Сломанные судьбы
Пролог. Земли Центриона.
Центрион… Так грозно и величественно моряки называли этот мир, а потом, с их же подачи, многие ученые мужи в своих изысканиях именовали весь известный мир Центрионом. Ничего, кроме прижавшихся друг к другу островов здесь нет, или, по крайней мере, другие земли лежат настолько далеко, что никто в истории до них не мог добраться. Лишь один громадный континент с десятками островов и архипелагов вокруг него. И, пожалуй, перед погружением в этом мир, стоит раскрыть самые известные и заметные территории.
Итак, первым под мое «перо» попадет Эрифос — громадный континент, на котором будет вершиться наша история. Он протянулся от земель Юга, великих Талширских пустынь и Пламенных холмов, до неизведанного Заокраинного Севера, куда, если верить редким свиткам, добираются лишь самые отчаянные и безумные. Крайней западной точкой континента является полуостров Маграо, а вот на что находится на востоке никому неизвестно – за Нимарской горной грядой находятся Запретные земли, а как далеко они тянутся на восток никто не знает…
Через весь континент протянулась горная цепь, которую местные жители назвали в честь правящей династии королей Гонардов — Гонардской горной цепью. Горами опоясана Великая долина, в которой расположилось княжество Унферт, а восточнее этого пояса лежат Костяные леса, доходящие до Аллебоских гор, за которыми у моря обосновалось богатое герцогство Торо, промышляющее судоходством и морской торговлей. А дальше, далеко-далеко на юг, до побережья Туманного моря и пролива Белого Тумана тянется королевство Эрнедон — зажиточная и благодатная земля.
За Гонардской горной цепью, прижавшись к Восточному Океану, расположилась плодородная область — Загорье, некогда независимое королевство, подчиненное королями Эрнедона задолго до начала повествования. Здесь, как и в княжестве Унферт и у границ Костяного леса в большинстве своем живут высокие и крепкие северяне. Местами их жизнь была настолько сурова, что народ, постоянно переживая одну напасть за другой, начал крепнуть и оброс огромным количеством жутких мифов. Мало кто хотел ввязываться с ними в драку, но, если уж приходилось – готовились биться без пощады. Недолгое, пасмурное лето на Севере совсем недолго и сменяется холодной, суровой зимой, хотя в Загорье и, отчасти, Великой Долине Унферта оно длится куда дольше, а некоторые районы настолько плодородны, что позволяют снимать до двух урожаев в год. Недра северных земель не богаты на золото и драгоценные камни, хотя, стоит упомянуть, главное достоинство региона – черная сталь, добываемая, преимущественно, на высокогорной равнине близ замка Черные Небеса. Руда, добываемая в шахтах, требует исключительного подхода, и, поэтому, лишь воспитанные в древних традициях земли Черных Небес кузнецы могут совладать с ней. А потом, уже готовая черная сталь, увозится из Восточного Загорья по всему королевству. Ее качество и, разумеется, заоблачная стоимость держат земли Черных Небес в статусе одних из самых богатых в королевстве.
Северные люди суровы, но, зачастую, безрассудны, прямолинейны и просты. Их регион сложно назвать богатым или процветающим (за исключением земель близ Черных Небес), и на это повлияло немало факторов. Войны, не раз проходившие по землям Загорья раз за разом опустошали богатейшие и крупнейшие города Загорья. Маргетри, Фолк, Ман-Блу, и даже сами Черные Небеса не раз сжигали, обращали их в руины, откатывая развитие региона назад на многие годы. Особняком в этих землях стоит Златоград - торговый город на юге Загорья, история которого началась еще до основания королевства Эрнедон. «Золотой город» — как его, с завистью называют жители остального континента. И правда, из непримечательных, мрачных городов Загорья, пожалуй, только он выделяется развитой инфраструктурой и богатыми торговыми связями.
Загорье и Унферт — регионы древних, построенных по старому стилю замков. Многие из них были построены много столетий назад и с тех пор их укрепления ни разу не обновлялись. В некоторых местах стены крошатся от ветхости, должный уход в постоянные, сменяющие друг друга неспокойные времена до них не доходит. Относительно молодым замком считают как раз таки Черные Небеса, построенный в горах, на, возможно, самой богатой по содержанию черной руды земле. Но именно этот факт заставлял войска не раз штурмовать эту твердыню. Лишь один такой приступ из них увенчался успехом, и тогда замок был в первый и единственный разрушен единственный раз за свою историю. Будет преступлением обойти стороной самый большой замок известного мира — Маграо, построенный последним королем суверенного Загорья Аргосом Суанор около четырех веков назад. И, как бы странно это не звучало, судьба Черных Небес и Маграо неразрывно связаны между собой, ибо Аргос погиб в войне с лордами Черных Небес Эрганами, и они забрали себе корону Загорья, но взять Маграо их армии не смогли. Осаждавшие замок силы всегда оказывались ни с чем, отчего замок нарекли «проклятым на неприступность». Но прошёл век величия Суаноров и Эрганов, и Гарольд XIII Гонард, приложив колоссальные усилия, все же покорил эти земли. Непокорных, гордящихся своей силой и черной сталью Эрганов – силой, а скрывающихся за стенами неприступного Маграо Суаноров – успешной дипломатией.
Южане и жители центральных равнин — спокойный народ, основой жизни которого являются земледелие и торговля с соседями. Хоть ростом они и ниже северян, но, в отличие от них, они более разумны и расчетливы. Города их обнесены новыми, крепкими каменными стенами, многочисленные домики из дерева и камня окружают городские цитадели и донжоны замков. Здесь располагается столица Эрнедона, крупнейшего королевства на континенте — Рэгм, город, построенный более тысячи лет назад на закате эпохи Разорения. За тысячу лет Рэгм не раз был разрушен, но жители отстраивали его вновь и вновь, никогда не теряя надежды на лучшее время.
Жители Унферта — такие же северяне, как и жители Загорья, но, в отличии от подвластных королю Эрнедона загорцев, они управляются князьями, постоянно враждующими с соседним Эрнедоном. Столица Унферта — Утумно, гигантская, вырезанная в скале старая крепость, башни которой поднимаются выше облаков. Население княжества проживает лишь пределах Великой долины, редко выходя и основывая временные поселения в предгорьях. Народ занимается сельским хозяйством, добычей полезных ископаемых, и, пожалуй, выращивает один из главных продуктов для купцов остального мира — высокогорный унфертский чай.
История Эрифоса протянула свои корни в седую древность, во времена, когда на континенте господствовали стремительные кочевники, перегонявшие свои огромные армии и стада по континенту в поисках пищи и корма для скота. В древних записях их называли «грязным народом» и сведений об их существовании сохранилось крайне мало. Известно лишь то, что более двух тысяч лет назад появились на берегах континента воинственные северяне. За несколько десятилетий они разбили «грязный народ», заставив многих из них бежать в Великую Долину и Талшир, где те, под влиянием нового для них климата и новой культуры, постепенно смешались с северянами, создав тем самым прообраз тех людей, которые живут здесь и по сей день. И именно эти события стали началом летоисчисления, ознаменовав тем самым начавшуюся Эпоху Разорения.
В ходе завоеваний северяне проходили все дальше на юг, где постепенно оседали и смешивались с местными народами. Воинственные северяне ассимилировались в более мирных и сдержанных южан. Именно в то славное время были основаны первые замки Эрифоса: Фолк, цитадель Маргетри и Утумно. На границе Зачарованного Леса был были возведены первые укрепления города Рэгм, а южнее, на одном из рукавов полноводной реки Гидры, был возведен замок Корд. Упоминаемый ранее Златоград был построен раньше всех – теми самыми северянами на том месте, где они впервые сошли на берег Эрифоса. На центральных равнинах континента образовывались деревеньки, и, около полутора тысяч лет назад закончилась эпоха Разорения. Началась Эпоха Королей…
Не будем касаться этой вехи истории, ибо рассказ затянется и утомит вас раньше времени. Лучше зададимся вопросом — откуда пришли северяне?
Оромания — небольшой континент, или даже крупный остров, расположенный к югу от Эрифоса и отделенный от него группой Ороманских островов и Туманным проливом. Для жителей Эрифоса этот континент не остался даже в мифах, чего уж говорить о письменных заметках. Корабли, плывшие на юг, пропадали в водах Туманного пролива, и никто не мог объяснить причину данного феномена. Так или иначе, Оромания закрыта для посторонних глаз. Но вот парадокс – почему же прибывших с южных относительно Эрифоса людей назвали северянами. И ответ оказался разительно прост – высадились они в северной части Загорья, отчего в древних свитках их и назвали северянами.
Восточная часть Эрифоса, отделенная от остального континента целой горной грядой, называемой многими Костяными горами, по названию древнего герцогства Нимар именуется Нимарион, и эта часть, вероятнее всего, многим кажется больше западной части континента. Но, к сожалению, населена лишь его малая часть, ибо именуемая Запретыми Землями часть Нимариона, по словам редких, уходящих неглубоко в эти земли людей, ядовита, малоприятна на вид и населена разного рода тварями, совладать с которыми могут лишь умелые колдуны. Но та часть, которая открыта для мира, густо населена и, в большинстве своем, ее земли занимает герцогство Нимар. Такое же древнее, как и само королевство Эрнедон, оно торгует со всеми регионами известного мира и часто собирает экспедиции в Запретные Земли, ибо то, что можно найти там, высоко ценится торговцами со всего мира. Части тел монстров, минералы и прочие, приобретенные у редких бродячих людей сомнительного вида вещи – все это сметалось магами, любителями мистики и научных изысканий, как горячие пирожки. И, пока это приносило доход, экспедиции будут продолжаться.
И, конечно же, как не упомянуть местных магов? В разных частях Эрифоса отношение к ним метается от резко негативного к положительному. Так, например, быть заклинателем стали в землях Черных Небес считается почетным даром – испокон веков хозяева этих земель верят, что без заклинаний этих колдунов не выплавлялась бы черная сталь. Положительно к магам относятся в герцогстве Нимар, Златограде, а вот в остальном мире… Многих из них считают людьми второго сорта, наследниками Эпохи Разорения и грязных людей. Многие правители, конечно же, не против держать близ себя хорошего боевого мага, да и целые отряды подобного рода волшебников сопровождают армии многочисленных королевских войнах. Но, например, в центральной части королевства Эрнедон родиться с магическим даром – не иначе, как проклятие. Все проблемы мира будут вешать до тебя, а наказания за эти надуманные угрозы будут сыпаться, как из рога изобилия. Вплоть до смерти…
Вернемся к истории современного, если можно так сказать, Эрнедона. Более двухсот лет назад началась эпоха, которую историки королевства окрестили Темным Правлением. И в Унферте, и в Эрнедоне, к власти пришли слабые правители. Те редкие смельчаки, которые смогли дорваться до трона, подозрительно быстро погибали, оставляя королевство на плечах малолетних сыновей, дочерей или же дальних родичей, чья королевская кровь была сильно разбавлена сомнительными браками. В Эрнедоне эту эпоху начал Гарольд XIV Гонард, сын Джона Гонарда, прозванного Великим, а в Унферте князей из рода Вамаар свергли их же воеводы, и первым избранным князем стал Ховард I, прозванный в народе Клеймителем.
Локальные стычки и столкновения этих государств стали происходить с пугающей частотой, что в итоге привело к войне, продолжающейся уже около семнадцати лет. Началась она с того, что Дорий II, князь Унферта, с сыном Ховардом решили объехать все свои владения. Во время своего похода они застали эрнедонских крестьян за рубкой леса на территории княжества. Не знавший пощады Дорий приказал отрубить нарушителям головы и вместе с поленьями послал их ко двору короля Гарольда Последнего. Недолго думая, Гарольд созвал знамена и выступил против Унферта, начав войну, продолжающуюся и по сей день…
Собственно с этого я бы и хотел начать повествование…
Акт первый. Глава первая. Родан 1. Крамольные мысли
Рэгм… Пожалуй, нет в мире города с более богатой историей, чем величественный, но, все же, загибающийся от ветхости старый добрый Рэгм. Построенный на закате Эпохи Разорения, город разрастался в разные стороны, обрастал новыми районами и укреплениями, переживал десятки войн, разрушений и более, чем полсотни королей. Старые, огромные башни из белого камня возвышаются над огибающим город с севера и запада Зачарованным Лесом, а поля и перелески прижимались к городу с юга и востока. Хотя, далее на восток, Зачарованный лес постепенно появлялся вновь, где, спустя сотни миль, переходил в земли Гидры. С самой высокой башни города – расположенной в цитадели Башни Династии, можно было увидеть всю местность на десятки миль в разные стороны, и, моментами, в особо ясный день, за лесами и полями можно было увидеть замки лордов, деревни и столичные заставы, построенные для предупреждения нападения на столицу.
Из города выходило четыре крупных дороги. От южных врат, в сторону замка Корд и расположенных южнее степей, названных в народе Пламенными Полями, следовал Пшеничный тракт. Столь странное название эта широкая, оживленная дорога получила еще многие сотни лет назад благодаря Пламенным Полям. Именно тогда короля Пламенных Полей преклонили колени перед королями крепнущего Эрнедона, и оттуда в столицу и другие регионы бурным потоком потекла провизия. Пламенные степи были известны, как самая плодородная в королевстве земля, его житница, способная прокормить такую прожорливую махину, как Эрнедон, на многие годы вперед. Но сейчас, путь из степей по Пшеничному Тракту существенно затруднен – все дело в мятежном лорде Дэве Монрое.
Почему же этот лорд встал на скользкий мятежный путь? Лорд Дэв Монрой — бывший десница покойного короля Гарольда XV Последнего, назначенный им же регентом при малолетнем короле Джеймсе Первом, сыне Гарольда. Но не согласившийся с этим решением младший брат покойного короля Балерн собрал вокруг себя группу влиятельных лордов, и, применив силу их личной гвардии, совершил переворот и узурпировал престол. Опасаясь за жизнь малолетнего Джеймса, лорд Монрой немедленно покинул столицу и созвал знамена в городе Корд. Так и началась эта злосчастная гражданская война в Эрнедоне… Но, стоит отметить, по иронии судьбы именно «мятежный лорд» в итоге оказался тем кто сохранил подлинную верность своему монарху.
Из Восточных Врат в сторону земель Гидры выходит извилистый, изрезанный реками и ручьями Водный Тракт. Только на содержание переправ казна тратит немыслимые деньги, а сейчас, когда эта дорога стала главным противовесом Пшеничному Тракту, ее значение стало трудно недооценить. Вся провизия Пламенных полей шла по этой дороге. По рекам, влажным, прижавшимся к Гидре и его многочисленным притокам лесам, по мостам в столицу мчались возы с провизией, что, помимо всех сопровождающих трат, вынуждало короля Балерна давить на хранителя Гидры – лорда Эдварда Рассела, дабы тот тратил свое время, свою казну и своих людей на охрану пути.
Из Северных Врат в сторону княжества Унферт устремлялась Дорога Ублюдков. Но такое название она получила лишь пару лет назад – воцарившийся Балерн, у которого война с княжеством Унферт забрала всех сыновей, кроме одного, сразу же переименовал единственную широкую дорогу туда бранным в отношении княжества словом. Он совершенно не советовался со своими Десницей – молодым Бэйлом Рэндэлом и своим племянником – лордом Михаэлем Боле, в замки которых можно было добраться только по этой Дороге Ублюдков. Эта дорога, вырываясь из северной части Зачарованного Леса, огибала Амборские равнины, предгорья и замок Бэйла Рэндэла Амбор, и уходила в Унфертское ущелье. В принципе, никого, кроме армий и беглецов из разоренных войной земель, здесь нельзя было встретить.
Выходящий из Западных Врат тракт утратил свое истинное название, уступив тому, который народ до сих пор вторил на собраниях и встречах – Зачарованный Тракт. Проходившая через Зачарованный Лес дорога была полна опасностей и ужасов. Бродячие колдуны, выходящие на поверхность мифические существа – все это придавало дороге неприятный, пугающий окрас. Но, при этом всем, охраняли ее чуть ли не тщательнее, чем Водный Тракт. Все дело в месте, где эта дорога заканчивалась, а местом этим было подвластное короне Загорья, из которого в королевство прибывало огромное количество товаров из Златограда и, самое главное, черная сталь из земель дома Эрганов.
Вернёмся же к Рэгму. Некогда великий город ломился от спасавшегося за его стенами народа. Те, кто прибыли в город первыми, смогли занять пустующие до этого момента лачуги в разных частях нижнего города, а остальным приходилось ютиться вместе или отстраивать небольшие городки в самых нищих районах. В городе все ожидал получить работу и еду, которых в деревнях с уже скорым наступлением зимы может и не быть. И, конечно же, все желали спастись от войны и порожденных ею разбойников, разоряющих одну деревню за другой.
***
Ночь. Пустые улицы города с редкими фигурками людей были ничем не примечательны. Множество прижавшихся к большим домам лачуг, костры в переулках, лязг мечей и звоны кузнечных молотов – город постепенно засыпал. Шел легкий, едва заметный снег – зима в этом году наступала несколько раньше, чем планировалось, но некоторые ученые мужи предполагали, что за такими скорыми заморозками может прийти короткое, предзимнее потепление.
Со скрипом, увязая в мерзлой грязи, по городу ехала телега, погоняемая мужчиной преклонных лет с длинной, но, тем не менее ухоженной бородой, обильно усыпанной сединой. Изо рта извозчика валил густой пар, да и одет он был совсем не по погоде – тонкие, повидавшие много зим штанишки, протертые сапоги и плотная рубаха с плотной тогой-плащом поверху.
Путь он держал к одной из крайних в нижнем городе кузниц, в которой, как и во многих других, шум кузнечного молота не смолкал ни днем, ни ночью. Не мудрено было, ибо война с княжеством Унферт забирала все больше людей и все больше клинков, что заставляло кузнецов работать и днем, и ночью за сущие гроши. Выбор был невелик – либо ты без устали куешь оружие, либо без устали работаешь в шахтах где-то в землях лорда Фростинера.
- Доброй ночи, старатель! - хриплым голосом окрикнул кузнеца извозчик, по-доброму улыбнувшись мужчине.
Мужчина, утерев с лица пот и грязь, отложил кузнечный молот в сторону и, обернувшись к извозчику, с не менее приветливым видом ответил:
- Бэр, старый пройдоха…
Мужчина выглядел уставшим – истощенным и уставшим настолько, что у извозчика напрашивался очевидный вопрос. Как он еще может стоять на ногах? Молодой парень, которого он знал с самого детства – и не мудрено, ибо Бэр и отец этого кузнеца в свое время прибыли в столицу из еще более бедствующего Загорья. Тощие и, как показалось извозчику, обескровленные щеки, растрепанные, черные волосы, мешки вокруг глаз и неровная щетина – так ли должен выглядеть мужчина в самом расцвете сил?
- Неужели ты явился в такую позднюю ночь, чтобы просто проведать меня? – сложив руки на животе, с улыбкой на лице произнес юноша.
- Я… Доставил жалование, Родан, - с усталостью в голосе добавил он, потирая окоченевшие руки.
Услышав заявление извозчика, Родан, кажется, прибавил красок в лице и, подпалив факел в горниле, вышел к нежданному гостю на улицу. Но радость его продолжалась недолго -извозчик покладисто протянул мешочек, заглянув в который, Родан мгновенно посмурнел, печально оглядев его замызганную одёжку, как будто уставший мужчина был в чем-то виноват:
- Это всё? Здесь нет даже половины тех монет, что я получил в прошлом месяце!
- Увы, тяжёлые времена, — проговорил Бэр, — Мне заплатили лишь малую часть моего жалованья. Многим из нас только и остается, что терпеть и затягивать пояса. Но… Возьми.
С непониманием
Родан обратил свой взор на вернувшегося к телеге Бэра и, вскоре, тот вернулся к входу в кузню с небольшим кувшином с плотно натянутой тканью поверху и краюшкой хлеба в руках.
- Я… Не могу!
- Можешь. Я погоняю кобылу, а ты день за днем делаешь мечи ради короля, которому на тебя наплевать.
Извозчик протянул кувшин молока и краюшку хлеба Родану и уж было собирался распрощаться с ним, как кузнец, поставив кувшин на проходную кузни, крикнул:
- Раздели трапезу со мной, старый друг!
- Только если после нее ты перестанешь себя мучить и ляжешь спать, - сдержанно, старчески пробормотал извозчик.
Увидев утвердительный кивок Родана, он тут же развернулся и, подвязав лошадь к вкопанному в землю деревянному брусу, направился внутрь кузни. Приятный жар распространялся по всему помещению от печи, отчего Бэр, развернув натянутый на него плащ, принялся им же утирать капельки проступившего на его лбу пота. Родан долго и старательно нарезал краюшку хлеба и разливал молоко по деревянным, долбленым чашам, после чего, выставив все на столе, он наконец-то уселся перед Бэром.
Они молчали несколько минут, даже не притрагивались к еде и питью. Очевидно, им обоим было что сказать друг другу, но пока никто не решался взять на себя подобную инициативу. Бесконечно Родан наблюдал за поднимавшимся из горнила пламенем и на сложенные в разные кучи мечи, наконечники стрел, копий, булавы и топоры.
- Род, - Бэр с поразительным спокойствием обратился к юноше.
- Да, - пресно ответил Родан.
- Тебе не кажется, что мы что-то делаем не так?
- В плане?
- Гнем спины, занимаясь непосильным трудом во благо военных нужд, а получаем от этого лишь самую малую часть. Мы…
- Я понимаю, к чему ты клонишь, - наконец-то обратив свой взор к Бэру, произнес Родан, - Все плохо, мы что-то должны сделать. Единственное, что я вижу, это жить в другом королевстве, не обремененном ни войной, ни голодом. Я таких сейчас не вижу. Эрнедон разрывает гражданская война и обычная война. Помимо войны с Унфертом, которому активно помогает заинтересованное в землях северной Гидры герцогство Нимар, мы имеем еще сколько? Четыре стороны конфликта в гражданской войне? Я промолчу про собравшихся в Корде людей. Но не упомянуть отколовшееся королевство Талшир…
- Это пустыни, Род. Людей там немного…
- У Родрика Эргана в Загорье тоже немного людей…
- Так говорят, - Бэр перебил Родана и наконец-то надкусил кусок хлеба, - А кто-то говорит, что на его стороне десятки тысяч солдат, монстров и колдунов. Да и Загорье, в целом, не самый важный регион. Что там? Златоград и черная сталь? Без этого можно прожить…
- Возможно, - опустив голову, ответил Родан.
В его голове давно зрело что-то похожее на план. Он хотел убраться подальше от столицы, но боялся вызвать подозрения среди стражи. В момент, когда все ищут убежища за столицей, кузнец неожиданно решит покинуть ее. Да и, если Родан бы решился покинуть город, то по какой дороге? Дорога Ублюдков и Пшеничный Тракт сейчас стали масштабным полем битвы между мятежниками и королевствами, а Водный Тракт изобилует и стражей, и разбойниками одновременно. Да и что делать там, в землях Гидры? Единственный вариант – пройти через Зачарованный Тракт, уводящий прямо к Гонардской горной цепи, где он, разрезая гряду Загорским ущельем, попадает в Загорье. Там вроде тихо, не считая, конечно же, отрядов мятежного рыцаря Родрика Эргана и его отряда.
- Что призадумался? – осушив свою чашу с молоком, спросил Бэр.
- Я… Я давно думал о том, чтобы покинуть это богом забытое место, Бэр. Возможно, найти пристанище в Загорье, и… Освободить его.
И тут, неожиданно для Родана, Бэр тут же прижался к столу и, перейдя на шепот, произнес:
- Ты говоришь о мятеже. Как…
- Мы можем либо умереть с голоду, либо попробовать взять свое. В теории, мы можем дождаться обещанной оттепели и собрать единомышленников. Я часть стали буду отправлять в утиль, объясняя это плохим качеством. И сделаю немного копий, топориков. Главное – ты найдешь людей?
- Ты предлагаешь мне подойти к людям и спросить, не хотят ли они покинуть город накануне зимы ради занятия разбоем в Загорье?
- Не разбоем, - вплотную приблизившись к Бэру, заявил Родан, - Сбросим тех, кто там остались. Заручимся поддержкой населения и, возможно, переживем эту зиму. А Родрик не должен нам мешать, мы ведь враги короны, как и он сам.
- Враг врагу рознь, Род. Я попробую найти кого-то. Но это будут или юнцы, или старики. Все боеспособные мужи давно воюют.
- Большего я не смею просить у тебя, старый друг.
Глава вторая. Зои 1. Спящий талант
Ман-Блу никогда не менялся – пожалуй, даже набеги не очень сильно влияли на его внешний вид. Все и так было разрушено и разграблено настолько, насколько это было возможно в принципе. Покосившиеся дома, ржавый инструмент, минимум скота, разбитая в грязь и камни дорога. Ничто не выдавало в этом городке столицу региона.
Почему же столь непримечательный городок издревле считался главным в этом регионе? Он не был самым населенным – расположенный на юге Златоград мог посоперничать в этом критерии со столицей и крупнейшими городами Пламенных Полей. Но Златоград всегда стоял особняком в Загорье, являясь чуть ли не отдельным, маленьким, но, безусловно, богатым регионом. Но даже если на то пошло, то расположенные тут же города Фолк, Маргетри и город порт Сер-Наст были куда больше. Ман-Блу не был промышленным центром и не был обнесен высокими, крепкими стенами, как, например, Черные Небеса, или, на крайний случай, громадный до немыслимых масштабов Маграо. Не было здесь ничего особенного, кроме одного.
Ман-Блу располагался в самом центре Загорья, немногим дальше отделявшего регион от остального Королевства Загорского ущелья. Все дороги сходились тут, здесь часто останавливались путники и, поэтому, большая часть доходов города в последние годы складывалась из отчислений из кабаков, гостиных дворов и, конечно же, местные властьимущие имели свою долю в торговле. Из Златограда в Ман-Блу везли заморские товары и побрякушки, из Небес черную сталь, оружие и доспехи из нее, пушнину из северного Маргетри и товары морской торговли из Сер-Наста. Пожалуй, только это заставляло корону держать небольшой контингент людей в этом городке. Да и то, каждый из этих малочисленных стражников трясся от слухов, что знаменитый Черный Отряд Родрика Эргана проходит где-то поблизости.
Почему все так боялись Черного Отряда? Кого они из себя представляли? Название его, скорее, было придумано народом и немногочисленными выжившими после битв с ними воинами. Все было как нельзя проще – доспехи из черной стали, очевидно, были темно-угольного цвета, отчего масса несущихся на врага конников издали была похоже на застилавшее поля и равнины черное покрывало. Но не только внешний вид конников внушал неподдельный страх всем, даже мирным крестьянам. Абсолютно каждый воин этого отряды был отлично вооружен и оснащен, и, помимо всего прочего, умел сражаться абсолютно любым видом оружия. Мечом, пикой, палицей, бердышом, топором, руками и зубами в конце концов – все, что попало им под руку, конники могли использовать, как оружие. Идеально вымуштрованные, живущие по строгому распорядку и до страшного исполнительные – они представляли из себя идеальный пример солдата. Но не каждого Родрик брал в свой отряд – к нему уходили младшие сыновья лордов, купцов, знатных вельмож. Лишенные существенного наследства, они уходили в отряд к мятежному рыцарю, где преследовали цель их командира – защиту Загорья от несправедливости, в первую очередь от сил короля-узурпатора Балерна. Попутно их имена и знатные фамилии растворялись, становились частью истории единого, купающегося в пугающей славе Черного Отряда.
Не раз корона пыталась усмирить мятежного рыцаря, но каждый раз тот либо уходил от навязываемого ему сражения, либо разбивал плохоподготовленных ополченцев Короля. Давление на отца Родрика, лорда Черных Небес Виктора Эргана не давало ничего – Родрик покинул отчий дом очень давно, поэтому отец не имел на него никакого влияния. Более того, Родрик увел из дома двух своих младших братьев Калеба и Йена, которые до сих пор служат в отряде их общему с братом делу. Так, за несколько лет своего мятежа, рыцарь успел разбить даже самого известного и лучшего воеводу королевства Эрнедон – лорда Роуна Хейга, явившегося покарать мятежника с десятитысячным корпусом во главе. Несколько лун погонь измотали войска воеводы, и, в итоге, одной из ночей растворившийся в темноте из-за своих доспехов Черный Отряд просто напросто смял вставших лагерем людей, тут же прекратив попытки короля усмирить рыцаря. Лорд Роун едва успел спастись бегством и, вероятно, теперь он жаждет реванша, но пока он лишь в далеком Талшире, усмиряет вознамерившихся отделиться лордов пустынь.
Но, все же, отряд Родрика редко заходит в города, ограничиваясь лишь деревнями или, в отдельных случаях, посылая туда небольшой отряд для пополнения запасов отряда. Никто не рискует их трогать, ибо, если хоть кто-то из людей Родрика пострадает, Черный Отряд не заставит себя долго ждать. Поэтому все свои дела ставленники короны старались провести так тихо, чтобы мятежники не обратили на них внимание.
*****************************************
Наступление зимы в Ман-Блу всегда затягивалось – вместо присущих центральному Эрифосу заморозков, на Загорье обрушивались проливные дожди. Тракты превращались в грязевое месиво, поднимался уровень рек, быстро разрастающиеся болота захватывали леса и ближние к ним деревни.
В такое время Ман-Блу становился особенно оживленным. Многие попросту не рисковали выходить из города, чтобы не застрять в грязи и не попасться на глаза к разбойникам. Все ждали первых заморозков, когда пути станут надежнее, крепче и, возможно, немного безопаснее. А тем временем в городе начинали расползаться слухи, расти недовольства. Многие вещи, коих раньше никто не замечал, становились более заметными, что вызывало больше страха и преследований…
Медленно, спотыкаясь и покачиваясь из-за перевешивающего ведра с водой, юная девушка удалялась от оживленной даже в столь позднее время из-за наличия колодца площади. Пугающе худая, в изрешеченной дырками накидке, но с густыми, выглядящими здоровыми темно-каштановыми волосами, она практически не привлекала к себе внимания. Впалые щеки, бледные губы, темные круги вокруг сочащихся страданием глаз, множество свежих и давних следов от царапин на теле.
Сил у девушки практически не осталось – постоянное недоедание, плохой сон и побои от матери выбивали из нее весь дух. На ее белом, прозябшем лице от слез застыл горестный румянец, а каждый шорох заставлял ее шарахаться по сторонам.
Постепенно отдаляясь от центральных улиц, девушка приближалась к своей лачуге, где ее должна была дожидаться мать. Два домика вправо, два влево, и вот она, небольшая лачуга с многочисленными щелями в стенах.
- Мама, я тут…
- Почему так долго, Зои? – из-за занавесей послышался строгий женский голос, от которого у девочки всегда холодело нутро.
- Около колодца много людей, я…
- Ставь кипятить воду. Разожги огонь!
- Хорошо, мама, - с грустью и усталостью опустив голову, изрекла Зои.
Зои не могла понять, почему ее мать так строга с ней. Отца своего она никогда не знала – лишь изредка мать упоминала, что зря тогда возлегла с тем путником, после чего девочка и явилась на свет. Со странным, таинственным, но через чур обаятельным путником, в котором прослеживалось что-то благородное. И ее мать действительно была настоящим магнитом для мужчин. Пышногрудая, крепкая женщина, у которой довольно часто были ухажеры, многие из которых, кстати говоря, часто приплачивали за ночь с ней. Кто-то из таких гостей иногда поглядывал и на Зои, но мать, всегда замечавшая подобные взгляды, быстро давала понять, что дочь, хоть и не особо нужна ей, не должна быть тронута. Хотя бы за это девушка была благодарна матери и изо всех сил старалась не изменить ее отношение к себе, дабы не быть взятой силой или, того хуже, не оказаться на улице.
Утерев капельки холодного пота со своего лба, девушка начала разводить огонь. Дрожащими руками она пыталась высечь хоть одну искру, но ничего не получалось. В мыслях ее уже стояли крики матери и представлялись ее хлесткие удары по и без того разбитым рукам. Глаза ее покрылись слезами, руки еще сильнее затряслись, ее тяжелые вдохи смешались с всхлипами, как вдруг, после хлиплого, наполненного отчаянием и бессилием удара, из камней вырвалась целая струя пламени, которая вмиг запалила даже самые толстые ветви.
Девушка тут же начала пугливо осматриваться по сторонам – не раз на нее сваливалась подобная удача, которые многие могут списать на запрещенную в Ман-Блу магию. То после многих попыток развести пламя из камней вырвется струйка огня, то, как казалось ей, когда она роняла что-то, движение предмета замедлялось, из-за чего она успевала схватить его и не вызвать очередной приступ ярости у матери.
- Ты развела пламя?
- Да, мама…
- Так поставь воду!
Но Зои не поднималась – тепло приятно обжигало ее лицо, отчего она, закрыв свои глаза, смогла расслабиться. Ее тонкие ручки легли на постепенно прогревающийся около камина пол, а сама она, легко покачиваясь, проваливалась в дрёму. Ей было так хорошо, так спокойно и легко, даже сильное чувство голода и жажды не могло помешать ей заснуть, как вдруг на своем плече она ощутила крепкую, впивающуюся прямо в кожу хватку. Почти сразу же рука матери потянула ее от пламени и, в итоге, Зои быстро оказалась на полу. Она ничего не могла разобрать – усталость и нахлынувшая на нее дрема были настолько сильным, что слова матери попросту не доходили до ее ушей. А вот удары… Удары были больными и хлесткими, но окончательно бодрость девочке вернуло выплеснутое на нее ведро ледяной колодезной воды – той самой, которую она принесла немногим ранее.
- Мама, я…
- Сходишь за еще одним, не переживай!
Слезы тут же навернулись на лице девушки, но то, что на улице довольно таки темно она могла разобрать без особых проблем. А выходить в такую темень на улицу юной девушки – верный путь быть убитой или изнасилованной.
- Там опасно! Мам…
- Ты смеешь мне перечить? – гневно рявкнула женщина, тут же огрев Зои деревянным ведром по лицу.
Удар рассек девушки губу, лоб и сломал ей нос так, что она чуть ли не потеряла сознание от боли. Кровь брызнула на ее и без того грязную накидку и на пол. Но матери было мало – она вновь замахнулась ведром, но, неожиданно для нее, оно попросту застыло в воздухе вместе с рукой.
- Что? Это…
- Мам, нет, это не то! – взмолилась Зои.
Она начала отползать в сторону двери, как вдруг женщина, выпустив из рук повисшее в воздухе ведро, начала приближаться к ней. Шаг, два, три… И ее тело застыло на месте, словно замороженное.
- Сучка! Я так и знала, что ты родилась уродкой!
Зои не знала, что ей делать – она вообще ничего не понимала. Что уж говорить про контроль неожиданно выплеснувшейся силы? Ей было невыносимо больно, она не могла спокойно вздохнуть из-за сломанного, кровоточащего носа. Кровь заливала ей глаз, стекала вниз на лицо и одежду. От слез она почти ничего не видела, лишь размытый, угрожающий ей силуэт матери застыл перед ее глазами.
- Мама, пожалуйста, - закрыв глаза руками, девушка оперлась на дверь.
Спустя мгновение женщина пришла в сознание и, схватив Зои за голову, силой вмазала ее затылком о дверь…
***
Зои не знала, сколько она пролежала в бессознательном состоянии. У нее жутко болело все тело, ныло лицо, затылок, а вокруг нее было так холодно, что на секунду ей показалось, что она уже умерла. Из-за дрожи в конечностях и помутнения рассудка она не сразу заметила тряску и скрип колес, за которыми едва проскакивали голоса людей. С каждым мгновением они становились все четче – можно было различить, что разговор между собой вели женщина и мужчина.
- М… Ма…
- Кажется, она очнулась, погоняй быстрее, - холодно произнесла женщина.
С болью раскрыв залитый, слипшийся из-за крови полузаплывший глаз, Зои отчасти смогла рассмотреть обстановку вокруг себя. Темнота и поля вокруг нее, лишь один фонарь близ извозчика, которого девочка видела лишь однажды в ранге одного из гостей ее матери. Покачиваясь на кочках и наполненных дождевой водой и грязью ямах, они продолжали удаляться в темноту.
Второй глаз девушки не открывался вовсе – лишь аккуратно попытавшись прикоснуться к нему, она ощутила набухшую, покрытую липкой кровью гематому. Пожалуй, если бы не холодный дождь, боль бы ощущалась ею куда сильнее. Обняв прижатые к животу колени, девушка постаралась успокоиться и вновь не сотворить пугающие ее саму глупости. Этого не может быть… Как она могла родиться такой? Почему она?
- Вываливай ее из повозки, - твердо и решительно заявила мать.
Почти сразу же телега остановилась и, не прошло и пары мгновений, как тяжелая хватка объяла ногу Зои и потянула вниз. Небрежно мужчина сбросил ее прямо в холодную грязь и, игнорируя плач и мольбы, он потащил ее по мокрой траве в сторону от тракта. Зои хваталась за траву, землю, но мужчина был сильным, напор его пересиливал все попытки девочки остановиться. Вскоре, когда даже свет от фонаря на телеге едва можно было разглядеть на тракте, мужчина приподнял девочку и, улыбнувшись своими последними зубами, швырнул ее в овраг со словами:
- Ты только мешала матери!
Несколько раз перевернувшись и пересчитав своими костями все камни по пути своего падения, Зои еще отчаяннее зарыдала. Она не могла пошевелить левой рукой, не могла глубоко вздохнуть, а правая нога в районе щиколотки начала резко распухать.
- Мама…Я не виновата! – из последних сил, захлебываясь слезами, прокричала девушка.
- Дочь-ведьма! Я всегда знала, что ты не должна была родиться! – жестко произнесла женщина.
- Прости, прости…
Но никаких ответов более не последовало, а через мгновение рядом с ней в землю вонзилась стрела.
- Не попал, тетива намокла, - гневно выругался мужчина.
- Ну так не томи, - заявила женщина, начав удаляться от оврага.
Зои начала пятиться назад, еле-еле волоча за собой правую ногу. Еще одна стрела просвистела прямо возле ее уха, отчего девушка закрыла глаза и затаила дыхание. Она не видела, куда бежит, не видела лучника, но ясно осознавала, что даже если она убежит – погибнет от голода, ран или же от рук разбойников. Следующая стрела, по логике вещей, должна уже быть выпущена, но, не ожидая того, ровный холм перед ней резко оборвался, и она, издав очередной крик, сорвалась вниз. Вскоре трава, по которой она катилась вниз, сменилась на песок, и, когда поверхность началась выравниваться, она вновь начала терять сознание от боли, голода и усталости. Она чувствовала лишь, как ее целая рука опустилась в холодную воду…
***
Она не понимала, сколько прошло времени с того момента, когда она оказалась тут. Едва она могла разобрать, что оказалась возле реки, но то, что к ней кто-то приближался, чувствовала очень хорошо. Это был явно не один человек, да и топот копыт стоял такой, словно к ней приближался целый отряд.
- Мертва? – послышался басистый мужской голос.
- Вроде шевелится. Дышит слабо, избита и измотана на вид, - ответил более мягкий, спокойный голос.
- Сможем помочь, или лучше прервать ее страдания?
Зои ощутила на себе холодные прикосновения – мужчина определенно был в холодных латных перчатках. Он перевернул ее на бок и тогда девушка, приоткрыв глаз, увидела перед собой двух мужчин. Первый, рука которого очищала ее лицо от налипшего на него мокрого песка, был молод на вид, не более двадцати лет от роду, с чистым лицом и лохматыми, прилизанными дождем волосами. Второго мужчину Зои могла рассмотреть лишь в свете факелов, да и то, не очень детально. Он был громаден, суров на вид и носил короткую, но густую черную бороду. И именно он, спустя несколько секунд осмотра спросил:
- Будет жить, Йен?
- Будет, Родрик, будет, - с добротой проговорил юноша, - Подайте сухое одеяло или плащ! Найдите Эндора.
Закрывая глаза, Зои чувствовала, как теплая, толстая ткань оборачивается вокруг ее тела, и, вскоре, как ее тело на руках понесли куда-то в сторону от реки.
Глава третья. Бэйл 1. На страже Короны
Заседания в Тронном Зале Рэгма были оживленными и многочисленными даже в столь плачевное для Короны время. Лорды и вельможи с большой охотой съезжались в столицу, желая набить свои животы богатыми яствами, выслужиться перед королем и, конечно же, перед его десницей, лордом Бэйлом Рэндэлом.
Что же особенного было в этом деснице? Все, вроде бы, было самым более чем тривиальным для человека, занимающего подобный пост – титул, великая фамилия, обширные, защищаемые им земли чуть ли не в самом опасном регионе королевства. Но все остальное… Молодость, пожалуй, была той самой особенностью, из-за которой его чаще всего вспоминали. Но она, наоборот, всегда играла деснице на руку – своим видом он обманывал ожидания желающих повлиять на него лордов, а решения его, зачастую, были настолько грамотными, что многие забывали о возрасте десницы, полностью переключаясь на беседу. Юноша умело использовал факты, с большим удовольствием демонстрировал свою начитанность и, возможно, даже некое интеллектуальное превосходство над собеседниками. Но при этом всем, он был крайне уважаем и почитаем, как среди черни, так и среди знати. Да и к тому же, он превосходно владел мечом, что не раз показывал на турнирах и полях сражений.
Как же столь юный лорд стал десницей в девятнадцать лет и уже два года стал надежной опорой для столь противоречивого короля? Как было сказано ранее, владеть землями на самом краю королевства – задача не из легких. Он принял титул лорда в шестнадцать лет из рук самого короля прямо на поле боя, спустя несколько месяцев после смерти отца. А дальше много месяцев сражений, несколько личных бесед с королем, на которых вин и закусок было столько, что у Бэйла по утрам трещала голова и сводило живот и, как итог, трогательное прощание с обещанием разделить еще трапезу. А потом, когда предыдущий десница Балерна погиб в боях на Пшеничном Тракте, король не мог не вызвать в столицу того, кого он посчитал крайне умным и полным свежих идей человеком. Более того, он считал юного Бэйла своим другом. И королям, как известно, не отказывают.
Но каждое такое заседание выбивало из под Бэйла землю. Они были невероятно скучны, однообразны, затягивались с раннего утра и, чаще всего, продолжались и после обеденного солнца. Короля, разумеется, на них практически не бывало – и до назначения Бэйла он проводил свои вечера в пьянстве и девицами, а теперь, когда его подменить мог молодой, энергичный и рассудительный десница, вообще перестал появляться на них, принимая лордов, по обычаю, ближе к вечеру.
Лорд Фростинер рассказывал о падении добычи из его шахт, лорд Рассел сетовал на рост количества разбойных шаек в лесах Гидры, Брайсоны из Эрнепорта жаловались на поднявшее мятеж герцогство Торо… Жалобы, жалобы, жалобы, хоть кто-то бы принес хорошую весть в столь непростое время. Но следующий гость, пожалуй, даже с неприятной вестью на устах заставил бы Бэйла отнестись к себе с радушием.
- Леди Антея Суанор, дочь почившего лорда Эктора Суанор, наследница замка Маграо! – величественно объявил герольд, заставив Бэйла выпрямиться и уставить свои усталые глаза на приближавшуюся к нему девушку.
По его скромному мнению она была прекрасна – длинные, густые волосы, обласканное теплым, морским ветром лицо, искрящиеся теплотой зеленые глаза и улыбка, от которой ему хотелось летать. Худенькая, аккуратная – настоящая благовоспитанная леди, какой ее и воспитывала рано овдовевшая мать. А это платье… Красная, расшитая золотом ткань, закрытые плечи и высокий, подчеркивающий ровную шею и осанку воротник. Она была идеальна, как и всегда.
- Леди Антея, - тепло пробасил Бэйл, - Мы ждали вашу мать, леди Элину, хозяйку Маграо…
- Ей не здоровится, милорд-десница. Она послала меня и сира Дерека Уинслоу, дабы не оставить вас оскорбленными отсутствием нашей семьи на собрании.
- Не смею возражать вам. Насколько мне помнится, вы ведаете делами не только Загорья, а еще контролируете старосту Ман-Блу. Расскажите мне важные новости последних лун, леди, и после изложите проблемы, коими предстоит заняться короне.
Даже заученный до идеала текст с маленькими, подстроенными под очередного гостя текст Бэйл говорил с добротой и пониманием, но, при этом, он сохранял строгость лица и холодный расчет. Как был он не относился к девушке, в первую очередь он оставался десницей короля.
- Милорд-десница, - мягко начала девушка, - На полуострове все спокойно. Наши войска охраняют деревни, собирают пошлины и готовы дать отпор разбойникам.
- Всем ли? – прищурившись и подавшись вперед, переспросил Бэйл.
- Разбойники нас не беспокоят, милорд-десница. На полуострове Маграо нет больших лесов, оврагов и пещер, где они могут спрятаться. Силы Родрика Эргана в последний раз были замечены близ Загорского прохода, но там они появляются чуть ли не по несколько раз за одну луну. На полуостров они не заходят, сир. Но вот Ман-Блу… Городок изживает себя. Там не хватает еды, не хватает рабочих…
- В общем, не хватает ничего?
- Да, милорд, - склонив голову, заявила девушка, - Пусть большая часть работы по устройству центрального региона Загорья в большинстве своем лежит на старостах, все же, как род, призванный королем опекать регион, мы просим поддержки. Ман-Блу – ключ от Загорья, перекресток путей. Его необходимо поднять из грязи, в котором он находится.
- Если вы не можете своими силами поднять центральное Загорье из грязи, то какой вы великий род? Лорд Эктор, да упокоят боги его душу, из кожи бы вылез, но сделал бы это, - в диалог вступил верховный заклинатель Годфри.
«Ах да, и ты тут,» - недовольные мысли тут же проскочили в голове у Бэйла, стоило лишь безучастному чародею подать свой голос. Интереса у него к собраниям было, кажется, еще меньше, чем у самого Короля, но, все же, по долгу службы он должен был на них присутствовать. Обычно он всегда молчал, почесывал свою густую, черную бороду, а сейчас, по какой-то причине решил подать голос. Может быть, он действительно чтит память знатного лорда Эктора, а может, по какой-то причине, не принимает женщину в чине правителя таких громадных земель. В конце концов, замок Маграо, хоть и не является городом, чуть ли не больше самой столицы, хотя и обладает многим меньшим населением. Зависть или уважение, Бэйл не понимал, но ввязываться в полемику с магом он не хотел.
- Ну право же, лорд Годфри, не вгоняйте юную леди в краску своими необоснованными заявлениями, - сдержанно произнес Бэйл, - Леди Антея, здесь у нас крайне мало времени. Людей в залах собралось очень много. Ваше обращение услышано, вы сможете обсудить его со мной наедине. Я бы хотел услышать чуть больше подробностей.
- Да, я понимаю, - неловко усмехнулась девушка, - Когда милорд-десница изволит выслушать мое прошение?
- Сегодня вечером у меня планируется встреча с некими лордами. Предположим, после ужина я начну прием нуждающихся в помощи лордов.
- Милорд, - покорно склонив голову, произнесла девушка.
Бэйл сдержанно улыбнулся – провожая ее глазами, он оглядывал каждый изгиб ее хрупкого тела, каждый волосок и элемент платья. Но, стоило лишь ему немного расслабиться, как звонкий голос герольда вырвал его из приятных размышлений, возвестив:
- Сил Хорнер из Пламенных Полей!
- Да, да, - прошептал Бэйл, и, спустя мгновение, он тут же перешел на повышенный тон, - Расскажите мне важные новости последних лун, лорд Хорнер, и после изложите проблемы, коими предстоит заняться короне.
***
Ужин закончился уже очень давно, и, как и планировал Бэйл, он тут же начал личный прием лордов. Славился он еще одной способностью – одним разговором он мог оставить человека довольным. Зачастую, именно это умение спасало его самого, короля и всю власть в целом от порицания. Он умел обещать, умел грамотно оценивать своего собеседника и находить рычаги давления. Умел быть строгим и даже злобным, но, обычно, лорды довольствовались его обещаниями. Жалел ли Бэйл о том, что ему приходилось врать всем и каждому? Он не мог говорить правду – во-первых, многие и так ее прекрасно знали. Война вытягивала из страны все соки, не оставляя почти ничего на решение внутренних проблем. А вот вторая проблема была более тайной, хотя слухов о ней ходило достаточно – Балерн после воцарения на престол вел распутный образ жизни, казнил тех, кто порицал его. Казнил хороших людей… Да, Бэйл определенно жалел о том, что не мог сказать правду. Но еще больше он жалел государство, проблемы в котором разрастались все больше и больше, ни на каплю не приближаясь к их разрешению.
Вскоре записанные в его список люди закончились, но, вопреки ожиданиям, Антеи все еще не было. «Может устала и заснула? Да и час ныне поздний. Путь она проделала долгий…» - пронеслось у него в голове. Может оно и к лучшему. Бэйл устал настолько, что едва мог соображать. Выглядел он потрепано, а от вина, которое ему приходилось делить с каждым прибывающим на переговоры лордом, его щеки покрылись румянцем, а дыхание было чуть ли не горячее исходившего от камина тепла.
«Подожду еще немного…» - произнес про себя Бэйл, и, поднявшись со своего дубового стула, направился в сторону камина. Пожалуй, больше чем о приходе Антеи сейчас он думал только о мягком кресле, в котором он уже довольно часто засыпал, посему на его спинке уже было заготовлено толстое меховое одеяло. Всем своим телом Бэйл плюхнулся кресло и протянул ноги к пламени и, пошарив во внутреннем кармане своей мантии, вынул небольшую трубку ручной работы. В соседнем кармане он быстро нащупал мягкий, хрустящий мешочек с табаком, раскрыв который, он тут же принялся насыпать маленькие горсточки засушенных листьев внутрь. Осталось малое – достать из пламени небольшой, яркий уголек и положить его на сухие листья. И теперь, когда все приготовления были завершены, Бэйл начал раскуривать трубку. Несколько быстрых, коротких вдохов, за которыми последовал один протяжный, глубокий вдох, после которого тепло и дым окончательно разлились по его легким.
Откинув голову назад, Бэйл наконец-то смог обратиться к своим воспоминаниям и размышлениям. Антея… Сколько они уже знакомы? Каждый раз при мыслях о ней он вспоминает тот самый день. Маграо, Морская Башня, ему шесть лет от роду и он мечтатель, каких еще свет не видывал. Он наблюдал за беспокойным морем, видел, как волны врезаются в скалы и основание Морской Башни, а соленый воздух пьянил его так, как сейчас его не одурманивает ни табак, ни вино. И в один из таких дней, поздним вечером, леди Элина пришла за Бэйлом на башню с ней. С маленькой, трехлетней девочкой, постоянно задающей вопросы и треплющей маму за платье. Тогда Бэйл впервые увидел Антею…
На тот момент он уже несколько лет жил в Маграо – отец отправил его подальше от опасной границы с княжеством Унферт в замок своего давнего друга на воспитание. Маграо славился своей неприступностью, поэтому у лорда Рэндэла не было никаких сомнений в том, что его сын будет в безопасности. Лорд Эктор воспитывал Бэйла, как своего родного сына, и даже рождение Антеи не изменило этого. Это был хороший человек, которого мальчик зачастую считал своим вторым отцом. Вскоре лорд Эктор погиб на войне с княжеством, из-за чего Элине пришлось взять на себя обязанности по защите замка и воспитанию Антеи и Бэйла.
И она отлично справилась с этой задачей, хотя с каждым годом вследствие своего правления становилась все тверже и холоднее. Отстаивать свое мнение перед многочисленными лордами дело непростое и, пожалуй, по-настоящему Бэйл понял это только сейчас. Рос он, росла Антея, и она становилась самой красивой и желанной девушкой из всех, которых он знал. Вместе с ними росли юные служанки Антеи – Роза и Клети, а также будущий телохранитель девушки – Дерек Уинслоу, сын главы стражи замка. Все они, несмотря на разные статусы, считали друг друга друзьями, если не больше.
Но в один из дней Бэйл узнал о смерти своего отца и без раздумий принял решение прибыть к ставке Короля Балерна, перед этим попросив руку Антеи у леди Элины. И отказ, неожиданно, был резким и холодным, что заставило Бэйла как можно быстрее покинуть Маграо. Тогда он ни с кем не попрощался – долгое прощание с теми, кого он считал ближайшими друзьями не входило в его планы, а видеть Антею после того, как, скорее всего, мать поделилась с ней той ситуацией, он попросту испугался. До сегодняшнего дня они ни разу не виделись – лишь изредка к Бэйлу приходили редкие письма, на которые он, бывает, в суматохе своей жизни забывал отвечать.
А сейчас, спустя столько лет, он все чаще начинал задавать вопросом – что бы было, если бы леди Элина ответила на его просьбу согласием? Что было бы, если Антея и он стали настоящей семьей? Может быть, он не стал бы десницей, стал бы лордом-семьянином, защитником своих земель, продолжателем рода. Не стал бы проводить свои вечера с лордами-попрошайками или с королем-пьяницей. Хотя, чего стоило бы его имя тогда? Не было бы в летописях «самого молодого десницы в истории», не было бы пары славных побед. Не было бы его самого в таком виде, в каком он живет сейчас. То ли боги, то ли судьба распорядились так, что вместо правителя-семьянина он стал влиятельным, расчетливым человеком…
Послышались короткие, но при этом довольно звонкие стуки в дверь, тут же вырвавшие Бэйла из размышлений обратно в реальность.
- Войдите, - выплеснув табак в огонь и убрав трубку во внутренний карман, проговорил мужчина.
Дверь легонько скрипнула и, спустя мгновение, внутри в сопровождении облаченного в доспехи рыцаря вошла Антея. Рыцаря, впрочем, Бэйл тоже узнал сразу – сам Дерек Уинслоу пожаловал вместе со своей госпожой.
- Час ныне поздний, леди Антея, я бы с легкостью выкроил вам время ранним утром, - прохрипел поднявшийся со своего места Бэйл.
- Прошу меня извинить, милорд-десница, - покорно склонив голову, произнесла девушка, - Мы понимали, что поток лордов к вам слишком велик, а наша просьба и разговор о ней могут затянуться. Решили не задерживать очередь и дождаться, пока она не исчезнет…
Бэйл легко улыбнулся и, не слишком широко расставив руки, произнес:
- Антея…
- Бэйл, - мило сказала девушка, тут же подавшись вперед, в объятия своего старого друга.
Он сжал свои руки на ее спине, а ее голова мягко опустилась на его плечо. Сердце его бешено колотилось, дыхание стало еще горячее и глубже, а мысли на секунду стали намного яснее. Спустя пару мгновений их объятия прекратились и Бэйл, продолжая держать Антею за ее плечи, произнес:
- Рад видеть тебя… Вас достойно разместили?
- Да, нас всех достойно разместили.
- Прекрасно. Дерек, - протянув руку к старому другу, проговорил Бэйл.
- А ты подрос с нашей последней встречи, - крепко сжав руку Бэйла, заявил рыцарь.
- Располагайтесь у камина. Вина? Попросить что-то с кухни?
- Нет, нет. Мы не голодны. Дерек?
- Миледи, мне нужен ясный ум для защиты вас, - отказался сир Дерек, после чего оба заняли свободные кресла подле камина.
Бэйл занял уже нагретое собой место и, вновь протянув свои ноги к огню, обратил свой взор к прибывшим к нему. Антея выглядела спокойно, но при этом от нее все еще веяло детской наивностью. Разумеется, из-за близкого знакомства с Бэйлом она предполагала, что он ей немедленно поможет. Но дворцовая жизнь научила молодого десницу одному – не смотря ни на какую близость и привязанность, он, в первую очередь, должен оставаться служителем короны.
- Мы не виделись, кажется, года четыре? – спросил Бэйл.
- Да, четыре долгих года… Ты изменился, - протянула девушка, не отрывая от Бэйла глаз, - Бородка тебя старит.
- Она добавляет харизмы, - рассмеялся Бэйл, - Среди старых зажравшихся лордов я выгляжу, как чей-то внучок.
- Ты всегда так выглядел, - Дерек поддержал шутку, чем вызвал смешки у Антеи.
- А у тебя как жизнь сложилась? – отпив немного вина, спросил Бэйл.
- Все хорошо. Десницей в девятнадцать лет я точно не стану. Все от Амбора до крайних пустынь Талшира довольны тобой… Женихов море, но никто не нравится ни мне, ни матери. Роза и Клети живы, остались в Маграо, хоть и очень хотели приехать. А Дерек, как ты видишь, наконец-то стал рыцарем.
- И с кем ты провел несколько ночей ради такого высокого поста? – отшутился Бэйл.
- Все заслуженно, - лаконично отреагировал Дерек.
Все же, Бэйл знал немного о их жизни – как и у любого хорошего правителя, в каждом из городов у него были свои люди. И шутка Бэйла отчасти вовсе не была шуткой – один из немногих он знал, что Дерек спал с матерью Антеи. Конечно, рыцарем он стал не из-за этого, но Элина определенно имела влияние на того, кто взял под свое крыло Дерека.
- У нас будет еще много времени на разговоры перед вашим отбытием. Лучше скажите мне, что вы хотите получить от короны?
Антея тут же переглянулась с Дереком – очевидно, она не ожидала, что Бэйл так быстро перейдет к делу. Но он, все же, не хотел размягчать свой ум вином и разговорами и решил быстро перейти к делу. Главное, чтобы его решения и слова никого не обидели, иначе разговоров после он не дождется.
- Мы… Ты сам знаешь ситуацию в Загорье. Знаешь, во что превратился Ман-Блу. У нас не хватит людей, чтобы охранять земли Маграо и Ман-Блу в холодную и, вероятнее всего, голодную зиму. Черный Отряд изредка нападает на наших людей… Если они решат войти в Ман-Блу, то город падет. Леди Элина просит у короны оружие для ополчения, просит инструмент и, возможно, людей…
- Я предполагал, что ваша просьба будет заключаться в этом. Мне нужно решить, что…
- Лорд Рэндэл! – дверь покоев десницы раскрылась с треском и грохотом, после чего внутрь ввалился стражник, - Западные Врата горят! На Зачарованный Тракт вырвался вооруженный отряд!
Бэйл тут же вскочил с кресла, и, посмотрев на Антею, произнес:
- Поговорим чуть позднее!
- Мои люди могут помочь вам…
- Нет, Антея. Пусть защищают дворец и верхний город. Но, с твоего позволения, я позову себе в помощь сира Дерека.
Глава четвертая. Родан 2. Чёрный Отряд
Усталые, растерявшие большую часть припасенных в поход вещей люди неслись через лесную чащу строго в сторону видневшейся на горизонте горной гряды. У Родана от усталости подкашивались и заплетались ноги, вся его одежда была пропитана потом, но страх перед возможными преследователями заставлял бежать его все быстрее и быстрее. Холмы, ручьи, небольшие речушки, редкие лесные поляны – все ближе и ближе к Гонардской Горной Гряде.
Поначалу людей в отряде Родана было более сорока, а сейчас, в момент их приближения к Загорскому Проходу, в отряде осталось всего девятнадцать человек. План, изначально не включавший в себя битвы и настолько паническое бегство, почти сразу же начал разрушаться. Неожиданный досмотр перед вратами в ходе которого и случилась первая стычка, после которой, чтобы хоть немного задержать стражу, пришлось поджечь несколько прижавшихся к стенам домов и запалить одну из телег прямо под аркой врат. Конечно, первые часы после бегства выдались самыми беспокойными – все время позади них слышались крики, собачий лай и лязг обнажаемой стали, но потом, после быстрого пересечения неширокой речушки, звуки погони начали отдаляться. Еще несколько раз отряд Родана возвращался к тракту, но, каждый раз замечая на нем оживленное движение вооруженных отрядов, люди вновь уходили в лес в надежде, что скоро они выйдут на Спорные Территории.
О каких же Спорных Территориях идет речь? В первую очередь, так называют земли, ограниченные Гонардской Горной грядой с запада, Северо-Западной Гидрой и замком Амбор с востока, Унфертскими горами с севера и городом Эрно и Зачарованным Лесом с юга. Спорный статус они приобрели из-за того, что эти земли стали местом постоянных сражений между княжеством Унферт и королевством Эрнедон. На картах, конечно же, эти земли до сих пор были в составе королевства Эрнедон, но по факту они никем не контролируются уже много лет. Разоренные, покрытые костями, проржавевшим оружием земли были полностью опустошены, полны руин и заброшенных деревень, внутри которых зачастую ютятся разбойники или лазутчики обоих государств. Лишь почти такой же старый, как и Рэгм, торговый город Эрно остается безопасным местом. Богатый, укрепленный толстенными стенами высотой почти в полсотни футов, он зарабатывал на ищущих убежище купцах и был обителью разного рода солдат удачи. Дезертиры, наемники, бегущие от преследования маги – все они разбавляли и без того пестрое, жадное до наживы население города.
- До предгорной равнины несколько миль пути! – прокричал взобравшийся на дерево паренек.
- Еще несколько минут отдыха… И выступаем, - хрипло произнес Родан, жестко откашлявшись следом.
- Род, люди устали. Мы бежим практически без остановок и практически без сна… - задыхаясь, пробормотал Бэр.
- Да… - послушался юношеский, скрипящий голосок, - А ведь людей то у нас не так много.
- Рэймар, мать твою, - выругался Родан, - Ты знал, на что подписывался!
Но мужчина прекрасно понимал своих людей – все, как один, устали. Он сам был невероятно истощен, вещи его нуждались в просушке, да и сам бы он с радостью развел огонь где-нибудь на этих лесных просторах. По мнению Родана тракт был где-то далеко на юге и, если кто-то и преследовал их, то был слишком далеко. Больше, как раз таки, его пугали Спорные Земли. На преодоление довольно узкого участка между лесом и горами у них уйдет не более двух дней, но, все же, дурная слава этого региона заставляла его опасаться.
Следовавший за Спорными Землями Загорский проход уже не казался Родану таким опасным. Все же, большая часть тамошних путешественников – купцы и ремесленники, для которых стычка даже со столь небольшой группой людей может показаться авантюрным, невыгодным предприятием. Слухи в любом случае поползут, но когда они дойдут до тех, кому они действительно интересны, след отряда может окончательно затеряться в Загорье. А там…
Родрик, мать его, Эрган и его летучий Черный Отряд, обычно, не церемонящийся ни с королевскими силами, ни с разбойниками. Вторые, конечно, меньше попадаются к нему на глаза, или же он просто не акцентирует на них внимание. Каждый раз Родан ломал голову – почему Родрик так редко заходит в города и, еще реже, выходит из Загорья? Неужели весь его мятеж заключается в бесконечном патруле Загорья? Рано или поздно, когда война с Унфертом закончится, король сможет собрать свои силы и, в итоге, пройдется по Загорью огнем и мечом. А пока Родану оставалось только гадать, к кому Родрик Эрган приравняет его полуживой отряд?
- Разведи костер, Рэймар. Отдыхаем до заката, а потом выдвигаемся в сторону Загорского Прохода…
- Будет сделано, - окрыленный хорошими новостями юноша тут же сорвался с места и исчез за отчасти сокрытом снегом бугром.
***
Заранее обвязавшись единой веревкой, люди покинули лес в момент, когда ночная темень стала совсем непроглядной. Никаких факелов, никакого света – они бежали строго вперед, к видневшимся поодаль исполинским Гонардским Горам. Снежные шапки их в ночи невозможно было не заметить. В свете ярких, ночных звезд они чуть ли не блестели и поэтому являлись отличным ориентиром. Тот самый город Эрно виднелся далеко на горизонте. Его выдавали яркие огни – главный атрибут города, из-за которого его зачастую называли сухопутным маяком. И объяснение этому было самое простое – яркие огни нужны были для того, чтобы освещать округу в опасных Спорных Землях, а пламя, активно поддерживаемое в главной башне города, являлось ориентиром для заплутавших на полуразрушенном тракте путников.
Продвижение вперед становилось все более трудным. Смешавшийся с дождем снег, порывистый, ледяной ветер, после налетов которого вода и снег превращались в тонкую кромку льда. Покрытая снегом трава заплетала ноги, в и без того худые сапоги мужчин заваливались целые снежные комья, которые, растаяв, окунали ноги в потоки ледяной талой воды. Так долго продолжаться не могло – даже столь короткая перебежка могла убить их всех.
- Стойте! – прикрикнул Родан, старательно всматриваясь вдаль.
Глаза его, кажется, постепенно обвыклись с темнотой, и теперь, при попытке разглядеть хоть что-то на своем пути, он видел знакомые очертания старых, полуразрушенных домишек. Как временный, необходимый для обогрева привал в самый раз – небольшой, потеснившийся отряд он точно сможет поместить.
- Вперед, передохнём в том здании, - сдержанно, сквозь зубы произнес Родан, вновь придя в движение.
Уже спустя несколько минут отряд, преодолев заваленные, гниющие врата, ввалился внутрь постройки. У нее еще была крыша, которая, впрочем, во многих местах была покрыта дырами и трещинами, через которые трухлявый пол сочилась вода. Родан пытался осмотреться – сухая древесина, покрытые вековым слоем пыли и грязи скамьи. Дом был оставлен явно не один год назад. На то, конечно же, были причины, но неужели молва об этих землях действительно настолько правдива?
- Найдите более менее сухие доски и разведите костер…
- Костер? – недоуменно переспросил Бэр, - До этого мы…
- Мы либо быстро умрем от мечей, либо медленно нас всех заберет болезнь и бессилие. Нужно прогреться и просушить вещи.
Бэр с пониманием покивал головой и вмиг направился к их людям. Кто-то уже принялся искать способ закрыть многочисленные дыры в крыше, кто-то начал отдирать трухлявые доски от стен и пола для костра. В ход пошла и полусухая лавка, и, вскоре, яркий огонь озарил помещение на месте разобранного по центру домика пола. Он был настолько жарким, и, одновременно, пленяющим, что Родан, протянув ноги к огню, начал быстро проваливаться в сон. В его голове не было никаких мыслей – кажется, вместе с телом обессилело и его сознание…
- Родан, проснись! – рявнул Бэр, дернув своего товарища за плечи.
Мужчина еле-еле мог прийти в себя. Он не знал, сколько он проспал, но первое что он заметил – практически вся куча дров была сожжена.
- Просыпайся, во имя всех Богов! – твердо заявил Бэр, пытаясь растормошить Родана.
- Да, да…
И тут, когда его сознание постепенно начало отходить от дремы, его уши начал застилать топот копыт, лязг стали, крики людей и ржание лошадей. Звуки сочились со всех сторон, отчего пробуждение Родана стало еще реще. Тут же вскочив с пола, он прильнул к окну. За ним все постоянно мелькали силуэты. Десять, двадцать, тридцать. Бесконечное множество проносящихся вокруг дома конников.
Все люди Родана прижались друг к другу, встав спинами к костру, приготовили к бою оружие и начали читать молитвы, но нападения до сих пор не было. Конники постепенно замедлялись, но это не успокаивало Родана – по мере их спокойно приближения к дому все заметнее становились обнаженные клинки.
- Мы вам не враги! – прильнув к окну, прокричал Родан.
- Не враги значит? – послушался приглушенный шлемом могучий бас, - Тогда, позволь мне убедиться в этом лично!
С коня на землю спрыгнул громадный, закованный в черные латы мужчина. Он приближался к дому, не снимая шлема, то и дело водил острием своего двуручного меча из черной стали по земле и небольшому снежному покрову.
- Это же… - пробормотал Бэр.
- Похож, - сквозь зубы изрек Родан.
- Да точно он. Доспехи и меч из черной стали, рост… Он, точно он…
- Послушай старика и выйди пообщаться. Побудь мужчиной хоть в последние минуты своей жизни, - грозно заявил рыцарь, застыв перед выбитой дверью дома.
Родан видел, как дрожали его люди. В воздухе начал витать резкий запах мочи, руки мужчин тряслись, но, по крайней мере, никто не пытался сбежать. Хотя, куда им было бежать? Дом окружен со всех сторон, вырваться нет никаких шансов. И сейчас все зависело от того, как поведет себя Родан…
- Знаешь, я за честность, - пробасил громадный рыцарь, - Поэтому…
Рыцарь вогнал свой меч в землю и принялся медленно снимать свой шлем. И выглядел он, на удивление Родана, не так, как его описывают. Да, в свете пламени на его лице блестели шрамы, но они были не настолько глубоки, чтобы называть его ужасающим человеком. Поразительно, но при всей своей дурной славе, он выглядел благородно. Да, волосы и борода его были грязны и спутаны, но взгляд ни в коем случае не был безумен или жесток – в глазах его читалась серьезность. Он выглядел строго, держал ровную осанку по всей ширине своих могучих плеч, а лицо выражало предельное спокойствие. Совсем не тот безумец и дикарь, каким его описывают редкие выжившие. И теперь, когда шлем его оказался на рукояти вонзенного клинка, воин сделал несколько шагов в сторону дома со словами:
- Вы угадали личину своего ночного гостя. Я сир Родрик Эрган, и мне ужасно хочется знать, что вы делаете в такой близости от Загорья далеко от тракта?
У Родана все мысли смешались в голове. Несмотря на благородный внешний вид собеседника, он не хотел обманывать себя и доверяться незнакомцу, которому разрубить человека все равно, что прибить комара. Но Родан отлично понимал, что шансов выжить у них в случае отказа нет, и поэтому, тяжело вздохнув, Родан сделал шаг вперед. Первый, второй, третий, и вот он, запрокинув голову назад, смотрим прямо в лицо самому Родрику Эргану. И рыцарь, несмотря на всю кажущуюся Родану серьезность момента, лишь сдержанно улыбнулся в ответ.
- Обычно никто не выходит на разговор. А ты, как я погляжу, посмелее тех, кто начинает бросаться копьями и размахивать своими клинками…
- Время сейчас тяжелое, сир Родрик, мы…
- Давай не будем размазывать нашу беседу. Как тебя величать?
- Родан, потомственный кузнец, сын Ортенга, родом из Ман-Блу.
- Хах, - тяжко усмехнулся рыцарь, - Неужели тебя потянуло домой? Почему с оружием? Не расскажешь мне?
- Это долгая история, сир. Если коротко, как вы, наверное, и желаете, мы захотели свободы и справедливости. Собрали неравнодушных людей и покинули Рэгм.
- Родрик, спроси у них про сгоревшие Восточные Врата, - пробормотал второй спешившийся воин, многим ниже первого, но, все же, почти на целую голову выше самого Родана.
- Да, это мы, - опередив великана, заявил Родан.
Ответа не последовало, лишь смешки прокатились по рядам закованных в черные латы конников.
- Тогда, Родан, сын Ортенга, позволь устроить лагерь подле тебя, послушать твою историю более подробно? – более почтенно и мягко проговорил рыцарь.
- Лагерь? Здесь? Не опасно ли это…
Родрик лишь усмехнулся и направился в сторону своих конников, оставив Родана в замешательстве. Но, спустя пару мгновений, тот самый второй немногим низкий конник снял с головы шлем и, сблизившись с Роданом, проговорил:
- Ты думаешь, что он знает, что такое страх? Он иногда сам бывает таким добрым, что всем остальным становится страшно. Кстати, я Йен, его младший брат.
Мужчина с еще более лохматой шевелюрой похлопал Родана по плечу и, рассмеявшись, направился внутрь домика.
***
Яркие, жаркие костры загорелись в самое ближайшее время – едва лишь посланные к лесу конники успели доставить первые охапки дров. Воздвиглись палатки, шатры, мужчины затянули песни и начали готовить себе ужин. Все было настолько слаженным и дружным, что Родан не успевал дивиться всем особенностям того самого Черного Отряда. К тому же, несмотря на расслабленное поведение и возвышенное настроение находящихся внутри лагеря воинов, никто не забывал о патрулях, коих только в пределах лагеря Родан насчитал целых шесть. «Все же беспокоится о своей безопасности,» - усмехнулся про себя мужчина.
- Лорд Родан, - с улыбкой на лице произнес подошедший к нему Йен.
- Да, - проскрипел Род, покосив свой взгляд в сторону юноши.
За то недолгое время, пока строился лагерь, он понял одно – весь юмор в компании братьев держится на Йене. Родрик был слишком суров, строг, и, наверное, не хотел терять лицо при своих людях. Эндор же был самым разумным из братьев на вид. Такой же высокий, ухоженный, но почему-то редко появляющийся у Родана на глазах. Он лишь мимолетно приближался к брату, задавал вопросы и тут же исчезал в толпе постепенно отходящих ко сну солдат. Йен же, может из-за молодости, а может из-за такого склада характера, ни к чему не относился серьезно – он мог подшучивать над братьями, Бэром, и, конечно же, прозвище «лорд Родан» было придумано им же в первые минуты знакомства. Лохматый, со светлыми, далеко не Эргановскими волосами средней длины он явно выбивался из этой мрачной братии.
- Брат хочет с тобой пообщаться. Он отошел в шатер Эндора. Давай за мной, - быстро проговорил парнишка.
- Видимо, отказаться, стоя посреди уже вашего лагеря, я не могу…
- Ты быстро учишься, лорд Родан, - язвительно усмехнувшись, заявил Йен, направившись в сторону расположенного вблизи разбираемого на дрова полуразрушенного домика шатра.
По мере приближения к шатру братьев-командиров Родан еще больше приходил в восторг от организации и доверию внутри отряда Эрганов. Никакой охраны по периметру шатра выставлено не было, что, безусловно, не могло остаться незамеченным. Не раз Родану приходилось бывать в военных лагерях, посещать воевод и лордов с изготовленным под заказ оружием, и всегда, где бы он ни был, шатры окружал десяток другой полностью укомплектованных людей. А тут совершенно никого. Либо братья были настолько бесстрашны, либо так сильно доверяли жизни своим людям, что Родан мог только позавидовать. Даже занавеси не были завязаны и безвольно колыхались на ветру, являя яркий, льющийся изнутри свет.
Йен раскрыл перед Роданом занавеси и впустил его внутрь, где на лице мужчины тут же проступил пот от резкого перепада температур. Внутри было очень тепло и уютно, словно дома. Большой стол с множеством чаш на нем, стулья, закупоренные бочки с подписями, обозначающими их содержимое, три простых кровати без спинок. Близ одной из них спиной к Родану восседал Эндор, в руках которого Род мельком видел деревянную глубокую тарелку и большую ложку. Но, при этом, ел не он – это Родан понял, как только прошел ближе к центру шатра и смог рассмотреть все более детально.
В кровати перед средним из братьев лежала укутанная в теплое меховое одеяло девочка с перевязанным тканями лицом и руками. Она выглядела настолько жалко и измученно, что Родан невольно возжелал помочь ей, поговорить и поддержать.
- Путник, - сухим тоном проговорил Эндор, - Тебя вроде ждет мой брат…
- Я просто… Кто это? Вы…
- Не наших рук дело, - холодно произнес средний Эрган, - Мы нашли ее такой невдалеке от Ман-Блу. Бедняжка едва не погибла от холода, боли и истощения.
- Она рассказала хоть что-то?
- Она не говорит, ни слова. Мы хотим отвести ее в Твердыню Заклятий, но Родрик настаивает, что там с такой переломанной церемониться не будут. В бреду она пыталась огреть нас своей силой, но черная сталь выстояла… - Эндор сделал паузу и, напоив девочку еще одной ложкой похлебки, произнес, - Иди к брату.
Поняв, что Эндор не особо настроен разговаривать, Родан наконец-то приблизился к расположившемуся за столом Родрику со спины и, выпрямившись во весь рост, произнес:
- Зачем вы желали меня видеть, сир Родрик?
- Зачем… - меланхолично протянул начавший оборачиваться рыцарь, - Куда ты и твои люди держите путь?
Родан не знал, соврать ему или сказать правду. Пока рыцарь внушал ему лишь полное доверие, хотя, порой, он давал намеки на возможную исходящую от него угрозу.
- Я буду честен с вами, сир. Мы планировали уйти в отдаленный район Загорья, начать действовать против местных властей. Отбить пару деревень, пережить зиму и дать людям шанс выжить…
- Даже так? – предельно спокойно отреагировал Родрик, - Разве ты не знаешь, что я делаю с разбойниками?
- Знаю, сир. Но я не говорю вам о разбое. Я говорю вам о чем-то новом. Я говорю вам о…
- Присядь, - Родрик покосился взглядом на замученную, опекаемую Эндором девочку.
Окинув глазами все помещение вокруг себя, Родан быстро сдвинул с места один из приставленных к столу старых стульев. Он торопился – кажется, наконец-то рыцарь был настроен серьезно с ним поговорить, и от разговора этого зависели жизни всех его людей. В голове его тут же всплыли образы его людей, так легко доверившихся окружившим их в ночи всадникам. Без какой-либо опаски они предались еде и выпивке, разделившись и потеряв возможность дать хоть какое-то сопротивление.
- Я слушаю вас, - сложив руки на животе и откинувшись на спинку стула, заявил Родан.
- Знаешь, - не отрываясь от Эндора и девочки, произнес рыцарь, - Что для тебя Загорье?
- Я… Место где я родился и место, куда длань карательных королевских сил будет доставать очень долго.
- Разумно, - Родрик наконец-то обратил внимание на Родана и уставил свои усталые, серьезные глаза на него, - Для меня Загорье не только место, где я вырос. Для меня Загорье – это люди. Истощенные, умирающие от голода, побоев люди. Это та девочка, которую мы нашли избитой, истощенной подле реки. Размышления об этой связи в последнее время совершенно лишили меня сна. Мы встали на свой путь в критический для Загорья момент, точно так же мы нашли эту девочку, когда ее за руку держала смерть. И, может быть, если она выживет, то это будет знаком. Знаком того, что наша борьба не бессмысленна, и Загорье рано или поздно познает мир с и расцветет.
- Так почему вы ,сир Родрик, не захватите пару городов, не выгоните королевских ставленников? Вам явно хватит на это сил и средств…
- Мозгов нам не хватит, лорд Родан, - усмехнулся уплетавший за обе щеки похлебку Йен.
- Милейший братец, я протестую, - не отвлекаясь от девочки, заявил Эндор.
- К сожалению, Энд, наш младший брат сегодня прав, - Родрик прокомментировал едва завязавшийся спор братьев, - Я воин, который, в отличие от братьев, большую часть своих дней провел на улице. Эндор, если ты заметил, у нас хорошо читает и выполняет функции лекаря, а Йен…
- Для красоты и юмора. Поэтому советов у меня лучше не просить. Чувство юмора у меня сильнее чувства жалости, - усмехнулся младший из братьев.
- Всегда удивлялся тому факту, что его пустую голову не колышет на ветру, - сухо пробормотал Эндор.
- Заткнитесь, - рявкнул Родрик, - Вот видишь, Родан, сын Ортенга, мои братья, как и я, не способны править. А ты… Я не верю в то, что ты сходу станешь способным правителем. Но то, что ты выходец из тех самых голодных, живущих в постоянном страхе простых людей, дает тебе понимание того, что нужно людям. Пара деревень не изменят жизнь в Загорье. Даже твой сброд сможет их взять и, возможно, вы даже продержитесь пару месяцев.
- Вы хотите назначить меня главой какого-то крупного города? Зачем? Почему не знатного лорда…
- Плохо ты меня слушаешь, сын Ортенга, - перебил Родана Родрик, - Мы хотим, чтобы правил кто-то из народа. Человек, познавший его проблемы. Я не поверю тому, кто всю жизнь спал в теплой постели и ел то, что ему подают слуги. А во вторых… Рано или кончится эта большая война, и за нами придут. Патрулируя Загорье, ничего в нем толком не меняя, мы ничего не добьемся и будем размазаны по родной для нас земле. А еще… «Родрик с очевидной ноткой грусти усмехнулся» … Нас боятся. Если ты, Родан, сядешь во главе какого-то города, все прислушаются к тебе, потому что рядом будет Черный Отряд. Ты попытаешься помочь народу, я это понимаю…
И теперь Родан начал все понимать – Родрик ищет того, кто сможет закрепить их успехи на поле боя. Такого же авантюриста и искателя приключений, без благородства, но с пониманием насущных проблем. «Почему, сир Эрган? Почему я…» - проносилось у него в голове раз за разом, но единого ответа на это он не получал.
- Итак, Родан, сын Ортенга, я готов предоставить тебе выбор. Ты поможешь нам закрепить Загорье за собой, сделаешь его лучше, - преспокойно заявил Родрик, после чего его громадная рука протянулась к Родану.
- А если у меня не получится? – обеспокоенно переспросил мужчина.
- Если люди в Загорье станут жить хуже… Что ж, Родан, лучше бы они зажили с уверенностью в завтрашнем дне.
Родан тяжело вздохнул – очевидно, у него не было выбора. Рука его потянулась вперед и сжала руку Родрика в ответ…
Глава пятая. Антея 1. Загорский проход
Зачарованный Тракт Антее и ее свите пришлось преодолевать в суете и страхе – мало того, что именно в эту сторону, согласно стражникам, направился отряд поджегших врата разбойников. Да и, к тому же, эта дорога сама по себе обладала дурной славой. Разбойники, заклинатели и ведьмы, полупустые деревни, в которых нельзя было найти безопасное убежище. Конечно, свита Антеи позволяла ей чувствовать себя в безопасности, но в такое суровое время нельзя было быть полностью уверенным в том, что ты сможешь встретить рассвет нового дня. Сопровождавшая их по велению десницы королевская гвардия под знаменами Бэйла Рэндэла была не менее многочисленна и обучена, что еще больше успокаивало девушку.
Город Эрно они оставили позади чуть менее дня назад и уже приближались к Загорскому Проходу, который, по логике вещей, не должен был представлять им опасность. Антея уже начинала чувствовать близость к своему дому, вдали, за постепенно снижающимися горами, виднелась сокрытая лесами и полями равнины Загорья. Ман-Блу, пара деревень и мелких замков, и, в итоге, все они вскоре будут дома. Погода в Загорском Проходе была благоприятной – не было бушевавших на равнине ветров, горы защищали отряд от его шквалистых, ледяных порывов, а периодические, долгие снегопады, по той же причине проходили куда спокойнее, хоть и заметали дороги и скрывали под собой многочисленные ямы и трещины.
Людей по мере их продвижения встречалось все меньше и меньше и никто, на удивление Антеи, не рассказывал о том, что ждет их впереди. Все же, Загорский Проход пестрил многочисленными ответвлениями, расщелинами и пещерами, за многие тысячи лет не раз облюбованными разбойниками. Порой, в наиболее глубоких и отдаленных гротах, можно было скрыть небольшой лагерь, а в горных, глубоко вдающихся в скалы ущельях можно было разместить небольшую армию.
- Миледи, - постучавшись в окошко кареты, проговорил сир Дерек Уинслоу, - Ночью следовать через Проход опасно. Предлагаю заночевать в ближайшем подходящем для этого месте.
- Я доверяю вам, сир Дерек, - мягко проговорила девушка, - Как найдете подходящее место, можете останавливать колонну.
Рыцарь, получив одобрение от своей госпожи, немедленно поскакал вперед, оставив Антею в полном одиночестве, в полумраке тесной, довольно аскетичной кареты. Несмотря на то, что двери и ставни были плотно закрыты, внутри было очень холодно, отчего девушке приходилось все сильнее укутываться в плед. Наружу выходили только ее руки, да и те были облачены в меховые перчатки.
У нее очень сильно болели глаза – мало того, что практически весь путь она проводит в полумраке, так еще иногда Антея умудряется читать, пользуясь помощью лишь одного свечного фонаря. Конечно, чаще всего она греет об него свои крохотные, дрожащие руки,ибо в пути других источников обогрева практически нет.
Но холод и долгий путь совершенно точно не беспокоили ее так, как складывающаяся с ее жизнью ситуация. Бэйл… Видимо он все еще ее любит. Настолько добр он к ней, к сиру Дереку – неужели ко всем своим друзьям он настолько добр, что готов принять их в любое время, оказать посильную поддержку и отдать половину своей личной стражи. Возможно, она могла бы ответить на его чувства, могла бы дать ему то, на что он надеется… Но не сейчас. И ей невероятно трудно было осознавать это. Осознавать, что ее родили для того, чтобы выгодно отдать замуж. А чем не выгодно пойти за десницу короля? Он статен, умен, богат, красив – выгодная партия для любой благородной девушки. Но, как говорила ее мать – «Ты достойна только короля или принца, Антея!». Может, она и права.
Но, в конце концов, Антея очень любила Загорье. Любила его города, поля и леса, любила людей, какими бы они не были. За проведенное в столице время Антея поняла только одно – никому сейчас не важен богатый, но крайне опасный регион. А Бэйл, несмотря на всеобщую отрешенность от Загорских дел, был готов помочь, и все только ради нее. Он не боялся ни разбойников, ни трудностей, ни Черного Отряда. И это было… Глупо. Антея видела в его действиях глупость и безрассудство, из-за которого он может потерять доверие короля или даже свою жизнь. И поэтому ей было его по-настоящему жаль.
Вскоре она почувствовала, как ее карета начинает замедляться, едва просачивающийся через ставни свет постоянно мерцал из-за мелькавших перед ними людей. Видимо, колонна перестраиваться, окружая карету своей госпожи.
- Госпожа, - раскрыв ставни, бегло проговорил Дерек, - Сидите здесь, что-то подозрительное на пути.
- Хорошо, сир, - обеспокоенно пробормотала девушка.
******************************************************************************
Дерек ясно видел перед собой костры и приближающегося к ним конника. Нельзя было понять, кто это, да и никаких знаков он не подавал. Темень позднего вечера не давала рассмотреть ни герб, ни цвет доспеха, ни отличительные особенности приближавшегося к ним конника.
- Факел! – скомандовал Дерек, который, получив в руки факел от одного из солдат, тут же швырнул его навстречу всаднику.
Но ни всадник, ни лошадь не остановились и даже не дернулись перед пролетевшим мимо факелом. Одернуться и начать пятиться назад в этот раз пришлось самому Дереку и его воинам. В свете разрезавшего темноту факела они увидели черные, словно уголь доспехи и громадный меч за его спиной. Это был сам сир Родрик, и, следовательно, за его спиной виднелся лагерь Черного Отряда.
- Остановись! – скомандовал сир Дерек, взявшись за рукоять меча.
И всадник остановился за несколько шагов до Дерека, заставив того еще сильнее вжаться в рукоять меча и частично обнажить его. Молчаливо громадный мужчина спешился и, обнажив свой меч, направился в сторону рыцаря.
- Сир Эрган, - пытаясь сохранить спокойствие, поприветствовался Дерек.
- Сир Дерек «Белый Плащ» Уинслоу, - вонзив клинок в землю перед собой, ответил Родрик, - Какими судьбами так далеко от Маграо?
- Сопровождал юную госпожу в столицу для решения Загорских проблем, сир Родрик. Мы не…
- И что же за проблемы нынче в Загорье? И… Почему с вами прибыло столько гвардейцев из столицы?
- Меры предосторожности, сир, - Дерек продолжал сохранять любезный тон.
Эрган выглядел заведенным – как будто он предчувствовал то, что вот-вот должна была пролиться кровь. И, конечно же, жаждал этого момента больше всего. Совершенно неожиданно для Дерека, Родрик начал сближаться с ним, тем самым заставив всех окружавших Дерека мечников обнажить клинки.
- Сир Родрик, я не понимаю вашего поведения…
- Как же, - усмехнулся громадный рыцарь, - Очень неудачный день королевские гвардейцы выбрали для того, чтобы отправиться в Загорье. Туда и путь заказан.
- Заказан? Сир, перед вами десяток вооруженных людей и еще сотня находится на тракте позади нас…
- Ох, сир Дерек, - Родрик угрожающе наклонился к лицу собеседника, - Ты не забыл, командиром кого я являюсь? Неужели ты думаешь, что мы не знали о вашем приближении? Посмотри на лагерь, присмотрись к нему, что ты увидишь?
Сделав шаг в сторону, Дерек направил свой взор в сторону видневшегося поодаль лагеря. Глаза напрягать пришлось очень долго. Но, когда Дерек наконец-то смог рассмотреть лагерь, он сделал пару шагов назад и вновь уставился в холодное, угрожающее лицо рыцаря-исполина.
- Там никого нет, сир Родрик, это…
- Это прекрасно, - покосившись на окружавших карету Антеи людей, проговорил Родрик.
- Там… Там люди Суанор…
- Во-первых, - Родрик заговорил уже куда холоднее и спокойнее, - Вы могли не смешивать их между собой. А во-вторых… Память останется. Или ты забыл роль Суаноров в становлении нашего рода?
Одним резким движением рыцарь выдернул меч из земли и выставил его вперед, водя им перед лицами воинов Дерека.
- Сир, это лишнее… Это…
- Это война, сир Дерек. Бегите, спасайте свою леди.
Первый замах громадного клинка из черной стали заставил отойти всех солдат назад. Родрик двинулся вперед сделал еще один замах, но в этот раз один из смельчаков выставил свой меч вперед, но тот, встретив тяжеленный меч рыцаря, тут же был отклонен в сторону одного из солдат. Клинок полоснул ему по лицу, и тот, схватившись за рассеченную щеку и нос, тут же пал на землю, но, неожиданно, крики его начали приглушаться. Со всех сторон начал доноситься тревожный рог, который затем сменился топотом сотен копыт.
- Твою мать! – заорал Дерек.
Оставив своих людей и обнажив меч, он тут же помчал к своей карете. Крики и ржание лошадей заполняли его слух, он не слышал своих собственных мыслей и, кажется, почти не дышал. Антея была ему, словно младшая сестра, и Дерек не мог допустить, чтобы она пострадала. На его глазах один из всадников снес сразу двоих пехотинцев, у одного из которых в голове остался вбитый в нее топор.
- Сомкнуть строй, сомкнуть! – проорал Дерек, но, спустя долю мгновения, он почувствовал тяжелый, лишающий его чувств удар.
***
Антея вжалась у самый угол кареты и еще плотнее укуталась в одеяло. Вокруг творилось что-то трудно поддающееся описанию. Крики людей, лязг стали, топот копыт – все это смешивалось в единый, доводящий до дрожи гул. Иногда кто-то активно колотил по карете, еще реже – ее начинало трясти от столкновения не то с людьми, не то с лошадьми. Постепенно все вокруг нее начало затихать. Звуки битвы раскатывались где-то поодаль, снаружи слышались приглушенные шаги, ржание лошадей, крики раненных и умирающих.
«Где же Дерек?» - на мгновение поборов страх, подумала девушка. Она приподнялась с своего ложа медленно, едва дыша, начала двигаться в сторону двери. Ползком, елозя по скамейке, она сантиметр за сантиметром пододвигалась к двери и, в итоге, сев перед ней на колени, припала правым ухом к ней. Она ожидала услышать хоть что-то в творящейся снаружи неразберихе. Хотя бы понять заранее, от чьей руки ей предстоит принять свою смерть.
- Победа! – до ушей Антеи донесся грубый бас.
Следом все шумы померкли перед единодушным солдатским возгласом. Она на долю мгновения одернулась от дверцы, но, придя в себя, вновь приложилась к ней ухом. Шумов раненных становилось все меньше и меньше, в щелях мелькали тени проходящих мимо воинов. И, стоило ей подумать, что про нее забыли, как некто резким движением распахнул дверь, а Антея, до этого на нее опиравшаяся, тут же рухнула на окровавленный снег.
Ей было больно, холодно, от страха она едва соображала. Кровавый снег тут же покрыл ее одежду, запачкал ей руки, лицо и волосы. Силы духа не хватало даже на то, чтобы поднять глаза и увидеть своего будущего убийцу.
- Эй, Род, а Дерек то не лукавил. В каретке то была девица…
Этот голос был куда мягче и куда веселее, чем тот, который совсем недавно возвещал о победе. А Род… К кому он обращался? Она не знала ни людей, ни разбойников с таким именем. И вот, пересилив страх перед неизвестностью, она начала поднимать голову с земли и обращать свои глаза наверх. Сапоги, латная защита голени, бедер и нагрудник – все из черной стали. Бегло помотав глазами из стороны в сторону, она заприметила защиту из черной стали на всех окружавших ее солдатах.
- Вы… Черный Отряд? – задыхаясь от волнения и страха, прохрипела девушка.
- У всех женщин такая поразительная интуиция? – усмехнулся молодой воин с растрепанными волосами, - Поднимите ее.
Из толпы к Антее сразу выдвинулась пара бойцов, которые, подхватив ее под плечи, потащили ее за собой в сторону самого высокого из всех воина. Он единственный носил на себе хоть какие-то опознавательные знаки – на его нагруднике был выгравирован герб рода Эрганов. Корона в окровавленных руках… Почему же он напал на них? Что они ему сделали? Не уж то он помнит конфликт трехсотлетней давности и готовится отомстить, забрав ее жизнь. По логике вещей – это могло как-то удовлетворить его. Убить последнюю дочь лорда Эктора Суанор – значит прервать его род. Мать уже вряд ли вынесет очередные роды, да и семейная фамилия у нее совершенно другая. С ее смертью Эрганы воздадут ту самую память…
Она совершенно не соображала и смогла хоть немного прийти в себя только тогда, когда ее по-настоящему бросили в ноги к преклонившему колени Родрику. Что ж, если уж ей точно предстоит сегодня умереть, то плакать и умолять его о пощаде она точно не будет. Не доставит ему того удовольствия, которое он жаждет получить.
- Леди Антея, - заявил Родрик, - Совершенно неожиданно видеть вас здесь.
- Сир, - всеми силами стараясь сдержать слезы, ответила девушка, - Мы ехали из столицы… Мы…
- Я понимаю, вам страшно. Страшно и вашим людям, - Родрик прикоснулся кончиками пальцев к лицу девушки и обратил ее взор на расступающихся черностальных конников, за которыми она смогла разглядеть обезоруженных, насильно склонивших колени гвардейцев ее матери. И Дерек был среди них…
Но за их спинами клинки заносили не люди Родрика. Это были… Простые, облаченные во что попало мужи. Даже оружие они, скорее всего, подняли с тел мертвецов. Но факт оставался фактов – они заносили клинки над ее людьми.
- Что вы хотите, сир? – приподнявшись, проговорила девушка.
- Что… Знакомься, юная леди, новый правитель Загорья, - язвительно произнес Родрик, - Я тут подумал… Мы сотни лет боремся за обладание этой землей. Точнее, даже не обладание, а влияние. Пусть концом нашей вражды послужит назначение этого славного человека.
- Он, он ведь…
- Родан, подойди сюда. Твои люди пусть ждут команды, - перебив Антею, заключил рыцарь.
И из-за спин воинов вышел среднего роста мужчина, приятной наружности и с более добрым взглядом. Ни его руки, ни его лицо не были испачканы в крови, что, скорее всего, свидетельствовало о том, что в битве он участие не принимал. Ровно так же, как и его люди – пусть они и были облачены чуть ли не в лохмотья, но они, все же, не были залиты кровью, а клинки их были чисты.
- Сир Родрик, ваш отец этого не одобрит…
- Мне давно не нужно одобрение своего отца. А теперь, леди Антея, слушай интересную историю. Однажды, пара королей развязала войну… Мне было лет десять, может чуть больше…
- Двенадцать, - сухо пробормотал один из близстоящих к Родрику воинов.
- Да, Эндор, возможно и так. Королевство начало загибаться, ни денег, ни средств к существованию не оставалось. На этой войне сначала погиб мой дед. Потом и отец получил ранение, едва не лишившее его жизни. Все держалось лишь на том, что на троне сидел законный король… А потом что? Он умер, а его законного сына свергает пьяница и распутник, и, что самое важное, лорды-лизоблюды поддерживают это. И Рэндэлы, и Хейги, и Фростинеры, и Брайсы… И Суаноры. И даже Эрганы, менее смелая их часть. Так вот, когда я вижу знамена лояльных королю Балерну людей я прихожу в ярость. С Суанорами еще сложнее…
- А герцоги Торо? – преодолев свой страх, изрекла девушка, - Ты воевал с Дэймоном Торо плечом к плечу, забыв о том, что именно Бастиан Торо в свое время убил основателя вашего рода…
- Не упоминай его, - холодно рявкнул Родрик, - Он один из благороднейших людей, а его герцогство так же не поддержало короля Балерна, как и я.
- Сир, - тот самый Родан сурово обратился к рыцарю, - Я понимаю, что она ваш враг, но, все же, она до смерти напугана. Переходи к тому, что ты хотел от нее узнать.
- Как скажешь, - произнес рыцарь, - Смотри, юная леди… Твои люди в незавидном положении. И, так как ты нарушила пункты послания Черного Отряда к королевству, я даю тебе выбор. Либо твои люди, либо ты. Выбор у тебя небольшой.
- Мы так не догов… - твердо заявил Родан.
- Подожди, она решила упомянуть моего названного брата Дэймона… Это смело… Но за смелость надо ответить, лорд Родан. Приучайся к этому правилу.
Антея обратить свой взор к собравшимся вокруг людям и, сама того не ожидая, увидела растерянные лица. Что у Родана, что у Йена, что у Эндора – видимо, решение Родрика было принято им сгоряча и не было ни с кем согласовано. Но, раз уж никто ему не перечил, ей действительно придется выбирать. И теперь ее взор был обращен к ее личной гвардии. Каждого человека из нее она знала лично. У многих из них были дети, семьи, а сир Дерек был для нее чуть ли не братом. От ужаса и боли у нее совершенно пропали все мысли – она могла думать только об этом выборе.
- Меня… - робко прошептала девушка.
- Нет! – со всей мочи заорал Дерек, которому державший его воин тут же зарядил рукоятью топора в затылок.
- Родрик, остановись, - неожиданно произнес Йен.
- Она последняя живая наследница…
- Последняя живая, стоящая перед тобой на коленях девчонка немногим младше меня! – рявкнул юный рыцарь, - Вспомни, о чем мы с говорили с тобой! Это убийство не даст тебе чести, не даст тебе…
- Заткнись, Йен, - сухо заявил Эндор.
- Это не мой выбор, - Йен продолжил агрессивно напирать на Родрика, - Если ты хочешь сейчас убить ее, то мой путь не лежит подле тебя…
И юноша, сняв с пояса свой меч из черной стали и сорвав с себя черный плащ, небрежно бросил их в ноги к Родрику.
- Я не стану этому свидетелем… - в последний раз заявил Йен, после чего он, развернувшись, через собравшихся вокруг Родрика, Родана и Антеи людей направился в сторону лагеря.
Завязалась недолгая пауза. Родрик о чем то пошептался с Эндором и Роданом, и, в вскоре, вновь обернулся лицом к Антее со словами:
- Возьмите ее под руки и освободите шею от волос.
Слезы градом хлынули из ее глаз. Она дергалась, неразборчиво просила пощады, но державшие ее под руки воины были неумолимы. Сир Родрик с обнаженным мечом приближался к ней угрожающе медленно, и, дабы не видеть приближение собственной смерти, она всеми силами сжала глаза и, хныкая и заливаясь слезами, начала ожидать мгновенной смерти.
- Леди Антея Суанор, за нарушение послания Черного Отряда вы приговариваетесь к смерти… Вам есть, что сказать? – холодным, ровным тоном Родрик зачитал приговор.
- Я не знаю, почему ты так зол на этот мир… И все равно я желаю тебе обрести свое счастье и не видеть тех, кто погиб от твоей руки, во снах.
Антея услышала, что Родрик усмехнулся, слышала, как лязгнули его доспехи при поднятии и занесении меча. До смерти оставалось совсем немного времени и Антея, покорно опустив голову, сделала один глубокий вдох… Удар…
Разрезав воздух, меч вонзился в снег и землю на почтительно расстоянии от лица девушки. Открыв глаза, она увидела перед собой черную сталь клинка и тут же подняла голову в сторону рыцаря, который, неожиданно, склонился перед ней и, вытерев слезу с ее лица, проговорил:
- Изначально я не планировал вас убивать, леди Антея. А этот выбор… Не более, чем проверка, которая нужна была для проверки вашей благородности. И вы, к моему большому удивлению, благородны и достойны того, чтобы столь верные люди служили вам. Родан, прикажи своим людям отпустить гвардию леди. Отряд – собрать оружие и доспехи с павших, они еще пригодятся нам!
- Я… Я не понимаю, - пробормотала Антея.
- Вскоре мы вас отпустим, леди Антея. Какой бы не была наша вражда у Суанор и Эрганов, Черный Отряд воюет против поборников и узурпаторов. Королевским отрядам сюда путь заказан, а за тех, кто погиб в битве, я приношу свои извинения, - более тепло заявил рыцарь, аккуратными движениями начав поднимать Антею с холодного снега.
***
Йен собрал весь свой небогатый скарб в небольшой узелок и начал двигаться к выходу из палатки. Ничего ценного из их общего имущества он не захватил – уж слишком сильно он любил и уважал братьев, чтобы обворовать их перед уходом. По звукам с улицы было ясно, что конница начала возвращаться в лагерь, и это значило, что ему нужно было ускоряться, дабы не застать своих братьев.
Но, как только он выскочил из шатра, то тут же уперся в Родрика, в протянутых руках которого находились выброшенные Йеном меч и плащ.
- Пропусти… - сквозь зубы проговорил Йен.
- Если тебя так беспокоит убийство Антеи, то можешь навестить ее в ближних к тракту шатрах. Она жива, я изначально не намерен был ее убивать, - с некой заботой заявил Родрик.
- Не убил? Зачем тогда…
- Просто проверил ее. Насколько она хороший человек… И, знаешь, несмотря на слезы, яиц в ней больше, чем во многих из мужчин.
- Я… Прости…
- Не надо извинений. Ты действовал строго по нашим правилам. Но в следующий раз не выбрасывай меч, иначе обратно ты его уже не получишь, - с улыбкой заключил рыцарь, после чего Йен, не менее широко улыбнувшись, забрал у Родрика протянутые плащ и меч.
Глава шестая. Родан 3. Шантаж
Несмотря на то, что уже много дней Родан и его люди следуют подле людей Родрика, ни сам мятежный рыцарь, ни его братья ему особо не нравились. Хотя Йен, пожалуй, был наиболее человечен из их тройки, но при этом всем его желание постоянно шутить даже в самые неподходящие для юмора моменты. Родрик был солдатом от мозга до костей, хотя, при этом, часто выказывал довольно мудрые, как казалось всем, мысли. И, несмотря на то, что он был командиром этого довольно крупного отряда, он оставался еще более нелюдимым, чем все время проводящий в книгах и врачевании Эндор.
Но, в целом, Родана все больше начинало захватывать их приключение. Атмосфера в лагере Черного Отряда всегда была возвышенной и праздной, хотя, зачастую, Родрик прерывал все гуляния очередной муштрой. Правда, упорные упражнения с мечом, копьем, палицей быстро заканчивались, и, обычно, Йен заводил новую песню или раскатывался очередной байкой, к чему активно подключались многие члены отряда.
А что же люди Родана? Как говорил сам Родрик, им всем будет выгодно, если они хоть чему-то научатся. Вместе с людьми мятежного рыцаря они ходили в патрули, охотились, держали пост на окраинах их временных лагерей. Недостатка в хорошей стали у них более не было – в разбитом отряде Антеи и королевских гвардейцев были и доспехи, и хорошие мечи, и копья, да и несколько пара хороших лошадей. Что может быть лучше для тех, кто чудом прошел Спорные Земли и Зачарованный Лес?
***
Ман-Блу показался на горизонте спустя неделю после того, как Антея была захвачена Родриком в так называемый «почетный плен». Только сам Родан, Эндор и Йен знали об истинном предназначении этого плена, и Родрик, чего не мог не признать Родан, при помощи этого подарка судьбы разыгрывает крайне выгодную для них партию.
В чем же заключался его план? Как говорил сам рыцарь, Суаноры – единственный род Загорья, который может силой раздавить Черный Отряд. А теперь единственная и любимая дочь леди Элины находится у него в плену… И рыцарь никак не скрывал этого. Более того, каждая их остановка заканчивалась тем, что Эндор под диктовку своего старшего брата писал письма в замок Маграо. Содержание всегда было одно – ваша дочь захвачена, предлагаем встречу у Ман-Блу. Похоже, Родрик знал, что делал.
- Огни впереди! Огни впереди! – прокричал один из всадников, и, после недолгой паузы, группа конников с передовой позиции рванула вперед.
- Не к добру это, - обеспокоенно проговорил Бэр .
- У них все слаженно, - сохраняя ясность ума, ответил Родан.
- Уверен?
Скептицизм Бэра был совершенно понятен Родану – до этого Черный Отряд был известен, как летучее, мобильное соединение, избегающее прямых столкновений и ведущее эффективную партизанскую войну. А теперь они идут прямо на город, в котором, скорее всего, их уже ожидает крупные, способный дать им отпор отряд. Если не целая армия, удар с которой лоб в лоб Черный Отряд может не пережить.
- Ладно, старый козёл, пойду проведаю Эрганов, - заключил Родан и, неловко развернув выделенную ему лошадь, начал гнать в сторону центральной части движущегося по тракту отряда.
Родан наблюдал за людьми и, поразительно для самого себя, не видел ни одного напряженного лица. Люди продолжали держать свои походные вещи подле себя, никто не обнажал оружие, где-то люди заливались песнями. Все сохраняли такое спокойствие, коему Родан мог только позавидовать. По мере приближения к уже видневшемуся рыцарю-гиганту Родан кое-как успокоил ход своей лошади и, когда он начал миновать карету Антеи, из приоткрывшейся на миг ставни послышался тихий, едва различимый голос заключенной в нее леди:
- Вы, верно, Родан? Вы не из Черного Отряда?
- Нет, - окончательно замедлив ход, произнес Родан.
Что-то подсказывало ему, что ему надо выслушать девушку. В конце концов, за последние дни она ни разу с ним не заговорила, а тут, неожиданно, разразилась сразу несколькими вопросами. С трудом развернув лошадь, он быстро нагнал карету Антеи и, кончиками пальцев постучавшись в ставни, произнес:
- Простите за мою бестактность, леди Антея. Нет, я не из Черного Отряда. С ним меня свел случай. Ровно такой же, как и с вами, только вот последствия от встречи оказались далеко не похожими друг на друга.
- Вы не друзья?
Родан видел, что девушка, несмотря на то, что отношение к ней было более чем хорошее, не доверяла ему и боялась его. Но, видимо, боялась его она чуть меньше, чем кого-либо из братьев Эрганов. А еще… В его глазах она была красавицей. Большие, вымотанные глаза, гладкая кожа, всегда идеальные, прилежно расчесанные волосы, аккуратный овал лица и губы – самая настоящая принцесса, о которых он слышал лишь в сказках своей матери.
- Ну, я до сих пор не понял, кто мы, - с легкой улыбкой и тяжелым вздохом пробормотал Родан.
- А сир Дерек? Мои солдаты остались живы?
- Да, леди Антея. Родрик восхищен вашим поступком и поэтому они ни в чем не нуждаются…
- Эй, лорд Родан, девушке скоро на выход, оставь ее в покое! – прикрикнул Йен, жестами подзывая мужчину к себе и братьям.
- Простите, леди Антея, вынужден откланяться, - резко посерьезнев, ответил Родан.
Не став дожидаться ответа девушки, он пришпорил лошадь, заставив ту остановиться. Ждать братьев пришлось недолго – не прошло и минуты, как те поравнялись с ним, после чего Родан пришел в движение.
- Что там, впереди? – пробасил приподнявший шлем Родрик.
- Говорят огни. Ваш дозорный отряд направился вперед, сир.
- Хорошо. Эндор, отведи девочку в тыл, - тут же приказал Родрик и Эндор, согласно покивав, плотнее укутал в свой плащ сидящую впереди него Зои.
Лишь несколько дней назад девочка смогла подняться на ноги и заговорить с ними. Хромая, перебинтованная, укутанная в плащи, она вышла из шатра к солдатам и была встречена всеобщим ликованием. Говорила, она, конечно же, мало, да и изуродованное постепенно сходящими на нет побоями лицо она прятала довольно часто. И именно Зои была подтверждением истинной человечности каждого из трех братьев. Эндор обходился с ней, как настоящий отец. Кормил, умывал, стирал ее вещи и, при надобности, менял повязки и врачевал. С ним она говорила больше всего, если, конечно, при всей ее немногословности, это сравнение уместно. Так, например, Йен постоянно разговаривал с ней, травил байки разной степени приличности и безостановочно шутил. С ним она говорила мало, но всегда искренне улыбалась в ответ и, иногда, издавала сдавленные из-за травм смешки. А вот Родрик… При всей его строгости и нелюдимости, Родан не мог не заметить его заботы. Мятежный рыцарь всегда спрашивал братьев о ее самочувствии, всегда желал ей приятных снов и доброго утра, помогал братьям найти недостающие для юной девушки вещи. Так, например, именно он при помощи плененной Антеи подобрал девочке платье из богатого гардероба леди.
- О чем задумался, Родан? – усмехнулся рыцарь-исполин.
- Да так, пустяк, - спокойным тоном ответил мужчина, обратив к Родрику свой в чем-то даже довольный взор.
- Лорд Родан правильно поступает, - вклинился в разговор Йен, - Нельзя волноваться по пустякам, лучше скопить силы на настоящую заварушку.
- Командир, командир! – где-то спереди до них донесся крик возвращавшегося со скрывающих источники дыма холмов конника.
- Что такое? – проорал рыцарь в ответ.
- Крупные силы леди Элины начали строиться на тракте! – продолжал восклицать приблизившийся к ним вплотную конник, - Они точно знали о нашем прибытии…
- На это я и рассчитывал, - обратив свой взор к Йену, с злобной улыбкой произнес Родрик, - Черный Отряд! Три стены копий!
И тут наступал именно тот момент, когда в одно мгновение заканчивались песнопения, шутки и прочая расхлябанность. Умиротворение и расслабленность вмиг уступали место организованности и сплоченности. Обычное воинское соединение сразу же обретало вид того самого устрашающего Черного Отряда.
- Родан, твои люди пусть охраняют обоз под руководством твоего Бэра. Ты со мной, - заявил рыцарь, который, одним легким движением пришпорив коня, погнал вперед.
Рыцари вокруг Родана начали покидали колонну и начинали объединяться в плотные, постепенно растущие группы, которые, по мере приближения к холму, начали обретать свою форму. Теперь самому Родану все становилось предельно ясно – те самые «три стены» ни что иное, как три ровные, плотно расположенные друг к другу шеренги конников, в любой момент готовые нанести таранный удар по противнику.
Конь Родана медленно, как будто бы нехотя взбирался в холм, едва обгоняя вгоняемую на верхушку карету Антеи. Что же хочет Родрик? Сторговаться? Биться? Все же, пока что он не мог называть Эргана надежным союзником. Никаких сведений о личных планах, никакого доверия ни к нему, ни даже к братьям. Хотя, что Эндор, что Йен будут готовы умереть за брата и их общую идею.
И вот она, вершина холма, с которой открывался вид на тот самый Ман-Блу. И он, на удивление, хорошо сохранился с тех пор, когда Родан был там в последний раз. Если, конечно, можно так сказать про полузаброшенный, полуразрушенный городок. Маленькие, деревянные домишки, завалившиеся заборы, редкий скот и толпы зевак, собравшихся на улице для наблюдения за Черным Отрядом и… Небольшой армией леди Элины, вставшей между Ман-Блу и силами братьев Эрган.
- Тысячи три… Не больше, - просчитал Йен.
- Три? Атаковать их в лоб будет убийством большей части наших людей, - приподняв свой шлем, заявил громадный рыцарь.
- Верно, она захочет поговорить, - пожав плечами, предположил Йен.
- Совершенно точно она захочет обсудить освобождение любимой дочки, - тяжело пробасил Родрик в ответ .
- Так вот оно что, - воскликнул Родан, - Ты хочешь променять претензии на Ман-Блу на леди Антею…
- Не просто променять, - усмехнулся Родрик, - Ты сам все увидишь… Главное не подведи мое доверие потом.
- Я очень постараюсь, - произнес Родан в ответ, принявшись ожидать дальнейшего развития событий.
И ожидание это не было долгим – уже очень скоро в сторону выстроившихся в ровную шеренгу конников выехала богато украшенная карета в сопровождении дюжины хорошо укомплектованных рыцарей. Чистые белые плащи, сверкавшие на ярком солнце доспехи – они выглядели куда более величественно, чем конники Родрика.
- Йен, Родан, Эндор – едем к ним навстречу, - холодно заявил рыцарь, передав снятый с головы шлем одному из конников.
Вся группа медленно поскакала вперед, изредка спотыкаясь и ненадолго застревая в не полностью промерзшей грязи. Видимо, по этой же причине конвой леди приближался к ним так же медленно, и к видимой середине возможного поля боя он прибыл чуть ли не позже людей Родрика и Родана. Вся их четверка быстро спешилась и выдвинулась навстречу карете на своих двоих, а те, в свою очередь, до последнего момента тянули с остановкой. Лишь в момент, когда перед первым всадником из конвоя и идущим чуть впереди всех Йеном осталось не более полудюжины шагов.
- Красивые доспехи, - усмехнулся Йен, - Мы в такие же облачили десяток наших друзей, сняв их с покойных ваших друзей.
- Йен, - сухо пробормотал Эндор, - Не лучший способ начинать переговоры.
- Он разве говорить будет? Зная леди Элину, у него после столь долгого путешествия подле нее должен болеть язык, а из рта потягивать чем-то… Приторным.
- Выходит, все ее стражники будут молчать, - скупо улыбнувшись, заявил Эндор.
- Да, братья Эрганы, не с лучших слов вы начали переговоры…
До всех донесся высокий, властный голос женщины, и, спустя пару мгновений, из-за лошадей и конников к ним вышла довольно неприятная и строгая на вид женщина. Выпуклый лоб, густые, широкие черные брови, узкие губы и, несмотря на относительную стройность тела, довольно пухлые щеки. Один ее вид заставлял Родана думать о том, что сейчас их ждет довольно серьезный разговор, но теперь, когда она заговорила, какие-либо сомнения об этом отпали.
- Сир Родрик Эрган. Преступник, мятежник, предатель короны…
- Леди Элина, - склонил голову рыцарь, - Ввиду своего благородного воспитания не смею представить вас своим друзьям и братьям неподобающим образов. Это леди Элина, глава дома Суанор, владелица Маграо и мать наследницы этой исполинской крепости.
- Ваша любезность, сир Родрик, никак не вяжется с преступлением, которое вы совершили против нашего дома, - жестко заявила Элина, после чего спешившиеся за ней стражники положили руки на мечи.
- Леди Элина, мы с вами знакомы с самого рождения моего брата Эндора. Мне, кажется, было лет пять, когда вы прибыли в Черные Небеса, дабы увидеть второго сына моего миролюбивого отца. Тогда вы, правда, носили другую фамилию, были куда свежее на вид, да и сопровождали вас не белые плащи Суаноров, а родной брат Эдвард Мур. Если я не ошибаюсь, когда вы вышли замуж за лорда Эктора Суанор, вам было запрещено въезжать в Черные Небеса… Я прав?
- Прав, - подтвердил Эндор.
- То есть этого лохматого юношу ты еще ни разу не видела, - усмехнулся Родрик, - Это Йен, наш младший брат…
Все обратили внимание на Йена, который, немного поводив глазами по всем присутствующим, покорно склонил голову со словами:
- Мое почтение.
- А это…
- Я Родан, - решив прервать фарс Родрика, заявил мужчина, - Вероятнее всего, вы слышали о том, что недавно ворота столицы были преодолены и подожжены группой людей. Так вот, это были мои люди…
- Ах вот оно что, - злобно ухмыльнулась Элина, - Теперь отряд сира Родрика Эргана состоит не только из мятежников и бастардов, а еще и разбойников!
- Похоже на то, - твердо заявил Родан в ответ.
И, на удивление мужчины, Родрик никак не отреагировал на его самоволие. Наоборот, рыцарь, обратив свой взор на него, лишь согласно кивнул в ответ, после чего продолжил свою речь:
- Вы, верно, надеетесь увидеть свою дочь живой и здоровой. Получить ее обратно, может быть?
- Если ты не хочешь, чтобы от Черного Отряда и дома Эрг…
- Опять вы вяжете все к дому Эрганов. Меня там не ждут и не поддерживают, ни одно наше действие не нашло одобрение у отца. Йен вообще убежал из дома, надеясь присоединиться к нашей цели. Пусть мой терпелюбивый отец спокойно доживает свои годы в Черных Небесах и купается в золоте. Мне же важно, чтобы в Загорье наконец-то наступил мир.
- Не лучший вы выбрали способ достижения мира… Перебить мою гвардию, захватить мою дочь…
- Леди Элина, если позволите… Ваша гвардия в большинстве своем цела, просто обезоружена. А ваша дочь в первые минуты нашего с ней знакомства была испугана, но не более того, - положа руку на сердце, заявил рыцарь.
Родан чувствовал, как росло напряжение. Он видел, как братья держались за мечи. Его рука невольно так же тянулась к мечу, но не решалась за него схватиться. Пожалуй, с самого начала их путешествия, страшнее ему было только когда они вошли в Зачарованный Лес.
- Йен, подай сигнал нашим людям. Пусть выведут на холм наших «гостей», - подытожил рыцарь.
Младший из братьев не думал долго – быстрыми шагами он вернулся к лошадям и, сняв с коня закрепленное на его боку копье с обернутым вокруг него чернотканным стягом, начал размахивать им из стороны в сторону. Родан понимал, к чему все это. Вот-вот на холме должны будут показаться пленники отряда. И, по скорому изменению строгого, уверенного лица леди Элины Родан вскоре понял, что пленники появились. Он повернул свою голову в сторону Черного Отряда и увидел построенных в ряд мужчин, в стороне от которых под личной стражей пары всадников стояла леди Антея.
- Ладно, сир, допустим, вы не блефовали, - сквозь зубы прошипела леди Элина.
- То есть, вы готовы выслушать мое крайне щедрое предложение? – уже более живо отреагировал Родрик, тем самым вызвав улыбку даже у сдержанного Эндора.
- Что я должна сделать ради спасения своей дочери и…
- Не лукавь, - леди перебил вернувшийся Йен, - Я скорее поверю, что у этого подозрительно смотрящего на меня всадника не воняет изо рта чем-то старым. Разве что, помимо дочери тебе интересно спасение сира Дерека.
- Тихо, Йен, иначе перебьем друг друга без каких-либо договоров, - чуть более строго заявил Родрик, - Итак, леди Элина, что же вы должны сделать? Во-первых… Войско за вашей спиной разворачивается и топает обратно в Маграо. Вы, в принципе, делаете тоже самое. Освободите Ман-Блу и близлежащие к нему земли от своих воинов и передадите власть Родану и Черному Отряду. И тогда пленные гвардейцы отправятся с вами, а Антея какое-то время побудет у нас.
- Нет. Она отправится с нами сегодня! – выпалила женщина, но Родрика, кажется, это совершенно не смутило.
- Я так не думаю. Она выступит гарантией того, что завтра мы не проснемся от того, что тысячи воинов берут город штурмом. Мы отпустим ее, когда получим возможность отразить чью-то агрессию. Вашу, например.
Родрик широко улыбнулся и пригладил свою бородку, а вот Элина выглядела растерянно. Не ожидала она того, что ей будут оглашены такие унизительные требования. Столько ее семья боролась за покровительство над этими землями, а теперь ее уговаривают так просто их сдать. Муры, Парсоны, Дэмфэйры, Лейбахи и многие другие славные дома Загорья… Как они отнесутся к тому, что власть над ними примет какой-то разбойник и толпа мятежников. Оставалась лишь надежда на их благоразумие.
- Я… Согласна. Но только при одном условии. Я отдам вам служанку Антеи, Розу. Вместе им будет куда проще пережить этот почетный плен.
Родан не переставал дивиться выдержке умудренной возрастом леди. Она явно была раздавлена и растеряна, но говорила уверенно и умудрялась ставить условия победителям. Холодная, спокойная, твердая и острая на язык женщина – пожалуй, такого рода собеседниц он видел в своей жизни впервые. Незабываемый опыт, Антея характером пошла явно не в свою мать. Или пока еще не пошла – Родан не был с ней знаком так близко и не мог точно судить.
- Хм, Роза, Роза… Постойте, - усмехнулся рыцарь, - Я, кажется, помню ее. Маленькая, черноволосая… Видел ее лет десять назад на турнире в Фолке, куда вы привозили весь свой детский выводок. Молодых Антею, Бэйла Рэндэла, сира Дерека и, кажется, пару девочек чашниц. Одна из них?
- Да, сир Родрик. И я ценю ее, как родную дочь.
- Что ж, - выпрямившись во весь рост, заявил рыцарь, - Если так, то я принимаю ваше предложение.
Родан думал, что все уже закончилось – вот-вот леди сядет в свою карету и покинет поле боя вместе со своими людьми. Но, кажется, Родрик так не думал. С совершенно спокойным видом он обнажил закрепленный на поясе кинжал и, приложив его лезвие к ладони, одним резким движением порезал ее, после чего, развернув кровоточащую ладонь в сторону леди Элины, произнес:
- Я, сир Родрик Эрган, возведенный в рыцаре после зачистки Неранских шахт от разбойников ныне покойным сиром Кормаком Скарри, бывший наследник лорда Виктора Эргана, защитник Загорья и глава Черного Отряда. Клянусь на собственной крови в том, что верну ее дочь Антею и служанку Розу в полной сохранности, не тронутых никем.
- Какая бы слава у вас не была, сир Родрик, я принимаю вашу клятву. Надеюсь, что вы помните о том, что такое честь, - холодно заключила Элина, - Выведите из кареты Розу и покидаем Ман-Блу.
- Да, моя госпожа, - ответил «любимый» всадник Йена.
Конвой леди Элины уже начинал перестраиваться, из-за чего Родан не мог разглядеть ни кареты, ни самой леди. Все постоянно перекрывалось проносящимися мимо конниками. Отрывками было видно лишь то, как женщина стояла подле кареты, не входя внутрь и не обращая внимание на солдат. Лишь немногим позже он увидел, как на улицу вышла юная девушка, с которой Элина, на удивление, прощалась необычайно тепло. Видимо, не ко всем эта Элина так строга, и по поводу ценности этой служанки она не врала.
И теперь, когда их объятия закончились, девушка развернулась к ним лицом и медленно пошагала в сторону немного опережавшего всех Родрика. Родан видел, как менялось лицо рыцаря – ранее, на протяжении всего диалога, несмотря на холод и ровность своего голоса, он был крайне напряжен. Его руки слегка потрясывались, а лицо изредка дергалось, и, иногда, свои фразы он завершал с неким содроганием. А сейчас, кажется, был очень спокоен.
- Получилось? - для перестраховки спросил Родан.
- Похоже на то, - ровно изрек рыцарь.
- Есть у меня хорошая шутк…
- Заткнись, Йен, - огрызнулся Эндор.
Младшие братья Родрика медленно потянулись обратно к лошадям, но Родан продолжал стоять на месте. На его глазах Родрик старательно зажимал руку, при этом продолжая наблюдать за приближающейся к ним девушкой. Серый шерстяной платок укрывал голову девушки от ветра, но каштановые локоны всё же упрямо выбивались. Ничем на первый взгляд особенным её выделить Родан не смог: низкорослая, тихая, робкая — как и любая другая служанка знатной госпожи. Она, казалось, боялась даже посмотреть на стоявших перед ней мужчин. Но стоило девушке поднять свои зелёные глаза, как сир Родрик умолк, вперившись в неё. Губы её еле заметно дрожали — то ли от промозглого ветра, то ли от страха, но вопреки ситуации служанка не выглядела жалкой. Более того — она предстала перед ними, в этой промерзшей, проваливающейся в зиму равнину точно цветок далёких земель, который нежданно расцвёл в непогоду средь замерзающих беспощадных дебрей. Будто ненастоящая. Будто бы рукой великого мастера был выточен её лик. Не всякая, как моментально отметил Родан, дворянка могла похвастаться подобной внешностью. Родан уже мог рассмотреть ее постепенно мелькавшее из под капюшона мантии лицо. Что ж, если бы не столь неприглядная, ни в коем случае не богатая одежда, он бы принял ее за благородную деву. Чистое лицо, аккуратно расчесанные темные волосы, нежные, пухлые губы и испуганные глаза. Под плотной, мешковатой одеждой проглядывались манящие изгибы ее груди и бедер. Представ перед Родриком, она показалась Родану еще более невысокой, хотя Родан каждый раз ловил себя на мысли, что любой человек подле него кажется карликом.
- С… Сир Эрган, - девушка исполнила образцовый реверанс.
- Роза, я так понимаю, - холодно произнес рыцарь.
- Да, сир, - мягко промямлила служанка.
- Посмотри на меня, я не такой страшный, как об этом рассказывают…
Родрик продолжал говорить твердо и холодно, отчего даже самого Родана одергивало. Он действительно переживал за девушку и не хотел, чтобы их план навредил ей. А эта Роза дрожала, как осиновый лист – не то от холода, не то от страха перед рыцарем. И лишь тогда, когда она обратила свой взор на лицо Родрика, он произнес:
- Как же ты выросла… Я помню тебя с…
- Все верно, сир, - от страха девушка, видимо, совершенно забыла о приличии и перебила знатного человека, - Мне было семь, я подала вино вам, так как после поражения в конной схватке вы никого не хотели видеть. Ваш отец решил, что ребенка после столь досадной неудачи вы не тронете.
- Правильно решил… - подытожил Родрик, - А теперь, Роза, послушай. Тебя отведут к Антее и разместят в Ман-Блу до момента, пока мы вас не отпустим. Я буду благодарен тебе, если ваше нахождение в городе не принесет нам проблем.
- Хорошо, сир… Может, вам сделать перевязку? – резко произнесла девушка, - Кровь надо остановить, иначе рука ослабнет или туда попадет зараза…
- Спасибо за беспокойство, но нет, я сделаю все сам, - твердо заявил рыцарь, - Йен, доставь юную леди к ее госпоже!
Родан продолжал наблюдать за поведением рыцаря – он долго провожал передвигающуюся короткими шажками девушку глазами. В момент, когда она в очередной раз принялась стягивать руками свою мантию в попытке спастись от ледяного ветра, он тут же сошел с места и, быстро догнав ее, отцепил с плеч свой плащ. Без каких-либо слов он накинул его на девушку и вновь направился к застывшему на месте Родану.
Войска леди Элины уже снимались со своих позиций, а пленники, коих обещал отдать Родрик, уже возвращались к своим. Черный Отряд постепенно перестраивался из боевого порядка в походный. Неужели это все? Неужели не будет сражения?
- Вот тебе город, - ровно произнес Родрик, наконец-то сблизившись с Роданом.
- Не большая ли честь для меня?
- Большая, - заявил рыцарь в ответ, - Но только трудные времена рождают сильных людей. И я уверен, что по началу тебе будет очень трудно.
Глава седьмая. Родрик 1. Похитители Ман-Блу
В Ман-Блу Родрик был настолько давно, что уже и забыл его очертания. Он хорошо помнил грязь, развалины, истощенных людей, многих из которых уже давно не было в живых. Но с каждым метром картинки прошлого всплывали в его голове с новой силой, заставляя искать прошлое во всех уголках и соринках этого городка. Ему казалось, что Ман-Блу застыло во времени. Еще дед Родрика ведал его отцу о грязи и запустении, и сейчас, спустя столько лет, сам рыцарь видел это собственными глазами. Что и говорить, если в последний раз он был здесь чуть ли не десять лет назад, и ничего, кроме населявших его людей, не изменилось.
И люди эти в большинстве своем сейчас выходили на улицы, набиваясь в кучи и неровные шеренги на всем протяжении движения Черного Отряда в центр города. Как замечал Родрик, в основном это были истощенные, едва волочащие ноги полутрупы в намотанных кое-как лохмотьях. Рыцарь знал в чем дело – старики попрятали детей, девушек и юношей в домах, думая, что Черный Отряд вот-вот займется убийствами и грабежами. Хотя, за несколько лет существования отряда они никогда таким не промышляли. Видимо, Элина перед уходом таки провела беседу с некоторыми особо болтливыми горожанами, а слухи, как известно, расползаются быстрее всего.
- Даже скота не видно, всех пережрали, - обреченно выпалил Родан.
- Не пережрали, а спрятали тех, кого не успели. Такое поселение без скота и луны не протянет, - пресно отреагировал Эндор.
- У нас герб с рукой, сжимающей корону. Не корову, не петуха, а корону. Почему все прячут от нас скот и девиц? – тут же выдал Йен, тем самым вызвав смешки у Родрика, Родана и сдержанную улыбку у Эндора.
- Ты вообще бываешь серьезным? – прохрипел Бэр.
- Ну как. Чтобы осилить очередную девицу, я слишком серьезен. Слишком серьезно шучу о не слишком смешном соитии. Понимаю, ты у нас мужчина в возрасте…
- А у тебя слишком длинный язык, - прервал Йена Эндор.
- Может, поэтому меня больше любят дамы?
Кажется, это была победа. Смехом залились и Родан, и, казалось бы, недавно оскорбленный Бэр, да и Родрик начал раскатываться басистыми смешками. Эндору лишь оставалось закатить глаза и тяжело вздохнуть, но, на долю мгновения отвернувшись от Йена, он сдержанно улыбнулся.
- А мелкий тебя уделал, - пробасил Родрик.
- Ничего, ничего, - бегло произнес Эндор, - В следующий раз раны Йена залижут его шлюхи.
- Кстати говоря, о ранах, Зои где? – тут же отреагировал Родан, опередив задумавшегося точно об этом же Родрика.
- В карете у леди Антеи и Розы. Девушки предложили мне передать девочку им, в тепло и более комфортные условия, - отчитался Эндор.
- Они через чур великодушны, - заявил Родан.
- Да, - лаконично подытожил Родрик, - Антея показала, что ей можно верить. Она благородна и заслуживает доверия.
Улица по мере продвижения к центру города становилась все шире и шире, дома стали выглядеть более опрятно, а люди, собравшиеся по обе стороны дороги, уже меньше были похожи на живые трупы. Среди них Родрик с легкостью узнавал купцов – единственных, кто был окружен группой охранников с каким-никаким оружием. Зажиточные горожане мало чем отличались от торгашей и купцов – богатые одежды, лоснящиеся от жира лица. Они, определенно, ожидают чего-то страшного, иначе бы не вышли со своей стражей.
- О, таверна «Ключ от Загорья», - усмехнулся Йен, - Когда Родрик давал мне вольную, я пару раз захаживал сюда.
- И что? – в предвкушении очередной, определенно смешной байки, спросил Родан.
- Я договорю за него. Один раз мне пришлось оставить за него несколько золотых. А еще один – прирезать пару ублюдков, решивших, что отдыхающий Эрган может быть избит лишь за то, что носит черную сталь.
- Тебя избивали? – чуть ли не со сценически разыгранным недоверием переспросил Родан у Йена.
- Немного, тогда я был неопытен и молод…
- И было это пару лун назад, - выпалил Эндор, что заставило всех вновь залиться смехом.
- В напряженной борьбе средний брат таки смог реабилитироваться, - подытожил Родрик, на глазах которого впереди начала появляться крупная группа горожан.
Он не знал, что от них ожидать – любая атака этих доходяг утонет в крови. Да, погибнет несколько конников, но для города это обернется показательными казнями, как минимум, или же резней, которую смогут учинить воины Отряда в случае отчаянного, безумного сопротивления. Но пока все, вроде бы, было спокойно. Родрик не видел вооруженных людей, не видел агрессивного настроя. Он видел страх и прекрасно понимал, почему люди так реагируют на их прибытие.
А ведь Йен был прав… Что же такого наговорила леди Элина людям, раз уж в их глазах читается страх такой, словно они встретили настоящих чудовищ. Никогда Черный Отряд не грабил деревень, никогда не славился убийством горожан и крестьян. Это было негласное правило братьев и, соответственно, всех членов их отряда. Никогда не причинять вред жителям Загорья, помочь им освободиться и пережить тяжелые времена. И, не смотря на все это, все равно страх и недоверие витали в воздухе. Родрику было это непонятно до такой степени, что он совершенно не мог продумать свои дальнейшие слова. Он боялся представить, что творилось в голове у Родана, а ведь ему быть подле него на этом тяжелом пути…
- Возьми с собой меч, - настойчиво прошептал Эндор Родрику, на что тот лишь аккуратно кивнул в ответ.
На долю мгновения он обернулся назад – и, на удивление, колонна продолжала ровно следовать за ними, постепенно расходясь и беря под контроль мелкие, подходящие к главной улице переулки. Карета, в которой находились Антея, Роза и Зои, следовала прямо за несколькими шеренгами конников. Столько неожиданных встреч произошло за последние дни? Антею и Розу он видел еще маленькими девочками, а сейчас это два прекрасных, распустившихся цветка, волею судьбы плененные им же самим. Идейный, но не имеющий опыта Родан, о доверии к которому у Родрика все еще были вопросы. И, конечно же, Зои… Бедная девочка, изменившая привычный уклад их жизни. Войны, походы, ночевки лесах, горах и болотах, везде, где мало кто сможет застать их врасплох – в один миг прекратились. Стоило лишь ей случайно, в порыве страшной боли применить свою силу, как они тут же направились в Твердыню Заклинателей, но, не дойдя до туда, встретили Родана…
Может быть, Родрик и нашел того, на кого он сможет сбросить заботы о Загорье. Но хотел ли он этого? Нет, вообще нет. Просто он не любил и не умел править. В момент, когда маленький Эндор изучал философию, историю и науки, забытый всеми Родрик сдружился с кузнецом на улицах Черных Небес. Его звали Гор… Родрик до сих пор помнил его имя, его лицо и жирную, густую похлебку, которой мужчина кормил сына своего господина. Конечно же, старый лорд Виктор знал, где находится его старший сын, но, видимо, не хотел придавать этому значения. На улице, так на улице, что уж там? Но лорд Виктор не подозревал, какая обида у его сына…
В Родрике души не чаяли первые годы после его рождения, но потом, когда родился Эндор, к нему стало намного меньше внимания. Отец практически перестал его посещать, мать, к сожалению, тоже. Все оставили нянькам и ученым мужам, коим поначалу удавалось осилить буйный нрав ребенка. Но потом, когда он начал пропадать на улицах, на него многие махнули рукой. Где это видано? Грязный, безграмотный ребенок одного из самых богатейших лордов королевства на улице? Везде бы это сочли за глупость, но, к удивлению, у воинов и бунтарей по натуре Эрганов это было в порядке вещей. Так, прибившись к кузнице, будущий мятежник освоил ремесло, и на шестнадцатилетие сам сковал себе громадный клинок из черной стали. Сам же Гор незадолго до своей смерти выковал доспех Родрика из черной стали, который рыцарь носит до сих пор. А дальше… Дуэли, драки, пьяные вечера в чернонебесных тавернах, после которых стража волоком притаскивала наследника земель Эрганов домой.
Так, во время одной из таких гулянок, он встретил ее. Линн… Рыжеволосая, милая на вид девушка со сладким голосом. Она часто пела и танцевала в таверне, и каждый раз Родрик заворожено наблюдал за каждым ее движением и каждой ноткой ее сладкого голоса. Она не была из продажных девок, коими кишел нижний уровень Черных Небес. Это была самая простая девушка, песнями и танцами зарабатывающая себе на хлеб. Почти луну он ждал попытки с ней заговорить, и тогда, когда он смог это сделать, его жизнь перевернулась. Конные прогулки под звездами, поцелуи… Которые быстро закончились тем, что отец выслал девушку из Черных Небес, а сына вернул под присмотр в крепость. Попытки вырваться оттуда и найти ее были неудачными, и, к большому удивлению Родрика, именно Эндор, с которым он практически не общался, утешал его и окружал братской заботой. К тому моменту уже подрастали Йен и Кэтрин, и они не могли понять чаяний старших братьев. И именно Эндор доложил Родрику о том, что кузнец Гор умирал. Тут уже отец не мог сопротивляться – Родрика выпустили попрощаться с его «названным» отцом. Они почти не говорили и единственное, что сказал перед смертью Гор – «живи по справедливости, Родрик»…
И Родрик жил. Он воевал, рассуждал и принимал, как ему казалось, справедливые решения. Иногда они были холодны и бесчеловечны, но, все же, каждый получал по заслугам. По справедливости он не преклонил колени перед узурпировавшим трон Балерном, по справедливости покинул дом, тем самым обезопасив семью. Знал ли он, что сначала Эндор, а потом и Йен последуют за ним? Нет, не знал. Не знал он, что за ним последуют и благородные мужи, коих сейчас с опаской и благоговением называют Черным Отрядом.
И сейчас, оглядываясь назад и раздумывая о своем прошлом, он ни сколько не сомневался в том, что судьба готовила его к этому. Разве что, он бы многое отдал ради того, чтобы узнать о том, где сейчас Линн. С момента ее исчезновения он не позволял себя близости с женщиной – ни в Черных Небесах, ни когда-либо в своих походах. В какой-то момент он почувствовал холод внутри, который никто не мог растопить. С подачи того же Йена он ловил себя на мысли о возвышенной, утонченной красоте Антеи, о не менее прекрасной Розе, но, каждый раз его размышления об этом разбивались о ледяную стену его души, которую ,вероятно, он сам и построил.
- Приветствуем вас, всадники Черного Отряда! – громко заявил стоявший впереди всех мужчина с выпирающим животом и грязными, убранными в хвост волосами.
- Леди Элина, кажется, должна была вам кое-что передать, - обойдясь без лишних формальностей и сняв со спины свой меч, заявил рыцарь.
- Да, леди Элина сказала нам, как вы вынудили ее сдать город, сир…
- Прямо так и сказала? – перебив мужчину, заявил рыцарь, - Все так и было. Теперь Ман-Блу свободен от королевства Эрнедон, свободен от…
- Что? Сир, вы выжили из ума? Кто будет править?
- А вот это самое интересное, - Родрик продолжал себя сдерживать, хоть и понимал, что, возможно, этот брюхатый ублюдок его вот-вот выведет, - Это мой друг, Родан. Для вас он, может, человек неизвестный, но можете не сомневаться в его состоятельности. Он…
- Безродный мятежник? – перебив Родрика, заявил мужчина.
Родрик обратил свой взор к братьям и Родану и, когда он увидел одобрительный кивок со стороны Эндора, то тут же улыбнулся. Его длань еще крепче вцепилась в рукоять меча и рыцарь, резко развернувшись, рубанул по телу толстяка, разрубив его тело от правой ключицы до левого бедра. Развалившись на две части, тело упало на землю и пока еще горячая кровь начала обильно вытекать на холодную землю. А Родрик, тем временем, сохраняя ледяное спокойствие, принялся вытирать подолом своего плаща окровавленный клинок.
- Во-первых, не стоит называть моих друзей безродными мятежниками. Во-вторых… Не стоит меня перебивать. А еще, где ваш старейшина?
- Он перед вами, сир, - произнес один из мужчин, указав пальцем на располовиненное тело толстяка.
- Как я сразу то не догадался, - преспокойно произнес рыцарь, - Тогда ведите меня в ратушу. Родан, давай за мной. Эндор – проконтролируй, чтобы люди вернулись к своей работе. Потом можешь присоединиться к нам…
Первым вслед за уходящими в сторону высокого, каменного строения выдвинулся Родан, следом за ним через тело переступил Бэр. Родрик двинулся прямо за Роданом, и лишь Йен, уставившись глазами на разрубленное тело мужчины, проговорил:
- Говорят, что у каждого человека есть худшая и лучшая половина. Как думаете, какая из них добрая, а какая злая?
В ответ он увидел лишь недоуменные, даже испуганные взоры людей, и наконец-то уличив момент, младший из братьев продолжил:
- Шучу, обе его части дерьмо.
Родрик видел некое помутнение в лице своих новых спутников. И Родан, и Бэр, кажется, были напуганы произошедшим – так легко и без каких-либо размышлений Родрик забрал жизнь человека, что, вероятно, и подкосило их. Обгоняя обоих, рыцарь бегло обернулся в сторону Родана и, как того и ожидал, увидел смятение. Неужели они не понимают, где они находятся и куда они попали? Похоже, Родрику наконец-то придется разрушить эту иллюзию.
- Как вы? – сдержанно прохрипел Родрик.
- Я… Ты только что убил человека, и нисколько не поморщился, - пробормотал Родан в ответ, - Я не…
- Мы на войне, Родан. На войне в Загорье…
- Это позволяет тебе убивать людей только за то, что они назвали нас мятежниками и еще парой нехороших слов? – опередив Родана, недовольно фыркнул Бэр.
- Да, - с холодом внутри и крайним спокойствием в голосе заявил Родрик в ответ, - Я считаю, что это правильно. И сейчас я объясню вам почему. Видите этих людей? А этих?
Родрик активно указывал руками и косился глазами в сторону толпы, заставляя Родана и Бэра бесконечно водить глазами по собравшимся зевакам.
- Вы думаете, они не пробуют атаковать нас из-за большой любви? Нет. В Загорье ценится сила, ценится умение заставить людей бояться не только тебя, но и мыслей о тебе. Ты думаешь, слава Черного Отряда на самом деле строится на нападениях на королевские отряды? Сейчас, может быть, да, мы стали куда мягче, да и в регионе влияние короля сводится к минимуму. Но ведь мы должны были как-то заставить его бояться нас? Вероятнее всего, вы слышали много историй о нас. Мол мы насильники, колдуны, каннибалы и, в общем то, нехорошие люди. Нет, мы не едим людского мяса, не колдуем и не берем женщин силой. Но… За плечами Черного Отряда несколько сожженных деревень, пара разрушенных замков и несколько дерзких вылазок в основную часть королевства. Страх, поселившийся в сердцах людей, заставил их изгнать королевских ставленников под угрозой смерти. А теперь… Что ж… Нам нужно поддерживать имидж. Если Черный Отряд никто не будет бояться, то и вы здесь долго не усидите.
- Я все равно не могу принять этого, - более настойчиво заявил Родан.
Родан определенно не понимал, что к чему, но Родрик мог простить ему недальновидность. Оказывать ему «медвежью» услугу он нисколько не хотел – по-настоящему это он поймет, только когда сам попадет в подобную ситуацию. Когда-нибудь ему придется запачкать либо свои руки, либо руки своих подданных, но это неизменно очернит ему душу. Но улыбку Родрика не мог не вызывать тот факт, что, скорее всего, к грязной работе призовут именно его.
- Я могу обещать лишь то, что в случае, если наш план сработает, я постараюсь проливать меньше крови…
- Надеюсь на вашу честь, сир Родрик, - заявил Родан, когда нога того ступила на потертую ступень ратуши.
Ступени дались Родрику чуть труднее, чем его союзникам – мало того, что они местами были стерты и раскрошены, так и покрывавшая их кромка льда заставляла рыцаря чаще смотреть под ноги. Да и тяжесть доспеха затрудняла ему подъем, выдавливая из тела пот и заставляя сбиваться и сдавливаться его дыхание.
- Стареешь, братец, - обгоняя Родрика, усмехнулся Йен.
- Рано или поздно я окажусь наверху и вгоню сапог тебе в задницу, - на выдохе произнес рыцарь в ответ.
- Здесь всего чуть более пары дюжин ступенек. Не помрешь на двадцатой? – уже стоя близ дверей, прокричал Йен.
«Вырастил на свою голову,» - сдержанно улыбнувшись, подумал про себя Родрик. Почему воспоминания сегодня так активно лезли в его голову? Йен… Как непривычно было его видеть рядом даже спустя несколько лет совместных приключений! До сих пор Родрик с придыханием вспоминал тот день, когда посреди ночи после очередной, начавшейся многочисленных деяний Черного Отряда, его ссоры с отцом, Йен покинул Черные Небеса и догнал уходящий на юг отряд брата.
- Проходите, проходите, - произнес склонивший голову юноша с козлиной рыжей бородкой.
- Ты бородку носишь для солидности, или во всеуслышание заявляешь, что ты рыжий? – с искренней улыбкой на лице произнес Йен.
- Что, простите?
- Ничего, - продолжая улыбаться, заявил прошедший внутрь ратуши Йен.
Родрик шел вслед за братом, Роданом, Бэром и почти десятком приличного вида мужчин. Явно сытые, явно довольные жизнью – их вид не приносил Родрику никакого удовольствия. Да, сейчас они были крайне испуганы и готовы были пойти на все, чтобы сохранить свои жалкие жизни. Как никто другой Родрик понимал, что петь они сейчас будут красиво, и ему было интересно увидеть реакцию Родана на то, как они представят себя и ситуацию в Ман-Блу.
В ратуше, на его удивление, все было куда богаче, чем он себе представлял. Удобная, резная мебель, многочисленные столы с наваленными на них письмами, стоящие и заваленные на бок стулья и, конечно же, много кувшинов с вином и тарелки с недоеденными закусками. Запах тут, конечно стоял, не самый приятный – местами протухшая еда смешивалась с вином, затхлостью и гарью загрязненного камина. Может быть, поэтому в городе все так плохо? Дурной запах одурманивал головы вельмож, старост и прочих, кто имел к власти хоть какое-то отношение. Нет, они просто ленивые, погрязшие в королевском золоте ублюдки…
- Как тебе тут? – тщательно оглядываясь по сторонам, спросил Родан.
- Ну… Могло бы быть и получше. Не хватает уборки и пары срубленных голов…
- Для чего?
- Может быть, на рабочем месте этих сучьих детей будет чисто. Знаете, порядок начинается с малого, - твердым, угрожающим тоном заявил рыцарь, - У меня всегда чисты доспехи, чист мой меч. После этого я навожу порядок среди своих людей… А они уже наводят порядок в Загорье.
- Брось, - сдержанно ответил Родан, - Люди поймут нас без крайних мер. Я верно говорю?
- Верно, господин…
- Родан, просто Родан, - представился мужчина в ответ, - Мне нужно узнать о положении дел в городе…
- В городе? – проговорил тот самый рыжеволосый юноша, - Здесь все плохо и нуждается в явной помощи извне. Сами мы не справимся с холодами и голодом. Мы…
- Йен, - перебив юношу, рявкнул Родрик, - Притащи сюда Эндора, десяток наших конников. Пусть готовятся выполнять поручения, а наш умник-брат пусть готовится изложить письмо…
- Для кого?
- Для нашего отца, - протянул рыцарь, всей массой плюхнувшись на диван.
Что ж… Наверное, он созрел для новой встречи с отцом. С последнего их разговора прошло уже несколько лет. Именно тогда сбежал Йен, именно тогда рыцарь решил, что их отношения безнадежно испорчены. Хотя, изредка отбывавшие в Черные Небеса братья говорили ему, что их отец скучает и желает видеть Родрика, он сам не то не хотел, не то боялся увидеть его. Призраки прошлого мучили его, и из-за этого он привык двигаться только вперед. Не отступать и не сдаваться.
- Отца? – удивленно проговорил Йен.
- Да… И, все вон. Кроме это рыжего. Он, как я погляжу, знает что-то и говорит с наибольшей охотой. Всем остальным ждать на пороге!
Слова рыцаря застыли в ушах вельмож, многие из которых сразу же рванули к выходу. Кто-то двигался медленно и что-то живо обсуждал, но это не интересовало рыцаря. Ему было нужно услышать хоть что-то внятное от Родана и этого козобородого паренька. На Бэра у него надежды не было. Более того, старик определенно ему не доверял и недолюбливал. И, когда чернолатные конники захлопнули двери ратуши за спинами покидавших ее людей, Родрик, положив руку на спинку дивана, произнес:
- Ситуация в городе? Запасы еды? Ремесло?
- Торговля? Инструмент? Количество мужчин, способных работать и сражаться? – добавил Родан, что заставило Родрика немного успокоиться.
- Постойте, постойте, не все сразу! – пригладив свою жидкую бороденку, заявил юноша, - В городе, разумеется, неспокойно. Вам на руку играет то, что все сомнительные личности, узнав о приближении Черного Отряда, покинули город. В амбарах города мыши дохнут от голода и холода, а…
- А в амбарах знати как обстоят дела? – неожиданно для Родрика заявил Родан.
Сдержанная улыбка украсила лицо громадного рыцаря, и, дабы поддержать своего товарища, он громко рявкнул для убедительности:
- Не томи, рыжий!
- Богачи не отчитываются о состоянии своих кладовых, но беру на себя смелость предположить, что живут они не бедно и вполне себе сыто.
- Родрик, - Родан тут же обратился к рыцарю, - Твои люди в состоянии проверить содержимое кладовки?
- Они в состоянии все это вынести оттуда, - злобно усмехнулся Родрик, только вот где мои…
- Род, - ворвавшись внутрь ратуши, прокричал Йен, - Эндора нигде нет. И Зои тоже пропала!
- Твою ж мать…
***
Сжимая свой меч в руках, Эндор плелся через узкие улочки внешнего города, старательно выискивая домик из коротких, наполненных слезами рассказов Зои. Люди вокруг него расступались, изредка они рисковали и задавали вопросы, но он игнорировал всех и каждого. Его рука с каждым шагом наливалась силой и уверенностью. Каждое слово девочки с треском отдавалось в его голове, воспоминания о каждой промытой ране и каждой наложенной повязке заставляли его звереть и представлять, как он вбивает клинок в тело той злобной женщины. Зои, кажется, поняла, куда он направлялся – он слышал ее истошные, молящие крики за своей спиной? Она точно его не догонит… Не помешает свершению правосудия!
Вот она – лачуга с той самой красной занавесью и топорно вырезанными ставнями. Эндор попытался толкнуть вперед себя дверь, но та была заперта. «Вас это не спасет!» - выругался про себя рыцарь. Спустя пару мгновений, он своим плечом врезался в хлиплую дверь, которая, не выдержав напора, с грохотом рухнула на деревянный пол лачуги. Сразу же его уши заложил испуганный, надрывающийся женский крик, но обнаружить его источник Эндор не успел – сразу же на него из угла комнатушки с ревом набросился мужчина, которого, впрочем, средний из братьев быстро сбросил с себя. Острие меча Эндора тут же прикоснулось к глотке лежащего на полу мужчины, и тот, захлебываясь своими слюнями и кровью, прохрипел:
- Зачем? Мы же ничего тебе не сделали!
В ноздри Эндора тут же ударил запах мочи, отчего он бегло перевел свой взгляд на портки ублюдка. И да, от страха он умудрился напрудить под себя. Но Эрган лишь злобно улыбнулся на это, а лезвие его немного прокололо кожу на шее мужчины.
- Мне нет… Но она тоже боялась. Она много поведала мне о своем страхе, много сказала про того, кто отвез ее в поле…
- Он знает! Он знает…
- Зря ты ее вспомнил, может быть и выжил бы, - грубо проговорил Эндор в момент, когда его лезвие вошло в шею мужчины и вышло с обратной стороны.
Кровь ручьем брызнула на пол и быстро залила и тело захлебывающегося мужчины, а потом и окропив сапоги Эндора. Из-за ширмы до него продолжал доноситься истошный женский вопль, а теперь, когда была пролита первая кровь, Эрган почувствовал новый прилив сил. Наконец-то он начинал понимать Родрика и разговоры о животной ярости рода Эрганов. Похоже, это была она. Пустота в голове, монотонный, заглушавший любые звуки шипящий шум… Кажется, он не слышал даже собственных мыслей, каждый раз повторял про себя «убить, убить, убить». Почему его крепкий разум сейчас уступил гневу? Где его выдержка? Где его…
- Молю вас! – проорала женщина, но Эндор, небрежно схватив ее за волосы, стащил с койки на залитый кровью пол.
- Я уверен, что она тоже умоляла вас, твари…
Эндор вознес рукоять меча под потолок и уже приготовился вонзить острие в лежащую на полу полуголую, до смерти напуганную женщину. Несколько быстрых, глубоких вдохов и он, злобно оскалившись, начал опускать свой меч…
Но его рука застыла в воздухе, пальцы слово окаменели и не выпускали рукоять из ладони, не давая ему даже шанса перехватить клинок.
- Твою мать, что за…
Обернувшись в сторону выбитой им же двери, он увидел ползущую по холодной, сокрытой снегом земле в сторону лачуги Зои. Наконец-то самообладание начало возвращаться к нему, а шум отступил, вновь раскупорив его уши для криков, скрипа половиц под его сапогами и даже для тяжелого, прерывистого дыхания.
- Остановись, прошу тебя! – закричала Зои в тот момент, когда его руке начала возвращаться подвижность.
- Она чуть не убила тебя! Ты ведь…
- Ты должен быть лучше ее! – плача, выдавила из себя девочка, сил у которой уже не оставалось.
И тут Эндор понял, что его руку уже ничего не держит – похоже, это был лишь очередной магический всплеск, после которого ее быстро покидали силы. Но слова Зои… Он ведь и правда считался самым разумным из братьев. Самым добрым и человечным, хоть и скрывал это под налетом из сухости и излишней рассудительности. Зои, верно, совсем не ожидала его увидеть таким. Злобным, оскалившимся от гнева. Нет, он не такой!
Тут же он убрал меч в ножны, и, отцепив свой плащ с плеч, направился в сторону все еще плачущей Зои. Но теперь за потоком слез и промокшими от снега волосами просматривалась слабая улыбка. Он совершенно не думал об оставшейся лежать и рыдать на полу женщине, которую его язык даже не повернулся бы назвать матерью Зои. Эндор бережно обернул девочку в плащ, и взяв ее красные от холода руки, начал обдувать их теплым воздухом.
- Твою ж мать, Эндор, я отдавал тебе прик…
Лицо ворвавшегося во дворик Родрика было злобным, но, в итоге, злость быстро сменилась на спокойствие. Эндор, подняв девочку на руки, медленно пошагал в сторону брата и явившихся следом за ним Йена, Родана и почти десятка конников.
- Приказы будут? – сдержанно произнес Эндор, представ перед старшим братом.
- Отнесешь девочку, размести Антею и Розу в покоях ратуши. Десять лучших охранников пусть дежурят посменно денно и нощно. Родан?
- Да, - произнес мужчина, - Эндор, после того, как выделишь людей для этой цели, приди в ратушу. Есть у нас к тебе пара просьб…
Глава восьмая. Бэйл 2. Бриллиант в куче дерьма
Бэйл всегда поражался тому факту, как быстро разлетаются слухи и сплетни даже по разрушенному войной королевству. Иногда даже Бэйлу казалось, что он о восстании в Ман-Блу он узнал позже, чем уличные торговки в самых бедных частях Рэгма. О ситуации в Загорье оживленно спорили и сплетничали все – торговцы, ремесленники, обычные граждане, а служители десницы, оказываясь среди них, очень чутко вслушивались в каждое их слово, надеясь, что информация будет полезна и чего-то да стоить. Но, к сожалению Бэйла, ничего существеннее слухов на улице не звучало. Больше было тех, кто своим языком зарабатывал себе на каторгу или пытки, и, за последние дни, таких людей становилось все больше и больше.
Все больше становилось людей без языков или с обожженным кипятком ртом, но даже это не останавливало людей от постоянных пересуд и споров. И Бэйл понимал их. Днями и ночами напролет он задавался вопросами. Неужели Черный Отряд взял в плен Антею? Кто эти загадочные мятежники? Почему Элина до сих пор не написала ему и не запросила поддержки? Хотя, последнее, вероятно, было тесно связано с первым. Для Эрганов, как известно, за радость убить кого-то из рода Суанор, даже если это будет юная, чистая душой и помыслами девушка. И, видимо, леди Элине они связали руки старым добрым шантажом. Но, все равно, ни в коей мере Бэйл не принимал тех, кто зарекался о повторении подобных событий в столице.
Еще больше Бэйла пугала реакция короля. Сказать, что Балерн был в ярости – равно тому, что ничего не сказать. То и дело в тронном зале, за приемами пищи и в прочих местах в каждом разговоре или монологе звучали мысли о предательстве, несостоятельности генералов и лордов. Многие его обвинения Бэйл считал необоснованными – необоснованным он считал обвинение леди Элины, спорил с королем об осуждении родов Дэмфэйров, Лейбахов, Парсонов и Хогартов. И, к сожалению, Бэйл не смог противостоять казни лорда Рассела, в чьи обязанности входил контроль Спорных Земель и Загорского Прохода. Дракса Рассела Балерн казнил лично, еле стоя на ногах от вина, не постеснявшись пролить кровь отца на глазах его сына – юного Томаса Рассела.
Многие находили это событие весьма полезным для двора – так король показал свою силу и решительность для тех, кто, возможно, размышлял над какой-нибудь крамолой. В принципе, Бэйл находил эти слова правдивыми, если бы не одно но – наказание коснулось совершенно не тех людей. Никакой ответственности не понес отец братьев Эрганов, ничего не применили к верховному заклинателю Годфри, который, очень даже вероятно, даже в одиночку способен смести закованный в чароустойчивую броню из черной стали отряд Родрика Эргана. Но, по какой-то неизвестной Бэйлу причине, он лишь вальяжно расхаживал по двору, говоря всем самые очевидные из всех возможных слова. Да и сам Бэйл, не смотря на любовь короля, несколько раз попал под горячую руку и не рисковал заводить разговор на эту, без сомнения, потрясшую весь верхний свет тему.
На назначенный королем совет Бэйл прибыл самым первым, еще до рассвета. В тронном зале к его прибытию было несколько десятков слуг. Часть их двигала столы и стулья, часть готовила столовые приборы, наполняла кувшины вином, часть прибиралась и выносила яства из замковой кухни. Разумеется, с его появлением все слуги оживились и, помня, где в случае собрания сидит десница короля, они сразу же выставили там составную часть огромного стола и мягкий резной стул с высокой спинкой. Бэйл сразу же бросил на стол все письма и свитки и, приняв свечу из рук юной девушки, принялся вчитываться в каждую строку.
- Вина? – протянула сонная на вид юная чашница.
- Да… - промямлил не до конца проснувшийся Бэйл.
Юная девушка отошла за кувшином и, вернувшись, начала заливать его содержимое в кубок, но поток вина, вырвашись из горла кувшина, завалил кубок на стол и залил бумаги Бэйла.
- Милорд… - растерянно воскликнула девушка, тут же начав вытирать вино фартуком и подолом платья.
Бэйл тяжело вздохнул. Не потому, что девушка по неосторожности пролила вино на стол, бумаги и даже слегка промочила его штаны и плащ, а потому, что он устал. И, скорее всего, он понимал переживания девушки – сонная, такая же замученная уходом за более влиятельными людьми, она вряд ли может работать без маленьких ошибок.
- Не стоит, - убрав руку девушки от окрасившихся в красный цвет пропитанных вином свитков, произнес Бэйл, - Возьми это.
Бэйл протянул девушке ключи от своих покоев, но та, как того и ожидал мужчина, просто одернулась от них.
- Милорд, вы…
- Вы не о том думаете, юная леди. Собрание будет долгим, отойди в мои покои и выспись. Следующий, кому ты прольешь вино на свитки, может не быть так добр к тебе. Твоему управленцу я скажу, что приказал прибрать мои покои и дождаться моего возвращения. А эти письма… Зная, что мы сегодня будем обсуждать, с полной уверенностью скажу тебе, что они нам не понадобятся.
- С-спасибо, - с влажными от слез глазами прошептала девушка, тут же перенявшая ключи от покоев Бэйла.
Он провожал ее взглядом ровно до того момента, пока она не скрылась за дверями Тронного Зала. Ничего особенного – все девушки при дворе были красивы и аккуратны, поэтому ее миловидность его нисколько не тронула. Для юных дев являлось честью и одним шансом на многие тысячи. Дорога в жизнь, не иначе. И Бэйл, как никто другой знающий о цене пути наверх, не мог отобрать у девочки шанс на сытое будущее.
Конечно, в первую очередь он вспоминал Розу и Клети – девочек, рожденных в Маграо, которых по традиции дома Суанор прикрепляли к лордам и леди с рождения. Так было и с Антеей – рожденная в семье замкового пекаря Роза и дочь конюха Клети были прикреплены к наследнице замка, вместе с ней они выросли и, как понял Бэйл, до сих пор они неразлучны. Неразлучны он были и с Бэйлом, и Дереком Уинслоу… Конечно же, они были в разных положениях. Роза и Клети каждый день отдавали время обучению всем премудростям служения, Дерек учился владеть мечом, а вот Бэйл, несмотря на не менее частые занятия с луком и мечами, много и упорно читал. Каждый раз вспоминая об этом он с сожалением думал о тех, с кем провел детство – росли они вместе, а судьба у них разная. Роза и Клети вечно будут прибирать за госпожой, Дерек будет бросаться на всех, кто рискнет подойти к Элине или Антее, а сам Бэйл, если Балерну в голову ударит очередной приступ, может оказаться в петле или лишиться своей самой ценной части – головы. В принципе, не самая плохая из участей, он хотя бы отдохнет…
- Бэйл! – воскликнул чуть ли не вбежавший в зал лорд Михаэль Боле.
- Лорд Боле, - поднявшись с места, склонил голову Бэйл.
Что ж, первый прибывший на собрание человек не был для Бэйла сюрпризом – в таком же молодом, как и сам Бэйл, лорде Боле энергии было хоть куда. Да и направлял он ее пока в положительное русло. Меценатство, подношение для бедных, поощрение искусств – пожалуй, репутация юного лорда была безупречна. Никаких порочных связей, все ради короны. Конечно, если бы он не был племянником короля, то, возможно, он бы не был таким. А так, судьба распорядилась, чтобы мать Михаэля, сестра короля Балерна, вышла замуж за лорда Бастиана Боле, хозяина богатых, обширных земель севернее Гидры. Поначалу, конечно, Михаэль рос во всех благоприятных условиях из возможных, но потом, когда при дворе появился юный десница, он быстро начал пытаться потакать ему или даже пытаться превзойти в какие-то вопросах. Конечно, до мастерства Бэйла в обращении с мечом и острым умом ему было еще далеко, но в народе, пожалуй, за счет меценатства и благотворительности, его любили не меньше, чем самого десницу. Но явно больше, чем того, кто вошел в зал следом за Михаэлем.
- Лорд Рэндэл, кузен Михаэль, - просипел вошедший в зал юноша.
Винглаф… Единственный сын короля Балерна, и, пожалуй, его точная копия. Телом, конечно, он был жилист, но его поведение, порой, редко уходило в сторону от отца. Но Балерна, в отличии от Винглафа, Бэйл хотя бы уважал – власть того пусть и была захвачена силой, но, все же, она была бесспорной. Характером король иногда затмевал и самого юного десницу, но, как сам Балерн признавал, это вопрос времени и опыта, который придет вместе с ним. А вот Винглаф был обычным зазнавшимся мальчуганом с такой манией величия, что иногда с ним попросту было неприятно находиться в одном месте, что уж говорить о диалоге. Неказистый, с большими, оттопыренными ушами и многочисленными прыщами по всему лицу, он не заслуживал того влияния и власти, которое имел сейчас…
- Крон-принц, - сохранив спокойствие и учтивость, заявил Бэйл.
- Крон-принц, - более приветливо отреагировал на появление Винглафа Михаэль.
- Бэйл, - заняв место напротив десницы, произнес принц, - Ваша мантия запачкана вином. Долго пришлось выбирать наряд к собранию?
- К сожалению, мой принц, тяжелая работа, поздний отход ко сну и ранний подъем размягчили мои руки. Опрокинул кубок и вот, отложить собрание из-за пары пятен я не могу.
- Могу посоветовать вам хорошую служанку, - надкусив сочную виноградину, проговорил Винглаф.
- Не одну из тех, с коими ты как раз таки наделяешь пятнами свою кровать? – с улыбкой отшутился Михаэль.
- Может и одну из тех, - вальяжно ответил Винглаф, - Она многому научит нашего бессонного десницу. Может и кровать он полюбит больше, чем вино и бумаги.
- Мой принц, работа и есть моя суженая. Не смею назвать этот брак счастливым, а несчастливые браки, как известно, чаще всего спасает именно вино, - легко улыбнувшись, парировал Бэйл.
Разумеется, он уже начал выводить Бэйла из себя, но, ввиду монаршего статуса собеседника, он должен был быть осторожен. Маловероятно, что король как-то серьезно накажет своего острого на язык десницу – вроде как, их отношения можно было назвать дружескими, да и в правлении при дворе смыслит не так много людей. Да и, к тому же, все они чего-то да боятся, а Бэйл, ввиду своей молодости, любит рисковать. Очень уж Бэйл сомневался в том, что настанет тот день, когда Винглаф войдет в свою опочивальню и вместо вина и очередной шлюхи попросит принести хоть часть тех дел, коими занимается сейчас Бэйл. Война, народные волнения, долги перед герцогством Нимар, королевством Тогар, и это не считая различных прошений, часть из которых сейчас до сих пор обсыхали после винной ванны. В чем из этого он разбирался? Хотя, если бы он хотел этого, то, возможно, освоил пару простых наук за несколько лун. А так… Хоть мечом машет прилично, но на этом его достижения заканчивались.
- Господа, - из темного, расположенного за высокой мраморной колонной угла до сидящих за столом донесся плавный, но все равно испугавший всех своей неожиданностью голос.
Послышались легкие, практически неслышные шаги. Сопровождались они шарканьем, как будто вслед за идущим волочился довольно тяжелый плащ. Конечно же Бэйл понимал, кто мог появиться таким странным, неожиданным способом, и, разумеется, вышедший на свет Годфри не стал для него сюрпризом.
- Лорд Годфри, - с должным почтением произнес Михаэль.
- Лорд, - без какого-либо интереса промямлил Винглаф.
- Десница Рэндэл, - трескучим тоном произнес чародей, - Вы выглядите устало…
- А вы, верховный заклинатель, все чаще повторяете эту цитату, - сложив руки на стол, ответил Бэйл.
- Неспроста же, лорд Рэндэл, неспроста… Может вам зайти в Башню Магии, я дам вам хороший, придающий сил отвар? – с язвительной улыбкой проговорил Годфри.
- У меня есть лекарство от усталости, - более твердо заявил Бэйл, - Сон. Готов поспорить, что мои сны куда ярче, чем ваши…
- И с чего бы это? – привыкший доказывать свое превосходство Винглаф просто не мог не вклиниться в диалог.
- Качество снов, мой принц, не зависит от количества подушек. Потому что сновидения бывают только от множества забот, - сухо заключил Бэйл, показательно похлопав по лежащим на столе свиткам.
По лицу Винглафа было видно, что он недоволен. Да и Годрфи, скорее всего, не был в восторге от очередной словесной дуэли, что было понятно по его короткому, но акцентированному «пффф». Разумеется, все они были готовы продолжить разговор с Бэйлом, но двери Тронного Зала начали растворяться, и один за одним в него начали входить приглашенные на совет лорды. Опора Рассвета, лорд Фростинер, владелец самых прибыльных солевых шахт в королевстве, явился в компании десятка худощавых пажей, у каждого из которых в руках красовались стопки пергаментов и целая россыпь свитков. Опора Степей, лорд Реджинальд Мортон был намного проще – явился он в гордом одиночестве, но, разумеется, в зал самым первым вошло его выпяченное пузо, а уж потом в зале показалась и его заплывшее жиром и покрытое рытвинами и прыщами лицо. Опоры Севера и Спорных земель так же присутствовали в зале – это были Михаэль и Бэйл соответственно. Все больше и больше лордов занимали свои места, зал заполнялся с поразительной скоростью, хотя некоторые придвинутые к Главному столу резные стулья продолжали пустовать. Опора Пустынь род Талширов, Опора Нимарских Врат род Торо уже давно подняли мятеж против короны. Старейшина Златограда и Опора Загорья леди Элина отсутствовали из-за набравшего новый ход восстания Родрика Эргана. Собственно, отец мятежных братьев, Опора Гор лорд Виктор Эрган так же отсутствовал на собрании, по соображениям, как он выразился, личной безопасности. А ведь ничего до этого не мешало ему собрать несколько тысяч закованных в черную сталь воинов и спокойно пройти и через Загорский проход, и через Спорные Земли. Либо он трусит, либо что-то затевает – третьего не дано. Но, к чести старого лорда, Бэйл не мог забыть того, что именно он первым оповестил корону о случившемся в Ман-Блу. Ни Элина, чью дочь фактически держат в заложниках убийцы и мятежники, ни лорды окрестных земель, а отец этих самых мятежников. Похвально, но совершенно не в духе Эрганов…
Зашевелились слуги – обильно полились вина, тарелки с угощениями опустошались намного быстрее, чем их ставили на стол. От дивного запаха вин, мяса и десертов Бэйла начало клонить в сон.
- Бэйл, а чего ты не притрагиваешься к еде? – чавкая куском мясного пирога, пролепетал Михаэль.
- Сытость притупляет разум, лорд Боле, - официально, сонным тоном произнес Бэйл, - А хорошая еда с вином еще больше разморит меня…
- Оставьте его, лорд Боле, - обливаясь жиром, вытекающим из набитой за его щеками свиной сосиски, пробормотал Винглаф, - Пусть сохраняет свой благоразумный лик, если ему так хочется.
- И на этом спасибо, мой принц, - покорно склонив голову, заключил Бэйл.
Трапеза продолжалась долго. Короля по каким-то причинам среди них до сих пор не было, а яства, приготовленные к этому приему, все никак не заканчивались. У Бэйла в голове уже успела наступить та самая легкость, после которой он сразу же ставил чашу на стол и отказывался вина. Легкость и уверенность – все, что было нужно ему сейчас для доклада. Хотя, от выпитого натощак вина у него ощутимо жгло нутро. Жгучая боль поднималась к гортани, накатывалась волнами, после каждой из которых у него по лбу и на кончике носа выкатывались маленькие капли пота.
- Молока, холодного, - прохрипел Бэйл, дернув одну из служанок за подол платья.
- Король Балерн Гонард, Первый Этого Имени, правитель Рэгма, земель Гидры, Спорных Земель, Пламенных Полей, Загорья, пустынь Талшира, земель Рассвета и покровитель Златограда! – величественно-громко возвестил герольд, заставив всех лордов прервать трапезу и подняться со своих мест.
Утерев тканевой салфеткой пот со своего горящего лба, Бэйл сразу же поднялся со своего места и обратил свой взор в сторону вышедшего из лабиринта замковых помещений Балерна. Он ни сколько не был удивлен его внешнему виду. Красное, раздувшееся от вина лицо, полуседые, ниспадавшие до подбородка кудри с многочисленными, вырывающимися из прически волосками и грязная, неаккуратно расчесанная борода. Но одежда его… Бэйл хотел бы иметь такого портного, какой был у короля. Бархатные штаны, шелковая рубаха с геральдическим нарамником поверху, мягкие сапоги и, конечно же, меховой плащ и шерсти, скорее всего, белого горностая, в обилии водившегося в угодьях Михаэля Боле, который, кстати говоря, пришел в точно таком же плаще.
Тяжелыми и в то же время вальяжными шагами король приближался к трапезному, придвинутому к столу трону с мягкой подкладкой, все время косясь то в сторону Бэйла, то в сторону Винглафа. Но, когда он все же занял место за столом, его строгий, обеспокоенный лик был целиком и полностью прикован к Бэйлу. А запах… От Балерна развевался запах пота и перегара, отчего деснице становилось еще хуже – не получалось сделать глубокий вдох и охладить гортань.
- Лорд-десница, - просипел король, - Вам нездоровится?
- Ваш десница опять пьет вино натощак, - присев обратно за стол, проговорил Годфри.
- Хочу сохранить разум б…
- В бодрости, да. Но вы, кажется, раньше сгорите изнутри. Или вы забыли, что об этом говорил врачеватель? Поторопитесь подать моему деснице молока! – сорвался на хриплый крик Балерн, после чего он опять обратил свой взор к собравшимся за столом лордам, - Думаю, всем ясен повод сегодняшнего собрания?
За столом начались пересуды, рассуждения и короткие, обрывистые из-за многочисленных криков речи. Бэйл старался не вникать в эти пустые разговоры – дельного в них предлагалось мало, и самое важное, скорее всего, вновь уйдет к нему в работу. Пока король не давал ему слово, он спокойно попивал холодное, заставлявшее стучать зубы молоко прямо из глиняного кувшина. С каждым глотком боль его уходила, сознание становилось яснее, а мысли, до этого усиленно боровшиеся с чувством боли, вновь собрались в кучу.
- Десница Рэндэл, - осушив чашу, провозгласил монарх, - Все ли, что известно вам, было озвучено? Сложите ли вы единую картину, дополнив ее тем, что знаете только вы?
- С радостью, - очаровательно улыбнувшись и пригладив свою короткую бородку, произнес Бэйл, - Подайте мне карту Загорья и краски. Разложите их перед королём. Если вы позволите, конечно.
- Позволяю, - промямлил Балерн.
Бэйл уже был более серьезен, хотя с трудом удержался от смешка в момент, когда для карты начали освобождать стол. У Винглафа к его большому неудовольствию забрали его блюдо с яствами, убрали все вина и прочие изыски. Карта Загорья, подготовленная Бэйлом, была воистину огромна – кажется, не менее пяти футов в длину и ширину. Очень точная, с детальным расположением замков, деревень и городов. Она была свежей и совершенно чистой – Бэйл планировал нанести на нее все исключительно на глазах у короля и лордов. В самом углу, подле самого десницы, прислужники оставили небольшим склянки с красками и кистями.
- Итак… Кто хочет увидеть все сейчас, можете пройти ближе. Кто желает увидеть карту после собрания, подойдут. Но тогда внимательно слушаем мои слова.
В руках юноши быстро оказалась кисть с вязкой черной краской с многочисленными мелкими комочками в составе.
- Это район восстания Родрика, - обведя земли вокруг Ман-Блу и Загорского прохода, произнес Бэйл, - Здесь сосредоточены небольшие, но серьезно вооруженные силы мятежников. Тракт контролирует Черный Отряд, в городе, насколько я знаю, осталась лишь малая его часть. Их возглавляет некто Родан, утверждающий, что это он сжег ворота Рэгма и сбежал на Зачарованный Тракт.
- Родан? – возразил лорд Беспин, - Недавно он поставлял клинки в мою крепость, а сейчас да, сбежал, не закончив работу по нашему уговору…
- Кто ваш источник? – задался вопросом Годфри.
- Я не могу раскрыть вам свой источник, чтобы обезопасить его, и, возможно, избавить вас от новых, скорее всего справедливых касательно достоверности этого источника вопросов.
Разумеется, Бэйл предполагал все это. Но выкладывать все карты на стол он не мог – все же, ситуация в королевстве была неспокойная. Может быть, кто-то из присутствующих лордов рано или поздно начнет переживать восставшим, окажет им содействие или, хотя бы, укажет на предателя. Хотя, сделать всю работу руками Виктора Эргана Бэйл считал более чем приемлемым вариантом решения этой проблемы.
- Золотым цветом, цветом короны, я отмечаю замки и земли, лорды которых после захвата Ман-Блу выразили нам свою верность в письмах…
Все больше красок заполняло Загорье – хоть черный и золотой цвета в большей степени заполняли земли, но, вскоре, к этим цветам добавился обозначавший крайне трудное положение хозяев земель зеленый цвет и обозначающий места стычек сил лордов с Черным Отрядом синий цвет.
- И, самое интересное, - убрав в сторону кисть, продолжил Бэйл, - Я не закрашивал те места, от которых мы не получили никаких известий.
- Право же, лорд-десница, - возмутился лорд Фростинер, - Дайте им время.
- Время? Прошло более половины луны с момента захвата города. Написать пару строк о своих намерениях мог каждый. Здесь…
- Лейбахи, Дэмфэйры, Малколмы, Норрингтоны, мелкие лорды… - перебив Бэйла, протянул король, - Их замки близки к Ман-Блу, и силы их довольно крупны...
- В том то и дело, Ваше Величество, - заявил Бэйл, - Нам нельзя медлить. Потеряем Загорье – потеряем черную сталь и Златоград.
- И каковы ваши предложения, лорд? Собрать войско? Грядет зима, и мы…
- Пошлите Годфри и его подручных, усильте его несколькими тысячами человек…
- Маги? Против черной стали? Вы казались мне умным человеком, милорд десница, - сценично протянул верховный заклинатель.
- А вы казались мне довольно храбрым человеком, верховный заклинатель, - уже без показного уважения, со всей строгостью заявил Бэйл, - Я знаю, что черная сталь защищает от магии, но ведь она не сдерживает все. А ваши способности…
- Его способности, милорд десница, пригодятся здесь, - преспокойно заявил Балерн, чем заставил Бэйла поникнуть, - Один Черный Отряд, отряд этого самого Родана и, пожалуй, зачтем небольшую помощь от местных лордов-предателей. Это выглядит, как небольшая, победоносная компания, которая принесет славы и почета тому, кто решится помочь короне в этом небольшом хлопотном деле. И я принял решение вчера вечером…
В зале все затаили дыхание, а Бэйл, опустив глаза, принялся ожидать худшего. Если король забудет все добро, которое ему сделал его десница, то ему нельзя будет отказать. А что же его ждет? Все западные владения Бэйла лежат в Спорных Землях. Они разорены и практически безлюдны. Восток, конечно, многолюден и богат – не зря стоящий прямо на одном из притоков Гидры Амбор перекрывает самую мелководную и удобную переправу. Но все равно – на сборы уйдет не одна луна, а что-то решать надо сейчас. В мыслях уже Бэйл начинал строить план вторжения, собираться с мыслями и готовиться к передаче дел, но…
- Винглаф, мой сын. Тебе нужно заслужить свое великое имя, зарекомендовать себя, как надежный военачальник… Я уверен, что мятежники тебе под силу. Лорд-десница, лорд Боле, прочие собравшиеся в зале лорды, сможете ли вы собрать людей, дабы подсобить короне?
- Да, - тут же покивав головой, заявил Михаэль.
По залу прокатились кивки, а Бэйл, до сих пор обескураженный словами короля, потирал уже подсохший лоб. «Он и так самовлюбленный баран, а ты даешь ему право резать мятежников… Дай ему что-то сложнее! » - вторил про себя Бэйл.
- Лорд-десница, дорогой мой Бэйл Рэндэл, - протяну король, - Вы предоставите помощь короне?
- Да, Ваше Величество, - не поднимая головы, ответил юноша, - Давшие мне клятву лорды получат птиц в ближайшее время…
- Покинуть зал! – тут же заявил Балерн.
Лорды переглянулись, но, желая не гневить и без того злобного в последнее время короля, начали организованно покидать зал. Очень быстро из зала испарился Годфри, и, в итоге, подле короля остались только Бэйл и Винглаф.
- Касательно птиц, мой дорогой друг. Пошли одну в Черные Небеса. Пусть Виктор Эрган приструнит своих сыновей. Докажет верность короне и тогда мы забудем о том, что его сын, пусть и мятежный, приносил нам столько боли. И, отдадим им Загорье под опеку.
- Загорье? Суаноры были Опорой Загорья уже сотни лет, они…
- Уступили преступным требованиям мятежников. Винглаф, - король резко перевел свой взгляд на сына, - Если Суаноры предложат тебе помощь, не принимай ее. Можешь заключить эту трусливую леди Элину в ее же замке. Он вроде проклят на неприступность, так говорят?
- Да, - проговорил Бэйл, душа которого начинала рваться.
- А проклят ли он на вечную сытость осажденных?
- Увы, - усмехнулся Винглаф, - Нет. Столкнуть отца с сыновьями, а трусов заставить жрать друг друга от голода. Твой план гениален, отец.
«Гениален?» - произнес про себя Бэйл. Что ж, если уж Балерн захотел сыграть в короля и стратега, то он, к сожалению, не может ему противоречить. А в таком состоянии он вряд ли примет совет даже более умного человека. Все же он сам много раз обжегся, прежде чем усвоить все выученные им уроки…
Глава девятая. Родрик, Родан, Йен. Вульгарная демонстрация силы
Медленными, тяжелыми шагами Родрик плелся по заваленным снегом улицам Ман-Блу, стараясь не упускать из виду хрупкий женский силуэт. Его движение за собой скрывала разыгравшаяся метель – ветер свистел в крышах домов, макушках деревьев. Он перегонял снег, комья залепляли рыцарю лицо и попадали в сапоги, отчего рыцарь все отчетливее начинал чувствовать холод. Его борода, усы, брови и вырывающиеся из под капюшона волосы уже давно были покрыты инеем, и при каждом теплом дыхании мужчины слой инея и льда нарастал.
Он был уже на самом краю города – еще пару домов и все, он окажется в чистом, начинающемся сразу же за пределами города поле. Разве что, недостроенный его людьми частокол преграждал ему путь. И куда тогда, в таком случае, двигалась Роза? Она явно спешила, отчего даже не обращала внимание на громадного, хоть и умеющего передвигаться тихо преследователя. Но, пройдя еще один дом, она тут же свернула за угол, заставив рыцаря немного ускорить свой шаг. И, достигнув того самого угла, он начал слышать приглушенные ветром голоса. Один, определенно, принадлежал Розе – высокий, немного громкий, через чур испуганный, как в момент их первой встречи. А второй, более хриплый, грубый и низкий, Родрик распознать не мог.
- Я точно никого не привела за собой! – немного повысив голос, с некой обидой и страхом заявила Роза.
- Не повышай тон. То, что ты служанка Антеи, не дает тебе право так говорить со мной, - злобно ответил неизвестный.
«Наивная,» - преспокойно размыслил Родрик, нащупав на опоясывающем его рубаху ремне нож. Хотя, его терзало очень странное, гнетущее чувство. Отчасти, ему было искренне жаль девушку. О нравах и правилах воспитания служанок в Маграо он знал очень много, и поэтому возможная попытка предательства его доверия не казалась ему чем-то неожиданным. Иначе он бы за ней не следил. Конечно, здесь не обошлось без доклада дежурившего близ покоев леди Антеи Йена. Только вот где же он сам?
- Вот, - донесся до Родрика голос Розы.
- Все точно пересчитали? Ситуацию изложили?
- Все записано мной и заверено перстнем госпожи…
- Тогда можешь идти, - прохрипел мужчина.
Родрик понимал, что ему пора действовать, но сейчас у него было две цели. Ни в коем случае нельзя было упускать наведавшегося в Ман-Блу гостя, и нельзя было не наказать Розу за возможное предательство. Краем глаза он выглянул за угол и, увидев провожавшую неизвестного мужчину взглядом девушку, резко обнажил нож. Но, стоило ему только приготовиться совершить рывок для погони за мужчиной, как в отражающемся от снега лунном свете сверкнул клинок, всей силой врубившийся в тело неизвестного в области живота. Девушка, едва завидев это, развернулась и помчала вперед, как вдруг вышедший из-за угла Родрик перегородил ей путь. Видимо, она была настолько испугана, из-за чего он, не заметив отрезавшего ей путь к отступлению Родрика, всем телом врезалась в него, после чего неловко рухнула на спину в снег.
- Не лучший день ты выбрал, чтобы прийти в Ман-Блу, - проговорил вышедший из-за угла Йен, меч которого все еще торчал из тела мужчины.
Неизвестный стонал, его кровь стекала по лезвию клинка Йена на снег, его ноги подкашивались, а руки хватались за лезвие в попытке вырвать его из тела.
- Не нравится? А вот мне… Очень. Все нутро таких ублюдков становится видно, стоит лишь один раз провернуть свой меч в их теле!
Резким движением Йен вырвал меч из живота мужчины, после чего дымящиеся внутренности вывалились из разреза. Издав вопль, неизвестный пал на колени и впился руками в выпавшие кишки, но Йен, едва лишь голова лазутчика была опущена, одним резким движением обезглавил его.
- Хорошая голова ценна своим содержанием. В твоей было пусто, и, следовательно, она тебе не нужна…
Родрик злобно усмехнулся – Йен, видимо, изначально следовал за Розой, но избрал другой, скорее всего параллельный Родрику маршрут. «Очень вовремя, очень…» - произнес про себя рыцарь, начав приближаться к упавшей на землю девушке.
- Йен, - проговорил Родрик, - Поищи у ублюдка письмо под печатью Антеи… Узнай, кого она решила ублажить своими словами.
- Да брат, - повиновался Йен, тут же начавший рыться в карманах убитого.
Роза молчала – по лицу ее белому, подрумянившемуся в области щек и скул лицу стекали слезы. Она лишь сдавленно хныкала, и, наверное, громче всего от нее был слышен треск стучащих друг о друга зубов. Родрик не понимал, какое чувство овладело ей больше. Был ли это страх перед ним, был ли это охвативший её телом холод? Хотя, видя ее глаза, он все больше убеждался в том, что она бы предпочла умереть от обморожения, нежели увидеть его перед собой в таких обстоятельствах.
В голове Родрика было тихо и спокойно – он прекрасно понимал, что хочет сделать в случае, если все его предположения подтвердятся. Не в первый раз, и, вероятнее всего, не в последний. Взяв девушку за плечи, он аккуратно поднял ее и поставил на ноги и, убрав стилет обратно в ножны, спросил:
- И что же мне с тобой делать то?
- Не торопись, - толкнув тело убитого на землю, заявил Йен, в руках которого было искомое письмо.
Йен раскрывал его очень медленно – даже Родрик уловил, как дрожали пальцы брата. Печать никак не поддавалась, отчего младший Эрган, кончиком ножа расковырял ее.
- Читай…
- Здесь довольно темно, дай выйти к звездам, - себе под нос буркнул Йен, раскрыв в руках небольшой сверток.
Вновь ожидание, и вновь это жалобное, бессловно молящее о пощаде лицо Розы. И, спустя пару мгновений, максимально придвинув пергамент к своему лицу, Йен начал читать:
«Лорду-деснице Бэйлу Рэндэлу.
Мы находимся в Ман-Блу в «почетном» плену у Эрганов и их шайки разбойников. О примерной численности Черного Отряда вы знаете сами, милорд-десница, а вот шайка с момента захвата города растет за счет пока еще немногочисленных добровольцев. Сегодня в городе после приема пищи я заметила Аэрона Дэмфэйра, Генриха Лейбаха и Анессу Хогарт. Они прибыли в город, и о чем-то беседовали с посаженным во главе города и окрестных земель Роданом. Не знаю о чем, но вид у них был дружелюбен, а их воины помогали Черному Отряду возводить вокруг города частокол.
Леди Антея Суанор, жду новостей от Вас, милорд-десница».
Роза спрятала свое лицо руками и, как стало ясно по всхлипам, зарыдала. Родрик же сохранял спокойствие. Он получил, что хотел – узнал о предательстве, предотвратил утечку важных сведений и оставил десницу короля в полном неведении. Бережно рыцарь начал убирать снег с волос Розы, с ее плеч и спины, после чего спокойным, в чем-то даже добрым тоном проговорил:
- Нет поводов для слез, все хорошо…
Роза подняла глаза и, с большой надеждой всмотревшись в лицо рыцаря произнесла:
- Правда?
- Ну… Все хорошо у нас, а у тебя…
Рука Родрика резко сорвалась с места и впилась в горло девушки, сдавив его так сильно, что все возможные крики тут же превратились в приглушенный хрип. Спустя мгновение он силой ударил ее об стену и прижал к ней, продолжая всей силой душить. Он хрипела, истекала слезами, сосуды в ее глазах начали лопаться, из-за чего глаза ее быстро налились кровью и покраснели. Ногтями он впилась в холодную кожу рыцаря, раздирая ее в кровь.
- Родрик, может…
- Заткнись, Йен, - недовольно рявкнул рыцарь.
В голове его усиливался шум, жажда крови захлестнула его. Он был нацелен на свою жертву и, несмотря на всю ее красоту, желал уловить ее последнюю попытку вдохнуть. Рука его налилась такой силой, что он смог с легкостью приподнять Розу над землей, шкрябая ее спиной и затылком по бревнам лачуги.
- Род, остановись, - более настойчиво проговорил Йен.
- Или ты заткнешься, или…
- Или что? – твердо переспросил Йен, хотя в его глазах и голосе читались беспокойство и страх.
Но, не успел Родрик ответить на вопрос Йена, как его внимание вновь привлекла постепенно задыхавшаяся девушка. Она уже не царапала его руку, почти не сопротивлялась. Но ее ослабевшая ладонь, как показалось Родрику, легко гладила кровоточащую руку рыцаря. От тыльной стороны ладони, заходя чуть дальше запястья. Что-то начало меняться – кровь отливала от рук Родрика, он начал ощущать покалывание в замерзших конечностях, смазанное, сосредоточенное только на задыхающейся девушке зрение начало приходить в норму. Слова Йена стали достигать его ушей… Он еще раз всмотрелся в ее полузакрытые глаза. Они были залиты кровью, но в них уже не было страха – она уже принимала свою кончину. Мгновение превратилось в вечность, рука Родрика слабла, и, в итоге, он резко одернул ее от Розы, после чего та, едва лишь ее обутые в сапожки ноги коснулись земли, с кашлем и хрипом упала в снег.
- Прости, Йен, - сквозь зубы проговорил Родрик.
- Главное, что ты сделал правильный выбор, - кивнув головой, ответил Йен.
- А теперь… - откинув лицо к небу и сделав глубокий вдох, продолжил Родрик, - Поднимай весь Черный Отряд. Тех, кто стоял на посту в этом районе, выпороть и выставить в еще один, внеочередной пост. Остальные пусть начинают достраивать частокол. Те, кто патрулируют город, пусть делают это намного усерднее и активнее.
- Я передам этот приказ, - холодно прокомментировал приказ Йен, - Но я солдат, и я упустил Розу, хоть и был на посту близ нее. Я заслужил порку не меньше, чем наши братья по оружию.
- Нет, ты…
- Брат, я слышал, что и ты чтишь эти законы. Если я хочу быть лучше, то, как минимум, я не должен от тебя отставать.
- Хорошо, - смирился Родрик, - Пять ударов каждому. Исполнять при мне.
- Да, командир, - выпрямившись во весь рост, заключил Йен, - А ты куда?
- Родан сейчас принимает наших гостей лордов. Хочу спросить его совета касательно этой… Девушки.
Йен согласно кивнул и, выдернув свой меч из снега и мерзлой земли, протер лезвие плащом своей мантии. Родрик вновь направил свой взор к хрипящей, дрожащей Розе. Боль, холод, страх – однажды они уже помогли девочке, попавшей в подобную ситуацию. Правда, здесь все было немного иначе. Роза сама подвела себя к такому жалкому состоянию, да и теперь сам Родрик был тем, кто причинил человеку столь жуткую боль. «Почему это меня беспокоит?» - вторил про себя мятежный рыцарь. И, не в силах противостоять побуждениям доброй части себя, он сорвал застежку своей мантии и накинул ее на Розу. Она не сопротивлялась, хоть и вздрагивала от каждого его касания. Он поднял ее на руки и, окончательно завернув ее в свой плащ, пошел обратно, в сторону городской ратуши.
Душа его горела, как никогда раньше, и Родрик не знал, почему. Может, с возрастом он стал мягче и немного добрее. Раньше, стоило ему только почувствовать кровь, войти во вкус, и никто и ничто бы его не остановило. Столько крови было на его руках… Дети, женщины, старики, заклинатели. А сейчас, на этих очерненных кровью руках, лежит плачущая, прячущая от него взгляд юная, черноволосая девушка.
***
- Итак, лорды Дэмфэйр, Лейбах, леди Хогарт, - с почтением произнес Родан, поклонившись каждому из них при произнесении имени, - Столько разговоров за вечер, а к сути мы никак не приходим.
Последнее слово вызвало оживление у Бэра и Рэймара. Они оба уже порядком утомились, потеряли нить светской беседы и, порой, носом «клевали» старый, потертый дубовый стол. Более того, сам Родан не знал части произнесенных лордами слов, но, как того учил Родрик, он оставался бодрым, заинтересованным и доброжелательным.
Так же, в принципе, выглядели и его собеседники. Аэрон Дэймфэйр, статный, высокий, светловолосый лорд с парой украшавших лицо шрамов, густой бородкой и аккуратным носом – в отличие от многих лордов, в нем либо текла хорошая кровь, либо он не запускал себя, не злоупотреблял вином и едой. В принципе, почти тоже самое можно было сказать и о Генрихе Лейбахе, и это будет сущей правдой, ведь Аэрон и Генрих – кузены. Мать лорда Лейбаха приходится теткой Аэрону, и между ними всегда были теплые отношения. Оба были немногим младше тридцати лет, оба успели повоевать и в Спорных Землях, и в Талшире, и даже доходили до засевшего в Корде Дэва Монроя.
А вот леди Анесса… Что ж, это была женщина, способная своим видом напугать многих мужчин. Ей было немногим более пятидесяти, но на вид Родан не смел давать ей больше сорока. Крепкая, коренастая, с большой, что подчеркивалось формой ее нагрудника, грудью, с длинными волосами, многие из которых уже поседели и, при этом всем, добавляли Анессе исключительной статусности, а не лет, как то, например, было с Бэром.
- Суть? – усмехнулся Аэрон, подплеснув Родану еще немного вина, - Да все очень даже просто, Родан…
- Да, - за кузеном продолжил лорд Лейбах, - Мы давно живем не в самом лучшем регионе королевства. При Черном Отряде он стал поспокойнее. Никаких королевских ставленников, разбойники, узнавая о том, что рядом есть Черный Отряд, бегут в глубины леса. Знали бы вы, как быстро заведения наших замков покинули все подозрительные личности, когда пал Ман-Блу и мы изъявили желание пойти с вами на контакт.
- А вы, леди Анесса, что скажете? – сложив руки на животе, произнес Родан.
- Что я думаю? – протянула женщина, - Черные Небеса находятся совсем недалеко от моих владений, с лордом Виктором я вижусь довольно часто. Наверное, мой замок можно назвать вратами в земли Эрганов. Отец трех братьев фанатично верен короне, и осуждает Родрика, совершенно не принимая моих доводов. Те же самые, о которых говорил лорд Лейбах, и выглядят очень убедительно. Трусость это, или же фанатичная вера, я не знаю. Конечно, Родрик, Йен и Эндор немного пугают меня, но если мы сможем выстоять и построить на этой земле свободную от войн и разбоя землю, я готова пойти подле вас.
- Братья умеют слышать и слушать, уж будьте уверены, леди. Родрик, разве что, немного злее и чуть более резок…
Неожиданно, дверь ратуши словно выбило, и под скрип ставней и свист бушующей за пределами здания метели внутрь ввалился Родрик. Он был до ужаса легко одет. Штаны, просторная, черная рубаха – ему явно было не тепло. Усы, бородка, брови, ресницы и волосы его стояли колом из-за наросшего на них инея и снега, а сам он дышал так тяжело, что Родану казалось, что исполин вот-вот рухнет на пол. Присмотревшись к его рукам, он сразу же понял, почему Родрик был раздет – что-то или кто-то было обернуто в его плащ с головой. И, как только стражи захлопнули за Родриком дверь, как он тут же проговорил:
- Она… Предала нас… Я едва сдержался и не убил ее… Я…
- Иди к камину, Родрик, обогрейся.
Родан вскочил со своего места и, уловив определенно на что-то намекающий косящийся в сторону Родрика взгляд Анессы, приблизился к своему товарищу вплотную. Он, вопреки просьбе Родана пройти к камину, лишь оставил там, как оказалось, Розу, после чего рыцарь, проигнорировав Родрика, приблизился к столу с их гостями. Родан не представлял, насколько Родрику было холодно, но то, как жадно он начал пить вино прямо из кувшина, проливая на себя одну каплю за другой, намекало на то, что он действительно замерз. Руки его были красны и исцарапаны, и теперь Родан начал понимать, что произошло.
- Йен перехватил письмо от Антеи… Роза передавала его, - едва отдышавшись, заявил Родрик, - Оно было адресовано Бэйлу Рэндэлу, деснице короля. Они явно собирают значительные силы для похода сюда, и им нужна информация.
- Сир, - поднявшись со своего места, проговорил Аэрон, - Вы, верно, помните меня, я…
- Лорд Дэмфэйр, разумеется, - бегло произнес рыцарь, глазами продолжая пилить Родана.
- Тогда вы должны знать, что королевским силам для начала нужно собрать армию. А королевство разорено. Людей много, но они голодны, их трудно вооружить. Они нескоро явятся сюда, мы успеем собраться с силами. Может и привлечем кого из местных лордов…
- Вы думаете далеко наперед, лорд Дэмфэйр, - с почтением произнес Родан, - Для начала нужно решить свои проблемы здесь. Укрепить город, наладить ремесло…
- И наконец-то, ради всех богов, решить, что делать с этой… Предательницей, - злобно рявкнул Родрик, обратив свой взор на обернувшуюся в плед Розу.
Родан видел в глазах Родрика печаль и злость. Тоже самое он ощущал в его голосе. Видимо, он злился на себя, что так просчитался. Что-то отвлекло его, и он не мог это себе простить. Или же, не мог принять, что кто-то осмелился предать его доверие. Тем более тот, на кого Родрик не раз косил свой взор. И не с ненавистью или подозрением, как он делал это слишком уж часто, а с неким восхищением и даже очарованием. А может, все вместе это смешалось в гремучую смесь, которая вырвалась наружу и едва не погубила девушку. «Точно!» - воскликнул про себя Родрик, продолжая осматривать покрытые ссадинами руки рыцаря. Это он чуть не убил ее… Своими собственными руками чуть не оборвал ее жизнь. За все время их знакомства Родан ни разу не видел, чтобы Родрик так жадно пил вино. Он шокирован, не иначе, и ему трудно это осознать. Событие явно выбило его из привычной колеи.
- Так, сир Эрган, что ты предполагаешь сделать?
- Я? Решай сам. Я к ней более не хочу прикасаться, - решительно заявил рыцарь, - Дайте еще вина…
Аэрон и Генрих обменялись удивленными, но понимающими всю суть дела взглядами, после чего Генрих, поднявшись со своего места, протянул Родрику стоявший подле него кувшин. Обхватив его своей громадной ладонью, рыцарь принялся жадно пить и остановился он только тогда, когда на дне кувшина не осталось ничего, кроме жалких капель и осадка. И, небрежно бросив кувшин на пол, Родрик тяжело вдохнул и, как следует продышавшись, сквозь зубы выдавил из себя:
- В ее беде виновата Антея… Она не могла отказать просьбе своей госпожи, и поплатилась за это… Она понесла наказание, после которого она вряд ли попытается предать наше доверие.
- Мудрый выбор, - с облегчением произнес Родан, - Я точно такого же мнения, как и ты. И наши новые друзья тоже, как я думаю.
- Да, демонстрация силы неплохой способ расположить человека к себе, но милосердие, пожалуй, иногда выступает еще более действенным методом, - более чем уверенно произнес лорд Дэмфэйр, на что прибывшие с ним лорды согласно покивали головами.
Кажется, Родрик успокоился – конечно, Родану могло лишь так показаться, но два опрокинутых залпом кувшина точно должны были либо привести его в чувство, либо напрочь лишить его чувств. Но, раз уж тот еще стоял на ногах и мог ясно соображать, то, скорее всего, первый вариант был куда ближе, чем второй.
- Я поговорю с Антеей, сир Родрик, - обнадеживающим тоном заключил Родан.
- Хорошо, - сдержанно улыбнулся рыцарь, - А теперь я отправлюсь в ставку отряда. Раздам по заслугам тем, кто позволил лазутчику проникнуть в город.
- Твое право. С утра вы будете в состоянии побеседовать с нашими новыми… Союзниками? Мы же имеем право вас так назвать?
- Да, думаю да, - опередив кузена, заявил Генрих Лейбах.
- Тогда, - рыцарь, слегка пошатнувшись, выпрямился во весь рост, - Родан, лорд Дэмфэйр, лорд Лейбах, леди Хогарт, я покину вас. Не нарушайте покой и порядок в городе.
Последние слова были сказано Родриком уже более серьезно и сосредоточено, но, в принципе, никто не был удивлен его, казалось бы, безобидным предостережением. Все знали, кто такие Эрганы и что из себя представляет собранный наследниками Виктора Эргана Черный Отряд. Прибывшие в город лорды точно знали, чего им стоит ожидать и, в целом, именно это они и получили. Разве что, они не ожидали увидеть одним из глав мятежников безродного кузнеца и того самого Родрика, со злобой поглощавшего вино кувшинами.
- Господа, день сегодня был очень долгим. Мои люди проводят вас в специально подготовленные комнатки ратуши. Просим извинить, если их качество не будет соответствовать вашим ожиданиям.
- Ничего, - поднявшись из-за стола, заявила Анесса, - Все мы пытаемся выкручиваться из того, что есть под нашей рукой.
Когда двери за спиной ушедших Родрика, Аэрона, Анессы и Генриха захлопнулись, Родан направился в сторону обернувшейся в плащ рыцаря Розе. Она уже не лежала – поплотнее укутавшись в плащ, она сидела перед камином, протянув к нему свои дрожащие, красные от холода руки.
- Я так понимаю, мой друг перегнул палку? Если так, я прошу меня извинить, и умоляю вас найти в себе силы простить и понять его…
- Почему он такой, Родан? – по лицу Розы побежали слезы, которые она лишь изредка убирала дрожащей от холода рукой.
- Такой? В каком плане?
- Я помню его молодым, еще ребенком я видела в нем настоящего рыцаря и… Хорошего человека.
- По этому мне больше рассказывал Эндор. Да и то, обрывками. У него была сложная жизнь, походы, ранения, одиночество. Все эти годы у него была цель и ничего кроме нее. Понимаешь? Он хотел создать место, где не будет войн, не будет жадных королевских поборников, целующих задницу королю, скинувшему с трона своего малолетнего племянника. А твоя госпожа и ты, даже находясь под нашим надзоров, решили попробовать разрушить то, что наконец-то начало у него получаться.Грубость, это естественная реакция на боль, Роза.
- Вы не плохой человек, - промямлила девушка, - И он тоже… Просто я вспоминаю его взгляд, его руки на своей шее… Он не был человеком, он был зверем. Я уже чувствовала, как жизнь покидает меня, и, неожиданно, он остановился. Обернул меня в плащ, согрел и принес сюда, где в итоге простил.
Родан приоткрыл мантию Розы и, увидев лопнувшие капилляры в ее глазах и синяки на шее, с тяжелым вздохом отвел взгляд в сторону костра. Как вдруг, неожиданно, девушка пала ему в ноги, и, схватив Родана за руку, взмолилась:
- Только не делайте зла госпоже! Она боится, она…
- Не буду, - ошарашено ответил Родан, - Она хорошая женщина, я не смогу ее наказать за банальное желание стать свободнее. Я клянусь вам. Только встаньте с колен, не смущайте меня… Мои люди сопроводят вас к лекарю и потом вы ляжете спать вместе со своей госпожой. Рэймар, Бэр! – прикрикнул Родан.
Девушку медленно повели в сторону дверей, и Родан, откинув голову назад, начал размышлять о произошедшем. Многое становилось ему ясно. Роза, определенно, была до смерти испугана поступком рыцаря и, вероятнее всего, очень долго будет об этом помнить. Но при этом он заметил, с каким трудноскрываемым очарованием она отзывается о Родрике. Она одновременно ненавидела, боялась и хотела узнать его ближе. Понять его…
Но вот Антея. Она была по вкусу Родану. С ней он разделил несколько трапез, несколько разговоров, а помогающий ему учиться читать Эндор всегда давал лишь те книги, цитаты и знания из которых Родан мог неплохо применять в разговоре. Она мило смеялась, по-доброму говорила ему о жизни – она вообще не боялась одного из своих пленителей. Была открыта, позитивна в его компании. Неплохо, как казалось Родану, относилась к Бэру и Рэймару. Правда, когда близ них мелькали силуэты Родрика или Эндора, она тут же затихала. Разве что Йена она более менее принимала из всей троицы братьев.
«Стоп! Ведь Йен сегодня нес дозор близ пленных? Неужели Родрик и ему раздаст по заслугам?» - воскликнул про себя Родан.
***
Оголенный торс Йена вплотную был привязан животом к столбу, а его сложенные руки были обмотаны так крепко, что, как показалось ему, в запястье не поступала кровь. Краем глаза он видел, кто взял в руки хлыст и готовился наказать его за нерасторопность. Борча – смуглолицый, длинноволосый, сын какого-то купца из Талширских пустынь. С большими губами, широким лбом и приплюснутым носом, он был частым объектом насмешек Йена, и, видимо, сейчас пришло время расплаты.
- Эй, Борча. У тебя там силенок хватит, чтобы меня удивить? Я…
Но никаких ударов пока не следовало – видимо, Родрик еще не дал приказ. Вряд ли ему хотелось видеть, как его брата наказывают хлыстом, но, видят боги, Йен сам того захотел. И лишь сейчас, когда с него сняли мантию и рубаху, а тело его защипал царивший на улице холод, он начал жалеть о своем решении. А ведь еще не было ударов. Он пережил не одну битву, но пока что ранения обходили его стороной.
- Слушай, Песчаник, - Йен еще раз окрикнул Борчу, - А плетью по спине вообще больно? А то вдруг я…
- Начинай порку, - голос Родрика прервал едва начавшуюся шутку Йена, после чего, просвистев в воздухе, плеть в первый раз прошлась по его спине.
- Не… С женщинами такое не используешь, - выгнув спину и взвыв от боли, прокричал Йен.
Он почувствовал, как по спине его побежали тонкие струйки крови, ноги и руки его теперь уже точно тряслись и подкашивались от боли. Второй удар был еще сильнее, и Йен, едва не откусив себе язык от боли, заорал:
- Я знаю, что ты можешь лучше. Давай, я еще стою на ногах!
Третий удар был смазанным – похоже, Борча промахнулся, хотя и считался лучшим в отряде «палачом». А вот четвертая плеть, пройдясь от левого бока до правой лопатки, вызвала у Йена такую бурю эмоций, отчего он, едва подавив напрашивающиеся на лицо слезы, начал безудержно гоготать со словами:
- Говорят диким смехом боль не скрыть!
Последняя, пятая плеть, заставила Йена пасть на колени.
- Похоже действительно не скрыть, - буркнул себе под нос Йен, но потом, найдя в себе силы подняться, он вновь перешел на крик, - Я думал сегодня меня хоть кто-то удивит. Борча, ты даже хрусталь своего купца папочки не сможешь разбить своими ударами!
По выстроившимся вокруг столба воинам Черного Отряда прокатились смешки, и Йен, закрыв глаза, услышал тяжелые хлопки. Ему пришлось повернуть свою голову в сторону хлопков и там, к своему большому удивлению, он увидел краснощекого не то от вина, не то от холода Родрика. Может быть, все это было не зря… Это была полезная боль…
Глава десятая. Зои 2. Старый новый город
Каждый раз просыпаясь в тепле и уюте прогреваемых покоев внутри городской ратуши, Зои думала, что она попала в настоящую сказку. Те, кого она боялась всю сознательную жизнь, на деле оказались добрыми, заботливыми людьми, не побоявшимися взять на себя ответственность за нее, юную, умирающую от ран и холода колдунью. Почему она такая? Почему ее силы раскрываются лишь в моменты, когда она боится или находится на грани жизни и смерти? Так или иначе, ответов у нее пока не было, но, к счастью, у нее были добрые люди, которым она доверяла и которыми по-своему дорожила.
Ратушу она покинула ранним утром – решила сделать приятное братьям Эрганам, чья ставка располагалась за пределами выстроенного вокруг города частокола. Её руку оттягивал довольно увесистый, обернутый в несколько тканей котелок, из которого прямо в нос девушки бил запах нажористой, островатой похлебки. Она до сих пор немного прихрамывала – боль хоть и отступала с каждым днем, но все же, она все еще замедляла девушку, не давая ей идти быстро. Конечно, царивший на улице холод, усиливающийся с каждым порывом ветра, заставляли ее двигаться еще быстрее.
Все меньше она узнавала город – после того, как Черный Отряд и добровольцы достроили частокол вокруг всей территории города и выстроили несколько деревянных башенок, по распоряжению Родрика воины приступили к восстановлению и благоустройству центральных улочек города. Один за одним восстанавливались завалившиеся заборы, с расчищаемых от снега улиц за пределы города выносился и сжигался весь хлам.
Зои совершенно не удивлял тот факт, что дома зажиточных граждан Черный Отряд ремонтировал точно так же, как и дома бедняков. Вероятнее всего, на то был приказ Родана, изначально настоявшего на более снисходительном отношении к богачам. Все же, она не особо понимала его – уж слишком часто, голодными вечерами она проходила мимо их громадных, вычищенных до блеска домов. Ей очень нравилась архитектура центральной части города и, при этом, совершенно не нравились люди отсюда. Грандиозные каменные фасады зданий, украшенные многочисленными, резными фигурами животных, которые, особенно в темноте, казались Зои настоящими, будто бы готовыми сорваться вниз, спасать или же охотиться на жителей города. Покатистые, покрытые черепицей крыши, в углах которых так же располагались изваяния из камня. А как же роскошно выглядели двери! Невысокие, длинные ступеньки тянулись от обязательно мощеного участка, начинающегося от самых врат и, изредка, немного роскоши в виде твердой дороги выходило за пределы врат, еще больше дразня тех, кто не мог себе позволить такую роскошь. Резные, сложенные из драгоценных пород дерева двери были настолько огромны, что пара стражей перед ними казалась карликами, не иначе. Из ставней и, изредка, мутных стекол таких вилл сочился согревающий свет, а внутри, скорее всего, царили уют и сытость. Почему Родан решил их всех уберечь от карательных мер Черного Отряда? Почему люди Родрика сейчас восстанавливают и очищают их виллы? Может быть, она сама чего-то не понимает или напрасно обижается на подобную несправедливость, но, все же, она никак не могла злиться на Родрика, Йена, Эндора и Родана. Да и вообще на любого члена их отряда – каждый из них был добр к ней.
- Доброе утро, Зои, - тяжело дыша, произнес один из воинов Черного Отряда, в компании других мужчин несший в сторону ратуши тщательно отесанное бревно.
- Доброе, а ваши командиры в лагере? – прокричала девушка вслед воину.
- Если мы не спим, то с чего бы спать им? – постепенно удаляясь, прокричал мужчина.
Зои попыталась ускорить свой шаг, но вскоре ей пришлось немного сбавить ход, ибо боль, накатывающая на нее, становилась все сильнее и сильнее. Она перехватила котелок из одной руки в другую и, дождавшись, пока варево перестанет плескаться, вновь побрела вперед, подальше от аристократичного центра города. Все меньше изысканных дворцов попадалось на ее пути, камень постепенно сменялся деревом, а людей, задействованных в восстановлении города, становилось все больше и больше.
Здесь везде лежали бревна и горели костры, близ которых люди либо обогревались, либо сбрасывали в них все гнилье и остатки от распила деревьев. На каждом шагу она встречала проносящихся то туда, то сюда черноотрядников и ни один не игнорировал ее, встречая добрым словом и вопросом о ее самочувствии. Каждый раз ей приходилось отшагивать в сторону от саней с порубленными деревьями, большую часть которых в Ман-Блу везли от начинавшегося прямо за городом юго-западного леса, за которым лежал небольшой, тихий городок Стамтаун.
Работа здесь кипела с такой интенсивностью, что Зои чаще начинала замечать снимавших свои мантии или меховые накидки мужчин. Оставаясь в одних лишь портках и тонких, однотонных, грязных рубахах, они уносили бревна по направлению к домам, где уже более мастеровитые мужи начинали распиливать принесенную им древесину. Мелкими обрезками заделывали незначительные повреждения стен, тонкими пластами закрывали дыры в кровле, а самые мелкие и ненужные обрезки сжигали в разведенных повсеместно кострах.
- Зои! Не уж то ты решила покинуть ратушу в столь неблагоприятный момент? – прокричал сидящий на арке строящихся бревенчатых врат мужчина.
- Я привыкла рано просыпаться, да и лежала я уж неприлично много! – выдала девушка в ответ, прикрыв замершие губы намотанным на ее голову платком.
Она проскочила под арку и словно попала в другой мир – на дороге кроме нее самой почти никого не было. Оживленная улица сменилась пустырем, по которому лишь изредка проносились всадники, а вдали от нее виднелись уносившиеся в сторону наскоро организованных лесопилок сани, опознать которые Зои могла лишь по движущемуся по темной, заметенной снегом дороге пучку света. Конечно, располагавшийся невдалеке от частокола лагерь Черного Отряда целиком и полностью был освещен множеством факелов и костров, а по его краям было выстроено небольшое количество постовых.
- Доброе утро, Зои, - почти хором поприветствовались мужчины, когда девочка, миновав их, вошла на территорию лагеря.
Пустота… Еще меньше людей, чем на дороге. Если быть точнее, то вообще никого. Конечно, она привыкла к тому, что большая часть людей чем-то занималась. Поддерживали костры, упражнялись с мечами, копьями, топорами и палицами, готовили пищу или же патрулировали палаточный лагерь. Никто не сидел на месте и был готов подменить другого в случае, если человек уже валился с ног от усталости.
На снегу было много свежих следов – все они без исключения вели в большой шатер братьев. Ведущие к палаткам обычных всадников колеи и следы отчасти уже были заметены снегом. Видимо, воины поднялись на работу даже раньше, чем проснулась Зои. В голове ее моментально предстала картина, которая, скорее всего, будет ожидать ее внутри шатра. Эндор, как обычно, погружен в какой-то трактат. Он медленно будет пить разбавленный водой мед, за что Йен будет усиленно поливать его отборными, переходящими все границы шутками. Сам же он, скорее всего, будет жаловаться на холод и что-то грызть – особенно Йен обожал засушенную в соли рыбу, пару тушек которой всегда можно было найти в его походном мешке. Правда, после нее у Йена всегда воняли руки, да так, что другие запахи меркли в носах присутствующих, и Родрику приходилось заставлять младшего брата вымываться до девственной чистоты. А вот сам Родрик всегда был спокоен и аскетичен, а после события, о котором ни он, ни его братья не рассказывают, он стал чаще прикладываться к кубку с вином. Конечно, она замечала за ним еще некоторые привычки – в частности, наверное, только она и братья знали о хранимой рыцарем бутыли с замоченными внутри нее травами. Она и не подозревала о названии и предназначении этих трав, но не проходило и нескольких минут, как выпивший содержимое Родрик откидывал свою голову назад, то ли засыпая, то ли переходя в некое полуобморочное состояние. Он никогда не отвечал ей о том, что он пьет, всегда отмахиваясь от девочки скупым оправданием – «от боли».
Раздвинув занавеси шатра, она чуть ли не ввалилась внутрь от поддувавшего ей в спину ветра. Котелок она сразу же поставила перед собой и, подняв свои глаза, начала осматриваться. И к своему большому удивлению она не увидела братьев за их привычным делом – все трое нависли над разложенной на столе Родрика картой со многими фигурками и обозначениями. Но, кстати говоря, сказать, что все они склонились над картой, было нельзя – Йен и Родрик непосредственно что-то передвигали и чертили, в то время как Эндор что-то ваял на спине своего младшего брата.
Ту порку Йен пережил с большим трудом – именно после нее Зои переселили в ратушу, ибо той, как сказал Эндор, нужен здоровый сон, а постоянный, еще сильнее прорывающийся во сне, вызванный болью в рассеченной спине вой Йена этого не позволял. Лишь промыв раны Эндор увидел, что плоть брата рассечена до глубокого мяса. Зачем он открывал свой рот и бросался гадостями в сторону того, кто держал хлыст? Неужели он не понимал, что жить с рассеченной спиной не так легко и беззаботно, как он привык?
- О, Зои! – воскликнул Йен, сверкнув в свете факелов своим оголенным торсом.
- Не шевелись, а то грязь и гной будут литься не только из твоего рта, а еще и со спины, - сухо пробормотал Эндор.
- Ты чего так рано? – прервав едва завязавшуюся перепалку братьев, в разговор вступил Родрик.
- Я принесла вам поесть, - покосившись в сторону котелка, произнесла девочка в ответ, - Только, наверное, все уже остыло, надо подогреть.
- Смотрите-ка, - ойкнув от боли, промямлил Йен, - Я же говорил, что она становится похожа на Кэтрин.
- Кэтрин? Вы не шутите? – установив котелок на невысоком железном тагане, растроганно улыбнулась девочка.
Она знала про Кэтрин только из рассказов братьев. И знала только хорошее, хотя Родрик, чаще всех находивший в чем либо изъяны, иногда отзывался о ее излишней заботливости. Кэтрин была немногим младше Йена, являлась предпоследним ребенком лорда Виктора Эргана от первого брака – мать Родрика, Йена, Эндора и ее самой умерла во время родов пятого малыша, Дрима. Каждый раз, когда она виделась с братьями, она передавала им пошитые ей вещи. Так, например, в пошитых ей мантиях до сих пор ходят Родрик и Эндор, а в данный момент у Йена под рукой находилась легкая, расшитая рыжими нитями черная рубаха. Оставаясь с ними, она часто готовила ей еду, чистила им доспехи и стирала их одежду.
- Не шутим, - улыбнулся Родрик, - Ты немного напоминаешь нам её.
- Пока только поесть приносит, - уточнил Эндор.
- И хорошо. Есть то, что приготовит Эндор или Родрик – мучения. Нужно сразу запастись мешком лопухов и глубоким нужником, - при помощи Эндора накинув на себя рубашку, Йен приподнял крышечку котелка.
В нос Зои сразу же ударил приятный, выветрившийся из-за холода и других ароматов запах. Варево булькало, пузырьками наверх поднимались разварившиеся хлебные крошки и кусочки лука, небольшие кусочки мяса и едва видимые в столько густом вареве. Без лишних церемоний, Йен взял со своего стола глубокую чашу, зачерпнул похлебки прямо из котла и, прихватившись за спину, сел прямо напротив Зои.
- Смотри, забрал самое важное со своего стола, - усмехнулся Эндор.
Как увидела Зои, Родрик улыбался – тема стола Йена, пожалуй, была для братьев одной из самых животрепещущих. Сказать, что он стоял в шатре только для красоты – все равно, что не сказать ничего. На нем никогда ничего не было. Разве что, изредка на нем могли оказаться чаши, тарелки или же голова самого Йена, заснувшего на этом не то от усталости, не то от того, что на этом столе помимо чаш оказался кувшин с вином. Не раз Зои становилась свидетелем того, как Родрик пытался выбросить ненужный стол на костер или же передать его более дельному Эндору, но Йен стоял за него, как за своего родного ребенка.
- А можно узнать, как у тебя появился этот стол? И почему ты за него так сражаешься?
- Ну смотри, - чавкая, произнес Йен, - Когда я пришел в отряд, догнал братьев родных и названных, я долгое время обучался. Меня не допускали к сражениям. Не то берегли, не то…
- Ты просто был дурным, - сухо заявил Родрик, так же зачерпнувший похлебки из котелка.
- Твоей беспечностью можно просушить не одну веревку белья, - присев рядом с братьями, добавил Эндор.
Средний Эрган зачерпнул себе похлебки и, спустя мгновения, передал тарелку Зои, а сам, немного погодя, набрал еды в свой глубокий кубок с короткой ножкой. А Зои все ждала – не мог ведь Йен оставить братьев без острого словца напоследок.
- Смотри-ка, Зои. Расскажу тебе истину. Вечно можно смотреть на три вещи. На огонь, воду, и двух стареющих зануд.
- Что? С каких это пор я стареющий? – оторвавшись от тарелки, возмутился Родрик.
- Ты ешь, ешь. Зои любезно все разварила, чтобы твои старые зубы не покрошить…
Девочка уж думала рассмеяться, но Родрик выглядел уж очень серьезно – похоже, Йена ждет крепкий подзатыльник. Но, к удивлению ее, рыцарь вскоре улыбнулся и вновь приступил к еде.
- Видишь Йен. Мудрость – это умение принять необоснованную шутку собеседника, - добавил Эндор, - А не найти еще более язвительное высказывание.
- Мудрость – это умение есть с наслаждением, - выпалил Йен, - Спасибо, Зои. Очень вкусно. А теперь я продолжу рассказ про стол.
Теперь уже внимание всех было приковано к Йену – разве что Родрик изначально еще раз зачерпнул содержимого котелка в свою тарелку. И, с трудом проглотив набитую за обе щеки похлебку, младший из братьев продолжил:
- Берегли меня, или же считали через чур безответственным, я не знаю. Но хорошо помню день, когда Родрик впервые допустил меня к сражению. Кажется, это была застава. Один из мелких замков-форпостов, большая часть которых превратилась в руины либо с течением времени, либо с нашей помощью. Та была неподалеку от Роудс-Бридж, к югу отсюда. Меня впустили в бой только тогда, когда почти все было разграблено, а почти все защитники перебиты. Знаешь, я так давно рвался в битву, ожидал увидеть славу, героев, а увидел воющих, стонущих и гадящих по себя от боли умирающих. Запах там конечно стоял… Не будем о грустном. Так вот, я ворвался в цитадель, без труда обезоружил одного, второго, но третьего… Третьего я пронзил своим мечом и завалил его тело на тот самый столик. Он был так же пуст, как и мой – все ценности на таких заставах быстро пропадают, так что это было не удивительно. Но во мне так взыграла кровь, что я без зазрений совести выбрал этот столик и таскаю его за собой. Это, вроде как, традиция нашего рода.
Зои заметила, как Родрик и Эндор переглядывались между собой и сдержанно улыбались, хотя по трясущимся лицам их было видно, что они едва ли могли сдержать смех.
- А что вы взяли с собой из вашей первой битвы? – дабы обратить на себя внимание братьев, проговорила девушка.
- Так вышло, что в ходе штурма замка примерно чуть севернее Черных Небес, я наткнулся на местное хранилище книг. Трактаты были неухожены, пыльны, и среди них мне выпала довольно интересная работа. Кажется, бродячего чародея Бенедикта Эльгера. Сказ о Заокраинном Севере, который я до сих пор ношу с собой, - первым отчитался Эндор, следом за Родриком набравший себе добавки.
- А вы, Родрик? – переведя взгляд на великана, переспросила Зои.
- А я…
Родрик расстегнул верхние заклепки его мантии и, оголив верхнюю часть правой грудины, явил Зои огромный, с трудом скрываемый волосами шрам.
- В первой моей битве я был зеленым, хоть и обученным мастерству владения мечом воином. На тот момент я уже убил нескольких солдат, но следующий, орудуя небольшим топориком, смог уйти от замаха моего меча и вогнал топор в мой нагрудник так глубоко, что лезвие топора рассекло плоть до кости. Я ничего не вынес из той битвы на руках. Я взял с собой только бесценный опыт и шрам, который уж точно окажется со мной до конца дней моих.
Родрик вновь застегнул мантию и Йен, отложив свою тарелку в сторону, вновь вернулся в разговор:
- Зато, Зои, у каждого из нас есть более интересные послебитвенные обряды. Вот я, например, с солдатами иду опустошать винные и пивные погреба близлежащих заведений. Родрику нужно зажарить хороший кусок мяса и чашу вина, после чего он с радостью отсыпается. А вот Эндор берет книгу, и наконец-то перестает превращать в ослиную мочу свой мёд, добавляя в него воду.
Девочка рассмеялась – без придурковатости, заносчивости и юмора Йена она вообще не могла представить братьев. Он словно разбавлял их темное, строгое общество, заставляя каждого улыбаться. Конечно, ей очень не нравились его повадки и довольно грязные шутки. Если бы это миловидный, беспечный юный рыцарь был куда более разумным, она бы, наверное, могла чуть больше ему доверять.
И только Родрик захотел наполнить очередную тарелку, сгрести со дна все кипящие остатки, как внутрь шатра ввалился краснолицый воин.
- С-сир… Р-Родрик…
- Отдышись, - поднявшись с места, заявил рыцарь.
- Не надо… Это просто холод, - оправдался мужчина, - Родан вызывает вас. Говорит послание из Черных Небес…
- Так, коня всем… И девочку бери с собой! – строго приказал Родрик.
- Зои? – возникнул Эндор, - Она…
- Если она будет продолжать двигаться с нами, то она должна быть в курсе событий.
- Хорошо, - Эндор покорно склонил голову, а потом добавил, - Я посажу ее вместе с собой.
Зои едва могла поспешить за братьями – разве что-то Йен плелся по ступеням едва ли не с такой же скоростью, с какой это делала Зои. Она замечала, как он постоянно приподнимает мантию, очевидно, пропуская холодный воздух к горящей от боли спине. Он часто останавливался, часто бурчал что-то себе под нос, что позволяло Зои порой даже обгонять его. Кстати говоря, Родрик и Эндор не убегали без них слишком далеко – преодолев ступени, они любезно ожидали поднимающихся Йена и Зои на самом верху, у закрытых дверей.
- Извините, - обеспокоенно произнесла Зои.
- Ничего, все мы получали какие-то ранения, - усмехнулся Родрик, - Можете открывать дверь.
Стоявшие перед вратами ратуши воины немедленно растворили двери, и, пропустив внутрь всех прибывших к Родану людей, вновь затворили их. И, как заметила Зои, обстановка в зале была довольно оживленная. Сам Родан в компании Бэра и лорда Дэмфэйра склонился над картой Загорья, Рэймар оживленно беседовал с людьми их отряда, Генрих Лейбах и Анесса Хогард в окружении прилично одетых мужчин и женщин активно спорили, не стесняясь переходить на повышенные тона.
- Сир Родрик! – тут же оторвавшись от карты, прокричал Родан, - Ваш отец прислал ответ. Не могу вскрыть его без вашего присутствия.
Зои медленно прошла к столу и, присев на один из свободных стульев, обратила свой взор к прошедшим к Родану Родрику и Эндору. Она до сих пор дрожала – на лошади хоть и было быстрее, но холодный ветер на такой скорости непередаваемо усиливался. Зои чувствовала покалывание на кончиках ушей, пальцев ног и рук, щеках и даже груди. Этот озноб путал мысли и слух Зои. Она засыпала, но старалась бодрить себя, но, спустя пару мгновений, прочитавший письмо отца Родрик силой вмазал по столу, от чего все намеки на сонливость тут же исчезли.
- Что такое? – переспросил Эндор.
- Отец настаивает на личной встрече, близ Черных Небес, - вмиг изменив свой гнев на спокойствие, пробормотал Родрик.
- И еще, сир Родрик, - Родан протянул второе письмо Родрику, отчего Зои и присевший рядом с ней Йен напряглись.
Зои заметила, как быстро изменилось лицо Родрика? Что он увидел? Недавно он был на взводе, но смог собраться с мыслями, а теперь он выглядел довольным. Кто мог написать ему, чтобы тот вмиг преобразился?
- И что же пишет вам Дэймон Торо? – сложив руки на животе, спросил Аэрон Дэмфэйр.
- Он сообщает о том, что в землях Северной Гидры, землях Рэндэлов и землях Боле собираются значительные силы. Лазутчики Дэймона говорят, что идти они будут далеко не на княжество Унферт.
- Значит так, - произнес Родан, - Действуем по предложенному ранее плану. Бэр, бери Рэймара и золото, которое может предложить Черный Отряд. Берите курс в Златоград, найдите нам помощников.
- А мы таки направимся в Черные Небеса, - заявил Родрик, - Эндор, напиши ответ отцу. Зои оставим тут. Не навредите девочке и не потеряйте наших пленниц из вида! Йен, следишь за пленницами и Зои.
- Вы не берете меня с собой? Как же…
- Тебе надо отойти от ранений, младший брат. Здесь нет времени для беспечности и шуток.
Зои тяжело вздохнула – похоже, она останется одна. Конечно, с ней останется Йен, но он и сам является большим ребенком…
Глава одиннадцатая. Бэйл 3. Грязные руки
Беспорядок, суматоха, попытки разрешить последние «горячие» вопросы – именно этими словами можно было описать последний день Бэйла перед отправкой в Загорье. Нет, он не метался из стороны в сторону в панике, не вливался во всю эту неразбериху. С самого утра слуги обмыли его, гладко выбрили лицо, оставив на нем лишь узкую полоску каштановых усов и бородку, выстригли и уложили назад его кудрявые волосы. Изначально все это больше походило на подготовку к очередному торжественному приему, нежели к сборам в поход, но в момент, когда в покои начали вносить начищенные до блеска элементы его доспеха, все наконец-то начало вставать на свои места. Легкие, почти невесомые по сравнению со стандартными рыцарскими наплечники, защиты бедер, подвижные, тонкие пластины нагрудника, наручи, и совершенно никакой защиты для ног – разве что легкая защита коленей с заостренным концом. Доспехи для ног Бэйл никогда не любил – он привык сражаться быстро, легко, а лишний обвес мог лишь замедлить его движения, быстрее лишить сил и дать противнику шанс на победу. Весь его образ завершал плотный пояс из шерсти и кожи, по обоим концам которого виднелись фамильные мечи рода Рэндэлов. Черностальные, легкие, украшенные парой крупных кровавых рубинов – настоящее сокровище из глубин веков. Поверх плеч его был закреплен плотный тканевой плащ с расшитым толстыми рыжими и белыми нитями гербом Рэндэлов и краями из толстого меха.
В очередной раз Бэйлу пришлось ухмыльнуться – герб рода всегда одновременно и умилял его, и вызывал легкое недовольство. Все же, лисий хвост на белом фоне не казался ему угрожающим символом одного из могущественных родов королевства. Конечно, логично, что в местах, богатых пушниной, завелся тот, кто смог разбогатеть на этом деле, отстроить свой дом, свою деревню и, в итоге, превратить все это в прекрасный, стоящий на берегу Верхней Гидры Амбор. Уже по лисьему хвосту Бэйл понимал, что фантазии у его предка было не так много, поэтому то, что род он назвал в свою честь, никак его не удивляло. Рэндэлы в честь Рэндэла, лисий хвост… Невольная ухмылка уже в какой раз проскочила на лице Бэйла и тот, покинув гостиную комнату своих покоев, растворил плотные двери, ведущие на занесенный снегом балкон.
Бэйл любил работать здесь – особенно зимой, когда морозный воздух освежал его сознание и позволял, как думал мужчина, разбираться с делами намного быстрее и продуктивнее. Здесь ничего и никогда не менялось – всегда стоял один и тот же столик, пара стульев, немного мягких кресел и огромных железных чанов, в которых слуги активно поддерживали огонь. Разве что утяжеленные в нижней части тяжелыми камнями занавеси вокруг рабочего столика были главным изменением, но это был лишь зимняя прихоть Бэйла – снег и ветер через такую преграду едва прорывались. Внутри ограниченной занавесями и стенами «комнатки» от снега были очищены лишь столик и мягкий стул с высокой спинкой.
На столе его уже поджидала толстая, придавленная массивной печатью десницы стопка писем. Прошения, просьбы на одобрение, его личные распоряжение – все, что он запланировал закрыть еще до своего отъезда. Снова лорд Фростинер, снова оборона его шахт… Снова Брайсы из Эрнепорта, и снова его опасения касательно пусть и прошедшего активную фазу, но все еще не подавленного восстания рода Торо. А вот следующее письмо, пожалуй, Бэйл ожидал больше всего – Златоград… Сказать, что весть от Совета Торговых Сенаторов Златограда была долгожданной – равно тому, что не сказать ничего. Недаром этот город считался самым богатым городом королевства, и лишь тот самый Эрнепорт мог посоперничать с ним в развитии и процветании. Разница была лишь в том, что огромный, прижатый к Гидре Эрнепорт управлялся одним, лояльным короне родом, а Златоград принадлежал Совету Торговых Сенаторов. Пожалуй, Бэйл не знал более алчных и властолюбивых людей, чем эти сенаторы. Все они, от мала до велика, любили деньги, стремились к власти и укреплению своего влияния в Златограде и за его пределами. Не раз Бэйлу приходилось встречаться с ними и, как признавал юный десница, порой даже ему было трудно избегать ловушек, расставляемых собеседниками. Он помнил лишь несколько правил и никогда им не изменял – не обещать того, чего у тебя нет, не обещать того, что ты не имеешь права им дать, и не позволять им загнать тебя в угол. И, какими бы сложными не были встречи с этими сенаторами, Бэйл всегда с большим наслаждением входил в полемику, находя в ней возможность испытать свой ум и умение договариваться.
Спешно он разломал печать, начал разворачивать свиток, но, стоило ему только всмотреться в ровный, практически идеальный почерк, как сквозь занавеси к нему внутрь вошел юный слуга с подносом в руках, на котором стоял глиняный кувшин с широким горлышком. Вверх из него поднимался ароматный пар, принюхавшись к которому Бэйл сразу тепло и легко улыбнулся – видимо, слуги принесли его любимый сладкий, разбавленный молоком какао.
- Милорд, - промямлил слуга.
- Давай сюда! – в один миг ожив, сказал Бэйл, протянув руку кувшину.
Слуга все делал медленно, но очень аккуратно – на таком холодном ветру велик был риск задрожать, дернуться и пролить напиток на письма, ответами на которые Бэйл планировал обеспечить королевству немногим более спокойную жизнь на несколько лун вперед. И вот, когда горячий напиток оказался в его глубокой, резной кружке из тесанного дерева, мужчина произнес:
- Напиток быстро остывает, так что… Вскоре приноси новый кувшин.
Слуга поклонился в ответ и оставил Бэйла в одиночестве, только поправил утяжелители на занавесях. А Бэйл, тяжело вздохнул, вынул из походного поясного подсумка трубку с небольшим хрустящим мешочком. Что табак, что какао завозились в столицу лишь из одного региона – южной Гидры, постепенно переходящей в степи Пламенных Полей, а путь оттуда, как известно, опасен и долог, из-за чего пристрастия Бэйла всегда выходили ему в немалые деньги. Но оно того стоило… Подпалив прижатый ко дну трубки табак от колыхающейся из-за прорывающегося сквозь занавеси холодного ветра свечи, десница всеми легкими вдохнул в себя дурманящий, расслабляющий дым, а потом, когда на выдохе дым начал немного горчить, тут же убил этот привкус сладким, обволакивающим горло и рот какао. Пока не горело его нутро, он мог побаловать себя и как следует насладиться минуткой отдыха. Невольно он закрывал свои глаза, откидывался на спинку стула, но холодные порывы ветра тут же возвращали его обратно.
- Что ж… - вслух изрек Бэйл, - По таким моментам я точно буду скучать.
Он вновь склонился над письмом из Златограда, и, теперь уже развернув его окончательно, он начал вчитываться в каждую букву и каждый знак.
«Совет Торговых Сенаторов сообщает короне, что в ходе долгого обсуждения возникшей в Загорье ситуации, большинство сенаторов выражают свою поддержку короне и начинают сбор ополчения для урегулирования ситуации в Загорье.
Сенатор Пирр, с уважением к Королю Балерну и его верному Деснице Бэйлу Рэндэлу».
Настроение у Бэйла поднялось моментально. Залпом он осушил всю кружку какао и глубоко втянул в себя табачный дым, отчего его сознание еще больше успокоилось. Не зря он выслушивал их бесконечное брюзжание, не зря! Как же давно он готовился написать ответ с таким непередаваемым удовольствием… Он даже не помнил, кому и когда он отвечал в таком приподнятом настроении, но, определенно, такие моменты в его жизни были. Обхватившая перо рука начала с легкостью выводить первые символы на тонком, нешироком листе чистейшего пергамента:
«Совету Торговых Сенаторов от Десницы Короля.
Ваше сообщение получено и встречено в столице с ликованием. Армия принца Винглафа уже выступила в Загорье и, думаю, следующую весть Вам я отпишу уже находясь в дороге. Детали плана раскрыть не могу, но, думаю, ваше ополчение скрасит наше общество и облегчит ряд задач.
Бэйл Рэндэл.»
Он быстро свернул письмо в крохотный свиток и тут же полил его воском из свечи и, дождавшись момента, пока воск станет чуть тверже, тут же прижал воск своей личной печатью. Это письмо Бэйл отправит самолично – такие важные сведения своим слугам он не доверял, не смотря на то, что все они казались максимально преданными и верными ему.
Работа, сопряженная с постоянной сменой табака в трубке и пополнением чаши с какао шла своим чередом. Лишь изредка Бэйл поплотнее укутывался в свой плащ, но, отогреваясь, он тут же раскрывался и возвращался к работе. Он не знал, сколько времени прошло с момента начала его работы, но, поднимая глаза в сторону едва видневшегося из-за занавесей закатного солнца, Бэйл быстро понимал, что дело близится к вечеру. Все бумаги его закончились уже несколько минут назад, и теперь Бэйл, отведя от них взгляд, мог позволить себе откинуть голову и, пожалуй, засмолить еще одну трубку, да так, чтобы легкость от дыма немного превратилась в валящие с ног расслабленность и головокружение.
Вновь подпалив трубку от почти прогоревшей свечи, Бэйл вновь укутался в плащ начал вдыхать. Несколько коротких, распаливающих содержимое трубки вдохов и один глубокий, чтобы, как выражался Бэйл, «пожать плоды». Но, стоило ему только откинуться на спинку стула, как до его ушей донесся скрип растворившейся двери, за которым последовали быстрые, сопряженные со стальным скрежетом легкие шаги.Прижимавшие занавеси камни затерлись о полы балкона, и, спустя мгновение, внутрь «коморки» Бэйла вошел Михаэль Боле.
- Милорд-десница, - покорно склонив голову, поприветствовался юноша.
- Лорд Боле, - вынув трубку изо рта, Бэйл поднялся с места и учтиво склонил голову в знак уважения.
Для него приход племянника короля был полной, пусть и приятной неожиданностью. Пожалуй, Михаэль был одним из тех, кого Бэйл мог рискнуть назвать своим другом и довериться ему. Балерна, конечно, несмотря на все его прегрешения и выходки, Бэйл уважал, как правителя, но ведь именно он потом «подчищал» за королем, а дела, порой, были настолько темными, что сам Бэйл выбирался из них с руками не менее грязными, чем у самого Балерна.
Да и вид у Михаэля был более чем располагающий к себе – светлые, чуть ли не сверкающие доспехи, широкий, доходящий до пола белый плащ, идеальное, гладко выбритое лицо и уложенные назад волосы средней длины. Добрый, заинтересованный, искрящийся юностью взгляд и жизнерадостная улыбка. Юноша определенно умел приковать к себе внимание и внушить своему собеседнику чувство комфорта.
- Труд никак не отпускает вас? – с добротой проговорил юноша, окинув сложенные на столе письма и уже подготовленные к отправке свитки.
- А кому, если не мне?
- Чувствуется, ваш багаж в Загорье будет наполовину состоять из чернил, печатей и бумаги, - усмехнулся юноша в ответ, - Вы не собираетесь на торжественные проводы?
- Я не думал об этом, - отведя взгляд в сторону, пробормотал десница, - Приносить клятвы можно и без служителей Единого Пантеона.
На самом деле Бэйл не верил в богов и управляющие этим миром высшие силы. Конечно, неразрывно связанная с войнами и завоеваниями история Единого Пантеона завораживала его. Когда Рэгм присоединил к себе Пламенные Поля – в компанию, как казалось, единого для Рэгма Бога Равнин вошел Бог Жизни, после покорения Пустынь – Бог Песков, а потом, когда земли Рэндэлов и Боле вошли в состав королевства – к образовавшемуся Пантеону присоединился Бог Севера. Самыми последними в этот религиозный состав вошли Боги Загорья, земель Гидры и Рассветных Гор – Бог Ночи, Бог Воды и Бог Света соответственно. Единственная вера, до сих пор не принятая в королевстве – вера в Стального Бога, покровителя семьи Эрганов, до сих пор не была принята, как часть Единого Пантеона.
И, каким бы неверующим не был Бэйл, как же он уважал и почитал то, как была устроена религиозная структура их общества. Завоевали, но, опасаясь недовольства людей, просто ввели их Бога в свой Пантеон. А ведь за основу было взято общество того самого Златограда! Город населяли купцы, торговцы, потомки прибывших в город поживиться людей из разных регионов королевства. У каждого была своя вера, свои обычаи, и законы Совета поддерживали это спокойствие, строго пресекая все попытки притеснения кого-либо.
- Веришь ли ты в Единый Пантеон, или же нет, без любимого народом и воинами десницы короля церемонию не начнут…
- Ты ведь понимаешь, что этими словами ты даешь мне право опоздать на сколько я захочу? – затянув дымка из трубки и расслаблено ухмыльнувшись, произнес Бэйл.
- Понимаю, - улыбнувшись в ответ, сказал Михаэль, - Но, по старой дружбе, не подведи меня.
- Когда состоится начало? – сжав губы и отведя взгляд, переспросил Бэйл.
Бэйл всегда был через чур пунктуален – на все собрания и встречи приходил намного раньше, чем это оговаривалось. В редких случаях он опаздывал, но то всегда объяснялось его высокой занятостью более важными делами. Но как же ему не хотелось присоединяться к всеобщей службе по случаю ухода армии на войну!
- Вот-вот состоится, милорд-десница. Вы желанный гость…
- Я еще и участник, - поднявшись с места, Бэйл закинул плащ за спину и явил Михаэлю пояс с фамильными мечами.
- Ты все таки едешь? Я то думал, моему венценосному дядюшке хватит ума оставить тебя в столице,– смущенно спросил Михаэль.
- Наконец-то перешел на «ты», - усмехнулся Бэйл, которого всегда смущало, что равный ему по возрасту, уважаемый им человек зачастую начинал их разговор с «высоких» обращений, - На самом деле это по большей степени была моя инициатива, подкрепленная желанием короля обеспечить сыну победоносную кампанию. Все же, Балерн хочет, чтобы на престол зашел герой войн, одолевший жестоких Загорских мятежников и сидящий в горле у всех Черный Отряд.
- Но говорить то будут о тебе. Разве Балерн не понимает этого?
- Винглаф своенравен и не особо слушает меня. Он будет все делать сам, а я буду подчищать за ним. Короче говоря, займусь своей привычной работой, - утомленно улыбнувшись, добавил Бэйл, - Пройдем к нашим войскам?
- С радостью, - распахнув занавеси, Михаэль сделал несколько шагов назад, пропустив Бэйла к выходу.
Десница сразу же направился в сторону покоев, успев лишь схватить со стола самые важные письма под его личной печатью. Отправит их в дороге – ничего страшного за это время не случится. Михаэль почтенно пропустил ускорившего шаг Бэйла вперед и, одернув плащ, сам начал набирать ход, отбивая каблуками своих сапог сокрытые под ковром каменные полы покоев Бэйла, а затем и замкового коридора. Сам же Бэйл смотрел строго вперед, не обращая внимания ни на стражников, ни на проносящихся мимо него слуг и служанок. Коридоры, на удивление, были темны – видимо, мастер над прислугой еще не дал команду зажечь свечи и камины. В принципе, Бэйл не так часто выходил из своих покоев в это время суток – после собраний, большая часть которых проходила либо утром, либо в обеденное время, он отдавался работе и находился в своих покоях вплоть до начала вечерних приемов.
И вот она, Дорога Королей – располагавшаяся высоко над землей длинная галерея с колоннами, между которыми располагались припорошенные двуликие бюсты королей прошлого. Один лик всегда был направлен в сторону города – так король даже после своей кончины бдил за спокойствием своих граждан, а второй лик – на высеченную прямо в стенах королевского дворца Каменную Книгу Почета. На ней прямо в камне были вырезаны имена отличившихся во времена какого-либо короля людей, будь то воевода, будь то особенно выслужившийся лорд. И, главное – были указаны имена абсолютно всех десниц.
Проходя перед еще не установленным бюстом Балерна, Бэйл замедлил шаг и обратил свой взор на Каменную Книгу. Лорд Роун Хейг, лорд Фростинер, лорд Боле… И вот, под вырезанной графой «десница» крупными буквами вырезано его имя.
- Ты не устал наблюдать за этим? – по-доброму усмехнулся Михаэль.
- А ты как думаешь? Пару лет назад я бы и не смел думать о том, что мое имя увековечат здесь…
- Смотри, Бэйл, - перебив мысли десницы, восторженно воскликнул Михаэль.
Прислонившись к каменной, припорошенной снегом перегородке, Бэйл наконец-то увидел собранное их общими силами войско. Ровные шеренги, выстроенные перед уходящими прямо к главному входу во дворец ступенями, выглядели свежими, полностью укомплектованными и, в целом, готовыми к долгому походу. Конница ближе всего располагалась к королю и ведущими свое служение представителями Пантеона.
- Пожалуй… Мы проделали неплохую работу.
- Отличную ведь, будь более позитивен! – ткнув Бэйла в плечо, возмутился Михаэль.
- Отличным я нареку наш труд, если мы вернем Загорье под свой контроль, лорд Боле, - все так же сдержанно парировал Бэйл, наконец-то продолживший свое движение в сторону выхода из дворца.
Многочисленные стражи немедленно растворили громадные деревянные двери и Бэйл, пройдя арку, начал быстро спускаться по ступеням в сторону восседавшего на переносном троне короля. Вокруг него столпился с десяток лордов, еще больше было слуг и еще больше гвардейцев, многие из которых при виде Бэйла тут же направились к нему чтобы либо поторопить, либо так же пристать к нему в качестве телохранителей. Подняв глаза и окинув своим взором блуждающих между солдатами служителей Пантеона, он наконец-то уловил вздымавшиеся в небо разноцветные облачка из краски. Каждый цвет символизировал своего бога – так, во имя Бога Равнин над солдатами развевали зеленую сухую краску, во имя Бога жизни в небо вздымалось облачко из белой краски. Золотые, голубые, черные, красные краски вздымались вверх и, подхватываясь ветром, они либо уносились вдаль, либо оседали на одеждах солдат. Кстати говоря, многие служители размазывали краски по лбу воинов, проводили дланью по их доспехам и клинкам, мямля себе под нос, как они высказывались, мысли и напутствия Богов.
Сам вид служителей для Бэйла был немного странным – в его Амборе, по крайней мере, служители не были так многочисленны, вычурны и излишне лощены на вид. Во-первых – их разноцветные, явно утепленные, пестрые наряды явно бросались в глаза и резали их. Все же, на фоне темных, невзрачных одежд и доспехов воинов они были, словно бельмо на глазу. А еще эти гладко бритые, окрашенные в определенный цвет головы, начиная от носа и заканчивая макушкой. Благодаря таким моментам и людям, обнажающим всю праздность, лощеность и надменность этого города, Бэйл начинал понимать, что его любовь к дорогому какао и табаку, пожалуй, не слишком переходит границы дозволенного.
- Мой десница опаздывает, - усмехнулся Балерн в момент, когда Бэйл поравнялся с ним, - Совсем уж не похоже на него.
- Простите, Ваша Светлость. Отвечал на важные поручения и прошения. Облегчал Вам ношу, и облегчал участь государства.
- Хм, - прохрипел Балерн, - Главное, что ты успел к выступлению.
- А где Винглаф? – озадаченно спросил Михаэль, пытаясь взглядом отыскать крон-принца.
- Крон-принц выступит следом за вами, лорд Боле и десница Рэндэл, - преспокойно парировал монарх, - Вы проложите дорогу в Загорье и…
Бэйл на мгновение ушел в себя и перестал слушать короля. Так значит, именно ему на деле придется вести войско вперед, передавая Винглафу все почести в случае побед. Михаэль был прав – трудом бесценного десницы король прокладывает сыну дорогу к славе. Даже знамен королевских сил Бэйл не мог разглядеть – жалкие огрызки, теряющиеся на фоне знамен Рэндэлов, Боле, Фростинеров, Хейгов и других добросовестных вассалов. Но, как учили его всю жизнь, «во имя короля и государства» он должен был привести юного ублюдка к славе.
- Лорд Рэндэл! Лорд-десница!
- Извините, я на мгновение задумался… - вернувшись из своих размышлений, пробормотал Бэйл.
- Отбросьте сомнения в столь величественный момент, лорд-десница. Война с Унфертом утихла, из Корд и Талшир ведут отчаянную, лишенную надежды борьбу с Роуном Хейгом. Сегодня вы выступите в славный поход под руководством моего сына, приведете его к победе и будете щедро вознаграждены…
Последние слова короля заставили Бэйла обменяться взглядами с Михаэлем. По лицу королевского племянника можно было понять, что наконец-то он начал осознавать весь масштаб ситуации. Юноша явно не ожидал того, что король в открытую подтвердит его, казалось бы, шутливую теорию о том, что Бэйл будет подчищать не только за королем, но и за его распутным, безалаберным сыном. Бэйл смог лишь немного улыбнуться в лицо Михаэлю и с пониманием покивать головой. «Все хорошо, главное держись рядом,» - пробормотал про себя десница, в душе мечтая, чтобы Михаэль был крон-принцем, а не напыщенный, упивающийся своей властью Винглаф.
Глава двенадцатая. Бэр 1. Золотой Город
Все сказки, слухи и россказни об исполинском, чистом, богатейшем городе Центриона врали. Представший глазам Бэра Златоград оказался намного величественнее, намного больше и еще более роскошнее на вид. У мужчины попросту не хватало слов для того, чтобы описать увиденное – с холма, через который пролегал ведущий в город мощеный тракт, открывались просто фантастические, вызывающие мурашки виды.
Здесь полноводная, глубокая Золотая река, разделяясь на отдельные рукава и образовывая тем самым многочисленные крупные и мелкие острова, впадала в неспокойный Крайний Океан. Вокруг все цвело и выглядело, мягко говоря, ухоженным – начиная от основания холма, тракт расширялся, по обе стороны от него были ровно высажены хвойные деревья, не теряющие свои цвет и пышность даже в эту лютую зиму. За ними, не более, чем в паре сотен метров от города, начинались прижатые друг к другу, но выглядящие чистыми дома. Хорошо просматривались уходящие вглубь жилого массива переулки с множеством торговых лавок, кузниц, пекарен и ткацких мастерских. Отовсюду вверх поднимался сдуваемый морским ветром дым от костров и домашних печей.
А дальше… Стены. Белокаменные, высокие стены с множеством бойниц, бастионов и башен, многие из которых поднимались вверх от земли на сотню-две футов. Повсюду на них мерцали медленно движущиеся факела. Стража бдела, не иначе – время сейчас неспокойное, требующее повышенной концентрации и внимания. Бэр понимал это так же ясно, как и осознавал тот факт, что он и Родан являются причиной столь неспокойного времени в этом регионе. К Черному Отряду, вероятнее, все уже давно привыкли. Ни для кого не секрет, что Черному Отряду этот город не по зубам. Даже его запутанные, многолюдные застенные районы принесут рыцарям братьев Эрганов такие потери, что ни штурма, ни даже каких-то диверсионных миссий они не смогут выполнять. Но то была лишь одна часть города…
Не сходя вниз с холма, Бэр наконец-то перевел свой взгляд на многочисленные острова, названия главных из которых он помнил с самого детства. Остров Народный – самый большой из всех, на котором жила основная масса горожан, остров Власти – поражающий своей архитектурой, куполами башен и исполинских строений, остров Труда – место сосредоточения большинства крупных мастерских и, вероятнее всего, где-то за ними и между ними прятались острова Пантеона, Чести и Торговли. Конечно, вдалеке, где-то в нескольких сотнях метров от берега, виднелся самый знаменитый остров Покорности – единственная твердыня мрачного цвета во всем архипелаге, место казней и каторги многочисленных преступников. Все острова, как один, были обнесены высокими, белыми стенами и связаны далеко не одним мостом, часть которых, в особо глубоких местах реки, была возведена при помощи магии. И это все не говоря о более мелких, теряющихся между высокими стенами, башнями и архитектурными шедеврами, островах.
- Ты уверен, что мы здесь не заблудимся? Нам не нужно никак показывать себя, - обеспокоенно спросил Рэймар, поправляя выданный ему дорогой, вычурный купеческий наряд бордового цвета.
- Солдат удачи здесь предостаточно. Думаю, несколько десятков крепких парней мы точно сможем отыскать, - с уверенностью и холодным расчетом пояснил Бэр, постепенно переводивший глаза в сторону омывающей стены города реки.
На южном берегу ее за корпусами очищающих реку от подступающего к стенам и причалам льда кораблей просматривался Малый Причал. Насколько знал Бэр – не самая важная из всех пристаней города, но, безусловно, пропускающая через себя исполинские объемы товара. Там наемников не встретить – скорее всего, те гнездятся либо на одном из малых островов. Хотя, по рассказам Эндора Эргана часто их можно было встретить и в питейных заведениях, борделях и кабаках близ Золотого Порта – громадной, вмещающей сотни кораблей торгово-судостроительной гавани.
- Главное найти тех, кому можно доверять. Да и самим не…
- Если ты будешь постоянно говорить о том, что мы можем раскрыть себя, то рано или поздно это действительно случится, - строго ответил Бэр, наконец-то погнавший своего коня вперед.
На самом деле он очень даже понимал опасения Рэймара – по слухам, рассказанным немногочисленными идущими в Фолк и из него в северные города торговцами, в Златограде мало кто поддерживал, так называемую, новую фазу мятежа Черного Отряда. Якобы, теперь торговые маршруты, и без того опасные и постоянно досматриваемые черноотрядниками, теперь стали еще менее привлекательными. Это вынуждало торговцев Златограда идти через южные горные проходы или вообще огибать континент по морю, заходя в гавань своего главного соперника – Эрнепорта. Разумеется – все это траты, а люди, жизнь которых повернута на золоте, хотят лишь одного – еще больше золота. «Сраные торгаши!» - выругался по себя Бэр в момент, когда его конь и конь сопровождавших его людей поравнялся с ведущей к вратам хвойной аллеей.
Невольно Бэр продолжал поглядывать на свою богатую одежку – то ли от уважения к Родану, то ли от страха перед Родриком толстосумы вложились в их затею, выделив свежих лошадей и изысканные одеяния. От Бэра и его людей оставалось самое простое – не напортачить и не выдать себя словами.
Торговых караванов, телег было довольно мало – не мудрено, ведь Загорье, как было сказано ранее, совсем непопулярный маршрут. Все чаще им встречались перебегавшие с одной стороны аллеи на другую люди. По мере продвижения к границам застенного пригорода им все чаще начинали встречаться небольшие торговые лавочки, прямо за которыми были разожжены костры, близ которых грелись не получившие разрешение на деятельность внутри города торгаши. Но, как раз таки, в этом была одна из их главных особенностей – торговали они далеко не самыми простыми товарами. Склянки с непонятной на вид жидкостью, какие-то кости – что-то пугающее, необычное. Хотя, Бэр сразу же приметил содержимое одной из крупных банок – похоже было на ту самую жижу, после которой Родрик начинал походить на блаженного, потерявшего рассудок, размякшего человека.
- Что это? – с деловитым видом остановив коня близ прилавка, проговорил Бэр.
- Это? – усмехнулся укутавшийся в меха торгаш, - Своего рода универсальное средство. Некоторые лекари выдают его и как средство от бессонницы, и как средство от боли, а еще и как успокоительное…
- А что в нем?
-Тмин, пара трав с северной части Пламенных Полей, анис, зверобой… Пара видов лесных грибов. При чем самые ядовитые из них отвариваются и в зелье идет только отвар, и такие, более менее приемлемые для потребления грибы, идут в отвар целиком. Весь этот напиток настаивается, сбраживается…
- И как это работает? – с недоверием и крайним интересом в глазах продолжил Бэр.
- У вас начнет плыть сознание. Пары маленьких глотков достаточно, что свалить с ног взрослого мужчину. Конечно, если переборщить, можно начать улавливать видения. Может начать кружиться голова…
«Так вот оно что,» - с пониманием закатив глаза, про себя воскликнул Бэр. Все таки их Родрик не такой уж и образцовый командир. Избивает юных девиц, проливает кровь и разрубает людей надвое без какой-либо мысли. А теперь еще Бэр знает, что Родрик любит злоупотреблять дурманящей, хоть и снимающей боль настойкой.
- Дайте колбу, - строго заявил Бэр.
- Пять золотых, - с загоревшимся в глазах азартом ответил мужчина.
- Пять? – постаравшись сохранить спокойствие, проговорил Бэр.
- Изготовление этой настойки – трудоемкий и далеко не простой труд. Торгуемся? – уже протягивая колбу Бэру, улыбаясь во все зубы, торговец перешел в свое наступление.
- Ладно, давай свое пойло, - недовольно протянул Бэр, вынув из поясного мешочка золотые.
Бутыль быстро оказалась в тянущейся за ними телеге, погоняемой одним из доверенных лиц Родрика – Борчей. Тем самым, распоровшим спину Йена своей плетью. Он был одним из немногих, кто знал Златоград изнутри хотя бы отчасти и, поэтому, Родрик не мог его не послать. Он не был разговорчивым. Даже со своими товарищами по Черному Отряду он почти не вел бесед, отдавая предпочтение одиночеству и, как казалось Бэру, молитвам к Пустынному Богу.
- Так, - поравнявшись с Борчей, начал Бэр, - Где, по твоему мнению, можно встретить надежных ребят?
- За деньги здесь надежны все. Командир Родрик предложил вам все, что мог. Сумма солидная, но хорошее войско за такие деньги не нанять. Поэтому… - потерев глаза, прохрипел Борча, - Конечно, есть здесь сомнительный островок. Называют его Меньший Внутренний Остров, но в народе его нарекли Островом Бесчестия. Как раз таки из-за наемников и их командиров, с большой охотой высаживающихся на остров и обменивающих свою кровавую добычу на золото.
- Сможешь провести нас?
- Провести то смогу, но нам остается надеяться на то, что мы не раскроемся перед стражей.
- Они не знают нас в лицо, - полушепотом произнес Бэр.
- Стражники нет, а вот наемникам нам придется сказать, для чего мы хотим заплатить им. Может быть, не сразу, но… Будь, что будет.
- И то верно, - согласился Бэр, вновь погнав коня вперед.
Они очень быстро приближались к невероятного размера воротам из белого камня. Кажется, арка этих врат была не менее пятидесяти футов в высоту. Она была украшена, словно это был вход не в простой городской квартал, а в самый настоящий королевский дворец. По бокам они были украшены статуями из, кажется, белого мрамора. То были изваяния командиров городской стражи Златограда – Заступников Сената. Изящные, овеянные прижизненной и посмертной славой, увековеченные в камне командиры направляли свой взор вдаль, держа наготове свои мечи, копья и щиты. Просто бесподобное зрелище, от которого у Бэра перехватило дыхание.
И, как того и ожидал Бэр, под самими вратами вход в город закрывала маленькая армия тех самых Заступников. Через их плотный строй кое-как могли пробиться одинокие люди, хотя, стоит упомянуть, перед телегами и скотом воины все же расходились, организовывая свободный проход. «Так, будь спокоен,» - холодно произнес про себя Бэр, приготовившись изливать поток лжи и, возможно, задабривающей лести.
- Стойте, откуда вы? – строго прокричал один из копейщиков, до этого пропустивший за свою спину водоноса.
- Я Сэм, купец из земель немногим севернее Фолка, - Бэр начал проговаривать заранее подготовленный, выученный наизусть текст, - Вы сами знаете, там сейчас неспокойно. Поэтому я решил собрать немного золота и приобрести наемников для защиты моего поместья.
- Поместья? Покажите ваше разрешение на торговлю, - явно не купившись на обаяние улыбающегося во все зубы Бэра, заявил стражник.
Но у него был ответ и на это требование – порывшись во внутреннем кармане своей мантии, он быстро нащупал там небольшой, завязанный на тонкую бечевочку свиток. Стражник, приняв документ в руку, небрежно распорол веревку своим тонким ножиком, после чего, раскрыв пергамент, начал внимательно вчитываться в размоченные снегом строчки. За это Бэр не переживал от слова совсем – бумаги были найдены в разгромленном караване того самого купца Сэма и он как раз таки был родом из Загорья. Кто сейчас пойдет проверять, жив ли этот купец?
- Проходите, - протянув бумагу в ответ, произнес Заступник, - Не задерживайте людей.
- Премного благодарствую, - склонив голову в знак почтения, ответил старик.
Они начали погружать в глубины этого чистого, хоть и похожего на муравейник города. Рэймар уступил свою лошадь Борче и начал погонять повозку, а южанин, в свою очередь, вывел коня далеко вперед самого Бэра. Он не отрывался от них. Постоянно оборачивался, часто делал остановки, не то дожидаясь их, не то позволяя осмотреться и увидеть достопримечательности города. Но главной достопримечательностью для Бэра были люди. Их здесь было просто море, и все они были совершенно разными. Смуглокожие, худощавые жители Талшира, крепкие северяне из Загорья и Унферта, обычные жители королевства… Даже остроухие, белолицые жители Тогарских Островов. И все они были едины здесь, в Златограде.
Торговые и ремесленные лавки тянулись по широкой улице от самых врат. Вдоль них с заинтересованным, отчасти даже хитрым видом выхаживали люди разного достатка. Из некоторых лавок по морозному воздуху распространялся пленяющий запах выпечки, мяса или наваристых согревающих напитков. И, что самое интересное, город действительно был чист – никаких помоев, никаких остатков от еды или ремесленных отходов. Бэр большую часть жизни прожил в столице, но там, как раз таки, грязь была и на земле, и на людях, и на величественных зданиях. Разве это нормально, когда столь грандиозный город загибается от духоты, грызунов и прочей падали?
- Вот, мост к острову Бесчестия, - указав пальцем на поворот, проговорил Борча.
И этот мост, вопреки ожиданиям Бэра, не был ни грандиозным, ни многолюдным. На нем едва могла проехать одна телега или пара прижавшихся друг к другу всадников. Но зато именно с этого моста можно было осмотреть другие острова и многим более потрясающие взор мосты и сооружения. В принципе, Мост Бесчестия был практически безлюден. В принципе, чего ждать от места, где собираются сомнительные люди в поисках заработка? Хотя, Бэр не мог не задать себе другого вопроса. Почему же в этом городе горячо любимый народом Сенат позволял существовать такому месту?
И, пожалуй, ответ на это лежал на поверхности. Здесь, в Златограде, деньги и власть решали абсолютно все. Должности в Сенате не были пожизненными – сенаторов избирали на тридцать лун, не более. И выборы эти… Сам Родрик отзывался о них, как о представлении шутов, где каждый пытается доказать, что в нем дерьма куда меньше, чем в других. Игры слов, денег и, конечно же, наемников. Ни для кого не было секретом, что некоторые сенаторы не чурались заказывать «солдатам удачи» припугнуть или даже убить своих конкурентов. И да – часть дохода заведений и родившихся в Златограде групп наемников уходили в казну этого жадного, поглощавшего все золото всех сторон света города.
- Зайдем в самое большое? – спросил Бэр, увидев перед собой начищенную вывеску одного из заведений.
- Нет, там все либо уже прикормлены сенаторами, либо кем-то другим. Нужно небольшое. Я знаю подобное, сам пару раз навещал его. «Дым над водой», у лодочного причала, - сухо ответил Борча, уведя коня прочь с главной улицы.
Переулки… Довольно людные, но вид этих людей был многим менее приятный чем у тех, кто обитает в основных частях Златограда. Некоторые из них были грязны и пьяны, но, при этом, до зубов вооружены довольно причудливым для этих Центриона оружием. Какие-то короткие кинжалы, тонкие, словно иглы, мечи с изящными, разукрашенными всеми цветами радуги, лентами и стальными выступами эфесами, длинные посохи, короткие топорики – все выглядело так, словно это оружие составили из бракованных экземпляров другого. Но в руках этих, далеко не внушавших доверие Бэру людей, оно выглядело грозно и убийственно.
- Мы приехали, - неожиданно заявил Борча, остановившись перед глухим, грязным, выходящим к полузамерзшей реке закоулком.
- Прямо здесь?
- Самые надежные представители этого ремесла не ищут многолюдных мест, - полушепотом пояснил Борча, - Со мной пойдешь только ты…
Конечно же, Бэр боялся – идти в какой-то спрятавшийся между десятков мрачных домишек кабак ему не хотелось от слова совсем. Там могло произойти все, что угодно. Его могли прирезать, а затем и люди Родрика, находящиеся здесь в крайнем меньшинстве, могли погибнуть во время внезапной атаки.
- Что стоишь? – обернувшись к застывшему на месте старцу, недовольно спросил Борча.
- Я… Не считаешь ли ты, что идти в столь сомнительное место…
- Нет, не считаю, - тут же перебил Борча, - Здесь, в Златограде, больше всего ценят сделку и безопасность. Если кто-то прирежет вас на этом острове, то командир людей, прирезавших кого-либо, может искать новое место для гнездовья своего отряда. Поэтому здесь никто не заинтересован в кровопролитии. Но в деньгах…
- Что в деньгах? – небрежно спешившись и последовав за Борчей, переспросил Бэр.
- Если за наше убийство были заплачено золото, то есть была заключена сделка, то наемник может прирезать нас даже на людной площади. Да, бывает и такое, - усмехнулся Борча, - Сделка тут ценится намного выше человеческой жизни. Вот мы и на месте, проходи…
Борча несколько раз постучал в дверь – один сильный стук, а потом, после небольшой паузы, три совсем тихих, едва различимых. Но, сразу же, как только костяшки пальцев южанина отлынули от двери, послышался режущий слух скрежет ключа в едва просматриваемой во мраке скважине. И, спустя долю мгновения, дверь резко растворилась, явив Бэру нутро «Дыма над водой»…
И тут, на удивление старика, все было крайне спокойно – мужчин и редких женщин в заведении было предостаточно, но никакого буйства среди них он не видел. Многие из них были так же причудливы, как и те, которых они смогли встретить на улице. Каждый одним лишь своим видом продавал себя, словно блестящий в полумраке сапфир. Они затягивали песни, пили, смеялись, боролись на руках или в полной тишине отдавались разного рода играм.
Свет внутри заведения был слабым – разве что у камина было достаточно ярко, но возле него, вопреки в целом прохладной погоды за дверями, никого не было.
- Почему близ каминных столов никого нет? – заинтересованно прохрипел Бэр.
- Потому что, друг мой, многие из них прячут свои лица… - кратко пояснил Борча в момент, когда они наконец-то достигли крепкой стойки, за которой восседал, очевидно, хозяин заведения.
Это был полный мужчина с седыми волосами и залысинами, идущими практически от висков до самого темени. На макушке его красовалось лишь несколько белоснежных, жидких, зачесанных назад прядей. А лицо его… Не сказать, что оно было пропитым, но любовь мужчины к выпивке вполне себе выдавали краснота и одутловатость его лица. Но при всем при этом, у него были мягкие черты лица.
- Борча, неужели это ты? – сиплым, высоким голосом заявил мужчина.
- Марвин, старый ты козел. Все растешь в ширь?
- А ты все никак не ототрешь дерьмо со своей кожи?
На мгновение Бэр застопорился – то ли шутка трактирщика про оттенок кожи Борчи выбила его из колеи, то ли ему было интереснее следить за отдыхающими в таверне «солдатами удачи». Пока никто не выглядел надежным воякой – все присутствующие были пестрыми, пьяными, праздными. Короче говоря, никак не соответствовали образу профессионального вояки. Хотя, если верить Борче, все более менее приличные наемники были на денежном довольствии у сенаторов.
- Чего застыл? – ткнув старика в плечо, спросил Борча.
- Да я… Задумался…
- Похвально, что в твоем возрасте ты сохранил здравое мышление. Но теперь нам надо к тому неприметному пареньку под лестницей.
- А твой друг? Он конечно, странноват на вид…
- Марвин мне не друг, Бэр. Этот кастрат просто дает информацию за монету и наливает неплохой эль. И, думаю, в этот раз он тоже не соврал на счет нужного нам человека…
Бэр тут же завертел головой и увидел того, на кого ему так старательно указывал Борча. Пока ничего особенного – разве что выглядел он не так пестро и вычурно, как большая часть посетителей этого заведения. Длинные, подпачканные грязью и пылью штаны поверх блестящих, в паре мест покрытых грязевой коркой сапог, длинная, препоясанная ремешком рубаха и плащ с капюшоном, закрывающим лицо.
- Добрый день, сир…
- Пока обойдемся без знакомства, - буркнул себе под нос мужчина, - Вы пришли с делом или…
- С делом, - тут же произнес Борча.
Ему было интересно, с кем он ведет беседу. Голос явно не принадлежал старику – то был юноша, возможно возраста Родана, не более. Да и по уголку его выпиравшего из под капюшона подбородка можно было сказать, что беседу с ними будет вести далеко не познавший старость юноша. И, спустя пару мгновений, наемник приспустил капюшон на спину и поднял голову со словами:
- Можете присесть…
Бэр, к своему удивлению, совершенно не испытал страха и трепета перед тем, к кому их направил трактирщик. С виду это был совершенно молодой, немного тучный парень. У него были пухлые, покрытые короткими, светлыми волосками щеки, округлое лицо и легкий, в чем-то даже приятельский взгляд. Его светлые, больше похожие на седые волосы были зачесаны назад. Из под рубахи легко просматривался силуэт немного выпиравшего живота. С виду это был обычный, ничем не примечательный паренек, коих Бэр видел сотни и тысячи. Разве что цвет волос его заставлял старика дивиться.
- Теперь, как я могу к вам обращаться? – заняв место напротив юноши, проговорил Бэр.
- Не думаю, что пока я должен…
- Мы пришли заключить с тобой сделку, наемник, - строго заявил Борча, - И, как говорит неписанный кодекс Златограда, ради такого занавесь таинственности надо открыть.
- Знатоки кодекса… Ладно, меня зовут Адриан Бернгард…
- Бернгард? – усмехнулся Бэр, - Ты что, из благородных?
- Бернгард, Бернгард, - вмиг оживился юноша, - Имя досталось мне от почившего отца. Мне в принципе много чего от него досталось. Долги, жадные до золота братья, полуразрушенный замок, который я, словно кость, этим братьям и кинул. Благо я человек далеко не глупый, еще до смерти отца приобрел себе кораблик, нанял команду… А фамилия у меня осталась только для того, чтобы бабенок быстрее заваливать в постель.
- Разве? – недоверчиво пробормотал Борча.
- Бабенок и тебя, извини, - переведя взгляд на южанина, заявил Адриан.
Итак, впечатление оказалось обманчивым – за фасадом добряка скрывался острый на язык болтун. Бэр потихоньку вслушивался в каждое его слово, старался его прочитать, но единственное, что он пока мог сказать, что Адриан либо умелый врун, либо обожает беспорядочные связи со всем, что движется.
- Нам сказали, что вы можете помочь нам в наших проблемах, - твердо произнес Бэр, склонившись над столом, - Вы, верно, не предполагаете, кто мы…
- Почему же не предполагаю? – Адриан ехидно рассмеялся, но осмотревшись, так же склонился над столом, - По вам я ничего не могу сказать. Обычный старик, возможно, приодетый кем-то влиятельным для создания правильного впечатления. А вот ваш собеседник… Шаткая походка, скорее всего свидетельство о том, что он постоянно находится в седле. На его шею из под одежды вырываются борозды, зажившие после наказания плетью. Тяжелый взгляд, резкие слова и, в конце концов… Просто я был наслышан о Борче и знал, что он входит в…
Адриан еще ниже склонился над столом и шепотом продолжил:
- В Черный Отряд… Так вот, неужели вам нужно нанять восемь кораблей и почти четыре сотни крепкий парней для защиты своего поместья от возможного нападения Черного Отряда?
Бэр улыбнулся – последние свои слова юноша произносил громко, с внушающей доверие артистичностью. Он явно решил им подыграть, ляпнув первое, что пришло ему в голову. Ему оставалось лишь не отставать.
- Да, сир Адриан. А откуда у вас восемь кораблей и четыреста человек. Начинали же с одного…
- Вот именно, начинал я с одного. А при должном подходе, уж вам ли, благородным купцам не знать, можно добиться абсолютно многого. Не против пройти к пристани?
- Я только за, - уверенно заявил Бэр.
Юноша, видимо, не в первый раз сталкивался со столь щекотливыми делами и знал, как действовать. Даже приглашение выйти к пристани Бэр расценивал, как попытку Адриана договориться без лишних ушей. Но, как только за ними постарался пойти Борча, юноша тут же развернулся к нему и, несколько раз цыкнув языком, заявил:
- Нет, нет, нет, красавчик. Старик поговорит со мной наедине.
Борча повиновался – видимо, он тоже знал, как действовать в таких обстоятельствах. И, видя спокойствие в глазах своего попутчика-южанина, Бэр еще более уверенно направился к выходу. Адриан шел быстро. И еще большей стала его скорость, когда он покинул таверну. Его словно манил морозный аромат полузамерзшей реки. И вот, когда они застыли на краю невысокого, очищенного от снега небольшого причала с привязанными к столбам крепкими лодками, Адриан произнес:
- Видимо, вы хотите отсрочить свой бесславный конец?
- Почему? Мы и так достигли многого. Мы и не ожидали…
- Пока вам помог Родрик Эрган. Если ему это станет невыгодно – он оставит вас наедине с вашими врагами. Сколько у вас своих сил?
Юноша обнажил трубку и, прикурив ее содержимое, выпустил из себя дурно пахнущий дым. Похоже, он осознавал все возможные риски и разделял с Бэром опасения касательно их главного союзника. Все же, не смотря на все заслуги Черного Рыцаря, он внушал больше страха и недоверия, нежели надежности и уважения. Хотя, Родан почему-то проникся им, зачастую доверяя тому все более важные дела.
- Я стараюсь доверять Родрику, но, все же, у меня не всегда это выходит. И да… Если уж быть совсем честными, золото за ваши услуги платит именно Родрик Эрган.
- Даже так, - по лицу Адриана проскочила вполне себе заметная улыбка, - Мне не нравится Родрик, да и не нравится король Балерн. Я расцениваю это, как возможность насолить сразу обоим. Порежу воинов короля и опустошу карманы Загорского мятежника. Мог ли я мечтать о чем-то большем?
Рука юноши протянулась к Бэру и тот на мгновение застыл. Если у того в распоряжении есть те самые четыре сотни отборных вояк, то он точно будет полезен. Да и корабли будут очень даже кстати для их войска. И Бэр, тяжело вздохнув, пожал руку Адриана со словами:
- Как глубоко твои корабли могут ходить по рекам?
- Ох, очень далеко, не сомневайся, - с широкой улыбкой заключил наемник, поведя Бэра обратно в трактир.
Глава тринадцатая. Родрик 2. Лорд Виктор Эрган
Меньше всего Родрик сейчас хотел видеть своего отца, но, как бы то ни было, именно он сейчас в окружении десятка своих гвардейцев и пары верных опорных лордов почтил братьев своим обществом. Ни Эндор, ни Йен не врали – он действительно сильно постарел. Черный, как смоль, волосы отчасти поседели, в суровых, озабоченных делами дома глаза появилась усталость и даже некая помешанность и, что было неожиданно для Родрика, отец основательно прибавил в области брюха. Но, все же, от него до сих пор исходила сила и угроза – как от старого, голодного медведя, которому лучше не попадаться на глаза. Он был все так же высок, все так же держался прямо и даже через сугробы к братскому костру он шел уверенной походкой.
- Кого я вижу, - растопырив украшенные ледяным узором на ресницах глаза, произнес Эндор, - Лорд Киллиан Грейвз!
Родрик сдержанно улыбнулся, хотя его улыбка сейчас в большей мере была похожа на звериный оскал. Он знал лорда Киллиана еще с самого детства, и, пожалуй, до знакомства с Дэймоном Торо он был самым близким другом мятежного рыцаря. На редких посещаемых Родриком торжествах они зачастую делили стол, общались между собой, а потом, когда они подросли, оба бок о бок прошли несколько тяжелых битв.
Может быть, их крепкая в свое время дружба была лишь следствием сложившейся исторически традиции – Грейвзы всегда неотступно следуют за Эрганами. Даже во взаимоотношениях их земель это просматривалось невооруженным глазом. Близ Черных Небесдобывались различные руды и, самое главное, черная сталь, а в Факеле, родовом гнезде Грейвзов, из недр земли добывали необходимый для переплавки стали уголь.
Конечно, мятеж не мог оставить дружбу двух мужчин незыблемой. При Киллиане Родрик не преклонил колено перед узурпировавшим трон королем Балерном, при нем же состоялась, пожалуй, самая тяжелая и наполненная яростью ссора Родрика и его отца, в ходе которой Виктор, сорвавшись, наградил сына несколькими беспощадными ударами. Да и Родрик был не промах – если бы не гвардия лорда Виктора Эргана и младшие братья, он бы, наверное, забил отца до смерти. Возможно, до сих пор у Киллиана в глазах стоит тот самый образ Родрика… Истекающий кровью из-за открывшихся рассечений, с жутким ревом, он, схватив отца за шею, несколько раз приложил того головой об стол. И Родрик продолжал бы делать это, если бы не гвардейцы, Эндор, Йен и наблюдавшая за этим маленькая Кэтрин.
Киллиан не мог предать вассальную клятву Эрганам – на тот момент он уже был главой дома. Кто бы поддержал его? В густонаселенной высокогорной долине, где и располагались Черные Небеса и Факел, было много родов, но кто бы предал клятву более богатому и сильному дому Эрганов ради поддержки какого-то юнца?
- Какая-то заминка, - шепнул Родрик, слегка повернув голову в сторону брата.
- Думаешь, они что-то замышляют?
- Естественно, - грозно заключил Родрик, сделав шаг в сторону отца и оставив Эндора немного позади.
Что ж… Они не виделись почти десять лет. Даже письма друг другу они передавали через того же Киллиана Грейвза. В свете пламени Родрик хорошо видел шрамы, оставшиеся на месте нанесенных им же отцу рассечений, но они лишь добавляли харизмы к виду. И как же было тяжело осознавать, что за этим фасадом кроется боящийся даже королевской тени человек.
- Сын мой…
- Лорд Виктор, - перебив отца, поприветствовался Родрик, - Не лучшее время для встреч на открытом воздухе. Командир Эндор скоро примерзнет к земле.
- Тяжелые времена создают сильных людей. Тебе ли не знать, Родрик?
Итак, отец говорил спокойно и взвешенно. Он явно готовился к этой встрече и старался грамотно выверять каждое слово. Этим он был похож на Эндора, или, точнее говоря, все было наоборот – Эндор был похож на своего отца. В принципе, все братья частично отражали в себе черты своего отца. Силу, вкус к тактике и стратегии, звериную ярость перенял Родрик, Эндор подобно отцу развил любовь к книгам и наукам… Хотя, Йен как раз таки выбивался из этой, казалось бы, обреченной на счастье семьи – его беспечность и любовь к выпивке и юмору у него обнаружились ни с того, ни с сего.
- Тяжелые времена создают слабые люди, отец, - опередив Родрик, заявил Эндор, - Подумай об этом, прежде чем в очередной раз попробуешь убедить нас в силе короля Балерна.
- Мое воспитание, сразу видно, - покачав направленным в сторону Эндора пальцем, ответил Виктор, - Ну а ты? Что ты хочешь…
- Ты знаешь мою позицию, - сложив руки за спину и выпрямившись во весь рост, заявил рыцарь, - Я здесь только из-за того, что ты попросил нас явиться к ведущему в Долину тракту. Зачем?
Виктор принялся водить глазами по присутствующим вокруг Родрика людям. Что нужно его отцу? Что он так старательно высматривает в десятке собравшихся за спиной двух братьев всадников.
- Йен… - промямлил Виктор, - Где Йен?
- Йен сейчас подле одного из наших сподвижников. Охраняет леди Антею Суанор, - громко и отчетливо протараторил мужчина, - Все же, один из наших надежных щитов надо соответствующе охранять.
- Вы все таки взяли в плен Антею? Это правда? – наконец-то выйдя на свет, воскликнул лорд Грейвз.
Теперь уже Родрик мог рассмотреть своего старого знакомого поближе. Неровная, очевидно колючая щетина, лезущие из под капюшона длинные, густые темно-каштановые волосы, все тот же задумчивый взгляд… Он почти не изменился - разве что растительности на его лице стало куда больше. Ну и усталость, конечно же, легко считывалась с его обремененного войнами и лордскими заботами лица.
- Киллиан Грейвз, - более мягким тоном ответил рыцарь, - Не уж то ты подал голос вперед своего хозяина?
Родрик слышал смешок Эндора и видел, как резко поменялось лицо его старого друга. Пожалуй, он ожидал такой реакции Родрика на свое появление, но не был полностью к ней готов. «И пусть,» - проговорил про себя скалящийся рыцарь, вновь отведя свой взор к отцу:
- У тебя, верно, есть к нам предложение?
- Есть, конечно же есть… Вам не победить силы короля. Оставьте этого мятежника, освободите Антею, и вернитесь домой. Король готов простить вам…
- Нет, - тут же произнес Родрик,
- Нет, - в один момент с братом заявил Эндор.
- Даже если так? – Виктор сделал несколько шагов в сторону и громко, артистично похлопал.
Воины позади него начали расходиться в стороны, являя недоумевающим братьям затесавшийся между ними хрупкий силуэт. С ходу рыцарь уловил своим взором пышные, длинные рыжие волосы, и, обменявшись взорами с ошарашенным Эндором, почти сразу все понял. Неужели отец настолько неуверен в своих силах, что пытается использовать в переговорах собственную дочь… Любимую всеми братьями Кэтрин…
- Кэт? – пробормотал Эндор, опередив пытающегося подобрать слова Родрика.
- Она тоже хочет вам кое-что сказать, - сдержанно улыбнулся Виктор, будто бы почувствовавший, в какую ловушку он подловил братьев.
Девушка короткими шагами приближалась к ним. Снег ее не особо тормозил – она выбирала протоптанную отцом и его гвардейцами колею. Лишь подол ее тянущегося по снегу походного платья тормозил ход девушки. Мгновение, и она предстала перед братьями в свете костра. Прекрасная – словно бы вобравшая в себя всю красоту и утонченность рода Эрганов, какая еще осталась. Рыжие, распущенные волосы, аккуратное лицо и гладкая, покрытая морозным румянцем кожа. Ее зеленые глаза были настолько пленительными и, одновременно, строгими и взрослыми, что это смущало как Родрика, так и Эндора. Сколько же они не видели ее? Два года? Три? Четыре? Родрик так вообще помнит ее лишь маленькой, шестилетней девочкой…
- Кэтрин, тебя не узнать, - значительно смягчив свой тон, заявил Родрик.
- А ты… Я помню тебя более жизнерадостным, - живым, радостным тоном произнесла девушка.
- Жизнерадостным я был только для тебя, лисичка… Все знают это.
Кэтрин улыбнулась – по Родрику она скучала больше всего. С большой охотой она искала любую весть о нем и о его отряде. Молилась всем известным Богам о его здравии и, пожалуй, чаще всего ее молитвы были во имя одной цели – возвращению брата, а затем и братьев, домой. Отец нехотя рассказывал ей о том, что умудрялся вытворять Черный Отряд. Чаще всего он готовил Кэт к тому, что они погибнут, и больше они никогда не увидятся. Но каждый раз они вырывались из цепких лап смерти и умудрялись разбивать превосходящие силы врага…
- Кэтрин, - Эндор сошел со своего места и, приблизившись к сестре, заключил ее в крепкие объятия.
- Эд, - коротко произнесла Кэтрин, - Борода тебе не особо идет.
- Подбородку теплее…
Объятия Кэтрин и Эндора вскоре подошли к концу, и теперь, когда брат отошел обратно к Родрику, тот сразу же спросил:
- Отец, верно, хочет нашего возвращения домой? Не низко ли…
- Вашего возвращения домой хочу я! Вашего возвращения домой хочет наш младший брат…
- Мы ведем войну, Кэтрин. Отец давно преклонил колени и хочет все замять. Может быть, он и любит нас, но у него сейчас есть только два пути. Либо он поможет нашему делу, даст нам необходимых ресурсов, а может и созовет знамена черностальной армады. Либо уйдет в сторону, и будет спокойно наблюдать...
- Ты смеешь указывать мне на то, что мне предпринимать? – уже более злобно заговорил Виктор, заставив Кэтрин обернуться к нему.
- Отец, нет…
- Думаешь, я позволю ублюдку Рэндэлу и сраным Суанорам убить вас, а потом обвинить наш род в том, что мы породили изменников и никак им не препятствовали? Я лично вырежу весь Черный Отряд, а вас, если вы найдете в себе смелость выжить, доставлю в Черные Небеса…
Сорвавшись с места, Родрик обнажил меч и наставил его на отца, после чего все присутствующие гвардейцы лорда Виктора обнажили мечи. Сразу же за ними за клинки взялись немногочисленные черноотрядники, а Кэтрин, мотая головой из стороны в сторону, не на шутку перепугалась и застыла между Эндором и сцепившимся с отцом Родриком. Кровь рыцаря кипела – он был готов убить всех и каждого, но не хотел делать этого только потому, что за этим наблюдала его сестра.
- Твою мать, Родрик, опусти меч, - настойчиво произнес еще не успевший вынуть меч лорд Киллиан.
- Заткнись, лорд Грейвз, иначе и вам достанется на всю оставшуюся жизнь…
- Родрик, это уже слишком! – Киллиан сорвался на крик и сделал шаг навстречу Родрику.
Ситуация выходила из под контроля. В голове Родрика уже сложилось несколько вариантов развития событий. Убить отца – значит привести к власти малолетнего Дрима, который, скорее всего, привязан к старшим братьям и сестре… Но этот шаг скорее всего приведет Родрика к смерти, что означает возможное расформирование или гибель Черного Отряда. Но отступить сейчас он не мог – это будет слабость, которой он никогда не славился.
Но, только Киллиан подошел к Родрику, как тот, преисполнившись вмиг переполнившей его яростью и злобой, силой вмазал ему по лицу так, что лорд пал в снег без каких-либо чувств. Виктор же, воспользовавшись мгновенным отвлечением его сына, тут же обнажил свой меч и скрестил его с клинком Родрика.
- Прекратите! – взвыла Кэтрин, лицо которой покрылось влагой из-за полившихся слез.
- Давай, опусти меч, твоя дочь просит…
- Она просит нас двоих, - с дрожью в голосе и растерянностью в глазах ответил Виктор.
- Гвардейцы, атак…
- Черный отряд, к бою! – скомандовал рыцарь, перебив приказ своего отца.
И, стоило мечам обоих в первый раз сойтись в неистовом ударе, как сразу же за этим последовал тяжелый, наполненный испугом всхлип Кэтрин. Родрик не мог обернуться назад – высок был шанс получить удар от отца в спину. Этот ублюдок явно не будет считаться с чем либо…
- Эндор, опусти нож, это лишнее, - выпятив глаза от неожиданности, пробормотал Виктор.
Тут уже Родрик не сдержался и, не отводя взгляд от отца, сделал несколько шагов в бок. Теперь он мог посмотреть на Эндора… И что же он увидел? Эндор, с совершенно непохожим на себя видом прижимал холодное лезвие сверкавшего в свете костра ножа к шее захваченной им Кэтрин.
- Что ты, мать твою, делаешь? – рявкнул Родрик.
- Даю нам еще одно преимущество, - не менее злобно ответил Эндор.
- Ты не сделаешь этого, - сказал Виктор, изобразив издевательскую улыбку на лице, - Чего в Родрик было не отнять, так это смелости и яиц. В тебе такого никогда не было. Брось сестру и нож!
- Правда? – полушепотом проговорил Эндор.
Нож легко скользнул вниз по ее шее, оставив на ней небольшой порез. Теплая кровь побежал вниз по шее, начала впитываться в ее одежду. Девушка всхлипывала, пыталась хоть как-то облегчить хватку брата. Руки Родрика дрожали – на миг он подумал, что готов убить Эндора, но, кажется, в его голову закралось понимание его поступка.
- Эд, мне больно… - просипела Кэтрин, попытавшись ослабить захват брата.
- Нам тоже. Холодно, голодно, больно. Пока хорошие люди умирают, вы сидите в сраных замках, едите до пуза, спите близ каминов. И, мать вашу, упрекаете тех, кому нечего жрать и не от чего обогреться, в том, что они неправильно живут. А если вам говорят, что никто не будет вас слушать, вы приходите и отбираете последнее. Ублюдки!
Рука Эндора дернулась, но Виктор, не дожидаясь очередных действий явившего свою злобу сына, прикрикнул:
- Нет, Эндор!
Эндор вновь поднял свои глаза в сторону отца и брата, и, легко улыбнувшись, стал меньше давить лезвием на шею девушки.
- Сейчас мы спокойно уйдем, - холодным, ровным тоном произнес Эндор, - Но Кэтрин уйдет с нами… Как гарантия безопасности Ман-Блу и его защитников.
Родрик обратил свой взор к отцу – тот, очевидно, мог ждать подобного шага от Родрика, но никак не от Эндора. Он был растерян, его меч медленно опускался. Хотя, стоит признать, что и Родрик опускал свой клинок к земле не то от неожиданности, не то внемля словам Эндора и мольбам Кэтрин. Невольно он поглядывал на начавшего приходить в себя лорда Киллиана, который, вероятнее всего, при пробуждении вообще потеряет дар речи.
- Ладно, - опустив голову и меч следом, расстроено произнес Виктор.
- Родрик, - твердо продолжил Эндор, - Опусти меч и пошли за нами.
- Да, - аккуратно покивав головой, согласился рыцарь, - Отряд, к лошадям.
Родрик медленно пошагал назад. Его руки дрожали от тяжести занесенного меча, дыхание было беспокойным и прерывистым, а глаза, как казалось ему, все продолжали замыливаться и наливаться кровью. Он прекрасно понимал, что находится на грани. Никто из стоящих напротив него лордов и гвардейцев отца не был ему ровней. Это будоражило его распалившееся воображение, невольно на лицо выползал звериный оскал. Родрик видел, как убивал бы каждого, представлял их посмертные гримасы…
- Родрик, быстрее, - прокричал Эндор, продолжая волочить за собой почти не упиравшуюся сестру.
- Иду, просто прикрываю наш…
- Родрик, - подняв глаза, произнес Виктор, - Ты всех их убил, на твоих руках кровь братьев и сестры…
- По моей вине? – сквозь зубы прорычал Родрик, - Братья ушли со мной по своей воле, а Кэтрин…
- Погибнет либо от руки короля, либо от моих рук! – Виктор вновь занес свой меч и помчался на Родрика.
Их мечи встретились с громогласным, разорвавшим ночную тишину лязгом, после которого более мелкий клинок лорда Эргана был отбит в сторону.
- Эндор! Уводи Кэтрин, я прикрою! Черный Отряд, в бой!
На Родрика тут же посыпались удары успевших закрыть собой Виктора гвардейцев. Отбив один из выпадов, Родрик рванул вперед и, с наскока сбив плечом двух мужчин, тут же слепо рубанул вокруг себя. Несколько звонов, но за ними последовали крики и звуки падения на землю сразу нескольких тел. Тут же Родрик выставил свой меч над головой, отчего рубящие удары гвардейцев с треском отскочили в обратную сторону. Но, стоило рыцарю лишь вознамериться заново вступить в бой, как с ног на землю его сбила еще пара гвардейцев.
Родрик закрывал свое лицо – доспех из черной стали бы выдержал бы любую нанесенную не с достаточным усердием атаку, поэтому за свое тело он не беспокоился. Но, стоило лишь гвардейцам обступить отбивавшегося всеми возможными силами лежачего рыцаря, как с ревом в них влетели воины Черного Отряда во главе с Эндором.
- Твою мать, Родрик, - схватив брата за ворот плаща, проорал Эндор, - Надо уходить!
Вокруг них царила настоящая сеча – не было похоже, что сражается не более полусотни человек. Черноотрядники с неистовой яростью набрасывались на двух и более гвардейцев и даже умудрялись давить их за счет более богатого боевого опыта и сноровки. В сторону отлетали отрубленные конечности, снег заливался кровью и наполнялся запахами, присущими скорой смерти – кровь, моча, дерьмо смешивались в единый, смердящий аромат.
Наконец-то Родрик смог поднять голову. И действительно – вокруг них творилось что-то мало похожее на нормальное сражение. Где-то люди напрыгивали друг на друга, где-то цеплялись за плащи и пытались повалить соперника наземь, а где-то и вовсе воины забивали друг друга кулаками. Но, все же, гвардейцы отца начали давить воинов отряда своим количеством.
Родрик не мог сидеть, сложа руки. Вновь всеми силами вцепившись в свой меч, он влетел в сечу с удвоенной яростью. Первым же ударом он разрубил нерасторопного гвардейца от левого плеча прямо до пупка. Отразив выпад еще одного, он в развороте вбил свою стальную рукавицу ему в лицо, моментально лишив соперника чувств. Под следующий направленный в него удар Родрик уверенно выставил вперед наплечник и, после того, как меч скользнул вниз, вонзил свой меч в тело мечника. И теперь, не дожидаясь новой жертвы, он поднял насаженного на меч гвардейца в небо, и теплая кровь того, стекая по лезвию и рукояти рыцаря, обильно окропила лицо Родрика, еще больше затуманив его захваченный битвой рассудок.
Он начал размахивать мечом с такой скоростью, напором и мощью, что первого гвардейца разрубило пополам в районе пояса так, как будто бы горячий нож через кусочек масла. Люди расходились, не рисковали к нему приблизиться и в момент, когда часть гвардейцев окончательно потеряла желание атаковать рыцарь, Родрик что есть мочи рявкнул:
- К лошадям, отступаем к лошадям!
И вновь он начал размахивать мечом так, будто бы готовился разрубить всадника вместе с его лошадью. Несколько раз клинок отскочил от твердой, мерзлой земли, но потом его лезвие вновь рассекало морозный воздух, проносясь прямо перед телами и лицами подступавших гвардейцев.
- Родрик, их нужно отогнать! – прокричал Эндор.
Стоило Эду только отвлечься от наседавших гвардейцев, как выскочивший из строя копейщик вонзил острие ему в живот. Эндор же, сдержанно взвизгнув от боли, обхватил древко копья и снес голову атаковавшему его воину.
- Твою мать, унесите его к лошадям! – рявкнул рыцарь, как вдруг, промчавшись мимо него, редкие всадники врезались в гвардейцев лорда Виктора.
Это была та самая фора – пока конники отвлекли на себя наступающих солдат, остающиеся на земле воины Родрика и он сам могли отступить. Так и случилось. Отразив атаку редких сохранивших самого Родрика в приоритете атаки гвардейцев, все понеслись к привязанным в ближнем перелеске лошадям. Лишь Эндора пришлось нести на руках, но черноотрядники, обступив его, создавали надежный заслон.
Родрик двигался к лесу в числе последних – он постоянно оборачивался, прокручивал у себя в голове слова отца. Лишь краем глаза он видел Кэтрин. Под защитой трех конников она прятала свое лицо от брата, но, едва лишь они приблизились к ней, и на глаза ей попал раненный Эндор, она тут же стала выглядеть куда дружелюбнее.
- Он будет жить? – утерев слезы, переспросила девушка.
- Если мы успеем сбежать – да… А потом… Отец ясно дал нам понять, что не остановится ни перед чем ради того, чтобы усидеть на своем почетном троне… - с некой долей сожаления заявил рыцарь, окинув возвращавшихся с холма конников и догонявших их пехотинцев отца.
Глава четырнадцатая. Родан 4. Мир с далеко идущими последствиями
В последние дни Родан совершенно потерял покой и нормальный сон. От Бэра не было никаких вестей – конечно, в Златограде он не смог бы отправить письмо об успехе или неудаче возложенной на него миссии. Но люди Родрика… Они ведь могли найти способ связаться со своими союзниками! Кстати говоря, о судьбе братьев так же не было ничего известно. Не уж то позвавший их на личную встречу отец предал их, поставил на колени или даже убил? Если так, то главой Черного Отряда станет беспечный Йен, все свободное от упражнений с мечом и охраны пленниц тратящий на выпивку и женщин.
Но при всем этом Черный Отряд не разваливался и не превращался в бесконтрольное сборище натренированных убивать мужчин. Все так же проводились работы по укреплению города, отряды стабильно патрулировали город и его окрестности и подвозили новые ресурсы. Наполнилась жизнью и участок Зачарованного Тракта между Стам-Тауном и Ман-Блу – конвои с ресурсами, людьми и наскоро изготовленным оружием денно и нощно переезжали из города в город.
В принципе, Стам-Таун был вполовину меньше Ман-Блу, но ситуация в нем складывалась еще хуже, чем в Ман-Блу на момент прибытия Родана. Что говорить, если все защитники города разбежались, только лишь на холмах замаячили знамена посланного оценить возможность захвата города Аэрон Дэмфэйра. Единственное, чем был полезен этот полуразрушенный, в прошлом славящийся своими изделиями из дерева Стам-Таун, было его выгодное местоположение. Находясь немного западнее Ман-Блу, он прикрывал подступы к столице мятежников. На его захват придется тратить необходимые время и людские ресурсы, в то время как Ман-Блу может успеть либо опустеть, либо еще лучше подготовить свою оборону.
Родану было грех жаловаться на свое шаткое положение – впервые в своей жизни он был по-настоящему согрет и сыт. Разве что Зои, словно хвостик, следовала за ним повсюду. Изредка, конечно, она подкармливала отсыпающегося после пьяных загулов Йена. Намного чаще ее можно было увидеть подле почетных пленниц, и, вопреки ожиданиям Родана, Антея спокойно, без капли высокомерия общалась с юной, вышедшей из низов чаровницей. Про Розу он ничего не мог сказать – она с большим трудом отходила от того, как с ней обошелся Родрик. Слишком медленно восстанавливались ее залившиеся кровью глаза, поначалу черные, словно смоль, гематомы разошлись вширь, утратив прежнюю насыщенность цвета и припухлость. Но, все же, поступок мятежного рыцаря Родан не мог осудить – по факту, тот прервал попытку измены. Жестоко и беспринципно спас их от возможной провокации.
- Зои, как поживают пленницы? – отбросив в сторону очередную с трудом прочитанную и подписанную им бумагу, спросил Родан.
- Они… Скучают по дому, - меланхолично-тихо ответила девочка, ножки которой были протянуты к жарко распаленному камину.
- Я могу их понять, но, к сожалению, не могу пойти на их поводу…
- Родан, - перебила его девочка, - Вам нравится Антея. Вы смотрите на нее, спрашиваете о ее судьбе… Знаете, что я вам скажу?
- Попробуй меня удивить, - рассмеялся мужчина, отодвинув от себя все свитки и чернила.
- Вы заперли их. Почетный плен больше напоминает темницу… А когда за дверью храпит и распространяет винный дух Йен, это и вовсе лишает их покоя. Вы…
- Хах, Йен, - Родан продолжал живо улыбаться, хотя мысли о младшем из трех мятежных братьев всегда были неспокойны, - Он тоже обижен на весь мир. Братья оставили его тут, хотя до этого он всегда был подле них. Рядом они сражались, делили завоеванное добро. А тут на тебе – сиди близ комнаты двух беззащитных девиц пока мы будем решать важные задачи. Ладно… Эрлиндор!
Спустя мгновение от закрытых врат ратуши к Родану приблизился юноша немногим младше самого Родана, обладающий просто роскошной кучерявой шевелюрой, хоть образ его и портили жидкие, блестящие усы.
- Родан, - покорно склонив голову, произнес юноша.
- Отдай распоряжение на кухню. Пусть приготовят ужин на пятерых. Побеседуем с пленницами и временно командующим Черным Отрядом…
Стол очень быстро наполнялся яствами – мясо, картофель, овощи, теплое молоко и вино украшали каждый угол небольшого стола. Родан чувствовал себя крайне некомфортно. Раньше он и не мыслил о таком богатом угощениями столе. Даже после захвата города он никогда не злоупотреблял яствами, старался не отступать от своих воинов и не чурался работы в кузне. Да и не был он рожден для разговоров со столь высокими и благовоспитанными особами, как леди Антея. Конечно, братья Эрганы тоже благородны, но они больше были солдатами, нежели изнеженными лордами. Из таких были лорд Дэмфэйр и лорд Лейбах – это сильно чувствовалось в их разговоре и речи, наполненной огромным количеством неизвестных Родану слов. Разве что Анесса Хогарт была в чем-то ближе к Эрганам, хотя, наверное, это можно было объяснить стремлением понравиться новым союзникам в лице мятежников и примкнувшего к ним Черного Отряда.
- Ведите девушек и командира Йена Эргана. И позовите Зои из ее комнатушки, - скомандовал Родан, наконец-то дождавшийся полной подготовки их ужина.
Наконец-то он поднялся и, пройдя в сторону камина, бросил взгляд в зеркало, пытаясь хоть что-то рассмотреть в этой старой, почти утратившей свойства глади. И он не мог не признать, что выглядел намного лучше, чем все дни до этого. Причесанный, гладко выбритый, облаченный в меха и крепкий, благородный жилет со срезанной с груди геральдикой. Но эта аура благовоспитанности и высокородия разрушится, только ему стоит открыть свой рот. И ведь никто не подскажет ему что делать, никто не отвлечет на себя внимание. Конечно же, Родан не верил в то, что постоянные хохмы и шутки Йена смогут задержать на себе внимание двух юных, воспитанных по самым строгим традициям дев.
И вот он. Знакомый скрип, свидетельствовавший о раскрытии ведущих в ратушу дверей. Несколько пар ног – тяжелые, широкие шаги, и терявшееся в отзвуке этой поступи короткие, едва слышимые па. Они явно были тут… Как же выглядит Антея? Родану так хотелось развернуться, дабы лицезреть ее, но это, верно, выглядело бы нелепо. Он не хотел показаться ей одержимым, импульсивным мужланом. Ему надо было сохранить спокойствие и выдержку…
- Родан, - послышался тоненький голос Антеи, - Вы вызвали нас…
- Да, - развернувшись лицом к девушкам и засыпавшему за их спинами Йену, произнес Родан, - Я хотел разделить с вами трапезу и, возможно, обсудить некоторые интересующие всех нас вопросы.
- Ради этого вы прервали наш, так называемый, «почетный плен»?
- А я говорил – благодарная собака лучше неблагодарного человека, - закатив глаза и сложив руки на груди, едко подметил Йен.
Роза тут же обернулась в сторону юного воина и одарила его недовольным взглядом, после чего тот, сильно цокнув своим увлажненным напросившейся от запаха еды слюной языком, проговорил:
- Не смотри на меня так. Я отвлек брата и дал ему время остыть. Иначе бы он задушил в тебе жизнь.
- Йен…
Антея вполоборота обратила свой лик к юноше, отчего тот, как показалось Родану, на миг смутился. А ведь сейчас он лишь строил из себя жесткого, воспитанного старшими братьями мужлана. За то время, пока они были знакомы, Родан понял многое, и сейчас он точно мог судить о том, что Йен лукавил. Он был добряком, и тем более, как рассказывал сам Родрик, тот совершенно серьезно заступился за Розу и был готов вступить с братом в прямую конфронтацию.
Но, все же, как же строг и одновременно безобиден был лик юной леди – большая часть ледяных сердец этого мира вмиг растопилась бы, что говорить о на самом деле добром сердце юного Йена. Совершенно расслабленное лицо, разве что глаза были немного хмурыми, будто бы отчитывающими юного воина.
- Я послала Розу, и если вы до сих пор таите на нас злобу, то пусть кара постигнет меня, а не ее, - совершенно спокойным, тихим голоском заключила девушка.
И вновь Родан обратил свой взор к Йену. И тот, не прошло и пары мгновений, тяжело вздохнул и принял более расслабленную стойку. Очевидно было, что он не мог их ненавидеть, хотя и ситуация, и история их родов к этому располагала. Ведь когда то именно в Маграо, в замке Суаноров, закончилась экспансия Эрганов в Загорье. Более трехсот лет назад, а те обиды до сих пор таятся в сердцах представителей Эрганов. Пожалуй, их родовой девиз, «Память останется», как никто другой характеризует семью. Лаконично, но более чем доходчиво.
- Давайте отбросим обиды и разделим трапезу. Еда пока еще горяча, а сытость, как известно, размягчает мысли, - с улыбкой Родан указал на стол, за которым уже незаметно для всех расположилась Зои.
- Мы принимаем ваше приглашение, - со скромным видом ответила Антея после мгновенных размышлений.
- Ну а я просто хочу пожрать, - вновь лучезарно улыбнувшись, добавил Йен.
Родан первым направился к столу и, вспомнив уроки учтивости и этикета от Эндора, отодвинул стоящий вплотную к столу стул, жестами предложив его Антее. И, неожиданно, обогнувший стол Йен повторил за Роданом, предложил место Розе, совершенно забыв про то, что она лишь обычная, безродная служанка и в отношении нее такие правила могут не распространяться. Хотя, братья всегда были ближе к обычным людям, нежели к изнеженным лордам, так что его действия были понятны. А может быть, он просто заглаживал свою вину перед Розой – слова его были колючими и жесткими, что явно не соответствовало чтимым им рыцарским принципам.
- Добрый вечер, Зои, - учтиво произнесла Антея.
- Добрый, - по-доброму улыбнувшись, ответила юная чародейка.
У Родана вновь начали разбегаться глаза. Мясо, похлебка, овощи и выпечка выглядели чарующе, заставляя рекой литься слюну никогда не пробовавшего столь богатые яства мужчину. Но он пока не спешил приступать к трапезе – в первую очередь, он хотел оценить своих собеседников. Ему было важно видеть их поведение за столом, нужно было хоть как-то соответствовать законам приличия. Не будет же леди вести оживленный, вдохновленный разговор с перепачканным в жире, соусах и соках мужчиной.
И вот Йен, кстати говоря, был тем самым варваром, без каких-либо раздумий сваливающим все, до чего дотягивались руки, в свою тарелку. Быстрее всех у него в руках оказалось вино, первым он вцепился жирную поросячью ногу и, разумеется, быстрее всех от жира заблестело его лицо. Кусочки еды почти сразу же начали вываливаться из тарелки на стол и пол. Он даже не пытался подстроиться под общество… И как же это нравилось Родану! Знатный род, известный воин, который не зацикливается на обычаях, не думает о том, как его видят знатные люди.
А вот Антея и Роза, как того и ожидал Родан, тут же приступили к трапезе с присущим им благопристойным воспитанием. Они медленными, аккуратными движениями наполняли свои тарелки, аккуратно нарезали блюда и клали в рот по маленькому кусочку. «И как они получают удовольствие от еды? Они ж ничего не прочувствуют!» - разразился про себя Родан, но тут же его внимание было отвлечено пытавшейся соответствовать двум воспитанным в замке девушкам Зои. Она вообще не умела пользоваться ножом, да и другие, более привычные столовые приборы пока с трудом держались в ее руках – видимо, старые болячки еще давали о себе знать. Скорее всего это продолжалось бы очень долго, но Йен, неожиданно для всех присутствующих, отбросил жирную куриную ногу в сторону и убрал от себя просаленный кувшин с вином и, взяв в руки нож, принялся аккуратно нарезать все блюда в тарелке Зои на ровные, небольшие дольки. «Значит он все же знает про этикет,» - усмехнулся про себя Родан.
- Спасибо, Йен, - сложив дрожащие руки на все еще истощенном брюшке, произнесла Зои.
- Ничего. Когда-нибудь я буду не слишком расторопен в сражении, получу рану и ты так же поможешь мне, - заботливым тоном и с улыбкой на лице проговорил Йен.
Тут же Родана привлекли направленные в сторону юного воина лица Розы и Антеи. Они были… Спокойны и довольны. Не такой реакции ожидаешь от взгляда на представителя извечных врагов. Но сейчас девушки, явно не ожидая такого акта доброты, заворожено наблюдали за каждым движением Йена. И, когда все еда в тарелке Зои была нарезана на маленькие кусочки, юноша тут же выпрямился и, окинув взглядом всех присутствующих, тут же застыл на тарелке Розы, где вся еда была нарезана так мелко, что у Родана тут же напрашивалось сравнение с горошиной.
- Что? – со смущенным видом прохрипела Роза.
- Не слишком ли мелко? Так нельзя даже почувствовать вкус пищи…
- Пусть временная манера приема пищи вас не беспокоит, Йен Эрган. Ваш брат сильно передавил ей горло, отчего ей до сих пор больно глотать…
- Даже так, - откинувшись на спинку стула и запрокинув в себя кубок с красным, терпким вином, - Буду честен, если бы я мог помочь вам лучше глотать, то я с радостью…
Родан не понимал, шутка это, или же он действительно так выразился, но его фраза тут же заставила Розу и Антею покраснеть, а вот Зои залилась таким смехом, что выронила приборы из своих рук. Бледными ладошками она прикрыла свое лицо, после чего Йен, лучезарно улыбнувшись, вновь потянулся к еде.
- Кстати, говоря о твоем брате, - не дав Йену вновь вцепиться блестящими от жира пальцами в мясо, произнес Родан, - О нем до сих пор нет вестей, никаких распоряжений. Выходит, ты сейчас командир черноотрядников…
- Я? – закатив глаза и с явной издевкой над словами собеседника усмехнувшись, заявил Йен, - Что я могу сказать? Отряд живет, патрули ходят и…
- Они ходят по старым распоряжениям твоего брата. Ничего не меняется день ото дня. Ты не забыл о словах Родрика? Кажется, он сказал, что в случае их пропажи командиром являешься ты, Йен.
- Да, - буркнула себе под нос Зои, - Родан прав.
- Не ожидал я такого предательства, - сжав губы и застыв в неловкой позе, на одном выдохе пробормотал Йен.
- Так вот. В моменты, ты зря прилип к двери леди Антеи и Розы. Как командир, ты можешь любого из воинов поставить туда, а сам должен постигать то, в чем твои братья давно преуспели…
- Да-да-да. Стать более праведным, пить только по праздникам, а сношать только жену, и то, не забывая при этом про обеты и правила приличия. Это…
И, стоило лишь Йену начать распаляться, как его кубок, до этого неподвижно стоявший на столе, сорвался с места и со звоном врезался в лоб Йена, отчего тот, схватившись за лоб, сорвался на крик:
- Твою мать!
Разлитое вино стекало по его лицу и волосам вниз, на доспехи и одежды, капало на стул и холодный пол. Йен скулил, потирал лоб и не поднимал своих глаз. Кубок сам по себе был увесистым, явно не для дамской или же хилой руки. Но то, как он сорвался с места и прилетел в голову раздраженного замечаниями воина, с какой скоростью состоялся полет… Йен, определенно, надолго запомнит этот удар. Почти сразу же на лбу появилось покраснение, которое начало постепенно увеличиваться в размерах и разбухать. В полной тишине, сопровождаемой лишь потрескиванием горящих в камине дров, компания сидела до того момента, когда Йен смог поднять свои блестящие глаза. Разумеется, Родан понимал, чьих это рук, а точнее способностей дело. Всплески сил Зои всегда были неожиданны и разрушительно, так что шишка – это лишь малая часть того, что могло ожидать Йена.
- Я… Прошу прощения, - всхлипнув от стыда и навернувшихся слез, проговорила девочка.
Зная буйный нрав семьи Эрганов, что Родан, что Антея и Роза ожидали худшего. Но Йен, небрежно утерев вино с глаз и щек, с ледяным спокойствием произнес:
- Все нормально, Зои. Я сам напросился. Итак… Что мне нужно сделать?
- Что? – неторопливо протянул Родан, но потом, быстро придя в себя, он тут же продолжил, - Проверь боеспособность отряда и собери данные с командиров отдельных патрульных групп.
- Хорошо, - Йен тут же поднялся с насиженного места и задернул подмятый плащ.
Родан не понимал, почему юноша так резко сорвался с места. Не уж то всплеск силы, после которого он получил небольшую шишку, был настолько обидным? Или же своими словами Родан пристыдил его в глазах дам? Может быть, все и сразу?
Но, неожиданно, до них донеслись всхлипывания Зои, после которых Йен, уже, казалось бы твердо решивший покинуть застолье, быстро сблизился с девочкой. Его шаги были тяжелы, движения резки, но, стоило лишь ему поравняться с ней, он тут же преклонил колени со словами:
- Что печалит нашу юную подругу?
- Прости, я не хотела принести тебе боль… Я больше так…
- Наоборот, Зои. Если в следующий раз я начну выходить из себя безосновательно, бросай что-то более тяжелое. Родан прав –Черный Отряд нуждается хоть в каком-то командире. Да и, к тому же, я приложу снега или льдинку к ссадине. И даже памяти о боли не останется…
И все же, это выглядело немного странно – Йен, которому, как утверждали братья, вот недавно исполнилось восемнадцать лет от роду, общался с четырнадцатилетней Зои, как с маленькой девочкой. Похоже они действительно принимали ее за младшую сестру,как и говорят многие.
- А теперь, Родан, леди Антея, Роза, - Йен выпрямился во весь рост и бегло поклонился всем, после чего, развернувшись, тут же направился к выходу.
Как только дверь чертога за его спиной захлопнулась, Родан тяжело выдохнул – неужели у них получилось заставить его взяться за голову. Даже если лишь на немного, Родан сочтет это за личную победу. Все же, Йен никак не был похож на своих исполнительных, моментами жестоких братьев. Может быть, он был еще слишком молод и не прошел столько битв, но, все же, если верить рассказам Эндора, Родрик заматерел, когда был еще юнее Йена. Да и сам Эндор стал куда более строгим к себе и жизни в ходе походов, многочисленных смертей друзей и убийств, им совершенных.
Но долго провожать Йена взглядом и мыслями Родан намерен не был – напротив, как можно скорее он захотел перейти к диалогу с леди, после ухода юного воина вновь приступившими к еде. Они явно были напряжены. Роза вообще оглядывалась при каждом шорохе, дергалась от выбивающих двери и окна порывы холодного ветра, а рука ее каждый раз сжимала то вилку, то предназначенный для нарезки еды короткий нож. Конечно, Антея была немного спокойнее, чем ее служанка – она, верно, чувствовала, что от Родана к ней исходит исключительные тепло и спокойствие. Даже сочувствие, если не больше. И она была полностью права, хоть и не озвучивала свои соображения.
Родан думал над тяжелой судьбой девушек каждый раз, когда разговор заходил о них. Он прекрасно понимал, что они были отличным живым щитом для восстания. Так, хотя бы, самая значительная сила Загорья, сравнимая, разве что, с Эрганами, не ударит их в спину. Но Родана никак не покидало одно гнетущее чувство. Если бы Антея носила другую фамилию, то они бы без проблем прошли до своего дома. Но она Суанор, а они, как известно, издревле противостоят Эрганам. И Родрик, явно чтящий воинственные традиции своего рода, претворяет в жизнь родовую месть. И далеко не факт, что после поражения королевских сил Антея вернется домой. Не факт, что она вообще выживет.
- Вы считаете меня безродным мятежником, преступно укравшим город из государства?
Вопрос родился в голове мужчины резко и он, желая побыстрее вернуться в разговор с девушками, тут же задал его, без каких-то задних мыслей.
- Нет, Родан, я не считаю вас таким, - отложив приборы в сторону, с легкой, заметной улыбкой произнесла Антея.
- А кем вы считаете меня тогда? Вы совершенно спокойны в моей компании, хочу отметить…
- Ну так вы и не внушаете нам страх, Родан. Вы спокойны, вы уравновешены. Пусть где-то вам не достает знаний, вы стараетесь учиться. Это можно легко заметить.
- Да. Я обычный кузнец. Я могу заставить петь железные заготовки, но как заставить что-то делать знать и обычных людей?
- У вас есть необходимое для этого средство, - не поднимая глаз от блюда, с хрипотцой произнесла Роза.
- Ты права, - Родан наконец-то принял расслабленную позу и откинулся на обтянутую мехом спинку стула, - Но Черный Отряд, как мы знаем, не может противостоять крупным армиям. Для них это чистое самоубийство. Они, скорее, гвардия при каком-нибудь короле. Например…
- Например, при вас, - покосив свои прекрасные глаза, предположила Антея, не скрывая при этом своей улыбки.
- Не буду врать, я думал об этом. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом…
- Вам еще предстоит многое познать, Родан, - мило, явно не с целью издевки усмехнулась Антея, - И найти способ обуздать братьев. Черный Отряд многие не любят… Если вы будете строить свою власть только на страхе и грубой силе – станете похожи на короля Балерна. Может быть, сир Родрик и не осознает этого, но действия его мало чем отличаются от действий моего короля. Убийства, страх, шантаж. Разве что он сам не сидит на троне. В этом их, возможно, единственное принципиальное различие…
- Вы не правы, - в разговор вступила Зои, тут же обратив на себя внимание, - То, что вы видите, это… Не маска. Они добры к друзьям, и злы к своим врагам. И…
Зои запнулась и, опустив голову, поднесла ко рту очередной разрезанный кусочек свиной сосиски. Почему она не договорила? Что ей помешало? Может быть, она не хотела показывать приютивших и защищавших ее братьев со слабой стороны. Хотя, в чем слабость человечности?
- Зои, - тихо просипела Роза, - Ты можешь продолжить… Если тебе не трудно…
- Я… - глаза девочки вновь заблестели от напрашивающихся слез, - Вы не знаете, насколько им было тяжело. Не знаете, с каким трудом они принимали все решения. И кто им на самом деле дорог… Не знаете, за что их гложет совесть. А ведь она есть у них, как и у каждого человека.
- Зои, гложет ли совесть Родрика за то, что его руки чуть не задушили жизнь в моей служанке? – совершенно спокойно спросила Антея.
- Вы не представляете как… - подытожила Зои, вновь опустив свою голову и начав водить вилкой по полупустому блюду.
- Как видите, - желая отвлечь леди от, очевидно, готовой рвать и метать за своих спасителей и защитников Зои, Родан отвлек внимание на себя, - Если измученный, голодный ребенок смог полюбить этих, по вашему, жестоких людей, то не только страх и боль ждут тех, кто изберет нас своими предводителями.
В зале воцарилась тишина – лишь завывание ветра, скрип ставней и потрескивание объятых пламенем поленьев разбавлял ее, постепенно убаюкивая уже наевшихся, почти не прикасавшихся к еде людей. И, неожиданно, Антея протянула свою руку к Зои и, взяв ее холодную, положенную на стол ладошку, произнесла:
- Я была резка в своих словах. Прости меня…
- Ничего, - промолвила Зои, - Все мы, порой, перегибаем палку.
- Отлично! – воскликнул Родан, - Тогда за это мы и выпьем!
Он тут же вскочил с места и принялся разливать вино в чаши. Уж было мужчина хотел обойти Зои, но та, дернув его за его плащ, произнесла:
- И мне.
- А не…
- Я хочу попробовать, - девочка смущенно улыбнулась, подставив к Родану свою небольшую чашу.
Но, стоило ему лишь немного плеснуть вина в чашу своей подопечной, как дверь ратуши с грохотом растворилась, явив перед глазами собравшихся в зале множество фигур. Краснощекий, с вставшими колом бородой и покрытыми инеем бровями внутрь ввалился Родрик, за ним еще не успевший замерзнуть Йен, а потом и целая группа черноотрядников. Руки их были оттянуты – они будто бы что-то несли между собой, но пока ноши не было видно никому из присутствующих. И лишь тогда, когда между ними и столом осталась лишь пара шагов, передние конники расступись, забросив на стол обернутого в плащ Эндора. Он был бледен, его правая рука была красная от крови, которая, кстати говоря, обильно пропитав одежды под доспехом, местами превратилась в лед.
- Твою ж мать, ведите лекарей! – рявкнул Родрик.
- Что с ним? – в который раз за вечер взревела Зои.
- Нас атаковали… Отец… Ублюдок!
Глава пятнадцатая. Родан и Родрик. Мечты о недоступных женщинах
В главном зале ратуши над присутствующими повисла тишина – все, как один, были сломлены сложившейся ситуацией. Против них были все – Эрганы, Суаноры, королевские силы. А что у них? По скромному подсчету Родана, три-четыре тысячи человек, собранных с Ман-Блу, Стам-Тауна и земель лордов Дэмфэйра, Лейбаха и леди Хогарт. Силы мелких лордов он не держал в уме изначально. Считать те крохи, присланные ими в Ман-Блу, он попросту устал бы. Есть и есть, уже хорошо, что хоть кто-то откликнулся.
Родрик старался выглядеть твердым, холодным и решительным. Разумеется, его спокойствие было поколеблено последними событиями. Отец предательски атаковал их, Эндор был настолько близок к смерти, что, моментами, казалось, что он не переживет ближайшую ночь. Замерзшая кровь покрыла его пальцы ледяной коркой, из-за чего два пальца на левой руке ему пришлось отрезать, хоть лекарь и настаивал на ампутации целой руки. Но, все же, Эрган всегда остается Эрганом – даже через пелену боли Эндор услышал это предложение и, сорвавшись с места, тут же показал лекарю, что рука, даже без пары пальцев, ему еще пригодится. И теперь, когда его брат выжил и потихоньку оправлялся от ран, Родрик напряженно похаживал вокруг стола.
- Отец явится сюда намного быстрее, чем силы принца Винглафа, - твердо изрек мятежный рыцарь, наконец-то остановившись прямо за спиной Розы и Антеи, - Думаю, под угрозой сейчас находятся абсолютно все.
- Антею и Розу не должны тронуть, - расслабленно протянул Йен.
- Отец отдал приказ убить меня, Эндор и Кэтрин. А мы, между прочим, его дети. Армия Суаноров в чистом поле ни в какое сравнение не идет с армадой отца. Так что, если Ман-Блу падет, вырежут совершенно всех.
- Он прав, - совершенно спокойно, даже уверенно протянула Кэтрин, - Отец все готов сделать, чтобы осветлить себя и свое правление. Он придет за своими сыновьями…
Кажется, Родан начал понимать, к чему ведут братья. Но пойдет ли Родрик на такое? Его принципы, о которых, кажется, Родан вспоминал не так давно, могут не позволить это сделать. Но…
- Надо уводить Черный Отряд, - опустив голову, Родрик скривил лицо и цокнул своим сухим языком.
- Как? – воскликнул Родан, - Вы не можете нас бросить…
- Вас никто не бросает, - твердо заявил рыцарь, - Мы направимся навстречу армаде отца, а там выманим их на себя, заставим преследовать и отведем их подальше от Ман-Блу. Но до нашего возвращения…
- Возможного возвращения, - не скрывая то ли безолаберной, то ли истеричной улыбки поправил Йен, но Родрик, вопреки своему обычному поведению, лишь покивал головой в знак согласия.
- Возможного, все верно. Если мы сможем оторваться от армады отца, то обязательно прорвемся в Ман-Блу. А пока… Родан, ты должен вывести из города всех мирных горожан. Законы военного времени суровы, а святых в армии Бэйла Рэндэла нет. Ровно так же, как и в армии моего отца. Если силы Бэйла зайдут в город – погибнут Кэтрин, Зои и многие другие невинные. А если силы моего отца, то и леди Антея с Розой погибнут в начавшемся хаосе. От Бэра нет вестей?
- Нет, сир Родрик. Ни его самого, ни какой-либо информации.
- Тогда, Родан, сколько у нас солдат?
- Я… - мужчина прокашлялся и обратил свой взор к потолку в попытке хоть что-то сосчитать, - Кажется, тысячи три. Шесть сотен конных и две с половиной тысячи пеших. Это…
- Для битвы в открытом поле мало. Оборону держать еще выйдет…
- Тогда, позволь мне принять следующее решение, - Родан поднялся с места и начал бурить Родрика своими уставшими, но полными решимости глазами, - Я должен выслать из Ман-Блу Зои, твою сестру, а так же леди Антею и Розу…
Родан видел, как Антею одернуло и она, мимолетно пробежавшись глазами по Родану, направила свой взор в сторону Родрика. Да и, в принципе, все взгляды сейчас были прикованы к старшему сыну Виктора Эргана. Кроме одного – Роза не поднимала своих глаз и никак не реагировала на слова Родана. Но, неожиданно, опередив брата, слово на себя взял Йен:
- Один хороший человек писал, мол «любая трудность преодолима, если уметь шутить над ней». Но, что-то, кроме глупых ироний у меня ничего в голове нет. Разве что…
- Хорошо, - твердо заявил Родрик, - Леди Антея, Роза, вы освобождаетесь из под стражи. Но от меня для вас будет одно небольшое условие.
- К-какое? – вздрогнула Антея.
- Я могу надеяться на вашу… Честь и благовоспитанность? – нависнув над Антеей, пробормотал Родрик.
- Вы? – девушка выдержала паузу и, после, недолгих раздумий, произнесла, - Да, можете…
- Хорошо, - Родрик завалился на кресло подле Антеи и, запрокину глаза на мягкую спинку, продолжил, - С вами в Маграо отправится Зои, Кэтрин… И все желающие покинуть город женщины, старики и дети. Знать тоже…
- Знать? – тут же взъерепенился Йен, - Ты же…
- Если мы хотим победить, нам нужно, чтобы аристократы поддерживали нас. Если мы дадим шанс уйти их семьям, то мы можем рассчитывать на их благосклонность.
- То есть, ты доверишь кровным врагам родную и названную сестер, всех крестьян, а сам поведешь Черный Отряд на армаду отца?
Родан уж был готов вскочить с места и вцепиться Родрику в плечо. Все же, не смотря на сухость и злобу того, они смогли поладить и найти общий язык. Более того, он мог даже назвать его другом, коих у него всегда было немного. А теперь он увидел, кажется, истинное лицо этого мятежного рыцаря. Он был готов пожертвовать собой, братьями, своим драгоценным отрядом ради того, чтобы у Родана и его людей появился хоть какой-то шанс.
- Я научился смотреть на смерть, как на старый долг, который рано или поздно придется заплатить. Этому я научил своих людей, своих братьев…
- Конечно, доверие врагу иногда граничит с безумием. Но, все же, безумие чаще всего является правильной реакцией на происходящую в мире дикость.
Йен определенно знал, как успокоить напряженных людей. Конечно, иногда его шутки были глупыми и черными, что иногда выводило из себя многих окружающих Йена людей. Но бывали и такие моменты, когда юный рыцарь мог выдать что-то одновременно умное и смешное, как, например, сейчас.
- Родрик, - продолжил Йен, - Жизнь я прожил недолгую, но точно знаю, что если она подходит к концу, я не буду жалеть.
- Ты… Не должен отправляться с нами, ты…
- Спокойно, братец. Тебе нужен надежный помощник, а то в ближайшее время Эндор сможет блистать только умом…
- Не только!
Хриплый, измученный голос, донесшийся до заседавших в большом зале людей, определенно принадлежал Эндору. И, обернув свои лица в сторону среднего из братьев, все увидели измученного, бледного мужчину, шаткой походкой двигающегося в сторону стола. Здоровой рукой он опирался на плечи одного из черноотрядников, а Зои, до этого момента без сна и отдыха ухаживающая за ним, придерживала его плащ.
- Мало того, что ты встал с кровати, так еще и при полном параде вышел! – недовольно рявкнул Родрик.
- Вспомни мои слова о безумии, - усмехнулся Йен.
- Да уж, - Родан тут же вскочил со своего места и указал на него Эндору, - Садись, быстро.
- Быстро не получится, - сквозь зубы прошипел Энд, - Но, в любом случае, спасибо.
- Сир Эндор, разве вы в состоянии…
- Я в полном состоянии, - Эндор резко перебил обеспокоенного лорда Лейбаха, после чего, так же при помощи Родана и солдата Черного Отряда, наконец-то занял место за столом.
Родрик размышлял – напрягать и без того вымотавшегося Эндора он не хотел ни при каких обстоятельствах. Более того, у него уже зрел план. Разве что Йен не должен был становиться его частью. Но, раз уж юнец так решил, то пусть оно случится. Начали вместе, вместе и погибнут… У отца почти нет шансов догнать полностью конный Черный Отряд. Пусть только попробует – его загоняют, выведут из себя и, в итоге, бросят где-то в отдалении. А пока он будет искать братьев, они смогут обрушиться на осаждающих Ман-Блу воинов короля. Жаль, конечно, что самой венценосной особы не будет. Только гордец Винглаф и любимый десница узурпатора Бэйл.
- Значит, лорды, леди, - положив руки на спинку кресла Эндора, начал Родан, - Пришло время ответить за наши действия. Родрик выведет отряд на армаду отца и сыграет в приманку. Мы встретим армию короля здесь и попытаемся их задержать. О победе я пока не зарекаюсь, но… Как говорили мне мои друзья, человек может страдать всю жизнь, но, в один момент, все может измениться…
Взор Родана упал на охаживающую Эндора Зои, но тишина, повисшая в зале после его слов не была долгой. Вскоре мужчина услышал вдохновленный, даже чем-то обрадованный голос Йена:
- Тогда, по старой традиции, нам бы отужинать!
- Да, Йен. Не буду говорить, что это будет прощальный ужин, но, коль высок шанс на это, пусть будет так.
***
Родрик не узнавал самого себя – в коем-то веке он принял решение одеть что-то говорящее о том, что он состоятельный сын одного из самых богатых лордов королевства. Хотя, возможно, он
просто поддался уговорам сестры. Как сказала Кэт – «Все в моем мире и так перевернулось, пусть ты хоть в этот раз будешь выглядеть, не как воин».
Хотя бы в цветах он себе решил не изменять – его длинные, широкие штаны дополнялись свободной рубахой, которую к телу прижимал довольно тесный камзол темно-коричневого цвета из кожи. Конечно, не обошелся Родрик и без мер предосторожности – под длинным, увенчанным гербом Эрганов плащом скрывалась пара идеально наточенных длинных ножей. Пир пиром, а военное время, все же, никто не отменял.
- Отлично выглядишь, братец, - высокий голос гордой на вид Кэтрин разрезал тишину комнатушки Родрика.
- Непривычно. В последний раз…
- Он был очень давно. Поживи один вечер для себя, - заботливо прошептала сестра.
- Для себя он живет постоянно, - усмехнулся ввалившийся в покои Йен.
Голос младшего брата наконец-то заставил Родрика отвернуться от мутного, грязного зеркала. Боги, Йен выглядел, как настоящий щеголь! Его сапоги были идеально начищены, на белой рубахе, верхние пуговицы которой были расстегнуты и обнажали часть его покрытой волосками груди, не было ни одной складки, а бардового цвета жилет подчеркивал все достоинства его крепкого, молодого тела. Широкие плечи, длинный, крепкий торс, массивные руки – все выдавало в нем состоявшегося, окрепшего мужчину. Который, очевидно, сегодня выходит на охоту. А ведь Йен всегда был падок до женского тела – Родрик не раз слышал о его похождениях. Благо, бастардов он пока не наплодил. Или, по крайней мере, об еще никто не знает.
- Неплохо выглядишь… - сдержанно похвалил брата Родрик.
- Я то? Если посмотреть на вас, так я единственное светлое пятно в нашей семье, - усмехнулся юноша, - Спускайтесь. Я дал вольную нашим людям на ночь. Пусть выпьют и посетят продажных женщин…
- Я думаю, ты вскоре присоединишься к ним, - сжав губы и наклонив голову в правую сторону, проговорил Родрик.
- Все зависит от того, найду ли я ту, к которой я присяду на уши… Или напьюсь до полубессознательного состояния.
- Иди за Эндором. За него отвечаешь головой, - изобразив сдержанную улыбку, Родрик миновал Йена и Кэтрин, начав быстро спускаться вниз.
Что ж – грядущее пиршество грозится стать для него последним. И, почему-то, Родрик не хотел этого. В его голове все перемешалось. Кто продолжит его дело? Кто возглавит Черный Отряд или, в случае поражения, соберет новый? Стоит ли брать с собой братьев? И, наконец, что останется после него? Почему именно сейчас эти вопросы начали штурмовать его голову?
С каждой ступенькой он все больше замедлялся. Его обгоняли и, наоборот, шли ему навстречу слуги, некоторые из офицеров Черного Отряда проносились мимо, очевидно, предчувствуя грядущее пиршество. В такие моменты, когда лицо его было строгим и серьезным, его обычно никто не трогал. Как говорил Эндор – полет его мысли нельзя прерывать, ибо потом нить будет надолго утеряно. Но как же Родрик хотел, чтобы его прервали! Вырвали из пучины грустных, удручающих воспоминаний. Взросление, битвы, подсчет потерь… Почему-то в его голове затесался и образ задыхавшейся, глазами вымаливающей пощады Розы. Прямо перед самой ветхой дверью. «Какой же я ублюдок!» - пронеслось у рыцаря в голове. Но, он должен был сохранять самообладание и, собравшись с мыслями, он тяжело вдохнул и вытолкнул дверь вперед себя, обнажив перед собой прибранный, в коем-то веке выглядящий подобающе зал ратуши.
Стол выглядел просто потрясающе – на нем в коем-то веке лежала скатерть, а не стопки грязных, пыльных бумаг. Множество блюд, между которых как никогда кстати затесались глиняные или сверкающие серебряные кувшины из закромов Черного Отряда. Содержимое их мало беспокоило Родрика - он был настолько голоден, что, кажется, с радостью запивал бы молоко вином и наоборот. Не забывая, конечно, про опустошение всего съестного, что было бы рядом с ним на столе.
Из зала практически полностью ушел полумрак. Все было отлично освещено, десятки свечей бросались на глаза Родрика, отчего он даже иногда прищуривался от непривычки. Все же, если это их последний совместный ужин, то он даже был рад тому, что все пройдет в такой обстановке.
Конечно, это не было похоже на застолья Эрганов. То были мрачные, сопровождающиеся тяжелой музыкой, одним из главных элементов который были окрещенные в боях боевые барабаны. Да, что еда, что выпивка всегда были на высоте, да и в процессе опьянения все действо переставало отличаться от пирушек остальных родов Центриона.
- О, сир Родрик, - воодушевленно провозгласил вышедший ему навстречу Родан, - Мы рады видеть вас… В таком непривычном для глаз виде!
- Благодарите мою сестру, - скупо усмехнулся рыцарь, крепко сжав протянутую руку Родана, - Итак, где уготовано мое место?
- Подле меня во главе стола, близ братьев и поддержавших нас лордов.
Родрик осмотрел все места в указанной Роданом части стола, и, увидев там самый большой стул на деревянных ножках, тут же направился к нему. Почти с десяток пожатых рук, скупая реакция на шутки и обращения и вот, он был на месте.
- Вам налить что-то? – спросил юный прислужник.
- Нет, я справлюсь сам, - отмахнулся рыцарь, - Я сам в состоянии обслужить себя.
Наконец-то он уселся за стол и теперь уже начал осматривать присутствующих. Антея… Сидела прямо напротив него, на противоположной оконечности забитого яствами стола. И, правда, молва о красоте ее, в свое время потрясшая его воображение, была полностью оправдана. Это яркое, красное, подчеркивающее цвета ее дома платье, высокая прическа, ровный овал спокойного, умиротворенного лица… Она действительно была красавицей, но не ее облик сейчас приковывал взгляд мятежного рыцаря. К его великому удивлению, Роза не была с ней за общим столом, а стояла за ее спиной, готовься исполнять приказы своей госпожи. Конечно, все это было следствием законов рода Суанор – служанки, пусть и растут подругами юных особ, но всегда остаются служанками. А что на пирах? На пирах они так же неотступно следуют за госпожой, терпят нападки похотливых, опьяненных мужчин, а потом, если повезет, довольствуются остатками со стола. Но Розу, видимо, это совершенно не беспокоило. Она была спокойна. Ее прикрытое спереди фартуком платье было простым, роскошные, густые черные волосы были убраны под платок.
- Приятно видеть, что тебя еще интересуют женщины, - при помощи солдат завалившись в кресло, промямлил Эндор.
- Еще приятнее видеть, что ты готов забыть о боли и отсутствии пары пальцев ради выпивки…
- И мяса с пирогами. Сегодня мой мозг никому не нужен, поэтому я готов притупить свои знания сытостью и пьянством.
- Смотри, не помри до сражений, - усмехнулся Родрик.
- Ты просто не умеешь расслабляться, - появившийся Йен тюкнул брата в плечо и плюхнулся в кресло, - Если бы ты умел отдыхать, то, вероятнее всего, чаще бы улыбался.
- Я уже жалею, что сел между вами, - тяжело вздохнул Эндор.
- С вами сегодня я, братец. Впервые, наверное, лет за десять мы трапезничаем вместе, - обняв шею Эндора со спины, сказала Кэтрин.
- И то верно, - согласился Родрик, - А где Зои?
- Зои скоро будет, - Кэтрин игриво посмотрела в сторону братьев, - Для такого мероприятия ей надо будет приодеться.
- Приодеться? Вы вроде бы не успели стащить гардероб вместе с тобой! – обращаясь к братьям, с искренним смехом воскликнул Йен.
- Спасибо потом скажете Антее. Конечно, она немного выше Зои, но она очень хрупкая девушка, остается надеяться, что все будет, как надо.
Родрик сдержанно улыбнулся. В какой раз за вечер? Это, определенно, было приятно – он даже не помнил, когда в последний раз его окружала такая добрая атмосфера. Братья были рядом, любимая сестра тоже, да и, вроде бы, верные союзники окружали их. Впервые за долгое время он не чувствовал страха - это была поддержка. Их борьба в коем-то веке начала окупаться. Все их жертвы, пролитая кровь и потраченное золото. Он видел, как лорды Лейбах и Дэмфэйр вели оживленную беседу с офицерами его отряда, улавливал нотки непринужденного общения Родана с Анессой Хогарт. С явным блаженством он потянулся к кувшину, налив вина из которого, он принялся медленно потягивать кисловатый напиток.
- Родрик, ты, кажется, вообще не изменился, - запрокинув голову назад, заявила Кэтрин.
- Может быть, - усмехнулся рыцарь, - Но на самом деле…
- Не налегай на вино, - пронудела девушка, - Тебя это не красит. Тем более, мы в компании таких благовоспитанных леди.
- Они из Суанор…
- А воспитания этим двум хватит на весь наш род, - наставленческим тоном произнесла Кэтрин, заставив Родрика закатить глаза.
Хотелось бы ему сказать Кэтрин, что она не изменилась вовсе, но он уж слишком часто повторял это в их прошлые встречи. Через чур ответственная, беспокойная за судьбу братьев и отца – она, в какой-то мере даже заменила им мать. Рыцарь не до конца понимал чувства сестры, но, при всем этом, бесконечно любил ее.
- Я общалась с той, черноволосой, - спустя пару мгновений подхватила Кэт.
- К чему ты это?
- Ну как же, кое-кто доложился мне, что ты неровно дышишь к ней.
«Йен, скотина» - пронеслось в голове у Родрика. Пусть это и было правдой, но можно было бы и придержать язык за зубами.
- Я дышу к ней так же неровно, как и любой другой мужчина к красивой девушке, - расслабленно выдал Родрик, осушив свою чашу до дна.
- Врать ты так и не научился, - настойчиво заявила девушка, - До сих пор воротишь взгляд от собеседника и легко закатываешь свои напряженные глаза.
- Я просто любуюсь красивой женщиной. Я свободный человек, которому это не запрещено. Или отец опять лишит меня права выбирать? Кажется, я давно уже завоевал себе это право.
- И ты, безусловно, прав…
Прозвучали три отчетливых удара, заставивших Кэтрин прерваться, а всех остальных обратить свой взор к источнику шума, коим оказался поднявший свою чашу Родан. Выглядел он воодушевленно, хотя, как предполагал Родрик, его охватывали тяжелые размышления. Но, видимо, Родан был готов забыть о них сейчас ровно так же, как это старался сделать он.
- Дорогие друзья, союзники, - начал Родан, - Мы собрались здесь в тяжелый для Загорья момент. Завтра наши пути разойдутся. Точнее будет сказать, их разъединит война. Она была здесь и до нашего появления. То Унфертское княжество зайдет на эту благодатную территорию, то бесконечная противостояние Черного Отряда с королевскими поборниками лишало вас сна. Но теперь мы будем сражаться за свободу Загорья. Будем биться за то, что мы считаем верным. Будет наша борьба долгой или закончится в первом же сражении – я не знаю. Но знаю, что все вы смельчаки, коих не сыскать во всем Центрионе. Надеюсь увидеть всех вас здесь вновь, когда мы сможем завоевать нашу победу!
Призыв к поднятию чаш был воспринят воодушевленно, но без каких-либо слов. Лорды и леди начали подносить кубки и чаши к своим ртам. «Что ж, надо сказать что-то, пока я еще в состоянии говорить,» - тут же поразмыслил Родрик, и, не дождавшись, пока все выпьют, оперся на стол и поднялся с места.
- Что ж, меня, в отличие от едва завершившего свою речь Родана, вы знаете давно. Многие, скорее всего, знали меня исключительно с отрицательной стороны…
- Например, я, - с кротким смешком отшутился Йен.
Родрик, пригладив свою голову, аккуратно покивал головой, после чего продолжил свою речь:
- Кто-то с отрицательной, а кто-то, коих, наверное, меньшинство, с положительной. В любом случае, если у кого-то из вас в сердце засела злоба за действия Черного Отряда – я, как командир, отдававший им приказы, приношу вам свои извинения. Это война, а мы, к сожалению, не всегда вели ее по правилам. Многие люди пострадали от действий Черного Отряда и от моих… Рук. Разделяю надежды своего друга и союзника Родана. Хочу видеть ваши лица на следующем пиру, поводом к которому будет наша долгожданная победа.
- Да! – разразились криком офицеры Черного Отряда.
- Неплохо сказал, - пресно проговорил Эндор, - Я почти расплакался.
- Почти? – усмехнулся Родрик.
- Немного не дотянул. Вот еще сказал бы, какие хорошие у тебя братья, мы бы…
Со скрипом находящаяся за спиной Йена дверь растворилась, и в зал вошла одинокая, облаченная в голубоватого цвета платье Зои. Волосы ее были выпрямлены, лицо было чистым, хоть и выражало некое недовольство. Видимо, ей было крайне непривычно носить такую ткань. Да и таких одеяний, определенно, в ее жизни никогда не было. Неловкой, стесненной от непривычного ее телу платья походкой она приблизилась к Эрганам и, остановившись подле них, спросила:
- Разрешите?
- Да, конечно, - воодушевленным тоном заявил Йен, указав девочке на свободное место подле них.
Девочка, небрежно сжав в своих тоненьких ручках ткань платья, приподняла его подол и, обойдя стул с правой стороны, медленно, то ли боясь за целостность платья, то ли за себя, уселась на крепкий стул с подложенной на него подушечкой. Зои тут приступила к еде, будто бы пряча свой взгляд от братьев и сестры Эрганов. Чего она стеснялась? Она выглядела очень даже женственной, хоть они и была еще очень юна.
И теперь, когда вся их компания был в сборе, Родрик наконец-то смог позволить себе приступить к еде и выпивке. Все постепенно шло своим чередом – кто-то напивался, кто-то находился себе новых собеседников. Знатные лорды и их личные телохранители не стеснялись приставать к юным служанкам, и многие, признаться честно, очень даже были не против таких ухаживаний. И вот, когда один из таких «доверенных» начал подзывать к себе Розу, внутри Родрика начала просыпаться злоба. Совершенно не контролируя себя, он сжал кулак, но тут же поверх на него легла расслабленная, холодная рука Эндора.
- Не надо, здоровяк. Это наши союзники…
- Да уж… Но…
- Родан, - откинув голову назад, прокричал Эндор, - Леди Антея, кажется, заскучала. Пригласите ее на танцы. Если нам суждено погибнуть, то ты должен хоть прикоснуться к столь прелестной даме.
Родрик почти сразу начал понимать замысел Эндора – тот банально хочет оставить Розу в одиночестве. Антея выйдет на танец, временно прогонит свою служанку из зала, а Родрик уличит момент и извинится один на один. Искренне и с душой.
- Не уверен, Эд, что это птица моего полета.
- Зато я уверен, что любая птица после полета всегда приземляются на землю, - Эндор подмигнул Родану и вернулся в нормальное положение.
И Родан не знал, что он чувствовал – если верить словам Эндора, все было очень просто. Подошел, спросил, а дальше… Либо танцуешь, либо ничего. Просто небольшая пауза между вином и едой. Что ж, если выбирать между приглашением знатной леди на танец, войной и возможными подтруниваниями Йена первый вариант не так пугал его. В конце концов, ему не хотелось просто так отпускать Антею, без разговора.
Он быстро поднялся со своего места и, поставив кубок с вином на край стола, направился в сторону девушки. Несколько раз его тормозили лорды Лейбах и Дэмфэйр, один раз его заставили выпить разошедшиеся офицеры Черного Отряда, и лишь потом он, немного пошатываясь, но уже совершенно не чувствуя страха, добрался до Антеи. И она выглядела настолько умиротворенной, будто бы не была окружена, скорее всего, врагами ее семьи. Конечно, один раз ему уже пришлось увидеть ее гнев за этой вечер – она была готова собственноручно отбрить того, кто посмел потянуться к Розе.
- Леди Антея, - покорно склонив голову, произнес Родан, - Вы не составите со мной пару в танце?
Девушка едва заметно улыбнулась и подняла свои глаза в сторону Родана. И кого она видела перед собой? Грубо говоря, вчерашнего кузнеца, решившего прыгнуть выше головы. Мятежника, которому еще многое предстоит познать. Но, почему-то, именно то, что она ничего не знала об этом, по-настоящему обаятельном в своем незнании и попытках научиться мужчине, ее что-то и влекло.
- Да, конечно, - Антея положила свою аккуратную ручонку на длань Родана и поднялась со своего места, - Роза, сходи, проветрись, не испытывай судьбу.
Они прошли почти в центр подготовленного для танцев участка главного зала ратуши, но в центр им не дал зайти Йен – тот, уже охмурив очередную служанку, озорно выплясывал с ней в такт музыке. А ведь она, действительно, была озорной и душевной. Трубы, трехструнные ребеки и бубны сливались в единую, разгонявшую людей и кровь внутри них мелодию. Но, Родан не мог не заметить то, как в самом углу, отставая от музыки, в медленном танце кружились Зои и Эндор.
- Она для него словно дочка, - положив руки на плечи Родана, проговорила девушка.
- Да, очень похоже на то. И именно она доказывает, что у Эрганов есть сердце…
- Может быть…
Антея, понимая, что Родан, скорее всего, ничего не смыслит в танцах, взяла на себя инициативу и повела его за собой. Медленно, лишь немного отставая от такта в музыке. И, она не могла не признать, что ее сегодняшний кавалер, несмотря на всю свою скованность, очень даже старался.
***
Родрик видел, как Роза покинула ратушу и, наконец-то осушив чашу до дна, он направился следом за ней, к закрывшимся дверям чертога. Конечно, тот мужчина, который ранее охотно приставал к девушке, тоже поднялся со своего места, но Родрик, пройдя мимо него, положил свою тяжелую лапу на его плечо.
- Не сегодня, друг мой. Дама против вашего общества.
Мужчина без лишних слов сел на свое место – слава Родрика и его овеянная мифами и сказками смертоносность говорили сами за себя. И с этой скромной по меркам королевства пирушки он хотел вынести что-то, кроме ушибов, ссадин и, уж тем более, не хотел потерять тут жизнь.
И Родрик, обойдя всех перекрывавших его путь людей, наконец-то открыл двери чертога и увидел ее. Дрожащую, по непонятной ему причине вышедшей именно на холодную улицу девушку. Она расправила свои волосы, массировала голову кончиками своих пальцев. И, как же она была изящна! Чуть ли не изящнее своей госпожи. Простая красота, смешанная с хозяйственностью и исполнительностью… И, конечно, черными, словно ночное небо, густыми волосами.
- Вам не холодно, Роза? – пробасил рыцарь.
Девушку одернуло – не его, видимо, она ожидала здесь увидеть.
- Терпимо, - промямлила Роза, - Я уж думала, что это рыцарь из рода Сивк решил проследовать за мной. От него у меня еще есть шансы отбиться…
Голос девушки дрожал и Родрик, отцепив застежки своего плаща, накинул его на Розу. Под такой тканью она точно не замерзнет, но вот, как это повлияет на ее слова и мысли по отношению к нему?
- В наших краях мужчина, оборачивая женщину в свой плащ, фактически берет ее себе в жены, - наконец-то повернув свое лицо к Родрику, произнесла Роза.
- Будем считать, что на этой территории временно действует другой обычай.
- Временно? – переспросила девушка.
- Любая династия живет и угасает. Тысячу лет, двести лет, а может и пары лет не протянет…Поэтому…
- Вы замерзнете, сир Родрик, - едва лишь от холода Родрик запнулся, с некоторой заботой отметила девушка.
- Нет, Роза, не сегодня. Во мне вино и теплая накидка… Главное, чтобы не замерзли вы.
- Вы знатный рыцарь. По вашему приказу я могу вернуться в чертог.
- Если вы того не хотите, Роза, то не нужно. Пару минут померзнем тут и… Не хотите обойти ратушу? Быстро, лишь разогреемся.
И Родрик думал, что она откажется. Он не надеялся, что девушка и пары слов сможет связать в разговоре с ним, но она даже проявила некую заботу по отношению к нему. И это после того, как он чуть ее не убил…
- Мою госпожу увел ваш друг. Думаю, там надолго, - усмехнулась девушка, - Хорошо, сир Родрик, я составлю вам компанию.
Но, сами того не ожидая, они сильно задержались. Родрик и Роза долго гуляли по площади, и, несмотря на сильный мороз, рыцарь не замечал того, что сильно замерз. Все больше он убеждался в свое желании… Нет, не желании. Он хотел нечто большего, чем просто овладеть ей. На мгновение ему казалось, что он хотел быть с ней. И таких мгновений становилось все больше. Они срастались, превращались в минуты, а те…
И, пройдя еще один раз вокруг ратуши, они вновь остановились у ступеней. Лицо Розы и губы ее уже были бледными от холода, а сам Родрик уже мало что чувствовал в руках. Им нужно было в тепло. Но рыцарь, неожиданно для девушки, подался вперед и преклонил перед ней свои колени. Его голова была опущена, мысли тяжелы, а руки безвольно пожимали последний непритоптанный снег.
- Роза, ты… Сможешь простить меня за то, что я едва не задушил в тебе жизнь? Грядут тяжелые сражения, и я не хочу уходить за порог жизни, зная, что едва не убил такую… Такого человека, как ты.
И она застыла – Родрик не видел, как на ее лице отпечаталось шоковое выражение лица. Она не была испугана, но явно не ожидала того, что рыцарь способен на такое проявление чувств.
- Сир Родрик, сир Родрик! Встаньте… Вам холодно, - громко воскликнула девушка.
- Я не услышал ваш вердикт, - сквозь зубы прошипел здоровяк.
- Я… Не могу сделать это сейчас. Хоть я и понимаю, что моими руками чуть не было совершено предательство. Я наказываю вам вернуться с войны живым, и тогда, при следующей нашей встрече, вы получите право исправиться…
***
Утро в Ман-Блу было встречено с таким нежеланием, каким оно только может быть. Один за одним с разных сторон города к границе стягивались черноотрядники. Медленно к вратам вышел перебравший накануне Йен. На лошади появился Эндор, а Родрик, так и не нашедший возможность заснуть этой ночью, просто ожидал братьев во главе колонны.
- Ну что, Эрганы, - протянул вышедший проводить их Родан, - Не смейте умирать.
- Ни за что, - усмехнулся Родрик, - Отряд! Мы едем на север!
Родан долго провожал их взглядом – он до сих пор не мог поверить в то, что тот самый Черный Отряд бьется за их дело. Он помнил слезы Кэтрин, помнил истерику Зои, после которой в ее комнате придется делать перестановку и ввозить новую мебель. Помнил, что через пару часов он проводит их всех в Маграо и сам начнет собирать всех своих воинов. Что ж… Пришло время ответить за свои поступки…
Глава шестнадцатая. Бэйл 4. Пожар внутри
Давно Бэйлу не приходилось лично бывать на Спорных Землях. До этого момента он был лишь в них пару раз, да и то это были либо битвы, либо обычный проезд. Чаще всего он узнавал о ситуации в этом регионе от немногочисленных патрулирующих дороги королевских отрядов и писем немногочисленных оставшихся здесь лордов. Да, в Спорных Землях до сих пор кто-то жил! Конечно же, Эрно, «сухопутный маяк» этого региона, никуда не денется – его мощные крепостные стены и богатство местного лорда Руперта Винтера защищали город от любых угроз. Но каким образом уцелели некоторые замки с более мелкими лордами? Загорник, Биллер, Кодиан и многие другие… Конечно, на первых порах войны их попросту чудеснейшим образом обошли, а дальше, видимо, силы у княжества Унферт закончились, и возможности брать штурмом каждый мелкий замок у них уже не было.
Холодные, шквальные ветра навалились на армию сразу же, как только они покинули границу Зачарованного Леса. Видимо, деревья хоть как-то прикрывали их от злобной стихии, а теперь, на голых, продуваемых равнинах, среди заваливших травы и кости снегов солдатам становилось все труднее и труднее. Ситуация, конечно, стала немного лучше – на второй день после выхода из гущи Зачарованного Леса к ним присоединились набранные в Амборе и замке Боле отряды с припасами и теплыми вещами. За последнее, кстати говоря, Бэйл особо был благодарен Михаэлю – кому, как не лорду самых богатых пушниной земель поставлять меха и шкуры для нужд королевской армии.
До Загорского прохода оставалось не более дня пути. Еще пару дней уйдет на его преодоление, а потом… На потом Бэйл боялся строить даже самые осторожные, короткие планы. Его смешила поспешность Винглафа, его «высокие» речи о грядущей победе. Под его руководством они с трудом проходят через заснеженные просторы Спорных Земель, пока их противники, скорее всего, в тепле готовятся к войне. Он бы все сделал иначе… Иначе бы распланировал поход, дождался бы подхода основных сил и выстроил временные поселения по пути из Рэгма и до Загорского прохода. Но что он слышал? Дорого, долго, восстание надо задушить еще при рождении… Какое рождение, если ублюдки-Эрганы проносятся по Загорью уже десять лет, снося все на своем пути, словно шторм.
На каждом совещании Бэйлу приходилось биться с Винглафом и его лордами-прихвостнями. С его мнением, не смотря на его заслуги и регалии, не особо считались. Конечно, с прибытием в стан его сил ситуация стала намного спокойнее – почти половину королевских сил теперь составляли воины Бэйла и дружественно настроенного ему Михаэля. Это придавало ему смелости и силы, как то того не могло добиться вино или что-то более крепкое.
- Лорд Рэндэл, - неожиданно обратив внимание на десницу, высокомерно пробормотал захмелевший Винглаф, - Мы у подножий Гонардских гор. Настало время вам внести ясность в наши дальнейшие действия.
«Ублюдок! Ты даже не прочитал мои донесения!» - про себя подумал Бэйл, опустив свои удрученные глаза. Сколько раз он уже пытался обратить внимание принца на то, что их ожидает в дальнейшем. Три раза точно он повторял свои донесения, лишь немного разбавляя их новыми, едва дошедшими до него обстоятельствами. Конечно, из Ман-Блу он знал мучительно мало – разве что пара аристократичных семей поддерживала с ним переписку, да и то, из их писем он знал лишь то, что подле некоего Родана постоянно трутся лорды Лейбах и Дэмфэйр. Ни количества воинов, ни конницы, ни их вооружения. Что уж говорить о планах?
А лорды? Что от них взять? Да и понять их, в принципе, Бэйл вполне себе мог. Такой высасывающей ресурсы и моральные и физические силы войны, скорее всего, Центрион еще не знал. Семнадцать лет с Унфертским княжеством, вот уже несколько лет идет гражданская война. Все это требует людей, требует денежных вливаний. Требует беспрекословной верности, на которую, увы, способны немногие.
- Значит так, - проглотив свою гордость, заявил Бэйл, - Из того, что мне известно. В Загорский проход с нами войдет чуть более восьми тысяч человек.
Бэйл спешно передвинул фигурки королевской армии в Загорский Проход.
- Три тысячи хорошо укомплектованных ополченцев собрали в Златограде…
- А ведь могли бы и больше! – воскликнул Винглаф, громко вмазав ладонями по столу так, что несколько фигурок упали с карты.
- Естественно могли, но, видимо, Торговые Сенаторы расценили угрозу мятежников не слишком уж страшной. Тем более уж на фоне приближения нашей армии, - Бэйл принялся поправлять «силы» короля и мятежников и, когда все вновь были на своих местах, он продолжил, - Из письма лорда Виктора Эргана известно, что войско Эрганов, две тысячи конников и десять тысяч латников покинули Черные Небеса. Но есть одна проблема…
- Какая? – высокомерно вздернув носом, проговорил Винглаф.
- Черный Отряд атаковал их. Силы Виктора сошли с пути на Ман-Блу, и теперь догоняют мятежных братьев. Город осаждать придется только нашим войскам. Ополченцы Златограда возьмут штурмом Стам-Таун.
- Этого хватит с лихвой, лорд-десница Рэндэл. Вы зак…
- Нет, я не закончил, - перебив принца, заявил Бэйл, - У меня, возможно, есть план.
- Не в вашем праве перебивать меня, лорд Рэндэл, - строго рявкнул Винглаф, отчего у всех окружавших его внутри шатра людей стало заметно некое напряжение, - С лордами Аямом, Велоти и Винрихом мы набросали план грядущего вторжения.
«И снова без меня,» - усмехнулся про себя Бэйл, который, в принципе, чего-то такого и ожидал. Но, вновь проглотив свою гордость и злобу, он снова обратил свой взор к принцу:
- Как лорд, обеспечивший армию практически всем, и чьи силы без малого занимают половину ее численности, я очень даже хочу узнать, что вы затеяли.
- Вы хотите перечить крон-принцу? – пресным тоном заявил лорд Аям.
- Нет, я хочу узнать, куда, мать его, пойдут мои люди. Вашего голоса я сегодня точно не хотел слышать. Кажется, я недавно помог вам закрыть долги перед герцогством Нимар. Так вот, окажите мне ответную услугу, заткнитесь. А теперь, мой принц, изложите детали вашего плана.
Винглаф лишь осклабился в ответ. Разумеется, он не был настолько глуп – это признавал и сам Бэйл. Скорее, его напыщенность и желание выделиться перевешивали те зачатки благоразумия, которые у него были. Все же, он никогда не был обласкан любовью и вниманием отца. Хотя… Бэйл тоже не был обласкан отеческой любовью. Но какими же разными они выросли! Один – избалованный, жадный до титулов, власти и внимания, а второй – ответственный, начитанный, способный. Не без мании величия и некой дольки безумия, конечно же.
Но, наверное, лишь Винглаф мог отчасти понять это самое безумие Бэйла. Оно выросло на одной и той же почве. Им обоим не хватало родительской любви, и теперь каждый из них пытается восполнить эту потерю, но разными методами. Винглаф пытается продать себя, пытается заслужить уважение и почет своими далеко не продуманными действиями. А Бэйл… Пытается добиться любви одной единственной женщины, считая, что это спасет его, успокоит его больную душу.
- Вина? – пробормотал подошедший к Бэйлу слуга.
- Нет, - десница отрицательно помотал головой, придержав свой и без того пылающий изнутри живот, - Итак, крон-принц, какими вы видите дальнейшие боевые действия?
Винглаф наконец-то подошел к карте вплотную, но, как только он захотел начать рассказ, Бэйл что есть силы прокашлялся. Он был весь красным, по лбу его проступал пот, а руки тряслись от жуткой, сжигающей ему нутро и гортань боли.
- Лорд Рэндэл, - Михаэль тут же вскочил со своего места и начал пододвигать к Бэйлу его мягкий стул.
- Я в порядке, - прохрипел десница, - Извините, мой принц…
- Ничего, лорд Рэндэл, - словно бы оскорбленно произнес принц, начав передвигать их силы по карте Загорья, - Наши войска будут разорять округу Ман-Блу, а потом и возьмут сам город…
- Там… Несколько тысяч… Солдат, - тяжело дыша, выдавил из себя Бэйл.
- Да, - понимая все тяжкое положение своего друга, его мысль подхватил Михаэль, - На улицах города и даже за деревянными стенами намного проще обороняться. Потери будут слишком ощутимы для Короны.
- Дражайший кузен, я не уверен, что ты хоть что-то смыслишь в военном деле, - рассмеялся Винглаф, и смех этот был подхвачен прочими лордами, - Все же, тебе еще многому надо поучиться. Но, глядя на нашего десницу, хочется посоветовать тебе не злоупотреблять с радостями жизни… А по Загорью… Мы запросто захватим город, а потом позволим Эрганам совершить свою месть…
- М… Месть? – Бэйл поднял свои глаза к Винглафу и почувствовал, как будто бы его ноги вновь налились силой, а разум освежился.
- Конечно. Если верить моим людям, то леди Суанор, недавно кланявшаяся тебе в ноги, сейчас знается с мятежниками. Это предательство, а какое у нас наказание за предательство? Кажется, казнь через отсечение головы… А Эрганов можно использовать в качестве нашего топора. Виктор и его вассалы довольны, регион спокоен. Что еще нужно для…
- Ты не посмеешь, - у Бэйла вмиг пропали все болевые ощущения, и он, вскочив с места, тут же перешел на повышенные тона, - Ни один волос не упадет ни с Антеи Суанор, ни с леди Элины, ни с…
- Не в твоих полномочиях перечить сыну короля, - будто бы наслаждаясь каждым своим словом, заявил Винглаф.
- Не в моих полномочиях, значит… Король Балерн, да будет его правление светлым, просил меня присмотреть за вами…
- Ну так и присматривайте, милорд-десница. Решать что-то вы можете и в столице!
- Раз так, - Бэйл усмехнулся и отвернулся от карты, - Я привел к вам, кажется, несколько тысяч крепких солдат и конников Амбора. В этом походе они участвовать не будут.
Теперь Бэйл видел, как краснел и наполнялся яростью Винглаф. Но не от боли, как это было у Бэйла пару минут назад, а из-за того, что кто-то осмелился в разговоре с ним не облизать его священный, венценосный зад. Он знал, что его не схватят сейчас – его гвардия была рядом, а его войска действительно были готовы умереть за своего лорда. Так что Бэйл, еще раз убедившись в выигрышности занятой им позиции, продолжил:
- Нас там десять тысяч сейчас, кажется. Если я уведу своих людей, вас останется только семь тысяч. И теперь уже ваша уверенность в осаде может пошатнуться…
- Поддерживаю лорда-десницу, - резко выпалил Михаэль, забросив свой белый плащ на подмерзшие ноги.
- Дорогой кузен, кажется, ты тоже забыл о законах…
- Нет, не забыл.
Михаэль был совершенно спокоен на вид. Конечно, этому было разумное объяснение – его ничто не привязывало к Загорью, как Бэйла. Он ничего не получит от этого похода. Ни славы, ни внимания. Только финансовые потери, а они в столь сложное время мало кому нужны. Даже его столь солидный кошелек может прохудиться.
- Не забыл, - продолжил Михаэль, - Но мои маленькие познания в чести говорят мне, что вы выбрали неправильный путь.
- Брось, Михаэль, - с усмешкой покосился в сторону принца Бэйл, - Ему лучше наслаждаться манией величия, чем страдать от осознания своей неполноценности.
- Что вы сказали? – тут же рявкнул Винглаф, у которого от ярости лицо покраснело и было похоже на свежий томат.
- Ни к чему мне заставить вас покраснеть вновь…
В один момент окружавшие стол и преграждавшие выход стражники схватились за оружие. Прозвучали легкий скрежет стали, призывающие покарать наглого юнца-десницу возгласы. Но, стоило лишь стали сверкнуть в свете факелов, как Бэйл, выхватив оба своих фамильных меча из ножен и, разбив нос одному из стоявших у выхода из шатра стражников, а лезвие второго меча он тут же приставил к шее второго.
- Уберите свои ножики обратно. Мы с крон-принцем просто пошутили, - усмехнулся Бэйл, правой ногой прижав к земле сжимавшую клинок руку упавшего после удара по лицу стража.
Бэйл был готов ко всему – ни у одного из стражей перед ним в бою не было никаких шансов. Да и лорды не могли посоперничать с ним, не смотря на весь их опыт. Каждый день он упражнялся с мечами и, вероятнее всего, перед смертью он сможет забрать несколько десятков человек. Лишит «головы» несколько великих родов и прекратит этот угрожающий жизни дорогим ему людям поход. Но лишь одно останавливало его от начала мясорубки – краем глаза он уловил, как меч из ножен вынул и Михаэль, но направлял он его не на Бэйла, а на метивших в его спину стражников. Неужели он настолько был верен чести и дружбе с Бэйлом, что был готов поднять оружие на кузена-принца?
- Да… - неожиданно сквозь зубы протянул Винглаф, - Я приму ваши мысли к сведению на дальнейшем совете…
- Хорошо, - Бэйл с такой же резкостью и плавностью убрал мечи от плоти стражников, с которой он их обнажил, - Мне нужно остыть… С вашего позволения, я откланяюсь.
- Да, - Винглаф был уже немного спокойнее, но при этом все равно его рука лежала на клинке, - Это будет на пользу нам обоим.
И Бэйл, вновь развернувшись к собравшимся внутри шатра людям, обошел всех своим еще беспокойным взглядом. Все, как один, ненавидели его. Он был выскочкой – но, безусловно, талантливым выскочкой, не раз помогавшим и королю, и всему королевству. Все они поражались его начитанности, компетентности, богатству, способности быстро реагировать на изменения, но, все же, все они больше хотели быть на его месте. На месте десницы. Почетной должности, дающей много преимуществ при решении многочисленных вопросов. А тут обычный, едва обросший усами и бородкой юнец.
- Михаэль, убери меч в ножны, - властно наказал Бэйл, - Это лишнее. У нас сейчас один враг… Господа.
Склонив голову, Бэйл резко одернул плащ и вышел наружу, оставив всех в полном беспокойстве и недоумении. Никто не решался взять на себя слово после ухода лорда Рэндэла. Но потом, когда опустела чаша с вином, Винглаф, обратив свой взор к Михаэлю, произнес:
- Ты явно забыл, на чьей ты стороне…
- Я знал с самого начала, на чьей я стороне. И я явно помню законы. Десница – правая рука короля. Его прямой представитель здесь, в этом походе. Да, тебя назначили главным в этом походе, но писаный закон гласит, что лорд Рэндэл здесь имеет больший вес. И если ваши мнения по одному вопросу расходятся, то я поддерживаю десницу.
- А что об этом скажет король?
- Мой любезный дядюшка? – Михаэль улыбнулся, явив всем свои белоснежные, ровные зубы, - Королевство раздирает война. Мои силы и силы лорда Рэндэла одна из самых значимых сил. Что он, и нас объявит вне закона? Поэтому, кузен Винглаф, я настаиваю на том, чтобы ты пересмотрел решение касательно Суаноров. Если он уведет свои силы – ты лишишься трети людей. А если я – больше половины.
- На поле боя ты будешь так же смел, как и сейчас? Будешь ли вспоминать о чести и законе?
- Никто не знает, что будет в сражении. Нам бы не перерезать друг друга до его начала, - подытожил Михаэль и, мимолетно закатив глаза и почесав свою редкую щетину на подбородке и скулах, начал медленно клониться к выходу.
Но, как только он раздвинул занавеси шатра, его резко окликнул сдержанный тон Винглафа:
- В следующий раз, когда ты поднимешь против меня свой меч, я прикажу казнить тебя… И… Передайлорду-деснице Рэндэлу, что семья Суаноров будет жить. Но каждый их воин, если встанет у меня на пути, будет убит.
Михаэль на долю мгновения остановился и спустя мгновение согласно покивал. Что ж, кажется они смогли добиться небольшой победы. Все же иногда стоит сослаться на традиции, законы и хорошую сталь в ножнах. При чем в ножнах не только у себя, а еще и тысяч идущих за тобой людей.
***
Бэйл постепенно ускорял свой шаг – на холоде и по мере остывания его взбудораженного сознания его плохое самочувствие начинало напоминать о себе. Его нутро вновь горело, а в горле стояла щиплющая жижа. Он уже был готов завалить в снег и начать глотать его горстями, лишь бы хоть как-то потушить разгоравшийся внутри него «пожар». Его мысли не могли сформироваться, глаза замыливались от боли и залепляющего их снега.
Едва лишь Бэйл ввалился в свой шатер, как он тут же упал на колени и все его утро начало выворачиваться наружу. Зловонная, щиплющая жижа с примесями крови вырывалась из него на пол, заливала ножки стоящего перед ним стола. Когда позывы стали менее отчетливыми, он наконец-то потянулся к столу и, найдя опору, наконец-то смог приподняться. Глазами он искал искомый флакончик – снадобье для него изготовили в коллегии заклинателей. Те еще ублюдки, но, все же, за золото и по велению короля готовы творить чудеса. Его влажные, испачканные в крови и рвоте руки тряслись, шарили по столу, сбрасывали на пол бумаги и лишь спустя несколько превратившихся для Бэйла в вечность мгновений он наконец-то раскопал сундучок. Небрежно откинув его крышку, он выдернул флакон из держателя и, прижав его к груди, завалился спиной на пол. Пальцы его почти не слушались – несколько раз он уронил пока еще закрытый сосуд на свою грудь.
- Твою мать…
Жижа снова начала подступать к его горлу, а сил на то, чтобы перевернуться, у него почти не было. От боли он уже думал просто напросто раскусить стекло и проглотит снадобье вместе с осколками, как вдруг внутрь ввалился дрожащий, покрытый снегом Михаэль.
- Боги! Лорд Рэндэл! – юноша с ошарашенным видом тут же сорвался с места.
Он навис над Бэйлом и, сразу же заприметив его тщетный попытки раскрыть флакон, тут же вырвал его из рук своего друга. Беспокойство придавало ему скорости, но аккуратности, к сожалению, нет. Но, спустя несколько мгновений, емкость наконец-то была раскрыта, и Михаэль тут же влил ее содержимое в рот Бэйла.
Как только солоноватая на вкус густая жижа обволокла его язык, Бэйл попытался ее проглотить, и после нескольких попыток таки смог пробить стоящий в горле щиплющий ком. Спустя еще несколько мгновений он наконец-то начал чувствовать легкость, начал более ясно соображать. Он видел не знавшего, куда деться от паники Михаэля, видел весь беспорядок вокруг себя и, заприметив в нем упавший кусочек пергамента, небрежно смял его и вытер им свое лицо.
- Тебе лучше? – дрожащим не то от холода, не то от страха голосом переспросил Михаэль.
- Мне… Немного, - просипел Бэйл, - Спасибо.
- И часто у тебя такое?
- Пара лун. Но кровь я увидел впервые… О, кажется, лекарство дошло до нутра.
- Что это? – усмехнулся Михаэль.
- Не знаю, что-то сготовили для меня по заказу короля. Какая-то волшебная моча, честно говоря. По крайней мере, она надолго убирает такого рода приступы.
- И что еще говорят лекари? – уже более серьезно спросил Михаэль, протянув все еще лежащему Бэйлу руку.
Юноша потянул Бэйла на себя и тот, поднявшись с пола, потянул задравшийся жилет вниз, после чего, немного помотав головой, произнес:
- Мне нужно отказаться от вина. Наладить свое питание. Точнее… Разделить его с одного плотного приема на несколько. Иначе вскоре и лекарства перестанут мне помогать. А дальше… Короче говоря, лорд Боле, мне нужно остановить жестокий план Винглафа, пока я еще имею на это возможность.
- Этого не потребуется.
- Почему? – с явным непониманием высказал Бэйл.
- Крон-принц не может лишиться двух самых влиятельных вассалов. Так что…
- Благодарю тебя, - слабо улыбнулся Бэйл, - Если бы не твоя поддержка моей позиции, то у нас бы не получилось продавить его…
- Не думаю, что мы его победили. Бэйл, помнишь, ты говорил, что не веришь, как дослужился до поста десницы?
- Да…
- Сейчас меня, как служителя королевства, беспокоит твое здоровье. Скорее всего, тебе осталось недолго. Кто будет вести дела королевства? Генерал Роун Хейг? Так у нас даже младенцы встанут в копье. Лорд Фростинер?
- Ну уж нет, - проговорил Бэйл, вынув из внутреннего кармана своего плаща трубку, - Лучше уж детей в копье, чем в его соляные шахты.
- И да. Выступать мы будем в ближайшее время. Он не хочет долгих пауз.
- Это точная информация? – переспросил Бэйл.
- Лишь мое предположение. Но он, верно, готов во главе всей колонны побежать. Быстрее лошадей и повозок.
- Если помнить о ждущей его награде, то можно и в железных доспехах пробежать, - философски подытожил Бэйл, поднеся забитый в трубку табак к свече.
Дым наполнил его «остывшую» гортань и убил в нем оставшееся зловонное, гнилое послевкусие. Ему стало намного легче, ноги слегка подкосились, а разум начал уходить в какие-то глубины. Найдя опору на спинке стула, он шатко завалился в него, и, откинув голову, начал выпускать из себя дым прямо на стол.
- Ты сегодня еще не ел. Я прав?
Бэйл лишь обессилено покивал в ответ, после чего Михаэль, понимающе покивав головой, добавил:
- Я позову слуг, тебе подадут еду.
И, одернув свой белоснежный плащ, Михаэль исчез за занавесями шатра, оставив Бэйла в полном одиночестве отходить ко сну.
Глава семнадцатая. Родрик, Йен, Эндор. Братья навсегда
Родрик выжидал – его отряд наконец-то получил заслуженный отдых, а Йен, возглавивший группу всадников-следопытов, вот-вот должен был вернуться после возложенной на него разведывательной миссии. Уже несколько дней они галопом удирали от армии их отца. Не меньше десяти тысяч пехоты и более двух тысяч конных. И каждый из них рыскал по лесам, болотам и окольным тропам ради поимки Черного Отряда… Зря, очень зря. За десять лет, проведенных в бесконечных боевых действиях на территории Загорья, они изучили все особенности местности, все тайные тропинки и места, где лес расступался, позволяя лошадям набрать ход.
- Думаешь, Йен справится? – обеспокоенно переспросил Эндор.
- В последний раз, когда мы получали сведения об армии отца, они были в полдне пути от нас. Мы ускорили свой ход и, скорее всего, еще немного оторвались от них.
- У наших солдат есть время на отдых. Это хорошо. Нельзя вести их в бой погибающими от бессилия…
- Да? – перебив брата, усмехнулся Родрик, - Тебе с твоей раной только в бой не хватало еще попасть.
На самомделе Родрик мертвецки вымотался. Сил у него едва хватало на то, чтобы стоять на ногах. С ужасом он вспоминал каждое мгновение их спасительных для Ман-Блу маневров. Как только они начинали отрываться от преследователей, поднимались метели, холодные ветра становились настолько кусачими и жестокими, что даже утепленные доспехи не спасали от них. Кони вязли в глубоком снегу, хотя, как помнил Родрик, именно они протаптывали этот путь совсем недавно. Изнеможенные животные ржали, люди бесконечно бранились, а ветер завывал так, что порой у конников закладывало уши. Но они, слово заговоренные, продолжали идти вперед…
Все чаще рыцарь задумывался о прошлом, настоящем и будущем своего детища, своего главного достижения в жизни. Не битвы, не побежденные в дуэлях соперники, не сожженные деревни и захваченные замки. Он гордился лишь тем, что смог привлечь к борьбе и сплотить такое количество людей. Не абы кого, а сыновей лордов, купцов, зажиточных людей и ремесленников. Многие из них отказались от всего – от хоть какого-то либо наследства, от семьи, от комфортной, теплой постели. Променяли все это на вечные походы, муштру, бесконечные стычки с королевскими силами. Ради великой цели, а не ради наживы, хотя ее тоже было предостаточно. Многие из них уже погибли, но на их место приходили новые и новые бойцы. Большая их часть уже не была знатной или богатой, но средств, добытых в ходе военных кампаний, с лихвой хватало на закупку нового снаряжения. И эти обычные, безродные крестьяне преломляли хлеб и делили эль с теми самыми сыновьями знати и богачей. И никто ничего не говорил. Они были едины.
Вместе они шли в битвы. Поначалу они нападали на конвои, редкие, лояльные королю Балерну отряды. Потом за ними направляли небольшие отряды – очевидно, никто даже не подозревал об истинной численности Черного Отряда. А потом наступили наиболее тяжелые, но при этом всем наиболее героические времена. Чего стоит битва с Роуном Хейгом, когда Черный Отряд налетел на армию непобедимого королевского воеводы и смял ее, загнав в реку и едва не захватив самого Роуна в плен. Именно после этой битвы Загорье, хоть и оставалось под властью короля, начало жить в страхе перед Черным Отрядом и тремя братьями. Такими разными, но такими дорогими друг для друга.
- Ранения постоянно сопровождают нас по жизни, Родрик. Я же превращаю их в опыт и мудрость, которую пытаюсь передать нашим людям, - аккуратно похлопав себя по скрытому под доспехами зашитому шраму, изрек Эндор.
- В таком случае самым мудрым из нас должен быть я, - слабо улыбнувшись, проговорил Родрик.
- Может быть, Родрик. Хотя тут как посмотреть. Если мы говорим о какой-никакой мудрости, то ты явно выше меня. А если про ум…
- Мне и за сотню лет не догнать тебя, - перебил брата Родрик.
- А то и за две. Главное, чтобы Йен не повторял наших ошибок. В нем есть задатки, как бы я не относился к его беспечности. А вообще, мы Эрганы, признанные во всем королевстве безумцами, помешанными на войнах убийцами. О какой мудрости идет речь? – подытожил Эндор.
- Умеешь ты подвести разговор к логичной черте.
- Тем более, сделать это своевременно, - Эндор ткнул рукой в темноту, где, неожиданно, замаячили быстро приближающиеся огни.
Пять, шесть, десять… Точно не один из отрядов его отца – такую маленькую силу на своих сыновей он бы не послал. Все сомнения развеялись, когда в свете приблизившихся факелов они наконец-то увидели знакомый, прикрытый капюшоном лик Йена.
- Йен, - резко приободрившись, Родрик подскочил в сторону брата, - Какие новости?
- Ни одной хорошей.
Йен мастерски спрыгнул с коня и, сблизившись с братьями, продолжил:
- Силы отца нагоняют. Мы столкнулись с разведывательным отрядом в паре часов езды отсюда. Похоже, они тоже набрали ход.
- Скорее всего они отдыхают еще меньше, чем мы. Родрик, возможно, пока наши люди спят, они еще какое-то время идут по следу. Поэтому мы не можем от них оторваться.
- Эндор, это еще не все, - Йен сорвался на крик, - В Сер-Насте высадилось ополчение из Златограда. Несколько тысяч человек. Один из всадников проговорился перед смертью. Они уже движутся к Стам-Тауну.
- Твою мать, - рявкнул Родрик, - Быстро в шатер!
Йен действительно выглядел обеспокоенным – почти никогда Родрик не видел его в таком состоянии. А ведь юноша, действительно, не знал, что им делать дальше. Никогда ранее он не попадал в такие ситуации. Весь обратный путь он пытался хоть что-то придумать, но пока весь его план упирался в то, что рано или поздно от них ничего не останется. И как же он не хотел этого… Не хотел смерти братьев, друзей из ставшего ему родным домом отряда, не хотел, чтобы вся их борьба прошла зря.
- Йен, ты в облаках летаешь? – прокричал отдалявшийся Эндор, - Быстро за нами! Офицеры! Собраться в шатре, немедленно!
Родрик уже ввалился в шатер и, плеснув своей любимой медовухи из бочонка, навис над картой. Ему нужны были еще данные, данные о расположении всех армий. Ему был нужен Йен. И тот фактически забежал внутрь, ненамного отстав от следовавшего за Родриком Эндора.
- Йен, где они? Мне нужны хоть какие-то данные…
- Те движутся к Стам-Тауну, с их скоростью они минуют Ризмонт через сутки. Одна пехота, но хорошо укомплектованная. Это ж Златоград.
- А силы отца?
- Мы чуть севернее Ризмонта, а отец отстает от нас на… Менее, чем на полдня.
Весь шатер уже был заполнен офицерами, многие из которых, услышав всю беседу, уже начали обсуждать все возможные варианты развития событий. А ведь у самого Родрика их было всего два. Либо бежать, либо давать бой. Третьего варианта он не видел.
- Либо бежать, либо атаковать златоградцев с наскока. Может сил нам и хватит, - будто бы прочитав мысли брата, заявил Эндор.
- Тут… Не выйдет, - испуганно заявил Йен, - Силы отца следуют за нами широким фронтом, много отрядов. Если вы захотим перерезать линию передвижения ополчения, то нам придется покинуть лес, и нас заметят. Силы отца сменят направления и окажутся там же. Возможно, чуть ли не в одно время с нами.
- Можешь, когда хочешь, - потрепав брата по мокрой голове, проговорил Родрик.
Йен выглядел так, как будто он познал все в этом мире. Глаза его чуть ли не лезли на лоб, руки дрожали не то от холода, не то от страха. А вот Эндор, напротив, сохранял спокойствие. Тоже самое пытался сделать и Родрик – офицеры не должны были видеть его сломленности. Хотя, это была скорее не сломленность. Это была стадия принятия важного решения. Либо они бросают союзников и продолжают вести борьбу с королевскими силами партизанскими методами, либо рискуют и принимают бой с превосходящими силами противника. Даже вся выучка и мастерство черноотрядников не помогут им.
- Нам нужно решать, что делать. Либо через день все мы умираем, либо… Спасаемся бегством.
- Каковы наши шансы? – широко выпятив глаза и приоткрыв рот, переспросил Йен.
- Шансы? Никаких, - тут же сухо заключил Эндор, - Сколько нас? Чуть более пяти сотен. Атаковать ополчение, к тому же, определенно, усиленное войсками из того же немаленького Сер-Наста… В лучше случае, мы потеряем половину сил. В худшем – проиграем им. Это же не простые, мать их солдаты. Ополчение Златограда – это просто название. На самом деле это чуть ли не лучшая по экипировке пехота королевства. И они будут готовы к битве. И каким бы «черным» не был наш отряд – в наших жилах течет та же кровь, что и у них.
- Бежать не выход, - еще более пресно отреагировал Родрик, переключив все внимание офицеров отряда и братьев на себя, - Бегство отрежет нас от Ман-Блу окончательно. Маршем это ополчение дойдет до города за сколько? За дня три? Четыре? Они сожгут Стам-Таун, сожгут Ман-Блу, а затем и сметут Дэмфэйров, Лейбахов, Хогардов… Отступать нельзя.
Многие офицеры после слов Родрика замолчали. Послышались тяжелые вздохи, немногозначные цоканья языком. Глаза людей были опущены, но, постепенно, один за одним они начали с пониманием кивать. Чего будет стоить их борьба, если всю жизнь они бегут от действительно решающих сражений? Все то, чего они смогли добиться в последние месяцы, не будет стоить ничего.
- Командир Родрик, - вперед, поближе к карте, вышел коротко стриженный офицер Майлс, - Если ваш приказ приведет меня к порогу смерти, я проследую к нему с высоко поднятой головой и окропленной кровью врагов сталью.
- Брат, - уже не придерживая себя за ноющую рану в боку, пробормотал Эндор, - Могу ли я бросить тебя накануне возможной победы в войне? Разве что Йен…
- Язык мой враг, а голова подстрекатель, - неожиданно сменив беспокойство на смех, заявил Йен, - А ты слишком смело стелешь для того, у которого количество дырок в теле совпадает с количеством дырок в женщине. Я с вами, братья.
Эндор после выпада Йена демонстративно закатил глаза, а Родрик, ярко улыбнувшись, добавил:
- По логике то Йен прав. Твоя рана все объясняет.
- Тогда… Офицеры. Будите наших людей. Пусть вдоволь наедятся и хорошо выпьют. В ближайшее время мы дадим нашу, возможно, последнюю битву.
Все, как один, офицеры начали покидать шатер братьев, оставив их наедине друг с другом. И, как только последний мужчина вышел из шатра, Родрик тут же плюхнулся на стул так, что тот заскрипел. Одной рукой он закрыл лицо, другой крепко взялся за чашу с медовухой.
- Йен, Эндор… Вы не идете с отрядом. Я уведу силы отца, а вы вернетесь в Ман-Блу. Ваша помощь не помешает Родану.
Два младших брата тут же переглянулись. Впервые, как показалось Родрику, между ними он заметил полное взаимопонимание. Впервые они не были готовы придушить друг друга за что-то. И, разумеется, он ожидал, что они будут настаивать на обратном. Но то, что именно Йен двинется к нему, он никак не ожидал. Он ожидал многозначительных, «высоких» слов Эндора, размышлений о смысле их войн. Но никак не беспечного, любящего все, связанное с развлечениями, Йена.
Йен же положил руку на плечо Родрику, тяжко вздохнул, и показалось, что даже ветер, свистящий в высоте крон окружающих шатер деревьев, успокоился, дабы Йен мог сказать Родрику важные слова.
- Мы не можем так бежать, понимаешь? Я не могу… Родан добродушен и благочестив, а мы в свое время дали клятву защищать Загорье. Ты помнишь, через что мы прошли? Помнишь, сколько крови пролили? Сколько вынесли? Все рыцари, окружающие нас, были рядом, и шли за тобой, прорубая путь к свободному, процветающему Загорью, принося бессмертную славу своим родам. Так же, как и мы… Помнишь, как звучит девиз нашего рода?
- Память останется…
- Да, именно, - немедленно воскликнул Йен, - Вот теперь пора напомнить о том, какой грозной силой могут быть Эрганы, напомнить, как армия, черная как туча, сметала замки, города, громила королевские войска и войска вассалов короля. Поэтому, скорее Эндор научится хорошо шутить, чем мы отправимся подальше от брата и славной, может быть даже последней битвы.
- Йен прав, Родрик. Если уж и погибать, то не запятнанными бегством.
- Мать его, безумцы…
- Запомни, брат. Безумцы – это те люди, которые начали понимать все факты, - искрометно выдал Йен.
Братья вновь поднялись со своих мест и, сойдясь чуть поодаль от стола с картой, положили свои руки друг друга на плечи. И, наконец-то собравшись с мыслями, Родрик более уверенно произнес:
- Отправим этих сукиных детей обратно Золотым богам.
***
Чего Родрик точно не ожидал увидеть, так это перегородившую тракт со стороны Стам-Тауна армию своего отца. Боги, сколько же их там было? Черная, словно туча, громадина. Все они стояли неподвижно, знамена Эрганов, Грейвзов, Хиллиардов, Кондоров развевались над их головами… И все бы ничего, но только братья понимали тот факт, что это лишь малая часть армады, которую способен был способен собрать их отец.
Рыцарь оценивал каждый метр идеально ровного строя готовившихся к битве войск отца. Плотный строй копьеносцев с широкими щитами, за которыми, определенно, к битве готовились пешие латники. Арбалетчики впереди строя уже были готовы выпустить первый залп по Черному Отряду. А конница, по обе стороны прикрывавшая фланги, вот-вот могла сорваться с места и схлестнуться с уступающим им в численности противником.
- Как они опередили нас? – с опаской переспросил Йен.
- Они отставали от нас, заметили на равнине… А дальше, как я и говорил, мы просто немного не успели.
- Смотри-ка, - указав облаченной в латную рукавицу рукой в сторону собиравшихся примерно в центре построения всадников, - Похоже, они все собираются.
- Говоря, что лучше поздно, чем никогда. Но мне кажется, что в нашем случае лучше никогда, чем поздно…
- Держитесь меня, - скрепя сердце, пробормотал Родрик, - Посмотрим, что предложит нам отец.
Родрик первым выскочил вперед. За ним сразу же понесся Йен, а Эндор, раздав указания собравшимся вокруг него офицерам, спустя пару мгновений помчался в погоню. Будущее поле битвы растягивалось в их головах. «Нет, не с ними мы должны были пролить свою кровь!» - проносилось в голове у Родрика. Он думал остановить лишь ополчение, а потом славно погибнуть, осознавая, что они закончили свою миссию. Что они подарили Родану хоть какой-то шанс.
И вот они, все отцовские лорды и он сам восседает во всеоружии во главе их. Все они выглядели подавленными, смятенными и даже испуганными. Многие из них знали братьев с самых малых лет, а теперь их лорд, отец этих самых братьев, ведет всех на битву. Не врагом, коим кто-то считал Унфертское княжество, не узурпатором Балерном, а с собственными сыновьями. Отцу надо было видеть лицо Киллиана Грейвза – разбитое, осознающее всю тяжесть ситуации лицо.
- Лорд Виктор, - максимально серьезно произнес Родрик.
- Родрик, Йен, Эндор, - склонив перед каждым из сыновей голову, почтенно начал Виктор, - И стоило ли оно того? Стоила ли ваша игра свеч?
- Мы отвели тебя от Ман-Блу. Это уже можно считать удачным ходом, - преспокойно ответил Родрик, отчего Виктор лишь выдавил измученную улыбку.
- Силы короля уже там, сыновья. Город окружен. Так что, хочешь ты этого, или нет – все, кто находятся там, погибнут. Даже если не от моей руки и рук моих людей.
- Никто не знает, что случится там. Но что может случиться здесь? – опередив Родрика, спросил Эндор.
- Варианта два. Вы складываете оружие. Сдаете мне своих людей. Часть из них мы выдадим королю, дабы он смыл с себя их кровью тот позор, который испытала Корона в борьбе с Черным Отрядом. Остальные будут жить дальше, дальше будут процветать под вашим покровительством…
- Нет.
- Что, Родрик?
- Нет, - решительно повторил рыцарь, - Ни одного из нас. Никого из нас… Значит мы погибнем сегодня… И…
- Родрик!
- Что, Йен?
- Смотри!
Повернув свою голову назад, к дальним, сокрытым снегом холмам, Родрик наконец-то увидел движущуюся в их сторону колонну. Они уже перестраивались. Фронты растягивались, копьями ощетинился строй. Очевидно, командиры ополчения знали о том, что их ждет и знали, что войска Эргана-старшего настроены к ним вполне себе мирно. Черный Отряд в таких обстоятельствах их вообще не пугал.
У Родрика начали разбегаться глаза – шансов на их победу не осталось совсем. Теперь их раздавят две союзные армии. Они оказались между молотом и наковальней… Но, как бывший ученик кузнеца Родрик более чем был уверен в том, что сломать молоток намного проще, чем заставить треснуть наковальню.
- Прошу нас извинить, - тут же выдал Родрик, тут же начавший разворачивать своего коня.
- Что? – с непониманием переспросил отец.
Но вопрос его остался без ответа – оба брата уже помчались в погоню за третьим, почти сходу перешедшему на галоп.
- Эндор, на правый фланг! Йен, левый! Перестроить Черный Отряд в две шеренги по двести человек! – что есть силы проорал Родрик.
- Перестраиваемся! Перестраиваемся! – вдогонку рявкнул Эндор.
Едва заслышав своих командиров, черноотрядники тут же начали принимать боевое построение. Плотные группы рассыпались, образовались ровные, ощетинившиеся копьями и мечами шеренги. И, встав во главе центрального фланга, Родрик вознес свой меч к небу с яростным, надрывающим глотку криком:
- Развернуться!
Многие из всадников не сразу поняли приказ своего командира, но в момент, когда до них наконец-то дошел его истинный замысел, строй озарился воодушевленными возгласами. На коне свое Родрик промчался сквозь строй своих всадников и, направив меч в сторону марширующих по тракту златоградцев, еще более воодушевленно воскликнул.
- Мы дали клятву! Мы обещали защитить Загорье любой ценой! Так пусть наши враги сегодня заплатят намного больше, чем сможем отдать мы!
Наполненные праведной яростью крики посыпались со всех концов растянувшегося кавалерийского строя. У Родрика уже начинала закипать кровь и он, наконец-то опустив свой меч, погнал своего коня вперед. Конники поначалу отставали от него, но затем, нагнав своего окрыленного жаждой битвы командира, поравнялись с ним, образовав плотную, нерушимую шеренгу. В небе над ними начали сверкать стрелы, но они, ожидаемо, практически не нанесли урона. Лишь единицы всадников завалились в снег, но остальная «черная» лавина продолжала наступать. Златоградцы, воины из Сер-Наста и других более мелких замков становились все ближе и ближе. И в момент, когда до столкновения оставались считанные мгновения, черноотрядники опустили копья…
***
- Лорд Виктор, это безумие! – на крик тут же сорвался лорд Киллиан.
- Безумием можно назвать ваши попытки оправдать действия предателей, лорд Грейвз…
Киллиан видел все смятение своего сюзерена. Его голос дрожал, покрытые блестящей пленкой глаза обеспокоенно разглядывали каждый участок завязавшегося сражения. Он был подавлен и метался из стороны в сторону. Что для него важнее, вассальный долг, или же жизнь трех мятежных сыновей?
- Знаете что, лорд Эрган, - жестко рявкнул лорд Киллиан, после чего гвардейцы лорда Виктора схватились за мечи, - Сочтите меня и моих людей мятежниками. Я не буду смотреть, как они гибнут…
Сталь была немедленно обнажена, но Виктор, едва лишь его гвардейцы начали сближаться с Киллианом, тут же отмахнулся, заставив их всех остановиться.
- Идите, лорд Киллиан. О вашей вассальной клятве мы поговорим, если вы выживите…
Юный лорд лишь едва заметно кивнул в ответ, после чего тут же рванул в сторону располагавшихся на правом фланге конников.
- А мы что будем делать? – переспросил лорд Хиллиард.
- Отправляйтесь на левый фланг, - с явным беспокойством заявил Виктор, - Поможем нашим союзникам…
***
Столкновение было настолько тяжелым, что многие всадники, едва лишь им довелось столкнуться с щитами златоградцев, были выброшены из седла в самую гущу схватки. Но затем, на многих участках завязавшейся битвы черноотрядники прошли через пехоту так же просто, как кипяток проходит сквозь снег. Они рвались вперед, рубили направо и налево, но, постепенно, начинали увязать в плотном строю начавшего перегруппировываться ополчения.
Лошадь под Родриком убили в первые минуты сражения, но он, вовремя вынырнув из седла, быстро оказался на земле. Опьяненный битвой мужчина поднимался быстро – даже сыпавшиеся на него удары не наносили ему особо урона. И затем, занеся свой меч для первой атаки, он начал рубить… Вокруг него один за одним на землю падали люди без каких-то частей тела, голов и даже разрубленные пополам. Под его напором разрубались древки копий, тупились лезвия мечей, а щиты начинали трескаться.
Переступив через тушу мертвой лошади, Родрик наотмашь рубанул вперед себя, и мужчина, попытавшийся остановить удар копьем, распался надвое. Небрежный скользящий удар топориком заставил гиганта развернуться, и, увидев перед собой шокированного юношу, он схватил того за шею и бросил вперед, под копыта проносящегося через битву всадника. Следующего он вырубил ударом латной рукавицы в лицо, а потом, колющим ударом пронзив не особо расторопного копейщика, опьяненный жаждой битвы Родрик начал поднимать его в небо, отчего выпущенная из мужчины кровь начала заливать лицо рыцаря через щели забрала.
У него было лишь мгновение на то, чтобы осмотреться – и, к своему удивлению, он увидел, что черноотрядники все еще продолжали свое наступление. Он не мог найти ни Йена, ни Эндора, но, неожиданно для себя, он увидел огибающие с златоградцев с двух сторон силы кавалерии Эрганов. И, абсолютно шокировав Родрика, они вонзились в ополченцев с флангов, начав сметать их и прорываться к центру этой армии. За своей спиной он услышал распевки, хоровые выкрики, и, обернувшись, он увидел движущуюся в его сторону стену черных щитов. «Они… Они…» - попытался раздумать Родрик, как вдруг своим выпадом копейщик из армии его отца пронзил попытавшегося встать златоградца. Неужели отец вспомнил про свою гордость…
- Вперед! – вознеся свой окровавленный меч к небу, рыцарь побежал вперед.
И пехота Эрганов, едва лишь увидев наступавшего Родрика, тут же помчалась в самую гущу сражения.
***
Поле боя было завалено телами. От снега, сокрывавшего все поле белой, толстой пеленой, не осталось и следа. Все было окрашено в красный, черный и золотой цвета. Мертвые златоградцы, воины Эрганов, черноотрядники… Горы тел, по которым победно вскарабкивались победившие в битве Эрганы. Раненных не оставляли – в зиму никому не были нужны лишние рты. Их пронзали. Беспощадно разили копьями, мечами, топорами. Но то, как делали это выжившие воины Черного Отряда, потрясало воображение воинов Виктора Эргана. Обезглавливание, скальпирование, забивание до смерти, удушение в грязи… Не это ли апофеоз борьбы этих людей за свободу Загорья?
Родрик медленно брел вперед, беспокойно озираясь по сторонам своими залитыми кровью и грязью глазами. Его волосы были взъерошены, часть их слиплась и ниспадала ему на лицо, но руки его были тверды, а дыхание оставалось ровным. Битвы были его стихией, он наслаждался каждым их мгновением, но сейчас все его внимание быстро перегодило из стороны в сторону. Он искал братьев… Ни Йена, ни Эндора он не видел с самого начала сражения.
- Командир! – донеслось до Родрика со спины.
Повернувшись лицом к окликнувшему его черноотряднику, он совершенно не ожидал увидеть перед собой разбитого на вид солдата. В руках он, видимо заблаговременно, держал поводья оставшегося без всадника скакуна. Очевидно, он хочет куда-то провести его.
- Я слушаю…
- Мы нашли их… - кое-как изрек из себя воин.
- Веди, - тут же рявкнул Родрик.
Совершенно забыв об усталости, исполин вскочил на коня и поскакал вслед за всадником вдаль, к небольшому, прижавшемуся к тракту с правой стороны перелеску. Впереди себя он видел целое скопище людей – и черноотрядники, и гвардейцы отца и воины, над которыми реяли знамена лордов-вассалов его отца.
- Нет, не может быть… - прошептал рыцарь себе под нос.
Воины перед ним расступались, в лицах многих из них читалась скорбь и ужас. А на земле, в объятиях рыдающего и вопящего не своим голосом Йена лежал бледный Эндор. Пронзенный мечами, обрубками копий… Совершенно спокойный, как и при жизни. Глаза Родрика заблестели, и он, пав на колени рядом с братом, прижал их обоих к себе.
И, спустя пару мгновений, на плечи к братьям упали руки бледного на вид, скорбящего от потери отца…
Глава восемнадцатая. Родан 5. Командиры, десницы и лорды
Запинаясь, перепрыгивая через мертвые тела и осколки разрушенных зданий, Родан пробирался к охваченной пламенем границе города. Никто не ожидал, что королевские силы пойдут на приступ так скоро. Видимо, приготовления к битве заняли у сторонников узурпатора слишком мало времени. Или же они прибыли сюда на всем готовом… Так или иначе, границы города активно забрасывались камнями и огненными снарядами уже через несколько дней после начала осады.
Несколько раз Родан пытался высмотреть знакомые знамена – разумеется, знамена короля Балерна можно было разглядеть во всех уголках расположенного за стенами лагеря. Знамена Боле, многие другие, и, конечно, знамена лорда Рэндэла…
***
- Род, - хрипло пронудел погонявший телегу Бэр, - И часто тебе приходится самому доставлять сталь к заказчику?
- Нет. В этот раз просто заказчик не из простых…
- Десница то? – усмехнулся старик, - В народе много поговаривают о нем.
- Ты о слухах про то, что Его Величество невзначай решил попробовать молодых мальчиков?
- Да, - протянул Бэр.
- Не верю в это, - сдержанно ответил Бэр, - Да и вообще, ты говоришь о таком среди лагеря этого самого лорда Рэндэла. Не боишься?
- Боюсь, конечно, - подытожил старик, - Но каждый день мы заигрываем со смертью. Особенно в нашем королевстве.
- И то верно, - согласился Родан, еще раз проверивший надежность связывающих ящики узлов.
Их практически не останавливали. Даже если кто-то пытался встать на их пути, то бумаги, подписанные самим десницей, быстро открывали проход в самый центр лагеря. Конечно, Родану не особо нравилось то, что этот Бэйл Рэндэл, кем бы он ни был, хотел лично принять его работу. Обычно всем хватало того, что оружие или доспехи просто выгружали у ворот замков, лагерей или вилл. А тут лично… Что ж, хороший шанс заиметь обремененного солидным кошельком покупателя. Да и с таким именем и статусом, которым позавидует большая часть королевства.
И вот он, самый большой шатер с вышитыми на нем гербами королевской семьи и дома Рэндэлов. Роскошный, окруженный воинами и лордами, он так и притягивал к себе взгляды. Сквозь обдуваемые ветрами занавеси хорошо была видна проводимая внутри трапеза, отчего у изрядно проголодавшегося Родана прорезалась слюна.
- Похоже, тут очередь, - усмехнулся Бэр, - Ждать нам придется долго…
- Вы с чем прибыли? – к ним вплотную приблизился один из вооруженных длинной пикой гвардейцев.
- Мечи, копья, топоры. Все для армии Его Величества, - похлопав ладонью по связанным тюкам, заявил Родан.
- А… Лорд Рэндэл ждал вашего появления, кузнец. Но, вероятнее всего, вам придется подождать…
- Нет надобности, - слух Родана разрезал голос, очевидно принадлежавший молодому юноше, который, впрочем, и стоял за спиной гвардейца с золотым перстом десницы.
Так вон он какой, десница Короля. Такой юный, но такой горластый. С грузным, усталым и умудренным не по годам взглядом. В серьезности и утомленности вида своего он мог посоперничать даже с Бэром, но, все же, их разделяло более тридцати лет. Усы и бородку он, скорее всего, так же носил для солидности, не более того. Старился, чтобы не выглядеть совсем уж птенцом среди толпы умудренных годами, житейским и боевым опытом.
- Я вас ждал со дня на день, - тут же продолжил Бэйл.
- По времени мы справились, милорд-десница, - покорно склонив голову, заявил Родан.
- Время, безусловно, хорошо. Но ведь недостаточно просто выполнить работу вовремя. Ее нужно выполнить качественно, - протараторил юноша, - Покажите ваши мечи, кузнец Родан.
Несмотря на свой измученный, усталый вид, десница говорил быстро, был активен в жестикуляциях, движениях. Да и высокими словами он разбрасывался так, будто бы говорил заранее заученную речь. Что ж, пока он казался Родану деятельным, но все еще не внушал той славы, с которой о нем часто отзывались простые люди. По их словам он действительно думал о них – все же, не каждый тратит средства из собственного кармана на еду для бедных. Более того, даже сам Родан совсем недавно пользовался помощью «добросердечным» жестом десницы. И, все же, пока он считался ему через чур лощеным, способным выставить добро лишь на показ юнцом.
Так или иначе, заставлять десницу ждать он не был намерен, посему, ножом распоров тугие веревки, он сбросил крышку с первого ящика и вытащил оттуда один из мечей. Сверкающий, идеально ровный, с чистой от разводов поверхностью. Одна из лучших его работ, как он сам считал. Осталось лишь узнать, как к такому качеству отнесется десница.
И тот, приняв меч из рук Родана, начал выкручивать им такие пируэты, что у мужчины на долю секунды отняло дыхание. Выпады, развороты, но все было выверено настолько, что даже при столь плотном скоплении людей он ни разу не поднес лезвие ни к чьему лицу. По крайней мере, клинком владел он более чем достойно…
- Хорошая работа, Родан… Ваша оплата будет достойной…
***
Из воспоминаний о первой и пока единственной встрече с Бэйлом Рэндэлом Родана вырвало неожиданное чувство – он стал замечать, что обстрел города стал менее интенсивным. Вскоре город и вовсе перестали озарять выпущенные из катапульт пламенные снаряды.
- Похоже, готовится штурм? – смело предположил Родан, глаза которого бегали от одного объятого огнем здания к другому.
- Не похоже на то. Иначе королевские силы давно были бы близ стен города, - сухо предположил сохранявший спокойствие Аэрон.
Иногда Родана пугало то спокойствие, с каким этот лорд говорил о действительно пугающих вещах. О войнах, смертях, да и то, что происходило вокруг него прямо сейчас. Он всегда трезво размышлял, хотя, зачастую, его мысли осуждались. Тот же Родрик часто отзывался о предлагаемых Аэроном планах крайне негативно.
А где же сам Родрик? Насколько было известно Родану, он смог увести людей своего отца от города. Но теперь о Черном Отряде нет никаких вестей. Ведь что-то хорошее могло обнадежить самого Родана, его союзников и их людей. А пока они видят перед собой многотысячную, хорошо вооруженную рать.
- Смотрите, там!
Слова стоящего на помосте стражника были обеспокоенными, что ни капли не внушало Родану доверия. Но он старательно указывал пальцем вдаль, за пределы городских «стен». И, как бы Родан не хотел видеть то, что может к ним приближаться, он в числе первых взошел на помост. Что же он увидел? Одинокого всадника, отдалявшегося от начавших построение королевских сил. На хорошем коне, в богатых одеяниях. Конечно, Родан пока не мог разглядеть того, кто приближался к ним.
Лишь тогда, когда всадник почти вплотную приблизился к воротам, в паре метров в стороне от него в землю вонзилась стрела, и ополченец, опустив лук, прокричал:
- Кто идет?
- Лорд Бэйл Рэндэл, десница Его Величества Короля Балерна. Я прибыл поговорить с вашим лидером!
То, что это был Бэйл, Родан понял еще до выпущенной стрелы – его лицо он помнил очень хорошо, разве что бородка его стала длиннее и гуще, а вид его стал еще более замученным, чем был тогда. Неужели Балерн пошел на такой риск и отпустил своего лучшего подхалима в Загорье?
- Ну что, кто-то выйдет на разговор?
- Я, - скрепя сердце, но не выдав своих противоречивых эмоций, выкрикнул Родан, - Открыть ворота.
- Командир Родан, лично с ним я не знаком, но наслышан, что Бэйл Рэндэл один из самых уверенных и мастеровитых мечников в королевстве…
- В этом я уже успел убедиться, - в очередной раз промотав в голове воспоминания о их встрече, Родан отмахнулся от обеспокоенного Генриха Лейбаха.
Вот она, ответственность за то, что он некогда замыслил. Выйти к тому, кто напрямую представляет врага, ответить на его вопросы и не потеряться. Он уже видел тела. Видел их сегодня, за несколько дней до этого. Видел их с первой встречи с Черным Отрядом. Поэтому разговор его не особо пугал. Заставлял задумываться, но не пугал.
Через раскрывшиеся во мгновение ока ворота Родан вышел навстречу Бэйла сразу же, как только его ноги ступили на твердую землю. Тот уже не был на коне – напротив, он демонстративно вонзал в землю свои мечи и небрежно бросал в притоптанный снег ножи. Всем своим видом он показывал, что настроен попробовать разрешить возможный конфликт мирно. Но насколько же серьезным был его взгляд – в нем ни в коем случае не считывался юнец, едва успевший разменять второй десяток.
- Точно, я так и предполагал, - тут же усмехнулся юнец, тем самым застав Родана врасплох.
- Что предполагал? – с явным непониманием переспросил Родан.
- Родан, кузнец. Не зря я перерыл свои бумаги о тех временах. Конечно, тогда было неспокойно, но вашими стараниями пришлось еще немного напрячься. В принципе, мало кузнецов с аналогичным именем.
- Лорд Рэндэл. Неужели вы храните записи о прошлых годах службы?
- Конечно, - изогнув правый уголок рта в ухмылке, произнес Бэйл, - Иногда же надо вспоминать о каких-то вопросах, дабы не быть загнанным в угол.
Все же, он еще больше повзрослел. И, что самое главное, он не пытался набросить на Родана фальши и образа всезнающего, титулованного индюка. Он выглядел почти так же, как выглядел Родан, разве что моложе, и, скорее всего, в политических играх он знал куда больше, чем мог похвастаться бывший мятежник.
- Зачем ты пришел? – сразу перешел к делу Родан, решив не влезать с Бэйлом в изнуряющую сознание полемику.
- Ну как. У тебя за стенами несколько тысяч добрых мужей, еще больше мирных. У меня людей побольше, намного больше. Я хочу дать всем шанс выжить. Мятежные лорды вновь преклонят колено с небольшими… Кхм, наказаниями. Но тебе, Родан, я признаюсь честно, предстоит сложить свою голову на плахе. Вот и думай, кузнец, что для тебя важнее? Смерть тысяч и твоя смерть, или смерть лишь одного человека?
Родан думал, что сможет хоть как-то шокировать собеседника столь резким переходом к сути переговоров. Но Бэйл не был шокирован – более того, он был спокоен настолько, насколько это было возможно.
Лорд Рэндэл чувствовал себя в своей тарелке. Десятки лордов пытались вывести его из себя, запутать, обмануть, но всегда он находил в закромах чертогов своего разума острую, бьющую сразу по живому фразу. Находил рычаги давления, которыми можно было управлять человеком так, как хочешь именно ты. И ему нужен был этот разговор, нужно было понять, кто этот Родан, чем он помышляет и как его «перемолоть». Кого же Бэйл видел перед собой сейчас? Неуверенного в своих силах, вкусившего настоящей войны ремесленника, который, может быть, знает о нуждах людей чуть больше, чем поддержавшие его мелкие лорды, но явно не знавшего тонкостей. Эта интеллектуальная дуэль не должна быть долгой. Оно и к лучшему – Бэйл чувствовал, как начинало разгораться пламя внутри него. Нужно было принять лекарства…
- Я… Это непростое решение…
- Мы можем ускорить его принятие повторным обстрелом, - немедленно отреагировал Бэйл, окинувший взглядом расположенные далеко за его спиной катапульты.
- Разве вы не понимаете, что губите простых людей. Мы…
- Я всегда воспринимал войну, как испытание. Духовный суд над самим собой. Ну и, будем честными, вы начали этот конфликт. Вы сожгли ворота, убили стражников. Убили моих гвардейцев и захватили в плен знатных лордов и леди…
- Знатных леди? Насколько мне известно, в доме одной из таких вы были воспитаны, - перебил Бэйла Родан.
На мгновение у него проскочила мысль, что Бэйл не знает о том, что Антею, Розу и многих других уже давно отпустили. Он прекрасно понимал, что на этом можно сыграть, но вместе с этим он осознавал и то, что нельзя вываливать свое главное преимущество именно сейчас.
- Был, и для меня будет честью вернуть этих леди в их дом живыми и невредимыми.
- А если ваши обстрелы заберут их жизни?
Бэйл не отвел глаз от Родана – он лишь кротко, немногозначно покивал в ответ. Но, спустя мгновение на его лице проскочила усталая улыбка, от которой Родану стало не по себе.
- Война использует лучшие качества человека, чтобы сделать их худшими. Ты говоришь о смерти обычных, ни в чем неповинных леди, чтобы запугать меня. В первую очередь я слуга Короля и королевства, а уж потом я мужчина и названный брат. Если они погибнут – я с мужеством приму ответственность за эти трагичные события. Запомни мудрость, Родан, она может пригодиться тебе, если ты переживешь этот день. Ты всегда будешь в ответе за то, чему не попытался помешать…
И, понимая, что Бэйл начинает загонять его в угол, Родан тут же проговорил:
- Переговоры закончены. Жду вас и ваших воинов в городе.
- Служу Королю и королевству, - выпрямившись, гордо заключил Бэйл.
Родан медленно начал отшагивать назад и, когда он поравнялся с вратами, тут же развернулся и вновь направился к помосту, близ которого его уже ожидали желавшие знать подробности разговора лорды. И он не знал, что им сказать. Прямо выдать то, что они и без того могут подозревать, или упомянуть тот факт, что его жизнь может положить конец войне? Скорее всего, Бэйл блефовал. Никто из лордов и чуть ли не половина знати сложит голову здесь, в Ман-Блу.
- Он предложил мне мою жизнь в обмен на все остальные, - решил быть откровенным Родан, - Либо моя смерть, либо все ваши.
- Вранье, - холодно выдал Аэрон, - Никакое восстание против Короны так не заканчивается. Смертей будет намного больше.
- Он хотел проверить, из чего ты сделан, - тут же предположила Анесса Хогард, в руках которой красовался довольно увесистый для женщины топор с выгравированными на нем рунами.
- Может быть… - развернувшись обратно к закрывающимся воротам, протянул Родан, - А пока готовьтесь к штурму.
***
- И что же вам сказали у стен? – с усмешкой переспросил поджидавший Бэйла Винглаф.
Свиту, конечно, он подобрал более чем яркую. Лорды в чистых, сверкающих доспехах, гвардейцы, коих вокруг них было несколько сотен. Вступят ли они в бой, или же войдут в горящий город в момент, когда улицы будут утоплены в крови своих и чужих солдат? Скорее, здесь вопрос риторический, не более того.
- Ничего дельного. Я прикажу нашим катапультам провести дополнительный обстрел, - совершенно спокойно ответил Бэйл.
В голове его зрел план – все защитники города были сосредоточены в его восточной части. Другие части города, скорее всего, охраняли менее боеспособные, малочисленные отряды. Уж совсем скоро солнце перемахнет за западный горизонт, одарив окружающие город поля и леса сумерками, в которых легко можно будет затеряться. И пока восточная часть города будет гореть и обстреливаться, у него будет время пробраться в город со своими лучшими людьми…
- Что ж… Думаю, считаю обстрел города лишним расходованием наших запасов, - высокомерно заявил Винглаф, помотав головой от вассала к вассалу, будто бы ища их поддержки, - Возглавьте правый фланг и атакуйте город. Михаэль Б…
- С вашего позволения, крон-принц, я буду держаться близ сил десницы Его Величества. Для командования целым флангом я слишком молод.
- Все же, лорд Рэндэл, вам есть чему поучиться у вашего еще более юного друга. Он намного лучше вас знает свое место…
Многие лорды разразились смешками, а кто-то и вовсе свалился в настоящий гогот. И Бэйл, хоть и не показывал вида, был готов вступить в полемику с каждым из них. Но, понимая, что он ничего не добьется, он тут же начал раздумывать новый, еще более безумный план.
- Может быть, крон-принц. Удачи в грядущем сражении, - уверенно ответил Бэйл, начав уводить своего коня в сторону уже построившихся за катапультами сил правого фланга.
Теперь все становится гораздо сложнее – правый фланг почти полностью составляли воины его самого и Михаэля, и подставить их он не мог даже ради любви. Разве что он мог оказаться в городе быстрее основных сил Вингфлафа… А там ни один ублюдок не рискнет тронуть Антею в городе, где почти половина войск – его.
- Бэйл, твою ж мать, Бэйл!
Голос Михаэля тут же вытащил его из пучины размышлений. Все же, он действительно направился вслед за ним.
- Лорд Боле, ты не должен был…
- Я знаю, что ты попытаешься сделать. Уж извини, не могу тебе позволить угробить себя в этой атаке.
- А твой меч спасет несколько сот жизней от смерти? – язвительно усмехнулся Бэйл.
- Один раз я спас тебя, так что прекращай брюзжать. Не превращайся в моего дядюшку, - заключил Михаэль, тут же перейдя на галоп и обогнав Бэйла.
***
Неожиданно симфония войны, создаваемая воплями раненных и умирающих, завывающим ветром, треском костров и грохотом обрушающихся домов ушла на второй план из-за начавшегося раската боевых барабанов.
- Они идут! Идут! – проорал засевший на одной из возвышавшихся над частоколом деревянных башенок лучник.
У Родана моментально подкосились ноги. Он совершенно не знал, что ему делать. Сражаться он особо не умел – Йен хоть и дал ему пару уроков владения мечом, но мастерства ему не хватало от слова совсем. Конечно, Родан был силен и крепок. Именно поэтому в его руках красовался не сверкающий клинок, а увесистый шипастый моргенштерн. Всеми силами своего растерявшегося в моменте сознания он пытался вспомнить хоть какие-то тактические премудрости, коими с ним охотно делился Родрик.
Конечно, большая их часть была неизменно связана с быстрым, конным налетом. Даже не большая часть, а все их атаки. А значит…
- Мечники, прижаться к частоколу, копейщики с широкими щитами встать перед вратами. Лучники во фланг под защиту копейщиков! Лорд Лейбах – всю нашу конницу уведите в центр города. Если кто-то начнет прорыв – опрокиньте их за стену.
Люди начали разбегаться в разные стороны. Многие из воинов начали занимать места согласно приказу, кто-то помчал к дальним участкам стены передать приказ командира. И, вскоре, через частокол на улицы начали сыпаться стрелы. Многие из них вонзились в снег, крыши домов, брошенные телеги и кучки погибших в ходе раннего обстрела катапульт. Лишь немногих солдат поразили стрелы, и, как только интенсивность обстрела начала падать, копейщики опустили щиты, а лучники защитников дали ответный залп.
Из-за частокола послышались разного рода крики, что наталкивало Родана на определенные мысли. Во-первых, то, что он мог разобрать эти вопли означало близость штурмующих к Ман-Блу, а во-вторых – лучники все же смогли кого-то достать.
- Стрелять по готовности! – проорал Родан, не понимая, что в начавшемся хаосе его уже никто не мог услышать.
За его спиной трещали бревна, ходуном ходили ворота, удержать которые пытались более чем несколько десятков мужчин. Почти все лучники на надвратном помосте уже были мертвы – лишь пара людей, лежа и крича, всеми силами вцепились в рычаги.
Каждый удар по воротам и бревнам частокола сопровождался тяжелым треском и, вскоре, раздался грохот, после которого площадь близ Родана наполнилась криками людей. Вскоре в этот грохот вписался и лязг стали, а затем, спустя пару мгновений, после еще одного, менее оглушительного треска, на головы наступающих из стальных корыт были опрокинуты распаленные докрасна угли. Выжившие защитники врата выполнили свою задачу – заперли внутри площади почти сотню прорвавшихся человек.
- Вперед! Вперед! – заорал Родан, которого потоками воинов вольно и невольно одновременно понесло в самую гущу разгоревшейся схватки.
В воздухе витали смешавшиеся запахи пота, гари, мочи и обгорелой плоти, отчего у него начинали прорываться потоки рвоты. Родан пытался поймать хоть один глоток свежего воздуха, но, каждый раз откидывая голову к небу, он видел лишь дым, и, теряя ориентацию в пространстве, оказывался задавлен буквально валившимися друг на друга солдатами. Он был одновременно так близко, и так далеко от схватки. Буквально в метре от него в руках людей трещали мечи, копья пронзали тех, в чью спину упирался Родан. И, вскоре, его самого вытолкнули в самую гущу схватки.
Поначалу он был совершенно растерян – он не знал, как атаковать, куда атаковать. Более того, пару раз он чуть ли не пал наземь из-за ставших в один миг ватными ног. Они практически не шевелились, колени подкашивались, но, как только на него посыпались тяжелые удары, он тут же начал приходить в себя. Кое-как отразив небрежные атаки в свою сторону, он такой же небрежной, но, безусловно, сильной атакой вбил моргенштерн в лицо мечника. Он сразу же завалился назад, желание изрыгнуть свою последнюю еду у него стало еще сильнее, а разум, казалось бы, отрезвившийся парой мгновений назад, стал еще более потерянным. Моргенштерн едва ли мог держаться в его руках.
Попытка уйти вглубь строя ему не помогла – напиравшие позади него люди лишь вытолкнули его вперед, еще ближе к воротам. Мыслей в его голове уже не оставалось. Он понимал только одно – он хотел жить. И, сжав моргенштерн, он начал разить им в разные стороны. Он попадал по рукам, головам, спинам, плечам и ногам людей. Совсем скоро ни о каком помешательстве речи не шло – в голове его царило осознание того, что если он остановится, то неизбежно умрет.
***
Наверное, именно кровопролития не хватало «серой» жизни Бэйла. Здесь, в самой гуще сражения, он смог наконец-то забыть о пожиравшей его нутро жгучей боли. Он разил одного соперника за другим, отпрыгивал от одного к другому, награждая каждого соперника новой раной. Оба его меча были обильно залиты кровью, но пока никакого продвижения не наблюдалось. Защитники Ман-Блу, на удивление, стояли настолько крепко, что сам Бэйл не был готов к этому.
С крыш немногочисленных целых домов на них сыпались стрелы, копейщики, понемногу получая подкрепления из центра города, постоянно восстанавливали свои позиции. Да, их было куда меньше, но, видимо, желания жить у каждого из них с лихвой хватило бы на всех воинов Бэйла вместе взятых.
- Вперед! Задавим их! – заорал Бэйл.
Он тут же врубился в щит одного из копейщиков и, изрядно изрубив его десятков быстрых ударов, наконец-то разрезал шею соперника скользящим ударом. Понимая, что новый копейщик тут же закроет пролом, Бэйл ворвался в строй противника и, изрядно раскрутившись и осыпав всех окружающих его врагов еще десятком ударов, он забрал еще несколько жизней и открыл проход для своих людей. Лорд продолжал рваться вперед, подсекать нерасторопных, в панике пытавшихся закрыть пролом копейщиков. Отпрыгнув от довольно посредственного выпада копейщика, ответной рубящей атакой крест-накрест Бэйл обезглавил противника, после чего в битву ворвались звуки горнов.
На глазах Бэйла многие копейщики задних рядов начали разбегаться в стороны и, спустя мгновение, из глубин улиц города навстречу наступающим вырвалась целая стена конников.
- Твою мать! Занять позиц…
Вообще не замедлившись, конники задавили передние ряды наступающих, а сам Бэйл, лоб в лоб встретившись с лошадью, был отброшен на несколько метров назад. В глазах его темнело, но, понимая, что в таком состоянии он быстро погибнет, он тут же попробовал подняться. Наконец-то Бэйл смог найти опору и вздохнуть полной грудью, как вдруг один из проносящихся по полю боя коней своим копытом всей массой наступил на плечо чуть ниже его середины. Боль тут же ослепила его, но второй своей рукой он продолжал отталкиваться от земли. Кое-как он смог подняться, поднять один из своих мечей, после чего он тут же начал отражать сыпавшиеся на него атаки. Он не видел, как за его спиной уже остатки конницы защитников поспешно уничтожались сомкнувшими строй солдатами. Перед собой Бэйл видел только сомкнувшуюся стену из копейщиков, которая вновь выдавливала наступающих к частоколу.
- Бэйл, ублюдок!
За здоровое плечо десницу одернул разразившийся криком Михаэль. Доли секунды Бэйлу хватило на то, чтобы составить в голове образ и ощущения своего друга, для которого этот бой был первым. Белоснежные одеяния его окрасились в кровь, грязь и копоть, доспехи его были полны царапин и насечек. А лицо… Он тяжело дышал, глаза будто бы готовы были выпасть из глазниц. Паника… Самая настоящая паника охватила юного лорда Боле, несмотря на то, что они, пусть и с потерями, выигрывают в сражении.
- Тебя надо вывести из битвы! – продолжал кричать Михаэль, активно указывая на согнутую под неестественным углом руку.
- Второй рукой я убью еще больше ублюдков, - рявкнул Бэйл в ответ.
Пехотинцы Михаэля уже облепили их со всех сторон и, как заметил Бэйл, они уверенно продвигались вперед. Силы защитников иссякали, а новых сил из центра города поступало все меньше и меньше. Бэйл чувствовал, что они могут прорваться к центру. Там Антея, которую он сможет уберечь от нападок жадного до власти Винглафа. Прыщавый ублюдок… Пусть только попробует тронуть ее!
- Вперед! – заорал Бэйл, - Прорвемся к ратуше!
Он вновь врубился в защитников – менее успешно, но, все же, даже одного меча ему хватало для того, чтобы забирать одну жизнь за другой. Уже смеркалось, Ман-Блу должен был полностью пасть к ночи. Колонна его войск уже проходила по улицам города, как, вдруг, со стороны лагеря послышался приглушенный рог Винглафа.
***
- А вы уверены, что это сработает? – с опаской пробормотал Бэр, едва лишь с телег были сброшены закрывавшие содержимое полотна.
Он впервые видел перед собой такие орудия. В одно, отдаленно напоминающее замковый скорпион, заряжались длинные, размером практически с копье стрелы. Несколько десятков громадных стрел… Что могло сделать такое метательное орудие со своими соперниками? Да и к тому же, их было четыре. Но вот второе… Чем-то оно напоминало полое бревно на колесиках. Несуразное, медленное орудие из стали, которое к полю битвы подтягивало сразу шесть лошадей. Всего одно, но какой эффект оно может дать?
- Милый мой союзник, - рассмеялся Адриан, - Ты удивишься тому, как только залп этих орудий может повлиять на боевой дух этих петухов.
- Что это, мать вашу, такое? – пригладив свою седую бороду и выпятив глаза, пробормотал старик.
- Ну, первое орудие, сам понимаешь, наработка Златоградских мастеров. Поскольку наше наемное дело так же приносит в город пару монет дохода, мастера без страха и опасений продают нам свои наработки. Сначала мы взяли одно такое орудие. Нам понравилось, заказали еще три.
- А это что за хрень? Я туда голову могу просунуть! – с долей юношеской истеричности рявкнул Рэймар, которого тут же оттянули в сторону от орудия.
- Купили у одного из умельцев. Откуда он подсмотрел его, мы не знаем. Но говорит, что после применения мы неизбежно придем за вторым. Сказал, что называет это чудо «Миледи»… Может у него и стоит на такие названия, но потом он добавил, что с точки зрения изобретений это орудие кличут «бомбардой».
За время знакомства с Адрианом Бэр понял только одно – он верит исключительно в самый лучший из возможных исходов. И как не верить в лучший исход, если Бэр без каких-либо размышлений к сокровищам Родрика добавил и немного земель в Загорье и титул лорда. Какой-то пират станет лордом! Кто об этом не мечтает? Адриан после этого даже собрал еще желающих повоевать людей, доведя общее их количество до семи сотен. Конники, арбалетчики, пехотинцы – все, что было нужно для резкой атаки в тыл. Ну и эти странные, потрясающие воображение орудия.
На улице уже смеркалось, все факела пока что были потушены или опущены низко к земле. Они уже видели перед собой Ман-Блу. Горящий, с толпами сражающихся людей, казавшимися отсюда такими крошечными, будто это была одна масса.
- Борча, друг мой, - игриво ухмыльнувшись, произнес Адриан, - Возглавь конницу. Но не раньше, чем воздух разрежет первая пара залпов. Если заденем вас, мало не покажется.
- С радостью, - ответил заведенный предчувствием битвы черноотрядник.
- А теперь, друг мой, старик Бэр, мы покажем, как это, связываться с любителями золота из гильдий Златограда…
***
- Город почти взят, мой принц, - склонив голову, доложился один из всадников, - Силы центрального и левого флангов продавливают защиту у врат, а силы десницы Рэндэла уже на улицах города.
- Как хорошо, - потерев замерзшие ладони, произнес Винглаф, - Город преподнесли мне и моему отцу-королю на блюдечке…
Грохот… И, спустя мгновение, нечто крупное вонзилось в землю невдалеке от его гвардейцев, отчего снег и земля взорвались в небо, а многих всадников либо выбросило из седел, либо их лошади сами упали на землю. Спустя еще мгновение в свете костров и факелов в небе сверкнуло еще что-то. И теперь уже люди, пронзенные не то копьями, не то громадными стрелами, падали на землю. Эти стрелы пронзали людей и лошадей пачками, словно насаживая мясо на вертел. В один момент один из таких снарядов прошел насквозь лошади Винглафа, отчего тот вместе с ней камнем рухнул на землю.
- Что за? – в панике закричал принц, пытаясь увидеть в затемненной равнине хоть что-то.
И он видел. Видел сотни приближающихся к ним с южной стороны поля боя факелов. Какие-то медленнее, какие-то – намного быстрее. И те, кто был быстрее, сомнений о своей сути не оставляли. Это были конники. Несколько сотен, а то и больше несущихся на них конников.
Придавленная лошадью нога Винглафа ныла даже тогда, когда его вытащили из под истекавшего кровью животного. Боль, паника, а потом и вводившие его в шок виды начавшего воспламеняться лагеря моментально выбивали землю из под ног. И в момент, когда после очередного грохота с последовавшим столкновением неизвестного снаряда с землей, окруженный такими же ужаснувшимися гвардейцами принц заорал:
- Уходим! Уходим! К северному лесу! Уходим!
Ему тут же подвели свежего жеребца и он, кое-как взгромоздившись на него при помощи своих бойцов, тут же помчался в сторону от приближающихся конников. Он вошел в поток таких же испуганных столь неожиданным появлением противника с тыла солдат… И Винглаф совершенно не думал о победе.
***
- Они бегут! Бегут!
Родан едва мог разогнуться. Его моргенштерн так глубоко был вбит в тело последнего убитого им человека, что едва ли мог выйти из него. Он тяжело дышал и не осознавал, что его давно уже никто не атакует. А крики его людей о бегстве неприятеля он воспринимал, скорее, как играющей с ним злую шутку воображение. Но, подняв глаза, он не увидел перед собой неприятеля – лишь сносящих и пронзающих королевских бойцов конников.
- Родан! Командир Родан! – вырвавшись из заставших от восторга и бессилия одновременно бойцов, прокричал лорд Аэрон, - Силы лорда Рэндэла заперты в городе. Неприятель с потерями отходит в северные леса. Мы…
- Победили, - задыхаясь, изрек Родан.
- И Родан, лорд Бэйл Рэндэл там. Среди солдат.
На лице мужчины проскочила измученная, сокрытая под налетом крови, копоти и грязи улыбка. Наконец-то в его голове появилось осознание одного простого факта. Они победили…
***
Бэйл видел, как гибли люди впереди него и никого не впускал вперед, в центр. Колонна из многих сотен воинов застыла за его спиной. Они были сдавлены, постоянно прижимались друг к другу, направляли свои клинки в по разные сторону улиц, в сторону переулков. За их спинами неожиданно возникли свежие силы восставших, а на горизонте в свете факелов он с трудом мог рассмотреть исчезающие в лесах и за холмами знамена своих спасающихся бегством союзников.
В руках у мятежников теперь их жизни. Жизнь его, десницы короля, и жизнь королевского племянника. За них Родан и Черный отряд смогут получить настолько много, что даже самому Бэйлу становилось страшно. Он подвел своего короля… Точнее, он позволил Винглафу подвести отца и его самого. И тут в его голове проскочила одна мысль.
- Уведите лорда Боле вглубь строя. Снимите с него его запоминающийся доспех. Облачите в него труп, а доспехи с трупа надеть на лорда…
- Что? – вырвалось из уст Михаэля.
- Я не дам им получить племянника короля. Ты слишком много стоишь по сравнению со всеми. И, к тому же, из них никто не видел тебя в лицо…
- Нет, лорд...
И Бэйл, не дав договорить Михаэлю, просто толкнул его в сторону своих бойцов и те, тут же схватив юношу, потащили того вглубь строя. «Одна проблема решена, осталась еще… Пара!» - в мыслях подытожил Бэйл, убрав один из своих мечей в ножны.
- Сир, ваш второй меч, - покорно склонив голову, к нему обратился один из солдат.
- Прекрасно.
Его рука болела и ныла - ей он не мог даже пошевелить. Зелья, которые он пил с подачи заклинателей, немного притупляли боль, но, все же, рука его висела, словно лоскут. Сам он убрать меч не мог. Поэтому Бэйл приподнял свой плащ, явив пустые ножны для второго меча. Солдат уж было начал убирать в них второй, потерянный в ходе конной атаки меч, как вдруг крик уже знакомого ему Родана заставил лорда обернуться.
- Лорд Рэндэл! Не ожидал увидеть вас на передовой.
- Знаете, я не бросаюсь словами на ветер. Если я обещал Королю, что выполню его приказ, то собственноручно последую в бой со своими людьми.
- Это полезное качество, лорд Рэндэл, но вы проиграли, - с долей уважения произнес вышедший вперед Родан.
- Даже в случае поражения никто не теряет накопленный опыт, командир. Да и, в принципе, поражение случается только тогда, когда ты в него уверовал. Я все еще верю, что могу победить, - совершенно спокойно ответил Бэйл.
Но слова его вызвали лишь смех у защитников. Лишь некоторые промолчали и не высказали очередное острое, ехидное словцо. И одним из них был Родан. Было в нем что-то благородное, чего не хватало многим из окружения Бэйла.
- Командир Родан, - наконец-то подготовив свое предложение для мятежников, начал Бэйл, - Ты знаешь, кто я. Знаешь, сколько я стою, и знаешь, как к моей персоне относится Король Балерн. Я готов добровольно сдаться тебе в плен, каким бы он ни был. Но отпусти моих воинов назад, к матерям, женам и детям.
И Родан сомневался. Он не мог так просто выпустить из города несколько сотен закаленных в бою вояк. Правда, они ничего важного не знали ни о количестве защитников, ни о том, какие пленники у них есть. Да и лорд Рэндэл действительно стоил огромных денег или обещаний. По крайней мере, они смогут отсрочить следующие карательные действия Короны.
- Что думаете? – развернувшись к собравшимся за его спиной офицерам и лордам, спросил Родан.
- Думаю, что лорд Рэндэл для нас имеет высокую ценность. Но не его воины, их еще надо кормить, - холодно заключить Аэрон.
- А как же лорд Боле? Я сдерживал их тут слишком долго и отлично запомнил знамена и моментами белоснежный плащ самого лорда! – тут же разразился криком лорд Лейбах.
- Лорд, к чему вы это? – с непониманием переспросил Родан.
- Я не знаю Михаэля лично, но его сверкающие доспехи и белый плащ давно у всех на слуху. Он точно здесь. И это, без малого, племянник самого Короля! И последний в великом роде Боле!
Родан улыбнулся, но тут же его улыбка померкла – даже если бы кровь и грязь пали на вещи лорда Боле, среди массы солдат он явно выделялся бы. А он не видел никого похожего на того, кто мог бы хоть как-то напоминать лощеного племянника короля.
- Лорд Рэндэл! – мужчина тут же разразился криком, - Все знаки говорят о том, что с вами тут может быть сам королевский племянник. Он стоит, может быть, и меньше вашего, но явно имеет цену!
- Да, да… - Бэйл артистично обернулся в сторону своих людей и, уловив движение в строю среди своих людей, вновь обратился к Родану, - Но, к сожалению, лорд погиб во время прорыва на городские улицы. Его тело вы сможете найти на улице, среди других тел…
Похоже, на этом все. Остатки армии Винглафа пусть и представляют опасность, но теперь их куда меньше, чем было до этого дня. Им нужно было лишь получить хоть какие-то сведения о братьях Эрганах, Черном Отряде и об их отце. И тогда Родан уж точно будет чувствовать себя спокойно. А пока…
- Лорд Рэндэл, я и мои союзники принимаем ваш добровольный плен ради высшего блага. Шагайте в нашу сторону, а ваши люди сдадут оружие и покинут пределы Ман-Блу. До Загорского Прохода их движение будут контролировать отряды наших лордов.
- Сдержите ваше обещание, командир, - покивав головой, ответил Бэйл, - Я надеюсь на вашу справедливость и… Доставьте тело лорда Боле в его замок.
И его люди, зная весь план лорда, начали благодарить Бэйла. Как и Михаэль, в грязных, мокрых одеяниях простого копейщика стоящий поодаль, в глубине строя прижавших друг к другу людей.
Глава девятнадцатая. Винглаф 1. Смена курса
- Бегите, спасайтесь! — во всю глотку орал Винглаф, уводя свои войска по промокшей насквозь изорванной карте к противоположной границе леса.
Позор, невероятный позор ждал его на дома. Если, конечно, он сможет туда добраться. Отец определенно его не погладит по голове. Все при дворе будут улыбаться ему, а потом, когда он покинет сие общество, они начнут обсуждать его, перемывать кости и вспоминать, с каким же рвением он помчал в Загорье во главе армии. Поражение было неимоверно унизительным для молодого принца, а постепенно приходящее осознание произошедшего с ним и его армией отбросило назад самолюбие и дало трещину в сверкающем фасаде его мнимого, как оказалось, таланта.
«Твою же… А где же лорд Рэндэл и лорд Боле?» - с ужасом подумал про себя принц, лошадь которого чуть не споткнулась и не сбросила его в снег. А ведь он мог послушать Бэйла. Сделать так, как хотел ненавидимый им десница отца. Обезопасить фланги, выставить малые лагеря в небольшой отдалении… Это было делом «одного дня», и могло спасти бы его армию от сокрушительной тыловой атаки. Он был так слеп и самонадеян, что упустил столько деталей. Настолько сильно ненавидел любимого в народе и, на самом деле, почитаемого многими лордами лорда Рэндэла, что просто игнорировал его наставления.
Он не смог даже организовать отступление от города. Почти сразу же началась всеобщая паника, частью которой и стал сам Винглаф со своими ближайшими соратниками. Принц не мог досчитаться и половины своих гвардейцев и лордов, многие из которых в суматохе потерялись в лесу или смешались с другими потоками отступающих. Даже когда преследование прекратилось, воины королевства продолжали бежать. Многие падали от бессилия на землю, подворачивали ноги в глубоких, спрятанных под снегом ямах, падали с холмов или спотыкались о крупные ветви деревьев. Всех их, как и раненных, побросали в снегах – замерзать насмерть…
- Милорд, я вижу край леса… - на выдохе проорал лорд Винрих, которому повезло иметь под собой еще живую лошадь.
- Остановиться! – замедлив коня, приказал принц.
Его глаза тут же начали разбегаться из стороны в сторону – вокруг него едва ли могло набраться несколько сотен человек. Самые «свежие», часть из них на лошадях. Выживших, скорее всего, было намного больше – многие отстали, кто-то все же смог бросить своих раненных или более медленных товарищей. Какие-то разрозненные, отколовшиеся от общей массы отступающих отряды. И, окинув взглядом начавших припадать к стволам деревьев и друг к другу воинов, Винглаф скомандовал:
- Лорд Винрих, стройте походный лагерь. Самых свежих конников послать на поиск выживших. Мы должны собрать людей здесь.
- Да, мой принц, - покорно опустив голову, с красными от холода щеками и вымотанным выражением лица ответил мужчина.
На глазах Винглафа остатки некогда великой армии остановились у границы леса. Побросав оружие, воины начали наскоро разводить костры, дабы обсохнуть и обогреться после битвы и изнурительного отступления. Кто-то из особо изобретательных солдат сбросил с себя плащ и при помощи срубленных палок сложил его в небольшую палатку. Побледневшие, упавшие духом и изнеможенные пехотинцы не стояли на ногах, лошади многих конников пали или пошли на обед воинам, ибо вся провизия осталась в захваченном обозе. Много лордов сложили свои головы на поле брани, и солдаты, оставшиеся без предводителей, прибились к отрядам других лордов.
Винглаф не знал, сколько времени прошло с момента их остановки – он молча смотрел в костер, в потрескивающие дрова и красные угольки. Он не обращал внимания ни на лордов, ни на обычных людей. Его поглотила пустота и смятение. У него практически выбило землю из под ног.
- Мой принц, - спокойно произнес осипшим, дрожащим от холода голосом подошедший к Винглафу лорд Винрих, - У нас осталось около полутора тысяч солдат. Мы еще ищем оставшихся в живых, но не думаю, что по итогу мы соберем многим более двух тысяч.
- Две тысячи… - протянул Винглаф.
- Во время отступления погибло или было утеряно даже больше, чем во время сражения. Что с силами лорда Рэндэла и вашего кузена Михаэля неизвестно. Скорее всего они либо погибли, либо пленены.
- Ясно…
- И, мой принц. Вас хотят видеть, - перебив юношу, заявил лорд Винрих.
- Кто?
- Выжившие лорды, мой принц, - склонив голову, будто бы в чем-то провинился, произнес Винрих.
- Л-ладно, - протянул Винглаф, - Где они расположились?
- Недалеко от вас, мой принц, я проведу вас.
Принцу ничего не оставалось, кроме как последовать за своим вассалом. И вид того ни разу не внушал юноше доверия. Он был испуган и подавлен, хотя пару минут назад со спокойствием на лице докладывал о колоссальных потерях с их стороны. Что может быть настолько гнетущим, что даже поражение и гибель огромного количества людей заставили Винриха померкнуть меньше, чем он выглядел сейчас.
Винглаф уже примерно представлял суть будущего разговора. Его попросят начать маневрировать, бежать из Загорья, особо смелые обвинят в поражении. Даже представить этого он не мог без целой тирады в своем сознании! Он сын короля, знаменитый Винглаф, человек, которого все боялись, и, услышав его имя, трепетали и распаляли мозг в попытках придумать что-то восхваляющее его. Сейчас он не понимал отца, завоевавшего корону, пусть и у малолетнего племянника с его регентом, ведь и без этого им жилось хорошо, а теперь имя его, и его отца порочат и втаптывают в грязь при каждом удобном случае. Проклятая война…
Уже очень Винглаф подошел к приятно согревающему лицо и тело костру, вокруг которого на некотором отдалений друг от друга сидели последние выжившие лорды из тех, кто согласился отправиться в этот поход. Лорд Цедий, лорд Аям, лорд Готтон, сын лорда Фростинера Эйс и теперь присоединившийся к ним лорд Винрих остались живыми в битве, которую они не должны были проиграть.
- Вас так мало? — начал Винглаф, у которого не то от осознания такого малого количества выживших, не то от мороза по спине пробежался холодок.
- А вы думали, что вас встретят толпы ликующих лордов и офицеров? – сухо ответил лорд Гершон Аям, обломком копья помешивающий уголь в костре и пододвигающий отпавшие в сторону полуобгорелые ветви.
- Лорд Аям, я ничего не ожидал. Многие из нас ожидали победы, а получилось…
- Все видели, что получилось, принц Винглаф. Я потерял сына в этой суматохе, почти всех людей. Вы…
- Заткнись, Гершон, - рявкнул лорд Винрих, - Позволь ране зажить и получше обдумай свои слова.
- Нет, лорд Винрих, - язвительно улыбнувшись, произнес Винглаф, - Позволь смельчаку проявить геройство, какого он не проявил на поле боя.
- И в этих словах геройства, явно, будет больше, чем ваша особо проявила на поле боя! – рявкнул лорд, отбросив в сторону начавшую обугливаться палку.
- Я… Приношу свои извинения. Есть ещё вопросы у вас, милорд? — сначала растерянно, а потом, поймав неожиданный для себя прилив злобы, агрессивно спросил Винглаф, понимая, что не может уже сдерживать эмоции.
- Я не закончил, - еще более злобно вырвалось из уст вскочившего с бревна Гершона, - Ты до невозможности горд и тщеславен. Вспоминая недавнее прошлое, как я подшучивал над лордом Рэндэлом, поддерживал Вас… А в итоге, десница короля мертв или пленен вместе со своими людьми, а вы… Мой единственный сын преклонял колено вместе со мной пред твоим отцом! Правильный ли выбор мы сделали в тот день?
Винглаф изначально не был настроен на такой разговор. Он представлял недовольство людей, но, услышав не лестные слова лорда Аяма, он банально растерялся. И в правду, совсем недавно он смеялся над десницей, лордом Боле, а теперь… Теперь он открыто говорит о том, что легко можно было приравнять к предательству!
И, стоило лишь лорду сделать один резкий шаг в его сторону, Винглаф, выхватив нож со своего пояса, силой вонзил его в брюхо мужчине. Может быть, лорд и устоял бы на ногах и смог хоть как-то ответить на вылившуюся в кровопролитие несдержанность, как стражники, неотступно следовавшие за Винглафом, тут же заслонили принца своими телами. Один из них даже врезал древком копья по лицу так, что мужчина мгновенно пал на подтаявший снег.
- Не трогайте этот кусок дерьма! – рявкнул принц, - Он уже отслужил государству!
Выжившие переглянулись и тут же приняли спокойные позы – будто бы ничего не произошло сейчас. А Винглаф… Убийство опьянило его. Он из без того был в некой панике, чувствовал, что земля уходит из под ног, а в голове не было единой мысли – только каша и стоящие стеной крики бегущих и погибающих. А сейчас, едва лишь его клинок пронзил тело разъяренного лорда, он словно получил снадобье, лишившее его каких-либо угрызений. Неужели на некоторых кровопролитие действует именно так?
- Есть ещё вопросы? В данный момент меня интересует то, что нам предпринять! Я уже ошибся один раз, и не хочу единолично принимать решение, - неожиданно для всех, пугающе до дрожи спокойно произнес Винглаф, присев около лорда Винриха.
- Как нам выбраться, если мы не можем даже собраться с силами? Солдаты могут дезертировать в любой момент, по крайней мере, мне так кажется. Но в моей голове крутятся несколько вариантов…
- Вы не поверите, но мне очень интересно, каких же? – принц продолжил монотонно отвечать.
- Ну, например, двигаться на север, к Маргетри, до сих пор лояльному короне, - вскочил с места лорд Цедий.
- Маргетри находится на границе королевства. За рекой и городом северные земли. Они опасны и неизведанны. Ты там хочешь искать спасения? – принц приложил обе свои руки к вискам и опустил голову.
В принципе, Маргетри казалось вполне себе безопасным вариантом. Искать спасения у Эрганов он бы не рискнул – мало ли Виктора Эргана подкосило убийство сыновей или же его вовсе не будет в городе, а уходить из долины придется по тому же пути, по которому они и пришли. Если их будут искать, то точно найдут уходящие в горную долину следы, и теперь уже точно будет некуда бежать. На юг им точно не прорваться – нужно будет делать слишком большой крюк. Миновать Фэйртон, Стам-Таун… Точно нет. А вот Маргетри – по крайней мере, мощная крепость может защитить их на какое-то время. Может быть, кто-то рано или поздно решится помочь своему принцу.
- А Загорский проход? – неуверенно предположил лорд Винрих.
- Нет, нет и нет! – повысив свой тон, заявил юноша, - Его перекроют в первую очередь!
И тут Винглафа пронзило – кажется, был в этом регионе один замок, который с лихвой бы поместил всю его армию. Маграо… Исполинский, проклятый на неприступность замок леди Суанор. Да, совсем недавно Винглаф называл их врагами и целью своего «карательного» похода. Хотя, почему же их можно выписывать из своих врагов?
- Лорд Винрих, пишите письмо леди Элине. Попросите встретить нас с войском у замка Песчаное Горло, - ехидно осклабившись, произнес Винглаф.
- Я не понимаю… Зачем?
- Выманим гарнизон замка в открытое поле. Разобьем их… Вернем доброе имя себе и приобретем надежную защиту в виде почти свободного замка! – уже более воодушевленно провозгласил принц, совсем позабыв и о холоде, и о недавнем убийстве, - А за стенами Маграо мы точно выдержим до подкрепления!
- Значит Маграо? - переспросил Аям.
- Да, значит Маграо… - чуть ли не подпрыгивая на месте, высказался Винглаф.
Глава двадцатая. Родрик 4. Спустя столько лет...
Следуя старинной традиции дома Эрганов, тело Эндора отец и братья предали земле прямо на поле брани, среди других двух сотен погибших воинов Черного Отряда. Апатия, боль, непринятие судьбы так мало пожившего брата поглотили абсолютно всех. Что Родрик, что Йен, что Виктор и все оставшиеся в живых воины Черного Отряда скорбели по ушедшему из жизни Эндору. Конечно, изредка Родрик интересовался делами Ман-Блу – иначе, скорее всего, он бы перенес скорбь на более позднее время. А теперь, зная, что городу и их союзникам ничего не угрожает, мятежный рыцарь мог предаться своим размышлениям и терзаниям.
Что же они наделали? Отец чуть не убил их самих, да и они были готовы приложить максимум усилий к его кончине. Почему его совесть взыграла так поздно? Может быть, Эндор был бы жив и не предан земле в таком юном возрасте. А теперь… Что ж, пока лишь Родрик надеялся на то, что Родан и приближенные к нему люди сделают правильный путь…
Родрик знал, что в один миг эта война не прекратится, тем более, если верить письмам, Винглаф смог скрыться с небольшим отрядом выживших. Он сможет объединитьсяс лояльными узурпатору лордами, обрасти тысячей другой солдат и навести здесь шума. А ведь на отца никаких надежд у Родрика не было до сих пор, хотя сил Эрганов с лихвой бы хватило на то, чтобы усмирить и без того истощенное Загорье.
Этот вечер Родрик проводил в полном одиночестве. Он всей своей громадой навис над картами, письмами и свитками. И каждый новый пергамент заставлял его смотреть в сторону, где обычно сидел Эндор. Сам Родрик читал очень медленно, а писал настолько коряво и с таким количеством ошибок, что его самого эта писанина вводила в краску и смятение. А вот Эндор… С раннего детства он был погружен в грамоту, чистопись, книги и всеразличные научные трактаты. Эндор был той самой частичкой разума среди братьев. Все распоряжения, письма, приказы проходили через него. А теперь его нет. Нет надежного помощника, на которого всегда можно было положиться.
А Йен… А что Йен? Он так же неплохо читает и пишет, но он слишком молод для того, чтобы что-то ему поручать. Точнее, слишком беспечен и беззаботен для этого. Даже сейчас вместо того, чтобы постараться прийти в себя после смерти брата, помочь брату с организацией следующих миссий Черного Отряда, он уже несколько дней напивался до беспамятства и каждый раз приходил в себя в новом месте. С Родриком Йен почти не пересекался – не то боялся показываться ему на глаза в таком плачевном состоянии, не то его наполненный вином и слезами путь постоянно шел в обход старшего брата.
- Командир Родрик, - раздвинув утяжеленные камнями занавеси шатра, внутрь вошел один из офицеров.
- Да… - протянул рыцарь в ответ.
- К вам на аудиенцию прибыл лорд из замка Ризмонт. Он неподалеку от нас.
- Ризмонт, Ризмонт, - откинув голову, задумался Родрик.
Неужели сам лорд Эдвард Мур решил почтить его своим присутствием? Зачем? Он в открытую поддержал короля, его знамена были среди многих в той битве, и были они не на стороне Черного Отряда. Преклонить колено? Нет, для этого Муры слишком своенравны и горды собой. Чего только стоит леди Элина.
Ведь Эдвард Мур был старшим братом леди Элины Суанор и родным дядей Антеи. Родрик помнил время, когда Элина еще была Элиной Мур, и жили они настолько бедно, что едва могли содержать свой замок. А ведь Ризмонт, если верить одной из немногих прочитанных Родриком книг, раньше был одним из самых живописных и богатых мест всего королевства. Войны, мятежи, да и в принципе неспокойность всего Загорья сделали свое дело – древняя крепость начала приходить в упадок. Но вот после того, как Элину выдали замуж за лорда Эктора Суанор – одного из самых богатых лордов Загорья, хозяина неприступного Маграо, замок потихоньку начал приходить в порядок. Умело же новоиспеченная леди Суанор распорядилась частью золота своего мужа…
- Впусти его. И найди мне Йена, в каком бы состоянии он не был.
- Боюсь вас огорчить, командир Родрик, - замешкавшись, начал офицер, - Но командир Йен находится вне территории нашего лагеря и лагеря отца.
- Куда он отбыл?
- Возможно, в какой-то из близлежащих деревень. Говорил, что ему нужна девка.
- Люди для присмотра?
- Послал троих с ним под видом жадных до женского тела собутыльников, - тут же выдал офицер, тем самым заставив Родрика улыбнуться.
- Спасибо. Веди сюда лорда Эдварда.
Солдат оставил рыцаря наедине с самим собой. Теперь все зависело от лорда Эдварда – как скоро он решится войти внутрь к тому, кого по праву считает врагом. Да и вообще, зачем он здесь? Неужели его гордость уступает желанию жить?
И, вопреки ожиданиям Родрика, мужчина вошел в шатер резко, особо не путаясь в занавесях и не отбивая с сапог налипший на них снег. И ведь он почти не изменился за годы, прошедшие с их последней встречи. Густые, короткие черные волосы, аккуратно постриженная борода, в которую, стоит заметить, вписались несколько седых волосков. Ну и морщин на его скулах и лбу стало куда больше, но это возрастное и не особо бросалось в глаза. Все тот же худощавый, с идеальной осанкой и по привычке приложенной к груди рукой с парой броских золотых перстней с камнями мужчина слово был готов напрыгнуть на Родрика, но, стоило ему только приблизиться к рыцарю, он тут же занял место перед ним на свободном стуле.
- Лорд Мур, - не поднимаясь с места, поприветствовался Родрик.
- Сир Родрик Эрган, - бегло проговорил мужчина.
Пока он не выдавал никаких намерений – ни жестами, ни мимикой своего лица. Хотя в глазах его читалось беспокойство. Не зря же они бегали из стороны в сторону по самому рыцарю и по его забитому бумагами столу.
- Вы, верно, прибыли для некой беседы со мной. Странно, что вы не направились к моему отцу, - на один момент сжав губы и выпятив глаза, изрек Родрик, плеснув себе в чашу немного медовухи из бочонка.
- Вы правы, сир, - уже более спокойно ответил лорд Мур, - У меня нет времени размусоливать что-то и размазывать эту беседу. Вы, разве, никуда не собираетесь?
- А что, близость Эрганов к Ризмонту вас так сильно беспокоит? – с язвительной улыбкой отреагировал Родрик.
- Нет, не беспокоит. Вы здесь на правах победителя. Но… Вы не одолели главного соперника. Принц Винглаф жив и…
- Я прекрасно об этом осведомлен, лорд Мур. У него сейчас столько же шансов на победу, сколько и у моего Черного Отряда несколько… Дней назад.
- Дослушайте, сир, - вскочил с места Эдвард, - Он смог собрать осколки своей армии, получить подкрепление от немногочисленных лордов. Принц двинулся к Маграо и… Обманом заставил мою сестру выйти с частью гарнизона из города. Я не знаю, мы же всегда поддерживали Корону, мы…
- Вы сами сказали, что нет желания размазывать беседу. Дайте мне суть, - уже более вдумчиво и заинтересованно отреагировал Родрик.
- Он разбил силы Маграо в бою и осадил замок. Вынуждает их сдаться, иначе они пожалеют.
- Ах вот как…
Родрик откинулся на спинку стула, но, спустя мгновение в его голове начали всплывать мысли. Он тут же сбросил со стола часть бумаг и склонился над картой, пытаясь представить весь масштаб произошедших событий. Видимо, Родан и его союзники были настолько ошеломлены своей победой или же запутаны чем-то, что позволили Винглафу совершить такой маневр. Может быть, тоже узнали о том, что принц успел собрать силы, и уже идут туда, но вряд ли их сил хватит на то, чтобы разгромить немного окрепшую армию роялистов.
Они были намного ближе к Маграо, чем могли бы быть силы Родана и его союзников. Если верхом – то не более пяти дней пути. Черному Отряду не привыкать к таким марш-броскам, но их осталось слишком мало для того, чтобы навязать бой даже небольшой армии. Как с Роуном Макхейгом им вряд ли повезет – сам Родрик признавал ту победу чередой сложившихся в их сторону случайностей. Сейчас этого может не выйти по многим причинам – во-первых, Винглаф может ждать нападения с тыла, а во-вторых, от Черного Отряда осталась лишь половина бойцов.
- Думаю, вам стоит подождать меня здесь, - предположил поднявшийся со своего места рыцарь.
- Нам нужно спешить! – воскликнул Эдвард.
- С моими двумя готовыми к битве сотнями? Сомневаюсь…
Не слушая лорда Эдварда и никак не реагируя на его слова, Родрик мигом покинул свой шатер. И что же он видел перед собой? Зрелище, которое он бы не хотел лицезреть никогда в своей жизни. Изрядно поредевший, уменьшившийся размерах лагерь. Куда меньше палаток, шатров, а люди, до этого оживленно беседовавшие у костров, либо прятались внутри своих обиталищ, либо в полной тишине предавались еде, выпивке и тяжелым мыслям. Выставленные в дозор и патрули люди исправно несли свою службу, но не было в их лицах прежней строгости и воодушевления – все были глубоко поражены результатами недавнего сражения. Да, это была война. Да, все они знали, на что идут. Но теперь, когда осадок от событий тяжелым грузом лег на их сердца, никто не смел даже предполагать дальнейший ход событий.
Он быстро, ни с кем не разговаривая и не задерживаясь ни на секунду, миновал весь лагерь Черного Отряда и тут же вошел в прижавшийся к ним с юга лагерь отца. И здесь, как того и ожидал Родрик, все было организовано ненамного хуже, чем в самом лагере Родрика. Ровный палаточный лагерь растянулся на несколько миль, через пару шагов друг от друга дозор несли стражники, а по всему лагерю, несмотря на довольно таки поздний вечер, из стороны в сторону носились конники.
И вот он, огромный, окрашенный в темные тона шатер лорда Виктора. Он был окружен чуть ли не парой сотен стоящих кольцом стражей, а немного поодаль от главного шатра располагались шатры поменьше – очевидно, они принадлежали сопровождающим отца лордам. Хотя, это можно было поднять по одной заметной особенности – они были увенчаны знаменами этих самых лордов.
- Сир Родрик!
- Не иначе сам лорд Киллиан Грейвз подловил меня? – тут же распознав окликавшие его голос, спросил Родрик.
- Не ожидал увидеть тебя здесь. С отцом вы почти не виделись и не общались с момента… Ну ты знаешь.
- Да, Киллиан, знаю, - опустив голову, ответил рыцарь, - Что с ним?
- Не то в гневе, не то в скорби. В один момент может раздавать указания, а в другой… Ну, хорошо, что его гнев касательно моего самоуправства во время сражения угас.
- Самоуправства? – недоуменно переспросил гигант.
- Ну как же, - усмехнулся Киллиан, - Изначально в битву они не хотели вступать. Первыми в наступление помчали мои силы, а потом и войска твоего отца опомнились. Точнее, он сам опомнился. Так вот, за это меня чуть не клеймили.
Несмотря на довольно противоречивую историю, Киллиан старался сохранять спокойствие и, в целом, выглядел более менее свежо. Может быть, как раз из-за состояния отца он нечасто виделся с ним и поэтому никаких приказов не получал? Иначе объяснить свежий вид юного лорда Родрик не мог.
Но, неожиданно, совершенно другие мысли захватили его и без того беспокойное сознание. Что находящийся в таком подвешенном состоянии скажет ему отец? Он точно не будет в восторге от возможности спасти врагов своего рода. Антея, леди Элина – они для него никто. Да и Родрик думал от них далеко не на первом месте. В его глазах начал всплывать образ Розы. Но не спокойный, даже умиротворенный образ этой черноволосой красавицы-служанки, а измученное болью и удушьем лицо с красными, налившимися кровью глазами. Он вспомнил свою исцарапанную, впившуюся в ее шею руку – даже сейчас он помнил эту сладкую, щиплющую боль. Почему он вспомнил этот момент именно сейчас? Тогда она ближе всего была к смерти… Так вот почему он вспомнил ее именно в том моменте.
Но что отец скажет ему это? Обычная служанка, ничего не стоящая в его представлении. Да и все, кто носили фамилию Суанор или же скрывались за Стенами Маграо в его мыслях были не ценнее предназначенного для убоя скота. Разговор в любом случае не будет легким, и Родрик это прекрасно знал.
- Шрамы украшают, лорд Киллиан, - усмехнулся Родрик, - А тебе клеймо можно было прямо на лбу оставлять.
- И я все равно буду привлекательнее тебя, - Киллиан ответил колкостью на колкость, чем вызвал у Родрика неподдельную улыбку.
- Я рад видеть тебя, - заключил рыцарь перед тем, как вновь направиться к шатру.
- И я рад, что мы встретились в… Наверное все же «мирное время», - преспокойно подытожил Киллиан, глазами уже провожавший отдалявшуюся спину друга до шатра.
Перед Родриком не было никого – составлявшие «кольцо» стражники тут же разошлись перед ним. Может у них на слуху был один из приказов отца, может они не хотели с ним связываться, или же просто впускали Родрика только потому, что не ожидали опасности от сына охраняемого ими лорда? Так или иначе, изрядно согнувшись, Родрик вошел внутрь шатра. И что же он увидел перед собой? Такой же беспорядок, в котором он оставил и свой шатер. Бумаги, неубранная постель, несколько чаш с вином, пара из которых была наполнена до краев.
Отец же восседал за главным столом – совершенно пустым, за исключением еще одного кувшина с неизвестным Родрику содержимым и чашей. Небритый, бледный, он смотрел на пришедшего сына с таким выражением лица, от которого самому Родрику становилось не по себе.
- Отец, - на выдохе произнес Родрик.
- Сын, - протянул мужчина, - Возьми себе чашу. Присоединяйся.
Родрик пока что не особо хотел разделять вино со своим отцом – уж очень глубоко въелись в его душу раны от их прошлых встреч. Но, осознавая всю важность этой встречи, он, с болью проглотив свои обиды и взяв с письменного стола более менее чистую чашу из серебра, выдвинулся к отцу. Родрик занял место по его правую руку, как того никогда не делал ранее и налил себе немного золотистого, дурно пахнущего напитка из кувшина.
- И вот, наверное, впервые в жизни мы с тобой делим выпивку за общим столом. Я могу приказать подать нам что-то к…
Родрик, сделав один глубокий глоток, тут же тяжело прокашлялся. Напиток обжег ему нутро, как того никогда не делало вино.
- Твою ж мать… Что это?
- Крепленое вино, - слабо усмехнулся Виктор, - Обычное вино разбавляют какой-то прозрачной жижей и получается это. Не знаю, как назвать, но одурманивает оно знатно.
- А тебе сейчас проще уйти в себя? – совершенно спокойно переспросил Родрик.
- После случившегося… Да, - изрек лорд, - Нелегко думать…
- О том, как ты хотел убить сыновей? – продолжил за отца Родрик, - Как решился помочь им лишь тогда, когда они сломя голову помчались в объятия смерти? Как многие годы позволял им…
- Да, да и да, Родрик, - опустив глаза, заявил Виктор, - Проматывая всю вашу борьбу в своей голове, я осознаю, что совершил ошибку. Многократно совершил ее. Простить ты, верно, меня не сможешь. Я понимаю это. Это наша семейная черта. Память останется…
- Память останется, - Родрик твердо повторил девиз за отцом и, выдержав недолгую паузу, произнес, - Почему ты решил спасти нас после такой долгой борьбы? Точнее, после стольких лет безразличия.
- Потому что вы мои дети. Все, что у меня осталось. Никакие Черные Небеса, их золото и черная сталь не заменят мне сыновей.
- Жаль, что ты понял это слишком поздно, - уже более осторожно отхлебнув крепленого вина из чаши, заключил Родрик.
Он понимал, что ему нужно начать разговор о Маграо. Но у него не было никаких существенных рычагов воздействия на отца. Он упускал какую-то деталь. Что-то важное, что могло бы…
Кэтрин… Мысль настолько сильно и резко проскочила в его голове, что он едва ли не воскликнул. Как он мог забыть то, что отправил свою родную сестру в убежище за стенами неприступного Маграо? Но говорить ли об этом отцу? Вероятнее всего, спокойно воспринять эту новость он не сможет. Как его сын мог отдать сестру под защиту их кровных врагов? Кажется, всю измученность отца снимет моментально.
- Отец, - протянул Родрик, - Перед началом войны, мы отпустили Антею и прочих пленников в Маграо… И часть населения тоже.
- Даже так, - безэмоционально протянул Виктор, - Вы сознательно лишили себя одного из главных преимуществ…
- И кое-кого спасли от возможной смерти, - произнес Родрик, - Моя сестра, Кэтрин. Она тоже в Маграо, под защитой леди Элины…
- Что? – едва слышно спросил Виктор.
- Отец, моя сестра, твоя дочь, находится под защитой замка Маграо. И сейчас принц Винглаф осаждает его после того, как разбил силы леди Элины.
Отец закатил глаза и, к большому удивлению Родрика, осушил кубок со жгучей жидкостью до дна. Он тяжело вздохнул и, немного похлопав себя ладонями по выпяченному вперед небольшому животу, произнес:
- Принц Винглаф. Маграо. Осада. Ты ничего не путаешь?
- Нет, отец, я ничего не путаю. Не знаю, что движет принцем, но… Там моя сестра, твоя дочь.
Насколько же Родрику тяжело давались обращения к отцу! Почти десять лет никаких «отцов». Исключительно «Лорд Эрган» и тому подобное. Он не знал, что может выкинуть отец в таком состоянии.
- Кэтрин – нежный цветок, украшающий «черные камни». Нельзя допустить ее гибели, - уже более твердо произнес Виктор, - Мне уже все равно. Я не допущу гибели своих детей. К Короне с недавних пор меня ничего не привязывает. Что тебе нужно?
- Конница, всю или же ее часть, - тут же выпалил Родрик.
- Всю конницу тебе я дать не могу. Из-за недавних событий мне нужно разделить армию надвое. Закрыть Загорский Проход и южный Золотой Тракт… Но, ты хороший друг лорда Киллиана. Возьми его пехоту и конницу. Пусть пехота перекроет полуостров Маграо, а ты с конницей Грейвзов атакуешь Винглафа.
- Ты уверен?
- Мало кто сможет сейчас найти силу для того, чтобы потягаться с силами Эрганов и их союзников в Загорье. Разве что Златоград, но я уверен, что они не найдут выгоды в этом.
Родрик согласно покивал – все так же он поражался тому, как соглашался с домыслами отца спустя столько лет конфронтации. Но теперь остался еще один вопрос. Не такой важный, как тот, который они решили мгновением назад. Роза… Он еще не был уверен, что она будет его. В конце концов, велика доля вероятности, что она все еще ненавидит его, хотя накануне отправки в Маграо они, в целом, поладили. Силой он ее брать не будет – не такой он себе представлял себе счастливую жизнь. А может быть ему просто хотелось увидеть реакцию отца на его слова о простолюдинке?
- У меня есть еще вопрос, - совершенно спокойно начал Родрик.
- Продолжай, - переведя свой усталый, полузасыпавший взгляд на сына, ответил Виктор.
- Близ леди Антеи была служанка. Роза. Она…
- Это старая история, Родрик, - усмехнулся лорд, - Но я знаю тебя. Если тебя к ней влечет, а я тебе откажу, ты снова уйдешь, и, может быть, до конца моей жизни свидеться мы уже не успеем. Поэтому, делай, как знаешь. Если ты посчитаешь нужным взять эту женщину в жены, я не буду препятствовать и нареку твоих детей наследниками Черных Небес, после тебя, конечно же.
- Зачем ты это делаешь? – недоуменно переспросил Родрик.
- Как я уже сказал ранее, ты вряд ли простишь меня за прошлые обиды. Вряд ли это сделает и Йен. Но если у меня есть шанс вернуть вас и вновь сделать семью счастливой… Я сделаю это. В конце концов, мы мать, его, ублюдки-Эрганы. Люди, в которых, по заверениям заклинателей, течет кровь диких зверей.
Родрик широко улыбнулся и начал подниматься со своего места. Он тут же почувствовал легкое пошатывание – ноги его были ватными, а голова легко кружилась. Похоже, напиток отца действительно быстро давал в голову. И, подняв со стола еще одну до краев наполненную чашу, Родрик изрек из себя:
- И куда бы нас не завела наша дорога жизни… Память останется. Пусть этот день останется в памяти наших врагов.
- Навсегда, - преспокойно заключил Виктор.
Глава двадцать первая. Зои, Родрик, Винглаф. Черная Корона
Маграо с самого первого дня показался Зои настолько громадным и величественным, что она моментально в него влюбилась. Старые бастионы, исполинские башни, часть которых поднималась в небеса чуть ли не выше облаков, стены высотой почти в сотню футов… И, самое главное, дворец, который, как ей рассказала Антея, многие сотни лет назад был вырезан в скале. И это не были «осколки» серых, мрачных скал – это было настоящее, заключенное в камень искусство. Стены были чисты и ровны – на каждом их участке их прибирали и очищали.
И каким же было удивление Зои, когда постоянные обстрелы из катапульт осадивших Маграо королевских сил не приносили стенам, башням, бастионам какого-либо существенного урона. Конечно, появлялись маленькие сколы, из старой кладки выбивались пылинки, но, как предполагала сама девочка, так и немногочисленные солдаты подтверждали, что войскам ни с того ни с сего напавшего на них принца понадобится через чур много камней.
Слишком близко осаждающие не подбирались – уже в первые дни защитники, коих после поражения доверившейся Винглафу леди Элины осталось слишком мало, одарили смельчаков залпом из замковых онагров и скорпионов. Конечно, им совсем не хватало рук, посему слишком мало орудий поучаствовало в ответной перестрелке. Даже не половина и, возможно, даже не треть. Некоторые из воинов и вовсе участвовали в тушении пожаров, начавшихся за стенами после того, как редкие снаряды смогли перемахнуть стену. Но даже столь малого количества задействованных орудий хватило для того, чтобы заставить осаждающих отойти на более безопасное расстояние, отчего от обстрелов кое-как страдали лишь стены и ворота этой громадной, исполинской крепости.
Но не находящаяся за стенами армия сейчас беспокоила Зои – никто не ожидал осады, тем более поздней зимой, когда продовольственные запасы начали подходить к концу. Население замка было огромным, а запастись чем-то сверх плана ввиду такого неожиданного, вероломного нападения Винглафа они не успели. И вот, спустя восемь дней после начала осады, ситуация внутри стен Маграо уже не была такой уж «непобедимой».
Но Зои лишь с надеждой смотрела вдаль, но пока, кроме ложащейся на дальние холмы полуострова ночной темноты, она ничего не видела. И, конечно же, несколько крупных лагерей осаждавших Маграо роялистов.
- А зачем они так сильно разделились свои силы?
- Ну, - усмехнулся находящийся подле девочки сир Дерек, - Замок у нас крупный. Предполагаю, что они не хотят неожиданных вылазок.
А лагеря, действительно, широко разбросаны вокруг города. Один, два, три… Девять крупных, освещаемых кострами и факелами лагерей. Здесь все было в руках осаждающих – несмотря на размеры замка, он был полностью прижат к западной оконечности полуострова. Острые приморские скалы с одной стороны и бескрайние поля полуострова Маграо с другой. И лагеря эти начинались от одного берега моря, огибали все замковые стены и приходили к упиравшейся в море другой стене.
- Хотят взять нас измором, - продолжил сир Дерек, - Эх, был бы я в том сражении! Лично бы снес башку Винглафу!
- Нет же, Дерек, - слабо улыбнувшись, заявила Антея, - Они напали настолько неожиданно, что мать едва смогла сбежать. Ты вряд ли бы выжил.
- Антея, - рыцарь самодовольно обратился к своей госпоже, - С детства я держу меч в руках. Если бы передо мной стоял вопрос жизни госпожи, я бы защитил ее.
- А если перед тобой и моей матерью стояла сотня лучших воинов?
- Тогда Винглаф бы оплакивал эту сотню, - громко изрек сир Дерек, отчего все присутствовавшие на башне предались смешкам и улыбкам.
Пока что Зои нравился сир Дерек – даже его непомерный эгоизм и себялюбие не были преградой. Он был, что-то вроде, более «чистой» версии Йена. Всегда в хорошем настроении, ищет положительное даже в беспросветном ужасе, часто пытается выдать хохму, но они явно были хуже, чем у того же младшего из трех мятежных братьев. Но при этом всем он, действительно, проявлял такую ответственность, выучку и принципиальность, на которые Йен, по мнению Зои, не был способен. Может быть, этому способствовало и воспитание Маграо, ведь Дерек, ровно как и Роза, а теперь и встретившая здесь Клети, воспитывался подле своей госпожи с самых юных лет. Что и говорить, если после первой бомбардировки замка Дерек безустанно дежурил у покоев Антеи и леди Элины на протяжении нескольких ночей подряд.
А вот Клети, в отличие от Розы, казалась Зои намного более надменной и заносчивой. В каждом ее движении чувствовались амбиции, читались горделивость и даже чванливость. Она совершенно была лишена простоты, коей обладала Роза. Да и в Антее этой простоты было больше, чем ее служанке. Ровная осанка, левая рука постоянно убрана за спину, а ладонь правой прижата к верхней части груди. Реверансы, высокопарные выражения… Все настолько лощено, что даже неприятно. Она постоянно сторонилась общества Зои и Кэтрин, считая первую обычной крестьянкой, а вторую – истинным врагом их дома. Но при этом все она не была лишена внешней привлекательности. Ее лицо всегда было спокойным, ровные губы были немного приоткрыты, будто бы она пыталась вобрать в себя побольше воздуха при вдохе. Длинные волосы цвета свежескошенного сена в распущенном виде ниспадали почти до колен, но, чаще всего, она собирала их в крупный пучок или толстые косы. И при всей этой красоте единственное, что заставляло Зои все равно сторониться ее общества – ее маленькие зеленые глаза. Они всегда были строги и, как бы, оценивали то, на что падал их взор. Даже на превышающих ее ростом людей она могла смотреть свысока.
Через пару минут почти безмолвного наблюдения за горизонтом, на вершину башни через горизонтальный люк по одному выбралась группа стражей. Дерек тут же покинул общество девушек и, не успела Зои заметить его отсутствия, как он вернулся со словами:
- Леди Элина настаивает на том, чтобы вы отходили ко сну. К вашим покоям будут представлены гвардейцы.
- Спасибо, сир Дерек, - умиротворенно отреагировала безучастная до этого момента Кэтрин.
- Да, - Антея поднялась с лавочки и поправила накинутую на нее толстую меховую накидку, - Нам пора отдохнуть.
- Стойте, - прижавшись к ледяной бойнице, произнесла Зои, - Я что-то вижу…
Она видела какую-то суматоху. Сначала в крайних, прижатых к морю лагерях, а потом, постепенно, по направлению к центру пожары вспыхнули во всех лагерях. Стеной через них проносились всадники. Загорались палатки, телеги, а орудия, до этого момента продолжавшие поливать город огнем, наконец-то умолкли.
- О Боги, - изрекла Антея.
- Будьте здесь. Гвардейцы, неотступно следить за дамами, - обнажив меч, прокричал сир Дерек.
***
Времени на прибытие к Маграо отряд Родрика и Киллиана потратил существенно больше, чем планировалось. Вместо запланированных пяти дней войско двигалось немногим более семи дней. Поначалу никто не мог найти Йена – тот, несмотря на свое крайне упитое состояние, смог скрыться от приставленных к нему «собутыльников» и был найден в еще более дальней деревне. Не в компании женщины, не в грязи где-то на краю деревни, не в сарае или хлеву. Допивая невесть откуда-то добытую, отдающую смрадом одурманивающую жижу он восседал на лобном месте, совершенно один. Он распевал песни, плакал, небольшим точильным камнем юноша начищал свой клинок, получая при этом много мелких порезов. Так его и нашли, пьяным до беспамятства, с кроваво-красным снегом под ногами.
С приближением к морю сильнее становились ветра, а снегопады, обрушившиеся на войско Эрганов и Грейвзов, заставили друзей погнать конницу вперед, пока еще все тракты не были заметены. Пехота, как и предполагал Киллиан, должна была закрыть полуостров в нескольких местах, посему с ней остались лишь самые доверенные офицеры.
Они отлично видели Маграо впереди себя – он был настолько огромен, что всадники заприметили его уже еще вечером предыдущего дня. А сейчас, поздним вечером, даже в десятке миль от него Киллиан и Родрик застыли от изумления. Будто бы громадная скала устала от своей неотесанности и приняла облик замка… И, практически не отводя от закрывающей горизонт крепости замка, к поздней ночи войско приблизилось к отлично просматривающимся в ночи позициям Винглафа.
К Маграо за Родриком прибыла едва ли тысяча человек – все идеально обученные конники. Черный Отряд, личная гвардия лорда Грейвза, немного добровольцев из войска отца Родрика. Внушительная сила, если забыть о том, что действуют они в одиночку и не знают о точном количестве осаждающих.
- Родрик, нужно осмотреться, - Киллиан покосился на расположенный по правую руку от них холмик.
- Да, - согласился рыцарь, - Никаких факелов и звуков. И найдите моего брата.
Спешившись, через сугробы Родрик начал пробираться вслед за кое-как ползущим наверх другом. С ним была лишь пара офицеров Черного Отряда, а после, когда, казалось бы, они были на вершине, за их спинами раздался тяжелый топот копыт. Обернувшись через плечо, Родрик увидел лихо спрыгивающего с коня Йена. Ему к вершине взбираться было куда легче – разве что пару раз он споткнулся о невидимую под снегом преграду. И, когда Йен наконец-то приблизился к Родрику, тот, едва заметно в темноте ухмыльнувшись пробасил:
- Йен, от тебя разит, как от свиньи.
- Не было времени принять ванну, - хихикнул Йен в ответ, заставив своего брата сначала улыбнуться в ответ, а потом, не прошло и мгновения, как он вновь посерьезнел.
- Справимся с этими ублюдками, и ты первым делом примешь ванну.
- Где?
- Да хоть в море, - язвительно ответил Родрик.
- В море холодно, но, - Йен покосился на Родрика, Киллиана и их офицеров, а затем похлопал по закрепленной на его поясе фляге, - Благо я знаю один способ согреться.
Все присутствующие покосились на младшего Эргана, но после этого они лишь издали довольные смешки. Видимо, даже такая простая шутка после такого изнуряющего марш-броска перед битвой смогла найти «ключ» от их заледенелых в прямом и переносном смысле сердец.
- Ладно, - потерев красные от мороза руки, начал Родрик, - Хоть этот поход меня почти доконал, нам нужно придумать тактику. Киллиан, что ты видишь?
- Лагеря. Несколько крупных лагерей. По-моему, девять штук. Отрезали Маграо от суши.
- Я думаю, - внимательно всматриваясь вдаль, подхватил Родрик, - Придётся делиться на малые группы по сотне человек в каждой. Атаковать в разброс придётся, если верить словам лорда Грейвз.
- Перед воротами стоит один большой, похоже на главный лагерь, - тут же добавил Киллиан.
- Тогда я направлю туда две сотни человек из Черного Отряда и попытаюсь одолеть принца. Йен, бери сотню человек и атакую лагерь по правую руку от главного.
- Дай мне немного времени, Родрик, - сдержанно попросил Киллиан, - Надо разделить людей и раздать приказы. Сам я атакую по левую руку от тебя. И да… Как только вы зачищаете один лагерь, идите на помощь к другим отрядам
Один за одним офицеры начали спускаться с холма, и, когда вниз в числе последних спустился сам лорд Грейвз, Родрик, обратив свой взор к Йену. Тот пока не обращал на брата внимания – он заворожено наблюдал за лагерями роялистов и лежащими за ними освещенными факелами и кострами стенами Маграо.
- Йен, - полушепотом пробасил Родрик.
- Да, - на выдохе ответил юноша.
- Я не хотел тебя брать. Буду честен. Тебе нужно было отдохнуть, но… Теперь, когда нет Эндора, ты мой главный помощник. И никто другой не может занять это место.
И Йен, обернувшись к брату, медленно приблизился к нему. Он выглядел, как никогда до этого серьезно. Он промолчал несколько мгновений, и потом, звонко хлопнув брата по наплечнику, со смехом откликнулся:
- Да ладно тебе, старый. Я знал, что наши пути не разойдутся.
Они не знали, сколько прошло времени с момента их спуска. Ночное светило едва сдвинулось с места на момент, когда Киллиан прикрикнул Родрику:
- Мы готовы.
Родрик тяжело вздохнул – несмотря на темноту и конницу, складывающихся в просто прекрасный эффект неожиданности, он бесконечно сомневался. До сих пор из его головы не выходили тела мертвых черноотрядников. Столько хороших ребят было предано земле в тот день, что у Родрика до сих пор тряслись руки. Сегодня, определенно, кто-то погибнет. Но, если это цена победы, цена независимого Загорья, то он готов эту цену уплатить…
- Не дать роялистам проснуться. В атаку! – надев на голову шлем, скомандовал Родрик.
Один за одним начали обнажаться мечи, топоры, палицы и клевцы, вверх поднялись несущие черные знамена и знамена Факела копья. Поначалу кони перешли на рысь, а затем, когда снега перед ними стало на порядок меньше, бьющие в крайние лагеря отряды перешли на галоп. Центральные отряды перешли на галоп сразу же, как только до них донеслись отзвуки начавшейся в некоторых лагерях резни. Во все стороны беспорядочно били стрелы, но эффекта этот хаотичный обстрел не наносил.
Всадники вырывались из темноты, группами налетая на едва проснувшихся воинов и поджигая палатки, где после долгого перехода и битвы отдыхали бойцы Винглафа. Последняя, возглавляемая Родриком, Йеном и лордом Грейвзом волна била в оставшиеся лагеря, тем самым лишая роялистов хоть какого-то либо шанса сбежать. Штандарты лордов падали, палатки, шатры и временные укрепления горели, образовывав вокруг Маграо яркое огненное кольцо, осветившее даже относительно далекие стены замка. Солдаты, патрулирующие укрепления, помчались на помощь людям в лагере, но большинство стало жертвой этой кровавой бойни.
Всадники Родрика с галопа налетели на лагерь Винглафа, начав убивать, жечь и грабить осаждающих замка. Но пламя, тесное расположение палаток и хаотично разбросанный инструмент вскоре заставил конников замедлиться, хотя многие из них и продолжали проноситься по лагерю, сея в нем смерть и разжигая новее пожары. Спрыгнув с коня, Родрик с ревом помчался вперед. Первым же нанесенным наотмашь ударом Родрик располовинил еще сонного, озиравшегося по разным сторонам воина, а потом, спарировав небрежный выпад в свою сторону, Родрик ударом закованного в латы кулака лишил чувств еще одного копейщика.
Он ясно видел перед собой едва воспламенившийся по краям шатер принца. Роскошный, с величественной короной в верхней части. Вот он, запах победы. Гарь, грязь, смерть и смрад, исходящий от умирающих. Родрик чувствовал близость своего триумфа и готовился пожать плоды многолетней борьбы Черного Отряда. Но, стоило ему только приблизиться к шатру, как из него навстречу мятежному рыцарю и сопровождавшим его черноотрядникам выскочили воины. Один из них, на доспехах своих носивший благородное имя Винрихов, накинулся на Родрика с такой яростью, которой тот вообще от него не ожидал. Украшенный золотом и диамантами клевец то и дело проносился перед лицом Родрик и, воспользовавшись нерасторопностью своего соперника, лорд Винрих ловким ударом снес шлем с головы Родрика.
Нужно было отсидеться в обороне, выждать, когда пыл Винриха спадет и он начнет совершать ошибке. Отражая удар за ударом, Родрик постепенно подходил спиной к одной из горящих офицерских палаток. Пытаясь сделать очередной удар, лорд выполнил неосторожный выпад, а Родрик, уловив момент, реверсировал удар и поменялся с ним местами. Не успев обернуться, Винрих был награжден рассекающим спину ударом так, что брызги крови достигли даже лица Родрика. Почти сразу же мужчина пал прямо на горящую палатку и, загоревшись, начал истошно, но не долго кричать.
— Эй, Родрик, мать его, Эрган!
И, обернувшись к источнику криков, рыцарь увидел перед собой Винглафа. Своенравного, злобного и тщеславного по рассказам многих принца. Сбросив с себя тяжелый меховой плащ, принц тут же обнажил меч и сделал еще один шаг в сторону Родрика.
- У тебя ещё есть шанс на спасение, Винглаф, - на выдохе пробормотал Родрик, - Просто сдайся и, так и быть, я верну тебя твоему отцу. И выживших ублюдков твоей армии тоже верну домой, к их семьям.
- Ты сомневаешься в моих силах, образина? – издевательски рассмеявшись в ответ, заявил Винглаф, - Зря очень зря. Ты просто огромный, неповоротливый, безумный сукин сын, решивший сойтись со мной в схватке. Видят Боги, сегодня мятеж потеряет своего самого преданного сына!
Винглаф занес клинок и поднял щит, лежащий на земле рядом с ним.
- Начнём! – злобно добавил Винглаф
- Как скажешь, - крепче сжав меч, изрек Родрик.
Немного прихрамывая не то от усталости, то ли от незаметно полученной раны, Родрик неспеша выдвинулся в сторону принца. Но Винглаф, лишь ехидно осклабившись в ответ, разбежался и на полной скорости налетел на Родрика. Начав наносить быстрые удары, Винглаф надеялся на то, что Родрик устанет прежде, чем достанет его, и был прав.
Родрик уже порядком устал во время сражения, марш-броска и, вообще, от накопившейся в нем за всю кампанию усталости и недосыпа, но Винглаф почти добивал в нём последнюю энергию. Многие солдаты Черного Отряда вокруг них уже завершали бой и потихоньку переключались на их поединок, но, как только один из них попытался атаковать Винглафа, Родрик громогласно рявкнул:
- Не смей!
Этого мгновения хватило для того, чтобы потерять Винглафа из виду, но, все же отбив его атаку, Родрик резко поскользнулся на льду. Он едва не завалился на землю, но, найдя опору, смог таки устоять на одном колене. –
Вот и всё! – воодушевленно проорал Винглаф и сразу же нанёс колющий удар Родрику в грудь.
Стук… Подняв глаза, Родрик увидел лишь ошарашенного Винглафа, меч которого ни на сколько не пробил его нагрудник, оставив лишь небольшую царапину.
- Это черная сталь, сученок! – не менее разъяренно прорычал Родрик.
Схватив латной перчаткой меч Винглафа за лезвие и, глубоко порезав ладони и пальцы, он вырвал меч из рук Винглафа. Зажав лезвие в руке, он нанес удар его рукояткой Винглафу по лицу. Тот откатился назад. Кровь капала у Родрика из руки, но он не замечал этого. Адреналин в нём давно закипел и он, будто опьяневший, вновь двинулся к Винглафу.
Но Винглаф, подгадав момент, бросил в лицо Родрика горсть снега, после чего, вытащив из костра упавший в него клевец лорда Винриха, нанёс Родрику удар под коленку. От боли рыцаря чуть ли не ослепило, а сам удар заставил его вновь преклонить колени и тяжело задышать. И, вновь разбежавшись, Винглаф попытался вбить клевец Родрику в лицо, но, совершенно не контролируя себя, Родрик остановил раскаленный докрасна клевец своими изрезанными руками.
Но, почувствовав сначала жжение и запах жареной плоти, а позже жуткую боль, Родрик отпустил клевец. А Винглаф, вновь почувствовавший себя хозяином положения, со всей силы нанёс удар Родрику по грудной клетке доспеха. Опять безрезультатно, и Винглаф, сплюнув кровь и осколки пары своих зубов, устало спросил:
- Да что же с тобой делать?
От боли и усталости Родрик опустил голову, пытался мысленно заглушить боль, но у него ничего не выходило. Он поднял глаза, и первое, что увидел — это пятку сапога Винглафа. Удар пришелся прямо в лицо, и от боли у Родрика на секунду перехватило дыхание. Он лёг на землю, пытаясь отойти от сильнейшей боли, охватившей позже все тело. Пытаясь сплюнуть кровь, Родрик поперхнулся и начал вставать, не замечая бегущего на него Винглафа. В прыжке Винглаф напрыгнул Родрику на голову и вдавил её в снег.
- Прощай! — крикнул Винглаф, в руках которого невесть откуда взялось копье.
- Нет, командир! – один за другим начали вторить срывавшиеся с места черноотрядники.
Родрик, уже теряя сознание от боли, краем глаза заметил щит Винглафа и, протянув руку, достал его и с резкого замаха нанёс ему удар по ноге. Винглаф вскрикнул и начал загибаться к земле. Из вывернутой в обратную сторону щиколотки сочилась кровь. Рыцарь начал подниматься с земли, при каждом удобном случае избивая своего оппонента щитом. Удар, второй, третий и вот Винглаф, преклонив колени, уже не защищался от ударов гиганта. Отбросив щит в сторону, Родрик вырвал из рук принца копье и, более не церемонясь, он вонзил его в живот принца. Подняв насаженного на копье Винглафа в воздух, Родрик со всего оставшегося у него духа проорал:
- Я неповоротливый да, я?
Лицо Родрика заливало кровью Винглафа, он, словно заведенный, шел вперед – к окружавшим лагерь со стороны замка Маграо кольям. И, сделав еще несколько шагов, Родрик кинул копье и насаженного на него принца Винглафа на колья.
Вокруг него раздались радостные, неистовые крики, и, обернувшись к своим бойцам, Родрик тут же склонился к земле. Набрав немного снега в обожженные руки, он вновь выпрямился и, пошатнувшись, произнес:
- Все, что найдете здесь – ваше!
Глава двадцать вторая. Родан, Родрик, Йен. Совет безумцев
Уже очень давно взору Родана предстал и громадный, не поддающийся его описанию Маграо, и окружающие замок столбы дыма, заставлявшие его постоянно подгонять солдат союзников. Сознание мужчины металось из стороны в сторону не то от паники, не то от близости возможного сражения. Рассмотреть что-то им мешали холмы, снежные наносы и, неожиданно, начавшаяся еще ранним утром морось. Морозная, при сильном дуновении ветра превращающаяся в ледяную корочку, заливающаяся прямо под доспехи и впитывающаяся в одежды.
Лорд Лейбах болтал практически без остановки – то о победах, то о пирах, то об их новом королевстве, которое, по его словам, можно было основать «уже завтра». В принципе, его позитивный настрой распространялся на всех союзников. Даже тех, кто присоединился к ним только сейчас, лишь после поражения королевской армии под Ман-Блу. Конечно, в основном это были мелкие лорды, приведшие под стяги Родана и его союзников по паре десятков человек каждый. Доверия к ним особого не было ни у самого предводителя мятежников, ни у «стариков» - группы лордов, стоявших подле Родана и Черного Отряда с самого начала мятежа.
- А здесь много следов… Часть их уходит в холм…
- Следы свежие, - смачно сплюнув на землю, произнес лорд Лейбах.
- Точно? – с крайне заинтересованным видом ответил Родан.
- С ночи. Не иначе. Снег притоптан почти до земли, а до недавнего времени всё Загорье засыпало снегами.
- Надо взять тебя на охоту, - усмехнулся немного опережавший Родана лорд Аэрон, - Научимнекоторым премудростям.
- Если все будет хорошо…
- А оно так и будет, - прикрикнул перемахнувший через холм Аэрон.
- Я вас не понимаю, - не сближаясь с союзником, ответил Родан.
- Ты сейчас все увидишь сам…
Родан не сомневался ни секунды – тем более, на лице чуть более черствого лорда Дэмфэйра начала появляться улыбка. Он тут же погнал коня вперед и, едва вскочив на гребень холма, он увидел перед собой до боли знакомые знамена. Черные знамена…
- Я не понимаю…
- Я тоже, - тут же ответил Аэрон.
- Пошлем разведчиков, пусть исследуют. Мало ли кто взял себе на вооружения знамена Черного Отряда.
Юный лорд лишь согласно покивал в ответ и, оставив Родана в одиночестве, направился обратно в сторону остановившейся между холмами колонне. Через несколько минут галопом вперед рванул почти десяток легковооруженных всадников. «Как это могло произойти?» - пронеслось в голове у Родана. Еще совсем недавно Черный Отряд бежал, уводил от себя силы отца братьев, а теперь они под Маграо, но, как можно было рассмотреть отсюда – осаду никто не вел. Это был самый обычный, расположенный в отдалении от городских стен лагерь. Конечно, даже в отдалении от него можно было понять, что это были именно черноотрядники. Ровные линии палаток, большой костер с расходящимися от него в разные стороны межпалатными «улочками», знамена… Это точно были Эрганы. Или же те, кто хотел себя за них выдать. Но для чего? В Маграо Эрганам ворота вряд ли откроют, как бы хорошо не складывались их отношения с Суанорами. А если учесть недавние события… Невольно на глаза Родана начали попадаться многочисленные, пропахавшие землю и сугробы во многих местах валуны, а после, словно мелкие точки, на стенах Маграо он стал примечать катапульты и онагры. Хотя, отстреливаться гарнизон мог так и от Эрганов, так и от иных своих противников.
От волнения у него быстро пересохло во рту и перебило все мысли о чем-то ином. И вновь в голове Родана начали всплывать прошлые дни. Разговоры с Бэром о восстании были намного проще, чем оказалось на самом деле. "Намного" даже не было тем словом, которым он мог бы описать все расхождения разговоров от того, что произошло с ним за последние луны. Да и, если бы не братья Эрганы, они вряд ли пережили даже начальный этап их восстания. Вряд ли вошли бы в Ман-Блу и навели там свои порядки. И, все, почему суровый, ведущий партизанскую войну в течении многих лет рыцарь решился помочь им, обычным, задумавшим крамолу голодающим ремесленникам и нищим.
- Милорды! – прокричал вперед себя один из всадников, - Милорды!
- Разведчики возвращаются, - подытожил лорд Генрих Лейбах.
Очень скоро вся группа всадников поравнялась с командирами, и один из них, самый молодой на вид, произнес:
- Впереди лагерь Эрганов и их союзников. Они очень ждут вашего появления.
- Зовите Бэра и командира наемников во главу колонны, - на выдохе, с явным облегчением выдал Родан.
***
- Родрик, твою ж мать! – выругался спрыгнувший с коня Йен.
Для Родрика вид живого, пусть и окровавленного брата, был несравненным облегчением. Его раны продолжали мало помалу кровоточить, а все тело болело так, будто бы… Ах да, он действительно покрыл много десятков миль и прошел через пару сражений за последнюю луну. А теперь, когда сражение наконец-то подошло к концу, его тело и разум начали остывать, вновь возводя его боль и изнеможение в абсолют.
- Йен, - прохрипел опиравшийся на меч Родрик, - Ты жив…
- Сомневался во мне? Старый ублюдок, - рассмеялся Йен, - Они все чуть ли в обморок не попадали со страха при виде наших конников. Говорят как? У страха глаза велики. Так у них и вправду глаза были велики, да еще и штаны вмиг перекрасились в коричневый!
Родрик тяжко усмехнулся и наконец-то посмотрел по сторонам – малочисленные выжившие роялисты сидели в один ряд были поставлены на колени. За спинами их, занеся свои клинки, стояли черноотрядники и присоединившиеся к ним воины Киллиана Грейвза. Все ждали только его приказа. И, слабо кивнув головой своему брата, Родрик, что есть силы, произнес:
- Никаких церемоний.
Тут же клинки сорвались с небес и впились в тела пленных. Многие из них мгновенно свалились на землю, но те, кто еще сохранял жизнь после первого удара, получили еще не одно смертельное ранение. Ожесточенные битвами и смертью товарищей черноотрядники без страха и какой-либо жалости продолжали рубить последних воинов Винглафа, словно скот.
- Прекрасно, - тут же подытожил Родрик.
- Если бы здесь было чуть больше лордов, зрелище было бы еще более изысканным, - добавил Йен.
На мгновение его взор задержался на старшем брате. И Родрик понимал, почему это. Наверное, никогда еще Йен не видел его таким избитым и потрепанным. Синяки на лице, кровоподтеки под носом и на губах, а доспехи, и без того, конечно, пепельно черные, сейчас были густо вымазаны в гари, грязи и крови. Ну и едва растущая под правой ногой Родрика кровавая лужица не давали Йену покоя.
- Ты ранен, тебе нужна помощь…
- Боль ощущается не так остро, если имеешь твердое желание выстоять, - сухо парировал опасения Йена Родрик.
- Ну, твое право. Кровопускание дело полезное. Только я думал из тебя дерьмо течь должно, - быстро поменяв настрой, ловко отшутился Йен.
За спиной их послышался приближающийся топот копыт. «Что опять?» - с недовольством изрек про себя рыцарь.
- Командиры! – резво затормозив, прокричал примчавшийся черноотрядник.
- Да, - ответил прищуривший глаза Родрик.
- Делегация из замка приближается к лагерю. Видим две богатые кареты и почти сотню гвардейцев в сопровождении.
- Значит, не нападают, - ухмыльнулся Родрик.
- Все равно, собери людей, - перебив брата, приказал Йен, - Чтобы на каждого Суанора было как минимум пара бойцов.
- Принял, - покорно склонил голову всадник, - Их впустить сюда?
- Нет, - прохрипел Родрик, - Мы пройдемся до них.
Родрик оперся на свой меч и, стоило ему лишь сделать один шаг, как тут же, лязгая доспехами и хлюпая грязью, таявшим снегом и водой, ему под руку нырнул Йен.
- Давай, старик, дойдем на пару, - прокряхтел приобнявший брата юноша.
Медленно, едва не заваливались на каждой кочке или прочей неровности, они продолжали идти. Многие солдаты срывались с места в сторону командиров, но Родрик тут же отмахивался от них. Но потом эти же воины опережали братьев – видимо, до офицеров Черного отряда и сил лорда Грейвза дошел приказ Йена. Ускоренным темпом все они спешили к границе лагеря. И, вскоре, протиснувшись через вставших полумесяцем черноотрядников, братья наконец-то предстали перед каретой леди Элины.
Украшена она была более чем богато, в чем Родрик даже не сомневался. Война войной, а показать свое величие грязным, воинственным жителям Черной Долины она была обязана. Но, пока что, из знакомых лиц братьев встретил лишь некогда плененный ими сир Дерек, который, впрочем, при их появлении тут же спешился и раскрыл двери кареты.
- Смотри, похоже,леди Элина действительно решила почтить нас своим присутствием, - шепнул Йен опиравшемуся на меч и его плечо Родрику.
- И не только она, - прокряхтел здоровяк в момент, когда из кареты вслед за леди вышла Антея.
- Родрик Эрган, - настолько гордым видом, что его нельзя описать словами, начала леди Элина, - Как же иронична наша жизнь. Еще луну назад наши семьи были кровными врагами. А сейчас твои люди спасают Маграо…
- Ирония – это оскорбление с улыбкой на лице, леди Элина, - своей остротой Родрика опередил Йен, - Так что, не знаю, кто из наш сейчас должен таить большую обиду.
Уголки рта Элины изобразили легкую улыбку и она, сделав несколько шагов в сторону братьев, продолжила:
- Не знаю, кто из нас больше оскорблен, но… Даже Эрганам мы готовы принести благодарность за помощь.
- Не за что, - сдержанно отреагировал Родрик, - Мы рады видеть, что вы в порядке.
- А вы нет, - сменив улыбку на привычный всем холод, произнесла Элина, - Вам нужен лекарь. Многим нужен лекарь, вино и женщины.
Видел бы Родрик, как в один миг расцвел Йен. Его потуги по удержанию на ногах старшего брата тут же сменились лучезарной улыбкой, хотя, все равно, он что есть силы продолжал пыхтеть.
- Сир, - преспокойным, милым тоном произнесла Антея, - Не мучайте себя и брата, присядьте…
Родрик обменялся взором с Йеном и едва заметно кивнул. Его и вправду с ног валили боль и усталость. Раненную ногу тянуло, кровь до сих пор капала на землю и грязный снег. По сигналу Йена с места тут же сорвались окружавшие место встречи всадники.
- А где Винглаф? Я хочу видеть его. Он задолжал мне аудиенцию, - резко заявила Элина в момент, когда под садящегося Родрика подложили хрупкий на вид табурет.
Вот что-то, а резко перейти от формальностей к интересующим себя вопросам леди умела лучше всех. Еще недавно она, пусть и сдержанно, благодарила Родрика и его людей, а теперь она тут же спрашивает о судьбе принца.
- Где-то там, на колышках висит, обгорел весь до такой степени, что его родной отец не узнает, мой братец постарался. А ведь неплохо вышло, сначала насадили на пику, а потом и подожгли. Словно барашка на вертеле, - с усмешкой добавил Йен, указав рукой в сторону лагеря, где погиб крон-принц.
- Ты просто хочешь жрать, - ухмыльнулся Родрик, - А вообще, я сам чуть не погиб…
- В коем-то веке я начала думать, что вы не самые пропащие из Эрганов. И тут же, спустя мгновение, узнаю, что вы умертвили своего самого ценного пленника. Его можно было бы обменять на мир в Загорье. Даже на пару лет, но мир!
- Да я бы даже на мешок дерьма его не обменял! – выпалил Йен.
- Не ври, - пожав плечами, добавил Родрик, - Даже мешок дерьма за него слишком большая плата.
Смешки прокатились по всему строю черноотрядников, а Элина, обратив взор на братьев, чуть ли не сжигала их своим взглядом. Она знала их слишком давно – еще совсем детьми и юношами, когда до восстания было еще много лет, а в Загорье все было слишком тихо. В принципе, Родрика, как главу Черного Отряда и, в принципе, самого известного из отпрысков Виктора Эргана она знала более чем достаточно. А вот Йен казался ей более чем приятным, пусть и придурковатым типом. Развеселый, беспечный, высокий статный красавец – девушки от него, определенно, без ума. А вот остальные…
- При всем уважении, миледи, если уж Винглаф начал агрессию против нас, то против братьев Эрганов он явно не проявил бы милосердия, - покорно склонив голову и приложив руку к груди, к Элине обратился сир Дерек.
- Не велика потеря… Хотя, потеря конечно велика, но лишь с физической точки зрения, - ехидно подметила Элина.
- Матушка, - взяв Элину за руку, произнесла Антея, - Как бы ты не относилась к ним, они были добры к нам. А сейчас спасли от, возможно, плена или смерти.
- Им нужно поучиться манерам, - леди продолжала стоять на своем.
Родрик выжидал – раз уж любимая ею Антея не может ее вразумить, то что сможет сделать он. Что ему мешало прямо сейчас отдать приказ и перебить их всех? Его отец точно бы не был против смерти их врагов. Слова будто бы застыли у него на языке. Она выбесила его настолько, что он уже не думал, что может совершить этот ужасный шаг. Краем глаза он видел напряжение среди черноотрядников и воинов Киллиана, у многих из них к бою были готовы их клинки. Он не думал ни о Зои, ни о Кэтрин, которые, определенно, после смерти леди могут быть немедленно умерщвлены.
- Как удобно, что все вы в сборе, - из-за спин Йена и Родрика послышался приближающийся с каждым словом голос Киллиана.
- Лорд Грейвз, неужели вы предали лорда Виктора и присоединились к восстанию? – женщина покосилась на юного лорда, но тот даже глазом не повел.
- Сам лорд Виктор отдал мне этот приказ. Кстати говоря, сейчас войска Эрганов закрывают все проходы в Загорье с юга и востока. А еще, Родрик, Йен, - Киллиан обратил свой взор на братьев, - Наши друзья тоже приближаются.
- Спасибо, лорд Киллиан, - громко, как бы заявляя о своем прибытии, выкрикнул Родан.
И тут мысли Родрика начали приходить в норму. Эмоциональная разрядка, которая была так необходима им всем. Он тут же попытался встать, но упавшая ему на плечо рука Йена не дала этого сделать.
- Вот все союзники в сборе, - теперь уже о своем прибытии возвестил Генрих Лейбах, чем вызвал еще большее ликование в рядах союзников.
- На удивление, командир Родан, - более мягко, чем за все время беседы с братьями Эрганами, произнесла Элина, - Я рада видеть вас больше остальных. Моя дочь лестно отзывалась о вас и вашем воспитании. Не смотря на то, что вы простолюдин.
- И я рад видеть вас, миледи. Мы слишком поздно поняли, что Винглаф водит нас за нос. И если бы не письмо лорда Виктора Эргана, мы бы не оказались тут…
- Вас послал мой отец? – недоуменно одернулся Йен.
- Он, - опустив голову, заявил Родрик, - У меня эта формальность совершенно вылетела из головы…
- И все же, сир Родрик, я преклоняюсь перед всеми вами, - Родан протянул руку Родрику, -За всю кампанию вы едва ли имели более тысячи человек за собой. И сейчас все Загорье содрогнулось.
- Не до конца. Осталось слишком много врагов, - сухо добавил лорд Дэмфэйр.
- Фолк, Маргетри, Серн-Наст, и, скорее всего, силы твоего отца встали под Роудс-Бридж. Нам повезет, если они возьмут хотя бы один из замков.
- Так вот они какие, - громогласно заявил вышедший ко всем Адриан, - Знаменитые братья Эрганы. Великан свирепого вида, видимо, Родрик. А этот молодой красавчик не иначе Йен Эрган. Продажные женщины всех мест, где был и ты, и я, рассказывали о тебе такое, что я считаю честью разделить с тобой вино. Вот только… Мне говорили вас было трое. Еще Эндор. Не подскажете где он? Для меня было бы честью лицезреть всю троицу.
- Адриан, - немного возмущенно Родан постарался перебить наемника.
- Он погиб в битве с ополчением из Златограда. Недалеко от замка Ризмонт.
- Я соболезную, - в миг смутившись, изрек Адриан, - Слышал я о нем только самое лучшее. Битвы, замки, а какие байки он травил по рассказам наших общих собеседников. Я бы с радостью присел ему на уши…
- Ты, конечно, болтлив, - строго начал Родрик, - Но я всю жизнь знаю Йена, поэтому привык. Не будем прохлаждаться на одном месте, работы еще много. Шатер Винглафа подойдет для составления нового плана.
- Да, нам придется многое обсудить, - согласился Родан, - Как быстрее обезопасить свои границы и какую судьбу избрать для плененного десницы Балерна…
- Лорд Рэндэл, - тихо промямлила Антея, - Он у вас?
- Да, - сдержанно ответил Родан.
- Позвольте мне увидеть его. Он мой друг, он мне как брат и…
- Никаких проблем, миледи, - ответил Родан, - Прошу извинить нас за условия его перевозки. Лошадь бы мы ему не доверили.
- Так, - прервал обсуждение лорд Киллиан Грейвз, - Я проведу вас всех в шатер. Родрик, прибудешь в удобном для себя темпе. Я постараюсь собрать что-то ценное и найду карту.
Лорды, наемники и офицеры начали сниматься с место и растворяться в начавшей расходиться по разным сторонам толпе. Родрик не слышал ничего – опустив голову, он ослаблял ремни на наколеннике и поножах. Он видел лишь грязные стальные сабатоны стоявшего рядом с ним Йена, но все равно не обращал на него внимания. Его в прямом смысле валило с ног. Не было ни сил на ходьбу, ни сил на размышления. Более того, его глаза слипались сами по себе, а сознание проваливалось в сон быстрее, чем он вновь раскрывал глаза. И вот, когда защита его раненной ноги упала в грязь, Родрик снял с пояса свой стилет и, распоров ремни на своих пропитанных кровью и потом портках, начал оборачивать их вокруг щипавшей раны.
И, все же, боль, исходившая от заматываемой им раны, начала понемногу отрезвлять его. Наконец-то в сознании стали воедино собираться все элементы головоломки. Наконец-то он осознал весь масштаб произошедших событий. Загорье обескровлено, королевские силы разбиты, а ближайший друг короля, его десница пленен их армией.
- Вы так внесете заразу в свою рану, - пелену замкнутости прорезал голос приблизившейся к Родрику Элины.
- Я… - поднял голову Родрик.
- Отбросим фамилии, сир. Хоть иногда полезно оставаться человеком…
Говорила Элина с тем же холодом и гордостью, но, при этом, не было в ее взгляде или словах чего-то пронзающего. Более того, спустя мгновение она заставила Родрика застыть на месте и даже напрячься. Протянув руку к стоявшему за ее спиной Дереку, она властно произнесла:
- Сир Уинслоу, ваш нож.
Рыцарь быстро покорился и вскоре в руках леди оказался острый, сверкающий в свете пламени нож. И Элина, еще больше ошеломив Родрика, оттянула рукав своего, определенно, дорогого платья, после чего несколькими движениями ножа она отделила довольно крупный лоскут.
- Возьмите эту ткань, сир Родрик. Дерек, пошли в замок за гостями, лекарями и женщинами.
- Слушаюсь, - вновь повиновался юный рыцарь.
- Спасибо, - ответил за брата Йен.
- Вашей благодарностью будет гарантия безопасности нашего дома, - вновь вздернув носом, заявила Элина, - Если Эрганы наконец-то взяли Загорье силой, то пусть они при вашей жизни забудут о своей кровной мести.
- Мести? – прохрипел затянувший лоскут на ноге Родрик, - Не уверен, что мы сможем отказаться от девиза нашего дома. Но… Если нам предстоит жить в одном маленьком королевстве, пусть будет так…
- Как у нас в Черном Отряде – единство, равенство, братство. Никак иначе. Может быть, поэтому мы и прожили десять лет партизанской борьбы? – заключил Йен, лучезарно улыбнувшись во все зубы.
***
- И это правда шатер принца? – пытаясь обстучать налипшую на сапоги грязь о деревянные полы, спросил Родан.
- Похоже на то, - на выдохе ответил лорд Грейвз, - Наверное, вы захватили более богатый шатер близ Ман-Блу. А это, возможно, подарок от какого-нибудь лорда.
И Родан правда не знал, что и сказать. Вокруг было всё разгромлено, разбиты зеркала, перевернуты сундуки, и в некоторых местах в шатре были прорези, из которых, очевидно, выжившие роялисты пытались бежать. Пара полуразрушенных, заваленных табуретов, опрокинутая скудная мебель, подсвечники. На пустом столе лежала уже никому не нужная карта Загорья, которой пользовался Винглаф. Вся она была небрежна, помята, вся в разводах, ибо принц зачастую носил её с собой и не менее часто ставил на неё чашу с вином.
- Если верить рассказам, принц был редкостным засранцем, - пронудел пригладивший свою седую бороду Бэр, - А нам повезло дважды его ограбить.
- Повезло, вот именно что, - заявила вошедшая в шатер Элина, следом за которой в шатер вошли Йен и Дерек с повисшим Родриком на плечах.
Все расположились вокруг стола, но Йен не спешил занимать свое место – в первую очередь он оставил Родрика с Дереком, после чего, подняв с пола один из табуретов, усадил на него своего брата.
Родан не мог поверить в то, что видел – беспечный разгильдяй, утопающий в вине и похоти, сейчас ухаживает за братом, как никогда не делал до этого. Да и вообще, что за компания собралась подле него? Лорды, офицеры армий, черноотрядники, мятежные рыцари, леди – и все, как один, были готовы услышать хоть какой-то план. Все они были на перепутье. Неожиданная победа, поставила их в ранг тех, кому можно было делать «все».
- Друзья, мы должны закрепить успех, лояльные Балерну силы в Загорье истощены, а многие, кто игнорировал нас, либо уже откликнулись, либо будут откликаться в процессе нашего продвижения по Загорью.
- Нет смысла, наши силы тоже истощены! – немедля воскликнула леди Элина, - Мы не должны продолжать войну, потери нашего рода, ваших армий и так очень велики.
- Мы и не просим вас, миледи, выделить нам войска. Ваша задача проста. Всего то вам надо укрепить границы земель вашего дома, - выступил в поддержку Родана Бэр.
- Если вы забыли, армия Эрганов сейчас в Загорье. Тысяч десять человек, если я не ошибаюсь? – изрек Родрик.
- Не ошибаешься, брат, - более живо ответил Йен.
- Ну, раз уж на себя основной удар примут Эрганы, то я согласна. Но лишь при условиях, что в активных боевых действиях мои люди участия принимать не будут.
Наступила тишина. Кто-то беспорядочно водил пальцами по карте, кто-то переваривал не то трусость, не то наглость Элины. Но, вдруг на колени перед своей леди встал сир Дерек, и посмотрев на нее, сказал:
- Миледи, пусть я и нахожусь на вашей службе, но беру на себя смелость попросить вас отпустить меня с ними. В замке я засиделся, сталь моего меча давно не пробовала крови.
- Я… - на мгновение замялась Элина, - Хорошо, но ты, Родан, отвечаешь за него головой! - грозно ответила, Элина, которая, впрочем, зла на того не держала, и даже наоборот, за тот прием, его отношение к его дочери, она испытывала к нему небольшой интерес и немного теплоты.
Проблема была в другом, и, едва лишь улыбка начала проскакивать на лице Йена, на его сапог тут же надавил Родрик. Сир Дерек был любовником Элины, хоть и был младше её почти в два раза. Но она, несмотря на ветреность молодого рыцаря и тот факт, что она воспитывала его с раннего детства, любила его, и растворялась в нем полностью.
И, не дожидаясь никаких комментариев со стороны других, Родрик развернул карту к себе и начал вырисовывать стрелки, оставлять точки и оставлять всевозможные пометки.
- Фолк, Роудс-Бридж, Маргетри… Это, определенно, ключевые города в этом регионе. Маргетри - северная граница, город-переправа через ледяную реку, а дальше Заокраинный север, Роудс-Бридж и Фолк - наши южные врата и путь в Златоград, думаю объяснений в этом вопросе не надо. Взяв их, мы обеспечим себе опору в регионе.
- Пожалуй, - деловито протянул Родан, - Но как брать то? Силы-то, каковы?
- Здесь у меня около трехсот черноотрядников и около тысячи воинов лорда Грейвза. У моего отца, без малого, почти десять тысяч готовых к бою воинов. Хотя с Долины можно собрать куда больше.
- Две тысячи с небольшим, - подытожил Аэрон после недолгих размышлений.
- Нашего золота хватит для еще пары битв? – ткнув Адриана в пухлый бок, переспросил Бэр.
- Если мне позволят выпить с этим красавчиком, - Адриан покосился на Йена, - То даже на три битвы соглашусь.
- Я выделю вам немного солдат. А то Дерек будет «белой вороной» в вашей «черной» стае, - язвительно добавила Элина, очевидно имея ввиду Черный Отряд.
- Не ожидал от вас такой щедрости! – воскликнул Бэр.
Три города, и триармии. Все очень просто, разве теперь стоит понять, где какое войско будет к месту. Если принять во внимание силы отца Родрика – тысяч пятнадцать. Может больше. Но, решив не задерживать собрания, Родан смело произнес:
- Как делим города?
- Как говорят мудрецы, монеткой можно решить любую проблему. Поэтому, подбрасывай, -усмехнулся Йен, не ожидая, что его слова всерьез воспримут.
- Так не говорят, - пробухтел Родрик.
- На мудреца ты не похож. Так что позволь мне быть самым умным сыном нашего отца.
И, все же, слова его были приняты всерьез. Подкинув монету над картой, каждый командир выбрал место, которое им придется атаковать. К чему ближе упала – туда и направлялась армия. Родан отправлялся в Маргетри, Родрик, Йен и лорд Гревз в Фолк, Бэр в Роудс-Бридж. Не из лёгких план, хотя Роудс-Бридж находится на одной дороге с Фолком, поэтому потом армия Бэра частично перейдет к Родрику.
И лишь тогда, когда все начали расходиться, в шатре остался лишь один Родрик. Уходя последним, Родан обернулся через плечо со словами:
- Что не идёшь?
- Отдыхаю… - сонно пробасил великан.
- Твое право, сир…
- Родрик, зови меня просто Родриком…
- Мы выступаем ранним утром, - тепло улыбнувшись, ответил Родан, - Твое право решить, когда выступает твой отряд.
Но Родрик, едва лишь его подбородок соприкоснулся с холодным нагрудником, моментально уснул.
Глава двадцать третья. Йен, Зои. Правильный выбор?
Маграо остался за спинами Кэтрин, Розы и Зои ближе к ночи. И, как понимали они все, это была самая обычная союзная миссия. Вокруг них почти не было солдат. Лекари, провизия, немного продажных женщин, менестрели и шуты. Не иначе, как жест доброй воли. Но к кому Элина была настолько добра, что собрала такую добродетельную миссию? Да и, к тому же, зачем в поля отправили их, гостей, относящихся к семье Эрганов.
- Кэтрин, - волнуясь и вздрагивая от холодных капель моросящего дождя, произнесла Зои, - Тебе не сказали, что нас ждет там?
- Возможно, будем помогать врачевать раненных, общаться с солдатами. У нас в семье принято так…
- Принято? – выпятив глаза, переспросила девочка.
- Эрганы от момента зарождения рода жили войной или подготовкой к ней. Женщины рода если не держат меч, то всегда находятся близ них. Зашивают раны, чистят и, иногда, даже чинят им доспехи.
- Боевые сестры! – воскликнула Зои, после чего Кэтрин, ярко улыбнувшись в ответ, несколько раз покивала в знак согласия.
О боевых сестрах Зои знала только из сказок и постановок редко радующих Ман-Блу своим присутствием бродячих артистов. И кого только не называли боевыми сестрами, если вдаваться в эти сказки с головой! И обычных лекарш, и женщин, наравне с мужчинами берущих в руки клинок для защиты своих семей и родной земли. Но всех объединяло одно – ни одну из них мужчина, каким бы рангом он не обладал, не мог взять против ее воли. Нарушители этого закона лишались рук, оскоплялись или же попросту лишались жизни.
- А ты… - протянула Зои, - Умеешь… Помогать?
- Конечно, - по-доброму усмехнулась Кэтрин, - Братья всегда смеялись над тем, как я занималась вышивкой, училась готовить, познавала танцы и светские игры. Но именно я чинила их рубахи, потки. Выстирывала их вещи, не подпуская к ним служанок. Училась на братьях. Больше скажу, я научилась начищать их доспехи… Видела, как сияли Родрик, Эндор и Йен в Ман-Блу?
- Да, - широко улыбаясь, произнесла девочка.
- Они до сих пор думают, что не пачкались все это время. А на деле если бы не я, то…
Карета резко остановилась, и, растворив дверь, конник в доспехах Суаноров произнес:
- Леди, мы прибыли к лагерю Черного Отряда.
Черного Отряда? Зои не ожидала здесь увидеть черноотрядников. Она, конечно, молилась об их появлении, но не ожидала, что именно так все и будет. Выходит, именно братья спасли Маграо от осады. Но почему? Каждый раз кто-то из них да упоминал о кровной вражде с Суанорами. И теперь они, пожертвовав своими людьми, помогли своим врагам. Впрочем, эти мысли Зои быстро откинула назад – в политике она не разбиралась от слова «совсем», да и от поведения братьев Эрганов она до сих пор пребывала в напряжении. Разве что вечно спокойный и рассудительный Эндор был прямолинеен и никогда не переходил граней дозволенного. Как же она хотела увидеть его и, в очередной раз сомкнув свои руки на его шее, поблагодарить за спасение.
Наружу Зои вышла вслед за юркой, несмотря на ее довольно длинное платье и полушубок, Кэтрин. Встретившие их черноотрядники тут же расплылись в улыбках и принялись осыпать девушек приветствиями. Спустя немного времени к ним привели окруженную конвоем из дюжины гвардейцев Розу, глаза которой разбегались из стороны в сторону. А посмотреть, и в правду, было на что. Черноотрядники, гвардейцы Маграо и другие, одетые в такие же черные цвета, как и черноотрядники, воины разбирали временные укрепления, сбрасывали бревна в высокие, озаряющие округу костры.
- Госпожа Кэтрин, - обратился к девушке один из гвардейцев, - Вряд ли вы застанете ваших братьев здесь. Родрик в глубоком сне. Он даже не заметил, как лекари подлатали его раны. А Йен в компании со златоградскими наемники умчал за стены Маграо, как он выразился, «в ближайшую обитель похоти и пьянства».
- Хорошо, - ответила Кэтрин, - Тогда найду Эндора и помогу ему с раненными.
И тут мужчина умолк. На него и девушек тут же обратили внимание все близлежащие солдаты, а Зои, опередив Кэтрин с напрашивающимся вопросов, воскликнула:
- Где Эндор?
- Он погиб, наши юные леди, - солдат опустил голову и не поднимал свой глаз, - В битве близ Ризмонта, когда лорд Виктор Эрган таки решил помочь своим сыновьям.
У Кэтрин мигом заблестели глаза, но, вместо того, чтобы предаться рыданиям, она гордо подняла свою голову со словами:
- Отведите меня к брату!
- Но он…
- Немедленно!
Она совершенно позабыла про Зои. А ведь если бы она обернулась, то увидела бы, как девочка, спрятав лицо рукавами своего платья, начала рыдать. Она едва стояла на ногах, всхлипывала. Как он мог погибнуть? Он был рассудителен, умел сражаться и… Заменил ей отца. Спас от смерти, выходил, дал столько знаний, сколько она бы не получила в той жизни, которая была у нее до встречи с Черным Отрядом.
И, как стоило Зои вновь покачнуться, как вдруг она ощутила на своих плечах руки, а добрый, нежный женский голос прошептал ей на ухо:
- Пошли… Предадимся слезам в уединении, где никто не сможет нас потревожить.
Роза… Из всех в Маграо она больше всего нравилась Зои. Не считая Кэтрин, конечно же. Она не была зазнавшейся, приученной к высоким манерам девицей. Напротив, она была миролюбива, добра ко всем. А ее ответственному подходу к делам могла позавидовать даже избалованная замковым воспитанием Клети.
Ноги сами понесли Зои вслед за Розой, и, когда они отделились от общей группы, девушка произнесла:
- Мне знакомы твои слезы…
- А... – прикрикнула девочка.
Роза быстро перемахнула за угол, едва успев утянуть Зои от проносящихся по узкой лагерной улице конников. И теперь, усадив девочку на бревно, своими холодными руками она приложилась к лицу Зои. Глаза Розы блестели, ее руки дрожали, а губы сжимались не то от боли, не то от невозможности произнести горестные для нее самой слова.
- Я тоже потеряла родных. Отца на охоте задрал медведь, а матушка… Матушка не выдержала этого. Я осталась одна, совершенно одна. И тогда меня с улицы забрал лорд Эктор Суанор, отец Антеи. Тогда уже была и Клети, был и Дерек. И они были взяты из семей с благословением. А тут… Я. Грязная, невоспитанная, жадно бросавшаяся на еду от неверия в тот факт, что меня пригрели и накормили.
- Но…
- А потом лорд Эктор погиб. Человек, можно сказать, заменивший мне отца. И остались только мы. Я, Клети, Антея, Дерек и… Бэйл. Названные братья и сестры, воспитанные вместе. Как и ты с братьями Эрганами. И то, как они относятся к тебе – к чудом выжившей крестьянке, показывает их со светлой стороны. И сейчас Бэйл находится в плену у твоих… Друзей…
***
Как же Йен скучал по хорошему трактиру! Пиво, льющееся из всего и по всему. Из бочек в кружки и на пол, из кружек – в, кажется, бездонные рты забулдыг и на все, в чью сторону и честь кружки были вознесены в небо. В выпивке были женские груди, еда, столы, полы, одежда людей и их волосы.
А как же пили эти наемники! Йен ни на мгновение не пожалел о том, что решился провести вечер среди этих вояк. Они оккупировали целый второй этаж этого заведения, беспардонно круша все вокруг, а на возмущения хозяйки трактира и пугливые визги ее помощниц реагировали в свойственной для себя манере. Либо бросали в них сверкающей монетой, либо, наоборот, зажимали в углах, на столах и даже полу, где у девок уже не было возможности сказать «нет». Да и желания тоже – уж больно обаятельными были эти ублюдки. И это не стоит забывать о том факте, что продажных женщин здесь было так же предостаточно.
- Раз! Два! Три! Четыре… - хором орали наемники в момент, когда один из них начал входить в очередную девку.
Йен был заворожен – он словно попал в свою стихию. Почему он был рожден сыном лорда, а не обычным сыном трактирной девки? Он мог бы стать одним из них. Одним из этих легкомысленных, не ограниченных ни честью, ни приличием наемников.
- Как видишь, мы вполне себе дружны, - поставив перед Йеном пинту пива, заявил Адриан.
- Я вижу, - ответил Йен, жадно впившись в напиток.
Холодное пиво быстро нашло ход по его организму, его моментально разгорячило. Его язык защипало, и он, обмакнув краюшку хлеба в соль, тут же заел кислинку.
- Вот-вот должны поднести колбаски и жаркое со сковороды, - поправив прилипшие к вспотевшему лбу седые волосы, довольно прокомментировал способ закусывания Йена Адриан.
- Щедро. Пусть несут сразу три пинты, - утерев оставшуюся на усиках пенку, произнес Йен.
- Не разгоняйся так. Перед отправкой на юг нам нужно признать друг друга в более… Осознающим происходящее виде.
- Я чту память ушедших.
- Напиваясь до беспамятства? – рассмеялся Адриан.
- Именно, - надкусив брызжущую соком колбаску, восторженно заявил Йен, - А вообще, чем быстрее я забуду о своей «трезвой» части жизни, тем быстрее тебе станет со мной еще интереснее.
- А мне и так интересно, - осушив пинту до дна, заявил Адриан.
- А я в этом не сомневался, - рассмеялся Йен, после чего наемник чуть не подавился последним глотком пива.
И, все же, Адриан был для него более чем комфортным собеседником. Шутливый, легкомысленный, хоть и содержит целый отряд. Чем он сам хуже? Мастеровитый мечник с опытом командования, такой же беспечный разгильдяй – где его отряд? Хотя, он прекрасно понимал, что все, кто сражаются подле Адриана – наемники, нуждающиеся в золоте и о чести знающие чуть меньше, чем о книгочтении. И читать они, кстати говоря, не умели от слова совсем. А Черный Отряд – настоящая военная сила. Организованные, знакомые с кодексами чести и братства. Да, среди них нет рыцарей, но службой своей и поступками каждый из них достоин носить это гордое имя.
- Значит, отправишь свои корабли в Роудс-Бридж? – приняв еще одну пинту из рук разносчицы, спросил Йен.
- Да. Надо отработать контракт, а потом посмотрим. Вам тут надо ваше новое королевство поднимать с колен. Думаю, немного золота мы еще вытянем из ваших толстосумов. Да и, к тому же, столько кабаков здесь, где я еще не бывал. Ман-Блу для меня показался довольно невзрачным в этом плане.
- Да? А как же Роксана?
- Та черноволосая прелестница с сиськами размером с мою голову? Запомни, юный Йен Эрган, если на все заведение всего одна достойная девка, то это сравни дорогому камню в куча дерьма. Да, сверкает, но при этом запашок то неприятный от этой кучи.
- Я считаю иначе. Одна девушка – вариант, две – альтернатива, а три – мой выбор.
- Три девушки на вечер? Не боишься разбросать свой потенциал раньше положенного времени?
- Ты о старости? – усмехнулся Йен, по щекам и усам которого стекал жир и сок, - В старости так называемый «потенциал» уже мало кому нужен. В старости злаки интересуют больше, чем злачные места. Так что, если я доживу до старости, не хочу вспоминать о том, что я чего-то смог упустить.
- Я открою тебе тайну. Ты всегда будешь думать, что что-то упустил, - подчеркнул Адриан.
- Я знаю!
Они тут же рассмеялись, причем Адриан даже несколько раз постучал по столу, отчего пиво в их пинтах немного пролилось на стол. Йен же быстро пришел в себя и, отжав от пива рукава своей рубахи, откинул на спинку своего кресла. Ему было интересно, куда заведет этот разговор, и, поэтому, следующую пинту он начал пить куда медленнее. Все же, ему нужен был более ясный ум.
- Смотри, Йен Эрган, - склонившись над столом, с некой таинственностью начал Адриан, - Вот сейчас Загорье станет полностью вашим. Борьба Черного Отряда закончится, ровно так же, как необходимость твоего присутствия подле брата.
- Знаешь, наш разговор немного начинает напоминать смотрины в твою шайку…
- А почему нет! – Адриан вскочил с места и вышел из-за стола, широко раскинув свои руки, - Чем плоха такая жизнь? Жизнь свободных людей, коих никто и никогда не ограничивает! Родрик… «стукнулся чашами с парой своих бойцов»… Хороший, мать его, солдат. Либо он, либо этот Родан, станут королями Загорья. А тебе ведь не хочется сидеть на одном месте? Разве тебе хочется протирать портки на советах, выполнять приказы. Найти женушку, которую придется трахать до конца дней твоих?
- Н-нет, - протянул Йен.
- Ты хороший воин, можно сказать, легендарный воин! Но я вижу в тебе буйный дух путешественника, искателя, во всех смыслах мать его, приключений! Я вижу тебя на море, среди нас, «солдат удачи» и самых настоящих похотливых скотов! Здесь не нужно спрашивать разрешения на то, что хочется! Хочешь бабу – трахай. Мужика – трахай, но позови с собой меня! Хочешь напиться и проснуться среди свиней – ты сам знаешь ответ. Неужели такая жизнь плоха?
Все в заведении затихли. Застыли разносчицы, мужчины обратили свой взор к Йену не выходя из женщин. И Йен, резко сдернув пинту пива со стола и вознеся ее к потолку, провозгласил:
- Где ставить подпись?
И все заведение озарилось одобрительными криками, а взлетевшая из кубков пивная пена местам долетела даже до потолка.
***
Зои вошла в шатер вслед за Розой – ей было крайне интересно увидеть того самого десницу короля. Посмотреть в его глаза и, возможно, плюнуть ему в лицо. Она не была уверена в своем поведении только по одной причине – уж слишком хорошо Роза о нем отзывалась. Но, ввиду своей доброты, она могла и ошибаться.
Но, вместо изнеженного, сокрытого шубами богача, коим она представляла себе десницу короля, она увидела исхудавшего, обросшего неровной бородкой, измученного на вид юношу не сильно старше Йена. Грязная одежда, слипшиеся волосы, а в глазах, почему-то, стоят слезы. И это десница короля? Умнейший, по словам Розы и Антеи человек в королевстве? Это казалось девочке какой-то неудачной шуткой. Она видела клетку не с загнанным зверем внутри… С первого взгляда это была клетка с обычным, до смерти изнеможенным человеком.
- О, Роза, - прохрипел Бэйл, - Теперь и ты застала меня в столь неподобающем облике.
И девушка, быстро сократив расстояние между собой и клеткой, пала на колени рядом с госпожой. Она просунула свои тоненькие ручки через стальные прутья и сомкнула их на шее своего друга, после чего он, обратив свой взор к Зои, произснес:
- Взяли новую девочку на воспитание? Она выглядит… Смятенной.
- Это Зои… Воспитанница братьев Эрганов…
- А, - опустил голову Бэйл, - Рад знакомству…
И вновь у Зои на глаза навернулись слезы, и она, рванув в сторону клетки, вцепилась в прутья со словами:
- Ты… Твои люди убили Эндора!
- Зои! – вскрикнула Антея, но, неожиданно, руки словно перестали ее слушаться, а тело само по себе начало отдаляться от Зои.
- Зои, нет… - не успев прикоснуться к девушке, Розу неведомой силой оттащило в сторону и прижало к земле.
Бэйл не понимал, что происходит – озлобленная девушка тянула к нему руки, при этом что-то отбросило в сторону и Антею, и Розу. «Заклинательница…» - пронеслось в голове у Бэйла, как, вдруг его самого сдернуло с места и прижало к решетке, где за грязный воротник мантии его схватила Зои. Бэйл пытался вырваться, но то ли слабость, то ли жестокая боль в желудке, то ли та же сила, что отбросила Розу и Антею не давали ему это сделать. В его глазах темнело от жжения внутри, глаза то и дело бегали от озлобленного лицо юной колдуньи, то от кряхтящей, стонущей от боли и бессилия Антеи.
- Смотри мне в глаза… Убийца…
- Такова война, - на выдохе изрек Бэйл.
- Эндор говорил, что убийство, совершенное на войне, не перестает быть убийством!
Бэйл чувствовал, как неведомая сила сдавливает ему голову, из его носа струйкой побежала кровь, а глаза стали красными. Но, так или иначе, он пытался сохранить спокойствие и остатки своей чести.
- Война… Это когда за интересы других гибнут невинные люди. Я не знал Эндора Эргана. Но слышал о нем то и о его братьев то, что они действовали в своих интересах. И если он погиб… То потому что сам к этому шел… Он. Каждый волен делать то, что он хочет, и Эндор свой выбор сделал…
Зои не знала, что делала – она просто хотела, чтобы Бэйл ответил за свои деяния. Но ведь он, действительно, не мог знать Эндора. Не пронзил его мечом на поле сражения. И говорил он правду – Эндор знал, на что идет. Но больше она вспоминала не то, с каким настроем и мыслями ее «опекун» покидал Ман-Блу.
- Ответственность за войну несут побежденные, - твердо, несмотря на свое состояние, заявил Бэйл, - И я готов понести ответственность.
- Нет, Зои, одумайся! – прохрипела прижатая к земле Антея.
- Он… Он…
И что же вспоминала Зои? То, с каким настроем и какой яростью он входил в ее бывший дом, к матери, которая почти убила ее. Вспоминала их гнусные лица. Ведь они даже не раскаивались в том, что чуть не убили ее. Они боялись только за свою жизнь. И тогда Эндор опустил меч, подарил им милосердие, которым они не одарили ее саму. А ведь Бэйл не был гнусен с виду. Напротив – и с виду, и по его словам, он прекрасно осознавал свою вину и свой вклад в произошедшее. Он не будет сожалеть о смерти одного из своих врагов, но и не испугается признаться в том, что приложил к этому руку.
Бэйл почувствовал, как колдовская хватка ослабла и, спустя мгновение, его отбросило обратно, к столбу. Его нутро горело, и сил на борьбу с этой болью не было. Все его лекарство было утеряно в сгоревшем лагере Винглафа, и теперь он остался один на один со своей болью. Его пламенное «нутро» уже подступило к горлу и, превозмогая боль, он перевернулся на бок, изрыгнув поток рвоты и крови на холодную землю.
- Бэйл, - вскрикнула уже поднявшаяся Антея.
Роза, несмотря на случившееся, прижимала начавшую рыдать Зои к себе и не сводила с Бэйла взгляд. Он практически не шевелился, лишь струйка крови текла не то из его рта, не то из носа. Лишь редкие, едва заметные вздохи давали девушкам понять, что он еще жив.
- Ему надо помочь, - взвыла Антея, - Он умирает.
- Нужен ключ…
Не дав договорить Розе, Зои бросила свой взор на решетку, прутья которой начали гнуться, открывая девушкам возможность для прохода. Первой в брешь, зацепив и надорвав платье, бросилась Антея, за ней к другу ворвалась Роза и, лишь потом, внутрь чуть ли не вползла Зои. И Антея, и Роза плакали, первая так вообще, не боясь рвоты и крови, положила голову Бэйла себе на колени.
- Ослабь ремни на его жилете, ослабь! – сквозь слезы услышала Зои, не понимая, что слова Антеи были адресованы Розе.
Она приложилась руками к животу Бэйла и, спустя мгновения, от них пошло какое-то свечение золотоватого цвета. Словно ореол вокруг рук. И свет этот лился совсем недолго – девушки лишь успели на него среагировать. А Бэйл, тем временем, вдохнул полной грудью и раскрыл свои глаза. Он видел перед собой трех ревущих девушек, одна из которых, та самая заклинательница, прикладывала свои руки к его животу, вокруг которых медленно гас свет. Гас, забирая с собой всю его боль.
Глава двадцать четвертая. Родрик 5. Несчастные новости, порочные связи
Черная, больше похожая на обугленную корона с многочисленными трещинами, дрожащая рука… Лисьи хвосты, бараньи лбы, копья, мечи – все в одной, не связанной ни в коем разе куче. Рассыпающиеся в прах ступени, золотые завалы и очищающиеся от геральдики знамена. Стирающиеся в пыль горы… Знамя Суаноров пеленой ложится на Загорье. И снова эта трескающаяся, обугленная корона.
Родрик очнулся от первого прорвавшегося через занавеси шатра Винглафа луча солнца. Он весь был в поту. Этот сон настолько хорошо отпечатался в его памяти, что даже боль не сразу сковала тело мужчины. Всеми силами он пытался вспомнить хоть одну подробность этого сновидения, но, все же, постепенно покалывание в отдельных местах его тела стало таким нудящим, что ему тут же пришлось приподняться с…
Не сразу Родрик понял, что он находился не на том месте, где в последний раз помнил себя бодрствующим. Там, вроде, был хлиплый стул со скрипящей спинкой и подлокотниками, а лежал он на постеленной наскоро «кровати». Набросали шкур, полотен, покрывал и укрыли его тем, что нашли. Вроде бы обычное одеяло, скорее всего украденное у какого-то лорда. Почти все ткани были заляпаны кровью и, немного пошевелив ногой, Родрик почувствовал знакомую боль от скрепляющих плоть швов.
- Кхм-кхм, - до Родрика донесся кашель, по высоте и звонкости которого было нетрудно догадаться, что рядом с ним находилась женщина.
Он медленно, вытянув поврежденную ногу вперед, развернулся в сторону девушки, и, к своему большому удивлению, обнаружил сидящую за столом Кэтрин. И выглядела она… Не то что бы сонно, но вымотавшейся она была точно. Да и опухшая, растертая докрасна кожа вокруг глаз выдавала, очевидно, продолжавшийся не один час плач. «Она все знает!» - пронеслось в голове у рыцаря, как вдруг Кэтрин, выпрямившись, произнесла:
- Почему я узнаю от смерти брата от обычных солдат?
- Я не стал рисковать и не послал птицу. Вдруг ее бы перехватили и узнали бы о том, что мы идем вам на выручку…
- Как? – перебив Родрика, переспросила Кэтрин.
- Он погиб героем, коим и был при жизни. Сражался в первых рядах, был ранен много раз и пал на поле брани. Почетная смерть для любого в нашей семье.
- Да… - утерев слезу, протянула Кэтрин, - Но молодым… Он не оставил наследников, не узнал, что значит быть любимым!
- Кэти, - с тяжестью вздохнул мужчина, назвав сестру точно так же, как называл ее в детстве, - Ты говоришь мне с позиции леди, коей тебя воспитали в замке. О какой любви может идти речь, если ему не было это интересно? О какой любви может идти речь, если наши земли много лет поглощала опустошительная война? Я…
- Разве ты не любил его? – Кэтрин перебила брата.
- Любил, и он любил меня. Поэтому он ушел из дома навстречу войне плечом к плечу со мной сразу же. Он не догонял меня, не искал. Мы ушли вместе. И теперь я несу память о нем с одной целью – завершить работу, которую мы начали вместе почти десять лет назад, - строго заключил Родрик.
Кэтрин усмехнулась сквозь слезы – скорее всего, ей было все равно на все доводы, которые пытался вбить в ее голову Родрик. Да, воспитание у Эрганов даже среди девочек особое, но, все же, леди будет оставаться ей же в подходе ко многим вопросам. И даже тот факт, что самого старшего из своих братьев Кэтрин любила чуть ли не больше всех остальных, не мог заставить её смягчиться.
Она видела мир немного иначе. В принципе, это можно было бы легко объяснить тем, что она была молодой девушкой, воспитанием которой занимались лучшие няньки со всей Долины. Кэтрин умела делать все – готовить, убирать, вышивать, врачевать и многое другое. От осознания этого факта у Родрика даже немного прорезалась улыбка. Ведь если у Эрганов в Черных Небесах и во всей Долине благородных леди учат быть «служанками», а служанок у Суаноров в Маграо учат быть «леди». Но, при этом всем, Кэтрин была мечтательна – она много читала, в особенности сказки и предания о героях, действиями своими не только спасавшими принцесс и леди от разного рода чудищ. Но своего героя Кэтрин выбрала уже очень давно, будучи совсем юной, шестилетней девочкой.
То было сказочное время – еще не было в помине того восстания, не было Черного Отряда и бунта во всем королевстве. Разве что, этот покой будет нарушен самим Родриком, отказавшимся преклонить колени перед узурпировавшим трон королем Балерном. Но это уже была другая история. А до этого момента был торжественный даже для мирного времени прием (а ведь война с княжеством Унферт на тот момент уже длилась порядка семи лет). Съехались лорды, графы, герцоги свезли своих сыновей и дочерей в столицу в надежде найти им выгодную партию. Так в столице и оказался Дэмиэн Торо – друг Родрика, с которым он в составе королевской кавалерии прошел несколько тяжелых битв за год до этого пиршества.
И каков же был Дэмиэн? Маститый, стройный красавец с короткими темно-каштановыми волосами и на тот момент слегка жиденькой бородкой и усами. Жизнерадостные зеленые глаза, аккуратное, по-мужски сложенное лицо с высокими скулами. А манера говорить… Это был тот же самый Йен, но только вместо многочисленных острот в его голове скрывались обаятельные, пленяющие умы дам фразы. На том приеме он был одним из самых завидных женихов. Красавец, наследник богатых земель на востоке, за Рассветными горами. Маркиз Дэмиэн Торо, сын лорда Бенедикта Торо… Именно тогда он и познакомился с малюткой-Кэтрин и не то от доброты душевной, не то от уважения к Родрику, предсказал ей красоту и настоящего принца. И принцем этим еще юная Кэтрин начала считать именно Дэмиэна… И даже тот факт, что Дэмиэн поднялся с колен вслед за Родриком не изменил ее мнения о нем.
- Твои доспехи начищены, меч отмыт от крови, копоти и грязи, - гордо вскинув голову, заявила поднявшаяся со своего места Кэтрин, - Леди Элина Суанор предоставила нам убежище до конца войны.
И не успел Родрик поблагодарить сестру, как та, вздернув вверх свое легкое платье, покинула его. Что ж, не самый легкий разговор из всех возможных. Повезло, что она не продолжила давить на него, заставляя признать свою ошибку. Хотя ошибки никакой не было – не с его стороны точно. Да и… Было лишь запоздалое правильное решение отца. Настолько запоздалое, что Родрик до сих пор таил злобу на него.
Вы думали, что великодушный жест отца позволил Родрику забыть прошлое? Забыть, как на его руках умирали молодые воины Черного Отряда? Забыть, как его первую любовь просто выпроводили из Черных Небес? Забыть голод, постоянное бегство от королевских отрядов? Забыть бледное, безжизненное тело Эндора? Нет, триумф от этой победы почти полностью принадлежит Черному Отряду. Его павшим и живым членам. И Родану с его людьми, конечно – смелость и рвение этих крестьян подкупали Родрика. Не лорды, до недавнего времени прятавшиеся в своих замках, а именно крестьяне поддержали их на этом этапе войны. Всего пару десятков крестьян, так же, как и сам Родрик, верящих в призрачное, светлое будущее.
Он кое-как смог подняться – каждое движение болью отдавалось в закрытых тугими повязками швах, да и покалывание в обессиленных ногах не доставляло Родрику никаких удобств. Медленно, едва дыша и кряхтя от боли, он сначала поднялся на колени, а потом, собрав все свои силы в «кулак», таки смог выпрями ноги. Его сразу же пошатнуло в сторону, но он, качнувшись по направлению к столу, уперся обеими руками. Лишь спустя мгновение, когда его ранее обожженную ладонь пронзила резкая боль – видимо от напряжения лопнули волдыри, отчего он тут же почувствовал под своей повязкой проступившую влагу.
На столе было пусто – ни воды, ни вина, никаких закусок. Видимо, мало кто ожидал его скорого пробуждения. До этого бывало так, что после тяжелых сражений он мог почти на сутки завалиться спать, и никто не мог его разбудить. Он так и помнил эти моменты – грязный, усталый до безумия, напивавшийся до беспамятства этой грибной жижей. И все. Никакой боли, никаких тревог. Простая, одурманивающая расслабленность.
С трудом он натянул на себя пропахшие дымком, выстиранные портки и утепленную плотным мехом рубаху, с едва слышным писком всунул ноги в сапоги. Опираясь на стол, он прошел к аккуратно сложенным элементам его тяжеленных доспехов. Поножи, защита бедер, нагрудник… С трудом он принимал тот факт, что силы и выдержки в нем уже не столько, сколько их было десять лет назад.
Раздвинув тяжелые, намокшие занавеси шатра Винглафа, хромая и иногда придерживая больную ногу, Родрик вышел на свежий воздух. И, к своему счастью, он увидел оживленный лагерь. Окружившие шатер палатками черноотрядники при виде командира разразились ликованием, хотя и не бросили своих постов. Не было видно знамен Родана и его союзников – неужели они уже покинули их лагерь? Хотя, до Маргетри им двигаться намного дольше, чем им до Фолка даже с учетом возможной осадой Роудс-Бриджа.
- Командир, - заняв ровную стойку, проговорил Борча.
- Борча, - постарался улыбнуться Родрик, - Не было возможности переговорить в момент твоего прибытия. Какие новости от наших союзников?
- Родан отбыл, кажется, совсем недавно. Еще не успели остыть угли их костров. И… Бэр, мой старый спутник, передает тебе подарок…
Борча порылся в своем массивном подсумке и вынул из него массивный сверток. Развернув его, он обнажил Родрику знакомую для глаз флягу. «Вот она, настойка,» - пронеслось в голове у рыцаря, тут же принявшего флягу из рук своего подчиненного.
- Ты можешь идти, - не отрывая глаз от напитка, скомандовал Родрик.
Наконец-то. Он сможет заглушить свою боль и пополнить свои запасы. Он медленно раскупорил флягу, и втянул этот странный, бьющий прямо в мозг запах. Это точно была она. Настойка, дарившая ему спасение от боли и спокойствие. Действия его становились заторможенными и неловкими. Усталость мгновенно забывалась – да, многие вещи становилось невероятно трудно делать, но, по крайней мере, его не сбивало с ног.
И вот, Родрик наконец-то поднес горлышко фляги к своим губам, но, перед тем, как он сделал глоток, тонкий, немного дрожащий женский голос произнес:
- Сир, может быть, воды?
Родрик моментально убрал флягу вниз и, обернувшись, увидел перед собой Розу. Мокрые от дождя волосы прилипли к ее шее, платью и такому же мокрому воротничку из меха, но глаза, при этом, источали такое тепло и доброту, отчего внутри рыцаря вмиг приглушило боль от травм.
- Р-Роза, - усмехнулся мужчина, - Да, она будет очень даже кстати.
Девушка аккуратно улыбнулась и тут же зачерпнула воды из деревянного ведра с толстыми стенками. Немного вздрагивая не то от холода, не от все еще живущего внутри ее страха перед Родриком, она протянула чашку с длинной ручкой мужчине, и тот, не отрывая от девушки своих усталых глаз, мигом осушил чашу до дна.
- Спасибо, - мягко проговорил Родрик, - Но здесь не место для…
- Сир, - смутилась девушка, - Мы пытаемся помочь. У вас много раненных, много усталых, голодных людей, а вам скоро выступать. Женщины Маграо делают перевязки, кормят ваших людей и лошадей. Антея, к примеру, раздает вашим всадникам похлебку, а Зои…
- С ней все в порядке? – по-доброму улыбнулся Родрик.
- В полном, - вспоминая недавние события, замялась Роза, - А ты знал, что она… Заклинательница?
- Да, - кивнул Родрик, - А что она?
- Она чуть не убила Бэйла Рэндэла после того, как узнала о смерти Эндора.
Она не особо то боялась заклинателей – их в Маграо бывало предостаточно, хотя не было своего придворного. На пирах они были частыми гостями, да и бродячие колдующие торговцы часто одаривали ее чем-то особенным. Но все они прекрасно контролировали свои способности, а Зои… Это был «взрыв» эмоций, настоящий всплеск магии, который она вряд ли контролировала. Именно такая магия пугала девушку. Камня на камне не оставляющая в момент потрясений.
- Да, ей еще многому надо научиться, - цокнув языком, заявил Родрик, - Мы думаем, как нам бы получше это устроить.
Но теперь Роза, как заметил рыцарь, пыталась его осмотреть. Она, верно, видела, как он хромал, да и шаткая походка давала ей возможность понять, что с ее собеседником не все в порядке. Да и знакомое ей снадобье с грибами внутри не оставляло ее спокойной – по словам учивших ее лекарей, это было опасное одурманивающее пойло, забирающее не только боль, но и частичку разума.
И лишь спустя мгновение к ней пришло осознание того, что она ведет себе неподобающе. Обращается к рыцарю, совершенно забыв об уважительной приставке «сир», жалуется ему на проблемы, которые могут его не интересовать. Их воспитательница бы давно исходила ее розгой за такие вольности.
Растерянная, она принялась бегать глазами из стороны в сторону, но вскоре ее взгляд затормозил на руке рыцаря. На той самой, которая душила ее и которую она, цепляясь за жизнь, так старательно била и царапала. Возможно, эта грубая длань до сих пор несла на себе белесые шрамики, но не это задержало ее взгляд. Это была влажная, усеянная кровоподтеками повязка на ладони.
- Сир… Тебе надо поменять повязку, - отбросив все манеры в сторону, настоятельно произнесла Роза.
- Все в порядке, просто вскрылись недавние болячки…
- Тогда, я посмею настоять…
Лицо Розы было совершенно спокойным, но в голосе читалась нотка «если ты не сделаешь этого, тоты сильно меня расстроишь». Пожалуй, эта черта сильно не нравилась рыцарю в женщинах. Возможно, она подозревала о том, что Родрик ставит ее выше остальных, поэтому пыталась на него надавить.
- Это незначительное ранение, - продолжил отпираться рыцарь, - Оно…
- Если бы ты не забывал об этих ранениях, то, возможно, тебе не пришлось бы пить «дурман».
В Родрике немедленно пробудились воспоминания о старом друге Дэмиэне Торо. Несмотря на его легендарность и мастеровитость, его тело несет на себе шрамов чуть ли не больше, чем на самом Родрике. Хотя, Родрик видел своего друга без пышных одежд и заляпанных кровью доспехов – ран у маркиза Торо намного больше. Причем многие из них – немые свидетельства тяжелого прошлого, о котором тот почти не рассказывал. Разве что упоминал, что после тех событий смерть нашла его старшего брата. Не более. Дэмиэн постоянно жил в боли, и никогда не выпускал из рук свое целебное снадобье – некую густую жижу, которую, как утверждал маркиз, лекари изготовляли из мака. Она была куда более приятной на вкус, но эффект от нее был совершенно иным. От «дурмана» у Родрика уходила боль, но при этом она забирала с собой его самоконтроль, а от настойки у Дэмиэна боль лишь немного глушилась, при этом всем его начинало жутко клонить в сон.
- Хорошо, - согласился Родрик, - Но нам скоро выступать, поэтому…
- Я все сделаю быстро…
- Тогда пройдем в шатер, там хотя бы сухо, - поморщившись от прохладной, иногда переходящей в снег мороси, произнес Родрик.
Вроде бы только вышел, а его уже загоняют обратно. Им уже давно пора было выступать, как они это делали раньше. Но, кажется, не только Роза была причиной его задержки. Впервые за долгое время он видел своих людей отдохнувшими. Да, в глазах каждого из них читалась скорбь от понесенных потерь. Но они были именно что отдохнувшими. Все вдоволь наелись, напились, развлеклись в компании женщин. Они заслужили пару часов дополнительного отдыха – все равно на лошадях они опередят всех.
Вслед за Розой Родрик вошел внутрь шатра и застыл. Девушка сбросила со своих плеч увесистый подсумок на стол, после чего начала аккуратно доставать все изнутри. Какие-то флаконы, чистые лоскуты тонкой ткани, сверкающий, короткий нож… Много всякой лекарской дичи, в которой Родрик не шибко разбирался. Всегда этим занимался Эндор, и, стоит признать, занимался весьма успешно.
- Присядь, руку разверни ладонью вверх и положи ее на колено, - одновременно и властно, и спокойно проговорила девушка, указав Родрику на одинокий стул.
Он повиновался. Какой раз за вечер? Давно бы спровадил ее, сел бы на коня, и…
- Ау, - цыкнул мужчина в момент, когда девушка распорола ножом и сняла прилипшую к обожженной коже повязку.
- Неправильно наложили повязку, - недовольно фыркнула Роза.
- А ты неправильно ее содрала, - усмехнулся Родрик.
Но девушке было явно не до смеха – пропитав один из лоскутов резко пахнущим снадобьем, она начала смазывать обожженную кожу и лопнувшие волдыри. Всю ладонь тут же защипало, рука задрожала так, что Родрику пришлось обхватить ее второй рукой.
- Это снадобье щиплет не так сильно, если рука была обеззаражена правильно изначально, - не показывая никаких эмоций, заявила Роза.
Но на самом деле ей было очень страшно. Огромный, представляющий угрозу мужчина перед ней трясся от едкой боли, едва подавливая в себе ругательства. А ведь он мог ненароком и ударить ее, а удар этот, скорее всего, надолго лишит ее чувств. Или даже жизни. И, все же, кое-как спрятав чувство страха, она произнесла:
- Так делала моя матушка, когда мне было больно…
Она склонилась над промытыми жжеными ранами Родрик и начала тихо выдувать из себя холодный воздух. Аккуратно, нежно держа руку мужчины за ее тыльную часть. Медленно боль уходила на задний план, а Родрик, словно завороженный, застыл и не отводил от Розы взгляда. Он просто, беззвучно наблюдал за ней. Словами не передать той трепетности, усердия и аккуратности, с которой она накладывала ему на руку новую повязку. Несколько оборотов, потом разрезала пополам и, обернув половинки одного лоскута в разные стороны, в итоге сплела их на тыльной стороне ладони.
- В ближайшее время сменишь, попроси у кого-то из своих воинов… - вздохнув, произнесла Роза.
- У тебя очень холодные руки, - наконец-то подал голос Родрик.
- Да? Я…
Не дожидаясь слов Розы, мужчина взял ее маленькие ручки и спрятал между своих ладоней. И девушка, на его удивление, не вырывалась. Она продолжала сидеть на коленях и покорно смотреть в измученные усталостью и болью глаза Родрика. Он ощущал, как кончиками своих пальцев она поглаживает кожу ладони его здоровой руки.
- Прости меня, - склонив голову, прошептал Родрик, - Я был жесток с тобой.
- Был… Когда-то, - после небольшой паузы добавила Роза, - Сейчас ты не жесток, но признаю, шрамы после той встречи глубоки, а воспоминания свежи, будто бы это случилось накануне.
- Прости, - не поднимая головы, продолжил извиняться Родрик, - Если ты не сможешь меня простить, то я не смею более к тебе прикоснуться.
Руки Родрика ослабли, но согретые пальцы Розы тут же обхватили отдалившиеся кисти Родрика.
- Не нарекай себя непрощенным за меня, Родрик. Наш уговор все еще в силе. Ты выживешь на войне, и получишь мое прощение…
Словно повинуясь какой-то злой воле, Родрик потянулся к губам Розы, и та, в свою очередь, сама потянулась к нему. Между ними оставалась лишь пара дюймов, как вдруг занавеси шатра раскрылись, и на одну ногу внутрь вошел сир Дерек со словами:
- Роза, леди Элина призывает вас к трапезе…
- Хорошо, Дерек, - отстранившись от Родрика, ответила девушка, - Вы, наверное, сразу приступите к сборам.
- Немедленно, - усмехнулся Родрик.
Роза поднялась с колен, сделала несколько шагов в сторону Дерека, но, стоило тому лишь скрыться за занавесями, она тут же развернулась и своими мягкими, разгоряченными губами прикоснулась к колючей щеке Родрика. Это продолжалось пару лишь пару мгновений, после чего Родрик, немного повернув лицо, соприкоснулся своими губами с губами Розы. Он не знал, сколько прошло времени… Но хорошо запомнил фразу Розы:
- Только вернись…
В любом замке и провинции королевства его бы осудили. Негоже наследнику одного из самых уважаемых и богатых домов королевства иметь какую-либо связь со служанкой. «Но ведь никто не запрещает иметь эту связь лидеру Черного Отряда. Отец либо смирится, либо…» - улыбнулся Родрик в момент, когда силуэт Розы исчез за занавесями.
А потом его руки вновь раскупорили дурманящий напиток и Родрик, задержав дыхание, сделал несколько крупных, щиплющих рот глотков.
Глава двадцать пятая. Родан 6. Северная граница
Родан уже устал считать, сколько продолжалось их триумфальное шествие на север. Прошло, явно, больше трех десятков дней, а луна на небесах уже успела сменить свой облик. А погода… Несмотря на то, что войско неумолимо приближалось к северным границам Загорья, за которыми, как известно, царит вечный холод, природа всеми силами замедляла передвижение армии. Мелкие до недавнего времени речушки разлились до размеров полноценных, полноводных рек, а те реки, что и в обычное время славятся полноводностью, затопили поля, дороги и леса, вынуждая войско петлять из стороны в сторону в поисках более менее «сухого» пути. Но иногда, стоит сказать, солдаты двигались по колено в воде или грязи.
Так или иначе, вид приближающейся северной твердыни Маргетри вдохновил людей Родана и его союзников. Вмиг была забыта усталость, кто-то начал распевать песни, будто бы предчувствуя их будущую победу.
А ведь надежды эти были небезосновательны – за время похода один за одним к ним присоединялись лорды со своими отрядами, а численность войска неуклонно росла. Конечно же, все понимали причину того, почему же эти помещики прервали свое «молчание» и наконец-то выбрали сторону. Они выжидали. Выжидали момента, когда одна из сторон возьмет решительный верх. А теперь, когда армия крон-принца разбита, а самая внушительная сила Загорья Эрганы перекрыли все возможные подходы подкреплений в Загорье, победитель этого противостояния считывался без особого труда.
Маргетри, как заметил Родан, был крайне выгодно расположен для защитников. С северной стороны его огибала река, а сейчас, с наступлением весны, воды реки поднялись и затопили еще две стороны замка, оставляя для нападавших лишь один путь – штурмовать замок в лоб. Хотя, нельзя было не заметить другую сторону этой медали – лед на реке все еще стоял, и лишь ближе к ее середине просматривалась полоска освобожденной от ледяных оков речной воды.
- Лорд Дэмфэйр, разбивайте лагерь, будем думать, - протянул Родан, глаза которого никак не могли оторваться от стен Маргетри.
- Тут лесочек в миле от нас, может быть, смастерим пару плотов и лестниц? – предложил лорд Лейбах.
- Не пару, ну десяток. Мы никуда не торопимся…
- И уж тем более никуда не торопятся защитники, - с усмешкой слова кузена дополнил Аэрон.
Родан улыбался – он был уверен в их успехе, как никто другой. Даже столь возвышенное, и даже легкомысленное настроение не давало им расслабиться. Все они видели перед собой окончательную цель их недолгой, но кровопролитной войны – Маргетри…
- Приведите ко мне лорда Рэндэла, - осклабился Родан, - Может быть, он облегчит нам грядущий штурм.
- Зачем? Он разве что…
- Мне просто интересно с ним поговорить, его поступок тогда, в Ман-Блу, меня подкупил, - прямо сказал Родан.
- Подкупил? Родан, смотрите, не падите жертвой своей доверчивости, - предостерег союзника лорд Аэрон Дэмфэйр, - Он хитрец, каких поискать надо.
- Он в кандалах, лорд Дэмфэйр, - совершенно спокойно ответил мужчина, - В таком виде он ни для кого из нас не опасен.
В последнее время Родан совсем забыл, что такое ожидание – он совершенно отвык от спокойного хода вещей. Поход туда, вылазка туда, принятие капитуляции там… А сейчас все было настолько спокойно, будто бы все вокруг них замерло. Даже шатер ставили непривычно медленно, а внутри было гнетуще жарко. Оно и понятно – весна быстро вступала в свои права, да и очаги пламени распалили, будто бы их ожидает очередная метель. Родану даже пришлось сбросить с себя плащ.
Зачем же ему была нужна эта встреча? У него были все причины недолюбливать лорда Рэндэла. Как минимум, он был их врагом, десницей короля, пославшего карательную армию в Загорье. Он убивал их людей, строил козни и, возможно, не пощадил бы их всех. А как максимум – от лордов он узнал о том, что Бэйл в свое время добивался руки Антеи. Но, в свое время, его поступок в Ман-Блу заставлял Родана испытывать некое восхищение. Отдать себя любимого, возможно, стоящего куда более той тысячи спасаемых им бойцов – дорогого стоит. Да и в столице он не слышал о нем «грязных» слухов. Он всегда старался помогать людям, был щедр, а многие из тех, кто имели с ними дело, отзывались о нем с весьма хорошей стороны. Что и говорить, если сам Родан ковал для его людей, и юный лорд-десница всегда был предельно честен и по достоинству оценивал работу.
- Родан, - уверенно войдя внутрь шатра, произнес Бэйл, - Вы желали меня видеть?
- Да, желал, - усмехнулся мужчина, - Смотрю, вы уже привыкли к связанным рукам?
- Я служу своему государству, Родан, - совершенно спокойно проговорил Бэйл, - Руки у меня связаны ровно с того момента, как я принял перст десницы вместе с его обязанностями из рук Короля.
- Значит, у всех служилых людей руки связаны? – с интересом переспросил Родан.
- Они связаны абсолютно у всех людей. У хорошего рыцаря «путами» являются законы чести, у хорошей жены или хорошего мужа – честь и достоинство, связанное с верностью и долгом, а вот хороший десница связан службой народу. И вот что объединяет их всех?
- Всех? – призадумался Родан, но через мгновение почти с детским восторгом воскликнул, - Дополнение в виде слова «хороший»?
- Именно. Плохой рыцарь нарушает законы чести, плохой супруг ищет связи на стороне. А плохой десница подведет народ к гибели... В прочем, мы уходим в сторону, - резко оборвал мысль Бэйл, - К чему нужна наша встреча? Ты возишь меня за собой из раза в раз, все дальше и дальше. Уже давно бы отрубил мне голову, или там… Не знаю, как там еще казнят врагов. С Винглафом никто не церемонился, как я погляжу.
- Присаживайтесь, лорд Рэндэл, - Родан указал на стул напротив себя и сложил руки груди.
Долго уговаривать Бэйла не пришлось – он быстро занял предложенное ему место и, вытянув ноги, уставился в лицо Родана. Он видел много людей, но этот, пожалуй, заставлял его намного пристальнее изучать себя. Бэйл помнил его кузнецом, а теперь он в дорогих одеждах допрашивал его самого. Такой взлет от кузнеца до одного из лидеров восстания заслуживал уважения и изучения. И пока Бэйла больше всего волновал один простой вопрос – почему маститые местные лорды считают его равным себе и позволяют говорить за них?
- Слушай, Родан, к чему этот фарс? – нерушимо безмятежно произнес Бэйл, - Ты возишь меня с собой в клетке, за нами хвостом ездят остатки Винглафа. К…
- И опять вы о принце, лорд Рэндэл. Мне нечего сказать о его судьбе. Я не успел к его кончине, хотя и очень хотел бы лицезреть, как мой друг лишает его жизни.
- Ах да, сир Родрик Эрган. Рыцарь, собравший Черный Отряд. Мятежник, убийца и, если верить моим источникам, одуревший от своих настоек. Да, с тобой у Винглафа был бы шанс выжить. Но судьба наша распорядилась иначе.
- Да, иначе, но…
- Я вижу только одно «но». Его Святейшество, Король Балерн, не будет в восторге от мыслей о том, что его сын и племянник Михаэль мертвы.
Родан чувствовал, как уверенно Бэйл завладевал инициативой в разговоре. Его быстро начало гнести чувство того… Что он недальновиден. На каждое его слово Бэйл находил дюжину ответов, не стеснялся перебить его. Он будто бы наслаждался своим превосходством над мятежником и ни капли этого не скрывал.
Но вот сам Бэйл не был настолько нахален. Он вел себя так, как вел бы любой человек его статуса. Сейчас он не был пленником – он был дипломатом, для которого, при этом, помимо возможностей для своего королевства была интересна личность собеседника. Лорд видел, что Родан не выдерживал диалога и выжидал. Выжидал финального, обескураживающего удара. Это обнажит личность Родана, явит его «темную» сторону, которую так и хотел познать лорд Рэндэл.
- … Я вижу, что ты сомневаешься, Родан, - продолжил Бэйл, - Усомниться, значит потерять силу. А сила тебе пригодится. Нельзя недооценивать силу королевства…
- Мы не недооцениваем вас…
- Недооцениваете, еще как, - усмехнулся Бэйл, - В тот момент, когда тебя недооценивают, ты можешь совершить прорыв. Вот, возьмите вашего друга, сира Родрика. Сколько у него? В течении десяти лет около пятисот человек? И где он, а где его враги? Разве что Роун Хейг ушел от него. Да зачем далеко ходить? Несколько лун назад ты был голодным кузнецом, а сейчас ты лидер восставших. А королевство, занимающее большую часть Эрифоса, наверное, уж точно сможет еще вас удивить.
«Да как он? Ублюдок, он же в путах! Какая наглость!» - проносилось в голове у Родана. Это были уже не скрываемые угрозы в их адрес.
- Кажется, я все понял, Родан, - кротко покивав головой, начал подытоживать Бэйл, - Кажется, тебя здесь уважают только из-за того, что боятся Родрика Эргана. Он не правитель, и, в отличие от многих вещей, он это прекрасно знает. С его подачи ты находишься так высоко. Ты из народа, знаешь о проблемах людей, ты добрее и милосерднее. И руки твои не так обильно покрыты кровью. А…
- Родрик? Да? – поморщившись от недовольства и повысив тон, разразился Родан, - Все королевство трепещет перед воинственностью Эрганов, перед их золотом и черной сталью. Даже ты…
- Даже я? Нет, Родан, я не трепещу. Больше всего я трепещу перед королем, которому предстоит узнать о смерти его сына. И, как я тебе говорил в начале, руки у меня связаны, я ничего не могу тут сделать. Я служу королю, народу, королевству. И отвечаю за это. А кому служишь ты? Себе? Или кому-то другому?
Бэйл почувствовал себя на вершине – да, все было именно так, как он и считал. Родан, хоть и пытался показать себя героем, все же не был таковым. Он был готов спрятаться за спину друга… Не зря же он так часто ссылается на силу и могущество рода Эрганов. Какой чудовищный, мнительный фасад, за которым скрывается все тоже дерьмо, какое он и видел в остальных.
- Командир Родан, - внутрь шатра ввалился лорд Лейбах, - Подготовка к штурму началась…
- А, лорд Генрих Лейбах, - усмехнулся Бэйл, - За свою короткую жизнь ты успел послужить трем королям, а сейчас, вроде бы, и вовсе ушел из под Короны. Что, гнетет?
Родан заметил, как изменился Бэйл в последние минуты – его совершенно не смущали ни оковы, ни то, что он один среди своих врагов. Загнать его в ловушку уже не получится – все может свалиться в оскорбления, которые и так повисли на языке у Родана, а от них уже до рукоприкладства недалеко.
- Сидя в кандалах, вы хотите попрать мою честь?
- Знаете, в чем отличие моих кандалов и вашей чести, лорд Лейбах? – произнес Бэйл, - Кандалы есть, а вот честь ваша… Я не могу попрать того, чего нет.
Генрих уставился на Родана так, как будто бы ожидал отмашки. Сам Родан был не против пару раз пройтись по лицу своего врага, но, понимая тот факт, что он специально выводит их всех из себя, пока еще сдерживался.
- Раз уж вы служите своему Королю, то я знаю одну кару, которую вы сами исполните. Лорд Лейбах, скомандуйте людям увести лорда Рэндэла, - кое-как сохранив спокойствие, заключил Родан.
***
Ночь. Воздух наполнился морозной свежестью, а лёд, как доложила группа уходящих вверх по реке лазутчиков, на всей реке да и вокруг затопленной стороны замка окреп и стал немногим толще. Это был тот самый знак, который ни Родан, ни лорды, ни полевые командиры не могли упустить. По их сигналу, солдаты и рыцари выдвинулись к замку под покровом ночи. Легковооружённые фирды с верёвками и крюками пошли вдоль стен по льду — с северной стороны, где враг меньше всего ожидал нападения.
Лед и свежий, выпавший под вечер снег трещали и хрустели под ногами воинов, они быстро разбегались в разные стороны – страх провалиться в ледяную воды был слишком велик. В принципе, велики были и шансы на это. Со стен замка на штурмующих неплотными группами высыпались стрелы, лестницы для атаки люди несли крайне медленно, спотыкаясь и скользя на новом льду.
И вот, легковооруженные фирды, закинув крюки на не самые высокие стены, медленно стали забираться по стене. И, видимо, отвлекающая атака в лоб была настолько эффектной, что большая часть защитников переключилась на них, совершенно «проспав» атаку со льда реки. Со стуком лестниц первые стражи появились на стенах, но воины уже забирались по лестницам, устраивая на стенах резню среди гарнизона.
Постепенно, на некоторых участках стены закипела мощная рукопашная схватка. Дерек с группой лучников пробился в надвратную башню и, быстро перерезав её сонный гарнизон, начал поднимать ворота.
Гигантские стальные решётки начали подниматься, открывая путь в замок, только с виду казавшийся неприступным.
— В атаку! — Скомандовал Родан, поведя в новую атаку основную армию.
Легковооружённая конница Родана ворвалась в замок, где на городских улицах уже давно кипела схватка, в которой медленно, но верно сторонники Родана одерживали верх…
***
Бэйлу показалось, что впервые за долгое время он наконец-то выспался. Может быть, его временное переселение из клетки в небольшой шатер сыграло в этом роль, но, все же, чувствовал он себя намного лучше, чем обычно. Его нутро не обжигало с момента встречи с той юной чародейкой, он без проблем принимал пищу и, изредка, пил принесенное ему вино. Скорее всего, после недавней беседы с Роданом про всю эту незначительную роскошь придется забыть, но Бэйл не расстраивался. Он был крайне хорош.
Но, вскоре, с улицы начали доноситься крики. Они приближались, перемежались с барабанным боем и цокотом копыт. «Что там происходит?» - вскочив со своего матраса, подумал Бэйл, как вдруг, не успел он даже подойти к занавесям, внутрь ввалился покрытый грязью и кровью Родан с мешком. Тот с усмешкой кинул голову наместника Маргетри и, тяжело вздохнув, произнес,
- Мир так мир, лорд Рэндэл. Мы согласны, а вы можете быть свободны, кто-то же должен привезти останки сына королю. Интересно, как вы отчитаетесь за это…
«Город взят. Конец войне», — подумал Бэйл, и со вздохом ответил:
— Вы еще вспомните мои слова, милорд…
Глава двадцать шестая. Страх перед неизвестностью
С момента скоротечной осады Ман-Блу едва ли прошла одна полноценная луна, но Родан с большей частью его союзников уже вернулся в Ман-Блу, куда теперь принялись стекаться последние непокоренные лорды. И, конечно, все стекались в Ман-Блу ради одного – решить, что делать дальше. Не перед кем было преклонять колено, не было кому кланяться. Все гадали – возьмет ли Родрик на себя ответственность и примерит корону на свою голову, или же кто-то другой, более добродушный и больше познавший в правлении возьмется за это, порой, неблагодарное дело.
Конечно, многие после новостей из Фолка потеряли дар речи. Да сам Родан помнил, как воскликнул: «Что? Он взял Фолк без боя?». Все вопросы отпали, когда в продолжении письма птичник заявил, что к стенам города были брошены головы защитников Роудс-Бриджа. И, как стало известно через несколько дней, несколько раз Черный Отряд огибал стены Златограда, нагоняя страх на его защитников и торговых сенаторов, которым, вероятно, несладко придется в ближайшее время. Выход Загорья из состава королевства означал лишь одно – вся торговля теперь будет идти через море или опасные, расположенные далеко на юге Талширские пустыни.
Но после этих слов к ним всем, наконец-то, пришла ясность – война в Загорье подошла к концу. Были изгнаны последние сторонники короля Балерна, позорно, одиноко восседая на телеге, перевозящей наполненную останками Винглафа бочку, Загорье покинул и Бэйл Рэндэл. Не было никаких опасений касательно их судьбы. Как минимум на многие луны они все в безопасности и могут сосредоточиться на одном, пока что самом главном вопросе – кто же станет новым королем Загорья?
Но Родана это совсем не беспокоило – от других вопросов его голова распухала настолько, что он, зачастую, забывал о еде и о каком-либо отдыхе. Разве что Антея, прибывшая в город несколько дней назад, смогла заставить Родана иногда оставлять рабочие дела и вспоминать, что он обычный человек.
А какие у них были разговоры! Шутки разного рода, от которых, порой, леди не должна была смеяться, но Антея искренне заливалась смехом каждый раз. Обсуждали вклад каждого в успех восстания, текущее положение дел и, конечно, свою жизнь. Чему, чему, а в аккуратности речи своей Родан хотел бы научиться именно у нее. Она осторожно обходила неудобные темы, изредка упоминала Бэйла, лишь пару раз незначительно упомянув его имя в тех эпизодах жизни, когда, в принципе, ничего интересного не происходило. Зачем она это делала? Не хотела обидеть его? А кого обижать? Простого крестьянина, лишь недавно научившегося читать, писать и считать?
Хотя, пока наибольшее удовольствие ему доставляла встреча прибывающих в город лордов. Барроутеры, Сивки, Гонны, Лиллоны, Дрантоны и многие другие, имя которым Родан едва ли мог запомнить. Новые знакомства, в ходе которых лорды вели себя так, будто бы Родан равен им или даже выше их по статусу опьяняли и добавляли возвышенных чувств. Ну и, конечно же, это могло впечатлить Антею. И не хватало лишь их – ворчащего старика Бэра, болтливого донельзя Адриана и, конечно, двух братьев Эрганов.
Так было до этого самого дня…
Никогда, наверное, ратуша Ман-Блу не была столь оживленным местом, как сегодня. Сама по себе за последние месяцы она стала выглядеть не в пример лучше. Были заделаны все мелкие щели, залакированы нижние уровни, заменены ставни. И, кстати говоря, через эти ставни на улицу лился яркий свет, исходящий от зажженных каминов, свечей и факелов. Это свет будто бы танцевал – переливался, исчезал и снова появлялся. И объяснение этому было простым – туда сюда внутри здания проносились люди.
Подготовка к этой церемонии шла уже несколько дней. Прямо с момента прибытия письма приближавшегося к городу Черного Отряда. И все выглядело, мягко говоря, необычно. В сторону был отодвинут стол, хотя привычное для таких заседаний убранство было на нем – яства, вина, прочие напитки. Угощения по высшему разряду, большую часть которых, вопреки всеобщим ожиданиям, оплатил лорд Виктор Эрган, которого, впрочем, не было среди присутствующих. Хотя письмо, где ровными, аккуратными буквами на Родрика возлагалась честь говорить от имени семьи, было подкреплено мешком золота и парой телег отборной стали, что явно давало всем понять, что сильнейший Загорский род поддерживает вершащееся действо.
Весь зал был обставлен расставленными в форме круга диванами и креслами, которые подручные лордов быстро составили вместе исходя из предпочтений своих сюзеренов. Кто-то находился подле Родана, как, например, лорды Дэмфэйр, Лейбах и Хогарт, кто-то сбился в «кучки» исходя из близкого родства или долгих дружеских связей, и лишь Эрганы, окруженные представителями Черного отряда и наемников Адриана стояли особняком. Вблизи самого Родана располагалась делегация родов Суанор и Мур, представленная Антеей, сиром Дереком Уинслоу, Клети, Розой и дядей Антеи, лордом Эдвардом Муром. В центре располагался стоящий на трех толстых стальных прутьях котлован, а высокое пламя, разожженное внутри него, освещало лица всех присутствующих.
Но никто из присутствующих не решался взять на себя слово. Вероятно, все ждали какой-то тирады от Родрика, но тот молчал и лишь косился на остальных. И Родан прекрасно знал, что мятежный рыцарь не был выдающимся оратором. Говорил он грозно, умел наводить страх, но никак не завлекал этими словами, не умел расположить к себе людей. Хотя ему уж точно было, что сказать. Десять лет кровопролитной войны, в которой до недавнего времени никто не оказывал ему помощи. Потери боевых товарищей, потеря брата, ранения, жизнь в голоде и сон на холодной земле. Кто, как ни он должен был первым взять на себя слово…
И, вопреки ожиданиям Родана, спокойный, тоненький голос Антеи разрезал дополненную потрескиванием углей тишину:
- Уважаемые лорды, леди, офицеры Черного Отряда, рыцари и наемники. Все, кто приложил руку к событиям, приведшим нас в этот зал. Все вы познали, что такое война, познали боль, потери… Вы собрались здесь после стольких побед и поражений, чтобы гордо молчать?
- А что говорить? – артистично раскинув руки, возвестил лорд Хейс Колодор, - Кто-то мне не друг, кто-то и вовсе грабил мои земли или хотел их прибрать к своим рукам. А кто-то наводил страх на всех присутствующих.
Последний выпад, определенно, был сделан в адрес семьи Эрганов, и Родан, затаив дыхание, принялся ожидать реакции Родрика. Но, неожиданно, со своего места поднялся Йен. Он не скрывал улыбки, немного, тихо посмеивался и, будто бы, в такой манере выказывал свое недовольство.
- Благодаря твоим выдающимся качествам, лорд Колодор, ты дотянул до старости лет. Кажется на языке у меня вертятся эти слова… Как же их… Трусость, подлость, нельзя забывать про лизоблюдство и готовность сбежать, ослепляя своих врагов светом торчащей из спадающих атласных портков толстой задницы.
- Да как ты…
- Хейс, - Йен уже перешел на личности и отбросил прочие формальности, - Знал бы ты, насколько близки были люди позади меня к смерти. Ты мог умереть разве что от обжорства. Я говорю о том, о чем многие боятся даже поразмыслить.
Родан с оживлением и в то же время с опаской наблюдал за спором между младшим Эрганом и лордом Хейсом. Все же, Родан еще не до конца привык к подобным выходкам Йена. Хотя, в глазах всех он герой войны, не иначе. Высокий, статный, светловолосый (что досталось ему от матери) юноша и маститый, обрюзгший и заплывший жиром лорд, о существовании которого Родан узнал только недавно, по его приезду в столицу. И все равно даже у таких людей находится поддержка.
- Йен, - громозвучно рявкнул Родрик, но потом он тут же перешел на шепот, - Присядь, веди себя спокойнее.
- Я… Я буду давать отчет разве что перед королем, а отвечать буду только твоему брату! – после неуверенной запинки ответил Хейс, - Ты не рыцарь, ты не…
- Лорд Колодор, - твердым, холодным, словно лезвие клинка тоном заговорил Родрик, - Не перегибайте. Если я захотел посадить своего брата на место, это не значит, что я не согласен с ним. Просто я вижу, как его рука лежит на ноже. А если наша, так скажем, прелюдия к большому празднеству закончится поножовщиной, то, боюсь, празднество придется отложить. И запомни – он сын лорда, а рыцарем его может наречь почти любой из присутствующих.
- Господа, призываю вас к благоразумию, - начал лорд Лейбах.
- Иначе ничего не получится, - чуть более холодно добавил лорд Дэмфэйр.
- Да, ничего у вас не выйдет, если вы будете бросаться друг на друга, - в разговор наконец-то вернулась Антея, - Но лорд Колодор был прав. Отчет надо перед кем-то держать. Нужен тот, кто поведет вас всех в это непростое время.
- Вы говорите о короле, леди Антея? Последний раз короля Загорье имело… Более трех сотен лет назад, и заседал он в Черных Небесах. Кажется, его звали Дасти Эрган, и он перерезал половину Загорья, - понурив глаза в пламя, заявил все тот же лорд Колодор.
- Верно говоришь, - уверенно заговорил лорд Анри Лиллон, мужчина за возрастом за шестьдесят лет с густыми, зализанными назад волосами.
- Я не рвусь к трону, - усмехнулся Родрик, - За десять лет я больше привык к седлу, чем к трону. Никто из нас не стремится к трону. Я могу лишь предложить, а вы, как влиятельные люди, принять мои слова на веру. А я, как вы знаете, стараюсь сдерживать свои клятвы.
У Родана от всех этих слов разбегались глаза – кто-то пытался быть благоразумным, кто-то сразу шел в открытую конфронтацию. Вспоминались грехи отцов, дедов, и даже основателей рода. И ничего путного, кроме скрытых оскорблений. Хотя, в словах Родрика промелькнула та самая скрытая угроза – не зря же он принялся восхвалять свои достоинства. Причем делать это так, что у многих, вероятно, по спине мог пробежать холодок.
- И кого же вы предлагаете, сир?
После слов Аэрона Дэмфэйра абсолютно все с интересом уставились на Родрика, и тот, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на животе, произнес:
- Для начала я скажу, каким я вижу короля. Король должен быть… Ммм, он должен понимать всех. И знать, и крестьян. Должен быть активен, знать о положении дел. Что и как делается. Вот вы, лорд Лейбах, знаете, сколько изготавливать… Мельничное колесо?
- Я… Нет, не знаю.
- Ну вот, Генрих. Хороший король будет знать задачу перед тем, как ее поставить. Иначе все пойдет под откос. Не так ли, Родан?
«Что? Как эта дискуссия коснулась меня?» - воскликнул мужчина про себя, но на дальнейшие мысленные терзания у него не было времени. Все присутствующие давно обратили на него внимание, из-за чего ему тут же пришлось похоронить в себе едва не застывший на лице ошарашенный вид. Но это все равно не придавало ему идей, что сказать и как не ударить в грязь лицом на таком собрании.
- Я… Кхм, - протянул Родан, - Согласен. Хороших королей на нашем веку было мало. Одни развязывали войны, другие загоняли страну в долги. Третьи делали все одновременно…
- А многие из вас продолжали служить этим бездарным королям, - закатив глаза, перебил Родана Йен, - А ведь все мы знаем, что служба плохому королю и безропотное исполнение приказов хуже диверсии. Мы в этом похожи на ослов…
- Юный воитель называет нас ослами? – вновь принялся возмущаться лорд Колодор.
- Нет, старый лорд, - продолжил Йен, - Все мы ослы. Просто одни идут за своим погонщиком в пропасть, а другие препираются…
- Тогда что же ты делал рядом со мной? – то ли от желания разгрузить и без того напряженную обстановку, то ли сам того не понимая, в шутливой манере произнес Родрик.
- Пил, ел, развлекался с девицами, сокращал популяцию осликов! – торжественно заключил юный воин, после чего по многим лордам и леди прокатились смешки.
- И все же, Родан, продолжай, - вмиг став более серьезным, произнес Родрик.
- Да, я уже додумал свою мысль, - улыбнулся Родан, - Короли могут не знать банальных вещей. Они могут не знать самого простого. Как пасти скот, как строить амбар и что для этого потребуется. Нам нужен тот король, который будет понимать суть, корень каждой проблемы.
Родан поднялся со своего места и вытянул руку к Родрику:
- … Я вижу такого короля в Род…
- В Родане! – Родрик, несмотря на свои размеры и видимую усталость после длительного перехода лихо вскочил с кресла и указал своей дланью на Родана, тем самым ошарашив того и заставив проглотить язык от шока, - Кто из нас достоин править? Мы либо трусливо прятались в замках, либо… Либо воевали и забыли, что такое человеческие чувства и проблемы. Родан прибыл сюда с небольшим отрядом. Он не испугался поднять восстание, он шел сюда с парой десятков мужиков и лишь чудом повстречал наш отряд. Его пример… Вдохновил меня. Двадцать идущих в неизвестность человек с вилами в руках… И пять сотен закаленных в боях всадников. Мы могли добиться большего, если бы я не боялся совершить ошибку. И, в итоге, не совершая мелкие ошибки, я совершил самую большую – затянул то, что можно было закончить в первые годы.
В зале повисла тишина, хотя, скорее, назвать происходящее тишиной было невозможно. Слова Родрика спровоцировали вал обсуждений, споров, которые, впрочем, никто не выносил на совет. Все тихо обсуждали предложение Родрика и пока не рисковали делать какие-то свои предположения. А ведь рыцарь был убедителен – говорил твердо, да и его послужной список, несмотря на репутацию убийцы, заставлял ему доверять. Авторитет и силу Черного Отряда никто не смел списывать со счетов.
А ведь сам Родрик действительно верил в свои слова – все же, за десять лет он, имея действительно грозную, овеянную боевой славой военную силу, не предпринял ничего. Да, он ходил в походы. Да, истреблял королевские отряды в Загорье и за его пределами. Но у него не хватило смелости взять на себя ответственность возглавить загорских лордов. А Родан, имея за собой двадцать измученных ремесленников, таки решился на это.
- Я… Не…
- Я всегда считал своего брата в коей-то мере безумцем, - готового воспротивиться Родана вновь перебил Йен, - Но Родан действительно хорош. Молод, умеет думать о народе и потихоньку познает лордские устои…
- Я бы лично снял слепок его задницы для трона, - в дискуссию со своей хохмой залетел Адриан, и шутка эта вызвала противоречивую реакцию, но Йен, как того и ожидал наемник, лучезарно рассмеялся.
- Твоим языком бы волосы на задницах стричь, Адриан, - продолжил заливаться смехом Йен, - Но мой брат, верно, лишь предложил решение нашего вопроса. В вашей власти выставить иного кандидата, или же наконец-то принять верное решение и крепко напиться.
И вновь эта тишина – даже Бэр ничего не говорил. Не то боялся вставить свое слово, не то попросту не знал, что и вставить в такую живую, наполненную уверенностью и фактами речь мятежного рыцаря. Да и кто его послушает? В отличие от Родана он большую часть времени провел в Златограде. Пусть даже именно его действиями к Ман-Блу было подведено предрешившее исход битвы подкрепление.
- Сир Родрик прав, - твердо произнесла леди Анесса Хогарт, - У нас было море возможностей, но мы все упустили. И народу будет спокойно, когда на троне будет кто-то из них. А мы должны будем помочь закрепиться новой династии.
Женщина поднялась с места и, обменявшись понимающими кивками с Родриком, обернулась к Родану со словами:
- Здесь, перед ликом богов, я готова преклонить колени перед этим бесстрашным мужчиной.
- Конечно, я не рыцарь, как здесь было отмечено не один раз, - усмехнулся Йен, - Да и с моими привычками я вряд ли им стану. Смирение не для меня, но верность… Что-то о ней я слышал. Я был верен идее своих братьев. И если их идея в этом, я поддержу ее всеми своими силами и возможностями.
Йен поднялся с места и обнажил меч. Невольно Родан начал замечать, как и остальные лорды потянулись к клинкам – даже тот неуклюжий Хейс Колодор получил клинок из рук своего пажа. У самого Родана разум был окутан мраком – он не верил, что это происходит на самом деле. Размышления уводили его так далеко, что, неожиданно, невольно он вспомнил слова Бэйла Рэндэла… «Кажется, тебя здесь уважают только из-за того, что боятся Родрика Эргана. Он не правитель, и, в отличие от многих вещей, он это прекрасно знает. С его подачи ты находишься так высоко…». Почему именно эти слова? И почему теперь он не может выкинуть их из головы?
- Поздравляю тебя, - шепнула Антея, придвинувшись к Родану практически вплотную.
- Я…
- Приветствуем Родана, родоначальника династии первых королей единого Загорья! – воодушевленно провозгласил Родрик, вознеся свой громадный меч к потолку.
Неожиданно ожили Бэр и Рэймар – они оба, несмотря на существенную разницу в возрасте, подняли Родана под руки и утянули его в толпу ликующих лордов. И, несмотря на то, что он начал поддаваться празднеству, его голову не отпускала эта тяжелая, навязчивая мысль. «Родрик… Родрик… Родрик…». Многие лорды, верно, не были согласны с этим решением. Но страх перед громадным рыцарем и всеми Эрганами был настолько велик, что они поддались. И сам Родан поддался этому…
Глава двадцать седьмая. Бэйл 5. Мое имя никогда не забудут! (конец первого акта)
Бэйл был несказанно рад виду столицы. Нет, она не преобразилась за время его отсутствия, не стало на ее улицах больше счастливых лиц. Более того, с наступлением весны она становилась еще более безлюдной. Но это чувство… Он как будто бы вернулся домой. Где все для него было таким родным, таким близким. Хотя, стоит признать, многие люди, едва лишь Бэйл появился на улицах, озарялись улыбками – не зря ведь он считался любимцем в народе. Конечно, эти эмоции быстро меркли, ведь очень быстро все понимали, что за его спиной, в телеге, находится обернутый в дорогой плащ принца ящик.
Но с каждым приближающим его к королевскому чертогу метром Бэйл начинал опускать глаза и поддаваться тяжелым размышлениям. Какие же известия он нес королю? Родан был коронован, Винглаф был убит, а Загорье покинуло состав и без того разваливающегося королевства, перекрыв тем самым дешевую, короткую дорогу из Златограда. Просто букет плохих, неожиданных для короля новостей.
Через раскрытые врата цитадели Бэйл медленно въехал на площадь, и, к своему удивлению, не увидел среди встречающих его людей короля. На ступенях, помимо обычных вельмож и немногочисленных лордов, он видел лишь верховного заклинателя Годфри и, что не могло его не радовать, живого и здорового Михаэля Боле.
- Лорд Рэндэл, - широко расставив руки в сторону, возвестил заклинатель, - Вижу, Загорье оказалось не по зубам вашему острому уму.
- Оно было не по зубам и нашему доброму принцу Винглафу, Годфри…
- Да хранят же Боги его память, - приложив руку к сердцу, заявил Годфри, - Ну а ты, как же тебя отпустили?
- Посчитали, что я был достаточно унижен ими, - улыбнувшись одним уголком рта, ответил Бэйл, - Где же наш Король?
- Его Величество занят… Принимает важных гостей в своих покоях, - в разговор вступил Михаэль, что заставило Бэйла улыбнуться.
Дело было не в том, что Бэйл что-то знал – просто с Михаэлем подобной формулировкой они называли моменты, когда Балерн либо пил, либо принимал у себя шлюх. Либо все сразу одновременно.
- Тогда я проведаю его, - Бэйл прошел мимо заклинателя и взошел на ведущие к главным дверям дворца ступеням.
- Не уверен, что вы вправе, - не оборачиваясь лицом к начавшему восходить по ступенькам юноше, заявил Годфри.
Бэйл тяжело вздохнул – не хотелось ему останавливаться тут, показывать характер и демонстрировать свою власть. Но, раз уж Годфри решил упомянуть о правах, то будь, что будет.
- Верховный заклинатель Годфри, - Бэйл обернулся к старцу и, подняв руку с облаченным на палец перстом десницы, уставил ее прямо перед его лицом, - Что это такое?
- Перст Десницы Короля Балерна…
- И кто носит такой перст?
- Десница Короля Балерна.
- А точнее?
- Десница Короля Балерна лорд Бэйл Рэндэл.
- Точно? Не Верховный заклинатель Годфри?
Бэйл не верил, что он с такой яростью и живостью напирал на мага, который, вероятно, мог щелчком пальца стереть его в порошок. Но, видимо, злость на самого себя и других сложилась вместе, образовав эти гневные, пусть и оправданные слова.
- Нет, лорд, - с напряжением в голосе выдал Годфри.
- Я рад это слышать, лорд Годфри. Если говорить с каждым из вас ласково и учтиво, как я заметил, вы начинаете забывать, кто здесь я, и что выше меня только Его Величество Король Балерн, его новый наследник и народ Эрнедона. И, кстати говоря, о наследниках – приготовьте останки Винглафа к достойному погребению.
Пламенная тирада Бэйла поразила всех: Годфри, Михаэль, вельможи, да и сам Бэйл был поражен. Очень редко до этого момента ему приходилось в столь жесткой манере показывать свой характер. Хотя в голове уже начинала складываться картина. Как он и говорил в самом начале, каждый в этом походе получит то, что заслуживает. Винглаф получит комфортную, тихую усыпальницу, Михаэль Боле будет довольствоваться титулом крон-принца, Родрик наконец-то завершил свою борьбу, а сам Бэйл получил необходимый опыт и жесткость, которой ему, порой, не хватало. Умение владеть своими знаниями не хуже, чем бритвенно наточенным клинком наконец-то получило огранку.
Хотя, что-то в списке имен Бэйла не устраивало. До него дошли слухи о том, что королем Загорья стал Родан. Обычный крестьянин, который, как казалось Бэйлу, совсем недавно ковал оружие для его людей. Ковал, безусловно, качественно, но если бы каждый хороший кузнец мог претендовать на трон, у Балерна было бы куда больше соперников, а у Бэйла куда больше работы. Да, это было сделано с подачи тех лордов, которые начали восстание подле союза Родана и Родрика. Они начали первыми и, следовательно, первыми сняли самые богатые трофеи. Перечить им, а уж тем более полноценно присоединившимся к восстанию Эрганам никто не посмел. Эх, что бы Бэйл делал без сведений, доставленных ему письмом леди Элины Суанор?
- Мой принц, - показательно артистично склонив голову перед Михаэлем, произнес Бэйл, - Не сопроводите ли вы меня до покоев вашего дяди, Его Величества Балерна.
- С превеликим удовольствием, старый друг, - осклабился юноша, начав подниматься вслед за Бэйлом.
Вместе они преодолели длинные ступеньки и, пройдя через растворенные гвардейцами двери, направились вглубь дворца. Снова эти ступени, и, после распахнутой стражами двери, они вышли на Дорогу Королей. И вновь эти воспоминания – день отъезда, многочисленный письма, трубка, какао и снег… И та же плита, на которой было высечено его имя.
- Все таки ты не можешь пройти мимо этой плиты…
- Не могу представить, что вскоре под моим именем появятся записи о поражении в Загорье. Годфри уже потирает руки в ожидании этого момента, - вяло произнес Бэйл.
- А еще должно появиться упоминание о спасении племянника короля и сотен солдат ценой своей свободы. Ты переиграл восставших и дал нам шанс восстановить свои силы и…
- Вернуться в Загорье? Если мы будем тратить свои войска на бесконечную битву с мятежниками, то на подавления восстания лорда Монроя и на противостояние с княжеством Унферт у нас попросту не хватит сил. Точнее – сил то хватит, но собрать их все в одном месте… Нас сметут намного раньше, - перебив возвышенные размышления Михаэля, заявил Бэйл.
- Но ты сам прекрасно знаешь, Бэйл. Если мой дядюшка прикажет, то тебе придется это исполнить.
- И я сделаю это с честью, - окончательно распрямившись и двинувшись в сторону чертога, заключил Бэйл.
Они вновь набрали ход и, пройдя в очередные двери и преодолев несколько лестничных пролетов, они вышли на второй этаж громадного замкового двора. И, как до этого подозревал Бэйл, народа в нем было столько, что ему было лень всех разглядывать и уж тем более распознавать. Тем более, что второй ярус двора располагался настолько высоко над первым, что многие люди казались Бэйлу не больше ногтя размером.
- Много…
- Все прибыли посмотреть на вернувшегося, любимого многими десницу. Даже неудача в Загорье не пошатнула твоих позиций…
- И как Его Величество не приказал прирезать меня во сне, - ухмыльнулся Бэйл в ответ.
- Дядюшка прекрасно осознает твою значимость, не неси чушь…
- Я уверен, что за мной кто-то присматривает с парой стрел или кинжалов наготове, - Бэйл продолжил холодно парировать слова Михаэля.
- С чего ты это взял?
- Я бы сделал точно так же, если бы осознавал популярность и значимость десницы в народе.
Михаэль заливисто рассмеялся – все же, иногда черствый юмор Бэйла иногда мог хоть кого-то рассмешить. Но, при этом, юноша заметил некие изменения в своем друге. Он стал куда серьезнее. Не было уже той юности и задора в его глазах. Точнее, что-то светлое в них оставалось, но пролитая его и чужая кровь, видно, немного изменили его. И то хорошо – он стал немного лучше понимать жизнь.
- Пойдем, а то не застанешь нашего Короля в добром здравии.
Бэйл лишь покивал головой в ответ – все же, Михаэль был как никогда прав. Если Балерн уже начал свое шевоше по винам и женщинам, то, вероятно, нормального диалога не выйдет. Вероятно, до него уже дошли слухи о смерти сына, и, возможно, это усугубило королевский недуг. Пил он, что очень вероятно, беспробудно. Потерять единственного наследника, какой бы он не был – большое горе для отца.
В полной тишине они миновали замковые коридоры, высокие залы и, вскоре, они предстали перед покоями короля. И оттуда, вопреки ожиданиям Бэйла, не доносилось праздных звуков. Не уж то Балерн уже закончил? Как бы не распрощаться со своей головой, выпалил в лоб горествующего монарха сразу всю информацию.
- Может, все же проспишься? – произнес Михаэль застывшему перед дверью короля Бэйлу.
- А если потом Его Величество воспримет мой сон, как неуважение, ты будешь прикрывать мой зад? – не оборачиваясь к новому крон-принцу, спросил Бэйл.
- Ты во мне сомневаешься?
- Не расценит ли крон-принц мой отрицательный ответ, как оскорбление? – Бэйл ухмыльнулся и, убедившись лишний раз в том, что стражи не имеют намерений его не пропустить, растворил тяжеленную дверь.
Бэйл, как друг и доверенное лицо короля, уже давно привык заходить в них без стука, но сейчас он жутко пожалел о наличии данной привилегии. Пред ним предстала жуткая, не поддающаяся осмыслению картина. Все покои переворочены вверх дном, король лежит на кровати, а во всех покоях царит до резкости и тошноты запах перегара и начавших тухнуть яств. Тут же у Бэйла начали всплывать образы своих личных покоев – идеально чистые, вымытые. Разве что стол ломился от бумаг, кувшинов с вином, чернильниц и перьев, беспорядочно разбросанных по столу и на полу в небольшом отдалении от него.
И, набравшись смелости, Бэйл, предварительно прокашлявшись, прикрикнул:
- Ваше Величество! Ваше Величество!
Балерн недовольно повернулся лицом к Бэйлу, начал открывать глаза и, поняв, что лежит полностью голым, накрылся одеялом, желая скрыть срам от глаз своего друга.
- Ты не мог чуть позже придти, у меня дела…
- Я вижу у вас здесь несколько бочонков не то эля, не то вина. Запашок тут затхлый, поэтому давайте пройдём в мой рабочий кабинет, мой король. А к вам направим служанок, прибрать все это безобразие…
Балерн продолжал сонно, но с неприкрытым удивлением смотреть на Бэйла, и, в итоге, он чуть приподнялся с ложа со словами:
- К-конечно…Мать его, лорд Бэйл Рэндэл! Неужели я вижу тебя здесь живым и... – сменив недоумение на восторг, заявил Балерн.
- Все верно, Ваше Величество, - покорно склонив голову, ответил Бэйл, - А теперь, с вашего позволения, я отойду в свои покои, подготовлю их к вашему прибытию.
- Да, да. Я почту тебя своим присутствие в ближайшее время…
Еще раз поклонившись, Бэйл ушёл в свой кабинет. И, по возвращению «домой», он был приятным образом удивлен. За все время, пока он был в разъездах и успел побывать в плену, его кабинет исправно приводили в порядок, но бумаги, коих он оставил на столе немалое количество, были нетронуты – видимо, служанкам было запрещено читать содержимое, и сама уборка проходила под присмотром стражей.
Впервые за долгое время Бэйл увидел перед собой зеркало, и какие же было его удивление, когда он едва ли мог узнать самого себя. Беспорядочные, разросшиеся в разные стороны грязные, сальные патлы свисали с его головы, а лицо обрамляла не менее беспорядочная, спутанная борода.
- А Его Величество, однако, выглядит даже получше меня, - усмехнулся Бэйл, как вдруг за его спиной дверь резко растворилась и внутрь, оставив своих гвардейцев снаружи, шаткой, еще не проспавшейся походкой ввалился сам король.
- Лорд Рэндэл, мой дорогой десница, - широко расставил руки монарх, при чем одна рука была занята немалым кувшином.
- Ваше Величество, - склонился Бэйл, - Не уж то Его Величество собственноручно принес своему деснице выпивку?
- До дверей мне помогли, - начал Балерн, - А здесь уже я сам справлюсь. Итак, ты, верно, хочешь рассказать мне о случившемся в подробностях?
- Да, Ваше Величество, - опустил голову Бэйл, -Вы наверное наслышаны о Загорье? Так вот, абсолютно все слухи правдивы. Родан короновался, буквально, несколько дней назад, Родрик в финальной битве этой войны сразился с вашим сыном, и сразил его...
Король сразу поменялся в лице – видимо, все новости, которые доходили до него, были не более, чем слухами. Он сел, а Бэйл посчитал нужным наполнить бокал короля вином. По щеке короля катилась скупая слеза. Все же, несмотря на всю свою несносность, Винглаф был его единственным сыном, наследником престола.
- С ним достойно обошлись? Он молил о пощаде? – прохрипел Балерн.
- Пощады он не просил, и бился достойно до самых последних секунд. Могу поклясться, что видел Родрика сильно потрепанным после этой схватки...
- Хвала богам, хвала богам...
- Останки вашего сына я привез сам, Родан великодушно выделил мне для этого дела повозку, - Бэйл держался холодно и сдержанно, будто бы стараясь посеять в сердце короля то же спокойствие, какое оно было у него самого.
- Спасибо, старый друг...
- Да какой я старый? – сдержанно усмехнулся Бэйл.
- Ты был в опасном месте, - продолжил Балерн, - И, как передал мне лорд Боле, сам сдался в плен, чтобы спасти своих и чужих воинов. Я награжу тебя. Что ты хочешь? Новых земель? Золото? Хочешь, я найду тебе достойную жену? Даже одобрю любой брак.
- Нет, Ваше Величество, вы же прекрасно знаете, я…
- Не можешь забыть об этой красотке из Маграо. Да, видел я ее во время последнего визита. Тебя можно понять, мой верный друг-десница. Но я бы настоял, чтобы ты забыл о ней.
- Значит, мой удел сейчас быть одному. Не могу я совмещать королевские дела с женщиной, к которой не хочется возвращаться в постель, - холодно отрезал Бэйл, но Балерн, кажется, вообще не обращал внимания на его слова.
- Меня пугает меня, что ты единственный сын своего отца. Но награда всё равно нужна. Помнится мне, у тебя были спорные территории в землях Северной Гидры? С домом Расселов, кажется. А потому я присоединю к землям Рэндэлов ещё территорий.
- Не думаю, что это уместно, Ваше Величество. Вы недавно казнили главу дома Расселов, а теперь отдаете спорные территории мне, хотя я тоже не добился успехов…
- Это приказ, - вмиг помрачнел монарх, - Я в состоянии решить, кому отдать этот клочок холмов с парой деревень и сотней крестьян!
Бэйлу не оставался ничего, кроме как покорно склонить голову и завалиться на кресло. Все же, теперь его голову сокрушала новая дума о спорных с Расселами землях. Не перегибает ли Его Величество? Если Расселы затаят обиду, то в землях Гидры у Короны будет новый потенциальный враг. А это означало перекрытые торговые пути и, возможно, союз Расселов с уже давно восставшими Торо.
Бэйл и Балерн долго говорили о делах, размышляли о решении проблем, но разговор этот был прерван слугой короля, вбежавший в кабинет практически сломя голову.
- Ваше Высочество, милорд десница, сир Роун Хейг здесь, требует аудиенции...
«Ах да, лорд Хейг…» - про себя подумал Бэйл. А ведь тогда, на ступеньках, он был не до конца прав, когда отзывался о том, пред кем он склоняет голову. Был же еще непобедимый лорд Роун Хейг – верховный воевода королевства, число побед которого нельзя сосчитать. Можно, конечно, и посрамить «непобедимую» историю Роуна, вспомнив, как Черный Отряд смел его войско в ночи, но, если это сделает кто-то, кто ниже его чином или заслугами, это выведет, казалось бы, выдержанного воеводу из себя. Конечно, пару раз Бэйлу приходилось выводить его из себя, но то были обычные беседы, в которых воевода забывал, что по статусу он никак не выше законного десницы Короля.
- Впустите его, - расслабленно взмахнув рукой, приказал Балерн.
И он вошел… Невысокий, с чистыми, нагроможденными на него доспехами. На спине его Бэйл легко мог разглядеть раздутую часть защиты спины. Видимо, его горбинка с возрастом начала становиться только больше и защиту для него изготавливают под заказ. Как давно они не виделись? Год? Два? Талширская компания идет, явно, не меньшее время. Роун оброс бородой, изрядно исхудал и поседел, но в глазах его не было даже намеков на усталость – он был свеж и серьезен. Ну и, нельзя было не заметить укрупнившуюся залысину лорда Хейга, из-за которой оставшиеся волосы тонким ободком огибали кожу на его макушке.
Широкой походкой воевода двинулся к королю и деснице. Представ перед ними, он низко склонил голову перед Балерном и, выпрямившись, громко и уверенно провозгласил:
- Ваше величество, мятежники Талширы задавлены в глубокие пустыни полуострова и требуют мира. На обратном пути мы столкнулись с силами мятежника Дэва Монроя и юного Джеймса Гонарда. Они разбиты и бежали в горы.
- Замечательно, лорд МакХейг. Вы проделали шикарную работу, но у меня для вас другое задание, к которому вы сможете приступить после вашего отдыха, разумеется.
- Какое же? - не меняя торжественного выражения лица, поинтересовался Роун.
- Вы должны отправиться в Загорье...
- Я наслышан. Соболезную вашей утрате, - возмущенно перебил Роун, – Но на данный момент я не могу приступить к выполнению этой важной миссии, моё войско стоит в степях на границе с Талшир, все ждут меня для того, чтобы начать наступление на последние позиции лорда Рабара Талшир. Поэтому я прошу вас извинить меня, но обещаю, что через пару месяцев я разверну войска по направлению Загорья.
Бэйл видел, как быстро поменялось настроение Его Величества. Видимо, он уже лелеял эту победу, мечтал видеть головы мятежников на пиках и слышать мольбы о пощаде тех, кого привезут на казнь в столице. Бэйл прекрасно понимал, что Винглаф должен был быть отомщен. И Балерн, очевидно, не видел в роли мстителя проигравшего Бэйла. И пока монарх краснел не то от ярости, не то от ступора, Бэйл резко выпалил:
- Сир Роун должен добить наших врагов на юге, обезопасить Пламенный Поля и, естественно, вашу жизнь от посягательств на нее. Позвольте мне искупить свою ошибку, закончить начатое…
Спешно Бэйл вынул из нагрудного кармана своей мантии грязное, но бережно сложенное письмо с разломанной печатью и, поднеся его к лицу, потер свои усталые глаза, начав читать ровный, написанный с очевидным усердием текст:
- Деснице Короля Балерна, лорду Бэйлу Рэндэлу. Поражение королевских войск опечалило меня, но опечалило не так сильно, как то, что моя красавица дочь, партия, равная королям, сблизилась с этим названным королем мятежников Роданом. С одной стороны она сможет усмирить бдительность узурпатора, а с другой я бы не хотела, чтобы это продолжалось долго. Вы сами понимаете – я рискую, отправляя вам такие письма. Поэтому, если вы желаете исправить ошибки вашей военной кампании – жду вас у Маграо в ближайшие дни. Со мной будут те, кто не согласен с установившейся в Загорье властью Зажгите костер в месте, где я нашла вас на одиннадцатый День Рождения. Элина Суанор…
И Король, и воевода тут же предались размышлениям – новая военная кампания никак иначе должна повлечь огромные затраты и, к сожалению, еще большие потери. Хотя, что одного, что другого люди никак не беспокоили. А вот золото… Золото было краеугольным камнем в их головах у всех. Даже у Бэйла, но оно было лишь во главе его плана, а план этот начал зреть с первых мгновений после попадания в плен…
- К сожалению, я вынужден буду вас покинуть, не сегодня, но через пару дней, я отбуду в Загорье. Не знаю, сколько времени я буду там, но, уверяю, о моей участи вы можете не беспокоиться…
- И как мне не беспокоиться? – усмехнулся Балерн, - В королевстве хаос, отряды Бенедикта Торо громят наши войска на подходе к Рассветным горам, его сын, Дэймон, с отрядом рыцарей пересёк границу и движется к Загорью, что-то затевают, Родрик и Дэймон друзья детства, герои среди сепаратистов. Талширы безумно давят на позиции лорда Хейга в пустынях, а в Унферте, клянусь всеми богами, собираются полчища для продолжения войны.
- Я понял, но…
- И ты собираешься меня оставить в такое время?
- Нет, я же говорю, я ненадолго, Ваше Величество… Как видите, без меня королевство не впало в отчаяние, ибо…
- Ибо ты сделал перед уходом столько, сколько не смог бы никто, - развел руками Балерн, - И я уверен, ты бы сразу прыгнул на коня, если бы не новые обращения, в которых тебе надо разобраться…
Бэйл слабо улыбнулся – да, у него, вроде бы, всего пару дней на отдых, но посвятит он их приему лордов, вельмож, воевод, купцов и других жаждущих его аудиенции людей.
- Служба королю и народу обязывает быть ответственным, - покосившись глазами в окно, продолжил, - Ваше Величество, мне нужно, чтобы вы снова доверились мне. Если я не смогу вернуть Загорье, то сложу значок десницы и голову…
- И что же ты хочешь? – залпом осушив кубок, на выдохе ответил Балерн.
- Напишите письмо Торговым Сенаторам Златограда. Нам нужно золото. Уйма золота, которое необходимо будет доставить в Маграо во исполнение моего плана. И начинайте собирать войска под предводительством Михаэля Боле. По моему зову они должны выступить в Загорье…
Его Величество, пусть и шатко и немного заваливаясь, поднялся со своего места, после чего и сам Бэйл посчитал нужным поднять. Балерн протянул свою черствую, слегка трясущуюся длань Бэйлу и, когда Бэйл вложил свою кисть ему в руку, произнес:
- Твой план… Что в нем важнее всего? Золото или люди?
- Я! – гордо выпалил Бэйл, - Если не выйдет у меня, то золото и войска Михаэля Боле не будут иметь смысла.
- От твоей идеи попахивает безумием…
- Возможно, именно безумный план и должен удаться. Великие люди в истории не раз делали вещи, которые поначалу всем казались чистым безумием.
- И ты считаешь себя великим? – ухмыльнулся лорд Хейг?
- Не знаю, насколько велик я. Но, если мне удастся воплотить эту идею в жизнь, мое имя никогда не забудут!
Глава двадцать восьмая. Родан 7. Новая угроза (Начало 2-го акта)
Покинувший Ман-Блу с целью посетить подаренный ему замок Маргетри около месяца назад Бэр, в данный момент, находясь вместе с патрульным отрядом решил осмотреть северные окрестности крепости. Перейдя опускающийся мост через реку, эта разношёрстная, набранная Бэром компания вышла к самой границе их молодого королевства, за которую, если уж быть совсем честным, не рисковал выходить даже самый бравый воин.
Но погода в этот день была прекрасной — нежно-голубое небо с небольшим количеством прозрачных, перистых облачков, летающих туда-сюда, яркое, порой даже слишком обогревающее солнышко, и легкий ветерок, несущий на своих плечах крупицы живительной влаги и прохлады, спасающих от коварной жары. И, как того и ожидал Бэр, севернее Маргетри никакой жизни не было – покинутые деревни, местами, порой, находили старые, истлевшие тела. Заокраинный Север, действительно, мог порадовать лишь своими чарующими красотами.
Дело, потихоньку близилось к ночи, и солнце, падающее за западную линию горизонта, где море и уже темнеющие небеса сходились в одну длинную линию, начало медленно гаснуть, заставляя отряд развести развестись костер.
- Господин, не нравится мне все это, - прошептал воин, сидящий рядом с Бэром, неуверенно посмотрев на мужчину старца.
- Дружище! — хмельно протянул Бэр, доставая флягу с вином. Сказки о Севере, как по мне, всегда были вымыслом. Просто представь! Если мы освоим север. Каким-то жалким небылицам сразу придет конец! А мы из взявших вилы крестьян превратимся в не только в победоносных, создавших свое королевство мятежников, а еще покажем миру, что север то, не Заокраинный!
Бэр отпил из фляги вино, показавшееся ему очень крепким, но в то же время приятным и терпким на вкус, хотя его качество было оправдано ценой, ибо за бочонок этого терпкого вина он отвалил немалую сумму упитанным торговцам, с пивными брюшками, прибывшим в Маргетри из Златограда. Что ж, не самая плохая жизнь теперь ждет его – жаль только, что он протянул этот момент до старости, когда и самому ему жить оставалось куда меньше. Но уж если жить мало, жалеть об этом периоде жизни он не планировал.
Его свита окружила костёр и оживлённо переговаривалась, споря о том, правда ли, или ложь скрыта в этих сказках-легендах-небылицах, но, поддавшись убежденности своего командира в их правдивости, они быстро пришли к выводу, что эти домыслы и вправду являются не более чем старинными, как сам мир, сказками. Что же многие знали о Заокраинном Севере? Разве что, в детстве родители пугали всех ледяными монстрами, и, немного реже, рассказами о диких племенах, практикующих жертвоприношения и служащих еще более старым, кровавым богам. Варвары, может быть, и существовали – не зря же вся протяженность реки зимой и летом патрулировалась многочисленными отрядами, воины которых не раз рассказывали о стычках с облаченными в шкуры, кожу и грубые латы разбойниками, пришедшими из-за реки.
Латники сидели рядом со своим лошадями, и, вальяжно развалившись на лежаках, попивали вино, бочонок которого Бэр предусмотрительно прихватил из города, обчистив перед этим погреб городского старосты, а лучники, все как один, захмелевшие от пары чаш, начищали наконечники стрел, стригли перья и, пожалуй, вели себя молчаливее всех, то и дело кидая по сторонам довольные взгляды.
Граница севера всегда была очень опасна, а то, что отряд Бэра впервые выбрался за реку для осмотра северных границ, в глубине души на шутку пугало каждого из присутствующих, хотя они сами в этом никогда бы не сознались, и только сам Бэр, не знающий дурной славы этих мест, сохранял невозмутимость. Мужчина, сжав кулаки и оглядываясь на их беспокойные, не смотря на выпивку лица, больше всего на свете, желал передать свою уверенность каждому бойцу.
- Командир, - прохрустев листвой за спиной Бэра, принялся отчитываться прибывший из дозора солдат, - Отряд вернулся с запада. Поселения заброшены, а в некоторых… И того хуже. Жители вырезаны самым жутким способом. Тела истлели так будто бы уже год прибиты к стенам, но это не отменяет того факта, что сами они так сделать бы не смогли.
- Надо уходить. Последние путники и старожилы, отказавшиеся покинуть свои землянки, говорят о мифическом городе воров Карсоне… — тут же беспокойно заговорил латник, откладывая чашу с вином в сторону…
- Крис, прекращай! Жителей убили голод, болезни и разбойники, - во всеуслышание заявил захмелевший Бэр, недовольно посмотрев на нарушителя шаткого спокойствия, пару минут назад воцарившегося в лагере.
- Нет, командир, это не слухи. Я напуган, о да, я напуган, - всё более распаляясь проговорил Крис, молодой латник из отряда Бэра.
- Не надо бояться, сынок, — хмельно сказал Борлод, седой мужчина лет пятидесяти, -
Нас около тридцати человек, тридцать хорошо вооружённых поддатых воинов!
Все люди тут же рассмеялись и Бэр, в очередной раз поправив свой справно сложенный богатый камзол, начал откидываться на подложенное под спину седло. Дорогие одежды, верные ему люди – Бэр до сих пор не мог поверить в то, что это происходит с ним на самом деле. Да и одежда до сих пор скорее тяготила его, чем вызывала привыкание. Дорогие ткани не радовали его, а, скорее, натирали местами старую, сухую кожу.
С наступлением полночи отряд, проигнорировав опасения молодого латника, начал потихоньку засыпать, не ожидая никакой беды этой ночью. Часовые, выбранные Бэром накануне, разошлись по лагерю и заняли свои посты, а Бэр, ощущая головокружение, потерял покой, а плохое предчувствие, пришедшее с алкогольной легкостью, напрочь убивало его желание спать.
Он, пьяно ухмыльнувшись и поняв, что надо избавиться от уже лишнего вина, поднялся с лежака и, не боясь опасностей, которые может таить в себе ночной лес, двинулся в его сторону, дабы найти удобное место, чтобы сделать свое благое дело.
Вековые сосны стояли вдоль реки, скрывая в себе полный сумрак опасностей, боязнь к которым, к несчастью мужчина, полностью глушило выпитое вино. Бэр пьяно, пошатнувшись, огляделся. Он не мог разобраться в том, что он видел вокруг себя – все плыло, размывало так, что он, едва лишь ему стоило мотнуть головой, начинал кашлять и клониться к земле. Но даже в таком состоянии он понимал одно - здесь должен был стоять один из часовых. Его не стояло на месте, и Бэр, не то от своего состояния, не то от веры в собственную безопасность (что тоже можно было объяснить вином), не придал этому большого значения.
Бэр зашёл в близлежащий куст и приступил к «работе». Отлив, он отошёл к месту, где по плану должен был стоять часовой. Пройдя метров десять, пробираясь через колючие кусты, он вышел на освещенное светом звезд место, раскинувшееся среди крон деревьев.
Часовой до сих пор отсутствовал на месте, что спустя недолгую прогулку уже показалось странным. Вокруг было много следов в грязи и сосновой хвои, но самым странным было то, что следы были разными. Никто не хотел его запутать и единственное, что Бэр смог понять в таком состоянии, что людей тут было не менее десятка. Бэр стал ходить по кругу, осматривая кусты, деревья и камни, не теряя надежды найти часового, так странно пропавшего здесь.
- Сэми, Сэми! - обеспокоенно крикнул Бэр, обнажив висящий на поясе меч.
В кустах Бэр приметил какой-то блеск, слабо сверкающий в темноте. Присмотревшись, он заметил меч, обагрённый кровью, лежащий на хвое, но хозяина рядом не было. Бэр осмотрелся. За деревом Бэр заметил силуэт, неподвижно стоящий у дерева в темноте. Бэр, в котором алкоголь гасил чувство страха, начал медленно приближаться к силуэту в темноте.
То был воин, прибитый копьем к дереву, а верхняя часть головы чуть выше переносицы была срублена и лежала на лезвии топора, вбитого в ствол дерева. Бэр одернулся, от его опьянения не осталось никакого следа, а нутро, кажется, начало проситься наружу. Он уж было решил возвращаться в лагерь, но… Из лагеря послышались крики, дикие и жалобные, моментами приглушенны, будто бы насмерть забивали еще не до конца проснувшихся людей. Хотя, так оно и было на самом деле.
Мерзкие звуки кровавой бойни доносились до Бэра со стороны лагеря, но помочь он не мог, ибо страх неожиданно для него пересилил алкоголь и стал настолько ощутимым, что его руки затряслись, а слова застыли в горле. В моменте он стал слышать, как к нему через кустарники и высокие травы начал кто-то приближаться со стороны бойни.
Суматоха быстро приближалась, заставив Бэра, во-первых, забыть про охмеление, а во-вторых она сломала его и заставила думать еще быстрее. И, стоило ему только замахнуться в сторону кустов, как из них появился грязный, окровавленный человек, бегущий без оружия в руках, и, когда человек стал совсем близко, Бэр признал в нем Криса, латника его отряда. Лицо его было ошарашенным, его руки были в крови, грязи, но видимых ран на его теле Бэр не приметил.
- Мой лорд, на нас напали, в лагере резня. Почти всех убили… - испуганно, на грани визга заорал Крис.
- Бежим, твою ж мать, мы не должны попасть в плен! – едва не зарубив юношу, в ответ проорал старик.
Они побежали через лес к реке, и, достигнув ее, начали бежать вдоль ее русла в сторону Маргетри. Река была широкой и глубокой, с сильным течением, так что переплыть её не представлялось возможным. Вскоре они выбежали на возвышенность, откуда огни ночного Маргетри довольно хорошо просматривалось, и бежать до него, по ощущениям, было недолго. Постепенно лес вновь начал прижиматься к берегу реки, и, в одном из самых узких промежутков между деревьями и водой, из куста выскочил разбойник, лысый, с черными, непонятными Бэру символами на всё лицо, вооружённый двумя топорами. С криком он налетел на Бэра и Криса, и с первых минут он уверенно захватил контроль в бою, нанося быстрые удары с плеча. Бэр трусливо отшагивал назад, а Крис, попытавшись уйти от удара, потерял равновесие и завалился на спину.
- Ублюдок… - прохрипел латник.
- Я знаю! – проревел берсерк, занеся оба своих топора над головой.
Первый из ударов пришелся прямо в грудь юноше. Лезвие топора, с мерзким скрежетом прорубив нагрудник, глухо вонзилось в ребра Криса, и, стоило ему издать еще один, уже предсмертный хрип, как еще одним ударом варвар вбил топор ему в лицо.
Бэр сжимал свой меч трясущимися руками и не знал, что ему делать. Либо бежать, либо дать бой, но в любом случае он мог легко погибнуть. На его глазах берсерк вырвал топор из того, что осталось вместо лица Криса и, когда он потянул топор из нагрудника, тот не поддался.
И, приняв это как знак свыше, Бэр снова побежал.
- Беги, старик! – прорычал варвар, - Я все равно тебя убью!
И он бежал. Бежал так быстро, как никогда не бегал даже в молодости. По крайней мере, сейчас ему казалось именно так. Он слышал позади крики – и за своей спиной, и из лесной чащи. Вскоре даже редкие деревья закончились, и Бэр выбежал на открытую поляну, от которой до Маргетри оставалось лишь несколько сотен метров пути.
«Старость — не радость», — подумал Бэр, уже изрядно уставший и чувствующий, что силы его покидают. Разбойники стали выбегать из лесу, догоняя Бэра. «Я успею, успею», — вторил про себя старик…
***
- Как это он не вернулся из дозора? - с неприятным удивлением переспросил Родан, отложив письмо в сторону.
Его немногочисленные советники не могли дать ему ответа. Все, что они знали – спустя несколько дней после отбытия на осмотр приграничных территорий Бэр и его отряд пропали, не оставив никаких следов. И Родан, опустив голову, задумался. Неужели с потери друга и наставника начнется его королевство? Молчали и Родрик, и сидящая по правую руку от Родана Антея. Никаких предположений не было и у лордов Дэмфэйра и Лейбаха, а от Йена никто в принципе ничего не ждал.
- Никто ничего не знает, Ваше Величество. Он взял с собой около тридцати человек, но никто из них не вернулся.
- Так отправьте кого-то на поиски Бэра, - громогласно приказал Родан.
- Никто не пойдёт, - сдержанно заявил Аэрон, надеясь отговорить Родана от этой затеи, - Это Заокраинный Север. Многие из наших людей лучше будут в одиночку трясти голой задницей перед покоями короля Балерна, нежели целой армией направятся за Маргетри.
- Я… Может быть, я скажу что-то неприятное для вас, Мой Король, - Антея своим шелковым, ровным голосом обратила внимание Родана на себя, - Вашему королевству нужно много… Времени на восстановления. Впереди новые вызовы, земли нуждаются в защите. Есть лишь немного родов, коих почти не коснулась война. Вильямсы, Кэролайны, Росберы…
- Эрганы, - перебив Антею, тягуче пробасил Родрик, - Вы это имели в виду, леди Антея?
- Да, сир. Армия вашего отца не пострадала. Вы нам дороги, - Антея едва заметно перевела взгляд на Розу, - Да и ваш Черный Отряд понес немалые потери.
- Мой отец не доверит командование силами Черных Небес кому-то, кроме себя самого или, может, меня. Да и я не горю желанием вверять своих людей для такой опасной затеи, - сдержанно ответил рыцарь.
- Воля Короля, разве, не повышает вашу веру? – подняв глаза, переспросил лорд Колодор.
- Лорд Колодор, - усмехнулся рыцарь, - Я не особо воспринимал решения прошлого короля, хотя они, признаюсь честно, были намного безумнее. Но сейчас Его Величество, вероятнее всего ввиду своей неопытности, ставит интересы личные выше, чем интересы королевства.
Родан понимал, что все в этой едва развязавшейся дискуссии были правы. Права была и Антея, и Родрик, и, конечно же, лорд Хейс Колодор. Он – король. И он не должен был прогибаться ни под чьим мнением. И сейчас он видел лишь одно возможное решение этой проблемы.
- Сир Родрик, я вынужден признать правоту леди Антеи. Земли вашего отца не пострадали в ходе военных действий, да и к тому же готовых к походу воинов под началом лорда Виктора больше, чем у целых регионов Эрифоса.
- И все же я повторюсь, что отец не доверит управление армией кому-то, кроме себя или…
- Вас, сир Родрик. Вы лучший из моих командиров и хороший друг, - подытожил Родан, - Тебе я могу доверить практически все…
Родан понимал, что говорил не от всего сердца. Он действительно считал Родрика хорошим другом, грамотным командиром, но его слова, зачастую, не внушали ему полного доверия. В конце концов, мало какой лорд может прямо отказывать королю или, тем более, угрожать тому расправой в случае, если он не справится со своими задачами. Да, это Родрик говорил ему еще очень давно, едва лишь они успели занять Ман-Блу, но слова Бэйла… Слова Бэйла били Родана в самое сердце и разум, заставляя Родана все чаще следить за словами и действиями Родрика.
- Ну, раз уж нам придется отправиться на север, то припасу я несколько бочонков ви…
- Ты не едешь, Йен, - громко заявил Родрик, ошарашив не только младшего брата, но и всех присутствующих.
- Не слушайте его, он слишком много…
- Не до шуток, Йен. Ты не едешь.
- Но… Почему? – Йен возмущенно вскочил с места и едва ли не набросился на брата, - Мы с тобой уже много лет воюем бок о бок. Прикрываем спины друг друга, выживаем в самых сложных условиях. А теперь ты хочешь…
- Ты не понимаешь, Йен, - Родрик продолжал поражать всех своим пугающим спокойствием, - Отец недавно вернул нам право наследования. Если я не вернусь из похода за Маргетри, то ты станешь наследником Черных Небес. Ты имеешь боевой опыт, краем уха слышал наши размышления о политике, финансах… В конце концов, ты намного человечнее, чем были я и Эндор.
- Я не хочу сидеть сложа руки…
- Ты и не сложишь, - Родрик покосился в сторону сидящей подле него Зои, - В нашей «семье» есть человек, которому нужно еще многому научиться. Тебе стать более ответственным, а Зои научиться контролировать свои силы. И вы поможете друг другу…
- Это приказ? – вмиг помрачнел юноша.
- Если тебя это успокоит, то да. Это приказ, - заключил Родрик, - Ты доставишь Зои в Твердыню Магии и, убедившись в том, что ее приняли на обучение, вернешься в Ман-Блу, где будешь представлять интересы нашей семьи перед королевским двором.
«Он… Йен…» - судорожно подумал Родан, до сих пор не веря, что это происходит на самом деле. Он действительно отсылает, как ему кажется, верного помощника в место, откуда мало кто возвращается. О словах Бэйла Родан уже практически не думал – так или иначе, он знал, что Родрик является самым храбрым воином из всех, которых он знал. Конечно, иногда это отвага граничила в коей-то мере с безумием, но, пожалуй, это не сгущало краски его и без того мрачного образа.
- Но я поеду на север не один, - заявил Родрик, заставив Родана вновь напрячься, - Я… Должен написать одно письмо.
- И кому же?
- Дэмиэну Торо.
Глава двадцать девятая. Родрик 6. Переступить через себя
Перед глазами Родрика открывалась невиданная до этого момента картина – переполненная людьми площадь Ман-Блу. Ранее, чуть более двух лун назад, здесь располагались жалкие, пусть и приведенные в порядок силами Черного Отряда остатки городской площади. А сейчас… Убрали пару ветхих домов, расширили площади и вымостили ее завезенным из Черных Небес камнем.
Народ, до этого избегавший каких-либо связей с городом, забывая даже про его выгодное расположение, теперь активно стекался в Ман-Блу. Восстанавливалось ремесло, в городе вновь зацвела торговля, а люди, в отличие от недавних пор, выглядели более довольными и сытыми. Более того – впервые за долгое время их одобрительные возгласы звучали не в адрес гвардии Родана или же Черного Отряда, а на воинов, облаченных в медного цвета доспехи.
Въезжающие на площадь воины выглядели настолько презентабельно, насколько это было возможно. Уже упоминавшиеся медные, переливающиеся на солнце доспехи, украшенные разного рода вензелями, шлемы, большая часть которых венчалась копной из окрашенных в синий цвет конских волос. Длинные, ультрамариновые плащи с вышитым на них гербом – белым солнцем на синем фоне, олицетворяющим восходящее над водами Рассветного океана светило. Каждый раз, когда Родрик видел гвардию своего друга Дэймона, он понимал, что вид их намного лучше сказывается на восприятии людей. Менее мрачные, более отзывчивые, и, в чем была их главная разница, не подвергались постоянным тренировкам и муштре. Может быть, именно поэтому они были более человечны, но чуть менее боеспособны, чем Черный Отряд.
- А они подготовились, - усмехнулся стоящий немного позади Родрика Йен, - Доспехи начистили, небось их лошади еще и посрали перед городом. Хотя, если бы они это сделали в городе, никто бы не заметил разницы…
- Йен, - сквозь зубы прошипел Родрик, - Его Величество все слышит.
- Он у меня под пристальным вниманием, - улыбнулся Родан, - Мне будет не хватать его остроумия…
- Или слабоумия, - громко заявил Родрик.
- Старик уж точно будет меня вспоминать. Я почти как заноза в заднице толстяка. Она есть, но дотянуться до меня он не может… Ау…
Йен сдавленно вскрикнул, после чего, направив свой взор в сторону тюкнувшей его сестры, покорно склонил голову.
- Йен, веди себя немного приличнее, - краснее, произнесла Кэтрин.
- Думаешь, маркиз Торо будет рад видеть, как влюбленная в него красавица одаривает ударами его друга-весельчака, - ухмыльнулся Йен.
Следующий удар последовал незамедлительно, и, когда Йен наконец-то разогнулся и занял место за Антеей. А конница Торо тем временем уже полностью заняла городскую площадь. Сначала спешились отдельные всадники, которые, как заметил Родрик, несли на себе более солидные вензеля, что свидетельствовало об их офицерском звании или титуле высшего сословия, а потом, вслед за ними, спешилось все прибывшее в город войско. Солдаты принялись снимать свои шлемы, а один из них, стоявший среди офицеров отряда, сняв свой армет медного цвета с таким же хвостом из синего конского волоса на макушке, начал двигаться в сторону Родана, Родрика и окружавших их людей.
- А вот и он, - сдержанно улыбнулся Родрик.
Ему показалось, что Дэймон совсем не изменился с их последней встречи. Все те же густые, волнистые волосы, высокие скулы, обрамлявшая ровный подбородок мужественная щетина, глубокие карие глаза – он, определенно, не зря слыл редким красавцем. А эта добрая, довольная ухмылка, наверняка, лишала чувств не одну женщину. Родрик заметил, как тяжело дышит Кэтрин, и, обернувшись к ней, увидел ее дрожащие кончики пальцев.
- Спокойнее, Кэт, - мило произнес рыцарь, - Ты ему понравишься…
- Я…
- А вот и легенда Эрифоса, сир Родрик Эрган! – широко раскинув руки, провозгласил Дэймон, - Ты немного постарел с нашей последней встречи.
- Как и ты, но мужественность идет тебе, - Родрик сделал шаг навстречу другу.
- Как и тебе, названный брат.
Мужчины сомкнули друг друга в объятия и, когда они наконец-то закончили обмен дружескими «нежностями», Дэймон отстранился от Родрика со словами:
- Король Родан. Это честь для меня. Найти единомышленников, нашедших силы в себе и в других людях на подвиг и войну за истинную высшую цель – дорогого стоит.
- Ваше красноречие, маркиз, не уступает вашему внешнему состоянию, - Родан постарался ответить комплиментом на комплимент.
- И все же, по обычаям я должен был в первую очередь выказать честь вам и вашей семье… Приношу свои извинения, я не видел дорогого друга несколько лет. А вы, верно, та самая Антея из рода Суанор. Молвы о вашей красоте не врали.
Дэймон не был гордецом, и, как того и ожидал Родрик, он низко поклонился Родану и, еще немного погодя, одарил руку Антеи поцелуем. Но затем, подняв голову, он наконец-то обратил внимание на Йена.
- О, малыш Йен, - воодушевленно произнес маркиз, - Ты стал ощутимо выше и…
- Не беспокойся за меня, к серьезному лицу меня обязывает церемония, а после нее все мои хохмы будут посвящены тебе.
- Или леди Антее, - хладнокровно улыбаясь, заявил Родрик, - Йен у нас страстно желает стать рыцарем, а посему его величество Родан в последние луны приставил его охранять леди Антею.
- Страстно я делаю все, Родрик. Могу дать пару уроков, - рассмеялся Йен.
Но вот, спустя мгновение искреннего смеха, Дэймон наконец-то остановил сыпавшийся из него град искрометных фраз и лестных слов. Он мило улыбнулся и, взяв своей грубой ладонью аккуратную кисть Кэтрин, томным, наполнившимся спокойствием голосом произнес:
- Юная Кэтрин Эрган… Когда-то вы пообещали мне, что станете самой красивой в мире принцессой. И, по моему скромному мнению, вы нисколько не обманули меня.
Дэймон прижался своими губами к руке Кэтрин, а Родрик, обернувшись обратно, к людям Дэймона, увидел двух поднимавшихся следом мужчин. Один из них, молодой, светловолосый, не более двух десятков лет от роду юноша был богато снаряжен (да и мало чем, честно говоря, отличался от Дэймона в плане доспехов), а второй, с обширными проседями на своей голове, наоборот, своим облачением выделялся из общей массы всадников. У него был, не иначе, самый простой доспех из всех возможных, местами грязный, не особо ухоженный, несущий на себе следы прошлых тяжелых сражений. Много морщин, понурый, усталый взгляд – в нем сразу узнавался прошедший через многие битвы ветеран.
- Прошу простить меня за мою бестактность, - отстранившись от Кэтрин, продолжил свою речь Дэймон, - Это два моих верных союзника. Этот не раз помогавший мне светловолосый юноша, сердцеед и мастер обращения с короткими мечами несет гордое имя Джейсон из дома Бакстеров.
- Ваше Величество, сир Родрик, - поочередно поклонившись Родану и Родрику, поприветствовался юный воин.
- А этот, без малого, годящийся мне в отцы старый солдат, не иначе, как лорд Карл Мэтьюз. Верный друг моей семьи и один из самых опытных военачальников Герцогства Торо.
- Для меня честь познакомиться с теми, кто смог пройти по нашему пути и подарить этому месту шаткую, но, все же, независимость, - так же поклонившись всем присутствующим, сдержанно произнес Карл.
- Маркиз Торо, - со всей необходимой для этого момента учтивостью ответил Родан, - Вы и ваши люди, верно, устали. Предлагаю вам пройти в наши чертоге, где уже должны были быть накрыты столы. А там и обсудим цель вашего прибытия…
- Оооо, - протянул Йен, - Пирушка…
***
Давно Родрик не видел столь богатого стола – пиво, вина, мед, закуски разных сортов и мастей так и норовили проломить столы своей тяжестью. Даже коронация Родана прошла в более спокойной, в чем-то даже сдержанной манере. Конечно, здесь нельзя было не вспомнить того, что чуть ли не половину этого «богатства» оплатил его отец, Виктор, который, впрочем, еще ни разу не посетил Ман-Блу, позволяя Родрику представлять дом Эрганов при дворе.
Он видел, как Дэймон во всю осаждал и без того кокетничавшую с ним Кэтрин, как Йен в компании Адриана и его наемников заливал в себе далеко не первый кувшин вина. На Зои вообще не было лица – очевидно, ее не радовала скорая отправка в школу для юных волшебников. Тем более, что компанию ей составит Йен и, как говорила сама Зои, ей придется самой защищать его, а не наоборот. Но Родрик был непреклонен. Зои, если не научится управлять своими способностями, рано или поздно убьет кого-то, а Йен не сможет его поддержать в нужный момент. Они оба должны чему-то научиться…
- Ооо, брат Родрик, - дернув рыцаря за плечо, рядом с ним завалился Дэймон, - Смотрю, ты один, вдалеке от чужих глаз, так что и Родан сейчас составит нам компанию. А пока он идет ко мне, расскажи, что за юная особа из дома Суанор затмила твой разум?
- Кэтрин рассказала?
- Нет, Йен. Но будь уверен, мы были одни. Я делал твоему младшему небольшие напутствия и выговоры… Распустился он у тебя…
- Языком так точно, - усмехнулся рыцарь, - А девушка… Вон та… «Родрик покосился в сторону стоявшей за спиной Антеи Розы»… Она…
- У тебя явно хороший вкус, мой друг, - Дэймон перебил Родрика и отвернулся от него в сторону Розы и Антеи, - А эти…
Невольно Родрику открылось содержимое подсумка Дэймона – оттуда торчал флакон. Плотно закупоренный, но Родрик сразу понял, что скрывается под пробкой.
- Тебя до сих пор крутит от боли? – пробасил Родрик.
- А… Да, есть за мной такая недоговорка… - бегло проговорил Дэймон, припрятав флакон глубжев подсумок, - Но ты же сам знаешь, что я пережил. Да и ты, как я знаю, балуешься другой дрянью.
- А вот мои горячо любимые друзья и союзники, - плюхнувшись на лавку перед Дэймоном и Родриком, воодушевленно проговорил Родан, но потом, наклонившись поближе к старым друзьям, перешел на полушепот, - Дэймон, вы уже в курсе, куда вам предстоит повести своих людей?
- Да, Родрик был предельно ясен в своих рассказах.
- Сколько у вас людей?
- Семь сотен отборных вояк, - твердо ответил Дэймон.
- Пять сотен Черноотрядников и, возможно, пару тысяч воинов нам даст отец. Если он и дальше настроен быть хорошим отцом, то эти люди присоединятся к нам близ Маргетри.
- Я выделю еще пару тысяч. Остальные нам нужны при обороне наших границ. Да и сама по себе наша армия еще не на столько большая, - прошептал Родан.
- Чуть больше пяти тысяч… Маловато для такого похода, - усмехнулся Родрик.
- Ты делал и больше, имея под своей твердой рукой только лишь Черный Отряд. А тут у тебя и мои люди, и, вероятно, не самый слабый контингент Загорского Королевства.
- Родан, - Родрик вмиг стал настолько серьезным, что у Родан почувствовал напряжение по всему телу, - Отсрочь выступление на пару дней. Дай моим людям вволю отдохнуть. Напиться, взять женщину, словно это их последний раз. И всем, кого отправишь с нами, дай пару дней вольницы.
Родрик переживал. Возможно, это был тот самый, настоящий страх, которого он не испытывал очень давно. И боялся он не за свою жизнь – она его, возможно, беспокоила меньше всего. Больше всего он боялся своего незнания. Родрик совершенно не понимал, что ждет их на Заокраинном Севере. Дикари? Пожалуйста, дайте десять. Но этот вечный холод. Отсутствие каких-либо дорог и подробных карт. Никто из присутствующих здесь там не бывал. Родрик банально не понимал, с чего им начинать.
В голове он перебирал один план за другим. Идти напролом вперед – есть шанс забрести туда, откуда они уже точно никогда не вернутся. Кто-то потеряется в пути, кого-то прирежут варвары, а кто-то замерзнет насмерть. Такая тактика сработает только в том случае, если они будут двигаться вперед медленно, посылая в разные стороны разведывательные группы. Но так их присутствие смогут легко обнаружить. При всем уважении к словам Дэймона – с пятью сотнями маневрировать куда проще, чем с пятью тысячами. И прятать такое количество людей куда более проблематично.
- Да, сир Родрик, - мысли рыцаря были перебиты раздумавшим над словами Родрика Роданом, - Пара дней вольницы…
- В ваших словах, Ваше Величество, слышны сомнения, - произнес Дэймон, - Бэр пропал много дней назад. Поиски не дали никаких результатов. Он либо далеко в плену, а значит его и продолжат держать там. Либо мертв, и тогда наш поход превратится в простую карательную миссию. В любом случае, результат будет.
- Да…- протянул Родан, - Но, пожалуйста, если вы найдете тело Бэра… Не ввязывайтесь в войну. Возвращайтесь. Потерю таких легенд, как вы, ни Загорье, ни Торо, ни весь Эрнедон не перенесет.
- У вас останется Йен, - рассмеялся Дэймон, - Он уже полулегенда, при чем он намного моложе нас. У него все впереди.
- Пока впереди него видно только лужу рвоты, в которой он, возможно, будет спать, - Родрик удрученно продолжал смотреть за пьянствующим братом.
Йен…Несколько раз Родрик уже успел пожалеть о том, что назначил его капитаном увозящего Зои отряда. Но для него он хотел только лучшего. Как и для Зои. И, если у Йена есть голова на плечах и он действительно ценит Зои, он сможет ее сберечь, чем он докажет свою возможную перспективу получить вполне официальную должность командира и, что тоже вероятно, получит пока еще незаслуженный рыцарский титул.
- Йен слишком рано вкусил жестокости и свободы, - забросив в рот горсть соленых орехов, промямлил Дэймон, - Да и, в принципе, если он выбирает такой способ гасить боль от битв и потерь, то пусть. Все же, шутки и алкоголь не самое обидное из всех тех вещей, который он мог бы выбрать.
- А он прав, - подытожил Родан.
- Я знаю, - согласился Родрик, - Но… Ладно. Родан, спасибо за вольную для моих людей. А Дэймон… Я скучал по тебе, брат. Спасибо, что приехал.
- Дружба превыше всего, Род, - еще более вальяжно развалившись, ответил Дэймон, - Отдохни, как в последний раз.
Дэймон тепло улыбнулся и Родрик, едва заметно покивав в ответ, направился в сторону стола Антеи. Многие воины намеревались его остановить – поднять чашу с командиром или же вступить с ним в оживленный разговор, вероятно, было удовольствием для большей части отряда. Но рыцарь, обмениваясь кроткими любезностями со своими людьми, тут же срывался с места и продолжал продвигаться к столу Антеи.
И как же у него перемешались мысли в голове! В один момент он думал и о том, как его тяготила эти нелепые, по его мнению, одеяния для торжественных приемов, и в то же время пытался подобрать правильные слова. Хотя, его одежда ни в коем случае не была нелепой – пошитый сестрой камзол черного цвета с такими же штанами и сапогами и плащ смотрелись на нем, как влитые, и, более того, привлекали внимание прочих дам. Но нужна ему была только одна…
- Леди Антея, - Родрик склонил голову перед девушкой, - Вы позволите поговорить с вашей служанкой?
- Сир Родрик, - девушка тепло улыбнулась и, посмотрев на Розу, продолжила, - Если моя служанка не против, то я не могу вам отказать…
- Я не против, моя госпожа, - ровно ответила Роза.
Родрик усмехнулся – теперь так называемый момент истины был близок настолько, что у него немного дрожали руки, колени, а нутро провалилось внутрь.
- Тогда… Роза, пройдемся? – скрепя сердце, но твердо сказал Родрик.
- С радостью…
***
Йен уже еле мог стоять на ногах – одной рукой он придерживался за холодную, влажную стену, а второй, путаясь и соскальзывая, пытался приспустить штаны и облегчиться. Кое-как вытащив из штанин краюшек своего члена, он расслабился и, фактически, не замечал всего процесса. Разве что журчание бьющейся об лужи мочи еще сильнее клонило его в сон, а колени начинали подкашиваться еще сильнее. Но, переборов это состояние, Йен таки смог натянуть штаны обратно и, оперевшись на стену уже плечом, он поплел обратно в зал.
- Тебе не надоело? – сквозь одурманивающую пелену его окликнул тоненький голосок.
- Мне… Никогда не надоест… - обернувшись к девушке, ответил юноша.
Он мало что мог разобрать – его зрение расплывалось в разные стороны, но, немного придя в себя, он в конце концов смог разобрать стоящую прямо перед ним Зои.
- Ты… Иди на пир… У меня тут свой праздник… Брат выгнал меня из Черного Отряда… И…
Йен почувствовал, как наружу просится все съеденное и выпитое за вечер. На долю секунды он постарался сдержаться, но, поддавшись, выдал вал рвоты прямо на Зои. Он не заметил, как Зои, в очередной раз сама того не ожидая, остановила весь поток и, спустя несколько мгновений, выплеснула его на Йена. Юноша завалился и, припав спиной к стене ратуши, совершенно игнорируя стекающие по нему его же рвотные массы, откинул голову к небу.
- Ну вот я и докатился. Обрыганый, сижу в грязи и…
- Йен, я позову людей, тебя отнесут…
- Ага, чтоб потом мой праведный братец опять прочитал мне нотацию? Я сыт по горло его словами! Мало того, что он отправил меня подальше от себя, так еще и… Проваливай.
- Нет, я…
- Проваливай! Отдыхай, готовься к отбытию. А я посижу тут… Может и шутку придумаю какую-нибудь… Сейчас я… Ты еще тут? Проваливай!
Зои прослезилась и, не боясь его грязного лица, одарила его жгучей пощечиной, отчего Йен, тяжело вздохнув, ответил:
- Полегчало?
- Д… Да.
- А мне нет, так что проваливай! – жестко рявкнул Йен, но он тут же получил очередную пощечину.
Кулак Йена сжался, рука начала подниматься, но, неожиданно, чья-то более сильная и черствая рука остановила его от, возможно, непоправимой ошибки.
- Зои, пройди в зал, с Йеном побеседую я, - присев перед опьяненным юношей, произнес Дэймон.
- Что ты творишь?
- Нет, что ты творишь? – Дэймон влепил Йену еще более жесткую пощечину, отчего тот принялся сплевывать брызнувшую из лопнувшей губы кровь.
- Я…
- Оправдаться хочешь? Ты чуть не ударил свою названную сестру, ублюдок! Как ты намерен показать брату свою зрелость? Ты ее в пьяном угаре не убьешь по дороге? Ты…
И Йен, сорвавшись с места и выхватив нож, придавил Дэймона к противоположной стене.
- Нельзя недооценивать меня, даже слишком пьяного…
Йен не успел закончить свою фразу, как Дэймон силой влепил ему коленом по яйцам, и, сбросив с себя задыхавшегося от боли юношу на землю, он поднялся, отряхнул свои дорогие одежды, а потом произнес:
- Если ты хочешь чего-то добиться, то ты встанешь, пройдешь в свои покои, вымоешь свою рожу и ляжешь спать. А если решишь остаться спать в грязи, то я тебе не завидую.
Больше Йен ничего не слышал – даже скрип двери он едва ли мог расслышать. Он не понимал, сколько лежит, но, в один момент напрягшись, он все таки начал подниматься…
***
В постели Роза была настолько горяча и активна, что Родрик, изрядно запыхавшись, в очередной раз доведя себя и девушку до исступления, завалился на спину. Роза положила свою голову на его правую грудину и, подтянув повыше одеяло, проговорила:
- И что теперь?
- А теперь… Я люблю тебя, Роза.
- И я тебя, - девушка потянулась к щеке возлюбленного и нежно поцеловала ее, - Но я лишь служанка, а ты рыцарь, к тому же наследник Эрганов.
- Да, наследник. Который десять лет своей жизни прожил без наследства… Спасать Загорье можно и командиром Черного Отряда.
Девушка улыбнулась и, в итоге, совсем скоро засопела.
Глава тридцатая. Йен 1. Грядущие уроки воздержания
Йен не спал уже с самого утра. Да и все два последних дня он практически не спал. Советы, собрания, смотры готовящихся к походу солдат…Слова и действия Дэймона настолько глубоко запали ему в душу, что он старался ничего не пропускать. Разве что он старательно прятался от Зои, которая, впрочем, и не особо искала его. В любом случае, ему было настолько стыдно перед ней, что он пытался выгнать из головы любые воспоминания об этом событии. Он брался за всю работу, которую ему давали. Тренировал новобранцев, подвозил вооружение, учил вчерашних пехотинцев объезжать лошадей.
Отбросив завтрак, как пустую формальность, Йен спешно облачился в доспехи, после чего резво вскочил на коня. Сегодня, кажется, работы у него будет еще больше, хотя, на самом деле, он будет в тени основных деятелей. Родана, Родрика, Дэймона, их ближайших лордов и советников. Хотя, он пока не знал, что сегодня ему поручит брат. Все же, как никак, сегодня был день отправки в поход его сил. И сам Йен, в конце концов, должен отправить вместе с Зои в Твердыню Заклинателей.
- Йен, - прокричал один из патрулирующих город черноотрядников, - С утра на ногах?
- Именно, - прикрикнул юноша с усмешкой, - Разве брат справится без меня со всякой грязной работой?
- Он всю ночь не спал, Йен, - продолжил докладывать патрульный, - Видимо, твоя помощь будет, как нельзя кстати.
- Тогда я ускоряюсь, - пришпорив лошадь, Йен во весь опор помчался к границе Ман-Блу.
Люди расступались перед ним, а сам Йен, разбрасывая грязь и кое-как огибая торговые лавки, движущихся к месту сбора солдат и телеги , продолжал гнать вперед. Вскоре он покинул арку юго-восточных врат, после чего направил коня на тракт, уходящий в сторону Стам-Тауна. Лагерь Черного Отряда и добровольцев располагался неподалеку от тракта, за небольшим лиственным перелеском. Йен терялся в догадках, почему место для постройки лагеря было выбрано настолько отдаленное от города. Может быть, его брат опасался шпионов, может быть, не хотел, чтобы походы Черноотрядников в городские заведения привели отряд в частичный раздрай.
Обогнув перелесок по тракту, он резко свернул на протоптанную конями, телегами и людьми тропинку. Лагерь, в принципе, легко просматривался с тракта, разве что ночью различить его можно было лишь по крошечным светящимся точкам, которые являлись освещавшими лагерь факелами. Мимо него в направлении города успела пронестись почти дюжина всадников. Суматоха, суматоха и еще раз суматоха. Даже в отдалении от лагеря Йен видел всю суматоху. Но Родрику стоило отдать честь – вся эта сумятица была организованной, просто никто не сидел на месте – все были чем-то заняты.
- Йен, - прокричал несущий дозор у врат воин, - Ты вовремя!
- Соскучился? – крикнул Йен, но дожидаться ответа он не стал и сразу помчался к главному, находящемуся прямо по курсу его движения шатру Родрика.
Встречавшиеся ему воины либо одобрительно кивали, либо произносили громкие, короткие приветственные слова, либо же просто напросто были заняты настолько, что не обращали на него внимания. Каждый был чем-то занят. Кто-то снаряжал лошадей, кто-то начищал доспехи и точил оружие, кто-то складывал провизию или прочие вещи в телеги. Легко было среди опытных черноотрядников распознать новобранцев – их беспокойные лица надо было показывать на шутовских представлениях. Видимо, Родрик не был до конца откровенен с ними, когда рассказывал про устройство внутри Черного Отряда. Видимо, они не спали с глубокой ночи, почти не ели и все время были заняты тяжелой работой. Но ничего – ничто так не закаляет человека, как порядок и муштра.
Йен залихватски спрыгнул с коня прямо перед шатром своего брата и, разнавесив закрывавшие вход шторки, оказался в до боли родной атмосфере. Полумрак, свечи, но вместо привычного костра сегодня по центру шатра находился котлован с жарким пламенем. И облаченный в доспехи Родрик сидел за столом, грузно вглядываясь в некое письмо.
- Ты сегодня рано…
- Слегка, - ухмыльнулся Йен, - Наслышан, что ты бы не отказался от помощи.
- И от помощи, и от разговора по душам, - тепло улыбнулся Родрик, - Присаживайся.
- Куда?
- Куда захочешь. Этот шатер твой настолько же, насколько и мой.
Йен улыбнулся и, присев на один из стульев, произнес:
- Разговоры по душам у нас не всегда получаются…
- Ну, такими мы родились. Ты постоянно хохмишь, а мне суждено с трудом это переваривать.
- Говорят так, если человек лишен чувства юмора, то было за что, - усмехнулся Йен.
- А еще говорят, что юмор это испытание серьезности, - со всей серьезностью ответил Родрик.
- Слушай, юмор – хорошее лекарство от боли. А еще, кстати говоря, я считаю, что хорошие шутки – одна из тех вещей, которые надо забирать с собой в иной мир.
- Ты не шутишь?
- Еле сдерживаюсь, - без задней мысли выдал Йен, чем вызвал смешок у Родрика.
Йен так же улыбнулся, но продолжал фокусировать свое внимание на Родрике и столе с бумагами. Конечно, он ничего не мог на них разобрать, разве что печати на еще закрытых письмах. Грейвзы, Колодоры, Парсоны… Странно, что письмо от Киллиана Родрик прочитал не в первую очередь. Тем более, что именно он отправится с ним в поход, а не какой-либо другой угрюмый лорд Черной Долины. Хотя, оно и к лучшему, вряд ли кто-то защитит брата лучше, чем его верный друг. Которых, до кучи, будет сразу двое.
- Это была неплохая, - тепло улыбнулся Родрик, - Но ты будто бы сам не свой. Ни вина, ни…
- Ты все прекрасно знаешь, не прикидывайся, - закатил глаза Йен.
- Да, знаю. Но ругать и как-то наставлять тебя в день нашей разлуки я не собираюсь. Ты сам все прекрасно понимаешь.
- Да, наверное.
- Тогда…
Родрик потянулся к столу и, немного раздвинув гору чистых свитков, достал оттуда, на вид, самый чистый и ухоженный пергамент.
- Это…
- Прошение от Его Величества Родана Первого, меня лично и Антеи Суанор. Просьба настоятелю Твердыни Магии принять на обучение Зои. Ты же не подведешь? Передашь прошение?
- Можешь на меня рассчитывать, братец…
- Только… - басисто протянул рыцарь, - Побудь с ней там несколько лун. Помоги ей привыкнуть к смене обстановки. Да и, к тому же, мы не увидим ее несколько лет. Насладись обществом младшей сестры за нас всех.
Йен не знал, что и говорить – мало того, что его быстрое возвращение в Загорье отложится, так ему еще и придется жить среди этих аскетичных заклинателей. Ни женщин, ни алкоголя, ни каких-то там развлечений. Родрик, определенно, знал, куда отправляет брата.
- Если того требует мой долг, то я с честью исполню его.
- Надеюсь, что честь для тебя не пустой звук…
- Честь звук точно не пустой, но в желудке моем, я уверен, пусто. Перед отправкой следует подкрепиться.
- Да, - улыбнулся Родрик, - И еще, чтоб тебе не было скучно, я отправлю с тобой Пауэла, Фаста Лонга и Джеймса Бака. А то что вам еще делать, когда Зои днями будет пропадать на учениях.
Вскоре им подали скромный завтрак – пара краюх хлеба, немного сыра и пару колбасок, и запить все это надо было вином из одного общего кувшина. Но, Боги… Таких душевных посиделок у Йена и Родрика, кажется, никогда не было. Нет, они не говорили много. Зачастую они молчали, уставившись усталыми, напряженными глазами в пылающий котлован. Изредка, Родрик начинал вспоминать прошлое, а Йен сдабривал эти начинания какой-нибудь шуткой.
- Командиры, - к Йену и Родрику обратился вошедший в шатер Борча, - Отряд собран и готов выступать…
- Ну, время пришло. Построить всадников и двигаемся к северным вратам! – стряхнув с себя крошки, твердо скомандовал Родрик.
***
Уже через пару минут оба брата вышли на улицу, после чего присланные Роданом рабочие принялись сворачивать шатер Родрика. И что же увидел перед собой Йен? Да, это был тот самый Черный Отряд. Ровная, растянувшаяся на многие сотни метров колонна и всадников и телег. Кони Йена и Родрика ожидали их во главе колонны. Им быстро подали коней, и уже совсем скоро колонна двинулась, подняв пыль под копытами коней.
Огибая Маграо по окружающим город дорожкам, они скакали чуть больше двадцати минут, пока не остановились перед северной стеной и трактом, ведущим в Маргетри. Войска Родана уже были построены по обе стороны дороги, а отряд Дэймона находился впереди всех, растянувшись в длинную шеренгу, ощетинившуюся копьями и знаменами шеренгу. Завидев приближающийся отряд Родрика, многие воины повернули голову, некоторые расступились, и, вскоре, весь отряд занял свое место по правую сторону от воинов королевства.
- Ну что, пойдешь прощаться? – с некой грустью произнес Родрик.
Йен опустил голову и едва заметно, с сожалением вздохнул – и без того он трудно воспринимал свое отбытие и разлуку с теми, с кем ел, пил, спал и воевал всю свою сознательную жизнь, а теперь, когда этот момент действительно настал, ему стало еще труднее. Вдалеке он видел импровизированный постамент, на котором их прибытия ожидали король и их союзники.
- Ну, только ради того, чтоб увидеть, как ты будешь слезиться, - Йен поднял голову и натянул на лицо не самую искреннюю улыбку.
- Такие воспоминания ты можешь продавать…
- Добраяполовина известного мира хочет видеть твои слезы. Мы бы могли быть богатыми, но ты решил плакать из-за женщины.
Не дожидаясь реакции, Йен перемахнул через коня и оказался на земле. Конечно, за его спиной послышались редкие смешки, но, вскоре, по тяжелому, глухому стуку сапогов о землю, юноша понял, что брат и кто-то еще из отряда спешились. Так и вышло - следом за ним в сторону Родана направились Родрик и Борча, и первый, кстати говоря, легко опередил Йена и первым предстал перед всеми, кто собрался на «проводы». Родан выглядел более чем бодрым, хотя в глазах его читалась некоторая скорбь. Такую же грусть можно было прочесть в глазах Антеи, Розы и, тем более, Кэтрин, глаза которой были на мокром месте.
- Ваше Величество, Черный Отряд прибыл и ждет ваших указаний, - склонив голову, произнес Родрик.
- Родрик из рода Эрган, командир Черного Отряда, мой верный друг. И Дэймон Торо, обретенный союзник, заручиться поддержкой которого честь для всего королевства. Вы отправляетесь в дальний поход, и у вас есть шанс проститься с близкими.
- Тогда… С вашего позволения, я буду первым…
Родрик громко, акцентировано похлопал в ладоши, после чего из толпы вельмож вышло сразу несколько пажей с свертками разного размера в руках. И, получив один из них, самый большой по размеру, Родрик подошел к Кэтрин вплотную и, неловко протянув сверток ей, произнес:
- Это платье лучшие портные Ман-Блу шили специально для тебя. Цвета нашего дома, изысканная ткань и, я надеюсь, оно будет на тебе в день нашего возвращения.
- Будет, брат, не сомневайся, - Кэтрин готова была сорваться с места и, в итоге, набросилась на брата, повиснув на его шее, - Я буду молиться всем Богам за ваше возвращение.
- Вряд ли Боги обращают на нас внимание, уж наворотили мы…
Не дав Йену договорить, Кэтрин бросилась к нему в объятия, заставив того слегка покраснеть. Не ожидал он таких теплых прощаний и, скорее всего, любил их меньше, чем его брат. Но сестра… Родная сестра любила их так, как никто и никогда не будет их любить. Его руки сомкнулись на ее спине, и, прижавшись к ее плечу, Йен пробормотал:
- Я тоже буду по тебе скучать…
Подняв глаза, он увидел перед собой Зои… И все внутри него провалилось вниз. Да и он сам был готов провалиться под землю, лишь бы не видеть осуждения в ее глазах. Но его не было – было лишь тепло и грусть, с которой она готовилась к прощанию со ставшими ей родными людьми. Возможно это заставило Йена немного успокоиться и, опустив голову, прижаться к сестре без лишнего мандража.
- Йен, - юноше послышался голос старшего брата, после чего он, отлынув от сестры, развернулся к Родрику.
В руках у него был обшитый красным бархатом длинный футляр – не иначе, что-то ценное. Да и, в принципе, неужели Родрик, до этого никогда не практиковавший расточительство и всеразличные подношения. Лишь однажды он вручил Йену меч и доспехи из черной стали, а потом его учили тому, что самые ценные вещи можно лишь завоевать. А теперь…
- Надеюсь, мне не придется отнимать у тебя футляр силой?
- А ты потянешь?
- А ты не протянешь ног?
Они оба по-доброму улыбнулись друг другу, после чего Родрик раскрыл футляр, явив Йену сверкающий, по-семейному скромный, но, без сомнения, бритвенно острый нож. Лакированная деревянная рукоять, легкий, не сильно широкая гарда, длинное лезвие с буквами, которые Йен никак не мог разобрать.
- Этот кинжал ковали специально для тебя лучшие кузнецы Черных Небес. И… Прочти, если еще не разучился.
Йен принял кинжал в руки и, опустив голову, принялся вчитываться в не самые большие, но выгравированные достаточно четко буквы. «Разить словом иногда намного сложнее, чем разить клинком». Юноша ухмыльнулся – этими словами Родрик, похоже, признает его способности к юмору и, пожалуй, отводит его роль воина на второй план. Йен не был глуп и понимал это – живой, остроумный и немного подбешивающий его брат намного ценнее Родрику, память о безвременно ушедших. Возможно, Родрик уже подумывал оставить войны, походы и ночлежки в шатрах и палатках… И хочет, чтобы брат пошел вслед за ним.
- Это вроде бы… Мудро, - протянул Йен.
- Еще как, и… Зои, подойди ближе.
Девушка осторожно приблизилась к ним, после чего Родрик, получив из рук пажа совсем крохотный сверток, протянул его Зои. Йен видел, как дрожали ее руки – волнение ее зашкаливало, а мысли, определенно, путались. Она точно не могла представить, что окажется здесь. Безродная, невесть как родившаяся заклинательница, едва не убитая собственной матерью… Получает дары от знаменитейшего Родрика Эргана. Стоит среди знатных лордов, леди… Это само по себе похоже на неплохую по меркам Йена шутку.
И вот, развязав тоненькую веревку и развернув закрывавшую дар чистую ткань, она увидела перед собой брошь. Полностью черную, с небольшими вкраплениями золота и драгоценных камней. Нагрудная брошь из черной стали, не иначе. Но этот дизайн… Когда-то Йен видел нечто подобное. Две сложенные руки, между которыми разгорается пламя. Контуры этого пламени выдержаны в золоте и камнях, каждый изгиб железных рук и крохотных пальцев аккуратен и филигранен.
- Я не знаю, как выглядели знаки придворных заклинателей. У Эрганов их никогда не было, уж пойми правильно. Если местные умельцы не наврали, то это брошь, которую знатный род дарит избранному придворному чародею. Куда ж мы теперь без тебя?
На лице Йена появилась яркая, довольная улыбка – Родрик смог его удивить. Он совершенно забыл про то, что до сих пор на его руках лежал клинок. Все его внимание было приковано к едва ли не плачущей Зои и по-доброму улыбающемуся брату. Не особо ловкими движениями он прикалывал брошь к ее походному плащу и, когда он закончил, он выпрямился, отошел назад и произнес:
- Я вверяю тебя одному из самых дорогих мне людей. Пусть ваше путешествие научит вас чему-то. Ты, брат мой, познай ответственность, узнай о магии столько, сколько сможешь. А ты Зои – береги его. Учись в первую очередь, а потом присматривай, - усмехнулся Родрик, - И главное, возвращайтесь.
- Я сделаю все, что смогу ради тебя и ради нашей названной сестры… Но когда я вернусь – напьемся и...
- И еще напьемся, - добавил Родрик, чем вызвал одобрительные кивки от Йена.
- И я обещаю вам исправно обучаться искусству заклинателя… Постараюсь оправдать ваши большие надежды на меня.
- Главное, сама получи удовольствие от обучения…
- Ну и от моей компании, конечно, - буркнул себе под нос Йен, за что Зои ткнула его пальцем в незакрытую доспехами часть левого бока.
Все действо потихоньку клонилось к завершению. С Роданом Родрик прощался недолго – видимо, до этого они уже не раз все обсудили. Не менее коротким вышло и прощание Родана с самим Йеном. Теплым, наполненным добрыми словами, но все равно коротким.
И вот, наконец-то, Родрик предстал перед Антеей и Розой. Йен, в принципе, как и все остальные, ожидал чего-то возвышенного. В чем-то даже нелепого, непохожего на всем известного Родрика Эргана.
- Леди Антея, вы позволите мне переговорить с вашей служанкой?
- Конечно, сир, - тепло улыбаясь, произнесла девушка.
- Тогда, Роза, я… Многие скажут, что я нарушаю законы высшего сословия. Но здесь, пред ликом богов и этих же представителей высшего сословия, я выражаю тебе слова своей бесконечной любви…
Йен ожидал многого, но никак не ожидал этого. Неужели Родрик решился? И что на это ответит Роза? Девушка, простая служанка, но воспитанная в традициях дома Суанор не могла так просто принять любовь от представителя враждебного им дома Эрганов. Тем более, что для такого нужно разрешение ее госпожи, а она сейчас…
- Сир Родрик, - взволнованно произнесла Роза, - Я… Есть закон приличия, который мы не сможем обойти. Все же, я принадлежу своей госпоже, и только она позволит мне ответить на ваши слова.
Йену было жутко неловко – если бы с небес пошел дождь, то он бы растаял от «сладости» этого момента. Но когда, неожиданно, Родрик развернулся к Антее и, раскатисто проскрежетав доспехами, преклонил колено, глаза юноши расширились и чуть ли не выпали из орбит.
- Ты тоже испытываешь неловкость? – прошептал стоявший рядом Адриан.
- Ты все же смог прийти в себя после вчерашней попойки?
- Да… Смотри, говорит!
- Леди Антея из дома Суанор. Я, Родрик из дома Эрган, командир Черного Отряда, меч королевства, прошу вашего разрешения воспользоваться правом «благородства».
- Что за право «благородства»? – с недоуменным видом переспросил Адриан.
- Когда знатный мужчина берет незнатную женщину в жены и наделяет ее «благородной» фамилией…
- То есть если ты меня возьмешь, то…
- То брат посадит тебя на кол.
- А кто против то? – ткнув Йена в наплечник, лучезарно улыбнулся Адриан.
Антея думала, и Йен мог ее понять. В конце концов, Родрик чуть не убил Розу, а теперь, спустя долгое время, просит у нее руки. И снова шутка о том, как все может поменяться даже за небольшой промежуток времени.
- Если вы клянетесь защищать ее, беречь от всех опасностей…
- Я клянусь…
- Тогда я удовлетворяю ваше право, - тепло улыбнулась девушка, после чего Родрик и сам воодушевился, а Роза, сорвавшись с места, бросилась на шею к Родрику.
Дальше Йен потерял нить происходящего – все было как-то… Не то что бы чуждо ему, но и близок к этому он не был. Кэтрин обнимала Дэймона, Родан произносил какие-то слова… Не нужны были эти долгие прощания. Йен их не любил и уж было и сам намеревался отправиться в путь, разве что Зои была в самом эпицентре выражавших почтение лордов и леди.
- А ведь ты мог отправиться со мной в плавание…
- Как и ты мог отправиться со мной в Твердыню. Пили бы там, водили бы девчонок…
- Ну уж нет, Йен Эрган, мне далеко от моря находиться нельзя. Меня сразу в дрожь бросает и панику. Твердая земля не для Адриана Бернгарда.
- Именно поэтому ты остаешься в Ман-Блу в чине Корабельного Лорда и хозяина Сер-Наста?
Адриан усмехнулся и, пожав плечами, произнес:
- Титулы тоже хороший приработок. А порт Сер-Наста выглядит еще прекраснее, чем мешок золота…
- Продажный ты сукин сын, - ругнулся Йен.
- Я тоже люблю тебя, - со всей добротой отреагировал Адриан.
Они оба развернулись лицом друг к другу и, рассмеявшись, тепло обнялись друг с другом.
- Давай, Эрган, следи за девчонкой. Вернешься голодным до секса и выпивки – ты знаешь, где меня искать.
- Надеюсь на тебе к тому времени жабры и чешуя не отрастут… Хотя ты еще тот скользкий ублюдок.
***
Йен смотрел то в глаза Родрика, то в спины уходящих на север черноотрядников. Грусть все больше и больше переполняла его, но виду он старался не подавать. Родрик выглядел спокойно – будто бы своим видом он пытался обнадежить нерадивого обеспокоенного брата.
- Что ж… Я надеюсь, каждый из нас что-то почерпнет на этом пути, - прервав тишину, пробасил рыцарь.
- Главное вернись живым и встань против меня на тренировочной дуэли… Ну и выпей слегка, - с улыбкой ответил Йен.
Родрик сделал паузу и, отведя глаза к ясному небу, произнес:
- Береги Зои. Береги себя и честь Черного Отряда…
- Память останется, - подытожил Йен, протянув брату руку.
- Память останется…
Родрик крепко сжал руку Йена и, отпустив ее, тут же рванул в сторону удаляющейся колонны. Йен обернулся к своему отряду – все выглядели не менее удрученно, чем он сам. Действительно, не каждый же день вы отправляетесь в новое для себя место отдельно от тех людей, кого полноценно считали братьями. И, сблизившись с ними, Йен произнес:
- Пошли. Путь у нас долгий… И Зои – если ты устанешь, то говори, не стесняйся. Верховая езда никому не дается с первого раза.
Глава тридцать первая. Бэйл 6. Возглавляя восстание
Никогда ранее Бэйл не проделывал такого длинного пути за такие сжатые сроки. До Загорского прохода он добирался восемь дней, а там ему пришлось выжидать – в проходе постоянно что-то происходило. То проходили торговые караваны, то несколько черноотрядников с какой-то девушкой в сопровождении, то разбойные отряды… Несмотря на всю репутацию Зачарованного леса, вся опасность у них была только впереди.
Ни разу с момента отбытия Бэйл не пожалел о том, что отправился в путь с одним из лучших гвардейцев королевства – Турром. Его, очевидно, подбирали под стать Родрику. Высокий, широкоплечий, с ухоженной длинной бородой, свежим, добродушным лицом и короткими волосами – чем не рыцарь? Для настоящих друзей он был верным защитником и помощником, а для врагов становился, как говорил лорд Хейг, неуправляемым, несущим смерть воином.
Проход они преодолели так быстро, насколько это было возможно – встречен ими был лишь один патруль, да и тот из двух человек. И после того, как эти патрульные были ликвидированы, путешественники вновь перешли на галоп, скрывшись в ближайших к проходу лесах. Несколько дней беспорядочных скачек, от перелеска к перелеску, запутывая следы и почти забыв про сон, и вот, наконец-то, Загорские приморские равнины.
Их вид всегда поражал Бэйла до глубины его души. Всегда обдуваемые прохладными, солеными ветрами, даже в самый солнцепек они были комфортными для любого путешествия. Даже духота после недавних дождей не сильно влияла на них – всю жару поглощали эти самые ветра.
Вся эта равнина на ее протяжении стремительно клонилась к морю – как будто бы они сходили с горы. Хотя, на самом деле, так оно и было, пусть и не совсем резко, как это было после Гонардской Горной Цепи. Бесконечные травянистые поля, высокие холмы, леса и прижавшиеся к ним деревушки – все свидетельствовало о том, что край постепенно оживал. Пробуждался не то что от зимней спячки, а от сна, поразившего его более десяти лет назад.
А море… Насколько же прекрасным было море. Оно всегда пленило Бэйла своей необъятностью и тем, что оно скрывало в себе. Сколько сокровищ и, возможно, следов прошлого таило в себе его дно. Разве что плавать он не любил от слова совсем – качка донимала его, а то, что жгло его нутро, постоянно поднималось вверх, из-за чего даже дыхание становилось невыносимо больным занятием. А так, зайти в море по колено, или понаблюдать за ним с вершины Морской Башни Маграо Бэйл желал едва ли не больше, чем простого человеческого сна. Он мог часами наблюдать за беспокойным морем с вершины башен Маграо. В любой день, в любую погоду – всегда. Дожди, палящий зной, срывающий знамена ветер – ничто его не пугало. Утащил тяжеленный трактат из замковой библиотеки и уединяешься там, лишь изредка обмениваясь приветствием с патрулирующими стену стражниками.
Спустя несколько проведенных на равнине дней они наконец-то покинули основную часть Загорья, перейдя на полуостров Маграо. Еще более холмистый, покрытый высокими, зелеными, сочными травами, с минимумом деревьев, он казался Бэйлу еще более удобным для путешествия и даже в чем-то родным. Более того, у самого начала располагалась летняя резиденция Бэйла – замок Песчаное Горло. Маленькая, приморская крепость со стенами едва ли больше восьми футов. Но, как и весь этот полуостров, такая родная сердцу Бэйла.
Место встречи Бэйла и Элины представляло собой большой холм, покрытый высокой травой и россыпью камней. Морской ветер, обдувающий полуостров Маграо со всех сторон развевал длинные волосы и хлиплую, отпущенную за время странствий бородку Бэйла. Глаза его иссохлись, были прищурены не то от ветра, не то от этой сухости. Прежнего, ясноокого Бэйла попросту невозможно было узнать – вместо живого, полного стремления и сил юноши с искрящимися теплотой зелеными глазами леди Элину готовился встретить усталый, обросший и покрытый слоями пыли странник. Хотя, конечно, по статусу он был куда выше, чем раньше – да и прошла с того момента всего пара лет. Несколько дней сна и хорошая ванна, и он снова будет одним из самых завидных женихов королевства. овился встретить.
Бэйл спешился прямо на россыпи, где для подачи сигнал должен был зажечь костёр, чтобы дым и свет от костры были видны в стоящем неподалёку замке Маграо.
- Турр, собери хоть что-то, что можно сжечь и создать дым.
На совершенно пустом полуострове было трудно найти хворост, ибо, как назло, на нем не росло ничего, кроме сорной травы и того, что крестьяне посадили на этих ветреных полях. Конечно, небольшие перелески можно было отыскать, но здесь, вблизи Маграо, их в помине не было.
- Короче, - закатив глаза, произнес юный десница, попутно отцепляя застежки на свое плаще, - Оберни в плащ то, что нашел, влажной травы и возьми бумаги из моего походного мешка…
- Но, вы ведь пишете, и много… - замялся Турр.
- Попрошу у леди Элины. Думаю, она будет не против, - усмехнулся Бэйл, присев на один из камней.
Устроившись поудобнее, он достал из подсумка новую трубку, подаренную королем Балерном на к отъезду Бэйла, засыпал в трубку любимый табак, привезенный работорговцами из далекого островного Тогара, и закурил. Дым медленно распростерся по легким Бэйла, принеся некую лёгкость и умиротворение, хотя один эффект от табака отталкивал Бэйла. За последние месяцы, пока у него не было возможности приводить в порядок своей внешность, от этой привычки зубы его стали слегка желтеть, что не особо радовало наследного лорда Амбора. Да и вкус еды стал менее ярким. Лишь вино не отказывало ему в удовольствии.
За его спиной послышалось тресканье распалившегося костра, а затем запах табака был перебит вонью едкой гари. Все же, плащ был не лучшей идеей… Хотя с другой стороны, именно от него и поднялся столп дыма. Влажная трава тлела, холмик, не смотря на резкий ветер, затянуло белым дымом.
- И через сколько они… Кхм… Будут? – прохрипел после недолго кашля Турр.
- Надеюсь, что в скором времени. Думаю, у заступающих в дозор стражей есть установка следить за горизонтом. Она знает о моем скором прибытии…
***
Бэйл напряженно наблюдал за замком. Уже успело стемнеть, Турр, опустив подбородок на нагрудник, похрапывал в сидячем положении на одном из камней. Бэйл уже успел несколько раз сменить содержимое трубки прежде, чем увидел какое-то движение у ворот и на стенах. Едва заметная суматоха постепенно переросла в то, что громадные ворота Маргетри начали раскрываться с треском, слышимым Бэйлом даже на таком почтительном расстоянии.
И вот, сама леди Элина появилась только поздней ночью. Непривычно было видеть ее самолично оседлавшей скакуна, да и без изысканного платья. На ней был надета грязная походная мантия с просторным, едва не срываемым ветром капюшоном, а под мантией красовалось едва ли подходящее для леди узкое, приталенное платье грязно-синего цвета. Если бы она хотела скрыться, то, возможно, справилась бы. Если бы не одно, но очень весомое «но» - ее сопровождали почти три десятка вооруженных мужчин, среди которых Бэйл без труда рассмотрел белоснежные доспехи сира Дерека Уинслоу, а, следовательно, и его самого тоже.
Недолго думая, леди сбросила с себя капюшон мантии и слезла со своего коня, после чего, дождавшись своих защитников, она начал восходить на холм, к Бэйлу. Десница никак не реагировал – то ли усталость сморила его, то ли он через чур старался сохранить свой холодный рассудок. Так или иначе, лишь при приближении Элины он поднялся с камня со словами:
- Турр, наши гости прибыли.
- Лорд-десница Рэндэл, - учтиво поприветствовала бывшего воспитанника Элина.
- Леди Элина, - почтительно ответил юноша, поцеловав протянутую ему руку, - Годы никак вас не изменили… Итак, я нахожусь далеко от своих владений, от безопасных для меня земель, леди Элина. Вы прекрасно понимаете, о чем я. Я знаю сира Дерека, а вот остальные ваши спутники мне незнакомы… Может быть, если бы они не прятали лица, я бы больше доверял вам.
Элина обернулась к своим сопровождающим и кротко кивнула, после чего все присутствующие начали стягивать с себя капюшоны. Кто-то быстро, кто-то нехотя, но, так или иначе, вскоре все они явили Бэйлу свои лица. Одного из них юноша знал точно – сира Энтони Блэира, лорда замка Пешт. Незадолго до восстания он был в столице, выпрашивал решения территориальных споров с Дэмфэйрами.
- Ах, лорд Блэир, - ухмыльнулся Бэйл, - А остальных я не помню… Знатного герба на лбу они не носят. Представь мне твоих друзей, леди Элина.
- Не уверена, что это необходимо сейчас…
- Но я настаиваю, - уже более жестко Бэйл перебил леди, - Я почти луну вместо того, чтобы вкушать яства со стола Его Величества, на всех порах мчал в Загорье, чтобы там от меня таили имена свидетелей нашего разговора? Слушайте, я уверен только в одном – если вы зовете меня, то у вас тут все крайне хреново. Либо нет денег, либо солдат, либо все вы повально схлестнулись с собственным тугодумием. А может и все сразу.
- Вы сегодня слишком резки, лорд Рэндэл, - будто бы пытаясь сохранить свое напускное спокойствие, произнесла Элина, - Ваша взяла. Это Эрл Станд, лорд замка Гармыш. Справа от него стоит лорд Эктос Дерроу, а за мной лорд Виктус Правен. Остальные – обычные латники-гвардейцы. Все они мои верные советники и помощники в делах, наши союзники, милорд-десница.
- Каких делах, какие союзники? – напряженно, и в тоже время очень удивленно спросил Бэйл, теряясь в догадках о том, что творится в голове у Элины и за закрытыми воротами ее замка.
- Вот как раз по этому поводу мы с вами и встречаемся, мой юный Бэйл Рэндэл, - Элина выпрямилась и снова стала напоминать Бэйлу ту самую гордую, твердую женщину, - Родан… Безродная шавка, которой дали попробовать власть на вкус. Да еще и старикан Бэр… Слава Богам, что он больше не побеспокоит нас своим хриплыми, пропахшими мочой изречениями. Они стоили друг друга, каждой твари по паре, как известно…
- Тогда зачем же ваша дочь находится там, в Ман-Блу, среди лордов-предателей и подле крестьянина? — с язвительной улыбкой ответил Бэйл, подумав об Антее.
- Усыпить бдительность этого крестьянского сукиного сына. И пропажа этого Бэра, его друга, скажу я вам, не случайна…
- Не случайна? – Бэйл продолжил сохранять спокойное выражение лица, хотя внутри него загорелся настоящий, живой интерес, - В любом случае, при разговоре о Родане ты упускаешь тот факт, что их трое на самом деле. И третий, пожалуй, и есть наша проблема. Большая такая проблема. Вы думали о том, что Эрганы, в принципе, не чествуют короля и королевство. А сам Родрик…
- Мал шанс того, что он выживет на Заокраинном Севере. Мы это предусмотрели…
- А если, - закатив глаза и преспокойно, пресно улыбнувшись, произнес Бэйл.
- Если он выживет, то… Моя дочь, сама того не ведая, привязалась к великану, а он к ней. А еще…
Элина достала из просторного рукава своей мантии аккуратно сложенное письмо и, подозвав к себе одного из гвардейцев с факелом в руках, передала его тому в руки. Мужчина не медлил – едва лишь письмо оказалось в его руках, он приблизился к Бэйлу, после чего протянул тому развернутое письмо.
- Далеко не отходи и держи факел над моей головой, - строго наказал юный десница, поднеся бумагу поближе к глазам.
И прочитанное действительно смогло его удивить. Даже не удивить, а полностью изменить его взгляд на происходящее. Родрик Эрган и, неожиданно, Дэймон Торо забрали весь свет едва созданного королевского воинства с собой на север, причем Родрик попросил руки и сердца у служанки Антеи, его давней подруги Розы. А Йен увел ту самую чародейку в Твердыню Заклинателей. Так вот что за черноотрядники были на тракте… Все становилось яснее и, одновременно, еще более запутаннее.
- Откуда это?
- Антея… Она держит переписку со мной, - гордо произнесла Элина, - Выкладывает почти все, что вокруг происходит, тем самым, не зная этого, облегчая нам жизнь.
Бэйл на мгновение задумался. Родрик всегда был человеком слова, и в данном случае он не был привязан к Антее. Он был привязан к возведенному на престол им же королю Загорья. И тут Бэйла обуяло противоречивое чувство – было бы легче, если бы Родан не медлил и выказал свои притязания на руку и сердце Антеи. Тогда бы Родрик был привязан к обоим клятвами и мог бы… Нет, этого бы не случилось. Братья Эрганы жизнь положили на изгнание Гонардов из Загорья, а восстание против Родана вернет власть короны в эти места. От раздумий Бэйла отвлек горделивый, высокомерный тон Дерека Уинслоу, разорвавшего ночную тишину:
- Леди Элина, вы сомневаетесь в моих навыках? Даже если Родрик будет на их стороне, я одолею его в схватке!
- Глупец, - сдержанно начал лорд Блэир - Он непобедим, это гигант, закованный в броню из чёрной стали, владеющий навыками любого боя и не знающий жалости.
- А я согласен с Дереком! - сразу же заявил лорд Эрл Станд.
- Постойте! - прервал всех Бэйл, - Сейчас вы похожи на детей, а не на знатных лордов. Родрик не встанет на нашу сторону, ибо не позволит впустить роялистов в королевство. На него можно только надавить, и то вероятность мала… Думаю сестра его, Кэтрин, подойдет. И тут мы ударим и по второй мишени – по Дэймону, обещавшего взять Кэтрин в жены.
- Сестра? Кэтрин? Она его слабость, а если на слабое место надавить, то…
- То он взбесится и насадит всех нас на меч или алебарду, как и Винглафа и главу старейшин в Сер-Насте, - проговорила Элина, резко оборвав слова своего любовника Дерека.
- Мне сейчас глубоко не интересно, как вы будете убивать Эрганов. Мне интересно, что сделали вы, и что вы хотите от меня. Золото, людей? Так это без проблем. Но в прошлый раз это не особо помогло. Я повторюсь, леди Элина, что именно потребовало вмешательства десницы короля? - тихо и размеренно спросил Бэйл.
- М… Моя дочь… Он немного влияет на Родана, да и при дворе ее любят. Это можно использоватьпротив наших врагов…
- Я помню встречу с Антеей при дворе, - покачал головой Бэйл, - Она не умеет в интриги, сплетни, переговоры. Вообще нет… Да и, вероятно, вам понадобится кто-то, кто сможет противостоять Эрганам. Не верю я, что это выйдет у этих лордов остановить даже Черный Отряд. Леди Элина, вы, кажется, что-то упоминали о ваших проделках на Заокраинном Севере. Не подскажете, что к чему?
- Мы… Ничего особенного. Наняли местных разбойников для атаки, чтоб отвести подозрения от возможных врагов на юге.
- И у вас остались какие-то связи с теми кланами?
- О чем вы, милорд-десница? – тут же возник лорд Станд.
- Ничто так не привлекает солдат удачи и прочих ублюдков, как легкое золото. У меня золота больше, чем у всего этого сраного Загорского королевства. Предложите тому же клану золото, и чтоб они встали под единое знамя, выполняли ваши поручения. Я буду платить, исправно. При поддержке Златограда мы сможем все. Итак… Кажется, я все понял. Найдите тех варваров, кто будет атаковать караваны, дороги, деревни, замки. Соберите настоящую орду. И… Соберите все доступные силы Суаноров. И пусть они будут готовы последовать за мной тогда, когда придет первый приказ.
- А что будете делать вы, милорд-десница? – довольно ухмыльнулась леди Элина.
- Я… Найду союзников. Ну и повидаюсь с вашей дочерью, леди Элина. Разведаю ситуацию в столице и буду держать ситуацию на контроле. Благо Загорье не настолько огромно, чтобы я не мог покрыть его. Тем более, как я понял, несогласных с крестьянином на троне куда больше, чем я ожидал.
- Моя большая просьба к вам, милорд-десница, - неожиданно Элина смягчила тон, - Сделайте все, чтобы Антея не пострадала. Вы преуспели при дворе Балерна, преуспеете и здесь. А потом я пересмотрю и своё решение по поводу вашего брака с моей дочерью…
Бэйла застопорило. Ему предстоит учить Антею навыкам в политическом заговоре, лавируя над пропастью, где его ждёт непременная, мучительная смерть. А с другой стороны, Бэйл с малых лет поклялся, что добьётся руки прекрасной Антеи, а такой прекрасный шанс он пропустить не может, попросту не имеет права.
- Я помогу вам, но не думайте, что можете отдавать мне приказы. Здесь и сейчас вы передаете мне бразды правления будущим восстанием. Следуете моим приказам безропотно, не подставляетесь сами и не подставляете меня, - совершенно спокойно произнес юный лорд, начав подпаливать засыпанный в трубку табак от факела рядом стоящего гвардейца.
Элина замялась – очевидно, она ожидала перенять на себя главенствующую роль в восстании. Она вряд ли ожидала, что юный Бэйл, которого она помнила еще стеснительным ребенком, даст такой отпор. Но она прекрасно знала, что слова юноши подкреплены его репутацией, деньгами и солдатами. Всего этого ей категорически не хватало… И она не могла принять другого решения. Видимо, она хотела вывести себя в лидирующие позиции, и, возможно, тем самым она бы быстро заслужила прощения Балерна. Но ничего – Бэйл и сам сможет его выбить для всех, кто не будет ему мешать.
- Я согласна, лорд Рэндэл, но…
- На этом закончим, - прервал Элину Бэйл, - Нет смысла в уточнениях, когда мы уже обо всем договорились. Приступайте к работе…
Недолго помявшись, лорды и гвардейцы стали расходиться к своим лошадям, Элина, на миг явив свое недовольство, все же поклонилась, и тоже пошла к своему коню. А вот сир Дерек Уинслоу долго стоял на месте, и, дождавшись момента, когда леди сядет на коня, в конце концов, сказал:
- Удачи тебе, друг. Береги себя.
Бэйл холодно, сонно улыбнулся в ответ. «Постараюсь,» - ответил он про себя, провожая леди и ее сопровождающих до стен Маграо. Нужно было написать много писем… Найти посредников, через которых он мог бы оплетать Загорье своей сетью. Не везде ему будут рады. Если и вовсе его голова не полетит на землю при первой встрече с лордами. Бэйл тут же проверил ножны своих двух мечей и, обернувшись к Турру, произнес:
- Давай на лошадь. Будем скакать до Сер-Наста. Там к нам будет меньше вопросов и мы сможем отдохнуть.
Глава тридцать вторая. Йен 2. Истории комедианта
Он никогда до этого не видел Твердыню Заклинателей. Лишь читал, да и то, в силу своей страсти к другим развлечениям и другому досугу, делал он это крайне неохотно. Да, он представлял себе старую, посеченную войнами и старостью крепость. Но такую…
В целом, в ней было мало особенного – высокие, серые стены с множеством трещин, на каждом из углов располагалась массивная круглая башня. А дальше он… Вырезанный прямо в скале чертог, из окон которого лился яркий свет. Никаких надстроек – только вырезанные прямо в скале отсеки, комнатки, балконы, лоджии и веранды. И самое главное – поднимающаяся прямо к небесам громадная башня Пик Силы. Все настолько поражало Йена, что он, раскрыв рот, попросту застыл.
- Йен, надо идти, - не менее восторженным тоном произнесла Зои.
- Н… Надо, - продолжил Йен, - Я просто думал, что не увижу мест, по красоте и грандиозности своей схожих с Маграо, Златоградом и Черными Небесами. А тут.
- Командир, - к Йену обратился черноотрядник Джеймс Бак, - В такой-то исполине найдется местечко, чтобы заниматься чем-то не угодным Богам.
Компанию, конечно, Родрик подобрал для Йена еще ту. Взять того же Джеймса Бака… Йен знал этого выходца из Пламенных Полей еще давно, но не знал, что тот, возможно, еще более распутен, чем он сам. Не сказать, что он доводил Йена – по крайней мере он был очень благодарен тому за то, что тот постоянно запасался какой-нибудь выпивкой. В конце концов, Джеймс в одиночку пробрался в Эрно, откуда он вернулся с бочонком вина. Неказистый, с жидкой бородкой, второй сын ленного рыцаря – как вообще он мог попасть в Черный Отряд и не излечить свой пьянствующий недуг. Хотя, не Йену его осуждать за это. Да и вдобавок он был действительно неплохим собеседников.
А вот Фаст Лонг и Пауэлл фактически, ничем интересным не отличались. Обычные, воспитанные Черным Отрядом вояки. Фаст, пусть и был выходцем из благородной семьи, был похож, максимум, на козопаса со сверкающей на солнце лысой головой и многочисленными чирьи на лице. Пауэлл – сын купца, большую часть своей жизни проработавший на верфи и своей физической силой и слаженностью не уступавший самому Йену. И оба молчуны, обменивающиеся с ними парой фраз за весь день. Хотя, они безропотно выполняли все приказы, чем облегчали Йену все путешествие.
А вот Зои… Несмотря на явную теплоту их общения в рамках прощания с близкими людьми в Ман-Блу, они почти не говорили в дороге. Зои чаще общалась с тем же сиром Баком, а тот, в свою очередь, не смотря на свою незавидную репутацию, общался с девушкой весьма уважительно. Видимо, выполнять приказы он все же умеет не менее идеально, чем Фаст и Пауэлл. Лишь изредка она заговаривала с Йеном или подавала ему еду на привале в моменты, когда он уединялся один с собственными мыслями.
- Надеюсь, что ты прав, - усмехнулся Йен, - Иначе я буду негодовать.
Широкая горная тропа продолжала уходить вверх, но затем, неожиданно, она оборвалась вниз, явив за собой длинный, но шаткий на вид каменный мост. А ветер… От его силы с свиста Йену даже началось казаться, что сам мост раскачивается.
- У меня плохое предчувствие, - сухо произнес сир Лонг.
- Начинаешь заранее трястись от предчувственных мыслей? Стареешь, Фаст, - отшутился Йен, отчего тут же залился смехом сир Бак.
На самом деле по спине самого Йена текли капли холодного пота, а от затылка во все уголки тела бежали мурашки. Он беспокойно смотрел под копыта своей лошади, а потом и по обе стороны моста. Точнее, его взгляд постоянно отрывался от пропасти и устремлялся в небо.
- Что с вами, командир? – продолжая улыбаться и смаковать прошлую шутку, спросил Джеймс.
- Все хорошо, - не отрывая глаз от пропасти, протянул Йен.
- Он высоты боится, - тепло улыбнувшись, протараторила Зои.
- Нет, нет, - быстро дыша, заявил юноша.
- Видимо, мне показалось, - продолжила улыбаться девушка, - Себя точь-в-точь вел один из мальчишек в Ман-Блу. Еще до вашего прибытия… Забирались дети на амбар или хижину, а он не знал, куда себя деть.
- Зои! Хватит! – рявкнул Йен в момент, когда его конь наконец-то сошел с моста на пустую, обдуваемую всеми ветрами предвратную площадь.
Йен глубоко и учащенно дышал. Беспокойство, если даже не паника взяли над ним верх. Он старательно отодвигался ближе к вратам и вообще не оглядывался назад. А ведь высоты он боялся с самого раннего детства, а малейшее упоминание о посещении стен и башен вводило его в настоящую панику. Его голова сразу начинала кружиться, по спине бежали капли холодного пота.
- И такое бывает, - легким тоном выдал Джеймс Бак, - Я вот боюсь пауков…
- Как и Родрик, - не оборачиваясь, сквозь зубы произнес Йен.
- Не знал, - усмехнулся Джеймс, - Миледи, вы позволите?
Мужчина протянул руки к Зои и, когда он смог подхватить ее, то сразу же опустил на землю.
- Немаленькие ворота, - сухо произнес сир Лонг, - Как-будто…
- Раньше это была обычная городская крепость? Да, ты прав, - Йен постепенно начал приходить в себя, - До создания единого Эрнедона здесь было какое-то небольшое королевство. Они контролировали Загорский и Унфертский проходы, этим самым обогащаясь. Многие сотни лет назад уже набиравшие силу эрнедонцы вторглись и разграбили город. А из-за того, что в битве погибло много хороших воинов, его предали проклятию. Забрали название, уничтожили все упоминания о нем, а затем отдали заклинателям. С тех пор это и есть Твердыня Заклинателей, а та самая башня называется Пиком Силы.
- Ничего себе… - протянула Зои, - И никаких упоминаний нет?
- Может где-то и остались, - усмехнулся Йен, застав перед воротами, - История Твердыни Заклинателей кажется мне, пожалуй, родственной. Никто не знает, где раньше располагались Черные Небеса.
- Это как понимать? – озираясь в разные стороны, протараторила Зои.
Йен убрал руку от ворот – он уже был готов постучать в них, но это была уже личная для их семьи история. И, раз уж ей предстоит быть первой придворной заклинательницей Небес, он не мог ей не рассказать о тех событиях. Тем более он не знал, как скоро они смогут поговорить после того, как им откроют ворота. Да и, к тому же, за все путешествие они почти не говорили.
- Ты же помнишь наш семейный девиз? Память останется…
- О чем?
Йен развернулся и, дабы не видеть расположенный буквально в десяти шагах от него обрыв в пропасть, полностью сосредоточил свой взгляд на Зои.
- Род Эрганов начался три сотни лет назад, когда Дасти, зажиточный купец из Черной Долины, впервые обнаружил черную сталь и нашел способ ее переплавки и закалки с помощью магии. Он начал стремительно богатеть, и затем купил себе титул. Да, раньше такое было разрешено, при его то деньгах. А фамилия наша – это имя кузнеца, сковавшего наш утраченный фамильный меч. Но затем настали неспокойные времена. Корона не захотела мириться с тем, что Эрганы невероятно быстро обогащаются за счет черной стали. Гонарды боялись влияния Эрганов. И очередная стычка привела к войне…
- Ничего себе, - выпятила глаза Зои, - И что случилось дальше?
- А ничего… Самая неожиданная лажа из всех, которые могли произойти. Наши предки разгромили роялистов и в Загорском проходе, и у Фолка, и у Роудс-Бридж. Готов поспорить, что сенаторы Златограда обосрались при виде нашей армии у своих ворот. Но Дасти Эрган решил полностью захватить Загорье, и тут случилось Маграо. Самая, мать ее, исполинская крепость мира в пик своего могущества. И мы не смогли. Защитников было куда меньше, но на их стороне были стены… Эрганам пришлось уйти на юг, где у Ман-Блу, их встретила вновь собранная единая королевская армия. Легенды гласят, что Дасти Эрган сражался, как загнанный в угол медведь. Убил много солдат, рыцарей, и, в конце концов, прервал жизнь Гарольда Восьмого, но и сам погиб после столкновения с герцогом Бастианом Торо. Несмотря на потерю короля, войска Эрганов одержали верх, но… В перспективе они потеряли сильного лидера. Вскоре их рассеяли, разбили. Черные Небеса сожгли и сравняли с землей. Почти все население Долины было вырезано… Выжили единицы, в том числе малолетний наследник Дасти Эргана. Он и построил новые Черные Небеса, но с тех пор никто не поднимал головы против короны…
- До недавнего времени, - тут же подметил Джеймс Бак.
- Да, абсолютно верно. Я может и не мастер рассказывать истории, но именно эту мне в голову вбивали с самого детства. Память останется, - заключил Йен, несколько раз тяжело постучав по воротам Твердыни закованным в латную перчатку кулаком.
Ожидание не было долгим – не успел Йен отступиться от врат, как они, несмотря на свой размер, без малейшего скрипа начали растворяться. Йену пришлось сделать еще несколько шагов назад, и затем он увидел перед собой, вроде бы, ничем не примечательного мужчину. Седоволосый, с жидкой бородкой и морем морщин на лице. В руках его на длинной веревке красовался длинный подсвечник, а сам он был одет в длиннополый балахон с капюшоном. Самый обычный старец, не более того.
- Мы не ожидали гостей на столь одинокой тропе… - усыпляющим голосом произнес старец.
- Да… Мы тоже не ожидали здесь очутиться. Точнее как - ожидали, но представляли все немного иначе.
- И в чем был ваш замысел? – продолжая усыплять своим тоном, старик сделал один шаг в сторону Йена.
Старец уже начал казаться Йену странным – эти подшагивания, этот тон. Не иначе, этот хранитель врат приготовил для них ряд сюрпризов.
- Вот письмо, - пошарив в подсумке, Йен вынул из него запечатанный конверт и протянул его старику под аркой врат, - Подписано Роданом, королем Загорья, и Родриком Эрганом… Мы привели на обучение…
- Как ты? – беспорядочно озираясь глазами, произнес привратник.
- Что как?
Старец поднял фонарь и, буркнув под нос какие-то слова, начал описывать в воздухе контур арки. И, неожиданно, словно прозрачная пелена из золотой пыльцы в форме ворот заняла весь свод арки, огибая руку Йена.
- Это…
- Сюда может пройти лишь…
- Да-да-да, кто-то там и солдат в черной стали. Я брат сира Родрика, Йен Эрган, над моей броней долго колдовали, - усмехнулся юноша, но старик в своей строгости был непреклонен.
- И все же, не рекомендую стоять долго, - забрав письмо из рук Йена, заключил заклинатель.
Йен тут же убрал руку и к своему удивлению обнаружил на наручах доспеха яркую красную полоску. Неужто обычного человека эти ворота попросту испепелят? В любом случае, юноша уже в который раз помянул про себя предков. Разве что в этот раз он их благодарил за то, что черная сталь благодаря своим свойствам выступает, как хороший барьер против магии.
- Что дальше? – очевидно, сильно волнуясь, произнесла Зои.
- Не знаю, я здесь не каждый день бываю… Но вообще они должны принять тебя.
- А мы? – тут же воскликнул Джеймс Бак.
- В одной палатке, вчетвером, будем драться за теплый плед и место под боком толстяка сира Лонга, - рассмеялся Йен.
Зои выдала лишь крайне сдержанную, теплую улыбку, но Пауэлл и сир Лонг лишь обменялись недоуменными взглядами. А вот Джеймс Бак расхохотался так, что старый заклинатель, подняв свои нахмуренные глаза, произнес:
- Вас, как рыцаря, должны красить умение быть сдержанным и тишайшесть.
- Я солдат, а не рыцарь, - утерев прослезившиеся уголки глаз, заявил Джеймс, - Все черноотрядники отрекаются от благородных имен, хоть нас и называют сирами и часто назначают полевыми командирами. Несложно догадаться, почему я еще не командир?
- Так или иначе, юноша, ваше будущее место ночлега зависит от того, сможет ли девочка снять этот магический барьер. Заклинание очень простое и любой, кто наделен магическим даром, может без проблем снять его и проложить себе дорого к Пику Силы.
Йен тут же заметил, как округлились и выпятились глаза Зои. Неужели она так волнуется в столь ответственный момент? Хотя, Йен редко видел, как она применяла свою силу, и почти каждый раз от магии страдал именно он. Но, так или иначе, девочка вытянула свои дрожащие руки перед собой и со всей силы сжала глаза.
Ничего не сработало. Ни сейчас, ни через несколько минут этого испытания. Лишь лоб девушки, несмотря на холод и порывистый ветер, покрылся капельками холодного пота. Йен прикрыл лицо руками, но в ту же секунду его пронзила мысль. Почему лишь он страдал от магии Зои?
- Мда… - протянул Йен, - Лучше бы я и дальше сражался с братом против дикарей. А еще лучше ушел бы во флот Адриана, трахать шлюх и пить до потери сознания. А теперь я морожу здесь задницу ради этой безнадежности?
- Йен, ты чего? – сметив позитив и доброжелательность на искреннее недоумение, спросил Джеймс.
- Да ничего. Сейчас бы мы славно воевали и не были в этой заднице, - Йен склонился к лицу Зои и, стараясь сохранить твердость и строгость лица, продолжил, - Ну что, магии хватает лишь на то, чтобы бросать в меня какие-то предметы или бросаться мной?
Зои молчала, но с каждым словом Йена продолжала держать и без того перенапряженные руки перед собой. С уголков ее глаз потекли слезные струйки. Она держалась, не сдавалась, но явно была на грани.
- Я так и думал… Безнадежность. Почему в тот момент, когда мы тебя нашли тебя на берегу реки, моя жизнь изменилась в худшую сторону…
- Йен! – рявкнул сир Бак, а Пауэлл положил руку на плечо Йена, но тот, одернув плечо, остался непреклонным.
- Моя жизнь изменилась к худшему, половина добрых черноотрядников слегла в полях. Эндор погиб!
- Хватит! – истерично проорала Зои, после чего Йена тут же отбросило в сторону пропасти.
Пролетев несколько метров, он едва успел зацепиться пальцами за край обрыва, и тут же в его сторону нырнул сир Бак. Рыцарь схватил Йена за руку в последний момент, после чего к нему присоединился Пауэлл.
- Хреновая у тебя мотивация, - задыхаясь от натуги, пропыхтел Джеймс.
- Тяни, тяни, - отчаянно болтая ногами над пропастью, кричал Йен.
Спустя мгновение Пауэлл и Джеймс одним рывком вытянули юношу на твердую поверхность и тот, запрокинув голову на бок, посмотрел в сторону Зои. Барьер за ее спиной пустовал, а заклинатель, что было еще более поразительно при его то «эмоциональности», аккуратно хлопал и легко улыбался.
- Получилось… - выдохнул Йен.
- Ты идиот, - еще тяжелее дыша, заявил Джеймс, - Весишь, как откормленный хряк.
- Вы это… Идите впереди, с Зои. Чувствую, она меня порвет на части. Я так, поковыляю сзади.
Джеймс приподнялся с земли и согласно покивал в ответ. А Йен, откинув голову назад, наконец-то смог успокоиться. Вся магия Зои – от злости. Хорошо, что он понял это вовремя. А зла она была на него… И сейчас, возможно, она будет намного злее и точно выбросит его с обрыва. Лишь когда Зои, Джеймс, Фаст и Пауэлл скрылись за воротами юноша поднялся с земли, отряхнув зад, направился внутрь крепости.
- Ты молодец, но испытание намного проще, чем вы можете себе представить, - старец окликнул Йена.
- Ну, раскрой секрет?
- Этот магический барьер опасен лишь для тех, кто не несет в себе магии. Девочке стоило лишь пройти через него, а она в порыве гнева его попросту уничтожила. А черная сталь закалена в магии, юноша. Она, скажем так, обманывает этот барьер. Ваше тело искусственно защищено магией.
- Ах ты старый говнюк, - усмехнулся юноша, - А если бы она выкинула меня в пропасть?
- Я боюсь представить, насколько далеко пролетело бы ваше тело, если бы не эффект черной стали…
- Вам бы обновить ваши методы защиты. Я боюсь представить, сколько таких же, но менее удачливых парней лежит там.
- Я охраняю эти врата очень давно… И вы были бы первым.
- О, - лучезарно улыбнулся Йен, - Назвали бы моим именем мост или пропасть… А может я избранный?
Краем глаза Йен видел, насколько далеко отдалились от него его спутники и, не прощаясь со стариком, он направился вслед за ними. И, стоило ему преодолеть надвратную башню, как все вокруг заиграло еще более мрачными красками. Столько громадных трещин в земле юноша еще никогда не видел. Как вообще стоят эти стены, чертоги и эта башня? Хотя, тут же этот вопрос начал уходить на задний план при мыслях о том, что он находился в Твердыне Заклинателей. Местами ведущая к чертогу дорога превращалась в мосты над пропастями, дна в которых не было видно. Благо, что здесь дорога была куда шире, и бояться Йену было почти нечего. Но он все равно старался смотреть строго вперед себя и, немного приподняв голову так, чтобы не видеть краев моста.
И, все же, строгость и в то же время красота этого места невольно напоминали юноше о Черных Небесах. Высокие, толстые станы из обожженного камня, высокий чертог с главной башней – все внутри Черных Небес подчеркивало воинственность и строгость дома Эрганов. Разве что сам Йен был исключением из правил, и он сам не знал почему. Отец давал ему вино с одиннадцати лет, женщину Йен познал уже в четырнадцать лет, да и солдатская компания Черного Отряда научила его ряду премудростей и шутливых высказываний. Да, конечно, дисциплина Черного Отряда была строга, но, все же, в минуты отдыха все они были простыми людьми.
- Командир Йен, смотрите! – показав пальцем в небо, воскликнул Пауэлл.
Йен тут же направил свой взор по указанию соотрядника и тут же был изумлен… Он, конечно же, читал о магических существах, многих видел, но грифоны… И там и тут эти огромные твари. На башнях, стенах, кельях и на краях разломов – Йен насчитал по меньшей мере полторы дюжины. Гордые, массивные, величественные существа, не иначе.
- Дома никто не поверит, - усмехнулся сир Бак.
- Ну, грифонов можно увидеть и над Черными Небесами, - не отрывая взгляда от сидящего на одном из выступов Пика Силы грифона, произнес Йен.
- И вы ни одного не поймали?
- Опасные это твари, Джеймс. С ними лучше не связываться, - тут же воскликнул сир Лонг.
- Я соглашусь, - лаконично подытожил Йен, как вдруг перед ними с грохотом раскрылись врата чертога.
И, вопреки своему ожиданию, внутри они увидели жизнь… Десятки, если не добрая сотня ребятишек носились в разные стороны, дети постарше оживленно общались за длинными столами или изучали рукописи и трактаты. А книги… Книг здесь было столько много, что полки поднимались до самых потолков, а к ним самим были приставлены длинные стремянки, хотя краем глаза Йен увидел, как один из опытных заклинателей парит в воздухе на приличной высоте.
- Надеюсь, они научат Зои делать вино бесконечным, - шепнул Йену сир Бак.
- Честно говоря, я тоже, но тогда я точно сопьюсь. Или же она превратит меня в осла, - вполголоса ответил юноша.
Ему нужно было видеть лицо Зои в момент, когда она спешилась и вступила внутрь чертога. Она едва ли не раскрыла рот от изумления. Для нее было в новинку видеть такое оживление и столько детей с таким же талантом, как у нее. Столько людей с похожей судьбой…
- Господа, ваше письмо, будьте добры!
Громкий, скрипучий, но в чем-то расслабленный голос заставил Йена обратить внимание на человека перед собой. Безволосый, без бровей и, в принципе, любой другой растительности на лице, с хмурыми глазами, приплюснутым носом и узким ртом заклинатель в камзоле и штанах из красного шелка вопрошающе смотрел на Йена, пока тот спустя несколько секунд воскликнул:
- А, да, письмо…
- Возьмите, - старцу бумагу протянул сир Бак, но потом, обернувшись к Йену, он произнес, - Ты же остался полежать у обрыва. Мне привратник отдал письмо.
Йен улыбнулся – долгий путь остался позади, здесь было тепло и все говорило о том, что Зои здесь будет хорошо. Да и сам юноша, возможно, не будет обижен гостеприимством этих заклинателей. С взрослыми они, конечно, может и будут общаться иначе, но очень возможно, что не будут далеко уходить от своих образов «добряков» и «учителей». Даже этот лысый выглядел более чем безобидно, хоть и пытался показаться вопрошающе-строгим.
- Хорошо. Пройдем, дитя, - позвав Зои за собой, протянул плосконосый, - Я познакомлю тебя со всеми и покажу тебе наш чертог. Чувствуй себя, как дома…
- А мы? – тут же переспросил Йен.
- Вы же Йен, да?
- Пока что да…
- Так вот, Йен, - перебив юношу, но все равно расслабленно-добро сказал заклинатель, - Согласно прошению короля Родана и сира Родрика Эргана, мы принимаем девушку на обучение. А вас, юноша, в письме попросили допускать к лекциям и библиотеке. У нас была такая практика, мы готовили защитников заклинателей, способных им подать нужное снадобье в определенный момент, поэтому мы согласны и на это. Но жить вы будете в отдельном чертоге, в скале.
- Тогда можно я попрощаюсь с ними? – мягко изрекла Зои.
- Конечно, но не затягивай, до ночи я должен успеть показать тебе все.
Зои обернулась к ним всем и ярко улыбнулась. Сразу же Йен заметил, что ее глаза даже не смотрят на него и старательно избегают вида юного воина. Но лицо сохраняло бодрость и радость, а глаза покрылись уже счастливой слезливой пленкой.
- Спасибо вам за все. Если будет возможность, буду выходить к вам.
- Для меня честь была провести вас, юная госпожа-заклинательница, - учтиво поклонился Пауэлл.
- Мы рады что довели вас в целости и сохранности. Не отвлекайтесь на нас, с нами все будет хорошо. Ваша цель выучиться, - проговорил сир Лонг.
- Вы позволите? – сир Бак протянул руку к Зои.
- Конечно, - мило улыбнулась девушка.
Джеймс поцеловал руку Зои, а потом, выпрямившись, произнес:
- Не беспокойтесь ни за нас, ни за нашего непоседу. Он хороший, но…
- Может быть… Берегите себя, сир Бак.
Все это время Йен думал, что он скажет Зои. Он, возможно, будет ее видеть в чертоге, но он был не уверен в том, что она захочет с ним разговаривать. Да и, к тому же, он был согласен с сиром Лонгом – ей нужно меньше отвлекаться. Впитывать в себя знания, практиковаться и каждый день становиться все лучше и лучше. Йен сделал шаг вперед, но Зои, неожиданно, просто развернулась и пошла вслед за ожидающим ее заклинателем.
- Это любовь, - со вздохом отшутился Йен.
- Неужели?
- Она спасла меня от возможности произнести такую душещипательную речь… Что это, если не любовь? Ладно, пойдем узнавать, где эта келья для нас. Ну и узнаем об обеде.
Несмотря на то, что он продолжал отшучиваться и казался всем позитивным, поступок Зои его задел. Что-то внутри его кольнуло, а ноги слегка подкашивались. Она попросту стерла его в порошок, не произнеся ни слова. «Эх, женщины!» - с легкой улыбкой на лице поразмыслил Йен, в последний раз проводив Зои глазами.
Глава тридцать третья. Родан 8. Дела за спиной
Родан уже не мог узнать ту старую, затхлую ратушу, коей она была в момент его прибытия в Ман-Блу. Да даже той ратуши, коей она была в момент его коронации, уже не было. В прошлое ушли длинные, пыльные книжные полки, забытые всеми стеллажи. Зал наполнился светом подсвечников и очищенных каминов. Центр зала занял огромный, вытянутый овальный стол с окружавшими его резными стульями со спинками, высотой своей превышающими некоторых из не особо высоких лордов. Родан и подумать не мог, что здесь может быть так красиво!
И зал перед Роданом был полон людей – лорды, вельможи… Но, в то же время, он был совершенно пуст. Не было родных и дорогих сердцу Родана людей подле него. Не было ни Родрика (как и новостей от него, в принципе), ни Бэра. Слух присутствующих не разрезали бесконечные шутки и галдеж Йена, никого не умиляло кислое, в чем-то даже не по годам серьезное лицо Зои. Рядом была лишь Антея, впрочем, сменившая готовившуюся стать леди Эрган Розу на Клети. Были, конечно, лорды-кузены Дэмфэйр и Лейбах, но все остальные были чужды Родану, хоть вместе им и предстояло восстанавливать королевство.
- Сделайте лицо проще, Ваше Величество, - скокетничала Антея, - Вы через чур напряжены.
- Первое собрание…Ты только посмотри на них, - протянул Родан, указав на избранных им же лордов в королевский совет.
Первым на глаза бросался лорд-экономист Оррис. Седовласый и покрытый морщинами человек в небольшом мундире из темно-синей шерсти, Оррис был на слуху у людей уже много лет. Оррис обладал тонким пониманием финансов и торговых дел, его умственные способности и выразительные глаза свидетельствовали о бесценном опыте и знаниях в этой области. Недаром все торговцы Ман-Блу, так или иначе, обращались к нему за советом.
Рядом с Оррисом стоял лорд-торговец Гириод. Сварливый и язвительный, он был одет в шелковый темно-зеленый халат, слегка искусанный временем. Его длинные, заплетенные волосы и усмешка на лице говорили о его умению достигать своих целей в любых торговых сделках. В одной руке у него был жезл, символ его власти, а в другой - мешок, в котором, без сомнения, хранились ценные предметы.
Лорд-строитель Баррет привлекал взгляды своим мощным и крепким телосложением. Сильный, с огромными руками, Баррет выглядел, как будто был создан для строительства и ремонта. Он был одет в грубую кожаную робу, простые штаны – видимо, он встретил свое назначение, совершенно того не ожидая. Но именно Оррис был тем, кто предложил обратить на Баррета внимание.
Нельзя было не обратить внимание на то, что избранный лорд-командующий Ванор выглядел куда солиднее, чем остальные. Он был командиром дворцовой стражи в городе Фолк и эта должность, возможно, позволила ему навариться как следует. Не зря же Фолк называли «Вратами Златограда». С внушительной фигурой, он был выше всех остальных и хорошо видим с дальней стороны. За ним тянулся аромат пышных полян и просторов, поэтому он носил на себе следы дружбы с северянами. И пока Родан не знал, можно ли доверять Ванору, а уж тем более доверять ему и без того немногочисленных воинов.
Особняков в этом, нельзя не сказать, благородном обществе был лорд-корабельщик Адриан. Даже титул лорда не заставил его снять довольно пестрые пиратские одежды и отказаться от любимой выпивки и, изредка, закидывания ног на столы и соседние стулья. «Рано или поздно заставлю его принять к титулу и груз обязанностей,» - усмехнулся про себя Родан, еще раз подивившись его седого цвета волосам.
- Вроде неплохо выглядят, - пожала плечами Антея, - Тебе пора начинать…
- Да… Пожалуй, - Родан поднялся и несколько раз постучал увесистой чашей по столу.
Все внимание было тут же приковано к нему – и лорды совета, и другие, представляющие из себя особую для королевства важность, лорды обратили свое внимание на Родана. И как он не заметил среди них Кэтрин? После отбытия Йена и Родрика она теперь представляла интересы Эрганов при дворе, и, зная их воспитания, Родан не надеялся на легкий разговор.
- Это наше первое собрание, и я ясно помню, что просил вас подготовиться к нему. Итак, расскажите мне о ситуации в королевстве.
Оррис, несмотря на его внушительный опыт и предпочтительный вид, говорил нудно и скучно, отчего у Родана, порой, начинали закрываться глаза. Гириод не ушел далеко – пожалуй, его доклад был немного интереснее, но все в нем упиралось в одно. В Златоград. Неохотно торгующий с ними Златоград. Хотя, можно даже сказать не торгующий.
А вот доклад Ванора Родан ждал чуть ли не больше всех. Он выпрямился во весь рост и, разложив перед собой свиток, твердым голосом начал зачитывать свой доклад:
- После ухода сира Родрика и части лордов наши силы изрядно поредели. Осталось не более восьми тысяч готовых к сражениям человек. Этого мало для защиты побережья от пиратов…
- Отнюдь, пиратов оставьте мне, - рассмеялся Адриан, - Это моя забота и мои бывшие коллеги.
- Даже если так, - настойчиво продолжил Ванор, - Южная граница легко преодолеется Златоградом, северная… Мы не знаем, что ждать оттуда. А восточная сейчас является самой опасной.
- Эрганы присматривают за проходом, - преспокойно произнесла Кэтрин
- Настолько пристально, что через вас проскочило два всадника? Ничего не скажешь. Нам нужны опорные форты и… Люди, которым вы доверите командование войсками на местах.
- Воеводы? Как Роун Хейг и Бэйл Рэндэл в свое время? – воскликнул Родан.
- Да, именно они, - подытожил Ванор, - Они смогут собирать войска и комплектовать их. Тем более, что это нужно сделать в ближайшее время. Вы же знаете, что и до вашего вступления на престол были разбойники. Они остались, и, видимо, озверели. Разбойные нападения случаются намного чаще, чем вы можете себе представить. Нужно иметь возможность разбить их на месте, а не гонять королевскую армию из региона в регион. У мелких лордов сил не хватает, а вот если, допустим, пять мелких лордов дадут армию одному – получится более весомая сила.
- Воеводы… Еще немного растрат в казну… Плюс к этому мы видим придется кормить их контингент, - монотонно пробормотал Оррис, похлопав своей сухой ладонью по записной книге.
Родан вновь предался размышлениям. Лорды оживленно спорили, а он, откинув свою тяжелую голову на спинку своего высокого стула, не знал, что и говорить. Ему приходилось работать на воевод и, если воеводы будут исполнительными не менее, чем Бэйл Рэндэл и Роун Хейг, то он будет спокоен. Но ведь остальные то, наоборот, заставляли его думать о бредовости этой затеи. Любой человек имеет свойство ошибаться и… Подкупаться.
- Ваше Величество, - прильнув поближе к кромке стола, просипел Адриан, - Я считаю, что воеводство имеет право на существование. В конце концов, я сам для вас наемный рабочий без титулов с парой кораблей за спиной. Если они знают свое дело, то пусть…
- Тогда поручаю проработать этот вопрос лордам Оррису и Ванору, - сжав губы и глаза от осознания происходящей вокруг него неопределенности, заключил Родан, но потом он, вновь подняв глаза, обратился к сидящему поодаль Генриху, - Лорд Лейбах, о силах Эрганов и их союзников ничего не слышно?
- Нет, Ваше Величество. После Маргетри тишина. Даже обозы перестали возвращаться. Видимо, они зашли слишком далеко… Не считаете, что нужно вернуть их?
- Было бы неплохо, - резко пробасил лорд Баррет, - В обращении лорда Парсона говорится, что его замок отдал и своих людей, и свои последние средства на сбор отправлявшихся на север сил.
- Что странно… - продолжил похрипывать Оррис, - Золото выделялось им меньше двух недель назад, а он продолжает слать гневных птиц со своими претензиями к Короне.
- Я помню это, - воспрянул Родан, - Не наглость ли это? Ему дали и золото, и приставили охрану к его обозам. Да и, по какой-то причине к его, пусть и полуразрушенному, замку никто не притрагивается. Даже крестьян и скотину не режут.
Родан, Генрих и Аарон обменялись вполне себе осмысленными взглядами – как будто одна мысль пронзила их в единый момент.
- Пожалуй, нам надо посетить замок Парсон, - Родан постучал кончиками пальцев по столу, - Уж больно подозрительно выглядит его беспокойство на фоне окружившей его безмятежности. Леди Кэтрин, не выделите ли вы Короне несколько десятков стражников из Вашего контингента?
- Если бы я отказала, то вы бы приказали, а приказы монарха надо исполнять, - усмехнулась девушка, - Да и Родрик наказал мне помогать вам. Но не будет ли такое малое количество всадников для вас составлять опасность?
- Я зову ваших всадников, ибо они лучшие в королевстве. Я укреплю свой тыл еще сотней пехотинцев из городской стражи.
- Тогда я спокойна, - не то в шутливой, не то в традиционной для Эрганов уверенной форме ответила девушка, сделав какую-то запись на свитке.
Теперь, став теснее и чаще общаться с Кэтрин, Родан стал намного больше понимать ее. Она не была той леди, коей показалась на первый взгляд – ей бы больше подошел меч и доспех, нежели это воздушное, по-весеннему расписанное платье. В речах она, порой, была даже строже брата и, возможно, это была лишь маска. Но такая крепкая и убедительная, что Родан ни на секунду не сомневался в ее словах. За ее спиной самые боеспособные, самые богатые земли королевства – с чего ей бояться говорить свободно?
- Тогда… Объявляю собрание оконченным, - Родан поднялся с насиженного места, после чего вслед за ним начали подниматься остальные присутствующие.
Быстрее всех откланялись лорды Лейбах и Дэмфэйр, следом за ними потянулись Баррет и Адриан, а затем и все оставшиеся. И, когда с места поднялась Антея, Родан, тут же обратив на нее внимание, произнес:
- Леди Антея, не хотите ли разделить трапезу со мной?
- Трапезу? Ох, Ваше Величество. Я бы с радостью, но сегодня у меня и моей служанки были неотложные дела… Но если вы настаиваете, то…
- Ни в коем случае не смею вас задержать, - сохранив твердость, но при этом, испытав некое подобие смущения внутри, ответил Родан.
Вскоре девушки в числе последних покинули зал, и, в итоге, Родан, вновь заняв место на троне, откинул свою голову назад. Что ж, Парсон так Парсон…
***
Ночь. Начал моросить небольшой, холодный дождик, капли которого с порывами ветра ускорялись, впиваясь прямо в кожу следующих к старой мельнице девушек. Стены Ман-Блу, по которым медленно, постоянно меняя факелы, выхаживали стражники, давали слабое освещение окрестностей, но, в любом случае, девушки старались держаться подальше от света. Да, их никто и ни в чем не подозревает, да и следовал за ними гвардейский отряд Суанор. Определенно, никто за ними следить не будет. Впрочем, двигались они строго по назначенному маршруту к старой, еще не восстановленной мельнице.
- Миледи, кто вам написал? — дрожащим от холодного дождя голосом спросила Клети.
- Сама всё увидишь… - ответила Антея, сама терявшаяся в догадках касательно того, кто мог написать письмо. Разве что старые знаки и речевые обороты, коими в переписке с ней пользовался только один человек.
Клети пока еще с трудом перестраивалась из жизни в Маграо на Ман-Блу. Маграо был монотонным, неторопливым замком, а Ман-Блу быстро рос, все в нем происходило намного быстрее.Её прислала мать Антеи после того, как Роза, ставшая невестой Родрика, получила от Антеи свободу и право переехать жить в дом к Эрганам.
До мельницы оставалось совсем немного — её очертания уже хорошо просматривались сквозь дождливую погоду и легкий туман. В окнах мельницы было видно слабое, прерывистое свечение, которому стражники по привычке не придавали никакого внимания, ибо она уже давно стала местом, которое для отдыха использовали путники, коим не нужно было заходить в город.
Уже через пару минут мельница показалась во всём своём былом величии. Она, пусть и заброшена, но огромна и в своё время была дивно украшена, что можно было с трудом разглядеть. Видимо, некоторые из путников, коим предстояло остаться здесь, продолжали поддерживать состояние здания, уберегая его от гниения и обрушения. Так или иначе – это было идеальное место для тайной встречи.
Девушки быстро спешились и подошли к двери. Дверь мельницы была не заперта, и, сначала, внутрь заглянул один из гвардейцев Антеи, после чего он беспрепятственно вышел и кивнул головой в знак безвредности. Девушки беспрепятственно прошли внутрь мельницы. Горел костёр, за счёт чего мельница была ярко освещена, а спиной к ним сидел человек в мантии с капюшоном. Антея еще раз прокрутила в голове то, что было написано в том письме… Их ждёт некий, якобы, приятный сюрприз.
- Кто тут? - настороженно спросила Антея.
- Старый друг… - мягко и с добротой ответил неизвестный человек.
Он встал, развернулся и снял свой широкий капюшон, скрывавший всё лицо. «Сюрприз» заставил девушку искренне обрадоваться. Человеком в капюшоне оказался Бэйлом Рэндэлом, пусть заросшим, обрамленным не самой густой бородой, и усталым на вид.
- Не могу поверить, это ты! - воскликнула Антея и бросилась Бэйлу в объятия.
- Конечно, кто же ещё? - сдержанно проговорил Бэйл.
Клети же более сдержано отреагировала на Бэйла, но он, в принципе, сам проявил инициативу, поцеловав руку служанки, которую, как и Розу, знал с самого детства, после чего спокойно обнял её.
- А где Роза? Отдыхает? — поинтересовался Бэйл.
- Нет её, скоро станет леди Эрган. — рассмеялась Антея, вызвав тем самым улыбку у самого Бэйла, засиявшего при виде своей первой и единственной в жизни любви.
- Как интересно, - протянул юный десница, - Но, слухи про Маграо верны. Даже служанки оттуда желанны в жены многими лордами.
- Какими судьбами Бэйл? - проговорила Антея, заботливо убрав засаленные волосы с лица Рэндэла.
- Я здесь по делам, от самого Балерна.
- Ах, да, ты же теперь его фаворит. Хотя недавно ты сам знаешь, что произошло с принцем. Почему?
- Должность десницы забирает последнее свободное время и личную свободу. Нет времени разбираться в этой дворцовой суете. Государственных дел у меня куда больше…сдержанно проговорил Бэйл, вызвав у девушек легкую улыбку.
- Ходят слухи, что ты не женат ещё? — спросила Клети, улыбаясь во весь рот.
- Нет, пока не собирался даже, - сказал Бэйл, посмотрев на Антею, стеснительно спрятавшую свой взгляд.
Видимо, она до сих пор все помнит. Да и, определенно, в глазах Бэйла читалась нотка сковавшего его до этого момента спокойный разум блаженства от вида любви всей его жизни. Может быть, не было бы Антеи, и стал бы он самым простым, незаурядным лордом, хозяином Амбора. Очередным властным ублюдком, коих при дворе армия. Хотя, кто-то считает его властным ублюдком, разве что мало кто рискнет сказать ему это в лицо…
- Ну, так что за дело? - довольно оживленно поинтересовалась Антея.
- Тут всё очень запутано, но ты знаешь меня, мою прямоту в общении…
- Так что же? – еще раз спросила Антея, не подозревая о гнусности намерений Бэйла.
- Меня прислали сюда для того, чтобы свергнуть Родана… Вернуть Загорье под власть Короны и наказать всех причастных к бунту.
У обеих девушек сошла вся краска с лица. Клети попросту застыла на месте, приоткрыв рот с застывшими в горле словами, а Антея, недолго думая, влепила громкую, хлесткую пощёчину Бэйлу. Губа парня начала набухать, а на языке он быстро почувствовал знакомый привкус крови.
- Очень тёплый приём, очень… Однако, меньшего я и не ожидал, - ухмыльнулся Бэйл, сплюнув кровь на землю перед собой, немного запачкав ею свои походные сапоги.
- Я считаю своим долгом доложить об этом королю Родану! - громко возвестила Антея, ещё раз ударив Бэйла по губе и щеке, тем самым усилив открывшееся после первого удара кровотечение.
- И будешь права. Думаешь, только Балерн хочет свержения этого короля? Если бы не твоя мать, я бы здесь не появился вовсе…
Фраза, сказанная Бэйлом, заставила Антею ежесекундно побледнеть. Она села на лавку и горько заплакала. Клети села рядом с ней и начала её успокаивать. Слёзы капали на платье Антеи, но она не обращала на это внимания. Бэйл же стоял и с сожалением смотрел на это, кровь закапала на его мантию, оставив множество тёмных кровяных пятен.
Это был его тонкий расчет – он ожидал такой реакции, ожидал этих слез. Он прекрасно знал о том, как Антея любит мать и на что она пойдет ради нее. И он не мог этим не воспользоваться.
- Зачем, зачем ей это надо? - сквозь слёзы пролепетала Антея.
- Родан не тот правитель, который может справиться с этим королевством. Твоя мать считает именно так. Да, он добр к тебе, но это не позволяет тебе разглядеть его ошибки, его фатальную неопытность.
- Не верю!
- Ты не хочешь верить! – сохраняя ледяное спокойствие, заявил Бэйл, хотя изнутри его рвался крик.
- Бэйл, ты ведь шутишь? Да? - переспросила Клети.
Бэйл молча посмотрел на Клети, дав понять, что ни малейшего намёка на шутку в его словах нет. Хотя, почему он должен был ей в чем-то объясняться? Он прекрасно знал, что Клети не питает теплых чувств ни к новому королю, ни к его близким друзьям из дома Эрганов, и, как следствие, ни к кому из их окружения.
- Ты любишь мать, Тея, - утерев кровь грязными пальцами, продолжил Бэйл, - Знаешь… Леди Элина упорно приплачивает разбойникам, дает им хорошую сталь. Естественно, у нее есть покровитель, но он за пределами влияния Родана.
- Зачем? – Антея вцепилась в одежды Бэйла, отчего он даже подумал, что она сможет поднять его над землей.
- Ситуация в Загорье накаляется, и, рано или поздно, лорды поймут, что Родан без помощи своего верного цепного пса не справляется. Зачем им такой король?
- У разбойников не выйдет… Они не справятся с войсками…
- И что будет, если один из пленных, невзначай, расскажет о том, откуда у них сталь и золото?Расскажет о том, что подвигло его на грабежи и безрассудное насилие? — спокойно задал вопрос Бэйл, даже не сопротивляясь впавшей в неистовство Антее.
- Ты хочешь сказать, что моя мать служит Балерну?
- Да, он обещал помилование и привилегии тем, кто согласится помочь ему. Для твоей матери пути назад нет, - заключил Бэйл, после чего Антея, наконец-то, отпустила его и сделала несколько шагов назад.
Антея замолчала. Плакать она уже прекратила, но лицо её было совсем красное от слёз. Она не могла проглотить комок в горле, и Клети, поняв это, тихо спросила:
- И что же ты нам предлагаешь?
- Встаньте на мою сторону, и я обещаю, всю жизнь вы проживёте, как королевы, я найду вам хороших мужей, земли, всё, чтобы жить беззаботно. И ваши родные будут жить в богатстве до конца своей жизни, и умрут своей смертью. Больше всего на свете ты любишь свою мать. Представь, если она попадет под горячую руку Родана?
Антея в свою очередь задумалась. В голову её лезли мысли о разных событиях, к которым приведёт предательство. Но мысли о том, что её мать могут казнить за измену, вскоре полностью заняли ее голову, искоренив все остальное.
- Я, согласна…Я промолчу…
- Вот и хорошо, - заключил Бэйл, у которого кровь ещё текла из рассечённой губы и прилично замарала его мантию, - Ты, верно подумала, что если ты расскажешь о нашем разговоре Родану, то, наверняка, это спасет твою мать. Я не уверен в этом… Все же, нельзя забывать о том, что Эрганы, даже если они и сильно привязались к вам, считают Суаноров кровными врагами. Так что, моя дорогая подруга, как только Кэтрин станут ясны предпосылки этого бунта, она немедленно окликнет своего отца или, не дайте Боги, найдет способ вернуть на юг брата.
- Бэйл, свержение короля предлагает расправу над его подчинёнными? - сказала Клети, подумав о Родрике и Аэроне, буйный нрав которого нравился Клети с незапамятных времен.
- С непокорными — да, но если я подумал правильно о «твоих» подчинённых — то они будут самыми непокорными в этой войне. Если они сложат оружие я постараюсь, я даже готов поклясться и выбить им всем помилование.
- Я… Поняла, - протянула Антея и, утерев с щеки последнюю слезу, направилась к выходу из мельницы.
Но, не успела она покинуть мельницу, как тут же развернулась к Бэйлу лицом. В ее руках появился бережно сложенный, белоснежный платок. Она сделала пару шагов в сторону старого друга и, приложив платок к кровоточащей губе Бэйла, томным, тихим голосом произнесла:
- Мир?
- Конечно, - руки Бэйла сомкнулись на спине Антеи и он прижал ее к себе.
- Береги себя и, пожалуйста… Не причини вреда моим близким…
- Клянусь тебе, - Бэйл зарылся в пышных волосах девушки и тяжело вздохнул.
Теперь он чувствовал, как на его и без того отяжеленные грузом ответственности плечи едва не ломались от этой ноши. Антея, Элина, Родан, он сам и еще десятки других… Сколько из них погибнет в ходе этой игры? Хотя, считался ли он с количеством смертей, необходимых для достижения результата?
Совсем скоро Антея покинула объятия Бэйла и, слегка улыбнувшись на прощание, вышла за ворота мельницы. Клети следовала за ней, но, стоило ей только прикоснуться к одной из воротин, она тут же развернулась со словами:
- Ты все еще ее любишь?
- Больше всего на свете, - прошептал Бэйл в ответ.
Глава тридцать четвертая. Йен 3. Вечная битва
Йен даже не подозревал, что его ожидало – вроде бы, отказаться от прошлого образа жизни на словах было легко, но на деле… Ему было сложно засыпать без щипавшего язык привкуса вина и, как отшучивался Джеймс Бак, с полными, зудящими яйцами.
Его дни проходят в строгой, монотонной рутине. Каждое утро пробуждение Йена и его людей происходит по звуку магического колокола. Как бы он не пытался его игнорировать, затыкать уши, но звон колокола звучал именно внутри его сознания, заставляя его голову трещать, а мысли путаться. Как итог - сон прерывается, и он медленно открывает опухшие от недосыпа глаза, с трудом вставая с постели.
Выйдя из своей скромной каморки, Йен направляется к месту своего обучения. Помещение для обучения помощников магов представляло собой просторное и светлое пространство. Яркий свет, проникающий через большие окна днем и от факелов и свечей ранним утром и вечерами, наполнял зал приятной атмосферой. Все столы были расположены по кругу, создавая таким образом единую и гармоничную среду для обучения.
Ряды столов тянулись почти до потолка, добавляя помещению ощущение высоты и простора – как будто бы центральная площадка, место для лектора, было окружено почти десятком колец. За самым последним рядом находились книжные полки, на которых были разложены книги о магии, заклинаниях и зельях. Эти полки были полны разнообразной литературы, предоставляющей помощникам магов знания и сведения, необходимые для их обучения.
По самому центру помещения, среди различных магических атрибутов и инструментов, выступал лектор. Обычно, они были опытными и мудрыми заклинателями, которые на практике демонстрировали простые магические заклинания и рассказывали о работе с зельями, но, иногда, занятия проводили более молодые, чуть старше самого Йена ученики. Как потом объясняли их более старшие коллеги – молодой заклинатель лучше знает, что ему нужно от помощника.
И Йен действительно старался. Старался учиться, проникнуться этой атмосферой, но чаще всего его мысли сводились к тому, что он либо хотел спать, либо засматривался на очередную воительницу или заклинательницу низшего уровня. Он прекрасно понимал, что ему необходимо преодолеть собственную лень и непривычность к такому образу жизни. Но пока его ум медленно приспосабливается к новому режиму, отчего все и выходит очень плохо.
Иногда, конечно, он слышит смешки от более способных учеников, но, как только он поворачивался к ним, те тут же замолкали – черная сталь и то, что Йен являлся одним из командиров Черного Отряда заставляли всех поверить в то, что даже неудачи в искусстве заклятий не делают из него менее опасного соперника. Конечно, девушки поглядывали на него немного иным взглядом, но за каждым разговором внимательно следили другие заклинатели, так что на близость надежд никаких не было.
Но это, без сомнения, задевало его, заставляя погружаться в чтение древних текстов. Медленно, прерываясь на каждом слове и даже слоге, он пытался хоть что-то запомнить из пыльных, забытых всеми свитков. Иногда, конечно, Джеймс Бак выходил из Твердыни, принося с собой немного вина и рассказы о девах, коих он испробовал в борделях Эрно, но это все равно не утешало Йена – его жизнь стала похожей на жизнь брата. Аскетичной, лишенной всякого излишества.
Серые будни Йена становятся все более однообразными. Он борется с моментами сомнения и усталости. И, возможно, лишь осознание того факта, что ему необходимо защищать Зои, удерживает его от бегства из этой странной магической обители.
Это были очередные занятие, в ходе которых Йен ничего не запомнил – разве что то, что ради нужного трактата ему вновь пришлось подниматься на верхний ярус. Конечно, он мог бы и занять места рядом с книжными полками, но они были так далеко, что по опыту первых занятий Йен тут же осознал, что либо ничего не может разобрать, либо и вовсе ничего не слышит.
Его быстро клонило в сон – если он задерживал на ком-то или на чем-то свой взгляд, то его голова начинала бесконтрольно опускаться и, когда подбородок касался нагрудника, Йен тут же приходил в себя.
Его доспехи гремели и скрежетали от каждого покачивания и шага. Ему, конечно же, говорили снять их и облачиться во что-то более удобное, но, как учили с детства в Черных Небесах, он не мог доверять магам. Тем более в их обители, где обучение проходят будущие придворные маги лордов королевства Эрнедон. Он должен быть начеку и не позволять никому замылить себе глаза этим видимым комфортом.
- Йен Эрган, - юношу окликнул хриплый голос старика, - Видимо, обучение дается сложнее, чем выпивка?
- Я и без обучение на многое способен… И вообще, мы знакомы?
Развернувшись, Йен увидел перед собой мужчину около шестидесяти лет от роду, но не смотря на свой возраст, он выглядел крепким и свежим. Его рост высок и величественен, что придает ему авторитетности и уважения. Одежда колдуна отражала его целеустремленность и близость к войне. На нем были боевые одежды, выполненные из прочного материала, чтобы защитить себя от внешних угроз. Лицо колдуна выражает мудрость и опыт. Его глаза подчеркнуты морщинками и отражают глубину его знаний. Улыбка на его губах может заигрывать таинственно, отражая его способность воссоздать чудеса и покорять невидимые миры. Необычно видеть, очевидно, познавшего звон мечей и крики умирающих человека здесь.
- О тебе я знаю достаточно, а ты обо мне можешь не знать ничего… Я Халл Молоторукий, бывший телохранитель трех королей из династии Гонардов.
Теперь Йену все стало ясно – перед ним была настоящая живая легенда. Даже его брат рядом с ним будет казаться мошкой, что уж говорить о самом Йене? Этот суровый воин прошел столько войн и столько людей положил в землю, что он не мог не вызвать уважения и трепета у юного Эргана.
- Сир Молоторукий… Это честь для меня, - Йен тут же встрепенулся и забыл про усталость, - Но как вы…
- Служить последнему из Гарольдов мне было горестно… А Балерну не хочется и подавно. Здесь мои навыки ценят куда больше.
- И чем вы тут з-занимаетесь?
- Обучаю таких же, как и ты. Будущих защитников заклинателей, помогающих им на жизненном пути. Обладающих ограниченными магическими знаниями талантливых мечников…
- Тогда, для чего меня обучают этим заклинаниям? – недоуменно спросил Йен.
- Это лишь первый этап. Из вас выделят наиболее способных и переведут в группы к простым магам. Но ты, как я вижу, уже готов отказаться от первого этапа и попасть туда, где сражаются настоящие мужчины.
У Йена загорелись глаза – неужели, спустя несколько недель обучения, он увидит что-то лучше, чем пара юных заклинательниц и принесенное Джеймсом Баком вино?
- Пройдем, Йен, - просипел Халл, - Посмотрим, на что ты сгодишься.
Не в силах думать ни о чем, кроме этого, Йен тут же направился вслед за ушедшим в темноту Халлом, но, спустя пару мгновений, они вышли на достаточно обширную арену. У нее были неровные, каменные стены, отчего у Йена сомнений не было – это помещение было вырезано в скале.
На ней тренировалось немалое количество воителей – юноши, девушки, их более старшие представители. Они рубили тренировочных кукол, легкими заклинаниями рвали их на части, но те магическим образом тут же восстанавливаясь, позволяя продолжать тренировки и дальше. Длинные каменные трибуны по правую сторону от входа были полны народа – но то были уже заклинатели. Ученики, их преподаватели, немногочисленные помощники – все, как один, оживленно наблюдали за ареной.
- А что они тут делают? – разразился Йен.
- Ты видишь таких, как ты. Помощников, отрабатывающих навыки и демонстрирующих свои лучшие качества. После окончания своего обучения заклинатель может выбрать любого из них себе в пару, - преспокойно произнес Халл.
- А как они будут знать, что их защитник способен выполнять свою работу, если они не видят их в реальном бою, - одухотворенный Йен продолжал осыпать Халла вопросами, и тот, как видел юноша, вполне себе понимал его чаяния.
- Ты не готов к этому, здесь некоторые…
- Я был готов к этому с момента вступления в Черный Отряд, - разразился криком Йен.
Халл тут бросил на него свой строгий взор, но спустя мгновения он смягчился, став более задорным. Он как будто бы хотел предложить юноше пари, но, ввиду своего статуса, не мог этого сделать.
- Не будет отсрочивать неизбежное. Если тебе хочется учиться у меня, ты должен показать, что ты достоин этого.
Халл широкими шагами направился в центр арены и, когда он занял место прямо под импровизированным куполом, то, указав рукой в сторону Йена, прокричал:
- Сегодня себя решил проверить наш новичок, Йен из рода Эрганов. Кто готов показать новичку, чему здесь учат?
- Я готов, учитель, - шаг в сторону Халла сделал смуглокожий паренек с бритой головой и длинным посохом.
- Окажите мне честь, - голову склонил низкорослый мужчина, на груди которого красовалась нашивка дома Расселов.
- Я готов передать ваши уроки нашему новичку, - заявил хорошо слаженный юноша с зализанными назад волосами и двумя мечами.
- Очень хорошо, - усмехнулся Халл, - Тогда Елло, Вайсман, Одер, покажите Йену Эргану, почему нас, обычных помощников тоже стоит бояться!
Халл указал Йену на центр тренировочного поля и тот, пикантно улыбнувшись и не скрывая своего удовольствия, обнажил свой меч. Он примерно понимал, что можно ожидать от этих магов. Заклинания, удары исподтишка, одновременные атаки – все это он изучал еще в Твердыне Ночи. Благо черная сталь защищала его. Юноша выставил меч перед собой и поднял глаза…
На длинной трибуне, на одной из мягких подушек в окружении других девочек примерно ее возраста сидела Зои. И она была крайне взволнованна. Видимо, до этого ей пришлось наблюдать за тем, что творят эти мечники. «Ну, она хоть здесь счастлива… Нашла друзей,» - Йен сдержанно улыбнулся и уставился на гладь своего меча. В чем был большой плюс черной стали – в идеально начищенном, отточенном мече было легко увидеть отражение соперника. Он не бликовал на солнце или в свете факелов, не ослеплял. Хотя, иногда это можно было бы использовать против соперников…
- Начали! – рявкнул Халл, и все трое разом накинулись на Йена.
Кое-как уйдя от обрушившегося на него шеста, он заблокировал удар двух мечей Одера, а потом, выставив черностальный наруч, заблокировал сбивающее с ног заклятие. Оно заставило Йена лишь сделать несколько шагов в сторону, хотя до этого юноша видел, как подобного рода магия отбрасывала людей на десяток метров и обрушала здоровенные книжные стеллажи.
- О, неплохо, - усмехнулся Йен.
Юноша принялся уходить от одного удара за другим, выставляя вперед то закованные в сталь плечи или руки, либо меч. Но затем, когда один из ударов Одера был направлен ему в спину, Йен залихватски сорвал с пояса подаренный Родриком нож и заблокировал удар.
- Попался, - усмехнулся Одер, после чего Йен тут же получил посохом в нагрудник.
Он попытался найти равновесие, но тут же получил грозовым заклинанием в нижнюю часть груди, а потом Елло, Вайсман и Одер разом выставили руки вперед, после чего ударная волна из их рук сорвала Йена с земли, пробив его телом один из оружейных стеллажей.
Толпа рукоплескала, но Йен не слышал этого – пронзившая его боль была настолько резкой, что ему заложило уши и залепило глаза. Он постарался поглубже вдохнуть, как вдруг на него начал заваливаться магическим образом восстановившийся стеллаж. «Это что, бой насмерть?» - усмехнулся Йен, едва успев откатиться в сторону. Тут же на него обрушились удары посоха Елло, но юноша, подгадав момент, со всего маху врезал тому под колено, тем самым сбив его с ног. И, стоило лишь Йену обрушить ногу на упавшего соперника, как очередное отталкивающее заклинание развернуло ногу юноши, и та со всего маху врезалась в пол.
- У вас почти получилось, - проговорил юноша.
Он снова выставил вперед свой меч и, заметив в отражении меч напрыгнувшего на него Вайсмана, он врезал тому локтем в лицо, а затем, заблокировав запущенную в него еще лежащим Елло молнию, обрушился на Одера. Комбинируя атаки кинжалом и мечом, он начал напирать на него, и, стоило его сопернику прижаться к стене, как Йена вновь отшатнуло в сторону, из-за чего кинжал, направленный в лицо Одеру, лишь порезал тому ухо и скулу.
- Однажды за столом меня хотели обдурить за игрой, так после этого обманщик вытаскивал черепки кувшина из своей задницы. А за такой трюк я всех вас насажу на посох того ублюдка!
Он вновь помчался вперед и размашисто рубанул наугад, заставив всех атаковавших либо отпрыгнуть назад, либо пригнуться. И Йен, уловив момент, бросил кинжал в грудь Вайсмана, жестоко рявкнув:
- Попался!
Помощник, прохрипев, камнем рухнул на холодный пол, после чего Йен тут же обрушился на Одера и Елло. Он напирал на них, рубил со всей силы так, что после одного из ударов посох Елло разломился пополам, а клинок, отрубив ухо, врубился в плечо южанина. Не успел Йен обрадоваться, как один из мечей Одера своим кончиком разрубил лицо Йена от правой щеки до левого виска.
- С-сука… - прохрипел Йен.
Его рука тут же схватила Одера за шею, а потом, когда захваченный противник попытался контратаковать мечом, Йен перехватил его кисть и силой ударил ее об угол книжного стеллажа. Руку разломало так, что сломанная кость, разрезав кожу, вырвалась наружу. Кровь брызнула юноше в лицо, и он, неистово зарычав, со всей силы врезал головой в нос Одера. Удар, еще удар, но, стоило ему лишь приготовить меч для финальной атаки, его вновь оттолкнуло в сторону. Он, споткнувшись о лежащую на полу утварь, ударился спиной и затылком об стену.
Он кое-как смог поднять свою голову и… Он увидел перед собой Вайсмана. Живого, без каких-либо признаков того, что парой мгновений назад его пронзил здоровенный нож. Спустя еще долю мгновения с земли начал подниматься Елло. Никаких ран, в целых одеждах… Более того, сам Йен понял, что необъяснимым образом пропало жжение на его лице. Кровь уже не заливала ему глаза, не было трудно дышать.
- Я слышал, поговорку, что тот, кто не сможет жить вечно, должен прожить жизнь в удовольствии. Глядя на вас, ублюдков, я начинаю понимать, почему вы довольны жизнью, когда до вашего борделя несколько дней верховой езды.
Все трое противников улыбнулись и выставили руки вперед, после чего в Йена отскочила длинная молния. Юноша скрестил меч и закованную в доспехи левую руку, после чего в стену его вдавила уже ударная волна. Когда его соперники готовились применить очередное заклинание, Халл, громко топнув ногой, прокричал:
- Довольно!
И тут же все трое помощников встали в одну линию, убрали оружие и покорно склонили голову. Йен поднялся с земли и осмотрелся – никто уже не смеялся над ним, ибо все понимали простую истину. Если бы не магия, он бы прирезал всех троих. Более старшие девушки-заклинательницы игриво посматривали на него, видя теперь не только миловидного, высокого мечника, но и настоящего мастера, который, в случае обучения, сможет стать для них надежной защитой. Да и юноши-заклинатели на трибунах не остались в стороне – более того, пара из них залилась аплодисментами, которые быстро были подхвачены остальными.
- Продолжить тренировку! Эрган, ко мне! – жестко скомандовал Халл.
Все ученики начали возвращаться на поле, а Йен, до сих пор ничего не понимая и дрожащими от волнения пальцами прощупывающий свое, казалось бы, глубоко изрезанное лицо. Он недоуменно поглядывал то на арену, то на трибуны, то на Молоторукого.
- Что, не веришь своим глазам? – Халл едва сдерживал смех.
- Да… Я думал, что потеряю всю свою красоту и обаятельность… И все равно, конечно, останусь самым красивым в ваших пенатах.
- Ты показал хороший уровень подготовки, но если бы не это… - Халл похлопал ладонью по черностальному нагруднику Йена, - То ты бы погиб.
- Боги распорядились наградить меня этим доспехом, так что разговоры в стиле «если бы» здесь неуместны…
- Верно, - перебил юношу старик.
- Что верно? Что это за магия? Если бы не она, я бы приложил их всех!
- Твое неистовство понятно мне. Это тренировочная арена, и на ней лежит древняя магия – все, что находится здесь, не может быть уничтожено. Человек, зверь или вещь. Это позволяет моим ученикам показывать максимум своих навыков.
Йен осмотрелся – это место становилось еще более странным с каждой минутой. Этот зал не иначе, как место, где понятие «биться насмерть» вообще неуместно. Что за древняя магия движет этим местом?
- А…
- Нет, никто не знает этого заклинания. Оно либо уничтожено, либо утеряно. А теперь, протяни руку.
Йен качнул головой и спустя мгновение протянул ладонь Халлу. Мастер сдержанно улыбнулся и снял с пояса маленький флакон. Он приставил горлышко флакона к пальцу Йена и, когда на его руку пролилось несколько капель, скомандовал:
- Достаточно. Пей.
- Что это?
- Пей, в этом зале ты точно не умрешь.
Йен усмехнулся – если бы до этого он не видел, на что способна окутавшая зал магия, он бы в жизни не попробовал этой жижи. Он поднес эти жалкие капли к лицу и принюхался. Пахло чем-то… Смрадным. Густая, жидкость цвета темной крови, какие-то маленькие волокна.
Он разом опрокинул возникшую на ладони «лужицу» в рот. И вкус показался ему настолько отвратительным, что его едва ли не стошнило прямо под ноги Халла.
- Это кровоцвет, настой из него. Гасит боль и усталость. Как раз тебе хватит для того, чтобы добраться до порога твоей комнаты.
Йен открыл глаза и был удивлен – куда бы он не посмотрел, его взор был ограничен чем-то, напоминающим яркую, кровавую рамку, а все в округе обрело кровавый оттенок. Будто бы его глаза залило кровью. Сосуды на его руках вздулись, мысли слегка спутались, как будто бы он был сильно пьян, но при этом он твердо стоял на ногах.
- Это… Неплохо, - протянул Йен.
- Тогда, завтра с первым звоном колокола мы ждем тебя здесь. Отдохни и… Годфри, какая приятная встреча!
У Йена сердце ушло в пятки, а рука тут же легла на пояс к кинжалу. Он знал только одного Годфри, который мог явиться сюда, в обитель магии. Юноша тут же развернулся и увидел перед собой верховного заклинателя Эрнедона во всей его красе. В богатых одеждах, ухоженного, но, определенно, самого смертоносного из всех присутствующих.
- Сам Халл Молоторукий! Столько лет мы вместе служили Короне, а теперь ты не решаешься меня встретить?
- Сегодня мы принимали в наши ряды нового бойца…
- Эргана? – рассмеялся Годфри, - Бойцами ты их, конечно, зря называешь…
- Что-то ты ни разу с начала бунта не посетил патрулируемое «не бойцами» Загорье, - без задней мысли выпалил Йен, - Или у тебя настолько плотный график, что у тебя не было времени получить от нас пинка под зад?
- Он вообще обучаем? – не обращая внимания на Йена, произнес Годфри.
- Более чем. Ладно, ты, видимо, хочешь переговорить наедине. Йен, можешь идти.
Кажется, вид чародея-врага разом вывел весь кровоцвет из организма Йена. Его мысли быстро собрались в кучу и теперь он не знал, что делать. Он вряд ли сможет противостоять Годфри. Даже черный доспех вряд ли поможет. Хотя и предпосылок для битвы между ними пока не было. Были лишь предположения и опасениях, коих он в достатке нахватался от брата.
Он медленно вышел в основной зал Твердыни Заклинателей и, не успел он пройти и пары метров, как ему навстречу вышла Зои. Спокойная, окруженная подругами, она сближалась с Йеном. Юноша остановился, выпрямился во весь рост и спокойно вдохнул. Ему не хотелось вываливать свое беспокойство на Зои, которой, видимо, здесь очень комфортно.
- Ты хорошо сражался, - сблизившись с Йеном, застенчиво произнесла девушка.
- Не просто хорошо! Он показал настоящий уровень! – вскрикнула светловолосая девушка, - Вы так искусно сражаетесь…
- Искусно я не только сражаюсь, - подмигнув, ответил юноша, - Девушки, оставьте меня с моей подругой наедине.
Многие из них обменялись восторженными взглядами и, вскоре, обошли Йена и Зои, оставив их наедине.
- Ты правда хорошо сражался. Но, впредь, береги себя…
- Если бы я хорошо сражался, Зои, мне бы не разрезали лицо и не вбили в стену.
- Мастер Халл хороший учитель. Он научит тебя…
- Да… Оказалось, что я все это время ходил на занятия, на которые не должен был ходить. Я бы мог провести это время с пользой. Поспать, познакомиться с кем-то…
- Идиот, - с милой улыбкой произнесла Зои.
- К этому у меня прирожденный талант, - Йен покорно склонил голову.
Зои еще шире улыбнулась и, покрепче обняв свитки в своих руках, она обошла Йена, оставив его в одиночестве.
Глава тридцать пятая. Родан 9. Разбой в Загорье.
Стены замка Парсон, скрытые под вековым слоем пыли и мха, продолжали крошиться и обваливаться, словно пытаясь уйти в небытие. Между покрытыми мхом камнями виднелись трещины, оставившие замок без должной защиты и заставляющие задуматься о его будущем. Руины бастионов, расположенные по периметру замка, напоминали об истории его грандиозности, но в то же время приводили в уныние своим плачевным состоянием.
Надвратные башни замка, изначально являвшиеся самым достойным и приметным украшением замковой архитектуры, теперь выглядели печально и запущено. Башни, лишенные достойной заботы и внимания, были полностью разрушены, камни сыпались с их вершин, а ржавые металлические элементы напоминали о необратимом гибели во времени.
Ржавые ворота замка еле поднимались перед приездом короля Родана. В их разбитых деревянных дверях были видны щели, через которые можно было заглянуть в заброшенные дворы замка. Ржавчина на воротах свидетельствовала о долгом пребывании замка в запустении и ожидала долгожданного возвращения величия и благополучия.
В непосредственной близости от замка Парсон стояли несколько торговых лавок. Они были расположены в одноэтажных деревянных постройках, неживыми глазами наблюдавших за мрачным видом замка. Местные жители, редкие и молчаливые, ходили по тропинке, ведущей от замка, старательно избегая взглядов посетителей и ускоряя свой шаг. В их глазах читалась боль и скорбь, видимость былых богатств которых ушла навсегда, а вместе с ней ушла надежда на процветание и восстановление этого ушедшего ранее великолепия.
Лорд Сэмуэл Парсон сам лично вышел встретить короля. Двор лорда был немногим лучше состояния самого замка, но во дворе хотя бы восстанавливали донжон. Вся свита лорда преклонила колени перед Роданом. Он спешился и подошёл к своему вассалу. Худому, бородатому лорду Сэмуэлу никак не дать его тридцати восьми лет, выглядел он значительно старше.
- Лорд Парсон, приветствую вас. Ваша крепость оставляет желать куда лучшего, - со всей строгостью Родан поприветствовал лорда Парсона.
Лорд поднялся, распрямился, и оказалось, что он был немногим ниже Родана. Лицо его источало страх и волнение. Не каждый же день отчитываешься перед своим королём.
- Прошу меня извинить. Каменоломни далеко, доставляют грузы только на повозках по размытым дождями дорогам, - хриплым голосом проговорил Сэмуэл.
- Пожалуй, но месяц прошёл. Месяц, лорд Парсон. Ман-Блу отстроилось полностью за два месяца.
- Ваше величество, пройдёмте в чертог, я расскажу вам всё за столом.
Родан осмотрелся – кажется, никто из его свиты не был против. Да и сам он был не против сесть за стол, перевести дух и, возможно, как следует подкрепиться. Лорд подождал, пока Родан пройдёт вперёд, после чего он сам пошёл за ним.
Внешний облик чертога был неимоверно ужасен. В некоторых местах вместо решётки или ставней в окне не было ничего, дверь в чертог была вся трухлявая, но гостевой зал удивил Родана, так как был чисто прибран и подготовлен к приёму. Один длинный стол, протянувшийся от двери до трона лорда, ломился от всевозможных яств: жареных в меду поросят, кур, нашпигованных зеленью и репой, вин, фруктов и хлеба с мёдом.
Лорд Сэмуэл сел во главе стола, посадив на почётное место короля. Свита Родана, пробывшая в пути уже несколько дней, начала приниматься за пищу. Родан с угощениями и вином решил повременить и принялся расспрашивать лорда Сэмуэла, уже с особым аппетитом накинувшегося на поросёнка.
- Лорд Парсон, золото было, куда вы истратили его?
- Золото имеет свойство заканчиваться. А доставка провианта и материалов на восстановление нынче дорога, - сохраняя спокойствие и прожёвывая мясо, пояснил Сэмуэл.
Родан приумолк. Пока его собеседник держался уж очень хорошо, чтобы выказывать новые подозрения. Но вид усталых, почти заморенных голодом прислужников пугал его. А сам Сэмуэл, отнюдь, не выглядел истощенным. Напротив, лорд Парсон, съев мясо, принялся за солонину и хлеб, после чего подозвал виночерпия.
- Налей вина королю! Живо.
Виночерпий шёл долго, видимо, прошел к бочке наполнять кувшин. И у Родана было время задуматься. В голову королю нему пришла странная мысль. Точно, Аэрон просил отменить плату за перевозку камня лорду Парсону, и возложить её на казну, напрямую. Родан поднял голову и довольно грозно проговорил.
- Не надо вина! Я люблю говорить на свежую голову.
- Хорошо! - напрягся лорд Парсон.
- Где деньги, лорд? Плата перевозчикам отменена, у вас должно было хватить на все, и остаться на прочие расходы.
Парсон заметно переменился в лице. Люди лорда смотрели на Родана, как на врага, руки их тянулись к мечам. Родан привёл с собой около ста пятидесяти человек, поэтому защитники не спешили атаковать.
- В вашем поместье разбойных нападений нет. Вас не грабят, ничего. Но ровно по границам ваших земель, в том же самом Ротекоре они режут людей, угоняют скот, сжигают все на своем пути. Поэтому да, пропажа средств вызывает у нас подозрения, - заявил Родан, поднявшись со своего места.
- Я…Я не понимаю, о чём вы говорите! – решительно заявил Сэмуэл.
-Тогда проведите нас в свой кабинет, мы посмотрим на письма, документы… Что-то же вы должны иметь за душой, как оправдательные документы?
- Мне нечего скрывать. Пройдём.
Лорд Парсон встал из-за стола и прошёл к винтовой лестнице, ведущей в покои лорда. Вперед себя он пустил бойцов Родана, а вскоре и его самого отправили внутрь, не допустив к нему его гвардейцев. И Родан вновь был удивлен контрасту между внутренним убранством комнаты лорда и внешним видом замка. Комната была богато украшена предметами из резного дерева и многочисленными картинами.
- Обыскать! - приказал лорд Дэмфэйр, сопровождавший Родана в этом путешествии, солдатам.
Родан одобрительно кивнул, солдаты, как стервятники, налетели на вещи. Богато украшенная комната за мгновения превратилась в настоящую кучу хлама. Люди скидывали вещи и наряды из шкафов, разрезали обивку стульев и диванов.
- Ничего нет, - доложил подошедший солдат.
- Хорошо, вам повезло, лорд Сэмуэл…
- Как бы не так, - Аэрон протянул Родану некий развернутый свиток.
Ни печатей, ни возможностей разобраться в том, кто написал это письмо – почерк был либо ужасен, либо сознательно испорчен. Работа чистая, не подкопаться.
И что же увидел Родан? Он совершенно этого не ожидал. Платить разбойникам и наемникам для того, чтобы те устраивали диверсии и разоряли регионы по соседству с землями Парсона. И Родан сразу же понял, для чего это было нужно – он оказался вне Ман-Блу, и теперь и он, и сам город становился удобной целью.
- Лорд Парсон, вы арестованы за предательство! - незамедлительно выпалил Родан, после чего не успевшего начать сопротивляться Парсона схватили под руки и повели вниз
Снова зал, солдаты Парсона стояли, не опуская оружие, а при виде закованного Парсона с визгом налетели на свиту короля. Завязалась драка. Зарубленные солдаты падали, истекая кровью. Лорд Парсон, воспользовавшись своей временной свободой, схватил нож и побежал на Родана. Родан не успевал достать меч, но Аэрон, не терявший ни секунды, вовремя пронзил мечом Сэмуэла в бок. Он упал на спину и перестал дышать.
- Ну, что, Ваше Величество, против вас заговор? - задал вопрос Аэрон, протирая меч кончиком плаща.
- Милорд! -не дав Родану выговориться, с улицы в зал с криком вбежал Генрих Лейбах.
- Я слушаю…
- Замок Ротекор атакован разбойниками. Это что, правда, заговор? - беспокойно доложил Генрих.
- Теперь я даже не сомневаюсь в этом... Готовь коней.
***
Родан не знал, сколько его отряд продолжал свой путь – разве что день, который он встретил в замке предателя Парсона, сменился ночью. Известия об осаде замка Ротекор приходили каждый час и по мере приближения к замку стычки с разбойниками становились всё чаще. По мере приближения к осажденному замку к ним понемногу прибивались люди. То крестьяне, то патрули солдат более мелких лордов. Так или иначе, отряд был уже более солидным по численности, хоть и не превышал трех сотен человек.
- Ваше величество! - закричал Домин.
- Слушаю.
- Впереди деревня, разрушена разбойниками, ни одной живой души, - доложил Домин.
-Хорошо. Осмотрите постройки и обустройте в них привал на ночь. Завтра с более свежими силами вступим в битву.
Люди Родана с факелами и оружием бросились к домам. Осмотр их был недолгим. Засад не было, во многих домах мебель стояла на месте, что позволяло людям Родана спокойно рассчитывать на ночлег. Офицеры и мелкие лорды вместе с Роданом расположились в самом большом деревенском доме под охраной множества бойцов, окруживших дом, казалось бы, непробиваемым кольцом. Постелей в доме не было и лордам пришлось спать в своих походных одеялах на полу, Родан последовал их примеру, но, видимо, спать на досках он за столь недолгий срок правления совсем отвык. Родан не мог заснуть — у него то болели бока от досок, то, попадали занозы в руки и ноги. Дурные мысли вечно лезли в голову к нему и не могли оставить его очень долго. Он начал засыпать. Но…
Где он? Край скалы, под которым полыхали знакомые улицы Ман-Блу. Мертвые люди, и, неожиданно, Родрик, стоящий прямо за ним. И только Родан сорвался с места, чтобы спросить у старого друга, в чем тут дело, как земля под Родриком провалилась, и тот рухнул в бездну. Вскоре земля начала обрушаться и под ним, но мужчина, сорвавшись с места, помчался туда, где еще была земля… Над головой его проносились огромные птицы, сбрасывая из своих лап ему на голову алые, острые, словно бритва, розы. И, неожиданно, он увидел перед собой Маграо… Горящий, местами обрушающийся громадный замок. И одна из башен, едва лишь ее основание треснуло, завалилось на застывшего в оцепенении Родана…
- Милорд, милорд, просыпайтесь, атакуют! — кричал Домин.
Родан быстро пришёл в себя, после чего сразу схватил меч и побежал к выходу. Лорды и офицеры, многие из которых проснулись еще раньше, чем Родан, кое-как вскакивали со своих мест и плелись за своим королем. На улицах творилась неразбериха. Были слышны крики людей. Некоторые вопили от боли и звали на помощь, некоторые с криком осыпали ругательствами разбойников и призывали всех проснувшихся биться. Стражники сбежались в круг, окружив лордов, создали, как казалось Родану, нерушимый заслон.
Из-за угла налетели первые разбойники. Грязные, немытые и одетые в лохмотья они с криком налетели на стражников, орудуя топорами, вилами, а те кто побогаче — трофейными секирами и мечами убитых ранее ими воинов. Трое разбойников бешено влетели в строй солдат, повалив некоторых из них и создав небольшую брешь.
Из домов выскочили ещё человек двадцать, только других на вид. Они были одеты в кожаные доспехи и в меха, лиц их были раскрашены в разные цвета, и вооружение их было более тяжёлое — от мечей до двуручных топоров и молотов. Варвары с ходу налетели на брешь в обороне людей Родана.
- За короля! — закричал Домин и налетел на варвара.
Люди с криком налетели на разбойников, началась битва. Лорда Солихама первым же ударом разрубило от головы до живота, и его уже бездыханное тело упало, обильно фонтанируя кровью. Родан ушёл от удара молотом самого грозного разбойника, и в развороте нанёс тому удар мечом в спину, после чего отбежал в сторону и начал рубить остальных разбойников. Он видел, как одного из его рыцарей сразу четверо разбойников насадили на пики и подняли в воздух. Со всех сторон к ним неслись ещё разбойники. Родан нанёс ещё удар по наступающему берсерку, отрубив ему руку, а затем и голову.
- Не хватает Родрика! – рявкнул Аэрон, пронзив очередного воителя.
- Тут уж не поспоришь! — ответил Родан, тут же получивший удар молотом в нагрудный доспех.
Доспех помялся и сдавил грудную клетку Родану, сильно усложнив дыхание. Берсерк шёл всё ближе и Родан, дотянувшись до упавшего меча, нанёс ему удар в паховую область, разрубив её почти пополам. Берсерк взвыл, кровь обильно полилась на землю, после чего Родан встал и срубил разбойнику голову.
Всё меньше стражников оставалось в отряде. Большинство лордов уже полегло в бою, Домина Родан уже не видел, а Аэрон стоял среди трупов, пытаясь отбиться от разбойника, вооружённого пикой. Разбойники окружили отряд Родана. Большинство солдат уже начали читать молитвы, положение казалось Родану безвыходным.
- Я и не думал о таком конце, мой король! – выдохнул лорд Аэрон, кое-как перебиравший ногами после дуэли с разбойниками.
- Смерть ещё не конец, дорогой кузен, - прохрипел придавленный телом варвар Генрих.
Надежды почти не оставалось – вокруг них почти не осталось ни солдат, ни офицеров. Пара десятков, не более, да и то, все были напуганы и обессилены настолько, что едва стояли на ногах и могли поднять оружие. Новая группа ублюдков уже приближалась к ним и один, прорвавшись, понесся со всех ног на Родана.
Но, неожиданно, во всех в округе полетели стрелы, а потом из-за спин Родана и его выживших людей в варваров начали врезаться всадники Эрганов. Они появлялись из-за домов, из темных закоулков, выпрыгивали из-за куч тел. Несколько десятков всадников налетели на разбойников по всей деревне и началась жуткая резня. Видимо, не только Черный Отряд славился таким подходом к врагу… Это просто стиль Эрганов, жестокий и неповторимый. Их давили, резали, сносили на полном ходу.
- За короля и королевство! — крикнул Аэрон и побежал в атаку.
За ним побежали выжившие стражники, добивая остальных разбойников. Родан ходил по полю брани в надежде найти Домина. Он лежал у стены, его разрубленный бок сильно кровоточил, а сам он был бледен, умирал.
- Друг, друг. Ты будешь жить! Я тебя спасу! — сказал Родан, но посмотрев на рану, он понял, что это не так.
- Мой король, если мне быстро зашьют рану, то выживу, а если нет — дело дрянь. — проговорил Домин и надрывно закашлял.
- Я обещаю, твои родные будут жить в достатке до конца жизни!
- Нет у меня родных, мой кор… - не успел договорить Домин и испустил дух.
Родан заплакал. Скупые мужские слёзы текли по его лицу, Домин был молод, не успел даже обзавестись семьёй и погиб, так подло погиб. Еще этот сон… Как все было похоже на него… Горящие люди, дома, залитые кровью дороги – какой-то подлый символизм….
Вскоре он вышел на центральную площадь деревни, где выжившие воины Родана, Аэрона и Генриха заняли напряженную, готовую к новой битве оборону. Наконец-то Родан мог оценить количество выживших – не более сотни, если не половина от нее. Но главное, что они сделали – отбили нападение и были готовы бежать в любой момент.
- Мой король, разбойники бегут! - доложил обессиленный и окровавленный лорд Лейбах.
- Я вижу…
Родан начал ходить по площади и осматривать тела павших. Некоторые из них были до жути изуродованы оружием разбойников, некоторые были разрублены или же лежали с раздробленными конечностями. Горящие телеги, наполненные походным скарбом, источали зловонный запах и чёрный дым от них даже в ночи был сильно заметен и поднимался в небеса. Дым щипал глаза и не позволял глубоко вдыхать воздух.
- Мой лорд, мой лорд! — услышал Родан из-за спины.
- Что ещё?
Родан обернулся. Перед ним стоял крупный воин, вооруженный двуручным топором и одетый в кольчужный хаубек.
- Моё имя Гоен. Я прибыл с вестью о том, что осаждающие замок разбойники атакованы…
Родан был ошарашен. У кого-то нашлись силы для того, чтобы атаковать разбойников у стен, но об этом никто не знает. Конспирация этих людей неимоверно высока.— А вы знамя нападавших часом не видели? - поинтересовался Родан у Гоена, лицо которого от дыма покрылось чёрной копотью.
- Видел, рыжий лисий хвост на белом фоне! — ответил Гоен.
Родан едва ли не свалился на землю, но затем, осознав все, помчался к одной из свободных лошадей.
- Так кто это? - спросил Гоен, едва успев остановить Родана перед отъездом.
- Бэйл Рэндэл, — лаконично отрезал Родан, тут же помчавшись в сторону замка и зазывая за собой значительную часть рыцарей.
Гоен стоял на месте. Его отряд остался с ним, хотя в полуразрушенной деревне, наполненной разбойниками это было вполне опасно.
- Выступаем за ними! — крикнул Гоен.
- Но сэр, мы же… - сказал Робби, оруженосец Гоена.
- Не тыкай меня в дерьмо, в которое я влез за деньги леди Элины. Пока мы на стороне Родана, дальше — как деньги будут…
Отряд Гоена сорвался с места и рванул к замку, в гущу схватки…
***
- Выходим, разбить сепаратистов! — крикнул Бэйл, выводя из леса вверенных ему людей леди Элины.
Полторы тысячи воинов, выкрикивая ругательства и проклятия разбойникам, вышли из леса вслед за Бэйлом. Замок горел, очевидно, разбойники приняли очередную попытку штурма. Деревня к северу от Ротекора была охвачена пожаром, из неё доносились приглушённые боевыми барабанами крики, видимо, там уже началась битва.
- Турр, веди кавалерию на правый фланг, атакуй, как только я зайду за стену, не щади никого, каждый выживший может спокойно выдать свой секрет повиновения.
- Есть, милорд.
Турр начал отклонятся, за ним рванула вся кавалерия Рэндэла. Пехотные полки, построенные в три квадрата авангарда и длинной шеренгой основного полка продолжали идти вперёд. Разбойники сразу заметили войска Рэндэла.
- Готовьтесь дать им тёплый приём, уничтожить каждого, кто встанет на вашем пути! — крикнул главарь разбойников, размахивая топором, верхушку которого венчал череп одного из когда-то убитых им воинов.
Бэйл поднял меч и двинулся вперёд. Обнажив оружие вперёд выдвинулись и остальные полки Рэндэла.
- Поднять щиты! — отдал приказ Бэйл.
Воины подняли щиты и Бэйл слился с общей массой наступающих. Полетели стрелы. Некоторые воины с криком от боли упали, но наступающую орду это не остановило. Разбойники стояли на месте, но, как только полки Бэйла приблизились к ним не более чем на сто метров, с визгом помчались вперёд.
- Огонь! — гневно скомандовал Бэйл.
Из леса полетели камни, пущенные спрятанными требушетами, и огненные стрелы из баллист. Разбойники падали, некоторых давило камнями напрочь, но разбойники не останавливались и, нарушая строй, отдельными частями столкнулись с полками Бэйла, и позже всё воинство массой навалилось на бойцов Бэйла.
- Держать щиты! — крикнул Бэйл, оттолкнув разбойника щитом от себя.
Разбойники прыгали на щиты, но оказывались на них и либо соскальзывали, либо падали в самую гущу воинства Бэйла. Люди, терпя боль и усталость от сдерживания орды, упорно стояли на месте, не уступая ни шага от своих позиций.
- Толкай их! - закричал Бэйл и вытолкнул щитом разбойника от себя.
Многие воины сделали что-то похожее, после чего расступились и пикинёры, шедшие во втором ряду, опустив копья, нанесли удар. Бэйл выбежал из строя, обнажив свой меч. Разбойник набежал на Бэйла, но сразу получил рубящий удар в живот и кишки его выпали из живота, и разбойник с визгом от боли упал наземь. Люди Бэйла побежали за ним, отталкивая разбойников от щитов, после чего нанося удары копьями. Крики, вопли, дикий ор стояли по всему полю. Бэйл налетел на очередного берсерка, умело отразив удар его топором, и нанёс удар в бок.
Рэндэлы — превосходные фехтовальщики, известные на весь Эрифос своим мастерством. Дом Рэнделов принимал участие во всех войнах, в которых их бойцы не раз проявляли свою отвагу на полях сражений. И, возможно, уровнем мастерства он был сильнее многих гвардейцев короля если не всех. Резкие уходы в сторону, прыжки, силовые завершения – так не сражаются рыцари, а вот истинные мастера – да.
— Не отступать! — грозно крикнул Бэйл, пронзив очередного разбойника.
Неожиданно для всех орда разбойников начала пятиться назад, многие побежали. Из-за холма на правом фланге начали появляться всадники со знамёнами Рэндэлов, а со стороны деревни чётко просматривался отряд рыцарей под знамёнами Родана.
— Валите их, валите! - приказал Бэйл.
Совсем скоро наступающие силы Бэйла стояли под замком, сам же Бэйл стоял на стене с лордом Джоном Хоксом осматривали кровавое месиво. Сзади послышался стук латных сапог, а затем и знакомый Бэйлу голос:
- Бэйл Рэндел, какими судьбами тебя занесло в Загорье? – крайне недовольно Родан, обратив на себя внимание Бэйла и Джона.Б
эйл обернулся. Родан стоял перед ним в окровавленных смятых доспехах, за ним шло около пяти воинов, как видно, измученных за время битвы. Рыцарь Гоен стоял за всеми, видимо, готовился сказать что-то важное.
- Я гостил у леди Элины, моей названной матушки. Да там получили известие, что замок Ротекор осаждён разбойниками, вышел со своим отрядом, и людей Элины прихватил. Как видишь — успешно…
- А зачем тебе было заходить с юга, если Маграо к западу от Ротекора? - недоумевая спросил Родан.
- Манёвры, Родан, манёвры! - воодушевлённо ответил Бэйл, поняв, что Родан принял враньё за чистую монету.
- Ты забыл добавить «вашу светлость» или же «ваше сиятельство», - заявил Родан в надежде на то, что сможет хоть как-то унизить Бэйла.
- Ты король, но не мой король… — преспокойно ответил Бэйл, - Я признаю твою власть над Загорьем. Но при этом здесь я сейчас не как десница государства-врага. Я просто отправился в погостить к леди Элине. Мы же не воюем сейчас, с чего бы мне распыляться сейчас перед тобой.
Бэйл почувствовал, что сболтнул лишнего, но лицо Родана так и осталось безмятежным. Он начал молча приближаться к Бэйлу, но как только они встали вплотную, заговорил снова:
— Бэйл, ты герой дня, если верить твоим рассказам, и, пожалуй, самый острый на язык человек дня. Я лишь могу предложить в качестве награды тебе место на пиру, посвящённому этой победе.
Бэйл осознал, что это блестящий шанс найти наладить контакт с заговорщиками в городе, готовыми действовать в любой момент с его приказа.
- Я отправлюсь с вами, Родан, но моё пребывание в Ман-Блу не займёт долгого времени. - приятным от удивления голосом проговори Бэйл.
- Я надеюсь на это, - усмехнулся Родан в ответ.
Сочтя нужным формальность, Бэйл поклонился Родану и, получив ответное действие, отошёл к рыцарю Гоену. Родан остался с лордом Хоксом, видимо, для обсуждения восстановления укреплений. Гоен стоял на бастионе у ведра с камнями, опёршись на маногел.
— Лорд Рэндэл, я рад вас видеть! — прокричал Гоен.
— Все формальности соблюдены, Гоен? — спросил Бэйл, выдержав недолгую паузу.
— Да, все разбойники умерщвлены, Турр лично сразил Хорса Потрошителя! — доложил Гоен, указывая на Турра, держащего в руках мешок с головой Хорса.
— Отлично Гоен, твоё золото ожидает тебя в лагере. Турр пройдёт с тобой и передаст его тебе.
Гоен и Турр ушли к лестнице и покинули башню. Бэйл смотрел вдаль. Полуостров, на котором находился замок Маграо, был в прямой видимости Бэйла, чётко просматривались вдали и чёрные фигурки отряда Элины, движущегося вдаль.
— Удался манёвр? — послышался сзади голос Бэйла.
— Да, конечно! — обернулся Бэйл и увидел лорда Джона.
— Теперь Элина движется на восток, к Эрно, а ты примешься строить козни против Родана в его городе. Ты истинный гений! — высказался Джон, похвалив действия умелого интригана Бэйла.
— Скажешь мне это, когда случится задуманное. А пока я знаю, что гении умирают непонятыми. В нищете и одиночестве. Очень похоже, что это ждет большую часть ныне живущих…
Глава тридцать шестая. Родрик 7. Цели похода
— Мать его, Родрик! – разразился криком влетевший в шатер Родрика Дэймон, - Это уже напоминает какой-то ужас. Бэра нигде нет, ветер крепчает с каждым мгновением, а стычек с разбойниками меньше не становится! Нужно вернуться на юг, перетерпеть еще не до конца ушедшую с этих земель зиму и…
- Дэймон, успокойся, - прохрипел рыцарь.
Родрик сидел прямо у костра, горевшего посередине шатра. Нельзя было сказать, что он замерз – более того, он привык к такому жуткому холоду. Как и все люди его отряда он встречал суровые зимы в палатках и шатрах, обмерзал и голодал, так что сейчас он чувствовал себя не иначе, как будто бы он снова вернулся к странствиям по разоренному Загорью.
Но, на самом деле, он переживал – настолько, что едва ли мог нормально соображать. Итогов его похода не было даже близко. Ни Бэра, ни поселений варваров. Лишь белая мгла, леса, замерзшие реки и остроконечные горы. А время… Родрик совершенно сбился с него. В каждодневных переходах и суете он совершенно забыл о себе. Отрастил густую бороду и волосы, и лишь доспехами он, пожалуй, отличался видом от тех самых дикарей, на которых его армия вела охоту.
В руках Родрика под порывами пламени колыхалась записка, на которой Дэймон без особого труда распознал обломок печати Эрганов, красующийся на самом краю конверта.
- Я знаю Дэймон, вероятно Бэр уже погиб, но его поиски наша не единственная цель, ты прекрасно это знаешь. Мы идём к горам, чтобы исследовать их подножья. Найти деревни. Купцы герцогства Нимар тут часто проходят, и нередко навещают эти промерзлые поселки.
- У них договор с разбойниками, часть прибыли за проход, - недовольно заявил Дэймон, зачерпнув из греющегося на краю костра котелка немного горячего вина.
Родрик тяжело вздохнул и, скрипнув стулом, тяжело поднялся с него. Он молча передал письмо Дэймону, и тот, бегло пробежавшись по строчкам, с явно недовольным, встревоженным видом произнес:
- От Кэтрин. Интересно… интересно… разбой в Загорье?
- Да, разбойники терроризируют окрестности королевства, нападая на заставы, небольшие замки и деревни.
- Надо вернуться. Мы увели большую часть людей на войну, безоружные мало что могут противопоставить разбойникам! - напряженно заявил Дэймон, тут же склонившись над картой, каждой угол которой был придавлен какой-то безделушкой.
- Приказ есть приказ, моя задача его исполнить, - спокойно ответил Родрик, пройдя в сторону Дэймона, - Если бы им понадобилась помощь, то в письме они бы изложили просьбу. И будь уверен, мы бы развернулись.
- Вся наша затея – авантюра чистой воды. Я понимаю, это не мое королевство, и не мне о нем думать тревожные мысли… Но ты сам прекрасно осведомлен о ситуации на юге. О том, что осталось там после нашего ухода. Если и есть смысл доводить приказ до конца?
- Эти варвары рано или поздно обнаглеют. Я сталкивался с ними и раньше. Найдем их логово, рассеем их и, считай, на несколько лет обезопасим северную границу.
- Только если так, брат, - Дэймон хлопнул по наплечнику Родрика, - Но, помяни мое слово, как бы нам не оказалось нужным бежать на юг в самый неподходящий момент…
Родрик лишь кротко покивал головой в ответ – Дэймон говорил правильные вещи, но если бы на юге творилось что-то несусветное, то Кэти бы сказала ему. Она бы не утаила от него то, что выходит из под контроля. Неужто Родан так запустил ситуацию, что теперь в королевстве, так недавно пережившем, казалось бы, свой самый сложный период, теперь не может удержать все под контролем. Ну не может же быть, что Кэтрин решила так гордо промолчать если все настолько серьезно…
- Нужно собраться с лордами. Решить накопившиеся вопросы, - с тяжелым сердцем вздохнул Родрик.
- Они все обогреваются в общем шатре. Так что… Возможно мое недовольство будет не единственным, с которым ты столкнешься сегодня, - рассмеялся Дэймон.
Одернув плащ, Родрик тут же направился к выходу из шатра, завлекая за собой еще не до конца обогревшегося Дэймона. Сразу же рыцаря пронзил холод, а шквалистый ветер заставил его пошатнуться. Плащ, подхваченный порывом ветра, метало из стороны в сторону.
Эта метель продолжалась уже несколько дней и существенно осложнила им жизнь – в конце концов, они смогли отойти от Маргетри не более, чем на полсотни лиг. Последние несколько дней у них и вовсе не было никакого продвижения. Лишь отдельные отряды покидали лагерь для разведки и, иногда, для преследования замеченных ранее групп варваров.
А ведь лагерь был достаточно большим, хотя это вообще не нравилось Родрику. Прижавшийся к лесу, он всегда хорошо снабжался дровами для обогрева и освещения, но из-за этого существовал риск неожиданной атаки на лагерь или ночной диверсии. Из-за члены Черного Отряда несли постоянный дозор, лишь изредка сменяясь на постах или и вовсе объединяясь с гвардией Дэймона. Центр лагеря был выбран весьма удачно – заброшенная деревенька с хлиплой ратушей, рядом и расположили большой шатер. На самой верхушке ратуши располагался наблюдательный пост, на который, впрочем, никто не хотел взбираться – иногда, от наиболее сильных порывов ветра, башню покачивало, что вводило людей в панику.
Но, несмотря на это все, в лагере бурлила жизнь. Мороз и ветер не мешали людям заниматься повседневными делами – чисткой доспехов, подточкой оружия, подковкой лошадей и приготовлением пищи. Более мастеровитые члены Черного Отряда тренировали наскоро собранных ополченцев Родана, а те из них, которые преуспели в обучении, быстро заступали в дозоры или выходили в разведку плечом к плечу с Черноотрядниками и гвардейцами Торо.
Родрик открыл занавеси и вошел в шатер, где усталые и замерзшие люди сидели в полутемной обстановке. Они были одеты частично в доспехи, частично в теплые вещи и меха, пытаясь защитить себя от суровой метели. Многие из них выглядели неуверенно и изможденно, но при виде Родрика - своего командира, легендарного мятежника - их лица преобразились, наполнившись почтением и трепетом.
Внутри шатра царила напряженная тишина, прерываемая только шумом вьюги, ревущей снаружи. Лорды, сидящие на скамьях вокруг костра, были частично покрыты доспехами, их воинский вид сопровождался меховыми накидками, шлемами и шапками, которые они использовали для согревания от мороза. Их лица выражали усталость и безнадежность, и даже вид Родрика не смог вселить в них уверенность в происходящем.
Родрик видел знакомые лица, лица людей, многие из которых раньше были готовы охотиться за ним. Но сейчас, когда их взгляды их встретились, и в этом мгновении все сомнения и усталость исчезли. В глазах части лордов зажглось пламя надежды, и, возможно, теперь они готовы следовать за Родриком, доверяя ему свои жизни и судьбы.
- Докладывайте! – уверенно провозгласил Родрик, пройдя во главу стола.
Но встретила их только тишина. Видимо, новых, более менее полезных сведений ни от одного отряда разведки не было получено. На помощь местных жителей уповать не приходилось — все массово бежали на юг, спасались от распоясавшихся бандитов, вырезающих целые деревни.
- Разведка? Где отряды? - Сердито спросил Родрик, ожидая, что услышит хоть что-то от лордов.
- Все вернулись, но путного ничего не сказали! - заявил Борча, контролирующий деятельность всех разведчиков королевской армии.
Дэймон стал ходить туда сюда, Родрик же стал рассматривать карты странника древности Бенедикта. Карта была небрежно нарисована, а некоторые пометки на ней вообще говорили, что севернее — город воров, во что очень не хотелось верить Родрику и его лордам, не говоря уже о простых бойцах. Молчание продолжалось долго.
Неожиданно для всех, залихватски распахнув занавеси шатра, внутрь вбежал сир Уэйн Гэррет – один из доверенных рыцарей лорда Киллиана Грейвза. Среднего роста, широкоплечий и неровно выбритый он представлял собой больше простого солдата, чем рыцаря, пускай и мелкого.
- Милорды, срочные известия!
Все обратили на Уэйна внимание, он поднес руки к огню, и, когда чуть-чуть прогрел их, открыл рот, дабы начать разговор. Но его слова тут же были перебиты вбежавшим внутрь сиром Бакстером, который, едва не завалившись на стол, прохрипел:
- Мой отряд окольными путями шёл к северу, леса - обитель разбойников, поэтому мы шли по равнине Монсолт два дня на конях.
Джейсон начал наносить на карту штрихи и линии, подводя их к теоретическому месту расположения города воров.
- Ну и? - настойчиво задал вопрос Дэймон, сев и закинув свои ноги на стол.
- Вы не поверите! Через два этих проклятых дня мы вышли к промёрзшим болотам, в которых я потерял трёх людей. Но дальше мы столкнулись с отрядом разбойников, и вот, нашли кое что… Солдат Джейсона, незаметно вошедший вслед за своим командиром, внёс мешок и бросил его на стол.
И что же было внутри? Запах оттуда стоял, конечно, мерзкий. Но потом, когда из мешка Джейсон вынул отрубленную кисть с перстнем, все начали понимать, что к чему.
- Узнаете перст? Подарок Родана Бэру… Нашли на пальце одного из убитых нами ублюдков.
Джейсон выглядел так, будто бы не понимал, как ему реагировать на случившееся. Он не то гордился тем, что именно он смог раскрыть загадку пропажи Бэра, или же скорбел о том, что одна из их задач закончилась полнейшим провалом. Теперь все были уверены, что Бэр мертв, но Родрик все равно поднял промерзлую длань мертвеца, на указательном пальце которой и виднелся грязный перстень с гравировкой.
- Бэр… - протянул Родрик и сел во главе стола, приняв позу мыслителя.
- Значится, можно разворачиваться и отправляться домой? – тут же спросил лорд Мэтьюз.
Лорды закопошились, кто-то сразу же начал оживленно спорить, но никто ничего не предлагал. Как только некоторые из них встали и направились к выходу, Уэйн Гэррэт отошел от карты и провозгласил:
- Вы не дослушали меня!
Родрик улыбнулся и перевел взгляд на лордов и офицеров его армии – по их виду сразу же вскрывалось то, что далеко не все готовы продолжать поход и с огромным энтузиазмом восприняли слова Мэтьюза о возможном выступлении на юг. Едва ли не половина лордов в спешке покинули стол – это о многом говорило.
- Прекрасно, - дождавшись, когда все лорды вернулись за стол, произнес Уэйн, - Мы шли на юго-восток, пока не вышли к южной окраине леса. Там лес немного прижимается к горе, снежный покров был немного меньше… Мы исследовали эту долину и, вскоре, она завернула на запад, по ручью, постепенно переходящему в широкую, быструю реку. Через леса и крутые берега этот путь приводит…
Уэйн вывел на карте точно расположение того самого города. Карсон… Почти мифическое поселение, существующее еще с Эпохи Разорения. Сначала там жило много людей, это был цветущий край, а потом, почему-то, этот край стал погружаться в ледяные пустоши. Люди бежали отсюда и, вскоре, правители Загорья и Эрнедона стали использовать Заокраинный Север, как место ссылки преступников. Воров, убийц, насильников, их семей… Все варвары тех земель потомки этих людей… Озлобленные на мир ублюдки.
- Нет, нет. Бэр будет отомщён! - громогласно заявил Дэймон.
- Ты не знал его. На каком основании ты будешь за него мстить? - недовольно, но сдержанно поинтересовался Борча.
- На таком, что это был друг моего названного брата. Я должен помочь прийти к вам решить эту ситуацию.
В помещении установилась практически гробовая тишина. Кто-то был решительно согласен с лордом Мэтьюзом, хотя и понимал, что, возможно, Родрик приведет их к победе, а кто-то был готов продолжать этот, пусть кажущийся уже бессмысленным, поход.
И лишь Дэймон, несмотря на свои недавние, громогласные слова о дружбе и обязанностях, выглядел крайне спокойно. Родрик поражался этому умению своего друга – конечно, он знал, что тот уже выпил своей обезболивающей настойки, но она лишь снимала боль физическую, но мысли же… Его короткие, пусть и наполненные воодушевлением всплески эмоций, как например тот, с которым он явился к Родрику в шатер, были непонятны Родрику.
Да и его вид – идеально начищенные доспехи, выбритое лицо, чистая кожа и выбритое лицо никак не отражали того факта, что они давно в походе. Настоящий франт, по мнению многих, забывший, что он находится на войне. И только Родрик, Киллиан и несколько присутствующих офицеров знали точно, что этот щеголь – настоящий убийца, а шрамов его на теле столько, что они даже не снились присутствующим в кошмарах. Да, конечно же, многие слышали легенды о Дэймоне Торо, но, очевидно, все ожидали увидеть кого-то похожего на Родрика. Нелюдимого, прожженного походами и войнами (многие из которых, кстати, были пройдены плечом к плечу с Родриком), а увидели… Дэймона Торо.
- Ну вот… - чуть ли не обреченно выдал лорд Мэтьюз.
Родрик возмущённо посмотрел на Мэтьюза. Этот лорд был ему противен с самого начала похода, ибо часто напрягал Родрика дурными вопросами и пессимистическими прогнозами касательного будущего этой военной кампании. Более того, раньше этот старый засранец посылал людей за Черным Отрядом в свое время. А теперь ни с того ни с сего они воюют вместе.
- Лорд Мэтьюз, вам есть что-то сказать? - переспросил Дэймон, увидев растущее в зале напряжение.
- Нечего, милорд… - тихо пролепетал Мэтьюз.
Наконец-то в голове рыцаря стали складываться в одну картину. Карсон, если верить сведениям сира Гэррэта, при таком то снегопаде он смогут увидеть дней через десять. Но, если они хотят сберечь лошадей и силы людей для возможной битвы, то, возможно, им придется сбавить темпы продвижения по этой ледяной пустоши. И это еще надо учесть то, что пробираться им придется на северо-запад, где, согласно сведениям разведчиков, почти нет укрытий. Лишь леса, но это так, небольшой приятный бонус.
- Лорды, - поднявшись с места, начал Родрик, - Нужно сниматься с места и выступать. Я покину вас с Черным Отрядом и тяжелой кавалерией… Сир Тайлер Росбер, лорды Дэйв Вильямс и Деккер Кэролайн, соберите людей. Тайлер, собери наш Черный Отряд, лорды – кавалерию. Мы двинемся на юго-восток, и пойдем по той тропе. Сир Гэррэт, помните дорогу?
- Да, командир Родрик, - покорно склонил голову Уэйн.
- Дэймон, я оставляю тебя здесь за главного. Поведешь оставшиеся силы к Карсону и попытаешься выманить варваров на бой. Мы должны прибыть туда немного быстрее, чем вы, и мы будем ждать вашего прибытия. Как начнется битва – мы присоединимся там, где наши враги того не ждут.
- Тогда бери с собой мою гвардию, - Дэймон так же поднялся с места и сблизился с Родриком.
- Ты доверяешь мне своих людей? – с неким недоверием усмехнулся Родрик.
- Только что ты доверил мне многие тысячи своих людей, их судьбы, так что да, тебе нужны лучшие воины континента.
- Так я и так беру с собой Черный Отряд, - отшутился Родрик, - тем самым заставив улыбнуться и самого Дэймона, - Ладно. Готовимся выступать.
Лорды теперь уже точно получившие приказ покинуть шатер, наконец-то начали подниматься со своих мест, кланяться и покидать шатер. Остались только Родрик, Уэйн, Киллиан, Джейсон и Дэймон. Джейсон с Дэймоном осматривали карту в надежде найти обходные пути на север. Уэйн сразу же налил себе полную чашу вина и осушил её, после чего повторил процедуру. Родрик же, вернувшись во главу стола, где по левую руку от него продолжал восседать лорд Грейвз, тихим, но различимым для присутствующих голосом произнес.
- Все же, я чую беду на юге. Но и на севере дела не очень — обезглавим разбойников, лишив их столицы, они разбегутся по ледяной пустоши. Как там говорится у них — «Победитель получает все»?
- Верно, — с улыбкой добавил Дэймон.
— Собирайте воинов, выступление вечером. Надо успеть собраться и отослать письма. Возможно, это будут наши последние вести с севера, так что не слишком обнадеживайте тех, кто ждет нашего возвращения.
- А ведь хорошей идеей было скупить всех коней по ходу движения нашей армии, и теперь у нас большая часть армии на конях! - довольно заявил Джейсон, потирающий замерзшие руки в надежде их согреть.
- Почти десять тысяч конников? Я видел Карсон воочию — это город с огромными стенами, и для взятия нужны осадные орудия, - ответил Уэйн, краснощекий не то от холода, не то от выпитого вина.
- Вокруг много лесов, или же можно дать разбойникам генеральное сражение, или же вызвать их командира на поединок. Будем надеяться, что получится хоть что-то из нашего плана. Не задерживайтесь тут, скоро выступаем, - сухо заключил рыцарь, после чего он тут же направился к выходу.
Дэймон долго смотрел вслед Родрику. Он ни капли не изменился – все тот же угрюмец, не распыляется словами и живет сражениями. Даже Роза, вероятно, не изменит его жизнь…
- Если я попаду в ловушку, он меня спасёт? – осушив еще одну чашу вина, с улыбкой спросил Уэйн.
- Конечно, сначала зарубит врагов, потом тебя. За то, что попался! - сказал Дэймон, вызвав громкий смех Джейсона Бакстера и Киллиана Грейвза.
***
Родрик долго шёл по лагерю. Метель стихла, крупные снежинки медленно падали на землю, солнце то появлялось, то исчезало за облаками. Наконец-то у Родрика появилась возможность оценить весь принесенный пургой ущерб. Со многих копий и штандартов были сорваны знамена, гербы домов и отрядов. Какие-то покоились под снегом и наскоро откапывались, какие-то унесло так далеко, что их искали по всему лагерю.
- Плохой знак, командир! — крикнул Родрику солдат, незнакомый ему.
- Я знаю… - протянул рыцарь, который, впрочем, суеверия не признавал и не понимал, как многие могут содрогаться от них.
За лесом, где-то вдалеке, на самом горизонте, виднелась Гонардская Горная Цепь. Хотя, как сказать, виднелась. Она была настолько огромной, что заслоняла собой весь восток так, будто бы до нее армии было рукой подать, но на самом деле…
Шатёр Родрика уже начали убирать, но внутри чётко просматривалась чья-то тень. «Кого же нелегкая принесла ко мне…» - подумал про себя рыцарь. Поводов для беспокойства не было – стоящие на страже черноотрядники вряд ли пустят в шатер командира кого-то подозрительного или незнакомого. И кого же увидел рыцарь? В плаще спиной к нему стоял человек, которого Родрик очень хорошо знал. Смуглая кожа, и, самое главное, перст с увесистым красным рубином, который мог носить всего один знакомый рыцарю и его людям человек.
- Хлат Мун, какая встреча! — не скрывая радости, промолвил Родрик.
Хлат — разведчик, ассасин, введённый лордом Виктором в лордство над поселением близ Черных Небес. Никто не знает, откуда он, но кожа его смуглая и, поэтому все считают, что он из Талширского королевства. Длинные чёрные волосы, видневшиеся под накидкой Хлата, были неухожены, и в них было много грязи.
- Родрик, я тоже ждал нашей встречи. Услышал, что ты наконец-то решился совершить еще одно более безумное озорство и пройтись войной по Заокраинному Северу.
- Мы двигались на север в поисках пропавшего лорда Маргетри Бэра. Сейчас же мы идём к Карсону, ждём лорда Грэма Вурра с подмогой и отряды леди Анессы.
- Карсону? Ах да, мифы в наше время редко врут, - с полным спокойствием сказал Хлат.
- Тогда, южанин-пройдоха, может с нами двинешь? Грамотный лазутчик не помешает войскам, - искрометно, в своей полуактерской манере предложил вошедший в шатер Дэймон.
Естественно, он был рад встрече с Хлатом – что для Родрика, что для Дэймона, он был старым, надежным товарищем, прошедшим с ними через все походы по Эрнедону и, в принципе, всему Эрифосу.
- А сколько платишь? - спросил Хлат.
- Ты лорд, а ведёшь себя, как наёмник, которого мы много лет назад нашли в таверне, напоили, а на утро нашли в свинарнике! – в шутку возмутился Дэймон.
- Тогда считай меня наемным лордом, - усмехнулся Хлат, - И, все же, в свое время я покинул вас, не желая бегать от ночлега к ночлегу. Да и поселение надо было развивать. Но теперь, когда я узнал о том, что вы здесь, на пороге новых открытий и приключений, я не мог не присоединиться к вам.
- Похвально, - кивнул головой Родрик.
- А где ты забыл Йена? Вроде же…
- Он занят более важными для него самого делами, за его судьбу не беспокойся. Он уж явно южнее Маргетри, - заключил Родрик, после чего он сразу же направился к сундукам с вещами.
Вскоре вся армия, разделившись на две части, покинула свою стоянку, оставляя далеко за спиной родные края.
Глава тридцать седьмая. Бэйл 7. Ничто не предвещало беды
Весь Ман-Блу собрался для чествования победителей и нового, названного их королем героя — Бэйла, принёсшего победу королевству над объединёнными силами разбойников. И, конечно же, Бэйл бы в восторге – не от торжества, не от лившегося на его голову почитания, а от того, что он всех смог обвести вокруг пальца. Родана, его верных вассалов, людей… Для всех он теперь герой, успевший спасти и короля, и земли Ротекора от обезумевших варваров.
Оставшиеся в живых воины Родана с триумфом вошли в ликующий город, оставляя за своей спиной страшные испытания выпавшие на их долю за последний месяц. Благодарные жители вручали всадникам цветы, они сыпались на них прямо из окон. Родан чувствовал огромную поддержка народа, а Бэйл же, напротив, по мере продвижения вглубь чувствовал в людях искрящееся лицемерие, двуличность и злобу, которую горожане скрывали и он боялся этой толпы, имеющую возможность превратиться в неконтролируемую массу, сметающую всё на своём пути.
- Не бойся, сегодня ты герой! - довольно проговорил Родан, выехав вперёд, на площадь.
«Я и не боюсь, сукин сын,» - преспокойно размыслил про себя десница Балерна, сосредоточенно рассматривая все, что происходит вокруг него. Какой же Родан все таки мелочный… Он не поленился сделать большой крюк и зайти в Ман-Блу не с восточной, а с западной стороны, дабы пройти по тем улицам, где совсем недавно Бэйл был взят в плен из-за тактических и стратегических ошибок Винглафа. Конечно, улицы стали чище, ухоженнее, но это оставалась все та же груда мусора из людей, трупов и отходов. Те же переулки, те же окна… Все те же предатели королевства вокруг него.
- Турр, держись ближе, - холодно скомандовал Бэйл своему подчиненному, после чего тот мигом подогнал лошадь ближе.
Площадь была полна люду, стекавшегося на неё с окрестностей города. Она была окружена людьми со всех сторон, оставляя место только для помоста, на котором располагалась группа почетных жителей и лордов. Бэйл сразу же заприметил среди них Антею – она вместе с наперсницей Клети стояли впереди этой беспорядочной, с виду сдержанно ликующей группы венценосных, двуличных лордов.
Но, стоило им лишь выехать на главную площадь, как люди со всех сторон принялись преклонять колени. И снова у Бэйла проскочила непрошеная улыбка – а ведь недавно, приехал бы сюда либо он, либо Балерн, все эти люди бросились бы ему в ноги. А сейчас все они падали в ниц перед простолюдином, возведенным на царство мятежным рыцарем, забывшим, что такое мирная жизнь и сострадание.
Даже недолго размышляя, Бэйл понял, что все собравшиеся тут люди нешуточно прозябли – не иначе из-за того, что Родан решил провести Бэйла через его «улицу позора», сделав перед этим тот самый крюк. Антея привздрагивала, подергивалась от порывов ветра, а Клети, напротив, выглядела твердой и спокойной. Юношу всегда забавляло различие между двумя, казалось бы, выросшими вместе Розой и Клети. Чувственная, мечтательная Роза и холодная, исполнительная Клети…
- Леди Антея, ваш вид… Дарит нам солнце в это, на удивление, прохладное утро! – добро произнес Родан Антее коротко склонил голову.
- Леди Антея! – не скрывая радости, но при этом активно ее сдерживая, проговорил Бэйл, поцеловав руку сначала Антее, затем и Клети.
Родан заметил почти не скрываемую радость девушек и не понимал – они так рады его возвращению, или же прибытию своего старого друга, с коим они вместе выросли в Маграо. В любом случае, он не мог и мысли допустить о том, что женщина, так глубоко запавшая ему в душу, будет рада Бэйлу больше, чем ему самому.
- Мы всем двором молились за твоё возвращение, мой король, и увидеть лорда Рэндэла в качестве вашего спасителя мне также очень приятно! – искренне улыбаясь, заявила Антея, покорно склонив перед Роданом голову.
Бэйл изумился подобной реакции Антеи на его присутствие, но виду не подал, и, немного подумав, красиво, лаконично ответил:
- Я просто оказался в нужное время в правильном месте, леди Антея.
- Сир Рэндэл был просто необходим в такой ситуации, так что, я думаю, что наш союз в пару дней будет крепок! — немедленно добавил Родан с усмешкой.
Родан принялся оживленно беседовать со своими лордами, высокопоставленными офицерами, в то время как Бэйл, изрядно уставший с дороги и не желающий тратить свое время на общение с двуличными предателями, просто начал осматривать площадь и все окружающие ее строения. Теперь он не мог не признать того факта, что работа здесь была проведена колоссальная. Починенные, украшенные здания, более менее чистые улицы. Лучники в дорогой экипировке на крышах. Но, конечно, он бы с радостью пожал руку братьям Эрганам и их отцу – ведь вся эта удаль создавалась либо руками черноотрядников, либо за деньги Эрганов, либо под их непосредственным контролем. «Интересно, а Родану хорошо спится ночью?» - усмехнулся про себя Бэйл, направив взор в сторону короля.
Антея беседовала с ним ласково, тепло, посмеиваясь и, как будто бы строя ему глаза. Либо она так искусно играла свою роль, либо же действительно испытывала к нему нечто большее, что подтверждало опасения леди Элины. Как бы не сорвался его почти безупречный план из-за того, что девушка может пасть жертвой фасада Родана, построенного руками рода Эрганов.
Но он не мог не признать того факта, что она выглядела просто восхитительно. Распущенные волосы, убранные назад при помощи не то золотого, не то позолоченного ободка так и развевались на ветру, и стоящему с ними рядом Бэйлу казалось, что от них веет цветами, не иначе. Легкое, приталенное платье и почти невесомая, полупрозрачная накидка так и просились быть сорванными им… И снова ему пришлось одернуть себя от этой мысли – не иначе, его привязанность к Антее не должна быть препятствием его заданию.
- Вы уверены, что хотите пройти за ними? Тут…
- Я доверяю Антее. И своему положению. Пока я герой и десница Балерна меня никто не тронет…
- И второе, конечно же, под вопросом, - Бэйлу послышался нежный женский голос, который, впрочем, говорил крайне твердо и уверенно.
Развернувшись, он увидел перед собой одетую в строгое, сдержанное, и в то же время прекрасное платье черного цвета рыжеволосую девушку. Сомневаться не приходилось – на левой грудине этого аскетичного платья белыми нитками был вышит белый, сжимавший корону кулак Эрганов.
- А вы, я так понимаю, Кэтрин Эрган, - ухмыльнулся Бэйл.
- Верно понимаете, лорд Рэндэл, - сохраняя не то напускную, не то типичную Эргановскую строгость, произнесла девушка, - Не иначе, сделали работу за моих братьев…
- Да, кто-то же должен делать помимо них, - лаконично ответил юноша, продолжая сохранять спокойствие, но, при этом, доброе, заинтересованное выражение лица.
- Не уж то это выпад в адрес короля?
- Не моего короля, леди Кэтрин. Я могу повторить ему это в лицо и даже не пожалею об этом.
- Да, я слышала о вас такое, лорд Рэндэл. Это черта, без сомнения, красит вас. Но может ли такое малое количество похвальных черт скрасить такую кучу дерьма, как Бэйл Рэндэл?
- Порой, и более тяжелые фасады держатся на одной опоре. А у меня, как отметили вы, леди Эрган, этих черт немного больше, - юноша улыбнулся в ответ, и, неожиданно, его слова вызвали скромную улыбку и у Кэтрин.
- О вашем уме и начитанности слухи тоже ходили… Пока вы оправдываете все мои ожидания…
- С хорошей стороны? – еще более уверенно ответил Бэйл.
- Пока да. Но если все наши ожидания касательно вашей персоны будут оправданы – этот город станет вашим последним пристанищем, - с явным удовольствием отозвалась Кэтрин.
- Со времен первого восстания Эрганов в Ман-Блу покоятся сотни солдат Рэндэлов и один из моих предков. Мне будет здесь не так одиноко, - заключил Бэйл с не менее удовлетворенным видом.
- Неужто произошла личная встреча моего верного вассала и…
- Просто лорда Рэндэла. Здесь я не десница короля Балерна, а гость, - Бэйл без проблем поправил Родана, стараясь придерживаться своей истории.
- И как у вас… Не осталось взаимных обид со времен войны?
- Нет, - повертел головой Бэйл, - Я выражал леди Эрган признательность за проделанную работу. Ман-Блу… Выглядит великолепно.
- Это плод общих трудов, - Родан похлопал Бэйла по плечу, - А теперь пройдем в чертог, где для нас накрыты столы. Может быть, эта встреча позволит нам зарыть нашу вражду.
«Ну конечно, конечно, общий труд и зарытая вражда,» - подумал про себя Бэйл, жалея, что не может рассмеяться Родану в лицо.
- Да, горячая еда скрасила бы нашу беседу, - учтиво произнес Бэйл.
Родан уж было начал разворачиваться в сторону широкой, уходящей в сторону бывшей ратуши улицы, но тут же остановился.
- Выделите людям леди Элины место для отдыха и домик для отдыха лорда Рэндэла и его… Телохранителя вашего определим…
- Буду рад, если Турр заночует со мной под одной крышей, король Родан, - со всей необходимой учтивостью попросил Бэйл, на что Родан ответил коротким, отчетливым кивком.
И все – на него снова никто не обращал внимания – лишь замыкавшие группу высокородных жителей города и лордов стражники подгоняли их, не давая потеряться в толпе. Все чаще он ловил сконцентрированные на нем недовольные взоры – простые граждане едва ли простили его за недавний штурм и, уж тем более, за то, в какой грязи жило местное население.
Но, несмотря на все это, Бэйл чувствовал свою вину перед людьми. Он ни разу не посетил Ман-Блу, не так пристально расспрашивал о его состоянии у казненного Дракса Рассела, не узнавал об этом у Элины… У него не было времени на разъезды – на него каждый день сваливалось столько писем, просьб и прошений, что он изредка покидал Рэгм, да и то, делал он это лишь ради кратковременных прогулок и поездок в свой родной Амбор. У него просто не хватало времени обратить на Загорье более пристальное внимание… А ведь он мог отодвинуть зажравшихся Фростинеров, дать меньше аудиенций лорду Боле или же лордам благоухающих Пламенных Полей и на переговорах с Антеей интересоваться чем-то, кроме ее пленяющей красоты. Он все мог предотвратить. Но не сделал этого.
Поэтому вид Ман-Блу, его ухоженных, мощеных в большинстве своем улиц поражал его. Чем же этот Родан так впечатлил Родрика, что то без раздумий возвел того на престол и дал, практически, все. Деньги, людей. Помог выиграть войну. Точнее, выиграл свою войну, которую вел уже далеко не один год, а это был лишь кратковременный пик, к которому Эрганы, да и восставшие оказались готовы лучше.
И вот она, ратуша. Ее вид многие луны назад пленял его… Они не дошли несколько сотен шагов и, если бы не позорное бегство Винглафа, они бы, скорее всего, взяли город, задушив напрочь это восстание. Конечно, Бэйл тогда не знал о переходе Виктора Эргана на сторону восставших, и, вероятно, стена черностальных конников смела бы их в следующем после Ман-Блу сражении. А теперь его самого приглашали сюда, и Бэйл не мог не признать, что она так же преобразилась в лучшую сторону.
- Прошу вас, лорд Рэндэл, - остановив колонну, Родан позвал к себе Бэйла.
- Я был бы не против остаться в самом углу…
- Я тоже был бы не против того, чтобы вы остались в углу, но законы приличия позволяют мне сделать это с героем, - уже более холодно отреагировал Родан.
Колкости Родана не оставляли Бэйлу никаких надежд на спокойный диалог. Конечно же, он мог бы его выровнять, вести себя настолько нейтрально, насколько это было возможно. Юноша все прекрасно понимал – его собеседник ни в коей степени не научен тонкостям дипломатии, продолжая беседу точно так же, как это делают обычные крестьяне. Нахватался высокопарных цитат, сложных слов и все, думает, что он способен подловить или уязвить кого угодно.
Их провели в большой, просторный зал с несколькими каминами, по центру которого располагался круглый, просторный стол, доверху забитый всеразличными яствами. Вина, мясо, овощи и фрукты. Даже пироги, печенье и всякого рода легкие закуски. Сразу же у Бэйла скрутило живот – нормально он не ел достаточно давно, и был готов в одиночку смолотить все, что он видел перед собой. После встречи с Зои его нутро почти его не беспокоило – разве что, лишь отдаленные, напоминающие о прошлых мучениях покалывания одергивали его.
Он до сих пор мучился над правильностью своего решения – Зои хорошая девочка, чувственная, добрая, хоть при их встрече она сначала чуть не убила его. Но он не мог не отправить письмо верховному заклинателю Годфри о том, что девочка с телохранителем Эрганом направились в Твердыню Заклинателей. Юноша все прекрасно осознавал – такая тварь, как Годфри, и думать не станет, и заберет силу девушки, а это означает ее смерть. Что поделать? Бэйл прекрасно осознавал, что не прав… Но часто ради королевства он шел на более тяжелые, еще более корящие его поступки.
- Неплохо ты все провернул, - прошептала остановившаяся подле Бэйла Антея.
- Я… Хорошо сыграл свою роль, как и наши союзники, - мягко произнес юноша в ответ.
- У нас есть сторонники, хорошие сторонники, Бэйл, - продолжила шептать Антея, то и дело поглядывая из стороны в сторону.
- Ты выглядишь подозрительно, - усмехнулся Бэйл в ответ, - Хватит волноваться. Здесь так шумно и все заняты мыслями о еде настолько, что даже если ты залезешь на стол и во всю глотку прокричишь это, в зале найдется с десяток человек, которые тебя не услышат.
- Мне бы твое спокойствие…
- Лорд Рэндэл, займите же сегодня место подле меня и разделите с нами сию трапезу, - твердо провозгласил Родан, не дав разговору Бэйла и Антеи развиться.
- Конечно, - едва заметно подзакатив глаза, ответил Бэйл.
Он начал медленно идти к указанному Роданом месту. Все взгляды были направлены на него, и в этот раз Бэйл нисколько не был рад этому факту. Нельзя ведь забывать, в каком месте и при каких обстоятельствах ему доставалось все это внимание.
- Лорд Рэндэл появился очень вовремя…
«Не начинай…» - разразился про себя Бэйл, едва лишь первые слова Родана слетели с его уст.
- Прервал свой отдых, помог своему врагу справиться с угрозой, уже многие дни нас беспокоящей. Сегодня, несмотря на свой статус десницы короля Балерна Первого Гонарда, он называется мной и всеми присутствующими героем. И выпьем же за него!
- Премного обязан за такие лестные слова, - тут же подыграл Бэйл, после чего все лорды с удовольствие вознесли свои чаши вверх.
Бэйл с опаской отпил маленький глоток. Нет, он совершенно не боялся смерти от отравления – такие люди, как Родан, действуют более бесхитростно, напрямую. А вот то, что он почти ничего не ел до этого момента, а кислые вина Загорья всегда заставляли зудеть его нутро, его не на шутку беспокоило. Вот терпкие, слегка пряные вина Пламенных полей, да еще и горьким дымом табака в придачу – просто расслабляло его. Твердой рукой Бэйл нащупал во внутреннем кармане своей мантии трубку и скромные остатки табака.
- Лорд Рэндэл, - откинувшись на спинку своего монаршего кресла, произнес Родан, - Неужели вы решили помочь этому региону только тогда, когда он покинул состав королевства?
- Скажем так, - Бэйл не поднимал глаз, полностью сосредоточившись на нарезке жирной, брызжущей соком свиной сосиске, - Иногда нужно забывать про то, что ты десница, лорд, доверенное лицо кого-либо и быть человеком. Вы сами помните, как Винглаф разгромил войска Элины. Беспардонное зрелище. Грубо говоря, я предложил свои услуги миледи, взрастившей меня, как родная мать.
- И то верно, - Родан вновь отпил вина, - Но я не помню вашего блестящего военного таланта в момент, когда вас окружили в битве за Ман-Блу…
- Обычная ошибка, - усмехнулся Бэйл, - Но я все же смог вас обвести вокруг пальца…
- И как же? – оживился Родан.
- Я смог вывести лорда Боле, король Родан, - легко улыбаясь и смотря прямо в глаза своему оппоненту, произнес юноша, - Переодел мертвеца, и все…
И Родан, неожиданно, выдал легкий смешок – Бэйл совсем не ожидал этой реакции на свои слова. Напротив, Родан поднял свою чашу и, легко стукнув ее о чашу Бэйла, заявил:
- Всем бы моим вассалам такую верность и ум, как у вас, лорд Рэндэл…
- У вас есть Эрган…
- Да, но… Вряд ли он бы сдался тогда, как сделали вы. Возможно, он бы врубился в наш строй, предпочитая смерть позорному плену.
- И спасению тысяч людей, - Бэйл склонил голову в ответ и уже более охотно отпил вина.
Ему начинал нравиться этот диалог – Родан то пытался уколоть Бэйла при каждой фразе, то признавал его заслуги. Конечно же, мало кто обращал на них внимания. Все были заняты едой и выпивкой, и, кажется, лишь Антея, пару телохранителей и, как бы странно это не было, Генрих Лейбах, обычно проводящий все пиры в компании своего брата.
- И как же, все они спаслись?
- Более чем, - продолжил сохранять преспокойное выражение лица Бэйл, - Знаешь… Солдаты должны видеть своего командира на передовой, как он, совершая подвиг наравне с ними, точно так же боится смерти, и при этом ставит свою жизнь наравне с жизнями простых вояк…
- Но ведь тебя могут убить, и тогда твои люди потеряют всю организованность. Да и, к тому же, кто будет принимать быстрые решения в случае, если командир будет сражаться, а не будет контролировать ход битвы из ставки.
- А вот это хороший вопрос, - Бэйл положил руки на стол и выпрямил спину, - Настоящий стратег имеет человека, которому можно довериться. Он надежно прикроет твой тыл. Посмотри на Черный Отряд? Родрик, несмотря на якобы «равенство всех в отряде», имеет группу офицером и, в конце концов, братьев. Точнее уже брата, но это все равно.
- Тогда я сомневаюсь в вашем умении выбирать себе «надежных людей», - ехидным тоном заявил Родан, - Винглаф, не иначе, подвел вас в той битве.
- Суть правления в том, что иногда твоих доверенных людей выбирают за тебя. Даже вы, король Родан, не можете быть в курсе того, кто вам друг, а кто должен оказаться в соседней яме с лордом Парсоном. Да и сам я тогда допустил ошибку. Зная, кто прикрывает мой тыл, все равно остервенело повел людей в бой.
Родан согласно покивал головой – Бэйл, не смотря на то, что тот был его врагом, все же оставался интересным собеседником, коих в последнее время у него было немного. Либо ибо заставлявшие его скучать или же сокрушаться над проблемами королевства лорды совета, Аэрон и Генрих. А тут образованный, уважаемый многими во всем королевстве Эрнедон. Более того, и простые жители в большинстве своем любили, или хотя бы не отзывались о лорде Рэндэле с плохой стороны. Он помнил это еще из тех времен, когда он жил и трудился в Рэгме… Как же давно это было.
- То есть все не так гладко? – поинтересовался Родан в ответ.
- Не от хорошей жизни ты собрал отряд и сподвиг народ Загорья на кровавый бунт. Гладко никогда не было и никогда не будет. Лишь безумец видит намеки на какое-то спокойствие и просвет…
- И к кому себя причисляешь ты?
- К самым безумным, - ярко улыбнувшись и осушив чашу до дна, заключил Бэйл.
Родан улыбнулся, и после этого сразу же переключился на подошедшего к нему Аэрона Дэмфэйра. Теперь Бэйл мог позволить себе нормальную трапезу, без отвлекающих разговоров и изыскание премудростей в своей голове. Видимо, даже в таком рассаднике врагов он смог найти для себя уголок мира и спокойствия.
Первым же делом он расправился с той самой жирной, зажаристой колбаской. Немного овощей, свежих, еще теплых краюх хлеба и еще пара мясных сосисок – лишь тогда, когда он почувствовал себя намного тяжелее, Бэйл откинулся назад и позволил себе еще одну чашу вина. Наконец-то он достал из кармана свою трубку и, заполнив ее остатками табака, вальяжно подкурил ее от освещавшей стол свечки. Дым вновь расслабил его, заставил фактически растечься на стуле, и, после третьего или даже четвертого вдоха, он услышал:
- Все никак тебя не отпустит эта мерзость…
- Антея… - улыбнулся Бэйл, - Это… Заставляет меня быть куда живее.
Бэйл прекрасно знал о том, как Антею воротило от этого дыма. С самых первых вдохов, ведь они всегда были вместе в детстве и юношестве. Юноша до сих пор хорошо помнил этот день – ему было не более четырнадцати лет, когда у них в гостях остановился один из небольших лордов Пламенных Полей. Тогда, на небольшом пиру, Бэйл и попробовал трубку и эмоции тогда были противоречивыми. Сразу же закружилась голова, но вместе с тем пришла та легкость, о которой он мог только мечтать. Неописуемое расслабление, сравнения с которым Бэйл лишь изредка находил в многочисленных прочитанных им книгах.
- Живее или нет, но, пожалуйста, хватит травить себя этой дрянью, - заключила Антея, бросив на Бэйла недовольный взгляд.
На самом деле Бэйлу нравилось ее недовольство – когда она пыталась злиться, ее лицо становилось еще милее, чем обычно. Глаза становились еще более безобидными, а уголки рта изворачивались так, не то она готовилась улыбнуться или высказать мягкое, но все же проклятие в чей-то адрес. Ну не умела она злиться, ни в коем случае.
- В последний раз, Тея. У меня немного осталось, - глубоко вдохнув в себя дым, ответил Бэйл.
- Надеюсь…
Остаток пира Бэйл провел в одиночестве – конечно, несколько раз в его честь были подняты чаши, да и Родан обращался к нему в коротких, практически ничего не стоящих диалогах. Он даже не особо запомнил, что подвело черту под пиром. Просто спокойно встал и, кивком в сторону позвав Турра за собой, направился к выходу из ратуши. Там к нему сразу же примкнула почти дюжина гвардейцев, повинуясь которым, Бэйл направился в окутанные темнотой райончики Ман-Блу.
Они не видели, но Бэйл все время держал руки на мечах, что хорошо скрывала его мантия. Он все время переглядывался с Турром и тот, видимо, был не менее встревожен сложившейся ситуацией. Но, вскоре, за одним из поворотов, уходящих на еще более узкую улочку, Бэйл таки увидел факела, освещавшие знамена дома Рэндэлов.
- По распоряжению Его Величества короля Родана мы сопроводили вас к месту вашего ночлега, лорд Рэндэл, - твердо отчитался крепкий мужчина с длинными, завязанными в хвост волосами и почти десятком шрамов на лице.
- Премного обязан.
- Мы будем присматривать за вами, - тут же добавил мечник.
- Не могу принять ваши слова, как попытку позаботиться о нас, командир…
- Сир, - тут же прервал Бэйла мужчина, - Сир Гаррет Норрингтон, глава гвардии Его Величества.
- Странствующие Норрингтоны? – едва ли не рассмеялся Бэйл, - Неужто наконец-то нашли свое пристанище?
- В каком понимании?
Бэйл понимал, что в нем сейчас играет чувство опьянения и, конечно же, его любовь к остроумию и поиску потайных уголков души своих собеседников. Он не мог так долго сдерживаться, тем более, в разговоре с обычным рыцарем.
- Да в простом, сир. Норрингтоны, как мне помнится, существуют очень давно, но и хозяев они сменили чуть ли не кратно годам своего существования. А ублюдков наплодили так много, что…
- Вы остры на язык, Лис-Десница.
- Я просто рассказываю вам историю вашей семьи, сир Гаррет, - артистично отреагировал Бэйл, - А вы, смотрю, даже вспомнили то, как меня называют некоторые люди. Лис… Красивое животное, хитрое, и, что самое главное, хищное. А что на вашем гербе, Норрингтон? Заяц? Кажется, даже в плане герба я на верхушке пищевой цепи. Поэтому, смотрите за мной, но не слишком глубоко заглядывайте в мою жизнь.
Рыцарь приумолк – естественно, если бы у него не было распоряжения короля, он бы вмазал Бэйлу так сильно, как только мог. Но сейчас у него были связаны руки, и поэтому, обменявшись взглядами со своими бойцами, он произнес:
- Хорошей вам ночи, лорд Рэндэл.
- И вам, - осклабился Бэйл в ответ.
***
Несмотря на чуждость всего в округе и кажущуюся опасность, Бэйл в коем-то веке хорошо спал. Ни разу не просыпался, не беспокоился о том, что его план может пойти прахом. Пока все шло довольно хорошо и он не должен был впадать в излишние переживания.
Но ранним утром, едва лишь Бэйл протер свои глаза после этого восстанавливающего сна, как к нему в комнату без стука и каких-либо объяснений ввалился Турр.
- Турр, что я говорил о…
- Антея… Ее арестовали! – рявкнул рыцарь, бросив в Бэйла его штаны.
Глава тридцать восьмая. Бэйл 8. Кровь выше закона
Еще спящий в одном ботинке Бэйл едва ли поспевал за Турром и парой опережавших его гвардейцев. Впереди он ясно видел перед собой Клети – не иначе, это она пришла сообщить в дом Рэндэла это крамольное известие.
А что творилось на улице? Шквалистный ветер едва ли не сбивал людей с ног, он стучал ставнями и пытался унести за собой крытые шатры торговцев. Дождь бил по лицам людей, заливая им глаза и рот, мешая обзору и превращая дорожки окраин в грязевое месиво. Но был в этом и плюс – на улице было необыкновенно свежо, отчего полусонное сознание Бэйла быстро приходило в порядок.
- Неплохо нас встречают, - притормозил Бэйл, едва лишь он увидел у ратуши огромные толпы народа и, на удивление, чуть ли не всю гвардию Родана.
Две шеренги – от начала ступеней и до самого верха, где они упирались в массивные дубовые двери. Стражники создавали арку из копий, через которую все прибывшие должны были пройти.
- Может быть, это не лучшая идея, - Турр постарался остановить своего лорда, - Нас сюда не звали, да и слишком это подозрительно выглядит…
- Там Антея, Турр. Нам придется пройти под этими копьями.
Не испытывая совершенно ничего, кроме волнения за судьбу Антеи, Бэйл практически взбежал по ступеням, придерживая лишь закрепленные на поясе под плащом мечи. Двери перед ним раскрыли без каких-либо проблем и вопросов, но внутри к ним навстречу тут же вышли чуть ли не все стражники, присутствующие в зале.
«Что за сюр?» - вытаращил глаза Бэйл, пытаясь хоть что-то уловить и понять. Как же быстро пиршественный зал превратился в некое подобие наказательной коллегии. Она очень напоминала подобную коллегию Рэгма – и не мудрено, многие из присутствующих лордов здесь ранее бывали и в столице, где могли подсмотреть и подсказать Родану то, как выглядит подобного рода заседания. Более того, многие из них помнят, что в последние годы именно Бэйл восседал во главе такой коллегии, а сейчас, в Ман-Блу, его место занял неопрятный, заплывший жиром мужчина с множеством прыщей и выпуклым лбом. Его вид чуть ли не заставлял Бэйла улыбаться, но, вспоминая причину этого заседания, он тут же успокаивался и продолжал искать что-то информативное.
- Вы к относитесь к стороне обвинения или защиты? – прервав размышления Бэйла, высокомерно переспросил подошедший к ним сир Норрингтон.
Бэйл еще не вышел из полусонного, но старающегося что-то анализировать состояния. Впервые, кажется, он действительно попытался рассмотреть сира Норрингтона. Дорвался до какой-то власти и теперь думает, что он может все. Осадить его, и все – он разуверится в себе и, возможно, постарается рубануть Бэйла. Конечно, юноша не видел, как сражается сир Норрингтон, но в случае дуэли был уверен в своих силах. Разве что после победы он займет место рядом с Антеей.
- Я…
- К защите нас! — перебив едва собравшегося с мыслями Бэйла, сказала Клети.
Протиснувшись через людей, они протолкнулись в одинокий ряд, в то время как соседние ряды были наполнены купцами и мелкими лордами, неизвестно по какой причине готовыми осудить Антею. Все же, Бэйлу надо было услышать суть обвинения и молиться, что это заседание не закончится кровопролитием или, что еще хуже, его пленением.
- Это конец! - в панике закрыв лицо руками, проговорила Клети.
- Ты для начала скажи, что произошло! – обеспокоенно выпалил Бэйл, заставив Клети одернуться.
- Норрингтон явился со сведениями, что у Ротекора обнаружили золото… Среди разбойников обнаружили золото Суанор…
«Ублюдки, мать их!» - Бэйл готов был рвать и метать все на свете. Почему они взяли золото с собой? Что ими двигало? Неужели Элина умудрилась заплатить им «сверху» их услуг? Он же четко и ясно говорил, либо платить золотом Златограда, либо не платить вообще и ждать его распоряжений! А сейчас она подставила свою дочь – важный «винтик» всего восстания. Самодовольная, себялюбивая глупая женщина!
- Лорд Рэндэл? Вы обеспокоены?
Неожиданный, не принадлежавший никому из близкого окружения Бэйлу голос заставил того обернуться. Генрих Лейбах и Аэрон Дэмфэйр… Почему они подошли к нему? Не выгоднее ли им обоим сейчас быть среди тех, кто ропщет над судьбой королевства. Так или иначе, проигнорировать их Бэйл сейчас не мог.
- Я… Я вырос с леди Антеей. Разумеется, я обеспокоен обвинениями.
- Не буду спорить, что мы тоже удивлены. Не иначе, если они правдивы, то это измена королевству.
- Я совершенно согласен с вами, - Бэйл на мгновение откинул голову назад, - Но никто не знает, почему золото Суаноров нашлось у разбойников. Они могли грабить торговые караваны, могли грабить деревеньки на границы полуострова Маграо. Но… Думаю, со вы хорошо увидите мои доводы, сидя среди обвинителей.
- Обвинителей? – рассмеялся Аэрон, - Здесь, в кое-то веке, я буду подле вас.
- И я, - подытожил Генрих, - Суаноры во время вашего вторжения открыли ворота нашим семьям, нашим людям. Так что мы просто обязаны поддержать леди Антею в этом нелегком деле.
- Поздно вы решились поддержать меня, но сейчас мне, как никогда ранее, вас приятно видеть! - сказал Бэйл, которого жутко нервировала привычка братьев договаривать, иногда, друг за другом.
Лавки и стулья постепенно заполнялись людьми – лишь немногие решились присоединиться к скромной стороне защиты. Оно и понятно – многие давно завидовали силе, богатству земель Суаноров, да и все пострадали от действий разбойных орд. Многие будут говорить отборную чушь ради того, чтобы пошатнуть доверие их молодого короля к дому Суанор, и, зная Родана, многие могут преуспеть в этом.
«А где же сам Родан? А, вот он,» - после недолгих поисков Бэйл наконец-то заприметил задумавшегося, угрюмого короля. Как он допустил это? Зачем ему этот фарс? «Ты же любишь ее, сучонок!» - в очередной раз сокрушился Бэйл, обеими кистями схватившись за колени.
И вот, наконец-то двери зала растворились…На коллегию ввели Антею, одетую в грешническую крестьянскую рубаху. Рубашка была длиннополой и порвана в нескольких местах, которые королева отчаянно пыталась скрыть. Безусловно, это был унизительный момент для женщины, занимающей такое высокое положение.
Увидев такой наряд Антеи, Бэйл, до этого сохранявший какое-то подобие спокойствия, вспылил в ярости. Его гнев был понятен - ведь внешний вид Антеи, особенно в таком мерзком наряде, невероятно оскорблял его. Это был удар по их чести и достоинству.
Королеву поставили на посмешище в зале суда. А здесь, ввиду погоды, было холодно, а ее рубашка была в драном состоянии, что только усиливало ее страдания. Весь зал наблюдал за происходящим, смеялся и насмехался, показывая свое презрение и превосходство по отношению к леди Суанор.
На лице Родана не читалось эмоций вообще. «Ты сам виноват! Только ты!» - кричал про себя Бэйл, сверля взглядом то его, то судью, то всех тех, кто насмехался над Антеей. Лишь на мгновение Родан повернул свое лицо к Антее, но тут же одернулся. Он, явно, не ожидал этого. Не ожидал такого предательства, и не ожидал того, как она будет выглядеть. Стоило отдать ему должное – держался он твердо.
И вот, наконец-то, председатель коллегии получил несколько наскоро написанных бумаг из рук герольда, после чего, поднявшись, начал свою речь:
- Уважаемые лорды, леди, горожане и гости Ман-Блу. Ваше Величество король Родан… Прошу вас засвидетельствовать свершение правосудия в этом зале в отношении подозреваемой в умышленном пособничестве разбойникам леди Антеи Суанор! - громко, немного шепелявя, проговорил толстый судья.
Бэйл чуть ли не взорвался от сдерживаемого им смеха. Мужчине казалось, что каждый второй подбородок судьи повторяет слова и трясется при каждом движении мышц лица. Заметившая это Клети пнула Бэйла в ногу, но он и так все прекрасно понимал, и пинок девушки был довольно болезненным для того, чтобы продолжить вести себя вызывающе.
- Лорд-правосудящий! - начал говорить помощник, - Доказательств по делу мало, но количество свидетелей огромно, просим выслушать их!
Судья жестом одобрил слова герольда и в зале начались долгие споры и доклады, большая часть которых была похожа на бред сумасшедшего. Каждый обвинитель обливал грязью Антею, которой нельзя было этому мешать, порой обвинения доходили даже до колдовства, убийств и некромантии, что заставляло Бэйла сдерживать смех и ответные обвинения. Это было похожее на кость в горле чувство. Он не мог от него избавиться, не подав голос, но он обязан был выдержать церемонию.
- Кто-то хочет ещё что-то добавить? – с явным безразличием переспросил судья.
В зале настало гробовое молчание, сменявшееся то кашлем, то плачем королевы.
- В таком случае… Лорд-правосудящий! - собравшись с мыслями, с выкриками Бэйл вскочил с места, - Раз уж у обвинения закончили фантазии, позволите мне высказаться в сторону защиты леди Антеи Суанор.
- Ну… Раз уж от мы не видим желающих от стороны обвинения, то да, вы можете, - промямлил толстяк.
Бэйл понял, что настало его время – говорить он умел куда лучше, чем многие дела. Он поднялся с места, после чего, выйдя в самый центр ратуши, почти вплотную сблизившись с лордом-правосудящим, заявил:
- Я знаю Антею столько, сколько никто из вас ее не знает. Антея не может быть виновата в том, что у всех вас воспаленная фантазия. Некромантия, убийства, пособничество разбойникам… Вы сами верите в то, что говорите? Зачем леди Суанор помогать варварам дробить королевство, за суверенный путь которого она помогла вам сразиться? Зачем леди Суанор пытаться навредить королевству, если ее любимая чашница Роза выходит замуж за Родрика Эргана – человека, долг семьи которого при любом удобном случае стереть Маграо в порошок? Может быть, конечно, ввиду этих обстоятельств сир смягчится, но все мы знаем, кто такой Родрик Эрган. Я озвучил вам вопросы, и, если у кого-то из вас появились ответы, прошу же, дайте мне их…
С места поднялся один из лордов, судя по нашивке на плече которого Бэйл сразу понял, что это мелкий лорд земель близ Фолка – Якоб Траст.
- Может быть, она специально подложила по Эргана свою чашницу, чтобы…
- Чтобы он, когда узнал правду, точно сравнял Маграо с землей. Да-да, умнее предположения я не ожидал. Кто еще хочет предположить? – заявил Бэйл, но, когда на его слова не последовало никакой реакции, он тут же продолжил, - Вы можете осудить меня, можете лишить головы здесь, прямо на этом месте. Но я буду говорить то, что думаю. Я связан клятвой с другим королем и продолжу служить ему в любом случае. А то, что делаете вы – не иначе, как трусость. Разве вы забыли простую истину? Дети не в ответе за грехи их отцов. В данном же случае Антея не в ответе за грехи своей матери…
Бэйл понял, что это мало тянет на оправдание – как минимум, он не оправдает Элину, которую он считал своей второй матерью и подставит Маграо под удар. Антея не вытянет такого удара и, как бы то ни было, возненавидит Бэйла за это. Всю эту кашу заварил он, и ему придется ее расхлебывать.
- … А ее мать не в ответе за мои грехи, - без лишних эмоций и мыслей выпалил Бэйл, спровоцировав в зале настоящую волну эмоций, подобную раскату грома.
Все в зале были ошеломлены – тот, в чью честь они вчера пили, признавал себя ответственным за то, что произошло. Родан посмотрел в сторону Бэйла так, будто был готов сорваться с места и забить его кулаками до смерти, но пока он не действовал – видимо, ему было интересно дослушать речь.
- Тишина в зале коллегии! - крикнул судья, снова плюнув на пергаменты, лежащие под его засаленными руками.
- Уверяю вас, - выдержал паузу Бэйл, - Леди Элина, как и леди Антея ничего об этом не знали. Я не мог их подставить и не ожидал, что золото, выданное мне, как доверенному лицу леди Элины, попадет не в те руки…
- И что вы понимаете под не теми руками, лорд Рэндэл? – злобно, сквозь зубы прошипел Родан.
- Ваши руки, естественно. Это был мой план от начала и до конца. Но, видимо, он потерпел неудачу, - юноша усмехнулся, но, как только он заметил медленно приближающихся к нему стражей, он положил руки на мечи со словами, - Вы можете меня схватить и убить. И будете правы. Но вы, король Родан, прекрасно осведомлены о том, что Михаэль Боле жив, и он, в случае чего, имеет распоряжение вернуть Загорье. А еще вы знаете меня и то, что я сейчас единственная преграда между вами и ордами лорда Хейга, которым, возможно, даже Эрганы ничего не противопоставят. Думаю, на этом мы можем разойтись… Пока что.
- Лорд Рэндэл… Вы росли вместе с леди Антеей. Что мешает вам, дабы уберечь ее, взять на себя вину в том, что вы на самом деле не делали? – прохрипел лорд-правосудящий.
- Если вы мне не верите, то я докажу это клятвой на крови! — сказал Бэйл и выхватил стилет из ножен.
Стиснув зубы, он разрезал кожу на ладони от большого пальца до мизинца, кровь обильно закапала на пол. И после этого правосудящий не думал и мгновения. Он поднялся с места и, приобняв живот, начал четко, размеренно и громко возвещать:
- Раз все документы рассмотрены и показания выслушаны, то я готов оправдать леди Антею, пред лицами богов. Но если вы солгали — все боги этого мира покарают вас!
Бэйл бросил свой самодовольный взгляд на возмущенных лордов и улыбнулся. Так искренне и издевательски он давно не улыбался никому. Он был готов поклониться им, как это делали артисты бродячих цирков, но, все же, он должен был быть благодарен всему на свете за то, что его голова еще не лежала на полу. Но ведь правосудящий еще мог добавить что-то… И, к удивлению или даже шоку Бэйла, судья действительно продолжил свою речь. Вот только не в том ключе, в каком ожидал Бэйл.
- Все люди грешны, и леди Антея не исключение. Ее мать приютила у себя врага государства, и за это, в назидание матери, ее любимая, единственная дочь будет острижена, дабы смыть грех с семьи…
В их сторону тут же двинулись служители коллегии. Антея вцепилась в свои длинные, нежные, шёлковые волосы, не желая отдавать их по прихоти старого жирдяя. И Бэйл, ни секунды не думая, выхватил оба своих меча из ножен. За ним свой полуторный обнажил Турр, а после и Генрих с Аэроном, чего Бэйл вообще не ожидал, выставили клинки в сторону гвардейцев и служителей.
- Если хоть один волос упадет с ее головы, - злобно рявкнул Бэйл, - Я буду клясться уже не на своей крови, а на вашей. Пусть меня казнят, но пока я жив, она не будет казнена!
Гвардейцы медленно окружили обнаживших оружие людей, но пока никто не атаковал. В свою же очередь Бэйл, стоило лишь одному из служащих подойти еще ближе к Антее, совершил мастерский рывок, после чего филигранно подставил острие меча к его шее так, что лишь маленькая, тоненькая струйка крови потекла вниз.
- Ну что, поклянешься на своей крови? – сквозь зубы прошипел юноша.
- Опустить мечи!
Команда Родана для всех была такой же неожиданной, как и недавняя речь Бэйла. Все ожидали начала резни и возможной смерти, но, на удивление, монарх сохранял спокойствие. Он поднялся, вплотную подошел к Бэйлу и тяжелым тоном спросил:
- И стоило оно того?
- Ради нее… Да, стоит.
Родан больше не заострял на Бэйле внимания – с ним ему все было ясно. Свою жизнь тот давно продал своему королю и Антее. Родан перевел свой взор на братьев Аэрона и Генриха, которых очень уважал с первой встречи, но вопрос так и вертелся у него на языке. Вместе они прошли восстания, победы. Вместе отстраивали Ман-Блу и многие полуразрушенные деревеньки.
- Что вы делаете, лорд Дэмфэйр, лорд Лейбах? Вы забыли, кто тут король?- по голосу Родана было слышно неприкрытое разочарование.
- Вы знаете, что я человек чести, Ваше Величество. Во время невзгод Суаноры позволили мне спрятать за стенами Маграо весь двор и все ценности дома Дэмфэйров.
- И мы обязаны им отплатить по заслугам… - закончил за брата Генрих.
Родан замолчал, и Бэйл прекрасно понимал, почему. Братья были совершенно правы и к их мнению неопытный монарх прислушивался. Да, они, определенно, получат по заслугам. Нельзя поднимать меч ни на других лордов, ни на королевскую гвардию, ни уж тем более на самого короля. Поняв, что за этим не последует ничего, Бэйл тут же убрал мечи в ножны и раскрепил застежку своего плаща. Он тут же накинул плащ на Антею и, подняв ее на руки, без какого-либо сопротивления направился к выходу из зала.
***
Они молча спускались по ступеням ратуши, но атак не последовало и они покинули это серое здание. Несмотря на то, что день едва только начался, улицы были полны люда, через который им приходилось с трудом пробираться. Турр, внушавший собой угрозу любому, шёл сбоку от них, что-то говорил себе под нос. Некоторые крестьяне растворяли ставни своих окон, услышав или увидев передвижение его отряда.
- Аэрон, Генрих, возьмите своих гвардейцев и окружите дом. Никого не впускать! - прокричал уставший Бэйл.
- Вы уже просите о многом, лорд Рэндэл. Мы перешли черту, и теперь наша обязанность — покинуть вас. Мне нужно отсидеться в Фэйртоне в надежде, что Родан со временем отойдет, - доложил Аэрон, остановившись и убрав свой меч в ножны.
- Да, я не могу перечить королю, простите, лорд Рэндэл, — дополнил Генрих.
Бэйл осмотрел их. Они были немного смущены, но старались делать грозные и уверенные лица, ибо верили, что сделали благое дело и король, не скрывающий своей симпатии к Антее и уважающих их самих, не накажет их за то, что они не позволили её посрамить.
- Тогда, я вынужден с вами проститься, - Бэйл с пониманием покивал головой и передал Антею на руки Турру.
Быстрее всего в толпе растворился Аэрон, но Генрих пока еще не спешил уходить. Как следует осмотревшись, он сблизился с Бэйлом.
- Подсолнухи укроют и помогут лису, - прошептал он и, сорвавшись с места, начал стремительно отдаляться от Бэйла.
Многие бы не придали этим словам значения, но Бэйл все понял так, как надо было понять. Герб Лейбахов – подсолнух, а это означало лишь одно. Генрих был в курсе восстания и поддерживал его. Что ж… Наверное, Антея не зря была здесь одной из местных любимиц.
Очень скоро они вышли к своему временному обиталищу, где Бэйл, вновь забрав Антею на свои руки, приказал:
- Турр, ни в коем случае не пускай их, только Родана, только его…
Бэйл внёс Антею в дом и положил на свою кровать, укрыв сразу несколькими одеялами. Она была настолько потрясена и измучена, что практически сразу же заснула, ничего не произнеся.
«Что ж… Предполагаю, надо готовиться к смерти,» - улыбнулся Бэйл, откинув свою голову на спинку стоявшего подле кровати кресла. Он вообще не покидал Антею – лишь пару раз ради того, чтобы подлить вина в свою чашу. Его голова была полна мыслей. Тяжелых, заставлявших его беспокоиться дум. Даже несмотря на то, что он раскрыл то, что именно его персона стояла за разбойными нападениями, коих уже не будет, его план продолжал работать. Разбойники были лишь поверхностью этой «горы», а теперь в ход должны были вступить ее «недра».
В тяжелых мыслях он провел в кресле до позднего вечера, ни разу не заснув и не сомкнув своих глаз. И лишь сейчас, незадолго до того, когда Антея открыла глаза, он смог задремать. Девушка легко коснулась перемотанной тканью порезанной руки своего друга, после чего он мгновенно пришел в себя. В глазах его заиграл свет.
- Бэйл, спасибо. - тихо промолвила Антея, залившись слезами.
- Успокойся, Тея. Мы в порядке, - добрым, заботливым тоном ответил Бэйл, здоровой рукой убрав прядь волос с ее лица.
Она взяла его за окровавленную руку, рана ещё кровоточила, но Бэйл не почувствовал боли. Напротив, он почувствовал некое облегчение и даже расслабление, забыв о боли на несколько минут.
- Теперь тебя казнят, если ты сюда вернешься…
- Да, - подытожил Бэйл, - Но… Им еще надо будет меня поймать.
За его спиной, в соседней комнате послышались тяжелые шаги, а затем со скрипом растворилась дверь комнаты, Турр вошёл, стараясь не громыхать своими тяжёлыми латными сапогами.
- Господин, король требует аудиенции.
- Пусть входит, - юноша закатил глаза и тяжело вздохнул, - Я жду его в парадной!
Он вышел прямо за своим телохранителем, не забыв закрепить пояс со своими мечами. Кто знает, с какими намерениями сюда явился Родан и какой будет, скорее всего, их последний разговор?
Бэйл стоял у окна, когда вошёл Родан. Он втягивал дым из своей длинной трубки, пускал дым в приоткрытые ставни и не замечал Родана. И, конечно же, с ним был, а точнее была его верная «шавка» - сир Гаррет Норрингтон и еще полдюжины бойцов остановились у самого входа.
- Бэйл Рэндэл, ты переходишь границу своих полномочий. Тебе доверились, а ты… Обрисовал все так, словно ты герой. Пил в свою честь, делил трапезу с теми, кто, как оказалось, и страдал от твоих выходок.
- А чего мне не пить в свою честь, если я обвел вас всех вокруг пальца. Согласись, оно стоило того, - ухмыльнулся юноша, выпустив дым в сторону Родана.
- Я хотел тебя казнить. Прямо там, самолично. Но на секунду подумал… А ведь ты и так разбит. У тебя есть все, но нет ничего. Твоя жизнь похожа на…
- А как то, на что похожа моя жизнь, повлияло на твое решение. Я, в первую очередь, человек, и ты, Родан, простой человек. Мы не должны мешать отношения друг друга, нашу личную жизнь в управление государством. Поэтому, на твоем месте, я бы срубил мне голову прямо в том зале.
- Ты смеешь учить Его Величество, тварь? - раздельно и грозно спросил Гаррет Норрингтон, схватив при этом рукоять меча.
Турр немедля обнажил свой полуторный меч, направив его на Гаррета.
- На твоём месте я бы этого не делал, - ровно ответил Турр.
- Гаррет, опусти меч! - крикнул Родан, осуждающе посмотрев на своего телохранителя.
Гаррет отпустил рукоятку, после чего и Турр опустил меч, но не стал убирать его в ножны.
- Ты ещё мальчик, Бэйл, мальчик, плохо играющий с чувствами, и это моё личное дело, как я буду обращаться с моими подданными...
- Тогда ты ничем не лучше Балерна и тех, кто был до него.
Бэйл обернулся к Родану, и, посмотрев ему в глаза, уловил лёгкую нотку ненависти, пролетевшей в них, после чего в очередной раз пустив дым в лицо Родану. Он понимал, что схватил короля и может тянуть из него всю грязь, какой тот обладал, но старательно прятал. Осталось лишь надавить. Один грязный трюк. Угроза? Может быть, ведь дерьмо из этого королька уже так и лилось.
- Я не хочу войны, но рано или поздно рати Хейга пройдутся по вашим землям, силы лордов Гонардов, Рэндэлов, Боле, Уоллесов, Райсов, Фростинеров и лордов Пламенных Полей соберутся в один кулак, сокрушающий любую сталь…
- А силы моего одного лорда пройдутся по вам чёрной тучей, исполнив свою давнюю месть, ведь память останется и будет жить! - заявил Родан, но Бэйл остался непреклонен.
- А вы что-то еще можете предложить, кроме трусливых обещаний послать на нас своего цепного пса? – с явным удовольствием подытожил Бэйл.
Родан замолчал- он сразу понял, что Бэйл все-таки загнал его в ловушку, и, чтобы сохранить лицо и жизнь своих бойцов, предпочел выслушать слова лорда Рэндэла.
- Я город в ближайшее время. Надеюсь, что наших встреч будет очень мало, или вообще не будет…
- Я бы мог тебя казнить, Бэйл Рэндэл, но жизнь тебя уже наказала! С очередным провалом тебя, лорд Рэндэл…
«Не мне придется грустить о таком провале…» - в очередной раз проскочило внутри юного десницы, что заставило его лишь артистично подыграть, покивав головой в ответ.
Родан развернулся и ушёл, забрав с собой всех своих воинов. Бэйл попросил Турра стоять у входа в дом и подготовить лошадей. Он вернулся в комнату. Антея сидела на кровати, смотря в пол. Бэйл снова сел напротив, положив ей руку на плечо.
- Я уезжаю, Тея, и, наверно, мы нескоро увидимся, но я буду писать и искать любую возможность для встречи с тобой…
Антея не дала ему договорить. Она резко бросилась к нему, поцеловала его в губы и повалила на кровать. Бэйл был счастлив, но не понимал, почему она решилась на это сейчас. Она продолжила его целовать, понемногу снимая с него одежду. Бэйл наконец-то поверил в свою удачу и начал снимать с Антеи накидку, а после, перевернул её на спину и перешёл к делу.
- Я люблю тебя, Тея! – задыхаясь от волнения, промямлил Бэйл.
- Да я ведь давно уже это поняла… — тихо, нежно, с доброй усмешкой прошептала любовь всей его жизни.
***
Бэйл не ложился спать, хотя очень устал. Антея уже спала - он специально дождался момента, когда его любимая заснет. Было темно, и он не хотел беспокоить мирно спящую рядом Антею, а отдал приказ слугам в полной тишине собрать его вещи. Он принялся писать письмо ей, которое, по его плану, она должна была прочитать после того, как он покинет город.
Турр быстро собрал всё необходимое, вызвал конюхов и отдал приказ снарядить лошадей и расположился в гостиной для дальнейших поручений. В комнате Бэйла всё было вверх дном. Вещи были раскиданы по разным углам, собирать их было трудно, так как Бэйл пользовался лишь свечой, которая давала тусклый свет.
Ещё до первых лучей Бэйл и его свита были готовы. Отряд, насчитывающий около ста человек, ждал за городом. Лично с Бэйлом были лишь гвардейцы, да и то двадцать человек, но очень хорошо вооружённых. Турр сидел на коне, поглаживая его за гриву и пытаясь усесться покрепче.
Уж было хотел Бэйл занять свое место рядом, но сразу вернулся в комнату. Антея ещё спала, повернувшись к нему лицом. Он подошёл к ней, склонился над её щекой и аккуратно, чтобы не разбудить, поцеловал в щёку.
- Прощай, Тея, - прошептал Бэйл и закрыл за собой дверь комнаты.
Он вышел на улицу. Гвардейцы почтительно склонили головы, мальчишка конюх сразу подвёл Бэйлу коня, полностью укомплектованного для длительной поездки.
- Едем! - скомандовал Бэйл и конь медленно понёс его из города.
Узкие улицы, окружавшие его, по мере приближения к главным вратам становились шире, и людей становилось немногим более, но это были в основном нищие. Крепкий мороз стоял на улице, и Бэйл успел продрогнуть до момента их прибытия к вратам.
Из надвратной башни появился пузатый стражник, лицо которого почти до огромного живота было скрыто под густой бородой. Он держал в руках факел, выглядел уставшим, но исправно нёс свои обязанности.
- Кто тут? -сонно проговорил он.
- Лорд Бэйл Рэндэл и его свита, требуем открыть врата перед нами! - крикнул Бэйл, остановив своего коня.
Стражник ушёл, а через немного времени врата начали открываться и свита медленно двинулась в путь, навстречу остатку их отряда.
- Милорд, впереди! - доложил Турр, указывая мечом на фигуру, появившуюся из-за угла ворот.
Впереди них стоял Гаррет Норрингтон, одетый в белоснежные одеяния с доспехом поверху, державший в руках факел и свёрнутый клочок пергамента, видимо с письмом от Родана.
- Вы рано…
- Сир Норрингтон, вас разве не учили приличию, могли бы и не задерживать нас. Отряд ждёт у мельницы, поэтому мы спешим к ним, а потом…
- Куда же вы потом? - прервал Гаррет Бэйла.
- В Маграо, позже мы переберёмся в наши земли, и, надеюсь, больше сюда не вернёмся.
- Тут как раз таки и проблема твоя, лорд Рэндэл. Родан подписал приказ о том, что ты навечно изгоняешься из королевства, поэтому ты поедешь сразу домой.
- Ну, посмотрим…
Бэйл неодобрительно дернул лошадь, и она рысью рванула вперёд, чуть не сшибив лорда Гаррета. Отряд порядка получаса пробирался через грязь и высокие травы, пока наконец все они не добрались до мельницы. Часть отряда Бэйла сидела вокруг костров, пела песни и выпивала, но по приезду Бэйла все встали и начали приветствовать своего господина.
- Собирайтесь, мы уезжаем! – не медля, скомандовал Бэйл, после чего люди принялись живо свертывать их временный лагерь.
Вскоре Бэйл и его отряд двинулись через лес, постепенно удаляясь от города. Река была лёгким препятствием для них – всем давно были известны броды и мелководья. Уже к рассвету они вышли на тракт, уходящий либо к Маграо в одну сторону, либо к Загорскому проходу в другую.
- Отряд, я и Турр отправимся в Маграо, вы отправляйтесь в Рэгм, доложите о ситуации, потом в Амбор. Добог — ты за главного. Лично отправишь мне письмо в Маграо о ситуации в столице. До встречи! И да, пусть Михаэль Боле собирает людей для похода. Мы почти готовы…
Глава тридцать девятая. Йен 4. Паранойя
Каждое падение заставляло Йена страдать и нащупывать новые ранки. Он уже со счету сбился, сколько бы он тут умер. Его пронзали, жгли, отрывали конечности, лишали головы, но магия арены не давала ему умереть. Конечно, Халл то ли недолюбливал его, то ли хотел вырастить из него настоящего убийцу, ибо каждый раз ставил против него не менее двух воинов. Когда Йен начинал справляться – добавлял еще. И еще, и еще, и еще. Максимально юноша добирался до пяти, да и то один раз.
Неизменным оставался один факт – ни на каплю не менялся его характер. Издевки, шутки, язвительный высказывания, затрагивающие достоинство людей остались при младшем Эргане и, более того, их становилось все больше и больше. Он в наглую выводил людей из себя, заставляя их со всей яростью врубаться в него, обнажая при этом свои слабые стороны.
Халл постоянно наблюдал за ним. Делал какие-то отметки, часто оставлял Йена после занятий, давай ему новые уроки. Меч, копье, ножи, топоры – все это Йен умел, но новые приемы поглощал так жадно, как никто другой. А вот ограниченная магия давалась юноше не так легко, как все остальное. Странные движения руками, пальцами, позы и ситуации, подходящие для их применения – закованному в латы Йену это казалось катастрофически неудобным и неуместным.
«Давай, Эрган! Как ты выжил, если Эндор погиб!» - подначивал Йена Халл, каждый раз выводя того из себя. Но каждый раз возвращаясь в их коморку, юноша впадал в глубокие размышления. А ведь Эндору здесь было бы куда легче. Он быстро обучался, легко сражался и относился ко всему намного серьезнее. Зои его любила, а он знал, как правильно говорить с ней и как направить ее дар. Но судьба распорядилась иначе, и теперь здесь он – расхлябанный, труднообучаемый, не сдержанный любитель выпить Йен.
Да и сил и энергии у Йена стало в последние дни куда меньше, чем обычно. После встречи с Годфри он стал куда подозрительнее, куда осторожнее. Ни Пауэлл, ни сир Лонг его не узнавали. Что и говорить – с тех пор Йен спал только в доспехах. Да, это было мучительно неудобно и порой больно, но он терпел и всегда держал кисть на рукояти меча.
***
- Бурная ночь? – выдернув Йена из состояния полудремы, спокойно спросила Зои.
- Не думаю, просто устал…
- Говорят, после таких сражений, какие ты показываешь на арене, кровь бурлит многие дни… Но ты не можешь заснуть.
Йен не знал, что ему ответить – он пекся о безопасности Зои больше всего на свете, и беспокоить ее по случаю приезда Годфри он не видел смысла. Она вновь затаит на него обиду, посчитает того легкомысленным и проявляющим излишние сомнения. Доля правды в этом была, да и доказательств возможного предательства у Йена не было. Была только счастливая, вроде бы нашедшая свое место Зои.
- Я просто не в своей тарелке…
- Но Джеймс Бак, как я посмотрю, вполне себя вольготно себя чувствует, - рассмеялась Зои.
- А сумасшедшим жить легко, - с улыбкой на лице согласился Йен, - Пару дней назад за очередным бочонком вина выбрался. Сир Лонг и Пауэлл с остатками былой роскоши ждут его с нетерпением.
- А чего с нетерпением ждешь ты?
- Пока что обеда, - заключил Йен, тем самым вызвав улыбку у Зои.
- Тебе же он не нравится!
- Кормят тут паршивее, чем порой готовилось в котлах Черного Отряда. Но ко всему можно привыкнуть.
Йен откинулся на спинку дивана и начал смотреть по сторонам – девушки часто оборачивались к нему, улыбались, что-то обсуждали, и прятали свои взгляды, когда Йен обращал на них внимание.
- Были бы тут немного другие правила, я бы не горя не знал, - на выдохе произнес Йен.
- Опять ты со своим разгулом, - Зои тоже издала вздох, но он больше был недовольным, да и взгляд, определенно, был строгим, так что Йен даже не смотрел в ее сторону.
- Трудно поменять свою жизнь так резко… Я бы не отказался от…
- Йен, мать его, Эрган, - проорал Халл, - Ты опять опоздаешь на занятие по защитным техникам!
- Прости, Зои, - нехотя поднялся Йен, - Вид мой, конечно, оставляет желать лучшего, но на самом деле единственное, что мне тут нравится, это занятия на арене.
- Всем нравится, когда ты занимаешься на арене, - рассмеялась Зои.
- Даже тебе? – игриво подметил Йен.
- Ступайте, лорд Эрган, - легко улыбаясь и немного краснея, ответила Зои.
Йен улыбнулся в ответ и подловил себя на странной мысли – счастливая улыбка Зои, смешанная с неким стеснением ему была по нраву. Да и в принципе она была более чем симпатичной девушкой. Он часто был свидетелем разговоров других «защитников», многие из которых позволяли себе обсуждать девушек. Часть из них неизменно обращала внимание на Зои и, видимо, и самому Йену пришло время обратить на нее внимание.
Да… Она была красива. Спокойна, сдержана, сосредоточена не то на учебе, не то на судьбе одного из своих спасителей. И это даже не смотря на тот факт, что образ ее соответствовал виду скромных учениц Твердыни. На ней длинное платье из грубой серой ткани, прикрывающее фигуру и опускающееся до самой пятки, с просторным рукавом, облегающее запястье.
Волосы Зоибыли убрано в некое подобие сети, с тонкой половиной венка из дикорастущих цветов, украшающих ее голову. Она, как и всегда, не использует много украшений, предпочитая скромность.
Хотя Зоявыглядит уставшей, в ее консервативных глазах можно увидеть блеск страсти и стремления. Ее умиротворенный и спокойный характер делает ее привлекательной для окружающих, а ее красота притягивает внимание и влюбляет в себя тех, кто осмелится приглядеться поближе. И почему он смотрел на нее пристально только сейчас?
***
Кое-как доковыляв до своей коморки, Йен тут же завалился на койку. Он вновь не снял доспехи, и опять вцепился кистью в рукоять меча. Все его тело болело – пусть раны на арене мгновенно лечатся, но от усталости она не избавляла.
- Командир…
- Не сейчас, Пауэлл, - прокряхтел Йен.
- У нас осталось немного вина. Вам понравится, - сир Лонг протянул чашу Йену, но тот оставался непреклонным.
У него не было сир на шутки, на вино, и даже ел он без явного удовольствия, постоянно оглядываясь по сторонам. Более того, он не мог быть уверенным в том, что его не отравят, а после этого не убьют Зои. Кто знает этих заклинателей?
- Ладно, командир, - ухмыльнулся Пауэлл, - Не знаю, как вы, но я сейчас выпью вина, и схожу отлить.
- Надень доспехи…
- До нужника? – недоуменно переспросил солдат, - Уж извините, но у вас паранойя.
- Да, командир. Ели бы Годфри хотел нас убить, то сделал бы это сразу, не задумываясь, - своего товарища поддержал сир Лонг.
- Делайте, что хотите, но чтоб мечи были под рукой, - проскрежетав доспехом, заявил Йен, закрыв усталые глаза.
Что ж, еще один день в этом месте подходил к концу. Йен понимал, что сильно накручивает себя, но, как говорил ему брат, лучше быть готовым к угрозе, а не игнорировать ее. Интересно, как он там, на Заокраинном Севере? Жив ли он? Никаких вестей не было, а последнее письмо от Кэтрин гласило лишь об активности разбойников Загорья. Эх… Был бы там Черный Отряд, ни одна шайка бы не вылезла из леса!
Вот дверь один раз открылась, но тут же второй скрип – видимо, Фаст тоже вышел до нужника перед сном…
***
Ноги Фаста подкашивались – подкрепленное вино давало о себе знать самым неприятным образом. Он буквально обтирался об каждую стенку, каждый угол и спотыкался даже на ровных местах. Часть пути он и вовсе прошел на ощупь, с закрытыми глазами – от танцующего в свечах пламени его воротило.
Кое-как он открыл дверь, сделал несколько шагов в сторону нужника и, выставив руку вперед, свободной рукой приспустил штаны.
- Облечение… - промямлил сир Лонг.
За его спиной что-то прозвучало – не иначе, это был голос. Холодный, ровный голос, сути которого Фаст не понимал. Он стал чувствовать себя как-то иначе… Вещи его словно стали в несколько раз больше. «А эта свеча разве не была на уровне моих глаз…» - еще кое-как соображая, размыслил Фаст.
Мужчина тут же развернулся и увидел перед собой Годфри… Он был намного выше его, но проблема была не в том, что Верховный Заклинатель был намного больше Фаст в жизни. Только сейчас сир Лонг понял, что стремительно уменьшается в размерах.
- Ублюдок! Тварь! – страх и агония наполнили его сознания, в миг заставив голову думать яснее и не обращать внимание на опьянение.
- Твой вклад в наше благое дело не будет забыт, - холодно заключил Годфри, раздавив уменьшенного до размера виноградины рыцаря каблуком своего сапога…
***
Дверь раскрылась так резко и с таким грохотом, что Йен, мигом схватив меч, вскочил со своей койки и направил острие в сторону двери, совершенно забыв про сонливость и усталость. До этого он слышал голоса но не придавал им значения – здесь, в тесных коморках, помимо них ютилось много учеников, так что вечерние прогулки, пляски и шумы были для них обычным делом. Но вот чтоб так резко к ним врывались – впервые.
Йен видел перед собой четырех волшебников. Двух из них он отчетливо помнил на трибунах, и хорошо знал, что это не ученики, а хранители Твердыни – маги, в чьи обязанности входит защита цитадели. Они выглядели угрожающе. Выставляли вперед руки, их губы шевелились в попытке произнести какое-то заклинание. Но никто не рисковал подойти ближе. Каждый из них описывал Йена взглядом – видимо, никто не ожидал увидеть Эргана в доспехах из черной стали и с мечом, обнаженным сразу же, как только они ворвались внутрь.
- Остается надеяться, что вы, голубки, искали комнату для уединения и ошиблись, - с ехидной улыбкой произнес Йен, не опуская меча.
- Йен Эрган, вам придется пройти з-за нами, - запнулся один из хранителей.
- А еще что мне придется? Вы лишаете меня ценных мгновений в объятиях сна. Я убивал и за меньшее…
- Вы не понимаете. Это приказ Верховного Заклинателя.
- Я ему не подчиняюсь, - злобно рявкнул Йен, смело вышагнув в сторону непрошенных гостей.
- Видимо, мы должны настоять…
- Попробуйте, - ярко улыбнулся почувствовавший кровопролитие юноша.
Один из колдунов, прошептав себе что-то под нос, метнул в Йена молнию, но тот, выставив черностальный наруч, даже не заметил этого. Напротив, он, озверев, тут же всадил меч в заклинателя, заставив того с хрипом пасть на колени.
- Взять его любой…
Нож вонзился в глотку колдуна с такой силой, что того тут же повалило наземь. На долю мгновения Йен отвел свой взор в сторону и увидел Пауэлла, до этого момента прятавшегося за своей койкой. Видимо, запрыгнул туда сразу же, как только услышал суматоху в коридорах.
- Два на два… Шансы у вас, ребята, конечно, малы, - рассмеялся Йен.
Но, стоило ему только пойти вперед, как его кровать сорвалась с места и придавила его к стене, но юноша, обнажив нож, беспорядочно бросил его в сторону заклинателя. Нож прошел далеко мимо, но этого хватило для того, чтобы мужчина одернулся и ослабил хватку. Йен получил самое необходимое – мгновение. Оттолкнув от себя кровать, он вонзил меч в живот оппонента, а затем, подняв нож, силой вогнал его в спину последнего хранителя, до этого момента с давившего на Пауэлла своей силовой волной.
- Живой?
- Почти, - ответил мужчина.
- В следующий раз меня может не быть… Береги себя. Нужно выяснить, в чем дело, - на выдохе изрек Йен.
«Что происходит? Почему?» - буквально кричал про себя юноша, хотя на самом деле он все прекрасно понимал. Годфри дождался, когда их станет меньше всего, когда часть из них выпьет и не будет готова оказать достойное сопротивление. И большего всего Йена беспокоил только один вопрос. Где же ему теперь искать Зои?
- Я первый! – прокричал Пауэлл, выскочив в коридор.
Не успел он выйти, как в спину ему врезался силовой удар, и тут же в точности такой же удар пришелся ему в ноги. И Пауэлла тут же разорвало на части. Прямо на глазах Йена его последнего союзника здесь разорвало надвое. Кровь обрызгала коридор, полы и самого Йена. Юноша вытаращил глаза и, еще раз судорожно проверив наличие на себе доспеха, выскочил в коридор.
Он едва не поскользнулся на внутренностях Пауэлла, но затем, едва устояв, он тут же выставил в разные стороны закрытые доспехами части тела, закрыв при этом свое лицо. Силовые волны шатали его из стороны в сторону, молнии и пучки пламени нагревали его доспех, а грохот стоял такой, что Йен едва ли не глох. Ему нужно было что-то сообразить, из любой ситуации, как говорил Эндор, есть выход. Выхода нет, только когда тебя придают земле…
- Сыграем! – рявкнул Йен, развернувшись к одной из сторон коридора спиной.
Его снова осыпали заклинания, и, вскоре, одно из них оторвало Йена от земли и понесло вперед – прямо на врагов. «Ударная волна… Как я хорош!». Размашистым ударом меча он сразил сразу троих соперников, а последнего, взяв за шею, он подставил под заклинания второй группы, наступающей с противоположного конца коридора. Он силовых заклинаний его голова лопнула, ошметки мозга, костей черепа и плоти залили юноше лицо.
«Я не могу задерживаться, не могу!» - беспокойно рассуждал Йен, отбросив труп в сторону. Он начал бежать. Коридоры были хорошо знакомы ему, за последние дни он изучил каждый поворот, каждый угол и каждый закоулок. На пути он почти не встречал сопротивления. Одиночные заклинатели его могли остановить, хотя и очень пытались. Меч быстро прерывал их потуги и сопротивление, и, иногда, он защищал себя мгновенно существующим магическим щитом. «Вперед, вперед, вперед!»…
С плеча выбив дверь, он оказался в совершенно пустом зале – обычно в это время здесь царило оживление. Ученики и подмастерья общались друг с другом, перечитывали книги, устраивали потешные дуэли, но сейчас… Несколько десятков заклинателей были готовы уничтожить Йена, а дальше, на балконе второго этажа, юноша четко видел Годфри.
- Йен Эрган, я ожидал, что ты сможешь прорваться…
- Отдай мне Зои, тварь! – Йен активно тряс мечом и направлял его на каждого, кто смел к нему приблизиться.
- Тварь… Отдай… От вас, Эрганов, зверей с человеческим видом, никогда не дождешься доброты…
Уж было Йен хотел рвануть вперед, как размашистый удар посоха по лицу свалил его, и, кое-как разлепив глаза, он увидел перед собой Халла.
- Он ваш, Верховный Заклинатель, - доложил Молоторукий, вырубив Йена ударом сапога в лицо.
Глава сороковая. Восстание воевод.
Вздернув свое длинное платье, Элина покинула главный зал замка Маграо с твердым намерением отобедать. Женщина уверенно направлялась в обеденный зал, путь до которого лежал почти через весь чертог. И за столько лет она никак не привыкла, что на обход чертога Маграо времени уходит намного больше, чем обойти то же самое Ман-Блу от начала и до конца.
Интерьер приятно-теплого зала, при выходе за дверь, сменился холодными коридорами, которые Элина, подгоняемая жуткой прохладой, старалась проскочить, как можно быстрее. Кстати говоря, даже в самое жаркое лето в замке было холодно и сыро. Конечно – верхние его уровни располагались в сотнях футов над землей, а близость с океаном подгоняла в замок влагу. Порой, при подъемах на верхние уровни, людей начинал душить соленый морской воздух, но, со временем, к этому можно было привыкнуть.
Стражники, охраняющие вход в обеденную комнату, завидев едва ли не бегущую женщину, церемонно согнули спины в поклоне, оперевшись на свои пики. Элина осмотрела комнату, а затем, её взгляд резко изменился, приобретя тёплые нотки — возле камина стоял мужчина, которого леди, стыдясь этого чувства, любила чуть ли не больше, чем собственную дочь. Он с задумчивым видом, что-то пил из кубка, с удовольствием на лице, смакуя каждый глоток.
- Сестренка, а я давно тебя жду, - с теплотой проговорил мужчина, разворачиваясь к ней лицом.
- Эдвард! - воскликнула Элина, бросаясь в объятия к своему брату.
Эдварду, хотя по его виду и не скажешь, шёл уже пятый десяток, сплетники шептались, что мужчина продал душу за молодость. Как бы то ни было выглядел он: подтянуто, свежо и молодо. Выбритое лицо, морщины лишь украшали его мужественность и строгость, и лишь немного седых волос в пышной, едва ли не шелковой шевелюре.Ниспадающие на плеч кудрявые волосы, черные как ночь. Он не имел видимых шрамов, а те что были скрыты за одеждой — лишь украшали его. Мужчина, ни разу за свою жизнь не участвовал в войнах, поскольку сыновей, готовых продолжить его род - не было, а молодая жена родила девочку, что, к счастью, либо, тут уж как посмотреть - несчастью, но не позволило Балерну призвать Эдварда и его людей на войну.
Эдвард, подавшись вперед, обнял любимую сестру, которую, в последнее время, к сожалению, видел не так часто, как бы ему хотелось. Элина редко покидала пределы замка, а сам Эдвард, или постоянно занят, например возрождением некогда запустевшего семейного замка - Ризмонта, либо по горло загружен делами семейными.
- Какими судьбами, дорогой брат? - спросила Элина, широко улыбаясь, что было ей совсем не свойственно, ведь её улыбку редко мог увидеть даже её любовник - Дерек.
- Ну, во-первых по нашему делу, а во-вторых.. Я что, не могу посетить любимую сестру просто так?
Король, за время правления Эдварда в замке Ризмонт, пожаловал роду Муров ряд привилегий в своем королевстве. Всё это - за участие Эктора, почившего мужа Элины, в войне. Он не мог наградить землями Суаноров – их владения были обширны и едва ли не превышали земли, подчиненные великим родам королевства. В частности, они были намного больше земель Фростинеров, Хейгов и Расселов, хотя границы владений последних найти было тяжело – лесные массивы, окружающие реку Гидра, были необъятны и таинственны.
- Элина, разбойники и наемники ушли в леса, и мои посланники возвращаются на конях, к которым привязаны их головы, - озабоченно заявил Эдвард, накалывая жирную хорошо прожаренную сосиску на нож.
- С чего бы это вдруг? - поинтересовалась Элина, начав при этом накладывать в тарелку всевозможные вкусности.
- Откуда же мне это знать, сестренка. А как с твоей частью плана? - улыбнувшись, добавил Эдвард.
-Мой человек работает в поте лица, братец…
- А кто же это? Нашли более опытного подхалима? - спросил Эдвард, вальяжно рассевшись на стуле, положив сосиску на хлеб и откусив кусок от своего лакомства.
- Он не подхалим, братец, это тот самый Бэйл Рэндэл…
Эдвард подавился вином, и, подняв глаза, посмотрел на Элину. Её глаза загадочно-игриво смотрели на брата — он никак не ожидал услышать имя десницы короля в качестве своих помощников.
- А, так это ваш злой гений! Помню его еще мальчиком, сидящим на коленях у лорда Эктора. Я его последний раз видел, по-моему, когда ему было лет пятнадцать, я в кабак хотел его сводить, так сказать, расплескать семя не по годам активного юноши. Но, кстати, сестра, вероятно, он действует только ради твоей дочери… Видимо правда её любит. Я бы на твоём месте пересмотрел решение. Он молод, красив, богат — о таком муже все мечтают Хотя он слывет страстным служителем короля Балерна, так что может и не только ради нее… …
- Бэйл очень умён, да, он любит только Антею, и я не сомневаюсь в его верности к ней, - спокойно, глядя в тарелку произнесла Элина.
- Так пересмотри решение. Кстати, Балерн изъявил о готовности встретиться на нейтральной территории. Например, около Эрно.
- Лорд Руперт сразу раскроет нас. Эрно — город торговый, слухи поползут.
- Ничего, в тряпках приедешь, до восемнадцати лет в них ходила, а день для переговоров не потерпишь, - проговорил Эдвард, протерев руки об штанины.
- Пройдем в мой кабинет, - улыбаясь, предложила Элина.
Они вышли вдвоём. Стражники, как Эдварда, так и Элины пристроились к ним сразу же после того, как они покинули обеденный зал. Проходя через балкон, Элина окинула нижние уровни Маграо своим строгим взором. В замке кипела жизнь: кузнецы ковали свои изделия, пекари пекли хлеб, ткачи изготавливали ткани и базар, полностью просматриваемый из окна кабинета, казался настоящим муравейником из людей.
- Леди Элина! - в них едва ли не врезался красный, запыхавшийся слуга Элины.
- Слушаю, - недоуменно произнесла леди.
- Прибыл лорд Тарчиас из замка Стронве, требует аудиенции. За ним пришла ещё толпа малоземельных лордов.
- Тарчиас? Хм, пожалуй, пусть пройдёт. Вызови сюда казначея, - протянула леди, с неким испугом поглядывая на брата.
Тарчиас появился через пару минут с толпой злобных на вид лордов. Все они были обезоружены перед входом в замок, но большая толпа всё равно пугала Элину – не иначе, те прибыли либо с жалобой, либо ожидали ответов на свои вопросы. А вопросы, очевидно, были через чур тревожными.
Тарчиас стрелой влетел в кабинет Элины и начал дикий, неистовый ор:
- Разбойники! Они напали на деревню. Несколько сотен, несколько банд. Благо лорды внемли моим просьбам объединиться.
- И что?
- Разбойники разбиты, и знаете что?
- Что же? – Элина старалась сохранить спокойствие, но на самом деле она была готова провалиться под землю. Вся ее уверенность и наглость испарились, обнажив не такой уж и смелый «фасад».
- Мы нашли у них золото, ваше золото… - протянул Тарчиас и кинул ей на стол окровавленную монету.
- Это ничего не доказывает, - громко и отчетливо заявил Пуллон, казначей замка Маграо.
- А это доказывает! – заключил Тарчиас, достав письмо, смятое в кармане его мантии.
Элина перепугалась. Это письмо от отряда разбойников, которое она передала главе банды.
- Здесь говориться о цене найма, о том, что против нашего короля заговор назревает, и даже королева Антея в числе заговорщиков, не говоря уж о тебе и Бэйле Рэндэле. — уверенно заявил Тарчиас, стукнув кулаком по столу.
- Как вы смеете? Это не доказано! - закричала Элина.
- Нет, нет, доказано.
Дверь за спиной лордов растворилась и внутрь вальяжной, спокойной походкой вошел Бэйл. Один, при полном параде и перстом десницы Балерна на своем пальце.
- Я же говорил, я же…
- Да, да, говорили, - усмехнулся юноша, - Родан знает, что это моя работа. Разве вы не получились письма короны о том, что я не должен являться в пределах ваших владений?
- Конечно, получили…
- Ну и зачем ты продолжил копать? – недовольно покачал головой Бэйл.
- Вы не посмеете препятствовать нам! – рявкнул Тарчиас, еще раз рукой по столу.
Эдвард не сдержался и, мигом выхватив меч из ножен, молниеносным ударом срубил Тарчиасу кисть руки. Кровь брызнула на стол, Элина схватила письмо из отрубленной руки и бросила его в огонь. Лорды достали спрятанные ножи и начали кидаться на подчинённых леди Элины.
Эдвард, искусно орудуя мечом, ударом в живот добил Тарчиаса и приступил к уничтожению других лордов.
- Лучше бы вы этого не делали…
Оба меча Бэйла сверкнули в свете пламени камина и он, отразив удар кинжала, быстрыми ударами нанес почти с десяток ран одному из лордов, а потом, раскрутившись, снес голову второму. Уже через пару минут комната вся оказалась залитой кровью лордов. Дюжина трупов лежала на полу, заливая комнату.
- Что делать с ними? - дрожащим голосом спросил Пуллон.
Элина немного отходила от шока, а после, наконец-то приняв и осознав все, произнесла:
- В лес всех, подделайте всё так, будто разбойники устроили резню над лордами.
- Выполняю.
Бэйл же был более спокойным – он преспокойно вытирал свои мечи о плащи мертвецов, смакуя каждый момент. А ведь он действительно был спокоен, как никогда ранее. Его запасной план действовал, как никогда правильно. Кто еще мог приплатить разбойникам золотом Элины и предложить им нужное, а точнее необходимое письмо? А еще переодеть Турра в крестьянина, который и сообщит лордам об этой напасти, представившись жителем одной из разоренных деревень…
- Бэйл, я правда не знаю, как оно получилось…
- Уже не важно, - выдохнул Бэйл, - Эдвард, скачи во весь опор к нашему лагерю, выводи войско воевод…
- Откуда ты?
- Разве леди не сказала? Все придумано мной…
***
- Милорд, вы вернулись! – прокричал лорд Мирэг Эдварду, спрыгнувшему в лошади и едва не завалившемуся на землю.
- Всех сюда! – тревожно проорал Эдвард, - Ты, как там тебя? Гимми?
- Джимми! — смущенно ответил паж.
- Неважно! Разливай вино, говорить будем! - приказал Эдвард, охваченный беспокойством за успех их миссии.
Эдвард был в таком беспокойстве, что люди, видевшие его, моментально начинали подозревать неладное. Мужчину не подкупило спокойствие Бэйла – он, в принципе, несмотря на добрые чувства по отношению к юноше, не мог принимать его поведение во внимание. Все же, ему было слишком мало лет, и во многом он мог не разбираться. И даже если это был целиком и полностью его план, появление Тарчиаса и других мелких помещиков, явно, не было рядовым казусом, который можно было решить кровопролитием. Лишь со второй чашей вина его мысли начали собираться в кучу.
Вскоре шатёр вошли пять воевод, но вперед всех прошел воевода Хэйс Колодор, очевидно, ему эти бравые мужи доверили держать ответ перед Эдвардом. Он был мужчиной средних лет, гладко выбритый и неприятный, хитрый на лицо, нельзя было сказать, что он низкий, но его размеры были реально очень маленькими. Он был одет в длинный кольчужный хаубек, тянущийся почти до колен, а за спиной его висел фамильный меч Колодоров.
-Лорд Мур, достаточно неожиданно видеть вас в стане восставших сейчас. Мы ожидали вашего появления чуть позже. Да и, к тому же, леди Элина говорила о том, что вас лучше не ждать ввиду того, что недавно ваша суженая разродилась первенцем! - сказал Хэйс, подойдя к Эдварду.
- Ну, вас же тоже золото толкает на клятвопреступление! Я же просто помогаю сестре, так что…
- Просто леди Элине понадобился человек с уже грязными руками, но чистой совестью. На таких удобно скидывать проблемы…
- Джимми, налей лордам вина, пусть успокоят нервы! - приказал Эдвард, изумившийся подобной дерзости Хэйса, - За короля!
- За короля! - хором повторили воеводы и начали пить вкуснейшее вино из винограда, выращенного в степях Пламенных полей.
- Неужели мы начинаем новую войну? Не прошло и года с того момента, как мы в последний раз сразились…
- Лорд Колодор, - начал Эдвард, - Я сейчас прибыл из Маграо, где лорд Тарчиас уличил нас в разжигании разбоя в Загорье… Не думаю, что они отправились в Маграо, никого не предупредив. Возможно, Родан уже собирает сторонников. Поэтому, собираемся с мыслями и готовимся выступать. Жду от вас идей для продвижения.
Началось молчание, продлившееся несколько минут. Воеводы разбежались по шатру: кто-то изучал карту, кто-то изучал старые письма. Неожиданно для всех в палату вбежал сир Эден Малдервин, запыхавшийся и покрасневший то ли от холода, то ли от того, что долго бежал.
- Милорд, к нам гости!
- Знамя? - немедленно поинтересовался захмелевший Эдвард.
- Боле! Стяг Боле! - ещё раз повторил Эден и сел на бочку.
Эдвард встал с кресла и пошёл прочь из шатра. На улице шёл почти шквалистный дождь, ветер был настолько холодным, что моментально заставлял мужчину содрогаться от его порывов. Михаэль, действительно, прибыл очень быстро. Бэйл много на него ставил, и, видимо, не зря. Все же, теперь Михаэль наследный принц и должен был сделать что-то явно лучше, чем Винглаф. Оставалось лишь надеяться на то, что от Бэйла он возьмет его лучшие черты, а не те, за которые его ненавидела половина королевства. Эдвард понимал, что большая часть лишь завидует успеху молодого парня, но, все же, были у него те черты, которые начинают стираться лишь с возрастом и горьким, полученным из-за этих черт опытом.
- Сам лорд Михаэль Боле! Я слышал, что ты был покалечен в Ман-Блу! - легко произнес Эдвард, едва успев заметить приближавшегося к шатру юного лорда.
- А я слышал, что ты спился! - крикнул Михаэль в ответ.
Оба они напрягли взгляд, упёрлись глазами друг в друга, но после минутного молчания со смехом обнялись.
- Рад тебя видеть, Михаэль! — сказал Эдвард и повёл его к шатру.
Михаэль сильно изменился с их последней встречи в Рэгме – немного возмужал, обрел короткую, но крайне мужественную щетину. Его ранее волнистые волосы выпрямились, стали намного короче, и теперь он зачесывал их назад. Определенно, на его лицо подкупалось столько женщин, сколько ему никогда и не снилось. В принципе, в этом плане Бэйл и Михаэль были очень похожи.
- Я слышал, что мне обещана твоя племянница, Антея, не так ли? - спросил Михаэль, при этом поправляя развалившиеся от ветра волосы.
-Да, конечно, дабы объединить наши дома и дать будущему королю красивую жену! - преисполненный гордостью, сказал Эдвард.
- Да, я слышал о её красоте, но видел я ее только мельком!
- И ты не пожалеешь, если её увидишь…
Они вошли в шатер. Лорды и воеводы, к удивлению Эдварда, сидели за общим столом мирно, разбирая карты и ожидая своего командира. При виде Михаэля и Эдварда все встали и поклонились, после чего Михаэль и Эдвард сели во главе стола и Эдвард начал говорить:
- Уважаемые лорды, воеводы, братья по крови и цели! Настал день, который перевернёт историю Эрифоса…
-Постойте! А если наш план будет раскрыт и уничтожен? - спросил Хэйс, вызвав этим перешептывания за столом.
- Не будет! - самоуверенно, задрав голову вверх, заявил лорд Михаэль. — Я протащил через перевал Сет-Горн две тысячи конных и пять тысяч пеших, они ждут приказа у городка Мелебор.
- В нашем случае минута промедления смерти подобна. Михаэль, пока стой на месте. Я пойду к Ротекору, лорд Джон Хок — к Ман-Блу, остальные — к югу, на Фолк.
- Что делать с Дэмфэйром и Лейбахом? Все же, Генрих хоть и был с нами изначально, все же он отказался следовать за восстанием. Благо, хоть не сдал нас до сих пор, - с невероятно умным и задумчивым видом спросил Хэйс.
- Если они окажут сопротивление — убить! - сразу же отрезал Михаэль.
Несмотря на свою молодость, Михаэль старался держаться крепко и уверенно. Он был хозяином положения и, очевидно, он старался быть похожим именно на Бэйла. Хорошее замечание, не иначе. Главное, чтобы он не сдался в нужный момент.
Лорды начали расходиться, Михаэль вышел первым, Эдвард, дождавшись выхода всех за пределы шатра, тут же побежал к коню, его люди уже начинали вставать в строй.
- По коням! – прокричал лорд, лихо запрыгнувший в седло.
Кавалеристы рванули к своим коням, начались общие сборы. Примерно три тысячи человек собралось под знаменем Эдварда, но их было очень мало для уничтожения войска Родана, поэтому вся надежда была на Михаэля. Ротекор был в часе пути от них, но из-за грязи и воды они могли застрять в лесу.
- Чем так важен этот замок? - спросил Михаэль, уже готовый к отъезду.
- Наверное, тем, что он является опорным постом при переходе в Маграо. Мы должны обеспечить безопасность полуострова.
- И что? – усмехнулся Михаэль, - Маграо в этой войне стоит не больше, чем тот же Фолк или твой родной Ризмонт…
- Ждите письма, крон-принц, - не желая размазывать диалог, заключил Эдвард, тут же рванувший в сторону.
Они разъехались. Михаэль и его гвардейцы рванули к выходу и исчезли в нарастающей массе солдат. Эдвард ждал всеобщего построения, и, наконец, дождался его и отдал приказ к началу похода.
Воины ровным строем двинулись за ним. Оставшиеся с ним воеводы завершали колонну, возглавляя элитную рыцарскую конницу. Лорды ехали рядом со своими воинами и несли знамёна своих домов. Дугласы, Смайроны, Хеллиты — самые крупные лорды, откликнувшиеся на призыв, ехали вокруг Эдварда..
- Тихо, очень тихо! — сказал Роуд, осмотрев тёмный лес вокруг них.
- И не говори… - смятенно протянул Эдвард.
Но, неожиданно, что-то просвистело в темноте. С разных сторон колонны до него начали доноситься крики солдат. Не успев отреагировать, Эдвард стал свидетелем того, как стрела вонзилась в шею лорда Дугласа, отчего тот камнем рухнул на землю.
- Нас атакуют! — испуганно закричал Эдвард доселе никогда не участвовавший в сражениях.
Из леса выскочили сотни воинов, вооружённых копьями и глефами, стрелы обрушивались на строй восставших, словно дождь. Люди Эдварда начали перестраиваться в стену щитов, но было слишком поздно. Воины неизвестных врагов врывались в строй воинов и буквально срезали их.
Крики, стоны, лязг лат и звук бьющихся мечей — всё перемешалось в голове Эдварда. Один из нападавших налетел на него, но Эдвард вовремя среагировал и парировал удар копья и нанёс сокрушительную атаку по голове воина. Меч его застрял в шлеме, лошадь рванула вперёд и Эдвард выпал из седла. Пикинёр налетел на Эдварда и он, подняв рядом лежащее копьё, пронзил ему живот навылет.
- Держитесь! - шепнул, как молитву, Эдвард, испуганно проносясь через сражающихся воинов.
Полетели огненные стрелы. Эдвард, выдернув меч из черепа ранее убитого им воина, начал впадать в боевое безумие. Нечто одёрнуло его руку, и он почувствовал боль в руке, как будто его укололи чем-то горячим.
Он оказался в окружении. Стрела торчала из его плеча, он терял силы. По одному воины подходили к нему, но ему всё-таки удавалось их одолевать. Тут он почувствовал резкую глухую боль в спине, потерял дыхание, будто кто-то огрел его булавой по спине. Он сел на колени, но никто из воинов не подступался к нему. Вышли лишь два человека, в которых он узнал Родана и Хэйса.
- Хэйс, сукин ты сын…
Хэйс посмеялся и Родан, ухмыльнувшись, нанёс Эдварду удар кулаком в лицо, после чего Эдвард потерял сознание и упал на землю.
***
Родан сидел на стуле, смотря на спящего в гнилой соломе Эдварда. Он ничего не говорил, пытки всё более ужесточались, но Эдвард не развязывал язык и молчал. Они были в Чествике, крупной деревне близ Ризмонта. Эдварда держали в подвале, полуголодного и избитого.
Вооружённый отряд короля Родана двигался к Ризмонту, родовому замку Муров, рода дяди и матери Антеи. Родан хотел вершить королевский суд над изменщиками, хотя сам понимал, что семья Эдварда к мятежу не причастна, но это была единственная возможность разговорить Эдварда. В деревне и за её окрестностями разместилось более пяти тысяч королевских воинов Родана, с юга к Ризмонту двигались Аэрон и Генрих, уже разбившие мятежных воевод на юге.
Родан сидел на своём походном троне, королевская жизнь не ублажала его, наоборот, всё более старила его, он стал хуже выглядеть. Он был как никогда напряжен, устал, меч его лежал у ног, лорды и знатные рыцари, закованные в геральдические доспехи, всё время суетились, лорд Хэйс стоял рядом с Роданом, подавая ему куски пергамента. Он писал, писал смертный приговор участникам бунта, но подписать приговор Эдварду он никак не решался.
- Милорд, войска ждут вашего приказа, к Ризмонту надо подойти с северной стороны, там стены ниже и ворота слабее, Лейбах и Дэмфэйр обеспечат надёжное прикрытие! - заявил Малколм, забирая неподписанный приказ Эдварда.
- Я надеюсь. Так, все по местам! — громко изрек Родан.
Лорды всполошились, начали ровно вставать перед ним, сверкая, как понял Родан, новыми латами, рыцари победнее встали позади, но головы их, облачённые в рогатые топфхельмы и бацитенты, всё равно выглядывали из-за ровных спин лордов. — Лорд Эйстер! Выйдите сюда! - приказал Родан.
К Родану вышел жирный лорд, чьё волосатое пузо в некоторых местах проглядывало из-под рвущейся дорогой рубахи под кольчужной курткой. Борода его была слипшаяся от пролитого на неё эля, во рту, как успел заметить Родан, не хватало зубов.
- Да, мой король! — сказал с одышкой лорд Эйстер, поклонившись и едва не упав при этом.
- Твои люди станут авангардом при атаке на Ризмонт, а люди лорда Хэйса обеспечат нас прикрытием в случае неудачи. Атакуем сейчас же! - приказал Родан.
Лорды вышли из деревенской ратуши, оставив Родана наедине с Эдвардом. Родан понимал, что Эдвард не спит, притворяется для того, чтобы не говорить с Роданом.
- Лорд Мур, даже ради своей жены и ребёнка ты не можешь просто раскрыть людей, состоящих в заговоре… Ладно… Будь, что будет… До встречи…
Родан вышел из ратуши, его гвардейцы на белых конях, частично закованных в латы, уже ждали его, деревня постепенно пустела, люди уходили в сторону Ризмонта.
-Брэм, Норти, охраняйте пленного! Остальные — в путь! – Родан продолжил уверенно рассыпаться в приказах, то и дело отдаляясь от места заточения Эдварда.
Гвардейцы, оставив оружие наготове, ровной колонной выстроили своих коней за Роданом. Он взял узду в руки и его конь рысью понёсся в сторону замка. Замок предстал перед ними спустя полчаса. Он был небольшим, но хорошо укреплённым на случай осады.
Армия Родана гигантской дугой огибала замок, знамёна Дэмфэйра, освещённые факелами, хорошо просматривались с близлежащих холмов. Катапульты, уже заряженные камнями, облитыми зажигательной смесью, стояли, направив свой взор на стены и башни замка.
- Почему не атакуем? - спросил Родан, уставив свой взор на воине, стоящем у катапульты.
- Там мирные, их…
- Когда сторонники мятежников резали людей в деревнях, никто не беспокоился!
Родан вырвал у него факел из рук солдата и подпалил камень, и другим осадным рабочим осталось лишь перерубить канат. Озаряя всё небо, огненные шары летели в замок. Крошились стены, загорелись восточные ворота замка, огромный пожар охватил деревянные здания бедной части города.
- Таран, несите таран! - суетно приказал Хэйс.
Сомкнув щиты, люди Родана начали двигаться к северным вратам. В центре толпы люди несли таран, тоже защищённый сверху щитами. Оставшиеся защитники пытались стрелять в ответ, но их было слишком мало для сопротивления. Родан повел коня к воротам, таран уже начал выносить их, замок горел, были слышны крики умирающих, стоны и мольбы женщины, прячущихся за стенами замка.
- Без пощады! - закричал Родан.
Ворота скрипели, трещали, шатались — они буквально разваливались на глазах, в некогда толстых дубовых досках виднелись опалённые трещины, сквозь которые можно было рассмотреть внутренний двор замка. Солдаты наваливались на врата, треск становился всё сильнее, и наконец, правая сторона ворот сошла с петель и завалилась.
- Руби их! - закричал лорд Эйстер, понёсшийся на врагов высоко задрав над головой меч.
Воины ворвались во двор, перед ними стояли последние защитники замка, еле одетые, наспех вооружённые и сонные, перед всеми стоял начальник стражи замка мастер Реук, высокий, атлетичный, несмотря на свой возраст, было ему далеко за сорок.
- Мы не хотим лишней крови, мастер Реук, её итак много было пролито! - крикнул Родан, пришпорив лошадь.
- Я скорее умру, чем сдам замок лорда! - хрипло крикнул Реук в ответ Родану.
Воины за мастером сомкнули щиты и выставили копья вперёд, образовав нерушимый заслон. Воины Родана построились за ним, ожидая одобрения на атаку.
- Мастер, десятки погибнут в случае боя! - последний раз крикнул Родан.
- Десятки моих, и сотни твоих, король Родан! — ответил Реук и обнажил меч.
Родан стоял на месте. Едкий дым наполнял его лёгкие, он чувствовал, как кожа на незакрытых доспехами местах покрывалась копотью и пеплом, воины протирали слезящиеся от дыма глаза, в замке было жарко от пламени.
- Что делать милорд? — спросил лорд Малколм.
- Атакуйте…
Воины с криками и ругательствами полетели на воинов Мура, но раздавить числом их не получалось, воины мчались мимо Родана, но и он сам вскоре решил атаковать защитников. Конники налетали на выставленные копья и падали навзничь, пехотинцы врывались в строй, но оказывались мгновенно зарубленными.
Родан соскочил с коня, достал меч и рванул вперёд к выскочившим из строя защитникам. Первый стоял к нему спиной, умело орудуя булавой, но он вовремя развернулся, и, увидев Родана, нанёс удар, но промахнулся и сделал несколько шагов из-за тяжести булавы, чего хватило на удар Родана в спину воина. Кровь фонтаном начала бить из раны, он встал на колени и после упал на землю.
- Бросайте в них факелы! - крикнул Эйстер.
Воины начали забрасывать защитников факелами, некоторые солдаты в строю корчились от ожогов, строй начал нарушаться. Первые воины ворвались в него, завалив пару воинов на землю, образовав брешь, в которую устремились все воины Родана.
Реук срубил первого, второго, но старость его брала своё, он уже выглядел усталым и испуганным. Он отошёл к стене, но воин с копьём со спины пронзил его ногу. Реук развернулся, но не достал мечом до копейщика, далее последовал ещё удар топором, мечом, его окружили и зарубили в толпе.
Эйстер, тяжело ходя из-за веса, перешёл к драке с мечником, но не удержался и налетел на меч, разом вспоровший его пузо от рёбер до пояса. Эйстер не издал ни малейшего звука и упал.
Родан проследовал к входу в чертог, уже никто не преграждал ему путь, мечники шли за ним, попутно добивая служителей лорда Мура. Он поднялся на этаж выше и услышал тихий и ласковый голос женщины, напевающий песню. Родан мечом приоткрыл дверь. Он оказался в спальне Эдварда. Его жена, Лора, тихо убаюкивала младенца, их сына, комната была задымлена и она не поворачивала к ним голову, продолжая напевать колыбельную. Родан подошёл к ним, занёс меч над головой, и, как только леди Лора повернула к нему голову, со всей силой нанёс удар…
***
С момента ухода Родана прошла пара часов. Эдвард плакал, зная, что обрёл на мучения или даже смерть свою семью. Вероятно, что замок уже захвачен, его люди мертвы и он скоро будет казнён, так как станет ненужным Родану из-за своей несговорчивости. Он поднялся и подошёл к решётке. Гвардеец, одетый в белоснежные доспехи, стоял к нему спиной, преградив проход в подвал.
- Парень, парень! - подозвал Эдвард.
Гвардеец не пошевелился и даже не стал отвечать, Эдвард понял, что затея совсем не исполнится. Он стал бить кулаком по клетке, скрипеть цепями, создавая неприятный шум в подвале. Гвардеец развернулся к нему лицом, подошёл к решётке и попытался рукой достать до лица Эдварда, надеясь его успокоить.
Эдвард схватил руку гвардейца и вывернул её, держал так до тех пор, пока не услышал хруст руки солдата. Он прижал мужчину к клетке, выхватил нож из пояса воина и пронзил его ниже рёбер. Гвардеец, заливаясь кровью, повис на клетке, Эдвард придерживал его рукой, пытаясь найти глазами ключи на его поясе.
Эдвард отпустил его, и, пока тот падал, сорвал руками вязанку ключей с пояса. Решётку он открыл спустя пару минут, пока полностью не освободился от цепей, начал рыскать по мешку гвардейца, забрал его меч и кольчугу, которую Эдвард надел под рубаху. Взяв меч в обе руки, он стал выбираться из подвала.
Выбрался он в подсобную ратуши. Дверь в подсобную была покрыта трещинами, в нескольких трещинах был возможен просмотр всего зала. В зале никого не было, лишь один гвардеец сидел подле очага, помешивая похлёбку, предназначенную для гарнизона.
Эдвард бесшумно приоткрыл дверь, зал был небольшой, поэтому мужчина двигался к гвардейцу на цыпочках, пытаясь не издавать лишнего шума. Его босые ноги чувствовали холодный каменный пол зала, множество мелких камней и древесной трухи, соломы и кусочков пищи от трапезы Родана. Пара шагов оставалась до гвардейца, но Эдвард всей ногой наступил на острый камень и пискнул, но этого писка хватило для того, чтобы гвардеец развернулся и обнажил меч.
Эдвард начал пятиться назад, гвардеец с мечом налетел на него, нанося многочисленные удары, которые Эдвард еле успевал отражать. Удары становились всё сильнее, Эдвард никак не мог начать атаку, меч был непривычно тяжёлым для него, Эдвард почти терял его в руках. Гвардеец, найдя опору, выбил меч и руки Эдварда, и меч предательски полетел в огонь. Эдвард поднял деревянный табурет и начал бить им гвардейца, хоть и табурет крошился в щепки после каждого удара.
- Парень, ты нарываешься! - крикнул Эдвард и ударил ногой котёл, перевернув содержимое на гвардейца.
Гвардеец завопил от боли, на улице послышались крики других воинов, Эдвард отбежал к дверям, подпёр их столом и скамьёй. Гвардеец продолжал кричать, Эдвард поднял горячий котёл и начал бить парня по голове, раздробив её на мелкие куски, но при этом он обжёгся о горячие края котла.
Проломив мечом соломенную крышу ратуши, Эдвард вылез на крышу и спрыгнул на конюшню, а проломив крышу — упал вовнутрь конюшни. Резкая удушающая боль охватила его тело, он чувствовал удушье, чувствовал боль в левой ноге, но двигать ногой он мог. Найдя опору, Эдвард поднялся на ноги, взял выпавший из рук меч, потом двинулся к лошадям, стоявшим в отдельном загоне.
Из-за стога сена выскочил мальчишка конюх, но Эдвард не пропустил мальчика, толкнул в стог и ножом перерезал горло парню. Крики гвардейцев приближались, и Эдвард вскочил на первого попавшегося коня и на нём выскочил из конюшни, сбив с ног несколько гвардейцев. Деревню он быстро покинул, некоторые гвардейцы, вскочив на лошадей, ринулись в погоню за ним.
Конь бешено ржал и гнал вперёд, иногда скользя по густой грязи, дорога из деревни была полностью размыта и каждый шаг лошади оставлял след в грязи, Эдвард схватил поводья и повёл коня в лес. Гвардейцы не отставали от Эдварда ни на шаг и постепенно догоняли его, некоторые из них держали в руках луки и небрежно пускали стрелы Эдварду вслед. Эдвард видел еле заметную из-за деревьев реку, он чувствовал, что загнал коня. Конь уже задыхался и сбавлял темп.
У реки его конь неожиданно завалился, скинув Эдварда из седла, из его голени торчала стрела, конь еле дышал, Эдвард понёсся к реке, а стражники почти догнали его. Набрав приличную скорость, Эдвард прыгнул в ледяную реку, поплыл, кони гвардейцев перед рекой остановились.
«Я выживу, выживу… Отомщу…» - протянул про себя мужчина в момент пересечения середины реки…
Глава сорок первая. Родрик 8. Город-призрак Карсон
Вечер. Страшная метель бушевала уже несколько дней, сильно замедляя ход армии Родрика и Дэймона. Сильнейший ветер сбивал с ног слабых воинов и срывал знамёна, что многие считали дурным знаком того, что их военную кампанию ждёт поражение. И, вопреки ожиданиям людей, она только усиливалась, а холод становился все более невыносимым.
Дэймон шёл во главе колонны, растянувшейся на пару километров, рядом ехал Хлат Мун, Родрика же рядом с ними не было. Ни от него, ни от его людей не было вестей с того момента, как они покинули главный лагерь после того самого совета. Возможно, все не было так удручающе, и Родрик лишь перестраховывался, не отправляя никаких вестей от себя. Но Дэймон никак не мог бороться с тем, что абсолютное отсутствие вестей об их передвижении пугало даже старых ветеранов.
Замёрзшее болото они преодолели около недели назад, после чего воины подверглись нападению варваров, но их малочисленную рать они быстро разбили. Они часто наблюдали немногочисленные отряды варваров, но конницы для преследования у них практически не было, а посылать пехоту в погоню во враждебных землях Дэймон считал нецелесообразным.
С самого утра они начали восхождение на возвышенность. Хотя, мало кто понимал, утро здесь, или вечер – практически всегда царил полумрак. Догнав Дэймона, Хлат Мун произнес:
- Ни Родрика, ни вестей с юга — это какая-то трагедия!
- Я тебя не узнаю, ты всегда опирался на данные разведки. Их отсутствие не означает, что мы близки к поражению. Родрик не падёт, даже если на него налетит сир МакХейг со всеми силами, но…
Дэймона перебил крик приближающегося Уэйна Гэррета. Уэйн кричал, но звук его голоса еле доходил до них. Ветер уносил крик в другую сторону. Только когда Уэйн приблизился слова стали более менее понятны.
- Милорд! Карсон, он уже за холмом!
- За мной! – немедленно приказал Дэймон и вереница его лучших конников ринулась за ним.
Они быстро взобрались на вершину холма, где снега практически не было – видимо, этот холм часто использовался либо как перевалочный пункт, либо как наблюдательная точка, на что намекала полуразрушенная башенка и камня и бревен. И, наконец-то, Карсон предстал перед ними, как на ладони. Огромный, с высокими каменными стенами и башнями. Старыми на вид, но толстыми, что легко можно было рассмотреть с возвышенность. Вид города моментально заставил Дэймона усомниться в успехе, а остальные испытали некое подобие страха.
- Город сходу не взять! – ухмыльнулся Дэймон.
- Милорд! – обеспокоенно продолжил Уэйн, - Рядом леса, можем построить…
Небольшие снежные кучи развалились, и из них с ревом и рыком на защитников Дэймона и лордов набросились, как оказалось, поджидавшие их появления варвары.
- Круг! Не дайте им обезглавить нас! – сир Гэррэт и несколько всадников закрыли собой Дэймона и бросились в бой.
Дэймон не понимал, что происходит – дикари, выпрыгивая из снежных масс, набрасывались на всадников, рубили их, сбрасывали с лошадей на землю и добивали. В сторону маркиза рванул один из варваров, но тут же Дэймон рассек его лицо мечом, но тот, уже заваливаясь наземь, вонзил острие копья в лошадь Дэймона. Конь взвыл и одернулся так, что мужчина начал вываливаться из седла.
Поняв, что в случае падения лошадь придавит ему ногу, Дэймон сознательно повалился в другую сторону, едва успев выдернуть ногу из стремени. Дэймон обнажил оба своих меча, начав с неистовством вырезать прорвавшихся к нему варваров. Силой врубив меч в череп северянина, мужчина завалился вместе с ним, и, едва откатившись от очередного копья, вонзил меч сначала в ногу, а потом и в голову начавшему падать оппоненту.
Он попытался подняться, но его тут же снес несущийся без всадника конь. Его спина, правый бок и ноги сковала боль, но, вдохнув побольше воздуха, Дэймон смог подняться и кое-как осмотреться. И то, что он увидел, не могло его обнадеживать…
Стена из варваров неумолимо приближалась к ним, но, тут же в них, огибая холм, начали вонзаться стрелы, а позади Дэймона послышался вой труб и бой барабанов. Дэймон подрезав ноги лошади варвара, обезглавил его, кинул один из мечей в конника с топором и попал тому в грудь. Меч глубоко вошел в тело варвара и он со свинячим визгом свалился вниз, и Дэймон, не теряя ни минуты, выдернул меч из него и помчался в сторону основных сил.
Сир Джейсон Бакстер, орудуя шипастой палицей, размозжил череп одному из варваров, увернувшись, латной перчаткой разбил лицо другому и проломил согнувшемуся разбойнику хребет. Хлат на коне ударом клевца сбил разбойника с ног, но и сам выпал из седла из-за угрозы удара копьём.
Дэймон не понимал, сколько он бежит. Он разгорячился так, что забыл про лютый мороз, вымораживающий все внутри Дэймона при дыхании, вокруг него неслись воины, орали и бились. Летели отрубленные конечности, слышались стоны раненых. Разбойники с раскрашенными лицами бросали горящие черепа в строй, видимо, для деморализации солдат. Дэймон в прыжке вонзил одному из метателей меч в спину, но тут же почувствовал боль в спине и начал неконтролируемо падать и задыхаться.
- Что, не ожидал, южанин? - заорал варвар с огромным молотом в руках.
Латы на спине Дэймона смялись, прибив его грудную клетку к броне, моментом стеснив дыхание. Варвар нанёс удар в сторону лица, но Дэймон увернулся от, казалось, смертоносной атаки. Взяв в руки выпавший меч, Дэймон нанёс удар в стопу варвара, пронзив её насквозь. Взяв второй меч, Дэймон сразу двумя мечами проткнул живот противника.
- Слишком предсказуемо… - надменно произнес Дэймон, сразив варвара.
Уэйн Гэррет бился сразу с двумя варварами, и, казалось бы, уступал им в драке.
- Гэррет, уходим к основным силам, авангард разбит! - заорал Дэймон, сбросив с себя смятый нагрудник. Наконец-то маркиз смог набрать в себя побольше воздуха и добавить хода
Уэйн одобрительно кивнул головой, срубив очередного разбойника и махнув рукой своим людям, призывая их к отступлению. Из темноты к нему кинулся варвар и вонзил маленький топорик в его спину. Уэйн изогнулся, но сразил варвара, а сам тут же получил удар копьём в грудь и камнем рухнул в снег.
- Уэйн! Уэйн! - прокричал Дэймон.
Он было хотел броситься к окружённому врагам телу Гэррета, но его одёрнули за плечо, что заставило Дэймона вновь осмотреться. Джейсон Бакстер - седой в висках, с щетиной, покрытой инеем, с окровавленным мечом в руках, тащил его за собой в сторону приближавшихся основных сил. На размышления времени не было - Дэймон поддался Джейсону и, ускорившись, он вошёл в строй, расступившийся для прохода своего командира.
- В фалангу! В фалангу! - кричал Дэймон, завалившись на колени сразу за передовыми шеренгами.
Передний строй почти мгновенно опустил щиты и выставил копья, а задние строи подняли щиты для защиты от стрел. Конница Мэтьюза выскочила из строя и протаранила наступающих, разбойники с бешенным криком налетели на копья.
- Толкай их! В атаку! – скомандовал Джейсон пока Дэймон мог с трудом прийти в себя.
Его дыхание осложнялось не только затекшей после удара грудиной, а еще и крайне холодным, морозным воздухом, от которого даже слюна во рту застывала и почти мгновенно превращалась в лед.
Люди начали давить наступающих, всё больше разбойников натыкались на копья. Холм недалеко, с холма гнать куда проще. Дэймон выбежал из строя и в прыжке рубанул по шлему разбойника, вбив меч ему в голову, при этом успев вторым мечом сразить копьеносца варваров.
- Мы на вершине! - прокричал он.
С вершины снова просматривался Карсон, и уже поредевшие орды наступающих. А в лесу, с восточной стороны прижавшегося к городу, начали появляться многочисленные, быстро перемещающиеся, похожие на факела огоньки…
***
- Лорд Эрган! - кричал бежавший к Родрику сир Тайлер Росбер.
- Что?
- Карсон, уже за лесом. Наши союзники подступают к нему. Час пути, не более.
- Созывай знаменосцев…
На открытом воздухе вокруг костра расположились двенадцать лордов из окружения Родрика. Лорд Деккер Кэролайн — верный знаменосец его отца, лорд Дэйв Вильямс — самый харизматичный из всех лордов, и безоговорочно верный своей вассальной клятве и множество других лордов присутствовали у костра. Родрик сидел близ лорда Вильямса, безустанно говорившего о Карсоне, да так, как будто он сам его видел. А вот Киллиан, в отличие от многих молчал – он верно понимал, что окончательное решение, правильное оно или нет, останется за Родриком.
- Лорды, давние друзья, мы стоим на перепутье. Мы либо сокрушаем Карсон с севера, либо идём навстречу к Дэймону Торо и основной армии. Решайте!
Родрик сел на бревно, поскрипывая латами, начал чистить меч и периодически пить тёплый эль из кувшина. Лорды кричали, огрызались, общее решение всё дальше ускользало от них.
А вот сам рыцарь не был спокоен – в голове его все чаще прокручивалось письмо его сестры. Не то, которое гласило о разбое в Загорье, а другое, в котором Кэтрин излагала о победе Родана и Бэйла Рэндэла над разбойниками под замком Ротекор. Что случилось с Роданом? Что заставило его пойти на сближение с Бэйлом? Ох, у Родрика было много вопросов. Настолько, что даже его доброжелательные, почти дружеские отношения с Роданом и его королевский титул не помешают Родрику задать их со всей присущей ему строгостью.
Бэйл Рэндэл! Как только в своих мечтах Родрик не убивал его: вешал, жёг, рубил. Хотя, он не мог его не уважать, хотя тот почти и не касался Загорья. Но он видел, как тот старался улучшать жизнь людей. Был наслышан о его указах, зачастую идущих вразрез с интересами лордов. Но, все же, он был их врагом, ближайшим другом и соратником этого ублюдка Балерна.
- Выступаем к Карсону в боевых порядках! - приказал Родрик, встав с места.
- Но милорд…
- Живо! – Родрик своим рыком перебил лорда Вильямса.
***
- Дэймон, Дэймон! Это Родрик! - радостно кричал Джейсон.
Черноотрядники стеной мчались на разбойников, не готовых к такой массированной атаке кавалерии.
- В атаку! – с явным воодушевлением приказал Дэймон, и пехота, наконец-то выйдя из неповоротливой фаланги, начала наступление.
Конники Родрика устроили резню, обагрив кровью снег, превратив поле в кровавое месиво. Ударом меча Родрик разрубил на части сразу двух бандитов и свернул к воротам, не успевшим закрыться перед его войсками.
На улицах сопротивление было еще более незначительным – конница разрезала и без того неровные строи северян, как нож разрезает подтаявшее масло. Конница разбивалась на отряды, зачищала переулки, уголки домов, проходила лавиной по площадям и улицам.
- Прекратить бойню! - скомандовал Родрик, когда войска его встали у полуразваленной городской ратуши.
Огромные горы трупов лежали на снегу. Родрик на коне не сразу принялся объезжать поле боя, так как пытался навскидку определить количество убитых, но уму эта цифра не поддавалась. Разрубленные, придавленные, затоптанные тела лежали на полях, покрытых красным от крови снегом.
Ворота города были раскрыты для них. Везде стояли солдаты Эрганов, подняв вверх копья, создав арку для прохода Дэймона и его свиты. Разбойники массово сдавали оружие, отправляясь на дальнейшее место их заточения, хотя такое количество не уместить ни в одну тюрьму.
Лорд Мэтьюз уже оживлённо спорил с лордом Вильямсом, рассказывая о своих подвигах на поле брани, Хлат Мун под руки нёс раненого Джейсона, конница Родрика спешилась и начала рассредоточиваться по всему городу.
- Где он? – немедленно спросил Родрик, пытаясь глазами найти Дэймона.
- В башне, вместе с лордом Кэролайном пытается взять в плен главу разбойников.
Родрик, выхватив меч, начал бежать по лестнице, ведущей в пиршественный зал главы. Дэймон и Хлат уже стояли в зале, перед ними высился здоровенный варвар, немного седой, но, на удивление, крепкого телосложения и минимумом морщин.
-Приветствую вас, южане, я Нейт, вождь северян! — громко сказал он, и все люди в зале мгновенно замолчали…
***
Нейт долго стоял на одном месте, ожидая вопросов союзников, но их не следовало. Родрик осматривал золото, ожидая найти метки знатных домов, но их на золотых и серебряных монетах не было. Дэймон осматривал кучи разбросанных по столам бумаг, но язык был либо не ясен, либо письмо не имело отношения к делу.
- Как я уже говорил, я Нейт, хозяин Карсона. Вы прибыли сюда, убили моих людей, и, видимо, вам еще недостаточно!
Родрик, не сдержавшись, в ярости мечом разрубил каменную вазу и заговорил:
- Кто?
- Я тебя не понимаю, - совершенно спокойно отреагировал Нейт, повернувшись к нему лицом.
- Кто вам платит, или платил за этот мятеж? - крикнул Родрик, перевернув полку.
- И почему? - добавил Дэймон.
Нейт немного задумался, наверное, как следует, обдумывая слова. Он уже проиграл, но он должен был сохранить жизнь своим людям. Все же, всадники на его глазах перерезали сотни и тысячи его подчиненных.
- Никто, золото приходило к нам с юга, от верхушки лордов, и они нам не докладывались! Чаще золото и хорошая сталь прибывала на кораблях…- ответил Нейт.
- Златоград! – воскликнул Родрик.
- Бьюсь об заклад, - подтвердил Дэймон.
Покажите письма! – следом за командирами приказал лорд Вильямс.
- За мной! – грубо сказал Нейт, и повёл их за собой в соседний зал.
Они долго шли по длинному коридору, правда, уже охраняемому гвардейцами Торо. Перед ними предстала огромная дверь, ведущая в арочный зал. По центу него стоял стол, везде стояли воины Эрганов и Торо, лишь пара рыцарей Мэтьюза стояли у книг, листая и переворачивая их.
- Вот они! - сказал Нейт, показав на небольшую стопку писем, лежащих рядом с голубятней.
Они начали читать, сравнивать почерк, но ничего не могли найти. И снова начались споры. Кто-то видел в письмах почерки и лорда Лейбаха, и леди Элины, и более мелких, забытых многими лордов.
- Элина? – недовольно отреагировал Родрик на предположение Дэймона.
- Не иначе, - подтвердил Дэймон, держась за бок и тяжело дыша.
Нейт думал и выглядел так, как будто хотел испариться и не быть свидетелем того, что происходит. А если учесть то, что именно из-за него и произошло их пришествие сюда, то да, он явно не хотел бы тут находиться. Союзники начали спорить, каждый искал более выгодного соперника, в целом, из-за личных побуждений.
- Южане, это писал один человек, уродуя писание! – не выдержав пересуд, рявкнул Нейт.
- И что же было целью ваших нанимателей? – более мягко спросил Родрик.
- Всего то расшатывание нашего могущества, - ехидно подметил Нейт, вызвав неоднозначную реакцию.
Кто-то рассмеялся, кто-то издал недовольные возгласы, цыкнул, крепко выругался или же просто напросто закатил глаза.
- Выходит, наш главный враг на юге? – подытожил Эрган.
- Да, здоровяк. Мы были лишь одним из его грязных орудий…
Все начинало проясняться – никаких сомнений в том, что это сделали враги, больше не было. Но кто это был? Златоград? Но они ничего не делают без согласия с королевством Эрнедон и, в данном случае, король Балерн и его верный «чистильщик» Бэйл Рэндэл должны были знать об этом. Но почему Бэйл помог Родану отбить нападение варваров? Совесть замучила, или же король не поставил того в известность? Нет, не может этого быть. «Это был его план… От начала и до конца только его план!» - Родрика поразила мысль, заставившая его броситься к криво-нарисованной карте.
Даже если метель успокоится, путь назад займет достаточно времени. Сейчас их тормозил буран и постоянные стычки с варварами, а в обратную сторону, возможно, их затормозит тот же буран, но теперь уже смешанный с опустошенной действиями армии местностью. Да и припасов у них осталось крайне мало, а после отдаления от Маргетри их почти не поступало.
- Твою мать! – Родрик силой вмазал по стене, - Я должен был среагировать на сообщения сестры. Это все Рэндэл!
- Ты не мог этого знать, - прохрипел Дэймон.
- И сейчас мы все поплатимся за это незнание, - Родрик продолжал свои стенания, в этот раз перевернув старый, трухлявый шкаф.
- Еще не все потеряно, мой горный друг, - усмехнулся Хлат Мун, - Вернуться мы еще успеем, разве что нужно дождаться окончания пурги.
- Южане, - в разговор вклинился Нейт, - Я правильно понимаю, что никто из вас даже не понимает, что произошло?
Родрик, тяжело вздохнув и бросив на стол, где собрались все лорды и офицеры свой меч, тяжко упал в кресло, направив свой взор на Нейта. Промотав его вопрос в голове еще раз, он произнес:
- Вашими действиями враг выманил наиболее боеспособные силы из королевства…
- Поразительная догадливость, - ехидно подметил Нейт, но его слова не вызвали претензий от Родрика. Напротив, он, понимая, что всех их провели вокруг пальца, лишь сдержанно улыбнулся в ответ.
- Надо что-то придумать, мы…
Вы собрались за этим столом для обсуждения важного вопроса — мира между нами, - продолжил вещать Нейт, перебив при этом Деймона, - Мы наёмники, наша боевая прыть зависит от золота и голода, и, конечно, от ваших женщин. Но сейчас совсем другая ситуация. Один из вас, южан, платил нам, и, в итоге, подставил мой народ под удар, «словоблудная» мразь, лорд использовал нас, как щит. Я не склоню перед вами колени, но если я попрошу извинений и помогу вам восстановить справедливость на юге, мой народ будет прощён? - сказал Нейт, обводя глазами зал.
Воцарилась тишина. Родрик заметил в глазах Хлата Муна волнение, Дэймон усиленно стучал пальцами по столу, будто настукивая какую-то мелодию. Джейсон держался за плечо, немного кровоточащее от раны, но молчание недолго длилось.
- Допустим, что вы и собираетесь мирно жить с нами, но веры у нас к вам нет! Вы столько дерьма понатаскали к нам в королевство, вы грабили, жгли, убивали! - заявил лорд Вильямс.
- Он прав, во имя всех богов, пусть я и не из этих краёв, но я знаком с разбоем во всех его проявлениях! - сказал Дэймон.
Лорды начали орать, обличая Нейта во многих разбойных грехах, хотя он к ним даже отношения не имел. Родрик посмотрел на зал, потом на Дэймона и с грохотом вдарил по столу, заставив всех обратить на него внимание.
- Вы прощены. Но одними клятвами дело не обойдётся…
- Южанин, слово варвара — святая правда! — положив кулак на сердце, вымолвил Нейт.
- Хотелось бы верить… - недоверчиво добавил Дэймон.
В зале снова воцарилась тишина. Лорды молча переглядывались друг с другом, только Хлат беспокойно рылся в сумке.
- Южане, а теперь к моей просьбе. Это ублюдок предал нас, теперь месть моя святая обязанность перед павшими!
- Да! - заорали все варвары в поддержку своего лидера.
- И потому предлагаю свою помощь. У меня в распоряжении добрый десяток тысяч воинов, вооружённых, злых, сильных… Если дадите время на сборы…
- Времени нет, - произнес Родрик, - Если только они не начнут собираться у Маргетри.
- Ты сомневаешься, что я смогу собрать свой народ для большой войны? – Нейт вновь довольно высокомерно ответил Родрику.
- Зная ваш уклад жизни… Я бы был готов на это поставить. Но, раз уж это выгодно нам всем, продолжай, - холодно заключил Родрик.
- Мы пройдём с вами на юг, и убьём того, кто сделал это с нами, южные лорды давно позабыли о том времени, когда мы ордами ходили на юг, сжигая города…
- Города сжигать не надо, - наконец-то и на лице Родрика появилась пугающая, в чем-то зловещая улыбка, - А вот людей… Людей можешь проучить. И мы надеемся, что ты не врешь нам. Иначе Черный Отряд вернется и уж точно сделает из Карсона город-призрак…
Глава сорок вторая. Йен 5. Небесный рыцарь
Кое-как соображая после избиения, подвешенный за руки Йен продолжал истекать кровью в полном одиночестве. Он не знал, почему его оставили в живых – неужто они настолько уроды, что бросят бездыханное тело Зои к его ногам, чтобы потом, насладившись его страданиями и осознанием того, что он не справился, лишить жизни. Изощренно, ничего не скажешь.
И они будут правы – несмотря на пронзившую все тело боль и онемевшие руки, Йен все время думал о Зои и погибших товарищах. В его сознании все время всплывали мысли и образы уменьшенного и раздавленного Фаста Лонга, погибший в неравной схватке с колдунами Пауэлл и вопящая, надрывающая голос от страха Зои. Йен не знал, где Джеймс Бак… Он, вроде бы, ушел накануне, пополнить запасы провизии и вина, но он до сих пор не вернулся. Видимо, его судьба так же не завидна, и теперь Йен остался один, среди десятков, если не сотен врагов.
Он уже не мог смотреть на стальные прутья камеры. «Мать его, откуда в школе камеры?» - усмехнулся про себя юноша. Он в очередной раз попробовал освободиться, но его руки, и без того растертые веревкой и намертво затекшие, отказывались слушаться. Изрядно попыхтев, Йен попытался подтянуться вверх, но тяжесть доспехов не дала ему это сделать. Конечно, в «свежем» состоянии он бы смог, но явно не сейчас.
- Пссс, что за херня тут произошла? – до Йена донесся доносящийся из-за угла шепот.
- Что? Джеймс? Ты…
- Тсссс, - Бак наконец-то явил свое лицо и приложил палец к губам, - Здесь полно этих ублюдков.
- А сам-то ты как пробрался? – прокряхтел Йен.
- Магический щит на воротах, черная сталь… Ну и хранитель врат был не так расторопен, хотя по его поведению я сразу понял, что вы в беде.
- П-поведению?
- Ну да, он попытался сбросить на меня молнию, что-то кричал про участь тех, кто остался внутри. Думаю, пока кто-то заметит его отсутствие, пройдет без малого тысяча лет.
- Мне все равно не выбраться, - на выдохе произнес Йен, - Клетка…
- Отпирается ключом, который я снял с пояса прирезанного мной мага, - улыбнулся Бак, показав связку ключей Йену.
Йен усмехнулся – Джеймс, пожалуй, не зря изначально приглянулся ему. Все же, теперь ясно, почему он был в Черном Отряде. Исполнительный, несмотря на свой крайне безалаберный характер. Пришел на помощь, не побоялся того, что здесь его попросту могут порвать на части, произнеся одно слово.
С треском и скрежетом ворота камеры отворились, и Джеймс, сорвавшись с места, тут же рубанул мечом по веревке.
- Быстрее, командир, сейчас на этот скрежет и грохот явится вся эта кодла, - уже не шепчась, заявил сир Бак, попутно разрезая путы на руках упавшего Йена.
- Меч… Мое оружие за левым углом, я точно помню…
- Оно вам не поможет, - проорал вбежавший в камеру колдун.
Из рук заклинателя в сторону друзей вырвалось пламя, но Йен, оттолкнув Джеймса в сторону, рванул вперед. Закрыв лицо черностальными наручами, он схватил мужчину за шею, и, когда поток пламени прекратился, с ходу обхватил его за кисть. Йен сжал ее с такой силой, что колдун взвыл, после чего он сдавил ее так, что прозвучал хруст в пальцах. Он уже не останавливался – схватив его за лицо, он начал вбивать колдуна затылком в холодную, каменную стену. Спустя три удара от задней части головы почти ничего не осталось, и теперь Йен, не боясь ни крови, ни ошметков мозга, сжал шею ублюдка и вогнул голову между прутьями решетки. Тело, застряв, пало на колени и обмякло.
- Может тебе и не нужны мечи?
- Этих ублюдков без мечей не перебить, - озверевшим тоном заявил Йен, схватив припрятанные за старым столом меч и кинжал.
- И какой у нас план?
- Найдем Годфри. Убьем его, сожжем тело, а потом снова убьем! – заключил Йен, рванув в темноту коридоров.
За первым же поворотом Йен отразил брошенный в него огненный шар мечом, а потом, резко рванув вперед, вонзил меч в тело колдуна. С хрипом мужчина завалился на пол, но Йена тут же заставило зашагать в сторону другое, отбрасывающее заклинание. Не успел юноша перейти в атаку, как второго колдуна обезглавил выскочивший из темноты Джеймс.
- За мной, я знаю короткую дорогу! – прокричал сир Бак, но, вдруг, и его ударной волной отбросило в стену.
Йен остервенело помчал вперед, и, приняв на наруч очередной пучок магической энергии, бросил вперед себя подаренный Родриком нож. Тот, вонзившись прямо в ладонь, заставил колдуна закричать, и юноша, максимально сократив расстояние между ними, вонзил в него меч и поднял над собой, пронеся на нем еще несколько метров, пока телом колдуна не были раскрыты ворота.
Наконец-то Йен увидел перед собой заветный зал, с которого и начался его путь в Твердыне Заклинателей. Все то же спокойствие, расхаживающие в разные стороны дети, лекторы и колдуны… Но теперь, с появлением Йена, все были в шоке. Демонстративно Йен сбросил тело колдуна с меча и растер капли крови по своему лицу, и затем, направив меч в сторону людей, злобно произнес:
- Не с тем вы связались…
- Йен, - пытаясь отдышаться после падения, прокричал догнавший его Джеймс, - Они…
Йен бросил свой взгляд на более опытных, зрелых волшебников, преподавателей и, конечно же, вооруженных помощников заклинателей, уж было готовых ворваться в битву. На мгновение, юноша опустил меч и задумался – впереди будет много жертв. Много покалеченных и лишенных жизни людей. И те, кому он пока не желал смерти.
- Пока я не начал наводить здесь порядок, - яростно проорал Йен, - Уведите своих учеников. Им не нужно становиться свидетелями, и уж тем более, жертвами этой мясорубки…
- Йееееенннн!
Юноша направил свой взор на балкон второго этажа зала, и там была она… Зои, окруженная почти десятком заклинателей, за спиной которой гордо возвышался поглаживающий бороду Годфри.
- Юный Эрган, - воодушевленно возвестил он, - У тебя нет ни единого шанса. Ты не покинешь этот зал живым!
- Как и часть твоих людей, ублюдок!
- Смотри, как бы не погибнуть в первые секунды…
- В первые секунды, - Йен жестко перебил Годфри, - Я убью тех, кто ближе всего ко мне. Через пару минут я уже буду подниматься наверх. А потом, когда я наконец-то догоню тебя, я выбью твои зубы и загоню их в тебя так глубоко, что доставать их тебе придется через задницу!
- Как грубо… - протянул колдун, - Убейте их!
Йен занес свой меч над головой, и, спустя долю секунды, им же он отбил первое из десятка брошенных в него заклинаний. От остальных ему пришлось уклоняться или же выставлять вперед наручи и наплечники. «Твою мать, шлем… В коморке!» - про себя прорычал Йен, как вдруг глухой удар в нагрудник заставил его зашагать назад.
- Бак! – проорал Йен.
- Я тоже слегка занят! – отбиваясь сразу от нескольких соперников, кричал Джеймс.
Йен наконец-то смог поднять глаза – поток заклинаний уменьшился, но вот воинов, окруживших его, стало намного больше. Он сходу принялся вспоминать все то, чему учил его мастер Халл. И, первое что пришло ему в голову – мгновенное, хоть и действенное заклинание. С маху он вонзил меч в пол, из-за чего над ним возник куполообразный магический щит, о который разбились все атаки. У Йена появилось необходимое мгновение, и он, выпрыгнув вперед, вонзил меч в живот одного из помощников, и, выхватив кинжал из ножен, резким движением распорол шею второго. Тут же со стороны спины послышался звонкий лязг – меч его соперника просто напросто отскочил от черностального доспеха Йена. Но следующий удар по нему пришелся в колено, что заставило Йена, пошатнувшись, взывать от боли, после чего он получил древком посоха по лицу и завалился на землю.
- Йен! – прокричал Джеймс.
Не успел он сорваться с места, как ему в правый бок вонзилось острие копья, запущенное с такой силой, что его сбило с ног, и сам он, отброшенный в стену, едва не лишился чувств.
Йен пытался отбиваться – беспорядочно рубил мечом из стороны в сторону. Лишил ноги двух или трех колдунов, но потом кто-то напрыгнул ему на руку, тут же обездвижив ее. Безумно вырываясь, Йен пытался выдернуть руку, но, стоило лишь всем, кто его окружал занести оружие, он мгновенно закрыл глаза…
- Нет! Йен! – завопила Зои.
Он уже ничего не видел – его глаза были сжаты так сильно, насколько это было возможно. Боль никуда не уходило, а новая никак не появлялась. Йен, мгновения назад принявший свою смерть, вновь открыл глаза…
Перед ним стояли все те же люди… Но они были неподвижны, застыв в угрожающих Йену позах и направлявших на него свои клинки. До ближайшего острия от лица Йена было не более дюйма, остальные же метили не только в лицо, но и в другие части его тела. Юноша видел, как шевелились их глаза, улавливал нотки сдавленного, застывшего внутри обездвиженного рта крика.
- Я давал вам шанс изменить свое решение… - выдохнул Йен и, выдернув руку из под ноги мужчины, начал беспорядочно рубить в разные сторону, пронзая людей и отсекая их части тела.
Тела вокруг него не падали, но обильно истекали кровью, а приглушенные вопли стали доноситься со всех сторон.
- Нет! Нееее…
Йен вспорол шею одному из мечников и, усмехнувшись, произнес:
- Что ты мычишь? Тебя что, не учили разговаривать?
Он понимал, что это дело рук Зои – ей уже приходилось останавливать людей, словно время для них замерло. Но чтобы так… Чтобы весь зал замер в ожидании скорой смерти… Такое Йен видел впервые. Он был восхищен и напуган ею настолько, что пока боялся даже поднять к ней глаза. Ему хватало знать, что она до сих пор в опасности, и все…
- Бак! У нас возросли шансы!
- Я знаю, знаю, - прокряхтел рыцарь, - Пытаюсь ими воспользоваться.
- Ах ты… Маленькая тварь! – Годфри ударил Зои тыльной стороной ладони, отчего девочка упала.
Но его ожидания не оправдывались – заклинатели и их защитники не выходили из оцепенения. «Бэйл не врал… Сила в ней действительно велика,»- усмехнулся колдун про себя. Но, стоило ему только подойти, как Зои, не то от мастерства, не то от страха, отбросила его назад.
- Йееееенннн! – плача, завопила Зои, убегая в единственную, не защищенную другими колдунами и магией сторону, в Пик Силы…
***
Йен не знал, скольких он уже убил – некоторые уже успели прийти в себя, но тут же они отправлялись к праотцам, а остальные лишь наблюдали за тем, как к ним приближается сама смерть. Никакой пощады не было. Мечом своим Йен рубил всех, кого мог достать. Верховные чародеи, лекторы, старшие воспитанники, не успевшие покинуть зал.
- Прошу тебя, пощади, - взмолилась молодая чародейка, не шевеля губами и телом в принципе.
- Меня зовут не «пощади», - злобно выпалил Йен, вонзив нож девушке в висок, отчего ее глаза моментально закатились и налились кровью.
Спустя мгновение, на Йена обрушился огромный шкаф, но Йен успел отскочить в сторону. Но тут же его в сторону с места сорвалась бочка, от столкновения с которой юношу отбросило сторону тренировочного зала.
- Бак! Размажь их… - откашлялся Йен, как вдруг очередная волна выбросила его через темноту прямо на тренировочную арену.
На боль и страдания не было времени – Йен был взведен настолько, что сразу же поднялся с пола. И, неожиданно для себя, он увидел перед собой Халла. Он гордо выхаживал перед Йеном, держа руки за спиной. Он точно был готов применить оружие, в этом Йен даже не сомневался. Но, видимо, для начала он поговорит с ним.
- Йен… Столько смертей. Зачем ты…
- Она дорога мне, Халл, и я не советую тебе стоять на моем пути.
- Не советуешь? Ты забыл кто я?
- Если не отойдешь, то я в твою честь назову свинью, глядя на которую я буду со смехом вспоминать, как вбил тебя в землю…
Йен занес меч и побежал вперед, но первая атака его была отражена с блестящим мастерством, и даже хуже – клинок Халла рассек скуку Йена.
- Лишь царапина, ничего мне не будет, - рассмеялся Йен.
Но, к его удивлению, царапина не восстанавливалась. Кровь продолжала литься, а пот, попадая в рану, вызывал жжение.
- Каждый, кто прольет кровь здесь, в Твердыне, заберет жизнь преподавателя или ученика, лишится магической защиты, - высокомерно и в то же время холодно заключил Халл, обнажив оба своих меча.
«А вот этого я не ожидал…» - с ужасом подумал Йен, услышав, как за его спиной захлопнулись двери.
Юноша выставил вперед оба своих меча и начал вспоминать все уроки Родрика разом. Все способы парирования, уходы в сторону, методы выжидания и провокации. Но, что бы он не делал, Халл оставался непреклонен и спокоен. Никакой реакции и никаких значительных действий в ответ. Йен не мог прочитать его стойки, не мог предугадать ничего. Они ни разу не тренировались вместе, не устраивали показательных поединков. А вот Халл, очевидно, знал Йена, как свои пять пальцев.
Йен решил более не выжидать и первой же атакой наметился в голову Молоторукого, но тот, скрестив мечи над головой, с легкостью заблокировал Йена. Ответной атакой он едва ли не врубил мечи в юношу, но тот, отпрыгнув назад, с разворота отсек прядь седых волос Халла, но те, после отсечения, тут же выросли вновь.
- Неплохая попытка…
- Все мои попытки будут неплохими, но у тебя нет смелости дать мне бой в месте, где тебя не защищает эта ублюдская магия, - злобно заключил Йен.
- Смелости? Только что ты убивал детей…
- Не путай смелость и честь! У меня есть смелость, но честь я растерял в борделях!
Вновь их мечи сошлись в схватке. Они сходились и расходились раз за разом, но никто не мог пролить и капли крови. В очередной атаке Йен обрушил на Халла книжные стеллажи, но затем они, вновь встав на свое место, опрокинул самого Йена. Лежа на полу, Йен отразил еще несколько атака, и затем, сильным ударом ноги он сбил Халла, заставив его согнуться, а вторым ударом он отправил его на пол.
Йен тут же вскочил с пола и напрыгнув на соперника, начал наносить размашистые, тяжелые удары по лицу. По сторонам полетели ошметки лица, кровь, куски мяса и зубы. Рука Йена уже устали бить и, замедлившись, он увидел, как лицо Халла начало восстанавливаться.
- Да ты издеваешься, ублюдок…
Выхватив из ножен кинжал, он принялся беспорядочно вонзать его в грудь, шею и лицо оппонента, но тот лишь смеялся в ответ и, в итоге, ударом колена в спину он сбросил Йена с себя.
- Неплохо, неплохо, - сплюнув кровь и прощупав свое вновь целое лицо, язвительно усмехнулся Халл.
- Я могу еще лучше, но пока даю старику фору, - злобно произнес Йен.
Теперь его глаза беспорядочно бегали по окружению – стойки с оружием, столы, стеллажи, чаны с огнем, водой, землей. И все, в случае чего, может стать для него и помощью, и смертельной ловушкой. Но уже через долю секунды Халл начал обрушивать на него серию мощных ударов, один из которых, проскользнув через защиту Йена, направился прямо к его телу. «Тут даже не поможет доспех из черной стали,» - в страхе размыслил Йен, тут же выставив вперед руку со сложенными пальцами. Из ладони вырвалась силовая волна, которая, столкнувшись с телом Халла, заставила его отшагнуть на несколько шагов назад. Но меч все таки достиг тела Йена и острием своим оставил крупный надрез на правом боку, распоров при этом один из прикрепляющих к телу нагрудник ремней.
- Достал таки, - пискнул Йен, схватившись за кровоточащую рану.
- В момент смертельной опасности ты все же вспомнил, чему я тебя учил. Даже жаль тебя убивать…
- А тебе не жаль девочку? Если бы ты знал ее историю, ты бы крепко задумался!
- Задумался? Во имя Гонардов я творил и более страшные поступки, юнец!
- Тогда ты ничем не отличаешься от меня! – рявкнул Йен, вновь помчавшись в атаку.
Их мечи сошлись в очередной схватке, но Йен, проигнорировав атаку, вцепился пальцами в лицо Халла. С неистовством он начал выдавливать его глаза и, когда от них ничего не осталось, Йен тут же схватил со стойки копье.
- Это был хороший бой, - улыбаясь своей окровавленной улыбкой, заключил юноша.
Нанеся несколько ударов, тем самым подведя Халла к стенке громадного книжного стеллажа, он вонзил копье в тело противника так, что оно, пробив тело, пробило и деревянную стенку.
- Эргановский сучонок! – наконец-то раскрыл восстановившиеся глаза Халл, - Ты думаешь, мы закончили?
- Каждый день бы такое слушал от продажных женщин, - язвительно заключил Йен, прибив тело Халла к стеллажу еще одним копьем.
Он уже не разбирал, что кричал его бывший учитель – он лишь снял факел со стены и, подойдя к тому самому стеллажу, поджег его. Проклятия Халла сменились визгами, воплями, но юноша оставался непреклонен. Тело его противника покрывалось ожогами, восстанавливалось и вновь зажаривалось. Да и объятые пламенем полки то чернели, обугливались, то вновь восстанавливались и горели заново.
- Это была приятная дуэль, - на выдохе произнес Йен.
Развернувшись, он похромал к выходу, который, впрочем, с окончанием дуэли вновь растворился, явив Йену прижавшегося к стене Джеймса Бака.
- Не ожидал, что у тебя хватит сил.
- Аналогично, - преспокойно заявил Йен, - Я думал, что ты не выживешь.
- Так же думали оставшиеся в зале колдуны, но я думал иначе, - измученно улыбнулся сир Бак.
И Йен, вяло улыбнувшись в ответ, крепко обнял Джеймса. Как же он был ему благодарен за последние минуты… Вытащил из темницы, прикрыл спину и, в итоге, умудрился зачистить зал. Не исключено, что справился он только после того, как всех обездвижила Зои, им и самим Йеном была убита большая часть, и оставшиеся просто напросто сбежали из зала.
- Поводов для радости мало, командир, - прохрипел Джеймс, - Смотрю, вас потрепали…
- Да и тебя, - ответил Йен, указав рукой на обильные кровоподтеки и сочащиеся по доспехам струйки крови.
- Главное, что меня еще на части не порвали, - опустил голову сир Бак, - Вам надо спасти девочку.
- Да, но… Ты останешься тут. Один я не прорвусь к Загорью.
- Да, - опустил голову и прислонился к стене Джеймс, - Но… В прочем, я сам хотел это предложить.
Джеймс более ничего не говорил – тяжко опустившись на пол, он опустил голову и, закрыв лицо руками, закрыл глаза. Йен понимал, что ощущал Джеймс. Не иначе, он был разбит. Раны не так мучили его, как тот факт, сколько крови он пролил. Столько лет они провели в Черном Отряде и всегда они чтили неписанный кодекс этого славного, боевого братства. Не убивать тех, кто не может за себя постоять, не поднимать руку на детей, ибо не отвечают они за грехи отцов и учителей своих.
Оставив Джеймса одного, Йен вновь вышел в главный зал и теперь понял, почему его напарник был в натуральную уничтожен. «Плоды» их боевой ярости лежали повсюду – старые, возрастные и молодые заклинатели, мечники… Кровь и части тел были повсюду. Кто-то пытался уползти, оставляя за своей спиной обильный кровавый шлейф на полу. «Что я наделал…» - с ужасом Йен поднимал глаза к потолку, дабы не видеть того, сколько боли он принес. Кровь под его ногами неприятно чвакала, и лишь к его подходу к ступеням, ведущим в Пик Силы, под его ногами стало куда чище.
- Что ж… - Йен вынес меч вперед и выбил плечом дверь.
Он сразу же прыгнул на пол, скрывшись за каменной оградой, что, вероятно, и спасло ему жизнь. Над головой его просвистели первые заклинания – огонь, молнии, ударные волны, поднятые в небо клинки. Грохот стоял такой, что у юного воина закладывало уши, но, неожиданно, откуда-то сверху до него донеслось:
- Йййееееннн!
Зои… Она была еще жива и, вероятно, была в еще большей опасности. Совсем забыв о собственной безопасности, Йен выпрыгнул из укрытия и, отразив несколько сотрясающих пространство заклинаний черностальным мечом, вновь спрятался за одной из колонн. «Одиннадцать…» - про себя сосчитал он прежде, чем вновь выскочить из укрытия. Его нагрудник «проглотил» огненное заклятие, но следующее подняло Йена в воздух и отбросило прямо к вырезанным в скале полкам с зельями.
- Сучонок, - откашлялся Йен, но потом до его ушей донесся стекольный хруст.
Зелья от столкновения Йена с полками начали падать, разбиваться, распространяя зловонный запах и, иногда, громыхая, что заставило юношу откатиться в сторону. Он потянулся за выпавшим из рук мечом, как вдруг клинок в сторону отбросил сблизившийся с Йеном колдун.
- На, проверим на тебе! – злобно прокричал Йен, начав бросать в колдуна флаконы с зельями.
Многие из них прошли мимо, но один, разбившись о лоб мужчины, начал превращать кожу его лица в кость. Вскоре все лицо колдуна окостенело, и он, потеряв возможность дышать, камнем свалился на пол.
- О, косторост… Не знал, что он так работает, - усмехнулся Йен, начав отбрасываться в сторону колдунов другими колбами.
Спустя мгновение он таки смог поднять свой меч и, сблизившись с очередным волшебником, он вбил ему в рот флакон с тонкими стеклянными стенками, пролив все содержимое внутрь. От другого колдуна он закрылся наручем и наплечником и затем, перевернув на него стол, вонзил в того меч. Его вновь отбросило мощной ударной волной за ограду, где он, выпятив глаза, смог увидеть, как заклинателя, ранее «напившегося» зелья с его рук, на части разрывают корни проросшего внутри него дерева.
- Теперь ты хоть какую-то пользу принесешь миру, тварь, - проорал Йен, как вдруг над его головой засиял поток пламени.
Неостановимый, жгучий, он не давал Йену встать. Его кожа зажаривалась, а тело, скрытое за доспехами, словно начало коптиться внутри доспехов. «Что ж… Четыре тоже неплохо,» - пытаясь ухватить хоть один глоток более менее не жгучего воздуха, подумал Йен.
- Эййййййй!
Поток пламени над Йеном прекратился и, выглянув, он увидел пришедшего в себя Джеймса Бака, который, спрыгнув с испещеренной заклинаниями каменной плиты заграждения, вонзил меч в одного из последних колдунов, а потом тут же лишил жизни второго, бросив тому в голову нож. Не теряя времени, Йен так же помчался в бой, мигом пронзив в бок не знавшего, кого атаковать колдуна.
И вновь Йена отбросило в сторону, а колдуны, окружив Джеймса, направили на него свои искрящиеся светом длани. Эрган пытался подняться с земли, и, на долю секунды он увидел склонившегося сира Бака.
- Для меня было честью служить…
- Нет! – вскочил с земли Йен.
Колдуны разом выпустили потоки пламени, в которых моментально с агоническими воплями исчез Джеймс.
И, кажется, Йен наконец-то понял, о какой животной ярости Эрганов писали многочисленные ученые мужи. Он начал понимать брата, без зазрений совести и не обращающим внимания на боль, усталость и какие бы то угрызения совести рубил и ломал людей направо и налево.
Йен раздал протяжный, злобный рев и, занеся меч, помчался на оставшихся в живых колдунов. Его сразу же пронзило несколько заклинаний, но они либо отразились и растворились в черностальном доспехе, либо попросту не были замечены Йеном. Один из заклинателей, в страхе отступая назад, споткнулся о стол и завалился на него спиной, после чего Эрган без промедления рубанул ему по животу. Отразил одно заклинание, второе, третье, и, схватив другого оппонента, подставил его под молнию, которая мигом оставила от него лишь кучку пепла и прожженный скелет.
- Всего два! – неистово прорычал Йен.
Все вокруг него громыхало и разрушалось, срывалось с места, но не могло заставить юного воина остановиться. Его, конечно, едва не свалил брошенный в него заклинанием стол, но юноша лишь пошатнулся прежде, чем вновь помчаться вперед. Он вогнал кинжал в живот нерасторопного заклинателя, а затем, вынув кинжал, бросил его в последнего врага. И пока тот мучился, Йен вбил свою руку пронзенный живот колдуна, и, ухватившись за внутренности, потащил их на себя, забрызгав кровью все свое лицо.
- Остался один… - хрипел и скалился Йен, начав двигаться к последнему магу с пронзенным кинжалом бедром.
Меч вошел в тело колдуна так глубоко, что пригвоздил его к расположенной за спиной книжной полке. Йен тяжело дышал – в нем полыхала ярость, а силы и не думали заканчиваться. Он скалился, словно в него вселился дикий зверь. Окровавленная улыбка, взведенные брови, тяжелое, хрипящее дыхание, окровавленные зубы – многие бы испугались его.
Краем глаза он видел то, что осталось от жизнерадостного авантюриста, его друга Джеймса Бака… Обугленные, местами кристаллизовавшиеся останки, в которых было трудно узнать человеческий облик. Глаза Йена в моменте покрылись «стеклянной» коркой и он, силой выдернув меч, начал силой врубать его в лицо и тело умирающего колдуна. Удар, удар, удар… И так до момента, пока тот окончательно не испустил дух. Но даже это не остановило Йена – подняв ногу, он обрушил каблук своего сапога на голову мужчины, одним ударом превратив ее в кровавую кашу.
Неожиданно, его резко охватила слабость, а раны, полученные в ходе изнуряющего прорыва через всю Твердыню, заныли с новой силой.
- Давай, ублюдок, самое лучшее в твоей жизни пытается отобрать маг-членосос, - жестко рявкнул на самого себя хромающий в сторону лестницы Йен.
Длинная винтовая лестница, идущая вверх по стенам Пика Силы… Несколько сотен шагов вверх. Набрав в грудь побольше воздуха, Йен понесся по ступеням вверх. Постепенно он сбавлял ход – усталость и тяжесть доспехов делали свое дело. И, в один момент потеряв контроль над ногами, его ступня зацепилась за одну из ступеней, и юноша с грохотом свалился на них. «Не смотри вниз, не смотри вниз,» - пронеслось у Йена в голове, но, как только он раскрыл глаза, его взгляд тут же упал за серые, резные каменные перила… Оказывается, что проделал большую половину пути и, следовательно, высота здесь была исполинская. Внутри него все сжалось, голова закружилась, после чего он резво отпрыгнул от перил в сторону стены.
- Поднимайся, не смотри, не смотри…
Оперевшись на стену, Йен вновь помчался наверх. Сначала медленно, а потом, набрав ход, он начинал отсчитывать пролеты до заветной двери. И, уже задыхаясь, он увидел ее перед собой. В его руках вновь засверкал меч, а правое плечо было выставлено вперед в надежде на то, что дверь не выдержит напора.
***
- Зачем ты прячешься? Ты же не сможешь уйти от меня! – словно издеваясь, ухмыльнулся Годфри.
Зои пряталась, переползала от одной книжной полки к другой, искала спасение за шкафами и столами, но понимала, что долго это не может продолжаться. Как назло, почти все действенные заклинания еще не поддавались ей, и даже страх смерти, до этого никогда не подводивший, не помогал ей.
Закрыв лицо руками и волосами, девушка прислонилась спиной к шкафу и начала ждать. Она не хотела умирать и постоянно вторила это про себя. Где же Йен? Неужели он тоже погиб? Не может быть… Он же должен был ее защитить… Но тут же она отгоняла мысли о защите и каком-либо долге Йена перед ней. За последнее время он был для нее самым близким человеком. Отправившимся сюда и терпевшим тут все ради того, чтобы она получила свое право на жизнь. А теперь он там, мертвый…
- Мне надоело тебя искать! – рявкнул колдун, резко вскинув руками в разные стороны.
Во все стороны вокруг него вырвалась мощная ударная волна. Она опрокинула столы, стулья, витражи, повыбивала цветные стекла на окнах, завалила шкафы и полки, прибив все это к стенам круглой башни. Зои вырубило моментально – ее просто напросто сорвало с места и завалило разрушенной мебелью. Сквозь пелену забытия она чувствовала, как нечто поднимает ее в воздух, как она слабела, но, спустя мгновение, раздался громкий треск.
***
Вынеся дверь, Йен тут же ввалился внутрь помещения. Он еле удержался на ногах, но потом, выставив вперед наруч и меч, он поднял свои глаза. Годфри стоял прямо перед ним и, очевидно, не верил в происходящее. Какой-то юнец прорвался через несколько десятков колдунов, а он не сделал бы этого, не убив их. А в стороне в небесах свободно парила магически подвешенная за ногу головой вниз Зои, из которой тягуче, пучками вырывались золотистые столбы света.
- Не ожидал тебя тут увидеть, - зловеще ухмыльнулся Годфри.
- Ублюдок, - рявкнул Йен, - Я не считал все эти ступеньки, но когда я буду разбивать об них твою голову, ты должен будешь назвать мне их четкое количество…
- Ну так попробуй, вдруг получится, - продолжая улыбаться, произнес заклинатель.
- Ты так каждый раз себя перед борделем подбадриваешь?
В сторону Йена вырвалась молния, но он, приняв ее на наруч, с разворота нанес удар по пальцам Годфри. От напряжения юношу отбросило в сторону, но тут же он услышал рев заклинателя. Вскочив, он увидел на каменном полу два срубленных пальца, и, конечно же, еще более озверевшего противника.
- Эрганы, - презренно усмехнулся Годфри, - Черная сталь ослабляет магию… Но как она ослабит это?
Йен истекал кровью, едва ли мог поднять свой меч для того, чтобы дать Годфри отпор. Но, неожиданно, доспехи на нем стиснулись настолько, что ему стало крайне тяжело дышать, а потом его и вовсе начало поднимать в небо. Кое-как он смог разлепить свои глаза, но в тот же момент длань Годфри сорвалась вниз, и Йен со всей силой вмазался в пол. И вновь его начало поднимать в воздух, и снова удар. И снова, и снова, и снова и, в итоге, каменные полы под ним треснули и после следующего столкновения пол окончательно проломился.
Йен вдруг понял, что больше никто не сжимает доспехи, а он бесконтрольно падает вниз. Удар о перила, еще об одни… Он чувствовал, как внутри него ломаются кости и разрывается его нутро. И, в самом конце, он таки свалился на ступени, скатившись по которым, он оказался в разгромленном им же в ходе битвы с другими заклинателями зале алхимии.
- Так жаль… Не суждено ему выйти из тени своего брата… - сдержанно улыбнувшись, прохрипел Годфри, тут же начавший направлять на Зои свое заклинание.
Йен кашлял, кровь потоками пробивалась из него, он едва ли мог открыть глаза. Откуда-то сверху доносились грохот, визги и вопли и, изредка, Йен улавливал какие-то вспышки. «Вставай, он убьет ее…» - вторил про себя Йен сквозь стену боли. Он умирал и, к сожалению, прекрасно это осознавал. Помятые и разорвавшие местами доспеха давили и прорезали плоть. «Он убьет! Убьет!» - вторил Йен про себя. Медленно, измученно, сдавленно хрипя, Йен пополз в сторону полок с зельями.
Он пытался хоть что-то вспомнить – не зря же он изредка слушал лекции в этой «заднице мира». Колбы с какими-то травами, некая мутная херь. Йен не видел ничего, что могло бы ему помочь. Разве что настой кровоцвета, а он, как успел запомнить юный рыцарь, еще опаснее, чем «дурман» его брата. Здоровой рукой он потянулся к полуразрушенной, протлевшей полке и, кое-как дернувшись вверх, сорвал флакон с места и камнем рухнул вниз, на залитый кровью, грязью и пеплом пол.
Боль вновь сковала его, заставила кричать и лить непрошенные слезы. Понимая, что ему никак не открыть флакон своими силами, он вставил горлышко флакона в зубы и, раскусив стекло, проглотив содержимое вместе с осколками стекла. Это был его последний шанс… Содержимое было настолько отвратительным, горьким и вяжущим одновременно, что юношу чуть не стошнило, но сил для того, чтобы повернуться не было. Струйки рвоты потекли с уголков его рта, сознание начало проваливаться куда-то вглубь…
***
- Йен! – вмиг заревела девушка.
И, сквозь сопли и слезы, она ринулась на Годфри, и, взмахнув рукой, начала обрушивать на него все полки, срывать с места столы, стулья, магические предметы и колбы. Она впервые чувствовала, что может управлять своими силами. Каждым предметом из поднятого в воздух хаоса.
- Сдохни! – рявкнула девушка, обрушив на верховного заклинателя десятки предметов.
С рыком мужчина отразил одну волну, взмахом руки он вызвал пламя и испепелил практически все поднятые в воздух предметы. Но Зои тут же вознесла свои руки вверх и горячий пепел, не успев завалиться на пол, поднялся еще выше. Еще одним резким, в чем-то даже небрежным взмахом руки девушка привела эту тучу в движение. Все начало вращаться в громадном, наполненном огнем, пеплом, осколками, щепками и остатками вещей вихре. Осколки поражали Годфри, впивались в его тело, рвали его одежды и, когда очередной осколок пролил его кровь, заклинатель твердым, резким движением вознес свои руки к небу, а потом, резко направив их вниз, неистово прокричал:
- Довольно!
И все мигом обрушилось на землю, а Зои, вдохнув поток пепла, начала истошно кашлять. Видимости не было никакой – все было в пепле и пыли. Девушка задыхалась, пыталась найти укрытие, и Годфри, воспользовавшись моментом, телекинетически схватил ее и, сдавив что было сил, произнес:
- Вы достойно сражались… Оба… В Эрганах зарыта животная ярость и невероятная живучесть, а в тебе… Великая сила.
Мужчина занес вторую руку над головой и, когда из Зои начали исходить направленные в сторону чародея золотые лучи света, продолжил свою речь:
- Но именно я знаю, как использовать твою силу по назначению. А ты… Сочувствую, Зои.
***
Йен почувствовал, как внутри него начало разливаться тепло. Да какое тепло? Это был настоящий жар, будто бы внутри него разожгли пожар. Йен почувствовал необъяснимый прилив сил, но пока еще не мог подняться. Он не видел того, как преображалось его тело… Кожа стала намного темнее, а вены и артерии набухли, стали отчетливо виднеться под кожей. Вокруг глаз из этих сосудов образовались ужасающие узоры… До этого момента сломанные кости его с хрустом и треском вставали на место, но, все равно, конечности его выглядели скрюченными и переломанными.
Не открывая глаз, Йен уперся руками в пол и, приподнявшись, облокотился спиной на полузавалившиеся полки. Он начал глубоко и учащенно дышать и, встряхнув головой, он наконец-то открыл глаза… Красные, налившиеся кровью, в которых ничего нельзя было разобрать. Даже видел Йен все в каком-то красноватом оттенке, а весь мир вокруг него, как показалось юноше, стал медленнее, но при этом он бесконечно трясся, или даже пульсировал, как кровь по организму. И, что самое главное, он совершенно не чувствовал боли…
Йен вновь поднял свою голову вверх и ничего не увидел. Ни пучков света, ни звуков магической битвы, ни криков. Лишь золотоватое свечение, природу которого он не мог объяснить. Но он понимал одно – раз здесь до сих пор нет Зои, то она до сих пор в опасности. И поэтому, увидев недалеко от места падения свой меч, он тут же поднял. «Еще пара кровоцветов… Пара» - поразительно тяжко давались Йену любые мысли. Но, найдя еще несколько флаконов с похожей жидкостью, он шатко, но словно заговоренный поплелся наверх…
***
- Ничего, Зои, - наслаждаясь моментом, проговорил Годфри, - Скоро ритуал закончится, я получу твои силы, и…
Дверь на лестницу с треском слетела с петель, и в зал с неистовым ревом ворвался изуродованный травмами и снадобьем Йен. Первым делом он бросил в сторону Годфри кинжал, но тот моментально отвел его в сторону, следом выпустив в юношу сверкающую молнию. Йен не медлил – он тут же выставил вперед наруч из черной стали, войдя в который, молния со свистом испарилась в воздухе.
- Ах ты…
Нырнув вперед, Йен тут же взмахнул мечом, острие которого рассекло бок Годфри.
- Эргановский сучонок! – прорычал заклинатель, послав вслед за Йеном ударную волну.
Юношу отбросило в стену, он поднял свои глаза и оскалился – десны его были так же воспалены и темны, как и большая часть его организма. Боль потихоньку возвращалась к нему, конечности обмякали, но вид приближающегося мага заставил его вновь вскочить с места и спрятаться за колонной. Огонь объял колонну с обеих сторон, но Йен уже успел раскупорить второй флакон с кровоцветом. Боль ушла, и его вновь охватила нечеловеческая ярость.
- Кровоцвет? – прекратив атаку, как бы насмехающимся тоном спросил Годфри.
- Если хочешь поменяться, то торгуюсь только на твою жизнь…
- Юнец, если эта отрава не убьет тебя, то…
- Какой же ты, мать твою, колдун? Ты сказочник, еще и без пары мгновений мертвый.
- Был бы у меня посох, я бы…
- Ах ты ублюдок, - со смехом выругался Йен, - В волшебной дуэли размер палочки не имеет значение.
И вновь колонну объяло пламя – оно было намного жарче, но, в отличие от прошлого раза, оно вырывалось пучками, позволяя Йену изредка поглядывать из-за колонны. Он четко видел лежащую не то мертвой, не то без сознания Зои, примерно понимал, где стоит Годфри. Нужна была лишь одна хорошая атака. Но риск быть поджаренным его не особо привлекал. Придется закрывать лицо доспехом и рубить наугад. Кровоцвет уже начинал действовать – глаза его вновь налились кровью, вся боль и мысли ушли. Назад ушел и страх!
- Мой черед, ублюдок! – ругнулся Йен, без страха и сомнений выскочивший из-за колонны навстречу пламени.
Его мигом охватил жар, но, изредка проглядывая через защищавшие его лицо наручи, онвидел, как Годфри начал отступать, и, в момент, когда тот тоже хотел уйти за колонну, ударом кулака Йен вынес часть камня одним мощным ударом.
- Попался! – ехидно улыбнувшись, произнес чародей, направленным магическим ударом снеся поврежденную Йеном колонну.
Крупными камнями Йена сбило с ног и вбило в стену зала, а потом его чуть не объяло пламя. Кое-как он отскочил в сторону, но пламя повсюду следовало за ним. «Думай… Думай…» - с тяжестью помыслил юноша. Камень за его спиной нагревался, к нему становилось невозможно прикоснуться, что заставило Йена вновь вскочить с места и, пробежав через пламя, он рубанул наугад. Меч его встретил плоть - это можно было понять по ругани чародея и свежей крови, различить которую юноша смог лишь спрятавшись за очередной колонной.
- Ты хочешь умереть за эту девку? Чем она так ценна для тебя?
И Йен тут же посмотрел на бездыханную Зои… Для этого ли она столько пережила? Столько боли, унижений… Самого Йена, до этого момента настолько наплевательски относящегося к ней? Но сейчас, именно сейчас, умирая от ран и травя себя мерзким, превращающим в животное пойлом Йен понял – никто не тронет ее, пока он рядом.
- Только попробуй ее тронуть.
- А то что? – ехидно рассмеялся заклинатель.
- У тебя для твоих предков на небесах будет просто превосходный рассказ про то, как с твоей головы и члена сняли скальп, - залив в себя последний флакон кровоцвета, Йен выкрикнул очередную злобную хохму.
Он сломя голову помчался вперед, через столп пламени и, когда до Годфри оставалось лишь пару шагов, Йен выпрыгнул вперед, выставил меч вперед и, в итоге, вонзил его в тело чародея. Они оба начали заваливаться в ту же дыру, которую до этого Годфри пробил телом Йена. Руками и ногами чародей зацепился за края провала, глаза его загорелись, и направленным заклинанием Йена вновь подбросило вверх. Своим тело он чуть ли не пробил потолок башни, но кровоцвет заставил его полностью забыть о боли, после чего Йен, вновь выставив меч вперед, обрушился вниз.
Меч вошел в плоть чародея так, что, возможно, от напряжения лопнул его позвоночник. Руки и ноги перестали упираться, держаться за края провала, и оба они камнем рухнули вниз. Снова перила, ступени, и, в итоге, холодный каменный пол. Кости с хрустом ломались при каждом ударе, плоть их рвалась от осколков.
Маг больше не шевелился – Йен видел это, но остатки его мыслей были сосредоточены на Зои. Он уже не мог стоять на ногах и, собравшись с последними силами, он начал ползти вверх. Одна ступенька, две, три… Его голова рухнула на холодный камень ступеней и он, наконец-то, почувствовал облегчение.
- Прости, Зои, - проливая не то кровь, не то рвущиеся наружу остатки кровоцвета на ступени, прохрипел Йен.
***
Несмотря на сковавшую тело боль, усталость и страх, Зои сломя голову неслась вниз. Несколько раз она пропускала ступеньки, падала вниз, но неизменно поднималась. Она видела весь ужас, который сотворил Йен – кровь, тела, полнейшая разруха. И самого своего защитника, переломанного, истекающего кровью и не подающего никаких признаков жизни.
Как только до тела Йена осталась пара шагов, как Зои тут же пала на колени и, обняв его тело, горестно, истошно зарыдала.
- Нет, Йен, нет… - прошептала девушка, приложившись щекой к помятому нагруднику.
Но, неожиданно, тело Йена начало трясти в конвульсиях. Доспехи залязгали о каменный пол, неестественно согнутые конечности мотало из стороны в сторону, а изо рта его начала литься не то кровь, не то смешанная с чем-то рвота.
- Не смей умирать! – рыдала навзрыд Зои, - Ты обещал меня защитить! Обещал!
- Сколько он выпил? – за спиной Зои прозвучал тихий, хриплый голос.
Испугавшись, девушка отпрыгнула от тела Йена и обратила свой взор к человеку, коим оказался Халл. Выглядел он… Свежо. Как будто недавние события его никак не затронули.
- Вы… Вы…
- Сколько он выпил? – уже более жестко рявкнул Халл.
- Выпил чего?
- Кровоцвета, дура. Он отравлен им! Без него он бы не пережил битву…
Зои начала быстро вспоминать все то, чему она успела здесь научиться и кровоцвет… «Идиот!» - готова была прокричать Зои, но понимание того, что без него она тоже была бы мертва, заставило ее замолчать. Халл сжимал в руках меч и с ним же он приблизился к Йену.
- Стой, не смей! Прекрати! – Зои выставил вперед руку, тут же залившуюся ярким, пламенным светом.
- Закрой рот, мешаешь сосредоточиться, - Халл опустился на колени и снял с пояса какой-то флакон.
Зои могла лишь наблюдать за ним – она не знала, что за жидкость внутрь ее защитника заливает Халл, но после того, как все содержимое пролилось в глотку Йена, его тело перестало дергаться и застыло, а кожа в местах, где не была в гари, крови и грязи, начал принимать свой истинный цвет.
- Что с ним? – полушепотом произнесла Зои.
- Он умирает… Я лишь облегчил его мучения, - холодно заключил Халл, закрыв свое лицо руками.
Зои не обращала на него внимания. Едва лишь он сказал, что Йен умирает, как Зои тут же сорвалась с места и прижалась к телу юноши. Ее не пугала ни кровь, ни грязь, ни сгустки кровавой рвоты – ее волновало только здоровье Йена. Он уже не дышал, не дрожал. Не подавал никаких признаков жизни. «Пожалуйста, пожалуйста…» - взмолилась Зои, бросив взгляд на свои руки.
Она уже лечила, спасала от смерти. Но никогда не произвольно и не всегда тех, кого хотела. Но никогда не могла помочь тому, кого реально хотела излечить. И теперь Йен… У нее не было сил напрячься, не было сил ни на слезы, ни на слова. Ее тут же бросило в воспоминания. Все ее мгновения, которые она провела рядом с Йеном. То, как он в первый раз обернул ее в плащ, его безрассудные, почти ребяческие выходки. Его шутки, пьяные «подвиги» и наполненные похотью рассказы… И все это растворялось перед тем, как она смотрел на нее… Как он сидел рядом с ее кроватью. Недолго, но зачастую именно на него попадал ее взор, когда она приходила в себя. Он по-своему заботился о ней.
- Не смей умирать, Йен! – вскочила девушка и тут же обрушила оба своих кулака на тело юноши.
И в ту же секунду, когда ее руки со звоном врезались в нагрудник Йена, на мгновение весь зал озарил такой яркий свет, что Зои испугалась и потеряла дар речи. Теперь ее руки издавали теплое, золотое свечение с сотнями проблестков. Девушка застыла на месте, но затем своими руками она взялась за лицо Йена.
- Пожалуйста… Не оставляй меня, - захлебываясь слезами, произнесла Зои.
- Тебе надо уходить, - удрученно заявил Халл.
- Нет! Я не оставлю его!
- Сейчас другие колдуны вылезут наружу и увидят, что вы здесь учинили! У тебя не хватит сил справиться с ними!
Зои не реагировала и Халл, схватив ее за руку, резко одернул ее с криком:
- Дура! Он отдал жизнь за тебя! Если ты погибнешь, то он…
- Твою м-мааааа…
Голос Йена стал для всех шоком, а теперь, когда он залязгал доспехами по полу, сомнений не оставалось – он либо пришел в себя для прощания с Зои, либо она реально смогла вернуть ему часть сил. Уж было хотела Зои подойти к нему, но он, развернувшись на живот и слегка приподнявшись, начал сблевывать на пол все, что было внутри его – в основном кровь, остатки кровоцвета и немного осколков колб, раскушенных им от невозможности их раскупорить.
-Йен! – Зои была готова напрыгнуть на него, но он выставил руку в ее сторону.
- Я… Все тело болит. Что произошло?
- Ты убил десяток заклинателей и самого Годфри, - воодушевленно произнес Халл.
- Ты…
- Да. Ты же понимаешь, что арена не позволит мне умереть. Но ты справился и, наверное, тебя можно считать моим учеником…
- Если только лучшим, - кое-как приподнявшись и пока не поднимая головы, прохрипел Йен.
- Может быть.
- Нам нужно уходить, Халл. Если у тебя осталось какое-то уважение ко мне, то верни наших коней, мы отправимся в путь и не вернемся сюда.
- Не выйдет, - усмехнулся Халл, - Выход из долины закрыли вооруженные отряды. В Загорье готовится что-то… Годфри говорил перед тем, как схватить вас…
- Помоги нам, Халл.
- Мастер Халл, - Зои в слезах бросилась в ноги к мужчине, - Я боюсь умирать… Прошу вас.
Молоторукий тяжело задышал и закивал головой. Произошедшее отчасти лежало на нем. Он был против того, чтобы убивать Йена – уж слишком тот ему нравился. Обещал остановить его в случае бегства, но не смог. А теперь столько крови, столько тел… Его руки тоже были в крови.
- Есть у меня идея, но не уверен, что у вас получится.
- Уже нет разницы, Халл. Мы либо попробуем и умрем, либо умрем, зная, что ничего не предприняли, - уже более серьезно подытожил Йен.
- За мной! – не медля приказал Халл.
Йен поднялся с пола и, оперевшись на свой меч, взял Зои за руку. Он потянул ее за собой. Стараясь не отставать, он чувствовал пронзавшую его тело боль. Словно все кости его разом разломались и собрались воедино, но так, что не все до конца встало на место. Он старался не кряхтеть, не показывать свою боль Зои.
Несколько длинных коридоров, пару раз Йена чуть не завалили массивные двери. И, в итоге, они оказались на длинном, протянувшемся прямо над пропастью мосту, ведущему к одинокой башне.
- Пик Грифона, - затаила дыхание Зои, в то время как разгоряченного Йена тут же пронзил жуткий холод.
Халл немедля раскрыл стальную решетку и, дождавшись Зои и Йена, ловким движением рук запалил все факела в зале.
- Я не…
- Это твой единственный выход, Йен! – жестко гаркнул Халл, открыв еще одни ворота.
И внутри был он… Настоящий, пусть и не такой большой грифон.
- Этот малыш… У него еще нет хозяина, - протянул мастер, - Я был единственным помощником, которого допустили к грифонам, а теперь и ты, Йен, имеешь полное право прикоснуться к нему.
Халл указал рукой на существо, но Йен боялся подойти к нему. Оно вероятно, боялось Йена еще больше, чем он сам, а посему юноша боялся остаться без пальцев или даже руки. Но затем, когда рука мастера легла зверю на холку, он подался вперед, подставившись под дрожащую ладонь Йена. Сердце юноши бешено колотилось, но с каждым поглаживанием ему становилось немного спокойнее. И, в итоге, Халл ловким, отточенным движением забросил седло на спину зверю, а затем, нырнув под его брюхо, затянул толстые ремни.
- Держись крепче, это строптивый зверь. Тебе нужно ему понравиться…
- Но я боюсь…
- Все боятся в первый раз! Тебе пора стать мужчиной!
- Я… Я боюсь высоты.
Йен кое-как стоял, но, мысли о том, что единственный путь к спасению – это оседлать летающего выше облаков зверя, вообще выбивали почву из под его ног. Он немедленно посмотрел на Зои. Грязную, зареванную, одежда ее вся была в крови и копоти. Невольно он вспомнил день, когда они нашли ее около той речушки… Нет, он спасет ее. Не отступится.
- Как им управлять? – решительно произнес Йен.
- Держишь поводья. Куда ты ими ведешь, туда и летит грифон. Но веди бережно – это гордый зверь и не потерпит неуважения.
- А как я удержусь?
- Садись!
Преодолев свой страх, Йен перекинул ногу через хребет грифона. Нога его вошла в стремя, подобное лошадиному, и затем Халл, подойдя к ноге юноши вплотную, вытащил из под седла затерявшиеся там ремни. Он затянул их на бедре Йена и затем, усадив обернувшуюся в плащ Зои, обмотал их обоих веревкой.
- Все равно держи ее! – схватив Йен за нагрудник, наказал Халл, - Веревка не так надежна, как сила человека… Тем более твоя.
- Спасибо, мастер, - покивал головой Йен, протянув Халлу руку.
Халл не медлил – крепко сжав руку Йена, он выбежал к главным воротам Пика Грифона со словами:
- Веди его до безопасных земель! Не забывай кормить зверя!
- А что он ест?
- Если не будешь кормить – сожрет тебя! – с улыбкой заключил Халл, раскрыв перед Йеном и Зои ворота, - А теперь, пришпорь его!
И грифон сразу же понесся вперед. Едва не свалив Молоторукого, он проскочил через арку ворот. Оказавшись на мосту, он сразу же раскрыл свои прекрасные, огромные крылья, и первый же взмах их привел к взлету. Йен на секунду зажмурился, но исправно тянул поводья на себя. С каждым взмахом он чувствовал рывок вверх, и еще сильнее он сжимал Зои. И когда он раскрыл глаза – даже Пик Силы под ним казался настолько мелким, что у юноши моментально закружились глаза.
А впереди… Облака. Он как будто мог коснуться их кончиками своих пальцев. Бесконечная синева неба. Он и не знал, что она так прекрасна и пленительна. Зои беспорядочно крутила головой из стороны в сторону. Она точно была заворожена тем, что она видела. Вокруг них свистели холодные порывы ветра.
- Полетели? – прокричала Зои.
- Да, домой, - протянул Йен в ответ.
Бережным движением поводьев он развернул грифона в сторон гор, и увидел перед собой их вершины… И даже на такой высоте, какую набрал грифон, некоторые из этих пиков были намного выше. Все тело его продолжало болеть, и уверенности в том, что он выдержит, у Йена не было совершенно никакой. «Держись, Йен…» - подбодрил себя юноша, и под его движениями грифон подался вперед, навстречу Загорью.
***
- Удачи, Йен, - направляя свой взор в небо, улыбнулся Халл.
Он взобрался на широкий парапет моста, вытянул правую ногу вперед и, тяжело вздохнув, уверенно шагнул в бездну…
Глава сорок третья. Родан, Йен и Бэйл. Святая война (начало 3-го акта)
Родан гордо въезжал в город, встречающий его, как победителя разбойников и мятежников. Личный триумф был по нраву королю. Он чувствовал себя героем, чуть ли не живым богом, хотя понимал, что без своих лордов он бы не смог добиться такого успеха. А потому они ехали рядом с ним, во главе колонны, направляющейся к ристалищу, на территории которого должен был состояться турнир в честь короля-победителя. Лишь Аэрона Дэмфэйра не было с ним — лорд остался со своими солдатами в Ризмонте для поисков сбежавшего Эдварда Мура.
Король и его свита въехали на площадь, на которой собрались многие жители Ман-Блу, выкрикивающие одобрительные слова в адрес своего короля. Войска Родана и люди его лордов построились за королем, а тот в свою очередь двинулся к Антее, ждавшей его на каменном постаменте, где обычно собирались глашатаи. Родан поднялся по ступеням, но не увидел ни рядом, ни в толпе лица Кэтрин Эрган, очевидно проигнорировавшей возвращение короля.
- Леди Антея,- ласково произнёс Родан, затем нежно поцеловав ее руку.
- Мой король… - тихо, с ноткой холода промолвила Антея.
Она начала прекрасно понимать свою мать – Родан, как она и говорила, на деле оказался обычным, безродным крестьянином, который легко поддавался эмоциям и от неопытности начал подозревать всех сразу же, как только у него начались первые трудности.
Родан отошел от Антеи, ибо нужно было поприветствовать своих советников, союзных лордов, оставшихся в Ман-Блу на время его отсутствия. Телохранитель Родана, сир Гаррет Норрингтон, шел прямо за королем, вежливо поклонился леди, и сразу же отошел в сторону. Антея решила осмотреть толпу, и, неожиданно для себя, в толпе увидела знакомые глаза, и милое, доброе лицо, взгляд которого тоже был направлен на неё…
- Ристалище готово? - поинтересовался Родан, оказавшись в компании советников.
- Да милорд, все в лучшем виде. Мы готовы устроить великий турнир в вашу честь прямо сейчас! - доложился лорд-экономист Оррис, указав пальцем на район расположения ристалища.
- Мои лорды! - развернувшись, воодушевленно начал свою речь Родан, - Все мы устали, а ваши солдаты тем более. Предлагаю вам пройти со мной на турнир, участие в котором сможет принять каждый. Для всех и каждого будет накрыт стол, согрета кровать, вы можете ни в чем себе не отказывать.
Солдаты лордов ответили одобрительным гулом, а сами лорды ограничились смешками и тихими аплодисментами. Родан с Антеей спустились с постамента после чего направились к ристалищу, многие последовали их примеру, и лишь Гаррет Норрингтон, заметивший направленный в толпу взгляд леди Антеи, двинулся туда, надеясь разглядеть то, что так рьяно рассматривала Антея. Он начал всё дальше продвигаться в сторону небольшой улицы, не понимая, что его водят за нос…
***
- Ну что, лорд Рэндэл? Всё в силе? - поинтересовался лорд Хэйс Колодор.
- А что может быть не так? - с ехидной улыбкой произнес Бэйл.
Бэйл не особо вдавался в слова и вопросы лорда Колодора. Этот засранец думал, что его действия будут стоять во главе углу грядущих событий. И пусть оно так и будет. Все же, он единственный живой свидетель того, как обман Бэйла привел к поражению и пленению Эдварда Мура. Теперь Колодор не вызывал подозрений у Родана, но, все, он оставался неугодным Короне…
- Как я пойму, что началось?
- Ох, лорд Колодор, - Бэйл развернулся спиной к лорду, после чего заключил, - Не понять это будет невозможно…
Юноша быстрыми шагами углубился в переулок, оставив Хэйса и его людей. Им ничего не оставалось, как следовать далее, на ристалище, где уже начал собираться народ. Лорды, рыцари, простые воины, для которых честью было увидеть турнир, что уж говорить об участии в нем. Все больше знакомых лордов встречалось Хэйсу, но один человек, одетый в явно большие для него доспехи, привлек внимание корыстного лорда.
***
- Зои, держись крепче! – закричал Йен, завидев знакомые очертания Ман-Блу.
Город казался ему крошечным настолько, что, как ему казалось, он мог бы поместиться в его тарелке. Кое-как его грифон начал снижаться, и по мере приближения к земле стали более заметными очертания ставших до боли родными местечек Ман-Блу. Правда, немного его смущало некое войско недалеко от стен города в месте, где некогда базировался Черный Отряд, но никаких признаков осады не было. Видимо, войско было королевским, и Родан просто использовал более знакомое место для лагеря.
- Йен…
- Вижу точку приземления! – рявкнул юноша.
Грифон, снижался со страшной скоростью, отчего юноша вжимал в себя Зои так, что она едва ли не задыхалась. Теперь он уже ясно, несмотря на вызывающий слезы встречный ветер, видел дом, в который его семью некогда поселил Родан. Стяги Эрганов все еще висели, и нетрудно было увидеть солдат гвардии, с опаской расхаживающих по крыше.
Зверь начал лететь прямо над городскими крыша, порой задевая их когтистыми лапами и отрывая небольшие куски. Люди под ним кричали, впадали в панику и начинали бежать. И Йен понимал причину – грифонов, несмотря на всем известный факт их существования никто не видел многие годы.
- Упс… Зои, держись! – что есть мочи проорал Йен.
Окончательно зайдя на посадку, грифон юноши со всей силы вмазался в крышу обители Эрганов, едва не выбросив из седла юношу и прижимаемую им девушку. А вот полуптица чувствовала себя вполне вольготно – сложила крылья и прилегла прямо на полуразрушенную крышу, даже не обращая внимания на то, что кое-как увернувшиеся от ее падения стражи тут же начали наставлять на нее мечи и копья.
- Ты кто? Сложи оружие и держи в узде свою…
- Это я, мать вашу! – наконец-то расстегнув ремни и повернувшись к гвардейцам лицом, произнес Йен.
- Вы же должны…
- Скажем так, я не прижился там. И что, вы меня по черностальным латам не узнали?
- Любой богач способен найти и купить черностальные латы, а вы, милорд, еще и высоты боитесь… - смятенно ответил стражник.
Йен улыбнулся и артистично втянул в ноздри воздух, после чего, обернувшись назад, и снова к гвардейцам проинес:
- Вы о том, что я боюсь высоты узнали от кого-то еще, или учуяли, что я нагадил под себя?
Его шутка вызвала смешки у гвардейцев, и теперь Йен, подав руку Зои, спустил ее на поверхность крыши. И, в последний раз обернувшись к грифону, он произнес:
- Над посадкой, конечно, надо поработать… Так, где моя сестра?
- Возможно, отправилась к праотцам от испуга, - подхватив волну юмора, ответил гвардеец.
- Рискованная шутка, но мне такие нравятся, - произнес Йен, - Слушай приказ. Сейчас я спущу зверя вниз, а внизу вам предстоит его припрятать в… Хоть куда короче его прячьте. Зверь податливый, но не любит грубостей. Зои накормить, и доложить сестре о моем возвращении.
- А вы куда? – недоуменно не то от осознания того, что им предстоит прятать грифона, не то от очевидной сумятицы в действиях Йена, переспросил стражник.
- К королю… У меня для него важные сведения!
***
— Долго еще ждать? – с явным беспокойством спросил Турр, обращаясь к лорду, наблюдающему за городом из лесного массива.
- Я не знаю… Нам нужно дождаться сигнала и момента, когда врата города будут открыты для нас, - спокойно проговорил Михаэль Боле.
Все, план Бэйла работал без ошибок – пожертвовав Эдвардом Муром, Бэйл все таки смог обеспечить безопасный подход Михаэля и всей королевской армии. Конечно, пришлось двигаться через леса, болота и высокие травы, убивая всех, кто их видел. И, все же, передвижение этой армии осталось незамеченной.
***
Йен медленно шагал по улицам города, осматриваясь и ища знакомые лица в толпе. Этих было много, но это были явно не те люди, с которыми бы Йену хотелось говорить, и вообще, скрашивать их присутствием свой вечер.
- Что? Живой Йен Эрган? Все таки ты жив? - проговорил Генрих Лейбах, подошедший к Йену со спины.
Йен развернулся лицом к лорду, и сразу же, не придав словам значения, выпалил:
- А я смотрю, лорд Лейбах, вы таки ждали смерти самого лучшего фехтовальщика королевства?
- Не знаю, по-моему твой брат то еще живой! - со смехом проговорил Генрих.
- Есть известия о брате?
- Нет, но я думаю, он прорвется, - подытожил Генрих.
- Тогда… Где Его Величество?
- На ристалище, но он…
- Эргана он примет подле себя!
Видя путь к ристалищу, Йен уже не думал ни о чем – он оставил Генриха и, набрав скорость, начал небрежно расталкивать людей перед собой. Арена становилась все ближе и ближе к нему, и по мере приближения юноша понял, что оно было огромным — мест на нем могло хватить чуть ли не на добрую тысячу человек, а те, кто не вместились на нем, могли принять участие в скромных турнирах на ярмарке, расположившейся с южной стороны ристалища.
Он взбежал по ступеням, и стражники, несмотря на его весьма плачевный внешний вид, впустили его. Герб Эрганов все же был действенным пропуском. Хотя, Йена после его загульных дней видели и в худшем состоянии, так что засохшая кровь, копоть и грязь, пожалуй, мало кого удивляли.
Йен начал оглядываться, хотел найти себе место, но неожиданно для себя поймал взгляд короля, жестами подзывавшего Йена к себе. Пройдя несколько ярусов ступенек, рыцарь предстал перед Роданом и Антеей, восседавших на главенствующих местах верхнего яруса. — Мой король… Леди Антея… - почтенно высказался Йен, поклонившись каждому из них.
- Не ожидал я тебя увидеть… Неужто ты не выдержал обучения среди магов и оставил Зои в одиночестве?
- Отнюдь. Пусть я и безответственен, но я бы не стал бросать девочку, и уж тем более, приходить в таком виде сюда. И не потому, что я предстаю перед королем, а потому, что на меня смотря многочисленные дамы, - юноша улыбнулся и, склонившись к Родану, продолжил, - На нас напали. Кто-то знал о том, что я и Зои там. Мы смогли прорваться оттуда. Девочка дома у Кэтрин, а я пришел доложить о том, что здесь готовится что-то страшное…
Начавшийся турнир удачно заглушал слова Йен, позволяя слышать его лишь Родану, который жадно «вкушал» каждое слово юноши. Он знал, каков из себя Йен, и, видя его настолько серьезным, он не смел сомневаться. Юный Эрган, определенно, что-то знал. Он был уверен в своих словах и не выдумывал на ходу. Осталось только понять, откуда ждать очередную атаку…
***
Гаррет плутал по полупустым переулкам уже почти полчаса. Он совершенно забыл о том, что его король остался без защиты. Хотя, его гвардейцы сейчас были рядом с ним. Все же, это не было в его стиле. Но сейчас… Сейчас сир Норрингтон был действительно обеспокоен.
Он осматривался, пытаясь найти хоть какие-то следы. Переулки приводили к тупикам, или же к выходу на другие улицы, что Норрингтону не очень нравилось. Еще раз осмотревшись, Гаррет увидел на земле что-то, что не могло не привлечь его внимания. В переулке, рядом с выходом на главную городскую улицу, на земле он увидел прогоревший табак.
Уж было он хотел остервенело помчаться на ристалище, но оттуда сразу же послышались крики, лязганье лат и бой мечей.
-Твою же мать! - выругался Гаррет и, вытащив свой полуторный меч, вышел на главную улицу города.
***
Йен рассказал столько, что у Родана начала пухнуть голова. Все же не хватало Йену лаконичности Родрика. Зато теперь Родан знал одно – этот праздник окончится очередным военным походом. А пока, не подавая виду, мужчина наблюдал за ходом поединка. Некий рыцарь, несущий на себе знамя дома Парсон, пытался выбить из седла лорда Хэйса, ни с того ни с сего заявившегося на турнир. Поединок был настолько скучным, что Родан с большим интересом рассматривал трибуны и сидящих на них людей. Окруженные стражами лорды, простолюдины, и клубы дыма, поднимавшиеся от одной из фигур в капюшоне… В руке у незнакомца была знакомая длинная, знакомая Родану трубка. И ведь этот мужчина так же смотрел на Родана из под своего капюшона. Монарх видел немного небрежную щетину, видел не то улыбку, не то ухмылку на лице незнакомца.
- Рэндэл…- шепотом протянул Родан.
И, как будто прочитав свое имя на устах у ошеломленного Родана, Бэйл стал улыбаться еще более отчетливо, а затем, приложив трубку к виску, он словно поприветствовал своего врага.
Сразу же после этого жеста, лорд Хокс, сидящий прямо за спиной Родан, резко выхватил кинжал, и тут же вонзил его в спину своего короля. Почувствовав резкую, сводящую с ума боль, Родан рухнул на деревянные ступени. Солдаты присутствующих на турнире лордов моментально принялись обнажать оружие, после чего они ни с того ни с сего начали накидываться на гвардейцев Родана, его советников, лордов, не участвующих в заговоре. Кое-как успев отреагировать, Йен отразил атаку солдата с гербом Колодора еще убранным в ножны мечом, а затем, все же обнажив клинок, он без труда расправился с ним.
- Твою ж мать! Я хотел отдохнуть! – проорал Йен, сбросив в ристалища вниз еще одного врага.
Наконец-то он смог осмотреться и оценить ситуацию в городе – за пределами арены солдаты начали бросаться на людей, убивая всех от мала до велика. Площадь быстро окропилась кровью. Паника была такой, что многие погибали от того, что их банально задавливали бегущие люди.
- Сволочи… Где гвардия? – проорал Йен, как вдруг от его черностального наплечника с звоном отскочил арбалетный болт.
«Только не это…» - протянул про себя юноша, закрывая лицо доспехами левой руки. Стрелки, построенные на крыше ристалища, начали обстреливать выживших на ярмарке и арене. Он ясно видел Родана, но того, почему-то, никто не трогал, а Антея, несмотря на творившееся вокруг нее безумие, просто пряталась за своим креслом. «У них нет цели ее убить… Это дело Рэндэла… Рэндэла!» - Йен буквально кричал про себя.
***
Гаррет откровенно не понимал, почему солдаты, недавно сражавшиеся с ним бок о бок против восставших лордов и воевод, ни с того ни с сего начали обнажать оружие и устроили резню на улицах, убивая как и гвардейцев короля, так и обычных горожан, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков. Что было еще страннее – воины некоторых лордов застывали в оцепенении, не зная, что им делать и тоже становились жертвами начавшегося хаоса.
Гаррет крепче схватил свой меч, и с ревом накинулся со спины на рыцарей, прижавших королевских гвардейцев к стене. Пара ударов — пара трупов, так его учили всю жизнь.
- Пошли, чего встали! - приказал Гаррет, вглядевшись в ошарашенные лица гвардейцев, - Помогайте нашим, мы должны прорваться к королю!
С оружием наготове они двинулись к ристалищу, подбирая выживших гвардейцев и прорубаясь через отряды неприятеля, заполонившего городские улицы. Чем ближе они были к ярмарочной площади, тем больше трупов и крови они видели на улице — убитые старики, женщины и дети лежали повсюду, и зачастую их тела, наваленные в кучу, путались под ногами у бегущих гвардейцев.
Начались первые пожары — обезумевшие солдаты начали закидывать факелами дома, намереваясь выкурить оттуда спрятавшихся людей.
- Милорд! Группа мятежников приближается с Глиняной улицы!
- Еще группа с Торговой!
- Нас окружают! — отчаянно завопил последний гвардеец, выставивший копье из строя.
- Занять оборону, будем с боем пробиваться на ристалище! - гневно приказал Гаррет, так же выставив свой меч в сторону неприятеля.
***
Наконец-то прорвавшись к пронзившему Родана лорду Хоксу, он без сомнений разрубил предателя надвое. Несмотря на то, что битва, кажется, началась совсем недавно, трупов вокруг лежало уже столько, что юноше приходилось перепрыгивать с лавки на лавку, то и дело отражая атаки или закрывая лицо от арбалетных болтов и стрел.
На трибунах по обе стороны арены мятежные лорды и их рыцари резали, били, стреляли сторонников Родана, сбрасывая их тела с ристалища на землю, прямо на голову не успевшего покинуть арену Хэйса Колодора. Йен увидел, как Генрих Лейбах отбивается сразу от трех рыцарей в паре метров от еще живого, ползущего Родана, рванул к нему, но тут же Йена с ног сбил рыцарь Хокса.
- Да почему сегодня-то? Не завтра, не послезавтра, а, сука, сегодня! - истерично смеясь добавил Йен.
- Твое последнее слово? - проговорил безымянный рыцарь, занеся свой меч над головой Йена.
- Мне бы хотелось услышать твое для начала…
Рыцарь осклабился, нанес удар, но Йен убрал голову, и удар пришелся на прочнейший наплечник. На нем осталась вмятина, и юноша, поняв, что это его шанс, схватился латной рукавицей за меч, не дав рыцарю нанести повторный удар, выстави вперед левую руку. Волна, вышедшая из руки, выбросила рыцаря вниз с арены.
Генрих еще был жив, но сил его были на исходе, но вовремя подоспевший Йен сразу же срубил одновременно двух мятежников, а с последним подуставший Генрих справился уже без особого труда. Йен схватил Генриха за плечо, и громко, потрясенным от увиденного голоса начал:
- Надо спасать Родана и Ант…
Не успел Йен закончить фразу, как в правый висок Генриха вонзился арбалетный болт, пробивший голову и вышедший из левого глаза. Генрих моментально упал на ступени, а Йен, поняв, что остался один, побежал к Родану.
Родан чувствовал резкую, страшную боль, пронзившую все его тело, он смотрел на Антею, как вдруг его тело пронзило еще несколько очагов боли. Повернув голову, он увидел наконечники стрел, торчащие из плеча и обеих ног. Силы у него еще были, и он пополз к испуганной Антее. Его охватывала настоящая агония – он игнорировал призывы Йена остановиться и пойти с ним. Он вновь полз наверх, оставляя за своей спиной сражавшегося Эргана.
Юношу отогнали в сторону почти полдюжины воинов, но он, вовремя укрывшись магическим щитом, последовавшей за ним ударной волной выбросил половину из них с арены. Он виртуозно уходил от атак, в ответном выпаде он пронзил еще одного мечника, а затем, направив ударную волну под ноги оставшимся двум, проломил ею доски, заставив их провалиться под своды арены.
Йен опять помчался по ступеням, перепрыгивая тела, разбросанное оружие, разломанные лавки, и, когда до Родана осталось чуть меньше пяти шагов, на него накинулся Бэйл, орудующий сразу двумя мечами.
- Не ожидал тебя здесь увидеть… - на выдохе произнес юноша.
- Если хочешь, чтобы все сработало правильно, ты должен сделать это сам, - усмехнулся Бэйл.
Йен ехидно улыбнулся, резким движением выбросил руку вперед, но ударная волна, обойдя Бэйла, просто развеялась вдали. Ошеломленный юноша скосил голову и вытаращил глаза, на что Бэйл, вытянув свою руку вперед, произнес:
- Перст десницы… Мой король думает о защите своих подданных!
- Я тебе это кольцо в задницу запихаю! – рявкнул в ответ Йен.
И вот их мечи сошлись в схватке. Размашистые, но быстрые удары Йена сменялись еще более изящными и намного более быстрыми атаками Бэйла. Очередной выпад Йена Бэйл встретил рывком вперед, в ходе которого он ударом колена в лицо свалил юношу с ног. Во рту Йена стоял отчетливый вкус крови из рассеченной губы, но времени на передышку не было – Бэйл тут же обрушил на него сильные атаки своими двумя мечами.
Несколько раз он чуть не выронил меч, и, вовремя сообразив, ударом сапога он заставил забывшего о ногах Йена Бэйла отшатнуться в сторону. Кое-как поднявшись, юноша тут же выставив вверх руку и меч в надежде укрыться от контратаки лорда Рэндэла при помощи магического щита, но мечи его, неожиданно, прошли насквозь щита , срезав часть плоти с кисти Йена и чуть не выбив меч.
- Они что, тоже черностальные? – сплюнув кровь перед собой, выдавил из себя Йен.
- Эти мечи намного древнее Черных Небес и дома Эрганов. Намного древнее дома Рэндэлов…
- Для того, кто лижет задницу Балерна, у тебя через чур не уставший язык, - съехидничал Йен, кое-как обхватив свой двуручный меч второй, кровоточащей рукой.
Он прекрасно понимал, что скорее всего проиграет этот бой. Но он не хотел сдаваться. Усталость и боль, еще не отпускавшая его после битвы в Твердыне Заклинателей, не давали ему и шанса на успех, а свежие раны не позволяли сосредоточиться на Бэйле. К ним с разных сторон подступали бойцы мятежных лордов. Это точно все… Даже если Йену повезет, и Бэйл свалится на землю, его попросту зарубят или нашпигуют болтами.
И, подловив Йена в момент размышлений, Бэйл помчал на юноша, спарировал тяжеленный, но запоздалый удар меча, и столкнул молодого рыцаря со стен арены вниз, на ярмарочную площадь.
- Неплохой дуэлянт… Жаль только его было легко обескуражить, - на выдохе заявил Йен.
Он победно занес меч над головой, и все выжившие лорды и солдаты разразились праздным криком. Но затем, он обратил внимание на Родана и наконец-то выползшую из-за своего укрытия Антею. Мужчина полз к девушке из последних сил, а та, затем, приблизилась к нему, ни с того ни с сего начав гладить его бледнеющее лицо.
- Антея… — тихим, умирающим голосом промолвил Родан.
- Да, Родан, - холодно отозвалась леди.
- Я люблю тебя… С первой нашей встречи я хотел тебе только добра,
- Родан… - тихо протянула Антея, но потом, схватившись за нож в спине Родана, жестко, несвойственно для себя произнесла, - А я ошиблась!
Приложив силу, она выдернула нож из спины Родана, и с злобой перерезала ему горло. Мужчина захрипел, положил голову на ступени, и, вскоре, вообще перестал дышать. Антея тут же отбросила нож в сторону и закрыла лицо окровавленными руками. И уж было Бэйл хотел подойти к ней, чтобы успокоить, как с арены послышался голос:
- Эй, вы, помогите мне выбраться!
- Лорд Колодор, - хрипло прокричал Бэйл, - А ты везунчик!
Бэйл подошел к ограждению и посмотрел вниз. Тела… Десятки тел. Пронзенные, застреленные, разбившиеся при падении, а песок арены почти полностью окрасился в кровавый цвет.
- Привет тебе от лорда Эдварда Мура! – холодно заключил Бэйл.
После этих слов лучники выпустили стрелы в Хэйса, изрешетив его до состояния ежа. Антея пораженно смотрела на горы трупов, а Бэйл, остановившись, довольно кивал головой, понимая, что его миссия завершена.
***
Проломив хлипкую крышу торговой палатки, Йен проломил стол с фруктами и прочими яствами.Он чувствовал, что повредил ногу и ушиб все внутренности, которые были, а сил на то, чтобы встать, не было.
- О, рулетик, - прохрипел юноша, окровавленной рукой протянувшись к упавшему на пол лакомству.
Его не смущали крики людей, лязг мечей и стали, а так же усиливающийся запах дыма вокруг него. Не брезгуя, он откусил крупный кусок рулета с, как оказалось, приторно сладкой вишневой начинкой, и только после этого он, отбросив выпечку в сторону, приподнял свою голову.
То, что он видел перед собой, ему не снилось даже в кошмарных снах. Тела людей повсюду, повсеместные пожары и черный дым, застилавший небеса. «Чем-то напоминает мой дом,» - ухмыльнулся Йен, кое-как поднявшись. Внимание на него обратили сразу все присутствующие на ярмарке мятежники. Они, выхватив оружие, начали двигаться к хромавшему юноше, но Йен, несмотря на нависшую над ним опасность скорой смерти, даже не поднимал меча.
- Я не хотел умирать голодным, но теперь, когда я перехватил по какой-то причине бесплатного рулета, я хочу спросить. Не из-за вас ли сегодня бесплатно раздают булки? Если так, то я награжу каждого из вас Эргановской сталью. А ведь она дорогая…
Первый воин немедленно набросился на него, но тут же Йен ушел в бок, и ловким ударом рассек нападавшему спину, второго Йен просто разрубил пополам, со всей силой нанеся удар по его деревянной палице. Еще двух он отбросил в сторону ударной волной, но затем по его спине был нанесен глухой, перехватывающий дыхание удар.
Толпа была все ближе и ближе, и тут, неожиданно для Йена, мятежники отвлеклись от него, а часть их вовсе начала бежать. Появился Гаррет, окруженный чуть ли не двумя-тремя десятками королевских гвардейцев, и сразу же принялся кромсать проявивших нерасторопность в сражении противников. Когда с ними было покончено, Гаррет схватил Йена за плечо, и гневно выпалил:
- Где король, Эрган?
- Это, ублюдок, ты мне сказать должен! – схватив Гаррета за ворот нагрудника, рявкнул Йен, - Херов глава стражи. Где был ты и твои люди? Там все мертвы, а леди Антея захвачена лордом Рэндэлом!
- Я…
- Соберись, засранец! Надеюсь тебя не за твои оправдания взяли на службу… Хотя кому теперь служить? – Йен разразился тирадой.
Гаррет, видя ошарашенного и озверевшего Йена, которого он всегда знал, как вечно неунывающего парня, молчал. Он понял, что его с самого начала водили за нос, и юноша прав, и теперь, действительно, его король мертв, а сам он вновь никто.
- Что будем делать? – обескуражено спросил рыцарь.
- Спасем мою сестру и Зои, для начала…
Но, стоило Йену только скомандовать, как с вершины арены на головы гвардейцев посыпались стрелы и арбалетные болты. Укрывшись щитами, гвардейцы начали отступать обратно, в сторону объятых пламенем и дымом городских улиц.
Они ускоряли шаг, и, в скорее, и вовсе побежали по городским улицам, по которым текла кровь и бегали испуганные люди, поскальзываясь на чужих внутренностях, спотыкаясь о тела и превращенные в хлам телеги, торговые лавки, вырванные с петлями двери и ставни.
Выйдя на главную улицу, Гаррет остановился — его очень пугали звуки, доносящиеся от городских врат. Треск становился всё сильнее и сильнее, а затем ворота и вовсе с грохотом обрушились, и в город ворвалась конница под знаменем Михаэля Боле, ехавшего во главе колонны.
- Малец, слушай сюда! - приказал Гаррет, дернув Йена за плечо, - Я не смог выполнить свою клятву. Но ты должен выполнить свою. Забери половину моих людей и спасай своих. Мы задержим их, сколько сможем.
Йен кивнул, и обещанная половина, если не большая часть, гвардейцев рванула за ним в переулок, оставив Гаррета сдерживать конницу Боле.
Конница обрушилась на выживших, как водопад, сбивая гвардейцев, давя их и разрубая их на части. Гаррет бился как мог, но битву для него оборвал удар меча, разрубивший ему голову от макушки до нижней челюсти…
***
Кэтрин и Зои,прятались дома, периодически выглядывая в окно, но на улице все было неизменно — солдаты рубили каждого встречного, оставляя тела просто лежать на улице. Гвардейцы Эрганов рубились с таким неистовством, что уже не одна волна штурмующих откатился от их дома. А диковинный грифон, который, по словам и Зои, и главы стражников был зверем Йена, неистово и кровожадно рвал плоть штурмующих, нагоняя на них еще больший страх.
- Это они! Открывайте!
Дверь растворилась, и внутрь вбежал грязный, окровавленный Йен. И Кэтрин, не боясь ни запачкаться, ни врагов, бросилась в объятия брата.
-Вещи можешь не собирать… Мы уходим! - приказал Йен, то и дело косясь на своего грифона.
К девушкам сразу же «приклеились» гвардейцы Эрганов и уже покойного Родана, часть из них начали выгонять из конюшен лошадей. Все забирались в седла, а Зои, сблизившись с Йеном, спросила:
- Все кончено?
Йен лишь покивал головой в ответ – все плоды их борьбы были уничтожены здесь, в ходе этого восстания. Все десять лет насмарку. Смерть черноотрядников, Эндора…
- Садись на лошадь, солнце, я вас прикрою, - ласково произнес Йен, который, потом, перешел на крик, - Кэтрин! Веди их через леса и всевозможные проселки к Черным Небесам!
- А ты?
- А я… - Йен улыбнулся и занял место в седле грифона, - Расчищу вам путь.
По уже знакомой схеме Йен поднял грифона в воздух к большому восторгу воинов и девушек, и, дождавшись, пока все они не начнут движение к Северным вратам, начал действовать на опережение. Спикировав на улицу, грифон своими лапами и крыльями сбил с ног несколько перегородивших путь гвардейцев, и потом повторил это еще несколько раз. Одного он и вовсе поднял в небо своими когтистыми лапами и сбросил на крыши домов.
У Северных врат почти никого не осталось — дома горели, трупы лежали вповалку, а редкие фигурки мятежных солдат насиловали женщин в переулках.
- Нет времени им помогать! Бежим! – решительно скомандовала Кэтрин, выискивая в небесах постоянно пикирующего и вновь набиравшего высоту грифона Йена.
Выскочив в проломанные ворота, всадники помчали на северо-восток, к Черным Небесам, и когда они развернулись, с холма увидели горящий город, крики из которого доходили до них спустя много километров.
- Я назову тебя Эндор, - пригладив холку грифона, произнес Йен.
Зверь постепенно снижался, приближаясь к отступающему отряду Эрганов. А Йен то и дело косился в сторону Ман-Блу, на глазах его стремительно превращавшегося в город-призрак…
Глава сорок четвертая. Родрик 9. Месть движется на юг
Заметно прихрамывая, пробираясь через сугробы, поваленные деревья, ветки и колючие кустарники, Дэймон плелся по следу ушедшего вглубь леса Родрика. Ушедшего… Сказать, что он просто ушел – все равно, что не сказать ничего. Это письмо… Оно выбило землю из под ног у всех. В тяжелые думы, уныние и отчаяние впали практически все. Лорды, офицеры, черноотрядники, сам Дэймон – всех до глубины души поразило письмо Аэрона Дэмфэйра.
«Лорд Эрган, я пишу вам в этот скорбный час, дабы сообщить вам самые неприятные новости за последнее время. Два дня назад, во время турнира, состоявшегося в честь победителя воевод — Родана, в городе началось восстание, в ходе которого Родан, наш король, был зверски убит сторонниками короля Балерна. Лорд Михаэль ввел свои войска в город и вырезал население под корень. От Ман-Блу осталось только название и пустые дома, от которых веет трупным смрадом. О судьбе Антеи и Кэтрин ничего неизвестно, но недавно в мой осажденный замок прилетела голова моего брата Генриха, запущенная в город из катапульты… Это конец, сир Родрик. Вашей армии путь домой заказан — лорд Хейг и Михаэль Боле ввели свои армии в Загорье…». Каждую строчку из этого письма Дэймон прокручивал в своей голове постоянно, пытаясь связать концы с концами и найти предпосылки к случившемуся. Но опять же он утыкался в их собственное неведение, их излишнюю уверенность в оставшихся на юге людях.
С горестью он наблюдал за черноотрядниками и, в особенности, за ветеранами отряда, отдавшие почти десять лет жизни ради обретения Загорьем независимости. И теперь, когда, как им казалось, впереди у них был хоть какой-то проблеск «света», все хорошие начинания были зарублены силами королевства Эрнедон, а точнее его, как оказалось, далеко не бесполезными служителями. Все их друзья погибли зря…
Лишь пройдя, как ему казалось, несколько сотен метров по глубокому снегу, в сумраке между деревьев он наконец-то увидел Родрика… Его меч был врублен в дерево, причем вокруг Дэймон хорошо видел несколько срубленных, сваленных деревьев. Родрик был в неистовстве, в котором даже для дорогих его сердцу друзей есть настоящая опасность. Сейчас же рыцарь просто колотил руками по мерзлому стволу дерева. Кровь текла по его пальцам, оставалась не коре. И Дэймон не сомневался – будь у Родрика чуть крепче рука и немного больше сил, он бы смог свалить и дерево.
- Род, успокойся!
- Ты не понимаешь…
- Я то не понимаю тебя? – пару раз едко усмехнувшись, дабы сохранить спокойствие, произнес Дэймон.
- Ты не отдал десять лет своей жизни и не потерял сотни людей в борьбе за справедливое, независимое Загорье!
- Нет, не за Загорье, - Дэймон оттянул ворот своего плаща, явив Родрику уже знакомые тому шрамы, - Но повоевал за герцогство Торо. Повоевал с тобой бок о бок. Не зря, если о ком-то из нас начинают вспоминать по раздельности, рано или поздно все сводится к нашим совместным победам. Так что, Родрик, нам нужно собраться с мыслями и без лишних обсуждений идти на юг.
Родрик наконец-то опустил сбитые в кровь руки и тяжело вздохнул. Конечно же, он был согласен с Дэймоном – нельзя было тратить драгоценное время в горе. Просто эта новость была настолько неожиданной, насколько и шокирующей. Он моментально начал прикидывать расстояние до Маргетри. Пять лиг пути… Доберутся за день, не более. Здесь было уже не в пример теплее, чем близ Карсона, так что более частым явлением здесь стали дожди, а комарья было столько, что, как много раз отшучивался Дэймон, они могли запросто выпить всю кровь у человека.
Армия маршировала две недели, постепенно вбирая в себя все больше и больше новых сил — разбойники и варвары, подчиненные Нейту, жаждали наказать зажравшихся южных лордов, купивших их верность и подставивших при первой возможности.
- Давай накажем этих сукиных детей… - прохрипел Родрик, не поднимая своей головы.
***
К закату армия построилась перед Маргетри, но ворота города никто не планировал открывать. На звук горна Эрганов никто не откликался, а стражники, охранявшие надвратную башню, без конца носились в разные стороны. Причина была ясна лишь отчасти – не каждый день за воротами строится огромная армия. Но почему они бегают из стороны в сторону, не выстраивая защитные порядки и не укрепляя стены. Далеко не за каждой бойницей скрывался лучник, да и других защитных мер не было принято. Их здесь явно не ждали…
- Чего же они ждут? - поинтересовался Родрик, переглянувшись с не менее озадаченным Дэймоном.
- Может, взять замок штурмом? - грозно произнес Нейт, осматривая укрепления замка.
- Взять можно, но замок был построен для того, чтобы сдерживать вас, и гарнизон у него соответствующий. Могут погибнуть тысячи бойцов! - резко прервал Родрик, спустившись с коня.
Родрик склонился перед над землей и начал рисовать укрепления на влажной земле. Стены, реку, подвесной мост – все детали, какие он мог подметить. И пока ему казалось одно – штурм крепости, не обладая при этом лодками или кораблями, повлечет за собой смерть многих воинов в случае победы. Хотя поражение при таком раскладе тоже весьма вероятно.
- Смотрите, кто-то вышел на башню! - раздался голос Хлата Муна.
На башне появился мужчина, одетый в доспехи и меха, вокруг него собралась вооруженная охрана, а в бойницах показались лучники, сразу же занявшие свои позиции на стенах крепости.
- Кажется, нас все же ожидали, - с усмешкой произнес сир Бакстер, на всякий случай опустив забрало шлема на лицо.
Родрик, не побоявшись возможного обстрела, пошел в сторону крепостной стены. Дэймон, озадаченно покрутив головой, быстро пошел за ним. Как только они приблизились к навесному мосту через реку Ледяную, в землю перед рыцарями воткнулось около десятка стрел, а одна из них, отскочив от нагрудника Родрика, упала на землю неподалеку от остальных.
- Кажется, они сигнализируют нам о том, что дальше идти нельзя! - спокойно произнес Дэймон, направив свой взор в сторону городских стен.
Родрик, сделав еще несколько шагов в сторону подвесного моста, снял шлем левой рукой, воткнул меч в землю перед собой, подав этим действием сигнал защитникам, что намерен вести разговор.
- Что вам нужно, Родрик Эрган? - послышался голос кастеляна, трусливо спрятавшегося за бойницей.
- Вообще-то он сир! - резко начал Дэймон, но Родрик заставил друга замолчать, положив свою исполинскую руку ему на плечо и неодобрительно помотав головой.
Дэймон отошел за спину Родрика, и только после этого рыцарь решил дать ответ кастеляну замка:
- Мы вернулись из нашего похода на север. Солдаты хотят попасть домой, к женам и детям…
- А я вижу, что войска у вас прибавилось, раза в три так… Зачем нам эти бандиты? - испуганно крикнул кастелян, наконец-то появившись на глазах у Родрика.
- Они идут с нами, дабы попасть на королевский суд…
- Что-то я не верю вам, лорд Эрган, пока они не уйдут, мы не откроем вам врата на юг…
Родрик развернулся к Дэймону, но тот стоял, опустив глаза на землю, ясно дав понять, что ему нечего предложить своему другу. Их войско, если они таки избавятся от варваров, изрядно уменьшится, а значит и шансов на прорыв на юг будет значительно меньше. Возможно, их уже поджидают на той стороне реки враждебные силы, поэтому рыцарь не мог так просто отказаться от столь весомой и многочисленной поддержки.
Лорды, отправившиеся с Родриком в поход, смотрели на него с неким страхом и недопониманием. И рыцаря не на шутку забавлял тот факт, что именно он пойдет просить к ним совета, а не они к нему.
- Что нам делать? - озадаченно произнес Родрик, убирая за спину свой меч.
- Штурмовать замок не выход! - ещё раз, но уже более убедительно произнес Хлат Мун.
- А если переплыть реку у её истоков? - моментально предложил Джейсон Бакстер.
- Нет, нет и нет. Ледяная у истоков — буйна и быстра, потеряем много времени и людей в переправе. А если нас успеют атаковать до момента окончательной переправы — пиши пропало, - пояснил лорд Вильямс, обратив свой взор на горы, откуда Ледяная и брала свое начало.
Вся компания затихла, и лишь редкие перешептывания между собой и едва уловимые крики защитников замка прерывали повисшую тишину. Неожиданно, Дэймон переменился в лице, начал издавать довольные смешки, что удивило и немного смутило окружавших его людей, после чего он, поняв, что внимание людей захвачено, проговорил:
- Помните, древний обычай… Спасительный поединок?
- Даааа… но… — протянул Родрик, но тут же был перебит довольным Дэймоном.
- Я предполагаю, что наш лучший воин сможет выйти против их лучшего воина. И тем самым мы избежим никому не нужного сражения! - заключил Дэймон и начал ожидать реакции лордов на его слова.
- Они могут не согласиться, для них это бессмысленно! — ответил Джейсон, и многие после его слов начали одобрительно кивать.
- Командованию — да, а вот воинам их — нет! Можем сыграть на их трусости, всё — таки твое имя у каждого на слуху, - поддержал Дэймона Хлат.
- Ладно, давай попробуем… - произнес Родрик, немного сомневаясь в таком простом решении конфликта.
Оба они вернулись к навесному мосту. Кастелян до сих пор ждал их на надвратной башне, а мост уже был в приподнятом состоянии, дабы не допустить проникновения армии Родрика в замок.
- Итак, что вы решили, лорд Эрган? - очевидно волнуясь, спросил кастелян, подав лучникам сигнал наложить стрелы.
- Мы решили… вызвать вас на «Спасительный поединок»! - взорвался Родрик, - Какой смысл умирать вашим воинам, если мы можем отпустить их домой, к детям, женам, матерям…
Кастелян, услышав эти слова, покинул стену, и в течении получаса на ней никто не появлялся… Пока в один момент ворота не начали отворяться.
***
Родрик стоял на мосту, наблюдая за тем, как к нему приближался крупный воин, вооруженный двумя секирами, в плотных меховых штанах и голым, испещренным шрамами голым торсом. Он больше был похож на такого же варвара, коих за спиной Родрика было несколько тысяч.
По мере приближения к Родрику он скинул со своих плеч доходивший до земли грязный плащ, и, не дойдя до рыцаря пяти метров, остановился. Он выглядел совершенно спокойно – никакого волнения и сторонних мыслей. Хотя, в голове он все же прокручивал у себя то, как мог погибнуть Родан, и как было стерто в прах Ман-Блу. Все плоды их борьбы испарились в пожарах и утонули в крови.
- Как звать тебя, храбрый воин? - учтиво поинтересовался Родрик, удивившись, что защитники реально вознамерились победить его.
- Меня зовут Грег, сын Одена! - грозно ответил берсерк, с режущим уши скрежетом потирая лезвия топоров друг о друга.
- Мое почтение тебе, Грег, сын Одена. Ты знаешь, кто я?
- Да, - рявкнул мужчина.
- И ты все же решил выйти в битву со мной?
Берсерк выпрямился, покрепче стиснул топоры в руках, и, издав яростный рёв, помчался на Родрика, меч которого еще не был готов к битве. Родрик, испытав прилив адреналина, схватил опускающиеся на его голову топоры за древки, и, поняв, что не вырвет их из рук силача, начал разводить тому руки, приближаясь к нему все ближе и ближе.
Родрик был выше его почти на голову, но все равно вид берсерка немного устрашал его, и рыцарь, еще раз посмотрев на его лицо, с размаху нанес своей головой удар по носу Грега, отчего тот пошатнулся и сделал пару шагов назад, чего хватило Родрику, чтобы достать меч. Мужчина быстро оправился от удара, и сразу же начал наносить тяжелые удары один за другим, от которых Родрик едва успевал уворачиваться. Он умело парировал могучие замахи берсерка, и чувствовал, как тот начинает медленно уставать.
Услышав очередной крик Грега, Родрик пошел к нему навстречу, и, подловив на выпаде, выставил ногу, сбив подуставшего оппонента с ног. Родрик начал приближаться к берсерку, занося меч все выше и выше над головой, но тот, вовремя пришедший в себя, откатился в сторону, и удар Родрика пришелся в деревянный мост, войдя в который меч застрял.
- Ну что, сын сучий, тебе конец! – с доходящей до безумия улыбкой проорал Грег, помчавшись на обезоруженного рыцаря.
Рыцарь, снова подловив момент, увернулся от топоров, а Грег, развернувшись, получил в живот мощные удары латными рукавицами, которые довершились еще тремя ударами в лицо, почти лишившими его зубов.
Берсерк с воплями завалился на спину, а Родрик, выдернув меч из ствола дерева, начал приближаться к обескураженному, вопящему от боли врагу. Мужчина, увидев приближающегося Родрика, попытался встать, что вышло у него успешно, и еле-еле побежал к деревянным вратам замка.
- Хах, и это ты называешь битвой? - недовольно произнес Родрик, вынув длинный нож с пояса и метнув его вслед сопернику.
Грег чувствовал, что спасся, как вдруг его спину пронзила жуткая боль, которую он не смог стерпеть. Он бездыханно упал перед открывающимися вратами, к которым уже походкой победителя шел Родрик, вытирая свой меч от грязи. Рыцарь вальяжно вытащил окровавленный нож из спины сына Одена, и, спустя время, за ним на мост взошли войска. Сначала черноотрядники, гвардейцы Дэймона и других лордов, а затем и остатки их армии, а завершали колонну многочисленные варвары.
Родрик, не опасаясь засад и лучников, вышел на предвратную площадь. Кастелян смотрел на Родрика с неописуемым страхом, а солдаты стояли, опустив оружие. Никто не ожидал от рыцаря, слывшего до этого человеком слова, ничего дурного. Но рыцарь вновь прокрутил у себя в голове события
- Загорцы! Кончай мятежников! - неожиданно приказал Родрик, и проходящие через город войска накинулись на солдат и местных жителей, принявших этот мятеж против Родана.
Кастелян не успел ничего сказать, как сразу же его напополам своим фирменным ударом разрубил Родрик, а Дэймон, возглавивший кавалерию, помчался выкашивать городские улицы. Вошедшие в город варвары начали жечь, грабить и убивать всех, кого видели, насиловать женщин, детей и даже мужчин, а потом убивая всех, не делая исключений ни для кого.
Родрик рубил немногочисленных воинов, решивших достойно пасть от его руки, но с площади он не уходил.
- Надо прекратить это безумие! — закричал Вильямс, пораженный резней, начавшейся в городе.
- Они прекратили вырезать население Ман-Блу, лорд Вильямс? – пронзив человека насквозь, проревел Родрик, опьяненный запахом гари и крови.
- Нет, точнее, только когда население закончилось…
- Вот и мой ответ вам, милорд… - холодно отрезал Родрик.
Глава сорок пятая. Бэйл 9. Темно-ясные новости
Полуостров Маграо… Он словно заново расцвел сейчас, как будто сама природа радовалась такому развитию событий. Такой чарующей красоты этого полуострова Бэйл никогда в жизни не видел. Шум моря, омывающего эти земли со всех сторон, соленый ветер колышет зеленые высокие травы, шелестят редкие деревья, а венчает все это замок, находящийся в самом окончании этого травянистого края.
Карета Бэйла в сопровождении его войск медленно приближалась к замку Маграо. Они покинули Маграо сразу же после бойни, не успев даже размолвиться с Михаэлем и парой слов. Разве что Бэйл дал один четкий указ – найти и уничтожить Аэрона Дэмфэйра. И, в связи с тем, что у Аэрона практически не было войск, Бэйл забрал у Михаэля все силы, собранные тем в землях Рэндэлов с его согласия. Ему нужно было перестраховаться. Обезопасить Маграо и, в принципе, всех лояльных королевству Эрнедон лордов – задача не из легких.
Но, все же, он наконец-то нес леди Элине приятные известия, о которых, впринципе, и так говорило все королевство. Антея сопровождала Бэйла от самого Ман-Блу, и на её лице не читалось никаких признаков беспокойства, страха или чего-то в этом духе — миледи была невероятно красива и спокойна все дни путешествия.
- Волнуешься? - спросил Бэйл, отложив прочитанную уже несколько раз книгу в сторону.
- Нет, с чего бы это? - мило улыбнувшись, поинтересовалась Антея, подняв свои глаза.
- Не знаю, мать ты не видела давно, и тут вот, возвращаешься домой…
- Да брось ты! – мило посмеялась Антея, снова обратив свой взор на книгу.
И все же Бэйла поражал тот факт, что Антея ни капли не изменилась с того момента, когда нож в ее руках прервал жизнь мятежника Родана. Обычно первое убийство, тем более совершенное такой хрупкой леди, как Антея, не на шутку меняет человека. Разве что, если только он и так не был прирожденным убийцей. А она оставалась спокойной, не выказывала никаких эмоций и, в целом, все время, проведенное в пути, напоминало их детство, когда Элина брала их собой в путешествия или деловые поездки. Разве что рядом не было ни Розы, ни Клети. Хотя последняя просто следовала за ними в другой карете.
Но вот самого Бэйла то, что произошло в Ман-Блу, заставило постоянно осмыслять эти печальные, не поддающиеся объяснению события. Столько смертей… Горы тел, многие из которых так и остались гнить на улицах под палящим солнцем. Сожженый город, черный дым от которого был виден даже на много лиг в отдалении. Была ли нужна такая жесткость? Может быть… Иначе бы лорды Загорья не стали слать письма с извинениями ему и, вероятно, королю Балерну.
Пугало Бэйла лишь одно - никаких вестей не было из Черных Небес и подчиняющихся им лордам. Ни Грейвзы, ни Хогарты, ни сами Эрганы не отреагировали на случившееся. Не было известий о сборе знамен, не было никаких писем. Просто тишина. Как и из-за рекиЛедяной, за которой вот уже который месяц пропадали силы Родрика Эргана. Бэйл осознавал только одно – если у королевства Родана и остались сторонники, они исписали не одну бумагу в надежде на то, что птица сможет найти войско Родрика и Дэймона Торо.
Пару минут Бэйл молча наблюдал за тем, как Антея читает, аккуратно переворачивая странички книги. Замок был буквально в получасе езды, и ему хотелось побольше провести времени с ней, ведь в Маграо она больше внимания будет уделять матери. В принципе, как и он сам. Элина ждет от него вестей. Дочь, конечно же, тоже крайне важна для нее, но никто не откажется от похвал или же почестей, выказанных королевским десницей. И не важно, что Бэйл мог бы провернуть все и без помощи Элины. Ей было важно получить свою долю славы. И убедиться в том, что они в безопасности.
- Жарковато тут… - произнес Бэйл, пытаясь обратить внимание Антеи на себя.
- В тесных покоях столицы ты отвык от нашей духоты, - почти шепотом высказалась Антея, не поднимая на Бэйла глаз.
- Скоро моя миссия здесь завершится, Тея. И я вернусь в эти тесные кабинеты, где меня будет ждать вал работы… - грустно заключил Бэйл, плеснув себе вина в чашу.
- Помнишь свое письмо мне? – протянула Антея, - Ты спрашивал у меня, стоит ли тебе принимать предложение его величества.
- Да, конечно…
- Я до сих пор считаю, что ты не должен был прыгать в этот омут с головой. То что ты умен – это бесспорно. Но ты молод, а быть десницей, еще успевать решать проблемы своей вотчины, твоего горячо любимого Амбора тебе тяжело. Ведь ты даже сейчас, до разговора со мной, в свете свечей пытался разобрать писанину лордов. Король не хочет это решать, но ты с радостью выслуживаешься для него.
- Я служу не королю, Антея. Я служу королевству и каждому живому человеку в нем…
- А вырезанные люди в Ман-Блу – это что? Ты устал служить каждому человеку в Ман-Блу и поэтому вырезал город под чистую? - отложив книгу в сторону, произнесла Антея.
- Это необходимые жертвы, - твердо пояснил Бэйл.
- То есть ты не отрицаешь, что предусматривал это в своем плане…
- С самого начала, - Бэйл говорил уверенно, и Антея, неожиданно, начала меняться в лице.
- Ты… Твоя служба Короне озлобила тебя. Ты раньше помыслял чем-то более высоким, ставя кровопролитие в самые закрома фасада твоего ума, твоей чести!
- Это политика, Антея. Кровопролитие и политика – это одно слово, только пишется по-разному. У них есть много синонимов – бесчестие, злоупотребление, похоть и многие слова в этом духе. А я еще достаточно мягок, чтобы закрывать на многое глаза…
И Антея замолчала, не решившись ничего более добавлять к словам Бэйла. Он и так сказал все, что мог. И в его сознании укрепилась очередная мысль – Антея до сих пор была всего лишь девочкой. Несмотря на прошедшие события, на свой возраст, она еще не созрела для «больших игр». Рассматривать политику со стороны милосердия и доброты… Родан рассматривал до поры до времени, и что? Его доброта и доверчивость привели к тому, что он просмотрел заговор, а когда он начал подавлять его со всей присущей для этого дела злостью и кровожадностью, то все были в неприятном шоке. Нельзя быть добрым для всех. Быть добрым вообще нельзя – нужно быть таким, чтобы тебя и боялись, и уважали. Знали, что ты милосерден, и в то же время справедлив, и каждый перед тобой ответит по заслугам.
До замка они доехали спокойно, без лишнего шума. Дорога по мере приближения к Маграо выравнивалась, становилась настолько ровной, что ими всеми практически не заметна была тряска. За пределами кареты слышались крики, и вскоре чуть впереди послышался скрип открывающихся тяжеленных врат. Они были в замке.
Площадь была полна людей — леди Элина, надевшая, наверное, один из своих самых красивых и праздничных нарядов, стояла рядом с Дереком Уинслоу в окружении десятка стражей и сотни мирных граждан, пришедших встретить свою любимицу Антею.
Бэйл вышел первым на улицу, но граждане никак не отреагировали на приезд лорда замка Амбор. Лорд Рэндэл кивнул Элине, и подал руку спускающейся Антее, которую народ встретил криками и овациями, что не могло не радовать девушку. Антея направилась в сторону матери, Бэйл же, дождавшись Турра, пошел за своей подругой, ожидая наконец-то получить заслуженную похвалу от миледи. Леди Элина, едва слышно переговорив с Антеей, обратила внимание на подошедшего Бэйла, протянула ему руку, и Бэйл почтительно эту руку поцеловал.
- Лорд Бэйл Рэндэл, вы молодец! Я горжусь вами! - громко и довольно показно произнесла Элина, надеясь на то, что жители города поддержат молодого лорда.
- Это было не то, чтобы легко, миледи, но я справился, - спокойно и гордо сказал Бэйл, увидев, как за спиной Элины едва заметно Антея закатила глаза, но затем улыбнулась, да и у самой госпожи Элины была видна небольшая, довольная улыбка.
- Лорд Рэндэл, примите мои поздравления, эта победа больше чем на половину ваша! - громко выступил Дерек Уинслоу, подойдя к Бэйлу вплотную.
- Спасибо Дерек, только вот в битве я не видел тебя, не уж то струсил? - с усмешкой выговорил Бэйл.
Дерек несколько секунд осуждающе смотрел на Бэйла, но вскоре с улыбкой обнял своего старого друга. Люди наконец-то зааплодировали Бэйлу, признав в нем героя, спасшего их от якобы «тирана» Родана.
- Бэйл, располагайтесь в замке в своих покоях. А для каждого вашего воина у нас есть место в замке. Вечером вас ждут на пир, посвященный победе, - проговорила Элина, и, развернувшись, пошла в чертог.
Солдаты Бэйла, ожидая приказа своего лорда, построились на площади. Бэйл не стал подходить к бойцам, он лишь подошел к Турру, и тихо приказал:
- Проведи солдат в казармы, надеюсь, ты помнишь, где они?
- Конечно, милорд.
Турр направился к солдатам, оставив Бэйла одного. Бэйл безмятежно кивнул, и сразу же, ни с того, ни с сего, почувствовал сильную усталость, а это говорило о том, что Бэйлу нужно было идти в свои покои, отдохнуть. Он не помнил, когда в последний раз крепко спал в комфортной кровати. Лишь короткие, больше похожие на передышку моменты для отдыха, из которых его неизменно вырывал Турр с новыми донесениями и новостями.
Он тяжело поднимался по ведущей в покои лестнице. Жара, царившая на улице, не давала идти быстро, пробивала пот из тела, а в воздухе царила духота, свидетельствовавшая о том, что близится дождь.
Как же он скучал по дождям в Маграо! Когда он был маленьким, он часто поднимался на самые высокие башни замка, поднимающиеся почти на тысячу футов в высоту, откуда он, скрепя сердце, наблюдал за грозами, каплями дождя, падающими вниз. Иногда он прятал фрукты и овощи с ужина, чтобы скинуть их с башни, а после рассматривать, что происходит после таких падений.
Эти воспоминания приятно грели Бэйлу душу, но все-таки он больше всего любил Морскую башню, не самую высокую, но невероятно красивую, располагающуюся там, где волны бились о стены той самой башни. Именно там он познакомился с Антеей. Ему было пять лет, когда молодая, еще не настолько горделивая и своенравная Элина вывела маленькую, трехлетнюю Антею на Морскую Башню, где он, малыш Бэйл, наблюдал за морскими волнами, бьющимися о стены башни. Он до сих пор помнит её каштановые волосы, помнит, как Элина, заменившая Бэйлу мать, подошла тогда к Бэйлу, взяла за руку, и увела обоих детей в замок.
Охранявший вход в покои стражник при виде Бэйла сразу же открыл двери в комнату. Бэйл, пройдя под низкой аркой, оказался в своей комнате, в комнате, в которой Бэйл вырос. Все напоминало ему о безмятежном детстве, проведенном под крылом славного лорда Эктора.
Убранная перина стояла возле камина, как Бэйл и любил, ибо не особо переносил холод. Множество книг до сих пор было уложено на полках, а в открытом шкафу было много нарядов, очевидно занесенных туда перед приездом Бэйла. Но Бэйла это не волновало, от усталости он почти не стоял на ногах. Он, сняв только сапоги, завалился на перину и мгновенно заснул.
***
- Милорд, милорд!
Сквозь сон Бэйл слышал, как кто-то ломится в дверь его покоев. Неужели уже вышло все время на отдых? Он совершенно не чувствовал себя отдохнувшим.
Бэйл недовольно потер глаза, поднялся с перины, прошел до походной сумки, небрежно брошенной на полу, достал из нее трубку с небольшим мешочком табака, засыпал табак в трубку, и закурил. Когда табак приятно наполнил его лёгкие, Бэйл все же ответил на зов:
- Войдите!
Дверь в комнату отворилась и в покои ввалилась целая вереница слуг, кто-то нес тазы с горячей водой, у кого-то в руках были лезвия для бритья, полотенца и уйма всего, что должно было сделать из заросшего Бэйла вновь ухоженного десницу короля Балерна.
- Ну что ж, приступайте, - спокойно произнес Бэйл, в очередной раз потянув легкими дым тлеющего табака.
***
Элина сидела во главе стола в чертоге, красиво украшенном после победы над Роданом. Её окружали преданные ей лорды, прославленные воины и доверенные люди. Антеи в зале до сих пор не было, как и Бэйла. Дерек сидел по правую руку от Элины, и основательно заливал в себя вино, привезенное по этому случаю из знойных степей Пламенного поля.
Одна из дверей, ведущих из глубин исполинского замка в чертог, отворилась, и к людям вышел Бэйл, причесанный, подстриженный и наконец-то лишившийся своей неопрятной бороды. Теперь он действительно нравился сам себе – разве что синюшность вокруг его глаз ничем не убрать. Только здоровым сном.
Он прошел через лордов, встретивших своего координатора и предводителя овациями и восторженными возгласами, сел рядом с Дереком, оставив Антее место рядом с матерью.
Глаза Бэйла разбегались — стол ломился от всевозможных яств. Зажаренные поросята, баранина и говядина, пироги и превосходно пахнущие закуски, некоторые из которых были заправлены винами, которые, кстати, так же стояли на столе. От аромата свежеиспеченного хлеба у Бэйла так и вовсе вскружилась голова, и поэтому он первым делом прикоснулся именно к ней. Теплая, даже горячая корочка говорила ему об одном – внутри его ожидала не менее горячая, ароматная мякоть. Бэйл невольно пустил слюну, ибо запах был настолько приятным, что кружил голову, да и так вкусно и качественно он не ел с момента пира в Ман-Блу.
- Миледи, вы великолепно выглядите! - почтительно произнес Бэйл, налив вина в чашу Элины.
- Спасибо, лорд Рэндэл, вам тоже наряд идет намного больше, чем доспехи, - мягко отблагодарила Элина Бэйла, сделав небольшой глоток вина из своего кубка.
- Я ношу легкие доспехи, - усмехнулся Бэйл, - Иначе не был бы так подвижен в бою.
- И все же парадные одежды идут вам, лорд Рэндэл. Вы прямо расцветаете на таких пирах, - начала Элина, но резкий скрип заставил ее прерваться.
Отворилась еще одна дверь, ведущая на верхние этажи чертога, где и располагались покои миледи и её дочери. Появилась одетая в простой наряд Клети, но Бэйл знал, что на всех пирах подружки-служанки Антеи никогда не прислуживали и имели право отдыхать. За ней, в изысканном черном платье, обшитом золотыми нитями, в зал грациозной походкой вошла Антея.
Её шелковистые волосы были убраны в простую, милую прическу. Бэйл вновь почувствовал себя мальчишкой, почувствовал знакомое жжение в области ниже пояса. Хотя, выглядела она чуть более необычно, чем всегда. Она не любила просторные платья, а сейчас, ни с того ни с сего, примерила на себя достаточно просторное, не приталенное от слова совсем платье.
Антея села по левую руку от матери, а Клети расположилась рядом со своей госпожой. Убедившись, что все, кто были важны для этого пира, собрались, Элина встала, подняла свой кубок и начала говорить заранее заготовленную речь:
- Дорогие гости, мы собрались здесь, чтобы отметить великую победу над тиранией, над мятежником-простолюдином, возомнившем, что может править нами. Я искренне сожалею, ведь часть из тех, с кем мы писали эту историю, погибла в боях, в интригах, и сегодня мы должны вспомнить их имена, их вклад в нашу общую победу. Слава павшим и слава победителям!
Элина вознесла кубок, и гости, встретив слова госпожи одобрительными возгласами, начали пить из своих кубков. Заиграла музыка, лорды продолжили трапезу и принялись обговаривать свою дальнейшую жизнь. Бэйл же не вставал - он молча пил и ел, наслаждаясь каждым кусочком изысканных блюд, поданных к столу. Даже на слова Элины он не поднял кубка. Многие, конечно же, этого не поймут, но все эти лорды знали Бэйла и то, как он к ним отнесется. Сначала они приняли Родана, потом, после обещания более лакомого куска, вновь заняли другую сторону. Да и сколько их людей погибло? Больше всего пострадали люди лорда Эдварда Мура, да и самого Бэйла с Михаэлем Боле. И Бэйл не считал, что обязан воздавать почести им…
- Дерек, много гостей в замке? — поинтересовался Бэйл, разрезав кусок карамельного яблока.
- Очень, но знаешь, даже половины комнат не занято, как думаю я, замок строился для пиров, дабы гости всего королевства собирались именно в нем.
Бэйл улыбнулся и продолжил ворковать с Дереком, но все равно взгляд его был прикован к Антее, отдавшей предпочтение не изысканным винам, а теплому молоку с медом. «Странно» — подумал Бэйл, но снова не придал своим догадкам какое-либо значение.
Бэйл решил осмотреться — пил был в самом разгаре, но Элина разговаривала с мужчиной в длинном черном балахоне, из которого торчало множество перьев. Скорее всего, это был птичник, что-то докладывающий своей госпоже. Элина обернулась, глазами своими нашла Бэйла, и жестом подозвала его к себе. «Что ж, поработаем,» - подзакатил глаза юноша.
Взяв кубок, он пошел за миледи, попутно попивая вино небольшими глотками. Они вышли из зала, и, оставшись у балкона, с которого хорошо просматривался весь замок, наконец-то остановились.
- Читай! - холодно и громко произнесла Элина, протянув Бэйлу стопку писем.
Бэйл взял четыре письма в руки, на одном из них была надломанная печать Эдварда Мура, все-таки спасшегося от преследования Родана. Письмо гласило о том, что Эдвард жив и здоров, что не было интересным для Бэйла. Разве что, теперь стоило значительно чаще подсматривать за теми, кто мог даже в теории подозревать Бэйла в том, что именно он подвел Эдварда и Элину
- Печать Твердыни Заклинателей? Редко же нам пишут эти маги…
- Вот и я подумала так же, - резко прервала Бэйла Элина.
Бэйл развернул небольшой свиток, поднес ближе к пламени факела, дабы лучше разглядеть то, что было написано там: «Талширская кампания лорда Хейга под угрозой. Из южного Тумана все чаще стали появляться корабли, но до берега они не доходили… До недавнего времени… Оставленные Хейгом силы в Талшире разгромлены, а неизвестная армия движется на Север, к Загорью».
- Ну как тебе? - волнующимся голосом произнесла Элина.
А Бэйл не знал, что ему говорить. Конечно же, он считал сказками любые упоминания о землях южнее Тумана. Эти сенаторы редко обращались к ним за помощью, а тут… Нет, не может все быть настолько печально.
- Я не знаю, но наши объединенные силы стоят около Роудс-Бридж, и командиры скорее всего строят укрепления. А силы Балерна вот-вот войдут в Загорье.
Он посмотрел на другой конверт, с печатью самого короля. И тут ничего интересного - письме говорилось о том, что все участники заговора против Родана прощаются за прошлые грехи. Но последний сверток, с надломанной печатью лорда Мун, больше всего интересовал Бэйла, и он, раскрыв его, принялся громко и вдумчиво читать: «Леди Элине Суанор. Родрик вернулся из северного похода, приведя с собой тысячи варваров, жаждущих мести за то, что вы подставили их в Ротекоре. А отряды, посланные в погоню за Йеном Эрганом и Кэтрин Эрган либо ничего не нашли, либо разбиты. При дворе Черных Небес никто не знает о том, что Антея причастна к Заговору… Все думают, что за этим стоите только вы… Лорд Рэндэл.»
- Это… Тревожно… - вздохнул Бэйл, не зная, что предпринять в данной ситуации, - Но обязательно было вскрывать мои письма?
- Да, Бэйл, абсолютно тревожно… - как будто пропустив упрек, касательно вскрытых писем, начала Элина, - А что если лорд Родрик узнает о том, что…
- Я думаю, что это нужно обсудить утром, миледи. Но сейчас я хочу уверить вас, что происходящее – не иначе, как планируемый мной исход из предыдущего плана. Лорд Хейг движется сюда, силы королевства дособираются у Эрно и готовятся войти в Загорье. Мы обеспечим Эрганам сладкую жизнь.
- Хорошо, милорд, - тяжело и с явным недовольством вздохнула Элина.
Они вернулись на празднество. Многие лорды уже были неимоверно пьяны — они танцевали на столах, падали со стульев, но все равно в зале царила атмосфера веселья. Но Бэйл уже не был так спокоен – да, он предполагал войну, но не ожидал, что она придет к нему так скоро. По крайней мере, он не ожидал того, что Родрик вернется не один. Остановить его армию с наскока не выйдет и…
Неожиданно Антея, прикрыв свой рот, вскочила со своего места, и побежала в сторону уборной, располагавшейся на пол-яруса выше чертога.
Бэйл побежал за ней, и застал её изрыгающей рвотные массы в одно из деревянных ведер, коими пользуются служанки при уборке помещений.
- Тея, что с тобой, что? – обеспокоенно произнес Бэйл.
Девушка не сразу ответила – она тяжело дышала и сплевывала отвратительную слюну. В голове Бэйла начали возникать первые подозрения, но Антея, встав и вытерев рот заранее заготовленным полотенцем, висящим на стуле, подошла к Бэйлу вплотную, и произнесла:
- Ты станешь отцом, Бэйл Рэндэл…
Бэйл чуть ли не упал, но найдя опору в виде тумбы, устоял на ногах и, проглотив ком в горле, произнес:
- Что?
Глава сорок шестая. Йен 6. До смерти уставший
Йен бежал, рубя перед собой все, что он видел перед собой. Ветки, кустарники, высокие травы и, иногда, спотыкался о камни и кочки. Со спины его подгоняли многочисленные голоса и собачий лай. Его догоняли, доспехи его сильно тормозили, но он не смел от них отказаться – если бы не черная сталь, его давно бы прирезали.
- Вот он! Попался! – прокричал лучник, но стрела, пущенная им, проскользнула в дюйме от шеи Йена.
Развернувшись, Йен выпустил из руки ударную волну, которая, повалив несколько кустарников, отбросила лучника в сторону.
- Этим попасть намного проще, - съязвил юноша, как вдруг со спины он вновь услышал топот копыт и ржание лошадей.
«Окружили, твою ж мать!» - подумал Йен, выставив вперед меч. Он крутился из стороны в сторону, всматривался в ночной мрак – благо, что яркая луна позволяла хоть что-то разглядеть. Он опустил забрало своего шлема и, спустя мгновение, от его наплечника отскочила стрела.
- Подходите, твари. Я покажу вам, как сражаются настоящие мужчины, - рассмеялся Йен.
Спустя несколько мгновений из темноты выскочил всадник, но вовремя сложенные руки Йена создали магический щит, столкнувшись с которым, конь выбросил всадника из седла и начал отдаляться в неизвестном направлении. Уж было хотел Йен прикончить выпавшего из седла преследователя, как его чуть ли не сбил второй всадник, но юноша, подловив момент, бросил кинжал вслед всаднику. Клинок, рассекая воздух, вонзился в спину всадника, после чего тот, перевалившись через хребет лошади, грохнулся во влажные травы.
Сразу же из темноты начали появляться группы людей, но первой на Йена с лаем запрыгнула увесистая собака. Она не могла прокусить латы, но, зацепившись за швы и края доспехов, она потянула юношу за собой. Беспорядочно отмахнувшись от одного из всадников, Йен все же прыгнул вперед и, схватив псину за холку, таки смог отбросить ее в сторону. Следующим движением Йен уже смог высечь скромный огненный шар, который, столкнувшись с землей, напугал лошадей, дав Йену несколько секунд форы.
Этого хватило, чтобы пронзить собаку, а затем и сбросить одного из преследователей на землю. Но, стоило ему только прирезать его, как с неба двух оставшихся всадников из седел скинул спикировавший грифон. Схватив одного из мужчин, он разорвал ему шею своим клювом, в второго эффектно прибил к земле ударом крыла.
Не дав сбитому грифоном врагу подняться, Йен с наскока пронзил его. Юноша едва мог отдышаться – этих стычек за последние дни давно было больше десятка. Если бы не грифон или, иногда, помощь сопровождавших их гвардейцев, они бы все были мертвы или попали в плен. Конечно, магия сильно помогала Йену, да и Зои, порой, могла осыпать нападавших парой действенных заклинаний, но, как замечал юноша, постоянное использование её сильно утомляло тело и угнетало душу.
- Молодец, Эндор, молодец, - обратив взор к грифону, произнес Йен.
Где-то вдалеке слышались еще крики, еще более отчетливым становился собачий лай. Их преследователи становились все ближе и ближе. Видимо, слетелись на звуки битвы. Так или иначе, Йен вновь выпрямился и, заняв место подле грифона, приготовился дать отпор…
***
- Это замок Анессы Хогарт? – прошептала спрятавшаяся под заваленным деревом Зои.
- Да… - еще тише ответила Кэтрин, - Вот только огней я совсем не вижу.
Кэтрин беспокоилась. Йена не было с ними уже несколько часов, все гвардейцы вокруг них были измотаны, что уж говорить о них, простых девушках, не привыкших к столь паническим, затяжным бегствам. Ноги Кэт болели, седло растерло их, а сил стоять практически не было.
- Надо войти внутрь… Анесса думаю, не была бы против.
Кэтрин была настолько поражена рассказами Йена, что, кажется, ее вполне себе твердый характер дал трещину. В ее воображении всплывали образы погибшего Генриха Лейбаха, расстрелянной из арбалетов Анессы, Родана, которого Йен помнил еще живым, но никаких шансов на выживание у того не было. Столько погибших… Голоса людей стояли в ушах и сознании Кэтрин так долго, что она едва ли могла сдержать слезы. Но она старалась быть сильной. Старалась быть опорой для Зои, гвардейцев, несмотря на всю безысходность ситуации продолжающих защищать их. Она старалась помочь Йену, рискующему жизнью для того, чтобы они могли спастись.
- Пошли, - произнесла Кэтрин.
Ее тут же опередили гвардейцы Эрганов – они подняли щиты, прикрыв Кэтрин и следующую за ней «хвостиком» Зои, а затем двинулись вперед, к воротам. Всех пугала тишина – не могли в замке, даже ночью, не зажигать огней и не патрулировать стен. Но с приближением все становилось намного яснее…
Ворота были выбиты – таран, лежал рядом с ними, среди почти десятка вздувшихся, бледных тел. Им явно было уже несколько дней. А герб на их плащах виднелся более чем отчетливо – это был род Боле, не иначе.
- Боле… - произнес один из гвардейцев.
- Знаю… Держите мечи наготове, - приказала Кэтрин, взяв Зои за руку.
Значит, Хогарт пал. От него к Черным Небесам лежала протяженная, но, все же, прямая дорога. Хотя, может заставы Эрганов не тронули. Не рискнули бы пойти против вполне себе боеспособного воинства Черной Долины.
- Нужно двигаться дальше, замок опасен, - произнес тот же гвардеец.
- Почти все люди вымотаны, им нужно немного отдыха. И без Йена мы никуда не пойдем, - строго отрезала Кэтрин, что было встречено согласным кивком солдата.
На самом деле девушка была согласна с ее защитниками – Хогарт после разграбления представляет большую опасность для тех, кто попытается в нем укрыться. Определенно, теперь он станет обителью и пристанищем для разбойников, воров и преступников, а в связи с тем, что где-то в небольшом отдалении от них Йен до сих пор сражается с преследователями, в этом замок еще не раз нагрянут отряды преследователей.
- Обследуйте замок, - приказала Кэтрин, - Найдите закрытое помещение, где мы сможем отдохнуть.
Отряд быстро разбился на небольшие группы, оставив вокруг девушек почти дюжину защитников. И, ввиду скромных размеров замка, один из гвардейцев вернулся так быстро, что девушки даже не успели, как следует, осмотреться.
- Есть здесь помещение… Похоже на кухню. Передохнем там…
Здесь соглашаться пришлось уже Кэтрин – обычно ее люди никогда не подводили, а тем более сейчас, когда всем им необходим был отдых. Закрываемые щитами гвардейцев, девушки добрались до указанного солдатом помещения и, дождавшись повторного осмотра, вошли внутрь.
- Соберите здесь оставшихся. До рассвета мы здесь, а потом двигаемся вперед…
- Вы же говорили про Йена, миледи…
- Йен сражается там ради нашего спасения. Мы не должны его подвести, - скрепя сердце, ответила девушка.
Обессиленные, грязные бойцы начали заваливаться на пол, лавки и столы, а Кэтрин, подложив под себя один из плащей, присела в самый угол комнаты. Почти вплотную к ней расположилась Зои, продолжавшая держать при себе ткань, в которую ее еще в Твердыне Заклинателей обернул мастер Халл. Она так же подложила ее под себя и, прислонившись к стене, она начала быстро отходить ко сну…
***
Хромая почти на обе ноги, Йен кое-как мог держаться в седле – разве что ремни удерживали его от падения вниз. Грифон нес его в сторону замка Хогарт, как то и оговаривалось заранее. Кэтрин и Зои не могли схватить – иначе бы отряды прекратили бы их поиск. Сверху замок показался Йену безлюдным – ни света, никакого движения на стенах, и лишь сблизившись с ним, он увидел мертвецов, в обилии засыпавших стены, их основание и верхушки башен. И, конечно же, лошадей, коих осаждающие вряд ли бы оставили здесь.
Спикировав, грифон жестко приземлился на стену, едва не выбросив Йена из седла. Если бы не ремни – он бы точно оказался внизу с парой свежих переломов. Но теперь он, развязав веревки и ремешки, спустился вниз по ступенькам. Зверь продолжал следовать за ним, и, дойдя до лошадей, он покорно расположился рядом с ними, провожая свое лишенного сил, окровавленного наездника взглядом.
Было несложно угадать место, где расположилась вся группа – у одной из дверей в полусонном состоянии восседал солдат. Вид Йена, конечно, отрезвил его и заставил подняться, на что юноша отреагировал приложенным ко рту пальцем. Не за чем было создавать шум и будить людей ненужным следствием эргановской муштры.
Кое-как переступив высокие пороги помещения, Йен наконец-то вошел внутрь. За его спиной светало – ранний рассвет в это время года был обычным явлением, так что на отдых у него было не более пары часов. Кэтрин и Зои спали в самом углу, прижавшись друг к другу. Они вздрагивали, то одна то другая, что не могло быть не замеченным юношей. Сняв уже свой личный плащ, он накинул его на девушек, а сам, прислонившись к стене рядом с ними, моментально заснул.
Сквозь сон Зои чувствовала, как что-то тяжелое, холодное и влажное начало давить ей на левое бедро. Нехотя она раскрыла свои усталые глаза и, опустив их, увидела Йена, завалившегося головой прямо ей на ногу. Он сопел… Спал прямо в доспехах с кинжалом под рукой. Но во сне он был совершенно спокоен. Она никогда его не видела таким. Либо бесконечный баламут, коего невозможно успокоить упреком или хорошим подзатыльником, либо озверевший воин, для которого нет никаких преград.
А теперь он тут, у ее ног. Спит. Много свежих царапин было на его теле. Часть, возможно, были скрыты за доспехами, но на лице, руках и голове просвечивалась не одна царапина. Своими руками девушка начала гладить его голову. Ее не пугала ни кровь, ни грязь, не вводил в смущение пот, создававший неприятную липкость и запах от рук. Рука потихоньку озарялась золотым светом. Девушка пока не контролировала этого, но то, что эта способность уже в который раз проявилась в нужный момент, не могло ее не радовать. Разве что один раз ее силы проявились не тогда, когда она того хотела...
Невольно она вспомнила момент, когда она чуть не убила Бэйла Рэндэла. Он был в ее руках. Беспомощный, запертый в клетке, больной. И она не смогла. Ей просто не хватило духа забрать чужую жизнь. Люди на ее глазах не раз умирали. В драках, в битвах, от голода или мороза. А она не смогла. Может быть, сейчас бы все были живы, а обессиленный Йен не лежал бы рядом, едва не умирая от боли и усталости.
- Ты делаешь его лучше, - Зои услышала шепот Кэтрин и, обернувшись к ней, она увидела ее сдержанную, сонную улыбку.
- Я? Я просто стараюсь ему помочь…
- Он старается сберечь тебя, а ты стараешься сберечь его. Боги послали тебя им не просто так…
Кэтрин говорила мягко, заставляя Зои краснеть – она всегда считала, что братья тратят на нее свое время. Один лечил и учил ее грамоте, второй берег и чуть не отдал жизнь за нее, а Родрик, в свою очередь, пытался найти ее место в жизни. Но сейчас, к сожалению, все рушилось. Эндор погиб, от Родрика нет никаких вестей, а Йен сам не понимал, как еще стоит на ногах. Да и никто не понимал.
- Я… Он чуть не погиб, спасая меня в Твердыне Заклинателей. Сражался с десятком врагов, получил раны и…
Йен пискнул сквозь сон и резко дернулся, залязгав доспехами и разбудив нескольких солдат.
- Тише, тише… - прошептала Зои, жестами второй руки призывая солдат к продолжению сна, - Все хорошо.
- У него сводят ноги, - произнесла Кэтрин, - Еще пару стычек, и мы его потеряем.
Она приподнялась и так же, как и Зои, начала поглаживать его голову. Ее глаза слезились, руки дрожали, она боялась разбудить своего брата.
- Знаешь… - протянула Кэтрин, - Когда я была маленькой, я мало что понимала. Я не понимала, почему никогда не вижу старшего брата, не понимала, почему в один момент перестала видеть маму. Но Йен… Он всегда был весельчаком. С самых малых лет от только и думал над тем, как бы подшутить над кем-то. Братьями, за что часто получал от Родрика, отцом и прислугой, за что, кстати, тоже получал от Родрика. Он чаще всего говорил именно со мной. Эндор постоянно либо упражнялся с мечом, либо вычитывал очередную книжку из библиотеки Черных Небес, Родрик практически все время жил на улице, а он… Я смеялась над его шутками. Заливалась смехом каждый раз, когда его пробирала очередная пакость. Поэтому он был ко мне ближе всего. С возрастом, конечно, я стала отдаляться. Меня начали учить вышивать, готовить, чинить одежду и даже доспехи. А Йен не менялся. Менялись все вокруг него, но не он сам. Его буйный, развеселый нрав мало кому приходился по вкусу, поэтому у него почти не было друзей в замке. И чтобы не меняться, не отказываться от своего нрава, он стал чаще выходить в город. Он сбегал по ночам, прихватив пару отеческих золотых монет и меч для защиты, и приходил во все заведения, которые мог. Бордели, кабаки… Он был одинок, Зои. А там его юмор ценили, он пропитывался бравадами местных забулдыг, что не могло не оставить следа в его характере. Спустя несколько лет и он ушел на войну вслед за Родриком и Эндором, а там… А там ты все знаешь.
- Знаю, - мягко улыбнулась Зои.
- И не знаю, заметила ли ты его потуги, но ради тебя он меняется. Он готов был отказаться от прежней жизни ради того, чтобы защитить тебя во время учебы. И он ведь защитил тебя. Едва не погиб, но защитил. Сейчас он не чувствует себя одиноким…
Свет в руке Зои начал угасать и девушка, поводив рукой по лицу юноши, уже не могла нащупать ни одного шрама или синяка. Он вновь спокойно сопел. Видимо, боль уже не так беспокоила его. Но Зои продолжала гладить его голову,
- Спасибо, Кэт, ты так добра…
- Тебе спасибо, Зои, - вновь прислонившись к стене, ответила девушка, - Я рада, что ты стала частью нашей семьи.
- А Дэймон часть нашей семьи? – мило улыбнувшись, спросила Зои.
- Хитрая… - уже засыпающим тоном ответила Кэтрин, - Скоро будет, только вот покажем силу Эрганов, которую нельзя будить.
***
Зои не знала, сколько она проспала – понимала лишь то, что очень недолго. Солнце еще не до конца возвысилось над Загорьем, да и все другие солдаты крепко спали. Из-за пределов коморки доносились тихие голоса, но, раз не было паники, легко можно было сообразить, что никакой опасности ждать не придется. Разве что, не было той тяжести, которую с собой принесла голова Йена.
Холодной рукой она потерла свои глаза и обратила их вниз. Йена не было рядом, Кэтрин все еще спала, а в комнатку через маленькие окошки проникал скудный, но все же согревающий солнечный свет. Кое-как приподнявшись, на цыпочках Зои начала переступать солдат, и, в итоге, пройдя через скрипящую дверь, вышла на улицу.
Голоса, слышимые ей до этого, принадлежали Йену и дозорному. И, стоило лишь Зои выйти на улицу, юноша, мягко улыбнувшись, произнес:
- Иди отдохни, скоро будем выступать.
- Спасибо, командир Йен, - покорно склонил голову гвардеец.
Йен застыл на месте и Зои, пройдя к нему, произнесла:
- Тебе нужно отдохнуть…
- И принять ванну, - тихо рассмеялся юноша, - На мне до сих пор кровь и потроха колдунов, а когда это было…
- Н-несколько дней назад, - запнулась девушка.
- Мда… Но до этого я тоже не спешил к воде, - заключил Йен, бросив взгляд на грифона.
Несмотря на то, что Йен вел себя позитивно, Зои чувствовала, что он напряжен. Что-то он явно замышлял или же скрывал от нее.
- И все же я бы хотела, чтобы ты поспал.
- Честно, я не очень хочу. Опять ты поколдовала надо мной. Ни одной царапины. А ведь шрамы украшают мужчину. Какая леди теперь поверит, что я перебил половину колдунов Твердыни Заклинателей, едва не сразил Бэйла Рэндэла и уже несколько дней выкашиваю отряды преследователей?
- Я поверю, - покраснела девушка.
Йен усмехнулся и, обернувшись к воротам, продолжил:
- Надолго здесь оставаться нельзя. Эти ублюдки преследуют нас. До Черных Небес, если не будет проблем, придется добираться дней шесть. Может больше. И я бы не следовал напрямик. Если они миновали замок Хогарт, то точно ждут нас на прямой дороге. Мне нужно разведать местность…
- Ты опять будешь сражаться?
- Не знаю. Если придется, то да. У меня есть надежный защитник.
- Надежнее меня? – с лучезарной улыбкой на лице произнесла Зои.
- По крайней мере, он еще ни разу не окатывал меня струей рвоты и не бросался в меня чашками.
- То была твоя рвота, - смущенно ответила Зои, но, понимая, что Йен лишь шутит, быстро сменила тон своего на мгновение изменившегося лица.
- Не спорю, - ответил юноша, - Смотрю, моя сестра тебе много обо мне рассказала?
- Я… Ты же…
- Дремал, - Йен улыбнулся так ярко, насколько мог, - Не знаю, насколько она права, но… От холодненького вина я бы не отказался. От куска мяса там, хлеба.
Йен сделал паузу и задумался. А ведь у него действительно ничего не болело и не ныло сейчас. Впервые за долгое время он чувствовал себя живым и бодрым. Неожиданно для себя самого, конечно же. В голове его крутилось множество идей. Но все они меркли перед одной – он хотел спасти своих людей, спасти Кэтрин и Зои.
Естественно, он лукавил, говоря девушке о дороге домой. Еще ночью он с небес видел на тракте, ведущем к Черным Небесам и всей Черной Долине в принципе отряды, рыскающие по лесам и тракту. Конечно, они не заходили на сам тракт и уж тем более в саму Долину. Мало кто из них хотел расстаться с жизнью. И теперь Йену нужно найти дорогу. Не обязательно короткий – главное безопасный путь. Может быть, пару раз ему действительно придется сразиться с парой отрядов в случае, если они не были через чур многочисленными и перекрывали какие-то наиболее предпочтительные маршруты.
- Иди спать, Зои, тебе отдых нужен намного больше, чем мне, - Йен положил руку на плечо Зои, и та, неожиданно, прислонилась к ней щекой.
- У тебя теплая рука, - не то вяло, не то чарующе-мило произнесла девушка.
- А у тебя холодное лицо… Тебе нужно поспать. Я попрошу солдата дать тебе плащ, - немедленно ответил Йен.
Своей ладонью он начал медленно гладить ее голову, она закрывала глаза каждый раз, когда он проводил по макушке.
- Теперь мы квиты… Разве что мои прикосновения не лечат, - отшутился Йен.
Ждать он больше не мог – грифон встрепенулся сразу же, как только Йен сделал в его сторону шаг. Гордое существо, не иначе, но, видимо, юноша пока нравился ему. И, если верить словам Халла, он еще совсем мал. Мал на столько, конечно, что намного больше обычной лошади. И сейчас грифон, согнув свои мощные лапы, позволял Йену забраться в седло.
- Ждите меня! – крикнул Йен с первым взмахом крыльев, - Я буду рядом и увижу, если кто-то постарается вас атаковать.
- А как ты увидишь…
- Я теперь вижу все, - направив взор в небо, заключил Йен.
Глава сорок седьмая. Адриан 1. Жертвуя ладьей... И пешками
- Твою ж мать! – Адриан с явным недовольством перевернул стол, когда снаряд камнеметного орудия разнес в щепки один из его кораблей в порту.
Его положению в Сер-Насте сейчас мало кто мог позавидовать, но он благодарил судьбу за то, что накануне резни покинул Ман-Блу, решив проверить работы по созданию первого загорского флота. И теперь он тут – застрял в городе, окруженном со всех сторон…
У него было совсем мало способных сражаться людей – разве что матросов было в достатке, но их количество все равно уступало осадившей город рати. Да и на берег их просто так не спустишь – флот Златограда оцепил порт, не давая кораблям и шанса на прорыв. А на земле… Тысячи людей под знаменами Боле, Рэндэлов, Гонардов и Хейгов. Десятки знамен мелких лордов он не считал – одной только ранее сказанной фамилии хватало для того, чтобы взять город штурмом.
Сдерживало их, возможно, наличие катапульт на кораблях Адриана, да и хорошо знакомая Боле и Рэндэлу бомбарда давала, порой, такие оглушительные залпы, что уши закладывало у всех даже на других краях города. Видимо, поэтому пока наступающие не особо решались на штурм, ограничиваясь лишь парой коротких, безрезультатных приступов.
- Еще один корабль… - протянул Адриан, и, выскочив на балкон, юноша прокричал, - Я трахну ваши трупы!
- До их трупов еще предстоит добраться, - заключил сир Бартон.
Джонас Бартон – один из немногих, проникшихся стилем жизни Адриана рыцарей столицы. Молодой, но крайне идейный рыцарь, с длинными, завязанными в хвост волосами и небрежной щетиной прибился к бывшему пирату еще со времен Йена, а после отбытия последнего он и вовсе стал правой рукой Адриана.
- А я доберусь, - гневно, разбрызгиваясь слюной, произнес Адриан.
- Пока нам бы вырваться из города. Запасы провизии на исходе, а людей на стенах сколько? Сотен пять?
- Один наш воин стоит десятка солдат из осаждающей армии. А с учетом стен – и вовсе двух десятков!
- Хватит с тебя гнева, Адриан. В любом случае, мы избежали участи короля и его приближенных.
В целом, Адриану было совершенно все равно, как свою жизнь закончил Родан. Он относился к нему настолько нейтрально, насколько это было возможно. А вот судьба семьи Эрган его беспокоила куда больше. Не было новостей о Йене, никто не знал, где Кэтрин и Родрик. Конечно, угрюмыш Родрик и мнящая себя такой же важной Кэт его беспокоили куда меньше. После отправки в Твердыню Заклинателей о Йене не было никаких вестей. Ни писем, ни посланий. Хотя они, вроде бы, были близки и планировали разграбить не один порт или торговый корабль вместе. «Сучонок…» - в очередной раз, но без какой-либо злобы произнес Адриан, склонив голову над картой.
Из раза в раз он старался составить обрывистые сведения о сложившейся ситуации. Он прекрасно знал о разрушении Ман-Блу, знал о том, что и Маргетри занял враждебный Родану гарнизон. Знал о том, что огромный лагерь роялистов – союзников и подчиненных Бэйлу Рэндэлу находился выше по течению реки Серной – у Роудс-Бриджа. Уж очень удачно они заперли Загорье со всех сторон, ничего не скажешь. С юга Роудс-Бридж, с севера Маргетри, и, как был готов поспорить сам Адриан – заблокировали Загорский проход еще одной армией.
- Сколько у нас способных сражаться мужчин?
- Сотен пять, и три сотни солдат на стенах и улицах города, - потерев глаз, произнес сир Джонас.
- Восемьсот человек… Да уж. Готов поспорить, там, за стенами, тысяч десять обученных солдат. И откуда они их берут? Княжество Унферт уже много лет не могут одолеть, а тут на, вытащили десяток тысяч на бедного, узаконившегося пирата Адриана.
- Кораблей?
- Двадцать три. Пару минут назад было двадцать четыре, но ты сам это знаешь.
- Что ж… Я выбирался и из более тяжелых ситуаций, - осушив чашу вина залпом, заявил Адриан.
- Ты про ту историю из Туманных вод? – усмехнулся Джонас.
- В том числе… Ты запоминаешь все, что я рассказываю?
- В целом… Иногда, - с небольшой паузой ответил рыцарь, - Будем честными, сейчас ситуация более чем неподходящая для стремительного бегства.
- Ты не прав, - неожиданно серьезно изрек склонившийся над картой Адриан, - Провизии в городе хватит на… Дней десять. Потом начнем питаться лошадьми, крысами, кореньями. Будем ловить тех, кто предпочтет человечину и прилюдно вешать их. А потом, конечно же, начнется штурм, где нас, измученных и голодных, перебьют в два счета. Я даже не успею меча поднять прежде, чем меня поимеют.
- Вчера ты был не против, - ехидно посмеялся Джонас.
- Сучонок, - ответил Адриан, не поднимая своей головы.
План никак не приходил к нему в голову – все рано или поздно упиралось либо в невыгодное наземное сражение, либо в еще более невыгодное морское сражение. Шансов выжить не было никаких.
- Кажется, я знаю, что делать… - протянул Адриан, заставив Джонаса изрядно напрячься.
***
Спустившись с городских стен под покровом ночи, в абсолютной тишине наскоро склоченный Адрианом отряд пополз в направлении катапульт. И, несмотря на то, что отряд был собран в авральном режиме, мужчина мог доверять каждому из них. Матросы, неоднократно бравшие на абордаж суда противника, а потом с достоинством делившие добычу, вино, закуски и женщин со своим капитаном вызывали у Адриана куда больше доверия, чем любой мастеровитый рыцарь. Хотя, Джонас полз прямо за Адрианом и был в той же грязи, как и каждый из этих головорезов.
План родился у Адриана так спонтанно, насколько это было возможно. Невольно ему вспомнился один из случаев, когда их так же окружали златоградские корабли. Пришлось под покровом ночи спускать часть команды в воду и брать на абордаж одно из суден Златограда. А дальше… А дальше простая, бесчестная военная хитрость. Все в духе Адриана, не иначе.
Вскоре они оказались прямо перед осадными орудиями – множеством катапульт и требушетов, расположенных друг от друга на достаточно большом расстоянии. Все же, была в тактике осады города большая оплошность. Пытаясь охватить весь Сер-Наст, они растянули лагеря и орудия.
- Лучники… Ждем… – прошептал Адриан.
Все затаили дыхание – полагаться на удачу было их привычным делом, но то было на море. А сейчас все было достаточно сложно. Осадные инженеры были к ним так близко, что Адриан мог без проблем подслушивать их разговоры. И, к большому удивлению капитана, они были обеспокоены. Обеспокоены тем, что Маргетри пал перед войсками сира Родрика Эргана. «Вот же сын сучий… Вырвался все таки…». И тут его мысли оборвало звуком разрубленного каната.
- Пошли! – без задней мысли скомандовал Адриан.
Под грохот выпустивших снаряды катапульт лучники вскочили с земли и поразили стрелами всех, кого они могли увидеть. Инженеров, редких солдат изрядно нашпиговали стрелами.
Адриан махнул рукой и матросы в полусогнутом состоянии рванули вперед. Многие из них сразу же попрятались везде, где только можно было. За орудиями, за ящиками, за каменными снарядами. И, сообразив, Адриан, произнес:
- Одевайтесь в одежду убитых и заряжайте камни.
- Стрелять по городу?
- Да, мать вашу, - Адриан ругнулся на Джонаса, в то время как его люди без проблем начали раздевать и оттаскивать тела убитых, - Если эта катапульта не дернется и не метнет камень, возникнут подозрения. Остальные – за мной…
И вновь им предстояло ползти вперед. Совсем скоро они услышали очередной залп из катапульты, дав Адриану понять, что первая часть его плана приведена в исполнение. У них, наверное, было совсем мало времени. Первый же патруль узнает в новых «инженерах» подмену и поднимет тревогу.
- Опустить головы, - скомандовал Адриан, прижавшись левой щекой к земле.
Прямо перед ними, в пяти шагах, прямо перед крайними палатками проходила пара копейщиков. Один из матросов обнажил нож, но Адриан, заметив это, отрицательно помотал головой. Пропажу двух постовых заметят сразу же, если они не пройдутся по лагерю в назначенный час. И лишь тогда, когда копейщики достаточно отдалились, а за спиной вновь прогрохотала катапульта, весь отряд перебежал через тропинку, припав к полотнам шатров и палаток.
И теперь уже сам Адриан обнажил стилет и, пронзив полотно, снова принялся ожидать. Очередной залп, и теперь уже пираты ворвались в шатры, где без проблем прикончили спокойно спящих бойцов. Пока не было никакой паники, и все карты были на руках у Адриана. Теперь они могли преспокойно поджигать шатры, палатки, и, воспользовавшись суматохой, бежать к назначенному месту.
- Я осмотрюсь, - прошептал Адриан и, высунув голову, он направил взор в глубину лагеря.
И каким же было его удивление, когда всего в пяти-шести палатках от них располагался шатер с большим, рыжим лисьим хвостом на гербе. «Рэндэл,» - протянул про себя Адриан.
В целом, ему было так же наплевать на Рэндэла, как и на любого другого лорда в королевстве или королевствах. Но тут же в нем начала играть гордыня или даже алчность. Ну и мысли о том, что Йен, если они еще встретятся, убьет его, если узнает, что у него был шанс прирезать лорда Амбора во сне. И, снова убрав лицо внутрь шатра, проговорил:
- Делимся еще раз. Пройдете между палатками и зажжете какие-то там, в отдалении. Вам нужно оттянуть внимание на себя. А остальные – продвинемся к шатру лорда Рэндэла и прихватим его жизнь в качестве награды.
- Лорд Рэндэл здесь?
- Не каждый лорд возит с собой шатер с гербом дома Рэндэлов.
И теперь, уже не боясь раскрытия, Адриан самый первый покинул шатер через занавеси, скрывшись в темноте других палаток. Он основательно притаился и неспешно продвигался вперед, немного отклоняясь в сторону от основной лагерной «улицы». Звук срабатывающих катапульт становился все тише, поэтому каждое движение Адриан выверял, прощупывая землю перед каждым своим шагом.
- Что там? Пожар! – прокричал один из стражников где-то в стороне от него.
Подняли крики, заставившие Адриана двигаться еще быстрее. Огибая шатер, он увидел горящие шатры и палатки, а гвардейцы ожидаемо не отводили своих глаз от места событий. Нужен был лишь один рывок…
И капитан, оторвавшись от палатки с обнаженными клинками в руках, вместе с другими своими людьми начал прорезать тканевые стенки шатра. Но, стоило лишь одному из матросов попробовать ворваться внутрь, как сверкнувший клинок пронзил его насквозь, а другого, уже пятившегося назад матроса, пронзило сразу тремя копьями.
- Уходим, нас ждали!
Адриан попятился назад, как вдруг из прорезей в шатре без страха и сомнений в его сторону выступил сам Бэйл. Один из его мечей был в крови и Адриан уже не сомневался – жизнь одного из его матросов оборвал именно лорд Рэндэл.
- Это ты…
- Адриан, - рассмеялся десница, - Если бы ты хорошо знал меня, то понял бы, что я не сплю ночами, когда погружен в работу. Ты хотел меня застать врасплох, как тогда, много лун назад, под Маграо… Но где же твое прикрытие?
Капитан начал понимать, что их обступают – из-за общей паники в лагере один за одним люди роялистов просыпались, хватались за оружие и готовились дать отпор. Хотя кому? С Адрианом было не более двадцати человек, а сейчас их было едва ли не шесть человек. Только рядом с Бэйлом гвардейцев было за три десятка.
Шансов не было никаких… Но, вдруг, со стороны реки послышался грохот, и в стороне от них, не более чем в полусотне метров, в землю вонзилось здоровенное каменно ядро. Момента испуга хватило для того, чтобы пираты, привыкшие к залпам свое бомбарды, сорвались с места и помчались в сторону реки. Они срубили нескольких сонных воинов на своем пути и, в итоге, избавившись от мечей, без страха нырнули в прохладные воды Серной реки.
Адриан едва ли мог что-то перед собой разглядеть, но трудно было не заметить, как катапульты вошедших в реку кораблей забрасывали лагерь Бэйла огненными снарядами. Кое-как он зацепился за канат, который, едва лишь капитан повис на нем, начал подниматься наверх. Спустя несколько мгновений Адриан оказался на палубе, где его люди тут же принялись поднимать своего капитана.
- Все получилось? – переспросил такой же мокрый, вымотавшийся сир Джонас.
- Остался последний штрих… - язвительно ухмыльнулся Адриан.
На его глазах вся флотилия Златограда заходила за кораблями Адриана в русло Серной реки, начиная это бессмысленное преследование.
- Тушите огни на кораблях наших команд. Там, где люди – пусть будет гореть…
Трубач выдал троекратный горн, после которого огни на суднах начали затухать. Один за одним корабли погружались во мрак, и лишь после того, как последний корабль потушил огни, он скомандовал:
- За борт! На южный берег. Оставить корабли!
Снова горн, но теперь уже люди, прихватив за собой минимум вещей, начали спрыгивать в воду. В числе первых в реке оказался и Адриан. Спустя несколько минут тяжелого заплыва, он наконец-то выбрался на каменистый, прохладный берег. Его «флотилия» уходила вверх по реке, завлекая за собой весь Златоградский флот. Вот будет неожиданность, когда они догонят корабли, а найдут только ополченцев, женщин и детей.
Матросы постепенно выбирались на берег, и сразу же прятали за кустами, камнями и деревьями, сбиваясь в одну общую группу. К прохождению вражеских кораблей мимо них все пираты были либо на берегу, либо на дне реки.
- Куда теперь? – тяжело вздыхая после заплыва, спросил Джонас.
- На юг… Будем скрываться до прибытия наших союзников… Бомбарда потоплена?
- Да, капитан, - отчитался один из корабельных старшин, - Им ничего не достанется.
- А что с людьми? – обеспокоенно вклинился в разговор Джонас.
- Сир Джонас… - улыбнулся Адриан, - Какими людьми?
***
- Лорд Рэндэл, - с поклоном внутрь зашел один из офицеров, - Златоградские суда догнали корабли пиратов. Большая их часть застряла на мелководьях или неуправляемо врезалась в берега реки.
- Неуправляемо? – поднялся Бэйл.
- Команды, видимо, покинули суда раньше. Мы не нашли их следа.
- Сер-Наст?
- Взят, милорд-десница, - с неким страхом и благоговением отчитался офицер.
- Значит… Решили спасти свою шкуру ценой города. Не иначе, благородство пирата, - преспокойно заключил Бэйл, покинув шатер.
Что ж, теперь дело оставалось за малым – разбить Родрика Эргана, не дав ему похоронить под копытами Черного Отряда все то, что делал он. «Теперь Дэмфэйр,» - подумал Бэйл, спешно проходя мимо повешенных часовых. Тех двух, не ведая этого, пропустивших отряд Адриана внутрь лагеря Рэндэла…
Глава сорок восьмая. Родрик 10. Созвать знамена!
Черные Небеса… Грандиозная, не поддающаяся какому-либо описанию крепость, основанная всего лишь три столетия назад. Да и крепостью ее довольно трудно назвать – это был большой город, где крепость, пусть и могущественная и, по утверждению многих, неприступная, занимала лишь малую часть. Крепость представляла из себя прижавшуюся к скалам восточную, самую старую часть города. Она постепенно возвышалась, стены цитадели и вовсе располагались на каменистых выступах, как и все другие постройки. Но это была крайне изящная и по-своему зловещая крепость. Может быть, когда-то камень и был светлых оттенков, но теперь, под влиянием времени и деятельности кузнецов они почернели, придав замку еще большую мрачность. Громадные башни стен, цитадели и донжона поднимались на многие десятки и даже сотни футов в высоту, и видно их было за многие мили. Даже ночью они отчетливо виделись вдали – из-за, так называемых, маяков, распаляемых дозорными для освещения и обогрева.
А весь город, в принципе, постепенно снижался, если следовать из его восточных окраин в сторону западных ворот. Если цитадель в натуральную представляла из себя переходящий в гору замок, то нижний уровень был более ровным, переходящим в высокогорную равнину. Такая, своего рода, громадная лестница, с частями города, располагавшимися на разных ее уровнях.
И, конечно же – этот всепоглощающий, устрашающий черный дым над городом. Не зря же вотчине Эрганов дали такое название. Дым, конечно, не всегда столпами поднимался в небеса. Для этого кузням приходилось работать днем и ночью. Обычно, дым над Черными Небесами означал одно – войну. Как, например, это было сейчас. Небеса над крепостью Эрганов ввиду новостей из Ман-Блу вновь активно окрашивались в мрачные тона…
Здесь никогда не бывает жарко – тепло, да и только. Это была высокогорная равнина, где частым спутником теплой погоды оставался холодный, порывистый ветер. И при этом Эрганы и их вассалы все равно умели возделывать землю и выращивать продовольствие. А в любой неурожайный год золота Черных Небес хватало на любые угощения лордам и для пополнения амбаров бедняков.
Известия о восстании в Ман-Блу не на шутку встревожили жителей Черных Небес, вассалов дома Эрганов и особенно самих Эрганов. И эта тревога, вскоре, перелилась в скорбь, в которую с головой погрузился лорд Виктор.
Пропажа Родрика, и отсутствие вестей о Йене, и пропажа Кэтрин в потопленном в крови и сожженном Ман-Блу сломили стареющего правителя, которому уже давно перевалило за пятьдесят. И он не знал, что ему делать – посылать армию без надежного военачальника он не мог. Новости об армии роялистов давно лишили его сна, и действовать против них в одиночку… Невольно Виктор вспоминал о том, как его предок, основатель рода Дасти Эрган пошел на этот шаг и, в итоге, жестоко поплатился за это. Ему оставалось только одно – ждать.
***
Виктор сидел во главе большого стола, его опорные лорды, прибывшие в замок накануне, сидели по обе стороны стола, но никто не мог ничего предложить, только постоянные соболезнования слышались из их бесполезных уст.
- Лорд Эрган! - начал молодой лорд Винс Аббарт, сидевший почти у самого окончания стола.
- Я слушаю вас, лорд Аббарт, - холодно отозвался Виктор, спину которого приятно согревало тепло от камина.
- Я понимаю сложившуюся ситуацию, но я тут не для того, чтобы плакать и говорить вам слова соболезнования, я тут для того, чтобы образумить вас, милорд! Они убили, или же взяли в плен, и покалечили ваших детей, а вы бездействуете!
Наконец-то лорд Виктор поднял глаза, обратив внимание на решительный вид и грозную речь лорда Аббарта. Он почувствовал, к чему ведет молодой вассал, но вариант этот ему не нравился, хоть и шанс был, и, зная размер готовой вступить в бой армии Черной Долины, он был достаточно солидным для уверенности. И, все же, действовать в полной безызвестности не устраивало Виктора.
- Милорд, послушайте меня, я предлагаю созвать знамена, а не предаваться скорби! - громко и уверенно завершил Винс, наконец-то присев за свое место.
В зале начался гул — лорды живо переговаривались, спорили, но в большинстве своем слова лорда Аббарта никто в серьез не воспринимал, и наоборот, они считали эти слова шуткой или же попыткой подмазаться к сюзерену.
- Молчать! - ещё громче приказал Виктор, ударив кулаком по столу, - Лорд Аббарт хоть что-то смог предложить, при том, что этот вариант является единственно правильным в сложившейся ситуации…
Он вновь обратил свое внимание к карте, но ничего действительно стоящего не мог распознать. Выходов из Черной Долины было всего три – главный, упирающийся в замок Хогарт тракт, и две малые дороги, лежащие через крутые горные тропы. Там армия будет идти долго, да и потерь на некоторых участках не удастся избежать даже при идеальной организации этого перехода. А идеальная организация равна потере времени. Времени, которого у них катастрофически не хватает.
Не успел лорд Виктор хоть что-то предположить, как двери чертога отворились, и в чертог вбежал воин, с трудом поправлявший покосившийся шлем и прилипшие к лицу волосы. С лицом, украшенным широкой улыбкой, стражник мягким голосом, но громко доложил:
- Милорд, на горизонте войско!
- Чье оно? - с волнением в глазах спросил Виктор, встав со своего места.
- Знамя Эрганов, Торо, Грейвзов, Мэтьюзов, Вильямсов и Мунов четко рассмотрел, остальные нет…
Виктор резко сошел со своего места, и двинулся прочь из чертога. Сразу же за ним вышел лорд Аббарт, за ним поднялись все оставшиеся лорды, оставив чертог полностью пустым. «Неужели…» - Виктор взмолился про себя, но тут же отбросил надежды в сторону. Наличие знамени Эрганов не означало того, что его сын не погиб в Северной кампании. Но целое войско, очевидно, прошедшее через главную дорогу и замок Хогарт, им бы пригодилось в грядущей войне.
Преодолев узкие улочки огромного замка, Виктор вышел к главным вратам, за которыми начинался Нижний город, из которого слышались радостные крики жителей, приятно удивленных возвращению своих героев.
- Открыть ворота! - воодушевленно приказал Виктор, занявший место напротив надвратной башни.
Тяжелые ворота стали медленно открываться, и после того, как проход был окончательно освобожден, несколько десятков всадников заехали на замковую площадь. Среди них нельзя было не узнать Дэймона Торо, одетого в свои доспехи медного цвета с зеленым плащом и шлемом, верхушка которого украшалась чем-то наподобие конской гривы, сразу же обнаружил свое присутствие Хлат Мун, одетый в Талширские доспехи с легким тюрбаном на голове, и, конечно же, исполин Родрик в незаменимых черных латах.
Всадники спешились и сразу направились в сторону Виктора, приятно шокированного этим событием. Он уже и не ожидал того, что Родрик вернется домой… Что хоть кто-то из его старших детей вернется с Загорских равнин. На площадь выбежал малыш Дрим, который, заприметив Родрика, радостно бросился к нему с радостными возгласами:
- Братик, братик!
Он подбежал к Родрику, а тот, наклонившись, поднял его на руки и крепко прижал к себе. По малышу Дриму Родрик скучал больше всего, даже по отцу, с которым его последняя встреча произошла после сражения на тракте, где погиб Эндор, он так не скучал.
- Родрик! – через расступавшуюся толпу вслед за Дримом выбежала Роза.
Он не останавливалась, да и никто бы не решился остановить девушку. Она бросилась в руки Родрика, и тот, не стесняясь ни друзей, ни лордов, ни находящегося на его руках Дрима, слился с ней в поцелуе, крепко прижав ее к себе второй рукой.
- Извините, лорд Эрган, по ней он скучал даже больше, чем по мне, - произнес спешившийся Дэймон.
- Маркиз Торо, - расплылся в улыбке Виктор, - С тобой мы не виделись даже больше, чем с моим сыном. Неужели ты пошел на эту авантюру с северным походом?
- В наших краях все спокойно, лорд Эрган. Королевские войска не посещали наших владений слишком давно. Да и не помочь старому другу я не мог.
- Как и я, - Хлат снял с головы тюрбан и сблизился с Виктором.
- Ты же больше любишь южные земли. Чего тебя понесло на север?
- Точно так же, как и Дэймона. Да и засиделся я в своей вотчине. Не могу я без… Приключений, - со всей серьезностью и таинственностью заключил Хлат в момент, когда уже сам Родрик подошел к Виктору.
Он сблизился с Виктором вплотную и, посмотрев усталыми глазами в лицо своему отцу, крепко обнял его, а Виктор обнял сына в ответ, стараясь не прослезиться от долгой разлуки и счастья от того, что его сын, его первенец все таки жив.
Дэймон, мягко улыбаясь, наблюдал за этим воссоединением, и, когда отец и сын закончили свои объятия, незамедлительно подошел к Родрику и спросил:
- Что делать с войском?
- Прикажи рыцарям Эрганов, чтоб вернулись домой, к женам и детям, а остальные пусть разбивают лагерь за стенами Нижнего города.
Дэймон кивнул и направился к лордам, после чего лорд Вильямс, сев на коня, покинул пределы замка.
- Сын мой, наконец-то ты вернулся… - протянул Виктор.
- Да, отец, но обстоятельства возвращения не столь приятны, как хотелось бы! - холодно отрезал Родрик, направившись с отцом в сторону чертога.
- Я понимаю. Как дела на севере? - поинтересовался Виктор, ожидая узнать подробности северного похода своего сына.
- Мы нашли Карсон…
- Не может быть! - удивленно перебил сына Виктор, - То есть все бесчинства в Загорье творились их руками...
- Их руками, но руки эти развязало золото и сладкие речи служителей короля Балерна. Это мы узнали в Карсоне, и оттуда же мы привели почти десять тысяч варваров, готовых мстить южанам за то, как их подставили под удар.
- Это определенно хорошая новость… Но доверяешь ли ты им после того, как…
- Южанин! – вперед из группы лордов вперед вышел облаченный в обитый шкурами доспех Нейт, - Я поставил на кон свою честь и честь своего народа. Мы не предадим вас. Не в этой войне!
- Конечно, красноречия и чести у этих племен не так много, но я доверяю им. Сначала их армию разбили на юге их же наниматели, а потом и мы были властны вырезать все население Карсона и сжечь его дотла. И я им доверяю, - вступил в разговор Дэймон, чем вызвал одобрительные кивки от самого Нейта и похлопывание плеча от Родрика.
Родрик совершенно отвык от Черных Небес – он совершенно забыл, каких усилий стоило подняться к цитадели по уровням. Да и тяжесть доспехов не давала ему преспокойно сделать этого. Учащалось его дыхание, ноги быстро уставали. Конечно, если бы он не провел в походе несколько дней, ему было бы намного проще. А теперь, когда их время безнадежно уходило, он должен был спешить.
Они молча дошли до чертога, где Родрик занял место по правую руку от отца, и лорды, повинуясь воле сына своего лорда, оставили одно место подле Родрика нетронутым, чтобы его могла занять Роза. Дэймон сел напротив Родрика, и прибывшие в чертог лорды — участники северного похода, смешались с остальными вассалами Эрганов и заняли места по всей площади стола. Виночерпии сразу же подали вино и закуски, а пара слуг подкинула несколько поленьев в ослабшее пламя камина.
- Итак, сын мой, ты неспроста вернулся в Черные Небеса? - поинтересовался Виктор, с улыбкой на лице, но явным беспокойством внутри, глядя на Родрика.
- Да, отец, как я уже говорил, повод для возвращения не самый приятный. Нашего короля, которому я принес вассальную клятву за наш род, безжалостно убили, а о судьбе моего брата и сестры, ничего неизвестно… Мы не можем сидеть сложа руки в данной ситуации! - грозно начал свою речь Родрик, при этом осушив бокал вина полностью, - Да, у меня есть люди. Есть варвары, есть Черный Отряд…
- И гвардия Торо, - тут же добавил Дэймон.
- Ты не обязан…
- Я знаю, что не обязан. Однажды ты помог мне. Я должен помочь тебе в этой войне, - Дэймон отказался и слушать Родрика, чего многие из присутствующих не могли себе позволить.
И Дэймон имел на это право – они всегда признавали равный статус друг друга. С первых совместных походов, военных побед и даже в развлечениях один имел право оспорить слова другого. Как настоящие братья, не иначе.
А вот лорды не рискнули перечить Родрику, страх и уважение перед ним серьезно играли на их отношении к его словам. Кто-то мимолетно перешептывался, но в целом, в зале сохранялась тишина, которую своими словами вновь решил прервать Дэймон:
- Я не ваш лорд, не ваш земляк, вы не обязаны слушать мои слова, но я люблю эту землю, чту её традиции, а мои воины рады сражаться на вашей стороне. Я пойду за Родриком до самого конца, каким бы не был наш конец…
Едва заметно, но некоторые из лордов и вельмож одобрительно закивали — слова не менее известного своими боевыми заслугами Дэймона многие воспринимали даже лучше, чем речь жестокого Родрика, которого, впрочем, лорды все равно любили.
- Не знаю, в праве ли я вступать в эту полемику, но…
Хлат быстро покинул дальний край стола и, просочившись между Родриком и Розой, вынул из подсумка нечто, напоминающее уголек. Хотя, это он и был – характерные черные пятная на кончиках его пальцев остались моментально. Ни для кого это не было очередной странностью в поведении южанина – он всегда носил при себе парочку угольков, ибо в долгих вылазках нигде так просто не достать писчий инструмент.
- Итак, - задумчиво начал Хлат, наклонившись над столом и пальцем указывающий на Роудс-Бридж, - Здесь расположилась армия Роуна Хейга, и, если верить разведке, её количество около двадцати пяти тысяч человек, и она окопалась, значит, они в курсе, что мы наступаем с севера.
- Так… - задумчиво протянул Виктор, всматриваясь в пометки Хлата.
- Тут, возле Фэйртона, вотчины лорда Аэрона Дэмфэйра, расположилась армия Михаэля Боле, число я не могу назвать, но думаю она не уступает армии Роуна в численности. И я не знаю, где находятся силы лорда Рэндэла…
- Что ты предлагаешь? - спросил Виктор, осмотрев лица лордов.
- Я не гений планов, но нами на советах неоднократно озвучивался один вердикт. Надо ускориться, и разбить их армии порознь, не ожидать их объединения.
В зале снова повисло молчание — лорды то и дело пододвигали к себе карту, дабы подробнее рассмотреть план лорда Муна. Родрик сидел спокойно, не проявляя эмоции и медленно попивая вкусное, пряное вино. Виктор, неожиданно выпрямившись, поднял голову, и грозно, громко приказал:
- Созвать знамена!
И снова тишина - все лорды, для которых слова лорда Эргана прозвучали, как гром среди ясного неба, обратили на своего сюзерена внимание. Они были удивлены и напуганы, но в лице большинства из них мгновением позже наконец-то появился запал, говорящий об их решимости.
- Чего застыли? Отправляйте птиц в замки! - Виктор холодным, властным тоном окрикнул лордов, - Пора напомнить чужакам, что бывает, когда Эрганы спускаются из Черной Долины!
Все разом вскочили, кроме тех, кто был с Родриком в северном походе, ибо все войска их были здесь, в Черных Небесах. Родрик чувствовал, как Роза вжалась в его руку, он на мгновение опустил голову к ней и поцеловал в макушку. Что ж… Теперь выхода никакого не было. Впереди была только сокрушительная, кровопролитная война.
В чертог вошел Нейт, который сразу сел, схватил кувшин с вином и начал жадно пить:
- Ну и жара у вас тут! Своим варварам я отдал приказ ставить лагерь у подъема в горы, дабы никто не ворвался к вам в долину.
- Благодарим, лорд Нейт, теперь ждем…
После слова «лорд» Нейт поперхнулся вином, а Родрик, бросив на отца слегка осуждающий взгляд, отрицательно помотал головой.
***
С приказа лорда Виктора прошло восемь дней, и первые отряды начали прибывать в замок уже пару дней спустя. Черностальная конница, латники, оруженосцы, многочисленное, хорошо вооруженное ополчение, и, конечно же, лордская гвардия – все армия Черной Долины собиралась здесь, как и три сотни лет назад.
Наконец-то пошли дожди, заливающие долину почти каждый день. Лагерь постепенно расширялся, а крылатый отряд Родрика и гвардия Дэймона по разрешению Виктора перенес временный лагерь в замок. Ночью с башен замка открывался во истину устрашающий вид – палатки и шатры растянулись от стен Черных Небес на несколько миль, а количество костров и постоянно передвигающихся факелов было трудно сосчитать. Именно так Родрик и представлял войну с первых дней своего мятежа… Всю силу своей семьи и своих земель, собранную в единый кулак.
Силы Дэймона, Родрика и отряды варваров совершали каждодневные вылазки, во время последней Дэймон дошел до стен разоренного Ман-Блу, но столкнувшись с подавляющими силами роялистов отступил обратно к Черным Небесам. Там, захватив в плен одного из офицеров дома Фростинеров, Дэймон узнал, что Сер-Наст пал, но вот державшие его пираты во главе с Адрианом смогли вырваться на южный берег Серной реки.
Варвары Нейта нападали на караваны, везущие провизию из Загорского прохода, но их боевые навыки не давали им возможности противостоять обученным гвардейцам роялистов, постоянно оказывающимся рядом с местами движения караванов. Поэтому, зачастую, им приходилось проводить беглые, мало что значащие атаки, или и вовсе им приходилось не вступать в бой, собирая данные о перемещениях войск роялистов и их расположении.
Но эта ночь выдалась особенно дождливой - дождевые капли так бились об окна, стены и крыши домов, что складывалось ощущение, будто на улице начался камнепад. Порывистый ветер срывал знамена с копий, заваливал палатки в лагере за стенами города, но солдаты упорно восстанавливали их и пережидали бурю. Люди сбивались в плотные группы, разжигая во истину громадные, не тушимые даже таким дождем костры, то и дело подкладывая туда свежие бревна и поленья.
Такие вечера семья Эрган часто проводила вместе – разве что Родрик зачастую пропускал эти посиделки, находясь на улице или упражняясь с мечом.
- Помнится, - протянул лорд Виктор, - Эндор сидел там же, где сейчас сидит Родрик. С книгой в руках, никакой выпивки или еды. Он настолько бережно относился к книгам, что не позволял себе их замарать. То и дело Йен носился по залу, разбрасываясь скоропалительными речами и приставая к каждому, кто здесь находился. То книгу Эндору захлопнет, то ткнет Кэтрин иголкой или напугает кормилицу Дрима. Зато вышивка Кэтрин всегда была такой… Теплой. Душевной. Будто отражала эту гармонию. Разве что Родрик не так часто был с нами.
- Зато нравоучений Эндора, пакостей Йена и вышивки Кэтрин мне всегда хватало. До сих пор в моих покоях хранятся пошитые ею наряды, - ответил Родрик.
- Да… Тогда все было спокойно, тихо…
- Война с Унфертом уже шла, отец. А когда родился Дрим, я уже готовился покинуть отчий дом, - поправил отца Родрик, - Наши люди сражались по зову короля. Сражались в бессмысленной войне. А когда к власти пришел Балерн, и я, и многие люди отказались биться в бессмысленной войне за узурпатора.
Виктор слабо, сонно улыбнулся в ответ сыну. Родрик был прав, как и всегда. Возможно, если бы все его вассалы поддерживали Виктора в той войне, а Родрик не покинул бы его, Эрганы бы продолжали войну, а не отнекивались бы, сначала виня во всем Родрика, а потом и все остальное. Разбойников, пиратов, северян… Безусловно, род Эрганов бы продолжил активные боевые действия на стороне Короны, если бы в Загорье вошли войска княжества Унферт, или бы столице грозила угроза. Не иначе и ни при каких других обстоятельствах.
- Никто не знает, где леди Антея… - удрученно протянул Родрик, взглянув на ее портрет, нарисованный в постоянно обновляемой служителями библиотек книге «Семьи Загорья».
- Родрик, иногда я поражаюсь тебе, - усмехнулся Дэймон, - Ты не забыл, кто стоит за этим восстанием? Лорд Рэндэл давно слывет горячим поклонником Антеи. Держу пари, что она в Маграо, куда этот мнящий себя безгранично могущественным юнец отвез, чтобы получить расположение ее матери. Спаситель, герой, гений… Чем не хорошая партия?
- Слова Дэймона имеют право на жизнь, - опередив Родрика, заявила Роза, - Бэйл с детства влюблен в леди…
- Сварливая Элина никогда в жизни не одобрит её брак с этим лизоблюдом королевским!- с издевкой начал причитать Виктор.
- Постойте! Я что-то слышу… - тихо доложил Дэймон, затем поднявшийся и подошедший к выходу на балкон.
За окном, крайне тихо слышался звук рога, приглушаемого бурей, а свидетельствовало это о том, что кто-то прибыл к воротам замка.
- Подожди, если прозвучит дважды, то кто-то знатный…
И, мгновение спустя, раздался второй, более отчетливый и протяжный горн. Сомневаться не приходилось – прибыл либо вассал со своими силами, либо кто-то знатный.
- Переговорщики? – предположил Дэймон, - Обилия присущих колонне солдат факелов я не вижу.
- Вряд ли, - отмахнулся Родрик, - Пошли, надо посмотреть, кто это… Роза, останься тут.
Отцепив плащ, Родрик моментально покинул зал, завлекая за собой своего отца и Дэймона. По пути к ним прикрепились гвардейцы цитадели, а затем, стоило им покинуть ее ворота и начать спускаться на нижние уровни, как к ним тут же прибились черноотрядники и гвардейцы Дэймона.
Ветер и дождь сразу же ударили Родрику в лицо, а еле-еле поспевающие за ним Дэймон и Виктор, , чуть ли не были сбиты этим порывом ветра. На удивление, по мере приближения к предвратной площади дождь и ветер стали стихать, но не исчезать полностью — ливень сменился неприятной моросью, а ветер, сшибающий с ног, стал более мягким, но всё равно достаточно сильным.
- Открыть ворота! – перейдя на бег, приказал Родрик, оказавшийся на площади раньше всех.
На площадь стали стягиваться воины Эрганов и некоторые до сих пор не спящие вассалы, среди которых Родрик сразу же заметил Хлата и лорда Мэтьюза. Ворота медленно отворились, и в сопровождении двух десятков варваров на площадь вошла группа людей, среди которых рыцарь сразу же узнал солдат гвардии Родана и, конечно же, облаченных в черную сталь воинов своей гвардии. И, когда строй всадников рассыпался, он смог распознать еще двух девушек, укутанных далеко не в один плащ.
- Кэтрин! – воскликнул Родрик, бросившись к лошади.
Спустив сестру с лошади, Родрик немедленно прижал ее к себе, а затем, обратив взор ко второй девушке, ошарашено изрек:
- З-Зои…
К коню девушки подошел уже сам Виктор, который, бережно сняв измученную Зои из седла, произнес:
- Так это наша родовая заклинательница, для меня честь познакомиться с вами…
- Зои, ты… Где Йен? – продолжая обнимать сестру, спросил Родрик.
В небесах над ними прозвучал громкий, похожий на орлиный, крик. Конечно, это было привычно здесь, но не так громко, как будто с небес на них пикирует громадная, хищная птица. И, спустя мгновение, в свете факелов стали видны ее очертания.
- Грифон? – еще более недоуменно задал вопрос Родрик.
И, неровно зацепив лапами бойницу стены и крышу соседнего здания, грифон приземлился немного поодаль от группы людей, заставив стражников обнажить клинки и направить в свою сторону оружие. Но теперь, на хорошо освещенной площади, Родрику было все намного яснее. Он не мог не узнать черные доспехи Йена. Разве что, он чуть ли не лучше других знал, что его младший брат боится высоты.
Но теперь он видел, как именно его брат выбирался из седла. Без шлема, в порванном плаще, в испачканных кровью, пеплом и грязью доспехах, за время его странствий наполнившихся боевыми отметинами, он заставлял Родрика задумываться над тем, что же он пережил. На лице его прибавилось шрамов, на лице появилась густая, светлая щетина, а глаза, как заметил по мере приближения Йена Родрик, были крайне измученными и усталыми. Родрик, осмотрев брата, крепко обнял его, ибо уже не верил, что когда-либо встретит его.
- Как вы добрались? - поинтересовался Родрик, когда объятия с братом подошли к концу.
- Сначала мы хотели напрямик добраться до замка. Но часть лошадей пала, и мы лесами сначала добрались до замка Анессы Хогарт, но он оказался разгромлен, а население его перебито. Я провел девушек лесами до тракта… Где спустя несколько дней пути мы увидели разгромленный отряд под знаменами Боле.
- Это мы постарались, - вклинился в разговор Дэймон, - Они думали, что их сил хватит, чтобы блокировать вход в долину.
- Дэй, - устало поприветствовался Йен, обняв старого товарища, - Северное путешествие не заставило тебя утратить галантность и бахвальство.
- А тебя… Твои приключения, о которых, я не сомневаюсь, ты расскажешь потом, не подтупили остроты твоего языка.
- Стараюсь. О приключениях я расскажу позже. Мне бы горячей похлебки… И, отец, это Эндор, мой грифон. Покормите его и не держите на привязи, он этого не любит. Об этом я тоже расскажу.
- Йен, - отец крепко обнял сына, - Я рад, что ты жив...
- И я рад, что я жив, но, ради всех богов, давайте спрячемся от этого ливня и прогреемся.
- Конечно, - согласился Родрик.
Уже более спешным шагом они направились в чертог, достигнув которого Йен отлучился от компании, направившись в покои, в которых он уже не был несколько долгих лет. Комната не была изменена, и, как заметил рыцарь, в ней постоянно делали уборку, как знали, что когда-нибудь он вернется из похода. Даже свечи здесь стояли новые, хотя, может быть это была прихоть отца, пославшего вперед прислужников.
На месте были все его записи, все его мечи – от мала до велика, и, конечно же, первые доспехи, к которым он привыкал с рождения. Пустые кувшины, изрубленная мишень, одинокая, просторная кровать.
- Я дома… - прохрипел юноша.
Медленными, неуклюжими от усталости движениями он начал снимать с себя доспехи, и, когда большая часть их оказалась на полу, юноша наконец-то склонился к камину. Одной из свечей он распалил сложенные там поленья и, после этого, наконец-то сбросил с себя остатки доспехов и всю мокрую одежду. Кое-как обтершись куском лежащей на столе ткани, он подошел к шкафу и, раскрыв его, увидел свои старые и не очень наряды. Объединяло их одно – все они были в пыли. Крайние справа были явно новее – пыли на них было куда меньше, да и ветхостью от них не веяло. Возможно, отец ожидал их возвращения после того, как закончилось восстание Родана. Замотав ноги в толстые, шерстяные лоскуты, Йен надел свободные брюки и сапоги, но не спешил с выбором верхней одежды.
Он моментально припал к зеркалу… И что же он видел перед собой? Все его тело было покрыто шрамами. Магия Зои, хоть и лечит их, оставляла следы от серьезных ранений. А их, уж тем более, в Твердыне Магии, было через чур много. Мешки под глазами, грязное, нуждающееся в купании тело.
В дверь послышался короткий стук, и Йен, схватив с полки сложенную черную геральдическую котту, накинул ее на плечи со словами:
- Войдите!
- Это я, Йен, - со скрипом двери до юноши донесся приглушенный, тоненький голосок Зои.
Йен сразу же захлопнул котту и, повернувшись спиной к вошедшей девушке, обвязал себя кожаным поясом с ножнами для меча и пары кинжалов. Все это заняло пару мгновений прежде, чем он, развернувшись, увидел Зои буквально в шаге от себя. Она уже была переодета и выглядела… Прекрасно. Утепленное закрытое платье изумрудного цвета, убранные назад расчесанные, не до конца просохшие волосы придавали девушке грациозности и еще больше украшали ее.
- Настолько привыкла к моему обществу, что решила узнать, где я жил до присоединения к мятежу братьев? – с теплой улыбкой и крайне душевным тоном произнес юноша.
- Я зашла сказать тебе «спасибо», - таким милым, способным растопить любое сердце тоном сказала Зои, что у Йена проклюнулась улыбка.
- Спасибо… Я бы не простил себя, если бы не уберег тебя.
- Я знаю, - заключила Зои, бросившись в объятия Йена.
Йен застыл – в тот же момент ему было так тепло и уютно, что он не хотел его прерывать. Лишь его руки легли на спину девушки и прижали ее крепче.
- Теперь ты сможешь немного отдохнуть, - прошептала девушка.
- Да… Совсем немного, и опять, на войну, - сохраняя успокаивающую не то себя, не то Зои, заключил Йен.
Зои подняла голову и уставилась на Йена своими не менее усталыми, слезящимися глазами. Правой рукой юноша убрал прядь волос с ее лица, и… Она слегла приподнялась на носочки, обеими руками подталкивая голову юноши вниз. «Зачем… Не сейчас…» - пронеслось в голову у юноши, но, откинув размышления в сторону, он все таки склонился к лицу Зои, и их губы соприкоснулись.
Такого поцелуя у Йена никогда не было. Такой чувственный, нежный и… Любящий. Взмахом руки юноша захлопнул приоткрытую дверь в покои и уже обеими руками приобнял Зои за талию. И, когда это чудный, распаливший его момент закончился, он просто выпрямился и посмотрел на Зои. Она улыбалась. Улыбалась так лучезарно, как только могла. Сверкающие глаза ее были наполнены чувствами и буквально искрились. И, не удержавшись, Йен вновь поцеловал ее, в этот раз приподняв на свои руки и, по итогу, завалив на свою постель.
И нет, он не планировал «срывать ее цветок». Ему просто хотелось побыть вместе, лежа в объятиях друг друга…
***
- Значит, вы тоже не знаете, где леди Антея? - спросил Родрик у Йена под конец трапезы.
- Да, меня скинули с ристалища, когда я хотел помочь Родану и Антее… Больше я их не видел.
- Главное, что ты выжил в той резне. Иди, отдыхай, мне нужно переговорить с Дэймоном.
Дэймон же закончил трапезу немногим раньше, и сейчас, как того и ожидал Родрик, находился близ камина с Кэтрин. Наконец-то он видел их обоих счастливыми. Родную сестру, постоянно беспокойную за судьбу своих братьев, и названного «брата», судьба которого не радовала с самого начала. Но времени на нежности оставалось все меньше -Родрик подошел к ним, положил руку на плечо Дэймону и кивком головы показал, что нужно отойти в сторону. Они отошли, оставив Кэтрин в полном одиночестве, и Родрик, убедившись в том, что рядом с ними никого нет, полушепотом сказал:
- Дэймон, у меня есть важная просьба…
- Какая? - недоуменно поинтересовался Дэймон.
- Когда мы будем проходить перевал Сет-Горн, ты и твои люди покинут армию…
- Что…
- Не перебивай, дослушай. Ты заберешь с собой Кэтрин и Розу в свое герцогство, где они будут в безопасности. Если мы проиграем — из замка нет возможности сбежать в случае осады…
- Я обещал сразиться с тобой бок о бок…
- Ты достаточно сражался, Дэймон. Тебе нужно отдохнуть, порадовать престарелого отца внуками. Обеспечить безопасность своей родины. Под моей рукой собралась грозная сила… Да и Йен возмужал.
- Он все тот же идиот, - съязвил Дэймон.
- Да, но… Что-то в нем изменилось. Хохмы, конечно, остались, да и стало их куда больше. Но теперь с ним можно вести более содержательные беседы. Он начинает взрослеть…
- Тогда береги его, брат, - Дэймон положил руку на плечо Родрика, - И когда победишь, ты обязан прибыть в Морской Рассвет, дабы увидеть своих племянников, наследников герцогства Торо.
- И я клянусь, что застану их живыми, - заключил Родрик.
Дэймон тяжело вздохнул и, согласно кивнув, удрученно опустил голове, но Родрик уже не видел этого. Он пошел к Розе, одиноко стоявшей около окна. Она смотрела на улицу, где продолжала идти постепенно стихающая морось. Он нежно обнял её, она прижалась к его груди, после чего Родрик взял Розу за руку, и повел к отцу. Виктор, заметив приближение сына, отвлекся от лордов и пошел к Родрику на встречу.
- Отец, у меня к тебе просьба…
- Для тебя, все что угодно, сын мой, - добро проговорил Виктор, понимая, что сейчас попросит Родрик.
- Перед тем, как я уйду на войну, мы хотим стать мужем и женой, отец, - спокойно проговорил Родрик, а Роза, услышав это, всплакнула, и крепко обняла своего любимого.
***
Отец сочетал браком Родрика и Розу в Зале Славы, где испокон веков проводили свадебные церемонии мужчины Эрганов. Родрик впервые за последний год надел парадное одеяние, а Роза — наверное, самое лучшее платье из гардероба Кэтрин.
Они держались за руки и приносили клятвы любви друг другу, а в зале, помимо Виктора, были только Дэймон с плачущей от счастья Кэтрин, не менее счастливая Зои, Йен, довольно наблюдавший за братом со стороны, лорд Киллиан Грейвз и Дрим, дергающий молодую Розу за платье и нежно называющий её «сестренкой».
Глава сорок девятая. Кори 1. Орден Кольценосцев
Молчаливый, облаченный в доспехи, с надетым поверх них сюрко причудливой для этих мест расцветкой, юноша наблюдал за движением ровной, организованной колонны. Его усталый взгляд отражал все – крайнее напряжение и непривычку. Все же, это был его первый настолько затяжной и серьезный поход, тем более, в качестве сержанта, подручного именитого Маршала их Ордена, Конрада Брауна.
И сейчас у многих возникнут вопросы? А что за Орден? Откуда они и почему они, неожиданно, появились в землях Эрифоса? Донесения Бэйла не врали от слова совсем – южные захватчики явились из Туманных вод, из того самого, поглощавшего корабли Тумана, за которым скрывалась группа крупных, многочисленных островов – Оромания. Они протянулись на многие лиги на юг – крайний остров, названный в Ордене Ледяным, мало чем отличался от Заокраинного Севера своим климатом. А вот северная гряда островов, напротив, ввиду небольшого удаления от Талшира, обладала засушливым, полупустынным климатом.
Доподлинно сохранилась большая часть источников, отсылающих к самому зарождению Ордена. Но, для начала, мы вспомним о том, что земли Эрифоса не заканчиваются на Загорье, королевстве Эрнедон, княжестве Унферт, или же, например, герцогстве Нимар. На востоке, изгибаясь, земли Эрифоса переходят в основную часть герцогства Нимар и восточную Нимарскую горную гряду, за которой лежат Запретные Земли. И именно оттуда прибыли прародители ордена, спасаясь от угрозы, доподлинных сведений о которой у них попросту не было.
И было это… Настолько давно, что рыцарями Ордена были запечатлены все события, с коими столкнулось королевство Эрнедон. Его объединение, войны, возвышение Рэндэлов, Эрганов, Боле и других лордов. Да и заняты они были совсем другим, распространяя свое влияние на все острова. И, именно это подвело народ к тому, что теперь их экспедиционный корпус был вынужден впервые за историю Ордена двигаться не на юг, а на Север, в Эрнедон. Население росло, пропитания на всех не хватало… Знакомая история?
Но почему же именно Орден? Не королевство, не герцогство, ни даже княжество, а именно Орден. Вожди тех, первых, и, к сожалению, последних вынужденных переселенцев поклялись быть готовыми к тому, что когда-нибудь их враги преодолеют Нимарскую гряду. Они сплавили свои родовые кольца в одну цепь, назначив своего первого Магистра – лидера, готового повести их к победе. И название своего Ордена они не придумывали долго… Орден Кольценосцев, силы которого теперь продвигаются к Златограду…
***
Армада Ордена почти целую луну непрерывно маршировала на Север, ориентируясь на Гонардскую горную цепь, протянувшуюся строго с севера на юг. Армия растянулась на несколько миль, но, не смотря на неровности предгорной местности, не рассыпалась и не расслаивалась. Все было организованно, как этому и учили юных мальчиков, забираемых на службу с самых малых лет.
По мере приближения к северным областям климат сменялся из пустынного и полупустынного Талширского на умеренный, дождливый и прохладный Загорский. Кому-то было привычно, а кто-то, кто всю жизнь прожил на северных, засушливых островах, начинал испытывать дискомфорт.
По ходу движения армия разоряла деревни и замки, но манил Орден один город, корабли которого они часто перехватывали в морях. Златоград… Как же прекрасно звучит название этого города, пленники из которого рассказывали о нем, как о величайшем и богатейшем городе в Эрифосе, да и во всем Центрионе в принципе. Разве что Эрно, возможно, мог хоть как-то посоперничать с ним за эту пальму первенства, но, все же, лишь посоперничать, но никак не победить.
- Сержант Блэр! – наблюдавшего за движением колонны окликнул более старый, облаченный в латные доспехи с плащом мужчина.
Маршал Конрад Браун… Кори до сих пор не понимал, почему в этом походе Маршал избрал его своим подчиненным. Ему были знакомы подготовки к подобным мероприятиям, и каждый командующий с особым трепетом избирал для себя помощников. Кому-то было удобно работать с деятельными, активными офицерами, кто-то предпочитал молчаливых, но исполнительных солдат, для которых исполнение приказа – важнее собственной жизни.
А Кори? Обычный, из обедневшего рода Блэров, младший сын, которому по факту рождения было суждено не наследовать отчий дом, а посвятить жизнь службе Ордену. Пара походов, во время самого первого он едва ли не погиб от ранения отравленным клинком в заливающихся постоянными ливнями лесах неизведанной территории на востоке, а во время второго он смог выстоять под натиском племени кочевников. Что странно – именно вверенный ему отряд не бежал с поля боя, а выстоял, позволив Маршалу Пауэллу перегруппировать свои силы для отражения атаки. Кори не так лихо владел мечом, речей красивых за ним никто не наблюдал, разве что какую-никакую тактику он мог составить за два счета. Ну и местность запоминал так, будто бы родился и жил здесь долгие годы.
Сержант мигом развернул коня, и, завлекая за собой дюжину своих подчиненных, начал сближаться с Маршалом. Каждая такая встреча вызывала некое подобие страха и трепета – он банально не знал, чего и ожидать от своего командира.
А вот же, Конрад, напротив, видел в юноше хорошего бойца, и еще более четко он осознавал, по какой причине именно его в числе других офицеров он взял с собой, в эту опасную и долгую экспедицию. Из отчета Маршала Пауэлла, который приходился Конраду близким, старым другом, он и узнал об этом юном офицере, отряд которого несколько часов отбивался от наседавших на него кочевников.
- Да, Великий Маршал? - весьма испуганно и потерянно спросил юноша.
- Сержант Блэр? - гордо поинтересовался Конрад, добро оглядев своего подчиненного, - Не уж то вы добрались до Златограда.
- Лично, Маршал. К вечеру мы будем подле его стен. Впереди большая река, город стоит на десятках островов. Вы уверены, что…
- Уверен. Захват этого города принципиально важен для нашего закрепления в регионе, - Конрад немедленно осадил юного сержанта.
- Тогда… Я могу детально отразить то, что увидел на бумаге. С южной стороны река открывает для нас один из районов города…
- Отдай приказ воинам, пусть держат оружие наготове, - рьяно приказал Конрад, после чего начал отдаляться от сержанта.
У Кори не было другого выбора – тут вопрос уже не был в его смелости или неопытности. Вряд ли он ожидал, что Маршал Браун решится штурмовать город сразу после подхода к его стенам. Да, у них был опыт в штурме подобных поселений, и не всегда он был положительным… Зачастую, штурмы таких крупных городов оборачивались потерями, после которых активно действовать уже не получалось.
Конечно, сейчас была другая ситуация – под командованием Маршала Конрада Брауна собрались не стандартные для мелких экспедиций две-три тысячи человек, а войско, размер которого достигал в самом начале целых тридцати тысяч. Сейчас, конечно, уже меньше, но ненамного – пока организованного сопротивления им никто не оказал. И Кори верил, что вскоре это случится.
Так или иначе, Кори пришлось быстро возвращаться к авангарду – он следовал на небольшом отдалении от основных сил. Буквально пара миль и, пока что, именно они брали все деревни и поселения на пути. Основные силы лишь подпитывали авангард в случае, если его потери в хоте стычек не позволяли ему рассчитывать на легкое взятие следующей деревни.
Задумчиво, не поднимая головы, сержант проехал во главе авангарда практически весь день. Даже Каменная Гвардия – лучшие конники, закованные в тяжелейшие панцирные латы, не обращались к нему. Точнее, не обращались до этого момента…
- Сержант, мы видим его! - послышалось Кори, отчего он немедленно поднял голову и посмотрел на уже знакомые ему стены «золотого города».
И тут Кори отреагировал молниеносно – он повел коня на верх холма и, достигнув его в числе первых, наконец-то смог осмотреть город полностью… Это было зрелище, не поддающееся его воображению. Во время первой разведки он видел лишь часть, а здесь, кажется, весь город был на его ладони. Десятки островов, и почти каждый был обнесен стеной. На стенах из стороны в сторону проносились факела, отчего юноша сразу сообразил, что их прибытие было ожидаемым. Что ж… Теперь все зависело от идей их Маршала.
-Стоять, ждать всех… - холодно приказал сержант, спустившись с коня.
***
Всё войско Ордена оказалось под стенами южной части города через пару часов. Они заполонили практически все пространство перед городом, от южных холмов до реки, разрезавшей город на многочисленные острова в месте своего впадения в море.
Ровные шеренги воинов Ордена всегда вызывали у Кори восхищение. Фаланга занимала центральный фланг на случай, если будут пробиты ворота, по левому и правому флангу располагалась пехота. В основном легкая, но за ними неизменно следовали тяжелые латники. Вперед были выкачены осадные орудия, одно из которых выставили перед воротами, предварительно накрыв плотным тентом. Вокруг этого орудия и выстроились люди Кори – в случае вылазки именно они должны стать «живым щитом», обеспечив орудию бесперебойный огонь.
Из города по полной доносились крики людей и тревожный горн, который, ради устрашения, трубачи Ордена легко глушили грозным воем тысяч армейский рогов. Солдаты силой стучали копьями по земле, а топориками, мечами и палицами – по щитам, распевая при этом песни и издавая воинственные кличи.
- Неужто мы пойдем на это, - неуверенно произнес Кори, но сразу после его слов врата города стали открываться, и из них стала выходить вооруженная пехота.
Они шли организованно, подняв свои копья вверх, а на стенах начали выстраиваться лучники. И, неожиданно, через раскрытые ворота по одному стали появляться боевые слоны…
Эти животные уже были знакомы Кори – кочевники, с коими они воевали на юго-восточных землях, охотно ими пользовались, дабы смешать строй рыцарей и не дать им оказать организованный отпор. Крупные животные с башнями на спинах выстаивались впереди пехотинцев, полностью подтверждая теорию юного сержанта – их постараются смести первой же волной.
- Сержант Блэр! – крикнул примчавшийся от основных сил всадник.
- Да?
- Маршал Конрад Браун передает вам свои распоряжения.
«Как вовремя…» - протянул юноша про себя, но, отбросив недовольство в сторону, немедленно принял депешу из рук всадника. Нельзя лезть под стены… Нужно сдержать натиск, разбив всю его мощь об авангард. «Теперь я понимаю, почему он взял меня…» - еще раз сокрушился Кори, но времени на раздумья почти не оставалось.
- Огонь! - махнул рукой Кори, и арбалетчики, а за ними и выставленные во фланг онагры и баллисты, выпустили свои снаряды по городу и построившимся перед ним войскам.
Вся армия «золотого города» разом ринулись в атаку, двигаясь плотным строем и с копьями наперевес. Слоны, коих Кори насчитал пятнадцать, начали стремительно набирать скорость, лучники с башен начали осыпать воинов Ордена стрелами, но и арбалетные болты эффективно подкашивали наступающих. Часть из них вонзалась в туши гигантских животных, отчего те еще пуще ускорялись, создавая угрозу авангарду.
- Держать строй! Залп! - приказал Кори, и все бойцы разом уперлись, оставляя меньше шансов противнику сбить себя с ног.
И тут его оглушило… С грохотом откатившись назад, крытая телега обнажила громадную бомбарду, снаряд от которой моментально оторвал слону ногу.
- Перезаряжай!- рявкнул сержант в момент, когда опережавшим пехоту слонам до фаланги оставалось не более десятка метров.
Столкновение было настолько тяжелым и упорным, что сариссы фалангистов либо обломились, либо, вонзившись в толстую кожу слонов, заставили людей отступать назад. Слоны валили людей на землю, затаптывали их, ломали кости хоботами, пронзали их бивнями, продавливая строй ближе к бомбарде.
Когда одно из животных почти прорвалось к орудию, в его живот вонзилось несколько громадных стрел. «Скорпионы… Наконец-то!» - возрадовался Кори, как его тут же отбросило назад ударов бивня. Столкнувшись с щитами, сержант свалился на землю, как тут же в образовавшийся пролом ворвались златоградские пехотинцы.
- Твою мать! - выругался Кори, но воина, занесшего над юношей меч, моментально пронзило парой возникших из строя копий.
Кое-как вырвавшись вперед, сержант врубился в строй солдат. Первую жизнь он забрал крайне бесчестным способом – зарубил солдата ударом в спину, а второго он просто столкнул под своего же слона. С лихвой уйдя от замаха бивнями, он рубанул слона по хоботу, отчего разъяренное животное остервенело рвануло вперед, но, наткнувшись на десятки копий, оно вздыбилось, сбросив с себя башню и, в итоге, завалившись и на златоградцев, и на воинов Ордена.
Поднялся столп пыл, в котором Кори едва ли мог разобраться, куда ему бить и откуда ждать атаки. Так, с трудом сообразив, он хлестким ударом лишил руки сражавшегося с другим воином Ордена пехотинца, как вдруг очередной грохот заставил поднявшуюся пыль заметаться в разные стороны. Спустя мгновение за грохотом последовал треск, но посмотреть, что было уничтожено выстрелом бомбарды Кори не успел – сначала палица врага врезалась в его нагрудник, а затем меч, занесенный над ним, слегка рассек его щеку и скулу. «Повезло,» - задыхаясь от пыли размыслил Кори. Рядом с ним лежала обломанная пополам сарисса, и, подняв ее, он вонзил ее в ногу тому мечнику, а затем, вскочив, вбил свой стилет ему в правую глазницу.
- Далеко собрался? – прохрипел Кори ползущему из мясорубки солдату, после чего, занеся меч, он вонзил его в спину трусу.
Натиск ослабевал, да и слоны, коих Кори мог насчитать всего три, вовсю топтали своих, беспорядочно проносясь по всему полю боя.
- Вставайте, сержант! – прихватив Кори за плечо, проорал латник.
С большим трудом поднявшись на ноги, Кори наконец-то смог осмотреться – его скованный боем авангард по обе стороны огибали строи фалангистов Ордена, узнать которые можно было по вздыбленным вверх копьям. Все меньше врагов оставалось вокруг юноши, и он, указав своим мечом на Златоград, проорал:
- Вперед!
Выжившие воины, сбиваясь в группы, начали следовать за Кори. На его глазах отдельные участки общего строя армии Ордена уже сомкнулись со стенами, приставили к ним лестницы и начали взбираться на них. Сам же юноша, существенно опередив своих людей, смешался с упершимися в ворота фалангистами.
Давка… В ее условиях сержанту еще не приходилось сражаться. Копейщики уперлись в щиты защитников, но постепенно продавливали их внутрь, на предвратную площадь. И, как только простора стало больше, строй фалангистов разошелся в стороны, выпустив вперед латников Ордена. Они начали увлекать Кори за собой, и из одной давки, в итоге, юноша оказался в другой. Стена щитов на стену щитов, и никто не планировал уступать.
Вскоре, впрочем, со стен Златограда на защитников начали сыпаться стрелы и болты, изрядно прорежая их строй и позволяя латникам находить бреши в обороне. В этой суматохе Кори смог лишь сбить шлем с одного из щитоносцев, но потом его волной понесло вперед. Чудом избежав ранений, он банально завалился на еще живых, таких же сбитых с ног защитников. И здесь, отбросив сторону щит, он начал вонзать нож в тела людей. Он полз вперед, терпя удары, постоянно наступавших на него солдат Ордена и, в итоге, он оказался у стены одного из домов. Взявшись за выпирающий из нее камень, сержант силой потянул себя наверх. Его ноги уже отказывались стоять, но, найдя в себя последний остаток сил, он все же смог выпрямиться… Чтобы убедиться в том, что на площади почти не осталось врагов…
***
Кори устало, опираясь на обломок сариссы, плел вперед, по широкой улице в сторону ворот. То и дело его взгляд падал на бойцов – раненных, изнеможенных до безумия, но, безусловно, довольных победой. Они не грабили дома и другие здания – забирали только провизию и то, что может им пригодиться в экспедиции. Даже женщин не насиловали – это было запрещено самим Маршалом. Разве что, охотно налегали на вино, но каждый офицер наблюдал за тем, чтобы солдаты не начинали перегибать.
Не было ни пожаров, ни видимых разрушений – многие воины, повинуясь той же воле Маршала, к моменту захвата города начинали тушить пожары, причиненные их обстрелом. Вытаскивали из под завалов людей, оказывали первую помощь пострадавшим, или же, если находили тела убитых, начинали собирать их для погребения.
Кори прекрасно осознавал, сколько они потеряли – от его авангарда, возможно, осталось только одно название, пара калек и с десяток до смерти уставших солдат. Возможно, потери основных сил были не меньше, но, так или иначе, многие тысячи воинов экспедиции были убиты сегодня. И ради чего? Это лишь пригород, пусть и большой. Впереди них еще десятки крупных и мелких островов, за каждый из которых защитники, возможно, будут готовы отдать свои жизни.
- Сержант, сержант! – с места вскочил один из мечников.
- Базз, - вяло улыбнулся Кори.
- Вы славно бились, - мужчина похлопал Кори по плечу.
- Ты тоже, раз уж умудрился выжить в той мясорубке, - Не видел Маршала Брауна?
- Его свита проследовала к стене и мосту, - показал рукой воин.
- Спасибо, - не задерживаясь, заключил Кори.
Он с трудом смог прибавить ходу – стену он хорошо видел в окончании улицы, до которого ему оставалось пройти не более полусотни шагов. И, к удивлению, предвратная площадь была пуста. Ни трупов, ни разрушений. Да и ворота на мост, почему-то, были заперты и ни капли не пострадали. А на стене, по правую сторону от барбакана, виднелась окруженная знаменами свита Маршала.
По ступенькам Кори поднимался, опираясь не только на копье, но и на стену. В разные стороны мимо него проносились целые группы солдат – видимо, готовились к дальнейшему штурму. Хоть какой штурм? Кори не мог закончить сокрушаться по этому поводу. И, когда он поднялся наверх, он наконец-то увидел перед собой водную гладь отделявшей их армию от островов реки. Реки, полной кораблей с катапультами, баллистами и скорпионами на борту. Стены на противоположном берегу были еще выше, чем здесь, а единственный ведущий в город мост был… Разрушен.
- Сержан Блэр, наконец-то вы тут! Я ожидал вашего прибытия, несмотря на сложную ситуацию, сложившуюся у авангарда, - громко произнес Конрад, обернувшись к Кори.
- Да, это был тяжелый бой…
- Мы потеряли многие тысячи, юноша. Слоны продавили вас и левый фланг. Но вы выполнили свою главную цель. «Старушка» цела?
Кори покивал – теперь его мысли всецело были заняты рекой и направленными на них орудиями. Теперь, когда южная часть города была за ними, ничто не мешало златоградцам обрушить всю мощь их орудий на занявший позиции Орден. А это еще больше потерь.
- Нас приплыло сорок тысяч, сорок, сержант Блэр! А сейчас осталось двадцать пять! Мы не прошли даже половины нашего пути…
- Вы можете послать письмо магистру, в Оромании своего часа ждет еще больше наших солдат. Задавим врага числом, заодно и решим вопрос с перенаселением, удрученно ответил Кори, понимая, как наказать его могут за эти слова.
Вокруг них воцарилась тишина – никто, даже более именитые солдаты не хотели вставлять какую-либо реплику после довольно жесткого высказывания юного рыцаря. Конрад же, совершенно не испытав злобы после слов Кори, поднял голову и проговорил:
- Выводите людей из города. Пусть части, отсидевшие битву в тылу, патрулируют эту стену до нашего отбытия. Планы по захвату Златограда нам придется отложить до лучших времен.
Глава пятидесятая. Йен 7. Горькое Ман-Блу.
Армия Эрганов и их союзников покинула Черные Небеса почти сразу после свадьбы Родрика. Больше ждать не было смысла – да и, к тому же, многие силы присоединялись к войску по мере его продвижения к выходу из Долины. По мере спуска с гор помимо ливней людей начала одолевать жара, но все равно войска продолжали двигаться вперед.
С первых дней похода мало кто представлял, куда они двигаются – все предполагали, что куда безопаснее будет повернуть на восток сразу же, как только они покинут предгорья, но, вопреки общим ожиданиям, армия продолжила движение на юг. Никаких стычек не было – посылаемые вперед войска отряды конников или варваров Нейта громили малые силы и караваны роялистов, не давая никому уйти. Вскоре они прошли замок Хогарт, и, теперь уже всем становилась ясна цель похода. Ман-Блу…
Варвары совершали диверсии, вылазки, пытаясь узнать что-то о расположении войск соперника, но пойманные ими бойцы либо ничего не знали, либо отказывались говорить. Йен был куда успешнее – на своем грифоне он поднимался так высоко, насколько мог каждый день, и по возвращению составлял новые карты. Конечно, на пятый день движения колонны все стало настолько спокойно, что у всех закрались подозрения касательно того, что враг начал что-то подозревать.
Да и сам юноша часто вступал в стычки – один лишь вид спускавшегося с небес грифона пугал людей и лошадей, а то, как неистово зверь вступал в бой и вовсе устрашало. Когтями он рвал людей и животных, клювом вырывал их плоть, Йен же отражал атаки, или, изредка заставляя грифона летать под сильным наклоном, рубил людей прямо с лету.
А вечера… Впервые за долгое время он чувствовал, что отдыхает. Получает то, что до этого он пытался купить золотом или отборными бравадами. Каждый раз, стоило ему приземлиться или выйти из военного совета, его встречала Зои. Она беспокоилась о нем, сама варила похлебку и, конечно же, запаса немного вина. Это «немного» не могло не смущать юношу, поэтому он, в тайне от девушки, выпивал либо на советах, либо в бою, и всегда держал флягу с вином близ седла, зачастую отлучаясь, в надежде как следует напиться.
***
Кое-как развязав ремни на ногах, Йен сошел с грифона и, потрепав его холку, вошел внутрь установленного неподалеку от центра лагеря шатра. И внутри было… Тепло. Теплым был свет, атмосфера. От всего веяло заботой и уютом, к которому так и хотелось вернуться. Сама Зои выглядела счастливой здесь, под одной «крышей» с ним.
Йен не переставал удивляться тому, насколько практичный и в то же время женственный наряд его отец подобрал для первой заклинательницы рода Эрганов. Легкое, недлинное платье светлых, близких к белым оттенкам. Спереди оно было немного длиннее колена, а сзади на пару дюймов было выше щиколоток. Постепенно, оно переходило в надетый поверх застегивающийся на пуговицы жилет темно-синего цвета без рукавов. И все это было обернуто плотным поясом, на котором был закреплен подаренный Зои лично лордом Виктором кинжал.
- Как успехи? – мягко произнесла Зои, при помощи магии притянув к себе кувшин.
- Все… В Ман-Блу вроде бы тихо. Не могу быть уверен полностью, но да… Даже сражений не было никаких.
- Может, оно и к лучшему, - девушка подала Йену чашу с вином.
- Не знаю, - свободной рукой Йен расцепил ремни нагрудника с левой стороны, - Пока мой край в опасности, моему мечу придется вдоволь напиться крови.
- Родрик неспокоен, - Зои развязала ремни с правой стороны доспеха и, не дав тому упасть, с помощью магии оттянула их в сторону, - Его тяготят мысли о Ман-Блу.
- Я видел, что там произошло. Там ничего такого, чего он бы боялся. Лишь свидетельства о прошедшей резне.
Йен присел на их с Зои кровать и отставил чашу в сторону. Голова его опустилась, и все мысли без остатка наполнились воспоминаниями о тех событиях. Весь тот хаос и то безумие, окружившее его в тот день. Беспринципный расстрел людей, воинов и лордов, дуэли с солдатами, проигрыш Бэйлу и чудесное спасение силами сира Норрингтона. А потом что? Бегство? Он не смог спасти Родана, не смог уберечь своих людей.
- Ты слишком много думаешь о плохом.
Ее тоненькие ручки обняли голову Йена, прижали ее к животу, и юноша, тяжело вздохнув, произнес:
- Я знаю… Просто, я уже хочу мира. Хочу встречать утро в своих покоях, зная, что новый день не принесет ни мне, ни тебе, ни моей семье потерь. Я уже потерял брата. Потерять всех вас я не имею права. Это все… Все моя семья. Я уходил с братьями, не имея ничего, кроме меча, доспехов и запаса пошлых шуток.
Зои мило рассмеялась и, руками обратив лицо Йена к себя, мягко поцеловала его.
- Ты нас не потеряешь… Все будет хорошо.
- Командир Йен, - в шатер вошел, а точнее едва ли не ввалился запыхавшийся на вид гонец.
- Да, - юноша бережно отстранил Зои от себя и поднялся с кровати.
- Вас вызывает сир Родрик.
- Раз уж без моего присутствия не обойдется… - язвительно протянул Йен.
Выйдя вслед за гонцом, Йен направился в сторону центрального шатра. До него было не более сотни шагов, но для усталых ног юноши даже они казались немыслимым испытанием. Странная, колющая боль в икрах отдавала в щиколотки, а любое неровное движение или попадание ноги в ямку сопровождались резким всплеском этой боли. Благо, что ждать его никто не заставлял – ранее брат не всегда мог его принять.
- Брат, - произнес Йен, пройдя внутрь его шатра.
Он ожидал, что в шатре будет кто-то, кроме него, но видеть абсолютно всех лордов и офицеров армии он никак не ожидал. Как он раньше не услышал этот галдеж, который, вероятно, слышала вся округа. Конечно, Родрик был совершенно спокоен – склонившись над столом, он что-то показывал Дэймону и лорду Киллиану Грейвзу, но остальных, видимо, это не особо волновало.
- Командир Йен, - юношу встретил отошедший от стола к винам и закуске Хлат Мун.
- Лорд Мун, - с улыбкой ответил Йен, - Что, горячая фаза обсуждения?
- Получили пару писем, ну и ждем, в конце концов, твоих донесений о врагах в округе.
- Однако… - протянул Йен, - Твои лазутчики и северяне перестали работать?
- Сам понимаешь, охват территорий с грифона намного лучше, чем по земле.
- Все вы мужики, одинаковые, - усмехнулся Йен, и, демонстративно громко прокашлявшись, подошел к столу.
Родрик обратил на него внимание сразу же, за ним обернулся к юноше Дэймон, лорд Киллиан, а затем и лорды с рыцарями начали обращать на Йена внимание. И, когда все взгляды были сосредоточены на юноше он, облокотившись обеими руками на стол, произнес:
- Брат, ты ожидал меня.
- Все верно. Мне нужны новости о Ман-Блу. Что ты видел?
- Ничего. И на многие лиги в округе. Видимо, новости о нашей армии уже не новости. Отряды собираются в более плотные группы. Но, кстати говоря, часть людей, все же, уходит на север, к Фэйртону.
- Значит, нам нужно туда… - протянул Родрик.
- Нет же, сир. В первую очередь стоит снять осаду Фэйртона, - возразил лорд Вильямс, - Лорд Дэмфэйр наш рьяный сторонник. Он сковал многие силы неприятеля на пути к Маргетри. Мы…
- Он прав, Родрик, - не дав лорду договорить, заявил Дэймон, - Несмотря на всю грозность наших сил, без надежных союзников в случае победы нам не удержать Загорье. Родан пробовал, но у него не вышло. Мы не знаем, кому доверять, а кому нет. Но вот Аэрон Дэмфэйр ни у кого не вызывает подозрений.
- В словах маркиза Торо есть правда, - воскликнул лорд Тайбулл, - Но мы не можем игнорировать то, что все наши враги собираются у Роудс-Бриджа. Чем дольше мы будем тянуть с этим, тем лучше подготовится наш враг.
На мгновение Йен, кажется, начал понимать своего старшего брата. Всю его угрюмость и озадаченность, вот уже много лет следующими с ним рука об руку. Собрать столько людей, столкнуться со столькими мнениями… Намного больше, чем Черный Отряд. Да и сейчас Родрик выглядел настолько сосредоточенным и суровым, что по спине у Йена пробегал холодок. Похожий вид у него был лишь однажды – когда он отдал приказ пойти на битву с отцом… Когда погиб Эндор.
- Я… Выслушал вас, мои лорды. Армия двинется на юг, в обход Ман-Блу. В город войдет лишь Черный Отряд, выдвигаемся прямо сейчас. И да, Йен… Ты возглавишь войско в мое отсутствие. Ты должен будешь довести его до Роудс-Бриджа.
- Я не пойду с тобой в Ман-Блу?
- Не уверен, что ты хочешь увидеть то, что уже видел там…
- Наоборот, брат, - отказался Йен, - Я хочу лишний раз убедиться в том, что мы ведем святую войну...
- Тебя словно подменили, - усмехнулся рыцарь, - Где же остроты, коими ты охотно разбрасываешься всю свою жизнь?
- А ты не будешь жалеть?
- Постой? А где будешь ты? – прервав беседу братьев, в нее вклинился Дэймон.
- Наведу порядок в наших владениях. Йен, в сражения не вступать. Только если на вас самих обрушится армада роялистов…
***
Город появился на горизонте ближе рассвету. Было еще достаточно темно, а приятная прохлада облегчала путь всем. Никакой жары, никакой духоты – только легкий, обдувающий всех ветерок. Йен кое-как держался в седле грифона – сон заставлял его качаться из стороны в сторону, словно маятник. Пару раз он даже заснул, но Зои, лишь заслышав потуги зарождавшегося храпа, тут же будила его. Что было более необычным – его грифон в коем-то веке не поднялся в небо, а вез их по земле, наподобие обычной лошади.
И, когда до выбитых северных ворот осталось не более сотни шагов, Родрик направил обнаженный в целях предосторожности меч в сторону города со словами:
- Черный отряд, за мной, в город!
За ним, Йеном, Дэймоном и прочими лордами с места сорвались черноотрядники и гвардейцы Торо. Отряд быстро перешел на галоп, но не менее резко люди остановились – во-первых, внутри совершенно никого не было, а во-вторых – всех тут же начала смущать жуткая, исходящая от города вонь. Гарь, разлагавшиеся на солнце и в дождь трупы – лишь чудом Йен смог подавить в себе рвотный позыв.
- Ублюдки… Они не предали тела земле…
- У нас тоже нет на это времени, - сухо отреагировал рыцарь, - Гвардия, за мной! Черноотрядники – исследовать город. Найти выживших или устранить спрятавшихся врагов.
Родрик, Дэймон и Йен спокойно ехали по улице, закрыв носы, дабы хоть как-то пересилить сводящий с ума трупный смрад. Зои была намного изобретательнее – она попросту уткнулась в плащ Йен и не отводила от него своего лица. Невзначай, оглядываясь по сторонам, юноша увидел знакомые доспехи. «Норрингтон,» - протянул юноша, увидев перед собой вздувшееся, изуродованное гниением и ранами тело главного гвардейца Родана.
Они свернули к ристалищу, где количество тел, порою сваленных в огромные кучи, заметно возросло. Мух было столько, что их жужжание начинало раздражать. По некоторым телам даже нельзя было понять, кто это был. Мужчина, женщина, или же старик.
- Не открывай глаза, Зои, - заботливо, кое-как произнося слова из-за чувствовавшегося даже на языке смрада, наказал Йен.
- Смотри, Родрик! - указал спешившийся Дэймон.
Среди тел, почти у самого ристалища, была видна насыпь из камней, венчала которую помятая и, по какой-то причине еще не украденная корона, свисавшая с эфеса меча Родана.
Родрик спешился, вслед за ним спешился Йен и Зои, и все двинулись к наскоро сколоченному каменистому кургану. Родрик настолько быстро приближался туда, что уже не обращал внимания сильный трупный смрад, чего не могли сделать Йен и Дэймон, обвязавшие походные платки, смоченные вином из фляги юноши, вокруг лиц. Перед могилой Родрик остановился, достал свой меч, воткнул в землю и сел на одно колено, дабы отдать честь павшему королю.
- Прости меня, Родан…
Йен подошел к брату со спины и аккуратно положил руку к нему на плечи. Дэймон подошел вплотную к мечу, осмотрел его и, не обращая внимание на тихую молитву Родрика, снял с креста корону. Зои же просто облокотилась на плечо Йена, не зная, что говорить и как поддержать двух братьев. Родрик сразу же обратил свой взор на Дэймона и, не поняв действий своего друга, спросил:
- Зачем ты это делаешь?
- Нам это еще понадобится, брат… - спокойно и приглушенно ответил Дэймон, покрутив мятую корону в своих руках.
Родрик поднялся с колен, и Йен, для которого Родан тоже был дорогим человеком, коснулся меча, и тихо, но довольно серьезно произнес:
- Память останется… Ты останешься у нас в памяти…
- И те, кто убил тебя, тоже… Их головы, головы их детей и женщин станут ценой нашей мести. Пока они живут, ты не будешь отомщен, и я клянусь, что никто не выживет! – настолько громко и угрожающе, насколько это было возможно, заявил Родрик, разрезав ладонь, закрепив свою клятву собственной кровью.
Кровь медленно потекла по руке, и Родрик, не вытирая её, положил руку на меч, по лезвию которого кровь стекла прямо на могилу Родана. Йен повторил за своим братом, и когда за кинжалом потянулся Дэймон, Родрик взял его за руку и по-доброму сказал:
- Нет, брат, это не твоя война, не твой король…
- Но я все войны проходил с тобой, думаю, эта война станет для меня не последней.
Родрик кивнул и Дэймон нанес себе порез, дополнивший коллекцию ран Дэймона. Тут же рыцарь обратил свой взор в сторону младшего брата. Тот стоял, протянув порезанную ладонь в сторону Зои. Рука той теплилась золотым светом, но Йен, неожиданно, одернул от нее руку со словами:
- Моя ты заклинательница… Позволь мне не забывать про боль, иначе я перестану ее бояться.
И Зои, лишь усмехнувшись в ответ, вынула из своего подсумка чистую настолько, насколько это было возможно тряпку, после чего она обвязала ее вокруг длани юноши.
Вид их заставил Родрика задуматься. Их влюбленные глаза, то, с какой заботой Зои перевязывала Йена и то, как он преспокойно наблюдал за ней, не разбрасываясь «сальностями» и хохмами – Родрик видел в них себя и Розу. Даже лучше, чем они. Йен еще не был испорчен войнами и потерями, а Зои знала вкус «свободной» жизни. «Они еще дети..,» - со слабо пробивающейся через озадаченное, хмурое лицо улыбкой подумал Родрик.
- Но в лагере я немедленно обработаю твою руку…
- Хорошо, - язвительно ответил юноша.
- И вторую. От поводьев у тебя стерлась кожа на руках.
И Родрик снова улыбнулся – в один момент он захотел отправить Йена домой. Спасти его от того ужаса, который, возможно, уже поджидает их всех. Спасти Зои, уберечь ее от новой боли, которую она может испытать. Сначала Эндор, а теперь может и он с Йеном погибнуть в боях с королевскими силами. Она попросту не выдержит новых потрясений…
- Собираемся, - прикрыв рот, произнес Родрик, - В Ман-Блу делать нечего…
- А тела? – Дэймон покосился в сторону Родрика.
- После войны предадим их земле. Здесь горы тел, брат… Мы потеряем многие дни. А время играет против нас…
***
Группы Родрика не было уже несколько часов. Наступила довольно прохладная, но привычная для Загорья ночь. Воины разожгли костры, готовили на них похлебку и поджаривали ещё свежий хлеб, сушили походные вещи и, в особенности, свои сапоги, а лорды, собравшиеся у вокруг обложенного придорожными валунами пламени, точнее от оставшихся от него углей, медленно крутили насаженного на вертел кабана, аромат от которого пробивал слюну у каждого из присутствующих. Жир вытекал из туши и капал на угли, шипел, и каждая капля сопровождалась появлением небольшого всплеска огня.
Лорд Вильямс, стоящий чуть дальше от собравшихся в круг лордов, молча ожидал возвращения командира. Родрика. События, происходящие в Загорье, волновали его так же сильно, как и самого Родрика, но Дэйв понимал, что не обладает даже третью славы, которая есть Родрика - от него мало что зависело в этой войне. Лишь количество мужчин, готовых отдать свою жизнь за спокойное, независимое Загорье.
- Лорд Вильямс, почему вы не со всеми? - спросил Джейсон Бакстер, подошедший к одинокому лорду.
- Что-то не весело мне в такое время, - холодно выразился Дэйв, глядя в темную, непроглядную даль, начинавшуюся за разведенными на отдалении от лагеря кострами освещения.
- Пойдем ко всем, выпьем вина, поедим мяса. Когда ещё наступят такие спокойные дни?
- Ты считаешь поход сам по себе спокойным действием? - резко ответил Дэйв, но договорить ему не дал приближающийся к лагерю шум копыт.
Рука Дэйва невольно легла на клинок, а вот Джейсон, несмотря на кажущуюся мгновение назад легкость в общении и легкое распутство, моментально обнажил клинок, что повторили и другие воины рядом с ним.
- А вот если бы ты выпил вина и вкусил кабанятины…
- Знаю, умер бы немного довольнее, - приготовился лорд Вильямс.
Но, спустя мгновение из темноты в свете пламени показались всадники Родрика, во главе которых был сам старший сын Виктора Эргана. Все его солдаты были неимоверно уставшими, голод сбивал их с ног, но все они были рады, что покинули пахнущий трупами Ман-Блу.
- Милорд… - поприветствовал Родрика Дэйв, - С вами сюда прибыл запах мертвечины.
- Это Ман-Блу… Теперь это обычный запах некогда цветущего города, - с холодом заключил рыцарь.
Родрик спешился и быстро прошел мимо Дэйва и Джейсона, за ним спешились и Йен с Дэймоном, но они не спешили за рыцарем, а в руках Дэймона красовалась уже знакомая Дэйву корона Родана.
- Вы нашли могилу короля? - не отрывая глаз от сверкавшей в языках огня короны, спросил лорд Вильямс.
- Да. Соберите всех лордов в шатре, милорд! - приказал Дэймон, и сразу же пошел за Родриком, чей силуэт уже скрылся внутри шатра, и только гигантская тень его позволяла увидеть, чем Родрик занимался.
Йен и Дэймон зашли в шатер, в центре которого горел небольшой костер, поддерживаемый находящимися внутри Розой и Кэтрин. Роза уже заключила в объятия вернувшегося Родрика, а Кэтрин, завидев Дэймона, лишь тепло улыбнулась. На лицах у обоих девушек проступали слезы – у Розы поток их был куда обильнее, а Кэтрин же, в виду своего воспитания, основательно сдерживалась, отчего лишь единственная, одинокая слеза пробежала по ее побагровевшей щеке.
Спустя время в шатре появились и приведенные Дэвом Вильямсом лорды. Они расположились вокруг костра, а Родрик, бережно уложив меч на колени, занял место во главе образовавшегося круга. Убедившись, что все собраны, лорд Росбер набрался смелости и наконец-то спросил:
- По какому поводу вы вызвали нас?
- Нужно решить, что делать. Я бы мог и не спрашивать, но какой я после этого предводитель?
- И что вы предлагаете, милорд? - спросил лорд Росбер.
- Я бы предложил разбить нашу армию на части. Часть пойдет спасать лорда Аэрона Дэмфэйра, часть - к Роудс-Бридж, дать главный бой лоду Хейгу, - воскликнул малоземельный лорд Бернли.
- Глупо… Очень глупо… - произнес Дэймон, положив корону на стоящий в углу стол.
- Почему?
- Порознь у врагов больше шансов нас разбить. Ну, разобьешь ты осаждающих Дэмфэйра воинов Балерна, но вторая часть сил потерпит поражение в битве при Роудс-Бридж. Идти надо вместе, а варвары будут продолжать грабить и убивать патрули роялистов.
Лорды одобрительно закивали, хотя многим тактика Родрика нравилась, ибо многие битвы он выигрывал именно так.
- Ты прав Дэймон, у меня уже нет сил спорить… Мы уже обсудили движение сил и я просто хотел подтвердить наш план… Вы свободны, - спокойно ответил Родрик, взяв чашу с вином из рук Розы.
- Подождите, не думайте расходиться! - громко произнес Дэймон, и почти заснувший Йен отошел от этого приятного сиюминутного сна.
Дэймон вернулся к столу, поднял с него корону, осмотрел её и со вздохом произнес слова, которые он начал продумывать сразу, как корона оказалась у него в руках:
- Милорды, мы потеряли короля… Точнее нет, нас лишили короля. А какое королевство без короля? Я знаю Родрика много лет, много лет и вы знаете его, я знаю, что он готов сделать для этих земель… Ты был рожден воином, воином, способным завоевать корону. И, мать его, как же хорошо, когда твой названный брат — король…
Закончив свою небольшую речь, Дэймон достал меч, сел на одно колено, воткнул меч в землю и прислонил к рукояти голову, при этом левой рукой протянув Родрику корону.
- Я не могу…
- Я согласен! – уверенно вперед Родрика заявил лорд Вильямс, - Никого храбрее и достойнее я никогда не видел, для меня будет честью идти за этим человеком.
Лорд Вильямс достал меч и преклонил колено наподобие Дэймону. Все лорды начали следовать его примеру, и, когда на коленях перед Родриком оказались все присутствующие, Йен, сохранявший все время молчание, сделал шаг вперед, обнажил меч и, усмехнувшись, произнес:
- Для его здоровой задницы трон придется ваять не иначе, как из черной стали. Не каждая королевская табуретка выдержит его нарощенное с годами величие.
Юноша сразу же преклонил колени, а Кэтрин смущенно засмеялась, этот смех подхватили многие лорды, и даже Родрик, молча наблюдающий за всеми, выдавил из себя улыбку. Дэймон поднялся с колен, поднес корону к голове Родрика и аккуратно, бережно её возложил. И теперь уже жизнерадостность пришла и к уставшему, до сих пор чувствовавшему запах Ман-Блуанской мертвечины Йену.
Родрик встал с ящика, поправил непривычно давящую ему на голову корону, а Дэймон, которого Родрик был выше почти на пол головы, ошарашено смотрел на друга, невероятно величественно выглядящего с короной на голове. Кто из них мог подумать о том, что спустя многие годы знакомства один из них коронует другого? В столь тяжелое время, накануне расставания…
- Завтра мы выступаем, - протянул Родрик, - Поэтому вам следует хорошо выспаться.
Лорды начали покидать шатер и, когда за всеми хотел выйти и Йен, Родрик с улыбкой обратился к нему:
- Братец!
- Я слушаю, - устало промолвил Йен.
- Нормальная у меня задница! – не менее вымученно улыбаясь, произнес Родрик.
Йен улыбнулся, посмотрел на брата и миниатюрную на его фоне Розу, а потом, предсказуемо ухмыльнувшись, ответил:
- Для дробления валунов самое оно.
И снова все оставшиеся в шатре люди залились смехом. Даже Родрик, не сохраняя необходимую для поддержания своего зловещего образа строгость, лучезарно улыбнулся, а затем, несколько раз кротко кивнув, произнес:
- Я уведу Черный Отряд и несколько сотен лучших всадников с собой. Ты точно готов возглавить войско?
- Если это приказ короля, - осклабился Йен, - То я готов повести армию на край земли.
- Не можешь ты без острот, - с теплотой ответил Родрик, - Но, наверное, в такое время хоть кто-то из нас должен сохранять оптимизм.
- Да, похоже на то, - протянул Йен, бросив взор на полусонную Зои.
- Тогда вам нужно выспаться, как следует. И да – береги Зои. Я не снимаю с тебя обязанностей по ее защите, - по конец более строже пояснил Род.
- Кто еще кого защитит.
Он вышел из шатра, и Родрик, оставшись наедине с Розой, Дэймоном и Кэтрин, снял корону, налил себе вина и, сильно зевнув, заговорил:
- Сегодня ночью Дэймон покидает нас…
- Как? - испуганно вскрикнула Кэтрин, прижавшись к Дэймону покрепче.
Роза посмотрела на Родрика, после чего новый король Загорья продолжил:
- Не расстраивайся, ты едешь с ним… И ты, Роза, тоже…
Роза ошарашено посмотрела на лицо мужа, говорившего это как можно более серьезно. Она понимала, что Родрик не шутит, и в голову её лезло огромное количество вопросов, но, собравшись с мыслями, она задала только один:
- Что это значит, любовь моя?
- Это значит, что я хочу уберечь тебя… В Черных Небесах тебе нельзя оставаться, в случае нашего поражения роялисты осадят его, а бежать оттуда некуда…
-Я не хочу тебя терять…
- Роза расплакалась и прижалась покрепче с Родрику. Он обнял её, но не мог заплакать — он был растроган, но закаменевшее сердце не давало ему показывать эти эмоции. Он любил Розу, но сейчас эта любовь могла погубить их обоих.
***
Ранним утром, еще до появлений первого рассветного солнце из-за исполинских снеговых шапок Гонардского хребта, войска Дэймона покинули лагерь, а Родрик и Йен отправились за ними, дабы проводить их до перелеска.
Черноотрядники и собранные Родриком конники следовали за ними, но затем, когда их командиры остановились, а на горизонте замаячил удобный для перехода в летнее время перевал Сет-Горн, Черный Отряд и конные латники резко развернулись, начав движение на север. Родрик и Йен спешились, а к ним подошли покидающие их Дэймон, Роза и Кэтрин. Кэтрин бросилась на шею к обоим братьям, по щекам её текли слезы, где-то в душе она понимала, что встретятся они очень не скоро.
- Не умирать, ни в коем случае… - произнесла она, вытерев слезы.
- Мудрецы говорят, что смерть забирает самых лучших… Думаю, ты прекрасно понимаешь, что я практически бессмертен! – с блестящими от напрашивающихся слез глазами произнес Йен, слабо улыбнувшись и таки подтерев уголки глаз.
Кэтрин улыбнулась, и все они отвлеклись на Родрика, целующего плачущую Розу. Они долго стояли вдвоем, и когда хвост колонны войск Дэймона прошел мимо них, Дэймон произнес:
- Нам пора…
Кэтрин села на коня, а Родрик никак не мог проститься с любимой.
- Помни, ничего не важно в этом мире кроме нас. Верь в нас, и мы снова увидимся… -с горечью протянул Родрик, утерев Розе слезы и посадив её на коня.
Дэймон подошел к Родрику вплотную и обнял его так крепко, как никогда не обнимал.
- До встречи, брат.
- Надеюсь, до скорой… - опечалено произнес Родрик, отпустив Дэймона.
Дэймон подошел к Йену, и бессловесно протянул ему руку. Йен пожал руку старому приятелю, с которым, к глубочайшему сожалению, у него не сложилось крепких дружеских отношений.
Герцог Торо вернулся к своему коню, сел на него, и поскакал за медленно уходящими войсками. Девушки недолго смотрели на братьев, они понимали, что минута промедления стоит многим людям жизни. Они, развернув лошадей, поскакали за Дэймоном, а Родрик с Йеном, обменявшись взорами, так же разъехались в разные стороны. На север и юг, соответственно…
Глава пятьдесят первая. Михаэль 1. Пробуждение зверя
— Лорд Боле, пройдите к нам, тут за столом кабана нарезают уже! - прикрикнул лорд Мейн, не выходя из-за стола.
Михаэль стоял на выходе из шатра и задумчиво всматривался в ночной лес, из которого постоянно доносились тревожные звуки. Загорские леса всегда были опасны, особенно в военное время. Глухие, и в тоже время не такие уж не непроходимые, они представляли существенную опасность для всех армий, людей и караванов, рискующих проходить вблизи этих лесов, а тем более через них, по ночам. Но армия Михаэля стояла здесь уже не одну неделю - несгибаемый лорд Аэрон Дэмфэйр никак не хотел сдавать Фэйртон, свой наследный замок.
- Не знаю, как-то странно сегодня мне, волнение накатывает… - все-таки ответил Михаэль, повернувшись лицом к лорду Анвару Мейну.
Лорда Мейна Михаэль знал очень давно – едва ли не с рождения. Их владения были близки друг к другу. Замок Боле и Пушной Городок – фактически, их разделяла всего пара лиг и одна небольшая река. И старик все надеялся сосватать одну из пяти своих дочерей к Михаэлю, но тому, невзирая на их красоту, было не особо интересно. Все же, перспектива жениться на прекраснейшей Антее его прельщала куда больше, чем брак с наследницей пусть и богатой, но все же нижестатусной семьи.
- Мой господин, садитесь за стол, выпейте вина со своими подданными, и сомнения сразу уйдут. Сон будет крепче у нас, а наши враги лишены такой роскоши! - с легким смешком проговорил Мейн, надеясь приободрить своего сюзерена.
- Думаю, ты прав… Ладно. Эди, плесни-ка мне вина в чашу! - приказал Михаэль своему пажу, почти заснувшему в скуке от бездействия господина.
И все же, Михаэль не мог оставаться спокойным – даже вторая чаша вина, выпитая им залпом следом за первой, не смогла его успокоить. В конце концов, это была его первая осада. А две предыдущие битвы серьезными он не считал. Первая битва за Ман-Блу закончилась их окружением, а вторая свелась к обычной резне над мирными жителями. Он сам не помнил, сколько людей он убил, но хорошо запомнил то, что руки его были в крови, и белый плащ его был настолько отягощен кровью, что его попросту выбросили, заменив на новый.
Он до сих пор помнил то, с каким выражением город покидал Бэйл. Угрюмый, нелюдимый. Многие поговаривали, что не этого он ожидал. Да, лорд Рэндэл был сторонником теории, что убийства мирных жителей в ходе войны – необходимое зло. Но не на столько, сколько он увидел в этот день. Да, десница был непреклонен в то мгновение их встречи, но, все же, он был смятен случившимся. Что говорить об Антее, которая попросту не явилась на встречу – очевидно, столь уточненной леди не стоит видеть ужасы, учиненные его войсками.
А что он сам? Битва опьянила его. Как будто это был той оттенок, необходимый живописцу для завершения картины. У него было все – золото, знатное происхождение, вино, ломившиеся от яств и угощений столы, женщины готовы были пасть пред ним ниц. И чего-то не хватало… Но битва – она сделала его живым. Он, несмотря на всю ее жестокость, смаковал каждый момент тогда, и сейчас, в воспоминаниях.
В лагере было тихо. Часть бойцов спокойно спала в своих палаткам или же просто на голой земле, ибо жаркая летняя погода срединного Загорья позволяла спать под открытым небом и не замерзнуть. Остальные же бойцы либо стояли в дозоре, наблюдая за городскими стенами, либо готовили еду в больших кострах, не особо заботясь о том, совершит ли Аэрон очередную вылазку, или нет. Некоторые катапульты до сих пор отрабатывали по стенам Фэйртона – лишить сна защитников, а, следственно, и воли к сопротивлению, было главной задачей Михаэля.
По обрывочным данным у Аэрона было немногим более пяти сотен человек в замке, в то время как у Михаэля, было в распоряжении около пяти тысяч воинов, не считая личной гвардии лорда Боле.
Лорды ели, пили и развлекались в большом шатре, прижатом к глухому, опоясывающему Фэйртон перелеску, что, в теории, защищало их от нападения с тыла. Да и кто на них нападет? Армия Родрика, видимо, оставила Фэйртон на произвол судьбы, всеми своими силами маршируя к Роудс-Бриджу. Разве что силы Бэйла задерживались – они должны были подвезти к Фэйртону осадные орудия и новых, необходимых для штурма людей из Маграо.
И, все же, Михаэль наблюдал за этим весельем и не понимал, откуда столько радости и распутства в столь напряженный момент. Многие из них даже не носили при себе клинков и забыли про личную охрану. Он же не расставался со своим мечом, клал его рядом даже в момент сна. Невозможно было представить, чтоб в войске того же лорда Рэндэла, и уж тем более лорда Хейга могло твориться такое распутство.
И, все же, Михаэль вновь плеснул себе вина, осмотрел довольные и сытые лица своих подчиненных, поднял бокал, но неожиданно его слух насторожило ржание лошадей и крики со всех сторон лагеря.
***
Родрик молча наблюдал за лагерем Михаэля со склона холма – благо что рельеф Загорья, порой, играл им на руку. Выйдя из лесов, конное войско Родрика в полной тишине заняло свои позиции, ожидая скорого приказа своего короля. И что же видел перед собой новоиспеченный монарх? Растянувшийся вокруг Фэйртона лагерь, где, как можно было понять, все было отнюдь не сурово. Шатры беспорядочно расставлены, палатка местами громоздились чуть ли не друг на друга, а освещения было настолько мало, что Родрик моментально сообразил о том, что большая часть людей уже улеглась спать. Лучшего момента для атаки не найти…
Джейсон Бакстер и лорд Вильямс стояли по обе стороны Родрика, но никто не брал на себя права начать диалог с новым королем Загорья. Конечно, уверенным больше всех выглядел именно сир Бакстер – по просьбе Дэймона он остался с Родриком, помогать тому выиграть войну. Уговаривать его долго не пришлось – вид Ман-Блу убедил честолюбивого Джейсона в том, что жители Загорья ведут праведную войну.
Но, так или иначе, все они были уставшими — расстояние, которое его армия должна была преодолеть минимум за пару-тройку дней, Родрик и его всадники преодолели менее чем за сутки. Марш-бросок стоил его воинам многих сил, и поэтому сейчас Родрик дал им возможность отдохнуть перед битвой.
- Ваше Величество, что мы будем делать? — поинтересовался Джейсон, приблизившись к Родрику вплотную.
- Я думаю смести лагерь, стереть его с лица земли.
- Их многовато, не находите?
- Может, как при Маграо? — произнес лорд Киллиан Грейвз, гвардия которого и была взята Родриком для столь авантюрной атаки.
- Вы как думаете? - спросил Родрик у Джейсона и лорда Вильямса.
- В первую очередь мне хотелось бы узнать, как было при Маграо, - полушепотом протянул сир Бакстер.
- Делим наши силы на мелкие, мобильные отряды и накрываем лагерь по всей его площади. Нас сейчас куда больше, чем при Маграо, но и соперников намного больше. Заходим с разных сторон и начинаем затягивать нашу петлю…
- Я не эксперт в массированных конных ударах, но рассказ мне пришелся по душе, - спокойно ответил лорд Вильямс.
Джейсон лишь непонятливо развел руками, давая понять, что не хочет рисковать жизнями чужих солдат, предлагая свой, возможно не самый лучший план.
- Ладно, делимся на малые группы, и заходим в лагерь со всех сторон. Я направлю свой удар со стороны главного шатра. Я отправлю к каждому гонца, по его приезду вы должны атаковать…
Все понимающе кивнули, и вернулись к тяжелым латным конникам, облаченным в черные доспехи, и принялись делить их на небольшие группы. Один за одним отряды покидали холм, постепенно растворяясь в темноте и окружавшем Фэйртон лесу. Вскоре с Родриком осталось лишь пара сотен всадников, но этого ему вполне хватало для того, чтобы посеять панику в рядах противника, никак не ожидавшего атаки.
- Гонцы, поехали, – полушепотом приказал Родрик, и воины рванули к позициям, где расположились оставшиеся части его армии.
Сам Родрик, достав свой огромный меч, в числе первых начал спускаться с холма. По мере уменьшения склона, конь его с рыси начал переходить на галоп. Рыцарь только и успевал маневрировать между стволами деревьев, и, вскоре, через все еще многочисленные деревья впереди начал просматриваться лагерь.
Конники мчались за ним во весь опор, и многие успели его опередить. Послышались крики со стороны лагеря, и редкие стрелы, не наносящие особо сильного урона, полетели в сторону рыцарей. Родрик ворвался в лагерь, но пока его встретили лишь разрубленные тела тех, кто первыми встал на защиту. Немногочисленные гвардейцы, несущие дозор солдаты – все они оказывались на земле так быстро, что Родрик попросту не мог обагрить свой меч кровью.
Загорались палатки, шатры, выбегавших из них воинов, рыцарей, офицеров и лордов всадники Загорья рубили, резали и кололи с таким неистовством и напором, что те немногие воины, успевшие выбраться и взяться за оружие, начинали отступать вглубь лагеря. Но и там их ждала смерть – из леса с разных направлений начали появляться десятки, а потом и сотни конников. Огонь вспыхивал повсеместно, вскоре замолчали орудия роялистов. Родрик ясно видел, как загорелась одна из катапульт.
Все больше людей выбиралось из шатров. Обожженные, испуганные до смерти, они метались из стороны в сторону, пока не становились жертвами проносящейся конницы. Кто-то, конечно, еще мог дать вооруженное сопротивление – как минимум, вокруг главного шатра собралась крупная группа защитников.
Родрик спешился, ибо рисковать своим конем, пробираясь через плотные ряды копейщиков, он не хотел. Он срубил первого бойца, обагрив свой меч первой в этом бою кровью, и почти сразу же на него выскочила почти дюжина копейщиков. Родрик посмотрел на них и ехидно улыбнулся - копья их были ненамного длиннее его меча, а в глазах он видел их неописуемый страх.
Первые два побежали на него сломя голову, но обоих снес проезжающий мимо всадник, и Родрику осталось лишь добить одного из них. Остальные налетели на Родрика, пытаясь пробить толстенный доспех наконечниками копий. Схватив древко одного из копий, Родрик снес полголовы копейщику, после чего оставшиеся бойцы трусливо побежали прочь. Один из них спотыкнулся, и, поняв, что Родрик стоит за его спиной, обернулся с криками:
- Пощадите, у меня две дочери в Рэгме…
- А у меня желание тебя убить! Есть еще вопросы? - злобно прорычал Родрик, практически с легкостью подняв бойца одной рукой, держа того за шею.
- Прошу!
Родрик не стал дальше слушать мольбы бойца, и, вцепившись в его лицо, начал бить того головой обо все, что мог. О колья, о бочки, ящики и, в итоге, начал беспорядочно вбивать его лицо в телегу. С каждым ударом от лица воина оставалось все меньше и меньше, и, в итоге рыцарь, бросив того на землю, размозжил голову уже мертвого соперника ударом сапога.
***
Михаэль, успев лишь обнажить свой меч, сломя голову выскочил из шатра, где прорвавшие заслон конники устроили резню на поляне перед шатром. Михаэль крепко сжал в руках свой меч, а за спиной он услышал, как недавно пирующие лорды в панике принялись разбегаться. Многие из них были безоружны, и, едва завидев, как некоторые офицеры и знатные мужи попытались отнять клинки у гвардейцев, со всей мочи, едва не надорвав голос, проорал:
- Не сметь забирать мечи!
- Но милорд! – проорал лорд Мейн в ответ, - Нас прирежут здесь, как свиней…
- Надо было думать раньше… - холодно отрезал Михаил в момент, когда чуть ли не полдюжина бойцов была завалена на землю врезавшейся в них лошадью.
Он повернул голову - на него, приготовив копье, несся конный латник. Собрав всю смелость и силу в кулак, Михаэль побежал навстречу коннику, и когда тот уже был готов копьем сразить Михаэля, тот в быстром подкате со всей силы рубанул лошади по ногам, от чего животное упало, придавив всадника к земле. Михаэль, отряхнув свою мантию, быстро подбежал к всаднику, что есть силы ударил по закованной в латы груди, и в этот раз латы не выдержали, а меч вошел глубоко в тело жертвы.
- Гвардейцы, держаться вместе! - приказал Михаэль, но, едва лишь он успел выдернуть меч, как новые всадники начали вонзаться в строй его гвардейцев.
Часть всадников разбивалась о стену щитов и копий, но защитников становилось все меньше и меньше, а сам Михаэль уже устал придумывать способы умерщвления тяжелых латников. Самого последнего он и вовсе утопил в грязевой луже, силой вдавив его лицо в размоченную ночной росой и кровью землю.
И вот, кроме него, пары сражающихся гвардейцев и одного конника из армии Родрика никого не осталось — видимо вектор атаки сместился в другую часть лагеря, где располагалась большая часть защитников.
Раненые отползали в сторону, пытаясь спастись от неминуемой смерти, ибо все понимали, что ждет их за убийство короля Родана. Последний конник яростно сражался сразу с двумя гвардейцами, и Михаэль, заметив это, снова разбежался и выполнил очередной мастерский подкат под копытами лошади. Когда брюхо ее был прямо над его головой, Михаэль выставил меч, выпустив кишки и кровь себе на лицо. Конник упал с умирающей лошади и тут же был добит гвардейцами.
Михаэль сел на поваленный забор, и начал старательно вытирать лицо от крови и грязи, а когда глаза его были протерты, он поднял голову и увидел перед собой огромного рыцаря в черных доспехах…
Последние защитники с криком понеслись на Родрика, но тот мастерским ударом разрубил одного из них пополам, а второй, увидев это, бросил меч и встал перед Родриком на колени, прося о пощаде, но Родрик не слушал его, а лишь не менее легким ударом снес ему голову.
Внутри Михаэля все сжалось – он не ожидал встречи с Родриком сейчас. Он должен был явиться позже, намного позже… Не иначе, они могли столкнуться под Роудс-Бриджем, но точно не тут, лицом к лицу. Неописуемых страх охватил юношу, по спине прокатились мурашки, а голову залил холодный пот. Даже руки его тряслись, а сам он был готов пятиться назад и звать на помощь…
- Лорд Михаэль Боле… Какая встреча! — ехидно и немного восторженно проговорил Родрик, вытерев свой меч от крови гвардейцев.
- Лорд Родрик Эрган, - приветственно кивнул Михаэль, в мыслях прокручивая сценарий возможного боя.
- Итак, две монаршие особы, приобретшие свой статус против своей воли… И как же взаимосвязано то, что ты стал крон-принцем из-за того, что я насадил Винглафа на колья, а я стал королем из-за того, что ты и лорд Рэндэл убили нашего короля Родана… Наша схватка будет достойна песен.
- Не думаю, что сходство забавное, - изрек Михаэль, - Везде пролилось много крови. Но если бы ты сразился на стороне моего дяди, принял бы его сторону – во всем Эрнедоне царил бы мир. Не было бы Унферта, герцогства Торо, Талширского королевства…
- Ты так защищаешь своего ублюдка-дядю… Что, начинает нравиться быть принцем?
- Куда мне до тебя… Короля несуществующего королевства…
Михаэль прекрасно осознавал свои последние слова – он видел кипевшую в Родрике ярость и понимал, что живым, или по крайне мере не покалеченным он из этой битвы не выйдет. Но все, что он видел сейчас – это злобное, искривленное в зловещем оскале лицо Эргана. Он был помешан, кровь опьянила его и продолжает его вести. Не зря говорят – Эрганы произошли от злобных тварей.
- Надеюсь у Балерна есть еще один языкастый племянник, - холодно заключил Родрик, наставив на Михаэля свой меч.
Михаэль вздохнул, достал из ножен уже убранный меч, и приготовился к дуэли. Родрик молниеносно атаковал ударом из-за головы, от которого Михаэль легко увернулся, но его контратака пришлась ровно в черностальные наручи Родрика. Меч, отскочив, заставил крон-принца потерять равновесие, но сразу же Родрик схватил того за шею и кинул в сторону, на десяток мертвых тел. Прокатившись по ним, Михаэль попытался встать, но поскользнулся на грязи, образовавшейся из лужи крови.
Родрик вызывающе выпрямился во весь рост, достал кинжал, который взял в левую руку, расставил обе в руки, в каждой из которых был острейший клинок. Полутораметровый, тяжеленный меч в правой, и небольшой, но не менее смертоносный нож в левой. Михаэль поднялся, кое-как сжал свой меч и схватил первый попавший меч мертвого бойца, утер с лица кровь и, отцепив грязный, отяжелевший от воды и крови плащ, вновь направился в сторону своего соперника.
Тот холодно смотрел на Михаэля, не опускал забрало своего шлема, и Михаэль, тяжело дыша, спросил:
- Почему ты не опускаешь забрало?
- Я хочу, чтобы ты видел, кто тебя убивает, и что я буду испытывать, пока убиваю тебя, лорд Боле…
Михаэль встал перед Родриком, приготовил оба меча к бою, и быстро двигаясь, оттолкнулся от тела мертвой лошади, напрыгнул на Родрика, но скользящий удар прошел мимо цели, лишь оцарапав правую сторону шлема Родрика. Король Загорья мастерски отражал удары Михаэля, а тот в свою очередь начал уставать. Михаэль еще раз выпрыгнул, но руку его вовремя остановила бросившая меч длань Родрика, а левой рукой он нанес удар кинжалом в бедро, которое здоровенный кинжал с легкостью пробил насквозь.
От боли Михаэль выронил один из мечей, и Родрик ударом латной рукавицей по животу отправил того на землю. Родрик направился за лежащим в стороне мечом, и, когда взял его, обернулся. Взору его предстал Михаэль, который бесстрашно встал, обеими руками опираясь на меч. Сильно хромая, он вновь пошел к Родрику, и тот схватил молодого лорда и кинул от себя на несколько метров.
Сил на подъем уже не было, но он все равно начал пытаться опереться на меч. Никаких сил у него не оставалось, нога немела и отказывалась слушаться. Перенеся вес на здоровую ногу, юноша все же поднялся с земли, направив едва державшийся в руках меч на Родрика.
- Меня поражает твоя храбрость… Хоть что-то!
- Смерть надо встречать лицом к лицу, не убегая от нее, - прохрипел Михаэль.
Родрик понимающе покивал головой – слова Михаэля шли от души, это было видно. Смелость его не была в теле, которое, определенно, отказывалось его слушаться, не в голосе, дрожащим не то от боли, не то от страха. Всем бывает страшно. Но переломить себя, направить меч на того, кого ты не сможешь одолеть – дорогого стоит. Родрик уважал это, и, когда Михаэль вновь направил на него меч, тот поначалу небрежно отвел его в сторону своим клинком, но затем юноша вновь поднял руку, и острие его меча уперлось в нагрудник Родрика.
- Я уважаю твою смелость… Я окажу тебе честь, который ты не оказал Родану. Достойные похороны.
И уже без особых церемоний Родрик сжал кулак и одним ударом прямиком в лицо и почти лишил Михаэля чувств. В падении Михаэль крепко приложился о колесо телеги, боль охватила все его тело, кровь текла из ноги, носа и рта, но он не хотел сдаваться и просить пощады. Родрик направился к Михаэлю, он уже заносил свой меч, но, неожиданно для уже прощавшегося с жизнью юноши, остановился. Перед ним из леса возникли десятки, нет, сотни бойцов Бэйла Рэндэла.
- Сир Родрик Эрган! - крикнул Бэйл, - Не вижу смысла сегодня проливать больше благородной крови. Ты убьешь его, а мои бойцы убьют тебя…
- Не иначе сам королевский лизоблюд явился к нам на празднество? Не ожидал, не ожидал…
- Сир Эрган, эта кровь вам ни к чему. Мои люди убьют тебя…
- Да? Кажется, вы зря не убили меня в первые мгновения! – прорычал рыцарь, приготовив свой меч к продолжению битвы.
Михаэль совершенно не понимал – он кое-как полз в сторону лорда Рэндэла, видя его в окружении его верных людей. Юноша совсем не понимал, почему рыцарь ведет себя настолько уверенно, но он просто напросто не видел, что конница Загорья уже приближалась к ним. Счет шел на мгновения…
Бэйл не думал и мгновения – сходу сообразив, он скомандовал:
- Убейте его!
Десятки солдат выбежали из леса навстречу Родрику, и тот, не растерявшись, поднял лежащее рядом колесо от сломанной телеги, и, раскрутив его, метнул в наступающих, сбив с ног несколько человек. Родрик прекрасно понимал, почему Бэйл не увел своих людей в глухую оборону – им нужно было прикрыть Михаэля, а поэтому он помчался навстречу наступающим и, получая легкие, не пробивающие его броню удары.
Они кучей наваливались на него, но этого было мало — практически монолитный доспех Родрика очень трудно было пробить. Копейщик Бэйла, заметив, что в районе у подмышки есть небольшой зазор, нанес удар копьем — не особо точный, но лезвием копья он поцарапал кожу Родрика. Не успел великан среагировать на пропущенный удар, как конь одного из его всадников сбил того с ног, а остальные конники смели оставшихся смельчаков.
- Догнать их! – проорал лорд Грейвз.
- Нет, Киллиан, останови наступление… - прохрипел подвыдохшийся Родрик.
- Что? Мы можем…
- Мы не знаем, сколько их там. И они не знают, сколько нас. Да и теперь они должны спасти жизнь лорда Боле, - заключил Родрик, что вызвало понимающие кивки от лорда Киллиана.
***
Они долго шли по лагерю, стоящему кругом вокруг всего замка. Палатки, шатры и укрепления горели, пленные воины лорда Боле стояли на коленях, просили пощады, но рыцари Родрика и солдаты Аэрона крепко держали их, не давая вырваться. Особо буйных моментально закалывали, резали в пример другим, дабы никто не пытался убежать.
Основная масса пленников находилась на площади, в окружении копейщиков и лучников Аэрона.
- Что нам с ними делать, Ваше Величество? – учтиво спросил изрядно всхуднувший Аэрон, закончивший осмотр пленников и укреплений лагеря.
- Ну, что ж, для начала, каждого второго умертвить на месте, - холодно произнес Родрик, и Джейсон, услышавший это, вздрогнул и ужаснулся от слов короля.
- Родрик, зачем? Они сдались в плен… Нельзя так делать! — возмущенно отреагировал сир Бакстер, чем вызвал недовольство у Родрика.
- Что? Я не расслышал… По-моему, мы воздаем им по заслугам. И да, раньше нам не нужен был повод для того, чтобы убивать людей…
— Раньше, это было раньше, Родрик. Они лишь исполняли приказы… Кажется, вы с Дэймоном, твои братьями и мной в ходе наших странствий придерживались этих принципов!
- А мирные жители Ман-Блу, чем они перед ними провинились? - спросил Родрик и Дэймон, заметив дикий и злой взгляд своего друга, понял, что его не переубедить, да и в целом он был прав.
- Делай, что считаешь нужным. Но людей, стоящих на коленях, я убивать не буду. — ответил Джейсон, и демонстративно воткнул меч в землю перед Родриком.
Король понимающе покивал, и отошел к пленникам, за спиной которых уже выстроились бойцы. Они стояли через одного и молчали, никто не говорил, дабы обреченные на смерть солдаты до последнего сомневались в своей участи.
-Исполнить приказ! - рявкнул Родрик.
Его рыцари и бойцы Аэрона начали вырезать бойцов Михаэля Боле. Кому-то перерезали горло, с хрустом ломали шею, закалывали копьями и отрубали голову с нескольких ударов.
Некоторые солдаты старались вырваться, но их сразу же убивали. С удовольствием и блеском в глазах солдаты Родрика вырезали пленников, и когда большая часть пленников была уничтожена, Аэрон подошел к Родрику, и спросил:
- Что делать с остальными?
- Ну, есть у меня одна традиция… - злобно улыбнувшись, проговорил Родрик.
***
На утро Бэйл, взяв с собой лишь отряд тяжелой кавалерии, направился к лагерю, дым из которого был виден на всю округу. Конники держались близко, страх перед внезапным нападением Родрика был слишком велик. Ночью несколько солдат каким-то чудом вырвались из мясорубки, да и то случайно. Бежали в темноту и случайно наткнулись на кое-как отошедших назад воинов Бэйла.
То, что они рассказывали, не было какой-то либо новинкой для Бэйла. Он прекрасно знал о том, как Черный Отряд карает своих врагов и насколько кровожадными они могут быть. Не раз он встречался с выжившими в других битвах с отрядом людьми – в конце концов, в числе таких был и лорд Хейг, которому Родрик и нанес единственное в его блестящей карьере поражение.
Михаэль был отдан лучшим лекарям его армии, но точных прогнозов по его выздоровлению еще не было — раны, полученные в бою с Родриком, были слишком глубоки. Но то, с каким настроем проводил время крон-принц, заслуживало уважения у Бэйла. Никакой паники, никакого ужаса от осознания произошедшего. Бэйл был более чем уверен, что если бы не пронзенная насквозь нога, Михаэль бы залился вином и отправился в бой.
На утро поднялась сильная жара, и с бывшего осадного лагеря повеяло гнилью и гарью, что вызывало у многих бойцов приступы рвоты и сильнейшего головокружения.
- Командир! - послышалось Бэйлу с правого края колонны, и он, развернувшись к источнику звука, увидел легкого конника, подзывающего к себе своего лорда.
- Я слушаю… - крайне спокойно проговорил Бэйл, на деле сильно удрученный и погруженный в очередные тяжелые размышления.
- Вам надо это увидеть.
Всадник поскакал в сторону лагеря по лесному тракту, и по мере приближения к лагерю вонь усиливалась, и когда всадник остановился, на глаза Бэйлу и его воинам предстало поистине ужасное зрелище. Воины Михаэля Боле с распоротыми животами висели на деревьях, привязанные к ним за собственные внутренности и веревки. У многих не было глаз, освежеваны руки, ноги, отрезаны носы и уши, и самое ужасное, что некоторые были еще живы.
- Добейте их… Пусть не мучаются… - немедленно приказал лорд Рэндэл.
Этот воистину угрожающий вид был нужен только для одного – заставить людей Бэйла бояться. И с этим Родрик справился успешно. Успешно настолько, что люди лорда начали перешептываться, а у близстоящих к нем конников ощутимо потрясывались руки и слезились глаза от жалости к растерзанным воинам.
Повешенные на своих внутренностях воины висели так до самого входа в лагерь, в который, пускай и с опаской, Бэйл въехал в числе первых. Тела мертвых лежали в кучах, некоторые горели, некоторые попросту гнили под палящим солнцем, но у многих, как заметил Бэйл, отсутствовали кожа, глаза и внутренности.
Воины спешились и начали двигаться к королевскому шатру, к которому была выложена дорожка из тел. Все прикрывали носы, ибо вонь была непередаваемая и сводила с ума. У шатра Михаэля Бэйл остановился и после долгих размышлений все-таки решил зайти.
Внутри воняло не меньше, чем на улице, но там не было тел, а по самому центру стоял огромный сундук. Бэйл аккуратно отворил его, и увиденное в нем содержимое заставило его изрыгнуть завтрак наружу. Сундук был доверху набит вырезанными глазами, и Бэйл, задернув плащ, немедленно покинул шатер.
Такая жестокость не могла оставаться безнаказанной. Никто не мог так жестоко убивать пленных. Далеко оторвавшись от своих гвардейцев, Бэйл выскочил на дорогу перед сами замком Фэйртон, но, к его удивлению, встретили его открытые ворота и… Совершено пустой, переполненный телами замок.
Фэйртон пустовал, никаких признаков жизни не было. Только трупы, горы трупов на улицах и площади, выложенной содранной, человеческой кожей.
- Родрик поработал на славу… - протянул Бэйл, беспокойно поглядывая по сторонам.
Теперь все ему становилось понятно. Это не будет простая война – Эрганы сделали свое заявление и никому не избежать их сурового правосудия. Бэйл знал, на что шел, но впервые ему самому довелось увидеть то, на что способен старший сын лорда Виктора Эргана. На мгновение его взгляд задержался на воротах и там, к своему удивлению, он увидел грязный, прибитый к воротине ножом фрагмент бумаги. Небрежно сорвав его, он прочитал: «За Ман-Блу! Память останется, лорд Рэндэл!».
- Мы разбудили зверя, - ярко улыбнувшись, произнес Бэйл.
- Что вы сказали, милорд? - переспросил приблизившийся к лорду всадник из его гвардии.
- Гвардия должна направиться в Маграо, вот что. Я постараюсь обогнать силы Загорья. Медлить нельзя…
Глава пятьдесят вторая. Адриан 2. Пираты и Ордена
Мало какой пират может похвастаться тем, что он леса знает не хуже, чем морские просторы. Адриан был как раз таки тем, кто мог бы заделаться славным следопытом. Все же, не раз его корабли топили или же ему приходилось скрываться от королевских отрядов в лесах Загорья, поэтому регион этот он знал намного лучше, чем прибывшие из-за Гонардской горной гряды роялисты.
Описав очередной круг через чащу леса, Адриан наконец-то позволил себе небольшую передышку – все же, он не был настолько приспособлен к длительным забегам. Да и вино, испитое им накануне в честь разграбленного королевского каравана давало о себе знать и отдавало неприятной головной болью. Голоса преследователей слышались слабо, и единственное, что свидетельствовало о том, что они идут по следу, нескончаемый лай собак.
- А как вам такое! – уже не скрываясь, прокричал Адриан, сорвавшись с места.
Еще недавно он взбирался в этот огромный, обычный для этой, переходящей в горы части Загорья холм, а теперь, почти полностью опоясав его, он чуть ли не камнем летел вниз, едва успевая подбирать ноги и прятать глаза от веток, листвы и колючих еловых «лап». Иногда он осознанно сбавлял скорость, громко кричал в ответ, и, вскоре, прямо перед ним оказалась неширокая, шагов в пять-шесть шириной речушка.
Оттолкнувшись от берега, Адриан плюхнулся в прохладную воду и, вынырнул, начал грести к противоположному берегу. С трудом, цепляясь за траву и землю, он выбрался на противоположный берег, и, тяжело вздохнув, завалился на спину.
- Я вижу его! Вижу!
- Знаю, что видишь, говноед, - с язвительной улыбкой отреагировал Адриан на приближающиеся крики.
Он уперся локтями в землю и приподнял голову, и ожидаемо увидел перед собой собирающихся на противоположном берегу речушки людей. Сначала по одному, а потом целыми группами они мчались к берегу. У троих из них на поводу были довольно крупные собаки, агрессивно лаявшие и то и дело готовые сорваться в воду, дабы разорвать Адриана в клочья.
- Добегался, пират! – прокричал один из преследователей.
- Да нет, я чуть полежу, и продолжу водить вас за нос, - рассмеялся Адриан.
- Тебя четвертуют, сучонок! Ты…
- Вас маловато для поимки далеко не дешевого меня!
После его слов из деревьев, кустов и камней начали появляться солдаты, и одновременно с ними из крон деревьев на преследователей посыпались стрелы и арбалетные болты. Пораженные люди падали на землю и в воду, раненные собаки заскулили, и Адриан, поднявшись, прокричал:
- В следующий раз не оскорбляйте меня своим количеством! Я могу жутко обидеться!
Один за одним выжившие роялисты покинули берег и скрылись в лесной чаще, оставив раненных и тела убитых на произвол судьбы.
- Эдрик, - прокричал Адриан, - Уберите тела из воды, нечего заражать ее трупным ядом.
- Слушаюсь, капитан.
Теперь Адриан уже мог спокойно вздохнуть - за последнюю пару дней уже трижды они сталкивались с погоней роялистов. Много боевых и не боевых потерь, люди гибли в болотах или, отколовшись от общей группы, банально терялись в лесах. Их заперли здесь без шанса выбраться.
Они были совсем недалеко от Фолка – с высоких деревьев, холмов или уже начинавшихся тут предгорий можно было отлично разглядеть его стены. Но город, как уже знал Адриан, подчинился роялистам. Перед ними закрыли ворота, не пропустив их на юг, к Златограду. А ведь это был единственный удобный при их снаряжении путь. Дальше либо через болота, либо через узкие, холодные горные тропы. Адриан любил рисковать на воде, но на земле, а тем более в горах… Нет, это был не его вариант.
- Ладно, возвращаемся в шахты! – скомандовал капитан, отряхнув свой зад от налипшей на него травы и земли.
***
Взобравшись на почти отвесную скалу по выдолбленным многие десятки, если не сотни лет назад крошащимся ступеням, Адриан наконец-то вышел к Фолконианским шахтам. Глубокие, на многие километры уходящие вглубь гор тоннели начинались здесь, в пещерах, у самого начала которых открывался воистину невероятный вид на леса, гора и, конечно же, расположенный в относительной близости Фолк.
Отряд Адриана облюбовал их всего пару дней – мало кто помнил о существовании этих давно пустых, разработанных на максимум шахт. Их давно списали, и вот уже не один год они становились пристанищем разбойников или других, волею случая заброшенных сюда путников.
А что? Расположенные на высоте почти двух сотен футов на каменном плато пещеры было легко оборонять. Одна узкая тропинка, да и та – простреливалась со всех сторон. А потом – мало кто полезет искать их в пещерах, которые они уже успели как никак изучить. Разве что голодом заморят, но, по крайне мере, воды было предостаточно – в одном из крайних тоннелей бил подземный, уходящий вглубь горы ключ с зеркально чистой водой.
Сложность была еще и в том, что нужно было выбрать правильную пещеру – входов в шахты было более десяти, и лишь один из них, шестой от начала этого плато, был верным. И, войдя в темноту искомого тоннеля, на ощупь Адриан вскоре увидел яркий, ливший в глубине шахт свет. Там, в нескольких сотнях метров от поверхности, и расположился их временный лагерь. Здесь пещера существенно расширялась, а в стенах были выдолблены немногочисленные помещения, в которых, судя по ржавым останкам, раньше держали инструмент и предметы быта. Были здесь и маленькие, сколоченные из тонкий досок домики, но они были настолько трухлявыми и ветхими, что предназначались лишь для разбора и последующего использования в качестве костровых дров.
- Еще десяток врагов Загорья отправлены на тот свет! – воодушевленно прокричал Адриан, вывалившись из темноты к своим людям.
Все труднее ему было смотреть на тех, кому было суждено выжить, а точнее, на то, сколько их осталось. Больше половины погибло с тех пор, как они покинули корабли. А сейчас они, полуголодные, измученные, даже не могут выйти из этих лесов. Коренья, ягоды, травы, дичь – этого здесь было предостаточно, но, все же, наличие вражеских войск сильно ограничивало их, заставляя охотиться в отдаленных от пещеры местах. Нужно было постоянно сбиваться след. Многие отряды уже не вернулись, что наталкивало на удручающие Адриана мысли – его люди либо убиты, либо дезертировали. Но речь его была встречена с таким восторгом, что на мгновение он забыл о сковавших их проблемах. Ему доверяли и были рады даже столь малой победе.
- Может нам не стоит выходить из лесов? – праздно начал сир Джонас Бартон, - Порежем все их силы в лесах.
- Это звучало бы отлично, если бы ты не ел за двоих, - залился смехом Адриан.
- Только вот ты ешь за троих, - ответил Джонас, отчего уже весь отряд присоединился к дружному подтруниванию.
***
Ликование, однако, не было долгим от слова совсем – очень скоро многие люди начали сваливаться в сон. В них торжествовали вино, усталость и легкий голод, пережить который помогал сон. Некоторых сморило большим костром, близ которого остались самые крепкие из выдержанные из воинов.
И больше всего, пожалуй, Адриан любил именно такие сборы. Душевные разговоры, искрометные шутки, истории и небылицы, коими обычно можно было завалить в постель любую девку, но здесь они воспринимались лишь объектом для очередной хохмы. Невольно Адриан противопоставлял своих людей угрюмым, вымуштрованным черноотрядникам. Он прекрасно знал, что человеческие эмоции им не чужды, они любят неплохо пошутить, выпить, но лишь тогда, когда на то есть добро командира. И никогда не переходят границу. А теперь, возможно, они все слегли на севере в попытке найти этих ублюдков-варваров.
- Знаете, - протянул изрядно захмелевший Адриан, - Мне даже нравилось быть главой города… Столько привилегий… Двери трактиров открывались на раз-два, девки ноги раздвигали с таким удовольствие, что складывалось впечатление о том, что они кончают лишь от моего титула. Лорд Адриан…
- А то до этого было не так? Капитан Адриан, гроза западных морей, да и при фамилии вы были, - подметил один из матросов.
- И то верно… Так или иначе, мне будет о чем жалеть, - живо улыбаясь, прохрипел Адриан.
- О чем же вы по-настоящему жалеете, командир? Было же что-то в жизни. Может женщина, может корабль…
- С чего вы взяли, что женщина? – в шутку возмутился Джонас, не замечая, что Адриан задумался и направил вмиг посерьезневший взор в сторону от костра.
А думал он о многом. О семье, отношения с которой у него никогда не были теплыми, о людях, погибших или покинувших его в течении всей жизни. Конечно же, он думал о Йене. Хороший друг, хохмач и настоящий, любящий истинную свободу юноша. Где же он? Никаких вестей от него не было с тех пор, как он покинул Твердыню Магии. Забыл? Нет, Адриан не хотел в это верить. Умер? Тем более нельзя в это верить.
- Пожалуй, я бы мог жалеть о многом. Но зачем жалеть о прошлом, если нас ждет…
Грохот… Приглушенный, произошедший явно не вблизи шахт. Он перебил Адриана и заставил практически всех подняться с насиженных мест. Даже неглубоко заснувшие люди повскакивали и озадаченно, если не ошарашено, принялись вглядываться в сторону поверхности.
- Наверх, - скомандовал Адриан, - Никаких факелов и источников света!
В числе первых Адриан побежал наверх – этот грохот был знаком ему, как никому другому. Даже усталость не помешала ему перепрыгивать камни и, в принципе, бежать вверх, обливаясь потом и теряя последние силы. И, стоило ему лишь выйти на поверхность и обратить свой взор в сторону Фолка, он обомлел.
Город горел. Горели его здания, стены, и, кажется, даже здесь можно было услышать звуки творившегося там безумия. Полумесяцем город окружала огромная армия – это можно было понять по многочисленным факелам, которые этой ночью было особенно легко заметить. С западной и южной стороны город подвергался массированному обстрелу из катапульт с горящими снарядами, а воины, а точнее выдававшие их факела, слившись в единую пламенную лавину входили в город.
- Неужели? Фолк же поддержал роялистов… Зачем они и Златоградцы штурмуют их… - протянул сир Бартон.
- Это не роялисты… - изрек Адриан, - Грохот, который мы слышали, принадлежит бомбарде. Златоградцы не используют бомбарды на суше. Они покупают их за горы золота в заморских королевствах и устанавливают на стены центральных частей города. Моя команда была в одной из таких стран, когда мы покупали нашу бомбарду… Там мы узнали, что никто не знает тайны их создания, а у самих торговцев они появляются после того, как на них кто-то нападает.
- Торговцы продают уникальную осадную машину?
- Ну это не совсем честные торговцы. Пиратские рынки никто не отменял…
- И часто Златоград сотрудничает с пиратами? – уже более возмущенно воскликнул сир Джонас.
- А тебя не смутило, что я спокойно жил в Златограде и ни в чем себе не отказывал? – рассмеялся Адриан.
На самом деле он не понимал, кто это мог быть. Златоград не мог атаковать Фолк, как и силы короля Балерна. Родрик? Тогда откуда у него бомбарда? Может быть, они многого не знали о Черных Небесах? У Эрганов явно могло бы быть золото для приобретения этого оружия. Разве что, они настолько принципиальны, что вряд ли будут сотрудничать с пиратами. Но ни на кого, кроме как на них, он не мог подумать. Да и Родрик вернулся из Карсона, с варварами которого, кстати, пираты не против сотрудничать.
- Я буду ненавидеть себя за эти слова, но… Поднимай людей, пойдем туда.
- Что? Там же…
- Это точно не роялисты, - твердо заявил Адриан, - В таком случае, враг нашего врага…
- Командир, вы уверены? – недоумение Джонаса подхватил один из бойцов Адриана.
- А какой у нас выбор? Либо сдохнем тут от голода, либо в бою. Которого может и не быть.
Больше никто не решался перечить Адриану – не смотря на свою легкомысленность и добрый нрав, он мог сорваться и хорошо умел это делать. А умирать от клинка командира здесь было намного меньше желающих. В конце концов, из раза в раз Адриан повторял, что они «солдаты удачи», и в объятия смерти идут с оголенным членом наперевес.
Очень быстро они растормошили спящих и, собрав с собой лишь самое необходимое для возможного бегства, по старым ступенькам отряд покинул плато, вновь спустившись в лес. Двигались они крайне быстро – Адриан, словно завороженный, завлекал людей за собой, ведя их все ближе и ближе к Фолку. Ранее, при обычном марше, отряд бы добрался до него за пару часов, а тут они едва ли не бежали, едва сохраняя единство и чудом не теряя людей. Быстро они преодолевали заросли, поваленные деревья, и, вскоре, между деревьев они начали видеть огни…
Фолк горел… Адриан видел, как в пламени исчезал пусть и не самый большой, но все же богатый город, недаром прозванный «Вратами Златограда». Но ему было плевать на это величие – он либо умрет, либо найдет выход из этой ситуации. И, наконец-то преодолев последнюю, крайнюю шеренгу деревьев, пират наконец-то вышел на чистое поле, где буквально в паре сотен шагов от него огромным факелом полыхал целый город. Один за одним из леса начали выходить его люди и, вскоре, на них таки обратили внимание.
- Не обнажать оружие, - сходу приказал Адриан, широко шагая навстречу приближавшимся факелам неизвестных солдат.
Еще десять шагов, и прямо перед мужчиной в землю вонзилась стрела. Приближавшихся к ним людей становилось все больше и больше, а подобная наглость заставила Адриана положить кисть на рукоять меча.
- Доблестные неизвестные, - Адриан немедленно подключил весь свой артистизм и изобразил чуть ли не самую широкую улыбку на своем лице, - Вы, верно, не из Загорцев будете…
И, знаете, такой настрой подействовал обескураживающее – несшиеся до этого воины остановились и начали очень живо переглядываться. Лишь один из них, сохранив некую твердость лица, сделал несколько шагов в сторону Адриана со словами:
- Мы с юга… Из Туманных вод…
- Стойте… Не ваши ли корабли устраивают охоту на тех, кто близко к ним подплывает? – словно ребенок рассмеялся Адриан.
- Я… Эмммм… Да, вы правы.
- Тогда я бы хотел выразить вам свое уважение! Знаете, я знатный мореплаватель и наслышан о вас… Неужели бомбарды ваше изобретение?
- Сначала представься, знатный мореплаватель.
- Я Адриан Бернгард, гроза западных морей, люблю пить, безудержно трахаться и жить. А кем мне величать вас?
На самом деле Адриан был немного напуган – он всех мог ожидать тут, но явно не этих людей. Они были мифом. Сказкой, или же, как было проще для Адриана, пугающей морской байкой. Но теперь они здесь – закованные в латы воины с причудливыми, кольцевидными гербами.
- Я Кори, - немного помявшись, ответил юный мечник, - Кори Блэр, офицер Ордена Кольценосцев.
- Не сочтете ли вы дерзостью, если после битвы я встречусь с вашим предводителем?
Теперь уже замялся Кори – мало того, что он не ожидал здесь кого-либо встретить, ибо его отряд ввиду недавнего сражения в Златограде получил право на отдых, так еще встретили они пирата, который что-то знал об Ордене. Маршал Браун, определенно, захочет с ним побеседовать.
- Ладно, но только ты. Если твои сведения будут для нас полезными, то, думаю, Маршал сделает для вас исключение...
Глава пятьдесят третья. Бэйл 10. Наперегонки с лавиной
Бэйл практически не чувствовал своих ног – они скакали так быстро, как только могли и практически не останавливались. Юноша нещадно корил себя все время. Зачем он это сделал? Он должен был приказать Михаэлю отвести войска от Фэйртона сразу же, как только Родрик преодолел Маргетри. А теперь что? Родрик разделил силы, меньшим войском разгромил принца Боле, а основная армия, как молот, ударит по Роудс-Бриджу.
Бэйл беспорядочно прокручивал в голове все возможные варианты сражения. Первый был наиболее предпочтителен – в этом варианте Бэйл обгонит армию Эрганов и успеет принять хоть какое-то участие в обороне этой важной, протянувшейся на два берега реки крепости. Второй был самым опасным из трех, ибо он означал прорыв гвардии Бэйла через войска Загорья или же вступление в битву с ходу, без подготовки. А количества их мало даже для неожиданной тыловой атаки. И, конечно же, третий вариант, который юный десница не хотел рассматривать от слова совсем – ему просто придется быть наблюдателем и не принимать участия в битве.
До Роудс-Бриджа при их темпе оставалось меньше полудня пути. Все чаще им по пути встречались свежие следы людей, копыт и колес телег, что свидетельствовало об одном – силы Эрганов были немного впереди них. Шанс обогнать их становился все выше и выше, и, возможно, у них даже будет время немного передохнуть.
- Привал! – скомандовал Бэйл, вскинув сжатый кулак к небу.
Все его люди знали, что это не означало настоящий привал, в привычном понимании этого слова. Никто не бросился разводить костры, хотя день близился к закату, никто не разбирал вещей. Воины просто покинули седла, вынули из сумок свой скромный паёк и, не отходя далеко от своих лошадей, начали быстро принимать еду.
Бэйлу же было не до этого – он сделал лишь глоток вина из фляги и вынул из подсумка аккуратно сложенную карту. Множество отметин, пометок, судя по которым, его вычисления не врали. До Роудс-Бриджа оставалось не более полудня пути. Разве что, придется сделать небольшой крюк и пройти через Холмы Первого Восстания – крайне высокие холмы, остатки древних гор, активно покрытые лесами. Здесь, если верить истории, самый первый Эрган в ходе своего восстания разбил королевские силы и сходу двинулся в Маграо, взять который так и не смог.
Отряд мог бы пройти их насквозь, выйти к реке и проследовать вверх по ней до Роудс-Бриджа, но в этом был риск – эти холмы обладали дурной славой настоящего могильника, где часто собирались не чистые на руку заклинатели. Поэтому, пройдя лишь по их части, они сразу направятся на восток, к Роудс-Бриджу.
- Да, так и сделаем, - вслух протянул Бэйл, сложив карту обратно в подсумок.
Холмы уже виднелись впереди – они были хорошо заметны на фоне Загорской равнины. К ним они прибудут уже к ночи, не раньше. Да и это будет их явным преимуществом – в свете дня один неровный взгляд в войске Эрганов, и его план раскроется, и в Роудс-Бридж он точно не попадет.
- Сир Брансон, - скомандовал Бэйл, - Поднимайте людей, попытаем удачу.
- Слушаюсь, - ответил невысокий, коренастый конник.
- Турр, если я не выживу…
- Для начала им придется убить меня, милорд-десница, - пробасил Турр, ладонью похлопав себя по нагруднику.
- И все же… Ты единственный знаешь, что леди Антея понесла от меня дитя. Если я паду раньше тебя, ты должен будешь стать малышу наставником… Наследник Амбора должен быть воспитан таким достойным человеком, как ты…
- Это честь для меня, милорд…
- Не сомневаюсь. Нам пора в путь.
С трудом взобравшись в седло, Бэйл обернулся, дабы убедиться, что все его люди готовы продолжать путь. И все было почти идеально – люди хоть и были усталыми, но, все же, перспектива не дойти до более безопасного Роудс-Бриджа никого не радовала. Медлить никто не был намерен. Там был отдых, там была еда и союзники, способные числом своим сломать армаду Эрганов.
- Вперед! – скомандовал Бэйл.
И снова забытая на мгновение боль вернулась к нему, а словно приросший к седлу зад начал неприятно зудеть. Поначалу они сильно отклонялись от курса – Бэйл вел людей немного в сторону от Холмов. Строгое движение на юго-восток менялось на юго-запад, но затем, когда первые потемки начали спускаться на Загорские равнины, Бэйл резко повернул коня на восток, к уже видневшимся на горизонте холмам.
Конечно, гнать ему приходилось намного осторожнее – местность вокруг холмов была неровной и таила опасность для лошадей. Ямки, русла ручьев, поваленные, трухлявые бревна представляли из себя кладезь мест, где конь мог спокойно сломать себе кость и опрокинуть наездника. Да и животные, в принципе, скорее всего работали на пределе своих возможностей. Велик был риск загнать их и лишиться возможности обогнать Эрганов.
«Еще чуть-чуть, немного,» - произнес про себя Бэйл, когда конь его наконец-то предстал перед Холмом Первого Восстания. И это было величественное, в чем-то даже устрашающее зрелище. Высокий холм, подниматься в который придется под неудобным углом. Для уставших людей и лошадей это будет испытанием. А сверху… Свистящие, скрипящие кроны деревьев то и дело гнулись под порывами ветра, высокие травы заплетали ноги лошадей и немногочисленных спешившихся всадников. А потом и спуск, при котором им нельзя будет ускоряться – споткнувшись, лошади и всадники камнем полетят вниз.
- Вверх! – скомандовал Бэйл, залихватски покинув седло.
Он взял своего коня за поводья и, тяжело вздохнув, повел его вверх. Иногда, где склон приобретал еще большую крутость, он цеплялся за высокие травы охапками и тянул себя вверх. По мере приближения к вершине становилось больше растущих на склоне деревьев, а сам угол склона уменьшался, постепенно переходя в переполненное лесами плато. Не иначе, эти холмы могли быть созданы людьми. Только для чего? «Сволочи, как знали, что такой, как я, будет их покорять,» - усмехнулся про себя Бэйл, таки вышедший на холм.
Юноша немедленно вновь оказался в седле и, дождавшись всех своих людей, повел весь отряд вдоль холма. Скорость была маленькой – едва ли кони переходили на рысь. Высок был риск потерять край склона в ночной темноте. И вот, когда они добрались до восточной стороны, они увидели их… Армаду Эрганов, стройными рядами марширующую на юг.
- Привал… - заворожено прошептал Бэйл, в глазах которого отражались многочисленные огни армии врага.
В числе первых он вылез из седла. Ноги его тут же подкосились, но, схватившись за поводья, он все же смог подняться и обратить свой взор к пугающей армаде Эрганов. Ровные шеренги, тысячи огней… Словно огненная река несла свои воды на юг, по тракту.Все освещалось настолько хорошо, что прохождение по полю рядом с этой армадой вряд ли останется незамеченным. Даже на карту не было возможности посмотреть – в опустившейся на равнину ночной темени вряд ли будут видны все отметки.
Все, что знал Бэйл – это то, что за той частью леса, что прижималась к армаде загорцев с западной стороны, можно было выйти к реке и, пройдя по ее берегу, постараться опередить передовые части Эрганов.
- Их столько… Как нам выстоять?
- Не знаю, как бы они не…
Бэйл чувствовал нараставшую среди его людей панику – вряд ли они были рады увидеть столько врагов. Более того, такого количества не ожидал и сам Бэйл. Все воинство Черной Долины, варвары, лорды, поддержавшие независимость Загорья… Воистину великое, угрожающее воинство предстало перед ними.
Конечно же Бэйл знал, что Эрганы могли выставить подобную армию. Через чур воинственные, диковатые – они были сродни тем же варварам, только предпочитали черностальные латы шкурам и мехам. В войне, обработке руды и кузнечных делах им практически не было равных. Разве что конники Бэйла могли с ними посоперничать в мастеровитости. Недаром равнины его родного Амбора снабжают своими скакунами все королевство, а иметь породистую лошадь, выращенную в конюшнях замка Амбор, было не менее почетным, чем владеть черностальным клинком.
Невольно юноша вспомнил свою родину и, опустив голову, хрипло усмехнулся. За всю свою жизнь он прожил в Амборе лишь пару лет. Два года из двух десятков… Сначала еще ребенком его отправили в Маграо, подальше от ужасов войны с Унфертом, а после своего возвращения он прожил здесь менее пары лет. И надо было ему так подмазываться к королю, дабы стать десницей? Нет, об этом Бэйл точно не жалел. Выспаться он когда-нибудь успеет, а на остальное ему пока грех жаловаться. Плен и пара военных неудач не охладили его страсть. Он чувствовал, что может сделать мир лучше. И для этого нужно пересилить себя… И ту зловещую, растянувшуюся на многие мили армаду.
- Спускаемся с Холмов и двигаемся к реке, - произнес Бэйл для собравшихся вокруг него офицеров, - Скакать будем всю ночь, без остановок. Выйдем к реке и пойдем через нее. Упадете – ждать не будем, мы должны успеть в Роудс-Бридж раньше Эрганов.
-Да, милорд, - кивнул один из офицеров.
Другие тут же поклонились Бэйлу и, убедившись в том, что его люди готовы, он скомандовал:
- Спускаемся вниз… Если кто-то нарвется на Эрганов – бежим. Никакой схватки. Не тратим время. Если они выйдут из леса раньше, чем мы сможем оторваться от реки – мы проиграли…
***
- Говорят, Эрганы уже совсем близко, Маунт, - с некой грустью и тревогой произнес один из стороживших тракт копейщиков.
- Мы давно готовимся к встрече, - ответил второй стражник, - У них нет никакого шанса на победу.
Скрепя сердце, мужчина обернулся назад и в который раз уже начал рассматривать укрепления Роудс-Бриджа. Частокол опоясывал его северную часть, представлявшую из себя одинокую, пусть и крепкую башню за невысокими стенами. Множество шатров и втиснутые между ними катапульты, баллисты и онагры. Многочисленные колья перед забором должны были остановить конницу и пехоту, а дальше… Всех ждало кровопролитное наземное сражение.
- Не завидую я тем, кто на южной стороне, - с некой легкостью продолжил Маунт, - С юга сюда идут вторженцы… Они никого в живых не оставляют.
- Ты думаешь, Эрганы оставляют?
- Нет, - уже более осмысленно и тяжело вздохнул стражник, - Просто, зная Эрганов, я точно понимаю, чего ожидать. Авось и получится пережить эту волну.
- Стой, я слышу что-то…
Мужчины вскочили с земли и, подняв в руки копья, начали медленно шагать назад. Маунт уже готовился к битве, а его более трусливый спутник намеревался бежать, из-за чего его шаги были более быстрыми и менее разборчивыми. Равнину уже озаряли первые лучи солнца и, заслышал более отчетливый топот копыт, Маунт крепче сжал копье со словами:
- Умереть на рассвете… Хоть этим боги радуют меня…
И вот, на тракте показалась колонна всадников. Организованная, постепенно сбавлявшая ход – явно не были они настроены на атаку. Окончательно заставил Маунта опустить копье развевавшийся плащ – белый с лисьим хвостом, по которому тут же можно было признать Бэйла Рэндэла.
- Наши, это наши, - усмехнулся гвардеец в момент, когда Бэйл и часть его конников уже миновали его.
Бэйл не верил, что у них получится совершить этот маневр – они едва оторвались от авангарда Эрганов, вырвавшись из леса прямо у них перед глазами. А ведь Рэндэлы провели всю ночь в быстром, беспокойном пути – видимо, Эрганы тоже не останавливались. Они явно были заворожены близостью сражения, которое, возможно, сходу сделает их правителями Загорья. Но теперь Бэйл мог с полной уверенностью сказать, что легко им не будет.
Лорд Хейг славно постарался – не зря его считали лучшим полководцев королевства. Частоколы, катапульты, и, скорее всего, ловушки на поле – Эрганов встретит не усталая, изнеможенная армия, а настоящая крепость из дерева, камня и людей. Хоть теперь Бэйлу стало немного спокойнее, и он смог думать о чем-то менее важном.
Конечно, все его мысли упирались в исход этого сражения – в случае победы ему не придется волноваться за судьбу Антеи и своего будущего ребенка. И вообще, как так получилось? Почему именно сейчас и именно с ней? В любой другой момент времени он был бы рад тому, что Антея носит его ребенка. При любых обстоятельствах он был бы рад тому, что Антея носит его ребенка. Но не сейчас, когда он уже завтра может погибнуть под армадой Эрганов, а ее саму, в итоге, рано или поздно разоблачат в связях с ними…
Так же пострадать может и Михаэль, оставленный им с частью своих людей недалеко от Фэйртоне. В случае королевских сил в битве вчерашние союзники вновь перейдут на сторону силы, коей на долгое время станут Эрганы. И крон-принц, в таком случае, будет чуть ли не самой почетной добычей для сил Родрика Эргана.
- Лорд Рэндэл, мы думали, что вы…
- Открывайте ворота! – скомандовал Бэйл.
Он не мог потерять драгоценного времени – его люди должны были успеть хоть как-то отдохнуть перед тем, как на них обрушится армада. И он сам должен прийти в себя. В таком виде и в таком состоянии он вряд ли сможет надежно удержать свои мечи.
Деревянные ворота перед Бэйлом растворились и он, собравшись, наконец-то въехал на территорию лагеря своих союзников. Хотя, правильным будет назвать это место полем для предстоящей битвы, где пока и располагались войска. И тут уже юный лорд был воистину поражен размахом. Гербы Фростинеров, Пламли, Мейсонов, Брайсонов, Суаноров и многие, многие другие красовались над палатками и шатрами, но впереди, на самой верхушке северной башни Роудс-Бриджа, виднелись знамена и гербы самых главных и крупных родов в королевстве Эрнедо. Конечно же, в самом центре было огромное, на многие метры вниз и в стороны растянувшееся полотно, несущее на себе герб королей рода Гонардов. По обе стороны от него были знамена Рэндэлов и Боле, в следующем ряду присоединились Фростинеры и Хейги. И лишь одно знамя нарушало общую симметрию – расположенный крайний слева стяг Лиллардов из Пламенных Полей.
- Хейг неплохо постарался, - поравнявшись с Бэйлом, произнес Турр.
- Надеюсь, не напрасно, - сухо ответил Бэйл.
- Лорд Рэндэл! Мы думали вы…
- Где все? – тут же произнес юноша, перебив подбежавшего к нему лорда Морна.
- На совете в Южной Башне, мы не ожидали, что вы прибудете к началу сражения и начали совет.
- Турр, - тут же приказал Бэйл, - Скомандуй привал. Пусть люди выспятся и хорошо поедят. Накормить и напоить лошадей. Эрганы, если и прибудут сюда, то во второй половине дня. Мне нужен боеспособный отряд.
- Слушаюсь, милорд, - рыцарь покорно склонил голову и развернул коня.
Дальше Бэйл следовал уже в полном одиночестве. Ему не приходилось ни ждать, ни представляться – видя его плащ и сияющий перст десницы, защитники мгновенно расходились, раскрывали ворота или убирали преграды. Многие приветствовали Бэйла, но он оставлял приветствия и сыпавшиеся за ними следом вопросы без ответа. Он был всецело сосредоточен на том, что скажет на совете.
Преодолев ворота Северной Башни, Бэйл выехал на мост через реку Серную и, к своему большому удивлению, увидел здесь множество кораблей, часть из которых неподвижно стояла прямо под мостом. «Видимо, Роун все же подразумевает, что мы можем проиграть,» - размыслил Бэйл, тут же прикинув, сколько людей можно спасти. Кораблей было немало, и некоторые из них были захвачены в той самой флотилии пирата Адриана. Много тысяч сможет уйти в случае, если отступление будет организованным.
Сразу за мостом следовала арка, располагавшаяся прямо в донжоне Роудс-Бриджа. Здесь же юноша наконец-то спрыгнул со своего коня и, жестами приказав привести скакуна в порядок, начал подниматься по ступеням. От усталости и боли его ноги не слушались, и каждый пролет давался ему с трудом. Его лоб покрылся капельками пота, а усталые, закрывающиеся глаза словно просили добить его.
А затем… Узкий, темный коридор, в котором воинов было не меньше, чем на мосту. Все носились из стороны в сторону, но каждый, приближаясь к широко шагавшему Бэйлу останавливался и прижимался к стене, пропуская лорда вперед. И, приблизившись к ведущим в большой зал дверям, Бэйл самолично толкнул их вперед.
Удивление, даже шок от появления Бэйла был такой, что некоторые лорды несдержанно «ахнули», кто-то начал шептаться, но, так или иначе, все взгляды были прикованы к неожиданно явившемуся деснице. Конечно, советы при лорде Хейге были образцовыми. Так, например, кресло десницы, стоявшее во главе стола, никем не было заняты. Даже сам лорд Хейг держал речь по правую руку от пустого места, не нарушая традиций и законов приличия.
- Лорд Рэндэл, вы…
- Да, лорд Хейг, - измученно улыбнулся Бэйл, - Мы смогли обогнать силы Эрганов и теперь я заявляю, что они будут здесь к вечеру. Мы неслись без отдыха…
- Фэйртон?
- Мятежник Родрик накрыл лагерь Михаэля «черной тучей» из Загорских рыцарей. Мало кто выжил…
- А принц?
Роун, казалось бы, был готов подпрыгнуть, но сдержался, хотя руки его были сжаты в кулаки.
- Крон-принц Михаэль Боле получил тяжелые раны, но выжил…
- Слава Богам, - откинувшись на спинку стула, провозгласил лорд Гарри Лиллард.
- Если вы такого высокого мнения о моей гвардии, то выразите благодарность им. Богами там и не пахло, - Бэйл завалился на стул и окинул всех собравшихся своим сонным взглядом.
Пожалуй, не считая своей излишней набожности, лорд Лиллард был уважаем всеми лордами. Даже Бэйл считал его надежным служителем Короны и охотно вел с ним переписку. Все же, Пламенные Поля были житницей королевства, а сам лорд Лиллард не раз посылал Бэйлу в подарок бочонки с какао или табаком, чем не раз спасал того от значительных трат. Хотя, сколько раз Бэйл помог лорду Лилларду? Тот, наверное, остался в еще большем плюсе.
- Ладно, - продолжил Бэйл, положив руки на стол, - Начну с мелких вопросов. Где стяг Расселов? Не заметил их.
- Расселы не явились. Юный Томас Рассел ответил, что не имеет возможности вступить в войну из-за кровного обещания своей любимой больной матушке, - твердо заявил Хейг, после чего по залу раскатились смешки.
- Парню уже пятнадцать лет, он все никак от теплой сиськи не отвыкнет!
- Скоро эта теплая сиська станет холодной и твердой, лорд Фростинер, - жестко ответил Бэйл, - Нельзя возбранять юношу после того, как его отца казнили, и он хочет провести время с больной матерью.
- Его казнили за утрату Загорья, милорд-десница, - преспокойно заявил лорд Лиллард, - Не кажется ли вам, что его силы должны стоять в авангарде наших армий.
- Лорд Лиллард, - протянул Бэйл, - Из-за восставшего лорда Монроя короткий путь на юг заблокирован, и все ваши поставки идут через Земли Гидры. Если Расселы будут на нас обижены, то, я уверен, у них будет достаточно оснований, чтобы разрезать эту продовольственную артерию. Забыли про Рассела. Теперь скажите – я заметил, что здесь очень много кораблей на мосту. Бегство на юг что, выше наших сил?
- На юг? – усмехнулся лорд Хейг, - Разве вы не знаете?
- К сожалению нет…
- Войска вторженцев с юга, милорд. Они разграбили часть Златограда, смели Фолк и движутся сюда. Мы угодили в ловушку.
- И мы ничего не предусмотрели на этот счет? Не было иного выхода? Биться на два фронта?
- Мы предполагали прорыв на север, хотели обойти идущее оттуда войско Эрганов, - заявил лорд Фростинер.
- А я решил их обойти, и обошел. У меня было меньше ночи на это… Боюсь представить, куда бы вы ушли, - строго ответил Бэйл, которому сир Роун Хейг немедленно протянул карту, - Но благо с вами лорд Роун, иначе бы вы встретили армаду Черной Долины в открытом сражении.
- Ваша похвала – честь для меня, милорд, - Роун покорно склонил голову, - И, если вы позволите, я расскажу вам план грядущей битвы и вместе с вами мы внесем коррективы.
- Я только за, - Бэйл внимательно уставился в карту, не желая потерять и малейшей детали.
- Обратимся к вашей, милорд, северной стороне. Удар Эрганов придется прямо по этим позициям, частокол и колья должны затормозить их атаку.
- Перед ними будут какие-то войска?
- Перед кольями? – Роун возмущенно посмотрел на Бэйла.
- Перед ними, в них, и за ними. Если армия Эрганов врежется в частокол – его быстро сметут, а колья просто раскопают. И все – конница Загорья вонзится в нас, и сколько бы рядов копейщиков вы не выставили, она сметет нас, - Бэйл активно стучал пальцами по столу и водил рукой по карте.
- Я держал эту мысль в голове, милорд-десница, - продолжил Роун, - Но, все же, выставить несколько тысяч человек к частоколу… Это верная смерть для них.
- Но у нас будет лишнее время, чтобы накрыть войско загорцев из наших осадных орудий.
Роун заулыбался и, нанеся новые пометки на карту, добавил:
- Я рад, что вы успели сюда к сражению.
- Не могу разделить с вами радость, лорд Хейг, но с вами очень удобно работать, - Бэйл учтиво склонил голову и, осмотрев округу Роудс-Бриджа, спросил:
- Все наши войска будут сосредоточены вокруг Северной Башни?
- Да, и в ней, соответственно. Касательно Южной Башни – войска займут позиции на стенах и перед Башней…
- В докладах я читал, что наш враг обладает отличной выучкой в ближнем бою, не будет ли ошибкой…
- Не будет. Помнится мне, как вы, к нашему глубокому сожалению, уступили войскам Родана в Ман-Блу. Вас в тыл атаковали из диковинных орудий. Бомбард.
- Да…
- В войске захватчиков есть такие орудия. Они могут сходу разломать ворота. Одно точное попадание, и вся армада захватчиков ворвется внутрь.
- И лишний раз я убеждаюсь, что с вами приятно работать, - с улыбкой заключи Бэйл.
План, хоть и казался юноше надежным, но все же его не отпускала мысль о том, что все происходящее свалится в беспорядочную, беспринципную мясорубку. Невольно Бэйл поглядывал по сторонам – вероятнее всего, лорды выживут, а вот их люди в большинстве своем погибнут. Эрганы, захватчики с юга, панцирная кавалерия и бомбарды, да еще и обозленные варвары из Карсона… Все собрались в один кулак.
- Есть ли какая-то связь между захватчиками и Эрганами? – оперевшись головой на лоб, произнес Бэйл.
- Не нашли никакой. Они разорили все земли к югу от Роудс-Бриджа. Даже Загорские земли. Думаю, у Эргана есть веская причина переговорить с ними, - диалог Бэйла и Роуна разбавил лорд Лиллард.
- Что ж… Надо было бы заставить их встретиться в открытом противостоянии, столкнуть их…
- Вас не было, лорд Рэндэл, - с некой издевкой заявил лорд Фростинер, - Без вашей харизмы и воли мы бы не смогли.
С одной стороны издевка Фростинера задевала Бэйла – тот явно намекал на то, что они бы справились и без него. Все же, вера в полководческий талант лорда Хейга была намного выше, чем вера в теоретические познания юного лорда на этом поприще. Практики у Бэйла было не так много, но сейчас он был уверен, что в этот раз если они и погибнут, то навяжут загорцам самый великий бой последних десятилетий.
- Но, все же, вы сразились с Родриком недавно, одолели его в бою и спасли крон-принца, - впервые за все нахождение Бэйла в зале с некой надеждой и воодушевлением произнес юный лорд Мэтью Райз.
- Я не победил его, а бросил в него несколько десятков своих лучших людей, и их тут же раздавил Черный Отряд. Я лишь отсрочил неизбежное, господа лорды. И то, насколько успешно мы начнем сражение, определит, когда мы умрем. Сегодня вечером, или немного позже… А теперь – именем Короля Балерна Первого из рода Гонардов, правителя Королевских земель, Пламенных Полей, Земель Гидры, Герцогства Торо, Талширских пустынь, Загорья, Амборских равнин и торгового города Златограда, я приказываю вам отдохнуть. Накормить ваших людей и сразу, как только вы увидите наших врагов, поднимайтесь в бой.
Лорды начали подниматься со своих мест и, оборачиваясь к Бэйлу, они преспокойно кланялись ему прежде, чем покинуть зал. И теперь, когда он остался совершенно один, сон снова атаковал его, не давая хоть как-то ясно соображать. Даже сил на то, чтобы перебраться из зала в какие-то покои у Бэйла в натуральную не оставалось. Да и, в принципе, думать он сейчас хотел меньше всего.
И наконец-то, смирившись со своей усталостью, Бэйл просто сложил руки на столе и положил голову на них, моментально провалившись в сон.
Глава пятьдесят четвертая. Йен 8. Он умеет не только шутить
Йен обожал Загорье — прекрасный и сказочный край, полный лесов и гор, но погода в этом благодатном крае всегда была переменчивой, от чего молодой рыцарь часто нервничал. Погода менялась неимоверно быстро, и даже сегодня, жаркое, солнечное утро, с наступлением которого его армия достигла Роудс-Бриджа, сменилось дождливым, хмурым днем, переходящим в прохладную ночь, сопровождаемую не менее хладной моросью.
Битва откладывалась – хотя, Йен не хотел бы атаковать хорошо укрепленные позиции врага, буквально вплывая к ним по грязи. Хотя, каждое подобное размышление быстро заканчивалось. Либо сам, либо с подачи других людей юноша вспоминал, что в бой он готовился вступить верхом на грифоне.
Прибывший совсем недавно Родрик отправил его, Хлата и десяток лучших лазутчиков проверить сведения, добытые из шатра Михаэля Боле. Уж больно не хотелось Родрику верить в то, что с юга движется огромная армия, уничтожавшая все на своем пути. Никому Родрик не доверял сейчас так, как своему брату, а посему и риск, на который шел Йен, нисколько только не беспокоил. Они совершали еще большие авантюры, а тут.. Переплыть реку и не стать добычей для армии роялистов.
- Хлат, какой у тебя план? – с живым интересом спросил Йен, снимая свои доспехи.
- Переплывем реку чуть восточнее Роудс-Бриджа, а дальше будем двигаться к югу. Наши противники где-то там…
- Может и не противники, - усмехнулся Йен.
- Может быть, но тварям с тех берегов у меня доверия меньше, - спокойно произнес Хлат, глядя в сторону построенных укреплений армии Роуна Хейга.
Солдаты ставили частоколы, устанавливали катапульты и гарпуны - линия обороны неимоверно устрашала так и Йена, так и окружающих его лазутчиков. Ни Родрик, ни Йен раньше не штурмовали такие позиции. Здесь конный удар похоронит весь цвет их кавалерии, а пехоту задавят уже защитники крепости.
- Ты закончил? - поинтересовался Хлат, видя, как Йен бережно складывает свои доспехи на телегу.
- Да, можем идти… Но дай мне мгновение.
- Ох, Йен, - закатил глаза лазутчик, - Смотри, не задерживайся.
- Эй, береги их, я вернусь за ними, - прокричал юный воитель, - А теперь…
Его глаза тут же были прикованы к облокотившейся на ствол дуба Зои. Несмотря на холод и дождь, она ждала его. Мокрые волосы прилипли к ее лицу, и, подойдя к ней вплотную, юноша кончиками пальцев убрал их. Влажными руками пригладил щеку девушки, а затем, приложившись к ее лбу губами, произнес:
- Я бы полетел на грифоне, но пусть он отдохнет… Завтра битва.
- Опять ты лезешь сломя голову туда, где…
- Где мне эту голову могут с легкостью сломать, знаю, - тепло улыбнулся юноша, но затем, резко поцеловав Зои, он вмиг стал намного серьезнее, и, уже отходя в сторону, добавил, - Береги себя. И если я не вернусь, не вступай в битву на передовой…
- Только посмей не вернуться!
- Йен! – прокричал Хлат.
- Я сегодня нарасхват, - Йен быстро зашагал в сторону лазутчика, - Поэтому жди моего возвращения!
Присоединившись к Хлату и другим лазутчикам, Йен пошагал за ними в сторону небольшого, подступавшего к укреплениям Роудс-Бриджа с востока перелеску. Было уже достаточно темно, но лорд Мун все равно перестраховывался, ища для себя и своих людей пусть и более протяженный, но все же безопасный путь. И лишь тогда, когда граница леса стала виднеться перед ними, Хлат, остановившись, произнес:
- Начинаем ползти. Идем строго за мной, не хватаемся за мечи. Поняли?
Лазутчики лишь покивали в ответ, после чего Хлат, прислонившись к влажному стволу дерева, начал наблюдать за действиями защитников и через пару минут медленно, гуськом покинули лес.
Йен тяжко, согнувшись в три погибели, побежал за ним и другими лазутчиками. Когда между ними и частоколом осталось не более тридцати метров, Хлат лег на сырую землю и, обильно пачкаясь, принялся ползти в сторону укреплений. Основательно замазавшись грязью, они в полной тишине переползли колья и сразу же прижались к невысокому частоколу, на многие мили протянувшемуся с запада на восток вдоль реки Серной.
Йен был немногим выше этого частокола, а поэтому ему приходилось пригибаться, дабы не раскрыть их операцию.
- Йен?
- Что? - недовольно ответил юноша, подогнув колени.
- Аккуратно выпрямись и посмотри, что творится за забором.
«Он что, издевается?» - произнес про себя Йен, развернувшись к забору лицом. Грязь неприятно прилипла к его телу и одеждам. Местами она даже комьями свисала с него, она была холодной, неприятной на ощупь.
Подавив в себе небольшой страх, он наконец-то приподнял голову. Суета в лагере была неописуемая — огромное количество людей готовилось к битве, строились укрепления внутри лагеря, опытные бойцы обучали более молодых биться копьем и мечом. Вдали виднелся освещенный десятками огней Роудс-Бридж, а по мосту, соединяющему две части этого замка, постоянно двигались колонны вражеских войск.
- Что видно? - спросил Хлат, сильно дернув Йена за руку.
- Да нихрена. Люди, кони, лагеря и бревна у берега реки…
- А это уже отличная новость, молодец… Пошли… - прошептал Хлат, направившись к ещё не заделанной бреши в частоколе.
Рядом с брешью была всего лишь пара бойцов – остальные, очевидно, были заняты подготовкой орудий, спилом леса и установкой этих самых частоколов. В темноте лишь на мгновение сверкнул обнаженный Хлатом кинжал, как тут же он возился в шею одного из бойцов, а Йен, сорвавшись с места, жестко и с хрустом свернул стражнику шею. Тела убитых были тут же подхвачены другими лазутчиками и завалены за забором, прямо к кольям.
Хлат беззвучно пробежал внутрь лагеря, за ним рванул Йен и другие лазутчики. Йен волновался - это волнение подкашивало его ноги, он дрожал, ибо понимал, что ждет их в случае провала. Кое-как они проползли вдоль частокола, а затем, когда наиболее освещенная часть оказалась в ощутимом отдалении, весь отряд наконец-то отлип от стен, начав сближаться с рекой.
Обегая бревна, готовые орудия и редкие палатки они вскоре оказались рядом с рекой, где Хлат, лишь моментально оглядевшись по сторонам, сразу же вошел в воду и поплыл. Йен зашел по пояс за ним, смерил расстояние до другого берега - не менее пятидесяти метров плавания ожидало его и других лазутчиков.
Выдохнув, Йен нырнул и поплыл вслед за Хлатом. Течение сбивало его, мешало плыть, на половине пути он почувствовал, что устал, и от холодной воды начало сводить его ноги. Руки его начало сводить, дыхание сбиваться, но, едва лишь он затормозил, как тут же его ногу начало охватывать оцепенение. «Нет… Не сейчас!» - пронеслось в голове у юноши.
Собрав все силы в кулак, Йен таки добрался до берега, где оставшиеся лазутчики спокойно лежали, распластавшись по мокрому песчаному берегу. И, стоило лишь его ладоням и коленям пропахать холодный песок берега, как он тут же подскочил с земли. Самая трудная часть была позади, что заставляло юношу дышать глубже и большей уверенностью смотреть в будущее их миссии.
С южной стороны реки укреплений было немного - до места, где выплыли лазутчики они не доходили, но хорошо просматривались вдали. Они были гораздо массивнее и грандиознее, стоило отдать должное лорду Хейгу — что, что, а воевать он умел как никто другой. Конечно, сама по себе южная сторона Роудс-Бриджа была намного более укрепленной. Сам по себе замок был здесь крупнее, нежели одинокая, окруженная невысокой стеной башня на северной стороне.
Йен нащупал на поясе свой меч, плотнее застегнул ремень, и Хлат, вытерев волосы капюшоном, бессловно побежал в темноту. Чуть подышав, за ним побежал и Йен, но догнать, его, бесспорно, не мог. Хлат постепенно сбавлял шаг, давая лазутчикам догнать его и, вскоре, отряд достиг окраины леса.
Обессиленные бойцы упали к корням и стволам деревьев, но Хлат, сохраняя немыслимое спокойствие лица, лишь открыл флягу, отпил из неё и неторопливо повесил на пояс.
- Ну, если никто не против, я отойду…
Йен, поняв, что ему нужно срочно отлить, поднялся с земли и, отойдя на пару деревьев в сторону от отряда, наконец-то откинул голову, посмотрев на чистое, звездное небо. Перебирая бессильными ногами и переступая корни деревьев, Йен зашел за дерево, потянулся к веревке на своих портах, но неожиданно к его лицу из темноты прикоснулось лезвие меча, а позже из темноты вышел мужчина в тяжелых доспехах, чью грудь украшало знамя в виде множества скрепленных колец…
***
Отряд связали очень быстро — не прошло и пары мгновений. Никто не оказал сопротивления, не стал драться с превосходящими силами, только пару трусливых визгов или сдавленных ругательств. Их повели вглубь леса, где вдалеке, за стволами деревьев, четко просматривались огни.
– Стильные доспехи… Сколько раз ты за них возлег с кузнецом?
Не ответив ему, неизвестный со всего маху врезал рукоятью меча по животу Йена, отчего тот, поначалу, согнулся, но потом, хрипло рассмеявшись, изрек:
- Неслабо бьешь… Тебя муженек научил?
Следующий удар пришелся прямо по лицу юноши, но Йен, завалившись на землю, тут же ударил воина по ногам, отчего тот свалился рядом с юношей, и тот, подняв ногу, ударом пятки лишил «кольценосца» чувств. Другие воины уже были готовы наброситься на юношу и заколоть его, но, спустя мгновение, строгий голос, очевидно принадлежащий молодому юноше, немногим более старше самого Йена, скомандовал:
- Не трогать! Такая смелость заслуживает последнего слова.
- Ты мне последнее слово сказать решил? – угрожающе прокричал Йен, агрессивно пытаясь разорвать путы на руках.
- Я ведь могу одним движением руки твою жизнь прервать…
- Ну так чего ждешь?
- Отнесите его к Маршалу Брауну, - скомандовал юный офицер, после чего Йена, подняв под руки, понесли куда-то вглубь леса.
Сопротивляться не было смысла – Йена жестко держали под руки и не давали и шанса на то, чтобы вырваться. В принципе, после тех ударов у самого Эргана не было сил на то, чтобы продолжить борьбу, да и получать мечом по голове он не особо хотел. Ему оставалось лишь беспокойно оглядываться по сторонам в поисках своих людей.
Хлата он заметил сразу, но тот никаких активных действий не принимал и понуро смотрел в землю – видимо то, что он попал в плен, было для опытного лазутчика неимоверным личным позором. Неизвестные солдаты шли, окружив пленников, и переговаривались друг с другом – зачастую на непонятном языке. А тем временем огни впереди них становились всё ярче, сквозь темноту и гул дождя до них доносились крики и скрип колес.
Вскоре они покинули лес, оказавшись в лагере неизвестной армии. Бойцы отрабатывали основы боя, строили стену щитов, из которой, как иглы у ежа, торчали длиннейшие копья. По лагерь носились конники, передавая донесения командирам, обычные бойцы рубили деревья, настилали их на землю, размытую после долгого вечернего дождя.
Минут десять двигаясь по лагерю, они приблизились к огромному шатру, вокруг которого стояли десятки стражников и горели большие костры, поддерживаемые толстенными поленьями, заранее спрятанными в соседствующей с шатром палатке. Дождь уже сходил на нет, но ветер никак не успокаивался, отчего Йену показалось, что погода взбунтовалась против него - когда он на улице непрерывно идет дождь, а когда есть шанс высохнуть дома - погода резко улучшается.
- Я к Маршалу… - подойдя вплотную к гвардейцам, произнес мечник.
- Сержант Блэр, неужто…
- Да, поймали парочку жирных крыс, - усмехнулся «кольценосец».
Этого сержанта пустили без каких-либо расспросом, а Йен, улыбнувшись, закрыл глаза. Что ж…Если молва об этих захватчиках не врет, лучшее, на что он мог надеяться – это быстрая, достойная смерть. И Зои не будет рядом, чтобы она вновь спасла его, залечила его раны. Не будет брата и Черного Отряда, чтобы заступиться. И, что самое странное, нарвался на беду он не из-за длинного языка.
Но вдруг из шатра появился тот самый боец, который, поняв, что дождь почти закончился, снял шлем и произнес:
- Выберите главного, его ждет маршал…
Лазутчики, не долго думая, указали пальцем на Йена, а один, ожидая, что за полезную информацию ему сохранят жизнь, выкрикнул:
- Берите этого! Он брат короля Загорья!
Охранявший его пикинер древком нанес удар по спине лазутчика, отчего тот упал лицом в грязь, а командир, оставив Йена одного, вдавил голову труса в грязь, и держал, пока тот не перестал двигаться и дышать.
- Больше всего мы не любим трусов. Прошу нас извинить…
Стражники со всех сторон окружили Йена и провели его в шатер.
***
В шатре было сухо и тепло. В нем стоял стол, вокруг которого на резных стульях сидели одетые в доспехи мужчины разного возраста, говорящие на непонятном Йену языке. На огромном стуле, верхушка которого была украшена вырезанной из дерева эмблемой окольцованного солнца, сидел довольно поднаторевший мужчина, лицо которого было покрыто десятками глубоких и не очень шрамов. И, что просто напросто шокировало Йена, среди них затесался и довольный Адриан.
- Йен, мать твою, Эрган! – выругался подхмелевший пират.
- Вот уж кого я точно не ожидал тут увидеть, - протянул юноша в ответ, - Но, зная тебя, ты даже богам сможешь облизать задницу ради спасения.
- И ради лично удовольствия тоже, - Адриан поднялся с места и, обойдя добрый десяток офицеров Ордена, крепко обнял Йена.
Хоть что-то хорошее было в этом дне. Адриан жив, как, наверное, и многие люди из его экипажей. Теперь у юноши появилась хоть какая-то надежда на выживание, и, конечно же, на выпивку в хорошей компании без лишних глаз. Может, конечно, Зои снова его окатит грязью или ушатом ледяной воды, но, все же, компания Адриана и его людей стоила того.
- Кто вы? - спросил возглавлявший стол мужчина с небольшим акцентом.
- Я не собираюсь об этом говорить, пока не узнаю, кто такие вы.
- Меня зовут Конрад Браун, я Маршал Ордена Кольценосцев, домом которого являются Ороманские острова…
- Какие, мать его, острова? - не скрывая удивления, высказал Йен.
- Острова к югу от Талшира, скрытые туманом…
Йен был глубоко ошарашен этой новостью - он был на самых южных берегах Эрифоса, в Талшире, и видел тот самый загадочный туман, но не представлял, что там может скрываться. А сказки об этих местах ходили настолько пугающие, что Йен, будучи ребенком, поначалу пугался, но затем, когда в нем расцвел дух бравадства и смелости, он начинал говорить, что узнает тайны этого тумана.
- Лорд Браун…
- Позвольте, я не лорд, я маршал!
- Маршал Браун, какая цель вашего вторжения? - поинтересовался Йен, ожидая получить от старого военачальника ясный ответ.
- Вторжение? Вы о чем? Это всего лишь разведка, легкая прогулка…
- Вас тут не меньше двадцати тысяч, вы называете это разведкой?
- Не придирайтесь к словам, юный воин… Нас отправил Магистр Ордена, дабы мы нашли пригодные для жизни места…
- Даже так? Тогда у меня к вам предложение… - игриво и по-своему артистично начал Йен, ожидая, что сможет подловить маршала на жадности.
- Какое? - не скрывая удивления и восхищения дерзким рыцарем ответил Конрад.
- Мой брат — король, король всех земель к северу от этой реки… Вы знаете, на сколько огромен этот материк… Весь материк занимает одно королевство — Эрнедон, армии которого и строят укрепления против вашего натиска. Мы можем вам помочь, уважаемый Маршал.
Конрад задумался — возможность заиметь сильного союзника в новой земле казалась ему более чем приятной, да и земли Загорья не смогли бы вместить и прокормить всех жителей Оромании. Приближенные маршала молчали, и он, ещё раз осмотрев их задумчивые лица, проговорил:
- Я от лица Рассветного Ордена выражаю свою согласие… Мы начнем штурм на закате следующего дня.
- Отлично, тогда можно послать птицу своему брату? - довольно произнес Йен, которому мгновенно развязали путы.
Глава пятьдесят пятая. Комедиант. Тьма на севере - рассвет на юге
Йена, Хлата Муна и их отряда не было в лагере уже слишком давно – уже настал рассветный час, и Родрик не хотел давать защитникам Роудс-Бриджа дополнительное время на то, чтобы они еще больше укрепили свои позиции. Все это предоставляло Родрику пищу для не самых приятных размышлений. Он не мог падать духом, но даже вероятность того, что его брат погиб или попал в плен пугала его.
Теперь, когда Родрик стал королем, ему нужно стать опорой для лордов, их оплотом силы и веры. Многие лорды, конечно, пошли за ним из страха, чувствуя всю мощи семьи Эрган. Может быть, если бы отец раньше решил последовать за ним, Загорье было бы объединено намного раньше. Не нужно было бы столько жертв и лет скитаний. Но что было бы у Родрика сейчас? Не было бы верного друга Дэймона, не было бы Розы… Но что он имеет сейчас? И Дэймона нет, и Розы, а Ман-Блу сгорело, предварительно утонув в пожарах, насилии и убийствах.
Дождь, продолжавшийся всю ночь, окончательно размыл дороги, но, как это обычно бывает в Загорье, этот дождь сменился на головокружительную жару. Порывистый ветер сменился на штиль, который, порой, прерывался на короткие, освежающие порывы летнего ветерка.
Роудс-Бридж лежал прямо перед ними. Укрепленный с двух сторон и охраняемый почти двадцатитысячным войском он казался более, чем неприступным. Осадные орудия стояли за частоколом, построенным вдоль всей линии обороны, а действиям панцирной конницы Родрика мешали вкопанные в землю заостренные бревна. Не иначе, не было бы тут лорда Хейга – их бы встретили в чистом поле или укрыв эту армаду в столь небольшом на самом деле замке.
Но, несмотря на овеянную ужасающей славой армаду Эрганов, патрули королевских сил ежечасно проходили вблизи от позиций Родрика, провоцирую их на начало битвы, но солдаты Загорья терпеливо ожидали и терпели насмешки. Родрик лично осматривал готовящиеся к бою войска и в уме набрасывал план боя, но четких действий в голове не складывалось - все сводилось к тому, что рано или поздно ему придется бросить в лобовую, сокрушительную атаку панцирную кавалерию Эрганов.
- Ваше Величество! — услышал Родрик голос Аэрона Дэмфэйра, на груди которого вновь красовался значок десницы.
- Я вас слушаю, лорд Дэмфэйр, - спокойно ответил Родрик, даже не посмотрев в сторону своего десницы.
- С южной стороны прилетела птица с прикрепленным к лапке письмом. Печать мне неизвестна, и поэтому я не стал её ломать, оставил письмо в вашем шатре.
Новость заинтриговала Родрика, он оставил Аэрона на позициях, а сам направился к своему шатру, стоявшему довольно близко к границе лагеря. Лучшие стражники сопровождали его, хотя Родрик считал это лишним, но осознание своего королевского титула заставляло его следовать хоть каким-то королевским правилам.
Двое охранявших шатер гвардейцев раскрыли перед своим королем закрывающие вход ткани. Стражники остались снаружи, оставив своего короля одного в шатре. Родрик осмотрелся - на столе, помимо бочонка с его любимой медовухой, были разложены карты, остатки от его утренней трапезы, которые он забыл приказать убрать. На верхушке бочонка лежал небольшой свиток.
- Хитро придумано, Аэрон, - с улыбкой произнес Родрик, поняв, что Аэрон положил свиток на место, к которому Родрик идет в первую очередь.
Он взял послание, плеснул медовухи в большую чашу, разломал печать и развернул свиток. Текст был написан очень коряво, но именно по этому почерку Родрик распознал, что письмо прислал именно Йен: «Родрик, мы проверили правдоподобность письма лорда Златограда. Это правда. С юга движется крупная армия рыцарей, именующих себя Орденом Кольценосцев. Пишу из их стана, но не бойся - я договорился с ними о сотрудничестве. Наши враги теперь и их враги, брат. Узнать их легко - каждый их воин либо несет щит с эмблемой ордена, либо же поверх доспехов одет плащ или мантия с эмблемой ордена. Запомни - эмблема, это черные, составляющие цепь кольца на белом фоне. Они начнут атаку на закате этого дня. Брат, пошли Зои и грифона на южную сторону. Йен Эрган»
Родрик отложил письмо в сторону и разом осушил всю чашу до дна. Новый король предусмотрительно сжег письмо, ибо подозревал, что в рядах его армии есть хоть один человек, но симпатизирующий старому королевству.
«Значит ты справился… Из тебя что-то, да получится,» - усмехнулся монарх. Расчесав колючую бороду руками, Родрик откинул голову назад, пытаясь хоть что-то сообразить План на битву, в целом, был почти готов, но нужны были коррективы. Потеря сильнейшего в известном мире резерва вряд ли была в его интересах.
Родрик встал со стула и покинул палату. Аэрон всё так же стоял на холме, наблюдая за тем, как патрульные роялистов вызывающе ведут себя, называя как Родрика, так и его солдат «шлюхиными детьми» и «ублюдками».
- Лорд Аэрон, у меня к вам есть разговор… - холодно начал Родрик.
- Я вас слушаю, мой король! – незамедлительно ответил Аэрон, жестами подав сигнал лучникам открыть огонь по провокаторам.
***
- Лорд Рэндэл, что нам теперь делать? – обеспокоенно спросил лорд Лиллард, вокруг которого крутилось огромное количество лекарей и их помощниц.
- Я не знаю, друг мой, мы просто оказались между двух огней, с которыми нам, скорее всего, не совладать на данный момент, - волнующимся голосом произнес Бэйл, опершись на спинку стула.
Бэйла пугали новости о том, что армия Родрика стоит буквально в полутора милях от Роудс-Бриджа, а с юга, за Фолкским лесом стоит не менее смертоносная армия неизвестного государства. Роун Хейг практически не спал, все время он следил за тем, чтобы создать несокрушимую линию обороны.
Но все же, опасность в виде беспощадного Родрика и неумолимых захватчиков с юга пугала каждого защитника — новости были слишком свежи и выжившие, сумевшие спастись с южных, разоренных земель, рассказывали страшные истории о захватчиках. Некоторые выжившие чудом спасались из плена, в который они попадали, убегая с поля боя, за что их в этом плену оскопляли и пытали самыми жестокими методами. Молодые парни бежали с юга седыми, измученными, и зачастую, достигнув Роудс-Бридж, кончали жизнь самоубийством.
- Вы покинете замок по реке, как и большинство лордов и женщин с детьми, можете не беспокоиться за свою жизнь, - протянув ноги к камину, заявил Бэйл.
- Я и моя гвардия могут оказать вам существенную поддержку в битве, - тяжело заговорил лорд Лиллард.
- Ваша жизнь и ваш авторитет, как хозяина Пламенных Полей Короне намного важнее. Вы должны быть готовыми к новой напасти. Лорд Монрой набирает силы, в Унферте неспокойно… А здесь никто не знает, что будет на исходе дня. А ваши люди и ваше зерно могут выручить королевство в ответственный момент. Поэтому ваша жизнь и ваши управленческие способности намного важнее за пределами битвы.
- Я не волнуюсь за свою жизнь, милорд-десница, я жалею о том, что не смогу помочь вам в битве…
- Поправляй дела в нашем королевстве, и в следующей битве мы выйдем плечом к плечу, - строго заключил Бэйл и, не прощаясь, поднялся со стула.
Он затворил за собой дверь и вышел в темный, забитый бойцами коридор Северной Башни. Спешно спустившись по ступеням, он вышел из донжона на улицу, прошел через северные врата Роудс-Бридж и взору его предстал холм, на котором уже строилась армия Родрика. Солнце уже заходило за горизонт, а построение армии Родрика на холме свидетельствовало лишь о том, что битва произойдет ночью.
- Лорд Рэндэл, вы что здесь делаете? Десница короля должен находиться в замке, - окрикнул Бэйла лорд МакХейг, подъехавший к нему со спины на белом, крупном коне.
- Я не могу прятаться в замке, когда гибнут мои люди, вставшие вперед согласно моему плану. Я встану в первых рядах… - высокомерно, с полной уверенностью и затаившимся в душе страхом ответил Бэйл, для которого грядущая битва станет настоящим испытанием.
Он относился к ней настолько серьезно, насколько это было возможно. После поражения в Ман-Блу он не знал неудач. Разгром разбойников в замке Ротекор, ряд мелких стычек с лордами, разорение Ман-Блу и пара мелких осад – за то, первое поражение он отплатил сполна. А теперь его ждало самое опасное испытание – свежие, помешанные на войне Эрганы и желающие отмщения союзники-варвары.
- Если вы погибнете, король мне голову снесет. Я не могу так рисковать, - сдержанно проговорил Роун, посмотрев в сторону холма.
- Вы и не рискуете, ибо не можете отказать приказу десницы, - волнительно отрезал Бэйл, сразу направившись вперед.
Колонны королевских войск покидали построенные наскоро врата и строились за стенами, за и перед кольями, препятствующим продвижению кавалерии. Лучники строились за частоколом, к катапультам подвозили камни, а кавалерия и более тяжелые силы строились прямо у стен замка. Бэйл положил свои руки на мечи – фамильные реликвии, которые он никогда не выпускал из рук.
Едва завидев движущегося к передовым частям десницу, солдаты издавали воодушевленные возгласы, вздымали клинки и копья в небеса, выражая Бэйлу свое безграничное почтение. Гул прокатывался по линиям роялистов так, будто бы все они были готовы остановить самую мощную армию, которую загорцы собирали с тех пор, как первый Эрган поднял тот самый мятеж.
И, едва лишь все соединения его армии были выстроены, Бэйл обнажил оба своих меча и начал пристально наблюдать за постепенно скрываемым в ночной темноте холмом.
***
Йен наблюдал за приготовлениями армии короля Балерна к бою. Самого короля не было на месте, но наличие бесстрашного, опытного Хейга пугало его. О его талантах еще не знает Орден, хотя, по их рассказам, они с легкостью разбили его войска в Талшире.
Рыцари Ордена медленно покидали лес, строясь буквально в полумиле от укреплений южной части Роудс-Бриджа. Фалангисты занимали первые ряды, и сразу же за ними строилась тяжелая пехота Ордена.
- Не лезь вперед, а лучше вообще будь в лагере, - не отрывая глаз от укреплений, произнес Йен.
- Мои силы могут помочь… Помнишь, как я остановила тех, кто хотел тебя убить в Твердыне…
- Твои силы пока активируются в моменты, когда ты страшно напугана. Я не прощу себе, если ты поранишься.
- А я себе, - Зои прижалась к руке Йена, отчего у юноши внутри начало разливаться приятное тепло.
Он тяжело вздохнул – Зои, в любом случае, может не послушать его. Все таки, стоит ему только взобраться на грифона, она тут же сможет пойти в атаку, а он не сможет за ней уследить в начавшемся хаосе. Да и кто сможет?
Лучники и арбалетчики строились между рядами наступающей армии, а последние осадные орудия поставили у самой границы леса. Передние шеренги пехоты сделали еще несколько уверенных шагов вперед, и, хотел Йен что-то ответить Зои, как подошедший к нему уже знакомый юный сержант Ордена произнес:
- Значит, ты Йен? - спросил юноша, подошедший к задумавшемуся воину.
- Выходит так… А ты, видимо, стыдишься своего имени, раз не хочешь представляться?
- Я сержант Ордена Кори Блэр, - усмехнулся мечник, - Вы, видимо, начнете бой на этой… Твари?
Йена забавляло то, какую реакцию у знавших виды воинов Ордена Кольценосцев вызывал грифон. Их ветераны, судя по рассказам того же Адриана, побывали во многих точках мира, который, как понял Йен, намного больше, чем он и его близкие люди себе представляли. Но грифон… Он пугал и одновременно воодушевлял орденцев, никого не подпускал к себе, кроме Йена, и даже сейчас он встрепенулся, когда Кори назвал его тварью.
- Это не тварь, сержант Блэр. Это Эндор, грифон. Подарок моего мастера, - спокойно ответил юноша.
- Величественный зверь… Пусть в наших краях таких и не водится. Хотелось бы увидеть его в бою.
- Он вас не разочарует. Как и я, - осклабился Йен, - Я присоединюсь к вам в битве.
Кори кивнул в ответ и прошел мимо Йена вместе со своим отрядом. И Йен не мог не признать, что воины Ордена были выучены и дисциплинированы не меньше, чем Черный Отряд. Свободное время за тренировками, молитвами и установкой лагеря, патрули и бои, в которых они проявляли себя, как нельзя лучше.
- Я пойду, Зои… - протянул Йен, - Береги себя!
- А ты, себя, - Зои потянулась к лицу юноши и их губы слились в нежном поцелуе.
И, сделав шаг назад, Йен залихватски запрыгнул в седло грифона, прицепил себя к нему ремнями.
- Взлетай… - прошептал Эрган, потянув зверя за загривок.
Взмахнув крыльями, грифон резко поднял Йена в небеса, вызвав необъяснимое ликование воинов Ордена, стуком оружия встретивших воспарившего на их глазах человека. Йен обнажил меч и, прочувствовав все величие момента, пролетел прямо перед марширующими вперед ровными шеренгами Ордена.
- Артистизма ему не занимать, - строго заявил один из мечников Кори.
- Если он стоит столько же, сколько его боевые навыки, то он в одиночку возьмет эту крепость, - тихо ответил Кори, но затем он резко перешел на крик, - Наша задача — прорвать оборону, или по крайней мере проделать брешь в ней. Вперед, рыцари Ордена Кольценосцев!
***
- Ваше Величество, будут ли изменения в план?- спросил лорд Вильямс, выглядевший, пожалуй, самым озадаченным на собравшемся в шатре у короля совете лордов.
- Пока без понятия, мне нужен ваш совет… Оборона у них готова к тому, чтобы о нее разбились наши силы. Через первую линию конница вряд ли прорвется, а дальше… - с явными сомнениями внутри поинтересовался Родрик, смотря на разложенную карту Роудс-Бридж с нанесенными на нее видимыми укреплениями.
— Мои бойцы могут вступить в бой первыми, нести в их ряды панику, смешать их силы, открыв для вас дорогу к частоколу. Пока передние ряды будут биться, часть задних рядов снимут колья, и тогда ты сможешь провести кавалерию, Родрик, произнес варвар Нейт, чьих воинов было немногим меньше, чем собравшихся под командованием Родрика воинов Черной Долины и Загорья.
- Хорошее предложение, но там есть катапульты и лучники, вы понесете потери. Пехота Черной Долины сможет выдержать этот настик.
- Наши потери окупятся, если вы вырежете защитников замка под корень. Поэтому не переживайте за нас, - Нейт, встречая неодобрительные взгляды за то, что уже во второй раз перебил короля, продолжил настаивать на своем.
И Родрик знал, что в словах главаря варваров Карсона была правда – его силы многочисленны, в ближнем бою с пехотой им почти нет равных. Их напор, ярость, настоящее боевое безумие прокладывали им путь через стройные шеренги пехоты. В сторону летели брызги крови, отрубленные руки, головы, ноги. И, как показали мелкие стычки северян с роялистами – воины последних зачастую попросту отступали после первых зверских убийств.
- Значит варвары пойдут в атаку первыми. Потом нас ждет частокол, который преодолеть без дополнительных средств не получится. Тараны готовы? - спросил Родрик у лорда Дэмфэйра.
- Да, сразу, как варвары доберутся до частокола, за ними сразу двинутся тараны, которые должны сломать врата и отдельные части этой преграды. За ними уже наступление начнет пехота и кавалерия.
- Панцирная кавалерия, Черный Отряд начнут двигаться на север и юг по границам частокола. Легкая кавалерия пойдет в лобовую атаку на пехоту, смешает ее позиции, а затем в бой вступит наша основная армия. Атаку подведут к логичному концу завершившие маневр тяжелые кавалеристы.
- Только их нам хватило бы для победы! – свой кубок в небо вознес лорд Вильямс.
- Надеюсь, - вздохнул Киллиан Грейвз.
- Хорошо… Думаю, пора… — произнес Родрик и виночерпий налил ему крепленого вина в чашу.
Все лорды подняли чаши вслед за своим королем, и разом выпили всё их содержимое. И лишь Нейт пил эль, ибо не признавал вино напитком варвара. Когда пустые чаши и кубки оказались на столе, Родрик поднял свой меч, повесил его за спину и двинулся к выходу из шатра.
На улице стремительно вечерело, облака скрывали звездное небо, отчего ночная тьма становилась более непроглядной. Войска Родрика не зажигали факела, ибо хотели устрашить силы роялистов, напав на них из кромешной темноты. Варвары беспорядочно выстроились около основания холма, откуда до построенных королевских сил было не более пятисот метров.
- Давай сигнал из барабанов, - холодно скомандовал Родрик.
Его приказ немедленно был передан, и, вскоре, кромешную темноту будущего поля битвы наполнил громкий, оглушительный барабанный бой. Варвары начали неистово орать, бить в барабаны и усиленно дуть в горн, возвещая о начале своей атаки. Родрик смотрел на Роудс-Бридж с вершины холма, его окружила его панцирная кавалерия, готовая идти в бой за своим королем. Почувствовав, что первые капли прохладного дождя упали к нему на лицо, Родрик опустил забрало, и погладил волнующегося коня.
По сигналу горна многотысячная армада варваров пошла в свое наступление…
***
Бэйл, напуганный дикими криками и барабанным боем, обнажил оба своих меча, и уперся обеими ногами, опасаясь того, что его собьют в первые же секунды боя. Земля дрожала, дрожали и защитники, но никто не бежал, а лишь плотнее становился строй защитников.
- Ни шагу назад! Сражать так, словно за этими стенами находятся ваши семьи!
Из-за стен полетели стрелы и камни, пущенные из катапульт, но не было видно, попал хоть один снаряд, или нет. Спустя минуту лучники выпустили еще стрелы, а еще спустя минуту показались первые варвары, показавшие себя в свете факелов.
- Держать оборону! - заорал Бэйл, и первые линии защитников ощетинились копьями.
Стена дикарей, словно водопад, обрушилась на защитников, местами мгновенно смяв их, а сам Бэйл, в первом же рывке пронзивший свою первую жертву, был тут же отброшен назад, где, завалившись наземь, быстро оказался под ногами сражавшихся. Трупы людей заваливали Бэйла, ногами они вставали на его грудь, ноги и голову, ему становилось трудно дышать, а сам он не понимал, как далеко уже продвинулись дикари.
После очередного болезненного, небрежного пинка, юноша подсек ноги врага, но тут же на него наступила еще пара сапог. От их веса у Бэйла перехватило дыхание, он не мог поднять левой руки из-за лежащего на ней тела. Быть может, он бы смог освободиться, не сжимая его рука рукоять одного из фамильных мечей, но бросить их он просто так не мог.
Неожиданно, когда в глазах Бэйла стало темнеть от удушения, в варваров, стоящих на нем, полетели арбалетные болты и стрелы, его из-под тел потянула рука. Грязный, чуть ли не задохнувшийся Бэйл активнее замахал сжатыми в руках мечами, но затем, когда его затащили за выстроившуюся стену щитов, он наконец-то посмотрел на своего спасителя - им оказался Турр, до этого, видимо, находившийся с гвардией Бэйла за еще не закрывшимся частоколом.
- Милорд, как знал, что с вами не ровен час, да что-то случится. Уходим…
- Я не пойду, буду сражаться до конца! - проорал Бэйл, когда Турр уже довел его до врат, а защитники сомкнули щиты за ними.
Он вырвался из рук своего телохранителя, броским, даже небрежным движением очистил мечи о свои штанины, и вновь встал в один ряд к копейщикам, несущим тяжелые потери.
- Милорд, вашу ж мать! – проревел Турр, вонзив меч в прорвавшегося через строй дикаря.
Поток варваров не иссякал — они орали, беспорядочно носились, прорываясь все глубже и глубже в ряды обороны. Бэйл выскочил из ряда копейщиков и ловким ударом срубил голову крупному варвару. На него начали сбегаться десятки варваров, но он, раскручиваясь и уворачиваясь от их ударов, принялся кромсать неумелых берсерков. Рванув вправо, он подсек ноги и изрезал спины сразу трем навалившимся на щиты дикарям, а затем, отразив несколько тяжелых выпадов, бесстрашно рванул вперед.
Эффект был таким, что копейщики, видя, как в одиночку Бэйл уже одолел полтора десятка варваров, воодушевленно начали идти по трупам вперед, но крайние фланги и частично центр были полностью продавлены наступающей армадой, прижаты к частоколу и истреблены. Огонь лучников не особо помогал - задние ряды варваров прикрывались щитами. Часть варваров начала отрезать головы защитникам и перебрасывать их за частокол, устрашая защитников, оставшихся за стенами.
Бэйл, разменяв уже третий десяток мертвых варваров на своем счету, на мгновение огляделся. Взору его предстали северяне, начавшие выкапывать или разрубать колья, невзирая на то, что в считанных шагах от них творилось настоящее безумие.
- Не дать им сломать колья! Их кавалерия пройдет и уничтожит нас! - заорал Бэйл, прорываясь через ряды варваров.
— Зачем ему нужен телохранитель? — вслух отшутился Турр, стоя среди копейщиков и наблюдая, как его господин, раскручиваясь рубит наступающих варваров.
Варвары подняли один из кольев, и сразу же ворвавшийся Бэйл отсек одному из них руки, запрыгнул на кол, придавив его к земле, и парой ударов пресек жизни полдюжины дикарей.
Но не успел он прорваться к соседнему отряду северян, как шум битвы рассек громогласный, режущий слух орлиный крик. В попытке найти его источник, Бэйл тут же направил взор в небо, но уже спустя мгновение он увидел, как спикировавший грифон, о которых он раньше читал только в старых трактатах, ударами своих массивных лап попросту смел с ног несколько десятков человек, а затем, схватив двух мужчин своими когтистыми лапами за головы, небрежно швырнул их в сторону. Одно из тел сбило Бэйла с ног, но он быстро нашел в себе силы подняться.
- Грифон… Как же я забыл, что у них есть этот сучий грифон! – прохрипел юноша.
Он не сразу обратил внимание на то, что был окружен, а варвары быстро неслись на него. Неожиданно появившийся Турр располовинил первого дикаря и, дернув Бэйла за плечо, крикнул:
- Милорд, уходим! Все за стену!
Сил противиться у Бэйла уже не было. Последних защитников на его глазах жестоко рубили. Никакой пощады и никакого намека на успех здесь не было. Мелкие капли дождя не успевали смывать кровь и грязь с лиц. Желающих отступить было столько, что Бэйл и Турр едва ли могли пробиться к воротам. Когда они пересекли врата, Турр, развернувшись, схватил одного из защитников за нагрудник с криком:
- Закрой их, ублюдок! Они прорвутся и всех перебьют!
Последние защитники сломя голову отступали к замку, вгрызаясь в основные силы, смешивая их строй и, естественно пугая их. Вновь спикировавший грифон с неизвестным всадником в седле сбросил на головы обороняющихся тело убитого мечника. А врата, тем временем, с треском закрылись, обрекая тех, кто остался за частоколом, на верную смерть.
Бэйл сразу же сел на камень, предназначенный для катапульты, повернул голову в сторону южных укреплений, и как же он не ожидал увидеть то, что и они горят ярким пламенем…
***
Рыцари Ордена медленно приближались к построившимся войскам лорда Хейга. Стрелы постоянно осыпали строй солдат, но фалангисты, высоко подняв щиты, не получали сильного урона. Баллисты и катапульты Ордена уже начали обстрел частокола, который в некоторых местах завалился и загорелся.
Несколько раз над силами роялистов спикировал грифон Йена, сбрасывая на солдат то людей, то бревна с северной стороны Роудс-Бриджа, но затем, когда лучники открыли по нему беспорядочный огонь, грифон резко изменил направление, направившись вновь на северную сторону.
- Опрокинуть этих ублюдков! – рявкнул Кори, и фалангисты, опустив копья, остервенело рванули вперед.
Бойцы Ордена в один момент прекратили распевать песни и бросились в атаку. Длинные копья фалангистов, местами, пронзили по несколько бойцов за раз, проделав в шеренгах ощутимые бреши, куда немедленно ворвались мечники Ордена.
- Я думал, что это будет труднее…
Едва лишь Кори захотел возрадоваться быстрому успеху, как за его спиной раздался мощный, оглушающий взрыв, тут же поваливший его, как и многих других солдат на землю. Спину и затылок его обдало потоком необъяснимого жара, но затем его уши наполнились такими истошными и дикими криками, что Кори показалось, что кричит он сам. Кое-как он смог приподняться и посмотреть назад…
На месте, где раньше шла часть основных сил и замыкающие части авангарда теперь была настоящая стена из пламени. Образованные после взрыва рвы горели ярким пламенем и обычным пламенем, на расстоянии обжигая лицо и раскаляя доспехи.
- Твою мать! Мы отрезаны! Мы в ловушке!
Кори не мог сообразить, что произошло – его сознание, будто бы, было сдавлено и задушено. Он ничего не мог придумать, да и никаких мыслей в его голове не появлялось – лишь пугающая, отдающаяся противным писком тишина. Горящие люди, разорванные на части тела были за его спиной и, местами, вокруг него. Лишь узкая полоска солдат авангарда продолжала стоять на ногах, но никто теперь не наступал – наоборот, все шагали назад, не особо обращая внимания на тех, кто еще не успел подняться и оказывался затоптанным, придавленным к земле.
Лорд Роун пока лишь спокойно наблюдал – нельзя было давать волю эмоциям в момент, когда они лишь удачно огрызнулись. Да, столько противников за раз они могли и не убить, но им повезло. Не зря они приобрели в Златограде и у колдунов Твердыни ту горючую смесь, не зря. Месть была практически совершена, на памяти его до сих пор жило воспоминание о высадке армии Ордена в Талшире.
- Гоните этих фалангистов в пламя! - приказал Роун, и сразу же раздался рог, сигнализирующий наступление.
- Отличная идея была, генерал, купить этот, как его, дикий огонь у западных алхимиков! - проговорил лорд Ньюман, стоящий от Роуна по правую руку.
- Да, Железный банк нам сильно в это помог! - воодушевленно проговорил Роун, но затем, вновь помрачнев, он добавил, - Его нам нужно было намного больше.
Дождь, поначалу лишь изредка капавший с небес, превратился в ливень, что было на руку пытавшемуся продолжать наступление Ордену. Водоносы медленно тушили подходы ко рву, а мастера наскоро колотили помосты для прохода пехоты и конницы.Копейщики Роуна стеной наваливались на фалангистов ордена, от чего задние ряды их падали в горящий ров, люди горели, не по-человечески орали, но не отступали, а в отдельных местах тела доверху заполняли горящий ров.
Радостные крики защитников замка начали сменяться упорными выкриками - все были уже на пределе, многие поскальзывались на грязи, и оставшиеся в живых фалангисты уперлись в защитников.
- А вот и я! – проорал Йен, вновь направив грифона к самому эпицентру сражения.
В своих лапах существо несло массивное бревно, и, когда под ними оказалась ровная линия из смешавшихся в сражении людей, грифон сбросил бревно. С грохотом оно упало на землю, раздавив нескольких человек, и, поддаваясь тянущей его силе, оно покатилось вперед, сбив с ног еще несколько шеренг людей.
Пламя уже начало затухать, и первые помосты начали появляться над рвом, ставшим могилой для многих тысяч воинов Рассветного Ордена. По помостам организованно начали наступать тяжелые пехотинцы, а с восточной стороны, вдоль реки, за разрушенный частокол ворвались легкие конники Ордена.
- Мой черед!
На свой страх и риск Йен снял со своих ног ремни еще в воздухе, в момент снижения, а затем, когда грифон завис над эпицентром сражения, он спрыгнул вниз, тут же начав размахивать мечом во все стороны. Вскоре и Эндор приземлился прямо на головы роялистов, местами разметав их по сторонам при помощи своих лап и крыльев.
Грохот… Уж было Йен подумал, что взорвался еще один участок поля, но, спустя мгновение послышался треск камней. Обратив взор в сторону замка, он увидел, как одна из башен Роудс-Бриджа начала обрушаться, частично заваливаясь на своих же людей и на территорию замка. «У орденцев еще много сюрпризов…» - протянул про себя Йен, начав двигаться вперед с постепенно пополняющимися за счет подкреплений силами Ордена.
***
Родрик приблизился к частоколу. Редкие выстрелы из луков его не беспокоили - они были не в состоянии пробить его доспех. Его опьянял барабанный бой. Настолько мощный звук вдохновлял его. Смешиваясь с воплями людей и треском обрушавшихся участков частокола, он становился настоящей симфонией войны, непревзойденным искусством, которое дарило Родрику спокойствие. Нет, он не знал, как жить в мирное время. Война стала его частью, единым целым с ним. С этими мыслями он с наслаждением раздавил голову умиравшего от ран роялиста и, наконец-то, обнажил свой меч.
Небольшие тараны ломали врата и отдельные участки частокола. Местами, пленников варвары приставляли к стенам и, держа руки и ноги их, приказывали тем, кто нес таран, с разгона бить прямо в тела несчастных. Их ужасные крики приносили Родрику удовольствие, и сам он лично отдал несколько подобных приказов. Конница строилась перед вратами, тяжелая пехота строилась за ней.
- Приготовиться! - приказал Родрик, достал свой меч. С треском ворота пали, и спустя пару минут пал и частокол в нескольких местах.
С криками легкая кавалерия рванула в проломы, за ними побежали варвары и тяжелая пехота Эрганов. Лучники начали бежать, но конники, стеной мчащиеся в погоню за оборонявшимися, начали сносить и добивать отступающих. Людей давили, но, почему-то, местами всадники сбавляли ход. «Они перестраиваются для массированной атаки…» - подумал Бэйл, вновь обнажив оба своих меча.
- Копейщики вперед, лучники в тыл! Мы должны сдержать наступление! Турр, выводи гвардию в бой!
- Слушаюсь, милорд! – Турр покорно склонил голову и исчез в глубине шеренг.
***
- Ваше Величество! – проорал примчавшийся к Родрику лорд Дэмфэйр, - Тяжелая конница под знаменами Рэндэлов покидает позиции в резерве.
- Хммм, - прохрипел гигант, - Значит он решил ослабить натиск нашей легкой кавалерии. Пусть попробует остановить Черный Отряд.
Аэрон сдержанно улыбнулся и покинул Родрика, а он, в свою очередь, начал продвигаться к передовым частям своей армии.
***
Бэйл не знал, что ему делать – совершенно неожиданно на месте, где строилась легкая кавалерии, в свете факелов и многочисленных пожаров стали появляться черностальные латы черноотрядников. Видимо, Родрик разгадал его замысел и вот-вот этот легендарный отряд испытает его гвардию на прочность. Руки юноши дрожали, в мыслях он уже начинал прощаться с Антеей и вспоминать Амбор, который не видел вот уже много лет. Умереть в чужой земле – не об этом он мечтал всю свою жизнь, не об этом.
И вот, конница Эрганов пришла в движение. Широким фронтом, растянувшись на многие сотни метров, конники во весь опор помчались вперед.
- Турр! Отведи часть гвардейцев назад! Остальные – за мной! – скомандовал десница, выставив вперед меч.
Конница роялистов пришла в движение и помчалась вверх по холму. Надежды на успех никакой не было – Бэйл лишь хотел смешать строи загорцев перед тем, как те вонзятся в пехоту. Ему казалось, что время начало замирать. Он медленно дышал, и, кажется, мог услышать, как шумит прильнувшая в голове кровь, словно ручеек в лесной чаще.
Мгновение до удара, и… Черный Отряд с такой мощью вошел в гвардию Амбора, что местами всадников просто выбрасывало из седел. Некоторые всадники, упав на землю вместе с лошадьми, оказались моментально затоптанными, Конники сшибались друг с другом, падали с лошадей и вместе с ними в грязь. Бэйл еле успевал уворачиваться от сшибающих все на своем пути всадников, от летящих стрел и копий, разящих мечей и падающих трупов.
- Вперед…
Не успел Бэйл скомандовать, как в него врезался всадник Черного Отряда, отчего лошадь юноши перевернулась, выбросив его из седла. С трудом одернув руку от нисходящих с небес копыт, он вновь вскочил с земли, где тут же отразил удар копья. Набросившийся на него пеший черноотрядник пару раз чуть не врубил в Бэйла копье, как вдруг юноша, совершив выпад, вонзил тому меч в шею.
Бэйл, продолжая орудовать своими мечами, умело парировал удары всадников, сразил еще пару пеших воинов.
- Милорд! - послышался дикий крик одного из гвардейцев, за которым последовал глухой удар в затылок, от которого шлем смялся и Бэйл упал, как подкошенный.
В его глазах все заиграло настолько яркими красками, словно вспышки яркого света озарили все поле боя. Все крутилось, вертелось, вспышки ярких, кислотных цветов заполнили его сознание. За этим пришла неконтролируемая тошнота, и Бэйл, едва сняв свой шлем, начал изрыгать из себя рвотные массы. Из носа, ушей его текла кровь, а принявший на себя удар затылок затек, и, как показалось Бэйлу, серьезно опух. Конечно, с рвотой гудение в голове стало немного меньше, но тело ослабло настолько, насколько могло.
В горле его совсем пересохло, он отбросил смятый шлем в сторону и сел на колени, откинув голову назад, дабы поймать хоть какие-то капли освежающего дождя. Никто, почему-то не трогал его, хотя звуки битвы звучали со всех сторон. Видимо, до него никому не было дела – мало кто знал его в лицо, и вряд ли кто-то думал, что он может представлять хоть какую-то опасность. Ливень смыл с его лица грязь и кровь, открыв свежие царапины и начавшие заплывать синяки. Один глаз его не видел вообще ничего, ибо заплыл и залился кровью.
Бэйл осмотрелся — вокруг него повсюду были горы трупов, люди бегали, сражались между ними, а замок, находящийся у Бэйла за спиной, горел, а перед стенами его прорвавшаяся конница Эрганов давила и резала всех на своем пути. Он повернул голову - взору его предстал сам Родрик, гордо восседающий на своем жеребце, обнаживший меч и скачущий прямо на Бэйла. Он поднялся с колен, убрал в ножны один из мечей и начал ожидать.
Конь Родрика тяжело мчал вперед, приближая короля к его главному врагу. Родрик занес свой меч, но Бэйл резко нырнул вперед, рубанув по копыту жеребца, отчего тот резко свалился, увлекая за собой в грязь своего наездника… Родрик успел спрыгнуть с коня до того, как-то всей своей массой упал на землю. Он резко встал, тяжело кашляя и сплевывая проникшую через щели забрала грязь, ибо ожидал, что Бэйл на волне успеха помчит на него в атаку. Но Бэйл стоял, уже обнажив свой второй меч, в атаку не шел, и лишь пытался как-то раскрыть заплывший глаз.
- Лорд Рэндэл, не думал, что встречу тебя здесь… - устало произнес Родрик, мысленно подавляя ноющую боль, полученную в ходе падения.
- Я тоже не думал, думал что тебя убьют раньше… На севере… - хрипло произнес Бэйл, размазывая капли дождя, падающие ему на лицо, с кровью и грязью.
-Ты стоишь здесь, на пороге смерти, и говоришь самому опасному человеку в мире, что хотел его смерти всю жизнь… А я когда-то уважал тебя! - произнес Родрик, приготовив свой окровавленный меч.
На самом деле Родрик не ожидал увидеть здесь Бэйла – он думал что у того не хватит смелости сражаться на передовой. Но теперь они тут, среди сражающихся, хотя, вектор и эпицентр сражения давно сместились к Северной Башне. Никто не реагировал на них, лишь изредка кто-то привлекал внимание Родрика и Бэйла, да и то, падая вниз, с верхушки трупных гор.
Бэйл понесся на него, и Родрик, достав из ножен кинжал, пошел на встречу. Они столкнулись, и Родрик мощным выпадом сбил Бэйла с ног, но тот быстро поднялся, и снова напрыгнул на короля Загорья. Быстрые и ловкие удары Бэйла Родрик умело парировал тяжелыми размашистыми движениями, но Родрик уставал, уставал быстро. Совершив очередной разворот вокруг Родрика, Бэйл резким ударом пробил доспех, нанеся рыцарю неглубокую колющую рану в районе пояса. Родрик почувствовал, как теплая кровь легко побежала по его ноге, но в порыве безумия Родрик не ощущал боли.
- Я думал ты более умелый! - проговорил Бэйл, почувствовавший второе дыхание.
- Заткнись! - рявкнул Родрик, бросив в того кинжал.
Бэйл увернулся, на секунду потеряв Родрика из виду, и когда снова обратил взор к Родрику, его встретила подошва стального сапога рыцаря. Бэйл упал, в зубах его царила каша из крови, грязи и пары сломанных зубов, и он, видя приближение Родрика, поднял кусок грязи и метнул Родрику в лицо.
Грязь залепила щели забрала, и дезориентированный Родрик попытался снять шлем, но Бэйл, не теряя ни минуты, мощным ударом рубанул по бедру Родрика, пробив латы и немного прорезав ногу. Меч застрял в латах Родрика, и тот, почувствовав, как Бэйл суетливо пытается выдернуть меч, локтем ударил того по спине. Бэйл попятился назад, а Родрик сняв шлем, разбежавшись, врезал этот шлем в здоровый глаз Бэйла, отчего тот упал в мокрую грязь.
- Я какое-то время тоже думал, что ты более умелый… - ехидно произнес Родрик, очищая забрало от грязи.
Бэйл попытался открыть глаза, но не мог — второй глаз был разбит и также заплыл.
Он не видел ничего, лишь размытый, освещаемый огнем горящих орудий и частокола огромный черный силуэт. Он поднялся, опираясь на свои мечи, а Родрик ходил вокруг него, но не атаковал, лишь ждал того, что сможет показать ослепленный Бэйл.
- Где Антея? Она жива? - спросил Родрик, нанеся плашмя удар по бедру Бэйла.
- В Маграо, я отвез её к матери, спас от смерти! - ответил Бэйл, махнув мечом в сторону Родрика.
Родрик издевательски улыбнулся, занес свой меч, но тут же оказался сбит конем, с которого слез Турр. Родрик завалился в грязь, но быстро начал подниматься.
- Милорд! Идите ко мне!
Бэйл пошел на голос своего телохранителя и тот, достигнув Бэйла, посадил его на коня и оба они помчались к бреши в частоколе. Бэйл обессилено обнял шею коня и Турр, поняв, что господину нужна срочная помощь, повернул свою лошадь и коня Бэйла в сторону Маграо…
***
— Милорд… Я думаю сражение проиграно. Ваша лодка и другие лорды ожидают вас под мостом, - отчитался лорд Ньюман, дрожащий толи от страха, толи от холодного, пробирающего до костей дождя.
- Я не брошу своих людей! — рявкнул Хейг, опершись руками на бойницу.
- В королевстве проживают многие миллионы людей, но ни один не обладает вашим талантом… Уходим! - убедительно добавил Ньюман и Роун, обреченно опустив голову, без слов развернулся и направился к спуску.
Йен прорубался сквозь ряды защитников, не обращая внимания на то, что земля под ним превратилась в скользкую кашу из крови, дождевой воды и земли. Войска Хейга медленно пятились назад, как вдруг врата, единственный путь к отступлению, стали закрываться.
Множество солдат, издавая жалобные крики и визги, поскальзываясь на грязи и спотыкаясь о тела павших, стали отступать. Врата закрылись и выжившие, укрывшись за щитами, уперлись во врата. Йен вышел вперед, рыцари Ордена за ним пытались отдышаться. За Гонардской горной цепью уже поднималось солнце, первые лучи его приятно обожгли лицо Йена, а дождь, шедший почти всю битву, медленно прекращался. Осмотрев испуганные лица обреченных на верную смерть воинов, Йен задал свой вопрос, который всегда задавал перед начинающейся бойней:
- Итак, почему все войны идут из-за женщин?
В ответ Йен не услышал ничего, лишь редкие смешки в рядах рыцарей Ордена, придумавших свой, наверное, более смешной ответ. Йен крепче стиснул меч в своих руках, и, выпрямившись, ехидно и с довольной победной улыбкой произнес:
- Потому что нарожали дураков!
Смешков в рядах Ордена прибавилось в разы и Йен, выставив вперед свой меч, помчался на защитников. Кори, пораженный смелостью загорского воина, тут же помчал за ним, а через мгновение уже все воины Ордена неслись на павших духом роялистов.
Йен врубился в ряды неприятеля одним мощным ударом, разрубив древки копий и защитников, их державших. Бойцы под натиском Ордена прижались к вратам, стенам и башням замка, теряя ежеминутно десятки, если не сотни бойцов. Кровь лилась рекой, разможженые и отрубленные головы постоянно попадали под ноги, а выпущенные внутренности так и норовили спутать ноги то защитникам, то наступающим.
Йен прорубался все ближе и ближе к вратам, и, когда понял, что врагов вокруг него больше нет, обессилено воткнул меч в землю, снял с пояса флягу с Пламенным вином и сделал несколько освежающих глотков.
Защитники не спешили открывать врата, лишь изредка они пытались осыпать наступающих стрелами, ибо ничто уже не могло сдержать их натиска.
Надо прорваться в замок, сержант… - устало, с тяжким выдохом высказал Йен, повесив флягу обратно на пояс.
- Ну, для этого у нас есть «Миледи»! - посмеялся Кори, воткнув меч рядом с левой ногой.
Йен поднял свои усталые глаза, и, так и не придумав в голове, что может означать это слово, спросил:
- Что за «Миледи»?
- Солдаты её называют так между собой, а вот по-настоящему её называют бомбарда…
Йен услышал тяжелый скрип колес. Солдаты Ордена медленно расступались, и к воротам замка на толстенных деревянных колесах десяток лошадей тянул за собой длинную, стальную трубу.
- Наблюдай и восхищайся! Гордость наших алхимиков! - почти с ребяческим восторгом ляпнул Кори, видя, как пара крепких воинов загоняет круглое, каменное ядро в глотку «Миледи».
Факелом солдат поджег торчащий из вершины фитиль, и спустя полминуты Йена оглушил мощный, не поддающийся объяснению взрыв, полностью разбивший врата на щепки. Из жерла «Миледи» шел дым, а солдаты загоняли в нее второе, запасное ядро.
- В атаку! - скомандовал Кори, и рыцари помчались в пролом, убивая всех на своем пути.
***
Маршал Браун верхом на белом коне въехал в замок, а Йен старательно добивал остатки роялистов.
С северной стороны послышался треск, и в северные врата ворвалась кавалерия Эрганов, Родрик лично возглавлял атаку и сам въехал на мост, по центру которого стояли последние защитники. Их было не более двух сотен, и Родрик, подняв свой меч, помчался на них, рубя каждого без пощады и сострадания.
Выжившие прыгали в реку, но арбалетчики и лучники находили их и расстреливали. Вода окрасилась в красный цвет, а трупы защитников поплыли прямиком в море. Родрик спешился, а Кори Блэр, смотрел на него со страхом - никогда до этого он не видел более огромного человека.
- Поздравляю вас с победой! - проговорил Родрик, протянув Кори руку.
- И я вас, Ваше Величество! - суетно проговорил Кори, став первым, кто установил союз между Орденом и Загорским королевством…
- Если за это меня не назначат рыцарем… Я настучу Родрика по его закованной в латы заднице, - немедленно отшутился Йен, тем самым вызвав смешки у Кори и самого Родрика.
Глава пятьдесят шестая. Родрик 11. Сержант, Зверь и Комедиант
Армия союзников покинула Роудс-Бридж вот уже восемь дней назад – им не был интересен юг, тем более, что Фолк и так был разорен силами Ордена. А зная, что местный гарнизон до этого присягнул королю Балерну, у Родрика не было даже мыслей о том, чтобы двигаться на юг. Его тяготили мысли о том, что Антея могла быть в опасности – несмотря на ее фамилию и кажущуюся неприступность Маграо, он все же считал ее союзником. Поэтому, оставив тела убитых и горящий замок неизвестной судьбе, армия загорцев покинула Роудс-Бридж, начав свое движение к Маграо.
***
- Перекресток… - тяжело вздохнул Родрик, глазами выискивая в небе парящих на грифоне Йена и Зои.
- Он самый, - подтвердил лорд Дэмфэйр, утерев лоб от обильных капель пота.
Усталые, изможденные рыцари Ордена гордо шагали мимо них, не нарушая строй и, иногда, запевая песни. Походные музыканты работали бесперебойно – трубы и барабаны задавали темп идущим, держали всех в хоть какой-то целостности. А вот с людьми Родрика случилось что-то странное: остатки варваров разбрелись, растянув далеко неровную шеренгу на многие мили, пехота вассалов Родрика медленно шла параллельно шеренгам Ордена, и только личный, Черный отряд Родрика, верхом на лошадях и закованный в латы, сохранял строй и даже вызывал восхищение среди вымуштрованных солдат Ордена.
- Впереди Маграо, - протянул лорд Дэмфэйр, - Отдохнем, узнаем, что произошло в Ман-Блу, и закроем Загорье от сил королевства Эрнедон.
- Да. Но… - Родрик обернулся к Аэрону и расположившемуся неподалеку от него лорду Киллиану Грейвзу, - Черные Небеса остались незащищенными. Мы не знаем, насколько застрянем в Маграо, поэтому… Лорд Дэмфэйр, лорд Грейвз – вы заберете часть сил, защитите Фэйртон, Черную долину и земли за Огненной рекой вплоть до Маргетри.
- Постой… Мы не идем с тобой? – лорд Киллиан резко вырвался вперед.
- Нет, не идете. Сейчас центральная часть Загорья не представляет для нас интереса. Ман-Блу разрушен, многие крепости сожжены. Северная часть почти нетронута войной, поэтому вы должны защитить эту полоску земли от Фэйртона до Маргетри. А мы должны убедиться, что Антея, любовь нашего почившего короля, в безопасности.
- Я не пошел с тобой в поход, когда ты не решился склонить колено перед Балерном. Не поддержал тебя за те долгие годы… А теперь ты просишь меня оставить тебя?
- Киллиан, - Родрик, понимая все их прошлые тяготы и поддержку, оказываемую лордом Грейвзом, перешел на «ты», - Твой опыт поможет всем нам удержать плацдарм. Центр Загорья растянет наши фланги, и, пока, мы не должны его занимать. Нам будет удобно действовать и защищать малую площадь, в случае чего.
Киллиан опустил голову. Он все прекрасно понимал – в словах Родрика был смысл. Да и тому было проще действовать более малыми силами. Этим поступком он выказывал ему такое доверие, какое не заслуживал никто. Даже Йен.
- Слушаюсь, Ваше Величество, - смирившись и тяжело вздохнув, повиновался Киллиан.
- Тогда забираете половину наших воинов. Тысяч семь-восемь, и держите их. Оборона оставшихся далеко позади Фэйртона и Черных Небес на вашей совести…
Невзначай, Родрик бросил свой взор в небеса, и, увидев на них мелкий, похожий на птицу силуэт, предался новым размышлениям. Йена и Зои он бы тоже отправил назад, в Черные Небеса, где будет намного безопаснее. Но разве он удержится? Разве сможет оставить брата одного? Тем более, обладая грифоном, он сможет быстро покрывать огромные расстояния. Он точно не оставит его, даже если Родрик строго накажет тому уйти.
И, все же, Йен пока не доверял Ордену – даже после сражения у них оставалось больше воинов, чем у загорцев. А зная предысторию их встречи, юный Эрган и вовсе не мог позволить себе хоть каплю веры в то, что с «кольценосцами» все будет хорошо.
- Ваше Величество! – не доезжая до Родрика, прокричал сержант Блэр.
- Я слушаю вас, сержант.
- Вы сказали, что мы должны пойти за вами в этот замок, вы уверены в его защитниках? Это не мой вопрос, это вопрос Маршала, - задумчиво высказался Кори, не поворачивая к Родрику лица.
- Не знаю… Но ближе у нас союзников нет.
- Вы отпускаете своих людей? Смотрю, часть колонн сворачивают от полуострова к северу.
- Хотим прикрыть свои фланги. Думаю, если нас постараются атаковать близ Маграо, мы просто приведем отведенные в резерв силы в бой, - улыбнулся Родрик, что было встречено сдержанной реакций Кори, который, очевидно, немедленно принялся рассматривать эту тактику у себя в голове.
Кори кивнул и развернул свою лошадь в обратную сторону. Обернувшись, Родрик увидел, как сержант что-то докладывает Маршалу и группе окружавших его офицеров. Выглядел этот Маршал, мягко говоря, неважно. Он изнывал от жары, хотя, по логике вещей, в Оромании большая часть острово – степи, и там, местами, намного жарче, чем здесь.
***
Замок медленно, но верно приближался к ним. Соленый запах прибившегося к стенам замка моря освежал мысли, облегчал дыхание, а трава, зачастую поднимавшаяся выше голов изнеможенных солдат, начала уменьшаться и в паре миль до стен Маграо почти полностью была выкошена. Все было ухожено, хотя Родрик сходу заметил суету на стенах. Конечно, лучники не выстраивались в боевые порядки и не выцеливали приближающееся войско, но поводов для беспокойства у Родрика было предостаточно.
Громкий орлиный крик заставил Родрика вновь направить взор в небо, где он, как того и ожидал, увидел стремительно снижавшегося грифона.
- Йен же все время боялся высоты, - пробормотал Хлат Мун, не отрывая глаз от диковинного зверя и его наездника.
- А еще он был убежденным любителем шлюх. Так что многое в нем может поменяться, - Родрик уравновешенно улыбнулся, бросив на Хлата многозначительный, артистичный взгляд.
Жители замка мирно пасли скот, возделывали свои скромные наделы, а вдоль дороги стали появляться лачуги и торговые лавки, вокруг которых крутилось множество крестьян.
- Большой замок… - удивленно проговорил Кори, затаив дыхание, ибо не мог полностью насладиться красотой и величие огромной крепости, некоторые башни которой казалось бы доставали облаков.
- Это вы ещё не видели Утумно, сержант, - без капли восторга заявил Хлат Мун, подивившейся такой в чем-то даже ребяческой реакции на замок.
Конечно же, Кори не мог представить, что где-то может быть такая исполинская крепость. Более того – почему ее построили именно здесь? Голый, лишенный каменоломен полуостров. Да даже деревьев здесь почти не было. Обычная, продуваемая морскими ветрами равнина. И вот он, Маграо – словно одинокая скала на самом конце полуострова, самая западная точка Эрифоса. Очень жирная, заметная точка. Он помнил столицу – Оплот Магистра, но даже он по своему масштабу был не так хорош и угрожающе красив, как Маграо. Оплот, скорее, был через чур растянут в разные стороны… Хотя и Маграо был настолько огромен, что на ознакомление с его укреплениями и постройками уйдет не менее нескольких дней.
Армия медленно шла к вратам замка, но теперь разбредшиеся до этого части вернулись в колонну, растянувшуюся на многие километры. Родрик, подъехав к вратам вплотную, остановился, затем подал рукой сигнал остановиться всей колонне.
- Разбейте лагерь недалеко от стен замка, - холодно приказал Родрик, и лорды, почувствовав приближающийся момент для отдыха, поскакали вдоль колонны, дабы донести эту новость для всех частей её.
***
- Чего же они ждут? — спросил Дерек, приобнимая таящую в его крепких объятиях Элину.
- Я не знаю. Знали бы они, что мы связаны с мятежом - напали бы намного раньше, - прямо выразилась миледи, изредка постанывая от достаточно смелых прикосновений Дерека.
- Подземелья закрыты? - взволнованно спросил Дерек, чье лицо обжигало яркое, горячее солнце.
- Да, никто туда не попадет… Что это за тварь?
Не в силах сдержать эмоции от увиденного, Элина покинула объятия любимого и прильнула к оконному проему. Конечно же, спустя несколько мгновений наблюдений она узнала летающего из стороны в сторону грифона, на спине которого восседал всадники в черностальных доспехах и юная девушка, что можно было понять по ее белому платью и длинным, распущенным волосам.
- Грифон? Милорд-десница утаил от нас немало информации, - сложив руки на груди, строго произнес Дерек.
- Стоит признать, Дерек, что в том состоянии, котором он прибыл сюда, мало что можно сказать или вспомнить. Родрик чуть дух из него не выбил, Дерек. Как бы я не была строга, но я воспитала его. Он мне, как второй сын… Мне было больно видеть его в таком состоянии.
Они услышали приближающиеся шаги. Дерек отошел от Элины в сторону, выпрямился во весь рост, приняв позу стражника, после чего моментально заложил разгоряченные руки за спину. Элина успела лишь поправить свои волосы, и сразу же в зал вошел посланник, который, не теряя ни минуты, суетливо спросил:
- Миледи, они у врат…
- Откройте им, пусть в последний раз насладятся нашим гостеприимством.
Посланник быстро одарил миледи своей кривой улыбкой, и ушел, громко хлопнув дверью балкона. Элина, вновь посмотрев на Дерека, как девчонка бросилась к нему, нежно поцеловала и, когда поцелуй подошел к концу, полушепотом проговорила:
- Иди к Бэйлу, передай, пусть переберется к своим воинам в подземелье…
***
Едва лишь грифон зацепился за верхушку одной из самых высоких башен, Йен снял шлем и начал осматриваться. Силы его брата уже были у ворот, колонна медленно расходилась по сторонам, начиная искать удобные, подходящие для установки лагеря земли. Немного стражников, ремесленники, горожане – с этой высоты все казались ему муравьями. И все равно, спустя столько проведенных в седле грифона дней, он с опасением поглядывал вниз.
На его животе были скрещены руки Зои, поглядывая на которые, Йен тут же успокаивался, становился куда более уверенным в себе. Все же, от его мастерства зависела не только его жизнь, а еще и жизнь Зои, к которой Йен все больше привязывался. Он пока боялся говорить ей слова любви – несмотря на свой «шутливый» образ, к этому он старался относиться немного серьезнее, чем к другим вещам. Но с каким же трудом он представлял момент, что в какое-нибудь грядущее утро ее не будет рядом с ним…
- Не верю своим глазам, - едва слыша себя из-за зазывавшего ветра, пробормотал Йен.
- Чего? – прикрикнула Зои.
- Адриан, - довольно заулыбался Йен, - Он привел сюда корабли!
- Видимо, кто-то сегодня будет развлекаться?
- Ни к чему горячее выпивки и тебя я не прикоснусь, - отшутился Йен, и, дернув поводья, вновь отправил грифона в полет.
***
Издав протяжный, оглушающий скрип, ворота перед Родриком стали медленно открываться. Взору короля Загорья предстала предвратная площадь, на которой еще не приходилось побывать ни одному Эргану. Хотя, Кэтрин была здесь в момент, когда на Ман-Блу обрушился Винглаф, но ее можно было не брать в счёт. Никогда врата не открывались перед Эрганом, был он один, или же привел целую армию за собой.
Их никто не встречал, не было ни миледи, ни рыцарей, но и никто не препятствовал тому, чтобы часть армии спокойно вошла в замок. Было много обычных людей, ремесленников и зевак, сбежавшихся на площадь, дабы увидеть знаменитых, устрашающих всех воинов Черной Долины. Детишки сбежались к всадникам Черного Отряда и засыпали их многочисленными вопросами, да и перед сами Родриком выстроилась толпа людей.
- А чернь нас любит поболее, чем здешние обитатели каменных чертогов, - не скрывая своего удивления, произнес лорд Мун.
- Уж поверь, Хлат, Элина одарит нас такими словами, что всю эту любовь крестьян разом забудешь…
Родрик поскакал вперед, за ним, не стерпев и мгновения, рванули испытывающий что-то неприятное по отношению к этому замку Хлат Мун, не устающий оглядывать огромный замок сержант Кори Блэр, маршал Конрад и вереница других, подчиненных Родрику и Ордену лордов.
И, не успел Родрик остановить своего коня, как над ними, отбросив значительную тень на всадников, пролетел грифон Йена, который, затем, приземлился немного впереди них.
- Странно это, брат, нас никто не встречает… - проговорил Йен, которого ни на секунду не покидало чувство того, что в замке происходит что-то недоброе, злое.
- Забыл что ли? Леди Элина Суанор неимоверно горда, даже для того, чтобы встретить лично короля Загорья, - холодно и довольно самоуверенно проговорил Родрик, остановив коня у самых врат чертога.
- Может быть… - проговорил Йен, но в душе он не был ни на йоту спокоен.
- Может вам двоим лучше расслабиться. Вы напряглись, будто…
- Будто прибыли в логово наших кровных врагов и даже дуновение ветра подозреваем? – на замечания Зои Йен просто закатил глаза.
- Конечно, я в чем-то склонен соглашаться с Йеном, но, все же, в последнее время Суаноры были преданными союзниками…
- Тогда где были их войска, когда мы бились у Роудс-Бриджа? – перебив Родрика, заявил Йен.
- Воины из них никудышные, так что…
- Как скажешь, брат. Но я буду держать свою руку на мече.
Родрика озаботил настрой Йена – обычно он всегда навеселе, но сейчас он был нервным и подозрительным. Стоит ли говорить, что таким он видел своего брата лишь несколько раз за его недолгую жизнь? Конечно, он имел право на подозрения, тем более после рассказов о том, что он пережил в Твердыне Заклинателей. Но даже Зои говорила ему успокоиться, и это, вероятно, вскоре подействует на самого Йена.
Они спешились у самых ступеней, маршал Конрад, недоверчиво осмотрев стражников, двинулся в чертог. За ним двинулись все окружавшие его рыцари, ошеломленный лейтенант Блэр, а спутники Родрика же, напротив, ждали приказа своего короля, почему-то стоявшему на первой ступени в замешательстве.
Лорд Вильямс, лорд Хлат Мун, Джейсон Бакстер и Йен спокойно наблюдали за тем, как Родрик осматривает замок Ворота чертога открылись и, дождавшись пока последние рыцари Ордена войдут в зал, Родрик начал подниматься по ступеням.
***
Миледи как всегда сидела на своем месте - на огромном троне Большого Чертога Маграо. Рыцари во главе с маршалом встали перед ней ровно, выпрямившись во весь рост и убрав свои руки от мечей. Элина недоверчиво осматривала своих гостей, и, как это было ожидаемо, за рыцарями в чертог вошел Родрик со своей свитой. Из двери, ведущей вглубь чертога, появился Дерек, чем принес Элине некое спокойствие, хотя её чертог и был полон врагов.
- Зачем вы пожаловали, Ваше Величество? - намеренно подавляя гордость и улыбку начала Элина.
- Леди Элина, как бы это странно не звучало, я рад вас видеть.
- Вы не ответили на вопрос, мой король! - напыщенно прервала Родрика Элина, недовольно начав стучать кончиками пальцев по подставкам для рук.
-Моя армия разгромила сторонников Балерна, не без помощи наших новых южных друзей, и теперь нам и нашим воинам нужна помощь, миледи. Кров, немного еды, и ваша защита, - спокойно проговорил Родрик, ожидая, что миледи не сможет отказать своему королю.
- Я наслышана о ваших победах, мой король, а так же я наслышана о ваших союзниках, разграбивших все южное Загорье, окрестности Златограда и степи севернее Талшира. Вы предлагаете взять ваши слова о союзе с ними на веру?
- Видимо так, миледи. Но что мы можем сделать для того, чтобы вы позволили нам отдохнуть у вас? - подавляя уже свою гордость, злость и напрашивающиеся сами по себе крепкие слова, выразился Родрик.
- Миледи! - начал Конрад Браун, - Мы гарантируем вам, что те, кого вы разрешите оставить в замке, сдадут оружие и будут следовать вашим правилам.
Миледи замялась и не спешила со своим ответом. Она не ожидала, что Родрик явится с новыми союзниками, прослывшими в Загорье убийцами и мародерами. Одолевавшие её сомнения не давали правильно сформулировать ответ, и, только посмотрев на напряженного Дерека, миледи проговорила:
- Родрик Эрган, король Загорья, часть ваших людей и все лорды могут остаться в замке, остальные же присоединятся к ночующей за стенами армии… Как там вас?
- Орден Кольценосцев… — замявшись, проговорил Кори, опередив своего маршала.
- Вот к ним. Но, так и быть, ваше командование и лучшие рыцари могут остаться в замке при условии сдачи оружия. Сейчас мои слуги проводят вас, мои гости, - высказалась Элина, и рыцари, изрядно откланявшись, начали покидать чертог вслед за слугами.
Родрик не спешил за всеми, и, дождавшись пока в зале останется только он и его вассалы, подошел вплотную к миледи. Он видел, как от его приближения напрягся Дерек и, усмехнувшись, произнес:
- Ваш гвардеец, леди Элина… Он при приближении каждого хватается за меч, а глазами прожигает в людях дыры?
- Ваше Величество, времена ныне неспокойные. Он крайне страстно печется о моей безопасности, - произнесла Элина.
- Пусть только посмотрит так на меня, - крикнул стоявший подле Зои Йен, - Я быстро покажу ему законы приличия…
- И быстро узнаешь, за что Эрганов сюда не пускали столетиями, - жестко заявил Дерек, чем вызвал издевательскую улыбку у Йена.
- Если ты продолжишь так сыпать словами, то следующее, что посыплется из твоего рта – это твои зубы. Не угрожай тем, что не сможешь исполнить – это демонстрация слабости.
- Йен, прекрати! Отведи своего грифона на место отдыха… Леди Элина, где он сможет расположить своего скаку… Грифона?
- В пустующем зале Одинокой Башни, - холодно и безынтересно ответила женщина.
- Зои, отведи моего брата и успокой его, - скомандовал Родрик.
- Я спокоен! – рявкнул Йен.
- Нет, Йен, - Зои взяла юношу за руку и тот, закрыв глаза, тяжело вздохнул.
Йен был сам не свой – Родрик прекрасно это понимал и знал пока лишь два способа, как его успокоить. Либо Зои, либо приличный, выбивающий дух удар. Других способов не было…
- Опять буянишь, Йен Эрган? – выскочив из глубины замковых помещений, праздно заявил Адриан.
- Адриан, - слегка успокоившись, произнес Йен, - Старый ты пройдоха. Живой, все таки.
- Да и ты мясорубку пережил, как мне рассказали. Первый рванул в разорванные бомбардой ворота, перед этим спрыгнув с грифона в гущу сражения, - Адриан похлопал Йена по плечу, но тот все равно остался напряженным.
- Я выражаю вам благодарность, миледи, и соболезную утрате нашего короля, он был дорог Антее… Кстати, где она?
- Она сейчас в садах, если хотите, можете посетить её…
- Я очень хочу.
- Дерек, проводите Его Величество в сады, - проговорила Элина и, дождавшись пока внимание всех будет сконцентрировано на покидающем чертог короле, едва заметно кивнула.
Слуги забирали вассалов Родрика по одному, ибо каждому гостю хватило бы покоев в этом огромном замке.
- Постойте, - в зал в сопровождении офицеров Ордена вернулся Маршал Браун.
- Я думала, что все формальности уже соблюдены, - строго ответила Элина, поднявшись со своего «трона».
- Не все, - сходу прокомментировал Конрад, - Йен Эрган!
Йен, казалось бы, успокоившийся и забытый всеми, тут же одернулся. Маршал Браун быстро преодолел весь зал и, не оборачиваясь к сосредоточенному Йену лицом, окинул взглядом и напыщенную Элину и еще не ушедшего Родрика, заявил:
- Прошу вас, хозяйку замка, и вас, короля этих земель, засвидетельствовать этот ритуал Ордена. С вашего позволения, миледи, я обнажу сталь.
Элина застыла на месте, ничего не говорила, а потом, обменявшись с Родриком недоуменными взорами, молча кивнула, но сделала шаг назад, поближе к сиру Дереку.
- На колени, Йен Эрган, - обнажив меч, воодушевленно произнес Маршал.
И тут Йену много стало ясно. Зои тепло, радостно улыбнулась, глаза ее заблестели, а юноша, сделав от нее шаг вперед, немедленно преклонил колено перед представителем Ордена.
- Йен Эрган, сын…
- Лорда Виктора Эргана, хозяина крепости Черные Небеса и земель Черной Долины, - не поднимая головы, произнес Йен.
У него тряслись руки и колени – неужели это сейчас происходит с ним? Столько лет он восторгался братьями, старался быть им ровней. Стать рыцарем, к которому уважительно будут обращаться «сир». И, что самое главное, он не купил этот титул и не получил его за дружбу с кем-то, как делают многие. Воины Ордена просто так не оказывают такой чести.
- Поначалу, когда я встретил Йена Эргана, он показался мне баламутом. Болтуном, которому язык держать за зубами сложнее, чем все остальное. Но он оказался человеком слова. В том числе благодаря ему мы взяли Роудс-Бридж. Он сражался страстно, был бесстрашен и мужественен, чего не хватает многим молодым людям.
Клинок Конрада Брауна поочередно опускался на плечи Йена, и, в итоге, Маршал, гордо подняв голову, произнес:
- Встань, сир Йен Эрган, рыцарь небес…
- Небесный рыцарь… - довольно протянул Йен в ответ, выпрямившись во весь рост.
***
Родрик спокойно шел Дереком, уводящим его все глубже и глубже в замок. В его голове так и крутился момент посвящения Йена – пусть он и не выказал почти никаких эмоций и не удостоил этот процесс своими словами. Естественно, после встречи с Антеей Родрик намеревался поговорить с братом, сказать ему много важных слов и, возможно, угостить его вином.
И вот, приоткрыв дверь, Дерек указал Родрику путь в сады, лежащие прямо за ней. Родрик спокойно зашел в сад, переполняемый запахом цветущих растений, цветов, ягод и фруктовых деревьев. Маграо не переставал поражать его воображение – настоящий сад на верхнем ярусе замка! А ведь деревьям нужно расти не только вверх, и корниих, определенно, уходят на многие метры вниз. Широкие дорожки из каменных плит с деревянными перегородками, утопающими в растительности и оплетенные местами плющом или же побегами виноградной лозы.
Родрик быстро заметил сидящую у небольшого фонтана Антею. Она тихо и безмятежно смотрела в воду, водила по ее глади своими тонкими, аккуратными пальчиками. Ее задумчивый, удрученный вид не оставлял в Родрике никаких сомнений – она слишком много пережила.
- Леди Антея… - полушепотом протянул рыцарь.
- Король Родрик, - обернувшись к мужчине, произнесла Антея, - Ваши тяжелые шаги давно поведали мне о вашем приближении.
И тут Родрик обомлел. Живот девушки был многим больше, чем когда он видел её в последний раз, и Родрик понял, что Антея носит в себе малыша. Неужели она и Родан успели зачать наследника Загорья?
- Антея… — тихо произнес Родрик, подойдя к юной вплотную.
Девушка до сих пор не верила своим глазам и ушам, ибо никогда не ожидала его больше увидеть. Когда Родрик покинул Ман-Блу, слухов о нем почти не было, и вот, недавно лишь она услышала о его возвращении в Черные Небеса, и слышала бред тяжелораненого Бэйла, которого после битвы за Роудс-Бридж привез Турр. Изрезанный, израненный и полуслепой из-за заплывших глаз, он еле узнал Антею, пришедшую к нему с ужином. Она до сих пор помнит кровавые слезы своего друга, потекшие после того, как тот гладил ее округлившийся живот. Ему было мучительно больно от ран, но он терпел, и был как никогда счастлив тому, что Антея носит его ребенка.
- Я уже не ожидала снова тебя увидеть, дорогой друг, - произнесла Антея, поднявшись с фонтанчика и обняв Родрика, - Хвала Богам. Как Роза? Вы виделись?
- Роза в безопасном месте, будь уверена… Я смотрю, на юге страсти кипели не только на поле боя, - с теплой, дружеской улыбкой на лице спросил Родрик.
- Да… Родан был добр ко мне, он уже был намерен возвести меня в королевы Загорья.
- Но он успел сделать главное – он оставил наследника. Когда он достигнет необходимого возраста, я передам ему трон Загорья, - заключил король, прижав прослезившуюся девушку к себе.
Она не была на него зла, и напротив, хотела лишь добра этому погрязшему в войнах рыцарю. Её пугали мысли о том, что в любом случае Родрик должен погибнуть на этой войне, но все, как один, клялись ей, что убьют Родрика быстро, без мучений и издевательств.
- Как ты? Вернее вы? — усмехнулся Родрик, посмотрев на округлившийся живот Антеи.
- Все хорошо, Родрик, всё очень хорошо…
***
- Йен, тебе нужно отдохнуть, - произнесла Зои, переняв поводья грифона Эндора у Йена.
- Я сам могу…
- Можешь, но, пожалуйста, послушай меня. Тебе согреть нам постель, - по-доброму, заигрывая, произнесла Зои.
- Даже так… Тогда я не смею тебе отказать.
Зои, одарив Йена поцелуем, начала двигаться в сторону моста, ведущего к той самой Одинокой Башне. Она выглядела настоящим особняком среди других, сгрудившихся по площади всего замка Маграо сооружений. Высокая, не такая просторная, да еще и стояла она на скалистом островке, к которому подобраться можно было только по мосту без перегородок. Не раз в шторм из-за своей глупости вниз срывались люди, а мост неоднократно разрушался, из-за чего внизу, под ним, отделявший Башню от основного замка «рукав» моря был неглубоким, порой даже кусочки полуразмытых камней торчали над поверхностью водной глади.
- Пошли, Эндор, пошли. Сейчас тебе мяса принесут, подкрепишься, и воспаришь вновь, - проговаривала Зои, переводя грифона через мост.
Время, проведенное в седле Эндора, отучило Зои бояться высоты. Конечно же, не таким сильным был ее страх, каким был ужас Йена, но, все же, как и любая девочка она боялась многого. Но не высоты, теперь.
Пройдя вверх по высокой винтовой лестнице, они наконец-то оказались в просторном, полупустом помещении. Никакой мебели, маленькие окна, да и проход в зал был настолько узким, что грифон едва смог в него пролезть. На улице стремительно темнело, а с окна открывался просто завораживающий вид на Маграо и корабли флотилии Адриана. Огоньки теплых замковых комнат так и манили Зои, оставляя надежду на сытный ужин и горячую ванну. И, конечно же, сон в объятиях любимого, новоявленного рыцаря Загорья.
***
Йен не мог найти себе место. В покоях не было ничего особенного, только сильно различающиеся кровати — большая, резная и богато украшенная была скорее всего приготовлена для него, и небольшая, но не менее красивая, приготовленная для Зои. «Кто вообще решил, что мы спим раздельно?» - усмехнулся Йен.
Он, с трудом сняв нагрудник и все оставшиеся доспехи, спиной лег на кровать, оставив ноги свисать на полу. На тумбе рядом с кроватью стоял кувшин, из которого издавался чудный, пряный запах. Йен, не совладав со страстью, потянул за кувшином руку, взял его своей уставшей рукой, и отпил.
Вино, оказавшееся в кувшине, оказалось согретым из-за высокой температуры в покоях, но от этого его чудный вкус не терялся, а лишь наоборот, обретал новые, приятные нотки. Послышались тяжелые шаги. Йен поднялся с кровати, сел на её край и, поставив кувшин на место, стал ожидать появления своего брата. Дверь отворилась, и Родрик, на вид не менее уставший чем Йен, тяжелыми шагами прошаркал по покоям, молча сел на маленькую койку. Кровать заскрипела под его массой, отчего Родрик боялся лишний раз пошевелиться.
- Ты не заметил ничего странного в сегодняшней беседе с Элиной?
- С ней? Нет, - слабо, почти шепча, ответил Йен, - Но вот Адриан…
- Заметил все таки…
- Да. Если он был на море, а затем и здесь, то кто мог рассказать ему о том, как я сражался в таких подробностях?
- Не знаю. Но будь начеку, брат. Завтра мы отметим твой рыцарский титул, но сегодня позволь себе расслабиться. Держа меч под подушкой, - заключил Родрик прежде, чем подняться и покинуть покои брата.
***
- Не хочется мне тебя оставлять, мой летающий друг, - произнесла Зои, потрепав холку Эндора.
Но, неожиданно, она услышала приглушенные шумом моря крики с улицы. Грифон насторожился и приподнялся, и Зои, припав к окну, увидела несколько отрядов, направлявшихся к Одинокой Башне…
Глава пятьдесят седьмая. Последняя битва Загорья (конец 3-го акта)
Темнота, сырость и таинственность подземелий Маграо не давали Бэйлу покоя. Несмотря на недавние ранения и отсутствие банальных сил, он пересиливал себя и, растворяясь в размышлениях, постоянно бродил из стороны в сторону, много пил занесенного Дереком вина, и иногда лишь, когда одиночество ему совсем надоедало, заговаривал с Турром. Странные чувства терзали Бэйла, не давали ему сомкнуть буквально на днях раскрывшиеся глаза, до сих пор залитые кровью и напрашивающимися слезами боли.
Он никогда не ожидал, что будет участвовать в настолько беспринципной мясорубке, которая и произошла в Роудс-Бридже. В его голове до сих пор стояла та устрашающая картина. Черная стена из всадников, сметающая все на своем пути. Стоило ему лишь ненадолго задремать, как вновь ему виделись падающие на него люди, вжимавшие его в грязь тела и удушье, которое, в этот раз, доходило до конца и заставляло Бэйла просыпаться с кашлем и хрипом.
Люди его сбились со счета времени, но, если учесть то, что они спустились в подземелье днем, и прошло уже много часов, все сошлись на мнении, что время близится к рассвету.
Бэйл надел на себя свои очищенные доспехи, до сих пор хранящие на себе следы недавних битв. Мечи его висели за спиной, а шлем, смятый в ходе битвы за Роудс-Бридж, Бэйл оставил на месте в угоду лучшего обзора в битве. Вскоре он и вовсе обнажил клинки и начал бесшумно, выверяя каждый шаг, отрабатывать свои движения. Боль в мышцах не давала ему принимать более изящные позы и совершать более быстрые атакующие и защитные движения. Пот проступил по всему его телу, но он и не думал останавливаться – близился момент истины, и он должен был быть безупречным.
Антея, Клети, Дерек, леди Элина – дорогие ему люди надеялись на него. Они стали его прикрытием, его живым щитом, и никого из них он не имел права подставить. А посему с каждым своим движением он начинал работать быстрее и быстрее, восхищая своих людей или же вызывая их живое обсуждение.
Послышался скрип, за которым последовали шаги, громкие и тихие — кто-то определенно спускался по длинной каменной лестнице, ведущей в подземелье. Спустя мгновение в дверном проеме появился Дерек, который, миновав проем, подошел вплотную к Бэйлу и шепотом, дрожащим голосом, проговорил:
- Пора…
Бэйл с пониманием кивнул и, дождавшись пока его люди в полной тишине обнажат мечи и копья, стал спокойно подниматься по лестнице.
***
- А почему вы не спите, Борча? – подзасыпая, спросил сержант Блэр, оставленный командованием Ордена за пределами городских стен с остальной армией.
- У нас всегда караул. В любом месте, в любое время. Мое время началось только вот, буквально с час назад, - ответил уставший на вид черноотрядец, попивая теплое, подслащенное медом молоко.
- У вас даже офицеры несут караул?
- Да, заморский воин. Все мы равны, и командиры наши так же проводят время, бодрствуя при свете звезд.
- А не против ли вы, если я составлю вам компанию? Сон не идет ко мне, как бы я не хотел, - поинтересовался Кори, сев рядом с костром напротив Борчи.
- Конечно не против, в этих караулах, порой, очень скучно…
Борча продолжал всматриваться вдаль, лишь изредка отвечая на вопросы Кори, вальяжно развалившегося перед пламенем. Юный сержант чувствовал себя превосходно – наконец-то его начало сваливать в сон, жар костра разморил его, а сознание потихоньку начало проваливаться вглубь. Его практически размазало по бревну.
- И как тебе наше Загорье? – помешав последние, полупрогоревшие поленья обломанным древком копья, спросил Борча.
- Знаешь… Я мало где видел такие лесные массивы. Конечно, я уже успел услышать про земли Гидры, владения лорда Боле и северо-восточные владения лорда Рэндэла… Но такие роскошные леса для нас роскошь. Много древесины приходится закупать или завозить из наших заморских колоний… Я родился в бедной семье, пошел на службу лет в четырнадцать, лишь успел усвоить грамоту…
- Тихо! - громко рявкнул Борча, немедленно встрепенувшись и бросив свой взор на восток.
- Я тоже это слышу! - обеспокоенно ответил Кори, вмиг поднявшись и побежав в сторону лагеря Рассветного Ордена.
Борча с криками начал поднимать спящих товарищей, в то время как несшие караул всадники уже оседлали своих коней и с опаской поглядывали на восток, откуда на них неслась огромная рать, несущая на себе герб короля Балерна.
***
- Колдунья ушла сюда, я тебе точно говорю, - прокричал мужчина.
Голоса мужчин были тихими, их основательно приглушали двери, но даже так можно было понять, что они находились в шаговой доступности от них. Грифон подскочил на свои лапы, занял угрожающую позу.
- Тварь там! Заряжай арбалеты! – скомандовал мужчина за воротами.
Зои была напугана – ее руки тряслись, она не знала, что делать. Если бы она не задержалась, то грифон, скорее всего, погиб бы здесь, расстрелянный трусами, атакующими в ночи. Но теперь они могут погибнуть оба, если она ничего не придумает. Невольно глаза ее направились на замок. Огни, до этого спокойно свидетельствующие о мирной ночи у жителей замка и их гостей, либо гасли, либо проносились из стороны в сторону. «Надеюсь Йен в порядке,» - произнесла про себя девушка, и, собравшись, она выставила руки вперед.
Ничего не произошло – воротина даже не скрипнула. А с обратной стороны, наоборот, послышались отчетливые удары, из-за которых в дереве начали образовываться дыры. Зои уже видела людей, пытавшихся пристроить свои арбалеты и расстрелять ее вместе с грифоном. Страх быстро охватил ее, и, неожиданно, под треск тетивы прорвавшийся сквозь щель в двери арбалетный болт вонзился в Эндора. Вскрикнув, грифон подпрыгнул под потолок.
- Ублюдки! – проорала Зои, и, моментально, сорвавшись с петель, обе части двери обрушились на солдат, сбив многих из них с лестницы в низ.
- Заклинательница!
- Сучка!
Последние два воина уже были готовы напасть на Зои, но она, совершенно забыв про контроль и дав волю эмоциям, мановением руки сжала шлем на голове арбалетчика так, что голова под ним лопнула, забрызгав кровавыми ошметками ее и последнего нападающего, который, кстати, после этого отшатнулся и, не найдя опоры, полетел с лестницы вниз. Упав вниз головой, он грохотом обрушился на землю, переломав все свои кости и моментально испустив дух.
- Пошли, Эндор! – прокричала Зои.
Стоило девушке лишь покинуть комнатку, как с нижних ярусов Одинокой Башни на нее обрушился шквал арбалетных болтов. Грифон немедленно закрыл Зои крылом и затолкнул обратно в помещение. Зверь продолжал реветь, неистово прыгать и стороны в сторону в поисках выхода, но его не было – выход был внизу, где их поджидали.
- Мы в ловушке… Радует одно, сюда они не сунутся…
- Зои, дорогуша, ты где? Неужели испугалась?
Это был Адриан. Его голос девушка узнала бы из тысячи. Но что он тут делает? Он же был их союзником, другом Йена, да и к ней он относился снисходительно. Почему он здесь?
- Адриан? Как это понимать? – закрыв лицо руками, прокричала Зои.
- Как, как… Я подловил бегущих из Роудс-Бриджа лордов на их кораблях. И знаешь что? Их цена оказалась больше, чем то, что я получил за все время службы…
- Ты не можешь так поступить! Йен был тебе другом!
- Я наемник, сучка! Начинай взрослеть хотя бы в последние минуты своей жизни! Долго ты там не просидишь! Эмерс, закладывай заряды под башню! Джонас – выкури девчонку и крылатую тварь из башни. Взрывать будем только в крайнем случае!
***
- Просыпайся! Просыпайся! - закричал Йен, пытаясь растормошить спящего Родрика.
Родрик недовольно проворчал, протер глаза и, услышав крики и звонкие стальные удары, будто десятки мечей бьются друг о друга, резко подскочил с ложа, посмотрел на брата и, собравшись с мыслями, спросил:
- Что случилось?
- Это ловушка, брат! Ловушка!
Не дав Йену проорать последние слова, в комнату ворвался десяток мечников, облаченных в доспехи Рэндэлов и Суанор. Пара из них сразу бросилась на братьев и Йен, в последний момент успев кинуть меч Родрика в руки брату, мощным ударом разрубил бойца от плеча до пупка, окропив лицо себе и подоспевающим сзади бойцам кровью. Родрик, не мешкая, махнул мечом, разрубив одним ударом троих воинов пополам, и, отдышавшись, пошел на встречу к остальным мечникам. Лишь один помчался вперед, но Родрик, увернувшись, подставил подножку, упав после которой мечник напоролся на выставленный меч Йена.
- Я даю вам мгновение на бегство… - проговорил сонным голосом Родрик, после чего поднял меч и поравнялся с Йеном в стойке.
Мечники покинули комнату так же быстро, как и вошли в нее, оставив в ней тела и свои брошенные мечи.
- Быстрее, надевай доспехи! – проорал Йен, прижавшись к двери, пытаясь хоть что-то высмотреть.
Пока ничего не было видно – много проносящихся из стороны в сторону теней, крики, звон бьющихся друг о друга мечей. Что-то рушилось, падало, грохот звучал со всех сторон.
- Помоги мне, Йен! – рявкнул Родрик, и Йен, отскочив от стены, быстро начал затягивать ремни на нагруднике брата.
- Я на верхний уровень… Проверю, жив ли Аэрон, Вильямс и Хлат. А потом побегу искать Зои!
- Успокойся, Йен! – твердо заявил Родрик, - С ней все будет хорошо. Делай свое дело и береги себя в первую очередь! Я поищу наших на нижнем уровне!
Йен выбежал из покоев, но тут же споткнулся о тела гвардейцев, оставленных накануне охранять покои брата. Родрик не обратил на это никакого внимания – Йен лишь слышал, с каких грохотом стучат по каменным ступеням сапоги брата.
- Я же говорил, говорил! – прорычал Йен, кое-как поднимаясь, целясь за стены и опираясь на тела убитых.
Он побежал вверх с такой скоростью и прытью, что, зачастую, игнорировал целые уровни и коридоры, откуда все еще доносился шум битвы.
- Стой! – рявкнул мечник с гербом Лиллардов.
- На тебя нет времени! – сложив пальцы, Йен выпустил из рук ударную волну, отбросившую противника в стену.
***
- Откуда они здесь? Они…
Лорд Вильямс, окруженный десятком врагов, уже не мог сражаться и пал на колени, после чего окрыленный победой Бэйл с наслаждением обезглавил его своими мечами. Лорд Мэтьюз, спрятавшись за спинами гвардейцев раздавал редкие удары, лишь изредка вступая в открытый бой с роялистами.
- Лорд Мэтьюз, наконец-то я вас встретил… Жаль, что не в вашем замке, - довольно проговорил Бэйл, даже красными глазами своими выражая свою радость от очередного, удавшегося плана.
- Мои стражники - одни из самых лучших в Заг…
Кинжал, пронзивший голову мужчины и вышедший через глаз, не дал ему договорить.
Тело лорда бесконтрольно рухнуло на каменный пол, у него затряслись руки и ноги, но появившийся из темноты Хлат Мун со всей силы пнул тело Мэтьюза в голову, после чего предсмертная агония прекратилась. Не напрягаясь и не показывая никаких эмоций, он, наконец-то улыбнувшись, произнес:
- Идите, я буду ждать выживших тут.
- Надеюсь, не подведешь, наемник, - Бэйл понимающе кивнул, хотя и осознавал, что доверять Хлату, как наемнику, он не мог.
Не став прятать мечи в ножны, Бэйл последний закрыл за собой дверь, оставив Хлата в одиночестве. Соседний коридор был переполнен сражающимися солдатами – лорды Загорья и их малочисленные гвардейцы были загнаны в угол, но из-за этого они сражались так, что каждый убитый Загорец забирал за собой не менее двух воинов.
Один из стражников накинулся на Бэйла, но тот, с легкостью отразив атаку, в развороте вбил острие меча противнику в затылок, а затем, рванув вперед, обоими мечами пригвоздил соперника к дверям. Оттолкнувшись от прибитого тела, Бэйл вонзил меч в еще одного нападающего, предварительно перехватив его руку и отведя удар от себя.
- Выжившие, за мной! В главный зал!
Демонстративно легко выдернув меч из пригвожденного к двери тела, Бэйл твердыми, в чем-то даже самоуверенными шагами двинулся дальше. Еще несколько раз ему пришлось взмахнуть мечами, еще несколько жизней он записал на свой счет прежде, чем оказаться перед широкими, уводящими на винтовую лестницу дверями.
***
Маршал Конрад проснулся моментально, как только первые звуки резни донеслись до казармы, в которой расположились он и его лучшие воины. Не успев толком собраться, воины, схватив все, что было под руками, будь то вилки или табуретки, понеслись к выходу, помочь тем, кто ночевал в дальних казармах.
- Маршал, вам лучше остаться тут! - заорал рыцарь, появившийся из-за угла дома.
Со всех сторон на них сыпались стрелы и арбалетные болты, но рыцари, в несколько рук поднимая казарменные койки и столы, создали заслон, внутрь которого начали забираться офицеры. Оттолкнув воина в сторону, Конрад выбежал на улицу, где, обнажив припрятанный под одеждами кинжал, постепенно исчез внутри медленно двигавшихся орденцев.
По улице ручьями текла кровь, тела убитых и умирающих лежали кучами повсеместно, порой негде было ступить. Рыцари Ордена, вооруженные лишь ножами, стульями и скамьями, неожиданно для нападавших оказывали сопротивление. Они подбирали оружие мертвых роялистов, а Конрад, приняв меч из рук своего воина, принялся умело вырезать наступающих роялистов.
В коем-то веке он мог позволить себе пролить кровь – он уже и забыл свою последнюю битву, где ему приходилось принимать непосредственное участие и проливать кровь. Он помнишь лишь, как за проявленный героизм его наградили титулом Маршала, а это означало то, что теперь в бой будут идти, прославляя его имя, имя Магистра Ордена и, конечно же, сам Орден. С упоением он вонзал меч в тела ворвавшихся через их импровизированные щиты противников. Старость в такие моменты забывалась – наполнявшая тело и дух эйфория просто напросто убивала всю сопутствующую старости боль.
- Надо прорываться на площадь! – громко прокричал Конрад.
Постепенно на смену разломанным кроватям и столам пришли щиты убитых роялистов, в руках большинства рыцарей была добытая в бою сталь, а арбалетчики Маграо уже вовсю сражались с прорвавшимися на стену рыцарями Ордена. Некоторые здания уже вовсю объяли пожары, горящие и обожженные люди выбегали из них, прыгая то на орденцев, то на эрнедонцев, а то и вовсе валились им в ноги, мешая дальнейшему продвижению. Воздух наполнили запахи жареной плоти, крови, пота и многие другие, неприятные носу запахи.
Рыцари, образовав монолитную стену из щитов и ощетинившись поднятыми с земли копьями и мечами, начали медленно двигаться к вратам. С ослаблением арбалетчиков и лучников шаг орденцев становился более уверенным, но, все же, они раз за разом тормозили, встречая отчаянное сопротивление. Воины врага появлялись из разных сторон, постоянно держа «гостей» Маграо в напряжении.
- Прут со всех сторон! – прокричал один из офицером, в шею которого тут же вонзился арбалетный болт.
Кровь брызнула на лицо Конрада и он, утерев глаза, поднял глаза вверх. За стенами виднелся яркий, пламенный свет — лагерь за стенами Маграо уже, скорее всего, горел, ибо до рассвета было далеко.
- Ублюдки! Там мои люди! – хрипло прорычал Маршал, с удвоенной яростью врубившись в мечника Боле.
Меч вошел в лицо мужчине, напрочь разрубив череп от правого виска до подбородка, но тут же из толпы неприятеля возникло острие копье. Разорвав рубаху Конрада, оно впилось ему в плечо, на что тот ответил грубым ударом наотмашь, вероятно, даже не задев никого.
- Великий Маршал! – прокричал один из мечников, схватив Конрада за плечо и потащив того вглубь строя выживших рыцарей.
- Я могу сражаться, могу!
- Великий Маршал!
Конрад продолжал озираться по сторонам, его затаскивали в строй уже несколько воинов, и, заметив это, он еще пуще проорал:
- Оставьте меня в покое! Вы нужны на передовой!
- Врата, они рвутся к вратам. Хотят нас отрезать…
- Солдаты Ордена, бежим! – не дослушав стенания одного из своих воинов и вознеся к небу меч, заорал Конрад, поведя выживших за собой к вратам замка.
***
Родрик рвался через коридоры замка, его латы трещали и скрежетали так, что напоминающий раскаты грома и хлесткие молниеносные разряды. Он не видел своих глаз, но мечтал когда-нибудь посмотреть в зеркало в тот момент, когда его наполняла ярость. Все наливалось кровью, дыхание становилось глубже. Битва одновременно успокаивала его и одновременно превращала в настоящего, беспринципного зверя.
Коридоры замка были широки – в этом был главный минус помпезной идеи, заложенной в замок его создателями, первыми из рода Суанор. Никакого стеснения, никаких ограничений – Родрик мог размахивать своим мечом так, как он хотел, не задевая ни стен, ни потолка. Отрубленные части тел летели из стороны в сторону, лишившиеся их люди падали на землю и истошно орали, но Родрик продолжал идти вперед, совершенно забывая про них. Его доспех принимал на себя удар за ударом, но ни одно из лезвий пока не достигло плоти короля Загорья.
Перехватив копье противника, Родрик притянул его к себе, а потом, схватив его за лицо, вмазал его затылком по стене, отчего ошметки мозга разлетелись в разные стороны. Не сдерживаясь, Родрик сместил хватку с лица на шею и, удерживая уже мертвого противника, он столкнулся с ним головами. Бросив тело, Родрик широко расставил руки и заревел так, что шум битвы вокруг него померк.
Кто-то из воинов противника начал пятиться назад, кто-то застыл, как вкопанный, но всех их объединяло одно – смельчаков среди них не было.
- Ублюдки… - сквозь зубы прохрипел Родрик, - Убивать спящих вы пойдете в первых рядах, а теперь, встретив меня, главного врага Короны, вы, неожиданно, медлите! Давайте! Я жду…
Все, как один, боялись к нему подступиться. Рэндэлы, Боле, златоградцы и Суаноры… Так вот в чем дело. Это не было ночной диверсией. Это было ловушкой. Родрик не слышал ничьих криков, он не чувствовал их сопротивления – он был окружен множеством мертвых тел, которые некогда были его союзниками. Родрик Эрган, король Загорья, не был человеком, он был неукротимым огнем, который сжег все на своем пути.
Родрик выставил вперед свой меч и сделал шаг вперед. Враги его попятились назад, но, вдруг, один из них проорал:
- Сдохни, ублюдок!
Занеся меч, он помчался вперед, но рыцарь, схватив его за запястья, с хрустом сломал ему руку, а затем, вывернув ее, вонзил меч в спину нападавшего.
- Кто-то еще?
Понимая, что отступать им некуда, выжившие роялисты приготовили к бою свои клинки, топоры и копья. Эрган тяжело вздохнул – десяток соперников отделял его от заветной двери. Да, у него было и больше, но он был существенно моложе, был, возможно, более отдохнувшим и, естественно, выпил. «Давай, проверим, насколько силен зверь внутри меня,» - произнес про себя мужчин, крепче перехватив свой меч.
Не дожидаясь атаки, он врезался в шокированных пехотинцев, и, силой занеся меч над головой, одним рубящим, кружащимся ударом, забрал несколько жизней. Некоторые из воинов выставили свои мечи, но удар клинка Родрика был настолько тяжелым, что их либо отбрасывало в сторону, либо отгибало. Еще один выпад, и свободной рукой Эрган оттолкнул замешкавшегося воина в стену, а затем, восстановив позицию, тут же отразил атаку копейщика, моментально обратив ее против другого воина.
- Вас всего трое… - тяжело задышал мужчина, - Слишком мало, чтобы остановить меня…
- У него глаза… Гла…
Никого не слушая и в моменте забыв про усталость, Родрик вонзил меч в кричащего бойца и начал поднимать его над собой. Загорец рычал так, как, порой, не рычат дикие звери. Кровь с насаженного на меч, поднятого в небо воина Рэндэлов обильно поливала лицо Родрика. Затем, сбросив труп с клинка, он опустил глаза на оставшихся двух мечников дома Суанор, но те быстро попятились назад, освобождая Родику заветный проход.
Родрик спускался по длинной винтовой лестнице, ведущей в главный чертог замка. Никто ему не преграждал ему путь — ни стражники, ни баррикады, а только многочисленные трупы подчиненных ему, королю Загорья, лордов. Лорд Хиллард со своим сыном, лорд Тарчиас и многие, многие другие. Лорды равнинного Загорья, лорды Черной Долины. Они, видимо, пытались спастись, но здесь, на узкой лестнице их зажали и жестоко зарубили, не дав и шанса на спасение.
Главный зал, где до этого их приняла Элина, был уже впереди Родрика. Опасаясь, что дверь чертога окажется заперта, он разбежался и, выставив вперед плечо, силой выбил ее, ворвавшись в зал, где было абсолютно пусто.
-Элина, ты редко покидаешь этот зал со своим трахателем, как там его, «Недодереком» Уинслоу… Покажись!
Никто не ответил на его слова, но в тот момент, когда Родрик уже вознамеревался покинуть зал, направившись дальше, по замковым коридорам, он услышал, как одна из дверей чертога отворяется…
***
- Кори! - истошно завопил Борча, почувствовав, как лезвие меча тяжко рассекло его спину.
Сержант обернулся и увидел, как загорец падает, истекая кровью и выкрикивая ругательства в адрес пронзившего его мечника. Подняв щит и приготовив меч, Кори помчался в атаку, как вдруг с неба на лагерь посыпалась туча стрел, убивая так своих, так и чужих воинов. Борча уже не кричал - и его, и того, кто воткнул меч ему в спину, поразили десятки стрел.
Конница Боле, Рэндэлов, Хейгов и короля Балерна Гонарда сметала лагерь Ордена Кольценосцев на глазах, и немногие выжившие начали стекаться в лагерь загорцев, тоже несущих огромные потери.
- Черный Отряд, в атаку! – проорал сир Джейсон Бакстер.
Подняв щиты и ощетинившись копьями, мечами, топорами и палицами, Черный Отряд вырвался из глубин лагеря и, промчавшись мимо пораженного творившимся вокруг него ужасом и безумием Кори, во весь опор врезался в преследующие выживших орденцев отряды роялистов. Кори приходилось лишь слышать о героизме черноотрядников – бывшие повстанцы, а ныне личная гвардия короля Родрика были предметом многочисленных пересудов и обсуждений.
- Сержант, сержант, - пав на колени перед Кори, прохрипел кое-как спасшийся воин из лагеря Ордена.
- Вставай, брат, я…
- Там все мертвы… Они резали нас во сне. Бесчестно, бесчеловечно. Мы…
На лагерь обрушился еще один град стрел, и Кори, не сообразив ничего лучше, упал на землю, закрыв себя телом «счастливчика». «Что я делаю, что я делаю?» - пронеслось в голове у сержанта в момент, когда он сбросил с себя нашпигованный стрелами труп брата по оружию.
Он с трудом смог осмотреться – загорцы сражались, как озверевшие. Точнее, это было больше применимо к варварам-северянам. Для некоторых из них даже несколько пронзивших плоть стрел не были преградой и поводом сдаться. Они рычали, голыми руками забивали прорывавшихся вглубь лагеря роялистов, выдавливали глаза, ломали конечности, топили в грязи и жестоко душили. Казалось, что они своим личным примером не дают другим загорцам бежать. Каждая отбитая атака сопровождалась вульгарными жестами в адрес эрнедонцев, их раненных северяне просто забивали на глазах у подступавших отрядов-подкреплений.
Прикрыв себя щитом, Кори начал отшагивать назад, поближе к собравшимся у ближней к Маграо стороны лагеря людям. Там, судя по голосам и направлявшимся туда отрядам, началась бойня. Загорцы не намеревались отступать, а роялисты – позволить бунтующим Эрганам вновь удержать Загорье.
- Резать ублюдков!
- Прорываемся!
Через пламя горящих шатров и палаток, выскакивая прямо из темноты начали появляться черноотрядники. Они вновь проносились мимо Кори, сбивая и лишая жизни тех, кто попадался им на пути. Понимая, что это его последний шанс, Кори побежал за ними, не обращая внимания ни на раненных, ни на тех, кто пытался его убить.
- Сержант Блэр! Сзади!
Обернувшись, Кори выставил щит перед замахнувшимся на него мечником, но того тут же пронзил мечом окровавленный сир Бакстер. Еле дыша, прижимая к нагруднику покрытый пеплом, кровью и грязью шлем, он произнес:
- Отходим в замок… Это наш единственный выход…
Сержент кивнул и, опустив забрало на лицо, громко, на грани срыва голоса, приказал:
- Загорцы, рыцари Ордена, отходим в крепость!
Кори немедленно схватился за первого попавшегося коня, оседлав которого, тот затерялся среди конников Родрика и помчался к замку через поле, по которому до замка им надо было скакать не менее мили… Мили, полной врагов и засад. Варвары бежали следом за ними, не отставали и загорцы, но у Кори почти не было сомнений в том, что выживут только те, кто был настолько удачлив, что в суматохе битвы сумел обзавестись конем.
Невольно его взор снова упал на лагерь Ордена. Мясорубка там еще продолжалась, горели шатры, палатки, укрепления, люди бились везде, где только могли. Возможно, кто-то и смог оттуда спастись… Но веры в это у юного сержанта было еще меньше, чем в собственное выживание.
***
- Зои, лучше выходи, и тогда ты не будешь страдать, - вновь прокричал Адриан.
Обняв свои колени, Зои плакала, не зная, что делать дальше. Был бы рядом Йен, он бы, определенно, хоть что-то бы придумал. Сейчас ее охватил страх, не дававший ей нормально соображать и что-то предпринимать. Грифон горланил, но, что не могло не удивлять девушку, сам вытащил один из арбалетных болтов из своего крыла.
- Она не ответит тебе, Адриан, - произнес сир Бартон, кончиками пальцев похлопав по нагруднику.
- Я на это и надеялся, - выдав искрометную улыбку, довольно произнес пират, - Убейте ее и крылатую тварь.
Джонас без какого-либо страха надел на голову шлем и, махнув рукой, позвал за собой собравшихся на мосту мечников.
«Идут, идут!» - проносилось в голове у Зои каждый раз, но она все равно ничего не предпринимала.
- Девочка, лучше ничего не делай. Я отсеку тебе руку в один момент! – медленно переступая каждую ступеньку, крикнул сир Бартон.
Она наконец-то раскрыла свое лицо, оторвалась от коленей и прижалась к стене. Голоса и шаги приближались к ней, оставляя еще меньше времени на раздумья. «Давай, ты сможешь, сможешь!». Краем глаза девушка начала осматривать лестницу в надежде найти то, что сможет ей помочь. Но еще раньше прямо перед ней начали возникать солдаты Адриана. Зои выставила руки вперед и из них вырвались пучки света, которые, слившись в одно полотно, словно щит закрыли ее и грифона.
Руки Зои дрожали, она видела, как набухали ее сосуды, магия забирала много ее сил.
- Получай, сучка! – рявкнул мужчина, метнув копье вперед себя.
Наконечник, пройдя сквозь магический заслон, врезался в бедро Зои, отчего она тут же начала кричать. И с первым же ее возгласом из рук вырвалась такая волна, от которой весь отряд Джонаса Бартона был поднят в небо. Людей сбило с ног с такой силой, что многие из них были выброшены с лестницы вниз.
- Твою мать! – проорал Адриан, едва успев спрятаться под входной аркой.
С верхних ярусов башни посыпались тела его людей. Они бились о пол, кровь и внутренности их с брызгами вырывались из плоти. И, стоило лишь Адриану попробовать вылезти, как в паре метров от него на пол вниз головой рухнул сир Бартон. Его шея, как и все тело, с хрустом переломились, плоть местами разорвалась, а скрюченное, разломанное тело рыцаря быстро перестало подавать признаки жизни.
- Ублюдина… - прошипел Адриан, - Ты поплатишься за это!
- Я… Не хочу умирать! – рыдая от боли, держась за пробитую копьем ногу, взмолилась Зои.
- Да насрать мне! За твою жизнь мне заплатили столько золота, сколько ты никогда не стоила! Ты не стоила жизней тех ребят, которые сейчас лежат передо мной!
- Умоляю, - Зои отползла к стене, пытаясь закрыть кровоточащую рану подолом своего платья.
Грифон прильнул к ней и жалобно простонал, словно понимая ее боль и пропуская ее через себя. Окровавленной рукой Зои едва ощутимо погладила холку Эндора. Грифон посмотрел на нее – и Зои, кое-как подняв свои глаза, увидела этот жалобный взгляд. В глазах существа читалась боль и понимание. Оно как будто бы знало, что происходит с Зои, но ничем не могло помочь.
- Все будет хорошо, все будет хорошо… - сквозь всхлипы протянула девушка.
- Мое терпение исчерпано! Зажечь фитили! – в последний раз прокричал Адриан, после чего он тут же покинул башню.
- Наше время пришло, - продолжала рыдать Зои.
Ее уже охватила слабость – она потеряла слишком много крови, а боль сводила ее с ума. Грифон, видимо, тоже был в панике – он беспорядочно ползал по башне, по ее стенам, по потолку, истошно горланя. «Нет… Нет!» - рвалось изнутри Зои и, в итоге, из последних сил девушка схватилась за волосы, закричав во все горло…
В разные стороны из нее начали исходить волны. Башня ощутимо задрожала, начали осыпаться пыль, а из кладки понемногу выпадали куски камней. Местами по стенам пошли трещины, и, в один момент, некоторые из них перешли на потолок. Фрагменты его упали на пол, обнажив чистое, постепенно осветляемое рассветом небо.
Грифон, едва лишь появились первые проблески света, приземлился, но затем, словно набравшись сил, оторвался от пола, пробив крошащийся потолок и воспарив над Одинокой Башней.
- Молодец… Ты справ…
Взрыв, грохот которого на мгновение оглушил Зои, и последнее, что она увидела – густые облака закрывавшей ей обзор пыли и землю, ушедшую у нее из под ног. А затем и сковавшую все ее тело боль падения, за которой была лишь темнота…
***
Йен, неаккуратно переступая ступеньки, постоянно спотыкаясь о брошенные здесь трупы и отрубленные части тел, поднялся в верхние покои чертога, где сразу же на глаза ему попалось тело лорда Вильямса, голова которого лежала в паре шагов от самого тела. Все было разгромлено, перевернута вся мебель, из некоторых помещений тянулся противный запах гари.
Йен вновь обнажил меч и, пройдя несколько шагов, вошел в крупную гостиную, заваленную телами лордов Загорья и их гвардейцев. Лорд Мэтьюз лежал посреди комнаты, а из головы его торчал кинжал с подозрительно знакомой рукоятью. Не успев нормально рассмотреть кинжал, Йен получил глухой удар в спину, поваливший его на пол. Он почувствовал, как руки его были заломаны и мгновенно связаны тканью.
- Сука, знал бы ты, что тебя за это ждет, ты бы трижды подумал только над тем, чтобы подумать над этим проступком, - проорал наконец-то пришедший в себя юноша, и, с трудом перевернувшись на спину, он попытался разглядеть пока еще размытый в его глазах силуэт.
- Приветствую тебя, Йен, - проговорил неизвестный.
- Хлат? Какого, мать его, хрена? - ошарашено рявкнул Йен, попробовав разорвать ткань, опутавшую его руки.
- С такого Йен… Ты знаешь меня, мою натуру… Мне просто обещали больше.
- А, так тыпродажный сучонок, оказывается… Знаешь, если ты ставишь золото выше добродетели, то рано или поздно ты будешь жестоко избит Йеном Эрганом. Почитай неписаные правила приличия. Ах да, они же неписаные, - усмехнулся Йен, вызвав спокойный, холодный смешок Йена.
- Не дерзи мне, рыцарь, я могу тобой воспользоваться как захочу сейчас, а ты даже ничего не сможешь мне сделать, - довольно проговорил Хлат, показно подержавшись за свой член сквозь штанину.
- Так убей меня, что мешает? - спросил Йен, понимая, чем он может поплатиться за свою дерзость.
- Я хотел убедиться, что ты все тот же Йен Эрган. Хамоватый, невоспитанный ублюдок, недостойный ни имени братьев, ни имени отца… И я в этом убедился.
Хлат спокойно поднялся со стула и, взяв в руки факел, провел им по занавеске, которая почти мгновенно вспыхнула, а вслед за ней гореть начал ковер.
- Прощай, юный Эрган… — с некой печалью произнес Хлат, оставив Йена заживо сгорать в этих покоях.
Хлат закрыл за собой дверь, и Йен, почувствовав спиной приближение огня, и кашляя от едкого дыма, начал ползти к двери. Он никогда не боялся так, как это делал сейчас, и даже шутки о смерти в огне не спасали положение, страх одолевал его. Огонь уже лизал кончики его пальцев, и, понимая, что это его последняя возможность спастись, Йен выгнул связанные руки над пламенем. Острая, невыносимая и жгучая боль пронзила его сразу, но ткань никак не хотела сгорать.
- Не знал, мать его, что могу так вкусно пахнуть, - истерично смеясь, прохрипел Йен.
Рыцарь принюхивался к запаху собственной, жареной плоти, но в один момент, почувствовав, как повязка ослабла, он покатился в сторону. Еще немного напрягшись, он разорвал прогоревшую ткань и тут же вскочил на ноги. Увидев кувшин, Йен уже не вдавался ни в какие размышления и опустил в него зажаренные кисти. Резкая, щипающая боль заставила Йена дрожать, как от неприятных мурашек, и он, вытащив руки из воды, выбежал из горящих покоев в коридор.
- Я его убью… - прорычал Йен.
Но вдруг грохот заставил его одернуться. Он точно был за пределами замка… Прильнув к деревянным решеткам балкона, Йен обомлел – на его глазах рассыпалась Одинокая Башня…
- Зои! – истошно заорал юноша, начав молотить кулаками по всему, что было рядом.
Он уже не обращал внимания ни на ожоги, ни на боль от ударов – он всей душой переживал за судьбу Зои. Орлиный рык… Эндор выжил, может быть и Зои была с ним? Йен вновь прильнул к решетке, и спустя мгновение перед ней завис грифон.
- Неужели я думаю об этом… - произнес Йен, изрядно прокашлявшись.
Он обернулся в сторону зала с убитыми людьми – он весь был объят пламенем, и другого надежного выхода Йен не знал. Он мог бы перейти на соседний балкон, но кто знает, что ждет его там. Может быть, весь замок был полон врагов? Он попытался взять свой меч в руки, но как только он касался его, рука сама разжималась, не давая обхватить его со всей силой. Времени не было – пыль после разрушения Одинокой башни уже улеглась, открыв Йену обзор.
- Была не была! – не то от излишней уверенности, не то от испуга крикнул Йен.
Разбежавшись, он телом своим выбил деревянную решетку и распластавшись в воздухе, упал прямо на спину грифона. Его дыхание тут же перехватило, но Эндор, пересилив тяжесть упавшего Йена, взмахами крыльев вернул тело хозяина в нормальное положение. Не закрепляя ремней, Йен схватился за поводья со словами:
- К башне, немедленно!
***
Перебравшись с моста на скалу, где недавно высилась Одинокая Башня, Адриан довольно осмотрелся. На грифона ему было наплевать – ему заплатили за убийство девочки-заклинательницы. Свою часть уговора он выполнил, но, все же, он должен был предоставить роялистам подтверждение.
Естественно его мучила совесть – Зои была дорога Йену, а Йен, по-своему, был дорог Адриану. Но золото он любил намного больше. Тем более, что золото он получал от Короны, что для его профессии считалось почетным. Ну и, конечно же, еще больше он получил от лордов, коих в достатке было на спасающихся из Роудс-Бриджа кораблях. Его участие в войне пусть и закончилось утратой города, но, все же, даже если ему не заплатят оставшуюся по договору часть, он сможет купить на уже имевшиеся деньги много земель с замком или создать не поддающуюся воображению флотилию.
И вот, спустя несколько минут блужданий по грудам пыльных камней, он наконец-то заметил ее. Аккуратное, покрытое грязью и пылью тело девушки. Обломанное копье торчало из ее ноги, рана ее кровоточила, а кровь смешалась с пылью.
- Эх, Зои, работа есть работа, - Адриан обнажил меч и занес его над шеей девушки.
- Командир, в замке сейчас жарковато, вам надо поспешить!
- Сейчас, возьму голову девки в качестве доказательства!
- Командир…
- Что, мать твою! – рявкнул Адриан, подняв глаза.
Грифон возвращался, и в свете солнца нетрудно было застать черное пятно на его хребте…
- Йен, - прошептал наемник.
Резко спикировав на мост, грифон сбросил многих воинов своими крыльями вниз, на прибрежные скалы, а Йен, с трудом устояв после неудачно посадки, первым же движением обезглавил солдата с гербом Суанор. Юноша озверело бежал вперед, убивая всех, кто встречался на его пути. Стрелы и болты с глухим стуком отскакивали от его доспехов, а удары мечей просто не доходили до него. А грифон… Как же удачно он страховал юношу в моменты, когда тот через чур входил во вкус. То сбросит человека с моста ударами крыльев, то разорвет своими мощными лапами, то, схватив своим клювом за голову, и вовсе оторвет ее.
Очередным ударом наотмашь Йен разрубил шею нападавшему. Кровь фонтаном брызнула в Йена, она залила его глаза, попала ему в рот. Юноша уже ничего не понимал – его сознание было затуманено, а недавно обожженные руки совершенно забыли про боль и усталость. Он бился настолько кровожадно, как никогда до этого. Так, словно в нем словно бушевал настой кровоцвета.
Он не видел себя со стороны – его глаза больше напоминали не глаза человека, а глаза зверя. Черные, расширенные зрачки, и белки, сосуды в которых так же наполнились темными оттенками. Йен рычал, бросался на людей, с наслаждением пронзал их, рубил, сбрасывал вниз, на скалы. И, дойдя до конца моста, он увидел перед собой занесшего над Зои меч Адриана…
- Ну что, Йен… Не ждал я тебя увидеть!
Но Йен не отвечал – застывший, словно мертвец, он смотрел на Адриана своими злобными, почерневшими глазами. Этот озверевший взгляд пугал наемника, он сильнее сжимал свой меч и, сам того не замечая, отступал назад.
- Йен, ты же все должен понимать. Я много сделал для вашей семьи, для тебя, мать твою… Дай мне спокойно уйти, и мы никогда более не встретимся…
- За что, Адриан? - прорычал Йен.
- Я, не…
Йен, сорвавшись с места, помчался на Адриана. Перепрыгивая обломки камней, трещины, он быстро сближался с ним, а тот, в свою очередь, застыл, как вкопанный, не зная, что ему делать. Все пути к отступлению были заперты и, видимо, озверевший Йен и не думал о снисхождении.
Адриан замахнулся, но Йен, склонив голову в последний момент перед самым ударом меча, с головы ударил в грудь наемника. Оба они завалились на камни, скатились вниз, но Йен, зарычав от наполнившей его животной ярости, начал беспощадно бить Адриана по лицу. Левой – правой – левой – правой – двумя сразу. Без отдышки, без остановок, с такой скоростью, словно на нем не было никаких лат и не было усталости. Схватив обломок, Йен начал еще сильнее избивать Адриана, или, точнее, его труп. Лица не было совсем, да и вообще, от головы остались лишь кровавые ошметки. Фактически, Йен избивал лежащую на грязных камнях кровавую кашу, не останавливаясь, не давая себе никакого отчета.
Лишь тогда, когда костяшки его пальцев почувствовали боль от ударов по камням, юноша выпрямился и, глубоко вздохнув, посмотрел на то, что осталось от головы Адриана. И, к своему удивлению, Йен ничего не испытал – лишь безразличие, с коим, обычно, из битв выходили его братья. Пустота, самая обычная пустота. Но в один момент к нему начал возвращаться рассудок и осознание того, что происходит вокруг него. Со всех сторон, сквозь бой бьющихся о скалу разрушенной Одинокой Башни волн на него посыпались шумы битвы. Крики, топот многих сотен и тысяч копыт, работа осадных орудий…
- Зои! – едва громко прохрипел Йен.
Оттолкнув в сторону обезглавленное тело Адриана, Йен начал взбираться по грудам камней в сторону Зои. Несколько раз он оступился, со скрежетом лат рухнув на камни, но, все равно поднимаясь, он полз вверх. Он видел эту аккуратную ножку, заляпанный кровью и пылью сапожок. И, вскоре, он навис над ее телом. Заведенный яростью и душевной болью он начал скидывать с нее камни, освобождая ее тело.
- Сука! Нет! Только не ты! – проорал Йен, отбросив в сторону последний обломок.
Зои была неподвижной. Грязная, окровавленная, бездвижная девушка… Йен прикоснулся к ее руке, но вместо трупной, холодной, окоченелой кожи почувствовал тепло. Она была жива. Но надолго ли? Ее бедро было распорото копьем, конечности переломаны, и никаких признаков жизни кроме тепла и, как понял Йен, приложив ухо к ее носу, слабого дыхания, не было.
Он помчался к лежащему в стороне трупу воина с гербом Боле и, срезав с его доспехов плащ, тут помчался обратно.
- Прости, - изрек юноша, схватившись за обломанное древко копья, до сих пор торчащее из ее ноги.
Со всей силой он потянул его на себя, и оно, поддавшись, с брызгами крови вышло наружу. Немедленно Йен перетянул бедро Зои куском плаща и завязал так, как учил его брат Эндор – туго, чтобы кровотечение остановилось или хотя бы стало слабее. Времени на то, чтобы прижечь рану не было, да и источников огня вблизи не было.
Зои нужно было уносить отсюда подальше – здесь она была в опасности, да и без своевременной помощи она долго не протянет… Грифон!
- Эндор! – прокричал Йен, добавив к этому звонкий свист.
Перепорхнув с моста на обломки башни, грифон моментально сблизился с Йеном и, кажется, он все понимал. Он лег у тела Зои и, неожиданно, закрыл ее своим крылом. «Брат… Брат…» - пронеслось в голове у юноши. Он тут же посмотрел на Маграо – и там творилось что-то жуткое, не поддающееся его воображению. Часть его помещений горели, на балконах, башнях, галереях сражались люди, а видимая часть поля за стенами замка была полна суматохи…
- Твою мать! – Йен схватился за голову, но уже спустя пару мгновений поднял ее, направив свой взгляд на Эндора, - Так… Ты должен охранять ее. До моего возвращения! Понял?
Грифон после этих слов лишь плотнее укрыл тело Зои крылом, и Йен, вновь посмотрев на замок, со всех ног побежал. В голове его все время прокручивались возможные места, куда мог пойти его брат. Но, так или иначе, все складывалось в одну картину – юноша знал своего старшего брата, как человека, всегда идущего напролом, прямой дорогой. А прямая дорога до предавшей его Элины – ее тронный зал…
***
Родрик держал свой меч наготове, медленно выхаживал из стороны в сторону, ожидая совершенно всего. Дверь медленно отворялась, и из-за нее лился яркий, рыжий свет, исходящий от факелов. Люди, коих Родрика пока что не видел, о чем-то перешептывались, но в один момент их неуверенность, видимо, прошла, и они перешли на крик, резко распахнув тяжелую, высокую дверь.
В чертог вошло полдюжины человек – окровавленные, покрытые копотью и гарью, испуганные на вид. И лишь один из них был уверенным на вид, но при этом такой же грязный воин. Бэйл… С виду он лишь пытался сохранять спокойствие, но Родрик был уверен, что тот до сих пор несет в своей голове воспоминания о недавней битве.
- Неплохо я все провернул, да? – холодно спросил Бэйл.
- Ты? Я подозревал, что это твоих рук дело… Но…
- Да, моих, сир Родрик. Я поднял воевод и лордов Загорья против Родана, я подбил вчерашних союзников на гражданскую войну. И я жив после дуэли с тобой…
- Ты бы мог стать сильным союзником, если бы выбрал правильную сторону, - твердо заявил Родрик, занеся свой меч.
- Да… Мог бы… Но мы, увы, сражаемся за разных королей.
- Мой король мертв, а твой беспробудный пьяница!
- Да, ты прав, - тяжело проговорил Бэйл, прокрутив обоими мечами в своих руках, - Но… Я сражаюсь за свое королевство. А где твое королевство?
Родрик зловеще улыбнулся – Бэйл был прав. Загорского королевства больше не было, а сейчас, в момент их встречи, за стенами Маграо погибала армия тех, кто хотел восстановить независимость. И кто пойдет за ними после этого? Бэйл переиграл их всех. Уничтожил королевство, а сейчас громит последних сторонников Родрика.
- Если ты хочешь это закончить, то тебе стоит убить последнего короля Загорья, - холодно заключил Родрик.
- Да, куда же без этой формальности? Убить его, - приказал Бэйл, и его лучшие гвардейцы понеслись в атаку на Родрика.
Родрик занес меч, и сразу же разрубил от головы до паха одного из нападавших, остальные же, окружив его со всех сторон, принялись наносить удары, не пробивающие его броню. Гвардеец замахнулся своим мечом, и Родрик, схватив лезвие латной рукавицей, потянул бойца на себя и, отойдя в сторону, натолкнул его на своего, после чего пронзил обоих сбитых с ног гвардейцев. Оставшиеся двое бросили на Родрика испуганный взгляд и тот, замахнувшись, обезглавил еще одного.
Бэйл уже готовился принять сражение. В прошлый раз он был совершенно не готов. Плохо проанализировал место битвы, не чувствовал почвы под ногами и основательно устал за всю битву. Может быть, теперь у него появился шанс? Как никогда до этого он боялся за Элину, Клети и Антею, прятавшихся в Главной и Морской башнях. Им некуда было бежать, а он обещал им безопасность. Как вообще Родрик уцелел в этой мясорубке? Он не должен был пройти через отряды верных Бэйлу лордов… По крайне мере, юный десница планировал это. Но, все же, он вновь недооценил Родрика. Хотя, в оценке ли тут дело? Может быть Бэйл и верно оценивает Родрика, но каждый раз тот находит в себе силы превозмочь себя, показав миру еще раз, почему Эрганов называют «зверями, принявшими человеческий облик».
Последний гвардеец пал так же быстро, как и все остальные - Родрику понадобился лишь один удар и крепкий выпад для того, чтобы располовинить бойца. Тело его развалилось в воздухе, внутренности выпали на пол, и Родрик, пройдя по ним, направился в сторону Бэйла.
- Твой черед, лорд Рэндэл! – рявкнул Родрик.
- Если это приказ, то ты забыл, что я подчиняюсь другом королю, - усмехнулся Бэйл несмотря на то, что Родрик неумолимо приближался к нему.
От замаха Родрика юноша ушел с такой прытью, которой ему не хватало при Роудс-Бридже. Поднырнув под руку здоровяка, Бэйл каблуком сапога ударил в почти незащищенную заднюю поверхность колена Родрика, но довершить начатое Бэйлом он не дал, нанеся слепой, но все же смертоносный удар наотмашь назад. Кое-как пригнувшись под просвистевшим над его головой клинком, Бэйл нанес несколько ударов прямо по нагруднику Родрика. Он знал, что они не пробьют доспеха, но заставят Родрика, как и любого нормального человека, принять более закрытую позу. Но мужчина даже не поморщился, и свободной от меча рукой врезал Бэйлу в челюсть.
Сказать, что Бэйл был ошарашен – не сказать ничего. Юноша попятился назад, в его голове моментально начала перестраиваться картина сражения, и теперь он, развернувшись, побежал к трону. Подумав, что Бэйл уходит, Родрик помчался за ним. Бэйл слышал, как Родрик приближался к нему, и, добежав до главенствующего в чертоге трона, резко запрыгнул на него, и, оттолкнувшись от спинки его, вылетел на Родрика, нанеся тому резкий удар локтем. Родрик пошатнулся, а Бэйл, приземлившись всем пластом на пол, резко поднялся, дабы нанести обескураженному королю Загорья финальный удар.
Родрик не был поражен, но кровь, заполнившая его рот, отвлекала его, он почувствовал, что лишился зуба. Сплюнув кровь и осколки зуба, Родрик обернулся на Бэйла, стремительно несущегося к нему. Бэйл опустил свои мечи, но Родрик выставил наручи, которые клинок лорда Амбора пробить не смог.
- Моя очередь! – рявкнул здоровяк, замахнувшись мечом.
С трудом Бэйл отбил разящую атаку Родрика, затем дважды отвел меч от своего корпуса. Все попытки юноши достать тела своего врага были безуспешными – тот, мастеровито размахивая своим мечом, держал Бэйла на расстоянии, вынуждая постоянно уклоняться от неудержимых атак.
- Удивительно, что ты еще жив! – прорычал здоровяк, но Бэйл, сорвавшись с места, беглым взмахом отразил атаку Родрика, тут же занырнув ему под ноги.
Проскочив под врагом, Бэйл пнул Родрик в ту же заднюю поверхность колена, отчего тот отшатнулся, а затем и вовсе согнулся, схватившись за ногу.
- Неплохо, неплохо, - тяжело произнес поднявшийся с пола Бэйл, - Но я не буду медлить!
И, стоило юноше занести мечи, как Родрик, выпрямившись, схватил Бэйла за шею, поднял того в воздух и проломил его телом стол. У Бэйла перехватило дыхание, но он вовремя успел увернуться от меча Родрика, пробившего стол.
- Бэйл, зачем сражаться? - произнес Родрик, видя, как Бэйл, потирая окровавленные заплывшие глаза, пытается встать.
- Во имя любви… Тебе ли не знать… - опустошенно, харкая кровью, ответил Бэйл, приготовив к бою свои мечи.
Родрик улыбнулся и, обнажив свой стилет, направился к Бэйлу. Тот выставил мечи, но одним взмахом Родрик выбил их из рук израненного Бэйла, в глазах которого начало темнеть от удушья и боли в груди. Король Загорья занес свой стилет, но Бэйл, собрав в кулак последние силы, остановил кинжал в паре сантиметров от своего живота. Родрик давил со страшной силой, и Бэйл понимал, что лишь отсрочивает свою смерть. Он ослабил хватку, и кинжал вошел ему в живот. Бэйл захрипел, а Родрик выпрямившись во весь рост, произнес:
- Ты достойно сражался, лорд Рэндэл. Признаюсь честно… Если бы не черная сталь, у тебя был бы шанс одержать победу… И я ценю это.
Бэйл попытался потянуться к запазухе, но не мог, и Родрик, видя это, сунул свою руку туда. Он нащупал трубку с небольшим, приятно пахнущим мешочком, и, приоткрыв его, увидел последние крохи табака. Засыпав их в трубку, Родрик подпалил табак, и поднес к истекающему кровью Бэйлу. Кое-как зажав трубку в зубах, юноша вдохнул в себя дым табака, и, когда трубка стала горчить, сплюнул горькую слюну и произнес:
- Спасибо…
«Конец…» - проскочило в голове у Бэйла. Трубка уже давно выпала из его рта. Он не поднимал ни головы, ни своих глаз, уставившись в сверкающий клинок и струйки бегущей по его телу крови. Не такой он представлял свою смерть… Он не хотел умирать сейчас, когда его королевство в столь плачевном состоянии. Да и просто он боялся умирать. Умирать молодым, не нашедшим в себе сил оставить законных наследников – хозяев Амбора.
«Зачем он цепляется за жизнь… Давно бы испустил дух!» - подумал застывший над умирающим Бэйлом Родрик. На мгновение, он начал его уважать. Уважать то, с каким усердием лорд Рэндэл был готов сражаться за своего короля и за его, зачастую, безумные идеи. У него не было своей жизни… В этом и была их разница – своенравный Родрик, никогда не склонявшийся ни перед кем, и Бэйл, имя которого прочно ассоциировалось с королевством. «Боги и так покарают меня,» - заключил Родрик у себя в голове, начав поднимать меч над своей головой.
Только Родрик занес свой меч, в спину его кто-то толкнул, и Родрик, пошатнувшись, сделал пару шагов в сторону. Он повернул голову, и увидел перед собой Турра и Дерека, обнаживших свои мечи.
- Бегите милорд… Мы с ним разберемся! – проорал Турр, обнажив свой полуторный меч.
Не вынимая кинжала из живота из-за боязни истечь кровью, Бэйл с трудом поднялся на ноги, схватил оба своих меча и хромыми шагами покинул чертог, оставив Родрика наедине со своими лучшими бойцами.
***
Рыцари Ордена, возглавляемые Маршалом Конрадом, несли тяжелые потери, но верно пробивались к предвратной площади, откуда до сих пор доносились крики людей и звон бьющихся друг о друга мечей.
Подняв голову, Маршал увидел, как чертог замка горит, а огненные обломки то и дело падают на улицу, периодически задевая не особо удачливых воинов Ордена и роялистов. На улице уже начинало светать, первые лучи солнца прорывались сквозь горные хребты, лежащие далеко на востоке.
- Мы на месте! - прокричал рыцарь, завернув прямо на площадь. Глазам выживших рыцарей предстала бойня… Десятки, сотни трупов, сваленных в холмы, часть застилавших всю площадь тел, и еще держащаяся фаланга Ордена, прижавшаяся к вратам.
- В атаку! - приказал Конрад, после чего рыцари, издав дружный крик, атаковали роялистов в тыл.
Конрад рубил направо и налево, но силы уже покидали его — старость начала брать свое, он уже не чувствовал себя так хорошо, как это было в молодости. Даже опыт не помогал ему — все больше легких, царапающих ударов пропускал он, теплая кровь сочилась по его телу, но Маршал не чувствовал усталости, боли, а лишь продолжал рубиться насмерть.
От боя его отвлек тяжелый скрип, услышав который, Конрад огляделся и увидел, как тяжелые врата начали закрываться, отрезая выжившим путь к отступлению. Только Маршал хотел прорваться к вратам, как резкая боль в спине заставила его упасть. Повернуться он не мог — что-то мешало ему это сделать. Со всех сторон начали сбегаться выжившие рыцари, отгоняя врагов от своего лидера.
- Милорд… Милорд… — проговорил рыцарь, оттащивший маршала вглубь фаланги.
- Не дать закрыть ворота… Если лейтенант Блэр жив, командование передать ему… — слабо прошептал Конрад, протянув свой перстень рыцарю.
Глаза Маршала сомкнулись. Рыцари, встав плотнее друг к другу, начали петь голосами, переполненными страха, слез и дикой, праведной ярости.
***
- Освободите мне путь, рыцари… Ваша кровь тут не должна пролиться, - устало проговорил Родрик, в мыслях осознающий, что драки избежать не получится.
- Дальше пути нет, да и назад тоже, - проговорил самоуверенный Дерек, в мыслях своих уже смакующих победу над легендарным мятежным рыцарем.
- Сир Уинслоу, вы молоды и сильны, зачем обрывать свою жизнь ради пары ничего не значащих для вас лордов?
- Да пошел ты! - заорал Дерек и, обнажив свой меч, понесся на Родрика.
Турр не спешил вступать в драку, но, увидев, как Родрик легко парирует своим мечом удары Дерека, помчался на помощь к молодому рыцарю. Оба они принялись наносить быстрые и тяжелые удары по королю Загорья. Не все удары Родрик успевал отбивать, но доспех из черной стали сдерживал точные попадания рыцарей. Турр, запрыгнув на стол, оттолкнулся от него, прыгнув на Родрика и повалив его на соседнюю скамью.
Не успевший воспользоваться моментом Дерек сразу же получил плашмя мечом по ноге и, немного похромав, снова бросился в бой. Они продолжали давить на Родрика, с каждой секундой заставляя его отступать все ближе и ближе к стене. Уставая отбивать удары рыцарей, Родрик пригнулся, позволив им двоим нанести сильный удар, который Родрик еле остановил своим мечом. Они не убрали лезвия, а лишь продолжили давить на меч, заставляя Родрика все ниже и ниже садиться на колени.
- Ну вот и все! – на выдохе, с явной натугой выдавил из себя Турр, как вдруг меч Дерека упал, а сам он, издавая истошные крики, начал пятиться назад.
- Нет, не все… - прокричал Йен, подкравшийся к ним двоим.
Йен вальяжно пнул отрубленные им кисти Дерека к ногам Турра, а Дерек продолжал кричать, заливая пол фонтанами крови из обрубленных рук.
- Хотел бы я что-то сказать, но не придумал ничего, - Йен с упоением снес голову Дерека ударом меча, направив его затем на Турра.
- Думаете я буду просить пощады? Ошибаетесь… - испуганно проворчал Турр, понимая, что на этом его путь завершается.
- Мы даже не сомневались в твоих словах, - грубо заключил Родрик, направив на Турра свой меч.
Турр встал в боевую позу, и братья разом обрушились на него. Отбив пару ударов, Турр подставился под мощный замах Родрика, который одним ударом выбил меч из рук рыцаря. Турр понял, что это конец и, расставив руки, приготовился к смерти. Занеся мечи, Родрик и Йен разом проткнули Турра и, по традиции, подняли его тело вверх, окропив себя и свои доспехи кровью.
Когда они сбросили тело с мечей, Родрик посмотрел на Йена и, не теряя ни секунды, обнял своего брата.
- Я рад, что ты жив…
- Я тоже, брат…
Их объятия не были долгими. С улицы, там, где ступени вели в чертог, послышались приближающиеся крики и звон кованых сапог, бегущих по камню.
- Беги, брат. Твоя цель ждет тебя там, в замке… - проговорил Йен, аккуратно положив свою руку на плечо к брату.
- Я не могу оставить тебя… Зои? Ты спас ее?
- Не успел… Я не успел, - прошипел сквозь зубы Йен, - Я задержу их. Ты и мастер Халл достойно меня подготовили.
Йен направил свой сосредоточенный взор на двери чертога и, взмахнув сложенными причудливым образом пальцами, прижал готовую выломаться дверь.
- Фокусник…
- Иди, а то придется разбазаривать мой потенциал. Они не должны увидеть, куда ты пошел! - отрезал Йен, продолжая держать дверь.
Родрик кивнул и быстрыми шагами направился к двери, за которой скрылся Бэйл. Йен же, дождавшись тяжелого стука за своей спиной, наконец-то снял магический барьер, после чего в зал ворвалась пара дюжин солдат, с ужасом наблюдавших мертвые тела их героев, их лучших воинов.
- Давайте обойдемся без насилия, я вам заранее гарантирую, что ваша репутация от этого только выиграет, - произнес Йен, сквозь боль сжавший рукоять своего меча.
Воины помчались к нему навстречу, и Йен, ринувшись на них, перевернул стол перед собой и, выбросив вперед руку, выпустил на стол ударную волну. Поднявшись в воздух, стол сбил с ног нескольких бойцов, но другие, те, которых атака Йена не задела, начали его окружать.
- Я не подписывался на бой против двадцати! Я только хотел угостить вас своим мечом!
Несколько человек осмелели настолько, что набросились на Йена. Одного он отбросил магической волной, второго – пронзил мечом, но третий боевым молотом ударил прямо в спину юноши, отчего тот начал заваливаться вперед. Он послал вперед пучок пламени, от которого в панике разбежались готовые встретить его бойцы, и, прижавшись к стене, Йен осмотрелся – врагов все еще было очень много, и они продолжали прибывать.
- У меня слишком много шуток рвется из под доспехов… Кто рискнет их с меня снять?
И началось… Силы медленно покидали его, он уже не мог быстро бегать от человека к человеку, а ударов, пробивающих черный доспех, становилось все больше. Почти дюжина полегла от его руки, но убыли врагов Йен не заметил, а силы уже покидали его. На спину к нему запрыгнул боец, который, схватив Йена одной рукой за шею, всадил рыцарю нож в ключицу.
- Сука… - заорал Йен, направив ударную волну из своей руки прямо под себя.
Его подбросило вверх, а окружающих его воинов повалило на пол, на котором, кстати, начали образовываться трещины. «Точно… Водные пещеры…» - подумал Йен про себя, с трудом пытаясь подняться. Ему в лицо чуть не попало копье, но Йен, перехватив его, притянул к себе копейщика, с хрустом сломав тому шею.
- Вы опоздали…- прохрипел Йен, чувствуя на своем языке вкус крови, - Я уже не особо соображаю…
Теперь он прекрасно понимал, что с ним происходит. Глаза его вновь чернели, а голос начинал превращаться в невнятный рык.
***
Врата с грохотом закрывались… Кори, увидев это, полностью пал духом и понял, что они оказались в ловушке - ничто не защищает их от прямого столкновения со всей армадой короля Балерна. Черный Отряд быстро затормозил и некоторые из всадников уже развернули коней, готовясь встретить смерть лицом к лицу, да и многие из конников и пехотинцев Ордена уже не спасались бегством.
- Скачите к вратам, терять нам уже нечего! - заорал Нейт, жестом приказавший варварам остановиться.
Кори, понимая их жертву, устало, с тяжелым выдохом кивнул и, дернув лошадь за поводья, поскакал к замку, уводя всю кавалерию под стены замка.
- Паскуды! – выругался Джейсон, вновь поведя за собой черноотрядников.
Варвары плотно встали, выставив вперед свои мечи, копья и топоры, но ноги у них дрожали — сам Нейт, обнаживший два своих топора, был бледен и устал на вид. Конница роялистов быстро приближалась к ним и, когда до столкновения осталось не более сотни метров, конники опустили копья.
- Стоять насмерть! - приказал Нейт, встав в первую линию со своими бойцами.
Кавалерия врезалась в строй варваров, полностью сметя первые линии, растоптав и изрезав их, но дальше они не смогли прорваться — кони завязли в плотных строях выживших дикарей.
***
Бэйл бежал по длинным коридорам, держась за живот, из которого до сих пор торчал воткнутый кинжал. Он боялся его вытаскивать - велик риск был истечь кровью и скорее умереть. Покои Элины остались далеко позади и он, пробежав замковые сады, оказался в Морской Башне. В той самой, в которой он когда-то встретил Антею. Он не понимал, почему его до сих пор не догнали ни Турр, ни Дерек… Вроде бы, они должны были одолеть Эргана. Да и сам Родрик уже спокойно достиг бы его, если бы чудом одолел двух рыцарей.
Перейдя порог башни, Бэйл окровавленной рукой оперся на стену, обильно измазав её. Он сделал ещё несколько шагов, прежде чем к нему вышла испуганная Антея, держащая в руках маленький кинжал.
- Бэйл, что с тобой? - голосом, полным слез и страха, проговорила Антея, опустив кинжал.
- Я в порядке… - устало и больно выдавил из себя Бэйл, неожиданно потеряв равновесие и аккуратно опустившись на холодный каменный пол.
Антея села на колени и отодвинула руку Бэйла от раны — кинжал, прикрытый его плащом, красовался на его животе, как символ победы Родрика и состоявшейся мести его. Бэйл отхаркивал кровь на пол, но всегда, какая бы боль его не мучила, он старался смотреть в глаза своей любимой женщине, носящей его ребенка.
- Бэйл… - проговорила Антея, взяв окровавленную руку своего умирающего друга, - Не умирай, умоляю…
- Антея… Прости, - прокашлявшись, запачкав себя и Антею кровью, шепнул Бэйл, начав опускать голову.
- Милый… Не надо… — заплакав, прошептала Антея в ответ, утерев кровь с уголков рта Бэйла.
Он, чистой от крови рукой, мягко взял Антею за руку, и, прижав её к своей щеке, нежно поцеловал пахнущую травами и его кровью ладонь. По лицу его пробежала слеза, которую Антея, почти сразу заметив, стерла.
- Ты не любишь меня… Понимаю, что все мои усилия напрасны. Битвы, победы, поражения - все было пустым звуком. Единственное, что имеет значение, это... Любовь. Жестоко, что мой последний взгляд будет на лицо той, кого я безнадежно любил, но кто никогда не ответила взаимностью. Моя жизнь… Твою же мать, я так и не узнал, что такое счастье! - с трудом вымучивал слова Бэйл, продолжая держать её руку.
Антея переменилась в лице - она правда не любила Бэйла, он был ей не более, чем лучшим другом, другом детства, братом, а то, что было между ними полгода назад, зимой, в небольшом домике на окраине Ман-Блу, было просто благодарностью ему за спасение, правда, с наступившими, «спорными» для неё последствиями. Она носит его ребенка — и радость, и страх, а ведь бастард — это клеймо на всю жизнь, и лишь Бэйл может уговорить короля присвоить ему имя предков. Хотя — нет, что-то у нее к Бэйлу и есть, но…
- Бэйл, правда, ты хороший человек. Я люблю тебя, как брата, и я рада, что у нас будет ребенок! – проглотив слезы, постаралась воодушевить друга Антея, приложив руку Бэйла к своему округлившемуся животу.
Уголки рта Бэйла изобразили легкую, измученную улыбку и он, легко погладив живот Антеи, почувствовав, как медленно проваливается в вечный сон, покорно опустил голову. Антея, приложив руки к лицу, громко и протяжно зарыдала, начала дергать Бэйла за руку, но он не поднимался, и дыхание его становилось все слабее и слабее. Не в силах ожидать прихода Родрика, она схватила факел и ступенькам поднялась на башню, откуда наконец-то увидела весь масштаб развернувшегося сражения.
***
Ворота продолжали медленно закрываться, а рыцари, неся большие потери, прорывались в надвратную башню, дабы остановить закрытие врат.
- Смотрите, там! - указал копейщик на поле за вратами, где, поднимая пыль, к замку неслась конница.
- Любой ценой открыть врата! – во всю глотку заорал Йен, появившийся на площади из ниоткуда.
Пересиливая боль обожженных рук, он стиснул крепче свой меч и помчался к каменной лестнице, с которой продолжали падать тела убитых рыцарей и воинов леди Элины. Его вид пугал не только роялистов – даже рыцари Ордена расступались перед ним, позволив тому врубиться в строй защитников.
Десятки рыцарей шли за ним, добивая тех счастливчиков, что не пали от руки сира Эргана. Раны Йена с каждым метром становились все глубже, царапины превращались в порезы, порезы в рассечения, и их становилось все больше и больше, но он не сдавался и продолжал идти вперед, все больше окропляя свой меч кровью врагов.
На него бросались, но не могли остановить, и вот, спустя пару минут, он оказался в пустой башне, полной трупов и крови.
- Откройте врата… — вымученно проговорил Йен, сев на тело одного из стражников.
Кори, с ужасом наблюдавший за тем, как варваров беспощадно вырезают, как скот, услышал тяжелый, скрипящий звук. Он обернулся, и, увидев расширяющуюся щель в воротах, громко приказал:
- В замок, уходим в замок!
Конники Ордена и короля Родрика рванули в образовавшийся проход в замок. Фалангисты Ордена, прижавшиеся к вратам, мгновенно расступились, и несколько тысяч кавалеристов, скачущие с оружием наперевес, врезались в последние отряды Бэйла Рэндэла и леди Элины, практически полностью подавив этим сопротивление в замке. Йен спустился со стен, и Кори, спешившийся где-то в центре площади, заваленной трупами, рванул к герою, спасшему его последние оставшиеся силы.
- Йен Эрган, солдаты мне рассказали… Вы герой…
- Сержант Блэр! - послышался суровый мужской голос из-за спины Кори.
-Что?
Кори и Йен развернулись лицом к рыцарю, держащему в руках перст Маршала Конрада.
- Последним указом Маршала было назначение вас командующим. Маршал Кори Блэр…
Рыцарь сел на колени и протянул перстень огорченному новостью о смерти Маршалу Кори. Маршал принял дар из рук бойца и, сняв тяжелую латную перчатку, примерил перстень. Рыцари Ордена, пусть и беспокойно оглядывались по сторонам, начали преклонять перед Кори колени, отчего тот был смущен даже больше, чем видом заваленных трупами улиц замка.
- Нужно найти способ покинуть Маграо. Наша кампания в Загорье окончена, - стараясь сохранять спокойствие, будто бы подражая покойному Конраду Брауну, произнес Кори.
- У меня есть идея, но… Придется еще немного повоевать.
- Йен! – спрыгнув из седла, прокричал Джейсон Бакстер, - Где Родрик?
***
Родрик тяжело шагал по длинным коридорам, окровавленные следы Бэйла вели его к той самой, Морской Башне замка Маграо. Он держал наготове свой меч, кровь его кипела, а сам он был готов убивать всех, кто встанет у него на пути.
- Стой! - услышал он сквозь гнев, застилавший ему слух и глаза.
Он обернулся назад — за ним, стоя в дверном проеме, стояла Элина, руки и ноги которой тряслись, что было видно даже с расстояния нескольких метров. Видимо, он был на верном пути. Женщина все понимала и старалась защитить своих детей, так и родных, так и названных. Да и, к тому же, она, видимо, понимала судьбу Дерека, раз уж тут явился сам Родрика Эрган.
- Какая встреча, я как раз собирался тебя убить! - с истерическим, злобным смехом произнес Родрик, подойдя к леди вплотную.
Он резко схватил её за шею, но Элина не хотела спокойно принимать свою судьбу. Она билась в истерике, пытаясь вырваться, но Родрик, начал бить ее головой по стене. Удар за ударом, никакой пощады и реакции на то, что ее тело давно безвольно повисло в его руке. И, в итоге, он просто напросто выбросил тело в окно – вниз, где горели постройки замка.
Даже секунды не отдохнув, Родрик двинулся в сады. Войдя внутрь, он пошагал вперед, к фонтану, где он и встретил Антею накануне. Но и тут ее не было – лишь Клети, которая, при виде Родрика застыла на месте, не зная, что ей делать. Видимо, она тоже смирилась со своей участью. И, схватив девушку, он окунул ее головой в фонтан, где держал ее ровно до того момента, когда она не перестала дергаться, пытаясь спастись от удушья.
- Ты оставляешь следы, лорд Рэндэл, - произнес Родрик, увидев кровавые подтеки, уходящие в сторону входа в Морскую Башню.
Мужчина уверенно вошел в башню, где увидел лежащего у стены бледного Бэйла, не подающего никаких признаков жизни. Улыбнувшись, Родрик начал подниматься наверх, громыхая каблуками своих кованых сапог. Впереди была последняя предательница, и, как бы не хотел Родрик, она должна быть убита. Он поклялся…
***
К замку неслись отборные части гвардии короля Балерна, с легкостью одолевшие варваров и вырезавшие все спящее войско Ордена Кольценосцев. «Как я мог проморгать преследователей, смотря на них с небес…» - в очередной раз подумал про себя Йен. Рядом с ним раздавался грохот – воины Ордена наспех сооруженным тараном выбивали ворота, ведущие в подземные пещеры.
Сколько погибших… От всего славного Загорского воинства остались несколько сотен человек, примерно столько же было и живых рыцарей Ордена. Черный Отряд, потерявший не менее половины своего личного состава. Не больше тысячи человек… Оставалась последняя надежда – то, что высадившиеся на берег противники оставили в подземных пещерах свои корабли.
- Небо! Небо!
Едва успев спрятаться за колонной, Йен стал свидетелем обрушившегося на Маграо огненного дождя. Стрелы, облитые смолой камни и снаряды для катапульт и онагров, обрушились на город, убивая тех, кто не успел найти укрытие. Треск…
- В атаку! – скомандовал Кори, и все выжившие разом бросились в проход.
Йен уже никуда не спешил – переступая тела убитых, он медленно спускался вниз, где шумы сражения уже затихали, уступая бьющимся о скалы волнам. И, оказавшись внутри, юноша увидел причал… И множество кораблей Ордена, на которых, скорее всего, пиратами Адриана были вырезаны все матросы.
- Надо отбывать, Йен…
- И куда вы направитесь?
- На Ороманские острова, сир Эрган. На нашу Родину. Там должны узнать об этих местах и принять решение об их судьбе…
И Йен задумался – здесь, в Загорье, ему больше нечего делать – их предали один раз, второй, а о третьем юноша даже не сомневался. А сражаться за узкий клочок земли между Фэйртоном и Маргетри он считал жалким, обреченным занятием. Лучше собраться с силами и…
- Маршал Блэр, - перебив размышления Йена, произнес Джейсон Бакстер, - Доставьте Черный Отряд на южный берег реки Серной. Мы продолжим нашу борьбу во главе с командиром Йеном…
- А Родрик? Он…
- Он бы давно пришел сюда, если бы был жив. Мы достаточно ждали его. Теперь ты командир Черного Отряда, Йен, - обреченно, с нескрываемой скорбью произнес Джейсон.
- Хорошо, но я должен забрать грифона и тело Зои с руин Одинокой Башни, я проследую за вами и прикрою с неба!
- Тогда удачи тебе, Йен Эрган, - Маршал Кори положил руку на плечо юноши и тот, склонив голову в ответ, исчез в темноте опустошенных подземелий.
***
Родрик устало поднимался все выше и выше. Кровь его остывала, он начинал чувствовать усталость и, когда он достиг ведущей наверх двери, был полностью обессилен. Он резко распахнул тяжелую деревянную дверь, и увидел Антею, прижавшуюся к каменной бойнице.
- Родрик, Родрик… - взмолилась Антея, видя, как её уже бывший друг заносит над головой свой меч.
Он остановился, занеся над головой свой тяжеленный меч. В голове его перемешалось все. Приятные моменты, связанные с Антеей так и лезли в голову. Но как только вспоминал о её причастности к убийству Родана, так сразу мысли его становились яснее… Он не мог её убить — рука просто не давала зарубить беременную, молодую и прекрасную леди. Ненависть к самому себе начала все больше и больше проявляться у него. Убить её — это его долг, его клятва, а выходит — цель его жизни.
- Прости меня… - пустив слезу, произнес Родрик, повторно занеся над головой свой меч.
Антея закрыла глаза и стала ожидать смерти. Она рыдала, но уже не молила о пощаде, но звук посторонних, еле слышимых шагов насторожил её, и, когда удара не последовало, она услышала крик Родрика, открыв глаза, она увидела, как бледный, словно смерть, Бэйл пронзил бедро Родрика кинжалом, отчего тот пошатнулся в сторону моря.
- Не смей трогать ее… Ублюдок… - прохрипел Бэйл.
Разогнавшись, юноша врезался в потерявшего равновесие Родрика, после чего тот, прокричав, сорвался вниз, исчезнув в морской пучине. Бэйл тяжело дышал, пыхтел, сдавленно выл от боли. Сначала он опустился на колени, но затем упал на спину, прикрывая открытую рану своей бледной рукой.
- Боль… - протянул юноша, закрыв свои глаза.
- Бэйл… Бэйл…- прохныкала Антея, подползая ближе к своему защитнику.
В ее глазах он был героем… Он спас ее. Спас их ребенка. Сдержал свое слово. В последний раз…
***
Спасаясь от сыпавшихся с неба стрел и снарядов, Йен перебегал с улицы на улицу и, в итоге, вышел на полуразрушенный обстрелом мост к Одинокой Башне. Он совершенно не думал о безопасности – перепрыгивал провалы, несколько раз он чуть не сорвался вниз, но, все же, он оказался подле грифона.
- Я тут… Я тут…
Эндор отполз в сторону, открыв Йену тело Зои. Она все еще была теплой – она держалась так, как не смогла бы продержать большая часть мужчин. Бережно приподняв ее, он усадил ее в седло, а затем, закрепив себя и ее, скомандовал:
- Вверх!
Взмахнув крыльями, Эндор воспарил в небесах, поднимая Йена и Зои все выше и выше. Но пока юноша и не думал о спасении – он должен был найти Родрика, а тот отправлялся к Морской Башне…
Вот он – занес меч над предательницей Антеей. Йену было горестно от этого, но он примерно понимал, что все к тому и шло. Юноша завис в небе, наблюдая за казнью, но, вдруг, в тело Эндора вонзилась громадная стрела. Завопив, грифон начал беспорядочно метаться из стороны в сторону, и последнее, что увидел Йен – падение своего брата в море…
- Нет! Родрик! Нет!
Грифон неконтролируемо понес их в сторону от Маграо, прямо над готовящимися к штурму города войсками Балерна. Йен видел все – тысячи тел, горящие палатки и шатры… Знамена тех, кого они по настоящему довели. Теперь он остался один. Один из великих братьев, приведших Черный Отряд к величию, а Загорье – к независимости…
Один из трех…
Глава пятьдесят восьмая. Томас 1. В Сердце Гидры (начало 4-го акта)
Итак, спустя годы, проведенные на западе такого разного и воинственного Эрифоса, мы отправимся далеко на восток, к подножью Аллеборских гор, в места, где множество рек, сливаясь практически в одном месте, образуют самую великую реку Эрифоса, Гидру. Земли эти живописны и полны живности, ибо война с княжеством Унферт до сих пор не постучалась в этот регион королевства Эрнедон.
Часть земель покрыта густыми лесами, полными птиц и зверей; маленькие деревеньки, разбросаны тут и там; много быстрых, чистых как слеза, ручьев. Немного южнее, ближе к великой, Поясной Гидре, лесов постепенно становится меньше. Точнее, они становятся менее густыми, и здешний территории уже более обжиты. Все же, здесь проходит главная, связывающая Пламенные Поля и Королевские Земли дорога, Путь Гидры. Стоит, конечно, упомянуть, что титул «главной» этот тракт обрел лишь недавно – когда более удобный, прямой путь из Рэгма перекрыли земли мятежника Дэва Монроя, лелеющего надежду восстановить на троне юного Джеймса Гонарда – племянника Балерна, которого тот сместил после смерти своего брата.
Много селений располагалось на Пути, но, все же, расти и развиваться они стали так же в последние годы, как и сама протянувшаяся через леса дорога. Шелковник, Фруктовник, Хлебный Вал, Товарник – эти и многие другие селения жили за счет небольшой торговли, но сейчас они росли и развивались. Становилось больше домов, больше людей оседало здесь, превращая небольшие деревеньки в города, а ранее не самых заметных лордов – в богатейших людей королевства. В Хлебном Валу даже стены построили из камня, добытого в Аллеборских шахтах, находившихся в землях лорда Фростинера.
Конечно, сильным было влияние лорда Фростинера на эти земли – его шахты снабжали столицу, да и все земли центрального Эрифоса своими богатствами. Камень, соль, руда и, конечно же, сталь, коей в Аллеборских горах было предостаточно. Именно от Хлебного Вала Путь Гидры раздваивался – одна часть поворачивала на запад, к столице, а вторая уходила на восток, где упиралась в Дробеж – город, внутри которого пересекаются многие реки, и по самой широкой из них – Торговке, корабли путешественников и торговцев спускались вниз по течению, где река впадала в Главную Гидру. Местами, уже там с одного берега реки будет трудно разглядеть другой, а места, где река хоть немного сужалась, славились своей глубиной и, как следствие, были богаты рыбой. Дальше корабли уходили либо к восточному берегу, в земли Фростинеров, либо спускались вниз по главной Гидре, в итоге приходя в Эрнепорт – главный торговый город востока, вотчину семейства Брайсонов. Он был намного меньше и беднее Златограда, но, уж будьте уверены, золота Брайсонам хватало на все.
И болота, коих здесь было предостаточно. Порой, по весне, Гидра выходила из берегов и затапливала огромные массивы суши, а земля, не успевая просыхать, быстро превращалась в грязевое, топкое месиво, через которое трудно пройти даже по знакомым, полусухим тропам. Оттого здесь, среди бесконечных лесов, можно было найти многочисленные пруды, а воздух, особенно в жаркую погоду, становился затхлым, удушающее влажным. А южнее, ближе к отделявшей Королевские Земли и земли Гидры от Пламенных Полей Поясной Гидре леса становились многим реже, обнажая многочисленные пашни и пастбища. Они были, конечно, многим меньше земель Пламенных Полей, но и они могли с лихвой прокормить жителей северных регионов королевства.
Но мы ушли слишком далеко, оставив наше место действия практически без внимания. Город Дробеж… Расположен на берегах трех протекающих через город рек – крупной, судоходной Торговки, мелкой, начинающейся недалеко от города Илейки и Потопной, берущей свое начало из болот и, к удивлению, по весне именно она, а не Торговка доставляет немало проблем своим выходом из берегов. И это не считая многочисленных ручьев, ширина которых местами достигала более шага взрослого мужчины. Не такие уж и высокие стены, но статный, возвышающийся над густыми лесами донжон с большим, даже громадным полотном, несущем на себе герб дома Расселов. А на нем, по обе стороны от герба вышито две простые буквы – «Т» и «Р», издревле обозначавшие имя главы рода, коим сейчас являлся юный Томас Рассел.
А кто же такой Томас Рассел? Говорить о нем можно много, но в первую необходимо напомнить, что он – сын казненного лично королем Балерном Дракса Рассела, считавшегося лордом-покровителем Загорья. Все произошло прямо на глазах юноши, и он ничего не мог с этим поделать…
А ведь до этого момента маленький Том (так его любя называла матушка) рос практически беззаботно, воспитывался огромным количеством вельмож, много времени проводивший в странствиях по бассейну Гидры, в то время, как отец его разрывался между землями Гидры и далеким, нестабильным Загорьем. Конечно, он впитывал знания, передаваемые ему многочисленными наставниками, знал множество тайных троп среди рек, лесов и болот, неплохо управлялся с мечом, луком и копьем, но, все же, не отличался от многих других лордских сыновей.
Не слишком высокий, жилистый, с бледноватой кожей он легко влюблял в себя многочисленных юных леди. Чего только стоили его жесткие, черные короткие волосы и густые, угольного оттенка брови, которыми он подыгрывал, изображая весь свой широкий спектр эмоций. Пухлые губы, ровный нос – красотой своей он явно пошел в мать. Это позволило ему купаться в любви многочисленных поклонниц, но сам он мало на кого реагировал – начав взрослеть, юноша стал озабочен серьезными делами.
Томас был единственным ребенком своих родителей — двое других детей родились мертвыми и в то, что Томас родится живым и здоровым, почти никто не верил, но чудо, зимой, спустя несколько лун после отбытия лорда Рассела на войну с княжеством Унферт, родился маленький лорд, наследник земель Гидры. Томас унаследовал бледную кожу и черные, прямые волосы матери, и лицо отца — довольно суровое, но не лишенное приятной мужской привлекательности, вдобавок украшенное молодостью, что делало Томаса завидным женихом.
Когда отец Томаса был публично казнен, новоиспеченный лорд, чудом не потерявший своих прав на замок и земли предков, быстро вернулся в Дробеж. И, признаться честно, достаточно серый Дробеж он любил куда меньше столицы – реки, ручьи, невысокие стены и разве что примечательная цитадель. Да и причудливые дома, большая часть которых стояла на сваях из почти не гниющей аллеборской пихты. По весне это спасало он подтоплений, но затем, когда вода уходила, домишки «обнажали» сваи, высота которых местами была выше пары метров. Зачастую, под такими домами свои лавки обустраивали торговцы – как местные, так и приезжие, коих здесь было настолько много, что Томас вскоре потерял желание знакомиться с каждым из них, как это было заведено у Расселов традициями.
Конечно, со временем, Томас полюбил Дробеж – скорее всего, за время жизни в столице он просто отвык от него, но теперь, прожив здесь несколько лет, он и представить не мог, что когда-то покинет его. Но обстоятельства, накопившиеся в следствие недавних событий, заставляли его думать об этом каждый день.
Томас давно вынашивал идею войны с Балерном. А что, все условия для этого были! Королевство Эрнедон вело войну на множество фронтов: с регентом молодого Джеймса Гонарда, лордом Дэмов Монроем и Талширами на юге, с княжеством Унферт – на севере, и на западе – с Загорским королевством. Были, конечно, и герцоги дома Торо, но они давно не проявляли себя, ни разу не поучаствовав в крупном кампании с момента последнего похода маркиза Дэймона Торо. Правда, и Загорья больше не было – короля Родана убили, следом за ним к богам отправился и Родрик Эрган с большей частью своего войска, а Черный Отряд был рассеян и затерялся где-то южнее Загорья.
Как бы то ни было, Томасу было жаль загорцев – они смогли поднять свою голову, но лишь для того, чтобы молот королевского правосудия эффектнее размозжил им головы. Подталкивали к войне Томаса и новости о том, что главный заступник королевства, называемый многими «спасителем Балерна» Бэйл Рэндэл отдал концы в Маграо, предварительно закончив войну, начатую Эрганами. И Томас боялся и уважал его – все же, не каждый юноша может стать десницей, да еще и полезным для Короны. Жаль было лишь то, что такие люди быстро умирают, не оставляя за собой ничего, кроме воспоминаний. А ведь с Бэйлом прекратил существование род Рэндэлов, и Амбор со своими обширными владениями остался без хозяина. И пока каждый из лордов был готов «облизать» монарха ради получения столь богатого надела, Томас готовился действовать совершенно наоборот.
Много Хелен Рассел, мать Томаса, сдерживала своего юного, амбициозного сына. Она пугала его ужасами войны, своей боязнью его потерять, и Том сдерживался, обещая сохранить свою жизнь, продолжить славный род Расселов. И сейчас, когда Томасу исполнилось шестнадцать лет, его ненависть к Балерну крепла с каждым днем, а недавняя смерть матери, которой он поклялся не начинать войну, развязала лорду земель Гидры и замка Дробеж руки…
***
Раннее, холодное утро, привычное для северных областей бассейна Гидры, заставило каждого в Дробеж надеть траур. Похороны леди Хелен Рассел, любимицы народа, запланированные с утра, не могли никого оставить равнодушным.
Десятки мужчин несли лодку, на которую было уложено тело сохранившей свою красоту даже к сорока годам Хелен, а люди, стоявшие по обе стороны широкой Ярмарочной улицы Дробежа, бросали полевые цветы и даже монеты то в ноги несущих лодку мужчин, то, либо сами, либо с помощью траурной процессии, складывали все в лодку, к покойной женщине. Гидра была одним из тех мест, где были сильны всякого рода поверья, и конкретно это гласило о том, что богатые проводы позволят умершему жить среди богов в красоте и богатстве. В случае Хелен Рассел – еще и в цветах, которые она так сильно любила…
Томас никогда не чурался поработать руками – это пришло к нему от отца, с которым он в каждойпоездке собирал хворост для костров, помогал устанавливать шатры, палатки и рубил деревья, когда стал старше и мог удержать в руках топор. И сейчас он, едва сдерживая напрашивающиеся слезы, лично нес лодку своей матери, а люди, видя поникшее лицо его, выражали слова сочувствия, и некоторые даже приближались к нему очень близко, похлопать или погладить того по плечу. Он был не против, и даже стража по его приказу шла позади, не отгоняя людей в сторону и бережно обходя большую часть брошенных под ноги процессии цветов и монет.
Томас не считал, сколько они шли, но спина, ноги и руки его заныли на столько, что, как казалось ему, он просто завалится на землю. Вероятнее всего, лорды и близкие ко двору люди тоже едва осиливали ношу, которая, к тому же, с каждым пройденным шагом становилась все тяжелее и тяжелее из-за многочисленных посмертных подношений для леди Хелен. И в момент, когда тела тех, кто нес лодку, заныли уже на столько, что сил уже не оставалось, процессия подошла к берегу Торговки, крупной судоходной реки, протекающей прямо через город, спустили лодку на землю и Томас, наконец-то выпрямившийся и размявший сведеную спину, с факелом в руках встал перед спускаемой на воду лодкой.
Как он может так поступить? Он помнил маму всю свою жизнь… Отрывками вспоминал моменты, когда она пела ему, укачивала его. Как она втайне от достаточно строгого мужа утешала Томаса в случае неудач, как учила его многим премудростям. Но ему нужно было переломить себя и показать свою твердость – в этом была прямая обязанность достаточно возмужавшего юноши. Показать твердость перед лордами, купцами, горожанами и вельможами, прощаясь с самыми близкими для себя людьми.
- Прощай, мама… Никого ближе, чем ты, у меня уже не будет… - с грустью, проглатывая комок в горле и сдерживая слезы, произнес Томас, опустив факел на лодку.
Пламя схватилось быстро - хороший знак, но теперь людям Томаса теперь надо было как можно быстрее отправить лодку по течению. И теперь все застыли в ожидании. Совершенно никаких слов, полная тишина, прерываемая лишь естественными, природными звуками. Откуда-то слышался собачий лай, где-то мелодично журчали пронизывающие весь город ручьи, а над рекой, несмотря на близость к стенам, гулял такой ветер, что приспущенные знамена Расселов все равно вздымались вверх, отдавая последнюю честь своей леди.
Торговка сворачивала прямо за городской стеной, и, когда подхваченная течением горящая лодка скрылась за поворотом реки, Томас тяжело вздохнул – никогда он не думал, что именно так он проводит свою мать, предав пламени ее прекрасное, бледное лицо.
- Милорд, - покорно опустив голову, произнес подошедший к юноше старик, - Нам нужно вернуться в цитадель.
Томас лишь покивал головой и, в последний раз оглядев водную гладь, развернулся, направившись обратно. Юноша медленно направился в замок, его стражники отправились с ним, а вельможи, некоторые из которых помнили Хелен еще молодой, пятнадцатилетней девушкой, выданной за Дракса Рассела, до сих пор стояли и оплакивали смерть своей госпожи.
Обратный путь дался Томасу намного лучше – постепенно он прибавлял шаг, стараясь уйти от глаз простого люда. В глазах его стояли слезы, но он прикрывал свое лицо высоким воротником своих плаща и камзола. Он четко вторил слова отца у себя в голове – «никто не должен запомнить тебя слабым». Отец его был твердым, словно наковальня, и даже перед казнью своей не просил пощады, покорно склонив колени перед обнажившим свой меч королем Балерном. Не искал глазами рвущегося к нему сына, ничего не предпринимал… Конечно, Томас считал это своего рода безумием, но сейчас, когда столько глаз были направлены на него, он наконец-то начал понимать своего отца.
Быстрыми шагами преодолев весь город, Томас прошел под аркой цитадели, и, окинув взглядом преследующих его вассалов, начал восходить по ступеням Палат Гидры. Палаты и были той массивной одинокой башней, гордо возвышавшейся над лесами и водной гладью – но дом Расселов был скромен и даже аскетичен лишь снаружи. Внутри царила по-настоящему богатая, изысканная атмосфера. И нет – это не было золото или драгоценные камни на каждом углу. Все богатство выражалось в многочисленных статуях и резной мебели из дерева.
Поднявшись на второй уровень Палат, Томас прошел в Сердце Лесов – главный зал цитадели. И он, в отличии от всего замка, был прост. Простой круглый, просторный зал с шестью каминами и многочисленными столами, образующими круг. В самой середине этого круганаходилась большая жаровня на каменном постаменте, подняться к которой можно было только по резным ступеням. Ее всегда зажигали в дни больших собраний и праздников, и, зачастую, подкладывали в нее смоченные в благовониях травы, отчего в зале всегда стоял чудный, даже дурманящий запах. Иногда в ход шли и еловые ветви, запах которых так нравился Томасу. И сегодня ожидалось очередное зажжение жаровни…
Стражники, как только их лорд вошел внутрь, расположились вокруг стен Сердца Лесов, а вскоре в зал стали стягиваться лорды, вельможи, учителя и советники Томаса, и он, жестом рук, приказал слугам принести угощения и вина гостям, прибывшим на похороны его матери. Но единственное, чего хотел юноша сейчас – покинуть всех, и, закрывшись в своих покоях с любимым подслащенным вином, просто размышлять, думая, что все могло бы быть иначе. Но законы приличия и законы Расселов заставляли его действовать иначе…
- Приветствую вас, лорды, советники, старые друзья… В этот тяжелый для всех нас час, я ищу вашей поддержки, я рад всех вас видеть… - спокойно произнес Томас, отпив вина из своей чаши, - По случаю нашего общего собрания здесь, в Сердце Лесов, я призываю слуг зажечь жаровню.
Воцарилась полная тишина, сопровождаемая лишь шагами стражников. По одному подходя к жаровне, они складывали в нее поленья, кору и, конечно же, еловые ветви. Последний из них, поднявшись по ступеням, опустил на сложенный хворост факел. И лишь тогда, когда пламя озарило весь зал, зз-за стола поднялся довольно полный и высокий лорд. Волосы его были редки и спутаны, лицо было усталым и заросшим, но Томас сразу признал в нем давнего друга своего отца, лорда Вентера.
- Милорд, мы любили и уважали ваших родителей, и любим и уважаем вас… Вы росли на моих глазах, милорд, и сейчас, когда пришло ваше время, я с полной уверенностью отдам свою жизнь за вас. Выражаю вам мои искренние соболезнования…
- Но вы, мальчик мой, еще не лорд… — справедливо отметил Мейс, советник и учитель Томаса.
У Томаса за всю его жизнь сменилось много нянек и учителей, но неизменным оставался Мейс, который, как казалось юноше, застыл в одном, крайне преклонном возрасте. Придворный чародей, наставник сначала деда Томаса, затем его отца, а потом и самого юноши. Образцовый заклинатель, которого любили и уважали при дворе абсолютно все. Он почти не колдовал, но в детстве, специально для Томаса, он специально выпускал из рук разные светящиеся огоньки. И теперь он тут, подле него, в числе главных советников юного лорда Гидры. В своем неизменном балахоне темно-зеленого цвета и с седой, доходящей до пояса бородой.
- Чтобы подтвердить ваше лордство, вам теперь надо ехать в столицу к королю Балерну, который, не побоюсь этого слова, давно точит зуб на наш род, - хрипло подытожил наставник, постучав своими тонкими, сухими пальцами по столу.
Некоторые лорды одобрительно закивали, но, в большинстве своем, у части из них начали закатываться глаза, а по залу просыпался шквал шепота и неприкрытого осуждения подобного поступка. Идти на поклон к тому, кто лишил жизни его отца – в землях Гидры такое не принималось! Томасу был ясен тон текущего собрания – многие ждали от Томаса решительных действий на фоне произошедших в Загорье событий. Всем леденили душу рассказы о захватчиках из-за моря, битва при Роудс-Бридже и, конечно же, печальная судьба ставшего замком-призраком Маграо и всех, кто сражался там. И, еще раз осмотрев собравшихся, Томас сложил руки у себя на груди и громко произнес:
- Теперь, дорогой учитель, нам больше не нужно это право, ровно так же, как и не нужен этот король…
И зал принял эти слова, на удивление, спокойно. Никаких обсуждений, никаких споров, коими, обычно, был полон этот зал. Лишь только лорд Вентер, положивший руки на стол, одобрительно закивал, а затем, подняв чашу с вином вверх, громким, отчетливым голосом произнес:
- За короля Томаса Рассела, Речного Короля!
Лорды, смотря на авторитетного Эдда Вентера, подняли свои чаши, ибо знали, почему Томас произнес эти слова. Они любили молодого лорда, ибо он правда, рос у них на глазах, а смерть его отца на плахе поразила каждого из них.
- За Речного Короля! – почти едино произнесли все присутствующие в зале.
Улыбнувшийся Томас, довольный единогласному решению лордов, поднялся со своего места и, пройдя к висящей за его троном карте, развернулся к собравшимся на совет лордам, и, убедившись, что в зале наступила полная тишина, начал свою речь:
- Дорогие друзья, всё началось далеко отсюда, когда ныне покойный Родан перешел Гонардские горы и практически без боя взял столицу региона, Ман-Блу. Именно тогда моего отца обезглавили на плахе, и именно тогда я стал вынашивать этот план… Я клялся матери, что не пойду на запад мстить, но я не могу исполнить эту клятву, как бы я не любил свою мать… Все мы знаем, что что произошло на западе, за Гонардскими горами. Тысячи воинов Балерна и его вассалов полегли там. Десятки лордов и их наследников. Почил и Бэйл Рэндэл…
- И не знаю, к сожалению ли это, или к счастью, - добавил сидящий по левую руку от заклинателя Мейса лорд Делиан Вейдт.
- Вы правы, лорд Вейдт. Десница Балерна, лорд Рэндэл старался совершать поступки по чести, прикрывая задницу этого дурного, уважающего лишь вино и шлюх королька. Насколько мог, настолько и прикрывал, стараясь помочь всем, кому может. Но в условиях войны он бы выступил против нас, и, как мы видим на примере уничтоженной напрочь армады Эрганов – мы могли бы ему уступить. Сильных людей надо уважать, но надо пользоваться моментом, когда их нет. Сейчас, вероятно, королевство ослабнет, и не только мы будем готовы к решительным действиям. Княжество Унферт постарается завершить их долгую войну, Талширы воспользуются последним шансом забрать их песчаный полуостров навсегда. Про Торо я вообще молчу – туда королевские ставленники не лезут вот уже много лет. Думаю, лорд Монрой тоже не упустит своего шанса на продолжение войны. Все повалится, у Балерна и его подхалимов не хватит ни сил, не возможностей.
- И что же вы предлагаете, ваше величество? – немедленно спросил лорд Вентер.
- Созвать знамена, всех лордов, которые могут откликнуться на мой зов, зов Речного Короля! - произнес Томас, проведя своей рукой по всему бассейну Гидры.
- В условиях, озвученных вами, эта мысль кажется разумной, но для того, чтобы все лорды собрались в Дробеже, понадобятся недели, если не месяцы, а сколько сейчас людей в городе, способных воевать за вас? Если наши отряды начнут собираться в Дробеже, то это быстро перестанет быть тайной. Кто-то пойдет по Пути Гидры, кто-то по реке. А торговцев информацией и шпионов, Ваше Величество, в такое время предостаточно, - твердо заявил лорд Вейдт, вызвав одобрение у всех собравшихся.
- На данный момент в городе мы сможем собрать… Ну тысячи четыре точно…
- Тысячу триста конных, две с половиной пеших, - со старческим хрипом произнес Мейс, и лорды, переглянувшись, вновь обратили свой взор на Томаса.
Томас не обращал на них внимания, а лишь чертил что-то, и, когда он закончил… Перед лордами Томас представил лист со множеством линий и стрелок, исходящих от Унферта и Дробежа. Не выдержав тишины, сидящий в самом углу лорд Варан, отставив опустевший кубок в сторону, произнес:
- Ваше Величество, как вы собираетесь сражаться с королем, если даже у лорда Михаэля боле раз в пять больше воинов, чем у нас? Даже истощенный, он сможет раздавить нас.
- А если мы размажем его силы по всем Спорным Землям и землям Боле? – с юношеским задором воскликнул Томас, предвосхитив своих вассалов, - Но сейчас я не могу раскрыть все подробности моего плана, дорогой лорд Варан, но у нас есть помощники, которые ждут моей вести о том, что мы выступаем.
- Мой юный король, - протянул Мейс, - Возможно, последний путь вашей матери еще не закончился, и одним из ее последних заветов вам было то, что война будет не лучшим выходом из сложившейся давно ситуации. Правильным ли вы считаете преступить через ее последнюю волю и отправиться проливать кровь?
- Нет, не считаю, учитель Мейс, - Томас опустил голову, - Но тяжелые времена требуют решительных мер. Вы сами учили меня этому. Склонять головы перед тем, кто лишил нас моего отца, мудрого и справедливого лорда мы более не можем. У меня не хватит сил и совести на это. И если я озвучил этот план, то мы пойдем по нему до самого конца!
- И когда же мы выступаем? – лорд Вентер поднялся с места, очевидно, собираясь без задержек начинать подготовку к выступлению.
- С закатом… - отрезал Томас, сорвав карту и кинув обрывки ее в один из каминов.
***
К концу дня Томас едва ли мог стоять на ногах – все время ему приходилось носиться то в одну, то в другую сторону. Контролировать сбор обоза, выдачу оружия прибывшим из ближайших деревень ополченцев, а так же принимать построение уже опытных защитников Дробежа. Из цитадели он перемещался на улицы, из улиц – за стены города. И обратно, много-много раз.
Женщины и дети прощались с мужчинами, город был полон слез и ужаса от осознания того, что грядет. И к закату эти настроения лишь усиливались у всех. Даже Томас, до этого сохранявший свой юношеский задор, начал вдаваться во вполне себе зрелые размышления. Любая война, даже к который ты совершенно готов, может обернуться поворотом, который ты ни за что не предугадаешь. И все может закончиться достаточно плачевно… Чего только стоит печальный пример Эрганов?
С закатом все воины Томаса были готовы выступать. Конники поили лошадей, а пехотинцы старательно начищали сапоги и набивали их тканями, спасающими их от холода. Все улицы были убраны от монет и цветов — их собрали и по традиции выбросили в реку. Томас, впервые в своей жизни надевший доспехи своего отца и взявший в руки его меч, довольно легкий и сбалансированный на его взгляд. Он был из черной стали, и вид его приятно удивлял Томаса, как ребенка, впервые увидевшего снег.
Лорды покинули Дробеж ещё днем — нужно было как можно скорее собрать силы и выступать за молодым королем, а учитель Мейс, разославший всем отсутствующим лорда весть о сборе знамен в Дробеже, остался в городе, замещать Томаса, пока тот на войне.
- Мой мальчик… - дождавшись, когда он и Томас останутся наедине, произнес Мейс, - Вы мне почти как сын, берегите себя, и, вот вам это чудное произведение.
- «Тактика» Дасти Эргана? — с теплом ответил Томас, обняв старика, который тоже чем-то заменил ему отца.
- Да, мой мальчик. Этот, в целом, противоречивый полководец умел неплохо писать. Все же, недаром он овеял имя семьи такой славной… Читайте, и может, вам пригодится это… Но, надеюсь, поводов для применения знаний оттуда не будет слишком много.
- Наследникам его это особо не помогло, учитель, бьют напролом и всей мощью, хотя, тактика действенная, пусть и кровопролитная, - со смехом произнес Томас, поднявшийся на коня.
- Возвращайся домой, Томас, твои родители хотели бы этого…
Посмотрев на своего учителя Томас кивнул, и, опустив шлем, рысью преодолел городские врата. Поток воинов, последовавший за своим королем, был не таким длинным, как ожидал Мейс, но довольно приличным — все воины были отлично собраны, сыты и вооружены. Томас, немного прозябая от ночного холодка, скакал вдоль Торговки, в лес, через который лежал их путь к равнинам Боле, первой его цели…
Глава пятьдесят девятая. Антея 2. Наследники великих лордов
- Нет, Родрик! – умоляла Антея, закрывая лицо и живот от удара.
Она прекрасно понимала, что погибнет – никакая рука не остановит пропитанный яростью клинок Родрика. Мгновения для Антеи растянулись настолько, что она едва ли могла адекватно соображать. Паника усиливалась с каждым мгновением, но смерть, почему-то, не пришла. Сперва она услышала отчаянный крик, сменившийся настоящим рыком, а затем, открыв глаза, она увидела Бэйла, сталкивающего Родрика с башни в море.
А затем он упал… Бледный, холодный, обессилевший – он, верно, отдал все, лишь бы спасти ее. Свой последний шанс на выживание он вложил в то, чтобы свою жизнь продолжила Антея, а не он. Она не могла остаться на месте, и ей было уже все равно, кто последует за Бэйлом. В замке творилось настоящее безумие – с вершины башни она видела все. То, как бойцы Ордена методично зачищали городские улицы, то, как подкрепления сил Бэйла и ее матери наносили сокрушительные атаки из подземелий замка. Улицы заливались кровью, заваливались трупами, а сама крепость горела.
- Не умирай, я прошу тебя, - Антея припала к телу Бэйла и попыталась его расшевелить.
Он не поддавался ее касаниям – совершенно безжизненное, бледное тело. Она чувствовала холод его кожи, практически полное отсутствие дыхания. И после долгих, как ей казалось, попыток расшевелить Бэйла, девушка истошно, жалобно произнесла:
- Нет… Только не ты, Бэйл… Только не ты… Прошу тебя, не умирай… Я люблю, люблю тебя…
Но Бэйл оставался неподвижен. Холоден и, в коем то веке, безмятежен. Умиротворенно его пустые глаза смотрели в сторону уходящей на запад ночной тьмы, его волосы развевал морской бриз. Уже знакомые Антее корабли Адриана покидали пещеры под замком и отправлялись на юг, но девушка не знала, что на них в свои родные земли отбывали последние выжившие воины Ордена. И, заливаясь слезами, Антея прислонилась губами к бледному лбу Бэйла со словами:
- Теперь ты можешь отдохнуть… Ты заслужил это…
От шока и бессилия девушка едва ли могла встать – она ожидала своей неотвратимой судьбы. Если уж наемники бегут из замка, то от наиболее верных и способных воинов ее матери в живых никого не осталось. Опустив голову ему на грудь, она просто ждала.
И вот они, шаги. Многочисленные шаги, звук которых легко можно было различить из-за стучащих по каменным ступеням каблукам солдатских сапог.
- Это она! – послышался грубый мужской голос.
Антея сильнее сжала свои глаза, но удара вновь не последовало. Напротив – на покрытые накидкой плечи ее опустились руки. Они не били ее, не сжимали – лишь аккуратно тянули на себя. Не в силах сдерживаться, девушка подняла свою голову и повернула лицо в сторону поднимавшего ее мужчины…
- Д… Дядя, - слабо промолвила охрипшая девушка.
- Да, да, все хорошо, - ласково, насколько это было возможно, заявил Эдвард Мур, подняв свою племянницу на ноги.
Один из солдат моментально подал Эдварду свой плащ, которым мужчина немедленно обернул свою племянницу. На глазах Антеи тело Бэйла уложили на еще один плащ и, подняв, начали уносить с башни.
- Он сделал все, чтобы спасти тебя… Не тревожь его дух своими слезами…
Эдвард пытался успокоить свою племянницу, как мог. Он до сих пор не верил в то, что она была жива – он видел погром, учиненный в замке. Видел тела Турра, Дерека, утопленную в бассейне Клети, и погром в покоях Элины. Множество кровавых следов, свидетельствующих об избиении Элины, а то, что нигде не было ее тело свидетельствовало лишь об одном – убийца просто выбросил ее из окна. Не факт, что живую. И Эдвард готов был спорить на все, что у него было, что руку к ее убийству приложил именно Родрик – ни у кого во всем Эрифосе, пожалуй, не было столько ярости и злобы внутри.
Спустившись по ступеням башни, Эдвард повел Антею дальше, через замковую оранжерею, и, едва завидев окруженное бойцами Суаноров тело Клети, немедленно отвернул оттуда лицо племянницы. А дальше… Коридоры, коридоры, дверь покоев ее матери, которую Эдвард преодолевал чуть ли не бегом. Везде были тела, пахло кострами и начавшими дурно пахнуть трупами.
Тронный зал… Разбитые столы, стулья, десятки мертвых тел. Многие из них были убиты совершенно необычным образом – сожжены, поломаны по частям или заброшены туда, где никто не мог оказаться при сражении с обычным человеком.
- Йен… - произнесла Антея, - Скорее всего это его рук дело…
Она не смогла договорить – ее взгляд тут же упал на окровавленное, лишенное головы тело Дерека…И ее истошный, надрывистый крик
***
С ужасом, вся в холодном поту и с криком Антея вскочила с кровати, вцепившись своими пальцами в покрывала и одеяла. Это был сон… Ужасный сон, напоминающий о событиях, с которых прошли мучительно долгие три месяца.
Три месяца она прожила в отдаленном, принадлежащем ее семье замке Арден – находиться в Маграо после всего случившегося она больше не могла. В живых из близких ей людей не осталось никого. Прислуга, замковые леди, дочери ремесленников, сами ремесленники, да и вообще все жители замка погибли в той бойне. Маграо виднелся где-то вдалеке – небольшой точкой на горизонте, зачастую теряясь на фоне океана. Большой, лишенный жителей, ставший никому не нужным замок-призрак. Была ли эта ситуация частью плана Бэйла и его союзников? Скорее всего нет. Иначе бы никто из них так рьяно не сражался бы за каждый коридор и каждую комнату Маграо. Никто не ожидал, что заспавшиеся, усталые, в большинстве своем обезоруженные люди Эрганов и Ордена окажут яростное сопротивление. Не ожидали и того, что Черный Отряд бросится в атаку на наступающих, и ценой большей части своего состава сможет прикрыть отступление последних выживших в замок. Скорее всего, если бы не этот героизм, битва в замке была бы не так кровопролитна…
Но сейчас Антею быстро перестали беспокоить воспоминания о прошлом - вскоре после пробуждения ее начало охватывать чувство боли, а затем, уже ясно осознав происходящее, она почувствовала своими ногами влажные простыни.
- Госпожа Антея, - в покои вбежали чашницы, - Что такое?
- Я… Я…
- Воды вышли из вас, миледи, - заботливо, но с явной долей беспокойства произнесла девушка, - Скоро на свет явится ваш малыш…
- Приготовить воду и ткани! – прокричала другая прислужница.
- Отправьте… Отправьте посланника… - простонала Антея, - В Песчаное Горло… Там лекарь…
Уже очень скоро ворота Адрена раскрылись перед одиноким, собранным наскоро всадником. Сходу перейдя на галоп, конник направил своего скакуна на юг – к морскому побережью. Чистый, совершенно пустой тракт прямо так и располагал к быстрой конной поездке, да и погода радовала. Несмотря на раннюю, обычно дождливую осень, уже несколько дней держалась жаркая погода, а на небе не было ни одного облачка.
Проскакав несколько миль по тракту, всадник съехал с него не узкую, менее ухоженную дорожку. Она резко уходила вниз – к берегу моря, где, среди куцых перелесков и высоких кустарников и располагался замок. Песчаное Горло – отнюдь небольшая крепость, получившая свое название из-за того, что находился он у самого основания полуострова Маграо. Отсюда было удобно следовать и в Сер-Наст, и в сам Маграо. Обычно этот замок считался одним из форпостов Суаноров на пути к Маграо, ровно так же, как и Арден, но в последние годы, на фоне общего обнищания и разорения Загорья, он утратил часть своих функций.
Небольшой замок, стены которого окружали донжон и небольшое количество прилегавших к нему зданий идеальной, квадратной по форме стеной. Всего две башни и, конечно, сам донжон, который, впрочем, выглядел не в пример богаче, чем все остальные построения. И этому было разумное объяснение – еще при жизни Бэйл избрал Песчаное Горло местом своего отдыха, активно вкладывая в него свое золото. Начал он это делать еще с юношества, будучи воспитанником Элины Суанор. И, вероятнее всего, хозяин замка, лорд Кристоф Аллен много раз пил за здоровье юноши. Все же, теперь Песчаное Горло было обычным замком с маленькой деревенькой и несколькими рыбацкими причалами рядом, а Арден оставался главной резиденцией «устающих» от серости Маграо Суаноров.
Проскочив через раскрытые ворота, гонец моментально затормозил коня и, одним движением выпрыгнув из седла, побежал внутрь донжона. Стражники не противились ему – на плаще гонца красовался большой герб Суаноров. Королевским указом они вновь были назначены хранителями земель Загорья, а досматривать гонца, прибывшего от сюзеренов, никто не рисковал.
Поднявшись на третий ярус замка, мужчина вопросительно посмотрел на дежурившую около дверей достаточно возрастную служанку, которая лишь мотнула головой в сторону дальних дверей. Гонец существенно замедлил шаги, и затем, приоткрыв дверь, вошел в пустующие, с виду, покои.
Идеально заправленная кровать без каких-либо промятин или же свисающих покрывал, кувшин с вином, и, по обыкновению, идеально сложенные книги. Книги были везде – на столе, около кувшина с вином, на комоде близ кровати. Разве что плотные занавеси создавали в покоях полумрак, но свечи, коих здесь было предостаточно, видимо, были этому человеку роднее солнечного света.
- Здесь кто-нибудь есть? – озираясь, спросил гонец, боясь проходить дальше в чужую обитель.
Никакого ответа не последовало, но с балкона, отделяемого от комнаты толстыми занавесями, донесся скрип. Спустя еще время стали слышны медленные, глухие шаги, сопровождаемые звуком, напоминающим стук деревянной палки о камень. И лишь потом, когда, очевидно, отдыхавший на балконе человек начал проходить сквозь занавеси, гонец произнес:
- Милорд, вас вызывают в Арден. Время пришло.
- Да? – полусонным тоном протянул Бэйл, - Хорошо. Передайте внизу, пусть готовят коня.
Каждое слово давалось Бэйлу с трудом. Пару минут назад он мирно посапывал на кресле, то и дело меняя табак в своей трубке и попивая холодное вино, а потом скрип двери заставил его пробудиться, а последовавший за скрипом голос и вовсе поднял его. Что уж говорить о шагах, если он банально говорил с трудом?
После Маграо он долгое время провел без сознания, а потом долгое время был прикован к кровати – его раны заживали с большим трудом, а сил, чтобы ходить, не было даже сейчас. Поэтому трость стала его постоянной спутницей, хотя, признаться честно, он практически не ходил дальше своих покоев. Совсем недавно, понимая, что близится срок рождения ребенка, он попробовал сесть с седло, и, стоит сказать, сделал он это весьма успешно, разве только помощь слуг понадобилась ему при приземлении.
Бэйл не особо понимал, как он выглядит – хотя за время, проведенное в Песчаном Горле, ушли все следы постоянного недосыпа, он в целом выглядел вяло и неухожено. Его бородка разрослась в разные стороны, была густой и неотесанной. Щетина, местами, так же разрослась в разные стороны, а волосы на голове были грязными и спутанными. И это не смотря на тот факт, что Бэйл старался регулярно принимать ванны.
Просто в коем-то веке он был никому не нужен – ни королю, ни сотне лордов и леди, ни воеводам. Никому. Все в королевстве думали, что Бэйл мертв – погиб в Маграо, остановив безумие Эрганов. Лишь немногочисленные жители Песчаного Горла и Ардена знали о том, что десница Балерна все еще жив, и Бэйл поддерживал эту тайну всем золотом, что у него было. Зато все эти луны он был предоставлен сам себе и мог позволить себя излечиться от ран, едва не убивших его по-настоящему. И, следовательно, ни перед кем ему не нужно было представительно выглядеть, оправдывая свои утонченные вкусы и свое высокое положение.
Но теперь он должен был покинуть Песчаное Горло – даже на время, но и повод какой! Антея вот-вот родит их ребенка, и он должен его забрать. Забрать с собой в Амбор, ибо Антея, как оказалась, была обещана Михаэлю Боле, о чем король Балерн почему-то Бэйлу не сказал. Но все равно Бэйл изо всех сил обеспечил и себя, и Антею тайной – как бы он не уважал Михаэля, он понимал, что Антея навлечет на себя позор, если все узнают о том, что она понесла незаконнорожденного ребенка. И не важно, от кого этот ребенок.
Раскрыв стоящий возле его кровати шкаф и, вытянув оттуда более менее прилично выглядевший бордовый камзол и штаны, начал одеваться. Каждое движение давалось ему с болью – сгибания рук, тела, да и сесть и встать с кровати он не мог без ряда произнесенных про себя ругательств. Кое-как он зачесал свои беспорядочные волосы и, тяжело вздохнув, встал перед зеркалом. На столе перед ним под кучей бумаг лежал он… Ставший бесполезным в виду его «смерти» перст десницы. Символ его прошлой жизни. Бэйл поднял его и несколько раз покрутил в своих руках, то поднося к лицу, то отдаляя от него.
- Нет, не сегодня… - пробормотал Бэйл и, оперевшись на трость, направился к выходу.
Невольно ему начали вспоминаться дни, проведенные здесь под другим углом. Почему-то, с приближающимся первым выходом за пределы замка он вновь начинал думать, анализировать происходящее и уже прошедшее с ним. Сколько он выпил вина, сколько съел, и, конечно же, как наслаждался завезенным по запросу хозяев Песчаного Горла табаком. Зачастую, он пил в полном одиночестве, не вставая с кровати, ибо боялся, что с помощью трости просто до нее не дойдет после «конского» количества вина.
Но на все это была причина – слова Антеи, сказанные ему во время их единственной после Маграо встречи, попросту разбили Бэйла. Она согласилась на брак с Михаэлем Боле… Зачем? За что? Почему Балерн забыл все свои обещания? Именно тогда Бэйл снял с пальца перст десницы и оставил его пылиться среди многочисленных бумаг, свечей и книг. После всего, на что он пошел и после всех потерь про него просто забыли… А ведь Бэйл думал вернуться сразу же, как только родится их с Антеей ребенок, а теперь он не хотел совершенно ничего.
С трудном перенося ноги через ступеньки, Бэйл медленно спускался во двор, откуда доносился отчетливый, высокий голос лорда Кристофа Аллена. «Коня! Надежного!» - кричал старый лорд, вызывая у Бэйла улыбку. Даже гордого лорда золото способно заставить пресмыкаться. А Бэйл, как уже было сказано ранее, мог позволить себе заставить пресмыкаться не одного такого лорда.
- Милорд-десница, - покорно опустил голову Кристоф, приложив руку к сердцу.
- Мертвый десница, - с усмешкой прохрипел Бэйл, тут же начавший щуриться от яркого солнца.
- Вы таковым и остаетесь, лорд Рэндэл… До самой вашей смерти или воли вашего короля.
- В этом замке я считаюсь мертвым, не забывайте, - изрядно покряхтев, Бэйл забрался в седло, попутно напоминая лорду Кристофу о положении дел.
- Конечно, конечно… Вам, верно, нужно спешить.
- И это я тоже знаю…
С болью в ногах пришпорив лошадь, Бэйл погнал коня вперед, вверх по холму, по извилистой тропинке. Он почти не сбавлял скорость – разве что пропускал крестьян, не пугая и не сбивая их в наиболее узких участках дороги. Юноша старался сохранять себя в спокойствии, но у него это выходило слабо. Особенно, когда он увидел Арден… Внутри него все провалилось вниз, держащие поводья руки затряслись, а в голове начал царить такой беспорядок, что он едва ли мог нормально соображать.
Врата Ардена были открыты — Бэйла здесь уже ждали, и вельможи, ни секунды не медлив, подхватили еще не успевшего спешиться Бэйла, и увели в замок. И здесь он совершенно забыл про боль – волнение внутри него бушевало настолько, что даже мыслей о том, что без трости он и шага лишнего не сделает, ушли. Хотя, может то, что его вели под руки и основательно поддерживали облегчало ему путь. Может быть, но Бэйл и мгновения не думал об этом. Он вот-вот может стать отцом…
Его усадили у самих покоев Антеи, в которые то и дело бегали служанки, а крик её был слышен чуть ли не на весь чертог этого небольшого замка. И Бэйл, приложив руки к голове, опустил ее, а ожидание убивало юношу больше, чем самый острый в мире клинок…
***
Бэйл смутно понимал, что с ним происходит – в его глазах постоянно гас свет, оставляя его в совершенной темноте. Последнее, что он осознавал ясно – это боль от падения. Сначала колени, а потом и все тело разом. Видимо, сознание и силы покинули его из-за ранений и потери крови, и он действительно умирал. А дальше… Темнота. Сплошная темнота, тишина и пустота вокруг. И даже это ощущение слабело под конец.
Но затем… Что-то не то. Он будто бы почувствовал какой-то прилив силы. Причем необъяснимый и, скорее всего, неповторимый сейчас. Сквозь пустоту он почувствовал, что ему нужно встать. Даже не встать, а подать хоть какие-то признаки жизни, не сдаваться и не отступать даже перед лицом смерти.
И Бэйл осознал себя, стал куда-то тянуться. Не телом, но мыслями своими двигаться вперед. Поначалу без результата, но затем он увидел впереди пучок света. С каждым мгновением он становился все ближе и ближе и затем, словно бы произошла яркая вспышка.
- Твою ж мать! Лорд Рэндэл!
С криком Бэйл пришел в себя и приподнялся, тем самым распугав вроде бы успокоившихся после недавнего сражения солдат союзников. Но затем он тут же завалился на землю – видимо, его вынесли на улицу и уложили его тело среди других мертвецов. Моментально его обступили лекари, сбежали лорды и офицеры, а дальше… Забытие, прерываемое лишь всплесками боли. Изредка приходя в сознание, он видел кружащихся вокруг него лекарей, хватался за края своей койки, халаты и руки лекарей.
***
- Милорд, войдите, - растормошив потерявшегося в смутных воспоминаниях Бэйла, проговорила добрая, радостная на вид женщина.
Бэйл тяжко вздохнул, потер свои сонные глаза и, собравшись с мыслями, вошел в покои Антеи. Ему было страшно – он и не мог представить, что у него будут дети. В таком юном возрасте… От Антеи… В теперь, зайдя внутрь, он увидел ее. Девушка лежала на своей огромной перине, прикрытой большой, полупрозрачной занавеской, а служанки с приходом Бэйла покинули покои, оставив лорда Амбора наедине со своей госпожой.
Он приоткрыл занавески и увидел Антею, качающую на руках младенца, её ребенка. У Бэйла по щеке покатилась слеза и он, полный любви и заботы к ней, отбросил в сторону трость, сел на край кровати, приобняв Антею и своего новорожденного сына. Слова просто застыли в его горле—он не знал, что сказать ей, с чего начать. На секунду позабытое им чувство счастья и радость жизни вернулись к нему, а внутри горел настоящий пожар.
-Он похож на тебя, Бэйл, - тихо прошептала прослезившаяся Антея спустя пару секунд после того, как Бэйл сел рядом с ней.
- Спасибо… Спасибо… - спокойно, едва не плача шепнул Бэйл, укутавшись у Антеи в волосах.
Она никак не реагировала на действия Бэйла, но прекрасно знала, что любит их общего сына куда больше, чем его отца, который, несмотря на это, навсегда останется ей другом.
- Ты можешь дать ему имя, Бэйл, как отец, - прошептала она, положив голову на его плечо.
Бэйл ни на секунду не сомневался в выборе имени своему сыну и, аккуратно приняв младенца из рук матери, с нежностью прижал его к себе и прошептал:
- Дерек… Дерек Рэндэл…
- Хорошее имя, в честь друга детства… А почему Рэндэл? Он разве не будет бастардом?
- Тея, вспомни, кем я прихожусь королю… По моей просьбе Балерн сразу же узаконит моего наследника…
- Но для начала тебе нужно объявиться и объяснить свое отсутствие… А Его Величество, я уверена, будет ждать объяснений.
- И он получит их, получит…
Он отдал маленького Дерека обратно на руки к Антеи, и она легла с ребенком, повернувшись к Бэйлу лицом. Младенец уже спокойно спал, но неожиданно голос служанки оборвал наслаждение Бэйла:
- Милорд, вам пора, госпоже надо отдохнуть…
***
Бэйл гостил в Ардене не более недели, и уехал, увозя маленького Брюса с собой в Песчаное Горло, где для приема малыша уже были готовы кормилицы и няньки. Антея никак не могла оставить ребенка - она была обещана Михаэлю Боле, племяннику короля, а ребенок мог серьезно попортить эти планы. И поэтому Бэйлу ничего не оставалось, как с тяжелым сердцем покинуть Антею, забрав с собой их с ней сына. Михаэль не видел Антею ни разу в своей жизни, лишь мельком, и сейчас, после отъезда Бэйла, когда ребенок уже никак не мог помешать планам госпожи, с её согласия покинул отстроенный Эдвардом Муром Ризмонт, знакомиться со своей невестой.
В карете, плетущейся по ровной дороге, без малейших камней и ям, отец и сын ехали до Горла пару часов, и младенца, к счастью, не укачало. Разве что при спуске к Песчаному Горлу Бэйл прижал к себе люльку с малышом. Бэйл смотрел за малышом в оба глаза, постоянно смыкающихся из-за недосыпа. Он и в правду был похож на него – его нос, его глаза, даже ротик своими контурами напоминал Бэйлу его самого.
Когда они преодолели ворота, в карету вереницей ворвались няньки и кормилицы, оттолкнув ошарашенного Бэйла в сторону и запеленав малыша в теплое, шерстяное одеяло, ибо холод, присущий середине осени в Загорье, мог запросто застудить малыша.
- Милорд, кроватка в покоях готова, мы отнесем младенца туда… - сказала самая старая и добрая на вид сиделка, пропустившая через себя, наверное, не один десяток малышей.
Бэйл спокойно кивнул и, повернув голову, увидел ожидающего Эдварда Мура, двинувшегося к Бэйлу с широко распростертыми руками. И юноша не знал, как реагировать на эту встречу – можно было сказать, что косвенно Бэйл был виновен в смерти семьи Эдварда. В любом случае, он и не думал упоминать об этом и нашел бы что сказать по этому поводу. Но сейчас они лишь крепко обнялись и Эдвард, не успевший присутствовать на родах своей племянницы, произнес:
- Когда тебя привезли в Маграо, мелкого, плаксивого и крайне приставучего, я и подумать не мог, что мы с тобой вот так породнимся…
- И я буду честен, не выглядишь ты на титул дедушки… - с улыбкой выдал Бэйл, наблюдая за тем, как служанки аккуратно несут маленького Дерека в чертог.
- Твои слова можно счесть за комплимент, юный лорд. Пригласишь своего старого друга и наставника на чашу вина? - спросил Эдвард, улыбаясь и хлопая Бэйла по плечу.
- Конечно, пошли выпьем…
Бэйл все продолжал опираться на трость, но делал уже более уверенные шаги. Видимо, он наконец-то расходился, или выпитое с утра облегчало его походку и, как следствие, боль. И, все же, на лестнице Эдвард подставил свое плечо под руку Бэйла. Ступенька за ступенькой и вот, знакомый Бэйлу ярус с его покоями. Лорд Аллен был тут же, но не обращал на них внимания – он принимал своих слуг, раздавал им указания и, изредка, соглашался выслушивать их жалобы.
- Я думал, законы приличия требуют, чтобы лорд приветствовал равного себе, а уж тем более десницу короля…
- Я сам попросил лорда Аллена не обращать на меня внимания без особой необходимости. Мне спокойнее, когда меня никто не трогает, - еле дыша, ответил Бэйл.
Когда зал был позади, и впереди остались лишь покои Бэйла, Эдвард поинтересовался:
- Как тебе лорд Аллен?
- Хороший человек, терпит все мои утехи, которых сейчас, видимо, станет куда меньше…
- Куда уж не терпеть любимого десницу своего короля! — посмеялся Эдвард, приоткрыв дверь покоев.
Эдвард снова делал акцент на том, что Бэйл был и остается десницей Балерна. И даже тот факт, что уже много месяцев его обязанности ввиду слухов о его смерти исполняет лорд Фростинер, не смущал его. Конечно, он знал лорда Фростинера слишком давно, ценил его, как надежного поставщика золота в казну, но не более того. Уметь торговать не равно уметь управлять. Но то ли обида на Балерна, то ли общая усталость от всего не давали Бэйлу взять все в свои руки и раскрыть то, что он жив.
И, войдя внутрь, Бэйл был приятно удивлен. Покои за все время его отсутствия постоянно убирались, за что Бэйл не мог не хвалить лорда Аллена, следящего за порядком в замке. Перина была застелена, а кормилица сидела на краю её, обнажив грудь и кормя Дерека. Ребенок не плакал, но Бэйл понимал, что со временем малыш заметит отсутствие родной матери подле себя. Он сам прошел через это, и, увы, знал, что ждет ребенка в дальнейшем. Но у него, хотя бы, была бы призрачная возможность увидеть мать, а у Бэйла такой возможности никогда не было.
Они молча дождались окончания кормления и служанка, заправив грудь под одеяния, подошла к Бэйлу со словами:
- Малыш заснул, теперь я приду вечером, покормить юного лорда перед сном…
- Хорошо, но будьте готовы помогать мне в любую минуту, - прошептал Бэйл в ответ, благодарно поклонившись девушке.
Служанка, поклонившись обоим лордам, тихо покинула комнату, лишь аккуратно скрипнув входной дверью. Бэйл прошел до тумбы, расположенной рядом с его кроватью и, взяв из неё два кубка и кувшин, направился к Эдварду. Лорд Мур спокойно, умиротворенно смотрел на своего внука, спокойно спящего и тихо сопящего своим носиком.
- А он на тебя похож, Бэйл, - шепнул Эдвард Бэйлу, разливавшему вино в хрустальные кубки.
- Да, многие так сказали уже.
Бэйл вышел из комнаты и попросил служанок принести закусок, соленых, как море, и жирных, как лорд Аллен. Они не заставили себя долго ждать — на деревянных подносах в комнату тихо внесли копченые колбаски, рыбу и сушеные фрукты.
- Пошли на балкон, там спокойнее… - произнес Бэйл, взяв наполненные кубки с собой.
С балкона открывался прекрасный вид на закат. Прекрасное, стремительно холодеющее море, билось о стены замка, некоторые соленые брызги долетали даже до балкона, приятно освежая присутствующих. И Бэйла действительно умиротворял этот вид – наверное поэтому он проводил столько времени здесь, зачастую засыпая тут, на балконе, проводя здесь целые ночи. И даже сейчас, по старой привычке, юношу сморило и начало клонить в сон.
Бэйл и Эдвард сели напротив друг друга, Эдвард принял кубок с вином из рук Бэйла и немного отпил. Посмаковав его, он довольно покивал головой со словами:
- Вино у тебя доброе, отец.
- Наверное, в Златограде были шокированы тем, когда в их порты стали поступать заказы из Песчаного Горла. Здесь такое вино никогда не пили, а про табак я вообще молчу! — ответил Бэйл, достав из кармана трубку.
Не став дожидаться момента, когда Бэйл закурит, Эдвард шлепнул Бэйлу по рукам, отчего тот удивленно посмотрел на Эдварда, но, кстати, трубку он убрал сразу.
- Что такое?
- У тебя ребенок спит в покоях, а ветер с балкона всё несет к нему, - достаточно строго произнес Эдвард, следом осушив свой кубок.
Бэйл улыбнулся и, отпив свое вино, надкусил кусок копченой рыбины.
- Я вижу ты напряжен, Бэйл. Я могу тебя понять. Родан лишил меня семьи, а ты, кажется, сам убедил себя в мысли, что никто тебе более не нужен. Я не умелец разбрасываться красивыми словами, но для тебя я скажу одно. Ты красив, умен и знатен, твоя любовь ещё найдет тебя, будь уверен! Я еще заслушаю не одну историю о твоих постельных подвигах,- обнадеживающе выдал Эдвард, вызвав легкую улыбку у Бэйла.
- Я понимаю… Но надо как-то забыть «эту» любовь, для этого нужно время…
- Ты скоро уедешь в Амбор? Я правильно понимаю?- неожиданно сменив тему, поинтересовался Эдвард, откинув свою голову назад.
- В Амбор? Да… Я давно там не был, но, все же, им достаточно знать то, что я жив. Это знают лишь пару человек, самых влиятельных и доверенных в городе. Я планирую переждать зиму тут и…
- Бэйл, - сменив тон с делового на добрый, почти отеческий тон, произнес Эдвард, - Я знаю тебя с самых малых лет. Тебя будет мучить совесть, если ты не поможешь Короне в критический момент. Лорд Фростинер не справится с давлением, которое выдерживал ты. Силы Дэва Монроя активизировались на юге, впервые покинув окрестности Корда. Неспокойно в Гидре, да и княжество начало подавать сигналы о возобновлении затихающего конфликта.
- Фростинер… Может он найдет способ откупиться от наших врагов. Я сейчас боюсь только за своего сына… Он только родился, а я, если решу вернуться на службу, стану намного меньше его видеть.
- А теперь вспомни, каким был ты. Ты не видел матери, не видел отца. Ты нашел себя в книгах, владении клинком. Лишенный родительской любви, ты стал находить способы завоевывать любовь. Искрометно блистая знаниями, одолевая соперников в сражениях на клинках, учтиво общаясь с каждой юной и не очень леди. Ты стал сильным и независимым. Сделал себя сам, и за это тебе многие благодарны. Тяжелые времена порождают сильных людей. Таких, как ты. Твой сын тоже может стать сильным и довершить то, что ты не успеешь завершить при жизни. А я уверен, что у тебя будет еще много славных дел, и сын, глядя на тебя, обретет самый достойный пример из всех возможных. И будет, возможно, лучше, чем мы все.
- Ты говоришь красиво, Эдвард… - протянул Бэйл, крепко призадумавшись.
В словах его давнего друга и даже наставника было что-то правдивое – Бэйл прекрасно осознавал тот факт, что на фоне родного ребенка Элины и тех, кого она выбрала для воспитания, он был чужим. Поэтому приходилось пытаться быть лучшим в науках, книгочтении и даже владении клинком, что он не раз доказывал, в юношестве одолевая Дерека Уинслоу в тренировочных схватках. Но эти размышления вновь начали клонить его в сон, да и вино с приятной морской погодкой давали о себе знать.
- Ты давно спал? - спросил Эдвард, видя усталое, измученное лицо Бэйла.
- Ну, в Ардене моя кровать была немного жестче… Больные ноги долго не давали заснуть.
- Пошли, пошли. Мне все равно спешить на пир надо, Михаэль вот-вот приедет, все дела. Антея ждет.
- Конечно, Эдвард, только это, тихо уходи…
Бэйл проводил Эдварда до двери и, осмотревшись, крепко обнял старого друга, а затем закрыл за ним дверь, и направился к кроватке своего сына. Малыш Дерек спал, прижав свои ручки к лицу, и Бэйл, погладив своего сына по животику, присел рядом. Он долго смотрел на сына, и, когда он гладил ручки его, сын сквозь сон обхватил палец отца, и рука его, в итоге, застыла в одном положении.
По лицу его катились слезы, гори и радости, счастья и грусти — он был безмерно рад рождению сына, был счастлив, что пережил ту битву, забравшую у него самых верных и близких друзей, хотя, он до сих пор считал своим другом Михаэля, который, зная о чувствах Бэйла к Антее, все равно поехал свататься к ней. Впервые за последние месяцы он чувствовал, как по-настоящему ныли его шрамы, полученные в боях с загорскими войсками, и раны физические начинали сливаться с ранами душевными, смешиваясь и создавая невероятную симфонию боли, всецело поглотившей его.
Бэйл вновь посмотрел на своего крохотного сына, а точнее на свой палец, обхваченный крохотной ручкой Дерека. На нем до сих пор виднелся след, оставленный после нескольких лет ношения перста десницы. Неудобного, громоздкого, поджимавшего, а при любой схватке так и норовящего оцарапать владельца и не самом удачном движении. И тут слова Эдварда стали обретать для Бэйла совершенно другой смысл. Быть десницей – значит нести груз ответственности. Равно так же, как и быть отцом. Да, понятия несопоставимы по важности, но сейчас Бэйл, вспоминая свою жизнь до той резни, он начал смотреть на свою жизнь под другим углом.
Нелюдимый, и одновременно с этим находящий в центре внимания он считал долг и службу Королю, королевству и народу своими основными целями. А теперь, смотря на сына, он видел в этой службе одно – способность защитить его, делая мир вокруг него немного безопаснее.
Кое-как он смог подняться с кровати, и, оперевшись на трость, он встал перед зеркалом.
- Хватит быть жалким, - решительно, но шепотом заявил Бэйл, надев перст десницы на палец.
***
Утро было пасмурным и холодным, отчего Бэйл проснулся еще затемно, а малыш на удивление хорошо спал, впервые за первую неделю своей жизни не проплакав ночи напролет. Прикрыв сына еще одним одеялом, Бэйл зажег свечу и сел за письменный стол, достал лист бумаги и полную чашу чернил, расчехлил свое любимое перо, кончики которого были покрыты золотой краской и начал писать письмо, адресованное королю:
«Ваше Величество, мой дорогой друг. Я пишу тебе, в этом праздный для нас час, дабы сообщить о своей личной радости. За месяцы моих странствий, ратных подвигов и умных махинаций я был много раз ранен и возлежал с многими женщинами, одна из которых родила от меня сына пару недель назад.»
Бэйл понял, что горло его пересохло и, сходив на балкон за оставленным там вечером кувшином с вином, продолжил писать:
«Вы говорили мне о наградах, сулили мне горы злата и серебра, новые земли и почести, триумфы, которые до нас никто не знал. Но я прошу у Вас только одного, мой король. Подари моему сыну знатное имя, великую фамилию Рэндэл, дабы он не прожил всю жизнь с клеймом бастарда. Признай его моим законным наследником. Десница Короля Балерна, Бэйл Рэндэл, лорд замка Амбор.»
Свернув письмо в небольшой свиток, и скрепив его гербовой печатью, он покинул комнату, поручив служанкам в полной тишине собрать его вещи. Спустившись по ступеням и преодолев чертог, Бэйл вышел во двор, куда уже падали первые лучи осеннего солнца. Он прошел двор замка, и, разбудив птичника, передал ему письмо со словами:
— Лично королю Балерну, как можно скорее…
Глава шестидесятая. Йен 9. Последствия
Много кто не знал, что на Холме Первого Восстания кроме лесов есть несколько полян, и мифическим образом появившихся здесь ручьев. В принципе, об этом месте и до первого восстания Эрганов ходила дурная слава, а затем, когда здесь были загублены тысячи жизней, многие и вовсе предпочитали обходить его стороной. Многие люди, но не зверье, коего здесь было, хоть отбавляй. Олени, зайцы, порой сюда захаживали волки и медведи, да и птицей это место тоже изобиловало.
Одинокий олень приближался к ручью. Гордый, молодой, с высокими рогами – пожалуй, с него с легкостью можно было бы писать картины или же гербы. Приблизившись к журчащему, чистому ручью, олень склонил голову над водой и… Сверкнувшее в свете луны лезвие вонзилось зверю в брюхо, отчего копыта того подкосились, и спустя пару мгновений он завалился в траву.
Поднявшись из грязевой кучи, трав и листвы, Йен тут же подскочил к истекавшему кровью зверю и прикончил его еще одним мощным ударом.
- Я понимаю, что негоже убивать зверя на водопое, но знал бы ты, как я хочу жрать…
Йен утер свое грязное лицо и закинул тушу оленя себе на плечи – зверь был тяжелым, до сих пор истекал кровью, но это не беспокоило Йена. Он и так был настолько грязным, насколько это было возможно. А запах от него стоял такой, что его он сводил с ума. Земля, влажная, гниющая листва и, в конце концов, оленье дерьмо, коим Йен вымазал некоторые части своего тела. А дальше уже дело техники и терпения – в первом Йен был хорош, а вот в терпении… Этого оленя он прождал несколько часов, лежа в холодной грязи и листве, а недавно ради пары зайцев он провел почти полдня в зарослях терновника.
Он плелся по оставленным им же отметкам – в темноте их было достаточно трудно разглядеть, но долгое нахождение в ночи позволило его глазам привыкнуть, и при помощи звезд рассматривать зарубки на деревьях. Несколько раз он чуть не завалился на землю от тяжести оленя, а потом и ноги его заплетались в траве или попадали в ямки или норки лесных зверей.
Вскоре он уперся в расставленные по кругу толстые ветви – он «дома». Пройдя через заросли, Йен оказался в окруженной специально сваленными по кругу ветвями полянке. Здесь протекал и ручей, и огонек тихо горел, почти полностью затлев. Сбросив с себя тушу оленя, Йен подкинул несколько дров в огонь, присел перед ручьем и начал умываться. Грязь стиралась с большим трудом, холодная вода ручья заставляла Йена вздрагивать, но он, стиснув зубы, продолжал вымывать из себя грязь. Запах, конечно, вода сбивала с большим трудом, но с этим приходилось мириться сейчас.
Когда в свете костра его кожа хоть чуть стала напоминать подобие чистой, Йен отлынул от прохладного ручейка, а затем, изрядно, до красноты обтершись своим висящим на дереве пропахшим дымом костра плащом, наконец-то накинул на себя свою длиннополую, так же пропахшую костром рубаху.
Поднырнув под связанные из ветвей, листьев и травы занавеси, Йен оказался в темном, ограниченном ветвями и листьями помещении. И внутри было достаточно тепло – все же, большую часть лачуги занимало тело проснувшегося грифона.
- Эндор, не шуми, - прошептал Йен, присев на колени.
Грифон приподнял крыло, обнажив лежащую на нем Зои… Она выглядела настолько плачевно, насколько можно было это представить. Кривые, кое-как сросшиеся ноги и руки, с трудом зажившие шрамы, затрудненное, хрипящее дыхание – Йен до сих пор не представлял, как она выжила. Она не ходила и передвигалась лишь на плечах юноши. И без того усталого и разбитого случившимся юноши…
Йен до сих пор прокручивал в голове последние мгновения битвы, разыгравшейся в Маграо из-за предательства Суаноров и махинаций лорда Рэндэла. То беспринципное сражение, в котором Йен почувствовал себя зверем. Родрик постоянно впадал в такое состояние, пару раз он замечал подобное за Эндором, а теперь и он сам, как ему казалось, мог разрывать людей голыми руками. Убил Адриана, превратив его голову в кровавую кашу, справился с десятками ворвавшихся в тронный зал Маграо бойцов. Не без помощи магии, конечно же, но не зря же он ей обучался. Вид Зои и десятков тел его союзников, с многими из которых он с удовольствием делил вино и еду, окончательно выбили из него «хохмача», заставив по-настоящему озвереть.
А затем эта стрела… Не самая значительная и, как оказалось, вошедшая не так глубоко, чтобы убить зверя. Грифон, до этого не знавший такой боли, начал кружиться из стороны в сторону, остервенело удаляясь от места битвы, ища защиты и спокойствия. Да и что бы сделал Йен? Он мог бы оказаться рядом с Родриком на башне, но зачем то остановился, позволив Бэйлу украсть эти драгоценные мгновения. И теперь у Йена не осталось братьев – лишь на ладони застыл недавно заживший разрез, как немое свидетельство о том, что юноша поклялся отомстить… Бэйлу, Хлату Муну, Михаэлю Боле, королю Балерну… И всем тем, кто встанет у него на пути.
- Йен… - прохрипела проснувшаяся Зои, дрожащими пальцами взявшись за руку юноши.
- Я тут… Добыл нам мяса, сейчас разделаю его, и несколько дней мы сможем нормально есть.
- Ты устал… Тебе надо отдохнуть.
- Если я буду отдыхать, то мы умрем с голода или замерзнем насмерть… Я…
- Заслуживаешь лучшей судьбы, Йен.
- Ничего не говори, - строго произнес юноша, - Ты тратишь много сил. Отдыхай, попытайся приглушить боль…
Не дожидаясь ответа девушки, Йен покинул лачугу и наконец-то снял с пояса нож, некогда подаренный ему Родриком. Холодная туша оленя была поднята им с трудом – сил у него, действительно, оставалось мало, но он не мог остановиться. Сделав несколько надрезов, он начал потихоньку снимать шкуру зверя, то и дело промывая руки в ручье.
По крайней мере, каждый раз, когда он разделывал туши, он начинал замечать за собой то, что ему нравится этот процесс. Не потому, что он вот-вот доберется до мяса или испытывает удовольствие от вида плоти – все из-за того, что сторонние мысли уходили, позволяя сосредоточиться ему на главных размышлениях. А мыслил он в последнее время об одном – чтобы выжить, они должны были покинуть Холм. И Йен боялся. Мало того, что черная сталь Эрганов сейчас прямо так и кричит: «Убей его!». Так еще и самого Йена, возможно, знают во всем Загорье. И зачем он столько раз покидал Черный Отряд и армию брата ради очередной попойки?
Но больше он осознавал другое – суровые, снежные Загорские зимы находясь здесь им не пережить. Ни ему, ни ослабшей Зои, ни грифону, которому не поможет даже его шкура. Да и дичь не будет так рваться в те места, где на нее открыли охоту.
- Йееен… - едва слышно протянула Зои, заставив юношу отбросить нож в сторону.
- Что случилось? – Йен занырнул под своды лачуги, приложив руку к едва различимому в темноте телу девушки.
- Нога… Затекла. Ты можешь помочь?
Йен окинул взором ее ногу, а затем прикоснулся к примотанной к ней на лоскуты ткани толстой палке. Нога, возможно, уже заросла, но она все равно оставалась опухшей и искривленной – Йен хорошо помнил, как пытался собрать ее воедино, хоть как-нибудь ее выпрямить, придать нормальный вид. Эндор бы точно помог здесь… Но, к сожалению, единственный Эндор, который был рядом с ними – грифон.
- Боюсь, я не смогу тебе помочь… - Йен опустил голову и прослезился.
Шутки совершенно не лезли ему в голову – даже сгладить ситуацию, как он обычно это делал, он уже не мог. Все его старания ни к чему не привели. Зои все равно умирала или, в меньшей доли вероятности, стала бы калекой. При чем эта меньшая доля вероятности была самым оптимистичным сценарием из всех возможных. Им нужно было тепло, кров, чистая одежда и немного еды.
И никто ему сейчас не поможет – лишний раз в голову полезли мысли о том, что он остался один, и решение проблем теперь лежит на нем. Исключительно на нём.
- Мы не можем здесь оставаться, Зои, не можем… Но я боюсь за тебя.
- Я тебя понимаю, - хрипло прошептала девушка, - Но… Если я умру здесь, ты будешь сокрушаться не меньше, чем если я умру в дороге.
По лицу Зои текли слезы – он прекрасно осознавала, что скорее всего умрет. И она не хотела этого. Она цеплялась за жизнь, как и всегда делала это. С ужасом, болью, но продолжала цепляться.
- Будь я проклят, - выпрямился Йен, - Мы дождемся следующей ночи и окольными путями двинемся к Стам-Тауну…
Йен не знал, что их там ждет, но ясно осознавал одно – если есть хоть один шанс на спасение их двоих, он должен им воспользоваться.
***
Тем временем в Черной Долине…
Под шквальным, сбивающим с ног солдат ветром и, неожиданно, мощным снегопадом, порой превращавшимся в настоящий ливень, Роуна Хейга понесли лестницы к стенам Черных Небес. Но, почему-то, сегодня замок не оправдывал свою репутацию – дым не поднимался над стенами, что означало лишь одно. Городские кузни не работали, что бывало крайне редко. Неужели траур по сыновьям лорда Виктора Эргана продлился так долго? В любом случае, лорд Роун не намеревался давать Эрганам никакого шанса и размышлять над причинами того, что Черные Небеса выглядели не готовыми к штурму.
Как только войска приблизились к стенам, вопреки ожиданиям Роуна и десятка окружавших его лордов со стен не начался ливень стрел. Лишь редкие, наносящие незначительные потери залпы, явно намекавшие на то, что войска Эрганов не были готовы к штурму. За спиной верховного воеводы уже начались споры – никто не верил в то, что самый воинственный род королевства, для которого война являлась почти верой, оказался не готов к штурму. Тем более, после недавних событий.
- Тебе есть, что сказать по этому поводу, лорд Мун? – с недоверием покосившись в сторону смуглокожего предателя дома Эрган, спросил лорд Хейг.
- Нет, - с явным недоумением ответил Хлат, - Могу лишь предположить, что мы провели войско тропой, с которой они не ожидали нашего подхода.
И в словах Хлата Муна была доля правды – идя за ним, они вошли в Черную Долину, миновав несколько сторожевых замков, и, в конце концов, они и вовсе ушли в сторону тракта, поднявшись на горную долину через тайные тропки. Долго, муторно, с потерями, но все же они оказались здесь. И все равно лорд Хейг не доверял Хлату – предавший один раз точно может предать во второй. Даже тот факт, что преданными были их враги Эрганы, не добавлял Хлату статуса в глазах старого лорда. Только лишние поводы для недоверия.
Не прошло и нескольких минут, как воины королевства Эрнедон уже забрались на стены, сопротивление на которых было подавлено. Более того – никто даже не спешил к стенам, как могло быть бы, если бы штурм застал оживленный город врасплох. Но город, очевидно, никто не охранял…
- Странно… - буркнул под нос Роун, когда врата барбакана открылись спустя пару минут после начала штурма.
Во главе своих кавалеристов он въехал на узкие улочки города, и, затерявшись в задних рядах кавалеристов на случай засады, направился к донжону, в окнах которого теплился яркий свет. И ничего – лишь шум переходящего в снег дождя. Ни людей, ни собак, ни скотины.
- Осмотреть город! Лорд Меннинг – осмотреть каждый переулок по правую руку от меня, лорд Радд – по левую, встречаемся у входа на второй уровень и повторяем! – недовольно скомандовал Роун, в голову которого начали закрадываться далеко не оптимистичные подозрения.
Он был готов даже проиграть сражение и потерять в штурме тысячи людей, но тот факт, что людей в Черных Небесах может попросту не оказаться никогда и нигде не обсуждался. Более того, он даже в голову не приходил ни Роуну, ни кому-то из его офицеров. Вера в то, что Эрганы будут сражаться до последнего, была настолько сильна, что ослепила их всех.
Они встретились у перехода на второй ярус крепости, и Роун лишь лишний раз убедился в том, что город пуст. Ни Меннинг, ни Радд ничего не нашли – пустые дома, из которых вынесли все хоть немного ценное. Так же был и на втором ярусе, и на третьем, а впереди оставалась лишь цитадель – единственное место, откуда исходил яркий свет.
Ворота были открыты, что лишний раз заставило Роуна задуматься и даже остановиться – защитников внутри цитадели с открытыми вратами не хватило бы для того, чтобы их остановить. Но Эрганы, очевидно, и не думали защищать свой дом. В любом случае с отмашки Роуна первыми на площадь перед донжоном направились именно всадники. Но и те, несколько раз промчавшись от стены к стене и выбив двери в паре пристроек к стенам и донжону, ничего не нашли.
- Да они издеваются! – рявкнул Роун, вздернув свое недовольное лицо.
В числе первых он проехал под аркой ворот, а затем, спешившись, он направился к воротам внутрь цитадели, где уже столпились другие спешившиеся бойцы. И Роун даже не удивился тому, что и эти ворота были не заперты. Но затем…
Воины, офицеры и лорды Эрнедона увидели перед собой собранных жителей города, видимо отказавшихся покидать свой дом, в котором большинство из них родилось и прожило всю свою жизнь. В основном старики, больные и умалишенные, или же, за редкими исключениями, молодые мужи и женщины. Не более пары сотен, видимо, просто ожидали своей участи здесь, в мрачном чертоге своих повелителей-Эрганов.
Победным шагом Роун вступил в чертог, и, сам увидев перед собой сотни мирных жителей, наполнился воодушевлением – хоть какая-то кровь в отместку за случившее в Маграо и Роудс-Бридже сегодня прольется. Его люди изголодались по кровопролитию:
- Рубите их, как воины Эрганов убивали ваших друзей!
Воины с криками и воплями набросились на людей, понесшихся в разные стороны. Их закалывали, рубили, до смерти забивали палицами, а женщин, встреченных на своем пути, насиловали, и только затем жестоко убивали. Роун чувствовал запах крови, с детства пьянящий его, и теперь, когда жажда его людей была хоть на чуть утолена, он, взяв с собой своих лучших гвардейцев, направился на верхние уровни, где и располагался чертог Эрганов.
Преодолев сотни ступенек, Роун с гвардейцами вышли к массивной двери, никем не охраняемой и не запертой. Широко распахнув огромные двери, воевода ввалился в помещение, и, к еще большему шоку, увидел перед собой лорда Виктора Эргана, а в стороне, у камина – его младшего сына Дрима. И лорд Виктор, ожидаемо, был разбитым на вид стариком – потеря всех сыновей, очевидно, подкосила его здоровье и веру в то, что он делает.
- Лорд Эрган, как любезно то, что вы не оказали сопротивление, да и еще не бежали, как все ваши воины! - самодовольно начал Роун, пройдя к Виктору вплотную.
- Ну конечно… Сбежали, - прохрипел старик, - Вы, кажется, забыли о том, кто мы есть и что для нас Черные Небеса.
- Почему вы не покинули Черные Небеса до нашего прихода? Неужели эти мрачные камни стоят угасания великого, не побоюсь этих слов, рода, - еще раз задал вопрос Роун, жестко схватив маленького Дрима за руку и притянув того к себе.
- Как я могу бросить замок своих предков? Черные Небеса были построены на крови, костях, камнях и льде… Если ты хочешь покарать наш род – не медли. Но Черные Небеса всегда будут стоять здесь. И меня не забудут – я умру вместе с ними. Хоть что-то достойное на конец моих лет…
Роун улыбнулся и, обнажив нож и поднеся его к горлу плачущего ребенка, с ехидной улыбкой проговорил:
- Почему бежали ваши воины?
- Лорд Хейг, - Виктор пытался показать безразличие, но Роун моментально заметил, как задергалась рука старого лорда и глаза покрылись слезной пеленой, - Бежали… О да, лорд Роун, но как они бежали…
Тремя днями ранее…
- Лорд Виктор! Силы лорда Хейга в трех днях пути от Черных Небес. Нам надо уходить, - удрученно заявил Киллиан Грейвз, ворвавшись внутрь чертога.
Киллиан был разбит – вот уже несколько лун он пил, не понимая, почему все сложилось именно так. Родрик погиб, армия Загорья разбиты, и единственные, кто может защитить долину – это те, кого Родрик перед смертью отправил домой во главе с ним. Почему? Может быть, Родрик предчувствовал беду? Не может быть так, чтобы после грандиозной победы он взял и неожиданно решил разделить армию. Черные Небеса бы выдержали не один штурм даже против многотысячной армады…
И лорд Виктор был не лучше… Он ушел в себя. Все его старшие сыновья мертвы. Зазнайка Эндор, воинственный Родрик и хохмач Йен – все, как один, отправились к их предкам. Остался только малыш Дрим, да и Кэтрин, но та была далеко, и, как надеялся Виктор, была в безопасности подле старого друга семьи Дэймона Торо.
- Лорд Грейвз! - обратился Виктор к вассалу, единственному вернувшемуся из похода Родрика, - Вы можете покинуть Долину, но жители Черных Небес останутся здесь…
- Оставшихся сил не хватит, чтобы остановить всю армаду лорда Хейга! – не сдержался Киллиан, вызвав бурю негодования у лордов, не отправившихся в поход Родрика, - Мы либо бросаем все и бежим, либо…
- Эрганы останутся здесь! И точка!
- Лорд Дэмфэйр укрепил земли за Ледяной рекой, к северу от Фэйртона. Земель между Ледяной и Последний реками с лихвой хватит, чтобы принять нас. Их проще оборонять, и они смогут прокормить жителей Долины. Мы…
Не сдержавшись, Виктор огрел Киллиана ладонью. И, лорд, чью щеку мгновенно обагрило жгучим румянцем, сию же секунду обнажил меч, заставив гвардейцев Виктора наставить на себя копья. Да и некоторые лорды повскакивали со своих мест, обнажив мечи.
- Вы забываетесь, лорд Грейвз!
- Нет, не забываюсь, - тяжело дыша, сквозь зубы произнес мужчина, - Я выполняю последний приказ своего короля, Родрика Эргана, первого этого имени, короля Загорья, Черной Долины и земель Карсона. Вы выразили поддержку королю Родрику, как и все здесь. А он приказал мне беречь вас, мать вашу! Если я не сделаю того, что задумал, сгорит все. И Черные Небеса, и Факел. Все!
- Все вон! – рявкнул Виктор, вскочив со своего места.
Повторять не требовалось – все моментально покинули свои места и направились к выходу из зала. Даже гвардейцы, опустив копья, направились к выходу. Киллиан моментально убрал меч в ножны, но лорд Виктор не обращал на него внимания. Напротив, опустив голову таким образом, что волосы скрыли его лицо, он просто стоял. Он слышал, как старый лорд тяжело дышал, но потом, неожиданно, он сорвался на крик. Не злобный – напротив, истошный и жалобный. Крик человека, потерявшего слишком много, чтобы оставаться сдержанным. Но затем Виктор, вновь опустив голову, протянул:
- Уводи людей. Всех кого можешь. Если мой старший сын доверил тебе часть своей армии, то и я доверяю тебе. Немедленно.
- Лорд Виктор…
- Немедленно!
- А… А как же вы?
- Я не могу оставить замок своих предков, лорд Киллиан… А Дрима они не станут трогать, он мал еще… Я поздно поддержал своих сыновей. И расплачиваюсь за это. Уходи… Забирай всех, кто захочет уйти.
- Но…
- Это мой последний приказ тебе, лорд Киллиан Грейвз. Ты отличный вассал и достойно несешь имя семьи Грейвз…
***
Дослушав рассказ Виктора об отступлении жителей и воинов Черных Небес, Роун от ярости покраснел, но при этом убрал нож от шеи Дрима. Разумеется, он не ожидал того, что пустыми будут не только Черные Небеса. А теперь, выходит, большая часть Долины опустела, уйдя за лордом Грейвзом на юг. А ведь Роун знал, что силы Его Величества, преследуя армию Родрика Эргана, лишь на пару часов разминулись с армией Грейвза на тракте.
- Прекрасный план, - прошипел лорд Хейг, - Да только, лорд Эрган, ваш род прекратил свое существование!
После этих слов взбешенный Роун перерезал горло Дриму, и мальчик, в крови и слезах, захлебываясь собственной кровью, упал перед отцом, мужественно сдерживающим свои слезы.
- Ублюдок! - твердо воскликнул Виктор, обнажив свой меч.
Без каких-либо мыслей он понесся на Роуна, как вдруг выброшенное вперед копье одного из гвардейцев пронзило старика. Колени Виктора согнулись и соприкоснулись с полом, после чего и другие гвардейцы, подходя по одному, вонзали в него свои копья. И, несмотря на то, что количество ударов уже перевалило за десяток, он держался, со звериной яростью впиваясь взглядом в крайне довольного Роуна Хейга. И лишь тогда, когда очередной удар пробил затылок Виктора, он бесконтрольно пал рядом с телом сына, в последний раз положив на него свою уже оледеневшую руку.
И как же был доволен Роун! После ряда неудач, где ему, зачастую, просто не везло, он стоял над телами мертвых Эрганов - последних мужчин в столь великом роду.
- Теперь вы никого не потревожите... И памяти о вас не останется, - Роун опрокинул на пол жаровню с горящими углями и продолжил, - Сжечь тут все! Предать огню город и цитадель! Всех вырезать! До рассвета все должно быть исполнено, ибо мы возвращаемся в столицу…
***
Как и приказал Роун, с рассветом Черные Небеса горели — пламя поднималось очень высоко, дома рушились, а люди, связанные и оставленные гореть заживо, визжали нечеловеческими криками, заглушающими даже обрушение домов и славное потрескивание гигантского костра.
- Лорд Мун, ты можешь быть свободен, - не отрывая глаз от гибнущей крепости, заявил Роун, - Каспар, выдай лазутчику обещанное золото.
- Рад быть полезным, - покорно склонил голову Хлат.
Но на самом деле он хотел как можно быстрее покинуть лорда Хейга и его офицеров - он не ожидал, что вид горящих Черных Небес сможет тронуть его до глубины души. Столько лет он посвятил служению Эрганам, что уже считал это место родным... А теперь нет ни Эрганов, ни места, которым они так гордились.
Вскоре ему небрежно вручили увесистый мешок золота, и Хлат, несколько раз посмотрев то на Черные Небеса, то на золота, так и не смог понять, ради чего он это сделал. Он так и смотрел на город. Когда от крепости, дома одного из самых великих родов Эрифоса, остались лишь обожженые камни и пепелища, довольный Роун развернул свою лошадь и, в окружении своих вассалов и вельмож, во главе огромной армии двинулся обратно — в Рэгм, оставив Хлата в одиночестве.
- Пожалуй... Мне придется напиться... - прохрипел лазутчик, наконец-то нашедший в себе силы отвернуться от жалких, покрытых гарью и копотью остатков Черных Небес.
Глава шестьдесят первая. Джейсон 1. Окрась себя в черный
Джейсону никогда еще не доводилось бывать в Талшире – в своих совместных походах с Родриком, его братьями и Дэймоном они не уходили дальше замка Корд. Все здесь было для него новым – природа, живность, разве что людей здесь практически не было. Было ли это особенностью этих земель, или же постарался прошедшийся здесь огнем и мечом Орден – Джейсон не знал.
Солнце здесь беспощадно пекло, словно огненные стрелы, проникающие в самую глубину тел. Талшир открыл свои объятия для Черного Отряда так же, как делал это и для других – жарой, песком, и горячими солеными озерами, где нельзя было напоить лошадей. Все время они плутали между редкими ручейками и оазисами, постоянно возвращаясь к своему главному ориентиру – южным Гонардским Горам.
Джейсон пока не понимал, куда он ведет Черный Отряд – после высадки немногим южнее Златограда, они все время двигались на юг, чаще всего двигаясь прямо по тракту. Они практически никого не встречали. Редкие путешественники, караваны, еще более редкие целые деревеньки, в которых черноотрядников принимали по-разному. Кто-то был радушен при виде полулегендарных воинов, кто-то же наотрез отказывался помогать предателям и мятежникам, скорее всего опасаясь королевского гнева. Все же, скорее всего о случившемся в Маграо теперь знали даже те, кто знать об этом никогда не хотел. И вряд ли теперь кто-то помышляет о новом мятеже.
- Кенлингтонский замок, - застыв на холме в окружении офицеров Черного Отряда, протянул Джейсон, - Выглядит заброшенным…
- Спасибо Ордену, что предусмотрительно оставил для нас новые места для ночлега, - заявил офицер Арис, широко и явно дружелюбно улыбнувшись.
В принципе, за время путешествия Джейсон понял одно – офицеры Черного Отряда крайне исполнительны и дружелюбны, когда дело не касается походов и битв. Да, они слишком различаются друг от друга. Вот Арис, к примеру, ради службы в Черном Отряде оставивший отчий дом в родном для Джейсона герцогстве Торо, выполнял по сути те же функции, какие выполнял и Йен. Арис любил выпить, поболтать в компании, отпустить зачастую неловкую шутку, но в этом ему было трудно тягаться с Йеном. Так или иначе, Арис был той самой необходимой разрядкой, которая после смерти Родрика, Эндора и Йена нужна была всем.
- Проштрудировал карту, сир Бакстер? Похвально, ничего не скажешь, - угрюмо произнес офицер Раймонд.
А вот Раймонд сильно отличался от Ариса и был сторонником, скорее, подхода Родрика к организации отряда. Он не был нудным, и, зачастую, говорил правильные вещи, но их подача… Особенно по отношению к самому Джейсону. Он был из тех офицером, которые не считали Джейсона равным себе командиром. Да, братья ему доверяли, но, все же, он не обладал ни их именем, ни их заслугами, и даже не имел черностального доспеха. Раймонд был одним из старожилов отряда – более восьми лет он отдал войнам в составе Черного Отряда и, естественно, имел право на то, чтобы его слова имели вес.
- Приходится, Раймонд, - совершенно спокойно ответил Джейсон, - Иначе же ты не успокоишься…
- Я буду спокоен, когда буду знать, куда и зачем мы движемся. Пока в моей голове нет ясности, а перед глазами только Кенлингтон.
- Здесь мы передохнем и примем решение, куда двигаться дальше… - подытожил Джейсон, понимая, к чему ведет Раймонд.
Спорить с Раймондом было бесполезно – все же, его подпитывало уважение других воинов отряда, да и то, что он был «старожилом» не могло не наложить на него отпечаток. Он привык к муштре, привык к ясности, привык исполнять приказы. И это должны были быть приказы именно тех, кого он сам хорошо знал и уважал. Родрик, Эндор и Йен были такими людьми, Дэймон Торо такой человек, а Джейсон…
Пройдя через выбитые ворота замка, отряд быстро начал заполнять площадь перед главной башней и прижавшимся к ней с правой стороны чертогом. Пустота пугала Джейсона, а сопровождавшая ее тишина и вовсе выводила мужчину из себя – замок-призрак в и без того пустынных, безлюдных землях не был утешением. Кого-то наличие такого ночлега, определенно, могло порадовать, но точно не Джейсона.
- Колодец! – прокричал один из конников.
Моментально спешившись, воины бросились вслед за заметившим колодец бойцов. Рядом с каменной кладкой было быстро найдено смятое, грязное ведро, опустив которое, воины вскоре вытянули воду. Да, она была застоявшейся, дурно пахла, и солдаты, на мгновение застыв, обратили свой взор к офицерам. И понимая, что все ждут его слова или же слова других офицеров, Джейсон произнес:
- Опустошить колодец, подождем немного, пока он наполнится свежей водой.
Всадник, державший в руках ведро, несмотря на свой вид и иссохшие губы, выплеснул ведро на землю. Люди начали разбредаться по сторонам, искать для себя наиболее удобные места для ночлега. Хотя, с учетом того, что часть людей все равно займет места на постах, практически все поместились бы в чертоге и главной башне.
- Разведите костры, готовим ужин и отходим ко сну! – скомандовал Джейсон, зайдя внутрь чертога.
И внутри, к своему удивлению, он увидел полную разруху – до этого Орден не грабил дома и замки, разве что жестокой судьбе подвергались жители поселений. А тут все было ровно наоборот. И жители, очевидно, были уничтожены, и все внутри замка было перевернуто. Засохшая кровь на стенах и полу, несколько отрубленных иссохших конечностей – самих тел внутри не было, видимо бойцы Ордена предали их земле или огню за пределами замка, использовав его в качестве ночлега для своих офицеров. Перевернутые столы, разбитая мебель, забытые, превратившиеся в растекшуюся застывшую восковую лужу свечи, вездесущая грязь и пыль – Кенлингтон не был похож на самого себя.
А ведь Джейсон не знал, как выглядел этот замок до вторжения. Не знал, что даже хозяева пустынь – скрытные и горделивые Талширы часто приезжали сюда отдохнуть до войны. До вторжения Ордена вокруг замка высился роскошный сад с плодовыми деревьями, питаемыми из сети колодцев, везде были выложены дорожки, а сам замок, если забыть о существовании пустыни вокруг него, больше был похож на цветущий край, наподобие земель Центральной Гидры.
Замок Кенлингтон в числе первых встретил угрозу с юга – до этого была разбита лишь пара деревень в оазисах. И теперь усталые, обезвоженные орденцы приближались к Кенлингтону. Лорд Бандер не ожидал, что штурмующих окажется настолько много – он думал, что будет лишь несколько сотен или даже тысяч солдат. По традиции защитника замка завалили колодцы за пределами стен и ожидали, что неизвестный противник, начав испытывать жажду, отступит от замка… Но ожидали ли они, что обозленные длительным переходом через пустыню орденцы сходу применят свою бомбарду? Нет, ни в коем случае. Все закончилось быстро, хоть и потерь с обеих сторон было непомерно много.
Вырезали всех – и воинов, и жителей, и лордов, и их прислугу. Никаких исключений и никакой пощады. Лишь тот факт, что уже почивший лорд Кенлингтон успел отправить весть о южных захватчиках в Златоград, в свое время обнадеживал тех, кто искренне боялся продвижения вторженцев. А теперь, когда от их войска остались лишь оставленные в Маграо и за его пределами горы трупов, никто уже не боялся.
Пред глазами Джейсона некогда цветущий уголок предстал полуразрушенным, забытым всеми местом. До сих пор были завалены колодцы, песками занесло дорожки и остатки былой растительности – благо, что колодец в самом замке не засыпали.
- Куда-то спешишь, сир Бакстер? – Джейсона окликнул запоминающийся, слегка высоковатый голос Раймонда.
- Хотел осмотреть замок, передохнуть и…
- Я думаю, что нам нужно поговорить. Обсудить дальнейшее движение отряда.
Джейсон мог подозревать, что рано или поздно этот разговор состоится, и, пожалуй, офицеры отряда продержались достаточно долго. В моменте даже чутьё Джейсона успокоилось, и сейчас он вряд ли подозревал, что могут предъявить ему черноотрядники, и еще меньше он был готов к ответу на этот вопрос.
- Да? – развернулся Джейсон, - И что же вы хотите спросить?
Он видел, как практически все офицеры стояли за спиной Раймонда, а он, словно их предводитель, выражал общую мысль. Крайне серьезный, в чем-то даже напыщенный, Раймонд стоял прямо, выпрямившись во весь рост. Он, видимо, был уверен в своих словах не меньше, чем в том, что их ждет после этого разговора.
- На самом деле вопросов у нас назрело немало. Мы движемся на юг. Без плана, без ничего. При покойных братьях мы хотя бы понимали, что нас ждет рано или поздно. Пусть Родрик не всегда любил говорить о своих планах, но мы всегда знали, что у него был план. Итак, почему мы движемся на юг, если Черные Небеса и силы наших последних союзников находятся в Загорье? И еще… Тебя попросили вести нас лишь до воссоединения с кем-то из братьев… Так почему ты делаешь это до сих пор?
-А вы по Серной реке на конях поскачете? – Джейсон сделал несколько шагов в сторону собравшихся офицеров, но те в основном молчали.
- Мы столько раз преодолевали горы, реки, пустыни… А ты беспокоишься о нашей судьбе?
- Нет, я думаю лишь о целесообразности. Две сотни всадников, даже легендарных, не помогут вернуть Загорье. Все устрашены резней в Маграо, и никто вас южнее Черных Небес достойно не примет. А еще каждый из вас одет в доспех, вместо которого можно спокойно написать «убей меня». Черная сталь сейчас заставит обгадиться от страха любого. Но и вызовет гнев некоторых из людей.
- Черная сталь – предмет нашей гордости. Черный Отряд…
- И я сейчас горд вести вас, - спокойно парировал Джейсон, но Раймонд лишь умиротворенно улыбнулся.
- Ты не обладаешь и толикой того влияния, которым обладали Родрик, Эндор, Дэймон и даже Йен, несмотря на все его поступки, - произнес Раймонд, а затем, протянув руку, он кончиками пальцев постучал по окрашенный в медный цвет нагруднику сира Бакстера, - Ты даже не носишь черной стали.
- Не хочу показаться таким же грубым, как мой брат Раймонд, - в разговор вступил достаточно молодой офицер Марвин Бэнс, - Но он прав. Даже командир Родрик говорил, что в случае его гибели и в случае смерти его братьев мы должны будем провести голосование и выбрать нового командира отряда. Наверное, мой крайне импульсивный товарищ имел это в виду.
Марв (так коротко называли его практически все офицеры) был много мягче Раймонда в вопросах простого общения, но муштровал вверенных ему людей он чуть ли не крепче, чем все остальные. Недаром по отряду ходили разговоры о том, что людей Марвина чаще посылали в опасные вылазки. Более того, в прошедшей недавно битве в Маграо именно его люди первыми бросились в бой, дав загорцам шанс на организацию сопротивления. И при этом образ его не вызывал страха – невысокого роста, чистое лицо с жидкими усами и бледной кожей. Второй сын обедневшего рыцаря долго плавал по морю прежде, чем прибиться к Черному Отряду.
- Выборы? И как вы это себе представляете? Я…
- Это наказ командира Родрика. Мы повинуемся его наказам, даже после его смерти, - жестко отрезал Раймонд, а другие офицеры, несмотря на явное несогласие со строгостью товарища, начали кивать.
***
Черноотрядники начали собираться внутри более менее прибранного чертога ближе к вечеру – все, как один, за исключением постовых, расставленных по стенам, башням и около ворот. Конечно, надеяться на то, что в пустыне, где даже на главном тракте практически не было людей, найдется отряд, способный их одолеть. Просто они были научены к этому и, наверное, поэтому сейчас добрая половина отряда жива.
Солдаты заходили в зал организованно – проходя внутрь, они получали миску похлебки из рук поваров, а затем рассаживались по кругу. Все взгляды были направлены на Джейсона и его офицеров. Многие, видимо, уже знали причину собрания, и были готовы предложить свои кандидатуры. И Джейсон все прекрасно понимал – все черноотрядники были достойны получить место во главе отряда. Все они пережили Маграо, Роудс-Бридж, Фэйртон, видели ужасы Ман-Блу… У каждого в голове зрел жгучий план мести.
Джейсон то и дело смотрел по сторонам, но, в основном, его взгляд задерживался на других офицерах Черного Отряда. Арис, как и всегда, выглядел более менее живо. Он был окружен солдатами, многие из которых после отдельных его фраз заливались смехом. Раймонд же постоянно всматривался в зал, изредка обмениваясь словами с Марвином, который, впрочем, помимо этих переговоров просто молчал, завалившись назад, на расположенный за его спиной стол.
В момент, когда зал окончательно набился людьми, а двери его были прикрыты стоявшими снаружи стражниками, Раймонд, подняв железную чашу, несколько раз громко стукнул ей по столу. Поначалу внимание на него обратили офицеры и близстоящие бойцы, а затем волна тишины дошла и до самых дальних уголков зала. Организованно, тихо, все произошло за считанные мгновения.
- Братья! – офицер-старожил поднялся со своего места и направился ближе к центру зала, - Мы сражались с теми, кто угнетает народ Загорья многие годы. Более того, мы сражались на всем Эрифосе, уничтожая тех, кто считает власть выше законов государственных и человеческих. Нас вели по-настоящему сильные люди – строгий, уверенный в себе командир Родрик, всезнающий, не менее строгий Эндор и командир Йен, которого, я уверен, каждый из вас вспоминает с теплотой в сердце за то, что даже в самый темный час он мог найти повод для шутки. Но недавно нас предали. Сначала у нас забрали Загорье, а затем и наших любимых командиров! Жестоко убили их, и ваших братьев. Я уверен, всех вы знали в лицо и по именам, знали их историю. И каждый из нас продолжает скорбеть о произошедших событиях. Хочу выразить почтение и благодарность сиру Джейсону Бакстеру – повинуясь последней воле командиров, он отвел нас подальше от сражений Загорья, но теперь, когда опасность миновала, я призываю вас, братья, вспомнить один из наказов командира Родрика. В случае, если Родрик, Эндор и Йен погибнут – мы должны избрать нового командира отряда.
«Неплохая речь,» - подытожил про себя Джейсон, оперевшись на руку. Раймонд, определенно, хочет стать командиром, но ничего плохого он в этом не видел. В его верности делу павших братьев Эрганов сомневаться не приходилось. А вот решения, озвученные им ранее, не заставляли Джейсона содрогаться. Снова двигаться на север, в земли Златограда, а затем и в Загорье, которое, скорее всего, сейчас переполнено врагами – Джейсон считал ошибкой.
- Мой старый друг сказал прекрасные слова, спасибо, Раймонд, - за Раймондом продолжил Марвин, - И теперь я спрошу у вас лишь один вопрос. Кто из вас хочет выставить свою кандидатуру на должность командира отряда?
- Я! – с места поднялся довольно увесистый воин с густой бородой и бритой наголо головой, - Воин Боуэн Грейвз, прошедший с вами не одну кампанию. Я присоединился к Черному Отряду в числе первых. Мой старший брат, лорд Киллиан, не мог открыто поддержать мятеж своего друга Родрика, и тогда помочь вашему, а теперь уже нашему общему делу вызвался я…
«Так вот он какой, брат Киллиана,» - Джейсон далее не слушал речи Боуэна, пытаясь выискать его общие черты со старшим братом. И да, они действительно были, разве что в глаза бросалось их главное вопиющее различие – лорд Киллиан Грейвз носил волосы на голове и редко где представал с щетиной на лице, а вот ушедший в Черный Отряд Боуэн наоборот, не имел волос на голове и обладал достаточно роскошной бородой. Ну и был он, конечно, менее стройным и атлетичным, чем его брат – разве что был ощутимо выше. Полноватые щеки, скрытые под бородой и усами пухлые губы – он больше походил на одного из варваров Карсона.
- Спасибо, Боуэн, - объявил Марвин, - Тогда уж позвольте и мне высказаться! Я был не первым воином в числе отряда. Я был лишь сыном простого бедного рыцаря, осевшего в Эрно в последние годы. Перебивались случайными заработками, порой приходилось махать мечом за честь господина, у которого на самом-то деле и чести не было. Но я пошел за вами, стал частью Черного Отряда. Мы вместе громили лорда Хейга, вместе смогли пережить ряд битв и смогли сделать Загорье независимым. Более того, в недавней битве я повел вверенных мне людей в бой, огородив от объятий смерти сотни или тысячи наших союзников. Я, Марвин Бэнс, считаю себя достойным стать командиром Черного Отряда.
По залу прокатились многочисленные возгласы, сопровождаемые неоднократными топтаниями или ударами посуды или кулаков по столу. Сомневаться в том, что Марвин был достойным кандидатом, Джейсону не приходилось. Но теперь, когда вперед вышел, кажется, самый авторитетный из оставшихся черноотрядников Раймонд, Джейсон напрягся.
- Я Раймонд, сын простого кузнеца из Черных Небес. Я вырос на улице, одним из первых узнал Родрика Эргана и поддержал его намерение создать Черный Отряд. Как и Боуэн, как и Марвин я принял участие во всех важных сражениях отряда. Проливал кровь бок о бок с вами, терял дорогих мне друзей. С вашей поддержкой мы вернемся в Загорье и продолжим нашу борьбу. Мы знаем, как вести войну, не обладая и малой долей от войска неприятеля. Мы умеем побеждать. Я умею побеждать. Я умею вести вас за собой. Каждый из вас свидетель моим словам.
Раймон сел на свое место под овации, ничем не уступающие Марвину. Но затем, когда все утихло, все начали смотреть по сторонам. Все ожидали, что свою кандидатуру выставит любимый многими Арис, но тот молчал, хотя и делился мыслями с теми, кто его окружал. Не выдержав тишины паузы, Раймонд повернул голову к Арису со словами:
- Неужто любимец публики откажется повести ее за собой?
- А зачем? – усмехнулся Арис, почесав щетину на своем лице, - Мне невольно вспомнился славный Йен Эрган, который, кстати, вел всех нас за собой. Как ты там сказал, «публику» он держал намного лучше меня, за что его и запомнили добродушным весельчаком. Мало кто помнил, что мечом он владел чуть ли не лучше всех братьев…
- А сколько раз он сбегал в таверны и бордели? Сосчитать не хватит пальцев каждого из присутствующих, - добавил Марвин, после чего по чертогу прокатились смешки.
- Вот именно. Лучше я буду сплачивать отряд, не находясь впереди всех. Лучше быть тихим весельчаком…
- Я, сир Джейсон Бакстер, командир гвардии маркиза Дэймона Торо, изъявляю свое желание стать командиром Черного Отряда…
И теперь уже не было единой реакции на происходящее – многие разделяли позицию Раймонда касательно того, что он не был черноотрядником, не обладал достойным списком побед и поступков. Но были и те, кто помнил, что именно он повел Черный Отряд в бою под Маграо, подарив надежду на спасение многим людям. Именно он пришел на спасение почти разбитому отряду Марвина Бэнса, а затем провел выживших в Маграо. Там он и принял руководство отрядом, исполняя последнюю волю его командиров.
- Тишина! – с криком поднял руку Раймонд, - Будет ли вами, сир Бакстер, произнесена речь?
- Да, конечно, - протянул Джейсон, и, тяжело вздохнув полной грудью, он произнес, - Да, я не черноотрядник. В годы, когда Дэймон Торо и Родрик Эрган вели Черный отряд по всему королевству Эрнедон, я был обычным всадником. Пережил многие сражения тогда, но вряд ли кто-то из вас меня вспомнит. Но затем я воевал за герцогство Торо, за его независимость. И мы смогли его отстоять. Да, Балерн никогда с ней не согласится, но сейчас никто из королевских ставленников не сунется за Рассветные Горы. Там я сначала стал офицером гвардии Торо, а затем, после ряда сражений, маркиз Дэймон и назначил меня командиром этой самой гвардии. Ваших «названных» братьев, носящих не черную сталь, а обычную, выкрашенную в медный цвет. После нескольких лет спокойствия Дэймон оказал мне большое доверие, взяв с собой в Загорье, в поход на Заокраинный Север. И я исправно служил ему. Служил ему и помогал Родрику Эргану, его братьям и союзникам. Я сразился в ряде мелких битв, сразился в Роудс-Бридж… Я поднял вас на битву с силами короля Балерна, лорда Хейга, лорда Боле и многих других той темной ночью, под Маграо… Я был последним из всех, с кем заговорил Йен, разве что был еще тот юный командир Ордена Кори… Он был согласен, чтобы я повел вас. И я повел. Довел вас сюда, в более менее спокойные земли. И теперь перед нами стоит выбор – мы можем пойти на Север, попробовать вести диверсионную войну или же попытать удачу и пойти на соединение с лордом Киллианом Грейвзом и Аэроном Дэмфэйром… Или же я поведу вас дальше, на северо-восток, через Пламенные Поля, Земли Гидры и Рассветные Горы, в герцогство Торо!
- Зачем нам герцогство Торо? – из толпы вскочил один из воинов, и многие встретили его вопрос с пониманием.
- Вы поклялись служить Эрганам и тем, кого те нарекли названными братьями. Служить во имя высшей цели. В герцогстве Торо находится королева Роза Эрган, сестра Родрика Кэтрин Эрган и тот самый названный брат Родрика – Дэймон Торо. Да, наш путь будет суров, ибо лежит, местами, через охваченные войной земли.
- Земли королевства Эрнедон, ты хотел добавить, - закатил глаза Раймонд.
- Ты прав… Но в герцогстве Торо мы сможем отдохнуть, набраться сил и вернуться… Я, сир Джейсон Бакстер, клянусь вам, что после прибытия в герцогство Торо, я сниму с себя полномочия командира отряда, ибо клятва моя семье Эрган будет исполнена…
Джейсон сел на место и запрокинул голову назад, но затем ему послышались редкие одобрительные возгласы. Сначала по одному, потом целыми группами, а затем и весь зал залился одобрительным гулом в честь Джейсона. Воины, определенно, были предвосхищены его речью, и теперь остается вопрос, кого же они выберут.
- Каждый из кандидатов высказался достойно, а теперь… Воины, каждый из вас имеет при себе монету. Каждый кандидат сейчас снимет шлем, и положит перед собой. Бросьте монету в шлем того, кого вы хотите видеть командиром отряда… Выигравший заберет себе и титул командира отряда и починит себе доспех… Или же купит его себе. А проигравший заберет себе золото и, так и быть, напьется с горя.
Закончив речь, Марвин в числе первых положив перед собой шлем, затем и Боуэн и Раймондом положили шлема перед собой, и последним положил свой шлем Джейсон. И, все же, насколько много было в них различий – аскетичные, но, определенно, угрожающие шлема из черной стали и шлем медного цвета с окрашенным в синий цвет конским хвостом на макушке. По одному воины стали бросать монеты в шлема, постепенно наполняя их.
Джейсон спокойно наблюдал за происходящим, и, вопреки его ожиданиям, близ него так же скопилась довольно таки большая группа из солдат. Многих он уже знал в лицо и по имени – часть их он лично вел в бой под Маграо, часть знал еще со времени похода на Карсон. Некоторые, конечно, просто вдохновились рассказом Джейсона, или же просто хотели быть ближе к дому – многие черноотрядники, все же, были родом из тех земель. Кто-то из земель Торо, кто-то из влажных лесов Гидры, кто-то и вовсе пришел из пестрящего купеческими семьями Эрнепорта. И план Джейсона позволил бы им увидеть родные земли.
- Кхм, - окликнул Джейсона знакомый голос.
- Офицер Арис, - изрек рыцарь, - Неужто вы решили подшутить надо мной из-за тщетности моей затеи?
- Напротив, - Арис раскрыл ладонь и показал Джейсону монету, которую он, затем, положил в его шлем, - Твои слова звучали для меня немного лучше, чем слова названных братьев. Да и, к тому же, ты мой земляк, хоть увижу матушку с отцом. Они, небось, и не надеются на то, что я жив спустя столько лет борьбы.
- И как ситуация у других?
- Не лучше твоей. Раймонд и Марв традиционно поют друг другу дифирамбы, но я к этому слегка холоден. Боуэн что-то среднее между мной и ними, а тебя я почти не могу понять. Для чего тебе ручаться за, возможно, проклинаемый всеми отряд? Для чего вести нас?
- Как я уже говорил, на то была воля моих почивших товарищей, а я человек чести.
- Я не пожалел , что выбрал именно твой шлем, - подытожил Арис и, похлопав Джейсона по плечу, он вновь направился к офицерам.
А тем временем людей близ брошенных на пол шлемов становилось все меньше и меньше. Звон падающего на дно золота становился все тише и все реже, пока, в итоге, стоячих людей в центре зала не осталось. Все заняли свои места и Марвин, поднявшись, подошел к Раймонду.
- Позволишь, если мы начнем с тебя?
- Разницы нет, от этого золота не станет меньше или больше. Считай…
Пройдя ближе к Раймонду, он начал по одной складывать монеты в ладони Раймонда. Десять, двадцать, тридцать… Сорок одна. Неожиданно немного, что удивило самого Джейсона, в миг напрягшегося и принявшего другую, более сосредоточенную позу. Но Раймонд еще более неожиданно сохранил спокойствие, лишь с легкой улыбкой на лице он развел руками. Затем Марв подошел к Боуэну и начал складывать его монеты. И когда его подсчет остановился на восьмидесяти трех, зал наполнился воодушевленным гулом.
- Неплохая заявка на победу, Боуэн Грейвз, - с доброй улыбкой прокомментировал подсчет Марвин, попутно переходя к Джейсону.
Он приподнял шлем сира Бакстера, и без лишних слов начал отсчитывать монеты. Поначалу Джейсон переживал, но с каждой монетой волнение уходило на задний план. Он уже обогнал Раймонда, что тот встретил, кстати говоря, вполне себе по-рыцарски, спокойно, но когда он вплотную стал приближаться к Боуэну, его глаза округлились.
- Девяносто пять, девяносто шесть, девяносто семь… Все, - усмехнулся Марвин, - Что ж, зная, сколько нас здесь, сомнений не остается в том, что подсчет моего шлема не имеет смысла. Командир…
Джейсон поднял голову и, увидел, как Марвин покорно склонил голову – черноотрядники не преклоняли колен, делая это лишь за редкими исключениями. Многие из них начали подниматься со своих мест, выходить в центр зала, и так же склонять головы. Очевидно, никто не продумывал специального обряда посвящения кого-либо в командиры – все помнили, как отдавали честь Родрику, Эндору и Йену. Теперь на их месте был Джейсон… Неожиданный, и, что более важно, с уважением принятый лидер.
- Какие распоряжения будут, командир? – твердо произнес Раймонд.
- Движемся через врата Талшира и затем на север, в земли Дэва Монроя, - затаив дыхание, заявил Джейсон, поднявшись со своего места.
Черный Отряд… Он всегда считал их живыми легендами. Даже не столько люди легендарны, как само имя Отряда. Не важно, кто воевал в его рядах – Родрик ли, Дэймон Торо или Джейсон Бакстер… Черный Отряд навсегда останется Черным Отрядом… И теперь именно Джейсон должен повести его к новым победам. Победам, достойным имени каждого из погибших братьев, офицеров или командиров.
Глава шестьдесят вторая. Томас 2. Восстание Томаса Рассела
Спорные Земли остались позади… Дикие, почти покинутые людьми земли между княжеством Унферт и королевством Эрнедон земли раньше были настоящей житницей королевства. Перекресток путей, дороги идут либо на юг, в Эрно и достаточно стабильный Корд, либо на запад, в Загорье и Златоград, либо на восток, в столицу Эрнедона Рэгм, либо на север – в Унферт. А теперь, после начала войн, здесь скелетов осталось больше, чем людей.
К западу от Спорных Земель и к северу от Зачарованного леса начинаются высокотравные равнины – земли Амбора, вотчина почившего Бэйла Рэндэла. Прекрасные, пока ещё зеленые луга полей, лежащих между горами Глаз Унферта и Великим Зачарованным Лесом, всегда радовали взор Михаэля.
Легкий ветер заставлял колыхаться высокие травы, их шелест быстро убаюкивал усталых путников, даря им чувство спокойствия и безмятежности. Они были полны быстрых ручьев, текущих, словно медленная и мелодичная песня, невысоких холмов, лишь изредка изуродованных дорогами, вдоль которых до сих пор лежали кости воинов так и королевства Эрнедон, так и княжества Унферт.
Именно здесь, несмотря на достаточно суровые зимы, выводились самые лучшие кони во всем королевстве. Амборская порода славилась выдержкой, силой, и, зачастую, отличной родословной, а цена даже за безродное животное порой достигала неподъемных для некоторых лордов и купцов средств. Легче было купить полный комплект вооружения из черной стали, чем хорошего Амборского скакуна. И еще больше лордов гневил тот факт, что конница Рэндэлов целиком и полностью восседает на скакунах этой породы – издревле половина выводка таких лошадей шла на продажу, а другая – на нужды кавалерии Рэндэлов. Почивших Рэндэлов…
Лишь сейчас, на удивление самого Михаэля, большую часть своей жизни прожившего в военное время, стало тихо. Ни битв, ни провокаций княжества - ничего из того, что заставило бы его беспокоиться, не происходило. И сейчас он, здоровый, молодой и красивый крон-принц, едет в свои земли, с самой красивой на его взгляд женщиной. Его не волновало то, что она когда-то была на стороне Родана – главное, что она вовремя одумалась и приняла правильную сторону, а такая красота прощала ее прошлые грехи.
Они покинули Загорье чуть менее луны назад, и сейчас уже приближались к землям Боле, прижавшись вплотную к северному региону земель Гидры. Тракт пролегал вдоль влажных лесов и, вскоре, должен был делать резкий поворот на север, где на окруженных богатыми пушниной и дичью лесами равнинах и располагался с одной стороны ухоженный, радующий глаз замок Боле, а с другой – его красота могла посоперничать с его оборонительными сооружениями.
Родину Бэйла, не менее величественный замок Амбор они миновали несколько дней назад – Михаэль не хотел задерживаться в замке покойного друга, поэтому они не провели там и ночи. Антею охватывали грустные воспоминания, так или иначе вызывавшие ее слезы, похожими чувствами был удручен и Михаэль, для которого лорд Рэндэл выступал наставником и другом.
Сейчас многие в королевстве выражали свои притязания на Амбор – сам Михаэль хотел взять земли старого друга под протекторат, но и лорд Фростинер и ряд других лордов не отставали. При этом всем кастелян Амбора не являлся в столицу по королевскому зову, очевидно, не желая отдавать земли господина какому-то чужому для них лорду. Ситуация, безусловно, из ряда вон выходящая – чтоб какой-то наместник отказывался подчиниться указу короля, и, ничего не объясняя, говорит об обстоятельствах, не позволяющих ему сделать этого. Михаэль беспокоился – все же, если наместник задумал что-то неладное, именно его земли соседствовали с вотчиной ставших частью истории Рэндэлов.
Но сейчас, смотря на Антею, влюбленный по уши Михаэль не переставал улыбаться. Ему нравилось в ней всё: маленький, аккуратный нос, длинные ухоженные волосы, пухлые губы и фигура молодой девушки. Разные слухи говорили, что она изначально была обещана Бэйлу, но Балерн еще до его смерти поменял свое решение – ему нужно было укрепить связь с Загорьем, приблизить к королевской династии этот колоритный, но неспокойный регион.
Однако, в его расслаблении и спокойствии были поводы для сомнений. Во-первых, после битвы с Родриком Эрганом его нога до сих пор болела. Чудом удалось избежать заражения крови, зашить ранения, но теперь он вряд ли считал себя таким же искусным наездником, коим он был до ранения. А во-вторых – покидаемое Загорье до сих пор оставалось враждебным, не до конца усмиренным. Михаэль был уверен, что даже падение Черных Небес не утихомирит регион и более того – всех причастных к этому будет ждать неминуемая кара в случае, если они останутся там.
Решение об уничтожении крепости принималось на совете, собранном сразу в Ардене спустя луну после резни в Маграо. Михаэль хорошо помнил всех собравшихся – Роун Хейг, Хлат Мун, лорд Лиллард, Антея и он сам, а его дядя, король Балерн, прислал в Арден письмо, в котором четко и ясно было изложено пожелание монарха. Черные Небеса должны быть уничтожены, а Черная Долина – зачищена от людей. И все голосовали «за», лишь Антея не смогла дать внятного ответа. Да и Михаэль долго мялся перед тем, как одобрить столь жесткую меру – он тщательно взвешивал каждое слово и, обращаясь к прошлому, не раз спросил себя о том, как бы в этом моменте поступил Бэйл.
А теперь Черные Небеса были разрушены, все найденные там люди уничтожены, хотя, как стало ясно потом, многие ушли на север, к Маргетри и Карсону. Поэтому, оставив в Загорье крупный, усиленный Златоградским ополчением и наемниками контингент войск, лорды покинули его, постаравшись забыть об этом, как о своем страшном сне.
- Что читаешь? - обратился к Антее Михаэль, наблюдая, как она уже пару дней читает толстый, почти разъеденный временем фолиант.
- Историю дома Боле, не уж то ты не узнал этот трактат? - с улыбкой ответила Антея, перевернув очередную страницу.
Антея находила Михаэля достаточно симпатичным. Он был молод, красив, знатен, и, как хотела ее покойная матушка, наследовал трон Эрнедона. Девушка хорошо знала Винглафа, но в том видела лишь алчность, жадность и желание «идти по головам», да и внешне он не был сколько то симпатичен ей. А вот Михаэль… Он был лишен злобы и мании величия, и обращался с ней, как истинный высокородный мужчина. Была в нем и приятная застенчивость, с которой он зачастую говорил с Антеей.
Но каждый раз, невольно, она проводила параллели между ним и Бэйлом. И открытость, жизнерадостность Михаэля она ставила куда выше, чем серьезность и острый ум Бэйла. Да, оба они были красивы. Светловолосый, слаженный, с пухлыми губами и голубыми глазами Михаэль, и темноволосый, строгий, несмотря на свой возраст, Бэйл. Но легкость в общении Михаэля подкупала Антею куда больше, чем в чем-то даже нудность находящегося все время в делах королевства Бэйла.
- Ну конечно, же, я так, тему для разговора искал, - с улыбкой выкрутился Михаэль, наполнив свой кубок медовухой, захваченной из разоренного лагеря Родрика.
Он снова стал любоваться Антеей, аккуратно, тоненькими пальчиками переворачивающей лист за листом.
- Мы никогда не говорили об этом… Но, если позволишь, расскажи мне, как погиб мой друг? – спокойно произнес Михаэль, и вопрос этот ввел Антею в ступор.
Она просто застыла на месте. Михаэль не видел, как затряслись ее руки, а глаза покрылись слезной пленкой. Да, только она пока знала, что Бэйл не погиб, но вместе с этим ее воспоминания наполнились видом залитого кровью Маграо. Но, собравшись с силами, она все же произнесла:
- Родрик добрался до меня. Убил всех на своем пути. И его тоже…
- Его? А как же он?
- Бэйл получил смертельную рану прежде, чем скинул озверевшего короля Загорья с Морской Башни вниз. И лишь потом он умер…
- Значит, он исполнил свое предназначение, леди Антея, - заявил Михаэль, склонившись поближе к девушке.
- Предназначение?
- Я бы даже сказал, что цель своей жизни. Он любил тебя, и хотел защитить, даже ценой своей жизни…
- Эрганы мертвы, моя прекрасная леди, их дома не существует.
- Кэтрин Эрган… Вы не нашли ее…
- Мы защитим тебя от ее гнева, и…
- Леди Эрган заслуживает права на месть, - посмотрев в окошко кареты, меланхолично протянула Антея, - А все мы заслуживаем смерти.
- Вы правы, миледи, - покивал головой Михаэль, - А значит моя обязанность состоит в том, чтобы отсрочить ваш конец. Во имя моих чувств к вам, и в память о нашем общем друге, подарившем жизнь нам обоим…
- Вы очень любезны, лорд Боле, - улыбнулась Антея, взявшись за холодную руку юноши.
И все же, девушка не понимала, как новость о том, что Бэйл жив, изменит королевство. То, что он вернется к должности десницы, она даже не сомневалась – весь план по усмирению Загорья принадлежал ему, а значит и Его Величество будет благосклонен к своему «старому» другу.
Карета резко остановилась, из стороны в сторону забегали воины Михаэля. Но затем все единым потоком начали смещаться к началу колонны. В дверь постучались – юноша незамедлительно открыл ее, как вдруг солдата, неистово колотившего в дверь, в шею пронзила стрела, и тот упал, захлебываясь собственной кровью.
- Миледи, садитесь на мое место! – рявкнул Михаэль, схватив сложенные в карете щит и меч.
Стоило лишь Антее пересесть, как за ее спиной, прорываясь через древесину, внутрь начали пролезать наконечники стрел и арбалетных болтов. Накрывшись щитом, Михаэль выскочил наружу, и тут же пара стрел вонзилась в его щит.
- Не вылезайте! Кто-то атакует нас! – прокричал Михаэль, помчавшись вперед.
Накрывшись щитом, он быстро пробежал все расстояние от кареты до построенных впереди частей. Впереди, меж двух холмов, расположились лучники, осыпающие пехотинцев Боле градом из стрел. Рядом с ними стояли мечники и копейщики, но из-за высокой, ещё не пожухшей травы и холмов, нельзя было определить их точное количество.
Из Загорья с Михаэлем пришли почти восемь тысяч воинов, из отправлявшихся туда пятнадцати. Почти все его люди выстроились на тракте, обнажили свои клинки и достав прочее оружие, готовились к битве.
- Что за знамена? - выкрикнул Михаэль, которому было трудно разобрать стяги, поднятые над головами воинов.
- Похожи на гидру Расселов! - ответил один из лучников, пустивший ответную стрелу в сторону неприятеля.
- Что? Рассел? Без разницы! Разбираться будем потом! - скомандовал Михаэль, и вся беспорядочная масса рванула в сторону пятившихся назад пехотинцев.
***
- Похоже, они среагировали на нашу приманку, - доложил лорд Вейдт Томасу, наблюдавшему за оставшимся без охраны обозом.
- Я слышу, лорд Вейдт, возвращаемся к своим, - приказал Томас, тут же помчавшись в сторону леса.
За деревьями их ожидали конники – четыре сотни самых опытных бойцов на крепких скакунах уже обнажили мечи, ожидая приказа своего юного короля. У кого-то в руках были факелы и кувшины с маслом – то, что они не смогут унести, можно просто предать огню.
- Коня! Коня! – скомандовал Томас, и через пару мгновений ему тут же подвели скакуна.
Руки Томаса тряслись – это было его первое сражение, а кровь он раньше проливал только на тренировочном поле. Да и много ли крови прольешь, тренируясь деревянным, а затем и тупым железным мечом? Его сознание подгоняла лишь одна мысль – это его осознанный выбор, его люди сейчас бились и гибли на тракте, а значит и отступать ему уже некуда. Либо успех, либо неудача. В любом случае, он должен заставить пожалеть крон-принца.
- В атаку! – обнажив свой меч, прокричал почти побелевший от волнения Томас.
Томас опустил забрало своего шлема и рванул вперед — вверх на холм. Он завлекал за собой своих людей, многие из них уже опередили его, но замедлились на верхушке холма, ожидая короля и основную массу конников. До сражающихся людей лорда Боле с отрядом отвлекающих внимание пехотинцев было немногим более мили, что позволяло им быстро разорить богатый на вид обоз. Ман-Блу, Черные Небеса, Стам-Таун, Хогарт – богатство этих старинных городов и замков было захвачено, а теперь Томас мог забрать все себе…
Конники взобрались на холм — высокая трава места доставала до брюха лошади, но это не мешало им, конники со всей скоростью рванули с холма на немногочисленную стражу, охранявшую обоз. Многие стражники побросали оружие сразу же, как увидели несущуюся с холма орду всадников. Томас не отставал от более опытных конников — его степной конь был резвее многих других лошадей, и, спустившись с холма, Томас в первых рядах врезался в редкий строй защитников.
Он махнул своим мечом по первому попавшемуся воину — прорубив шлем, меч глубоко вошел в мозг и череп до такой степени, что брызги и кровавые ошметки достали даже несущегося на полной скорости Томаса. Рука его лишь крепче обхватила меч — это был его первый убитый, и он подарил ему уйму адреналина, моментально вскипевшего у него в крови. Он начал рубить налево и направо, вспоминая, что говорили ему учителя, периодически он забывал про пощаду, добивая даже безоружных воинов.
- Быстрее, грабьте обоз! То, что не сможем унести, сжечь! - скомандовал Томас, подняв забрало.
Многие воины спешились и, схватив с лошадей мешки, начали набивать их всеми богатствами, что лежали в телегах. Золото, драгоценные камни, сталь, провизия, вина и даже наряды леди Антеи — все находило себе место в мешках рыцарей Томаса. Много было и разного рода реликвий – статуэтки, знамена поверженных Загорских родов, и пока конники пока ничего не разбирали – они все забивали в общие мешки, которые потом быстро подвязывали к своим седлам.
Отбив еще один выпад копейщика, после которого последний был втоптан в землю копытами другого коня, Томас наконец-то обратил взор на карету. Очевидно, Михаэль Боле или кто-то очень знатный был внутри.
- Пошла! – Томас пришпорил лошадь к карете.
До дверцы осталось лишь дотянуться, как вдруг в нее вонзилась несколько стрел, а затем и от наплечника Томаса отскочила одна из них. Армада обратила на них внимание.
- Время вышло! Поджигайте телеги и уходим в лес, к основным силам, за реку! – прокричал новый приказ юноша, лошадь которого уже пятилась назад.
- Жгите! Все что не можем увезти! – поддержал юного короля лорд Вейдт.
Томас уже помчался вверх по холму в сторону спасительного для них леса. Конники Боле быстро догоняли их, но Томас знал, что в лес они не сунутся – все знают, что даже граница Гидры идеально изучена семьей Расселов. Да и Михаэль не дурак, если верить слухам. Он будет подозревать, что Расселы предусмотрели и такой вариант, подведя к начивавшейся за пограничными деревьями речушке войска.
Десятки телег за спиной Томаса загорелись. Пожаром были объяты и некоторые кареты, а те воины Томаса, кто не успел присоединиться к отступлению, уже были окружены. Видя это юный короля не мог не увериться в том, что атака прошла успешно – то и дело его глаза падали на мешки с ценностями у своих людей.
Всадники, перепрыгнув наваленные перед лесом кучи хвороста, рванули в чащу леса, где, через деревья, просматривался небольшой мост, охраняемый десятками воинов Томаса. Замыкающие конники бросили факелы в хворост, отчего тот вспыхнул, и кавалерия Михаэля Боле, почти догнавшая груженных награбленным добром всадников лорда Рассела, моментально остановилась, успев послать вдогонку лишь пару копий.
- Суки! - выкрикнул Михаэль, видя, как последние конники исчезают в лесной чаще.
- Милорд, надо спасать оставшееся добро… - крикнул один из рыцарей Михаэлю, и тот, опустив голову, дернул поводья на себя.
- Возвращаемся к обозу! Спасаем все, что можно спасти! – злобно прокричал юный лорд, погнав коня обратно, к тракту.
***
Томас спустился с коня сразу же, как отряд его пересек реку и присоединился к другим, оставшимся в лесу воинам. Солдаты, увидев возвращение своего короля, воспряли духом, а захваченные сокровища еще больше приободрили солдат.
- Половину забирайте себе, другую половину я беру для себя и для нашего, общего дела! Семейные реликвии не трогать! – на остатках сил и кипевшего в крови адреналина скомандовал Томас.
Воины с радостью встретили щедрость от своего короля, накинулись на сброшенные в кучу мешки и принялись разбирать захваченные сокровища. Никто даже не возмущался над тем, что король приказал не трогать реликвии домов Загорья. Золотые цепи с кулонами, несущими на себе гербы домов, именные украшения, черностальные статуэтки, трофейное оружие – все откладывалось в сторону.
- Мудро, - произнес подошедший к Томасу возглавлявший армию прикрытия лорд Вентер.
- У почивших лордов Загорья осталось много друзей и бежавших родственников. Вернув им реликвии, мы обеспечим себе союзников…
- Об этом я и говорю, Ваше Величество, - добрым, наставническим тоном заключил лорд Вентер.
Томас даже и не думал забирать золото себе - всё он планировал потратить на покупку и оснащение новых кораблей, с которыми ему было бы сподручнее пересекать бассейн Гидры. В Дробеже, конечно же, был свой флот, но он был не столь многочисленным и опасным, чтобы без проблем пересекать реки и устраивать масштабные рейды на земли Балерна. Нужно было перевозить людей, провиант, осадные орудия и многое, многое другое. Да и от наемников он бы не отказался – все же богатый на них Эрнепорт располагался достаточно близко, а точнее – в самой дельте Гидры, где одного с одного берега Гидры едва видно другой.
Томас положил шлем рядом с собой и сел на камень, густо поросший травой и зелёным влажным мхом. Наконец-то он отбросил меч в сторону и заметил, как окровавленные руки его дрожали, болели — никогда прежде ему не приходилось убивать, но теперь, когда он встал на путь войны, это придется делать как нельзя чаще.
- Это был ваш первый бой, Ваше Величество? — обратился к Томасу конник, кладущий несколько золотых монет в свои карманы.
- Да… — устало покивал Томас, вытирая кровь тряпкой со своих дрожащих рук.
- В таком случае, вам нужно бабу, Ваше Величество, - игриво заключил всадник, отчего Томас улыбнулся и, покивав, снова направил свой взгляд на руки.
- Я знаю одно местечко, государь. Пока мы тут, можно наведаться туда. Крупная деревня, Заводь Короля, рыбацкие угодья. Там разводят угрей, да и прочую рыбу прямо к столу Эрнедонского короля. Там трактир, в котором сам король иногда, бывает, может быть, купите пару пышногрудых красоток в свой гарем. Есть там девушка, рыжая, с сиськами, как моя голова. А стройная! Уххх, наконец-то можно с ней развлечься.
- Ты говоришь с королем, солдат, знай свое место! - рявкнул наконец-то спешившийся лорд Вейдт.
- Пусть говорит, он меня заинтересовал, — спокойно, с улыбкой ответил Томас, приступивший к чистке своего клинка от крови.
Вейдт покорно отошел обратно к делящим добро рыцарям и конник, вновь войдя во вкус, заговорил:
- А пиво там какое! А угощения! Если заведение до сих пор держит старый пройдоха Обби, то за качество угощений я отвечаю вам головой!
- Хорошо говоришь, воин! - довольно проговорил Томас, кинув солдату еще одну золотую монету, - А далеко ли до этой деревни?
- Да бросьте, будем ехать по этому тракту и попадем в Заводь еще до захода солнца!
Томасу хотелось выпить — первое убийство совершенно отняло у него силы и радость, а рассказ конника позволил ему поверить в то, что от этого легко можно избавиться. Он поднялся с камня, потер руками свой измоченный влажным мхом зад и, тяжело вздохнув, произнес:
- Ладно, возьми два десятка моих лучших всадников и поехали, сегодня можно пировать!
Конник, расплывшись в улыбке, помчал к общей массе, а Томас, оседлав лошадь, стал ожидать их, предвкушая свою первую бурную ночь в таком формате.
***
- Сколько мы потеряли? - в гневе выпалил Михаэль, схватив за шею одного из охранников обоза.
- Почти шесть сотен человек, милорд. Мы не ожидали столь стремительного натиска…
Не дослушав доклада до конца, в ярости Михаэль бросил стражника в грязь, но не стал его наказывать дальше - он прекрасно понимал, что он сам чудом выжил и не бросил оружие при виде неприятеля. Глаза Михаэля и его воинов слезились от едкого и вонючего дыма, поднимающегося от сгоревших обозов, лишь пару возов уцелело в этой суматохе, да и то, с менее ценными трофеями.
- Как я понимаю, золото и украшения они унесли почти все? - задал вопрос Михаэль, увидев на земле покрытую копотью монету.
- Да, милорд. Что не унесли — подожгли, лишь бы нам не досталось…
- Пошлите весть королю. Пусть знает, что в бассейне Гидры началось восстание. Михаэль, одернув свой плащ, широкими шагами направился к карете, охраняемой чуть ли не сотней его лучших воинов. Они быстро расступились перед ним, и, войдя в карету, Михаэль вновь воссоединился с Антеей, с тревогой поглядывающей на него и на ситуацию за окном.
- Что произошло, лорд Боле? - спросила она тонким, дрожащим от страха голосом.
- На нас напали! - резко ответил Михаэль, начав пить вино прямо из горла своего кувшина.
- Я поняла, а кто это был?
- Глупый, своенравный и в скором будущем мертвый Томас Рассел! – выпалил Михаэль, а затем, открыв двери кареты, он силой метнул кувшин в поле.
Глава шестьдесят третья. Бэйл 11. Когда зовет Корона
Никогда Бэйл бы не подумал, что будет скучать по Рэгму и восторгаться его древнему, поражающему взор величию. Но сейчас, даже завидев вдали очертания исполинского, задыхающегося от своей старости и, местами, бедности большей части своего населения, у него перехватило дыхание. Он не был здесь больше года… И теперь, видя эти массивные, пусть и грязные бастионы, крыши расположенных за стенами некоторых домов, он искренне улыбнулся.
Невольно он ловил себя на мысли, что он все же скучал по прошлой жизни. Скучал по переписке с лордами, скучал по государственным делам, пирам и всему, что его сопровождало здесь, в столице. Он уже предчувствовал на языке почти забытый вкус какао, его аромат и первые, обжигающие губы и нутро глотки. Но, конечно же, он должен был в первую очередь попасть на аудиенцию к королю.
И Бэйлу было сложно представить, как Балерн примет его после того, как все в королевстве думали, что он мертв. Четыре луны прошло с того момента, как по королевству разлетелись эти слухи, и, в купе с пропажей Бэйла, многие уверовали в смерть любимого многими десницы. Точнее, в большинстве своем Бэйла любил народ или, покрайней мере, он не считал его вором и зажравшимся скотом, коим все с большой охотой называли короля. Бэйл знал об этом, и, порой, не раз ему приходилось подписывать приказы о показательных порках или отрубании конечностей за оскорбления короля. Но сейчас, оглядываясь в прошлое, он размышлял над тем, что, зачастую, эти люди были правы, а Бэйл просто трясся за престиж еще более трясущейся на короле Балерна Короны.
Ну и, в конце концов, Бэйл крайне устал в путешествии – все время он проводил в седле, в то время как его новорожденный сын с няньками со всем комфортом ехали в карете, внутри которой было все необходимое. А если чего-то не хватало, то с ними был и небольшой обоз, и любой из почти сорока гвардейцев был готов принести кормилицам то, что они попросят. Ни младенец, ни девушки ни в чем не нуждались.
- Стоять! – махнул рукой один из стражей перед Западными вратами.
Почти дюжина копейщиков направилась к Бэйлу и его гвардейцам, лучники на барбакане сняли с плеч луки. «Ну хоть начали беспокоиться о своей безопасности,» - усмехнулся Бэйл, вспоминая, когда несколько лет назад вооруженный отряд Родана в попытке вырваться из города разгромил немногочисленных стражей Западных врат. Было бы здесь на десять-двадцать стражников больше – и не было бы никакого восстания в Загорье. А, впрочем, столько стражников здесь могли говорить и о других беспокоящих Корону событиях, о которых Бэйл пока не знал.
- Командир, - Бэйл снял с рук кожаные перчатки и потер подмерзшие руки, - Столько стражи у Зачарованного тракта… Неужели здесь все настолько опасно?
- Вы что, не слышали? Речники Томаса Рассела восстали. Носятся по лесам, режут людей, угоняют обозы…
«Томас Рассел…» - промелькнуло в голове у Бэйла. Сказать, что он не ожидал этого, будет неверным – он понимал, что юный, вспыльчивый юноша когда-нибудь найдет способ отомстить за катящуюся по плахе голову отца. Но сейчас, когда только-только отгремело восстание на Западе… Почему именно сейчас?
- Насколько мне известно, владения Томаса Рассела к востоку от Рэгма, в землях Гидры, Зачарованный Лес и Спорные Земли они не охватывают, - спокойно и достаточно любезно произнес Бэйл.
- Меры предосторожности, - твердо ответил стражник, - В любом случае, я вынужден требовать о вас вашего имени…
- Я мог бы дать вам наши бумаги, но вы вряд ли умеете читать, - усмехнулся Бэйл, и, к своему удивлению, увидел ответную улыбку у стражника.
- И все же, ваше имя?
- Лорд Бэйл Рэндэл, хозяин земель Амбора, покровитель Спорных Земель и десница короля Балерна Первого, - совершенно спокойно, отчетливо заявил Бэйл.
- Лорд Бэйл Рэндэл? Да ну, как же… - искренне улыбнулся копейщик, да и все другие стражи, стоявшие за его спиной, сначала переглянулись, а затем некоторые из них рассмеялись, вызвав у Бэйла легкую нотку презрения, - Лорд Бэйл Рэндэл мёртв. Его Родрик Эрган на меч насадил в Маграо… Но, в прочем, если моя рука станет чуть тяжелее, вы можете стать даже лордом Фростинером или Роуном Хейгом.
- Так бы сразу, - протяжно усмехнулся Бэйл, сняв с пояса увесистый мешок с золотом, - Насколько тяжелее должна быть твоя рука?
- Насколько будет щедрым господин, назвавший не свое имя. А уж я посчитаю, когда ваше золото уравновесит мое недоверие.
- Тогда бери все, мои люди слишком устали с дороги, а мой карман от этого беднее не станет…
Бэйл бросил мешочек в руки стражнику, который, поймав его, тут же раскрыл и, убедившись в том, что внутри его ожидает именно притягательный золотой блеск, обернулся к своим людям. Мужчина обернулся к другим стражам, кивнул им, и те, подняв копья, разошлись в разные, стороны, освобождая Бэйлу и его людям проход.
- Такое было при вас? – спросил у Бэйла молодой всадник.
- Такое было, есть и будет всегда, но сейчас нам на руку сыграло то, что эти, видимо, новенькие, и меня в лицо никогда не видели. Так что, Матео, когда займем свои покои и казармы, наведаешься к ним.
Младший сын лорда Аллена Матео добровольно перешел на службу к Бэйлу. Точнее сказать – напросился на службу. Уж больно юноше не хотел быть тенью старшего брата и прислуживать тому до смерти почти без шанса обрести хоть какую-нибудь значимость. А тут он подслушал разговоры Бэйла с отцом, из которых и узнал, что телохранитель лорда Рэндэла погиб. Матео сразу же подумал о столице, дворцовых делах и многочисленных краях, где он сможет побывать, следуя неотступно за лордом Рэндэлом. Юный, в отличие довольно таки толстых отца и брата жилистый паренек приглянулся Бэйлу своими умениями и, конечно же, своим умением поддержать бесед – Матео сам охотно задавал вопросы, чего нельзя было сказать о Турре. И, при этом, он знал, когда надо замолчать. Разве что Бэйл задумывал отдать юношу цирюльнику – его смущали его лохмы и, несмотря на его возраст, жидкие, молочные усы. Но в целом Матео был привлекателен, да и доспехи с гербом Рэндэлов на нем смотрелись более чем солидно.
Колонна долго следовала через весь город, точнее, больше всего им пришлось проталкиваться через переполненный людьми Нижний уровень. Ремесленники, уличные торговцы, многочисленные попрошайки да и масса простого люда – всадники и телеги буквально протискивались через толпу зевак. Раньше, конечно же, когда Бэйл двигался по столице, все перед ним расступались, а городская стража старательно разгоняла всех по сторонам.
У ворот в Верхний город Бэйлу пришлось вновь расстаться с мешочком монет, но там, в отличии от Нижнего уровня, уже не было столько людей, и при виде вооруженных всадников все охотно расступались перед ними. Улице здесь были более ухоженными, чаще встречались высокие, каменные строения, а бедняков было на порядок меньше. Да и прилавки, порой, притягивали взгляд Бэйла – разнообразие изделий и еды, и, самое главное, их качество здесь почти не поддавалось сомнению.
Врата цитадели были еще более защищенными, чем весь город вместе взятый. Лучники за каждой из бойниц, а перед вратами нерушимой стеной в три строя толщиной стояли лучшие бойцы городской стражи – Защитники Короны.
- Чего… Не может быть… - послышалось Бэйлу откуда-то спереди.
Среди гвардейцев началась суета, и Бэйл мог их понять – скорее всего, многие из них видели Бэйла воочие и узнали его, но это шло в разрез со слухами о его давней кончине. Несколько гвардейцев покинули строй и, пробежав по навесному мосту через ров, исчезли внутри барбакана. Бэйл не успел и оглянуться, как наружу вышел знакомый ему офицер – упитанный мужчина с седыми бакенбардами и залысиной Норман, командующий Защитниками, поставленный на этот пост росписью пера самого Бэйла.
- Не несите дури! Лорд Рэндэл давно погиб! – рявкнул на подчиненного Норман, - Если ты мне соврал, отправишься патрулировать Восточный удел и границу с землями Гидры… Твою ж мать, лорд Рэндэл…
- Норман, я тоже рад тебя видеть, - заявил Бэйл, приложив ладонь к груди в знак искренности своих слов.
- Ты же… Вы же погибли, - запинаясь и бледнея, заявлял Норман.
- Как видите, слухи о моей кончине слегка преувеличены, но в объятиях смерти я побывал и никому не советую повторять за мной.
- Слава Богам! – воскликнул Норман, - Неужели вывернулись взяться за дела королевские?
- А что, меня тут заждались? – усмехнулся Бэйл.
Норман подошел к Бэйлу вплотную и, прислонившись к его лошади, он перешел на полушепот, заставив юного лорда склониться:
- Не знаю, как там, в чертоге, но за его пределами так точно. Его Величество окружили идиоты, которым лишь бы чесать языком, да напиваться до поросячьего визга. Дошло до того, что Защитников Короны посылают за Эйбом Фростинером, когда тот хочет изменить своей дражайшей супруге.
- Супруга Эйба Фростинера спит с лордом Стонтоном, и, думаю, вы наслышаны об этом не хуже моего…
- А вы времени зря не теряли за время своей… Кхм, кончины.
- Ваши люди находятся по всему замку и городу, командир Норман. Помните наш старый уговор – мое золото взамен на ваши ценные сведения. Не хотите ли возобновить наш договор? – Бэйл протянул руку Норману.
- С превеликим удовольствием, - мужчина пожал руку Бэйла в ответ, - Вы, верно, хотите попасть на разговор к Его Величеству?
- Если верить вашим словам, командир, то вокруг Его Величества собрался отряд идиотов. Надо бы их разогнать. Пусть лучше монарх будет окружен одним безумцем, чем десятком недалеких.
- И то, верно, лорд Рэндэл, - согласился Норман, сделав шаг назад от лошади лорда.
- Заходите вечером в мои покои, кое с кем вас познакомлю. Заодно поужинаем и поделимся парой занятных историй, - сказал Бэйл, уже проезжая мимо командира.
- С превеликим удовольствием, - крикнул вслед Норман, жестами отдавший команду расступиться своим людям.
Вся колонна всадников Бэйла с каретой и обозом прошла на площадь, где вокруг них немедленно начали собираться люди. Многие из них знали лорда Рэндэла не понаслышке – стражники, мелкие вельможи, замковая прислуга, приехавшие на поклон к королю лорды, купцы. Все, как один, собрались близ «воскресшего» из мертвых десницы. Уши юноши так и застлали голоса: «Это лорд Рэндэл! Десница! Не может быть!».
- Матео, - произнес Бэйл, - Пусть всадники разгонят собравшихся по их делам. Ждите дальнейших распоряжений.
- Хорошо…
Не обращая ни на кого внимания, Бэйл спешился и осмотрелся – те, кто собрались вокруг него выглядели, на удивление, воодушевленно.
- Слава Богам!
- Десница жив!
Крики людей раскатывались из стороны в сторону, притягивая к себе все больше и больше «зевак». Но вскоре всадники Бэйла, покинув строй, начали окружать Бэйла, карету и телеги с вещами, отгоняя подальше собравшихся людей.
- Спасибо, Матео! – крикнул Бэйл, затем начав шагать в сторону кареты.
Он сам открыл дверцу и, заглянув внутрь, увидел спящего на руках у кормилицы сына. Он был плотно укутан в меха и ткани, а девушка своими тонкими, дрожащими руками качала его, умудряясь даже прикрывать его ушки в момент, когда солдатские крики и брань могли разбудить младенца.
- Эллисон, бери Дерека и пошли со мной. Остальные – соберите наши вещи и ждите дальнейших указаний. Если попадем в замок – попросите Матео выделить вам гвардейцев, чтобы поднять все в покои.
- Слушаемся, - покорно склонили голову девушки.
Эллисон же, еще крепче прижав малыша-Дерека к себе, при помощи руки Бэйла спустилась вниз и посмотрев вверх, на ведущие в чертог Рэгма ступени, переспросила:
- Вы уверены, лорд Рэндэл? Я просто служанка, да и не одета к подобному месту…
- Ты кормилица моего сына… Ну и на твоих руках он по крайней мере на так часто плачет.
Бэйл взял с собой Эллисон не просто так – Дерек действительно не так часто и не так истошно плакал на ее руках. И, к тому же, пока она нянчилась с ним, у нее начало появляться молоко. Поначалу девушка была испугана этому факту, но более старшие и опытные служанки успокоили ее, объяснив, что такое случается, когда рядом появляется ребенок и, уж тем более, когда он пытается сосать грудь, что случалось не раз. А затем и сам лорд Рэндэл заметил, как девушка ладит с младенцем и, собираясь покинуть Песчаное Горло, забрал ее у лорда Аллена.
Не мог Бэйл и отрицать того, что она была достаточно миловидной – не было в ней знатной величественности и напыщенности, она была молода. Совсем недавно Эллисон, или, как ее называли другие служанки, Элли, исполнилось шестнадцать лет от роду. Ее длинные, каштановые волосы всегда были ухожены, но, при этом, об их истинной длине Бэйл даже не подозревал – Элли часто собирала их или прятала под платком. Пухлые губы, большие зеленые, по-детски наивные глаза, стройное тело – не раз Бэйлу доводилось слышать о том, что многие его гвардейцы с радостью с ней возлегли. Но самому Бэйлу она была интересна только, как нянька его сына, не более, хотя при этом всём он изредка ловил себя на мысли, что девушка действительно мила и хороша собой.
Он до сих пор помнил ее растерянное лицо, когда лорд Аллен сообщил ей, что она больше не служит ему, и теперь ее путь лежит в столицу подле нового господина – лорда Рэндэла. Естественно, многие тамошние служанки хотели вырваться из серости не самого богатого Песчаного Горла, и в тот многие из них, более опытные и взрослые, косо смотрели на девушку, гадая, чем она так угодила юному лорду. С ребенком, в целом, ладили все, и других кормилиц в замке было предостаточно.
- Ваша трость, - покорно склонив голову, произнесла вторая служанка, протянув Бэйлу ненавистную им клюку.
- Да, спасибо, Бри, - с тяжелым вздохом ответил юноша.
Он начал свое восхождение по ступеням, нелюбимым им даже в те дни, когда он был полностью здоров. Высокие, необоснованно длинные, словно сами Гонарды отрывались от народа, обозначали свою значимость и обособленность. Каждый шаг давался юноше с большим трудном, но, видя за собой не менее пыхтящую Элли с маленьким Дереком на руках, он прибавлял шаг и, в итоге, оказался перед вратами королевского чертога.
- Л-лорд Рэндэл, - покорно опустили головы гвардейцы.
Без лишних слов Бэйл прошел под аркой и, оказавшись внутри, сразу же свернул направо – более короткого и безлюдного пути к чертогу, чем Дорога Королей, он не знал. В этом была особенность того места – туда пускали только короля, десницы, высших лордов, скульпторов и зодчих, поэтому встретить кого-то там и быть остановленным Бэйл никак не рассчитывал.
И в правду – вся галерея Дороги была пуста, лишь стражники около обоих дверей, но те, явно, не собираются грузить Бэйла своими вопросами. Пройдя мима еще десятка пустых постаментов, юноша наконец-то дошел до места Балерна. Как и всегда, один лик статуи был направлен на город, а второй на Каменную Книгу Почета. И посмотрев на нее, Бэйл усмехнулся, причем эти редкие смешки вскоре переросли в гогот, хоть и сдержанный. И нет, не добавилось там никаких новых, сомнительных имен. Все было очень просто – по правую сторону от его имени появилась высеченная в камне дата смерти. На семнадцатый год от воцарения Его Величества Балерна лорд-десница Бэйл Рэндэл погиб в замке Маграо, борясь с мятежниками Эрганами.
- М-милорд? – непонимающе спросила девушка, - Вы почему смеетесь?
- Да я… - слегка успокоился юноша, - Здесь написано, что я умер. Представляю, сколько придется отдать за новую плиту в Каменной Книге. Если, конечно, Его Величество не решится мне голову отсечь сегодня, чтобы не тратиться на новый гранит.
- Не нахожу это смешным, - понурила голову девушка, прижав меховое одеяло к щекам младенца Дерека.
- Я плачу тебе не за то, чтобы ты находила мои размышления смешными. Как видишь, в твоих руках мой сын продолжает сладко спать, несмотря на то, что его отец сейчас безответственно предался смеху. И причины на это, действительно, не было.
Одернув плащ, он вновь пошел вперед, и, вызвав шок у очередной пары стражников, Бэйл покинул это протяженную галерею, выйдя в узкие замковые коридоры. Здесь уже было больше знакомых лиц, но в основном это были слуги или же гвардейцы, которые, к удивлению, за время отсутствия Бэйла почти не изменились. И, естественно, вид у них был такой, будто бы они видели перед собой живого призрака, не иначе. Но, находясь на службе, стражники все равно покорно склоняли головы, а служанки исполняли реверансы, и лишь тогда, когда «воскресший» лорд с кормилицей проходили мимо них, начинали что-то живо обсуждать.
Спустившись по длинной винтовой лестнице, они наконец-то вышли к предваряющим тронный зал Рэгма широкий зал, где очередью перед дверьми нагромоздились люди. Лорды, купцы, офицеры, вельможи – все они организованно ожидали своей очереди, а некоторые, как предполагал Бэйл, находились тут с самого утра. А ведь многие все равно не попадут на прием к королю сегодня, и пороги придется обивать и завтра, и послезавтра, и возможно их вопросы не будут решены до конца луны. Вряд ли кто-то из окружающих Балерна лордов ночами принимает у себя прошения, как то делал Бэйл.
И в этой суматохе его заметили не сразу. Сначала крайние в этой гурьбе людей заметили вышедшего из темноты замковых коридоров «мертвеца», затем другие, а потом разговорами эта весть начала разноситься все дальше и дальше, из-за в зале поднялся неразборчивый, но раздражающий отвыкшего от такой суеты Бэйла гул.
- Пропустите, именем Десницы Короля, - Бэйл протянул руку ошеломленному гвардейцу, явив тому заветный перст Десницы.
- Но там прием, м-лорд, - замялся гвардеец, то и дело поглядывая по сторонам.
- Если ты хорошо помнишь меня, то должен знать, что такие приемы всегда проводил я, - заявил Бэйл, покосившись на собравшихся перед вратами людей.
Гвардеец покорно склонил голову и поддался приказу – спустя мгновение перед Бэйлом раскрылись врата в Тронный Зал.
- Почему открыты ворота! – рявкнул лорд Фростинер, - Мы еще не отпустили лорда… Не может быть…
Широкими шагами, всей силой опираясь на трость, Бэйл вошел в Тронный Зал, вызвав шок у всех находящихся внутри людей. Все лорды, как один, оцепенели в своих стулья и креслах, слова застыли в их устах, словно они и вовсе забыли, как говорить. И Бэйл, пройдя к основанию большого овального стола, отставил трость в сторону, обеими руками оперевшись на стол, а глаза его уставились прямо на Его Величество, как обычно занимавшего место на троне. Брать на себя слово Бэйл и не думал – дворцовые законы обязывали его говорить в случае, если на то будет воля короля.
- Я думаю, у тебя накопилось слишком много причин на то, чтобы воскреснуть из мертвых, - прокряхтел Балерн, заняв более напряженную позу, склонившись вперед.
- Ваше Величество, - Бэйл вновь взял трость в руки, и под взором десятков пар глаз прошел к Балерну, встав прямо перед ним, - Вы правы, причин было очень много.
- Ну так потрудись, лорд пока еще десница Рэндэл, что заставило тебя покинуть службу Короне и исчезнуть?
Бэйл оперся на трость и оглянулся назад – Эллисон продолжала стоят подле стола, не следуя за своим господином. Да и никто не обращал внимания на простую служанку сейчас, когда «воскресший из мертвых» десница предстал пред уверовавшим в его смерть королем.
- Ваше Величество, все прекрасно знают, что случилось в Маграо. Беспринципная бойня, в ходе которой погибли все, кого я знал и любил кроме леди Антеи. Все вы знаете о том, чем закончилась жизнь Родрика Эргана. Но к его чести я обязан сказать, что прежде, чем я нашел в себе силы столкнуть его с башни, я получил множество ран, одна из которых стала для меня почти смертельной. После битвы я скрылся в замке Песчаное Горло, где меня долго лечили, скрыв моего лечения от всех, выдав, будто я погиб.
- Ваше Величество! – с места вскочил лорд Эйб Фростинер, взявший на себя смелость занять ближайшее к королю место Бэйла за столом, - Многие лорды вернулись с ранениями и продолжили службу Вам!
- Займите свое место, лорд Фростинер, - твердо рявкнул лорд Гарри Лиллард, - Вы даже не подозреваете, что происходило там! То ли дело, когда черноотрядников было пять сотен, и то все спали и гадили под себя от мыслей о том, что они могут появиться в их землях. А Бэйл видел, как армада закованных в черную сталь воинов несется на него. Он не бежал из Роудс-Бриджа и остался верен плану, который придумал с самого начала и не отступал от него до конца. Поэтому от Загорских сопротивленцев осталась лишь жалкая горстка людей, обороняющих клочок земли между Фэйртоном и Маргетри.
Бэйл обернулся к лорду Лилларду и, приложив руку к груди, уважительно склонил голову, что лорд Лиллард встретил сдержанной улыбкой и ответным кивком. Фростинер же продолжал стоять, ожидая слов короля, косясь то на Балерна, то на Бэйла, то на Гарри.
- Слова лорда Лилларда звучали убедительно, лорд Фростинер. Со своей задачей лорд Рэндэл справился, как он и клялся. Но это не объясняет того факта, что вы, лорд Рэндэл, не вернулись в столицу по первой возможности. И привели с собой простолюдинку с младенцем на руках…
- Если у меня еще есть такая возможность, Ваше Величество, я бы предпочел поведать историю вам в личном порядке, не для лишних ушей с их еще более лишними комментариями.
- Лишними комментариями? Вы пропадали на западе, оставили Его Величество без помощи…
- Все вон, - отчетливо произнес Балерн.
- Но…
- Вон! – Его Величество немедленно перешел на крик, отчего все в полной тишине поднялись и направились к выходу.
Бэйл обернулся к Эллисон и жестами остановил ее. И, дождавшись, пока ворота захлопнутся за спинами последних лордов, Бэйл, пыхтя, и всеми силами опираясь на трость, преклонил перед Балерном колено со словами:
- Старый друг… За время моего странствия по Загорью я побывал много где. На одной из таких ночлежек я возлежал с женщиной… Это не была трактирная девка, обычная дочь крестьянина, в доме которого я нашел приют. Она понесла от меня ребенка и, вскоре после битвы при Маграо, родила. При родах мать умерла, и моя честь не позволила мне оставить своего сына без родительской любви, как вырос я.
- Я думал, простолюдинка за твоей спиной, это мать ребенка, - положив руки на выпирающий живот, произнес Балерн.
- Нет, это кормилица, которую подарил мне лорд Аллен. Она хорошо ладит с моим сыном, поэтому она здесь.
- И к чему ты ведешь, лорд Рэндэл?
- Ваше Величество, за возвращение Загорья вы сулили мне исполнение любого прошения. До рождения сына я думал потратить его на ваше прощение за мою пропажу. Но теперь, невзирая на возможную немилость, я прошу вас одарить моего сына моей родовой фамилией, скрыв клеймо бастарда и назначив его моим полноправным наследником.
Балерн приложил руки к небрежно выбритому лицу, мизинцем руки своей водя по отвисавшему подбородку. Он, очевидно, уже выпил достаточно вина, отчего ждать Бэйл мог всего, что угодно.
- Ты же понимаешь, что такое престиж Короны? Как все отнесутся к тому, что у десницы Его Величества появится бастард, которого узаконят простым росчерком пера.
- Не важно, кто и как подумает. Думать надо о чем-то более важном, и я, как ваш десница, готов вернутся к этой работе…
Балерн снова взял паузу и посмотрел в окно, откуда виднелся мост, ведущий к обители верховного заклинателя.
- Хорошо, - сипло произнес монарх, - Ты сам напишешь указ. Но при одном условии. Если ты снова возлежишь с простолюдинкой, и уж тем более, если она понесет от тебя ребенка, то ты лишишься своего титула десницы, а сын твой вновь станет бастардом. А кормилица твоего сына покинет службу сразу же, как только твоему наследнику не понадобятся молоко и воспитание няньки. Я не потерплю при дворе подобных слухов…
«Ханжа…» - про себя произнес Бэйл, вспоминая, сколько раз заставал короля в окружении шлюх или сколько раз к нему привозили девочек-крестьянок из сел, близ которых он останавливался. Но выбора у Бэйла не было – король соглашался, и ему нужно было подчиниться.
- Повинуюсь, Ваше Величество, спасибо… И, я так понимаю, вы восстанавливаете меня в должности?
- Да. И смотри, не предай Корону еще раз.
- Тогда не сочтите за наглость попросить у вас еще кое-что, - Бэйл поднялся на ноги и отряхнул штанину, - Мне нужна еще одна комната во дворце, для моей гвардии и ее командира, юного Матео Аллена.
- Аллена, - тяжело вздохнул Балерн, делая крайне возмущенный, но все же больше безразличный вид, - Мало того, что Аллена прятали тебя и держали траур у всех на виду, так еще и сына их взял на службу.
- Он умелый парень, вдобавок Турр погиб в Маграо, мне нужен был новый мечник…
- Будет тебе комната, лорд Рэндэл. В теперь мы продолжим совет. Возвращайся в свои покои, соседние можешь забирать под свою гвардию. И да – приступаешь к исполнению своих обязанностей с завтрашнего дня. Но вечером наказываю тебе разделить со мной трапезу. Нам много, что надо обсудить.
Бэйл вновь приложил руку к груди и поклонился Балерну, а затем, жестами завлекая Эллисон за собой, прихрамывая начал покидать ступенчатый постамент, где и располагался трон. Стражники раскрыли перед ними двери внутренних залов цитадели.
- Лорд Рэндэл! – прокричал Балерн вслед.
- Да… - развернулся юноша.
- Вечером, перед трапезой, я пришлю к тебе нового Верховного Заклинателя, он посмотрит твою ногу и приготовит снадобье.
- Хорошо…
- И не забудь про новую плиту, - неожиданно для самого Бэйла Балерн вспомнил про Книгу Почета, - Будет странно, если при живом деснице близ его имени продолжит существовать дата его смерти.
- Я напишу об этом уже сегодня, - слабо улыбнулся Бэйл, уже продвигаясь внутрь уходящего к покоям гостящих в крепости высших лордов чертога.
До боли знакомую дверь он нашел достаточно быстро и, воспользовавшись связкой ключей у стоявшего близ двери гвардейца, он вошел внутрь…
Порядок… Он помнил, как покидал Рэгм, стремглав мчавшись через весь замок с идеей, захватившей его с головы до пят. Да и вообще, он как следует не обжился в городе тогда – вернувшись из первого загорского похода он практически и не побывал в покоях. Но он хорошо помнил день отправки туда в первый раз. Ворох бумаг везде, разбросанные книги, бокалы с вином, ампулы с лекарствами от его живота – а сейчас этого не было. Ухоженная комната, разве что пыли было не в пример много, как будто никто не убирался здесь с момента, когда все узнали о его «смерти».
- Эллисон, положи Дерека на мою кровать и укрой одеялом. Протри пыль и сходи на кухню, отнеси им склянку с какао…
- А где располагаться мне? – смущенно ответила девушка.
- Ах да… На кровати, рядом с младенцем. Я всегда буду работать до поздней ночи, велик риск, что я буду его будить. В твои помимо ухаживания и кормления моего сына входит чистка моей одежды, подготовка ужина… Короче все, чем занимаются служанки. В еде себе не отказывай, ты должна быть довольна и сыта, чтобы кормить Дерека. Нужно будет золото – обращайся. Ужин ставишь мне на стол в одно время, по моему возвращению продолжаешь спать, я привык есть остывшее, главное, чтобы было вкусно.
Бэйл завалился на просторное кресло и вытянул вперед свои усталые ноги.
- Есть вопросы? – протянул юноша, запрокинув голову назад.
- Да, - девушка опустила голову, - А где вы будете спать? Здесь больше нет кроватей…
- Уж поверь, Элли, за время моего постоянного нахождения тут в кровати я спал не так часто. Часто засыпал за столом, в кресле, на лежанке на балконе. Ради сына я готов потерпеть. Ну и да, до конца дня сходи к Кассии, она здесь управляет всеми служанками. Покажись ей, скажи, что я нанял тебя лично. И попроси у нее, чтобы заказала у городских плотников детскую кроватку…
- А еще, как понять, что в склянке именно какао?
- На ней написано, - засыпающим тоном произнес Бэйл.
- Я…- девушка замялась и обернулась к Бэйлу, - Не умею читать.
- Придется тебя научить, - улыбнулся юноша, - Она самая большая, открой ее, внутри будет темно-коричневый порошок.
Бэйл более не мог терпеть – вытянув уставшие ноги на столько, насколько это было возможно, он сам не заметил, как заснул.
Глава шестьдесят четвертая. Йен 10. Убей их всех
Оставив грифона и Зои в лесу, Йен почти на коленях полз к стенам Ман-Блу. Его пугало абсолютно все – тишина города, ранее казавшегося ему центром кипящей в Загорье жизни, и шквальный, заставлявший скрипеть и гнуться деревья ветер, и прочие звуки, которые, впрочем, то стихали, то каскадом обрушивались на юношу вновь.
Когда до полупрогоревшей деревянной стены осталось буквально десять шагов, Йен вскочил с земли и одним рывком преодолел все расстояние, едва ли не завалившись на мерзлую, мокрую землю. Он тут же посмотрел через щель – городские улицы были такими же, какими он видел их во время последнего посещения, когда они забрали корону короля Загорья с кургана Родана. От тел людей практически ничего не осталось. Постарались время, вороны или, может быть, пара добрых людей время от времени убирала тела. В любом случае – сейчас остатков было куда меньше, чем в начале их похода против роялистов.
- Ну что ж… - протянул юноша, расставив свои ладони друг напротив друга на небольшом расстоянии.
Ему пришлось напрячься изо всех сил – иногда, даже подъем тяжестей не доставлял ему столько дискомфорта, как вызов заклинаний в спокойном состоянии. В бою – пожалуйста, на тренировки – конечно же, а сейчас, когда ему нужно было просто подать сигнал грифону, его руки словно забыли, что нужно делать. Но, все таки, спустя несколько минут напряжения, из-за которого у него даже пот проступил по лбу, меж его ладоней начал зарождаться клубок света.
Йен продолжал держать «маяк» в руках ровно до того момента, когда в потемках ему не стал различим силуэт грифона. Затем, наконец-то разъединив руки, Йен с облегчением вздохнул, а затем промелькнул в щель. Грифону же заморачиваться не приходилось – взмахнув своими огромными крыльями, он одним движением перепрыгнул через частокол, едва не придавив самого Йена.
- Твою мать… - выругался Йен, - Нехорошая птица… Или зверь… В общем не делай так.
- А мне понравилось, - слабо произнесла Зои, всеми имевшимися у Йена средствами закрепленная в седле.
- Я в тебе не сомневаюсь. Пошли. Найдем что-то подходящее для нас и наименее уничтоженное, - Йен мотнул головой вглубь города и направил вперед свой меч и левую руку.
Из направленной в темноту городских улиц ладони начал бить яркий свет, позволивший Йену наконец-то составить цельную картину. Большая часть останков, все же, осталась лежать на земле, на холодных камнях, в воде и траве.
- Зои, лучше не смотри, - выверяя каждый шаг, произнес Йен.
И как бы аккуратно не пытался шагать Йен, его броня все равно скрежетала, а сапоги, порой, из-за потяжелевшего юноши, отстукивали по камням, заставляя его из раза в раз пригибаться и прижиматься к стенам домов и оградам.
На самом деле он скучал по своим доспехам – черная сталь отлично выглядела на нем, а боевые отметины, как говорила сама Зои, выдавали в нем хорошего воина. Разве что к ним вновь нужно было привыкнуть, ибо их тяжесть не шла ни в какое сравнение с их красотой и прочностью.
Но с каждым шагом у Йена появлялось больше уверенности – он шагать шире, более уверенно освещал переулки и преодолевал перекрестки. Вскоре, когда опустевшие городские кварталы остались позади, он вышел на то место, где в последний раз видел прикрывшего его отход сира Норрингтона. И да, он был здесь… Скелет с иссохшей плотью с разрубленным от темени до нижней челюсти черепом лежал в окружении десятков других тел. Йен узнал его по плащу и фамильному персту – именно в них был сиг Гаррет в день своей смерти.
- Йен…
- Это сир Норрингтон… Я тебе рассказывал о нем. Он прикрыл меня, когда я пробивался к вам через Ман-Блу… - опустил голову Йен, но затем, тут же одернувшись, он направил свой взор на ратушу Ман-Блу, - Пошли. Я нашел нам временное пристанище…
Переступая тела по мере своих возможностей, Йен пошагал к ратуше. Он все еще продолжал смотреть по сторонам – разрушенные и разграбленные города обычно превращались в рассадник разбойников и дезертиров, но пока все было тихо. Может быть, время от времени кто-то и захаживает сюда, но надолго не остается. Недаром многие стали говорить, что сожжение Ман-Блу было показательным – теперь это огромный могильный памятник, свидетельствующий о судьбе тех, кто восстает против Короны Эрнедона.
Но, подойдя к ступеням, Йен вновь вспомнил об осторожности – если кто-то и хотел обустроить здесь свой лагерь, то просторная ратуша Ман-Блу была самым удобным местом в городе. Даже погорелая местами и, вероятнее всего, пропахшая мертвечиной она могла стать очень удобным местом для жизни целого отряда. Или же грифона с юным рыцарем и девушкой.
Врата попросту лежали на земле, придавив к земле несколько больше напоминавших скелеты тел. У пары из них голова была отделена от тела – видимо, державших ворота стражников завалило выбитыми вратами, и тех, кто не успел выбраться, немедленно лишили жизни. Сойдя с воротин, через пару мгновений Йен услышал треск – под грифоном тела прижатых к земле скелетов треснули и еще больше вжались в пол.
- Эндор, твою мать, тебе надо поменьше жрать! – заявил Йен, наконец-то пройдя к столу, за которым ранее они все пировали или обсуждали важные, королевские вопросы.
- Ты чего задумался? – слабо произнесла Зои.
- Я… Последний раз, когда я сидел за этим столом, все было хорошо. Был жив Родан, был жив Родрик… Бесчисленное количество людей, которые уважали нас, делили с нами еду и планы на будущее… Кто-то теперь лежит на улицах города, кто-то разбросан по всему Загорью от Маргетри до Маграо.
- Главное, что ты жив, и что раны твои зажили…
- Твои раны не зажили, Зои. А я… Если порезать кучу дерьма, никто не заметит ничего. Вонять будет так же, - улыбнулся в ответ Йен, а затем, осмотревшись, добавил, - Вы останетесь тут, а я проследую в Стам-Таун. Попробую разжиться чем-то полезным. Оленину и воду оставляю вам. И…
- Что и? – спросила Зои.
- Мне нужно немного обновить доспехи, - оглядываясь на тела погибших солдат, произнес Йен.
***
Стам-Таун был всего в паре миль ходьбы от Йена. Теплые, яркие огни манили его, одурманивая, заставляя думать о таких близких еде и выпивке. При этом юноша никогда не любил это город…
Стам-Таун всегда считался «братом» Ман-Блу. Младшим, но более запущенным на вид «братом». Внешне он был куда меньше Ман-Блу, но это обманчивое впечатление, разбивающееся сразу, как только человек входил в город. Дело было в его застройке. Если Ман-Блу разрастался в ширь за счет мелких хибар, избушек, лачуг и, изредка, более менее прилично выглядящих домиков, то вот Стам-Таун редко разрастался в ширь. Он выделялся нагромождением из каменных и деревянных строений в несколько этажей или ярусов в высоту, многие из которых, зачастую, кривились и наваливались друг на друга, из-за чего, порой, нельзя было найти просвета между крышами домов.
Улицы всегда были грязными, узкими, полными всякой дряни и людей, многие из которых внушали больше недоверия и страха, чем хоть какого-то спокойствия. Колдуны, карманники, дезертиры – и как лорды Стам-Тауна их терпели? Хотя, кого теперь это беспокоит, если последний лорд этого грязного города был убит в Маграо…
Недовольно Йен потер подмерзшую голову – ему было крайне непривычно не чувствовать на ней своего каскада светлых, лохматых волос. Все же, снятием доспехов с мертвецов он решил не ограничиваться. Близ одного из знакомых ему по этой дороге ручьев, Йен густо намазал голову грязью и, сняв с пояса подаренный ему некогда Родриком нож, начал выбривать себя наголо. Мастерства ему хватало – да и нож был достаточно острым для того, чтобы отделять волосы от головы. Затем, когда ему показалось, что последний волосок пал с его головы, он намазал голову еще раз и снова прошелся по ней лезвием, и лишь потом окунул голову в морозный ручей, дабы смыть с нее всю грязь.
- Видели бы меня братья… - беседуя сам с собой, закатил глаза Йен, - Небось видели бы в моей голове свое отражение…
Каждый шаг приближал его к Стам-Тауну и, вскоре, он достиг его границ. Все, как и всегда – немного выглядящих изрядно потрепанными стражников, где-то прямо на голой, мерзлой земле лежали не то мертвые, не то пьяные в усмерть горожане, а те, кто этим вечером еще не были по своим домам, слонялись из стороны в сторону по своим делам.
- С черноотрядниками на это смотрелось веселее… - продолжал бурчать Йен.
Стражники даже не обратили на него внимания – своим видом он напоминал добрую часть тех, кто приходил сюда на постоянной основе. Грязный, с помятыми доспехами, местами была порвана одежда, да и плащ больше напоминал старый, завалявшийся лоскут ткани, чем он, в принципе, и являлся.
Закинув плащ на левое плечо, Йен убрал под него левую руку, коей он немедленно схватился за рукоять меча. Все же, мало ли кто может его здесь узнать, да и риск быть ограбленным его не устраивал. У него и так было немного золота, но на что-то дельное и съестное ему бы точно хватило. Все же, с момента битвы при Маграо ему некуда было его тратить.
И вот он, придорожный трактир, расположенный ближе к центру города. Он занимал весь первый ярус грязного каменного здания, причем второй и третий ярусы его были сколочены из дерева. Перед заведением, как и всегда, было настоящее столпотворение из тех, кто только собирался войти, или же из тех, кто еле волочил оттуда ноги. И здесь, действительно, было на что посмотреть. Как минимум, лучшие шлюхи всего города были именно в этот трактире, но сейчас это не сильно беспокоило Йена. Он просто хотел выпить и, возможно, придумать в своей голове новый план действий.
Растолкав людей, Йен подошел ко входу в трактир и, приподняв тяжелую деревянную дверь, вошел внутрь. «Пройдоха Сарри до сих пор не починил петлю,» - вспоминая славные былые дни и загулы, юноша сдержанно улыбнулся. Но затем, подняв глаза, он обомлел…
Весь трактир был переполнен воинами, многие из которых несли на себе родовые гербы семей, за которых они воюют. Рэндэлы, Боле, Хейги, Суаноры, Гонарды… И все они здесь, и именно в тот момент, когда внутри оказался Йен. И, как назло, единственным видным ему был столик, расположенный почти в центре зала. Бежать он уже не мог – его поведение сочли бы странным, да и лордов среди этих солдат явно не было, и никто не узнал бы его сейчас.
Пытаясь сохранить спокойствие, Йен прошел к столику и, подвинув небольшой, кряхтящий со всех сил стул, сел на него, опустив обе руки на поверхность стола. Опустив голову, он начал косить свой взгляд в разные стороны, стараясь хоть что-то для себя разглядеть и выяснить. Но, вопреки ожиданиям, это был обычный пьяный солдатский загул, свойственный, обычно, победам. Неужели все здесь до сих пор отмечают победу над армией Загорья и ордена?
- Вам чего? – послышался женский голос, заставивший Йена поднять голову.
Эту женщину, благо, он не знал, да и она не подавала никакого вида касательно личины Йена.
- Пива, и чего-то съестного. У вас тут раньше подавалось жаркое…
- Осталось на дне, сударь…
- Это самое вкусное, - улыбнулся Йен, отчего девушка, как подметил он, смущенно покраснела, выдавая свое влечение к юноше, - И горбушу хлеба.
- Вы, верно, из этого же отряда? – переспросила девушка.
- Нет, напротив, простой одинокий странник, которому нужна еда и выпивка, - чуть более строго ответил Йен, - А чего это за гул стоит? Неужели до сих пор все отмечают победу над Эрганами…
- Видимо вы долго были в путешествии, господин, - мило улыбнулась девушка, опустив глаза, но затем, подняв их, она продолжила, - Эти люди участвовали в штурме и сожжения замка Черные Небеса. Поговаривают, что и лорда тамошнего убили…
Йен застыл на месте, у него неконтролируемо заблестели глаза, а в голове все окончательно смешалось. Его дом был уничтожен… Убит отец, убиты все, с кем он рос, те, кто его растил. Но, стараясь не подавать вида, он все же продолжил:
- Две кружки пива…
Девушка уже не говорила с Йеном – видимо, поняла, что новость повергла ее гостя в шок. Но, по крайней мере, она не пошла ни к какому из солдат докладывать о странном поведении юноши, а сразу начала наливать пиво из бочки, заставив юношу немного успокоиться и предаться гложущим его мыслям.
И куда теперь он может податься? Искать помощи на севере? Вряд ли потерявшие лучших воинов северяне воспримут его достойно, тем более что они, считая смерть в бою, лицом к лицу с врагом, наиболее достойной, не примут чудом выжившего в свои ряды. Да и как эти дикари помогут Зои? Ей нужна была настоящая помощь. Такую могли бы дать в герцогстве Торо, но вряд ли они смогут туда добраться. После ранения грифон очень слаб, а следовать по земле через Спорные земли и земли Рэндэлов Йен считал очень опасным. Конечно же, помочь им могли бы в Твердыне Заклинателей, но у юноши сразу закрадывалась мысль о том, что после их прощания вряд ли их там кто-то ждет.
- Лорд Мун! Лорд Мун! – раздались крики из разных уголков зала, заставив Йена широко раскрыть глаза.
Оборачиваться он не стал, хотя желание в нем просто било через край. Ладони Йена ни с того ни с сего заболели, покалывание в них заставило его сжать их, а воспоминания так и нахлынули в его сознание. Он словно снова почувствовал обжигающие руки языки пламени, наедине с которым его, связанного, и оставил Хлат Мун. Если бы не он, то Йен успел бы к Зои… И многие из загорцев были бы живы.
Йен услышал за собой скрипящие половицы, свидетельствующие о чьем-то приближении. Не поднимая головы, краем глаза он ухватил силуэт проходящего мимо мужчины. Да, это был Хлат Мун. Собственной персоной он был здесь, прямо перед Йеном. Его перстни, неприметная, удобная для лазутчика одежда неприметных оттенков. Несущая пиво и похлебку девушка начала огибать Хлата, но тот, едва лишь поравнявшись с ней, взялся за блюдо с похлебкой и забрал его из рук разносчицы.
- Извини, путник, мне это нуж… Йен, мать его, Эрган, - сначала через чур наигранно и нагло, а затем слегка шокировано произнес лорд Мун.
«Сукаааа…» - протянул про себя Йен в момент, когда совершенно все присутствующие в таверне люди обратили на него внимания.
- А, Хлат Мун, вот уж кого не ожидал здесь увидеть, - выпрямившись и гордо выпрямив голову, ответил Йен.
- Признаюсь честно, - Хлат сделал несколько шагов ближе к столу Йена, - Отдыхали мы здесь не раз, и находиться в Стам-Тауне без тебя намного скучнее…
- Знаешь, в последнее время я не пью с говноедами, - язвительно ответил юноша.
- Неужели? – Хлат подвинул стул и, поставив похлебку на стол, сел напротив Йена, - Я составлю тебе компанию? Я же не похож на говноеда?
- Рот бы прикрыл, после твоей последней трапезы амбре еще выветрилось…
Краем глаза Йен видел, как с места поднялись несколько солдат, часть из них держались за рукояти мечей, а остальные либо были готовы это сделать, либо уже поднимались. Очевидно, Хлат его совсем не боялся и сам был готов в любой момент вступить в бой в любой момент. Но, по крайней мере, его лицо это никак не выражало, оно было спокойным и даже удивленным.
- Тогда, пожалуй, я угощусь твоим пивом. Нужно смыть плохой запах, - сдержанно ответил южанин, забрав у Йена одну из кружек.
- Итак, ты мог бы проигнорировать меня, но решился таки обозначить мое присутствие здесь…
- А что ты хочешь? За голову Эрганов в королевстве ныне награда стоит такая, что ты сам бы себя прирезал, если бы узнал. А вы у нас теперь товар крайне редкий, всего трое вас осталось… Ты, твоя сестра и вдова твоего брата…
Солдаты медленно обступали их, перекрывая свет, и погружая стол Йена и Хлата во мрак. Кто-то уже обнажил мечи, кто-то заходил за спину к юноше, очевидно, готовясь нанести решающий, пусть и бесчестный удар.
- Зачем, Хлат? Черные Небеса были тебе домом…
- А Адриана ты считал другом, Йен Эрган. Но, увидев кровавую кашу вместо его головы на камнях, я понял, что для тебя дружба тоже имеет свою цену…
- Тогда какая разница между тобой и шлюхой? Шлюхи делают все, что им прикажут за деньги, и ты.
- Шлюхи получают пару монет за свою работу, а я…
- Хлат Мун, - рассмеялся Йен, - Даже дерьмо на вкус будет вкуснее, если ты купишь его за десять золотых монет.
- Смотрю, ты состриг наголо свою прекрасную шевелюру, и тебе окончательно выдуло остатки мозгов. Голову же надо в тепле держать…
- Отсутствие волос на голове делают голову дополнительным местом для поцелуев, Хлат. Не хочешь меня поцеловать? Или тебе сразу задницу подставить? Небось, не отвлекаясь от прекрасного, еще и поешь.
- Боюсь, если ты меня подставишь задницу, я потянусь к ней не губами…
- Мой брат говорил, что попадая в такую ситуацию, играть задницей нельзя. Там все напряжено для таких моментов. Хотя, зная твою натуру, ты либо член продал, либо у тебя там с червя достоинство…
Йен улыбался – зря Хлат захотел над ним подшутить здесь. Шутить Йен не разучился и, честно говоря, скучал по этому. Говорить с Зои, грифоном и самим собой, порой, нравилось ему, но теперь, в окружении людей, его едва ли не распирало от внимания, а «грязь» лилась из его уст ведрами.
- Да я, как погляжу, твои люди тоже больше по мальчикам, - Йен еще шире улыбнулся, - То-то я смотрю сидели в компании девиц, а затем, увидев рядом с собой настоящего мужчину, тут же окружили его. Но, к сожалению, я если и пришел сюда, так только ради еды. Тем более, что теперь я стал полноправным наследником Черных Небес, теперь мне нужно отправиться домой. Хотя, после того, как я сжег свои руки, чтобы освободиться, на них только сейчас начала возвращаться чувствительность… «Йен развернул обе ладони к верху, показав следы от ожогов»… Но я думаю, что сейчас я бы с радостью проверил их ощущения на твоей шее, достаточно крепко промяв ее.
- Ты безумец, Йен, - ухмыльнулся Хлат Мун.
- Да, безумец. Такой же безумец, как мои братья, и как вся моя семья. Я отрицал это всю свою жизнь. Но теперь я все понял. А теперь, позвольте мне допить мое пиво, и уйти.
- Живым ты отсюда вряд ли выйдешь, Йен Эрган. Мою дружбу с вашей семьей все еще перевешивает золото. Здесь сколько? Десятка два, если не больше, человек, и все хотят получить золото за твою голову.
Рука Йена скользнула под стол, он развернул ладонь внутренней стороной к верху и сосредоточился.
- Два десятка говоришь? – Йен сначала сделал задумчивое лицо, откинулся на спинку стула, но затем он наклонился вперед и, улыбнувшись, добавил, - Вам бы еще столько же…
Стол с грохотом и треском оторвался от земли и врезался в потолок, при подъеме своем отбросив в сторону и Хлата Муна, и Йена, и часть окруживших их солдат. Какие-то щепки от стола разлетелись в разные стороны, заставив отшатнуться и других людей, а Йен, тем временем, вскочив, поочередно обнажил и меч, и нож. За спиной его, все еще оглушенный от удара о стену солдат пытался хоть что-то сообразить, но юноша, даже не оборачиваясь, несколько раз нанес удар ножом.
- Заклинатель! Он заклинатель! – закричали бойцы.
- Нет, я всего лишь помощник, - грозно, устрашающе оскалился Йен, занеся свой меч.
Йен был прижат к стене, но в данный момент он считал это преимуществом – без черной стали он более уязвив для тыловых атак. Он водил мечом из стороны в сторону, заставляя подходивших к нему людей отступать на пару шагов назад.
- Я думал вы посмелее. Хлат, ты же только что говорил, что вас тут двадцать человек и мне надо бояться! – прикрикнул Йен, после чего один из солдат, занеся топорик, рванул на него.
Заблокировав топор ножом, Йен вонзил меч в брюхо мужчине, а затем, краем глаза заметив набегавшего на него очередного смельчака, развернул тело пронзенного, подставив того под удар. Меч, врубившись в темя, заставил череп расколоться, и кровь брызнула в разные стороны, окропив и лицо Йена. Надавив мечом еще сильнее, он заставил его острие выйти из спины его первой жертвы, а затем и пронзить того, кто атаковал юношу со спины.
Сразу десяток бойцов занес над Йеном мечи, но он, отпустив свой клинок, выставив вверх руку за мгновение до их удара. Возникший над ним купол из света остановил атаки и через секунду исчез, чего хватило юноше для того, чтобы выдернуть меч и круговым ударом лишить жизни еще несколько бойцов.
Перескочив убитых, на юного рыцаря налетел еще один солдат, но, заблокировав удар, Йен выпустил из сжимавшей нож руки ударную волну, отбросившую человека за стойку тавернщика на бочки
- Я прибегу за подмогой! – испуганно прокричала девушка, помчавшись к выходу.
Почти не соображая, Йен метнул нож в сторону девушки, и тот, вонзившись к ней в шею, пригвоздил ее к деревянной балке. Задыхаясь и захлебываясь кровью, она всеми силами пыталась выдернуть из себя нож, но уже совсем скоро ее тело обмякло на лезвии, едва ли касаясь коленями пола.
Выпустив из себя очередную ударную волну, Йен разбросал многих нападающих в разные стороны, но тут же его икру пронзила жгучая боль. Обернувшись, он увидел неглубоко вонзившийся в нее нож, и слабо державшую рукоять кисти сбитого им ранее с ног бойца с гербом Боле. Йен резко запрокинул ногу вверх, а потом обрушил ее на голову ублюдка. А затем еще один раз, а затем еще и еще, пока от головы не осталась лишь кровавая каша.
- Твою ж мать…
Обернувшись, Йен схватил за руку замахнувшегося мечника, остановив его удар, а затем ударом лоб в лоб лишил нападавшего чувств. Один из воинов тут же бросил оружие и помчал к выходу из таверны, но Йен, подняв с пола топорик, зашвырнул его с такой силой, что он вбился в руку бойца ровно в тот момент, когда тот уже схватился за рычаг. Сев на колени, мужчина неистово закричал, но убрать руку уже не мог – лезвие топора пробило плоть и вбилось в деревянную дверь.
- Никуда не уходи, - злобно осклабился Йен, как вдруг на него обрушились хлесткие удары сабли Хлата Муна.
«Наконец-то!» - возрадовался в глубине души юноша, отражая одну атаку за другой. Видимо, лорд Мун решил дать ему бой только тогда, когда большая часть его людей была разбросана ударными волнами и лишающими жизни или чувств ударами Йена. Он выигрывал время для того, чтобы подоспело подкрепление, а лежавшие на полу солдаты могли бы прийти в себя. В принципе, так и происходило – один за одним люди вставали, набрасывались на Йена, но тот с легкостью отражал их удары.
Одна, две, три, четыре атаки на юношу ни к чему не привели – ослабленные болью воины после парирования Йена ошеломленно отшагивали назад, едва не падая и не роняя своих мечей. Но вот последняя атака привела к тому, что Хлат, зажав отставленную широко руку Йена, нанес тому удар с головы в лицо, а затем, взяв его за это лицо, начал бить его затылком по грязному, мутному стеклу. Йен уже устал считать удары, но, наверное, после пятого удара стекло рассыпалось, и Йен, отставив свободную левую руку назад выпустил ударную волну назад. Задев стену и землю за разбитым окном, она оттолкнула юношу вперед, прямо на бывшего лазутчика.
Ударом кулака Йен выбил несколько его зубов и, очевидно, вмял ему нос в череп, после чего Хлат завалился на пол, а Йен, еще больше рассвирепев, схватил за шею одного из нападавших. Он подвел его к окну, и начал давить его прямо на осколки стекла, оставшиеся в нижней части оконной рамы. Мужчина сопротивлялся, но затем, когда остатки стекла вошли ему в шею, бесконтрольно повис на раме, истекая кровью.
- Хлат! Я еще живой! – задыхаясь, прокричал Йен, вонзив меч в еще одного из солдат.
Но, стоило ему только направиться к Хлату, как вдруг дверь, к которой до сих пор топором был прибит солдат, словно выбили, и внутрь начали забегать бойцы.
- Да вы издеваетесь, - Йен опустил голову, как на него тут же обрушился каскад ударов.
Он уже не знал, скольких он убил – блокируя удара то мечом, то магией, он тут же переходил в атаку и убивал. И повторял, снова, снова и еще раз снова. На мгновение запутавшись в своих ногах, телах убитых и раненных, Йен завалился на спину, на него сразу же налетел мечник, но юноша, выставив вперед руку, ударной волной отправил нападавшего в потолок. Столкнувшись с ним, воин начал падать вниз, где моментально напоролся на выставленный меч Йена.
Понимая, что в любой момент на него могут напасть, Йен тут же вскочил с пола, сел на колени и, неожиданно, не увидел вокруг себя стоящих на ногах солдат. Многие из них были либо ранены, либо убиты, либо пытались уползти. Наконец-то у него появилось время для того, чтобы как следует успокоиться, не поддаваться застилавшей ему глаза ярости. Наконец-то он стал слышать хоть что-то, и услышанное делало ему только хуже. Это были крики напуганных женщин, визги раненных, звук скрипящих под тяжестью мертвых и живых тел половиц.
- Он там! Он еще там! – послышалось Йену со стороны разбитого окна.
Попытавшись подняться, он пошатнулся и едва не упал, но, оперевшись в пол мечом, он начал подниматься.
- Вот, этот сукин сын! – рявкнул вбежавший внутрь мечник.
В голове Йена все начало перемешиваться… Дыхание участилось и в тоже время стало глубоким. Ему как будто не хватало воздуха, и он жадно поглощал его, пытаясь привести себя в порядок. На руках его вздулись сосуды, но конечности твердели, как будто не было никакой усталости и боли от ранений. А мысли, до этого представлявшие из себя хоть что-то, покинули его голову, уступив место одной единственной фразе: «Убей их всех!»…
Издав яростный, звериный рык Йен помчался навстречу нападавшим, и, сходу лишив одного из них, он вбил другого головой в балку, а затем, отразив два удара меча, вспоров атакующим животы. По его наплечнику скользнул удар топорика, и, развернувшись, он увидел перед собой молодого, безусого воина. И никакой пощады – схватив того за шею, он начал бить его лицом по всему, что видел. По балкам, столам, и затем, нанеся его головой три удара по стойке тавернщика, отпустил обмякшее тело.
- Неплохо, Эрган! – прокричал пришедший в себя и напавший на Йена Хлат.
Отразив пару искусных атак саблей, Йен тут же рванул за спину наемника и, оказавшись там, он схватил его и перекинул через себя, разломав его телом столик. Хотел лишь южанин подняться, как Йен вонзил тому меч прямо в бедро, да так, что острие вбилось в пол.
- Оставайся здесь, - злобно, без капли свойственного ему юмора произнес Йен,
Следующего противника он встретил уже на лестнице – тот спускался с верхних этажей в одних портянках и с мечом в руках. Йен вновь оказался быстрее и перехватил руку с мечом, а затем сломал ее о деревянную балку. Мужчина моментально выронил меч, а Йен тут же вцепился ему в лицо, начав выдавливать глаза.
Но уже спустя пару мгновений Йен почувствовал, как земля ушла из под его ног, и он завалился вниз, к самому началу ступеней, а сверху на него несся очередной воин. Никакой реакции – с совершенно звериным выражением лица Эрган набросился на врага, начав осыпать его ударами своих кулаков. Мимо него пытался пробежать раздетая догола девица, но юноша, схватив ее за волосы, со всей жестокостью вбил ее в пол так, что до него донесся хруст не то шеи, не то черепа.
- Кто еще, а? – зарычал Йен, но тут же почувствовал, как его попытались завалить на землю, выкручивая его руки.
Напрягшись, Йен перебросил через себя одного из нападавших, а второго, схватив за грудки, толкнул вперед. Воин завалился, но Йен, с легкостью подняв полную бочку пива, скинул ее на него. Йен развернулся – тот, кого он ранее перебросил через себя, пытался встать, но юноша, словно дикий зверь, набросился на него и без каких-либо ударов вцепился ему в лицо зубами. Абсолютно ничего не соображая, он вцепился противнику в нос и, сомкнув челюсти, напрочь откусил его.
Выплюнув плоть, Йен тут же накинулся на очередную пытавшуюся сбежать шлюху. Схватив ее, он начал бить ее голову обо все, но затем, зайдя за стойку, он пробил ее головой бочку с пивом и, повернув ее окровавленное, похожее на месиво лицо, он прижался к губами к ее рту. Кровавый поцелуй не длился долго – отбросив девушку в сторону, Йен наконец-то облокотился на стойку и, заметив на полу истекающего кровью Хлата Муна, медленно поплелся к нему.
- Йен, не глупи… Ты уже взял на себя кровь стольких…
С каждым шагом, неожиданно, его состояние начинало улучшаться – он начинал яснее соображать, кровь внутри него остывала, а в голове начали складываться хоть какие-то мысли. Но вместе с этим к нему начало возвращаться и изнеможение. Сил в ногах почти не оставалось, но его продолжала двигать вперед уже осознанная, праведная ярость.
- Йен! Ты же не такой!
- Я намного хуже… - Йен склонился над лицом Хлата, - Обидеть можно невзначай… А месть всегда осознанна. И я осознаю, что сейчас убью тебя.
Йен поднял щит одного из убитых им солдат, и, придавив ногой тело Хлата к земле, произнес:
- Именем Родрика, первого этого имени, Короля Загорья и земель Карсона, я приговариваю тебя к смерти…
- Нет, Йен…
Не став слушать просьб о пощаде, он начал бить острым углом щита по лицу лорда Муна. Удар-удар-удар… С каждой атакой его рука ускорялась, будто бы не знала усталости. Так продолжалось и потом, когда щит пробил голову насквозь и стал вонзаться в деревянный пол под головой.
И лишь спустя несколько минут, успокоившись, Йен несколько раз тяжело вздохнул и отбросил щит в сторону. «Первый…» - повторял юноша про себя, растирая кровь и грязь по своему лицу. Не то от шока, не то от гнева у него слезились глаза, дыхание не могло вернуться в нормальный ритм, а ноги постепенно покидала сила. «Уходи… Уходи…» - подумал про себя Йен, кое-как начал подниматься.
Он выдернул меч из ноги Хлата, а затем и нож из шеи убитой девушки, а потом, срезав один из плащей, начал забрасывать на него все съестное, которое он мог увидеть. Хлеб, сыр, колбаски, вяленое мясо и многое другое, что было в кладовке таверны, находили свое место в «узелке». Не терял Йен время – он собирал все монеты которые видел, срезал поясные мешочки. Спустя время он остановился – его внимание привлекли зеваки, с ужасом заглядывающие внутрь через разбитые окна.
- Была не была, - слабо улыбнулся Йен перед тем, как окунуть свою голову в разбитую им раньше головой шлюхи пивную бочку.
Он и умывался, и пил одновременно, а затем, взяв под руки уже завязанный узелок и бочонок поменьше, он направился к выходу. Солдат, рука которого до сих пор была прибита топориком к двери, вжался в стену, но Йен, проходя мимо него, даже не повернул головы.
- Подвинься, - тяжело ответил юноша, запрокинув узелок на шею.
Превозмогая боль, мужчина начал отползать в сторону, и Йен, наклонившись, вышел на улицу. Кто-то начал кричать, кто-то принялся бежать, и лишь немногие оставались на своих местах. Йен не видел того, что видели эти люди – из таверны, где лишь несколько минут назад царила бойня, вышел не тот красавец, который заходил туда. Оттуда вышел окровавленный, похожий на некого сказочного демона воин. Лицо было покрыто кровью, голова, доспехи – все тело. Доспехи несли на себя десятки отметин, а за его спиной внутри остались десятки тел.
Йен же, не опуская меча, просто спокойно пошел вперед, по тем же городским улицам, которые он проходил ранее. Постепенно он добавлял шаг, и к краю Стам-Тауна он уже бежал, игнорируя все крики и призывы стражей остановиться. Вскоре силуэт молодого воина и вовсе исчез в темноте захватившей Загорские равнины ночи.
Глава шестьдесят пятая. Томас 3. Дейкер
- Ваше Величество, - достаточно холодно произнес лорд Вейдт, - Вы уверены, что это удачное решение?
- Делиан, - вглядываясь в беспросветный мрак, заявил Томас, - Ваши лучники сидят на деревьях, за нашей спиной несколько сотен пехотинцев. В любом случае, мы успеем уйти от погони.
На самом деле Томас переживал – несколько дней они беззаботно провели в Королевской Заводи прежде, чем юный король получил донесение от неизвестного. Его звали к северной границы лесов Гидры, куда от Заводи добираться было совсем недалеко. Узкая болотная тропа, о которой, вероятнее всего, знали лишь немногочисленные местные жители или лазутчики. Тайная тропа протянулась всего на пару сотен метров, но позволяла срезать путь через лес на несколько миль.
Но неизменно его размышления возвращались к той самой ночи…
***
Так сложилось, что до того дня, Томас ещё не был с женщиной… Все чувства его стали настолько яркими, будто всполохи пламени. Теперь он мужчина, король мира! И даже тот факт, что любовь дамы куплена за звонкую монету, никак не смущал его. Раз за разом он входил в неё, не чувствуя усталости и волнения, целовал её пухлые, сочные губы и припадал к её пышной, белой груди.
Почти во всех регионах королевства связь с простолюдинкой осуждалась, хотя, зачастую, лорды нанимали для своих сыновей специальных служанок, коим предстояло научить мальчика всем премудростям «постельного» дела. Все же, по мнению многих, мужчина должен был уверенно консумировать брак, без волнения и прочих заморочек. Конечно, Томаса такая участь избежала – его матушка ревностно относилась к репутации и связям сына. Но, несмотря на это, Томас зачастую выбирался из дворца и, объединяясь с сыновьями замковой прислуги или молодыми оруженосцами, проводил время в городских тавернах. Юноша охотно любезничал с девушками, несколько раз вступал в кулачные бои из-за пустяковых споров, но ничего более.
И, стоит сказать, в землях Гидры любовные похождения молодых лордов и знатных господ по продажным женщинам никем и никогда не осуждались – еще издревле сложилась традиция, что мужчина, еще не связавший себя узами брака, может без проблем найти для себя удобный способ удовлетворения. От пересудов это, конечно, не спасало, но, по крайней мере, все от этого были довольны.
А теперь, когда они приехали в то заведение, Томас не сразу заметил «её» — он жадно припал к элю и смотрел, как его воины один за другим разбирают полуголых, заигрывающих с ними женщин. Он же, в окружении пары своих наиболее сдержанных советников продолжал пить. Но чудо… Сквозь грязных, похотливых мужчин и обнаженных, настырно ведущих себя шлюх, он увидел «её». Молодую, стройную, рыжую девушку с кудрявыми волосами почти до пояса, одетую в более скромные, не вызывающие одежды, но с «приятным» для глаз вырезом на груди, открывающим «одну» из прелестей женского тела.
Крупными глотками выпив эль, Томас под восторженные возгласы своих гвардейцев и лордов-советников поднялся со своего места и направился к ней. Приблизившись, он увидел её глаза — зеленые, глубокие и сверкающие, в которых было много грусти и раздумий. Лицо её было гладко, чисто и прекрасно — Томас чувствовал, как ему становилось жарко. Бросив золотой на стол хозяину заведения, юный король схватил деву за руку и отвел в комнату.
И вот они здесь… Полностью раздетые, усталые после длительного соития, лежат в обнимку, то и дело продолжая целовать друг друга. Свою обнаженную грудь она прижала к его телу, ногу закинула ему на бедро, тихо, покорно обняла за шею и продолжала его целовать. И вновь Томас, почувствовав силы, подмял её под себя. Но она, перевернув кавалера на спину, села на него сверху, что ещё больше понравилось Томасу. Когда он закончил, устало легла на него и обняла за шею. Томас, наконец-то выпустив последний пар, устало прошептал:
- Я, похоже, был слишком взволнован…
Эль почти вышел из него – у Томаса даже не болела голова, хотя в тот момент, когда он поднимался, ему было не на шутку плохо. А с отрезвлением разума начали вовращаться более менее осознанные мысли.
- Как тебя назвали родители?
Девушка продолжала молчать и гладить безволосую грудь Томаса, но, спустя примерно с полминуты повернула к нему голову и ласково произнесла:
— Мила…
— Мила… Красивое имя тебе дали родители, - тихим, сонным голосом проговорил Томас, в очередной раз поцеловав девушку.
Он стал внимательнее рассматривать её. На спине у Милы красовалось много синяков, порезов, да и на ногах их прилично доставало. Томас стал мягко, едва нажимая, поглаживать её спину, и, когда почувствовал, как девушка начала сопеть, произнес:
- Оставайся со мной на ночь, это особенная ночь для меня…
Сквозь дрёму Мила покивала головой и, часто задышав, окончательно провалилась сон, оставив Томаса засыпать одного…
***
- Ваше Величество, кто-то идет! – до Томаса донесся исходящий откуда-то с верхушки дерева голос.
- Сколько человек? – лорд Вентер вскочил с места и напряженно уставился в сокрытую за деревьями, кустарниками и травами даль.
- Десятка два, не больше… Не могу разобрать, кто это.
Томас сам поднялся с места и, поправив свой плащ, сделал несколько шагов вперед. Часть гвардейцев двинулась следом за ними, но клинки пока никто не обнажал. Все лишь обозначили, что в случае нападения мечи будут выхвачены в первые же мгновения. Лорд Вейдт поднял руку в ожидании дать команду лучникам, а лорд Эдд Вентер, поравнявшись с Томасом, так же приложил руку к фамильному мечу из черной стали.
- Я, почему-то, не жду опасности от двух десятков…
- Ваше Величество, - перебил Томаса лорд Вентер, - Иногда такие отряды нужны, чтобы запугать короля или даже попытаться нанести быстрый удар. Мы не можем допустить вашей гибели.
- И то верно…
- Это унфертцы! Воины княжества! – донеслось с одного из деревьев.
- Все верно, - выйдя на свет из-за одного из колючих кустарников, произнес одетый в типичную для офицера княжества Унферт одежду.
Длинная, опоясанная кожаным ремнем кольчуга, короткий топорик на поясе, а поверх кольчуги была надета достаточно полнотелая мантия. Скорее всего, человек, вышедший к ним, не был толст – просто количество меха, набитого под одежду, могло оставить подобное ощущение. В целом же собеседник на вид был обычным, типичным для Унферта мужчиной – относительно невысоким, коренастым, с обритой головой и острым, увенчанным рыжеватой растительностью подбородком. Конечно, было в его взгляде что-то хитрое, из-за чего на Томаса тут же напало ощущение того, что от этой встречи ждать можно что угодно.
- Неправильно начинать знакомство без представления, тем более, перед королем земель Гидры, - твердо заявил лорд Вентер, рука которого неотрывно держалась за меч.
- Вы правы, - незнакомец широко развел руки, будто бы демонстрируя, что не намерен хвататься за оружие, - Меня зовут Дейкер. И вы правильно поняли, что родом я из княжества Унферт.
- Что вы здесь делаете, Дейкер? – сохраняя спокойствие, произнес Томас.
- Здесь я являюсь словом и руками светлейшего князя Ховарда Четвертого. Все у нас наслышаны о том, что вы подняли восстание в землях Гидры. Безусловно, в прекрасном и богатом во всех смыслах крае. Известия, а точнее следы от вашего нападения на войско Михаэля Боле мы застали несколько дней назад…
- Прекрасно, что вы осведомлены о том, что напали на лорда Боле. Но как вы знаете о тропах, проложенных еще многие годы назад.
- Во-первых, юный король, многие пути меняются год от года. То от вышедшая из берегов река размоет путь, то дерево упадет так, что перебраться через него будет много труднее, чем пройти по долгому пути. Но этот… Этот путь вы заготавливали из года в год, посыпая землей и камнем особо проблемные его участки. Раньше я был разведчиком княжества, много раз мы искали обходной путь, чтобы обойти Спорные Земли и атаковать Рэгм там, где они не ожидают…
- Так, и что же заставило вас прийти сюда сейчас? – Томаса опередил лорд Вейдт.
- Видите ли… - Дейкер замялся, но, спустя мгновение, продолжил, - Здесь, за пределами леса, со мной две тысячи добрых воинов княжества. Мы ждем последние отряды до вечера этого дня и, не в зависимости от хода наших переговоров, отправимся на войну с королем Балерном. Поэтому я, как слово своего князя, спрашиваю у вас. Вы дадите нам право пройти по вашим землям?
- Куда? – усмехнулся Томас, - Наши тайные тропы на то и тайные, чтобы не вести по ним войско княжества, с кем мы долгое время вели борьбу.
- А как же враг моего врага – мой друг? – Дейкер искрометно улыбнулся, отчего Томас начал понимать, к чему клонит их новый знакомый.
- Тогда давай, присядем у костра, разделим похлебку, - произнес юный король, - Думаю, ты можешь предложить нам нечто более ценное. Но изволь… Я отправлю к выходу из леса отряд рыцарей. Они посмотрят, кто пришел с вами, Дейкер… Лорд Вейдт, проверите войска нашего собеседника?
- Если на то будет воля моего Короля… Джаспер, собирай отряд! – тут же скомандовал Делиан.
- Мой солдат проведет вас к границе леса и обратно, - согласно покивал Дейкер.
Под пристальным вниманием лучников и мечником Томаса, княжеский офицер подошел вплотную к юному королю и, несколько раз обернувшись по сторонам, сел на замшелый, местами раскрошившийся камень.
- Ваши люди слишком нервные, - Дейкер скрестил свои руки между колен и, склонив корпус, приподнял голову, - Вроде бы, мы уже должны были прийти к тому, что зла я вам не желаю.
- Для начала мы убедимся в том, что нас за пределами этого леса не ожидает войско Михаэля Боле…
- Ах да, - просунув руку под мантию, Дейкер вынул небольшое, и, как заметил Томас, запечатанное послание, - Я думаю, вам знакома княжеская печать княжества Унферт. А перст переходит из поколения в поколение…
Вот это был тот аргумент, которого Томас и ждал – с раннего детства из уроков о землях и родах Центриона он знал о многих реликвиях власти. Княжеский перст Унферта, мистический, являемый лишь гостям череп морской Твари, как символ силы Тогарских мореходов, и, конечно же, сразу же вспоминалась Башня Династии Эрнедона, видевшая первых Гонардов, не раз горевшая, но каждый раз устоявшая, как и сам род Гонардов. Поэтому княжеская печать, оставленная тем самым перстом, заставила Томаса расслабиться, опустить вниз напряженные, готовые в любой момент схватиться либо за нож, либо за кинжал руки.
- Печать не сломана…
- Я должен был вручить это письмо либо вам, либо вашим подчиненным, коим точно богаты эти леса. Целостность печати должна доказать, что это именно княжеская печать. Прочтите. Я уверен, что мой правитель сможет вас заинтересовать.
Томас качнул головой – теперь ему было действительно интересно, что от него хочет князь Ховард. Неужели княжество готово пойти на такой союз ради долгожданной победы? Речников мало кто любил – пожалуй, больше на всем Эрифосе не любили только жителей пустыни Талшир и северных загорцев, к коим, кстати, относились Эрганы. Их не любили за воинственность, отверженность от многих правил известного мира и, конечно же, все боялись жителей глубоких речных деревень, у которых, судя по старым сказкам, перепонки между пальцев и жабры на шее. И, естественно, это не так – Томас был в глубоких деревнях и люди там совершенно такие же, какие живут в больших речных городах. Разве что больше соответствуют образу крестьянина, да и кожа у них немного белее обычного, ибо солнечный свет не всегда пробирается через все эти заросли. И ввиду известного всем отношения к речникам Томас задавался ответным вопросом. Готов ли он пойти на такой союз?
- Я вам доверяю лишь отчасти, Дейкер, и, все же, мне теперь крайне интересно, что вы хотите предложить нам, если наш союз все же состоится…
- Ох, король Томас, все очень просто, - улыбнулся мужчина, - Может быть, разожжем пламя, и в его свете вы рассмотрите мои наброски по карте Гидры?
Пара воинов обратили к Томасу свои взгляды и, дождавшись от него согласного кивка, в компании других гвардейцев направились в разные стороны. Послышался треск ломавшихся или поднятых с земли веток, часть из которых быстро оказалась между Томасом, Дейкером и окруживших их со всех сторон офицеров.
Вскоре с первых искр в небо поднялось невысокое пламя, которое быстро разрослось, отчего Томасу даже пришлось отсесть немного назад.
- И все же, Ваше Величество, - почтенно начал Дейкер, - Карты я смогу показать вам лишь после того, как мы пожмем руки, закрепив наш союз… Вы сами понимаете это… Сложности военного времени.
- Л-ладно, - запнулся юноша, глазами прямо съедая появившиеся в руках своего нового знакомого свитки.
Он поднялся со своего места и протянул руку – король по законам Гидры не мог приближаться к человеку с рукопожатием, все должно было быть наоборот, какими бы не были условия. И Дейкер прекрасно знал это, и посему, так же поднявшись, он сделал несколько шагов в сторону Томаса, сжав его протянутую руку.
- А теперь, - не отходя от Томаса, начал воевода, - Я вручаю вам наши планы и, надеюсь, вам они придутся по душе, ибо все последние луны я ломал голову над их исполнением…
Дейкер протянул юноше аккуратно сложенные свитки, и тот, развернув первый из них, ничего понятного рассмотреть не смог. Пока он видел лишь размытые, подписанные не то дрожащей, не то не особо разумеющей в письме рукой. Постепенно, по первым и последним буквам слов он увидел Спорные Земли, границы земель Амбора и Эрно, но пока ничего не понял ничего.
- Что это?
- Смотрите дальше, в сторону бассейна Гидры…
Почти мгновенно Томас заметил напрочь перерисованный регион Гидры, и, вскоре, он приметил десятки различных линий и точек в районе уходящего от Рэгма тракта. И все, как одна, эти линии сходились в одном месте – самом крупном замке на Пути Гидры…
- Хлебник? – поднял глаза Томас, протянув карту своим офицерам.
- Вы до сих пор не понимаете?
- Я вижу лишь то, что ваши отряды избрали своей целью Хлебник. Замок крепкий, даже нашими общими силами его будет трудно взять. Да и пока будет осада крепости от столицы придет войско и сильно подпортит нам жизнь… Ааааа, - протянул Томас, вызвав улыбку со стороны Дейкера.
- Чувствую, вы начали что-то понимать…
- Вы хотите выманить войска из столицы, а тем временем на нее обрушатся основные силы… Все тракты будут заблокированы. Мы закроем Путь Гидры, дорогу на юг перекрывает Корд Дэва Монроя, Загорье разорено, а с севера явится не помощь, а княжество…
- Звучит разумно, государь, - покорно склонил голову лорд Вентер, переняв карту у одного из солдат.
- Как приятно, когда встречаешь такого умного не по годам юношу…
- Ваше Величество! – из темноты и закрывавших какой-либо обзор кустарников вырвались всадники лорда Вейдта во главе с ним сами.
- Проверили лагерь княжества?
- Как такового лагеря там нет, - начал запыхавшийся лорд Делиан, - Но вот в том, что это войска Унферта, сомневаться не приходится!
«Он не блефует, не врет…» - протянул про себя юноша. Помощь в виде Унферта им бы пригодилась, тем более, что они предлагают достаточно интересный план. Даже если им не удастся сделать все, они все равно сделают заявление, которое Балерн не сможет игнорировать. Атаки на обоз Боле, видимо, было мало. Теперь стоило сыграть по крупному.
- Лорд Вентер, - отведя глаза от костра, начал Томас, - Напишите нашим лордам. Пусть пришлют часть своих войск под Хлебник.
- Мудрый выбор, - склонил голову Дейкер, вновь улыбнувшись.
- И, надеюсь, он будет стоить того…
Глава шестьдесят шестая. Бэйл 12. Время расслабиться?
Бэйл и не заметил, как провел в Рэгме целую луну – все время, как в старые добрые времена, его мотало из стороны в сторону. То советы, многие из которых, зачастую, были бесполезны по своему итогу, то письма, конца и края коим не было видно, то бесконечные торжественные и не очень приемы – все взвалилось на него вновь, но пока он справлялся. В любом случае, каждый раз, когда на него падало очередное дело «государственной важности», он отшучивался, что это намного лучше, чем застрявший меж ребер черностальный клинок.
Порой он приходил настолько усталым, что засыпал прямо за обеденным столом, доедая холодную еду. Изредка, если появлялась возможность, он наблюдал за спящим в объятиях Эллисон Дереком, потягивал трубку на балконе, где, кстати говоря, тоже нередко засыпал.
Элли, порой, заставляла Бэйла чувствовать себя крайне неуютно – в конце концов, она делала свои прямые обязанности прямо при нем, что, зачастую, отвлекало юного десницу от работу. Невольно он ловил себя на мысли о том, что засматривается на грудь девушки в момент кормления. Она, вроде бы, не замечала этого, ибо никогда не поднимала голову и не обращала внимания на своего «хозяина». Порой Бэйл оставлял помарки и росчерки не там, где надо, из-за чего его письма нужно было переделывать.
Но, пожалуй, на нем сказывалось давнее отсутствие женщины – не иначе, ведь в последний раз Бэйл «выпускал пар» именно с Антеей. А с тех пор прошло много времени, и, как порой отшучивался Бэйл в разговорах с Его Величеством, его «протыкали» намного больше раз.
- Лорд Рэндэл, - объявил герольд, - К вашему вниманию представляется лорд Роун Хейг, триумфально вернувшийся из Загорья с трофеями и подношениями.
Бэйл усмехнулся – он застал новости о сожжении Черных Небес одним из первых и был крайне недоволен тем, что это произошло. Он понимал важность Эрганов для этого региона и знал, что страх перед ними и их авторитет будут держать регион под контролем, а теперь единственный Эрган, возможно, бежал в герцогство Торо. В том, что Родрик погиб Бэйл не сомневался, да и Йен, вероятнее всего, не пережил бы того падения.
Размышления Бэйл были прерваны четкими, широкими шагами, которыми Роун обычно возвещал о своем приближении. Никогда не таился, не подкрадывался, делал все четко и точно, как настоящий воин. За пределами тронного зала Бэйл краем глаза заметил овации стоящих за воротами людей – очевидно, Роуна после падения Эрганов встречали с триумфом. И нет, Бэйл не хотел приписывать эту заслугу себе – нет чести в том, что многие тысячи людей погибли ради того, чтобы король Балерн вернул себе этот далекий кусочек королевства, интересный, разве что, из-за черной стали и торговых путей из Златограда. Не было чести и победы в том, что близкие Бэйлу люди погибли, а он не смог их защитить. Да, многие были ему благодарны, но будь юный лорд на их месте, он бы наградил себя звонкой пощечиной, не иначе.
- Милорд-десница, - церемониально поклонившись под сдержанные овации лордов, начал лорд Хейг, - К ногам Его Величества было возвращено Загорье, а все наши враги обращены в бегство, на север.
Лорд Хейг преклонил колени перед троном десницы, и Бэйл, поднявшись с него, принял из рук верховного воеводы окровавленный, снятый прямо с лорда Виктора перст Эрганов.
- Что ж… - протянул Бэйл, разглядывая величественный герб Эрганов в виде сжимавшей корону руки, - Не держать им больше короны, да и память о них умрет вскоре, после них самих. Не править им Черными Небесами, Загорьем… И Загорье больше не будет бунтовать против Его Величества… Возможно.
- Возможно? – стиснул зубы лорд Хейг.
- Время ныне неспокойное, лорд Хейг. Я не могу ручаться за то, в чем сам не уверен.
- Тогда, милорд-десница, уничтожьте фамильный перст так же, как были уничтожены Черные Небеса.
- Поднимитесь, лорд Хейг, - Бэйл вмиг стал серьезнее и снова сел на трон, - Их перст не будет уничтожен. Я привык не стирать воспоминания о прошлых битвах, а держать их у самого сердца, как напоминания о своих ошибках, и чужих успехах. И выслушайте то, что я вам скажу, верховный воевода Хейг. Вы славитесь, как человек, который все дела доводит до конца. Будь то мелочь, или суровая военная кампания. А здесь… Вы пришли, заявили о своей победе, хотя, как известно даже в самых глухих уголках королевства, вы зарезали сотню горожан, старика и ребенка, а тысячи солдат Черной Долины и еще больше жителей ушли на север. Вы озлобили их, и оставили там ограниченный контингент войск…
- Милорд-десница, - заняв твердую стойку и высоко вскинув голову, начал лорд Хейг, - Силы, охраняющие переправы, подпитываются Златоградом и силами множества лояльных нам лордов Загорья.
- Но, в любом случае, какое право вы имели на убийство великого лорда?
- Право же, лорд Рэндэл, - возмутилась женщина в изумрудном платье, сидящая по правую руку от него, - Лорд Хейг низвел все величие дома Эрганов, ровно так же, как и вы…
Элиан… Бэйл пока не понимал, за что Балерн назначил ее верховной заклинательницей всего королевства. Таланта к магии она не показывала, хотя и поводов для ее применения пока что не было. Она грамотно врачевала, ну и выглядела, конечно, более чем роскошно. Красивая, с медного оттенка кожей и воздушными, пышными черными волосами она была диковинной красавицей родом из Талширских пустынь. Подтянутое тело, длинные ноги – Бэйл часто слышал, как его люди умудряются обсуждать ее внешность. Более того – Матео Аллен, с которого в первые же дни состригли все его юношеские лохмы и жидкие усы, зачастую спрашивал лорда о ней. У нее были поводы ненавидеть Эрганов – все же, все, кого она знала, были убиты Йеном Эрганом в момент ее путешествия на юг. И она имела право на свое мнение, бесспорно.
- Верховная заклинательница, - твердо заявил Бэйл, - Не стоит примешивать к здравым мыслям ваше отношение к Эрганам. Старик бы ничего нам не сделал, и ребенок тоже. Они сломлены, уничтожены… Но я вижу одно решение. Лорд Роун, раз уж вы не смогли завершить войну в одном регионе, то, пожалуйста, соберите армию, и прекратите затянувшийся бунт Дэва Монроя… Двоевластие меньше всего устраивает Корону.
- Если на то будет воля десницы, то я…
- Милорд-десница! – с места поднялся лорд Фростинер, чего Бэйл и ожидал, - Казна давно не снабжает военные кампании лорда Хейга. Бремя ложится на земли моего рода.
- А еще на земли Лиллардов, Брайсонов, Боле и да, на мои земли ложатся тоже. Вам напомнить, сколько стоят лошади ваших гвардейцев? – твердо ответил поднявшийся Бэйл, что было встречено лордом Фростинером молчанием, - Я так и думал. И да, лорд Хейг. Это не воля десницы. Это воля Короны, а я передаю ее вам. И я надеюсь, что теперь, когда вы возьметесь за это, мы сможем открыть короткий путь на юг, к Пламенным Полям. На Путь Гидры, сами понимаете, надеяться в нынешние времена нельзя.
Лорд Хейг лишь покорно откланялся, хотя в его глазах читалось явное недовольство. Он привык выполнять приказы и делать это очень качественно, а тут ему заявили, что он не довел свое дело до конца, чего этот лорд крайне не любил. Но противиться словам десницы он не мог, даже если был категорически с ними не согласен.
Собрание затягивалось – принимая лордов, горожан, гостей столицы и купцов Бэйл вынес немало решений, хотя, зачастую, он понимал, что Балерн многое бы не одобрил или просто бы пропустил их мимо ушей, показывая свою важность лишь для вида. И для Бэйла здесь не было бы никакого преимущества – потом проблемы людей стали бы еще больше, и их решение вновь бы легло ему на плечи. Поэтому он считал, что лучше уж он проведет собрание без короля и будет в курсе всего, чем потом, когда он этого не ждет, разрушится стена в каком-то из замков или шайка разбойников разорит богатую деревеньку. А Балерн, кстати говоря, еще не проснулся после проведенной с вином ночи…
- Собрание окончено, - поднявшись с места, возвестил юный десница, - Верховные лорды…
Бэйл, чтя традиции и обязательства, склонил голову перед собравшимися, как бы выражая им благодарность за совместную работу, коей тут, кстати говоря, почти не пахло. Кто-то изредка представлял свое видение проблемы, еще реже кто-то предлагал свою помощь. Поэтому Бэйлу предстояло провести за столом еще одну ночь – размыслить над путями решения дел и, конечно же, возложить некоторые задачи на лордов, на самом деле обладающих средствами для разрешения конкретных вопросов.
- Матео, пошли, - развернувшись к стоявшему все время за его спиной юному гвардейцу, произнес Бэйл.
- Спасибо… На самом деле, у меня уже жутко затекли ноги, - поочередно встряхнув и левой, и правой ногой, заявил юноша.
- Привыкай. Таких собраний здесь хватает. Не забывай практиковаться с мечом только. Это разбавляет твои более чем грустные дни…
- С радостью составлю вам компанию, - пошагав вслед за уходящим Бэйлом, произнес Матео.
- Думаю, мне есть чему тебя научить…
- Лорд Рэндэл! – послышалось Бэйлу вскоре после того, как он и Матео прошли через маленькую дверь в чертог.
Он остановился, а Матео, словно прокручивая в голове слова из кодекса гвардейцев, положил свою длань на рукоять меча. Но, стоило им только развернуться, как оба увидели прошедшую вслед за ними Элиан. Она была окрылена, словно это муторное совещание нисколько не утомило ее и не заставило потерять счет времени.
- Верховная заклинательница, вы хотели что-то сказать?
- Вы откладываете свое лечение, милорд-десница, - с некой ноткой истинно женского недовольства начала Элиан, - Больше переносов я не потерплю. С последнего сеанса прошло пять ночей.
- Дела королевские требуют вмешательства десницы…
- Его Величество настоял на том, чтобы я перестала слушать ваши оправдания. Поэтому, если вы откажетесь в этот раз, я сочту отказ за сопротивление королевской воле.
Бэйл и Матео переглянулись – заклинательница, определенно, умела держать разговор, в отличие от многих здесь. Конечно же, Бэйл мог бы продолжить этот спор и вышел быиз него победителем, но настрой женщины, ее правота и, конечно же, притягательная внешность заставили Бэйла поддаться.
- Хорошо, но только если это будет быстро… Матео, следуешь за нами до покое леди Элиан.
- Слушаюсь, - покорно склонил голову юноша.
Благо, идти до покоев было недалеко – Элиан, как та неоднократно высказывалась, не нравилась гильдия заклинателей, и там она находилась лишь по долгу службы. А вот просторные, лордские хоромы королевского чертога ей нравились в самый раз.
- И как такая молодая особа стала верховной заклинательницей Эрнедона? – убрав обе руки за спину, произнес Бэйл.
- Это я слышу от самого молодого десницы короля в известной истории? Который, к тому же, младше меня самой, - игриво ответила женщина, покосив на Бэйла свои притененные глаза.
А ведь она действительно была старше Бэйла, но либо из-за магии, либо из-за своих снадобий выглядела так же молодо, как и он сам. Как неоднократно высказывалась Элиан – «я прожила не менее тридцати зим, более двадцати из которых были связаны с Твердыней Заклинателей». А походка… Она словно парила над землей. Не было слышно ее шагов, ни были слышны движения и шорохи подола платья. Легкая, соблазнительная – пару раз обернувшись, Бэйл заметил, как ловко Матео описывал ее силуэт своими глазами.
- Десницей Его Величества я стал за то, что принял несколько верных решений, что, местами, упрочило престиж Короны.
- Несколько раз разделили с королем трапезу и вино, где и заразили его своими идеями, - женщина продолжила за Бэйлом, вызвав у того легкую улыбку.
- А вы, видимо, слушаете все, что происходит в этом дворце?
- Слушаю, вижу, предвкушаю… И сейчас, я уверена, второй по значимости человек в королевстве будет стонать от боли от моих рук.
Лечение у Элиан, действительно, было достаточно болезненным – прокалывая то спину Бэйла, то его ногу неким игольчатым приспособлением, она заставляла Бэйла вжиматься в кресло, впиваясь в него своими пальцами. Более того – чем глубже приспособление входило в его плоть, тем сильнее становилась его боль, из-за чего ему приходилось прикусывать зубами плотный кусок ткани. Мысленно он уже был готов к этой боли, невольно вспоминая о своих битвах в Загорье… Но, к чести Элиан, после каждого похода к ней боль не возвращалась по несколько дней.
- Матео, охраняй дверь. Никого не впускай… Только если короля, - приказал Бэйл, в момент, когда Элиан начала проворачивать ключ в замочной скважине своих покоев, обернувшийся к своему гвардейцу.
Матео понимающе кивнул и развернулся к Бэйлу спиной, приняв широкую стойку и продолжая держать длань на рукояти меча.
- Милорд-десница, проходите… Простите за беспорядок…
«Беспорядок?» - удивился Бэйл, видя совершенно чистые полы, заправленную кровать, аккуратно сложенные платья и разве что на большом столе были нагромождены пробирки, снадобья, колбы и, видимо, какие-то ингредиенты для магических манипуляций Элиан.
- Все выглядит вполне себе… Даже напоминает мои покои, - усмехнулся Бэйл, отложив в сторону трость.
Трость… Он уже настолько «сросся» с ней, что перестал замечать ее. Она всегда была у него в руках, он всегда опирался на нее при ходьбе, и теперь каждый раз, когда он вставал на ноги без нее, его охватывала жуткая, сводящая зубы боль. Он быстро терял равновесие, словно у него и вовсе не было ноги, вновь заваливался на кровать или кресло. Так или иначе, не в силах долго стоять, Бэйл уселся на кресло перед столом.
Элиан беспокойно копошилась на своем столе – Бэйл уже заметил знакомую ему «иглу», но, в этот раз, снадобий он собирала не в пример больше. Несколько раз женщина ругнулась себе под нос и каким-то из своих заклинаний перенесла по воздуху к себе пару книг и колбочек.
- Нечто похожее я видел в исполнении Йена Эргана… - завороженно произнес Бэйл.
- Эргана?
- Да… Только он отбрасывал от себя вещи и людей.
- Обычная атакующая магия. Насколько мне известно, его обучал мастер Халл. Йен неплохо освоил атакующую магию…
- Раз он смог уничтожить весь «цвет» заклинателей, то, наверное, крайне неплохо освоил…
- Я бы сочла вашу шутку за оскорбление, но вы, я уверена, не хотели нанести обиду заклинателям. А так – помощников, коим должен был стать Йен, учат атакующей и защитной магии. Немного основ зельеварения, смешивание трав, создание примитивных заклинаний. Бытовой или более серьезной магии их не учат. Они должны лишь поддерживать своего заклинателя, прикрывать его в бою и уметь различать травы, грибы, орехи, - наконец-то Элиан уложила все инструменты на поднос и подошла к Бэйлу, - Итак, милорд-десница, сегодня я думаю изменить подход к вашему лечению. Вы так и не рассказали мне, что произошло в Загорье и какими ранами вас наградила война. Потрудитесь, пожалуйста, ну и снимайте ваши штаны, как обычно…
- Рассказать… - Бэйл подзакатил глаза и положил голову на спинку кресла, - Мы же говорили о том, что мне не хочется об этом вспоминать.
- Сейчас перед вами не женщина, не верховная заклинательница. Сейчас перед вами простой лекарь, коему поручено излечить вашу ногу… А ваш рассказ позволит мне понять, что мне все же лечить. Вашу ногу или же душу?
Бэйл пристально наблюдал за Элиан, и она, вопреки сложившемуся у Бэйла мнению о заклинателях, внушала ему доверие. Совершенно спокойно она заняла место напротив Бэйла и разложила все необходимое перед собой, ожидая, когда тот наконец-то положит свою ногу либо на стол, либо ей на колено. И, тяжело вздохнув, Бэйл ослабил пояс и, слегка приподнявшись, опустил штаны на пол, оставшись полностью голым ниже пояса.
- Нечего переживать, лорд Рэндэл… Да и стесняться вам нечего, - усмехнулась женщина, положив протянутую ногу Бэйла себя на колени.
- Что же случилось… - Бэйл откинул голову назад и под звон перебираемых Элиан колбочек начал говорить, - В битве при Роудс-Бридж я не получил серьезных ран. Пара синяков, ссадин, ну и устал, конечно же. Мое тело болело и в день, когда случилась битва в Маграо… Родрик всадил в меня нож, прямо в живот…
- Нож был длинным? – переспросила заклинательница.
- Да… Как мне показалось, настолько длинным, что он пробил бы меня насквозь, если бы не кости в спине. Потом, чтобы одолеть Родрика, я вытащил из себя нож и вонзил его ему в ногу…
- Достаточно, лорд Рэндэл, - в миг посерьезнела Элиан, перестал прощупывать, наминать его бедро, - Мало того, что вы получили ранение в живот, так нож, возможно, повредил вам спину. А вы, выдернув его, еще и усугубили ранение. Но теперь я уверена в другом… Лечить мы будем вашу спину, ну и ваш дух…
- Моя душа цела и спокойна. Мой сын жив и недавно получил мое благородное имя. Мои земли, на удивление, не растерзали в мое отсутствие, а король помнит о том, кто верно служил ему и вернул Загорье…
- Только вот вы не хотите вспоминать о том, как вы вернули Загорье.
Элиан протерла «иглу» каким-то снадобьем и, прощупав плоть Бэйла перед самим коленом, начала вводить иглу. Бэйл вжался в кресло, но в этот раз боль была не настолько сильной. Хотя, близ колена всегда было легче – больнее было, когда такие «уколы» пронзали его бедро. И затем, когда почти половина этой иглы вошла в ногу Бэйла, Элиан раскрыла верхушку этой иглы, где она постепенно переходила в сосуд.
- Будет жечь… Но сегодня это будет единственный прокол, - не отрывая глаз от колбы, произнесла женщина.
Свободной рукой она поднесла к раскрытой колбе другую склянку, начав вливать в нее жидкость мутно-зеленого цвета, хотя запах от нее был скорее приятным. По крайней мере Бэйлу казалось именно так. Затем Элиан небрежно отбросила склянку в сторону и, закрыв крышку, начала вдавливать ее внутрь. И теперь Бэйл почувствовал, словно его ногу разрывает изнутри.
У него закатились глаза, по лицу и телу начал проступать пот, а нога, до этого выглядевшая бледной и даже иссохшей, начала вновь обретать свои естественные цвета. От боли Бэйл не заметил, как Элиан уже вытащила иглу и перематывала его ногу. Его жгло настолько, что он вцепился зубами в свою правую руку и, подавляя крик, закрыл глаза…
А затем, что-то странное… Сквозь каскад боли он почувствовал, как нежная, легкая женская рука взяла его член, а затем он погрузился во что-то влажное, и боль начала сменяться поначалу сдержанным, а потом настоящим наслаждением, от которого у юноши по спине пробежали мурашки. Раскрыв глаза, он тут же опустил их вниз, где увидел лишь голову заклинательницы. Прижимаясь к нему, она держала его «естество» во рту, слегка постанывая.
И Бэйл не знал, что ему делать – его разум просил прекратить это, но тело… Его тело встречало эту бурю эмоций взаимностью. Его член был тверже камня, а вскоре и жидкость начала подниматься к его горловине. Не в силах сдерживаться, Бэйл расслабился, и все, что он хранил в себе с момента его любовной ночи с Антеей, обильно потекло в нутро заклинательницы. Он уже совершенно не чувствовал боли, не обращал ни на что внимания, да и сторонние мысли улетучились в сторону.
- Я смотрю, вам заметно лучше, милорд-десница, - игриво улыбнувшись, прошептала Элиан.
- Я… Предыдущий верховный заклинатель был менее приятным, - чуть ли не задыхаясь, изрек Бэйл.
И женщина не останавливалась, опустив ногу Бэйла на землю, она приподняла платье, раздвинула свои гладкие ноги и села прямо на него. Она слишком легко оседлала Бэйла, словно делала это каждый день. Юноше лишь осталось войти в нее и завороженно смотреть в ее глаза. Глубокие карие глаза, которые она ни на мгновения не отводила от Бэйла. Ладони его легли на ее колени, поднимаясь все выше и выше ровно до того момента, пока они не оказались чуть выше ее пояса. И после этого в движение пришла Элиан. Вперед, назад, вперед, назад… И еще много раз. Теперь уже юноша сдерживался, стараясь продлить удовольствие и себе, и женщине.
- Еще, Бэйл! – громко застонала Элиан.
Но он уже чувствовал, как его сперма вновь начала проситься наружу, начал замедляться, но Элиан, уловив это, схватила Бэйла за шею.
- Не останавливайся! Ничего не бойся!
И спустя несколько мгновений Бэйл не выдержал, и все то, что не было спущено им в первый раз, потекло внутрь Элиан. Несколько тяжелых вздохов женщины заставили его еще больше разогнаться, а затем она, наконец-то улыбнувшись, легла ему на груди. Не выходя из нее, Бэй прижал женщину к себе, умиротворенно закрыв свои глаза.
- Ну что, я сделала вам лучше, милорд-десница?
- Да… - протянул Бэйл, но затем, наконец-то почувствовав сковавшую его усталость, он сонно прохрипел, - Если я засну, дай немного отдохнуть… Я должен вернуться в кабинет до полуночи.
- Конечно же, - своими губами Элиан прикоснулась к шее Бэйла и, вскоре, сама умиротворенно засопела в его объятиях.
***
«Да сколько уже она будет его лечить,» - подразмяв затекшие ноги, про себя выругался Матео.
В принципе, ему не приходилось жаловаться на службу – примерно этого он и ожидал. Он знал, что после возвращения Бэйла вряд ли начнут отправлять в самые «горячие» места в королевстве и подержат у себя. Пока ему доводилось довольствовать разговорами, многие из которых сам Бэйл откровенно называл «бесполезными», собраниями, утренними тренировками и смотрами гвардии. Пару раз с ним даже заговаривал сам король, о чем Матео даже не мог и мечтать, находясь в Песчаном Горле!
Да и золотом лорд Рэндэл его никогда не обижал – на вино и женщин ему хватало вдоволь, главное, как каждый раз повторял Матео, не перебарщивать. Изредка Бэйл давал ему проспаться, забирая вместо него пару людей из своей личной гвардии, которая, кстати говоря, в основном занималась охраной покое лорда Рэндэла и сопровождением Эллисон и его сына в любое место, в какое бы они не пошли. Ввиду того, что их было достаточно много, они часто менялись и больше отдыхали, и, зачастую, Матео расстраивал их, говоря, что с утра ему на службу.
А Элиан… Что ж, коридор, заканчивающийся дверью ее покоев, был длинным и темным, да и легшая на улицу ночь совершенно не прибавляла красок. Пара бедных свеч освещала темный коридор, нагнетая обстановку и заставляя юного гвардейца чувствовать себя некомфортно.
Но что-то, неожиданно, заставило Матео напрячься еще больше. Его глаза привыкли к темноте, и все, что он делал в последнее время – разглядывал тени, которые были неизменны. Все их очертания юноша изучил и запомнил. Но теперь, в самом углу, где коридор заворачивал к другим замковым коридорам, тень выглядела немного иначе… Ощутимо больше.
Не обнажая клинка, Матео сделал несколько шагов в сторону поворота. Тень не сдвигалась с места, никто не показывался ему на глаза. Сделав еще несколько шагов, Матео резко выбросил руку за угол, и, нащупав там что-то напоминающее тканевую накидку, потянул ее на себя. И, видимо от неожиданности, на свет к нему выпал тощий мужчина с лысой головой.
- Что ты здесь…
Спустя мгновение Матео свалил глухой удар в затылок, но он, упершись в стену, тут же закрыл лицо латной рукавицей. Это спасло его – через мгновение нож полоснул по доспехам, заставив юношу одернуться. Через мгновение второй неизвестный попытался нанести еще один удар, но Матео, пригнувшись, одним рывком прижал нападавшего к стене.
Он только успел прийти в себя, но тот, которого он до этого вытащил из темноты и повалил наземь, пнул Матео в колено, заставив того завалиться. Нападавший схватил Матео за шею и обнажил свой нож, но юноша тут же схватил нападавшего за руку, сжал ее, не позволяя приблизить острие к своей шее.
- Твою ж…
Через мгновение второй нападавший обрушился на него, вонзив нож в плечо. Легкие доспехи Матео не выдержали и клинок вонзился в его тело, но затем он застрял в доспехе, позволив юноше зарядить коленом по естеству мужчины. Тот сдавленно закричал и свалился с гвардейца. У него было пару мгновений на то, чтобы ошарашить второго, но сил в сдерживающей кинжал руке у него почти не оставалось. Да и нож второго нападавшего, рукоять которого красовалась над его правым плечом, не давала Матео и шанса на спасение…
Но, неожиданно, сжимавшая шею Матео рука ослабла, а вскоре и вовсе рухнула на землю, и, не дожидаясь, сквозь боль Матео выдернул нож из плеча и вонзил его в шею вопящего от боли мужчина, которого юноша ранее, возможно, лишил возможности делать детей.
- Матео, спокойно! – рявкнул схвативший его за голову Бэйл.
- Они, они…
- Мертвы, ты молодец, - забрав нож из рук гвардейца, произнес десница, - Где, твою мать, стража? Стража!
Бэйл обернулся к Элиан – она был испуганной и даже шокированной на вид. Те, кто наведались сюда, определенно хотели убить или напугать либо Бэйла, либо саму заклинательницу. Он принялся пристально осматривать их тела и, сдвинув постанывающего из-за ранения Матео с трупа, он увидел на шее одного из них цепочку… Похожую на ту, какую носят для защиты от заклинателей…
- Элиан, - протянул Бэйл, - Думаю, я здесь совершенно не причем…
Глава шестьдесят седьмая. Джейсон 2. Еще один король
Продвижение на север было встречено всем Черным Отрядом благосклонно – мало того, что они покинули разоренные войной и вторжением Ордена враждебные земли южного Загорья, Златограда и Талшира, так еще и погода становилась мягче. Не было палящего, сжигающего тела и путающего мысли солнца, чаще стали идти дожди. Вскоре пустынные земли сменились на жаркую, но все же более терпимую и полную пропитания и воды степь.
Черный Отряд без проблем миновал Врата Талшира – пустынный узкий проход между хребтами Гонардских гор, и, избегая трактов и деревень, они быстро повернули на север, к Корду. Смена климата благоприятно сказывалась и на растительности. Было больше лесов и перелеском, полей с высокими травами, где отряд мог спокойно скрытьсвое присутствие от лишних глаз. Хотя, по мере продвижения на север все меньше оставалось беспокойства – все знали, что в землях Корда их не тронут.
Ветераны отряда, а теперь и вставший в его главу Джейсон Бакстер знали о том, что Родрик неоднократно получал письма от лорда Монроя с просьбой о совместной борьбе. Но Родрику, как и его братьям, это было не интересно – лорд Монрой пусть и предлагал борьбу с общим врагом, но по ее итогу Загорье бы оставалось частью королевства, против чего так долго и упорно боролся Черный Отряд. Поэтому Джейсон понимал, что Дэв может быть не рад тому, что черноотрядники пройдут через его земли, но, по крайней мере, у всех была уверенность в том, что их не тронут.
Вот уже несколько дней как отряд вышел на тракт – спокойный, полупустой, где лишь редкие повозки и конвои следовали навстречу отряду. От них Джейсон узнавал разное – так, например, отряд узнал о мятеже в землях Гидры, что должно было облегчить им путь.
- Стой, кто-то впереди, - поднял руку Джейсон, моментально остановив ровную колонну всадников.
Впереди виднелись знамена и не более двадцати всадников. Конечно же, Джейсон узнавал их гербы и доспехи – коронованный, в знак приближенности к королевскому дому, мост. Пожалуй, это был один из самых безыдейных гербов по мнению Джейсона – короновать мост, обозначающий главную переправу через самый крупный приток Гидры, полноводный и быстрый Рибер, он считал лишним. Можно было совместить два герба, но и так все выглядело бы убого. Аэрон Дэмфэйр, в конце концов, никак не менял своего герба будучи десницей Родана.
- Говорить буду я, - повернувшись лицом к офицерам, скомандовал Джейсон, подавшись вперед.
Чему-чему, а верности их учить не приходилось – после избрания его командиром отряда никто не смел перечить его приказам. Даже Раймонд, кажется, смягчился по отношению к нему и старался давать взвешенные, мудрые советы. Офицеры Бэнс и весельчак Арис немного растворились в солдатском обществе, хотя последний часто захаживал к Джейсону – разделить вино и вечернюю трапезу. А вот Боуэн Грейвз, напротив, стал ближе общаться с новоявленным командиром, да и доверия приятный на вид «бородач» внушал куда больше, чем Раймонд со своей «постной миной».
- Гвардеец Торо, да с черностальными всадниками за спиной, - с явным недоверием спросил один из всадников лорда Монроя.
- Вы наблюдательны… - протянул Джейсон, - Мы прибыли из Загорья, где…
- Загорье? Кажется, в Загорье остались только сторонники узурпатора.
- Да, наша недоработка, - легко, непринужденно улыбнувшись, заявил Джейсон.
- Недоработка? Кто вы? – сначала замявшись, а потом резко вскинув голову, задал вопрос всадник.
- Меня зовут Джейсон Бакстер, я командир личной гвардии маркиза Дэймона Торо. И с недавних пор я командир оставшихся в живых членов Черного Отряда.
- Черный Отряд? Нет же…
- Да, - перебил начавшего путаться в своих домыслах всадника Джейсон, - Мы пережили резню в Маграо и на захваченных на пещерных причалах кораблях отбыли на юг. Кто-то поплыл дальше, но мы остались здесь.
Джейсон прекрасно понимал, что его слова сейчас вряд ли имеют какой-либо вес. Для всех Черный Отряд возглавлялся либо Родриком Эрганом, либо его братьями. А здесь простой гвардеец Торо, пусть и со знатным именем, говорит о том, что Черный Отряд уцелел, и теперь неизвестным образом он появился в совершенно неожиданном месте.
- А что мешало вам, если вы враги истинного короля, облачиться в доспехи из черной стали и прибыть сюда для того, чтобы вести скрытную войну. Жечь села, убивать…
- Наличие чести, - холодно ответил Джейсон, - Да и зачем нам выходить на тракт, если, по вашим же словам, мы должны были атаковать вас скрытно?
- И чего же вы хотите, сир Бакстер? – успокоился всадник.
- Все просто – пройти через ваши земли. Нам нужно попасть в герцогство Торо. Наши союзники там, и…
- Пройти по нашим землям? Если вы и в правду Черный Отряд, то вас захочет увидеть наш король и хозяин этих земель, лорд Дэв Монрой…
Джейсон был в тупике – отказать этим всадникам он не мог, равно как и перебить их. Если они добрались сюда, значит о присутствии отряда в этих лесах знают. Да и не скрывались они, в принципе. Переправа у Корда была самой удобной и, если повернуть на восток, можно было скрыться в лесах Гидры, где отряд без лишнего внимания к себе достиг бы речных переправ. Все остальные переправы через Рибер лежали на востоке и были под контролем войск Балерна, встреча с которыми приведет к очередной резне. Одну-две отряд переживет, но потом…
- Ведите нас. Я и мои офицеры буду рады встрече с лордом Монроем.
- Следуйте за нами. Корд в паре часов езды. Можете разбить лагерь перед мостом через Рибер.
- Вы крайне великодушны, - постарался сыграть в любезность Джейсон, но, едва лишь всадники лорда Монроя отвернулись, он недовольно закатил глаза.
Это стремление к знакомству не могло радовать острожного воина – никто не будет благосклонен к отряду, ищущему прохода через охваченные войной земли. А Монрой потому был десницей так долго, что умел находить и извлекать из людей выгоду. И сейчас, скорее всего, это не будет исключением.
- Что хотели всадники?
- Пригласить нас на званый ужин к лорду Монрою, - ответил Джейсон сблизившемуся с ним Раймонду.
- Отказаться есть возможность? – строго произнес офицер, смачно сплюнув накопившуюся на языке слюну в землю, ровно в то место, где парой мгновений назад останавливались конники Монроя.
***
Корд… Многие называли этот старый замок «вратами Королевских земель». В принципе, так оно и было, но так можно было сказать про многие из городов на трактах. Вратами можно было назвать и Эрно, и Амбор, и Дробеж, но, почему-то столь грандиозное название прилипло именно к Корду. Конечно же, он просто выгоднее смотрелся на фоне других – разве что в размерах своих он уступал крепости Амбор с окружавшим ее одноименным городом, но здесь всегда было намного спокойнее, чем в Спорных Землях Амбора.
И что же видел перед собой Джейсон? Обнесенный стенами город, стены которого окружали всю площадь вокруг важного моста через Рибер. По обе стороны примыкавшей к мосту стене располагались огромные, чуть ли не больше цитадели замка башни, от которых так и веяло угрозой и величием. Наверху располагалось несколько скорпионов и едва лишь просматривались верхние элементы требюшетов. Северный берег казался неприступным…
Да и прочие укрепления выглядели весьма и весьма достойно – пусть высота стен и башен Корда и снижалась по мере отдаления укреплений от воды, но, все же, их ухоженность и видимая готовность к осаде или штурму внушали чувства не менее угрожающие. Конечно же, эта крепость была рассчитана на то, чтобы отражать набеги с юга, и до недавнего времени никто и не предполагал того, что с севера, из сердца Королевских Земель Эрнедона на них могут накинуться враги.
- Корд я видел лишь однажды, - произнес Боуэн, - Южнее его мы не ходили, но один раз дошли до его стен с командиром Родриком. Я так скажу… Северная часть города его слабое место. Этот берег против крупной армии удержит и сотня бойцов, а там…
- Жаль что мы на южном берегу все таки, - недовольно усмехнулся Джейсон, глаза которого то и дело бегали по укреплениям вокруг моста.
По мере приближения к Корду стали лучше различимы маленькие домики, расположенные на южном берегу. Никакой защиты, да и вообще странно, почему этим людям не хватило места в далеко не маленьком городе.
- А зачем люди здесь? – спросил Джейсон у сбавивших ход гвардейцев Монроя.
- Южник? – с явной усмешкой переспросил гвардеец, - Должен же быть небольшой живой щит перед замком. Да и к тому же, защитники обычно поджигают его. Поэтому живут тут самые бедные из городских жителей.
- Вот поэтому Родрик и не захотел иметь с Дэвом Монроем ничего общего, - за спиной у Джейсона прошептал Раймонд, заставляя командира надеяться на то, что никто из гвардейцев этого не услышал.
Далее они следовали в полной тишине. Покинули последние перелески и, спустя считанные минуты, оказались у границы того самого Южника. Многие люди обратили на них внимания – естественно, сказки про «закованных в черные латы рыцарей», но мало кто верил, что это действительно они. И это забавляло многих членов отряда. Так далеко на юге их никогда не видели… Худые, грязные детишки подбегали к ним и начинали сопровождать вглубь Южника, прямо до моста через Рибер.
- Ты все еще уверен, что мы договоримся с Монроем? – сдержанно произнес Боуэн.
- Я понимаю вашу неприязнь…
- Неприязнь? – воскликнул Арис, но затем тут же понизил голос, дабы его не услышали стражи, - Да этот говноед ничем не лучше тех, с кем мы воевали в Загорье. Были бы мы врагами Монроя, мы бы разорили этот городок и всех перерезали, пока он бы смотрел за этим с северной стороны берега.
- Думаю, Южник – лишь неудачная традиция, устоявшаяся в веках, - попытался успокоить Ариса Джейсон, который, впрочем, пока не находил по-настоящему действенных слов.
Джейсон решил промолчать и, спустя пару минут, они застыли перед мостом. Здесь их ожидала почти сотня стражников, и еще больше, наверное, патрулировали мост, бродя из стороны в сторону большими группами.
- Дальше проход только для офицеров, и без оружия, - заявил стражник.
Джейсон обернулся к своим офицерам, прекрасно понимая, что выхода не было – если они хотят легко попасть на север, то им придется немного поизголяться перед, возможно, не самым приятным им всем человеком. Один за одним Боуэн, Арис, Раймонд и Бэнс сдали своими мечи, копья и ножи своим товарищам, а затем, немного подождав, наконец-то вывели лошадей на высокий каменный мост.
- А берега действительно крутые… - протянул смотревший за рекой Марвин Бэнс, то и дело крепче хватаясь за поводья лошади.
Рибер здесь бы не так широк, но глубина его была велика настолько, что здесь могли проходить крупные суда. Более того – они тонули здесь неоднократно, но вода полностью скрывала их под водной гладью. Берега здесь резко обрывались вниз, и лишь в отдельных местах виднелись рукотворные пристани для лодок и кораблей – крупные на северной стороне и более мелкие – на южной.
Ни для кого не был секретом тот факт, что мост возводился при помощи заклинателей – не одного, и даже не пары. Многие заклинатели прибыли тогда в Корд, дабы придать камню и дереву форму и зачаровать его на нерушимость. И, к чести тех великих колдунов, сейчас Джейсон мог признать, что мост отлично сохранился. Не исключено было то, что его состояние поддерживали за счет постоянных ремонтов и горы золота, но мост, действительно стоил того.
Вскоре и мост остался позади, и огромные ворота, едва лишь Джейсон и его офицеры приблизились к ним, с грохотом начали открываться. Они были куда меньше, чем в Маграо, да и вид у них был куда более ветхим. Конечно – Корд, если верить истории, намного старше исполинской Загорской крепости, и ни за какими слоями краски, ремонтной смеси и камней это не скрыть. Здесь же Джейсон действительно понял, что ворота почти не охраняются – на его стенах он насчитал не более двадцати-тридцати лучников. Конечно, все оборонительные отряды бы подтянулись в первые же минуты штурма, да и шанса на бесшумное проникновение никакого не было – сразу же Джейсон заметил отражающие поверхности напротив крупных горнил, которые, при надобности, будут отражать свет пламени на все пространство перед воротами.
- Вы говорите южная сторона неприступна? – переспросил Джейсон у офицеров.
- Так и есть. Хотя я вижу ее в первый раз, она не разочаровывает. А вот северную сторону мы видели и, наверное, имею лишнюю тысячу обученных мечников, ее можно взять с пары приступов, - произнес Раймонд.
- Приехали, - скомандовал гвардеец, немедленно слезший с лошади и направившийся в сторону невысокого, но растянувшегося в разные стороны на десятки метров здания.
- А разве чертог и донжон…
- Право вам, сир Джейсон, - издевательски усмехнулся гвардеец, - По вашему мнению наш лорд и истинный король должны находиться в самом видном месте?
«Разумно,» - размыслил про себя мужчина, так же направившись вслед за гвардейцем. Арис, Боуэн, Марвин и Раймонд медленно пошагали вслед за ним, сжавшись в плотную группу и не делая никаких шагов в сторону. Все пристально смотрели за ними – кто-то с подозрениями, кто-то с удивлением и даже шоком, кто-то и вовсе посмеивался, обсуждая, наверняка, побитый вид последних живых черноотрядников.
После короткого диалога ведущего черноотрядников гвардейца с офицером стражи копейщики начали расступаться, образовывая «коридор» для прохода через него черноотрядников. «Если они так скрывают нахождение короля, тогда зачем тут столько стражи?» - вопрошал самого себя Джейсон, но, ловя на себе недоверчивые взгляды копейщиков, он лишь ускорял шаг, пытаясь прогнать из головы тревожные, мешающие сосредоточению мысли.
Но затем, стоило им лишь взойти на верх ступеней, подойдя вплотную к тяжелым, охраняемым дверям, как их тут же развернули в сторону – к мелкой, неприметной двери, которую Джейсон изначально принял за вход в помещения для прислуги. Согнув голову перед достаточно низким дверным проемом, Джейсон прошел за гвардейцем. Сразу за дверью начинались уходящие вниз ступени, шагать по которым приходилось в полумраке, едва не поскальзываясь на них. Но затем, едва они оказались в самом низу темного, освещаемого лишь парой свечей помещения, их тут же обступили стоящие подле стен мечники.
Впереди себя Джейсон видел три двери. Совершенно одинаковые, расположенные в паре шагов друг от друга двери, рядом с каждой из которых стояла пара тяжеловооруженных гвардейцев. «Ах да…» - усмехнулся мужчина, как вдруг мечник перед ним снял с пояса длинный, черный лоскут ткани.
- Не понимаю, - протянул Джейсон, неотрывно смотря на этот грязный, черный лоскут.
- Мы и так показали вам слишком много, командир Бакстер, - довольно язвительно произнес ведший их офицер, - Теперь и вы доверьтесь нам в финальной части пути.
Джейсон обернулся назад и увидел растущее среди офицеров напряжение – рука Ариса и вовсе лежала на мече, готовясь его немедленно обнажить. Но, вздохнув, Джейсон кивнул своим людям, после чего и на его лицо, и на их намотали эту ткань. И разглядеть в ней ничего нельзя было – она была слишком плотной, да и в несколько слоев лежала на лицах черноотрядников. Теперь, продвигаясь по темным коридорам, каждого из них придерживал мечник. Поначалу Джейсон еще считал повороты и что-то запоминал, но когда их счет перевалил за десяток, да еще и добавилось несколько подъемов, он бросил это безнадежное дело и просто продолжил идти.
- Кто это?
- Назвали себя черноотрядниками, выжившими в резне при Маграо…
- Они либо счастливчики, либо знатные обманщики…
Джейсон не видел, кто говорит с ведущим их офицером, но ясно осознавал, что они наконец-то остановились. Видимо, их ждала финальная дверь. Когда голоса стихли, послышался звонкий скрежет, после которого их вновь повели вперед. Совсем немного – не более двадцати шагов, и вновь остановка, но теперь сопровождавшие их мечники сняли с лиц офицеров лоскуты, обнажив перед ними огромный, освещенные десятками каминов, сотнями свечей и факелов зал.
Везде была стража, а на балконах, зачем-то расположенных на втором ярусе этого зала, были ровно выстроены арбалетчики.
- Мы до сих пор под землей… - протянул Раймонд, указывая руками на стены, где полностью отсутствовали окна или какие-нибудь выходы.
- Похоже на то… - протянул Джейсон, глаза которого тут же приковались к трону.
В нем он видел юнца, возрастом не старше четырнадцати лет. Хилый, с бледной кожей, длинными, жидкими волосами, он вальяжно развалился в троне, вообще не обращая внимания на приведенных к нему людей. «Неужели… Джеймс Гонард, тот самый, которого сместил Балерн,» - про себя воскликал Джейсон, не понимая, почему, на самом деле, он делает так. Ведь он видел перед собой простого больного юношу, пусть и обремененного благородной кровью…
А вот рядом с ним, на аскетичном троне поменьше, сидел грузный мужчина с лысой головой, сложивший свои достаточно толстые пальцы на животе. На одном из этих пальцев красовался перст, который даже на расстоянии можно было различить – не иначе, как перст десницы. Так вот он какой, лорд Дэв Монрой. Его круглое, но суровое лицо обрамляла густая, короткая борода, приплюснутый нос его резко контрастировал с тонкими губами и широким ртом. А взгляд… Легко было понять, что он не слишком доволен появлением Черного Отряда на пороге Корда.
- Милорд, - поклонился гвардеец, - Внимания вас и Его Величества короля Джеймса удостоены так называемые офицеры Черного Отряда…
- Я вижу, - не меняя позы, усмехнулся Дэв, - И кто же будет говорить с нами от имени всего отряда?
- Я, - Джейсон сделал шаг вперед, - Командир Черного Отряда, командир гвардии Торо, сир Джейсон Бакстер…
- Насколько я помню, лидером Черного Отряда всегда были братья Эрганы. Родрик, Эндор и Йен…
- Вы прекрасно осведомлены о событиях в Маграо, лорд Монрой, - твердо заявил Джейсон в ответ, - Наш командир Родрик пал в замке, Йен же канул в пучине вместе со своим грифоном. Мы спаслись на юге, захватив корабль из пещерной пристани Суаноров. Заняв пустующий после нашествия Ордена Кенлингтонский замок, мы провели совет, на котором меня избрали командиром Черного Отряда…
- Командиром черностальных, не имеющего черную сталь, - из толпы вельмож прозвучал тонкий, но очевидно мужской язвительный голос, за которым последовали крайне неуважительные смешки.
- И что же завело вас сюда? Неужели весь этот маневр вам нужен для того, чтобы обогнуть Гонардские горы и вернуться в Загорье…
- Нет, лорд Монрой, - продолжал твердо держаться Джейсон, - Мы ищем дорогу к герцогству Торо, где мой лорд примет этот легендарный отряд под защиту…
- Ах да, - Дэв наконец-то поднялся со своего места и, активно жестикулируя правой рукой и поддерживая живот левой, продолжил строгий монолог, - Значится вы направляетесь к узурпаторам, которые оторвали из королевства кусок, сказав, что жаждут независимости. Вы сражались подле некоего Ордена, разорившего весь Талшир, южное и среднее Загорье. И, более того, ваши прошлые командиры крайне оскорбили меня и Его Величество, не преклонив перед нами колени… А теперь вы, побитые, потерявшие весь свой цвет и легендарность пришли сюда, требуя прохода. И на что вы рассчитываете?
Джейсон понимал, что деловым тоном тут и не пахнет. Он даже не знал, что сказать – им нужен был этот мост, и без него он даже не представлял, как формировать Рибер. Все знают, что такое черная сталь и кто ее носит… И никто не переправит их, да и в города отряд не попадет…
- Вы ошибаетесь! – жестко заявил Раймонд, опередив Джейсона.
- Вам вроде был нужен этот мост, сир Бакстер, а ваш офицер смеет открывать рот вперед вас, так еще и повысив голос на десницу Короля.
- Моим королем был Родан Первый, жизнь которого жестоко оборвали наши общие враги. А вы теперь здесь обвиняете меня за то, что я выбрал свой путь и десять лет проливал кровь! Скорее мой конь поскачет по воде, чем я присягну тебе на верность!
Раймонд был горяч, и этого никто не отрицал, но сейчас он перегибал. Перегибал настолько, что гвардейцы Дэва Монроя были готовы обнажить мечи. Но, видя гневное спокойствие своего лорда, они пока не приступали к активным действиям. Все же, вероятнее всего это не первый раз, когда беседа тут доходит до крайности.
- Родан Первый, - меланхолично протянул юноша на троне, - Мятежник, оторвавший от государства целый кусок, что привело к его гибели, гибели тысяч добрых воинов, гибели вашего командира… И чем же он был лучше меня, что вы присягнули безродному кузнецу, а не мне, вашему законному королю?
- Я не ставлю под сомнение ваши права, король Джеймс, - Джейсон сделал еще пару шагов вперед, - Хотите назвать нас мятежниками, так назовите. Но сути это не изменит – мы уже выбрали свой путь, и если за этот выбор придется заплатить, мы готовы…
- Как вовремя вы заговорили о цене, - десница наконец-то поднялся со своего насиженного места и направился в сторону сира Бакстера, - Мы знаем, что на границе наших земель собираются войска врага. Куда страшнее, чем пара сотен черноотрядников. Мы знаем, что приказ к наступлению был отдан Бэйлом Рэндэлом…
- Рэндэлом? – из-за спины Джейсона вскочил, казалось бы, сохранявший спокойствие всю беседу Арис, - Неужто он восстал из мертвых…
- Многие сейчас восстают из мертвых и продолжают воевать, вам ли не знать, Черный Отряд? – строго заявил лорд Монрой, - Они боятся вас, как огня…
- Как кромешной ночи, лорд-десница, - безынтересно добавил король Джеймс, вызвав сдержанные смешки у людей.
- Верно. Из мертвецов уже вернулся Бэйл Рэндэл и, пожалуй, если вы поучаствуете в войне против наших врагов, мы сможем простить вам ваши грехи, и пропустить на север…
- Идет, - без раздумий выпалил Джейсон, чувствуя, как его братья черноотрядники были готовы обрушить на него ряд проклятий…
Глава шестьдесят восьмая. Йен 11. Последний Эрган
Преодолевая адские, резкие порывы ледяного горного ветра, грифон медленно снижался над Черной Долиной. Погода здесь уже вовсю портилась – в принципе, она никогда не была здесь особо приветливой. Суровые снежные зимы сменялись дождливым летом, что неизменно вело к гибели урожая и голоду в прежние годы. Потом, конечно, возникли замковые теплицы, подземные хранилища и, конечно же, помогла торговля с соседями – изделия из добытой в Черной Долине стали ценились во всем королевстве.
Но сейчас, глядя на стремительно приближавшиеся к нему Черные Небеса, Йен не видел ничего. Одну лишь темноту и запустение огромного, прижатого к скалам города-крепости. Не было огней ни в близлежащих деревнях, ни в лесах, ни на тропинках. Как будто время здесь остановилось ровно в тот миг, когда везде потухли костры и воцарился мрак.
И лишь окончательно воспарив над Черными Небесами и описав над ними несколько круг, Йен смог осознать масштаб случившейся катастрофы… В городе не было ни одного целого дома из дерева, а каменные постройки стояли обгорелыми, почерневшими от копоти и жара пожарищ. Многие дома разрушились, завалив соседние постройки, а стены, до этого и без того мрачные, сейчас мало чем отличались от большинства каменных построек города. Не поднимался давший название городу черный дым кузниц, не было слышно лаяния собак и гула повседневной городской жизни – город был мертв, как и рассказывал Хлат Мун.
- Держись! - прокричал Йен прижавшейся к его спине Зои прежде, чем направить грифона вниз.
Резко сложив крылья, грифон спикировал вниз, но затем, немного не долетев до немногочисленных крыш домов, выровнялся, выставив свои когтистые лапы вперед. Ими же грифон зацепился за бойницы стены нижнего города. Йен снова осмотрелся – но опять не увидел никаких признаков жизни. Ни людей, ни животины… Ничего.
- Я спущусь вниз, Эндор, - склонившись к голове грифона, произнес Йен, - Следуй за мной и береги Зои…
Несмотря на тишину и видимое спокойствие, Йен все равно обнажил меч после того, как его ноги оказались на земле. Медленно он спустился по ступеням и, уже не оборачиваясь, поплел вперед, по заброшенным городским улицам. Несколько раз он споткнулся о камни разбитых домов, его сапоги были основательно вымазаны в грязи и саже, но он старательно продвигался вперед, то и дело посматривая по сторонам.
И опять невольно в его голову начали лезть воспоминания о случившейся в Стам-Тауне резне… Разумеется, он не рассказал о ней Зои – она и так за него боялась, и рассказывать ей о том, что он убил десятки людей, не разбирая ни солдат, ни обычных людей было равно тому, что нанести ей новую рану. Пока лишь Йен мог только гадать, что на него нашло. Неужели «проклятие Эрганов» наконец-то нашло его? Как говорил Родрик, это была самая настоящая «безупречная ярость», когда тебя никто не может остановить. Йен чувствовал что-то похожее ранее… Когда сознательно отравил себя кровоцветом, дабы спасти Зои. Но чувство было смешано со страшной болью, а в таверне он и вовсе забыл о ней…
На долю мгновения он остановился и опустил глаза вниз – разумеется, в отчий дом он явился в доспехах из черной стали. Единственное светлое воспоминание о его семье сейчас было на нем… Почти не пробиваемые, тяжелые доспех – все его наследство и все богатство дома Эрганов теперь…
Вскоре он прошел через завалившиеся врата среднего города и обомлел… Везде он увидел обгорелые, полуистлевшие тела людей. И все бы ничего, но тела их были прибиты к домам или деревянным конструкциям. Видимо, многие были живы во время пожара и их оставили здесь умирать в огне.
- Сволочи… - юноша застыл на месте, не зная, куда идти.
Его моментально охватил стыд… Да, он не так часто его демонстрировал, но он у него был. Но сейчас он просто не мог игнорировать то, что видели его глаза. Ведь это они привели всех этих людей к смерти. Они были виновны в том, что ставленники короля таки пришли и предали город пламени, а людей – смерти в муках. Деяниями Черного Отряда, армии Черной Долины… Многолетним упорным противостоянием… Они довели своих врагов до крайности. Хотя, если бы не крайность их врагов, не было бы ничего этого. Может быть и Родрик был бы жив, и Эндор. А Родан все продолжал бы ковать в своей кузнице.
- Йен… - протянула сидевшая в седле грифона Зои.
Йен лишь опустил голову в ответ и тяжело вздохнул – он не хотел, чтобы девушка видела его морально падение и уничтожение. Он просто пошел вперед, оставив призывы девушки без ответа. Просто опустил меч так, что его острие просто волочилось по мерзлой земле. Так, опустив голову, он и прошел до врат цитадели…
Переступив ее ворота, Йен вошел во внутренний двор, и затем, окинув глазами заполненный телами внутренний двор, направился внутрь крепости. Темные, широкие коридоры, полные истлевших тел залы… И никакого звука. Не слышалось суеты на замковой кухне, из стороны в сторону не проносились служанки и слуги. Не было видно Родрика и Эндора, не было причитаний Кэтрин. Не было никакой жизни. Лишь стук его сапог по каменным ступеням отдавался эхом, затем смешавшимся с цокотом когтей начавшего следовать за ним грифона. Пролет за пролетом, коридор за коридором и, вскоре, он увидел ту самую дверь…
Рабочий кабинет отца… Прогорели столы, кресла, книжные полки – совершенно все. И среди всего Йен увидел то, чего боялся увидеть больше всего. Два тела, одно, очевидно, принадлежало его отцу, а второе, меньше, не иначе, было телом Дрима. Обгоревшие останки их лежали на полу, но Йен даже не подошел к ним. Напротив, пройдя дальше, ближе к окну, он направил свой взор на отлично просматриваемую отсюда Черную Долину.
- О Боги, Йен, - с трудом произнесла Зои.
Он вновь оставил ее слова без внимания… По лицу юноши текла одинокая слеза, глаза покрылись сверкающей слезной пленкой, которую он не мог прогнать. Он точно потерял все. Братьев, отца, не знал, жива ли его сестра… Он потерял свой дом и народ, ценность которого до этого момента он не осознавал. Он вел себя, как идиот, из-за чего многие считали его личной «головной болью». А его это только забавляло…
Отойдя от окна, он откинул голову назад, направив свой взор под потолок. Но, чувствуя усиливающееся чувство горечи и напрашивающиеся слезы, Йен сжал глаза, но слезные струйки все равно побежали по его щекам. Но, не ожидая этого, он начал чувствовать злобу… Настоящую ярость, которая недавно лишила жизни многих людей. Его руки затряслись и, раскрыв глаза, он начал безудержно молотить все, что осталось более целым после пожарища.
Йен не видел себя со стороны так, как его видела Зои – и она видела, как все сосуды юноши вздулись и потемнели, а зрачки расширились, отбросив всю человечность Йена.
- Йен, - Зои сползла с седла и попыталась встать.
Девушка неловко завалилась на пол и, упершись в него скрюченными руками, поползла к Йену. А Эндор… Грифон не мог пролезть в проем, и как только девушка поползла вперед, начал неистовствовать, как будто отговаривая Зои от сомнительной затеи. Но она не могла отступить – ее любимый вновь впал в беспамятство, разрушая все на своем пути, сбивая руки в кровь. Он рычал, словно зверь, заставляя Зои бояться, но она все равно ползла вперед.
- Йен, Йен… - прохрипела девушка, почти схватив юношу за стальной наголенник.
- Убирайся! – прорычал Йен, но затем, вдруг, склонился к Зои и схватил ее за шею.
Он поднял ее так, словно она ничего не весила и, не отпуская шеи, силой швырнул на каменный стол. Зои моментально сковала и довела до истерики пронзившая ее тело боль – в моменте она представила, как трещат и ломаются ее и без того скрюченные, не зажившие до конца кости. Но тут же ее шею сдавила крепнувшая хватка Йена. Девушка даже не могла ничего сказать – все ее попытки подать голос тут же были задушены рукой ее возлюбленного.
А Йен… Он совершенно не давал себе отчета и не контролировал себя… В его глазах Зои была лишь размытым силуэтом. До сих пор узнаваемым, но все же размытым, а руки просто не слушались его, а навязчивые голоса в голове требовали крови. Зои уже не так активно дергалась из стороны в сторону, почти не дышала, но слезящиеся глаза продолжали упорно всматриваться в залитые кровью юноши.
Но, неожиданно, Зои вовсе исчезла в глазах Йена, оставив его почти в полной темноте. Но тут же он начал слышать знакомые для себя голоса…
- Нет поводов для слез, все хорошо…
- Правда? - Ну… Все хорошо у нас, а у тебя…
За всхлипами и сдавленным криком последовал глухой звук где-то в стороне, из-за чего Йен тут же открыл глаза. И Зои не было перед ним. Он находился… В Ман-Блу. В переулке, где Родрик чуть не задушил Розу за то, что та давала информацию шпионам. И, оглянувшись, он увидел себя… Такого молодого, по-детски наивного, юного, с ветром в голове и сотнями грязных слов на языке.
- Родрик, может…
- Заткнись, Йен, - рявкнул Родрик, и, как заметил Йен, тогда он потянулся за мечом, будучи готовым прервать жестокое убийство.
- Род, остановись, - более настойчиво проговорил Йен.
- Или ты заткнешься, или…
- Или что?
«Или что…» - произнес про себя Йен, вспоминая, как после этих слов, да и от вида девушки Родрик сжалился над ней. Юноша вновь сжал глаза и постарался глубоко вздохнуть. «О боги, что я творю!» - Йен тут же раскрыл глаза, вновь оказавшись в кабинете его отца, и тут же одернул руку от почти задохнувшейся Зои, которая сразу же начала кашлять и рыдать.
- Прости… Твою ж мать… Прости! – Йен упал на колени, сваленный не то стыдом, не то сразившей его головной болью.
Но Зои мучалась, и Йен, едва соображая от боли, пополз в сторону ломившегося через дверной проем грифона. Через пару мгновений он встал и, вытолкнув морду Эндора обратно в коридор, навалился на тело беспокойного зверя.
- Тише… Это я, я… Вернулся, - прохрипел юноша, припав к подвязанной к седлу сумке.
Кое-как он нащупал в ней знакомую по форме колбочку и, раскупорив ее зубами, выпил ее содержимое, а затем, вынув флакон поменьше, шаткими шагами поплелся в сторону страдавшей, дергавшейся от боли Зои.
Он бережно нес флакон, прижимая его содержимое к нагруднику – снадобье сомнительного содержание он выменял на золото и камни у одного из сомнительных бродячих торговцев. Белесая жидкость, чем-то напоминавшая немного густое, разбавленное водой молоко. Йен сам пробовал ее и не раз – она снимала боль и отправляла в глубокий сон лучше, чем любое маковое молоко, но, при этом, обладала еще одним полезным действием – под ее воздействием быстро, но крайне болезненно зарастали раны и восстанавливались сломанные кости.
- Я здесь, я здесь… - Йен склонился над Зои и, раскрыв ее рот, влил содержимое флакона внутрь.
Моментально крик Зои стал еще более истошным, отчего голова юноши стала еще сильнее раскалываться. Он схватился за ее руки и прижал голову в ее груди, но то, что он почувствовал, лишь заставило его испытать еще больший страх. Ее тело словно пульсировало и наполнялось чем-то изнутри. Конечности затвердевали, а тряска не была похожа на что-то обычное – ее тело тряслось так, словно его сейчас разорвет на части. И лишь одно заставило Йена совсем немного успокоиться – руки и ноги Зои начали принимать нормальную, если так можно сказать, форму.
- Эндор, крыло! – прокричал Йен, подняв девушку на руки.
Йену было трудно даже собраться с мыслями – в его глазах все плыло и тряслось так, словно земля под его ногами то проваливалась вниз, то вздымалась вверх. Всеми силами он пытался устоять и не уронить девушку на холодный каменный пол. Как только Йен преодолел дверной проем, он положил Зои под бок завалившегося грифона, который тут же прикрыл ее крылом, но затем, спустя мгновение, он тут же пал на колени. В его глазах все стремительно темнело и последнее, что он помнил – приближавшийся к его лицу холодный пол…
***
Тяжело раскрыв глаза, Зои высунула свое лицо из под крыла грифона… Вокруг была полная темнота, хотя, как помнила девушка, вместе с Йеном они прибыли сюда еще засветло. Грифон рядом с ней спокойно вертел головой и, кажется, сам ожил с пробуждением Зои. Было в нем все таки что-то человеческое, за что его особенно ценил Йен. Было понимание, которого не всегда найдешь у людей. Не зря говорили заклинатели, что грифон – зверь крайне умный и преданный. Именно он выбирает тебя, а не ты грифона…
- Где Йен? – прохрипела девушка, потрепав шею грозного питомца.
Грифон приподнялся с пола и, дождавшись пока Зои выползет из под него, опустил крыло, как бы приглашая девушку в седло. Заклинательница волновалась – ее тело до сих пор болело, а во рту царило странное, даже тошнотворное послевкусие снадобья, очевидно, данное ей Йеном. Ее руки и ноги пришли в привычную скрюченную после прошлых травм форму, они до сих пор болели, но, определенно, не были сломаны. Видимо, она испытала на себе некую облегченную форму кровоцвета – как минимум, он не отравил ее и не заставил впасть в агрессию.
Взобравшись по крылу на верх, Зои кое-как расположилась в седле, и, не найдя в себе сил взять в руки поводья, просто обняла грифона за шею, а тот сразу же направился вниз. Эндор двигался медленно, бережно перевозя девушку вниз. Так они спустились к основанию цитадели, а затем покинули ее.
Но Зои не могла не заметить того, что в замке вовсе не осталось человеческих останков, а затем, когда они вышли на улицу, Зои заметила, что все замученные, прибитые к стенам мертвецы исчезли. «Сколько же я проспала…» - протянула про себя девушка, не на шутку испугавшись происходящему.
А метель тем временем усилилась – мелкие сугробы местами превратились в глубокие, непроходимые для человека снежные преграды, но, все же, девушка могла легко распознать на них человеческие следы. Множество следов, которые, кстати, судя по их виду и размеру, принадлежали одному человеку. «Йен…» - с надеждой подумала девушка. Со временем стали более заметны колеи и следы волочения чего-то, словно кто-то тащил за собой какой-то настил или крупный, увесистый лапник.
А затем свет… Яркий огненный свет, исходящий из-за пределов стен цитадели, где-то на севере Среднего Города. И снова – ни одного тела. Никаких следов того, что здесь когда-то устроили резню. Вскоре грифон действительно завернул к северной стене, где Зои наконец-то заприметила достаточно крупный костер и мелкую человеческую фигурку. «Йен…» - вновь произнесла про себя девушка в момент, когда до юноши ей осталось не более сотни метров.
И теперь, сблизившись с ним, она уже ничего не говорила – она просто смотрела за тем, как Йен стоял перед какой-то ямой…
А Йен…Если бы Зои видела, то, что сейчас видел Йен, она бы не выдержала. Перед ним была большая, общая могила, которую юноша старательно рыл, а затем и свозил в нее все найденные в Черных Небесах тела. А теперь он пил… И вспоминал все известные ему обращения к богам. Получалось у него достаточно плохо, а посему Йен просто произносил про себя все, что думал.
Конечно же он винил себя. Винил за то, что не успел к Родрику, винил, что не был ответственен в моменты, когда его братья, да и все их окружение просило его знать меру и смирение. А он продолжал пить и веселиться. Всегда и при любом удобном случае. Он мертвецки надрался, когда умер Эндор, он пил при Зои, выводил из себя Родрика, Эндора, их друзей и прочих связанных с ними людей. И даже сейчас в его руках была увесистая фляга, которую он наполнил из, на удивление, не тронутых пламенем погребов.
- Зои, - тяжело вздохнул Йен, - Помоги…
Девушка, ни секунды не медля, подвела грифона к Йену и, осмотрев его, произнесла:
- Сколько я спала?
- Два дня… - протянул Йен, - Я не могу поджечь их сам… Упокой их, как фамильный заклинатель дома Эрганов…
- Я…
- Пожалуйста, Зои, - заключил Йен, сделав несколько шагов в сторону.
И Зои застыла в ступоре – она прекрасно понимала, почему Йен не может сделать этого. Может быть, ему и хватило бы магических навыков, но, все же, он боялся предавать огню останки его народа. А она была им чужда, мало кого знала, хотя все, безусловно, принимали ее тут, как равную себе. С трудом подняв свою руку, Зои приготовилась выпустить пламя, как вдруг она услышала из-за спины твердое:
- Нет!
Йен вновь поравнялся с Зои перед погребальной ямой и обнажил подаренный Родриком черностальный нож. Ни мгновения не медля, он разрезал плоть на ладони и развернул ее. Кровь небольшим ручейком побежала по его руке, а затем падала на останки жителей Черных небес.
- Я, Йен Эрган, - твердо начал юноша, - Последний Эрган, клянусь перед ликами всех богов, перед костьми своего народа, перед самими дорогими мне людьми… Я клянусь, что отомщу. За братьев, друзей, черноотрядников, Загорское королевство, мою семью, мой народ…Я не остановлюсь, пока жив хоть один враг Эрганов. Память останется…
Девиз своей семьи Йен произнес, приложив окровавленную ладонь к нагруднику, и затем он, развернувшись к Зои, произнес:
- Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь ко мне… Но сейчас, прямо сейчас я избрал свой путь. Когда мы предадим все тела земле, я отвезу тебя в Твердыню Заклинателей. Они обязаны тебя принять, помочь тебе… А сам я…
- Нет, я помогу…
- Ты уже попыталась помочь мне, - твердо, но со слезами на глазах произнес юноша, - И теперь я извожу себя мыслями о том, что рядом с нами ты испытала адскую боль. Как и многие, кто пошли за нами. Прости меня, Зои…
- Нет! Ты не пойдешь один… - расплакалась девушка, но броситься в объятия к любимому она не могла из-за криво сросшихся костей.
Йен лишь усмехнулся – почему же она выбрала его… Самого гнусного из братьев, который, как оказалось, еще умеет пробуждать в себе зверя. Пьяница, убийца, человек, не признающий авторитетов. И она… Единственное светлое пятно в его жизни. И он обязан был ее уберечь. Даже если его самого в Твердыне Заклинателей ждет смерть.
Глава шестьдесят девятая. Бэйл 13. Доказательство преданности
- Неужели вы соскучились по вкусу войны? – усмехнулся лорд Лиллард, то и дело поглядывая на погруженного в работу лорда Рэндэла.
- По вкусу войны я точно не соскучился, но соскучился по стабильности в стране. Одно восстание мы пересилили, началось второе. Думаю, здесь снова потребуется моя твердая рука, - произнес Бэйл, обмакнув перо в чернила и подписав очередное распоряжение.
- Новость о вашем прибытии взбудоражит население Гидры и войска…
- Поэтому, лорд Лиллард, я призываю вас держать наш разговор в тайне, ибо вы один из немногих влиятельных людей, кому я доверяю, и кто может поддержать мою инициативу не только словами, но и войсками.
- Буду честен с вами, - лорд Лиллард поднял чашу с вином и протянул ее Бэйлу, - Восстание лорда Рассела сбило многие торговые пути… Я теряю золото, а вы и золото, и дары Пламенных Полей. Ваше участие возрадует воюющих в землях Гидры…
- Ваши слова лестны, а вот вино излишне. Перед своим путешествием я бы хотел сохранить ясность ума, - усмехнулся Бэйл, отстранив чашу от себя, - Вы можете передать своим вассалам, чтобы они приводили свои силы в полную боевую готовность.
- Милорд-десница, - с поклоном лорд Лиллард начал отшагивать назад, пока не исчез за углом, а за спустя пару мгновений не захлопнулась дверь покоев.
Наконец-то Бэйл мог позволить себе расслабиться – все запланированные на сегодня «гости» получили нужную для них информацию и спокойно покинули его покои. Бэйл сполз вниз по креслу и вытянул ноги, по которым тут же пробежали мурашки, а затекший из-за долгого сидения зад немедленно расслабился и приобрел забытую чувствительность. Но, как только Бэйл тяжело вздохнул, из-за его спины послышался голос Матео Аллена:
- Милорд, я думал вам редко изменяет память…
- Ах, Матео, - проговорил Бэйл, сохраняя расслабленную позу и еще более спокойное лицо, - Я и забыл, что ты здесь… Так, о чем ты?
Все же Бэйлу была по нраву покорность Матео – причем, когда нужно было, он мог «исчезать», становиться «тенью» и следовать за Бэйлом по пятам, выслеживая тех, кто косит в его сторону глаза. И даже эта юношеская наивность не была помехой Матео в несении службы и, Бэйл был готов поставить состояние на то, что юноша, если переживет эти трудные времена, многого сможет добиться в будущем.
- Ну ведь вы сказали верховной заклинательнице Элиан, что отправитесь в Амбор, проверить свои родовые владения. А потом лорду Фростинеру вы сказали, что отправитесь проверить укрепления Эрно по Зачарованному тракту, отбывающего на юг лорда Монроя вы уведомили, что хотите сопроводить его экспедицию, а затем и лорд Лиллард узнал, что бы будете добивать речников в Землях Гидры.
- Юный Матео, - произнес Бэйл, хотя эта фраза его изрядно смешила из-за ничтожной разницы в их возрасте, - Не задавай много вопросов. И поехали…
- Куда? – глаза Матео расширились так, что, как показалось Бэйлу, они могли бы выпасть из его глазниц.
- На Зачарованный тракт, - усмехнулся десница, при помощи палки поднявшись со своего места.
Неожиданно для Матео, Бэйл пошел не привычным путем, а начал уходить вглубь цитадели. Они долго петляли по замковым коридорам, словно пытались кого-то запутать, но, не успел Матео задать очередной вопрос, как Бэйл застыл перед длинным книжным стеллажом, по обе стороны окружавшим тупик, где оказались десница и его верный гвардеец.
- Так, так, так, давно меня тут не было, - завороженно произносил Бэйл, потирая пыль на старых трактатах.
Бэйл понимал, что в глазах Матео ведет себя странно и вызывает у него массу вопросов, но то было необходимо – по крайней мере сейчас, в замке, пока вокруг них десятки ушей, многим из которых нельзя доверять.
- А, знакомый трактат, - буркнул себе под нос Бэйл, потянув верхний корешок книги на себя.
Переложив трактат на другую полку, Бэйл просунул руку вглубь книжного стеллажа и, нащупав знакомый рычаг, потянул его на себя. С треском тяжелые полки начали двигаться, образовывая толстую, грохочущую дверь. Матео долго не стоял на месте – видя потуги своего наставника, он тут же сорвался с места и помог Бэйлу раскрыть проем пошире.
- А теперь за мной, - Бэйл снял со стены факел и, дождавшись, пока Матео закроет за собой потайную дверь, двинулся вниз, в темноту.
Он тайных проходах в замке и под ним Бэйл знал практически с первых дней своего пребывания в роли десницы – схемы, достаточно ветхие, ему вручили в библиотеке Рэгма по решению хранителей запретной секции. Они были настолько ветхими и хрупкими, что, как казалось Бэйлу, могли развалиться, посему юноша тут же принялся их перечерчивать и, по словам тех же хранителей, сделал это более, чем качественно. Да и, к тому же, сам он настолько досконально изучил карты подземелий и тайных коридоров, что даже слепой смог бы по ним пройти.
Бэйлу даже не приходилось подозревать, зачем и для чего он будет использовать эти тоннели. Но, пока что, чаще всего он водил по ним шлюх прямо в палаты короля, избегая лишних глаз и, как следствие, ненужных Короне пересудов. Бывало, что Бэйл оставался здесь в полном одиночестве, что позволяло ему сосредоточиться на самом главном.
- Лорд Рэндэл, куда мы…
- Сюда, - Бэйл отбросил в сторону факел, застыв перед неприметным, темным коридором.
Теперь уже и сам десница шел на ощупь – темно было настолько, что вскоре даже свет оставшегося позади факела был поглощен тьмой. Бэйл слышал лишь капли воды, свои шаги и постоянные вздохи пытавшегося не упасть на землю Матео. Хотя, о земле здесь не было и речи – по щиколотку здесь была грязная, капающая откуда-то сверху вода. Вскоре Бэйл увидел искомый источник света – за поворотом направо, который он так же тяжело нащупал.
Скромные лучи света тут и там били откуда то сверху, обнажая ненадежную, деревянную лестницу.
- Наверх, по одному, - произнес Бэйл, первым начав взбираться по лестнице наверх.
Добравшись до вершины, он толкнул вперед себя старый, деревянный люк , и в тоннель ворвался яркий, слепящий от непривычки свет. Лишь выбравшись наружу Бэйл услышал скрип, поняв, что Матео взбирается вслед за ним, но, несмотря на то, что тот взбирался один, мужчина все равно завис над люком, готовясь подать руку своему телохранителю в случае, если под тяжестью его и доспехов лестница обвалится. Но помощи не понадобилось – Матео сам выбрался на поверхность и, поднявшись с колен, начал активно потряхивать штаны.
- Чистоплюй, - усмехнулся Бэйл, при этом сам отряхивая рукава своей мантии.
- Я, все же, ваше лицо в некоторых вопросах…
- Или ты боишься, что тебе припишут роман с лордом, которого никогда не видели с женщиной? – живо улыбнулся Бэйл, хлопнув Матео по наплечнику.
- А что, так могут?
- Могут еще хуже, глядя на твои грязные колени, - продолжая улыбаться, добавил Бэйл, - А теперь пошли, нас ждут.
Бэйл вновь повел Матео за собой и накинул на свою голову плащ. И только сейчас Матео заметил, насколько неприметно был одет Бэйл – вся его одежда была дешевой, почти крестьянской. Много дыр и заплаток, а на руке не было привычных перстов. Даже перст для защиты от магии был не с ним или, хотя бы, был спрятан под одеждой. Да и мечи под этим балахоном было почти невозможно разглядеть.
Наконец-то они вышли на оживленную улицу, где Бэйл моментально приметил стоявшую невдалеке от монумента королю Гарольду Десятому, прозванному в народе Объединителем, собранный конный отряд с парой телег. Все пока шло по его плану, осталось лишь покинуть город и ждать новостей от других.
- Караван? Мы куда-то отправляемся?
- В Эрно, Матео, надо отдохнуть, развеяться, сбить с себя столичную спесь и работу…
- Чтобы вы да бросили работу? Не поверю…
- Значит ты умнее, чем можешь показаться на первый взгляд, - усмехнулся Бэйл, вплотную сблизившись с всадниками.
Матео сразу же признал в них знакомые лица – многие были гвардейцами Бэйла, переодетыми в одежды простых караванщиков и вооруженные куда более просто, чем обычно.
- Командир, - не склоняя головы, произнес всадник, - Ваши лошади готовы.
Естественно, Бэйл ничего не собирался говорить Матео – ему нужно было сохранять иллюзию, а юноша мог бы начать задавать много лишних вопросов. И, конечно же, отсвечивать своим лицом для кого не надо.
- Занимай место на лошади, а я сегодня, пожалуй, подремлю, - ярко улыбнулся Бэйл, согнув голову перед входом в карету.
Едва лишь Бэйл захлопнул за собой дверцу, Матео залихватски запрыгнул в седло и направил свой взор к началу колонны. Но та, почему-то, и не думала приходить в движение – видимо ждали владельца лошади без всадника, единственной затесавшейся в плотный строй готовых стартовать всадников.
Зато теперь Матео мог, как следует, раздумать весь происходивший с ним сегодня сумбур и то, насколько странным сегодня был лорд Рэндэл. Сначала эти диалоги с лордами о разных маршрутах следования, а затем и путешествие по кутерьме замка с последующим выходом к его переодетым гвардейцам. Которые, кстати говоря, даже виду не подавали, будто бы не знали Матео в лицо, хотя тот, по факту, с каждым из них был знаком лично.
От размышлений Матео отвлек неловко забравшийся в седло всадник в простых, дешевых одеяниях охранника каравана, что заставило юношу задать вопрос:
- Недавно нанялся в отряд? На лошади ты сидишь не очень уверенно…
- А ты попробуй после всех перенесенных мной ран сидеть на лошади уверенно, - всадник обернулся и поверг Матео в шок.
Это был Бэйл – и узнать его можно было только вблизи, да и то, только тому, кто хорошо его знает. Под шлемом и тугой грязной повязкой на лице виднелись усталые глаза милорда-десницы и знакомые шрамики на намазанной пылью и грязью коже.
- Вы…
- Поговорим за воротами, Матео, - сухо заключил Бэйл, повыше подтянув закрывавшую лицо ткань.
Оставив юношу в полном раздрае и угнетении накопившимися у него вопросами, Бэйл кивком отдал сигнал к началу движения колонны. И по первости его даже радовал созданный им образ – совершенно никто не узнавал. Тем более, когда он смешался с другими всадниками. Разве что Матео выбивался из общей массы караванщиков – у него было мало времени на то, чтобы переодеться, точнее, его вообще не было.
Люди расступались перед ними до самого выхода из города, и лишь изредка караван тормозил – всегда только ради того, чтобы пропустить людей или отогнать тех, кто слишком долго задерживал проход. Вскоре они миновали врата и, пройдя через заслон стражников, оказались на Зачарованном Тракте. Бэйл понимал, если кто и вознамерится на них напасть, то это не сделают возле столицы…
Естественно, он ждал нападения! Его пытались убрать один раз, попробуют и второй, ведь он даже после того раза вел себя, как и прежде. И теперь настало время сбросить завесу тайны, дабы Матео вел себя спокойно.
- Матео, - окликнул задумавшегося юношу Бэйл.
- Да, командир…
- Быстро учишься, - сухо ответил Бэйл и, дождавшись, пока лошади их поравняются, продолжил, - Матео, причина, по которой я назвал каждому из лордов или приближенных мне людей разные места кроется в моей затее. Меня хотят убить. И рассказав подозреваемым в этом ужасном деянии разные пути, я по итогу узнаю, кто это…
- Но ведь мы выступили на Зачарованный Тракт, о котором вы говорили лорду Фростинеру… А если предатель лорд Лиллард или…
- Таких отрядов, как этот, я собрал ровно по количеству тех, кому я что-то рассказал. Они выступили в путь одновременно и вернутся сразу же, как только я пошлю за ними погоню. Если на кого-то из них совершат нападение, то я узнаю, кто не чист на руку…
Матео замолчал и опустил голову, но затем, словно воспрянув духом, он поднял голову и с живым, осознанным взглядом произнес:
- То есть, если нападут на отряд, следующий Пути Гидры, то вы сделаете вывод, что вас предал лорд Лиллард…
- Браво, - озираясь по сторонам, протянул Бэйл, - А теперь веди себя тише, надо быть начеку.
И Матео действительно замолчал – все было ровно так, как и привык Бэйл. Его телохранитель, когда все было предельно ясно, умел превращаться в «призрака». Разве что ему оставалось научиться смирению и терпению. А то его прямо разрывало в моменты, когда он хотя бы что-то не знал.
Но вот они уже много раз завернули по петлявшему из стороны в сторону тракту, выйдя, наконец-то, к первому мосту через речку Бурую, получившую свое название из-за соответствующего цвета вод. Идеальное место для засады, не иначе – можно спрятаться и перед мостом, и за ним, и прямо под ним устроиться.
- Командир? – не оборачивая головы к Бэйлу, произнес главенствующий над колонной всадник.
- Нет, спокойно движемся вперед, - преспокойно отреагировал Бэйла, продолжая пристально поглядывать по сторонам.
Вскоре кони выехали на мост, за ними груженые наполненными безделушками и всяким мусором бочками и тюками телеги, а затем и все оставшиеся позади конники взошли на мост. Но… Ничего не последовало – Бэйл ожидал это место, как единственное, где на них могут выгодно напасть, а теперь же он не знал, чего ожидать от дальнейшего пути.
И вновь Бэйл предался размышлениям, но теперь они были еще более мрачными, ибо уносили его обратно, за видимую далеко-далеко на горизонте Гонардскую горную цепь. В Загорье… Везде были его глаза и уши, и он детально знал о том, что происходит в этом далеком регионе. И о том, что некий высокорослый юный воин, безупречно владеющий мечом, а так же обладающий недюжим магическим даром перебил целый отряд королевских сил Бэйл знал практически сразу же. И на фоне того, что в небе над Загорьем стали часто видеть странное, летающее существо, Бэйл уже не сомневался в том, что Йен Эрган жив.
Боялся ли Бэйл этой встречи? Нет. Он всегда знал, на что шел, и не боялся смерти, тем более, что считал, что заслуживает ее за всю боль, которую он нанес семье Эрганов. Убил Родрика, разбил Загорское королевство и отправил к праотцам десятки высоких лордов… И, в конце концов, не смог остановить уничтожение Черных Небес, чего он явно не хотел.
Бэйл не подавал виду, но осознание того, что рано или поздно младший из трех братьев-предводителей Черного Отряда захочет с ним рассчитаться. И это будет либо смертельная дуэль, либо страшное сражение, в котором не будет ни пощады, ни шансов отступить. Бэйл был в этом уверен, и каждый раз, прижимая своего сына к груди, он молил богов о том, чтобы малыш дожил до преклонных лет.
- Командир! – проорал Матео, как вдруг из леса и камней вокруг тракта начали выходить вооруженные люди.
- Фростинер, ублюдок! – проорал Бэйл и, выхватив меч из ножен, помчался навстречу наступающим, шокировав тем самым не ожидавшего подобного шага Матео.
И Бэйл действительно скучал по сражениям и крови, хотя совершенно не ожидал этого чувства. Все его предыдущие битвы имели, скорее, не самый приятный итог. Либо победы ценой исполинских потерь, либо поражения… Либо резня, за которую ненавидят, как правило, человека ее учинившего. В Ман-Блу, да и во всем Загорье он приоритетная цель для убийц и крестьян, желающих поднять вилы против того, кто принес в их край столько зла и крови.
А теперь Бэйл просто рубил всех, кто попадался ему под руку, игнорируя не поспевавших за ним гвардейцев. И, естественно, никто из нападавших не ожидал такого сопротивления от обычного, по их мнению, всадника. Но в один момент навстречу ему выскочил воин, который без страха вонзил копье в грудь лошади. Встав на дыбы, она сбросила Бэйла на землю.
- Вали его! Вали!
Отразив обрушившийся на него топорик, Бэйл сбил нападавшего ударом ноги, но над ним тут нависла пара замахнувшихся мечников. Десница уже успел закрыться мечами, как перескочив его, в нападавших врезался конь.
- Матео! – проорал начавший подниматься Бэйл, видя, как его гвардеец врубился в противников.
- Они атакуют карету! – рявкнул юноша в ответ, отскочив от одного воина к другому.
Бэйл обернулся – в пылу сражения небольшая группа врага пробралась к карете, где, якобы, должен был сидеть он сам. И он побежал… Забыть про боль не выходило даже в пылу сражения – она ослабевала только после сеансов с Элиан. С трудом переставляя больную ногу, он перепрыгивал через препятствия: тела людей и лошадей, ямки и прочие неровности поверхности, а затем, выскочив на тракт, он уже более уверенно направился к карете.
На его глазах к дверям вплотную приблизилось четыре арбалетчика, и, когда один из них резко раскрыл дверь, они исполнили залп… Изрешетив стенку пустой кареты.
- Ненавижу арбалеты, их слишком долго перезаряжать! – довольно прорычал Бэйл, вонзив меч в одного из стрелков.
Еще одним ударом Бэйл пронзил второго арбалетчика насквозь, а двух оставшихся, ожидаемо, добили переключившиеся на них всадники. Звуки битвы вокруг них затихли, из-за чего Бэйл расслабленно вздохнул – не зря его гвардия славилась своей выучкой. Разве что Черный Отряд был по-настоящему тяжелым испытанием для нее. Но теперь, когда отряд исчез с карты Центриона, он мог по праву считать своих бойцов лучшими.
- Лорд Рэндэл, лорд Рэндэл, - прорвавшись через всадников, прокричал Матео Аллен.
- Что ж… Свою задачу вы успешно провалили. С противниками справились, но если бы я сидел в карете, то вы бы лишились своего любимого лорда-десницы… А так. Матео, что ты хотел сказать?
- Последние выжившие скрылись в чаще леса… Сталь у них хорошая, да и…
- Это люди лорда Фростинера. Он решил действовать еще быстрее, чем я, а посему послал отряд сразу же, как только поговорил со мной, - Бэйл оперся рукой на карету, а затем, обернувшись в сторону столицы, добавил, - Но он послал мало людей.
***
В тронном зале царила атмосфера недоумения – лорды и леди, многих из которых подняли из постелей или оторвали от вечерней трапезы, собрались здесь, ожидая ответов на вопросы. И, в первую очередь, зачем их собрал десница? Такое практиковалось и ранее – кто-то помнил, как началась война с княжеством Унферт, кто-то – как началось восстание в Загорье. А теперь юный десница собрал всех и гордо выхаживал близ королевского трона, ожидая «виновника» торжества.
Он чувствовал себя победителем. Да, именно им. Он был готов к тому, что многие захотят его убить, но то, что одним из убийц оказался лорд Фростинер, которому Бэйл ранее неоднократно оказывал поддержку. И из-за чего? Из-за того, что лорд Рэндэл вернулся на свое законное место и согнал этих лизоблюдов от короля? Власть одурманивает, даже малейшая её перспектива…
То и дело Бэйл поглядывал на Матео – тот с напряжением всматривался в присутствующих, то и дело подходя к ним или же к прочим гвардейцам. Бэйл не знал, что они обсуждали, и, в один из моментов, по возвращению своего офицера Бэйл все же спросил:
- Что такое?
- Опасаюсь, хватит ли наших гвардейцев, если что…
- Это гвардия короля, мне никто ничего не…
- Лорд Фростинер из Соляного Пика! – провозгласил герольд через мгновение после того, как начали раскрываться врата тронного зала.
И вот… Идет совершенно спокойно, не подает совершенно никакого вида. Хотя, скорее всего, по замыслу лорда перед ним никого не должно было стоять, и вызывал бы его к себе король, дабы назначить временным десницей. Но перед ним Бэйл, и назначений сегодня не будет. Возможно, лишь еще больше крови.
- Итак, - протянул Бэйл, - Не ожидал, что вести о том, что я покину столицу через Зачарованный Тракт так быстро доползут за пределы города…
- И что вы хотите этим сказать? – совершенно спокойно говорил лорд Фростинер, но глаза его бегали из стороны в сторону.
- Я не сторонник долгих речей… Я обвиняю вас в измене Короне путем попытки убийства десницы короля Балерна, первого этого имени…
- Лжец, - рассмеялся лорд Фростинер, - Ты всем своим подхалимам сказал тоже самое, но меня выдаешь, как человека, более нелицеприятного тебе…
- Нет, лорд Фростинер. Гарри Лиллард сейчас находится в зале и подтвердит, что ему я говорил о Пути Гидры, Элиан про другое место… Про Зачарованный Тракт знали только вы, лорд Фростинер. Взять ублюдка!
Гвардейцы, до этого стоявшие впереди собравшихся лордов, леди и вельмож, сорвались с места, но Эйб, находясь намного ближе к Бэйлу, выхватил закрепленный на поясе меч из ножен… Бэйл и сам бы мог обездвижить лорда, но, неожиданно, Матео оттолкнул его в сторону и, отразив небрежный взмах лорда Фростинера, ответным ударом отсек ему кисть правой руки.
- Сучонок! – рявкнул Эйб, схватившись за повисшую на тонком куске коже и плоти культю целой рукой.
- Матео! – потерянно отреагировал Бэйл, готовый уж было схватиться за голову.
Он знал, что может за этим последовать – законы королевства суровы, и ни один мелкий лорд, а уж тем более его наследник, не может причинить вреда Великому лорду. Их немного и по статусу они практически неприкосновенны. Рэндэлы, Боле, Лилларды, Хейги… И никто, кроме короля и десницы, не может их и пальцем тронуть.
- Его Величество, король… - возвестил выбежавший из глубин цитадели герольд, тут же застывший при виде Бэйла, Матео с окровавленным мечом в руках и павшего на колени, вопящего от боли Эйба Фростинера.
- Что здесь, мать вашу, происходит! - хриплым рыком разразил Балерн, которого, очевидно, подняли из постели, где тот был уже достаточно выпившим и, явно, не одним.
Балерн был красным – не то от переполнившей его ярости, не то от вина, коим король любил напиваться перед сном. И теперь его, в момент блаженного отдыха, вытащили из постели, и теперь он видит, ради чего…
- Ваше Величество, - Бэйл тут же собрался с мыслями и покорно склонил голову, - Лорда Фростинера уличили в попытке убить меня, он схватился за оружие…
- И твой гвардеец его кисти лишил? Ты знаешь закон, Бэйл Рэндэл… Даже если лорд Фростинер трижды виноват в покушении на тебя, сир Аллен не мог поднимать на него руки… И вообще, какие доказательства?
- Я вызвал к себе всех доверенных людей, и каждому сказал разные пути, по которым я покину столицу… И Фростинер атаковал меня на Зачарованном Тракте… И повторил это здесь, едва лишь понял то, что прокололся!
Балерн на секунду успокоился, и тут же осмотрелся – в тронном зале царило беспокойство. Люди спорили, дамы страшились вида крови, а гвардейцы вместе с заклинательницей Элиан пытались хоть как-то остановить кровь, обильно льющуюся из культи лорда Фростинера. И терпеть это Балерн намерен не был…
- Немедленно прекратить! – проревел монарх, - Вы мои ближайшие подданные. Что вы не поделили? Всем всего достаточно здесь!
- Простите, - сквозь стоны прохрипел побледневший лорд Фростинер.
- Ваше Величество, - покорно склонил голову Бэйл, силой оперевшись на свою трость.
- Королевство разрывают враги Короны, узурпаторы и мятежники, а вы тратите силы друг на друга, а не на ваших врагов. Еще раз я увижу такое, лорд Рэндэл, и в вы по частям вернетесь в Амбор! И вы, лорд Фростинер, тоже!
Бэйл покорно молчал и лишь кивал головой – Балерна часто заносило, но всегда он находил в себе силы извиниться во время личного разговора. Его Величество знал, что не только на нем держится королевство, и ни за что бы не лишил жизни Бэйла. А посему юноша слушал это беспрекословно, соглашаясь с каждым словом.
- Но твой гвардеец, лорд Рэндэл, - Балерн поднял свою тяжелую руку, указав в сторону Матео, - Он нарушил запрет. Важный запрет. Щенку нужно знать свое место. Взять его!
- Лорд Рэндэл, - испуганно изрек юноша.
- Ваше Величество…
- Я все сказал, Бэйл, - жестко ответил Балерн в момент, когда Матео окружили и обезоружили гвардейцы.
***
- Сукин сын! – Бэйл в бешенстве ворвался в свои покои, громко хлопнув дверью и силой вмазав по кувшину.
Опрокинувшийся кувшин упал на пол, и, разбившись, разлетелся на десятки осколков по всему полу. Но Бэйл не остановился – совершенно забыв про боль, он метнул стул в сторону балкона, а затем, приложившись как следует, перевернул комод… Уж было он хотел приложиться к шкафу, как вдруг его остановил… Детский плач…
- Лорд Р-Рэндэл, - испуганно произнесла Эллисон, прижимая к груди младенца.
- Они… Он предал меня. Матео в опасности, его казнят… Ему не помочь…
Бэйл сел на край кровати и склонил голову – он не ожидал, что эта интрига приведет хорошего парня к смерти. Не по его вине… Он просто исправно нес службу, как это делал бы любой воин. А теперь его казнят. Казнят за то, что он был беспрекословно верен своему сюзерену. Ровно так же, как и Бэйл верен королю.
- Ему никак нельзя помочь? – сев рядом с Бэйлом, переспросила Эллисон.
Бэйл поднял голову и обратил свой взор к девушке – от страха она даже не закрыла свою грудь, которую она пока прикрывала младенцем. Несмотря на испуг, она была крайне притягательна. И это не была страсть, которую Бэйл испытывал к Элиан… Это было нечто похожее на то, что он испытывает к Антее. Милая девушка, не иначе. И готова жизнь отдать за его сына – не родного ей ребенка.
- Я… Я не знаю, что мне делать, - прохрипел Бэйл, постепенно успокаиваясь после приступа гнева.
- Вы легендарный лорд Рэндэл… У вас должны же быть какие-то идеи.
Бэйл усмехнулся и посмотрел на маленького Дерека. Он, кажется, успокоился вместе с ним самим. Красавец, взял лучшее от своих родителей. И Бэйл, не боясь, обнял Эллисон и Дерека… Проматывая в голове весь прошедший день, он действительно нащупал идею…
***
- Эй, гвардеец, - протянул лежавший в углу камеры Матео, - Ночь темная, может дашь плащ?
- Заткнись, - жестко произнес воин, не поворачивая лица к Матео.
Матео уже успел смириться, хоть и понимал, что это чувство временно – сразу, как его поведут на эшафот, он вспомнит, как сильно любит жизнь и насколько он не хочет умирать. Но пока ему приходилось лишь доводить стражника своими просьбами и считать минуты до рассвета. Его тяготила даже мысль о том, что король приказал его казнить, а его сюзерен, Бэйл, даже ничего не предпринял в этот момент.
- Может все таки вина принесешь? Как же воля мертвеца? Или здесь такое не принято?
- Будешь много болтать, и до казни тебя потащат волоком! – стражник сорвался с места и приблизился вплотную к клетке, - Я сейчас могу разбудить пару крепких ребят и задать тебе такую порку, что ты до конца ночи буду слушать не твой ублюдский голос, а твои болезненные стоны, ибо мы…
Не успев договорить, стражник налетел на стальные прутья после толчка в спину. Одновременно с этим он почувствовал, как в его шею начало вонзаться что-то маленькое, но приносящее ужасную боль. Не успел он закричать, как его рот своей рукой закрыл вскочивший с пола Матео. По шее мужчины потекла горячая кровь и, вскоре, он начал заваливаться на пол. Падение было мягким, как будто кто-то его укладывал на пол и последнее, что он видел – лицо Бэйла Рэндэла, потиравшего свои окровавленные руки.
- Лорд Рэндэл! – прошептал Матео, приложившись к прутьям решетки.
- Хватай свою деревянную ложку и за мной!
Со всей осторожностью и аккуратностью десница отпер клетку, и дождавшись пока Матео в темноте нащупает ложку, протянул юноше руку.
- Идем, идем…
Хромая, Бэйл, наоборот, ушел из коридора, окунувшись в мрачную темницу. Они шли почти на цыпочках, без факела, дабы никто не видел и не слышал их и, вскоре, после нескольких поворотов, Бэйл посмотрел на потолок со словами:
- Подсади меня…
Матео не медлил – он тут же подставил колено, а затем вытолкнул Бэйла вверх, где виднелось небольшое отверстие. Следом из него возникла рука, и Матео, схватившись за нее, забрался наверх. Здесь было куда светлее, и причиной этому был брошенный в углу потайного коридора факел. Теперь юноше все стало ясно – это был очередной тоннель, известный только деснице и, возможно, паре старых служителей библиотеки.
- Идем, - закрыв похожий на обычный кусок каменных полов люк, прошептал Бэйл.
Теперь они ускорились – здесь их бы никто не услышал и уж тем более, не увидел. Впереди их ждало несколько длинных, тесных подъемов, несколько раз то Бэйл, то Матео оступались не то от ветхости путей, не то от беспокойства. Бэйл постоянно петлял из стороны в сторону, часто терялся из виду, а затем, ругаясь, звал Матео к себе, выжидая его буквально в паре метров за одним из поворотом.
И лишь спустя несколько минут они добрались до уже знакомого Матео помещения.
- Мы же…
- Да, сейчас ты вылезешь наружу около ворот, уходящих на Зачарованный тракт. Сейчас туда отправляет караван торговцев, идущий в Златоград. Они знают о твоем прибытии…
- Лорд Рэндэл… - протянул Матео, тут же бросившийся обнимать своего сюзерена.
- Береги себя. Покинешь город, и пока не возвращайся в Песчаное Горло. Там тебя будут искать. Осядь где-то, пока не уляжется этот шум. И да… - Бэйл порылся у себя под одеждами и, в итоге, достал увесистый, звенящий мешочек, - Золото, тебе хватит, чтобы скрываться и жить в достатке длительное время. Не влезай в авантюры…
Матео принял монеты из рук Бэйла и обернулся в сторону уходящего к выходу коридора. Понимая, что времени больше нет, он лишь с уважением кивнул Бэйлу, а затем двинулся в темноту.
«Береги себя, Матео» - произнес про себя Бэйл и, постояв еще пару мгновений, двинулся наверх, по ступеням, ведущим к выходу из подземелий вглубь цитадели.
Глава семидесятая. Томас 4. Осада Хлебника
Далеко не первый вечер Томас наблюдал за Хлебником – крупным торговым городом, гордо раскинувшимся на тракте, именуемом Путем Гидры. Он, вроде бы, не был через чур укрепленным – невысокие стены, много мелких домов перед ними, пара некрепких, но долговязых башен. Одно лишь смущало юного короля. Длинные, растянувшиеся в с севера на юг стены города. Да, как уже было сказано, они были низки, но здесь, впервые, родные земли сами мешали армии мятежников.
И дело здесь было в банальном. Земли Гидры – царство рек. Их здесь столько, что трудно подсчитать их точное количество. И это не считая тех ручьев и рек, потерявшихся в массивных, густых, влажных лесах Гидры. И именно здесь две реки сходились максимально близко, оставляя между собой узкий перешеек, на котором и был построен Хлебник. Гремучая река подходила к городу с севера, а Ломаная Шея – на юге.
Обнадеживало Томаса одно – с другой стороны город был осажден силами лорда Бэнтона, и Хлебник, как важный маршрут для поставок из Пламенных Полей, был отрезан от основного королевства кольцом осады. И если его взять, то столица, у которой более не было свободных крупных торговых путей на юг, будет отрезана от земель и припасов лорда Лилларда.
- Ваше Величество, - окликнул Томаса лорд Вентер, - Все приготовления к штурму готовы.
- Мы сможем взять замок? – с неким сомнением произнес Томас.
- Сможем. Да и выбора у нас нет, Ваше Величество, - покорно склонил голову лорд Вентер, - Сейчас наши враги сосредоточили внимание на южных рубежах. А если они вернутся, то наша скромная армия будет не готова.
- Хорошо, - Томас развернулся к вассалу и собравшимся вокруг него офицерам, - Начинайте штурм…
***
Томас наблюдал за штурмом вот уже несколько часов и, к своему удивлению, не замечал ослабления сопротивления в городе. Все новые отряды покидали его ставку, направляясь в самое пекло горящего после бомбардировок города. Да – над воротами уже широко развевался стяг Расселов, и через них без проблем внутрь проникали войска земель Гидры. Но, видимо, сопротивление последних защитников было трудно преодолимым.
И снова Томас предался размышлениям, коих в последние луны у него было очень много. Конечно же, война и его соперники занимали все место в голове. И Томас боялся. Мало того, что они разозлили богатейшего лорда Михаэля, так еще и «мертвец» Рэндэл вернулся, взяв дела в столице под свой контроль. Он был явно надежнее, чем большинство подхалимов Балерна, чьи отряды бездумно входили в леса Гидры и гибли там под натиском войск Томаса. А вот от Бэйла он такой глупости не ожидал. И не знал, чего ожидать в принципе…
- Ваше Величество, город взят! – проорал приближавшийся к нему всадник с гербом княжества Унферт на теле.
Томас на долю секунды воспарял духом – но тут же в голове его начала складываться общая картина. И, от нее же начались неудобные вопросы:
- Так долго… Потери?
- Скромные, мой король. Мы дольше тушили городские пожары водой речной водой. От этого и задержка и просьбы о подкреплении. Войска продолжают тушить пожары, - отчитался всадник, после чего на лице у Томаса наконец-то появилась сдержанная улыбка.
- Напоить гонца, лорд Вентер, лорд Вейдт, за мной. Коня мне! – приказал Томас, не отрывая от города глаз.
Ждать долго не пришло – конюхи словно ожидали этого приказа. Оказавшись в седле, Томас немедленно погнал вперед, но, вскоре, его опередили более легкие всадники из отряда прикрытия. Все же, пусть город и захвачен, где-то мог остаться выживший враг, желающий стать героем путем убийства лидера мятежников.
Они быстро проскочили через арку ворот, и тут же Томасу пришлось закрыть свой нос рукой – мало того, что в него бил горячий воздух, так еще и дым был настолько едким, что от него моментально хотелось кашлять и резались глаза. Везде были тела защитников… Десятки, сотни тел были разбросаны по улицам. Часть из них уже горели или жарились от пламени, из-за чего запах, распространявшийся по Хлебнику, становился еще более мерзким.
- Обязательно было жечь город?
- Хлебник лишь недавно стал разрастаться. Здания в основном деревянные… Даже маленького очага достаточно, чтобы спалить город, - лорд Вейдт смачно плюнул на землю, попутно прикрыв рот и нос от дыма рукавицей.
- Ратуша цела?
- Да, Ваше Величество, - отчитался один из воинов рядом с Томасом, - В ней находятся лорды Хлебника. Они забаррикадировались на ее верхнем ярусе, когда я ушел доложить вам о нашей победе.
Не дожидаясь никого, Томас вновь погнал вперед. Огонь неприятно обжигал его тело даже сквозь походные одежды, дым мешал нормально ориентироваться в городе, но, видя скачущих рядом гвардейцев, юный король ориентировался по ним. Вскоре он оказался на более просторной улице, которая, как понял Томас, была главной в городе – с северной стороны она венчалась каменной ратушей с остроконечным шпилем, а по обеим сторонам дороги виднелись, на удивление, местами целые торговые лавки и палатки.
- За мной, - скомандовал юноша догнавшей его делегации и, без страха, он помчался через охваченную с обеих сторон огнем улицу.
И, кстати говоря, по ее центру было не так жарко – пламя не доставало до туда, разве что при резких порывах ветра отклоняла его языки в сторону Томаса, но они бы никогда не достали его. Разве что ему становилось ощутимо жарче, но не более того. Более того – в разные стороны проносились солдаты, не то пытаясь покинуть город, не то прикладывая силы к его тушению. В любом случае, у ратуши людей было намного больше, да и прижавшиеся к ней каменные здания не давали огню приблизиться.
- Они сдались! Они сдались, Ваше Величество! – прокричал солдат с гербом лорда Бэнтона.
- Кто сдался? – замедлился Томас.
- Купцы Хлебника! Они сложили оружие на верхних ярусах ратуши!
Томас наконец-то позволил себе улыбку – естественно, он был доволен. Победа была желанной для многих бойцов, да и для всей кампании юного мятежного короля она была принципиальной. Они разрезали торговые пути из богатых провиантом Пламенных Полей, а значит столица временно лишится львиной доли провизии. И это значило только одно – к прибытию войск княжества Унферт она предстанет голодной, ослабленной, лишенной всяких запасов.
Люди встретили своего короля, высоко вскинув свои клинки к небесам – ликование от победы и вида короля делали свое дело. Спешившись, Томас в окружении почти десятка гвардейцев вошел внутрь ратуши и, к своему великому удивлению, застал глав Хлебника за длинным столом. К каждому из них со спины наставляли копья воины Гидры. Главенствующее кресло пустовало и юноша, пройдя через весь зал, запрокинув свой плащ сел на него.
И тишина… Все молчали. Видно было, как эти «торгаши» поникли, не зная, что им предпринимать. Не всегда в войне помогает золото и связи. Их у них было вдоволь, а вот надежных воинов не хватило даже для того, чтобы оказать более ожесточенное сопротивление.
- Итак, лорды-купцы Хлебника, я здесь, чтобы принять вашу капитуляцию и, возможно, получить ценные для своей кампании сведения. Будьте уверены, что за эти сведения не последует наказания, и даже наоборот, вы можете быть щедро вознаграждены…
- Чем? Болотными водами Гидры? Риской и тиной…
Томас немедленно кивнул стоявшему за спиной разразившегося тирадой мужчины копейщику, и тот мгновенно вонзил острие копья в затылок смельчака. Уже мертвый, один из глав завалился головой на стол, начав обильно заливать его своей кровью.
- Вопреки мнению лорда с пробитой головой, у нас достаточно золота и свободных земель…
- Ваши земли, лорд Томас…
- Он король Томас Рассел! – возразил Эдд Вентер, но движением руки Томас тут же остудил пыл своего вассала.
- Я король, да, но король земель Гидры, и на земли Хлебника я не изъявлял желания. Пусть обращаются ко мне, как удобно…
Томас был совершенно спокоен – так, как его и учил его наставник. Местами, это даже немного пугало, но, все же, это было частью его игры.
- Ваше Величество! – услышал Томас за своей спиной.
Развернувшись, Томас увидел приближавшихся лорда Вейдта и воеводу Дейкера, и они были крайне довольны на вид. Да, усталые, грязные, пережившие непростой штурм, но все же они были окрылены чем-то.
- Лорд Делиан Вейдт, воевода Дейкер, я рад, что вы живы, - с улыбкой протянул Томас, окинув союзников своим взором.
- И сейчас мы приумножим ваш триумф, одарив его ценными сведениями, - Делиан протянул своему королю пару развернутых писем.
Томас немедленно окунулся в чтение, которое он так не любил. И первое письмо, на удивление, было крайне аккуратным. Конечно – надломанная печать Бэйла Рэндэла выдавала его с головой. Красивая речь, избыточная информация. Томас прекрасно понимал, кем себя считает Бэйл. Словно любящая мать подносит ложку еды ко рту своего любимого чада. Разжевано, понятно, словно все окружающие его люди – дети. Даже в такой мелочи читалось его высокомерие. Исполнительность? Да, конечно. Но и высокомерие, с коим он относился ко всем. Может быть, он просто облегчает себе работу, но, все же Томас предпочитал верить именно в высокомерие молодого лорда-выскочки.
А что в письме? В письме Бэйл прямым текстом говорил, что покидает столицу, направляясь в Эрно по торговым делам. Это означало только одно – помощь из столицы в ближайшее время точно не подоспеет, и Хлебник не придется оборонять от превосходящих орд лорда Рэндэла и, возможно, лорда Лилларда.
Но вот второй свиток приносил уже больше беспокойства, чем облегчения, хотя, определенно, давал понять, куда после их разбойного нападения пропал лорд Боле и почему он не был настолько активен. Михаэль собирал силы… К северу от лесов Гидры, недалеко от замка Боле. Видимо, готовился пройтись по лесам огнем и мечом.
- Это-то я и хотел узнать, - протянул Томас, - Но остался один вопрос… Где все жители Хлебника? Неужели все вместились в каменные здания близ ратуши?
Лорды и купцы переглянулись, и, спустя мгновение, один из них, седоволосый мужчина в богатых одеждах и заплывшим жиром лицом произнес:
- Наши бойцы не пустили их… Они бы создались здесь толпу и…
- Вы… Ублюдки? Мрази? Скоты?
- Возмутительно! – рявкнул еще один из купцов.
- Я не давал тебе разрешения говорить! – вскочил юный король, после слов которого крикуна пронзило копье, - Там были женщины, дети, старики… Большая их часть погибла в пожарах, не останется даже их тел!
- Ваше Величество, - покорно склонил голову лорд Вентер, - Война жестока, и люди стали ее жертвой… С военной стороны знать Хлебника не сделала ничего жестокого. Суровые меры…
- Суровые меры, значит, - Томас опустил голову и задумался.
Он не знал, что ему делать – он был готов собственноручно убить каждого собравшегося за столом. Ведь он уже видел свое будущее королевство, и там человеческая жизнь стоила немного больше, чем горсть монет. А те отдали столько жизней просто так… Тысячи жителей города…
- Суровые меры, - еще раз протянул Томас, покивав головой, но затем, подняв ее, он твердо продолжил, - Мой учитель говорил, что люди – самый ценный военный ресурс. Так же говорили и вы, лорд Вейдт?
- Совершенно верно, но…
- Какое наказание предусмотрено для тех, кто растрачивает в пустую ценные военные ресурсы, лорд Вентер? – юный король специально обратился к лорду, до этого принявшегося защищать жесткие меры знати Хлебника.
- С… Смерть.
- Ах смерть, - Томас преспокойно опустился в кресло, - Смерть так смерть, исполняйте.
Лорды начали переглядываться, что-то говорить, но солдаты тут же вонзили копья в затылки пленных людей. Одно за другим тела убитых жестоко выбрасывали из кресел и со стульев на пол, местами стол был обильно залит кровью, но Томас лишь спокойно наблюдал за этим. Даже беспорядочные брызги крови, заляпавшие его одежды, лицо и волосы не беспокоили. Он получал искреннее наслаждение от свершившегося правосудия.
- Лорд Вентер, - произнес Томас, - Возьмите кого-то из пленных солдат, лишите тела этих лордов голов. И напишите короткое послание – «жестокость будет наказана жестокостью».
- Будет сделано, - с прежней твердостью ответил лорд, тут же откланявшийся к своим бойцам.
- Итак, - Томас хлопнул ладонями по столу, - Здесь же мы будем обсуждать наши дальнейшие действия. Карты часом нет на верхних ярусах?
- Есть, офицер Рум, карта, - властно скомандовал лорд Вейдт.
Солдат сорвался с места и побежал в сторону лестницы, а Томас вновь обратил свой взор на собравшихся. Теперь, вместо оттаскиваемых в сторону мертвых лордов и купцов Хлебника, места за кровавым столом занимали его лорды и офицеры. И, ввиду новых подробностей, обсуждение здесь планировалось оживленное. Все же, не просто так они взяли Хлебник, перекрыв удобный путь снабжения к столице. Но и позволить лорду Боле разорить северную часть земель Гидры Томас не мог позволить.
- Ваше Величество, - прокричал запыхавшийся солдат, начал расстилать карту перед Томасом.
С кончика носа и лба воина на карту капал пот, да и сама она была достаточно потрепана, так что юноша жестами попросил бойца удалиться и навис над картой самолично. Теперь он мог позволить себе разместить фигуры своих войск на Пути Гидры, но, к сожалению, добавлялись враги на севере, до куда даже знакомыми тайными тропами через болота идти займет приличное время.
- Итак, лорда Рэндэла мы не увидим еще достаточно долго, - начал Томас, - Но вот Михаэль Боле уже готовится обрушиться на наши земли. По самым скромным подсчетам, он сможет выставить войско в пятнадцать тысяч солдат…
- И что? Войдет в земли Гидры и потонет в них же со своими…
- Делиан, - помотал головой лорд Вентер, - Нас уже поджимают зимние заморозки. Меньше чем, через луну северные регионы скуют льды. Местами они уже там есть, поэтому мы прибудем туда лишь к развязавшейся зиме, и мороз при таких обстоятельствах наш враг. Они смогут проложить дороги через болота и замерзшие реки напрямую…
- Разумно, - произнес Томас, - Значится, нам нужно действовать быстро?
- Вплоть до того, что нам необходимо выступать уже… Вчера, - усмехнулся лорд Вентер.
Томас покивал – все же, его союзники были мудры, и в спорах своих зачастую выдавали то, что именно хотел услышать юноша. Правду, достаточно жесткую, но все таки правду.
- Значится, оставляем здесь гарнизон, берем конницу и…
- Мою пехоту, - вставил свое слово воевода Дейкер, - Они готовы к долгому переходу. Ваши основные силы пусть догоняют, не теряя сил и зачищая леса от врага.
- Спасибо, воевода, - заключил Томас, - Спасаем все самое ценное и выдвигаемся. Что-то в этом пожаре должно было уцелеть…
Глава семьдесят первая. Джейсон 3. Плата за проход
- Жги их! Жги! – слышалось жителем деревеньки со всех сторон.
Крестьяне бежали в разные стороны, но тут же на них набрасывались пехотинцы. Все один, как один, несли на себе герб лорда Роуна Хейга, и лишь немногочисленные «лисьи хвосты», «жабы», «одинокие башни» и многие другие гербы напоминали о том, что Роуна Хейга в его миссии поддержали и другие лорды центральной части королевства Эрнедон.
С мужчинами, зачастую, не церемонились – добивали сразу же, как только догоняли. Женщин, детей, стариков ловили и приводили на улицу. И, конечно же, женщин зачастую приводили многим позже – многих из них солдаты сразу же насиловали или избивали, выплескивая свой гнев или утоляя жажду удовлетворения.
Деревенская площадь, ночь… На помост, где обычно вещает деревенский староста, взошел офицер в плаще, украшенном ярким гербом лорда Роуна Хейга. На согнанных в кучу крестьян он смотрел свысока, чувствуя свое превосходство над ними, ощущая, что их жизнь сейчас в его руках.
- Заткнуться, когда я говорю с вами! Именем лорда Роуна Хейга…
- Да уж, ну и дела, - пробормотал один из мечников, стоявших на самом краю деревушки, попутно вытирая свой меч от крови, - Галлен уж точно стал вести себя, как офицер. Сейчас сделает вид, что кто-то выживет, но перерубят все равно всех.
- А нечего было жить и платить в казну Джеймса Гонарда, Маррек, - ответил более возрастной воин, опиравшийся на древко копья.
- А у крестьян выбора немного, равно, как и у нас, - продолжил юный воин, - Разве что мы можем прирезать их, а они нас нет.
Оба воина разразились смехом, который, впрочем, быстро подхватили ближайшие к ним бойцы. И Маррек смеялся, заливался смехом, как вдруг после глухого, рвущегося звука, его лицо залило кровью. Открыв глаза, он увидел, как один из бойцов, из груди которого торчало копье, камнем рухнул наземь.
- Что? Неееее…
Срубленная голова юноши с гримасой ужаса на лице пала на землю, а из темноты на воинов лорда Хейга налетели всадники. Их невозможно было разглядеть – они были в полностью черных одеждах. Группами они проносились между домами и исчезали в ночной тьме, но лишь затем, чтобы потом появиться вновь, в совершенно другом месте, забирая одну жизнь за другой.
- В центр! Ощетинить строй копьями! – проревел офицер, которого, впрочем, тут же зарубили ударом топора в темя.
- Они повсюду?
- Черный Отряд! Как они…
- Помогите…
Один за другим затихали крики в разных частях деревни, а затем выжившие, сбившись в кучу, увидели, как со всех сторон стеной помчались черностальные конники…
Вонзившись в строй пехотинцев, они моментально рассеяли его, и затем вновь исчезли в темноте. И стоило лишь выжившим после нападения отряда лорда Хейга крестьянам приподняться от земли, вылезти из-за заборов и телег, куда все неизменно бросились во время начала нападения, как всадники, перейдя на рысь, стали возвращаться в деревню.
Более смелые люди из оставшихся начали вскакивать и поднимать упавшие наземь факела, как вдруг резких хрипяще-пищащий вопль заставил всех обратить внимание на себя. Один из солдат с трудом отползал от места битвы в сторону стены. Он был ранен, но, очевидно, еще прожил бы достаточно…
- Ах ты ублюдок! – прохрипел один из выживших стариков, подняв с земли короткий меч убитого.
- Не трогать его! – рявкнул всадник в доспехах медного цвета, как то можно было разглядеть в свете факела.
- Неплохой улов, командир, - проговорил один приближенных всадника.
- Да, Раймонд, неплохо, - ответил тому «бронзовый» всадник, - Даже небольшой трофей остался.
Один за одним всадники спешились. Кто-то принялся собирать оружие или золото, кто-то начал помогать раненным и испуганным крестьянам, но, именно «бронзовый» с небольшой группой приближенных к себе людей направился к раненному бойцу лорда Хейга.
- Боуэн, отдели-ка руку в стальной перчатке у того трупа, - скомандовал Джейсон, преклонив колено перед лежащим, опирающимся на бревенчатую стену дома солдатом.
Коренастый всадник с непокрытой, лысой головой тут же снял с пояса небольшой топорик и принялся рубить руку мертвеца, но затем, к удивлению всех, начал водить ее над факелом, накаляя стальную рукавицу и зажаривая плоть внутри ее.
- Ты знаешь, кто мы? – проговорил Джейсон, нащупав рану испуганного до полусмерти мужчины.
- Вы… Вы не можете быть ими. Они сгинули, я был там…
- И видел корабли, увозящие выживших на юг, да?
- Да, но…
- Похвальная наблюдательность, Марв, Арис, Раймонд – разденьте ублюдка, - начав спокойно, Джейсон перешел на твердый, злобный тон.
Несмотря на мольбы о пощаде, офицеры-черноотрядники сорвали с него сначала плащ, затем закрывавшие грудь доспехи, а затем и нательную тонкую рубаху. Голос мужчины задрожал, кожа из-за холода покрылась мурашками, и Джейсон, потрепав плененного по голове, произнес:
- Ну мы же не звери, мы Черный Отряд…
- Командир, - Боуэн поднес Джейсону дымящийся обрубок руки.
- Спасибо, - улыбнулся Джейсон, переведя внимание на пленника, - И теперь ты передашь наше послание войскам лорда Хейга… Через сколько он будет? К рассвету?
- Д-да…
- Постарайся не сдохнуть до утра, - Джейсон, переняв раскаленную латную рукавицу, держась за обрубок руки вдавил ее в грудь пленника.
Крик поднялся страшный – раскаленное железо начало зажаривать плоть, опалились волосы на груди, но Джейсон все равно продолжал держать обрубок. Мольбы просто не доходили до его ушей – он был сосредоточен на процессе, который, впрочем, проделывал впервые. Да, конечно, делал он и более жестокие вещи, поэтому сохранять спокойствие получалось легко. Поэтому, дождавшись, когда латная рукавица достаточно отпечатается в грудине несчастного страшным ожогом, он отбросил обрубок руки в сторону.
- Передай, что мы начали собирать долги за Маграо… - злобно заключил Джейсон, затем, поднявшись, он тут же скомандовал, - Всех выживших людей отправить в Корд. А этого… Подлечить и привязать к столбу. Пусть лорд Хейг получит еще теплое послание, а его люди – леденящие душу слухи…
***
Покинув перелесок с первыми лучами солнца, Черный Отряд резко перешел на галоп – перед Кордом, начиная с этого места, на добрые десять миль расстилалась широкая травянистая равнина, где приближавшиеся к городу силы лорда Монроя могли легко проследить продвижение отряда. Хотя, чего теперь было бояться? Они прямо заявили о том, что Черный Отряд жив и готов наводить страх на всех.
Кони ржали, но держали темп, перепрыгивали небольшие ямки, норы, следы того, что раньше, в более спокойное время, здесь была пашня. Совсем скоро, когда Корд был уже в пределах видимости, отряд сошел на тракт, где двигался уже более организованно, постепенно сбавляя темп и давая отдохнуть людям и лошадям.
Сознание Джейсона было переполнена событиями прошлой ночи. Она была плодотворной – они с легкостью уничтожили четыре отряда мародеров и один отряд разведки, не потеряв убитыми никого и, что более важно, не попавшись на глаза основной армии. Разведчиков они и вовсе бросили прямо на дороге, одно из тел обернув во флаг Эрганов – пугающую многих сжимавшую корону белую длань.
Психологический эффект, возможно, и был достигнут, но они лишь немного оцарапали «зверя», зовущегося армией лорда Роуна Хейга. Такими атаками их не пронять… А ведь Роун, до этого, проигрывал Родрику в очном сражении, хотя вряд ли ту битву можно было назвать сражением. Черный Отряд набросился на лагерь лорда Роуна ночью, перебив огромное число людей, но и сами «черноотрядники» потеряли много людей. А сейчас, когда от прошлого величия отряда осталась едва ли не половина людей, а у лорда Хейга за спиной не маленькое войско, а карательная армия, вряд ли отряд сможет хоть что-то сделать.
- Командир? Вы видите? – с неким подозрением спросил Раймонд в момент, когда кони окончательно перешли на рысь, а до северных стен Корда осталось не более мили.
- Да… - протянул Джейсон, вглядываясь вдаль.
Спустя несколько минут весь отряд оказался на поле перед вратами Корда, где, не ожидая того, они увидели сотни, если не тысячи окруживших город крестьян. У многих из них даже не было палаток – многие из них просто лежали на земле и жгли костры, из чего придется. Всего за три дня, пока Черный Отряд был в своем рейде, здесь по какой-то причине собрались жители окрестных земель. Видимо, это были беглецы. Люди спасались от войны, искали помощи у своего короля, но тот, почему-то, оставил их за пределами городских стен.
- Черный Отряд вернулся! – прокричал кто-то с вершины арки ворот, после чего, не прошло и пары мгновений, со скрипом они начали отворяться.
Многие люди вскочили с земли, и, опережая всадников, помчались внутрь, но тут же они были встречены стеной вышедших вперед пехотинцев. Моментально они опустили копья, направив их в пытавшихся найти убежище крестьян, и, видя это, Джейсон тут же остановил колонну черноотрядников.
- Почему не пропускаете людей в город? Скоро здесь будет орда Хейга…
- Не твое дело, мятежник, - не поднимая головы, огрызнулся копейщик.
- Я могу погнать коня вперед, и мы пройдем сквозь вас, как моча через снег. Поэтому смени тон и отвечай, как полагается. По чьему приказу эти люди замерзают за стенами города?
- Ты здесь никто, черноотрядник, - продолжил злобно отвечать воин лорда Монроя.
- Да? Тогда передайте своему королю, что Черный Отряд отдохнет среди людей за пределами стен. И на отдых нам понадобится куда больше времени, так что к подходу лорда Хейга его встретит усталый, не желающий сражаться отряд. Арис – разбивайте лагерь в поле, поделитесь с людьми кровом.
- Слушаюсь, командир, - покорно склонил голову офицер.
Джейсон быстро развернул своего коня и, сойдя с тракта, тут же спешился, поведя коня за собой. Его воины уже приступили к установке временного лагеря, кто-то уже вовсю помогал крестьянам ставить небольшие палатки. Разгорелись небольшие костры, над многими из них подвесили котелки. Детишки, коих здесь было немало, облепили дружелюбных всадников, прося то прикоснуться к лошадям, подержать оружие или примерить шлем.
- А если они не пойдут на попятную? – грубо спросил Раймонд, осмотрев стены Корда еще раз.
- Тогда я сделаю о нашем союзнике соответствующие выводы.
- Ты прав, - отреагировал Раймонд, - Я твоего позволения, я бы немного поспал.
- Конечно, - согласился Джейсон, и, проводив своего офицера, он остановился близ одной семьи.
Трое детей, видавший виды отец и усталая на вид мать с впалыми щеками – они внушали Джейсону доверие, из-за чего он без страха быть ограбленным сбросил с себя плащ и, подвязав коня к вонзенному в землю копью, спокойно сел, начав разглядывать свою ночную добычу. Сняв пару трофейных походных мешков с коня, он небрежно вывалил содержимое перед собой. И, ожидаемо, ничего особо путного он не нашел. Короткий нож в одном, немного веревки, какие-то лоскуты ткани, но, все же, было что-то приятное – пара ломтей хлеба, сыра и яблоки. Большие желтые яблоки, но, подняв свой взгляд, Джейсон увидел, с каким вниманием его рассматривал мальчуган из семейства.
- Бери, - предварительно свистнув и протянув яблоко, произнес Джейсон.
Мальчик замялся, но, вскоре, под чутким присмотром родителей направился к черноотряднику. И Джейсон, вместо одного яблока, вручил ребенку все оставшиеся и один из ломтей хлеба, после чего мальчуган, прижимая всю еду к себе, помчался к родителям.
- Что, Черный Отряд прокрался уже вам в голову, командир?
Заслышав властный тон лорда Монроя, Джейсон тут же вскочил на ноги и обратил на него свой взор. Он был готов сразу же начать с ним серьезный разговор, но тот явился не один, а с юным монархом, Джеймсом, выглядящим все так же безыдейно и вяло, что намекало Джейсону на его невысокий интерес к происходящему.
- Честь быть их командиром, лорд Монрой. Их история полна не только жестокости и убийств, а еще и справедливости, которую они пытались подарить миру…
- И как, получилось? Загорское королевство, как я наслышан, задумалось вами, как что-то нечто… Совершенное. Король-крестьянин, воеводы из народа, лорды, как смерти боящиеся Родрика Эргана. И где это? Король, как известно, судил своих союзников и рубил семьи лордов, Родрик так и не отказался от войны, рванув в бой на крайний север, а воеводы из народа, вкусив власти, предали короля Родана, - тяжело произнес Дэв Монрой, - Мы же живем по законам, старым, как мир, а посему люди, несмотря на то, что мы оставили их за стеной, готовы в ноги к нам упасть…
- Я не был с братьями, когда они создали королевство вместе с кузнецом Роданом. Я присоединился к ним позднее, следуя за другом и сюзереном маркизом Торо… И я не увидел ничего ужасного в их мире, он…
Колокол… Затем еще один, еще и еще. Колокольная канонада залила поля перед Кордом, свидетельствуя только об одном – на горизонте появились знамена орд лорда Хейга…
***
Меньше всего Джейсон ожидал, что окажется перед самим лордом Роуном Хейгом, но именно это с ним сейчас и происходило. Так далеко он еще не заходил – естественно, он слышал о легендарности лорда Хейга, проигравшего лишь в двух сражениях. И оба – Родрику Эргану. Но обе битвы имели ряд своих особенностей. Первая, все таки, была лишь набегом Родрика на сонный лагерь лорда Хейга, а вот вторая, при Роудс-Бридже, была похоже на молот и наковальню, коими выступили армии Эрганов и Ордена. А здесь явное преимущество лорда Хейга…
- Лорд Хейг… Неужели вы прибыли сюда для очередной битвы, по итогу которой все заявят, что победили, но при этом Его Величество Джеймс будет и дальше выражать претензии к незаконно сместившему его дядюшке? – твердо начал лорд Монрой.
- Я пришел осуществить законную волю Его Величества короля Балерна Первого из рода Гонардов… Правителя этих земель и других земель королевства Эрнедон, - сухо отреагировал лорд Хейг, не подавая совершенно никаких эмоций.
- Неужели? Корд – неприступен…
- Я пришел осуществить законную волю Его Величества короля Балерна Первого из рода Гонардов… Правителя этих земель и других земель королевства Эрнедон, - издевательски повторил лорд Хейг, не отводя от лорда Монроя взгляда.
- И битвы не миновать? – Джейсон тут же вступил в разговор, и лорд Хейг, неожиданно, обратил на него свой взор, после чего произнес.
- А ты, выходит, тот самый «бронзовый» всадник… Вы в плаще Черного Отряда и, как я погляжу, Черный Отряд стоит среди войск незаконного короля… Мне стоит выразить вам уважение за вашу борьбу. Без лидеров, без своей земли, и все равно продолжаете бороться… Я бы сделал точно так же, имея на то приказ. Уничтожить вас будет честью для меня, - заключил лорд Хейг, вызвав легкую дрожь у Джейсона.
«Этот фасад вряд ли треснет,» - произнес про себя командир, продолжая наблюдать за диалогом лордов. Он уже вовсю ожидал битвы, и старался сохранять видимое спокойствие, хотя его смутил тон лорда Хейга. Даже не тон, а его слова – ни с того ни с сего, он выражал уважение Черному Отряду, но все равно обещал их извести…
- Значится, здесь нам придется вновь разбить вас, лорд Хейг, - с некой издевкой произнес лорд Монрой, окинув глазами построенные перед стенами Корда войска.
- Я пришел осуществить законную волю Его Величества короля Балерна Первого из рода Гонардов… Правителя этих земель и других земель королевства Эрнедон, - уже в который раз произнес лорд Хейг, но затем, когда его конь уже был развернут лицом к войскам лорда-воеводы, он обернулся, холодным тоном добавив, - Вы лишь только пытаетесь…
Делегация лорда Хейга начала возвращаться к своим позициям, и, как только они преодолели пару десятков метров, лорд Монрой рассмеялся со словами:
- Глупец! Ему ни за что не пробиться через нашу стену! Сир Бакстер – вот ваша плата за проход на этот, северный берег. Как только эти ублюдки начнут наступление, вы ударите по ним лоб в лоб, смешав их строи…
- Большая часть отряда погибнет… Если не весь отряд, - твердо произнес Джейсон.
- Тогда это будет славное окончание истории Черного Отряда. Не этого ли вы всю жизнь хотели! – заключил лорд Хейг, погнав коня в сторону основной армии.
- Нет… Не этого, - буркнул себе под нос Джейсон, - Мы хотели сражаться за справедливость.
Джейсон гнал коня на правый фланг во весь опор – «туча» черноотрядников становилась все ближе, а мысли командира становились тяжелее с каждым мгновением. Но, в один момент, его лицо стало совершенно спокойным, а вскоре его лицо и вовсе обрело улыбку.
***
«Незадолго до этого момента»
- Нас кинут в самое пекло, командир, я в этом даже не сомневаюсь, - помотав головой, заключил Раймонд.
- Я тоже, и сейчас перед нами стоит лишь один вопрос. Честь и славная смерть, или же поступим так же, как и…
- Мы неоднократно совершали подобные поступки, - вступил в разговор офицер Боуэн Грейвз, - Бежали, чтобы нанести еще больше урона в дальнейшем. Черный Отряд – это не о чести. Это о войне, затяжной войне на истощение. Бесконечных диверсиях и страхе, навеваемом даже мыслями о том, что где-то рядом с вами может находиться конный отряд, сметающий все на своем пути. Мы редко давали дневные сражения, а вот ночью, когда даже свет звезд поглощается черностальными доспехами. Я считаю, что нам нужно следовать этому принципу. Ради выживания и продолжения борьбы.
- А что делать с ними? Мы не спасем людей… А это был один из наших принципов... Жизнь обездоленных и брошенных должна оберегаться отрядом… - неожиданно, всегда веселый и легкомысленный офицер Арис выступил с глубокомысленной фразой.
Собравшиеся в круг офицеры лишь покивали головами в знак согласия – они столько боролись за благосостояние Загорья, за безопасность его людей, что не согласиться с этим они не могли. Но времени на споры оставалось все меньше и меньше.
- Знаете, - произнес офицер Марвин, - У меня нет иллюзий по этому поводу. Если мы чудом и победим, то здесь вряд ли будет стоять кто-то из нас. А в отряде останется… Да никого не останется. Калеки, да единицы выживших, для которых продолжение борьбы будет почти невозможным. Предлагаю голосование…
- Я знаю, что сейчас все вы проголосуете за то, чтобы совершить бегство. Вас не заботит честь, только победа, - начал Джейсон.
- Победа или смерть, но такая, чтобы враги до конца дней своих выдернуть сапог не могли из своей задницы, - фраза Ариса была сопровождена улыбкой, на которую смешками отреагировали все собравшиеся.
- И я чувствую, что сапога нашего эта армия даже не почувствует, - продолжил свою мысль Джейсон, - Как нареченный большинством командир Черного Отряда, я увожу вас с поля боя во избежание бессмысленных потерь и…
- Вы уходите?
Неожиданно для всех, в разговор вмешался мужчина, сына которого незадолго до этого Джейсон угостил трофейными яблоками. Он выглядел… Растерянно, и оно и было понятно – колокольный звон означал, что здесь состоится сражения, и пощады никому не будет.
- Да… - прошептал Джейсон, то и дело поглядывая по сторонам, надеясь не увидеть рядом воинов лорда Монроя.
- Я не прошу вас о многом… Заберите детей, умоляю вас, - мужчин прослезился и пал на колени перед Джейсоном, отчего тот в смущении бросился поднимать мужчину.
- Мы… Офицер Раймонд!
- Да…
- Прикажите нашим людям забрать детей, - произнес Джейсон, не оборачиваясь к своим офицерам.
- Если мы посадим детей на лошадей, то это будет странно выглядеть…
- У каждого из нас есть плащ, - заявил Джейсон, - Прячьте детей под ними, и чтоб никакого шума. Все должно пройти быстро…
***
Как только до отряда оставалось не более пятидесяти шагов, Джейсон обнажил меч и направил его на восток, словно задавая направление бойцам. Люди озарили будущее поле битвы воодушевленными возгласами, грубым, режущим неподготовленный слух гулом разлился горн Черного Отряда. Всадники поскакали навстречу своему командиру, плащи их стали развеваться, обнажив перед построившимися бойцами лорда Хейга прятавшихся детей…
- Что делает сир Бакстер? – прошипел лорд Хейг, заставив всех лордов Корда обернуться к начавшему движение Черному Отряду.
А Джейсон, вскоре, повернул на восток, как и все мчавшиеся ему навстречу всадники Черного Отряда. Проскакав вдоль городских стен, они вышли к крутому берегу Рибера, где, перейдя на галоп, начали сближаться с начинавшимися ниже по течению лесами.
- Они…
- Черноотрядники ушли…
- Как?
И лишь лорд Монрой с пониманием улыбнулся – он не ожидал этого. Его переиграли и вытерли об него ноги…
- Приготовиться к бою, - спокойно произнес лорд, обнажив меч.
Глава семьдесят вторая. Йен 12. Приятные грехи
Борясь с встречными потоками обдувающего пики Гонардских гор ветра, грифон наконец-то перемахнул через горы, начав постепенное снижение. Йен держался за поводья изо всех сил, иногда лишь хватаясь за сидящую спереди его Зои. Но она была привязана крепко и, возможно, была в еще большей безопасности, чем Йен.
А заснеженные горы зачаровывали… Горы вздымались, подобно исполинским белым фантомам, упираясь в небо своими заснеженными вершинами. Они были высокими и суровыми, как застывшие в вечном молчании титаны. Солнце, пробиваясь сквозь облака, озаряло их склоны, покрытые искрящимся снегом, и отражалось в кристаллических льдах, которые висели на карнизах, как хрустальные украшения.
Йен, сидя в седле грифона, чувствовал, как его дух трепещет от восхищения. Он видел эти вершины не раз, но каждый раз они захватывали его дыхание заново. Оказывается, они хранят в себе тайны вековых, таинственных шепотов ветра, которые вечно бродили по их склонам, и безмолвные истории снежных бурь, которые покрывали их белым покровом.
Он смотрел на их вершины, скрытые облаками, как бы запрятанными в небесную синь, и каждый раз думал о том, что здесь, наверху, расположилось искомое многими царство вечного покоя. Здесь нет ни сует, ни земных тревог, ни войн… Только тишина и величие, свойственные только горам.
Огибая очередной горный пик, грифон слегка взмахнул крыльями, и Йен услышал тихий шелест перьев, что отражает спокойствие и великолепие окружающего мира. Даже с Зои он был один - наедине с этой величественной картиной, с молчаливыми остроконечными гигантами, которые ему казались олицетворением незыблемой силы и вечной красоты.
- Йен… Твердыня… - протянула Зои, заставив Йен внимательнее посмотреть вперед.
И девушка была права – обитель всех заклинателей лежала прямо по курсу, как обычно, отсвечивая от Пика Силы неким бирюзовым оттенком. По спине юноши сразу же пробежала легкая дрожь, и не холод был тому причиной, а тяжелые, сокрушающие его память воспоминания. Он прекрасно помнил, как в порыве гнева крушил здесь все, что видел, и без разбора убивал всех. А теперь он несется туда вновь, надеясь, что заклинатели проявят снисхождение… За ту жестокость. «Сами виноваты… Черная сталь еще при мне,» - проговорил про себя Йен, и, потянув поводья, отдал сигнал к пикированию.
- Давай, Эндор, последний рывок!
Сложив крылья, грифон начал резко снижаться над горными пиками и, вскоре, оказался над плоскогорьем, где, сделав несколько кругов над пиком силы, снова начал снижаться. Йен потянул на себя поводья лишь тогда, когда они максимально сблизились с воротами и затем грифон, существенно замедлив махи крыльями, окончательно соприкоснулся с землей.
- Я пойду первый, - Йен шепнул на ушко Зои, тут же начал отвязывать ее от себя, а затем и свои ноги от седла.
Зои нехотя покорилась, хотя по ней было видно, что она недовольна. В принципе, она не раз высказывала свои подозрения по поводу этой затеи Йена, но что она могла сделать с ним? Ни заколдовать, ни одолеть в схватке… Ее беспомощность и черная сталь Йена не давали ей никаких преимуществ, а на женские слезы он редко реагировал. Относясь ко всему со смехом, он разучился воспринимать слезы.
Йен довольно лихо спрыгнул на ледяные камни – все же, опыт наездника в нем прирастал с каждым днем. Левой рукой он взялся за рукоять меча, при этом готовясь в случае чего впустить в бой и правую – просто, для начала, он готовился отбросить врагов силовой ударной волной. Он вновь подошел к воротам и несколько раз постучал в них. Затем еще раз, затем еще и, наконец-то, врата растворились.
- Ты? – с холодной злобой произнес возникший перед Йеном старик, немедленно направивший на него посох.
- Я… Стой! – вовремя среагировав, Йен выставил руку вперед, из-за чего ударные волны, выпущенные привратником и Йеном, с грохотом сошлись и ответным всплеском завалили обоих на землю.
Йен тут же начал подниматься – кто знает, насколько бодр этот старик и, может быть, он уже готовился пустить в ход очередное заклинание. И лишь поднявшись на колени, юноша увидел, как вполне себе свежий на вид старый страж выпускает из посоха что-то светящееся, от чего Йен тут же прикрылся черностальным наручем.
- Я поговорить пришел!
- Здесь с тобой никто не будет разговаривать! – хрипло произнес мужчина, выпустив волну под ноги юноши.
Йен не стушевался – выхватив меч, он вонзил его перед собой, а черная сталь вновь поглотила заклинание, лишь немного задрожав в руках.
- А я хочу поговорить! – Йен рванул вперед и, прорвавшись через очередную волну, схватил старика за шею, подняв его и вдавив в стену, - Мне больше некуда идти…
Йен чувствовал, как им вновь овладевает та сущность, которая заставила его перебить всех тех людей в таверне Стам-Тауна. Он как будто бы боролся с собственной рукой, так и норовящей сдавить шею старца, и давалось ему это с большим трудом. Рука словно налилась сталью, а зрение снова замыливалось, словно глаза заливала кровь…
- Крово…цвет… - прокряхтел старец.
- Что? Что? – не своим голосом прорычал Йен.
- Кровоцвет, юноша, - за спиной Йен услышал преспокойный, в чем-то даже соблазнительный женский голос.
- Я уже и забыл вкус этой отравы! – выхватив подаренный Родриком нож с пояса, Йен молниеносно приставил его к шее женщины, обратив на нее свой обезумевший взор, - Кто ты?
- Йен, Йен, Йен, - легонько усмехнулась женщина, - Элиан, я Верховный Заклинатель королевства Эрнедон…Отпусти привратника, старик исправно выполняет свою работу не один десяток лет…
- Эрнедон… Королевство… - в голове у Йена смешалось практически все, - Ты служишь Балерну и его…
- Деснице Бэйлу Рэндэлу, - словно заигрывая с юношей, томно произнесла Элиан, - Но здесь, в Твердыне Заклинателей, я такой же заклинатель, как и все…
С разных сторон начали появляться заклинатели – старые, молодые, женщины, мужчины, и все, как один, были вооружены и направляли то клинки, то руки в сторону Йена. Ситуация была явно не в пользу его, и юноша прекрасно это понимал. Да и в продолжении противостояния не было никакого смысла – они не помогут Зои, если погибнут в результате его агрессии.
- Давай, дыши глубже, - Элиан положила свою нежную, гладкую ладонь на держащую нож кисть Йена, - Проклятие Эрганов? Да? Сидящий внутри зверь, который, в твоем случае, пробужден кровоцветом и им же отравлен…
Йену действительно стало спокойнее дышать – либо голос этой заклинательницы его успокаивал, либо так не него действовала ее вполне себе привлекательная внешность. Даже не вполне себе – раньше Йен бы не думая сорвал с такой женщины платье, показав, почему некоторые зовут его лучшим любовником Загорья. Медленно, смотря за каждым из присутствующих, юноша убрал нож на пояс, а затем и отпустил старика, камнем рухнувшего на холодные камни.
- Вот, хорошо… - протянула Элиан, - Зачем вы пришли сюда после всех преступлений и страданий, принесенных сюда вашим мечом, Йен?
- Мне нечего скрывать… - Йен покосился в сторону грифона и сидящей на нем Зои, на которую, впрочем, никто сейчас не обращал внимания, - Вы прекрасно знаете о произошедшем в Маграо… Зои получила там ранения, и она страдает. Её тело переломилось, кости срослись скрюченными, ужасающими… Ей больно каждый день, каждое мгновение.
- И почему ты пришел сюда? Ты мертв для всего мира, мог оставить ее и жить припеваючи. Взял себе другое имя, и…
- Я люблю ее, Элиан, и никакая дарующая мне безопасность наигранная смерть не заставит меня ее бросить. И отказаться от имени моих предков… Я последний Эрган, последний… Я все равно вернусь в Черные Небеса и жизнь положу на их восстановление…
- Ты же понимаешь, что в случае, если я помогу Зои, то ты уйдешь, а я сообщу всему известному миру, что ты жив?
Элиан говорила совершенно спокойно, заставляя Йена все больше задумываться о своей судьбе. Естественно, стоит ему только покинуть Твердыню Заклинателей, как о нем тут же узнает Балерн, и награда за голову последнего Эргана взлетит до небес. Даже в самой захудалой таверне найдется ублюдок, который захочет попытать счастья.
- Понимаю…
- Но Йен, с чего бы мне это делать?
- Я обучался здесь… Не очень успешно, но кое-что я запомнил. В Твердыню Заклинателей может прийти любой заклинатель и попросить помощи… Я прошу за Зои, только для нее и…
- Этого ответа достаточно, - игриво улыбнулась Элиан, - Но у всего есть своя цена. Ты уйдешь, заберешь покорившегося твоей воле грифона и никогда сюда не вернешься. Я могу поклясться, что Зои выживет…
- Элиан, - воскликнул темнокожий мужчина, очевидно, из Талширской пустыни, - Девчонка содействовала убийствам! На ее руках крови не меньше…
- Но и вы не должны были причинять ей вред по велению Годфри, - уже более строго отреагировала женщина, - Лишить заклинателя силы без суда и следствия, с корыстной целью… Она защищала свою жизнь, а он, как хранитель, защищал ее.
Йен не мог понять, что происходит – Элиан ни с того ни с сего встала на его сторону, хотя она и не видела того ужаса, что произошел в тот самый день. Не видела дуэли с Халлом, не видела резню в главном зале и битву в Пике Силы… Может быть, оно и к лучшему?
- Вы можете попрощаться с Зои, Йен Эрган, и поговорить со мной, наедине, - холодно заключила Элиан, после чего многие заклинатели опустили клинки
Йену ничего не оставалось – если он хотел лучшего для Зои, то вынужден был ее отпустить. Тем более, что дальнейший его путь будет наполнен кровью и лишениями. Он избрал путь мести, поклялся своей жизнью, и жизнь Зои ставить рядом со своей он не хотел. Уж очень много она страдала за свою жизнь. Если ей помогут здесь, то она, возможно, обретет счастливую жизнь среди таких же, как она. Рядом с ним ей не место…
Покивав головой, он вместе с Элиан направился к Зои. Он не опасался атаки со спины – черный доспех «проглотит» любое заклинание, и отбросить его в пропасть сейчас никто не сможет. Слишком велико расстояние, да и броситься в него нечем. А девушка, тем временем, преспокойно лежала на крыле грифона, просто смотря вверх и вытирая слезы не то горечи, не то охватившей ее паники.
- Зои… - протянул Йен, - Они согласны тебя принять и провести твое лечение…
- А ты? – подтерев слезу, произнесла девушка.
- А я ухожу… После свершившихся здесь ужасных событий мне ход сюда запрещен. Ты сама все слышала…
Зои вздохнула – настолько горестно и тяжело, что у нее вновь потекли ручьем слезы. Она не хотела отпускать Йена. Йена, которого она помнила некудышным, способным лишь на шутки, пьянство и разврат юнцом, а теперь, ради нее, вроде как повзрослевшего, ставшего более серьезным. Он показал себя с другой стороны. С той, с которой она его любила больше всего. Своего беззаветно верного рыцаря… А теперь он уходит, и, зная выбранный им путь, девушка не могла его просто так отпустить.
- Мы же можем жить дальше… Осесть в Черных Небесах, мы…
- Ты не проживешь долго… Эта боль сведет тебя с ума, - Йен говорил холодно и расчетливо, вспоминая, как в такие моменты говорил Родрик.
Родрик… Почему же воспоминания о нем именно сейчас посетили голову Йена? Нет, естественно он вспоминал о старшем брате, но сейчас он хотел ему соответствовать. Когда надо, Родрик говорил строго, даже грубо, не выказывая никаких эмоций. Это многих пугало, многих обижало, но о своих мыслях Родрик рассказывал только братьям. Иногда даже эта «скала» хотела выговориться, поделиться переживаниями.
- Ты ничего не знаешь об этой боли! – воскликнула Зои.
- Ну раз не знаю, то не знаю. Пару лет назад, упав на нижний ярус Пика Силы с верхнего, я, видимо, не почувствовал ничего, - Йен преклонил колени перед девушкой, - Но ты… Зои, тебя вылечат, и ты можешь меня найти. Как и я тебя.
- Найти? Если ты умрешь?
- Им надо еще постараться меня убить, Зои, - наконец-то Йен выдал свою фирменную, широкую улыбку, - Так что, где бы я ни был, ты найдешь меня.
Заклинатели-мужчины уже успели поднять Зои и переложить ее на носилки. Они остановились прямо перед Йеном и тот, посмотрев в слезящиеся глаза Зои, склонился к ней, одарив ее нежным поцелуем.
- Я буду жить, чтобы вновь увидеть тебя… - протянул Йен вслед уходящим с Зои заклинателям.
- Я люблю тебя, Йен! Люблю! – послышался крик Зои.
- А я тебя… - прошептал Йен, опустив голову.
Он долго смотре уходящим заклинателям вслед – всем своим нутром он хотел помчаться за ними, но это еще больше разобьет Зои сердце. Он должен был сделать это намного раньше. Отпустить ее, принести ее сюда и попросить, чтобы ее вылечили.
- Мне знакомо это чувство, Йен Эрган, - положив руку на плечо юноши, произнесла Элиан, - Я возьму Зои под свое покровительство и дам ей все, что она захочет. Но…
- Какое но? – произнес Йен, не оборачиваясь к женщине.
- Сейчас узнаешь, - улыбнулась Элиан, и все вокруг Йена залилось ярким, нестерпимым светом…
Он открыл глаза и сразу признал комнату – именно в таких жили заклинатели и заклинательницы в Твердыне. Аскетичная кровать, столы, книги… И Элиан, стоявшая перед ним, неожиданно, в уже другой одежде. Это был роскошный, тонкий зеленый халат, подвязанный дорогим поясом рубинового цвета.
- Элиан? – недоуменно произнес Йен, пытаясь встать с кровати.
- Я возьму с тебя совсем немного, - не дав Йену подняться, она поставила ногу между его ног, кончиками пальцев ее прислонившись к его члену, - Зои будет оберегаться мной… Она не будет ни в чем нуждаться… А ты… Я вижу, как ты горишь. Как в тебе горит желание. Ради того, чтобы я помогла ей, ты должен показать мне, почему тебя называют «лучшим любовником Загорья».
- Лучший любовник? – усмехнулся Йен, - Давно я не слышал этого…
- Так докажи мне, - протянувшись, Элиан подняла руку Йена, положив ее на свое бедро, - Отдайся мне так же, как отдался бы для неё.
Йен не знал, что ему делать. Точнее, знал в совершенстве, но мысленно он уже начинал себя корить. У него давно никого не было – он даже не был близок с Зои. Естественно, его разрывало изнутри, а Элиан, пальцы которой слегка придавили его пульсировавший член, вызывали еще большее возбуждение. Ее гладкая, теплая нога манила его, а губы, а кожа… В прошлом он бы даже не думал и, возможно, небрежно бы разрезал пояс, поддерживающий на Элиан ее халат. А сейчас…
- Я... – поддаваясь инстинкту, рука Йена начала поглаживать ножку Элиан, - Я обещал, что не вернусь к себе прошлому…
- А что тебе дал настоящий ты? Приступы гнева, в которых ты превращаешься в убийцу без принципов? Неутолимый голод? – Элиан начала развязывать пояс, - Может быть, твои изменения привели к тому, что Загорье живет под властью Родана и семьи Эрганов? Нет… Себя не перекроишь, Йен Эрган, не исправишь.
Едва лишь последние слова покинули ее уста, Элиан сбросила с себя халат на пол, полностью оголив свое тело перед Йеном. Ему нужно было видеть свое лицо – он слегка приоткрыл рот, глаза широко раскрылись, а на лице, в принципе, появилась свойственная ему пленяющая женщин ухмылка.
- Я… Я враг твоего короля. Мы не должны…
- Что творится в Твердыне Заклинателей, не должно касаться Короны… Да и я не собираюсь ему рассказывать об этом, - широко улыбнулась Элиан.
Обеими руками она толкнула Йена на спину, и тот поддался. Он мигом подхватил Элиан под ее бедра и притянул к себе, и та, целуя его иссушенные полетом губы, начала ослаблять ремни и веревки его доспехов. Вскоре на землю были небрежно сброшены нагрудник, наручи, защита спины, а после вместе со штанами на пол упали и закрывавшие ноги элементы доспеха. Женщина залихватски, словно бывалая шлюха оседлала Йена, начав плавно, словно раскачиваясь на волнах, вызывать возбуждение юноши.
И стараться ей не пришлось – совсем скоро Йен, забыв про все, начал быстро, и в то же время бережно входить в Элиан. Раз за разом, снова и снова, как в былые времена. Женщина тяжело вздыхала, прикусывала губу, а затем начала искренне, завывая стонать, ускоряясь все быстрее вместе со своим партнером.
Вскоре Йен и вовсе перехватил инициативу – завалив девушку на спину, он оказался сверху. Здесь он и вовсе почувствовал себя королем. Со всей своей присущей ему страстью и предчувствием утоления своего «голода», Эрган разогнался еще быстрее, отчего Элиан начала уходить в настоящий, неподдельный экстаз…
Он не осознавал, сколько он в натуральную, по животному, трахал эту похотливую колдунью. Знал лишь то, что кончить он успел не один раз, но при этом всем его член никак не размягчался, а организм давал понять, что готов еще. И девушка не подавала никаких признаков усталости, словно попала ровно туда, куда и хотела. Как будто у нее в столице не было достойных любовников? Но отказываться от своего Йен уже и не думал – лишь когда ноги его задрожали от бессилия, он рухнул на ложе рядом с искрящейся от восторга Элиан, которая тут же прикрыла их меховым одеялом.
- Все твои титулы не врали… Ты действительно хорош, - задыхаясь, произнесла Элиан, прижавшись к потному, блестящему плечу Йена.
А Йен молчал – от усталости, от осознания всех ужаса своего поступка, от того, что лежит в постели с прислужником своего врага. Кто знает, может при следующей встрече он попытается ее убить, или она его? Но сейчас, когда все ее лоно было переполнено его бастардами, а тела их двоих отказывались даже приподняться, его это не особо волновало.
- И это я еще без практики… - усмехнулся Йен.
- Да? – с улыбкой произнесла Элиан, прикусив губу, - Тогда подготовься к нашей следующей встрече… Может быть, твое умение трахаться спасет тебе жизнь… Зачем мне лишать жизни такого любовника?
- Кто знает, может быть, я сам не захочу…
- Я тебя слишком хорошо знаю, - Элиан сжала щеки Йена и нежно поцеловала его, словно впившись своими губами в его губы, - Тебя не переделать, и ты бы не долго держался еще… Я лишь подтолкнула тебя к лучшему тебе… И лучшим «собой» ты был пару лет назад. Что ж… Тебе пора…
- Как пора? Я…
Элиан вновь прикоснулась пальцем ко лбу Йена, и все опять заискрилось, залилось слепящим, белым светом, и следующее, что почувствовал юноша – холод. Не было потрескивающего камина, но, неожиданно, послышались знакомые крик и клацанье когтей.
- Эндор!
Йен поднялся и широко раскрыл свои глаза – он был в поле. Лежал среди снега, а рядом, привязанный к дереву, из стороны в сторону метался его грифон. Йен до сих пор чувствовал усталость – он думал, что девушка заклинанием лишает его чувств, но, видимо, она мгновенно перемещает. Он был полностью одет, в своих черных доспехах и при оружии – ничто из его вещей не пропало.
- Что за фокусы? – Йен вскочил на ноги и чуть не завалился в окружавшие его сугробы.
И лишь где-то вдали он увидел знакомый горный путь – именно по нему когда-то Йен и его люди в первый раз отвезли Зои в Твердыню Заклинателей. Видимо, Элиан перенесла его на границу Спорных Земель, в заснеженные поля их, пропитанные кровью.
- Значится, выбора у нас больше нет, - Йен широко улыбнулся, и, разрезав длинную веревку, державшую грифона на привязи, запрыгнул в седло.
И, совсем скоро, он вновь оказался в небесах…
Глава семьдесят третья. Томас 5. Брод имени Боле
Зима уже начала вступать в свои законные права — на земли Гидры пришли обильные снегопады, сопровождающиеся быстрыми порывами холодного ветра, некоторые реки промерзли на столько, что по ним могла спокойно перейти небольшая армия. И самое главное – замерзли мешавшие врагам Томаса болота и лесные речушки, по поверхности которых открылись новые пути вглубь Земель Гидры.
Тракты заполнились многочисленными крестьянами, бегущими из своих глухих деревень в замки и города, что мешало единой армии Томаса и Дейкера спокойно направляться к замку Боле, лежащему за рекой Верхней — крайней северной рекой в бассейне Гидры. Юный король все еще верил в «теорию одного удара» - атаки, в ходе которой исход войны решится сам по себе. Противник просто напросто не успеет оправиться от такого урона.
А лорд Боле… А что он? Михаэль Боле за пару недель собрал все свои силы, но даже огромная армия не помогла ему поймать небольшое войско мятежников, так удачно скрывавшееся в зимних лесах и промерзших болотах. Отдельными группы его сил натыкались на армию Томаса, но все неизменно заканчивалось легкой, победоносной битвой, и армия мятежников вновь терялась в дремучих лесах, а следы их заметались снегопадами. Так и гоняли их роялисты гоняли по всему северному бассейну Гидры, но Томас, отлично знавший эти места, постоянно уводил своих воинов тайными тропами, лежащими в глубоких болотах и дремучих лесах.
***
- Брод впереди! Остановиться! – скомандовал Томас, едва лишь на его глаза попался идеально просматриваемый брод через Верхнюю реку.
Армия Томаса встала в лесах, ибо идти в холодную ночь уже никто не мог. Обессиленные воины только успели поставить палатки и развести костры, как сразу немощно повалились в неглубокий снег, давая измученным мышцам хоть какой-то отдых. По лагерю быстро распространялся аромат жареного мяса, сытной похлебки, что варили для солдат и хлеба, пускай даже немного зачерствевшего. Но, в целом, жаловаться на провиант Томасу не приходилось – в каждом селе, городке или замке земель Гидры их щедро одаривали припасами, что еще больше облегчало жизнь повстанцам. Да и, к тому же, Михаэлю Боле хватало ума запускать конвои с провиантом в леса, где, зачастую, они становились легкой добычей мятежников.
Шатер Томаса стоял в самой глуши леса, откуда вообще не приходилось ждать атаки со стороны войск Михаэля. Молодой король Гидры с самого установления шатра находился в нем же, даже не думая о том, чтобы отдохнуть после долгого пути, а Дейкер, видя усталое лицо Томаса, изредка посмеивался, ибо ему, бывшему лазутчику и бойцу, такие переходы казались до оскорбления малыми.
- О чем думаете, Ваше Величество? - произнес Дейкер, видя, как старательно Томас передвигает фигурки армий неприятеля на карте.
- По данным моей разведки, лагерь часть армии Михаэля Боле встал на северной границе этого леса. Там не более трех тысяч бойцов против наших восьми, а самое главное — это единственные силы Боле на северном берегу! - с довольным лицом произнес Томас, сбивая с карты фигурку, изображающую замок Боле.
- А если взять в учет то, что армия моего князя движется к столице, то вы в явном выигрыше, - довольно поддержал Томаса Дейкер, пододвинув несколько княжеских фигур к Рэгму, - Вы забираете себе Гидру, мы центральный Эрнедон и берем под контроль торговые пути из Златограда. А вы пути из Пламенных Полей. И все в достатке.
- Но для начала давай прорвемся на север, к замку Боле… Здесь до него пара миль, клянусь, если бы не снегопад, то мы бы увидели его на гребне северного холма… Воевода, возьмете мои и ваши основные силы, пройдете по льду реки и сокрушите войска Боле!
Томас был окрылен своими словами и созревшим в голове планом. Пока Дейкер отвлекает от себя войска лорда Боле, он сжигает их лагерь и заходит им в тыл. Михаэль сам загнал себя в эту ловушку, и вся его армада находится от них в паре дней пути. Этого с лихвой хватит, чтобы захватить и разграбить замок Боле. Или, хотя бы, все его окрестные земли. Такой удар, даже если не принесет много ущерба, заставит солдат, лордов и простых крестьян дрожать, понимая, что лорд не может их защитить.
Услышав слова Томаса, Дейкер резко поднялся со своего места, прошел к столу с картой и, легко подвинув Томаса воспроизвел все действия короля самостоятельно. План битвы казался ему довольно симпатичным, да и плюс к этому план учитывал то, что лорд Боле не успеет их догнать, а битва со столь немногочисленным отрядом не отнимет много времени. Да и штурм Боле… Могли Дейкер мечтать о захвате такого замка? Он видел его лишь однажды, и тогда же побывал внутри него – крупный замок, которому необходим немалый гарнизон. На высоком берегу реки, красивый, с чистыми, ухоженными стенами, башнями и бастионами – словно отражал всю сущность лощеного, высоконравного дома Боле, и, особенно, Михаэля.
- Вы предлагаете мне пойти на них в лоб, через реку, а сам, как я понял, по льдам реки Верхней переберешься на другой берег и атакуешь их в тыл? Заманчивый план, да и замок Боле остается без защиты. Вы не чувствуете подвоха?
- Нет, совершенно нет! - воскликнул Томас, с довольным лицом отпив вина из трофейной чаши - Если только кони лорда Боле отрастят крылья, они смогут добраться до нас!
- Тогда поднимем чаши за наш сокрушительный удар по северному Эрнедону! Для Унферта и Гидры эта битва будет воспеваться наравне с падением Рэгма!
***
Бэйл, все время получавший информацию о армии Томаса, каждый раз, когда в руки к нему попадало очередное, доставленное верным всадником письмо, с улыбкой читал каждое слово, ибо предсказуемые действия его он видел за два шага вперед. Именно Бэйл предложил Михаэлю разделить его армию надвое, отправив одну часть за реку под своим командованием, а вторую заставить гоняться за Томасом. Его тешило и теплило предчувствие того, как молодой король сам придет к нему в лапы, атакует меньшее войско Михаэля, в то время как с юга появится отряд самого Бэйла, а с севера — оставшиеся силы лорда Боле.
- Надо бы удвоить жалованье этим лазутчикам, - тяжело вздохнув, довольным голосом произнес Бэйл, испив вина из кубка.
Никто не знал, что он здесь – только Его Величество знал, ради чего Бэйл покинул в столицу в столь трудные времена, забрав лишь свою гвардию. А дальше… Взятие Хлебника не принесло никаких проблем – мятежники сами сожгли город, оставшись в пустом городе с невысокими стенами. И когда на них осыпались шквалы из стрел лучников лорда Лилларда и других лордов Пламенных Полей, все уже было решено. Тараном были снесены хлиплые ворота, а дальше? А что дальше. Грубая, массированная конная атака, погубившая практически всех защитников разом. А затем, когда последние выжившие засели в ратуше, их просто выкурили оттуда, закидав здание поленьями и подпалив его. Место, где недавно Томас Рассел пировал и строил свои планы, стало жаровней для его союзников.
Не сказать, что Бэйл наслаждался этим триумфом – мало удовольствия в том, чтобы слышать, как задыхаются и зажариваются насмерть люди. Но это приближало его к победе и покою, что он сейчас ценил больше всего. И каждая такая победа была частью грядущего триумфа…
Поэтому, после захвата Хлебника, Бэйл немедля написал письмо ожидающим его к северу от Гидры всадникам Рэндэлов и, забрав с собой свою личную гвардию, ушел на север. Конечно же, леса Гидры были для него испытанием, да и натыкаться на армию Томаса Рассела он не хотел – его гвардии не хватило бы даже на короткое противостояние с ними. Но затем, когда один из крупных отрядов Михаэля Боле принялся гонять мятежников по землям Гидры, Бэйл смог действовать смелее. С конницей они воссоединились около Истоков – маленькой деревушки, от куда в разные стороны растекались два ручья, в дальнейшем превращавшиеся в одни из самых крупных «голов» - рек, впадающих в Гидру. И лишь затем конный отряд двинулся вслед за Томасом, постоянно держась от него в паре часов езды.
Когда вино оказалось внутри Бэйла, живот его по обыкновению заболел - ранение, нанесенное ему Родриком в битве за Маграо, до сих пор давало о себе знать. Подержавшись за ноющий живот, Бэйл выпрямился, и, в очередной раз посмотрев на карту, окликнул гвардейца, охранявшего вход в шатер Бэйла:
- Сир Эред, войдите сюда!
В шатре появился статный, высокий рыцарь, не лишенный шрамов на лице и теле, достаточно свежий на вид, но все же, пожилого возраста. Выпрямившись и заложив руки за спину при виде своего лорда, сир Эред проговорил:
- Какие пожелания будут, милорд-десница?
- Передай моё донесение птичникам и лордам. Мы готовимся выступать к броду Боле, ловушка захлопнулась, - спокойно, с расслабленной улыбкой протянул Бэйл, положив в руку к Эреду два бумажных свитка.
Поклонившись, Эред покинул шатер и Бэйл, поднявшись, убрал в ножны оба своих меча. Лагерь сворачивать никто не собирался – в случае победы Бэйл надеялся передохнуть в нем, а в случае поражения, вероятно, возвращаться в него не придется.
***
- Выходим! - произнес Томас, обнажив свой меч при виде шатров на противоположном берегу реки.
Конники и пехотинцы, аккуратно проходя по льдам реки Верхней, вышли за своим королем, самым первым ступившим как и на лёд, так и на северный берег. До рассвета было совсем немного времени — из-за далеких Аллеборских гор виднелись первые лучи солнца, уже дававшие смутное освещение в эту темную, зимнюю ночь. Лорд Вейдт, неотступно следовавший за Томасом от самого начала похода, и сейчас сопровождал его - его лошадь расположилась аккурат под правую руку короля. Когда до лагеря осталось не более полусотни метров, Томас тихо шепнул лорду Вейдту:
- Веди конницу на лагерь! Мы присоединимся в случае, если станет по настоящему жарко. Хотя, вскоре войска Дейкера должны подойти… Вперед!
- Всадники Гидры, в атаку! - заорал Вейдт, обнажив свой фамильный клевец.
Галопом почти вся кавалерия рванула в лагерь. Томас уже был готов принять свой триумф, но, неожиданно, впереди царила тишина. Стихли копыта, праздные боевые выкрики воинов, не было слышно лязга стали – абсолютная тишина. Томас внимательно вслушивался в практически мертвую тишину, как вдруг из лагеря стали возвращаться целые и невредимые конники, во главе которых неизменно скакал лорд Вейдт.
- Что случилось? - спросил Томас, не понимая, что за уловка Михаэля сработала в этот раз.
- Лагерь пуст, полностью. Я нашел это… - удрученно пробормотал Вейдт, протянув при этом скомканный лист бумаги Томасу.
Еле раскрыв лист замерзшими пальцами, Томас принялся читать письмо, на котором красовалась аккуратная печать лорда Бэйла Рэндэла. «Рэндэл… Как он оказался здесь? Что он тут делает?» - смутился Томас, но виду не подал. Ему оставалось лишь прочитать содержимое послания, прежде, чем сигналить отступление воеводе Дейкеру.
«Лорду Арчибальду Грэмсону. Ночью выводите людей из лагеря к реке. Михаэль сдержит отряды лорда Рассела, когда те появятся из лесов. А вторую часть армии мятежников мы окружим на броде. Лорд Бэйл Рэндэл»
- Что там написано? – несдержанно рявкнуллорд Вейдт, когда лицо Томаса из совершенно спокойного переменилось так, словно он потерпел ужасную неудачу или отведал чего-то ужасного, а письмо было небрежно разорвано им и брошено в снег.
- Кажется, нас поимели… - удрученно произнес Томас, как вдруг резкий, свистящий звук отвлек его внимание.
Он и его воины подняли свой взгляд в небо, откуда тот звук и доносился, и тут же нескольких всадников пронзили стрелы. Вонзаясь в лед и людей, они трещали так, словно сейчас кромка заледенелой реки Верхней треснет, упокоив все войско Гидры на своем дне. Еще с десяток тел успели упасть на лед прежде, чем лорд Вейдт, не менее ошарашенный, чем его люди, заорал:
- Поднять щиты!
И тут слабый поток стрел и вовсе превратился в шквал – на них словно посыпался смертоносный град из стрел. Видимо, лучники Боле до этого лишь прощупывали войско Томаса, не видя его и пытаясь определить их местоположение. А громогласный крик лорда Вейдта лишь подтвердил их предположения, и теперь десятки людей падали замертво, многих попросту придавливало лошадьми, а затем добивало сразу несколькими стрелами.
«Твою ж мать… Какого…» - ругался про себя юноша, как вдруг коня под ним прямо в морду поразила стрела. Конь, сбросив Томаса, начал валиться на спину, и юноша кое-как успел выползти из под него. Он пополз в сторону леса, как вдруг стрела вонзилась в лед прямо перед его лицом.
- Сука… - протянул Томас, от испуга резко подскочивший на ноги.
Он поднял щит мертвого воина и направил его в сторону северного берега. Пара стрел сразу же вонзились в щит, и Томас, присев, наконец-то смог осмотреться – с разных сторон с холма начинали спускаться пехотинцы Боле. Видимо, с этим было связанно ослабление обстрела. Люди Томаса отчасти в беспорядке бежали, но кто-то все еще старался держаться на местах, встречая сталью обрушившихся на них врагов.
- Отступаем, уходим в леса! – прокричал обнаживший меч Томас, как вдруг прямо перед ним подстреленная лучником лошадь всей массой рухнула на лед, из-за чего он треснул.
В воду ушло сразу несколько трупов людей и лошадей, несколько живых воинов завалилось в ледяную воду позднее, прямо на глазах у едва удержавшегося на ногах Томаса. «Давай, недалеко прыгать!» - подбодрил себя Томас перед прыжком. С трудом перепрыгнув возникшую полынью, Томас приземлился на самой ее кромке, и тут же потянулся вперед, что позволило ему не завалиться в воду.
- Ваше Величество! – небрежно юного короля за воротник подхватил один из спешившихся всадников, - Возьмите моего коня! Надо уходить!
- Да, да… - испуганно покивал Томас, то и дело поглядывая на северный берег.
Лучники уже стояли на гребне того холма и обильно поливали его воинов стрелами, зачастую стреляя вперед, надеясь поразить тех, кто уже давно отступил от берега. Конники Томаса собрались вокруг своего короля, и, когда они пересекли реку, Томас обернулся назад - позади них, словно стеной, конница Михаэля Боле разнесла всю оставшуюся пехоту молодого Речного короля.
Они скакали что есть мочи, и единственное, что оставалось Томасу — уводить своих оставшихся людей в Дробеж, спасаться от преследования роялистов, оставить на верную смерть воинов княжества…
***
- Они на том берегу! - донесся до Дейкера крик его воинов, первых сошедших на толстый лед Верхней.
Дейкер не спешил отдавать приказов - в начавшемся снегопаде он сам не мог ничего различить, но, когда его конь оказался на льду, глазам его открылся противоположный берег, на котором построился небольшой отряд со знаменами Боле. Такие силы выглядели смехотворно – даже помощи от Томаса не понадобится.
- Атаковать! — громко и уверенно приказал Дейкер, обнажив собственный меч и ожидая того, что армия Томаса уже пересекла реку, разорила лагерь Боле, и, наконец-то, атакует силы врага в тыл.
Княжеская пехота и кавалерия с криками понеслись в сторону противоположного берега, в ответ им с берега лучники-роялисты пустили десятки стрел, но они никак не помешали движению войск Дейкера. С трудом им дался только подъем на крутой северный берег, но, все же, солдаты быстро всходили на него, подгоняемые толпой воодушевленных легкостью грядущей победы воинов.
Конники быстро охватили фланги войска Боле, и когда те дрогнули, на них налетела пехота княжества, возглавляли которую именитый Унфертские хускарлы – воины, вооруженные устрашающими двуручными топорами. Никакой щит не был для них преградой, а отвар, который эти берсерки пили перед битвой, придавал рукам легкость, позволяя разить врагов без устали. Строй врага быстро смешивался, в разные стороны помчались первые трусы – битва была выиграна даже без вклада короля земель Гидры.
С наслаждением Дейкер наблюдал, как его воины врезались в пятивших назад солдат Михаэля Боле, он даже на мгновение забыл, что конница Томаса Рассела должна была напасть с севера. Но затем…
Позади него послышались крики и, обернувшись, Дейкер увидел, как его обоз и охранявший его резерв атакуют неизвестные всадники, а внебе ярким светом горели пущенные из луков горящие стрелы. Вскоре из-за деревьев показалась пехота, а затем по лесу прокатился знакомый горн…
- Милорд, нас атакуют с тыла! - проорал боярин Матиас, пробегавший мимо Дейкера по льду в восточную сторону.
Только Дейкер хотел побежать за своими бойцами, как из леса и холмов позади них стали появляться всадники, несущие на себе гербы Рэндэлов и Боле. Кони сразу же вступили на толстый лед и галопом понеслись на княжеские войска - кольцо окружения сомкнулось. Солдаты прижались друг к другу, более смелые понеслись навстречу собственной смерти, но никому не было суждено сойти со льдов реки Верхней.
Местами лёд начал трескаться от количества столпивших на нем людей. И, несмотря на то, что это был брод, люди, проваливаясь под лёд, быстро уносились течением дальше, под кромку льда. Все больше людей оказывалось в ледяной воде. Кто-то захлебывался, не успевая даже подняться – его попросту придавливали другие упавшие люди. А затем и добравшиеся до трещины всадники начали сбрасывать людей в воду, добивая тех, кто пытался вылезти, ударами копий.
- Не сдаваться! Держаться до последнего! — сурово закричал Дейкер, как вдруг ногу его пронзила горящая стрела.
Испытывая невыносимую боль, Дейкер выдернул стрелу из своего бедра, и, подняв глаза, понял, что до столкновения с конницей Боле осталось совсем немного…
***
Бэйл важно ехал по полю боя, наблюдая за тем, как воины его и Михаэля собирают трупы павших в одну, громадную кучу. Наслаждение… Неописуемое наслаждение он испытывал в этот момент. Очередная победа, и минуты заслуженного отдыха. Он даже отставил в сторону свою трость, которая, впрочем, все реже была ему необходима – лечение Элиан было действенным и приносило не только удовольствие.
Он спокойно покуривал трубку, то и дело подсыпая в нее свежий табак из бочонка, привезенного ему лордом Гарри Лиллардом и переданным после успешного освобождения Хлебника. Тряпочкой юный десница протирал окровавленные мечи, а Михаэль, спешившийся на северном берегу, близ создаваемой кучи из трупов, с гордостью за ней наблюдал.
- Почти пять тысяч! Поздравляю с победой, крон-принц! - воодушевленно воскликнул Михаэль, широко раскинув свои руки и откинув голову назад.
- Томаса и основную часть войск Гидры мы все равно упустили. Эта пара тысяч попьет нашей крови. А у Дробежа, как я слышал, собралось еще одно, основное войско, - сохраняя холодное выражение лица, произнес Бэйл, но затем, добавив к своему образу улыбку, добавил, - Но мы обезопасили границы твоих земель, и теперь мы долго не увидим эту рвань у твоих ворот. Можно и отметить…
- Нужно, Бэйл, нужно! Победа твоя!
Улыбнувшись, Бэйл прошел в сторону Михаэля прям к горе трупов, и, покачав головой, произнес:
- Сожгите все тела. Пусть этот костер будет виден и в Унферте, и в городах и замках земель Гидры. Это для них урок, а для нас – неплохое зрелище. Триумфальный костер, подобный тем, которые зажигали в древности.
- Но надо догнать Томаса Рассела! - резко возразил Михаэль, рукой своей указав на начинавшиеся на южном берегу реки верхней леса.
- Михаэль, за столько битв я убедился, что парень в тактике не так плох, как нам казалось. Он умело использует леса, свое главное преимущество. Он не дурак, он все изучил, поэтому гнать их вглубь Гидры – самоубийство. Лучше созови своих лордов и готовься к тому, что через пару недель сюда явится все войско Томаса Рассела, - спокойно парировал Бэйл, как вдруг на глаза к нему попалось тело Дейкера.
- Воевода Дейкер, какая удача, - довольно и широко улыбаясь произнес Михаэль, победоносно подняв с земли трофейный меч Дейкера…
Глава семьдесят четвертая. Сломленные судьбы (конец 4-го акта)
Томас скакал так, как не скакал никогда – пару раз лошади под ним ломали ноги, он заваливался в снег, но его люди все равно поднимали своего короля, отдавали лошадей и продолжали бежать дальше. Никто уже не думал о бегстве в Дробеж – отряды Михаэля Боле и Бэйла Рэндэла, несмотря на первоначальную пассивность, вновь погнали их. Но теперь ни о какой организации не было речи – войско Томаса, едва державшись вместе, бежало на юго-восток.
Там, как помнил Томас, располагалась рыбацкая деревня, по которой они могли быстро добраться до Дробежа по воде. Гидра там широка и полноводна, никогда не замерзает полностью, что дает отступающим ряд преимуществ. Но сейчас, ночью, видя вокруг себя панику своих людей, Томас даже не думал о деревне. Он думал только о спасении. Пару раз он уже обнажал свой меч, один раз вступил в бой с прорвавшимися к нему всадниками Боле. Один раз его чуть и вовсе не зарубили, но гвардейцы, проявив расторопность, отбили короля от «смельчака», но потом и они исчезли где-то позади, среди деревьев и окровавленных сугробов. Возможно, они уже мертвы, ибо там, в заключительных частях колонны, все время, не прекращаясь, шли бои.
- Ваше Величество, они прорываются, - прокричал один из воинов, как вдруг из темноты с криками и лязгами стали начали выскакивать всадники.
Едва лишь Томас успел выхватить меч, как глухой удар в спину выбил его из седла, и юноша, потеряв дыхание, камнем рухнул в снег, лишь немного смягчив падение выставленными вперед руками. Задыхаясь и истекая слезами боли, он пополз вперед, лишь изредка оглядываясь по сторонам. Один раз прямо перед ним в снег вонзилась стрела, еще несколько раз он едва ли избежал копыт проносящихся прямо над ним лошадей.
- Вот он! Держи его! – прокричал один из солдат врага, что заставило Томаса немедленно подняться.
С трудом отразив атаку, юноша оттолкнул нападавшего в сторону, после чего Томаса с ног сбила проносящаяся лошадь без наездника. Не успел и нападавший прийти в себя, как его задавил убитый арбалетным болтом конь, так что Томас, едва ли успев прийти в себя, подобрал зажатое в руках у трупа копье.
Кое-как, хромая, он вонзил острие в спину сражавшегося с его бойцом мужчины, и, выдернув его, оперся на древко.
- Стрелы!
Разразившийся среди битвы крик заставил Томаса запрыгнуть за ствол дерева и вздрагивать каждый раз, когда разрезавшие ледяной воздух стрелы и арбалетные болты вонзались в его ствол и поражали тех, кто не успел укрыться. Его люди, люди Рэндэла и Боле – все как один, словно подкошенные, валились от града выстрелов. Кто-то, укрываясь щитом, еще успевал сражаться, но одно неровное движение, и человек, пораженный множеством стрел, падал на снег, зачастую, рядом со своим противником.
«Нужно успокоиться…» - проговорил про себя Томас, тяжело и быстро дыша. Он закрыл глаза, и, приложившись лбом к древку копья, начал думать. Да, поначалу это было тяжело – крики, глухой стук врезавшихся в деревья стрел, лязг стали не давали ему сосредоточиться. Но, все же… «Что я сделал не так?» - первая мысль, пришедшая в голову Томаса.
А ведь ничего. В рамках имеющихся у него средств и всего остального Томас все сделал правильно. Молниеносная война, наполненная диверсиями, атаками на караваны, быстрыми переходами с места на место. Да, никто не учитывал того факта, что жив Бэйл Рэндэл, и что его именитая конница станет решающим фактором в битве у брода Боле. Но ведь он и спланировал эту битву. Он подвел их всех к этой битве. Загоняя Томаса и его союзников, он создавал иллюзию того, что вся армия Михаэля находится южнее реки Верхней, но, как оказалось, там почти не было войск Михаэля. Только подвижный, крупный конный отряд лорда Рэндэла. «Перенял тактику у своих главных врагов,» - улыбнулся юноша, вспоминая знаменитый Черный Отряд.
- Обстрел ослаб! Бежим! – прокричал офицер из дома Вентеров.
- Защищайте короля! Защищайте кор…
Вновь выскочившие из темноты всадники начали давить выживших, отставших от колонны людей. Одного за другим защитников Томаса рубили в жаркой сече, но и он не отставал – дожидаясь нужного момента, он разил копьем тех всадников, кто слишком глубоко врывался в их строй.
- Догони остальную колонну! – рявкнул Томас, дернув за плечо одного из мечников, - Нас тут на куски порежут! Приведи помощь!
Воин кивнул головой и, покинув шаткий строй выживших, начал удаляться в темноту. «Давай, давай!» - молился про себя юноша. Перед ним практически не осталось воинов, а руки так устали держать копье, что Томас не всегда мог поднять его для очередной атаки. Вскоре из темноты показалась вражеская пехота, из-за чего с разных сторон до Томаса начали доходить крики:
- Это их основные силы! Нам не уйти!
- Стена щитов! – скомандовал Томас, которого тут же затолкали вглубь образовавшегося строя.
Их окружили… Томас не знал, что ему делать – невольно, его рука касалась стилета на поясе, но в бой идти с ним он и не думал. Никакого плена. За его деяния, его прилюдно казнят на площади Рэгма, а этого он позволить не мог. Но пока он продолжал сражаться. Хоть и не видел шансов на свое спасение. Ни себя, никого либо из своих людей.
Но затем напор стал ослабевать… Кольцо вокруг воинов Томаса разжалось, и солдаты даже перешли в контратаку, добив нескольких, на удивление, спасающихся бегством бойцов лорда Рэндэла. Но затем горн и… Все воины Томаса застыли на месте.
На их глазах, словно тени, в свете факелов мелькали многочисленные всадники. Они выскакивали из темноты, поражая всех, кто попадался им на глаза. Проносились по полю боя, и исчезали вновь, словно их и не было. Очень быстро снег был устлан телами убитых сторонников Бэйла Рэндэла и Михаэля Боле, а потом, после короткого затишья, весь лес разразил незнакомый ушам Томаса горн.
- Я слышал его однажды… - произнес лорд Вентер сразу же, как только его всадники достигли поля боя.
- Не важно, что вы слышали, лорд Вентер, - произнес Томас, - Мы едва не погибли из-за того, что вы уносили свои задницы к кораблям!
- По вашему приказу, мой король, - виновато опустил голову мужчина, что заставило Томаса несколько смягчиться.
- Что это за горн?
- Кажется я уже знаю, Ваше Величество, но не верю своим глазам, - широко раскрыв глаза и рот от шока, произнес выживший вместе с Томасом воин.
Томас тут же развернулся, и его удивление было нисколько ни меньшим, чем у его людей. В свете упавших факелов к ним приближались облаченные в черную сталь всадники. По одному, отрядами – в итоге все один сошлись в единую «черную» массу, которую, неожиданно, венчал всадник в традиционных для гвардии Торо доспехах бронзового цвета. Достигнув разрозненных, застывших на месте воинов Томаса, всадники начали выстраиваться перед ними полумесяцем, и лишь за тем «бронзовый всадник», сняв шлем, произнес:
- Я Джейсон Бакстер, глава Черного Отряда. Кто вы? Воины земель Гидры?
- Да! – твердо высказался Томас и, хромая, направился в сторону Джейсона.
- С кем я имею честь говорить?
- Его Величество Томас Рассел, король земель Гидры, - прокряхтел юноша, после чего всадник немедленно спешился.
- Томас Рассел… Я помню тебя совсем юным – я был в гвардии маркиза Торо, когда он навещал ваш замок еще до войны. Лорд Вентер, возможно, помнит меня, но тогда я был лишь безымянным гвардейцем…
Для Томаса все начало вставать на свои места – все знали, что на стороне Родрика воевал маркиз Дэймон Торо, и то, что он принял участие в нескольких битвах мстительного похода Эрганов по Загорью ни для кого не было секретом. И, видимо, после смерти братьев отряд избрал командиром того, кому доверяли – этого Джейсона Бакстера. А теперь он здесь, и, как можно понять по маршруту их движения, они двигались в герцогство Торо, где их бы приняли под свою защиту.
- Вы… До сих пор не могу поверить, что стою перед Черным Отрядом… Все думали, что вы погибли…
- На то людей за моими спинами и считают легендами, что они не согнутся от ударов судьбы. Даже от предательских ударов в спину, - заявил Джейсон и, осмотрев видимую за Томасом часть поля боя, продолжил, - Я так понимаю, мы вовремя…
- Очень вовремя, - улыбнулся Томас, - Я не знаю, как вас отблагодарить.
- Зато я знаю, - в ответ залился улыбкой Джейсон, - Поможете нам переправиться через реку, и мы в расчете.
«Я прав, они направляются в Торо,» - возрадовался своей проницательности Томас, но виду не подал. В первую очередь, радость его была временна по причине того, что черноотрядники не особо горят желанием воевать. Такие воины, как они, пригодились бы Томасу. И юноша не хотел упускать даже маленькую возможность такого шанса.
- Командир Джейсон, вы проделали этот огромный путь ради того, чтобы скрыться за Рассветными Горами? Неужели на этом славная боевая история Черного Отряда завершится?
- Славная боевая история… Этот малец точно знает, как усладить слух! Я возьму тебя в бордель при возможности, за такие слова парочка женщин точно с тобой за полцены переспит, - произнес офицер Ариз из-за спины Джейсона.
- Вы говорите с королем…
- Ничего, лорд Вентер, мне понравилось его предложение, - усмехнулся Томас, - Но все же, мне бы понадобились такие бойцы, как вы. Свирепые, мастеровитые… Все боятся вас. Со своей стороны я обещаю дать вам все, что есть у меня… Все же, враг моего врага, мой друг…
Томас замолчал и протянул руку Джейсону, но тот, поначалу, лишь слабо улыбнувшись и покачав головой, обернулся к своим офицерам. А затем, резко сжав руку юноши в ответ, произнес:
- В любом случае, для начала нам нужно в герцогство Торо. А там… Посмотрим на то, как будут развиваться события…
***
- Как, вашу ж мать, вы их не поймали? – не сдержавшись, Бэйл силой ударил по столу с такой силой, что все фигурки с разложенной перед ним карты завалились.
- Милорд, - виновато опустил голову держащий в руках шлем мечник, - Мы почти взяли их, но из глубин леса появились всадники… Они устроили резню, убивая всех на своем пути. Словно тени… Они то появлялись, то исчезали. Мы…
- Серьезно? Пошли вон!
- Милорд…
Дождавшись, пока всадник покинет его шатер, Бэйл завалился в кресло и, широко расставив ноги, достал из внутреннего кармана своей мантии трубку. Засыпав в нее добротную горсть сушеного табака, Бэйл подкурил ее от свечи. Несколько глубоких вдохов заставили его расслабиться, после чего он, откинув глаза назад, произнес:
- Черный Отряд…
Поначалу он предполагал, что кто-то из всадников братьев Эрганов мог выжить в той мясорубке при Маграо, потом до него начали доходить слухи, позже слухи превратились в проверенную информацию, а теперь его люди сами встретились с ними. Но кто их командир? Если Йен, как недавно узнал Бэйл из уст Элиан, находится в Спорных Землях недалеко от Эрно. «Рано ты расслабился,» - произнес про себя юноша, еще глубже провалившись в мягкое кресло. Все же, небольшого отдыха он заслуживал. Даже перед смертью.
- Позовите мне крон-принца Михаэля! – громко крикнул Бэйл, и, нехотя, он начал подниматься.
Он навис над картой, начав выставлять все фигуры заново, и слегка застыл, когда его рука нависла над фигурками предполагаемой армии Томаса Рассела. Если учесть, сколько времени посланник добирался до Бэйла, то никто уже не сможет легко отыскать эту небольшую, собранную армию. Тем более, когда защищать ее будет Черный Отряд. Отодвинув силы Томаса и давно забытую им фигурку коня черного цвета за Гидру, ближе к Рассветным Горам, он почесал за ухом – ему было над чем подумать. Рисковать своей гвардией и пускаться в погоню за Черным Отрядом он был не готов.
Бэйл не знал, почему он так боялся… Несмотря на видимое спокойствие, осознание и мысли о том, что Черный Отряд где-то там, в лесах, пугали его. Иногда у него даже путались мысли, а его живот и ногу вновь прихватило с прежней силой. Это был страх… Ему было страшно вновь встретиться с ними, даже сейчас, когда их лидер, сир Родрик, был мертв.
- Лорд-десница, - стряхнув с наплечников и волос снег, внутрь шатра вошел Михаэль Боле.
- Михаэль… Наконец-то…
- Только не говори, что ты вызвал меня из-за Черного Отряда. Мои люди уже доложили, что на них накинулись в ночи. Мы точно не знаем… Вдруг это…
- Это они, Михаэль, - холодно заявил Бэйл, - Рассказы о них я не спутаю ни с чем.
- Ну и хорошо. Что нам до этих пары сотен? Ты уже побеждал их…
- Какой ценой? Мой принц, вы слишком спокойно говорите о враге, который однажды едва не лишил вас жизни. Сегодня они заставили отступить тысячу наших солдат. Наберут и обучат еще всадников, и заставят бежать целую армию, - Бэйл начал судорожно двигать фигурки в сторону столицы.
- У них нет таланта сира Родрика. У них есть… - Михаэль артистично закатил глаза к потолку, изображая активные размышления, - Может быть, пара сотен всадников, и, признаю, незыблемая слава. Слава мятежников. Лишим их славы, а там и весь отряд поляжет.
- Они помогли Томасу Расселу, - Бэйл, несмотря на позитивный настрой Михаэля, продолжал гнуть свою линию, - Если они прикрывают его войско, то нам будет на порядок труднее. Нам нужно лишить их оперативного простора. Позволить действовать сейчас, чтобы они сами загнали себя в ловушку.
- Мы должны опустить руки?
- Нет, - усмехнулся Бэйл, передвинув все фигурки войск Михаэля к Рассветным горам, - Просто дай им действовать. Лорд Фростинер и лорд Брайсон пусть побудут… Необходимыми жертвами.
Михаэль дернул головой – видимо, он наконец-то распознал в плане Бэйла тайный смысл. И, взаимно улыбнувшись своему другу, он протянул тому флягу с вином.
***
К удивлению всего королевского двора, Балерн не спал с самых первых лучей солнца. В коем-то веке он был занят делами государства, хотя делал он это, по признанию многих, из ряда вон плохо. Но кто скажет об этом королю, слушающему только своего юного, дерзкого десницу, главного воеводу и, изредка, заклинательницу Элиан. Конечно, многие в шутку думали, что он больше засматривается на нее, чем слушает… И, возможно, ее трахает.
Но сейчас, выдавая суету за напряжение, Балерн нависал над картой в компании нескольких лордов, но, впрочем, мало говорил. В основном что-то предлагал, можно даже сказать держал «оборону» лорд Гарри Лиллард, прибывший из Хлебника с вестями и распоряжениями, оставленными ему Бэйлом Рэндэлом. И кто-то до сих пор желал спорить, предлагать планы, кажущиеся нелепыми даже для далекого до военного дела Гарри.
- Твою ж мать, - рявкнул лорд Лиллард, - Лорд Фростинер, неужели вы считаете, что Бэйл не прав, даже после всего того, что он сделал.
- Его «щенок» отрубил мне руку! У меня есть основания не доверять лорду Рэндэлу…
- Лорд Рэндэл разгромил мятежников Гидры у брода Боле, освободил Хлебник, а до этого поставил на колени Загорье…
- А до этого просрал его вместе с крон-принцем, да хранят Боги светлую память принца Винглафа… - проговорил лорд Фростинер, - Лорд Рэндэл…
- Лорд Рэндэл ночами не спит, отвечая на ваши прошения, а теперь морозит задницу в более холодных землях Боле, чтобы вы, лорд Фростинер, могли торговать своей солью, - грубо проворчал король Балерн, - Я не видел, чтобы ваши силы хоть что-то предприняли для того, чтобы успокоить лорда Рассела!
- Ваше Величество, - с лизоблюдским почтением начал лорд Лиллард, - Все же, сейчас есть более важная проблема, чем отношения милорда-десницы и лорда Фростинера.
- Продолжайте, - сдержанно покивал головой монарх.
- Князь Ховард покинул Глаз Унферта и уже в Спорных Землях. Они миновали Амбор несколько дней назад. Его сил с лихвой хватит на захват столицы, но если бы он атаковал родной замок лорда Рэндэла – он бы много потерял. Амбор – город-крепость, не подвластная многим. Поэтому… Силы князя Ховарда будут здесь через луну. Может меньше.
- Сколько их? – с тяжелым сердцем и вздохом переспросил Балерн.
- Сведения противоречивы. В копье в Унферте поставили от мала до велика. Тысяч сорок, может больше. Надеяться на крон-принца Михаэля мы не можем – с войсками он погряз в землях Гидры. Если лорд Рассел вновь возьмет Хлебник, мы не сможем совершать поставки… Все же…
- Лорд Роун Хейг! – возвестил герольд, заставив всех лордов выпрямиться, ожидая встречи с неожиданно вернувшимся воеводой.
Иногда Балерну не нравилась любовь лорда Роуна не сообщать о результате своих военных кампаний в письмах. Объяснение у него было простым – в военное время письмо могут перехватить и использовать сведения. Но после того, как Бэйл приказал тому не возвращаться без победы, его вид внушал позитивную надежду. Да и два мешка, от которых разило мертвечиной, заставили Балерна ожить и подняться со своего места.
- Лорд Хейг, - широко раскинул руки король, - Неужели…
- Ваше Величество, - бросив мешки к ногам своего короля, твердо заявил лорд Хейг, - Восстание Дэва Монроя и Джеймса Гонарда подавлено. Корд и окрестные земли возвращены в состав Эрнедона, и дорога с юг в Пламенные Поля открыта!
Радость после этих слов была бурной – не дожидаясь команды короля, все лорды залились аплодисментами, кто-то выразил слова поддержки безэмоциональному, излишне серьезному лорду Хейгу. Но ждал он одного. Одобрения своего короля. И оно последовало – как только утихли праздные звуки со стороны собравшихся, король наградил лорда Хейга четкой, одинокой овацией.
- Лорд Хейг, вы не подвели меня в тяжелый момент… - величественно произнес Балерн, но тут же на его лице возникла довольная улыбка, - И… Я должен вознаградить вашу верность и исполнительность, одарив вас отдыхом. Вы давно не были дома… Но, окажете ли вы честь Короне своей помощью в очередной раз?
- С радостью, Ваше Величество, - выпрямился во весь рост лорд Роун, приложив руку к своему нагруднику.
***
С огромным удивлением Матео разглядывал причудливые врата Эрно, да и стены его тоже – они, буквально, светились. Он прекрасно понимал почему – все дело было в отражающих свет камнях и, конечно же, находящихся внутри стен горнилах, докрасна растапливаемых по ночам. Не зря Эрно называли «маяком Спорных земель», а хранителя Эрно, коим сейчас являлся прожорливый лорд Руперт Баст, «смотрителем». По ночам стены замка светились ярким светам, давая путникам, следующим из Загорья и наоборот, в него, надежду на еду и теплую постель, а тем, кто проходил мимо города понимание, что они на верном пути. Пока видна Пламенная Башня – значит вы держите путь по тракту. Как только вы сильно отдалялись – башня пропадала из виду, и если вы были в чистом поле, а не вошли в Зачарованный лес по одноименному тракту, то вы сбились с маршрута.
Матео был просто шокирован видом Пламенной Башни – до этого он видел ее лишь издали, но не придавал ей значения. Высотой более трехсот футов, с ярким пламенем, языки которого так и надеялись прорваться сквозь бойницы и опалить усиливающие эффект освещения стекла. Главная достопримечательность Эрно не зря называлась так – она была великолепна. Но вот нутро города…
- Что стоишь! Пшел вперед! – рявкнул стражник, что заставило Матео войти внутрь.
И лишний раз юношу убедился в том, что внешность обманчива – внутри его ожидали напоминающие Стам-Таун дебри из будто бы сросшихся друг с другом домов. Редкие из них стояли отдельно, но все они терялись на фоне несуразных, многоэтажных исполинов. Мощеной дороги не было и в помине – под ногами Матео лежала мерзлая грязь, от которой, кстати, достаточно дурно несло. Пьяные в усмерть люди, продажные девицы, оборванные горожане – хотя, что он ожидал увидеть вечером в городе, славящемся своими кабаками и достаточно свободным отношением к тем, кто не знает меры в алкоголе. Главное, что в казну золото текло рекой, а те, кто напивался, знали закон – ты в ответе за каждое свое действие. Убийца – умерщвлялся, насильник – кастрировался, вора лишали имущества.
Покрепче взявшись за рукоять своего меча, Матео шагнул вглубь городских улиц. Все время он смотрел то по сторонам, то на закрепленный на поясе мешочек с золотыми. Он не знал, за что хвататься в случае передряги – не то за меч, не то за золото. По крайне мере, здесь его никто не ищет из слуг Балерна…
Все время он прокручивал в голове тот самый момент, когда ударом меча он снёс руку лорду Фростинеру. И он ни капли не жалел – он уважал лорда Бэйла, а теперь еще больше ценит его за то, что тот отплатил ему, подарив свободу и спасение от казни. Да, конечно, Матео пришлось немного поскитаться по Зачарованному Тракту, постоянно следуя где-то в стороне от него. Нельзя было быть полностью уверенным в собственной безопасности после всех произошедших в столице событий – лорд Фростинер должен был отомстить.
И вот оно – первое попавшееся на его глаза заведение. Точнее, попалась на глаза кривая вывеска и множество окружавших вход и площадь перед заведением людей. «Что ж,» - подумал про себя юноша, желудок которого тяжело ныл после долгого перехода и пары полуголодных ночей. Нужно было выпить, перекусить и, возможно, поспать. В ледяных полях дров не найти, так что, перед Загорским проходом необходим был отдых в тепле и спокойствии.
Протолкнувшись через гурьбу желавших попасть в заведение людей, Матео уткнулся в достаточно высокого бородатого мужчину серьезного вида. Глазами своими он не только мог «сожрать» юношу, но и нанести тяжкие раны, а то и убить. Именно этим он сейчас и занимался, уставившись на ворвавшегося вне очереди юнца.
- Ты кто…
- Я Марс Ливер, межевой рыцарь, - твердо произнес Матео заранее придуманное имя.
- Тут таких межевых, как ты, с десяток. Почему я должен тебя впустить…
- У меня есть, как минимум, три причины для своего пропуска, - Матео похлопал по мешочку с золотыми.
- Ну, - немного размягчился в лице мужчина, - Было бы пять причин.
Матео, нащупав и отсчитав пять монет внутри своего мешка, протянул их в руку мужчине, после чего тот, ухмыльнувшись, отошел в сторону. Юноша шагнул вперед, раскрыл перед собой дверь и сразу же понял, почему народ не пускали внутрь. Свободных столов не было нигде. Кто-то пил, кто-то ел, кто-то играл, кто-то сношал женщин прямо на столах на глазах у других посетителей.
- Красавчик, все битком, - проговорила полногрудая женщина с увесистым пучком волос на голове, - Только если ты с кем-то договоришься…
- П-понял, - завороженный видом таверны, ответил Матео.
И к кому же ему сесть? Он видел компанию талширцев, но пить с ними и делить еду – себе дороже. При малейшем неправильном слове они хватаются за ножи и, в принципе, признаются скверными собеседниками. В солдатскую компанию юноша явно не хотел, а игроки, один из которых носил на себе нашивки рода Хейгов, его и вовсе не радовали. Играть он не умел, да и начинать не планировал. Но затем нечто подозрительное привлекло его внимание. Это был одинокий, небольшой столик прямо у ширмы, из-за которой на весь зал доносились отчаянные крики и вздохи женского удовольствия. А из-за свечей ясно были видны силуэты – как минимум один мужчина, лежащая на столе за ширмой женщина и еще несколько стоящих рядом девушек. Кто-то явно умеет развлекаться. Но стол перед ширмой пустовал – разве что, неожиданно, на нем лежали доспехи из черной стали, и, как заметил Матео, под столом они тоже лежали. Нагрудник, наплечи и наголенник на столе, а все остальное на полу. Все, что лежало на столе, было испачкано в еде, залито вином, а на нагруднике и вовсе стоял кувшин с вином. «Черноотрядник тут?» - удивился Матео, но, понимая, что более мест не предвидится, сел за стол.
- Чего тебе, красавчик? – сразу заметив, как Матео сел, к нему подошла та самая полногрудая женщина в возрасте.
- Хм, вино, мясо, хлеб, сыр… Все что можно съесть и побольше.
- Девочки? Комната?
Матео задумался – золота, которого ему дал Бэйл, должно было с лихвой хватить на долгое время, но рисковать им, тем более в таком месте, юноша просто напросто боялся. Но, когда желание пересилило, он, подзакатив глаза и расплывшись в легкой улыбке, произнес:
- Комнату на ночь, и девочку конечно же… Помоложе, чтоб сиськи стоячие были, хорошенькие… И…
- Я разберусь дальше сам, красавчик, - игриво улыбнулась женщина, покинув юношу.
А крики из-за ширмы не давали Матео никакого покоя – неужели там настолько неистовый любовник, что женщины просто теряют рассудок от обычного траха. Тем более, юноша сам видел, как одна девушка сменилась на другую, и была не менее неистова, чем предыдущая. «Что там за зверь?» - подавляя свое юношеское любопытство, Матео вжался в кресло и, спустя пару мгновений, перед ним возникли первые закуски и увесистая кружка пива.
- Если я не закончу трапезу здесь, поднимите остатки в комнатку, - с улыбкой Матео протянул золотой разносчице, на что та, с улыбкой, кивнула головой.
И, стоило только Матео прикоснуться к пиву, как некто сдернул занавеску в бок, и глазам юноши предстал этот «жеребец». Девушки, кое-как прикрыв наготу платьями, со смехом и живыми словами разбежались по сторонам, а мужчина, заприметив Матео, застыл на месте. Хотя, мужчиной его юный воин мог назвать с натяжкой – он вряд ли был сильно старше его самого. Лохматые светлые волосы, достаточно жиденькие усы и бородка, но, чего точно у него было не отнять – он был красив, и, похоже, неукротим в постели. На нем были приспущены, едва не спадали портки, он был в одном сапоге, а второй, как приметил Матео, лежал в стороне от стола. Голый, мускулистый торс, высокий рост… Черная сталь, похоть, вино – Матео начал понимать, с кем имеет дело.
- Ты кто? – на выдохе спросил Йен, - А впрочем насрать… Будешь мешать мне пить и трахаться – будешь на месте тех красоток…
- Эм… - смущенно протянул Матео, едва не подавшись ломтем сливочного сыра, - Я Марс Ливер…
Йен лишь усмехнулся в ответ, но затем, мимолетно описав юнца глазами, произнес:
- Марс Ливер… А то, как же. Я… Не идиот перед этими дверьми… Перст на твоей руке выдает, что ты…
- Давай не будем, - тут же на серьезный лад перестроился Матео, - Потому что высокий, златоволосый пахабник-пьяница в черностальных латах в этих местах водится всего один. Давай я просто поужинаю, и отправлюсь дальше, домой.
- Валяй, - Йен склонился над столом и, взяв в руки кувшин, начал небрежно наливать в чашу.
Выглядело это нелепо – маленькими каплями он пытался попасть в кубок, но почти половина их ушла мимо, проливаясь то на его штаны, то на пол, то на стол.
- Твою мать! – рявкнул Йен, и, сбросив кубок в сторону, начал жадно пить прямо из кувшина.
- Эй, чернолатный ублюдок, аккуратнее! – проорал какой-то мужчина, вытирая со своей одежды капли расплескавшегося из упавшего кубка вина.
- Забавно, - кое-как отлипнув от кувшина, произнес Йен, - Твоя мамаша прошлой ночью тоже просила быть аккуратнее…
Рассмеявшись, Йен продолжил пить, а Матео, опустив голову, лишь сдержанно улыбнулся. Он видел Йена в Ман-Блу еще во время правления Родана, но даже представить не мог, что большая часть слухов про него окажутся правдой. Шут, балагур, пьяница… Но, к своему удивлению, Йен не отталкивал юношу, а наоборот, своим поведением и словами дарил улыбку и смех. Вел себя свободно, задорно, несмотря на то, что являлся последним представителем одного из величайших домов в истории известного мира. Слухи о нем не врали – душой компании он тоже умел быть, просто, видимо, строгостью своей он обязан гибели своей семьи и людям, ее подстроившей. Его Величеству Балерну, крон-принцу Михаэлю и, конечно же, деснице Бэйлу… «Стой, если он не в Загорье, то что он делает около тракта, ведущего в столицу?» - незамедлительно пронеслось в голове у Матео, как вдруг, над его головой пронесся кулак.
Пронесшись над Матео, кулак вмазал по кувшину, который тут же раскололся, и кулак, пройдя сквозь него, вмазал по лицу Йена. От неожиданности тот завалился на пол, но тут же попытался встать, но тут же получил ударом ноги в грудь.
- Ублюдок, - рявкнул смуглокожий мужчина, потянувшись к волосам Йена.
Кое-как отбрыкнувшись от нападавшего одетой в сапог ногу, Эрган начал подниматься с пол, как его со спины тут же огрели пустым кувшином. Глиняные черепки разлетелись в разные стороны, и Йен, упав на колени, произнес:
- Со спины? Я ж тебя сейчас силой возьму…
- Черностальные… - небрежно протянул талширец, - Мало того, что вне закона, так еще и ведут себя, как твари…
- Если ударишь еще раз, - поднял глаза Йен, - Я тебе скальп с головы до жопы сниму… А тот, кто ударил меня со спины, его сожрет. Сырым! Сначала я им жопу вытру!
- Ах ты…
- Стоять, ублюдки! – Матео обнажил меч и направил его на окруживших Йена мужчин.
Он не знал, зачем сделал это – может быть, это и было то спонтанное проявление чести. Йен не сделал ничего критичного, для таверн это было приличное дело и, обычно, заканчивалось миром для всех сторон, но эти же вступили в драку, напав на пьяного, не соображавшего почти ничего человека.
- Опусти свою зубочистку щенок, мы долго терпели этого черностальника, но теперь он вынудил нас запросить награду за его голову… Черностальники ныне стоят дорого!
- Сейчас вы успокоитесь, придете в себя, выпьете свое вино, и оставите этого ублюдка в покое…
- Да нам проще и тебя завалить, - талширец обнажил длинный тонкий стилет.
- Кхм, - прокашлялся Йен, утерев скромную струйку крови на своей голове, просмаковал окровавленные пальцы, - Кровь и вино… На вкус изумительно…
- Заткнись!
- А теперь подавай мне свой скальп! – из расслабленно-спокойного, лицо Йена мигом нахмурилось, и он, выставив руку, выпустил вперед себя ударную волну.
Сорвавшись с места, угрожавший Матео талширец бесконтрольно налетел на меч Матео и повалил его на землю, задев собой несколько столов.
- Заклинатель! Заклинатель!
- Всего лишь помощник, - злобно осклабился Эрган, выставив руку по направлению к своему мечу.
Меч, немного подрожав, взлетел и за долю мгновение преодолел расстояние между ним и Йеном. Крепче схватившись за рукоять, Эрган тут же рубанул по одному из нападавших, и, выпустив из себя очередную ударную волну, пригвоздил упавшего на землю мужчину к деревянному полу. Люди массово бежали из борделя, кто-то постоянно наступал на пытавшего вылезти из под несостоявшегося убийцы Матео, из-за чего тот, в итоге, начал упорно, с наглостью подниматься, из-за чего люди начали спотыкаться и падать.
Йен, тем временем, прикончил очередного смуглокожего пьяницу, забив его голову ударами ног. Очередной воин был более расторопен – отразив несколько атак юноши, он перешел в контратаку, начал осыпать Эргана шквалом быстрых атак своих изогнутых сабель. Йен отразил одну, вторую, третью атаки, и, когда он уже был готов добить соперника, из живота талширца вырвалось окровавленное острие меча. Кровь брызнула в лицо Йену, и, протерев глаза, он увидел стоявшего перед собой с окровавленным мечом в руках Матео.
- Твою мать, Аллен, - уже не стесняясь и не боясь, Йен назвал Матео по его фамилии, - Ну нехорошо добивать в спину. Неправильно как-то…
- Я это, Йен, за тебя должок отдал, уравновесил чашу весов…
Йен на секунду впал в ступор, а затем, покивав головой, ответил:
- Звучит разумно, но…
- Держите их, держите!
Развернувшись лицом к выходу, они заприметили вбегавших стражников. И Матео, и Йен подготовили свои мечи, как вдруг у последнего на пол упали портки, обнажив все его «богатство».
- Что вы тут устроили?
- Эм… Эти напали на этого, - неловко Матео начал объяснять происходящее, - Я ему помог, отбились…
- Заткнись, - шатаясь, пытаясь натянуть штаны, произнес Йен, - Сейчас я портки подтяну, и мы подеремся…
- Со мной? – испуганно переспросил Матео.
- Если хочешь, то с тобой… А пока я говорил об этих говноедах у выхода.
«Твою мать, что ты творишь…» - сознание Матео трещало по швам. Никогда до этого ему не приходилось участвовать в таких… Несуразных драках. Как сюжет для песни – два сына лорда, один из которых сражается «в чем мать родила», ну и в одном сапоге. Так еще и сыплет угрозами направо и налево. После этих слов Матео уже не сомневался, что драки не избежать.
- Так… - Йен оперся на свой меч, - Пока я не начал махать своим клинком…
Он немедленно рассмеялся и едва не завалился на пол, но затем, вытерев лицо, продолжил:
- После падения штанов «махать клинком» прозвучало смешнее, чем должно было быть… Короче, красавчики. Эти твари напали на меня за то, что я пролил на одного из них вино. Благородный юноша подле меня подтвердит это…
Матео сразу же закивал, и стражники, сделав еще несколько шагов вперед, начали немного опускать мечи. Видимо, они подозревали, что «балагуры» сразу же начнут с ними драку, но те никак не были похожи на тех, кто готов пустить кровь. Особенно Матео, до сих пор изумленный тем, с каким изяществом и силой пьяный до полусмерти Йен расправился с большей частью нападавших.
- Пошли вон из города, - произнес тот самый бородач, которого перед входом монетами задобрил Матео, - Вам повезло, что это талширские свиньи. Были бы здесь люди лордов Эрнедона – мы бы даже не думали над тем, чтобы вас отпустить.
- Отлично, - выдохнул Матео, - Мы немедленно покидаем Эрно. Прямо сейчас.
- Я… Тоже, - Йен едва не завалился после того, как убрал в сторону меч.
Под присмотром стражи Йен начал одеваться – накинул на себя сапоги, наголенники, защиту бедер, а потом, где-то на полу за ширмой найдя и утепленную короткую мантию, надел и ее.
- Я помогу, - в некой панике произнес Матео, бросившись к Йену с нагрудником, а затем пришедшим и за другими вещами.
Собирались они в попыхах, и когда последний элемент черных лат наконец-то был закреплен на Йене, Матео, развернувшись к стражникам, произнес:
- Спасибо… Клянемся всеми богами, это начали они…
- Боги уже принимают этих ублюдков в чертогах своих, - Йен схватил с одного из уцелевших столов кувшин с вином и начал жадно его пить.
Один раз Йен чуть не упал, но Матео, подхватив его, вывел на улицу, где вновь приложился рукой к мечу. На них смотрели, как на изгоев и уродов, кто-то кричал что-то вслед, но юноша, изредка поддерживая своего невольного «товарища по несчастью» продолжал идти вперед. Стража у ворот пропустила их без каких-либо проблем и, лишь отойдя на сотню шагов от города, юноша наконец-то заговорил:
- Вот зачем тебе было плескать вином? Это же сучьи талширы, для них ничего нет святого, кроме их песка…
- Благо что похоронят их в обычной мерзлой земле. Ни погреться, ни по песочку походить, - улыбнулся Йен, то и дело поглядывая по сторонам.
- Что ищешь?
- Ты же знаешь, кто я, - улыбнулся Йен и, вложив пальцы в рот, он начал протяжно, звонко свистеть.
Не успел Йен убрать пальцы от лица, как в освещенном огнями Эрно предзамковом поле начала шевелиться кучка снега. Затем эта «расправила» крылья и, взмахнув ими, в пару мгновений преодолела все поле между ним и Йеном. И Матео широко раскрыл рот от удивления – прежде он никогда не видел грифона.
- Эндор, - потрепав холку своего воинственного питомца, захмелелым голосом произнес Йен, - Ждал меня здесь…
- Под снегом? А в город…
- Во-первых, меня бы точно узнали, а во вторых – он охотится и ждет меня там, где я ему скажу. Зверь выносливый, любой снегопад выдержит… Это мой друг, не раз спасавший меня… Эндор. Так вот, я, помнится, знал несколько сыновей лорда Аллена. Ты у нас…
- Матео, - выпрямился во весь рост юноша.
- Матео Аллен, точно! – Йен запрыгнул в седло грифона, - А теперь, мой юный друг, мне надо в столицу, решить несколько вопросов…
- Вопросов? Возьми меня с собой! – крайне уверенно попросил Матео, - Я тебе жизнь спас…
- Я бы и сам этих козлов положил, разве что парой ссадин у меня было бы больше… И вообще, я должен сделать это в одиночку…
- Ты всегда был с Черным Отрядом! – моментально сообразил Матео, - И твой отряд до сих пор цел, и невредим. Они в Корде, такие слухи ходят!
Йен посмотрел назад, на Эрно, и своим угасающим, поглощенным алкоголем сознанием попытался что-то запомнить. Матео Аллен, на самом деле, совершил добрую службу – спас его от побоев, и более цивилизованно заговорил со стражей, в то время как Йен сам бы набросился на них, если бы не эти упавшие на пол штаны. Все таки, просто так бы Матео не попросился с ним.
- И зачем тебе со мной?
- Я… - Матео на секунду задумался над судьбой своего друга, лорда-десницы Бэйла, но, помятуя о тех, кто окружает его, он был бы рад убить всех при дворе, - Раньше я был на службе у лорда Рэндэла.
- Стоп, стоп, стоп, - Йен, как показалось ему, на мгновение протрезвел, - И ты хочешь после этого со мной?
- Хочу, - твердо заявил Матео, стянув свой перстень, - Я хочу помочь тебе, Йен Эрган. Решай свои вопросы с лордом Рэндэлом, мне нужен только лорд Фростинер! Клянусь честью своего рода.
- Грифон подозрительно спокоен рядом с тобой, - усмехнулся Йен, - За Алленами я не помню грехов. Да и ты вряд ли сможешь меня убить. Пошли… Найдем тебе лошадь по дороге.
- А грифон…
- Он может вытянуть только одного красавчика, да и боюсь я почувствовать твой стояк своей спиной, - усмехнулся Йен, дернув поводья.
- Ты сейчас шутишь, мы вроде подружились… - с трудом догнал грифона Матео.
- Мы не друзья, - издевательски улыбнулся Йен, немного задержав движение грифона.
Они шли прямо по тракту и Матео был крайне удивлен – Эрган ни капли не боялся. Конечно, его клонило в сон из-за вина, но, каждый раз, когда Матео дергался при виде какой-то повозки, Йен продолжал твердо ехать вперед. «Безумный сукин сын,» - усмехнулся про себя юноша, продолжая вышагивать вслед за своим новым другом.
***
Замок Маргетри, север Загорья…
Зимы в Загорье для Киллиана Грейвза были привычным делом – снежные, ветреные, буранами заносило дома снегом по самые крыши. Бывало так, что снегопады шли целыми днями, не останавливаясь, насмерть замерзали люди и скот, но это было одной из особенностей региона. Снежные, холодные зимы…
Но Киллиан, вот уже несколько лун находясь в чуждом для себя Маргетри, не знал, что ему делать. Многие сотни тысяч людей покинули Черную Долину вместе с ним, и теперь, эта громада была заперта здесь, на узком клочке земли от Фэйртона до Маргетри. Конечно, они могли бы уйти в Карсон, да и тамошние дикари не были бы против, но зима там еще более тяжелая для неподготовленных людей. Им нужно было принимать решение…
- Аэрон, - проговорил Киллиан, - Нам нужно подготовить прорыв на юг…
- Думаешь я против? – удрученно произнес лорд Дэмфэйр, - Златоград собрал и снарядил большую армию, да и контингент королевства Эрнедон поддерживает их. А сколько мы сможем собрать?
- Собрать… Сейчас я готов выставить десять тысяч солдат, если проведен сбор людей и подготовку их, то войско будет куда больше…
- Вся черная сталь осталась в Долине, дополнительно снарядим мы сколько? Пятьсот? Тысячу человек? Варвары нам не помогут. Их много полегло на юге.
- И все же мы заперты здесь. Нам нужно выйти на оперативный простор, иначе либо голод, либо холод нас уничтожат. Прокормить всю это армаду жителей Черной Долины имеющимися ресурсами… Может не получиться.
Киллиан прекрасно знал, о чем говорил – еды у них оставалось на луну, может две, а скорость пополнения запасов была низкой. Торговля была ограниченной из-за морской блокады Златограда, дичь в лесах зимой осторожна, да и изведут они ее всю, если будут без конца устраивать охоту на зверя.
- Отдай приказ к подготовке ополчения… Мы должны вырваться из этой ловушки, - скрепя сердце, проговорил лорд Грейвз.
Поднявшись, он подошел к окну, выходящего прямо к южным стенам Маргетри. Он тяжело вздохнул и, постучав кончиками пальцев по каменой стене, произнес:
- Пока Эрнедон рвут войны, мы должны хотя бы попытаться.
***
- Я же тебе говорил, что здесь пусто, - произнес бородатый мужчина, растворив перед собой двери чертога Маграо.
Вид внутри до сих пор леденил души людей – после произошедшего многие тела не убрали, оставив на произвол судьбы. Да и весь огромный замок словно забыли, а в народе заговорили о проклятье этого города-крепости. Он остался этим ужасным напоминанием о том, насколько ужасно королевское правосудие и, в то же время, насколько яростно могут сражать Эрганы.
Скелеты, истлевшие тела, разбитые и разломанные предметы внутреннего убранства были повсюду. Нужно было сильно постараться, чтобы не споткнуться об чью-то кость или не вляпаться ногой в гниль.
- Смотри! – более молодой вор указал на потолок, где, каким-то образом, цепляясь за подсвечники, висели пара скелетов.
- Что же тут натворили Эрганы, мать их! – в ужасе пробормотал мужчина, аккуратно продвигаясь вперед.
Естественно, их манили сокровища Суаноров – замок они покидали в спешке, и многое было оставлено ими. Конечно же, всех манила сгоревшая секция замка – там, скорее всего, до них вообще никто не ступал. Найти что-то ценное они были просто обязаны. А пока они собирали всю мелочь, что видели. Перстни, цепи, даже немного выглядящей ценной утварь.
- Пошли в чертог, - обойдя заваленный трон Суаноров, проговорил более старый вор.
Они подошли к невысокой двери, и, улыбнувшись друг другу, отворили ее. Но вместо пустых, наполненных телами коридоров они увидели завернутое в ткани и немногочисленные элементы черностального доспеха тело… Стоявшее, хрипящее тело, головы которого не было видно из-за низости дверного косяка. Не успел более опытный вор отступить, как рука неведомого схватила его за шею и сдавила так, что глаза моментально налились кроваво-красным цветом.
- Монстр, монстр! – закричал юноша, помчавшись к выходу.
Но гигант, держа напарника на вытянутой руке, просто швырнул его вслед спасавшегося, тем самым сбив его с ног. Юноша упал прямо на кости, часть из которых, сломавшись, впились в его плоть, из-за чего он банально не смог сразу встать. Он обернулся – бородатый, лохматый дикарь приближался к нему. Юноша стонал, кричал, но никакого эффекта это не принесло. Схватив его за лицо со спины, гигант с хрустом вывернул его голову назад.
Он выглядел безумно - это были не первые воры, попытавшие свое счастье в Маграо. Но они все равно закончили точно так же, как и многие другие.
И, отпустив лицо убитого, гигант выпрямился во весь рост, и, склонившись, исчез в темноте уходящего вглубь чертога Маграо замковом коридоре.
Глава семьдесят пятая. Неуловимый лорд (начало 5-го акта)
Бэйл гнал своего коня так, как только мог – известия, полученные им с границы его земель, лишили его всяческого спокойствия. Но он должен был увидеть все сам. Удостовериться в том, что его всадники не врут. Ибо такие слухи и вести нужно проверять, а не предаваться панике. Конечно же, Бэйл всегда славился своей осторожностью, и отправил одно единственное письмо в столицу – лично королю, закрыв его печатью десницы. Хотя, он прекрасно осознавал риски. Балерн мог просто не прочитать его письмо, или же отреагировать на это… Нанеся вред Короне и королевству.
- Дорога Ублюдков впереди! – прокричал опережавший Бэйла легкий всадник.
И теперь, взбираясь на обдуваемый всеми ветрами, заносимый снегами холм, Бэйл начал чувствовать, как сильно он устал. Его вырвали прямо из земель Гидры – он уже вынашивал планы по окончательному разгрому Томаса Рассела, как вдруг явившийся обмороженный конник громко и четко заявил: «Войско княжества идет на столицу!». И теперь Бэйл не думал о каком-то там мальчишке мятежнике. Он подозревал, что войска Дейкера в их землях не просто так, но затишье, установившееся после победы на броду, лишило Бэйла его привычной осторожности. Он совершенно забыл о том, что княжество не разбито, но война измотало его. Люди просили закончить войну, просили победить в ней… Ибо для чего все это двадцатилетнее противостояние?
- За гребнем! Спешиться! – скомандовал Бэйл, мастерски спешившись и едва не завалившись в глубокий сугроб.
Кое-как поднявшись, Бэйл пополз наверх, и, вскоре, застыл на самом гребне холма, лишь немного приподняв свое тело… И его разведка не врала – длинная, ровная колонна маршировала среди холмов по дороге Ублюдков прямо на столицу. В очередной раз десница сокрушался тому, что никто не верил ему. Уже очень давно он призывал короля и его вельмож вложиться в строительство фортов на этом пути, чтобы заменить ими разрушенные, покинутые в ходе войны замки. Одна такая крепость пусть и не остановит врага, но все же, задержит его на несколько дней, или, если враг обойдет ее, оставит охранять осажденную крепость несколько сотен или даже тысяч человек. Но сейчас единственное, что мешает князю Ховарду добраться до столицы – лютая, морозная зима.
Он не мог сосчитать количество княжеских войск – колонна растянулась настолько, что концы ее терялись по разным сторонам. Более того, тракт петлял по холмам, перелескам и между ними, так что оценить их подлинную численность Бэйл не мог. Но понимал, что их было много. Очень много. Вся мощь княжества собственной персоной. Вот для чего было это затишье... Вот почему в последние месяцы было так тихо, не считая той стычки в броду.
- Милорд, - пробормотал один из всадников, - Неужели...
- Да, - прошептал Бэйл в ответ, - И в столице нет ни сил, ни средств для организации обороны.
Голова Бэйла заработала, как не работала очень давно. Где взять войска? Где добыть средства? Успеют ли они собрать войско помощи для столицы? Да, у Бэйла была возможность собрать ближайшие к Амбору знамена и выставить три тысячи отборных всадников. Но нужно было угадать момент для их атаки - преследовать такую армаду даже на лошадях рискованно. Если их обнаружат, то любая атака в тыл будет обречена на поражение.
- Милорд, нужно уходить. Отряды патрулирования ходят по холмам. Один уже совсем близко.
- Нас все равно обнаружат, - протянул Бэйл, - Но да, лучше уж дать бой двадцати, нежели всей этой армаде.
Ползком они сошли с гребня холма, а затем, приподнявшись, бросились к лошадям. Немедленно прозвучал горн - их засекли. Бэйл запрыгнул в седло, и, пришпорив своего скакуна, помчался вдаль с такой прытью, что многие из его гвардейцев быстро остались позади. Оно и понятно - они в любом случае обязаны были прикрыть отход своего лорда. И Бэйл гнал - гнал коня так, что тот едва ли мог правильно перебирать копытами. Сразу же Бэйл проверил наличие своих мечей - оба были на поясе, и это успокаивало его. Даже больше, чем наличие гвардейцев за спиной. И,стоило Бэйлу поверить в то, что они оторвались, прямо перед перелеском его конь споткнулся, сбросив Бэйла из седла прямо в глубокий снег.
На удивление, падение не принесло много боли - ненадолго перехватило дыхание, и все. Ну и снег, попавшие сразу во все места тела, не давал юному лорду думать связно. Конь не вставал, но бешено ржал, валяясь в снегу. "Копыто сломал, сволочь," - приподнявшись, размыслил Бэйл. До ближайшего замка - Черного Ручья вассальных ему Норитов несколько часов. Протянет, если, конечно, его не настигнут ублюдки из княжества. Ржание лошадей усиливалось - к нему приближались всадники, и в темноте и из-за холмов он не мог их рассмотреть. Лишь после того, как в свете факелов полдюжины конников появились перед перелеском, юный десница разглядел в них... Не своих гвардейцев.
Все они были окровавлены, помяты и усталы на вид - видимо, в скоротечной битве, состоявшейся несколько сотен метров назад, они разгромили немногочисленных гвардейцев Бэйла и бросились за ним в погоню. А тут, как нельзя кстати, конь сломал свою ногу. И бешено ржал, привлекая к себе внимание.
- Он там!
- Хватай его!
Бэйл схватил короткое копье и, разбежавшись, бросил его вперед. Оно миновало людей, но вонзилось в бедро одного из коней. Всадник завалился в сугроб, но остальные, без остановок, вошли в перелесок. Они закружились вокруг обнажившего мечи Бэйла.
- Бросай! Бросай мечи!
- Этот знатный, его можно взять живым!
- Ну так попробуйте! – рявкнул Бэйл, выполнив первый выпад.
Его атака была молниеносной – он практически поднырнул под копье, но затем, сорвавшись в сторону, силой выбросил второй меч в сторону всадника. Острие, вонзившись в животное, мгновенно повалило его на землю вместе с всадником, а едва успевший остановить коня следовавший следом всадник едва не свалился вниз. Поднялся снег, создав краткосрочную завесу, и юный лорд, сорвавшись с места, перемахнул через убитую лошадь, попутно нанеся беглый удар по морде то, которая сбрасывала со своей спины всадника.
- Он уходит!
- Ненадолго! – рявкнул мужчина в ответ, занеся топор над головой.
Его атаку Бэйл отразил резко и хлестко, да так, что меч едва не выскользнул у него из рук. Но ему тут же пришлось отпрыгивать в сторону от другого всадника, а вот третий таки достал его – если бы Бэйл не одернул голову, то лишился бы половины головы. А так – теперь его лицо украшал небольшой порез, из которого по правой щеке вниз стекала теплая струйка крови.
Еще раз он откатился в сторону, как вдруг он провалился еще глубже в снег. «Яма…» - сообразил Рэндэл, и, в итоге, застыл на месте. Всадник мчался на него, и лишь в последний момент юноша откатился в сторону, а конь, напоровшись на яму, с диким ржанием упал в снег вместе с всадником.
- Вас осталось двое… - прохрипел юноша, наконец-то вскочив на ноги.
Всадник с топором вновь обрушил на Бэйла атаку, но, будучи прикрытым рядом стволов деревьев, он без проблем спрятался за одним из них. И вновь он помчался, но теперь обратно – к оставленному в теле коня фамильному мечу. Навстречу ему выбежал покрытый снегом пехотинец – не иначе, выживший после падения с лошади. Он не входил в планы Бэйла, но и быстро был стерт из них – отразив атаку, Бэйл моментально вонзил меч тому в шею, и, уже не останавливаясь, он сближался с тушей коня.
- Стой! Хуже будет!
- Мне что ли? – на выдохе проорал Бэйл, наконец-то схватившись за рукоять брошенного ранее меча.
С двумя клинками в руках ему было куда привычнее. Так что, приняв более привычную боевую стойку, он приготовился отразить удар изрядно поредевшего отряда. Первый оказался на земле быстро – так же сразив лошадиные ноги, Бэйл пронзил упавшего на землю мужчину, оставшись один на один с владельцем того злополучного топора.
- Стой, стой! – проорал мужчина, когда Бэйл начал бежать на него.
Он не успел ни развернуть коня, ни занести как следует свой клинок, как Бэйл, выпрыгнув, всадил меч глубоко в грудь мужчины. С хрипом, тот свалился в снег, а конь рванул вперед, оставшись без своего наездника. Бэйл долго держал меч в груди мужчины, тяжело дыша и то и дело поправляя окровавленную прядь волос, прилипших к месту шрама. Он бы с радостью отдохнул, но пропажу отряда заметят очень скоро. Он был уверен, что хоть кто-то, да доложил основной колонне о слежке со стороны и организованной погоне.
Без каких-либо церемоний вырвав меч из тела убитого, Бэйл направился оставшейся без всадника лошади. Оставшейся, как оказалось, ненадолго. Вскочив на коня, Бэйл вцепился в поводья, но, на мгновение, обернулся назад – со стороны тракта к перелеску приближались десятки факелов. Он был прав, в очередной раз. И, благо, у него было время и средство, чтобы уйти.
***
Ночь, на удивление, выдалась спокойной. Дорога Ублюдков, несмотря на свой статус, в последнее время обрела покой. Постоянные стычки княжества и королевства прекратились, что, в один момент, и радовало, и заставляло насторожиться.
Черный Ручей находился в паре миль от Дороги – у одноименного Черного Ручья, десятком миль к востоку впадающего в один из «рукавов» Гидры. Ручей опоясывал небольшой замок с северной стороны и был ручьем только по названию. Скорее, это была небольшая река, глубина которой, местами, достигала пары метров. Но, несмотря на это, она была узкой – всего то пара метров в самом широком участке. Скорее всего, она была углублена искусственно, в чем Бэйл практически не сомневался. Причем со дна то, что принесли воды Ручья, должны были ежегодно подниматься наносы, чтобы сделать эту естественную преграду еще глубже.
А с юга к замку уже примыкал лес. Дремучие, влажные западные окраины лесов Земель Гидры. Практически непроходимые, недоступные для врага. Бэйл знал лишь одну тропу, начинавшуюся далеко за замком, да и то она спустя несколько миль снова выходила на Дорогу Ублюдков, что делало ее почти бесполезной. Зимой она практически не чистилась, была достаточно узка, а летом выгоднее было следовать самой Дорогой Ублюдков и с нее поворачивать на тракт, ведущий до самого замка.
Сам же замок был не сильно богат – пара башен, не самые высокие стены, и, в конце концов, донжон, едва возвышающийся над деревьями. Норриты были хорошими лордами – так говорил и отец Бэйла, и он сам заметил их исполнительность. Несмотря на далеко не зажиточный быт, они старались исполнять поручения лордов Амбора и королей Эрнедона, и, при этом, без особой надобности не лезли.
И как же надеялся Бэйл на то, что Сэмвелл Норрит находился в замке! Продрогший до костей, окровавленный, он сильно заплутал по лесам и перелескам, и, дабы не загнать коня, часто сбавлял ход, дабы животное не сбросило его из седла.
- Стой! – проорал один из привратников, - Кто здесь?
- Лорд Бэйл Рэндэл! – крикнул Бэйл, не поднимая головы,- Откройте!
- А я тогда Его Величество! – нахально ответил страж, - Лорд Рэндэл не изъявлял желания прибыть сюда. Тем более в изорванных одеждах, крови и без сопровождения.
- Смотри внимательнее, - Бэйл поднял вверх руку, явив стражу перст, - Если можешь рассмотреть, то позови лорда. Если нет, то спустись, твою мать, и посмотри ближе!
- Нет надобности, - неожиданно проговорил стражник, моментально исчезнув с врат.
Бэйл принялся ожидать, то и дело поглядывая назад – всю дорогу ему казалось, что кто-то следует за ним по пятам. Конечно же, его легко было бы обнаружить. Следы лошадиных копыт в снегу ни спутаешь ни с чем. Тем более, если у них с собой было достаточно факелов. Но не успел Бэйл осмотреть огибавшую замок с севера равнину, как ворота с тяжелым скрипом начали отворяться.
- Лорд Рэндэл! – широко раскинул лорд Норрит, очевидно, облаченный в меховую накидку поверх ночной рубахи, - Мы не получали новостей о вашем прибытии и не подготовились, как следует…
Бэйл спрыгнул с коня и едва удержался на ногах – мало того, что они жутко затекли и болели, так еще и замерзли они до такой степени, что он едва ли их чувствовал. Но равновесие он сохранил и, подняв голову, на тяжелом, хриплом вздохе, произнес:
- Немедленно посылайте птиц в столицу и другие регионы королевства. В Амбор пошлите две птицы, на всякий случай…
- Что должно быть в вашем послании?
- Новость… Армия княжества Унферт на подходе к столице. Полторы-две недели пути, а то и быстрее. Пусть рассылают всем. Пусть в Амборе собирают знамена…
- Вы продрогли, милорд! – лорд Норрит подошел к Бэйлу вплотную, - Мы подготовим вам горячую ванную, пришлем лекаря и горячий ужин…
Бэйл покивал, ему нужно было прийти в себя. Этот холод… Напоминал ему о Маграо, когда он боролся за свою жизнь. Умирал на руках у Антеи… Да, это был другой холод, но, все же, ощущения были ему знакомы. Но желание выполнить свой долг все же было превыше усталости.
- Я успокоюсь только тогда, когда увижу отправленные письма…
- Сию минуту, милорд, - склонил голову лорд Норрит, тут же принявшийся раздавать указания своим слугам.
Бэйл же начал осматриваться – за ним уже успели закрыть ворота, стражники обеспокоенно поглядывали на него и переглядывались сами. Сам факт того, что их сюзерен прибыл сюда посреди ночи, окровавленный и без сопровождения, приводил людей в состояние беспокойства. И опасения их были обоснованы – видимо, колонна княжества Унферт еще не дошла до развилки, где от Дороги Ублюдков отходит ведущая к замку тропа. И высоты местных башен не хватит для того, чтобы увидеть продвижение колонны. Тем более, что время от времени все затягивало снегопадом и свистящим в кронах деревьев ледяным ветром.
- Видим огни! – проорал один из стражников на воротах, и слова эти заставили Бэйла одернуться, словно ошпаренного.
Они здесь… Его преследовали и нашли. Настойчивые, ничего не скажешь. Хотя, речь шла о скрытности продвижения такой огромной армии. Чем позднее Рэгм узнает о приближении войск княжества, тем меньше у них будет времени на подготовку. И Бэйл может сорвать эти планы. От границы леса их маршем до столицы – дней пятнадцать, по скромным соображениям лорда Рэндэла.
- Лучников на ворота, мечников тоже. Приготовиться к блокировке ворот! – молниеносно скомандовал лорд Норрит.
Бэйл тут же начал осматриваться по сторонам – у них не было достаточных сил, если княжество переключит на них хотя бы часть внимания своего войска. Он увидел несколько десятков лучников, чуть больше мечников, и немногочисленных мужчин, взявших в руки копья, вилы и топоры. Едва ли защитников замка больше сотни. Им не на что надеяться… Только на бегство в леса, но в такую зиму эти леса их скорее погубят, чем помогут. Отсрочат гибель, и не более того.
- Укройтесь в замке, милорд! – проорал лорд Норрит, помогая толкать груженую бочками телегу к воротам.
- Ни в коем случае, - Бэйл вслед за мечниками взбежал по лестнице на стену и, наконец-то увидел их…
Почти сотня огней, но людей там было гораздо больше. Они приближались к ним по полю, по которому недавно сюда прибыл сам Бэйл. Кричали, трясли оружием, слышался лай собак. Так или иначе, все они собирались около замка, образовывая неплотную дугу возле ворот. По мере приближения они выше поднимали щиты – не разглядеть готовящихся к отражению атаки лучников в свете факелов было практически нереально.
- Именем князя Ховарда, четвертого этого имени, требуем открыть ворота освободителям!
- Мы подчиняемся воле короля Балерна, первого этого имени…
- И воле десницы короля, лорда Бэйла Рэндэла, - перебив речь лорда Норрита, прокричал Бэйл.
Среди солдат княжества начались споры – очевидно, они не ожидали здесь увидеть второго по значимости человека в королевстве. Да, конечно, Бэйла можно было бы назвать и третьим, но влияние Михаэля пока никто всерьез не воспринимал. Даже не смотря на тот факт, что он уже несколько лет носил гордое, важное звание крон-принца. Точнее статус, но Бэйл не всегда любил вдаваться в терминологию, прибегая к ней только в самых жарких спорах.
- Зачем, милорд? Они бы…
- Они бы не оставили у себя в тылу замок, - бегло проговорил Бэйл, - Но теперь, когда они знают, что здесь сам десница короля, они накинутся на нас другим числом, чтоб уж наверняка.
- Хитро, - покивал головой Сэмвелл, - Но здесь я не наберу и двух сотен защитников…
- Отправьте птиц, - настойчиво приказал Бэйл, - В столицу и Амбор в первую очередь. А там уж посмотрим, сколько мы выдержим.
- Будет сделано, - несколько обреченно проговорил лорд, тут же развернувшийся к своим офицерам, но затем, вернувшись к Бэйлу, он добавил, - Я доверяю вашему военному опыту. Вверяю оборону Черного Ручья вам, мой лорд.
Бэйл нисколько не был уверен в силах, собранных в Черном Ручье. Лорд Норрит говорил о двух сотнях, но Бэйл не видел и сотни. Все, как некогда в Загорье, играло против него. Разве что там у него был шанс уйти или сдаться. Здесь же его сдача приведет либо к смерти, либо к падению королевства, а этого он допустить не мог. В коем то веке он начал осознавать свою ценность для этого мира.
- Офицеры, сюда! – скомандовал Бэйл, и, дождавшись, пока более менее оснащенных мужчин подойдут к нему, широкими шагами направился в обход по стене, - Лучников снабдить бесперебойным запасом стрел. Приготовить дрова для того, чтобы растопить Черный ручей. Отчет по количеству защитников должен быть у меня до прибытия подмоги к ним.
- Подмоги? – крикнул вслед один из офицеров.
- Ты до сих пор сомневаешься, что она будет?
Бэйл в этом не сомневался. Ни мгновения, ни секунды.
Глава семьдесят шестая. Когда рассудок повреждается потерей.
Дни тянулись так долго и нудно, что Матео начал терять терпение. «Самый болтливый из братьев Эрган» оказался настолько угрюм и молчалив, что это выводило юношу из себя. Хотя, они были примерно одного возраста. Но по Йену было видно, что он натерпелся. Мало того, что видно, так Матео еще и прекрасно знал, через что прошел юный рыцарь, и дивился тому, как тот еще не сошел с ума.
А столица... До нее, судя по воспоминаниям Матео, оставалось не более дня пути. Вряд ли они зайдут туда с грифоном - о всаднике верхом на грифоне говорило все королевство, так что их попытка пройти не останется незамеченной. Но вряд ли Эрган отступится от своего плана... Касательно которого у Матео были свои опасения.
Он понимал, зачем Йен движется в столицу. Уничтожить короля Балерна, а затем и всех тех, кто находится подле него. И, естественно, в тот же список входит и лорд Рэндэл, которого Матео уважал всей своей душой. До колик на душе давались ему мысли о том, что Йен, добравшись до столицы, сможет убить Бэйла и всех, кто был там. Да, большая часть смерти заслуживала. Самой жестокой из всевозможных смертей. Но точно не тот, кто спас его от смерти.
- Сир Эрган, - Матео собрался с силами и, несмотря на слабость в ногах, таки догнал Йена, - До столицы день пути... Скоро патрули... А в столь неспокойное время их не мало...
- Закройся, - отрезал Йен, - В отличии от тебя, я смогу перепорхнуть через городские стены.
- Вы не до конца понимаете мою ценность, сир, - слегка запыхался Матео, - Из столицы выходов немного, а влетев туда на грифоне...
- Твою мать, Аллен, - рявкнул Йен, - Ты же не хочешь, чтобы у тебя зубы сдуло ветром?
- Нет...
- Может твоя мать была глухой шлюхой?
- Сир, вы перегибаете...
Йен остановился - неужели слова Матео так сильно на него повлияли? Но мятежный рыцарь не шевелился... На самом деле, эти слова оживили в нем тянущие, разрывающие душу на части воспоминания... Так всегда ему говорил покойный брат, всегда так говорила Зои. Все хотели, чтобы он успокоился, нашел свою «золотую середину». Но вот где они теперь? Братья и отец мертвы, Зои травмирована и вряд ли придет в себя до конца своей жизни...
И конечно же Йен винил себя. Оставшись один, он и думал только о том, что виноват в произошедшем. Он стал мягче, стал больше контролировать свои действия, стал менее кровожадным в моменте... Перестал видеть дальше, а ведь он умел... Не так, как Родрик или Эндор, но уж точно неплохо это делал. Но не усмотрел за Бэйлом, не усмотрел за Антеей. Выпустил ситуацию из под контроля. Стал мягче, и пробудил зверя вновь только в Роудс-Бридж и Маграо. А ведь если бы он одолел Бэйла на ристалище... Не было бы сейчас этого. Не было бы той мясорубки, в которой переломоло все Загорское воинство. И Зои была бы цела, и все Черные Небеса...
- Сир? - переспросил Матео, подойдя к Йену вплотную.
- Ничего, - протянул юный рыцарь, - Прости за слова про мать... - руки Йена тряслись, зрение замылилось, - Я частенько перегибаю...
Матео застыл - впервые за несколько дней путешествия он действительно увидел Йена таким... Потерянным. Видимо, он правда что-то не то сказал, из-за чего он вышел из себя.
- Конечно, сир, - Матео склонил голову.
- Что-ты там говорил про подземные ходы?
Матео улыбнулся - сегодня просто день открытий. Перед ним и извинились, и поинтересовались тем, что он знает. Поэтому юноша немедленно расцвел.
- Под Рэгмом раскинута огромная сеть тоннелей, о которых знают только самые высокопоставленные люди в королевстве. Они созданы сотни лет назад, чтобы в случае осады поставлять подкрепления или же вывезти короля и самых значимых лордов из города...
- И где ты вышел?
- Лорд Рэндэл вывел меня близ ворот, ведущих на Зачарованный тракт. Метров... Двадцать максимум до них. Я смогу показать.
- Рэндэл... Даже не говори это имя при мне, Аллен.
- Вы сами попросили рассказать, сир Эрган, вот я и говорю...
- Эта сволочь приложила руку к гибели моей семьи.. Моих друзей, - голос Йена был тверд и решителен, словно он сейчас бы раздавил череп Бэйла голыми руками.
- Вы могли его убить, - слегка встревоженно, подавленно начал Матео, - Но не сделали это. И я не виноват, что в свое время он и мой отец завели хорошие отношения, позволившие мне оказаться рядом с ним. Все же, я ценю многое, что вы сделали...
- Многое? - Йен наконец-то остановился и обернулся к Матео, - Для этого сраного, забытого богами региона мы сделали все. Братья жизнь положили на это дело, и десятки тысяч людей сделали тоже самое. Во имя них, во имя свободного Загорья. А Бэйл... Твою ж мать, Матео, ты знаешь, почему он это сделал?
- Из-за леди Антеи Суанор? - пожал плечами Матео, не раз слышавший историю об этом.
- Да, мать твою. Ради щели, к которой он вряд прикоснулся после победы, я более, чем уверен. Я тоже на многое готов ради хорошего траха, но здесь речь шла о людях. О целом королевстве. И подумай, кого из себя представляет обожаемый тобой десница? Не думал?
- Ну...
- Все говорят, что он умен, опытен, умеет быстро принимать решения. Но чем он руководствуется? Щелью и приказами давящего своим задом трон пьяницы? Он мог воровать из казны, мог убивать неугодных. Но он решил, что разрушительная война в далекой части королевства заслуживает его пристально внимания и личного участия, - Йен опустил голову, поправив прядь своих едва отросших волос, - Я не ценил ничего. Из всего, что должно было в моей жизни, я по-настоящему никогда не ценил, не придавал мало-мальской ценности. А теперь, когда у меня ничего нет, кроме грифона и мозолей на заднице. Грифон мне стал лучшим другом, а вот ценить мозоли я точно не могу...
Матео усмехнулся - он явно не ожидал, что Йен свалится в своей пламенной исповеди, рассуждениях о врагах и потерях, до мозолей на заднице. И Йен явно заметил это, но в лице не изменился. Все знали, что свое умение рассмешить людей не то хорошей шуткой, не то любого рода нелепицей он обожал. Его и называли "Шутом Черного Отряда". За глаза, естественно, дабы он не слышал. Ибо его умение рассмешить людей он отточил явно не меньше, чем искусство владения мечом, копьем, а теперь еще и легкой, поддерживающей магией.
- Я наслышан о его слабости, сир Йен... Я... У меня есть информация для вас...
Матео замялся - он мог выдать величайшую тайну лорда Рэндэла, и, возможно, тем самым спас бы ему жизнь, или же наоборот, окончательно оборвал бы его род, если бы Йен окончательно впадет в безумие.
- Лорд Рэндэл получил расположение леди... И она понесла от него ребенка. Она родила его, а лорд Бэйл забрал, дабы не дать тому жить под клеймом бастарда и не опорочить честь леди Антеи, которую выдали замуж за Михаэля Боле...
Йен остановился, как вкопанный. Слова Матео, сорвавшиеся с губ молодого рыцаря, повисли в воздухе, отравляя его сознание. Ребенок. У Бэйла. У этого выродка, что сломал его жизнь, что отнял у него всех, кого он любил, есть ребенок.
Сначала это была тишина. Гулкая, звенящая в ушах, как раскат грома перед бурей. Затем пришла ярость. Она поднялась из самой глубины его израненной души, обжигая кровь, сжигая остатки здравого смысла. Он сжал рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели, а дерево жалобно заскрипело под его хваткой. Ребенок. Плод чресел его врага. Значит, у Бэйла есть то, что он сможет потерять.
Мысли Йена рвались, путались, как клубок змей. Он видел перед собой лица погибших. Братьев, чей смех больше никогда не прозвучит. Отца, чьи глаза остекленели от предательства Бэйла. Друзей, павших в боях, которые он вел против этого мерзавца. Кровь стучала в висках, превращая мир в кровавую пелену. Он почти слышал, как шепчет его разум: «Убей. Убей его. Сделай так, чтобы его крик заглушил твои воспоминания. Распотроши его, как он распотрошил твою жизнь».
Но теперь… теперь это дитя. Маленький, ни в чем не повинный комочек плоти, который носит фамилию Рэндэл. Йен стиснул зубы до скрежета. Он хотел бы ненавидеть этого ребенка. Хотел бы представить его копией Бэйла, таким же жестоким, холодным, расчетливым. Но проклятая мысль не уходила: это не просто Бэйл. Это продолжение Бэйла, но и Антеи, и…
Он тряхнул головой, пытаясь выбросить эти мысли, но они липли, как паутина. Он попытался представить, как он вонзает меч в грудь лорда, как его лезвие вспарывает ту мерзкую плоть, которая подарила жизнь этому… существу. И на мгновение он почувствовал не удовлетворение, а тошноту.
— Ребенок… — прохрипел Йен, голос его сорвался, — У него есть ребенок.
Матео, молодой рыцарь, стоявший рядом, смотрел на него с тревогой. Он видел, как лицо его спутника исказилось, как по нему пробегали тени безумия. Он шагнул ближе, положив руку на плечо Йена, но тот резко отшатнулся, словно от ожога.
— Это все меняет, — прошептал Йен, но его собственная логика была сломана. Что меняет? План? Его месть? Нет. Месть сейчас была смыслом его жизни. Он не мог отступить сейчас. Он шел в столицу, чтобы убить эту тварь, и он убьет его. Но…
Он сжал голову руками, чувствуя, как мысли, словно рой диких пчел, жалят его изнутри. Ярость снова накрыла его, но теперь она была смешана с чем-то другим — со странной, болезненной пустотой. Он больше не видел перед собой только Бэйла. Он видел Бэйла с младенцем на коленях. И эта картина не вписывалась в его жажду крови. Она ломала его, выворачивала наизнанку.
— Нет! — рявкнул он, вскидывая голову. Глаза его налились безумием, зрачки расширились. — Он не человек! Он чудовище! И чудовища не заслуживают… ничего!
Он зашагал вперед, сжимая меч, словно это был его единственный якорь в мире, который рушился. Но каждый шаг давался ему с трудом. В голове все еще крутилась фраза Матео: «Она родила его… лорд Бэйл забрал…». Забрал, чтобы дать ему имя. Чтобы защитить его от клейма бастарда. Бэйл, который ради чести леди Антеи, ради того, чтобы этот ребенок не страдал, взял на себя эту ответственность…
Йен сплюнул на землю. Он знал эту игру. Бэйл играл в благородство, чтобы манипулировать. Но его разум, и без того треснувший, отказывался верить в чистую подлость. В его голове вспыхнула новая, безумная мысль: если он убьет Бэйла, этот ребенок останется сиротой. Как же сам Йен. Его собственное детство, сломанное, одинокое, в тени чужой вины.
Он остановился. Ноги отказывались нести его. Он наклонился, упираясь руками в колени, и засмеялся. Смех был хриплым, пугающим, срывающимся на истерические ноты.
— Какого черта… — прошептал он, поднимая глаза на Матео.
Матео сжал челюсти, глядя на своего господина. В его молодых глазах мелькнула жалость, смешанная с решимостью. Он шагнул ближе, голос его был тихим, но твердым:
— Лорд Йен… Если вы убьете его, вы не станете свободнее. Вы станете таким же, как он. А этот ребенок… он не виноват в том, кто его отец.
Йен вздрогнул, как от пощечины. Он медленно выпрямился, и его глаза, еще секунду назад полные безумия, вдруг стали пустыми. Он смотрел на Матео, но, казалось, видел сквозь него. Слова рыцаря задели что-то глубоко в его душе — ту часть, которая еще не была сожжена ненавистью.
— Ты… — голос Йена сорвался. Он сделал шаг к Матео, потом еще один, и вдруг схватил его за грудки, притягивая к себе, — Ты не понимаешь! Он убил всех! Всех, кто был мне дорог! Он отнял у меня всё! А ты говоришь мне о каком-то… ребенке?!
— Я понимаю, — сказал Матео, не отводя взгляда, даже когда лицо Йена было в дюйме от его собственного, — Я понимаю, что вы идете в столицу, чтобы умереть. Или чтобы убить. Но если вы убьете его, вы никогда не сможете посмотреть в зеркало. А если вы умрете, вы оставите его жить. И тогда он победит. Всегда.
Йен замер. Руки его дрожали. Он отпустил Матео, и тот сделал шаг назад, но не отстранился, а остался рядом. Ветер шевелил волосы Йена, обдувая его пылающее лицо. Он смотрел на дорогу, ведущую в столицу, и в его голове, разрываемой безумием и болью, начало прорастать что-то новое. Что-то, чего он не мог назвать. Но это было нечто большее, чем месть.
Он заговорил тихо, почти себе под нос:
— Если я не убью его… значит, все мои потери были напрасны?
Матео молчал. Ветер трепал его волосы, и он смотрел на Йена так, будто тот стоял на краю пропасти, а он — единственный, кто мог его удержать. Но слова застряли у него в горле. Он знал, что должен сказать что-то еще, что-то, что прорвет эту пелену безумия, но каждая мысль разбивалась о холодную правду: он обязан Бэйлу жизнью. Тот практически вытащил его из-под топора палача, дал ему шанс, имя, будущее. И теперь он стоял перед человеком, который хотел стереть Бэйла с лица земли.
— Я… я знаю, что он сделал, — начал Матео, голос его дрогнул, — Я знаю о ваших братьях. О вашем отце. Я знаю, что вы потеряли всех. Но лорд Бэйл… он не всегда был чудовищем.
Йен резко обернулся. Глаза его горели, но в них уже не было той слепой ярости — теперь это был хищный блеск, с которым он искал слабое место.
— Не всегда? — усмехнулся он, — А когда он перестал? Когда он вырезал семью моего друга? Когда он поджег дом моего наставника? Или когда он заставил Антею… — голос его сорвался, и он замолчал, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.
Антея. Ее имя всплыло в его сознании, как старая рана, которая никогда не заживала. Он помнил ее смех, такой светлый, такой искренний. Она была подругой, единственным человеком, которому он доверял без остатка. Она приходила к нему в самые темные дни. А потом… потом она вышла замуж за Михаэля Боле. А до этого предала его. Предала его доверие, его дружбу, все, что между ними было. Она выбрала сторону его врага. И привело это к гибели Родана, Родрика...
— Она была доброй, — прошептал Йен, и голос его стал хриплым, почти нежным, — Она была самой доброй из всех, кого я знал. И она предала меня. Она выбрала его. Выбрала его мир, его власть, его… имя. А теперь у него есть ее ребенок.
Матео опустил голову. Он знал Антею. Знал ее как леди, которая всегда улыбалась, но за этой улыбкой скрывалась печаль, которую она никогда никому не показывала. Он видел, как она смотрела на Йена в те редкие моменты, когда они пересекались при дворе, и в ее взгляде было что-то, что невозможно было подделать. Она не предала Йена. Она просто… выбрала другую дорогу.
— Лорд Йен, — тихо начал Матео, — я не знаю, что произошло между вами и леди Антеей. Но я знаю одно: она никогда не была злой. Она не хотела причинять вам боль. Иногда люди выбирают не то, что хотят, а то, что должны. Для выживания. Для защиты тех, кто им дорог.
Йен дернулся, как от удара.
— Для защиты? — выплюнул он, — Она защитила себя. Свою жизнь. Свое положение. А я остался с пеплом. С пустотой. И теперь у него есть ребенок. У него есть все. У него есть она. У него есть будущее. А у меня — ничего. Только этот меч и эта дорога в столицу.
Он пошатнулся, и Матео шагнул вперед, готовый его подхватить. Но Йен удержался сам, только руки его дрожали. Он смотрел на дорогу, но в его глазах было нечто большее, чем ненависть. Там была усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость человека, который слишком долго нес свой крест.
Матео сжал челюсти. Он чувствовал, как внутри него разрывается что-то важное. Он не мог предать Йена — он уважал его, понимал его боль. Но он не мог предать и Бэйла. Тот дал ему жизнь. Тот спас его от позорной смерти, когда его собственный отец отвернулся от него. Бэйл был не идеален, он был жестоким, расчетливым, он делал страшные вещи. Но он был единственным, кто протянул Матео руку в самый темный час.
— Я обязан ему жизнью, — выдохнул Матео, и голос его был полон боли, — Я не могу позволить вам убить его. Но я не могу и остановить вас. Потому что я знаю, что ваша боль — настоящая. И я не имею права говорить вам, что она не важна.
Йен поднял голову. В его взгляде мелькнуло что-то странное — не гнев, не презрение, а усталая ирония.
— Ты не можешь позволить мне убить его? — тихо переспросил он, — И что ты сделаешь? Встанешь между мной и им? Убьешь меня, чтобы защитить своего благодетеля?
Матео встретил его взгляд. Он не отвел глаз, но в его лице не было угрозы. Была только правда.
— Если придется — да. Но я надеюсь, что этого не случится. Потому что я не хочу убивать вас, лорд Йен. Я хочу, чтобы вы нашли то, что потеряли. И я не верю, что смерть Бэйла вам это вернет.
Йен долго смотрел на него. Ветер снова шевелил его волосы, и в его глазах, уже не таких пустых, проступало что-то живое. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова замерли у него на губах. Потому что в этот момент он увидел перед собой не рыцаря, а себя самого — молодого, наивного, полного надежд. И он понял, что, возможно, если он сделает шаг вперед, он никогда не вернется назад. А если он сделает шаг назад… он потеряет последнее, что у него осталось: свою ненависть.
— Ребенок… — снова прошептал он, и в этом слове теперь звучало не безумие, а тихая, болезненная задумчивость, — Ребенок, который будет носить его имя. Его кровь. Его наследие. И что я оставлю после себя? Только смерть и пепел.
Матео подошел ближе. Он не коснулся Йена, но был достаточно близко, чтобы тот почувствовал его присутствие.
— Вы оставите выбор. Вы можете выбрать, кем стать. Вы можете выбрать, кем не стать. Сейчас у вас есть выбор, лорд Йен. У него — нет.
Йен закрыл глаза. Он слышал в словах Матео что-то, что напоминало ему голос отца. Тот всегда говорил: «Йен, сила не в том, чтобы уничтожить врага, а в том, чтобы не стать им». И он никогда не понимал этих слов. Но сейчас, стоя на пыльной дороге, с мечом на поясе и болью в груди, он впервые начал их понимать.
Он открыл глаза и посмотрел на Матео. В его взгляде все еще была тьма, но теперь в ней мерцала маленькая искра.
— Ты прав, — тихо сказал он, — Я не знаю, смогу ли я простить. Я не знаю, смогу ли я отпустить. Но я знаю одно: если я убью его сейчас, я никогда не узнаю, кто я на самом деле. И, может быть… может быть, этот ребенок — не его будущее. А мой шанс.
Он сделал шаг вперед. Матео не остановил его. Он просто пошел рядом, потому что теперь это был уже не путь мести. Это был путь, который Йен должен был пройти сам.
К вечеру они стояли у самых стен Рэгма. Город возвышался перед ними, как каменный зверь, готовый проглотить любого, кто осмелится войти в его пасть. Йен смотрел на него с усталой усмешкой, и впервые за долгое время на его лице появилось что-то, похожее на спокойствие. Матео, наблюдая за ним, чувствовал, как напряжение в его собственном теле медленно отпускает — но лишь на мгновение.
- Стены непривычно яркие... - пробубнил Йен, - Надеюсь, нас не заметят...
- Сюда никто не ходит, сир, - бегло проговорил Матео.
Грифона они оставили в густой чаще на окраине леса. Зверь, уставший после долгого пути, свернулся кольцом у подножия старого дуба, лениво пощелкивая клювом, когда Йен похлопал его по боку.
— Спи, дружище, — сказал Йен, голос его звучал почти нежно — Если я не вернусь, ты свободен. Лети куда хочешь, найди себе какую-нибудь грифониху, заведи грифонят… В общем, живи лучше меня.
Грифон фыркнул, словно в ответ, и опустил голову на лапы.
Матео усмехнулся:
— Вы разговариваете с грифоном, лорд Йен?
— А ты разговариваешь со мной, — парировал Йен, поправляя перевязь меча, — В чем разница? Он хотя бы не перечит. И не лезет с моралью.
Матео покачал головой, но улыбка тронула его губы. Он уже начал привыкать к этому новому Йену — тому, который, несмотря на всю боль, что разрывала его изнутри, мог шутить. Мог подкалывать. Мог быть тем самым весельчаком, каким он, по слухам, был раньше, до того, как Бэйл отнял у него всё.
Они двинулись через лес, и Йен, шагая между деревьями, вдруг начал напевать какую-то задорную мелодию. Матео удивленно поднял бровь.
— Это что?
— Песня из таверны, — ответил Йен, не переставая напевать, — Про одну девицу, которая так любила своего милого, что привязала его к кровати, а когда он сбежал, она привязала к кровати его лошадь. Потому что, говорит, «я буду спать с тем, кто не убегает».
Матео поперхнулся воздухом.
— Это… это шутка?
— Нет, это жизнь, Матео. Жизнь — она и есть самая большая шутка. Просто она плохо заканчивается. Как правило.
Он хохотнул, и в этом смехе было что-то одновременно искристое и горькое. Он остановился, обернулся и окинул взглядом лес, будто проверяя, не идут ли за ними хвосты. Убедившись, что все чисто, он снова повернулся к Матео и подмигнул:
— Слушай, а ты был когда-нибудь в столичных борделях? Нет, я серьезно. Я слышал, что там есть такие девицы, что за пару монет расскажут тебе всю городскую жизнь — кто с кем спит, кто кого должен, и кто собирается перерезать глотку кому-то. Точнее любого шпиона.
Матео смутился, щеки его слегка порозовели:
— Я… я не ходил в такие места, лорд Йен.
— Зря. — Йен похлопал его по плечу, — Ты молодой, красивый, а постигаешь мир только через меч и мораль. Это скучно. Женщины, вино и песни — вот что делает жизнь терпимой. Особенно когда тебе приходится идти на убийство. Даже если это убийство — самое важное в твоей жизни.
Он помолчал, и в его голосе на секунду проскользнула сталь:
— Особенно когда это убийство.
Они подошли к старому каменному входу, скрытому в зарослях плюща. Матео приподнял тяжелую наземную дверь, и она со скрипом открылась, обнажая темный тоннель, уходящий под город. Йен заглянул внутрь, присвистнул:
— Ну, надо же. Прямо под столицей — подземный ход. Я слышал о них, но найти никто не мог.
— Я узнал об этом от одного старого солдата, который служил в городской страже, — сказал Матео, вытирая руки от земли. — Ход ведет в подвал старой пекарни. Из него можно выйти на рынок, а оттуда — к цитадели.
Йен кивнул, вытащил из-за пояса флягу и сделал большой глоток. Потом протянул Матео.
— Держи. Нам может понадобиться. Или наоборот — не понадобиться, и тогда выпьем за успех. В любом случае, лишним не будет.
Матео взял флягу, но пить не стал. Он просто держал ее, глядя на Йена.
— Лорд Йен… Вы уверены, что хотите идти через это? Мы можем найти другой путь. Мы можем…
— Матео, — перебил его Йен, и в его голосе не было ни злости, ни раздражения, только легкая усталая усмешка, — Я иду туда, куда должен был прийти слишком давно. Скорее всего, я подохну, и, возможно, в муках. Я иду, чтобы решить, смогу ли я жить с этим.
Он развернулся и шагнул в темноту тоннеля, бросив через плечо:
— А если я решу все же его убить, то хотя бы сделаю это с песней.
И он запел ту самую веселую тавернскую мелодию, и эхо разнесло ее по каменным стенам подземелья, смешиваясь с тихим шелестом шагов и запахом сырости. Матео шел следом, и в его груди боролись страх и странное, неожиданное чувство — надежда.
Вскоре они поднялись на несколько ярусов вверх, и, застыв около глухой стены, Йен произнес:
- Либо ты забыл дорогу, либо...
- Ничего я не забыл... - пробормотал Матео, толкнув вперед себя тяжелый каменный засов.
Они вошли внутрь и Йен, оглядевшись, увидел с десяток решеток вокруг себя. а внутри - либо спящих, либо едва проснувшихся людей. Он немедленно обнажил свой черностальный меч, и, уже не прячась, пошел вперед.
- Блеск. Темница. Наверх подниматься придется долго... Хотя, я всегда любил долгие прелюдии.
Матео закатил глаза, но улыбнулся:
— Вы собираетесь развлекаться прямо в темнице?
— Развлекаться — это когда есть вино и женщины. Хотя, местные стражники такие нежные... А здесь — я планирую устроить небольшой шум, чтобы эти скучные ребята вспомнили, что они живые. Ну, на короткое время.
Йен вышел из тени. Перед ним стоял стражник с копьем, который даже не успел сообразить, что происходит, как меч Йена уже описал короткую дугу. Стражник осел на пол, не издав ни звука.
— Один, — тихо сказал Йен, поднимая копье и перебрасывая его в сторону ближайшей клетки.
Матео подхватил копье, подошел к решетке, и через минуту засов упал. Узник — грязный, измученный мужчина с впалыми щеками — удивленно моргнул, глядя на них.
— Выходи, — бросил Йен. — Только тихо. И не вздумай меня благодарить. Я не для того это делаю, чтобы потом слушать речи.
Узник выбрался, его глаза уже искали оружие. Йен кивнул на труп стражника:
— Возьми копье.
Третий стражник появился из-за поворота, заметил движение и вскинул алебарду. Йен не стал ждать. Он сложил пальцы в щепоть, и воздух вокруг него сгустился. Стражник почувствовал, как его отбрасывает назад, словно от удара гигантской ладони, — он ударился о каменную стену и сполз вниз, потеряв сознание.
Он уже шагал дальше, оставляя Матео позади. Узники, которых он успел освободить, с быстротой, рожденной страхом и надеждой, хватали оружие с убитых стражников и разбегались в разные стороны. Кто-то из них кинулся к выходу, кто-то — к другим клеткам, чтобы освободить своих товарищей. Йен не смотрел на них. Он шел вперед, к ступеням, ведущим наверх, и в его движениях была не просто злость, а холодная, расчетливая решимость.
Он поднимался по каменным ступеням, и на его пути появлялись все новые и новые стражники. Йен не останавливался. Его меч пел в воздухе, рассекая их оборону, и каждый удар был точен, как шахматный ход мастера. Один, второй, третий — он проходил сквозь них, как нож сквозь масло, и Матео, идущий за ним следом, поражался той легкости, с которой Йен убивал.
Впереди, на верхней площадке, стоял стражник в полном доспехе, сжимая в руках тяжелый меч. Он увидел Йена и бросился на него, но Йен даже не замедлился. Он поднял руку, сложил пальцы, и стражник, почувствовав невидимую волну, отлетел в сторону, врезавшись в стену.
— Удобно, — заметил Матео, переводя дыхание.
— Это ты еще не видел, как я могу использовать это, чтобы сбивать яблоки с деревьев, — подмигнул Йен, — Ветка ломается, яблоко падает, я ловлю его на лету. А если оно не успевает — я просто ловлю его. Или не ловлю. Но тут главное — не разочароваться в себе.
Он ступил на последнюю ступеньку, и перед ним открылся коридор, ведущий к входу в цитадель. Здесь было тихо. Слишком тихо. Йен остановился, прислушиваясь. Вдалеке слышался шум — то был город, живущий своей жизнью, пока Йен шел через подземелья.
- Лестница в тронный зал...
- Один тронный зал я разломал несколько лун назад... Может и с этим повезет.
Окрыленный успехом первого этапа и наполнившей его жаждой крови, Йен взбежал по ступенькам и, без труда разделавшись с двумя стражниками, с плеча выбил дверь в тронный зал... Но там - пусто. Ни одной живой души. За их спинами уже вздымались крики приближающейся стражи, и Матео, дернув Йена за плечо, закричал:
- За мной!
Обежав трон, Йен сбито крикнул юноше вслед:
- Обоссать бы его, да времени в обрез...
Снова коридоры, но уже более узкие, более крутые и многочисленные повороты, как вдруг Матео остановился. Перед массивной дверью.
- Это здесь... Но сир, я...
- Заткнись! - рявкнул Йен, рванув вперед.
Дверь, сорвавшись с петель, упала на пол с грохотом, из-за чего где-то в глубине покоев послышался детский плач. И тут же душа Йена провалилась вниз. "Нет... Ты не можешь..." - вторила ему одна часть его души. А в то же время вторая просто молила его: "Стань тем, кто ты по крови. Ты Эрган... Ты убийца!". Меч предательски стал очень тяжелым, острие упало на пол, и, по мере коротких, шатких шагов Йена вглубь покоев, оно издавало надрывный, щемящий сердце и душу скрежет об каменный пол.
- Кто здесь? - послышался тонкий женский голос, и, вскоре. навстречу Йену из-за массивных книжных стеллажей вышла знакомая Матео Эллисон.
Йен застыл на месте. Кто это? Любовница? Жена? Сиделка? В прочем, не важно. Если она встанет у него на пути, Йен повторит путь, по которому однажды прошел Родрик. Десятки убийств, в том числе и простых людей, не солдат...
- М-Матео, - промялась Эллисон, заставив юношу побелеть от ужаса.
Он не знал, что и ответить. Вместе они были из Песчаного Горла, вместе росли, разве что он был сыном лорда, а она - простой молодой крестьянкой, а затем и служанкой. И ему было ее жаль. Она вряд ли заслуживала смерти. Точнее, вообще ее не заслуживала.
- Где лорд Рэндэл? - Йен наставил острие на девушку, начав с ней сближение.
- Ееееего нет, - голос Эллисон невероятно дрожал.
Острие меча коснулось груди девушки, слегка проколов кожу и вызвав легкое кровотечение. Струйка крови, пробежав по груди, сорвалась вниз, запачкав платье. На лице девушки появились слезы, которые она пыталась сдержать. Чаще всего в неспокойном Загорье ее учили, что убийц слезы чаще не трогают, они лишь заставляют их быть злее. Она не знала, кто перед ней находится, но светлые волосы, прекрасная, хоть и потрепанная внешность, высокий рост и черные доспехи выдавали в неизвестном бывшего завидного жениха, которого часто обсуждали леди. В контексте красоты, и, конечно же, в контексте его похождений. Как любовных, так и внутри Черного Отряда.
- Вы Йен, да? Вы Йен?
- Какая разница...
- Лорда Рэндэла здесь нет...
- Йен, - постарался сдержанно проговорить Матео, - Она тебе не нужна.
Йен замер. Острие меча всё ещё касалось груди Эллисон, и тонкая струйка крови медленно стекала по её бледной коже, пачкая простое платье. Девушка дрожала, но в её глазах, полных слёз, не было мольбы о пощаде — только страх и странная, отчаянная решимость.
— Йен, — повторил Матео, делая шаг вперёд. Его голос был тихим, но твёрдым, — Она тебе не нужна. Она не воин. Она не солдат. Она просто служанка. Кормилица ребенка.
— Я знаю, — ответил Йен, не отводя взгляда от Эллисон. Его голос звучал ровно, но внутри него бушевала буря. Одна часть его души кричала: «Она не заслуживает смерти!», а другая — та самая, что была рождена из пепла его потерь, — шептала: «Ты убивал и не таких. Родрик не остановился. Почему ты должен?»
— Вы Йен, да? — вновь спросила Эллисон, и голос её дрожал, но в нём проскальзывало что-то большее, чем страх, — Вы тот самый Йен? Тот, о котором говорили леди? Один из великих братьев Эрган?
Йен вздрогнул. Память о братьях ударила его, словно пощечина.
— Какая разница, — прошипел он, но меч его чуть дрогнул, и остриё уже не касалось кожи девушки, а лишь висело в дюйме от неё.
— Лорда Рэндэла здесь нет, — сказала Эллисон, и слёзы потекли по её щекам, но она не отводила взгляда, — Его нет. Он уехал на север. В сторону своих владений... Там война...
Йен усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья:
— Война? Это похоже на него. Всегда что-то контролирует, всегда что-то подавляет. И никогда не сталкивается с последствиями своих деяний лицом к лицу.
Он сделал шаг вперёд, и Эллисон отступила назад, прижимаясь к книжному стеллажу. Меч Йена снова поднялся, но на этот раз он не направил его на неё — просто держал в руке, словно не зная, что с ним делать.
— Пожалуйста, — прошептала она, — Пожалуйста, не убивайте ребёнка. Он не виноват. Он совсем не виноват. Он просто… он просто маленький. Он ничего не знает о том, кто его отец. Он не знает, что вы… что вы хотите сделать.
Йен замер. Ребёнок. Снова ребёнок. Это слово преследовало его, как проклятие. Он закрыл глаза, и перед ним всплыла картина: колыбель, маленькое личико, которое ещё не знает ни зла, ни боли, ни ненависти. Ребёнок, который вырастет и будет носить имя Рэндэл. Имя его врага.
— Ты понимаешь, что ты просишь? — тихо сказал Йен, открывая глаза, — Ты просишь меня пощадить то, что принадлежит ему. То, что является его продолжением. Его кровь. Его наследие.
— Я прошу вас пощадить невинное дитя, — сказала Эллисон, и голос её стал твёрже, хотя слёзы продолжали течь по её щекам, — Я не знаю, что он сделал вам. Я не знаю, что он отнял у вас. Но этот ребёнок не сделал вам ничего. Он даже не знает, кто вы. Он просто… он просто малыш.
Йен почувствовал, как меч снова становится тяжёлым. Он опустил остриё, и оно со скрежетом коснулось каменного пола.
— Вы можете убить меня, — продолжила Эллисон, и в её голосе появилась отчаянная, почти истерическая решимость, — Вы можете убить меня. Я умру. Я не хочу умирать, но я умру, если это спасёт его. Я умру за него. Потому что он — не его отец. Он — просто ребёнок. И он заслуживает жить.
Йен смотрел на неё, и в его глазах что-то менялось. Тьма, которая всё это время клубилась в его душе, начинала рассеиваться, уступая место чему-то иному. Он вспомнил себя в детстве. Вспомнил братскую клятву. Не убивать того, кто не может оказать им сопротивление. Но где теперь его братья? Мертвы.
— Ты… — начал он, но голос его сорвался. — Ты готова умереть за чужого ребёнка?
— Он не чужой, — сказала Эллисон, и улыбка тронула её губы сквозь слёзы. — Я нянчу его с рождения. Я была с ним, когда он впервые открыл глаза. Я была с ним, когда он впервые улыбнулся. Каждый день я прижимаю его к груди, как родного.
Эллисон разрыдалась и упала на колени перед Йеном. Она уже не могла сдерживать себя. Она тяжело дышала, надеялась до последнего.
- Уйди в сторону, и не пострадаешь...
- Йен, - вновь произнес Матео, - Я не позволю...
- Да кто ты, мать твою, такой...
Развернувшись, Йен тут же получил удар кулаком по лицу, но, быстро придя в себя, при помощи излюбленного заклинания бросил Матео в книжные стеллажи. Часть их завалилась прямо на Матео, похоронив того под собой, а Эллисон просто застыла, не делая совершенно ничего. Она попросту оцепенела, видя, как единственный, кого она хорошо знала здесь, пробивает своим телом несколько стеллажей по мановению руки Эргана.
- Что ж... Я ему говорил...
Тяжело вздохнув, Йен сделал шаг вперед, как вдруг Эллисон бросилась на его ногу, и обняв ее, начала усиленно рыдать. Крики стражников уже слышались совсем близко, и Йен, пнув девушку, просто завернул в сторону колыбели. И застыл... Это был самый простой ребенок. Несколько лун от роду. Он плакал, и, неожиданно, когда Йен опустил к нему руку, дабы прикоснуться, просто взял его за палец.
На лице Йена моментально прыснули слезы. Руки задрожали, кое-как удерживая меч, ноги подкашивались...
- Прости меня, малыш, - он склонился и поцеловал его в лоб.
В нем было все лучшее от обоих - глаза Антеи, как и многие другие черты. Но эти глаза... Младенец словно заглянул вглубь его души. И он оставался спокойным.
- Прости...
Он сделал шаг назад и повернулся к колыбели спиной. Эллисон смотрела на него, пытаясь вытереть слезы, а струйка крови продолжала бежать по ее груди и платью. Сблизившись, он преклонил перед девушкой колени, и, не поднимая глаз, произнес:
- Я, может быть, и монстр по крови, но я не мои братья. Я не Бэйл, не Его Величество Балерн. Но я Йен... Я рыцарь. И я клялся, что никогда не оборву жизнь ребенка. И никакая месть не станет поводом отречься от клятвы... Простите меня, юная леди.
Слезы вновь потекли по щекам Йена, и, неожиданно, Эллисон поднялась, села на колени перед юным рыцарем, и положила свои дрожащие руки ему на плечо.
- Все хорошо... Хорошо...
- Эрган! - Матео сбросил с себя часть книг, и хрипло проорал.
- Все хорошо, все живы, - тут же успокоила Матео Эллисон, как вдруг в покои Бэйла ворвались стражники.
Йен поднялся немедленно, снова приготовил к бою меч, то и дело косясь в сторону вылезшего из под завалов Матео. Весь в грязи, пыли, шатающийся и опирающийся на меч, он словно восстал из мертвых. Он явно был дезориентирован после падения.
- Сдавайтесь...
- Эрганы принимают смерть, - Йен уже смело пошагал вперед, и, выставив вперед руку, пустил силовую волну, отбросившую стражников в стены. Предварительно подхватив Аллена, Йен направился в коридор, где убил еще пару человек.
- Там тронный зал, - прохрипел Матео, стараясь более твердо ставить ноги.
- С огромным балконом, - улыбнулся Йен в ответ.
И вот он, опять. Но уже заполнен стражей, ее офицерами и, конечно же, проснувшимися от звуков вельможами. И никто из них не ожидал увидеть черноотрядника прямо здесь, всего в крови, словно уже прошедшему через мясорубку. Хотя убийство отдельных стражей Йен при всем усилии бы не назвал мясорубкой. Но он жаждал крови. Здесь он уже мог разгуляться. Но, почему-то, он переживал за Аллена. Он не хотел к нему привязываться, но, все же, привязался. Противоречивые чувства, в общем.
- Бросай меч, черноотрядник...
- Я не хотел бы это делать, - игриво произнес Йен, - Разве что если твоя матушка отполирует мне кожаное копье...
- Йен Эрган...
Неожиданно, впереди всех появилась Элиан. Между ног у юноши сразу же зазудило так, что он невольно поддался улыбке. Он помнил тот день в Твердыне Заклинателей, когда их тела сплелись, и часами не разъединялись. Этот акт удовольствия, так необходимый ему в тот момент. Их клятва - не рассказывать никому, что между ними было.
- Леди Элиан, - Йен широко расставил руки, - Неужели я за несколько лет убью сразу двух Верховных Заклинателей?
- Твоя черная сталь лишь частично справляется с моей мощью, но далеко не спасает тебя...
- А ваша красота лишь частично справляется с моим желанием, но мои штаны еще не упали на пол.
Руки Элиан загорелись, и Йен, оттолкнув Матео в сторону балкона, выставил вперед свою закованную в латы руку и меч. Огонь обогнул Йена, а затем он, вызвав взрывную волну, развеял огонь по округе, подарив себе несколько мгновений форы. Обернувшись, он тут же громко свистнул - он знал, что этого звука мало, но уповал на мистическую связь грифона и наездника.
Матео прятался за колонной, едва избегая жара, хотя кожа его покраснела, а волосы в кончиках своих опалились.
- Горячая женщина, да? - рассмеялся Йен, как вдруг его сбил с ног брошенный каменный вазон с цветами.
- Много болтаешь, забывая, что все остальное я могу двигать мановением руки... - томно произнесла Элиан, входя на балкон.
Тут же на Йена напрыгнул копейщик, но, перехватив древко, Йен пронзил его мечом, но магия Элиан подняла упавшего воина на ноги.
- Что за фокусы?
Мертвец, управляемый волей колдуньи, направился к Йену, и тот, пронзив его, ожидал падения... Но мертвый продолжил атаковать, почти доставая лицо мужчины. Броском того же вазона Элиан снесла Йена с ног, и теперь мертвец с бешенной силой давил на юношу, не давая тому встать.
- Сучка...
- Все так же остер на язык. Жаль, могла бы найти этому языку иное применение...
И, неожиданно, она взвыла, завалившись на колени, но выплеска ее сил хватило, чтобы впечатать обессиленного Йена в пол. Мертвец вновь упал на холодный пол, а Йен, кое-как подняв глаза, увидел торчащий из ноги колдуньи меч Матео. Сам юноша отползал в сторону, стараясь избежать ответной атаки. Знакомый звук...
— Сегодня ты сдохнешь, последний Эрган, — несмотря на мучительную боль, рассмеялась Элиан, и в её смехе звенела та же сталь, что и в клинке, который она сжимала в руке. — Настолько жестоко, насколько я и палачи столицы способны это сделать.
Она тяжко шагнула вперёд, и её сапоги гулко ударили по каменным плитам балкона. За её спиной, в тени колонн, маячили фигуры стражников — десяток, не меньше. Они ждали, готовые броситься по первому слову. Но Элиан не спешила. Она наслаждалась этим моментом — моментом, когда её враг лежит у её ног, истекая кровью, и не имеет ни сил, ни надежды.
Йен отполз назад. Его меч здесь был практически бессилен. Боль в боку была огненной, каждый вздох давался с трудом, и он чувствовал, как кровь пропитывает его рубашку, стекает по ноге, оставляя на камне тёмный след. Но он не сдавался. Он не умел сдаваться.
Он дополз до самого края балкона, и за его спиной разверзлась пропасть — город внизу, огни, которые мерцали, как звёзды, упавшие на землю. Ветер бил в лицо, и в нём было что-то странно освежающее. Йен улыбнулся. Не той улыбкой, которая предвещала смерть, а той — старой, весёлой, дерзкой улыбкой, которая когда-то заставляла девушек в тавернах хихикать, а его друзей — качать головой.
— Не люблю расстраивать красивых женщин, — сказал он, и голос его, хоть и был полон боли, прозвучал с той самой хриплой, балагурной ноткой, которая была его сутью, — Но у меня позже свидание в другом месте…
Элиан нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. Она шагнула ближе, готовясь нанести последний удар, но Йен уже сделал свой ход.
Он оттолкнулся от края балкона и свалился вниз.
Элиан вскрикнула, и, несмотря на боль, метнулась к краю, и её глаза расширились, когда она увидела, как тело Йена падает в темноту, в объятия ночного ветра. Она ждала, что через секунду услышит глухой удар о мостовую. Но вместо этого услышала то, что заставило её кровь застыть в жилах.
Мощный рёв — низкий, звериный, пронзительный. И затем — взмах крыльев, настолько сильный, что воздух закружился вихрем. Из тьмы, сбивая пыль и щебень с каменных плит, взмыл огромный силуэт. Грифон. Его золотисто-бурые перья блестели в свете луны, а когти, сжавшись, подхватили Йена в последний момент, когда его тело уже почти коснулось земли.
Йен приземлился на спину грифона, и тот, сделав небольшой круг, взмыл вверх, возвращаясь к балкону.
— Что… — только и смогла выдохнуть Элиан, когда ветер от крыльев ударил ей в лицо.
Грифон пронёсся над балконом, разбросав крыльями стражу, словно карточный домик. Несколько стражников вскрикнули и свалились с балкона, их крики эхом разнеслись по улицам города, пока они летели вниз, к мостовой. Остальные попадали на пол, закрывая лица руками, прижавшись к камню в тщетной попытке защититься от этого смертоносного шквала.
Грифон снизился, и его когтистая лапа схватила Матео, который стоял у края балкона, ошеломлённый и обессиленный. Юноша не сопротивлялся — он просто обхватил лапу грифона руками и позволил зверю унести его в небо.
Элиан осталась на балконе, сжимая меч, который теперь казался ей бесполезным. Она смотрела, как грифон, сделав ещё один круг, устремился к горизонту, унося её врагов — и её месть — в ночное небо.
— Йен Эрган… — прошептала она, и в её голосе было нечто большее, чем злость. Там была странная, неожиданная эмоция — уважение, — Ты всё-таки умеешь удивлять.
Глава семьдесят седьмая. Последний оплот Загорья.
Между рекой Ледяной, чьи воды сковывала вечная мерзлота, и бескрайними, враждебными просторами земель союзных варваров, раскинулся последний оплот Загорья. Это был не город и не крепость в привычном понимании — это была агония целого народа, зажатая в тисках холода и отчаяния. Здесь, на этой вымороженной полосе земли, где даже ветер, казалось, оплакивал павших, собрались последние выжившие: изможденные беженцы из сожженной Черной Долины, осколки гарнизонов павшего замка Черные Небеса и остатки некогда гордой загорской армии, чьи знамена теперь висели на древках, словно траурные лоскуты.
Лорд Киллиан Грейвз и лорд Аарон Дэмфэйр, находились на южном рубеже этой северной ловушки — в замке Баралан, что стоял на самом краю гибели. Они ждали. Ждали, когда под их знамена соберутся последние верные мечи, способные прорвать кольцо окружения, которое сжимали силы Златограда и королевства Эрнедон. Но каждый день ожидания стоил им жизни: в лагере не хватало еды, а мороз, казалось, был не просто стихией, а оружием, которое враги использовали против них с той же жестокостью, что и свои мечи.
Попытки диверсий, впрочем, не прекращались ни на час. Невидимые убийцы и лазутчики из стана врага, словно тени, скользили между палатками, сея смерть и сомнения. Грейвз и Дэмфэйр, запертые в Баралане, понимали: Загорье умирает не от меча — оно умирает от холода и голода, от осознания того, что их мир превратился в горстку людей, зажатых между рекой и чужими землями. И именно здесь, в этом аду из льда и отчаяния, им предстояло либо выковать из последних сил искру надежды, либо стать последней страницей в истории своей родины.
Но было в этой картине нечто большее, чем просто физическое выживание.
Каждое утро, когда серый рассвет пробивался сквозь низкие тучи, над лагерем поднимался дым от костров, на которых варили похлебку из кореньев и последних запасов зерна. Люди, кутаясь в обгоревшие одеяла и рваные шкуры, собирались вокруг огня не столько ради тепла, сколько ради иллюзии жизни. Дети, чьи щеки ввалились от голода, играли в «войну», но в их глазах не было ни огонька, ни азарта — лишь тусклое, безысходное отражение того, что они видели вокруг. Женщины молча стирали в ледяной воде, их руки покрывались трещинами, но никто не жаловался: жаловаться было роскошью, которую здесь никто не мог себе позволить.
Последнее время Киллиан проводил в башне Баралана, глядя на заснеженную равнину. Он знал, что за горизонтом, в лагерях Златограда, стояли тысячи хорошо вооружённых солдат, ждущих лишь приказа, чтобы стереть последние очаги сопротивления. Но он также знал, что Златоград не спешил: им было выгоднее дать Загорью умереть от холода и голода, чем потерять людей в открытом бою. Это было медленное, методичное удушение, и каждый день, когда не приходило подкрепление, был ещё одним гвоздём в крышку гроба.
Дэмфэйр, напротив, был человеком действия. Моложе Грейвза, с горящими глазами и нетерпеливым характером, он метался по коридорам замка, отдавая приказы, проверяя посты, лично участвуя в отражении ночных вылазок врага. Он верил, что Загорье не погибнет, пока есть хоть один человек, готовый умереть за него. Но его вера была хрупкой, как лёд под ногами: он видел, как тают силы его людей, как гаснут их глаза, как отчаяние, словно ржавчина, разъедает их души.
Они спорили, они ссорились, они иногда ненавидели друг друга, но когда наступала ночь и холод сжимал горло лагеря, они стояли вместе на стенах Баралана, молча глядя в темноту, зная, что каждый из них — это последняя опора для другого.
Где-то за рекой, в землях союзных варваров, они бы точно не пережили холодные ночи Загорья. Будет тяжело прокормить своих людей, а холод заберет еще больше жизней. И Киллиан прекрасно понимал это... И более не намерен был отсиживаться здесь.
Так, в этом промёрзшем аду, между рекой и чужими землями, на границе жизни и смерти, разворачивалась последняя глава Загорья. Глава, в которой не было места для надежды, но был человек, готовый бороться за неё.
***
Ночь. Ледяная, безжизненная, поражающая самую душу своими тайнами, опустилась на Загорский лагерь, в котором, впервые, не царила тишина. Да, огни были притушены, но движения в лагере было настолько много, что они постоянно мерцали в ночном пейзаже. Солдаты, сохраняя тишину, готовились к обещанной сегодня вылазке. Все, как один, солдаты Черной Долины собирались на штурм. Кормили и поили лошадей, начищали черностальные латы, собирались последние припасы.
- Лед прочный? - пробормотал Аэрон, подойдя к сидевшему у самой реки Киллиану.
- Должно хватить, если атаковать мелкими группами. Помню историю, как Родрик уничтожил войско Винглафа под Маграо, атаковав его многочисленными группами. В общем, здесь можно попробовать схожую тактику. Кто-то явно прорвется, и сможет нанести много ущерба нашим врагам.
- Шансы есть?
- Призрачные, - опустил голову лорд Грейвз, - Но если не попробуем, сдохнем здесь.
- Стало быть, нужно выпить... - покачал головой Аэрон, - Умирать без вина в желудке, как говорил сир Йен - грешно.
Киллиан старательно смотрел через реку - лед действительно был прочным, но вряд ли бы выдержал армию. Поэтому малые группы были для них спасением. Все так же его сознание будоражили воспоминания о том, как Родрик одолел лорда Винглафа, атаковав его лагерь малыми группами. А здесь придется атаковать "волнами". Множеством малых отрядом, то и дело пересекающих реку. Рискованно, всех могут перебить раньше, чем они смогут перейти реку. Все воинство Черной Долины либо поляжет, либо прорвется...
И, очень скоро, воины начали подтягиваться к берегу, как и было уговорено с командирами. Впереди - почти сотня футов скованной в лед водной глади, а дальше... Кто знает? О расположении лагерей роялистов они знали лишь опосредованно, возможно там и вовсе сплошная линия обороны. Может проскочат, а может и нет.
- Милорд, ваша лошадь...
- Спасибо, - поднялся на ноги Киллиан, а затем, обернувшись к людям, он громко, но не переходя на крик, возвестил, - Движемся, как и было оговорено. Атакуем уверенно. Если есть возможность - прорываемся.
Всадники сошли на лёд. Сначала — передние, потом, один за другим, остальные, пока вся колонна не растянулась по реке тонкой тёмной нитью, которую ночь бережно укутывала в свои холодные объятия. Лёд был черен и гладок, как полированное обсидиановое зеркало, и копыта лошадей стучали по нему глухо, словно сердцебиение спящего великана. Морозный воздух обжигал лёгкие, пар от дыхания воинов поднимался вверх и тут же таял, сливаясь с низким туманом, ползущим над водой.
Они ехали медленно. Никто не сказал ни слова — зачем слова, когда сама тишина кричит громче любого приказа? Кто-то из воинов инстинктивно пригнулся к шее коня, сливаясь с его тенью. Кто-то сжимал рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели под перчатками, а лошади, чувствуя напряжение всадников, ступали осторожно, будто тоже понимали цену каждого шага. Звёзды на небе казались ледяными иглами, вонзёнными в чернильный бархат, и даже они, казалось, наблюдали за ними с равнодушным любопытством хищников.
Киллиан первым сошёл на берег. Лёд хрустнул под копытами его жеребца, когда тот ступил на снежную кромку, и этот звук прозвучал в ночи как первый удар гонга, возвещающий начало. Киллиан не оглядывался — он знал, что за ним идут. Он чувствовал их спинами, их дыханием, их решимостью, которая вибрировала в воздухе, как натянутая тетива. Ветер бил в лицо, обжигая щёки, трепал плащ, заставляя его хлопать, как крыло ночной птицы, но в груди горело то самое холодное пламя, которое не раз вело его через кровь и пепел. Он погнал лошадь через снег, проваливаясь в сугробы, но не сбавляя шага. Снег взвивался из-под копыт, осыпая сапоги белой пылью, и каждый удар копыта о мёрзлую землю отдавался в его теле глухим эхом.
Лагерь роялистов вырос перед ним внезапно, будто вынырнул из самой ночи, из её ледяного чрева. Палатки — полотняные, серые от инея, с провисшими верёвками, — прижались к земле, как звери, заснувшие в берлогах. Костры догорали, отбрасывая последние, умирающие отблески на мёрзлую траву. Тлеющие угли зловеще краснели в темноте, и этот цвет казался единственным живым пятном в чёрно-белом мире. Редкие силуэты часовых двигались медленно, сонно, их шаги были тяжёлыми, отягощённые усталостью долгого дежурства. Всё выглядело тихо, почти сонно. Почти как победа.
Почти как ловушка, которую он готов был принять за дар богов.
Никто не ожидал их прорыва. Никто не ждал, что из ледяной тьмы, с замершей реки, придёт смерть — беззвучная, стремительная, беспощадная.
Пара постовых, заметивших движение лишь в последний миг, даже не успела вскрикнуть. Первый — упал без звука, сражённый метким ударом копья, которое вошло между рёбер и вышло из спины, оставив на снегу лишь алое пятно, расползающееся в темноте. Второй — захлебнулся собственной кровью, когда клинок Киллиана нашёл его горло раньше, чем тот успел выхватить рог. Кровь была горячей, она брызнула на лицо, обожгла щёку — и тут же остыла на морозе, став липкой и чёрной. Тьма и снег стали их могилой. Тишина — их похоронным звоном.
Воины Черной Долины хлынули следом, беззвучные, как призраки, но смертоносные, как сама зима. Они не кричали — крик был бы роскошью, которую они не могли себе позволить. Они двигались тенями, растворяясь в темноте между палатками, и каждый из них знал: если сегодня они умрут, то умрут молча. Копыта лошадей тонули в снегу, сталь клинков поблёскивала в отблесках умирающих костров, и воздух наполнился сладковатым запахом металла и человеческой крови.
Киллиан спешился, бросив поводья. Жеребец, умный и наученный, остался стоять на месте, опустив голову, будто знал, что его всаднику сейчас не до него. Киллиан вытащил меч — длинный, тяжёлый, с насечками на лезвии, каждая из которых была чьей-то последней строкой. Он шёл вперёд, шагая по снегу, который вскоре должен был окраситься алым. Снег скрипел под сапогами, и этот звук казался ему песней, древней и мрачной. Впереди — палатки, тени, запах дыма и человеческого тепла. Впереди — цель, ради которой стоило умереть. Или убить.
Вдали, за рядами палаток, раздался приглушённый звон стали — это его люди начали свою работу. Киллиан не остановился. Он не ускорил шага. Он шёл ровно, как ходят по земле те, кто уже не сомневается в исходе. Ветер стих, словно затаив дыхание, и в этой внезапной, звенящей тишине он услышал собственное сердце — глухой, тяжёлый удар, отдающийся в висках.
Впереди был лагерь. Впереди была победа, почти осязаемая, почти тёплая, как кровь на руках. И лишь в глубине его сознания, среди грохота собственного сердца, промелькнула мысль — холодная, как лёд под ногами: если они прорвутся здесь, они прорвутся везде. А если нет… значит, эта ночь станет их последней. Но он отогнал эту мысль. Сейчас — только движение. Только сталь. Только ледяной ветер и тёплая кровь. Только он, его меч и темнота, которая ждала, чтобы стать алой.
Поняв, что тут почти нет сопротивления, всадники Киллиана начали разъезжаться в другие лагеря роялистов. Сначала — по двое, по трое, скользя между палатками, как тени, рождённые ночью. Потом — шире, смелее, когда первые крики ужаса прорвали завесу тишины и ночь наполнилась металлическим лязгом и предсмертными хрипами. Кто-то из воинов Черной Долины гнал коня прямо сквозь костры, поднимая снопы искр, которые взметались в чёрное небо, словно зловещие звезды. Кто-то рубил верёвки шатров, обрушивая полотнища на спящих, и те, кто успевал выбраться из-под тяжёлой ткани, падали под ударами копий, даже не поняв, кто их убил.
Вскоре это уже не был тихий прорыв. Это была буря.
Загорелась яростная сеча — беспорядочная, жестокая, без правил и пощады. Крики, ржание лошадей, звон стали о сталь, глухие удары тел о мёрзлую землю — всё слилось в единый гул, который, казалось, сотрясал саму ночь. Воины Черной Долины врывались в лагеря роялистов, словно волна, разбивающаяся о скалы, и каждая новая волна была злее, яростнее, безжалостнее. Они появлялись из темноты, из-за сугробов, из-за догорающих костров, и роялисты, ошеломлённые внезапностью атаки, не успевали даже выстроиться в боевые порядки.
Лагерь за лагерем, палатка за палаткой — всё превращалось в кровавую кашу. Люди умирали, не успев проснуться, не успев схватить оружие, не успев понять, что их смерть уже стоит рядом. Кто-то из роялистов попытался организовать оборону, сбиться в плотную группу, но тьма была на стороне нападающих, и каждый раз, когда они пытались построиться, из темноты вылетали всадники, сминая ряды, растаптывая строй, разрубая его мечами и копьями.
Киллиан огляделся сквозь пелену кровавого тумана. Его меч был по локоть в чужой крови, и она стекала с лезвия, оставляя за ним чёрный след на белом снегу. Он видел, как его воины разъезжаются по лагерю, как волки, почуявшие добычу. Они не ждали приказов, не ждали команды. Они просто убивали — и в этом был их гений. Каждый из них знал, что делать, каждый из них был оружием, вложенным в руки ночи.
А с реки всё прибывали новые силы.
Они выходили из тьмы, из ледяного тумана, с копытами, обледеневшими до блеска, с паром, вырывающимся из лошадиных ноздрей, словно из пасти драконов. Воины Черной Долины, переправившиеся через замерзшую реку, стекались к берегу, как ручьи, сливающиеся в бурный поток. Их было десятки, потом сотни, и каждый новый отряд вливался в сечу, усиливая натиск, подпитывая огонь, который уже не мог погаснуть.
Роялисты дрогнули. Их оборона, и без того шаткая, начала рассыпаться, как мокрая глина. Кто-то побежал, бросив оружие. Кто-то упал на колени, поднимая руки в молчаливой мольбе, но воины Черной Долины не знали пощады — они дарили смерть, а не милосердие. Тела падали в снег, и снег впитывал кровь, окрашиваясь в багровый, а потом в чёрный, пока не превратился в мерзлую кашу, по которой скользили лошади.
Киллиан вдохнул морозный воздух полной грудью. В его лёгких была ночь, была смерть и была победа — она пришла, наконец, осязаемая, тёплая, как чужое сердце под лезвием. Он поднял меч, и на его лезвии, в отблеске далёкого костра, отразилось белое небо, которое начинало сереть у горизонта.
Но ночь ещё не закончилась. И сеча — тоже.
- Вырезать всех! Никакой пощады! - проорал лорд Грейвз.
Пока все складывалось, как нельзя лучше для них. Люди продолжали пересекать реку, а сопротивления практически не было. То и дело возвращались воины из соседних отрядов, докладывая о локальных победах. И не мудрено - такой штурм напоминал действия пугавшего всех Черного Отряда почившего Родрика Эргана. Всадники в черных латах, глубокая ночь... Это пугало всех, и страх этот можно было резать ножом. Но одно заставляло лорда Грейвза беспокоиться...
Врагов было не слишком много. Неужели кольцо окружения было настолько неплотным и малочисленным, что изнеможденные, хоть и идеально подготовленные бойцы прорвали его так быстро? Нужно было найти главный шатер и понять, что здесь было не так. Письма, заметки, карты.
- Найти шатер командиров! Быстро! - скомандовал лорд Грейвз.
Киллиан ждал. Осматривался по сторонам, совершенно игнорировал все происходящее вокруг. Не может все быть настолько легко. Да, где-то вдали еще шумела битва, но и она затихала, а каких-то панических обращений к нему не поступало. Войска продолжали переходить скованную льдом реку, но никто не рисковал выйти за пределы лагеря, южнее. А ведь именно это было их целью, прорваться на юг.
- Милорд, - крик гонца был слышан еще далеко, и Киллиан, не ожидая, рванул навстречу.
- Да... - с крайне вопрошающим видом спросил он, когда их лошади поравняли.
- Лорд Аэрон Дэмфэйр передает, что нашли подобие шатра. Вам следует пройти за мной.
- Ведите.
И теперь они скакали, прямо через весь лагерь, наблюдая за тем, что оставила после себя жаждущая мести загорская рать. Немного пленных, да и те были не нужны, поэтому Киллиан оставлял их судьбу на откуп воинам Черной Долины. А те, естественно, ни с кем не церемонились. Издевательства были у них не в чести, а смерть в бою считалась почетной. Так что казнь сразу после битвы была последним подарком в жизни роялиста.
Горели палатки, завалены частоколы, а трупы лежали везде. Полураздетые, без оружия - они явно застали врага врасплох. Но все же - почему рубеж, который был должен сдержать их прорыв на юг, был настолько слабо укреплен?
Едва завидев знамена Аэрона возле большого шатра, Киллиан спешился и, придерживая свой меч на поясе, чуть ли не вбежал внутрь. И здесь, к чести солдат, все было пока на месте, хотя трофеев было предостаточно. Аэрон, в окружении троих своих офицеров, просто согнулся над столом, упираясь двумя руками. И бумаг было немного - что удивительно, если учесть, что их зажали тут, как голодных собак в загоне. Зажали с десяток тысяч озлобленных, обученных войне людей.
- Тебе это понравится, - Аэрон протянул Киллиану развернутый свиток.
Не слишком напрягая зрение, ибо тут было достаточно светло, Киллиан начал вслух:
- Лорд Мур, столица в опасности. Соберите большую часть своих сил и направьте к Рэгму. Уповаем на вашу помощь... - Киллиан остановился, - Кто это мог угрожать столице Эрнедона, что они сняли с постов свои лучшие части?
- Княжество, я думаю, - выпрямился Аэрон, поправив свою хлиплую бородку, - Затишье было долгим, а это всегда предвещает беду.
- Верно... - Киллиан скомкал письмо и отбросил в сторону, - Значит мы можем двигаться на юг...
- Да, но куда? Ман-Блу - склеп, Маграо - склеп, Черные Небеса - обгоревший склеп. Все Загорье - склеп...
- А если пройти южнее? - с надеждой выказал предположение Киллиан.
- Если я верно помню, - проговорил Аэрон, проводя пальцем по карте, - То Орден выжег все на юге... Значит там тоже склеп. Только с погорелыми стенами и сводами.
- Все да не все, - едва ли не воскликнул Киллиан, - Златоград. Его они не смогли захватить, хотя и были близки.
И, неожиданно, самого Аэрона пронзило осознание - вместе они упускали одну важную деталь. Столицу Эрнедона... Если ей грозит опасность, значит княжество атаковало большими силами. И, насколько помнил лорд Аэрон, Унферт ничего не имел против Загорского королевства, и если Загорье поможет им, то...
- Сколько у нас людей?
Киллиан подзакатил глаза, явно пытаясь сосчитать собравшихся солдат:
- Тысяч десять не больше. Можем собрать ополчение, но сам знаешь, насколько оно эффективно...
- Этого более, чем достаточно! - воскликнул Аэрон.
Он начал быстро передвигать фигуры по карте. Армию княжества Унферт он передвинул через Спорные Земли в сторону Рэгма, туда же он отбросил и окружавшие их до этого силы лорда Эдварда Мура. А потом, неожиданно для Киллиана, перекинул "остатки" загорского войска в за спину войска Эдварда Мура.
- Мы атакуем столицу со стороны Зачарованного Тракта. Оттянем часть обороны столицы на себя. А я думаю, что мы сможем прорваться в город...
- Безумие, - сдержанно отреагировал лорд Грейвз.
- Вся наша кампания безумна. Даже этот день выбивается из общей колеи. Но, в конце концов, мы пережили его. Да и выбора у нас нет.
- Либо смерть, либо героическая смерть... - протянул Киллиан, поводив пальцами по карте.
- Я хоть и не был близок с лордом Родриком, - произнес Аэрон, явно намекая на дружбу Киллиана с первым и последним королем Загорья, - Но, все таки, разделяю его мысль о том, что героическая смерть стоит куда больше, чем гнусная смерть от голода.
- Значит, на столицу?
- На столицу, - подытожил Аэрон, чей вид впервые за долгое время радовал своим оптимизмом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге