Сломанные крылья

Пролог

Солнечный луч, пробиваясь сквозь узкий иллюминатор, рисовал на полу каюты полосы, похожие на золотые струны. Эффи лежала на койке, уткнувшись лицом в холодную стену, словно ища в ней утешение. Тишина, царящая вокруг, обволакивала ее, предлагая забыться во сне, раствориться в безмятежности. Но шепот Монти, глубоко въевшийся в сознание, не давал ей покоя.

Он считал себя ее другом, но Эффи знала правду. Для нее он был всего лишь призраком, приносящим с собой не просто траву, а иллюзии, которые на мгновение приглушали боль, а затем усиливали ее в десять раз. Монти был добрым, иногда даже наивным. Он наивно верил, что сможет помочь ей своей добротой, даже если такими странными методами.

Эффи открыла глаза и увидела оставшиеся бычки, валяющиеся на полу. Ей было трудно дышать, как будто ее легкие заполнены дымкой тумана, из которого не видно выхода. Ей было трудно жить, каждый день казался бесконечным туннелем, из которого не видно света.

— Эффи, Эффи, — шепот Монти перешел в крик, его руки нежно и неуверенно трясли ее плечи.

Монти уже не раз видел ее лежащей без движения, в очередной глубокой пропасти, откуда ее вытаскивала лишь его рука, полная нежности и страха. Но он никогда не отваживался позвать врача, ведь тогда ему бы пришлось ответить за свой смертельный товар. Откуда у подростков могла бы быть травка? Ответ очевиден, и к сожалению правдивый, они украли её. Из-за этого могли бы посадить их двоих за решётку до их восемнадцатилетия, а после просто бы выкинули в космос.

Эффи слабо открыла глаза, разглядывая замешанные в тревоге черты лица Монти.

—Прости, — лишь из вежливости прошептала она. Хоть и ей нет дела до вежливости и норм приличий, этот парниша доставляет ей всё необходимое, а значит с ним стоило бы переходить через свои принципы, хоть иногда, — я просто задумалась.

Стонем наклонилась и лениво подняла с пола бычок самокрутки. На этот раз она выкрутила все самокрутки приготовленные Монти слишком быстро. С каждым разом она делала это всё быстрее и быстрее.

— Эффи, — Монти постарался сделать голос спокойным, хотя внутри его кипела тревога. — Тебе нужно отдохнуть, пожалуйста, отдохни.

— Не хочу, — прошептала Эффи, ее глаза были затуманены, она уже не отличала реальность от галлюцинаций. — Я хочу еще, хочу еще.

Монти чувствовал себя бессильным, как будто он был заперт в клетке с диким зверем, которого не мог укротить. Он хотел помочь, но не знал как. Он хотел ее спасти, но знал, что опять принесёт ей очередную дозу смерти. Он хотел перестать это делать, но уже не мог.

Он встал и подошел к иллюминатору, глядя на бескрайнюю пустоту космоса. В его голове крутились мысли, от которых хотелось закрыться от всего мира. Ему было больно видеть, как Эффи медленно убивает себя, как она тонет в пучине зависимости.

— Эффи, — прошептал он, поворачиваясь к ней, его голос был слабым и тревожным. —Я не могу смотреть, как ты делаешь это с собой.

С губ девушки сорвался тихий смешок. Вся ситуация казалась ей забавной. Монти сам предложил ей свою помощь в доставке травы, а сейчас он говорит, что больше не может на это смотреть.

Эффи медленно перевела на него свой взгляд. Этот разговор её утомлял, ей хотелось посидеть в тишине, а не проходить один и тот же разговор по несколько раз.

—Монти, — она аккуратно протянула его имя, почти зачарованным голосом, — не говори глупости.

Эта интонация всегда сбивала Монти с ног. Он не мог не поддаться ей. Чёртова Стонем. Он хотел её послать. Очень хотел. Но не мог. Не сейчас.

— Я не шучу, — Монти заметил её усмешку, его голос задрожал от гнева и отчаяния. — Я не могу более смотреть, как ты уничтожаешь себя.

Эффи уставилась на него пустым взглядом. Она не понимала, что он имеет в виду. Ей казалось, что она живет свою жизнь так, как ей хочется. Она делала то, что ей нравилось, и не хотела изменять свои привычки.

— Монти, - прошептала она, ее голос был мягким и усталым. — Ты не можешь меня понять.

— Я хочу понять, - сказал Монти, приближаясь к ней. — Я хочу помочь тебе.

— Ты не можешь мне помочь, — ответила Эффи, ее голос стал твердым и холодным.

Монти почти потерял силы. Он упал на колени на пол рядом с койкой, на которой сидела Эффи. На её лицо падали лучи солнца через иллюминатор, освещая ее бледную кожу и затуманенные глаза. Она казалась нежной и хрупкой, как фарфоровая кукла, которую можно разбить в миг.

— Монти, — прошептала она, ее голос был слабым и нежным, но в нем звучала не просьба, а постановление. — Ты знаешь, что я сделаю, если ты снова попытаешься отнять у меня мою свободу.

Монти переполняли эмоции изнутри. О какой свободе вообще могла идти речь, если Эффи уже давно погрязла в пучине зависимости.

— Когда он был рядом с тобой, ты не употребляла так часто, как это делаешь сейчас. — он почти прокричал это, теряя контроль над своими эмоциями. Он хотел, чтобы она опомнилась, чтобы наконец взяла себя в руки.

Эффи усмехнулась, ее улыбка была грустной и горькой. Эффи помнила его, она не могла о нём забыть даже под травой. Несмотря на попытку сдержать свои эмоции, одна единственная слеза скатилась по её щеке.

Воспоминания были слишком яркие, чтобы Стонем смогла от них легко отмахнуться. Она любила его. Нет. Она жила им.

— Это было по-другому, — прошептала Эффи, голос хриплый от боли и тоски. — Тогда у меня была надежда.

Она поднялась с кровати, пошатываясь, и подошла к иллюминатору. Вдалеке виднелся космос, звезды окружали Ковчег и горели вокруг. Эффи смотрела на них, но её взгляд был пуст, лишен какого-либо тепла или надежды.

— Теперь у меня есть только пустота, — продолжила она, не оборачиваясь к Монти. — Ты можешь запереть меня, отнять мою свободу, но ты не можешь отнять у меня то, что уже утеряно.

Она снова повернулась к нему, глаза полные невыразимой боли.

— Ты знаешь, что я никогда не смогу забыть его, — прошептала она, голос трепетал от невысказанной любви и отчаяния. — Как бы сильно я ни старалась, как бы сильно ты ни старался, память о нем всегда будет со мной.

Монти опустил голову вниз, сжимая свои руки в кулаки так, что костяшки побелели от напряжения. Монти как никто другой знал, что Эффи никогда не сможет отпустить смерть своего возлюбленного. Какой бы безразличной она бы не казалась всем вокруг, внутри неё бушует ураган, который с каждым днём всё больше и больше её убивал.

— Я знаю, — прошептал он, голос хриплый, будто его горло сдавило невидимой рукой, — прости, что напомнил.

Он поднял голову, но взгляд его оставался устремлённым в пол, не в силах встретиться с её печальными глазами. Он боялся увидеть там ту пустоту, которая пожирала её изнутри, ту пустоту, что начинала затягивать и его самого.

— Но я не могу стоять и смотреть, как ты губишь себя. Как ты убиваешь себя, — продолжил он, голос его дрогнул, но он не позволил себе показать свою слабость.

Монти шагнул к Эффи, но она отступила назад, словно боясь его прикосновения. В её голове было множество воспоминаний, которые не утихают, а наоборот нападают на неё с новой силой.

Они стояли в тишине, которую никто из них не хотел нарушить, а может просто никто из них не мог подобрать правильные слова, которых возможно вообще нет в данной ситуации.

Дверь каюты распахнулась, нарушая тягостную тишину, окутывавшую Эффи и Монти. В проеме появился Джаспер, его появление ожидаемо, как восход солнца. Ни один из них не повернулся, не желая прерывать молчаливую дуэль, разыгрывающуюся между ними.

Взгляд Джаспера упал на пол, усыпанный окурками, и он закатил глаза, будто бы в знак немой укоризны.

— Эффи, как всегда, выкурила свои сигареты раньше нас, — произнес он, голос его был легким, игривым, как будто он не замечал тяжелой атмосферы, витающей в воздухе. Джордан не задумывался о причинах её тяги к траве. Ему было плевать. Он воспринимал Эффи просто как подругу, с которой можно было провести время под воздействием наркотиков.

На лице Эффи расцвела ее фирменная улыбка, хитрая, как маска, скрывающая бурю эмоций. Она повернулась к Джасперу, словно просыпаясь от забытья, оставляя за собой шлейф тайн и невысказанных чувств. Джаспер, не замечая ее скрытой боли, развалился на стуле, извлекая из тайника свою прелесть – самокрутку. Он был поглощен желанием раствориться в дыму, укрыться от суровой реальности в теплом облаке иллюзий.

Эффи, шагая к нему, словно кошка, продолжала демонстрировать свою безмятежную улыбку, не раскрывая своих настоящих намерений. Ее рука, легкая и хрупкая, скользнула по груди Джаспера, а ее взгляд, полный лукавства, заглянул ему в душу.

— Поделишься? — прошептала она, голос ее был мелодичным, соблазнительным.

Джаспер, знаток её уловок, поэтому распознал эту игру. Чертова Эффи Стонем, словно чародейка, опять включила свои чары, и как им не поддаться? А может, он просто не хотел? Женское внимание ему доставалось не часто, а тут - Эффи, яркая, неповторимая, кружилась вокруг него, словно мотылек вокруг пламени. И как тут жалеть о самокрутке? Он понимал, что за первой пойдут вторая, третья, но ей, Эффи, он был готов отдать все, что у него есть. Он достал из тайника еще одну самокрутку и протянул ее Эффи, словно жертву, принесенную к алтарю ее обаяния.

Но, как и все прекрасное, это не могло длиться вечно. Несмотря на все усилия Монти отговорить Эффи от пагубной привычки, его слова скользили по ней, словно капли дождя по стеклу. Единственный способ хоть как-то контролировать ее употребление - продолжать воровать для нее траву. Однако и самые умелые воры могут быть пойманы. Эта участь не обошла и Монти. Он ловко подменял траву или таблетки на что-то похожее по виду. Но однажды он не успел сделать замену, и работники агростанции застали его на месте преступления.

Монти надеялся, что никто не заметит, что он не успел заменить украденное, и завтра он сможет все исправить, но удача отвернулась от него. Вся их наркоманская троица была поймана. Им грозило быть выброшенными за борт Ковчега, но их юный возраст спас им жизнь. Вместо этого их поместили в тюремный отсек, где содержалось множество других подростков, преступивших закон.

Глава 1

Стрелки часов в тюремной камере ползли мучительно медленно, превращая время в бесконечную вереницу тоскливых мгновений. Эффи, некогда блистательная звезда, теперь была заточена в этой унылой клетке. Она бы с легкостью назвала этот период самым скучным и бесполезным в своей жизни.

Но к ее счастью, охранники оказались неравнодушны к ее чарам. Они с готовностью выполняли ее просьбы, лишь бы проводить ее до камеры и украдкой насладиться ее обществом. Поэтому, несмотря на свое заключение, Эффи не испытывала недостатка в траве. Ее красота и харизма стала ее ключом к свободе, пусть и ограниченной стенами тюрьмы.

***

Дверь камеры с характерным щелчком отворилась, впуская в тесную клетку луч света и фигуру охранника. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глазах мелькнула невольная искра восхищения, яркая, как зажженная свеча в темной комнате. Это был один из любимцев Эффи, безнадежно влюбленный в нее и готовый на самые необоснованные поступки. Она, однако, не помнила его имени, слишком незначительной фигурой он казался в ее жизни.

Охранник, словно театральный актер, закрыл за собой дверь, уединяя их в темном пространстве камеры. Его лицо переменилось, как небо перед грозой: на нём появилась мрачная туча раздражения, но в то же время блеснула молния тревоги. Он молча показал Эффи довольно большой сверток травы, такой большой, что ее хватило бы на целый месяц. Это вызвало у девушки недоумение.

— Что-то происходит? — ее голос, мелодичный и соблазнительный, словно шепот ветра в листве, отражал скрытую тревогу, которая зародилась в ее сердце.

— Я не могу ответить точно, — через долгую паузу наконец вымолвил парень, его голос был настолько тихим, что Стонем пришлось напрячь свой слух, дабы услышать его, — был отдан приказ переместить сотню подростков заключённых на космический челнок.

Его глаза беспокойно бегали по камере, будто ища выход из этой неловкой ситуации. Он прикусил губу, с задумчивостью смотря на Эффи, словно размышляя о том, стоит ли ему продолжать. Ее взгляд, обычно полный хитрой искорки, теперь был напряженным, словно она пыталась прочитать мысли охранника, угадать, что скрывалось за его непроницаемым выражением лица. Она знала, что он ей что-то скрывает, что эта информация может оказаться важной, и ее сердце билось в груди, словно в ожидании грозы.

— Это не обычный рейс, — прошептал он наконец, голос его был тихим, но в нем звучала отчаянная мольба, — там, куда вас везут, нет ни травы, ни таблеток, ни чего такого. Ты должна знать это.

Он протянул ей сверток травы, словно последний подарок перед прощанием, и нежно сжал ее руку.

Эффи вскинула брови, ее глаза расширились от удивления и недоумения. Она не могла поверить в то, что услышала. Ей всегда казалось, что трава и таблетки - это неотъемлемая часть ее жизни, что она никогда не сможет от них отказаться.

Ее губы сжалились в тонкой линии, словно от невысказанной боли. Она быстро протянула руку к свертку с травой, как будто хотела убедиться, что он реален.

— Ты серьезно? — прошептала она, ее голос был тихим, но в нем слышны были нотки отчаяния.

Ее рука сжала руку охранника в ответ, еще сильнее, словно она пыталась удержать его рядом с собой. Она чувствовала его тревогу, его страх, и она знала, что он говорит правду.

— Куда нас везут? — спросила она, нежелая знать ответ, но ей было нужно узнать правду.

— Я честно не знаю. Канцлер и Совет держат это в секрете. Нам отдали приказ только привести вас, не информируя о том, что будет дальше. — парень проговорил это быстро, нехотя задерживать свою речь на этом неприятном моменте. — Этот свёрток максимум того, что я смог принести, — проговорил он быстро, словно пытаясь ускорить неизбежное.

Эффи посмотрела на сверток травы, лежащий в ее руках, как на последнюю надежду, последний оплот ее мира. Она понимала, что скоро ее жизнь перевернется с ног на голову, что она окажется в неизвестности, где ее привычный мир перестанет существовать.

— Не говори так, — прошипела она, ее голос был холодным и резким, словно хлыст, — Ты должен сделать что-нибудь. Она сжала руку еще сильнее, словно хотя бы на миг остановить время и не отпускать его из своих объятий. — Я не могу жить без этого, — продолжила она, ее глаза искрились не мольбой, а требованием, — Ты знаешь эту правду. Ты должен сделать что-нибудь.

Она понимала, что ее слова звучат эгоистично, что он сам находится в опасности, но ей было страшно, и она не хотела оставаться без своей прежней жизни.

Охранник отрицательно покачал головой, его лицо было мрачным, словно отражая безнадежность ситуации. Он был просто охранником, обычным винтиком в машине Ковчега, лишенным власти и возможности изменить что-либо. Ему хотелось помочь Эффи, его сердце болело от бессилия, но он был лишь пешкой в этой безжалостной игре.

— Нам пора идти. Сказали привести всех как можно быстрее, — охранник в последний раз посмотрел на Эффи и свёрток прежде, чем отвернуться, — разложи на маленькие порции и спрячь траву в своей одежде. Осматривать вас не должны, — с этими словами он вышел из камеры.

Эффи смотрела на закрывающуюся дверь камеры, её сердце бешено колотилось в груди. Она сжала в руке сверток травы, чувствуя, как её пальцы сжимают его всё сильнее. Она не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Её мир, её привычная жизнь, всё рушилось прямо на глазах.

Она чувствовала себя словно игрушка в руках жестокой судьбы, которая крутила её по своему усмотрению. Всю свою жизнь она знала только Ковчег, его законы и его правила, но даже их она всегда нарушала. Трава была её лекарством, её утешением, её единственным способом справиться с реальностью. Теперь же её лишали этого. Лишали того, что делало её жизнь хоть немного сносной.

Эффи быстро подошла к своей кровати и вытащила небольшую тряпку из-под матраса. Она развернула ткань и аккуратно положила в неё свёрток с травой. Затем она взяла иголку и нитку, которые хранила в тайнике, и начала зашивать ткань с травой внутрь.

Швы были мелкими и аккуратными, Эффи старалась сделать всё как можно незаметнее. Она знала, что если охранники найдут у неё траву, то ей не поздоровится. Ей нужно было спрятать её так, чтобы никто не догадался.

Наконец, швы были закончены, и Эффи спрятала импровизированный мешочек с травой в складках своей одежды. Она проверила, надёжно ли всё закреплено, и удовлетворённо кивнула. Теперь трава была спрятана, и охранники не должны были её найти.

Эффи глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Она знала, что впереди её ждёт неизвестность, но она была полна решимости выжить и найти ответы на свои вопросы. Она не знала, куда их везут и что их там ждёт, но у неё есть хотя бы месячный запах травы.

Она подошла к двери камеры и постучала.

— Я готова, — сказала она охраннику, который ждал снаружи.

Охранник открыл дверь камеры и пропустил Эффи наружу. Она присоединилась к другим заключённым, которые уже были готовы к отправке. Всего их было около сотни, и все они были подростками, как и Эффи.

Охранники окружили заключённых и повели их по коридорам Ковчега. Эффи шла молча, её глаза лихорадочно осматривали всё вокруг. Она пыталась понять, куда их ведут, можно ли попытаться сбежать, но коридоры все выглядели одинаково, и она быстро потеряла ориентировку.

Наконец, они достигли большого ангара. Внутри было темно, и единственным источником света были тусклые лампы на стенах. Посреди ангара стоял космический челнок, его гладкий корпус блестел в свете ламп.

Охранники приказали заключённым выстроиться в очередь перед челноком. Эффи заняла своё место в конце очереди и стала ждать.

Он всё ещё был рядом, её страж, готовый провести рядом почти всё оставшееся им время, чтобы до последнего удостовериться в её безопасности, сейчас, по крайней мере. Парень понимал, что видит Стонем, возможно, в последний раз. Преступница, что вскружила ему голову. С одной стороны, его жизнь, наконец, освобождалась от опасности: он больше не будет рисковать своей работой и даже жизнью ради того, чтобы достать траву подростку-наркоману, а с другой стороны, ему теперь будет тоскливо жить на этом Ковчеге.

Настала очередь Эффи войти в ангар, а сзади была еще очередь из оставшихся подростков. Медленным и больше неохотным шагом, девушка зашла внутрь. Но в последний момент её охранник дёрнул Эффи за руку, прижимая её к себе и резко поцеловал в губы. Парень понимал, что скорее всего это их последняя встреча, ему даже стало плевать на увольнение, которое ему грозит после такого поступка. Он просто хотел ощутить прикосновение её губ в последний раз.

Подростки стояли в оцепенении, наблюдая за поцелуем охранника и Эффи. Многие с недоумением переглядывались, не понимая, что происходит. Некоторым стало неловко, и они отвернулись. Другие украдкой ухмылялись, чувствуя возбуждение от запретного зрелища. Но было ясно одно, что они все точно запомнили эту преступницу волей или неволей.

Эффи было все равно на поцелуй. Ее лицо было пустым, глаза смотрели в никуда. Она позволила охраннику поцеловать себя, потому что знала, что это его последний жест отчаяния. Ей было жаль его, но она не чувствовала к нему ничего.

Когда охранник отпустил ее, Эффи сразу же вошла в ангар, а после и в челнок. Она не оглянулась, даже не удостоила его взглядом. Ее мысли были заняты предстоящим испытанием, а поцелуй охранника был для нее всего лишь незначительным отвлечением.

Внутри было темно и душно. Эффи с трудом пробралась к свободному месту и села. Она огляделась вокруг и увидела, что другие заключённые тоже сидят в тишине, их лица выражают смесь страха и отчаяния.

Девушка лишь закатила глаза, надеясь поскорее узнать, чего все-таки хотят эти шишки свыше от обычных подростков. А ещё ей хотелось бы, чтобы всё это поскорее закончилось, дабы попробовать на вкус новую и единственную партию травы.

В челнок зашли двое парней. Их голоса привлекли внимание Эффи, ведь та точно знала кому они принадлежат. Монти и Джаспер тоже тут. Что ж теперь она знает здесь хоть кого-то, уже неплохое начало.

Если повезёт и это не изощрённый способ их всех убить, а что-то более стоющие с возможностью выжить, то Монти, с его изобретательным умом, наверняка найдёт способ добыть траву или какой-нибудь другой наркотик.

Томительное ожидание, пронизанное тревогой, прервалось появлением охранников. Их фигуры, подобные теням, скользнули в челночный отсек, неся с собой ауру неопределенности. Молча, словно марионетки, они подошли к подросткам. В своих руках они несли странные браслеты, которые были непонятно для чего предназначены.

— Эй, для чего это? — раздался возмутительный крик одного из подростков, сопровождаемый безуспешной попыткой освободить руку от железной хватки охранника.

— Не ерзай, все узнаешь в свое время, — прорычал охранник, с нескрываемой грубостью надевая браслет на борющуюся руку юноши, словно клеймо.

Среди подростков царило двоякое настроение: одни покорно ждали своей участи, не препятствуя охранникам надевать браслеты, другие же в знак протеста пытались отдернуть руки, но их быстро усмиряли грубой силой. Взгляды подростков, полные презрения и вызова, встречали равнодушные и холодные лица охранников.

Один из охранников приблизился к Эффи. Она понимала, что сопротивление лишь усугубит ситуацию, и к тому же ей было безразлично, что с ней делают. С молчаливым согласием она протянула охраннику свою руку, и тот без единого слова надел на неё браслет.

Охрана вышла и закрыла за собой дверь, оставив подростков в темном одиночестве. Множество вопросов было у каждого из них в голове, только ответов на них они не получали. И вряд ли вообще получат.

Устаревший челнок, лишенный комфорта, с грохотом устремился в космическую бездну. Неудобная тряска беспощадно терзала тела подростков, но Эффи лишь прикрыла глаза, чувствуя безразличие к их неизвестному предназначению. Ее мысли витали в тумане догадок и предположений, но она отказывалась строить прогнозы на будущее.

Неожиданное мигание света заставило их вздрогнуть, а тряска усилилась вдвое. Юные пленники переглянулись, обмениваясь безмолвными вопросами.

— Что это было? — лишь одна из всех задала вслух этот вопрос. Эффи лениво открыла глаза и скользнула взглядом в ее сторону. Для нее это была всего лишь незнакомая блондинка, не вызывавшая ни малейшего интереса.

— Мы вошли в атмосферу, — прозвучало пояснение от Уэллса. Он был сыном Канцлера. Его нахождение здесь удивило Эффи, но она сообразила, что если Канцлер рискнул отправить сюда собственного сына, то их жизни вряд ли угрожает непосредственная опасность.

Когда тряска уменьшилась, то по всем стенам включились телевизоры и подсветки. Перед взорами подростков предстал Канцлер. Эффи мысленно усмехнулась, вспомнив его лицо.

— Заключённые ковчега, слушайте меня. — произнес Канцлер ровным, бесстрастным голосом. Его слова звучали так, будто бы он выполнял рутинную обязанность. — Вам дали второй шанс, и как ваш Канцлер, я надеюсь, что вы понимаете это шанс не только для вас самих, но и для всех нас. Для всего человечества. Мы не знаем, что ждет вас там. Если бы шансы выжить были велики, мы послали других. Честно говоря, мы отправили вас, потому что жизнь преступника ничего не стоит, — что ж, Канцлер хотя бы не скрывает своего истинного отношения ко всей ситуации, это уже радует.

— Ну и козёл твой папаша, Уэллс, — выпалил один из подростков, тот самый, что противился охранникам во время надевания браслетов. Эффи узнала его по голосу.

— Вам простят все преступления, а личные дела будут уничтожены. — продолжилась запись с Канцлером, — Место посадки было выбрано не случайно. До последней войны внутри горы Везер находилась военная база. Её запасов должно хватить, чтобы триста человек могли жить в течении двух лет.

Внезапно внимание подростков переключилось с экрана на парня, отстегнувшего ремни безопасности. Он оттолкнулся от сиденья и, лишенный земного притяжения, парил в невесомости, подобно птице в пустоте.

— Космический пират идет на абордаж! — прокричал он, подлетая к Уэллсу, — Смотри-ка это ж твой отец на нас отыгрался.

— Застегни ремень, пока парашюты не раскрылись, — прошипел Уэллс, с явной неприязнью в голосе. Ему надоело быть мишенью для насмешек, вызванных положением его отца.

Но было уже поздно. Еще двое подростков последовали примеру бунтаря, расстегнув свои ремни. Эффи наблюдала за происходящим с любопытством. Ей хотелось испытать на себе это невероятное ощущение полета. Решившись, она тоже отстегнула ремень.

— Эй, не трогайте ремни, если хотите жить! — прокричала блондинка, и Эффи, закатив глаза, с нескрываемым раздражением отметила ее панический тон.

Стонем оттолкнулась от сиденья и, паря в невесомости, наслаждалась новыми ощущениями. Она прикрыла глаза, и в ее голове промелькнула мысль о том, как чувствовала бы она себя чувствовала под травой в такой невесомости. Но попытать судьбу она не решилась и просто продолжала парить, ощущая себя свободной, как никогда раньше.

— Ты же та предательница, которую посадили в одиночку, — заметил парень, глядя на блондинку. Эффи приоткрыла глаза и вспомнила, что слышала об этой девушке. Ее звали Кларк, и ее посадили за измену. Забавно, что ее мать была членом Совета.

— А ты тот идиот, что потратил кислород на незаконный выход в космос, — ответила Кларк с явной досадой.

— Зато было весело, — с ехидной улыбкой ответил парень, — Меня зовут Финн.

Эффи рассеянно слушала их перепалку, погруженная в свои мысли. Ей нравилось просто летать, и она чувствовала себя поистине свободной, несмотря на окружающие ее обстоятельства.

— О, ты та девушка, что целовалась с Джеймсом, — заметил Финн, с любопытством глядя на Эффи.

— Кто такой Джеймс? — Эффи, оттолкнувшись от стены, подлетела к Финну, с раздражением, что ее отвлекли от своих мыслей.

— Серьезно? — Финн усмехнулся. — Это охранник, что сопровождал тебя. Ты целовалась с парнем, чьего имени даже не знаешь?

Эффи закатила глаза. Да, его звали Джеймс. Он когда-то представился, но Эффи позабыла его имя, не считая это важным. Несколько месяцев она использовала его для своих целей, но так и не удосужилась запомнить, как его зовут.

— Ах, да, Джеймс. Глупо отрицать, особенно когда этот дурак поцеловал меня на глазах у всех, — Эффи сделала недовольный жест рукой, вспоминая его безрассудный поступок. — А что, завидуешь? Неужели хотел, чтобы он поцеловал тебя? — с привычной дерзостью спросила она.

— Может быть, и завидую, но ему. Я бы тоже не отказался тебя поцеловать, — Финн подмигнул ей.

Эффи лишь прикрыла глаза, без желания продолжать этот разговор, который считала бессмысленным. Финн был в тюрьме, впрочем как и все остальные, поэтому такие комментарии с его стороны были более чем предсказуемые.

— Уверена, что ты не один, — Эффи не успела договорить фразу.

Челнок уже был рядом с Землёй, поэтому его парашюты расскрылись, сильно уменьшая скорость. Двое парней, что тоже расстегнули свои ремни отлетели в стену, задевая какие-то провода и шланги, отчего те в свою очередь оторвались. Финн и Эффи, также отброшенные силой удара, оказались втянутыми в этот хаос. Финн врезался в одного из парней, а Эффи – в Финна, и оба ощутили сильный толчок.

Вокруг клубился дым, искры летели во все стороны, а механизмы, издававшие тревожные звуки, один за другим отключались. В сознании каждого подростка промелькнула мысль о гибели, вызванной неисправностью аппарата. Челнок раскачивался из стороны в сторону с каждым разом всё сильнее. Эффи и Финн, инстинктивно вцепившись в какую-то балку, пытались хоть как-то удержаться на месте, не поддаваясь беспорядочным движениям кабины.

Приземление было резким и сокрушительным. Челнок, словно брошенный камень, упал на землю, и внутри воцарилась тишина. Подростки, переглянувшись, не могли поверить, что после столь жёсткой посадки остались живы.

— Мы приземлились, — с нескрываемой радостью и удивлением проговорил Монти.

Эффи, взглянув на двух парней, лежавших без движения, поняла, что они не выжили. Невозможно было точно определить, скончались ли они от удара о стену или же во время падения, но их смерть, сколь трагична она ни была, позволила Финну и Эффи выжить, так как они врезались в них, а не в стену.

– Вы живы? – раздался поблизости голос Кларк.

Эффи, пытаясь восстановить дыхание, всё ещё находилась под впечатлением от пережитого. Несмотря на то, что она была любительницей острых ощущений, такой адреналин был ей ни к чему. Финн, кивнув в сторону парней и отрицательно покачав головой, дал понять Кларк, что они мертвы. Он не решился произнести эти страшные слова вслух.

— Выход на нижнем ярусе, идём, — раздался голос одного из подростков

Толпа, словно единый организм, потянулась вниз. Нетерпение кипело в их сердцах, и каждый жаждал поскорее покинуть тесный, душный челнок, не задумываясь о том, что ждет их снаружи.

— Нельзя просто так открывать двери! — крикнула Кларк, единственная, кто понимала, что опасность может таиться в неизвестном.

Она бросилась к нижнему ярусу, желая остановить безудержное стремление толпы к свободе. Эффи, медленно поднимаясь с пола, бросила короткий взгляд на Финна и, после Кларк, начала спускаться вниз.

— Только не толпитесь, — пытался унять толпу парень. Он выглядел старше остальных, а на нём, как Эффи заметила, была форма охранника. Один охранник на сотню подростков? Глупость.

— А вдруг воздух ядовитый, — к нему подошла Кларк, выражая свою обеспокоенность и пытаясь поприветствовать открытию двери.

— Если воздух ядовитый, то нам всё равно конец, — логично подметил он.

Эффи подметила, что парень в форме охранника прав. Они не могут вечно оставаться внутри. Рано или поздно придется выйти. Лучше умереть от яда на земле, чем от голода в этом железном гробу.

— Беллами? — в голосе девушки было удивление и радость. Она не ожидала встретить его здесь.

Медленно, словно не веря своим глазам, она пробиралась сквозь толпу. Ее взгляд был прикован к Беллами, она едва моргала, опасаясь, что он всего лишь плод ее воображения, который вот-вот исчезнет. Наконец, она оказалась перед ним, не отводя взгляда ни на секунду.

— Как ты выросла, — в голосе Беллами тоже звучала радость встречи.

Девушка крепко обняла его за шею, а он, не колеблясь, обнял ее в ответ. Обнимали они друг друга с такой силой и нежностью, что даже шумная толпа подростков затихла, словно завороженная.

— Что это на тебе? Униформа охранника? — спросила девушка, отстраняясь от объятий.

— Я взял ее, чтобы пробраться на корабль. Кто-то же должен за тобой приглядывать, — ответил Беллами. И как только он произнес эти слова, девушку снова потянуло к нему, и она снова впала в его объятия.

— А где твой браслет? — Кларк внесла свою рациональную ноту в их трогательный диалог, ведь он действительно был единственным без браслета.

— Может, потом? Я год не видела своего брата, — девушка явно не была в восторге от того, что Кларк прервала их долгожданную встречу.

— Здесь у кого нет братьев, — язвительно заметил один из парней.

Эффи усмехнулась, про себя. Ни у кого нет братьев? Для нее эти слова звучали абсурдно. У нее тоже был брат, хотя для всех остальных он считался ее другом детства. Мать Эффи, женщина не слишком дальновидная, но заботливая, придумала план, как обеспечить обоим детям счастливую жизнь. Она отдала Эффи своей подруге, которая стала для нее приемной матерью. Как именно это произошло на официальном уровне, Эффи не знала, но факт оставался фактом — у нее есть брат.

— Это Октавия Блейк. Её нашли спрятанную под палубой, — прояснила ясность над сложившейся ситуацией одна из девушек.

Эффи припомнила, что что-то об этом слышала от Тони, её брата. Он рассказывал об этом ей, когда Октавию только поймали, тем самым предупреждая Эффи, чтобы та была более внимательной. Хоть Эффи и так никому не рассказывала о наличие брата у себя, та все же взяла его слова на заметку, не желая портить жизнь ни ему ни себе.

Октавия, обиженная услышанной правдой, резко дёрнулась, пытаясь отойти от девушки, но Беллами удержал ее.

— Октавия, нет, — успокаивал ее брат, — с сегодняшнего дня они будут помнить о тебе другое.

— Да? Что, например? — злость звучала в ее голосе, ведь она понимала, что клеймо «девочки из-под пола» будет с ней до конца жизни.

— Ты будешь первым человеком на Земле за последние сто лет, — слова Беллами произвели на нее впечатление, и она улыбнулась ему, полностью успокоившись.

Беллами подошел к рычагу, открывавшему дверь челнока, и отпустил его. Двери с скрипом отворились, впуская внутрь солнечный свет и свежий воздух. Подростки, ослепленные резким светом, после темноты челнока, чувствовали глубокое облегчение. Их взгляды, полные завороженного восторга, были устремлены наружу. Даже Эффи, которую нелегко было удивить, невольно испытывала некое волнение. Деревья, да и вся растительность, казались невероятными, словно плодом волшебства.

Октавия сделала шаг вперед, глубоко вдыхая воздух. Медленно, словно в трансе, она двигалась к земле. Ее шаги замедлились лишь на мгновение, и через секунду она уже прыгнула с железного пола на твердую, но вместе с тем мягкую землю. Ее захлестнули радость, восторг и счастье. Они живы, и они на земле!

— Земля снова наша, сучки! — крикнула Октавия, не пытаясь сдерживать свою радость, поднимая руки вверх.

Ее слова прозвучали, словно сигнал к началу новой жизни. Все подростки бросились к земле, каждый кричал от радости. Они выжили, они достигли Земли. Разве это не чудо? Они ходили, а некоторые даже бегали, по земле, не веря своим глазам, не веря своим ощущениям. В этом моменте каждый испытал настоящее счастье и облегчение.

В стороне не осталась и сама Эффи. На время даже забыла, какой херовой была её жизнь, она вместе с остальными испытала настоящее облегчение и даже радость. Целая Земля была пустой сотню лет, а сейчас на ней находится всего сотня подростков находится на ней. Это звучит невероятно, в такое даже не верится.

Глава 2

Земля, свежий воздух, ласкающее солнце – все это, безусловно, прекрасно. Но для полного счастья Эффи не хватало чувства легкости, которое приносила ей трава, проникая в легкие, а затем в мозг. Ей было любопытно, как изменятся ее ощущения на Земле, изменятся ли вообще. Трава действовала одинаково везде, это было очевидно, но измененные условия, возможно, как-то влияли на организм. А значит и эффект мог бы измениться.

Уже с первых минут на земле между подростками начались разборки, что и не удивительно. Уэллса, очевидно, не любили из-за его отца, хотя это было не справедливо, ведь не всегда ребенок – это продолжение родителей. Но кого в этот момент волновала справедливость? Ответ прост: никого. Они просто вымещали свою злость. И их тоже можно понять. Каждый злился на то, что оказался в тюрьме, каждый считал это несправедливостью. А у некоторых родителей казнили. Им просто хотелось мести.

Разборки подростков не вызывали у Эффи интереса. Канцлер не причинил ей зла, а если говорить о том, что ее посадили за наркотики, то это была исключительно ее личная проблема. Если верить урокам истории, которые Эффи, пусть и не всегда охотно, усваивала, то во многих странах наркотики когда-то были под запретом.

Толпа, собравшаяся вокруг челнока, предоставила Эффи возможность незаметно удалиться в сторону. Она не уходила далеко, понимая, что на Земле было опасно. Они были первыми людьми на ней, и как радиация повлияла на животных, если они вообще выжили, и на растения, которые на вид казались безобидными, было неизвестно.

Эффи присела на землю, опершись спиной на дерево. Сняв с себя кофту, она пальцами сделала небольшую дырку в ткани, которую сама же пришила на Ковчеге. Ловким движением она извлекла прямоугольник папиросной бумаги, а сразу за ней и нужную дозу травы. Ее пальцы, словно по памяти, определяли нужное количество. Это могло казаться страшным, прямым признаком зависимости, но для Эффи это было просто упрощением ее работы. Она аккуратно положила бумагу на камень, а затем ровно и осторожно разложила траву в ее центре. Указательными пальцами она закрутила бумагу на одну треть, следя за тем, чтобы трава равномерно распределилась по всей длине. Утрамбовав остатки, она закрутила оставшуюся часть бумаги, оставив тонкий край. Языком, медленно, чтобы не сломать всю конструкцию, она провела по оставшемуся краю, после чего аккуратно заклеила свою самодельную сигарету.

На Ковчеге, вместе с Монти, она создавала фильтр, чтобы хотя бы частично предотвратить попадание вредных токсинов в организм. Но на Земле у Эффи не было такой возможности. Да и вряд ли фильтр помог бы ее уже прокуренным легким.

Нужно было подождать, пока слюна, которой Эффи заклеила сигарету, высохнет. Чтобы не тратить время впустую, она достала из кармана иголку и нить, которые предусмотрительно взяла с собой. Лёгкими движениями она зашила дырку, чтобы из нее не выпал драгоценный для Эффи ресурс. Затем она накинула кофту на себя, словно ничего не произошло.

Зажигалки или чего-то подобного у неё с собой не было, и она уже себя мысленно ругала за такую недальновидность. У неё была в камере одна зажигала, но она из-за большого стресса забыла её взять. И сейчас она благодарила себя, за то что на уроках выживания она частично слушала учителя. Теперь было понятно, зачем вообще нужны были эти уроки.

Эффи собрала все мелкие ветки, что хаотично валялись рядом с деревом. Она сложила их в мини-костер, которого хватило бы ей для мелкого огня, с помощью которого та зажгла бы свою сигарету. Взяв две ветки, она начала быстро тереть их друг о друга, дабы появились искры, а от них уже огонь.

Но не только Эффи захотела провести время наедине с собой. Беллами, держа свою сестру за руку, отвел её в сторону от толпы. И, как на зло, это было хоть и не далеко от Эффи.

— Он преступник, — прозвучал голос Беллами, словно он вещал скрытую истину.

— Они тут все преступники, — Октавия пожала плечами, говоря очевидный для всех факт.

— Послушай, я прилетел сюда, чтобы защитить тебя, — его голос стал тише, чтобы их никто не услышал, но Эффи отлично слышала их разговор, хотя он ее и не интересовал.

— Меня не надо защищать, — в голосе Октавии было нескрываемое недовольство, — так или иначе меня держали в клетке всю жизнь. Мне надоело выполнять приказы. — она пыталась достучаться до брата о своём желании наконец-то стать полностью свободной, — Я хочу развлечься, Белл. Сделать что-то из ряда вон, просто потому что так хочется. И никто меня не остановит, даже ты.

К этому времени Эффи наконец-то смогла развести свой маленький костер. Откинув волосы назад, она поднесла кончик самодельной сигареты к огню, наклонилась и затянулась, заставляя траву внутри загореться и начать вырабатывать приятные для Эффи вещества.

— Я не могу остаться с ними, — Беллами понял, что не сможет удержать сестру, поэтому хотя бы частично, но решил ей признаться.

— О чем ты говоришь? — Октавия не поняла причину такого резкого скачка темы.

— Я кое-что сделал, понимаешь? — его голос стал ещё тише, так что даже Эффи не слышала фразу полностью, — чтобы пробраться на корабль, и когда они узнают, что это было, они меня убьют. — Беллами внимательно смотрел на Октавию, пока на её лице читалось недоумение, — Я пока не могу тебе всё рассказать, но ты должна мне верить. Ты всё ещё веришь мне?

— Да, — через недолгую паузу ответила Октавия.

Кто-то окликнул Беллами, тем самым отвлекая его от разговора с сестрой. Он лишь окинул Октавию взглядом, полным переживания о ней.

— Иди, тебя там ждут, — она погладила брата по плечу.

Беллами кивнул головой и ушёл к остальным. Октавия же решила осмотреться, и почти сразу она заметила Эффи.

— И как давно ты тут? — Октавия сделала несколько шагов в сторону Эффи, пытаясь спрятать в голосе тревогу, которая возникла от мысли, что Эффи могла услышать ее разговор с братом.

— Позволь перефразировать твой вопрос, ведь тебя волнует кое-что конкретное, — со слабой усмешкой произнесла Эффи, ее слова звучали спокойно, но в них скрывалось острое ощущение опасности. — да, я слышала весь твой разговор с братом.

Октавия заметно напряглась, ведь её брат признался, что натворил кое-что ужасное. Эффи же лишь повернула свою голову в сторону Октавии. Держа в руках самодельную сигарету, Стонем поднесла её к своему рту и сделала затяжку. Эффи медленно выпустила дым из своего рта, явно не стесняясь курить при посторонних.

— Что это? — с неким удивлением произнесла Октавия. Она, конечно, слышала, что на Ковчеге кто-то увлекался самодельными сигаретами, но где найти нужные вещества на Земле, но ещё и так быстро.

— Это? — Эффи поднесла сигарету обратно к своим губам, — Самокрутка. — она опять затянула дым в свои лёгкие, медленно выдыхая остатки дыма, — Неужто никогда не видела? — с некой усмешкой и даже с поддразниванием спросила Стонем.

Октавия чувствовала, как ее злость растет, как огненная волна захлестывает ее сознание. Ее злило, что к ней сейчас относятся, как к девочке из-под пола. Будто она всегда была отстранена от жизни, от настоящего и даже от простых, на чей-то взгляд, вещей. Блейк лишь закатила глаза и уже собиралась уходить, но её остановил спокойный и одновременно равнодушный голос.

— Забей, я шучу, — уже отвернувшись от Октавии, произнесла Эффи, — мне всё равно, где и как ты росла. И да, насчёт твоего разговора с братом, мне так же похуй, что именно он сделал.

— Тебе всё равно? — вопрос прозвучал с нескрываемым недоверием. — Не пойдёшь сейчас говорить всем остальным об этом?

— Если ты не видишь, то я всё ещё сижу тут, а не бегу трещать всем подряд. — Эффи закатила глаза, ей не нравился этот допрос. — У меня своя жизнь, свои проблемы. И если твой брат сделал что-то такое, за что ему грозит смерть, то это его проблемы, но никак не мои.

Октавия была поражена. В этой разрушенной реальности, где каждый боролся за выживание и место лидера, Эффи казалась необычайно спокойной. Она словно плыла по течению, не обращая внимания на шторм, бушующий вокруг.

— Неужели ты так безразлична ко всему? — будто в ситуации, в которой они все оказались, такая черта, как безразличие, является невозможной.

— Ты бы удивилась, узнав, насколько вещей мне похуй, — голос был спокойным и излучал полную уверенность в своих словах.

Октавия присела около дерева, что было напротив Эффи, облокотившись на ствол.

— Ты не против? — вопрос был из вежливости, нежели, чем из реального интереса.

— Ты уже села, так что спрашивать глупо.

Октавия не знала ответ на этот вопрос. Если ответить, что из вежливости, то это прозвучит глупо, поэтому она решила лишь промолчать. Эффи же не гналась за ответом на свой вопрос, ведь он был больше риторическим.

Между ними наступила тишина, которая обеим даже не казалась неловкой. Эффи было всё равно, главное что её никто не трогает, и ей никто не мешает. Медленным движением руки она вновь поднесла сигарету к своим губам, куря её. Дым медленно выходил из рта Стонем, окутывая её лицо. Октавия наблюдала за Эффи, завороженная ее спокойствием и невозмутимостью, поймав себя на мысли, что дым выглядит очень гармонично рядом с бледным лицом её собеседницы.

— Ты Эффи, верно? — Октавия что-то слышала о заключённой, которая даже сидя в камере получала всё желаемое, и почему-то сейчас она уверена, что говорит именно с ней.

— Верно, — наслаждаясь дымом и внутренними ощущениями, Эффи прикрыла глаза, — а ты Октавия, — слабая усмешка заиграла на губах, — Окти.

— Окти? — Блейк не смогла сдержать смешка. Такого сокращения своего имени она ещё не слышала. — Давай просто Октавия, без таких кличек.

— Не, — без скрываемого дразнения в голосе, сказала Эффи, — Окти.

Октавия чуть нахмурилась. Она ожидала от Эффи какого-то отпора, какой-то резкости, но вместо этого получила легкую игру, простую шутку. Она поняла, что перед ней не просто заключенная, а человек, который умеет жить по своим правилам. Она не знала, что думать, что чувствовать.

Октавия, будто загипнотизированная, смотрела на то, как дым вылетал из полуоткрытого рта Эффи, медленно сливаясь с воздухом. Блейк ощутила желание попробовать покурить. Запретный плод, который она раньше не видела, всё равно очень сладкий.

— Я попробую? — спросила она, протягивая руку к сигарете и неуклюже повторяя движение пальцев Эффи

— Смелое желание, — на лице Стонем отразилось нескрываемое удивление. Но она сразу же вспомнила разговор Октавии с её братом, где та говорила, что хочет сделать что-то из ряда вон просто потому что, — уверена?

— А ты боишься за моё здоровье? — Октавия попыталась этой шуткой подчеркнуть серьёзность своих намерений.

— Боюсь за свои припасы, — Эффи закатила глаза, но всё же протянула сигарету Октавии.

Октавия уже хотела взять сигарету в руки, но ее движение прервал голос Беллами. Он чувствовал сестру, ощущал ее желание сделать то, что считал недопустимым.

— Октавия! — он звучал грозным и рассерженным, — Что, черт возьми, ты делаешь?

Эффи усмехнулась, убирая сигарету обратно. Она стала свидетелем второй ссоры семейства Блейк. Она наблюдала, как разворачивается их семейная драма, но чувствовала отсутствие интереса к этим ссорам и скандалам. Снова эти бесконечные ссор, эти неумолимые отношения между братом и сестрой. В них не было ни любви, ни нежности, лишь вечная борьба за власть, за право быть главнее.

Стонем невольно вспомнила свои отношения с братом. Их ссоры были редким явлением, скорее всего, их вовсе не было. Каждая их перепалка носила шутливый характер. Тони прекрасно понимал, что запрещать Эффи что-либо было бессмысленно – она непременно сделала бы всё наоборот.

Именно поэтому он всегда старался найти подход к своей сестре, не прибегая к запретам. Он знал, что ее пылкий и независимый характер не терпит ограничений. Вместо того, чтобы ругать ее за очередную выходку, он предпочитал улыбнуться и пошутить. Он понимал, что Эффи упряма, но в то же время он видел в её упрямстве частичку себя.

Их отношения были основаны на чистой любви. Несмотря на все различия в характере, они были очень близки. Эффи была для Тони не только сестрой, но и настоящим другом, с которым он мог поделиться любой тайной.

Именно поэтому вспоминать их отношения было так грустно. Тони старался навещать Эффи в камере, когда была возможность, но у него было слишком много работы, чтобы приходить каждую неделю. Интересно, знает ли он, что сейчас его сестра на Земле.

— Октавия, ты совсем с ума сошла? — голос Беллами вырвал Эффи из её собственных мыслей.

— Нет смысла что-то запрещать ей, в конечном итоге она всё равно сделает всё по своему, — сказала Эффи, спокойно вмешиваясь в личный разговор брата и сестры.

— Ты насмехаешься надо мной? Это же опасно, — Беллами разозлился ещё больше из-за того, что посторонняя влезла в его разговор с сестрой.

— Белл, я взрослая, и сама смогу решить, что мне делать, — Октавия нехотя встала на ноги. Ей нравилось сидеть в этой тишине наедине с Эффи, а брат помешал этой приятной идиллии.

— Может ты и взрослая, но нужно думать головой. Ты сейчас просто хочешь доказать самой себе, что наконец-то свободна, но курить непонятно что это слишком, — парень приструнил свои эмоции, ведь не хотел ругаться, он просто хотел уберечь.

Октавия не хотела спорить с братом, ведь где-то в глубине своей души понимала, что он прав. Она просто хочет почувствовать себя наконец-то свободной и делать, то что хочется ей самой. Возможно, курить какую-то дрянь и действительно не стоит. По крайней мере не так сразу.

— Но если я что-то действительно захочу, то ты не сможешь меня остановить, — фраза была на половину серьёзной, но на другую половину шутливой.

Беллами облегченно вздохнул, когда увидел, что сестра всё же прислушалась к его словам и не стала делать глупости просто потому что могла их сделать.

Октавия бросила взгляд на Эффи, которая уже продолжила курить свою сигарету, не обращая внимания на перепалку, что происходила прямо рядом с ней. Блейк вновь удивилась невозмутимому характеру своей новой знакомой, невольно улыбнувшись этому безмятежному спокойствию. Однако, подавив улыбку, она через несколько секунд всё же покинула Эффи и вернулась к остальным.

Беллами, сбросив с лица тень гнева и раздражения, приблизился к Эффи. В его глазах, однако, всё ещё таилось недоверие, когда он наблюдал, как девушка с видимым удовольствием затягивается сигаретой, окутывая себя дымным облаком.

— Ты Эффи, верно? — нарушил тишину мягкий голос Беллами, несмотря на явные разногласия, он попытался не нарушить мир, в котором сейчас находилась девушка.

— Да, — прошептала Эффи, неохотно поднимая взгляд, — а ты занудный брат Беллами Блейка.

Улыбка тронула губы Беллами, приятно щекоча его душу. Возможно, он и правда казался занудой, но его действия диктовались лишь заботой о сестре. Беллами присел рядом с Эффи, явно с намерением продолжить разговор.

— Он сказал, что я сразу тебя узнаю, — Беллами не сводил своего взгляда с Эффи, которая не спеша, вдыхала дым, позволяя ему окутывать ее, — в тот момент я и подумать не мог, что действительно узнаю тебя так сразу.

— Он это кто? — вопрос Стонем звучал равнодушно, но она знала, что узнать имя этого «он» было бы полезно.

— Тони, — парень присмотрелся к своей собеседнице, ожидая от неё какой-нибудь реакции.

Эффи была готова услышать любое имя, но точно не имя своего брата. Неожиданность ударила по ней, вызвав кашель, который заставил отвести сигарету в сторону. Этого просто не могло быть. Тони бы не стал никому рассказывать про Эффи просто так. Она слишком хорошо знала его.

— И что же он говорил про меня? — Стонем не выдавал ее внутреннего волнения. Она потушила остаток сигареты, убрав ее в карман, как ценный трофей. Запасы были ограничены, и растрачивать их на пустяки не хотелось.

— Например, что ты его сестра, — Беллами все еще не мог прийти в себя от этой информации. Хотя знал ее уже несколько дней, но тот факт, что он с Октавией не единственные брат и сестра, да еще что Эффи спокойно жила, не прячась, бросал его в сильный шок.

Эффи усмехнулась, закатив глаза. Ее жест был подобен уколу отказа, показывая, что шутка Беллами не удалась, и ему стоит придумать что-то новое. Но внутри ее кипели противоречивые чувства. Разве Тони мог так просто кому-то рассказать их тайну? Если бы он и сделал это, то наверняка были бы на это хоть какие-то причины. Он бы не стал подвергать опасности себя и свою сестру.

— Мы на Земле, — Беллами, словно пытаясь пробить ледяную стену молчания, понимал, что если Эффи так и будет хранить молчание, их разговор ни к чему не приведет, — тут нечего скрывать. Ни я, ни кто-то другой тебя не осудит.

— Мне плевать на осуждения, — оборвала Стонем речь своего собеседника, — предположим, что я тебе поверила, тогда ответь, зачем Тони говорить это тебе? — она перевела свой взгляд на собеседника, ведь ответ её действительно волновал.

— Потому что он волнуется о тебе, как я волнуюсь об Октавии. — его голос был спокойным, ведь он говорил правду, — Мы давно знакомы с Тони, ещё с момента, когда я действительно работал в охране, он тогда активно развивался в инженерии. Он ни разу не говорил, что у него есть сестра, даже когда Октавию поймали и посадили, а меня отправили работать уборщиком. — В его глазах зажглась ненависть, отражая боль прошлых воспоминаний. — Но когда я узнал, что вас, заключённых, отправляют на Землю, то я рассказал ему это, просто потому что был на эмоциях, а Тони единственный кому я мог довериться, не боясь, что он расскажет кому-то. Он признался, что Эффи, которую он называл своей подругой детства, на самом деле его родная сестра, — Беллами посмотрел в сторону Эффи, что сейчас внимательно слушала его. Он действительно умудрился ее заинтересовать. — Тони знал, что я не буду рассказывать этот секрет никому, потому что ненавижу закон об одном ребёнка ещё больше, чем кто-либо, да и тем более он знал мой секрет, о том, что мне нужно сделать, дабы попасть на корабль вместе с заключёнными. Он попросил меня следить за тобой, — на этих словах Эффи закатила глаза, и Беллами не пропустил это мимо своего внимания, — да, он знает, что ты взрослая, и следить за тобой не стоит, но я могу понять его переживания. Поэтому я пообещал ему следить за тобой так же, как за Октавией.

В душе Эффи царило молчание, словно глубокая пропасть. Она даже не знала, что на это ответить. В ней не было ни желания съязвить, ни отшутиться. Брат для нее всегда был особенным человеком, очень близким человеком. Она смотрела на Беллами, пытаясь разглядеть в его глазах что-то, что помогло бы ей понять, как он к ней относится, и как ей самой относится к нему. В его взгляде она видела понимание и принятие.

— Я... — начала она, но слова застряли в горле, словно камен. Она не могла озвучить свои чувства, не могла дать им выход, просто не привыкла это делать. Она всегда отшучивалась или переводила тему, но сейчас это было бы неуместно.

Беллами понял ее молчание. Он знал, что ей нужно время, чтобы переварить все услышанное. Он не торопил ее, не настаивал на ответах. Ему было важно просто быть рядом, быть поддержкой, как и обещал своему другу.

— Ты не обязана мне сейчас отвечать, — его голос был спокойным, даже мягким, — просто посчитал, что нужно тебе сразу рассказать всё.

Рука Беллами медленно потянулась к карману куртки, извлекая оттуда конверт. Затем он с такой же неспешностью достал небольшую банку из другого кармана. Эффи с немым вопросом смотрела на эту картину, явно ожидая каких-нибудь ответов и объяснений.

— Брат написал тебе письмо, — Беллами протянул конверт Эффи. — Я его не читал, поэтому не знаю, что там может быть написано. Но Тони говорил, что жалеет, о том, что редко навещал тебя в камере из-за своей работы. — Он сделал небольшую паузу, словно давая ей время усвоить его слова.

Эффи не спеша взяла конверт, еще не решаясь открыть его, как бы собирая свои мысли и чувства в единое целое.

— А это таблетки, — Беллами указал на небольшую банку, которую он держал в другой руке. — Тони предупредил о твоей зависимости и сказал давать тебе их, при случае необходимости, — он кивнул головой в сторону кармана, куда девушка убрала сигарету. — Но я вижу, что ты сама позаботилась об этом.

— Дай угадаю, — на лице Эффи появилась легкая усмешка, словно искра в темноте. — Ты мне их не отдашь?

Беллами кивнул головой, не скрывая своего согласия. Тони дал ему эти таблетки, чтобы у Эффи легче проходила ломка, или ее вообще не было. Они не были предназначены для повседневного употребления. Ее брат хотел, чтобы на Земле Эффи начала новую жизнь и бросила эту дрянь.

— Ты всё же занудный брат Беллами, — лишь это ответила Стонем, но при этом вложила всё своё холодное недовольство.

Беллами не смог сдержать улыбку. В другой ситуации он бы хотел доказать, что он не зануда, а полная противоположность этого слова, но сейчас прозвище казалось ему забавным, как детская шалость.

— Расскажешь, как ты смогла спокойно жить и не прятаться, несмотря на то, что ты второй ребёнок в семье? — этот вопрос волнует Блейка ещё с момента, когда он узнал правду.

— Расскажешь, что ты сделал, чтобы попасть на корабль? — в голосе Эффи читался вызов, словно она бросила перчатку ему в лицо. Если уж он просит рассказать её секрет, то пусть расскажет и свой.

— Тебе не кажется, что это неравнозначные тайны? — Беллами чуть выгнул свою бровь. Тайна Эффи не имеет никакого значения на Земле, никто не будет запирать её в клетке только потому что у неё есть брат. А вот его тайна несёт явную угрозу для его жизни, и если он её расскажет, то будет играть в опасную игру с огнем.

Стонем лишь пожала плечами на его комментарий, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Ей было плевать на то, как именно он попал на корабль, и что ему для этого пришлось делать. Она просто не хотела первой рассказывать свою тайну, точнее вообще не хотела её рассказывать, поэтому и предложила такой обмен тайнами, зная, что Беллами откажется.

Беллами вздохнул, сбрасывая с себя тяжесть нерешенной загадки. Он понимал, что его тайна была опасной, а ее - не более чем неприятным семейным секретом. Но он не мог просто так отказаться от своего любопытства. Ему хотелось знать, как она жила, как она смогла пережить все эти годы, не будучи пойманной. Ему хотелось понять, как это получилось, понять, что они с матерью делали не так.

— Хорошо, — сказал он, словно примиряясь с ее условиями, убирая свой страх в сторону. — Я расскажу тебе свою тайну. Но я хочу услышать и твою. Я хочу знать, как ты смогла так спокойно жить.

Эффи не смогла сдержать удивление. Она до конца была уверена, что он пошлёт её с таким условием, не захочет плевать под её дудку. Но он сдался и согласился. Видимо ему действительно очень хотелось узнать этот секрет. Это было неудивительно, ведь его мать казнили за второго ребёнка, а Октавию заперли в камере.

— Хорошо, — наконец через долгую паузу говорит Эффи своим спокойным голосом, будто вся ситуация находится под её контролем, — но ты первый.

Беллами кивнул головой, он был готов открыть ей тайну, которую сейчас скрывает даже от своей сестры. Он не понимает, почему готов сказать правду, а не придумать какую-нибудь драматичную историю. Возможно, на это влияют рассказы Тони о своей сестры, ведь в них часто проскальзывала информация, о том, что Эффи хорошо хранит чужие секреты, и о том, что чаще всего ей всё равно на чужие секреты на самом деле. А возможно, на это влияет сама Стонем и её непонятная аура.

— Я не умею рассказывать длинные истории, — его голос звучал чуть неуверенно, ведь он не думал, что ему придётся рассказывать эту историю кому-либо, особенно девушке, что он видел впервые, — поэтому скажу коротко. Мне предложили проход на корабль за убийство Канцлера, — парень понизил свой голос почти до шёпота, — я пристрелил его.

Эффи не знала, что ответить. На её лице лишь приподнялась бровь в знак удивления, но внутри она испытывала множество противоречивых эмоций. Теперь она точно понимает, почему Беллами так сильно пекся о своей тайне. Несмотря, на то что многие здесь ненавидят канцлера, наверняка такой поступок мало бы кто понял. Это было не просто убийство, это было преступление против системы, в котором они жили. И несмотря на то, что многие считают эту системой худшей, люди все равно держатся за неё.

Стонем понимала, что этот поступок Беллами оставил на нем неизгладимый шрам. Она видела это в его глазах, слышала в его интонации. Он был человеком, который просто хотел быть рядом со своей сестрой в сложное для неё время на Земле.

— Ты сделал то, что считаешь нужным, — в голосе Эффи не было ни капли осуждения, даже наоборот, она действительно могла понять, почему он это сделал, — ты хотел быть рядом с сестрой. Думаю, что Тони сделал бы тоже самое, если ему это предложили.

— Почему-то я так и думал, что ты именно это и скажешь. — Беллами было приятно, что Эффи его поняла, а не стала считать его обычным убийцей. Как минимум это означает то, что она точно никому не расскажет. — Что ж, теперь твоя очередь рассказывать свой секрет.

— Мой секрет не настолько серьёзный, как у тебя, — Эффи усмехнулась, убирая напряжённую атмосферу, чьо сейчас царила между ними, — несмотря на то, что моя мать очень недалекая женщина, она всё же заботится о своих детях. У неё была подруга, что не имела детей, и то ли боялась рожать, то ли просто не могла забеременеть. Меня отдали ей на так называемое воспитание. Я не знаю подробностей, как они убедили людей свыше, что я действительно дочь подруги матери, но раз я спокойно жила всё это время, то они поверили в это.

Беллами слушал ее, словно завороженный, словно он видел перед собой не просто девушку, а тайну, которую хотелось разгадывать вечно. Он представлял, как она росла в другой семье, как она жила с другой матерью, как она стала той, кто она есть сейчас. Он не мог даже представить, каково это - быть оторванным от своей семьи, от своей истории.

— И когда ты узнала правду? — Беллами всё больше интересовался этой ситуацией.

— Я даже в детстве была очень рациональным и в какой-то степени умным ребёнком, поэтому когда мне было около 6 лет, мне всё рассказали, — Стонем спокойно пожала плечами, отбрасывая неприятные воспоминания, как пыль с плеч, — на удивление всех, я спокойно восприняла эту информацию.

— Черт, она опять что-то задумала, — он невольно закатил глаза, на упрямство своей сестры, словно жаловался на капризы непоседливого ребенка. — Пойду разберусь, что там происходит. Пойдёшь со мной?

Эффи кивнула головой. Она все равно уже закончила свои дела, поэтому ей тут делать нечего. Хоть Стонем и любила проводить время в одиночестве, словно волшебница, живущая в тайном лесу, но она понимала, что сейчас не время для этого и лучше быть в курсе событий, которые происходят вокруг нее.

Эффи медленно и лениво поднялась с земли, отряхивая листья и остальную грязь, что прилипла к её одежде. С учётом того, что раньше всегда был лишь бетонный или железный пол, с которого максимум, что можно было подцепить это пыль, то к грязи с земли ещё долго придётся привыкать.

Они подошли к остальным. Кларк активно говорила о плане, которому они должны придерживаться, чтобы быстрее добраться до еды и вернуться обратно. Монти сразу же заметил Эффи, как только она приблизилась к их полю зрения.

— Эффи, уже освоилась? — он одарил её искренней улыбкой. Они долгое время не виделись, а в челноке у них не было времени поговорить.

— Здесь отстойно, — в своей манере ответила девушка, чем вызывала слабый смешок у Монти.

Монти подтолкнул Джаспера плечом, и они, словно два волчонка, бросились к своей подруге. Они обняли ее крепко-крепко, как будто хотели передать ей всю ту тоску, которую испытывали, будучи разлученными. В их глазах она видела счастье от встречи, и она признается себе, что тоже по ним скучала.

— Ты куда собралась? — Беллами придержал свою сестру за руку. Он слишком сильно её оберегал.

— Прогуляться, — она отмахнулась от руки брата, ее голос звучал уверенно, словно она хотела доказать, что она не нуждается в его защите.

Кларк заметила, что браслет Финна имеет царапины и потёртости. Она взяла его руку и подняла, дабы разглядеть получше. И ей стало сразу видны попытки снять браслет. Она не могла не заметить его усилий.

— Ты что, пытался его снять? — хоть Кларк и всё ещё рассматривала браслет, её голос выдавал её возмещение данной ситуации.

— Да, — спокойно ответил Финн, не видевший в своём действии ничего плохого, — и что?

— Этот браслет передаёт информацию о тебе на Ковчег, — она пыталась достучаться до разумной части мозга Финна, словно пыталась убрать все его весёлые фантазии о жизни здесь, — снимешь его и все решат, что ты мертв.

— А мне то что? — с усмешкой спросил парень, показывая ей, что ему все равно.

— Ну не знаю. Хочешь, чтоб близкие решили, что ты умер? — Кларк начала закипать, ей казалось, что выживание здесь волнует только её. — Не хочешь, чтобы нас забрали через два месяца? Потому что они не придут сюда за трупами.

Эффи невольно закатила глаза, словно хотела отбросить от себя назойливую муху. Она уже в челноке поняла, что Кларк является типичной правильной девочкой, словно вышедшей из книги с моральными притчами. Но сейчас казалось, что ее правильность переходит все логические границы. Они на Земле, и Кларк серьезно думает, что кто-то будет следовать правилам? Она не только правильная, но еще и наивная девочка, застрявшая в своем идеальном мире.

— Что ж, я ошибалась, вот кто настоящая зануда, а не ты, — тихо прошептала Эффи Беллами, который почему-то задумался над словами Кларк, но комментарий Эффи вывел его на улыбку.

— Ладно, теперь идём, — произнесла Кларк, когда увидела, что Финн всё же задумался над своей ошибкой. А комментарий Эффи она либо не услышала, либо пропустила мимо ушей, не желая оставаться здесь дальше и начинать ссору.

— Эффи, пойдёшь с нами? — спросил Джаспер, тем самым приглашая в свою небольшую компанию, что отправлялась в небольшое приключение на поиск еды.

— Какой глупый вопрос, — на лице Эффи появилась её фирменная улыбка, — ты серьёзно думаешь, что я выберу куда-то идти, нежели спокойно сидеть здесь и ждать, пока вы принесете еду?

Джаспер кивнул головой, понимая, что задал наверное самый глупый вопрос. Он прекрасно знал Эффи, и знал, что она выберет просто отдохнуть и ничего не делать, если у неё есть на это хоть какой-нибудь шанс. Она была словно кошка, которая любит полежать на своей лежанке, не торопясь и не беспокоясь ни о чем.

Он быстро догнал Монти, Финна и Кларк, которые уже шли в глубь леса. Октавия с немым вопросом посмотрела в сторону своего брата, спрашивая разрешения, можно ли ей присоединиться к ним.

— Нет смысла что-то запрещать, — тихо повторила Эффи ему свои же слова, напоминая о их разговоре наедине.

— Иди, — наконец-то произнёс Беллами, хоть и не был особо доволен этим.

Октавия поцеловала своего брата в щеку, в знак благодарности. Ей действительно хотелось некого приключения, дабы почувствовать всю прелесть жизни. Она быстро побежала следом за остальными.

***

Эффи неспешно бродила по территории, именуемой лагерем, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться к чужим разговорам. Наконец-то она оказалась там, где ей было суждено быть. Ей нравилось наблюдать за людьми, изучать их, впитывая информацию, которая всегда могла пригодиться. Она умела читать людей, даже по самым незначительным диалогам. Иногда всего одна фраза могла рассказать о человеке больше, чем целые тома. Эффи не раз убеждалась в этом.

Стонем часто это делала ещё на Ковчеге. Именно так она смогла понять, что Монти и Джаспер с радостью поделятся с ней своими припасами, просто потому что она симпатичная девушка, которая обратила на них своё внимание. Они были застенчивыми и скромными парнями, а такие не пользовались большой популярностью у девушек, точнее даже девушки на таких никто и не смотрел.

Эффи приблизилась к Беллами, застывшему в задумчивости. Она уже успела проанализировать и его. Беллами стремился к власти, мечтая установить собственный порядок и стать, по его мнению, "лидером", чтобы управлять ситуацией. Конечно, не он один жаждал этого, но Беллами был другом Тони, а это делало его союзником для Эффи. Ей было безразлично, кто будет вершить судьбу лагеря, но если это будет "свой человек", то ее пребывание здесь станет намного комфортнее.

— Видишь тех двоих? — Стонем кивнула в сторону парней, которые загнали Уэллса в угол. Было очевидно, что Уэллсу не суждено найти покой в этом месте, но то, что люди не смогли потерпеть его даже один день, вызывало у неё удивление.

Беллами последовал ее взгляду, не понимая, к чему она клонит. Вряд ли она просила вмешаться и спасти Уэллса от этих хулиганов. Он знал, что это ее не волнует, поэтому, переводя взгляд на неё, вопросительно изогнул бровь, словно спрашивая: "Что ты хочешь?"

— Они могли бы помочь тебе завоевать здесь лидерскую позицию, — Эффи не сводила с них взгляда, наблюдая за тем, как они выплескивали всю свою ярость на бедного сына Канцлера.

— У меня два вопроса, — Беллами сдвинул брови, пытаясь понять ее мотивы, — Первый: зачем ты мне это говоришь? Второй: почему ты так уверена, что они станут моими союзниками, и как мне их убедить?

— Первый ответ: тебя это не касается, у меня свои причины. — этот ответ именно тот, который и ожидал услышать Беллами. Эффи была тайной, покрытой мраком, и ее мотивы всегда оставались неясными. — Второй ответ: они – самые активные противники законов Ковчега, как и ты. Их никто не будет слушать, ведь они простые заключённые, как и все остальные. Ты можешь предложить им сделку: ты – главный, а они – твои помощники. На такое они согласятся. — её голос был спокойным и уверенным, будто она точно знала о чем говорит.

Беллами задавался кучей вопросами в своей голове. Откуда Эффи знает, что её план точно сработает? Откуда она вообще знает, что он хочет стать лидером? Вопросы крутились в его голове, но он знал, что даже если и задаст их в слух, то в ответ увидит лишь неопределенное пожатие плеч.

Блейк не стал тратить время на бесплодные вопросы, а лишь кивнул Эффи в знак благодарности. Если ее план провалится, он предпримет собственные шаги к вершине власти. Не раздумывая, он направился к тем парням, решая, что придумает свою речь уже в их компании.

***

План Эффи, к её удивлению Беллами, оказался действительно эффективным. Мёрфи и Мгебе с энтузиазмом приняли условия Беллами. В них кипела жажда власти, желание руководить, а не подчиняться. Быть помощниками главаря давало им ощущение власти и силы.

Они первые сняли с себя браслеты, а сейчас сидя у костра снимают браслеты и с остальных, пока что, добровольцев. Эффи казалось это абсурдным, но она понимала, почему Беллами хотел этого. Снять браслет означало показать людям на Ковчеге, что ты умер. Как сказала Кларк, за трупами они не возвращаются. Это означало, что никто не будет преследовать Беллами за убийство Канцлера. План был прост: заставить людей поверить, что сбросив браслеты, они обретают свободу. И это было чрезвычайно легко.

Эффи решила оставить свой браслет. На Ковчеге остался ее брат, и ей хотелось, чтобы он знал, что она жива. А возможно, она просто желала, чтобы остальные тоже спустились с Ковчега, и жизнь хотя бы немного, но стала комфортнее. Тогда, как минимум, ей не пришлось бы экономить траву, чтобы хватило на более длительное время.

Стонем сидела у костра, докуривая остатки сигареты, которую она оставила днем. На Ковчеге она и представить себе не могла, что когда-нибудь будет растягивать одну сигарету на целый день. Хотя у Беллами были таблетки, которые могли заменить ей траву, он не собирался выдавать их ей на постоянной основе.

Их "ритуал" свободы оборвал Уэллс. Несмотря на явную опасность, которая грозила ему, он всё равно продолжал пытаться заставить людей думать рационально. Эффи считала это глупым поступком, ведь даже невооружённым глазом видно, что все здесь плевали на рациональность. Подростки были детьми, которые просто хотели свободы, поэтому и устраивали свой нелепый бунт.

Эффи не вслушивалась в спор Уэллса и Беллами. Она и так знала мнение каждой стороны, а слушать, как они упорно пытаются убедить людей в своей правоте, ей было совершенно неинтересно.

Стонем отдыхала и наслаждалась дымком, окутывающим ее лицо. Раньше она могла потушить и выбросить сигарету, как только она начинала жечь пальцы. Сейчас же такой роскоши она себе позволить не могла. Однако сейчас это жжение казалось ей даже приятным. Она точно превращалась в мазохистку.

Глава 3

л лишь один день с тех пор, как они ступили на Землю, но уже каждый нашел свое место. Некоторые сошлись в пары и удалились вглубь леса, наслаждаясь обществом друг друга. Другие бегали по лагерю, ища развлечений, пытаясь заполнить пустоту новой жизни. Каждый занимался тем, что считал нужным. Политика Беллами, "каждый делает, что хочет", оказалась глотком свежего воздуха после долгого заточения в тюрьме.

Эффи продолжала наблюдать за всеми, словно отстраненная от окружающей суеты. Эта роль даже в некоторой степени освобождала ее от собственных мыслей. Наблюдать за людьми, строить гипотезы о них - это было для нее увлекательным занятием. Вряд ли кто-то понял бы ее увлечение, скорее всего, ее бы назвали странной.

Ее внимание привлекли несколько интересных персонажей, за которыми ей хотелось понаблюдать побольше. Одним из этих персонажей был Джон Мёрфи. Как раз он и имел особенную ненависть к Уэллсу. Но Эффи он казался просто интересной личностью для изучения.

Мëрфи отправил нескольких своих дружков уговаривать остальных снять браслеты. Хоть вначале люди и соглашались добровольно, но мало кто знал, что перед тем, как избавиться от этого ненужной метки заключённого, их ждет неприятный "подарок", в виде огня прямо перед лицом.

— Красотка, может, и твой браслет тоже снять? — Джон подбросил в костер ветки, чтобы пламя не погасло. — Над тобой я издеваться не буду. Сниму быстро и безболезненно, насколько это возможно.

Эффи лишь закатила глаза, отвечая ему молчаливым отказом. Она бросила мимолетный взгляд на свой браслет, тайком надеясь, что он действительно помогает ее брату знать, что она жива. Вряд ли на Ковчеге все знали, что заключенных отправили на Землю. Даже для самих заключенных это было секретом. Но ее брат был хорошим инженером, поэтому, возможно, его решили посвятить в это дело.

Они некоторое время просидели в тишине. Эффи обычно смотрела на костер, наблюдая, как искры от него разлетаются в разные стороны. Иногда она переводила взгляд на Мёрфи, в ее взгляде не было ничего особенного, но он заставлял парня чувствовать себя неловко.

— Красотка, ты так смотришь на меня, словно хочешь выпить мою душу, — он повернулся к ней, ожидая хоть какой-нибудь ответ.

Эффи ответила ему лишь слабой усмешкой, словно специально продлевала свое молчание, чтобы подольше насладиться его неловкостью. Ее забавляла реакция Мёрфи на обычный взгляд. Он сам себя накручивал, и теперь чувствовал полное отсутствие комфорта. А Эффи просто не могла отказать себе в удовольствии наблюдать за этим небольшим шоу.

— Красотка, может, ты хотя бы слово скажешь? — голос Джона стал настойчивее. Теперь он не просил, а требовал, чтобы Стонем издала хоть какой-нибудь звук.

— А зачем? — ответила Эффи, наконец нарушив тишину. Ее голос был тихим, но уверенным, словно она была уже не просто наблюдателем, а властелином ситуации. Она хотела увидеть, как он будет выкручиваться из ее ловко расставленных сетей.

Мёрфи нахмурился. Он ожидал от нее другого ответа, более женственного, более предсказуемого. Но ее холодная отстранённость его сбивала с толка.

— Ну, не знаю, — пробурчал он, опустив глаза. — Может, потому, что я с тобой разговариваю?

— Ты думаешь, что я должна отвечать на каждый твой вопрос? — спросила Эффи, едва уловимо улыбнувшись. — Или может ты хочешь что-то от меня?

Мёрфи не знал, что ответить. Он чувствовал себя неловко, словно попался в ее ловко расставленную ловушку. Он привык к другому обращению с девушками. Они обычно были более податливыми и предсказуемыми. А Эффи другая, абсолютно другая. За это он её начинает уважать, хоть в слух в этом и никогда не признается.

— Знаешь в чем твоя проблема, Мёрфи? — вопрос прозвучал неожиданно, застав парня врасплох, — ты не умеешь ждать. Тебе нужно всё и сразу. Такого не бывает.

Джон лишь закатил глаза, не понимая, что эта девушка о себе возомнила. Ее слова звучали для него как оскорбление. Мёрфи давно бы сказал ей пару ласковых, если бы не Беллами, который за нее впрягался, а с ним портить отношения не хотелось.

— Ты знаешь, что в этом лагере я могу сделать все, что захочу? — прошипел Мерфи, сдерживая вспышку гнева. Он бы с удовольствием пригрозил ей, но не хотел рисковать своим союзом с Беллами.

— Да, я знаю, — ответила Эффи, ее голос был спокойным, как будто она говорила о погоде, — ровно, как и все остальные находящиеся здесь. «Каждый делает, что хочет», вы сами придумали этот девиз.

Мёрфи схватил с земли кусок дерева и с силой бросил его в костер, пытаясь сдержать растущее раздражение. Ее спокойствие его бесило. Он хотел ее разбить, заставить замолчать, но понимал, что не может. Не сейчас.

— Ты думаешь, что я не понимаю этого? — прошипел он, уставившись на пламя. — Я знаю, что сейчас моя власть ограничена. Но ты не думай, что я буду вечно сидеть и ждать, пока ты будешь играть в свои игрушки.

Эффи улыбнулась, ее улыбка была загадочной и не проницаемой. Она не обиделась на его грубость, а скорее радовалась ее возникновению. Она знала, что он на краю своего терпения, и это еще больше ее заинтриговало.

— Я не играю, Мёрфи, — ответила она, ее голос был спокойным, но в нем прозвучало предупреждение. — Я наблюдаю. И не только за тобой.

Мёрфи сжал кулаки, чувствуя, как в его жилах вскипает кровь. Он не терпел, когда над ним издевались. Он слишком много натерпелся на Ковчеге и совсем не собирался терпеть такое же отношение к себе на Земле.

— Ты наблюдаешь? — спросил он с издевкой. — А что ты увидела во мне, красотка? — Мёрфи был слишком уверен, что она скажет какую-нибудь чушь, и на этом их разговор окончится.

Эффи улыбнулась, еще шире и еще загадочнее. Она не торопилась с ответом. Она любила играть с людьми, заставлять их нервничать, чувствовать себя некомфортно.

— Наблюдатель никогда не делится своими наблюдениями, если не считает это необходимым, — ответила она спокойно, ее глаза были холодными и проницательными. — Но я могу дать тебе небольшой совет. Не ищи признание в страхе. Оно не долговечно.

Мёрфи нахмурился. Он не понимал, к чему она клонит. Что она имела в виду?

— Ты с ума сошла? — спросил он, пытаясь скрыть растущую в нем неуверенность. — Ты думаешь, что можно заставить людей слушать себя без страха?

Эффи улыбнулась еще шире, и в ее улыбке не было ни капли доброты.

— Не всегда, — ответила она, ее голос был холодным и спокойным, словно она говорила о погоде. — Но в этом лагере, где нет законов и правил, страх - это лишь иллюзия. Он не дает признание, он только делает тебя слабее. И в конечном итоге тебя просто возненавидят.

Мёрфи замолчал. Он чувствовал, что она говорит правду. В этом лагере, где все были брошены на милость судьбы, где все были равны, страх действительно был иллюзией. Но он не хотел признаваться в этом себе. Он не хотел терять, то что получил.

— Ты просто пытаешься запутать меня, — прошипел он, пытаясь скрыть неуверенность в голосе.

— Я не пытаюсь запутать тебя, — ответила Эффи, ее глаза были полны уверенности. — Я просто хочу, чтобы ты увидел правду. —Эффи улыбнулась, ее улыбка была не сладкой, а немного ироничной, она уже представляла реакцию Мерфи. — Ты мне нравишься, Мёрфи.

Мерфи нахмурился, не понимая, что происходит. Сначала она осуждает его методы достижения желаний, осуждает его самого. А потом она просто говорит, что ей он нравится. И ей было все равно, как он воспримет ее слова.

— Значит, это подкат? — спросил он с явным недовольством. — Ты явно не умеешь производить на себя впечатление.

— Придурок. Не в этом смысле, как человек. —Она сделала паузу, чтобы он смог переварить ее слова. — Я имею в виду, что ты интересный случай, — продолжила она, ее голос был спокойным, но в нем прозвучала интрига. — Ты как дикий зверь, который не знает, как жить в домашней среде.

— То есть ты называешь Землю, на которой мы первые люди за сто лет и наш лагерь, который буквально состоит из заключённых, домашней средой? — Джон нахмурился, пытаясь сдержать раздражение. Он не любил, когда над ним издевались.

— Я говорю о тебе, Мёрфи, — ответила Эффи, ее взгляд был спокойным, но в нем проскальзывала нескрываемая ирония. — Ты привык к дикой жизни, к жесткости, к борьбе за выживание, к вечным попыткам что-то доказать. А теперь ты оказался в необычной ситуации. Тебе приходится привыкать к новому миру, к новым правилам, к новым возможностям.

— Возможностям? — спросил Мёрфи, удивленно подняв бровь. — Ты думаешь, что в этом чертовом лагере есть возможности?

— А разве их нет? — Стонем перевела взгляд, наблюдая за тем, как каждый житель лагеря занимается своим делом.

— На Земле кроме нас нет ни одной живой души, а каждый в этом лагере, включая меня и тебя, просто обычный бывший заключённый Ковчега, — Джон был раздражён, ему вообще не нравилась вся эта картина.

Мёрфи сделал жест рукой, словно отбрасывая от себя ее слова, как неприятный запах. Он не мог принять ее, как он считал, оптимизм, ее веру в то, что в этом безысходном лагере может быть хоть какая-то надежда. Эффи наблюдала за ним, ее взгляд был спокойным, но проницательным. Она видела, как он упрямо отвергает правду, как он боится увидеть возможности, которые скрываются за стеной его собственного отчаяния. Она понимала, что не сможет переубедить его. Он был слишком закован в свои убеждения, слишком зациклен на своей боли, чтобы увидеть что-то новое.

Стонем отвернулась от него, ее взгляд устремился к лагерю. Она видела, как люди бродили без цели, как они пытались забыться в пустоте новой жизни. Но она также видела и искры надежды, которые все еще тлели в их глазах. Она видела возможности, скрытые за стеной отчаяния.

Мёрфи не видит этого. Он слишком зациклен на себе, на своей боли, чтобы увидеть красоту, которая окружает его. ЭФФИ знала, что ему нужно время, чтобы прозреть. И она не торопилась. Она терпеливо ждала, наблюдая, как он бьется в ловушке своего собственного отчаяния.

Джона все считали придурком, но никто этого не говорил вслух. Он был союзником Беллами, и это делало его неприкасаемым. Хоть и очень минимально, но его уважали. Несмотря на то, что они провозглашали отсутствие лидера и делали всех людей равными, это явно было не так. В любой группе людей всегда есть лидер, даже если никто не признаёт это вслух.

Двое парней привели девушку, которая согласилась снять с себя браслет. Она шла с высоко поднятой головой, выражение ее лица было решительным, а в глазах читалась смелость. Как и все остальные, она приняла этот знак протеста, как шанс на новую жизнь, без правил и законов.

Мёрфи встал с земли, быстро отряхиваясь от грязи. Он подошел к девушке, которая протянула ему руку, на которой все еще красовался ненавистный браслет. На его лице появилась зловещая ухмылка, предвещающая неприятные события. В его планах было убедить людей с Ковчега в том, что заключённые мертвы, а это значило, что перед снятием браслета стоит причинить ей боль и дискомфорт.

Мёрфи подошёл к девушке сзади, крепко схватив её за руки у плеч. Она вскрикнула и начала дергаться, не понимая, что происходит. Джон укрепил свою хватку, не обращая внимания на её сопротивление, и наклонил лицо несчастной прямо к огню. Пламя танцевало в его глазах, отражая безжалостное желание сломить её волю.

Девушка инстинктивно зажмурилась, чувствуя тепло пламени на своём лице. Сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Мёрфи не торопился; он наслаждался моментом, рассматривая её страх, будто снятие браслета уже ушло для него на второй план.

В страхе девушка попыталась увернуться, но его хватка была слишком крепкой. Он не собирался отпускать её, пока не добьётся своего. Её напряжённое тело напоминало натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент. Ей было страшно, она хотела просто снять браслет, а не чувствовать эту боль. Громкий крик сам вырывался из её губ.

Эффи не смотрела в их сторону. Хоть она и не испытывала каких-то сочувствующих эмоций по отношению к девушке, но смотреть на это ей было неприятно. Она видела в этом действии не попытку сделать смерть заключённых более правдоподобной, а бесполезную трату времени.

Стонем достала из кармана самодельную сигарету. Ночью она позаботилась о себе, и чтобы в будущем не тратить время, накрутила сразу несколько таких сигарет. Она не торопилась, ее движения были плавными и неторопливыми, словно она жила в собственном мире, отстраненном от хаоса, который царил вокруг.

Она зажгла сигарету от пламени костра, вдохнула глубоко, пуская клубы дыма в дневное небо. Ее глаза были спокойными, но проницательными. Она наблюдала за Мёрфи, за его действиями, за его эмоциями, иногда переводя взгляд куда-то в даль.

На крик девушки сбежалась толпа. Они столпились вокруг, их лица выражали смесь ужаса и любопытства. Кто-то шептал, кто-то отводил взгляд, не в силах смотреть на эту сцену, кто-то же наоборот ликовал. Среди толпы стояли Беллами и Уэллс. На лице Беллами читалось непонимание происходящего, а на лице Уэллса ужас и злость.

— Беллами, зацени, — Мёрфи кивнул на девушку, а в его голосе читалась гордость за такую идею, — нам же надо, чтоб на Ковчеге решили, что все погибли, так? Будет естественнее, если перед этим мы чуть-чуть помучаемся.

Уэллс сразу же подбежал к Мерфи, отталкивая его от девушки. Вся ситуация казалась ему ужасной. Он чувствовал отвращение к жестокости Мерфи, к его глупости. Уэллс всегда стремился к разуму и справедливости, а здесь он видел только бесчеловечность. Его сердце стучало в груди от злости и страха. Люди с Ковчега это спасение для них, и Уэллс это понимал, но не знал, как объяснить это всем остальным.

— Прекрати всё это. — Уэллс повернулся к Беллами, его голос был строг, будто он не просил, а требовал.

— Прекратить? Я даже не начинал, — Блейк усмехнулся наивности Уэллса, тот серьёзно думал, что может что-то поменять.

Эффи с равнодушием смотрела на происходящую перед ней картину. Она не видела в этом ничего особенного. Она знала, что Мерфи и Беллами не остановятся, пока не заставят Ковчег думать о их смерти. И ей было все равно. Ей было интересно только одно: как все это закончится. Она не участвовала в этой игре, она просто наблюдала. Она видела в этом лагере хаос и безумие, и на удивление ей казалось это приятным.

— Неужто тебе всё равно, что он мучал бедную девушку? — Уэллс повернулся к Эффи, его голос был полон негодования. Он не мог понять ее равнодушие, ведь она сидела всё это время здесь и не сделала ничего.

Эффи посмотрела на него, ее взгляд был холодным и бесстрастным. Она не испытывала сочувствия к девушке, она не видела в ней ничего особенного. Её не собирались убивать, у неё даже не остались бы ожоги.

— Я её не знаю, но уверена, что твой отец принёс ей больше боли, чем несколько секунд огня перед лицом, — произнесла Стонем, выпуская дым из своих губ.

Уэллс собирался что-то ответить, но не успел. Мёрфи, не собираясь принимать поражение, ударил ему прямо в лицо. Между парнями завязалась драка. Они оба испытывали к друг другу ненависть, которую выплескивали друг на друга с особой силой.

Толпа ликовала, кричала, в ожидании развязки этой драки. Их голоса сливались в единый гул, отражая их жажду насилия, их желание увидеть кровь. Каждый в лагере по своему ненавидел Уэллса из-за его отца, поэтому с удовольствием наблюдали, как он с каждым разом всё больше получает ударов.

Уэллс смог повалить Джона на землю. Уэллс не хотел убить или сильно поранить своего противника, он просто хотел его обезвредить, тем самым защитить свою жизнь. Джаха нанёс несколько сильных ударов прямо по лицу Мёрфи.

— Когда ты поймёшь, что тебе с ними не справится? — он обращался к Беллами, параллельно вставая на ноги.

Джон не мог так просто сдаться. Он должен был наконец положить этому концу. Уэллс, с его неуместным стремлением к справедливости, был огромной помехе к свободе, к которой тянулись все. Он должен был наконец-то замолчать и не влезать.

— Ты труп, — прошипел Мерфи, его слова были холодными и жестокими.

Он встал на ноги, его движения были быстрыми и решительными, словно он был хищником, готовящимся к атаке. Он достал нож из своего кармана, и он блеснул в лучах солнца, отражая жестокость его намерения.

— Стой, — Беллами перегородил дорогу Мёрфи, который окинул своего товарища взглядом, полным непонимания, — всё должно быть по честному.

Блейк повернулся в сторону Уэллса, бросая нож ему в ноги. Беллами имел чувство справедливости, хоть и довольно своеобразное, поэтому, несмотря на свою ненависть, дал возможность Джахе быть в бою на равных.

Толпа дружно начала подталкивать Уэллса к тому, чтобы он принял вызов. Им хотелось шоу, хотелось увидеть продолжение драки, узнать чем же это наконец закончится. Их голоса сливались в единый гул, отражая их жажду насилия, их желание увидеть кровь.

Уэллс взял нож, его руки дрожали. В его глазах был страх, как за свою жизнь, так и страх причинить серьёзный вред Мёрфи. Джаха был человеком добрым, поэтому даже несмотря на свою ненависть к Мерфи, он не желал ему смерти. Но выбора не было. Нужно было защитить себя.

Джон стоял наготове. Он переминался с ноги на ногу, словно хищник, ожидающий свою жертву. Его глаза были прикованы к Уэллсу, отслеживая каждое его движение. Джаха, в свою очередь, стоял неподвижно, не собираясь нападать, но внимательно следил за своим противником, готовясь отразить удар.

Мёрфи сделал несколько ложных выпадов, будто собирался нанести удар, но каждый раз останавливался в последний момент. Это было как игра в кошки-мышки, где один хищник мучил свою жертву перед убийством. Уэллс потерял координацию, его движения стали неуверенными. В этот момент Джон напал.

Это был быстрый и точный удар, в который было вложено много сил. Нож прошелся по плечу Джахи, оставляя глубокий порез. Тот отшатнулся от боли, из его руки закапала кровь. Он сделал несколько шагов назад, словно пытался отойти от неприятной реальности.

Мёрфи не стал ждать, сразу нападая ещё раз. В нём бурлила ненависть и злость, и это было его ошибкой. Эмоции взяли вверх, отчего он не смог проследить за Уэллсом, который в свою очередь думал головой. Когда Джон замахнулся для очередного удара, Уэллс схватил его за руку, выворачивая её. Мерфи не смог отбиться, чувствуя, как боль пронзает его суставы. Джаха поднёс нож к горлу Джона, думая, что хоть так тот перестанет драться, но Мерфи пытался активно вырваться.

— Брось нож, — Уэллс пытался достучаться до разумности Мёрфи. Его голос был спокойным, но в нём читалась слабая угроза.

— Уэллс, — крикнула Кларк, которая только что подошла к лагерю. Ее голос был полн тревоги, он разрезал воздух, приковывая внимание всех присутствующих.

Все перевели взгляд в ее сторону. Кларк, Монти, Финн и Октавия вернулись со своей разведки, и по их лицам было видно, что они привезли не хорошие вести. Гриффин быстрым шагом подошла к Уэллсу, который все еще держал нож у шеи Мёрфи. Ее глаза были полны удивления и недоумения. Она не могла понять, что происходит.

— Отпусти его, — командным голосом, полным негодования, произнесла Кларк.

Уэллс не хотел с ней ссориться, поэтому оттолкнул Мёрфи на землю, ранняя его. Джон все ещё не хотел сдаваться. Он быстро встал на ноги, собираясь напасть вновь, но его остановила женская рука, что легла ему на руку. Это была Эффи, которой порядком наскучил этот цирк с выяснениями, кто сильнее и лучше. Мерфи отдернул свою руку, но Эффи вновь его взяла, удерживая на месте.

— Хватит, Мёрфи, — несмотря на спокойствие в её голосе, он был убедительным.

Джон действительно остановился. Его ненависть никуда не ушла, даже, наоборот, она с каждой секундой росла все больше. Он чувствовал, как кровь бурлит в его жилах, как злость заполняет его бытие. Но Мерфи решил прислушаться. Он понял, что сейчас не время для схватки. Он чувствовал, что это не закончится ничем хорошим. Да и нож, что Уэллс держал у его горла, дал Джону понять, что он недооценивал своего противника.

В это время Монти помогал Октавии подойти ближе. Она хромала на одну ногу, ей было больно даже шевелить ей. Беллами это сразу заметил. Он подбежал к сестре, перекидывая всю её тяжесть на себя, попутно обнимая и придерживая её.

— Ты в порядке? — в его голосе было только переживание о ней, а всё остальное ушло на второй план.

— Да, — тихо произнесла она, пытаясь отдышаться. Вернуться в лагерь ей стоило не малых усилий, а нога с каждым шагом болела всё сильнее.

Эффи, что всё это время продолжала курить, сидя рядом с костром, наконец встала на ноги. Она видела, что группа не принесла еды, а значит что-то произошло. И видела, что нет с ними Джаспера. Это значит лишь одно: многое пошло не по плану.

— Эффи, помоги Октавии, — Беллами не приказывал, а искренне просил её о помощи. Сейчас во всём лагере именно Эффи он доверял больше всего.

Эффи кивнула головой, соглашаясь помочь. Ей просто не хотелось участвовать в обсуждении того, что произошло. Несмотря на все свои убеждения, что Монти и Джаспер для неё на Ковчеге были лишь пешками, дабы достать траву, она все равно внутри чувствовала нарастающее напряжение. Она не хотела, чтобы это напряжение почувствовал кто-то ещё.

Стонем потушила тлеющую сигарету, убирая её остаток себе в карман. К повторному использованию сигарет ей нужно будет привыкать ещё долго, но пока у неё это неплохо получается.

— Я вижу тебя второй раз, и оба раза в твоём рту находится сигарета, — подметила Октавия интересную закономерность.

— Окти, даже не думай завидовать, — на лице Эффи появилась усмешка.

Стонем подошла к ним ближе. Беллами кивнул Эффи с благодарностью, его взгляд скользнул по уставшему лицу Октавии. Ему было ясно, что ей нужен сейчас отдых, а он не может уйти сейчас. Октавия ухватилась за шею Эффи, когда та наклонилась. Холодные пальцы Стонем легли на талию Октавии, придерживая её. Холод, исходящий от ее прикосновения, проник сквозь тонкую ткань футболки, заставляя мурашки пробежать по телу Октавии.

Эффи отвела Октавию ближе к челноку, уводя её дальше от остальной толпы. Они зашли в зону леса, которая уже была обжита. Стонем усадила Октавию на кресло, которое было кем-то вытащено из челнока.

Разговор остальных доносился до них обрывками. Так Эффи услышала, что на Джаспера напали местные жители. Её очень удивила информация, что кто-то смог выжить после ядерного взрыва. Пока Эффи мочила единственную более менее чистую тряпку, которая была здесь, свою речь начал Беллами. Стонем невольно закатила глаза, ее взгляд был полон иронии. Она прекрасно понимала причины стремления Беллами к власти, но его пустые слова казались ей лишенными смысла.

— Я не могу тебя понять, — начала разговор Октавия, параллельно с этим поднимая свою штанину, дабы посмотреть на свою рану.

— Что же во мне непонятного? — Эффи вернулась к Октавии, присаживаясь на корточки рядом с ней.

— Ты спокойно согласилась помочь Беллами со мной, но твоя реакция на его речь выглядит так, будто ты ему не веришь, — Октавия пыталась разобраться и понять, что тут успело произойти, пока их не было.

Эффи лишь усмехнулась, оставив слова Октавии без ответа. Она посмотрела на рану на ноге Октавии - глубокую, зияющую рану, оставшуюся от вчерашнего нападения. Кровь успела засохнуть, образуя темную коросту, которая казалась еще более пугающей на фоне бледной кожи.

Стонам аккуратно коснулась раны, словно пытаясь прощупать ее глубину. Октавия вздрогнула от боли, которая прошлась по всей её ноге. Она стиснула зубы, чтобы не выдать стон, но стоило ей увидеть хмурое выражение лица Эффи, как она поняла, что смысла скрывать свою боль нет.

— Беллами, кажется, доверяет тебе, — Октавия продолжила свои размышления, тем самым пытаясь переключиться с боли, — из всех он попросил помочь именно тебя.

Эффи сделала вид, что не слышит слов. Она продолжила рассматривать рану, пытаясь прикинуть насколько всё серьёзно. Она не была врачам и имела нулевые знания в этой теме, но некоторое представления в её голове всё же были.

— Если он тебе нравится, но ты не хочешь признаваться в этом, то я понимаю, — Октавия рассматривала всевозможные варианты такого поведения Эффи, и этот показался ей самый логичный.

— А что, Окти, ты ревнуешь? — Эффи усмехнулась, глядя на Октавию с явным насмешливым интересом.

Сейчас не ответила уже Октавия, которая понимала, что Эффи просто начала перетягивать диалог в своё русло. Эффи никогда не ответит на вопрос, если не посчитает это необходимым. Ей хотелось вернуть к Беллами, к его связи с Эффи. Но понимание того, что Эффи опять повернёт диалог в другое русло, отбивало это желание.

Эффи сделала первое движение. Аккуратно, не трогая острые края раны, она начала очищать ее от засохшей крови, используя мокрую тряпку. Движения Эффи были медленными, неторопливыми, но в них чувствовалась уверенность и точность. Октавия закрыла глаза, пыталась не думать о боли, которую может принести эта процедура. Но боль была беспощадно сильной.

Октавия сжала зубы, стараясь не подать виду, как ей больно. Она чувствовала, как Эффи аккуратно проводит тряпкой по ране, очищая засохшую кровь, но в то же время всё тело напрягалось от болезненных ощущений. Ей хотелось отдернуть ногу, спрятаться от этой боли, но она держала себя крепко, понимая, что сделает только хуже.

Она почувствовала, как Эффи немного прижала тряпку к ране, и пронзительная боль прошла по всей ноге. Октавия вздрогнула и из её губ вырвался сдавленный стон боли. Она чувствовала на себе взгляд Эффи, холодный и проницательный. В нем не было сочувствия, но была сосредоточенность.

— Черт, хватит уже, — Октавия не могла сдерживать свою боль, которая уже гуляла по всему телу, а не только по ноге.

— Терпи, — сухо ответила Эффи, — у тебя кровь засохла. Или предлагаешь мне подуть на твою рану?

Октавия невольно фыркнула, но ей было слишком больно, чтобы отвечать её саркастическим замечаниям. Она просто сжала кулаки и вцепилась в кресло, стараясь не выдать стона.

Эффи продолжила пытаться отчистить с кожи и раны засохшую кровь. Рядом стояло что-то типа ведра с водой, куда она отпускала тряпку, смывая кровь. Её взгляд был сосредоточенным и серьёзным.

Октавия сжала зубы, но новый приступ боли заставил её сжаться в комок. Она попыталась унять стон, глубоко вдохнув, и всё тело пронзила новая волна боли. Ей хотелось отдернуть ногу, наплевав на возможные ухудшения раны в будущем. Просто хотя бы немного отдохнуть от этой боли, просто перевести дыхание.

Эффи подняла свой взгляд на лицо Октавии. Она отложила тряпку в ведро, давая время на то, чтобы передохнуть.

— Спасибо, — тихо произнесла Октавия, пытавшись успокоить и нормализовать своё дыхание.

Октавия склонила голову в бок, наблюдая за Эффи. Стонем уже перевела своё внимание в ту сторону, откуда доносился спор Кларк и Беллами. Её забавляло, как они с разных позиций пытаются донести людям свою правду, пытаются добиться их признания личной правоте.

— Вижу ты не в восторге от их речей, — Октавия пыталась переключить мысли о своей боли на разговор, даже если бы тот не удался.

— Каждый из них просто пытается перетянуть на себя роль лидера. — Эффи пожала плечами. — Чему тут восхищаться?

— Ты спокойно согласилась помочь Беллами с моей ногой, — Октавия продолжила свои рассуждения, — но более удивительно, что он попросил тебя об этой помощи.

Эффи пожала плечами, не собираясь выдавать Беллами. Она понимала, что Беллами ей доверяет лишь по причине того, что она сестра его друга, которая слишком много знает. Но говорить это Октавии, а тем более и объяснять ей всё это, желания не было никакого.

— Кто же оставил такой красивый след на твоей ноге? — умело перевела тему Эффи, беря обратно тряпку в свою руку.

— Не знаю, другие сказали, что это было похоже на большую змею, — Октавия не успела полностью договорить, как боль вновь вернулась.

Эффи проводила тряпкой рядом с раной, стирая остатки засохшей крови. Сейчас её движения были более аккуратные, чем в первый раз. Она старалась не задеть саму рану, чтобы не спровоцировать новую волну боли.

— Тебя могли убить, — с нескрываемым волнением сказал Беллами, подходя ближе к ним.

Беллами присел на корточки рядом с Октавией, осматривая её рану. Для него она казалось ужасно большой и опасной. Он хотел забрать тряпку из рук Эффи, дабы самому заняться раной своей сестры, но увидев, какими точными и аккуратными движениями она обрабатывала раны, всё же передумал.

— Джаспер успел вытащить меня из воды, — Октавия уже не испытывала боли, по крайней мере не такую сильную.

Эффи отбросила грязную тряпку в сторону, словно отряхивая с себя тяжелый груз. Ее взгляд метался по вещам разбросанным рядом, ища хотя бы что-то чистое, что могло бы послужить перевязкой. Но всё, что она видела, было заляпано, запачкано. Она остановила свой взор на Беллами, который сейчас стоял в относительно чистой одежде.

— У тебя сильные руки? — вопрос звучал очень странно и двусмысленно, но Эффи произнесла его серьёзно.

— Предположим, что да. — Беллами даже не пытался строить догадок к чему этот вопрос. — А что?

— Оторви рукав от своей футболки, — её голос звучал так, будто она говорила элементарные вещи, о которых мог бы догадаться каждый.

В голове Беллами возник логичный вопрос "зачем", но задавать вслух он его не стал. Он оторвал рукав от своей футболки и подал его Эффи. Он не даже не думал задавать свой вопрос, спрашивать ее о том, что она сделает с этим куском ткани. Он просто доверял ей, хоть и сам не понимал почему.

Эффи взяла рукав, и с концентрацией и уверенностью стала перевязывать им рану Октавии. Беллами не мог оторвать от нее взгляд. Он смотрел за движениями её рук, иногда поднимая взгляд к её лицу, на котором держалось сосредоточенное выражение. Блейк убеждал себя, что всего лишь следит за тем, как всё проходит и не угрожает ли чего Октавии, но в глубине души ему просто нравилось смотреть за происходящим.

— Я пришла за тобой, — их молчаливую идиллию прервала Кларк, которая собирала группу для спасения Джаспера.

— Вы уходите? — Октавия сразу же начала опускать штанину обратно на ногу, показывая свою готовность идти. — Я с вами.

Эффи специально посильнее дёрнула узлы рукава, тем самым сжимая рану, что принесло Октавии резкую боль. Она невольно вздрогнула, и из ее губ вырвался тихий стон. Ее взгляд быстро переместился к Стонем, но та лишь пожала плечами, словно говоря, что это не ее проблема.

— Нет, нет, ни за что, — возразил Беллами, паралельно вставая на ноги, — хватит с тебя.

— Он прав, — нехотя призналась Кларк, — с такой ногой ты далеко не уйдёшь. — она перевела взгляд на Беллами. — А ты мне пригодишься. Кажется, у тебя был пистолет. — Блейк приподнял свою футболку, показывая пистолет, заправленный в штаны. — Отлично, пойдёшь со мной.

— С чего это вдруг? — спросил Беллами, и в его голосе звучала явная насмешка. Он не собирался выполнять приказ "привилегированной".

— Он спас твою сестру, ты у него в долгу, — Кларк понимала насколько эгоистичен Беллами, поэтому решила давить на него через сестру.

— Я ему благодарен, но идти спасать не пойду, — Блейка не впечатлил ответ Кларк. Он был готов жертвовать ради сестры, но он не был готов отдавать свой долг кому-то еще.

Эффи бросила взгляд в сторону Беллами, словно пыталась прочесть его мысли. Ей было трудно признать это даже перед самой собой, но она не могла унять внутреннюю тревогу за Джаспера. Он был ее другом, хоть она и отрицала это, пыталась скрыть свою заботу за ним под маской цинизма и равнодушия. Но сейчас, когда он был в опасности, она чувствовала глубокое беспокойство. Она просто не сможет принять потерю ещё одного человека в своей жизни.

— Ты хочешь быть главным, а это будет сложно, если тебя будут считать трусом. — влезла в их спор Эффи. Она попыталась убедить Беллами пойти с Кларк, но при этом не выдать своих переживаний. — Да и тебе это будет полезно, — она еле заметно кивнула головой на руку Кларк, где всё ещё красовался браслет.

Беллами уловил намёк Эффи. Он ночью снял браслет с Уэллса, и если снять браслет еще и с Кларк, то Ковчег точно не захочет спускаться на Землю. Это было решающим аргументом. Да и слова Эффи про лидерство были разумными. Но внутри него была не просто логика, а глубокое желание помочь. Он чувствовал себя должным Стонем.

— Мёрфи, — Беллами окликнул Джона, который стоял неподалеку, словно не замечая всего происходящего. — Пойдешь со мной. — Он повернул голову к Эффи, и в его глазах мелькнул не только приказ, но и просьба. — Присмотришь за Октавией?

— Мне не нужна сиделка, — Октавия высказала в этой фразе все свое недовольство. Её голос звучал резко, словно она хотела показать им всем, что она не беспомощная кукла и способна позаботиться о себе сама.

— И что же мне за это будет? — Эффи спросила это без скрытого смысла, словно это был простой вопрос о цене товара. Она не была склонна тратить свое время бесплатно. Ей нужно было что-то взамен.

— Я думаю у меня есть то, что тебе нужно, — Беллами подмигнул Эффи, удерживая ухмылку на своем лице, явно намекая на их вчерашний разговор.

Стонем закатила глаза от такой самоуверенности Блейка. Она медленно поднесла руку к своему рту, вальяжно выгибая средний палец. Эффи оставила поцелуй на этом пальце и показала его Беллами. Тот не смог сдержать слабый смешок, но всё же принял это за согласие на свое так называемое предложение.

Стонем закатила глаза, её взгляд был наполнен не только пренебрежением, но и скрытой иронией. Она медленно поднесла руку к своему рту, и вальяжно выгнула средний палец, словно желая продемонстрировать свое несогласие с бесцеремонным поведением Беллами. Она нежно поцеловала свой палец и потом показала его Беллами. Тот не смог сдержать слабый смешок, но все же принял это за согласие на свое так называемое предложение. Ей было все равно, что он думает, она просто хотела подразнить его, показать, что она не так проста, как он думает.

Беллами вместе с Мёрфи пошел следом за Кларк. Октавия сразу же начала вставать, дабы догнать их. Эффи положила руку на ногу девушки и сжала место раны. Октавия резко упала обратно на сиденье, шипя от боли. Она закрыла глаза, пытаясь унять пронзительную боль, которая прошла по всему телу.

— Подожди пока твой брат уйдет, — в голосе Стонем прозвучали нотки раздражения от такой настойчивости Октавии, — потом можешь заниматься чем-угодно в пределах этого лагеря и в пределах разумного, я тебе не нянька.

Октавия, хоть и недовольно, но все же кивнула головой, не желая вступать в дальнейший спор. Она отвернулась от Стонем, её взгляд устремился в сторону леса, который окружал их лагерь. Эффи же, когда увидела, что Беллами уже был далеко, спокойно встала на ноги и пошла по своим делам.

***

Эффи иногда украдкой следила за Октавией одним глазом, что, конечно, сильно раздражало последнюю. Октавия не могла сдержать ощущение обиды: как же так, ее брат не доверяет ей настолько, что просит за ней присмотреть девушку, с которой они знакомы всего лишь один день. Единственный вариант, который приходил в голову Октавии, чтобы избавиться от этого надоедливого контроля, — это просто вывести Эффи из игры. Блейк прекрасно понимала: терпение у Стонем, мягко говоря, ограничено.

Октавия подошла к одному из парней, которые просто были заняты своими делами внутри лагеря. Ей даже не было нужно его разглядывать - он просто казался симпатичным, этого было достаточно. В этот момент она не нуждалась ни в чем больше. Ей просто нужно было взбесить Эффи.

— Не хочешь уединиться со мной? — прошептала ему на ухо Октавия. Она медленно взяла его за руку, мягко поглаживая.

Это не ускользнуло от взгляда Эффи. Ей даже не нужно было включать мозг, чтобы раскусить план Октавии. В другой ситуации, возможно, она бы усмехнулась, назвав это смелым и забавным ходом. Но сейчас, когда у нее было только одно желание - отдохнуть, вся эта игра вызывала не что иное, как раздражение. Стонем просто хотела отдохнуть, а не следить за этой неугомонной особой.

Эффи приблизилась к ним, двигаясь медленно, с нежеланием, а еще более нежелательно ее присутствие чувствовалось Октавией. Октавия же, как бы в насмешку над ее присутствием, делала все, чтобы продемонстрировать, что Стонем просто не существует для нее. Ее внимание было полностью поглощено ее новым собеседником.

— Привет, — Эффи произнесла это обычное слово парню, чье внимание пыталась так сильно привлечь Октавия. Она обвила рукой его шею, ее пальцы легко прикоснулись к его коже, заставляя его вздрогнуть от нежданного тепла. Ее глаза встретились с его, и в них зажглись искры, полные обещания и волнения.

Эффи была мастером манипуляций, ее красота и харизма были её главными инструментами. И сейчас, когда она видела в глазах парня нежность и жажду, она поняла, что забрать его внимание — это легкий квест. Он сидел в камере так долго, что забылся о том, что такое - быть желанным.

— Не можешь сходить и нарвать ягод, которые растут рядом с лагерем? — на лице Стонем заиграла хитрая улыбка, которая еще больше погружала парня в возбуждение. Она знала, что он не сможет ей отказать. Он был слаб, голоден не только по ягодам, но и по вниманию.

Парень даже не смог ответить ничего внятного, но согласно кивнул головой, его глаза были прикованы к ее губам, к ее руке, еще не отпустившей его шею. Он был в ее власти, и она это чувствовала.

— Я жду тебя здесь, — прошептала она, отстраняясь от него, но не отводя взгляд. Ее улыбка была полна обещания и тайны.

Эффи улыбнулась про себя. Она знала, что он не сможет ей отказать. Она была мастером манипуляций, и сейчас она уже чувствовала вкус победы. Парень же поспешно скрылся в лесу, не желая терять драгоценное время.

— Это ты называешь «я тебе не мамка»? — Октавия встала перед Эффи, смотря ей в глаза своим раздраженным взглядом.

— Твоя жалкая попытка вывести меня из себя с треском провалилась, — с издевкой ответила Стонем, ее голос был спокоен и холоден, а глаза блестели от удовольствия, и в них читалось превосходство.

— Я не пыталась тебя вывести из себя. — Октавия закатила глаза, пытаясь сделать свой голос, как можно увереннее. — Я хочу просто отдохнуть и повеселиться, а ты мне сейчас помешала.

— Отдыхать и веселиться можешь и без него, — ответила Эффи, ее голос был спокоен и холоден.

Стонем не дала Октавии даже слова вставить. Она развернулась и пошла к к челноку, не оглядываясь, не останавливаясь. Октавия, оставшись одна, сцепила руки на груди, словно пытаясь удержать бурю, которая бушевала в ее душе. Она смотрела в спину Эффи, еще не верила, что эта девушка может так легко оставить ее один на один с ее гневными мыслями, даже не удосужившись минимально послушать её недовольство. Эффи даже не повернулась к ней, продолжая спокойно следовать своему пути.

Октавия захотела пойти следом за Эффи. Она не знала почему, не понимала, откуда в ней взялось это желание. Ведь всего лишь несколько минут назад она хотела просто выгнать ее прочь, избавиться от ее присутствия, от её присмотра, от ее усмешек и уверенности.

"Зачем мне это?" — прошептала она себе, словно пыталась убедить саму себя в бессмысленности своих действий. "Черт, как же это глупо" — Блейк начала злиться уже на саму себя.

— Подожди, — через несколько секунд колебаний крикнула Октавия, её голос прозвучал чуть ли не как мольба, и в нем слышалась путаница чувств –раздражение, недоумение и, как ни странно, нежность.

Эффи услышала ее и остановилась, словно ее тело уже знало, что так и будет. Ее губы растянулись в легкой улыбке, полной злорадного удовлетворения. Она остановилась возле группы людей, сидевших у костра, их шумные разговоры её не интересовали. Ей нужен был огонь. Она достала остатки сигареты и, наклонившись к костру, подожгла ее, с удовольствием вдыхая дым, пронизанный искрами огня.

Октавия за это время успела сравняться с Эффи. В её голове всё ещё был вопрос: откуда взялось такое дикое желание пойти за Эффи, но ответа на него она не может себе дать.

Эффи молчала, просто не видела смысла комментировать такой внезапный поступок Октавии. Стонем просто понимала, что Октавия даже себе не сможет объяснить причину своего резкого желания, а лишние вопросы могут сделать только хуже. А ей бы очень не хотелось объяснять потом Беллами, почему его сестра её избегает, и что вообще произошло.

Эффи зашла в челнок, а Октавия просто пошла следом за ней. Она не задавалась никакими вопросами, которые бы наверняка задал любой нормальный человек, но ей не нужны были никакие объяснения, никакие логичные аргументы, чтобы пойти за ней. Ее ноги двигались сами по себе. Эффи поднялась на второй этаж челнока, а Октавия, будто хвостом, поднялась следом за ней.

Никто из них не нарушал тишину, просто не видя в этом необходимости. Октавия ощущала, как ее сердце стучит в груди, словно хочет вырваться наружу. Она пыталась разложить все по полочкам, понять, что происходит, но ничего не получалось. В её голову пришло оправдание: ей просто интересно, что в ней такого, что заставляет Беллами доверять ей. Оправдание на самом деле глупое, но имеет вес, ведь это действительно её интересовало ещё с момента возвращения в лагерь.

В глубине комнаты, среди путаницы проводов и мигающих мониторов, сидел Монти. Он был поглощен своей работой, целиком погруженный в личный мир. Девушки, что только что вошли, остались незамеченными.

Эффи остановилась перед одним из мониторов, ее пальцы погладили холодное стекло. Она подняла свой взгляд на Монти, наблюдая за его действиями. Октавия подошла ближе, еще более запутываясь в своих мыслях.

— Ты слишком увлёкся, — Стонем усмехнулась и потормошила волосы друга. Ее тон был игривым, но в глазах мерцала хитрая искорка. Она знала, что он не прекратит свою работу, но ответит на её слова.

— Ой, прости, я тебя не заметил, — Монти на секунду поднял взгляд на Эффи, сразу после чего заметил рядом стоящую Октавию, — не заметил вас.

Эффи присела на кресло, ее движения были плавными и грациозными, словно она была не в тесной комнате, а в широком поле, принадлежащему только ей. Она вытянула ноги вперед, ее тело расслабилось и откинулось на спинку кресла. Она прикрыла глаза, продолжая курить, дым ее сигареты медленно растворялся в воздухе. Здесь было тихо и по своему уютно, если не вспоминать, что они чуть не разбились на этом челноке.

В закрытом помещении запах травы, которую курила Эффи, стал еще более насыщенным, проникающим во все щели и углы. Ее аромат был резким, терпким, и он ударил в ноздри Октавии, словно волна холодного ветра. Она закашлялась, ее горло схватило спазмом, ведь ее организм не был привычен к такому сильному и незнакомому запаху.

Она вспомнила слова Беллами, которые прозвучали в ее ушах еще в прошлый раз, ее предупреждение о неприятных последствиях. И сейчас она поняла, что она не зря послушалась ее.

— Как ты можешь это курить? — Октавия прикрыла нос рукой, словно пытаясь отгородиться от неприятного запаха. Ее тон был полн недовольства, и в ее глазах читалось непонимание. Как можно наслаждаться этим резким, терпким ароматом?

— Это еще не самый сильный запах травы из возможных, — со слабой улыбкой на лице ответил Монти. Он был знаком с этим запахом слишком хорошо, он не единожды пытался справляться с его упорным проникновением в его комнату.

Эффи словно погрузилась в свой собственный мир, где не было ни Октавии, ни Монти, ни их слов, ни их диалога. Ее тело было окутано волной приятной эйфории, каждая затяжка ее сигареты уносила ее все глубже. Она хотела просто наслаждаться этим чувством, не задумываясь о том, что происходит вокруг.

— А что ты здесь делаешь один? — Октавия решила не отвлекать Эффи от ее расслабления. Ей было понятно, что Эффи скорее всего просто не заметит ее вопросов, поэтому она решила продолжить разговор с Монти.

— Пытаюсь выйти на связь с Ковчегом, — ответил Монти, медленно переводя взгляд на Октавию.

— Боишься, что я расскажу брату? — Блейк вопросительно приподняла бровь.

Монти пожал плечами, словно отбрасывая от себя неудобный вопрос. Он не боялся, что Октавия расскажет Беллами о его деятельности. Он знал, что она может это сделать, но не хотел думать об этом. Он был слишком погружен в свой мир, в свою работу, чтобы заботиться о мнении других.

Но вместо того, чтобы начать расспрашивать его о его занятиях, Октавия протянула Монти руку со своим браслетом.

— Вижу, что свой ты уже снял, — Октавия кивнула на руку Монти, ее взгляд был полн интереса и недоумения. — Это тебе чем-то помогает?

— Если снять браслет не ломая его, то я смогу послать какой-нибудь сигнал на Ковчег, — Грин пояснил одну из своих теорий, — по крайней мере, я так думаю.

Октавии не нужно было много времени на обдумывание. Она видела, как в Джаспера прилетело копьё, а боль в ноге не давала забыть о непонятном животном, которое напало на неё. Они не смогут справиться с этим всем в одиночку, как бы им не хотелось в это верить. Блейк протянула руку ещё ближе к Монти, тем самым давая ему разрешение попробовать снять браслет с неё.

— А твой брат не будет против? — Эффи внезапно вмешалась в их разговор, ее голос был спокоен, но в нем звучала скрытая ирония.

— А тебя так волнует его мнение? — Октавия посмотрела на Эффи, ее взгляд был полн вызова и независимости. Она уже начала понимать, что Эффи пытается ее спровоцировать, но она не поддавалась на ее игры. — Он мне не хозяин, я сама решу, что мне делать.

Эффи усмехнулась, словно ей было весело наблюдать за упорством Октавии. Она знала, что девушка пытается утвердить свою независимость, но в ее голосе, среди ее слов, звучало нечто другое — волнение или даже страх.

Монти не стал терять время. Он взял небольшую железную палку, его пальцы были ловкими и уверенными. Он пытался аккуратно снять браслет с руки Октавии, но его движения были неловкими, словно он не уверен в себе.

И вот, с негромким треском, браслет слетел с руки девушки. Грин сразу же поднес его к свету, его глаза были полны надежды и волнения. Но он увидел, что браслет уже сломан.

Октавия ободряюще похлопала Монти по плечу, когда заметила в его глазах легкую грусть от неудачи. Ей искренне верилось, что у него все получится, но она понимала, что ему нужно немного времени, чтобы преодолеть этот момент.

— Она всегда была такой? — Блейк кивнула в сторону Эффи, но не поворачивала голову полностью, словно боялась встретиться с ее взглядом.

— Если честно, то да, — ответил Монти, и на его лице заиграла улыбка, когда на него нахлынули воспоминания. — Но после одного случая все только ухудшилось.

— Заткнись, — голос Эффи прозвучал резко и неожиданно. В его тембре вспыхнула настоящая злость, которую девушка не пыталась скрыть. — Не хочу слышать даже намека об этом.

Она на мгновение задержала сигарету в губах, как будто это могло помочь ей обрести силы. Вся ситуация произошла давным-давно, и, казалось бы, пришло время её отпустить. Но Стонем не могла справиться с этим. Все её кошмары, связанные с тем травмирующем днём, продолжали преследовать её и по сей день.

Эффи старалась сдержать бушующие внутри неё эмоции. На её глазах блеснули слёзы, но она лишь прикрыла их, как будто могла остановить их появление, тем самым отказываясь позволить слабости взять верх.

Октавия перевела свой взгляд на Эффи. Эффи всё это время казалось ей девушкой, которой всё равно абсолютно на всё происходящее, которая живёт так, как хочет сама. Но сейчас Блейк услышала в голосе проблеск уязвимости, и это ввело её в ступор.

Монти отрицательно покачал головой, тем самым без слов показывая, что не стоит задавать каких-либо вопросов. Грин сам испытал вину, ведь он напомнил Эффи обо всем ужасе ее жизни, о той боли, которую она так старалась забыть.

Насколько минут они просидели в полной тишине. Для всех троих это время казалось вечностью. Словно время замерло, а воздух сгустился от неуверенности и молчаливого сочувствия.

Октавия чувствовала, как ее тело охватывает неловкость. Ей хотелось сказать что-то утешительное, но она не знала, что может помочь Эффи. Она не знала, какие слова смогут заглушить ту боль, которую она увидела в ее глазах.

Монти не отводил взгляда от Эффи, его лицо было полно сочувствия и отчаяния. Он не хотел ее обидеть, не хотел напоминать ей о прошлом, но его слова вырвались из него, словно он не владел собственными мыслями.

И в эту тишину вдруг ворвался резкий звук. Это была Эффи, которая резко встала с кресла и отошла к дальней стене. Она смотрела прямо перед собой, но одновременно с этим никуда, ее взгляд был затуманен, словно она видела не что иное, как свои собственные страхи.

Ее пальцы дрожали, словно каждый нерв в ее теле вибрировал от напряжения. Окурок, уже свернувшийся в маленькую черную точку, почти выпал из ее рук. Она не могла сосредоточиться, успокоиться. Ей хотелось бить головой о стену, хотелось кричать от безысходности, лишь бы все эти навязчивые мысли наконец-то ушли, оставив ее в покое.

Октавия не могла просто сидеть и наблюдать. Мысль о том, чтобы еще несколько секунд просто наблюдать за этим, казалась ей невыносимой. Она вскочила на ноги, ее тело было напряжено. Но Монти схватил ее за руку, пытаясь остановить от глупой затеи. Он знал, что ей не помогут ни слова, ни уговоры, он чертовски хорошо знал Эффи. Но Октавия чувствовала острую необходимость подойти к Эффи, невыносимость оставаться на одном месте.

— Оставь ее в покое, — прошептал Монти, его голос был спокоен и уверен, но в нем слышалось отчаяние. Он понимал, что Октавия хочет помочь, что ей не безразлично состояние Эффи, по какой-либо причине, но он также понимал, что она может только усугубить ситуацию.

Октавия замерла, ее глаза были направлены на Эффи, ее руку всп еще сжимала рука Монти, но ее тело было напряжено, словно струна, готовая разорваться от напряжения.

— Мы не можем ничего делать, — убеждал Монти, его взгляд был устремлен на Эффи, которая стояла, словно потерянная в тумане собственных мыслей. — Мы можем только ждать.

Грин знал, что это не то, что хотела услышать Октавия об Эффи. Он знал, что он хочет действовать, что они хочет решить проблему, но он также знал, что в этом случае необходима терпеливость. Он знал, что Эффи нужно время, чтобы самой собраться с мыслями, без чужой помощи.

— Она пережила многое, — прошептал он, его голос был полн сочувствия и нежности. Он далеко не один раз пытался помочь Эффи, когда она была в похожих состояниях, но никак не мог ей помочь, поэтому сейчас он знал, что надежда и терпение единственное, что у них есть — Ей нужно время, чтобы все уладить в своей голове.

Октавия осталась стоять на одном месте, но её взгляд был устремлён на Эффи, которая казалось будто находится в другом мире. Окурок уже упал из её руки на пол, но даже на это Стонем не обратила никакого внимания. Её мысли действительно были в другом месте, далёком и неизведанном.

Октавия медленно убрала руку Монти от себя, ее движения были медленными и неуверенными. Она понимала: Монти знает Эффи лучше, чем она, его совет – мудрый. Но в груди разгорался огонь, неумолимое желание понять, помочь, сделать хоть что-нибудь, пересиливало все остальное.

Блейк шагнула навстречу Эффи, её взгляд был сосредоточен на ней. Она двигалась неторопливо, стремясь уловить малейшую реакцию, любой отклик. Но Эффи, словно ушедшая в себя, не замечала её присутствия.

— Эффи, — голос Октавии был тихим, она не хотела сделать хуже, просто хотела понять и, если это возможно, то помочь, хоть и не понимала откуда это рвение взялось в ней, — посмотри на меня.

Эффи слышала слова Октавии, но мысли уже унесли её в тот день, где время остановилось, где боль была по настоящему сильной, что перехватывало дыхание. Она понимала, что нужно взять себя в руки, что она не одна. Но огромные волны эмоций бились о берега её души, угрожая её поглотить.

Эффи, словно вынырнув из пучины воспоминаний, медленно повернула голову к Октавии. В её глазах, оживших после немого торпора, снова заиграла знакомая искра безразличия, холодная и отчуждённая. Но на губах очертилась улыбка, та самая, которая не неслась радости, а была похожа на тонкий лёд, скрывающий бездну невысказанного.

— Всё хорошо, — прозвучали её слова, ровные и спокойные, словно это не она насколько секунд назад стояла в ступоре.

Стонем лишь пожала плечами, словно отбрасывая немой вопрос, который пылал в глазах Октавии. "Что, черт возьми, происходит?". Эффи отстранилась от стены и спокойно пошла в сторону люка, дабы спуститься на первый этаж челнока. Блейк смотрела ей вслед, словно хотела удержать ее, но слова застряли в горле, бессильные против невидимой силы, которая вела Эффи вперед. Эффи спустилась вниз, а после вышла из челнока.

— И так всегда, — нарушил тишину Монти, поясняя Октавии поведение Эффи, — она всегда скрывает свои эмоции, и это у неё получается чертовски хорошо.

— Она буквально за несколько секунд изменилась полностью, — в голосе Октавии было полное непонимание ситуации.

— Я к этому привык, — Монти пожал плечами, отбрасывая тяжёлый груз понимания, — а Джаспер с самого начала перестал обращать на это внимание.

***

Эффи, отступив от суеты лагеря, затерялась в лесной тиши. Ей необходимо было уединение, чтобы укротить бурю мыслей, клубившихся в её голове, и найти опору для возвращения к прежней жизни. Лес, окутанный таинственной тишиной, казался сказочным: на стволах деревьев сидели бабочки, излучающие неземной синий свет - следствие странных изменений, вызванных радиацией.

Стонем не была сильной целительницей красоты, но это место вызывало у неё неподдельное восхищение. Она ощущала в себе странное спокойствие, словно лес проникал в глубину ее существа, успокаивая и леча душу. Ей казалось, что она с удовольствием останется здесь в приятном одиночестве надолго, как не навсегда.

Но ее уединенное блаженство было нарушено тихими шагами, приближающимися из со стороны лагеря. Видимо не только Эффи нашла этих ярких бабочек, но и кто-то другой из лагеря. Стонем решила остаться, не обращая внимания на то кто бы мог прийти. Она прикрыла глаза, уходя в наслаждение от всей этой атмосферы.

— Эффи? — прозвучал чуть удивленный голос, нарушая тишину.

Эффи не нужно было долго гадать, кто это. Она сразу узнала Октавию, чье любопытство было неисчерпаемым. Стонем медленно открыла глаза, встретив взгляд, направленный на неё.

— Как видишь, — Эффи лишь слабо пожала плечами, словно признавая очевидное.

Октавия подошла ближе, её взгляд бегал от дерева к дереву. Она была будто заколдована увиденным. Блейк увидела одну бабочку в лагере и пошла за ней, но какое её удивление сейчас, когда она увидела насколько их много здесь.

— Тут прекрасно, — прошептала Октавия, словно боясь нарушить волшебство этой минуты. Ее голос был полон восхищения, отражая все то, что она увидела и испытала здесь.

Эффи постучала рукой по земле рядом с собой, тем самым разрешая Октавии присоединиться к её отдыху. Хоть Эффи и хотела побыть в одиночестве и отдохнуть, но почему-то компании Октавии она не была против, просто надеясь, что та не будет пытаться завести разговор о том, что произошло в челноке.

Октавия, словно завороженная, села рядом с Эффи. Она невольно потянулась к одной из светящихся бабочек, но та, будто почувствовав приближение, порхнула в сторону, оставляя за собой след из нежного синего сияния. Октавия вздохнула, еще раз погружаясь в созерцание этого чудесного места.

Тишина леса окутывала их, словно мягкий покрывало. Октавия невольно переводила взгляд с очарованных бабочками стволов на Эффи, словно пыталась разгадать тайну ее мыслей. Эффи же все это время продолжала сидеть с закрытыми глазами, погруженная в умиротворение и спокойствие, которое дарил ей этот лес.

Они обе не заметили, как уснули, погруженные в тишину и волшебство, окутанные светом бабочек. Солнце медленно спускалось к горизонту, окрашивая лес в теплые тона заката. С наступлением темноты бабочки разлетелись в разные стороны, в поисках ночлега для себя.

Эффи проснулась раньше, ощутив на плече тяжесть спящей Октавии. Она невольно улыбнулась, почувствовав неожиданные тепло и уют от этой ноши. Ночь опустилась на лес, укутав его в густую тьму. Лишь иногда в небе проносились яркие звезды, словно брошенные в бездну темноты искры.

Эффи осторожно поднялась, стараясь не разбудить Октавию. Она посмотрела на спящее лицо, которое было освещено бледным светом луны, и невольно залюбовалась ее красотой. Октавия спала так спокойно, как будто вокруг не было ничего, кроме тишины и мира.

Эффи не хотелось нарушать это спокойствие. Она постояла еще некоторое время, наслаждаясь этим моментом, но понимала, что Октавию нужно разбудить. Им нужно было вернуться в лагерь, ведь наверняка Беллами уже вернулся и поднял весь лагерь на уши в поисках своей сестры.

— Вставай, спящая красавица, — шепнула Эффи, осторожно потряхивая Октавию за плечо.

Октавия медленно открыла глаза, еще не понимая, где она находится. Она смотрела на Эффи заспанными глазами, словно пыталась собрать воедино все осколки сна.

— Что произошло? - прошептала она, еще не вспомнив, как они оказались в лесу.

— Уже поздно, - ответила Эффи, помогая подруге подняться. - Мы должны идти обратно в лагерь. Беллами наверняка уже вернулся.

Октавия кивнула, еще раз проведя рукой по лицу, словно пыталась очнуться от сна. Она встала, и они вместе отправились в обратный путь.

Как Эффи и предполагала Беллами и остальные уже вернулись в лагерь. Они увидели, как люди стояли в очереди рядом с костром и уходили оттуда с куском мяса. Это значит, что еду они нашли, это уже хорошо.

Эффи вместе с Октавией подошли к костру. Беллами, как только увидел Октавию, сразу же подбежал к ней, забирая её в свою объятия.

— Я успел весь испереживаться, — выдохнул Беллами, еще крепче обнимая сестру. В его голосе слышалась тревога, которая не утихала даже теперь, когда он держал ее в своих руках.

Октавия обняла брата в ответ, успокаивая его тревогу теплотой своих объятий.

— Вы нашли Джаспера? - спросила она, отрываясь от брата и встречая его взгляд.

— Нашли, живой, — Беллами кивнул головой, — Кларк сейчас пытается его вылечить.

Мёрфи снимал с людей браслеты, а после давал им еду. Эффи, замечая это, закатила глаза, но мысленно призналась, что план действительно был хорошим. Люди были голодны, поэтому даже если они и не хотели снимать с себя браслеты, то сейчас это была вынужденная мера, от которой почти невозможно отказаться.

— Меня тоже заставишь снимать браслет за еду? - с усмешкой спросила Эффи, переводя взгляд на Мёрфи. В ее голосе слышалась ирония.

— Как бы сильно я этого не хотел, но не заставлю, — Джон ответил ей с такой же иронией, — держи, красотка, — он протянул ей небольшой кусок мяса.

Эффи взяла палку на которой было мясо. За целый день она изрядно устала, поэтому сейчас ей точно стоило перекусить и лечь в какое-нибудь укромное место отдохнуть.

Глава 4

Тони сжал кулаки, глядя на мерцающие экраны, один за другим погружающиеся в черноту. Каждый погасший монитор означал смерть еще одного заключенного. Его, Тони, изначально не привлекали к этой операции, но после того, как связь с заключенными пропала, Синклер решил, что ему не помешает помощь парня.

Стонем, словно завороженный, снова и снова возвращался взглядом к единственному монитору, где мерцали слабые огоньки, отображающие хрупкую жизнь его сестры. Каждый раз, когда его взгляд падал на монитор, он молил, чтобы этот свет не потух, чтобы сердце его сестры продолжало биться. Но в глубине души, он уже чувствовал, что его мольбы бесплодны.

В его голове, как назойливая мелодия, звучали упреки: "Ты не уделял ей достаточно времени. Не навещал её в камере, как обещал! Ты забыл о ней, о своей сестре." И Стонем, сжимая кулаки, терзал себя этой мучительной виной.

— Эй, ты в порядке? — Синклер постучал Тони по плечу, возвращая его в реальность, — я тебя позвал в это дело не для того, чтобы ты каждую минуту смотрел на монитор своей подруги.

Тони вздрогнул, отдернув взгляд от монитора сестры. Сердце его сжалось от невыносимой боли. Он чувствовал себя беспомощным, как будто его руки были связаны, а он мог только наблюдать за монитором, который в любой момент мог погаснуть.

Стонем постоял несколько минут в тишине, но всё же собрался с силами, чтобы вернуться к работе. Ему нужно было придумать, как связаться с сотней или же понять причину, почему браслеты гаснуть. Доктор Гриффин считала, что это это не смерть от радиации, и Тони хотел верить в её теорию.

В зал зашёл Кейн, проверяя обстановку. Его взгляд, острый и холодный, скользил по рядам мониторов, подсчитывая потери. Тони заметил его и повернулся, дабы задать один единственный вопрос, что его интересовал.

— Маркус Кейн, можно поинтересоваться? — Стонем не смог сдержать слабую тревожность в своём голосе.

— Спрашивай, если смогу, то отвечу, — Маркус не отворачивался свой взгляд с мониторов.

— Что произошло с охранником, который — Тони замялся, но вынужден был продолжить, — который поцеловал одну из заключенных?

Он знал, что эта заключенная - его сестра. Он понимал, что при своём желании она могла пленить даже самого стойкого человека. Только она могла влюбить в себя охранника, оказавшись за решеткой по такой неприятной причине, как кража травы.

— На данный момент мы просто отстранили его от работы, — голос Кейна был строгим и сосредоточенным. Он был так занят вопросом спасения Ковчега, что даже не подумал задать встречный вопрос о том, зачем эта информация нужна Тони.

Стонем кивнул головой, тем самым без слов благодаря Маркуса за ответ, хоть тот и не увидел этого.

***

Тони сидел в столовой, хоть он и совсем не чувствовал голода со вчерашнего дня, как Эффи и остальных заключённых отправили на Землю. Он понимал, что без еды его тело быстро ослабнет, а разум затуманится. Он не сможет сосредоточиться на работе, не сможет провести необходимые расчеты, чтобы установить связь с Землей. А без связи с Землей он не сможет связаться Эффи. Единственное, что заставляло его есть, - это надежда, что с ней всё хорошо.

Каждый его нерв был напряжен, голова пульсировала от напряжения. Он не замечал ничего вокруг. Мир сузился до маленькой точки в его сознании, где была только Эффи, только ее образ, ее голос, ее смех. Единственный человек на которого ему было не плевать – его сестра, но он ничего не может сделать, чтобы помочь ей.

Он не заметил, как к нему подсела Рейвен. Он не увидел, как она машет рукой перед его лицом. Он не слышал, как она зовет его.

— Тони, Ковчег вызывает, — прозвучал голос Рейвен. Она никогда не видела его таким задумчивым. Он всегда был весёлым и будто бы несерьёзным, но сейчас на его лице не было ничего кроме задумчивости.

Тони наконец-то поднял голову и посмотрел на Рейвен. Он видел, как на ее лице играет недоумение, перемешанное с раздражением.

— Извини, — прошептал он, голос его звучал глухо. — Я задумался.

— Не связано ли твоё состояние с закрытием карцера на карантин? — Рейвен знала, что у Тони сидела там подруга, и она хотела найти в его лице поддержку своих предположений.

— Карантин? — с неким непониманием в голосе произнёс парень. Он был так погружен в свои мысли, что совершенно забыл о том, что совет придумал историю о карантине.

— Ты не слышал? — Рейвен начала ещё больше сомневаться в правдивости официальной версии. Она не верила в вирус, особенно, когда она увидела, что вентиляция не была закрыта. Ей казалось, что им просто не хотели говорить правду. — Внутри распространился какой-то вирус и поэтому нельзя посещать заключённых, как минимум два месяца. Не верю, что ты об этом не знал.

Тони, словно камень, опустил голову, уставившись в полупустую тарелку. В ней лежали остатки обеда, который не приносил ему никакого удовлетворения. Ему нельзя было распространятся. Информация об отправке заключённых на Землю была в строжайшем секрете, так же как и причина такого решения.

— Слишком много работы. Совсем забыл, что сегодня день посещения, — Стонем отрицательно покачал головой, пытаясь привести себя в чувство.

— Тони, — Рейвен наклонилась ближе, ее глаза стали острыми, пронзительными. Она видела его беспокойство, чувствовала его тайну. — Ты что-то знаешь, ведь так?

Стонем глубоко вздохнул, сдерживая внутри бурлящие эмоции. Рейвен было сложно обмануть, особенно, когда она поставила цель перед собой цель узнать правду.

— Неужто ты так переживаешь о своём пареньке, что везде идешь подвох? — на лице Тони появилась привычная ему ухмылка, хоть она и была натянутой.

— Да, пошёл ты, Стонем, — ответила Рейвен, закатывая глаза. Она чувствовала, что он лжет.

Рейвен вскочила с места, не желая оставаться здесь ни на секунду дольше. Ее движения были резкими, полными нескрываемого разочарования. Она не могла верить, что он так легко отмахнулся от ее вопросов, что не хотел вместе с ней узнать правду.

Она бросила на Тони прощальный взгляд, полный гнева и обиды. Она знала, что ему плевать на всех, кроме себя. Он был слишком самовлюбленный, чтобы понять её переживания.

***

Тони сжимал в руках браслет. Это браслет первого экземпляра, точно такие же были надеты и на сотню заключённых. Рядом с ним сидели Джексон и Эбби, их лица были закрыты масками тревоги. Они анализировали жизненные показатели, которые записали браслеты перед "смертью" заключённых. Они отчаянно отказывались верить в то, что это была радиация, пытаясь найти всему происходящее другое объяснение.

В голове Тони мелькали воспоминания о том, как он вместе с Синклером разрабатывал эти браслеты. Тогда он ещё не знал для чего они нужны. А сейчас он держит в руках первый экземпляр, пытаясь придумать, как с помощью этих браслетов наладить хотя бы минимальную связь с Землёй.

— Эбби, нужно идти, — отвлекаясь от записей, произнёс Джексон, — голосование через полчаса.

— Тогда у нас ещё полчаса. — Эбби отрезала на корню идею уходить сейчас, она не хотела терять ни одной минуты, — что насчёт браслетов? — она перевела своё внимание на Тони.

Стонем опустил голову, словно не хотя разрушать ее иллюзии. Он был прикован к своим записям, но не мог найти ничего утешительного.

— Ничего хорошего, — отрицательно покачал головой парень, его голос звучал сухо — браслеты не были запрограммированы на это. Даже если мы пошлем на них сигнал, то его попросту не услышат.

Он взглянул на Эбби. Он видел в ее глазах разочарование и отчаяние. Он понимал, что она пытается найти путь к спасенью. Он тоже хотел бы найти его. Но он не мог дать ей ложную надежду. Он не мог говорить ей то, что было невозможным.

— Должно быть, то что мы упустили, — Гриффин активно сопротивлялась мысли о том, что у них нет шанса связаться с Землёй, — что-то, что мы не предусмотрели.

Из вентиляционной шахты донесся странный шум, очень похожий на неприятное скрежетание. Тони инстинктивно повернулся в сторону звука, словно хотел разглядеть источник, определить причину неполадки.

— Занимайся браслетом, — произнесла Эбби, ее голос был тверд и решителен.

Гриффин открыла дверь и обнаружила девушку, которая очень быстро пыталась подняться по лестнице наверх, в попытке скрыться. Эбби схватила её за ногу, тем самым не давая сбежать.

Девушка даже не стала сильно сопротивляться, понимая, что её всё равно уже заметили, и если она продолжит сопротивление, то только ухудшит себе жизнь. Как только она спустилась с лестницы, то Тони охватило удивление. Это была Рейвен. Рейес показательно подняла руки вверх, показывая всем своим видом, что сдаётся.

— Вижу ты хорошо разбираешься в вентиляции, — в голосе Эбби был намёк на смешок, даже несмотря на такую сложную ситуацию.

Рейвен уставилась на Тони, словно хотела прочитать его мысли, увидеть его душу насквозь. В ее глазах читалось не только разочарование, но и некая обида, словно она ощутила предательство, которое он совершил, скрывая правду.

Тони не отворачивал голову, он держал ее ровно, встречая ее взгляд. Он понимал ее боль, ее переживания о Финне. Он чувствовал то же самое по отношению к Эффи. Но он также считал, что поступил правильно. Никому лишнему на Ковчеге нельзя знать об отправке сотни заключённых на Землю, иначе начнётся хаос и бунт.

— Я позову охрану, — сказал Джексон, сразу же направляясь к выходу.

— Они не умирают, — ответила Рейвен, ее глаза были направлены на Тони, словно она хотела увидеть в его глазах поддержку, даже несмотря на то, что он сделал. В ее голосе слышалась легкая тревога, но она говорила уверенно.

Эти слова остановили Джексона на полпути. Он ожидал услышать что угодно: кучу оправданий, извинений, но точно не это. Его брови сдвинулись, словно он пытался понять, попытка ли это оправдаться или что-то иное.

Тони, который до этого стоял молча, вглядываясь в пустоту, неожиданно поднял голову и уставился на Рейвен. Он не мог поверить в то, что она только что сказала.

— О ком ты говоришь? — спросила Эбби, ее голос звучал спокойно, но в глазах читалось напряжение. Она понимала, что Рейвен знает о тайне, которую они пытались скрыть.

— О тех, кого вы послали на Землю, — Рейес кивнула головой в сторону экранов, которые на четверть уже были потухшими.

Гриффин решительно взяла из рук Тони браслет и протянула его Рейвен. Эбби понимала, что у Рейвен уже есть некоторая информация, но она не знала всего. И тем не менее, она решила дать ей шанс. Может быть, Рейвен может им помочь.

Рейвен какое-то время покрутила браслет в своих руках, осматривая его с разных сторон. Она анализировала его прочность.

— Они их снимают, — ответила Рейвен, полностью убежденная в своей правоте.

Она кинула браслет обратно в руки Тони. Стонем ошеломленно взял браслет, и в его голове проснулась мысль, как озарение. Как он сам не мог догадаться об этом? Он искал объяснение в чем-то сложном: в неисправности браслетов, в возможной радиации, в других видах нападения. Но из-за этого он упустил реальность, которая лежала на поверхности.

— Что? Но почему? Это же глупо, — почти со смешком ответил Эрик, который пытался отмахнуться от неприятной правды.

— Потому что вы им это запретили, — в голосе Тони было теперь полное понимание ситуации.

Он снова посмотрел в сторону экранов, где мерцали остатки жизни тех, кого они потеряли. Он изучал краткие сведения из личных дел каждого из сотни заключенных, и теперь он увидел явную закономерность, которую раньше не замечал. Браслеты были сняты только у самых буйных, у тех, кто больше всего был недоволен властью. Но в эту картину не вписывался Уэллс, чей экран погас ночью. Возможно, его браслет сняли насильно, дабы заставить Канцлера думать, что его сын мертв. Своеобразная месть за всю боль, которую они испытывали на Ковчеге.

Тони чувствовал себя идиотом, раз не догадался сразу же об этой версии. Ведь если бы он был в числе этой сотни, то сам бы первым снял с себя браслет. А после бы убеждал снять эти браслеты других. Это знак протеста, знак того, что сотня теперь свободна и живёт по своим собственным законам.

— Что? Ты уже пожалел, что ничего мне не рассказал? — Рейвен вопросительно выгнула бровь, смотря на Тони. В её голосе звучала слабая издёвка, будто она пыталась упрекнуть его в молчании.

Тони закатил глаза, но ничего не ответил, хоть он и был рад, что Рейвен подала им такую идею. Стонем посмотрел в сторону Эбби, кивая ей головой, чтобы та шла на собрание, и передала им эту мысль.

— Идите, я поговорю с Рейвен сам, — сказал он, его голос звучал уверенно, хотя внутри него было неспокойно.

Он взял на себя ответственность за ситуацию. Он не мог позволить себе упасть духом. Он должен был убедить Рейвен, что они действуют правильно.

Эбби и Джексон молча кивнули и покинули комнату. Им нужно было обсудить план, по которому они будут убеждать совет дать им еще время на попытку связаться с Землей. Но они понимали, что сейчас главное — это убедить Рейвен сохранить молчание.

Рейвен двигалась к экранам следом за Тони, ее взгляд был прикован к нему, словно она пыталась угадать его мысли, прочитать его тайну. Возможно, она и действительно понимала причину его молчания. Ситуация была серьезной, она держалась в тайне, и если бы он все рассказал, то наверняка был бы серьезно наказан, а может даже казнен.

Ее взгляд упал на монитор Финна, который показывал хорошие и здоровые жизненные показатели. Она сделала глубокий вдох, словно освобождаясь от тяжести, которая давила на нее все это время. Она не знала, что будет дальше, но теперь она знала, что Финн в точно жив и здоров.

— Рейвен, я надеюсь, ты понимаешь, что сейчас нужно хранить молчание, — произнес Тони, его голос был глубок и решителен, словно он хотел вбить свои слова в ее сознание. Такая интонация была совершенно не свойственна ему. — Про это нельзя никому знать.

Рейвен усмехнулась, еще раз окинув его взглядом. В ее глазах читалось недоверие, словно она чувствовала, что он скрывает от нее что-то. Но она кивнула головой, соглашаясь с его условиями. Она не ставила слова Совета в приоритет, но прислушивалась к Тони. Она хорошо его знала, поэтому понимала, что если он так говорит, то ей точно стоит молчать.

— Я понимаю, — ответила она, ее голос был спокойным, но в нем слышалась легкая ирония. Она понимала, что он может ей не доверять. Но она не хотела усложнять ситуацию. — Я никому не скажу, ты меня знаешь.

***

Эбби вернулась в зал, после собрания. Она чувствовала облегчение, но вместе с этим и большую ответственность. Ей дали ровно 10 дней на то, чтобы она доказала правдивость своих слов, о том что Земля обитаема. Если она не сможет это сделать, то вместо двухсот человек, которых могли убить сегодня, Совету придётся убить триста человек, дабы сохранить оптимальное количество кислорода внутри.

— Как прошло собрание? — поинтересовался Тони, переводы своё внимание со своих заметок на Эбби.

— У нас есть 10 дней, чтобы найти связь с Землей, — ответила Эбби, ее голос звучал спокойно, но в нем слышалась нескрываемая тревога. — Я сделала все, что могла.

Она кивнула Тони, словно хотела убедить себя в том, что сделала все правильно. Она не знала, сможет ли она найти связь с Землей за такой короткий срок. Но она была решительно настроена бороться за жизнь каждого, кто находился в этой непроглядной бездне.

— Единственная возможность связаться с сотней, которую я вместе с Синклером считаю возможной, это отправить на Землю ещё кого-нибудь, — Стонем отодвинул все свои заметки, полностью переключаясь на разговор с доктором Гриффин.

— Совет не одобрит такое решение, — ответила Эбигейл, на корню отрезая эту идею.

Тони посмотрел на нее, он видел в ее глазах тревогу и нерешительность. Он понимал, что она права. Совет никогда не позволит им отправить кого-то на Землю до того момента, пока не убедятся в отсутствии радиации.

Он задумался о том, чтобы отправить кого-нибудь на Землю тайно. Он знал, что это опасно, но он не мог отказаться от шанса. Он должен был попытаться.

Тони встал с места, словно в его теле вдруг вспыхнул огонь надежды. Он почувствовал, как в его жилах бежит адреналин, как в его голове рождаются новые идеи.

Он вспомнил про закрытый отсек. Там находился старый корабль, о котором он почти забыл. Он не знал, в каком состоянии он находился, но он был уверен, что его можно починить.

— Нам и не нужно разрешение Совета, — на его лице заиграла привычная для него улыбка, — в закрытом отсеке есть старый корабль. Я не знаю насколько его состояние плохо, но, возможно, есть шанс его починить.

Тони уставился на Эбби, словно пытался прочитать ее мысли. Он искал в ее глазах подтверждение своих слов, хотел увидеть огонь надежды, который горит в её душе.

Сейчас не время следовать законам, сейчас их нужно нарушать, особенно, если это может спасти жизнь трехсот людей. Но Тони чувствовал не только желание спасти людей. Он чувствовал еще что-то, что-то более глубокое, более личное.

Он хотел увидеть свою сестру. Он хотел убедиться, что с ней все в порядке. Он хотел увидеть ее глаза, услышать ее голос, почувствовать ее тепло. Это желание и двигало им. Желание убедиться, что с Эффи все хорошо. Это желание было сильнее любого другого, сильнее страха, сильнее сомнений.

Гриффин не стала спорить. Это и действительно был единственный возможный вариант связи с Землёй. И даже если он слишком опасный, то им стоит рискнуть.

Эбби вместе с Тони отправилась в скрытый отсек. Хоть он и имеет разрешение быть там, но всё равно женщина хотела убедиться, что его без проблем пропустят. Да и она не хотела сидеть без дела, поэтому была готова предложить ему свою помощь если ему таковая понадобится.

Они оказались в закрытом отсеке, который пах ржавчиной и забытьем. Тони быстро направился к кораблю, его сердце биение ускорилось, словно он чувствовал не просто холод металла, а биение живого существа. Он надеялся, что корабль не слишком сильно поврежден, что он успеет его починить за десять дней.

Но его надежда была глупа, словно детская мечта. Корабль, вероятно, был создан еще до ядерного взрыва, до того, как мир погрузился в хаос. Он был старым, изношенным и находился лишь как рухлядь для металла.

После долгого осмотра, надежда раскололась на мелкие куски. Он понял, что ему не хватит десяти дней. Ему нужен минимум месяц, чтобы один привести корабль в полноценный строй. Он почувствовал, как в его груди упало сердце. Он не знал, что теперь делать.

— Мне не хватит десяти дней, — после долгой паузы произнес Тони, оповещая о сложившейся ситуации Эбби, — мне нужен минимум месяц, чтобы корабль хорошо функционировал. — Он уставился на Эбби, словно хотел увидеть в ее глазах новую идею.

Гриффин молчала. Она понимала, что это конец. Они оказались в ловушке, из которой не было выхода. Она знала, что им нужно придумывать какой-то другой план. Но какой? Где они могут найти спасение?

Она бросила взгляд на Тони. Он стоял, опустив голову, словно хотел спрятаться от своей же печали. Она понимала, что он чувствует. Она чувствовала то же самое.

Тони не отвечал, он стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из камня отчаяния. Он так загорелся идеей спуститься на Землю к своей сестре, что потеря этой надежды была для него ударом под дых.

Стонем почувствовал, как в его груди сжался кулак отчаяния, как в его голове зазвучал немой крик. Он не мог позволить себе упасть духом. Он должен был найти другой путь, должен был спасти свою сестру.

Он поднял голову и встретился взглядом с Эбби. В ее глазах он увидел не только сочувствие, но и решимость. Они должны что-то придумать, чтобы не потерять надежду и продолжить бороться.

— Если я буду не один, то шансов на благоприятный исход больше, — произнёс Тони. В его голове появилась идея.

Рейвен любит Финна и слишком сильно переживает за него, поэтому готова сделать всё что угодно, дабы убедиться в его полноценной безопасности. Она хороший механик, даже слишком хороший. Её помощь бессомненно была бы очень важной. Вдвоём у них был бы шанс починить этот корабль за десять дней.

— Рейвен Рейес, девушка, что днём подслушивала разговор, она хороший механик, — Стонем стал объяснять причину своего предложения, — ещё она уже знает, что мы отправили заключённых на Землю. Один из заключённых это её парень, поэтому она поможет нам.

— Ты уверен, что ей можно доверять? Я не рассказала о ней охране по твоей просьбе, но я сомневаюсь, что она заслуживает такого сильного доверия, — сказала Эбби, показывая свой скептический настрой к его предложению.

— Она отличный механик. Ей есть о ком переживать, и если объяснить ей, что так она поможет своему парню, то она согласится помочь и продолжит хранить молчание, — вновь объяснил Тони. Он хорошо её знал, поэтому был так сильно уверен в своих словах.

Гриффин взглянула на Тони, ее глаза были полны сомнений. Она не верила в то, что Рейвен согласится им помочь и молчать. Но она также знала, что у них нет другого выбора. Она кивнула головой, ее движения были медленными, словно она соглашалась не с его планом, а с его решительностью. Она была готова довериться ему, даже несмотря на свои сомнения. Тем более это был их единственный шанс.

***

— Я же сказала Тони, что никому не проболтаюсь, — прозвучал голос Рейвен у входа, а в ее словах слышалась попытка защититься и оправдаться.

— Я верю, — ответила Эбби, ее голос успокаивающим, — и тебе ничего не угрожает.

— Мне вообще запрещено заходить на эту палубу, — Рейес сложила руки на своей груди.

Тони отодвинул от себя инструменты, его движения были резкими, он хотел поскорее оказаться рядом с ними. Он не сомневался в навыке убеждения Эбби, но он хотел поучаствовать в этом диалоге. Рейвен не доверяла Совету, а Эбби была советником, поэтому Тони понимал, что вряд ли она согласится помочь Эбби. Но она точно согласится помочь ему. Ведь чувства, которые она испытывала, были очень похожи на его чувства. Разница только в том, что она переживала о своем парне, а он — о своей сестре.

— Уже не запрещено, — спокойно сказала Эбби, просто озвучивая это как факт.

Тони подошел к ним. Рейвен сразу же заметила его присутствие. Ее взгляд встретился с его взглядом, и в ее голове замелькали вопросы. Она знала, что ее нахождение здесь не случайно. Раз тут есть Тони, то насколько ей безопасно здесь находиться? С одной стороны его нахождение здесь должно давать ей ощущение того, что ее точно не хотят под шумок казнить, а с другой может как раз это его нахождение здесь и означало.

— Ты знаешь, что Совет отправил сотню заключенных на Землю, но не знаешь почему. — Тони решил, что стоит объяснить причину всего происходящего, дабы Рейвен полностью увидела всю картину. — Ковчег умирает, — на лице девушки возник логичный вопрос «что происходит», и Тони не стал медлить с ответом на него, — система жизнеобеспечения уже отказывает. — Стонем сделал паузу, чтобы Рейес смогла понять его слова, а после продолжил. — Если за десять дней не доказать, что Земля обитаема, то под сокращение численности населения попадут 320 жителей Ковчега.

— Не понимаю, — рассказ Тони вызвал у Рейвен нескрываемый страх и непонимание. Хоть теперь она и поняла причину такого решения, но она не понимала, чего хотят лично от нее, — зачем ты мне это рассказываешь?

Стонем решил, что слова сейчас излишне, лучше будет, если он покажет. И дабы не тратить драгоценное время на пустые разговоры, он кивнул рукой, показывая Рейвен идти следом за ним. Он подошел к кораблю, который до этого чинил. На полу были хаотично разбросаны различные инструменты, которые Тони ловко обходил. Рейес прошлась взглядом по инструментам, но они не привлекли ее внимания, в отличие от корабля. Когда ее взгляд дошел до него, то она с особой внимательностью осматривала его, не желая пропустить ни одного места.

— У нас с тобой есть девять дней, чтобы подготовить его к вылету, — произнес Тони. Его голос звучал так, будто это самое легкое дело из всевозможных дел.

Рейвен подошла ближе к кораблю, осматривая его более детально. Она ходила вокруг него, иногда ее пальцы скользили по ржавой металлической поверхности. Корабль выглядел старым, наверняка бы его поставили в какой-нибудь музей старой техники, если бы они сейчас жили на Земле.

— Что за развалина, — Рейес не скрывала своих чувств и своего мнения на этот счет, — наверное, его нашли, когда разобрали «Мир 3» в 2102. — девушка все же перевела свое внимание с корабля на Тони. — Хочешь, чтобы я помогла тебе починить капсулу ста тридцатилетний давности за девять дней? — его предложение звучало для нее, как неудачная шутка.

— Именно это я и хочу. — ответил Стонем, его улыбка была широкой и уверенной, словно он хотел убедить ее в том, что все будет хорошо. Но в глубине души он понимал, что это почти невозможно. — Ты не сможешь мне помочь? — спросил он, его голос звучал не как просьба, а как вызов, ведь он знал, что она их не терпит.

Рейвен задумалась. В ее шее весел кулон, подарок от Финна, который она всегда носила с собой. Возможно, в любое другое время, она бы сочла такое предложение безумным и глупым и никогда бы на него не согласилась. Но сейчас всё по-другому. Сотни жителей Ковчега могут быть убиты, чтобы сохранить жизнь остальным. А где-то на Земле сейчас находится Финн, которого она очень хотела бы увидеть. Она знала, что рискует, но она не могла оставаться в стороне. Она должна была сделать все, чтобы увидеть Финна снова.

— Смогу. — после долгой паузы произнесла Рейвен уверенным голосом. — Но я полечу с тобой. — Тони уже открыл рот, чтобы возразить, но Рейес опередила его, не давая ни слова вымолвить. — Финн тоже на Земле, как и Эффи, и я хочу увидеть его не меньше, чем ты ее, — Она знала, что Эффи — болезненная тема для Тони, и поэтому ее слова были точным ударом. Он не мог ей отказать, — поэтому это мое условие.

Тони сжал кулаки, сдерживая гнев. Он ненавидел, когда на него давили, используя Эффи. Он был бессилен перед упоминанием сестры, не мог возразить. Но еще также понимал, что в одиночку не справится с ремонтом корабля. У него не было варианта отказать.

— Ладно, ты полетишь со мной, — сдался Тони.

— Тогда я к твоим услугам, — улыбнулась Рейвен, и в ее глазах загорелась надежда, наконец-то, увидеть Финна.

Тони и Рейвен не стали терять ни минуты. Стонем, коротко объяснив ей свою задачу, предоставил Рейвен свободу действий. Он прекрасно понимал, что она умна и способна быстро вникнуть в суть работы. Она, без сомнения, с легкостью включится в процесс.

Глава 5

Джаспер испытывал невыносимые боли, хоть земляне и прижгли его рану, но это никак не уменьшило его боль, лишь отстрочило его смерть на какое-то время. Эффи сидела рядом с ним, наблюдая за его состоянием. Она чувствовала невыносимое желание уйти и не смотреть на этот ужас, но бросить друга она не могла.

— Пульс зашкаливает, — Кларк, держа в одной руке часы, а другой – Джаспера за запястье, едва сдерживала тревогу в голосе.

Эффи, слыша измученные стоны Джордана, лишь кивнула. Повышенный пульс был ожидаем, ведь боль, подобная той, что терзала его, способна привести в движение даже почти остановленное сердце.

Уши Стонем резали не только стоны Джаспера, но и крик недовольства, который просачивался с первого этажа челнока. Некоторые посчитали нужным высказать свое возмущение вслух, как будто бы это могло изменить что-либо. Его стоны, мешавшие им спать, были для них неприятным звуком, их негодование было понятно, но это понимание никак не успокаивало Эффи. Ее бесила каждая их фраза.

— Не слушай их, — Кларк произнесла эти слова Джасперу, но ее взгляд метнулся и к Эффи, как бы говоря, что эти слова предназначены и для нее.

Стонем попыталась сосредоточить свое внимание на Джаспере, не отвлекаясь на все эти возмущенные возгласы. Она видела какую боль он испытывает, как сильно он страдает от этого. Эффи медленно погладила его по руке, показывая, что она рядом с ним.

— Когда он уже помрет, — очередной возмущённый крик донесся с первого этажа.

Эффи прикрыла глаза, она не хотела думать о его смерти, она вообще не хотела думать о смерти. Лишь одно упоминание бросало ее в прошлое, которое она никак не могла отпустить. Она не хотела вспоминать, не хотела чувствовать эту боль, но она была неотделимой частью ее. Она знала, что Джаспер еще жив, что он боролся за свою жизнь, но эти слова о смерти заставляли ее окунаться в болезненные воспоминания.

Стонем провела своей рукой по руке Джаспера, как бы ненадолго с ним прощаясь. Ей нужно было сменить обстановку, она не могла находиться в этой комнате сейчас. Ее рука потянулась к самокрутке, лежащей рядом с Монти. Трава уже давно не могла заглушить боль в полной мере, но она хотя бы притупляла ее острые края. Этого было достаточно.

— Ты куда? — Монти, до этого погруженный в попытки установить связь с Ковчегом, вдруг поднял голову, заметив, что Эффи собирается уйти.

— Мне нужно уйти, — она лишь бросила короткий ответ, зная, что ей не нужно было объяснять свои действия, он и так все понимал.

Монти не стал останавливать и лишь кивнул головой на ее ответ. Он перевел свой взгляд на Кларк и Джаспера.

— А я схожу за водой, присмотри за ним, — Эффи услышала слова Кларк, адресованные Монти, пока спускалась.

Эффи вышла из челнока, оказавшись в холодном объятии ночи. Она видела, как некоторые все еще не спят, бродив по территории, словно не зная, куда приткнуться, чем занять себя. Костер, не затухающий на ночь, чтобы те, кто спал в лесу, не мерзли, и чтобы было хоть какое-то освещение на случай непредвиденных ситуаций, был для нее очень нужным сейчас. Стоны Джаспера, разносившиеся по воздуху, заглушали все остальные звуки, и те, кто пытался уснуть, не могли избавиться от этого навязчивого звука.

Эффи, не обращая внимания на людей, подошла к костру. Убрав волосы с лица, она наклонилась головой, словно хотя бы на мгновение стать частью огня, почувствовать его тепло, которое не могло согреть ее изнутри. Держа сигарету двумя пальцами, она поднесла ее кончик к пламени, и, сделав небольшую затяжку, пустила дым в ночь.

Эффи не задержалась у костра. Хоть и царила вокруг тишина, нарушаемая лишь шепотом тех, кто еще не уснул, ей казалось, что здесь слишком громко. Ей нужна была полная тишина, одиночество, чтобы справиться с турбулентностью эмоций и воспоминаний, что бурлили внутри нее.

Она погрузилась в лес, не уходя далеко, чтобы не терять из виду лагерь, но достаточно, чтобы не слышать все возможные звуки, доносящиеся из лагеря. Ей хотелось насладиться дымком сигареты, не чувствуя на себе взгляды, которые либо осуждали ее за порочную привычку, либо завидовали ей, сами тоскуя по этой незаконной утехе.

Она присела на землю, уже не заморачиваясь о чистоте одежды, которая и так уже с момента прибытия перестала быть важной. Медленно поднесла сигарету к губам, вдыхая дым глубоко в легкие. Дым, словно черный туман, окутывал ее, принося не только успокоение, но и отчетливую ноту приятного одиночества. Она ощущала себя свободной в этом темном лесу, среди деревьев, которые стояли неподвижно.

Ее одиночество, однако, оказалось недолгим. Шаги, слышимые в тишине леса, нарушили ее покой. Эффи не обратила на них внимания, решив, что это еще кто-то ищет уединения и спокойства в глубине леса. Но шаги остановились рядом, заставив ее отвлечься от сигареты и посмотреть, кто нарушил ее одиночество.

Рядом стояла Октавия, которая за это время уже успела присесть на корточки. Ее взгляд не был осуждающим, не был завистливым, он был просто спокойным и чуть уставшим. Блейк явно хотела спать, но почему-то сейчас сидит здесь, а не лежит где-нибудь в лагере.

— Окти, — прошептала Эффи, словно не желая нарушить тишину, — поздно уже. Почему не спишь? — усталость Блейк не была незаметна для Эффи.

— Не хочу, — Октавия пожала плечами, словно стараясь убедить саму себя в правдивости своих слов. — А ты почему не спишь? — Она спросила это не с любопытством, а с тихим упреком.

Эффи лишь приподняла руку, в которой держала сигарету, без слов отвечая на вопрос Октавии, после чего спокойно продолжила курить. Компания Октавии не напрягала ее, она уже привыкла к ней, за эти несколько дней они слишком много времени провели вместе.

Октавия молча наблюдала за Эффи, за тем, как она выпускает клубы дыма в ночную тишину, за тем, как ее плечи опускаются под тяжестью невысказанных слов. Блейк видела невозмутимое спокойствие и безразличие Стонем, будто она уже находилась в другом мире, где нет криков Джаспера, где они не находятся в опасности из-за землян.

Способность Эффи отгораживаться от реальности, всегда удивляла Октавию. Как можно так спокойно сидеть и курить, словно в этом мире есть только этот дым, а все остальное не имеет смысла или вообще не существует? Но главный вопрос был в другом. Почему Блейк сейчас сидит с ней, несмотря на свое желание спать? Девушка не могла найти ответ на этот вопрос в своей голове или просто не хотела его искать.

Октавия неотрывно смотрела на Эффи, как она выпускает клубы дыма из сухих губ, задерживая взгляд на них, на мгновение забывая о всем остальном. Затем она перевела взгляд на лицо Эффи, которое освещалось слабым светом луны, вырисовывая в темноте каждый изгиб, каждую черту. Блейк поймала себя на мысли, что она могла бы смотреть на эту картину вечность, будто она была не просто человеком, а шедевром, созданным природой. Она понимала, что утром будет ужасно усталой, что ей не хватит сна, но она также понимала, что не будет ни о чем жалеть.

Они молча продолжали сидеть. Им не нужно что-либо говорить друг другу, ведь тишина ни на одну из них не давила. Эффи наслаждалась этой тишиной, спокойно продолжая курить, иногда пуская кольца дыма в воздух. Октавия не сводила своего взгляда со Стонем, ей слишком нравилось наблюдать за ней, ей казалось эта картина перед собой очень увлекательной, несмотря на то, что Эффи просто курила и двигала лишь рукой.

Они молчали, и в этой тишине не было неловкости, не было неудобства. Они с первого дня уже усвоили язык молчания, который был им понятнее любых слов. Эффи медленно тянула дым, пуская в воздух клубы, которые медленно тянулись вверх по воздуху. Октавия не сводила с нее глаз, зачарованная этой картиной: Эффи, окутанная дымом, и ее рука, неспешно поднимающаяся к губам, чтобы сделать еще одну затяжку.

Девушки просидели так, погруженные в тишину, еще какое-то время. Эффи первая встала на ноги, и они ни сказав друг другу ни единого слова, просто разошлись. Стонем вернулась на второй этаж челнока, готовясь к очередным стонам боли от Джаспера. Октавия, с легкой улыбкой на губах, вернулась на свое спальное место. Она чувствовала облегчение, которое не могла себе объяснить. После уединенных встреч с Эффи она всегда чувствовала его.

***

Эффи, облокотившись спиной на шершавую кору могучего дуба, наблюдала за тренировкой Беллами и его, так называемого, отряда. Хоть крики Джаспера доносились до нее даже на таком расстоянии, она все равно не решила уходить глубже. Ее взгляд иногда задерживался на парнях, а иногда она просто смотрела в глубь леса, в попытках переключить свои мысли.

Мерфи кинул свой нож в ствол дерева, но оружие лишь упало с громким звуком на землю, сигнализируя о слабости вложенного удара. В этот же момент раздался очередной крик Джаспера.

— Этот чувак меня отвлекает, — буркнул Мерфи, оправдываясь за промах и не скрывая раздражения в голосе.

Следом за ним, с ледяным спокойствием, выступил Беллами. Его бросок, точный и уверенный, попал прямо в цель. Он кидал что-то на подобии молотка с одним заостренным концом.

— Мерфи, придумай оправдание получше, — усмехнулась Эффи, не скрывая издевки, — Беллами же он не мешает.

Джон уже подбирал слова для остроумного ответа Эффи, но в этот момент из леса вернулись двое парней, их лица были омрачены неудачей.

— Ни единого следа Трины и Паскаля, — произнес один из них, голос его звучал уверенно, но с оттенком тревоги. — Возможно, их забрали земляне, нельзя исключать этого варианта.

— Или они решили устроить свой личный секс-марафон где-то в глубине леса, — бросила Эффи, ее голос звучал равнодушно.

— Не перекладывай свою боль на других, — усмехнулся Мерфи, — если ты этого хочешь, то так и скажи, а не кидай намеки.

Эффи закатила глаза на комментарий Джона, не желая отвечать на него вслух. Вместо этого она лишь показала ему средний палец, ее уверенный отпор, свидетельствующий о том, что ей не нужны слова, чтобы выразить свое мнение. Мерфи, уловив ее жест, лишь усмехнулся. Он не попытался оправдаться, не стал вступать в словесную перепалку. Он просто отвернулся, словно соглашаясь с ее молчаливым ответом, оставляя ей победу в этой небольшой перепалке.

Беллами вздохнул, и в этом вздохе слышалось не только раздражение, но и скрытая усталость. Эти бесконечные словесные перепалки между Эффи и Мерфи уже начинали надоедать ему даже больше, чем мучительные крики Джордана. Однако, несмотря на раздражение, он не мог не улыбнуться про себя, наблюдая за их игрой слов, в которой было больше шутки, чем оскорбления.

Крик Джаспера, пронзительный и неумолкающий, раздался с новой силой, словно эхо тревоги, пронесшееся по лесу.

— Беллами, люди напуганы, а крик этого, — парень сделал паузу в своих словах, подбирая более безобидные слова, дабы обозвать Джаспера и не вызвать гнев Эффи на себя. Он понимал, что за Эффи вступится Беллами, даже если бы она была не права, — раненого не поднимают боевой дух.

— Боевой дух поднимется, когда принесем еды, — Блейк достала свое самодельное оружие из ствола дерева, — Мерфи, останься, если рядом есть земляне, то нельзя оставлять лагерь без защиты.

— Ладно, только пусть этот парень, наконец, заткнется, — Джон перевел взгляд на Эффи, ­— ты уж прости, но он меня бесит.

Эффи молчала. Она понимала, что в ответе нет никакого смысла. В другой ситуации, если бы она не знала Джаспера, то ее точно так же бесили бы эти крики, а может даже больше, поэтому она не осуждала Мерфи всерьез за его эмоции.

***

Эффи вернулась на второй этаж челнока, где все еще за жизнь Джаспера боролась Кларк. Спокойнее от этого Эффи не стало, но даже словесные перепалки с Мерфи уже не вызывали внутри нее ни одной эмоции, даже отрицательных. Она решила вернуться, чтобы быть рядом. Она надеялась, что Джаспер сможет поправиться, но понимала, насколько в данной ситуации это маловероятно. Здесь не было никакого оборудования, даже никаких лекарств, чтобы помочь ему справиться с болью. Поэтому она хотела провести, возможно, последние моменты рядом с ним. Ей просто не хотелось узнавать о смерти близкого ей человека через какое-то время, от других людей, как это было когда-то на Ковчеге.

Эффи не вникала в рассуждения Кларк, которые она активно вела с Финном. Не видела в этом смысла, это были просто догадки, которые только и могли, что вселять ложную надежду, не давая ничего конкретного. Эффи не из тех людей, которые готовы жить слепой надеждой. Она знала, что жестокая реальность всегда накроет, и если жить надеждой, то реальность ударит намного сильнее, чем возможно. Ей не хотелось ощущать этот удар в полной мере, она хотела быть готовой к нему, хотя бы в своей душе.

Стонем сидела полностью отрешенной от внешнего мира. Лишь появление Уэллса, который пытался не отходить от Кларк ни на шаг, вырвало ее из этого состояния. Все эти дни он всегда ходил за ней, словно тень, пытался привлечь ее внимание, даже понимая, что оно будет направлено на него с агрессией.

Эффи не могла не заметить, что он ее любил, это было слишком очевидно. Его взгляд не отрывался от нее, в его движениях читалась нежная тревога, а в его взгляде, который она иногда замечала, скрывалась беспредельная любовь. Она была уверена, что даже Кларк об этом знала, но из-за своей злости не подавала виду.

Уэллс задал очередной вопрос, глупый и неуместный, который заставил Кларк взорваться от злости. Она и так была на пределе, тревожась за Джаспера, а попытки Джахи помочь только усиливали ее раздражение. Ей казалось, что их действия только усугубляют ситуацию, загоняя ее в тупик.

— Держите его, — произнесла Кларк, ее голос был строгим и уверенным, словно она вдруг очнулась от нерешительности, найдя в себе необходимую силу. Даже Эффи, погруженная в свои мысли, обратила внимание на эту перемену в ее голосе.

Гриффин поднесла нож к маленькому огню, нагревая лезвие. Комментарии были излишни. Рану надо прижечь, чтобы она не разрослась еще больше, дабы у Кларк было больше времени подумать, какие есть возможности вылечить Джаспера. А если повезет, то за это время Монти бы связался с Ковчегом, и более профессиональная помощь была бы уже оттуда.

Монти приблизился к Джасперу, крепко держа его за ноги. Трое парней пытались удержать Джаспера как можно крепче, чтобы он не дергался, не усугублял ситуацию. Эффи не могла смотреть на это, но переборов себя, подвинулась ближе к Джасперу, успокаивающе гладя его по волосам, словно хотя бы это могло помочь ему пережить предстоящую боль.

Кларк кивнула головой, и парни усилили свою хватку. Гриффин поднесла раскалённое лезвие к ране, сразу же прижимая его. От невыносимой боли Джаспер завыл, его крик точно был слышен всему лагерю и за его пределами. Эффи прикрыла глаза, но продолжала гладить друга по волосам, словно это действительно могло помочь ему справиться с болью.

От невыносимой боли тело Джаспера содрогнулось, и он потерял сознание. Одна слеза скатилась по его щеке, словно последняя капля терпения, прежде чем он закрыл глаза и погрузился в бессознательное состояние. Эффи сразу же положила руку на его шею, проверяя пульс, с тревогой ожидая ответа. Ей хотелось убедиться, что боль, которую он испытал, не стала смертельной.

— Ты его убиваешь, — прокричала Октавия, которая вместе с Беллами прибежала сюда, услышав крик Джаспера.

— Она пытается его спасти, — встал на защиту Финн, его голос звучал спокойно, но в нем слышалась и попытка успокоить.

— Ничего не выйдет, — Беллами бросил оценивающий взгляд на Джаспера, будто прикидывая сколько дней ему осталось.

Эффи бросила на Беллами взгляд, полный раздражения из-за его слов, но и одновременно печали, заставляя его замолчать. Беллами замолчал, подчинившись ее немому поручению. Рука Эффи все еще лежала в волосах Джаспера, медленно поглаживая их.

— Мы тащили его полдня не для того, чтобы дать ему вот так просто умереть, — Кларк не отводила взгляда с раны, которую только что прижгла, — и мы не на Ковчеге. Тут дорога каждая жизнь.

Октавия тряпкой вытирала пот с лица Джаспера, иногда случайно задевая руку Эффи, лежавшую на его шее. Блейк почувствовала дрожь в ее руке, которую Стонем не могла скрыть, а может даже просто не задумывалась о том, что ее рука дрожит. Не говоря ни слова, Октавия положила свою свободную руку на руку Эффи, в немом жесте поддержки, в котором не было слов, но было много тепла и сочувствия. Октавия понимала, что скорее всего является последней, чья поддержка нужна Эффи, но не могла этого не сделать. Она пыталась успокоить не только ее, но и себя саму.

— Ему и так конец. — Беллами остановился, его взгляд упал на Эффи, и он почувствовал в ее глазах молчаливый упрек. Но он все же продолжил, словно пытался убедить себя в своих словах, — Он лежит тут уже три дня, и если до завтра ничего не изменится, то я сам его убью.

Эффи невольно сжала руки в кулаки, от нарастающего внутри нее раздражения. Октавия почувствовала это и подняла взгляд с Джаспера на нее.

— Нет, ты его не убьешь, — в ее голосе не было никаких эмоций, ни злости, ни переживаний, ни уж тем более просьбы. Она просто ставила Беллами перед фактом, с которым он не посмел бы спорить, по крайней мере сейчас.

Беллами промолчал, словно оглушенный ее словами. Он не хотел спорить с Эффи, просто не мог. Он не понимал почему, но ее безэмоциональный голос подавил внутри него всякую злость, всякую ненависть к полумертвому Джасперу и к попыткам его спасти. Он почувствовал, как внутри него что-то переломилось, словно он вдруг увидел мир другими глазами.

Блейк не стал отвлекать их внимание на себя, позволяя им продолжить лечить Джаспера. В его голове возникло множество вопросов, и все они так или иначе касались Эффи. Почему ее слова заставили его сомневаться в своих убеждениях? Почему она вообще так уверено отрицала его слова? Но он быстро взял себя в руки. Сейчас есть дела поважнее. Как минимум, в лагере нет еды, поэтому ему нужно было поторопиться на охоту.

***

Октавия осталась вместе с Монти и Эффи присматривать за Джаспером, но вышло так, что за ним присматривала она одна. Монти был занят попытками связаться с Ковчегом. Эффи, как и прежде, сидела в стороне, ее взгляд иногда был устремлен на Джаспера, но в нем не было тревоги, только глубокая печаль, словно она уже мысленно с ним прощалась и была готова к его смерти.

— Он справится, он выживет, — Октавия понимала, насколько эти слова были банальными, но не могла придумать ничего лучше них.

­— Окти, я не хочу жить в розовых очках, — на лице Стонем появилась угрюмая ухмылка, выражающая только большой опыт девушки в херовой жизни, — ему кинули копье в грудь.

Октавия не знала, что ответить, да и стоит ли вообще что-то отвечать. Эффи с каждым их диалогом казалось все страннее. Но эта своеобразная странность Эффи притягивала Октавию магнитом, ее не отталкивало безразличие и прямолинейность Стонем, а, наоборот, завораживала. Блейк не могла сопротивляться этому притяжению, ведь оно казалось таким правильным, таким нужным для нее.

Октавия молчала, вглядываясь в лицо Эффи. Она видела в нем не только отчужденность, но и кучу скрытых эмоций, которые не могла разгадать. В глубине ее глаз таилась тайна, которая манила Октавию, заставляя ее чувствовать не только сочувствие, но и странное притяжение.

Она невольно протянула руку к Эффи, и их пальцы соприкоснулись. В этом немом жесте было больше слов, чем в любых речах. Это было обещание поддержки, быть рядом, создавая между ними слабую связь, которую Октавия не могла оборвать, не хотела оборвать, даже не понимая почему.

Их тишину, которая в их случае почти стала личным домом, резко прервали. Люди стали подниматься на второй этаж челнока, словно и закрывать окна, запирая себя в челноке, не давая пробраться внутрь ни капли воздуха, тем самым закрываясь от опасности. В их глазах читался панический страх, они сами не понимала, что сейчас произошло.

— Что такое? — спросила Октавия, вставая на ноги, из-за чего ей пришлось убрать руку с руки Эффи. В ее глазах мелькнул немой упрек, словно она не хотела прерывать их невидимую связь, но она так же понимала, что Эффи не хотела бы выставлять их связь напоказ.

— Тут какой-то туман, он обжигает кожу, — ответила девушка, ее голос дрожал. Она пыталась успокоиться, нормализовать свое дыхание, в надежде, что туман не проберется внутрь.

***

Туман рассеялся лишь поздней ночью, но спокойствия он не принес. Большая часть людей улеглась спать на первом этаже челнока, так как не могли быть уверены, что дым не появится вновь ночью. Они надеялись отдохнуть после тяжелого дня, но каждую минуту их сон прерывался криками и стонами Джаспера. Эти звуки проникали в каждую щель, не давали никому забыться в сне. Каждый в своей голове уже представлял тишину, которая наступит, когда Джордан наконец-то умер.

Мерфи лежал на самодельном гамаке, пытался уснуть. Но каждый раз, когда он начинал проваливаться в сон, стон Джаспера, пронзительный и мучительный, прогонял его сонливость. Он откидывал голову назад, и в его глазах мелькало нескрываемое раздражение.

­— Пора с этим заканчивать, — Джон начал вставать со своего гамака, его руки были сжаты в кулаки.

­— Беллами сказал подождать до завтра, — ответила ему девушка. Ее тоже раздражал Джаспер, но ослушаться Беллами она не решалась.

— Беллами здесь нет, верно? — Мерфи не думал о последствиях своего решения, он был слишком зол, чтоб думать об этом. — Джаспер все равно умрет, так почему бы ему не помочь. — Мерфи вскочил с гамака и пошел в сторону лестницы на второй этаж.

Монти, который заметил это, первый побежал наверх. Он не мог позволить так поступить со своим другом. Джаспер жив, и он будет жить. Он уверен, что Кларк сможет его спасти. Грин поднялся на второй этаж и закрыл люк за собой, не хотя даже представлять себе, что может произойти, если Мерфи решит действовать по-своему.

­— Мерфи хочет убить Джаспера, — прокричал Монти, его голос дрожал от тревоги.

Октавия, которая сидела рядом с Джаспером, все еще наблюдая за его состоянием, сейчас вскочила. Она нервно осмотрела комнату, ища хоть что-нибудь, что могло бы закрыть проход.

— Замок с другой стороны, — Грин сел на люк, пытаясь давить всем своим телом, чтоб Мерфи точно не смог его открыть.

Эффи сидела в стороне, погруженная в полудрему, но этот переполох заставил ее открыть глаза и обратить внимание на происходящее. Она прошлась взглядом по лицу Джаспера, замечая, что ему становится только хуже, его дыхание становилось все более слабым, но после она перевела взгляд на Октавию и Монти.

— Монти, отойди, — девушка не была уверена в своем плане, но должна была попробовать, иначе Мерфи бы точно придумал, как убить Джаспера.

Монти и Октавия в унисон посмотрели в сторону Эффи. На их лицах читалось непонимание, того, что Эффи собирается сделать. Они пытались не пустить Мерфи внутрь, а Эффи, наоборот, говорила открыть люк. В ее глазах читалась твердая решимость, и это заставило их замолчать, ожидая ее дальнейших действий.

— Я спущусь вниз, а после можете закрывать люк, — Стонем встала на ноги, беря в руки две сигареты.

Октавия отрицательно покачала головой, не желая пускать Эффи к разъярённому Мерфи. Она схватила ее за руку, в попытке удержать на месте, ее глаза были наполнены тревогой. Она знала, что в этом нет особого смысла, и Стонем все равно сделает, то что считает нужным, но Октавия боялась за нее, боялась за ее безопасность.

Эффи отстранилась от Октавии, ее взгляд был устремлен на люк. Она видела в глазах Октавии тревогу, чувствовала ее невидимую защиту, но отказаться от своего решения не могла. Она знала, что ей нужно спуститься вниз, что ей нужно поговорить с Мерфи, прежде чем он совершит необратимое.

Стонем поднесла к губам одну из двух сигарет, но не зажгла. Она просто держала ее в губах, словно этот небольшой ритуал мог успокоить ее нервы. Она кивнула Монти, и он, хоть и без особой уверенности, решил ее послушать.

Октавия невольно сжала кулаки, наблюдая за Эффи. Ей было страшно за нее, она думала, что Мерфи не сдержится, что он может наброситься даже на Эффи, если она разозлит его. Но она не могла остановить ее, даже если бы сильно попыталась. Блейк хотелось прокричать ей, чтобы она вернулась, чтобы она не была такой дурой, но знала, что это будет бесполезно.

Она попыталась успокоить себя, говоря себе, что Эффи знает, что делает и не рискует собой. Но в глубине души Октавия чувствовала, что что-то не так, что эта история может окончиться плохо. Она не могла унять тревогу, которая сжимала ее сердце, и она только и могла, что надеяться, чтобы все обернулось хорошо.

Эффи подошла к люку, ее шаги были твердыми и уверенными, она уже представляла себе, что произойдет дальше. Монти, не хотя даже представлять себе последствия ее решения, отступил в сторону, пропуская ее к люку. Она без сомнения откинула крышку люка, не тратя времени на мысленные муки. Она не спеша начала спускаться вниз, ее движения были плавными и спокойными, будто она спускается не к разъярённому Мерфи, а к старому другу.

Октавия, еще сильнее сжимая кулаки, смотрела, как Эффи спускается вниз. С каждой ступенькой, которую спускалась Эффи, Блейк все больше хотела побежать следом. Она уже перестала даже задумываться, откуда у нее появлялись такие странные для нее желания. Её взгляд бегал от люка к Монти, который придерживал крышку люка, чтобы после успеть вовремя ее отпустить.

— Ты уверен, что она знает, что делает? — спросила Октавия, её голос звучал хрипло от напряжения.

Монти, наблюдавший за Эффи с тревогой, в ответ лишь пожал плечами, его лицо выражало не меньшую неуверенность, чем у Октавии. Они оба думали, что Эффи делает огромную глупость, но не могли остановить ее. Стонем была решительна, впрочем, как и всегда. Она была уверена в своем решении, и они не могли ее переубедить.

Как только Эффи спустилась вниз, то люк сразу же закрылся с громким хлопком. Мерфи, который был очень зол из-за того, что ему помешали осуществить задуманное, сразу же это заметил. Он поднял голову, и в его глазах мелькнул огненный блеск злости.

— Даже ты не переубедишь меня оставить этого полудохлого в живых, — прорычал он, его голос был груб и не терпел противоречий.

Эффи слегка повертела сигарету в уголке рта, давая понять, что не намерена ни в чём его убеждать. Она протянула ему вторую сигарету, но тут же отдёрнула руку назад. Спокойно, не оборачиваясь, она направилась к выходу, уверенная, что Джон последует за ней.

— Если ты забыла, то туман разошёлся только недавно, и он в любой момент может вернуться, — проворчал Мёрфи, в его голосе сквозило раздражение от её поведения.

Эффи даже не обернулась на его слова, она вышла из челнока. Джон закатил глаза, а со второго этажа вновь раздался стон Джаспера. Понимая, что слушать эти вопли он не намерен, Мёрфи пошёл следом за девушкой. В любом случае, если туман появится, то он сможет вернуться в челнок.

Стонем не оборачивалась, но слышала шаги Мерфи, которые звучали резкими и неуверенными. Костёр всё ещё горел, благо туман его не потушил. Эффи подошла к нему, наклонилась и подожгла сигарету, которую всё это время держала в губах. Она не забыла о Мерфи, поэтому сразу после этого, она подала ему вторую сигарету.

Джон, решая не нарушать тишину, взял сигарету в свои пальцы. Он не был любителем травы, пробовал ее лишь пару раз на Ковчеге, в те времена, когда еще не представлял себе, что окажется в подобной ситуации. Поэтому он не был уверен, что сейчас ему понравится такая забава, но почему-то не хотел отказываться.

Мёрфи, повторяя за Эффи, наклонился к костру, закуривая сигарету. Дым попал в его лёгкие, которые не привыкли к такого рода токсинам. Из груди парня вырывался тихий кашель. Стонем, замечая это, не смогла сдержать тихий смешок. Эта картина показалась ей забавной, особенно, учитывая то, каким Мерфи казался грозным и неуязвимым всего несколько минут назад. Она не могла не улыбнуться, наблюдая за ним, за его неловкими попытками справиться с новой для него ситуацией.

— Не все являются наркоманами со стажем, — недовольно пробурчал Джон, — так что убавь свой смех.

— Не торопись, — сказала Эффи, ее голос звучал спокойно, словно она говорила о самом обычном деле. — Делай для начала небольшие затяжки и держи дым в легких подольше.

Она взяла свою сигарету и сделала медленную, глубокую затяжку, затем выдохнула тонкой струйкой дыма. Ее движения были плавными и грациозными, словно она не курила, а занималась искусством. Она невольно улыбнулась, наблюдая за Мерфи, за его попытками повторить ее движения.

Мерфи, подражая Эффи, сделал большую затяжку, но затем, словно забыв о её словах, задержал дым в легких. Он чувствовал, как жар проникает в грудную клетку, словно маленький огонь разгорается внутри. Он сжал губы, стараясь не кашлять, и только спустя несколько тяжелых секунд медленно выпустил дым тонкой струйкой, словно отпуская в ночь невидимый дух. Он невольно закрыл глаза, ощущая необычный вкус в ротовой полости, и ему показалось, что вместе с дымом из него уходит и вся его злость.

— Не так глубоко, тебе нужно привыкнуть к дыму, — улыбнулась Эффи, ее глаза блестели в темноте, словно звезды. — Дыши медленнее, это наслаждение, а не мучение.

Мерфи слегка нахмурился, но не заметил, как улыбка сама по себе растянулась на его лице. Он сделал еще одну затяжку, но теперь он держал дым в легких чуть дольше, чувствуя, как он проникает в каждую клеточку его тела. Он выдохнул медленно, и ему казалось, что он выпускает из себя не просто дым, а некоторую часть своего прошлого, часть своего негатива.

Он увидел, как Эффи улыбается, и ему похоже понравился ее взгляд. Он не мог отвести от нее взгляд, словно ее улыбка была не просто улыбкой, а неким маяком, ведущим его в неизвестность.

— Ты права, — произнес Мерфи, его голос звучал уже не так грубо, словно дым успокоил не только его легкие, но и его душу. — Это на самом деле приятнее, чем я думал.

Он взял еще одну затяжку, и теперь он уже не пытался подражать Эффи, а делал так, как ему было удобно. Он держал дым в легких дольше, чувствуя, как он проникает в каждую клетку его тела, и выпускал его медленно, наслаждаясь ощущением тепла, которое распространялось по его груди. Он улыбнулся, и в этой улыбке не было больше злости, только удивление от того, как легко он поддался этому новому ощущению.

Джон посмотрел на Эффи, и ему казалось, что она читает его мысли. В ее глазах он увидел не упрек, а сочувствие, и это сочувствие заставило его почувствовать себя немного более спокойным.

— Ты знаешь, я думал, что я никогда не смогу расслабиться в этом чертовом лагере, — сказал он, словно хотя бы с Эффи он мог быть честным, — но сейчас я понимаю, что я был неправ.

Он взял еще одну затяжку, и ему показалось, что вместе с дымом в него проник не только успокоение, но и некая надежда.

Эффи одобрительно кивнула, ее взгляд переместился с Мерфи на огонь, который их слегка обжигал из-за близости, но это не мешало ни ей, ни ему. Она сама продолжала спокойно курить свою сигарету. Её курение было похоже на медитацию, будто это всё не рушит её здоровье, а наоборот лечит её.

— Как ты вообще подсела на эту дрянь? — Джон смотрел на сигарету в своих пальцах, не понимая, как такая хрупкая девушка, какой кажется Эффи, могла подсесть на это.

— Мой друг Тони, — Стонем все еще решила скрывать, кем Тони является для нее на самом деле, просто не хотела лишнего внимания, — курил траву, и не только. Однажды, я взяла у него на пробу. — на ее лице появилась слабая ухмылка, словно она помнила тот день, словно он принес ей не только ощущение нового вкуса, но и некоторое удовольствие. — А потом со временем подсела.

Мерфи откинулся назад, и в его голове мелькнули воспоминания о Тони. Он знал его лично, в какой-то момент они даже были вместе с ним в одной мелкой компании, где Джон был чуть ли не самым младшим, но это не мешало ему хорошо в нее вписаться. Тони казался ему тем еще засранцем, но Мерфи быстро осознал, что сам является таковым. Они были в чем-то похожи и имели общие взгляды на жизнь. Только Мерфи посадили в тюрьму, а Тони стал одним из лучших инженеров-механиков.

Он посмотрел на Эффи, и в ее глазах он увидел печаль, впервые за все их время общению настоящую и искреннюю печаль. Джон не знал до этого момента, что она как-то связана с его старым другом, но теперь все встало на свои места.

Мерфи посмотрел на Эффи, и в ней он увидел отражение Тони, ту же смелость, ту же упрямость, тот же непокорный дух. Он понял, что они были очень похожи. Похожи друг на друга гораздо больше, чем просто друзья, будто их связывало нечто более глубокое, нечто более существенное. Он усмехнулся, представляя себе, как Тони пытался научить ее правильно курить, чтобы та не словила передоз. Почему-то Джон был уверен, что Эффи из тех людей, которые не смогли бы сами вовремя остановиться. Он увидел в ней ту же неукротимую волю, тот же азарт в глазах, который когда-то видел у Тони.

Джон не стал говорить ей, что знаком с Тони, не хотел нарушать спокойствие, которое наконец-то установилась между ними. Может когда-нибудь он ей это скажет, но сейчас точно не время и не место. Он чувствовал, что ей нужно побыть с собой, что ей нужно просто почувствовать тепло огня, а не слушать его смешные истории о засранце Тони. Он откинулся назад, и в его голове мелькнули воспоминания о Тони, и он понял, что хочет поделиться ими с Эффи, что хочет, чтобы она узнала его лучше, но он подождал. Он подождал правильного момента. Мерфи помнил, как Тони упоминал девушку, которая является для него всем миром, и сейчас ему было не трудно догадаться, что речь в те моменты шла про Эффи.

— Что сделало тебя таким, Мерфи? — вопрос Эффи прозвучал неожиданно даже для нее самой. Ей просто хотелось спросить, даже если она не получит никакого ответа на него. Она не знала, хочет ли знать подробности его жизни на Ковчеге, но ей просто было интересно, что сделало его таким грубым и желающим власти.

Мерфи нахмурился, но ненадолго. Как только он сделал очередную затяжку сигареты, хмурость ушла с его лица, оставляя лишь чуть сведенные брови. Он не ожидал, что Эффи начнет интересоваться его жизнью, особенно так прямо. В другой момент, он бы съязвил, мол почему Эффи сама это не может прочитать, если она такая умная. Но сейчас он решил обойтись без этого, а просто прямо ответить на ее вопрос.

— Несправедливость жизни, — Эффи закатила глаза на такую банальность ответа, словно она уже слышала его тысячу раз, и ей казалось, что он ничего не значит. Но Мерфи все же продолжил, словно он впервые в своей жизни был готов выговориться. — Моего отца казнили за желание вылечить меня, а моя мать спилась, — Джон сделал глубокую и сильную затяжку, пытаясь с помощью нее убрать свою злость на этот мир, — разве это справедливо? — Он сделал паузу, словно пытался собраться с мыслями, чтобы сказать самое важное. — А моя мать обвинила меня в его смерти. Да, я и сам виню себя за все это, — он добавил еще тише, боясь сказать это вслух, — виню по сей день.

Эффи молчала, ее взгляд был устремлен в огонь, в попытках убрать картину, что встала в её глазах. В ее голове мелькнули воспоминания о её любимом, о том, как он умер, и о том, как она винит себя в его смерти. Она помнила тот день, когда узнала про его смерть, как будто он был вчера. Стонем ничего не знала долгое время, просто думала, что он бросил её и скрылся.

Ее рука невольно потянулась к сердцу, словно она пыталась унять боль, которая жила в ней все это время. Эффи понимала, что она не виновата, что она просто не знала, но не могла избавиться от чувства вины. Это было ее проклятие, ее тяжелый крест, который она скрывает и никому не показывает.

Она вновь посмотрела на Мерфи, который и не ожидал услышать ответа от девушки. Джон просто рассказал, что у него на душе, а завтра он скинет своё признание на эффект от травы, но в глубине души уже знал, что желание поделиться было его настоящим желанием.

Стонем медленно поднялась на ноги, не желая находиться в этом лагере, где полно людей и в любую секунду её может кто-то потревожить.

— Я тоже виновата в смерти близкого мне человека, — призналась Эффи Мёрфи. Её голос был пустым, она уже смирилась с потерей и научилась жить с этим чувством, но она не могла забыть о нем.

Эффи пошла вглубь леса, несмотря на ночь и возможную опасность от землян. Честно говоря, ей всегда было на это плевать, но сейчас намного больше, чем ранее. Ей просто хотелось уйти, исчезнуть, раствориться в темноте леса. Она даже не задумывалась о Мерфи, и о том, пойдёт ли он за ней или нет. Но ей хотелось бы, чтобы он ее оставил и не шел следом. Стонем просто не хотела, чтобы он видел её в плохом состоянии.

Джон следом сорвался с места. Он ничего не говорил, ничего не спрашивал. Ему достаточно той фразы, которую Эффи произнесла, чтобы всё понять. Стонем продолжила свой путь, исчезая во мраке. Мёрфи колебался, понимая, что ему стоит остаться в лагере. Он обещал Беллами оставаться в лагере, но сразу после этих мыслей он рванулся вперед, догоняя Эффи.

Стонем продолжала идти, не оглядываясь. Шаги Джона, неуклонно следующие за ней, не вызывали у неё ни малейшего желания остановиться. Она надеялась, что его терпение иссякнет, и он оставит ее одну. Эффи уходила всё глубже в лес, теряя ориентир в густых зарослях. Она не знала, где находится лагерь, и как найти дорогу назад, но это её уже не тревожило.

Девушка, измученная долгой ходьбой, остановилась на небольшой поляне. Словно поддаваясь усталости, она опустилась на землю, спиной прислонившись к толстому стволу поваленного дерева. В этой глухой чаще царила тишина, будто бы отражая внутреннюю пустоту девушки. Лишь сзади раздавались тихие шаги Мерфи, который, беспокоясь за Эффи, пытался найти ее в зарослях.

— Эффи, черт тебя подери, — прокричал Джон, голос его сорвался на крик, полный беспокойства. — Где ты?

Мерфи понимал, что его крик может привлечь ненужное внимание к ним от землян. Но он не мог оставить Эффи в одиночестве, понимая, что она, в своем подавленном состоянии, не сможет позаботиться о себе.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и пошел дальше, пробираясь сквозь густой подлесок. Каждая ветка, каждый шорох заставляли его вздрагивать. Ему казалось, что он слышит каждый звук, каждый шепот леса, и в каждом из них он улавливал опасность.

Наконец, он увидел ее, сидящую на земле, с опущенной головой. Ее бледное лицо было неподвижным, а глаза смотрели в никуда. Он подбежал к ней и осторожно коснулся ее плеча.

— Эффи, — Мерфи хотело было наорать на нее, назвать ее дурой, которая не думает о возможных последствиях, но он не мог. Не сейчас. Не в этот момент, когда Стонем повернула голову в его сторону, а в ее глазах читалось безразличие к происходящему, перемешанное со скрытой болью.

Джон молча опустился рядом с ней на землю. Ему хотелось узнать, в чьей смерти винит себя Эффи. Может быть, кого-то из ее родителей казнили из-за нее? Это было его единственное предположение, ведь кроме казни на Ковчеге, не было других смертей, если не считать болезней.

Мерфи сохранил молчание, не желая давить на нее. Он знал, что Эффи не расскажет ничего, пока сама этого не захочет, сколько бы вопросов он ей ни задавал. Поэтому он решил терпеливо ждать, пока она не решится открыть ему свою душу добровольно. Если вообще решится. Или же оставит это все своей очередной загадкой.

Ее взгляд застыл, словно прикованный к невидимой точке в пространстве. Вокруг нее размылись деревья. Она погрузилась в себя, словно падая в глубину своего собственного сознания. Лицо ее осталось неподвижным, но в глубине глаз зажглись невидимые искры, которые невозможно было понять.

В ее памяти промелькнули образы прошлого: яркие и живые, хотя и затёртые пылью времени. Она снова увидела перед глазами лицо Фредди, его мягкую улыбку и влюбленный взгляд. Но все это было покрыто непроглядной тьмой, оттенком трагедии. Она помнила тот день, когда ее мир разрушился. Она помнила ужас, страх, отчаяние.

***

В тихой, полумрачной каюте Эффи и Наоми сидели, затянувшись дымом, что клубился и не оставлял свободного места. Косяк переходил из одних рук в другие, молчаливо свидетельствуя о том, что ни одна из них не могла найти утешения в его одурманивающем дыме. Их мысли кружили вокруг одной темы - пропажи Фредди. Для Эффи он был единственным человеком, чьи глаза могли заставить её сердце биться чаще, а для Наоми - близким, как брат, другом, с которым она могла делиться всем чем захочет.

Их боль переплеталась в одно целое, не оставляя места для других эмоций. Поэтому они и проводили время вместе, черпая в траве хрупкое утешение и единственную возможность пережить эту боль и непонимание.

— Неужели он так просто исчез. — Эффи сжала кулаки, пытаясь перевести свою боль в гнев, так было легче дышать, так легче было жить. — Просто исчез. Никто не видел его. — Стонем затянулась дымом, пуская его глубоко в легкие, словно пытаясь заглушить нарастающую панику. — Здесь, на Ковчеге, где даже скрыться невозможно, где все на виду, как он мог просто пропасть?

— Или он просто устал от твоих вечных эмоциональных качелей, поэтому смог сделать настолько невозможное, — Наоми старалась говорить мягко, но в ее голосе слышалась легкая горечь. Она не обвиняла Эффи, но считала, что их бурные отношения, то взлеты, то падения, не могли не сказаться на Фредди.

Их отношения были сложным сплетением противоречий, словно танец на краю пропасти. Сначала Эффи отталкивала Фредди, не желая признавать то чувство, что трепетало в ее груди, - чувство, которое она считала слабостью. Но он был настойчив, он искренне любил, и она сдалась, позволив ему войти в ее мир.

Их дни стали единым целым, они были неразлучны, но внутри Эффи бушевала буря. Ее психика, измученная внутренними демонами, дала сбой. Фредди, любящий ее всем сердцем, не оставил ее, он боролся за нее, за их любовь. Но его силы, похоже, иссякли.

Тень воспоминаний, казалось, затягивала Эффи в пучину отчаяния. Она просыпалась с его именем на губах, а засыпала с его призрачным образом в глазах. Её каюта, когда-то наполненная их смехом и нежностью, теперь казалась холодной и пустой.

Стонем затянулась в очередной раз сигаретой. Даже сам процесс курения, этот ритуал, так часто разделяемый с Фредди, вызывал в ней волну ностальгии. Они курили, задыхаясь от смеха, забывая обо всех сложностях жизни, окунаясь в мир любви и беззаботности. А теперь? Теперь дым был горьким, как слезы, и каждая затяжка напоминала о неумолимом отсутствии.

— Заткнись, — пробурчала Эффи, пытаясь совладать с внутренними демонами, что вновь начали выбираться наружу.

— Эффи, не говори так, потом сама пожалеешь о своих словах. — Наоми попыталась взять её руку, но Эффи резко отдернула её. — Тебе тяжело, я знаю…

— Ты ничего не знаешь. — Эффи вскочила, уходя к противоположной стене, наплевав на уговоры Наоми.

Наоми ничего не ответила. Её слова были бы пустыми, бесполезными. Она понимала, что сейчас Эффи нужно быть одной, что никакие уговоры не могут проникнуть сквозь ту стену боли, которая ее отгораживала от всего мира.

Фредди был для Эффи всем. Их отношения были бурей, с непредсказуемыми порывами страсти и гнева, с молниями недопонимания и грозами ссоры. Они убивали друг друга своей ревностью, своим страхом, своей неуверенностью. Но одновременно они были и спасителями друг для друга, их любовь была огнем, который согревал их в холодных реальности Ковчега. Их падение было как падение звезды, оно было ярким, красивым и трагическим, а их взлеты, как игра на струнах души, с быстрыми переходами от нежности к страсти - волнующая и не предсказуемая.

***

— Изначально, я даже не знала, что он умер, — вдруг резко нарушила тишину Эффи своим рассказом, — я, как и все, думала, думала, что он просто ушел, не желая больше терпеть меня.

Мерфи приподнял голову, с осторожностью глядя на Эффи. Он понимал, что эта история — как хрупкая ниточка — может разорваться в любой момент. Ему хотелось спросить о том, что произошло, но он чувствовал, что ему нельзя торопить ее. Он не имеет права задавать вопросы, все что он может это просто ждать, пока она сама не расскажет все то, что посчитает нужным.

Эффи стиснула веки, не желая выпускать наружу шлюзы эмоций. Слезы грозили прорваться из глаз, но она сдержала их, не открывая глаза. Вспоминать было слишком болезненно, слишком тяжело. Но она чувствовала, что рассказать Джону нужно, чтобы выпустить эту боль, чтобы она не разъедала ее изнутри, как ржа металл. Может, он поможет ей отпустить это прошлое, отпустить Фредди.

Мерфи сидел рядом, взяв. Он не говорил, но его присутствие было для нее утешением. Он не пытался заставить ее рассказывать, не пытался заставить ее плакать. Он просто был рядом, готовый выслушать ее в любой момент.

***

Эффи, погруженная в свои мрачные мысли, вышла из каюты Монти. Её глаза были красными от непролитых слез, а волосы растрепанными. Она договаривалась с Монти о траве, о том, чтобы он украл ее к вечеру, чтобы хоть немного унять внутреннюю боль, что гнобила ее после пропажи Фредди.

Больше она не могла брать траву у Найджел. Та угрожала рассказать все Тони, и Эффи понимала, что это может иметь серьезные последствия. Несмотря на свою жажду наживы, Найджел явно не была готова рисковать своей репутацией, регулярно снабжая Эффи запрещенными веществами.

Наоми и Кук, друг Фредди, стояли на углу, их лица были омрачены печалью. Безумно влюбленный в Эффи Кук, казалось, томился от душевной боли. Эффи, незаметно наблюдая за ними, не могла разобрать слов их спора, но ее сердце сжималось от тревоги. Все ее мысли были о Фредди. Неужели Кук узнал что-то о нём?

Стонем подошла к ним, попутно, лениво поправила прядь волос, небрежно прошелся пальцами по лицу, дабы усилить свою красоту. Многие бы сказали, что Эффи даже так выглядит, как влажная мечта любого парня, и она прекрасно знала, что это так. Но Кук просто так не поведётся, он уже привык, слишком часто её видел в таком состоянии, а узнать всю правду ей было жизненно необходимо.

— Вы выглядите, будто что-то знаете, — бросила Эффи, даже не пытаясь церемониться. Она не видела смысла тянуть время. Наоми, как и Кук, знали её достаточно хорошо, чтобы понять: она не стала бы приходить просто так.

— Эффи, — голос Кука стал мягким, как бархат, таким, каким он был только с ней, — пожалуйста, не спрашивай.

Ее взгляд, обычно игривый и очаровательный, теперь стал пронзительным, настолько, насколько никогда ранее. Кук, не в силах выдержать его давление, почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Ее красота, которую он всегда воспринимал как непостижимое искусство, теперь казалась ему ярким светом, который ослеплял и заставлял забыть обо всех преградах.

Джеймс просто не мог сопротивляться ее требовательному взору, который заставлял рассказать абсолютно всё.

Он увидел в ее глазах свой страх, свой позор, свою неспособность удержать свою тайну и понял, что ей уже ничего не нужно делать, кроме как молча ждать. Он не мог понять, почему он чувствует себя таким беспомощным перед ней. Но он знал, что он не может молчать. Он должен ей все рассказать. Кук понимал, что его мысли глупы, но вдруг, если он всё расскажет, то Эффи наконец-то отпустит свою боль по Фредди, наконец-то будет жить снова, и, возможно, в этой жизни будет место и для него.

Джеймс почувствовал себя одновременно с этим и ужасно, ведь Фредди был его лучшим другом, его братом. Но Эффи давно испортила их братство, ведь братья не могут любить одну девушку одновременно, а они любили.

— Фредди… — Кук замялся, слова застряли в горле, будто ком. Он не знал, как подготовить Эффи к этой новости, как смягчить удар. — Он умер, — прошептал он. — Его убили.

Эффи застыла, словно статуя, вырезанная из мрамора, ее лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз затаилась буря. Кук с тревогой наблюдал за ней, готовый поддержать, утешить, но понимая, что его слова и действия сейчас будут бессильны.

Ее мир, еще недавно имевший хоть немного ярких красок, раздавило черным мраком. Она словно затерялась в лабиринте собственных мыслей, где каждая стена отражала лицо Фредди, его улыбку, его голос.

Джеймс протянул руку, готов быть плечом, на которое она могла опереться, но она, наоборот, отодвинулась от него, отвергая его помощь. Ее душа была поглощена грустью, которая тяжелым камнем легла на ее сердце.

— Кто его убил? — единственное, что смогла произнести Эффи. — Кто смог его убить на этом чертовом Ковчеге? — она откинула голову назад, отказывалась верить в правдивость этой новости.

Кук, наблюдая за Эффи, почувствовал беспомощность, словно он сам тонул в этом море ее печали. Он не знал, как ее утешить, как помочь ей справиться с этой потерей. Он просто стоял и смотрел, как ее душа разрывается на куски.

Фредди был для Джеймса другом, поэтому Кук прекрасно понимал, что чувствует Эффи. Или просто думал, что понимал её. Её понять невозможно, даже когда речь шла о банальной боли.

— Твой бывший лечащий психотерапевт, — Кук замялся, он хотел бы соврать, сказать, что не знает, кто это сделал, но не мог. Его совесть не позволяла ему врать ей.

Джеймс посмотрел на ее застывшее лицо, на ее растерянные глаза и понял, что ей нужно время. Время осознать все, что произошло. Время понять, что еще осталось от ее мира, после того, как из него ушел Фредди. Он почувствовал, каким беспомощным и слабым сейчас является.

Эффи застыла, словно пораженная молнией. Слова Кука прозвучали в ее ушах глухим эхом, не находя отклика в ее сердце. Она чувствовала пустоту, бездну, которая раскрылась в ее душе, поглощая все остатки радости и надежды. Ее мышцы окаменели, но она пыталась сохранить прежний вид. Ее руки сжались в кулаки, ее взгляд был устремлен в даль, в ту бездну, где скрывалась правда, где жила тайна смерти Фредди.

В её голове застряла, словно заноза, одна-единственная мысль: "Я виновата". Она кружилась вокруг нее вихрем угрызений совести, удушая ее отчаянием. "Я виновата в смерти Фредди".

***

— Его убил мой бывший психотерапевт, — слова Эффи вырвались из нее с тихой, болезненной силой, — и я даже не узнала об этом сама, — она пыталась сохранить видимость спокойствия, но в голосе все равно проскакивали истеричные нотки, — мне рассказал про это Кук.

— Подожди, это разве не тот охранник, который поцеловал тебя? — Мёрфи помнил этот момент, особенно свои неоднозначные эмоции, которые испытывал, видя эту картину. — После этого ты вела себя так, будто даже не помнишь его имени.

Эффи слабо усмехнулась, вспоминая, как в первый день отмахивалась от вопроса о Куке. Она, конечно, помнила его имя в тот момент. Но когда его подставляли, как её охранника, им двоим нужно было играть вид незнакомых людей, чтобы ей не поставили в охрану кого-нибудь другого. Ей нужно было быть убедительной, чтобы не вызывать подозрений, поэтому сохраняла эту историю даже в челноке.

— Он самый, — кивнула Эффи, без желая объяснять всю историю. Слишком долго и запутанно.

Дальше они просидели в тишине, пока трава не начала действовать. Беллами и другие охотники не вернулись из-за тумана, поэтому еды не было, а трава на голодный желудок действует сильнее. Да и Мёрфи давно ничего не курил, отчего его накрыло намного сильнее.

Они начали просто говорить о своей жизни на Ковчеге, о смешных или нелепых моментах, которые у них происходили. Этот разговор завязался сам по себе, они оба уже не помнили кто первый начал.

Время, как и всё остальное сейчас, потеряло значение. Никто из них не следил за его течением, погруженные в свои истории и размышления. Но Мёрфи, острый на впечатления, первым заметил блеск рассвета.

— Черт, уже утро, — Джон, нехотя оторвавшись от своих мыслей, поднял голову к небу, — стоит возвращаться в лагерь.

Эффи отрицательно покачала головой, всем своим видом показывая, что не хочет туда возвращаться сейчас.

— Давай позже? — лениво протянула она, голос еще сонный от травы и отдыха. — Поспим тут немного, мне так не хочется никуда идти.

Не дожидаясь ответа, Эффи лениво опустилась на землю, уложив голову на колени Мёрфи. Ее движение было полным спокойствия и уверенности, словно она предлагала ему сделку, от которой нельзя отказаться.

Джон мог бы с легкостью скинуть ее голову со своих колен, но его не привлекала мысль о движении. Ему самому не хотелось никуда идти, и он поддался убеждению Эффи. Опираясь на ствол дерева, он закрыл глаза, позволяя теплому утру окутать их обоих.

Мёрфи открыл свои глаза, не понимая, где он находится. Время уже шло к вечеру, а солнце начинало садиться. Он посмотрел по сторонам, вспоминая, что было ночью.

Эффи все еще крепко спала на его коленях. Одна ее рука лежала рядом с ее головой, другая была убрана к телу. Джон опустил свой взгляд на нее, и на его губах еле заметно промелькнула улыбка. В этой картине было что-то необыкновенное, что-то умиляющее.

Мёрфи медленно потряс Эффи за плечо, в попытке её разбудить. Они проспали в лесу весь день, и теперь им точно нужно было возвращаться в лагерь, даже если их обоих тянуло остаться в этом зачарованном месте.

Организм Эффи пытался сопротивляться пробуждению, но всё же не смог это делать долго. Стонем медленно открыла глаза, и первым, что она увидела было лицо Мёрфи, застывшее, в удивительном для них обоих, нежном ожидании.

— Теперь нам точно пора возвращаться, — Мерфи говорил тихо, боясь разбудить Эффи, которая все еще дремала, прикрывая один глаз. — Не то Беллами меня прибьет за то, что я оставил лагерь и еще и тебя подверг опасности, оставшись с тобой в лесу.

Эффи отрицательно покачала головой, будто вновь отказывалась от идеи возвращаться в лагерь. Ее тянуло к этому спокойному углу леса.

— Мне слишком не хочется вставать и идти, — Эффи закрыла глаза, словно пыталась снова погрузиться в теплые объятия сна.

— Предлагаешь мне тебя нести на руках? — в голосе Джона звучала едва заметная ирония, но он не мог сдержать улыбки. Поведение Эффи было не предсказуемым, но в то же время привлекательным.

— Если хочешь, чтобы я пошла сейчас с тобой в лагерь, то да, — спокойно ответила Стонем, все еще не открывая глаза. Ее голос был сонным и мягким, а мягкость от неё была очень редка.

Мерфи невольно рассмеялся. Он не ожидал от Эффи такой прямолинейности, но в ее голосе не было ни капли шутки. Взглянув на нее, он увидел, как её губы изгибаются в ухмылке, словно она уже предвкушала его реакцию.

Он поднялся на ноги, подтянув Эффи за руку. Она не сопротивлялась, опираясь на него всей своей тяжестью, словно в последний раз отдаваясь моменту полного покоя. Джон заметил, как ее глаза, в которые он так часто глядел, были закрыты, но он чувствовал ее взгляд, словно она не отрывала от него свой взор.

Стонем быстро и ловко забралась ему на спину, обхватив руками его шею. Ее тепло прошло сквозь его одежду, заставляя его дрогнуть. Он чувствовал ее дыхание на своей шее, и это его ни капли не смущало. Ей было комфортно на его спине, и Эффи с удовольствием прижималась к нему, не собираясь проходить ни единого метра своими ногами.

Мерфи, неся на себе Эффи, словно драгоценный груз, вернулся в лагерь только вечером. Она так и не слезала с его спины всю дорогу, прижимаясь к его спине и иногда щекотя его. Ей просто не хотелось идти, а он бы даже не подумал ее выгонять и скидывать, несмотря на то, что не привык таскать тяжести. Он чувствовал ее тепло на своей спине, ее дыхание на своей шее, и это помогало его забыть о всех неудобствах.

Беллами уже вернулся. Мёрфи и Эффи не знали, вернулся ли он сейчас или уже утром, но судя по тому, что Беллами пытался разобраться с тем, что происходит в лагере, то вернулся он совсем недавно.

Блейк заметил, как Джон, неся на своей спине Эффи, пошёл в сторону челнока. Они смеялись, а Стонем одной рукой крутила его волосы. Блейк почувствовал неприятное биение сердца. Сердце застучало в бешеном ритме, отбивая такт тревоги. Почему-то ему было неприятно видеть, как она смеется, прижавшись к Джону, а тот носит ее на спине. Что он что? Он сам не понимал.

Эффи лениво слезла со спины Мёрфи, понимая, что ей нужно проверить как там Джаспер. Может, в другой ситуации, она бы заставила Джона поднять её на второй этаж, но не хотела усугублять конфликт, который только вчера урегулировала.

— Мерфи! — крикнул Беллами, и в его голосе звучало нечто серьезное, даже немного злое.

Джон проводил взглядом Эффи, и, как только она скрылась внутри челнока, то пошел к Беллами. В его глазах была не скрываемое раздражение, так как он чувствовал, что сейчас ему предстоит нелегкий разговор.

— Никто не погиб? — Блейк пытался сдерживать свои эмоции, которые он сам не понимал. Ему хотелось сосредоточиться на делах лагеря, на практических проблемах, чтобы отвлечься от этого неуловимого и непонятного чувства.

— Вроде нет. Джаспера хотел убить, но Эффи увела меня в лес, — он не смог сдержать улыбку, которая невольно растянулась на его лице.

Беллами не смог сдержать непонятной злости, которая кипела внутри него при каждом упоминании Эффи. Он резко дёрнулся в сторону Мерфи, хватая его за воротник. В его глазах заплясала ярость, и он был готов нанести удар, но все же смог сдержать свой наплыв агрессии. Он сжал кулаки, сдерживая себя из последних сил.

— Что ты? Эффи? — Беллами кричал, сильнее сжимая воротник Джона. В его голосе звучала не только злость, но и паника, и он был готов сорваться. Он быстро понял, как выглядят его слова со стороны, поэтому и перевел тему. — Я сказал тебе следить за лагерем, а ты что сделал? Что ты сделал? А если бы земляне напали? Ты хотел, чтобы мы все погибли?

Мерфи оттолкнул руки Беллами от себя, и в его глазах зажглась не скрываемая ярость. Он не мог позволить к себе такого отношения. Да, он принимал Беллами как некоего лидера, но это не значило, что теперь сам Джон никто и его можно так унижать.

— Я не хотел, чтобы погибла Эффи, находясь в лесу одна, — выплеснул Мерфи. Ответ вырвался сам у него, он даже его не обдумывал. В этом ответе звучала не только забота об Эффи, но и гнев, и защита своего достоинства.

В глазах Беллами заблестела злость, но он сдержал себя. Он не хотел устраивать скандал здесь и сейчас. Ему нужно было отойти и остыть. Он опустил руку, все еще злобно глядя на Мерфи.

— Хорошо, — прошипел он, с трудом сдерживая гнев. — Но помни, что я быстро могу потерять к тебе доверие.

Он повернулся и пошел прочь, чтобы попытаться урегулировать свои мысли, но в его глазах все еще горел огонь неукротимой злости.

***

Эффи вместе с Финном, Монти и Октавией сидели около Джаспера. Финн принёс бутылку какого-то алкогольного напитка, который был создан ещё задолго до ядерного взрыва. Он был как реликвия из прошлого, из времени, которое казалось им все более нереальным.

Стонем с удовольствием наслаждалась вкусом напитка, то есть не вкусом, а его результатом. Вкус был ужасен, резкий и будто даже испорченный, но ей нравилось чувствовать, как он окутывает ее сознание, заставляя забыть о проблемах.

Бутылка шла по кругу, каждый делал глоток, но Октавия пропускала свою очередь, с презрительной улыбкой отказываясь от этого. Она просто пока что наслаждалась компанией и надеялась, что водоросли, за которыми ходили Кларк и Финн помогут Джасперу.

— Окти, — Эффи повернулась к Октавии, после очередного глотка. В её глазах было настойчивое желание, и она протянула Октавии бутылку. — Попробуй, вдруг тебе понравится.

Взгляд Октавии задержался на бутылке, а после поднялся к самой Эффи. В этом взгляде было что-то необычное, нечто такое, что заставило Блейк задуматься. Она не знала почему, но отказывать Стонем ей не хотелось. Прозвище, которое Эффи дала ей, вызывало мурашки внутри, которые нельзя было объяснить. Это было что-то новое, что-то, что заставляло ее сердце биться быстрее.

Октавия взяла бутылку в руку. Она видела, как Эффи пила все это время, и попыталась повторить. Глоток был глубоким и обжигающим все горло. Лицо Октавии исказилось от неожиданности, но она сразу же сдержала реакцию.

— Ну и гадость, — первое, что вырвалось у Октавии, — но мне нравится, — она вернула бутылку обратно Эффи, в ее глазах заблестел озорной огонек.

Эффи усмехнулась, видя, как Октавия сделала глоток и сразу же ощутила действие напитка. Она с удовольствием наблюдала за реакцией Октавии, видя в ней невинную девушку. Но Стонем хотела, чтобы Октавия наконец почувствовала, хоть минимально то, что считала наслаждением.

— Можно и мне глоток? — раздался хриплый и неожиданный голос для всех. Джаспер открыл глаза, но в них была сильная слабость.

Несмотря на то, что каждый из них надеялся, что Джаспер наконец-то полностью придет в себя, они все равно удивились. Они сидели рядом, но сейчас все, как один, подошли к нему. Финн взял графин с водой.

— Начнем с чего-нибудь попроще, — Коллинз помог Джасперу сделать несколько глотков воды, придерживая одной рукой его голову, а другой графин с водой. — Вот так, приятель. — Его голос был спокоен и уверен, и он пытался успокоить Джаспера, давая понять, что все в порядке.

Монти и Джаспер пожали друг другу руки. Грин выглядел очень счастливым из-за того, что его друг все же смог прийти в себя и перебороть свою рану. Но следом Джордан заметил и Эффи. Он попытался подняться, чтобы обнять ее, но его попытки были абсолютно безуспешными. Его тело еще было слабым, и он не мог сделать даже такой простой движения. Стонем сама наклонилась к нему, слабо приобнимая за плечо.

— Я рада, что ты смог выжить сегодня, — ее голос звучал спокойно, с небольшим, совсем крохотным, намеком на мягкость. В ее голосе было что-то такое, что заставило Джордана забыть о своей боли, и почувствовать полноценную радость своей жизни.

— Я и завтра постараюсь не умереть, если ты не возражаешь, — с небольшой шуткой ответил ей Джаспер. Его голос был слабым, но в нем звучала его прежняя жизнерадостность.

Но слабость все же взяла верх. Джаспер не мог долго держаться в сознании, поэтому его глаза сами закрылись. Он погрузился в сон, словно отдаваясь на волю тела, которое нуждалось в отдыхе.

Глава 6

Лагерь кипел деятельностью: каждый спешил выполнить свою задачу, главной из которых была защита от землян. Земляне уже убили Уэллса, и это вселило много страха в сердце каждого. Строительство стены – задача первостепенной важности, требовавшая максимальной скорости. Все были вовлечены в процесс, многие задействованы в тяжелом физическом труде. Однако Эффи такая участь не прельщала. Вместе с Беллами и Мерфи она наблюдала за работой, ее взгляд скользил по напряженным лицам и суетливым движениям.

Эффи откинулась на спинку кресла, которое ей любезно вынес Беллами, лениво потянувшись и откидывая назад волосы, которые падали ей на лицо. Солнце приятно грело кожу, заставляя ее щуриться. Шумы и вздохи от рабочих не были приятным сопровождением для ее отдыха, но их можно было потерпеть. Беллами и Мерфи были явно взволнованы, спорили о чем-то, жестикулируя руками. Эффи же была уверена, что для паники не было ни малейшего повода. Земляне – это всего лишь проблема, которую нужно решить. Ее же задача – наслаждаться солнцем, пока оно светит.

— Вы слишком серьезно воспринимаете все это, — бросила Стонем, лениво откидываясь на спину, взгляд ее скользнул по напряженным лицам работающих и замер на спорящих Беллами и Мерфи.

Беллами, словно подброшенный на волне гнева, резко развернулся. Его взгляд, полный ярости и отчаяния, устремился на Эффи. Он сжал кулаки, сделал шаг навстречу, готовый выплеснуть весь свой страх и боль. Блейк уже был готов активно высказывать свой гнев, но как только его глаза встретились со спокойным взглядом Стонем, его злость ушла без следа. Он ненавидел это ее владение, эту способность укрощать штормы одним взглядом.

Мерфи заметил двойное изменение в настроении Блейка, но тактично решил их не комментировать. Джон не был слеп. Он уже давно заметил, как эти двое ходят по острию ножа, в их отношениях витала напряженность, особенно со стороны Беллами. Но Мерфи не хотел вмешиваться. Он понимал, что их отношения — это их собственные отношения, и советы им точно не нужны.

— Да, ты права, — пробормотал Беллами, взгляд его устремился к кипящему деятельностью лагерю. — Пора отбросить панику и действовать разумно.

На лице Эффи заиграла самодовольная ухмылка. Она знала, что ее спокойствие и уверенность в себе действуют на них как успокоительное. Ей было приятно чувствовать себя центром внимания. Стонем не была лидером, да и не стримилась им быть, но власть, которую имела она сейчас ей нравилась намного больше.

— Этот участок нужно закончить до завтра, — подметил Мерфи, кивая в одну из сторон, где было больше всего людей.

Стонем же прошла по периметру взглядом. Она не особо разбиралась в строительстве, поэтому не могла сказать прав ли Джон или нет, но это ее и не особо интересовало.

Парень, который нес ствол дерева, уронил его, падая на колено из-за усталости. Дерево с грохотом упало на землю, привлекая к себе внимание. Цена безопасности была высока, каждый день выжимал из них последние силы, но они продолжали работать, понимая, что их жизни висят на волоске.

— Эй, — прокричал Мерфи, уверенно шагая к парню, который с трудом пытался поднять бревно. — Ты думаешь, земляне будут сидеть и ждать, пока мы достроим стену? ¬— В его голосе слышалась железобетонная уверенность, он не терпел слабости, требуя от каждого максимальной отдачи.

Эффи, наблюдая за этой сценой, невольно закатила глаза. Она уже не раз предупреждала Мерфи, что его беспощадность может сыграть с ним злую шутку, но он все равно не хотел изменять свой стиль поведения.

Эффи легко ударила Беллами по животу, привлекая его внимание к происходящему. Ее легкий удар был похож на тихий щелчок выключателя, мгновенно переключающий его внимание на нужный ей объект. Беллами глубоко вздохнул, но даже не пытался противиться. Он знал, что все равно поддастся ее желанию, рано или поздно.

— Может, эта девчонка справится лучше тебя? — Мерфи махнул рукой в сторону Шарлотты, которая перевязывала веревки. Ей было всего около 12 лет, но она уже хотела принести пользу лагерю.

— Мне просто нужно попить, — пробормотал парень, пытаясь оправдаться, — и я понесу дальше.

— Мерфи, — вмешался Беллами, его голос был спокойным, но в нем слышалась серьезность, — дай ему воды.

Джон нахмурился, словно не понимая, что происходит. Он не был особо доволен таким раскладом, но спорить не решил, но и выполнять приказ ему тоже не хотелось. Парень просто отошел в сторону, уже в своей голове представляя, что он сделает.

—Сама донесешь? — Блейк обратился к Шарлотте, и несмотря на явную шутку, голос его звучал очень даже серьезно.

Девочка неуверенно кивнула головой. Она считала, что если ее попросили, то она обязана не подвести. Шарлотта подошла к бревну и начала наклоняться к нему, но Беллами взял ее за руку, останавливая. На его лице заиграла улыбка, которая не была насмешкой, а скорее выражала восхищение ее мужеством.

— Да, шучу я, — с некой заботой сказал ей Беллами, и теперь и на ее лице заиграла улыбка.

Беллами поднял бревно и положил его на свое плечо, помогая донести это бревно до конечной точки. Он шел уверенно, не сгибаясь под весом дерева, и только слегка покачивал головой, чтобы не дать ему упасть.

Эффи продолжала наблюдать, ее взгляд был спокойным и проницательным. Она давно заметила особую привязанность Беллами к Шарлотте, которую он опекал с такой же нежностью, как и Октавию. Возможно, Блейк увидел в маленькой Шарлотте маленькую версию своей сестры, такая же смелая, но и одновременно с этим боязливая.

Как только Беллами ушел, Мерфи решил проучить парня. Он подошел к нему, все еще сидевшему на колене, и с холодным безразличием расстегнул ширинку на своих штанах. Джон расстегнул ширинку на своих штанах и начал мочиться на спину парня.

— Ты совсем спятил, Мерфи? — Прокричал на него парень, уже вставая на ноги, его голос дрожал от злости и страха. — Ты труп.

Он был готов броситься на Мерфи с кулаками, но его резко остановили двое парней, крепко удерживая его на месте. Их глаза были пустыми, лишенными чувств, они просто сохраняли порядок в лагере, а личные разборки их не интересовали.

— Ты же хотел попить. — На лице Джона была самодовольная ухмылка, он явно был горд собой. — А теперь за работу, — прокричал он всем, кто сейчас отвлекся от работы, наблюдая за этим небольшим спектаклем.

Мерфи вернулся к Эффи, которая, увидев его приближение, показательно закатила глаза. Она не была зла, но ей было неинтересно наблюдать за тем, как он не слушает ее слова. Она уже давно понимала, что Мерфи не думает о последствиях своих действий.

— Мне теперь до конца жизни будет сниться твой член в ночных кошмарах, — в голосе девушки звучала шутка и раздражение одновременно. Она перекинула ногу через ногу, поворачивая свой взгляд на рабочих.

— Брось ты, мой член не самый худший, — Джон присел рядом с ней, облокачиваясь на дерево. Его плечо соприкоснулось с ее, но они оба не отодвинулись друг от друга.

— Ты имеешь в виду "не самый худший для парня на оценку два из десяти"? — ехидно парировала девушка, не поворачивая головы.

— Ну, если уж ты так решила, то да, — Джон усмехнулся, наблюдая за ее реакцией. Она всё еще не смотрела на него, но ее плечи слегка дрогнули от смеха.

— Не смешно, — проворчала она, но её голос звучал уже не так холодно.

Мерфи с улыбкой наблюдал за ней, продолжая молчать. Ему нравились ее язвительные шутки, которые скрывали под собой такую веселую их дружбу. Они могли часами спорить друг с другом и язвить, но это нравилось им обоим. Он видел, как она слегка морщит нос, когда слышит очередную его шутку, но потом, не выдерживая, начинает смеяться.

Джону нравилось, как она не боялась сказать ему все, что думает, как она могла с легкостью высмеять его слабости, но при этом без оскорблений, а с иронией и поддержкой. Он смотрел на нее внимательным взглядом, и в его душе царило приятное тепло. Это было чувство, которое он никогда не испытывал ни к кому другому. И сейчас он даже не боялся его испытывать.

***

Октавия, поддерживая Джаспера, возвращающегося к жизни после ранения, обнаружила рядом со входом в лагерь окровавленный нож и два отрезанных пальца Уэллса. Страх, поселившийся в душе Джаспера после пережитого, заставлял его опасаться каждой тени, делая простые вещи невыносимо трудными. Они принесли свою находку в так называемую главную палатку.

Кларк взяла нож в свои руки, дабы получше его осмотреть.

— Он сделан из обломков корабля, — заявила она, ее голос звучал холодно и решительно. — Значит, Уэллса убили не земляне. — Ее слова прозвучали как приговор, разрушая все их прежние представления о том, что происходило. Кларк чувствовала, как в её груди сжимается от страшного осознания. — Это был кто-то из наших.

— Значит, убийца среди нас? — Джаспер, глядя на нож, задал вопрос, пропитанный одновременно страхом и недоверием.

Эффи, наблюдавшая за их разговором, едва заметно усмехнулась. Джаспер был прав, но его вопрос звучал слишком наивно. В лагере находились люди, которые на Ковчеге были заключенными, и некоторые из них сидели в тюрьме именно за убийство.

— Разве это не очевидно? — Пробормотала она, а ее голос звучал насмешливо. — В этом лагере полно убийц, не думала, что это для кого-то может быть новостью.

— Нужно держать все в тайне, — подвел итог их небольшого разговора Беллами.

Кларк явно оказалась не согласна с таким решением. Она решительно пошла к выходу, намереваясь покинуть палатку, но её путь преградил Блейк.

— Занудный Беллами прав, — сделала свой вывод Эффи, — если рассказать правду, то будет переполох. — Она пожала плечами, кивнув на лагерь, где люди, не подозревая об истинном убийце, усердно работали над строительством стены. — А так, они трудятся, боясь нападения землян. Без этой страшной сказки их желание работать быстро бы испарилось.

Улыбка, едва заметная, тронула губы Беллами. Слышать одобрение от Стонем было приятно, ведь она была одной из немногих, с чьим мнением он всегда считался сам. Ему, обычно не склонному к сантиментам, трудно было признаться, но слова Стонем, несомненно, согревали его душу.

— Будете держать всех в страхе, чтобы они работали и выполняли приказы Беллами? — Кларк не могла отпустить эту ситуацию так просто, а эти рассуждения ее только больше злили. Она, сдерживая взрыв негодования, бросила обвинительный взгляд на Блейка.

— Верно, но это на пользу нам всем. — Беллами, сохраняя спокойствие, будто не замечая гнев в ее глазах, ответил ей. — И вообще, что ты задумала? Просто спросишь их кто убийца? Ты даже не знаешь чей это нож.

— О, правда? — Гриффин, поднимая нож, с вызовом посмотрела на Беллами. — "Д.М.", то бишь Джон Мерфи.

На лезвии отчетливо виднелись вырезанные инициалы, не оставляя сомнений в принадлежности ножа. Эффи, невольно бросив взгляд на нож, нахмурилась. Но она точно знала, что Мерфи не мог убить Уэллса. Несмотря на все его угрозы в сторону Джахи, он бы этого не сделал.

— Это не Мерфи, — Эффи, уверенно глядя на Кларк, произнесла эти слова с такой силой, словно знала об этом наверняка. — Нож, может, и его, но убил не он.

Гриффин закатила глаза. Она видела, как Эффи и Джон часто были вместе, поэтому приняла её слова за попытку защитить друга, закрыть глаза на его поступки. К тому же, Гриффин знала о вспыльчивом характере Мерфи. Ей не приходило в голову, что убийца может быть кто-то по мимо него.

— И ты думаешь, что я поверю простой наркоманке? — Кларк, с вызывающей усмешкой, бросила Эффи этот своеобразный укол.

Эффи закатила глаза. Не сказать, что слова Кларк ее задели, ведь, по сути, ей было все равно на то, кем и кто ее тут считает. Но к её удивлению, Беллами, который обычно всегда вставал на её защиту, не произнес ни слова.

— Кларк, ты перегибаешь палку, — Октавия, вмешавшись в их перепалку, сделала шаг вперед, защищая Эффи, — ты не имеешь никакого права так отзываться о ней, — в ее голосе звучало не просто осуждение Кларк, но и безусловное раздражение.

Гриффин, не желая ввязываться в бессмысленный спор, решительно отвернулась, закрывая глаза на этот разговор. Нож с инициалами Мерфи был для нее достаточным доказательством, и никакие слова не могли её переубедить. Она быстро вышла из палатки, направляясь в центр лагеря, где собиралась рассказать всем правду. Остальные, хоть и не горели особым желанием, но пошли следом, дабы хоть немного, но контролировать ситуацию.

Мерфи следил за строительством стены. Его гнев обрушивался на тех, кто решался на даже минимальную передышку. Стена сейчас была самым важным объектом, и он не прощал никому отклонений от его строгого режима.

— Никакой воды, пока не закончите, — Джон выбил кружку с водой из рук парня, который собирался лишь немного попить.

Кларк, не терпя ожидания, быстро подошла к нему, почти подбежала. Ей даже не хотелось спокойно разговаривать, она сразу налетела на него, словно буря. Сильным толчком она отбросила его назад, заставив опешить.

— Ах, ты сукин сын, — прокричала она ему в лицо, её слова были пропитаны сильнейшим гневом.

— В чем твоя проблема? — Мерфи, не понимая причины ее внезапной злости, приготовился к защите.

— Ты знаешь, что это? — Кларк, удерживая в руке нож, подняла его перед ним, словно обвинительный палец.

Джон сразу же узнал свой нож, который потерял в тот вечер, когда вернулся с Эффи после их небольшого отдыха от всего этого шумного лагеря.

— Это мой нож. Где ты его нашла? — Он потянулся к ножу, намереваясь забрать его из рук Кларк.

— Там, где ты его оставил, когда убил Уэллса, — Гриффин отдернула руку, тем самым, не давая Мерфи возможности забрать нож.

Слова Кларк были громкими, поэтому Ее обвинение, подобно грому, привлекло внимание всех. Каждый кто услышал обвинения сейчас отошел от своего рабочего места, приближаясь к ним двоим, дабы получше узнать, что сейчас здесь происходит. Все верили, что Джаху убили земляне, и мысль о том, что это не так, вызвала всеобщий переполох.

— Беллами, ты правда веришь в этот бред? — Мерфи, бросив внимательный взгляд на Беллами, который стоял немного в стороне, спросил, пытаясь уловить в его глазах хотя бы какую-то сомнительную искорку. Но Беллами, не отводя своего проницательного взгляда от Мерфи, молчал, подтверждая тем самым свои сомнения. — Эффи? Ты тоже веришь в эту ерунду? — его голос, звучавший прежде уверенно, теперь был пропитан слабозаметной обидой.

Эффи, опираясь на небольшое строение, наблюдала за разворачивающейся драмой. Она понимала, что не сможет ничего сделать, поэтому и не вмешивалась в него, оставаясь просто сторонним наблюдателем.

— Нет, не верю, — ответила она спокойно на вопрос Мерфи, ее голос звучал равнодушно. — Но кто меня тут услышит?

— Ты ненавидел Уэллса, — Кларк, не останавливаясь, продолжала свои обвинения.

— Да, тут почти все его ненавидели, — Джон, закипая от недовольства, не хотел слушать ее глупые обвинения, — это его папаша Канцлер посадил нас всех.

— Но только ты пытался прирезать его, — каждая новая фраза Гриффин все больше наполнялась ненавистью и злостью.

Кларк не понимала, как можно было так упорно отрицаться, когда против него выступал весь лагерь, а его нож был прямым доказательством вины.

— Ты и Джаспера пытался убить, — Октавия, с беспощадной прямотой, бросила свои обвинения в сторону Мерфи.

— А это ты сказала зря, — Эффи, невольно произнесла свои мысли вслух, ее слова звучали скорее как замечание, чем решительное утверждение.

Октавия, почувствовав на себе тяжелый взгляд Эффи, невольно опустила глаза. Ей не хотелось встретиться с ним, ощущая в нем какую-то неизведанную силу. Даже сама Октавия, не понимая почему, начала сомневаться в нужности своих слов, хотя они были правдой.

Октавия чувствовала, как вибрация тревоги пробегает по ее телу. Она и сама понимала, что ее слова были слишком резкими, необдуманными. Эффи, хотя и не высказывала свое полное недовольство вслух, но ее взгляд был холодным и непроницаемым. В нем не было ни осуждения, ни гнева, только холодная отстраненность. Октавия знала Эффи достаточно хорошо, чтобы понимать: такой взгляд значил намного больше, чем простое несогласие. Это был взгляд человека, которого только что почти предали одной фразой.

Эффи всегда была спокойной и рассудительной, но в ее глазах сейчас было что-то непонятное, что-то такое, что заставляло Блейк чувствовать себя неловко и неуверенно. Она вспомнила, как Эффи несколько раз уже защищала Мерфи, и теперь понимала, что ее слова о попытке убийства Джаспера могли оказаться преступно неправильными по отношению к Стонем.

Октавия застыла на месте, ожидая, что сейчас Эффи обрушит на нее всю свою злость. Но вместо ожидаемого напора она не услышала ничего. Стонем продолжала молчать, а ее молчание казалось Октавии невыносимо тяжелым.

— Прости, — Блейк, жалея о своих словах, попыталась извиниться, но ее голос звучал неуверенно и робко. Ей очень сильно не хотелось портить свои отношения с Эффи.

Их немой разговор был прерван громкой речью Кларк, которая рассуждала о бессмысленности жизни без правил, о хаосе, в котором каждый делает что хочет, не оглядываясь на последствия.

— Вот в таком обществе вы хотите жить? — она обращалась ко всему лагерю, ее голос был пропитан негодованием и тревогой. — Ты сказал, что правила не нужны, — Кларк повернулась к Беллами, ее глаза были полны упрека. — И что теперь мы будем убивать друг друга? Без наказания?

— Я никого не убивал, — Мерфи, не терпя ее обвинений, ответил резко и грубо.

— Давайте казним его, — с очевидным удовольствием предложил один из парней. Это был тот самый парень, на которого Мерфи с утра помочился, и теперь он не упускал шанс отомстить.

Его идею поддержал весь лагерь, заликовав и раздавая неразборчивые крики в поддержку казни. В них кипела жажда мести, которая казалась им справедливой. На самом деле, им просто не нравился Мерфи с его агрессией и попытками управлять всеми вокруг. Они мечтали избавиться от него и от его угнетающего влияния.

— Месть – это не справедливо, — Кларк, видя, как ситуация в лагере накаляется, попыталась остановить эту волну неконтролируемого гнева.

— Справедливо, — не унимался парень, — казнить его! — он кричал это уже в толпу, его голос был пропитан жаждой мести.

Люди, захваченные неистовством, подхватили его крик, повторяя как заведенные: "Казнить!". Они ликовали, и в их глазах блистала жажда расправы. Мерфи, в их глазах, был преступником, заслуживающим самой суровой кары. Они не хотели ничего знать о правде, они просто хотели утолить свою жажду мести.

Джон, ощущая, как воздух наполняется ненавистью, напряг все свои мускулы. Никто его не хотел слушать, и уж тем более никто не хотел ему верить. Инстинкт самосохранения дал о себе знать, и он попытался рвануть вперед, чтобы убежать от неизбежного наказания. Но ему поставили подножку, и он с грохотом упал на землю, его тело ударилось о твердую поверхность.

Как только тело Мерфи коснулось земли, несколько парней, словно дикие звери на беззащитную добычу, бросились к нему, и начали с дикой силой пинать его в все места, куда только дотягивались. Джон пытался встать, но каждая его попытка была беспощадно прервана новыми ударами.

Эффи, охваченная непонятным для нее желанием помочь, дернулась в сторону толпы. Она никогда не участвовала в открытых конфликтах, предпочитая наблюдать и действовать из тени, но сейчас не было времени на раздумья. Стонем не могла допустить, чтобы с Мерфи так жестоко обращались. Но ее попытка вмешаться была пресечена Беллами, который крепко схватил ее за запястье и прижал к себе, защищая от неизбежного насилия.

— Блейк, отпусти меня, сейчас же! — Эффи, с нескрываемым гневом в голосе, попыталась вырваться из его хватки. Но Беллами лишь усилил свой захват, не давая ей уйти.

— Эффи, тебя никто там не послушает, — Беллами, больше рефлекторно, чем по желанию, положил руку на ее талию, притягивая к себе, когда мимо них, в сторону Мерфи, пробежал один из парней, не остановившийся даже на миг.

Стонем ударила Беллами в грудь кулаком, но ее удар был ничтожно слабым для него, но ее запястья он все же отпустил. Когда Эффи попыталась отстраниться, его рука, лежавшая у неё на талии, судорожно сжала её, не желая отпускать. Его пальцы слегка впились в обнажённую кожу, которая показалась из-под футболки после её резких движений.

Эффи резко вдохнула, почувствовав, как его пальцы ощутимо коснулись её кожи. Она замерла, больше от неожиданности, чем от приятных ощущений. Блейк почувствовал, как его сердце забилось быстрее, и, смутившись, быстро отвёл руку, отступив на несколько шагов назад.

Эффи, оставив в стороне Беллами, бросилась в след за толпой, которая беспощадно пинала Мерфи, скатывая его в глубину леса. Они кричали и ликовали, охваченные неконтролируемым удовольствием, что они сейчас получают от этого жестокого спектакля. Джона никто не любил, и каждый с удовольствием ухудшал его состояние, с каждым ударом увеличивая его страдания.

Октавия, не раздумывая, бросилась в след за Эффи, ее ноги несли ее быстрее, чем она когда-либо бегала. Ей хотелось хотя бы немного контролировать ситуацию рядом со Стонем. Кларк, оказавшись в гуще ликующей толпы, пыталась хотя бы кого-то заставить думать рационально, преодолевая волну неконтролируемой жажды мести. Беллами, понимая опасность ситуации, побежал вслед за Эффи и своей сестрой, не отводя от них взгляда.

Эффи, пытаясь пробиться сквозь толпу ближе к Джону, сталкивалась с непроницаемой стеной плеч, которые отталкивали ее от цели. На нее просто не обращали внимания. Они были поглощены своей "справедливой местью", не замечая ничего вокруг. Кто-то мог случайно локтем оттолкнуть Эффи, кто-то просто не пропускал ее, но так или иначе, она не могла приблизиться к Мерфи.

Толпа чуть рассосалась в стороны, и тогда Эффи увидела, что Джон уже повешен на дереве, а под его ногами был хлипкий ящик, который можно было с лёгкостью выбить.

— Прекрати это, — Кларк, обращаясь к Беллами, который оказался в центре внимания, ее голос звучал с отчаянием., — они тебя послушают.

Крик Гриффин привлек внимание толпы к Блейку. Его считали неким лидером, поэтому в глазах каждого отразилось желание, чтобы именно он повесил Мерфи и восстановил «справедливость».

— Беллами, это должен сделать ты, — один из парней, выражая общее мнение, бросил этот призыв в сторону Беллами.

Толпа подхватила его слова, крича его имя, призывая к действию. Блейку не оставили выбора, ведь отказ от их требования мог быть воспринят как слабость, как отказ от власти, которую он завоевывал еще с момента прибытия на Землю.

Эффи, увидев, что Беллами колеблется, быстро перегородила ему путь, ее фигура стала непроницаемой преградой. Ее взгляд, холодный и злой, был направлен на него, не отводя от него ни на секунду. Беллами чувствовал ее напряжение, ее гнев, и от этого ему становилось невыносимо неловко.

— Если ты сделаешь это, то можешь больше никогда ко мне не подходить, — ее голос был тихим, но строгим, в нем звучала угроза, которая вызывала неприятные мурашки по коже Беллами.

Беллами замер, словно окаменевший. Он чувствовал тяжесть ее взгляда, ее слова пронзили его до самого сердца. Он понимал, что Эффи не шутит, что она не позволит ему подойти к себе после. Он не хотел терять ее расположение, не хотел видеть в ее глазах презрение, которое могло бы убить его сильнее, чем любая пуля.

Но Беллами, понимая, что отказаться от их требования он не может, позволил себе сделать шаг вперед. Он не мог переубедить их, не мог остановить их неистовство. Ему оставалось только подчиниться их воле. Бросив последний взгляд на Эффи, полный сожаления и безысходности, он обошел ее и быстро направился к Мерфи.

— Да, пошел ты нахуй, Беллами Блейк, — Стонем почти плюнула эти слова ему в спину.

Эффи, не в силах наблюдать за этой казнью, которая проводилась лишь для удовлетворения жажды толпы, резко повернулась в сторону и пошла прочь, не зная, куда ее ведет эта тропа. Ей было все равно, ей просто хотелось спрятаться от этих криков, от этой ужасной картины, которая развернулась перед ее глазами.

Октавия, быстро заметив намерение Эффи уйти, остановила ее, неуверенно взяв за руку. В ее глазах отражалось не только заботу, но и сомнение в собственных действиях. Она понимала, что сейчас она действует глупо, особенно вспоминая, что сама подлила масла в этот огонь, но она просто не могла дать Эффи уйти неизвестно куда, особенно, когда ее переполняли не самые приятные эмоции.

— Не уходи, — Октавия, с тревогой в голосе, произнесла эти слова, ее рука сжимала руку Эффи сильнее.

Но ее слова были перебиты радостным воем толпы и подавляемыми криками Мерфи, которые приглушались тряпкой в его рту. Беллами, не оглядываясь, выбил ящик из-под ног Мерфи, осуществляя приговор толпы.

Эффи не хотела смотреть, но ее глаза сами, словно приклеенные, направились в сторону Мерфи. Он дергался на веревке, борясь за жизнь, но его попытки были бесполезны. Эффи резко закрыла глаза, закрывая руками уши, словно пыталась заглушить звуки мира, и воздух словно перестал поступать в ее легкие.

Октавия, не раздумывая, бросилась в след за Эффи, ее ноги несли ее быстрее, чем она когда-либо бегала. Ей хотелось хотя бы немного контролировать ситуацию рядом со Стонем. Кларк, оказавшись в гуще ликующей толпы, пыталась хотя бы кого-то заставить думать рационально, преодолевая волну неконтролируемой жажды мести. Беллами, понимая опасность ситуации, побежал вслед за Эффи и своей сестрой, не отводя от них взгляда.

Эффи, пытаясь пробиться сквозь толпу ближе к Джону, сталкивалась с непроницаемой стеной плеч, которые отталкивали ее от цели. На нее просто не обращали внимания. Они были поглощены своей "справедливой местью", не замечая ничего вокруг. Кто-то мог случайно локтем оттолкнуть Эффи, кто-то просто не пропускал ее, но так или иначе, она не могла приблизиться к Мерфи.

Толпа чуть рассосалась в стороны, и тогда Эффи увидела, что Джон уже повешен на дереве, а под его ногами был хлипкий ящик, который можно было с лёгкостью выбить.

— Прекрати это, — Кларк, обращаясь к Беллами, который оказался в центре внимания, ее голос звучал с отчаянием., — они тебя послушают.

Крик Гриффин привлек внимание толпы к Блейку. Его считали неким лидером, поэтому в глазах каждого отразилось желание, чтобы именно он повесил Мерфи и восстановил «справедливость».

— Беллами, это должен сделать ты, — один из парней, выражая общее мнение, бросил этот призыв в сторону Беллами.

Толпа подхватила его слова, крича его имя, призывая к действию. Блейку не оставили выбора, ведь отказ от их требования мог быть воспринят как слабость, как отказ от власти, которую он завоевывал еще с момента прибытия на Землю.

Эффи, увидев, что Беллами колеблется, быстро перегородила ему путь, ее фигура стала непроницаемой преградой. Ее взгляд, холодный и злой, был направлен на него, не отводя от него ни на секунду. Беллами чувствовал ее напряжение, ее гнев, и от этого ему становилось невыносимо неловко.

— Если ты сделаешь это, то можешь больше никогда ко мне не подходить, — ее голос был тихим, но строгим, в нем звучала угроза, которая вызывала неприятные мурашки по коже Беллами.

Беллами замер, словно окаменевший. Он чувствовал тяжесть ее взгляда, ее слова пронзили его до самого сердца. Он понимал, что Эффи не шутит, что она не позволит ему подойти к себе после. Он не хотел терять ее расположение, не хотел видеть в ее глазах презрение, которое могло бы убить его сильнее, чем любая пуля.

Но Беллами, понимая, что отказаться от их требования он не может, позволил себе сделать шаг вперед. Он не мог переубедить их, не мог остановить их неистовство. Ему оставалось только подчиниться их воле. Бросив последний взгляд на Эффи, полный сожаления и безысходности, он обошел ее и быстро направился к Мерфи.

— Да, пошел ты нахуй, Беллами Блейк, — Стонем почти плюнула эти слова ему в спину.

Эффи, не в силах наблюдать за этой казнью, которая проводилась лишь для удовлетворения жажды толпы, резко повернулась в сторону и пошла прочь, не зная, куда ее ведет эта тропа. Ей было все равно, ей просто хотелось спрятаться от этих криков, от этой ужасной картины, которая развернулась перед ее глазами.

Октавия, быстро заметив намерение Эффи уйти, остановила ее, неуверенно взяв за руку. В ее глазах отражалось не только заботу, но и сомнение в собственных действиях. Она понимала, что сейчас она действует глупо, особенно вспоминая, что сама подлила масла в этот огонь, но она просто не могла дать Эффи уйти неизвестно куда, особенно, когда ее переполняли не самые приятные эмоции.

— Не уходи, — Октавия, с тревогой в голосе, произнесла эти слова, ее рука сжимала руку Эффи сильнее.

Но ее слова были перебиты радостным воем толпы и подавляемыми криками Мерфи, которые приглушались тряпкой в его рту. Беллами, не оглядываясь, выбил ящик из-под ног Мерфи, осуществляя приговор толпы.

Эффи не хотела смотреть, но ее глаза сами, словно приклеенные, направились в сторону Мерфи. Он дергался на вереве, борясь за жизнь, но его попытки были бесполезны. Эффи резко закрыла глаза, закрывая руками уши, словно пыталась заглушить звуки мира, и воздух словно перестал поступать в ее легкие.

— Это ты виновата, принцесса, — обрывками долетали до ее сознания обвинения Беллами, брошенные в сторону Кларк, его голос был пропитан ненавистью и упреком.

Эффи просто упала на колени не в силах себя контролировать. Мир вокруг нее замер, словно кто-то нажал на кнопку паузы в ее жизни. Все звуки, все цвета, все ощущения стали нереальными, как будто она оказалась в замедленной пленке. Воздух вокруг нее стал густым и тягучим, затрудняя дыхание. Она попыталась вдохнуть, но воздух словно застрял в горле, вызывая жжение и панический страх. Ей казалось, что легкие не могут наполниться воздухом, будто кто-то сдавил их стальными тисками. Сердце бешено колотилось в груди, как будто хотело вырваться наружу, разрывая ее ребра. Она чувствовала, как кровь пульсирует в висках, а голову сжимает невидимая тиски. Ей казалось, что она вот-вот лопнет, словно переполненный сосуд.

Ее руки задрожали, с неумолимой силой сводя пальцы в кулаки. Стонем пыталась успокоиться, вспомнить о дыхательных упражнениях, которые учила, но никакие усилия не помогали. Ее тело схватила неумолимая дрожь, она чувствовала, как ее конечности отказывают, а мышцы сводятся в неконтролируемых судорогах.

Глаза застила пелена, и она уже не разбирала, что происходит вокруг. Ей казалось, что она растворяется в этой панике, с каждой секундой теряя контроль над собственным телом и сознанием. Ей не хватало воздуха, но она не могла заставить себя вдохнуть, ей не хватало сил, чтобы двигаться, но она не могла остановиться, ей хотелось кричать, но она не могла издать ни звука. Она была одна, запертая в собственном теле, потерянная в бездне паники, не способная увидеть выход, не способная услышать голос разума. Ее охватывало чувство неизбежной гибели, она понимала, что сходит с ума, но не могла остановить этот безрадостный процесс.

Обрывками до нее долетали какие-то фразы: «отпустите его», «это не Мерфи убил Уэллса», но она не могла понять кому они принадлежат, и даже не могла сосредоточиться на голосах. Мир вокруг нее раздвоился, звуки стали неразборчивыми, а лица - размытыми пятнами. Она пыталась вспомнить, что произошло, но ее память отказывалась работать. Ее тело дрожало от холода, а в душе царила пустота.

Внезапно она почувствовала сильную руку на своем плече, которая мягко, но твердо потянула ее вверх. Ей хотелось сопротивляться, но силы ее оставили. Она почувствовала, как ее поднимают с земли, и нежно укладывают на не особо мягкую, но ровную поверхность. Она попыталась открыть глаза, но все еще видела перед собой размытые пятна. Ей хотелось кричать, но она не могла произнести ни слова. Ее душа была пустой, как и ее тело.

Постепенно, как туман, отступающий перед солнцем, паника стала отступать. Она почувствовала, как ее тело становится тяжелее, а дыхание - более глубоким. Она ощутила запах свежей травы, резко ударивший ей в нос. Она открыла глаза и увидела перед собой беспокойное лицо Октавии, которое наклонилось над ней. Октавия держала ее за руку и нежно гладила ее по пальцам.

— Все хорошо, Эффи, ты в безопасности, — прошептала Октавия, ее голос был спокойным и успокаивающим.

Стонем попыталась ответить, но у нее не получалось. Она только слабо кивнула головой, подтверждая ее слова.

Октавия нежно улыбнулась и попыталась поднять ее на ноги. Эффи ощутила резкую слабость в ногах и едва удержалась от того, чтобы снова не упасть. Блейк поддержала ее под локоть и помогла ей встать.

— Пойдем ближе к лагерю, — в голосе Октавии все еще сохранялось беспокойство, но оно уже было не таким сильным, — тебе нужно отдохнуть.

Эффи послушно пошла за ней, ее ноги еще тряслись, а голова кружилась. Она не могла отвести взгляда от Октавии, ее спокойное лицо было для нее единственным островом в бурном море паники. Блейк осторожно вела ее к лагерю, придерживая за талию, чтобы если что удержать от падения. Она двигалась медленно, останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы убедиться, что Стонем в порядке.

Когда они подошли к лагерю, Эффи уже чувствовала себя лучше, осознание постепенно возвращалось к ней, но Октавия все же настояла на том, чтобы помочь ей дойти. Она переживала за Эффи и не скрывала этого, но и нежные ощущения, которые она испытывала от того, что держала руку на талии Эффи, тоже играли немаловажную роль. Но Октавия была готовая убрать руку, как только увидела бы, что это приносит Эффи дискомфорт.

Эффи заметила, как толпа собралась перед палаткой, а во главе ее стоял Мерфи, что-то неразборчиво кричащий. Октавия, идя рядом с ней, рассказала, что Шарлотта призналась в убийстве и что Джона не казнили, но в особые подробности не вдавалась, не желая тревожить Эффи дополнительными деталями.

— Нет, нет, нам туда не надо, — Блейк, почувствовав неприятные предчувствия, попыталась аккуратно отвернуть Стонем от палатки в противоположную сторону.

Но Эффи, словно не слыша ее слов, продолжала двигаться вперед Рука Октавии крепко держала Эффи за талию, не давая ей повернуть, но Стонем желала знать, что происходит. Она ловко освободилась от хвата Октавии и сделала несколько шагов в сторону толпы, ее взгляд был направлен на Мерфи. Она увидела его лицо, исподлобья глядящее на палатку с откровенной ненавистью.

Октавия, не отводя взгляда от Эффи, последовала за ней, опасаясь, что недавний инцидент может повториться, и Эффи снова потеряет контроль над собой. Ее сейчас не интересовала Шарлотта, не интересовал Мерфи, который устраивал громкие сцены. Ее интересовало только состояние Стонем.

— Выводи девчонку, Беллами, — Мерфи, с нескрываемой злостью в голосе, обратился к Беллами. — Выведете девчонку живо.

Его злость достигла своего пика. Его обвинили в убийстве, его чуть не повесили из-за того, что он не совершал. А Беллами, Кларк и Финн сейчас прячут в палатке настоящую убийцу. И Мерфи сейчас не волновало то, что девочка была совсем маленькой. Для него она была врагом, из-за которого его могли убить.

— Хотела создать общество, принцесса? — Мерфи, обращаясь к Кларк, с вызовом в голосе, спросил, его слова звучали как угроза. — Будет тебе общество, как только вы выведете эту девчонку, — он хотел добиться своей собственной справедливости, хотел отомстить за себя, за свои страдания.

Эффи слышала слова Джона, поэтому ей было не трудно составить картину, того, чего сейчас он желал. Но также ей было понятно, что он только ухудшает свое положение. Девочка была маленькой, ее все пожалеют, а к нему будут настроены еще более агрессивно. Октавия же, с беспокойством глядя на Эффи, держалась в шаге расстояния от нее, готовая в любой момент прийти на помощь.

— Мерфи, не нужно, — Эффи обратилась к нему, ее голос был чуть хриплым и тихим, отражая ее недавнее состояние.

Джон повернул голову в ее сторону, его эмоции, чуть поутихли, когда он увидел, что с ней все в порядке. Но даже Эффи сейчас не смогла бы его остановить, как смогла остановить в ситуации с Джаспером. Его злость была слишком велика, его жажда мести слишком сильна.

— Рад, что с тобой все в порядке, — Мерфи, не отводя взгляда от палатки, ответил ей холодно и равнодушно, но в его голосе все равно проскользнула слабая, даже незаметная, радость.

Беллами, решительно настроенный защитить Шарлотту, несмотря на возможные последствия, вышел из палатки. Он заметил в стороне Эффи и Октавию, и в его взгляде читался немой вопрос: "Все ли хорошо с Эффи?". Октавия, не отводя взгляда от своего брата, кивнула, тем самым подтверждая, что с Эффи все в порядке, по крайней мере на столько, насколько возможно в данной ситуации.

— Посмотрите-ка, кто к нам пришел, — Мерфи, с издевательской улыбкой, подходя ближе к Беллами, бросил ему вызов.

— Заткнись и отойди, — Беллами не терпел угроз, его голос звучал твердо и решительно.

— Я просто дал людям то, чего они хотели, — Беллами, не оправдываясь, просто объяснял причину своего поступка, его слова звучали спокойно.

— Отличная мысль, — Мерфи, с издевательской улыбкой, бросил взгляд на толпу, словно предлагая новую игру. — Может, и сейчас поступим так же? — он спросил, его голос был пропитан жаждой мести. — Кто из вас хочет повесить настоящего убийцу?

Джон первым поднял руку, его злость была неумолима. А следом за ним руку подняли всего несколько человек, остальные же стояли в смятении, никто из них не был готов казнить ребенка.

Мерфи, с проницательным взглядом, бросил взгляд в сторону Эффи, словно ожидая, что и она поднимет руку, поддерживая его предложение. Но Эффи осталась неподвижной, ее глаза не отрывались от него, но она не подняла руку. Ей не было жаль Шарлотту или что-то подобное. Эффи просто понимала, что все это только ухудшает ситуацию, только больше накаляет и без того плохое отношение к Мерфи у остальных. Поэтому она лишь молча смотрела на него, не поднимая своей руки.

— Понятно. — Мерфи, с издевательской усмешкой, опустил руку. — То есть меня вы готовы повесить, а как эта маленькая тварь во всем признается, ее можно отпустить? — он кричал, его голос был пропитан гневом и обидой. — Трусы! Вы все просто трусы!

Он не мог смириться с нечестностью этого мира, с неравенством, которое господствовало вокруг. Он чувствовал себя жертвой, осужденным без права на защиту. Его никто не хотел поддержать, всем было просто жаль Шарлотту, так как она была всего лишь испуганным ребёнком.

— Эй, Мерфи, — Беллами, с усилием сдерживая свою раздражение, подходя ближе к нему, обратился к нему. — Мерфи, успокойся.

— Как скажешь, босс, — Мерфи, не отводя взгляда от Беллами, с иронией в голосе ответил, пытаясь сдержать свою злость.

Беллами, не оглядываясь, пошел обратно в сторону палатки, надеясь, что конфликт исчерпан, что ему удалось успокоить Мерфи. Но Мерфи не собирался так просто отступать. Он схватил небольшое бревно, которое лежало рядом, и с нечеловеческой силой ударил Блейка по голове. Тот, не ожидая такого удара, не смог ничего сделать, и лишь упал на землю, потеряв сознание.

Октавия, с тревогой в глазах, бросилась к брату. Она упала перед ним на землю, ее руки быстро ощупали место удара, проверяя его состояние.

— Пошли за девчонкой, — Мерфи, не останавливаясь, махнул рукой в сторону палатки и сам пошел туда же, его слова звучали как приказ.

Эффи перегородила ему дорогу, мешая ему пройти. Хоть она и понимала злость Джона и желание отомстить, она не могла спокойно позволить ему ещё больше всего испортить.

— Что? Тоже защищаешь эту тварь? — Мерфи, с нескрываемым презрением в голосе, бросил ей упрек.

Эффи закатила глаза, отвечая на его обвинения молчанием, но в ее взгляде читалось не только презрение, но и сожаление о том, что он не может понять ее мотивы. Она понимала, что он просто обижен и видит врагов во всех.

— Успокойся и перестань вести себя как придурок, — в ее голосе слышалось слабое раздражение, но она сдерживала свой гнев.

— Ты просто защищаешь эту маленькую дрянь, как и все остальные, — Мерфи, ослепленный своей обидой, продолжал ее обвинять. — Меня можно казнить, а ее жалко? Если уж тебе плевать на меня, так и скажи, — он почти прокричал эти слова, его голос был пропитан гневом и отчаянием.

Это Эффи уже не смогла игнорировать. Она пыталась образумить его, чтобы он не совершил глупость, а он обвинял ее почти во всех грехах. Она не собиралась это терпеть.

— Окей, раз уж я защищаю Шарлотту и мне ее жалко, то делай, что хочешь, — Эффи, с раздражением в голосе, бросила ему эти слова и ушла в сторону.

Эффи, сделав несколько шагов в сторону, остановилась. Ей было все равно на все эти конфликты, на эти обвинения, на эту злость. Она чувствовала себя выше всего этого. Ей хотелось побыть одна, в тишине, среди деревьев, отдохнуть от этого хаоса. Ей нужно было очистить свои мысли, понять, что происходит, и что она может сделать в этой ситуации.

Стонем быстро пошла прочь, ее ноги несли ее по тропинке, ведущей в глубину леса. Ей было все равно, куда она идет, ей просто нужно было уйти от этого места, от этих бессмысленных конфликтов. Ей просто нужно было побыть одной какое-то время, вдали от этого лагеря, где сейчас начинается шум и переполох. Всё это только больше бы её разозлило.

Октавия, убедившись, что с ее братом все в порядке и последствия от удара не угрожают его жизни, прошлась взглядом по территории, ища Эффи. Но она не увидела ее. Ее сердце сжалось от тревоги.

— Эффи? — Блейк, с беспокойством, крикнула, надеясь услышать хоть какой-нибудь ответ.

В ответ было лишь молчание, Эффи уже была далеко и не слышала ее. Октавия нервно водила головой в разные стороны, ожидая увидеть Эффи, но нет, ее попытки оказались безрезультатными.

Октавия, сдерживая слезы, прокричала в воздух, ее кулаки ударяли по земле, выплескивая эмоции. Ее охватывала злость на саму себя, из-за того, что она не смогла уследить за Эффи. Она боялась, что у Стонем может повториться её недавнее плохое состояние.

Беллами, очнувшись от удара, осмотрелся вокруг, его голова пульсировала от боли. Он увидел Октавию, стоящую на коленях рядом с ним, и увидел в ее глазах панику, словно отражение его собственного страха. Он попытался вспомнить, что произошло, но в его голове была только пустота, провал, заполненный туманом боли. Он только помнил, как Мерфи ударил его бревном, и как он упал на землю.

— Что произошло? — спросил он Октавию, его голос звучал слабо.

— Мерфи ударил тебя и ушёл с остальными искать Шарлотту. — ответила Октавия, а её взгляд был направлен куда-то в лес. — И Эффи ушла.

— Куда ушла? — Блейк медленно встав на ноги, несмотря на боль, которая все еще мучила его, спросил Октавию, его голос звучал тревожно.

Октавия пожала плечами, молча отвечая на его вопрос. Она не знала, куда ушла Эффи, и озвучить этот ответ вслух ей было намного сложнее, чем просто пожать плечами.

— Я пойду искать Шарлотту с Кларк, и попытаюсь параллельно искать Эффи, — Беллами не теряя времени, сразу же побежал в лес.

***

Ночь опустилась на лес густым и тяжелым покрывалом, застилая все вокруг темнотой. Эффи, оказавшись одна среди деревьев, нашла себе укромное и приятное место на каком-то обрыве, с которого открывался вид на бескрайнее ночное небо, усыпанное миллионами звезд. Она медленно курился сигарету, наслаждаясь ее горьковатым дымом, который поднимался в ночной воздух, словно тонкая ниточка связи с миром, оставшимся за спиной. За весь сегодняшний день это была третья сигарета. Желание экономить, которое было в первый день прибытия на Землю, сейчас резко пропало. Эффи не знала, что будет, когда они закончатся, но и задумываться об этом не хотела. Она просто наслаждалась моментом, отдыхая от всех произошедших событий.

В ее памяти всплыло лицо Октавии, ее беспокойные глаза и нежная рука, которая так заботливо лежала на ее талии, когда они шли к лагерю. Октавия переживала за нее, и Эффи чувствовала ее искреннюю заботу, но ей хотелось побыть одной, погрузиться в свои мысли, осмыслить все, что произошло.

Стонем опустила глаза на землю, проследив за путем ползущего по земле муравья, и вспомнила, как она оказалась в этом лесу. Вспомнила, как ей не хватило воздуха, как ее захватила паника, как ее спасла Октавия. Она была благодарна ей за помощь, за ее заботу.

Эффи отрицательно покачала головой, пытаясь отогнать свои мысли, которые раз за разом возвращались к Октавии. Она не должна так много думать о ней, просто не должна. И чувствовать что-то к Октавии тоже не должна. Стонем тяжело вздохнула, выпустив кольцо дыма в темное небо, и откинулась назад, опираясь на огромное дерево, растущее рядом с ней. Ее глаза были закрыты, она чувствовала себя беспомощной, одинокой и уязвимой. Ей не хватало сил, ей не хватало ответов, она просто хотела убежать от всего мира, от всех ее проблем. И от постоянных навязчивых мыслей о Блейк младшей.

Она понимала, что ее отношения с Октавией были невозможны, что их связь могла привести только к боли и разочарованию. Любовь, симпатия и другие похожие чувства всегда приносят только разочарование, в этом Эффи всегда была уверена. Однажды она оступилась, но больше оступаться не планировала.

Ее размышления прервал резкий, пронзительный крик. Сначала это была Шарлотта, ее слова растворились в ночном воздухе, превратившись в нечленораздельное бормотание. А следом раздался крик Мерфи, зовущий ее. Эффи невольно закатила глаза, надеясь, что они просто пробегут мимо, оставив ее в покое. Ей не хотелось вновь окунаться в этот водоворот страстей, этот конфликт, который, мог закончиться трагически, смертью маленькой девочки.

Ее надеждам на уединение не суждено было сбыться. Внезапно из темноты возник Беллами, неся на плече Шарлотту. Он был поглощен заботой о девочке, его взгляд был устремлен только на нее, поэтому он не заметил Эффи, сидевшую под деревом. Ее тень сливалась с тьмой, делая ее практически невидимой. Стонем решила остаться незамеченной, чтобы избежать ненужного внимания, которое непременно обрушилось бы на нее, как только бы она произнесла хоть слово.

Беллами опустил Шарлотту на землю, когда они, наконец, увидели перед собой безжалостный обрыв, преграждающий им путь к спасению. Он метался в поисках выхода, пытаясь найти хоть какой-то план, хоть какую-то возможность защитить Шарлотту, но мысли отказывались подчиняться панике, которая сковала его разум.

— Беллами, — прозвучал хладнокровный голос Мерфи, как только тот, наконец, обнаружил их, — ты не справишься с нами. Отдай девчонку, — к Джону присоединились несколько других парней, жаждущих справедливости, их лица были твердыми, их решимость не подлежала сомнению.

— Может и не справлюсь, — Блейк прикрывал собой Шарлотту, — но кого-нибудь из вас точно прихвачу с собой.

У Мерфи и его соратников в руках горели факелы, освещая мрак, и вопрос времени был только в том, когда они заметят Эффи. Она сразу же поняла это, и решила, что лучше сама объявит о себе, чем ее обнаружат случайно. Стонем едва заметно кашлянула, издавая тихий, но отчетливый звук, который должен был сигнализировать о ее присутствии здесь.

Джон и Беллами мгновенно повернулись в сторону звука. На их лицах отразилось удивление, смешанное с едва заметным облегчением у Беллами и с непониманием и переживанием у Джона. Блейк хотел было подойти к Эффи, но понимал, что сейчас отходить от Шарлотты было бы слишком опасно.

— Почему ты не в лагере? — Мерфи, передавая свой факел одному из парней, направился к Стонем, желая убедиться, что с ней все в порядке.

— Она ушла, сразу после того, как ты вырубил меня, — прошипел Беллами, его голос был полон ярости.

Джон словно не слышал слов Беллами, который теперь отошел на второй план. Мерфи присел на корточки рядом с Эффи, не сводя с нее взгляда. Стонем продолжала спокойно курить, словно происходящее не имело к ней никакого отношения. Ее взгляд был направлен в сторону, избегая встречи с глазами Джона.

— Только не говори, что ты обижена, — он произнес это с едва заметной иронией, как будто не мог поверить, что она могла бы обидеться на него.

Эффи закатила глаза, демонстрируя свое раздражение его интонацией, но осталась молчаливой, полностью игнорируя присутствие Мерфи. Его слова были не просто обидными, они звучали как обвинение, а она, как и он, терпеть не могла несправедливых упреков в свой адрес.

Эта ее непоколебимость его раздражала. Джон хотел увидеть ее реакцию, хотел узнать, что она думает, что чувствует. Он хотел услышать ее голос. Он хотел, чтобы она увидела его — не как врага, который обвинял ее днем, а как прежнего друга, с которым она смеялась.

Мерфи вновь вздохнул, почувствовав бессилие. Он осознал, что не властен над ее мыслями, не властен над ее сердцем. Он не мог заставить ее посмотреть на него, не мог заставить ее ответить. Он просто сидел и смотрел на нее, чувствуя, как беспокойство в его груди растет, как оно превращается в страх потери, который он испытывал в последний раз после смерти своего отца.

— Да, ответь мне! — Джон прокричал, требуя хоть что-то в ответ на его терзания.

Эффи продолжала молчать, не желая уступать его давлению, особенно после того, как он поднял на нее голос.

— Прости, я не хотел кричать, — он смягчил тон, стараясь успокоить ее и себя.

Кларк и Финн, бросившиеся на поиски Шарлотты по звукам криков, прибежали к месту столкновения. Они заметили наколенную обстановку, как Беллами пытался прикрыть Шарлотту, а соратники Мерфи смотрели на девочку, как на свою добычу.

— Все зашло слишком далеко, — Кларк, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, обратилась к Джону, жаждущему мести, — даже Эффи сейчас не на твоей стороне, Мерфи. Пожалуйста, давай все обсудим.

Мерфи, услышав упоминание о своей ссоре с Эффи из уст Кларк, взорвался. Он резко поднялся на ноги, его движения были быстрыми и неудержимыми, словно его тело захватила неконтролируемая ярость.

— Как же заебала твоя болтовня, Кларк, — прошипел парень, его голос был наполнен злостью.

Джон схватил Кларк со спины, прижимая нож к ее горлу. Гриффин не успела никак среагировать, из-за чего с легкостью оказалась в руках Мерфи. Финн бросился к ним, но Мерфи, схватив Кларк за волосы, прижал нож еще сильнее, заставляя Коллинза замереть на месте.

Эффи встала на ноги, но не отходила от своего дерева, но пыталась следить за всей ситуацией. Мысли о том, чтобы уйти, когда первые крики пронзили тишину леса, теперь казались мудрым решением, но было слишком поздно. Оставалось лишь наблюдать за разворачивающейся драмой.

— Пожалуйста, — голос Шарлотты дрогнул, а на щеках выступили слезы. Она впервые обратилась к Мерфи, словно моля о пощаде, — Не трогай ее. — В ее глазах читалась глубокая вина, она понимала, что ее действия привели к этой ситуации, и жаждала искупить вину.

— Не трогать ее? — Джон, крепко сжимая Кларк, словно куклу, повернулся к Шарлотте. В его глазах плясали темные огни. — Ладно, давай так: ты пойдешь со мной, а я тебя отпущу.

Шарлотта попыталась сделать шаг к Мерфи, но рука Беллами перегородила ей путь. Она попыталась вырваться, ее сердце колотилось в бешеном ритме, но Блейк развернулся, удерживая ее уже двумя руками. Сила его хватки была неоспорима, и девочка, осознав тщетность своих попыток, замерла, опустив голову.

— Ничего не выйдет, Мерфи, — Беллами, с презрением глядя на Джона, бросил ему эти слова.

— Я не хочу, чтобы кто-то еще погиб, — голос Шарлотты дрожал, она умоляюще смотрела на Беллами, жалея, что не может передать ему свою боль, — только не из-за меня. — На ее глазах сверкали слезы, которые стекали по ее лицу, путаясь с каплями дождя. — После всего, что я натворила.

Шарлотта, воспользовавшись мгновением, когда Блейк, погруженный в свои мысли, ненадолго потерял бдительность, развернулась к обрыву. Ее тело, сорвалось в пропасть, она не дала себе времени на раздумья об этом решении.

Беллами, словно обезумевший, бросился к краю обрыва, отчаянно пытаясь успеть поймать ее, но понимал, что это уже невозможно. Мерфи, ошарашенный неожиданным поступком Шарлотты, испытал мгновенный страх за нее. Он отпустил Кларк, которая, словно очнувшись от сна, бросилась к краю пропасти. Даже Эффи, словно прикованная к месту, сделала несколько шагов навстречу обрыву, не веря своим глазам, не в силах поверить, что только что произошло.

Мерфи смотрел прямо, в его глазах был страх, он не ожидал, что ситуация обернется таким образом. Он не был готов ко всему этому, не думал, что все произойдет так резко.

Беллами, раздираемый яростью, был одержим жаждой мести. Джон стал для него воплощением вины, символом утраты. Шарлотта, ее образ, падающий вниз со скалы, всплыл в его памяти, и Блейк, не в силах совладать с бушующими эмоциями, бросился на Джона.

Он повалил Мерфи на землю, осыпая его кулаками, каждый удар был пропитан горечью и ненавистью. Джон пытался защититься, но был бессилен перед яростным напором Беллами. Он хватался за любую возможность, чтобы увернуться, но безуспешно. Беллами бил со всей мощью, не щадя Мерфи, не оставляя ему ни единого шанса.

Эффи бросилась к ним, не желая наблюдать это избиение, но остановилась на безопасном расстоянии, не желая ввязываться в схватку. Она кивнула Финну, призывая его вмешаться. Ей было ясно: если она вмешается, то рискует получить удар от Беллами, неважно, умышленный ли он, или случайный.

Финн мгновенно оказался рядом с Беллами, схватив его за плечи. Он оттащил Беллами от Мерфи, пытаясь крепко держать его, чтобы тот не смог вырваться и продолжить свою яростную атаку.

— Отпусти меня, он заслужил смерти, — выкрикивал Беллами, будучи одержим яростью. Его слова, пропитанные ненавистью, отдавались эхом в тишине. Он бился в руках Финна, пытаясь освободиться, чтобы снова обрушить свою ярость на Мерфи.

Эффи встала перед Беллами, неумолимо преграждая ему путь к беззащитному Джону, который лежал на земле, изможденный и слабый. Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями и пытаясь совладать со своими эмоциями, надеясь, что все это скоро закончится.

— Беллами, успокойся, — ее голос был твердым, — на сегодня хватит смертей, — она смотрела ему в глаза, не отводя свой взгляд ни на секунду.

— Из-за него умерла Шарлотта, — парень кричал, хоть его голос и был поспокойнее, но в нем все еще была сильная ярость.

Финн, понимая, что нужно дать Эффи шанс успокоить Беллами, отпустил его и отошел в сторону.

— Шарлотта умерла из-за того, что ты и Кларк меня не послушали, — крик вырвался из ее груди, пропитанный злостью, которую она уже не могла удерживать внутри.

Ее раздражало, что все пытались найти виноватого, но никто не хотел взглянуть на себя. Она с самого начала говорила, что Мерфи не убийца, но ее никто не хотел слушать. Теперь их глухота привела к смерти Шарлотты и большой конфликт.

— Эффи права, — тихо произнесла Кларк, подходя к ним, — если бы мы ее послушали, то все сейчас было бы иначе, — ей не хотелось этого признавать, но она так же не могла отрицать очевидную правду.

Стонем присела рядом с Мерфи на корточки. Ее взгляд бегал по нему, проверяя есть ли какие-то опасные раны. Когда она убедилась, что его жизни сейчас ничего не угрожает, то чуть выдохнула. Слабая усмешка, такая характерная только для нее, озарила ее губы. Эта ухмылка, словно маяк в буре, вызвала у Джона слабую улыбку, которая не соответствовала трагической реальности, что окружала их.

— И что дальше? Отнесем его в лагерь и забудем обо всем, что он сделал? — Беллами обращался к Кларк, не обращая своего внимания на Эффи и Мерфи.

— Нет, — Гриффин отвела взгляд от Беллами, направив его на Джона, будто обдумывая, как можно решить его судьбу, — нужно его изгнать, — через недолгую паузу наконец произнесла она. В ее голосе звучала не столько жестокость, сколько неизбежность.

Эффи закатила глаза, испытав злость, на данное решение. Снова все свалили на Мерфи, словно он был единственной причиной всех бед. Они не хотели видеть истину, не хотели признать свою роль в этой трагедии.

— О, да, отличное решение, — с явным сарказмом произнесла Стонем, даже не поворачивая головы в сторону Кларк. Ее голос был пропитан горькой иронией, он отражал ее усталость от их бесконечного нежелания признать свою вину.

Беллами наклонился к Мерфи, желая нанести ему еще один удар. Но рука Эффи преградила ему путь, не давая прикоснуться к бессильному Джону. Блейк молча посмотрел на девушку, когда она отрицательно кивнула ему, словно предупреждая о грядущих последствиях. В ее взгляде читалась решимость, и она была готова отстаивать свою позицию, даже если это означало еще больший конфликт.

Беллами отошел. Он не хотел портить свои отношения с Эффи, когда ее ненависть к нему уже была на грани взрыва.

— Увижу тебя рядом с лагерем, полетишь со скалы. — бросил он Мерфи, но не смотрел на него. Он боялся, что взгляд Джона вызовет в нем еще большую ярость, и Блейк не сможет сдержаться. — Что касается остальных: можете вернуться вместе со мной или сдохнуть вместе с ним, — он прошелся взглядом по парням, которые пришли сюда с Мерфи, — выбор за вами.

Беллами, не желающий проводить ни минуты больше в этом месте, пошел в сторону лагеря. Все остальные пошли следом за ним. Эффи же так и продолжила сидеть рядом с Мерфи, чем вызвала у него сильное удивление.

— Красотка, только не говори, что решила остаться, — голос Джона звучал тихо, почти шепотом из-за боли, которую он испытывал. Он понимал, что обречен на верную смерть от рук землян, и не мог позволить, чтобы Эффи умерла вместе с ним.

Стонем пожала плечами, отказываясь давать отчет в своих действиях. Она понимала всю опасность своего решения, но ни одна ее мысль не вела ее в сторону лагеря, к Беллами и остальным. Возможно, это была злость на них, на их глухоту, на их нежелание видеть правду. А возможно, ее искренне притягивало к Мерфи, которого она уже считала своим другом, хотя никогда бы в этом ему не призналась.

Беллами обернулся, осматривая кучку людей, что шли за ним. Он искал среди них Эффи, но быстро понял, что ее нет. Его охватила слабая злоба на ее упрямство, но вместе с ней пришла и злость на себя за то, что он вызвал в ней такие эмоции.

— Идите в лагерь, я вас догоню, — произнес Блейк, направляясь обратно в сторону обрыва.

Беллами быстро вернулся обратно, его взгляд сразу же упал на Эффи, которая спокойно сидела рядом с Мерфи, ожидая, пока боль его отпустит. Она услышала шаги Блейка, но не повернулась в его сторону.

— Эффи, пойдем в лагерь, тебе опасно здесь находиться, — голос Беллами был спокоен, в нем звучала нежная просьба. Он искренне не хотел, чтобы она оставалась в лесу без защиты.

— Ты же сам сказал: «выбор за вами», она передразнила его голос, словно желала напомнить ему о его собственных словах, — вот я и выбрала.

Блейк застыл, не найдя слов. Он не мог просто простить Мерфи и вернуть его в лагерь, даже несмотря на сильное желание забрать отсюда Эффи. Он смотрел на нее с надеждой, что она одумается и вернется вместе с ним, что она послушает его голос, который сейчас звучал в его душе тихим мольбой.

Беллами не мог отвести от нее взгляд. Он видел в ее глазах не страх, не растерянность, а твердую решимость, которая поражала его до глубины души. Он понимал, что она не отступится, что она не поддастся ни уговорам, ни угрозам. Он не мог оставить ее одну в этом опасном месте, но и не мог просто так простить Мерфи. В его голове бушевала буря противоречивых чувств, и он не знал, как выйти из этой ловушки.

Блейк повернулся и отправился в сторону лагеря, но каждый шаг дался ему с большим трудом. Он оглянулся на Эффи в последний раз, прощаясь с ней молча. В его сердце была пустота, в которую проник холодный страх. Он не знал, что будет с ней, не знал, что будет с ним самим, и это ощущение неопределенности давило на него невыносимой тяжестью.

Каждый шаг к лагерю дался Беллами с неимоверным трудом. Его ноги словно налились свинцом, а сердце билось в груди беспокойным ритмом, отражая мучительную боль от потери. Он чувствовал, как его раскалывает на части, словно он теряет кого-то близкого, кого-то, кто был ему очень сильно дорог.

Он не мог оставить Эффи одну, оставить ее в этом опасном лесу, где ее в любой момент могли убить земляне. Но так же Блейк знал, что она не отступится, что она выбрала свой путь, но это не делало его состояние ни чуть не легче. Он чувствовал себя бессильным, словно запертым в клетки из собственного беспомощности.

Он хотел бы кричать, хотел бы умолять ее вернуться, но он знал, что это ничего не изменит. Ее решение было непоколебимым, а его собственные слова и действия уже не имели никакого значения. Он был один, оставшись с болезненной пустотой в душе. И эта пустота угрожала поглотить его целиком.

Беллами шел в сторону лагеря, опустив голову, словно хотел скрыться от собственных мыслей. Почему он так сильно волновался из-за Эффи? Он знал ее меньше двух недель, но ее образ уже прочно засел в его душе, становился частью его мира, его реальности.

Он не мог понять, что это такое. Была ли это просто боль из-за невыполненного обещания, которое он дал своему другу о защите его сестре? Или же что-то более глубокое происходило в его сердце, что-то, что он не мог объяснить даже себе?

Блейк чувствовал себя запертым в клетки собственных эмоций, не способным разобраться в них, не способным управлять ими. Он знал, что она была ему важна, что он не мог ее потерять, но не мог понять, почему она так сильно захватила его мысли, его чувства. Он чувствовал себя растерянным, потерянным в этом лабиринте своих собственных эмоций.

Беллами вернулся в лагерь и сразу же направился в сторону какого-нибудь укромного места, где он бы мог побыть наедине с мучительной пустотой в своей душе. Но его планам было суждено быть нарушенными. Октавия, словно видящая его мысли, подбежала к нему, ее лицо было перекошено от тревоги.

— Кларк и остальные вернулись. Она рассказала, что произошло. — Ее голос дрожал, отражая беспокойство, что переполняло ее. Она не увидела Эффи среди вернувшихся, и теперь ее не было и рядом с ее братом. — Где Эффи? — ее голос сломался на этом вопросе, словно отражая страх, что она пыталась сдержать.

Беллами не знал, как ответить своей сестре, как признаться ей в том, что Эффи решила остаться в лесу с Мерфи. Его слова застряли в горле. Он пытался собрать свои мысли в единое целое, но они метались в его голове, не давая ему успокоиться.

Он чувствовал, как холодный пот покрывает его кожу, а в висках стучит беспокойный ритм. Он не мог представить, что Октавия скажет, когда услышит об этом. Он видел, что они хорошо подружились, и что Октавия ей дорожит, поэтому он не знал простит ли она ему такую сильную оплошность.

Беллами сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить себя, успокоить бурю в своей душе. Он должен был сказать Октавии правду. Он должен был сказать ей о решении Эффи, о ее желании остаться с Мерфи. Он знал, что это будет нелегко, но он должен был сделать это. Октавия должна знать правду.

— Она решила, — Блейк сделал паузу, пытаясь собрать свои мысли воедино, но это все еще у него не выходило, сколько бы он не пытался, — она решила остаться с Мерфи, — на выдохе закончил Беллами, закрывая свои глаза, чтобы сдержать свои собственные эмоции.

Октавия не могла поверить своим ушам. Ее сердце сжалось от гнева и беспокойства. Как он мог позволить ей остаться там, в лесу, где полно землян, которое могут убить ее в любой момент?

— Ты не мог ее оставить! — почти прокричала она, ее голос дрожал от злости. - Ты не мог позволить ей остаться там, — ее голос был полон отчаяния.

В ее глазах заблестели слезы, и она не смогла их сдержать. Они полились по ее щекам, словно реки печали и беспокойства. Она была бессильна перед этой волной эмоций, перед этим чувством отчаяния, что охватывало ее. Она не могла поверить, что ее брат мог оставить Эффи в опасности.

Октавия сделала шаг назад, словно от удара. Ее руки сжались в кулаки, а сердце забилось так быстро, что казалось, оно вот-вот разорвется на части. Она не могла поверить, что Эффи решила остаться в лесу, что она оказалась одна на один с землянами, с тем, кто убил их друга. Ее душа сжалась от ужаса, словно ее зажали в железные тиски. Она чувствовала, как волна отчаяния захлестывает ее, угрожая поглотить целиком.

Блейк вспоминала себе лицо Эффи, ее улыбку, которая свойственна только ей, ее яркие голубые глаза, которые могли вызвать волну приятных мурашек по телу. Блейк не могла терпеть мысли, что больше не увидит ее никогда, мысли, что потеряет ее так просто.

Октавия попыталась сказать что-то, попыталась остановить свою тревогу, но слова не ходили у нее из рта. Она только сделала несколько шагов вперед, словно желала бежать к Эффи, оказаться просто с ней рядом и ощутить спокойствие, которое Стонем вызывает у нее.

Она резко дернулась в сторону леса, ее глаза были наполнены решимостью, которая уже переросла в отчаяние. Она не могла сидеть сложа руки. Она должна была что-то сделать. Она должна была найти Эффи, должна была оказаться рядом с ней вновь. Должна была почувствовать на себе ее взгляд и услышать колкий комментарий, что Октавия является дурой, раз побежала ее искать. В этом была необходимость, которую она не могла объяснить, но которая вела ее вперед.

— Нет, стой, — Беллами схватил свою сестру за руку, пытаясь ее остановить.

— Отпусти меня, Белл! — Крикнула она, ее голос был пропитан отчаянием и решимостью. Она вырвала руку из его хвата. — Ты не сможешь меня сейчас удержать, — из ее глаз все еще текли слезы, которые она не могла остановить.

Октавия отшатнулась от Беллами, ее глаза были наполнены такой непоколебимой решимостью, какой не были наполнены никогда ранее, такой из-за которой он не смел ее останавливать. Он видел в ее глазах отчаяние, которое уже было перемешено с безумием, и Блейк понимал, что сейчас его сестру ничего не сможет остановить.

— Прошу, будь осторожна, — лишь смог прошептать ей он.

***

Мерфи сидел рядом с Эффи. Боль в его теле уже притупилась, но она еще напоминала о себе и будет напоминать долгое время. Он смотрел на нее, пытаясь разгадать тайну ее решения. Почему она решила остаться с ним?

Ему казалось просто смешным эта мысль, что она пожертвовала своим комфортом, своей безопасностью, только из-за него. Ему не верилось, что она могла так поступить. Он был не достоин такой жертвы.

— Ты же понимаешь, что я не могу позволить тебе так глупо умереть? — Джон обратился к ней, его голос звучал тихо, но в нем слышалась отчаяние. Она положила голову ему на плечо, и он чувствовал ее тепло через тонкий слой одежды.

— Почему нет? — Стонем вопросительно выгнула бровь.

— Красотка, ты слишком хороша, чтобы умирать от рук землян, — Мерфи попытался отшутиться, перевести свою тревогу в их типичный стиль общения. Но его слова звучали не так легко, как раньше. В них слышалась горькая ирония, отражающая его беспокойство за ее безопасность.

Джон решил поговорить с ней серьезно, попытаться убедить ее вернуться в лагерь, где она будет в безопасности. Но он не знал, какие слова нужно сказать, чтобы она послушала его. Мёрфи знал, что она не послушает его, если он будет угрожать ей или умолять ее. Он уже узнал её достаточно хорошо, чтобы понять, что Эффи всегда будет поступать так, как хочется ей, а не плясать под желания других.

— Эффи, ты достаточно их всех проучила, возвращайся, — его голос был настойчивым, но в нем также слышалась просьба, умоляющая ее вернуться в безопасность.

Стонем приподняла свою голову с его плеча, направив свой взгляд ему в глаза. Она чуть наклонила голову в бок, словно желала проникнуть в глубину его души, изучить его мысли. Она видела неподдельное переживание на его лице, видела страх за ее судьбу.

— Джон, — лишь прошептала его имя она.

По коже Мерфи пробежали мурашки. Все к нему всегда обращались по фамилии, он привык к этому, и как же сейчас было непривычно слышать обращение к себе по имени. Непривычно и одновременно приятно. Это было словно нежное касание, словно признание ее близости к нему.

Джон не мог отвести от нее взгляд. Он видел в ее глазах не жалость, не сострадание, а что-то более глубокое, что-то, что он не мог разгадать. Он чувствовал, что она понимает его, что она видит его истинную сущность, и только сейчас к Мерфи пришло осознание, что она всегда это понимала и видела его насквозь.

— А ты ж самого начала говорила, что для меня всё плохо закончится, — на его лице появилась слабая ухмылка, — будь я более сентиментален, то подумал, что ты ведьма.

Из губ Эффи вырвался тихий смешок, словно звон колокольчика. Ее называли кем угодно, но чтобы ведьмой. Такого не было никогда. Она почувствовала прилив не обиды, а удивления. Ведьма? Она? Ей это даже нравилось.

— Просто почему-то здесь никто не хочет меня слушать, — Стонем пожала плечами, ее голос звучал спокойно, но в нем слышалась горькая истина, — и в итоге случилось то, что случилось.

Джон невольно закатил глаза, принимая ее справедливый упрек. Он не прислушивался к ее словам, считая их глупыми, но теперь он понимал, что на самом деле Эффи очень умна. Она видела то, что не видели остальные, она чувствовала то, что не чувствовали остальные.

Они просидели в тишине еще какое-то время, каждый был погружен в глубину своих мыслей. Мерфи обдумывал, как уговорить Эффи вернуться. Он все еще не мог позволить ей так глупо рисковать собой.

— Тони бы хотел, чтобы ты была в безопасности, — он прошептал это тихо, чувствуя сомнения, стоит ли вообще это озвучивать. Брат был для Эффи дорогим человеком, и он не хотел ей напоминать о нём лишний раз.

Стонем прикрыла глаза, вспоминая о Тони. Он был бы крайне недоволен таким глупым поступком с её стороны. Возможно, ей действительно стоило бы вернуться в лагерь.

— Джон, — Эффи хотела что-то добавить, но он её перебил.

—Красотка, даже не думай, — он провел рукой по локону ее волос, а после заправил его ей за ухо. Это был простой жест, но в нем была выражена вся забота, тревога, — я буду более спокоен, если ты вернёшься в лагерь. Себя я смогу защитить, но нас двоих, вряд ли.

Эффи кивнула ему, соглашаясь вернуться в лагерь. Она понимала, что Мёрфи прав, что ей не следует рисковать своей жизнью.

Джон придвинулся к ней ближе и обнял ее. Он прижал ее к себе, словно желал защитить ее от всего мира. Он не мог дать ей безопасность, которую она заслуживала, но он мог дать ей свою теплоту, свою заботу, свою преданность.

Он держал ее в объятиях, и она прижалась к нему, словно ища утешения. Эти объятия нужны были им двоим, чтобы почувствовать хоть что-то хорошее за весь этот паршивый день, который принёс только разруху.

Эффи встала на ноги, бросая на Мерфи последний взгляд. Она опять теряет близкого ей человека, ей уже начинает казаться, что это какое-то её личное проклятие.

— Может мы увидимся вновь, Джон — прошептала она ему, уходя в лес, туда, куда до этого ушли все остальные.

—Обязательно встретимся, — проговорил Мерфи ей вслед, провожая её своим взглядом.

Глава 7

Тони, как обычно, после обеда шёл в закрытый отсек, где Рейвен скрупулезно трудилась над ремонтом корабля, чтобы помочь ей и просто проследить за тем, как идёт ремонт корабля. Времени оставалось в обрез, а его прямые обязанности не позволяли посвятить себя полностью этой титанической задаче. Каждый день, проведенный в мастерской, грозил вызвать ненужные подозрения со стороны Совета, что было бы непозволительно рискованно.

— Тони, постой, — раздался грубый мужской голос позади него.

Стонем сразу же узнал, что голос принадлежит Кейну. Непроизвольно Тони закатил глаза, пытаясь предугадать, чем же он успел насолить этому неумолимому блюстителю порядка.

— Да, советник Кейн? — ответил парень, развернувшись и бросая на Кейна взгляд, полный едва заметной иронии.

Маркус приближался к Тони, его взгляд скользил по юноше, будто пытаясь разглядеть тайные мысли за маской беззаботного юного лица. Он чувствовал, что юный Стонем что-то скрывает, но не мог определить, что именно. Советник, привыкший к абсолютной власти и контролю, терпеть не мог неуверенности, а тем более – тайны.

— Ты часто ходишь в отсек к механикам, — подметил Кейн, — разве Синклер не приказал тебе сосредоточиться на установлении связи с Землёй?

Тони усмехнулся, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Он прекрасно знал, что Кейн не просто так интересуется его перемещениями. Советник был подозрителен и не любил, когда кто-то выходил из-под его контроля. Поиски связи с Землёй - задача важная, но Тони давно понял, что настоящая битва за выживание ведется не в радиоволнах, а в ремонте корабля. Это единственный шанс быстро связаться с Землей. И его личный единственный шанс узнать, как его сестра, в каком она состоянии, и что с ней делает Земля. И Тони не намерен отказывать себе в нем.

— Конечно, — ответил он, вкладывая в голос ложный беззаботный тон, — но ведь и жизнь Ковчега тоже важна. — Он вскинул брови, и в глянце его глаз промелькнуло что-то острое и неумолимое. — А вдруг нам придется жить тут еще несколько поколений, вдруг Земля все же не пригодна для жизни?

— Ты уверен, что все под контролем? — прошептал Кейн, и его голос был твердым, он все еще пытался узнать правду, которая легко от него ускользала. — Ты же знаешь, что мы все зависим от связи с Землёй. Это наша единственная надежда.

Тони вздохнул и лишь усмехнулся, сохраняя свое обычное состояние. Ему наскучил этот допрос, который ни к чему бы не привел. Стонем хорошо сохранял свои эмоции и легко следил за своими словами. Он привык врать всем вокруг, поэтому даже сейчас это не было для него сложным.

— Конечно, советник. Все под контролем. ­— Он улыбнулся, но улыбка эта была холодной, как лед. — Я все делаю все возможное для того, чтобы мы вернулись на Землю.

Кейн не успокоился. Он чувствовал, что Тони что-то скрывает, что за привычной ухмылкой Тони прячется что-то еще. Но что именно? Он должен был узнать, и он не остановится, пока не докопается до правды.

К тому же, в последнее время в отсек механиков стала заходить доктор Гриффин, и это вызывало у Кейна еще большую тревогу. Ему не нравилось, что она так часто общается с Тони, а еще больше его беспокоило, что их тайна является общей, и они вдвоем что-то пытаются скрыть от него и от всего Совета. Он не мог обвинить советника и хорошего механика просто так, поэтому и искал поводы зацепиться хоть за что-нибудь.

— Как твоя мама? — Маркус сменил тему, понимая, что вряд ли сейчас выведет из юного Стонема правду. Но жизнь Антеи волновала его, и он не мог отрицать, что сейчас она занимала второе место в его приоритетах, сразу после судьбы Ковчега.

— Как всегда, — отрезал Тони, пожимая плечами. В его голосе слышалась усталость, словно он говорил о чём-то давно забытом и неприятном. Он не любил говорить о матери, относясь к ней с таким же пренебрежением, как и она к нему и Эффи. Иногда, конечно, она пыталась изобразить из себя заботливую мать, но у неё это получалось неубедительно. — Наверное, снова ругается с отцом и пьёт.

Кейн нахмурился, слушая слова Тони, чувствуя с каким пренебрежением он говорит о своей матери. Советник понимал, что Антеи сейчас далеко до идеала матери, но он знал, как никто другой, что она многое сделала. И так же знал, что в ее действиях он сам замешан, возможно, даже больше, чем она сама.

"Неужели он совсем её не любит?" — пронеслись мысли в голове Кейна. "Она ведь хорошая мать, несмотря на всё." В следующую секунду он одёрнул себя, вспоминая обещание самому себе не думать о ней, хотя бы во время работы.

Маркус отвернулся от Тони и направился к своему рабочему месту, попытавшись погрузиться в раздумья о судьбе Ковчега. Но мысли о матери Тони не давали ему покоя, но он старался их игнорировать.

Маркус углубился в работу, пытаясь выкинуть из головы мысли о Тони и его матери. Но это было не так-то просто. Слова парня засели у него в голове, и ему всё время хотелось узнать, что же произошло в этой семье после того, как он решил больше не предпринимать попыток сближения с Антеей. Но также Кейл понимал, что сейчас не время для личных драм. Нужно сосредоточиться на главном, а всё остальное подождёт.

Тони бесшумно скользнул в закрытый отсек, где Рейвен с задумчивым выражением лица углублялась в работу, не замечая его прихода. Он усмехнулся, уже представляя шутку, которая крутилась в его голове, и, почти не издавая звука, подошел к ней вплотную.

— Вы арестованы за проведение незаконных ремонтных работ, — проговорил он серьезным голосом, кладя руку на ее плечо и сжимая его.

Рейвен вздрогнула, в мгновение ока прожив целую гамму эмоций - от испуга до отчаяния. Но когда она оглянулась, то увидела лицо Тони, озаренное самовлюбленной ухмылкой.

— Твою мать, Стонем! — Рейес с силой ударила его в грудь, вкладывая в этот жест все свое недовольство и раздражение. — Перестань вести себя, как ребенок с этим глупым юмором.

Тони отшатнулся от неожиданного удара, но тут же рассмеялся из-за такой бурной реакции девушки. Ему нравилось, как Рейвен раздражалась, и еще больше ему нравилось, что она не могла оставаться злой на него долго. Рейес, охваченная еще большим раздражением, не удержалась и бросила в него отвертку. Она не вкладывала в это движение силы, просто хотела, чтобы он замолчал и перестал ее бесить.

— Вообще-то, бросаться отвертками в людей не самое культурное действие, — проговорил Стонем, когда инструмент упал рядом с ним, и в его голосе слышна была легкая ирония.

Рейвен, сдерживая остатки раздражения, бросила взгляд на Тони. Он уже подбирал отвертку с пола, и в его глазах играла улыбка, смешивающая в себе веселье и нежную заботу. Она знала, что он не сердится. На ее губах появилась невольная слабая улыбка, увидев, как Тони, словно уставший от шуток, садится в свое кресло, закидывая ногу на ногу. На лице он состроил серьезную гримасу, подчеркивая свою роль серьезного механика. Этот жест всегда вызывал у нее улыбку и слабый смех.

— Не пытайся изображать из себя начальника, — усмехнулась Рейвен, возвращаясь к работе, — у тебя не очень получается.

— У нас с тобой осталось всего два дня, — подметил Тони, бросив взгляд на корабль, который они ремонтируют.

— Ты хотел сказать, что у меня осталось два дня? — спросила Рейвен, с легкой иронией глядя на Тони. Она знала, что он не участвует в ремонте на равных. Он приходил лишь на несколько часов в день, бросая беглый взгляд на проделанную работу и делая вид, что контролирует процесс. И еще реже самолично участвовал в процессе ремонта.

Тони, словно не замечая ее сарказма, усмехнулся и подошел к ней ближе. Он положил руку ей на плечо, словно хотя успокоить ее или поддержать, но в его взгляде промелькнул такой же ироничный блеск, как в ее словах.

Стонем знал, что она права. Он не мог уделять ремонту столько времени, сколько она. У него были свои задачи, которые поставил перед ним Совет, и их он тоже обязан выполнять.

Рейвен отстранилась от его руки, продолжая работать. Она не хотела спорить с ним, хотя и чувствовала некоторое раздражение. Она понимала, что они оба делают все возможное в данной ситуации.

Рейес взяла в руки инструмент, глубоко вздохнула и продолжила работу. Время уходило, а перед ними стояла огромная задача. Но она знала, что они справятся, что она справится.

Ее взгляд невольно упал на кулон, подаренный Финном. Сердце сжалось от ностальгии, от желания оказаться рядом с ним, на Земле. Этот корабль был ее единственной надеждой на воссоединение.

— Птенчик, снова летаешь в мечтах о Земле и своем пареньке? — с легкой иронией спросил Тони, замечая ее взгляд на кулоне.

Рейвен резко отдернула взгляд от кулона, словно очнувшись от сна. Она уже привыкла к тому, что Тони замечает все ее мысли и чувства. Иногда это ее бесило, иногда удивляло, но чаще всего — раздражало.

— Сколько раз я просила тебя не называть меня так? — прошипела она, не скрывая растущее раздражение.

Тони, словно не замечая ее раздражения, усмехнулся и положил руку ей на плечо.

—Прости, птенчик, — проговорил он мягко, и в его глазах заискрился озорной блеск.

Рейес отстранилась от его руки, ее глаза сузились от раздражения. Она не могла понять, почему Стонем не может быть серьёзным хотя бы одну минуту. У них осталось совсем мало времени, а ему будто всё равно.

—Я серьезно, — ответила она, стараясь удержать себя от того, чтобы не закричать, — перестань называть меня так. Это бесит.

— Ладно, ладно, — пробормотал парень, поднимая руки вверх. Он отошёл к столу, где лежали листки с его заметками, а после тихо повторил, — птенчик.

Руки девушки сжались в кулаки, и она невольно отшатнулась ближе к кораблю и подальше от Тони. Ей хотелось закричать, бросить в него отвертку вновь, чтобы он наконец перестал ее раздражать. Но она вдохнула глубоко и сделала усилие над собой, чтобы не потерять контроль.

— Ты не понимаешь, как это меня бесит! — прошипела она. — И не думай, что я не замечу, что ты делаешь это намеренно.

Тони пожал плечами, будто не замечая ее гнева. Он улыбнулся ей в ответ и подошел ближе, остановившись в нескольких шагах от нее. Ему нравилось, как Рейес злилась, как ее глаза искрили огнем, как ее щеки розовели от возбуждения. Ему просто нравилось наблюдать за развитием всего спектра её эмоций.

— Мне просто нравится тебя так называть. — Стонем не оправдывался, он просто говорил правду, не скрывая свою эгоистичную натуру. — А ты ещё так живо реагируешь, я просто не могу остановиться.

— Просто перестань, пока я не воткнула отвёртку тебе в глаз, — прошептала Рейвен, отворачиваясь от него и возвращаясь к работе.

Тони усмехнулся, словно заинтригованный ее грозными словами. Он любил играть с огнем, ведь всегда выходил победителем.

— Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, птенчик, — проговорил он, делая шаг еще ближе, так чтобы она чувствовала его дыхание на своей шее. — А вот тебе я бы не советовал злиться. Ты становлюсь слишком красивой, когда злишься.

Рейвен закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться и успокоиться. Она сама даёт Тони почву для его издевок, и это бесило её ещё больше.

Стонем всё же решил приступить к работе, стараясь сосредоточиться на ремонте корабля. Всё же он понимал, что от этого зависит то, как скоро он встретится с Эффи и встретится ли вообще.

Рейвен повернулась в сторону Тони и увидела, что тот уже занят работой. Она вздохнула, пытаясь успокоиться. Ей было трудно простить его, но она понимала, что он простой говнюк, который пытается так уйти от всей серьёзности ситуации. Но он был хорошим инженером-механиком, поэтому в профессиональном плане ей нравилось работать с ним.

— Спасибо, — сказала она тихо, отворачиваясь от него.

Тони кивнул, не отрываясь от работы. Он знал, что она еще злится, но он также знал, что она не может обойтись без него. И он не мог обойтись без нее. Этот корабль отправить на Землю они смогут лишь совместными усилиями.

***

Они молча продолжали работать, изредка лишь прося друг у друга какие-то инструменты. Разговоры были излишни, они бы только отвлекали и мешали процессу. Тони пытался собрать регулятор давления из того, что у них есть, а Рейвен занималась самим кораблем.

Дверь отворилась, и в полумрак мастерской вошла Эбби. Тони бросил на нее быстрый взгляд, замечая ее беспокойство. Она была растерянна, ее взгляд бегал по кораблю, в надежде, что с помощью него и действительно можно будет отправиться на Землю.

­— Когда капсула будет готова к вылету? — спросила Гриффин, стараясь удержать голос твердым, но в нем слышна была тревога, которую она пыталась скрыть.

­— Я все еще пытаюсь собрать регулятор давления, — ответил Стонем, пожимая плечами. В его голосе слышна была слабая усталость, он сам не знал, сколько еще времени уйдет на эту задачу.

— Но у нас же еще два дня, — подметила Рейвен, пытаясь успокоить и себя, и Эбби.

Эбби глубоко вдохнула, словно пыталась втянуть в себя силу и терпение. Она понимала, что сама установила срок, но теперь ее нетерпение переросло в невыносимое беспокойство. Ей нужно было убедиться, что с дочерью все в порядке. Экран Кларк погас, тем самым уведомляя о потери связи браслета и тела.

— А без него мы не вылетим? — спросила Гриффин, беспокойно переступая с ноги на ногу. Она пыталась сохранять спокойствие, но ее голос дрожал, выдавая ее внутреннее беспокойство.

­— Вылетим, но при этом не доживем до посадки, — ответила Рейес, не отрывая взгляда от корабля. Ее руки были заняты работой, и она не хотела отвлекаться понапрасну.

— И будет довольно больно, — несмотря на всю серьезность ситуации, в голосе парня опять звучал слабый намек на усмешку. Казалось, он никогда не может быть серьёзным. ­— Разрыв легких, пузырьки воздуха в легких, — спокойно озвучил он список реальных последствий вылета без регулятора, — вообще-м ничего хорошего.

Эбби прикусила губу до крови, словно пыталась удержать слезы и не выдать свою беспомощность. Она понимала Тони прав, и она не могла рисковать жизнями еще двоих детей.

Гриффин бросила взгляд на Рейвен. Девушка была сосредоточена на работе, ее руки быстро и уверенно двигались, она отлично знала свою работу, и что от нее сейчас требовалось. Эбби сделала глубокий вдох, словно пыталась втянуть в себя силу и терпение. Она знала, что Рейвен делает все возможное. И Тони тоже.

Эбигейл подошла к ним, сделала глубокий вдох и опустилась на корточки рядом с Рейвен. Она не хотела отвлекать их от работы, но и просто ждать она не могла. Не в той ситуации, когда она не могла знать жива ли ее дочь или нет.

Гриффин взяла в руку отвертку и попыталась помочь Рейвен собрать проводку. Ее руки дрожали, она никогда раньше не делала ничего подобного, но она пыталась сосредоточиться, пыталась унять тревогу, которая овладевала ее сознанием.

Тони бросил на нее быстрый взгляд. Он видел, как она пытается справиться с тревогой. Он видел ее страх, и он понимал, что произошло что-то серьезное. Стонем подошел к ней и легко взял ее руку в свою, тем самым переключая ее внимание на себя.

— Что случилось? — парень хотел понять, что заставляет ее так нервничать, и есть ли повод для тревоги и для него самого.

Эбигейл встала на ноги, словно пыталась выпрямить свои мысли так же, как и свое тело. Она бросила взгляд на Тони, который терпеливо ждал ее ответа. Он не торопил, не переспрашивал, просто ждал.

— Сигнал с браслета Кларк прервался, — произнесла она спустя минуту тишины, и ее голос звучал так же холодно, как и пространство, в котором они находились.

­— Это же ничего не значит, — Рейвен махнула рукой, отгоняя дурные мысли, — она сняла его, как и все остальные, — девушка была уверена, что с Гриффин младшей все хорошо и ничего не угрожает ее жизни.

Эбби глубоко вдохнула. Она понимала, что Рейвен права, что Кларк, скорее всего, просто сняла браслет. Но ее переживания не уходили, они были глубоко в ней и занимали весь ее разум, не давая и шанса на разумные мысли. Никто из них не мог быть уверен в том, что происходит с сотней на Земле. В глазах Гриффин читалось нескрываемое переживание за свою дочь.

— Ладно, — произнес Тони, вставая на ноги, — я найду регулятор давления. Сегодня.

Он мог понять переживания Эбби. Если бы с Эффи случилось что-то подобное, то его нервы были бы такими же, а может даже и сильнее. Тони посмотрел на Гриффин, на ее беспокойное лицо, на ее сжатые кулаки. Он знал, что она любит свою дочь больше всего на свете.

В его голове невольно всплыло лицо Эффи. Он видел ее смеющиеся глаза, ее темные волосы, небрежно уложенные в какую-то быструю прическу, ее хитрую улыбку, ту улыбку, которая принадлежала только ей. На его лице невольно пробежало спокойствие и нежность

Но в то же время его пронзила острая тревога. Стонем, конечно, уверен, что его сестра с легкостью сможет приспособиться к жизни на Земле. Наверняка, она даже уже кого-то обворожила и пользуется им в своих целях. Но ведь что-то могло пойти не так, и это его напрягало.

— И где ты его достанешь? — вопрос Рейвен вырвал Тони из его размышлений.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — усмехнулся парень, направляясь на выход.

***

Тони зашел в столовую, в которой сейчас было пусто. Время для обеда еще не наступило, поэтому внутри не было никого лишнего. На входе стоял охранник, который замечая Тони, перегородил ему путь.

— Да, ладно? Не пропустишь? — усмехнулся Тони, не теряя своей привычной иронии. — Не узнал, что ли?

— Обед не сейчас, — голос охранника был строгим, он не хотел слушать препирательств в свою сторону.

Стонем закатил глаза. В конфликт ввязываться он не хотел, но и пройти внутрь ему было необходимо. Он сделал шаг вперед, желая проигнорировать слова охранника, но тот решительно остановил его, отталкивая обратно в коридор.

— Я же сказал, — прозвучало предупреждение в голосе охранника, и в нем уже слышна была раздраженность.

— Ладно, ладно, — произнес Тони, поднимая руки в жесте капитуляции. — Но передай Найджел, что Тон хочет ее видеть.

«Тон» — его прозвище для узкого круга людей. Хоть и легкое, всего лишь убирается одна буква в конце, но даже так не каждый, услышав его, мог догадаться, что разговор идет именно про Тони Стонема.

—Дружок Эффи, что ли? — спросил мужчина, вглядываясь в Тони, словно пытался разглядеть в нем не только парня, но и его отношения с Эффи.

Он начал узнавать Тони, который иногда захаживал вместе с Эффи. Девушка была частой покупательницей у Найджел, поэтому и ее охранники к ней уже стали относиться, как к своей.

— Собственный персоной, — парень показательно кивнул головой.

Охранник кивнул и, убедившись, что Тони точно является частым спутником Эффи, отошёл, пропуская ее. Стонем вошел в пустое помещение, где только готовились к предстоящему обеду.

Найджел, проходя из кухни, замерла, заметив вошедшего в пустой зал посетителя. Её губы тронула едва заметная улыбка — знакомую фигуру она узнала сразу.

— Тони, — проговорила она, приближаясь к нему. — Рада видеть тебя.

— Не хотелось тебя отвлекать, но это срочно, — Тони не стал тянуть. Он пришёл ради регулятора, и должен получить его как можно скорее.

— Если это насчет Эффи, — она вздохнула, — то из-за карантина я не могу ничего передать ей. — В её голосе звучала неподдельная грусть, она искренне переживала за девушку. Эффи была частым гостем, и Найджел часто отправляла ей передачи с травами или излюбленным алкоголем девушки — за свой счет, в знак теплого отношения.

— Мне нужен регулятор давления, — Стонем сказал прямо, не желая тратить время на разговоры об Эффи. Тему, которая могла легко вывести его из себя, он решил оставить на потом.

— Зачем? — Найджел удивилась, ведь парень обычно приходил за травкой или чем-то подобным, а не за техникой.

— Регулировать давление, — Тони пожал плечами, его ответ был прост и логичен.

Найджел хмыкнула, её взгляд стал острым, но она не сводила его с парня. Она знала, что Тони не из тех, кто жалуется на пустяки, и тем более не из тех, кто прибегает к таким средствам, как поиск техники через нее, без настоящей необходимости. Она взглянула на его руку, лежащую на столе, и заметила лёгкую дрожь в его пальцах. Тони старался скрыть свою тревогу, но Найджел видела её слишком хорошо.

— Прости, но я не торгую техникой теперь, —женщина отвечала честно, зная, что от семьи Стонем ей ничего не угрожает, — Кейн следит за каждым моим шагом, поэтому я не могу так рисковать.

Тони негромко выругался, но не стал спорить. Он прекрасно понимал, что Найджел не стала бы врать – Кейн был человеком, который давно следил за ней, но при этом, он так же понимал, что Найджел не стала бы отказываться от выгоды, несмотря на все риски.

— Не ври мне, я же знаю, что ты продолжишь торговать всем чем только можно, даже на грани своей смерти, — Стонем говорил тихо, почти шепотом, но так, чтобы она смогла его услышать.

Найджел кивнула, не отрицая его слов. Она знала, что Тони видит ее насквозь, он умел читать людей, и она не пыталась убедить его в обратном. В ее глазах было не обида, а некоторое сожаление.

— Я должна одному влиятельному парню, — женщина сразу перешла к тому, что ей нужно взамен, — и его влиятельности хватит, чтобы пройти в тюрьму, — она сделала паузу, чтобы Стонем осмыслил ее слова. — Он любит сексуальных женщин, а твоя Эффи именно такая.

Тони резко отрицательно покачал головой. Он не мог поверить, что Найджел даже позволила себе подумать о таком. Она предлагала ему продать свою сестру как вещь, как товар. Нет. Никогда. Несмотря на то, что Эффи, как и все остальные заключенные, уже не была на Ковчеге, Тони не мог даже допустить мысль о том, чтобы согласиться на это.

Тони встал, его движения были резкими, почти грубыми. Он подошел к полке, пробежал рукой по пыльным коробочкам, как бы проверяя, что они на месте, Эффи часто брала из них траву, говоря, что позже занесет свой долг. В его глазах была злость, и Найджел понимала, что ей не удалось его убедить.

— Эффи бы согласилась, — Найджел произнесла это с такой небрежностью, будто говорила о погоде. — Если бы ей что-то действительно нужно, она бы без задумываясь пошла на такой договор.

Тони не мог больше сдерживаться. Его кровь закипела. Найджел практически назвала его сестру дешевой шлюхой, и он не мог простить ей это. Он дернулся в сторону Найджел, даже не попытавшись сдержать свой гнев, но его резко остановил охранник, удерживая парня на месте.

— Не смей так говорить о ней, — Стонем кричал, пытаясь вырваться из рук охранника, — не смей говорить так об Эффи.

Охранник крепко сжал его руки. Тони пытался вырваться, но охранник был крепче. Найджел смотрела на эту сцену спокойно. Она видела в его глазах огромный гнев, который мог вырваться наружу в любой момент. Женщина встала и подошла к нему. Охранник отпустил руку Тони, когда она подошла ближе.

— Я не хочу вредить тебе, и уж тем более ей. — Она произнесла это тихо, едва слышно. — Но я должна платить свои долги. Поэтому либо так, либо никак.

***

Тони вошел в закрытый отсек, закрывая за собой дверь с такой силой, что она ударилась о стену с громким хлопком. Он не оглядывался, не желая видеть Рейвен, которая упорно трудилась и чинила капсулу. Он хотел остаться наедине с этой болезненной яростью, которая сжигала его изнутри.

Стонем осмотрел отсек с нескрываемым отвращением, сейчас ему всё казалось неправильным. Пустые стены, холодный пол. Ничего не могло заглушить звук его собственных мыслей, которые беспощадно колотили по его душе. Он не терпел оскорбления в адрес его сестры, в адрес единственного человека, на которого ему не всё равно.

Его кулаки сжались в бессильной ярости, он держался за них так крепко, будто пытался удержать свою душу, чтобы она не распалась на куски. В нём бушевала не просто злость, а отчаяние, безнадежность.

Он ненавидел Найджел за ее слова, за ее бесчувственность. Он не мог простить ей оскорбление, которое она нанесла Эффи. Она могла бы просто отказать, просто сказать «нет». Но она сделала самое ужасное предложение, которое заставляет Стонема ненавидеть самого себя.

Тони ощущал себя жалким, никудышным братом. Он был готов отдать все, чтобы защитить Эффи, а Найджел предлагала просто использовать ее как вещь. Ему казалось, что она оскорбила не Эффи, а его самого.

Фраза «Эффи бы согласилась» вызывала ещё больше злости. Он точно знал Эффи. Она бы никогда не позволила себя использовать так беззастенчиво. Она могла соблазнить кого угодно, но никогда не спала бы с тем, кто ей не интересен. Он был ее братом, он знал ее лучше всех.

Рейвен уже отошла от капсулы, откладывая инструменты в сторону. Она впервые видела, чтобы Тони был настолько злым. Обычно, даже самую сильную злость, он мог скрыть под маской своей хитрой ухмылки, но почему-то не сейчас.

— Что-то произошло? — Рейес понимала, что это вопрос был слишком общий, но она не могла придумать ничего лучшего.

— Я не смог достать регулятор давления, — хоть это и было правдой, но это было далеко не то, что сейчас волнует Тони, но остальное он решил не раскрывать.

Рейвен покачала головой. Она знала Тони достаточно хорошо, чтобы понять: его гнев был вызван чем-то гораздо более серьезным. Тони не из тех, кто бесится из-за того, что у него что-то не получилось.

Рейес подошла к нему и положила свою руку на его плечо. Хоть Тони и был ещё тем мерзким засранцем, она всё равно не могла проигнорировать его состояние.

Они не были близкими друзьями, их вообще сложно было назвать друзьями, но она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что сейчас ему нужна поддержка. Тони сжал губы, его плечи напряглись, и Рейвен почувствовала, как под её рукой дрожат мышцы. Он всегда был скрытным, но сейчас его эмоции пробивались наружу, готовая обрушиться на всех вокруг. Ей хотелось узнать, что стало причиной такой ярости, но она понимала, что сейчас лучше не лезть.

Рейвен просто крепче сжала его плечо, словно пытаясь передать ему частичку своей собственной силы. Тони моргнул, его взгляд был мутным, он всё ещё крутил разговор с Найджел в своей голове. Он шумно выдохнул, и Рейвен почувствовала, как его плечи немного расслабились.

— Найджел взамен на регулятор давления попросила, чтоб Эффи переспала с каким-то мужиком, — шепнул Стонем, голос его дрогнул, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. — Я понимаю, что этим можно было бы воспользоваться, ведь Эффи на Земле, но, — он сделал паузу, пытаясь подобрать нужные слова, — я не мог позволить им даже задуматься над этим.

Он закрыл глаза, как будто пытался отгородиться от неприятных мыслей. На его лице отразилась глубокая печаль, и Рейвен почувствовала укол сочувствия, ведь знала насколько Эффи была близка для Тони. Она знала, что он пытается держать себя в руках, что его внутренний огонь грозит вырваться наружу, но он сдерживает его с нечеловеческим усилием.

Рейвен чувствовала, как Тони дрожит от сдерживаемой ярости, и в ее душе вспыхнула нежная забота, которую она сама не ожидала почувствовать. Она знала, что он не любит сочувствия, что он предпочитает держать свои эмоции под контролем, но сейчас он был слишком сильно выбит из колеи, чтобы сдерживаться.

— Ты правильно сделал, что отказал ей, — Рейвен и действительно считала, что его отказ был правильным решением.

Рейес тихо произнесла эти слова, как бы подтверждая его решение, словно давая ему понять, что он не одинок в своей борьбе. Стонем не ответил, но Рейвен почувствовала, как его плечи немного расслабились. Он по-прежнему был в себе, но в его глазах мелькнуло признательность.

В ней вспыхнуло желание обнять его, но она быстро отогнала эту мысль. Ещё недавно он бесил ее до невозможного, ей хотелось либо заставить его уйти, либо заткнуть ему рот. А сейчас Рейвен чувствовала искреннее сочувствие к нему, и это казалось ей странным, и даже в какой-то степени неправильным. Но и эти мысли она отогнала в сторону.

Они стояли так еще несколько минут, погруженные в тишину. Рейвен почувствовала, как напряжение в плече Тони полностью исчезло, мышцы расслабились. Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела тихую благодарность.

— Я схожу к Эбби, и скажу, что у нас не получилось. Может она сможет как-то повлиять на Найджел, — Рейвен убрала руку с его плеча.

***

Капсула была готова к старту, но не хватало одной детали — регулятора давления. Тони и Рейвен сидели в тишине, каждый занят своими мыслями, пытались представить, чем можно было бы заменить недостающую деталь. Они понимали, что это бесполезно, что они без регулятора не смогут взлететь и приземлиться, но все равно пытались найти решение. Их размышления прервал резкий шаг. Эбби подошла к ним и протянула Тони недостающую деталь.

— Как? — Стонем был искренне удивлен. Он ожидал, что даже Гриффин Найджел откажет, но, как оказалось, он ошибался.

— Это уже не важно, — Эбигейл отрицательно покачала головой, отгоняя неуместные вопросы. — Сколько времени займет установка?

— Пару часов, — Тони протянул регулятор Рейвен, чтобы она уже начинала работу.

— Боюсь, у нас их нет, — Эбби сжала губы, её слова звучали как предупреждение, напоминание о том, что время истекает.

Рейвен схватила регулятор и кивнула Тони, её движения были быстрыми и уверенными, словно она уже представляла себе каждый шаг. Она почувствовала, как в ее жилах вскипела адреналин, а сердце забилось в ускоренном темпе. Она знала, что у них мало времени, но она также знала, что может сделать это. Она всегда любила вызовы, любила делать то, что считается невозможным. Стонем, не желая терять даже секунду, тоже приступил к работе, помогая Рейвен установить регулятор.

Эбигейл беспокойно ходила взад-вперед, её нервы были натянуты как струна. Тони и Рейвен, согнувшись над капсулой, пытались установить регулятор давления. Они оба привыкли работать по-отдельности, каждый в своем ритме, решая свои задачи. Работать вместе, тем более над таким сложным механизмом, для них было в новинку. Сначала им было неудобно, они спотыкались, не понимали друг друга с полуслова. Но сейчас, погруженные в общий труд, они уже начинали привыкать друг к другу, и даже не хотели послать все это куда подальше, как было изначально.

— Эбби, то будет, если я буду так ходить по операционной, пока ты там работаешь? — спросила Рейвен, ее голос звучал немного резче, чем обычно, она чувствовала раздражение, которое она не хотела выплескивать на Эбби, но терпение уже подходило к концу.

Эбби быстро достала из кармана своеобразную рацию — это было нечто среднее между рацией и мобильным телефоном. Она быстро провела пальцем по экрану, отвечая на входящий звонок.

— Эбби, это ты взяла морфий из клиники? — раздался обеспокоенный голос Джексона.

Рейвен быстро оторвалась от корабля, ее взгляд устремился к Гриффин. В ее голове складывалась неприятная картина, которую она бы хотела отбросить, но интуиция шептала, что все не так просто, как кажется.

— А что, была проверка? — Эбби занервничала еще сильнее, ее голос сдал трещину.

— Нет, но Кейн заходил, — Эрик говорил тихо, чуть осматриваясь по сторонам, следя за тем, чтоб его никто не слышал. — Он собирается арестовать вас.

— Ты дала Найджел морфий? — спросила Рейвен, ее голос был спокоен, но в глазах блестела нескрываемая тревога. Она не хотела верить в то, что ее догадки могут быть правдой.

— Она меня выдала, — пришло осознание в голову Гриффин.

Эбби подошла ближе к капсуле и перевела свой взгляд с устройства на Тони и Рейвен.

— Сколько еще времени? — спросила она, анализируя всю сложившуюся ситуацию.

— Минут двадцать, — быстро ответил Стонем, не отвлекаясь от работы.

— Они придут через пять, — голос Эбигейл был полон отчаяния.

Она отступила от капсулы, ее взгляд бегал по комнате, словно ища выход из затруднительного положения. Как оттянуть время? Как дать Тони и Рейвен шанс установить регулятор, прежде чем придет Кейн? Но в ее голове была пустота, никаких мыслей.

Стонем оторвался от капсулы, переложив инструменты в руки Рейвен. Он понимал серьезность ситуации. Еще и их утренний разговор с Маркусом... Возможно, советник не знает о причастности Рейвен к этому делу. На это было глупо надеяться, но Тони хотел, чтобы это было так.

— Что бы ни случилось, лети на Землю, — прошептал Стонем, поворачиваясь к выходу. Он был готов взять всю вину на себя, чтобы хоть Рейвен смогла добраться до Земли и связаться с сотней. — И передай Эффи, что я ее люблю.

В голову Тони снова всплыл образ его сестры. Он так отчаянно хотел спуститься на Землю, оказаться рядом с ней, чувствовать ее тепло, ее запах. Он хотел обнять ее, увидеть ее улыбку, раскурить с ней на двоих сигарету и сесть где-нибудь в лесу, в место, которое Эффи уже наверняка пометила как любимое, и слушать ее рассказы о том, кого она успела обворожить своим обаянием.

Стонем представил себе, как она сидит на траве, под солнцем, и смеется, рассказывая о своем дне. Он представлял, как она зажигает сигарету, как легко она управляется с костром, и он чувствовал ее присутствие рядом. Он хотел быть там, с ней, в этом мирном и спокойном месте, но сейчас он был прикован к этому кораблю, к этой безрадостной реальности.

—Нет, ты полетишь, — Тони вырвал голос Эбби из его размышлений, — я пойду к Кейну, он же идет сюда из-за морфия, а его передала Найджел я.

Гриффин не могла позволить пострадать еще одному ребенку из-за ее личной неосторожности.

— Как только вы встретитесь с сотней, сразу же свяжитесь с Ковчегом, иначе триста невиновных человек погибнут, — ее голос уже был спокойным, а ее глаза были наполнены решимостью, она хотела, чтобы они оба добрались до Земли и сделали все необходимое, чтобы предотвратить трагедию.

Эбби быстро пошла к выходу, ее движения были решительными, она шла на встречу к неизбежному. Она хотела встретиться с Кейном как можно дальше от этой комнаты, от Тони и Рейвен, чтобы не ставить их под угрозу. Тони и Рейвен снова вернулись к работе, их движения были быстрыми.

***

Рейвен и Тони пытались установить регулятор, но из него пошел дым. Они оба поняли, что регулятор является нерабочим. Найджел отдала Гриффин нерабочее устройство, и при этом еще и сдала ее Маркусу.

Тони вскочил, его глаза пылали гневом. Он помнил, что видел два скафандра, возможно, в них есть регуляторы, и они смогут долететь до Земли с хоть и минимальным, но шансом на выживание.

Он притащил два скафандра, его движения были резки и уверенны. Он сам стал надевать один из скафандров, его руки двигались быстро и ловко.

— Если не хочешь рисковать, то я полечу один, — бросил он короткий взгляд на Рейвен. — Я тебя не заставляю.

Рейес понимала, что Тони прав, что она не обязана рисковать своей жизнью, но она также привыкла доводить все дела до конца. Ей хотелось оказаться рядом с Финном, и она готова рискнуть своей жизнью ради этого. Она быстро схватила второй скафандр и начала быстро надевать его, догоняя Стонема.

***

Кейн подошел к Эбби, его тень упала на нее, словно хотя затмить ее свет. Она опустила голову, не желая встретиться с его взглядом. Они оба хотели благополучия для Ковчега, но их методы были полной противоположностью. Кейн был верным служителем закона, он не хотел нарушать его правила. Однажды, в своей жизни, он уже нарушил закон Ковчега, и теперь каждый раз пытался искупить свой грех, стараясь быть идеальным служителем. Эбби же была готовой нарушать законы, лишь бы люди смогли жить спокойно, а не просто выживать.

— Надеюсь, ты можешь как-то это объяснить, — Маркус ждал разумного объяснения происходящего.

— Я все еще верю, что заключенные живы, — ответила Эбби, ее голос был уверенным, в нем не было никаких сомнений.

— Но зачем тебе регулятор давления? — спросил Кейн, сделав несколько шагов назад, словно хотел отдалиться от этой неприятной темы. — Ты же сорвала про инфекцию, да? — он вернулся обратно, вставая перед Эбби, его взгляд был проницательным. — Твои механики Энтони и Рейвен. Что они задумали?

Эбби молчала, она не собиралась рассказывать им о своем плане. Ее задача была тянуть время, отвлечь Кейна, чтобы Тони и Рейвен смогли запустить капсулу.

— Ты же знаешь, что парень Рейвен, Финн Коллинз, был одним из сотни? — Маркус поменял свою тактику, решив поиграть на ее чувствах, на ее совести. — Твоя одержимость будет стоить им жизни. Если ты не скажешь о своем плане, я не смогу спасти ни ее, ни Тони? —его нервы начали выбираться наружу, несмотря на все его внешнее спокойствие.

— Ты так и не понял, — Эбигейл отрицательно покачала головой. — Я пытаюсь спасти всех нас.

Кейн еще несколько секунд держал свой взгляд на Эбби, надеясь, что она скажет еще хоть что-то, что могло бы ему помочь. Но женщина молчала, ее лицо было невозмутимым, она уже приняла свою судьбу.

— Арестуйте ее, — проговорил Маркус, обращаясь к страже, его голос звучал холодно и неприступно. Он понимал, что больше ничего не узнает от Эбби.

Один из охранников стал одевать наручники на руки Эбигейл, а она в свою очередь никак не сопротивлялась. В этот момент их прервал резкий звук. Это была капсула, которая была выброшена в открытый космос, и она держала свой путь на Землю.

— Что это было? — прорычал Кейн, его голос был наполнен злостью и требовательностью.

— Сэр, кто-то запустил капсулу, — пояснил один из охранников, слушая информацию через мини наушник.

Кейн быстрым шагом догнал стражу, которая сейчас уводила Гриффин в скайблок.

— Эбби! — Маркус схватил ее за руку, заставляя повернуться к себе. Его голос дрожал от злости и беспокойства. — Что ты наделала? — Он не мог больше сдерживать свои эмоции. — Ты хоть знаешь, что Энтони не мог рационально соображать? На Земле его сестра, и он мог на эмоциях решить, что сможет полететь на Землю без всякого вреда для своей жизни, — проговорился он, его слова были наполнены тревогой и укором.

— Сестра? — спросила Эбби, ее голос звучал удивленно, она только что узнала о том, что у Тони есть сестра. — Но никто, кроме Октавии Блейк, не сидел в тюрьме из-за своего незаконного рождения.

Кейн замер, его взгляд стал пустым и бесцветным. Он понял, что проговорился из-за своих эмоций. Маркус держал это в тайне 17 лет, а сейчас просто из-за каких-то дурацких переживаний не смог контролировать свои слова.

— Я хотел сказать, что на Земле его подруга, которую он почти считал своей сестрой, — проговорил Кейн, его слова звучали неуверенно, словно он пытался оправдаться, но понимал, что сейчас это бесполезно. — И вообще, сейчас важно не это, сейчас важно то, что ты, Эбби, помогла двоим почти детям отправиться в капсуле на Землю, рискуя своими жизнями.

— Предположу, Кейн, что у тебя тоже есть свои скелеты в шкафу, — проговорила Эбби, ее слова звучали спокойно, но в них проскальзывала ирония. Она не верила в его оправдания.

У Тони есть сестра, которую почему-то не поймали, и почему-то об этом знает только советник Кейн.