Сломанная кукла

Глава 1

Было стыло, сыро и темно. Тело била крупная дрожь, и оно отказывалось слушаться. В ушах звенело.

Стало страшно — я… ничего не понимала.

Что происходит? Где я?

Ох…

Перед глазами медленно прояснялось, застилая перед взором серой пеленой. А… нет… это свет был серым, проникая откуда-то со стороны, тускло освещая место, где я находилась.

Пещера? Скорее… грот.

Слуха донесся шелест воды, похожий на накаты волн.

Я была где-то на берегу?

Новая попытка пошевелиться не увенчалась успехом. Даже не удалось пошевелить пальцем. И это начало нервировать.

Что случилось? Как я здесь оказалась?..

Еще чуть-чуть и ударюсь в панику.

«Ти-ише… кукла» — в сознание врезалась шипящая фраза, от которой напряженно замерла, широко открытыми глазами смотря в потолок пещеры.

И в этот момент я поняла, что… не дышала. У меня не было дыхания. Совсем.

Паника подкрадывалась стремительно.

Голос в голове был глубоким, мужским и чарующим. Гипнотическим.

«Не бойс-ся, кукла» — а еще безумно уставшим. — «На этой земле идет война. Тебе следует найти безопасное мес-сто»

Как я это сделаю, если даже пошевелиться не могу?! — скользнула отчаянная мысль.

Даже головой вертеть не в силах, только смотреть в потолок.

В сознании раздался чужой тяжелый вздох.

«Я не могу держать контроль над твоим телом слиш-шком долго. Тебе придется учиться с-самой» — последовал ответ.

Он еще и мои мысли слышит? Кто ты?!

«Сейчас… это не имеет значения. Тебе надо торопиться»

Новая попытка пошевелиться — и удалось беспорядочно дернуть рукой, а следом ногой. В сознании мелькнула тень ободрения. И я сосредоточилась на достижениях — получится. Я… должна хотя бы сесть.

«Похвально» — раздался чужой голос, когда я с шестой попытки все-таки смогла опереться на руку и присесть. — «Теперь вставай»

Это уже было сложнее. Ноги были слабыми и не хотели подчиняться, сгибаясь в коленях, отчего я падала снова и снова, но… ощущала лишь дискомфорт — боли не было как таковой. В конце концов, я кое-как подползла к стене и, используя ту как опору, выпрямилась.

«Хорошо, выход по левую с-сторону от тебя» — последовало следующее указание.

Вздохнув, я осторожно ступала в заданном направлении, стараясь не оскользнуться на гладком и влажном камне пещеры. И чем дальше шла, тем светлее становилось, позволяя оглядеться по сторонам.

Извилистый каменный грот с влажными от вечной сырости стенами. Оглянувшись назад, застала лишь темноту.

Но… как я оказалась на полу в этой пещере?..

«Я… прос-снулся раньше и вывел нас-с из Храма. Он под землей» — последовал ответ. — «Но моих с-сил не хватило на дальнейший контроль. Мне пришлось разбудить тебя»

Разбудить?..

Я оторвала вторую руку от стены, которой помогала себе удерживать вертикальное положение, и прижала ту к голове.

Ничего не помню. И… не понимаю.

«На тебе рас-сположена печать, которая ограничивала твое сознание и способности» — объяснил чужак. — «Я… с-сорвал ее. Это дало нам шанс-с»

Но… кто ты? Почему мы в таком положении? Это… нормально?

Раздался тяжелый вздох.

«На данный момент мы должны позаботиться о нашей безопас-сности. Рядом рыщут отс-ступники. Мы пока не можем с-себя защитить»

Я поджала губы, но двинулась вперед. Не знаю, что за отступники, но если этот чужак так торопливо гнал вперед и утверждал, что опасно, то… стоило прислушаться.

Пока шла, все пыталась в голове перебороть туман и хоть что-то вспомнить, но память отказывала. Ладно. Подумаю об этом в спокойной обстановке, когда буду в этой самой безопасности.

Конец туннеля ознаменовался широкой природной аркой, за которой… хлестал дождь. Я растерянно замерла, не доходя до выхода, и уставилась в серое небо, где время от времени вспыхивали кривые молнии. Ветер порывом бросил в лицо капли дождя, отчего я фыркнула и мотнула головой, с которой мягко что-то скатилось.

Я нащупала руками ткань, которая опустилась на плечи, укрывая те.

Песчаный берег был пуст. Волны на море вздымались и накатывали с тяжестью. А порывы соленого ветра метали дождь то в одну сторону, то в другую.

Не самое удачное время для выхода. И как тут искать что-то безопасное?..

«Выше по склону группа дезертиров ус-строила привал. Мы можем обойти их и выйти к заброшенным ш-шахтам»

Смысл из одной пещеры идти в другую? Если мы тут можем переждать непогоду?..

«Гроза не закончится. Обереги уничтожены»

Я нахмурилась, не понимая, что к чему.

Но и выходить под проливной дождь не хотелось.

Склон тянулся вдоль береговой линии в десятках метрах от воды. И если идти вдоль скал, в их тени, то можно было бы добраться до названной точки. Чужак в голове торопил меня, поэтому пришлось со вздохом покинуть укрытие и отправиться в путь, ежась под хлесткими каплями воды и мощными потоками ветра.

Я вздрагивала, когда над головой гремел гром, а где-то в море или в горы били молнии, ярко освещая округу.

Меня затапливал дискомфорт, хотелось в тепло и укрытие, стянуть с себя мокрую одежду, которая стесняла движения, и обсохнуть.

Обхватив себя руками и чуть покачиваясь, я двигалась вперед и поджимала губы.

Меня удивляло, что кроме дискомфорта я… ничего не ощущала — ни холода, ни боли, ни того, что промокла до нитки. Не было ничего.

Это… ненормально?

Когда впереди замаячил черный провал очередной пещеры, чужак снова подал голос.

«Здесь есть тропинка. Поверни»

Я прищурилась и попыталась отыскать ту. Но в темноте и под ливнем удавалось с трудом что-то заметить и определить.

«Здесь»

Будто что-то дернуло, и шаг сделала влево, чуть не потеряв равновесие и не свалившись в грязь. Одежда и так уже не блистала чистотой после лежания на полу грота и дороги под дождем, так окончательно я бы измазалась, и единственные вещи не подлежали бы восстановлению. Но после указания заметила размытую истоптанную тропу.

Молния ударила вновь, и я вздрогнула и отшагнула, растерянно смотря вверх.

Если по темноте думала, что это скалы окружали меня, то… это… кости? Гигантские кости?..

«Нам надо идти» — мрачно вырвал из оцепенения голос. — «Выше по тропинке и направо. Там деревня»

Значит, та пещера и была шахтой?..

Подъем занял еще какое-то время, которое не в силах была рассчитать — час, два, или весь день. Я… не ощущала усталости.

Я не хотела есть или пить. Меня не накрывала сонливость. Это… напрягало.

Кто я? И… почему я все знаю? Понимаю, как должно быть и как не должно?..

Почему вместо памяти в голове туман? Почему я вообще в таком состоянии?

«Поверни направо».

Я послушно свернула и наткнулась на кусты, через которые пришлось продраться, как и через низко нависавшие ветви деревьев, чтобы вырваться из полосы препятствий и оказаться на краю деревни.

Молнии осветили строения, которые еще не были разрушены временем или войной, о которой упоминал чужой. Но нигде в окнах не горел свет. Наверное, из-за глубокой ночи, если это ночь и была.

Так как никаких указаний чужака больше не последовало, то я самостоятельно двинулась к домам. Смотря на них, в груди начинало нарастать беспокойство. Что-то во всем этом было не так. И от сквозившей нервозности снова обратилась к голосу.

Как давно идет дождь?..

«С начала войны прошло уже полгода. Столько он и идет. То с-сильнее, то с-слабее»

И как жить в такой погоде?..

«Жителей эвакуировали. Лишь отступники, дезертиры и отчаявшиеся бродят на этих проклятых землях»

Проникшись печалью в голосе чужака, я опустила взгляд на размытую землю и нахмурилась.

«Нам надо покинуть этот ос-стров»

Остров?.. — в удивлении вскинула голову и осмотрелась.

Мы… на острове?..

«На с-севере есть перешеек, который соединяет два ос-строва. Там мы можем найти безопасность, предс-ставившись беженцами» — предложил план чужак.

Что-то царапнуло в сознании, отчего прижала ладонь к голове и мотнула ей. Было что-то в памяти, но… туман.

Чертов туман!

Ладно, — я вздохнула и опустила руки. — Надо отдохнуть. Попроситься…

И оглядела дома. Взгляд упал на ближайший, отчего нахмурилась — створка двери была приоткрыта и болталась под порывами ветра. Хоть темнота не давала полной картины деревни, но… кажется, этот дом был пуст.

«Не здесь» — остановил голос, когда я занесла ногу, чтобы ступить на крыльцо дома. — «Дальше… я чувс-ствую… кто-то еще ос-стался здесь»

— Эй!

Я вздрогнула и резко обернулась, чуть не оскользнувшись и не упав, но успела ухватиться за перила крыльца.

У дальнего дома у входной двери стояла фигурка. Маленькая. Держа в руке лампу, которая слепила и не давала толком разглядеть человечка.

— Вы кого-то ищете? — кричал… ребенок?

«Он здесь один… храбрый ребенок» — с нотами интереса раздался голос.

Я открыла рот и хотела ответить, но… не издала ни звука. И растерянно прижала ладонь к горлу.

Что?

«Моя воля с-слишком с-сильна, от того ты не можешь перебить ее и с-стать хозяйкой тела до конца» — вздохнул голос. — «Чтобы вернуть контроль, тебе надо избавиться от меня. Поэтому наш путь лежит к Храму Наруками. Там… тебе помогут очис-ститься»

Что?..

Я оторопело моргала и ничего не понимала. Вроде и слова, вроде что-то значат, но сам смысл… не могла уловить тот.

Пока я замерла в потерянности, ребенок подошел ближе, несмотря на ливень — широкополая соломенная шляпа частично защищала его от влаги.

— Вы — жрица? — он вскинул лампу выше, чтобы разглядеть меня, но ближе двух метров не подходил. — Вы из Храма Наруками?..

Что это за места? О чем он говорит?!

«На тебе с-священные одеяния, поэтому он решил, что ты можешь быть жрицей» — объяснил голос и задумчиво дополнил. — «Хм-м… это может быть нам на руку»

— Сейчас слишком поздно и… в деревне никого не осталось кроме меня, — ребенок помотал головой и вздохнул. — В деревне Хиги еще есть люди. Вы можете туда обратиться, если… ну, что-то надо… — неловко закончил он под моим взглядом.

И… как он здесь в одиночестве живет? Сам? Ему на вид не больше десяти.

— Кстати, меня зовут Тёдзи, — и он ожидающе уставился на меня.

Я только с печалью улыбнулась и прижала руку к горлу.

— А! — во взгляде мальчика скользнуло понимание. — Вы не говорите?..

Кивнула.

Он закусил губу и оглянулся за спину, на свой дом.

— Наверное… поздно уже бродить. Да и вы вся промокли. Так и заболеть недолго. И так на острове эпидемия… — в конце забубнил мальчик, но снова уверенно посмотрел на меня. — Можете… сегодня стать моей гостьей. Только… у меня не так много еды и…

Я слабо улыбнулась и махнула рукой. Мол, неважно.

Голод так и не наступил.

Это место можно считать безопасным?.. — запоздало уточнила у голоса.

«Хм-м… на время»

— Пойдемте! Не стоит мокнуть еще больше, — Тёдзи махнул рукой и направился к дому.

Я поспешила за ним.

«Но не с-стоит задерживаться. Вам надо покинуть эти земли» — продолжил говорить голос, пока мы двигались к дому. — «Мальчик прав об… эпидемии. Его тоже надо увес-сти отс-сюда»

Нахмурилась, но кивнула.

Действительно, чего ребенок в одиночестве делал тут, когда вся деревня была покинута. Неужели… никто из соседей не забрал его? А его родители? Где они?

Я хмуро смотрела в спину мальчика, как он бодро поднялся по крыльцу и приглашающе распахнул дверь, впуская в теплый и сухой дом.

Немота… не вовремя.

Глава 2

Тёдзи выдал отрез ткани, чтобы обтереться после дождя, и старую потертую юкату светло-зеленого цвета, чтобы на время переодеться, пока мои одеяния не высохнут.

Сидя за ширмой в закутке, пока маленький хозяин разогревал поздний ужин и заваривал чай у очага в центре единственной комнаты в домике, я задумчиво разглядывала одежды, в которые была до этого завернута.

Они… казались знакомыми.

Звучит странно, ведь как бы с самого пробуждения ходила в них, но… что-то царапалось в голове, там, за туманом…

Я вздохнула.

Многослойное светло-лиловое кимоно с широкими рукавами из… шелка? Материал был гладким и приятным. Под низом еще одни одежды, что-то вроде длинной рубашки с разрезами по бокам и тесьмой бледно-розового цвета с узорами в виде лепестков цветов, и короткие кружевные шорты. Широкий красный пояс с цветочной вышивкой, и с тонкой темной веревочкой, повязанной бантом. И… шаль. Нежно-розового цвета, которая покрывала голову и длиной доставала до щиколоток.

Ноги были обуты в некогда белые носки и что-то вроде деревянных сандалий.

На голове была красивая заколка с розовыми и лиловыми цветками. И даже мои злоключения, как и погода, совсем не испортили ее чистый серебристый блеск.

Но больше вопросов возникло, когда я разделась и…

С телом было что-то не так. Я подсознательно ощущала это, но никак не могла зацепиться за изъяны. Все казалось таким холодным и ненастоящим. А странная печать на животе из линий и незнакомых символов пугала. У меня женская форма, но я не девушка до конца в этом смысле. Если вообще анатомия имела ко мне отношение…

Что я?..

Чужой голос не спешил отвечать на этот вопрос.

Я тяжело вздохнула и отложила в сторону использованную ткань, которой обтерла тело и кое-как копну темных волос, которые струились ниже спины и были очень густыми. Простая тряпка мало в чем помогла с ними, но хоть как-то. И чтобы волосы не мешались, заплела их в тугую косу и обвязала веревкой, что была на поясе.

Мокрые одежды старательно развесила на балках, и пришлось даже подпрыгивать, чтобы перекинуть через перекладину кимоно и шаль. Укутавшись в немного большую для меня юкату, я осторожно прошла в комнату и села у очага, наблюдая за стараниями ребенка.

Он разложил по чашкам рис, а на тарелки вареную рыбу. В чашечках еще горячий чай.

Посмотрела на скромную порцию, понимая, что голода как такового все еще нет. Так же, как и ощущений тепла от пылавшего очага.

— Не стесняйтесь, угощайтесь, — проговорил мальчик и натянуто улыбнулся. — Так-то я никого не пускаю в гости, но… вы ведь жрица, из Храма.

Сказал он так, будто это решало все проблемы.

Я вежливо кивнула и переключилась на еду, чтобы еще сильнее не смущать ребенка односторонним разговором.

И… была очень удивлена, ощутив вкус еды. Хоть рис и рыба были пресноваты, но… я чувствовала еду! Как и горький от крепости чай.

Это было… поразительно. Но почему? Почему я не могла ощутить холод или тепло, боль или усталость, а вкус еды — да?..

Когда мы закончили с пищей, я благодарно кивнула мальчику, который поспешил забрать грязную посуду и сложить ту в деревянный таз с водой.

— Сейчас уже поздно, а завтра много работы на шахте, — тихо сказал ребенок, когда закончил с уборкой. — Я постелю вам у очага.

Согласно улыбнулась — все равно большего не могла сделать, а так хоть какая-то ответная реакция.

Мальчик уснул быстро, а я, укрытая тонким одеялом, лежала и смотрела в потолок, слушая шум дождя и обдумывая произошедшее за этот долгий день. Или несколько дней. Я… не могла определить время, проведенное в пути и затраченное на овладение телом.

Уснуть я тоже не могла.

Но в какой-то момент будто погрузилась в дрему, или пограничное состояние. Чутко слышала, что происходило вокруг, но сознанием… будто была далеко.

Я… хотела докопаться до памяти, продраться сквозь застилавший ее туман, серый, с черными прожилками, и… будто попала в него, окунувшись с головой.

За ним что-то было, я это точно знала. Чувствовала. Но он как граница, непоколебимая, но мягкая по сути.

Кто ее навел. Что ее навело.

И я провалилась в своих поисках так далеко, что оказалась в бесконечном бирюзовом пространстве. За спиной простиралась серая дымка, а небо и горизонт тянулись в вечность. Зеркальный пол отражал окружение, и, смотря под ноги, я… видела себя. Но какую-то другую.

Просто понимала, что это я. Но… не внешне.

— С-словно бабочка, угодившая в нити паука, — раздалось со стороны, и я вздрогнула, отшатнувшись.

Там застыл гигантский белый змей с рогатой короной на голове. Молочно-белые глаза с алыми зрачками. И его длинное тело терялось в тумане, не давая полностью оценить размеры. Что еще заметила, в отличие от меня, под ним не было отражения на полу.

Он… не выглядел враждебно. Просто глянул на меня и перевел взгляд вперед.

— Это… ты тот голос? — догадалась я.

Мне ответили кивком.

— Мое имя… Оробаси но микото. Архонт Океанов. Некогда я был богом народа Ватацуми, пока не проиграл в чес-стном поединке Электро Архонту, — заговорил он и двинулся вперед по бесконечности. Я поспешила следом за ним. — Мой дух был запечатан на ос-строве Ясиори. И когда началась война, мои… пос-следователи уничтожили обереги и выпустили темную энергию, извес-стную как Татаригами, тем с-самым отравляя ос-стров и людей. Мой дух метался по ос-строву, пока… я не нашел сей с-сосуд глубоко под землей. И не вс-селился в него. По некоторым техническим причинам я не с-смог полностью взять его под контроль. Поэтому и… разбудил тебя.

Он остановился и скосил взгляд на меня.

Я хмуро слушала.

То есть… я — одержима духом бога?

— Но… кто тогда я? — недоуменно прижала ладонь к груди и с вопросом глянула на змея.

— Ты — кукла. С-сосуд, который создавался под определенного владельца, — вздохнув, ответил Оробаси.

Я свела брови и уставилась под ноги. Отражение девушки в белом саване с такой же мрачностью следило за мной.

Кукла. Сосуд.

Это… как?

— Смотри, — отвлекая от мыслей, позвал змей.

Вскинула голову, натыкаясь взглядом на… иллюзию, которая разыгралась перед нами.

Я? Должно быть я. Головой лежала на коленях женщины, чем-то похожей на меня, но… я была чуть младше на лицо. Мы были укрыты розовыми лепестками, которые еще и падали из пустоты на нас. Незнакомка провела ладонью над моим лицом, закрывая безжизненные фиалковые глаза и горько вздохнула. Затем из ее рук ударил фиолетовый туман и мелкие молнии в мою сторону.

— Спи, Аи… — тихо прошептала она.

И видение рассеялось розовыми искрами.

— Что это было? — под впечатлением спросила единственного собеседника.

— Твое пос-следнее вос-споминание, — пояснил Оробаси и обернулся. — Рядом с тобой с-сидела Электро Архонт, правительница этого королевс-ства.

— Вот как, — задумчиво пробурчала, отмечая, что хоть имя узнала.

Аи.

— С-судя по всему, ты не должна была прос-снуться, — сказал змей, вырывая из мыслей и заставляя тем самым поднять на него взгляд.

— Что ты хочешь этим сказать? — я удивленно вскинула брови.

— Ты ведь уже должна была понять, что ес-сли бы я не разрушил твою печать, то ты бы никогда не прос-снулась, — отметил он важную часть.

А ведь и вправду.

Я пораженно моргнула.

— И сколько же так я… проспала? — рассеянно пробормотала.

— Много веков.

Много… веков?..

Мой взгляд лихорадочно заметался по пространству, пока в голове роем носились мысли. Отчего-то стало больно и тоскливо, когда казалось, что лучше бы смерть, а не… забытье.

Вечный сон.

Я не могла точно и полностью описать ту горечь и непонимание, которые охватывали меня. Разные противоречия и сомнения, которые не могла толком выразить и истолковать.

Что со мной было не так? Из-за чего от меня отказались?

Что значит быть «сосудом», предназначенным для кого-то?

Кто я и в чем моя роль?

Змей наблюдал в молчании за моими метаниями, как я обхватила себя за плечи и закусила в беспомощности губу. Но вскоре он резко перевел тему, отвлекая, пока я не погрузилась в пучину эмоций до конца.

— Нам надо добраться до Храма Наруками, чтобы твое тело очис-стили от моего духа, — спокойно говорил он, а я снова потерянно уставилась на Оробаси. — Мой дух разрушает тебя, что, в конце концов, приведет к твоей гибели. Ты умрешь и тело будет сломано, а мой дух с-снова будет скитаться по ос-строву.

В сознании что-то заскреблось наравне с неуверенностью и сомнениями в словах змея. Но я не могла понять, что именно. Ведь впереди маячили мысли, что умирать не хотелось.

— Сколько… мне осталось? — первое, как считала, самое важное спросила у него.

Ведь неизвестно, сколько может занять дорога, и с какими трудностями мы столкнемся, учитывая, что шла война.

— Хм-м, — змей задумчиво прикрыл глаза, и спустя недолгое время снова посмотрел на меня, готовый дать ответ. — Я еще не знаю, сколь разрушительна моя энергия для твоего тела. Обычный человек обезумел бы и вс-скоре погиб, не имея с-сил вынести мощь и волю божес-ства. Тот, кто одарен милос-стью богов, имеет больше шанс-сов перенести одержимос-сть. Но ты… твоя природа… завис-сит от многих факторов. Так что мне потребуютс-ся наблюдения для более точного ответа. Но… твое разрушение уже началос-сь.

Кивнула, сжимая от волнения кулаки.

По крайней мере, теперь имелась цель, ради которой надо постараться.

До конца не осознавала, что такое смерть, но опять же, откуда-то изнутри шло понимание, что это страшно, что повторения не хотелось.

Я беспокойно прижала ладонь к груди, сминая ткань одеяний, и наткнулась взглядом на отражение. Девушка в ответ мрачно смотрела на меня же, повторяя все жесты.

Внешне… мы не похожи, но было понимание, что это — я. Темные, почти черные глаза смотрели с проницательностью, остро. Ниже плеч темные распущенные волосы, и бледная, сероватая, словно от болезни, кожа. Девушка выглядела истощенно, измученно, вызывая сочувствие.

— Видимо, больше вос-споминаний не будет, — оглядевшись, отметил змей, отвлекая от изучения отражения.

Казалось, что он просто не замечал то.

— Следует возвращаться, — посоветовал Оробаси.

Я поджала губы, но кивнула.

Странное чувство уверенности не покидало — я нутром чуяла, что воспоминания еще есть, но… просто доступа к ним пока не было. Этот туман…

Взглядом окинула серую полосу с черными прожилками.

Он что-то делает.

Глава 3

Когда я пришла в себя, то не могла первые секунды осознать — сном ли было общение со змеем или реальностью.

Особенно видение. Воспоминание.

Кукла. Сосуд. Аи. Электро Архонт.

Надо ли мне знать правду? Если… от меня избавились таким образом, то надо ли вообще давать о себе знать или пробовать жить дальше?

Вдруг это риск? Риск, из-за которого вновь попробуют запечатать и закопать под землю, откуда меня и достал змей?

Я лежала и смотрела в деревянный потолок, прислушиваясь к окружению. Тёдзи еще спал, тихо посапывая в паре метров от меня. Очаг совсем погас, выглядя черным и круглым провалом. Дождь… лил вполсилы, как и света сквозь створки окна было больше.

День? Или утро?

Тело… не сразу отреагировало на желание подняться, отчего снова испугалась, но после третьей попытки смогла сесть и тяжело выдохнула.

Так и до приступов паники недалеко.

Прижала ладонь к голове и поняла, что волосы еще оставались влажными. Хотя с такой царившей сыростью будет удивительно, если они высохнут. И одежда, скорее всего, тоже не просохла.

Эх, надо было ее ближе к огню вешать…

Не перестаю удивляться, как этот мальчик до сих пор жил в таких условиях? Мне времени, которое провела здесь, по горло хватило, чтобы понять, что так жить нельзя.

Неужели… нельзя что-то сделать? Починить эти обереги? Уже полгода прошло!

«Война» — со вздохом повторил змей в моем сознании. — «С-скорее всего, жриц из Храма Наруками не пус-скают с-сюда по соображениям безопас-сности, так как стычки продолжаютс-ся. Армии… С-сопротивления выгодно такое положение. И они не дадут все ис-справить»

Но это… — меня раздирали сомнения.

Я осознавала, что для одной стороны так удобно контролировать территорию, но с другой… это неправильно!

Оробаси тяжело вздохнул.

«Они пошли на с-столь крайние меры из-за с-своей малочис-сленной армии. И чтобы прогнать жителей с этих территорий» — продолжал объяснять змей. — «Здесь… на шахтах… добывали необходимые для ковки оружия крис-сталлы. План генерала С-сопротивления верен, но ис-сполнение…»

Они ведь тем самым осквернили землю. Мальчик сказал, что теперь тут эпидемии… — впечатлено пронеслась мысль.

То есть армия намеренно устроила это.

«Темные эманации разложения нес-сут за собой безумие, с-смерть и эпидемии. С-страдают не только люди, но и земля»

Хоть… мы и обсуждали это вчера, но я, будто оживая с каждым часом, все лучше начинала понимать картину, которая все сильнее что-то царапала в сознании, будоража память. То, что скрыто за ней. И казалось, что змей сказал не все.

Я… что-то знала об этом?..

Но змей ведь сказал, что я спала много веков. Я не могла ничего знать о том, что творится здесь последние полгода!

«Мы можем попробовать починить обереги» — предложил Оробаси.

С надеждой воспрянула.

Правда?

«Я знаю, как это с-сделать. Ближайший находится в шахтах»

— Вы уже проснулись? — сонный голосок мальчика отвлек от внутренней беседы и разглядывания створок окна.

Обернулась на голос, наблюдая, как Тёдзи протирал ладонями глаза и зевал.

— Сегодня светло и не так дождливо, — ребенок тоже обернулся к окну. — Самое то спуститься в шахту. А то завтра придут за кристаллами, а у меня их мало…

Недоуменно вскинула брови.

Мальчик… работает на шахте?

Оценив мое изумление по-своему, Тёдзи неловко потер затылок и отвернулся.

— Мои родители шахтеры. Мы зарабатывали деньги на добыче кристаллов. Но папа пропал, когда началась война. И мама отправилась его искать. А мне… надо заработать на дорогу, чтобы найти родителей! — уверенней закончил мальчик и кивнул.

После чего подскочил на ноги и поправил кофту с шортами.

— Я… умоюсь, — он смущенно отвел взгляд под моим пристальным. — На улице есть бочка с водой. А потом приготовлю завтрак.

Сказав это, он поспешил выбежать на улицу. Только успел сунуть ноги в обувь, да хлопнула дверь.

А я обмозговывала его слова.

Родители… его оставили?

Сначала отец ушел. Потом мать. И…

Как такое возможно?!

Они сбежали от войны и бросили своего ребенка в пустой деревне?

Змей мрачно молчал, но ему, кажется, тоже не нравились такие выводы.

«Тогда тем более мы не можем ос-ставить ребенка здесь, в одиночес-стве. Его надо сопроводить в безопас-сность. Детям не мес-сто на войне»

И я была полностью согласна.

Долго не рассиживаясь, тоже поднялась с матраса и пошла проверить одежду.

Да, была права — та немного подсохла, но на швах и сгибах еще оставалась влажной. Видимо, ходить пока оставалось в предложенной юкате.

Пока я собиралась и проверяла вещи, вернулся Тёдзи, который со всей самостоятельностью принялся заниматься домом — открыл окна, впуская свежий воздух, попросил помочь убрать спальники, после чего принялся корпеть над очагом, чтобы разжечь тот. Угли тоже отсырели, что вызывало трудности, но ребенок был упорен, и все-таки сорвалась с огнива маленькая искра, которую мальчик принялся раздувать.

Воспользовавшись минуткой, я выскочила на крыльцо под навес, намереваясь пойти и умыться, а также осмотреться, пока более-менее светло.

Небо было тяжелым и серым, а дождь казался не таким сильным из-за притихшего ветра, который не бросал порывами воду в разные стороны. Молнии все также били, что немного напрягало, когда вспышка попадала в деревья на границе деревни или в горы на горизонте.

Какое неприветливое место.

Но самое главное, что я увидела, особенно, когда подсветила очередная вспышка молнии, это… скелет.

Что это?.. — пораженно выдохнула я и подошла к перилам на крыльце, вскидывая голову и всматриваясь в чернеющую тень, нависавшую вдалеке.

Молния снова ударила, поражая гигантский череп с распахнутой пастью.

А ведь я сначала подумала, что это — гора, но…

Пугающее зрелище.

Это…

«Мои кос-сти» — тихо сказал Оробаси. — «Из них люди и добывают крис-сталлы»

В голове не укладывалось.

Каждый час что-то шокирующее. Вот те на. Словно ребенок — это я, а не Тёдзи. Все такое новое и необычное, и так легко удивить. Ну, если условно взять, что я жива только сутки в этом мире, то не совсем странно мое поведение. Беспокоило лишь то, что были бытовые знания, как и какое-никакое понимание мира — что такое хорошо, и что такое плохо.

Это ужасно, — заключила я.

Подсознательное умение жить.

Оробаси не прокомментировал отношение к ситуации. Видимо, ему не очень приятно обсуждать свою смерть или останки лишний раз, которые он, вероятно, видел каждый день из века в век.

Когда я, умывшись из бочки под навесом, вернулась в дом, Тёдзи почти закончил разогревать остатки со вчерашнего ужина. Только к ним еще добавилась тарелка с неаккуратно нарезанным… фруктом? Не знаю, что это, но с внешней стороны оно было фиолетовым, а мякоть — желтой и мягкой.

— Я почти закончил, — ребенок вскинул голову, проверив, что это я вошла, и вернулся к процессу. — Вы… возможно, еще здесь останетесь? Ваша одежда ведь не высохла, — он с сомнением посмотрел на висевшие в углу одеяния.

Я задумчиво посмотрела туда, потом рукой указала на них и ближе к огню.

Хотя толку сушить, если на улице ливень, и стоило покинуть укрытие, как снова вся промокну до нитки.

М-да.

— А! — мальчик посветлел. — Да, можно оставить их недалеко от огня, когда закончим, и… м-м-м, — Тёдзи замялся, протягивая пиалу с рисом. — Мне надо в шахту, а вы… отправитесь по своим делам?

Вскинув брови, смотрела на ребенка, который ожидал моего ответа.

И как ему ответить? Что ответить?..

«Мы можем ос-смотреть ближайший оберег. Он у шахты» — напомнил Оробаси.

Закусила губу, не зная, как передать информацию, осматриваясь по сторонам. Пока взглядом не поймала уголек.

Очаг был окружен плоскими камнями, куда Тёдзи ставил посуду для согревания, либо же вешал на треногу. Но на камне можно было что-то написать.

Решительно подхватила крайний уголек, дальний от огня, под испуганный вскрик ребенка, когда рукой залезла в костер. Я… не испытала ни тепла, ни боли, лишь немного испачкали пальцы золой.

Но вот когда замерла над камнем, ощутила неуверенность — а смогу ли написать?..

И рука сама двинулась, вырисовывая черные линии иероглифа.

Оберег.

Написал змей моей рукой.

— А! Так вы пришли сюда восстановить обереги? Или изучить их поломку? — встрепенулся Тёдзи, с еще большим интересом смотря на меня.

В его черных глазах читалось осознание. И даже облегчение.

— Теперь понятно, почему вы в нашей деревне, — закивал мальчик. — В шахтах же один из оберегов. Вы, наверное, как прибыли сюда, искали старейшину? Ну, у кого можно остановиться, пока будете работать?

Я кивнула.

Как удобно он придумал…

«С-соглашусь» — отозвался Оробаси. — «Но не будем здесь задерживаться больше необходимого. Мы обс-следуем ближайшие обереги и попробуем их вос-становить. А потом в Храм Наруками»

— Тогда я провожу вас к ним. А потом пойду добывать кристаллы, — пообещал мальчик и с энтузиазмом приступил к еде.

Я тоже подхватила палочки и задумчиво глянула на них.

Я знала, как ими пользоваться, хотя держала второй раз в жизни, если так смотреть. Вчера тоже без проблем ела рис и рыбу с их помощью.

Так кем же я была? Что во мне запечатали?..

Глава 4

Тёдзи протянул широкополую соломенную шляпу, как у него, только размерами чуть больше. Я с легким недоумением приняла ее и с вопросом глянула на мальчика.

— Ну-у. Там идет дождь, а так хоть сильно мешать не будет перед лицом, — объяснил он.

Я понимающе кивнула и опустила шляпу на голову, которая стремилась закрыть глаза. Но дернула за полу, чтобы оттянуть к затылку, и слегка повертела головой, проверяя удобство. Немного болталась.

М-да. Не очень, но что есть. С зонтиком в руках еще сложнее будет. Хорошо, что еще ветер утих — так бы унесло сразу, что шляпу, что зонт.

— Она мамина, — направляясь к выходу, говорил Тёдзи. — Но и других нет у меня, к сожалению.

Не возражала, так как выбора тоже не было. Мальчик и так приютил, крышу над головой дал, покормил, одел, да еще вот как старается.

Еще раз подергала шляпу за полы и направилась к выходу, у двери обуваясь.

Наш путь лежал к шахте через брошенную деревню. Ребенок шел впереди, оглядываясь и проверяя, не отстала ли я. Сам он старался обходить по выпирающим камням или перепрыгивать глубокие лужи, которые за столько дней бесконечного ливня превратились в настоящие реки, и которые я игнорировала и шла напролом, не заботясь, — все равно одежда уже промокла, а носки не брала, предвидев такой исход. В некоторых местах вода доставала почти до колен.

Шляпа кое-как спасала от дождя, но прикрывая только лицо.

Мы пересекли деревню по затопленным улочкам и вышли к задней ее части, где еще спустя пары десятка метров пустоши оказался глубокий провал под землю.

Тёдзи близко к краю не подходил по скользкой-то земле, разумно опасаясь высоты, да и я невдалеке замерла и осматривалась, насколько позволяло освещение.

Вся вода, что скапливалась в деревне на улицах, нашла выход и мелкими водопадами стекала в этот провал, а оттуда в море, как раз через ту пещеру, мимо которой я походила днем ранее. Но сама шахта…

Я, придерживая шляпу рукой, всматривалась в окружение, осторожно балансируя недалеко от края.

Изогнутые кости испещряли землю и нависали арками в воздухе, играя роль экзотического свода шахты. Между ними парили на камнях высокие, в три человеческих роста, столпы с символами у основания и какой-то сферой на конце, которая опасно потрескивала молниями. Само дно шахты было скрыто каким-то бурным водным потоком, куполом.

Что это?..

— Я помню шум и грохот ночью, а потом панику жителей деревни, когда оберег был разрушен, — держась за моей спиной, говорил мальчик. — Громко бабахнуло, а в небо ударили десятки молний. Я сильно испугался, и мама спрятала меня в погреб, пока папа ушел проверить, что случилось. Потом молнии исчезли, и началась гроза, которая продолжается до сих пор. Когда папа вернулся, то сказал, что там были какие-то люди, они сбежали, а алтарь накрыл непроницаемый гидро купол. А потом… жители деревни стали заболевать, а кто-то сходить с ума. Армия Сёгуната эвакуировала жителей, кто-то ушел сам… И… шахты обезлюдели. Только дезертиры и пираты ходят по округе.

Тёдзи замолчал, а я хмурилась во время рассказа, внимательно слушая историю.

— Мама всегда рассказывала, что на острове Ясиори есть Стражи, которые охраняли и ухаживали за оберегами и столпами. Но когда началась война, многие из них пропали или были убиты. Еще мама говорила, что клан Китаин ответственен за защиту этих оберегов и жителей острова от Татаригами, но и они все погибли, — он вздохнул. — Ладно… мне пора на шахту. Собрать и подготовить кристаллы. А вам, чтобы спуститься вниз, надо во-он туда, — мальчик указал вправо, где были навесы и какие-то ограждения. — Там лестницы и подъемник вниз. Я вернусь, как закончу. Не надо меня искать и лучше сразу возвращайтесь в дом, — в конце уверенно закончил Тёдзи и, дождавшись моего кивка, ушел.

Я проводила взглядом маленькую фигурку промокшего ребенка, который упрямо шел к цели.

Очень… сильный. И храбрый.

И… что мне делать? — скользнула мысль, когда снова обернулась к провалу, вглядываясь в столпы.

Поежилась — спускаться туда не хотелось. Под ливнем, грязью и полумраком было немудрено свалиться с высоты как на краю, так и пытаясь добраться до столпов, которые висели в воздухе на платформах или изогнутых костях, чтобы изучить и найти повреждения, если они были.

Тело и так через раз отказывало, а тут придется выдавать трюки, чтобы добраться до места.

Но смотря на эти столпы, опять что-то в сознании царапалось, будто они уже были знакомы и… я смутно знала, что делать. Как бы фантастично это не звучало.

Выпрямилась и посмотрела по сторонам, отмечая ближайшую колонну, которая располагалась на уровне провала, что позволяло без риска подойти и изучить ту. А еще она отличалась от остальных — на вершине имелась дуга, а не сфера, как на других.

Как нам снять купол? — мысленно спросила у Оробаси.

Все-таки он упоминал, что в курсе, ведь и сам предложил этим заняться. Вдруг то, что смутно видится мне — неверно, а у него будет идея лучше. В конце концов, он ведь — бог.

«Эти с-столпы... С-стражи... Их функция с-состоит в том, чтобы с-собирать энергию и питать ею печать на обереге», — ответил змей. — «Купол гидро закрыл алтарь, тем с-самым оборвав поток энергии к печати, и она разрушилас-сь. Хм-м...»

Он замолчал, а я его не торопила, тем временем приблизившись к первой колонне.

«Вероятно, одним куполом не обошлос-сь. Но наша задача для начала с-снять его и проверить с-состояние оберега», — заговорил собеседник.

И как нам снять тот? — задала мысленный вопрос и внимательно уставилась на столп, который парил над платформой и тихо потрескивал электричеством.

«Хм-м, я мог бы попробовать...» — задумчиво пробормотал змей.

С интересом склонила голову к плечу, готовая внимать идею.

Колонна у основания состояла из лилового кристалла, который исходил молниями. Выше столп опоясывало золотое кольцо и ромбовидный минерал. Узор по низу напоминал половинки цветов, но дальше камень трескался от времени и ветров и кончался энергетической сферой, которая скапливалась на дуге.

«У нас-с ес-сть два выхода», — предлагал Оробаси. — «Мы проверяем вс-се столпы и активируем их, чтобы поток энергии пробил купол и вос-становил печать. Или я беру временный контроль над телом и с-снимаю купол, и мы вос-станавливаем печать».

Я вскинула брови и с сомнением окинула взглядом все колонны, которые находились в шахте.

Конечно, хотелось бы пойти от простого и спуститься вниз, дать змею возможность самому все решить и наслаждаться ясной погодой, чтобы не скакать по платформам, имея шанс оскользнуться и рухнуть на дно провала.

Но... была какая-то недоказанность в предложении змея.

Да и… смутное ощущение, что его идея верна, ведь что-то такое интуитивно и царапало в сознании — направить колонны на купол и выпустить энергию.

Может… все эти скользящие ощущения были не из моей памяти, а из-за соседства со змеем? Может, это его воспоминания текли рядом с моим сознанием, потому возникал такой дискомфорт в восприятии?

Может… да что угодно может быть. Я ведь не знаю… как должно быть нормально.

Я вообще не знаю — что такое «нормально».

«Только ес-сли повреждены и с-сами колонны, то нам придетс-ся и их вос-станавливать», — закончил собеседник, вырывая из навеявших хаотичных мыслей.

Я вздохнула.

Почему-то так и подозревала.

«Мы можем это проверить», — влез в мои мысли Оробаси. — «Для начала тебе надо с-спуститься на платформу к с-столпу и послать импульс-с силы в крис-сталл».

Какой силы? — я недоуменно нахмурилась, но поняла, что тот самый ромбовидный кристалл что-то вроде активатора.

«Прижми ладонь к крис-сталлу, и я пропущу через тебя энергию», — терпеливо объяснил змей. — «Запомни это чувс-ство. В с-следующий раз будешь делать так с-сама».

Кивнула.

И с недоверием осмотрелась — как бы так осторожно спуститься на платформу с края. Разве что только спрыгнуть и надеяться не поскользнуться на мокрой поверхности.

Я переступила с ноги на ногу и неловко метнулась вперед, разбрасывая вокруг грязь. Но приземлилась на платформу относительно удачно. И если бы ощущала боль, то та отозвалась бы в пятой точке. Осторожно поднялась на ноги и вздохнула, оценив, что вся измазалась в грязи, и еще дождь не улучшал настроения. Чуть шляпу не потеряла, но снова поправила, чтобы не лезла на глаза.

До кристалла пришлось дотягиваться, привстав на носки. Но коснулась ладонью, прижимая к камню.

В этот же момент внутри меня будто всколыхнулось море, черная глубина, полная опасностей, бурным потоком проносясь в теле снизу-вверх. Я буквально опешила от мощи, которая придавила волной и резко схлынула, а ладонь окутало синеватое свечение, которое впиталось в кристалл.

Казалось, что при выбросе этой силы даже дождь вокруг меня замер капельками воды, а звуки приглушились, но в следующую секунду мир снова вздохнул и вернулся на круги своя.

Столп загудел, и я на всякий случай опасливо отняла руку и отступила на шаг, вскидывая голову и настороженно следя за потоком энергии. Дуга со сферой слегка, проскрипев, накренилась и опустилась, целясь вниз, в провал.

Молния в небесах, будто притянутая, ударила в колонну, и та вспыхнула и выстрелила вперед фиолетовым шаром, который ударил в соседний столп, а от него, приобретя более густой оттенок, двинулся дальше, как мячик. Если в первые мгновения я испугалась от грохота, слегка ослепла и оглохла на пару секунд, то после, мотнув головой, с восторгом следила за игрой энергии.

Только и успевала головой вертеть и наблюдать, как с каждым разом сфера становилась насыщенней и быстрее, разгоняясь и в конце ударяя в купол.

С громким треском пузырь взорвался, и поток воды волной разнесся в разные стороны, омывая округу и стекая по стенам пещеры.

Я опустилась на колени и вздохнула, отгоняя долю напряжения — все это время, замерев, наблюдала за процессом, боясь, что ничего не получится. А затем подползла к краю и с прищуром осмотрела, что там скрывалось.

Но... слишком темно.

«Надо еще раз пус-стить поток энергии, чтобы проверить целос-стность оберега», — отвлек от изучения Оробаси. — «Ес-сли алтарь цел, то не будет смыс-сла спус-скаться вниз».

И почему у меня подозрения, что с нашей стороны будет слишком наивно надеяться на то, что Сопротивление отделалось одним лишь куполом?..

«Вс-спомни ощущения при вызове энергии и повтори на крис-сталле», — пока я поднималась на ноги и возвращалась к колонне, говорил змей.

Кстати. За всей шумихой так и не поняла, что это было? — я опустила взгляд на ладони и сжала их. Грязные и мокрые. Как и вся я.

Тот поток... он был невероятен и вышибал весь дух, завораживая.

Это... что-то в моем теле, да?

Удивительно, но я расслышала смешок Оробаси, что заставило вскинуть брови.

«В каком-то смыс-сле — да», — благодушно произнес он. — «Я — бог океанов. И пока я нахожусь в твоем теле, ты можешь ис-спользовать элемент гидро. Но... не с-советую злоупотреблять, ведь моя энергия разрушает твое тело».

Оу...

Я с сожалением свела брови.

То есть... использование чужой силы будет приближать мой конец.

Может, зря взялась восстанавливать обереги — потом Сёгунат обязательно все починил бы. Чуть позже, но сделал бы. А мне и вправду стоило разобраться с одержимостью, пока есть время...

Стало немного неуютно.

Я так мало знаю и что-то понимаю в этом мире... и от этого страшновато.

«Ты можешь отс-ступить», — с пониманием протянул Оробаси. — «Твой с-страх понятен. И никто тебя не ос-судит».

Почему-то после его слов в груди что-то сдавило и стало горько. Я ведь действительно хотела помочь. Хотела разогнать тучи и убрать дождь. Чтобы не было этого бесконечного ливня и грязи. И чтобы помочь ребенку, который полгода в одиночку переживает все трудности.

Мотнула головой, пытаясь сбросить охватившую неуверенность.

Раз уже начала, то надо доделать. Хотя бы здесь. А дальше...

Ты... ведь наблюдаешь, как сильно разрушает тело эта энергия? — мысленно спросила у змея, прижав кулак к груди и прислушиваясь к чужаку.

«Да», — согласно отозвался Оробаси. — «И я обязательно тебя ос-становлю, ес-сли твоя жизнь будет под угрозой».

Хорошо. Тогда мы закончим с этим.

Значит, надо вспомнить и почувствовать тот мощный поток, который поднимался к руке. Я выдохнула и приблизилась к колонне, прикоснулась ладонью к кристаллу и прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и нащупать энергию.

Отыскать эту темную глубину, опасно спокойную, но способную придавить мощью. В такой глубине наверняка кто-то живет. Такой же опасный и сильный…

Поток энергии действительно отозвался даже как-то легко, с готовностью, будто и ждал зова. И от неожиданности распахнула глаза, смотря, как по руке скользнул, извиваясь, водяной жгут и втек в кристалл, заставляя тот резонировать.

Удивленно моргнула.

Энергия была как… змея?

Колонна выплюнула заряд, отчего я из-за неожиданности рассеянно подскочила, внимательно наблюдая за его полетом по провалу. Вот он отскочил от последнего столпа, накопив достаточно мощи и врезался в оберег. Но… ничего не произошло.

Энергия просто рассеялась искрами, разбившись об алтарь.

Я нахмурилась с недоумением, не понимая, что произошло.

«Хм-м, вс-се-таки оберег поврежден», — заключил Оробаси. — «Нам придется спус-ститься вниз и ос-смотреть вс-се».

Невольно взглядом прошлась по затопленной пещере, вода в которой не спешила уходить после взрыва купола. Так, сошла немного.

Не думаю, что будет хорошей идеей сейчас по темноте туда спускаться, когда там потоп, —мысленно отозвалась с неохотой я, наблюдая за бурной и грязной рекой, которая лениво стремилась к морю.

Плавать там не хотелось. А умела ли я плавать?..

«Разумно», — задумчиво отозвался Оробаси. — «Но отчасти бес-смысленно с ливнями».

Я вздохнула, с тоской смотря на воду.

Похоже, буду ее ненавидеть.

«Но мы можем подождать дня два», — предложил альтернативу змей. — «Ос-статки воды должны с-сойти. Ночью будет отлив в море».

Кивнула и отползла от края, сев. Хоть и не ощущала физическую усталость, но вот морально была выкачана.

Взгляд снова натолкнулся на мерно гудевшую колонну.

«Хм-м», — заговорил Оробаси. — «За два приема энергии твое тело пос-страдало незначительно. Но точно будет извес-стно, когда мы полнос-стью закончим с вос-становлением, чтобы проанализировать итог и иметь полный пример перед глазами».

Я рассеянно моргнула.

Вроде и понятные слова, но смысл снова ускользал. Слишком тяжело он высказывался.

Вздохнула и потерла висок, слегка скосив шляпу. А после поднялась на ноги и оглянулась на обрыв — надо потихоньку выбираться отсюда и возвращаться к дому. Тёдзи просил его не искать, так что... подожду на месте.

Глава 5

После того, как Тёдзи вернулся домой промокшим, уставшим и грязным, я настояла, что следующим днем пойду на встречу вместе с ним. Объяснила письменно и на пальцах, что все равно надо ждать послезавтра, чтобы продолжить починку оберега, и мальчик с неохотой согласился.

Тогда же мы и познакомились нормально — я написала свое имя, а ребенок попросил разрешения обращаться ко мне по имени. Признаться, не совсем поняла, что имел в виду Тёдзи, но согласилась. Это уже потом, когда мы легли, Оробаси немного объяснил про традиции обращения к людям с разными социальными статусами. Все равно слабо поняла, но оставила в памяти этот момент.

Хм-м, и ведь выходило по этим традициям, что к Оробаси я обращалась грубо. Ведь к Великому божеству следует проявлять почтение… только вот сам змей промолчал и не исправлял меня. Так что… ничего страшного?..

Мальчик поел и уснул, с трудом раздевшись и кое-как умывшись перед этим, и то когда лишь я напомнила ему об этих вещах.

Не знаю, что он там делал в шахте, но это точно не работа для десятилетнего ребенка.

Утром мало того, что лил сильный дождь, так еще поднялся ветер. Идти по такой погоде никуда не хотелось.

Но мы снова поели рис и рыбу, заели все фиалковой дыней и двинулись на место встречи.

— Обычно они приходят раз в десять дней. Забирают все ящики и оставляют оплату. Иногда делятся продуктами, — Тёдзи держался рядом со мной, как и хватался за шляпу, чтобы ее не сдуло порывом ветра.

Мальчик мелко трясся от холода, но держался стойко.

Я только качнула головой.

— Когда я соберу деньги, то уйду отсюда и отправлюсь искать маму, — решительно сказал ребенок, смотря вперед и чуть щурясь.

Впереди в скалу ударила ветвистая молния, заставляя напряженно вздрогнуть. Но Тёдзи уже привык к таким вещам и шел дальше по слякоти в сторону шахт.

— Они должны ждать там под навесом, — мальчик указал в сторону от провала. — Если мы раньше не пришли.

Вчера он говорил, что там я могла спуститься по лестницам вниз.

Но как он туда поднимал кристаллы? По лифту? Рискованно с такой-то погодой. Как там еще все не отсырело и не поломалось.

Навес располагался между двумя узкими скалами и хорошо скрывал от дождя и ветра. Мы быстрым шагом скрылись под крышей. Тёдзи облегченно выдохнул и смахнул с себя лишнюю влагу, как и со шляпы. Я повторила его маневры и осмотрелась в полумраке, пока мальчик дергал лампу на стене, чтобы осветить небольшое хранилище, заставленное ящиками.

Всего я насчитала шесть ящиков, забитых кристаллами. В стороне притулилась корзина, в которой, скорее всего, Тёдзи и переносил сюда минералы. И набор инструментов у стола и на нем. С любопытством заглянула в ближайший ящик и достала один из кристаллов — он был голубо-серым, с белыми волнообразными разводами, а внутри будто разрастался фиолетовый туман.

И я ощущала в нем что-то… будто пульсация.

«Ос-статочная с-сила Татаригами, крис-стальный кос-стный мозг, как его зовут люди», — объяснил Оробаси, пока я разглядывала вытянутые кристаллы. — «Хоть мое тело и пало, но в нем была заключена божес-ственная мощь, которая даже спус-стя тыс-сячелетия вытекает из него».

Ого, даже спустя тысячелетия!

Наверное, ты был сильным богом. Хотя я слабо представляю себе, что такое разница силы, — впечатлено заметила я и отложила минерал на место.

Кажется, кто-то приближался.

«Но это не помешало твоей с-создательнице, Электро Архонту, убить меня одним ударом», — с легким смешком сказал змей. — «И да, к нам приближаются».

Я обернулась к выходу и всмотрелась с вечные сумерки на улице. Среди дождя и молний угадывались тени людей.

Коснулась Тёдзи, предупреждая мальчика. Он встрепенулся и тоже оглянулся к выходу, настораживаясь.

— Они страшные и большие, а еще громкие, — тихо проговорил ребенок с нотой доверия. — Но они платят. Это главное.

Я вскинула брови и качнула головой.

Слабо представляю ценность денег, но то, как Тёдзи ради них старается, явно имеет смысл.

— А вот и наш маленький партнер! — входя под навес, как хозяин, произнес высокий мужчина в черных одеждах и маске на лице. Голову покрывал капюшон, спасая от ливня.

Следом за ним протиснулась низкорослая девушка в фиолетовом, а за их спинами остались еще двое мужчин, будто охраняли у входа.

Я наблюдала за ними в полглаза, стараясь держаться за спиной Тёдзи, чтобы не мешать сделке.

То, как заговорил мужчина в черном, показывало, что мальчика они знали давно. И были в ровных отношениях. Да и настроены к нему дружелюбно, хотя сам ребенок напряжением выдавал опаску, не доверяя взрослым.

— Здесь все, как мы и договаривались. Шесть ящиков, — Тёдзи указал на ровный ряд товара, к которому и подошел мужчина, проверяя кристаллы.

Девушка осталась на месте и сохраняла внимание на мне, с любопытством пытаясь заглянуть под полу шляпы, чтобы разглядеть лицо. Но я держалась тени и не вмешивалась.

— Да, все отлично, — покивал мужчина и вздохнул. — Может, все-таки переедешь в нашу крепость? А оттуда мы переправим тебя в Снежную. Там безопасно, и твоей маме обязательно помогут.

Тёдзи мотнул головой, с упрямством смотря на мужчину:

— Нет. Я еще тут не закончил.

Но его собеседник хитро улыбнулся, переведя взгляд на меня:

— Или ты тут уже успел найти себе хорошую компанию, от того и не рвешься?.. — и осекся, испуганно напрягаясь, когда я вскинула голову и с прищуром посмотрела на болтливого человека, скрестив руки на груди.

Девушка рядом с ним со страхом пискнула и схватилась за плечо мужчины, будто готовая оттащить его назад.

Немая сцена.

Я вскинула бровь, не понимая, что их так испугало. А они даже на лица заметно побледнели, как и показавшиеся на шум остальные из отряда. И все смотрели на меня и боялись шелохнуться.

Что-то не так?..

«Ты похожа на Электро Архонта внешне», — заметил задумчиво Оробаси. — «Это могло вызвать замешательс-ство».

Ох… а я ведь еще пошла в том наряде, в котором очнулась, так как выданная юката нуждалась в серьезной чистке после валяния в грязи. Разве что кимоно не накидывала сверху, оставаясь в подпоясанной цветастой розовой рубашке с широкими рукавами и в коротких шортах.

Я переглянулась с Тёдзи, который тоже не понимал, что случилось. Но явно пришел к каким-то своим выводам.

— Аи ничего никому не скажет, — уверенно заявил мальчик. — Она тут по своим делам находится.

— Николай… — прошептала девушка в фиолетовом с каким-то неясным намеком.

А ее спутник дернулся, но взял себя в руки и заговорил.

— Д… да, — с запинкой кивнул мужчина, но не отводя от меня взгляда. — Оплата, как мы и договаривались. Борис…

Названный принес с улицы два ящика и оставил в пороге.

— Хорошо, — кивнул Тёдзи и поспешил проверить товар, тогда как люди как-то единодушно и одновременно отстранились на шаг, не препятствуя ребенку.

Все под тем же моим цепким взглядом.

— Тогда… до следующего раза, — Николай нервно сглотнул, кивнул сопровождающим, чтобы они забирали ящики с минералами.

Через некоторое время навес опустел, а люди поспешно скрывались за пеленой дождя.

Но их шепот, пока все разбирали, заставил задуматься…

— Нам надо доложить об этом, — тихо говорила девушка Николаю.

— И кто пойдет с отчетом к Нему? — так же напряженно ответил мужчина, бросив на меня настороженный взгляд.

О чем они?..

— О! Здорово! — из мыслей вырвал радостный вопль Тёдзи. — Тут помимо риса еще капуста, морковка, редис и картошка! Можно сделать овощной суп!

Я улыбнулась, отмахиваясь от странного поведения незнакомых людей и сосредотачиваясь на мальчике, который стал перекладывать продукты из ящиков в корзину.

— Там и мора, — обернувшись на меня, довольно поделился ребенок. — Должно быть сто тысяч. Но мы дома пересчитаем.

Кивнула.

А после вскинула голову и осмотрелась — надо бы найти еще сумку, чтобы переложить и помочь Тёдзи все донести. Но ничего такого не было поблизости.

«Твоя конс-струкция позволяет поднимать большой вес-с», — отвлек от поисков Оробаси. — «Ты вполне можешь перенес-сти один из ящиков».

Правда? Я не знала.

Возвращаться домой с грузом было неудобно. И даже стало жалко рубашку — боялась, что и ее испорчу, и так одежды нет толком.

— Наверное, Николай испугался, что ты жрица из Храма Наруками и доложишь, что кристальный костный мозг продается на сторону, так как им владеет Сёгунат, — пока шли домой, говорил между тем Тёдзи, хотя, скорее, размышлял вслух. — Но ты и сама пойми. Сейчас идет война, армии все время устраивают стычки по всему острову. И где мне искать официальных покупателей? Поэтому, кто платит, тому и продаю, — он пожал плечами, хотя, скорее, поправил лямки корзины на спине. — А я не уйду отсюда, пока не накоплю на дорогу! Мне надо очень много денег, чтобы найти маму, а после вылечить ее от лихорадки.

Я вздохнула и покосилась на ребенка, который шагал рядом.

Благородная цель. Только путь полон изъянов.

Но мне кажется, что Николай испугался чего-то другого. И я склонна верить словам Оробаси — они могли увидеть во мне копию Электро Архонта и испугаться этого.

— Ты… завтра продолжишь восстанавливать оберег? — сменил тему Тёдзи и перевел взгляд на меня, дожидаясь ответа.

Кивнула.

Хотя, если погода снова будет такой ветреной, то успехов мало будет от работы.

«По крайней мере, мы можем узнать сос-стояние оберега», — высказал дельную мысль змей.

— Тогда сегодня можно отдохнуть, — приободренно заметил мальчик. — Я пока приготовлю суп, а ты… можешь сходить до сада. Он на краю деревни. Там деревья, где растут фиалковые дыни, — объяснял он. — Вот что странно. Полгода уже грозы, а дыни как росли, так и растут. Им все нипочем, — и развел руками.

Я снова с улыбкой кивнула.

Дыни приятные на вкус. И… сладкие? Да, сладкие.

Тёдзи утром рассказал, что раньше с папой они могли их жарить на костре у дома, и тоже вкусно получалось. Но сейчас разве что в очаге можно запечь и попробовать.

Это заинтриговало, и захотелось опробовать больше разных и новых вкусов.

Ребенок говорил, что раньше там же на окраине деревни старики выращивали не только сад с дынями, но и разный огород, ягоды, травы. Только сейчас все это заброшенно, и никто не следит за всем. И вряд ли удастся восстановить в ближайшем будущем — для этого нужно время, как объяснил Тёдзи, и Оробаси в мыслях.

Оробаси многое знал и дополнял в словах ребенка.

Это было интересно.

И мне хотелось узнавать больше.

И посмотреть на многое.

Мир невероятно большой и разный.

А об этих людях и их странном поведении я забыла как-то слишком быстро под новыми впечатлениями и заботами.

Глава 6

Спину прожигал взгляд.

Я не сразу его ощутила, только после слов Оробаси, что поблизости кто-то ходит.

Невольно повела плечами и осмотрелась, но кроме провала, куда намеревалась спускаться, ничего на дальнем расстоянии видно не было. Шумели ливень с ветром, молнии били то там, то тут, гремел гром. Не знаю, кому по такой погоде хотелось дышать в спину, но в данном случае это его выбор. И не могу сказать, что хороший. Я бы на его месте сидела там, где сухо.

Хоть и лил снова дождь, а ветер был не таким сильным, но над землей держалась серая дымка, которая немного нервировала. Оробаси сказал, что это из-за смены температуры.

И пока я шла к шахте, чтобы проверить оберег, Тёдзи ушел к морю, половить рыбы, так как запасы кончились. Мальчик рассказывал, что часто ходил с папой туда рыбачить, поэтому те места он хорошо знал.

Так что каждый был при деле.

Но этот взгляд напрягал.

Я вздохнула и направилась к лестницам, но на полпути передумала и завернула под навес, чтобы захватить фонарь — очень тяжело и так без света, а тут еще в замкнутом пространстве бродить.

Фонарь представлял собой желтоватый кристалл в металлической решетчатой чаше, который горел постоянно, поэтому его закрывали шторками, чтобы не мешал лишний раз. Так сказал Тёдзи, когда дома я заинтересовалась таким же. Оробаси сказал, что такие светящиеся камни можно найти на дне моря, где всегда темно, и это единственный источник света в царстве мрака.

Взяла фонарь и вернулась к лестницам, осторожно спускаясь вниз и освещая путь. На многих пролетах были обрушены мосты и платформы, а доски под ногами угрожающе скрипели. Отовсюду стекала вода.

Спускалась я долго и осторожно, внимательно осматриваясь, пока не достигла подтопленного дна.

Оберег располагался в другом конце, и, когда я спрыгнула в воду, то ее оказалось по колени, она была грязной и потоком тянула к выходу из пещеры. И пришлось идти против течения.

Ужасно. Хорошо, что снова пошла в той испорченной юкате — не жалко будет портить до конца.

Подсвечивая путь, я медленно двигалась вперед, так как часто ноги проваливались в илистое дно, или просто спотыкалась об камни, какие-то брошенные инструменты шахтеров или части оборудования.

С такого ракурса огромные кости действительно смотрелись как диковинные арки, пугающие и нависающие над головой.

Очень неуютно.

Ты был очень большим, — впечатленно поделилась я, вспоминая и гигантский череп на горизонте, и другие останки, что встретились во время пути до деревни в первый раз.

«Да, размерами я был больше этого ос-строва», — подтвердил змей.

Ого!

Я удивленно распахнула глаза, слабо представляя такое. А Оробаси на фоне тихо посмеялся.

Оказывается, здесь в провале было еще два туннеля, которые я сверху из-за темноты не заметила. Они вели в разные части шахт, и, наверное, там Тёдзи и собирал кристаллы. Но пока меня интересовал только алтарь, к которому приблизилась.

Воды рядом с ним было по щиколотку, так как оберег возвышался на холмике.

И что мне здесь искать? — я смотрела на стилизованный столп с маленькой крышей на конце и полочкой под ней, будто там что-то должно храниться.

«Видишь, на ос-стове углубление? Похожее на крис-сталл со столпов?» — змей направил мой взгляд на указанную точку. — «Там должен был находиться такой же аметис-ст, как на ос-стальных. Но его нет. Без него оберег не будет работать».

А-а… где нам его искать? — и я довольно глупо осмотрелась по сторонам, будто он где-то рядом лежал на земле или под водой.

«Они могли его разрушить или унес-сти с с-собой», — оборвал мои надежды Оробаси. — «В шахтах должен р-расти аметис-ст. Тебе с-следует узнать у Тёдзи подробнее».

Хм-м…

И что мне потом делать с аметистом? Его же надо как-то обработать? — я чуть нахмурилась, между тем внимательнее оглядывая сам оберег.

Несмотря на погоду и дожди последние полгода, алтарь выглядел ухоженным. Видимо, названные стражи, которые погибли в ходе войны или эпидемии, и местные жители заботились об этом месте со всей тщательностью.

Но взгляд в спину напрягал, отчего снова поежилась и осмотрелась, вскинув голову. На краю обрыва действительно кто-то был, но разглядеть не удавалось — лишь черная тень.

Кто это?

«Он один. Так что не думаю, что это кто-то из дезертиров или пиратов», — спокойно ответил Оробаси. — «А аметис-ст мы обработаем. Я покажу как».

Делать больше нечего в пещере, так как и работы без камня нет. Поэтому я потопталась немного на месте и той же дорогой направилась обратно, не забыв оставить фонарь под навесом — он ведь еще пригодится Тёдзи на шахтах.

Всю дорогу за мной следили, даже когда дошла до дома и села на крыльце под навесом, бесполезно укрываясь от дождя и ветра и дожидаясь возвращения Тёдзи. Скользила взглядом по темным улочками, соломенным крышам домов и не находила наблюдателя, который наверняка прятался в тени.

Прижала ноги к груди и обхватила их руками, положив на колени подбородок. Неподвижно ждала и прислушивалась к окружению. Пока не различила спешные шаги и прыжки по воде запыхавшегося мальчика.

Тут же выпрямилась и направила взгляд на приближавшегося ребенка, а после поднялась на ноги, выходя навстречу. Кажется, он выглядел радостным.

— Аи! — вбежав во двор, помахал рукой Тёдзи и следом дернул за лямки корзины за спиной. — Я такую рыбу поймал!

Я из интереса заглянула в сумку, где лежала одинокая добыча, занимая половину места, что аж хвост торчал. Существо еще было живым и бессмысленно хватало ртом воздух, да билось о стенки время от времени.

И возник вопрос.

Если из-за Татаригами остров окунулся в безумие и болезни, то… не были ли им заражены животные и вода? Тёдзи брал воду из крытого колодца недалеко от дома, а рыба плавала около берега, те же дыни росли и их употребляли в пищу.

«Ты верно думаешь», — влез в мои мысли Оробаси. — «Татаригами заразил и землю, и воздух, как и воду. И меня тоже удивляет, что мальчик оказался с-стойким к влиянию с-скверны, живя здесь с с-самого начала. Возможно… у него иммунитет? Хм-м, было бы разумно изучить с-сей феномен…»

— Давай скорее в дом. Расскажешь, как у тебя успехи с оберегом! — и Тёдзи поспешил вперед пройти в помещение, а я, оглядевшись по сторонам, последовала за ним.

Чужой взгляд ни на мгновение не ослабевал.

Мальчик успел разуться и оставить корзину у очага, а сам побежал вытираться после дождя и переодеваться.

«Человечес-ские тела хрупки. И удивительно, как этот ребенок с-с такой погодой ни разу не заболел», — продолжал размышлять о здоровье мальчика Оробаси.

Мы собрались вокруг очага, когда оба переоделись в сухое и привели себя в порядок после работы. И я наблюдала, как Тёдзи занялся чисткой рыбы, чтобы потом сварить ее. Было интересно наблюдать за его готовкой и помогать, хоть и немного неумело то что-нибудь порезать, то последить за водой в кастрюле.

Одежда сохла недалеко от огня, а мальчик увлеченно рассказывал о родителях, а я с вниманием слушала о его быте. И что он так же, как и мама, продолжал ходить молиться у алтаря Ее Превосходительству Электро Архонту, и готовил, как учила мама, и следил за домом, как папа, а то из-за дождя уже несколько раз крыша протекала. А еще его мама говорила не верить людям, потому что из-за войны и Татаригами все стали злыми и опасными.

«И лишь то, что ты похожа на жрицу Храма, открыло двери в этот дом», — отметил змей, который тоже тихо слушал истории Тёдзи. — «С-скажи про аметис-ст».

И только я подхватила памятный уголек, чтобы позволить написать о камне, как резко замерла. Не по своей воле. И услышала шепотки. Странный шум, который будто накладывался друг на друга, вызывая помеху, от которой хотелось отмахнуться, избавиться.

«С-стой», — в это же время оборвал Оробаси.

Мальчик тоже резко замолчал, заметив, как я настороженно остановилась, и опасливо нахмурился.

«Кто-то ходит по деревне», — произнес змей. — «Я ощущаю влияние Татаригами. Гас-си с-свет и с-спрячь ребенка!»

Опасность?..

Растерянно моргнула и обернулась на Тёдзи, который стискивал нож, испачканный рыбьими потрохами. Кивнула на дверь, потом на нож и схватила с треноги горячую кастрюлю за края, чтобы опрокинуть в огонь воду и погасить тот. Мальчик вздрогнул и подскочил на ноги, чуть не запнувшись, но он понятливо попятился, а после юркнул куда-то вглубь дома.

— Аи, сюда, — тихо позвал он.

И услышала, как хлопнуло дерево.

— Нет… подвал затоплен, а… до чердака не дотянусь, — с волнением выдохнул ребенок. — Лестница на улице осталась…

«Ты под водой можешь находитьс-ся вс-се время, а ребенок…» — пробормотал Оробаси и резко осекся. — «Нет времени. Прыгайте в воду и ныряйте. Зажми ему нос-с и рот ладонью».

Рассеянно кивнула и подхватила мальчика за руку, таща за собой. Я верила змею, поэтому делала, как говорил он.

— Аи? Что ты?..

Договорить он не успел, так как я сделала все, что требовал Оробаси, прыгнув в подвал и закрыв дверцу.

Воды тут действительно было много — я не доставала до дна ногами, держась на плаву, а испуганный мальчик вцепился в меня руками и ногами. Он успел лишь всхлипнуть, как нас накрыла вода с головой, и мы окунулись во тьму.

Сначала Тёдзи в панике заметался, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но быстро успокоился, когда мое тело ощутимо наполнило мощью, а вода вокруг нас будто изменилась, стала мягче и… доброжелательней.

«Можешь убрать руку от его лица», — произнес Оробаси, и я так и сделала.

Мальчик судорожно выдохнул и закашлялся. А потом в изумлении замер. Я ничего не видела во мраке, но ощущала, как сильно билось сердце в его груди, и как он успокоился, когда понял, что дышит… под водой.

Но я быстро перевела внимание, когда над головой загорелся тусклый свет от чужого фонаря — в дом вошли.

Половицы заскрипели под ногами нескольких человек, которые освещали помещение. Голоса звучали приглушенно из-под толщи воды, но различимо.

— Каори видел их, — раздался хриплый мужской голос. — Обыщите дом. И забирайте все припасы!

— Еду? — уточнил кто-то.

— Да, — был ответ. — Хм-м, очаг теплый. И здесь готовили недавно. Они в доме! Осмотрите все углы.

Кто это? Кому мы нужны?..

Судя по звукам, они действительно переворачивали весь дом. И на каждый грохот, Тёдзи в руках вздрагивал и прижимался ближе.

— Я нашел мору! — крикнул кто-то.

Мальчик на это дернулся, но не бросился вперед защищать свои накопления, лишь мелко задрожал. А я продолжала настороженно слушать дальше.

— Их нигде нет, — оповестили.

— Ищи на чердаке или в подвале! — последовал жесткий приказ.

Снова грохот.

— На чердаке никого.

И дверца подвала скрипнула, а после фонарь осветил небольшое пространство между потолком и водой.

— Здесь все затоплено. Никого, — и следом снова все погрузилось в темноту, а дверь захлопнули.

— Тц, — раздраженно выругался мужчина. — Забирайте все, что нашли и уходим. Пусть Каори сам ищет этих детей. Сдались они Васидзу…

Мальчик вздрогнул на этом имени. Он знал этого человека?

Мы продолжали прятаться, даже когда хлопнула входная дверь, а мир вокруг поглотил мрак. Тёдзи трясся. И я бы так и сидела, пока Оробаси не дал о себе знать.

«Они ушли. Выводи ребенка», — тихо произнес змей.

Первым делом, когда мы оказались в комнате, то мальчик бросился в угол, где в небольшом сундуке хранил ценности. Я только и успела отыскать фонарь по темноте, чтобы осветить все, как Тёдзи уже на ощупь понял, что мародеры забрали все, что он кропотливо собирал последние полгода тяжким трудом.

Я замерла растерянно рядом с ним, не зная, что делать, наблюдая, как мальчик сидел на коленях перед перевернутым сундуком и трясся, склонив голову к груди.

— Почему?.. — тихо пробормотал ребенок и резко вскинул голову со смесью эмоций смотря на меня. Слезы стекали по его щекам, но он упрямо вытер их рукой и уставился со злостью.

От такого напора и взгляда немного опешила и отшатнулась, не понимая, что случилось.

— Почему, если ты владеешь гидро, то ничего не сделала? Почему ты их не прогнала? — отчаянно крикнул Тёдзи.

Что?..

Но…

Я оторопело моргнула, ничего не понимая.

— Уходи! — крикнул мальчик и махнул рукой, будто отгоняя, отчего я вздрогнула и вскинула брови. — Видеть тебя не хочу!

Роняя фонарь, отшагнула от ребенка, который прожигал пылающим взглядом, а после обернулась и направилась к двери, избегая разбросанной посуды, мебели и вещей.

Выскочила во двор под ливень и бросилась куда глаза глядят. В темноту.

Было как-то… так… неприятно от этих слов…

Я сжала кулак у груди, цепляя промокшую ткань рубашки.

«Хм-м… у него ис-стеричное сос-стояние. Он не контролирует, что говорит», — спокойно заметил Оробаси, не давая подавиться хаотичными мыслями и недоумением.

Но я ведь помогла ему! Спасла от этих бандитов! Почему он… злится на меня?..

«Порой природу людей трудно понять даже богам», — ответил змей. — «Для него ценнос-стью были эти монеты, как гарант его будущего. Потеряв их, он пос-считал, что потерял будущее. Что потерял с-свою надежду».

Но если бы он потерял жизнь, то будущего бы точно не было! А так он сможет снова собрать деньги… главное, что жизнь осталась с ним.

Я не понимала всей трагедии, а Оробаси в сознании только вздохнул.

Я… не знаю, что делать…

Потерянно замерла посреди улицы, обхватив себя за плечи, и недоуменно осмотрелась.

Что делать?..

Глава 7

Дождь все шел и шел, а я сидела под навесом около заброшенного дома на краю деревни.

Мыслей никаких не было, и я ощущала невероятную потерянность — вроде и была цель, но... после слов Тёдзи будто что-то надломилось.

И я не понимала что.

Оробаси не прерывал думы. Но и излишнее молчание стало сильнее давить.

Может… тогда стоит идти к Храму? Раз тут не нужна наша помощь? — растерянно предложила я.

«И ты ос-ставишь этого ребенка в одиночес-стве, чтобы в с-следующий раз эти отс-ступники завершили начатое?» — спокойно прозвучал голос змея.

А я недоуменно вскинула брови после такого вопроса.

Нет, наверное. Я бы… не хотела, чтобы с Тёдзи что-то случилось… но он ведь сам сказал, что не хочет видеть меня и… чтобы я уходила, — понурая мысль, и опустила взгляд на глубокую лужу перед собой.

«Как я уже с-сказал, он дейс-ствовал на эмоциях. Нужно переждать и дать ему время. Как и тебе», — объяснил Оробаси.

Вот как…

Время…

«Вам надо ос-стыть и обдумать произошедшее. Ес-сли он мальчик умный, то он с-сможет правильно проанализировать с-ситуацию», — змей продолжал объяснять, но я все равно терялась в этих непонятных чувствах. — «Ес-сли же нет, то тебе не с-стоит давить и на него. У каждого с-своя С-судьба».

Может быть. Я… не знаю, — тяжело вздохнула, смотря перед собой.

«Уже позднее утро», — спустя некоторое время снова заговорил змей. — «И… мы с-снова не одни. Вчерашний наблюдатель вернулс-ся».

Я нахмурилась и сжала колени, которые обнимала.

Почему-то вспомнились слова тех бандитов, что нас кто-то сдал. Уж не этот ли наблюдатель?!

«Хм-м, не думаю. От… него не тянет с-скверной Татаригами. Он с-силен и опас-сен, но… не в отношении к нам», — задумчивый ответ удивил.

Тогда зачем он все это делает? И почему преследует меня? Почему не подойдет и не поговорит?

Я просто недоумевала.

«С-скорее он изучает тебя. С-собирает информацию и анализирует», — пояснил собеседник. — «Это нормально, в некоторых с-случаях».

А мой случай… он нормальный? — слегка напрягаясь, поинтересовалась у змея.

«Вполне», — такой ответ принес облегчение. — «Он… на крыше этого дома».

Что? — я чуть не подскочила, чтобы проверить и уже понять, чего хочет этот наблюдатель, раз он сам так близко подошел.

«Тёдзи вышел из дома», — но следующие слова Оробаси заставили оставаться на месте, как и напрячься. — «Он ищет тебя».

А следом я услышала приближающийся крик.

— Аи!.. Ты здесь? Аи!

Наверное, надо было отозваться и выйти? Чтобы он не метался под дождем, заглядывая в каждый пустующий дом, в улочки или сараи, пытаясь среди теней разглядеть меня, надеясь, что я все-таки не ушла и задержалась в деревне?

Но рассуждения прервал сам же мальчик, как и огонек фонаря.

— Аи! — с облегчением выдохнул ребенок, обнаружив меня под навесом.

Тёдзи поставил фонарь на каменное ограждение вокруг дома и перелез во двор, приземлившись в лужу. Но чем ближе мальчик подходил, тем неуверенней были шаги, и он вцепился пальцами в край рубашки, а весь вид говорил о печали.

— Аи, я… — он не дошел, остановившись в паре метрах и опустив взгляд в землю, пряча лицо под полой соломенной шляпы. — Я хотел извиниться перед тобой. Я… виноват и не должен был на тебя кричать, — он вздохнул и посмотрел на меня с вопросом. — Я был очень расстроен и зол, и я обидел тебя. Прости меня, пожалуйста! — и Тёдзи низко поклонился, чуть не уронив шляпу в грязь.

«Он очень с-сожалеет. И ис-скренен», — произнес змей, а я не понимала, зачем мальчик наклонился. — «Традиция в Инадзуме. Называется одзиги. Но с-сейчас не время изучать инадзумс-ский этикет».

Моя заминка на разговор с Оробаси была расценена по-своему Тёдзи. Мальчик медленно выпрямился и все больше выглядел напуганным и растерянным.

— Аи, я… должен поблагодарить тебя. Ты ведь спасла мне жизнь, а я… грубо обошелся с тобой, — он прижал ладонь к груди и помотал головой, зажмурившись. — Мама всегда говорила, что, если виноват, то надо обязательно извиниться перед человеком и рассказать, в чем была твоя ошибка, чтобы показать, что осознал, где был неправ. Я… а я, вместо того, чтобы сказать тебе «спасибо», обвинил тебя в том, что ты не прогнала кайраги и не сохранила мою мору и продукты. Я был не прав. Ты ведь все-таки... жрица.

Пока он говорил, я поднялась на ноги и вышла из-под навеса под дождь к Тёдзи. Увидев меня, он вскинул голову и резко притих, выглядя очень расстроенным и что-то ожидая от меня. Но потом резко спохватился и удивленно распахнул глаза.

— Так ты… всю ночь тут сидела? Под дождем? Одна? Я… — его голос дрогнул, а сам мальчик шмыгнул носом и натянул шляпу на лицо. — Я плохой хозяин. Я… прогнал гостью ночью под ливень. И…

«Будь ты человеком, вс-се дейс-ствительно могло кончиться плохо», — между делом сказал Оробаси.

Я вскинула брови, наблюдая за мальчиком.

«Прос-сто прими его извинения. И возвращайтес-сь в дом», — вздохнул змей с толикой усталости.

И как я должна это сделать? Я ведь не могу говорить!

Посмотрела на руки, а потом на ребенка, который мелко трясся и прятал лицо. Осторожно, чтобы привлечь внимание, коснулась его плеча, отчего Тёдзи вздрогнул. Мальчик вскинул голову, грустно смотря, на что я улыбнулась и кивнула.

Действительно. Как и говорил Оробаси — нужно только подождать и все разрешится, он придет в себя.

— Ты… — неуверенно заговорил ребенок и вытер ладонью лицо. — Ты не злишься на меня?

Я коснулась ладонью груди и прислушалась к себе — прошлых ощущений скованности и горечи не было, но будто узел развязался. Поэтому вскинула брови и помотала головой.

— И ты… не уйдешь? — с каплей надежды смотрел Тёдзи.

Я снова качнула головой.

У меня еще оставались здесь дела.

Мальчик повеселел и тоже улыбнулся.

— Спасибо, — выдохнул он, но тут же спохватился, как и схватил меня за руку, отчего я удивленно вскинула брови, а во вторую взял фонарь. — Пойдем скорее домой! Ты ведь совсем замерзла! Я согрею воды, и пока ты искупаешься, я схожу за дынями. Будем теперь их есть, эх, и рыбу, пока снова не придет день обмена. Надеюсь, те люди и в этот раз принесут еды. Только теперь стоит прятать мору, чтобы ее так легко не украли у нас! — он говорил и говорил, ведя меня за руку за собой, пока я растерянно спешила следом.

Проходя мимо дома, который стал моим укрытием на прошедшую ночь, посмотрела на крышу, где с темнотой сливалась тень сидевшего там человека. Его взгляд не казался уже столь раздражающим, но все еще не понимала, зачем в такую погоду он продолжал наблюдения.

Естественно, что после таких впечатлений и событий никто на работу не пошел. Сначала я с себя счищала грязь, потом вместе занимались скудной готовкой, и в конце привели дом в порядок, так как в прошлую ночь у Тёдзи не было сил разбирать переполох после вторжения.

Поэтому весь день и прошел довольно тихо, пока уставший мальчик не сел без сил у теплого очага, рядом с которым мы сушили почищенные вещи.

— Придется все начинать с начала, — с нотами грусти сказал он, глядя на висевший на треноге чайник, где грелась чистая вода для чая. — Но… те кайраги… они сказали, что мы зачем-то понадобились Васидзу, — хмуро пробормотал Тёдзи, а я внимательно слушала его. — Ну, это старейшина деревни Хиги. Только вот зачем он напал на нас?

«Возможно, он, как и те отс-ступники, подвержен Татаригами», — предположил в мыслях Оробаси. — «Только зачем ему похищать двоих детей? Хм-м».

Я тоже не понимала, зачем мы могли понадобиться им. Ладно, припасы и деньги. Но вот дети? Что могли дать дети безумцам?

«Они могут вернутьс-ся», — насторожил змей. — «Лучше будет уйти отс-сюда. Но мальчик вряд ли ос-ставит дом».

— Они ведь снова нападут на нас? — мрачно сказал Тёдзи, смотря в огонь, а после обхватил себя за плечи.

«Час-сто пользоваться моей с-силой ты тоже не можешь», — опережая мой вопрос, сказал змей. — «На крайний с-случай, конечно, придется ради защиты, ес-сли они все-таки нападут».

Я вздохнула.

Тогда медлить нельзя. Надо закончить с оберегом и уходить отсюда, забирая мальчика. Жизнь дороже.

Подхватила уголек, чтобы написать на камне об аметисте. Оробаси помог вывести незнакомый иероглиф, который Тёдзи прочел с некоторой растерянностью. И только спустя несколько минут он, кажется, понял, что я требовала от него.

— Тебе нужен… аметист? — моргнув, уточнил мальчик.

Я кивнула.

— Для оберега?

Снова.

— Хм-м, — он задумчиво нахмурился. — Я знаю, где он растет в шахтах. Покажу тебе.

Улыбнулась на его слова, а после наблюдала, как ребенок подхватил закипевший чайник и залил воды в другой чайничек, куда до этого бросил немного травы. Чая.

— Значит, завтра пойдем в шахты вместе, — приободренно заключил Тёдзи.

Я улыбнулась и кивнула.

Мне нравилось вот так сидеть в тишине у огня, ощущая приятные чувства и пить чай. Было в этом что-то простое и легкое. И не хотелось с этим чувством расставаться.

«Наблюдатель ушел», — оповестил Обораси.

Но явно вернется завтра.

Тёдзи зевнул и потер глаза, из-за чего я погнала его спать, указав на свернутый спальник, а сама убрала посуду. Когда дом затих в тишине и сне, и только дождь барабанил по крыше, я лежала и задумчиво смотрела в потолок.

А… кто такая мама? И папа? Тёдзи постоянно их упоминает. Кто эти люди, ради которых он так старается? — скользнули мысли.

Я хмурилась, пытаясь вытащить из памяти больше воспоминаний и упоминаний этих слов, но либо ничего, либо снова все разбивалось о туман. Было лишь понимание, что это кто-то близкий и важный, тот, кто присматривает и заботится. И что, бросив Тёдзи, они сделали плохо.

«Это пара, мужчина и женщина, которые являютс-ся родителями мальчика», — взялся объяснять Оробаси. — «Ес-сли проводить аналогию, то они с-создатели Тёдзи. Как тебя с-создала Электро Архонт, так и они — Тёдзи».

Удивленно распахнула глаза.

Получается… Электро Архонт — моя мама? А где папа?

Змей приглушенно посмеялся над моей наивностью.

«Боги… не размножаютс-ся, как люди. Не с-создают детей подобно людям. То, что с-сделала Электро Архонт… ты вс-сего лишь божес-ственное с-создание. Конс-структ. В тебе нет души, как в людях. Но богиня… наделила тебя с-сознанием. Личностью», — спокойно говорил змей. — «Только вот нельзя с-создать с-сознание из пустоты. Это нарушит Небес-сный Порядок».

Небесный Порядок?

Слова Оробаси заставляли замереть и внимательно прислушиваться. Но с каждым предложением вспыхивали новые вопросы, на которые хотелось бы знать ответы.

Сознание из пустоты — нельзя? Но… тогда откуда она взяла мое сознание?

Змей вздохнул.

«Поговорим об этом, когда ты лучше ос-своишься в мире. А пока… раз с-сегодня зашел разговор о традициях и этикете, то тебе с-следует изучить их. Они куда важнее для с-социализации»…

Глава 8

— Аи! — раздался крик с улицы, который насторожил.

Но он вроде не звучал встревоженно, скорее взволнованно. Что могло произойти? Тёдзи ведь вышел умыться и сразу позвал.

Я отложила сворачивание постели и поднялась.

— Аи! Иди сюда скорее! — Тёдзи распахнул входную дверь и махнул рукой, приглашая.

Кивнула и последовала за мальчиком, обувшись в пороге.

— Смотри! — ребенок указал на два ящика около крыльца и поднял восторженный взгляд на меня. — Откуда они тут? И… как?

Нахмурилась, смотря на ящики и тоже задаваясь такими вопросами.

И вправду — откуда?

«Их ранним утром принес-сли», — спокойно рассказал Оробаси. — «Я не тревожил тебя, так как это были те с-самые люди из шахты».

Теперь я в удивлении смотрела на ящики.

Откуда они уз… Наблюдатель!

«Я тоже подумал, что он может быть с ними с-связан», — согласно отозвался змей. — «Он был с-свидетелем вашего разговора с Тёдзи. И тогда в разговоре у шахты те люди упоминали кого-то, кому они должны отчитатьс-ся».

Получается, он все-таки нам не враг?

«По крайней мере, он проявил с-снисхождение и заботу к вашему положению», — вздохнул Оробаси. — «Но в то же время он может потребовать ответную ус-слугу за помощь».

Я закусила губу в неуверенности, наблюдая, как взволнованный Тёдзи полез открывать крышку ящика, чтобы проверить содержимое — и там действительно оказались продукты, и даже больше чем до этого.

А меня взволновали слова змея — ответная услуга.

Но… нам ведь нечего предложить.

— Интересно, кто это мог быть? И кому говорить «спасибо»? — бормотал ребенок, а глаза его так и искрились радостью.

После такого утра у мальчика очень поднялось настроение. Мы все внесли в дом, и завтрак больше не выглядел скудным из одних дынь, разбавляя тот овощами. Тёдзи, потратив лишний час на готовку, даже налепил рисовые комочки с рыбой, чтобы нам в шахтах перекусить на обед, — онигири.

Конечно, из-за радости вышли мы позже намеченного, а когда двинулись к шахтам, то Оробаси сообщил о хвосте в виде того самого наблюдателя.

Я только вздохнула — вот в чем его интерес?

Тёдзи вел меня немного непривычным путем, видимо, заходя с другой стороны шахт. Мы обошли провал, где находился оберег, и спустились по тропинке к почти незаметному туннелю, через который попали в большую пещеру с высокими природным столбами, подпиравшими свод, обтесанными камнями и брошенными инструментами. Приходилось вскидывать фонарь, чтобы что-то разглядеть.

— Нам туда! — позвал ушедший вперед Тёдзи, пока я вертела головой и осматривалась.

И поспешила нагнать мальчика.

Мы сделали еще один поворот и нырнули в коридор, на стене которого разросся фиолетово-розовый камень, искрящийся от света фонарей. Он рос буквально на стене и на земле.

Такой… странный.

«Хм-м, да. Нам это подойдет», — задумчиво сообщил Оробаси.

Я кивнула ребенку, который ждал на месте, пока осмотрю минерал.

— Если нужны инструменты, то… я могу принести кирку, — предложил Тёдзи.

«Не нужно. Мы с-справимся своими с-силами. У тебя ее дос-статочно, чтобы выломать кусок аметиста», — так как я растерянно глянула на мальчика, не зная, что ответить, объяснился змей.

Поэтому отрицательно мотнула головой на вопрос мальчика и снова глянула на переливающиеся аметисты, подсвечивая фонарем и любуясь игрой света. Казалось, что, если долго на них смотреть, то можно заметить проскальзывающие искры.

«Аметис-ст растет в мес-стах, насыщенных электро элементом», — объяснил мое наблюдение змей. — «И только на землях Инадзумы».

Взяла на заметку.

Мне просто надо отломить кусок? — уточнила у Оробаси и поставила у ног фонарь, чтобы не мешался.

«Да. И попробуй с-сильно его не ис-спортить», — дополнил он. — «Минерал довольно крепкий, но царапины могут навредить делу».

Я кивнула и приметила удобный и выпирающий кусок аметиста, который острым концом торчал из стены. Обхватила двумя руками камень и дернула на себя, расслышав хруст. И после еще одного рывка брызнули осколки и рухнули под ноги, а я сама отшатнулась, сжимая в ладонях минерал.

Тёдзи, который отходил подальше, чтобы не мешаться, заинтригованно подскочил, чтобы подсветить фонарем и разглядеть, что удалось достать.

На ладонях лежал крупный осколок аметиста с острыми краями.

Пойдет? Или другой попробовать? — уточнила у змея, завороженно следя за игрой света на гранях камня.

«Хм-м. Должно хватить», — задумчиво пробормотал Оробаси. — «Позволь ненадолго забрать контроль. Но с-смотри и запоминай».

Я была настроена серьезно, так что легко согласилась на предложение змея и готовилась следить за его работой.

А дальше своими глазами наблюдала, как ладони охватила сине-голубая аура гидро, которая мягко и приятно светилась, поглощая аметист.

«Капля воды долбит камень постоянством», — спокойно произнес Оробаси, а у меня возникло странное ощущение, что это была цитата, которую где-то слышала, но иными словами.

Между тем аметист в руках покрывался тонкими трещинами, и лишние части опадали, словно кожура, являя свету яркое и чистое нутро. Оробаси вырезал с помощью воды камень, придавая ему нужную форму, а я с восторгом следила за работой, запоминая все ощущения и течения элемента в теле.

И больше всего оно напоминало дождь, который неумолимо долбил по крыше, прогибая ту силой. Так и тут вода находила себе путь.

— Ух ты! — выдохнул Тёдзи, который тоже с восхищением наблюдал за работой.

Закончив, вода схлынула с рук, а лишние осколки опали вместе с ней на пол, оставляя блестящую призму.

Я снова получила контроль над телом.

«Разрушения тела минимальны и не критичны», — отчитался Оробаси, вырывая в реальность. — «Теперь с-следует попробовать приладить аметис-ст к оберегу и вос-становить печать».

— Все готово? — видя, что больше я ничего не предпринимала, уточнил Тёдзи. — Наверное, теперь тебе надо вернуться к оберегу?

Я кивнула.

— Тогда я провожу тебя, а потом вернусь, — согласился мальчик, но на его слова я нахмурилась с неуверенностью.

Можно ли его отпускать одного теперь, когда за нами охотились?

«Ты верно мыс-слишь», — поддержал Оробаси.

Его слова заставили решительно помотать головой на слова Тёдзи.

— Что такое? — не понял он, слегка растерявшись. — Ты не хочешь, чтобы я уходил?

Кивнула.

— Но почему? Мне надо работать и собирать кристаллы! И так столько дней ушли впустую, — хмурился мальчик, но я никак не могла донести до него опасения.

Поэтому указала на аметист, а потом в темноту. И следом на себя и ребенка.

Он сводил брови, пытаясь понять жесты, и что хотела этим сказать. Но потом его лицо озарила догадка. Но верная ли, учитывая, как ранее Тёдзи воспринимал некоторые ситуации, что вызывало еще больше недопонимания.

— Ты хочешь мне помочь? — моргнул с удивлением ребенком.

Я вздохнула.

Пусть будет так.

Оробаси, кажется, тихо посмеялся.

— Тогда давай быстро починим оберег и вернемся сюда! — приободренно произнес Тёдзи и направился к выходу.

Прижимая аметист к груди одной рукой, второй подобрала оставленный фонарь и поспешила за ребенком.

Выходить из туннелей не хотелось — там не хлестал дождь, в отличие от поверхности, где еще и ветер поднялся. Но надо было идти вперед только ради того, чтобы прекратить ужасную бурю.

Тёдзи держался ближе ко мне. Особенно, когда начинал завывать ветер, мальчик хватался за мой рукав, чтобы переждать порывы.

Так мы и дошли до шахты, где я уже дрожавшего ребенка попросила остаться под навесом, чтобы он не плавал внизу, а посидел хотя бы и отогрелся от ветра и дождя. И если постараться, то и оберег оттуда будет видно с высоты, да и подниматься все равно придется потом, как вставлю камень в алтарь.

Как и наблюдатель не отставал и держался на расстоянии. И если он такой не равнодушный, то приглядит.

Я вздохнула и спустилась вниз.

Вода также бурным потоком текла к морю, поэтому снова пришлось идти против течения, запинаясь о невидимые препятствия. Но когда дошла до цели, то вздохнула с облегчением.

Аметист вошел ровно в отверстие и, мигнув мягким светом, крепко встал. Я даже подергала его, но он был как влитой.

И как тогда его кто-то мог удалить? — скользнула мысль, полная недоумения.

«Ис-спользуя элемент и с-силу», — просто ответил Оробаси и попросил. — «Позволь с-снова взять контроль. Надо вос-становить печать».

Я кивнула.

И рука взметнулась вперед, почти касаясь аметиста. Знакомое чувство глубины охватило тело, когда что-то мощное поднималось из самого мрака. Кисть покрыло синеватое свечение, а капли дождя вокруг замерли и задрожали, и в следующее мгновение взметнулись вихрем, вливаясь в оберег. Тонкий и мелодичный звон вызвал удивление, ведь его издавала кружившая вода, которая перед пальцами собралась в странный символ с линиями и точками, а вокруг них переплелись три змеи в какую-то форму.

Когда узор собрался и вспыхнул, то сила отступила, и мир вздохнул — дождь ударил с особым рвением, как и вернулись звуки окружения.

Алтарь тихо мерцал синим, голубым и фиолетовым.

«Готово», — удовлетворенно заметил змей, и я ощутила, что тело вернулось под мой контроль. — «Моя воля повлияла на тело. Но для начала с-следует закончить с-с активацией печати, чтобы подвес-сти итог».

Разницы в управлении не заметила, чтобы оценить ущерб, но кивнула и развернулась, взглядом находя нужную колонну в воздухе — придется идти до нее.

Я не знаю, сколько времени занимал путь, то он был монотонным. И была готова дойти до конца, чтобы избавиться от отвратительного и раздражающего дождя.

Проходя мимо навеса, заметила, что Тёдзи выскочил навстречу.

— Получилось? — крикнул он и помахал рукой. — Тебя долго не было!

Пришлось остановиться и дождаться мальчика, после чего кивнула и указала на колонну, к которой шла.

— Но еще не все? — уточнил ребенок.

И я снова кивнула.

— Тогда я пойду с тобой, — решительно отозвался Тёдзи.

Пришлось поджать губы, но принять его выбор — в конце концов, я и сама хотела, чтобы он держался ближе.

Тем более скоро все закончится.

Глава 9

Тёдзи с явным волнением следил сверху, и любопытство толкало подойти ближе к краю провала, но здравый смысл отгонял от опасности — любая случайность, и мальчик мог оскользнуться на грязи и рухнуть вниз.

И беспокойно от того, что и погода портилась, и молнии чаще били в землю, словно стихия чувствовала, что нам остался последний шаг, чтобы запечатать это буйство.

Оробаси молчал, предоставляя действовать мне. А спину жег взгляд наблюдателя, который, казалось, ни на минуту не ослабевал.

Я вздохнула и посмотрела на колонну, которая изливалась розово-фиолетовым свечением. А после прижала ладонь к камню и сосредоточилась, волей и желанием направляя всколыхнувшуюся волной из глубин силу.

По руке скользнула водяная змея, а дождь вокруг на мгновение замер. Столп получил энергию и вздрогнул, накапливая мощь для заряда. Следом ударили две молнии друг за другом в дугу, оглушив и ослепив. А я испуганно дернулась и зажмурилась.

Даже расслышала, как от растерянности вскрикнул Тёдзи, отскакивая дальше от опасности и падая в грязь. Вот поэтому и не хотела сюда приглашать его — все-таки удар молнии может стоить ему жизни.

А меня... нет, не задело.

Я окинула себя быстрым взглядом и вскинула голову.

Заряд сферы сорвался со столпа и понесся к остальным, впитывая энергию и врезаясь в оберег, расползаясь по нему фиолетовым маревом. Даже с такого расстояния было заметно, как кристалл вспыхнул и заиграл красками, переливаясь, а после и в него ударило несколько молний друг за другом, словно впитываясь в оберег из неба, — вытягивая стихию, которая вот уже полгода буйствовала в небе.

Когда все успокоилось, то опустилась оглушающая тишина — даже показалось, что немного оглохла, пока не поняла, что... с неба не шел дождь.

Я протянула руку, но… последние капли иссякли, а небо начало светлеть. Медленно, но неумолимо.

«У тебя получилос-сь», — удовлетворенно произнес змей.

У нас, — поправила его.

Ведь без помощи и наставлений Оробаси ничего бы не вышло.

— Аи? — раздался взволнованный зов Тёдзи.

Вскинула голову, где на обрыве недалеко замер мальчик, смотря с надеждой.

Кивнула ему и улыбнулась.

Глаза ребенка заискрились радостью, и он широко улыбнулся. А когда я залезла назад, то и вообще чуть с ног не сбил, налетев и обхватив руками, уткнувшись лицом в живот. Ощутила растерянность и недоуменно вскинула руки.

Что он делает?

Оробаси тихо посмеялся, но ничего не объяснил.

— Спасибо, — пробормотал Тёдзи и крепче стиснул. — У тебя все вышло…

Я осторожно коснулась его плеча, привлекая внимание. И как только он поднял взгляд, просто кивнула.

Я ощущала сильное воодушевление, что… все получилось, что с неба больше не льет бесконечный дождь, а тучи светлели с каждой минутой, грозя совсем рассеяться и явить чистое небо.

Небо…

Какое оно?

Какое оно — солнце? А свет звезд?

Должно быть… это чарующе.

Я хочу увидеть.

Вскинула голову, смотря на сизые облака.

Было так… спокойно.

Вроде… на это похоже удовлетворение?

Тёдзи вздрогнул под порывом ветра и отпустил меня, отходя и старательно пряча лицо под полой шляпы. Мы оба были испачканы в грязи, а одежда до сих пор мокрая от дождя. Осмотрела свой печальный вид и покачала головой — какой идти дальше работать, если по-хорошему бы загнать мальчика в тепло, а еще накормить.

Кстати! Он же брал с собой в сумку еды. А мы много времени потратили на возню с оберегом.

Поэтому я снова коснулась мальчика и указала на сумку, которая у него перекинута через плечо. Тёдзи спохватился, и через несколько минут мы сидели спина к спине на ближайшем камне и обедали, каждый думая о своем.

Я, например, продолжала смотреть на небо, ожидая, когда тучи рассеются до конца.

«Можно с-с увереннос-стью с-сказать, что тебе в с-силах вос-становить еще один оберег, пос-сле чего я бы рекомендовал все-таки отправитьс-ся в Храм», — как только я съела два приготовленных для меня онигири, заговорил Оробаси. — «Так как с-со временем ты будешь ощущать, что тело вс-се с-сильнее отказывается с-слушать тебя».

Получается, что не так много времени у меня, — я нахмурилась и посмотрела на ладонь, покрытую грязными разводами.

«Ты вс-се еще можешь отказаться от вос-становления ос-стальных оберегов», — спокойно сказал змей. — «Но времени должно хватить тебе с-с запасом. В лучшем с-случае при благоприятных ус-словиях наш путь до Наруками займет около двух месяцев. В этом пути я учитывал возможность ис-спользования с-силы в качестве с-самозащиты».

Я вскинула брови и сжала кулак.

Действительно, не было смысла больше задерживаться.

С сожалением кинула взгляд на Тёдзи, который с довольным видом болтал ногами и разглядывал округу, которой предстояло обсохнуть и восстановиться после непрекращающихся дождей.

Как же настоять на том, чтобы забрать мальчика с собой?.. Я… не могу здесь оставить его.

Вздохнула и мотнула головой.

— Аи! — вырывая из мыслей, позвал ребенок.

Я обернулась, с вопросом вскинув брови.

— Смотри! — он указал рукой на небо, где сквозь облака стали проглядывать лучи солнца, похожие на столбы из желтого света.

А между ними…

Что это? — растерянно спросила я, разглядывая цветную дугу, повисшую в воздухе.

«Это радуга», — посмеялся Оробаси и принялся объяснять. — «Возникает от преломления с-света, когда лучи с-солнца проходят сквозь призму, в данном с-случае капли дождя. И с-свет рас-сеивается на с-спектр».

Ее создает свет и вода? — упростила для себя сложные слова змея, все еще с восхищением рассматривая чудо.

«Да», — собеседник вздохнул.

Я хочу научиться так делать…

«Хорошо», — миролюбиво отозвался Оробаси.

— Ой, мы… засиделись как-то, — потерянно произнес Тёдзи, отвлекая от разглядывания радуги. — Скоро уже темнеть будет. Почти весь день потратили, — и он вздохнул. — Снова не поработал…

Мальчик выглядел печальным, но я не знала, что сделать, чтобы он успокоился. А после ребенок отвернулся, смотря в сторону провала и шахт.

— Я… тут подумал, — тихо заговорил мальчик. — Ты ведь вернешься в Храм, когда все закончишь тут?

Он обернулся, чтобы дождаться моего кивка, а потом снова посмотрел на шахты.

— Тогда мне должно хватить времени, чтобы еще собрать моры, и… составить тебе компанию до Наруками, — Тёдзи сжал руками колени, выдавая волнение, и снова глянул на меня. — Ты… не против?

Я вскинула брови и отрицательно мотнула головой.

Конечно, не против! Сидела тут и голову ломала, как забрать его с собой, а он уже и сам думал об этом…

Нападение тех бандитов подтолкнули его к этому?

«С-скорее всего», — согласился Оробаси и вздохнул. — «С-сейчас будет тяжелее отс-слеживать их, так как я видел окружение через дождь. Когда влага с-совсем ис-спарится или впитаетс-ся в землю, то я… ос-слепну. Мои чувс-ства притупятс-ся».

Я нахмурилась и опустила взгляд на рыхлую и мокрую землю.

Это плохо.

Пока сидела и слушала неутешительные новости от змея, сам Тёдзи приободрился и выглядел уже веселее, явно строя новые планы.

«Тебе потребуетс-ся нес-скольно дней отдыха, ес-сли ты хочешь прис-ступить к новому оберегу», — предупредил Оробаси. — «В это время лучше не нагружать тело, ведь оно через с-себя провело много нес-совместимой энергии».

Пришлось внять словам змея. Все-таки он лучше в этом понимал, а для меня пока никакой разницы не было.

Когда мы достаточно насиделись, Тёдзи повел обратно домой, настаивая, что, раз сегодня не пошли в шахты, то на завтра надо хорошо подготовиться и пойти с раннего утра, а пока надо проветрить дом, приготовить поесть и самое главное — отмыться от грязи.

Я улыбнулась на слова ребенка и просто кивнула.

Небо…

Вот, что меня интересовало. А ночью тучи рассеялись совсем.

И стоило Тёдзи уснуть, как я, укутавшись в чистую юкату и держа в руке фонарь, тихо покинула дом, чтобы замереть у крыльца, зачарованно смотря ввысь.

Бесконечная чернота, на которой мерцали блики.

Это… звезды?

«Да, звезды», — подтвердил тихо Оробаси.

Как их много… Таких ярких и тусклых, больших и малых, они были словно рассыпанная крупа на черной материи.

Так… красиво.

Я просто стояла и смотрела, пытаясь охватить взглядом всю глубину ночного неба, разглядеть каждую звездочку и сохранить в памяти эти чувства.

Но слух уловил шаги за спиной, отвлекая от созерцания. И это не торопливые — Тёдзи, а более размеренные и осторожные.

Неужели наблюдатель, который не давал покоя последнее время и прожигал спину взглядом, решился подойти? А я ведь думала, что он уже оставил нас, ведь раньше к этому часу Оробаси говорил, что он уходил. Теперь же, когда змей не мог следить за округой, я и не знала, что наблюдатель задержался…

«Будь ос-сторожна», — предупредил Оробаси, отчего я невольно напряглась и опустила голову, вглядываясь в темноту и прижимая в волнении руку к груди.

Кем бы ни был этот наблюдатель, но я не могу сбежать, ведь… в доме оставался спящий Тёдзи.

Но этот незнакомец довольно самоуверенно приблизился и по дуге обошел, вставая так, что можно было видеть его, но и в случае чего уклониться. Как и не мешало протянуть руку и коснуться друг друга.

Он… казался знакомым. А чем больше я смотрела на него, ловя на себе же чужой внимательный взгляд, тем больше понимала… мы похожи.

Удивленно вскинула брови.

Как это так? Почему мы… одинаковые? Не считая разной длины волос и того, что он... юноша.

— И кто же ты? Помеха или… очередное ничтожество? — задумчиво пробормотал он, склонив голову и прижав пальцы к подбородку.

Я склонила голову в его же манере, но в руках продолжала стискивать ручку фонаря.

Он прищурился. Было видно, что что-то ему не понравилось.

— Молчишь?

А. Он ждал ответа.

По-моему, за время наблюдения можно было догадаться, что я не говорю, когда в разговорах с Тёдзи ни разу ему ничего не сказала.

Я прижала ладонь к горлу и мотнула головой, показывая, что не могу говорить.

Он вскинул брови и моргнул, а после… рассмеялся. Громко и от души, прижимая руки к животу и чуть ли не сгибаясь. Он смеялся, чем ввел в яркое недоумение, заставив отшагнуть подальше.

Что с ним?

— Сломанная… — хохотал он. — Сломанная кукла!..

Он, резко прекратив смеяться и лишь улыбаясь, быстрым шагом приблизился, отчего я вся сжалась, и цепко схватил меня за подбородок, заглядывая в глаза.

Одинаковые глаза.

Он довольно грубо повернул мне голову и второй рукой оттянул шиворот юкаты, рассматривая шею, а после едва коснулся той.

Что там? Что он смотрит?

«Печать Электро Архонта», — в отличие от моего напряжения, Оробаси звучал спокойно.

Незнакомец отстранился, но продолжал как-то криво, жестко улыбаться и держать.

— Сломанная и брошенная. Никому не нужная. Кукла.

Я нахмурилась и попыталась отстраниться, но он лишь надавил сильнее, давая знать, чтобы не дергалась. Так и стоял, что-то высматривая во мне. Вглядывался в глаза и… и также резко отстранился, вскинув руки и отвернувшись.

Меня беспокоили его поведение и слова. Но он встал в метре от меня спиной и с задумчивостью смотрел перед собой. Незнакомец молчал.

А я снова направила взгляд в небо, на звезды.

«Хм-м, вы одинаковые», — между тем заговорил Оробаси. — «Он, как и ты, тоже с-сосуд. Но… он пус-ст».

Пуст? Как это?

«Как ес-сли бы ты лишилась меня», — и эти слова змея прозвучали крайне жутко.

А ведь… мы и планировали дойти до Храма, чтобы там изгнали его дух из моего тела. И… я даже не представляю, каково это — быть пустой.

С тишиной.

Когда тебе больше никто не ответит и не подскажет…

— Ты… впервые видишь звезды? — прозвучал вопрос наблюдателя, вырывая из неприятных мыслей.

Я моргнула и опустила взгляд на юношу передо мной. Он снова внимательно следил, но на его интерес кивнула, чем вызвала насмешливый фырк.

Он тоже поднял взгляд в небо, придерживая шляпу.

— Звезды — ложь, — прозвучало довольно грубо, что заставило недоуменно вскинуть брови. — Как и небо — тоже ложь.

И он опять взглянул на меня, наблюдая лишь мою растерянность.

Что это значит?..

Оробаси в мыслях только вздохнул, не давая ответа.

— Такая чистая и наивная… — тихо произнес наблюдатель и слабо улыбнулся, тут же пряча лицо под шляпой. — Этот мир слишком жесток для тебя…

Я совсем его не понимаю, — потерянное осознание.

— Какие твои дальнейшие планы? — достаточно резко спросил он, меняя тему и снова уставившись на меня, и взмахнул рукой. — Или ты так и хочешь сидеть на этом острове?

Задумчиво наклонила голову, пытаясь понять, как объяснить ему о намерении идти на Наруками. Это…

«Покажи в с-сторону моря», — подсказал Оробаси.

Ага, — и последовала совету, указывая рукой в темноту.

Наблюдатель нахмурился, проследив направление, а потом снова перевел внимание на меня.

— На восток?

«Да», — ответил змей.

Я кивнула.

— Наруками? — прищурился юноша.

Я снова кивнула.

Собеседник помрачнел и сложил руки на груди.

— Мальчика заберешь с собой?

Кивнула.

— Зачем тебе туда? — этот вопрос заставил растерянно замереть.

И… как ему объяснить, что это из-за Оробаси?

— Ты знаешь свою природу? — юноша приблизился на пару шагов. — Ты знаешь, кто нас создал?

Я вскинула брови и опустила взгляд, прижимая руку к груди. Наблюдатель внимательно проследил за мной, а после подцепил пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Не ищи ее, если не хочешь разочароваться еще сильнее, — тихо сказал он.

Мы смотрели друг другу в глаза.

— Как давно ты проснулась? — он отпустил меня и снова отстранился на шаг.

«Дес-сять дней назад», — подсказал Оробаси.

Я посмотрела на руки — одна свободная, а во второй был фонарь, — затем оглядела округу, куда можно поставить ношу, и решила, что на каменную ограду вокруг дома. Юноша, вскинув бровь, следил за моими метаниями, пока не избавилась от фонаря и на пальцах не показала «десять».

— Десять… — он нахмурился. — Месяцев?

Мотнула головой.

— Недель?.. — с прищуром предположил он.

Но я снова мотнула головой.

Наблюдательно замолк, смотря на меня как-то… странно, что даже не по себе стало.

— Ты идиотка? — в конце концов, бросил он крайне резко.

Я опешила.

Что это значит?..

«Он о тебе не лучшего мнения», — со вздохом пояснил Оробаси.

Недоуменно вскинула брови.

— Только проснувшись, ты отправилась восстанавливать обереги? — он всплеснул руками. — Ради… ребенка?

Я, растерянно хмурившись, уже без прежней уверенности кивнула.

Юноша вздохнул и ничего не сказал, только прижал пальцы к лицу и прикрыл глаза.

Почему он так себя ведет? — недоумевала я.

«Вероятно, он ос-сознает, что это с-ставило под угрозу твою жизнь. И видит разницу в этом с-сильнее, чем ты ее вос-спринимаешь», — спокойно сказал змей.

Его это беспокоит? Почему?

«Тебе это ос-стается только с-самой узнать».

— Аи, — позвал юноша и снова посмотрел на меня. — Тебе нельзя на Наруками.

Я вопросительно вскинула брови.

— Ты… похожа на Электро Архонта, а это может вызвать проблемы. Тебя убьют, — он выглядел мрачным.

Нахмурилась.

«Он прав, но… нам надо в Храм. Только там нам помогут», — вздохнул Оробаси.

Я вторила его вздоху, опустив понуро плечи, и печально посмотрела под ноги.

Почему… все так сложно?

Глава 10

Мы снова замолчали.

И если наблюдатель о чем-то задумался, то я, обхватив плечи, устремила взгляд в небо.

Звезды… двигались. Замеченные мной ранее, теперь находились в другом положении, а густая россыпь клонилась к горизонту. Но вскоре они стали пропадать, отчего я растерянно распахнула глаза.

Куда?.. Почему они исчезали?..

— Аи, — позвал юноша, и я ощутила на руке хватку, отчего вздрогнула и опустила недоуменный взгляд.

И… наблюдатель потянул за собой, заставляя следовать за ним. Я опешила, но руку освободить не удалось, а он лишь раздраженно обернулся.

— Поторопись, если не хочешь опоздать, — бросил и повел дальше.

Ничего не поняла. Но пришлось идти, увязая в грязи и расплескивая лужи.

Спешно обойти дом, пересечь улицу, и пройти между двух домов, чтобы нырнуть под деревья сада и пройти его насквозь, оказавшись на пустыре, что вел к обрыву, за которым начинался серпантин, окруженный гигантскими костями, к песчаному берегу, где когда-то появилась я.

А еще там было темное и бескрайнее море.

И…

Мы замерли на краю, продуваемые свежим ветром, и наблюдатель отпустил руку, спокойно становясь рядом, а я…

Просто застыла, смотря как край неба наливался багрянцем.

Это…

«Рассвет», — подсказал Оробаси. — «Начало нового дня».

Как… красиво…

Я стояла и завороженно смотрела, как медленно поднималось солнце, окрашивая мир светом и теплом. Смотрела, как заблестело море десятками искр, как… звездами. Смотрела, пока глаза не стали слепнуть от яркости, заставляя отвести взгляд или отвернуться.

Я просто не знала всех слов, чтобы описать то, что открылось мне!

Это…

Обернулась с восторгом к спутнику, который молча, скрестив руки на груди, наблюдал за мной. А, поймав мое восхищение, слабо улыбнулся и отвернулся, отводя взгляд на горизонт.

Как только солнце поднялось над уровнем моря, то смотреть на него стало невозможно — перед глазами появлялись черные точки, слепя. Поэтому мотнула головой и оглядела округу, с трудом узнавая места, мимо которых проходила, когда вышла из пещеры. А она должна быть где-то… там.

— Аи, — позвал меня юноша.

Обернулась к нему с вопросом, но он резко нахмурился, мотнул головой и отвернулся, оставляя с недоумением.

Передумал?..

Смотря на него при свете солнца, а не в темноте под тусклым фонарем, я заметила некоторые отличия в нашей внешности, которые тогда ускользнули. Его волосы были темнее и с бледной синевой, как небо перед рассветом. Тогда как у меня…

Поймала кончик косы и перебросила через плечо, разглядывая волосы — их оттенок синий, глубокий, а несколько прядей выделялись ярким фиолетовым цветом.

Глаза же… они были как у юноши — я видела свои в отражении воды ранее.

Наблюдатель явно забавлялся, следя, с каким любопытством себя оглядывала и перебирала косу, косясь то на свои волосы, то на его. Но после он снова отвернулся, потеряв интерес и хмуро разглядывая побережье, будто хотел что-то там найти.

Кстати!

А… я ведь не знала его имени! И… как спросить?

Осторожно коснулась чужого плеча, чтобы привлечь внимание. Юноша среагировал остро и напряженно, отчего поспешила отнять руку, чтобы…

— Ты что-то хотела? — он мрачно свел брови.

А я так и замерла, да растерянно осмотрелась, не зная, как задать вопрос, как показать, что хотела узнать. Поэтому взглядом пробежалась под ногами, пытаясь отыскать хотя бы палочку или еще что-то, чтобы написать слово на сырой, еще где-то покрытой лужами, земле. Но нашла лишь вялые кусты недалеко от нас.

Юноша с интересом следил за суетой.

Пришлось сорвать ветку, которая никак не хотела ломаться, а только упрямо гнулась. Но я целеустремленней, поэтому вырвала ее и принялась выводить на ровном участке земли черточки, вспоминая, как еще недавно писала под управлением змея этот иероглиф, когда представлялась Тёдзи.

«У тебя ошибка», — отметил Оробаси.

— Не хватает черты здесь, — спокойно вторил юноша и, обхватив мою кисть, показал, куда надо было дополнить. — Так пишется «Имя».

Я выпрямилась, как и мой собеседник, и откинула в сторону уже ненужную веточку, с улыбкой и заинтересованностью ожидая ответа.

— Куникудзуси, — чуть подумав, ответил он.

Вскинула брови и усердно проговорила про себя — такое сложное имя. Видя мое лицо и старательность, он насмешливо фыркнул, а потом нахмурился, опустив взгляд на мои руки.

— Ты владеешь гидро. Откуда? — и довольно остро посмотрел в глаза. — Как я заметил, у тебя нет Глаза Бога.

Я опешила.

А… это… не нормально?

«С-смертные в этом мире не могут владеть с-силой без благос-словения богов, так называемого «Глаза Бога», — пояснил Оробаси, пока я стояла под пронзительным взглядом юноши и не знала, что делать. — «С-скорее вс-сего, у него нет врожденных с-способностей, как и у тебя. Ты заимс-ствуешь мою с-силу, тогда как у него нет ее, ведь он — пус-ст».

И… что ему ответить? — растерянно думала я.

«Он наблюдателен. И лучше ему не лгать. Рано или поздно он вс-се поймет, и это может привес-сти к плохим пос-следствиям, а они нам не нужны. С-сейчас тебе наоборот нужна поддержка. И будет лучше, ес-сли ею заручиться от подобного тебе», — размышлял змей. — «Хотя правда может иметь и обратную с-сторону. Он также может и оттолкнуть тебя. Так что выбор за тобой».

Но… — я прижала руки к груди и опустила взгляд на истоптанную нами землю.

А после решительно посмотрела на ожидавшего мрачного юношу и перевела взгляд в сторону горизонта, где вдали горой над деревьями возвышалась голова змея. Куникудзуси проследил мои действия и тоже перевел внимание на останки древнего бога.

И в удивлении распахнул глаза.

— Оробаси?! Ватацуми Омиками?

Я, чуть помедлив, кивнула.

— Он и… разбудил тебя? — догадался юноша и, после очередного кивка, помрачнел и отвернулся, пряча лицо.

Мне не понравилась его реакция, и невольно напряглась, предчувствуя что-то не очень хорошее. Хотелось снова коснуться его плеча, чтобы он обернулся и посмотрел на меня, но…

— А я ведь подумал, что ты такая же, как и я, — его тон изменился, стал холоднее и резче, отчего вздрогнула и отшагнула.

Юноша так и не обернулся.

— Но даже тебе… нашлось применение, — обронил он и сжал кулак, а после поспешил уйти.

«Похоже, возникло недоразумение», — тихо отметил Оробаси, пока я растерянно стояла, не зная, что делать, лишь вскинула беспомощно руку ему вслед.

Почему он уходит?..

Змей вздохнул, и я ощутила его влияние на реальность — окружение взволновалось, будто прошлась рябь воды. Я изумленно осмотрелась, видя, как воздух стал покрываться тонкими трещинами. Как и почувствовал это уходящий Куникудзуси, остановившись и с опаской обернувшись на меня, которая тоже ничего не понимала.

А потом…

Реальность разбилась и схлынула, оставляя нас…

Это ведь то самое пространство… куда я попала тот раз ночью, когда хотела разобраться с памятью, и увидела последнее воспоминание…

Серый туман с черными прожилками все также охватывал округу, а мы стояли в центре бирюзового пространства. На меня снова смотрело отражение с пола знакомой-незнакомой девушки, и впереди замер настороженный юноша, который все свое внимание обратил куда-то выше меня.

Оглянулась — там громадой нависал Оробаси, который тоже не отводил взгляда от гостя.

— Полагаю, ты хотел иного ис-схода и задаешься вопрос-сом, почему я не выбрал тебя? — проговорил змей.

Куникудзуси сжал кулак, с вызовом смотря на бога.

— Я отвечу, почему, — слегка наклонил голову змей. — Одно дело иметь тело, а с-совсем другое — делить его с-с кем-то. Наша с-ситуация с Аи лишь моя личная ошибка, вытекшая из моей с-самоувереннос-сти. Аи не прос-снулась бы никогда, ес-сли бы у меня получилось в одиночку контролировать этот сос-суд.

Юноша распахнул глаза в удивлении от откровения Оробаси. Как и я взволнованно вскинула брови.

А ведь он в самом начале говорил что-то такое… что он не может контролировать тело в одиночку слишком долго, поэтому и разбудил меня.

— Но, к с-сожалению, с-сейчас мы с ней в одной лодке, — змей покачал головой. — И эта лодка идет ко дну.

— Что ты имеешь в виду? — мрачно спросил юноша и прищурился.

— Она умирает, — прямо ответил бог и вздохнул.

Куникудзуси распахнул рот, но тут же закрыл, опустив напряженный взгляд на меня.

— Ес-сли вернуться к аналогии с-с лодкой, то Аи — это лодка. А я — ее пас-сажир, — продолжил говорить Оробаси. — И, заняв лодку, я ее ломаю, так как она не подходит под мои размеры. Эта лодка строилас-сь для другого владельца, под его размеры.

— И поэтому вам надо на Наруками? Храм, — догадался юноша и свел брови. — Но с чего ты уверен, что там тебе помогут? Узнав, кто внутри Аи, ее тут же могут убить. И тут даже причина еще более существенная, чем просто варианты с подделкой с лицом Архонта и шпионом. Почему ты не направляешься на Ватацуми? — усмехнулся Куникудзуси и повел рукой в непонятном мне жесте. — Тебе бы были рады там, учитывая, что они сейчас воюют с Сёгунатом и возвращение их бога-хранителя — это как раз то, чего они добивались, разрушая обереги на острове.

Оробаси вздохнул и прикрыл глаза.

— Меньшее, чего я желаю, это с-смерть невинного сущес-ства по моей вине, — спокойно сказал змей. — Аи пос-страдала, и я отведу ее туда, где ей помогут очис-стить тело от духа мертвого бога. В Ватацуми это не с-сделают.

Юноша недоверчиво вскинул бровь, с сомнением смотря на бога:

— С чего бы тебе добровольно идти в Храм, чтобы снова вернуться к забытью? Ты был мертв многие тысячелетия, и сейчас у тебя шанс вернуться к жизни, и ты… отпускаешь его.

Змей тяжело посмотрел на человека перед ним. Кажется, в Оробаси ощущалось недовольство такими грубыми вопросами.

— Мое время давно вышло, и я проиграл в чес-стном бою против Электро Архонта, — но, несмотря на реакцию, говорил он мирно. — То, что мертво, должно ос-ставаться мертвым. Прошлое должно ос-ставаться в прошлом. Надо с-смотреть на будущее и уметь отпус-скать.

Куникудзуси насмешливо фыркнул и сложил руки на груди, но отвел взгляд от змея, будто его слова как-то отразились на юноше.

— А если вам не помогут на Наруками? — не смотря на нас, он спросил тихо.

Оробаси вздохнул.

— У нас-с нет иных вариантов. Но это оправданный рис-ск.

— Нет вариантов? — вскинул голову юноша. — Можно же поискать помощь в других регионах.

— Боюс-сь, у нас-с не будет такой возможнос-сти, — мотнул головой змей.

Куникудзуси настороженно нахмурился, смотря с подозрением.

— Сколько ей осталось времени? — и он глянул на меня.

Тихо стоявшую рядом с Оробаси и не влезавшую в их беседу.

— Чуть больше двух мес-сяцев по моим подс-счетам. С возможными погрешнос-стями в пути, ес-сли придется ис-спользовать мою с-силу в целях с-самозащиты.

Юноша недоверчиво смотрел на нас:

— Использование гидро разрушает ее сильней?

Змей кивнул.

Куникудзуси, казалось, разозлился.

— Тогда почему ты ее не остановил, когда она полезла восстанавливать обереги?! — и он раздраженно взмахнул руками.

— А она намереваетс-ся починить и ос-стальные, — вздохнул Оробаси под недоверчивый взгляд юноши и хмыкнул. — Попробуй ее ос-становить.

Куникудзуси смотрел на меня с чем-то непонятным, а потом подошел и схватил за плечи, встряхнув и заглядывая в глаза.

— Ты идиотка? Ты ведь умрешь ни за что, и никто даже не узнает, что это сделала ты. Никому это и не надо, ведь им удобен хаос на острове.

— Я хотела помочь, — растерянно отозвалась, вскинув брови.

— Никому не нужна твоя помощь, — твердо и уверенно сказал юноша.

— Но… Тёдзи был рад, — заметила я и коснулась рукой груди. — И… мне понравилось это чувство, когда у меня все получилось.

Куникудзуси долго и испытующе смотрел в глаза, но после вздохнул и отступил, отпуская меня.

— Она не ос-сознает до конца опас-сность и рис-ски, — заговорил Оробаси. — Аи желает жить. Но в то же время, не умея это, не видит грани между жизнью и с-смертью. Я с-стараюсь удерживать ее на этой грани.

— Ты достаточно терпелив к ней, — спокойно заметил юноша и взмахнул рукой.

— Задача бога — защита и прос-свещение людей. Делать их жизнь безопас-сной и давать надежду на с-следующий день. Аи — всего лишь ребенок, который только учится жить и с-с любопытс-ством познает что-то новое. Она ис-скренне желает изучить жизнь, и я даю ей эту возможнос-сть, — миролюбиво ответил змей.

— Поэтому ты и стремишься отпустить ее? — вскинув голову, нахмурился юноша.

— Она имеет право на с-свободу и жизнь. Как и все живые с-существа, — объяснил Оробаси и кивнул.

Куникудзуси отвел задумчивый взгляд, а после спрятал лицо под шляпой. Кажется, слова бога увели его глубоко в мысли.

— Я возвращаю вас-с назад, — предупредил змей и обратился к юноше. — В ближайшие пару дней Аи запрещены нагрузки на тело. Пос-старайся объяс-снить это мальчику, так как у нас-с час-сто возникают недопонимания, — и он тяжело вздохнул.

Ответом ему был кивок.

Глава 11

Когда по телу ударил свежий морской ветер, то я растерянно дрогнула и опустила руку, которую все еще продолжала тянуть. Ощущения реальности вернулись, как и она сама, но, казалось, время так и не двинулось вперед, пока мы беседовали в моем сознании.

Куникудзуси тяжело вздохнул и прижал ладонь ко лбу, но уходить уже не спешил, о чем-то задумавшись. А я почувствовала яркую неловкость от всей ситуации в целом и не могла объяснить точный источник этого.

То ли из-за общения юноши с Оробаси. То ли потому, в каком свете они обсуждали меня. То ли из-за того, что Куникудзуси узнал все, как и мое состояние.

И… два месяца…

Было чувство, что это крайне малый срок. Мгновение. Миг.

Становилось страшно.

— Аи, — вздохнув, юноша обратил на меня внимание. — Я думаю, что тебе…

— Аи! — раздался крик по округе. В голосе сквозила тревога.

Я вздрогнула и глянула в сторону сада, откуда и доносился зов. Куникудзуси тоже обернулся.

К нам навстречу сквозь деревья бежал запыхавшийся и испуганный Тёдзи. И только мальчик выскочил на пустошь, как запнулся от неожиданности и замер, с недоверием смотря на Куникудзуси.

— А вы?.. — ребенок прошелся взглядом по юноше и изумленно распахнул глаза, переведя внимание на меня. — Вы… брат Аи?..

Брат? — я недоуменно нахмурилась.

Куникудзуси вскинул бровь и слегка наклонил голову, а после тонко улыбнулся. В его глазах скользнуло что-то непонятное, отчего невольно напряглась.

«Помнишь, я рас-сказывал тебе о родителях?» — дал о себе знать Оробаси. — «Ес-сли у родителей помимо одного ребенка ес-сть еще второй, то эти дети друг для друг близкие люди, кровные родс-ственники. Ес-сли девочка, то сес-стра. Ес-сли мальчик, то брат. Проводя такую аналогию, можно дейс-ствительно с-сказать, что по человечес-ским меркам Куникудзус-си твой брат, так как у вас-с один с-создатель».

О, вот оно как!

— Да, — согласно кивнул Куникудзуси на вопрос мальчика и улыбнулся. — Я старший брат Аи.

Я невольно напряглась после такого ответа — прозвучал он слишком тревожно, будто… юноша что-то задумал. Но все-таки неспешно приблизилась к беседующим ребятам.

— Так… вы пришли навестить Аи? — сдвинув брови, предположил Тёдзи.

Выглядел ребенок задумчиво.

— Видишь ли, — заговорил юноша и отвел взгляд в сторону, прищурившись, — дело в том, что… Аи сбежала из дома, и меня послали найти ее.

Что?

— Что? — вторил изумленный не меньше меня мальчик.

А я смотрела в смятении на Куникудзуси, который слабо улыбнулся и прикрыл глаза, будто чему-то забавлялся.

«Хм-м», — задумчиво пробормотал змей. — «Похоже, он на ходу придумывает тебе легенду, чтобы обос-сновать вашу с-связь, и у тебя появилос-сь прошлое».

Зачем? — недоумевала я.

«Чтобы в будущем было, что отвечать людям», — объяснил Оробаси. — «Порой, когда от этого завис-сит жизнь, лучше обмануть во благо. А твое проис-схождение уже с-ставит под угрозу вс-сех твоих близких людей».

Я ощутила недосказанность в словах Оробаси, но раскрывать мысль он не спешил.

— Да-да, — для убедительности Куникудзуси кивнул и глянул на Тёдзи. — Она никому ничего не сказала и убежала сюда, на фронт, — юноша вздохнул и развел руками, будто сокрушался над безрассудным поведением «сестры». — Аи очень добрая девочка и любит всем помогать. И когда узнала, что произошло на острове, то очень прониклась тяжелой ситуацией людей.

«Актер», — глухо посмеялся Оробаси, а я только удивленно моргала.

— Ох, я… не знал, — стушевался Тёдзи и потупился в землю.

— Почти всю жизнь Аи держали взаперти, так как у нее проблемы со здоровьем, — крайне уверенно говорил юноша, а в конце еще и покачал головой. — Она очень слаба.

«Интерес-сная интерпретация, что тебе запрещены нагрузки на тело», — одобрительно пробормотал змей.

А вот я не очень одобряла такие слова. Почему-то стало не по себе и… неприятно. Отчего нахмурилась и с раздражением глядела на юношу.

— А я думал, что она — жрица, — как-то тихо и неуверенно пробормотал мальчик, не решаясь поднять взгляд.

— Да, наша семья связана с верой, — хмыкнул Куникудзуси, а после с прищуром покосился на меня, да улыбнулся, заметив, что я поджимала губы и свела брови в недовольстве.

«И ведь не лжет», — заметил Оробаси.

— Вы теперь… заберете ее домой? — голос Тёдзи дрогнул, но он все-таки посмотрел на юношу.

— Придется отправить ее назад, на Наруками, когда прибудет корабль, — показательно вздохнул Куникудзуси и потер пальцами переносицу. — Это может занять какое-то время. Но я не буду сопровождать вас назад, мне надо оставаться здесь, так как… на фронте много работы.

— Я понимаю, — кивнул ребенок и поклонился. — Я…

— Не волнуйся… мальчик, — сложив руки на груди, юноша задумчиво глянул на Тёдзи. — В конце концов, еще пару недель Аи придется оставаться здесь. И я надеюсь, что это время она погостит у тебя.

— Я не против, — помотал головой ребенок и, прижав руку к груди, представился. — И… я — Тёдзи Тоси.

— Можешь звать меня Куникудзуси, — хмыкнул юноша.

«Похоже, что у него ес-сть какой-то план, как дос-ставить тебя на Наруками», — предположил Оробаси. — «Думаю, он не ус-спел с-сообщить его нам. Но пос-сле рас-скажет».

Мальчик кивнул и оглянулся на меня. Явно мое раздражение расчел как-то по-своему, снова, и также хмуро посмотрел на юношу, после чего вздохнул.

— Похоже, Аи не нравится такое положение дел, — пробормотал Тёдзи.

Куникудзуси насмешливо фыркнул и с веселым прищуром глянул на меня.

— Это для ее же блага. Потом еще «спасибо» скажет.

Я дернула плечом и скрестила руки на груди.

Юноша совсем повеселел, наблюдая за мной.

— Я… думаю, что стоит вернуться в дом, — неловко почесал затылок Тёдзи, возвращая внимание к себе, и развел руками. — Надо позавтракать и на работу. А… вы можете быть гостем, господин Куникудзуси.

Тот хмыкнул.

— Мне тоже надо возвращаться к работе, — сказал юноша и последовал за мальчиком, а я замыкала. — Так что я покину вас. И навещу в ближайшие дни.

— Хорошо, — просто ответил ребенок.

У самого дома я развернула Тёдзи в сторону умывальника, потому что он как проснулся, так и выскочил из дома на мои поиски, испугавшись, что что-то произошло, по его рассказу. Особенно, когда он увидел фонарь на ограде, вокруг ни души, а потом обнаружил цепочку следов, по которым и бросился бежать.

Я лишь покачала головой.

Вышло как-то некрасиво, что заставила ребенка волноваться, но кто ведь знал, что так долго задержусь, ведь изначально планировала посмотреть на небо и вернуться назад.

Тяжело вздохнула.

— Я вернусь через пару дней, — коротко произнес Куникудзуси и после моего кивка ушел.

Пока Тёдзи умывался, я убрала постель и потянулась греть воду. Мальчик вернулся задумчивым, но сразу влился в процесс приготовления завтрака. Точнее, разогревали вчерашнее, а после он собирал в сумку обед из онигири.

— У тебя очень жуткий брат, — поделился ребенок, а я наклонила голову, не понимая, к чему он это сказал. — И высокомерный… Как ты его терпишь?

Я растерялась и пожала плечами.

Не знаю, я ведь только день с ним знакома. И мне он тоже показался странным — грубый и резкий, то вроде переживает, то тут же ругается.

Я не понимала его… не хватало опыта. И это настораживало.

— Теперь ты не пойдешь в шахты? Ты ведь… — хмуро говорил Тёдзи, между тем собираясь выходить на улицу.

Он заметил, что я тоже обувалась, потому и спросил.

И я решительно помотала головой, показывая, что намеривалась отправиться вместе с ним.

— Но ведь твой брат сказал, что у тебя слабое здоровье, — удивленно вскинул брови мальчик и распахнул дверь, открывая дорогу свету солнца, которое залило порог.

Я нахмурилась на слова Тёдзи и махнула рукой, показывая, что все равно пойду.

Мальчик прыснул от смеха.

— Теперь понятно, как ты сбежала из дома.

Недоуменно моргнула.

При чем тут это?

И даже Оробаси в сознании глухо посмеялся, но ничего не объяснил.

— Хорошо тогда, иди со мной, — серьезно кивнул Тёдзи и, спрыгнув с крыльца на землю, обернулся на меня. — Но ты там, где-нибудь недалеко сядешь и будешь смотреть. Работать тебе не дам.

Я улыбнулась.

Получив мое согласие, мальчик двинулся в путь, а я шла за ним и осматривалась, с любопытством изучая, как изменилась округа под ярким светом солнца.

На дорогах была грязь, но Оробаси обещал, что долго она не продлиться и вскоре все высохнет. Что пустырь покроется травой и цветами, а листья на деревьях станут насыщенней. Что вернутся птицы вить гнезда, как и яркие насекомые.

И что проклятие оставит этот район острова, а земля исцелится.

«Хорошо было бы провес-сти нес-сколько очищающих обрядов, но здесь нигде нет поблизости жрецов, а у тебя нет должных навыков», — задумчиво говорил змей, пока мы двигались к шахтам.

А ты не знаешь как? — с интересом спросила.

«Обряд надо проводить на имя Электро Архонта», — объяснил Оробаси. — «А я, в конце концов, другой бог. Ес-сли бы обряд кас-сался меня, то я бы научил тебя. Это совс-сем не требует много с-сил и опирается больше на чис-стоту намерений жреца, которая идет от его с-сердца».

Но-о, — я нахмурилась и коснулась ладонью груди.

«Да, твоя конс-струкция не подразумевает наличие с-сердца как органа, отвечающего за кровенос-сную сис-стему. Но в данном смыс-сле речь о чувс-ствах», — змей посмеялся, понимая мою заминку.

Отчего-то ощутила неловкость.

— Вот сюда, — вырвал из мыслей Тёдзи, когда вы прошли под арку туннеля.

Лучи солнца попадали сквозь отверстия в потолке, давая осмотреться. В центре зала было несколько глубоких луж и куча валунов. Еще несколько туннелей отходили в стороны.

— Вот, — мальчик стянул с плеча сумку, где был наш обед, и протянул.

Осторожно подхватила за лямку и с недоумением глянула на ребенка.

— Ты посидишь здесь и подождешь, а я пойду туда, — он указал в один из проходов. — Я соберу в корзину кристаллы и перенесу до ящиков, там, — мальчик кивнул в сторону какой-то конструкции.

Лифт?

Вскинула голову и действительно наверху в одном из отверстий что-то такое было.

— Как только соберу нужное количество, то надо все поднять наверх. И потом там же разгрузить к навесу. Вот и все, — Тёдзи развел руками и ждал от меня реакции.

Ага. Поняла. Посидеть здесь и подождать мальчика, пока он ходит туда-сюда и таскает камни.

Эх…

Кивнула.

Ребенок улыбнулся. Поправил корзину за спиной и направился до прохода под моим взглядом.

«Хорошо», — проговорил в сознании Оробаси, когда я устроилась на одном камне, куда падал свет солнца. — «Раз у нас-с ес-сть время, то поговорим о пис-сьменности. Бери ту палку и будем учитьс-ся пис-сать хотя бы прос-стейшие иероглифы»…

Я вздохнула и последовала выполнить указания змея.

Надо учиться читать и писать…

Глава 12

Куникудзуси говорил, что его не будет два дня, но шел уже третий, а юноша так и не появился. Я хмурилась, а Оробаси утверждал, что у того могли быть дела, которые требовали больше времени на решение. Тем более сейчас идет война, а юноша утверждал, что занят на фронте.

Мне от этого было не легче.

Но змей был спокоен. Как, впрочем, и Тёдзи, который работал... работал... и работал. А я каждый день сидела на все том же камне и училась писать под руководством Оробаси.

И потом наступил четвертый день.

— Аи, — взволнованно произнес Тёдзи и схватил меня за руку, сжимая пальцы, а я кивнула, нахмурившись.

У ограды дома стояла группа людей, которые между собой о чем-то громко спорили. За их спинами были сумки и корзины, а внешний вид говорил, что незнакомцы долгое время были в дороге. Мы с мальчиком настороженно замедлились, не спеша показываться из-за тени соседних домов.

День близился к завершению, и появление подозрительных людей у порога навевали неприятные воспоминания, а желание развернуться и уйти загоралось все сильнее.

«Они не тронуты Татаригами», — отметил Оробаси, но это ни капли не успокоило.

А потом Тёдзи резко остановился и растерянно моргнул.

— Это... я их знаю, Аи, — он кинул на меня неуверенный взгляд, но руку не отпустил. — Это Кадзи, он был бригадиром на шахте. И все остальные — они с нашей деревни.

Я хмуро посмотрела на шестерых мужчин.

Что они тут делали?..

— Неужели... они вернулись из-за того, что ты починила оберег? — предположил ребенок. — Но как они узнали?..

Вот именно.

— Надо подойти и узнать, — и мальчик сделал шаг вперед, но я дернула его за руку назад и мотнула головой, когда он воззрился с непониманием.

Нет. Лучше показаться мне. В противном случае если будут угрожать, то всегда может защитить сила Оробаси, а ребенок не успеет ничего сделать.

Я опустила руку Тёдзи и с настороженным видом вышла к дому. Мужчины, заметив меня, замолчали, и вперед вышел тот, кого мальчик назвал Кадзи.

— Добрый вечер! — он дружелюбно улыбнулся. — Меня зовут Кадзи. Не могли бы вы меня выслушать?

Нахмурилась, но кивнула, остановившись на безопасном расстоянии.

— Вы должно быть та жрица, которая восстановила оберег в шахтах?

Осторожно кивнула.

— Спасибо вам, — он прижал руки по бокам и низко поклонился, как и остальные мужчины за его спиной.

Хоть Оробаси и объяснил о такой традиции, но в моих глазах она выглядела немного пугающе, такое проявление уважения. Но в то же время... люди были искренними в эмоциях, как и благодарили от всей души.

— Спасибо, что позаботились о нашем доме, — выпрямился мужчина и доброжелательно улыбнулся. Его взгляд был открытым и сияющим. — Как только стало известно, что над шахтами разошлись тучи, а двое детей взвалили на себя такую ответственность, на которую наплевали даже взрослые, я... не смог оставаться в стороне, — он вздохнул и мотнул головой.

А... откуда он узнал? Откуда слухи пошли?..

«Хм-м», — тоже задумчиво протянул Оробаси.

Но... мне было приятно, слышать, что эти люди благодарили за помощь. Что все-таки не просто так восстановила оберег и вернула солнце на небосвод. Что это надо не только Тёдзи... И есть еще люди, которым важен мир и чистое небо.

А ведь Куникудзуси сказал, что никому это не надо, и никто даже не поблагодарит.

— Как вы узнали? — за спиной раздался голос мальчика, который выскользнул из-за угла чужого дома и замер за мной, держась ближе.

Вопрос его звучал разумно. И недоверчиво.

— Тёдзи? Я... думал, что Онитака забрал тебя, — удивленно смотрел на ребенка Кадзи.

— Он прислал своих людей за мной, но я не пошел с ними, — помотал головой мальчик.

Я удивленно посмотрела на Тёдзи.

— Это пираты, — объяснил ребенок и пожал плечами. — Они появились, когда началась война, и Татаригами стал сводить с ума людей. Пираты обещали, что больных людей отвезут в Сумеру в поисках лечения. А еще собирали с них деньги за проезд. Ясумото говорил, что они помогут, что он заплатил за мою маму, чтобы ее отвезли со всеми. Но... — он поджал губы и помотал головой. — Я не верю им.

Но все еще видя мое растерянное лицо, мальчик вздохнул и продолжил объяснять.

— Ясумото — это целитель из деревни Хиги. Но его выгнали из деревни, так как считали лжецом, ведь он не мог никого вылечить от Татаригами. Он приходил сюда в первые дни и обещал помочь, но он довольно жуткий, поэтому я не пошел с ним. А потом приходили пираты и уговаривали меня уйти с ними. Но я отказался, так как... мне нужны деньги, чтобы вылечить маму. Сюда приходили и из армии Ватацуми, и из Сёгуната. А я им никому не верю. Мама говорила, что сейчас никому нельзя доверять из-за Татаригами.

Хм-м, вот как.

Я задумчиво нахмурилась.

А пираты, это...

«Отс-ступники и мародеры», — заговорил Оробаси. — «С-судя по вс-сему, они с-собирали с людей деньги, пользуяс-сь отчаянным положением тех и обещая дос-ставить их к лечению».

Но... если мама Тёдзи с ними...

«Ес-сли Тёдзи не обманули. Ес-сли целителю можно верить. Слишком много ес-сли. Их вс-сех мог кос-снуться Татаригами, и шепот проклятия убедить в разных безумс-ствах», — вздохнул змей. — «Мальчик правильно говорит — никому нельзя верить на этом ос-строве».

Даже ему? Даже... Куникудзуси?.. Тебе?

Бог глухо посмеялся.

«Нам ты можешь верить».

Почему?

«Для Тёдзи ты единс-ственная поддержка и спас-сение от одиночес-ства, как и шанс-с покинуть ос-стров в безопас-сности. Куникудзус-си тебе придется верить, чтобы заручитьс-ся его поддержкой. А мы с тобой... делим одно тело и здес-сь без доверия не обойтис-сь», — объяснил Оробаси. — «Тем более, что нам не с-страшен Татаригами».

— Да, — вздохнул Кадзи, возвращая на себя наше внимание. — Когда началась суматоха, то многие бежали с Ясиори на другие острова. Мы остановились на Каннадзуке, где армия Сёгуната организовала лагерь для беженцев. Я оставил там семью и долгое время писал письма генералу Кудзё Масахито, чтобы они решили проблему Татаригами, но... они сказали, что мы лишь разводим панику, и отмахивались, не веря, что проклятие коснулось жителей Ясиори. Они... даже не верили, что люди заболевали. И я не смог так это оставить. Мы... — мужчина оглянулся на своих спутников, — собрались и выдвинулись сюда. В конце концов, это наш дом, и мы должны бороться за него, если Сёгунат нас не слышит. Мы намеревались восстановить обереги.

«Интерес-сно как, ес-сли без элементальных с-сил они ничего не с-смогли бы», — отметил Оробаси. — «И с-среди них я не вижу ни одного, кто бы владел Глазом Бога».

— Все здесь заняты войной. До простых людей и их страданий никому нет дела! — довольно эмоционально всплеснул руками один из мужчин.

Я нахмурилась после слов змея, на его наблюдения.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — напомнил Тёдзи и прищурился, взирая на мужчин. — Как вы узнали, что тут починили оберег?

«Какой с-смышленный мальчик», — одобрительно пробормотал змей.

— А, — Кадзи улыбнулся. — Мы пересеклись с несколькими странниками по пути в деревню Хиги. Они и рассказали, что на шахтах прекратились дожди, и что там жрица восстановила оберег. Поэтому мы обсудили все и решили скорее вернуться сюда. В конце концов, если вы знаете, как починить оберег, то можете справиться и с остальными.

— Тем более, что нам предложили неплохо заработать, если поставки кристального костного мозга возобновятся, — дополнил один из мужчин и развел руками.

— И это тоже, — кивнул Кадзи.

«Как интерес-сно», — заметил Оробаси.

Что-то не так? Мне тоже показалось все это... слишком удачным.

«Здоровый с-скепсис — это полезно», — хмыкнул змей с каплей одобрения. — «Но думаю, лучше с-спросить вс-се у Куникудзус-си, когда он вернетс-ся».

Думаешь, его рук дело? — удивилась я в мыслях.

«Догадываюс-сь», — последовал ответ.

Тёдзи смотрел на мужчин с сомнением. Я понимала его.

— Все мы на острове как одна большая семья. Никто отсюда не ушел по доброй воле. Куда бы мы ни пошли, нам придется работать на кого-то другого, — вздохнув, говорил Кадзи. — Но кто-то должен остаться на острове и решить все проблемы, чтобы... другим было куда возвращаться. Это наш дом. И деньги для восстановления дома нам нужны.

Я хмуро смотрела на мужчину.

Они ведь действительно хотят спасти дом.

От войны. От Татаригами. От болезней.

И почему Куникудзуси говорил, что никому не нужна моя помощь, если... люди нуждались в той?.. Если их все бросили, и единственная надежда — я?..

— Госпожа жрица... — снова заговорил Кадзи и поклонился, выставив перед собой руки и прижав те ладонями друг к другу.

Это...

— Ее зовут Аи, — подсказал Тёдзи с мрачным видом и схватил меня за рукав юкаты.

Что-то ему не понравилось в поведении мужчины, поэтому я тоже напряглась.

— Госпожа Аи, мы... просим вас помочь восстановить остальные обереги и вернуть покой нашему острову, — не поднимаясь, попросил Кадзи.

Мальчик глянул на меня с подозрением, заметив, как я поджала губы.

Ведь... и так было желание позаботиться еще об одном обереге — Оробаси сказал же, что хватит сил на еще один, но потом...

Потом уже никак.

— Она не сможет вам помочь, — помотав головой, ответил вместо меня Тёдзи.

Мужчина выпрямился, смотря с недоумением.

— Ее брат... высказался достаточно убедительно, — объяснил мальчик. — Он не разрешил ей работать, так как у нее слабое здоровье. Она из-за оберега в шахтах подвергла себя опасности. А я... не хочу, чтобы с Аи что-то случилось, — он прижал ладонь к груди и помотал головой.

А я легко улыбнулась от таких слов.

Он... проявил заботу? Это... приятно?..

«Он вос-спринял с-слова Куникудзус-си дос-статочно близко к с-сердцу», — спокойно сказал Оробаси. — «Да, мальчик волнуетс-ся».

Да. Его беспокойство очень приятно...

— Неужели? — растерянно отозвался Кадзи. — Даже... оберег у деревни Хиги? Там же... тоже страдают люди… — он болезненно нахмурился и отвел взгляд.

А я ощутила неуверенность.

Там... тоже все плохо? Там живут люди в таких условиях?..

«Аи-и...» — протянул Оробаси и вздохнул.

Один. Один оберег.

Он ведь у деревни...

— Мы подумаем, — Тёдзи схватил меня за руку и дернул, не давая хоть как-то отреагировал на просьбу Кадзи. — Но уже поздно. Нам пора домой.

Мужчины кто мрачно, кто с неуверенностью смотрели на нас, но не остановили, пока мы проходили через них к дому. Поднявшись на крыльцо, я обернулась и проследила, как они двинулись толпой по улице под предводительством Кадзи.

— Деревня Хиги, — стоило закрыть дверь, как Тёдзи глянул на меня, хмурясь. — Тот раз бандиты упоминали Васидзу. Я ведь говорил тебе, что он из деревни Хиги. Староста. И они украли у нас все. Я... не верю Кадзи и остальным, — ребенок решительно помотал головой. — Пусть остаются и работают на шахте, но... мне это не нравится. Тебе не стоит соглашаться с их предложением. Да и твой брат будет ругаться. Если бы... у меня была младшая сестра, то я бы тоже не отпустил ее туда, где опасно.

«Хороший мальчик», — с одобрением пробормотал Оробаси.

Я же растерянно вскинула брови.

Почему... старший брат так много может делать и решать за сестру?.. Это... нормально?

«Это ответс-ственность. С-старшие дети в с-семьях вс-сегда опекают младших», — снова прокомментировал бог.

Но... — я нахмурилась и опустила взгляд в пол.

Почему мне это не нравилось?..

— Моя мама... — Тёдзи прошел в дальнюю часть дома за ширму, чтобы оставить верхние вещи и переодеться, пока я оставила пустую сумку на полке и прошла к очагу, чтобы запалить тот, — она пропала после того, как пошла в деревню Хиги. Перед этим мама сказала, чтобы я никому не верил. И Ясумото говорил, что она ушла с Онитакой и уплыла на корабле в Сумеру, как и остальные больные, но... почему она сюда не вернулась, ко мне, и не забрала с собой, лишь попросив, чтобы пираты присмотрели за мной? Она бы... никогда так не сделала, — показался из-за ширмы ребенок и посмотрел на меня с вопросом, и от его взгляда стало не по себе. — Почему я узнал это от других? — и развел руками.

«Но между тем он продолжает думать и верить, что она в С-сумеру на лечении, хм-м», — отметил змей. — «Якорь...»

Якорь? — недоуменно отозвалась.

«Ему удобно в это верить, чтобы не с-сорваться», — объяснил Оробаси. — «Пс-сихика людей хрупка, как и их тела. Ес-сли он ус-слышит правду, то может с-сойти с ума».

Но тогда, где его мама? — растерянно заметила я.

«Они могли вс-сего лишь утешать мальчика, решив не говорить правду о произошедшем. Война и Татаригами разрушили множес-ство с-семей», — вздохнул бог. — «Возможно, и ее С-судьба была решена там».

Я нахмурилась — как все запутанно.

Ответ... не нравился. Мальчик ведь... верит, что найдет ее и спасет. Он ведь ради этого так сильно старается и не жалеет себя.

Хм-м...

Мрачно прошлась взглядом по деревянному полу, застеленному татами.

Мы можем найти этого Ясумото и задать пару вопросов? — предложила я.

«Вполне, только ес-сли он не покинул ос-стров», — согласился Оробаси. — «По крайней мере, мы можем найти его мес-сто жительс-ства».

Я поджала губы.

Тёдзи принялся за ужин, а я поспешила ему помочь.

Надо... за ночь обдумать идею.

Да и… почему Куникудзуси до сих пор не появился?

— Завтра надо с утра сходить к святилищу, — хмуря брови, произнес Тёдзи. — Я… хочу помолиться.

Я слегка опешила, но кивнула — пойду с ним.

Глава 13

Пятый день солнечной погоды приносил плоды — Оробаси говорил, что влажность спала, а земля достаточно прогрелась и подсохла, и теперь грязи как таковой не было. Раскрывались на деревьях насыщенно-зеленые листья и тянулись к свету. Все разрасталось травой, и совсем скоро распустятся цветы. По словам все того же змея.

Все оживало. И я с интересом наблюдала за этими изменениями.

Мы с Тёдзи проследили, как мужчины направились к шахтам, а сами двинулись в противоположную сторону — к саду.

— Святилище расположено под скалой в глубине сада, — легко говорил мальчик, идя впереди. — Мама каждую неделю ходила к нему, убиралась там и оставляла подношения — лепестки сакуры, — ребенок вздохнул и положил ладонь на сумку, перекинутую через плечо. — У меня совсем чуть-чуть лепестков осталось. Но я обязательно поделюсь с тобой! — он обернулся и улыбнулся.

Я ответила мягким кивком.

— Но сначала мы там уберемся, — решительно произнес Тёдзи. — А то за это время там явно все испортилось.

Его настрой нравился. И я тоже подхватила тот, готовая помочь мальчику, чтобы привести все в порядок.

Святилищем, спрятанным в тени под скалой, был каменный алтарь с постаментом и деревянным «домиком» с изогнутой крышей. Оно было укрыто с двух сторон пышными деревьями, на ветках которых спели фиалковые дыни. Ступеньки засыпаны землей и пожухлыми листьями, валялись обломанные ветки, а рядом раскиданы какие-то дощечки и веревки.

Ребенок тут же принялся разгребать мусор, соорудив два веника, чтобы почистить все вокруг. Один достался мне, и я тоже включилась в работу, смахивая все в одну быстро растущую кучу в стороне от святилища.

— Потом мы мусор сожжем, — указывая на горку, сказал мальчик. — Старики обычно все сваливали на пустыре в стороне от деревьев и домов. Тоже так сделаем. Но потом.

Управились мы достаточно быстро. Тёдзи еще как-то замысловато подвесил на веревочки дощечки, на которых были изображены незнакомые иероглифы, и только после этого мы освободились. Все происходило в тишине, как и то, что мальчик сел на траву у святилища и вытащил из сумки небольшую шкатулку, кладя ту перед собой. После этого он прикрыл глаза и сложил руки, ладонью к ладони.

Хм…

«Он молитс-ся», — пояснил Оробаси. — «Тебе с-следует с-сделать также, чтобы не вызывать лишних вопрос-сов».

И я тоже присела недалеко от мальчика, пытаясь скопировать его позу.

А что дальше?

«Молитьс-ся богу», — спокойно сказал змей.

Тебе?..

Он глухо посмеялся.

«Электро Архонту. Наруками Огос-сё», — подсказал Оробаси. — «Твоей с-создательнице».

Но… я не умею молиться! И что мне ей сказать?

«Можешь и не говорить, ес-сли нет с-слов. Они должны быть ис-скренними, а не вымученными через с-силу. Можешь лишь отдать ей должное подношение», — плавно делился змей.

Подношение… лепестки сакуры, которые принес Тёдзи?

Между тем мальчик по соседству закопошился, поэтому я отвлеклась и открыла глаза, наблюдая за его действиями. Как он открыл шкатулку, и ветер чуть не выхватил из нутра горсть розовых лепестков, но ребенок успел прикрыть ладошками, не позволяя озорному потоку украсть подношение.

— Вот, возьми немного, — Тёдзи придвинул шкатулку и улыбнулся, слегка сдвигая руку.

Кивнула и осторожно коснулась мягких розовых лепестков. По ладони будто пробежался заряд, и я чуть не отдернула руку, удивленно вскинув брови.

Что это?..

Но странное ощущение улетучилось быстро, и я под взглядом мальчика вынула горсть лепестков.

«Цвет с-сакуры заряжен элементом электро. С-скорее всего, произошла реакция», — задумчиво поделился Оробаси, но в его голосе чувствовалась неуверенность. — «Точно с-сказать не могу, так как не вс-стречался с таким ранее».

— Теперь мы развеем их около алтаря, — приободренно сказал Тёдзи и поднялся на ноги, удерживая в одной руке закрытую шкатулку, а во второй лепестки.

Подхваченная ветром, сакура окружила алтарь и повисла в воздухе, будто удерживаемая невидимой силой. Я только с изумлением наблюдала, как этот вихрь из лепестков парит и не спешит опадать на землю. И судя по умиротворенному взгляду мальчика, то так и должно было быть.

Я… еще так много чего не понимала…

— А теперь можно и на работу, — удовлетворенно кивнув, ребенок улыбнулся и обернулся ко мне. — Тебе не стоит идти в шахты, иначе Кадзи и остальные будут настаивать на помощи. На этот раз я сам справлюсь. А ты лучше оставайся дома. И если что-то случится или вернутся кайраги, то прячься или убегай, хорошо? Никому не верь!

Тёдзи, вскинув брови, внимательно смотрел на меня и ждал ответа.

Мне оставалось только кивнуть.

Он опасался, что шахтеры, если я спущусь в пещеры, будут давить, чтобы все-таки помогла с оберегами? Но он ведь тогда сам подставится под удар мужчин…

— За меня не беспокойся, Аи, — мальчик прижал ладонь к груди и улыбнулся, явно распознав тревогу на моем лице. — Меня не обидят. А если что, то я тоже убегу. Идет?

Неуверенно кивнула, чем вызвала короткий смешок ребенка.

— Ну, все. Обед я взял сразу, поэтому побежал, — он помахал и поспешил скрыться, исчезая между деревьями.

А я так и осталась стоять у святилища.

Вздохнула.

И присела на ступеньку постамента, наблюдая за парением лепестков.

Чем бы заняться?..

Так, неподвижно сидевшей и следившей за сакурой, меня и нашли.

Куникудзуси ничего не сказал, просто застыл рядом и тоже направил взгляд на лепестки. Правда, читалось в нем раздражение, и прищур, с которым он смотрел на сакуру, вызывал удивление — будто он видел на их месте врага, а не… цветы.

— Она глуха и слепа, — в конце концов, произнес он, подхватив розовый лепесток и смяв тот между пальцев. — Не стоит тратить на нее время.

Я с вопросом вскинула брови.

О чем он?..

Юноша не ответил, а только махнул рукой, чтобы последовала за ним. Так мы и дошли до самого дома, куда и впустила его.

— У нас много дел, так что садись, — окинув быстрым взглядом комнату, Куникудзуси указал на тлеющий очаг, а сам снял шляпу и аккуратно поставил ту у стены рядом с полкой.

Я выполнила его просьбу и замерла в ожидании, наблюдая, как юноша прошелся по помещению, бросил взгляд на ширму, а после на шкаф рядом с ней, где через распахнутую дверцу проглядывали вещи.

— Твое? — он достаточно резко распахнул шкаф и достал оттуда одежду, в которой я пробудилась.

Кивнула, но Куникудзуси похоже не нуждался в ответе, так как встряхнул ткань, из которой с легким грохотом выпала заколка, и внимательно все осмотрел. А после грубо скомкал и бросил под ноги.

— Это все надо сжечь, — холодно произнес он.

Недоуменно моргнула — зачем?..

— Тебе нельзя в этом показываться на людях, так как будет слишком много вопросов, которые поставят тебя под угрозу, — объяснил он, кинув на меня спокойный взгляд.

Юноша пригнулся и раздвинул горку ткани, чтобы вытащить из-под груды заколку. Он задумчиво осмотрел ту, провел пальцем по металлу, а после выпрямился, сжимая украшение в руке.

— Ее можешь оставить, но прячь, — Куникудзуси подошел и протянул заколку, которую приняла и положила на колени. — Больше ничего не было? — уточнил он, стоя надо мной.

Помотала головой.

Приняв ответ, юноша перекинул через плечо лямку сумки и снял ту, оставляя на полу. Мимо прошел момент, когда в его руке оказалось оружие. Короткий меч?..

«Вакидзас-си», — ответил Оробаси без тени беспокойства.

А вот я напряглась, так как даже не заметила, когда Куникудзуси достал тот. Вроде слегка обернулся, и в следующий миг с тихим шелестом в руке появилось оружие, блеснув лезвием. Выглядел юноша довольно жутко в таком виде, настораживая.

— Повернись, — слегка махнул рукой Куникудзуси.

Растерянно смотрела на него.

— Повернись ко мне спиной, — подавляя раздражение, потребовал он.

Но… зачем?..

Юноша тяжело выдохнул и поджал губы, но обошел, вставая за моей спиной. Я же оглянулась, только он достаточно грубо отвернул мне голову назад.

— Не дергайся! — резко произнес Куникудзуси.

А я зажмурилась и напряженно замерла, ощутив, как он схватил за косу и натянул ту, а в следующий миг по плечам свободно рассыпались волосы.

Что?..

Распахнула глаза и с недоверием посмотрела на косу, которую юноша отбросил на пол с мрачным видом, а после убрал оружие за спину.

— Все сходства с Вельзевул надо стереть, — холодно говорил он, хмурясь и смотря в глаза. — Их, — кивнул на косу, — тоже сжечь.

Все еще ощущая недоумение, кивнула ему.

Просто… зачем?..

Расстроенно вскинув брови, глянула на косу, а после отвернулась к черному очагу.

— Тебе нельзя привлекать лишнее внимание, когда будешь идти до Храма, — спокойно объяснял Куникудзуси. — Тебе надо изменить внешность, и надо, чтобы в тебе не видели Электро Архонта, — он сел рядом и подтянул к ногам сумку. — И если для этого тебе надо сменить лицо, то мы так и сделаем, — юноша подцепил пальцами мой подбородок и внимательно осмотрел меня, а после усмехнулся. — Порой для этого достаточно пары штрихов…

Он отпустил меня и переключил внимание на сумку, доставая оттуда вытянутую шкатулку и две баночки. Я с интересом проследила за его действиями, то, как он осмотрел комнату, перевел взгляд на приоткрытое окно, откуда попадал солнечный свет, стелясь по полу и частично цепляя нас.

— Сядь у окна, — попросил Куникудзуси. — Лицом к свету.

С сомнением посмотрела на предметы в его руках, но все-таки пересела, сохраняя настороженность и взволнованно сжимая в руках заколку. Он также подобрался ближе и устроился напротив, скрестив ноги. Внимательно осмотрел меня, а после открыл шкатулку и баночки. Передумал, и закрыл одну из них, отставляя в сторону.

В коробочке он хранил кисти, и, выбрав подходящую, по его мнению, он окунул кончик в баночку, окрашивая тот в темный цвет.

Зачем?..

Юноша свободной рукой подцепил мой подбородок и повернул голову чуть вбок, а я нахмурилась, уже готовая вскинуть руку, чтобы вырваться из хватки.

Не нравилось, когда мной вертели будто… будто…

— Не дергайся, — холодно бросил он и заглянул в глаза.

Я стушевалась и опустила руку на колени, встревоженно сжимая ткань юкаты. А он продолжил свое действо — мягко коснулся кончиком кисти века, отчего от неожиданности зажмурилась.

— Тц, — раздраженно скривил губы Куникудзуси. — Расслабься и не закрывай глаза! А то выкрашу тебя в монстра.

Поджала губы, но постаралась исполнить, что юноша просил. Хоть и с трудом.

Он мягко водил кистью по коже, заставляя теряться в догадках, что именно делал. Сначала сосредоточился на одном глазе, затем повернул голову и перешел на второй. И уже больше не кривился, а с неким спокойствием и легкой улыбкой ушел в процесс.

Когда закончил, Куникудзуси отложил кисть и внимательно осмотрел труды, после чего удовлетворенно кивнул.

— Синий тебе к лицу.

Я моргнула и, ощутив свободу, потянулась рукой к глазам, но юноша перехватил на полпути и недовольно свел брови.

— Не трогай. Дай подсохнуть, — и посмотрел по сторонам, в поиске. — У вас есть зеркало?

Недоуменно склонила голову.

Зеркало?..

«Нет», — коротко подсказал змей, который все это время помалкивал.

После его ответа помотала головой.

— Так и знал, — вздохнул Куникудзуси и снова полез в сумку, заодно убирая туда захлопнутую шкатулку и одну из баночек, оставляя лишь использованную кисть и вторую банку. — Смотри, — он вытащил на свет круглый предмет с ладонь и передал в руки.

И пока я растерянно разглядывала отражение, продолжил говорить.

— Тебе придется делать так каждый день, так что учись. Краска смывается водой, поэтому, хех, от неудачных попыток легко избавиться.

В отражении я не узнавала себя.

Действительно — один штрих и чужой взгляд.

Синий тонкий ареол на веках и хвостик, что шел к вискам. А волосы… едва доставали плеч, держась свободно, лишь две передние пряди были чуть длиннее, так как вакидзаси их не захватил, да и я не вплетала те в косу.

Подняла пораженный взгляд на Куникудзуси, который довольно улыбался, наблюдая за мной. И обратила внимание, что и его глаза были подведены, но красной краской.

Значит, это нормально? Так делать?..

— Что ты знаешь о жрицах? — вопрос юноши последовал неожиданно, отчего опешила.

О жрицах?..

Ничего.

Поняв все по моему виду, Куникудзуси поджал губы.

— Разговор предстоит долгий.

Глава 14

— Самое главное, что ты должна знать, притворяясь жрицей, это то, что они служат богу и являются его проводниками в мире смертных, — ровно говорил Куникудзуси, смотря на меня. — Люди обращаются к жрицам с просьбами, и те доносят слова смертных богу. И наоборот. Жрицы имеют исключительно духовную власть.

Удивленно вскинула брови.

Это выходило, что я — жрица Оробаси?..

Змей глухо посмеялся.

«Нет», — исправил он. — «Да, ты — проводница, но нет, ты не жрица, так как не проходила должное обучение».

А если пройду, то буду?

«Да», — подтвердил бог. — «Но это бессмысленно из-за того, что вскоре нам предстоит разделиться. А мертвым богам не служат».

Напоминание о том, что скоро столкнусь с тишиной, вызвали неприятные чувства, отчего опустила взгляд в пол и прижала руку к груди, пытаясь заглушить непонятные ощущения.

Кукикудзуси резко замолчал.

— Аи? — в голосе звучало напряжение.

Но я мотнула головой и вздохнула, снова глянув на юношу, который мрачно прищурился и внимательно следил за мной.

— Готова слушать дальше? — уточнил он, на что я рвано кивнула и опустила руку на колени. — Тебе надо искать Гудзи Яэ Мико, она отвечает за Храм Наруками. И она же должна тебе помочь. Будь обстоятельства иными, то я никогда в жизни не советовал бы связываться с этой кицунэ. Но ты должна убедить ее помочь тебе.

Убедить?

Я нахмурилась, не понимая, что должна сделать для этого.

«Хм-м, кицунэ. С ними дейс-ствительно может быть с-сложно», — задумчиво произнес Оробаси.

Ты их знаешь? — обеспокоенно поинтересовалась у змея.

«Нас-слышан об их хитрос-сти и наглос-сти. Но ес-сли подать проблему иначе, то…» — ответил и замолчал, недоговорив мысль.

А я от нетерпения заерзала, только вот бог не спешил рассуждать далее.

Куникудзуси посмотрел на меня, вскинув бровь.

— На этом о жрицах закончим, — юноша вернулся к разговору, переключая внимание на себя. — Теперь о тебе.

Я в готовности кивнула.

— Через десять дней на другую сторону острова прибудет корабль с припасами из Рито, — четко объяснял Куникудзуси, пока я внимательно слушала. — В это время вы с мальчиком должны быть там, чтобы подняться на борт. Вас доставят на Наруками. Путь займет от двух недель до месяца, если погода не ухудшится. Когда вы окажетесь на острове, то вам останется лишь дойти до Храма, а это около недели пути по центральной дороге. Если вы не будете выделяться или искать лишних проблем, то управитесь со всем быстро.

«Вот, значит, что он задумал», — пробормотал тихо Оробаси. — «Корабль. Не зря тот раз обмолвилс-ся. Так на с-самом деле будет проще и быс-стрее. И безопас-снее».

Корабль… это путешествие по морю?

«Верно», — подтвердил змей.

Интересно…

— Все это время продолжай сидеть тихо и не высовываться, — чуть нахмурившись, сказал юноша. — Я буду навещать тебя время от времени.

А он что?.. Уже уходит?

Я с сомнением проследила, как Куникудзуси поднялся на ноги, подобрал свои вещи, закидывая лямку сумки через плечо и отодвигая ту за спину. Он бросил взгляд на свернутую на полу одежду и отрезанную косу.

— Избавься от этого.

Кивнула и хотела встать, но…

Прикрыла глаза и медленно выдохнула, опуская голову.

Обычно так было на утро, если ночью оставалась лежать в постели и слушать разные истории Оробаси, когда рассказывал о традициях в Инадзуме или размышлял о бытие, а сейчас… слишком долго сидела на месте, и ноги отказывались подчиняться.

Главное, без паники.

Сейчас… юноша уйдет, и я потихоньку, через несколько минут, встану.

— Аи?

Зов прозвучал неожиданно и близко, отчего дернулась и отшатнулась, распахнув глаза и видя перед собой склонившегося Куникудзуси, который хмуро смотрел на меня. Он протягивал руку, явно желая коснуться, чтобы привлечь внимание, но я перехватила его за предплечье и непроизвольно сжала.

Юноша помрачнел.

И рывком освободил конечность, а я от неловкости ситуации потупилась, опуская руку.

Как-то нехорошо вышло. Я… не хотела его хватать. Оно само получилось…

— Что происходит? — достаточно холодно спросил он.

Я помотала головой и отвернулась.

«С-судя по вс-сему, он не отс-станет», — вздохнул змей.

— Я не могу гадать бесконечно, если ты сама мне не подскажешь, в чем дело, — жестко произнес он и поджал губы в недовольстве.

Почему он просто не уйдет?.. Почему он решил, что что-то случилось?

«Он куда наблюдательней, чем ты думаешь», — отметил Оробаси. — «Прос-сто покажи в чем проблема, чтобы не ус-сугублять недопониманием».

Я вздохнула и помотала головой.

Отложила заколку в сторону, чтобы не мешала. Очередная попытка подняться провалилась, лишь слегка дернула ногой. Но и этого оказалось достаточно для Куникудзуси — в его глазах скользнуло осознание, и он бросил взгляд сначала на меня, потом на ноги и прищурился.

Неожиданней всего был прозвучавший от него смешок. Юноша прижал пальцы к губам и усмехнулся, смотря с непонятным огоньком, отчего стало крайне не по себе.

— Действительно, беспомощная и слабая, — хохотнул он. — Не удивительно, что от тебя отказалась Вельзевул.

Я нахмурилась и отвела взгляд.

Он постоянно упоминает это имя…

«Полагаю, что так зовут Электро Архонта», — подметил Оробаси. — «Но… я с-считал, что ее имя — Баал»…

Нет. Проблема в другом — оно кажется знакомым… но не могу вспомнить откуда...

Смеяться Куникудзуси прекратил резко, как и посмотрел достаточно серьезно, скрестив руки на груди.

— Хотя, по большей части, эта вина Оробаси, — юноша махнул рукой и нахмурился. — Часто у тебя так?

Я кивнула и снова попробовала подняться. Получилось привстать, хотя ноги еще подрагивали и с неохотой слушались. Куникудзуси шагнул вперед и перехватил за руку, помогая выпрямиться, на что благодарно улыбнулась, хоть и слабо.

Юноша поджал губы и отвернулся.

Убедившись, что кое-как я самостоятельно стояла, он отпустил меня и обошел, подходя к вещам, чтобы подобрать те.

— Избавимся от этого на заднем дворе, — объяснил он на мой удивленный взгляд.

Но я все равно не понимала намерений и медленно приблизилась к Куникудзуси, который поспешил спихнуть ношу мне в руки.

— Пока ты сама провозишься в одиночку, мальчик успеет вернуться, — фыркнул юноша и направился к выходу, подхватывая по пути шляпу. — Не думаю, что ты сможешь объясниться перед ним.

Я все еще с недоумением смотрела ему в спину, не понимания чужих мотивов, но неторопливо следовала за ним, выходя на улицу.

Куникудзуси подобрал за домом подходящее место, куда приказал скинуть одежду и косу, а после достаточно быстро справился с розжигом, оставляя смотреть, как вещи превращались в пепел, а серый дым тянулся в небо.

Я… не испытывала ничего. Наверное, потому, что для меня эти одежды мало что значили. Так… переодеться на смену, не более. Но теперь оставалось ходить в том, что дал Тёдзи.

Из моего оставалась только заколка.

Да я сама.

— Аи, — когда огонь погас, а ветер стал ворошить пепел, юноша заговорил, — я приду через пару дней и… — он замолк и прищурился, а взгляд переместился мне за спину, заставляя обернуться и узнать, что произошло.

Незнакомый мужчина приближался в нашу сторону. Я не узнала его — среди шахтеров такого не было. Да и из корзины за спиной торчали пучки трав. Он выглядел обеспокоенно, но близко не подошел, остановившись и оглянувшись сначала на дом, после на нас.

— Я… думал, что что-то произошло, когда увидел дым, — поспешил оправдаться незнакомец. — Простите, здесь просто живет мальчик, он… с ним все в порядке?

— А ты кем будешь? — холодно спросил Куникудзуси и встал рядом со мной, скрестив руки на груди.

— Я… Ясумото, целитель, — он растерянно почесал затылок, смотря то на меня, то на не очень дружелюбного юношу. — Собирал здесь недалеко травы, и… увидел дым.

Мужчина что-то объяснял, а я просто в удивлении уставилась на него.

Тот самый Ясумото? О котором говорил Тёдзи?

«Выходит, что так», — согласился Оробаси. — «Хм-м… с-сама С-судьба привела его к нам. Пользуйс-ся моментом».

И… как?

«У тебя брат с-стоит рядом», — хмыкнул змей, а я обернулась на юношу.

И чем он поможет?

Куникудзуси заметил, что обратила на него внимание, и нахмурился. Поэтому показала на мужчину, потом на дом Тёдзи и свела недовольно брови.

Ясумото оторопело замолчал, недоумевая.

— Простите, я… не очень понимаю… — с запинками заговорил целитель.

— Ты хочешь сказать, что он связан с мальчиком? — вскинув руку, уточнил юноша.

— Д-да, я знаком с семьей Тоси. И присматривал за Тёдзи, когда он остался один, — покивал Ясумото и слабо улыбнулся. — Я даже предлагал ему переехать ко мне, но мальчик отказался.

Куникудзуси прищурился и с особым вниманием глянул на целителя, а после на меня.

— Тебе что-то не нравится? — предположил юноша, на что получил мой кивок. — Тёдзи тебе что-то рассказал?

Снова кивнула.

— Напиши, — он подобрал ближайшую палку и сунул мне в руки.

А я растерянно посмотрела под ноги — на поросшую травой землю. Но юноша довольно грубо ногой раскидал и притоптал землю, где можно было бы уместить несколько иероглифов.

Целитель заметно заволновался, не понимая всей ситуацию. И было видно, как он хотел уже покинуть наше общество, жалея, что вообще впутался сюда.

Пока я вспоминала уроки письма с Оробаси, Куникудзуси прожигал взглядом Ясумото, не давая тому сбежать.

— Где… мама, — прочитал юноша, как только я выпрямилась.

После его слов снова указала на дом.

— Где мама Тёдзи? — понимание скользнуло во взгляде Куникудзуси, и он жестко глянул на вздрогнувшего целителя.

— Она… должна быть в Сумеру на лечении от лихорадки, — развел руками мужчина, с испугом смотря на нас.

Я отбросила палку и скрестила руки на груди, все еще выражая недовольство. Юноша же задумался, прижимая пальцы к подбородку и сведя брови.

— Слышал о пиратах, которые предлагали местным дорогу до Сумеру… — пробормотал он.

— Д-да, — покивал Ясумото, а в его взгляде появилось облегчение. — Я не мог помочь ей с лихорадкой, поэтому помог ей добраться до их корабля и даже оплатил ей за место…

— Как щедро с твоей стороны. Но моя сестра уверена, что ты чего-то не договариваешь, — криво усмехнулся Куникудзуси. — И я думаю, что это ложь.

— Я… — целитель напряженно думал, смотря на нас.

— Ты должен понимать, что от твоей искренности будет зависеть, в каком состоянии ты уйдешь отсюда, или… не уйдешь, — хмыкнул юноша и слегка наклонил голову, взмахнув рукой. — Моя сестра покровительствует этому мальчику. И все, что с ним происходит, ее беспокоит.

Покровительствует? — я нахмурилась с недоумением.

«Взяла под опеку», — объяснил Оробаси. — «Хотя тут как пос-смотреть кто кого опекает».

Нет, я к тому, что это прозвучало из его уст как-то… возвышенно?

«Ты — божес-ственное с-создание. В вашем с-случае все именно так», — спокойно произнес змей. — «Божес-ственные с-создания с-стоят выше прос-стых людей. И ответс-ственности у тех к ним больше».

Я опустила взгляд, раздумывая над словами бога.

«Я тоже с-создал вас-салов — божес-ственных с-созданий, моих фамильяров. Они прис-сматривали за людьми, помогали им, с-следили за порядком и безопас-сностью», — поделился Оробаси и тяжело вздохнул. — «Но никто из них не дожил до этого времени. Пос-сле моей с-смерти они перес-стали рождатьс-ся».

С сочувствием вскинула брови и прижала ладонь к груди.

Это было… печально.

«Последнего ребенка утащили вишапы, когда я поднимал ос-стров Ватацуми на поверхнос-сть, и жители перебирались наверх», — рассказывал змей. — «Люди не с-смогли спасти ее и ее няню, и все были убиты».

— Аи? — вырвал из внутреннего диалога голос Куникудзуси, который смотрел на меня с долей раздражения, и махнул рукой на целителя, который успел рухнуть на колени перед нами и свести ладони друг к другу. — И… что ты думаешь на этот счет?

Ох… кажется, я пропустила что-то важное...

Юноша тяжело выдохнул и прижал ладонь к лицу. Спустя пару секунд поднял взгляд на меня, но уже с меньшим раздражением.

— Повтори еще раз, что ты только что рассказал, — потребовал мрачно Куникудзуси, вернув внимание на Ясумото.

— Д-да, господин, — покивал в страхе мужчина. — С-семья Тоси проживала все время здесь. Отец Тёдзи был шахтером, а его мама долгое время работала на Татарасуне, только… я не знаю кем, она никогда не говорила о своей должности. Последнее время она жила здесь с семьей, а когда начался хаос и ее мужа посчитали погибшим после одной из битв двух армий, она не поверила этому и искала доказательства, что ее муж жив. Она была уверена в этом. Она была невероятно злой из-за того, что в деревне возвели ему надгробие на кладбище, — целитель покачал головой и поджал губы. — Когда… обереги были разрушены, и на Ясиори обрушился нескончаемый ливень, то Татаригами стал захватывать разумы жителей острова. Пираты, которые здесь появились после начала войны, обещали, что за небольшую плату отвезут всех желающих в Сумеру, где местные врачи могут исцелить их. Люди стали собирать средства, и я тоже предложил Наоки отправиться с ними. Она тоже была поражена болезнью и обратилась ко мне за помощью. Ее состояние отличалось от остальных — энергия жила гармонично в ее теле, проклятие не сводило ее с ума, лишь лихорадка и кровотечения из носа беспокоили. Я… не мог оказать ей помощь доступными средствами. Но… однажды она пропала, — Ясумото вздохнул, а я хмурилась, обдумывая рассказ, и после следующих слов заметно напряглась. — И… я нашел ее на берегу, здесь недалеко в заливе, когда собирал недалеко от оберегов траву наку для лекарств, — мужчина покачал головой. — Наоки была в плохом состоянии. И когда я оказал ей помощь, и она пришла в себя, то рассказала, что произошло с ней. Когда она, возвращаясь из деревни Хиги, остановилась помолиться у святилища рядом с Головой Змея, то на нее напал Васидзу, староста этой деревни. Он схватил ее, говоря, что Он, Татаригами, доволен ей. И бросил женщину в подземелье, таким образом принося в жертву. Только Наоки удалось сбежать через катакомбы, по туннелю, что связан с морем, где я ее и обнаружил. Но, как только ей стало лучше, она отказалась возвращаться к сыну, уверенная, что Васидзу будет искать ее, и Тёдзи может из-за этого пострадать, если она вернется в деревню. Поэтому я помог ей добраться до пиратов, которым и оплатил за перевоз Наоки до Сумеру. Перед уходом она попросила, чтобы я и Онитака, оставшийся на острове с частью команды, присмотрели за Тёдзи. Я… хотел забрать мальчика, но он… все упорно трудится и хочет найти маму…

Ясумото замолчал и в нервном ожидании уставился на нас.

А я пыталась обдумать услышанное.

Снова этот Васидзу…

«Безумец опас-сен», — согласился Оробаси. — «Сколько людей могло пас-сть от его руки…»

— Госпожа, я… правда, больше ничего не могу сказать. Это все, — он снова поклонился, сжимая ладони.

Я кивнула, но все еще хмурилась.

История… мне не нравилась.

Почему-то были сомнения в том, что женщина добралась до Сумеру. Что пираты… могли обмануть отчаявшихся людей.

«Кто захочет везти обезумевших от проклятия людей через море на корабле с-столько времени в другую с-страну», — спокойно произнес змей. — «Дейс-ствительно. Все звучит подозрительно».

— Достаточно, — холодно отрезал Куникудзуси и обернулся ко мне, взмахнув рукой. — Что ты будешь делать с ним?

Я недоуменно моргнула.

«Он интерес-суется, что ты решила — отпус-стить его или наказать», — пояснил Оробаси.

Что? Наказать? — опешила я.

«Ты выглядела рас-серженной, когда встретилас-сь с ним», — проговорил бог.

Но… я… — теперь совсем ощущала себя потерянно.

— Я… всего лишь собирал траву наку у оберегов, — тихо пробормотал целитель, заметно бледнее.

— Тц, бесполезный… — не знаю, что хотел сделать Куникудзуси, но я перехватила его руку, которую он вскинул в сторону мужчины.

Было заметно, как юноше это не понравилось, и он резко вырвал конечность из хватки, смотря с долей угрозы уже на меня. Только я не обратила на это внимания, погруженная в мысли.

Ясумото испуганно прикрылся, но…

Зачем ему трава наку? Он… часто ее упоминал, — хмуро смотрела на перепуганного до смерти целителя.

Как пишется «трава наку»?..

«Она у него в корзине», — облегчил задачу Оробаси. — «Фиолетовая».

Фиолетовый цветок действительно торчал букетом, и я подошла, чтобы достать тот. Ясумото отшатнулся, будто я собиралась ему навредить, а не взять траву, и упал на бок, прикрывшись руками. Из корзины посыпалось все, что он собрал. Недоуменно моргнула на странное поведение целителя, а юноша весело хохотнул на такую реакцию. Мотнула головой, вздохнув, подобрала траву и указала на ту, вопросительно вскинув брови.

— Хм-м, моя сестра интересуется, зачем тебе трава наку? — Куникудзуси фыркнул и снова скрестил руки на груди.

Странная, вытянутая и слегка покалывала в руках, будто жалила, как… лепестки сакуры.

«Она полна элемента электро», — подсказал змей.

— Д-да, госпожа, — опасливо сев, рвано покивал Ясумото. — Т-трава наку помогает при приступах. И ночью, когда шепот Татаригами сильнее. Она заглушает безумие. Поэтому я ищу способы сделать из нее лекарство.

Лекарство…

— Насколько я знаю, жрицы используют траву в своих ритуалах, чтобы прогнать зло, — юноша серьезно посмотрел на меня.

Кивнула.

И обернулась к целителю, протягивая траву назад.

Пусть идет. Ищет лекарство. Это хорошо. Я чувствую.

Оробаси одобрительно хмыкнул.

А вот Куникудзуси, верно поняв мои намерения, раздраженно фыркнул.

— Ты свободен, — высокомерно махнул рукой юноша. — И чтобы духу твоего больше тут не было.

— К-конечно, господин! — поклонившись, пообещал целитель и прижал к груди траву. — С-спасибо!

Куникудзуси не смотрел, как Ясумото, запинаясь, собрал выпавшие травы в корзину, поднялся и поспешил уйти. Он смотрел на меня очень-очень мрачно.

Что?

— Все время забываю, как ты наивна.

Я с негодованием нахмурилась.

Куникудзуси на это рассмеялся, но уже не так мрачно. Беззлобно.

Глава 15

Услышанное от Ясумото погрузило в долгие раздумья, но я не знала, рассказывать ли все Тёдзи — все-таки он должен был знать правду, что случилось с его мамой. Но...

Оробаси говорил, что мы ничего не могли сделать — не в наших силах что-то изменить, особенно, когда точная судьба Наоки неизвестна. Была ли она сейчас в Сумеру, или же с ней что-то сделали пираты — мы не могли помочь.

От этого становилось грустно. И... мне не хотелось, чтобы Тёдзи потерял свою надежду. Или сошел с ума из-за правды.

Сомнения... терзали.

На этот раз Куникудзуси действительно вернулся через два дня. И нашел меня в саду, где я сидела под деревом и с прищуром смотрела сквозь шелестевшую крону ввысь. Золотые лучи солнца проникали в щелки между листьями и слепили, но я лишь прикрывала ладонью глаза и улыбалась, продолжая свое безделье.

Юноша сел по соседству и не проронил ни слова.

Ветер шумел между деревьев, качал травы и цветы, которые все дни распускались и тянулись к солнцу. Я даже собрала небольшой цветной букетик, который лежал возле ног, и думала принести его домой.

Было… очень хорошо и спокойно.

А потом к нам прилетело насекомое с большими розовыми крыльями. Оно опустилось на голубой цветок и сложило крылья. Я перевела восторженный взгляд на юношу, который хмыкнул, заметив мою реакцию.

— Бабочка, — тихо произнес он.

Я протянула к ней руку, но движение вспугнуло насекомое, и то, сорвавшись с лепестков, стало стремительно улетать под мой растерянный взгляд.

Куникудзуси хохотнул.

— Они трусливы. Поэтому, если хочешь ее поймать, то не стоит делать резких движений. Либо действовать быстро.

Чуть нахмурилась, но кивнула.

Вчера, когда утром вышли с Тёдзи на улицу, то мальчик сильно обрадовался, увидев на крыше соседнего дома птицу. Зяблика, как он назвал ту. И сказал, что они, наконец, возвращались.

Сегодня птиц стало больше. И весь сад наполнялся щебетом, а по веткам прыгали не только зяблики, но и более крупные пернатые, с темным оперением. Самые храбрые спускались на землю и среди травы искали пищу.

А я просто наблюдала.

Пока один желтый зяблик не спланировал к нам, приземляясь на ногу Куникудзуси. Он тоже заметно удивился такому, но не дергался, пристально смотря, как птица повернула голову, шевельнула крыльями, и, кажется, хотела улететь. Только юноша резко вскинул руки, хватая животное, а я от неожиданности отшатнулась — он был слишком быстрым и стремительным.

Мгновение, и Куникудзуси сжал кулак, а затем обернулся ко мне и протянул руки.

Я недоуменно моргнула и приблизилась, когда он слегка распахнул кисти, позволяя увидеть, как в ловушке трепыхалась птичка, но, заметив свет, настороженно замерла, смотря глазом-бусинкой на меня.

Юноша медленно убрал руку, и я отметила, как он второй удерживал зяблика за лапки, не давая улететь.

— Можешь потрогать, — спокойно предложил Куникудзуси.

Кивнула.

И осторожно кончиками пальцев коснулась крыла крохи, встопорщив перышки. Птичка попробовала отшатнуться, но у нее ничего не вышло, только взмахнула бесполезно крыльями. Мягко погладила ее по голове и желтому хохолку — такая приятная на ощупь, чем вызвала улыбку. С блестящим взглядом посмотрела на юношу, который следил за нами с легкой улыбкой.

Он выглядел очень… умиротворенно и спокойно. Расслабленно. А, поймав мой взгляд, слабо хмыкнул и отпустил птичку, которая с щебетом поспешила улететь.

— Не будь столь наивной как она, иначе тоже попадешь в ловушку. И вряд ли будет кто-то к тебе так же снисходителен и отпустит, — Куникудзуси отвернулся и дернул край шляпы. — Никогда не надейся на спасение.

Я, обдумав слова, кивнула.

«Он прос-сит тебя не доверять первому вс-стречному. И первой не с-стремиться заговорить и подойти», — дополнил Оробаси. — «Твоя жизнь и будущее только в твоих руках».

Да, я… поняла. Тёдзи тоже говорил, чтобы я никому не верила.

А жизнь и будущее…

Перевела взгляд в дальний край сада, где находилось святилище.

Вчера… я посетила его из интереса — будут ли все еще витать лепестки сакуры или уже опадут. Но… они все так же парили в воздухе, и на солнце зрелище было невероятно красивым. Поймав один из лепестков, снова ощутила покалывание на пальцах, прислушиваясь к новым ощущениям, и…

Заметила, как туман в голове дрогнул. Но не пропал.

Это было странно, и я не поняла, как так случилось. Оробаси не мог ничего объяснить, так как не понимал, что произошло, да не почувствовал никаких изменений.

Но я… подхватила парившую в воздухе горсть сакуры, которая будто обожгла руку зарядами, а туман… и вправду дернулся, принося звучание далекого голоса. Незнакомого. Женского.

«Забудь»

Возможно, будь этих лепестков больше, я бы смогла развеять туман?..

— Аи? — легкое прикосновение к плечу вывело из раздумий.

Я с вопросом оглянулась на юношу, который мрачно хмурился, всматриваясь в меня.

— Ты все время витаешь где-то в облаках и совсем не слушаешь меня, — он с возмущением скрестил руки на груди и отвернулся.

Недоуменно моргнула.

И… что случилось?..

Поджала губы и опустила взгляд, не понимая, почему Куникудзуси так себя повел. Он ведь… ничего и не говорил, так же?

«Он с-сказал про твои навыки в подведении глаз. С-сказал, что для двух дней практики у тебя вышло с-сносно», — объяснил Оробаси.

Ой. Правда?

Ощутила неприятную вину перед юношей.

Действительно… в облаках витаю.

На глаза попался букет, и я, улыбнувшись неожиданной идее, выхватила один цветок с сиреневыми лепестками, потянулась ближе к юноше, который, заметив мои движения, обернулся, и вдела ему за ухо цветок, наблюдая растерянный вид Куникудзуси.

Кажется, он думал совсем о другом, а я весело улыбалась.

— Как ребенок, — он выдохнул, вернув привычную мрачность на лицо, и ощупал цветок за ухом, но не избавился от того.

Только примял.

Я нахмурилась и снова полезла, чтобы расправить лепестки, а юноша тяжело вздохнул, но не мешал.

Его волосы были мягкими и приятными на ощупь. И я оторопело провела те между пальцами, проигнорировав, как Куникудзуси напрягся и нахмурился. И пока он не оттолкнул, осторожно коснулась чужой щеки и кончиками пальцев провела до подбородка — кожа нежная и гладкая.

Это… очень интересно!

Только вот юноша следил за мной с острым прищуром, а я с долей воодушевление очертила тонкие брови и нос. И только хотела коснуться губ, как Куникудзуси перехватил руку, довольно ощутимо сжав, и отвел ее.

— Достаточно, — холодно отрезал он. — Не знаю, зачем ты это делала, но… люди не любят, когда их трогают, тем более без разрешения. Не совершай больше подобной ошибки, — и отпустил меня.

Я растерянно кивнула, прижав руку к груди.

Нельзя?..

Он тяжело вздохнул и отвернулся.

Неуверенно коснулась его руки и с вопросом заглянула в глаза.

— Что еще? — достаточно резко бросил он.

Я обхватила его руку и приподняла ту, не ощутив сопротивления, а после прижала ладонь к его, вытягивая пальцы. Тут уже не потребовалось удерживать его конечность на весу, так как он понял, что хотела сделать. И снова посмотрела в его глаза.

Мы похожи.

Мы одинаковые.

За исключением мелочи в оттенке волос. Мой ярче, а его более тусклый.

И даже руки, ладони и пальцы… были одинакового размера.

«Близнецы», — назвал Оробаси, понимая, к чему вела.

Но, судя по виду, Куникудзуси ничего не понял и продолжал хмуро смотреть на меня. Вздохнула и мотнула головой, убирая ладонь и снова садясь прямо, наблюдая за окружающей природой.

— Я не пойму, — тихо заговорил юноша. — Как ты всему так быстро научилась? Ты говорила при встрече, что проснулась десять дней как, но… мне потребовалось время и меня учили люди, как ухаживать за собой, держать приборы, говорить, читать и писать. А ты… за десять дней? И еще оберег починила. Это… Оробаси сделал? — и он требовательно посмотрел на меня.

Он… ничего не умел, когда проснулся?

Растерянно моргнула и посмотрела на свои руки.

Я ведь и удивлялась при пробуждении, что умею жить. Что за пеленой тумана были воспоминания, знания и навыки, спрятанные и укрытые. Я знала об этом. Что что-то было, но в то же время… многое не понимала о мире.

Будто разбитая на осколки — основа есть, но остальные части разбросаны вокруг. И не могу собрать, так как… нечем.

Как та самая разбитая чашка, которую утром Тёдзи случайно уронил. И кроме ее дна все было расколото в крошку.

Я подняла взгляд на юношу и просто пожала плечами.

Не могу дать ответа. Я… не знаю.

Куникудзуси хмурился, но больше ничего не спросил.

— Тебе надо возвращаться, — отчужденно произнес он, посмотрев на небо. — Скоро мальчик вернется домой.

Хм? Уже?

Время быстро пролетело… и солнце успело уйти за горы…

Из-за гор я так и не увидела закат… хотя Тёдзи говорил, что за ними должен быть второй оберег и деревня Хиги, поэтому тучи все еще закрывали ту часть неба. А горы и Голова Змея были как граница, и между ними был вырезан туннель с дорогой, который соединял две области.

Осторожно и медленно поднялась, используя ствол дерева как опору. Юноша внимательно проследил, и после этого сам встал с травы. А букет остался лежать на земле. Вздохнула и снова наклонилась, чтобы подобрать цветы.

И я очень удивилась, когда Куникудзуси решил сопроводить до дома, а не сразу ушел, как мы покинули сад. Но мои недоуменные взгляды он игнорировал, идя рядом с самым невозмутимым видом.

А у дома мы столкнулись с уставшим и чумазым Тёдзи, который, заметив нас, приободрился и даже помахал рукой.

— Добрый вечер, — с улыбкой кивнул мальчик, подойдя ближе, и с интересом спросил. — А вы останетесь с нами на ужин?

— Нет, я планировал уже уйти, — мотнул головой Куникудзуси.

— Простите, а вы… брат Аи? — крикнув, из-за дома вышел Кадзи, и явно торопился, чтобы застать нас.

Ребенок нахмурился, и, заметив его реакцию, с подозрением на мужчину глянул и юноша. А я просто стояла за ними двумя, уже представляя, чего ожидать.

Положила ладонь на плечо Тёдзи, чтобы привлечь внимание, и кивнула на дом, а после указала на его грязные руки и одежду. Мальчик вздохнул и понимающе кивнул — надо умыться и переодеться, прежде чем ужинать. А со взрослым и сам Куникудзуси разберется.

Так что ребенок оставил нас.

— На любой твой вопрос «нет». И не советую испытывать мое терпение, — довольно резко сказал Куникудзуси, отчего Кадзи опешил и сбился с шага, так и не приблизившись толком.

— Ваша сестра может помочь и… — сделал попытку мужчина, но был грубо перебит.

— Если я узнаю, что вы давили на нее или каким-то иным образом повлияли, заставив влезть в очередную авантюру, то я вас просто сотру. Ясно? — он твердо и жестко смотрел на человека, который закивал и попятился, вскинув руки.

Кадзи поспешил уйти, а Куникудзуси скрестил руки на груди и с отвращением следил, как мужчина скрывается между домами.

— Надеюсь, тебе повторять не надо? — холодно спросил он и обернулся на меня.

Кивнула.

Хоть и стало жутко. И не по себе от произошедшего.

Он был… пугающим. Даже несмотря на яркий цветок за ухом.

— Пф, «может помочь»… — фыркнул с пренебрежением юноша и снова посмотрел на заброшенную деревню, о чем-то раздумывая.

Мы постояли так какое-то время в молчании, пока сумерки не открасили округу, а Куникудзуси не развернулся и направился к крыльцу дома.

Я удивленно моргнула.

Но… он же хотел уходить…

— Я передумал, — будто почувствовав мой вопрос, ответил он и толкнул входную дверь, проходя в мягко освещенную комнату, где уже горел очаг.

— О! Тогда добро пожаловать, — улыбнулся Тёдзи, который успел умыться и сменить одежду, и занялся разогревом еды.

— Можно и без этих церемоний, — отмахнулся юноша и, разувшись и оставив на прошлом месте шляпу, прошел к очагу.

Я следовала за ним по пятам. Как и села рядом. А букет из цветов просто не знала куда деть, поэтому положила возле себя.

— Они завянут, — заметив это, спокойно сказал юноша. — Их лучше поставить в воду и на свет. Так они проживут дольше.

Моргнула, осмысливая слова, и кивнула.

Пришлось снова подняться и использовать для букета одну из чашек, куда налила воды и поставила на полку около окна, куда падал свет солнца большую часть дня. После чего вернулась к Куникудзуси, присаживаясь рядом.

И отмечая, что он все еще сидел с цветком за ухом.

Забыл? Или так и оставил?..

Но… смотря на него, невольно на губы наползала легкая улыбка.

— Хорошо, что вы с ним поговорили, — Тёдзи нахмурился. — Ну, с Кадзи. Они уже надоели на шахтах, — мальчик грел в чайнике воду для чая, и между тем разложил в три чашки риса, а рядом немного варенной рыбы на тарелку. — Постоянно спрашивали об Аи.

— Какие настырные… — пробормотал Куникудзуси и в конце оборвал себя, будто хотел что-то добавить, но остановился.

— Ага, — кивнул мальчик и первым делом дал пиалу с теплым рисом мне, а потом посмотрел на нас с улыбкой. — Вы очень похожи. Ну, внешне, — дополнил он, когда юноша вскинул бровь. — И вы есть друг у друга! Это здорово! Я бы тоже хотел, чтобы у меня была сестра, но… в то же время рад, что у меня нет ее, — Тёдзи нахмурился и опустил мрачный взгляд на вторую пиалу, которую молча передал Куникудзуси. — Не хотел бы, чтобы она переживала весь этот ужас. Даже не знаю, смог бы справиться со всем, зная, что надо заботиться не только о себе, но и о сестре…

Юноша задумчиво смотрел на свою порцию, но не притрагивался к той, погруженный в мысли. Мальчик между тем заварил чай и поставил тот настаиваться — как всегда напиток будет готов, когда мы закончим с ужином.

После этого приступили к пище в немного гнетущей тишине.

— Тёдзи, — смотря в тарелку, Куникудзуси заговорил с каплей задумчивости, — у вас нет специй? Соли?

— А… — мальчик стушевался и опустил взгляд. — Это то немногое, что есть у меня. Простите.

— Неважно, — вздохнул юноша и взял чайничек с чаем, после чего слегка залил свою порцию жидкостью под наш удивленный взгляд, проигнорировав пару попавших на еду листочков.

Закончив, он вернул чайник на место и перемешал рис, продолжив после этого есть.

— А так можно было? — удивленно моргнул ребенок.

Куникудзуси хмыкнул и подхватил палочками кусок рыбы из общей тарелки.

— Вполне, — а после положил ту к себе в пиалу, отмокать с чаем.

Я просто растерянно следила за этим. И…

Тоже хочу попробовать!

Поэтому повторила за юношей, который вполглаза наблюдал за мной.

Очень… интересный вкус. Горьковатый… и с послевкусием сладким. Но…

Мне нравилось.

Я с восторгом глянула на расслабленного Куникудзуси, а он насмешливо фыркнул. Тёдзи отчего-то хохотнул, но последовал нашему примеру, добавляя в рис чай.

Мы ели в тишине, каждый думая о своем, а за окном стремительно темнело. Но было уже не так тяжело, как ранее после слов Тёдзи.

Не знаю… но мне… было хорошо в компании Куникудзуси и мальчика.

И спокойно.

Глава 16

— Сегодня мы идем на рыбалку! — оповестил радостно с утра Тёдзи, когда я убирала постель.

Но на его слова лишь нахмурилась, так как сегодня же должен снова прийти Куникудзуси.

Мальчик, видимо, правильно расценил мое волнение, поэтому широко улыбнулся и показал на какую-то бумажку в руках.

— Я написал письмо, если твой брат придет! Мы оставим записку в дверях, так что он должен заметить.

Удивленно вскинула брови.

Должно сработать.

— Завтра как раз придут забрать кристаллы, и я хорошо поработал в эти дни, — довольно говорил ребенок, а я улыбнулась ему. — Но сейчас мы поедим, соберем с собой обед и пойдем к берегу. Я покажу куда, и где больше рыбы!

Покивала ему, испытывая такой же энтузиазм, как и мальчик.

Собрались мы быстро и двинулись к краю деревни. Тёдзи снова вручил мне соломенную шляпу, чтобы голову на солнце не припекало.

Так мы и шли — мальчик впереди с корзиной за спиной и в прекрасном настроении, а я, неся в сумке наш обед, держалась за ребенком, с интересом осматривая округу, которая с каждым днем все сильнее наполнялась жизнью и цветом.

Пышная растительность. Насекомые среди цветов. Птицы над головой. И какие-то животные бегали в кустах и среди деревьев, раскачивая ветки.

Мы шли по склону в сторону пещер, соединенных цепочкой туннелей с шахтами. Везде громоздились высокие окаменевшие останки змея. Но уже слуха касался шум моря, накаты волн на каменистый берег, которые напоминали о моем пробуждении.

— Сейчас мы обойдем эту скалу, и за ней будет заводь, куда часто приплывают стайки рыб. Там и остановимся, — сообщил Тёдзи, указывая рукой наш путь.

Мы прошли мимо гигантской кости, которая размерами была не меньше указанной мальчиком скалы. Останки очень угрожающе нависали над головой.

— Тебе интересно, что это? — заметив мое внимание, с улыбкой спросил мальчик. — Папа рассказывал, что это скелет огромного змея! Даже с нашей деревни хорошо заметен череп на севере. Папа так же рассказывал, что это древний бог океанов — Ватацуми Омиками, которого Наруками Огосё победила во времена Войны Архонтов! Ее мощный удар, Мусо но Хитотачи, разрезал змея пополам! Как и часть острова! На севере даже появилось ущелье Мусодзин. Но туда лучше не соваться, так как сила Архонта до сих пор сильна в воздухе и может убить простого человека, — с предостережением сказал мальчик, а я впечатлено покивала.

Оробаси рассказывал об этом событии, но и из уст Тёдзи звучало довольно увлекательно — он все сопровождал яркими эмоциями и размахивал руками.

Так и дошли до скал, за которыми укрывался залив с каменистым дном и прозрачной водой, которая блестела под лучами солнца, заставляя прикрывать глаза рукой.

— Мы обычно с папой сидели вон на том камне, — мальчик указал на валун рядом с берегом, — и забрасывали удочки туда, в воду.

Удочки?

«А с-снасти он не брал, хм-м», — заметил Оробаси.

И будто отвечая на наши вопросы, Тёдзи отошел за скалы, где в укромном месте под ветошью и лежали разные инструменты. На мой вопросительный взгляд мальчик улыбнулся, доставая длинную палку выше него.

Удочку?..

— Я сюда все принес, чтобы во время дождя и ветра не ходить со всем этим. Было тяжело так, — он пожал плечами, объясняя.

А-а…

Я с пониманием покивала и взяла в руки ведро, которое ребенок протянул. А после он стянул обувь и взял в руки. Пришлось повторить за ним.

— Вода теплая! — с улыбкой произнес мальчик, заходя в море по колено, пока мы продвигались к валуну.

Снова пришлось кивнуть, хотя не ощущала температуру воды. Но шла и смотрела на дно и спокойную воду с бликами. Между щелями камней пробивались темно-зеленые растения, которые слегка колыхались из стороны в сторону.

Безмятежно и тихо.

Тёдзи с легкостью взобрался на валун и дождался, пока я залезу. Мальчик сел на другом краю и начал разбирать вещи, а я наблюдала за ним, слегка болтая ногами, которые кончиками пальцев доставали до воды.

Ребенок разобрался с удочкой, проверил крючок. Снял корзину и поставил рядом с ведром, а из сумки, которая все еще висела на моем боку, достал небольшой футляр, где лежало что-то засохшее.

«Приманка», — объяснил змей.

Все действия мальчика вызывали интерес.

— Видишь, вон… тени в воде мелькают, — Тёдзи, держа в одной руке удочку, указал на участок воды, где действительно что-то мельтешило. — Попробуем выловить!

Я кивнула и проследила, как ребенок коротко замахнулся удочкой и забросил крючок недалеко от цели.

— Теперь остается только ждать, — тише произнес мальчик.

Хм-м… вот как.

— Вон там, на горизонте, видишь? — указал рукой Тёдзи.

Посмотрела, куда указывал ребенок. Там висела какая-то голубая дымка над водой и прорисовывались темные детали… гора?

— Там находится еще один остров. Каннадзука, — объяснял ребенок. — Там расположена Татарасуна, где раньше работала мама, на кузне. На севере Ясиори и Каннадзука соединяются песчаной отмелью, по которой можно попасть с одного острова до другого. Только вот сейчас такой путь опасен. Говорили, что там в основном и сталкиваются две армии. И там же пропал папа… мама искала его, но… все посчитали, что он погиб. Только мы не верим в это. Все… очень странно. Эх…

Внимательно слушала, но все равно слабо представляла, как все могло выглядеть.

— Если бы не война, то все было бы иначе, — тихо сказал Тёдзи, смотря вдаль с тоской.

Если бы не война, то… я бы не проснулась, — хмурясь, прижала ладонь к груди.

«В мире вс-се относ-сительно», — заговорил Оробаси. — «Ес-сли С-судьбой напис-сано, что это должно с-случиться, то так тому и быть, как бы ты ни менял с-события».

Я вздохнула.

Еще слишком сложные понятия для меня.

— Аи, — позвал мальчик и, дождавшись, когда обернулась к нему, сунул в руки удочку, улыбнувшись. — Держи.

Растерянно обхватила палку и с недоумением глянула на ребенка.

— А я хочу искупаться, раз вода теплая! — с воодушевлением произнес Тёдзи и поднялся на ноги, на ходу стягивая и кофту, и шляпу и оставляя рядом со мной.

Да так и бросился вниз, с визгом разбрызгивая воду.

От неожиданности отшатнулась и закрыла глаза, так как руки заняты и не прикрыться. Ощутила, что частично намокла, а мальчик только хохотал. Мотнув головой, недоуменно посмотрела на него — Тёдзи помахал и поплыл в сторону от рыбы.

Ему явно было весело.

А мне приятно наблюдать за ним, несмотря на то, что тоже отчасти намокла.

Тёдзи барахтался и расплескивал вокруг себя воду, которая разлеталась с блеском, а я сидела с улыбкой и болтала ногами.

— Отдыхаете? — раздался рядом неожиданный голос, отчего вздрогнула.

И упала бы в воду, но Куникудзуси схватил за плечо, не давая скатиться с валуна вниз. Разве что… выпустила удочку из рук, которая с тихим бульком плюхнулась в воду.

Ой.

Растерянно уставилась на юношу, который, убедившись, что больше падать не собралась, сел по соседству, одну ногу опустив вниз, а вторую согнув в колене и положив на нее руку. Я заметила, что он не разувался, да и мокрым не выглядел.

Как так?

Обернулась назад — от берега до камня недалеко. Он мог допрыгнуть?

Не понимаю.

— О! Вы нашли нас? — раздался рядом голос Тёдзи, который подплыл ближе, чтобы поприветствовать Куникудзуси.

— Да, — кивнул юноша и достал из-за пазухи бумагу. — Это… была карта?

— Хе-хе, я очень старался, — потерев затылок, мальчик улыбнулся, а его собеседник насмешливо фыркнул и убрал записку. — Аи, удочка. Не теряй ее больше!

Я покивала, приняв из рук ребенка инструмент.

— Вряд ли ты так что-то поймаешь, — как только ребенок отплыл, заметил Куникудзуси.

Посмотрела на удочку в руках, а потом с вопросом на юношу.

— Ты ведь ее уронила, и теперь надо закинуть крючок с приманкой снова, — он взмахнул рукой и кивком указал на косяк рыбы, которая мелькала недалеко.

Рыба и приманка были уже в разных местах.

Снова глянула на удочку, но…

Не понимаю.

Надо повторить за действиями Тёдзи? Как он забрасывал крючок?

Куникудзуси помотал головой на мои мучения и усмехнулся.

«Мы можем поймать другим с-способом, и это даже не опас-сно для тебя», — вставил свое слово Оробаси, а я заинтересованно прислушалась. — «Отложи удочку и с-спустись на воду».

А? Вот так?

Выполнила первое указание змея, заодно сняла сумку с обедом, и как только хотела спуститься на воду, то меня чуть не остановил Куникудзуси, который хотел схватить за рукав юкаты, но не успел, как я быстро съехала вниз и… действительно встала на воду.

Я стояла на воде.

Как?

Растерянно смотрела под ноги, ощущала слабые прикосновения потока, но… меня даже не качало вслед за волнами, они просто обтекали, словно я тот же валун.

— Аи, — юноша нахмурился, а я с недоумением оглянулась на него.

Куникудзуси выглядел напряженным, будто был готов броситься на меня, или что-то еще сделать, чего не могла понять.

«Ус-спокой его, что это не опас-сно», — подсказал Оробаси.

Как?..

Свела брови, смотря в глаза юноши, прижала ладонь к груди, показывая на себя, и помотала головой, пытаясь донести, что не страшно.

— Хочешь сказать, что это не навредит тебе? — с прищуром уточнил Куникудзуси.

Кивнула.

Он промолчал, но все еще мрачно следил за мной, в волнении сжимая ладонью колено.

«Это умение час-сть тебя из-за нашего положения», — объяснил змей. — «Можешь с-считать это моим даром, ес-сли так удобно».

Я могу ходить по воде.

Посмотрела под ноги, на то, как ступни спокойно держались на поверхности.

Я могу ходить по воде!

С радостью осознала эту мысль и, вскинув голову, весело улыбнулась, глядя на юношу.

— Ребенок, — вздохнул Куникудзуси и прижал ладонь ко лбу, покачав головой.

«Морс-ские животные не ис-спугаются тебя при приближении», — привлек внимание к себе Оробаси, возвращая к делу.

Это… из-за того, что ты — бог океанов? — уточнила с любопытством, посмотрев на стайку рыбы недалеко.

«Отчас-сти да. И этого будет дос-статочно для твоего понимания», — ответил змей.

Хм-м, значит, было что-то еще, что пока я не могла понять.

Рыба на самом деле не отреагировала на мое приближение. Я с любопытством присела и наблюдала, как животные гибко скользили под водой среди растений в поисках пищи. Они сине-серого цвета и, застывая на месте, сливались с дном.

«Голубой окунь», — сказал Оробаси. — «Когда он подплывет ближе, то прос-сто хватай его и держи крепче, так как будет вырыватьс-ся. Лучше всего держать за жабры».

Жабры? — я с интересом осмотрела проплывавшую мимо рыбу.

«Видишь, около головы вздуваютс-ся час-сти? За это мес-сто», — подсказал змей.

Я кивнула.

И когда существо приблизилось к ногам, то резко окунула руку, пытаясь схватить, но… не получилось, и я с досадой нахмурилась и поджала губы, когда животное быстро улизнуло, хлестнув хвостом по пальцам.

«Не с-страшно. В первый раз бывает с-сложно и это нормально», — спокойно говорил Оробаси, пока я взглядом искала новую цель. — «И со второй попытки может не получитьс-ся. Только терпение и с-стремление приведут к успеху».

Я снова кивнула, принимая чужие слова ободрения.

«Вон, с-среди водорос-слей затаилась рыба. Она дос-статочно крупная и держитс-ся на мес-сте. Попробуй ее», — подсказал змей.

Значит, эти растения — «водоросли»? Действительно. Растут в воде.

Осторожно приблизилась к месту, замирая прямо над ничего не подозревавшей рыбой. Наблюдая за ней, попыталась уловить подходящий момент, чтобы схватить. И резко опустила руку под воду, как только существо распахнуло жабры, цепко хватаясь и рывком выдергивая животное вверх.

В стороны раздалась туча брызг, а рыба в руке панически забилась, пытаясь вырваться на свободу.

— Вау! Аи! У тебя получилось! — раздался восторженный крик за спиной.

Я обернулась, с удивлением осознав, что все это время за мной внимательно наблюдали, и теперь Тёдзи радостно хлопал, подпрыгивая от эмоций в воде.

«Ты молодец», — похвалил Оробаси.

И, видя, что все сделала правильно, самой тоже стало хорошо и… радостно.

Я улыбнулась и выпрямилась, вскинув рыбу в воздух, которая активно била хвостом — сама поймала ее.

Куникудзуси усмехнулся.

— Кто-то, приобретая силы стихий, радуется и стремится совершать подвиги, а кто-то… ловит рыбу.

Недоуменно моргнула и наклонила голову.

Это…

Была насмешка?

Юноша с прищуром и кривой улыбкой смотрел на меня. И… что-то было в его словах такое… что мне не понравилось.

Я, хмуря брови, подошла ближе к Куникудзуси. Посмотрела на него снизу-вверх, так как он сидел на камне, с очень расслабленным видом взирая на все. А после махнула свободной рукой. И, будто отвечая моему жесту, волна взметнулась следом, накрывая юношу, который от неожиданности не успел среагировать.

Тишина.

— Ой-ей, — настороженно произнес Тёдзи.

Куникудзуси закрыл глаза и бесполезно встряхнул руки от влаги, а после стянул шляпу, которая от воды его никак не спасла, кладя ту рядом. Он провел ладонью по лицу, а после остро, даже с нотками угрозы посмотрел на меня.

— Атакуя, будь готова, что и к тебе может вернуться удар, — холодно произнес он и усмехнулся, опуская ноги в воду.

Теперь уже от души окатили меня волной и брызгами — юноша пнул по воде, и, так как я была близко, то увернуться не смогла.

Вздохнула и мотнула головой, потому что соломенная шляпа намокла и потяжелела, став неудобной. А Тёдзи прикрыл рот руками, но было заметно, что теперь он старательно пытается не засмеяться, наблюдая за нами.

Мрачно посмотрела на Куникудзуси, который усмехался и будто глядел с вызовом — что я предприму.

Ладно.

Сам ведь сказал, что удар может вернуться.

Не надо было ноги опускать в воду. Но понял он это не сразу, и мгновения хватило, чтобы схватить его и дернуть вниз. И вот уже Куникудзуси сидел по грудь в воде, а я возвышалась над ним, отбрасывая тень, и довольно улыбалась.

Показала юноше язык и резко отскочила, не давая схватить уже себя.

Тёдзи, не скрываясь, разразился громким смехом.

Куникудзуси фыркнул и улыбнулся. Но без угрозы или холода. А просто смотрел, чуть щурившись из-за солнца, и легко улыбался.

Поэтому я, больше не ожидая подвоха, подошла и протянула руку, на которую он задумчиво глянул, но обхватил и поднялся на ноги, оставаясь по колени в воде.

— Думаю, рыбу стоит убрать в корзину. Или тебе так удобно с ней ходить? — вскинув насмешливо бровь, произнес юноша и отпустил мое запястье.

Резкая смена темы ввела в недоумение.

И я слегка растерянно, и даже запоздало глянула на руку — существо затихло и больше не дергалось.

Кивнула юноше и хотела подойти к валуну, чтобы переложить добычу в корзину. И у самого камня Куникудзуси перехватил за руку, заставляя обернуться на него с вопросом. Он стоял близко и серьезно смотрел в глаза, хмуро сдвинув брови.

— Не стоит растрачивать силы зря таким образом. Даже если это не сильно опасно, — тихо говорил он. — Побереги энергию. Все-таки это больше надо тебе самой. И не ведись на провокации, даже если будут настаивать и старательно задевать тебя. Учись сдерживать эмоции и контролировать себя. Враги всегда таким образом ищут слабые места здесь, — юноша отпустил руку и ткнул пальцем мне в грудь.

Куникудзуси выглядел очень серьезным. Мне не оставалось ничего кроме как растерянно кивнуть. Но он вздохнул и отстранился, качнув головой.

«Он не уверен, что до тебя дошли его с-слова», — пояснил Оробаси. — «И в чем-то он прав».

В чем? В своих словах или… что до меня ничего не дошло?..

Но я поняла, о чем он и… постараюсь следовать его совету.

— А давайте устроим пикник? — подал голос Тёдзи, когда я убрала пойманную рыбу.

С интересом обернулась на мальчика.

Куникудзуси уже вернулся на валун, снова восседая и смотря на всех с высоты.

— Ну, — мальчик замялся под нашим вниманием. — Можно поймать еще рыбы и зажарить ее на костре на берегу. Мы… с папой так делали. И еще там дыни жарили. И…

— У меня есть немного времени. Я могу остаться, — кивнул юноша.

— О! — радостно дернулся ребенок. — У меня как раз есть вторая удочка! Так будет быстрее!

Куникудзуси вздохнул и покачал головой, проследив, как счастливый ребенок бросился к берегу, к скале, чтобы достать инструмент.

Так… странно.

— Что? — вскинув бровь, юноша глянул на меня, смотревшую на него с задумчивостью, и хмыкнул. — У меня хорошее настроение.

Вот как.

Я улыбнулась и кивнула.

Значит, будем жарить рыбу на костре.

Глава 17

— Нет, Аи, в этот раз ты не пойдешь со мной туда, — Тёдзи поджал губы и помотал головой.

А я растерянно вскинула брови, не понимая, почему… он не хотел, чтобы я шла с ним к шахтам. Ему же понадобится помощь.

— Со мной будут там Кадзи и другие шахтеры. Я… не хочу, чтобы они снова доставляли нам неудобства разговорами. Ты же помнишь, как твой брат разозлился на них? А если что-то надо будет донести до дома, то я попрошу их сам. Или сам же донесу, — и мальчик указал на корзину за плечами.

Я вздохнула и понуро опустила плечи.

Просто хотела помочь…

— Не думаю, что я задержусь надолго, — Тёдзи ободряюще улыбнулся. — Так что ты не успеешь в этот раз заскучать. Хорошо?

Расстроенно кивнула.

Ребенок довольно прищурился и бодро спустился с крыльца, спеша в сторону шахт. Я с волнением проводила его взглядом и вернулась в дом, заперев дверь.

Раз уж Тёдзи обещал скоро возвратиться, то можно не уходить на прогулку, а… прибраться в доме?

Поэтому я распахнула ставни, чтобы проветрить помещение, и начала собирать пыль. Цветы в чашке уже повяли и немного грустно выкидывать. Наверное, стоит еще нарвать букет и поставить дома — с ним в помещении становилось ярче и теплее. Еще подвал надо проверить, так как он должен уже просохнуть, и мальчик хотел на днях спуститься туда и все осмотреть — вдруг требовался ремонт. Вряд ли, конечно, он сам справится с этим, но будет знать о проблемах.

Потом можно сходить к колодцу за водой и наполнить бочки — у нас та как раз заканчивалась.

На губы сама собой легла улыбка, когда вспомнился прошедший день — легкий и приятный. Необычный и полный тепла. А за нехитрой работой еще приятней все это перебирать в голове, отчего невольно поднималось настроение.

Мы просидели на пикнике у костра до самой темноты. Тёдзи радовался и рассказывал разные истории, а потом показывал созвездия на небе. Конечно, Куникудзуси снисходительно смотрел на порывы мальчика, но порой и сам дополнял интересным рассказом моменты.

Мне понравилось…

Хотелось бы так всю жизнь сидеть у костра, смотреть на небо и слушать истории…

А потом умаявшийся за день ребенок уснул, и пришлось нести его до дома на спине, пока Куникудзуси взял на себя корзину с рыбой и сопровождал нас. Уже дома, когда я уложила Тёдзи в постель и вышла проводить юношу, то он задал странный вопрос, впрочем, как всегда.

— Ты говорила мальчику о своей природе? — он выглядел хмурым и напряженным.

Я же недоумевала, но отрицательно помотала головой.

Кажется, от такого ответа он слегка расслабился, и уже не выглядел сильно мрачным.

Куникудзуси взял меня за руку и приподнял рукав юкаты, как и узкий от кофты, которую я все время носила снизу, провел большим пальцем по запястью, по суставу, будто что-то хотел найти там, и, убедившись в чем-то, поднялся выше по предплечью, где тянулся бледный узор.

Юноша чему-то усмехнулся и отпустил меня.

— И ты полностью повторяешь за человеком и имитируешь его жизнь… — он качнул головой и поднял взгляд на меня. — Постарайся… как можно дольше держать это в секрете.

Я кивнула, на что получила слабую улыбку в ответ. Куникудзуси отвернулся и опустил шляпу на глаза, а после молча спустился с крыльца и растворился в ночной темноте. Какое-то время еще постояла на пороге, разглядывая небо, и вернулась в дом.

Я как раз выметала веником на крыльце мусор, когда заметила, что по деревне кто-то ходил, и настороженно замерла, сжимая в руках древко, да следя за группой людей.

Они были незнакомы, и их было много. Я… никогда не видела столько людей в одном месте, и от страха по телу скользнул озноб с нехорошим предчувствием.

«Отряд», — с долей хмурости произнес Оробаси. — «На их одеждах и доспехах нашивки клана С-сангономии. Они из Ватацуми».

Сопротивление? — я удивленно вскинула брови, смотря, как люди сориентировались, и одна из групп двинулась ко мне, а вторая ушла в другом направлении сквозь деревню.

— Простите за беспокойство, — заговорил один из солдат.

Светловолосый мужчина выделялся на фоне остальных еще и ростом, входя во двор, отчего я нахмурилась — не хотела, чтобы он приближался, и тем более заходил на территорию дома.

— Я — лейтенант армии Сопротивления Натан. Разрешите узнать — в этой деревне проживают люди?

Кивнула, держась настороженно.

«Я не чувс-ствую в них Татаригами», — между тем сказал Оробаси. — «Но вопрос-с его звучит с-странно, ведь он видит тебя».

Тоже так показалось.

— До нашего лагеря дошли слухи, что здесь починили один из оберегов. Это так? — говорил мужчина и внимательно следил за мной.

Снова кивнула.

По-моему, и это понятно, ведь стояла солнечная погода с легким ветерком, а не нескончаемый ливень и грозы.

— Вы не знаете, кто это сделал? Командование Сопротивления заинтересовано в этом человеке. Они полагают, что он может помочь нам, — на этот раз мужчина сказал с долей дружелюбия.

«Это с-странно. Он не похож на ватацумца. Но с-солдаты позади него точно с Ватацуми», — слова змея звучали настораживающе. — «Хотя в армию могли влитьс-ся добровольцы из других регионов, хм-м».

Я помотала головой на вопрос мужчины и взволнованно стиснула веник.

В голове предупреждающе звучали голоса и Тёдзи, и Куникудзуси, чтобы я никому не верила и никуда не лезла. Да и эти люди пугали, если честно.

Их было много, больше десяти человек… и они все так цепко смотрели на меня, держась за оружие…

Хотелось, чтобы они скорее ушли…

«Аи, ус-спокойся. С-сейчас нам паника только навредит», — мирно говорил змей, но его реплики совсем не помогали. — «Они еще ничего не с-сделали тебе и прос-сто ведут диалог».

Почему они пришли сюда? И куда ушла вторая группа? Там ведь Тёдзи!

«С-солдаты не должны навредить простым гражданс-ским», — уверенно произнес Оробаси. — «Они могли пойти и тоже задать вопрос-сы. Или проверяют деревню на наличие других жителей».

— Хорошо, спасибо за ответы, — Натан улыбнулся, хотя взгляд все еще был острым.

Мне кажется, что он все знает, — поделилась я с волнением.

«Возможно», — согласился бог. — «Тем шахтерам было извес-стно, что обереги вос-становила жрица. А в деревне только одна девушка — это ты».

Что делать?.. И почему они себя так ведут?..

«Пока ос-стается только наблюдать. Я… не думаю, что они будут тебе вредить», — змей вздохнул.

Неужели он уверен из-за того, что когда-то это были его люди? Что когда-то он оберегал их? Был их богом-хранителем?

Но его же люди устроили этот хаос на острове. Они же разрушили обереги и выпустили Татаригами, как и дух Оробаси на свободу. Из-за них на людей обрушились беды, а мама Тёдзи, как и его папа, пропали.

После такого… даже я бы не доверяла Сопротивлению.

Пока мы говорили, вернулась часть второй группы, которая уходила вглубь деревни, и один из солдат подошел к Натану под мой настороженный взгляд.

— По словам одного из шахтеров из дальнего дома, то это — она, — четко сообщил мужчина.

Шахтер? Они ведь все должны быть у навеса, чтобы передавать груз людям…

Я боязливо замерла, совершенно не имея понятия, как поступать.

Убежать? Как советовал Тёдзи?..

— Мы не желаем тебе зла, — прижав руку к груди, с улыбкой заговорил Натан, но его холодный взгляд все также пугал. — Наше командование всего лишь хочет поговорить с тобой.

Я… не верю ему.

«Аи»… — тихо позвал Оробаси. — «С-сейчас тебе дейс-ствительно с-стоит думать об отс-ступлении. В с-сторону шахт. Ес-сли люди твоего брата еще там, то они помогут с-сориентироваться»…

Хотела кивнуть, но остановила себя — они ведь не так поймут мои жесты, или примут на свой счет.

Слабо представляла, куда и как бежать, так как впереди окружена большим количеством людей, а за спиной дом. Ловушка. Солдаты загораживали путь к шахтам, а иного я не знала. С одной стороны находился сад с обрывом на далекий песчаный пляж и море, а с другой на горы и скалы, по которым надо взбираться.

Зачем я им?.. — пронеслась мысль с отчаянием. — Куда бежать?..

— Тебе лучше пойти с нами. Тебя никто не обидит, — продолжал говорить Натан и даже подошел на пару шагов, протянув руку. — Мы просто поговорим и все. Может, ты нам посоветуешь, как сделать лучше, чтобы помочь людям.

Я отчаянно помотала головой и отступила за порог.

Оробаси… ты… не можешь ничего сделать? — безнадежно спросила у бога.

«Их много. И с-сила может грозить еще большей опас-сностью для тебя, твоего тела, чем попытка с-сбежать от них», — говорил змей. — «В них нет намерений убить тебя. Но и понять, зачем ты им… с-скорее вс-сего, то, что ты починила оберег, нарушило их планы. И они хотят быть уверенны, что ты не пойдешь дальше. По крайней мере, я хочу верить в то, что ребенка они не будут убивать».

— Да что ты церемонишься с ней! Она служит Огосё! Она — наш враг! — крикнул кто-то из толпы.

Я вздрогнула от испуга и отшагнула дальше от зашумевшей толпы.

— Мы не собираемся ей вредить, — твердо произнес Натан, недовольно глянув на зачинщика.

— Она пошла против воли Ватацуми Омиками! Ее надо наказать! — это уже кричал другой.

И возмущения усиливались.

Растерянность и страх охватывали сильнее — в доме я не смогу спрятаться, а от толпы надо бежать.

«Я могу дать время на побег и замедлить их, Аи», — быстро и четко заговорил Оробаси, понимая, что еще немного и паника точно затмит мой разум. — «Пожалуйс-ста, пос-старайся держать с-себя в руках. Ты ведь помнишь, что говорил твой брат? Контролируй эмоции. С-сохраняй с-спокойствие. Иначе это с-станет их оружием против тебя».

Я судорожно вздохнула.

Я… попытаюсь.

Но… мне страшно.

«Ес-сли нет вариантов, то мы вс-сегда можем бежать к морю. Море никогда не навредит тебе», — с уверенным спокойствием сказал змей.

Х-хорошо…

Толпа галдела и возмущалась, и их слова были подобны камням. Они настроены крайне серьезно, и уже не слушали лейтенанта, который бросил попытки дозваться до их сознательности и просто мрачно следил за всем.

Люди требовали наказания.

Но за что?..

Что плохого я сделала?..

Я ведь хотела помочь…

— Ей некуда бежать! Надо схватить ее и отвести к главнокомандующей! Пусть она решает ее судьбу! — крикнул кто-то и его поддержали.

Тут Натан встрепенулся, но его ответ потонул в чужих голосах.

«Позволь», — произнес Оробаси, и я ощутила, как контроль над телом пропал и осталась сторонним наблюдателем.

Двое из солдат бросились к дому, огибая лейтенанта, а мои руки выпустили веник, упавший у ног. Мгновение, и над левой ладонью собралась сфера воды, по поверхности которой скользили змеи.

«Запоминай», — требовательно прозвучал бог, и сбросил с руки шар, который приземлился между людьми.

Еще секунда, и произошел взрыв, разлетевшийся брызгами, из которых выскользнули змеи, охватывая тела солдат. Словно путы, они скручивали чужие конечности и… тянули в водоворот, который образовался на месте взрыва, заполняя пространство двора и улицы гидро. Змеи не давали сделать и шагу, наводя панику среди солдат, которые хотели убежать, но существа из воды, хватали их, сбивая с ног, и утягивали в глубину.

«Беги», — скомандовал Оробаси, не давая досмотреть и отпуская контроль.

Я попятилась и развернулась, бросив взгляд на распахнутое окно в дальней части дома, которое вело на задний двор.

Ох…

Не рассчитав и запутавшись от волнения в юкате, я рухнула на землю и с трудом поднялась, пересиливая тело — оно снова грозило парализовать и плохо слушалось.

«Откат», — с сожалением заметил Оробаси, но я, закусив губу, упрямо торопилась вперед, слегка прихрамывая.

Преодолела каменную ограду и направилась к саду, чтобы затеряться между цветущих пышных кустов и деревьев.

Больше не было выходов. Если удастся сделать крюк, то можно мимо святилища попасть на кладбище, а через него на дорогу из деревни в сторону Головы Змея…

Но я лишь по рассказам Тёдзи знала об этом пути, и сама ни разу так не ходила.

Я…

Оступилась и ухватилась за ствол тонкого дерева, чтобы не упасть, и сверху на голову посыпалась листва с зашелестевшей кроны. Тяжело выдохнула и оглянулась назад, откуда доносился шум. Кажется, меня догоняли.

Надо бежать.

И я, не разбирая дороги, бросилась сквозь сад, пока деревья не расступились у самой скалы, тянувшейся ввысь и накрывая тенью. Тупик. Значит… была недалеко от святилища.

Но в какую из двух сторон?..

— Она там! Ей некуда бежать! — раздался крик слишком близко.

Я вздрогнула, с испугом оглядываясь, — кусты шелестели, подсказывая, что преследователи будут тут вот-вот.

«Двигайс-ся направо», — подсказал Оробаси, и я так и поступила, помчавшись вдоль скалы, в ее тени.

И там на самом деле через просвет показалось безмятежное святилище, окутанное розовыми лепестками. Но я не испытывала радости, видя его, — ведь всего лишь ориентир, что двигалась правильно и надо двигаться дальше.

Как и говорил Куникудзуси — она слепа и глуха, и ей нет дела до своих творений… даже когда те в беде.

Дальше от святилища, через облако розовых лепестков и…

— Вот ты!.. — наперерез из-за дерева выпрыгнул мужчина, сбивая с ног и нависая надо мной.

Я в страхе заметалась, в попытке отползти, и хотела оттолкнуть его ногой, когда осознала, что он, Натан, попытался скрутить мне конечности. Резко дернула рукой, целясь в лицо, скорее рефлекторно, как с пальцев сорвалось небольшое водяное лезвие, от которого мужчина неудачно увернулся.

Кровь брызнула на меня, а лейтенант яростно зашипел, прижимая ладонь к лицу.

— А ведь я не хотел вредить тебе… — заговорил он со злостью и второй рукой потянулся к мечу на поясе. — Но если это тебя успокоит…

«Аи», — с беспокойством позвал Оробаси, пока я, приподнявшись с земли и застыв от страха, в изумлении смотрела на человека.

Как чужая кровь капала на меня…

«Вс-ставай», — пытался дозваться змей. — «Беги, Аи».

Бежать.

Я с силой пнула мужчину и, пока он с ругательствами восстанавливал равновесие, неуклюже подскочила, бросившись вперед. Меня схватили за рукав, дергая назад. Расслышала треск ткани и обернулась, чтобы вырвать край одежды, как с ужасом увидела занесенный над головой для удара меч.

— Они здесь! Лейтенант поймал ее! — донесся крик.

Тело действовало самостоятельно — предплечьем поймала лезвие, ощущая, как металл распорол кожу, а вторая рука метнулась навстречу Натану, и поток гидро отбросил человека назад, спиной в ствол дерева, по которому он скатился и рухнул на землю.

Контроль вернулся так же неожиданно, как и пропадал, отчего я отшатнулась и оступилась — опора под ногой внезапно исчезла, и я потеряла равновесие, с холодком понимая, что…

Падала?..

Колючие кусты сомкнулись над головой, а в следующее мгновение тело охватило свободное падение.

«Аи!» — с тревогой позвал Оробаси.

Что?.. — я судорожно выдохнула, в панике смотря вверх, где стремительно исчезала серая точка.

Яма, спрятанная в кустах, в которую угодила?..

Ветер пронесся со свистом, и чем глубже падала, тем сильнее все охватывала темнота.

Приземление было тяжелым и резким. Я упала на острые камни, перекатилась куда-то вниз и дернулась, переворачиваясь на бок.

Тело…

Парализовало.

«Аи»… — тихо звал змей.

Я… не могла пошевелиться. Ни рукой. Ни ногой. Даже пальцем.

Вокруг было темно и тихо. И… я ничего не могла сделать.

Я…

«Аи. С-слушай мой голос-с», — настаивал Оробаси.

Слишком… темно. Мгла будто охватывала и меня. И мой разум.

Мне… страшно.

«Аи»…

Темно…

Я всхлипнула от беспомощности.

Интерлюдия. Ловушка во тьму

Смутное беспокойство терзало Тёдзи, и мальчик нервно переступил с ноги на ногу, бросив взгляд на Николая и его спутников, которые проверяли ящики с кристаллами. В этот раз пришло больше десяти человек, чтобы принять груз, так как и товара вышло больше обычного.

Ребенку казалось, что время тянулось бесконечно долго.

Бессмысленно потраченное в пустую.

А ведь он обещал Аи, что не задержится...

Но шахтеры придирались, спорили с Николаем о цене и количестве, как и качестве. Они ругались на каждое предложение, а мужчина, казалось, вот-вот озвереет от такого отношения.

Лиза, девушка в фиолетовом наряде, стояла рядом с мальчиком и время от времени зевала от скуки. Она пыталась было завязать разговор об Аи, но Тёдзи не стал отвечать на вопросы, отчего девушка затихла, так и не утолив любопытство.

Пока к ним под навес не зашел один из тех, кто оставался на страже.

Мальчик невольно напрягся, заметив на лице Бориса серьезность с тревогой.

— Из деревни вышла группа в форме Сопротивления. Часть из них направилась к шахтам, — доложил он помрачневшему Николаю.

— Что они тут делают?..

Шахтеры зашептались в недоумении. Тёдзи в испуге распахнул глаза и намеревался было броситься в деревню, прошмыгнув мимо людей, но Лиза схватила его за плечо.

— Не спеши... — хотела она угомонить мальчика, но тот резко развернулся.

— Там Аи! — бросил он, но из крепкой хватки вырваться так и не смог.

Казалось, что после этих слов она стала еще крепче.

— Ох, — оторопело выдохнула девушка и побледнела, глянув на напрягшегося Николая.

Если что-то случится... то им всем достанется от взбешенного Предвестника.

Они и так уже знатно... проштрафились с шахтами и кристаллами, переложив труд на плечи ребенка, не исполнив приказ до конца. И только нахождение этой девушки сгладило углы их наказания. То, как им в спешке пришлось за два дня исправляться и искать работников на шахту по всему вымершему острову — лучше умолчать.

И только удача столкнула их с Кадзи и его ребятами, падкими на деньги.

Если бы не это, то сейчас на остров прибывало бы пополнение из новобранцев.

Уж что Николай и Лиза хорошо поняли за время службы Шестому Предвестнику, так это то, что Сказитель не бросал слова на ветер.

— Офицер, какие приказы? — Борис смотрел на напряженного Николая.

В принципе, как и все, собравшиеся под навесом.

— Отправь Анатолия доложить Предвестнику, — первое, что он сказал.

Пустяк или не пустяк, но пусть лучше поставят в известность, чем потом снова расхлебывать последствия, стоившие некоторым здоровья.

— Степана и Семена отправь в деревню. Проследить, что делают солдаты, — второй приказ.

Соваться без разведки в поселение, где большой отряд, будет похоже на бессмысленное самоубийство. Их сейчас не так много, чтобы, не пересчитав противников, лезть в лобовую. Вдруг и вступать в бой не придется, и они только зря тут нервничали.

Но перестраховаться не помешает.

Фатуи переглянулись.

— Кто если не мы, — тихо произнес Николай, после чего все они кивнули друг другу и разошлись.

— Но… — растерянно смотрел на взрослых Тёдзи, которого все так и держала девушка за плечо, как бы он ни пытался вырваться. — Надо проверить Аи!

— Без разведки мы проверить никого не можем, — качнул головой Николай. — Вдруг они снова пошли по деревням с агитациями, чтобы отыскать новобранцев? А тут мы им как снег на голову.

— Я не верю, — помотал головой мальчик.

— Там остался наш приятель, в деревне, — заговорил один из шахтеров, привлекая к себе внимание. — Ясуо последние два дня болеет. Мы думали, что Татаригами пробрался в его разум. Он был… беспокойным последнее время.

— Но эта земля очищена, — нахмурилась Лиза. — Скверна темного бога больше не отравляет территорию.

В ответ лишь пожатие плечами.

— Странно все это, — пробормотала девушка.

— Мне кажется, они здесь из-за Аи, — уверенно произнес Тёдзи и сжал кулаки. Он выглядел мрачным и взвинченным, накрутив себя беспокойными мыслями. — Это ведь они сломали обереги. А она починила. Им, скорее всего, не понравилось это, вот и хотят… обидеть ее.

— Вот как, — задумчиво протянул Николай. — Это мы не учли. Тогда дело может принять серьезный оборот, если ты прав, приятель.

— Надо было согласиться с ней и привести ее сюда, — уперев взгляд в пол, тихо сказал ребенок. Было заметно, как упал его голос. — А теперь…

Лиза с сочувствием вскинула брови и погладила мальчика по плечу, ослабив хватку.

На помещение опустилась гнетущая тишина. И атмосфера с каждой минутой ожидания становилась все более мрачной, а Тёдзи более нервным.

Он хотел убежать, проверить Аи, но его держали, чтобы глупостей не наделал, а выход обступили. Шахтеры рядом перешептывались, но Кадзи пытался всех успокоить.

Пока, запыхаясь, к ним не вбежал один из посланных в деревню.

— Они напали на девушку, — выдохнул он. — Она убежала в сады. Семен отправился следом. Но их много. Там два отряда по двадцать человек. Они рассредоточены в деревне и вокруг нее, закрывая все входы и выходы.

— Аи! — вскрикнул Тёдзи и попытался снова вырваться, но Лиза его отдернула.

— Спланированная ловушка? Они хорошо знали планы, но не учли одного… — мрачно нахмурился Николай и решительно обернулся к остальным. — Вы, — произнес, смотря на шахтеров, — оставайтесь здесь и не высовывайтесь. Любое нарушение будет расцениваться как предательство и караться смертью.

— Но… — опешил от такого Кадзи, а остальные мужчины недовольно зароптали.

— Я пойду с вами! — громко и уверенно сказал мальчик.

— Это опасно, — мягко возразила Лиза.

— Нет, я пойду! — уперся ребенок.

— Проследишь за ним, — последовал приказ офицера.

У него не было времени на споры.

Девушка кивнула.

— Выдвигаемся, — твердо сказал Николай и первым вышел из навеса, как и остальные его подчиненные.

Пустошь они пересекли быстро и добрались до деревни. Тёдзи даже не заметил, как офицер и еще несколько мужчин буквально исчезли в тенях, расходясь по улицам между домами. С ним осталась Лиза, Борис и еще несколько крупных бойцов, которые достали оружие и изменили построение так, что ребенок оказался в центре, скрыт за чужими спинами.

Мальчик все хотел побежать, чтобы быстрее добраться до дома, но не мог. А эти люди… ему казалось, что они еле шли, только настороженно вертели головами по сторонам.

А когда они добрались до дома, то там уже был Николай с тремя подчиненными, и рядом с ними…

Тёдзи тревожно выскочил из окружения, как только бойцы рассредоточились по двору.

Мальчику казалось, что тут прошла грандиозная битва — вода еще не испарилась, рытвины в земле, как от ударов, и в центре глубокая мутная лужа и грязь. Это не считая людей из армии Сопротивления, которые лежали то тут, то там, кто без сознания, а кто в крови. И между ними уже ходили его сопровождающие.

Ребенка никто не держал, и он свободно вбежал по крыльцу в дом, встретив и там бардак. И ринулся на выход.

Ему надо в сад.

— Не торопись, — поймал его за шиворот Николай и серьезно заговорил, смотря в упрямое лицо Тёдзи. — Я уже послал туда людей. Ты хочешь, чтобы тебя могло зацепить в случае столкновения? Там будет неразбериха, и маленького мальчика никто не заметит.

— Но… — хотел возразить ребенок.

— Нет. Не обсуждается, — твердо сказал офицер. — Во время чрезвычайной ситуации слушают старшего по званию. Ты под моей ответственностью. Ты слушаешь меня.

Мальчик скрестил руки на груди и стиснул кулаки. Он поджимал губы, смотря в глаза Николая, который не был впечатлен видом ребенка. И лишь передал с рук на руки Лизе.

— Офицер, мы допросили их, — как только разговор с Тёдзи завершился, вышел вперед Борис.

— Что известно? — переключился Николай на дело.

Ребенку оставалось только стоять рядом под надзором Лизы и прислушиваться.

Но не успел мужчина отчитаться, как во двор втащили того самого шахтера, который оставался дома, оправдываясь болезнью, и не пришел под навес. Его грубо бросили в грязь, а он что-то невнятное бормотал и с испугом озирался на нависших над ним бойцов.

— Интересно складывается картина, — задумчиво протянул офицер, проследив за сценой, и кивнул. — По очереди.

— Людей Сопротивления сюда привел некто Натан, лейтенант армии, выходец из Мондштадта, — четко заговорил Борис. — Он сказал, что это было приказом главнокомандующей — разобраться с восстановленным оберегом и обнаружить человека, который это сделал. По возможности задержать и захватить. А после отправить в темницу, чтобы больше не мешала планам Сопротивления. Допрашиваемый сказал, что Натан не хотел вредить девушке, но радикально настроенные солдаты воспротивились и напали на нее. Она использовала способности гидро, чтобы их задержать и сбежать. Многие пострадали от удара, но кто-то из солдат использовал это, — Борис протянул тусклый стеклянный шар с меткой. Глаз Порчи. — И гидро-ловушка была быстро обезврежена. После этого солдаты бросились в погоню, оставляя пострадавших здесь. Натан ушел с ними.

Николай задумчиво смотрел на Глаз Порчи.

Он знал по долгу службы и званию, зачем они находились на Ясиори. Знал, зачем они скупали кристаллизованный костный мозг мертвого бога. Но… насколько он знал, план по поставке Глаз Порчи армии Сопротивления еще не вступил в силу, так как пробная партия еще не была завершена.

Это работа не одного дня. И даже не одного месяца.

Откуда у Сопротивления Глаз Порчи?

Кто-то… из Фатуи в Сопротивлении? Действует в их рядах?

Ладно. Пусть с этим разбирается Предвестник. В конце концов, тут задеты его интересы.

— Дальше, — Николай перевел взгляд на напуганного шахтера. — Леонид.

— Он сдал девочку Сопротивлению, — коротко произнес боец и пнул мужчину, который завалился в грязь. — Он слил им информацию про шахту, починенный оберег, и кто это сделал. Расписание кто и когда остается в деревне.

— Шпион, значит, — хмыкнул офицер. — Оставим его Предвестнику.

Леонид кивнул и схватил жертву за шиворот, чтобы выпрямить, а после, с помощью напарника, связал трясущегося мужчину и оттащил в сторону ограждения, где остался сторожить пленного.

Происходящее просто расплывалось мимо Тёдзи. Ему хватило того, что он услышал, а творившийся мрак просто был неважен — ему все равно что делали Фатуи, и что станет с этими людьми из Сопротивления, они и так принесли много бед на их землю, а теперь по их прихоти пострадала Аи.

Его друг.

Его единственный друг.

Скромная и добрая девушка, которую обидеть даже рука не поднимется. Которая хотела только помочь, отчего даже не жалела себя и свое здоровье.

А эти люди…

От одной лишь мысли Тёдзи всего трясло. И он сам был готов собственными руками их убить.

Но в то же время мальчик понимал… это его вина, что Аи пострадала. Это он… не справился. Не смог ее сберечь.

Это он настоял, чтобы она осталась дома.

Уж лучше бы она пошла с ним. Лучше бы слушала ворчание шахтеров, чем теперь…

Ребенок зажмурился и отчаянно помотал головой, пытаясь выбросить из головы плохие мысли, но они наползали друг на друга, становясь еще хуже, еще мрачнее.

А если… ее обидят. Сделают больно?

Аи даже... позвать на помощь не может...

Мальчик судорожно выдохнул и всхлипнул.

— Что здесь произошло? — раздался холодный, пробирающий иглами голос.

— Шестой Предвестник…

Бойцы рухнули на колено перед разгневанным Сказителем и опустили головы.

Под острым взглядом Куникудзуси внушительные бойцы сжались и явно хотели слиться с местностью. Тёдзи посмотрел на открывшуюся картину, понимая, что все время упускал одну значительную деталь, но…

Сейчас ему было все равно.

Со слезами на глазах он подошел к юноше. Лиза что-то хотела пискнуть, как-то остановить мальчика, который явно не понимал к кому шел, но, заметив взгляд Сказителя, не рискнула показываться, чтобы лишний раз не спровоцировать Предвестника. А тот опустил взор на расстроенного ребенка и нахмурился.

— Позвольте доложить, — подал голос Николай, желая отвлечь внимание злого Сказителя от мальчика.

— Быстро, — Предвестник сложил руки на груди и пронзительно посмотрел на офицера.

Мужчина собранно вздохнул и попытался коротко изложить все, что они узнали за это время, не забывая о деталях и своих распоряжениях.

— Ясно. Найти всех и собрать. При сопротивлении избавляться на месте. Никто не должен уйти. Тот червь... оставьте. Я сам с ним разберусь, как вернусь, — коротко и холодно бросил Сказитель, как только был закончен рассказ, и развернулся, направляясь в сад.

— Я… я с вами! — встрепенулся Тёдзи и бросился за юношей, хватая того за длинный рукав и заглядывая с мольбой в глаза.

Фатуи напряженно подобрались, видя вольность ребенка и ожидая худшего. А Предвестник остановился и опустил взгляд на мальчика.

— Нет, — ответил Куникудзуси.

— Но… — Тёдзи дрогнул.

— Нет, — оборвав ребенка, повторил юноша. — Ты остаешься здесь, иначе я прикажу, чтобы тебя заперли в подвале.

— Почему? — растерянно выдохнул мальчик.

Куникудзуси внимательно смотрел на Тёдзи. На расстроенное и бледное лицо, на чужие слезы.

— Как отреагирует Аи, если узнает, что с тобой что-то случилось? — в конце концов, сказал он.

— А? — удивленно распахнул глаза мальчик.

— Там опасно, и ты можешь пострадать. И представь ее… чувства, если плохо будет тебе? — тихо произнес юноша, наблюдая, как в глазах Тёдзи скользнуло понимание и горечь, как он опустил взгляд и отпустил рукав, отходя на шаг.

— Я… виноват и не уследил за Аи, — всхлипнув, пробормотал мальчик. — Она ведь даже не может позвать на помощь и… пожалуйста, — он низко поклонился и сжал пальцами край кофты, — позаботьтесь о ней.

Куникудзуси протянул руку и мягко коснулся макушки ребенка, который вжал голову в плечи и шмыгнул носом.

— Я не брошу ее, — спокойно ответил юноша, после чего развернулся и направился в сад.

Оставляя за спиной Тёдзи и часть отряда Фатуи, которые с замиранием следили за этой сценой.

Лиза и Николай переглянулись, но решили оставить свое мнение при себе и заняться работой.

Приказ есть приказ. И лучше бы выполнить тот в идеальном виде, чтобы Предвестник не выместил раздражение на подчиненных. Да и не хотелось, чтобы армия Сопротивления узнала о деятельности Фатуи в этом районе, поэтому о свидетелях надо позаботиться.

Следы обнаружились быстро — их и искать не пришлось, так как земля была истоптана, а красота и спокойствие некогда цветущего и нетронутого сада нарушена. Даже птицы покинули эти места, низкие ветви деревьев беспощадно изломаны, цветы уродливо растоптаны.

Он шел и с прищуром цепко смотрел по сторонам, пытаясь по скудной информации восстановить в голове картину. И крепко сжимал кулаки от той ярости, которая вспыхивала в нем, стоило лишь представить, что…

Юноша прикрыл глаза и мотнул головой.

Ему нужна чистая и ясная голова, свободная от эмоций, иначе можно упустить важную деталь и зря потерять время.

В густом саду, брошенном людьми, бродить можно как в лесу.

Но ноги вели его к святилищу, как и следы.

Юноша нахмурился и стиснул зубы — жестокая ирония.

У святилища действительно толпился народ. И стоило показаться из-за деревьев, как его подчиненные застыли бесполезными истуканами, а после рухнули на колено.

— Шестой Предвестник! — хором, но вразнобой произнесли, заставив скривиться.

Они будто старались разозлить его еще сильнее.

Но…

Он прищурился и осмотрел толпу.

— Почему остановили поиски? — зло выдохнул он. — Я не вижу среди вас девочки.

— Следы заканчиваются здесь и… — сглотнув, поднялся один из бойцов, привлекая на себя враждебное внимание Предвестника. — Мы нашли его…

От деревьев расступилась группа, открывая взгляду интересную картину.

— Хм? — Сказитель прошел к телу.

— Мы ничего не трогали, — поспешили ему сообщить и на всякий случай отошли еще на пару шагов от Предвестника и находки.

Тело незнакомого мужчины выглядело очень плачевно. Даже сквозь его форму было видно, что повреждена грудная клетка от сильного дробящего удара, а за подсохшей кровью на лице заметна резаная рана.

Аи?..

Лужа воды под ним, смешанная с кровью, говорила, что ее рук дело. Но…

Юноша прикрыл глаза и вздохнул.

Самозащита.

Во дворе дома тоже была грязь и воронки, заполненные водой. И, вероятно, они вынудили ее и Оробаси пойти на крайний шаг.

Это…

У нее оставалось слишком мало времени.

Предвестник снова окинул внимательным взглядом тело и зацепился за катану в руке того. Но скорее не оружие привлекло внимание, а то, что на нем было. Юноша приблизился к лезвию и пальцем провел по поверхности, собирая с той густую темно-фиолетовую каплю.

Как такое возможно…

Он… ранил ее?

Тревога зазвенела натянутой струной.

Он растер каплю пальцами и сжал кулак, вскакивая на ноги и окидывая яростным взглядом побледневших людей.

— Доложить, — с угрозой бросил он.

— К… когда мы пришли сюда, то здесь бродил отряд Сопротивления, — с запинкой заговорил один из бойцов.

— Где они? — Сказитель с требовательным прищуром смотрел на храбреца.

— С… сбежали, как только увидели нас.

— Тогда почему вы еще здесь! — повысил голос Предвестник.

— Нам показалось, что они что-то искали… — он не договорил, так как юноша быстро приблизился и ударил мужчину по лицу, отчего тот упал на колени перед ним.

— А мне показалось, что ты совершенно негоден к своей работе, — гневно выпалил юноша. — Бесполезное ничтожество.

Отряд дрогнул под яростью Сказителя.

— Господин… Предвестник, — среди бойцов показался высокий мужчина в окровавленном коричневом мундире и наспех перевязан. Он прихрамывал, был бледен и кривился от боли, но все равно вышел вперед. — Я был тем, кто последовал за вашей сестрой в сад, когда за ней отправили погоню.

Предвестник мрачно нахмурился и опустил занесенную руку, давая возможность мужчине продолжить.

— Я задержал как смог тех, кто гнался за ней от дома, но… оказалось, что с той стороны сада поджидал еще один отряд Сопротивления. Когда я добрался сюда, то здесь был только этот мертвый солдат и люди, что бродили рядом с ним. Судя по их словам, они сами не понимали, куда делась девочка. И были сильно изумлены, что их лейтенант погиб от ее руки. Я дождался подкрепления, и только тогда мы показались им на глаза. Но они сразу сбежали, и нам не удалось никого захватить для допроса. А я же… был тем, кто остановил товарищей, так как если девочка пропала здесь, то и ответ должен быть здесь, — боец тяжело выдохнул и побледнел от нагрузки, покачнувшись на слабых ногах.

Сказитель отметил, что мужчина действительно был сильно ранен, и явно переступал через себя, чтобы стоять и докладываться.

Как только юноша потерял внимание к бойцу, то к тому подошла девушка и помогла опереться на нее, чтобы отойти в сторону и отдохнуть под деревом.

Предвестник был погружен в мысли после услышанного, не обращая внимания на действия пары подчиненных.

Может, это дело рук Оробаси? Он как-то спрятал ее? Или же…

Он поднял взгляд на скалу, у которой они собрались.

Нет, она бы не залезла туда. Ее бы увидели враги.

А может… взгляд с прищуром на безмятежное святилище, окруженное розовым облаком из лепестков, но… нет. Он не верил, что ОНА могла вмешаться и спасти свое создание.

И следы… ничтожные насекомые все истоптали, и понять, где и чьи те были просто не представлялось возможности.

Куда делась Аи…

— Господин Предвестник, — вырвал его из дум слабый голос.

Он раздраженно обернулся на подчиненного, который затрясся под его взглядом, но не отступил.

— Мы нашли это на… теле, — и ему протянули жетон Фатуи.

Сказитель удивленно вскинул бровь и принял из чужих рук окровавленный жетон лейтенанта, переведя взгляд на мертвого мужчину.

Их шпион?..

Но…

Предвестник прищурился и осмотрел жетон, перевернув обратной стороной, где писались данные по человеку.

Натан.

Агент.

Шут.

Подчиненный Шута? Что он здесь делал?

Ладно. Он в армии Сопротивления, наверняка шпионил для Фатуи. Но…

Сказителя окунуло нехорошее предчувствие. Особенно после первого доклада его офицера, как и наличие Глаза Порчи у тех ничтожеств.

Мог ли Шут узнать об Аи? Мог ли он стоять за этой сценой похищения? Мог ли он выдать Глаз Порчи, чтобы обезвредить куклу, которая владеет гидро?

Могла ли она исчезнуть сейчас по его вине?..

Юноша сцепил зубы и стиснул в кулаке жетон, который от такого обращения треснул.

Как жаль, что допрашивать некого. Один червь погиб от действия Глаза Порчи, а второго убила сестра.

— Ищите, — процедил он зло. — Переверните землю, но найдите следы.

Люди дрогнули и бросились в стороны в страхе, пытаясь хоть что-то отыскать в той мешанине, что творилась под ногами. А Сказитель застыл на месте, отсутствующим взглядом смотря перед собой и сжимая испорченный жетон.

Как бы ему хотелось сейчас ошибаться…

Неожиданно на его кулак опустился лепесток сакуры, выводя из темных мыслей. Юноша растерянно моргнул, глянув с недоумением на розовый лепесток, который в следующую секунду подхватил ветер, сдувая с руки и унося вперед.

К скалам.

И приземлился на кусты, что густо росли у основания.

Сказитель нахмурился, сводя брови, и подошел ближе, отмечая изломанные колючие ветки. Обернулся назад, где напротив этого места и лежало тело лейтенанта.

Юноша резко повернулся к кустам, складывая в голове детали.

Детали, которые они упустили. Так глупо.

Но кто знал…

Куникудзуси крепче обхватил нижние края веток у основания и резко дернул, вырывая из земли растение и открывая край черного провала.

— Нашли, — тихо выдохнула девушка, которая с волнением краем глаз следила за Предвестником.

Юноша отбросил растение, как и труху от жетона из рук, отрясая ладони.

— Очистить все тут, — отдал приказ он застывшим подчиненным, которые бросились под его взглядом исполнять тот.

Ведь Тёдзи был прав в одном точно — где бы Аи ни была, она не сможет позвать на помощь…

Сказитель в нетерпении смотрел во тьму провала.

Интерлюдия. Отражения

Рядом со Сказителем поставили фонарь.

Юноша оторвал пристальный взгляд от черноты провала и осмотрел предмет, который предоставили после его приказа. Он нахмурился, пытаясь прикинуть, как именно действовать и хватит ли одного, а его подчиненный занервничал, раздумывая, чем именно не угодил такой фонарь.

Смеркалось.

За беготней прошел весь день.

Предвестник, сидя на краю провала, глянул на бойцов.

— Приказы не меняются, — холодно напомнил он. — Пока меня нет, все обращения к Николаю, старшему офицеру. Беглецов армии Сопротивления найти, собрать и допросить. При сопротивлении избавиться. Я решу их судьбу как вернусь.

— Так точно, — было ему ответом.

Юноша подхватил фонарь и открыл заслонки, а после слегка подсветил низ ямы.

Бесконечный туннель во тьму.

Сказитель не боялся и был решителен в своем намерении. Если Аи упала туда, то там и стоило ее искать. Обычный человек не выживет после такой высоты, и планер здесь не раскрыть, ведь слишком тесно для крыльев того. Ждать, когда найдут веревку подходящей длины — возня еще на полдня.

Они потеряли слишком много времени на бессмысленное хождение вокруг да около.

И даже если Аи не стала дожидаться и отправилась по пещерам с помощью Оробаси… то Куникудзуси даже так найдет ее.

Юноша под настороженные взгляды подчиненных прицепил фонарь к поясу и придержал шляпу, а после оттолкнулся и прыгнул во мглу.

Узкий туннель закончился просторной черной пещерой, в которой от тишины заложило уши. Из тьмы неожиданно выскочили сталагмиты, но Куникудзуси быстро сориентировался и ловко увернулся, оттолкнувшись, между тем замедляясь с их помощью и хватаясь, чтобы снизить скорость падения, пока так и не добрался до земли.

Но он признал, что такой поворот был опасным и кто другой бы разбился насмерть. И если с таким столкнулась Аи…

Юноша мрачно посмотрел на гряду из высоких сталагмитов.

— Аи! — позвал Сказитель и огляделся по сторонам.

Света фонаря хватало на пару-тройку метров вокруг, а дальше все заливала тьма.

Куникудзуси нахмурился и принял решение обходить пещеру по кругу, по спирали, пытаясь отыскать любые малейшие следы.

И главное смотреть под ноги, чтобы не напороться на еще один провал.

Как же девочку могло угораздить упасть именно сюда. Именно в тот куст.

Воистину, Судьба жестока.

Особенно к таким светлым и чистым созданиям — мир будто стремится избавиться от них.

— Хм?

Напряженное внимание зацепило край тени в стороне. И, посветив туда, юноша сбился с шага.

— Аи? — неуверенно позвал он, но ответа не получил.

Девичья фигурка продолжала лежать без движения спиной к нему. Юката была вся в темных разводах, вызывая подозрения. В голову ворвались самые неприятные мысли, и, судорожно выдохнув, Куникудзуси на негнущихся ногах приблизился, страшась обойти.

— Аи, — тихо повторил он уже без всякой надежды и опустился перед девочкой на колени.

Осторожно коснулся ее макушки и погладил, вздохнув.

Горько.

Как же так…

Она ведь…

Юноша коснулся спины, промокшей ткани юкаты, и на свету растер между пальцами фиалковую жидкость. Ее кровь. После приподнял Аи под шеей и аккуратно перевернул к себе, обхватывая за плечи и кладя ее голову на свое плечо. В полуприкрытых глазах не было искр, жизни, лишь тусклая синева. На лице следы чужой запекшейся крови, а сбоку на виске фиолетовый след от ее.

Куникудзуси провел пальцами по нежной будто фарфоровой коже, размазывая кровь, и вздохнул с сожалением, чувствуя, как в груди снова нарастал обжигающий и душащий комок.

Не уберег.

Снова.

Пришел слишком поздно…

Но что Оробаси? Где он?..

Почему… ничего не сделал?

Боги… снова бросаются красивыми словами, а на деле оставляют в самый нужный час, не так ли?..

Хах.

Юноша горько усмехнулся.

И тут же настороженно сморгнул — пространство вокруг исказилось.

Как… тогда. В день их первой встречи.

Тьма затопила все вокруг и через мгновение разбилась на осколки, открывая вид на бескрайнюю бирюзу и серый туман.

На Куникудзуси смотрел алый с вертикальным зрачком глаз.

— Она с-спит, — разрывая зрительный контакт, бог отстранился и устроился напротив, положив морду на кольца тела и закрыв глаза.

Юноша с запозданием осознал, что произнес змей.

Спит.

Хах.

Что?

И рассеянно опустил взгляд на руки, где все еще продолжал удерживать сестру, обнимая за плечи.

Спит.

Хах.

Юноша нервно рассмеялся.

Спит.

— Мне пришлос-сь так пос-ступить, — не открывая глаз, произнес змей, привлекая к себе внимание юноши. — Она впала в шок, а пос-сле у нее началас-сь паничес-ская атака. И чтобы ее рас-судок не пос-страдал, я зас-ставил ее с-сознание ус-снуть. Ей… тяжело было понять нападение людей, а пос-сле падение с-сюда. В темноту, тишину и одиночес-ство. С парализованным телом.

Бедное и жалкое создание…

Юноша опустил мрачный и тяжелый взгляд на девушку.

Похоже, жизнь куражится над ними, как только может. Но если у него было несколько лет мирной жизни среди людей, то у Аи… испытания начались с самого пробуждения.

— Когда она проснется? — поинтересовался у змея Куникудзуси, не отрывая взгляда от сестры.

Ее образ в этом месте сильно отличался от реальности. Чистый и нежный, без ран, грязи и крови, в сиреневом кимоно, с узорами из сакуры. И даже волосы… оставались длинными, заплетенными в толстую косу, а сбоку украшенные серебристым канзаши с цветком фиалки и гроздьями из аметистов будто глицинии.

Символ печали и смерти вместе с хрупкостью и чистотой…

Как… иронично.

— Как только немного вос-становится и с-сможет перенес-сти весь стрес-с, — ответил Оробаси. — Будь она… органиком, то мне было бы проще. А так ее повреждениям нужно время.

— Она сильно пострадала? — юноша вскинул голову, смотря острым взглядом на дремлющего бога.

— Думаю, тебе проще будет оценить ее повреждения, — спокойно сказал змей.

Куникудзуси нахмурился, но кивнул.

— А... гидро? — он прищурился.

Бог промолчал. И показалось, что ответа не будет, только вот напрягшийся Куникудзуси намеревался получить тот любым способом. Но...

— Причина парализации ее тела кроетс-ся в этом. Из-за отката ей будет тяжело передвигатьс-ся некоторое время. Такой большой объем провес-сти за раз... пос-следствия еще дадут о с-себе знать, — было заметно, как Оробаси говорил с трудом, явно обдумывая слова, чтобы передать проблему мягче.

Куникудзуси подозревал, что все могло быть куда серьезней. И в том крылась вина самого змея.

Бог сожалел. Но он навредил Аи. Умышленно или случайно, но юноше было плевать — из-за его действий сейчас страдала девочка.

Он помрачнел и поджал губы.

Если по его вине Аи стало еще хуже, чем было... Хотелось бы развязать язык этой змее, но был высок риск разозлить бога. А пока они находились в этом странном пространстве все вместе, то и пострадать могли тоже вместе. От него надо избавиться. Как можно скорее.

— Тогда мне надо выбираться из пещеры, — юноша осторожно поднялся на ноги, одной рукой придерживая сестру и прижимая к себе.

Это пространство… казалось странным. И он до конца не понимал, что это было за место. В прошлый раз его отсюда освободил бог. В этот раз тот не спешил это делать.

Внутренний мир Аи? Или Оробаси? Там, где он живет в ней?

А у него, Куникудзуси, есть такое место?..

— С-следуй за ветром, — подсказал бог, на что юноша снова вскинул голову к тому, смотря с вопросом. — Ветер никогда не ос-ставляет людей. Хм-м, так с-считали мои люди, когда тыс-сячи лет прозябали во мраке мира мертвых, пока они не нашли меня. Но даже в мире с-смерти ветер не брос-сает людей.

Сказитель со скепсисом изогнул бровь.

Очередные суеверия отчаявшихся смертных, которые в любом явлении желали видеть благость богов. Как наивно.

— Кстати, что это за место? — все-таки спросил юноша.

— Это с-сознание Аи. Ты можешь попас-сть с-сюда из-за с-своей природы. Вы близнецы. А я здес-сь живу, — спокойно говорил Оробаси. — Наши с-сознания с-соприкасаются, но с-существуют отдельно. Я не могу видеть ее вос-споминания, а она мои. Но я вижу ее мыс-сли, как и она с-слышит мои.

— Подожди, — Куникудзуси вскинул свободную руку и нахмурился, настораживаясь. — Мы — близнецы?

— Да, — змей кивнул и приоткрыл глаз, глянув на напряженного юношу. — Она много раз пыталас-сь донес-сти это до тебя.

Сказитель удивленно распахнул глаза, вспоминая моменты, когда девушка с наивностью рассматривала его и себя, когда под деревом сливы водила пальцами по его лицу, а после сравнила ладони. И как потом расстроенно вздохнула и мотнула головой, отвернувшись.

Юноша глянул на свою ладонь.

Она не просто еще одна выброшенная кукла? А… его близнец?

Так почему Аи не написала об этом?..

Он сжал кулак и посмотрел на сестру с раздражением.

Хотя… эта информация вряд ли что-то меняла. Как и говорил, он позаботится о том, чтобы девушку доставили в Храм Наруками, где ей в силах помочь. А дальше… жизнь в ее руках.

Тц.

Чем больше мыслей, тем сильнее у него начинала болеть голова.

Куникудзуси зажмурился и прижал ладонь ко лбу.

Пора было возвращаться и заканчивать со всем этим. Но… что это за звук? Будто лед трещит…

— Хм? — он посмотрел под ноги и удивленно вскинул брови.

Пол действительно покрывался трещинами под ним. И те с каждой секундой все сильнее ветвились и росли, разбегаясь в стороны.

Юношу охватила тревога.

— Что там? Внизу? — он бросил короткий взгляд на заинтересованного змея.

— Подс-сознание Аи. Оно мне недос-ступно, — ответил бог. — Инс-стинкты, рефлекс-сы, память, желания, с-сны. Она… долго пыталас-сь попас-сть туда. С-считает, что с ее памятью что-то с-стало. Мучаетс-ся из-за этого.

— С ее памятью что-то не так? В смысле?..

— Она с-считает… — но ответ Оробаси он не услышал.

Пол провалился, и юноша, крепко прижимая сестру к груди, упал во тьму.

Он… ожидал чего угодно.

Бросив взгляд вверх, увидел лишь все тот же мрак. Не было ничего. Только он, сознание Аи в его руках и… все.

Тьма.

По которой он… спускался вниз? Ощущения подсказывали, что юноша просто медленно опускался в глубину. И окружение не менялось.

А потом возник слабый свет. И падение остановилось.

Впереди мерцал огонек. Мягкая розовая сфера пульсировала, но… Куникудзуси не мог до нее добраться, и оставалось лишь смотреть и… ждать.

Пока рядом со сферой не появилась тень, вокруг которой мир стал светлеть и окрашиваться. Он узнал Аи. Она была растерянна и в недоумении оглядывалась, пока не заметила розовую сферу и не протянула к той в любопытстве руку.

Раздался легкий женский смех, а девушка испуганно отдернула руку, отстранившись.

Он... попал в воспоминание?

— Не бойся, дитя, — прозвучал нежный голос и тяжело вздохнул. — Я — Макото. И, похоже, моя сестра воспользовалась секретными знаниями… К сожалению, у нее ничего не получится.

Куникудзуси замер в удивлении, вслушиваясь в каждое слово.

Кто эта Макото? Сестра, о которой она говорит… Вельзевул? Секретные знания… создание их, кукол?..

— Твое имя ведь Аи? — уточнила сфера, а говорила она.

— Любовь… — девушка в изумлении распахнула глаза.

— Извини, но… мне придется стереть твою память, — с сожалением произнесла женщина. — Я… надеюсь на твое понимание.

— Что? — лицо Аи застыло от шока. — Нет… нет… пожалуйста… не делайте этого!

— Ты несешь в себе грех. Ты опасна для Инадзумы, — в голосе женщины ощутимы ноты горечи. — Когда придет время, я надеюсь, что ты поймешь меня.

— Пожалуйста! — молила Аи, всхлипнув и прижав ладони ко рту. — Не надо… я… я не буду угрозой… я…

— Забудь, — бросила женщина, не слушая слов девушки.

Аи вскрикнула, хватаясь за голову и падая на колени.

— Нет! Пожалуйста!

— Забудь.

— Нет…

— Прощай, Аи… — розовая сфера мигнула и исчезла, погружая окружение в темноту.

И только сгорбившаяся фигурка девушки сидела и горько плакала во мраке.

— Кто я… — тихо шептала она. — П… почему я плачу? Почему мне… так больно? Плохо?

Куникудзуси оставался безвольным наблюдателем. И как бы он не хотел вмешаться, но не мог даже подойти ближе, зависнув на месте. Второй рукой он все сильнее прижимал сестру к груди.

Зачем с ней так поступили? Какой грех она несла в себе? Как она могла быть угрозой Инадзуме?..

И снова боги решают за других, оставляя страдать в одиночестве и пустоте.

— Хэй, почему ты плачешь? — раздался тихий голос из черноты. — Тебе… больно?

Куникудзуси вздрогнул и в изумлении посмотрел в ту часть темноты, откуда говорили.

Это…

К девушке приблизился юноша и сел на колени перед ней. Он с сочувствием вскинул брови, рассматривая заплаканную Аи, которая обратила на него внимание. Юноша провел пальцем по ее щеке, стирая слезы, а после обхватил за плечи и обнял, прижимая к себе.

— Не надо плакать, — тихо говорил он. — Я рядом. Не плачь.

Ха… почему… он этого не помнил?

Куникудзуси в шоке смотрел на себя и Аи, которые сидели вдвоем в пустоте, обнявшись.

И как вообще…

Точно. Оробаси ведь сказал, что только он мог попасть в сознание Аи. Неужели… так уже было когда-то? Но…

Он растерянно посмотрел на сестру в его руках и, когда снова поднял взгляд, то образ двух детей пропал, и тьма все захватила, отрезая его от забытого воспоминания.

Куникудзуси был… потрясен увиденным.

Получалось, что Аи пыталась попасть сюда, вспомнить, но у нее ничего не получалось. Она была уверенна, что с ее памятью что-то не так. Мучилась из-за этого. И… все просто — ту отняли у нее, несмотря на мольбы.

Его создательница лишила сердца.

А Аи лишили… памяти.

Похоже, что сестра должна была стать сосудом для Макото, но та пришла, грубо стерла память девочке и бросила ее страдать от боли.

Боги… как всегда безответственны и мнят, что имеют право решать за других.

Юноша зло сжал кулак и выдохнул, опускаясь все ниже в глубины тьмы чужого подсознания. Пока его не настигла новая остановка.

На этот раз воспоминание пришло иным образом — он видел глазами Аи. И ощущал все ее чувства.

Она проснулась.

Распахнула глаза, видя перед собой сцепленные руки — ее и… его. Сам юноша мягко улыбался во сне, а девушка протянула к его лицу свободную руку, легко смахнув с глаз челку и нежно проведя пальцами по щеке.

Аи затопило тепло по отношению к нему, и она, еле слышно хихикнув, придвинулась ближе и прижалась лбом к его лбу, прикрыв глаза.

Так они и лежали, пока слуха не донеслись шаги.

Девушка встрепенулась и обернулась, заметив женщину, которая приблизилась к ним и села рядом на колени. Он узнал Электро Архонта, Вельзевул, но Аи с любопытством смотрела на напряженную незнакомку.

— Макото? — тихо позвала женщина, вглядываясь в девушку.

Но та лишь недоуменно распахнула глаза, ничего не понимая.

Вельзевул нахмурилась и протянула руку к Аи, касаясь ее щеки, а после испуганно вздохнула и скорбно вскинула брови.

— Макото?! — бессмысленно продолжала звать, явно боясь потерять последнюю надежду.

Но девушка только моргнула и коснулась ладонью груди.

— Аи, — назвалась она.

Архонт изумленно распахнула глаза, смотря с недоверием.

— Она… дала тебе имя?

Девушка недоуменно склонила голову, ничего не понимая, а Вельзевул прикрыла глаза и сглотнула, застыв на несколько минут.

— Иди сюда, — неожиданно позвала Архонт равнодушным голосом, а в ее взгляде скользнула решимость.

— А? — растерянно отозвалась девушка и оглянулась назад, на юношу рядом с собой, который хмурился во сне и сильнее стискивал их руки.

— Иди сюда, — повторила Вельзевул и протянулась к Аи, касаясь чужих плеч и помогая приблизиться.

Аи пришлось расцепить руки, и ее затопила тревога. Она снова обернулась на юношу, будто тот проснется и вмешается.

Архонт аккуратно уложила девушку себе на колени и вздохнула. Мягко, с тоской во взгляде провела пальцами по волосам и положила ладонь ей на живот.

— Спи, Аи, — с горечью произнесла Вельзевул.

Девушка испуганно замерла, но тьма начала заполнять ее сознание, и что-то сделать она не успела. Последнее, что она увидела, отводя взгляд в сторону, будто цепляясь в поисках помощи, это юноша, который заплакал во сне.

Куникудзуси судорожно выдохнул и прижал ладонь к лицу.

В голове не укладывалось…

Так он… плакал не из-за слабости? А из-за того, что…

Он посмотрел сквозь пальцы на сестру. Наивную и светлую, уже столько раз обманутую богами. Не оправдала их ожидания, за что была выброшена и забыта.

Ее предали, пользуясь ее доверчивостью. Сестра надеялась, на его помощь, но он... ничего не мог сделать, удерживаемый сном.

У него забрали его сестру. Сделали ей больно. А потом просто стерли ее существование.

Все эти годы… Он был не один.

— Аи, проснись, пожалуйста, — он потянулся и обнял сестру, зажмурившись. — Я не брошу тебя...

Ноги коснулись твердой поверхности. Юноша тяжело выдохнул и поднял взгляд, готовясь к новым воспоминаниям, но его встретил…

— Сон? — неуверенно предположил он, с подозрением осматриваясь.

Вокруг мерцали тысячи звезд перевернутого неба. Искаженного и подергивающегося, будто на глади воды.

Вот одна звезда сорвалась с небесного купола и желтой вспышкой упала вниз, пролетая над ним и вонзаясь в пол, чтобы продолжить путь в… отражении.

Куникудзуси смотрел под ноги, на огромный и перевернутый мир, распахнувшийся перед ним. Он видел город, окутанный ночной тьмой, и лишь редкие огни фонарей или из окон домов дрожали в неверном мраке. За городом виднелась черная громада — не то двойная гора, не то высокие дома, или… расколотое дерево?..

Вот мигнула белая полоса маяка, осветив тень, и скользнула дальше, прокладывая путь кораблям.

Порт-Ормос?..

Но Аи ведь никогда не была там! Как ей может это сниться?..

Линия маяка снова скользнула по воде, но тени на том же месте не было. Она была ближе. И в этот момент Куникудзуси понял, что это не мир перевернут, а он стоял на спокойной глади моря с обратной стороны.

Это он был отражением.

Тень спокойно стояла на поверхности воды под юношей. Или это он был под ней…

Девушка в задумчивости прижала пальцы к губам, смотря на спящий город, а Куникудзуси внимательно разглядывал ее. И с трудом узнавал.

Она стояла уверенно, с гордо поднятой головой и прямой спиной. Весь вид выдавал ее решительность.

В деревянных лакированных черных гэта, синие ремешки которых опоясывали от лодыжки до колен. В черных бриджах, которые снизу на штанинах стягивались шнурками с кисточками в узлы агэмаки, а над ними сбоку различались две двойные звезды.

На бедре на длинной цветной веревке, из переплетения синей, черной и красной нитей, болтался Гидро Глаз Бога и маленький круглый колокольчик под ним. Ветер развеивал небрежно накинутое черно-синее кимоно с распахнутой грудью, которое со спины от банта на поясе поделено на три части. Юноша с интересом изучил узор белых ликорисов по низу, над которыми парили лепестки сакур.

Куникудзуси усмехнулся.

«Я думаю только о тебе» — чистое и искреннее послание.

Поверх узкой черной кофты с высоким горлом и без рукавов нагрудник с косой царапиной и каким-то трудноразличимым темным символом. На руках плотные наручи до локтей, а на левой кисти перчатка без пальцев, тогда как на правой целая, и широкое кольцо на большом пальце.

Лук?.. Лучница?

Спереди от украшенного жемчугом широкого темно-красного пояса, оби, тянулся кусок белой ткани, и лишь в самом низу угадывался своеобразный символ электро, который выглядел больше как насмешка над томоэ-мон Инадзумы. Трехглавый синий змей в форме электро.

Хм-м, да. Этот же змей изображен и на нагруднике.

Тут девушка дернулась, переступив с ноги на ногу, и опустила взгляд вниз. На него. Она усмехнулась и присела на колено на водную гладь. На ее лице была белая половинчатая маска рогатого змея с открытыми глазами, подведенными синим. Густые волосы до плеч острижены ровно и аккуратно, а от виска шла тонкая косичка, которую уложили и закрепили знакомым серебристым канзаши.

Аи внимательно смотрела на отражение, как и Куникудзуси на нее.

В какой-то момент ее глаза ярко вспыхнули синевой, а зрачок вертикально вытянулся. Она усмехнулась с угрозой и подняла правую руку, сложив пальцы в форму змеиной головы. Вся ее фигура веяла нешуточной враждебностью, а вода вокруг вздыбилась и взвихрилась. Аи дернула рукой, и из кончиков пальцев разлилась радуга. В ту же секунду вся угроза разбиралась, девушка игриво показала кончик языка, рассмеялась и вскочила на ноги, убегая в сторону города.

Куникудзуси и сам рассмеялся, с веселым прищуром смотря, как фигура девушки растворилась во тьме ночи, и очередной луч маяка показал лишь пустую гладь моря.

Что это было?..

Сон… или видение?

С неба сорвалась очередная звезда.

Юноша не знал, но… после этого эпизода ему стало легче. Он прижал ладонь к груди и свободно вздохнул, а после глянул на все еще спавшую сестру.

Столько всего предстояло обдумать — слишком многое ему открылось за раз. Но пока главная задача — надо искать выход отсюда. И когда разберется со всеми проблемами, то спокойно сядет и проанализирует увиденное и услышанное.

— Аи, — тихо позвал он девушку и осторожно убрал от ее лица волосы, — ты не хочешь проснуться?

Но она никак не реагировала на его зов, отчего Куникудзуси поджал губы из-за беспокойства.

Неужели наведенный сон так силен? И даже здесь, в этом месте юноша никак не мог дотянуться до девушки?

— Аи? — выдохнул Сказитель, болезненно щурясь.

Оробаси ведь упоминал о боли и страхе, которые испытала беспомощная Аи в одиночестве в темноте на дне пещеры, и как это сильно ударило по ней. Сколько еще ей предстояло пережить таких моментов слабости в будущем?..

— Аи...

Вокруг мерцало золотое звездное море, сливаясь в причудливые потоки и туманности, смешиваясь в течениях и рассыпаясь искрами, а юноша стоял на месте и упрямо пытался достучаться до девушки, каждый раз повторяя ее имя. Пока не вздохнул от бессилия, теряя надежду чего-то добиться таким способом.

Видимо, придется ждать, когда она восстановится и проснется сама. А ему предстояло искать выход.

Юноша прикрыл глаза и опустил голову.

Сестра в его руках резко выдохнула, отчего Сказитель вскинулся и напряженно посмотрел на девушку, легко коснувшись пальцами ее щеки. Она болезненно поморщилась и вцепилась в его руку, чем заставила юношу нахмуриться. Казалось, будто ее мучали кошмары. Но тут Аи дернула головой и прижалась лицом к его плечу, всхлипнув.

— Аи? — он напряженно позвал девушку.

— Куникудзуси? — еле слышно раздался голос.

— Хм? — подавив вздох облегчения, отозвался юноша, смотря на сестру.

— Где мы? — девушка немного неуверенно отстранилась, проморгавшись и заметив, как стискивала его руку, отпустила и настороженно глянула на брата.

— В твоем сне.

Аи зажмурилась и помотала головой, снова утыкаясь носом в его плечо.

— Тогда я не хочу просыпаться.

— Почему? — Куникудзуси вскинул брови с недоумением.

— Там… — она замялась и тяжело выдохнула, вздрогнув. — Страшно. И темно. И тихо…

— Я там, и я жду тебя, — спокойно произнес юноша и мягко провел ладонью по голове сестры, в попытке успокоить. — И Тёдзи дома ждет тебя.

— Правда? — вопрос прозвучал наивно, но Аи снова заглянула ему в глаза.

И от этого открытого доверия его всего пробрало. Казалось, что все волнения, которые терзали ее, мигом рассеялись от одного его ответа.

Так... наивно.

— Да, — он кивнул. — Я рядом с тобой.

— Хорошо, я верю тебе, — и слабо улыбнулась ему.

Просто невероятное доверие, от которого тянулось что-то приятное и радостное. Но...

— Ты знаешь, как отсюда выйти? — он резко сменил тему, чтобы не забивать голову лишними и непонятными чувствами.

Если не знает, то им придется искать выход вместе.

Девушка недоуменно моргнула и рассеянно осмотрелась. В ее глазах зажегся ставший привычным искренний восторг, когда она увидела небесный свод над их головами. Но мгновение радости сменилось серьезностью, и она буквально вцепилась в него.

— Лучше тут не отпускать друг друга, — предупреждающе заговорила она, все еще вертя головой. — А то заблудимся.

Куникудзуси кивнул, с улыбкой наблюдая за серьезной сестрой. Похоже, напряжение покидало ее.

— В прошлый раз я просто закрыла глаза и сильно пожелала, — объяснила Аи и снова глянула на юношу.

— Хорошо. Значит, закроем глаза и сильно пожелаем вернуться, — с легкой насмешкой сказал Куникудзуси и выполнил требуемое, расслабляясь.

И в следующее мгновение ощутил, как в его руках задрожала сестра. Он проморгался и осмотрелся, понимая, что вернулся в пещеру, тускло освещенную фонарем, и резко опустил взгляд на Аи, которая неслышно плакала, зажмурившись.

— Я здесь, — тихо и мягко произнес юноша и прижал к груди сестру. — Я рядом. Не бойся.

Она мертвой хваткой вцепилась в его одежду, и вся тряслась.

— Ты не одна, — шептал он и погладил по голове. — Я не оставлю тебя.

И не предам.

Глава 18

Он…

Пришел за мной.

Хотя тот раз говорил, чтобы я не надеялась на спасение, если попаду в беду.

И от одной этой мысли, что Куникудзуси рядом, было… так тепло и хорошо. Значит, больше никто не обидит? Не будет ругаться? И кричать? Пугать?

Приятное чувство уверенности…

— Успокоилась? — раздался тихий голос над головой.

Я закивала и отстранилась от юноши, вскинув печальный взгляд.

— Тогда нам надо идти, — он вздохнул и осмотрелся. — Надо искать выход из пещеры. Но первым делом я кое-что проверю. Попробуй сесть.

Поморщилась, так как конечности слабо отвечали, но осторожно поменяла положение, садясь на колени, пока Куникудзуси поддерживал за плечи. После он отцепил фонарь от пояса и поставил тот рядом на землю, что-то подсвечивая за моей спиной. Я ощутила, как юноша нажал пальцами на шее и двинулся вниз, в какие-то моменты замирая, а в другие нажимая сильнее.

— Ничего не чувствуешь? Дискомфорт? Неудобства? — с каплей напряжения спросил он.

Я прислушалась к себе и помотала головой.

— Хорошо, — вздохнул он с облегчением. — Видимо, только рассечение кожного покрова. Ты крепче, чем кажешься, — усмехнулся он и отстранился.

Оглянулась через плечо, заметив, что правая рука Куникудзуси была вымазана в чем-то темном.

— Хм? Интересно? — заметив мое любопытство, дернул испачканными пальцами.

Я кивнула и полностью повернулась к юноше.

— Это то, что внутри нас, — он со вздохом кое-как обтер руку о край шорт, так как ничего поблизости не было, чтобы вымыться. — Мы — куклы. Механизмы. И внутри нас… довольно прочный каркас, скелет. Но и его надо смазывать, чтобы работал. И эта жидкость своего рода наша кровь, которая не дает нам… хм-м, заржаветь. Если говорить простыми словами.

Вот как…

Удивленно вскинула брови, но… слабо что поняла.

Куникудзуси вздохнул, все прочитав по моему лицу.

— Ты встать сможешь? — и снова с вопросом глянул на меня.

Не знаю…

Вроде слабо, но тело слушалось.

— Давай, попробуешь, — и Куникудзуси первым поднялся, удерживая меня за руки и потянув за собой.

Я скривилась и оступилась, да и рука не хотела толком двигаться… пришлось снова сесть, тяжело вздохнув.

— Похоже, вывих, хм-м, — заключил юноша и, опустившись на колено передо мной, осторожно ощупал мою правую руку от кисти до плеча, что-то пытаясь найти. — Угу, — пробормотал себе под нос и резко дернул, что даже был слышен щелчок.

Удивленно вскинула брови, смотря на плечо, а Куникудзуси усмехнулся от моей реакции.

— Я, конечно, не доктор, но лучше остальное проверить при свете и отмыв тебя, — юноша прошелся придирчивым взглядом по мне, вздохнув на неопрятность и мой плачевный вид, снова выпрямился и стряхнул руки. — Давай, — протянул ладонь, за которую я ухватилась и медленно поднялась.

Осторожно переступила с ноги на ногу, прихрамывая.

— Не торопись и смотри под ноги, — серьезно сказал Куникудзуси и повесил на пояс фонарь, чтобы было лучше видно дорогу. — Если будет совсем тяжело, то дай знать.

Я покивала и крепче сжала чужую кисть. Юноша слабо улыбнулся и повернулся, снова осматривая пещеру и к чему-то прислушиваясь. Но вокруг царила такая тишина, что даже его тихая речь разлеталась по залу чуть ли не криком.

Куникудзуси прикрыл глаза и вздохнул, будто сосредотачиваясь, да так и замер. Я только растерянно озиралась по сторонам, но разглядеть дальше небольшого круга света ничего не смогла.

И что он пытался тут найти?..

— Пойдем, — дернул за руку юноша, привлекая к себе внимание, а я изумилась.

Слабый ветерок колыхнул его волосы, как и мои, а после легкий порыв свежего, пахнувшего дождем, ветерка пропал. Сквозняк.

— Нам туда, — со спокойствием махнул рукой Куникудзуси и повел в указанном направлении, пытаясь держаться моего неторопливого и хромого темпа.

«Откуда дует ветер, там и будет выход», — подал голос Оробаси.

О-о, вот как! Я поняла!

Чем дальше шли, тем сильнее ощущала, о чем говорил змей, как и вспоминала свое пробуждение, когда также шла по пещере, ориентируясь на слова бога. Тогда тоже был ветер, а еще шум воды и грозы.

Как и сейчас…

Мы шли долго и медленно из-за меня, перейдя через узкий туннель в еще одну пещеру, затопленную по щиколотку, и которую Куникудзуси старался тщательно освещать и обходить особо подозрительные и темные лужи. Как объяснил юноша — там могли быть глубокие провалы, куда можно провалиться и застрять. Снова куда-то падать и застревать не хотелось, поэтому я держалась ближе к спутнику и шла след в след.

По ощущением, двигались мы долго. Но по темноте сложно расценить прошедшее время. Темнота и неизвестность пугали, особенно, когда возникало чувство, будто окружающая чернота шевелилась и сжимала в кольцо, которое не в силах был разогнать огонек фонаря. И только, наверное, нахождение рядом Куникудзуси хоть как-то помогали справиться с давлением, а я крайне нервно цеплялась за его руку и сжимала его пальцы, когда казалось, что из-за тьмы становилось теснее и возникала ассоциация рухнувшего потолка.

И… смотря в спину юноши, который без страха двигался вперед, потому что… надо искать выход, надо идти вперед, потому что там… нас ждали, нашего возвращения, я пыталась бороться со своей паникой.

Ведь… я была не одна. И мою руку в ответ также крепко сжимали, даря уверенность и поддержку.

С каждым разом окружение разительно менялось, и из глухого и темного зала выбрались в более живой, где даже что-то росло вдоль стен, как и тонкие светившиеся бледным голубым светом травы. Даже летали какие-то светящиеся насекомые. А еще задувал влажный ветер из широкого прохода.

А?..

Дождь?..

Снаружи лил сильный дождь, и доносился блеск мерцавших молний с оглушающим громом.

Значит… мы вышли далеко от дома?..

Куникудзуси замер, не доходя до выхода, задумчиво смотря на бушевавший ураган. Когда сильный порыв метнул в нас тяжелые капли дождя, я зажмурилась и мотнула головой, а вот юношу от осадков прикрыла шляпа.

Ненавижу дождь.

Куникудзуси усмехнулся, наблюдая за мной.

— Не любишь дождь? — посмеивался он.

Я закивала с возмущением.

— А идти придется, — фыркнул он и потянул за собой.

Поежилась, как только тяжелые капли ударили по телу. Ветер задувал с такой силой, что даже юношу не спасала его шляпа, и он мрачно хмурился, промокнув так же быстро, как и я.

На улице было темно почти как и в пещере, лишь изредка кривые молнии вспыхивали и освещали набережную, залив, где мы вышли. И… те черные громады над нашей головой были не скалами, а… столпы?

Здесь оберег?

«Хм-м, я не чувс-ствую алтаря», — раздался голос Оробаси. — «Хм-м, он дальше и выше на с-скале, над нами».

Куникудзуси дернул меня за руку, когда я вскинула удивленный взгляд, отвлекаясь от хода и разбирая над головой черную колонну. Юноша выглядел мрачным, заметив мое внимание, но я мотнула головой, и направилась по мокрому песку следом за спутником.

Босиком идти было неприятно. А обувь потеряла, видимо, когда упала в пещеру. Песок был рыхлым, и ступни проваливались туда. Я и так прихрамывала, а тут еще и это…

Замедлились мы еще сильнее. И все из-за меня…

Но Куникудзуси не подгонял, а шел чуть впереди и всматривался вперед. Казалось, что он даже не замечал всех неудобств и больше сосредоточен на окружении. Особенно сильно юноша напрягался, когда молния, извиваясь, била поблизости в землю или воду, либо же в опору столпа над нашими головами.

Когда мы обогнули гряду скал, то черное небо начало сереть и на горизонте показалась алая полоса. Дождь и ветер сходили на нет, а вспышки молний остались за спиной. Юноша отвлекся на фонарь, закрыв заслонки, и мы двинулись дальше.

Путь действительно занял много времени. Мы прошли мимо каких-то деревянных построек на берегу, которые уходили к воде и которые Оробаси назвал «пристанью», и все равно продолжали двигаться вперед. И когда Куникудзуси остановился, то в чистое небо над нашими головами уже поднялось солнце, а наша одежда и мы сами успели обсохнуть после ливня.

Перед нами была истоптанная пыльная дорога, которая шла в гору.

Юноша оглянулся на меня, окинув серьезным взглядом. Что-то решил для себя и кивнул, а после повернул в другую сторону, продолжая идти вдоль скал, обильно поросших низкорослыми деревьями и кустами.

Море здесь подобралось ближе, и песчаного берега почти не было — лишь малая кромка. И вскоре мы наткнулись на еще одну пещеру, куда Куникудзуси и потянул за собой.

Я была очень удивлена, обнаружив там широкую дверь и двух людей рядом с ней, которые вздрогнули, завидев нас, и растерянно рухнули на колено.

Мне оставалось только пораженно моргать на чужое поведение, пока юноша не дернул за руку, чтобы не отставала, и не распахнул перед нами дверь, пропуская в просторное и мрачное помещение, где бродили еще люди.

Эти уже так не дергались, а продолжали заниматься своими делами, которые были непонятны для меня. Юноша снова дернул за руку. Уже требовательно.

Рассмотреть Куникудзуси ничего не давал, но я заметила на его лице раздражение, которое сменило прошлое напряжение. Особенно он злился, когда кто-то из людей останавливался или смотрел на нас. Но видя его состояние, окружающие бросались к своим делам.

Какая… пугающая атмосфера.

Почему они так делают? И что происходит?

«Похоже, это его подчиненные», — заговорил Оробаси. — «Но я не могу объяс-снить, что здес-сь проис-сходит. По крайней мере, здес-сь ощущаетс-ся давление Татаригами».

Хм?

Я с вопросом глянула на Куникудзуси, но он в этот момент вошел в небольшое помещение, заводя меня следом, и остановился. От неожиданности вздрогнула, когда плита под нами начала движение вниз.

Лифт?

Удивленно посмотрела под ноги, на странные узоры и изображения. Но остановились мы достаточно быстро, чтобы Куникудзуси снова повел за собой в глубины этого странного строения, не давая оглядеться.

В этой части людей было значительно меньше. За все время встретилась одна девушка, которая, завидев нас, сначала вздрогнула и чуть не уронила кипу бумаг, а потом заспешила дальше по коридору и скрылась в дальней комнате.

Куникудзуси, казалось, даже не заметил ее.

— Заходи, — коротко сказал юноша, отпуская мою руку.

И мне тоже пришлось разжать пальцы.

Он подтолкнул в плечо, чтобы не стояла в пороге, и сам прошел следом.

— Садись, — он направил меня к одной из нескольких табуреточек у стены. — Я скоро вернусь.

Я кивнула и осторожно села, после чего он оставил меня одну.

В чистой комнате было светлей — под потолком горели белые красивые фонари. И… кажется, это была ванная. Все здесь было покрыто темным деревом, даже потолок. Много разных ведер и яма с водой. Бассейн, вроде, с высокими бортиками. А над ним труба с вентилем.

В доме Тёдзи коморка для мытья была маленькой и тесной, и свет там всегда был тусклым, а воду приходилось носить из бочек, которые мы набирали из колодца. Мальчик еще и грел ту, чтобы разбавить до теплой, но… я все равно не чувствовала изменения температуры.

Вообще, пока не появилась я, то ребенок постоянно бегал умываться по утрам к бочкам на улице, так как часто забывал приносить воду в ванную после работы, либо был не в силах еще и этим заниматься от усталости. Когда я заметила это, то уже взяла на себя данное занятие, наполняя бочку в ванной сама.

А здесь…

От осмотра отвлекла распахнувшаяся дверь, куда прошел Куникудзуси с большим свертком в руках. Он положил тот на ближайшую табуретку и вернулся запереть дверь на засов. После чего снял шляпу и повесил на гвоздик на стене.

— Раздевайся, — со вздохом произнес юноша.

Я кивнула.

Все-таки он говорил, что мне надо будет отмыться, чтобы лучше проверить тело на повреждения. Беглый осмотр в полумраке пещеры мог упустить много важных моментов. Да и одежда уже мало годилась для носки — испорчена не только грязью, но и порвана в некоторых местах.

Вероятно, со стороны у меня очень жалкий вид.

Пока я медленно из-за плохо слушавшихся конечностей снимала юкату и кофту под ней, Куникудзуси тоже избавился от верхней одежды и обуви, оставаясь в шортах и кофте без рукавов.

— Садись, — как только я закончила возиться, хмурый юноша указал на все тот же табурет, который переставил ближе к воде и сливу у бортика бассейна.

Устроилась и ждала, что дальше.

А дальше Куникудзуси набрал ведро воды и просто вылил мне на голову.

Неожиданно.

Я растерянно проморгалась и протерла ладонью лицо, пытаясь убрать лишнюю влагу и мокрую челку с глаз, а после с недоумением оглянулась на юношу, который весело усмехнулся над моим опешившим видом и пошел снова набирать воду.

Опять?

Но выказать возмущение не дали — Куникудзуси надавил на макушку, не давая возможности встать.

— Ты даже руки толком поднять не можешь и еле шевелишься. Так что сиди и не дергайся, — твердо произнес он.

Я вздохнула и понуро опустила плечи.

Он прав.

Тонкая струйка воды полилась на голову, и юноша между пальцами проводил пряди, промывая волосы. Когда в ведре закончилась вода, то он снова набрал ту и стал поливать на плечи, уже с осторожностью очищая спину.

Я, опустив голову, видела, как вода приобрела темный оттенок и стремительно утекала в слив.

Раздался вздох, отчего обернулась, но Куникудзуси, заметив мое внимание, только мотнул головой и продолжил дальше отмывать меня.

Он отложил пустое ведро на бортик и подошел к свертку у двери, достав оттуда баночку и кусок ткани, после чего расставил все это под рукой. Снова набрал воды, но поставил и придвинул ее ближе ко мне.

— Умойся, — спокойно сказал юноша, а затем придвинул ближе соседнюю табуретку, куда и сел рядом со мной.

И явно не оценил мои плескания, скептически вскинув бровь и подхватив пальцами подбородок. Куникудзуси намочил ткань и провел краем мне по лбу, а затем у брови, выглядя очень сосредоточенным. Прошелся по виску и ниже по щеке.

— У тебя рассечена спина и бровь, — чуть щурясь, объяснил он и отвел руку с испачканной фиолетовым тряпкой. — И… — юноша обхватил мою левую руку и слегка отвернул.

На внутренней части предплечья виднелся еле заметный порез. Куникудзуси коснулся его и нажал, но ничего не произошло. Провел пальцем по ране и чему-то кивнул. После он внимательно осмотрел мои ноги, уделяя внимание коленям и ступням. И, ничего критичного не найдя при изучении, отпустил.

— Мы — куклы. И кожный покров регенерирует у нас значительно быстрее, чем у людей, поэтому твои раны скоро затянутся, — спокойно говорил юноша, не поднимая взгляда. — Но нам нужна починка, если... есть какая-то внутренняя поломка. Есть ли у тебя внутренние повреждения — я не могу сказать. Все, что заметил, попытался исправить, — он нахмурился и посмотрел на меня.

Кивнула, вскинув брови с сожалением.

Он мне и так очень… помог. А я же… создала для него проблемы.

Куникудзуси поджал губы и отвел взгляд. Кажется, его терзали какие-то противоречия, но он не хотел делиться мыслями. В конце концов, он просто вздохнул и качнул головой, снова обращая на меня внимание.

— Давай приведем тебя в нормальный вид, а потом поговорим, — устало сказал юноша и взял в руки баночку, открывая крышку.

Я кивнула и слабо улыбнулась ему, не подозревая, что предстоящий разговор будет достаточно сложным.

Глава 19

Я сидела, отмытая и укутанная в мягкие и приятные на ощупь светлые одежды. В небольшом мрачном помещении была одна, да и из мебели только татами и пустой низкий столик. Куникудзуси оставил меня, обещав вернуться вскоре.

Но время шло, и с каждой минутой было все больше не по себе.

И когда дверь распахнулась, то испытала облегчение, но невольно напряглась, когда на глаза попался мрачный юноша, который раздраженно поджимал губы. Он переоделся и привел себя в порядок, но, видимо, кто-то успел испортить ему настроение.

Я проследила, как Куникудзуси пересек комнату и сел напротив, скрестив ноги и отложив шляпу в сторону. Он тяжело вздохнул и прижал ладонь к лицу, прикрыв глаза. А я только и могла, что растерянно вскинуть брови, не зная, что делать.

Выглядел юноша очень утомленно.

Вроде и физическая усталость нам неведома, но моральная выматывала. А тут из-за меня столько всего на него навалилось.

С сочувствием глянула на Куникудзуси и придвинулась ближе, чуть подавшись вперед через стол и коснувшись его локтя.

— Хм? — он открыл глаза и поднял на меня взгляд, отстраняя руку от лица.

Я вскинула брови с вопросом.

— Все в порядке, — юноша мотнул головой.

Но я слабо улыбнулась и вернулась на место, положив руки на колени.

— Не веришь? — усмехнулся он. — Я… — и вздохнул. — Тупые подчиненные не способны выполнить пару простейших приказов. Так что не бери в голову… Мы собирались поговорить, поэтому не будем зря тратить время.

Куникудзуси достал из-под стола свиток и кисть. К ней поставил флакон с краской, или что это было. А после снова поднял взгляд на меня.

— С тобой достаточно сложно вести связную беседу, но… — он с подозрением прищурился, отчего я удивленно вскинула брови, не понимая к чему эти подозрения. — Когда я попал в твое сознание, то после провалился в подсознание, где увидел твои воспоминания. Воспоминания, которые, по словам Оробаси, ты и пыталась найти.

В изумлении смотрела на юношу.

Он… смог увидеть их? Но… почему я не могу? Почему?!

Я была расстроена и раздосадована. Мне обидно, что…

— Ты злишься? — Куникудзуси нахмурился и скрестил руки на груди, а взгляд помрачнел. — На то, что я увидел их?

Но я, сжав кулаки, зажмурилась и помотала головой.

Нет, не злилась на него, просто… почему я не могу ничего вспомнить? Почему?..

С тоской и вопросом посмотрела на Куникудзуси.

— Я могу рассказать, что увидел, — взгляд юноши смягчился, и он опустил руки на колени.

Удрученно кивнула.

Если сама не в силах увидеть, то хоть послушаю.

— Там… в одном из воспоминаний, ты говорила. Самостоятельно, — Куникудзуси нахмурился и явно ожидал любого ответа.

А я растерялась.

Так… из-за этого он глядел подозрительно в начале? Что я как бы… могла говорить, но… не могла.

Прижала ладонь к горлу, открыла рот и… закрыла, понуро опустив плечи.

— У тебя что-то повреждено? — предположил юноша.

Но я мотнула головой.

Куникудзуси свел брови и бросил попытки гадать, развязав ленту на свитке. Он придвинул ко мне чистый край листа, как и кисть.

— Тогда пиши.

Я… никогда не писала кистью.

Осторожно подхватила ту и окунула в краску, перенесла на лист и… поставила кляксу.

Совсем расстроилась.

Юноша вздохнул:

— Не волнуйся. Это всего лишь бумага.

Кивнула.

И на чистой части принялась выписывать имя «Оробаси». Но вышло очень неаккуратно. На земле палкой проще писать.

— Оробаси? — Куникудзуси помрачнел и нахмурился, во взгляде его скользнула злость. — Он не дает тебе говорить?

Я поспешила дополнить, приписывая кривой иероглиф.

— Его воля? Тц, — юноша раздраженно фыркнул и скрестил руки на груди. — Определенно стоит поспешить и избавиться от него. Но корабль прибудет только послезавтра. Хм…

Он задумчиво прикрыл глаза, и мы так просидели несколько минут.

Так странно, что юноша злился на бога. Но ведь это всего лишь неудобство, которое особо и не мешало жить. Я как-то привыкла уже к молчанию.

— Я отправил отряд за Тёдзи, — произнес Куникудзуси, не открывая глаз. — Не вижу смысла больше оставлять вас в деревне. Слишком много мусора там ходит. И пропажу своих отрядов, когда те не вернутся с патруля, командование Сопротивления заметит, и начнет расследование. Успеют или не успеют за эти оставшиеся дни выйти на вас — я проверять не намерен.

Просто покивала.

«Видимо, твой брат разбил их отряды», — заметил молчавший до этого Оробаси. — «И не хочет больше рис-сковать твоей безопас-сностью».

Хм-м, я понимаю.

— Там, в первом воспоминании, — Куникудзуси посмотрел на меня, а я замерла в ожидании, — была Макото, которая и стерла твою память, мотивируя этим тем, что ты несла в себе угрозу для Инадзумы. Грех. Судя по второму воспоминанию, ты и создавалась для того, чтобы стать сосудом для Макото, которая связана с Вельзевул. Но… как Макото и говорила, у Вельзевул ничего не получилось, из-за этого она разочаровалась и запечатала тебя. А после этого нас разлучили. Тебя спрятали на Ясиори. А меня на Каннадзуке, недалеко от Татарасуны.

То есть… мне стерли память?..

Стиснула кулаки и опустила голову, зажмурившись.

Я все это время бессмысленно пыталась разобраться с тем, чего не существует?..

Но… как же так? Я ведь… чувствую, что есть что-то. Что оно близко, но ускользает, как только пытаюсь коснуться хоть одного воспоминания, словно та рыба, которую впервые ловила, ловко вывернулась и хвостом ударила по пальцам.

Ну почему?..

Так обидно.

«Значит, там вс-се-таки что-то ес-сть», — задумчиво пробормотал Оробаси. — «И грех… но как?..»

— Аи, — макушки мягко коснулись и разворошили подсохшие волосы.

Я с печалью посмотрела на Куникудзуси, во взгляде которого сквозило понимание.

— Мне одно интересно, — он убрал руку и снова сел нормально. — Какую угрозу ты могла нести в себе, если буквально была только рождена? Какие воспоминания она тебе стерла, если по сути у тебя не должно было быть тех? Ты была чистым листом. И грех — это ведь… — он нахмурился и отвел в задумчивости взгляд.

Немного растерянно смотрела на юношу.

Только рождена?.. Какие воспоминания?..

В сознании тяжело вздохнул Оробаси, но это прозвучало так, будто бы он уже знал ответ, или догадался о том.

— И ты не могла проснуться раньше и получить обучение, — все так же хмурился Куникудзуси. — В том же воспоминании твое пробуждение пришлось незадолго до моего, после чего Вельзевул и запечатала тебя. Мы там были рядом, вместе, и заметно, что с момента… нашего создания прошло мало времени. Тебе просто негде было набраться опыта и знаний, чтобы было что стирать, — он вскинул взгляд на меня и взмахнул рукой.

А я просто… глупо смотрела на юношу, так как сама ничего не понимала, и вообще запуталась в его словах.

Оценив мое состояние, Куникудзуси тяжело вздохнул.

— Действительно, кому я это говорю, — тихо пробормотал он и прижал пальцы к переносице, прикрыв глаза.

Я снова подняла кисть и неаккуратно вывела несколько иероглифов. Явно с ошибками, но…

— Оробаси… что-то знает?.. — юноша, щурясь от напряжения, все-таки разобрал, что я хотела сообщить, и удивленно вскинул брови, уставившись на меня.

«Это лишь мои предположения», — со вздохом оправдывался змей. — «Нельзя взять с-сознание из пус-стоты».

Удивленно распахнула глаза, вспоминая, что он так уже говорил в первые дни моего пробуждения. Что можно создать тело, но наделить его разумом или душой из ничего… нельзя. Можно заложить программы и алгоритмы для поступков и реакции на мир, но нельзя придать этим рамкам самостоятельности.

Мы с Куникудзуси были именно что… живые.

Бог тогда еще сказал, что мне слишком рано обсуждать такие вопросы, и я была не готова, чтобы понять. Но… может ли что-то понять Куникудзуси? Он куда взрослее и опытнее меня.

Я в спешке подхватила кисть и… замерла над чистой частью листа, растерянно моргнув.

А… как это пишется? Мне не знакомы такие иероглифы.

Оробаси снова вздохнул и решил подсказать.

— Нельзя… взять сознание из пустоты? Это нарушит Небесный Порядок? — юноша выглядел пораженным. — Поэтому Макото говорила про секретные знания… — он нервно рассмеялся и вскинул на меня взгляд. — Мы с тобой… плод греха? Хах!

Я недоуменно смотрела на Куникудзуси, который сидел и смеялся.

— Какая жестокая ирония. Вельзевул рискнула всем и создала нас. А потом… разочаровалась и выбросила. Но мы с тобой… можем стать причиной уничтожения этой страны. Хах, — он смеялся, прикрыв лицо ладонью. — «Куникудзуси». Действительно, какая ирония. Разрушение заложено в нашем создании.

Юноша тяжело вздохнул, успокаиваясь, и глянул на растерянную меня. Он протянул руку, ладонью вверх, и я, чуть поколебавшись, так как не понимала, что происходило, отложила кисть и обхватила чужое запястье.

Куникудзуси расслабился. Он опустил напряженные плечи, но крепче сжал мою ладонь.

Похоже, что-то гложило его из услышанного. И… я могла только сидеть и держать за руку, давая капли спокойствия и поддержки.

Так мы и сидели в тишине. Юноша о чем-то думал, а я просто смотрела то по сторонам, то на него, пока не взяла кисть в свободную руку и осторожно не принялась выводить на листе линии. Куникудзуси отвлекся, заметив мои слабые попытки что-то нарисовать.

— Цветок?

Он вышел очень кривым.

Но я кивнула.

Юноша мягко усмехнулся.

— Колокольчик. Я… совсем забыл про него в тот вечер, — тихо принялся рассказывать он, не поднимая глаз от рисунка. — Слишком много мыслей было, и заметил только здесь. Те ничтожества, что ходят в подчиненных, в жизни бы не рискнули мне сказать про тот, так что лишь отводили взгляды. Я также сидел за этим столом, разбираясь в позднем отчете, когда и смахнул случайно. Он уже завял и испортился, но… я почему-то не выкинул его. Просто положил между листами книжки, да так и убрал. Он… где-то там, в шкафу, — и кивнул в сторону стен.

Шкаф? Где там шкаф?

«Видишь деревянные панели? Они подвижны, и за ними могут быть комнаты или шкафы», — объяснил Оробаси, а я удивленно вскинула брови, смотря на стены, покрытые разными узорами.

Значит, они двигались?..

Куникудзуси мягко перехватил кисть из моих пальцев, чем привлек внимание назад к столу, и несколькими мазками просто… создал на листе птичку.

Так красиво…

Я подняла восторженный взгляд на юношу, который легко улыбнулся и отложил кисть.

— Меня учили рисовать люди. Как и читать, и писать. Я научился ковать из металла предметы и оружие. Фехтовать и танцевать. Хм, — он чему-то хмыкнул и прикрыл глаза. — Забавно… я ведь был таким же неоперившимся птенцом, как и ты, — и снова посмотрел на меня. — Интересно, чему они научат тебя?..

Конечно, Оробаси дал мне больше пониманий об этом мире, как и он учит чтению и письменности, но…

Мир огромен. И знаний хранит в себе тоже невероятное количество.

Чему-нибудь, но научусь.

Куникудзуси хотел что-то еще сказать, но в дверь постучали, и он резко изменился в лице, нахмурившись. Юноша отпустил мою ладонь и скрестил руки на груди, отводя взгляд на распахнувшуюся дверь, в которую влетел будто маленький ураганчик.

— Аи!

Я от изумления распахнула глаза, а в следующий миг на меня налетел Тёдзи, обхватив руками за шею, да так и повиснув, всхлипывая.

Растерянно перевела взгляд на Куникудзуси, который мрачно смотрел на подчиненных, застывших в дверях с виноватым видом.

— Принесите теплой еды, — бросил он приказ и потерял всякий интерес к людям.

Ему отрывисто кивнули и быстро закрыли дверь.

— Аи, ты… в порядке? — мальчик взял себя в руки и отстранился, заглядывая в глаза, а потом вовсе отодвинулся и внимательно осмотрел. — Ты ранена?..

Заметил перебинтованное предплечье, как и заплатку на брови.

— Это… — он печально вскинул брови, — моя вина…

— Не части, — перебил его Куникудзуси, так как я совсем потерялась от вываленных эмоций ребенка, да и сам юноша хмурился. — С ней все в порядке. Раны заживут. Но вам было опасно оставаться в деревне, поэтому я не отпустил ее назад.

— Д-да, — Тёдзи покивал и глянул на Куникудзуси. — Николай объяснил это, но… моя работа… — ребенок отвел грустный взгляд. — Я ведь… мне надо в Сумеру, к маме…

Юноша тяжело вздохнул.

— Мы всегда делаем выбор. Но не всегда он бывает легким.

Мальчик поджал губы и кивнул.

— Несколько дней назад я отправил группу провести расследование, — спокойно заговорил Куникудзуси. — Они должны скоро вернуться. И я ознакомлю тебя с итогами, если тебе будет интересно.

— Да, конечно, — покивал Тёдзи и поклонился. — Спасибо вам! И… спасибо, что помогли Аи.

— Она моя сестра, — свел брови юноша. — И я никогда не брошу ее.

Ему явно не понравилось, как ребенок поблагодарил за помощь. И мальчик это ощутил, неловко почесав затылок.

Я улыбнулась.

В дверь постучали, принося еды.

В этот момент осознала одну мысль, нахмурилась и опустила взгляд на колени.

Как он меня никогда не бросит, если… послезавтра нам придется расстаться?

Я с волнением посмотрела на Куникудзуси, который, заметив обеспокоенный взгляд, напрягся.

Глава 20

Тёдзи так и уснул на мне после ужина, положив голову на колени. Как он поделился, пока кушал, — глаз не мог сомкнуть, пока не было новостей, а как только явился посыльный, то поспешил сюда, чтобы убедиться, что все хорошо.

Получалось, что ребенок больше суток нормально не отдыхал и почти ничего не ел от волнения. И, только удостоверившись, что все в порядке, сразу расслабился и отключился.

А Куникудзуси оставил нас, еще когда принесли еду, выглядя очень взвинченным, уходя из комнаты в компании с подчиненным.

Все настроение ему испортили… а он и так уставший после всех приключений…

И вернулся он не скоро. Я так и сидела неподвижно, пока мальчик посапывал, лишь положила руку на его плечо, не давая в беспокойном сне скатиться на пол.

— Пойдем, — тихо обратился юноша, остановившись рядом со мной и задумчиво прищурившись.

После пригнулся и ловко подхватил ребенка на руки, аккуратно придерживая за спину. Я осторожно поднялась, ощущая слабость в ногах, и медленно направилась за Куникудзуси, который двинулся к одной из стен. Подойдя, он кивнул на нее, и я, окинув ту недоуменным взглядом, обнаружила на панели засечку, за которую удобно ухватилась и дернула в сторону, открывая проход в маленькую комнату с низкой кроватью и полкой у нее.

Было заметно, что комнатой не пользовались, но явно содержали в чистоте.

Куникудзуси уложил ребенка и накрыл одеялом, пока я мялась на пороге, после чего вышел и несильно задвинул дверь, оставляя щель, откуда проникал свет и линией ложился на край кровати.

Я следовала за юношей по пятам.

Не знаю, куда он вел меня, но пришлось пройти по длинным коридорам и несколько раз подняться на лифте наверх.

— Когда-то здесь было укрепление, где располагалась армия Сёгуната, — спокойно говорил Куникудзуси, пока я вертела головой и осматривала мрачное строение. — А потом здесь долгое время жили пираты и контрабандисты. Нам… не составило труда забрать укрепление в свое пользование, — фыркнул он и остановился. — Пришли.

У двери стояли двое людей, один из которых распахнул вход перед нами, пропуская в просторное помещение, где также на страже находились еще несколько человек. Пока я растерянно осматривалась, Куникудзуси выпроводил всех вон.

Вдоль стен тянулись решетки, за которыми в полумраке сидели люди — напуганные, потерянные или с безразличием на лице. Отдельно выделялась женщина в бело-красных одеждах, которая находилась в одиночестве. И стоило ей увидеть нас, как она подскочила со стула и с самым решительным видом подошла к толстым прутьям.

Наши взгляды пересеклись.

И если на ее лице сначала было возмущение, то, увидев меня, она растеряла весь пыл, недоуменно заморгав с приоткрытым ртом.

За спиной раздраженно фыркнул Куникудзуси и положил руку на плечо, отвлекая.

— Тебе сюда, — потянул за собой к дальней клетке.

И я бы не заметила там человека, если бы юноша не указал на того, сидевшего в темном углу и всего трясущегося.

Но я узнала его. И в удивлении повернулась к Куникудзуси, который криво усмехнулся.

— Это он сдал тебя армии Сопротивления.

Тот самый шахтер, о котором говорили те бойцы?

Растерянно обернулась на ряды камер вдоль стены. Многие с подозрением и опаской следили за нами. А потом снова посмотрела на шахтера, который всегда громче всех кричал и грубо отзывался об армии Сёгуната, что те ничего не делали, из-за чего народ страдал, и высказывался, что я не хотела помогать людям, отказываясь восстанавливать обереги.

Но как так?..

Я оторопела и с непониманием глянула на Куникудзуси, который стоял, скрестив руки на груди.

— Человеческая тьма, — хмыкнул юноша. — Помани перед их носом возвышенными словами и наградой, и их алчность возьмет вверх. Люди всегда думают только о себе. Я ведь тебя уже предупреждал, что никому не нужна твоя помощь, — и он взмахнул рукой, смотря мне в глаза. — Вот и результаты твоих стараний.

Я расстроенно поджала губы и отвернулась, глядя на запуганного шахтера, который трясся и смотрел на нас огромными глазами. Он явно прошел через свои испытания, и был избит, судя по травмам.

Я ведь только хотела помочь…

— Всегда есть две стороны. Либо ты смотришь, как страдают другие. Либо страдаешь сама, — тихо за спиной говорил Куникудзуси. — И подумай… понравилось ли тебе там, в темноте и одиночестве?..

Снова обернулась на юношу и вскинула брови с сожалением.

Я… делала это для Тёдзи. И… будь я сильнее, то все могло быть иначе. Смогла бы защитить и себя, и мальчика.

Но… я… всего лишь сломанная кукла, которая может только убегать.

Сжала кулак и опустила голову. А в мыслях тяжело вздохнул Оробаси.

— Оно действительно стоило того? — продолжал говорить юноша. — Чинить оберег, чтобы потом… пройти через все эти испытания? Ощутить боль и горечь предательства от людей, ради блага которых ты и старалась?

Я проморгалась и подняла тоскливый взгляд на Куникудзуси.

— Пойми, Аи, не стоит растрачивать свою жизнь ради тех, кто не ценит тебя.

Ценит…

Меня охватила печаль.

— Этот мир… слишком жесток для тебя, — с пониманием произнес юноша.

Я тяжело выдохнула и оглянулась на измученных людей за решетками.

Все они… всем им я не угодила только из-за того, что нарушила их планы желанием помочь мальчику, который был добр ко мне, приняв в свой дом. Они заставляют простых людей страдать своими войнами, а тем, кто хочет помочь, делают больно.

Это… так несправедливо.

«В чем-то твой брат прав», — устало выдохнул Оробаси. — «Ты слишком чис-ста для этого мира. И мир в ответ с-стремится с-стереть твой с-свет».

Я не хочу больше боли, но и не хочу, чтобы страдали обычные люди.

Что мне делать?..

«Учитьс-ся», — последовал тихий ответ змея. — «Первый шаг вс-сегда с-самый с-сложный. Но в знаниях хранитс-ся с-сила. Ес-сли ты ис-скренне хочешь помогать, то они тебе нужны. Не с-сразу, но ты добьешься с-своего».

Приоткрыла рот, но снова закрыла, нахмурив брови и решительно кивнув.

Значит… надо учиться. И со временем смогу защитить, как и свое желание, так и светлые желания других людей? Если это так, то… так и будет.

«Хм-м», — нотка веселья скользнула в хмыке бога. — «С-судья».

Судья? — я недоуменно моргнула и отвела напряженный взгляд.

«Божес-ственные с-создания имеют право с-судить людей за их пос-ступки и прос-ступки. Это ес-стественно и правильно», — объяснил Оробаси. — «Я ведь тебе уже говорил».

А я с пониманием вскинула брови.

Вот как.

— Наболтались? — Куникудзуси раздраженно вздохнул, заметив, что я погрузилась в задумчивость. — Пойдем тогда. У нас еще много дел.

Я дернулась и помотала головой, оборачиваясь к шахтеру.

Значит… судить.

Возможно, юноша уже как-то наказал его, и мужчину ждало что-то еще, но…

Чем бы написать…

Осмотрелась по сторонам, показывая затруднения, а Куникудзуси, поняв, отошел к двери, где у подчиненного выхватил лист и какой-то тонкий прибор.

— Пишет как кистью, но тверже, — протягивая, объяснил он. — Это карандаш.

Кивнула и сосредоточенно вывела по подсказке Оробаси иероглифы.

— Море… рассудит? — юноша удивленно вскинул бровь, смотря то на меня, то на шахтера, а потом с подозрением прищурился. — Это… он тебе так сказал?

Я помотала головой и решительно нахмурилась, смотря в чужие глаза.

Куникудзуси криво усмехнулся и кивнул.

— Я понял тебя. Значит, их всех судить будет море, хах. Так даже лучше.

Кажется, у него еще и настроение поднялось, отчего я слабо улыбнулась.

— Теперь идем, — он махнул рукой и первым пошел на выход.

Я снова окинула взглядом испуганных людей, которым вынесла приговор, тяжело вздохнула и поспешила нагнать Куникудзуси, который у двери раздавал приказы подчиненным.

«Напомни потом рас-сказать, как в Энканомии и на Ватацуми раньше приговаривали и с-судили людей», — тихо сказал Оробаси. — «Я понимаю твою тяжес-сть, но тебе еще не раз в жизни придетс-ся решать чью-то с-судьбу. Это нормально. И нормально то, что ты ис-спытываешь из-за наказания этих людей. Они виноваты. На них вина за разрушение оберегов и разорение Яс-сиори. Они напали на тебя, божес-ственное с-создание и мой с-сосуд. Незнание не ос-свобождает от ответственнос-сти».

— Приведите жрицу. Если будет снова закатывать истерики, то знаете, что делать, — холодно произнес юноша, убедился, что я стояла рядом, и пошел по коридору к дальней комнате.

Только мы сели у столика в пустом небольшом помещении без странных и подозрительных стен, как дверь открылась, пропуская троих подчиненных юноши и женщину между ними. Та с возмущением взглянула на сопроводивших ее, а потом гордо вскинула подбородок и самостоятельно прошла к столу, сев на колени напротив нас. На этот раз Куникудзуси устроил меня рядом с собой, поэтому мы оба смотрели на жрицу.

Как только дверь закрылась, Куникудзуси прищурился.

— Надеюсь, за это время ты хорошо подумала над моим предложением.

— Вы меня похитили! — жрица поджала губы.

А вот юноша остро, с угрозой смотрел на ту.

— Время вежливых переговоров закончилось в прошлый раз. Сейчас я дал тебе последнюю попытку. Ты сопровождаешь мою сестру в Храм Наруками или остаешься в стенах клетки надолго, — твердо сказал Куникудзуси, отчего и мне стало не по себе от его тона.

Повела плечами.

Юноша снова выглядел и звучал жутко.

А вот жрица сначала напряглась, а потом живо удивилась, смотря то на меня, то на него.

— Эта девочка… ты о ней говорил в тот раз?

— А о ком еще? — Куникудзуси махнул рукой, с презрением глядя на женщину.

— Но… — она все еще недоуменно рассматривала нас.

Юноша насмешливо хмыкнул, видя, как жрица растеряла весь боевой настрой.

— Как вы… да как такое… как вы вообще тут оказались! — растерянно выпалила женщина.

Куникудзуси улыбнулся, наблюдая потерянный вид жрицы.

— Поэтому твой долг доставить ее до Храма Наруками лично к Гудзи Яэ, — удовлетворенно говорил юноша и легко прищурился. — На нее уже напали бойцы из армии Сопротивления. Как раз те самые, что сидели в клетках по соседству с тобой, и которых ты пыталась в своих жалких попытках защищать.

— Это… возмутительно! — жрицу охватило негодование, и она сжала в эмоциях кулаки.

Я удивилась такой резкой смене ее настроения.

Вот она ругалась за похищение, а тут уже…

Растерянно посмотрела на Куникудзуси, который имел очень довольный вид.

«Твой брат время зря не теряет», — отметил Оробаси с одобрением. — «За эти дни он многое с-сделал».

То есть…

Я удивленно моргнула — слова змея только дошли до меня.

Все эти дни… он не только приходил к нам в деревню в гости, но и… организовал расследование, чтобы разобраться, что произошло с мамой Тёдзи, нашел как-то эту жрицу и привел сюда, чтобы она сопроводила меня до Храма, договорился о корабле до Рито, а после и вытащил меня из пещеры…

Он… так много сделал для меня.

А я… я ничего не сделала ему. Только принесла проблемы…

— Аи? — Куникудзуси обернулся и слегка опешил. — Что случилось? Почему ты… — он растерянно вскинул брови и стер с моей щеки набежавшие слезы.

Подалась вперед и уткнулась носом ему в шею, хватаясь за ткань одежд. Ощутила, как он вздохнул и обхватил рукой за плечи, а второй мягко погладил по голове.

— Не расстраивайся, — тихо говорил он, как-то по-своему расценив мое поведение. — Ты ведь сама знаешь, что тебе надо в Храм. Только там тебе могут помочь. А потом… потом мы обязательно еще встретимся. Я ведь сказал, что не брошу тебя. Ты мне веришь?

Я покивала, сильнее цепляясь за чужую одежду.

— Не надо плакать, — мягко произнес он.

Но это так странно.

Мне… не хотелось, чтобы он был где-то далеко. Я, как только представлю, что уеду, а он больше не придет навестить нас и провести целый день просто сидя в саду или на рыбалке, или просто за каким-нибудь бессмысленным делом, и так…

Грустно становится.

«Ты будешь с-скучать по нему. Это нормально», — успокаивающе заговорил Оробаси. — «Но пока он рядом. И этому надо радоватьс-ся, что у вас-с еще есть время».

Но его так мало осталось! Какой-то день…

И это чувство? Словно ком в горле… и больно в груди.

«Тос-ска», — по-доброму усмехнулся змей. — «Как правильно с-сказал тот раз Тёдзи — вы ес-сть друг у друга».

Я отстранилась и заглянула в глаза Куникудзуси, такие же, как у меня. Он слабо улыбнулся, чуть прищурившись.

— И что на тебя нашло? — хмыкнул он и качнул головой.

— Похоже, она будет скучать из-за отъезда, — влезла жрица, о которой явно успели забыть за этой сценой.

Юноша резко с мрачным взглядом обернулся на нее. Он хотел что-то сказать женщине, но я просто улыбнулась и покивала, подтверждая чужие слова.

— Ха? — Куникудзуси порядком удивился, посмотрев на меня. — Хм, вот как.

И положил ладонь на мою макушку, мягко растрепав волосы, отчего я зажмурилась и мотнула головой, под его веселый фырк пытаясь стряхнуть руку.

— Значит, мы поняли друг друга, — закончив издеваться надо мной, Куникудзуси вернул внимание на жрицу, которая с улыбкой следила за нами.

На его неожиданно резкие слова она дернулась, но кивнула.

— Я сопровожу твою сестру до Великого Храма Наруками. И поспособствую ее встрече с Гудзи Яэ Мико, — гордо выпрямившись, произнесла жрица.

Юноша хмыкнул.

— Не разочаруй меня, жрица.

— Я — Куки Миюки, и я родом из древнего клана Куки, который поколениями служит Великому Храму Наруками и Ее Превосходительству Огосё. Уж я-то знаю свой долг! — возмутилась женщина и вздернула нос.

— Тогда ты свободна. Тебя позовут, когда придет время, — бросил Куникудзуси.

Миюки поднялась на ноги, окинула нас непонятным взглядом, поколебавшись у двери, будто хотела еще что-то сделать или сказать, но передумала и покинула комнату.

Куникудзуси тяжело вздохнул и обернулся ко мне, задумчиво разглядывая. Я в ответ с легкой улыбкой смотрела на него.

— Когда… взойдет луна, я отведу тебя в одно место, недалеко отсюда. Там открывается хороший вид на звезды и море, — тихо заговорил юноша.

Я в нетерпении поерзала — еще ведь полдня ждать!

Он мягко улыбался.

— Я тоже буду скучать по тебе, — он обхватил мою ладонь и крепко сжал пальцы, — сестра. И я приду за тобой.

Глава 21

Корабль все стремительнее отдалялся от берега, натужно скрипя, а черная точка на скале была все меньше и меньше, пока не исчезла вовсе, став неотличимой.

Меня охватывала грусть — хоть Куникудзуси пообещал прийти за мной, но ведь до этого момента так долго ждать.

Только около месяца пути на корабле до Наруками. Там добраться до Храма и уговорить Гудзи помочь. А… дальше? Неизвестность.

«Вы вс-се еще ес-сть друг у друга, какие бы рас-стояния вас не разделяли», — тихо произнес в мыслях змей.

Вздохнула и понуро опустила плечи.

— Стоять так близко к краю опасно. Вы… можете упасть за борт, — за спиной причитала жрица. — Тут очень неспокойные воды, и шторм может начаться в любой миг!

Я удивленно моргнула и посмотрела вниз, как о судно бились небольшие синие волны.

«Она имеет в виду, что дальше от с-суши море непредс-сказуемое, и тебе не с-стоит быть с-слишком легкомыс-сленной», — объяснил Оробаси.

Но…

Я расстроенно вздохнула и отошла от борта.

Берег уже был едва различимой чертой, и увидеть там кого-либо невозможно.

Но зато открывался вид на черноту над сушей — те самые тучи, что укрывали большую часть острова. Смотрелось так… страшно. Будто над землей стелилась тень, не дававшая золотым лучам пробиться.

Нам предстоял долгий путь…

Прошедшие сутки пронеслись в сущей суете, тогда как еще и корабль пришел раньше срока из-за благоприятной погоды. Поэтому у Куникудзуси прибавилось работы, и у нас было крайне мало времени на беседы. Он только в самом конце вызвал к себе жрицу. И пока я с разбуженным и сонным Тёдзи сидела в одной из комнат, где нам накрыли стол для еды, юноша без лишних свидетелей выдавал последние инструкции Миюки.

Не знаю, что Куникудзуси сказал жрице, но… была она после этого слишком дерганной.

Тёдзи по соседству вздохнул, с тоской смотря на остров, — за те сутки группа с расследования так и не успела вернуться, поэтому ребенок с тяжелым сердцем покидал дом. Благо, что немного моры он за работу получил, но и ее хватит ненадолго по его подсчетам. Мальчик поделился, что совсем не имел понятия, что делать дальше, ведь все его планы пошли крахом — он не успел заработать нужную сумму, чтобы и маму найти, и вылечить ее.

И даже я не знала, чем помочь ему.

Я совсем не знала, что ждало нас в том, большом мире.

Понятно, что меня встреча с Гудзи для очищения, а… потом? Что потом?

Я вздохнула и посмотрела на Миюки, которая, сложив руки на животе, как-то смиренно потупила взгляд перед собой.

— Аи… — тихо обратилась она. — Нам… надо обсудить кое-что.

Нахмурилась и кивнула.

«Возможно, это с-связано с тем, что она обс-суждала с твоим братом», — заметил Оробаси.

Хм-м, вот как. Узнаем.

Миюки бросила взгляд на Тёдзи, который намеревался увязаться за нами.

— Мальчику… лучше остаться здесь.

Ребенок возмущенно прищурился, но я положила ладонь на его плечо, молчаливо уверяя, что ничего страшного, и мягко улыбнулась.

Тёдзи несогласно фыркнул и сложил руки на груди. Я покачала головой и направилась за жрицей, которая двинулась в сторону от всех.

Моряки передвигались туда-сюда по палубе, бросая на нас косые взгляды, но не отвлекались от работы, как и не задавали лишних вопросов. Капитаном был мрачный и хмурый тип, который стоял у руля рядом с подчиненным, и за все время короткой дороги переговорил разве что с Миюки, которая с гордым видом что-то донесла до мужчины и вернулась ко мне, чтобы оторвать от наблюдения за островом и позвать на беседу.

Корабль прибыл глубокой ночью, когда люди Куникудзуси и начали разгрузку судна и обсуждение нашей перевозки до Рито. И на рассвете юноша проводил меня на берег, не размениваясь на долгие прощания. Он и не спускался на пристань, лишь замер в стороне, сжал руку и напомнил, что обязательно придет за мной.

Было грустно, и я снова не сдержала слез, чем вызвала слабую улыбку на лице Куникудзуси. Юноша стер мои слезы, после чего вздохнул и молча ушел. А Миюки, которая ждала на пристани, перехватила меня и отправила на борт, где ждал Тёдзи.

И когда солнце полностью взошло, капитан приказал отчаливать, и мы отправились в путь.

— У меня был долгий разговор с вашим братом, — как только мы встали в укромном месте, обдуваемом морскими ветрами, заговорила жрица.

Я кивнула, серьезно сведя брови и готовая слушать.

— И я согласна с вашим братом, что… чтобы избежать проблем в дальнейшем пути, нам надо как-то вас скрыть, — Миюки решительно поджала губы. — Окраина и центр Инадзумы сильно отличаются друг от друга. Наша богиня близка к столице, и там сильно ощущается ее влияние. Любой простолюдин знает Огосё в лицо. Поэтому придется тщательней потрудиться с вашей маскировкой и идти длинным путем, но где меньше путников. Ваш брат начал первые шаги в маскировке, — женщина оглядела мою прическу с нотой скепсиса и вздохнула, — а мне придется довершить начатое.

«С-странно, что она с-согласилась с мас-скировкой и приняла ту. Ведь, как пос-следовательницу Огос-сё, ее должно удивлять, что тебя, с-создание Архонта, укрывают, будто прес-ступника. Одно дело прятать тебя на Яс-сиори, где много врагов, но в безопас-сной с-столице — это вызывает вопрос-сы», — протянул Оробаси. — «Вс-се-таки интерес-сно, о чем твой брат говорил с ней, что ему удалос-сь с-склонить жрицу на с-свою с-сторону».

— У нас будет много времени, и я постараюсь ввести вас в курс дела всего, как и заняться образованием, — твердо произнесла жрица и покивала. — У меня тоже есть младшая сестра, так что не беспокойтесь — вы в надежных руках!

«Похоже, что твой брат ничего ей не говорил обо мне», — отметил задумчиво змей. — «По крайней мере, она ни разу не обмолвилас-сь о нашей проблеме. Знает ли вообще она, зачем мы направляемс-ся к Гудзи Яэ?»

А… — я растерянно заморгала.

Но мою реакцию Миюки расценила по-своему и ободряюще улыбнулась.

— Вам не стоит волноваться, — заверила жрица. — Я позабочусь о вас!

«По крайней мере, ей можно доверитьс-ся», — заключил бог.

Я вздохнула.

С каждым разом ощущала себя все более беспомощной, хотя, казалось, должно было быть наоборот.

Жить… тяжело.

Оробаси в сознании легко рассмеялся.

Не представляю, как бы тогда пролегал наш путь без Миюки и помощи Куникудзуси. А если бы мы направились по первоначальному плану? Сколько… сложностей бы свалилось на наши головы? Опасностей? Ведь ни я, ни Тёдзи не знаем мира за пределами дома.

А там оказалось все куда сложнее.

Ветер стал резче, задувая в парус. Корабль, скрипя, несильно дернулся, будто споткнулся и пошел быстрее, отчего Миюки растерянно вздрогнула, пытаясь сохранить равновесие и цепляясь за один из ящиков, крепко связанных на палубе. Я лишь несильно покачнулась, с любопытством оглядываясь.

«С-судно поймало течение», — объяснил Оробаси. — «Вс-се в порядке. Это нормально».

Я посмотрела в небо, усыпанное мягкими облаками, а на горизонте больше не виднелось никаких следов суши. Только бескрайнее море.

— Ох, как хорошо, что у меня нет морской болезни, — вздохнула и пробормотала побледневшая Миюки, все еще крепко держась за ящик.

Из-за моря может быть болезнь? — удивилась я.

«Из-за качки», — объяснил змей. — «Это… эх-х, с-связано с человечес-ской анатомией и физиологией. Из-за с-сбоя в вес-стибулярном аппарате, который реагирует на движение и ус-скорение тела. Но, как вижу, ты вс-се равно ничего не поняла», — по-доброму усмехнулся бог над моей потерянностью от пояснений.

Да-а, как-то сложно для меня.

— Давайте лучше спустимся в трюм, — предложила жрица. — Там нам выделили место и огородили занавеской. Думаю, там будет безопасней, чем мешаться здесь.

Я осмотрелась по сторонам — смотреть действительно было не на что, кроме работающих моряков и бесконечного горизонта.

«На с-самом деле в море много интерес-сного, но недос-ступного для глаз с-смертных», — поделился Оробаси. — «Но думаю, у нас-с еще будет время поговорить о море и его с-секретах».

Кивнула, и мой жест жрица расценила на свой счет, приободрившись.

Трюмом оказалось пространство внутри корабля, куда мы спустились по лестнице, и где отдыхали среди грузов несколько моряков на подвесных спальниках, а наш уголок был в самом конце, укрытый за рядами ящиков, бочек, и занавешенный темной тканью.

Тяжело выдохнув, Миюки опустилась на пол, на плетенную подушечку. Я устроилась рядом с ней, осмотрев выделенный закуток, где тоже висели спальные места, как и стоял у стены ящик для вещей, куда сложили наш небольшой скарб.

— В прошлый раз на Каннадзуку я тоже прибыла с кораблем, — выдохнула жрица и прижала ладонь ко лбу. — Но военный корабль и грузовая лодка, пропахшая рыбой и солью — разные вещи. Здесь совсем никаких удобств для женщин, а спать придется на гамаках. Мало того, что люди вашего брата меня похитили посреди важного задания от Гудзи Яэ, так теперь столько времени плыть… Ох, простите за жалобы, просто… последние дни слишком тяжелыми выдались, — Миюки смутилась и отвела взгляд.

Я вскинула брови и мотнула головой, показывая, что не держала на нее обиды.

На всех нас многое навалилось за эти дни.

Я понимала ее.

— Даже представить боюсь, как мне придется объясняться перед Гудзи Яэ за прерванное задание. Надеюсь, она позволит мне вернуться к нему и продолжить… — печально вздохнула жрица.

С сочувствием смотрела на женщину и осторожно коснулась ее руки.

— Ох, нет, вы не виноваты, — Миюки вскинулась и замотала головой, пытаясь заверить в словах. — Ваше сопровождение до Великого Храма Наруками тоже важно. И я справлюсь хотя бы с этим заданием. Остается верить, что это смягчит гнев Гудзи Яэ.

Я мягко улыбнулась ей, пытаясь поддержать.

Видимо, Гудзи очень суровая женщина, и могла наказать жрицу, несмотря на то, что ее вины нет в том, что доверенное задание было прервано.

— Ваш брат сказал, что армия Сопротивления похитила вас, — тихо заговорила Миюки, отведя взгляд и сцепив руки на коленях. — Из-за них вы пострадали, но ему удалось найти вас и спасти. А тот мальчик на время приютил вас, пока ваш брат искал способы вернуть вас на Наруками. Он и настаивал на маскировке. Хотя… я недоумевала по этому поводу, но он прав. Вас уже один раз похитили. Враги могут быть где угодно, и они же снова могут воспользоваться возможностью заполучить вас. В Великом Храме вы на самом деле будете в безопасности, да и Гудзи Яэ виднее, как должно позаботиться о вас. Там и враги не доберутся, — с уверенностью сказала женщина и сжала кулаки. — Вы ведь дитя Наруками Огосё. Я… не знаю, где вы жили раньше, и как вас скрывали, но… враги все-таки прознали про вас, и вы оказались в опасности. И я… не допущу, чтобы вы снова пострадали, — она вскинула твердый взгляд на меня.

А я… растерялась.

В ней было столько… веры.

И… что ей наговорил Куникудзуси?!

«Похоже, твоя легенда стремительно разрас-стается подробнос-стями с-стараниями твоего брата», — с легкой усмешкой заметил Оробаси.

Но это вводит в странное ощущение неловкости. Он же… обманул ее.

«Чтобы защитить тебя», — вздохнул змей. — «Добившись ее вернос-сти».

— Я… — женщина запнулась, зевнув, отчего снова смутилась и отвернулась, прикрывшись ладонью. — Простите. Я просто… совсем не отдыхала прошлой ночью.

А время уже близилось к обеду.

Мягко коснулась ее руки и указала на один из спальников.

— Нет, что вы, — замахала она руками. — Я не оставлю вас.

Пришлось нахмуриться и снова показать на постель.

Миюки вздохнула и опустила взгляд.

— Хорошо, я… немного подремлю, — сдалась жрица под напором.

Я оставила ее отдыхать и направилась на палубу в поисках Тёдзи, который нашелся с понурым видом у края борта, повиснув на перилах. Осторожно коснулась плеча ребенка, отчего он мелко вздрогнул от неожиданности и обернулся.

С вопросом вскинула брови, окинув мальчика недоуменным взглядом.

Отчего у него нет настроения?

— Я говорил с капитаном, — вздохнув, принялся рассказывать Тёдзи и снова устремил взгляд вдаль. — Хотел попросить работы, пока мы плывем. Но он сказал, что платить не будет, и нечем.

Это грустно.

— Ой, — мальчик неожиданно встрепенулся, выпрямился и ухватился за перила. — Смотри! Туда! Вон!

Я с любопытством уставилась на воду вдали, замечая за золотыми бликами на поверхности дрожь и мельтешение.

Там кто-то есть?

«Хм-м», — с интересом подался Оробаси.

— Ого! — восторженно вскрикнул Тёдзи, а я удивленно распахнула глаза, когда впереди из воды друг за другом выскользнули рыбы.

Большие. Больше человека ростом. Серебристые и голубые гибкие тела.

Они будто прыгали по воде, издавая странные писклявые звуки с разной интонацией.

«Дельфины», — рассмеялся змей. — «Они — не рыбы, а млекопитающие. Довольно с-социальны и коммуникабельны. Очень умные с-существа. Во время зимовья и по вес-сне их час-сто можно вс-стретить вокруг Ватацуми. По крайней мере, раньше. Не знаю, как с-сейчас».

Стая дельфинов привлекла к себе внимание всего корабля, и животные с весельем выпрыгивали из воды и будто хотели обогнать судно, развлекаясь.

«Навевает вос-споминания», — со вздохом усмехнулся Оробаси. — «Вокруг Ватацуми жило множес-ство морс-ских с-существ. И люди ос-строва, и животные мирно сос-существовали друг с другом и успешно с-сотрудничали. Киты, дельфины, акулы и другие животные вс-сегда находили убежище на ос-строве, а люди в море, ес-сли попадали в беду. Вс-се жили в гармонии», — рассказывал бог, пока мы все наблюдали за игривыми дельфинами, которые безбоязненно держались ближе к борту. — «Многие морс-ские с-существа укрываются в этом акватории от зла и тьмы и мигрируют ближе к Инадзуме в некоторые с-сезоны для сохранения потомс-ства. Ос-строва Инадзумы ведь не прос-сто так окружены вечными грозами. Острова — граница с Темным океаном, за которым обитают злые боги, не желающие жить по Закону, и чудовища, которые пытаютс-ся проникнуть в Тейват. Задача Электро Архонта не только править королевством, но и защищать земли от вторжения. И с-сквозь эти грозы никто не может пройти незамеченным».

Как… интересно, — я впечатлено моргала после такой лекции.

«Хм-м… С-сейчас июнь», — задумчиво произнес змей. — «Значит, эти дельфины отправились из Ватацуми на с-север, к Наруками, и, возможно, дальше. Но к зиме они вернутс-ся назад».

— Аи! Они так близко, хи-хи! — радостно засмеялся Тёдзи, смотря то на меня, то за борт, где под нами выскочил один из дельфинов, что-то весело пропищав, и нырнул в воду, обдав брызгами, от которых мальчик рассмеялся сильнее.

Я улыбалась, наблюдая за ним, и за морскими существами.

Нам предстоял еще долгий путь…

Глава 22

До Рито мы добрались в июле.

Почти месяц пути в запертом пространстве с одними и теми же лицами, когда не нужен сон…

Я ощутила себя на месте Оробаси, и такое сравнение знатно повеселило змея.

Но путешествие не выглядело потерей времени, как сетовала Миюки, — мне оно принесло много знаний и опыта. Ведь когда ты находишься посреди моря, то ты… учишься у моря.

Оробаси многое показывал на примерах, рассказывал о морских обитателях, об ориентировании по небу и чтению звезд.

Он рассказал красивую легенду о звездах — что, когда на Тейвате рождается человек, то в небе загорается его путеводная звезда, которая светит ему всю жизнь до самой смерти и направляет человека во всех начинаниях. А когда такой человек избран богами и в его руке зажигается Глаз Бога, то в небе вокруг его звезды вспыхивают новые звезды, рождая созвездия.

Жаль, что я не человек. И в небе не может гореть моей звезды.

И жаль, что это лишь сказка...

Я училась у моряков справляться со стихией во время шторма, а Миюки помогала с грамотой, как и рассказывала о быте Храма либо же об Инадзуме и ее истории. Мы вместе с Тёдзи познавали много нового, готовясь к неизвестному миру.

Пару раз судно делало остановку на мелких островах, чтобы пополнить запасы питьевой воды или свежей пищи — фруктов или мяса животных. Также на таких островах были тайные склады, где хранились разные припасы. Хотя Миюки была уверена, что это контрабанда, как бы ее не уверял в обратном капитан.

Оробаси лишь посмеялся. По его словам — на море действуют иные от суши законы.

Мне даже казалось, что посреди воды бог и ощущал себя… свободнее, несмотря на то, что был заперт.

Но Рито показался на горизонте, и капитан принялся отдавать приказы, намереваясь успеть причалить до заката и отправиться на берег отдыхать.

Миюки суетилась рядом со мной, а Тёдзи мешался под ногами моряков, с которыми за месяц пути нашел общий язык, и у которых обучился корабельному мастерству от безделья. В конце пути даже капитан проникся хватким мальчиком, предлагая остаться юнгой на судне, но у того были свои цели и планы.

Тёдзи за это время успел посидеть, подумать и поделиться планами со мной. Первым делом он собирался проводить меня до Храма, чтобы убедиться, что я добралась до места. А потом поблизости найти работу. У моряков в пути он узнал все об указе Сакоку и рисковать не хотел, сбегая из страны, тем более в его юном возрасте. Выходить на пиратов — это тоже деньги, которые ему и надо было заработать.

И я не сомневалась, что трудолюбивый мальчик справится.

— Сначала надо подойти к Кагеяме, инспектору в доках, — суетилась Миюки, которая успела собрать наши скромные пожитки в сумку и закинуть на плечо. — Надо отметиться у нее о прибытии на остров. Обычно она работает только с иностранцами. Но сейчас из-за войны довольно напряженная обстановка, и, чтобы не было проблем, лучше пообщаться с ней. После этого свободно покинем Рито и двинемся по северной дороге в Арауми, и оттуда к Храму. Посмотрите на меня, пожалуйста.

Пока моряки работали вокруг, и Тёдзи, закончив прощаться со знакомыми, двинулся к нам, теребя лямки своей сумки, жрица решила еще раз осмотреть меня.

— Лучше вам в городе приобрести новый наряд и… маску. Да. Я знаю, где там можно все приобрести, — покивала мыслям женщина, тихо бормоча. — Даже хорошо, что в темное время суток прибудем. В полумраке и неверном свете фонарей вас будет трудно узнать. Но главное избегать сувенирной лавки на площади, так как там много статуэток с Огосё. Тёдзи, еще раз, — привлекла внимание подошедшего мальчика Миюки, который подскочил к нам. — Говорить буду я. Вы — беженцы с Ясиори, которых я обнаружила, пока изучала проблему острова. Татаригами, верно? И обереги.

— Да, все верно, — покивал серьезно ребенок. — Могу повторить рассказ, как Аи восстановила один из них.

— Я помню, — отдернула его жрица и глянула на меня. — Простите, что мне приходится…

Я улыбнулась и махнула рукой.

Если это поможет нам избежать проблем, то не имело значения, кто в этой истории какие роли играл.

— Тогда придерживаемся этого плана и дальше, — кивнула Миюки и тяжело выдохнула, явно от волнения. — Никогда в жизни не подумала бы, что окажусь замешена в подобной истории, — тихо пробубнила она, отворачиваясь и прижимая ладонь ко лбу. — Синобу никогда в жизни не поверит, что ее благочестивая и правильная сестра впуталась в неприятности. Ох, а что скажет мама…

Я слабо улыбнулась и переглянулась с веселым Тёдзи.

Капитан ходил по палубе и подгонял моряков, ворча, что медленно плелись и точно до заката не успеем не то, что выгрузиться, но и причалить — ветер ближе к острову ослаб, будто издеваясь над желаниями капитана, и пришлось мужчинам вставать за весла.

Зато Миюки радовалась, что по темноте точно никто не будет присматриваться к нам.

Стоило спустить на пристань трап, как у его подножья уже ожидали двое мужчин в доспехах и женщина в юкате с теплой кофтой на плечах, а в руках держала кипу бумаг. Она внимательно осмотрела корабль и хмыкнула, когда к ней спустился капитан и принялся отвечать на вопросы.

Я же настороженно замерла, смотря на вооруженных людей, которых подсвечивал одинокий фонарь на пристани.

Вызывали… неприятные воспоминания.

— Вот, нам к ней надо, — прошептала Миюки, отвлекая от разглядывания.

Но мы продолжали стоять в стороне на корабле и не мешаться под чужими ногами, пока двое самураев не поднялись на палубу на проверку.

— Вы у нас… беженцы, да? — остановила на нас уставший взгляд женщина, которая поднялась вместе с капитаном на корабль.

Он оставил ее, а сам бросился за самураями, которые принялись с дотошностью расспрашивать моряков.

— Не я, — вперед вышла Миюки, доставая из маленькой сумочки жетон. — А они. Я — Куки Миюки, жрица Великого Храма Наруками. По заданию Гудзи Яэ я пребывала на острове, изучая загрязнения из-за вопиющих действий армии Сопротивления. Там же и нашла этих детей, которые помогали мне.

Кагеяма внимательно изучила документ и кивнула, что-то внося в бумаги.

— А у них есть какие-нибудь удостоверения? — она опустила взгляд на нас.

— У мамы и папы были, я знаю, — смутившись, ответил Тёдзи. — Они на шахте работали, пока… не пропали. У меня вроде ничего не было, — он пожал плечами.

— А как зовут тебя, мальчик? — слегка прищурившись, она внимательно осмотрела ребенка.

— Тоси Тёдзи, — встрепенулся он и слабо улыбнулся. — А это моя подруга, Аи. Она нема, к сожалению, — и мальчик взял меня за руку, пока я слегка потерянно наблюдала за всем.

— И вы одни жили на Ясиори, пока там идут боевые действия? — удивилась Кагеяма. — Но… я слышала, что армия Кудзё всех беженцев сопровождала в убежище. Почему вы не отправились с ними?

— Мы искали маму, — печально ответил Тёдзи и опустил взгляд. — Она пропала, и я… надеялся ее найти. Но потом на нашу деревню напало Сопротивление. Они хотели похитить Аи, и… ранили ее сильно. Мы бежали. Поэтому ни документов, ничего нет, пришлось бросить и дом, и вещи. Нас нашла Миюки и помогала нам. А потом помогла и сюда добраться.

— Понимаю, — с сочувствием смотрела на нас инспектор. — И вижу, что вы — инадзумцы. Что ж… я так полагаю, дальнейший путь вы держите до Храма?

— Да, я направляюсь туда, и отведу детей тоже туда. Пусть их осмотрят. В конце концов, они многое перенесли на острове, — согласно ответила Миюки.

— Тогда под вашу ответственность, — что-то записала в бумагах Кагеяма. — Можете идти.

— Хорошего вам дня, — вежливо сказал Тёдзи.

— Да защитит вас Электро Архонт, — несильно поклонилась жрица, и инспектор ответила ей тем же, легко улыбнувшись.

Я с интересом посмотрела на Миюки, которая только мотнула головой и махнула рукой.

— Пойдемте, — поторопила нас к спуску жрица.

Тёдзи крепче обхватил мою ладонь и вскинул вопросительный взгляд, отчего я улыбнулась ему и твердо кивнула.

Пора.

Рито настораживал.

Я… никогда не видела столько людей в одном месте, как и шуму от них…

На пристани бродили рабочие и стража, которая спокойно пропустила нас в город, стоило Миюки показать документы. Дальше мы двинулись вверх по широкой лестнице мимо каменных домов и чистых каменных улочек, освещенных тусклыми фонарями.

Росли изогнутые деревья с алыми листьями, которые с шелестом разносил слабый ветер.

Стемнело окончательно.

Но темнота не прогнала людей.

Люди были везде, занятые своими делами, торопившиеся куда-то или о чем-то оживленно разговаривавшие друг с другом. Было много тех, кто… внешне отличался от нас не только типом и кроем одежды, но и лицом.

Иностранцы?..

Я не отводила пристального взгляда от жрицы, как бы ни хотелось осмотреться по сторонам, но теряться не хотелось больше. Где же потом искать женщину в таком большом городе, где любой мог узнать тебя в лицо? А вот Тёдзи, держа меня за руку, так и вертел головой, чуть приоткрыв рот и изучая разные диковины.

В какой-то момент Миюки повернула на одну из узких улиц, усыпанную алыми листьями. Я только и успела дернуть мальчика за руку, чтобы не отставал.

— На ночь стоит остаться в гостинице, ближе к выходу из города. А на рассвете мы продолжим дорогу, — тихо говорила жрица. — Пока вы будете в номере, я схожу и все куплю для путешествия, и новые вещи для Аи.

Я кивнула, как и Тёдзи.

Женщина остановилась около трехэтажного здания и отвела нас в тень у него рядом с деревом.

— Подождите здесь, я узнаю о местах, — окинув нас взглядом, сказала Миюки.

Мы дружно кивнули, после чего жрица ушла.

— Никогда не был в городах, — тихо поделился Тёдзи, все еще крепко держа меня за руку и прижимаясь к боку. — А тут еще столько всего. Так ярко и шумно.

Я согласно кивнула, осматривая улицу.

Полумрак, разгоняемый фонарем у входа в гостиницу, и еще несколькими столбами вдоль дороги. Дома напротив шли ровными рядами, огороженные деревянными заборчиками, за которыми виднелись ухоженные садики. Туда-сюда прохаживался одинокий страж на посту, а мимо сновали редкие прохожие.

Казалось, будто жизнь сосредоточена в центре, а не на окраине.

И это хорошо, как считала Миюки. Будет меньше света и внимания, которое нам не нужно.

Вскоре показалась жрица. И судя по ее расстроенному лицу, ничего не получилось.

— Все номера заняты, — вздохнула она и с задумчивостью замерла рядом. — Остался вариант с еще двумя гостиницами, но они ближе к площади, и там вряд ли будут места. А та, что у резиденции клана Хийраги… она нам не по карману. И рассчитана для влиятельных гостей.

Я с сожалением вскинула брови.

Все-таки помимо плюсов позднего прибытия в город были и значительные минусы. Людям нужен отдых, сон и пища. А ближе к ночи тяжело все это найти в незнакомом месте.

— Я… попробую что-нибудь разузнать у досина, — под взгляд Миюки попал одинокий самурай на посту, и женщина решительно направилась к нему.

С нашего расстояния было видно, как жрица напористо что-то выспрашивала у мужчины, а потом развернулась и твердым шагом приблизилась к нам.

— Какой толк от досинов, если они в элементарном вопросе не могут помочь?! — раздраженно произнесла женщина и поджала губы. — Обязательно напишу на него жалобу! Что на Каннадзуке беспомощные как младенцы, что тут, в городе, где много приезжих, на основные вопросы ответить не может! — она тяжело вздохнула и прикрыла ладонью лицо.

Тёдзи зевнул и прижался щекой к моему предплечью, наблюдая за жрицей, которая, заметив усталость ребенка, снова вздохнула.

— Пойдемте хотя бы поужинаем. Я знаю тут поблизости хорошее место с вкусным раменом, — предложила Миюки.

Мальчик приободрился и закивал.

Недалеко от берега была площадка, похожая на ухоженный парк. Каменная широкая дорога изгибалась под деревьями и тянулась вдоль берега, где гуляли редкие прохожие. Там же рядом с фонарями кучковались палатки с едой и яркими незнакомыми мелочами. Но Миюки целенаправленно вела нас в дальний край парка к одинокой лавке, откуда доносились вкусные запахи.

Тут даже засыпавший на ходу Тёдзи оживился.

— Нам, пожалуйста, три порции рамена, — с улыбкой попросила жрица.

Женщина за прилавком вежливо кивнула и приняла оплату. И пока мы занимали места на высоких стульях за освещенной стойкой, сделанной под стол, продавщица споро наполняла глубокие тарелки свежим супом.

— О-о! Как вкусно! Спасибо! — встрепенулся Тёдзи, попробовав свою порцию.

Он аж весь засветился, вызывая у нас теплые улыбки.

Мне вроде тоже понравился рамен. Вкус был немного непривычным — его было много, словно букет, после стольких недель однообразной пищи из риса, рыбы и редких фруктов или овощей. Этот суп он… казался непривычным.

Определенно придется пробовать еще раз, как и другие блюда, чтобы понять, понравилось ли мне, или это из-за новизны и необычности.

Ведь порой одна деталь, как соль, может менять вкус пищи полностью.

И эту разницу я поняла, пока гостила у Куникудзуси.

«В мире очень много блюд», — вставил Оробаси, который весь вечер молчал, давая самой разбираться с впечатлениями. — «Люди порой из с-скудного набора пищи могут приготовить уникальное и интерес-сное блюдо».

Я окинула взглядом улочку, на которой дальше стояли еще палатки с разными закусками.

Действительно. Мне предстояло еще со стольким познакомиться.

Пока я отвлеклась, пытаясь распробовать и понять вкус рамена, Миюки разговорилась с продавщицей, которая подсказала, где можно переночевать.

— Насколько я слышала, в гостинице сейчас остановился комиссар Камисато. Ходят слухи, что он завтра утром отбывает в поездку куда-то за границу. Говорят, что в Фонтейн на переговоры, — делилась женщина.

А от таких новостей жрица даже приободрилась.

— Видимо, Огосё ведет нас, и нам нужно было лишь немного подождать, чтобы понять ее знаки! И мы должны были встретиться с комиссаром! — радостно сказала Миюки, когда мы закончили поздний ужин и отправились в сторону гостиницы.

Тёдзи широко зевнул и тяжело моргнул.

И это стало для женщины толчком к решительным действиям.

— Я попрошу о встречи с ним, — спешно ведя нас по улице, говорила жрица. — Великий Храм Наруками и комиссия Ясиро всегда работают вместе. Хоть клан Куки и служит Храму, но мы в хороших отношениях с кланом Камисато. Я надеюсь, что господин Камисато примет нас и разрешит остаться на ночлег в гостинице.

Но неожиданно вдохновленная Миюки резко замерла и обернулась на меня с беспокойством.

— Только… что делать с вами? Он ведь… сразу узнает вас. В маске в гостиницу не пустит охрана, там ведь влиятельные гости останавливаются и каждый человек проверяется на входе, — хмурилась женщина. — Комиссар служит сёгуну и часто встречается с ней. Ему будет достаточно одного взгляда и…

Я коснулась ее руки, пытаясь оборвать нервную речь.

— А? — она растерянно моргнула.

Указала на сонного мальчика, который еле держался на ногах, особенно после горячего плотного ужина, и Миюки, потом на себя и мотнула головой.

Жрица нахмурилась, не понимая, что я хотела сказать и… в ее глазах скользнуло озарение.

— Что? Нет! Я не брошу вас! — горячо зашептала она и сжала кулаки. — Пока мы будем спать в гостинице, под крышей и в тепле, вы предлагаете оставаться на улице? Это… немыслимо! Даже не думайте о таком! — она пылко взмахнула руками и помотала головой. — Я… я что-нибудь придумаю!

Я с сожалением улыбнулась, смотря на нее.

«Тут нечего придумывать», — вздохнул Оробаси.

Была согласна с ним.

Нам повезло, что уже стояла ночь, а фонари не давали достаточно света, чтобы рассмотреть меня должным образом. Но в здании, рядом с человеком, который лично знаком с Архонтом… шансы остаться неузнанной отсутствуют.

И Миюки тоже это понимала, отчаянно ломая голову, как найти выход.

Но того не было.

И оставить меня не позволял ее долг и обещание.

Не только Куникудзуси, но и самой себе.

— Я… Я… — Миюки зажмурилась и прижала ладонь ко лбу, раздираемая сомнениями.

И тяжело вздохнула.

— Сейчас лето, и очень тепло. Мы могли бы переночевать в парке, — беспомощно предложила жрица.

Я осуждающе нахмурилась.

— Хорошо, — сдалась она и опустила плечи. — Я пойду туда с Тёдзи. А вы… пожалуйста, держитесь в безопасности. И старайтесь не попадаться на глаза людям.

С улыбкой кивнула и просто указала рукой вверх.

Миюки изумленно моргнула, подняв взгляд.

— К-крыша?

Дома в городе имели хоть и покатые, но относительно ровные и низкие крыши, куда можно было без проблем залезть. Я сразу это приметила, как и то, что строения в деревне шахтеров и на острове Рито отличались. Но вот крыши… там удобно прятаться.

— Да, там действительно вряд ли кто-то вас заметит, — прижав ладонь к груди в волнении, Миюки все-таки согласилась с моим ходом мысли. — Я приду сюда на рассвете за вами, хорошо?

Кивнула, улыбнувшись.

Жрица тяжело вздохнула и перехватила сонного Тёдзи за руку. Мальчик в беспокойстве вскинул брови, но все-таки пошел за женщиной.

Как только они скрылись за углом, я с оценкой глянула на крышу.

Оттуда будет прекрасно видно звезды.

Глава 23

— Аи! Вы здесь? — раздался осторожный зов Миюки.

Я удивленно вскинула брови, отрывая взгляд от звездного неба, и поднялась с пыльной крыши, чтобы подобраться к краю и выглянуть.

Жрица напряженно оглядывалась по верхам, и было заметно ее волнение. Как только она взглядом натолкнулась на меня, то выдохнула с облегчением, прижав ладонь к груди.

Я нахмурилась, не понимая, зачем она вернулась. Неужели им не удалось договориться с тем комиссаром?

Времени, наверное, прошло не больше пары часов, как мы расстались, и близилось к полуночи, и вот женщина с беспокойством искала меня.

— Как я и обещала, принесла вам вещи, — Миюки стащила с плеча сумку и показала ту. — Я… успела заскочить в лавки, пока те не закрылись. И нашла маску, которая завтра может пригодиться.

А! Вот оно что…

Я кивнула и осторожно спустилась с крыши, стараясь не угодить в пышный куст внизу, после чего подошла ближе к жрице.

— Надеюсь, мы не сильно потревожим жильцов, — оглядевшись по сторонам, выдохнула Миюки.

Жильцы? Ой! Я, наверное, шумела, пока забиралась и спускалась?

— Нас приняли в гостинице, и комиссар поспособствовал нашему устройству, — передавая сумку с вещами, рассказывала женщина. — Он выслушал нас, но сказал, что разговор лучше перенести на утро, так как Тёдзи окончательно уснул, пока все говорили. Ведь только он знает подробности происходящего на Ясиори, поэтому… его не беспокоили.

Хм-м, но ведь комиссар уплывает рано утром. И зачем ему всем интересоваться?

Но я просто кивнула, продолжая хмуриться и сжимать в руках сумку.

— Вам… точно больше ничего не надо? — вскинув брови, смотрела на меня жрица, сложив руки на животе.

Ей явно было неуютно, и женщина ощущала чувство вины, что оставила меня в одиночестве, но…

Я вздохнула и покачала головой, а после слабо улыбнулась.

— Тогда… я пойду. И утром обязательно вернусь, — поджав губы, пообещала Миюки, а после развернулась и торопливо ушла.

Проводила ее взглядом.

За прошедший месяц на корабле я даже привыкла к ее суетливости, и она почти перестала пугать неуемной активностью.

Бросила взгляд в звездное небо с месяцем молочной луны, которая освещала округу мягким светом.

Вернулась на крышу, на прошлое место, и положила на колени сумку, раскрывая горлышко, чтобы изучить содержимое. Сверху лежала, должно быть, маска. Я осторожно достала ее и опустила сумку под бок, чтобы не мешалась.

«Церемониальная мас-ска кицунэ», — ответил Оробаси. — «Их нос-сят на праздники».

Белая маска, изящно расписанная алыми линиями, подводя уши, глаза, усы, нос и рот в тонкой едва заметной улыбке. С обратной стороны висели шнурки, которые помогали крепить и удерживать украшение на голове.

Она была… красивой.

А кроме лис еще существуют маски? — с интересом спросила я, водя пальцами по гладкой и выпуклой поверхности.

«В Инадзуме в ос-сновном ис-спользуют их. Изредка можно вс-стретить мас-ски тэнгу или тануки. Лис-сы — с-священные животные, а кицунэ — божественные звери, не прос-сто ёкаи. Поэтому им отведено ос-собое мес-сто в религии», — спокойно объяснял змей.

Вот как…

А маски со змеями есть?

Оробаси глухо рассмеялся.

«На Ватацуми на фес-стивалях раньше нос-сили. Но, полагаю, они не так популярны, как лис-сы», — все-таки ответил бог.

Раздался глухой стук.

Я вздрогнула и вскинула голову, понимая, что на крыше была не одна.

На том конце, согнув ногу в колене, сидел светловолосый мужчина и напряженно смотрел на меня. А я замерла в испуге.

Бежать.

Единственная мысль.

«Он ис-скал тебя целенаправленно», — заметил мрачно Оробаси. — «И держит рас-стояние с-специально, с-сохраняя дис-станцию между вами, чтобы не пугать тебя с-сильнее».

— Здравствуйте, — он заговорил медленно, вскинув руки и показывая, что не нес вреда. — Меня зовут Тома. И меня к вам послал мой господин, Камисато Аято.

Камисато? Но как? Миюки обманула меня?

«Хм-м», — задумчиво протянул змей.

Я стиснула в руках маску, готовая уже вскочить и убежать, но Тёдзи… он ведь в гостинице.

Что делать?..

Тома опустил взгляд, стараясь не смотреть на меня, как и не шевелиться лишний раз.

— Мой господин ожидает вас внизу.

Что?..

«Хм-м, он выказывает тебе почтение», — отметил Оробаси. — «Он не с-смотрит тебе в глаза и не поднимает головы. По крайней мере, он догадывается, кем ты можешь быть».

Но что мне делать?

— Вам не стоит нас бояться. Мы не причиним вам вреда, — видя, что я все так же никак не реагировала на слова мужчины, говорил он миролюбиво. — Если вы желаете сохранить тайну своего здесь пребывания, то вам все-таки стоит спуститься вниз и принять приглашение моего господина. Я клянусь вам, что мы не желаем вам зла.

Я поджала губы, раздираемая сомнениями.

Я не знала этих людей. И один раз, утверждая, что не обидят, мне сделали больно. Не хочу снова…

Почему жизнь опять преподносит какие-то непонятные испытания? Почему жить так сложно?

«Ус-спокойся и не паникуй», — твердо произнес Оробаси. — «Да. Здес-сь нет твоего брата, который решит вс-се вмес-сто тебя или спас-сет. Поэтому думай. Миюки с-сказала, что комис-сар был заинтерес-сован рас-сказом Тёдзи и ее с-самой. Как комис-сар он входит в управляющий орган Инадзумы и с-служит напрямую Электро Архонту. Вс-ся ваша ис-стория ему интерес-сна как политику, в первую очередь. И даже ради нее он с-собрался выс-слушать гос-стей утром. Он не может быть врагом. По крайней мере, с-сейчас».

Ты так думаешь? — неуверенно спросила у бога.

«Я так вижу», — вздохнул змей. — «Но не будь излишне наивной и с-сохраняй рас-судок».

Я слабо кивнула. И взяла в руки сумку.

А после спустилась вниз, в садик, чуть не угодив от волнения в куст, и замерла от неожиданности — на дороге стоял высокий мужчина в белых одеждах.

— Не будем больше шуметь под окнами добрых людей. Позвольте пригласить вас туда, где более подходящая обстановка для беседы и знакомства, — и, взмахнув рукой, он слегка склонил голову.

Но и комиссар не смотрел мне в глаза или на лицо, держа внимание больше на земле. Только вот кивнул он скорее из вежливости.

«Либо, чтобы не с-смущать тебя с-сильнее. Либо, пока не разузнает твое точное прос-схождение», — предположил Оробаси. — «В конце концов, ему тоже не положено кланятьс-ся. Лишь проявлять учтивос-сть. Люди его проис-схождения и с-статуса поклоны принос-сят только богам».

Хм-м, как ты говорил, что и божественные сознания не кланяются никому, кроме своего бога, создателя.

«Верно», — подтвердил змей.

Я выбралась на дорогу и остановилась, не подходя ближе к мужчине. Он только понимающе кивнул и приглашающе махнул рукой, чтобы шла за ним. Прижимая к груди сумку и маску, я старалась не потерять из виду комиссара, отметив, что его слуга двигался за моей спиной, тоже придерживаясь значительного и почтительного расстояния.

После полуночи в городе царил ночной мрак, и по пути нам не встретился никто из людей, даже патрульные досины. Да и фонари не везде горели.

И только мы приблизились к высокому зданию, обнесенному высоким забором, как Тома ускорился, а после распахнул перед нами двери, пропуская вперед. Но первой вошла я, оказавшись в зеленом, гармонично убранном, дворике. Узкая дорога вела к деревянному крыльцу, куда я и пошла, как и спутники за мной.

Оробаси чему-то хмыкнул, но не объяснялся.

В доме, как только мы оставили обувь в пороге, Тома продолжал открывать передо мной двери, пока не проводил в просторную светлую комнату с низким столиком из темного дерева, окруженного татами и двумя подушками для сидения. Дальние сёдзи были отодвинуты, открывая вид на ночной дворик и небольшой пруд.

И нигде весь путь не встретился ни один человек.

Даже в доме.

Все выглядело чисто и аккуратно, что я ощутила себя неловко в своих одеждах. Хоть и держала их в приличном виде, но была заметна их изношенность в долгой дороге.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Пока я с интересом осматривалась, комиссар замер около стола, а Тома рядом с выходом, смотря в пол. Я растерянно моргнула, обратив внимание на Камисато, после чего кивнула и заняла одну из подушечек, сев на колени и положив рядом сумку и маску.

И стоило мне устроиться, как следом сел комиссар, а после Тома.

— Позвольте представиться и объясниться перед вами? — смотря в сторону моих плеч, спросил Камисато.

Я кивнула.

— Меня зовут Камисато Аято, и я являюсь главой клана Камисато, главой комиссии Ясиро и вхожу в Триединый Совет под управлением Ее Превосходительства Наруками Огосё, — ровно и спокойно говорил мужчина. — Полагаю, у вас возникли вопросы из-за нашего присутствия. Сегодня вечером после ужина ко мне с прошением пришла жрица родом из клана Куки, приведя мальчика и попросив о простом одолжении — о ночлеге, так как в остальных гостиницах не было места, а с маленьким ребенком ночью ей было некуда податься. Я ответил ей положительно и пригласил на чай, чтобы за беседой узнать подробности. Незначительная плата за комнату в гостинице — утолить мое любопытство, откуда она приехала, ведь весь вид гостей говорил о долгой дороге. Она рассказала о задании Гудзи Яэ, о Татаригами и об острове Ясиори. Но к тому моменту мальчик уснул, а подробности можно узнать только у него.

Я нахмурилась.

Хоть и говорил мужчина ровно, избегая лишних эмоций, но… постановка фраз заставляла задуматься.

И кое-что напомнила.

Куникудзуси вел беседы примерно в таком же ключе. Незаметно, но… расскажешь ему все. Похоже, Камисато в диалоге вытащил из Миюки что-то, что указало на меня, а жрица и сама не заметила этого.

— После чая Куки покинула гостиницу и поспешила на рынок, который уже закрывался. Покупка вещей для путешествия не удивила, но женская одежда... а после фестивальная маска... заинтриговали. Ведь, как жрица, Куки носит только жреческие одеяния, которые говорят о ее статусе и наоборот в ее пути только помогают. Зачем ей повседневная одежда? И тут мне сообщили, что с корабля, оказывается, сходили трое, но... Куки пришла лишь с мальчиком. Куда делась немая девушка? — Камисато вздохнул и мотнул головой, а я напряженно поджала губы. — Найти вас по следам не составило труда. А когда ко мне вернулся мой... слуга в крайне возбужденном состоянии и доложил, что на одной из крыш сидит девушка, на лицо похожая на нашу Огосё, словно... ее дочь... или младшая сестра, это уже вызвало вопросы. Много вопросов.

Как... он так быстро все узнал? Это пугало! Он просто за два часа провел расследование и вышел на меня.

Невероятно...

«Он очень влиятелен», — отметил Оробаси. — «И умен. Будь ос-сторожна в мимике, жестах и... с-словах».

Но... меня даже немую Куникудзуси как открытую книгу читал, а тут...

— Вам не стоит волноваться, — с нажимом произнес Камисато. — Если вы желаете сохранить свое пребывание тут в тайне, то так тому и быть. Никто, кроме меня и моего слуги не знает о том, что вы здесь. Но... я хотел бы знать, с чем именно столкнулся. Кто вы? — он чуть дернул головой. — Если вы готовы ответить, то кивните. Мы предоставим вам письменные принадлежности для ответа. Если же вы... желаете сохранить свою тайну и дальше, то... так тому и быть. Но вы должны понимать, что сейчас в Инадзуме неспокойно, и любой подозрительный человек будет восприниматься как угроза. Я надеюсь, что вы осознаете это, — вроде говорил спокойно, но от угрозы в словах стало не по себе.

Холодное предупреждение.

Я зябко повела плечами.

«Его можно понять», — вздохнул Оробаси. — «Как комис-сар он защищает с-страну от опас-сности. И ты дос-статочно подозрительна, чтобы попас-сть в с-список неблагожелательных лиц».

Я поджала губы и опустила взгляд на сложенные на коленях руки.

Их волнения понятны. И даже слова убедительны.

Я прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

Почему жить так тяжело и страшно?

Что мне делать?..

Я...

Вскинула печальный взгляд на мужчин и рвано кивнула, стиснув пальцами край юкаты.

Тома тут же подскочил и покинул комнату, чтобы через пару минут вернуться со шкатулкой. Я удивленно моргала, как он смог заметить мой жест, если все время смотрел в пол. Или... комиссар как-то дал ему знак?

Ох, не время забивать голову такими странностями.

Слуга боком присел между мной и Камисато, поставил шкатулку на стол и, распахнув ту, ловко и быстро расставил письменные принадлежности — свиток с лентой по краю, кисть и чернильницу, точнее, тушечницу.

Я осторожно и не спеша раскрыла свиток и подхватила кисть, отметив, что Тома успел развести тушь, куда обмакнула кончик кисти и замерла.

«Я помогу», — приободрил Оробаси, верно распознав затруднения, ведь я все еще писала с ошибками и не знала всех иероглифов.

В конце концов, я могу рассказать им историю без упоминания Куникудзуси и Оробаси.

Тома вернулся на свое место у двери и сел в ожидании.

— Позволите читать вслух? — как только я провела первую черту, заговорил Камисато, который внимательно смотрел на лист.

Вверх ногами? Ох-х… это должно быть сложно.

Но я согласно кивнула и начала аккуратно писать. Только вот кисть была слишком мягкой и неудобной, отчего иероглифы стремились превратиться в каракули. Но, на удивление, комиссар все понимал.

— «Мое имя — Аи. Я — божественное создание Электро Архонта. Долгие годы я находилась во сне, пока бедствие на Ясиори не пробудило меня. Война и эпидемия Татаригами принесли горе, боль и смерть людям на острове, не оставив меня равнодушной. Я взялась восстанавливать уничтоженные обереги, чтобы остановить загрязнение скверной мертвого бога, от которой люди сходили с ума и погибали в муках. И мальчик, Тоси Тёдзи, помогал мне, приютив в своем доме на шахтах Дзьякоцу. Но моя деятельность не пришлась по нраву Сопротивлению. И когда я восстановила первый оберег и очистила земли вокруг шахт от зла, то через несколько недель они пришли к нам и попытались меня похитить. Я была ранена, и нам с Тёдзи пришлось бежать оттуда, так как я… не могла защитить ни себя, ни ребенка. В дороге мы встретили Миюки, которая и помогла покинуть Ясиори и пообещала сопроводить меня к Гудзи Яэ в Храм Наруками. Так мы и оказались здесь», — закончил читать Камисато с мрачным видом и погрузился в глубокие думы.

Я убрала кисть в сторону, кончиком в тушечницу, и сложила руки на коленях в ожидании.

Комната окунулась в молчание.

Было слышно лишь, как во дворе стрекотали насекомые и плескалась вода из фонтанчика в пруду.

— С начала войны я несколько раз посылал своих людей на Ясиори, и никто из них так и не вернулся. В военное время это и неудивительно. Но теперь я понимаю, что дело, скорее всего, не в их раскрытии, а в эпидемии, — тихо пробормотал комиссар. — Хотя бы понятно, что на самом деле творится там… Спасибо вам за доверие, — он с почтением поклонился, и его жест повторил Тома, но куда глубже. — Что ж… ваше желание сохранить свое инкогнито вполне разумно. Возможно, Сопротивление и не знали о вашей природе, но вы, несомненно, влезли в их планы, поэтому стали целью, оказавшись в опасности. Но здесь, на Наруками… да-а, — мужчина кивнул своим мыслям. — Маска в пути вам пригодится, чтобы не возникло подобных, как сейчас, недоразумений. Тома позаботиться о вашей безопасности в пути.

Названный снова поклонился.

Хм? Но он ведь слуга комиссара, а тот утром уезжает. Они не отправятся вместе?

Я с недоумением посмотрела на мужчин.

— Тома — управляющий клана Камисато, поэтому он остается в Инадзуме и будет помогать моей младшей сестре, Камисато Аяке, в ведении хозяйства, — не знаю как, но комиссар понял мое удивление, тут же все объяснив. — Он — мое доверенное лицо. И если вам понадобится какая-либо помощь, то можете обратиться к нему.

О! Но… почему?

«Ты с-смогла убедить комис-сара», — отметил Оробаси. — «Но это не отменяет того, что Тома будет не только с-сопровождать вас-с, но и с-следить за вами вес-сь путь».

Чтобы проверить наши намерения? — догадалась я.

«Именно», — подтвердил змей. — «Доверие надо оправдывать. Каким бы ни было твое прос-схождение, но с-судить тебя будут по делам твоим. Они с-слышали лишь твою ис-сторию. Но видно, что эти люди прос-сто с-словам не верят».

Им нужны доказательства, — поняла я и нахмурилась.

А после кивнула, чтобы как-то отреагировать на объяснения Камисато.

— У вас будут еще какие-либо вопросы? Или пожелания? — поинтересовался комиссар, снова удивляя меня.

Но я мотнула головой.

— Если вам что-то понадобиться, то обращайтесь, — спокойно произнес мужчина. — А пока позвольте оставить вас. Время позднее, и перед долгой дорогой стоит отдохнуть.

Я слабо улыбнулась и указала рукой на дворик, имея в виду, что останусь там до утра.

— Вы… не будете отдыхать? — Камисато чуть нахмурился.

Я опять мотнула головой и подхватила кисть, чтобы ответить.

— «Мне не нужен сон. Как и пища, хоть я и могу составить компанию за столом. Спасибо вам за заботу. Но отдохнуть лучше стоит вам», — прочел комиссар. — Хм, я понимаю. Значит, вы желаете остаться здесь?

Кивнула.

— Тогда я прикажу, чтобы никто не мешал вам, — пообещал Камисато и с уважением поклонился.

Следом за ним и глубоко поклонился Тома, который после этого поднялся первым, чтобы открыть дверь своему господину.

Когда они оставили меня в одиночестве, я устало вздохнула, отпуская напряжение и страхи.

«Планы редко идут так, как мы того хотели», — тихо произнес Оробаси, а я поднялась на ноги и подошла к краю комнаты, садясь в сторону дворика, наполненного гармонией, и опуская босые ноги во влажную траву.

Красиво.

Глава 24

Я с интересом следила, как постепенно наступили предрассветные сумерки, и после забрезжил солнечный свет, а на деревьях защебетали птахи. На пышных и аккуратных кустах раскрывались бутоны и соцветия, как показывались цветные бабочки, порхая над цветами, тянувшимися к солнцу.

Вместе с тем из глубин дома доносились звуки и голоса, а вскоре потянулись приятные запахи скорого завтрака.

За высоким забором тоже все активнее звучала городская жизнь, настораживая, — это сколько же там людей было…

Я все так же неподвижно сидела на краю, а голых ног касалась трава.

Посреди ночи ко мне пришел маленький и пушистый темный гость. Странное создание, сверкая в полумраке зелеными глазами, неслышно приблизилось и потерлось головой о мою руку, чем ввело в недоумение. А после обошло по кругу, потеревшись о спину, да так и рухнув под боком, издавая странные звуки.

Я только растерянно смотрела на это создание, а когда осторожно коснулась его головы, то оно изогнулось, подставляя шею.

Странное и пушистое создание…

Кот. Как подсказал Оробаси, тихо объясняя, что это за существо.

Но оно мне понравилось — такое приятное на ощупь.

Так мы и сидели вдвоем до самого утра, пока…

Пока голову не посетила мысль, о которой успела успешно забыть — Миюки! Она ведь говорила, что утром пойдет искать меня! А ведь уже рассвело…

Только я собиралась подняться, лихорадочно обдумывая, куда идти и кого звать, чтобы предупредили жрицу, как в дверь постучали. Кот с недовольством подскочил и спрыгнул во двор, быстро теряясь в кустах. Замерла, растерянно подняв взгляд и наблюдая, как створка отъехала в сторону.

В комнату вошел Камисато Аято. Он с уважением поклонился и выпрямился.

— Ваши спутники проснулись и приводят себя в порядок. Скоро подадут завтрак. И я хотел уточнить у вас, не желаете ли вы переодеться? И примите ли приглашение к завтраку? — вежливо поинтересовался мужчина.

А я ощутила сильную неловкость.

Одежда.

Я ведь так и не переоделась в те вещи, что принесла Миюки, всю ночь просидев во дворике и прислушиваясь к окружению в компании кота.

Поэтому активно покивала на вопросы комиссара.

Камисато приглашающе махнул рукой, и я поспешила подобрать сумку и маску, а потом по коридору последовала за мужчиной.

— Как вы и пожелали, мы сохраняем ваше инкогнито, поэтому в этой части дома нет никого. Так как Тома занят вашими спутниками и завтраком, то я решил сопроводить вас лично, — спокойно произнес комиссар, явно, чтобы не возникло новых недоразумений. — За этой дверью купальни. Вы можете оставить вещи в первой комнате, а во второй привести себя в порядок. Вам нужна помощь?

Я удивленно моргнула и помотала головой, прижав сумку к груди.

Один раз за все время мне помогал Куникудзуси, но там из-за того, что я была ранена и не могла самостоятельно о себе позаботиться. Сейчас я не нуждалась в чьей-либо помощи.

— Хорошо, — мужчина кивнул и отошел, открыв передо мной дверь в комнату.

Я бросила напряженный взгляд на Камисато, который все так же не поднимал глаз на меня, и прошла вперед.

Мужчина остался снаружи и закрыл за мной дверь.

Чистое и светлое помещение со шкафами, где умещались принадлежности для купания, большая часть которых была неизвестна, и место, где можно было оставить вещи, как чистые, так и грязные.

Я положила сумку на лавку, и рядом маску, и растерянно поискала в шкафу мыло, но там было столько непонятных и разных баночек, что схватила первую попавшуюся с приятным запахом. После чего быстро разделась и перешла в соседнюю комнату, убранную просто, но с изяществом. С бассейном, исходящим паром, и несколькими табуретками, да ковшами. И в отличие от ванны в убежище Куникудзуси, здесь было слишком светло и легко.

С мытьем я закончила быстро и, когда вернулась в первое помещение, то отметила, что чистые вещи из сумки вытащили и аккуратно повесили в открытом шкафу, а грязных уже не было. Как и маски.

И когда успели войти сюда? И кто?..

Пожав плечами, я обтерлась мягким полотенцем и спешно оделась, с любопытством оглядывая новые и яркие вещи из приятной на ощупь ткани. Не такой, в какой я была при пробуждении, но и не в той грубой, которую носила до этого.

Черные бриджи ниже колен, черная же кофта с длинными рукавами и высоким горлом. А поверх легкая и короткая розовая юката с бледным узором цветов, которую я с трудом перевязала широким темным поясом. На ногах новые белые носки — таби.

Мне понравилось, как это все смотрелось. Очень… приятно.

В коридоре на выходе я с удивлением наткнулась на Тому, который встрепенулся при моем появление и низко поклонился. А после молча двинулся по коридору, и мне пришлось нагнать его, чтобы не отстать и не заблудиться.

Было заметно, как он держался рядом со мной настороженно, и это немного печалило.

Я помнила о традициях и этикете Инадзумы, которые еще в первые дни моего пробуждения прививал Оробаси. И вот вживую столкнулась с ними, будто со стеной.

И мне стало… неуютно.

Сразу захотелось назад на Ясиори, в наш маленький домик, где мы с Тёдзи и Куникудзуси спокойно, без лишних мыслей ели из одного котла, вместе убирали дом и работали, а после с легким смехом делились планами, желаниями и историями.

А не это вот все…

Казалось, что я стояла на краю пропасти, и на другой стороне остались близкие люди, и расстояние между нами с каждым мгновением все увеличивалось и увеличивалось.

А это мне не нравилось. Совсем.

Я вздохнула.

И передо мной открыли дверь в очередную комнату.

— Аи! — воодушевленно вскрикнул Тёдзи, и следом послышался топот.

Мальчик налетел на меня и обхватил, ткнувшись носом в живот.

— Я так рад, что ты тут! — искренне поделился ребенок, вызвав у меня мягкую улыбку.

— Ох, вы… что-то случилось? Почему вы здесь? Я… — засуетилась рядом Миюки, а после резко замерла, явно до чего-то додумавшись, и развернулась к Камисато, который тоже присутствовал в комнате. Женщина низко, в извинении, поклонилась ему. — Простите, что мне пришлось утаивать от вас…

— Мы уже все обсудили с… Аи, — перебил ее комиссар, после чего жрица выпрямилась. — Все было лишь… большим недоразумением. Здесь вы в безопасности, не волнуйтесь. Никто не знает о ваших тайнах.

Кроме тех, кто присутствовал в комнате.

— А теперь давайте позавтракаем, — предложил он.

В комнате было накрыто лишь три стола — один в центре и два по бокам, лицом друг к другу. За спиной Камисато было еще одно место, которое слегка возвышалось над другими благодаря низкой платформе. Я настороженно осмотрелась, вспоминая слова Оробаси о том, что…

— Аи! Садись со мной, — дернул за руку Тёдзи, вырывая из мыслей и ведя к ближайшему столу.

Камисато бросил взгляд на Тому, который после этого быстро исчез за дверью. И пока я устраивалась рядом с мальчиком, который поделился своей подушкой для сидения, слуга вернулся, принося дополнительную посуду на меня. Миюки с беспокойством глянула, но ничего не сказала, занимая стол по соседству.

Еды принесли много разной и незнакомой. Я краем глаз наблюдала, как ели остальные, и повторяла, с удивлением отмечая новые вкусы.

— Что тебе понравилось больше всего? — тихо полюбопытствовал Тёдзи и потянулся к тарелке с тремя палочками, на которые были нанизаны цветные шарики.

Я в этот момент жевала вытянутый желтоватый продукт.

Э-э…

«Креветки», — с ноткой веселья подсказал Оробаси. — «Это креветки. Блюдо из них».

Вот. Они понравились.

Указала на красивую горку креветок, а потом на пустую тарелку из-под супа.

— Тэмпура и мисо-суп? А мне омлет понравился! И данго! — и мальчик показал палочку с цветными шариками на ней, с удовольствием прищурившись. — Попробуй его! Он здесь очень вкусный. Такой вкусный разве что мама делала мне, — ребенок придвинул тарелочку ближе.

О, вот какое название у них!

Я подхватила палочку и нахмурилась. Шарики были покрыты чем-то блестящим и липким, судя по тому, как потянулась ниточка между соседними комочками. Осторожно откусила, уже предчувствуя, что мне не понравится.

И оказалась права.

Сначала ощутила приторную сладость, а затем ту самую липкость и тягучесть.

Поморщилась.

Нет. Не мое.

Я с трудом проглотила и вернула палочку на тарелку, отодвигая ту.

— Не понравилось, да? — спросил Тёдзи, вскинув брови и заглядывая в мое лицо.

Помотала головой и тяжело выдохнула, а после вытерла липкие губы салфеткой и потянулась к чаю, чтобы смыть ощущение скованности во рту. И потребовалось два больших глотка, чтобы избавиться от чувства, будто… внутри все склеилось.

Мальчик фыркнул.

Я оглянулась на ребенка, который прижимал ладонь ко рту, пытаясь подавить рвущийся смех. Весело ему было наблюдать за моими мучениями.

Вздохнула и мотнула головой.

А после с подозрением глянула на людей. В комнате и так держалась напряженная тишина, но до этого хотя бы разбавлялась шумом посуды, тогда как теперь совсем все затихло.

Миюки стискивала палочки и старательно смотрела в стол, на тарелку, хотя ее щеки заметно покраснели, сравнявшись с цветом одеяний.

Камисато спокойно пил чай, смотря перед собой с невозмутимостью.

А Тома находился все так же у двери, но его плечи заметно подрагивали, сдавая, что тоже было весело.

Я уныло вздохнула и отпила чая.

Наверное, выглядела очень нелепо в тот момент.

Но зато узнала, что мне не нравится ничего липкого. Нет. Оно отвратительно…

Как вспомнила это ощущение, закрыла глаза и дернула плечами.

Ужасно.

Скорее запила чаем, отдающим каким-то цветочным ароматом. Но и он, к сожалению, такими темпами быстро кончился.

— Прости, но ты так смешно скривилась, — хихикал ребенок.

Я слабо улыбнулась, глянув на Тёдзи, и покачала головой, откладывая пустую чашку в сторону.

— Полагаю, вы насытились, и можно перейти к делу, — окинув всех коротким взглядом, произнес Камисато.

Эта фраза вызвала некоторое облегчение, так как от неловкости не знала, как реагировать и что делать, да и ребенок сразу после этого притих и уставился на мужчину. Тома неслышно поднялся и принялся убирать со столов посуду, но мальчик придвинул к себе тарелку с оставшимися данго, давая понять, что не расстанется со сладостями.

— Вы упоминали, что хотели поговорить о состоянии Ясиори, — покивала Миюки и сложила руки на коленях.

— Я отвечу на ваши вопросы, — среагировал Тёдзи. — Но только в одном случае.

Комиссар вскинул бровь, разглядывая бойкого мальчика… с интересом. А жрица опешила, и в ее взгляде, с которым она посмотрела на мальчика, я даже заметила испуг.

Что-то не так?

Я напряженно перевела внимание на Тёдзи, который упрямо смотрел на мужчину.

«Дело в его наглос-сти, с которой он обратилс-ся к человеку намного выше его с-статусом», — объяснил Оробаси. — «С с-самого начала завтрака мальчик повел с-себя дос-статочно легкомыс-слено, нарушив вес-сь регламент и этикет. Но ему с-спустили это с рук из-за тебя, ведь ты никак не возразила. И теперь он с-самостоятельно обращается с требованием к комис-сару».

Это может… принести проблемы? — я сжала кулак, спешно обдумывая слова бога и как поступить, чтобы ребенка не обидели.

«Только ес-сли комис-сар не отнес-сется с пониманием и не захочет выс-слушать мальчика», — спокойно произнес змей.

— Мне нужна работа, — твердо сказал ребенок.

— Работа? — переспросил Камисато, цепко смотря на маленького собеседника.

— Да, — кивнул Тёдзи с уверенностью. — Мне нужно собрать много денег, чтобы найти маму. И если вы поможете с работой, то я вам все расскажу.

— Не думаю, что с этим могут возникнуть проблемы, — усмехнулся комиссар. — В поместье Камисато всегда хватает работы. Обратись к Томе. Он управляющий клана и подберет тебе дело по способностям.

— Хорошо, — отозвался мальчик с серьезным видом. — Так и сделаю.

«Храбрый мальчик», — хмыкнул Оробаси. — «Жизнь на Яс-сиори вос-спитала в нем твердость духа и умением с-стоять на с-своем. Жаль будет, ес-сли здес-сь это не оценят».

— Задавайте свои вопросы, — закончил Тёдзи и поджал губы.

Камисато прищурился, не отводя пристального взгляда с ребенка.

Глава 25

Путь наш начался ближе к обеду. Точнее, продолжился.

Как только комиссар получил свои ответы от упрямого мальчика, то вместе с Томой оставил нас на время. Оробаси предположил, что Камисато пошел раздавать инструкции для слуги, и между делом снова похвалил Тёдзи за сдержанность — мальчик ничем лишним не сдал Куникудзуси, зато через слово вворачивал о нелюбви к Сопротивлению, из-за которых на острове и начались беды.

Жаловался, как все плохо, сколько людей пострадало, что оставшиеся сходят с ума, пираты грабят и мародерствуют на руинах, а патрули Сопротивления ходят с агитациями и порой могут и напасть, как было в нашем случае. Армия Кудзё после эвакуации так и сидит в своем лагере и ничем не помогает на Ясиори, и тут слово ввернула Миюки, что они там без приказа из сёгуната вообще ничего сделать не могут, даже жриц не пускают, чтобы очистить земли от загрязнений, и приходится изворачиваться, чтобы исполнить свой долг.

Тёдзи не забыл напомнить, и что мама у него пропала без вести, а старик Васидзу из деревни Хиги совсем сошел с ума и посылал своих людей на грабежи к оставшимся жителям острова, отбирая последнее. Это еще если не упоминать разрушенные обереги руками Сопротивления, отчего Татаригами стал целым бедствием.

Комиссар послушал жалобы мальчика. Задал несколько уточняющих вопросов, да задумался. По его словам в сёгунате вообще не слышали ни о каком Татаригами и эпидемии на Ясиори, кроме того, что остров под контролем армии Ватацуми. А о наступлении и отбитии земли вообще не было и речи. Сейчас там все только нескончаемо обсуждали проблему горна, от того и посылали Камисато в Фонтейн, чтобы он там провел переговоры с местным инженерами.

На такой ноте и закончилась беседа. И у загруженного мыслями мужчины явно прибавилось работы.

Первым отбыл комиссар, которого ждал корабль. А вот нас… ждало на выходе…

Что это? — с любопытством оглядывала странную конструкцию и животное.

Она походила на маленький домик на колесах, где мы могли уместиться сидя, а крупное светлое существо вело то вперед, но сейчас переступало с ноги на ногу и мотало головой.

— На экипаже мы на самом деле быстрее доберемся до горы Ёго, — приободренно кивала Миюки, стоя рядом и сложив руки на животе. — Избранные Глазом Бога могут через устройства телепортации переноситься на небольшие расстояния по сети этих устройств, но обычные люди используют для путешествий повозки и лошадей. Сейчас же с Охотой на Глаза Бога… — женщина запнулась, нахмурилась и отмахнулась. — Не берите в голову. Это не наши заботы.

«Охота на Глаза Бога»? Что это? Звучит как-то неприятно. И почему Миюки на это сильно нахмурилась и свернула тему?

«Хм-м, не знаю», — тихо произнес Оробаси, но, кажется, тоже заинтересовавшись словами жрицы.

Тёдзи крутился рядом с животным и донимал вопросами Тому, который и организовал наше путешествие.

— Но нам придется изменить путь, — сдвинув брови, помрачнела Миюки, продолжив обсуждать нашу поездку. — Мы двинемся не в обход длинной дорогой через Арауми, а по центральной дороге, через деревню Конда, лес Тиндзю и территорию клана Камисато к главной дороге до Великого Храма Наруками. Это куда безопасней. Но, наверное, так даже лучше. Мало кому взбредет в голову останавливать экипаж с символом клана Камисато.

— Верно, — сказал подошедший светловолосый мужчина и улыбнулся. Он низко поклонился и опустил взгляд. — Как говорится — прячься на самом видном месте. Позвольте пригласить вас? Я приготовил все для удобства в путешествии. Если есть просьбы, то скажите сейчас, пока мы не покинули Рито.

Миюки перевела вопросительный взгляд на меня, но я мотнула головой.

Мне ничего не надо, разве что моим спутниками.

— Я все уже взяла, что надо было, — вскинула руки жрица. — Тёдзи тоже собрал вещи.

— Тогда лучше не задерживаться, — вежливо произнес Тома.

Я кивнула.

И поправила маску — все-таки та была крайне неудобна, и как бы Миюки не старалась хорошо закрепить ее, только вот она все равно сползала от любого резкого движения. Но сейчас, пока мы не скрылись под защитой экипажа, приходилось стоять у входа в гостиницу в таком виде, так как мимо проходило много людей, и некоторые из них с любопытством оглядывались на нас.

— Не все могут себе позволить такой комфортный тип путешествия, — тихо говорила жрица, оглядывая внутреннее убранство экипажа из двух мягких лавочек друг напротив друга, и несколько подушечек, как и узкое окошко сбоку из тонкой бумаги, которое можно было приоткрыть. — Сельские жители обходятся повозками, где они также перевозят груз. Некоторые могут позволить крытые повозки, чтобы защитить груз или людей от непогоды. И лишь… аристократы ездят на таких удобных экипажах.

Я задумчиво кивнула и сняла уже ненужную маску, откладывая на соседнее пустое место.

Тёдзи вызвался поехать снаружи, составив компанию Томе.

Жаль, что не могла смотреть в окно до тех пор, пока не покинем город, — хотелось бы понаблюдать за округой и как та будет меняться. В конце концов, мне и морское путешествие пришлось по душе, так как многое сопровождалось рассказами Оробаси о разных явлениях на море или живущих там существах.

И то, что под пластами воды тоже есть земля, где во мраке живут другие не менее разумные существа.

Это было жутко, но интересно.

— Если все будет хорошо, то доберемся до горы меньше чем за неделю, — продолжала говорить Миюки. — А потом еще восход до Великого Храма Наруками на день.

Это… хорошие прогнозы.

Я улыбнулась.

«Примерно так и рас-считывал Куникудзуси», — тихо произнес Оробаси. — «У нас-с еще ос-станется время, чтобы уговорить Гудзи, ес-сли та с-сразу не с-согласится».

Экипаж дернулся и устремился вперед, слегка поскрипывая и покачиваясь, напоминая этим корабль. Я от неожиданности схватилась за край лавочки и завертела головой, осматриваясь и привыкая к изменениям. Но вскоре расслабилась и спокойнее села, сложив руки на коленях.

Началась завершающая часть путешествия.

Скоро… совсем скоро…

«Думаю, мы можем продолжить обучение», — вырывая из мыслей и отвлекая, сказал змей. — «Поговорим о божес-ственном и религии в целом. Эта тема с-сейчас будет куда актуальней, чтобы Храм не ввел тебя в недоумение».

И под скрип экипажа и мерную качку я вслушивалась в рассказ Оробаси.

Дорога моим спутникам далась сложно. Миюки было тяжело долго сидеть на одном месте, и вскоре она начала ерзать, открыла окно, впуская свежий ветер, который сквозняком растрепал наши одежды и волосы. И женщина невероятно обрадовалась остановке, когда Тома предложил отдохнуть в поздний обед. Жрица выскочила и… начала привычно суетиться, как помогая мужчине, так и мешаясь ему в готовке.

Я тоже вышла и прошлась по округе в компании Тёдзи, который с интересом оглядывал равнину с редкими рощами. Горы виднелись синими и далекими, окруженные таинственной дымкой.

После вкусного обеда мы продолжили путь. И ближе к ночи мальчик перебрался в экипаж и, убаюканный мерным ритмом пути, заснул у меня на коленях, когда стемнело.

Тома сообщил об остановке на ночь и бесшумно начал ухаживать за животным, лошадью, пока уставшая от долгого сидения Миюки взяла на себя ужин. После еды спутники устроились на ночлег, на который я отправила и мужчину, намеревавшегося бдеть ночью, охраняя нас. Но удалось убедить его пойти спать, ведь все равно я не нуждалась во сне и могла спокойно просидеть у костра, пока другие отдыхали.

Так и продолжалось наше путешествие.

Когда мы достигли деревни Конда, где жили в основном старики и осиротевшие из-за войны дети, то на ночь уже остались в доме старосты Дэнсукэ, где за ужином слушали рассказы из жизни этого маленького поселения, которое до указа Сакоку славилось своими ремесленниками и мастерами, но сейчас переживало не лучшие времена.

Когда-то, по словам старосты Дэнсукэ, через центральную дорогу мимо их деревни проходило много путников из Рито в столицу. Конда цвела, ведь путешественники останавливались здесь в придорожной таверне, торговали и приобретали особенные краски, которые изготавливали только в этой деревне, и за счет чего она и жила.

А с выходом указа все оборвалось.

После живого и многочисленного Рито, за многоголосьем которого скрывались проблемы запертых иностранцев, деревня Конда действительно выглядела тихой и немного пустынной. Казалось, что еще немного, и она станет такой же, как деревня шахтеров, где по итогу остался один Тёдзи.

Война… даже далеко от нее простые люди страдали от последствий.

Время возьмет свое и старики покинут этот мир, тогда в деревне останутся одни дети, ведь молодежь стремилась только в столицу.

Инадзума будто… постепенно, с краев вымирала.

«Ценнос-сти Электро Архонта — Вечнос-сть. Но, похоже, та сос-средоточилась лишь в с-столице», — заключил Оробаси.

К обеду мы снова продолжили путь, который растянулся еще на два дня знакомого ритма, пока мы ехали по равнине, и не въехали в темный и таинственный лес Тинзю, где обитали разные ёкаи. Здесь мы остановок почти не делали, чтобы не попасться в ловушки игривых существ, хотя мне бы очень хотелось встретиться с кем-нибудь из них.

Просто любопытно — какие они, эти ёкаи.

Ведь по рассказам Оробаси — это мистические существа, которые владели своей магией, а некоторые, особенно могущественные, могли подчинять элементы. Хоть они были и не ровня богам по силе, но повиновались тем и служили.

За лесом начиналась территория клана Камисато, простиравшаяся по всему восточному предгорью. Но, по словам Томы, мы… не собирались делать остановку в поместье, ведь там мне скрыться будет проблематично, поэтому мужчина на развилке повернул в сторону главной дороги до Храма.

И у красных высоких ворот с таким же алым святилищем рядом закончилась наша поездка и начинался бесконечный, казалось, подъем по каменной дороге и лестницам в гору.

— Я… я пойду с Аи! — решительно произнес Тёдзи и схватил меня за руку, оборачиваясь на удивленного Тому. — Я обещал, что помогу ей добраться до Храма. А потом… потом спущусь к вам. Я запомнил дорогу.

Пришел момент прощания, и Тома не собирался подниматься вместе с нами — ему надо было возвращаться в поместье. Вместе с Тёдзи, раз он решил у них работать.

Только вот мальчик был совсем иного мнения.

Миюки с сочувствием посмотрела на ребенка и перевела взгляд на мужчину.

— Я провожу его, как только передам Аи Гудзи Яэ, — пообещала она. — Мне все равно надо будет возвращаться, так как мое задание было экстренно прервано и не завершено.

Тома хмыкнул, вскинув бровь.

— Его выбор.

Тёдзи серьезно нахмурился, смотря на мужчину.

Но слуга уже обернулся ко мне, с уважением склонившись.

— По приказу моего господина я должен был проводить вас сюда. Дальше начинается территория Великого Храма Наруками. А что происходит в его стенах, то остается на совести Гудзи Яэ Мико.

Я кивнула.

Они и так сделали больше, чем должны были, ведь и сами вызвались.

Вскинула голову и с волнением посмотрела на высокие красные ворота. Ветер растрепал волосы, а рядом зашелестели деревья.

Было неспокойно.

Казалось, что… что-то сильно изменится.

Я прижала ладонь к груди и тяжело выдохнула.

«Нам пора», — слишком спокойно произнес Оробаси.

После короткого привала на обед мы и начали подъем.

Дорога до Храма была прямой, вокруг главного пика, избегая леса, где по словам Миюки жили кланы ёкаев, селясь на соседних вершинах гор и у них. И если мы не хотели лишних проблем, то лучше было не сходить с дороги.

Что меня поразило… везде была сакура.

Она тянулась вдоль нашего пути рощицами, роняя нежные лепестки, которые разносил по округе ветер. Часто встречались небольшие святилища, около которых делали короткие привалы и молились, потому что, по словам Миюки, так принято.

За все время нам встретилась лишь одна группа людей, которые спускались с горы. Они только вежливо поклонились нам и пошли дальше.

А когда начались ряды красных ворот, тории, как объяснила жрица, она и сообщила, что мы почти на месте. Пришлось снова достать маску.

Как и говорили — добрались меньше чем за сутки, больше из-за частых остановок и перерыва на сон.

Миюки рассказывала, что весь этот подъем имел смысл, ведь человек проходил через внутренние испытания, прежде чем явиться в Храм. Очищался духовно и был готов встречаться и просить у божества.

Не знаю про очищение, но за этот день лишь еще сильнее стала на взводе, особо не в силах объяснить из-за чего так волновалась.

Это… Храм? — я замерла на конце дороги, растерянно осматривая открывшийся вид на просторное плато на вершине пика.

«Великий Храм Наруками», — тихо произнес в сознании змей. — «Мы пришли».

Спокойствие разбавлял шелест множества сакур, журчание странного крытого фонтанчика с рядком деревянных ковшиков у входа и тихие перешептывания жриц и посетителей.

Множество красных зданий было связано между собой, и то тут, то там виднелись жрицы, занятые ежедневными делами. Паломники молились, оставляли подношения, общались или просто в тишине сидели в тени деревьев.

Течение жизни здесь было… умиротворенное.

Я… как-то не так представляла себе Храм.

Особенно после всего путешествия и того контраста между Ясиори и Наруками.

Здесь слишком обманчиво безопасно.

Тёдзи отвлек, дернув за руку, и я опустила напряженный взгляд на мальчика.

— Пойдем, Миюки сказала, чтобы мы омыли лицо и руки вон там, и подождали ее здесь, пока она найдет Гудзи Яэ, — ребенок указал на тот самый фонтанчик, рядом с которым стояла незнакомая жрица, сложив руки на животе.

А я за мыслями даже не заметила, как Миюки оставила нас…

— Добрый день, путники, — поприветствовала нас жрица, когда мы подошли к фонтану. — Добро пожаловать в Великий Храм Наруками!

— Здравствуйте, — вежливо произнес Тёдзи, а я просто кивнула.

— Вы можете подождать Миюки здесь или отдохнуть после пути в тени, если пожелаете, — она махнула рукой в сторону пруда, где можно было сесть на траву под раскидистой сакурой.

— Спасибо, — поблагодарил мальчик, и мы снова переключились на фонтанчик.

Я помогла Тёдзи, полив на руки из ковшика, чтобы он умылся. А потом он подержал ковшик для меня. Но из-за маски я обошлась лишь мытьем рук.

Миюки не было долго, поэтому мы все-таки устроились в тени, вытянув ноги. Людей в округе не было, только жрица на входе занялась своими делами, что-то делая с каменным фонтанчиком, а после подхватила веник, который до этого прятался за тонким деревцем, и принялась собирать опавшие лепестки на дороге.

— Здесь так красиво, — тихо заговорил Тёдзи, подхватив горстку лепестков на траве. — Никогда не думал, что в одном месте может быть столько сакуры! Мама рассказывала о Храме. Она тут была в детстве с родителями, и потом, когда они с папой поженились. И… в реальности все такое другое. Весь этот путь только до одного Храма занял столько времени и сил. И если бы не помощь Куникудзуси, Миюки, господина Камисато и Томы… я… не знаю, как бы мы дошли хотя бы сюда, не говоря уже о Сумеру, — ребенок печально вскинул брови и глянул на меня. — Как… мне искать маму?

А я растерянно моргнула и… тяжело вздохнула, пожав плечами.

Я не знаю.

Мальчик поджал губы и снова перевел взгляд на воду, по спокойной глади которой плыли розовые лепестки.

«Ему надо вырас-сти, окрепнуть. Заручитьс-ся поддержкой», — спокойно сказал Оробаси.

По дорожке от большого здания к нам спешила Миюки.

— Я… Аи, — повернулся Тёдзи, но замолчал на полуслове, тоже увидев жрицу.

— Гудзи Яэ Мико ожидает вас, — с поклоном сообщила женщина. — Я провожу.

Я кивнула и поднялась на ноги.

Но замерла на месте, когда поняла, что ребенок остался, поэтому с вопросом обернулась к нему. Мальчик неловко улыбнулся и почесал затылок, сдвинув свою соломенную шляпу.

— Я… наверное, тут подожду.

С непониманием вскинула брови, только вот из-за маски Тёдзи не видел моей мимики.

— Не будем заставлять ждать Гудзи, — поторопила меня Миюки.

Я поджала губы и опустила голову.

— Удачи, — прошептал мальчик с волнением и стиснул кулаки.

Кивнула ему и последовала за жрицей.

«Хм-м», — задумчиво протянул Оробаси. — «Похоже, он…»

Что? — встрепенулась я.

«Ничего. Возможно, с-скоро с-сам с-скажет», — отмахнулся змей, оставляя теряться в догадках.

Глава 26

Во внутреннем дворике главного дома сидела красивая женщина с длинными розовыми волосами, опустив босые ступни в воду пруда. Она была сосредоточена на книге в руке, а во второй держала пиалу с напитком. Рядом с ней находился поднос с полупустой тарелкой неизвестной мне еды и с глиняным кувшином. С другой стороны от нее лежала кисть, тушечница и свиток с заметками.

Часть густых волос дернулась, и я изумленно замерла, распознав, что это… ухо, на котором висела не золотая заколка, а тяжелая серьга.

«Кицунэ», — напомнил Оробаси. — «Божес-ственные звери. Лис-сы».

— Миюки, оставь нас, — не оборачиваясь, твердо приказала, судя по всему, Гудзи Яэ и опустошила пиалу.

Жрица рядом глубоко поклонилась и тихо покинула нас.

Время тянулось.

Лепестки сакуры красиво парили на солнце и, когда падали на голову женщины, то она дергала ухом и тихо хмыкала. Тень тонкой чертой скользила у здания, рядом с которым я замерла, не зная, чего ждать, да и Гудзи молчала, отдавая внимание книге.

— Ужасно, — неожиданно произнесла женщина и, вздохнув, захлопнула книгу. — Но поработать есть над чем.

После чего подхватила кисть, окунула в туш и внесла новую заметку в свиток. Как только она освободилась, то отложила пустую пиалу на поднос и похлопала ладонью рядом с собой.

— Иди сюда, — немного ворчливо позвала она. — И сними маску. Тут она тебе не нужна.

Я, избавившись от маски и сжав ту в руках, послушно приблизилась и в ожидании замерла.

— Присядь, — потребовала она и дождалась, пока я опустилась на колени, после чего с прищуром посмотрела на меня. — Ну-ка… удивительно.

Гудзи цепко меня осматривала и была явно чем-то недовольна, судя по тому, как она слегка нахмурилась. Ее фиолетовые глаза были и так темными, а тут потемнели еще сильней.

— Я действительно удивлена, зачем он это сделал, — тихо произнесла она. — И что именно он этим преследует, отправив тебя сюда… а?

Она осторожно коснулась моей щеки, явно желая подхватить и повернуть голову, но резко отдернула руку, будто обожглась, а во взгляде смешались испуг и недоверие.

— Кто это?..

«Она почувс-ствовала меня», — пояснил Оробаси чужую реакцию.

Пожалуй, тогда надо начать знакомство? — предположила я.

«Да», — согласно ответил змей.

Но интересно, что она почувствовала, и что ее так сильно поразило? Я вот совсем ничего не ощущала.

Я указала на свиток и вопросительно вскинула брови. Женщина в замешательстве все еще смотрела на меня, поэтому с запозданием отреагировала.

— Ах, да, — немного рассеянно пробормотала Гудзи. — Миюки упоминала, что ты нема.

Я раскатала немного свиток, чтобы на чистой части написать уже привычные иероглифы.

Оробаси.

В первое мгновение в фиалковых глазах кицунэ скользнула решительность и твердость, которые напугали уже меня. Тень на ее красивом лице показалась жуткой и холодной маской. Даже создалось ощущение, что она... нападет на меня, отчего непроизвольно стиснула кисть и растерянно вскинула брови, понимая, что не смогу сбежать от нее.

— И что же тебе от меня понадобилось, Ватацуми Омиками? — серьезно и тягуче произнесла Гудзи, выпрямившись и потеряв весь свой расслабленный вид, и посмотрела мне в глаза. — Твое нахождение здесь немного странно, учитывая весь путь из Ясиори до Наруками, тогда как там же находились твои люди, которые, выходит, и вернули тебя ценой жизни целого острова. И еще страннее выглядит то, что, оказавшись в руках Предвестника Фатуи, он... отпустил вас, да еще и помог добраться сюда. Зная его, не думаю, что он мог воспылать добротой и щедростью и так легко отпустить такую добычу.

Она знакома с Куникудзуси? — я с напряжением нахмурилась.

Ее слова в его адрес звучали так... пренебрежительно. Мне это не понравилось.

Но я продолжила писать ответы Оробаси на свитке, а не свои вопросы.

— «Я желаю, чтобы ты освободила от моего духа это дитя», — прочитала и недоверчиво фыркнула Гудзи. — С чего бы тебе это желать, обретя сосуд спустя тысячи лет забвения и тьмы? Почему ты отказался от возможности вернуться к власти, когда твои последователи тебя возродили? Тем более в такой удобный момент. После всей этой суеты ты проделал такой путь только ради того, чтобы... тебя изгнали как какого-то мелкого духа?

Я вздохнула, вспоминая такие же вопросы от Куникудзуси в нашу первую встречу. Он тоже не понимал мотивации древнего бога, который вернулся к жизни и пожелал... вернуться назад во тьму.

И продолжила писать дальше, передавая ответы Оробаси.

— «Да. Я не желаю зла этому дитя. Она достойна жизни и свободы». Пф, ты не убедил меня, — она дернула ухом и вскинула подбородок с долей высокомерия, да сложила руки на груди. — «Она умирает». А вот это уже больше похоже на правду, — хмыкнула женщина и налила себе из кувшина напитка, подхватывая блюдце. — Зачем тебе испорченный и непригодный сосуд, от которого отказалась даже создательница, не так ли? Но в таком случае ты мог опять же воспользоваться помощью Сангономии Кокоми. Полагаю, она бы с радостью помогла тебе, и даже бы нашла подходящего носителя. Но ты пришел просить у меня. Почему? — и она прищурила фиолетовые глаза.

От нее разило непонятное хищное предвкушение, от которого было не по себе.

Да и слова про создательницу... выходило, что она знала не только о Куникудзуси, но и обо мне, и почему меня бросили?..

Ощутила недовольство Оробаси, которому совсем не нравилось идти на поводу у Гудзи Яэ, но выхода у него не было.

И подняла руку с кистью для нового ответа.

Хотя уже начинала жалеть, что мы пришли за помощью сюда.

— «Она умирает из-за меня. И я хотя бы осознаю ценность жизни. Даже если та приняла такую форму. Если бы я поступил, как предлагала ты, то эта война затянулась бы еще на дольше. Ты знаешь, что такое смерть. Но ты не умеешь ценить жизнь, раз столь легкомысленно и безответственно относишься к своим обязанностям». Да как ты смеешь меня отчитывать?! — кицунэ побледнела и в ярости напряглась, но ничего не сделала, хотя я и ожидала удара.

Ее глаза... взгляд неожиданно ледяной.

И она резко отвернулась, опустошая пиалу одним глотком.

— Я... не смогу провести ритуал сейчас, — спустя минуты молчания безлико произнесла женщина. — Изгнать дух бога — это не изгнать очередного ёкая-вредителя. По меньшей мере нужно дождаться второго дня полнолуния, и мне потребуются приготовления.

«Через неделю», — заметил в мыслях Оробаси. — «Хорошее время».

Я кивнула.

— За излишнюю инициативу Миюки эти дни за тобой будет присматривать, — сухо проговорила кицунэ и подхватила палочками из тарелки кусок пищи. Прожевав, женщина задумчиво нахмурилась. — Но я все еще не понимаю, почему Сказитель отпустил вас... Что же ему известно... — тихо закончила она, щелкнула палочками и вздохнула.

Я просто пожала плечами, не понимая, чему она удивлялась. Гудзи Яэ ведь знает о нас, значит, и должна понимать причины, почему Куникудзуси так сделал.

Разве не так?..

«Хм-м», — задумчиво протянул змей. — «Заблуждения и недоразумения».

А? — я недоуменно моргнула, не разобрав, что именно хотел этим сказать бог.

Но он не объяснился.

— На это время ты останешься на территории Храма, — снова заговорила Гудзи Яэ твердо, с нотами высокомерия, хмуро смотря на меня. — И я надеюсь, что ты не натворишь глупостей. В противном случае, я пересмотрю наш договор.

Я растерянно вскинула брови.

«Она не доверяет нам. И это вполне разумно», — спокойно произнес Оробаси.

— А теперь ступай. И позови Миюки, чтобы я ее обрадовала новыми распоряжениями, — хмыкнула женщина. — Она проводит тебя в комнату, и ты будешь там находиться, пока я все не приготовлю.

Я поджала губы и подхватила маску, после чего поднялась на ноги под цепким взглядом кицунэ и направилась к выходу.

Жрица действительно ожидала у двери, склонив голову. И стоило мне появиться, как она встрепенулась в беспокойстве, но я не дала ей ничего сказать, лишь мотнула головой в сторону проема, к Гудзи.

— Она желает видеть меня? — переключилась Миюки, на что я кивнула. — Тогда подождите здесь. Я скоро вернусь.

Снова кивнула и проводила взглядом женщину, оставаясь в просторной и пустой комнате в одиночестве, пока жрица спустилась во дворик к Гудзи.

Ее слова... про то, что я буду находиться в комнате, пока она все не подготовит... она запрет нас? Как пленников? — я с печалью посмотрела на руки, которыми стискивала маску.

«Она с-считает нас угрозой. И единс-ственное, что в ее с-силах — это контролировать нас-с. В противном с-случае Гудзи имеет право ус-странить нас-с, ес-сли пос-считает, что мы нес-сем опас-сность», — ответил Оробаси.

Я вздохнула и поджала губы.

Еще в первый день нашей встречи Куникудзуси предупреждал об этом и говорил, что мы рискуем.

Ничто не мешает Гудзи убить меня и Оробаси...

Тем более на ее территории.

Жрица вернулась вскоре, вырывая из мрачных мыслей, и с ходу засуетилась, утягивая за собой.

— Гудзи Яэ приказала расположить вас в гостевой комнате и наказала присматривать за вами, — вздохнула Миюки и повела по коридорам на выход из здания.

Я вернула маску на лицо, чтобы никого не смущать.

— Придется решать, что делать с Тёдзи, — женщина закусила губу в раздумьях. — Я не могу одновременно следить за вами, а также проводить его в поместье Камисато. Эх-х... — она прижала ладонь ко лбу. — Наверное, на ночь придется предложить ему остаться здесь, а с утра определимся, как поступить.

Солнце клонилось к горизонту, отчего территория Храма наполнилась красными и оранжевыми оттенками, которые после прошедшего разговора казались тревожными, а не успокаивающими и приятными.

Но по темноте на самом деле неразумно отпускать ребенка, да еще и в одиночестве.

Да и... снова прощание.

С каждым шагом... я будто теряла важную частицу.

А ведь вскоре еще и...

Я прижала ладонь к груди, слыша, как в сознании тяжело вздохнул Оробаси, но промолчал.

— Аи! — к нам подбежал взволнованный Тёдзи, заглядывая в видимые сквозь маску глаза. — Как все прошло? Гудзи... поможет тебе?

«Да, он вс-се-таки вс-се понял», — утвердительно пробормотал змей.

Понял? Что? Что я...

— Гудзи Яэ оставила Аи в Великом Храме, — кивнула Миюки, отвечая вместо меня, и вздохнула. — Но она еще и приказала мне присмотреть за ней. Поэтому придется решить, кто проводит тебя до поместья Камисато.

— Не страшно, я помню дорогу, — мотнул головой мальчик.

— Нет-нет, я решу эту проблему, — твердо произнесла жрица. — Но завтра. Сейчас уже поздно куда-либо идти, так что сначала ужин, а потом я провожу вас.

Тёдзи повернулся ко мне, заслужив мой кивок, после чего вздохнул, соглашаясь.

Добившись послушания ребенка, Миюки теперь уже нашу дружную компанию повела в сторону дальних строений.

— Паломники часто остаются на ночь в Великом Храме Наруками, поэтому для них на территории есть отдельный дом с кухней, общей комнатой для сна и все удобства, — объяснила жрица, ведя нас сквозь рощицу сакуры.

Пока мы добрались до места, на гору опустились сумерки. Нас накормили супом с лапшой, удон, и Миюки попробовала оставить мальчика в этом доме среди паломников, а меня повести назад к главному зданию Храма, но ребенок заупрямился, не желая отпускать меня, как бы женщина не убеждала.

И ей пришлось смириться с желанием Тёдзи.

Махнув рукой, Миюки повела нас назад. Жрица оставила нас в тесной, но светлой комнате, освещенной подвесным фонарем. Пол укрыт татами, а во встроенном шкафу лежали спальные принадлежности. По дороге женщина показала на купальню, где можно было после трудного дня освежиться, и чтобы утром не искали, где умыться, хотя она обещала прийти перед завтраком.

— Аи, — позвал вернувшийся из купальни Тёдзи, когда я стелила единственный футон. — Я...

Я обернулась к мальчику, выражая интерес. Он запнулся и отвел взгляд, замявшись.

— Ты ведь... с Куникудзуси... вы не люди? — вскинув брови, ребенок присел на пол, напротив меня, и сжал руки на коленях. — И вся эта история в самом начале со жрицей и... прочим... неправда?

Я вскинула брови с напряжением и кивнула, прекращая поправлять матрас и выпрямляясь, переводя все внимание на мальчика.

— Я догадывался все это время, что с тобой что-то не так, — вздохнув, тихо заговорил он, все еще не смотря на меня. — А в последние дни взрослые говорили многое. И многое непонятного. По их словам я собрал картину, но...

«Не удивительно», — фыркнул Оробаси. — «При нем говорили с-свободно. А с-слышать ребенок умеет. Поэтому он ос-сознал с-свое недопонимание, когда углубилс-ся в с-суть».

И теперь получается, что я его обманывала, — я поникла, ведь не нравилось это чувство.

«Недоразумения рождают множес-ство недопонимания. И чтобы разрешить те, надо говорить. Ис-стина тоже не с-сразу даетс-ся. И только ищущий найдет к той путь», — чересчур заумно сказал змей.

А мне вспомнился момент, как из-за подобного случая в первую встречу и разозлился Куникудзуси. И тогда Оробаси впустил того в сознание, чтобы все рассказать и уладить бессмысленную злость. А что было бы, если бы бог тогда не остановил его? Я бы... никогда не познакомилась с Куникудзуси, и не узнала много нового. Не узнала бы, что у меня есть старший брат.

Надо... говорить.

Я поняла, — кивнула мыслям.

Только вот когда ты нема, то недоразумения только растут, ведь толком объясниться не выходит.

Я потянулась и коснулась руки Тёдзи.

Мальчик вздрогнул и вскинул голову, переводя печальный взгляд на меня. Но я легко улыбнулась и сжала его запястье, пытаясь передать доброе намерение. На что ребенок ответил слабой улыбкой.

— Мне грустно и... я не знаю, что делать, что думать, — он мотнул головой. — Мы ведь друзья...

Я твердо кивнула, подтверждая его слова.

— Но теперь выходит, что... все было обманом? Притворством? — Тёдзи с вопросом смотрел мне в глаза. — Что ты воспользовалась моим заблуждением?

Но я решительно мотнула головой, пытаясь развеять его плохие мысли.

— Я ведь сам говорил никому не верить и не доверять, а сам... — он тяжело вздохнул и часто заморгал, но тут же опустил голову, пряча лицо.

Я с сочувствием вскинула брови, не зная, как реагировать.

Я...

Куникудзуси ведь обхватывал меня, когда я расстраивалась. И мне сразу становилось спокойно. А потом и легче думалось. Да и сам мальчик так часто вис на мне от избытка эмоций и радости.

Оробаси в сознании хмыкнул.

«Это зоветс-ся объятьями», — объяснил он. — «Их ис-спользуют для поддержки, либо, чтобы поделитьс-ся положительными эмоциями. Объятья — важный элемент в отношениях людей, показывая уровень доверия и близос-сти».

Хорошо, — кивнула я и придвинулась к Тёдзи, мягко обнимая за плечи и прижимая к груди.

Ребенок обхватил меня в ответ, и я заметила, как мелко тряслись его плечи, и до слуха донесся еле слышный всхлип.

— Аи, — тяжело выдохнув, мальчик отстранился и утер влажные от слез щеки, а после вскинул голову и посмотрел мне в глаза. — Если бы ты... могла говорить, то рассказала бы все?..

Я без раздумий кивнула и улыбнулась ему.

— Мы друзья, Аи, — уверенно произнес он и снова обнял меня. — Мне все равно, человек ты или нет, — бормотал он еле слышно. — Но мы друзья.

Я снова кивнула, хоть Тёдзи и не видел этого жеста, но почувствовал.

Сколько недоразумений можно было бы избежать, если бы я не была нема...

«Ты бы с-столкнулась с другой проблемой — не вс-сем с-словам можно верить», — произнес Оробаси.

А я вспомнила встречу с Камисато, который хоть и отнесся с уважением, вроде бы приняв мой рассказ, но все равно расспросил всех свидетелей, а потом приставил Тому наблюдать за нами.

«Верно», — отозвался бог. — «Порой к с-словам нужны будут доказательс-ства».

Какой же мир сложный, — я тяжело вздохнула, а змей тихо посмеялся.

«Ты вс-сему научишьс-ся», — уверенно сказал он. — «Это займет время и с-силы, но ты познаешь этот мир».

Я ощутила, как мальчик в моих руках расслабился и спокойно задышал.

Уснул.

День был долгим и тяжелым, а час поздний.

Я с тоской посмотрела на черную макушку ребенка.

Предстояло еще одно прощание.

Глава 27

Я сидела неподвижно, прикрыв глаза.

Тяжело было следить за временем, когда нет возможности покинуть комнатку, в которой заключена. Так что, сколько прошло дней с момента прощания с Тёдзи, я не знала.

Мальчика все-таки отправилась провожать Миюки. Как поделилась жрица, которая за советом сходила к Гудзи Яэ, то та сказала, что раз она взялась за это дело, то ей следует довести то до конца, если обещала.

«Не стоит перекладывать ответственность со своей головы на чужую», — Миюки процитировала кицунэ и вздохнула, активно уверяя, что все будет хорошо, она быстро справится со всем и вернется как можно скорее.

Но Миюки до сих пор не вернулась, вот я и сидела, так как заняться нечем. Иногда ходила по комнате, чтобы снова конечности не начало парализовывать.

Даже грамоту не попрактиковать, ведь писать не на чем и нечем.

И никто меня не навещал, не проверял, хотя я изредка слышала легкие шаги по коридору, но они никогда не приближались к моей двери, замирая, не доходя, и так же удаляясь спустя недолгое время. Отчего я сделала вывод, что сейчас в этом домике пребывала совершенно одна.

Пару раз на нейтральную тему разговор заводил Оробаси, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей, но чаще змей молчал, и эта тишина с его стороны казалась тяжелой.

Было неуютно взаперти. И не раз, и не два посещали мысли покинуть помещение, но вспоминались слова и угроза Гудзи, отчего я опускала занесенную над створкой руку и возвращалась на место.

Кицунэ была слишком убедительна.

Окон в этом маленьком помещении тоже не обнаружила, поэтому даже со стороны не посмотреть на улицу.

А вскоре я услышала знакомые суетливые шаги в коридоре, и дверь спешно отъехала, впуская в комнатку жрицу. Женщина вежливо поклонилась, а после прикрыла створку и села напротив меня.

Я в нетерпении смотрела на Миюки в ожидании рассказа.

— Прошу прощения, что пропала на столь долгий срок, — жрица снова поклонилась, на этот раз с извинениями. — Я рассчитывала, что путь займет не больше пары дней, но когда мы с Тёдзи спустились с горы и двинулись к поместью Камисато, то погода сильно испортилась, а ближе к дому и вовсе налетел ураган. Мне пришлось воспользоваться гостеприимством госпожи Камисато, пока буря не улеглась, — женщина с сожалением качнула головой. — Ох, как же хорошо, что мы не попали под грозу, когда только добирались из Рито сюда.

И… сколько тогда не было Миюки, раз не вышло управиться за пару дней?

Но да, она права, что нам в пути по острову очень повезло с ясной погодой.

Попав несколько раз в шторм в море, корабль сбивался с курса, и капитан сетовал на задержку. Не говоря уже об опасности потопления судна, которого так боялась жрица, отчаянно вознося молитвы Огосё, когда налетала буря. Но я из-за слов Оробаси не особо пугалась кораблекрушения.

Море меня не обидит.

А в остальных случаях я могла ходить по воде.

А на суше без толкового укрытия увязнуть в грозе — ужасно. Я помнила такую погоду по Ясиори, и мало приятного путешествовать в ливень и ветер.

— И столько дней ушло в никуда, — вздохнула Миюки и опустила плечи. — Меня не было пять дней.

Я удивленно вскинула брови — так много времени прошло, и даже не заметила этого.

«Хм-м», — задумчиво протянул Оробаси. — «Значит, завтра в ночь».

— Как вы?

На ее вопрос неопределенно пожала плечами.

— Вас кто-нибудь навещал эти дни?

Мотнула головой, и жрица искренне удивилась.

— Как так? Никто не приходил? И… ничего не приносили? Вы так и сидели здесь, не выходя? — серьезно разволновалась Миюки, а ее взгляд рассеянно заметался по комнате.

— Не стоит так беспокоиться из-за нее, — раздался тягучий женский голос.

А я вздрогнула и вскинула голову, в удивлении смотря на Гудзи Яэ, которая замерла в пороге.

Совсем не заметила, как она подкралась…

— Она не нуждается ни в пище, ни во сне, — легкомысленно махнула рукой кицунэ, бросив на меня мимолетный взгляд. — И лишь имитирует человеческую жизнь. Так что большую часть твоего беспокойства она даже не в силах осознать.

Я нахмурилась, смотря на женщину с недовольством.

— О, — она вскинула брови и улыбнулась, переводя на меня внимание. — Хочешь сказать, что я не права?

Твердо кивнула.

— Что… вы имеете в виду? — растерянно вскинула брови Миюки.

— Только то, что я и сказала, — Гудзи мягко прошла в комнату и окинула ту ленивым взглядом.

Стало совсем тесно.

А я напряженно замерла, следя за кицунэ.

— Но… — жрица нахмурилась и прижала ладонь ко лбу в тяжелых мыслях. — Я ведь прожила с Аи полтора месяца и…

— Не забивай голову, — махнула рукой кицунэ и усмехнулась. — Ты сама видишь, что за эти дни она ни разу не покидала комнату, и даже не думала это сделать. Где ты ее оставила, там она и сидела. Она всего лишь безвольная кукла, которая делает то, что от нее требуют.

Миюки с недоумением смотрела на меня, тогда как я не отводила недовольного взгляда с Гудзи Яэ.

Почему она так решила? Она ведь сама сказала, чтобы я тут сидела и не вздумала творить глупостей. Иначе женщина откажется сотрудничать.

Я… не понимаю.

«С-скорее вс-сего это лишь провокация с ее с-стороны», — предположил Оробаси. — «Она хочет добитьс-ся от тебя какой-либо реакции, иначе вс-се ее с-слова выше будут подтверждены твоим бездейс-ствием».

Но я даже ответить ничего не могу нормально! — я нахмурилась и поджала губы.

И Гудзи Яэ совсем ведь со мной не знакома! Как она может утверждать такое?

Я фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась от женщины, которая совсем не впечатлилась моим видом и продолжала усмехаться.

— Оставь нас, Миюки, — резко отозвала жрицу кицунэ.

Та только открыла рот, чтобы что-то сказать, но ей пришлось поклониться и покинуть комнату. На ее лице хорошо читались сомнения и волнение, но высказаться ей не дали.

— Что ж, — Гудзи Яэ окинула меня безразличным взглядом. — Я закончила приготовления. И завтра будет подходящая ночь. Еще не передумал?

Я мотнула головой, передавая отрицательный ответ Оробаси.

— Хорошо, — женщина задумчиво посмотрела на стену позади меня. — Тогда завтра я пришлю за тобой. Будем надеяться, что все пройдет хорошо. А если нет, то что ж… такова Судьба.

Кицунэ дернула плечом и направилась к выходу, не оборачиваясь, и закрыла за собой дверь, оставляя меня дальше кипеть от возмущения за несправедливые слова.

— Гудзи Яэ… — сквозь створку послышался взволнованный голос Миюки. — Я… не могу согласиться с вами по поводу Аи… Вы не видели то, чему я была свидетелем. Аи достаточно самостоятельна. Порой что мне, что Тёдзи наоборот приходилось следовать ее указаниям, ведь ее очень возмущает, когда люди не заботятся о себе, пропускают сон или прием пищи. Она очень строго относится к распорядку. В конце концов, она сама восстановила оберег, по своей воле, своему желанию. И жила с Тёдзи, потому что хотела ему помочь. Сама. И их отношения с Куникудзуси, и как они близки друг с другом… Она очень привязана к брату, а он искренне заботится о ней, иначе бы не сделал всего этого для нее. Будь по-другому все, то он бы так и бросил ее в пещере под землей раненную, и не отправил на поиски стольких людей, не помог бы организовать всю эту поездку до Великого Храма Наруками. Вы не видели, как он обошелся с теми, кто напал на Аи. Я с теми заключенными сидела в одной темнице, но в разных камерах, и… сестра ему очень дорога. Да что там дорога — они все время держались за руки, и он лишний раз не оставлял ее ни на мгновение, будто… они одно целое. Возможно, я многое не понимаю, но я верю своим глазам.

Наступило молчание.

А я, замерев еще в самом начале речи, в напряжении стиснула кулаки.

Я благодарна, что Миюки вступилась и смогла объяснить то, что недоступно мне.

— Подготовишь ее к завтрашнему ритуалу очищения и изгнания, а потом возвращайся к своей первоначальной задаче, — достаточно холодно произнесла Гудзи Яэ.

— Но… — растерянно выдохнула Миюки, но только раздались легкие шаги.

И не было никакого ответа.

Створка приоткрылась и в комнату прошла расстроенная жрица. Она тяжело вздохнула и посмотрела на меня.

— Не сердитесь на Гудзи Яэ, — мотнув головой, попросила она. — Просто госпожа еще совсем вас не знает.

Я слабо улыбнулась Миюки, благодаря ее за старания.

— Пойдемте лучше пройдемся. Сходим, прогуляемся — я угощу вас и покажу территорию Великого Храма Наруками, — предложила женщина.

С сомнением нахмурилась, ведь кицунэ не разрешала уходить из комнаты. Но жрица расценила мои колебания по-своему.

— Не бойтесь. Я присмотрю за вами.

Кивнула и неспешно поднялась на ноги, не забывая взять с собой маску.

Прогулка в ветреную погоду очистила голову, а стоять и наблюдать за цветением сакуры даже понравилось, под увлеченный рассказ Миюки, как она в юности, когда проходила обучение в Храме, постоянно сметала веником лепестки, которые бесконечно осыпались, заполняя собой все. В те времена жрица злилась от бесполезной работы, а теперь только посмеивалась, понимая, что все юные ученицы проходили через такое, набираясь терпения.

Я же недоумевала — какое терпение? Если не собирать опадающие лепестки, то окрестность просто усеется ими по колено. И тогда будет неудобно передвигаться, и не полюбоваться округой, которая будет заметена завядшими листками.

Оробаси лишь тихо посмеялся на мои мысли.

В конце прогулки Миюки проводила меня к Священной Сакуре, которая росла на краю горы Ёго, окруженная храмовым комплексом. Просторная площадь перед ней была усыпана мелким светлым камнем, который хрустел под ногами. От главного здания, где я встречалась с Гудзи Яэ, шла каменная дорожка прямиком к Сакуре, окруженной деревянным помостом. Само дерево имело причудливую форму — одна из крупных веток изображала лису.

Интересно, как жрицы так сделали…

Огромная сакура шелестела кроной, с которой слетали розовые лепестки. Люди рядом с ней замирали с молитвами, оставляли подношения и просто любовались.

Молчаливо. Без суеты. С полным умиротворением.

Я тоже стояла и с удивлением рассматривала дерево, ствол которого в некоторых местах потрескался, открывая синее, чуть светящееся нутро.

Как сказал Оробаси — энергия артерий земли.

И что-то такое я помнила после его рассказов про элементы, которые текли по этим артериям под землей, смешиваясь… но все равно эти знания еще оставались сложными для моего понимания.

Когда начало темнеть, Миюки повела меня на ужин, ведь и сама она успела проголодаться за время прогулки. И в конце, когда везде зажглись красивые желтые фонарики, а небо окрасилось в черный, жрица вернула меня в комнату и пошла отдыхать, сообщив, что впереди у нас сложный день.

Да… день.

Который начался суматошно все благодаря суетливой Миюки и ее обязательств.

Я немного растерянно смотрела на женщину, которая настаивала, что должна помочь приготовиться к ритуалу, а для этого надо обмыть меня в купальне по всем правилам, чтобы очистить тело.

Жрица просила, чтобы я не смущалась, но я и не смущалась. Просто не понимала, зачем в этом деле нужна Миюки, ведь и самостоятельно могла все сделать, тщательно помывшись.

На такой ноте недопонимания нас и нашла Яэ, которая послушала со стороны, усмехнулась и самолично утащила меня в купальни, несмотря на мое недовольство, наказав растерянной Миюки подготовить церемониальные одежды.

Игнорируя мое явное возмущение, кицунэ проследила, как я избавилась от одежды, а после внимательно осмотрела со всех сторон.

— Какой уродливый рубец, — женщина провела пальцем по спине, а я дернулась, отстранившись, и обернулась, мрачно смотря на хмыкнувшую Гудзи.

Хоть и прошло больше месяца после ранения, но отметина все равно оставалась и не спешила сходить, тогда как на руке и брови следы исчезли. Рубец не беспокоил меня, и сама рана закрылась, но только он все еще держался, и я не знала, как скоро пройдет — Куникудзуси ничего не сказал про это.

И мне не понравилось, что кицунэ его трогала.

Гудзи Яэ все-таки усадила меня в глубокую деревянную ванную, и лишь посмеялась с моего нелепого вида, заливая водой. Я отфыркивалась от воды, пыталась убрать с глаз намокшие волосы, но женщина сверху еще рассыпала лепестки сакуры, хихикая. А потом, надавив на мою макушку, снова окунула с головой.

От раздражения я дернула рукой, бросив попытки вырваться из цепкой хватки Гудзи Яэ, и вода, послушная моей воле, окатила кицунэ, полностью промочив.

Такого поворота женщина не ожидала, замерев и уставившись на меня то ли злясь, то ли недоумевая. Но эмоции на ее лице так часто менялись, что я не понимала, чего она больше хотела сделать — стукнуть ковшиком, который сжимала в руке, или рассмеяться.

— Какая вредная недотрога, — в конце концов, хмыкнула Гудзи Яэ и мотнула мокрой головой, откидывая тяжелые волосы назад. — Смотри, зубок своих можешь не досчитаться, если кусаться будешь, — пригрозила она пальцем и снова набрала из соседней бочки воды. — Может, помыться ты можешь и самостоятельно. Но сейчас мы проводим часть ритуала, который ведет жрица. И раз ты смущалась общества Миюки, то… терпи теперь меня, хех, недотрога. Все-таки это вам двоим надо, а не мне.

На ее слова я только нахмурилась и сложила руки на груди.

А сразу нельзя было сказать, что это часть ритуала и не устраивать все это недоразумение, ничего толком не объяснив?

Вот у людей есть возможность говорить, а они не пользуются этим!

От Оробаси донесся тихий смешок.

Эта пытка закончилась вскоре, и меня вернули назад в комнатку, где облачили в белые с красным одеяния, в которых я быстрее запутаюсь, чем пройду несколько шагов. Я даже рукава закатить не могла и те свисали, не давая ничего подхватить. Покрыли голову легкой шалью, что падала на глаза и закрывала весь обзор. На одеждах были какие-то непонятные символы и узелки.

Да так и оставили.

Гудзи Яэ на прощание бросила, чтобы я подумала о чем-то хорошем, успокоилась и приготовилась. Она пообещала прийти к сроку, а пока мне посоветовали заняться душевным равновесием.

Но я наоборот больше разволновалась.

Это ведь получалось, что… все.

Моя цель… будет достигнута?

Ведь мы изначально планировали так сделать.

Но… а что потом? Что ждет меня потом? Что делать? Куда идти? Как жить?

Да, Куникудзуси обещал забрать меня. Только вот не ему же решать, как мне жить и что делать. Я ведь должна найти цель сама.

«Живи. Учис-сь. Познавай мир», — тихо говорил Оробаси. — «У тебя впереди много времени. Множес-ство открытий, как плохих, так и хороших. Прос-сто помни то, чему я тебя учил».

Только вот от его слов и напутствий становилось только грустно.

«Ты хотела помогать людям. Защищать с-слабых и уметь противос-стоять с-сильным. Искать с-справедливости и с-судить ос-ступившихся. Твоя жизнь не заканчивается на нашем прощании», — шептал змей. — «Ты не одна, Аи».

Я вздохнула и прижала ладонь к груди.

Не одна…

В каком смысле посмотреть.

Створки бесшумно отъехала в сторону.

— Твое послушание никак не вяжется с упрямством и вводит меня в недоумение все больше и больше, — раздался хитрый голос Гудзи Яэ, и она улыбнулась, окинув меня цепким взглядом. — Готовы?

Я кивнула и, подхватив края одежды, поднялась на ноги.

— Следуй за мной, — коротко бросила она и двинулась из коридора на улицу.

Ночь успела опуститься, и фонарики освещали комплекс, не давая соткаться ни одной тени. Кицунэ шла впереди, и вскоре привела к сильно изменившейся площадке у Священной Сакуры, на которой горели тонкие свечи и исходили мягким дымом палочки.

За всю дорогу я не заметила ни одного человека, вокруг стояла таинственная тишина, только слышен шелест деревьев.

— Не верти так отчаянно головой, — хохотнула Гудзи Яэ, обернувшись на меня. — На эту ночь я приказала всем покинуть территорию Великого Храма, чтобы не произошло никаких несчастных случаев. А то эти древние мертвые боги такие… непредсказуемые, — она хмыкнула и слегка склонила голову.

Я недовольно нахмурилась, а Оробаси тихо вздохнул.

— Вставай в круг, — кицунэ взмахнула палкой, которой вот совсем недавно не было в ее руках.

Откуда они все достают?!

Мотнула головой, избавляясь от лишних мыслей, и посмотрела, куда указала женщина.

Круг был выложен камушками и по краям утыкан теми самыми палочками. Я с сомнением посмотрела на Гудзи Яэ.

«Эти палочки — гохэй. А зигзагообразные бумажные ленты — шидэ. Гохэй ис-спользуют жрицы для ритуалов и благос-словений. Он очищает мес-сто и изгоняет темную энергию», — объяснял Оробаси. — «Это клетка для меня, чтобы ос-слабить, когда я покину твое тело».

Вот как.

Все еще неуверенная, но я перешагнула круг и встала в центре, подняв взгляд на кицунэ, которая кивнула и резко развернулась.

Гудзи Яэ взмахнула гохэйем и мягко повела им в воздухе, медленно разворачиваясь. Вслед за палочкой потянулись золотые искры, которые женщина резким движением взметнула на меня.

«Ритуал очищения», — заговорил змей.

А мне стало немного неловко. И я поджимала руки к груди, смотря на искры, которые мягко оседали на одежду и голову.

Кицунэ сделала шаг вперед и расставила уже пустые руки в стороны, а между ними с легкой вспышкой соткался новый инструмент — фиолетовый жезл, окруженный разными кольцами, на кончиках которых болтались колокольчики, разнося по округе мягкий перезвон.

Меня охватило беспокойство.

«Не бойс-ся, Аи», — успокаивающе заговорил Оробаси. — «Она не навредит тебе».

А тебе?..

Но он не ответил, отчего я с волнением вскинула брови, наблюдая за новым танцем Гудзи, которая мягко скользила вокруг, а за ней следом вились лепестки сакуры и золотые искры, как и легкий перезвон, раздававшийся по округе эхом. Я не поспевала за ней взглядом и не могла угадать ритм — все выглядело хоть и завораживающе, но страшно.

Что-то скрывалось за ее действиями, поднималось что-то угрожающее и сильное, но я не видела этого. От фигуры женщины потянулись золотистые нити ко мне, а вся она начала будто бы светиться. Я настороженно отступила, с подозрением смотря на искры.

А потом на лоб что-то капнуло.

Я растерянно вскинула голову, но взглядом натолкнулась только на белоснежную и полную луну, которая висела надо мной в темном небе. И в следующий миг поняла, что земля уходила из-под ног, а сама я падала, потеряв контроль над телом. Перед глазами стремительно появлялась дымка, размывая и застилая все.

«Легкого пути тебе, Аи. Пус-сть воды и глубина будут к тебе благос-склонны», — тихо прошептал Оробаси. — «Прими мои дары. Не ищи звезды в небе — ис-стина под ногами».

Я успела заметить, как Гудзи Яэ, все еще светясь мягким светом, замерла и протянула руку к белоснежному шарику, парившему в воздухе, а после резко схватила его, будто обычное яблоко, и дернула на себя, отрывая от золотистых нитей, которые опутывали в ловушке.

Я даже не успела испугаться и что-то понять, как мир погрузился во тьму. А в груди разлилось сосущее чувство пустоты.

***

Девочка упала, будто марионетка, которой обрезали нити. На ее бледном лице застыло недоумение, а глаза были закрыты. Она выглядела прелестной. Милой и беззащитной…

Потерявшей волю, которая давала ей силы жить и идти вперед.

Нелепая кукла без хозяина.

Очнется ли она теперь? Кто знает…

Ее воля слишком робкая, трепетная и хрупкая — тронешь, и пойдет трещинами, опадая на землю.

Как сейчас.

Но Гудзи только качнула головой и перевела внимание на более важную деталь — духа.

Крупную белоснежную жемчужину. Казалось, идеальную, но… испорченную еле заметным черным пятнышком.

Древний бог, некогда бросивший вызов ее Архонту, и с разгромом потерявший все. Теперь он был в ее руках. И Яэ Мико могла делать с ним все, что захочет.

Нет. Она его не отпустит. Не даст ему свободу. Не даст ему возможности снова подселиться в кого-то более… способного и подходящего. Несмотря на его благосклонность к этому созданию, но действовал он тоже из личных мотивов, зная, что, как только его нити контроля над сосудом исчезнут, то… кукла снова отключится.

Яэ не нужны были новые проблемы и неожиданно появившиеся одержимые. Это наивной кукле можно задурить мозги, а если кто поумней попадется и воспользуется силой мертвого бога, то у Гудзи появится еще больше неприятной работы.

А ей такая головная боль — нет-нет, одной, вот, достаточно. У ног теперь лежит.

«Позаботься об этом дитя», — в ее голове раздался тихий мужской голос.

Кицунэ дернулась от неожиданности и чуть не выронила жемчужину.

— Убирайся из моей головы! — грозно приказала она и крепче сжала кагуру во второй руке.

Как ему вообще хватило сил ворваться в ее сознание?!

«Только ес-сли ты пообещаешь именем с-своего Архонта», — достаточно твердо произнес Оробаси.

Даже находясь во власти Гудзи Яэ, бог непоколебимо продолжал диктовать условия.

Кицунэ в гневе распахнула глаза.

«Аи нужен нас-ставник. Тот, кто проведет ее в мир людей. Она вс-сего лишь ребенок, который делает с-свои первые шаги. И нет, она обязательно прос-снется. Ее воля с-сильна, и ты даже не предс-ставляешь нас-сколько ты ошибаешься», — тихо говорил древний бог. — «В противном с-случае, она уже давно была бы мертва под давлением моей воли».

— Я не собираюсь давать никаких подобных обещаний! — в тихой ярости произнесла кицунэ.

Глаза ее заметно потемнели, а уши раздраженно двигались.

«Тогда тебя опередят другие…» — загадочно произнес Оробаси.

— Что?.. — Яэ растерянно моргнула и опустила взгляд на куклу.

Куклу, нежно укрытую розовыми лепестками.

Гудзи обернулась к Священной Сакуре, которая тихо шелестела, а глаза вырезанной лисицы вспыхивали синим огнем.

«В конце концов, она с-создание твоего Архонта, ее дитя», — с ноткой насмешки протянул змей. — «И как фамильяр ты должна ей помочь».

— Тц, — глаза кицунэ сузились в раздражении. — Не испытывай Судьбу, Ватацуми Омиками. Я и так по доброте душевной вам помогла и даже не взяла никакой платы.

«Как хорошо, что Судьба не влас-стна над богами», — со смешком произнес змей.

Женщина поджала губы в возмущении.

— Я дам ей выбор. Если она очнется, — выпрямившись, твердо сказала Гудзи Яэ, пойдя лишь на одну маленькую уступку.

«Она обязательно очнется», — хмыкнул и пообещал Оробаси. — «Прос-сто верь в этого ребенка».

Мико не верила.

И до сих пор жалела, что сразу не избавилась от «забракованных» кукол, когда была такая возможность.

А теперь снова ей придется пожинать плоды легкомыслия ее Архонта.

Но сейчас не время отвлекаться на благополучие куклы, и следует заняться приоритетным вопросом — запечатать и спрятать древнего бога подальше от мира.

Интерлюдия. Обещание

Последний день Сказителя преследовало волнение.

Он не мог объяснить природу этого чувства, от того сильно раздражался и доставалось его подчиненным.

Ведь помимо волнения свалилось еще больше работы и… проблем. И ему надо бы злиться из-за этого, но нет… беспокойство словно тонкая струна все сильнее натягивалось и натягивалось. Нарастало.

Ему привезли новобранцев, через которых передали письмо Шута. И юноша с трудом сдержал себя, чтобы не избавиться как от послания, так и от кучки идиотов, которые должны были заняться делами на фабрике.

Да его только пробужденная сестра и то была умнее и сообразительней этих ничтожеств, которые несколько лет обучались и проходили подготовку в лагерях Снежной!

И теперь эти люди должны были выполнять миссию на фабрике, тогда как его подчиненных… переводили в другое место.

Сказитель мрачно смотрел на письмо перед ним на столе, но мыслями был далеко от комнаты. Он пытался проанализировать и найти связи произошедших перестановок.

Целый месяц была тишина.

Юноша занимался своими делами, выполнял обещание, наблюдая за ходом расследования для Аи и Тёдзи. Ему даже самому стала интересна эта игра.

Нет. Он уже догадывался, как все произошло. Знал ключевые лица.

Это крайне предсказуемо.

Но то, что даже имея эти знания и подготовку, его подчиненные дважды провалились в расследовании…

Один раз, когда группа так и не вернулась, без вести пропав.

Второй раз пришла с пустыми руками.

И вот в третий раз повезло.

Но предвкушение изучения отчетов о расследовании омрачила толпа новеньких идиотов на пороге и приказы от Шута.

Взять командование над новобранцами и поставить их на фабрику.

Его подчиненных, как самых опытных в этом регионе, перевести на Татарасуну, изучать барьер над кузней и возможности тот снять, чтобы исследовать аномалию и завладеть информацией из самого места.

Эвакуация из Татарасуны была спешная и топорная. Выводили после саботажа только людей, но не остальные секреты, которыми намеревались сейчас завладеть Фатуи. Все тайны были запечатаны и ждали возвращения хозяев.

Только вот на данный момент вся локация была заражена выбросами из нестабильного горна, который сдерживал тоненький щит. Уж Сказитель знал, как пагубно влияет на людей эта аномалия. И в нее требовали послать всех его подчиненных, грубо говоря, обрекая на долгую и мучительную смерть.

Это было слишком подозрительно.

Как и то, что Шут требовал выяснить, куда пропал его агент, который уже дважды не выходил на связь.

На этом моменте юноша насмешливо фыркнул — он не верил, что Пьеро не знал о судьбе агента. Скорее, это выглядело как ловушка для самого Сказителя и звучала как-то так:

«Этот человек был важен в нашем деле. Его потеря теперь на твоей совести»

Если бы юноше было не плевать, то он, может быть, проникся.

В каждом отряде под командованием Предвестников хватало шпионов других Предвестников, не говоря уже о людях самого Шута, которые следили за каждым шагом и докладывались своему начальству. Так что вся информация давно была на руках Пьеро, и сейчас Сказитель видел последствия.

Последствия всей ситуации с Аи…

И то, какая опасность могла нависнуть над сестрой. А ведь она и вреда никому причинить не может. Разве что сама себе. Наивностью и излишней открытостью.

Самого юношу удивляло его же поведение по отношению к сестре.

Впервые, когда он услышал, а после увидел ее, то загорелся желанием уничтожить — ему не нужны конкуренты.

Но планомерное наблюдение и изучение показали, что девушка оказалась по сути новорожденной куклой, которая находилась в такой же ситуации, в какой когда-то был и он, — брошенная и забытая, да еще и сломанная.

Так что он решил помочь ей, из солидарности и даже жалости к нелепому созданию, отправив до Храма и забыв, оставшись чистым перед совестью — что мог, то и сделал, а дальше вертись сама. И даже не думал больше возвращаться в тот дом, ограничившись лишь одним обещанием.

Но…

Ноги привели его назад.

А потом снова. Снова и снова.

И как бы старательно не отрицал очевидного, но юноша привязался к Аи.

Ее свет и чистота, наивность и открытость миру подкупали, давая расслабиться и не ждать подвоха. Рядом с ней он мог просто отдохнуть, зная, что в любой момент не последует удара исподтишка. Хотя порой ее действия было тяжело предугадать, но они были столь невинны, что и не заподозришь плохого.

А потом произошло то нападение фанатиков Сопротивления под предводительством Натана, агента Шута…

И юноша узнал, что все эти годы у него была сестра, его близнец, от которой их создательница крайне жестоко избавилась.

Сказитель вздохнул и усмехнулся, быстро пробежавшись взглядом по письму.

…всячески оказывать поддержку агенту Натану, от которого зависит успех дестабилизации в рядах армии Сопротивления…

Что ж… юноша по-своему подорвал боевой дух армии Ватацуми, посеяв среди них раздор, когда закончил с казнью отряда фанатиков и оставил несколько интересных подсказок для патрулей Сопротивления, которые, несомненно, искали пропавших товарищей, возжелавших воскресить мертвого бога, — записи из «дневников» с тем, что отряд по приказу главнокомандующей уничтожил обереги, для освобождения духа Оробаси, уже должны были быть на столе генерала Горо и вызывать многочисленные споры.

И на данный момент армия Ватацуми отчаянно искала помощи со стороны, не решаясь выходить в открытый бой против сёгуната, зажавшего мятежников на Ясиори, где медленно, но верно бойцы поддавались влиянию Татаригами.

Этот очаг должен был вот-вот взорваться. Только поднеси факел.

И лишь чудо им может помочь.

И Сказитель даже подозревал, какое именно, судя по отчетам шпионов из Рито, которые повстречали больно любопытную парочку — золотоволосого юношу и его белую подружку, которые любили совать носы в чужие дела.

Этот дуэт застрял на острове Рито, но явно ненадолго.

Сказитель не хотел рисковать сестрой.

Впервые за долгое время он многое пересмотрел, понимая, что наличие сестры, о которой стало известно Фатуи, это не только здорово и замечательно, но и опасно.

В первую очередь для самой Аи.

Взять, к примеру, того же Тарталью, семья которого оказалась под пристальным вниманием Фатуи. И стоит сумасбродному Предвестнику выйти из-под контроля, то его прижмут не только угрозой над родственниками, но и делом, показательно убрав тех.

А среди Фатуи хорошо известно, как Тарталья привязан к семье.

И теперь сам Сказитель оказался в такой ситуации.

Раньше у него не было слабостей, на которые могли бы давить Фатуи, и он без оглядки рвался в бой, не боясь смерти и последствий. Спускался в Бездну снова и снова, несмотря на тяжелые повреждения. Ложился под скальпель Дотторе и позволял себя изучать. В его существовании просто не было смысла. Цели. Он не желал заводить связи и привязанности, ведь людям ничего не стоило предать доверие. Их жизнь слишком коротка и хрупка, а обещания — пыль.

Но теперь…

Теперь же… у него есть его сестра, о которой надо позаботиться и надо думать, как обезопасить ее, ведь Аи никак не могла защитить себя самостоятельно. Особенно, когда ее пути с Оробаси разойдутся.

А единственное место в Инадзуме, куда не могли пока добраться Фатуи, — это Великий Храм Наруками.

Сказитель тяжело вздохнул.

«Надеюсь, ты поймешь меня, Аи, но я не могу исполнить свое обещание, пока не разберусь со всем этим…»

— Офицер, — юноша поднял мрачный взгляд от бумаг с приказами Шута на преклонившегося перед ним Николая. — Надеюсь, мне не придется разжевывать для тебя задачу?

— Никак нет, господин, — твердо произнес мужчина, не поднимая головы.

— Тогда приступить к исполнению, — холодно сказал Сказитель, наблюдая, как офицер поднялся на ноги. — Постарайтесь не убиться. Мне уже хватает одних новобранцев.

Николай вздрогнул от неожиданной и своеобразной заботы Предвестника, но сохранил лицо, лишь прижал руку к сердцу и вежливо поклонился.

— Кто, если не мы, — под впечатлением произнес мужчина и покинул комнату, оставляя Сказителя в одиночестве.

Хороший девиз. Говорящий.

Напоминает лишний раз, что лучше все делать самому, если нужен результат.

Юноша вздохнул и провел ладонью по лицу.

Прошло уже больше месяца. Скоро почти два.

Аи должна была успеть добраться до Храма. Но… получилось ли у них договориться с лисой? Зная, как та могла увиливать и отмахиваться от проблемы, он бы никогда не доверил сестру в ее руки, если бы не ситуация, когда время поджимает…

Тяжело от неведения.

И покинуть фабрику он пока не мог.

Аи… как она там?..

В то утро, когда он провожал сестру, было очень непривычно видеть и знать, что плакали из-за него не потому, что юноша кому-то сделал больно, а потому, что будут скучать. По нему. Искренне.

Это… так необычно. Странно.

Аи грустила из-за расставания…

Он никогда не думал, что подобное может быть возможным.

Особенно с ним.

Хотелось смеяться от такой иронии.

Но и с горечью признавать, что он тоже не хотел бы отпускать сестру, если бы не обстоятельства. Только вот сейчас важнее ее безопасность. И как бы сам юноша не ненавидел кицунэ, но рядом с той Аи избежит угрозы. Главное, чтобы лиса не вздумала вредить его сестре.

Сказитель вздохнул и небрежно отбросил письмо Шута, а после придвинул ближе папку с расследованием. Но сосредоточиться на записках младшего лейтенанта Лизы он не смог — волнение все еще не покидало, возвращая мыслями к Аи.

Почему же ему так неспокойно?..

Будто предчувствие не давало толком собраться.

Может, из-за навалившейся работы все валилось из рук? Но ведь он — кукла, ему неведома усталость. Тогда что это могло быть?..

Юноша раздраженно дернул головой и прикрыл глаза — надо привести мысли в порядок.

Но, когда Сказитель открыл глаза, то заинтересованно вскинул бровь, узнавая тьму вокруг. Только… его интересовал один вопрос — каким образом он оказался в ней.

Он угодил в свое подсознание? Или…

Внимательно осмотрелся по сторонам, ощущая, что нечто странное и невидимое вело его вперед. Поэтому он сделал шаг навстречу тьме.

— Аи? — образ сестры возник бледной тенью, который во мраке светился как маяк, и Сказитель ускорился, гонимый волнением и растерянностью.

Что произошло? Где они снова? Как такое возможно, она ведь… далеко?

Девушка сидела, обнимая колени и уткнувшись лицом в те. Но после зова вскинула голову, находя взглядом юношу.

Куникудзуси замер перед сестрой, отмечая весь ее печальный вид.

— Он ушел, — тихо произнесла Аи и мотнула головой, грустно вскинув брови. — Оробаси больше нет.

Юноша тяжело вздохнул.

Вот как… Значит, сестра уже в Храме, а бога изгнали. Но почему она здесь, а не в реальности? Она спит? Или без сознания?..

Сказитель сел рядом с Аи, под боком, и она сразу прижалась к его плечу плечом.

— Там будто… пустота, — тихо делилась девушка, коснувшись ладонью к груди. — Так… больно. И тихо… Я… одна, — она вскинула голову, печально заглядывая в глаза Куникудзуси.

Он слабо и с пониманием улыбнулся, потянувшись и взяв сестру за руку, легко сжимая ее пальцы.

— Я знаю, каково тебе.

Аи тяжело вздохнула и снова опустила голову, рассматривая колени. И юноша не знал, что сделать, чтобы избавить ее от тоски и боли. Как поддержать.

Да, он понимал, что она чувствовала, но ведь… и сам не знал, как избавиться от всех этих эмоций. Только вот Куникудзуси не хотел бы, чтобы сестра в них погружалась. Не хотел бы, чтобы ее свет бледнел.

Не хотел бы, чтобы уход Оробаси и его решение, она восприняла как предательство из-за причиненной боли.

Он знал… каково это.

— Аи, — позвал он девушку, которая снова к нему обернулась. — Оробаси дал тебе многое. Многому обучил и рассказал. Познакомил с жизнью. Мы все знали, что… так и будет. Что ему придется пожертвовать собой, чтобы жила ты. И… это было его желание. Его выбор.

— Хм, — сестра поджала губы и отвела взгляд. — Он говорил, что я… не одна. Но после его ухода я ощутила сильное одиночество. Я просто… не знаю, что делать. Я растерянна. Как мне теперь жить?

— Тебя обязательно научат, — слегка качнул головой Сказитель.

— Кто? — Аи вскинула брови и нахмурилась. — Сначала пришлось оставить тебя. Потом… ушел Тёдзи. И Миюки возвращается на Каннадзуку. Теперь Оробаси. Я осталась одна, и… там так странно все и непонятно. Еще и Гудзи Яэ… — она резко оборвала себя и замолчала, поджимая губы.

Теперь уже помрачнел Куникудзуси.

Что там произошло? Эта лиса обидела Аи?!

И…

— Как ты здесь вообще оказалась? — хмуро спросил юноша и сжал ладонь сестры.

— Я… — девушка обернулась и растерянно моргнула.

Ему явно удалось вырвать ее из меланхолии.

— Я помню, как Гудзи Яэ провела ритуал. Я видела дух Оробаси. А потом… — Аи нахмурилась, вспоминая, и прижала пальцы ко лбу. — Потом я потеряла контроль над телом и упала. Потеряла сознание. И… оказалась здесь.

Куникудзуси с мрачным предчувствием смотрел на сестру.

— Как давно ты тут?

— Не могу сказать точно, — свела она брови в задумчивости и закусила губу, мотнув головой. — Но… я немного посидела, подумала, пытаясь понять, что увидела и почувствовала. И… пришел ты.

Юноша отвернулся, прикрыв глаза, и выдохнул.

Возможно, Аи не заметила чего-то еще во время ритуала, но Куникудзуси не хотел думать о плохом, как бы не рождались такие мысли.

Если Мико что-то сделала помимо изгнания…

— Аи, — он снова обратился к сестре, — тебе надо проснуться.

Она напряженно вскинула брови.

— Я пыталась… — потерянно и печально произнесла девушка и понуро опустила плечи. — Но у меня ничего не получилось.

Сказитель непроизвольно сжал пальцы сестры и испуганно замер от нехороших предчувствий. Он запоздало ощутил, как она свободной рукой обхватила его кисть, будто пытаясь успокоить.

Неужели…

Может, это из-за Оробаси? С его уходом Аи потеряла возможность к самостоятельности, отрезаясь от тела? Что это из-за тех разрушений, которые причинил бог ее телу? И сестре теперь не хватало собственных сил, чтобы очнуться?

Куникудзуси не хотелось верить в это.

Нет. Проблема должна была быть в другом…

Может, из-за ритуала. Все-таки такой разрыв тесной связи между богом и Аи не мог пройти гладко и без последствий. Аи нужно всего лишь восстановиться.

— Ты знаешь, что случилось? — заглядывая ему в глаза, с искренним беспокойством спросила сестра.

— Нет, — тяжело вздохнул Куникудзуси. — Я никогда не встречался с таким и могу лишь предполагать, что это результат ритуала, и тебе надо всего-то отдохнуть.

Девушка кивнула и прижалась лбом к его плечу.

— Я рада, что ты тут, — поделилась с ним Аи, пока он, замерев, смотрел на ее макушку. — Без Оробаси стало так тихо, темно… и пусто. Я успела испугаться. А потом пришел ты, и я поняла, как рада тебя видеть.

Несмотря на то, что Куникудзуси беспокоился из-за сестры, но ему было приятно слышать ее чистые и искренние слова.

— Мне не нравится тишина, — пробормотала девушка.

Юноша слабо улыбнулся и свободной рукой провел по волосам Аи, погладив.

— В Храме тебе заскучать точно не дадут, — со смешком произнес Сказитель.

— Меня всю неделю держали в запертой комнате, потому что Гудзи Яэ нам не доверяла, — пожаловалась сестра, а Куникудзуси прищурился в недовольстве. — К нам даже никто не приходил, и не проверял.

— Расскажешь, как вы добрались и что произошло? — хотя юноша мог понять подозрения кицунэ, но его сильно раздражало такое отношение к девушке.

Мико пренебрегла много веков назад им, а теперь наступала на те же грабли. Если он узнает, что лиса хоть как-то обидела Аи, то Сказитель не спустит ей этого.

И сестра принялась рассказывать тихо о проделанном пути, о новых знакомствах, эмоциях и приключениях.

Куникудзуси напрягся, когда услышал об интересе главы клана Камисато, но признал, что его защита была вовремя, хоть и имела, наверняка, далеко идущие последствия для обеих сторон. То, с каким почтением отнесся комиссар к Аи, могло сказать, что никаких опасных планов он не будет строить, чтобы не рисковать. И юноша даже подумал о возможной благодарности за заботу о сестре, но отмел эту мысль как лишнюю, слушая дальнейший рассказ о Храме.

То, что Тёдзи пристроили в тот же клан Камисато, — тоже хорошо. По крайней мере, мальчик попал в хорошие руки. Насколько Куникудзуси слышал, глава Камисато заинтересован в полезных и талантливых людях. Фатуи даже пытались подослать ему таких, но каким-то образом комиссар быстро вычислял шпионов, избавляясь от тех.

Сообщение, что Миюки снова возвращается на Татарасуну, чтобы заняться последствиями катастрофы с горном, дали пищу для размышления — стоило предупредить офицера, что жрица вернется, и в случае чего попробовать склонить ее к сотрудничеству. В конце концов, они уже знакомы и работали вместе. А так еще и повысится выживаемость отряда, если с ними будет жрица, которая более сведуща в делах очищения и осквернения.

Но вот рассказ о Яэ Мико…

— Я… не понимаю, почему она так ко мне относится? — бессильно вздохнула Аи после рассказа.

— Когда-то она… тоже отнеслась ко мне не лучшим образом, — тихо поделился юноша. — Я пришел просить о помощи, но она лишь развела руками и сказала, что сделает все возможное, и я уехал ни с чем. Хотя теперь знаю, что в ее силах было решить многие проблемы, но она не хотела себе лишней работы. Ее волнует только как бы подлизаться к Архонту, а за счет простых людей она хочет лишь развлечься.

Сестра печально вздохнула.

— Я не хочу там оставаться, — призналась она.

Куникудзуси с сожалением поджал губы.

— Какое-то время… тебе придется там задержаться, — отведя взгляд и выдохнув, сказал юноша.

— Почему? — Аи с недоумением смотрела на Сказителя. — Ты ведь сказал, что заберешь меня, когда все закончится.

И что ей ответить? Как ей объяснить ту угрозу со стороны Фатуи, которая нависла над ней из-за него же? Что ее могут использовать, чтобы уже манипулировать самим Куникудзуси?

И у него пока не было ни одной идеи, как действовать, чтобы… что?

Когда-то он думал, что вступление в Фатуи может быть веселым делом, а их цели он посчитал забавными. Что эта организация может стать его временным пристанищем, пока не надоест. Но с каждым новым походом, новым заданием и новыми секретами, которые открывались перед ним, он начинал понимать, что так просто уйти от Фатуи не сможет.

Нет. В одиночку он мог бы хлопнуть дверью и покинуть организацию. Да, за ним бы начали охоту, но самому как-то проще отбиться от преследователей. Только вот не тогда, когда рядом будет сестра, неспособная защитить себя.

А терять еще и ее…

Нет. Он не мог рисковать.

— Я… обязательно тебе расскажу почему, когда смогу найти слова, — он снова повернулся к сестре, заглядывая в ее глаза. — Но сейчас рядом со мной тебе будет опасно. Ты привлекла внимание опасных людей. И я не хочу подвергать тебя еще большей угрозе. В Храме ты будешь в безопасности.

— Но как я буду там в безопасности, если сама Гудзи Яэ говорила, что… избавится от меня, если я что-то сделаю не так. Я… совсем не понимаю ее, — расстроенно помотала головой Аи.

— Пусть только попробует, — мрачно произнес Куникудзуси, а взгляд его потемнел. — В таком случае я разрушу Инадзуму.

Аи поежилась под его взглядом.

Он не лукавил. Если потребуется и его спровоцируют, то Сказитель пройдется огнем и мечом по стране. Ему ничего не стоило уничтожить то, что еще осталось от Инадзумы.

— Так и передай ей, если она снова будет угрожать тебе, хорошо? — хмуря брови, сказал юноша и серьезно посмотрел на сестру, которая поспешно закивала.

— Я подожду, сколько потребуется, — пробормотала Аи и, освобождая руку из хватки, обняла его, ткнувшись носом в плечо. — Я буду скучать.

Сказитель удивленно вскинул брови на порыв сестры, но, развернувшись, удобнее обхватил ее в ответ.

Признаться, ему были приятны ее наивные и чистые слова, как и абсолютное доверие — Аи совсем не сомневалась в нем. Такое отношение грело в груди.

Забавно. У него нет сердца. Но с момента появления сестры он ощущает себя невероятно живым, будто… забота о ней и стала его целью.

Так… странно.

— Но как ты здесь оказался? — неожиданно поинтересовалась Аи, прерывая мгновения уютного молчания, и отстранилась, отчего пришлось разжать объятья, заглядывая в его глаза. — Раньше ведь Оробаси тебя сюда пропускал, а теперь… — девушка нахмурилась, показывая, что ничего не понимала.

— Я сам задался этим вопросом, — вздохнул Куникудзуси. — Но в прошлый раз Оробаси сказал, что только я могу попасть в твое сознание. Ведь мы близнецы, — теперь уже хмуро сдвинул брови юноша. В задумчивости. — Может, здесь и крылась разгадка.

— Жаль, что теперь мы не узнаем, — вздохнула Аи и повертела головой. — Да и темно тут стало с его уходом. Пусто.

Но девушка неожиданно резко замерла, а в ее взгляде скользнули искры изумления. Она недоуменно моргнула и снова глянула на Сказителя, который ожидал пояснений.

— Я вспомнила! Оробаси как-то говорил, что «вы есть друг у друга, какие бы расстояния вас не разделяли»! Может, это ответ? — смотря ему в глаза, она ждала реакции.

А Куникудзуси в задумчивости прищурился.

Бог редко говорил что-то просто так. Он мог увиливать, но всегда отвечал на вопрос, порой загадками давая подсказку, к которой нужно было прийти для ответа.

— Он тебе что-то еще говорил? — спросил юноша, чтобы сложить картину до конца.

— Про нас? Нет. Только часто повторял эту фразу, когда мне было грустно из-за расставания, — она пожала плечами и мотнула головой.

Неужели, это из-за того, что они — близнецы? Это и давало им возможность при необходимости таким образом связываться друг с другом через сны, ведь в двух из трех случаев Аи спала? Но как это происходило? Сказитель не до конца понимал, как ему удалось снова шагнуть в сознание сестры, но…

Если это из-за их происхождения…

Кто такие «близнецы»? Почему Оробаси делал упор на это?

Действительно, жаль, что теперь не у кого спросить, и Куникудзуси придется самостоятельно искать информацию.

Похоже, в их случае «близнецы» — это не просто брат и сестра, которые были созданы вместе и внешне похожи друг на друга будто отражения, но было еще что-то тонкое и важное, что они еще не обнаружили и не поняли.

Какая-то связь.

Куникудзуси сидел и смотрел в глаза, такие же как у него, только с живыми искрами чистого интереса, с взглядом, как у ребенка, что открыто познавал мир.

Он не знал, что его дернуло, но… он подался вперед и тепло обнял сестру, прижимая к груди.

— Что на тебя нашло? — хихикнула она, но тоже в ответ обхватила и легко вздохнула, привычно ткнувшись носом в его плечо.

— Я разберусь со всеми трудностями и обязательно заберу тебя, — искренне пообещал юноша.

— Я верю тебе, — мягко произнесла Аи. — Я подожду, сколько надо. И если не удастся подружиться с Гудзи Яэ, то уйду к комиссару Камисато. Он сказал, что я всегда могу обратиться к ним, если понадобится.

Куникудзуси горько в мыслях усмехнулся — расплатиться бы потом с такой помощью. А то, что Камисато просто так не будет ничего делать, и так ясно. Но если это обезопасит сестру…

— Я рад, что ты у меня есть, сестра, — тихо признался Сказитель. — Береги себя там, пожалуйста. И не влезай в передряги. Не иди на поводу у Мико, как бы она ни пыталась затащить тебя в свои авантюры.

— Хорошо, — отозвалась Аи. — Но и ты тоже не лезь в опасности. Иначе что я буду без тебя делать?

Юноша слабо улыбнулся.

Приятно.

Приятно знать, что ты кому-то нужен просто потому что ты есть. Не из-за способностей, силы или происхождения, не из-за знаний или навыков. А просто что ты живешь. Существуешь. Что в тебя верят и делятся этой верой. Что тебе искренне рады при встрече. Что сильно печалятся при расставании.

Куникудзуси чувствовал себя невероятно… живым.

— Конечно, — тихо сказал он. — Я буду самым аккуратным. Ты главное проснись.

Аи кивнула.

Глава 28

— О! Вижу, ты все-таки проснулась, — кицунэ лишь дернула ухом, но даже не обернулась, продолжая читать книгу, сидя в тени. — Я уж думала, что так и проспишь все на свете.

Я стояла и смотрела на затылок Гудзи, поджав губы.

Проснулась я в той самой комнатке, в которую и определили. Судя по тому, что меня даже не переодели, пока спала, то женщина никого не пускала. Разве что кто-то расстелил футон и накрыл одеялом, да так и лежала сиротливо сумка со скудными вещами и маской. Так что некоторое время я потратила на то, чтобы привести себя в порядок, отмечая по пыли на полу, что времени прошло достаточно после ритуала, и меня точно никто не навещал.

Я не знала, сколько провела во сне, запертая в сознании. Куникудзуси, конечно, скрасил часть этого времени, но и он вскоре рассеялся будто дымка, оставляя одну в темноте. И наша встреча показалась лишь мгновением на протяжении оставшегося времени взаперти.

Понимала, что он не мог оставаться до конца, и в реальности его ждали дела, но все равно стало грустно.

И как бы я ни желала открыть глаза, проснуться, но все было бестолку, доводя чуть ли не до отчаяния.

Я невзлюбила тишину.

А потом я просто проснулась.

Возможно, и тут Куникудзуси был прав, говоря, что нужен лишь отдых и восстановление, ведь из-за воли Оробаси тело разрушалось, да и связь между нами была крепка.

Но… ему лучше знать.

Поэтому, как только открыла глаза, то привела себя в приличный вид и нашла Гудзи Яэ, которая оказалась в том же дворике главного здания, занятая тем же делом — читала книгу. На мое появление она только дернула ухом и все.

— И… сколько я проспала?

Говорить впервые было непривычно. И необычно.

Одно дело в сознании общаться, а тут… я больше не ощущала странного сопротивления, когда желала высказаться, и слова спокойно лились по моему желанию.

— О! У тебя прорезался голосок! — женщина захлопнула книгу и обернулась, смотря на меня блестящим взглядом, который мне пришелся не по душе, отчего нахмурилась и отшагнула. — Такой тихий и робкий, милый и нежный, мягкий словно пух, хах. Будто маленький котенок, — она тихо хохотнула. — Ты проспала почти десять дней.

Десять?..

Так… долго.

— Я и не думала, что ты сможешь проснуться. Ты достаточно слаба для самостоятельной жизни. Твоей воли недостаточно для контроля над телом, — Гудзи Яэ прищурилась и хмыкнула. — Но змей и тут оказался прав.

— Оробаси? — я вскинула брови и сжала кулаки от волнения. — Где он? Что… вы с ним сделали?

— О, — она хитро посмотрела на меня. — Ничего. Он больше никого не побеспокоит. А ты в следующий раз будь осторожна, а то еще какой-нибудь паразит подцепится.

Я хмуро свела брови и опустила голову.

Оробаси…

Без него было тихо и пусто. Я ощущала, что потеряла нечто важное, что отзывалось в груди сосущим чувством.

Словно… там возникла дыра.

Я…

Мне не хватало Оробаси.

— Эй, ты ведь не собираешь здесь расплакаться, не так ли? — голос кицунэ вырвал из печальных мыслей. — Не делай такое грустное лицо. Он ведь убивал тебя, так почему ты скорбишь по нему?

Я сморгнула и посмотрела на женщину, которая заинтересованно сверкала глазами.

— Видимо, вам не понять.

Она недовольно цокнула языком и отвернулась, возвращая внимание к книге.

— У тебя есть выбор, кукла, — перелистнув страницу, произнесла Гудзи Яэ. — Ты идешь на все четыре стороны, и мы больше никогда не встречаемся. Либо ты остаешься в Храме в качестве младшей жрицы, но в таком случае будешь выполнять все мои приказы, как и каждая жрица, которая служит Великому Храму Наруками.

Какой-то странный выбор. Он мне не нравился.

Я возмущенно свела брови на ее слова.

Предупреждение Куникудзуси, что кицунэ любила развлекаться за чужой счет, насторожило, особенно после заявления, что мне придется исполнять все ее приказы.

Может… и вправду лучше спуститься в клан Камисато? Там, по крайней мере, и Тёдзи работает. Я не буду совсем одна на враждебной территории.

Я развернулась и направилась к выходу, заметив, как женщина лишь дернула ухом.

— Ты куда пошла? — раздался ее голос в спину.

Остановилась и обернулась к ней, отмечая, как Гудзи Яэ нахмурилась и смотрела на меня, отложив книгу в сторону.

— Вы сами сказали, что я могу идти, куда хочу, — спокойно ответила ей. — Я благодарна вам за помощь, но я не буду исполнять чужие приказы.

Как говорил Оробаси — приказывать мне может только создательница, и только ей же могу я кланяться.

Гудзи Яэ не была той.

— А ведь казалась такой покладистой и послушной, — задумчиво рассматривая меня, произнесла с недовольством кицунэ. — Есть характер… Зачем он послал тебя ко мне?

Я растерянно вскинула брови, не понимая вопроса.

— В руках Сказителя имеются другие возможности для изгнания бога из твоего тела. Но он отправил тебя сюда. Почему? — мрачно спрашивала она.

А я думала.

Смотрела в фиолетовые глаза женщины и думала.

Она действительно такая глупая или недоверчивая? Мы ведь ей все рассказали.

Но подсказывать мне никто не спешил, как и объяснять, отчего вздохнула, с болью вспоминая Оробаси.

Жить и так сложно, а тут еще запутанней все.

— Я не понимаю ваших подозрений, ведь ответы вы уже получили ранее, — со вздохом мотнула головой, а Гудзи поджала губы в раздражении. — В пределах Инадзумы только вам, исключая Электро Архонта, под силу провести ритуал и изгнать бога из моего тела. Остальные варианты не подходили. Попади я в руки Сопротивления, то война бы только набрала обороты. А для доставки в другие регионы не хватило бы времени. Я… не понимаю, что еще вам надо.

Она смотрела с пронзительным взглядом, отчего становилось неуютно. Было видно, что все еще не доверяла, искала подвох, даже когда ей принесли все в открытую.

— Уж верить или нет — это решать мне, — взмахнула рукой женщина и прищурилась. — Возможно, ты просто не знаешь своей роли в планах Сказителя. Он… может быть коварным и убедительным.

— Как вы? — я вскинула бровь.

— А я смотрю, ты говоришь то, что думаешь, — по ее лицу пробежала опасная тень. — Немой тебе было лучше.

— Я так не считаю, — помотала головой. — Немота вызывала недоразумения, которые породили множество неприятных последствий. Сейчас я могу говорить. Главное, чтобы собеседник меня слышал и также тянулся к истине.

— Какое наивное создание, — насмешливо фыркнула кицунэ.

Я пожала плечами.

Куникудзуси так же считал. Как и считал то, что из-за этого я могла пострадать.

— Но ничего. Жизнь все расставит по своим местам, — хмыкнула Гудзи Яэ. — А я буду очень внимательно следить за тобой, кукла.

— Аи, — поправила ее.

— Хм? — женщина вскинула бровь, продолжая насмехаться.

— Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались по этому имени. Так назвала меня Макото, — твердо произнесла я, заметив, как лицо кицунэ дрогнуло, как и изменилась ее поза из расслабленной в напряженную.

Она будто затвердела после моих слов. Ее словно захватила секундная слабость, а взгляд дрогнул. После чего она тяжело выдохнула и отвернулась, смотря на сакуру, что росла у пруда и сбрасывала лепестки на водную гладь.

Между нами возникла напряженная тишина.

— Хорошо, — спустя минуты молчания сказала Гудзи Яэ, не оборачиваясь. — Ты можешь остаться в Храме в качестве младшей жрицы. Ты будешь учиться со всеми наравне, без поблажек. Участвовать в церемониях, на ритуалах и в быту. Когда будет надо, то будешь помогать мне. Такое условие тебя устроит? — как-то тихо хмыкнула женщина, без искры, будто натужно.

— Вполне, — я кивнула. — Но есть еще один момент.

— Хм? — она дернула ухом и слегка повернула голову.

— Я хочу научиться защищаться. Я… — болезненно нахмурилась и отвела взгляд на пруд. — Хочу уметь дать отпор, если на меня снова нападут. Я хочу защищать невинных людей.

— Я подумаю, что можно с этим сделать, — женщина снова отвела внимание на сакуру. — А пока возвращайся к себе в комнату. Как младшей жрице тебе дозволено без препятствий перемещаться по территории Великого Храма Наруками. Я прикажу Маки для начала позаботиться о тебе. После я лично займусь твоим обучением.

Я кивнула и направилась на выход в смешенных чувствах.

Что случилось? Почему Гудзи Яэ так резко сменила настроение и поведение?

Ничего не понимала…

В недоумении сжимала маску, погрузившись в мысли, отчего чуть не забыла вернуть ее на лицо, когда вышла на улицу.

Ясно было одно — мне позволялось оставаться в Храме, меня будут обучать, и мне можно свободно двигаться по территории.

И даже не угрожали устранением.

Гудзи Яэ ведь изменилась после упоминания о Макото. Почему?..

Кем была эта Макото, что одно упоминание вызвало боль в глазах женщины?..

Я вздохнула и мотнула головой — слишком тяжело, ничего не понимала.

Пока меня не нашла Маки, которой кицунэ приказала позаботиться обо мне, я бродила по гостевому домику. Он был хоть и не таким большим, как главное здание, но вполне просторным, только пустым — там никто кроме меня не жил. Подобным моей комнатке было еще несколько, так и больших, и светлых.

— Добрый день, — женский голос раздался за спиной, от чего я резко обернулась, заметив невысокую темноволосую девушку, которая с приветствием кивнула и улыбнулась. — Гудзи Яэ приказала проводить тебя к ученицам и помочь устроиться.

— Спасибо, — отозвалась я с легкой улыбкой.

Видимо, больше тут жить не буду, раз переводили к ученицам.

Интересно, как там?..

Но надо не забыть захватить сумку, а то я оставила ее в комнате.

— Пожалуйста, иди за мной, — она с приглашением махнула рукой и двинулась на выход из комнаты, которую я до этого изучала.

— Мне надо зайти к себе и забрать вещи, — предупредила ее, на что получила понимающий кивок.

В темном коридоре девушка обернулась, проверив, шла ли я следом.

— Гудзи Яэ сказала, что ты тоже ёкай, которого Миюки привела с Ясиори сюда, и чтобы мы не удивлялись странностям. И что поэтому ты пряталась за маской столько времени, — с легким интересом в голосе произнесла жрица. — У нас не так много ёкаев в Храме. Можно сказать, что только сама Гудзи Яэ и еще несколько юных кицунэ, которые редко показываются здесь. Была еще тэнгу, но она предпочитает отшельничество в горах и изредка возвращается на церемонии.

Я растерялась.

Что? Ёкай? Но…

Недоуменно моргнула, из-за чего девушка хихикнула, снова отворачиваясь и смотря на дорогу.

Это…

Еще одна история?

Как… когда Куникудзуси придумал ту для моего путешествия, так теперь и Гудзи Яэ таким способом всем объясняла мое нахождение здесь? И чтобы не было лишних вопросов?

С каждым шагом я путалась все сильнее и сильнее…

Но мотнула головой, выбрасывая лишние мысли, зашла в бывшую комнатку и подобрала сумку, закидывая лямку на плечо. Скудный набор вещей, из которых моя только заколка. Но ничего. Что есть.

— Можешь не использовать маску на улице, — заметила жрица, когда мы вышли, а я только потянулась вернуть ту на голову. — Нам идти недалеко, а все остальные уже предупреждены.

Кивнула.

Но это было неожиданно. Кицунэ могла и предупредить, а то так я ощутила себя очень глупо, да и могла сказать что-то не то, сорвав всю скрытность.

Видимо, таким образом Гудзи Яэ пыталась объяснить мое поведение и внешность в случае вопросов, но… Оробаси рассказывал, что ёкаи владеют своей магией, но я ничем мистическим не владела. Даже… после ухода бога потеряла возможности управлять гидро. Остались лишь знания, которые он передал мне.

Его дары…

— С началом войны очень многие желающие потянулись в поисках работы в Великий Храм Наруками, — открыто говорила Маки. — Но Гудзи Яэ никого не принимала на обучение. Лишь в редких случаях. Поэтому у нас сейчас только три девочки. Я надеюсь, что вы подружитесь.

Кивнула на ее слова, между делом осматриваясь.

Жрица вела уже по коридорам главного здания, но дальше от тех комнат, в которых я была ранее. Обстановка везде была светлой. Часто попадались открытые во двор сёдзи, либо другие жрицы по пути, занятые своими делами.

В отличие от гостевого дома, здесь было шумно.

Здесь не было удушающей тишины.

— Вот. Нам сюда, — дружелюбно произнесла Маки, привлекая к себе внимание. — Ученицы живут тут, вместе в одной комнате. Но сейчас они на занятиях, а после пойдут на обед.

Мы вошли через приоткрытое сёдзи в просторную светлую комнату с распахнутым окошком. Пол был застелен татами, а у стены стоял низкий столик и несколько подушек для сидения.

— Одежду на тебя приготовят в ближайшие дни, но футон должен быть во встроенном шкафу, — продолжала объяснения жрица, направляясь к тому самому шкафу у свободной стены. — Ага. На месте. Хорошо. Подъем у нас с рассветом. Зарядка. Завтрак. Занятия. А после обеда работа по Храму — обычно уборка или помощь паломникам. А скоро еще будет сезон из-за праздников, так что людей прибавится.

Она все говорила, рассказывала и показывала, тогда как я молчаливо следовала за ней и только кивала.

Жить в одной комнате с кем-то мне не привыкать. Все-таки с Тёдзи тоже жили вместе. А так как сон мне не нужен, то и проблем не должно быть.

— Вы уже закончили?

Когда Маки замолчала, чтобы перевести дух после рассказа о вечерних занятиях, то к нам влезла неожиданно появившаяся Гудзи Яэ.

— Гудзи, — встрепенулась жрица и с уважением поклонилась, а я недоуменно смотрела на кицунэ.

Та хмыкнула да дернула ухом.

— Оставь нас, — махнула рукой женщина.

Маки снова поклонилась и вышла из комнаты, прикрыв за собой сёдзи.

— Смотрю, уже устроилась, — кицунэ лениво осмотрела помещение, а после потянула руку к поясу, доставая из складок какой-то камушек на белой ленте и передавая мне. — Это амулет.

Я настороженно осмотрела аметист, который приятно переливался на свету, будто внутри бегала и мерцала искра. Недоуменно моргнула и с вопросом посмотрела на Гудзи Яэ.

— Несмотря на старания Сказителя и Миюки твоя внешность все равно привлекает много внимания и наводит людей на неудобные вопросы, — с показной усталостью вздохнула женщина и махнула рукой, будто ее мучила головная боль. — Конечно, среди жриц мне пришлось распространить легенду о том, что ты нелюдимый ёкай, которого Миюки привела из Ясиори, охваченного войной и эпидемией, но это не освободит от внимания паломников и гостей Храма. А тебе придется спускаться с горы в города. Так что я сделала для тебя амулет, используя магию кицунэ. Он зачарован так, что никто не будет обращать внимание на твою внешность. Но не работает на тех, кто уже знаком с тобой. Так же это поможет против особо любопытных, кто не будет верить, что ты ёкай. Ведь от ёкаев всегда веет их магией, энергией. Поэтому амулет будет создавать необходимый фон. Но, — кицунэ вскинула палец, а я ощутила подвох. — Амулет быстро рассеивает свою энергию, поэтому мне придется время от времени заряжать его, чтобы магия совсем не выдохлась. Но на пару недель должно хватать.

— А… — я растерянно моргнула, глянула сначала на Гудзи Яэ, потом на амулет на ладони, и слабо улыбнулась, снова посмотрев на женщину. — Спасибо!

Очень полезная вещь!

Я действительно благодарна за амулет!

— Пф, радуешься, как ребенок, — весело хмыкнула Гудзи Яэ, наблюдая за мной.

Как я накинула ленту и опустила амулет на грудь, рассматривая игру света на гранях. Аметист похож на свернутую ракушку, и очень мне понравился.

— Ох, все, прекрати с такими сверкающими глазами смотреть на него, — насмешливо произнесла кицунэ. — Лучше пойдем, составишь компанию на обеде.

Я кивнула в готовности.

Глава 29

Жизнь в Храме была необычной и удивительной.

Я аккуратно знакомилась с окружением, часто недоумевала и беспомощно смотрела на людей, не имея ни капли понятия, что делать или говорить. Часто застывала в растерянности, но редко кто спешил подсказать, что происходило.

Гудзи Яэ с этого забавлялась. Как и девочки, с которыми я вместе обучалась.

Если первые пару дней после знакомства ученицы относили ко мне настороженно, то после вели себя храбрее в моем обществе. Они… вели себя странно и совсем не спешили облегчать задачу объяснениями, чтобы разобраться в их мотивах.

Невероятно не хватало помощи и поддержки от Оробаси. Я так привыкла к его обществу, что без него ощущала себя… неполной. Потерянной.

И тишина была болезненной.

Но мне нравилось учиться.

Занятия проводили две взрослые жрицы.

Кими обучала чтению и письму, и была очень строга, требуя аккуратность в каллиграфии. А Томоко учила нас счету и истории.

Как объяснила Маки, что пока все не будут сносно читать и писать, как и свободно проводить расчеты, то никого не допустят к дальнейшему обучению ритуалам и церемониям. Грамотность в деле жриц обязательна, и после начального обучения саморазвитие только приветствуется — в Храме имелся огромный архив с книгами, собранными за многие века, где хранятся не только литературные произведения, разные записи по ритуалам или церемониям, но и научные труды.

Оказывается, было хорошим тоном кланам Инадзумы преподносить в Храм разные книги и свитки, как и хронологии или истории этих самых семей. Ведь если что-то где-то случится и информация будет утеряна, то копия всегда сохранится в Храме и можно будет все восстановить.

Этот момент меня мигом заинтересовал — ведь это знания.

А Оробаси рассказывал, что книги содержат их. И я могла подчерпнуть что-то полезное и новое.

Но Маки быстро спустила с небес на землю — доступ в архив выдавался старшими жрицами либо самой Гудзи Яэ. Поэтому предстояло пройти обучение, посвящение, а уже потом можно попасть в библиотеку.

Я раздумывала о перспективах бытия жрицей и размахивала веником, собирая в кучку у дороги лепестки сакуры, когда меня нашла Маки.

Жрица замерла, удивленно осмотрела пустую дорожку между деревьями, на которой только я прибиралась.

— А где девочки?

— Они сказали, что закончили со своей половиной, и ушли, — я недоуменно моргнула и пожала плечами.

После обеда нас направили очищать от лепестков тропинки от дома паломников до главного здания. Ученицы хоть и с неохотой, но принялись подметать. Только… стоило нам за работой удалиться от домика, как старшая девочка, — Сузу, — весело сказала, что на сегодня они закончили со своей частью, и вместе с остальными убежала.

Маки на мое объяснение нахмурилась, а после вздохнула и покачала головой.

— Я передам Гудзи Яэ о непослушании учениц, — устало сказала девушка. — Но и она же ожидает тебя увидеть сейчас.

Я вскинула брови с недоумением, но кивнула. После чего оставила веник у сакуры, облокотив черенок о ствол, — думала, что вернусь и продолжу работу. Поправила широкие рукава белого косодэ, который вместе с остальными одеждами жрицы получила прошлым днем, и в готовности посмотрела на Маки.

За последние три дня, как я здесь устроилась, кицунэ завела привычку звать на совместный ужин. Ела, конечно, преимущественно она, но женщина давала попробовать разные блюда, называя те и что в них входило, а после ждала моей оценки.

Ее очень веселило это и нравилось наблюдать за мной.

А сейчас до ужина еще оставалось несколько часов, поэтому я и недоумевала о причине.

— Ты очень старательная, Аи, — с доброй улыбкой произнесла Маки, идя рядом со мной по дорожке. — Учителя хвалят тебя.

— О, — я удивленно вскинула брови. — Но… я всего три дня занималась и многое не понимаю.

— Если сравнивать твои навыки и твоих соучениц, то ты показываешь куда большие знания, чем они, когда только начали обучение, — мягко говорила жрица. — Ни Хана, ни Фуджи не умели ни писать, ни читать, когда попали в Храм, а Сузу знала лишь около сотни иероглифов и слабо азбуку, как и счет, — качнула головой девушка. — Хоть в Инадзуме обязательно начальное образование и всех детей с шести лет до десяти обучают в школах, но на окраинах нет школ, и простолюдины не тратят время на такие «мелочи». Дают лишь основы, необходимые для жизни, и все. Насколько я знаю, на Татарасуне была школа, на Ватацуми и в Рито, не считая столицы.

Я задумчиво кивнула, вспоминая, что Тёдзи ни о какой школе не рассказывал — его всему учила мама. А по словам друга, та была очень умной.

— Сузу прибыла вместе с беженцами из Татарасуны, — рассказывала дальше Маки. — Ее родители отправили в Храм, в надежде, что девочку возьмут на обучение, так как им приходилось тяжело, потеряв буквально все. На Татарасуне им многое пришлось оставить. Сама Сузу не горела желанием становиться жрицей. И всячески саботирует учебу, чтобы ее прогнали отсюда. Насколько я поняла, она разозлилась на родителей, ведь считает, что они ее бросили. Избавились, ведь в трудные времена стала мешаться. Глупости, — жрица вздохнула и мотнула головой. — Они лишь спасали ее, так как не имели понятия, как выжить самим. А здесь у нее есть шанс.

Вот как.

Я с сочувствием поджала губы.

Наверное, поэтому девочка и вела себя громко и вызывающе, чем вводила меня в недоразумение. Но в то же время — неужели она не понимала добрых намерений родителей? Почему она не верит, что они спасали ее?

— Сузу всего двенадцать лет, и ей, можно сказать, повезло, что Гудзи Яэ позволила остаться тут и обучаться, — продолжила говорить Маки. — Обычно в таком возрасте не принимают на обучение. Жриц готовят начиная с пяти лет. Хане семь, а Фуджи девять. Обе девочки здесь с самого начала войны. Хану оставил отец, который ушел на войну. А Фуджи пришла сама из деревни рыбаков на Каннадзуке. По ее словам, она сирота. Армия Кудзё эвакуировала часть жителей деревни подальше от боевых действий, а ей некуда идти после смерти бабушки, поэтому и пришла сюда.

— А… почему так мало учениц? — с легким интересом спросила я.

— Чтобы стать жрицей, одного желания недостаточно. Нужна еще предрасположенность, — взмахнув рукой, объяснила Маки. — Мы не можем проводить ритуалы и церемонии простыми словами или танцами. Нужно взаимодействие с энергией. И если у девочки есть чувствительность к той, то она может обучиться всем навыкам, необходимым жрице.

Энергия?

Я нахмурилась.

Но… у меня ведь ничего нет с уходом Оробаси.

Я просто… пустой сосуд.

Ох, неважно. Знания — есть знания. Если мне удастся получить доступ к архиву, то можно обучаться многим другим полезным вещам помимо жреческих навыков.

Да и в Храме я находилась из-за того, что тут самое безопасное место. Как только Куникудзуси разберется с проблемой, то я покину Ёго вместе с ним.

А пока… буду учиться.

— На самом деле в Храм приходит много девочек, которые желали бы стать жрицами, но тут решение за Гудзи Яэ, — снова заговорила Маки. — Какая бы печальная история не стояла за девочкой, но решения своего Гудзи не изменит. А отказы получают многие, за исключением кланов, которые служат Великому Храму Наруками — Куки и Инаги. Сейчас представительница клана Инаги, Хотоми, ближайшая помощница Гудзи Яэ и часто заменяет ту, когда она покидает Храм по делам издательства или нашего сёгуна. Ты должна была быть с Инаги Хотоми знакома. Она чаще стоит на входе в Храм и приветствует паломников и гостей.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, и лишь спустя пару секунд догадалась о ком речь — та самая девушка, которая предложила нам дождаться Миюки в тени.

— Так что если у тебя будут вопросы, а никого из нас не будет поблизости, то можешь смело обращаться к Инаги, — махнула рукой жрица и улыбнулась.

Я кивнула.

На площади у Священной Сакуры толпились люди. Но мы не приблизились к ним, так как Маки повела меня чуть в сторону под навес.

Толпа стояла полукругом, а в центре на земле сидел пожилой мужчина. Перед ним на ступеньке застыла Гудзи Яэ, скрестив руки на груди и смотря на все со скукой во взгляде — казалось, секунда и она зевнет. Но ей приходилось слушать вопли мужчины и поддерживать диалог с встревоженными людьми.

— Что происходит? — я растерянно посмотрела на Маки, которая хмуро следила за происходящим.

— Эти двое молодых людей — ученики господина Домона, мастера меч. Они обеспокоены состоянием своего учителя и предполагают, что он одержим, — объяснила жрица.

Я удивленно вскинула брови.

Это… как было у меня?

— На самом деле нет, — поспешила продолжить Маки, заметив мой встревоженный взгляд. — Господин Домон… м-м-м, как бы сказать… немного не в своем уме из-за некоторых событий.

Посмотрела с недоумением на девушку, совсем запутавшись и ничего не понимая.

Как же я устала от такого состояния.

Почему все так сложно?..

— Но я полагаю, что Гудзи Яэ объяснит все вам, как только освободится, — дополнила жрица, а я кивнула на ее слова.

Обсуждение на площадке проходило долго, но это никак не помогало уловить суть проблемы. Видимо, из-за того, что я не знала всей ситуации в целом и попала на середину разговора. Единственное, за что удалось ухватиться, — это то, что с потерей Глаза Бога мужчина потерял и свои желания и амбиции.

У меня в голове не укладывалось — как можно потерять свои мечты? Разве они могут быть привязаны к символу признания от богов? Оробаси ведь рассказывал, что за свои стремления люди и получали Глаз Бога. То как с его потерей человек терял и свою личность? Неужели… боги тогда ошибались на счет избранного, и его воля оказывалась столь хрупкой, что ломалась из-за такого пустяка?

Ведь мечты живут и без всякого признания.

Я… не понимала. И спросить больше не у кого…

Когда уже округу осветило закатное солнце, люди попрощались с Гудзи Яэ и покинули площадь. Остался только светловолосый юноша в странной одежде и… кто-то непонятный летающий рядом с ним.

Я не спешила подходить, так как меня не звали, а вот кицунэ попросила их остаться и завела разговор.

— Значит, интуиция меня не подвела, — задумчиво протянула женщина, окинув взглядом загадочных людей, и уперла руки в бока.

Жрица рядом с ней, Хотоми, легко поклонилась и ушла, так же, как и оставила меня Маки. Молча и почти незаметно — я только услышала, как прошуршали одежды, и недоуменно моргнула.

Снова какие-то тайные знаки?..

— Ветер, что дует издалека, вдохнул новую жизнь в наши берега… — Гудзи Яэ сложила руки на груди.

Говорила она неспешно и тягуче, что слегка нервировало в беседах.

— Наша встреча преждевременна. Но ты вступил на эти острова в самый подходящий момент, — кицунэ опустила руки и прошла вперед, обходя парочку и приближаясь к Священной Сакуре, где она и замерла, снова сложив руки на груди и устремив взгляд на розовые ветви. — Хм-м, я возлагаю большие надежды на тебя, дитя. Не разочаруй меня.

— Похоже, госпожа Яэ заинтересовалась тобой, — громким шепотом произнесла летающая белая девочка. — Давай вернемся в поместье Камисато и все расскажем Аяке.

Ее спутник согласно кивнул, а потом хмуро посмотрел на темное небо.

— Вы можете остаться до утра в Великом Храме Наруками, — влезла в чужую беседу кицунэ и плавно взмахнула рукой. — Будьте нашими дорогими гостями. Думаю, моя ученица Аи проводит вас до ваших комнат.

И женщина с хитрой улыбкой обернулась на удивленную меня.

Что? Я?

— Ам-м… — растерянно протянула я, когда внимание присутствующих сосредоточилось на мне.

И если летающая девочка смотрела с любопытством, то юноша почему-то нахмурился, будто пытался что-то вспомнить, рассматривая меня.

— Мне проводить их… в дом паломников? — недоуменно предположила я. — Или в гостевой?

— Будь добра в гостевой, — кивнула Гудзи Яэ и отмахнулась. — После этого я жду тебя на ужин. Хотела обсудить с тобой завтрашний выход в город. У меня будут кое-какие дела там, и ты составишь мне компанию. Считай это частью твоего обучения.

Я сглотнула и кивнула, ведь от волнения не знала, что ответить.

Меня ждет… выход в город?

Так… неожиданно.

— Следуйте за мной, — мотнув головой, чтобы выбросить опасение насчет завтрашней прогулки, я посмотрела на незнакомую парочку и приглашающе повела рукой.

— Можешь звать Паймон — Паймон! — приободрено произнесла летающая девочка и с улыбкой приблизилась ко мне. — А это мой друг! Он предпочитает, когда к нему обращаются как Путешественник.

— Можешь звать меня Итэр, — спокойно сказал юноша, подходя ближе.

Я кивнула, смотря на необычных людей.

— А… это нормально, что ты летаешь? — несмело спросила у девочки.

Паймон опешила от моего вопроса, а вот ее спутник насмешливо хмыкнул.

— Конечно, нормально! — в недовольстве пробурчала Паймон и сложила руки на груди. — Просто Паймон — единственная и неповторимая в своем роде! А теперь веди нас! И надеюсь, что нам тоже подадут ужин! Паймон до смерти голодна от всей этой беготни!

Я нахмурилась на резкий ответ девочки, ощущая себя немного неуютно, но кивнула и развернулась.

Надо скорее проводить их, а потом идти к Гудзи Яэ.

Казалось, странным, что она оторвала меня от работы столь рано и попросила только проводить гостей. Ее дела сильно расходились с речами — для кицунэ их появление было преждевременным, по ее словам, но она подготовилась к тому.

Только… почему из всех жриц, которые были рядом с ней, она позвала сопроводить именно меня?

Глава 30

В небольшой комнате было спокойно, даже умиротворенно. Пол застеленный татами, в центре низкий столик, накрытый на двоих. От высокого светильника на полу лился мягкий белый свет, а дальнее окно приоткрыто, впуская легкий ветерок, и доносился шелест рядом растущей сакуры.

Я проследила, как кицунэ довольно вздохнула и отложила палочки для еды, несмотря на то, что несколько блюд остались почти не тронутыми, а лишь распробованы.

Вспоминая, как скудно мы с Тёдзи питались каждый день почти одним и тем же рисом и рыбой, с редким добавлением овощей и дыни, и даже без специй, наличие всех этих разных яств вызывало недоумение — после каждого раза Гудзи оставляла много несъеденной пищи.

Куда девались остатки? Ведь я заметила, что женщину всегда кормили свежими, еще горячими блюдами. Кто-то доедал из жриц? Но и учениц кормили хорошо, хоть и скромно…

— Надо научить тебя заваривать чай, — потянувшись, пробормотала Гудзи Яэ и откинулась от стола, прикрыв глаза.

Я от такого заявления удивленно вскинула брови, сидя напротив женщины на подушечке.

— Всяко полезней, чем каждый день столько времени метлой махать, — продолжала мысль кицунэ.

Пожала плечами — убираться тоже полезно.

— Хоть чем-то полезным займешься…

— А разве держать Храм в чистоте — не полезно? — все-таки произнесла я, немного недоумевая с хода мыслей Гудзи.

Женщина фыркнула и приоткрыла глаз, поглядев на меня со снисходительностью. Но видя, что я ни капли не прониклась ее реакцией, она показательно вздохнула и выпрямилась, смотря уже прямо.

— Ох, Аи, порой я удивляюсь, как с таким серьезным лицом можно говорить такие вещи.

Я… совсем потеряла нить беседы.

Снова. Как и в последние вечера рядом с кицунэ.

Она опять вздохнула.

— Ты скучная, — заключила женщина. — С тобой невозможно говорить.

Я пожала плечами — это совсем не мешало беседовать со мной Миюки, Тёдзи или Куникудзуси, даже когда была нема. С Оробаси было проще, ведь мы общались мысленно.

Теперь же, имея возможность говорить, казалось, что никто вокруг не умел этого делать. Либо боялся говорить прямо, все время юля, думая, что собеседник их поймет. А ведь он может понять неправильно… и тогда возникают эти все недопонимания.

И недоразумения.

Которые могут привести к печальным последствиям.

— Вам просто стоит говорить прямо, а не лукавить, — спокойно ответила я, держа руки на коленях.

— В этом и смысл, — хмыкнула Гудзи Яэ и потянулась к сосуду, чтобы налить в пиалу напитка. — Играть словами так, чтобы заставить других думать и теряться в догадках. Чаще всего человек придумывает то, что ему удобно. Так и работает большая часть гаданий. Жрица дает туманное напутствие, а человек уже сам выбирает, во что он хочет верить.

— Но это ведь ложь, — нахмурилась я, медленно переваривая слова женщины.

— Эта ложь провела тебя из Ясиори до Великого Храма Наруками, а также устроила быт в его стенах, — снисходительно заметила женщина и взмахнула рукой, с зажатой в ней пиалой, умудрившись не пролить ни капли.

А я поджала губы.

— Я знаю, — и опустила тревожный взгляд на колени. — И мне это не по душе. Мне… не нравится это чувство. Ведь оно делает больно.

Это недопонимание и ложь сделали больно Тёдзи.

Я… хотела бы с ним встретиться и поговорить нормально и прямо.

Как он там? Как устроился? Не обижают ли его? Хорошо обращаются?..

Надо было все-таки спускаться к Камисато…

Я расстроенно вздохнула и стиснула кулаки.

— О-о, ты у нас такая совестливая, — усмехнулась кицунэ и ткнула пальчиком в мою сторону. — Но ты должна просто представить, что случилось бы, раскройся вся правда о тебе. Кому бы тогда было больнее?

— Это не мешать впредь подобного не повторять, — мотнув головой, твердо ответила женщине и посмотрела на нее.

— Поэтому я и говорю, что ты скучная, — улыбнулась она. — Ты либо растерянно моргаешь на любую непонятную фразу, отчего над тобой крайне скучно шутить. Либо говоришь в лоб, что думаешь. Тебя опасно выпускать к людям, — заключила Гудзи.

— Все приходит с опытом, — я пожала плечами, вспоминая успокаивающие речи Оробаси, который уверял, что еще много нового ждало впереди.

И я верила ему. Ведь мир огромен, а людей в нем живет множество, как и знаний, которые хранятся в каждом уголке.

Мне кажется, что даже жизни не хватит, чтобы познать все. Но ведь люди как-то справляются. И я справлюсь.

Обязательно.

Оробаси ведь… наставлял меня.

— Какая же ты наивная, — качнув головой, хмыкнула женщина и опустошила пиалу. — Удивительно, как после всего произошедшего ты все еще остаешься такой…

— Трудности мне помогли пережить, — с улыбкой заметила я. — Мой друг. Мой брат. И… бог.

Кицунэ глянула с задумчивостью и выдохнула, отведя взгляд в приоткрытое окно, откуда виднелся край ветви и ночное небо.

— А если их не будет? — изогнув губы в лукавой улыбке, Гудзи сбросила с себя меланхолию и снова подлила напитка в пиалу. — Что ты будешь тогда делать?

— Их и сейчас нет рядом. И я совершенно одна. Но я ведь справляюсь, — улыбнулась ей и заглянула в фиолетовые глаза кицунэ.

— Справляешься… — фыркнула с насмешкой женщина и глотнула напитка, опять отворачиваясь в сторону окна. — Твой бы энтузиазм да кое-кому…

Я удивленно вскинула брови и растерянно моргнула.

О чем она?

Но объясняться Гудзи Яэ не спешила. Как и всегда.

Кстати.

Я нахмурилась и посмотрела на стол с легким сомнением — спрашивать или нет. В прошлый раз упоминание того имени ввело женщину в грусть. Не хотелось бы, чтобы ее настроение снова было испорчено — сейчас она расслаблена и располагала к себе. Одно дело в споре выражать несогласие и протест, другое — делать больно фразой.

Мне казалось это… неправильным.

— Ты что-то хочешь сказать? — как-то ощутила мои ужимки кицунэ, все еще не отводя внимание от окна, и улыбнулась с насмешкой. — Не бойся. Я постараюсь не укусить.

Я нахмурилась на ее фразу, но все-таки решилась.

— А кто… такая Макото? — и подняла голову.

Кицунэ от моего вопроса дернулась и отвела напряженный взгляд на меня.

— Вы так резко изменили свое мнение, когда я упомянула ее. Кем она была?.. — я с вопросом вскинула брови.

— Полагаю, это я должна удивляться — ты знаешь о ней, но не знаешь кто она? — женщина прищурилась, внимательно вглядываясь в меня.

— Она назвала меня «Аи», — пожала я плечами. — И сказала, что «моя сестра воспользовалась секретными знаниями. К сожалению, у нее ничего не получится», — процитировала слова Куникудзуси, когда он рассказывал об увиденных воспоминаниях. — После этого она рассеялась, оставляя меня в темноте и одиночестве, с болью. Когда я проснулась, то встретила Электро Архонта. Та явно ожидала увидеть на моем месте Макото, но, не получив желаемое, усыпила меня и запечатала, с намерением, что я никогда не очнусь. Но вмешался Оробаси и разбудил меня.

Рассказывать о стертой памяти я не спешила.

— Вот ты и ответила на свой вопрос, — улыбнувшись, Гудзи Яэ взмахнула рукой и осушила пиалу, после чего отложила ту на стол.

Я нахмурилась, прокручивая в голове сказанное.

— Макото… сестра Электро Архонта? — сведя в задумчивости брови, неуверенно предположила я.

И вспомнила, когда Оробаси заметил, что полагал, что имя Архонта — «Баал», но Куникудзуси звал ту как «Вельзевул».

— Макото была Архонтом, — догадалась я. — И Вельзевул пыталась спасти ту, создавая меня как сосуд. Но что-то пошло не так.

— Молодец, — удовлетворенно кивнула Гудзи Яэ. — Анализировать все-таки умеешь.

А я задумалась…

Догадался ли об этом Куникудзуси?

Все-таки в своем рассказе он больше всего зацепился за упоминание греха и секретные знания, пытаясь эту информацию связать с нами. Но не поднимал тему связи Макото и нынешнего Электро Архонта.

— Макото и Эи… они близнецы. Как ты и Куникудзуси, — хмыкнув, произнесла Гудзи Яэ, вырывая из мыслей.

Я удивленно моргнула, уставившись на женщину.

Она весело хохотнула на мою реакцию.

— У тебя такая живая и яркая мимика, которая красноречивей слов выдает тебя, — выдохнула после смеха кицунэ и прижала ладонь к груди. — Действительно. Немота тебе больше к лицу.

Я нахмурилась, но не торопилась спорить с чужим мнением — мы это уже обсуждали ранее.

В конце концов, хотя бы сейчас она почти не лукавила и старалась говорить прямо. Вроде бы.

Но ее слова…

Выходило, что у самой создательницы тоже была сестра-близнец? Поэтому и нас создали такими?

Я тяжело вздохнула — совсем запуталась во всех связях. Столько всего…

— Ох, не забивай голову всякой ерундой, — махнула рукой Гудзи Яэ, а я удивленно дрогнула на ее чересчур легкомысленные слова. — Это все былое. А мы в настоящем, — и она довольно прищурилась. — Прошлое от нас уже не зависит. Но зависит будущее.

Я поджала губы и отвела взгляд.

Может быть тут кицунэ права, но есть вопросы, на которые хотелось бы узнать ответы, чтобы понять, что случилось. Все-таки не вижу ничего плохого, чтобы больше знать о своем происхождении и причинах того.

— А раз будущее зависит от нас, — женщина подмигнула и хлопнула в ладони, но после зевнула и потянулась, — то-о… лучше отложить все эти скучные разговоры до следующего раза и отправиться спать.

Я кивнула на ее слова и поднялась с подушечки, чтобы покинуть комнату и вернуться к себе.

— Аи… — догнал зов, когда я была готова отодвинуть сёдзи, но замерла и обернулась на женщину, которая оборвала себя на полуслове и мотнула головой, вздохнув, — иди и завтра не опоздай. Мне не хотелось бы тратить целый день на столицу, так что жду тебя после завтрака.

— Хорошо, — я спокойно ответила ей и вышла, закрыв за собой дверь.

Ужин вышел странным.

Я задумчиво двигалась в сторону спальни учениц, прокручивая в голове беседу с Гудзи Яэ. И… терялась.

Прошлые три дня вечерние встречи проходили довольно напряженно, где кицунэ старалась задеть меня и раздражалась от ответов, жалуясь, что я портила ей аппетит. Но сегодня у женщины настроение было получше. Несмотря на нотки меланхолии, которые находили на нее, вела она себя сдержанней.

Словно что-то незаметно изменилось.

Но что?

Ее расслабленность больше не выглядела ленивой, скорее, мечтательной. Она смотрела вдаль, но не видела пейзаж из окна, а будто что-то иное, углубляясь в воспоминания. Она утверждала, что прошлое не изменить, но явно сама цеплялась за него, и с надеждой собиралась влиять на будущее.

Будущее…

Будущее зависит от нас — так Гудзи Яэ сказала сегодня.

От мысли, что женщина что-то задумала, становилось неспокойно. Отчего-то вспомнились слова Куникудзуси про то, чтобы я не велась на ее авантюры.

Но мне казалось, что с этого дня я прочно заняла в тех место. С того самого момента, как познакомилась с загадочной парочкой на площади, на которую кицунэ «возложила много надежд».

Что-то происходило… что-то…

Но я не могла понять — что.

Тяжело вздохнула и замерла на пороге спальни, погруженной во тьму. Сопение девочек разносилось по помещению, а лунный свет слабо проникал сквозь распахнутое окно, откуда задувал свежий ветер.

Тратить время на бессмысленное лежание не хотелось, поэтому закрыла дверь, развернулась и направилась на выход.

Можно домести дорожку, раз не успела из-за всех этих разговоров и встреч.

Лучше такие полезные дела делать.

Глава 31

— Сейчас мы воспользуемся телепортом для быстрого перемещения в столицу, — Гудзи Яэ зевнула и прикрылась ладонью. — Давай руку.

Я кивнула и сделала шаг ей навстречу.

— Холодная, — мягко обхватив меня за запястье, произнесла кицунэ и вскинула брови, будто удивляясь этому факту.

Ничего не ответила — не разбиралась в этих ощущениях, так что для меня это, должно быть, норма.

Утром меня нашла Маки, когда я выходила из купальни — надо было привести себя в порядок после ночи полной работы и отмыться от пыли, как и почистить одежду. Да и как я заметила, утром мало кто ходил мыться, так что можно было перед рассветом спокойно занимать всю купальню, не беспокоясь, что могла кому-либо помешать.

Жрица сообщила, что Гудзи Яэ после завтрака будет ожидать меня у выхода из Великого Храма Наруками. Я приняла к сведению и отправилась готовиться.

Было жалко пропускать занятия. Но и выход в город тоже был частью обучения, по словам женщины. Так что пообещала себе, что по возвращении спрошу у девочек, чем они занимались, и попробую самостоятельно разобраться.

Оробаси верил, что я всему научусь, и что все получится. Так что постараюсь.

Но пока ждала появление Гудзи Яэ, то пересеклась с Итэром и Паймон.

Девочка жаловалась другу, что еда здесь пресная и ее мало, и вообще она хотела бы заскочить в город за вкусняшками. Но юноша убедил спутницу, что после того, как они закончат дела в поместье Камисато, то можно будет спокойно отправиться в столицу, ведь не стоит заставлять ждать Аяку. Паймон решила, что вообще можно тогда не терпеть до города, а попросить Тому что-нибудь приготовить.

Я удивилась всей беседе, ее содержанию, но поглощенная ей Паймон меня не заметила, а вот Итэр приметил, когда касался телепорта. Юноша настороженно обернулся, выхватив меня, стоявшую под торией, взглядом и нахмурился.

Казалось, будто… я чем-то не понравилась ему. Или он подозревал в чем-то?

Но мы ведь даже толком незнакомы…

Странно.

Пожав плечами на непонятное поведение Итэра, я вернулась к ожиданию.

Путешествие телепортом было непонятным. Вот Гудзи Яэ взяла меня за руку, а сама второй коснулась синей поверхности устройства, и после все утонуло в белом свете. Буквально через пару секунд слух уловил звуки — шелест деревьев, многоголосье людей и шум города. Я проморгалась, и картинка перед глазами приобрела четкость.

— Ой, — я дернулась от неожиданности в сторону, погребенная под кучей новых ощущений.

Слишком много людей. Слишком много шума.

Если я полагала, что на Рито было много разного народа, то тут… слишком много жизни, которую охватить не хватит взгляда.

— Твое удивление привлекает много внимания, — проговорила с долей насмешки Гудзи Яэ, выводя из ошеломления.

И заметила, что на нас действительно посматривали, но не из-за меня — чаще взгляды скользили по кицунэ. Полные трепета и уважения. Восхищения и боязни.

— А мне кажется, что это вы привлекаете внимание, — мотнув головой, глянула на женщину.

Она легкомысленно фыркнула и махнула рукой.

— Пойдем, не стоит тратить время.

Мы двинулись вперед, а я с любопытством разглядывала дома, похожие на те на Рито. Только некоторые имели во дворах небольшие огороды, где виднелись спелые овощи и фрукты, и где кто-то из людей работал.

Шум шел отовсюду. Будь то вода в канале, которая пересекала дорогу, шум колеса водяной мельницы, кузня, или звуки животных.

В центре площади росла высокая и старая сакура, обвязанная толстыми веревками, на которых вились ленты. В ее тени бегали дети, и их смех так же вплетался в шум города. Около кафе толпились люди, и доносились приятные запахи.

Всюду цвели цветы на ухоженных кустах. Везде было чисто и красиво.

Работа и жизнь кипела на каждом шагу.

Необычно. Непривычно.

Ярко, по сравнению с Ясиори, утопавшем в страданиях и разрухе. Живо, по сравнению с деревней Конда, которая медленно умирала.

— Смотри под ноги.

Гудзи Яэ подхватила меня за плечо, когда я с интересом обернулась на открытую кузню, не заметив неровность на дороге и споткнулась.

— Это Ханамидзака — пригород Инадзумы, столицы, — проговорила женщина и взмахнула рукой. — Здесь располагаются основные производства и семейные предприятия. Так же здесь расположено издательство «Яэ», которым я владею. Сейчас мы идем туда.

Я вскинула брови и кивнула, принимая новую информацию.

— А разве можно вам иметь свое дело? И являться Гудзи Храма? — полюбопытствовала.

— Почему нет? — хмыкнула женщина.

Пожала плечами.

Странно получалось — у нее две работы?

Я вскинула голову, смотря, как город взбирался выше по склону с переходами, мостами и десятками лестниц, пока не заканчивался большим мрачным зданием, которое нависало над столицей, будто наблюдатель.

И шла от него странная тяжелая аура, от чего я повела плечами и поспешила отвести взгляд, возвращая внимание к мимо мелькавшим домам, лавкам, магазинчикам, стойкам и вагончикам с едой.

— Издательство «Яэ» работает не только с обучающей и научной литературой, но еще и с развлекательной, — продолжала говорить кицунэ. — Я являюсь главным редактором издательства, и каждая книга проверяется мной лично.

— Вы должно быть много читаете, — удивилась я, а женщина улыбнулась.

Книг много — и она все изучает?..

А ведь действительно, почти на всех наших встречах она постоянно читала…

— Как твои успехи с чтением? — бросила на меня лукавый взгляд Гудзи Яэ. — Кими сказала, что твои успехи сносны, но ты часто путаешь иероглифы, хотя азбука тебе далась легче за эти дни.

Я кивнула.

— Оробаси обучал меня иероглифам, и я даже не знала, что в Инадзуме еще существует азбука. Полагаю, что и сам Оробаси не знал о той. Но вроде у меня с ней проблем нет. Она очень простая.

— Да, азбуку ввели уже после его смерти, — согласно отозвалась кицунэ. — И ее используют повсеместно в быту и книгах, — она подняла взгляд, указывая им на вывеску магазина, на которой использовались символы из азбуки. — А вот иероглифы считаются более… привилегированными. Для высшего общества. Но они обязательны в работе жриц — почти вся старая литература написана именно таким образом. И в ритуалах и печатях используются только иероглифы.

Я снова кивнула.

— Что ж… раз ты чувствуешь себя уверенной в чтении… — протянула Гудзи, а я насторожилась.

Когда она так говорила, то явно что-то задумала.

Но своей идеи не выдала.

— Вот мы и пришли.

Мы замерли у длинного двухэтажного здания, сбоку которого располагалась лавка с множеством стоек, забитых самыми разными книгами. На вывеске буквами написано — «Яэ».

Женщина подошла к стойке, а я, закончив осмотр, поспешила за ней.

— Здравствуй, Курода, — мягко произнесла Гудзи Яэ, отвлекая мужчину, который что-то перебирал на полках.

Хозяин лавки вздрогнул и обернулся к нам.

— Леди Яэ Мико! Доброе утро! — с немного нервной улыбкой сказал Курода и перевел взгляд на меня. — И… э-э… вам тоже.

— Это Аи, моя ученица, — представила меня кицунэ, указав рукой.

Я кивнула и с интересом посмотрела на полки рядом со стойкой, заставленные книгами.

Интересно, сколько там всего?

Мужчина кивнул и вернул внимание на начальницу.

— Вы, должно быть, за отчетами. Сейчас-сейчас… — и он снова отвернулся от стойки в сторону полок и ящиков.

— Что-то присмотрела себе? — хитро блеснув глазами, женщина глянула на меня.

Я отвлеклась.

— Здесь слишком много непонятного, — пожала плечами и вернула взгляд на ряды книг. — Такие длинные названия…

Женщина подошла к полке у стойки и провела пальцем по корешкам книг. Найдя искомое, она стукнула ноготком по нему и достала, протягивая мне, лукаво улыбаясь.

Я настороженно замерла, но все-таки приняла рукопись и опустила на ту взгляд.

— «Реинкарнация в непобедимого сёгуна Райдэн»? Что это? — я ощутила себя неловко, прочтя название.

На обложке была изображена женщина в летящем кимоно, и держа в руках меч. Ее прическа… действительно чем-то похожа на мою, и так же прядка спереди спадала на грудь.

Портрет писали с Электро Архонта?..

— Это бестселлер среди легких романов этого сезона, — сложив руки на груди, с улыбкой смотрела на меня кицунэ. — Издательству недавно пришлось допечатывать тираж — очень популярная работа. И автор обещал в скором времени продолжение.

— Но-о… это же… — я с сомнением перевела взгляд на женщину.

— Это творчество, — махнула рукой Гудзи Яэ. — Полет фантазии писателя не стоит ограничивать, а стоит направлять. Если человек хочет рассказать историю о том, как его герой оказался в теле нашего сёгуна, то зачем его останавливать? Лучше посмотреть, что выйдет из этой идеи.

Мои сомнения это не развеяло.

— Прочти, и скажешь свое мнение, — пожала плечами кицунэ, все еще улыбаясь.

Я открыла первую страницу.

Никогда не думала, что книги можно использовать для развлечения. Оробаси рассказывал только о том, что люди там хранят знания. А это… так странно.

Отвлеклась и подняла голову на мужчину, который закончил сборы.

— Вот, держите, пожалуйста, — подал голос Курода, протягивая Гудзи Яэ объемную папку, заполненную листами.

— Хорошо, — даже не глянув, женщина махнула рукой и груз пропал. Снова. Куда-то испарился. — Мы взяли один экземпляр «Реинкарнации в непобедимого сёгуна Райдэн». Не забудь это записать.

Мужчина покивал и помахал рукой.

— Пойдем, дела не ждут, — выводя из легкого недоумения, кицунэ дернула меня за плечо, поторапливая, чтобы не отставала. — В «Призрачной беседке» назначена встреча с одним автором, посмотрим, что он хочет мне предложить. А ты как раз прочтешь книгу, и мы потом ее обсудим за обедом.

Прижимая книгу к груди, я следовала за Гудзи Яэ.

Мы поднялись по лестнице мимо хаотичного рынка, прошли мимо святилища, где несколько человек оставляли подношения и молились, а после поднялись еще выше.

— Здесь… город будто отличается, — осматриваясь, заметила я, что и окрас домов был более темным и строгим, и позолота проглядывала в украшениях.

Всюду цвела сакура, а легкий ветер разносил розовые лепестки.

Да и люди здесь были не такими шумными. Сдержанными.

— А, — кицунэ окинула ленивым взглядом улицу. — Деловой и элитный район, где собрались богатые и успешные, вместе с представителями кланов Инадзумы. Так же дальше расположен полицейский участок под контролем комиссии Тэнрё. Им руководит приемная дочь клана Кудзё — Сара, она отвечает за безопасность в городе, — женщина слегка поморщилась, проговорив это имя.

Кудзё… я уже слышала эту фамилию. На Ясиори.

Их армия была там под руководством генерала Кудзё Масахито.

— Томоко рассказывала тебе про Трикомиссию? — уточнила Гудзи Яэ, на что я кивнула.

Мне и Оробаси рассказывал структуру правления в Инадзуме. Но его знания хоть и были обширными, но устарели, так что Томоко внесла много нового своими рассказами, еще в первые два дня вывалив на меня основы, как она сказала.

— Хорошо, — протянула женщина и остановилась у роскошного здания. — Нам сюда.

Я окинула взглядом местность, запоминая, и прошла следом за кицунэ.

Эта прогулка действительно была полезной и ознакомительной — познакомилась с городом, узнала об интересных местах. И теперь точно не растеряюсь, если окажусь тут во второй раз.

Мужчина за стойкой и женщина, что прислуживала в зале, заметив нас, замерли и с уважением поклонились, поприветствовав.

— Вас ожидают, — выпрямившись, сказала женщина.

Гудзи Яэ, будто не замечая людей, прошла мимо в сторону лестницы, но у нее замерла и оглянулась на меня.

— Можешь подождать здесь за стойкой, — кицунэ махнула рукой в сторону той.

Я кивнула.

После чего она скрылась на верхнем этаже, а я, вздохнув, забралась на высокий стул и положила на столешницу книгу.

— Будете что-нибудь заказывать? — вежливо, немного настороженно уточнил мужчина.

Я мотнула головой.

— Спасибо, не надо.

Да и расплачиваться нечем.

После чего с подозрением посмотрела на книгу и тяжело выдохнула — вызывала она у меня неловкость. Вот просто…

Люди вернулись к работе, а я, нахмурившись, неуверенно и медленно принялась за чтение. И за этим занятием время пролетело незаметно.

— О, я смотрю, ты увлеклась, — легко хлопнула по плечу Гудзи Яэ, отчего я вздрогнула и вскинула голову, растерянно смотря на женщину, которая села за соседний стул. — Ну и как тебе?

Я глянула на раскрытую страницу, где с одной стороны был текст, а с другой изображение Райдэн на чайной церемонии с главами кланов.

— Странно и нелепо, — заключила я. — Кажется, будто автор пишет то… что он бы сам сделал, окажись на месте сёгуна.

Кицунэ хохотнула и перевела внимание на мужчину.

— Можно обед нам и чая заварите.

Ей кивнули и принялись за работу.

— Удивительно, как быстро ты это осознала, — ответила Гудзи.

Я пожала плечами, не видя в своем анализе ничего поразительного. С самых первых страниц напрашивалась такая мысль.

— Чаще так и происходит, — махнула рукой женщина и закинула ногу на ногу. — Нереализованные фантазии. От того и весело читать такую литературу. Разбавляет… скуку. После того, как тема перерождений стала популярна, многие авторы подхватили ее, делясь своими идеями. Кто-то перерождается в монстров или героев. Кто-то выбирает другие миры. Это помогает людям посредством фантазии вырваться из скучных и серых будней. Хотя… наш мир тоже удивительно прекрасен и загадочен.

Я кивнула.

Как та, что только познает его, тут соглашусь — для меня каждый шаг приносит что-то невероятное.

— Но… такими темпами можно было бы написать про то же перерождение в Оробаси, — я мотнула головой и пожала плечами. — Раз есть про сёгуна Райдэн.

На мои слова кицунэ замерла и моргнула, а после глянула долгим взглядом.

— Противопоставление… Это… интересная идея, — она прищурилась, смотря на меня. — Издательство когда-то выпустило в свет один роман из Ватацуми — «Змей и драконы из Токоёко». Это сборник сказок родом из Ватацуми, которые были переписаны в цельный роман. Но он не особо популярен из-за легких романов. Думаю, если бы можно было оформить его, как легкий роман, то… это было бы интересно.

Я с недоумением смотрела на женщину, которая погрузилась в мысли.

— Но обсудим это потом, — резко оборвала тему Гудзи, когда перед нами на стол поставили тарелки с горячей едой. — Новый автор меня разочаровал, так хоть за обед заплатил. Не так обидно за потраченное время, — она вздохнула и качнула головой. — Но над твоей идеей стоит задуматься. Оробаси… это может быть весело.

Хотя кажется, что причина в смене темы была больше из-за лишних слушателей и наблюдателей.

Нельзя ведь в обществе прямо сказать, что некогда я была одержима древним богом, которого тысячи лет назад победила Электро Архонт.

Меня могут не понять.

Как и не понять то, что Оробаси был очень хорошим богом, который заботился о людях.

Возможно, свою идею кицунэ расскажет потом, как обдумает. И я действительно в недоумении, что она так ухватилась за ту.

Нелепо же.

— Хватит снова летать в облаках. Попробуй эти шашлычки! Они великолепны, — протягивая шпажку, улыбчивая женщина вывела меня из мыслей.

Я кивнула и подхватила угощение.

Действительно, вкусно.

Глава 32

Дни шли друг за другом.

Наполненные учебой, ежевечерними встречами с Гудзи Яэ и работой на благо чистоты Храма.

Я часто вспоминала Тёдзи, Оробаси и Куникудзуси, сравнивая нынешние дни с предыдущими, и… хоть и сейчас все спокойно и размеренно, но не хватало какого-то чувства, которое не могла объяснить. Да, я скучала по ним и грустила вечерами, но если Тёдзи и Куникудзуси были просто далеко, и мы могли встретиться, надо лишь подождать, то Оробаси…

Эх…

Наказанных девочек приставили помогать на кухню под присмотром, но ученицы почему-то обиделись на меня и отказывались разговаривать, даже если тема касалась обучения — я так и не смогла вызнать у них, что изучалось на пропущенных мной занятиях, и пришлось самостоятельно подходить к жрицам, которые все доступно объяснили и дали задания для усвоения знаний.

Я… не понимала, почему девочки вели себя так.

Ладить с людьми… так сложно.

Пыталась ведь говорить и задавать вопросы прямо, но в ответ получала молчаливое раздражение и враждебность, после которых ученицы просто уходили или отворачивались.

Почему они не могли сказать, что не нравится? Ведь проблему не решить, если… молчать.

День близился к обеду, и занятия совсем недавно закончились. Поэтому ученицы разбрелись работать. И я в том числе.

Я, задумавшись, подметала дорожку от листьев и лепестков, а ветер с озорством мешал собрать горку, растаскивая по округе мои труды и закручивая в цветные легкие вихри. Солнце пробивалось сквозь переплетенные ветки цветущих сакур, отчего на земле собирались причудливые тени.

— Ой! — мимо меня прошли и случайно слегка зацепили метлу, которой я в тот момент дернула, не видя человека за спиной. — Я…

Вскинула голову и удивленно моргнула.

— Извини… — мужчина, с которым столкнулась, тоже изумленно распахнул глаза и поправился, — …те.

Тома выглядел растерянным, но окинул меня быстрым взглядом и резко подобрался, а после с уважением поклонился и выпрямился, не смотря в глаза.

— Я был невнимателен и не заметил вас, — заговорил слуга клана Камисато.

Я удивленно вскинула брови на поведение мужчины — почему он брал вину за случайное столкновение на себя?..

— Добрый день, — легко произнесла я и улыбнулась. — Вы не помешали мне.

Услышав мой голос, Тома снова не сдержал эмоции, показывая удивление, но так и не поднял взгляда на меня.

— Я… удивлен увидеть вас здесь. И услышать. Я очень рад, что вы смогли вернуть себе возможность говорить, — осторожно сказал мужчина. — У вас… все в порядке? — он зацепился взглядом за метлу.

Я тоже посмотрела на ту — чем она привлекла его внимание?..

— Да, — кивнула я. — Спасибо за заботу.

Тома слабо улыбнулся и слегка склонил голову, выражая почтение.

Так. Подождите. Если Тома здесь, то…

Я могла спросить про Тёдзи!

Приободренная мыслями я радостно улыбнулась, смотря на мужчину.

— Я хотела бы спросить у вас… — осторожно начала я.

— Мне льстит, что вы обращаетесь ко мне подобным тоном, но я… — он замялся, явно пытаясь подобрать слова помягче. — Я всего лишь слуга клана Камисато, — в конце концов, произнес он и прижал ладонь к сердцу.

Я кивнула, принимая его желание.

— Пожалуйста, спрашивайте, — предложил продолжить Тома.

— Я хотела узнать, как устроился Тёдзи? У него все в порядке? — я неосознанно от волнения стиснула черенок метлы и вскинула брови, дожидаясь ответа.

Мужчина приятно и светло улыбнулся.

— С вашим другом все хорошо. Он помогает мне ухаживать за домом и крайне прилежно учится, — дружелюбно говорил Тома. — Недавно пришел ответ из архива. Господин Камисато приказал, чтобы Тёдзи сделали документы, а для этого следовало найти информацию про его родителей, чтобы подтвердить происхождение мальчика. Из-за событий на Ясиори и Каннадзуке, где хранились данные о семье Тоси на производствах, оставалось надеяться только на архивы в Тэнсюкаку. Там нашли свидетельство о браке его матери и отца, и его свидетельство о рождении. Так что дело осталось за малым, и у Тёдзи вскоре будет удостоверение.

О…

Это… наверное, хорошо?

Все-таки, когда мы прибыли на Рито, то инспектор спрашивала о документах. Значит, они важны в Инадзуме.

А у меня тех нет…

— Спасибо, что рассказал, — я с благодарностью кивнула. — Я рада, что у него все хорошо.

— Позвольте узнать, — Тома снова покосился на метлу в моих руках, а я снова кивнула. — А почему вы… заняты уборкой дорожек?

Так вот, что его смущало?

Но в этом ведь нет ничего плохого — даже наоборот. Это полезно.

— В Храме все жрицы работают, даже если те всего лишь ученицы, — спокойно ответила я и пожала плечами. — Храм надо держать в чистоте. Мои соученицы сейчас помогают на кухне, а я решила подметать дорожки. Это спокойное и размеренное занятие. Можно и подумать, и делать полезное дело.

— Вот как, — немного растерянно пробормотал мужчина и осмотрелся.

Тропинка тянулась со стороны входа на территорию Храма и главного здания, дальше через заросли сакуры и к домику паломников. Здание, где располагалась кухня, было частью комплекса и тянулось по правой стороне, боком к главному дому. Там же была небольшая столовая, где на приемы пищи собирались жрицы, и откуда еду доставляли для Гудзи Яэ к ней в покои. А еще со стороны площади там были лавочки, где паломники могли воспользоваться услугами гадания у жриц.

Маки рассказывала, что гадание очень популярно, и люди перед большими делами обязательно посещают Храм только ради этого.

От Оробаси я слышала, что на Ватацуми тоже распространено гадание, и он даже подробно рассказывал технику гадания на воде, посмеиваясь, что люди во все времена желали узнать свою Судьбу.

Но для себя не видела смысла в гадании.

Я — кукла, и моя Судьба не написана в этом мире.

— Конечно, Гудзи Яэ считает, что я занимаюсь бесполезными делами, и лучше бы научилась заваривать чай, но… чай заварить быстро, а дорожки надо всегда держать в чистоте.

Мужчина улыбнулся на мой ответ:

— Вы правы.

— Кстати. А… вы прибыли в Храм по делу? — среагировала немного запоздало.

Все-таки странно видеть здесь слугу клана Камисато, который держал путь… в сторону кухни? Я ведь подметала дорожку как раз к ней.

— А, это, — он весело хохотнул и почесал затылок. — Госпожа Камисато прибыла в Храм по работе, а я ее сопровождаю. Но пока она занята на переговорах с Гудзи Яэ, я решил сходить на кухню. Там обычно бродят коты и кошки, поэтому я думал поздороваться с ними.

Я изумленно моргнула.

Да, я видела на территории Храма несколько котов, которые обычно показывались в темное время суток. Некоторые наблюдали, как я ночью бродила. Один серый и пушистый кот иногда составлял компанию, когда я сидела и наблюдала за луной под сакурой — он любил растянуться у колен, прижавшись мохнатым боком к ноге, и тихо урчал. Но днем животных толком не найти — они либо спали на крышах на солнце, либо среди ветвей деревьев или вот у кухни, где тех подкармливали.

Но…

Из всех дел в Храме Тома решил пойти и… поздороваться с кошками?..

— А... с кошками нужно здороваться? — я ощущала некоторую растерянность от такой новости.

Мужчина посмотрел на меня каким-то странным взглядом и весело фыркнул, тут же прикрывшись, явно сдерживая веселье, чтобы не показаться грубым.

Но я ничего не понимала.

— Кхм, — Тома переборол смех, хотя глаза все еще искрились. — Дело во мне, — объяснил он и прижал ладонь к груди. — Я просто очень люблю животных. И когда у меня появляется свободное время, то провожу то с ними. Сейчас переговоры у госпожи будут долгими, поэтому она позволила мне прогуляться, пока не закончит обсуждать последние детали в предстоящем празднике конца лета.

Вот оно что...

Я задумчиво нахмурилась и прижала пальцы к губам.

Людям может нравиться проводить время с животными. Видимо, я пока еще не до конца понимала детали взаимодействия с ними, но... можно понаблюдать за Томой и разобраться с этим. Он очень охотно рассказал о своем увлечении.

Может, он сможет объяснить еще какие-нибудь моменты?

Кстати.

— Праздник? — я с вопросом посмотрела на мужчину.

Праздник... что-то вертелось в голове, но никак не могла ухватить мысль и понимание как слова, так и описание.

— Фестиваль уже стартует на следующей неделе, так что времени осталось очень мало на подготовку, — открыто ответил Тома и улыбнулся. — Комиссия Ясиро вместе с Великим Храмом Наруками всегда вместе организуют праздники, фестивали и церемонии. Будут игры, музыка, разная вкусная еда и фейерверки.

— Фейерверки? — чем больше говорил мужчина, тем больше я растерянно моргала.

— О, вы, должно быть, не видели их, — догадался собеседник и кивнул, улыбнувшись. — Тогда не буду портить первое впечатление.

— Я много чего не видела, и не понимаю, к сожалению, — тяжело вздохнула и понуро опустила плечи.

Тома вскинул брови, рассматривая меня, а после приятно улыбнулся:

— Не волнуйтесь. Если у вас возникнут вопросы, то можете обращаться.

— Правда? — встрепенувшись, с некоторой наивностью глянула на мужчину, который с готовностью кивнул. — Спасибо, — и я улыбнулась ему.

— Думаю, я смогу в следующий раз привести с собой Тёдзи, — Тома легко взмахнул рукой. — Если он не будет на занятиях в школе.

— Было бы замечательно, — с благодарностью смотрела на собеседника и слегка нахмурилась. — В школе?

— Да, — кивнул мужчина. — Первую половину дня он ходит в школу. По приказу господина Камисато. А уже после занятий Тёдзи приступает к своей работе.

А я как-то не думала, что и Тёдзи туда отправят. Конечно, Маки объяснила все про образование, и что на Наруками дети обязательно посещали школы, но… это немного неожиданно. И в то же время хорошо.

Мальчик многому научится. Это пригодится ему в жизни.

— По крайней мере, на празднике вы точно встретитесь, — пообещал Тома.

Я улыбнулась ему.

Мужчина встрепенулся и принял извиняющийся вид, чем удивил.

Что-то случилось?

— Я, должно быть, отвлекаю вас от работы.

А. Вот в чем дело.

— Не стоит беспокоиться, — мотнула головой и доброжелательно посмотрела на слугу. — Я в любой момент могу оставить это занятие.

Все равно вся ночь впереди, когда точно никто не будет мешать. Да и убирать дорожки — моя инициатива, так как даже Гудзи Яэ не одобряла такое мое времяпрепровождение, горя желанием, чтобы я была ближе к ней.

Например, как она сказала на прошлом ужине, читала новые новеллы и обсуждала те с ней.

Зачем мне развлекательная литература?

На мой вопрос, что полезней будет допустить меня к образовательным книгам, она скривилась как от кислого и назвала меня скучной.

Вроде у нас выровнялось общение, и говорила женщина довольно открыто, но я… все еще до конца не понимала Гудзи.

— Я бы… не отказалась посмотреть, как вы проводите время с животными, — призналась ему. — Не совсем понимаю, что с ними делать.

Тома искренне удивился моим словам, но спустя несколько секунд приободрился и с готовностью кивнул.

Поэтому я оставила метлу у сакуры, облокотив черенок о ствол, и последовала к кухне за мужчиной, преисполненным энтузиазмом.

Но несмотря на настроение и кажущееся легким общение, он продолжал смотреть куда угодно, но не в глаза, вежливо отводя взгляд.

На самом деле я рада встретиться с Томой. Рада была услышать от него новости про Тёдзи, как и рада тому, что этот разговор стал некой передышкой после напряженного общения с Гудзи Яэ, которую почти всегда было сложно понять, как и ее намеки. Сплошная загадка. Не говоря уже о соученицах, которые обходили меня стороной. Или Маки, которая ограничивалась больше ролью посыльного от Гудзи, изредка отвечая на вопросы.

А тут Тома, который, хотя и держал дистанцию, но говорил открыто и объяснял трудные моменты.

Он… хороший человек.

— В отличие от собак кошки очень самостоятельные и гуляют сами по себе. Но, несмотря на это, даже они любят лакомства, внимание и когда им почешут за ушком или шею, — живо, со смешком рассказывал мужчина, наглаживая мохнатого серого кота, который добродушно подставился под чужую ласку.

Тома даже сказал, что того звали Тама, потому что он похож на мохнатый шарик. А еще он был самым старым котом в Храме.

Мы сидели около входа на кухню, на улице. И если Тома устроился коленями на траве, где его окружили животные, которым он явно нравился, то я заняла ступеньку и с улыбкой наблюдала за сценой. Рядом со мной лежала белая кошка и щурилась от солнечных бликов.

— Животные очень чуткие существа и легко улавливают настроение человека, как и интонацию голоса, — продолжал говорить мужчина. — А еще рядом с ними приятно отдыхать. Они наши маленькие друзья.

Тут я кивнула, вспоминая, что в такие минуты молчаливая компания кота меняла атмосферу на более уютную. И уже было не так одиноко сидеть.

— Но не стоит делать что-то против воли животного, иначе оно может обидеться или разозлиться, — предупредил Тома с довольно серьезным видом, на что я кивнула, запоминая. — И если животное чем-то обеспокоенно, то лучше оставить его в покое. Чаще они если доверяют человеку, то сами могут обратиться за помощью к нему, если заболели. Но и людям нужно внимательно следить за состоянием животного, чтобы не оказалось слишком поздно, ведь не всегда можно понять, что что-то случилось.

Я растерянно вскинула брови на эти слова, но снова покивала.

Очень полезная информация.

— Я запомнила.

Тома искренне улыбался.

— О, я нашла тебя, Аи, — из-за угла показалась Маки.

Жрица приблизилась и окинула любопытным взглядом нашу компанию, окруженную котами, улыбнулась и снова посмотрела на меня.

— Гудзи Яэ хочет видеть тебя.

Я недоуменно нахмурилась, но без вопросов поднялась с места и обернулась к притихшему Томе.

— Спасибо за рассказ.

— Я был рад помочь вам, — мужчина тоже подскочил на ноги, стараясь резкими движениями не распугать животных, и с уважением поклонился, прижав ладонь к груди. — Пожалуй, если собрание закончилось, то и мне пора возвращаться к госпоже Камисато, — он выпрямился и задумчиво почесал затылок.

— Госпожа Камисато направилась к Священной Сакуре, — подсказала Маки.

— О, благодарю, — встрепенулся Тома и посмотрел на хвостатых, которые крутились рядом с нами. — Тогда я сейчас быстро попрощаюсь и нагоню свою госпожу.

Невольно улыбнулась от забавной картины, как мужчина обращался к каждому животному и поглаживал то.

— Аи? — с вопросом глянула на меня жрица.

Я кивнула и отвернулась, направляясь следом за девушкой.

Надеюсь, Гудзи Яэ не собиралась в очередной раз издеваться надо мной…

Глава 33

На полпути до главного здания Маки оставила меня, вернувшись к сопровождению гостьи Камисато и ее слуги, — по регламентам Храма жрицы обязаны присматривать за гостями. Я лишь согласно кивнула и двинулась дальше.

Уже казалось, что внутренний двор — любимое место кицунэ. Гудзи Яэ почти большую часть времени проводила там под сакурой у пруда, занимаясь делами. Вот и сейчас она сидела у берега, но без книги или свитков, а просто рассматривала парившие в воздухе лепестки.

На мои шаги ее ухо дернулось, и женщина обернулась, тонко улыбнувшись.

Явно ждала именно меня.

— Подходи, присаживайся, — она похлопала ладонью рядом с собой.

Я кивнула и заняла место, устроившись на коленях и привычно сложив на них руки.

Посмотрела на женщину.

— Аи, — протянула кицунэ и хитро прищурилась, — ты все еще заинтересована в обучении самозащите?

Я растерянно моргнула, смотря в фиалковые глаза Гудзи Яэ.

Прошло уже около двух недель после моей просьбы. Даже возникала мысль, что женщина просто пропустила мимо ушей мое желание и оставила все как есть. Я бы не удивилась, если говорить прямо.

Но…

— Да, конечно, — горячо покивала я и сцепила пальцы от волнения. — Очень хочу.

— Хорошо, — отозвалась кицунэ и перевела взгляд на пруд. — Я действительно обдумывала твою просьбу, как и кандидатов, которые могли бы чему-то полезному тебя обучить. Но в пределах Храма таких, увы, нет, — Гудзи показательно вздохнула. — Тэнгу подалась в отшельничество и не спешит возвращаться, поэтому оставались варианты с кланами Куки и Инаги. Но они владеют ритуальными боевыми искусствами. Конечно, есть еще жрицы, которые могут стрелять из лука, но тебе такой стиль не подойдет — то больше церемониальные действа. Настоящим боевым практикам тебя это не научит.

Я впечатлено слушала объяснения.

Оказывается, оружием можно владеть не только для защиты, а для… ритуалов?

— Мне на сегодняшней встрече удалось договориться с одной девочкой, что она научит тебя азам стрельбы из лука, — женщина глянула на меня. — Если тебе не подойдет такой тип оружия, то я присмотрю что-нибудь еще. Если же тебе понравится, то… хорошо.

Лук? Это…

Я задумчиво свела брови, слабо представляя, что это такое, так как из оружия встречала только меч и копье.

— Я буду стараться, — заверила женщину кивком и нахмурилась. — Только хватит ли мне азов?

На мой вопрос она хохотнула и посмотрела так, что стало немного не по себе, от чего я поежилась.

Будто она что-то такое знает и не спешит делиться.

— Та девочка живет в столице, а без владения элементом ты не можешь каждый день ходить на тренировку с ней через телепорты. Поэтому ты какое-то время поживешь в городе. Я уже договорилась и сегодня вечером провожу туда, мне как раз по пути, — продолжила говорить Гудзи Яэ. — Надолго ты там не останешься, так что потом уже будешь в Храме тренироваться сама. Ты… — она цепко уставилась на меня, из-за чего я напряглась, — в конце концов, не человек, и создавалась для определенных целей.

Я поджала губы и отвела взгляд.

Зачем она это упоминала?

— В тебе много чего изначально заложено, как и повышенная обучаемость. Все-таки Эи не рассчитывала нянчиться с куклами, а они должны были крайне быстро схватывать информацию и обучаться, — хмыкнула женщина, а я удивленно вскинула брови и снова посмотрела на собеседницу. — Ты ведь за такой крайне малый срок столько всего нового узнала, и даже не удивлялась, что словно губка впитывала информацию? Выучить алфавит за день и за два уже сносно на нем читать и писать? Хах, это совсем не чудо. Для тебя это нормально.

Но ведь иероглифы… я до сих пор путала некоторые.

— Поэтому вы считаете, что я быстро справлюсь с азами? — неуверенно предположила я.

— Верно, — кивнула Гудзи Яэ. — Где-то неделя или дней десять.

Я снова в задумчивости опустила взгляд.

Быстрая обучаемость…

Только вот Куникудзуси сам удивлялся, что я изначально многое знала и умела, особенно в быту, тогда как он родился чистым листом без каких-либо навыков. А мы ведь одинаковые. И это никак не объяснялось…

Разве что из-за вмешательства Оробаси.

Но он меня не обучал обслуживать себя, как правильно есть и ухаживать за вещами. Только традиции, знания по окружающему миру, письменности и чтению. Учил, как понимать людей, их поступки и поведение. Объяснял мотивы.

У меня изначально после пробуждения была база, а у брата… нет.

У него были наставники. И я не знаю сколько времени потребовалось ему, чтобы всему обучиться с нуля.

Это… все еще очень странно. И непонятно.

— Но… откуда вы это знаете? — хмурясь, поинтересовалась я у кицунэ.

Она с усмешкой сощурилась, но не ответила. Снова. И я вздохнула.

Похоже, что сегодня Гудзи Яэ не торопилась отвечать на мои вопросы, а только ходила вокруг да около. Но я не понимала смысла всех этих игр. Она ведь отправляла меня в город, тогда как недавно мы пришли к соглашению, что оставлять меня с людьми все еще опасно, как для моего блага, так и для их.

Теперь же… будто что-то изменилось, и я оставалась один на один в городе.

Я, конечно, хочу научиться защищаться, но там может быть опасно. Тем более и Куникудзуси говорил, что надо оставаться в Храме.

Я мотнула головой и серьезно глянула на женщину, которая с интересом вскинула бровь.

— Но я ведь не могу отправиться в город, — уверенно произнесла я.

— Почему? — она чуть склонила голову и усмехнулась.

Потому что так сказал Куникудзуси. Одной мне там будет опасно.

— Вы… ведь сами говорили, что меня нельзя отпускать к людям, — твердо говорила я. — Я ведь даже с соученицами не могу договориться, а тут…

Да и единственный выход в город в сопровождении Гудзи Яэ толком ничего не дал, хоть я и вертела головой, старательно запоминая окружение.

— А-а-а, ты об этом, — будто вспомнила, протянула женщина и легкомысленно махнула рукой. — Не беспокойся на этот счет. Ёимия станет отличным собеседником для тебя. Вы… похожи своей простотой и прямотой. А все остальное она тебе объяснит. Она хорошо ладит с детьми.

Кицунэ не убедила, и я все равно испытывала сомнения.

Только вот выбора особого не было, так что тогда лучше сосредоточиться на обучении стрельбы из лука, ведь на все была неделя, и только от моей старательности зависело, как быстро я ухвачусь. Ведь вдруг мне не подойдет такое оружие и придется искать что-то другое.

— Хорошо, — со вздохом произнесла я и опустила плечи. — Я попробую.

— Вот и славно, — улыбнулась Гудзи Яэ и склонила голову к плечу. — А пока советую собрать вещи. И не советую сильно раскрываться перед Ёимией, если не хочешь лишнего внимания к себе. Я сказала ей, что ты ёкай, который недавно вышел к людям, так что лучше поддерживай эту легенду.

Хм?

Я кивнула, приняв к сведению.

— И… да, — она вскинула палец, снова привлекая внимание. — Твое тело. Оно достаточно сильно отличается от человеческого. Так что и тут сохраняй тайну.

Отличается?..

Хм-м…

— Хорошо, — хмурясь, ответила ей.

Еще при первом изучении оно казалось странным, но я думала, что это из-за линий и печатей на нем. Но… что именно не так?

— А… мое обучение в Храме? Я ведь за эти дни сильно отстану, — вспомнила еще одну немаловажную вещь и встрепенулась.

Я ведь так старалась — девочки знали больше меня и лучше ориентировались в учебе, поэтому приходилось прикладывать больше усилий и задавать вопросы учителям. И вот такой большой перерыв, из-за которого пропущу много важной информации.

Женщина на мои слова насмешливо фыркнула.

— Твоя тяга к знания похвальна, но не стоит так беспокоиться из-за них. Ты и до этого шла не наравне с ученицами, — отмахнулась кицунэ. — И ты всегда по любому вопросу можешь подойти к учителям. Да и если для тебя это так важно, то я дам тебе доступ к архиву, если ты в тех бумажках что-нибудь разберешь.

Я удивленно дернулась от таких слов — меня пустят в библиотеку?!

Но пыл быстро охладили.

— Но только в том случае, если ты действительно покажешь отличные результаты в обучении, — Гудзи Яэ даже покивала, и для убедительности вскинула палец. — Тем более ты все равно большую часть ночи слоняешься без дела, так что догонишь учениц без проблем.

Я бы уже давно по ночам занималась, да негде, и без разрешения пользоваться помещениями и вещами неправильно. Теперь же женщина открыто сказала, что позволит.

— Не волнуйся, — усмехнулась Гудзи Яэ. — Это ведь тоже часть твоего обучения. Научишься стрелять из лука, понаблюдаешь за людьми, за городом… наберешься опыта в общении. А потом вернешься сюда, и мы продолжим.

Значит, это часть обучения…

Смысл не только в приобретении навыков стрельбы из лука. Город, где много разных людей, с которыми придется общаться, пытаться понять их. Мотивы, их мысли, поведение… взаимодействовать и постараться найти общий язык.

Даже прошлого похода в столицу хватило, чтобы понять, что в одиночку я там не справлюсь.

Это… будет сложно.

— Я поняла, — кивнула на ответ кицунэ.

— Тогда займись вещами, — посоветовала Гудзи Яэ и хлопнула в ладони. — И как закончишь, то возвращайся. К закату мы должны быть в столице.

На что я снова кивнула и направилась за сумкой.

За все время у меня не скопилось много личных вещей — заколка только, да одежда, которую мне приобрела Миюки на Рито. В Храме выдали два комплекта одеяний жриц и предметы для гигиены. Все это спокойно умещалось в сумку.

Так что собиралась я не так долго и вскоре вернулась к кицунэ, которой успели принести низкий столик, заставленный закусками и чайным набором.

— Ты быстро, — поднося к губам чашку, исходившую тонким паром, отметила женщина.

— У меня не так много вещей, — ответила ей и села напротив.

На плече висела сумка, которую удобно устроила под боком, и сложила руки на коленях.

— Ах, тогда придется подождать, пока я допью чай, — вздохнула Гудзи Яэ и сделала несколько глотков, а потом подхватила с тарелки моти.

Я молча наблюдала за ней.

Сладости… хоть успела из интереса познакомиться со многими, но так и не оценила их — те были либо липкими, либо вязкими, либо слишком приторными. Кицунэ лишь хихикала от моего выражения на лице и подсовывала попробовать что-то новое.

На самом деле женщина удивилась, когда я наотрез отказалась от данго, а мое обоснование очень повеселило ее, поэтому Гудзи и взялась подкладывать другие сладости на пробу.

Но мне ничего не понравилось.

Гудзи Яэ отставила пустую чашку и вздохнула.

— Думаю, теперь можно и отправляться.

На этот раз после переноса телепорта я не растерялась, а терпеливо дождалась, когда зрение восстановится и с вопросом глянула на женщину. Она дернула ухом и окинула взглядом дорогу к Ханамидзаки — здесь бродили парами досины, которые и удосужились тяжелого внимания от кицунэ.

— Что-то случилось? — я с подозрением посмотрела на Гудзи.

— Не обращай внимания, — отмахнулась женщина. — Тебя это не касается по большей части, так что пойдем.

Я, хоть и недоумевая, кивнула и направилась за спутницей.

Досины охраняли порядок в городах, возможно, тут что-то произошло, поэтому они усилили охрану.

Еще в прошлый выход в город заметила его сильную разницу с окраинами, утверждаясь в правдивости слов Оробаси, что Электро Архонт несла свою Вечность только в столице. Здесь было мирно и ни капли намека о войне, которая разоряла остальные острова.

Мне даже было обидно из-за этого равнодушия. И все больше понимала слова Куникудзуси, что богине нет никакого дела не только до своих созданий, но и людей.

Я близко видела разницу и не понимала, почему божество ничего не делало.

— Тебя испугали эти досины? — с интересом обернулась Гудзи Яэ, заметив мое напряжение.

— А? — обернулась на женщину и, когда поняла, что она спросила, мотнула головой. — Нет. Просто… я, видимо, еще слишком многое не понимаю… Почему в столице так мирно, тогда как идет война?

Кицунэ вздохнула и взглянула в небо.

— Пусть эти вопросы решают компетентные люди, — спокойно произнесла женщина и снова посмотрела на меня. — Тебя она коснулась непосредственно, и ты в замешательстве от такого контраста, но… отдохни и учись. Твой брат ведь спасал тебя из лап войны не для того, чтобы ты снова погружалась в нее, не так ли?

Я с сомнением смотрела на Гудзи.

— Почему вы так говорите? Вам ведь… нет дела до…

— Ай-ай, Аи, — кицунэ оборвала меня на полуслове и положила ладонь на голову, потрепав по волосам.

Я в растерянности распахнула глаза на чужой жест, а женщина рассмеялась от моего ошеломленного вида и прекратила странные действия.

Что она сделала?..

— Мы пришли, — ловко сменила тему Гудзи Яэ и остановилась на вершине лестницы у большого магазина.

Длинное трехэтажное здание, где на первом располагалась красочная лавка, где стоял седой мужчина и обслуживал покупателей. Рядом с ним крутилась девушка в красном наряде и со светлыми волосами, заколотыми яркими украшениями. Незнакомка притягивала внимание открытой и доброй улыбкой и искристым взглядом. На ее поясе висел Глаз Бога, как у Томы, — Пиро.

— «Фэйерверки Наганохары», — прочла я на вывеске.

— О! Вы пришли! — пока я отвлеклась, к нам подскочила девушка и с задором улыбнулась.

— Позволь представить тебе Наганохару Ёимию, — указала рукой на нее Гудзи Яэ.

— Приятно познакомиться, — я дружелюбно улыбнулась ей.

— Я тоже рада познакомиться с тобой, Аи! Гудзи Яэ рассказала мне о тебе и твоем желании, — добродушно зачастила девушка и помахала рукой. — И я согласилась помочь и попробовать обучить тебя стрельбе из лука. Мне часто приходится сталкиваться с боевыми ситуациями, когда я отправляюсь за ингредиентами для фейерверков. Так что покажу, как надо защищаться.

— Я буду благодарна помощи, — вежливо ответила ей.

Девушка была яркой и располагала к себе, не вызывая сомнений, как то было с той же Гудзи Яэ, когда одного взгляда на женщину хватило, чтобы насторожиться.

— Что ж… занимайтесь, — протянула Гудзи Яэ. — А мне пора.

Кицунэ развернулась и ленивой походкой двинулась вверх по улице. Я проводила ее взглядом до поворота и обернулась к Ёимии.

— Гудзи Яэ сказала, что ты только недавно оказалась среди людей, — дружелюбно говорила девушка. — Не волнуйся, я тебе все-все расскажу, — легко сказала она и хлопнула в ладони.

Я кивнула.

Глава 34

Как мне жилось с Ёимией? В городе?

Это…

Напоминало яркий цветной ураган.

Не в плохом смысле, нет.

Просто… я не успевала за девушкой. Ведь пока я осознавала, что было сказано, Ёимия уже мчалась дальше.

Несмотря на эту ее черту, девушка очень отзывчивая и внимательная. Она помогла устроиться и осмотреться, между делом постоянно обо всем рассказывая и с удовольствием отвечая на любые вопросы.

Ей было все равно на мои странности, и девушка даже… звала меня милой, что вводило в недоумение.

Как это… милая?

Занятия мы начали следующим днем с утра, перед завтраком, которым занялся глуховатый отец Ёимии — оказывается после несчастного случая с фейерверками Рюносукэ частично потерял слух.

Солнце только показалось над горизонтом, теплой полосой освещая мир и разделяя небо и океан. А в голове сразу всплыло воспоминание, когда Куникудзуси впервые показал рассвет. Я невольно улыбнулась, ощущая тоску по брату.

Наверное, рассвет теперь всегда будет ассоциироваться с ним.

У семьи Наганохары просторная территория на краю утеса над спокойной гладью залива. Вдоль центральной дороги Ханамидзаки тянулся большой дом, где на первом этаже располагалась лавка с фейерверками, а верхние уровни жилые. Склад, как и рабочая зона, находился в стороне, и в первый день Ёимия тщательно рассказывала о технике безопасности, чтобы что-то случайно не взорвать или воспламенить. А вот за домом простирался двор, поросший кустами, да парой сакур. Девушка со смущением рассказала, что за садом давно никто не следит, так как им приходится вдвоем с отцом управлять семейным делом, а так в детстве и ранней юности она тренировалась во дворе.

И там же Ёимия установила старую мишень, по которой еще сама училась стрелять из лука, — набитый соломой мешок с алыми кругами. Мне в руки дала оружие, по которому она занималась тоже сама. После этого начались объяснения.

Я слушала с особой внимательностью все рассказы девушки — строение лука из рукояти, плеч и тетивы, правильная стойка и постановка рук, как натягивать тетиву и крепить стрелу. Как использовать оружие, чтобы не навредить себе.

В первый день до стрельбы не дошли, только основные части, после чего Ёимия показала, на своем примере как происходит стрельба, разные виды и положения, а также трюки и хитрости, знакомя с тем, что ждало в будущем.

Девушка сказала, что когда я освоюсь, то смогу выбрать свой стиль стрельбы из лука так, как мне будет удобно.

Сама она предпочитала скорострельность и заряжала стрелы энергией пиро, а сам Глаз Бога использовала как колчан, храня там снаряды.

Столько удивительной информации…

Оказывается, все это время они доставали вещи из Глаза Бога…

А ведь это удобно и практично!

Оставшуюся половину дня Ёимия посвятила своей работе, помогая отцу в лавке, так как из-за приближавшегося фестиваля надо подготовить заказы к доставке и доделать оставшиеся фейерверки. Конечно, у них были наемные рабочие, но на тех не все дела доверишь, по словам девушки, только продажа и упаковка товара.

На мое предложение помочь Ёимия с вежливостью отказала, объяснив, что она и ее отец создавали фейерверки по семейному рецепту, который хранился только между членами ее клана и передавался из поколения в поколение. Секрет никому не выдавался. От того они вдвоем и были загружены, а для торговли я была не научена должным образом работать с людьми.

Поэтому оставалось только наблюдать и учиться.

Я старалась никому не мешать и тихо следила, как они слаженно работали, общались с людьми, которые захаживали в лавку, и между собой.

Я много раз слышала от Тёдзи истории о его родителях, как он проводил с ними время, какие они у него умные и добрые, но теперь своими глазами видела, как Ёимия тепло относилась к отцу, несмотря на его недуг, как он улыбался дочери, когда она помогала ему, и доброжелательно мог погладить по голове, отчего девушка счастливо жмурилась или забавно фыркала.

Это было… что-то новое.

Так родители ведут себя с детьми?

Этого мы были лишены с Куникудзуси?..

— Аи? — раздался звонкий голос Ёимии.

Я дернулась от неожиданности и растерянно моргнула, оборачиваясь на девушку, которая склонилась и внимательно рассматривала меня.

— Все в порядке? — в золотистых глазах сквозил интерес.

— Да, — я кивнула, повернувшись к девушке. — Все хорошо. А почему ты спрашиваешь?

Ёимия широко и светло улыбнулась.

— Мне показалось, что ты немного загрустила.

— А… я просто… задумалась, — опустила взгляд на сцепленные на коленях руки и слабо улыбнулась.

— Тогда не хочешь составить мне компанию? Надо пройтись к поставщикам и уточнить сроки поставки заказанных материалов для фейерверков, а потом прогуляемся по Ханамидзаке и можем даже заглянуть в кафе. Ну как?

Я в готовности кивнула и поднялась со стула, который занимала с того момента, как мы пришли в лавку.

После обеда на улице было не особо людно. Не так, как прошлым вечером. И досинов не было на каждом шагу.

— Ты что-то ищешь? — заметив мой интерес, полюбопытствовала Ёимия.

— Вчера здесь было много досинов, а сегодня тихо, — я пожала плечами и глянула на девушку, которая хмуро свела брови.

Но тут же солнечно улыбнулась.

— Не стоит тебе забивать голову этим, — легкомысленно махнула рукой собеседница. — Они в последнее время часто так по Ханамидзаке бродят. Только суету наводят, попугают людей и снова возвращаются в свое отделение. Даже были слухи, что это они пытаются поймать шайку разбойников, которые обворовывают некоторых торговцев.

Я впечатлено вскинула брови.

Значит, какие-то преступники вредят людям?..

Тогда понятно, почему Гудзи Яэ и Ёимия советуют не думать об этом. Хм-м…

Покивала мыслям и продолжила осматривать дома и людей, сохраняя в памяти проделанный путь.

Какое-то время мы шли молча, и тишина не была давящей. Я лишь с интересом вертела головой, а Ёимия мягко улыбалась, да изредка с кем-то здоровалась по пути.

— И какие у тебя впечатления от города? — продолжила легкую беседу девушка, щурясь от солнца и шагая по мощенной дороге, заложив руки за спину.

— М? — я удивленно моргнула, обернувшись к спутнице, а потом отвернулась и глянула на дорогу, где мимо нас навстречу шли двое мужчин, о чем-то споря. — Здесь шумно. И людно. Я никогда не видела столько людей в одной месте. До сих пор непривычно.

Ведь людей много, и их мотивы совершенно не ясны.

Они могли как желать добра, так и навредить, а понять их намерения…

— О-о, — с интересом протянула Ёимия и покивала с пониманием. — Наверняка, на Ясиори не было столько людей.

Я согласилась с ней.

— Поэтому… мне тяжело понять некоторые вещи, да и много недоразумений возникает. Что на Рито, что в Храме, что тут часто попадала в неловкие ситуации.

Девушка весело хихикнула и глянула на меня.

— Не страшно! Есть такое выражение «язык мой — враг мой», и я не согласна с ним. Чувства, которые стоят за словами, всегда искренни. Можно подобрать неправильные слова и вызвать недоразумение, но оно легко разрешится, если продолжить разговор. А замолчишь — и собеседник уже не узнает, что ты имела в виду, и вы не станете ближе, — вскинув палец, говорила размеренно спутница. — Так что никогда не молчи и говори, задавай вопросы, уточняй. Таким образом ты не только разберешься в затруднении, но и решишь проблему, а также наладишь отношения с человеком, ведь он будет видеть твой интерес как к нему, так и к теме.

Я улыбнулась на слова девушки, соглашаясь.

Оробаси говорил то же самое.

— Спасибо, — я кивнула. — Я тоже так думаю, только не всегда получается…

Ёимия выглядела очень доброжелательной и довольной.

— Но встречаются так же упрямые люди, которые не хотят тебя слышать, твоих объяснений, пропуская все мимо ушей. В таком случае лучше сменить подход, — она развела руками, а я припомнила соучениц и задумчиво кивнула. — Для начала реши для себя — важно ли тебе мнение этих людей. Если нет, то лучше оставить их в покое, и время рассудит. Ведь для всех мил не будешь. А если да… то придется постараться и побыть настойчивым, чтобы все разложить по полочкам и уладить конфликт.

Я вскинула брови в удивлении.

Важны ли мне отношения с соученицами?

Мы живем в одной комнате, вместе ходим на занятия, и работаем тоже вместе.

Нужно ли мне их внимание?

Я не знаю…

Хотелось бы просто разобраться, в чем именно проблема. Что я сделала не так, отчего девочки отвернулись от меня.

Я просто хочу понять причину.

— Хм, видимо, ты уже столкнулась с такой ситуацией? — проницательно подметила Ёимия.

И пришлось снова кивнуть.

— Соученицы в Храме. Отчего-то они не хотят со мной общаться, — я слегка поникла и пожала плечами, а спутница задумалась.

— И ты не знаешь, что поспособствовало этому? И отвечать они не торопятся? — с прищуром, уточнила девушка.

Опять кивнула ей.

— А в какой момент атмосфера между вами изменилась? — взмахнула рукой Ёимия, не скрывая интерес.

Я задумалась, вспоминая обо всех событиях.

Первые дни было все спокойно — мы познакомились. И хоть девочки держались настороженно, но они не игнорировали меня так открыто.

Хм-м…

Все изменилось, когда я… осталась одна подметать дорожку. И в таком состоянии меня нашла Маки, уточнив, где девочки, и что она передаст Гудзи Яэ об их непослушании. Я ведь подумала после рассказа жрицы, что это был акт непослушания от Сузу, которая протестовала против обучения в Храме.

Но именно после этого события девочки отвернулись от меня и не шли на контакт.

Свои размышления донесла до Ёимии, которая тоже задумалась на пару минут, а потом весело фыркнула и, замерев на краю дорожки под сенью дерева, уставилась на меня.

— Все очень просто, — держа руки за спиной и слегка покачиваясь на носках, говорила девушка. — Они поступили очень плохо. Воспользовавшись твоей наивностью, они обманули тебя, переложив всю работу на твои плечи, а сами ушли отдыхать. После чего обиделись, когда ты рассказала жрицам об их поступке. В данном случае не правы девочки, но из-за возраста и без внушения они не признают этого. Ты сейчас не сможешь изменить ситуацию, разве что кто-то из взрослых с авторитетом образумит их. Так как для младших девочек именно Сузу сейчас авторитет, как самая старшая.

— Но… — я нахмурилась, пытаясь понять слова Ёимии. — Но почему плохо? Что именно плохо? Они меня обманули?

В голове как-то не укладывалось.

— Ты никогда не сталкивалась с таким, не так ли? — с доброй улыбкой спросила девушка, смотря мне в глаза. И, не дожидаясь ответа, продолжила, отводя взгляд на дерево, шелестевшее листвой, сквозь которую пробирались лучики солнца. — Эти девочки обманули тебя. Но возьми себе на заметку и в следующий раз не доверяй так слепо, если тебе что-то кажется подозрительным. Лучше уточнить и задать наводящие вопросы. Возможно, тебе удастся распознать ложь в чужих словах. Но… без опыта у тебя не будет получаться сразу определять по человеку его мотивы. Придется пару раз обжечься.

Я поджала губы и опустила плечи.

Ёимия была права.

Раньше в этом помогали Тёдзи, Оробаси и Куникудзуси, предупреждая о людях.

А теперь я просто потерялась. И даже в такой вот мелочи не распознала чужие намерения.

— Не грусти, — приободренно произнесла девушка, возвращая на себя внимание, и легко хлопнула меня по плечу. — Ты научишься и ощутишь разницу. Обязательно.

Слабо улыбнулась ей и кивнула.

— И-и… когда мы определили, в чем проблема, — протянула Ёимия и ярко улыбнулась. — Что ты решила делать с соученицами, когда вернешься?

— Хм, — я задумчиво нахмурилась и прижала пальцы к подбородку, смотря перед собой.

Они меня обманули и поступили плохо, нарушив правила, да еще и считают, что виновата во всей ситуации я, так как сдала их перед старшими жрицами. Даже если выскажу девочкам, как вижу ситуацию, и где… справедливость, вряд ли они изменят свое мнение.

Я… просто не знаю как заручиться поддержкой. Авторитетом. Пока не знаю.

И нужны ли мне отношения с этими девочками в дальнейшем?

Я ведь в Храме временно и всего лишь жду, когда Куникудзуси закончит со своими делами, чтобы забрать меня.

— Возможно… — подняв взгляд на шелестевшие листья, заговорила я. — Возможно я пока еще понаблюдаю за ними. Теперь я понимаю причину их поведения, но не буду спешить с примирением. Да, соученицы поступили несправедливо, нарушили правила, и хотелось бы достучаться до них. Но… я пока не знаю, как это сделать.

От взгляда Ёимии я слегка стушевалась и сцепила руки перед собой.

— Я верю, что у тебя обязательно получится! — хлопнула в ладони девушка. — Вот увидишь!

Кивнула ей.

От такой искренней поддержки было… приятно.

— А теперь нас уже заждался господин Аменома. После чего заглянем к Анне в ресторан «Киминами», и можно будет прогуляться! — Ёимия, зазывая, махнула рукой и бросилась вверх по лестнице, туда, откуда доносились звуки удара металла о металл и тяжелые густые запахи.

Я улыбнулась и поспешила за девушкой.

Глава 35

Я училась.

Усердно. Каждый день по утрам. Методом проб и ошибок под руководством Ёимии.

А после обеда мне предоставлялось свободное время, которое я могла потратить, как мне того хотелось, так как девушка была занята с отцом подготовкой к фестивалю, отправляя последние заказы фейерверков для комиссии Ясиро и постоянным клиентам.

Так что последние дни я мирно прогуливалась по столице, изучая город и людей, возвращаясь назад на закате.

Отведенная неделя подходила к концу — через два дня ждало возвращение в Храм, как и начало самого фестиваля. Но я все еще ощущала неуверенность несмотря на то, что Ёимия уверяла, что я отлично справлялась со стрельбой из лука, и для мастерства нужна только практика.

Все будет со временем.

Но когда я хотела предложить самостоятельно заниматься после обеда, то девушка была против, объяснив тем, что из-за нехватки опыта мог произойти несчастный случай. И если Ёимии не будет рядом, то все может закончиться печально. Поэтому тренироваться можно только под ее руководством.

Вот мне ничего не оставалось кроме как бродить по столице и изучать ту.

Так я обнаружила тихий парк с богатым святилищем у пруда, где люди парами или по одиночке бродили под кронами деревьев по узким тропинкам, или замирали на мосту, чтобы полюбоваться водной гладью, по которой скользили утки и лепестки сакуры. Частенько в тени отдыхали коты или ловко охотились на рыбу, которая подплывала к берегу.

Дальше от Ханамидзаки на восток простиралась равнина, где густо росли деревья сакуры, и которую разрезала шумная река, в конце срываясь со скалы водопадом в море. Там было особенно приятно гулять, ведь и жители редко встречались — тут не было ни ухоженных тропинок, ни мест для отдыха, как в другом парке, но между тем было что-то чарующее в диком парке в центре столицы.

Бродя там среди деревьев, я приблизилась к скале, которую опоясывали деревянные конструкции вместе с лестницей к району Тэнрё. К концу восхождения оказалась рядом с поросшим цветочными кустами святилищем, которое стояло у края скалы, и которое было полно подношений. Дальше мощенная дорога петляла между ухоженными домами, огороженные низкими заборчиками, за которыми цвели сады и огороды, и где изредка встречались жители, ухаживавшие за землей.

За последние дни я встречала множества людей, отмечая, что между собой они были разными, но в то же время… одинаковые.

Они жили и стремились к будущему, поглощенные мыслями и мечтами.

Дети посещали школы, а после занятий играли на площадках с мячом, темари, или делились между собой эмоциями. Взрослые работали с утра до захода солнца, ходили между торговыми лавками, заботились друг о друге или вступали в скоротечные конфликты.

Я продвигалась по дорожке без особой цели, но мысленно радуясь, что достаточно изучила город, чтобы не потеряться и вернуться назад к лавке семьи Наганохары без трудностей. Закончив прогулку, я направилась к лестнице в сторону Ханамидзаки, чтобы успеть к закату добраться до дома Ёимии.

И когда почти достигла порога, то в мои неспешные мысли ворвался странный шум.

Я вскинула голову и настороженно посмотрела на группу людей рядом с лавкой фейерверков.

Четверо досинов поймали за руку мужчину, который в беспокойстве смотрел на людей и о чем-то просил их, но за общей шумихой было плохо слышно их разговор. И пока я приблизилась, досины успели оттолкнуть несчастного человека и удалиться, с мрачным настроением пройдя мимо меня и дальше по улице.

Я проводила их растерянным взглядом и поспешила к лавке, где показалась взволнованная Ёимия, и мельком отметила, что все прохожие старались держаться дальше от странного события и спешили по своим делам с равнодушием.

В пострадавшем мужчине я узнала одного из работников, который недавно помогал отгружать ящики с фейерверками на остров Амаканэ, где будет проходить фестиваль.

— Что-то случилось? — я, внимательно смотря на Ёимию и расстроенного мужчину, спросила у них.

Девушка только окинула тяжелым взглядом вмиг притихшую улицу и махнула рукой, приглашая в лавку.

Я вошла последней, прикрыв за собой дверь.

В помещении было пусто, ведь рабочий день закончился. И, видимо, мужчина как раз возвращался домой, когда его схватили досины, а Ёимия, которая приводила лавку в порядок, услышала шум и бросилась на помощь сотруднику.

На мой вопрос не ответили, но поникший мужчина тяжело вздохнул, после чего расстроенно вздохнула и девушка.

А вот я все так же смотрела с недоумением.

— Это все из-за Охоты, — пробормотал мужчина.

— Нобу… — Ёимия хотела как-то приободрить его, но он только отмахнулся, бросил на нас печальный взгляд да поспешил удалиться из помещения.

Девушка решила не догонять его и только рассеяно осмотрелась, пребывая в своих мыслях.

Я нахмурилась.

Охота?

Охота на Глаз Бога?

У него был тот? Но… я не видела у него артефакт.

Мрачно уставилась на Ёимию, которая грустно улыбнулась и с приглашением махнула рукой в сторону стойки, за которой громоздилось несколько ящиков и табуретка. Девушка села на один из пустых контейнеров, а я заняла стул, оборачиваясь лицом к собеседнице.

— Ты, наверное, слышала об Охоте на Глаза Бога? — уточнила Ёимия.

Я кивнула.

— Мне не хотелось омрачать твое пребывание здесь лишними проблемами и беспокойствами. Ты и так настрадалась из-за войны, коснувшейся тебя непосредственно. Поэтому я старалась избегать таких тем, — девушка смущенно растрепала затылок и устало вздохнула. — Не пойми меня неправильно, — она вскинула ладони с извинениями. — Я не собиралась что-либо скрывать от тебя или утаивать. Просто я старалась отвлечь тебя от… плохого.

— Но оно все равно никуда не денется, как бы ни пытались закрыть на все глаза, — я мотнула головой и слабо улыбнулась. — Реальность такова. И войну я уже видела своими глазами, как и ее ужасные последствия. Так что не бойся говорить прямо. Я постараюсь понять.

— Возможно ты и права, — Ёимия опустила взгляд на колени и расправила край яркого хаори. — Как ты, наверное, знаешь, война началась после появления указа об Охоте на Глаза Бога. Предпосылки были и ранее, после указа Сакоку, когда Инадзума закрыла границы с другими странами, что сильно навредило торговле, и экономике в целом, не говоря уже о запертых на Рито иностранцах, которые не могли вернуться домой.

Внимательно слушала девушку и запоминала ее слова.

О Сакоку тоже слышала, как и видела все последствия, отразившиеся на благосостоянии граждан.

— Так что Охота на Глаза Бога стала последней каплей уставших людей. Особенно тех, кто проживал далеко от столицы, на окраинах. Кто-то сдавал артефакты добровольно, когда комиссия приходила за ними, кто-то сопротивлялся и бросал вызов, кто-то сбегал в поисках спасения, таясь в лесах, дикой местности или пытался пересечь границу, а кто-то… поднялся на борьбу против указа, пытаясь доказать его ошибочность и открыть глаза на это Сёгуну.

Я задумчиво нахмурилась.

— Скоро уже будет год, как началась Охота, и чуть меньше, как длится война, — серьезно произнесла Ёимия. — Возможно, мы не совсем понимаем божественный замысел в этой Охоте на Глаза Бога, но… он кажется нам неправильным. Электро Архонт объявила, что Глаза Бога в Инадзуме должны быть конфискованы, так как они мешают в претворении Вечности. Но ведь Глаза Бога — это дар богов… и богиня решила лишить нас его.

Было непривычно видеть такое выражение лица у девушки, от того глубже проникаешься всей ситуацией.

Она, как владелица одного такого артефакта, на себе ощущала давление, проживая каждый день в опасении, что могут прийти и за ней. Так же как и я, и Тёдзи, пострадали именно от боевых действий, каждый день ожидая на пороге дома врагов.

Все эти последствия легли на наши плечи.

— Избранных Глазом Бога слишком мало в Инадзуме, и все их имена записаны в комиссии Тэнрё. Поэтому досины ходят по домам, разыскивают артефакты и отбирают те. Люди прятали Глаз Бога, укрывались, меняли личности, подделывали артефакты, пока мастера не захватили. Но комиссия каждый раз добивалась своего, — девушка с тоской коснулась бока, где, как я знала, она прятала под одеждой артефакт. — За мной тоже приходили несколько раз, но мне удавалось предоставить подделку. И… я не знаю, когда они придут снова и уже заберут настоящий. Я видела тех людей, которые лишились их… и…

Но, по ее словам, немного сложилась картина.

Еще ни разу не удавалось разобраться, что же это за «Охота» такая. И все просто уходили от ответа. То Миюки, то Маки, то Гудзи Яэ, Ёимия… пока вот она же не стала объяснять всей ситуации.

Охота на Глаза Бога.

Электро Архонт пожелала конфисковать артефакты у людей, и оттого люди восстали.

Но почему не восстали люди в столице? Почему движение пришло из Ватацуми?

Что есть такое «Глаз Бога»?

Оробаси рассказывал, что это символ избранности. Что боги признали этого человека. Были восхищены его амбициями и стремлениями, его волей, за что и благословили.

— И люди, теряя Глаза Бога, теряют себя… — с нотой грусти закончила Ёимия. — Но я не могу сбежать, оставляя отца одного.

А я вспомнила того мужчину из Храма, которого привели его ученики к Гудзи Яэ, надеясь, что она спасет его, ведь думали, что их учитель одержим духами. Но оказалось, что он сломался из-за потери Глаза Бога, потеряв свою волю.

Я ведь тогда еще удивилась этому — как он, потеряв Глаз Бога, мог потерять свои желания и амбиции, ведь они не имели никакого отношения к артефакту. Что воля существует независимо от камня.

Это странно…

— Получается, что Сопротивление с Ватацуми борется за отмену указа об Охоте на Глаза Бога? — сделала вывод я.

Ёимия кивнула.

— Ватацуми довольно бедный регион. У них недостаточно ресурсов, неплодородная земля, где невозможно ничего выращивать. И указ Сакоку сильно по ним ударил, ведь они раньше хотя бы диковины могли продавать. После закрытия границ люди оказались в ловушке. И, как я помню, у них сменилось руководство. Была избрана новая Божественная жрица, как раз перед Охотой на Глаз Бога. После чего и грянула война. Насколько я знаю, Сопротивление желает добиться отмены обоих указов и обратить внимание на свои проблемы.

А я нахмурилась еще сильнее.

— Тогда зачем они уничтожают Инадзуму, если хотят поговорить с Сёгуном? В чем смысл — разрушать земли? Они ведь принесли горя больше, чем сам указ! Почему они просто не пришли к Сёгуну? Или они ждут, пока она сама к ним не придет, таким образом дразня ее? Но тогда богиня просто уничтожит их, повторив историю с первой войной, когда был убит Ватацуми Омиками!

Девушка слабо улыбнулась. А я с возмущением продолжила вопрошать, смотря на Ёимию:

— Они разрушили Ясиори, на котором теперь властвует Татаригами. Они разрушили Татарасуну, из-за чего вся Каннадзука чуть не была уничтожена. Зачем они сеют смерть, если всего лишь хотели открыть глаза Сёгуну?!

— Хорошие, но наивные вопросы, Аи. Это все сложно. И, хоть ты и права, только вот реальность такова, что к Сёгуну нельзя попасть на аудиенцию.

Разрушать проще, чем созидать — так говорил Оробаси. Неужели его народ растерял всю его мудрость? Их действия не оправдывают несчастья, которые они же навлекли на страну!

— А они пробовали? — эта мысль не покидала головы.

— Насколько я знаю, — Ёимия задумчиво прижала пальцы к губам. — Госпожа Камисато жаловалась, что все их запросы на встречу отменялись. И господин Кудзё отказывал им.

Я нахмурилась.

— А причем тут господин Кудзё? И госпожа Камисато? Как они и Сёгун связаны? Это ведь жители Ватацуми устроили беду!

— Как бы тебе сказать… любой запрос обсуждается Триединым Советом, и если что-то не стоит внимания богини, то оно отклоняется. В данном случае госпожа Камисато не раз подавала запросы о пересмотре указов в Совет. Но толку никакого, — Ёимия с сожалением развела руками.

— Это… неправильно, — впечатлено произнесла я, смотря на девушку, которая только пожала плечами. — Как война может не стоить внимания богини?!

В груди вспыхнуло странное чувство, которое не могла объяснить. Оно было острым, как жало. Какая-то неправильность, похожая на возмущение.

Но…

Это несправедливо!

Вся эта глупая война, Охота…

Я мотнула головой, зажмурившись.

Ошибки были с обеих сторон, но мне казалось, что что-то тут не так.

Боги должны быть открыты к людям — так мне говорил Оробаси. И он создал своих фамильяров, чтобы люди безбоязненно обращались к ним, если он сам был недоступен по какой-то причине. И его божественные создания помогали, справедливо судили и направляли людей.

Фамильяр Электро Архонта — Гудзи Яэ.

Но почему она ничего не делает?..

Это ведь ее долг. Быть проводником между богом и людьми.

Почему?..

Могла ли я что-нибудь сделать?..

Конечно, встречаться с создательницей… страшно. Но… может, у меня получится донести глас людей?

Должна же быть причина ее бездействию. Я не думаю, что ей нравится смотреть на то, как уничтожается все наследие ее народа. Как в войне гибнут люди, за которых она несет ответственность.

Что будет, когда Сопротивление шагнет сюда? В процветающую и тихую столицу?

Я… не хочу, чтобы и она сгорела.

— Аи? — Ёимия слегка коснулась моей руки, вырывая из мыслей. — Ты расстроилась?

Я перехватила ее ладонь и слегка сжала, заглянув в золотистые глаза девушки, полные волнения.

— Когда я прибыла на Наруками, то была охвачена недоумением, рассматривая спокойствие и процветание Рито, а после безмятежность столицы, утопающую в своих заботах. После уничтоженного, мертвого Ясиори, где не осталось живых людей, а Сопротивление рыскало по руинам в поисках выживших, для меня было шоком встретиться с такими разительными отличиями. Люди здесь не знают войны, — я слегка качнула головой. — Да, они столкнулись с Охотой, а избранные с гонением. Но ведь это не касалось простых граждан, которые продолжают жить как жили, без лишних забот и суеты. Там, на улице, когда у Нобу отобрали Глаз Бога, то прохожие даже не пытались вмешаться и держались в стороне с полным равнодушием. Это наводит на мысли, что большинству все равно на Охоту.

Хоть мои мысли разлетались и было сложно собрать все в связную кучу, но я пыталась донести свой взгляд.

— Да, — с тяжелым вдохом кивнула Ёимия. — Избранных слишком мало. Оттого простым жителям, простым людям, все равно. Я не раз видела, как некоторые злорадствовали над чужой бедой. Ведь многие завидовали избранным — признание богов, особенные среди остальных, возможность использовать благословение стихий. На деле все это чушь!..

— Ведь Глаз Бога всего лишь инструмент, как меч. Символ, как медаль, как корона, — отозвалась я. — Потеряв его, человек не теряет себя, не теряет свои мечты и амбиции. Как можно потерять то, что было с тобой всегда?

Девушка недоуменно моргнула.

— Подожди, — во взгляде скользнуло понимание. — Ты считаешь, что изменения личности не связаны с тем, что Глаз Бога отобрали? Но… — она нахмурилась.

— Воля, — смотря на Ёимию, произнесла я и обхватила ее ладонь второй рукой. — Если воля человека слаба, то он ломается. Человек жил с артефактом, гордился им, полагался во всем на него, привязался к нему, а потом… потерял.

— Когда я только получила Глаз Бога, то использовала его вместо спичек, чтобы поджигать фейерверки, или зажечь очаг. Папа меня отругал тогда, объяснив его ценность, но… он часто меня наказывал, отбирая Глаз Бога и пряча его. Это… никак не влияло на меня. Я всегда оставалась той, кем была, — девушка светло улыбнулась. — Возможно, в твоих словах есть доля истины. Мне бы хотелось верить в это. И… мы могли бы проверить кое-что.

Она улыбнулась и слегка прищурилась от этого.

А я вскинула брови.

— Есть у меня пара знакомых, которые тоже лишились Глаза Бога. Можно будет завтра найти их и спросить, как себя чувствуют. Тогда мы проверим это, — покивала она и в ответ сжала мои ладони. — Но, пожалуйста, — девушка строго взглянула на меня, — не делай глупостей. А то по глазам вижу, что одну ты точно затеяла.

Я растеряно моргнула. А после успокаивающе улыбнулась.

— Подумать и сделать — разные вещи, — уверила ее. — Тем более брат просил меня держаться подальше от опасностей и ни во что не ввязываться. Я не хочу его расстраивать.

— Твой брат абсолютно прав! — согласно кивнула Ёимия. — Поэтому, что бы ты там себе ни надумала, оставь это в мыслях.

Да. Я ведь обещала Куникудзуси.

Но никто не запрещал задавать вопросы. И следующие будут заданы Гудзи Яэ.

Глава 36

После обеда, как мы и собирались, отправились прогуливаться по Ханамидзаке в поиске нескольких знакомых Ёимии, которые лишились Глаза Бога.

Девушка пересекалась с прохожими и торговцами, задавала им вопросы — не видели ли они нескольких человек. Мне их имена ничего не говорили, поэтому я просто следовала за спутницей и в очередной раз брала на заметку, как она общалась с окружающими — легко, дружелюбно и открыто, сразу располагая людей к себе улыбкой и вниманием.

Пока мы не добрались до окраины города, недалеко от телепорта и святилища, около которого толпилась шумная группа. По наводке одного из жителей, он видел, как нужные нам люди недавно прошли этой дорогой.

— Хм, нам туда, — улыбнулась Ёимия и кивнула головой вперед.

У меня было время разглядеть разношерстную толпу, пока приближались к ним. И создалось ощущение, что застали жаркий спор между громогласным высоким мужчиной и пятеркой не менее упрямых людей, лица которых скрывались за тканевыми масками, а головы покрывали шляпы. Между всеми ними застыли трое мальчишек, которые только и успевали мотать головой то на одного говорившего, то на второго.

А я удивленно распахнула глаза, но не успела ничего сказать, как вперед вышла Ёимия, уперев руки в бока и состроив на лице строгое выражение.

— И что это тут за шум вы устроили? Да еще и около святилища?!

— О! Сестренка Ёимия! — встрепенулся один из мальчиков, обернувшись на нас.

— Аи?! — вскрикнул удивленно Тёдзи, который был среди детей, и радостно улыбнулся, подбегая и обнимая, ткнувшись носом в живот.

— Я тоже рада тебя видеть, — осторожно погладила его по плечу, приобняв. — Что у вас тут случилось?

— Ты говоришь! — мальчик от удивления даже рот приоткрыл и распахнул глаза, но дальше выразить мысль ему не дали, так как события продолжали развиваться.

Ничего, мы чуть позже поговорим.

Поэтому я ободряюще улыбнулась ему и несильно сжала плечо.

— Эй! Мы тут сами со всем разберемся! Не лезь, девчонка, и ты, жрица, — громогласно произнес высокий мужчина, ткнув на себя пальцем и окинув нас недовольным взглядом. — Это личные дела банды!

Я недоуменно моргнула и перевела вопросительный взгляд на друга, который слабо улыбнулся и почесал затылок. А после пожал плечами, демонстрируя такое же непонимание.

— Здесь становится слишком людно, — с раздражением произнес незнакомый мужчина, который держался дальше и настороженней от банды вместе со своими людьми. — Надо убираться отсюда.

— Но… — хотел что-то сказать один из его компаньонов.

— Мы уходим! — перебил его мужчина. — Все равно здесь одна мелочь, не достойная нашего внимания… и нет того, чего мы искали.

И они попятились, чтобы через пару шагов развернуться и убежать, скрываясь за густыми придорожными кустами.

— Убегайте-убегайте, трусливо поджав хвост! — кричал высокий мужчина им вслед и потрясал кулаком. — Бойтесь банду великого и неповторимого Аратаки Итто! И расскажите всем, какие мы опасные! Ха-ха!

Ёимия тяжело вздохнула и прижала ладонь ко лбу, качнув головой.

— Босс! Вы снова это сделали! — хлопал в ладони один из банды. — Вы настолько могущественны, что ваши враги бегут в страхе!

Я еще растерянней заморгала, смотря на открывшуюся картину.

Что… происходило?

Мальчик рядом со мной расслабился — я ощутила, как под ладонью друг опустил плечи, сбрасывая охватывавшее его напряжение.

— Мы с приятелями договорились в выходной встретиться и поиграть, — заговорил Тёдзи, привлекая к себе внимание остальных.

— Да, мы договорились, что каждое воскресенье будем собираться и играть с темари на выходе из города, — кивнул один из мальчиков, прижимая к груди цветной мяч. — Я всегда тут играл с братьями. Тут удобная поляна, а еще рядом берег, где можно поиграть, и где старшая сестра заведует делами семьи. Наша семья — знаменитые рыбаки, а старшая сестра основала свое общество рыбаков, знаменитое во всем Тейвате!

О, значит, Тёдзи удалось найти здесь хороших друзей. Это здорово. Ему не будет так одиноко вдали от дома, и он сможет отвлечься не только за работой и учебой, но и с ребятами.

— И, когда мы шли к полю, где обычно и играем, Сёта предложил заглянуть к святилищу, чтобы помолиться, — продолжил говорить Тёдзи.

— Да, — согласно отозвался названный Сётой, и который при встрече узнал и окликнул Ёимию, — ведь завтра учительница обещала контрольную, и я хотел попросить у Электро Архонта, чтобы контрольную отменили! И даже подношение приготовил!

Все ребята дружно покивали, подтверждая слова друг друга.

— Но нарвались на негодяев, которые хотели своровать чужие подношения, — сказал мальчик с темари в руках. — Они нам угрожали из-за того, что мы их поймали…

— И тут вступает неповторимый Аратаки Итто, который услышал зов о помощи этих несчастных детей и прибежал, чтобы сразить врагов! — вступил в рассказ высокий мужчина и широко улыбнулся, снова тыча пальцем на себя.

Тёдзи вскинул бровь, смотря на представление.

— Он преувеличивает, — объяснил мальчик мне и развел руками.

Я удивленно моргнула.

— Эй! Ты думаешь, что я вру?! — встрепенулся Итто.

— Скорее, выдумываешь, — сложила руки на груди Ёимия, смотря на мужчину с недоверием.

— Я кристально чист! В моих словах ни капли лжи! — с возмущением вскинул нос Аратаки.

— Их банда пришла с севера, в разгар спора, — ответил Тёдзи. — И тут же влезли, встав на нашу защиту. Конечно, спасибо им, — он кивнул и нахмурился. — А то уж больно те мужчины казались подозрительными. Скрывали лица и имели при себе оружие. Не то, чтобы воровать со святилища не подозрительно, но они выглядели как… бандиты. Я уже хотел предложить ребятам сбежать, пока нам не навредили. Но Аратаки вовремя вмешались и отвлекли бандитов на себя.

Теперь уже я нахмурилась и кинула взгляд на посерьезневшую Ёимию.

Совсем рядом с городом бродили преступники и угрожали детям. Это плохо.

Не их ли разыскивали последние дни досины, прочесывая Ханамидзаку?

— Похитители сокровищ? — пробормотала девушка. — Неужели они так низко пали, что стали обирать святилища?

— Они будут прокляты богиней за свой поступок! Так нельзя делать! Это ведь подношения для Электро Архонта! — стиснул кулаки Сёта, говоря в запале. — Люди с молитвами оставляли дорогие для себя вещи. И теперь из-за действий этих негодяев, богиня не услышит мольбы людей и не исполнит их желания! Не так ли?

И он посмотрел на меня, отчего я на мгновение растерялась, но спустя секунду поняла, что он посчитал меня жрицей из-за одеяний, которые я продолжала носить.

Только вот ответить я не успела.

— Пф, что за чушь? — фыркнул Итто и скривился. — Боги не исполняют желания. Только в твоих силах и руках твои мечты! И чем больше ты стараешься, тем выше шанс, что все получится! В таких делах лучше не надеяться на высшие силы! Только на себя и на своих близких.

— Да! Босс прав! — поддержали его слова остальные члены банды. — У босса всегда все получается, за что бы он ни брался! Даже есть это проигрыш!

— Даже боги услышали его, были удивлены его стремлениями и упорством и даровали ему Глаз Бога! Так что он говорит правду! — покивал один из мужчин.

— Правда, потом его же забрали… — заговорил другой.

— Тц. Не суть важно, — быстро влез Итто, не давая договорить своему человеку, и неловко улыбнулся, почесав затылок.

А я распахнула глаза и глянула с вопросом на Ёимию.

Так значит, мы этого громкого мужчину искали?

— Эй! Это неправда! Так ведь, сестренка Ёимия? Электро Архонт обязательно исполнит мои желания! — надулся в недовольстве Сёта и обернулся к девушке в поиске поддержки.

— Эх, — вздохнула она и улыбнулась с извинениями. — Тут я соглашусь со здоровяком. Ведь, чтобы твоя мечта исполнилась, тебе придется приналечь и постараться.

— Но как же так, — повесил нос Сёта.

— На других надейся, но сам не плошай! — вскинув палец, поучительно проговорила Ёимия.

Мальчик глянул на своих друзей, и Тёдзи с мрачным лицом кивнул.

Ведь верно. Чтобы добраться до Наруками, мы вместе столько работали и через многие испытания прошли. Не говоря уже о словах Куникудзуси, что богиня глуха к зову не только людей, но и своих созданий.

Она не исполнит чужих желаний.

— Боги защищают и направляют, — тихо произнесла я, вспоминая слова Оробаси.

— Мне кажется, что о действиях бандитов надо сообщить досинам, — перевел тему Тёдзи и обернулся к Ёимии.

— Да, хорошая идея, — согласилась с ним девушка. — Я так и сделаю, когда вернусь в город.

Я оглянулась на святилище у дороги, куда могли обратиться путники, входящие в столицу или покидавшие ее. Где люди могли помолиться и облегчить волнения перед долгой дорогой или поблагодарить за легкий путь до дома. На постаменте лежали лакированные фигурки, сложенные бумажки, засохшие цветы, кусочки металла и погасшие свечи — разные мелочи, дорогие сердцу для молившихся.

Что среди этого могло понадобиться ворам?..

— Аи, — Тёдзи дернул меня за рукав.

Пока Ёимия отвлеклась, утешая Сёту и беседуя со вторым мальчиком, друг привлек внимание. Я обернулась к нему и с вопросом посмотрела.

— А… Гудзи Яэ удалось помочь тебе? Ты… разговариваешь, — он смутился и отвел взгляд. — Я думал, что ты нема.

Слабо улыбнулась на его слова.

— Я не могла говорить не по своей воле, — мотнула головой. — Но да, Гудзи Яэ помогла мне.

— Я… рад, что все наладилось, — мальчик снова глянул на меня.

Было заметно, как Тёдзи мялся от неловкости. И это немного удивляло.

Неужели его так сильно поразило то, что я заговорила?

— Тебе нравится в поместье Камисато? — спросила у него с интересом. — Я неделю назад встречалась с Томой в Храме. Он сказал, что у тебя все хорошо, что ты учишься в школе, и он обещал привести тебя в Храм, чтобы мы встретились.

Тёдзи осекся, подбирая слова.

— Да, там все добры ко мне, — все-таки ответил он со вздохом. — Тома обучает меня, как вести хозяйство, я помогаю ему убираться в доме и саду. Он также научил меня делать закуски, чтобы я мог приготовить их для госпожи Камисато, когда его не бывает в поместье. Хотя я настаивал, что мне не нужна школа, но Тома сказал, что это приказ господина, если я хотел остаться там работать. В школе я и познакомился с ребятами. И мы в выходной иногда встречаемся. Сначала я отказывался от совместных игр, ведь хотел продолжать работать в поместье, но тут уже сам Тома настоял, что я должен общаться с другими детьми хотя бы раз в неделю, — мальчик глянул на приятелей, которые донимали вопросами Ёимию. — Они такие… беззаботные. Все время думают об играх и как бы прогулять уроки, или чтобы контрольные отменили, или чтобы учителя забыли проверить домашние задания.

В его глазах промелькнула тень, но он тут же сморгнул и с любопытством уставился на меня. Мне показалось, что Тёдзи немного неуютно среди этих детей. Наверное, его угнетали тяжелые мысли.

Беззаботные…

Ему не нравилось это?

— А ты как в Храме? И… почему ты в городе? Тебя сюда послала Гудзи Яэ? — завалил вопросами ребенок, на что я улыбнулась.

— Ёимия взялась обучать меня стрелять из лука, — ответила ему. — Я попросила Гудзи Яэ найти мне учителя, который бы показал, как можно защищаться, чтобы всегда быть готовой, если кто-то снова пожелает мне или моим близким навредить.

Тёдзи нахмурился и опустил взгляд в землю.

— Я тоже просил Тому, чтобы обучиться боевым искусствам. Я видел, как их домашняя стража каждое утро занимается у казармы, и к ним иногда присоединяется госпожа Камисато, но у меня совсем нет времени на тренировки. Утром я в школе, а после нее до заката работаю… — пробормотал он. — И выходит, что ты учишься защищать, а я…

Я поджала губы и с впечатлением вскинула брови, в поддержке сжав плечо мальчика.

Он волновался, что сам не сможет защитить, взвалив это на меня?

— Думаю, как все уладится, ты обязательно найдешь время на тренировки, — подбодрила его. — А пока ты зарабатываешь деньги, чтобы найти маму.

— Тома тоже сказал, чтобы я дождался возвращения господина Камисато. И тогда он решит мою просьбу, — натянуто улыбнулся Тёдзи.

Видно, мальчика очень волновало все это. Проблемы легли на плечи, он хотел все и сразу, но получалось выбрать что-то одно.

— Подожди, Итто, не уходи, — вскрикнула Ёимия.

Я отвлеклась от друга, отметив, что пока мы общались, банда Аратаки действительно собралась оставить нашу группу и уйти.

— Мы с Аи хотели тебе задать несколько вопросов.

Мужчина обернулся и окинул нас недоуменным взглядом. А потом расплылся в довольной улыбке, горделиво вскинул голову и приосанился.

— Неужели вам понадобился совет великого Аратаки Итто, не так ли?

Ёимия вздохнула и закатила глаза, качнула головой и снова глянула на него. А я молча изучала мужчину взглядом.

Он был странным.

Я никогда не видела таких высоких людей. А его волосы были белыми и пышными, еще очень длинными. На голое тело, украшенное алыми символами, была накинута длинная жилетка, и широкие штаны заправлены в края ботинок. Очень угрожающего вида пояс с острыми гранями. А на голове из волос торчали… это рога?

Кто он?

За его спиной замерла его банда из трех человек, которые с вопросом и вызовом смотрели на Ёимию, пытаясь подражать позе их босса, но при этом выглядели очень нелепо.

— Мы с Аи проводим небольшой опрос, — подбирая слова, говорила девушка, а после глянула на детей, которые с любопытством следили за беседой, и на людей Итто. — Хм. Ребята, вы могли бы поиграть с темари друг с другом? И посоревноваться, кто больше всех найдет мяч?

Тёдзи посмотрел на приятеля с темари в руках и нахмурился, а после перевел взгляд на меня. Впрочем, и Аратаки что-то заподозрил, но не успел возмутиться и натолкнулся на серьезные глаза Ёимии.

— Хэй, парни! Покажите этим детям, что они зря связались с нами! И докажите, что банда Аратаки — не зря зовется лучшей! — громко произнес он, отчего вздрогнули все, даже я, от неожиданности.

— Так точно, босс! — отозвались хором мужчины.

Сёта и мальчик рядом с ним обрадовались предложению поиграть, а вот Тёдзи ушел неохотно только после моего кивка.

Так мы и остались втроем на дороге у святилища.

Ёимия стояла напротив Аратаки, а я чуть в стороне, не мешая им.

Глава 37

— Так что ты хотела, девчонка? — сложил руки на груди Итто.

— Мы собираем статистику, — ответила девушка и уперла руки в бока. — Среди тех, кто потерял Глаз Бога.

Мужчина помрачнел. Он явно хотел бросить что-то эмоциональное, но только нахмурился и отвернулся.

— Я проиграл его честно.

— Нас больше интересуют изменения личности, — объяснила Ёимия.

— Изменения? — недоуменно моргнул мужчина, оглядев нас.

— Да, — кивнула девушка. — Может, ты слышал, что те, кто теряет Глаз Бога, меняются. Кто-то теряет память, кто-то становится параноиком или его беспокоят другие расстройства и навязчивые мысли. Вот мы и решили проверить, так ли это. Не наблюдались ли у тебя провалы в памяти? Или изменились ли твои привычки?

Итто глубоко задумался, прижав пальцы к губам и смотря перед собой.

Прошло несколько минут, прежде чем он ответил.

— Нет. Моя память при мне, и я остался все таким же Аратаки Итто, каким был десять лет назад! Я все тот же они, глава банды Аратаки.

Они? Где-то… я это слышала.

О! Точно! Когда Оробаси рассказывал о ёкаях. Они — ёкаи с красной или синей кожей, рогами на голове, и очень способные бойцы.

Получается, что Итто — ёкай, красный они, судя по цвету его рогов.

— Вот как, — задумчиво пробормотала Ёимия. — Спасибо за ответ. А как твоя помощница? Синобу? Она вроде тоже отдала свой Глаз Бога?

— Да, Синобу добровольно отдала его этой тэнгу, — проворчал в недовольстве Итто. — Говорит, что не хотела портить отношения с подругой и доставлять той лишние проблемы. Но нет. Синобу какой была, такой и осталась.

— А какое у тебя отношение к Глазу Бога? — поинтересовалась я и подошла ближе к Ёимии, вставая напротив Аратаки.

Мужчина перевел взгляд на меня и нахмурился. Он пристально вглядывался, отчего я ощутила себя неуютно.

Что-то не так спросила? Почему он так смотрит?

Еще и… принюхался?

Что он делает?

— Ты… как-то знакомо пахнешь… — глухо сказал Итто и задумался. — Мы раньше не встречались?

— А? — я встрепенулась с недоумением. — Не думаю. Я только неделю в городе, а до этого была в Храме несколько недель… а так всю жизнь провела на Ясиори, пока нас не затронула война.

Так ведь. Всю осознанную жизнь была на острове.

Мужчина удивленно распахнул глаза.

— Ты — ёкай! Подожди! Ничего не говори! — тут же замахал он руками, пока мы с Ёимией растерянно моргали. — Я сам отгадаю, какой ты ёкай! Я читал книгу о ёкаях и все знаю о них!

— Эм-м, ладно, — протянула я с неуверенностью.

Видимо, он ощутил влияние с амулета, который создала Гудзи Яэ. Все как она и говорила…

— Но давай ты для начала ответишь на вопрос Аи, — Ёимия остановила воодушевление Итто, вернув его к разговору.

Мужчина неприязненно поморщился.

— Даже не спрашивай, — вздохнул он и, несмотря на слова, заговорил с крайней уверенностью. — Сначала сёгунат объявляет охоту на драгоценные Глаза Бога, потом эта тэнгу выигрывает пари… Хоть я по праву заслужил Глаз Бога, но, что важнее, ценность человека одним Глазом Бога не определить. Конечно, я был рад получить такую драгоценную вещь, но прежде всего я заслужил его делом и поступками. И его потеря не отменяет того, что я делал, или что еще совершу.

Я кивнула, принимая ответ.

— У тебя сильная воля, Аратаки Итто.

— Конечно! Ведь я — великий и неповторимый Аратаки Итто! — мужчина широко и самодовольно улыбнулся. — И, если у тебя возникнут какие-либо проблемы или неприятности, то ты всегда можешь положиться на меня и моих ребят! Мы, ёкаи, должны держаться вместе!

Я улыбнулась.

Несмотря на свой грозный вид и громкий голос, он оказался очень дружелюбным и хорошим человеком… точнее, они.

И, похоже, потеря Глаза Бога совсем не навредила ему и его личности. Его дух оставался крепок, как и воля. И вел он себя не так, как тот мужчина из Храма, который дергался от каждой тени и беспорядочно кричал.

И… его помощница… Синобу… знакомое имя. Так, вроде, зовут младшую сестру Миюки. И, судя по словам Итто, девушка тоже ни капли не изменилась после того, как добровольно отказалась от Глаза Бога. Но хотелось бы лично убедиться в этом.

— А где твоя помощница? Синобу? Хотелось бы лично с ней познакомиться, — я вежливо спросила у улыбчивого и открытого мужчины.

— Она в городе выполняла какое-то поручение, но обещала нагнать нас! — охотно ответил Итто. — Мы планировали устроить пикник на берегу. Пожарить фиалковые дыни, сыграть в призыв семерых и отметить начало фестиваля!

— Но фестиваль ведь начнется завтра, — растерянно моргнула я.

— Э-э-э, — Аратаки замялся и после неловко рассмеялся. — Ну, мы заранее, так как потом планировали хорошо погулять на празднике!

— Просто признай, что ты снова натворил дел в городе, потому сбежал на окраину, чтобы не попасться досинам, которые прямой дорогой упекут тебя за решетку, и ты пропустишь весь фестиваль, — хмыкнула насмешливо Ёимия.

— Не правда! — чересчур бурно вскрикнул Итто. — Настоящий мужчина не бежит от опасности и ответственности! Просто потом мы… отправимся на охоту! Да! Будем искать самого большого оникабуто в лесу Тиндзю!

Кто такие оникабуто?.. И зачем их искать? В лесу ведь живут ёкаи… Может, они собрались искать их?

Девушка весело фыркнула.

— А… кто такие оникабуто? — озвучила терзавшие вопросы, с недоумением смотря на Итто.

Он сильно удивился от моих слов.

— Ты не знаешь, кто такие оникабуто?! — воскликнул он.

А я ощутила острое смущение от его эмоций и сконфуженно мотнула головой. Рядом со мной засмеялась Ёимия.

— Это прекраснейшие создания! Миролюбивые трудяги, но непревзойденные бойцы, если их разозлить! На их панцире угрожающий узор, но несмотря на это они очень дружелюбные существа, — с запалом говорил Аратаки, и даже его глаза сверкали от удовольствия. — Они обитают только в Инадзуме, так как предпочитают селиться в местах, богатых электро элементом.

Если честно… то я слабо себе представляла, о чем он с таким вдохновением рассказывал.

А Ёимия начала смеяться еще сильнее, видя мои затруднения.

— Я тебе обязательно покажу своего оникабуто — Непревзойденного Бойца Бурь! Мы как раз с ребятами планировали на днях устроить жучиные бои, — в конце концов, сказал Итто, не дождавшись от меня должной реакции. — Ты должна это видеть!

Я только растерянно кивнула.

Жучиные бои… оникабуто…

Так это жуки такие?..

Только открыла рот для нового вопроса, как пространство огласил громкий звук, на мгновение вызвав потрясение и оглушая. Все веселье с лица Ёимии мигом слетело, когда она пришла в себя и оглянулась за спину, а мы вместе с ней.

Итто успел броситься в сторону клубов темного дыма за холмом, поросшим густыми кустами, куда ушли дети играть с темари.

— Аи! Поспешим! — девушка тоже бросилась вперед, и я побежала следом, приподняв края одеяний, чтобы не путались между ног.

Дым выглядел страшным, но я не понимала, что произошло.

Грохот был сильным, потом облако дыма и волнение Ёимии и Аратаки…

Случилось что-то страшное?..

Волнение спутников охватило и меня — не будут же они просто так беспокоиться, что сломя голову бежали в самый центр.

С гребня холма открывался вид на поляну, по которой рассеивался дым, редкие языки пламени в самом центре уже затухали и тлели и доносился шум. Взглядом нашла всех детей, которые отчаянно откашливались, выбравшись на свежий воздух, как и взрослые, в принципе. Но вроде с виду все были целыми, только сильно грязными в соке травы и черных разводах. И очень ошеломленные.

Когда я добралась до них, Ёимия успела осмотреть детей и слегка успокоилась, а Итто пытался выпытать у своих людей, что произошло, но они не могли толком объясниться.

Тёдзи без сил сидел на земле и выглядел очень потерянным, поэтому я направилась к нему. Мальчик часто моргал и смотрел на знакомого, который понуро опустил плечи и держался дальше от суеты.

— Аи, — ребенок обернулся ко мне, встречаясь со мной растерянным взглядом, — у Кудзирая в темари была взрывчатка! И он нам ничего не сказал!

Кудзирай? Это… этот мальчик?

Я кинула взгляд на названного виновника, к которому подошла Ёимия с очень строгим лицом.

— Ты в порядке? — перевела внимание на друга и протянула ему руку.

Он с благодарностью улыбнулся и кивнул, ухватившись за запястье и поднявшись, опираясь о меня.

— Скорее немного испугался от неожиданности, — он растрепал затылок и нахмурился. — Я был далеко от взрыва, так как была очередь банды искать темари. Но даже так это было опасным. У нас на шахтах часто закладывали взрывчатку, чтобы разбить горную породу и прорубить проходы. А тут на открытом воздухе! И Кудзирай даже ничего не сказал нам! — в голосе Тёдзи скользнуло возмущение.

А я свела брови, представляя себе объяснения.

Значит… те лабиринты в шахтах… их создавали с помощью взрывчатки, которая оказалась у Кудзирая? Если такая вещь могла сломать камень, то… людей она могла убить!

Теперь я поняла все беспокойство. Еще и вспомнила лекцию Ёимии о технике безопасности на их складе, где очень много опасных вещей. И так же ее историю о том, как ее отец лишился слуха. Дети и люди из банды Аратаки могли пострадать!

По крайней мере, для начала надо выслушать объяснения Кудзирая.

— …Малыш, ты ведь понимаешь, какой опасности подверг себя и своих друзей? — хоть Ёимия и выглядела грозной, уперев руки в бока и слегка склонившись к притихшему ребенку, но слова звучали очень мягко и осторожно.

Мальчик ничего не ответил, только еще сильнее опустил плечи.

Я с беспокойством глянула на девушку.

— Ты должен понимать всю серьезность своего поступка, — продолжала говорить девушка. — Досины наверняка увидели взрыв и скоро будут здесь. А после расскажут твоим родителям, как безответственно ты повел себя.

— Зачем взрывчатку прятать в темари? — нахмурив брови, спросила я.

— Этому меня научила Старшая Сестра, — тихо пробормотал мальчик. — Но она сказала, что он не взорвется! Что он будет взрывать только плохих ребят. Возможно.

Возможно?..

— Не думаю, что твоя сестра могла так сделать, — с недоверием поджала губы Ёимия.

— Нет-нет, это не Момидзи, это Старшая Сестра! Она знаменитая искательница приключений! — активно помотал головой Кудзирай. — Однажды я с ней случайно столкнулся, когда от скуки слонялся по окрестностям. Она подарила мне темари и научила играть в эту игру. А чтобы не было так опасно бродить в диких местах, где много слаймов и хиличурлов, она научила, как делать из темари бомбу.

Ёимия почему-то схватилась за голову, а я с недоумением моргнула.

Казалось, что девушка что-то поняла.

Я оглянулась на Итто, который тоже прислушивался к нашему разговору после того, как осмотрел своих людей. Мужчина задумался и странно притих.

— Нам нужен план! — неожиданно произнес Аратаки и стукнул кулаком по ладони.

Ёимия согласно покивала.

Но дальнейшее решить не успели, так как к нам приближалась группа людей, среди которых опознала двух досинов и двух девушек. Темноволосая со странной алой маской на макушке держалась прямо и строго, быстро окинув нас взглядом и нахмурившись. Ее взгляд невольно вызывал волнение.

Вторая девушка была с зелеными волосами, убранными на затылке в простую прическу и с темной маской на лице. Она тяжело вздохнула и покачала головой, приложив ладонь ко лбу.

— Почему я не удивлена, что это ваших рук дело, — пробормотала она.

— Синобу! — нервно воскликнул Итто. — Э-э…

— Я жду объяснений! — громко произнесла вторая девушка и вскинула голову, держа руки за спиной.

От ее взгляда я поежилась, ощущая нависшую угрозу.

Незнакомка казалась опасной и очень серьезно подошла к делу.

— Это моя вина! — хором произнесли Ёимия и Итто.

Не только я удивленно обернулась к ним. Все дети и банда Аратаки смотрели так же.

Ёимия и Итто переглянулись и неловко улыбнулись.

— Я принесла ребятам новые фейерверки, — проговорила девушка, видя, что внимание досинов было приковано к ней. — Такие яркие и новые, которые приготовила для фестиваля и…

— Мы предложили помочь Ёимии с их запуском! — вставил Итто и широко улыбнулся, показав на себя пальцем.

Мужчины за его спиной согласно кивали и улыбались.

Глаза темноволосой девушки сузились, когда она посмотрела на они.

— Ясно, — холодно произнесла она. — Нарушение общественного порядка и противопожарной безопасности. За несоблюдение техники безопасности мне придется пригласить вас в участок, чтобы вы ознакомились с лекцией по общественной защите и за своим наказанием.

Я с недоумением смотрела на Ёимию и Итто, не понимая, почему они лгали.

Это было похоже на то… как меня прикрывали Куникудзуси и Миюки, а теперь Гудзи Яэ, скрывая правду и защищая тем самым меня.

А сейчас эти двое… они защищали ребенка? Но ведь он совершил плохой поступок! Он был виновен, что подверг опасности своих друзей, и сама Ёимия несколько минут назад за это ругала мальчика, а теперь скрывала правду.

Почему?

Удивлена была не только я, но и сам Кудзирай смотрел большими от недоверия глазами на взрослых. Тёдзи, что держался ближе ко мне, был напряжен и с опаской косился на досинов.

— Думаю, вам всем будет полезно еще раз ознакомиться с техникой безопасности при работе со взрывоопасными предметами, — девушка-досин еще раз оглядела нас, задержала взгляд на мне, задумчиво сведя брови, а потом обернулась к своим спутникам. — Жду вас завтра с утра в участке. Всех. И только попробуйте не прийти, иначе вас будет ждать арест. А пока проследите, чтобы не возникло пожара после ваших… игр. В противном случае кроме штрафа вас будет ждать более суровое наказание.

— Конечно… генерал Кудзё, — хихикнула Ёимия и вздохнула.

Досины ушли. И напряжение спало.

Только... это же были досины! Надо было им про бандитов у святилища рассказать! Ох... За всей суетой забыли про это. Придется завтра, когда придем в участок, все доложить им.

А пока у меня были вопросы к Ёимии.

— Вы легко отделались, — проворчала Синобу и приблизилась к Итто, который виновато улыбался. — А теперь объясните мне, что тут произошло, чтобы я хотя бы поняла, как смогу помочь завтра. И не медлите! Нам еще надо осмотреть место взрыва и погасить все очаги возможного огня. Благо сегодня ветра почти нет…

Пока Итто со своими ребятами наперебой рассказывали обо всей ситуации, я хмуро посмотрела на задумчивую Ёимию.

— Почему… вы обманули?

— М? — девушка обернулась на меня и вскинула бровь, а через мгновение, осознав вопрос, улыбнулась. — Ответственность.

— Ответственность? — я растерянно моргнула.

— Мы — взрослые, и несем ответственность за ошибки детей, — она взмахнула рукой. — И мы недосмотрели. Да и будет уроком Кудзираю, когда по его вине будут наказаны другие.

— Только в том случае, если у него есть совесть, — фыркнул Тёдзи и сложил руки на груди. — А так ведь ему может понравиться, что вся эта ответственность будет у других, и он продолжит допускать эти ошибки, выходя сухим из воды.

— Тогда он станет плохим человеком, — пожала плечами Ёимия. — И за такие плохие поступки лишится всех близких людей. Я не думаю, что он этого хочет, не так ли? — и девушка опустила взгляд на мнущегося рядом Кудзирая.

Он отчаянно закивал, стремительно краснея.

— Я… — еле слышно произнес он и низко поклонился. — Прости меня, сестренка Ёимия. Я доставил вам много хлопот…

— Это несправедливо, — нахмурилась я, все еще не понимая мотивы. — Вы взяли вину на себя, тогда как сам виновник не понесет наказание за свой поступок. Это неправильно. Тогда смысл суда теряется.

Ёимия внимательно посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

— И что бы ты предложила? — спросила она у меня.

— Рассказать правду генералу, — прямо ответила ей. — Досины следят за порядком и сохранением законов. Это их работа. И так правильно.

— Замалчивание подобного может принести много бед, — согласился со мной Тёдзи. — Мама всегда говорила, что главное признать вину и свои ошибки. И надо уметь нести наказание за свои проделки. Как и извиниться.

Ёимия хмыкнула и выпрямилась, уперев руки в бока и отстраненно глянув на банду Аратаки, которая выслушивала наставления Синобу с крайне кислыми лицами. А вот Сёта, который держался рядом с ними, хихикал в ладошку.

Через пару минут их группа быстро собралась и разбрелась по местности, всматриваясь в почерневшую траву и разгоняя дым перед лицом. Аратаки с особым энтузиазмом топтался по траве, устроив из дела соревнование.

— Вы оба, несомненно, правы, — заговорила девушка с задумчивым видом. — Так поступает каждый здравомыслящий и ответственный человек. Но порой ситуация может выстроиться так, когда надо сделать скидку и побыть снисходительным, — она глянула на меня и легко улыбнулась. — Не стоит детям видеть ужасы закона, пока не придет время. Пусть они наслаждаются детством, пока у них есть возможность. А наказать… и мы можем, как и объяснить всю серьезность его легкомысленного поступка.

— Сестренка Ёимия! — позвал девушку довольный Сёта, подбегая к нам и отвлекая. — А ведь Электро Архонт исполнила мое желание! Завтра никакой контрольной не будет! Ведь мы пойдем к генералу Кудзё!

Тёдзи рядом со мной тяжело вздохнул и устало глянул на меня.

— Что еще может быть хуже?..

Я пожала плечами.

— Какое странное стечение обстоятельств, — с улыбкой заметила Ёимия, отвечая Сёте.

— И как все объяснить Томе? — взволнованно нахмурился друг и отвел взгляд, явно раздумывая, что говорить мужчине.

А я улыбнулась, наблюдая за творившейся вокруг суетой.

Как виноватый Кудзирай вздыхал, поглядывая на нас и теребя край рубашки. Как Сёта со сверкающими глазами радовался исполнению желания. Как Тёдзи лихорадочно обдумывал объяснения для Томы.

А Ёимия радостно улыбалась и хмыкала.

Разве что банда Аратаки…

Банда Аратаки отдувалась за всех и внимательно боролась с возможными последствиями взрыва.

Кстати! Синобу!

Я ведь хотела поговорить с ней…

Хм-м… на первый взгляд она не производила впечатление человека, лишенного личности. Но познакомиться с ней не мешало. Как только они все освободятся.

— М-м, как насчет того, чтобы всем заглянуть в общественные бани, а потом поужинать в «Призрачной беседке»? — предложила Ёимия. — Думаю, это будет как раз кстати отмыться от всей этой грязи и хорошо отдохнуть! Я угощаю!

— Отличная идея! — поддержал ее Итто. — Особенно, когда угощают, ха-ха!

— Соглашусь с предложением, — отозвалась Синобу и бросила косой взгляд на Аратаки. — Но мы и сами можем за себя оплатить.

— Я подожду вас в «Призрачной беседке», — осторожно произнесла я, вспоминая, что говорила Гудзи Яэ про совместные бани.

Она настоятельно просила не показывать свое тело, так как оно чем-то отличается от человеческого, хм-м…

Но мои слова вызвали удивление на чужих лицах. Пока во взгляде Синобу не отразилось понимание.

— Жрицы проходят традиционные омовения, — покивала она.

А я ей улыбнулась и кивнула.

— Нам будет тебя не хватать, Аи! — с искренней печалью произнес Итто. — Но за это мы закажем тебе самое вкусно блюдо!

— Спасибо, — вежливо ответила ему, вызвав на чужом лице довольную улыбку.

Интерлюдия. Яэ Мико

— Ну и как тебе в городе? — протянула Гудзи Яэ и тонко улыбнулась.

В обозначенный срок кицунэ ждала Аи у лавки Наганохары, чтобы проводить подопечную обратно в Храм.

Девочка переступила порог и нелепо запнулась от обращения, находя недоуменным взглядом Мико, которая стояла в тени дома. Кукла снова выглядела настороженной, будто ожидала от женщины пакость.

По сути, она и не ошибалась.

Но чему она удивлялась? Что за ней придет кто-то другой?

Хах, наивное создание.

— Непонятно, — тяжело вздохнула Аи и приблизилась к кицунэ. — Хоть и познавательно.

— А-а, да, я наслышана о том происшествии, — хмыкнула женщина, на что девочка удивленно вскинула брови, но вызвала только смех Мико, а не ответы. — Надеюсь, тебе понравилось здесь. Так что жду от тебя результатов, что ты потратила время не зря.

Аи кивнула.

Гудзи Яэ на самом деле краем уха слышала о недавнем взрыве, где отличилась банда этого крикливого они, как и Ёимия с детьми и самой Аи.

Женщина посмеялась над всей ситуацией, но осталась довольной — судя по всему кукла неплохо вливалась в людское общество. Ну, или делала первые шаги. Все-таки не зря Мико доверила обучение именно девушке Наганохаре.

Конечно, у такой как Яэ Мико было множество кандидатур и должников, которые могли бы справиться с обучением куклы, но кицунэ отмахнулась от всех тех людей и ёкаев, останавливая выбор на Ёимие, которая послужила хорошим проводником в мир людей, показав его с отличной от пережитого ранее опыта стороны.

По крайней мере, учитывая, какие испытания выпали на долю Аи, и что мог рассказать этот порочный Куникудзуси о людях, Наганохара определенно вызвала у девочки сильный диссонанс.

Никто бы лучше не справился.

Ни одна из верных Великому Храму Наруками семей. Даже клан Камисато — оставлять куклу там на воспитание, что подписывать лично себе приговор. Нет-нет, этот вредный мальчишка точно не получит в свои руки Аи, да и там и так уже обучается ее друг, так что должного эффекта не возникло бы. Отдавать девочку ёкаям или клану Хакусин — тоже не вариант, ведь ее надо интегрировать в общество людей. Другим кланам Трикомиссии? Не смешите. Тогда война в Инадзуме разгорится еще сильнее, а ее наоборот надо погасить.

Так что... семья Наганохара — лучший выбор.

— Но сначала зайдем кое-куда, а то фестиваль в самом разгаре, а тебе и выйти в люди не в чем, — махнула рукой женщина, тем самым позвав следовать за собой.

В прошлый раз, когда Мико только оставила девочку в городе, то после заглянула в магазин и сделала заказ на праздничное кимоно.

Зачем? Захотелось.

Аи поправила лямку сумки на плече и поспешила нагнать Гудзи, семеня сбоку.

— Что вы имеете в виду? — девочка с интересом смотрела на кицунэ.

— Я взяла на себя смелость заказать тебе праздничный наряд. Ты ведь не против? — фиалковые глаза Мико с предвкушением блеснули, а на лице куклы расцвело удивление.

Яэ завораживала невероятно живая мимика Аи — она совсем не умела контролировать эмоции, отчего была открытой книгой для любого, кто так или иначе умел читать собеседника. И это невольно увлекало.

Изюминка девочки.

В то же время кицунэ восхищалась живостью на чужом лице — действительно божественное творение, которое легко спутать с человеком на первый взгляд.

Ее богиня настоящий творец.

— Но ведь жрицам нельзя менять свои одеяния, — Аи окинула взглядом одежду и снова с вопросом глянула на женщину.

— Ты пока еще не жрица, — вскинула Мико палец с поучительным видом. — Ты не давала обетов, поэтому свободна от клятв.

— Вот как, — девочка нахмурилась и опустила взгляд на землю.

Кажется, она выглядела… огорченной?

— Ты расстроилась? — протянула Гудзи Яэ с долей провокации. — Неужели так спешишь стать жрицей?

— Что? — она слегка вздрогнула и вскинулась на кицунэ, которая не скрывала хитрой улыбки. — Нет, — мотнула головой. — Просто… видимо, я неправильно поняла слова Маки…

Яэ шла с улыбкой на лице, но краем глаз следила за куклой, которая в городе среди людей уже не ощущала себя скованно, как и не оглядывалась по сторонам с распахнутыми от чистого интереса глазами.

Эта неделя явно пошла ей на пользу.

Не выглядит как дикарка.

Поразительно быстро учится и приспосабливается.

— У меня есть к вам несколько вопросов, — с мрачной хмуростью произнесла девочка и заглянула в глаза кицунэ с непривычной серьезностью.

Мико, признаться, заинтересовалась.

Что такого хотела спросить кукла?

Задать вопросы?

О-о, это будет любопытно, ведь в городе она могла нахвататься там и тут разных слухов. Узнать больше о событиях. И, возможно, стать свидетельницей некоторых вещей…

Аи умела задавать вопросы. И наблюдать.

Если чему полезному и научил ее Оробаси, так это этим двум вещам.

Но зря он давал ей надежду, что кто-то будет искренне и прямо отвечать на вопросы. В реальности так не бывает. Жизнь… полна разочарований.

— И какие же? — склонив голову к плечу, лукаво спросила Мико.

— Не здесь, — девочка мотнула головой и поджала губы.

— Отлично, — прищурилась кицунэ и улыбнулась. — Тогда, как всегда, встретимся на ужине. Признаться… мне даже не хватало наших ежевечерних посиделок, — она наигранно тяжело вздохнула. — Я та-ак быстро к ним привыкла.

Девочка забавно моргнула, явно не поверив словам Гудзи.

Но Мико хмыкнула и отвела взгляд, смотря на дорогу.

Тут женщина не лукавила.

В очередной раз сидя в пустой комнате, где перед Яэ на низком столе были расставлены разные блюда, а приглушенный свет дарил приятный для уставших глаз полумрак, она поняла, что эта пустота осточертела.

В груди клубилась черная тоска, с которой Мико ничего не могла поделать.

Изо дня в день. Из года в год.

Яэ на самом деле за столь короткий срок привыкла ужинать в компании Аи — девочка разгоняла скуку, хоть и была ужасной занудой. А еще это навеивало полузабытые воспоминания... и одиночество, с которым, как она полагала, было покончено.

Только и к кицунэ реальность оказалась крайне жестокой. Опять.

— Госпожа Яэ! — Огура Мио, владелица магазина тканей и кимоно, приветливо махнула рукой и улыбнулась, заметив посетителей. — Ваш заказ готов.

Женщина засуетилась за прилавком и достала упакованный в бумагу сверток.

— Держите, пожалуйста, — с легким поклоном передала вещи Огура Мио в руки Мико.

Аи с плохо скрытым интересом следила за происходящим, но вежливо отмалчивалась, что вызвало очередную улыбку кицунэ. Было заметно, что девочке любопытно.

Вечером и примерит.

Яэ быстро убрала сверток в хранилище и передала владелице оплату за заказ.

— Теперь можно возвращаться в Храм, — протянула кицунэ и обернулась к дернувшейся Аи. — У тебя не осталось дел в городе?

— Дел? — слабо повторила девочка и нахмурилась на мгновение, а после мотнула головой. — Нет, дел нет. Я попрощалась со всеми.

Мико кивнула и неспешно отправилась к ближайшему телепорту.

— Выходит, ты завела себе новых друзей? — она лукаво глянула на подопечную.

— Знакомых, — поправила Аи. — Они... необычные и такие разные все. Но я рада знакомству с ними. Узнала очень многое.

— Для тебя здесь все необычное и новое, — Яэ, хмыкнув, махнула рукой и остановилась, развернувшись к девочке и подставив локоть, чтобы за нее ухватились для опоры.

Девочка осторожно коснулась и сжала запястье Мико и в ожидании посмотрела на женщину, которая усмехнулась и дотронулась голубого камня телепорта.

Как только они оказались у входа в Храм, Яэ тихо вздохнула и оглянулась на Аи, которая лихорадочно моргала, привыкая к изменениям. Не давая той прийти в себя, кицунэ погладила ее по плечу, ощутив, как та резко напряглась, застыв от настороженности.

Аи все еще не доверяла Мико.

И кицунэ бы разочаровалась от такого отношения, только вот... это было правильной реакцией.

Яэ все еще не знала, зачем на самом деле Куникудзуси отправил куклу сюда, и что он этим самым преследует. Женщине надо узнать, ведь все, что касается Сказителя, несет опасность. Может, Аи лишь инструмент в его руках, но...

Врагов надо держать еще ближе.

— Оставь вещи в своей комнате, и я жду тебя в саду. До ужина еще есть немного времени. Расскажешь, как прошла неделя, покажешь, чему научилась, а потом поужинаем, и ты задашь свои вопросы, — это был не приказ, скорее указание.

Но Аи кивнула и поспешила к зданию.

Гудзи прикрыла глаза и глубоко вдохнула сладкий воздух.

Ветер шелестел в ветвях сакуры, а вода пруда тихо плескалась о прибрежные камни. Место было полно умиротворения... и скуки.

Если бы не Ее просьба...

Женщина выдохнула и открыла глаза, смотря с лукавой улыбкой на жриц и паломников и неспешно идя вперед. Люди вежливо или с почтением кланялись ей, шептали напутствия и молитвы, а Мико играла роль мудрой Гудзи, одаривая всех своим благословением.

Все изо дня в день одно и тоже.

Жрицы. Паломники. Церемонии.

Эта жизнь не по ней, не для ее натуры, но...

Может, хоть Аи в силах разбавить это болото. Хотя бы на время.

Аи... неужели она на самом деле видела Макото? Или все это жестокая и хитрая игра Сказителя?..

Фатуи не раз пытались пробраться в Храм, и все безуспешно. А он как Предвестник организации мог пойти на еще одну попытку, воспользовавшись девочкой...

И как бы Мико не наблюдала за Аи, но перед ней на самом деле был наивный ребенок, который только вышел в мир.

Кицунэ вскинула взгляд на Священную Сакуру, которая, казалось, лукаво сверкала глазами в свете солнца, смотря на Мико, как на заблудшую маленькую лисичку. Женщина могла день и ночь молиться у подножья дерева, но кроме нее самой никто не даст ей ответа на волнующие вопросы.

И остается только следить.

— Гудзи Яэ, для ночной церемонии все готово, — к кицунэ скользнула верная Хотоми и заговорила после поклона.

Мико кивнула и ступила на лестницу.

Надо подготовиться и самой.

Когда Яэ вошла в сад, то Аи уже находилась там и неподвижно стояла у пруда, разглядывая лепестки сакуры на глади воды. Лицо ее было хмуро сосредоточенно, из-за чего казалось, что девочка была в глубокой задумчивости и чем-то озадачена или расстроена.

Кто-то успел задеть ее? Хм? Снова ее соученицы?

— Вижу, ты уже подоспела, — улыбнувшись, заметила женщина и прошла к излюбленному камню, с удобством устроившись на нагретой за день поверхности.

Девочка в ожидании глянула на кицунэ, которая отметила, что, несмотря на всю живую мимику лица, движения куклы оставались по большей части механическими.

— Думаю, нашей следующей частью обучения будут танцы, — со скепсисом произнесла Мико, окинув Аи оценивающим взглядом. — Пока твои движения не станут естественными и плавными.

Девочка удивленно моргнула, а после нахмурилась и отвела взгляд. Пока в ее глазах не скользнула искра осознания и даже легкой радости.

Яэ стало нестерпимо любопытно, что подопечная надумала такого, отчего ее настроение значительно приподнялось. И, видимо, заметив ее заинтересованность, Аи открыто ответила.

— Куникудзуси тоже обучали танцам, — с улыбкой произнесла она.

Мико кисло вздохнула с мыслью, что лучше бы и не интересовалась ответом куклы. Похоже, она сильно зациклена на Сказителе, а не только на Оробаси, которого поминает через фразу.

— Ладно, проверим, чему ты научилась у Наганохары, — Яэ мотнула головой, выбрасывая из головы все лишнее, и указала в сторону ступеней, где покоился приготовленный заранее сверток.

Аи настороженно оглянулась и направилась к лестнице.

— Это... — неуверенно произнесла девочка и подняла оружие.

— Да, — благосклонно кивнула кицунэ и усмехнулась. — Если меня устроят твои успехи, то оставишь лук себе с колчаном, и можешь тренироваться здесь по ночам.

Кукла слабо улыбнулась.

— Спасибо.

Мико молча наблюдала, как девочка приготовила оружие, без проблем натянув тетиву, пристроила колчан к боку, чтобы доставать стрелу под рукой, а потом оглянулась по сторонам и взглядом нашла пристроенный манекен в кустах.

Конечно, можно было бы на краю горы построить для Аи небольшую площадку для тренировки, но зачем стараться заранее, если никаких успехов не будет? Так что кицунэ понаблюдает за прогрессом, а потом можно будет тщательно обдумать идею с местом для занятий.

Вот Аи встала на противоположную сторону от мишени в самый конец сада, на сто шагов, и сосредоточенно посмотрела на лук в руках. Через мгновение отвлеклась и вынула стрелу, устраивая ту. Было заметно, как кукла легко натянула тетиву, без каких-либо усилий и сопротивления, и так же свободно спустила ту.

Сильна.

Ей бы нагинату в руки и в ближний бой, ведь за нежным образом сокрыта невероятная для человека мощь. И даже не каждый избранный Глазом Бога сможет навредить ей.

По идее.

Ведь Мико не знала, как сильно Оробаси разрушил тело Аи.

Поэтому, пусть избегает прямых столкновений по возможности. А выносливость и быстрые ноги будут держать ее подальше от противников, если приключится беда.

Стрела попала точно в цель.

Со ста шагов.

И глазомер хороший у куклы, и руки не дрожат.

Была бы идеальна, но...

— Отлично, — Мико улыбнулась и великодушно похлопала. — Ты хорошо справилась, поэтому можешь продолжать оттачивать навыки. Позже мы изменим окружение, чтобы ты была готова к любой цели, особенно, в движении.

— Спасибо, Гудзи Яэ, — опустив лук, Аи приблизилась к женщине, которая перевела взгляд на руки девочки.

Ни следа от тетивы. Кожа оставалась все такой же фарфоровой на вид.

Но... перчатки все равно надо приобрести, чтобы не вызывать лишних вопросов у людей. Как и нагрудник.

— Что ж... а теперь расскажи, что тебя так расстроило? Когда я пришла, ты выглядела озадаченной, — Мико похлопала рядом с собой, приглашая девочку сесть рядом на камень.

Она нахмурилась, но все-таки присоединилась, перед этим сняв тетиву с лука и отложив его, как и колчан, к основанию камня.

— Когда я пришла в комнату оставить вещи, то застала там девочек за каким-то занятием. Я спросила у них, что они делали, но Сузу сказала, что это не мое дело, — Аи вздохнула и мотнула головой.

Мико задумчиво глянула на девочку.

Она все еще не могла найти общий язык с соученицами...

Хотя кицунэ и знала, какие те проблемные, но все-таки ждала и следила, когда Аи разрешит ситуацию.

— Сузу снова была слишком груба к тебе? — Гудзи хмыкнула.

— Я... не понимаю, — девчонка хмурилась и разглядывала тонкие пальцы на руках. — Если Сузу не уважает окружающих и протестует против самого обучения, то почему она все еще остается в Храме?

— Потому что, несмотря на ее ужасный характер, у нее высокий потенциал стать сильной жрицей, — пожала плечами Мико. — Только если она обуздает этот свой характер.

Кукла снова вздохнула.

— А занимались они... скорее всего, Маки дала им задание приготовить амулеты для фестиваля, как практическое занятие, — продолжила говорить женщина. — Если они справятся, то это еще один шажок к их цели стать жрицей. Для этого нужен специальный настрой и работа с внутренней энергией. Как раз то, что делает нас жрицами.

— А... амулеты, — было заметно, что Аи потеряла интерес, отчего Гудзи с любопытством склонила голову.

— И что на этот раз тебя расстроило?

Девочка подняла удрученный взгляд.

— Я ведь не могу стать жрицей.

Признаться, Мико от такого ответа слегка опешила.

— Кто тебе такое сказал?

— У меня нет никаких способностей для этого, — она помотала головой и опустила печально плечи.

Яэ сначала нахмурилась — кто ей забил голову такими бредовыми мыслями, — а потом рассмеялась, чем удивила девочку.

— Аи, — смахнув набежавшую от веселья слезу с уголка глаза, женщина посмотрела в недоуменные глаза подопечной, — это глупости. Ты — божественное творение. Создание из энергии и воли могущественной богини. Ты само воплощение ее мощи. Доказательство ее совершенности. Живое существо со своими мыслями, грезами и, самое главное, личностью. Ты можешь стать самой сильной жрицей, если того пожелаешь. Ведь жрицы — проводники воли бога. А ты самый настоящий проводник.

Девочка смотрела с распахнутыми от недоверия глазами.

Мико закончила говорить, но былое веселье все еще не покинуло ее. Женщина с той же искрой смотрела на ошеломленную Аи, которая опустила взгляд на колени, переваривая услышанное.

Действительно... проводник.

Ведь Аи создавалась именно для Макото.

Хм-м, а ведь было бы намного удобнее обучить и воспитать девочку в роли жрицы. А там глядишь и...

Нет.

Мечты-мечты.

Ведь только Она назначает Гудзи.

И вряд ли Она освободит Мико от этой должности, как бы та ни желала свободы.

— Ох, засиделись мы, — женщина вернулась в реальность и заметила край закатного неба.

Аи растеряно моргнула, приходя в себя после раздумий, и огляделась.

— Пришла пора ужина, твоих вопросов, а после... будешь свидетельницей своей первой церемонии в Храме, — Яэ легко поднялась и подмигнула воодушевленной от любопытства девочке. — И я даже, может быть, научу тебя делать омамори, раз эти вредные девочки не хотят тебе помогать.

Интерлюдия. Фамильяр

Аи подлила свежего чая себе и Гудзи и отставила фарфоровый чайничек. Мико подхватила посуду и поднесла ту к носу, прикрыв глаза и вдыхая аромат.

Сладкий. С фруктами.

— Ты делаешь успехи в заваривании чая, — после легкого глотка сообщила кицунэ и посмотрела на подопечную с тонкой улыбкой, легко покачивая чашку в ладони. — Есть над чем поработать, но выходит все лучше и лучше.

Аи скупо кивнула, принимая чужую похвалу.

Конечно, девочке было к чему стремиться, и до идеала еще далеко — одно дело выполнять все действия по порядку, особо не задумываясь и не отклоняясь от инструкций, и совсем другое творить и вкладывать частичку сил, чтобы вдохнуть в напиток вкус.

— Пока я гостила в семье Наганохара, то часто им готовила чай, если они задерживались в лавке, — спокойно сказала Аи.

Ох, девочке еще предстояло научиться действовать интуитивно, а не опираться на скучную логику.

— Так что у тебя были за вопросы? — Мико отставила чашку на стол и вскинула бровь.

Аи выпрямилась и сложила руки на коленях, нахмурившись и пытаясь подобрать слова, чтобы полно передать негодование, судя по ее взгляду и сдвинутым бровям.

Она... ее фигура выглядела скромной и покорной в такой позе. Но глаза глубокого цвета индиго могли бы вызвать у любого смертного легкую дрожь и неуверенность. Была ощутима твердость ее убеждений.

И это слегка раздражало Мико.

Упрямый ребенок.

С обманчивой мягкостью.

— Я прошу от вас честного и прямого ответа, — поджав губы, произнесла Аи.

Яэ насмешливо фыркнула и откинула голову, смотря на девочку свысока.

— Не могу гарантировать, — взмахнула рукой женщина. — Кто знает, какие вопросы ты задашь. В конце концов, я ведь тоже не могу владеть всей информацией.

Было заметно, как девочке не понравился такой ответ, и она резко дернула головой и отвела взгляд, забавно надувшись.

— Задавая вопросы, будь готова, что не получишь всех ответов, — поучительно произнесла женщина. — Всегда есть причина умолчать или промолчать, ведь разные обстоятельства стоят за правдой. Будь то тайна, клятва, недоверие или страх.

— Но если молчать, то сомнения и недоразумения никогда не развеются, — упрямо сказала Аи, вскинув голову с протестом, и сжала кулак. — И это может принести куда больше проблем и бед.

Мико ничего не ответила. Лишь смотрела на наивного ребенка с жалостью.

И чем же еще ей мозги запудрил Оробаси?..

Столько… идеализма.

— С такими принципами Инадзума никогда не будет знать покоя, — твердо говорила девочка, продолжая смотреть в глаза Гудзи с пылкой решимостью. — В конце концов, вы — фамильяр Электро Архонта. Вы — Гудзи Храма и проводник между людьми и богом. Вам доверили сохранение блага страны. А вы… сидите здесь и жалуетесь на скуку, не исполняя своих прямых обязанностей! Инадзума буквально разваливается по частям! А вы говорите, что любите ее и ее людей, но ничего не делаете, чтобы вернуть мир!

Она замолчала и требовательно смотрела на кицунэ.

— Это не похоже на вопросы, — Мико отвернулась, переводя взгляд в приоткрытое окно на темное небо.

До церемонии оставалась пара часов.

В этот момент кицунэ поняла, что лучше бы взяла саке, а не просила заварить чай.

Худшие опасения подтвердились, и это дитя явно не отстанет, прилипнув как репей к хвосту, пока не получит ответы, которые удовлетворят деятельную натуру.

Аи совсем не глупая девочка, хоть и ужасно наивная, с идеалистичным взглядом на мир из-за нехватки опыта. Но за свою короткую жизнь она увидела слишком много мрачных вещей, которые, что удивительно, никак не испортили ее. Скорее подстегнули.

Куникудзуси же, как противовес, столкнувшись со сложностями и испытаниями, ожесточился и решил мстить всему миру по надуманным и глупым причинам, не желая разбираться ни в людях, ни в природе жизни.

Аи показывала удивительную адаптацию что в Храме, что за неделю жизни в столице, вливаясь в общество и как губка впитывая все новые и новые знания.

Это и пугало, и восхищало.

Но из-за этого окружающим приходилось страдать от ее неуемной натуры.

Как, например, Мико на данный момент.

И, смотря на этих двух детей, Яэ видела… Макото и Эи.

Мягкую и добрую Макото, которая с улыбкой встречала проблемы и по мере сил разбиралась с ними и помогала другим. Какой Макото была деятельной и заводной, не давая никому заскучать, а также невероятно проницательной и понимающей, что помогало ей в правлении Инадзумой.

И импульсивная и резкая Эи, которая за собой не видела и не слышала ничего другого вокруг, отказываясь принимать какие-либо изменения. Она до безумия любила сестру, ради которой была готова затопить острова, свернуть горы и… отказаться от жизни, отправляясь в добровольное заточение. Эи не умеет принимать действительность, желая в одиночестве идти ко дну в своем горе.

Эти дети… они отражения. Мысли и желания, амбиции, которым Эи в отчаянии придала форму. Воплотила в жизнь и ужаснулась итогом.

А ведь Мико говорила, что создание этих кукол — плохая идея. Только ее дорогая подруга не слушала ничьих советов, и словно ребенок впадала в крайности.

— Почему вы не спасаете Инадзуму? Почему вы не остановите войну? — чуть вздернув подбородок, куда спокойней спросила Аи. — Почему вы не поговорите с Электро Архонтом?

Женщине захотелось схватиться за голову, но она только прикрыла глаза и окончательно пожалела, что выбрала чай, а не саке.

— Это дела Комиссии, а Храм не имеет права влезать в политику Инадзумы, — со вздохом ответила Яэ.

По виду девочка опешила и потеряла дар речи от этих слов. Она определенно хотела услышать не это, потому и удивилась.

Но как еще донести до нее, что Мико просто… не может поговорить с Эи? Что Эи нет в Инадзуме? Что сейчас на троне сидит «младшая» сестра Аи — Сёгун, которая, в отличие от своих старших «сиблингов», совершенная и бездушная кукла, неспособная на сочувствие и действует по логике заложенных программ?

Что Мико связана клятвами, которые дала Эи, и не может прямо ни на что влиять?

— Причем тут политика и безопасность людей? — отмерла Аи, выражая яркое недоумение.

— Хех, — Яэ хмыкнула и опустила взгляд на остывший чай, который потемнел и настоялся, приобретая горечь. — Я не могу ничего сделать, так как мне запрещено напрямую вмешиваться в происходящие события.

— Запрещено? — с недоумением бросила Аи. — Это… как? Кто мог вам запретить при вашей власти?..

И девочка замолчала, а в ее глазах отразилось понимание наравне с негодованием. Она яростно мотнула головой и, опустив низко ту, тихо пробормотала, но чуткий слух кицунэ уловил глухие слова:

— После такого я все больше верю в слова Куникудзуси, что ей нет дела не только до нас, но и до всех людей.

Мико хотела возмутиться дерзости Аи — в конце концов, никто не может так говорить об Эи, даже если эта кукла ею создана. Никто не имеет права говорить подобные вещи об их богине…

Женщина прищурилась с нотой угрозы, но отвлеченная мыслями подопечная не заметила реакции кицунэ.

— Она допустила войну. Разрушение страны изнутри. Беспорядки в собственной столице. Как после такого она может оставаться Архонтом Инадзумы? Хранительницей и защитницей людей? — было видно, как Аи переполняли эмоции, как она с силой сжимала кулаки.

Неужели девочку так трогала судьба страны, которую она даже почти не знала?..

Но все эти беспочвенные обвинения Мико было неуютно слышать. Девочка не имела права так говорить.

— Это… неправильно… — тяжело выдохнув, подопечная опустила плечи и поникла.

— В жизни вообще мало справедливости, — с напускной легкомысленностью взмахнула рукой Яэ.

Аи упрямо поджала губы, на что кицунэ тонко улыбнулась.

Как же забавно наблюдать за эмоциями этого ребенка.

— И что ты теперь будешь делать, когда услышала все? — Гудзи с интересом следила за решением девушки.

Вот задала она вопросы. Получила ответы. И что теперь? Как поступит? Будет стоять на своем или что? Попробует вмешаться в борьбу? Отступит?

Какое-то у нее болезненное чувство справедливости.

Но Аи после вопроса Яэ выглядела так, будто не обдумывала этот момент, действуя по велению чувств, а не разума. Вот хотела спросить и спросила. А что дальше — не знает.

Мико не сдержалась и рассмеялась над растерянным видом девочки — она так забавно выглядела.

Озадаченное лицо Аи стоило того, чтобы немного ее подразнить.

— Повеселила ты меня, — выдохнула лисица и прищурилась. — В этот раз я тебе помогу. Но в следующий, прежде чем идти к кому-либо за ответами, тщательно продумай свои действия и намерения, не останавливаясь лишь на одном. Дело надо доводить до конца, — и она, хоть и выглядело долю высокомерно, вскинула с поучительным видом палец.

Девочка распахнула глаза, но ничего не сказала.

— Ты пришла сюда, чтобы узнать причины моего бездействия, — женщина сложила руки на груди и чуть склонила голову. — Но столкнувшись с тем, что я связана клятвами и не могу вмешиваться в войну, ты быстро отступила. И все закончилось на этом.

— Есть что-то еще? — Аи нахмурилась.

— Ты так настойчиво вела себя, и попытка давить на мою совесть хоть и выглядела смешно, но шла от всей души, — продолжала говорить Яэ, пристально смотря на подопечную. — Аи, ты умная девочка. Так подумай и скажи. Смогла бы я сидеть сложа руки?

Всегда надо докапываться до сути.

Девочка тоже не отводила взгляда от Гудзи. И ее же ответ не заставил себя ждать.

— Да, — коротко бросила она и свела брови.

Кицунэ вздохнула и прижала ладонь ко лбу, прикрыв глаза.

— Не заставляй меня забирать свои слова назад.

Аи даже не моргнула:

— Как-то Куникудзуси мне сказал, чтобы я не велась на ваши авантюры.

Мико оскорбленно фыркнула, но заинтересованно следила за рассуждением куклы, не перебивая.

— Если так посмотреть, — она чуть сощурилась и опустила взгляд на пустую чашку от чая перед ней, — то он предупреждал, что вы можете втянуть меня в ситуацию, которая может мне навредить. Выходит, что это предостережение не было бессмысленным. Особенно, если учитывать нашу с вами беседу сейчас, и то, как вы натолкнули меня на мысли, что в ваших ответах было что-то еще.

Девочка снова вскинула голову, серьезно смотря на Гудзи.

— Правильно. Вы не можете вмешиваться и сидите со смиренным видом, сложив руки, показывая, что послушно исполняете приказ между Трикомиссией и Храмом, не влезая в политику. Не вмешиваетесь в войну. Но есть люди, которые это делают вместо вас.

Мико показалось, что по лицу Аи пробежала тень, а во взгляде скользнуло отвращение, которые быстро сменилось пониманием.

— Тот юноша. Итэр. Тогда вы сказали, что возлагаете на него большие надежды, и чтобы он вас не разочаровал. Он ваш избранный?

Аи в силу возраста наивна. Но Аи не глупая ни разу. Она внимательна к деталям, и после должной стимуляции крайне быстро все анализирует и получает ответы. Не всем это под силу, но и эта кукла тоже не все.

Она совершенно не понимает намеков, пока не ткнешь в них. И поэтому, какой бы ум не прятался в светлой головке, без должной практики и опыта Аи не научится распознавать все эти мелочи.

— Вы показали ему тех людей, что, лишившись Глаза Бога, лишились личностей, тем самым вызвали сочувствие к ним и желание разобраться в ситуации, — девочка рассуждала дальше.

И, признаться, Мико не хотелось ее прерывать — было любопытно, до чего сможет додуматься эта кукла, если ее не останавливать.

— Вы дали ему несколько подсказок, после которых он пошел расследовать всю эту историю с войной и охотой. И, вероятно, в конце его ждет награда — та, что ему нужна, от того он и ввязался в это, не оставшись равнодушным. А еще, самое важное, Итэр — чужак. Он не из Инадзумы, и его не защищают законы Инадзумы. И в случае провала вина будет лишь на нем. Поэтому вы тогда упомянули про разочарование. Ведь подставляться и защищать вы его не намерены.

Яэ улыбалась от удовольствия.

Все-таки не зря она оставила это дитя при себе. Не зря…

С ней скучно не будет.

И пусть Куникудзуси предостерегал Аи, чтобы та не ввязывалась в интриги кицунэ, чтобы не навлечь на себя беду… Но где он, а где этот ребенок?

— Ты права, — благосклонно кивнула Гудзи и хитро прищурилась. — Но… кое-где ошибаешься.

Аи вопросительно вскинула брови, ожидая объяснений.

— Считай это уроком, — хмыкнула женщина и, дождавшись кивка девочки, продолжила. — Я не показывала этому юноше людей, лишившихся Глаза Бога. На них его навела принцесса Камисато.

Подопечная изумленно распахнула глаза, в которых отражалось яркое осознание.

— Но… это же… можно расценивать как измену со стороны клана, — мотнув головой и зажмурившись, выдохнула она.

— О, — Гудзи заинтересованно улыбнулась.

Все-таки Аи полна сюрпризов.

— Почему ты так считаешь? — уточнила женщина.

— Мне известно, что глава клана, комиссар Камисато, на данный момент не в Инадзуме. Так же мне известно, что клан Камисато с самого начала войны выступал против той, но все их запросы на аудиенцию с Архонтом отклоняли, — с напряжением говорила Аи. — Можно так подумать, что комиссара специально выслали из страны, чтобы он и дальше не продолжал мешаться своими попытками пойти против приказа Архонта и повлиять на войну.

— В таком случае можно сказать, что остальные комиссары пытались его спасти от гнева Сёгуна, высылая из страны из-за настойчивости, — Яэ взмахнула рукой, пристально смотря на девочку.

Хотя на деле Мико была удивлена, как подопечная смогла дойти до такого. Кто ей помог узнать эту информацию? Снова по наблюдениям? Или что-то еще в городе произошло?

— Но осталась здесь принцесса Камисато, — кивнула Аи. — Которая благосклонна к чужаку, раз наводит того на нужных людей и впутывает в войну, пытаясь таким образом повлиять на события. В таком случае, если Итэр ошибется, то могут выйти на наследницу Камисато и обвинить ту в измене Архонту. И еще не стоит забывать о Сопротивлении, — тихо произнесла последнюю фразу кукла.

— Да, заботу о клане взяла в свои руки принцесса клана — Камисато Аяка, — плавно сказала кицунэ, следя за Аи. — Этот ребенок не раз занимался делами в отсутствии старшего брата. И вполне успешно управляла кланом. Глава многие дела доверяет своей наследнице, которая очень ответственно и старательно посвящает себя работе. Я знакома с этой девочкой с самого ее детства. Очень послушный ребенок.

Яэ немного подлила масла в огонь. И, судя по всему, Аи удачно клюнула.

Или?..

— Вот оно как, — девочка глядела с прищуром на кицунэ, а глаза скрывались в тени челки. — Понимаю. Итэр — ваш избранный. Ваш меч. А наследница Камисато — ваш голос. Вам не обязательно вмешиваться в события, когда у вас и так есть эти двое… Теперь я поняла. Совсем не обязательно в чем-то участвовать самостоятельно, если можно задействовать в этом других. В этом смысл урока? — Аи пристально и ясно смотрела в глаза женщины.

Гудзи улыбалась.

— Но, чтобы это работало, надо, чтобы эти люди были расположены к тебе, — дополнила кицунэ.

Девочка кивнула и задумчиво уставилась перед собой.

Похоже, ей стоило переварить все, что тут было сказано.

Может, после такого она поймет, что тоже может оказаться в чужих руках с такими же целями?..

Что Куникудзуси тоже может так использовать ее прямо сейчас?..

— В таком случае нельзя, чтобы Итэр проиграл. Ведь в ваших руках он всего лишь инструмент, — с мрачной тенью говорила Аи. — А наследница Камисато — представляет весь клан в отсутствие брата. И ее измена принесет клану падение, когда вскроется ее причастность.

Мико разглядывала подопечную перед собой и никак не могла отделаться от мысли, что…

В дверь постучали, отчего женщина раздраженно дернула ухом.

— Гудзи Яэ, все готово для церемонии. Остался час, — раздался голос верной Хотоми.

Да. Им надо переодеться, а лисице завершить пару штрихов.

— Тогда продолжим завтра, — Мико вздохнула и обратилась к Аи, которая немного растерянно вскинула голову. — Как и завтра научу делать омамори. Ты знаешь, что такое омамори?

Яэ поднялась на ноги и плавно потянулась после долгого сидения. Девочка поспешно вскочила и поправила смявшиеся одежды.

— Амулет? — полюбопытствовала она и забавно распахнула глаза, где отражался искренний интерес.

Будто и не было несколько минут назад мрачного и серьезного разговора.

— Защитный амулет, который предназначен для близких и любимых людей. Он может быть для какой-то определенной цели, как для удачи, счастья или богатства, так и защищать от бед. Ну так что? Интересно?

— Конечно! — с воодушевлением кивнула Аи и вышла в коридор следом за Мико.

— Кому бы ты хотела его подарить? — женщина хитро прищурилась, наблюдая за ребенком.

— Куникудзуси! — ни мгновения не думая, ответила девочка.

Яэ вздохнула, пытаясь подавить раздражение.

И на какой ответ она вообще надеялась?..

Кицунэ задумчиво смотрела на Аи, которая шла в ногу с ней со светлой улыбкой на лице.

Размышления, которые ребенок после одного толчка так легко прочел и проанализировал, почти попали в точку. И все эти слова звучали бы пугающе для судеб причастных сотен людей, только вот как сама Мико, так и этот комиссар знали…

Знали куда больше, чем один ребенок, который парой слов бил в суть.

Как бы Яэ не раздражал этот высокомерный мальчишка, но в этой войне они — союзники.

Кицунэ фыркнула и мотнула головой, выбрасывая тяжкие мысли и лукаво глянув на девочку подле нее. И стоило им войти в комнаты Гудзи, как та мягко приобняла удивленного таким поведением ребенка за плечи и прижала к боку с самым заговорщицким видом.

— Как насчет того, чтобы прогулять церемонию и повеселиться на фестивале?

— А так можно? — изумленно моргнула Аи.

— В конце концов, я ведь не простая кицунэ, — хмыкнула Мико с хитрым видом и щелкнула пальцами.

И нет никого равного ей в иллюзиях.

Интерлюдия. Тени

Сказитель всегда считал Инадзуму мрачным местом.

Если Снежная была пустынна и холодна, пронизанная ледяными ветрами и снегами, а Мондштадт свободным, легким и… раздражающим в открытости и тупой наивности местных жителей к миру, то Инадзума... полна теней, проклятий и крови.

Полна темных воспоминаний. И даже искры надежды, когда в далеком прошлом он надеялся, что все может измениться, не исправят впечатления от всей картины.

Куникудзуси ненавидел Инадзуму. И, вероятно, та отвечала ему тем же.

— Что у него на уме?.. — едва слышно пробормотал юноша, в задумчивости глядя сквозь письмо с отчетом из Татарасуны.

Мыслями он был вдали от комнаты, и реальности в целом.

В Инадзуме Сказитель должен был помогать Синьоре в планах Фатуи с гражданской войной, пока она сидела в столице и играла с дипломатией. А теперь и подчиненные Слуги собрались там и опасно приблизились к горе Ёго.

«А ведь это ее задача проникнуть в Храм Наруками» — скользнула неприятная мысль в голове юноши, и он напряженно нахмурился.

— До моего возвращения ты ведешь дела фабрики, — холодно произнес Сказитель, даже не глянув на высокую женщину, склонившуюся в поклоне.

— Да, господин, — смиренно сказала дева и выпрямилась, проводив Предвестника почтительным взглядом.

Прошло много времени с тех пор, как юноша виделся с Аи в ее сне. После этого, как бы он ни старался, но подобных провалов в чужое сознание не происходило. Вероятно потому, что девушка проснулась и продолжала бодрствовать, но…

Отчего-то Сказителю было неспокойно.

Он с трудом верил, что лисица в силах защитить его сестру, ведь в прошлый раз Аи сказала, что та ни во что не ставила девушку. Аи слишком наивна, и без предостережений Оробаси могла поддаться манипуляциям Мико, которая без сожалений воспользуется шансом.

Сестра еще слишком незрела.

— Тяжело, — раздраженно выдохнул юноша и дернул головой, выбрасывая навязчивые мысли. — Ну и бред…

Что может помочь им и уберечь сестру?

Как ему избавиться от Фатуи?

Получится ли…

— Пойдет ли она на сделку?.. — сведя брови, Куникудзуси бросил взгляд на затянутый черными тучами небосвод, откуда лил дождь, и где сверкали молнии.

Зло сощурившись и опустив голову, он фыркнул и продолжил путь.

Он уже давно не наивный юнец, чтобы надеяться на чужую отзывчивость. Так что, как и всегда, все будет делать самостоятельно.

В Каннадзуке в отличие от Ясиори стояла солнечная погода, но… это место кишело призраками.

Его путь через Инадзуму должен быть естественным, чтобы не вызывать лишние вопросы у остальных Предвестников. Поэтому ему придется ненадолго задержаться, чтобы проверить работу подчиненных.

Найти агентов сложности не составляло — Сказитель знал эти земли получше некоторых. Укромная пристань и тень высоких скал — подходящее убежище для их работы. Узкое ущелье, откуда можно попасть в саму Татарасуну, окруженную кольцом гор. Но на данный момент проход закрывал энергетический щит, отливавший фиолетовым светом.

— Господин Предвестник! — его встретил Николай, когда к пристани причалила одинокая лодка с путником.

— Вижу, вы так и не продвинулись в задании, — с угрозой глянул на мужчину Сказитель, ступив на отсыревшие доски.

Несмотря на долгую возню агентов с Татарасуной, самому Куникудзуси это было на руку. С таким прикрытием он куда тщательней подготовится…

Офицер низко склонился, признавая вину.

— У нас есть план, но, к сожалению, мы не можем прийти к единому решению.

Куникудзуси требовательно смотрел на Николая. Мужчина выпрямился и с приглашением махнул рукой в сторону небольшого строения чуть дальше пристани.

— После небольшого расследования и исследования Татарасуны мы, как вы и приказали, отыскали жрицу Миюки, а потом натолкнулись на инженера из Фонтейна, который, по его словам, по приказу Трикомиссии занимался обслуживанием горна до его аварии.

— И какие трудности у вас могли возникнуть? — раздраженно спросил юноша.

Не может быть, чтобы втроем они ни к чему не пришли за столько времени.

Офицер снова замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить трудность ситуации, но спустя минуту размышлений, решил, что проще показать один раз, чем пытаться объяснить — в конце концов, агентам проще было сделать все самим и никого не вмешивать в это задание.

Но приказ есть приказ.

У строения их уже ждали — Миюки, со смиренно сложенными руками на животе, и суетливый инженер из Фонтейна. И если жрица с твердой решимостью глянула на Куникудзуси, то вот второй мужчина не скрывал волнения, настороженно напрягаясь.

— Господин, вы должны разрешить наш спор, — приветственно поклонившись, сразу перешла к делу Миюки.

Сказитель окинул взглядом такую разношерстную группу. Мужчины держались сдержанно, а вот женщина упрямо смотрела на юношу перед ней — храбрости явно не занимать.

Или глупости.

— Кто бы мог подумать, что сам Предвестник здесь появится, — нервно пробормотал инженер и достал из кармана платок, чтобы протереть взмокший лоб.

— Как я понимаю, это ты занимался обслуживанием горна? — уточнил Сказитель, смотря на мужчину.

— Ксавье, к вашим услугам, — дернулся в неловком приветствии инженер и убрал тряпицу в карман. — Вы абсолютно правы. Моя задача состояла в налаживании работы горна Микагэ. И когда из-за военных действий горн вышел из строя, мне пришлось установить защитный купол, чтобы остановить распространение опасных для жизни выбросов. Но это временное решение. И если мы в ближайшее время не восстановим горн, то он может взорваться. Боюсь, ущерб в таком случае будет еще более катастрофическим.

Призраки…

Сказитель прикрыл глаза и выдохнул.

Все это было так… похоже.

Юноша знал, что в Татарасуне руками Сопротивления провели саботаж, чтобы еще сильнее обострить конфликт между двумя лагерями, и утопить Инадзуму в разрушающем огне, а также открыть Фатуи доступ к горну. Куникудзуси все это знал, но… как же это было похоже на прошлое…

Тени прошлого.

История любила повторяться.

— Я полагаю, что ты знаешь, как восстановить горн, иначе бы не говорил об этом, — юноша снова пронзительно посмотрел на инженера и скрестил руки на груди.

— Да-да, — закивал мужчина и с сомнением глянул на жрицу. — Только…

— Это риск для жизни, поэтому я против, — резко произнесла Миюки.

— Почему? — перевел требовательный взгляд на женщину Куникудзуси.

— Нам нужен тот, кто войдет в ту область и установит все датчики для исследования, а после и активирует машину для очищения, — отвечая, развел руками Ксавье. — И желательно, чтобы этот доброволец был с Глазом Бога. Но таких в Инадзуме сейчас почти не найти.

— Но если кого-то поразит выбросами из горна, то человек умрет в мучениях, — сжимая кулаки, упрямо говорила жрица. — И я ничем не смогу помочь, чтобы спасти этого человека.

— Это наша работа. Вы только скажите, куда надо идти и что установить, и мы все сделаем, — устало произнес молчавший все то время Николай.

Хоть среди агентов не было людей с Глазом Бога, но и Глаз Порчи давал возможность манипулировать элементами, если в работе инженера это важно.

— Нет! — подняла голос Миюки и сурово свела брови. — У нас есть другой план! И пока мы теряли тут время, то твои же люди могли выполнить его, и не жертвовать собой почем зря! Но вы категорически не хотите внимать мне!..

Было заметно, что этот спор шел не то, чтобы несколько часов, но и несколько дней к ряду.

Куникудзуси поднял взгляд на переливавшийся фиолетовым купол, край которого виднелся в ущелье. Вода за ним исходила ядовитым сиянием и испарениями, которые с легкостью убьют любого смертного, ступившего туда.

Кто-то…

Им нужен кто-то, кто рискнет своей жизнью и поможет очистить эти земли от скверны.

Какая ирония. Ведь так уже было однажды.

Когда-то он был тем, кто бесстрашно вошел в горн и очистил его с помощью устройства, созданного руками другого инженера из Фонтейна.

Смотря на все это… Куникудзуси становилось еще неспокойней, а подозрения вспыхивали обрывками в голове.

Он уже видел это. Был свидетелем. И вот опять.

Горн снова был сломан, и Фатуи послали все изучить и забрать информацию.

Конечно, для его людей это задание в один конец, но факт, что организации нужны знания этого места, ради которых его подчиненные и рисковали жизнями.

Только в этой кузне могли ковать особую нефритовую сталь — легкий, гибкий и прочный металл, так необходимый для военных целей. Именно здесь были созданы величайшие клинки, признанные самим Архонтом. И именно это место стало колыбелью для него и сестры — здесь они были рождены.

Это место полно секретов, которые недоступны простым чужакам. И Куникудзуси знал эти тайны. Знал, у кого хранились они.

Будь Сказитель глуп и наивен, как в те далекие времена, он бы не заметил тот же самый почерк.

Могло ли быть, что тогда все то же было дело рук Фатуи?..

Что именно они были теми, кто уничтожил его жизнь. Его обычную и спокойную жизнь, к которой он больше не сможет вернуться. Заставив его познать потери, скитаться по всему миру и увидеть всю жестокость людей.

Но тогда почему в те времена Фатуи не воспользовались хаосом, чтобы завладеть знаниями Татарасуны, раз они в тех так нуждались? Почему организация отступила и лишь спустя века вернулась к этому плану? Кто тогда был исполнителем?

Теперь Куникудзуси совсем не верилось, что та авария была случайностью, продиктованная алчностью смертных.

Когда были разрушены «Райдэн гокаден», Фатуи были теми, кто с распростертыми объятьями приняли искавших пристанище мастеров из Инадзумы. Но это все следствие, а не причина. И это следствие поступков Куникудзуси, когда он шел по пути мести, а не разрушения горна.

«Как раздражает ходить вокруг да около», — сжав кулак, юноша заставил себя вынырнуть из этой тени прошлого и вернуться к беседе.

— У тебя есть другой план? — он серьезно посмотрел на Миюки, которая в готовности кивнула.

— Могу я поговорить с вами наедине? Это… закрытая информация из Храма, — слегка замявшись, объяснила жрица.

Николай коротко и понятливо кивнул и отдалился, уводя за собой инженера.

— Перед тем, как отправиться сюда по приказу Гудзи, я изучила в архиве историю этих мест, — вздохнув, заговорила женщина.

Куникудзуси с подозрением прищурился.

Могла ли Миюки на что-то намекать?

— Когда-то давно в Татарасуне произошла подобная трагедия. И Храм принял активное участие по восстановлению этих земель, — было заметно, что жрица не обратила внимание на перемены собеседника, увлеченно рассказывая конфиденциальную информацию. — Конечно, некоторые записи в архиве были в беспорядке и сильно разнились между собой, противореча. Но одно ясно точно, чтобы подобная история не повторилась, на острове вокруг Татарасуны были высажены ростки Священной Сакуры — Громовая Сакура. Их задача запечатывать и очищать скверну, которая распространяется вокруг горна Микагэ.

Сказитель застыл, с легким недоверием слушая Миюки.

Значит… лиса тогда сдержала обещание? Она отправила помощь? Но…

Видимо, это случилось уже после его ухода, поэтому он не застал их.

— Все Сакуры в Инадзуме связаны со Священной Сакурой. Они получают от нее силу очищения, — продолжила объяснения жрица. — И несколько месяцев назад Гудзи Яэ ощутила, что Громовые Сакуры были… повреждены. Она опасалась, что из-за военных действий Сакуры пострадали. И из-за этого она послала сюда меня — расследовать это дело. В лагере Кудзё я не нашла ответов, и со мной там не сотрудничали, даже не выделили сопровождение. Поэтому мне пришлось в одиночку изучать Громовые Сакуры, пока… меня не похитили ваши люди.

Она вздохнула и мотнула головой.

— Нам надо восстановить Громовые Сакуры, чтобы они снова могли поглощать скверну горна. Так как сейчас они не могут это делать, поэтому состояние Татарасуны столь катастрофично. Ведь даже если бы горн вышел из строя, но Громовые Сакуры были в порядке, то последствия не были бы столь ужасны. Как только мы вылечим деревья, то давление выбросов осядет, что поможет и Ксавье, и вашим людям войти в опасную зону, снизив риск для жизни.

Получается, что тогда лиса не бросила людей. Что, хоть поздно, но она пришла сюда с решением проблемы. И даже продумала все наперед.

Но что толку, если из-за ее медлительности тогда уже пострадали сотни людей. Действуй лиса сразу, и можно было бы избежать всех этих жертв.

— Так… как вам такая идея? — Миюки с вопросом смотрела на мрачно молчавшего Сказителя.

Под его взглядом, тяжелым и каким-то темным, женщина невольно повела плечами и опустила голову.

Куникудзуси отвернулся и сложил руки на груди.

Ненависть к Инадзуме вспыхнула с новой силой. Ему уже тошно было от нее, и хотелось быстрее убраться подальше с этих островов, забрав с собой сестру.

— Почему вы ранее не задействовали этот план?

— Господин Ксавье и офицер Николай не воспринимали мои слова про Громовые Сакуры всерьез, — замялась жрица, пытаясь подобрать слова. — Я полагаю, что это связано с тем, что они не осведомлены о силе деревьев. А я не могла раскрыть им истину.

Но Куникудзуси она рассказать смогла.

Юноша насмешливо хмыкнул.

— Так и поступим, — холодно бросил он, смотря на мрачные скалы ущелья. — У меня нет времени задерживаться тут еще дольше, чтобы делать всю работу за вас. Так что я проверю ваши успехи на обратном пути.

— Обратном?.. — недоуменно моргнула жрица.

Объясняться с женщиной Сказитель не спешил, лишь привлек внимание подчиненного и инженера, чтобы те подошли и получили новые задачи без лишних рассказов или вопросов.

Узнать причину повреждения Громовых Сакур и восстановить те. А после под руководством Ксавье заняться горном Микагэ.

— Я сейчас же соберу всех, — среагировал Николай, когда получил новый приказ. — Нам придется разделиться на пять групп, чтобы не терять время и разведать округу рядом с деревьями. Жрица, нанеси на карту расположение сакур. Ксавье, если потребуются еще какие-то материалы, то лучше говори сразу, пока мы здесь.

— Ничего такого. Я вернусь в мастерскую и буду ждать вас там, попутно отслеживая уровень выбросов и плотность защитного купола, — нервно замахал руками инженер.

— Я буду держаться вас, офицер, — кивнула Миюки и слабо улыбнулась.

— Во всем, что будет касаться Громовых Сакур, слушайте жрицу, — бросил Куникудзуси.

Сказитель наблюдал за разделением обязанностей, а запутанные мысли крутились в его голове.

Если роль Громовых Сакур была секретом, укрытым Храмом Наруками, то, кто стоял за их повреждением? Две армии задели в битвах? Нет. Невозможно. Будь так, то пострадали бы две или три, что росли на пути солдат, а не все пять, которые кольцом охватывали Татарасуну.

Здесь именно изначально по умыслу деревья были обезврежены. И тот, кто это сделал, знал истинную ценность сакур.

Фатуи? Раз саботаж горна исходил от них, то и каким-то образом им стала известна роль деревьев.

Только вот… Сказителю это никто не докладывал. Не посчитали нужным?..

Странно разрушать такое место, чтобы отдать приказ вернуться сюда, пробраться в сердце кузни и изъять секретные данные, рискуя жизнями.

Восстановление горна… не было первоначальной заботой его людей.

И Сказитель не остановил подчиненных от этой пустой траты времени.

Почему?..

— Это не глупая сентиментальность. Это надо для дела, — едва слышно пробормотал Куникудзуси, смотря в беспокойное серое небо над головой. — Иначе подчиненные провалят свою задачу. Люди ведь… такие хрупкие.

Он молча ушел, оставив за спиной такую разную троицу, которая ни в чьих смелых мыслях не смогла бы сработаться и помогать друг другу.

«Интересно, Аи сильно удивится, когда увидит меня?» — отмахнувшись от бредовых мыслей, юноша усмехнулся, вспомнив сестру, и продолжил путь до Наруками.

Хотя помимо встречи с сестрой Куникудзуси ждало еще одно дело в столице.