Слом

Глава 1. Ночной бар

– Да ну, не знаю я…

– Чего ты там не знаешь?

– Не знаю, кем хочу стать, когда вырасту.

– Так ты уже выросла.

– Я уже выросла… – вздох. Взгляд вверх, на разноцветные лампочки над барной стойкой. – Вот то-то и оно, что я уже давным-давно выросла!

– Ну, не так уж и давно…

– Да достаточно. Более чем. Да ну… – досадливый взмах рукой.

– Ну что «да ну»-то? Опять «да ну». Рассказывай давай! Всё из тебя как из перистого облака дождь выжимать, да? Не филонь, договорились же.

– Почему в этом баре не крутятся стулья? Куда это годится, я же не могу как следует вертануться! Я отказываюсь изливать душу, когда стулья не крутятся! Думаешь, слово «разболтать» существует просто так? И что ты за бармен такой, плесни мне нормально, до краёв, хочу кутить и буянить!

– Фу, до чего капризный клиент пошёл! Кто ж виноват, что ты уже попросту испарила всё, пока «данукала» и мялась, – нетерпеливый перезвон стаканов и бутылок. – Вот, на, гуляй на полную, ни в чём себе не отказывай, смотри не окосей… – деланно-возмущённый фырк, – с безградусного-то своего чаю! – дружный взрыв хохота.

– Что ж поделать, если здесь ничего приличнее не наливают! Корицы мне, что ли, сыпани – будет какой-никакой шанс пойти вразнос! – снова безуспешная попытка сдержать смех.

– Нет, что-то не получается у нас поговорить серьёзно.

– Нет, не получается. Хотя я очень, очень – очень – серьёзна!

– Да уж вижу…

– Что ты там видишь? Это твой скепсис и недоверие к моей серьёзности… как это… фра… фраппировал меня, во! Или даже фрустрировал!

– А, ну-ну, какие ещё страшные слова вспомнишь? Ты уж определись, что там мой скепсис с тобой сделал. Что за недопустимая неточность формулировок у такого серьёзного и взрослого существа, а, Лучик? – подначивающее подмигивание.

– Разве я виновата, что вы, мадемуазель Багряна, изволите меня всё время путать и сбивать! Погоди… Что ты делаешь?

– Как что? Протираю стаканы, разумеется. Я – хороший бармен!

– Ну не рукавом же!

– А ничего другого мне не предоставили, я буду жаловаться… куда там?.. В отдел снабжения! Ты не выдала мне инвентарь для раскрытия моих высокопрофессиональных способностей!

– Самому Архитектору ещё иди пожалуйся. Высокопрофессионально! – снова хихиканье. – Ладно, хватит дурака валять, брысь из-за моей стойки, смена ролей что-то не особо помогает, садись рядом, давай просто вместе чаю попьём.

Простите-простите, похоже, герои не смогли удержаться и начали разговор раньше, чем подоспел рассказчик. Ох, стоит чуточку припоздать – уже вовсю болтают, и читателям только и остаётся гадать, где всё это происходит, кто что сказал и, разумеется, о чём при этом подумал. Это не дело. Но теперь заплутавший было в раздумьях о судьбах мира автор на месте, так что не волнуйтесь – сейчас всё поправим.

На третьем этаже Небесной Канцелярии темно. Лишь небольшой бар маленьким уютным островком сияет цветной гирляндой во мраке высоких залов, выходящих в чёрную ночь прозрачными стенами.

Две подруги переместились из-за стойки к небольшому круглому столику, взяли чай, прихватили один из бледно-жёлтых огоньков с гирлянды и продолжили разговор. Багряне, Мастерице Закатно-рассветного Освещения, подсветка, правда, была не особо нужна – в ней плескалось тёмно-красное пламя гаснущей вечерней зари, пробегающее волнами по всему её телу и затаённо горящее в выразительных чёрных глазах. Светловолосая Лучик же, хоть и не светилась, казалось, могла озарить своей улыбкой целый мир. Но сейчас, несмотря на то, что она пыталась хорохориться и бодриться, чувствовалось, что ей совсем не так весело, как она старается показать.

– Может, нам всё-таки налить тебе чего покрепче? – Багряна отхлебнула остывшего чаю и скривилась.

– Не, я же всё-таки на работе, как-никак, – Лучик кивнула на барную стойку.

– Нет же никого! Мы, похоже, на всём этаже одни, кто там что заметит?

– Вот ты и пей, тебе же силы после заката восстанавливать. А мне с полудня в столовую на смену выходить, и желательно в кондиции, – покачала головой Лучик.

– Да что там закату-то этого было, я тебя умоляю! Облачность полная, всё затянуто, на миг просвет открылся, пару лучей пустила для проформы да и свернула прожекторы. Думаешь, чего я одна сегодня, без бригады? Да потому что работы на пару минут. Вон, смотри! – Багряна задрала рукав и показала чёрную руку, через которую просвечивали переливающиеся внутри багровые блики. – Почти полна коробочка, видишь? Это не то что… помнишь, какая я приползла на той неделе? Или уже две прошло? Запуталась… Там вообще всё выгорело, ничего кроме угольков не осталось, пара искорок всего, чтобы сюда на своих ногах дойти. Отпоила ты меня тогда хорошо, я аж воспряла, прям на глазах новым огнём налилась. Но было жёстко!

– Да я тогда вообще перепугалась, ты что! Бр-р-р, – Лучик передёрнула плечами. – Полностью чёрная пришла как тень.

Тут надо заметить, что работа Мастеров Закатно-рассветного Освещения – одна из самых трудных в Небесной Канцелярии. Направляя в небо прожекторы, установленные на специальной вышке, целая их бригада вкладывает в подсветку горизонта всё своё внутреннее пламя, которое, трансформируясь и проходя через приборы, изливается потрясающим неповторимым светом вечерней или утренней зари. К концу смены в Мастерах частенько не остаётся ни искорки. Работа сколь эффектная, столь и самоотверженная. Но эти ребята знают, на что и ради чего идут. А выгорать не «выгорая» – поистине непростая задача. Поэтому отдыхать после яркого заката или рассвета требуется по-настоящему хорошо, иначе такую работу не выдержать. Но сегодня, похоже, Багряна действительно не перенапряглась.

– Вот ты знаешь подход, кого хочешь из воздушной ямы достанешь и растормошишь! Да-да, не спорь, не спорь! – Мастерица предупреждающе подняла руки, пресекая попытку подруги возразить. – Ты когда здесь ещё не работала, меня просто относили в комнату отдыха, и я там в беспамятстве по нескольку дней валялась. Хочу теперь тебе хоть как-то на добро добром ответить – а то меня в строй ставишь, выслушиваешь, жалеешь, а сама, получается, киснешь тут, как сосулька в оттепель, и не рассказываешь никому, что тебя гнетёт. Может, ты работы себе слишком много набрала? И ночью тут, в баре, и днями в столовой… Ты спишь вообще?

– Ох, Багряна… Да если бы я тут ночью не работала… Знаешь, что со мной было, пока я в бар не подрядилась? Тут хоть поговорить с кем, выслушать, поддержать можно. А в столовке нашей мне та-а-ак скучно, если честно! – Лучик в раздумьях подвигала трепещущий огонёк туда-сюда. – Ощущаю себя ненужной какой-то постоянно. И не на своём месте. Ну что за занятие? Только для такой, как я, и подходит, у кого способности не проявились. Да и есть ли они вообще у меня, способности эти? Может, это для меня предел, не знаю…

– Э-э-э, я тебе о чём только что говорила? Способностей у неё нет! Пфи! Кто ещё может, как ты, выслушать, подбодрить, разговорить когда нужно? А? Ты, радость моя, вызываешь доверие и располагаешь, любой лёд, мне кажется, можешь растопить. Это что, не способности, по-твоему?

– Да что это за способности… Это ж не дело. Не дело жизни, я имею в виду, ну, понимаешь? Вот ты, например. У тебя призвание, самое настоящее! Ты создаёшь реальную красоту, вкладываешь в неё все силы, всю душу. Зори расцвечиваешь так, что я готова плакать, видя это великолепие! Всё до капельки отдаёшь. А мастерство? Точно знаешь, куда и как прожекторы направить, чтобы получить именно тот эффект, что чувствуешь! Выверенные движения такие, ну потрясающе же круто! И я тут… тарелки расставляю. Еду накладываю: первое будете? Вам сколько булочек? Чай компот или газировку? Вилочку уронили, сейчас поменяю! И да – салфеточку не забудьте! – Лучик разошлась так, что огоньку, который она гоняла перед собой по столу, пришлось совсем туго, и он надумал было потухнуть. Она, заметив это, сбавила обороты и бережно накрыла его ладонью, приводя в чувство и давая вновь разгореться. Вздохнула, – ну вот как-то так вот. Ну что это?..

– Дело-то нужное… – осторожно заметила Багряна.

– Нужное… Да любой справится, любой легко заменит, уйду – не вспомнят, большое дело! Если бы я хоть готовила – вот это творческий процесс, понимаю. А так…

– Да ну ты ж настроение создаёшь! Улыбаешься заразительно, не знаю... Балда! Вот уж не думала я, что ты из-за таких глупостей переживаешь!

– Ну вот, видишь – глупостей…

– Ну прости, я не так выразилась. Я не имела в виду, что твои переживания – глупость.

– Да понятно.

– Нет, в смысле, сама причина...

– Понятно. Забей…

– Нет, ну как тебе ещё сказать-то… Ну ты в баре же лучше себя чувствовать стала? Здесь есть творчество.

– Наверное…

– Да точно!

– Здесь я хоть выслушиваю…

– Ну да. Видишь? Неплохо же.

– Неплохо… Ты б меня видела, какая я раньше была! Не узнала бы! Вообще как шарик! Уж думала, меня вместо Лучика скоро Булкой звать начнут.

– Это почему?

– Да обмен веществ неправильно шёл. Энергия нерастраченная накапливалась, я не знала, что с ней делать и куда направить. Уставала очень сильно, а душу-то вкладывать в работу не получалось. Потом уж разобралась понемногу, научилась как-то распределять, больше разговаривать, улыбаться, это помогло, и вот – в бар попросилась…

– Ну молодец же! – подбодрила Багряна.

– Но, понимаешь, удовлетворения-то всё равно нет. Одно дело с энергией совладать, а другое – чувствовать, что на своём месте, что реализуешься. Что нужна, в конце концов, – Лучик подняла взгляд на подругу в отчаянном поиске понимания.

– Ну мне ты точно нужна, говорю же, – Багряна не знала, что ещё сказать на это.

– Спасибо… Правда, спасибо. Это приятно знать.

– Но тебе хочется большего, да?

– Да. Мне хочется делать что-то особенное, красивое. Вот как ты или…

– М-м-м, Мастер Радуга?

– Почему сразу Мастер Радуга? – Лучик напряглась.

– Ну, радуга – это первое, что приходит мне на ум, когда я слышу «красивое».

– А, ну так-то да… – растерянно согласилась Лучик.

– Да и сам Мастер… – Багряна мечтательно потянулась, тёмно-красная огненная волна всколыхнулась внутри и пробежала по ней.

– Что? – Лучик снова напряжённо вскинулась.

– Ну он же очень и очень… Да ты руки его вспомни – чистая эстетика! – и томно мурлыкнула: – А как горяч… О, я бы…

– Эй, полегче!

– …доверила ему своё пламя… Что «полегче»? Почему? – удивлённо замерла.

– Да… как тебе не стыдно! – вспыхнув, не удержалась Лучик.

– Почему мне должно быть стыдно? Можно подумать, мы в первый раз с тобой красавчиков обсуждаем. А он, хоть и старше, очень…

– Хватит! – гневно зажмурилась Лучик.

– Ты что, – смекнув, хитро улыбаясь, вкрадчиво начала Багряна, – сама виды на него имеешь?

– Да ты чт… да при чём тут… да нет конечно! – задохнулась Лучик, понимая, что всё вообще полетело не туда.

– Тогда я не понимаю. Выкладывай, что у тебя с Мастером Радугой за история.

Лучик снова зажмурилась. Ох, неужели придётся всё же рассказать подруге, что её так смутило? Не отстанет же теперь…

– Он… ну, понимаешь… он мой… – и испуганно вскинулась, – только умоляю, никому не рассказывай! Вот просто Архитектором тебя заклинаю! Хорошо? Он мне… ну, короче…

– Да ладно! – бухнула Багряна, расплескав остатки чая, и вытаращилась на подругу, в ужасе пытающуюся жестами призвать её сбавить звук, – Серьёзно? Мастер Радуга – твой одушевитель? Твой родной, да???

– Умоляю – тише! Не говори вообще никому, пожалуйста!

– Почему? Я бы на твоём месте только и делала, что хвасталась направо и налево! Это же – а-а-а-а!!! Подумать только! Мастер Радуга! Но каков, а? Хо-хо! Полканцелярии по нему вздыхает, а он одушевил сам себе втихую такой вот маленький солнечный Лучик – никто и не в курсе! И как я сразу не догадалась, вы же с ним так похожи – как улыбнётесь, аж сердце тает! Чего скрывать-то это?

– Ну, понимаешь, я с ранних дней видела, как его все любят, и мне авансом перепадало тоже. А когда пришла пора учиться… – Лучик на автомате принялась вытирать салфетками разлитый по столу чай, – в общем, я ещё с Подготовишки не хотела, чтобы мне делали поблажки там всякие, потому что такой уважаемый и легендарный Мастер – мой родной. Хотела чего-то добиться сама, своими силами. А теперь вот всё профукала, и вижу, что уж точно лучше никому не знать, какой я позор семьи… Нечего ему меня такую светить…

– Ты-то, положим, балда – это я всегда знала, – хохотнула Багряна. – А он-то сам что мозги тебе не вправит? Какой же ты позор? Давай я к нему подкачу, охмурю, а тебя… как там это по-земнонародному говорят… удочерю, во! И с полным правом после этого по башке настучу!

– Э-э, стоп, я против семейного насилия! – моментально переключилась на её шутливый тон Лучик. – И вообще, куда губу раскатала, старика моего не тронь!

– И вовсе он не старик! И чего бы не тронуть… м-м-м, ещё как трону, – нагло ухмыльнулась и игриво повела бровью Багряна.

– Нахалка какая, нет, ну ты посмотри! Да ты меня едва старше! – возмутилась Лучик, но было видно, что она вот-вот рассмеётся.

– Не называй мать нахалкой!

И девчонки прыснули и дружно покатились от хохота. Отсмеявшись, Лучик ещё раз попросила Багряну не разбалтывать её секрет и на Мастера Радугу всё же не зариться, а то ей неловко.

– Вот весь кураж мне сбила, балдуся! – беззлобно фыркнула та. И шаловливо промурлыкала: – Ладно, посмотрим, если он сам вдруг потеряет голову от моей неотразимости, я, наверное, всё-таки сопротивляться не буду, как ты тут мне ни бликуй. – Багряна изящно, одним пальчиком подвинула к себе кучку скомканных мокрых салфеток, которыми Лучик наводила порядок на столе. Они скукожились, на глазах высыхая, а потом вспыхнули тёмно-красным огнём и рассыпались золой. – А всё же хорошо, что ты мне всё наконец-то рассказала! Полегче же стало, согласись?

Лучик чуть неуверенно кивнула.

– Знаю, знаю, что сам вопрос не решён, – быстро добавила Багряна. – Но я для тебя, кажется, кое-что придумала. Ты же на практику после Подготовишки ходила?

– Да ходила, конечно. Что-то ничего меня не увлекло… Хоть предлагали мне кучу такого всякого, где даже особых способностей не надо.

– Так теперь пробовать надо там, где способности как раз таки требуются. Ты же с тех пор опытнее стала, будет легче понять, что тебе нравится. А способности придётся развить, это да, нужно будет потрудиться.

– Так я тебе и говорю же, не знаю я, куда приложиться. Потрудиться-то я не против совсем. Такое дело, как у тебя, например, не освоить без полной и незыблемой уверенности, что именно это тебе и нужно.

– У меня есть вариант беспроигрышный, ты точно оценишь! Ты мне данные в котелок загрузила – красоту, говоришь, создавать хочу – ну у меня и сварилось. Мне кажется, потянешь. У меня знакомец есть, из тех, кто обычно так просто в открытом доступе не шастает, только со своими. А он в этом плане такой, нетипичный. Надо пользоваться редкой возможностью – попрошу взять тебя под крылышко.

– Кто? – встрепенулась Лучик.

– Так тебе и скажи! Сюрприз будет. Пойду позову его к тебе сюда зайти.

– А вдруг мне не захочется, или пойму, что не смогу, неудобно же будет отказываться!

– Захочется-захочется! Ну, хорошо, – сбавила обороты Багряна, видя встревоженность подруги, – я ему скажу, что ты просто так для души интересуешься, и хочешь узнать, как устроено, а не прямо в профессию метишь. Как хобби. Это реально здорово, и если что – для общего развития лишним никак не будет. Просто приятно пообщаетесь, в крайнем случае. Поверь, он душка.

– Да? Ну ладно…

– «Ну ладно», пф-ф… – передразнила её нерешительный ответ Багряна. – Да точно ещё потом спасибо скажешь!

– Да уже сейчас скажу, что уж, мне не жалко! – засмеялась Лучик. И мягко прибавила: – Нет, правда, спасибо тебе.

– Ай-й, – махнула рукой подруга, изобразила поцелуйчик, взметнула чёрные с проблесками багрового пламени волосы, и грациозно удалилась в темноту залов.

Лучик осталась в уютном островке света одна.

Глава 2. Огоньки

Кто же это будет? Кого Багряна присмотрела ей в наставники? Лучик, раздумывая, собрала всё со стола и переместилась за свою барную стойку. Хм, этот кто-то ночью, получается, работает. Или, по крайней мере, в Канцелярии в такое время бывает. Так… Если может прийти, значит, занят не всё своё время. И делает что-то такое, что она, по мнению подруги, способна потянуть. Ну, или Багряна её переоценивает, что тоже, конечно, возможно. Кто же, кто же?

Кто-то из Лунщиков, может быть? А что, ей бы понравилось – подсвечивать луну ремесло неплохое. Но там надо всё время вести её лучом, внимательно следить за облачностью и всякими другими атмосферными делами, поэтому Мастерам Лунного Освещения так просто со смены не уйти, чтобы с ней поболтать. Вряд ли это кто-то из них. А ещё они постоянно прожекторы тягают тяжелющие, она для такого слишком мелкий шпындик… Кто ещё? Маленький Мастер, Снежик, кажется, вообще всегда на работе, но снегопроектирование она точно не потянет, тут даже думать нечего, это уникальный талант. Ветра, Дождевики – понятно, что нет. А больше что-то ничего в голову не приходит.

Да может, вообще не появится никто. Мало ли, чего там Багряна на вдохновении напридумывала, просто сейчас воодушевилась, а до дела и не дойдёт, как оно бывает.

Лучик с досадой отметила, что ей начинает быть стыдно… Наговорила зачем-то подруге невесть чего, навываливала откровений. Может, зря? Загрузила… Но та же сама попросила. Даже не попросила – считай, вообще вытянула. А если Багряна расскажет кому-нибудь? Вдруг теперь вся Канцелярия будет знать о её переживаниях? Стыдобища… Лучик охнула и похолодела: да ладно о переживаниях – о её родном! Это гораздо хуже – так его подставить! «Шок, скандал, родная сущность легендарного Мастера работает подавальщицей в столовке!» Про Мастера Радугу-то любому интересно, не то что про её глупые метания. И как же она так по-дурацки не сдержалась и всё рассказала?.. Да и ладно! – рассердилась на свои же мысли. – Рассказала и рассказала, не всё ли равно? Ерунда вообще это всё. Прям уж сенсация! Да и Багряне она доверяет – вряд ли та станет болтать налево и направо.

Так, что там со временем? Да, час действительно поздний – очевидно, что никто в такую пору не придёт.

Лучик привычным движением протёрла стойку и вставила уже совсем оживший огонёк обратно в гирлянду. Вздохнула и огляделась. Всё-таки она любила это место, и поймала себя на мысли, что ей приятно вот так здесь сидеть, даже когда в баре нет посетителей. Напевать что-нибудь себе под нос и любоваться отражением огней в чёрных ночных окнах. Чистые, ясные цвета лампочек всегда напоминали ей о ранних годах, ещё до Подготовишки – те деньки, когда её самый-самый дорогой взрослый друг Мастер Фотон приезжал со своего Маяка и оставался у них с Мастером Радугой погостить. Оператор полярного сияния зажигал в своих светящихся руках маленькие нежно-зелёные огни, чтобы порадовать её. Как будто из самого сердца доставал, аккуратно собирал в шарик и протягивал ей.Лучик так ждала их! – огоньки смешно дрожали, а затем тихонько таяли в ладошке. И волновалась – одно неосторожное движение ещё неумелых маленьких рук – и огонька нет, но, как говорил сияющий Мастер, он будет жить, если ты достаточно к нему внимательна. И хотелось обращаться с каждым так бережно, как только возможно, чтобы тот продержался подольше.

Тогда казалось, что она действительно может на это повлиять...

А потом Мастер Фотон стал брать с собой свою маленькую родную сущность. И Лучик потихоньку начала учиться заботе уже более серьёзной и ответственной – заботе о живом существе. Маленькую девочку Мастер Фотон почему-то назвал Ксюшей, что для народа небесного звучало немного непривычно, и странно даже для первого имени – того, что дают после одушевления и оставляют до тех пор, пока не станет понятно, какие способности проявятся у нового существа. Лучик – это тоже первое имя, и Мастер Радуга, светясь одушевительской гордостью, всегда рассказывал, что малютка с самого появления на свет так улыбалась, что никаких других вариантов, как её назвать, просто и быть не могло.

А другого, профессионального имени, она к своему стыду так и не получила…

Мастер Фотон же, когда его спрашивали, откуда он взял такое странное имя для своей родной, только загадочно хмыкал и отшучивался каждый раз по-разному.

Лучик тепло улыбнулась, вспоминая маленькую Ксюшу. Эта фантазёрка всегда выдумывала такое, что и сейчас старшей подруге было смешно. Якобы у неё в северном краю, под Маяком, в самом настоящем людском городе есть земной папа – всё равно что по-небеснонародному – родной. И им с её небесным родным Мастером Фотоном дважды в год разрешено навещать его. Они спускаются на поверхность земли по специальной тайной лестнице, которую спроектировал для них сам Архитектор! А Папа Юра (его зовут как первого землянина, побывавшего в космосе, представляешь?) встречает их внизу и ведёт к себе домой, но им обязательно надо пройти так, чтобы никто больше не увидел. Ксюша до невозможного смешно изображала, как они крадутся и прячутся. Тогда Лучик сгребала маленькую выдумщицу в охапку и щекотала, они вместе хохотали, но Ксюша ни в какую не признавалась, что всё нафантазировала. И потом рассказывала ещё и ещё про всякие земные штуки. И как её родной Фотон однажды упал с облачной платформы прямо в сугроб, а Папа Юра помог ему вернуться наверх на сделанном ими за ночь воздушном шаре! А о земной музыке, которую они с Папой Юрой слушают, она вообще могла болтать часами.

Тут надо заметить, что в истории о падении маленькая Ксюша всё же немного приврала для пущего эффекта. Разумеется, каждому очевидно, что воздушный шар собрать за одну ночь нельзя – Юрий Алексеевич и Мастер Фотон соорудили его за ночь и день. Но, с другой стороны, как посмотреть: если принять в расчёт, что дело было полярной ночью, которая длится почти полгода, то можно с уверенностью сказать, что друзья управились гораздо быстрее, чем за ночь!

После этих рассказов маленькой подружки Лучик увлеклась земнонародным фольклором, раздобыла и перечитала огромное количество сказок и легенд, и всё её окружение знало, как она любит использовать разные земные словечки и фразочки. На Мастере Радуге так вообще были опробованы все возможные обращения к родителю. Называть друг друга на земнонародный манер стало их любимой семейной забавой.

Эх, соскучилась она по родному! Но ничего – скоро будет повод навестить. И не на работе, где Лучик старалась всячески его избегать, чтобы не спалиться, а в городе, куда как раз на днях Мастер Фотон с Ксюшей приедут, а значит, непременно заглянут в гости. У них важное и ответственное дело – пришла пора отдавать Ксюшу в Подготовишку. Подумать только, уже как подросла! Во, точно – надо будет попросить на работе собрать всяких вкусностей и устроить им праздник, отметить такое важное событие! Чем бы их порадовать? Мороженого обязательно взять, Мастер Фотон так его любит! А для Ксюши можно…

…Бабах!

Стёкла в зале задрожали от внезапного грохота, Лучик подпрыгнула. По полу метнулся свет, как от яркого фонарика, и следом показалась фигура, почти сливающаяся с окружающей темнотой. Пара быстрых, чуть робких движений – и посетитель уже рядом со стойкой, слепящий луч немного притух, как если бы дальний свет фар переключили на ближний, и Лучик встретилась взглядом с ясными как сияющие звёзды глазами.

– Ой, извините…

Звёзды-глаза смущённо опустились вниз.

Багряна была права, Лучик никак не ожидала увидеть у себя в баре Звездочёта – cообщество Мастеров, зажигающих звёзды, держится немного особняком от остальных коллег. Обычно у них свои интересы, разговоры и игры. Но она быстро догадалась, кто именно стоит сейчас перед ней. Друг Тётушки Тучки! Её любимчик, он ей почти как родной. С Тётушкой Лучик любила поболтать и часто слышала от той про молоденького скромного и воспитанного Мастера. Да, точно, это наверняка он – кто же ещё из стеснительных Звездочётов вот так, в одиночку, ходит пообщаться с сотрудниками из других отделов?

– Вы от Багряны?

– Я от Багряны… Ой…

Ребята сказали это одновременно и смущённо рассмеялись.

– Да. Простите, я там на входе наткнулся немного и нашумел…

– Удачно, что я не из пугливых, – засмеялась Лучик. – Если нужно, можно лёд приложить. Или не ушиблись?

– Нет-нет, спасибо большое, – улыбнулся Звездочёт. – Я просто сегодня устал немного и не выспался днём, вот меня и заносит что-то…

– О, у меня тут полно всего для восстановления сил! Бодрящие шоты, согревающие напитки, освежающие, с градусом, без градуса, могу посоветовать, хотите? – и, глядя на всё более теряющегося гостя, предложила универсальное: – Чаю?

– Да, будьте добры…

Лучик широко улыбнулась и окончательно взяла инициативу в свои руки, а то что ж бедняга так робеет?

– Прекрасно! Тогда садитесь, чувствуйте себя как дома, и, если не против, давай на «ты», а то я себя старушкой чувствую, хех. Сейчас сделаю нам чай, и поболтаем, да?

Звездочёт кивнул и осторожно уселся на барный стул, осматриваясь по сторонам.

– Красивые лампочки, – заметил он. – Люблю такое сочетание цветов.

– О-о, я тоже! Как раз перед твоим приходом думала об этом. Знаешь Мастера Фотона? Он мне вот такие же почти огоньки зажигал, как вот эти зелёные, когда я маленькой была.

– Мастер Фотон с Маяка? М-м! Лично, к сожалению, не знаком, но много слышал о нём от Тётушки Тучки. Здорово!

– А я от Тётушки Тучки – о тебе.

Лучик поскорее поставила перед Звездочётом большой стакан чая со своими фирменными добавками, пока тот не надумал снова засмущаться.

– Тут просто громовая смесь, взбодришься на раз, гарантирую! – и с интересом спросила: – А сегодня звёзды, получается, всё-таки пришлось зажечь? Мне казалось, вечером пасмурно было. Багряна говорила, что пару лучей пустила всего.

– Да, представляете… ой… представляешь, какая неожиданность у нас тут случилась: три часа назад на смену вышел Северо-Западный Ветер, заглянул к нам в Звёздный зал и говорит: «ребята, не волнуйтесь, у вас есть время почти до утра, я сегодня потихонечку». Наши расслабились и разбрелись, кто куда. Тут как раз пришла Багряна, и я уж думал к тебе зайти, пока перерыв образовался, как вдруг смотрю – а небо-то уже ясное! Никто из наших не ожидал такого подвоха, подскочили всем отделом, зажигали всё второпях, поэтому и устали очень – в спешке силы трудно рассчитать. А потом Северо-Западному нагоняй устроили. Он сказал, что сам не понял, как это у него так быстро вышло всё раздуть подчистую. Задумался, мол, бывает. Ух ребята и ругались! Не знаю, чем там закончилось, может, до сих пор ещё разбираются, а я вместо этого пошёл сюда к тебе.

– Звездочёты устроили Ветру нагоняй? – Лучик удивлённо подняла бровь.

Ни для кого в Небесной Канцелярии не было секретом, что Звездочёты ребята тихие, и скандалить совсем не любят.

– Ну… скажем так… набухтели, – Звездочёт смущённо улыбнулся. – Но так на него посмотрели!

Лучик весело рассмеялась, и Звездочёт следом за ней. Оба были рады, что беседа пошла вполне непринуждённо.

– Багряна сказала, что ты интересуешься звёздами.

– Боюсь, тут я неоригинальна. Тебе много встречалось тех, кто не интересуется?

– Ну, знаешь, меня пока про тонкости зажигания не спрашивал никто. А Багряна говорила, что ты хочешь понять именно технологию и, возможно, даже попробовать. Ты спрашивай, я с удовольствием расскажу.

– М-м… Честно, я не знаю даже, с чего начать. В звёздах я профан. А если совсем честно, я вообще во всём профан, – развела руками Лучик.

Ночь откровений – так ночь откровений. Можно было бы, конечно, ещё какое-то время вежливо походить вокруг да около, но почему-то захотелось Звездочёту сразу рассказать всё как есть.

– Мне хочется понять, смогла бы я хоть когда-нибудь… В общем, есть ли хоть крошечный шанс, что существо без специальных способностей сможет создать что-то настолько прекрасное. Вот у тебя, наверное, были способности сразу?

– Честно говоря, я не помню. Но звёзды меня заворожили с тех пор, как я только осознал себя. Я не мог оторвать от них взгляд. Мне захотелось… сразу захотелось связать с ними жизнь. Я мог думать только об этом. Но, мне кажется, глаза мои тогда не светились. Я тянулся к ним сначала душой, не зрением.

Звездочёт немного смутился, о том ли и так ли он говорит? Посмотрел на собеседницу, интересно ли ей. Лучик всем своим видом выражала внимание. И он продолжил:

– Могу точно сказать одно – среди маленьких стажёров-Звездочётов я видел разные случаи. Были те, кто постиг ремесло интуитивно и достаточно быстро, были и такие, кто долго учился разглядывать. Видеть звёзды. Это особый навык. Стажёру с первых дней назначают некоторое количество подопечных – маленьких тёмных звёздочек. И он должен научиться разглядеть во тьме именно свои, ещё незажжённые и холодные, по сути – просто камешки в газопылевом облаке. Сначала это бывает трудно, глаза у большинства перестраиваются постепенно. Помогают усиливающие приборы, которые потом многим из нас не требуются – глаза учатся видеть и высвечивать далёкое.

Тут Звездочёт глянул на посмурневшую было собеседницу и быстро прибавил:

– Хотя некоторые до старости ими пользуются, и ничего предосудительного для нас в этом нет. И вот, находишь доверенную тебе тёмную звезду и устанавливаешь с ней контакт, разглядываешь её мысленным взором, чувствуешь, какая она по своей сути, по структуре, какой у неё рельеф, и направляешь к ней свою энергию, которая выходит светом через глаза, но, конечно же, поначалу так не всегда получается. Есть трансформаторы, которые преобразуют импульс в свет. Технологии развиваются, сейчас многое сделать становится куда проще, поверь.

Лучик покивала, соглашаясь, и продекламировала:

– Спасибо дружественным технологиям от таких неумех, как я! Чего скрывать, без них я бы тут и лёд для напитков не заморозила... Ты продолжай-продолжай, извини за лирическое отступление.

Гость, тепло улыбнувшись ей, продолжил:

– В общем, каким бы способом там ни было, Звездочёт должен послать световую энергию к звёздочке, с которой у него контакт. И она, иногда не вся сразу, но постепенно зажигается. Может засиять бледнее или ярче в зависимости от количества энергии и вложенного чувства. Потом уже каждый Мастер знает свои звёзды досконально, сколько какой из них требуется отдать, чтобы она явила всю свою красоту миру, – Звездочёт посмотрел на Лучика смущённо и доверчиво. – Ты, может, будешь смеяться, но нам кажется, что у каждой звезды свой характер, свой совершенно особый нрав. Мастер отдаёт частичку своей души звезде, но и звёзда даёт Мастеру, пожалуй, не меньше, и уже непонятно, кто чьим светом сияет. Это уже не мёртвый холодный камешек в небе, это что-то живое и очень-очень важное.

Лучик расчувствовалась и мечтательно вздохнула.

– Но тут, наверное, надо попробовать, каково это, чтобы понять, – тихо прибавил Звездочёт и тут же заверил: – Мы с тобой попробуем!

Лучик кивнула, нетерпеливо заёрзала и подалась вперёд, показывая, что ждёт продолжения рассказа.

– Вот так вот мы и начинаем с маленькой тёмной горсточки камней, а потом – посмотри на небо! – рождается огромная сверкающая россыпь живых огоньков. И мы тоже благодаря им обогащаемся и растим свою душу. Приобретаем опыт. А опытным Мастерам потом доверят созвездия…

Тут гость взглянул в окно, как будто сверяясь с подопечными, всё ли правильно он рассказывает? Но отражение освещённого гирляндой бара, где они с Лучиком сидели, мешало как следует разглядеть звёзды. И он посмотрел в сияющие неподдельным интересом глаза перед собой, светло улыбнулся и наконец-то решился отпить чаю из стакана, который раньше только крутил в руках.

– На каждого из нас звёзд приходится примерно поровну, Планировщики следят, чтобы мы не перетруждались, отдавая все силы. Поэтому Звездочётов так много. Вот такой вот процесс. Разумеется, в самых общих чертах. Точно могу сказать, что от желания в нашем деле зависит очень многое, если не всё. Потому что эмоциональная связь со звёздами – главное. Энергию-то можно трансформировать через приборы, научиться видеть через увеличители, а отношения ничто не заменит. Поэтому если тебе хочется этим заниматься – мы с тобой обязательно попробуем. Уверен, должно выйти.

– Звучит здорово. Непросто, но так прекрасно! Но, понимаешь, в том-то и дело, что я пока не поняла, хочу ли я чего-то настолько сильно, чтобы попробовать изменить свою жизнь. Получится ли у меня захотеть? – Лучик улыбнулась почти робко. – Это глупо, наверное, но я боюсь. Но очень – очень хочу захотеть. И боюсь. Понимаешь?

– Ты же сказала, что не из пугливых, – весело напомнил ей Звездочёт. Он сам так воодушевился, пока рассказывал, что ему всерьёз захотелось попробовать увлечь и научить. – Я давить и настаивать не буду, мы с тобой просто посмотрим, как оно пойдёт, хорошо? Потихоньку.

– Мне нравится такой план! – обрадовалась Лучик. Похоже, это и правда именно то, что нужно.

И вот – чай допит, контакт налажен, Звездочёт и Лучик отправились на ознакомительную экскурсию в Звёздный зал. Совсем ненадолго, а то скоро Мастера-осветители пойдут на свой пост. А они любят заглянуть в бар перед рассветной сменой – даже не так выпить традиционный огненный шот, как беспечно перекинуться парой шуточек с улыбчивой барменшей, у которой всегда всё хорошо, и зарядиться Лучиковым оптимизмом и бодростью перед непростой работой, требующей колоссальной самоотдачи.

Звёздные мастера при виде незнакомой сотрудницы метнулись по сторонам как стайки потревоженных рыбок. И лишь огоньки их глаз любопытно сияли тут и там из темноты. И так же, будто с осторожным интересом, заглядывали через стеклянные стены далёкие ясные звёзды. Невозможно было не залюбоваться.

Глава 3. Моменты

На следующий день в столовой Лучик только и могла думать о своём новом знакомом, и том, что он ей рассказывал и показывал прошлой ночью.

«Вам первое и второе?»

Она почти не спала от переизбытка впечатлений и эмоций, и сейчас глаза неприятно жгло, движения давались с трудом, и работать совсем не хотелось. Хотя когда ей прямо так уж хотелось тут работать? Улыбайся! Улыбайся давай! – Подстёгивала она себя.

«Только первое, как всегда?»

Да, можно было смело выпить вчера, разницы всё равно никакой…

«Компот есть, конечно… Вот эти пирожки сегодня вкусные. Конечно, сама пробовала, а как же! А вот готовила не сама, ха-ха!»

Но разбитое состояние с лихвой компенсировалось растущим где-то внутри чувством надежды на то, что теперь наконец-то в её жизни начнётся антициклон, что у народа небесного значит примерно то же, что у нас – народа земного – белая полоса. Прежнюю, конечно, прямо уж чёрной назвать нельзя, но серенький затянувшийся дождик без просветов рано или поздно любого достанет. Только бы, только бы всё не запороть, как она это умеет!

«Первое опять не будешь? А супчику-то тебе полезно… смотри! Силы-то откуда брать?»

Да где же Багряна эта… Всё не идёт да не идёт! Жестокая, неужели не понимает, как её распирает?! А кому же ещё рассказать? Ох, пережить бы этот нескончаемый обед!

– Лучик, ты там спишь, что ли? Тебе машут за четвёртым столиком, прими заказ быстренько!

Быстренько она сейчас разве что уронить поднос может… Скорей бы, скорей бы ночь…

Ближайшие несколько дней из-за недосыпа и эмоциональной насыщенности смешались для Лучика в какой-то калейдоскоп бликов и цветных проблесков. Разговоры, встречи, новые знания, снова разговоры… Поэтому, пожалуй, для лучшего понимания её состояния будет правильно пересказать вам отдельные моменты её впечатлений – так же отрывочно и без назойливых авторских комментариев.

Звездочёт и Лучик

– Ты что-то совсем ни о чём меня не спрашиваешь. Сегодня много сложного материала было, неужели всё так сразу понятно? Или тебе неинтересно?

– Ты сейчас рискуешь открыть ящик Пандоры с глупейшими вопросами!

– А я не боюсь! И ты не бойся – чтобы тебе было легче, давай начну я: что такое ящик Пандоры?

– Это из земнонародного мифа. Рассказать? Или уже после занятия?

– А, кажется, я вспомнил этот миф. Всё-таки не настолько я тёмный, каким кажусь.

– Да ты из всех существ, кого я знаю, один из самых светлых! Да-да, не смущайся! И сейчас ты меня вот на какую тему просвети, раз уж хочешь, чтобы я спрашивала. Мне всегда было непонятно… Извини, если вопрос бестактный. Тебя вот зовут Звездочётом. Но остальных ваших Мастеров тоже так называют. Всех! Даже барышень. Это как так?

– О-о, тут интересные тонкости. Смотри: вот ты же пока не можешь просто так различить, где чья звезда, а мы знаем особенности каждой, никогда их не перепутаем, и так же по-разному для нас звучат наши имена, кажущиеся вам одинаковыми. Скоро ты научишься слышать эти нюансы в интонации. Как и видеть разницу между звёздами.

– А-а… А пока я, небось, позорюсь и называю тебя не твоим именем?

– Ха-ха… Ну я же знаю, что ты обращаешься ко мне.

Лучик и Звездочёт

– Звездочёт! Сейчас звезда упала, я увидела! Смотрела на соседнюю тёмную, как ты говорил, разглядеть старалась как следует, а тут рядом вспыхнуло и… покатилось. Что сделать, желание загадать?

– А тебе захотелось загадать?

– Честно? Нет. Мне почему-то стало грустно…

– Значит, ты уже чувствуешь как Звездочёты. Мы не радуемся и не загадываем желаний в таких случаях. А знаешь, почему? Смотри: это была звезда вон того Мастера, видишь, вон он у самого окна сидит с поникшей головой. Представь только: он, может быть, долгие годы заботился об этой звезде. Сегодня вечером бережно зажёг её, а теперь её нет, не уследил, и часть его души к нему уже никогда не вернётся.

– Я думала, он сам её сбросил… зачем-нибудь. Оу…

– Да, бывает так, что сами Мастера сбрасывают маленькие звёздочки, когда требуется «прополка», их нарождается слишком много к концу лета. Но тут была, похоже, большая звезда-долгожитель. С ней у Мастера уже куда более серьёзная связь. Такое происходит чаще всего по случайности, он мог где-то недосмотреть… Возможно, не заметил пролетающих поблизости объектов, сбивших её с орбиты, или не придал значения изменениям химического состава. Сложно сказать. Иногда звезду приходится снять, если она разрушается и ничем нельзя ей помочь. В любом случае, это для Мастера горькая утрата. Хочешь, подойдём? Посочувствуем и узнаем подробности?

– Нет, наверное, неудобно… Подожди, он что? Это он плачет? Дрожат плечи… Тогда пойдём. Хочу.

Багряна и Лучик

– Ну что, переименовываем тебя в Звёздный Лучик?

– Багряна, ну!.. Подожди, я же ещё…

– Рассказывай давай, зажигала уже звезду?

– Да ну ты что, до этого ещё о-о-очень далеко! Я даже не видела ещё, как Звездочёт зажигает. Сегодня обещал показать! Он при мне пока только гасил, ты себе не представляешь, он так – у-у-ух! – и свет из звезды прямо перетекает в него, и он весь светится – вроде так, неярко, знаешь, но ты бы видела, как ясно и красиво! Я аж как дышать забыла! Вот как он рассказывает: когда звезду гасишь – забираешь энергию себе обратно, восстанавливаешь свои жизненные силы. И так каждую ночь: отдаёшь и получаешь, и каждый раз это уже что-то другое, преображённое, прочувствованное и прожитое, Мастер со звездой как будто узнают друг друга всё лучше и сродняются. Представляешь, как круто? А он ещё это так красиво расписывает!

– Ага, а ты и рада уши-то развесить.

– Фу на тебя!

– Ну ладно тебе… ладно, не серчай!

– А потом он учил меня рассматривать через увеличитель погашенные звёзды. Одну даже, кажется, я почти увидела… Но там уже слишком светло было, он сказал, что вечером будет легче. Всё время напоминает, что настоящие Мастера готовятся несколько лет, а потом ещё и ещё совершенствуются, поэтому нестрашно, если не всё сразу – может, конечно, просто утешает, но это прям так архитекторски мило!

– Ух, как затараторила! Разрумянилась… Смотрю, ты прямо увлеклась! Ну что, как чувствуешь, твоё занятие?

– Ну-у-у… Рано ещё говорить, не знаю я, Багрян. Но да, мне, пожалуй, нравится.

– М-м-м… Звёзды нравятся или Звездочёт?

– Да ну тебя!

– Ты губу-то особо на парня не раскатывай. Звездочётам, кроме их звёзд, никто и не нужен. Линзу она навела…

– И ничего не навела! Наверное. Но я уже поняла, что они почти как земнонародные монахи – ловить нечего. Но… посмотрим-посмотрим…

– На звёзды смотри! И улыбается ещё так лукаво, бесстыдница!

– Да шучу, шучу! На звёзды, мэм, смотрю только на звёзды!

Лучик и Тётушка Тучка

– Тётушка Тучка!

– О-о-о, какие существа! Лучик, девочка моя!

– Есть минутка? Ты на обед который день не заходишь, ну, думаю, заработалась совсем, вот решила хоть салатик тебе принести. Со взбитыми скрельками!

Тут не стоит пугаться, что закралась ошибка, или лезть в словарь. Дело в том, что аналогов этой небеснонародной вкусности у нас нет, вот интуитивное понимание для народа земного и не работает, и мы слышим слово таким, какое оно есть у народа небесного, без адаптации к нашему языку. Простите, рассказчик очень старается не лезть, но не может не присутствовать поблизости, на подхвате, во избежание неясностей. А сейчас снова отходит в тенёк.

– Ну! Скрельки? Красота! И ведь собиралась поберечь форму… Но с завтрашнего дня тоже ведь можно, как ты считаешь? Даже, пожалуй, лучше. Ради такого дела не жалко!

– Ты всегда в прекрасной форме, Тётушка! Тут вообще без вариантов! А питаться надо регулярно – не только работать.

– Спасибо, девочка моя заботливая! Да ты с полными сумками!.. Поставь всё уже и присядь – в ногах правды нет.

– Все говорят: в ногах-де правды нет, но правды нет и выше!

– Ха-ха, вот хулиганка! Это откуда ты такое взяла?

– Да просто перефразировала кое-что из земнонародной классики.

– А-а-а, ну да, должна была догадаться. Видишь, давно ты не заходила, я и отвыкла от твоих забавных фразочек. Совсем забыла Тётушку, так весь культурный уровень мне уронишь, хе-хе. Но я всё же знала, знала, что скоро тебя ждать! Мальчик-то мой уже забегал, рассказывал про вашу с ним стажировку импровизированную.

– Ой…

– Ну, ты прямо как он, чего робеешь-то? Всё замечательно, так и надо, я считаю!

– Да?

– Конечно! Только мы сами ткачи своих облаков, если ты понимаешь, о чём я. Сами их сплетаем. Ты девочка способная, я ж знаю, работа в столовой явно не твой небесный этаж. Хоть это…

– …дело и нужное.

– …дело и нужное. Именно. Но небесный этаж не твой.

– А что мой небесный этаж? Есть ли такой вообще… Ты же сама мне как-то говорила поискать в этой работе то, что хоть немного приносит радость. Кстати, это мне здорово помогло тогда.

– Если уж чем-то всё равно занимаешься – да, правильно, надо искать положительные стороны, а как ещё? У тебя здорово получается находить для каждого посетителя доброе слово, поднимать настроение, на этом ты и сконцентрировалась, молодец! Ну а сейчас вообще жизнь интересная может открыться. Так, давай, со скрельками-то помогай мне! А то и работа у тебя, и новое обучение! Не только уже от той милой пышечки ничего не осталось, но ещё и исхудала совсем! Силы-то ого-го как тратятся – больше уходит, чем приходит. Так и ростом ещё меньше станешь, того и гляди! Давай-давай, сама же мне говорила, что надо хотя бы полноценно питаться!

– Да мне уже бежать… Завтра Мастер Фотон с Ксюшей приезжают, надо встречать, а у меня ещё не готово ничего… А… Тётушка, а Тётушка? А когда Звездочёт заходил, что он обо мне говорил?

– Только хорошее, только хорошее, детка, не волнуйся! Так, одну скрельку... Открой рот, закрой глаза! Вот, теперь беги. Светику моему любимому передавай привет!

Лучик одна

– Быстрей-быстрей-быстрей! Ещё опоздать на смену не хватало. О-о-о! Папенька на работе! Радужный мостик в полнеба! Ну как же всё-таки невероятно круто, а? Ничего, родной мой Радуга, скоро и тебе за меня краснеть не придётся. Наверное… Так, теперь прошмыгнуть как-нибудь тихонько, чтобы не заметил…

Лучик и Звездочёт

– Мне кажется, я страшно глупая…

– Ну что ты! Сегодня мы с тобой столько теории разобрали, что за один раз ни в одну голову не поместится. Ты меня останавливай, я же увлекаюсь. Пройдём всё это ещё много раз, не волнуйся. И с практикой совместим.

– А можно вопрос?

– Любой!

– Ты когда гасишь звёзды и принимаешь в себя их свет, тебе не больно?

– Почему мне должно быть больно?

– Мне подумалось… Когда ты зажигаешь звезду – отдаёшь ей своё душевное тепло, отогреваешь. А она такая далёкая и печальная. И её свет как будто остывает за ночь одиночества. И тебе приходится вбирать в себя этот космический холод и снова его отогревать. И так раз за разом. И никогда не отогреть полностью, каждый раз всё равно возвращается лишь холод. Красиво, но больно. Это, должно быть, глупые домыслы, но вот, мне почему-то показалось…

– Никогда не думал об этом так, но… да, пожалуй. А в таком случае… Готова ли ты раз за разом отогревать своей душой этот холод?

Лучик по своему обыкновению перевела всё в смех, и ответила самой себе только тогда, когда осталась одна:

– С тобой – да.

Глава 4. Отчий дом

Ну и теперь, пожалуй, можем немного замедлиться, упорядочиться и не пренебрегать ремарками. Ведь наступил день, которого Лучик действительно очень ждала – день приезда дорогих гостей с Маяка.

Родной дом Мастера Радуги и Лучика располагался в старом городе на Шестом небе. Она любила их «родовое гнездо», но после окончания Подготовишки и распределения бывала там крайне редко, предпочитая даже между сменами оставаться в Канцелярии. А всё эта глупая игра в секретность. Лучик и сама понимала, что смысла и разумности во всём этом мало, но раз уж решила, сказала себе, что не будет «позорить» своего одушевителя и афишировать родство, пока не состоится в жизни, значит, надо выдержать характер. Кому надо – сказать сложно, ведь Мастер Радуга скучал по родной, как и она по нему, и переживал из-за долгих разлук, хоть и старался уважать её решение реализоваться без влияния его репутации. Ох уж эти упрямые дети, что с ними поделаешь? Может, потом передумает…

А домой-то тянет! Лучик ещё и поэтому так ждала приезда Мастера Фотона и Ксюши – уважительный повод наконец туда наведаться.

А ещё дома, в гараже, скучает её любимый облачно-паровой мотоцикл… Редкая техника! Транспортными облачками в народе небесном никого не удивишь – все на них ездят, но при этом пользуются воздушными потоками. Никакой непредсказуемости, это практически маршрутка. А тут – полностью самостоятельно управляемая резвая и норовистая штуковина! Лети куда хочешь! И Лучик раньше часто гоняла на своём мотооблаке. Просто заканчивала смену и неслась куда глаза глядят, пока все горькие мысли о своей бестолковости не выветривались из головы. Потом садилась на вершину какой-нибудь попавшейся по пути высокой горы и, убедившись, что поблизости нет земнонародных альпинистов, подолгу смотрела вдаль, просто любуясь видом и вообще ни о чём не думая.

А дальше – быт заел, кураж пропал, стало как-то лень выкатывать технику. Так в какой-то из дней и оставила киснуть в гараже. Жалко... Ведь они с Мастером Радугой вместе собрали этот агрегат практически из подручных средств, с Мастером Фотоном усовершенствовали... Как было хорошо! Но сил нет. И вроде стыдно перед паровым другом, что позабросила, и что-то всё неохота. А сейчас Лучик вдруг почувствовала, что охота-то, кажется, снова появилась, тоненько защекотало чуть ниже шеи, и вспомнилось ни с чем не сравнимое ощущение ветра в волосах. Да, она соскучилась! Непередаваемая сладкая и счастливая грусть снова поманила. Неужели она вспомнила, как это – чего-то хотеть?

А что если незаметно прошмыгнуть в гараж и сделать пару кружочков по городу, пока есть время до прихода Мастера Фотона с Ксюшей? Привести мысли в порядок, подумать, как рассказать родному о своих новых делах. Или не рассказывать пока? Распирает, конечно, но, в общем-то, видимых результатов у неё ещё нет, а значит – рано.

Чуть только Лучик завидела дом, стало понятно, что план с покатушками провалился. Всё вокруг аж сияет бликами и нежными переливами красок – это Мастер Радуга в нетерпении ждёт её на крыльце. Кольнула совесть – сколько он вот так тут простоял? Ведь даже не знает, к которому часу её ждать. А она первым делом к мотооблаку надумала… Вон, как дёрнулся навстречу! И сдержался в последний момент, не бросился обнимать. Как будто не зная, куда деть руки, в нерешительности убрал их за спину. Стало неловко и потянуло тоже смутиться и зажаться. Но нет, хватит! Конспирация конспирацией, а это уже слишком. Они же оба так соскучились! И маленькая Лучик кинулась, порывисто обняла высоченного родного, буквально повиснув у него на шее. Тот едва успел её подхватить, растерявшись, но заметно растрогавшись. Да, Лучик уж точно умеет топить лёд!

– Тише, тише, малыш, раздавишь своего старика, – поправляя съехавшие очки, пробурчал Радуга, не сумев скрыть нежность в голосе и тёплый свет в огромных лучистых глазах.

– О-о, раздавить вас, папенька, было бы в высшей степени недальновидно, – заиграла озорница.

– Уж не опасаешься ли ты, дочь моя, – в тон ей подхватил игру одушевитель, – что останешься в таком досадном случае без наследства?

– Разлюбезный мой батюшка, я даже не знаю, что это такое, а вот гнев доброй половины нашей славной Канцелярии, что имеет на вас романтические виды – проблема весьма неиллюзорная!

– Пфи! Виды! – фыркнул Радуга, заходя вместе с Лучиком в дом и чуть не запнувшись о порог от возмущения, – что ещё за буйная фантазия!

– Вовсе никакая не фантазия, смею тебя уверить! Дня не проходит, чтобы какая-нибудь восторженная барышня не упомянула, какой Мастер Радуга весь распрекрасный! Я же в столовой, уж поверь, в курсе всех разговоров и умонастроений!

– Дважды пфи! – пытаясь скрыть некоторое смущение и нимало не поверив в то, что может быть объектом пылких чувств, проворчал Радуга. – Лучше бы оборудование мне новое выписали и об условиях труда позаботились, а не эти всякие выдумки… Умонастроения… Тоже мне, фокусы! Как не было современных облачных платформ, так и нет!

– Ах, папА, не распаляйтесь без толку! – продолжила играть Лучик, пока они с Радугой разбирали её сумки и быстренько в четыре руки накрывали большой стол всевозможными вкусностями, которые удалось выпросить у поваров. – Что поделать, всем известно, что производительность труда у нас вечно не благодаря, а вопреки. Лучше напомните мне, неразумной, что за наследство такое? Это же что-то земнонародное, верно? А то, может, окажется, что я принципиально важного чего-то о жизни не знаю? Кто же разъяснит, как не заботливый родитель?

– Наследство, ma chère enfant[*], это ценное имущество, которое оставил бы тебе, покинув сию юдоль, твой бедный родитель, будь ты к нему хоть немного внимательней.

– Ты имеешь в виду, о дражайший отец мой, тот горшочек с золотом, что припрятали лепреконы на краю твоего радужного мостика?

– Какой такой горшочек? Какие такие лепреконы? – невинно моргнув глазами, притворно удивился Мастер Радуга.

– Ах, вам совсем не идёт обманывать, право же! Вы прекрасно знаете, батенька, что по легенде именно радуга указывает, где находится сокровище маленького народца. Но не извольте беспокоиться – я уже давно его нашла и перепрятала!

– Ай-яй-яй-яй-яй! – Мастер Радуга сокрушённо покачал головой и запустил руку в пушистые седоватые кудри. – А знаешь ли ты, дитя моё драгоценное, что у таких нерадивых дочерей, что не желают навещать отца, всё то волшебное золото превращается в ледышки? Такие же холодные, как их сердце!

Лучик чуть отвернулась, как будто говорит театральную реплику в сторону:

– Ах, так вот почему у меня в карманах всё время мокро! – едва сдержала смех, повернулась обратно к родному и продолжила громче: – Смею тебя заверить, милый батюшка, что обвинения твои столь же далеки от истины, сколь и обидны. Ибо сердце моё горит огнём в постоянных думах о тебе.

– Так отчего же, в таком случае, я не имел счастья лицезреть тебя столь долгое время? – в шутливом тоне Мастера Радуги всё же прозвучала досада.

– Ну ты же знаешь, пап, – посерьёзнела Лучик, и тон её мигом сменился на обиженный. – Мы ж с тобой сколько раз говорили!

– Да знаю, – вздохнул тот. – Конспирация. Но сколько нам ещё так? Понимаешь, ну скучаю я. Вот что же мне делать? – он помедлил. – Ты же раньше со мной всем делилась, со всеми печалями ко мне шла, что же изменилось? Я… ты не подумай, я не хочу надоедать тебе, капать на мозги, или как у вас там это называется, у молодёжи. Просто иногда вспоминай, что я по тебе скучаю и очень хочу видеть, хорошо? Хоть иногда.

– Да помню я, – сердито хлюпнула Лучик.

– Мотооблако твоё я завожу, всё на ходу, так что…

– Спасибо…

– И комната твоя всегда тебя ждёт, там всё, как ты оставляла.

– Спасибо.

– Ну не бурчи. Родной на то и родной, чтоб иногда брюзжать, не сердись, хорошо?

– Да… не сержусь я. И ты не сердись.

– И я не сержусь.

– Ну хорошо.

– Хорошо.

Лучик перегнулась через стол и чуть неуклюже обняла его, забрала у него из рук лишнюю пустую тарелку, которой он всё никак не мог найти места, и, мельком заметив, как дрогнули его длинные пальцы, отвернулась, чтобы не выдать покрасневших глаз.

Какой же виноватой перед ним она себя чувствовала! И как злилась из-за этого. Ну что ж не открыться, не ободрить? Так трудно, что ли? И что останавливает? Ведь легче станет и родному, и ей самой. Вспомнился недавний разговор с Багряной. Лучик сказала ей тогда:

– Вот думаю, может, я именно сейчас, в эти самые дни собираю свою гору сожалений. Вот зачем я не решилась, не сказала… или наоборот – сказала. Лишнего… – горько усмехнулась. – Ну вот же я какая, начала однажды тебе ныть – и уже ничто не остановит, – говоря это, она тут же мысленно добавила в вышеупомянутую гору ещё пару камешков.

А Багряна ответила:

– Ты уже сейчас начинаешь сожалеть, что будешь из-за этого сожалеть? Так, что ли? Да поживи ты спокойно хоть какое-то время! Когда накатит – тогда накатит, а может, и обойдётся. Нынешний-то момент зачем себе портить?

Конечно же, это больше касалось всей теперешней затеи со сменой профессии, но и к семейной ситуации более чем подходило. Даже, может, и ещё лучше. Да точно – лучше. И Лучик решилась. Если собрать волю в кулак и проявить немножко любви и заботы, корона с головы не упадёт. Видно же – родной за неё волнуется, почему бы не поделиться своими делами и планами, как она делала это в ранние годы? Пусть даже потом ничего и не выйдет, или она передумает – неважно. Но сейчас от такого разговора всем будет легче – доверие вернётся.

Обошла стол, подвинула стул всё ещё растерянно стоявшему над тарелками Мастеру Радуге, взяла себе второй, сев на него задом наперёд, облокотилась на спинку и начала:

– Знаешь, пап. Когда я ещё маленькой была, когда в Подготовишку начинала ходить… Мне всегда казалось, что у нас с тобой есть… какой-то маленький особый клуб на двоих, что ли. Про который никто не знает. Но как будто я могу… ну, могу допустить ошибку, сделать что-то не так, не выполнять какие-то правила. Нет-нет, не подумай, я их выполняла, но всё же помнила, что могу прийти к тебе, и ты разрешишь этого не делать. Или делать, даже не знаю. Но ты будешь за меня. И мы сможем вообще как-то всё решить по-другому, если будет нужно, если мне будет тяжело. Как будто у нас всегда есть какие-то тайные варианты для манёвра. Так всегда было легче. Понимаешь, что я хочу сказать? Мы тогда могли понять всё-всё, лишь подмигнув друг другу. Да?

Мастер Радуга улыбнулся почти только одними глазами. Блики засияли ярче, вокруг них с Лучиком как будто проявился незримой аурой какой-то тёплый, родной и дающий силы купол. Лучик замерла. Её вдруг осенило.

– Ты это специально так устроил, верно, да? Ты помог мне так думать, никогда прямо не говоря. Как будто я сама придумала! – Она немного помолчала, всматриваясь в такие родные лучистые глаза, щемяще ласковые, как первое солнце после долгих дождей. – А ведь ты был рядом, даже на расстоянии. Дал мне почувствовать эту защиту родного. И она всегда была со мной.

– Она всегда и есть с тобой. И всегда будет. Всегда, когда тебе только нужно.

– Пап, ну почему я у тебя такая глупая? – разрыдалась Лучик. – Что мне всё не так-то было?

Радуга придвинулся ближе и взял её руки в свои.

– Это взросление, тут ничего не поделаешь, так и должно быть. Путь, который каждый проходит сам. Просто однажды ты поймёшь, что у нас всё так же есть этот тайный клуб. И есть варианты для манёвра. И мы всё так же можем всё-всё понять, только лишь подмигнув друг другу. Ничего не изменилось. Просто ты придёшь другой. Выросшей. Набившей шишек, – родной осторожно погладил её по волосам, успокаивая. – Я хотел бы уберечь тебя от этого, но я не в праве, Я могу просто ждать, когда ты придёшь домой.

И она доверчиво, совсем как в былые времена, прижалась к его груди, изливая вместе со слезами все свои переживания и все новые надежды. А Мастер Радуга всё тихо гладил её по голове, грустно улыбаясь, и глаза его светились.

Когда всё было сказано, и они вволю повсхлипывали и похихикали, что им обоим, видимо, теперь придётся переодеться, Мастер Радуга снова перешёл на их излюбленный шутливый тон:

– А сейчас посмотри, дитя моё, мы тут с тобой ещё не всё затопили? Хоть какая-то сухая еда для гостей ещё осталась?

[*] ma chère enfant – фр. Моё дорогое дитя

Глава 5. Ксюша

Мастера Фотона Лучик заприметила издалека – нет-нет да и нетерпеливо подбегала к окну высматривать. Сегодня их дом находился на небольшой горке, и из окна открывался отличный вид на все дома вниз по улице и уходящую вдаль дорогу. Дело в том, что ландшафт небесных городов находится в постоянном изменении: то одна часть улицы вдруг окажется на возвышении, то другая – волнообразно. Что поделать, такие огромные пласты облаков, на которых они построены, невозможно зафиксировать раз и навсегда, и облака всё время находятся в некотором движении, как неплотно заполненный водой матрас. Зато никому не обидно – любой дом время от времени оказывается в самом хорошем районе с потрясающим видом. И не соскучишься, ведь вид каждый раз новый.

Уже начало темнеть, в городе зажглись мягкие газовые огни, но ни один из них не смог затмить ясного зелёного свечения, отсветы которого Лучик углядела ещё на дальних перекрёстках.

Они с Мастером Радугой вышли на тротуар, и Лучик помчалась навстречу гостям.

– Ага-а-а! – завидев её, Мастер Фотон широко раскинул руки и замахал ими, прямо как вратарь на воротах, подался вперёд и заспешил к ней, смешно перепрыгивая с ноги на ногу и готовясь поймать сделавшую то же самое озорницу в объятья.

Маленькая Ксюша пыталась не отставать – тоже вся растопырилась и закричала «ага!», повторяя за своим родным и старшей подругой. Все трое хохоча обнялись, ещё чуть попрыгали и покружились, и пошли поприветствовать степенно ожидавшего их у крыльца Мастера Радугу, который, однако же, одобрительно улыбался, глядя на их весёлые проделки.

Сейчас нашего старого знакомого Мастера Фотона было не узнать: от образа замкнутого и нелюдимого «Его мрачного сиятельства» не осталось и следа. Правда, Лучик его таким и не знала. А вот Радуга был рад видеть эти перемены в характере друга. Нет, конечно, тот так и остался достаточно сдержанным и немногословным, даже несколько осторожным, что ли. Но в общении с близкими друзьями всё больше напоминал мягкого, чистосердечного и отзывчивого Светика, каким был в юности. А с Лучиком и вовсе вёл себя совсем по-ребячески.

Заметив здоровенный накрытый стол, гости не смогли сдержаться и дружно охнули, и что-то как-то не очень похоже было, что от восторга – скорее растерянно, а возможно даже обречённо. О, Премудрый Архитектор!.. Оказалось, что сначала они два дня исследовали все подряд гастрономические заведения Седьмого неба с Громом и Молнией, потом вместе с ними нагрянули к Мистеру Туману и хорошенько подкрепились уже у него, потом к компании присоединилась уставшая и голодная со смены Ветерок, и, разумеется, Гром тут же наготовил своих фирменных фильончиков как на целый Дождевой отдел, известный своей многочисленностью. И ведь нигде не откажешься – это же последние Ксюшины «деньки свободы», как же тут не гульнуть? – все ужасно хотели порадовать её перед поступлением и угостить как следует. Ещё бы – такое событие! А Ксюша по секрету на ушко рассказала Лучику, что до этого они гостили у Папы-с-земли, и он их тоже очень старательно кормил.

В общем-то, было очевидно, что и у Радуги с Лучиком еды совсем уж не избежать, поэтому Мастер Фотон с Ксюшей и отправились почти через весь город пешком, чтобы хоть как-то нагулять аппетит. Но всё же они не ожидали, что угощений будет столько! Одним словом – ох…

Хозяева попались понимающие – настаивать ни на чём не стали, предложили перекормленным гостям здраво оценить свои силы и просто съесть немного мороженого. Уж на него места всегда хватит! Ну и пошло-полетело – за разговорами стол каким-то образом всё же наполовину опустел.

Оставив старших за рюмочкой вспоминать дела давно минувших дней, порядком переевшие подружки отползли в Лучикову комнату поваляться на диване и вволю поболтать о своём.

– Ох, мне кажется, я сейчас лопну… – пожаловалась Ксюша, обнимая подушку и задрав ножки вверх, на стену, точно так же, как это сделала старшая подруга.

– Думаешь что? Я тоже «мяу» сказать не могу! – призналась Лучик, и Ксюша рассмеялась, как всегда от таких её фразочек.

– А я… а я могу!

– А ну? Покажи класс!

– Мяу!

– Ну! Герой!

– Теперь я от смеха лопну!

– А кто же в Подготовишку завтра пойдёт тогда?

– Ты!!!

– Не-не-не, я уже своё отходила, – замотала головой Лучик, – теперь твоя очередь! – и вдруг сказала тише: – А ты знаешь, кстати, страшную тайну, почему Подготовишка так называется? Согласись, это же очень странное слово. А ты должна быть предупреждена, где тебе предстоит учиться. – Она понизила голос: – Так хочешь узнать страшную тайну?

– Наверное… Она прямо страшная? – забеспокоилась Ксюша.

– Ага, только ни-ко-му ни слова! – Лучик дождалась, когда маленькая подружка осторожно кивнёт, обещая хранить секрет, и произнесла зловещим шёпотом: – На самом деле полностью Подготовишка называется «Подготовительное Учебное Заведение»!

Ксюша посмотрела на неё непонимающе.

– Ну сложи первые буквы, чтобы получилась аббревиатура. Сокращение. Как, например, «ОП» – Отдел Планирования, знаешь?

Ксюша чуть подумала и с некоторым сомнением произнесла:

– ПУЗ?..

– Да! Только подумай! ПУЗ!!! И это скрыли, потому что кому же хочется учиться в ПУЗЕ?

– А-а-а-а!!! В пу-у-узе-е-е!!! – взвыла Ксюша, и Лучик кинулась щекотать захохотавшую до слёз девчонку.

– Вот, храни теперь секрет!

– А ты там на повара училась? – немного успокоившись, поинтересовалась Ксюша.

– Не, я вообще готовить не умею, – Лучик снова перешла на заговорщицкий шёпот: – У меня было несколько неудачных попыток, после которых меня к кухне не подпускают. Я там такой кавардак устроила! Даже табличку с моим портретом повесили, – она продекламировала: – «Осторожно, антиспособности! Если увидите её с кастрюлей – бегите!» – и гордо прибавила: – Боятся!

– Да ну, не может быть! – смеясь, ахнула Ксюша.

– Ага, точно тебе говорю!

– Антиспособности?

– Это как способности наоборот. Настолько плохо, что это даже своего рода талант!

– Мне кажется, так всё-таки не бывает… – засомневалась Ксюша. – Ты меня разыгрываешь!

– Ну должен же у меня хоть какой-то талант быть, как думаешь?

– А у тебя разве нету?

– Не-а, – вздохнула Лучик.

– У тебя талант меня смешить! – безапелляционно заявила Ксюша. – Вот я ведь волновалась, как завтра в Подготовишку пойду, что там будет, а теперь вроде как почти и не боюсь… ПУЗ!

– Э-э, это тайна, не забывай! – легонько тюкнула её пальцем по носу Лучик. – Вообще, ты не подумай, в Подготовишке реально интересно. Тебе понравится! Даже меня очень многому там научили, хоть предназначения своего я и не выяснила.

Ей показалось, что последние слова она сказала абсолютно спокойно, даже легко, но маленькая Ксюша вдруг погладила её по голове.

– Не переживай, ну пожалуйста! Вот я же тоже не знаю пока своего предназначения. Мой родной Фотон всегда мне так говорит: не спеши и не волнуйся, ведь всё равно однажды всё сложится так, что оно проявится. Просто вот обязательно. И поймёшь. Только смотри во все глаза, чтобы не пропустить.

– Что не пропустить?

– Ну, когда всё сложится, наверное. Не знаю… В общем, главное – не торопиться и не волноваться. Вот. Договорились?

– Ну как с тобой не договориться, когда тут такой серьёзный деловой подход! – Лучик улыбнулась. – Кстати, надо бы посмотреть, что там наши отцы.

Девочки тихонько выглянули в гостиную и услышали, как Мастер Фотон рассказывает:

– …не быстро. Не сразу. Я долго настраивался, прислушивался к миру, к себе… чтобы найти правильные ощущения, правильно выразить, понимаешь? Чтобы она получилась такой, как Он про неё рассказывал. Не в точности, нет, это невозможно. Но чтобы душа её выразилась полно…

– Про моё одушевление говорит, – прошептала Ксюша.

Решили не мешать – старшим тоже нужно время на свои беседы – и не подслушивать – неловко, пусть даже и любопытно. Вернулись в комнату Лучика. Перед тем, как снова лихо прыгнуть на диван, Ксюша поправила странный приборчик, прикреплённый к поясу.

– Это чтой-то у тебя за штучка?

– Это мне Папа Юра сделал эмпэтриплеер.

– Чего-чего?

– Ну, эмпэтриплеер – там записи, сжатые звуки, включаешь вот так, – Ксюша нажала на кнопку и протянула Лучику один из двух маленьких кругляшков на ниточках, – вставляешь в ухо и слышишь, как он музыку играет. Это земнонародная… как это… вундервафля, во – так Папа Юра называет. И он придумал, как сделать, чтобы в наших условиях музыка тоже играла. У нас ведь не как внизу условия, поэтому там много чего поменять пришлось. И родной помог – они же с Папой Юрой настоящие изобретатели! Думали-думали – и придумали. Очень старались успеть к моему поступлению. Это для того, чтобы мне легче было, если я в Подготовишке заскучаю по дому, или просто мне станет грустно. Ведь и он далеко, и родной на Маяк обратно уедет… А тут рок-музыка, наша любимая. Можно будет закрыть глаза и представить, как будто бы они рядом, как будто мы вместе сидим и её слушаем...

Лучик ободряюще улыбнулась ей:

– Теперь, чур, и я тоже с вами вместе буду сидеть и слушать! И следить, чтобы ты не грустила!

Ксюша порывисто обняла её.

– Спасибо! Знаешь, с тобой так легко, всё-всё выложить можно! И на душе светлеет! – вдруг она подскочила. – Вот сейчас, сейчас песня будет, о-о-о, я прям её обожаю! – и прибавила громкость.

У Лучика в голове никак не хотела укладываться информация про «Папу-с-земли», ей всё равно казалось, что это не может быть ничем, кроме выдумок. Но все эти подробности… и реальный приборчик, транслирующий сейчас прямо в ухо что-то такое очень бодрое, такое удивительно-прекрасное плотненькое дж-дж-дж, от которого так и хотелось подстукивать ногой в такт! Это всё было очень трудно игнорировать, но, поскольку защитные механизмы мозга, оберегающие ради нашего спокойствия привычную картину мира, весьма сильны, она всё же справилась. Наверняка Мастер Фотон приборчик-то и изобрёл, он же гений, в конце концов – уж в этом Лучик ни на секунду не сомневалась! А Ксюша дофантазировала просто. Ну нравится талантливой девчонке продолжать эту придуманную ею игру, что уж тут поделать? Вот и приукрашивает.

Решив так, старшая подруга выдохнула и сосредоточилась на музыке, рождающей у неё в сердце совершенно новые ощущения. Как будто знаешь, что это пока – только пока лишь зацепило интерес, но стоит послушать несколько раз, начать запоминать… У-у-ух! Уже чувствуется, уже понимаешь, что скоро от этого «дж-дж» будет сладко замирать что-то внутри, во всём теле ощутишь прилив энергии и какого-то тайного, только тебе понятного могущества. Будешь чеканить шаг под эту музыку или выжимать всю мощь из мотооблака и чувствовать свободную силу, вдохновение, будешь неуязвима в эти моменты! Так бывает, когда узнаёшь своё.

Лучик не успокоилась, пока не выучила несколько особо понравившихся песен на память, прося маленькую подружку снова и снова включать их по кругу. Ну а той было только в радость поделиться самым своим любимым! Девчонки кайфовали по полной, пока наконец «вундервафля» не исчерпала весь запас энергии, и Ксюша побежала к Мастеру Фотону, чтобы тот её подзарядил. Хорошо иметь такие электромагнитные способности! А в Подготовишку он даст ей большой самодельный аккумулятор, в нём энергии хватит надолго – тут они с Папой Юрой всё продумали.

Разрядился плеер как раз вовремя – старшие уже прервали разговор, чтобы пойти уложить малышку спать, ведь завтра ответственный день, перед которым ей надо хорошенько выспаться. Это им потом можно будет снова сесть в уютном полумраке натопленной комнаты и тихо-тихо продолжить задушевные беседы до утра.

Лучик, прежде чем присоединиться к ним – ведь она уже тоже взрослая – пошла немного подышать ночной прохладой на крыльце. Простор… Звёзды, кажущиеся крупнее отсюда, с более высокого небесного этажа, расстилались перед ней, доверчиво являя свою ненавязчивую красоту. Внизу дотлевал последними огнями засыпающий город, и облако под ним задерживало остывающий в ночной черноте воздух, оберегая своих подопечных жителей от холода, качало их на своей гигантской ладони. Лучик задумчиво смотрела на эту картину. Что же… Вроде ей что-то померещилось несколько минут назад.

Да, вот опять! Одна звёздочка вдруг словно помигала. Ещё и ещё раз. Лучик точно знала, кому та принадлежит. Неужели она уже может видеть? Как бы там ни было… – улыбка осветила её лицо – она знает, что это привет именно ей.

Глава 6. Тревога

Морозное солнце где-то далеко внизу поднялось над горизонтом. Его лучи сонно дотянулись и погладили гигантское облако, расстилавшееся под городом на Шестом небе, и то застенчиво порозовело от такого внимания. Невыспавшаяся компания, зябко потягиваясь, вышла из дома. За ночь он прилично просел и, похоже, теперь им предстояло даже топать в горку. Щурясь, одушевители со своими родными оглядели всё ещё спящие улицы и собрались было двинуться вверх по дороге, как Лучику вдруг пришла в голову мысль:

– А не поехать ли нам с Ксюшей на моём мотооблаке, а? Пап, ты же говорил, оно на ходу? Вы бы добрались до Подготовишки своим ходом, а мы своим, и прямо там бы уже встретились. Такой кружочек по окрестностям для Ксюши…

Девочка тут же радостно подпрыгнула и просительно задёргала своего родного за рукав. Старшие переглянулись – возражений у них не было.

– Не опаздывайте только, – улыбнулся Мастер Фотон.

А Мастер Радуга, строго глядя на Лучика, добавил:

– И оденьтесь потеплее. А то знаю я тебя – точно ведь вылетишь из зоны микроклимата. Лихачка! А Ксюша ещё терморегуляцией как следует не владеет.

– У нас есть… – Фотон начал копаться в Ксюшином рюкзаке, который пока нёс сам, – во, шарфик. Давай закутаем тебя, во-о-от так. Удобно?

Малышка, замотанная почти по самый нос, бодро кивнула.

– Мы ж северяне, без шарфов никуда, – объяснил городским друзьям Мастер с Маяка.

– Ну что, Ксюш, к гаражу? Вы идите, мы догоним, – заверила старших Лучик.

Ксюша, взяв подругу за руку и вприпрыжку поспевая за ней, принялась тут же рассказывать историю этого шарфа. Ну разумеется, её родному Фотону его дал Папа Юра, когда тот упал на землю. Вернее, когда уже отправлялся обратно на Маяк на воздушном шаре, и им надо было сначала незаметно пройти мимо домов. А родной же светится! И там ещё до этого на лестнице сосед их чуть не поймал! Вот Папа Юра его и замотал. Да не соседа! Шарф! Да не шарф замотал, а родного В шарф! Ну что Лучик её путает! А теперь это её, Ксюши, любимый шарфик. Хоть она сама и не светится, и прятать её не нужно, но он же такой тёплый и уютный! Папин.

Всё-таки, видимо, сказывался мандраж перед Подготовишкой, потому что Ксюша тараторила просто без умолку. Но лучше уж так болтать, чем молчать в напряжении и перебирать внутри себя все страхи и опасения по кругу.

Слушая её вполуха, Лучик раскочегарила своего парового друга, усадила выдумщицу за собой и, велев крепко держаться, поддала тяги.

Ух они и полетели! Фырча, взвились и на бреющем прошли над крышами соседских домов. И дальше – всё выше, выше, вольно и радостно! Маленькая Ксюша хоть и вжалась со всех сил в спину старшей подруги, но с каждым мигом поглядывала по сторонам всё смелее. Какая красота вокруг! Облачный город весь как на ладони! Сердце переполнилось, и она запела. Просто всё подряд! Зная, что Лучику, скорее всего, её почти не слышно, и можно не стесняться. Да даже если бы и было слышно – что с того? Та бы не осудила. Ведь такая красота!

А Лучик была счастлива. Ну как же она могла добровольно лишить себя такого? Как могла не хотеть? Сейчас это было ей самой совершенно непонятно. И ещё так приятно делиться своей страстью! Ведь она чувствовала, что маленькая подружка способна в полной мере понять и разделить её.

– О! А вон наши родные идут! – закричала Ксюша в ухо Лучику, пытаясь перекричать ветер.

– Ага! На воздушный поток собрались, похоже, – выкрикнула та назад. – Сейчас сядут на транспортное облачко, а мы их тут и подрежем! Ха-ха!

Лучик поймала кураж и страсть как захотела похулиганить!

Воздушный поток мягко подхватил транспортное облако с двумя ранними пассажирами. Те с удобством расположились друг напротив друга, продолжая беседовать – ночи им явно не хватило. И тут – вжух! Прямо над ними, густо обдав пушистым паром, просвистел Лучиков мотоцикл. Лихая петля – и вот он уже прошёл снизу, чуть не касаясь неторопливой «маршрутки». Мастер Фотон сощурился, пытаясь рассмотреть, как там его маленькая родная, всё ли в порядке. Ага, смеётся и машет ему, замечательно! И тут в мотоцикл полетел снежок, слепленный из кусочка облака. Лучик захохотала, отряхиваясь, и тут же пригнулась от следующего. Фотон изумлённо взглянул на Мастера Радугу, а тот с невиннейшим видом приподнял бровь и скромно сложил руки на коленях.

– Не, ну а что? – он моргнул, озорно чуть высунул язык, не выдержал и рассмеялся, после чего незаметно поправил обкромсанный бортик транспортного облачка. – В Подготовишку же летим.

Уже отработав смену в столовой и теперь сидя в ночном баре, Лучик неспешно перебирала в памяти события этого дня. Вот же Ксюша молодец девчонка! Как собеседование вступительное прошла! У Преподавателей аж глаза загорелись! Ну, Лучик в ней и не сомневалась ни секунды. Лишь бы дальше всё нормально… А то, помнится, когда она сама поступала, тоже все нахвалиться не могли – и куда теперь всё девалось? Способные-то они, если подумать, чуть ли не каждый первый… Вспомнилось, как Ксюша, озираясь на провожающих последний раз, робко уходит в сопровождении Преподавателя в комнаты для занятий. Такая маленькая ещё, наивная… Ну ничего, ничего, даст Архитектор, всё нормально будет с ней, главное, чтобы учёба понравилась.

Подумала о Мастере Фотоне. Ведь тот переживает, похоже, даже больше новоиспечённой ученицы. И опять один остаётся… Снова ему на Маяке сидеть-грустить под холодное сияние Северного Магнитного Кольца, снова налаживать его в одиночку. Снова не о ком заботиться… Только и остаётся, что волноваться, как там у родной всё складывается? Приспособилась ли она, подружилась ли с другими ребятами, не обижают ли те её? Ладно, ничего, семестр промелькнёт быстро.

А её собственный родной? Как похлопывал Фотона по плечу понимающе, изо всех сил старался успокоить – сам, поди, так же переживал, когда пришла пора с Лучиком расставаться. Теперь она это ясно видит. А раньше, будучи с другой стороны, не замечала. Ну да это тоже понятно – свои эмоции тогда перекрывали всё остальное.

Снова пусто в баре. Надо бы к Звездочёту пойти. Правда, что-то боязно. Забавно: стоит только притормозить, сделать маленький перерывчик – и уже снова неуверенность лезет, отговорки всякие находятся, кажется, что сейчас придёшь и мигом всё испортишь. Нет, надо, надо браться за ум и снова входить в темп занятий, а не отсиживаться у обочины, будучи ещё в самом начале пути!

Следующие несколько месяцев прошли в учёбе, нескончаемой череде смен в столовой и баре, в недосыпах и надеждах – кажется, по чуть-чуть, очень медленно, но что-то начинало получаться! И, что самое главное, Лучику всё больше нравилась её жизнь. Она ещё по привычке бурчала, как ей надоела столовая, как достаёт, что там день за днём одно и то же, но на самом деле даже подавать еду ей будто стало интересней. Нравилось делать что-то полезное, а общаться она всегда любила. Просто наконец незаметно ушло тягостное чувство, что она здесь потому, что ни на что не способна.

Как-то раз в пасмурное утро Лучик вышла на смену немного раньше обычного. Зимние облака громоздились за окнами, закрывая весь обзор своими серыми клочковатыми боками. Повара уже доделали заготовки на день, но посетителей пока ещё было немного. Лучик присела за свободный столик, обдумывая недавнее занятие со Звездочётом, достала записи, чтобы повторить и сделать теоретические задания. Химический состав звёзд. Не самый любимый ею предмет, но, без сомнения, необходимый. Записи слишком сухи. Надо просто вспомнить, как там об этом Звездочёт рассказывал – сразу станет интереснее. Как он всё расцвечивает своей искренней увлечённостью!

Внизу снежило. Нестерпимо хотелось спать. Может, покемарить в уголке? Нет, чуть погодя, чуть погодя… Она сторговалась с собой, что сейчас потерпит и позанимается, а уж закончив смену, пойдёт прикорнуть на пару часиков в комнате отдыха. И погрузилась в предмет. Как-то незаметно вокруг неё стало много народу, и Лучик очнулась. Пора, пожалуй, идти на рабочее место…

Именно тогда она услышала об этом в первый раз. Осторожный обрывок фразы. Странный, неуверенный. Теряющийся за звоном посуды и обычной столовской суетой. Произнесённый между делом, даже непонятно, из-за какого столика. Почему же она обратила на него внимание, почему встревожилась? Видимо, всему виной уже давно неявно ощущавшееся на подсознательном уровне напряжение, излишнее натяжение ткани реальности. А тут оно вдруг как бы нечаянно обрело словесную форму.

«А что если снова будет война?»

Кое-как дотерпев до конца смены, Лучик даже не подумала пойти в комнату отдыха, как планировала с утра. Вместо этого помчалась к облачному лифту. Бегом-бегом-бегом! Родной всё объяснит и поможет сладить с тревогой. Домой!

Пока ехала на до жути медленно тащившемся транспортном облачке – и зачем только опять оставила дома мотоцикл! – решила, что не будет волновать Мастера Радугу какими-то непонятными и туманными словами. Мало ли, что имелось в виду? Может, она не поняла чего-то. Да скорее всего! Но ей просто непременно надо его увидеть! Приедет к родному, они по своему обыкновению пошутят, поподкалывают друг друга, и ей сразу станет легче. Она снова уцепится за свою привычную и спокойную реальность.

Она долго барабанила в дверь и звала. Ну где же родной, где же он? Точно не на работе, в Прогнозе ещё долго облачность и смурь, радужный мостик там просто некуда вставлять. А вдруг ушёл куда-то? В гости отправился? О-о-о, нет…

А Мастер Радуга стоял прямо за дверью, прижавшись к ней спиной, унимал сердце и собирался с духом. Уж он точно знал, почему так внезапно прибежала Лучик. Его интуиция и наблюдательность давно уже не давали спокойно спать по ночам. Он за свою жизнь видал войны и знает, насколько это ужасно. Но встревожить родную ещё больше сейчас было бы совсем неправильно. Ведь неизвестно наверняка, как оно будет. Всегда есть шанс, что до беды не дойдёт. Поэтому сейчас он должен успокоить и утешить. Защитить. Для неё война пока всего лишь слово, хоть и тревожное. Пусть только словом и останется. Так – выдох, расправить складку между бровями, беззаботное лицо и уверенная осанка. Дома Лучику должно быть спокойно и легко. Всё в порядке. Он решительно повернулся, взъерошил пушистые кудри и с улыбкой распахнул дверь.

После душевнейшей встречи дома и прекрасно проветривающего голову катания на мотооблаке, Лучик рассудила, что тревожиться, конечно же, не стоит. Ну мало ли, кто что обсуждает за обедом! Ночью в баре её отвлекла на всякие весёлые глупости Багряна, а на занятии со Звездочётом она и вовсе думать забыла обо всём остальном.

Но негромкая диссонирующая нотка в песне Мироздания всё же упорно свербела. В Канцелярии шуршали какие-то тихие разговоры, многие сотрудники были рассеянны, либо как-то странно напряжены. Но вслух пугающее слово больше не произносилось. По крайней мере, Лучик не слышала. Как будто все дружно решили, что если не называть, не притягивать, притвориться, что не заметили, ничего и не будет. Ничего не будет. Не будет.

Одной из беззвёздных пасмурных ночей Звездочёт не поехал домой, не пошёл отдыхать, а отправился к Лучику в бар, хоть занятий у них и не было назначено.

– Ты простишь меня, если я просто немножко посижу тут с тобой?

– Прощу?.. Да ты шутишь, что ли? За что прощать? Я ж тебе всегда рада! – Лучик напустила на себя деланную строгость. – А вот за такие вопросы не прощу! Придётся теперь тебе что-нибудь выпить, никуда не денешься. Что будешь?

– Не знаю…

– Да ты же не на смене, что ты волнуешься-то?

– Да нет, я не… Ладно, если тебе не трудно, сделай мне, пожалуйста, огненный шот, – Звездочёт смущённо опустил глаза.

– Ого! В первый раз вижу, чтобы ты такое пил.

– Я раньше и не пил. Заметил просто, что Осветители любят…

– Ага! Штука – огонь! Ну, разумеется, – Лучик засмеялась. – Всё соответствует названию, мы тут клиентов не обманываем. Попробуй-попробуй! Бодрит.

– Вот я и подумал. Взбодриться, – Звездочёт растерянно посмотрел куда-то в сторону. – Домой ехать что-то не могу, одному оставаться не хочется.

Лучик встревожилась:

– Что-то случилось у тебя?

– Нет-нет, всё хорошо, кажется. Просто не хочу быть один.

Лучик вздохнула. Она очень хорошо это понимала. Вроде ничего такого, даже и не объяснить, но она тоже всё время искала компании. И к родному ездила, как только появлялось хоть пару часов свободных, полностью наплевав на «конспирацию».

– Я тут как раз для таких случаев, – тепло улыбнулась она другу и поставила перед ним искрящуюся жаром стопку.

Вдруг раздался негромкий шорох, и из темноты, нерешительно оглядываясь, как будто сама не ожидала, что окажется здесь, появилась Тётушка Тучка. Лучик и Звездочёт удивились – это было на неё не похоже. Всем известно, что Тётушка уверенно чувствует себя везде и в любой ситуации! К тому же Лучик никогда не видела её в баре.

– Ребятки! Вас-то я и искала! – весело воскликнула Тучка, возвращая себе самообладание. – У вас всё хорошо?

– Да вроде…

– Что-то вы растерялись. Ой! Я вас, наверное, отвлекла? Вы занимаетесь? – забеспокоилась ночная гостья.

– Нет-нет, у нас сегодня выходной, – заверила её Лучик. – Мы тут решили шоты дегустировать, присоединяйся!

– Ну, если не помешаю… – снова чуть замялась Тучка и присела на краешек барного стула.

– Тётушка. Ну как ТЫ можешь помешать? – Лучик укоризненно закатила глаза. – Что-то вы у меня сегодня все такие неуверенные.

– А что такое? – Тучка встревоженно закрутилась и внимательно посмотрела на Звездочёта. Ласково и осторожно положила руку ему на плечо. – Что такое? Ничего не случилось?

– Нет-нет, – заверил Звездочёт. – А у вас?

– Нет...

Лучик поняла, что, похоже, действительно все, а не только она, чувствуют эту повисшую в воздухе тревогу. Не хотят быть одни, беспокоятся друг за друга. Вот и Тётушка Тучка явно пришла проведать их, а сказать-то нечего – вроде никаких реальных причин для волнения нет – она и потерялась. Даже она, та, что без раздумий шагнёт в любой атмосферный фронт… Так, надо срочно перехватывать инициативу и отвлекать друзей. На что угодно. Любая невинная болтовня подойдёт. Вместе легче даже делать вид, что ничего не происходит.

– Итак, у нас у всех ничего не случилось, и это прекрасно! Предлагаю за это выпить. Тётушка вот тоже, наверное, огненный шот никогда не пробовала?

– Ха! Это Тётушка-то не пробовала? – хорохористо усмехнулась Тучка. – Да я ими горло полоскала, когда тебя ещё и в Прогнозе не было!

И она вытащила стопку у не успевшего ойкнуть Звездочёта прямо из-под носа и лихо её опрокинула. Выдохнула пар из ноздрей и весело скомандовала:

– Плесни-ка ещё, девочка моя! – и повернулась к Звездочёту: – А ты что это глазки свои ясные прячешь? И тебе отвертеться не удастся! Ведь у нас же у всех ничего не случилось, и это непременно надо отметить!

Лучик смеялась с друзьями, наливала им и думала, что «война» – это что-то из старых земнонародных сказаний. Не то, что может произойти прямо сейчас. Всё, что она когда-то читала на эту тему, говорило о том, что война – это величайшая беда. Получается, люди терпеть не могут воевать? Почему-то при этом и мирно жить не могут… Но не станут же они, и правда, развязывать большую бойню, после тех ужасов, что были, скажем, в прошлом веке. «Никогда больше»… Так, кажется, они говорили. Да, это всё сейчас кажется совершенно нереальным. Вот как они со Звездочётом и Тётушкой Тучкой чудесно сидят, разговорились, расшутились... Может, и правда, ничего не будет?

Конечно же, не будет. Не будет.

Но война началась.

И когда она началась, никто не поверил. Все оцепенели. Уже летели первые снаряды на спящие города, а никто не мог этого осознать. Не может же быть, чтобы на самом деле… Медленно приходило осмысление. Они снова сделали это. Люди внизу снова сделали это. Шорохом пронеслись голоса: «Мы наверху, нас это не касается. Не касается!» «Вы сами-то в это верите?» «Это касается всех, нас всех…» И снова всё стихло. Всё замерло.

Глава 7. Война под нами

Есть на свете такие истории, которые рассказывать тяжело, но и не рассказать невозможно. Поверьте, автор больше всего на свете желал бы просто описывать разнообразные случаи из жизни Небесной Канцелярии и народа небесного, и вовсе не ожидал, что дела народа земного так резко ворвутся в эту самую жизнь и всё в ней изменят. Так уж устроено наше Мироздание, что все его части находятся в неразрывной связи и влияют друг на друга, поэтому игнорировать такое ужасное потрясение, как война, никак нельзя.

Война началась, и поначалу сотрудники Небесной Канцелярии просто пребывали в шоке. Никто вообще не знал, что делать, и делать ли что-то. Над территорией конфликта установилась предельно нейтральная погода, по средним значениям на это время года. Светило солнце и было достаточно холодно. Совершенно растерявшиеся могучие Ветра не понимали, дуть ли им, Тётушка Тучка не запускала облаков, Температурщики выставили настройки «по умолчанию». На Прогноз внимания не обращали. Просто не могли. Главная Планировщица даже и не настаивала. Оцепенела, как и остальные. У всех всё валилось из рук – какая уж тут работа…

А что же Лучик? Лучик совсем не запомнила день, когда началась война. Как не запомнила и многие последующие. Осталось только одно нескончаемое ощущение необратимой беды.Все работники Канцелярии постоянно бегали на первый этаж, смотреть на землю в масштабирующие окна, и Лучик со Звездочётом тоже. Окна располагались в полу, и можно было навести оптику таким образом, чтобы окинуть взором очень широкую панораму, как на снимке со спутника, либо приблизить достаточно сильно, так, что дома в городах и даже людей под определённым углом удавалось разглядеть. Народу небесному необходимо было знать, что происходит там, внизу. Они видели страшные, по-настоящему страшные вещи, но не могли оторваться. Смотрели и смотрели.

На общей панораме то тут, то там в реальном времени и в полнейшей тишине виднелись дымные разрывы снарядов. Кто-то изучал действия солдат, перемещения боевой техники, но Лучик со Звездочётом не отводили глаз от мирных жителей. Мыслей нет, даже слёз нет, оцепенение не проходит, но они смотрят во все глаза: вот маленькие фигурки во дворе дома поднимают головы к небу, вот бегут куда-то прятаться, и только скрываются – взрыв! Долго-долго рассеивается чёрно-серое облако. Проявляются раскуроченные развалины, и всё, больше никакого движения. Выходите! Ну пожалуйста! Пожалуйста… А встревоженная немая очередь к окну нависает, вынуждая уступить место.

Сколько дней прошло так? В механически и рассеянно выполняемых делах, в постоянных походах к окнам, в попытках включить, наконец, голову и что-то понять. Друзья и родные отчаянно жались друг к дружке, одиночество сейчас переносилось тяжелее всего. И вот, постепенно начали возвращаться разговоры. Мастерам Кулинарам и Лучику, уж хочешь не хочешь, можешь не можешь, теперь приходилось много работать, потому что все, блуждая по этажам, в конце концов неизбежно оказывались в столовой.

Первый шок прошёл, и спустилось распоряжение Архитектора работать по Прогнозу как обычно. Главная Планировщица вывесила листки с ним в каждом отделе. Лучик, вынужденная ходить между столиками принимая и разнося заказы, слышала, как этот указ обсуждали коллеги. Многим морально было очень сложно вернуться к работе в штатном режиме. Кто-то начинал возмущаться: «Да разве можно… Как будто ничего нет!» Бывалые, видавшие на своём веку войны, чуть свысока фыркали: «Вы в первый раз, что ли? Некоторые отвечали: «Не в первый, но невозможно к этому привыкнуть». И те, помолчав, соглашались.

Действительно, как к такому привыкнуть и зачем? Вот, обычно такой уравновешенный Мастер Рассвет в кругу своих коллег Осветителей горячо распалился на эту тему. Лучик даже остановилась поблизости послушать его.

– …если что-то происходило из века в век и поэтому считается привычным, – с отчаянием говорил он, – не значит, что это не нужно менять. В конце концов, если окинуть взглядом всю историю, никогда особо не умели и не старались почувствовать боль другого и отнестись к нему внимательнее. Вот зачем такое «привычное» нужно? Почему некоторые продолжают воспринимать это несправедливое и гадкое как должное? Ну «так же было всегда», «так повелось»… Нет!

Лучику захотелось немедленно пойти и принести ему пирожное какое-нибудь, что ли. Но хотя… вряд ли ему сейчас до такой ерунды, и она постеснялась. Только, проходя мимо, едва коснулась его плеча в знак поддержки.

Она ходила и смотрела. Многие, очень многие мучились неразрешимыми вопросами, после того как увидели в окнах войну. Работать ли им как ни в чём не бывало? Может, и правда… Это же их обязанность. Архитектору виднее… Но почему Прогноз и для тех, кто не прав, кто совершает преступление, бывает хорошим, и для жертв – плохим? Возможно, в этом всём есть какой-то, невидимый сейчас, но важный смысл. А если нет? Наверно, не их ума это дело... А чьего тогда вообще?

Слушать разговоры было тяжело, но совсем уж невыносимо становилось, когда Лучик оказывалась одна. Приходили мысли. Безысходные, бессильные. И внезапно какие-то совершенно неуместные. Например, о том, что она не доделала задание по химии звёзд… Да что за! Какое теперь это имеет значение? Беда… Всё, что было до, не имеет значения. Всё, что будет после, не… а будет ли какое-то «после»? Война попросту смела, лишила будущее всякого смысла. Теперь она осквернила всё – прошлое, настоящее, теперь всегда придётся жить с её последствиями. Народ земной… Сейчас где-то под ними, под их родной Канцелярией кто-то погибает, перестаёт дышать, перестаёт быть. Почему? Почему? Как же пусты все эти слова, все её мысли! Просто ничто теперь не имеет значения. А мысли снова и снова возвращаются, по кругу. Беда, какая беда!.. Пустые слова, прекрати! Но они гибнут там! Ты даже представить не можешь, каково им там сейчас, под бомбами! Если бы хоть не видела всего этого в окна, а так… Как теперь с этим жить?

Звездочёт нашёл её, забившуюся после смены в какой-то угол, закрывшую рот рукой и смотрящую перед собой невидящим взглядом. Обнял и отвёл в опустевшую комнату отдыха, чтобы она могла поспать до открытия ночного бара. Конечно же, она уговаривала друга оставить её, уверяя, что всё в порядке. Но он уложил и укрыл её. И думала, что не заснёт, но уже через несколько минут провалилась в глубокий сон. А Звездочёт оставался рядом. И с тех пор всё время присутствовал где-то поблизости, встречал с работы и провожал, чтобы такого больше не повторилось, чтобы она больше не была одна. Лишь незаметно тенью исчезал, когда за Лучиком приходил её родной Мастер Радуга. Слышать тот больше не хотел ни о какой конспирации! В такие времена родные должны быть друг с другом. Лучику и в голову не приходило возражать – её папа рядом, всё остальное вообще никакого значения не имеет! И она не скрываясь крепко-крепко, изо всех сил обнимала его.

– Вы тоже это видите?

– Кто это висит на нашем Синьоре Радуге?

Молния, Гром и Лёгкий Ветерок, проходя мимо в подавленной задумчивости и негромко обсуждая те же темы, что сейчас звучали в Канцелярии повсеместно, вдруг удивлённо насторожились. Уцепились за возможность отвлечься от болезненного, как за крошечный просвет в необъятной грозовой туче.

– Не вижу, загораживает… Подойдём? – предложил Гром.

– Мне кажется, это та веселушка из столовой! Лучик, да? – припомнила Ветерок. Она теперь не слишком часто бывала в заведениях общепита, предпочитая домашнюю стряпню Грома, который обожал готовить. – Такая она всегда позитивная! – и осеклась, – ну… была, по крайней мере.

– Точно, это она! – обрадовался Молния. Уж он-то в столовой бывал постоянно – почётную обязанность вытаскивать Маленького Мастера из чертёжных завалов на обед никто не отменял. – Отличная девчонка, знаю её! Только непонятно, каким боком она к нашему Синьору-то вообще. Странно.

Недолго думая, ребята двинули к обнимающимся, и уже было приготовились без церемоний засыпать Мастера Радугу вопросами, как он, заметив их, тихонько приветственно помахал и осторожными жестами попросил чуть сбавить градус наскока, стараясь не потревожить прижавшуюся к нему родную. Та почувствовала шевеление и быстренько отстранилась, поспешно отирая слёзы. А Радуга, не давая затянуться неловкости, представил:

– Это Лучик, моя родная. Если кто не знает.

Ветерок открыла было рот от удивления, но первую партию подступивших восклицаний с неё так и сдуло без произнесения вслух. Вместо бессвязных: «Как?», «Когда?» и «Откуда?» и более конкретных: «Как же получилось, что мы не знали?» и «Что же ты не рассказывал?», она перескочила сразу на «Как же я рада!!!» Ну а как ещё? Это же родная Мастера Радуги! И кинулась обнимать её, вконец растерявшуюся. Гром и Молния тоже решили не отставать.

– Лучик! А я и понятия не имел! – изумлённо воскликнул Молния, похлопывая её по плечу. – Здорово!

– А нам всегда казалось, что ты … ну, сам по себе. Так неожиданно, что у тебя есть родная, – обратился Гром к Мастеру Радуге.

– За себя говори, мне ничего такого не казалось, – заявил напарнику Молния. – Я, конечно, тоже не ожидал, но почему бы и нет? Синьор Радуга, не обращай на Грома внимания, у него ветер в голове, – и он хитро подмигнул другу и высунул язык.

– Не ветер, а Ветерок, если уж на то пошло, – засмеялся Гром.

Чем тут же заслужил полный тепла взгляд от возлюбленной.

– Так что же ты не рассказывал всё-таки? – повернулась она к загадочно улыбающемуся Радуге.

– Да я просила, – вступила наконец в разговор Лучик. – Ну что бы я его компрометировать стала…

– Чем??? – в один голос изумились друзья.

– Вот и я никогда не понимал, – вздохнул Мастер Радуга и усмехнулся: – Но то, чего требует дочка, должно быть исполнено. Точка.

– Ай-яй-яй, папенька! Бьёте меня моим же оружием? Это я всегда использую земнонародные цитаты! – Лучик повернулась к ребятам и развела руками. – И его вот, выходит, на свою голову научила.

– Надо быть готовой к тому, что ученик может превзойти учителя, – с шутливым полупоклоном ответил ей родной.

– А я смотрю, семейка у вас бодрая! – одобрительно отметил Молния.

– Да просто гром и молния – ух! – рассмеялась Лучик.

Вдруг все как по команде притихли. Воспоминание о том, что происходит внизу, прихлопнуло их плотно и безжалостно – не вдохнуть. Стало стыдно, что они так радостно галдят, когда… Не время. Теперь, наверное, всегда будет не время.

Но в компании сейчас быть лучше всего. Прошёл один час, другой, а они тихонько сидели все вместе и говорили о насущном. Разоткровенничались. Даже Лучик. Слушая, Ветерок прижалась к плечу Грома, и столько невесёлых мыслей проносилось у неё в голове!.. Вот думали они, собирались с ним одушевить родную сущность, когда их отношения ещё только начинались. Потом, сами не зная почему, решили немножко подождать – ведь никакой срочности. А дальше что-то всё было не до того да не до того – ещё отложили, а сейчас, получается, вообще никак. Всегда искрящиеся карие глаза её потухли. Какое теперь у новой сущности может быть будущее, когда всё так неопределённо? Если бы они решились тогда, то сейчас уже в Подготовишку бы пошла, как Ксюша, родная Светика. Эх… А с другой стороны, как сейчас Ксюша-то учиться будет? Ни практики нормальной, ни душевного равновесия у Преподавателей – в такие времена всем плохо. Что внизу, то и наверху. Вся земля рушится и горит, а Ветерок всегда тонко чувствовала взаимосвязи в мире. Она как никто ощущала – война лишает будущего.

А Лучик рассказывала, как чувствует, что всё, что волновало её раньше, теперь совершенно не имеет смысла. Гибнут люди. Прямо под ними, прямо сейчас гибнут люди. Какие уж тут думы о предназначении, о работе поинтереснее? Имеет ли она теперь право на мечты, когда у некоторых больше вообще ничего и никогда не будет? Ветерок слушала размышления Лучика, и очень они в ней отзывались: и они с Громом мечтали о чём-то, а теперь… Кому это всё теперь нужно?

Но Гром и Молния не были бы собой, если бы не перевели разговор потихонечку к тому, можно ли как-то своими силами повлиять на происходящее. Практичные и деятельные напарники начали думать и предлагать, а заодно и подбивать на это остальных. Какие там варианты в Канцелярии сейчас обсуждают? Не обращать на войну внимания? Не обращать внимания у них, очевидно, не получается. Ничего вообще не делать? Обижаете! Не вмешиваться? А что, можно как-то вмешаться? А как? Зря, что ли, в их ведении – Канцелярии в смысле – все природные явления? А это ого-го какая сила! Понятно, что первое, чему учат в Подготовишке – никакой самодеятельности! Никто из них не вправе решать и судить, ибо не способен увидеть всю картину в целом, как она лежит в Вечности, да и в нынешнем моменте времени-то не всегда. Но ведь должно же быть что-то, что им можно сделать? Хоть чуть-чуть. В прошлом веке они были ещё слишком малы и неопытны, и старшие Мастера им просто-напросто запретили даже думать о таких вещах. Но сейчас-то у них уже и опыта, и мастерства больше. Да и соображалки, что уж там.

К тому же войны сейчас всё более разрушительными становятся, и тут, возможно, придётся принимать меры, сдерживать, чтобы от планеты хоть что-то осталось.

Мастер Радуга резонно напомнил им, что Прогноз не с луны берётся и не бездумно Отделом Планирования и, главное, Архитектором составляется. А уж Архитектор-то видит всё.

Да, уж в этом все они убеждались не раз.

Но Мастер Радуга был согласен с друзьями, что сидеть сложа руки нельзя. Он жил долго, но никогда не чувствовал важность сохранения жизни, её ценность, острее, чем сейчас. Ведь раньше у него не было родной. Сейчас он ощущал боль всех родителей, теряющих своих детей в пламени войны. Хотел защитить каждого, как её. Разделял горечь тех, кто лишался будущего. Любил и жалел всем сердцем их вместе с ней, чьё будущее теперь тоже под угрозой.

За окнами помрачнело, наползли тяжёлые плотные сумерки – ни заката, ни звёзд. Скупые средства выразительности, зато вполне щедро создающие настроение ещё большей подавленности. Еле слышно к компании подошла маленькая светлая фигурка, кажущаяся в глубоких сумерках почти призрачной. Маленький Мастер!

– Простите, я не помешаю вам? Просто я совсем не могу больше сидеть там, у себя, один, – он махнул рукой куда-то в сторону Снегопроектировочного отдела, и, будто извиняясь, добавил: – И работать не могу.

Молния, Гром и Ветерок всплеснули руками: как же они могли забыть и не позвать его с собой! Ведь знают же, что Снеговичок будет терпеть до последнего, чтоб никого не побеспокоить, пытаясь справиться в одиночку. Ох, совсем голова не на месте у всех…

Снежика усадили и заобнимали, успокаивая. А Лучик побежала за Звездочётом и Тётушкой Тучкой, что тоже без света сидели вдвоём в погружающемся в сумерки Облачном зале. Багряну Лучик не нашла – та, видимо, где-то со своими.

Маленький Мастер, Радуга и Тучка пустились в воспоминания о прежних войнах: каково было тогда, как они это переносили и что делали. Тяжёлые воспоминания, ничего хорошего. Так уже хотелось надеяться, что никогда больше не будет подобного… Но нет.

Ветерок, Молния, Гром и Лучик тихонько обсуждали, что как-то даже не задумывались, что их маленький Снежик на самом-то деле гораздо старше их. И, получается, столько всего видел на своём веку, столько пережил…

И тут вдруг Маленький Мастер предложил:

– Друзья, я тут подумал… У нас же такая замечательная компания подобралась, даже из разных отделов. А не пойти ли нам сейчас всем вместе к Архитектору? Как представители… Поделимся нашими переживаниями и предложим свои силы. Пусть скажет нам, что мы можем сделать, куда себя применить, чтобы прекратить… ну или если не прекратить войну, то хотя бы как-то помочь... ну, людям. Как вы думаете?

Мысль вроде бы очевидная, но почему-то никому раньше не пришедшая в голову, показалась всем единственно верной. Скажут начальству, что бездействовать, когда происходит страшное, они не могут и не хотят, но и навредить боятся, и попросят разрешения изменить то, что всё-таки можно. Вот так, без самодеятельности, но волю и решимость свою проявят. И не стыдно идти в таком составе – ведь, и правда, многие важные отделы представлены: Дождевой, Облачный, Звёздный, Снегодепартамент, Отдел Ветров… Мастер Радуга хоть и сам по себе, но специалист легендарный. Приличная делегация, одним словом.

Уже совсем стемнело, но друзья решили отправиться прямо сейчас. Нечего ждать, и нет никаких сил откладывать, да и Архитектор, насколько они знали, всегда на посту, никогда не отдыхает.

Звездочёт по обыкновению освещал путь своими ясными глазами, Мастер Радуга тихо светился изнутри, отчего на пол и стены ложились таинственные мягкие блики. Лучик держала его за руку и не хотела ни на секунду отпускать. Но думала, зачем же она идёт к Архитектору? Она-то как повлияет на события? Тарелочки метать сверху на землю будет? Вилкой махать как трезубцем? Ей даже смешно стало от таких абсурдных мыслей. Хотела бы она хоть что-то предложить, но даже не представляла, чем может быть полезна в этой ситуации. Просто шла и не отсвечивала.

Когда они поднялись к Архитектору, Лучик, крепко обняла родного, показала всем сжатые кулачки и осталась одна под дверями. Только это ей и оставалось – ждать и волноваться.

А ждать пришлось немало. Она вся извелась и уже не знала, куда приткнуться. Все плитки на полу посчитаны и старательно исхожены – так, чтобы не наступить ни на один стык. В панорамных окнах чернота-а-а. Ровным счётом ничего не видно, но Лучик от нечего делать прижалась к стеклу носом, так что он аж расплющился. На холодном проявились следы от дыхания и от её тёплых ладошек. Только подумала, что не очень красиво будет тут, около приёмной самого Архитектора, замуслякать стекло, как в этой черноте случайно различила что-то необычное. Тень или что-то такое... Как в полной тьме может быть тень? Ещё через секунду Лучик подумала, что здесь темнота какая-то другая, как будто из этого окна видно что-то… Что-то… ну, не то же самое, что можно наблюдать из любого другого окна их Небесной Канцелярии. Она сама не понимала, что это значит, и почему ей вообще пришла в голову такая мысль. Какое-то неуловимое мерцание на краю сознания…

Если бы сейчас здесь оказались Ветерок, Гром, Молния или Маленький Мастер, они, однажды с этим соприкоснувшиеся, смогли бы точно сказать, что юная родная Мастера Радуги в эту минуту смотрит за Грань. Но Лучик стояла тут одна, и рассказать ей об этом было некому. За Гранью было видно слишком многое, но тут же ещё нужно уметь видеть. А Лучик, разумеется, не умела. Она лишь полностью потерялась, как потерялся бы любой, кто ощутил намного больше, чем в состоянии осознать. Она расплакалась. И плакала горько и долго – обо всех и обо всём, и ни о чём одновременно – пока слёзы не закончились и не высохли сами, забытые за пришедшими следом мыслями без мыслей – без смысла и содержания. Она привалилась спиной к холодному стеклу, и Грань, не переходя тонкую преграду, незримо высилась прямо над ней.

Наконец пришли остальные. Вышли из кабинета Архитектора, и Лучик так и не заглянула туда, как хотела изначально. Не вспомнила. А друзья не обратили ровным счётом никакого внимания на странную тьму за окном, как будто там ничего и нет. Они были под слишком сильным впечатлением от встречи. Но, как внезапно выяснилось, никто не понял, как на самом деле выглядит Архитектор. Мастер Радуга и раньше бывал у него, но как-то не задумывался об этом, а сейчас… Молодые Мастера наперебой делились эмоциями:

– Меня знаете, что больше всего тронуло? Слёзы. Слёзы в глазах, синих, как грозовое небо. Это меня поразило, – прошептала Лёгкий Ветерок.

– Да нет же, я уверен, что в карих, – возразил ей Гром, – вроде…

– И скорее решимость. Или досада? – засомневался Молния.

– А мне показалось, глаза у неё солнечные, лучистые и зелёные. Но такие грустные… – тихо проговорил Звездочёт.

Все ошарашенно повернулись к нему:

– У неё???

Оказалось, все увидели разное – настолько, что одно противоречило другому. И описать Архитектора никто не смог, образ развеялся, как при попытке вспомнить сон.

Лучик уже пришла в себя и, единственная, не зачарованная столь глубоким впечатлением, нетерпеливо спросила:

– Ну а по результатам-то что? Что Архитектор говорит нам делать?

– Архитектор распоряжается работать как обычно, по Прогнозу, – вздохнула Тётушка Тучка. – Нельзя вмешиваться в Ткань Истории, это вообще не в компетенции работников Небесной Канцелярии.

– Но как же? – вскинулась Лучик. – Неужели ему… ей?.. всё равно?!

– Не всё равно. Архитектор скорбит вместе с нами. И, возможно, больше нас всех, – Тётушка Тучка говорила мягко, но собрала всю свою волю в кулак, чтобы голос не дрожал. – Понимаешь, это глобальное событие, и в Вечности оно уже зафиксировано так. Ничего нельзя изменить. В Прогнозе есть всё, что зависит от нас. Всё, что мы, работники Канцелярии, обязаны сделать. Но нам – именно нам – в ответ на нашу просьбу Архитектор разрешает лишь одно: Мастеру Радуге, – она перевела взгляд на своего старинного друга. – Мастеру Радуге позволено дать надежду тем, кому тяжело. У людей должна быть надежда.

– Как же? – Лучик встревоженно схватилась за руку родного, чувствуя неладное. – Что он должен сделать? Он один?!

– А наша задача всячески поддержать его в этом, – договорила Тётушка Тучка

– И мы поддержим, – решительно заверили Дождевики и Лёгкий Ветерок.

Глава 8. Нет больше огней

Лучик провожала родного на следующий день ранним холодным утром. Ей ещё вчера обещали, что будут его беречь и создавать все условия для безопасной работы. Она выслушала заверения друзей, без сомнения, профессионалов своего дела, и рассеянно кивнула, но сердце всё равно было не на месте. Как же ей страшно его отпускать! Он полетит совсем один, возможно в самую гущу событий, на маленькой технической облачной платформе. Такой же, как та, на которой Мастер Фотон облетает Магнитное Кольцо. Они такие неустойчивые! Да ещё и со всей своей огромной установкой из линз и отражателей! «О, Премудрый Архитектор!» – как сказал бы сейчас, наверное, Мастер Фотон… Встала на носочки, чтобы дотянуться и поправить шарф, который заставила-таки повязать на шею – у Ксюши с Мастером Фотоном подсмотрела – ещё не хватало, чтобы там где-то в небесной пустоте мёрз… Аккуратно отцепила шарф от фибулы с изображением спектра. Ох, разве ж он будет сам о себе заботиться? Отчаянный. А ведь хрупкий, несмотря на огромный рост, как и все они.

– Не бойся, доченька, – на земнонародный манер обратился к ней Мастер Радуга и погладил по светлым волосам. – Ничего не бойся. Тут нет ничего страшного. Страшно внизу. Людям, которые не знают, когда закончатся бомбёжки. Но они увидят над собой радужный мостик и, может быть, почувствуют, что война не вечна. Я должен дать им надежду, пусть в моих силах так немного… Но это обязательно нужно. Утешение.

Лучик в очередной раз не сдержалась и запричитала:

– Но почему, почему же ты не можешь нести надежду и утешение отсюда? Ты же всегда раньше так делал…

– Так я смогу быть именно там, где я нужен, как можно ближе. Отсюда далеко не всё видно… – Мастер Радуга мягко, но значительно посмотрел на родную с высоты своего роста и затем наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Давай с тобой договоримся. Мы с тобой по-прежнему друг за дружку, всегда. Ты будешь чувствовать мою поддержку, а я – твою. И мы пройдём сквозь любые тёмные времена рука об руку, как по радужному мостику, правда же? Мы же сможем?

Лучик закивала, отирая слёзы.

– Не будешь плакать?

Лучик замотала головой:

– Не буду.

– Точно не будешь?

– Точно не буду.

Мастер Радуга ободряюще кивнул ей. Лучик тут же надула щёки, и он тихонько тюкнул по ним пальцами с двух сторон, чтобы сдуть – лопнуть, как у них это называлось. И оба улыбнулись, так, как улыбались только друг другу.

– Вот и молодец. А твой друг тебя одну не оставит, пока меня не будет, он меня заверил.

Лучик обернулась и увидела Звездочёта, вежливо стоявшего чуть поодаль, чтобы не помешать.

Мастер Радуга кивнул ему, и тот ответил.

Открылся люк в полу, выпуская легендарного Мастера в полёт. А Багряна, будучи неузнанной, ласково погладила его улетающую вдаль платформу лучом зари со своей Закатно-рассветной вышки…

Шли дни. Мастер Радуга всё летал где-то там на своём маленьком облачке, и то в одном месте, то в другом, далеко внизу появлялись лёгкие и невероятно прекрасные цветные полосы. А то и огромные – во всё небо, удивительно чёткие и даже двойные.

Тётушка Тучка вместе с Громом и Молнией снаряжали тёмные грозовые тучи подходящего размера, а Ветерок следила в наблюдательные приборы за перемещениями облака Мастера Радуги и направляла тучи к нему. Также Ветерок старательно оберегала его, если поблизости бушевал кто-то из её коллег по цеху – сильных порывистых Ветров, отводила воздушные потоки, чтобы они случайно не перевернули маленькую зыбкую платформу. Приходил им помогать и Маленький Мастер, ведь в это время года тучи ещё частенько должны были быть снежными.

Иногда облачко замечали в непосредственной близости от мест, где рвались снаряды и огнём поливали орудия. Тогда у друзей перехватывало сердце. Мастер Радуга отчаянно летел прямо туда, где опасно, лишь бы найти лучший угол преломления, поймать тот самый единственно правильный луч для создания нужного светового эффекта именно там, где считал необходимым. Самоотверженно. Он стремился поддерживать защищающих свой дом людей там, где страшно. Только бы слишком голову не терял! Лучику решили об этом не рассказывать, чтобы не волновать ещё больше – она и так вся на нервах.

Подниматься на высоту Канцелярии на маленьком облачке было технически непросто, да и расстояния неблизкие, поэтому Мастер Радуга возвращался не чаще, чем раз в пару недель, когда уже просто необходимо было пополнить запасы еды. Прилетал вечером, тогда они с родной шли в комнату отдыха, где он мог передохнуть, или в бар, если Лучик уже должна была быть на ночной смене. Он просил её рассказывать ему о том, что у неё на душе, о том, что беспокоит, о делах Канцелярии, а сам не рассказывал почти ничего. Только иногда, если вдруг доводилось увидеть что-то светлое, какую-нибудь живую историю, и обязательно с хорошим концом. Горя и ужасов и так слишком много. А с утра улетал снова.

Война продолжалась, и сотрудникам неизбежно пришлось приспосабливаться к новой реальности. В какой-то момент всем стало ясно, что она быстро не закончится, а значит, придётся встраивать её в свою картину мира. И разговоры в столовой начали потихоньку меняться. Лучик всё чаще слышала что-то, что даже в какой-то степени оправдывало происходящее:

«…Что поделать, люди не могут не воевать…»

«…Нас эти дела внизу, и правда, не касаются, поди разбери, что там у них происходит…»

«…Может, это всё было необходимо, мы же не знаем, какие там обстоятельства…»

Как её печалили эти слова! Конечно, так говорили далеко не все, да и ожидаемы были некоторые перемены настроений при попытке уложить происходящее в голове и жить дальше, но всё же… Перед глазами так и вставали увиденные через масштабирующие окна картины. Вот сегодня с утра, например, они со Звездочётом заметили бабушку, всё бродящую и бродящую бесцельно по руинам. А чуть в стороне лежал кто-то, скорее всего мёртвый… Разглядеть было трудно, но и так понятно. И не забыть их.

Лучик со Звездочётом делились друг с другом абсолютно всем. Он теперь всегда сидел за столиком с краю или, если вдруг все были заняты, прохаживался где-то поблизости, ожидая её. Чтобы ей не пришлось быть одной, если что-то встревожит или расстроит. А так, поглядят друг на друга – и легче.

– Знаете, что я думаю? Туч без дождя не бывает, вот так вот, – вдруг довольно громко заявил своим приятелям кто-то, похоже, из Транспортников.

Лучик его раньше не видела, или просто не помнила, но заметила фибулу со знаком отдела – их носили в виде застёжки или броши все сотрудники Небесной Канцелярии. Она напряжённо замерла над подносом. Тот продолжал:

– Мы, конечно, всего знать не можем, но, знаете ли, некоторые вопросы надо решать жестко. Ну а погибшие мирные – что поделать, всегда есть сопутствующий ущерб…

Лучик беззвучно охнула и перевела взгляд на Звездочёта в поисках опоры, но не увидела его за столом, где он раньше сидел. Подпрыгнула от внезапного удара кулаком по столу, и тут же услышала громовое:

– А ты, вот лично ты сам готов быть этим «сопутствующим ущербом»? Именно твоё существование прекратится навсегда. Стоит ли хоть что-то этого? Об этом не хочешь порассуждать?

Глаза Звездочёта буквально стрельнули холодными молниями, он навис над опешившим Транспортником, который даже не нашёлся в первый момент, что и ответить. Промямлил что-то невнятное, а потом, кое-как собравшись, обиженно заявил, что его всё это вообще не касается, дел у него и своих полно, ещё только о том, что там внизу думать! Бросил в недоеденный суп скомканную салфетку и вышел из-за стола.

– Вот и занимайся своими делами, – прорычал ему вслед Звездочёт.

Лучик никогда не видела своего друга таким. Да и никто вообще не ожидал от представителя Звёздного отдела чего-то подобного. Эффект это произвело. Обедающие ещё долго тихонько перешёптывались, недоумевая, что это такое было да почему, и переспрашивая у соседей, кто из участников заварушки что сказал.

– Прости, я знаю, не следовало, – пробормотал Звездочёт, присаживаясь с Лучиком за столик в сторонке. – Кому я что докажу, тем более так…

– Знаешь, следовало, – чуть помолчав, тихо сказала Лучик. – Никому не докажешь, это да. Но ты сказал, как чувствовал. Я чувствовала так же.

– Но неумно же…

– Ну, неумно, – усмехнулась Лучик, – да пофиг! Есть такое словечко земнонародное.

– Пофиг, – тепло улыбнулся ей Звездочёт.

Вечерняя темнота заполнила Небесную Канцелярию – очередная ночь впереди. Лучик подождала, пока Звездочёт наскоро зажжёт свои звёзды, они спустились на первый этаж и снова подошли к масштабирующему окну. До их прихода кем-то был выбран широкий угол обзора. Они всмотрелись в раскинувшуюся под ними огромную территорию. Чёрное бархатное покрывало, расшитое золотом и драгоценными камнями – освещёнными островками земных поселений. Кажется, раньше вот здесь были огни и здесь. Огни их городов. Теперь темнота. Нет больше огней. И не хотелось думать, выключают ли люди освещение, чтобы не было видно целей при обстрелах, или темно потому, что там просто больше ничего нет, кроме чёрных мёртвых руин.

Хрупкие огоньки. Так легко погубить. Когда-то Лучику казалось, что она может сохранить своим бережным отношением любой огонёк. Не может. Не в этом случае. Сейчас она явственно понимала, что не может повлиять ни на что. Огоньки гаснут, что бы она ни делала.

И она сказала своему дорогому другу:

– Знаешь, мне снились падающие звёзды. Они падали и падали. А я не могла их удержать.

Звездочёт долго посмотрел на неё ясными печальными глазами, полными понимания.

– Мы с тобой с ума сойдём, если будем продолжать так, – наконец проговорил он, – смотреть на чёрные города без огней и осознавать, что ничего не в силах изменить. А нам надо делать наше дело. Я тут подумал – давай продолжим твоё обучение. Пришла пора.

Лучик вздохнула и долго вертела подступающие слова так и эдак, не зная, как начать, и уместны ли они. Наконец решилась:

– Знаешь… Ох, какой же это эгоизм, наверное… Но всё же. Мне жалко моей жизни. До боли жалко. Раньше мне как-то не нравилось, всё казалось не так, не то, а теперь… Теперь вспоминается, что вот это было хорошо, и то, и столько маленьких прекрасных моментов счастья! И знаешь? Более всего я была счастлива на наших занятиях, – Лучик всхлипнула и, злясь на себя, посетовала: – Надо же, какие близкие теперь у меня слёзы! Реву по любому поводу, надо с этим что-то делать. Фух! Просто я не понимаю, вот правда, вдруг вернётся то чувство? А имею ли я теперь право… ну… быть счастливой, понимаешь?

– Тебе же не всё равно, значит, имеешь, – уверенно сказал Звездочёт. – Если бы тебе было всё равно… Но это же не наш с тобой случай. Ты не забудешь. Это самосохранение. Легче никому не станет, если ты себя похоронишь. И мы с тобой – живые, а значит, должны жить. Помнить – да, обязательно будем. Но и жить. Твой родной Мастер Радуга абсолютно прав – он продолжает создавать красоту, и кому-то это обязательно даст надежду. И мы с тобой последуем его примеру. Давай?

Где-то через месяц Лучик зажгла свою первую звезду.

А ещё через несколько дней в один из залов первого этажа Небесной Канцелярии попала шальная боевая ракета. Видимо, сбилась с курса. Никто не мог ожидать, что земное оружие способно достать так высоко. Ракета не взорвалась, но пробила стекло и нанесла большой урон. В месте пробоя была сбита система зеркал и отражателей, что грозило сделать небесное сооружение частично заметным, чего допускать категорически нельзя. Срочно была вызвана бригада Ремонтников. Они обнаружили разломанные конструкции, несдетонировавшая ракета громоздилась посреди зала, всюду разбитое стекло и завалы. А под завалами нашли тело Звездочёта.

Глава 9. Звезда и облака

Лучик стояла в огромном зале собраний. Пыталась вдохнуть и не могла.

Почему он там лежит? Кто-то сказал ей или она сама поняла, когда не увидела его рядом? Его всё не было и не было… Кто сказал? Не вспомнить. Почему, чёрт побери, он там лежит?! И все стоят и смотрят. Не смотрите, пожалуйста, не смотрите! Не дайте этому стать правдой! Этого нет. Но только… почему не получается вдохнуть?

Высокая Багряна крепко держала её за плечи, не давая бессильно согнуться.

Попрощаться со Звездочётом пришли почти все сотрудники. Его гибель потрясла. Все, кто говорил о возможной необходимости войны, увидев эту смерть, моментально замолкли. Теперь это реально коснулось их. Глупо и бессмысленно, по случайности. Война явила свой оскал, зло ухмыльнулась прямо в лицо. Тот Транспортник из столовой стоял как сухое дерево, в которое попала молния, выгоревший и потерянный. Он, как и все, не мог и представить ничего подобного. Ни осознать, ни поверить, ни принять. Все притихли, глядя в пол, и только некоторые осторожно перешёптывались:

«Где Тётушка Тучка?»

«Почему её нет?»

«Он же был ей как родной… У неё никого, и его одушевители давно развеяны… Почти сразу, как дали ему жизнь, так и ушли в Облако… Остался один под звёздами… Потому, наверно, он так к ней тянулся…»

«Почему же её нет?»

«Ей сказали?»

Собирались сумерки. Черты юного Звездочёта, лежащего на постаменте в центре зала, постепенно стирались. Хрупкое эфемерное существо, всего лишь энергия, обретшая форму и одушевлённая силой любви. Теперь его энергия медленно рассеивается, возвращаясь в изначальное состояние. А душа? Ушёл ли он в Облако Душ? Остаётся лишь надеяться. Звездочёты, перемигиваясь светящимися глазами, готовились к своему прощальному ритуалу. Кто-то смаргивал тихие слёзы. Торжественная тишина и огоньки, зябко дрожащие в руках присутствующих.

Тётушка Тучка ворвалась в зал резко, грохнув дверями, и без церемоний подошла к постаменту. Не плачет, твердокаменное лицо, никто её такой никогда не видел. Посмотрела на своего любимого друга, почти родного, и произнесла так, что все услышали в тишине:

– Нет больше твоих ясных глаз.

Развернулась и вышла. Никто не нарушил молчания.

Другие Мастера Звездочёты соединили все подопечные звёздочки погибшего в одну, большую и яркую. Приготовления к ритуалу прощания закончились. Двое подошли к Лучику, бережно забрали её у Багряны и подвели к медленно истончающемуся другу. Приняли в свой круг, взялись все вместе за руки и собрали энергию, остававшуюся в нём. Звёздный свет, засиявший над постаментом, медленно взмыл вверх широкой ясной полосой, устремляясь волей Звездочётов к сплавленной из множества единой прекрасной звезде. Все присутствующие, прощаясь с погибшим, подбросили огоньки, которые держали в руках, к этому столбу света, и те плавно подлетели и растворились в нём.

Теперь Звезда Памяти будет гореть, пока не истает.

Лучик спросила у своих знакомых Звездочётов, можно ли сделать так, чтобы она горела всегда? Те ответили, что в таком случае её надо было бы зажигать каждый вечер, добавлять ей энергии, и это тогда должен делать, пожалуй, отдельный работник. Поэтому у них так не принято. Каждой звезде своё время жизни и своё время памяти.

Когда последние блики вознеслись к Звезде, а на постаменте осталось лишь чёрное одеяние, в зале потемнело, и все потихоньку разошлись. Лучик попросила Багряну и остальных переживающих за неё друзей ненадолго оставить её одну. Подошла к высоченной стеклянной стене. Устало опустилась на пол вплотную к ней, глядя вдаль.

– Папа, где же ты? Ты даже и не знаешь…

Взглянула вверх и беззвучно заплакала.

Вдруг Лучик почувствовала чью-то руку на своём плече. Вздрогнула, но потом узнала беднягу-Мастера, чья звезда упала тогда – кажется, что в какой-то другой жизни – и он вот так же, как она сейчас, сидел сгорбившись, бесцельно глядя в окно. И они со Звездочётом, с её Звездочётом, подошли утешить его.

Мастер протянул ей небольшой предмет.

– Я знаю, он бы захотел отдать это тебе, – он грустно улыбнулся и моргнул светящимися глазами, совсем другими. – И все наши так решили – отдать тебе. Помни, мы рядом, если что, – помедлил. – А он навсегда останется с тобой.

И Звездочёт, совсем другой, с совсем-совсем другим именем, тенью растворился в темноте. В руке у Лучика осталась застёжка-фибула в виде четырёхконечной звёздочки. Всё, что осталось от него. Лучик прижала её к сердцу. Разрыдалась, конечно. Никто не видит, ничего. Потом она пойдёт на смену в бар, и там, в окружении друзей, уже будет держаться. Но не сейчас. Сейчас – тёмная даль за окном, застёжка-звёздочка и слёзы.

Маленькая одинокая фигурка сидела, дрожа от рыданий, в опустевшем тёмном зале. И переливающийся свет далёкой Звезды гладил её по волосам.

За своим горем Лучик совсем забыла! Очнулась – как она могла?!

Совершенно незаметно куда-то провалилось несколько дней, а она как будто не приходила в сознание. Время то ли тянулось, раз за разом беспощадно возвращая изрезанные болью воспоминания и бессмысленные вопросы, на которые не может быть ответов, то ли наоборот смазывалось от одного рутинного дела к другому. Только жмёт и жмёт сердце. И только двоим существам в целом свете она могла бы рассказать. И обоих не было рядом. Одного уже и не будет никогда… А второй, её родной Мастер Радуга, её папа… Где-то сейчас его облачко?

– Облачко! – она похолодела и прижала руку ко рту. – Тётушка Тучка!

Да как она могла забыть про неё? Лучик вспомнила её окаменевшее лицо на церемонии прощания, её слова… Как же ей сейчас ужасно-непоправимо плохо! А она забыла! Она должна была бежать к ней сразу же! Позаботиться! Только о себе думала, нет оправдания этому!

И Лучик помчалась в Облачный зал. Откуда тут в коридорах столько Дождевиков? Прямо не пройти… На входе чуть не сбила с ног Главную Планировщицу. Та смерила юную буфетчицу взглядом, затем кивнула на дверь, с сожалением выдохнула через нос, поджав губы, и раздражённо развела руками, признавая поражение. Бросила недоверчиво, нервно усмехнувшись:

– Ну попробуй.

Лучик собралась уже шагнуть в зал, как к ней кинулись встревоженные друзья – Гром, Молния, Снежик и Ветерок.

– Как хорошо, что ты пришла! Мы не посмели раньше тебя звать, но сейчас бы нам пришлось. Да, мы очень волнуемся… Она не говорит вообще ни с кем. Не ест, не спит…

– А что вы здесь?

– Там невозможно… В облаках не получается дышать, пришлось выйти, – пояснила Ветерок.

– В облаках? – переспросила Лучик.

– Увидишь, – мрачно вздохнул Молния.

– Вы думаете, я что-то смогу? Если даже вы не смогли…

– Мы не знали его так, как ты, – сказал Маленький Мастер.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась Лучик. И сокрушённо прибавила: – Мне надо было раньше прийти, простите.

Конечно же, кто, как не она, сможет привести Тётушку в себя? Кто ещё найдёт нужные слова? Они обе общались с ним – с их Звездочётом – ближе всех, и как никто понимают боль друг друга. Как же можно было… ох! Как же она задержалась!

Ветерок взвилась:

– Ты что! Мы же видели, в каком ты состоянии! Пришла, когда смогла, не вздумай себя корить! – и порывисто обняла подругу. – Но сейчас, пожалуйста, помоги! Только ты можешь…

Да, ей совсем плохо, – опустив голову, тихо прибавил Гром.

Лучик кивнула встревоженным друзьям, что смотрели на неё, как на последнюю надежду, и отворила дверь.

Её тут же обдало сырым холодом, и серая стылая масса, клубами громоздящаяся в Облачном зале, полностью лишила обзора и возможности нормально дышать. Она закашлялась. Гуще любого тумана, ничего не различить! Разгребая руками сумрачные клочья туч, Лучик по памяти пробиралась туда, где обычно сидела Тётушка, когда сплетала капелька к кристаллику свои облака. Звать бесполезно – в таком плотном кумаре и слышно ничего не будет. Да и не ответит… В конце концов Лучик наткнулась на стекло. Ну вот, зал закончился! Очевидно, прошла мимо. Оказавшись вплотную к стеклянной стене, увидела, что за ней, в небе, ни облачка! Значит, всё это время Тётушка Тучка их не выпускала. Видимо, навертела сгоряча, а отправить в полёт ни сил, ни желания… А по Прогнозу-то, наверное, дождь давно – Главная Планировщица не просто так тут бегала, но явно ничего не добилась. Дождевики, встреченные в коридорах, тоже, получается, ждали… Тучка никогда, никогда не пренебрегала своими рабочими обязанностями! И если ей теперь всё равно… Сердце Лучика сжалось. Бедная Тётушка...

Долго, нестерпимо долго блуждала Лучик в непроглядных позабытых облаках. Наконец обнаружила, что в одном месте они вроде бы реже. Вышла туда и чуть перевела дух. Только тогда заметила силуэт, едва ли намного темнее и плотнее. Тётушка Тучка сидела неподвижно, как истукан. Невыпущенные тучи, невыплаканные слёзы… Как будто душа её где-то потерялась, заблудилась в этом бессмысленном дыму, и осталась лишь оболочка.

Лучик ощупью нашла пуфик, их было много у рабочего места Тётушки – она ведь так любила гостей! Как же часто и они со Звездочётом тут сидели!.. Придвинулась к ней поближе. Та не взглянула. Сейчас она скажет ей, скажет…

Что же сказать? Все считают, что Лучик всегда находит нужные слова, что если только захочет, сможет растопить сердце каждого. И она сама верила в это. А сейчас она как никогда хочет найти правильные. Про него, про их любимого друга… Как же тяжело дышать! И непонятно, то ли от водяного пара, то ли... Она потянулась к Тётушке, чтобы бережно дотронуться до её руки. Перехватило горло, и слова не пошли.

Она же всегда может найти слова! Просто обязана найти!

Но заговорила Тётушка.

– Они ведь… – чужим голосом произнесла, – они ведь только из-за отражателей своих волновались! Им всем было всё равно, что его… что его света больше не будет! Только бы отражатели свои наладить, только бы, чтоб не видно! Всё лишь о них и говорили! А он там лежал, и его уже не было. А им!..

Нет. Не нужно. Сейчас не нужно. Никаких слов. Лучик взяла Тётушку за руку. Холодная, почти безжизненная рука в тёплых и понимающих. Никаких больше слов. И это оказалось самым правильным. Мало-помалу Тётушка склонила голову Лучику на плечо, и та обняла её со всей возможной нежностью. И тогда, через какое-то время они обе смогли дать волю слезам.

Тучи затянули небо, и пошёл долгожданный дождь.

Глава 9 ½. Записи из бортового журнала Мастера Радуги

Вылет №12, день 8

Осмотр транспортного средства:

Техническое состояние облака не внушает серьёзных опасений. Увеличения износа внешнего слоя обшивки, замеченного и описанного тремя днями ранее, не наблюдаю. Просадка под весом линзовой установки увеличилось, но в рамках допустимого. И всё-таки Транспортникам в следующий раз налаживать не отдам, попрошу Тучку. Манёвренность удовлетворительная.

Условия среды:

Здесь, внизу, воздух стал тонким и острым, уже чувствуется дыхание осени, как сказали бы люди. Искать неприметные места для ночлега всё сложнее. Скоро, как ни прискорбно, придётся брать перерыв – условия для моей работы становятся день ото дня всё менее подходящими. Солнце поднимается над горизонтом ниже, свет его слабеет, так что угол преломления подобрать, не рискуя быть обнаруженным с земли, уже непросто. Да и наиболее пригодным мне грозовым тучам пора уступить место непроницаемому облачному покрову. Но, пока ещё есть просветы – я здесь.

Военная обстановка:

Отмечаю большую интенсивность ракетных обстрелов. Колошматят неистово, проще говоря. Особенно участились прилёты по жизненно важным гражданским объектам. Сил нет смотреть на это и не иметь возможности помочь мирным жителям. Я делаю слишком мало. Знаю, большего мне не позволено, но всё же.

Записи – моё свидетельство. Буду и впредь стараться описывать увиденное, как делал все дни ранее, чтобы это не забылось, чтобы не стало казаться чем-то незначительным, обыденным или нормальным.

Наблюдения, предположения, разное:

Сегодня ясный день, но сердце моё не на месте. Больше, нежели обычно, учитывая происходящее. Не могу пока понять причину.

На сегодня с работой всё. Туч мне не подогнали, видимо, таков Прогноз.

Не стал устраиваться на ночлег. Интуиция повела меня назад, в Канцелярию, а до неё не меньше двух дней лёту. Учитывая странный штиль, возможно, и больше. Беспокойство моё усиливается. Взошла огромная звезда, напоминает прощальный ритуал Звездочётов. Очень надеюсь, что ошибся.

Личное:

Родная, надеюсь, ты ложишься спать перед сменой, как обещала мне. Мысленно напеваю тебе колыбельную, как и каждый вечер. Но сегодня что-то особенно остра моя тоска по тебе. Лучик, папа скоро вернётся.

Вылет №12, день 9

Осмотр транспортного средства:

Не до того.

Условия среды + наблюдения:

Всё свидетельствует о том, что я не ошибся и беспокоюсь не зря. Полный штиль. Мои дорогие ребята, как я неоднократно писал тут с огромной благодарностью, всегда очень внимательно и бережно вели меня, обеспечивая удобными условиями для работы. Но сейчас на небе ни одной тучи, что странно. Воздушные потоки ловить очень трудно, что замедляет моё продвижение к Канцелярии. Конечно, никто не ожидает ещё моего возвращения, но, в любом случае, они должны понимать, что при отсутствии других облаков риск быть замеченным сильно возрастает, а значит, хорошо бы иметь возможность быстро отлететь в случае опасности. Халатность Тучки и Лёгкого Ветерка исключаю, а значит, там, наверху, что-то сильно не в порядке. Похоже, остановлены вообще все работы. Надо бы переждать где-то в безопасном месте, и допускаю, что именно на такие мои действия и расчёт, это самое логичное предположение. Но я просто не могу, необходимо срочно вернуться. Никаких сомнений, что взошедшая вчера звезда – поминальная.

Военная обстановка + личное:

Сильные обстрелы. С трудом получается уворачиваться, поскольку пока не могу набрать относительно безопасную высоту. Вижу много страшного, и мои тревоги сплетаются с этим бесконечным горем. А в сложившихся условиях я не могу даже дать несчастным надежду. Лишь направляю луч солнца – всё, что у меня есть сейчас. Должно быть, очень странно выглядит снизу это маленькое лучащееся облако, но вдруг почувствуют, что я вижу их боль, что они не одни. И ты, родная, почувствуй, что я всё время мыслями с тобой.

Сегодня тоже без ночлега.

Вылет №12, день 10

Подбили. Изрезало осколками. Как я мог так потерять бдительность? Как жаль мои линзы! Любыми силами надо набрать высоту. Не до записей.

День 11 или уже 12?

Штиль. Ловлю малейшие потоки воздуха, чтобы быстрее добраться. Сильно теряю энергию. Зачем я всё это пишу? Не знаю. Возможно, ищу точку опоры, мне надо успокоиться. Фиксирую состояние, чтобы снова не забыться, как уже бывало, чтобы долететь. Мне надо долететь.

Лучик мой ясный, потерпи! Чувствую, что сейчас нужен тебе. Лишь бы с тобой всё было хорошо. Потерпи, папа обязательно долетит.

Снова день.

Похоже на море туч. Надеюсь, я не брежу. Тучи наступают фронтом, дождь (далее неразборчиво) Это воздушный поток? Пожалуйста, отнесите меня к ней! Скорее, я ей нужен. Попытаюсь поймать этот ветер (неразборчиво) Лучик, папа долетит (обрыв записи)

Глава 10. Новая беда

Бедная Лучик ни о чём об этом, конечно же, не знала. Ей было скверно и тревожно, но, учитывая обстоятельства, нельзя было понять, из-за чего именно. Она безумно скучала по своему родному Мастеру Радуге. Обнять бы его сейчас и больше не отпускать никуда-никуда! И по Звездочёту тосковала так, что просто не было никаких сил. Ей всё казалось, что если бы она в тот злополучный день что-нибудь сказала или сделала по-другому, можно было бы избежать его гибели. Но что по-другому? Конечно же, она не знала. Никто никогда не знает, как было бы, сделай они что-то иначе. Но все неизбежно думают об этом. Такова горькая доля переживающих потерю.

Прикорнув под бочок к Тётушке Тучке, пока та сидела и сосредоточенно разбиралась с рабочими завалами, накопившимися за время, что была не в себе, Лучик худо-бедно поспала часок. Только потому, что обещала родному не забывать про сон. Зыбко дремала, сама не зная, спит или нет, и вдруг просто куда-то провалилась.

Проснулась растерянная и всклокоченная, не понимая, где она, и что происходит. Память услужливо поочерёдно подсунула одно тяжёлое осознание за другим. Война. Родной неизвестно где. Дорогим ей существам плохо, и как тут помочь? Ближайший друг погиб… Как же так получилось, что жизнь превратилась в этот кошмар? Она сердито фыркнула: ещё не хватало сейчас нюни разводить! Перед Тётушкой-то надо держаться бодряком – ей сейчас быть за старшую. Та хоть и выплакалась, оцепенение прошло, но, не приведи Архитектор, снова замкнётся… Так, собралась-собралась-собралась! Лучик взлохматила волосы и похлопала себя по щекам. Что там со временем? Похоже, пришла пора выдвигаться на смену в бар. Разумеется, Тучка идёт с ней! Даже речи быть не может, чтобы снова осталась сидеть тут одна в своих мыслях!

Хорошо бы папа прилетел в этот раз пораньше. Целый и невредимый. Так, это ещё что? Откуда такое подумалось? Нет-нет, стоп, даже не допускать никаких таких!.. Ох, как же она его ждёт!

Тётушке Тучке был заботливо заварен чай – самый вкусный, и выдан уютный барный пледик – осенней ночью даже в Канцелярии может быть зябко. Тётушка смеялась, что Лучик возится с ней совсем как с маленькой, но не сопротивлялась – ей было очень приятно. Пришёл Мастер Рассвет и ещё пара Температурщиков, потом Багряна, завязался неспешный душевный разговор… Лампочки тихо светились над стойкой, ненавязчиво успокаивая посетителей и хозяйку – потерянных хрупких мотыльков, прибившихся к этому спасительному островку света. Они знали – здесь им не обожжёт крылышки.

Спокойствие было недолгим. В бар ворвался Северо-Западный Ветер. Сердце Лучика кольнуло болью, она вспомнила их самую первую встречу со Звездочётом, когда тот как раз рассказывал ей о проделках Северо-Западного. Обычно беспечный раздолбай сейчас был в потрясении близком к шоку. Он с размаху плюхнулся на стул, тяжело бухнув локти на стойку, и выдохнул с низким стоном. Весь вид его свидетельствовал о том, что он не может поверить в происходящее.

– Что? Что такое? – встревожились все.

Северо-Западный, ошалело тараща глаза, жестами показал Лучику, что ему просто необходимо выпить, и чего-нибудь самого крепкого. Та незамедлительно исполнила просьбу. Промочив горло, Ветер начал:

– Не было печали, называется! А-а-а-аргх! От гибели Звездочёта не оправились, как новая беда!

Все присутствующие нетерпеливо надвинулись на него так, что стало очевидно – если он немедленно не продолжит, ему несдобровать, а их попросту разорвёт от беспокойства.

– Эти, на земле, совсем свихнулись! Хаотичные обстрелы своими ракетами устраивают, уже не знают, куда и лупить! Ну и ещё одна по нам прилетела! Вот прям щас!

– Куда? – выдохнули в ужасе все. И только Тётушка Тучка смогла сдавленно спросить: – Кто пострадал?

– Да все пострадали! Все мы! – сокрушённо резанул Северо-Западный, но вовремя сообразил, что сейчас его слушатели просто сойдут с ума, и пояснил: – Нет, ну физически никто.

Выдох облегчения и одновременно возмущения чуть не сдул Ветра со стула.

– Так что ж ты нас пугаешь?! – отругала его Лучик.

– Да погоди! – Северо-Западный предостерегающе выставил руку. – Подождите, дайте всё расскажу. Фух…

– Так рассказывай уже! – нетерпеливо потребовала Багряна.

Северо-Западный посмотрел на неё с укоризной, набрал в грудь воздуха и продолжил:

– Да реально плохо всё… В Подготовишку попало, – и, игнорируя судорожные ахи и в ужасе поднесённые ко рту руки слушающих, начал, наконец, понемногу выдавать подробности: – Взорвалась ракета эта клятая, ну там и видок соответствующий – всё покорёжено! Учебные помещения там, оборудование всякое порушено… Хорошо ночь, занятий не было, там никого, а то месиво было бы неминуемое… У-у-уф, как представлю… – он схватился за голову и чуть помолчал, собираясь с мыслями. Его больше не торопили. – Да, ещё взрывной волной окна выбило в общежитии.

Все в очередной раз замерли в испуге.

– Так ночью же все там! – охнул Рассвет.

– Ксюша! – беззвучно прошептала Лучик, держась из последних сил, чтобы не побежать на место происшествия немедленно, а сначала всё же дослушать Северо-Западного.

– Ну да, все там. Я и говорю, плохо всё. Многих оглушило и поцарапало.

– А говоришь, что никто не пострадал! – накинулась на Ветра Багряна.

– Да ну не придирайтесь, не знаю я! Может, я и не так рассказываю, и не то, но я сам, честно, ну вот совсем не в себе! Никто не погиб, я имел в виду. Но там, конечно, всем не сладко пришлось – и маленьким существам, и Преподам. Шок у всех. Но все живы, – ещё раз на всякий случай заверил он. – Помощь им оказывают. Говорят – вроде ничего… Там, конечно, восстанавливать и восстанавливать – жить там сейчас никак, учиться ещё долго будет совсем никак, там же столько уникального оборудования было, ну, вы знаете нашу Подготовишку… Ну нет её больше, считайте. Поэтому одушевителям рекомендовано забрать своих малышей на домашнее обучение. Города же на более высоких небесах расположены, ну и сочли, что это безопаснее… Думают, как бы организовать развоз.

– Чувствую по формулировкам, что там ГП уже вовсю рулит, – заметила Тётушка Тучка.

– Да, она там очень самоотверженно за дело взялась, – подтвердил Северо-Западный.

Все немного выдохнули – знали, если Главная Планировщица подключилась – всё, что можно уладить, будет улажено быстро и толково. Конечно, если кто-нибудь из исполняющих распоряжения не накосячит. Ну ладно, значит, всем бросаться туда на выручку смысла не имеет – только мешаться под ногами будут.

– Оружие прежних войн не могло достигнуть и нижних этажей, а теперь всё непредсказуемо, – вздохнул Мастер Рассвет.

– Там вообще всё разрушено, получается? И тренировочные температурные установки, да? – спросил один из Температурщиков.

Северо-Западный грустно кивнул.

– Ну вот… – второй Температурщик покачал головой. – Всё-таки как война лишает будущего, а! Нам так нужны были новые кадры, а теперь, получается, их вовремя не подготовить. И не только у нас в отделе, во многих областях, наверное… Вся планета и среда для жизни, таким образом, пострадает тоже.

– Да, плохие последствия далекоидущие… – призадумался его друг.

– Так, Багряна, – обратилась к подруге Лучик, – у тебя опыт есть, присмотри за баром, пожалуйста. А я побегу Ксюшу проведать. Она маленькая, и она совсем одна, ей сейчас так, наверное, плохо! А меня она знает, я ей нужна! Прикроешь меня, хорошо?

– Ну, мы обе знаем, какой замечательный из меня бармен, – усмехнулась Багряна. – Но о чём речь? Тут уж необходимо бежать, всё правильно.

Лучик благодарно кивнула, вылезла из-за стойки и шепнула ей на ухо:

– И за Тётушкой, пожалуйста, пригляди, чтобы она не тосковала тут, ладно?

Чмокнула подругу в щёчку, подбежала к Тучке, тепло обняла и тоже поцеловала в макушку.

– Не хулиганить тут, договорились?

И, получив кивок и тёплую улыбку, Лучик со всех ног бросилась из бара в черноту залов.

Она рассудила, что на мотооблаке долететь будет лучше всего. Намного быстрее, чем бежать по всем этим этажам и через переход – Подготовишка с общежитием располагались примерно на уровне первого-второго этажей Небесной Канцелярии, но отдельно от неё, с длинной воздушной галереей между ними. Пешком на весь путь Лучику пришлось бы потерять пару часов, не меньше. А так – десять минут, и она на месте.

Да… Картина её взгляду предстала, мягко говоря, удручающая. Во мраке ночи покоилось мёртвое здание, с которым у каждого сотрудника Небесной Канцелярии было связано столько всего! Каждый из них прошёл через Подготовишку. Развалины учебного заведения зияли проломами и чёрными дырами выбитых окон, а выкрашенные в казенный бледно-зелёный цвет внутренние стены являли своё вывороченное и обгорелое нутро. С потолков свисали обломки длинных ламп, мебель превратилась в бесформенный разодранный мусор. Лучик не особенно ностальгировала по годам учёбы, но, несмотря на это, к горлу подступил ком.

Так, сейчас переживать не время – надо найти Ксюшу и остальных. Она облетела кругом учебное здание, обдав руины паром, и направилась к общежитию. Его состояние было заметно лучше, но ни одного стекла в окнах тоже не уцелело.

Никого не видно вокруг. Всё пусто, темно и тихо. Куда же увезли всех подготовишек? Тут она увидела сидящего на краю облака печально сгорбившегося старенького Сторожа. Она помнила его со времён учёбы. Глядя на него, никому из подготовишек даже не хотелось хулиганить, чтобы, не приведи Архитектор, не огорчить – такой он был добрый и ранимый. Лучик затормозила напротив него.

– Здравствуйте!

Сторож поднял на неё слезящиеся от ночного ветра глаза.

– Здравствуй, милая, здравствуй. Лучик, да? Родная Мастера Радуги, выпустилась пять лет назад. Хорошая девочка, очень хорошая…

Надо же, неужели он её помнит? Сторож, словно отвечая на её мысли, задумчиво произнёс:

– Всех вас помню. Бедные мои… – немного помолчал. – Вот как теперь у нас тут всё… – он повёл рукой вокруг.

– Да… Вижу, – сочувственно понурилась Лучик. – А где все? Что же это вас одного оставили?

– Да вот… а куда мне? Всё равно теперь… А тут приходить будут, спрашивать. Малышей-то своих искать, да? Ну я и отвечу. И всё, как было, расскажу, если кто спросит.

Лучик только хотела было задать вопрос, куда же отвезли подготовишек, как Сторож заговорил сам:

– Всех малышей сейчас забрали на Западную Температурную башню. На самую её верхнюю площадку. Сказали, оттуда удобнее будет развоз по домам организовать. Ну и правильно – что им здесь… – он горько обвёл развалины взглядом.

– А вы Ксюшу знаете? Первый год только учится.

– Ну ещё бы не знать. Ксюша, да… Фантазёрка. Светика родная. Мы с ней большие друзья! Музыку очень любит, а музыка у неё в приборчике такая – ту-дух, ту-дух! Весело, хоть и чудно. Она же делится со мной, понимаешь? Ей же одиноко. Маленькие, кто с ней учится, как-то не интересуются, а я же всегда поддержу компанию, раз ей хочется поделиться, хоть и не понимаю особо в этом ничего.

– А… Как она? Не поранило её?

– Нет, нет… Но трудно ей очень. Зажалась вся, – он ненадолго замолчал, глядя вниз невидящим взглядом. И тихо вздохнул обо всех. – Бедные мои…

До Западной Температурной башни добираться было недолго. Ещё на подлёте Лучик увидела качающуюся в ночной черноте неярко подсвеченную облачную платформу, на которой, видимо, подготовишек и привезли. Широкая открытая площадка башни была заполнена встревоженными, зябнущими, жмущимися друг к другу существами – совсем маленькими и постарше. Вокруг бегала со списком Главная Планировщица. Сверялась по нему и раздавала короткие команды едва поспевавшему за ней помощнику, также из Отдела Планирования. Лучик, взметнув столб пара, лихо припарковалась у площадки, о чём тут же пожалела – от неожиданного громкого шума подготовишки сжались ещё сильнее. Да, надо было головой подумать и подъехать тихонечко, а то беднягам сейчас всё напоминает о страшном взрыве, разбудившем их среди ночи.

Лестница в Температурной башне была подсвечена аварийным освещением из огней святого Эльма, и время от времени на площадку выскакивали поднявшиеся по ней одушевители, взволнованные до крайней степени. Они лихорадочно оглядывали ряды маленьких учеников и выхватывали своих родных, судорожно обнимали их, боясь теперь отпустить даже на секунду. Лучик так хотела, чтобы и за ней сейчас пришёл её родной! Вот так же обнял бы, и всё показалось бы просто каким-то несуразным кошмаром…

– Так, вы. Вы у меня с пятого этажа, верно ведь? Ага… – отмечала в списке Главная Планировщица. – На пятый поедем немного позже, вторым ходом, придётся подождать. У нас тут готовых к отправлению жителей четвёртого неба уже много накопилось. Чай вон там, у Преподавателя по Основам атмосферных явлений, грейтесь пока, – она махнула в сторону стоящего чуть поодаль худенького Профессора, что сам довольно заметно дрожал, разливая из термоса горячее питьё выстроившимся в небольшую очередь желающим.

Да где же Ксюша? Лучик перемахнула через невысокую ограду площадки и двинулась к Планировщице, решив, что та ей быстрее скажет, где искать маленькую подружку – никак не могла разглядеть её среди этой толпы. И едва удержалась на ногах, когда Ксюша с налёту наскочила на неё и прижалась изо всех сил.

– Лучик!!! Ты пришла за мной!

Главная Планировщица недоумённо оглянулась на вскрик, за секунду оценила обстановку и с облегчением заявила:

– Ай, ну вот и прекрасно! А то я просто уже не знала, что с ней делать! – она кивнула на жмущуюся к Лучику Ксюшу. – У нас две платформы для развоза, одну, полностью загруженную, уже отправили, и то выходит, что некоторым ждать отправления придётся ещё много часов – особенно тем, кто из «воздушных замков».

До «воздушных замков» – так иронично прозвали Восьмое небо с типовой многоэтажной застройкой – отсюда было, и правда, очень далеко добираться. Логично, что сначала платформы решили отправить в ближайшие города, чтобы те скорее вернулись за остальными потерпевшими.

– Хорошо хоть всех, кому требовалось лечение, Медики сами забрали… – говоря это, Планировщица заметила непорядок и вскинулась: – Ну что ты тут стоишь? – придала она ускорение помощнику, которому перепоручила список. – Продолжай, продолжай сверять адреса, а то вон, новые одушевители подтянулись! – она нервно выдохнула, собираясь с мыслями, и наклонилась к крепко вцепившейся в Лучикову одежду маленькой подготовишке, – Ксюша, детка, сходи-ка, принеси вам с Лучиком чаю, мне пока надо дать ей инструкции. – И, видя, что той очень уж не хочется отпускать старшую подругу, как могла ласково прибавила: – Давай-давай, сбегай быстренько, она никуда не уйдёт.

Планировщица с сожалением посмотрела вслед опасливо направившейся к очереди малышке и сказала Лучику:

– Ксюша только выглядит молодцом. На самом деле она явно не в порядке. Шок. Она одна из немногих не спала и видела, как ударила ракета. Такое и взрослому-то перенести тяжело. Медики сказали, что тут ничем помочь не могут, но ей с таким стрессом просто необходимо быть в кругу близких. К Фотону бы её поскорее, конечно – это было бы лучше всего. Но, ты понимаешь, ей же нужен сопровождающий. И я не могу выделить платформу, чтобы лететь на Маяк, пока не развезу всех остальных. А платформа, как ты знаешь, идёт туда почти неделю. Поэтому подумай, готова ли ты сейчас присмотреть за ней здесь, в Канцелярии, пока не освободится транспорт? Ну а потом, конечно же, сопроводить на Маяк. Или мне что-то ещё думать?

Пока Главная Планировщица говорила, Лучик уже всё решила. Очевидно, что везти бедную Ксюшу домой надо немедленно. Ждать, пока освободится платформа, а потом долго и муторно ехать на ней – плохой вариант. А её мотооблако куда лучше подойдёт для этой цели. И она ответила:

– Конечно, она меня знает, поэтому ей со мной будет легче и спокойней. Мы прямо сейчас поедем, – и Лучик кивнула на своего парового друга.

Планировщица вытаращила и без того большие глаза.

– На этом??? Нет, я не могу допустить. Слишком опасный вид транспорта! – и отмахнулась от уже нетерпеливо тянущего её за рукав помощника: – Вижу, вижу, да подожди же ты минуту, в конце концов! Мне же надо решить вопрос!

– Я выросла в седле, – заверила её Лучик. – Кто угодно подтвердит, что я с мотооблаком отлично управляюсь. А сейчас другие варианты, вот честно, при всём уважении – намного хуже будут и дольше. Вот сколько нам ждать платформы? А сколько ещё ехать!

– Согласна, согласна, – признала Планировщица. – Платформы мне ещё долго будут нужны позарез. Ну, если ты прямо так уверена, – тут Лучик горячо закивала, а сама она цокнула, решаясь, – езжайте. Но чтоб без лишних лихачеств! Без выкрутасов, ты меня поняла? Так… Так, что нам будет для этого нужно… – начала перебирать она. – Тучке сейчас позвоню и Ветрам, чтобы вслед облаков наслали – там же сейчас вообще ничего нет на маршруте, как заправляться-то будешь? Успеют, не успеют… – она досадливо задумалась. – Твоя-то штуковина быстрее летит, чем любые тучи. Ладно, как-нибудь. Короче говоря – ответственность за маленькое существо несёшь, голову не терять!

– Спасибо, не потеряю! – браво козырнула Лучик.

Сердце её заколотилось было от предвкушения. Но очень быстро отрезвило осознание, по какому невесёлому поводу всё это затевается. И какое-то свербящее чувство как будто придавливает, тянет вниз, что-то, что она пока не может осознать, как будто в душе постепенно разрастается зияющая дыра. Как хочется опоры! Получается, не дождётся она родного… Была робкая надежда, что он может вернуться сегодня, но это вряд ли, конечно же. А ехать надо сейчас. Не повидавшись.

И тут Лучик подняла глаза на Звезду Памяти. Она с самого дня прощания не решалась этого сделать. Ей казалось, что она не выдержит. Старалась игнорировать, видя краем глаза достигающий её бледный свет, чтобы не резануло новой болью по сердцу. А тут… Неожиданно Звезда дала ей успокоение. Как будто её дорогой друг подошёл и мягко-мягко положил руку на плечо. Она вспомнила слова того Мастера Звездочёта, что дал ей фибулу-звёздочку: «Он всегда будет с тобой». Только сейчас она поверила в это, потому что почувствовала.

Опомнилась – Ксюша, старательно пыхтя, несёт два горячих стаканчика с чаем, сейчас того и гляди обольётся! Быстренько перехватила их у неё из рук, ну и, конечно, облилась сама. Ну как же без этого-то? Фирменный стиль!

Разумеется, Лучик постаралась выжать из ситуации максимум забавного, чтобы хоть чуть-чуть, хоть ненадолго растормошить и повеселить Ксюшу. Та смеялась, но как-то…

– Вам бы всё хихикать! – по своему обыкновению насмешливо осадила наскоро подкрепляющихся перед вылетом девчонок Главная Планировщица, вынырнувшая к ним снова из пучины своих организационных вопросов. И тут же осеклась – такими несуразными показались сейчас ей самой эти слова. Никто тут уже давно не веселится как раньше... Досадливо мотнула головой и сообщила, что позвонила на Маяк Мастеру Фотону – там, после ЧП с его падением на землю, всё же оборудовали нормальную точку спецсвязи – объяснила ему ситуацию и велела ждать, никуда не отлучаясь.

– Понятно, что он оттуда и так почти носу не высовывает, – пояснила она, – но тут сразу готов был выскочить навстречу прямо на техническом облачке своём хлипком, еле успокоила его! Сработал только довод, что можете разминуться.

Планировщица ещё раз окинула скептическим взглядом Лучиково транспортное средство, взгромоздившихся на него подружек, и махнула рукой:

– Ай!.. Рискованное мероприятие, конечно… Летите осторожно, Архитектором вас заклинаю! Хватит уже с нашей Канцелярии потрясений.

Но Лучика сейчас волновало другое:

– А что там у развалин Подготовишки Сторож один остался… – начала было она.

– Ох! – Главная Планировщица треснула себя ладонью по лбу. – Да что ж не уследишь-то за всем в этой суматохе! – она начала искать глазами помощника. – Ведь думала же распорядиться – надо туда табличку с объяснениями, а дедулю забрать, конечно же! – Она повернулась к Лучику и припечатала: – Молодец!

Лучик, облегчённо вздохнув, получше завернула Ксюшу в шарф и велела ей держаться за неё крепче, глянула на Звезду и начала раскочегаривать свой паровой мотоцикл.

– А ты этот-то свой… эмпэтриплеер не забыла? – вдруг вспомнив, уточнила она у маленькой подружки, и, когда та продемонстрировала приборчик, кивнула Планировщице: – Спасибо за беспокойство о нас, мы постараемся добраться быстро и без приключений! А я, когда вернусь, могу помочь с развозом, если ещё будет нужно. Ну или вообще как-то помочь…

Планировщица внимательно посмотрела на неё и, неожиданно растрогавшись, перегнулась через ограждение и крепко обняла на прощание.

– Ты достойна своего одушевителя, – тихо сказала она. – Самого замечательного…

Глава 11. Сны и страхи

– Отдел Планирования, слушаю вас. Говорите, пожалуйста, спокойнее, трудно разобрать, помехи… Главную Планировщицу? Она на выезде, да, организует развоз потерпевших. Настолько срочно? Успокойтесь… Хорошо… хорошо, сейчас попробую вас на неё переключить, минутку…

Главная Планировщица, проводив девочек, задумалась всего на чуть-чуть, засмотрелась в чёрную пустоту с колкими холодными звёздочками. Сейчас она вернётся к организационным делам, сейчас всё решит, всем подскажет, по возможности, поможет. Она в этом профи. Но некоторые вещи даже ей даются непросто, не укладываются в голове, не принимаются. Почему всё вот так? Нет, не должно так быть. Ни на земле, ни здесь маленькие существа не должны в испуге жаться друг к другу, не зная, какое будущее их теперь ждёт. Не должно быть так больно и страшно. Не должно.

Резкий треск вернул её из задумчивости. Спецсвязь… Ну что ещё они там не в состоянии сделать без неё? Надо было вообще не брать с собой маячок, будут знать! Выслушав сбивчиво-судорожные быстрые слова, она не изменилась в лице. Только слеза упала из широко открытых глаз, будто сама по себе.

– Как? – пусто спросила она.

Ещё несколько слов через треск помех.

– Ветерок сама вытаскивала? А… Медиков вызвали?

– У них всё переполнено… – снова неразборчивый треск, – …но обещали скоро забрать… гхр-к-х-х… Он не приходит в себя. Никак не приходит!.. х-х-х-к… Лучик к вам туда собиралась, она у вас? Пожалуйста, скажите, что она у вас… Она нужна ему срочно. Ему… кх-х-х… без неё не… хрх-кх-х-х…

Планировщица собралась и сказала как есть:

– Лучик повезла Ксюшу на Маяк к Фотону, они уже в пути. Вернуть никак не получится, они будут вне зоны доступа спецсвязи. Тихо, тихо, понимаю, я всё понимаю, он только ради неё и смог долететь, да, понимаю. Но что поделать? Держитесь! Слышите? Соберитесь ради него! Вы тоже можете помочь, уверена, он чувствует, что вы с ним. Держитесь. А я передам на Маяк, чтобы Лучик не задерживалась.

Снова послышались почти неразборчивые причитания и возгласы. Какой же на этой дурацкой башне отвратительный сигнал!

– Так, подождите. Давайте к делу, – Главная Планировщица уже полностью взяла себя в руки, а решение важных вопросов, глядишь, приведёт в чувство и собеседников. – Туч, я же правильно слышу, ты там? Тебя, похоже, ещё не предупредили. Надо срочно облаков наслать Лучику вслед, они на мотооблаке этом её паровом…

– Облака для заправки! – охнула, перебив, Тётушка Тучка. – Да, я поняла, бегу, срочно бегу!

– Ветерок! – продолжила раздавать распоряжения Планировщица. – Кого-нибудь из сильных Ветров позови, я вам в отдел передавала, но поторопи – пусть Тучке помогут!

– А как же Мастер Радуга?! – донеслось встревоженное через хрипы спецсвязи.

– А на Грома с Молнией ты разве не можешь его оставить? Нельзя же пытаться вообще всё контролировать! Вас и так там толпа, – и чуть смягчила: – Сейчас Медики подоспеют, не бойся. Всем спокойно, вы меня поняли? Ради Мастера Радуги!

Закончив разговор, Главная Планировщица на секунду зажмурилась – крепко-крепко, что есть сил. Медленно вдохнула, чтобы унять сердцебиение, затем решительно взъерошила волосы, вздёрнула нос и бодрым шагом направилась к маленьким пострадавшим и их встревоженным родным, чтобы снова быть для них оплотом уверенности и надёжности.

Лучик и Ксюша взяли бодрый темп. Заправляться ещё нескоро, в этом смысле волноваться пока было не о чем. А вот то, что во время полёта не поговоришь, это, конечно, досадно – Лучик очень переживала, что-то там у её маленькой подружки сейчас творится в голове? Сидит тихо, вцепилась… И иногда судорожно вдыхает. Когда они катались с ней в прошлый раз, пела, смеялась, а теперь только что не плачет. А может, лучше бы и поплакала… Музыку надо ей послушать, вот что! Лучик притормозила на подходящем облаке и велела включить приборчик. Ну и что, что зарядки уже мало? Неужели до Маяка долететь не хватит? Сейчас это прямо очень нужно. А там уж Мастер Фотон всё поправит.

– А вдруг нас подорвут, а я не услышу? – спросила Ксюша, с опаской глядя с облака вниз, на расстилающуюся далеко под ними тёмную поверхность земли.

«Ох, если нас подорвут, будет уже совершенно неважно, что мы там услышим», – подумала Лучик, но вслух, разумеется, сказала совсем другое:

– Во-первых, нас здесь не достанут, мы высоко летим.

– Но до Подготовишки же достали? – возразила Ксюша.

– А мы сейчас выше поднимемся. А во-вторых, Подготовишка же никуда не двигалась, и она большая. А мы маленькие и юркие, летим на большой скорости, нас просто никто не заметит.

Этот довод вроде успокоил.

– Давай, штучки эти, как там их – в уши, держаться не забываем, волнения ненужные отключаем, да? Сейчас быстренько минуем нехороший участок, ну а дальше, где будет совсем спокойно, остановимся и поспим.

Ксюша уже бодрее кивнула на все Лучиковы наставления, доверчиво прижалась к ней и обхватила обеими руками за талию, а из наушников едва слышно зазвучали задумчивые гитарные аккорды.

Фара мотооблака выхватывала из темноты вырастающие перед ними ночные облака, которых становилось чем дальше, тем меньше. Попадание в безоблачную зону опасно – можно обсохнуть. Ведь именно из облаков в специальном преобразователе нагревается пар для работы двигателя. Как бы не пришлось в случае чего закидывать в топку саму облачную обшивку! Но, конечно, пока об этом волноваться рано. Вся надежда на Тётушку! Как всегда.

Лучик чувствовала, что Ксюша теперь дышит ровно и иногда даже что-то бормочет, тихонько подпевая песням. Хорошо… А вот сама мотоциклистка почему-то начинала всё больше беспокоиться. Внизу, в просветах редеющих облаков, то и дело виднелись огонь и взрывы. А вдруг их всё же примут за какой-нибудь… как там у них это… дрон? Или, скажем, ракета случайно перенаведётся на них, у некоторых же вроде датчики тепла есть, и они преследуют цель, пока не настигнут… Лучик всякие разговоры о таком в столовой слышала – были у них в Канцелярии те, кто любил пообсуждать земное вооружение. Конечно, далеко не факт, что обсуждавшие действительно хорошо разбирались в вопросе…

И тут, уже изрядно накрутившая себя Лучик заметила какое-то движение за собой. Как будто что-то вспыхнуло. О нет! Это наверняка та самонаводящаяся ракета!

Ох и велики глаза у страха! Лучик взметнула мотооблако резко вверх, вспоминая, что единственный способ уйти от ракеты – маневрировать. Затем пошла зигзагами, но вскоре, посчитав это не слишком эффективным, стремительно рванула вниз и, сделав крутой вираж, вывернула на сто восемьдесят градусов. Ракете так резко не развернуться! Но тут ей подумалось, что преследующая штуковина же может подорваться рядом и достать их с Ксюшей осколками, вовсе не обязательно попадать прямо в цель! Снова дёрнулась почти вертикально вверх, набрала высоту, и там, гораздо выше облаков, уже в первоначальном направлении драпанула так, что несчастный байк взвыл от натуги. Глянула назад, но ничего не увидела из-за могучего парового шлейфа. Надо поднажать и оторваться!

Бедная Лучик даже представить себе не могла, насколько различается скорость её мотооблачка и настоящей боевой ракеты, пусть даже и не самой быстрой.

Через пару минут безумной гонки на пределе Лучик немного опомнилась. Так, ладно, честно говоря, не похоже, что их вообще кто-то преследовал. Скорее всего, ей показалось. Зарница какая-нибудь проблеснула, мало ли… Но хоть зону боевых действий, кажется, миновали – внизу всё спокойно и черно... Ксюша, должно быть, перепугалась… Она затормозила и повернулась к маленькой пассажирке.

– Не трудно было держаться на виражах? – прокричала Лучик так, чтобы Ксюша могла хоть что-то услышать.

Та вынула одно ухо и переспросила:

– Что-что?

Слушала себе музыку и как будто даже не поняла, что что-то не так.

– Держаться не трудно было, говорю? Не испугалась? Я тут полихачила маленько…

– А, нет, нормально, – заверила Ксюша, – мне как раз под ритм подходило, знаешь, как будто так и задумывалось! А чего? Всё в порядке?

– Да-да. Просто проверяла возможности байка, – соврала Лучик с максимально невозмутимым видом. Нет, ну а что? Зачем пугать? Хватит Ксюше потрясений. – Давай мы с тобой поищем, где нам на ночлег приткнуться, уже давным-давно спать пора.

– А тут уже безопасно?

– Вполне. Вон облако большое, нам подойдёт.

Облако-то, похоже, одно из последних, что сюда долетело. Всё-таки Тётушка Тучка слишком долго не выпускала облаков. Но ничего, сейчас на нём переночуют, а с утра им же и заправятся, если к тому времени оно совсем не развеется.

Разложив сидение парового байка, Лучик устроила для маленькой подружки лежанку, сама притулилась кое-как к облачной обивке его передней части и немного выдохнула. Тихо тут, под звёздами.

Ксюша всё ворочалась, и она принялась рассказывать ей земнонародные сказки одну за другой. В конце концов дыхание малышки стало размеренным, и от неё пошло мягкое тепло – заснула. А Лучик всё смотрела на Звезду Памяти в поисках опоры. Ей не давали покоя мысли о родном Мастере Радуге. Сегодня, убегая от фантомной ракеты, она ощутила на себе, как на самом деле страшно и опасно даже просто находиться где-то неподалёку от боевых действий. А он там, наверняка, в самое пекло лез, знает она его! И ещё. Она всегда ощущала, что родной думает о ней, даже на расстоянии оберегает и защищает. А тут как будто стало как-то… по-другому. Она гнала от себя опасения, раз за разом подсовываемые интуицией. Но это «по-другому» тонкой незаметной иголочкой изводило и тревожило.

Лучик не заметила, как задремала, окутанная этими мыслями. И снилось ей снова, как падают звёзды. Великое множество гибнущих огней. Она – Мастер Звездочёт, и все эти звёзды её. И не удержать, не исправить. Но всё затмевают две, самые большие и яркие, что всего ей дороже. Она чувствует, что и они сейчас погибнут. Она пытается кричать, срывает голос, а звука нет, бежит, почти оставаясь на месте, и падает, скованная непреодолимой силой. И только в ужасе видит, как две её самые любимые звезды медленно, медленно скатываются по небу вниз, и наступает темнота. И в темноте она слышит голос. Голос повторяет и повторяет горькие слова.

Лучик большим усилием сбросила с себя сон, как только поняла, что голос ей не приснился. Звезда Памяти по-прежнему была на небе, хоть горизонт уже светлел, и скоро ей придётся скрыться за ним. А говорила Ксюша. Медленно, трудно, как часто бывает во сне. Лучик, смаргивая горячие слёзы, всё слушала и слушала тяжёлые сбивчивые слова. В них был огромный страх. Лучик слушала и с трудом понимала, что они значат. Наверное, так сказываются последствия Ксюшиной травмы… Она говорила, как боится снова потерять своего папу, ведь она уже погибала и долго, так долго искала путь к нему!

Про кого она говорит? Про Мастера Фотона или?.. Как она могла уже погибать? Слова выжигали Лучику сердце, но она не знала, как их понимать.

Она бережно-бережно, чтобы не разбудить, обняла маленькую девочку, прижала к себе и слушала.

– А если папа заболеет? Если… Я не справляюсь. Люди болеют, люди умирают. Стареют. Уходят эпохи, приходит страшное. Людей убивают. Слом. Слом…

С этим словом Ксюша проснулась. Удивлённо посмотрела на Лучика, что обнимала её и гладила по голове.

– Ты что не спишь? – спросила она уже совсем другим голосом, лишь немного хриплым спросонья. – Я тебя разбудила? Говорила что-то, да?

– А ты не помнишь?

– Нет… Просто сейчас показалось, что как будто говорила. Но я совсем не помню что. Плохое что-то, да? Ты волнуешься…

– Что-то, кажется, про людей, – обтекаемо ответила ей Лучик.

Ксюша заморгала, окончательно просыпаясь. Помотала головой:

– Нет, что-то совсем не помню…

– Ну ладно. Просто я забеспокоилась, и правда. Не хотела, чтобы тебе снились кошмары…

– Спасибо, милая Лучик, – растрогалась Ксюша. – С тобой мне всегда так хорошо!

Когда после дня лёта в бодром темпе путешественницы въехали во владения полярной ночи, закончилось как-то всё и сразу: облака в баке-преобразователе – в небе-то их уже давно не было, заряд в Ксюшином плеере, и силы – долго без еды не протянуть и народу небесному. В довершение всего перегорела фара. И хоть толку от неё в той пустоте, через которую они летели, было маловато, всё же она давала вокруг мотооблака некий ореол, и от этого слабого света было уютнее, как будто защищённее. Теперь же темнота стала почти полной. Если бы не слабый свет звёзд, то хоть ветром вой!

Лучик притормозила, оставила мотооблако дрейфовать на нейтрали и повернулась к усталой и снова как-то молчаливо зажавшейся Ксюше:

– Как говорят наши с тобой друзья Гром и Молния – если нет возможности поесть, то хоть поспи. Давай-ка мы с тобой прикорнём тут где-нибудь. И подождём, пока облачка от Тётушки до нас долетят. Как думаешь?

Ксюша неуверенно кивнула.

– Что такое? Ты замёрзла?

– Нет…

А голосок-то слабый, совсем девчонка сникла… И, похоже, всё-таки замёрзла. Ну, может, это ещё и от недосыпа.

– Что ты, дружочек? – Лучик заглянула ей в глаза. – Потерпи, мы совсем ненадолго остановимся, просто без облаков мы никак лететь не сможем. А так нам тут уже, кажется, не так далеко осталось. Скоро ты увидишь своего родного, ух и обниметесь! Как хорошо сразу станет!

– Я… я боюсь, что мы потеряемся… Темно. А вдруг я больше никогда не увижу его?

– Ну что ты! Даже не думай о таком! Обязательно увидишь! Он тебя так ждёт! Вспомни, вот вспомни, как он светится. Так светится, что мы обязательно его даже издалека увидим! И Маяк увидим, и полярное сияние нам дорогу укажет, правда ведь?

– Да…

– Так, а уверенности в голосе что-то маловато, – Лучик ласково тюкнула подружку по носу. – Ну-ка, посмотри на меня! Видишь, я нисколечко не сомневаюсь, что мы с тобой отлично долетим, как только у нас будут облака! И Мастера Фотона увидим очень скоро!

– Я по нему так скучаю! – воскликнула Ксюша и горько разрыдалась, уткнувшись в старшую подругу.

Лучик перекинула ногу и осторожно, стараясь не потревожить малышку, перевернулась в седле задом наперёд, чтобы обнять удобнее. И ещё долго гладила её по волосам, приговаривала и утешала, унимая лаской нервные всхлипы.

Но беда в том, что она сама не была уверена, что легко найдёт путь на Маяк. Раньше ей казалось, что уж Северное Магнитное Кольцо-то она никак не пропустит, в чём сейчас засомневалась. Огромные пустые пространства вокруг и никаких ориентиров… А вот облака без света фары как она увидит? Вдруг воздушный поток пройдёт чуть поодаль?

Ксюша как плакала, так и заснула у неё на груди. А Лучик мысленно говорила со Звездой Памяти, так, как если бы рядом был её дорогой друг Звездочёт. Советовалась и делилась страхами, а Звезда светила ей издалека, но свет как будто тёк прямо до сердца.

В конце концов Лучик решила, что поспать и ей не помешает. Силы и внимание скоро будут очень нужны, а без отдыха соображать она точно будет плохо.

В этот раз ей приснилась Канцелярия. Какой-то зал, Облачный, что ли? И, кажется, Лёгкий Ветерок – точно, это она! Мечется от наблюдательных приборов к люку в полу и обратно. Что она делает? Пристегнулась чем-то и полезла прямо в люк. Лучику так передаётся её волнение, как будто она сама стала ею. Она смотрит вниз и видит тучи, бесконечные полчища туч. Дует что есть сил и высвобождает воздушный коридор. И видит в нём… Что это? Что там такое? Лучик хочет знать и не хочет. Почему так больно? Ветерок создаёт тягу. Чувствуется, что сил ей не хватает, но она собрала их все и упрямо тащит, буквально вырывает из-под туч наверх маленькую облачную платформу. Хватается за неё, почти свешивается из люка вниз головой, упираясь ногами, и продолжает тащить. На одной воле. Ей надо вытащить!

И вот механизм люка поднимает её вместе с платформой в зал. А на ней, на этой платформе… Суетящаяся вокруг неё Ветерок загораживает, и Лучик никак не увидит... Что там? Что на ней? Кто? Ветерок отчаянно зовёт на помощь.

Нет. У Лучика внутри всё обрывается, как будто она сама рухнула вниз через люк. И успела увидеть только край платформы, но этого достаточно. Увидела такие родные руки, изрезанные руки с длинными пальцами...

Лучик вынырнула из сна и просто открыла глаза. Не дёрнулась, чтобы не разбудить Ксюшу. Только сердце пропустило удар. Лучше бы и не спала вовсе! Нет, нет, это не может быть правдой! Ей надо было убедить себя. Иначе невозможно. Иначе вообще незачем жить. Всё! Это. Просто. Сон.

Глава 12. Сияй!

Ждать, пока Ксюша проснётся, пришлось долго. У таких маленьких существ ещё бывают сложности с энергообменом, а восполнить силы, кроме сна, сейчас нечем. Лучик всё время до её пробуждения старалась унять накатывающую волнами панику. Сжимала зубы до скрежета, чтобы не стучали, и всё говорила, говорила и говорила со Звездой Памяти.

Облаков всё ещё не было видно. Вернее, не было видно вообще ничего. Остаётся надеяться, что утром, когда полярная ночь ненадолго уступит сумеркам, удастся что-нибудь разглядеть. Сколько ещё до этого времени? Кажется, что оно тянется и тянется. В крайнем случае, хоть дуновение ветра, с которым придут облака, можно будет уловить. Наверное…

Ксюша протёрла глаза и, снова увидев лишь темноту, испугалась, что Маяк им не найти. Лучик сказала ей, что скоробудет рассвет. Ну, какой-никакой. А сейчас, пока они ждут…

– Давай, подпевай мне! Пусть батарейка села, но мы сейчас и сами отлично справимся, – Лучик захлопала в ладоши, задавая ритм.

И подружки запели, сначала осторожно прилаживаясь друг к другу, а потом всё более и более уверенно. И снова как будто вернулись в тот вечер перед поступлением в Подготовишку, когда Ксюша и Мастер Фотон были у Лучика с Мастером Радугой в гостях. Лучик увлечённо учила песни из «эмпэтриплеера», а у Ксюши впереди должно было быть что-то волнительное, тревожащее, но совершенно точно хорошее…

И пели они: зачем беспокоиться, ведь после боли будет смех, а после дождя снова выйдет солнце.

Отчаянное положение, говорите? Но пусть хоть сейчас всё будет вот так просто! Почему нет? Благодаря музыке в это можно и поверить. Стоит поверить.

Посветлело. Довольно скромно, но для глаз, привыкших к кромешной темени, вполне прилично. Оказалось, и правда, первая партия облаков чуть не прошла стороной, надо нагонять! Делать нечего, немного обшивки всё же придётся отковырнуть, чтобы преобразовать в горячий пар, необходимый им для движения.

Как только догнали бодро убегающие облака и заправились до отказа, заметили сзади целую широкую гряду новых – зря Лучик поспешила с обшивкой, ну разумеется! Эти пропустить уже было бы невозможно – так плотно они шли и на разных уровнях. Теперь надо лететь как можно быстрее, а то закроют им всю видимость!

Лучик выровняла паровой агрегат точно по курсу облачного авангарда – наверняка он был пущен точнёхонько к Маяку!

Стемнело быстро, а вместе со светом ушла и вся Ксюшина бодрость. Всё-таки она слишком боялась потерять своего родного Мастера Фотона, чтобы её можно было уговорить не волноваться раз и навсегда. Лучик это понимала, поэтому снова остановилась и предложила маленькой подружке на сей раз кое-что другое:

– Сейчас всё зависит от тебя. Фары у нас нет, поэтому ты должна будешь постараться, хорошо? Смотри во все глаза – как заметишь свет Магнитного Кольца – толкай меня. Но, чур, не слишком сильно, не спихни с байка, договорились?

Ксюша хихикнула. Даже в таком напряжённом состоянии шутливый тон Лучика неизменно смешил её.

– Тебе нужно представить, что ты видишь Мастера Фотона. Родным всегда заметить друг друга легче, вы же друг друга чувствуете, – Лучик сама не очень верила в то, что выдумывала сейчас на ходу, но так малышка будет при деле, и волнение отойдёт на второй план, – поэтому я поручаю это тебе. Сама я смотреть, конечно, тоже буду, но у тебя это скорее получится. Ты же постараешься, да?

– Конечно! – горячо пообещала доверчивая Ксюша. – Я очень-очень постараюсь!

Они летели, и маленькая родная Мастера Фотона думала, изо всех сил вглядываясь в черноту: вот уже скоро его будет видно, ещё чуть-чуть! Я обязательно, обязательно его увижу! Я должна. Он ждёт меня!

А Лучик просто гнала и гнала отчаянно вперёд.

Вдруг всё озарилось. Вокруг мотооблака появилась ясная светло-зелёная аура. Но откуда свет? В небе над ними Лучик по-прежнему не видела никаких намёков на пляски огней северной авроры. Свет ближе, прямо здесь! Она в изумлении повернулась и увидела, что глаза её маленькой подружки лучатся зелёным, и вся она сияет, совсем как её одушевитель Мастер Фотон – светом полярного сияния!

– О, Премудрый Архитектор! – только и смогла произнести Лучик.

– Мой родной всегда так говорит, – тихо улыбнулась Ксюша, продолжая смотреть вдаль сияющими глазами. – Мне кажется, я его вижу! Он ещё далеко, но я его вижу. Ты была права, Лучик – родные друг друга чувствуют, – она перевела взгляд на подругу. – Мы летим правильно.

– Ты понимаешь, что сейчас произошло? – счастливо и взволнованно воскликнула Лучик. Она готова была смеяться от восторга: – Твоё предназначение проявилось! Ты видишь? Теперь Мастер Фотон сможет сам обучить тебя, и всё точно будет хорошо! Сияй, сияй, дорогая моя, и держись! Мы едем!

И Лучик на радостях рванула что есть духу, выпуская из трубы огромные клубы пара, что теперь озарялись мягким зелёным светом, словно кроны фантастических деревьев. Маленьким путешественницам больше не придётся плутать во мраке!

А вскоре они увидели яркие переливы Северного Магнитного Кольца.

Мастер Фотон, конечно же, весь извёлся в ожидании. Сидеть на месте просто невыносимо! Только бы девочки легко нашли Маяк! Как назло солнечных бурь не было, Кольцо светило тихо и ровно. Как ни поворачивай отражатели, всё равно недостаточно ярко. Остаётся надеяться, что Лучик вспомнит дорогу – они же с Мастером Радугой бывали у него в гостях. Правда, давно это было, сейчас может и не вспомнить. Память же странная штука: вот кажется, что всё помнишь прекрасно, не спутаешь и не забудешь ни одной мельчайшей детали, проходят годы, и тебе продолжает так казаться, а доходит до дела – и всё вообще оказывается по-другому…

Мастер Фотон то поднимался на башенку, где размещался зелёный фонарь и увеличительные приборы, то выбегал на самый край своей стационарной облачной платформы и оттуда вглядывался в тёмную даль. Не мог перестать метаться, хоть умом и понимал, что как бы ни была высока скорость мотооблака, доехать так быстро Лучику с Ксюшей никак бы не удалось.

В один из таких его выходов изнутри Маяка раздался резкий и довольно противный звон: снова вызывают по спецсвязи. Мастер Фотон вздрогнул. Неужели снова плохие новости? Воображение нарисовало ему немало картин одна другой страшнее, пока он бежал к переговорной точке.

– Спокойно! – тут же раздалось из прибора. Главная Планировщица решила проявить чуткость – ну, как смогла – и пресечь возможную панику. – Летят, летят! Насколько я знаю, в порядке всё, выдыхай, Светик!

Мастер Фотон схватился за сердце и на самом деле с облегчением выдохнул.

– Другие новости есть. К сожалению, не очень хорошие, – продолжила вестница. – Вернее даже, совсем нехорошие.

Да что ж такое-то!

Мастер Фотон слушал и не мог поверить. Его дорогой друг!.. А маленькая Лучик… Как же сказать ей?

– Передай, чтобы летела назад, в Канцелярию, как можно скорее! В городе на четвёртом небе больница переполнена потерпевшими, поэтому он у нас, в Медчасти, второй этаж, восточное крыло, если она вдруг не помнит. Повторяю, состояние его критическое, в себя не приходит, – тон Планировщицы стал доверительнее: – Мы нашли его записи. Лучик правда ему сейчас очень нужна, он переживал за неё, ради неё и держался.

Треск спецвязи давно смолк, а Мастер Фотон всё стоял в полумраке, опустив голову, и только рядом по полу проходил бьющий в окно луч света от Кольца, резко расчерчивая комнату.

Девочки добрались до Маяка совсем обессилевшие. Картина Мастеру Фотону предстала ещё та: сами исхудали, из байка с негорящей фарой торчат клочки облаков… Но живые, главное, живые! Какое облегчение! Его переполняла благодарность Лучику – она привезла ему его Ксюшу! Любящий одушевитель, судорожно сжимая в объятиях свою маленькую родную, даже не сразу понял, откуда идёт этот ясный зелёный свет.

– Ты видишь, какие у нас успехи? – гордо похвасталась Лучик. Её просто распирало от радости за подружку. Даже тревоги на время ушли.

За эти дни Мастер Фотон очень сильно накрутил себя, продумывая и не зная, как лучше подать страшные новости, и тут, видя такой искренний восторг Лучика, совсем растерялся. Сейчас ему придётся всё это разрушить… Поэтому суть радости девочек дошла до него чуть медленнее, чем могла бы.

– Свечение? Как это? – произнёс он в замешательстве.

– Я так сильно скучала, так сильно хотела увидеть тебя! – затараторила Ксюша. – Лучик сказала: «Смотри внимательно! Родные друг друга могут увидеть», вот я и смотрела, смотрела во все глаза! И правда увидела тебя, прямо издалека увидела, как ты ждал меня тут, на краю облака! А Лучик говорит: «Ты понимаешь, твоё предназначение проявилось!», и я такая – «а-а-а-а!», ну, то есть, я так не сказала, просто внутри у меня всё – «а-а-а!», а потом я подумала: как, должно быть, Папа Юра удивится, когда увидит, что мы с тобой теперь оба светимся! Ему теперь придётся встречать нас с двумя куртками!

И малышка рассмеялась.

Мастер Фотон и Лучик переглянулись. Лучик удивилась, что даже сейчас, после всех потрясений и травм, Ксюша продолжает фантазировать про «Папу-с-земли». И в первый раз всерьёз подумала, сопоставив слова, которые маленькая подружка говорила во сне, и эту счастливую болтовню, что, может быть, это и не фантазии вовсе. Как бы ни было невероятно такое предположение. Так долго искала путь к нему… Что это значит? Её земнонародное имя…

А Мастер Фотон даже и не знал, что ему думать: с одной стороны, он понимал, что его родная сейчас в нервном перевозбуждении, и это совсем не так безобидно, как кажется. С другой стороны – теперь она дома, он отогреет её, сделает всё, чтобы она скорее пришла в себя. И, в конце концов, это действительно огромное счастье – способности проявились, и теперь не будет таких мучительных волнений за её будущее, он её всему, всему научит! А Лучик… О, Премудрый Архитектор! Единственное, что он твёрдо знал – то, что ей, уставшей с дороги и тоже явно взбудораженной и переволновавшейся, никак нельзя сразу вываливать вот это вот всё про критическое состояние… Но совсем не сказать… Нет, конечно же нет. Но сначала накормить. Полчаса всё равно ничего не решат. И он скорее повёл девочек к уже накрытому небогатыми припасами столу.

Сразу после, всё после…

Лучик с набитым ртом смеясь рассказывала, как они улепётывали от чего-то, что она приняла за ракету. Ксюша – про то, как сел плеер, и они ждали облаков и сами пели песни. Подружки не замолкали – так выходило напряжение. А Мастер Фотон думал. Вот с чего тут надо начать рассказывать, чтобы не напугать?

– Лучик… – наконец начал он. – Мне бы очень хотелось оставить тебя здесь отдохнуть с дороги, да и вообще, чтобы ты погостила у нас с Ксюшей… Но меня попросили сказать тебе, чтобы ты летела в Канцелярию сразу. Нужна твоя помощь…

– А, в развозе? Знаю, – прихлебнув чай, легко бросила Лучик. – Сейчас полечу, конечно! Там у них как всегда транспорта не хватает, недаром родной всегда на техническое оснащение ругается.

– Нет, там вот как раз насчёт твоего родного…

Лучику разом вернулся весь её страх, всей тяжестью обрушился на неё, оборвав сердце, да ещё и с таким новым довеском! Чашка выпала у неё из рук, гулко бухнув по столу.

– Что с ним?

И только одно в огромных глазах: умоляю, скажи, что жив!

– Он в Медчасти, в Канцелярии, – Мастер Фотон посчитал, что тут лучше не растягивать и дать конкретную информацию. – Вроде его облачко задело снарядом, и тебя просят скорее вернуться, потому что он тебя очень ждёт, ему нужна сейчас поддержка родного существа.

– А я ведь знала, я видела во сне, всё, всё в нём было правдой, – забормотала Лучик, и с горечью и болью вскинулась: – Что же ты сразу не сказал?! Мне надо было тут же лететь!

И немедля выскочила из домика – скорее, скорее к мотооблаку! Фотон, жестом прося Ксюшу остаться за столом, бросился за ней.

– Ты бы не смогла поесть, а тебе это было необходимо, хотя бы даже для того, чтобы были силы добраться, – догоняя, он пытался объяснить. – Пойми, тебе сейчас надо себя сберечь. И ради родного тоже. Нужно же будет его поддержать. Нужны силы.

Лучик притормозила и опустила голову, соглашаясь.

– Посмотри на меня, – Мастер Фотон взял её за плечи и заглянул в глаза. – Всё будет хорошо. Да, я не могу этого знать, но это установка. Тебе нельзя в этом сомневаться – всё будет хорошо. Ты прилетишь и поможешь ему.

Лучик кивнула.

– Он поправится, и никак иначе. А мы с Ксюшей всегда мыслями с тобой, мы тебя очень любим, – Фотон кивнул на встревоженное светящееся личико, выглядывающее из окошка дома.

Лучик улыбнулась и махнула маленькой подруге, чтобы та не волновалась.

– Так, а теперь мы должны починить твою фару.

– Нет, мне надо сразу… – засопротивлялась Лучик.

Но Мастер Фотон возразил ей спокойно и рассудительно:

– С фарой ты доедешь гораздо быстрее и безопаснее. Надо же видеть, куда летишь.

– Полечу по Звезде Памяти, – тускло ответила Лучик, чувствуя, как подступают слёзы. Правда в том, что Звездочёт умер, и Мастер Радуга умирает. Она теперь совсем одна, и всё, что ей осталось – это свет далёкой звезды и призрачная надежда. Да что там её, этой надежды…

– По Звезде Памяти, – вздохнув, повторил Мастер Фотон. Он ведь всё понимал. Но… – Нет. Нет, так не пойдёт. Сейчас я сделаю тебе фару, сделаю быстро. Это будет полумера, конечно, но ты, по крайней мере, всегда увидишь, куда тебе лететь. Поверь, это сэкономит время.

Они подошли к повидавшему виды за эти дни мотооблаку. Мастер Фотон начал собирать энергию внутри себя и формировать в руках светящийся шарик. Лучик грустно улыбнулась.

– Я так любила эти твои огоньки…

– А сейчас что, не любишь? – спросил сияющий Мастер.

– Сейчас я не знаю, что вообще имеет значение. Из той, прошлой жизни… Теперь война идёт, внизу погибают люди, и… даже у нас погибают… и вон, сколько подготовишек пострадало… А я как подумаю, что мой родной там где-то лежит… – Лучик судорожно вдохнула. – Тогда всех моих забот-то было, что я там что-то не реализуюсь… в столовой, видите ли, работать скучно… И как я только могла переживать из-за этого? Из-за таких незначительных вещей!

Мастер Фотон с грустью посмотрел на неё.

– Не надо. Не обесценивай. Никогда не надо обесценивать нормальную жизнь. Конечно, некоторая лишняя шелуха отпадёт, но это совсем не значит, что ничто из твоей нормальной жизни, из твоих опасений, желаний и стремлений, не имело и не имеет значения. Даже если сейчас так кажется…

Огонёк получился очень ярким, Мастер Фотон вложил в него много сил. Ничего, потом восстановит, зато гореть наверняка будет долго, особенно под стеклом фары. Он запустил его туда, и тот задрожал, приживаясь на новом месте.

– Ну вот. Теперь можно и снова в седло, – Фотон поджал губы и печально посмотрел наверх, где тихо мерцала громада Северного Магнитного Кольца. Обнял Лучика на прощание. – Береги силы, дорогая моя. Ради Мастера Радуги. Ради нас и ради себя.

Маленькая Ксюша выбежала из дому с сумочкой, набитой какими-то съестными припасами, едва дотянувшись, молча перекинула подруге через плечо, и тоже крепко-крепко обняла.

Снова в седло! Пока Лучик была за старшую и несла ответственность, она держалась, а тут… Слёзы застилали ей глаза, но она летела на предельной скорости, игнорируя опасность попасть в атмосферный фронт. Под паровым мотоциклом на огромных просторах клубились наконец подоспевшие сюда облака, а сверху, из холодной всеобъемлющей черноты светила, медленно истаивая, Звезда Памяти.

– Знаю я, знаю, как на самом деле всё! Совсем плохо! Так ведь? Совсем плохо… Папочка мой… Не звонили бы иначе, ведь зачем? Знают же, что я и так не стала бы задерживаться… Папочка, дождись меня, только дождись! Жив ли ты ещё?

Жив. Знаю. Я знаю. Защита родного. Ты всё время думал обо мне, хотел оградить от всего плохого, до последнего! Это осталось. Я чувствую. Едва ощутимое, но осталось! Ты, наверное, без сознания, папочка мой… Сердце-то ещё тогда знало, что всё стало не так, но оставшаяся в тебе жизнь, или что там… воля, может быть… она продолжала беречь меня. Даже сейчас продолжает. Ты же таким самоотверженным всегда был! Жизнь уходит, а ты всё переживаешь обо мне... Подожди, мой родной. Пожалуйста, потерпи! Я тебя тоже защищу!

Надо же, как же это так?.. Сейчас, когда с родным беда, всё вообще отошло куда-то на задний план. Война… Всё это горе… Вот так это, оказывается, бывает? Моё собственное горе, моя боль, она теперь затмевает всё. Вот как было ужасно раньше, и думаешь – больше уже некуда, а сейчас всё во сто крат острей… Вот как, оказывается…

Друг мой дорогой! Ещё когда ты погиб, я поняла, насколько всё может померкнуть. Прочувствовала. Когда за Ксюшу испугалась – тоже… И вот сейчас. Как жить-то теперь дальше, скажи мне?.. А если родной тоже погибнет? Хоть с Ксюшей всё хорошо будет... Ох, как я надеюсь… Она с родным, теперь восстановится… Как мне хочется, как же мне хочется тоже! Тоже к родному! Чтобы он жил. И чтобы ты жил. Но это уже невозможно.

Лучик во время своего полёта передумала ещё столько всего насчёт общего и личного горя, проговорила так много раз по кругу мольбы и обещания, что, наконец, поняла – сил больше не осталось. Особенно убедил её в том, что так изводить себя нельзя, один нехороший момент. Когда она, то ли на миг отключившись, то ли слишком уйдя в себя, не заметила, как оказалась под облаками, дезориентировалась, а байк уже шёл прямо к земле. Обнаружила, только чуть не оказавшись на критически малой высоте – река блеснула совсем близко в свете фары, и Лучик в последнее мгновение ушла вверх. Нырок был настолько резким, что отрезвил мотоциклистку. Так, надо успокоиться, остановиться, размять скованные напряжением руки-ноги и, может, немного поесть, что ли. А то она точно до Канцелярии не доберётся. Прав был Мастер Фотон – рассчитывая силы, доедешь быстрее.

Лучик выбрала воздушный поток, что шёл в направлении Небесной Канцелярии, чтобы дрейфовать вместе с ним в нужную сторону, и припарковалась на плотной и пушистой попутной туче. Села, облокотясь на своё мотооблако, с тёплой благодарностью развернула припасы, собранные Ксюшей, и, не особо разглядывая, что они из себя представляют, запихнула в рот кусок побольше. Стрессующий организм еду не принимал, пришлось буквально заталкивать. Надо, надо хоть какую-то энергию получить. Как она поможет родному, если в самой не будет ни капельки сил?

Кое-как поела, встала на подножки, потянулась и как следует покрутила руками, после чего снова села и запрокинула голову, глядя на звёзды. И тут ей показалось, что Звезда Памяти потускнела. Да, Мастера Звездочёты говорили, что так будет, что это неизбежно. Приходит время ей рассеяться. Но Лучик не ожидала, что всё случится так скоро. Нет! Нет, это несправедливо!

– Ты не должен пропасть! Не бросай меня! Неужели ты вот так исчезнешь в огромных пустых пространствах без следа? Как твоя жизнь могла прерваться так несправедливо? А теперь развеется последнее? Нет! Сияй, пожалуйста, сияй! Хотя бы даже звездой. Звёзды были тебе всего дороже… Ты должен был жить. Жить и зажигать их…

Крутящиеся у неё в голове мысли потихоньку стали складываться в пока ещё неосознанное решение. За очередными подступившими слезами пока ещё так неявно. Лучик прыгнула в седло и снова погнала во весь опор, не сводя глаз со Звезды, как будто боялась навсегда потерять её, если выпустит из виду.

– Чёртова война! Ты должен был жить, и столько ни в чём не повинных людей – жертв этой войны – должны были! Почему я живу, а вы нет? Я бы поменялась с вами, если бы можно было. Но… я хочу жить. Так хочу жить! А они? Все эти люди, они же хотели не меньше. Я живу, а они нет. И ты – нет. И это разрывает меня, не даёт мне покоя. Не будет мне теперь покоя, понимаешь?!

Мне остаётся только помнить. Помнить… Мне всё равно нельзя с вами поменяться, сколько ни рассуждай. Поэтому я буду жить теперь и ради вас тоже. Вы будете говорить через меня. Если только захотите, если сочтёте достойной…

Она смахнула слёзы. За вылетевшими сумбурными словами остался стержнем внутри ясный звёздный свет. Решение в её душе уже было принято.

Глава 13. Память и надежда

В клубах пара Лучик ворвалась на восточную облачную парковку Небесной Канцелярии. Как бы ей ни хотелось домчаться на своём байке прямо до Медчасти, всё же она не стала пугать коллег и пустилась бегом. Увидев её, собравшиеся под дверью палаты вскочили на ноги. Тут были Тётушка Тучка, Лёгкий Ветерок, Гром, Молния, Северный Ветер, Маленький Мастер и Главная Планировщица. Все притихшие и подавленные. Лучику тут же шепнули, что Мастер Радуга в себя пока не приходил, и сейчас у него дежурит Мистер Туман. Он своей силой как может поддерживает в нём жизнь.

– Если б не Туман! Но нужна родная энергия, её ничто не заменит, – сказала Планировщица.

Лучик, осознав, что родной жив, не без труда поборола желание тут же вломиться в палату. Сейчас, сначала пару вдохов-выдохов, а то так запыхалась… И тут в её поле зрения попала Ветерок. Она резко шагнула к ней:

– Я всё видела. Ты…

– Что? – испуганно пролепетала та. – Я не… Прости, я… я не уследила…

Но Лучик не слушая сжала её в объятьях.

– Ты вытащила его. Спасла. Я всё видела. Просто не знаю, как благодарить тебя…

Затем повернулась ко всем присутствующим:

– Спасибо вам! Всем вам. Вы всё время были здесь, пока меня не было, дежурили… – и с чувством повторила: – Спасибо! Я пойду к нему.

Она ещё раз растерянно обвела взглядом коридор. Ей показалось, что, отразившись откуда-то из-за угла, на стене мелькнул алый блик, как те, что мерцают под кожей у Мастеров Закатно-Рассветного Освещения. Но это сейчас не имело значения, мало ли, что там. Она уже шагнула было к двери, как к ней подошёл Маленький Мастер. Он взял её за руку, отвёл чуть в сторону и сказал, скромно и тепло улыбнувшись:

– Мастер Радуга мне помог, когда я был потерян и не знал, как мне быть. Он нашёл самые верные слова. Слова, которые успокоили и снова вдохновили. Он дал мне надежду. А сейчас ты пришла и озарила всё новой надеждой, мы все это почувствовали. Это у вас с родным общее. И хоть ты сейчас растеряна и, возможно, не уверена в своих силах – просто отбрось эту неуверенность пока. Сосредоточься на результате. Как будто всё уже получилось. И надежда выживет.

Он смущённо поджал губы и слегка похлопал её по руке. Лучик благодарно улыбнулась ему.

– Да, всё будет хорошо. Я пошла.

Она ещё раз ободряюще улыбнулась всем присутствующим, решительно мотнула головой и услышала, уже заходя в палату, как Северный Ветер шёпотом спросил у Тучки: «А маленькая Лучик-то нашего Мастера Радугу откуда знает?», и как Тётушка не выдержала и рассмеялась. Надо же – та, казалось бы, уже давно забытая конспирация хоть на ком-то сработала!

В палате было вроде бы светло, но лучи осеннего солнца как будто смущённо тускнели, оказываясь поблизости от исполинского и мрачного Мистера Тумана. Тот сидел, опустив голову, рядом с кроватью, спиной ко входу, и почти загораживал лежащего на ней. Само пространство и время, казалось, менялись, странно прогибались в его присутствии. Лучик почувствовала, что входит в какое-то поле. Вокруг всё застыло, даже пылинки, проблескивающие в свете солнца, почти не шевелились. Она поняла, что могучий Мастер тормозит само время. Время её родного Мастера Радуги.

Лучик так боялась того, что увидит! Она сразу заметила, что нигде в комнате не было тех нежных цветных бликов, что всегда сопровождали её одушевителя, будто сотканного из света. Шаг. Поверх одеяла безжизненно простёрты посеревшие руки… ещё шаг… и вот она видит самое родное во всех небесах лицо, полностью лишённое цвета. Лучик едва сумела сдержаться и не вскрикнуть. Вспомнила стёршиеся, истаявшие черты Звездочёта, когда он лежал там, на постаменте. Неужели с её родным тоже будет так? Она яростно прогнала эти мысли. Да, всё очень плохо. Но она уже здесь. И она сделает для родного всё!

Мистер Туман как будто не слышал её приближения, но почувствовал эту мысль. Поднял голову и молча повернулся к ней. Тяжёлый многотонный взгляд придавил её на миг, но тут же окутал настолько явным теплом и состраданием, что у Лучика перехватило дыхание. Если можно было бы обнять взглядом, то это ощущалось бы именно так. Он понимал и разделял её боль.

Он поднялся во весь свой огромный рост.

– ЛУЧИК…

– Мистер Туман…

Они кивнули друг другу. Больше ничего и не нужно было говорить. Мистер Туман передавал ей Мастера Радугу с рук на руки, отпуская ход времени. Всё, больше нельзя медлить!

Лучик кинулась к родному, прижалась, полностью раскрывая душу и сердце со всей своей огромной любовью, чтобы живая энергия её перешла к нему, беспрепятственно потекла вместе со слезами. И, конечно, уже не видела, как Мистер Туман последний раз взглянул на них и бесшумно вышел, оставив родных друг с другом. Лучик ничего не видела, ничего не чувствовала, кроме растущего вокруг них с Мастером Радугой купола. Она свернулась калачиком у него под боком, уткнулась, такая маленькая по сравнению с ним. Но ей хватит силы, ведь она его так любит! Теперь она даёт ему свою защиту – защиту родной.

Когда друзья уже спустя несколько часов после захода солнца решились зайти в палату, там всё сияло от нежных цветных бликов.

Лучик очнулась оттого, что кто-то негромко переговаривался прямо над ними:

– Вот что значит – родная энергия! А? Делает своё дело!

– Да… Конечно, состояние пока ещё тяжёлое, но стабильное.

– Нет угрозы жизни, как думаешь?

– Нет, явно. Смотри, цвет лица даже вернулся. Надо, чтобы Лучик пошла отдохнуть. Уже сделала всё, что могла. Молодец она, конечно… Теперь просто надо будет приходить регулярно…

– Тш-ш-ш, смотри, мы потревожили…

Лучик открыла глаза. Упадка сил она, к удивлению, не чувствовала. Даже какое-то приятное тепло переливалось внутри – как будто всё правильно. Обнаружила, что её приобнимает рука родного, бледная, но уже точно не безжизненная, как ещё недавно казалось. Она осторожно вылезла из-под неё, бережно уложила поудобнее, а сама встала с постели, моргая и собираясь с мыслями. Голова подкруживалась.

Медики, что пришли на ночной обход, настоятельно порекомендовали ей идти отдыхать до утра. Мастер Радуга не проснётся ещё очень долго. Но они проследят, и если что-то понадобится – сразу оповестят. А вот утром неплохо будет прийти и посидеть с ним ещё. Повреждения слишком серьёзные, тут за один раз не вылечить.

Лучик нехотя послушалась. С нежностью погладила родного по бледно сияющим серебристым кудрям и тихонько вышла. Под дверью оставались сидеть чуть сонные Гром, Молния и Ветерок – была их очередь дежурить. Она поговорила с друзьями пару минут, поделилась своим огромным облегчением – жизни Мастера Радуги уже ничто не угрожает! И тут ей снова показалось, будто тёмно-красные блики метнулись по стене, и чья-то тень проскользнула в соседний коридор, стараясь остаться незамеченной. Багряна? Но что ей жаться по углам? Это совсем не в её характере. Лучик подумала, что, может, это просто у неё всё плывёт перед глазами – всё-таки энергии она потратила немало, ещё и не то почудится!

Ребята заверили, что уже настроились посидеть ночку на страже, уходить не собираются – и не уговаривайте! И если вдруг Синьор Радуга надумает проснуться, кто-нибудь из них тут же побежит за ней, а двое других не оставят их дорогого пациента в одиночестве, пусть Лучик даже не переживает! А уж ей точно-точно надо пока отдохнуть!

Но идти спать Лучик явно не спешила:

– Если что, ищите меня в баре. Лучший отдых – смена деятельности! – бодро заявила она друзьям. – Что-то потянуло поработать. Внезапно! Чувствую, что так будет лучше всего.

И она чуть нетвёрдым шагом пошла через переходы и тёмные залы Небесной Канцелярии. А по дороге к бару свернула в Звёздный – у неё ещё есть дела. Очень важные дела. Но распространяться о них Лучик не торопилась, и поэтому пусть её разговоры со Звездочётами пока останутся конфиденциальными.

Щёлк! Проснулись, разгорелись цветные лампочки над стойкой. Как же здесь всё-таки уютно! Лучик заняла своё рабочее место, смахнула пыль со стойки и начала в задумчивости протирать стаканы. Наверное, не придёт никто – не знают же, что бар открылся…

Но не прошло и пары минут, как невесть откуда начал собираться народ. Температурщики робко заглянули первыми: «это что это тут за огоньки горят?» А за ними следом потянулись и другие посетители. И как только слух прошёл? Лучик совершенно не ожидала такого наплыва.

– Ребят, вы откуда здесь?

– Да просто… Мы тебя очень ждали, – улыбнулся один из Температурщиков.

– Вот, ходим мы, ходим кругами, проверяем время от времени, а тут – оп! Наша Лучик и на месте! – добавил его напарник.

– Выпить наверняка просто хотели, хитрецы! – засмеялась Лучик и шутливо погрозила пальцем.

– Ничего подобного, – заявил Мастер Рассвет. – Думаешь, мы к тебе выпивать ходим?

– Не, ну выпить мы, конечно, не прочь, – быстренько вставил Температурщик, но сам же и добавил, – но дело не в этом!

Рассудительный Мастер Рассвет продолжил:

– Я тут могу претендовать на объективность. Ты же знаешь, что я вообще к высокоградусному равнодушен – и своего огня хватает, – он сдержанно усмехнулся. – Ты знаешь… Просто ты была нам настоящим спасением всё это время, вот что война идёт. Мы приходили к тебе сюда, чтобы выдержать.

– Да-да, это правда, – закивали Температурщики. – Кто, как не Лучик, поддержит, успокоит и воодушевит!

– Да, – Мастер Рассвет поднял на неё глаза с тёплыми алыми проблесками. – Твой дар – воодушевлять. Ты должна знать, как мы все тебе благодарны. А ведь тебе труднее, чем многим. Мы знаем… И вот что. Мы тебя тоже повоодушевляем сейчас, – веселее прибавил он под одобрительные возгласы сидящих за стойкой. – У нас тут много историй накопилось, думаем, и у тебя есть что рассказать. А вместе всё легче перенести, ведь правда?

Лучик даже сказать ничего не смогла, к горлу подкатил ком. Ведь это то, чего она всегда хотела – быть нужной. И теперь она это почувствовала.

Разговоры в баре не умолкали до того момента, как горизонт подёрнулся дымкой и начало светать. Мастер Рассвет поспешил на Закатно-рассветную вышку, его бригада была уже там. Засидевшиеся Дождевики и Температурщики тоже засобирались:

– Увидимся днём в столовой!

– Да-да, берегись, мы придём на обед! Просто так ты от нас не отделаешься!

– Я ваших угроз не боюсь! – весело ответила им Лучик. – Только попробуйте мне потом первое не съесть!

Она быстренько прибралась и закрыла бар. Ну вот. А теперь – самое важное дело.

В Звёздном зале Мастера догашивали свои последние звёздочки. Утро медленно раскочегаривало краски, приличествующие сдержанной осени. И вот, Звезда Памяти осталась на небе одна. Вскоре дневной свет сделает её почти совсем невидимой. Лучик подождала, когда все уйдут и оставят её наедине с ней. Она подошла к прозрачной стене опустевшего зала. На душе было тихо. Как может быть только на туманной заре.

Она слушала.

«Здравствуй, дорогой друг!»

Слушала, как течёт свет. Световые волны рассеивались в холодной пустоте, неизбежно, безвозвратно истончаясь.

«Как ты учил меня?»

Надо перенаправить. Установить связь и…

«Прочувствовать»

Я тебя помню. Каждый твой жест. Быстрые, но плавные движения. Как ты смущаясь опускал глаза и улыбался, а из-под ресниц твоих всё равно шёл свет. Как ты берёг тех, кто тебе дорог, в каждом малейшем проявлении ненавязчиво заботился. Звук твоего голоса помню. И всё, чем жила твоя душа. Я всё это знаю и всё это со мной…

«Ну вот, никак мне не удаётся не плакать…»

А теперь надо собрать свет, как все воспоминания о тебе, и забрать в своё сердце из далёкого холода.

«Вдохнуть…»

Свет Звезды Памяти мягко перетёк к ней и растворился внутри. Лучик ещё долго стояла, закрыв глаза. А когда открыла, они тихо сияли, как ясная далёкая звезда.

Лучик ойкнула, посмотрела в небо, шёпотом высчитывая, подошла к приборам, что стояли в углу зала, перепроверила, ещё подумала и на всякий случай записала на ладошке координаты. Так, ну вроде всё в порядке. А теперь бегом в Медчасть, к родному.

У палаты её ждала Главная Планировщица.

– Ну наконец-то, – проворчала она. – У меня ещё куча дел! Давай, заходи, а потом Тучка придёт, подменит тебя. Ты же в столовую выйти в обед надумала, мне сказали?

– Ну да, наверное… – неуверенно проговорила Лучик, в очередной раз удивляясь, как быстро в их Канцелярии становится известно всё и всем. Даже то, что она ещё и сама не решила толком.

– Ну и правильно, молодец, – одобрила Планировщица. – Чего без дела сидеть, зря грустить только! Нормальная жизнь хоть потихоньку наладится. Все обрадовались, что ты вернёшься.

Лучик растроганно хмыкнула.

– Так, это тебе, – Планировщица сунула ей в руки большую тетрадь. – Записи Мастера Радуги. Бортовой дневник. Почитай, тебе полезно будет, учитывая твоё новое занятие.

– Спасибо… – Лучик совсем растерялась – неужели и про это уже знают?

– Давай, иди уже, – Планировщица решительно пожала ей руку и, бойко стуча каблучками, без промедления отправилась организовывать, решать и улаживать.

Мастер Радуга всё так же лежал без движения. Но блики, разбегающиеся по стенам и потолку палаты, внушали осторожный оптимизм. Лучик села на краешек постели, взяла руку родного в свои и тепло улыбнулась.

– Ну что, папочка. Дочь твоя непутёвая теперь… – она помедлила, – Ай, ну ладно, пока рано говорить. Вот когда сделаю… Ты, главное, поправляйся. Это самое-самое важное!

Лучик ещё долго сидела, гладя его руку, а потом открыла тетрадь и начала читать.

Через некоторое время пришла Тётушка Тучка, встревоженная и потерянная.

– Что такое? – Кинулась к ней Лучик.

Тучка замялась:

– Не знаю даже, как и сказать…

– Ну что? Не пугай меня.

– Да вот… – Тётушка подняла на неё глаза, готовые наполниться слезами. – Звезды не видно. Исчезла. Я ведь всегда смотрю на неё, даже днём различаю, а тут… Знаю, что скоро уже не будет её, но…

– Тётушка! – поспешно и ласково стала убеждать её Лучик. – Всё в порядке! И если получится как задумано – а я очень и очень постараюсь, чтобы получилось – Звезда Памяти теперь никуда не пропадёт. Никогда, пока я жива.

Тучка, не говоря ни слова, со всем своим темпераментом сжала её в объятьях. Она всё поняла.

В столовой Лучику устроили по-настоящему тёплый приём. Обед прошёл в такой приятной обстановке, что она ни на минуту не пожалела, что решила вернуться. Даже сил прибавилось! Она никогда раньше не носила фибулу с эмблемой работников Пищевого цеха, даже сделанную специально для неё – с рюмочкой, ведь она ещё и бармен. А сейчас взяла и нацепила. А что? Вот так вот! А с внутренней стороны одежды незаметно прикрепила четырёхконечную звёздочку.

Вечером Лёгкий Ветерок разогнала собравшиеся за день облака, и все увидели, что Звезда Памяти снова взошла на небо – ещё более яркая и ясная, чем раньше. Сотрудники отложили дела, остановились, залюбовавшись, многие загрустили, задумались… Все сошлись во мнении, что это замечательно.

Сама Лучик не была довольна – ей всё казалось, что криво, косо, и вообще… Мастера Звездочёты подбадривали, говорили, что главное – с душой! Она же будет стараться, и с постоянной практикой обязательно станет получаться лучше и лучше.

Да, стараться она точно будет! Но сейчас так устала… Сил ушло слишком много, надо научиться распределять грамотно. В бар Лучик решила выходить через ночь, пока не приладится. Сегодня лучше пойти посидеть с родным это время.

В палате была Тётушка Тучка, они уютно устроились у постели Мастера Радуги, и Лучик начала рассказывать. Так хотелось поделиться с ними обоими, пусть даже родной, скорее всего, её и не услышит…

– Вот я искала себе место, – пожала плечами она, – и оказалось, что то, чего я всегда хотела, у меня уже есть. И я вернулась в столовую. Я могу быть нужной, подбадривать, выслушивать – на такой работе это вполне удобно, особенно в баре. Мне тут сказали, что я умею воодушевлять, что меня ждали… Что же ещё нужно? Вот ты, Тётушка, говорила, что это не мой небесный этаж, но сейчас мне кажется, что очень даже мой. Я сама его выбрала.

– Так и прекрасно, девочка моя! – ответила Тучка, – Я почему говорила, что не твой? Потому что тебе самой не нравилось. Видимо, тебе до него просто доехать надо было.

Они обе тихонько засмеялись.

– Точно! Я доехала и вышла на этом этаже. Ну а красивое занятие для души… Сейчас не до того, думала – с родным беда, война идёт… Но тут не просто блажь. Тут я чувствую, что так надо.

Тётушка понимающе закивала. И Лучик продолжила:

– Уж как смогу, но я буду зажигать Звезду Памяти. Она должна остаться на небе. Буду зажигать её в память о Звездочёте и о всех жертвах этой войны. Мы увидим ещё много боли. И Звезда будет гореть в память обо всех жертвах. Чтобы живые помнили и жили.

Лучик помедлила. Ей было непросто выразить словами то, что переполняло её душу всё это время. К тому же и неловко говорить о себе, да ещё такое сокровенное, пусть даже Тётушка Тучка совсем своя.

– Девочка моя хорошая, – грустно улыбнувшись, сказала та, – не волнуйся, рассказывай всё, как думаешь. Я же вижу, что тебе нужно поделиться.

– Понимаешь… – Лучик опустила голову и уставилась на свои руки, сложенные на коленях. – Я ещё почему это делаю… Я чувствую, что обязана состояться теперь и за себя, и за них – тех, кого больше нет, раз уж я осталась. Работать в два раза больше, – она подняла полный печали и в то же время какого-то удивительного света взгляд. – Ничего, ведь во мне все те жизни, что оборвались, что не состоялись, они теперь в моей памяти, в моей душе. Всё, что я буду делать, я буду делать и ради них, всегда помня о них, продолжая их, – Лучик с болью посмотрела на неподвижно лежащего Мастера Радугу. – Я тут столько всего у родного в записях прочитала… Столько свидетельств. Все эти погибшие… убитые… Неужели они с их чувствами и мечтами были достойны жизни меньше? Нет. Просто так получилось, что оказались там они, а не я. И теперь это моя ответственность – помнить. Раз уж я живу. Они продолжат свой путь в том, что делаю я.

– Продолжат. И наш Звездочёт тоже, – чуть слышно сказала Тётушка.

– Да.

– Ты Багрянку-то видела? – вдруг сменила тему Тучка. – Вы же с ней дружите. Что-то она в последнее время странноватая какая-то. Проведала бы ты её, может, на днях…

Лучик решила, что обязательно зайдёт к подруге, но что-то совсем замоталась: забота о родном, который всё не приходил в себя, Звезда Памяти, работа в столовой и в баре – всё это требовало больших моральных и физических сил. А их же ещё восполнять надо, неплохо бы спать хоть иногда… Поэтому она всё откладывала и откладывала: «Вот сегодня обязательно! Нет, всё-таки завтра… Но завтра уж точно!» Неизвестно, сколько бы так ещё продолжалось, но в одну из ночей Багряна пришла к ней в бар сама. Невозмутимо закинула ногу на ногу, отбросила назад чёрные с алыми проблесками волосы и заказала огненный шот. Багряна как Багряна, ничего необычного…

– Слушай, это же я тебя видела несколько дней назад там, в коридоре Медчасти? – после радостных приветствий спросила Лучик, наливая подруге.

– Не думаю, – уклончиво ответила та.

– А я была почти уверена, что это ты мелькнула. Тон искорок прям твой. Правда, я удивилась – чего бы тебе прятаться?

– Я не пряталась, – фыркнула Багряна и спохватилась, – в смысле, я БЫ не пряталась.

– Если бы не… – хитро подзадоривая, протянула Лучик, – какой-то особый интерес, да?

– Нет.

Багряна шутливый тон не поддержала. Прямо отрезала. Лучик удивилась: подруга никогда не упускала возможность повалять дурака и весело попикироваться. А тут – то ли рассердилась, то ли смущение постаралась скрыть. И зачем только полезла к ней? Как будто вся из себя такая любопытная Варвара… Теперь неудобно.

Багряна почувствовала, что лучше сгладить ситуацию, и принялась расспрашивать о Звезде Памяти. И мало-помалу разговор стал вполне доверительным. Лучик даже показала ей свою фибулу-звёздочку.

– Так всё-таки теперь ты Звёздный Лучик? – с подначивающей улыбкой спросила Багряна.

– Да нет, просто Лучик. Мне нравится это имя, и не нужно какого-то специального статуса или признания для дела, которое я просто считаю правильным. Я теперь и так знаю, что могу. И, ты представляешь? Мне нравится работать в столовке тоже.

– Ого! – изумилась Багряна.

– Внезапно, да? Вот ты говорила, что дело нужное, а я не понимала. А сейчас чувствую, что всё как надо, всё правильно.

Лучик налила подруге ещё один шот, подумала и плеснула себе тоже:

– Чокнемся?

– А так, можно подумать, мы недостаточно чокнутые? – усмехнулась Багряна.

– Всегда можно чуток ещё! – веско заявила Лучик.

– И то верно.

Раздался бойкий звон. Девчонки залпом выпили пылающее содержимое стаканчиков и, смеясь, выпустили из носов пар.

Но, как говорят в народе небесном – молнию в туче не утаишь. Багряна долго маялась, алое пламя зари волнами переливалось под кожей, предательски бросаясь в щёки. Но, наконец, она не выдержала и решилась спросить:

– А как себя чувствует… ну… Мастер Радуга? Что говорят?

Лучик с досадой вздохнула:

– Да что-то ничего не говорят, кроме того что надо ждать. Сколько ждать, похоже, и сами не знают. Вот ждём…

Посмотрела на взволнованную подругу и предложила:

– Хочешь, зайдём к нему?

– Нет… наверно нет, – замялась Багряна. – Мне всё-таки неудобно…

– Да что неудобно? – Лучик удивилась её смятению и сказала это так мягко, как могла. – Там всё время кто-то из друзей приходит, почему бы и тебе не зайти?

Багряна подняла на неё робкий взгляд, полный благодарности и печали – такого Лучик у неё никогда не видела – и покачала головой:

– Не могу, прости. Ты просто иногда рассказывай мне, как у него дела, хорошо?

Лучик кивнула. Поняла, что настаивать не нужно.

– Спасибо… – прошептала Багряна. И вдруг, вернув весь свой задор, шутливо пригрозила: – Ничего! Пусть только попробует нам не поправиться!

В ожидании прошло много дней, сложившихся в недели, а затем и месяцы. Сначала казалось, что Мастер Радуга вот-вот очнётся, не сегодня завтра. Этого не произошло, и надежда начала истончаться, стало напряжённо и нервно. Лучик судорожно искала варианты – наверняка же что-то ещё можно сделать! Отдавала все силы и не находила. А потом отчаяние переросло в глухую тоску, лишающую воли и желания что-либо делать. Да ещё и проклятой войне конца-края не видно…

Но в один момент Мастер Радуга просто проснулся. Как ни в чём не бывало встал, подошёл к задремавшей на стульчике рядом с его постелью родной и заботливо укрыл её одеялом. Она вздрогнула и подскочила, не веря глазам:

– Папочка! Как ты… Как же… Лежи, что же ты встал? Тебе нельзя так резко…

– А что? Я выспался, хватит валяться, – пошутил Мастер Радуга.

– Ну тебя! – Лучик не знала, плакать ей, смеяться, сердиться или скакать от счастья. – Я так за тебя боялась! Ты же… Ты же почти три месяца без сознания был!

Бросилась к нему на шею и разрыдалась.

– Ох уж эти родные! Подремать уж немножко нельзя, сразу волноваться начинают, – ласково проворчал Мастер Радуга, со всей нежностью прижимая её к себе и гладя по волосам. – Ну-ну… Папа здесь, всё хорошо.

Он не стал рассказывать, как долго искал путь к ней, цепляясь изо всех сил за родную энергию. Она и сама знает. Всё знает.

Эпилог

Вот и пришла пора нам закончить эту историю. Похоже, финал снова окажется несколько открытым. Даже если и не настежь, то, по крайней мере, из него явно будет поддувать, как из форточки. Но что поделать – у рассказчика пока нет возможности заглянуть в будущее, а из того момента, где, к великому сожалению, приходится находиться сейчас, всё видится слишком неопределённым. Конечно, хочется надеяться на лучшее, немного успокоиться и внять просьбам Грома и Молнии, которые сетуют, что во всех этих приключениях им только и достаётся, что сидеть под дверями и волноваться… Посмотрим, далеко загадывать не будем.

Прошло ещё некоторое время. Мастер Радуга, едва поправившись, снова был полон решимости выйти на работу. Надо только новую установку из линз и отражателей собрать. Лучик не пришла в восторг от того, что он снова хочет лететь туда, где так опасно. Прямо скажем, она была просто в ужасе. Но ничего не могла поделать, ведь знала, что её родной не в силах усидеть на месте, раз чувствует, что он там, в самом пекле, будет нужен.

Всё повернулось неожиданным образом. Мастера Радугу начальство внезапно вызвало на ковёр, или, как говорят в народе небесном – на грозовую тучу. Вернулся он задумчивым и притихшим, разобрал приготовленные в дорогу вещи и отправился что-то переделывать в своей установке. Никому никаких подробностей не рассказал. Поговаривали только, что ему вменили превышение полномочий и неоправданный риск. Все выдохнули с облегчением, отпускать его снова никому не хотелось, да и Лучику сочувствовали.

А дело было вот в чём. В один из вылетов внимание Мастера Радуги привлекла семья, собирающаяся покинуть зону, ставшую опасной из-за постоянных обстрелов. Он увидел светловолосую девочку, которая так напомнила ему его родную, когда она была ещё совсем маленькой! Он тяжело задумался, понимая, сколько волнений и горя ждёт её, вынужденную покинуть свой дом. И тут внезапно заметил, что солдат целится вслед машине, куда села девочка с семьёй. Он знал, что не имеет права вмешиваться, но руки сами направили линзу, и луч солнца на миг ослепил приготовившегося стрелять негодяя. Машина уехала, ничего не понимающий солдат тёр глаза, а Мастер Радуга уже уводил своё облако как можно дальше, стараясь не думать о том, что сделал. Он не должен был вмешиваться, но не смог. И вот теперь ему запретили вылетать. Но причины никто в Канцелярии никогда не узнает.

Раз уж заслуженного Мастера обязали «осуществлять деятельность» только с рабочего места, ему пообещали выделить новейшие наблюдательные приборы. Возможно, с ними тоже будет неплохо видно, что и где необходимо. Хоть какое-то утешение. Да и с Лучиком он, честно говоря, расставаться совсем не хотел. Пожалуй, так действительно будет лучше.

Лучик, плохо скрывая радость от того, что родной никуда не летит, пришла помочь ему прикрутить новые линзы. Ниже, над землёй расползлась здоровенная тёмная туча, а здесь, на высоте третьего небесного этажа сияло яркое солнце, затапливая галереи Небесной Канцелярии своим светом.

– Подержи-ка вот тут. Ага, так, – Мастер Радуга с закатанными по локоть рукавами затянул гайку огромным ключом и полез куда-то под установку. – Как бы тут извернуться, чтобы оно на меня всё не упало… – Стёклышки задрожали, рассеивая ясные блики по всему залу.

– Не упадёт, не упадёт, я страхую. Знаешь, тут платформа с Маяка пришла, и мне Ксюша написала, – поделилась с родным Лучик. – Даже не просто написала, представляешь? Прислала такой же, как у неё, эмпэтриплеер! Так приятно! Пишет, что Папа Юра сделал его специально для меня, чтобы я тоже могла музыку слушать… Вот как ты думаешь? Фантазии это, или как?..

– Как знать, – усмехнулся Мастер Радуга из-под установки. – Плеер-то этот – не фантазия…

– Плеер не фантазия, – эхом подтвердила Лучик. – Но так что же… Значит, есть и Облако Душ, и вот так вот можно душе воплотиться в новом существе? Причём, душе из народа земного – у нас? Или что?

– Или держи, или бедного твоего отца раздавит, вот что! Вот и проверю заодно, как оно там устроено, – засмеялся Мастер Радуга.

– Ты не шути даже так! – сердито заявила Лучик. – Вон как весело три месяца было – обхохочешься! Напроверялся уже.

– Ладно-ладно, торопиться туда не буду, – примирительно заверил он родную.

– Пап… А вот скажи, мне тут подумалось, а почему ты меня одушевил один?

– Да кто бы… со мной вместе… ыть… согласился? – проскрежетал сквозь зубы Мастер Радуга, с усилием закручивая крепежи под установкой.

– Пф-ф-ф-ф! Серьёзно? Я ему тут без конца рассказываю, как по нему все вздыхают, а он!..

– Так то же шутки, – Мастер Радуга чуть выглянул из-под приборов, в лучистых глазах его прыгали озорные смешинки. – Мы же с тобой шутили просто. А одушевление дело серьёзное, – он наставительно вытянул указательный палец, залезая обратно, запутался в своих же руках, неосторожно чуть не сбил очки и, пытаясь их удержать, снова рассмеялся. Было понятно, что мысли о том, что кто-то там по нему вздыхает, он так всерьёз и не рассматривает.

Наладив внизу всё, до чего смог дотянуться, он встал, отряхнулся и начал настраивать новые линзы. А затем и открывать круглые окошечки на потолке, чтобы в них могли робко заглянуть солнечные лучи и, попавшись в отражатели, преломиться в призмах и рассыпаться спектром.

– Может, Тётушке Тучке стоило бы попробовать тоже одушевить… – задумчиво проговорила Лучик.

– Ты думаешь, что душа Звездочёта могла бы так воплотиться, да, малыш? – Мастер Радуга посерьёзнел и вздохнул. – Мы этого не можем знать наверняка. Как бы нам ни хотелось вернуть дорогих нам – пусть оно идёт, как идёт, искусственно ничего придумывать не нужно. Всё равно будет так, как должно. Пусть сначала кончится война.

Лучик тоже тяжело вздохнула, глядя вдаль через новый наблюдательный прибор. Пожалуй, это даже лучше, чем масштабирующие окна – охват куда больше, да и приближает хорошо.

– Наконец-то что-то действительно толковое подогнали, – хмыкнул Мастер Радуга. – Можно видеть почти все территории, где я пролетал. Приноровиться только надо.

– А зачем так широко? – удивилась Лучик. – Я думала, тебе в подробностях нужно видеть только те края, где боевые действия идут…

– О, нет, не только. Надежда нужна многим. Тем, кому пришлось покинуть дом. Кто не знает, сможет ли когда-нибудь вернуться. Тем, кто всем сердцем сочувствует. Я видел и тех, кто был против войны с другой, напавшей стороны. А поверь, таких много. Их пытались убедить, что они бессильны что-либо изменить, что их слишком мало, и надеяться им не на что. Они не знали, как им быть. И среди них были те, кто не вынес… Я видел всё это. Надежда нужна многим.

Мастер Радуга кивнул сам себе – пора. Длинные чуткие пальцы художника уложили последние штрихи в идеальную картину преломлений, и огромная тёмно-фиолетовая туча внизу дала просвет и озарилась солнцем, явив настоящее чудо. Воздушные и трепетные, сами по себе эфемерные краски объединились в пронзивший небо от края до края величественный и прекрасный радужный мост.

У людей должна быть надежда. У всех должна быть надежда. По Небесной Канцелярии тихой волной прокатилось: «Мастер Радуга вернулся!» Сотрудники залюбовались, оставив свои дела. Всё подождёт. Сейчас имеет значение только это небо и эта светлая красота, родившаяся из, казалось бы, беспросветного мрака. Мастер Радуга выжил. Надежда выжила.

Лучик обняла своего родного, они стояли у прозрачной стены и смотрели вдаль, на радугу над усталой землёй, и слёзы тихо катились из её глаз. Её родной выжил, надежда выжила. И Лучик надеется, что война закончится.

– Папа, война ведь закончится?