Слияние: Перигей

Глава 1. Выход

Лагерь военных удалось покинуть без проблем. Ночевали в выделенной для нас палатке вместе с моими и Маринкиными родителями. Утром, едва рассвело, выдвинулись в дорогу. Выходили через то же КПП, хоть идти нам надо было в другую сторону. Пришлось еще долго обходить лагерь по кругу вдоль забора. Когда компас показал, что мы можем поменять направление и наконец идти в нужную нам сторону, минуло уже часа два.

Марина, Яна, Катя и Даша, чуть отстав от нас, обсуждали что-то свое девичье. Мы с Волчком шли впереди. Позади нас шли мои родители, за ними Маринкины. Они что-то обсуждали, неспешно переговариваясь. До вчерашнего вечера знакомы они не были, так что больше общались о том, кто где жил в городе до Слияния, кто где работал, и пытались найти общих знакомых. За ними топал Костян, а за ним уже девушки.

Свернув в сторону от забора с колючей проволокой, пошли по натоптанной тропинке. В эту сторону, видимо, тоже часто ходили отряды охотников и собирателей. За границей вырубленной полосы начинался все тот же, ставший уже привычным лес. Зайдя под кроны деревьев, мы перераспределились. Разговоры прекратились, и мы стали собраннее. Несмотря на близость лагеря, гарантий, что не нарвемся на каких-нибудь тварей, не было совершенно. Наш путь лежал дальше на восток, и идти предстояло далеко. Хотелось полностью выйти из зоны обхвата разведчиков военных. Да и смысла оставаться рядом тоже не было — тут военные уже успели все основательно почистить. На общем собрании, еще вчера вечером, решено было отойти не меньше чем на три дня пути, прежде чем искать место для обустройства своего лагеря.

Даша, увидев у Кати арбалет, сразу загорелась и выпросила его себе. Младшая даже не сопротивлялась, и мне показалось, что отдала это оружие с облегчением, оставив себе только охотничий нож. Копья, вымененные у прапорщика, распределили между родителями. Маринкиной матери оружия не досталось, но она, по-моему, наоборот обрадовалась. Для того чтобы она взяла хотя бы нож, ее пришлось долго убеждать.

Наш отряд существенно вырос, несмотря на потерю Ленки. Никто из нас, за исключением, может быть, Яны, не имел нужной подготовки. Шли мы довольно шумно, несмотря на все предосторожности. Несмотря на это, никто на нас пока не нападал. Либо военные хорошо почистили территорию вокруг лагеря, либо нам просто везло. Но я понимал, что такое везение долго продолжаться не может, и старался быть наготове.

Родителям дорога давалась тяжело. Это мы были молодыми, да и привыкли уже немного к долгим переходам. А вот старшему поколению путь давался непросто. Особенно Маринкиным отцу и матери. Они были немногим старше моих, но, видимо, плохое питание в лагере сказалось на их выносливости. Когда мы наконец встали на обеденную стоянку возле какого-то ручейка, они просто повалились на землю, где стояли, тяжело дыша. Путь обещал стать дольше, чем мы планировали. Стоянки придется делать чаще и дольше, иначе они могут просто не дойти. Мои родители выглядели получше, но видно было, что тоже сильно устали. А ведь впереди еще полдня пути только сегодня!

Видя такую ситуацию, решил дать им отдохнуть подольше. Поэтому обед готовили полноценный — супец из остатков круп, макарон и тушенки. С другой стороны, торопиться нам было некуда. Конкретной цели пути у нас не было. Просто уйти подальше от лагеря и обосноваться в каком-нибудь заброшенном поселке или деревне. После обеда сразу тоже выходить не стали, еще час где-то отдыхали за неспешными разговорами и планами на дальнейшую жизнь.

Марина суетилась возле своих родителей. Лёха, которого она им успела представить как своего парня, смущался, но тоже пытался показать себя с лучшей стороны перед ними. Смущающийся Волчок — для меня это было необычное зрелище. Я тоже старался проводить побольше времени со своими. Отца Марины он называл уважительно — Олег Петрович, а мать — Светлана Ивановна.

Яну не отпускал от себя, несмотря на все подколки сестры. Наконец нормально представил ей своих родителей: Сергей Фёдорович и Людмила Михайловна. Старался втянуть свою девушку в общий с ними разговор. Мне было приятно, когда они общаются. Она смущалась, но вынуждена была отвечать на вопросы моей матери.

Естественно, не могло не возникнуть вопроса о ее родителях. Мне показалось неправильным от них скрывать еще и это, и я рассказал, что Яна из другого мира. Этим я привел Дашу в полный восторг, и она сразу набросилась на девушку с вопросами о том, как она там жила. Мать с отцом эту новость восприняли тоже вроде нормально. Только удивленно переглянулись, но ничего не сказали.

Проявляя вежливость, Катя с Костей старались нам не мешать общаться семьями. Так и получилось, что они от нашей компании немного отделились. Я обратил внимание, что Катя сильно изменилась. Уже не прячется от всех и даже умудряется о чем-то разговаривать с Костей. Большой прогресс по сравнению с тем, что было в первые дни нашего знакомства. Отсутствие рядом Ленки и занятость наших девушек, наконец, заставило ее общаться с кем-то мужского пола. Что ни делается — все к лучшему.

После продолжительного отдыха двинулись дальше. Стало чуть повеселей. Несмотря на то что мы все так же были внимательны к окружающей обстановке, периодически слышались шутки и подколки. Особенно старались Даша с Лёхой. Первая старалась подкалывать всех вокруг, а второй, видя, что звание главного шутника отряда от него ускользает, не отставал. Как же все-таки хорошо, что Волчок уже сошелся с Мариной. Не представляю, что бы было, если бы эта парочка решила объединиться. Туши свет!

Их соревнование в том, кто кого перешутит, хоть немного позволяло мне отвлечься от мрачных мыслей, засевших в голове со вчерашнего вечера. Я старался об этом не думать, но в сознании вновь и вновь всплывало, что так вечно не продлится. Судьба, в лице Насти, меня уже один раз пнула, показав, что все тайное рано или поздно становится явным. Где гарантия, что подобное не повторится еще раз?

Вчера, пока шли в палатку после неожиданной встречи, у меня было немного времени подумать о том, что теперь делать. Скрывать от слышавших Настины слова друзей правду обо мне больше не получится. Можно было, конечно, попробовать что-то соврать, но... Яне я безоговорочно доверял и все равно собирался со временем все рассказать. Если сейчас совру, то как я потом это ей объясню? А Лёха? Как он воспримет, что я совсем не тот, с кем он заселялся в одну комнату в общаге когда-то?

В принципе, размышлял я, с учетом творящегося вокруг, правда обо мне вряд ли станет похожей на бред сумасшедшего. С этим Слиянием окружающий мир давно сам сошел с ума. Люди к этому уже почти привыкли. Станет еще одной странностью больше. Кроме Лёхи, остальные не знали меня так хорошо до моего "попадания", для них не будет особой разницы. А вот за реакцию друга я переживал. Ну и, конечно, волновался, как воспримет мои откровения Яна.

В итоге решил все им рассказать, и будь что будет. До вечера было еще много времени, и на разговор нам его точно хватит. А вечером надо будет привести к нам родителей. Им я точно не собирался ничего говорить. Может, я струсил, но стоило подумать о том, как скажу отцу с матерью и сестрой о том, что перед ними не их сын и брат... Нет, к такому я точно не готов.

Не знаю, как у того же Волчка хватило терпения, но до палатки вопросов мне больше никто не задавал. Только бросали задумчивые взгляды. А когда пришли, я сел на кровать, а остальные столпились вокруг:

— Колись, Щука, — не выдержал Лёха. — О чем она там говорила? Какая жена? Что мы о тебе еще не знаем?

Я устало потер ладонями лицо. Оглядел смотревшие на меня лица, вздохнул и начал рассказ.

— Не знаю, как вы все это воспримете... Меня действительно зовут Артём Сергеевич Щукин, только вот... я умер в возрасте сорока лет.

— Ничего себе! Ты у нас, выходит, путешественник во времени? Вернулся в свое молодое тело? — перебил меня Волчок с восхищением в голосе.

— Нет, не думаю... Там, где я жил, не было никакого Слияния. Я жил обычной серой жизнью, дом, жена, работа. Развод, запои... умер, скорее всего, от инсульта на собственной кухне. Очнулся тут в день, когда все началось.

— А куда делся Щука, который... ну который до тебя был? — задал вопрос Лёха, не теряя энтузиазма.

Остальные смотрели на меня удивленными взглядами, с легким недоверием в глазах. Я ответил:

— Не знаю. Ничего не помню о жизни тут, до своего попадания. Вот я падаю на кухне, а вот уже в комнате в общаге.

— Блин, как-то это... — произнесла Марина задумчиво, — необычно.

— Фантастика про попаданцев довольно популярный жанр, — выдал Костя.

— Охренеть! — воскликнул Лёха, встав и начав мерить шагами палатку. — Мой друг — попаданец! Его девушка иномирянка! Люди со способностями... Мы точно не в Марвел?

Яна какое-то время молчала, задумчиво глядя на меня. Потом сказала:

— Я читала про память прошлых жизней. Бывает, что в некоторых пробуждаются воспоминания о том, кем они были раньше. Может, и с тобой так же?

— Не уверен. Тогда где воспоминания настоящего Артёма? — засомневался я.

Яна пожала плечами, не споря. У неё на лице не было ни паники, ни отторжения. Это меня успокоило больше, чем я готов был себе признаться.

— А откуда Настя обо всем этом узнала? — спросил Костик. — Ты ей рассказывал?

— Нет, — задумчиво ответил я. — Мне кажется, что у нее тоже есть способность. Словно она это прочитала в моей голове.

— Да, — согласился Волчок. — Обратили внимание, как расширились ее глаза? Для нее это тоже явно стало сюрпризом!

— Дом-жена-работа, — подхватил Костя, явно подсчитывая что-то у себя в голове. — А мир-то твой такой же был? Ну, технологически, политически. Россия, Москва, доллар по семьдесят?

Я усмехнулся. Вопрос был ровно тот, который я сам себе задавал в первые дни и до сих пор не закрыл.

— Похожий. Где-то процентов на девяносто. Россия, рубль, президент — те же. Машины, сериалы, банки — те же. А по мелочам не сходится. Шоколадка не тех цветов. Газировка с другим логотипом.

— То есть альтернативная ветка, — кивнул Костя сам себе. — А Слияние у вас тоже было, просто иначе протекало?

— Не было. Совсем. Я в две тысячи двадцать пятом помер, и до этого ничего похожего не происходило. Деревья из земли не лезли, тварей в посадках не водилось. Серая жизнь, говорю же.

Лёха перестал мерить шагами палатку, развернулся ко мне.

— Слушай, Щука, а жена твоя? Ну, бывшая. Кто была-то?

Маринка двинула его кулаком в плечо.

— Лёш, ну ты вообще!

— А что? Нормальный вопрос.

Я выдохнул. Взял Яну за руку, почувствовав, как у неё чуть напряглись пальцы.

— Учительница английского. Преподавала в школе. Прожили пятнадцать лет, последние пять — просто соседи, разъехались по разным комнатам. Развелись в две тысячи двадцать втором. Лица сейчас толком не вспомню, голос — тем более. Помню, что терпела она меня дольше, чем я заслуживал.

В палатке стало тихо. Яна руку не убрала, чуть подвинулась ближе плечом, и это сказало мне больше, чем любые её слова.

— А дети? — спросила Маринка. Голос у неё был осторожный.

— Не было. Пытались, не получилось. Потом перестали пытаться. Может, оно и к лучшему — не знаю, кем бы смогли их вырастить в такой атмосфере.

Костя поправил очки.

— А родители твои там? В смысле, тут — Сергей Фёдорович и Людмила Михайловна. А там кто был?

Я помолчал. Это место я сам с собой ещё не обсуждал толком, всё откладывал.

— Там мать умерла, когда мне было двадцать пять. Отец после неё не оправился, ушёл через два года. Я к своим сорока был один. Одна квартира на две комнаты, одна сковородка, одна кастрюля. Сестры не было. Даши не было. Тут — есть. Вот это и есть главная разница, если по-честному. Логотипы — мелочь.

Маринка отвернулась к стенке палатки, поправляя что-то на рюкзаке. Лёха прекратил бегать и уставился на меня.

— Охренеть, — сказал он наконец, уже без восторга в голосе. — Я думал, ты прикалываешься.

— Да уж, — усмехнулся я, — какие приколы?

Лёха хмыкнул, попытался вернуть себе обычный тон.

— Слушай, а машина у тебя там какая была? «Лада»? «Опель» какой-нибудь?

— Ни машины, ни прав. Ничего интересного, Лёх.

— Эх, — он покачал головой, — а я думал, ты сейчас про «теслу» расскажешь.

— Артём, — тихо спросила Яна. — А ты по той жизни... скучаешь?

Я посмотрел на неё. Видно было, что девушку этот вопрос волнует. Ответил честно, глядя ей в глаза:

— Нет. Совсем не скучаю. О чем скучать вообще? Там я был никем. Неудачником, сдохнувшим от синьки. А тут у меня есть ты. Это уже гораздо больше, чем было у меня там.

Девушка кивнула, улыбнувшись. Я сжал её руку чуть сильнее, словно говоря, что никуда от нее не денусь.

Лёха все никак не мог успокоиться:

— Просто офигеть! Слияние, монстры, иномиряне, теперь еще и попаданцы! Что дальше? Пришельцы? Ктулху?

— Не каркай! — воскликнул Костя.

Мы все засмеялись. Обстановка слегка разрядилась. Меня потом еще долго пытали про мою предыдущую жизнь, выясняя подробности. Видно было, что ребята хорошо восприняли мои откровения. А главное — приняли меня, несмотря на тайну, что от них скрывал. За общением мы успели пообедать и еще несколько раз перемыть косточки моему прошлому миру, сравнивая различия.

Ближе к концу разговора, я вспомнил о важном:

— Ребят, — попросил я, — не рассказывайте, пожалуйста, об этом моим родным. Я пока не готов к этому.

— О чем разговор, брат! — воскликнул Лёха.

Яна подвинулась ко мне ближе, обнимая, остальные просто кивнули.

— Да, — произнес Костя, — думаю, они тоже не готовы такое услышать о своем сыне.

— Ты же понимаешь, — сказала Марина, глядя на меня, — что со временем правда все равно всплывает? Тебе придется им рассказать.

— Да, — согласился я, — понимаю. Только сейчас я к этому не готов. Поговорю с ними позже.

— Не знаю, можно ли быть к такому готовым хоть когда-нибудь.

На этом разговор постепенно свернулся. Оставив Катю с Костей готовить ужин, остальные вышли из палатки. Сразу разделившись, пошли парами за своими родителями. Сошлись на том, что им сегодня лучше ночевать у нас в палатке. За ужином обсудим планы, а утром выйдем в дорогу.

Вечером, собравшись все вместе, устроили мозговой штурм. Мои и Маринины родственники не против были уйти отсюда. Вставал вопрос, куда и что мы там будем делать. Идею Лёхи с возвращением к баптистам отбросили почти сразу. Мне, как и большинству, надоело подчиняться руководству уже сложившихся общин. Значит, создадим свою. Народу у нас более чем достаточно, чтобы прокормиться охотой и огородом.

Как-то само собой получилось, что меня негласно признали командиром отряда. Ладно друзья, они привыкли, что я принимал решения по дороге сюда. Но старшее поколение, глядя на нас, тоже поддалось общему тренду. Если в начале разговора мой и Маринин отцы еще пытались что-то решать, то под конец эту почетную миссию окончательно отдали мне, взяв на себя роль советников. Они с удовольствием критиковали слишком масштабные "прожекты" Лёхи. Отчего тот краснел, смущаясь, и поглядывал на Маринку. Явно хотел выглядеть серьезным в глазах ее родителей. На мой взгляд, у него это пока слабо выходило.

Костя с Катей в разговор почти не вмешивались. Парень, как всегда, что-то периодически строчил в своей тетрадке, а девушка лишь кивала, соглашаясь со всеми нашими решениями. Марине, по-моему, тоже было все равно. Девушка была просто счастлива, что ее парень и отец с матерью рядом, больше ей было ничего не нужно. Она просто наслаждалась моментом.

Моя девушка тоже говорила мало. Она все еще стеснялась моих родственников и отвечала, только когда Даша пыталась втянуть ее в наши разговоры. Я, молчаливо поддерживая, сидел рядом, обняв Яну правой рукой за плечи.

Старшее поколение заспорило о направлении пути. Вспоминали близлежащие населенные пункты, до которых реально добраться в текущих условиях. Все понимали, что наших запасов надолго не хватит, а на ближайшие дни пути округа была вычищена военными. Нам в любом случае надо было навестить человеческое жилье, чтобы разжиться всем необходимым для комфортной автономной жизни.

В итоге решили выдвигаться дальше на восток. В нескольких днях пути располагался небольшой промышленный городок. Там должно быть много чего полезного, что может нам пригодиться. В качестве места, которое подойдет для постоянного места жительства, решили выбрать какой-нибудь заброшенный дачный поселок или деревню неподалеку. Сошлись на том, что нам легче будет выжить в сельской местности, чем в городе. Помимо охоты в окрестных лесах можно будет разбить что-то вроде небольшого огородика, собрав для него семян по пути.

Когда все наговорились о важном, и темы постоянно стали уходить в сторону, я резюмировал принятые решения:

— Подведем итоги. Сегодня ночуем тут, завтра на рассвете выдвигаемся на восток в сторону Старо-Михайловского. По пути собираем все, что может пригодиться. За городом ищем место для постоянного лагеря. Там же будем решать, как разместимся и что делать дальше. Согласны?

Возражений ни у кого не было. Все кивали и выражали согласие. Дальше уже мирно начали готовиться ко сну. Разговоры, несмотря на поздний час и то, что выходить нам было нужно пораньше, не смолкали еще долго. Мать с Дашей пытали меня и Яну, отец что-то поддакивал сквозь улыбку. Со стороны Марины с Лёхой и ее родителей тоже слышался приглушенный разговор. А утром, невыспавшиеся, мы тронулись в путь.

Вот сейчас я шел и размышлял о словах Маринки. Правда всегда вылезет наружу. Когда-то мне придется рассказать родным, что я не Артём, которого они знают с детства. Не мог себе представить, как сказать им такое. Как они это воспримут? Я откровенно боялся их реакции.

Яна, видя мое состояние и зная правду, старалась держаться поближе ко мне, оказывая своим присутствием молчаливую поддержку. Я был благодарен ей за это. Даша тоже шла рядом, пытаясь меня подколоть и шутками вывести из мрачного состояния. Помогало слабо.

Я смотрел на лица родных, и чувствовал свою вину. Как будто это я отнял у них сына и брата. Вернулось чувство самозванца, терзавшее меня сразу после попадания. Но в этот раз все было гораздо сильнее. Надо было решаться. Рассказать им правду. Но как это сделать?

На вечерних стоянках Яна расстилала свой спальник рядом со мной. Родители укладывались неподалеку, тоже рядом друг с другом. Лёха, под строгим взглядом отца Марины, не рисковал спать с ней в обнимку, как раньше. Они ложились по-прежнему рядом, но на "пионерском" расстоянии друг от друга. Было слегка забавно за ними наблюдать. Катя окончательно прибилась к Косте. Они даже спали рядом, на таком же расстоянии, как Волчок со своей девушкой под контролем ее родителей. Даша спала ближе к родителям.

Естественно, мы не расслаблялись и выставляли ночных дежурных. Мы с парнями и старшим мужским поколением молча взяли эту обязанность на себя. Разделили смены по несколько часов между собой, освобождая слабый пол от ночных бдений. Несмотря на это, в мою смену, рядом всегда сидела Яна. Мы редко разговаривали, больше молчали, глядя в маленький дежурный костерок, лишь изредка перебрасываясь парой слов. Нам вдвоем было комфортно и так.

Вообще, дорога выходила мирной. Опасных тварей или враждебных отрядов нам не встречалось. Было ощущение, что они остались там, в городе, который мы покинули. Но живности вокруг хватало. На ужин и обед у нас часто, благодаря Марине, была свежая дичь. Даже Даша как-то раз умудрилась подстрелить из своего арбалета кого-то похожего на оленя. Прошу меня простить, но я, как городской житель, очень плохо разбираюсь в дикой природе. Да что там говорить, я даже не мог зачастую сказать, является ли очередное подстреленное девушкой животное местным или пришельцем из мира Яны. Главное, что они были съедобны и с удовольствием употреблялись отрядом в пищу.

Но, как говорится, затишье перед бурей в какой-то момент закончилось. Когда до Старо-Михайловского, по нашим расчетам, оставался день пути, мы нарвались.

___

От автора: Вот и начало второй книги. В ней планируется две больших арки полных интересными событиями. Правда, гарантировать прежний темп по главе в день не могу. Меня очень смущает слабая реакция читателей на мое творчество, это совсем не повышает мотивацию писать дальше(.

Глава 2. Встреча

Дороги и тропинки давно кончились. Шли благодаря компасу, выдерживая направление по азимуту. Часто лесные массивы сменялись полями. Они по большей части тоже пострадали при Слиянии, и понять, что очередное заросшее высокой травой пространство перед нами было когда-то сельхозугодьями, было невозможно. Просто более-менее свободное от деревьев место.

В этот раз было так же. Мы как раз пересекали очередное открытое пространство, когда вдали показались они. Издали было сначала непонятно, что это. В нашу сторону просто неслась волна силуэтов. Сначала я подумал, что это стадо каких-то животных. Очень уж было похоже. Позже стал различать всадников. Будто большой конный отряд скакал в нашу сторону.

Когда они приблизились, я понял, что ошибся. Не всадники. Кентавры! Массивный, мускулистый человеческий торс, сросшийся с лошадиным телом. Никакой одежды, только вооружение. В руках луки и копья. На лошадиных спинах многих закреплены кожаные мешки с поклажей. Были и мужчины, и женщины. На первый взгляд они почти не отличались. У женских особей были такие же мускулистые тела, как и у мужских, и такие же длинные волосы, заплетенные в причудливые косы. Грудь не выделялась. Лишь чуть более утонченные черты лиц и отсутствие главного конского причиндала между задних ног.

Наш отряд моментально окружили. Вот на нас несется волна, а в следующий миг мы уже стоим в круге скачущих вокруг и направляющих на нас оружие иномирцев. Они носились вокруг, что-то выкрикивая гортанными голосами. Шум от их воплей и топота стоял такой, что закладывало уши. Наша группа стояла, ощетинившись оружием во все стороны, как ёж, готовая отражать нападение. Я отчетливо понимал, что с такой толпой нам не совладать. Что дальше?

Постепенно круговерть человеко-лошадиных тел вокруг нас успокоилась. Крики замолкли. Передо мной, неспешно раздвигая собратьев корпусом, вышел огромный кентавр. Внимательно осмотрев наш отряд из-под нахмуренных бровей, он что-то гортанно спросил. Слов я не понял, просто уловил вопросительную интонацию.

— Что он говорит? — обратился я к Яне.

Вся надежда была только на то, что она их понимает. Из нас точно никто не знал кентаврячего. Или кентаврийского? Не важно. Главное, что моя девушка не подвела:

— Я не очень понимаю, — начала она неуверенно, — язык кентавров знаю совсем слабо. Вроде бы спрашивает, кто мы такие.

Вожаку стада явно не понравилось, что мы его игнорируем. Он затряс сжимаемым в руках копьем и что-то пророкотал. Яна поспешила ответить на том же языке. Завязался диалог, смысла которого я не понимал. Кентавр периодически что-то спрашивал и грозным голосом утверждал. Моя девушка неуверенно пыталась отвечать. Наконец, они, видимо, пришли к какому-то итогу. Вожак взмахнул своим копьем, и остальные кентавры раздались в стороны. Они по-прежнему окружали нас со всех сторон, но в нашу сторону больше не целились и освободили больше места в центре своего круга. Яна начала пояснять:

— Как я поняла, он хочет сразиться с сильнейшим из нас. По их обычаям, если встречаются два отряда в походе, чтобы не было большого кровопролития, сражаются сильнейшие воины. Он сказал, что до первой крови.

— И кто у нас сильнейший? — с истеричными нотками в голосе спросил Волчок.

— Ну, — начала Яна, — могу попробовать, меня учили...

— Нет, — решительно перебиваю свою девушку. — Пойду я. Вы знаете почему.

— Ты уверен? — спросила Маринка.

— Артём, — воскликнула мама, — ты что задумал?!

Когда я вызвался, я намекал на свою способность. Только вот про Откат я родителям рассказать не успел. Как-то не приходилось к слову. Будем надеяться, что мать не устроит истерику. Если что, друзья попробуют удержать моих родителей от лишних действий.

— Артём! — воскликнула Яна. — Я слышала про этот обычай. Он часто заканчивается увечьем или смертью одного из противников! Будь осторожен!

Пока мы переговаривались, вожак кентавров оставался стоять на месте. Скорее всего, ему надоела наша медлительность. Он что-то зло прорычал, указывая на нашу группу своим копьем. Я сделал шаг вперед, поднимая меч. Конечеловек осмотрел меня, ухмыльнулся и довольно кивнул. Со стороны остального стада послышались радостные выкрики. Кто-то заржал, прям как натуральная лошадь. Похоже, моя внешность по сравнению с противником вызвала только веселье. Ничего, еще посмотрим, кто будет смеяться последним!

— Отойдите назад, освободите место! — махнул я рукой назад в сторону нашего отряда.

Меня послушались, подавшись в сторону. Хоть при этом со стороны матери и Даши раздавались вопросы о том, что это я задумал, друзья поняли меня верно и оттаскивали родственников в сторону. Вождь кентавров развернулся и прогарцевал назад. Его соплеменники подались в стороны, образуя большой овал пространства, по краям которого замерли мы с противником.

Я достал меч и встал в одну из стоек, что показывала Яна. Она не забросила наше обучение. Почти каждый вечер мы тренировались под ее руководством, стараясь освоиться с оружием. Мой отец присоединился к нашим занятиям, осваивая владение копьем. Родители Марины до сих пор не оправились, и к вечеру сильно уставали. Им было совсем не до тренировок. По большей части, видя их состояние, мы останавливались на ночлег пораньше и делали обеденные стоянки подольше. Давали им отдохнуть, иначе они вряд ли перенесли бы дорогу. Но зато у нас было время для вечерних занятий с Яной.

Кентавр перехватил копье и поднялся на дыбы, болтая передними копытами в воздухе. Из его горла раздался непонятный клич. Его соплеменники взревели, вскинув вверх свое оружие. А в следующее мгновение, эта гора мышц уже мчалась на меня. Он выставил вперед наконечник своего копья, желая меня наколоть на него как муху на булавку.

Тут мне даже Откат не нужен. Я просто отпрыгнул в сторону с его пути и попытался нанести вдогонку удар мечом. Но он просто пригнулся, и мое оружие бесполезно свистнуло в воздухе, чуть было не закрутив мое тело по инерции.

Взрывая копытами землю, враг затормозил, разворачиваясь в мою сторону и вновь поднимая копье. Я с благодарностью вспоминал уроки своей девушки. Яна, на примере наших копейщиков, показывала нам, как противостоять врагу с более длинным оружием. Надо сокращать дистанцию, не давая ему пространства для замаха. Я бросился на противника, пытаясь нанести рубящий удар в торс.

Тот умудрился заблокировать мою атаку, подставив под мой клинок древко своего копья. И меч не смог его разрубить! До этого он с легкостью рассекал кости тварей, а тут со звоном отскочил, чуть не отсушив мне руку. Кентавр поспешил воспользоваться моим замешательством и, крутанув свое оружие, нанес удар по ногам. Острие уже почти отрубило мне ногу, когда, поняв, что не успеваю, я мысленно воскликнул "Откат!".

Время на секунду замерло, а потом пошло в обратную сторону. Я не стал ждать долго. Как только мой меч вновь столкнулся с его копьем, я мысленно запустил временной поток в правильном направлении. В тот же момент, когда почувствовал столкновение своего оружия с чужим, прыгнул.

Но прыгал я не просто вверх. Я постарался оказаться сбоку от противника. Он точно не ожидает от меня такого. Тогда будет возможность нанести удар по его лошадиной части. Но чертова инерция сыграла против меня. Приземлился я не очень удачно, споткнувшись, не успел вовремя остановиться, и мое тело повлекло к земле. Пока я боролся с гравитацией, пытаясь удержаться на ногах, кентавр времени не терял. Сильный удар в грудь я не видел. Почувствовал. Прилетело как из пушки. Меня сразу же снесло. Уже в полете, в гаснущем сознании всплыла мысль "Откат!".

Вновь время потекло в обратную сторону. Теперь я заметил, чем приголубил меня враг. Этот конь, просто чуть довернув корпус, лягнул меня задними копытами. Я чувствовал, как раздробленные ребра вновь встают на свое место. Видел, как ноги кентавра снова опускаются в изначальное положение. Вернул обычный ход времени на том же моменте, что и в предыдущем Откате.

На этот раз я не стал прыгать вбок. Оттолкнувшись ногами, бросился на спину, перекатываясь назад и тут же вставая. Вожак, поняв, что удар по ногам не прошел, уже делал прыжок мне вдогонку, вновь замахиваясь своим копьем. Его наконечник стремительно приближался сверху, нацеленный точно в голову.

На секунду время замедлилось. Я видел, как блестит солнце на стали. И чувствовал, как мое тело, повинуясь бессознательным командам мозга, медленно двигается, уводя голову с траектории удара. Всего мгновение длилось это странное состояние. А в следующее, я уже ощущаю, как холодная сталь, а вслед за ней древко проносится мимо моего лица. От удара копья я сумел увернуться, вот только это меня не спасло. В следующий миг в меня врезалось тело полуконя. Меня закрутило, отбрасывая в сторону.

Упав, я тут же перекатился, спеша подняться. Слава богу, хоть меч не выронил. Встал в стойку, держа оружие и выискивая взглядом соперника. По ушам ударила звенящая тишина. Пока мы сражались, вокруг орали, стучали оружием, создавая фон. Он все время был где-то на краю сознания, на него не обращаешь внимания в пылу сражения, пока он есть. А тут резкая тишина. Оглушающая.

Вожак кентавров стоял в нескольких шагах, левым боком в мою сторону, развернув торс и что-то рассматривая на правом. Крики его соплеменников смолкли. Я видел, как они медленно опускают оружие, которым до этого потрясали в воздухе. Послышался ропот, который начал постепенно нарастать. Кентавры переглядывались и что-то негромко друг другу говорили. Их главарь опустил свое копье и развернулся, глядя со странным выражением на меня. Сделал пару шагов, открывая моему взору правый бок лошадиного туловища. На нем была огромная царапина, постепенно наливающаяся и сочащаяся кровью.

Вожак вскинул обе руки вверх и что-то проревел. Его стадо вторило ему дружными, явно радостными криками, вновь начав размахивать оружием в воздухе. Ко мне бросились друзья вместе с родными. Мать заключила в объятия, отец похлопывал по плечу, а Яна стояла чуть в стороне, глядя на меня и улыбаясь.

Все разом что-то говорили. Слышались крики кентавров. Я стоял и ничего не понимал. Потом пришло осознание. Когда меня сшиб кентавр, меня закрутило. Похоже, что мой меч успел зацепить круп врага, прежде чем я отлетел в сторону. Повезло. Мне просто чертовски повезло! Как только эта простая мысль возникла у меня в голове, пришел мандраж. Руки начали дрожать. Слишком сильно я себя переоценил. Прошел буквально по грани. Даже Откат мне в этот раз мало помогал.

Между тем, раненый вожак что-то прокричал в нашу сторону. Это была самая длинная фраза, которую я от него услышал. Я вопросительно посмотрел на Яну. Девушка шагнула ближе, чтобы в окружающем шуме я смог расслышать ее голос, и перевела:

— Он сказал, что боги оказались на нашей стороне. Теперь надо уважить их решение пиром. Я плохо понимаю его речь, но вроде общий смысл уловила.

— Хорошо... — выдохнул я. Не представляю, что бы произошло, если бы они решили напасть на нас всей толпой.

Дальше вокруг нас развернулась суета. Часть стада отделилась и поскакала в сторону леса, через несколько минут вернувшись с дровами. Остальные стали быстро разворачивать походный лагерь. Прямо на землю постелили шкуры животных, на которые нас усадили. Вожак и еще пара кентавров, во внешности которых проглядывал возраст, по-лошадиному подогнув под себя ноги, улеглись на них. Нас усадили рядом. Перед нами уже развели большой костер. На рогатинах повесили над ним большой казан. Налили воды из бурдюков и начали что-то готовить.

Вожак, не обращая внимания на суету вокруг, задавал вопросы. Из его голоса пропала враждебность, и он стал более тихим. Кроме Яны его никто не понимал, и ей пришлось отдуваться за всех нас. Я не сильно прислушивался к их разговору, только ловил интонацию, все равно смысл слов не понимал. Смотрел за происходящим вокруг.

Кентавры действовали достаточно слаженно. Перекрикиваясь, четверо из них возвели что-то вроде большой юрты позади нас. Это помещение из палок и шкур каких-то животных напоминало собой монгольские жилища. Неподалеку поднимались еще подобные, но поменьше размерами. Ясно было, что полукони располагались надолго. До утра нас вряд ли отсюда отпустят.

Один молодой кентавр подошел к шкурам, на которых мы сидели, опустился перед вождем, подогнув передние копыта под себя. Достал из-за спины бурдюк и большой закрученный рог. Я не специалист, но настолько больших и причудливо завитых рогов у земных животных не встречалось. Вручив рог вождю, молодой начал наполнять его чем-то из бурдюка. Яна начала пояснять, обращаясь ко мне:

— Артём, сейчас вы с вождем должны произнести речь и выпить из рога. Этим вы как бы заявите, что между нашими отрядами нет вражды.

Я кивнул девушке, продолжая смотреть за своим бывшим противником. Он, приняв от своего сородича наполненный рог, поднялся на ноги, вознес его над головой. Все вокруг, побросав свои дела, замерли, смотря на него. Он, видя, что все сосредоточили свое внимание, начал речь. Говорил не очень долго. Слов я не понимал, но фразы его были короткие и отрывистые. Закончив, он опустил рог и начал пить. В это время Яна начала переводить то, что он сказал:

— Он благодарит богов за то, что они проявили свою волю, указав на сильнейшего. Предлагает выпить ритуальный напиток за то, чтобы между нашими племенами это осталось единственной пролитой кровью.

Огромный кентавр, закончив, протянул рог мне. Пришлось встать, принимая из его рук неизвестный напиток. Следуя его примеру, я на вытянутых руках поднял эту емкость над собой и произнес:

— Благодарю ваших богов за эту встречу и прошу их проследить за миром между нами!

Яна начала переводить мои слова, а я поднес края этой посуды к лицу и перед тем как начать пить, втянул носом запах. Внутри был явно какой-то алкоголь. Еще пахло чем-то кислым. Ну что ж, рискнем. Сделал первый глоток и чуть не подавился. Напиток был очень сильно на любителя. Что-то на молочной основе. По вкусу напоминало одновременно кефир и брагу. Пересиливая себя, сделал несколько глотков и, стараясь не морщиться, протянул посуду обратно. Послышались одобрительные крики кентавров, а рог из моих рук забрал тот же молодой получеловек, что его приносил.

Дальше появилась обычная посуда. Всем присутствующим, и из нашего отряда, и из сопровождения вождя, раздали глубокие глиняные кружки. Скорее даже пиалы, чем обычные кружки. Разливали из того же бурдюка. Кентавры пили неспешно, переговариваясь между собой. В моем отряде такой напиток не зашёл никому, но все старательно делали вид, что пьют, бросая друг на друга странные взгляды.

Моя девушка сидела справа от меня и продолжала отвечать на вопросы вождя и, по всей видимости, старейшин, которые восседали на шкурах рядом с ним. Мы, боясь нарушить какие-нибудь традиции, сидели тише воды, ниже травы. Переговаривались только шепотом. Слева на меня наседал неугомонный Волчок, задавая вопросы, на которые ответа у меня не было. Я знал не больше остальных. Разве что Яна потом нам расскажет о том, что тут происходит.

Чуть позже нам принесли огромные глиняные миски с чем-то похожим на плов. Молодые кентаврихи закончили готовку и поставили результат своих трудов перед вождем и нашей компанией. Ложек, вилок или хотя бы палочек не было. Вождя с его сопровождающими это не смутило. Они начали есть руками, зачерпывая из тарелок тремя пальцами и отправляя еду в рот. Я решил последовать их примеру. Слышал где-то, что у нас те же узбеки вроде тоже едят плов руками. Попробуем.

Это было действительно похоже на плов. Что-то напоминающее рис с кусочками мяса. Только специи совсем незнакомые, но по вкусу очень похоже. Порции были большие, я бы даже сказал гигантские. За раз столько даже с голодухи не съешь. Но нас никто и не торопил, сами кентавры тоже ели не спеша, периодически прикладываясь к своим пиалам.

Потом нам устроили культурную программу. По взмаху вожака выбежали три молодые кентаврихи с какими-то длинными лентами в руках, и, бегая вокруг костра, показали что-то типа танца. Послышались ритмичные звуки. Кто-то отстукивал ритм, но музыканта с его инструментом видно не было. Если бы не этот звук, я бы даже не понял, что нам демонстрируют именно танец. Настолько это зрелище было необычным. Кобылицы бегали вокруг костра, вставали на дыбы, размахивали длинными лентами, потрясали своими торсами.

Остальное племя смотрело на них с восторгом в глазах. Вождь и старейшины одобрительно кивали. Этот странный танец настолько был не похож на то, что я когда-либо видел раньше, что вызывал странные ощущения. Действие не было красивым или завораживающим для человеческого взгляда. Скорее чуждым. Слишком чуждым. Даже если не обращать внимания на фантастичный вид танцорок. Мы сидели, пялились на странное представление, не понимая его смысла.

Потом нам показали что-то вроде театрализованного представления. Перед костром вышли два молодых кентавра и устроили сражение. Вернее, постановочное сражение. Слишком уж все удары их были выверены, а крики слишком высокопарны. Это слышалось просто по интонации, даже не понимая их слов. Но на этот раз хотя бы понятно было, что происходит перед нами. Когда они закончили и встали, поклонившись в сторону вождя, им все одобрительно захлопали.

Хлопали тоже, кстати, совсем не по-нашему. Кентавры ударяли раскрытой ладонью правой руки по левой груди. Звук ничем не отличался от обычных аплодисментов. Наш отряд, глядя на это, тоже захлопал в ладоши, но без особого энтузиазма. Каждый из нас постоянно косился на хозяев этого праздника, ожидая какого-нибудь подвоха. Слишком резким был переход. Вот только сражались, а вот уже сидим и мирно общаемся.

Когда начало темнеть, кентавры хором затянули какую-то песню. Вновь послышались ритмичные звуки, и вновь я не увидел музыкантов. Но в этот раз барабанщиков было явно больше, и ритм был намного медленнее. Сама песня тоже оказалась странной. Сначала послышался явно женский голос, через пару фраз вступили остальные. Потом пели уже все, даже вождь что-то подпевал. Очень необычно это звучало. Сначала тянущиеся гласные, потом резкий обрыв, как грохот камней в железной бочке, и снова протяжные завывания. Пели долго, меня даже начало клонить под эти заунывные звуки в сон.

Пение смолкло, когда на небе показались звезды. Вождь поднялся на ноги первым, за ним встали окружавшие его старейшины. Он что-то сказал нам, а потом направился в сторону самого большого шатра, который поставили первым. Яна перевела, что он отправляется спать, предлагая нам разместиться прямо тут. Завтра на рассвете они пойдут своей дорогой, мы своей.

Расстилали мы свои спальники под взглядами остальных представителей племени. Далеко не все из них разошлись по юртам. Многие остались то ли дежурить, то ли нас сторожить, я так и не понял. Поэтому разговоров почти не вели. Перебросились лишь парой фраз тихим шепотом. Лёха все время себе бормотал под нос что-то вроде "Офигеть!". Костя пытался что-то писать в своей тетради, но бликов от догоравшего костра явно было для этого недостаточно.

Яна очень устала, отдуваясь за всех нас в беседах с окружением вождя. Мать переживала за меня, пытаясь выяснить, не ранен ли я. Уже несколько раз переспрашивая, не слушая мои уверения, что все в порядке. Даша ткнула меня кулаком в бок и посмотрела взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Но пока ничего не говорила. Все понимали, что сейчас не подходящая обстановка для обсуждений. У нас еще будет время поговорить обо всем, что сегодня произошло.

Перед тем как заснуть, я вновь и вновь прокручивал сегодняшний бой. Все отчетливее понимал, что мне просто сильно повезло. Сложись чуть по-другому и... Откат бы не спас. Надо становиться сильнее. Учиться владеть оружием. Уже второй раз я выезжаю за счет везения. Будет ли третий?

Глава 3. Провал

Разбудил нас шум. Кентавры суетились, собирая лагерь. Мы тоже поспешили подняться. Оценив происходящее, решили, что у нас еще есть время выпить чаю и позавтракать. И действительно, как только мы упаковали свои рюкзаки, полукони уже строились. К нам подошел их вожак и толкнул небольшую речь. Яна перевела:

— Он пожелал, чтобы боги благословили наш дальнейший путь.

— Пусть боги принесут удачу и ему в их дальнейшей дороге, — ответил я. Девушка перевела.

Вождь кивнул. Развернулся, что-то прокричал, и кентавры тронулись. Постепенно набирая скорость, они понеслись в ту сторону, откуда мы пришли. Мы провожали их взглядами в полном молчании, пока они наконец не скрылись за кромкой леса.

— Что это было? — первым нарушил молчание Волчок.

— Мне тоже это хотелось бы знать, — подошла ко мне Даша. — Артём, что ты там вчера устроил?

— Тебя вчера там чуть не убили! — воскликнула мать. — Зачем ты вообще полез с ним драться?

Выставив ладони перед собой, начал оправдываться:

— Тихо, все было под контролем! — соврал я. — Я не успел вам всего рассказать. Ребята в курсе. Дело в том, что у меня есть способность.

— Точно, — воскликнул Лёха. — Боевое предвидение!

Видя непонимание в глазах родных, я решил пояснить:

— Вы же в курсе про пробужденных? Вот, у меня получается на несколько секунд предугадывать действия противников. Я рассчитывал именно так победить его.

— Что-то не очень-то тебе это предвидение помогло, — проворчал отец.

— Так, братец, ты у нас, значит, ещё и пробуждённый? — ехидно высказалась сестра. — Что ещё ты нам забыл сообщить?

На это заявление я мог только пожать плечами. Всего рассказывать я не собирался. Не сейчас. Тем более что мать мое объяснение не удовлетворило:

— Ты хоть понимаешь, мы за тебя переживали? Он же мог тебя проткнуть своим копьем насквозь! Представляешь, каково бы мне было это видеть? — продолжала она наседать на меня.

— Все закончилось хорошо! — пытался я ее успокоить. — Вы слышали Яну. Нам в любом случае пришлось бы с ним драться.

— Но почему ты?

— А кто еще? Среди нас только Яна лучше всех владеет оружием. Не думаешь же ты, что я бы позволил рисковать своей девушке?

Отец успокаивающе положил матери руку на плечо. По ее глазам текли слезы, она никак не хотела успокаиваться. Даша тоже смотрела на меня с укоризной во взгляде, но хоть ничего не говорила. Через какое-то время Костя задумчиво проговорил:

— Если способности проявляются у потомков иномирцев от прошлого Слияния, то у твоих родных тоже должно быть что-то.

Даша заинтересованно на него посмотрела. Я вопросительно уставился на родителей. Отец отрицательно помотал головой.

— Круто, — воскликнул Волчок. — Марина тоже пробужденная, значит, и у ее родителей тоже могут быть способности. Целых две семейки супергероев!

— Ничего такого за собой не замечала, — произнесла сестра задумчиво.

— У остальных тоже есть способности? — отец оглядел нашу компанию подозрительным взглядом. — Что нам еще следует знать?

— Пойдем, — решил я. — Расскажем все по дороге. Не будем терять времени.

Пришлось поведать и про Волчка, и про Марину. О Яне сказали правду, что ее в том мире обучали пользоваться магией. Не могли не упомянуть и других встреченных нами пробужденных. Обратил внимание, что когда разговор зашел про Савельева, Катя взяла Костю за руку. Похоже, у нас намечается еще одна парочка.

За неспешной беседой, ближе к обеду достигли наконец Старо-Михайловского. За деревьями и растительностью, которыми зарос город, показались заводские трубы. Удивительно, но они устояли в творящемся вокруг хаосе. Когда подошли к когда-то жилым домам, разделились и приступили к мародерке. Слово, конечно, некрасивое, но бывшим хозяевам их вещи вряд ли пригодятся, а нам еще свою общину обустраивать.

Сбор полезностей длился почти до вечера. По общей договоренности стаскивали находку в общую кучу, решив, что выбирать будем потом, сейчас главное найти то, что может пригодиться. Когда гора вещей превысила все мыслимые пределы, поняли, что пора с этим закругляться. Да и сумерки уже наступали. Вечернюю тренировку проводить не стали, все были слишком вымотаны. Просто поужинали на скорую руку и, выставив дежурных, завалились спать.

На следующий день начали разгребать добро, откладывая в сторону то, что точно должно понадобиться и что сможем унести. Разгорелись жаркие споры. Старшее поколение хотело взять чуть ли не все найденное. Очень сложно было их убедить, что мы попросту не дотащим столько добра. Сошлись на том, что сейчас возьмем только необходимое, но позже обязательно вернемся за остальным. Пришлось еще потратить время на то, чтобы аккуратно спрятать то, что не влезло, чтобы не пропало до нашего возвращения.

Со всеми этими делами выступили дальше только после обеда. Нам снова везло, твари или иномирцы на нас не спешили нападать. Видели только промелькнувшие тела ящеров, которые, наверно, посчитали нас слишком большим отрядом для нападения. Так что город мы миновали спокойно.

Конечно, дополнительная поклажа совсем не ускорила наше путешествие. С горой вещей идти тяжело было даже нам, что уж говорить о наших родителях. Особенно тяжело приходилось Маринкиным отцу с матерью. Их, конечно, по максимуму постарались освободить от ноши, но совесть им просто не позволила идти с пустыми руками. Поэтому приходилось делать частые остановки. Перекуры минут по пятнадцать чуть ли не каждые полчаса.

Несмотря на эти задержки, за город мы вышли до вечера. На ночевку встали в первом же лесу. Старшее поколение занялось ужином, а нас Яна погнала на тренировку. И так много пропускаем, так что, несмотря на усталость и сумерки, пришлось нам мобилизовать остаток сил.

Утром, после завтрака, двинулись дальше. Наш отряд растянулся по еле просматриваемой среди растительности дороге в длинную цепочку. Идти гружеными, продираясь через кусты, было тяжело. Я шел первым, стараясь мечом, как мачете, срубать наиболее мешающиеся ветки, чтобы остальным было хоть немного проще. Поэтому следующая неприятность на нашем пути постигла сначала меня.

Вот я, срубив очередную ветку, делаю шаг вперед и проваливаюсь. В следующий миг ощущаю, что падаю куда-то в темноту. Даже закричать не успел. Приземление было хоть и жестким, но быстрым. Сразу же попытался аккуратно перевернуться, избавляюсь от давящего на спину рюкзака. Ладони и колени саднило. Упасть я умудрился на ноги, но не удержался и сразу свалился на четвереньки.

С трудом встав, я осмотрелся. Судя по всему, провалился я в какую-то пещеру. Сверху, сквозь проделанную мной дыру, падал небольшой круг света, в центре которого я стоял. Пол был каменным, засыпанным землей, видимо, провалившейся вместе со мной. Стен в окружающей темноте видно не было. Сверху уже заглядывали друзья, обеспокоенно спрашивая, живой я или нет.

— Я в порядке! — поспешил я их успокоить. — Тут какая-то пещера большая. Скиньте что-нибудь посветить.

— Лови, — крикнул Лёха, бросая мне самодельный факел с огневиком, которые в дороге мастерил Костян. — Сейчас сообразим какую-нибудь веревку. Подожди немного.

Пока наверху группа готовилась к спасательной операции, я решил осмотреть место, куда попал. Зажег факел и двинулся в сторону. Через пару шагов в неровном свете огня показалась стена. Рукотворная. На это намекали не только плотно пригнанные друг к другу блоки, из которых она была сложена. Больше всего бросались высеченные на ней то ли иероглифы, то ли руны, перемежающиеся с искусными рисунками.

— Пусть Яна спустится сюда, — прокричал я своим, — тут что-то необычное, скорее всего, по ее части.

И пошел вдоль стены, рассматривая рисунки. Чем-то они напоминали древнеегипетские росписи. Такие же, как у них, странные гиганты в окружении мелких людишек. Рисовка была только другая. Линии были не нарисованы, а высечены в камне, и цветов не было. Головы гигантов, как на рисунках египтян, были в основном нечеловеческие. Встречались и многорукие существа. На этих барельефах изображались разные сцены. Где-то маленькие люди кланялись гигантам, поднося дары, где-то гиганты проявляли свой гнев, топча и пожирая толпы бегущих. На некоторых рисунках гиганты сражались между собой.

Я отошел уже метров на двадцать от места, где провалился, когда заметил еще кое-что. Само помещение, где я оказался, было вытянутой прямоугольной формы, и в дальнем от "входа" конце располагался какой-то расколотый камень. Видимо, раньше это был либо жертвенный алтарь, либо надгробный камень. Большая глыба, правильной формы, сейчас лежала расколотой на две части почти посередине. Кстати, настоящего входа сюда я так и не заметил. Ничего похожего на дверь или хотя бы заложенный проход не было. Но как-то же сюда должны были попадать те, кто создал это место?

Пока я осматривался, ребята успели сбросить вниз конец веревки, и ко мне уже спешила Яна. За ней заканчивал спуск Лёха, а вслед за ним лез и Костик. Ну конечно, один не может удержать свое любопытство, а второй вообще любитель всяких странностей. Стоило ожидать.

— Ты видела что-то подобное? — обратился я к девушке.

— Хм, — задумалась она, — похоже на алтарь какого-то бога. Может, какой-то древний храм?

— Скорее уж гробница, — не согласился подошедший Костик, — очень уж похоже на пирамиды, в которых хоронили фараонов.

— Тогда где сокровища? — не согласился Волчок. — Где всякие мумии и золото с серебром?

— Не обязательно же они тут должны быть. С золотом хоронили только богатых фараонов, а кого попроще, обходились и так, — заспорил Костян.

Ребята зажгли свои факелы и разошлись, осматривая помещение. Кроме высеченных в камне рисунков и надписей на стенах, да странного алтаря тут ничего больше не было.

— Что у вас там? — раздался сверху взволнованный голос Даши.

— Какой-то то ли храм, то ли гробница, — озвучил я наши выводы. — Осматриваемся пока.

— Выбирайтесь скорей! — вставила моя мать.

Ничего больше интересного не заметив, я подошел к расколотому камню. Появилось желание его потрогать, и я не задумываясь положил на него ладонь. В тот же миг все замерло. Разом навалилась оглушающая тишина. Пропали шаркающие звуки ботинок моих спутников. Исчезли голоса переговаривающегося сверху остального отряда. Я попытался отдернуть руку, но не смог. Просто не мог пошевелиться. Тело не слушалось. А затем в голове раздался голос:

— Наконец-то! Сколько лет прошло... — откуда-то я понимал, что голос звучит именно в моей голове, а не раздается откуда-то со стороны. — Временщик, последовательница Мораны, наследники Тора и Гефеста... Совсем необученные... Слабые... Хоть кто-то...

— Кто ты? — произнес я мысленно, потому что рот не открывался, а язык не шевелился.

— Не помню, — ответил голос. — Столько времени прошло... Я забыл свое имя давным-давно... Помню, что когда-то был великим, но сейчас... сейчас моих сил едва хватает на этот разговор.

Голос неизвестного существа был тихим и шуршащим, как шепот. Он постоянно прерывался, словно собираясь с мыслями.

— Что ты хочешь? — вновь обратился я к нему.

— Мы можем быть полезны друг другу... — продолжил он говорить. — Я научу вас пользоваться вашей силой... Вы поможете мне вернуть силы...

— Как? Что мы должны будем сделать? — спросил я, заинтересовавшись.

— Мало сил... Не могу долго говорить... Приходи через сутки, я все расскажу, — постепенно затихая, проговорил голос.

Мигнуло, и вновь навалились окружающие звуки. Я поспешно отдернул руку от странного камня. Остальные словно ничего и не заметили, все так же продолжая ходить вдоль стен и рассматривая рисунки.

— Быстро уходим! — скомандовал я, бросаясь к веревке.

— Что случилось? — спросила Яна.

— Все потом, — поторопил я их. — Быстро выбираемся, все расскажу наверху.

Да, я испугался поначалу. А кто бы не испугался на моем месте, произойди с ним такое? Хотелось все сначала обдумать, но обдумать в спокойной обстановке. Подальше от странного алтаря и непонятной сущности.

Несмотря на то что я торопился, отправил сначала наверх друзей. Сначала Яну, потом парней. Перед тем как лезть самому, привязал рюкзак, попросив его вытянуть. Наконец поднялся сам. Мне на шею сразу бросилась мать. Порывисто обняв, начала ощупывать и осматривать на предмет ранений. Даша от нее не отставала.

— Ничего, — старался я их успокоить, — со мной все в порядке! Даже не поцарапался!

— Что там случилось? Отчего ты панику поднял? — спросил Лёха.

— Оно со мной говорило, — сказал я и увидел направленные на меня удивленные взгляды.

— Ты там когда падал, головой не ударился? — уточнил Волчок, чем вызвал новую панику со стороны моей матери.

Укоризненно глянув на него, я поспешил прояснить:

— Когда я дотронулся до алтаря, все вокруг замерло, а в моей голове возник голос.

— И что он хотел? — спросил Костя.

— Я не очень понял. Говорил, что мы можем помочь друг другу. Мол, мы поможем ему восстановить силы, а он обучит нас владеть своими способностями.

Видя недоверчивые взгляды окружающих, рассказал все подробно. Полностью пересказав наш диалог и свои ощущения при этом.

— Что вы об этом думаете? — спросил я после рассказа.

— Вечно ты во что-то влипаешь, братец! — пожурила меня сестра.

— Очень похоже на какого-то забытого бога, которому давно не поклонялись, — задумчиво произнесла Яна.

— Потомки Тора и Гефеста? — возбужденно спросил Волчок. — Значит, Тор это про меня, с моим берсерком, а Гефест про Костяна? Кем он там был?

— В греческой мифологии бог-кузнец на Олимпе, — задумчиво проговорил Костя.

Катя, что стояла, держа его за руку, бросила на него заинтересованный взгляд. Волчок не упустил шанса подколоть:

— Не тянешь ты что-то на кузнеца. Слишком дрыщаво выглядишь!

Костя в ответ возмущенно на него посмотрел, остальные рассмеялись, сбрасывая напряжение.

— А про остальных он ничего не сказал? — спросила Маринка.

— Нет, — ответил я, — наверно, он увидел только тех, кто был в этом храме.

— И что он хочет от нас? — задал вопрос Маринкин отец.

— Я пересказал все, что знаю. Обещал все объяснить завтра. Думаю, стоит остаться тут и послушать, что он нам скажет.

— А он не захочет, чтобы ему жертвы приносили? — высказалась мама.

— Пока не знаю, — задумчиво проговорил я, — все станет ясно завтра. Если от нас потребуют чего-то такого, никто не мешает нам просто пойти дальше, забыв про это место.

— На стенах были рисунки с кровавыми жертвами, — начал Костя, но, видя посмурневшие лица, продолжил, — но там изображены разные боги. Некоторые вроде были вполне мирными.

— Да, — подхватил Волчок, — мы не знаем, кем он был раньше! Может, ему достаточно будет цветочков, ну или на крайняк, сердца убитых на охоте животных?

— Гадать нет смысла, — высказался мой отец. — Согласен с Артёмом, что надо подождать до завтра и узнать подробности.

— А что это нам даст? Может просто пойдем дальше? — неуверенно произнесла мама Марины.

— Не знаю как остальные, — начал я, — но мне нужно развить свою способность. Слишком уж часто нам приходится в последнее время сражаться...

— Так, о чем ты нам опять забыл рассказать? — перебила меня Даша.

Родители обеспокоенно переглянулись. И мои, и Маринины.

— Ну было пару столкновений по дороге к военным, — начал вилять я. — Ничего существенного, но то, что надо развиваться, я для себя решил твердо.

— Да, совсем ничего существенного, — прокомментировал Лёха с такой ехидной улыбкой, что не уловить сарказм в его голосе было невозможно.

Я бросил на него злой взгляд. Своим комментарием он совсем мне не помогает. Ничего, найду, как ему отомстить позже. Я не злопамятный, просто злой и память у меня хорошая! Поспешил сменить опасную тему и, переводя взгляд на Маринку с Костей, спросил:

— Вы что думаете?

— Я за, — ответил Костя, — если он сказал, что я потомок Гефеста... но я не ощущаю в себе ничего такого. Хотелось бы изучить.

Марина посмотрела на Лёху и, увидев его кивок, сказала, что тоже не против. Даша загорелась:

— Если уж мой братец стал пробужденным, то мне тоже полагается какая-то способность! Завтра я пойду с вами, и не спорьте!

— По-хорошему бы надо провериться всем, — сказал Костик, глядя на Катю.

Девушка смущенно отвела взгляд в сторону, но кивнула, соглашаясь с его словами.

— Значит, решено. Остаемся тут, завтра я пойду первым, выясню, что он хочет взамен, а там обсудим, что будем делать дальше. Пока разбиваем лагерь, как раз время обеда. Зато больше сил на тренировку останется, — резюмировал я.

Голос сказал приходить через сутки, а значит, нам тут куковать до завтрашнего обеда. Надо провести это время с пользой. Разобьем лагерь, сварим нормальный обед, потом тренировка. Утром тоже предложил потренироваться, до обеда всяко успеем отдохнуть. Несмотря на протестующий стон Волчка, все согласились, что утренняя тренировка будет полезной.

Занялись обустройством. В городе удалось разжиться двумя палатками, но по общему соглашению отдали их взрослым. Сами обходились спальными мешками. Да и про ночные дежурства забывать не стоило. Оставив Катю с Костей разводить костер, а родителей готовить обед, разделились по парам и пошли собирать дрова. Стоянка длительная, дерева потребуется много. Марина с Лёхой пошли в одну сторону, мы с Яной в другую.

Когда лагерь скрылся за деревьями, я поймал свою девушку за руку и, притянув к себе, поцеловал. Слишком я соскучился по нашим объятиям и поцелуям. При родителях мы старались вести себя скромно, но я видел, что ей, как и мне, не хватает большего. Мало того, я был уверен, что мой друг со своей девушкой сейчас занимаются точно тем же, что и мы. Очень редко нам теперь удавалось побыть наедине.

Наконец, нацеловавшись до покрасневших губ, я обратился к Яне, не выпуская ее из объятий:

— Солнышко, скажи, что думаешь обо всем этом? Мы не сильно рискуем, доверившись этой непонятной сущности?

— Не знаю, Артём, — ответила девушка неуверенно. — В нашем мире всегда было много разных богов. Какие-то из них со временем уходили на второй план и забывались. О некоторых даже легенд не сохранилось. Это может быть с одинаковыми шансами и светлый, и темный бог. А если вспомнить, что в древности эти понятия особо не разделяли...

— Что значит темный или светлый? В чем отличие? Чем это нам грозит?

— Долго придется объяснять, — лукаво улыбнулась моя девушка. — Тут надо сначала рассказать, что вообще собой представляют боги в нашем мире и зачем им нужны смертные. Ты уверен, что сейчас хочешь поговорить об этом? Может, займемся чем-то более интересным?

— Хорошо, расскажешь за ужином, — ответил я, накрывая ее губы своими.

В итоге дров мы принесли, когда суп уже был готов. Марина с Лёхой уже были в лагере. Судя по их довольным лицам, время они тоже зря не теряли. За обедом важных тем не поднимали. Обсудили предстоящую тренировку, распределили ночные дежурства. Обычные бытовые разговоры. Потом Яна взялась за нас, не дав толком съеденному уложиться в желудках. На ворчание Лёхи она заявила, что надо быть готовым к бою в любой момент, даже когда хочется поспать после обеда. На это он возразить ничего не смог.

А вечером, после ужина мы выслушали рассказ моей девушки о богах ее мира. Интересно было всем. Больше всего вопросов, конечно, задавал Костя, но остальные от него тоже не отставали. Не каждый день узнаешь не просто легенды на эту тему, но и то, что считается неоспоримой истиной там, откуда пришла девушка.

Из ее рассказа выходило, что о происхождении богов известно не очень много. Достоверно в ее мире знали только то, что боги появились задолго до людей. Ведь люди были относительно молодой расой. Те же кентавры или фавны бродили по лесам и полям того мира задолго до появления первого человека. И у них уже были свои божества.

В ученых и жреческих кругах бытовало мнение, что боги зародились от веры в них разумных существ. Вера — это было то единственное, что богам было нужно от своих последователей. По предположениям, изначально являясь персонификацией природных явлений, боги со временем поглощали веру и представления о них населяющих мир существ. Становились такими, как их представляли большинство разумных.

С появлением человека некоторые высшие сущности поняли, что это отличный ресурс. Люди быстро размножались по сравнению с остальными расами. Чем больше последователей, тем больше энергии веры. Многие решили распространить свое внимание на новое население мира.

Поначалу о богах люди узнавали от старших рас. Естественно, что перенимали то, что казалось тогдашним поколениям правильным. Так многие боги взяли под свое покровительство человечество. Некоторые даже отказались от своих старых последователей в пользу новых.

Изначально боги не были темными или светлыми. Это понятие ввели именно люди. Все божества требовали преклонения перед собой. Но делали это по-разному. Были такие, что не запрещали поклоняться другим, и одаривали своих последователей только в определенной области. Например, были боги, которые помогали в торговле и путешествиях. Они были не против, если человек молился еще и за здоровье, принося дары другому богу. Но если ты забыл перед отправлением каравана провести нужные ритуалы, то, скорее всего, по дороге тебя или ограбят, или товары в тюках испортятся.

Другие боги не терпели конкурентов. Они требовали безусловного преклонения. Та же Морана в их клане была единственным божеством, которому можно было молиться. Она отвечала за все сферы жизни людей. Одаривала верных последователей своей силой и карала тех, кто не мог выполнить ее волю.

При этом разные боги по-разному требовали прославлять себя. Кому-то было достаточно нехитрых ритуалов и молитв. А кто-то требовал кровавых жертв. Энергия веры приобретала свои оттенки в зависимости от методов преклонения. Разные боги предпочитали разный ее "вкус". Находились любители и светлых эмоций, и негатива.

Помимо всего прочего, боги еще воевали между собой. За паству, за сферы влияния, да зачастую просто из взаимной неприязни. Соответственно, их войны переносились и на последователей. Истребить поклонников или разрушить храм конкурирующего божества — за милую душу! В ходе таких войн некоторые боги теряли своих последователей и забывались.

Кстати про души. Некоторые ученые в мире Яны считали, что это тоже ценный ресурс для богов. Недаром многие из них заманивали последователей, обещая "райскую" загробную жизнь. Далеко не все божества поступали так, но самые сильные из них точно.

Конечно, боги не спешили просвещать смертных о своих делах. Даже верховные жрецы часто не знали настоящих целей божеств, которые отдавали им указания. Поэтому Яна особо отметила, что большинство из того, что она рассказала, является лишь предположениями и догадками. Достоверно было известно только то, что боги хорошо одаривают поклоняющихся им, а некоторые могут забрать душу в свой домен после смерти ее обладателя.

Чем более строгого преклонения требовало божество, тем больше одаривало. Но и спрашивалось с такого последователя тоже больше. Божественная кара — распространенное явление в другом мире. Многие предпочитали умереть, чем нарушить волю своего бога. Кара за проступки порой была хуже смерти.

В общем, своим рассказом моя девушка дала серьезную пищу для наших умов. Я потом еще долго не мог заснуть, пытаясь переварить все, что узнал сегодня вечером. Одно вывел для себя точно: связываться с богами — палка о двух концах. Надо сто раз подумать, прежде чем становиться последователем какого-либо божества. Надо быть завтра осторожнее. Выяснить, что от нас хочет существо из засыпанного храма, до того как на что-нибудь соглашаться.

___

От автора: Вот и начало первой арки. Кем окажется неизвестная сущность? Чему у нее смогут научится наши герои? Что она потребует в замен? Читайте, до 15 главы планирую постепенно развернуть эту арку)

Глава 4. Древний

Утром я проснулся среди первых. Возле тлеющих углей костра сидела только Марина и играла со своим Барсиком, пытаясь его накормить кусочками сухаря. Потянувшись, поздоровался и подсел к девушке.

— Как родители? — спросил я, завязывая разговор.

— Нормально, — произнесла она. — Спят ещё.

— Что они думают обо всем этом? — задал я интересовавший меня вопрос.

— Не знаю. Мама всего боится и плачет, когда думает, что я не вижу. Отец пока крепится, но я вижу, как они устают. Наши переходы даются им непросто.

— Ничего, надеюсь, скоро уже остановимся надолго. Надо подбирать место под постоянный лагерь, — постарался я её успокоить. — А про вас с Лёхой что они думают?

— Все сложно, — смутилась она. — Папе Лёша, похоже, не очень нравится. Он ничего не говорит, но я вижу, как он на него смотрит. Мама пока тоже молчит, хотя я её хорошо знаю. Она точно не будет против любого моего выбора. А как вы с Яной?

— Вроде моя семья её приняла. Даше она очень понравилась. Мать тоже рада, она всегда мне намекала, что хочет внуков, — слегка приврал я. Но я точно помню, что мама пыталась поднять такой разговор во время моей первой с ней встречи ещё во время визита к ним.

— Заметил, как оживает наша Катя? — спросила девушка.

— Конечно, — согласился я, — она даже начала разговаривать с Костей. До этого вообще всех мужчин боялась.

— Надеюсь, у них что-нибудь сложится. Кате сейчас очень нужна поддержка. Особенно после того как Лена осталась с военными.

— По-моему, все к этому и идёт, — заявил я, подбрасывая новых веток в костер. — Она даже за руку его держит, когда волнуется.

Пока мы говорили, подошла Яна и поинтересовалась:

— Остальные еще спят?

— Лёша дрыхнет без задних ног! — улыбнулась Маринка.

— Мои, похоже, уже тоже просыпаются, — глядя на шатающуюся палатку, где спали родители с сестрой, сказал я.

Постепенно все собрались вокруг костра, над которым уже закипал чайник. Редкий момент затишья. Хорошо, когда не надо никуда торопиться и никто посторонний тебя не напрягает. Неспешно переговариваясь и обсуждая, как прошла ночь, позавтракали. Принесли еще веток, на этот раз надолго не задерживаясь. Без поцелуев, конечно, не обошлось, но дальше них дело не пошло. Впереди была ещё тренировка.

Занятия с оружием прошли как обычно. Яна старалась хвалить каждого даже за незначительные успехи, отмечая прогресс. Учитель вышел из нее хороший. Под ее руководством мы отрабатывали различные приемы и даже проводили что-то вроде спаррингов. Далеко не в полную силу и скорость. Медленно наносили друг другу удары, учась правильно реагировать на них.

Пока мы размахивали своим оружием, Даша училась владеть своим арбалетом. Костя настрогал ей колышков, чтобы не тратить невосполнимые болты, и она училась взводить оружие и попадать в цель. Получалось у неё, кстати, неплохо. Промахивалась она пару раз из десяти. Отличный результат, я считаю, для того, кто только недавно взял в руки это оружие.

Марина тоже тренировалась со своим луком. Хотя, на мой взгляд, ей это было особо не нужно. Её способность действовала постоянно. Если нам с Лёхой приходилось принудительно вызывать свои силы, то Марина всегда стреляла точно в цель. Скорость, с которой она отправляла стрелы в разные направления, просто поражала. Заодно попытались разобраться с её бесконечным колчаном. Стоило отвести взгляды от засевшей в дереве стрелы, как она пропадала и тут же возвращалась на своё изначальное место. Прямо магия какая-то!

После занятия пообедали тем, что приготовили наши с Маринкой матери. Что ни говори, но даже в походе женщины как-то умудрились приготовить вполне себе домашний обед. Наверно, это тоже своего рода магия, присущая всем мамам во всех мирах. Обсудили это явление, посмеявшись и похвалив краснеющих женщин.

— Ну что, готов встретиться со своими голосами в голове? — пошутил Волчок после обеда.

Несмотря на мирно проведенное время, готов я не был. Сильно волновался и опасался неизвестно чего. Но всё равно кивнул и направился ко вчерашнему провалу в земле. Ещё вчера, пока мы ходили за дровами, остальные огородили яму кольями, чтобы никто не провалился случайно.

Волновался не только я. Остальные сгрудились вокруг всем отрядом и смотрели за моими действиями. Оглядев направленные на меня взволнованные лица, я выдохнул, подхватил факел и начал спускаться по веревке вниз.

Достигнув пола, зажег огонь и осмотрелся. Со вчерашнего визита вроде ничего не изменилось. Всё те же стены с высеченными рисунками и расколотый камень алтаря. Перебарывая дрожь в коленях, подошёл ближе. Постоял возле каменной плиты несколько мгновений, собираясь с духом и перебирая в голове вопросы, которые мы договорились вчера задать существу. Наконец, выдохнув, положил ладонь на холодный камень.

Вновь все замерло и навалилась тишина. В голове тут же раздался голос:

— Ты пришёл... Я надеялся... — голос был тихим и прерывистым. Мне даже показалось, что тише, чем в прошлый раз.

— Что ты хочешь от нас? Как мы можем повысить твои силы? Что ты дашь взамен? — выпалил я мысленно то, что меня больше всего интересовало.

— Сейчас я ещё слаб... Но если вы все прикоснетесь к алтарю... Потратите своё время... Постоите так немного, ни о чём, кроме меня, не думая... Я смогу пообщаться с каждым.

— Как к тебе обращаться?

— Я не помню... когда-то у меня было имя, но за прошедшие годы оно стерлось из памяти... Будь у меня больше сил, я бы вспомнил... я мог бы научить вас... научить использовать свои способности.

— Мы будем звать тебя Древним, — сказал я. — Что ты хочешь взамен обучения?

— Согласен, зови как тебе удобнее... Слишком давно меня все забыли... Я тоже забыл... Но я помню, что мне нужна вера... Немного веры в меня, и у меня хватит сил на ваше обучение...

— Тебе нужны жертвы?

— Разве что кровь убитых на охоте... Силы кончаются... Я не могу больше с тобой говорить... Принесите в жертву своё время, и я смогу больше...

Голос постепенно затих так же, как в прошлый раз. Снова вернулись звуки. Я в задумчивости убрал руку с алтаря. Значит, говоришь, просто постоять, приложив ладони к камню?

Поднявшись по веревке, я, не обращая внимания на вопросительные возгласы отряда, направился к костру. Сев на бревно, взял в руки кружку, не спеша заварил себе пакетик чая. Оглядел лица собравшихся вокруг и начал рассказ.

— Пожертвовать время? — когда я закончил, спросил Волчок, — у нас этого добра навалом.

— Я бы не был столь категоричен, — не согласился Костя, — вдруг оно заберет часть из предначертанной нам жизни? Не хотелось бы умереть раньше срока.

— Может, тогда просто уйдем? — спросила, волнуясь, моя мама.

— Не думаю, — произнёс я. — Мы ему ещё нужны. Если сокращать нам жизни, неизвестно, когда он сможет отыскать новых верующих.

— Да, — подтвердила Яна. — Очень похоже на забытого бога. В него никто давно не верил, и ему нужна именно наша вера. Только почему именно время?

— Он еще кровь упоминал, — напомнил Маринин отец.

— Убитых на охоте зверей, — подтвердил я.

— Мне это не нравится, — высказалась Марина. — Но я в любом случае с вами.

— От меня вы точно не отделаетесь, — заявила Даша.

— Значит, решили? Кто еще пойдет на беседу с этим Древним? — спросил я.

Мнения разделились. Молодежь была за то, чтобы пообщаться с этим забытым богом. Всем хотелось побольше узнать о своих способностях. Родители были категорически против. Они сомневались во всем. Опасались, как бы чего не вышло. Старались отговорить нас от необдуманных поступков.

Глаза Лёхи горели возбуждением. Кто бы сомневался, этот парень всегда был за любой кипешь кроме голодовки. Марина, глядя на него, тоже хотела пойти. Катя смотрела на Костю, а тот светился исследовательским интересом. Даша хотела обрести способности. Её, похоже, задевало то, что у её младшего брата, которого она всегда опекала, есть паранормальные силы, а у неё теперь нет. Это мешало ей занять привычное положение старшей сестры. Яна пойдет за мной куда угодно, в ней я не сомневался. Сам же тоже склонялся в сторону того, чтобы попробовать. Мне остро было необходимо увеличивать свои умения. Прошедшая недавно встреча с кентаврами не оставляла в этом сомнений. Если весь отряд станет более боеспособным, это точно пойдет на пользу нашей маленькой общины.

Поэтому, не слушая причитания матерей и несмотря на хмурые лица отцов, мы решили попробовать. По очереди спустились в провал. Разожгли пару факелов и встали кругом возле расколотого алтаря. Наши родители с нами не пошли. Как заявил мой отец, должен же был хоть кто-то остаться наверху, чтобы всех вытащить, если что-то пойдет не так.

Несмотря на то что я только недавно проделывал то же самое, протягивал руку с волнением. Почти одновременно наши ладони легли на алтарь. Ничего не произошло. Мы стояли, молча переглядываясь, и ждали. Как там говорил Древний, надо думать о нем? Что ж, лично я размышлял о том, сколько нам придется стоять, чтобы ему хватило сил со всеми пообщаться.

Мы стояли в тишине долго. Минут десять ничего не происходило. Потом опять резко пропали звуки, и я понял, что не могу пошевелиться. В голове раздался знакомый голос. В этот раз он звучал увереннее.

— Хорошо. Теперь я могу поговорить с каждым. Спрашивай, что ты хочешь знать.

— Расскажи, чему ты можешь нас научить, Древний?

— У тебя есть способность управлять временем, но ты ей совсем не умеешь пользоваться. Остальные члены твоего племени тоже владеют своими силами слабо. Некоторые даже не подозревают о них. Сейчас я разговариваю одновременно с каждым из вас. Ты тоже способен на такое. Останавливать время вокруг для всех, кроме себя, свободно перемещаться в его потоке... Быть в двух местах одновременно. Всему этому и многому другому могу обучить тебя. Про твоих друзей я тоже не забуду. Им я могу дать не меньше.

— Что ты за это потребуешь от нас?

— Немного. Пара капель вашей крови на алтарь, от тех, кто хочет учиться. Сердца убитых на охоте животных. Мне подойдет любой важный для вас дар. Что-то добытое вашим трудом. Чем важнее для каждого из вас приносимый дар, тем больше силы от этого я получу.

— Как будет проходить наше обучение?

— Приходите в любое время. Капаете кровью на алтарь или приносите другой дар. Если он меня устроит, я помогу вам советом. На большее моих сил пока не хватит. Но вам и этого хватит, чтобы начать постигать новые грани своих способностей. Позже я смогу вам показывать, что нужно делать и как. Чем больше у меня сил, тем эффективнее будет ваше обучение.

На этом наше общение прекратилось. Вновь появились звуки, а тело обрело подвижность. Раздался выкрик Волчка:

— Нифига себе! Вы это тоже слышали?

— Как я понял, Древний общался с каждым отдельно, — произнес Костян.

Катя обводила нас удивленными глазами. Во взгляде Даши светилась радость и предвкушение. Яна была задумчива, бросая на меня странные взгляды. Что он им всем сказал?

— Пойдем обсудим? — попытался предложить я.

— Нет, братец, — возразила сестра, доставая из-за пояса охотничий нож. — Ради такого мне пару капель крови не жалко.

Остановить я ее не успел, она находилась с противоположной от меня стороны каменной плиты. Она быстро рассекла лезвием указательный палец, и капли её крови упали на алтарь. Моргнув, она произнесла:

— Все, теперь можно и обсудить.

— Что все? Ты что творишь? — не понял я.

— Древний честно выполнил сделку. Я теперь знаю, что и как сделать, чтобы развить свой дар, — ответила девушка под нашими недоуменными взглядами.

— Так быстро? — спросила Марина.

— Это для вас быстро. Я с ним общалась довольно продолжительное время. Ну что, будете пробовать или пойдем? — подначила сестра всех.

Глядя на нее, первым выхватил свой нож Лёха. Порезал палец, капнул кровью и тут же сделал шаг назад:

— Я все, — выдохнул он.

Марина бросилась к нему, хватая порезанный палец.

— Что все, дубина ты бесчувственная! Разве можно меня так пугать?

Глядя на них, я тоже решился, краем глаза видя, что за мной шаг к алтарю делает Яна. Почти одновременно мы капнули своей кровью на алтарь забытого бога. Все вокруг замерло.

— Вижу, что ты тоже решился. Молодец. Приступим к первому уроку. Самое главное, что ты должен уяснить, что чем больше ты пользуешься своими силами, тем больше они растут. Но в разных случаях рост будет неравномерным. В бою, когда ты применяешь способность под гнётом обстоятельств, она развивается быстрее. Но и тренировками в мирной обстановке пренебрегать тоже не стоит. Сейчас, пока ты ещё совсем не освоился, один день полноценного использования сил даст тебе не меньше, чем хороший бой. Применяй свой Откат постоянно. Как только чувствуешь, что появились силы для нового, сразу вызывай. Перемещайся как можно дальше в прошлое, пока не начнёшь чувствовать сопротивление. Без должного уровня развития своего дара, на следующую ступень тебе не шагнуть. Сначала тренируй то, что у тебя есть сейчас. Ко мне можешь прийти через два дня. Если твои усилия и упорство в занятиях будут достаточны, я смогу подсказать тебе, что делать дальше. На этом первый урок окончен.

Время вновь сдвинулось с мертвой точки. Я, слегка разочарованный, делаю шаг назад, наблюдая, как точно так же в сторону от алтаря отступает моя девушка. И на что я рассчитывал? Что с первого же занятия стану нагибатором? Блин, вроде уже больше сорока, а в сказки верить хочется.

Следующим шаг к каменной плите сделал Костя. Катя, судорожно выдохнув, последовала за ним. Она вытянула руку, выставив указательный палец и доверчиво заглядывая парню в глаза. Тот, поняв её без слов, достал свой нож и сделал аккуратный надрез. Девушка лишь поморщилась, следя за тем, как капля крови, скатываясь из пореза, летит на камень. Костя долго ждать не стал, тем же ножом полоснув себя по пальцу, добавил и свою кровь. Мгновение — и они делают шаг назад. В глазах парня горел исследовательский интерес. Девушка чему-то улыбалась.

Мы, не сговариваясь, посмотрели на Марину. Та стояла возле Лёхи, пытаясь обработать его порез подручными средствами. Волчок, проследив за нашими взглядами, обратился к ней:

— А ты?

— А мне Древний сказал, что ему нечему обучать меня. Мол, я потомок Артемиды, и мои силы пассивные. Они всегда проявляются с любым луком и стрелами. Для этого мне не надо учиться. Но и развиваться мне тоже некуда. Способность и так максимально развита. У неё просто нет других граней.

Лёха сочувственно глядел на свою девушку, но я видел, что её-то как раз новости не расстроили. Она была полностью довольна результатом своего общения с Древним. Её вполне устраивало то, что у неё уже есть.

Поняв, что делать нам тут больше нечего, полезли по очереди наверх, под взволнованные взоры родственников. Стоило Маринке показаться наверху, как её отец с матерью набросились на неё, обнимая и расспрашивая. Дашу, которая поднялась вслед за ней, ждала та же история со стороны наших родителей. Мне тоже перепало. Лез я последним, и мать уже успела убедиться, что с дочерью всё в порядке, так что у неё нашлось время и на меня.

Когда все расположились вокруг костра, нас просто закидали вопросами. Взяв слово, первым поведал о сделке, которую предложил Древний. Выслушал взволнованные вскрики наших мам, когда рассказывал о крови, что пришлось приносить в дар. Не стал подставлять сестру, рассказывая, как необдуманно она поступила.

Потом разговор перехватил Лёха, взволнованно рассказывая о том, что ему поведал Древний. О том, что он потомок Тора, и его сила проявляется через ярость. Сказал, что ему велели учиться контролю эмоций. Не подавлению, а именно переключению по желанию. Мол, это первый шаг, чтобы научиться вызывать состояние берсерка по желанию. Самое главное было вовремя из этого состояния выходить, чтобы контролировать происходящее вокруг. В конце, чуть смущаясь, рассказал про слова Марины, чем вызвал облегчённый выдох её матери и заслужил первую легкую улыбку со стороны её отца.

Костик рассказал про своё сродство с Гефестом. Оказывается, ему перепал дар артефактора. В потенциале эта способность вообще не имела ограничений. Чем больше всякого разного он будет создавать, тем больше будет получаться. Самое главное, что его изделия со временем станут магическими артефактами. Как развивать свои силы, Древний ему тоже рассказал.

За ним, смущаясь, высказалась Катя. Оказывается, у неё есть дар целительства, хотя она вообще ни на что не надеялась. Древний не помнил, к какому божеству восходят её корни, но советы по развитию способностей дал. Я обратил внимание на то, что девушка оживает прям на глазах. Это был первый раз за всё время, когда она хоть и смущалась, но говорила вместе со всеми.

Яна рассказала о том, что ей Древний предложил выйти из-под влияния Мораны, не потеряв при этом своей магии. Это будет сложно, но возможно. Я знал, что для неё порвать со своим прошлым было чуть ли не заветной мечтой. Так что тут забытый бог точно угадал.

В то время, пока все излагали итоги своих бесед с Древним, Даша отмалчивалась, сидя рядом с родителями. Когда она осталась последней, кто еще не успел поведать свою историю, на ней скрестились вопросительные взгляды отряда.

— Что вы на меня так смотрите? — возмутилась она с ехидной улыбкой. — Не буду я ничего рассказывать! Пусть это пока будет моей маленькой тайной. Имеет же девушка право на небольшой секрет? Да и братца поддразнить не мешает, за то, что он так долго от нас всё скрывал.

Несмотря на строгий взгляд отца и наши вопросы, девушка так ничего нам и не рассказала. Лишь что-то шепнула на ухо матери, после чего на лице той появилась такая же ехидная улыбка. Сразу видно, что мать с дочерью. Так ничего от нее и не добившись, мы приступили к общей тренировке.

Да, теперь у нас была общая тренировка во владении оружием под руководством Яны, плюс у каждого индивидуальные занятия, рекомендованные Древним. Посовещавшись, мы пришли к выводу, что древний бог выдал каждому минимум два дня на самостоятельные занятия. Потому решили, что завтра, не сворачивая лагерь, порыскаем по округе в поисках более удобного места для жилья. Ну и поохотиться заодно не помешает.

Лично я решил последовать совету неизвестной сущности и тренироваться до упаду. Идея для тренировки пришла ко мне, когда мы с Яной вечером ушли "за дровами". Мне доставляло особое удовольствие вновь и вновь целовать свою девушку, перематывая время, наслаждаться нашими ласками. Ну, и как вишенка на торте, в конце концов, Яна меня спалила:

— Ты что, используешь свою способность? — спросила она.

— С чего ты взяла?

— У тебя кровь из носа идёт.

Пока я смущённо вытирал тыльной стороной ладони нос, она рассмеялась и продолжила:

— А знаешь, мне даже понравилось! Ты как будто угадываешь, чего мне хочется. Признавайся, сколько тебе понадобилось попыток, чтобы добиться такого результата? — ехидно глядя на меня, спросила она.

— Это четвертая, — честно признался я и, глядя на кровь на руке, продолжил, — думаю, что последняя пока.

— Жаль, я бы повторила. Вообще так нечестно, что предыдущие попытки помнишь только ты! — игриво ткнув меня кулачком в плечо, высказала она мне свое возмущение.

Мы оба весело рассмеялись. Такие тренировки мне нравились. Не имею ничего против того, чтобы проводить их почаще.

___

От автора: Написал главу на одном дыхании. Моя муза сегодня в ударе. Спешу воспользоваться пока прет. В следующей главе будет небольшой эксперимент, который я пока не применял при написании. Прошу не пугаться, а написать в комментариях как вам если такие эксперименты будут встречаться чаще.

Глава 5. Интерлюдия 1

Повествование от лица Екатерины Евгеньевны Скворцовой

Для меня все происходящее казалось непрекращающимся кошмарным сном. Только мы с девочками из класса успели отметить мое семнадцатилетие, как мир сошел с ума. Сначала в школе заговорили о новостях, в которых сообщали о странных растениях, появляющихся по стране. В это мало кто верил, но на переменах обсуждали интенсивно. Делились ссылками и видео, якобы с мест событий.

Потом оно пришло и в наш город. Какие-то кристаллические деревья на пустыре. Потом чёрные кусты, вырастающие прямо на глазах из трещин в стенах домов. Тогда поверили все и сразу. Когда, вернувшись домой из школы, я рассказала родителям, что видела по дороге, они заявили, чтобы я сидела дома. В школу меня больше не отпускали. Мать бегала по магазинам, закупая тушенку и гречку. Отец приволок откуда-то охотничье ружье. Сам он охотником никогда не был, но я подслушала, как он вечером рассказывал маме, что выменял двустволку у какого-то алкаша за несколько бутылок.

Пока работала связь, мы периодически созванивались с подружками, обсуждая, что творится вокруг. Почему-то тогда казалось, что все это ненадолго. Неделя, максимум две, и я вновь вернусь к учебе и все будет по-прежнему. Только вот ничего по-прежнему уже быть не могло.

Сначала из очередного похода по магазинам не вернулась мама. Тогда я впервые сильно поругалась с отцом. Когда с наступлением темноты, мама так и не пришла, я рвалась на её поиски. Отец удержал меня и запер в комнате. Что я ему тогда орала — не помню. У меня была натуральная истерика. Наутро он сам ушел её искать. Я весь день проревела в подушку.

Вернулся папа к вечеру. Без ружья и весь потрепанный и усталый. За ужином я боялась его спросить о результатах поиска. Понимала, что если он пришел один, то все плохо. Наверно, с того момента я и начала считать происходящее кошмаром. Больше о маме с тех пор мы не говорили.

Я замкнулась в себе и слабо реагировала на окружающее. Помню, что когда появлялась связь, мне звонили одноклассницы, я что-то им односложно отвечала. Разговаривать ни с кем не хотелось. Хотелось проснуться и вновь жить нормальной жизнью. Чтобы мама, как обычно, вечером вошла в квартиру с сумками, полными продуктов. Хотелось броситься к ней на шею и зарыдать. Но мамы не было, была только мокрая от соленых слез подушка.

Отец готовил, заставляя меня все съесть до крошки. Общался с соседями, пока они ещё были. Я почти не обращала внимания на то, что происходит вокруг. На его вопросы отвечала только да или нет. Он видел мое состояние и не давил. Не знаю, сколько это продолжалось. Пару суток точно, я не считала тогда дни.

В какой-то момент папа вернулся с улицы и сказал собирать вещи. Бездумно наполнила свой школьный рюкзак тем, что подвернулось под руку. Зачем-то взяла школьные тетрадки. Лучше бы нижнего белья побольше положила. Но в тот момент думать ни о чем не хотелось. Я действовала как робот, просто выполняя отцовское пожелание.

Потом мы долго шли по изменившемуся городу. Вроде бы мы даже были не одни, вместе с нами шел кто-то еще. Я смотрела пустым взглядом на бывшие когда-то знакомыми улицы и не узнавала их. Кошмар, это просто кошмар. Надо скорее проснуться, билось в моем сознании.

Как мы заселялись в эту чертову общагу, я вообще не помню. Отец с кем-то о чем-то разговаривал, потом мы шли, потом опять разговоры. И вот мы уже в какой-то маленькой комнатушке, в которой помимо нас ещё одна семья из троих человек. Муж с женой и маленький ребенок. И всего две кровати в комнате, больше там попросту не помещалось.

Папа указал мне на кровать, на которой не было даже матраса, и, оставив нас наедине с женщиной и её ребенком, они вместе с мужчиной ушли. Вернулись они совсем не скоро, но мне было все равно. Я лежала поверх продавленной сетки и не реагировала ни на что. На вопросы, которые пыталась мне задавать женщина, не отвечала, просто отвернувшись к стенке.

Вечером отец принес миску с какой-то непонятной кашей, которую я съела, не обращая внимания на вкус. И только когда среди ночи мне захотелось в туалет, я встала и вышла из комнаты. В длинном коридоре вповалку спали люди. Возле самой двери я наткнулась и на отца с тем мужчиной, который был, наверно, мужем моей соседки по комнате. Папа даже не проснулся, когда я вышла. Переступая через тела, дошла до туалета, сделала свои дела и вернулась обратно в комнату. В голове по-прежнему царила пустота. Сознание ничего не цепляло. Мне продолжало казаться, что я сплю и вижу кошмар. Мне так хотелось, чтобы это было так, что я убедила себя в этом. Ведь сон, каким бы страшным он ни был, когда-нибудь закончится. Я проснусь, обнимусь с мамой и вновь пойду в школу к подругам. Надо только проснуться.

Но кошмар не спешил заканчиваться. Наоборот, он все глубже и глубже погружал меня в пучину отчаяния. Однажды папа просто не пришел вечером и не принес мне уже привычную миску странной каши. Поначалу я этого даже не осознала. Только когда наутро живот стал подавать признаки голода, до моего мозга начала доходить мысль, что что-то не так. К вечеру в комнате появились новые жильцы. Мужчина с женщиной. Меня, просто ничего не объясняя, выставили за дверь.

С трудом найдя место среди дремавших в коридоре людей, я свернулась калачиком и заснула прямо на голом полу. Мой рюкзак мне никто не отдал. Тогда я не обратила толком на это внимания, мой мозг пытался осознать одну простую мысль. Я осталась полностью одна. Одна в этом бесконечном кошмаре.

Вот только самое страшное было ещё впереди. Не знаю, сколько времени я провела в том коридоре, но в какой-то момент меня кто-то ухватил за плечи и поднял на ноги. Оглядевшись, я увидела, что меня держат под руки двое здоровых мужиков с ничего не выражающими лицами. Они, ничего не говоря, просто поволокли меня куда-то по коридору. Никто им ничего не сказал, все просто молча убирались с дороги. Я тоже молчала, ещё толком ничего не осознавая.

Привели меня в какую-то комнату, где сидели такие же громилы и что-то ели. В животе заурчало, сколько я уже не принимала пищу, даже представить себе не могу. Напротив меня встал молодой парень. Кивнув приведшим меня, он ухватился пальцами за мой подбородок, заставив поднять на него глаза.

— Хочешь кушать, девочка? — улыбнулся он. — Пожалуйста, угощайся.

Он указал в сторону стола, и у меня окончательно сорвало крышу. Я бросилась к еде и, забыв о манерах, начала жадно запихивать в рот всё, что попадалось под руку. Остановилась, только когда поняла, что в меня больше ничего не влезет. Сжалась от стыда за своё поведение и бросила взгляд на парня. Он стоял, ухмылялся, глядя на то, как я ем, и в его взгляде было что-то такое, что мне совсем не понравилось.

— Покушала? Теперь надо отработать, — сказал он и, грубо схватив под локоть, поволок к закрытой двери в соседнюю комнату.

За столом раздался смех остальных. Не обращая внимания на моё сопротивление, парень заволок меня в комнату, закрыв за собой дверь. Оставив меня стоять, он уселся на большую кровать и скомандовал:

— Давай, снимай эти тряпки. Сначала поработаешь своим милым ротиком, а потом мы решим, что с тобой делать.

Я стояла перед его взглядом, сжавшись, уже начиная понимать, какая участь мне предстоит. Руки помимо воли теребили подол платья. На глаза сами собой наворачивались слезы. Нет, пожалуйста, пусть этот кошмар закончится прямо сейчас!

— Я сказал, раздевайся! — воскликнул он, устав ждать, и грубо рванул меня за ворот, разрывая одежду.

То, что было дальше, мне даже сейчас вспоминать не хочется. То, что происходило в этой комнате, хочется забыть навсегда. Так плохо и противно мне, наверно, не было никогда в жизни. Слезы катились ручьем, но он, не обращая на это внимания, заставлял меня делать всё, что он хотел. Мой плач и страдание, казалось, даже доставляли ему удовольствие. Горло саднило, ему нравилось, когда я начинала задыхаться, и он силой удерживал меня за волосы, не давая отстраниться. Периодически он хлестал меня по щекам, приговаривая, что я ему теперь всё, что съела, отработаю с лихвой.

Когда этот ублюдок решил перейти к чему-то большему, мне наконец повезло. Из-за закрытой двери послышался чей-то возглас, и мой мучитель наконец отвлёкся от меня.

— Подожди здесь, только никуда не уходи, — сквозь смех произнёс он. — Я скоро вернусь, и мы проверим, что ты скрываешь от меня под этими милыми трусиками.

Меня передернуло, а он, продолжая ухмыляться, вышел за дверь. Я разревелась, упав на кровать и обхватив себя руками. "Ну же, проснись!" — билось в мозгу набатом. Но мой кошмар меня не отпускал.

Когда сквозь свои всхлипы я услышала грохот в соседней комнате, то поняла, что вот он, мой единственный шанс. Кто бы там сейчас ни дрался, надо было им помочь, если я не хочу обещанного мучителем продолжения. Встав с кровати, я тихонько приоткрыла дверь, пытаясь понять, что происходит в соседней комнате.

Это было сложно. Помещение затянуло каким-то белесым дымом, сквозь который не было видно происходящего. Мое тело сковал страх. Я не могла себя заставить открыть дверь и броситься на помощь дерущимся. Вскоре шум драки стих, и послышался разговор:

— Ребят, — послышался женский голос со стороны входа, — всё нормально? Вы его завалили?

— Да, — ответил мужской, — иди к нам, тут безопасно.

Мимо двери, из-за которой я выглядывала, кто-то прошёл, но споткнулся обо что-то и упал.

— Простите, — не поднимаясь, пробормотала все тот же женский голос, — у меня не получилось воздействовать на осколок.

— Это я виновата, — со всхлипом ответила ей какая-то другая девушка. — Я должна была вспомнить, что навий камень развеивает всю магию. Из-за этого Лена не смогла на него воздействовать. Дымницу он тоже блокировал.

— Ты не виновата, — произнёс успокаивающе новый мужской голос, — нельзя всё предусмотреть. Главное, что у нас всё получилось.

— Ага, — воскликнул парень, говоривший первым, — вы видели, как я их? Хрясь — один отлетает, хрясь — второй!

Дым постепенно рассеивался, и мне удалось разглядеть новые лица. Три девушки и два парня. Но тут мой взгляд споткнулся о лежащего на полу. Это был мой мучитель! Крышу мне окончательно сорвало. В мозгу была только одна мысль: растоптать, уничтожить, отрезать всё, что можно! Не сдержавшись, я с воплями накинулась на того, кто только что заставил меня пережить самые страшные мгновения в жизни.

Накрыла истерика. Я плохо помню, как меня перехватили, не дав совершить убийство. О чём говорили, успокаивая меня, девушки, тоже не помню. Удивилась, когда кто-то вынул у меня из пальцев какой-то нож. Совсем не помню, откуда и когда он там оказался. Тело била сильная дрожь. Я вся зашлась в рыданиях. Неужели мой персональный кошмар заканчивается?

Дальше меня куда-то вели, что-то нашёптывая с двух сторон. То, что вышли мы куда-то на улицу, поняла, потому что стало холодно. На мне было только нижнее белье, и холод сразу же начал пробирать до костей. Кто-то набросил мне на плечи свою куртку. Я стояла, обнимая себя руками и опустив голову. Кто-то придерживал меня за плечи, а я не понимала, что происходит. Зачем мы тут? Что за крики вокруг.

Потом мы куда-то долго бежали. Я шла, не сопротивляясь, туда, куда меня вели. Вновь навалилась апатия. Мне было все равно, что сейчас происходит. Главное, что меня больше не заставляют делать ту мерзость.

Прорвало меня уже ночью, когда мы остались наедине с одной из девушек, запершись в комнате какой-то квартиры. Я совершенно не помнила, как мы тут оказались. Но мое сознание среагировало на один из вопросов, которые неустанно пыталась задавать мне девушка. Я, рыдая, рассказала этой незнакомке всё. Всё, что со мной произошло после того злосчастного дня рождения. Про мать, которая не вернулась, про отца, который тоже не пришёл. Про комнату с соседкой и ребенком и про коридор. Про то, что заставлял меня делать этот ублюдок.

Лена, я позже узнала её имя, сидела, обняв меня и гладя по голове как маленькую девочку. Я рыдала у неё на груди и, давясь слезами, рассказывала о том, что мне пришлось пережить. О том, что это кошмар и я никак не могу проснуться. Она шептала мне что-то успокаивающее. Про то, что всё закончилось, про то, что никто меня больше не обидит. Её голос действительно успокаивал. Я рассказывала, слушала её, и мне становилось чуточку легче. Так и заснула в ту ночь в её объятиях.

Утром вновь накатило ощущение нереальности происходящего. Все вокруг казалось сном. Не таким кошмаром, как в прошлый раз, но все равно хотелось проснуться и чтобы все стало как раньше. Ещё на краю сознания маячил страх. Я боялась каждого взгляда, вздрагивала от каждого шороха. Особенно боялась парней. Боялась посмотреть на них и увидеть в их глазах то же выражение, что и у того ублюдка. Казалось, что этот взгляд будет терзать меня теперь до конца жизни.

Я очень благодарна нашим девочкам. Они подобрали мне одежду, собрали рюкзак. Несмотря на моё состояние, одевали меня как куклу. Я ни на что не реагировала, лишь вздрагивая при прикосновениях. Позже в рюкзаке я обнаружила всё, что может пригодиться молодой девушке. Собрали меня на совесть.

Ещё я благодарна парням. Просто за то, что они меня игнорировали. Не знаю, что бы со мной случилось, если бы кто-то из них тогда попытался со мной заговорить. Наверно, случилась бы очередная истерика. Казалось, что я никогда не смогу доверять кому-то мужского пола.

Мы куда-то шли. Точнее, меня вели. Мне было все равно. Главное, что меня больше никто не трогает и не заставляет делать ужасные вещи. По пути старалась держаться поближе к Лене. Разговоры почти не слушала, они просто проходили мимо моего сознания.

Немного в себя я пришла, когда нас вкусно накормили какие-то люди. Поначалу, увидев, где они живут, я испугалась. Боялась я того, что тут окажется так же, как и в том страшном месте, где случилось то, о чём не хотелось вспоминать. Но приютившие нас люди были добры. Ко мне никто не приставал. Кормили вкусно, а утром красиво пели.

Тогда я впервые задумалась о чём-то постороннем. О боге. Думала, что, наверно, лучшим выходом для меня теперь было бы уйти в монастырь как в тех историях, что я читала, и посвятить свою жизнь молитвам. Я бы, наверно, осталась тут, если бы не ребята. Очень не хотелось отпускать Лену и оставаться с незнакомцами.

Когда на нас напали на обеденной стоянке, я многое о себе осознала. Я видела, как Марина посылает стрелы из своего лука в нападающих. Видела, как её парень копьём пронзает незнакомца. Потом смотрела, как Артём, который, похоже, у отряда был за старшего, молча срубает голову безоружному. Моё тело дрожало, а я осознавала, что не смогу так. Осуждать ребят мне даже не приходило в голову. Но я отчётливо осознавала, что вот так, кого-то поранить или даже убить я не смогу. Когда группа начала делить трофейное оружие, я просто отошла в сторону. Это не моё. Я не хочу никому причинять боль.

Всё изменилось, когда мы ночевали в доме Лениных родителей. Именно там я впервые почувствовала что-то хорошее. Впервые со своего семнадцатилетия. Девочки, не слушая моих возражений, потащили меня в баню. Никогда раньше не была в такого рода заведениях, дома мы обходились обычной ванной. Но зато теперь я понимаю, почему говорят, что баня лечит все хвори. В том числе и душевные.

Когда мы распаренные сидели на полках, Лена начала разговор о парнях. Стала допытываться у Марины, как ей её парень.

— Мой Лёша такой затейник, — закатив глаза, рассказывала девушка, — ну, думаю, вы понимаете, о чём я, девочки?

Потом они вдвоём переключились на Яну. Начали выпытывать, как у неё продвигается с Артёмом. Яна, краснея и стесняясь, призналась, что ещё ничего не было. Мол, она была уже согласна, но её парень понял, что она не готова.

Я слушала их и не знала, от чего моё лицо краснело больше. От горячего пара или от их разговоров. Это было так привычно. Словно я вновь на квартирнике с одноклассницами обсуждаю их парней. Островок чего-то знакомого в хаосе рушащегося вокруг мира.

Когда мы, уступив место парням, переместились за стол, интимные разговоры продолжились. Лена с Мариной давали советы Яне. Девушка краснела, но мотала на ус. Когда она отлучилась навести порядок в летнем домике, я поняла, что она решила последовать их советам. А остальные переключились на меня.

Лена спросила, как мне Костя. Мол, если не нужен, то она его себе заберёт. Её-то парень уехал учиться в другой город, и увидеться с ним теперь вряд ли получится. Марина поддакивала подружке, говоря, что теперь хорошего парня днём с огнём не сыщешь и надо брать, пока есть возможность. Видя моё смущение, они искренне, по-доброму хихикали. Я тоже улыбалась. Наверно, впервые с того момента, как всё началось.

Скоро вернулась Яна, кивнула Марине, садясь за стол, и покраснела до кончиков ушей. Почти сразу за ней заявились и парни. Я мельком бросила взгляд на Костю, про которого говорили девочки, и чуть было не рассмеялась, видя майку, в которую он был одет.

А дальше мы просто ужинали. Мне было тепло и уютно. Я слушала разговоры этой компании и наслаждалась ощущением мира и спокойствия. Эх, как бы мне хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался!

А утром мы выдвинулись дальше. Теперь я осознавала цель нашего пути, но меня это почему-то не радовало. Я вспоминала вчерашний вечер и мне хотелось его повторять снова и снова. Пожалуйста, пусть так же будет каждый день! Не хочу ни к каким военным! Я только начала привыкать к нашей группе, а тут все снова поменяется.

Когда меня позвали на допрос, я откровенно боялась. Услышав, что меня вызывают, замерла как кролик перед удавом, не в силах подняться со скамейки. Ну вот, сейчас меня заберут. Опять начнётся... что начнётся, думать не хотелось. Выручила опять Лена. Она молча встала, обняла меня за плечи и сказала солдату, что мы пойдём вдвоём. С опрашивающим офицером говорила тоже она. Я не могла вымолвить ни слова, лишь кивала, подтверждая рассказываемое Леной. Военный хмурился, поглядывал на меня, но вопросов напрямую не задавал. Спасибо ему за это.

Дальше была ночёвка. Все были подавлены, а я долго не могла уснуть. Молила все силы мира, чтобы меня не разлучили с этими ребятами. Уж лучше они, с ними я уже знакома.

Когда утром худенький старичок, похожий на нашего учителя алгебры, рассказывал о том, что происходит в мире, я окончательно поняла, что всё. Возврата в прошлое уже не будет. Мир изменился окончательно и бесповоротно. Надо жить здесь и сейчас, а не мечтать о том, что станет как раньше.

Слушая выступавшего за ним офицера, я понимала, что места в этом лагере для меня нет. Я не была пробуждённой. Не могла стать военной. Учёной мне тоже не стать, какая наука, когда я даже школу не окончила! И что мне делать, если те, с кем я пришла, решат остаться тут? В лагере их родные, они точно не захотят их оставить. Вновь начал накатывать страх. Но это был тоже важный момент в моей дальнейшей судьбе. Я впервые думала о будущем.

Потом был медосмотр. Привычно, почти как в школе. Только врачей было много, и осматривали нас все сразу. Хорошо хоть девушек отделили от парней. Я бездумно отвечала на вопросы странной анкеты, а сама пыталась решить, что мне делать дальше. Как устроиться в этой новой реальности.

Когда пришли родители ребят, я почувствовала себя лишней. Ко мне больше уже никто и никогда не придёт. На глаза начали наворачиваться слезы. Я смотрела на их счастливые лица и понимала, что если сейчас что-то не сделаю, то разревусь и испорчу им долгожданную встречу. Стараясь отвлечься, решила заняться приготовлением ужина. Остальным явно было не до него.

Заметила, что Костя тоже стоит в стороне как неприкаянный. Его родителей тут тоже не было. На мгновение появилась мысль, что я не одна такая, кто лишился всего. Проходя мимо него, попросила помочь мне с готовкой. Первый раз с тех пор, как случилось то, что случилось, я заговорила с парнем. Сама. По своему желанию! Костя ухватился за возможность помочь с радостью. Ему тоже полезно будет занять себя чем-то.

Позже, когда ребята вернулись, проводив своих, состоялся разговор. Когда Артём заявил, что собирается со своими уходить из лагеря, я облегчённо выдохнула. Но потом Лена сказала, что хочет остаться! И что мне делать? За время пути эта девушка успела мне стать старшей сестрой, которой у меня никогда не было. Сердце разрывалось от желания остаться с ней и пойти с ребятами прочь отсюда.

Потом я вспомнила о том, как думала утром, что мне не место в этом лагере. Кем я стану, если останусь с Леной? Лишней обузой для неё? Ей надо было улучшать жизнь своих родителей, а не заботиться о какой-то приблуде. Я отчётливо понимала, что сейчас я именно обуза. От меня ребятам никакой пользы. Только сегодня я сделала что-то нужное — приготовила ужин. Первый раз за всё то время, пока они обо мне заботились. Тогда я приняла решение. Я больше никогда не буду обузой. От меня должна быть какая-то польза всем. Осталось только решить какая. В ту ночь я впервые легла спать в стороне от Лены, ближе к Косте, заняв койку прямо над ним.

А следующий день принёс мне новые открытия. Оказывается, что Артём самый настоящий попаданец. Прям как в книжках, что в школе на переменах любили читать и обсуждать парни. Выяснилось, что с учётом прожитой жизни он гораздо старше нас всех. Становилось понятно, почему именно его негласно все признавали старшим.

Утром мы покинули лагерь, в котором не нашлось для меня места. Я не грустила, нет. Наоборот, в душе появилось новое чувство. Ожидание чего-то хорошего. С огромным удовольствием я отдала навязанный мне арбалет Даше, сестре Артёма. Нет, оружие это не для меня. Я найду другой способ быть полезной.

Впервые с памятной ночёвки в доме Лениных родителей нам с девушками удалось отделиться от парней и посудачить. Марина сразу же насела на Яну, расспрашивая, как у них с Артёмом все прошло. Девушка мечтательно закатывала глаза, краснела и односложно отвечала, что все было просто волшебно. Даша, присоединившаяся к нам, подкалывала её на эту тему, говоря, что никогда не сомневалась в своём брате.

На стоянках я старалась быть полезной. Помогать с готовкой и приготовлением лагеря. Пробовала даже вызываться на ночные дежурства, но меня отстранили от этого, сказав, что сторожить должен кто-то, кто хоть как-то может пользоваться оружием. Я не обиделась, просто старалась приносить пользу по-другому. Это стало моей новой идеей фикс. Вовремя заметить, где бы пригодилась моя помощь, и, не дожидаясь просьб, просто сделать то, что могу.

Так вышло, что за время пути мы часто оставались с Костей наедине. Вроде шли все вместе, но ребята общались в основном со своими семьями, а нам ничего не оставалось, кроме как общество друг друга. Мы немного разговаривали, стараясь не поднимать темы о прошлом. Костя был очень тактичен, а я, глядя на него, понимала, что, несмотря на лёгкую неуклюжесть, он неплохой парень.

У нас в классе был похожий на него пацан в очках. Отличник, любимчик учителей и ботаник. Друзей, помнится, у него не было, парни над ним зачастую смеялись. Девушки внимания совсем не обращали. Я тоже, вслед за подругами, старалась с ним не общаться. Видимо, зря.

Костя открылся для меня с неожиданной стороны. Он, конечно, не был, как это называется, принцем на белом коне. От него было не услышать весёлых шуток, как от Маринкиного Лёши, и он не был уверенным в себе, как скала, Артёмом. Но было в нём что-то... надёжное. Он всегда был готов прийти на помощь по первой моей просьбе. Всегда что-то мастерил. То факелы, то колышки вместо болтов для арбалета.

Он был увлечен этим новым миром, и это было сильно заметно. Каждую свободную минуту что-то писал в своих тетрадях. Я как-то выпросила у него показать, что он там пишет. Он, смущаясь, передал мне свою тетрадь. Пролистала и поразилась. Да у него же тут всё структурировано и описано. Новые виды растений и животных, как это всё можно применить или использовать. Это была огромная работа, даже я это поняла. После этого я прониклась к нему ещё большим уважением.

Встреча с кентаврами запомнилась страхом. Вот только я начала жить по-новой, и вот налетело очередное испытание. С напряжением в глазах, вцепившись в Костину руку и сама не замечая этого, я следила за сражением Артёма с их вожаком. "Только бы у него всё получилось! Только бы он смог", — молила я про себя всех, кого могла, — "Не хочу, чтобы всё закончилось вот так. Только не сейчас!". Когда всё закончилось, я ещё долго не могла прийти в себя. Мимо сознания прошло всё, что демонстрировали нам за ужином кентавры. Я могла думать только о том, что мы прошли по грани. В ту ночь я впервые постелила свой спальник вплотную к Косте, молча уткнувшись ему в плечо лицом. И спасибо ему, что он никак это не прокомментировал в тот момент.

На следующий день, когда Артём таким странным образом обнаружил пещеру с забытым богом, я поняла, что у нас выдалось немного свободного времени. Я с головой отдалась быту лагеря. Готовка позволяла мне чувствовать себя полезной. Когда ребята ушли за дровами и долго не появлялись, я краем глаза смотрела на Костю. Впервые я думала о нём, примеряя на себя роль его девушки. Сможет ли он принять меня после всего, что со мной случилось? Смогу ли я перебороть свой страх перед... этим?

Когда Древний рассказал, что у меня есть способность к целительству, я была просто счастлива. Наконец-то я не буду больше обузой! Лекарь в любом отряде на вес золота. Я смогу приносить пользу и не буду бесполезной! Вот только ради этого надо порезать себе палец. Я всё ещё боялась боли. "Доверюсь Косте", — решилась я, делая шаг вслед за ним. Парень меня не подвёл, как обычно. Я точно сделаю всё, чтобы стать его девушкой!

___

От автора: Ну как вам мой небольшой эксперимент? Если зашло, напишите обязательно в комментариях интерлюдию от чьего лица хотели бы увидеть в следующий раз. В плане второй книги есть несколько проходных глав, которые без особой потери сюжета можно заменить на подобные интерлюдии.

Глава 6. Старые знакомые

Нашей команде просто сказочно везло. Удобное место под лагерь нашлось всего в паре километров от обиталища Древнего. Только мы утром с Яной направились на поиск, как уже через полчаса наткнулись на дачный посёлок. Людей в нём не было давно, и он, как и все людские поселения, что встречались до этого, зарос дикими кустами и деревьями. Но это было именно то, что мы хотели найти под постоянный лагерь с самого начала.

Немного осмотревшись, поняли, что это место нам подходит. Тут были участки с колодцами, значит, с водой проблем не будет. Постройки были добротными, их выбор был большим. На участках были сады и хозблоки. Встречались бани, что совсем лишним не было. Вернулись в лагерь, не став продолжать разведку.

Там пришлось дожидаться Лёху с Маринкой. Мои родители с Дашей, услышав, что мы нашли подходящее место, ждать никого не захотели. В глазах отца я увидел, как он ожил и уже планирует, как будет обустраиваться в нормальном человеческом жилище. Они ушли, забрав с собой родителей Марины, которые тоже захотели осмотреть новое место. Костя с Катей предпочли с нами дождаться ушедших на разведку друзей.

Ребята вернулись с добычей. Волчок нёс на плечах две тушки каких-то крупных диких птиц. Услышав о том, что мы нашли подходящее место, друзья тоже обрадовались. Быстро свернув остатки лагеря, мы выдвинулись к найденному нами посёлку.

Там уже вовсю кипела жизнь. Отец выбрал себе небольшой двухэтажный кирпичный коттедж почти в центре посёлка. Оставив женщин внутри хозяйничать, сам вырубал топором поросль перед входом. Маринины родные заняли домик по соседству и тоже обустраивались вовсю. Было заметно, что старшее поколение наконец-то почувствовало себя в своей стихии. Они весело перекрикивались, шутили за работой и строили планы, как приведут участки в порядок под свои хотелки.

Я посмотрел на Яну, та пожала плечами, отдавая решение мне. Тогда я решительно направился к соседнему дому с другой стороны от родителей. Под одной крышей жить с ними и своей девушкой я не собирался, но буду рядом.

Волчок с Мариной хотели занять следующий дом после выбранного её родными, но тут нашла коса на камень. Её отец сказал, что она будет жить с ними и никак иначе. Я краем уха слышал, как она с ним ругается. Лёхе ничего не оставалось делать, как заселяться на новое место жительства одному. Думаю, что расстраиваться ему придётся недолго. Марина точно переспорит своего отца, ну или вообще плюнет на его мнение, и к вечеру они уже будут снова вдвоём со своим парнем.

Костян занял домик по соседству со мной. Катя спокойно пошла с ним, помогая обустраиваться. Ну и слава богу, теперь я был за неё спокоен. Сейчас это была совсем другая девушка, которая сильно отличалась от той, что мы впервые встретили. Она наконец-то смогла перебороть себя и начать жить, а не прятаться в своей раковине ото всех.

Конечно, я не забывал о сказанных Древним словах. Как только чувствовал, что готов, применял Откат на максимум, отматывая время назад, пока голова не начинала болеть. В отличие от вчерашних тренировок, сегодня мне это не доставляло никакого удовольствия. Дело не только в головной боли. Представьте себе, вот вы только что срубили мешающийся куст, надо вроде бы передохнуть, а вам приходится рубить его ещё раз! В два раза больше работы. И если физически это было не так сложно, ведь вместе со временем откатывалась и усталость, то вот морально... Сложно смотреть, как результат твоего труда просто возвращается в изначальное состояние, как будто ты ничего и не делал.

Остальные вроде тоже тренировались. Кроме Волчка никто не рассказал о сути тренировок, которые им навязало забытое божество. Но я замечал, как иногда та же Даша на соседнем участке замирала на пару мгновений, прикрыв глаза, а потом продолжала свои дела. Мы все старались совместить обустройство жилья с тренировками как могли.

Ближе к вечеру я понял, почему отец выбрал для семьи именно тот дом, в который они заселились. У него на участке была шикарная баня, размерами не уступающая самому дому. Естественно, он её затопил и пригласил всех после ужина на помывку.

Наши женщины, немного приведя в жилой вид выбранное жильё, собрались вместе за готовкой, пока мы занимались мужскими делами. Наверно, нам тоже передалось настроение старшего поколения. Наконец-то у нас был свой угол, и не надо было никуда идти. Хотелось привести его в соответствие со своими желаниями. Про общие тренировки все забыли. Не до этого! Хотелось поскорее обустроиться на месте, переделать тут всё под себя.

В баню в этот раз пошли сначала мужчины. После первого захода в парилку сидели расслабившись в предбаннике и попивали горячий чай. Отец Маринки хмурым взглядом смотрел на Лёху. Тот не знал, куда деться под этим взглядом, и явно нервничал. Похоже, девушка таки плюнула на мнение родителя и переехала в домик к своему парню.

Мой батя посмеивался, глядя на них, и подкалывал отца девушки. Мол, что плохого-то, глядишь, и внуки пойдут. Тот, не выдержав наконец, сказал:

— Только попробуй обидеть мою девочку. Я с тебя три шкуры спущу!

— Да что такое говорите, Олег Петрович, — вскинулся Лёха, — и в мыслях не было. Я за вашу дочь сам кому хотите глотку перегрызу!

Мы с отцом засмеялись. Через мгновение к нам присоединился Костян, а потом и сам батя девушки не выдержал и усмехнулся:

— Ну смотри, коли так!

Потом в парилке они отходили друг друга вениками к взаимному удовольствию и вроде как окончательно замирились. Когда мы возвращались в дом, за общий стол, они шли вдвоём чуть позади и тихо переговаривались. Увидев эту картину, мать Маринки не сдержала облегчённого выдоха, а сама девушка счастливо улыбнулась.

Когда дамы ушли в баню, мой отец достал из рюкзака литровую бутылку водки и выставил на стол.

— Ну раз тут собрались все взрослые, предлагаю отметить новоселье.

— Хороший повод, — согласился Олег Петрович.

Расставив разнокалиберные стопки, собранные по всей округе, разлили, чокнулись и выпили. Первый раз в этой жизни употребляю алкоголь, главное, чтобы вновь не пойти по наклонной. Поэтому решил, что от следующих стопок буду отказываться. Перевернул свою стопку вверх дном, чтобы никто в неё "случайно" ничего не налил. Отец, обратив на это внимание, одобрительно кивнул.

Завязались застольные разговоры. Костя тоже не стал больше пить. Мой отец не налегал и пропускал через одну. А вот Маринин родитель вместе с Лёхой к приходу женщин уже сидели в обнимку, разговаривая об уважении. Мать девушки, увидев это, молча подошла к столу, сама налила себе рюмку и выпила, ничего не говоря. Потом села на стул и, махнув на мужа рукой, начала есть. Марина просто счастливо улыбалась, глядя на своего парня и родителей.

Катя села под бочок Косте и что-то зашептала ему на ухо. Яна разместилась рядом со мной. Мать с Дашей заняли места возле отца. Обсуждали планы, как будем обустраиваться и как готовиться к зиме. Хотелось бы верить, что мы тут надолго и такие вечера, как сегодня, будут проходить почаще.

Утром старшее поколение намылилось в Старо-Михайловск за оставленными там запасами. От наших возражений и предложений пойти всем вместе они отмахивались. Мол, тут идти-то полдня в обе стороны. Мой отец с Олегом Петровичем хотели вообще идти только вдвоём. В итоге к ним в компанию удалось набиться только Даше и моей маме.

Нам же с Лёхой и Костей выдали задание к их приходу вычистить от кустов участок и перекопать его под картошку. На Марине с её мамой, Яне и Кате лежала задача приготовить вкусный обед и продолжать заниматься обустройством жилищ.

Наверно, спокойствие последних дней и новые ощущения от того, что наконец-то обустраиваемся надолго, слишком расслабили меня. Не знаю, почему иначе я согласился их отпустить. И не дрогнуло же ничего в душе. Всё было нормально. Мы, весело перешучиваясь с ребятами, копали землю. Из открытых нараспашку окон дома слышался звон посуды и разговоры женщин.

Первый звоночек прозвенел, когда ушедшие за хабаром не вернулись к обещанному времени. Мы оттягивали обед как могли, желая дождаться их, но тянуть бесконечно было нельзя, все были уже голодны. Пока ели в тишине, в глазах Светланы Ивановны, матери Марины, плескалось беспокойство. Марина пыталась шутить, успокаивая её, что, мол, слишком много набрали, потому идут с остановками. Мы соглашались, что да, старшее поколение переоценило свои силы и к вечеру обязательно придут.

После обеда работа не клеилась. Несмотря на шутки за столом, все мы понимали, в каком мире теперь живём. Опасность могла подстерегать за каждым кустом. Я сильно переживал за родителей и Дашу, но старался гнать от себя мрачные мысли. У парней тоже пропало всё настроение. Продолжали копать землю в молчании.

Когда солнце уже коснулось верхушек деревьев, а нам оставалось всего ничего, чтобы закончить свою работу, послышался крик. Знакомый женский голос где-то вдали прокричал:

— Помогите!

Даша! Бросив лопату, я понёсся в сторону, откуда слышал крик. Парни последовали за мной почти сразу же. Выбегая за калитку, я видел, как из дома выскочили наши женщины и бегут за нами. Сестру я увидел на самой границе посёлка. Она продолжала звать на помощь и что-то пыталась волочь по дороге. Подбежав ближе, я понял, что это тело отца. Он не шевелился. Вся его одежда была заляпана кровью и землёй. Даша пыталась тащить, приподнимая за подмышки. Она тоже была вся перемазана в крови и разводах грязи. По щекам её катились слёзы, а причёска была растрёпана.

Я подлетел к ним, падая на колени перед телом отца. Слава богу, жив! Видно было, как медленно поднимается и опускается его грудь.

— Что случилось? Что с ним? — обратился я к заплаканной сестре.

Подбежали остальные, раздался взволнованный голос Светланы Ивановны:

— Где Олег?

— Где остальные? — одновременно с ней воскликнула Марина.

— Они... там... — сбиваясь и глотая всхлипы, начала Даша. — На нас напали... мы не успели ничего сделать...

Подбежала Катя и рухнула на колени с другой стороны от моего отца. Пока сестра пыталась рассказать нам, что произошло, девушка расстегнула рубаху на теле мужчины, открывая резаную рану. Я видел, как побледнело её лицо и задрожали губы, когда она её увидела.

— Их было слишком много... — продолжала между тем сестра. — Они неожиданно появились позади и... Олега Петровича сразу убили... я видела, как он упал со стрелой в спине...

Услышав это, Марина всхлипнула, прикрывая рот руками. Её мать моментально побледнела в шоке, распахнув глаза.

Я сидел на коленях перед телом отца, одной рукой прижимая к себе рыдающую сестру, которая продолжала рассказывать, что произошло. Сзади меня стояла Яна, положив руки мне на плечи. А я слушал сестру и смотрел на Катю. Она, решившись, протянула руки ладонями вниз над раной и что-то зашептала, упрямо прищурив глаза. Сквозь всхлипы Даши я расслышал, как она ругает себя:

— Давай же, ну! Не будь бесполезной! Я должна постараться...

Марина бросилась на шею матери и зарыдала. Лёха подошёл к ним сзади и обнял обеих. Даша продолжала свой рассказ:

— Потом мама... Она... Её... — она сжала свою ладонь на моей руке со всей силы. — Мы побежали, а они гнались за нами. Мама начала отставать, папа бросился к ней на помощь. Один из этих... с мечом убил маму, а потом ранил отца... Я выстрелила в него, он тоже упал... Папа ещё дышал... я взвалила его на плечи и шла сюда... Сил почти не осталось... Начала кричать...

Слова сестры проходили мимо моего сознания. Я наблюдал за тем, как под руками Кати зажглось зеленоватое свечение и края страшной раны начали сходиться. Отец застонал. Но у девушки кончились силы раньше, чем рана срослась до конца. Из её носа потекла кровь, она закатила глаза и упала там, где сидела. Костя, увидев это, бросился к ней.

Я сидел и не знал, что делать. В сознание медленно проникала мысль, что то всё. Мамы больше нет. Отец ранен. Отца Марины тоже убили. Построили блин общину! Внезапно пришла страшная мысль, и я затряс Дашу за плечи:

— Где это случилось? Как далеко отсюда?

— Не помню... я долго тащила папу на себе... — начала отвечать сестра, но нас прервали.

— Вот они! — раздался выкрик в стороне.

Я обернулся и увидел, как к нам направляется вооружённый отряд. В нашу сторону уже были нацелены стрелы, а в руках приближающихся были мечи. А у нас не было никакого оружия. Мы прибежали на крик как были, побросав всё. Только Костя зачем-то прихватил лопату, которой копал огород. Она нам вряд ли поможет в такой ситуации. Разве что у моей девушки оружие было постоянно с собой, но один в поле не воин. Нет, сейчас вся надежда на меня и на то, что мои тренировки не прошли даром. Сосредоточившись, я скомандовал "Откат!"

Время начало перематываться обратно. Вот отряд нападающих скрылся за деревьями, вот встала Катя и из её рук выходит зелёное свечение, а рана на груди отца начинает раскрываться обратно... всё не то, мне надо дальше! Наш единственный шанс, если у меня получится отмотать как можно дальше! В идеале вообще на утро, чтобы не дать им уйти, но я понимал, что на такое моих теперешних сил точно не хватит.

Вот мы бежим спинами вперёд обратно на участок... Чем дальше мне удастся отмотать, тем больше людей получится спасти. Давай же! Я уже чувствовал, как голова раскалывается от боли, но продолжал давить. Я выжимал из себя всё, что мог, заставляя время неумолимо двигаться назад. Ещё! Выгадать побольше времени. Ещё хотя бы секунду. Когда сознание начало меркнуть, я понял, что всё, больше не смогу, и запустил нормальное течение времени.

Не удалось домотать даже до обеда. Хоть так. Я стоял, опершись на лопату, которой перед этим копал, и пытался не упасть. Надо было действовать, срочно, но я не мог прийти в себя. В глазах плавали мушки, а голова просто раскалывалась на части.

— Что с тобой? — прозвучал сбоку взволнованный голос Волчка. — У тебя кровь из носа!

Я поднял руку, выставив ладонь в его сторону.

— Тихо... — с хрипом вырвалось из моего горла. — Нет времени. Хватаем оружие и за мной. Способность.

Бросился к дому за мечом. Ребята, побросав лопаты, метнулись за мной. На входе чуть не сшиб Яну. Она, увидев моё окровавленное состояние, всплеснула руками:

— Артём, что с тобой?

— Быстро, собирайтесь. Берите оружие и за мной. С нашими беда! — говоря это, я пробежал мимо неё, подбирая свой меч.

Удивительно, но меня почти все послушались. Марина уже подхватила свой лук и закинула колчан на плечо. Волчок прибежал со своим копьём. Яна стояла, держа в руках кинжалы. Костик ещё копался в своих вещах, разыскивая своё оружие, зато Катя стояла, смотря на меня с готовностью сделать что угодно во взгляде. Только Светлана Ивановна стояла посреди комнаты в непонимании, переводя взгляд по нашим лицам.

— Готовы? — спросил я. — Тогда за мной. Постараюсь рассказать по дороге.

Мы всей толпой ломанулись к калитке. Стараясь не сбить дыхание, я начал рассказывать:

— На наших напали. Всё плохо. За ними погоня. Надо перехватить.

Обернувшись, увидел, что Катя с нами, обратился к ней:

— Кать, помни, что у тебя получится. Я видел, что получилось. Ты сможешь, не сомневайся.

Увидев краем глаза её кивок, сразу же бросил в сторону Лёхи с его девушкой:

— Марин, стреляй, не сомневаясь! Эти ублюдки не заслужили пощады.

Пока раздавал указания, мы уже миновали границу посёлка и углубились в лес. Обернувшись, увидел, что мать Марины бежит за нами, но сильно устаёт. Естественно, никакого оружия у неё в руках не было. Пусть так, некогда её разворачивать.

Наконец среди деревьев увидел силуэт Даши, которая, пригибаясь под тяжестью, тащила на спине тело отца. Она ещё нас не видела, когда я скомандовал:

— Катя, останешься, поможешь. Костя, подстрахуй их. Остальные не останавливаемся! За мной!

Мы пробежали мимо удивлённой нашим поведением сестры. Катя бросилась к ней, помогая опустить отца на землю. Дальше я не смотрел, стараясь отбежать подальше от них. В предстоящем сражении они нам только помешают. Лучше встретим отряд врага заранее. Ещё лучше начать убивать до того, как нас заметят. На новый Откат у меня сил сейчас точно нет, оставалось надеяться только на друзей и на то, что уроки Яны не прошли даром.

Пробежав ещё метров сто в том направлении, откуда шла Даша, я резко остановился, развернувшись к остальным:

— Слушайте сюда. Сейчас по их следам придёт вооружённый отряд. Надо их хорошенько встретить. Устроим засаду и нападём с двух сторон. Сейчас расходимся и залегаем в кустах, пока враг не подойдёт на линию между нами, сидим тише воды ниже травы. Нельзя дать им нас заметить.

Оглядел смотрящие на меня лица. Лёха сразу кивнул. Яна стояла с прищуром в глазах, глядя на меня. В них я ни капли не сомневался. Посмотрел прямо в глаза девушки друга:

— Марин, не сомневайся, стреляй на поражение. Эти ублюдки убили твоего отца и мою мать!

Девушка сразу побледнела, судорожно сжимая в руках лук. С трудом сглотнула и, выдохнув, тоже кивнула. Я видел, как в её глазах загорается ненависть. Именно это мне сейчас от неё и было нужно. Лёха, тоже бледный, приобнял её за талию и повёл в сторону кустов. Мы с Яной пошли в противоположную сторону.

Залегли, стараясь спрятаться от возможных взглядов. Я сосредоточенно уставился в ту сторону, откуда пришла сестра. Яна, лежавшая рядом, тронула меня рукой за плечо.

— Артём, ты как? Мне очень жаль...

— Потом, — перебил я её. — Всё потом! Сейчас я хочу, чтобы они все сдохли. Пообещай мне, что не будешь их жалеть. Используй всё, чему тебя научили.

— Конечно, — кивнула девушка. — Я сделаю всё, что смогу.

Не знаю, сколько мы провели в тех кустах. Голова всё ещё болела после Отката, а глаза застилала ненависть. Для себя я не мог решить, кого я ненавижу больше. Этих тварей, что убили мою мать, или себя. Себя за то, что не начал тренировать свою способность раньше. Глядишь, и у меня хватило бы сил перемотать всё дальше и не допустить смертей в нашем отряде. И вообще, зачем я их послушал и отпустил? Что мне стоило самому пойти с ними?

Наконец показался враг. Они шли гурьбой, перешучиваясь и веселясь. Они ничего не боялись. Считали, что уже загнали свою дичь и она от них никуда не денется. Я вжался в землю и напряг мышцы, готовясь. Рукоять меча больно впилась в ладонь. Давайте же, ублюдки, ещё чуть-чуть, и я вам покажу, кто будет смеяться последним!

Их было не очень много. Человек шесть. В военной форме и с оружием. Луки и прямые мечи. Никто из них не был готов к нападению, клинки на поясе, луки за спиной. Они приближались, а я слышал, как набатом в ушах бьётся сердце. Вот они поравнялись с нашей засадой, и я начал действовать.

Выкрикнул одновременно с тем, как начал подниматься:

— Бой!

Короткая команда ещё не успела отзвучать, а я уже в прыжке отсёк ближайшему противнику его тупую тыкву с плеч. С противоположной стороны полетели стрелы, моментально поражая свои цели. Выскочившая за мной Яна сразу же использовала свою магию, рассыпав прахом очередного врага. Лёхино копьё пронзило другого.

Только сейчас враг понял, что происходит что-то не то, но их уже к этому моменту осталось только двое! Я, используя инерцию предыдущего удара, крутанулся на месте и рукоятью меча нанёс удар в затылок одному из оставшихся. Он даже оружие не успел взять в руки, когда просто завалился лицом вперёд.

Яна бросилась к последнему, который остался, но тот успел сориентироваться и нанёс ей пинок ногой в грудь. От этого пинка моя девушка улетела на добрых метра три. Волчок попытался его ткнуть копьём в спину, но тот словно почувствовал, развернувшись, взмахом меча выбил оружие из рук друга. Марина продолжала стрелять, но противник, казалось, вообще не обращает внимания на вырастающие в разных частях его тела стрелы.

Моя попытка полоснуть его мечом тоже не увенчалась успехом. Этот гад успел подставить свой клинок под удар и отвести его в сторону. А вот я уже не успевал отразить полетевшее в мою сторону на обратном ходу лезвие. Спас Волчок, с диким криком "Ррра!" ударивший в прыжке противника, который отвлёкся на меня. Я увернулся от падавшего мимо меня тела врага и с разворота воткнул ему свой меч в спину. После такого он уже точно не поднимется.

Всё, бой окончен. Я огляделся и увидел Яну, которая лежала в кустах и не могла подняться. Поспешил к ней на помощь.

— Прости, он мне, похоже, рёбра сломал!

— Ничего, мы справились. Рёбра до свадьбы заживут.

— Ты обещаешь? — внимательно посмотрела в мои глаза девушка.

— Конечно, заживут. У нас же есть Катя, она целительница, точно тебе не откажется помочь.

— Я не про это, — смутившись и отведя взгляд, произнесла она.

— А про что? — не понял я.

— Про свадьбу, — еле слышно прошептала моя девушка чуть в сторону.

— Солнышко, ну конечно! Даже не сомневайся. Мы обязательно сыграем с тобой свадьбу.

Моя девушка облегчённо выдохнула, вновь глядя на меня, а я, не удержавшись, её поцеловал. Потом помог ей подняться, аккуратно поддерживая своим плечом. Посмотрел в сторону остальных.

Лёха, подобрав своё копьё, бродил среди трупов и тыкал в них тупым концом, убеждаясь, что они уже точно не поднимутся. Марина с опущенным луком в руках стояла бледная в тех кустах, где они устраивали засаду, и смотрела на происходящее. Подойдя к последнему нашему противнику, Волчок, не поленившись, перевернул его на спину и присвистнул:

— Посмотрите, кто тут у нас! Это же Тимоха! Ну, помните этого, подручного Игорька из общаги?

— То-то он своим пинком Яне рёбра сломал. Ещё легко отделались, — вспомнив, про кого он говорит, кивнул я.

— О, а этот ещё дышит, — подскочил Лёха к тому, которого я приголубил рукоятью по затылку, перевернул на спину и замер.

— Щука, иди-ка сюда. Тут ещё одни наш знакомец. Прямо-таки вечер встречи выпускников какой-то! — воскликнул он, глядя на меня.

Я подошёл и понял, о чём он. На земле лежала Настя. Вот и снова встретились. Что она забыла в такой компании? Но самое поганое было в том, что она была жива. Убить её теперь, как когда-то поступил с пленным соклановцем Яны, я не смогу. Ну что мне мешало вместо рукояти использовать лезвие, когда была такая возможность?!