Слияние

Глава 1

Проверив навыки по возвращении в Дугарск, я знатно удивился и решил, что мне жизненно необходимы площадные заклинания. Потому что рост оказался просто нереальным. Такие важные навыки, как воздействие на разум и иммунитет к нему, увеличились на три и четыре пункта — до шестого и одиннадцатого уровня, соответственно. Модифицированная удача подросла на два уровня. Кстати, повышенное выпадение навыков могло быть связано как раз с тем, что она перевалила за некий барьер — Кража навыка после десятого уровня может утащить сразу два. Интуиция тоже добрала два и теперь радовала десятым уровнем. Два уровня взяла незаметность. И один — ощущение чужого внимания. Устойчивость к зоне поднялась до четвертого. Искра уровень не взяла, а вот пиромания поднялась на третий. Больше всех увеличилась Теневая стрела — сразу на шесть, и со своим тридцать четвертым уровнем стала самым высоким из моих навыков. Теневой кинжал добрался до четырнадцатого уровня.

Сила и скорость добавили по три и стали десятого и девятого уровней. Два уровня взяла меткость, и три — мимикрия.

Не обошлось и без новых навыков. Так, наверняка с глубинников я получил плавание и подводное дыхание, причем сразу оба поднял: первый навык — до четвертого уровня, второй — до третьего. Под водой я сейчас мог дышать аж 30 секунд. Проверять, засунув голову в тазик, не тянуло. До следующего лета подождет.

Появилось загадочное чувство направления первого уровня. И не менее загадочный Теневой сгусток второго. Его я сразу опробовал, полюбовался на кляксу неправильной формы и рассеял: проверять действие надо будет снаружи, и лучше в зоне.

Сообщал я об этом Валерону, сидя после парной с кружкой горячего чая в руке. Прохоров пришел раньше меня и, поскольку тоже не любил грязь, затопил баньку, которая к моему приходу как раз набрала жара. В предбаннике тоже было тепло, поэтому прежде чем идти мыться и париться, я притащил плитку, чайник и всё для чаепития.

Прохоров как раз в очередной раз отправился в парную, поэтому я с Валероном мог говорить, не опасаясь сказать лишнего при постороннем. Правда, я все равно говорил на немецком — Валерону без разницы, на каком языке я с ним общаюсь, а мне тренировка и некая иллюзия спокойствия. Вернется Прохоров — перейду на русский, не буду его смущать и говорить о своих секретах.

— Неплохой результат, — с легким оттенком недовольства сказал Валерон, причем свое недовольство тут же и объяснил: — Но как подумаю, сколько навыков ты упустил с этой толпы глубинников… С них же наверняка, кроме Тени, Вода падала, сродства к которой у тебя нет. Тебе нужно срочно все стихийные добивать.

— Срочно не получится. Ковка в приоритете.

— Поспрашивай целителя. Вдруг можно как-то ускорить?

— Мне сродства к Огню хватило, чтобы понять: лучше не торопиться, — отрезал я. — Пусть лучше пропадут навыки, о которых я даже не узнаю, чем пропаду я сам.

— Довод, — расстроенно тявкнул Валерон. — И все же много теряется. А вдруг стихии идут отдельно от основных сродств?

— Даже спрашивать не буду, — отрезал я. — Незачем к себе привлекать лишнего внимания. Бочаров — княжеский человек, доносит ему все. А я и без того постоянно где-то прокалываюсь.

— Но навыки… — простонал Валерон.

— Мне бы то освоить, что уже есть. С кристаллов наверняка новые схемы выпадут. Распыляться перед походом в зону на изучение новых заклинаний не стоит. Лучше на хорошем уровне владеть несколькими, чем как попало многими.

— Это да, — Валерон тоскливо вздохнул и сложил голову на лапы, но сказать больше ничего не успел, потому что в предбанник вышел Прохоров.

— Эх, хорошо, — выдохнул он. — Счас посижу немного и ище пойду. А ты как? Веничком отхожу — как новенький будешь.

— Вениками только виноватых охаживают, — заявил Валерон.

— Ты просто ничего в бане не понимаешь, лохматый, — заявил Прохоров.

— Нужна мне ваша баня, — фыркнул Валерон. — Мне и без нее хорошо. Ты бы еще Мите предложил.

— Мите нельзя — заржавеет, — уверенно сказал Прохоров. — Он же с металла.

— Ничего там не заржавеет, — тявкнул Валерон. — Там металл с зоны, он не ржавеет.

— Дык все равно не почувствует ничего.

— Это-то и обидно, — буркнул Валерон, не простивший паука за слив информации о конфетах. Уверен, воспитательную беседу он провел. Но похоже, безрезультатно.

В парную я пошел, и там мы с Прохоровым от души друг друга отхлестали березовым веником. Вышел я оттуда как заново родившийся. Нет, все же баня — вещь. Ничего не сравнится с хорошей парной, а здесь она была именно хорошая.

— Деминские как, сезон закрыли? — спросил Прохоров, когда мы уже окончательно решили, что на сегодня хватит, и сидели, попивая чай.

— Пару раз еще сходят, — осторожно ответил я без уточнения подробностей.

Потому что манок у Демина остался. Но не наш. Хитрожопый заказчик договорился еще с кем-то, но от той артели не осталось ничего такого, по чему можно было бы определить, кто это был. Куски тел, потоптанные личные вещи и совершенно целый манок. Этот манок Демин решил оставить себе и сходить еще через неделю-две, пока озеро не встало, потому что выбили мы не всех, кое-кто остался. А улов оказался на редкость удачный. Особенно на кристаллы. Содержимое целых сердец пришлось вытряхивать, а кое-где и вытаскивать через аорту, потому что заказчик не уточнял необходимость еще и кристаллов из сердец. Сердца целые? Целые. Значит, с нас никакого спроса. По просьбе Демина в паре я оставил по кристаллу. Узнал бы об этом Валерон, наверняка сказал бы, что самые ценные. Но не узнает и не расстроится.

— А мои всё, — грустно сказал Прохоров. — Решили закрывать сезон. Будут новое место искать. Оттель напишут. Как раз за зиму обустроиться хотят.

— Писать сюда будут?

— А куда еще? Мы же на артефакторов учимся. Кстати, на воротах сказали, что Коломейко приехал. Я уж и не чаял его увидеть-то. Он слинять хотел, да токмо его не выпустили.

— В смысле слинять? Ты же сказал, что он приехал?

— Дык он приехал, чтобы остаток вещей вывезти. Ганчуков на него князю стуканул, вот на воротах его и тормознули.

— Мне князь сказал, что пока Коломейко нам документ об окончании его школы не выдаст, из Дугарска его не выпустят.

— Это он правильно. А то выдумал чего, деньгу взял — и линять. И так неделю обещал, а сам почти на две уехал, — поддержал Прохоров.

В бане с чаем было сидеть хорошо, уютно, в дом возвращаться не хотелось, я уже подумывал где-то здесь и устроиться на ночь, но тут от калитки раздался звонок. Пришлось одеваться потеплее и идти узнавать, кто к нам пришел. Прохоров увязался за компанию, и не зря — к нам явился Коломейко.

— Петр, еле вас нашел, — с ходу наехал артефактор. — О, и Григорий с вами? Как удачно.

— Удачно для чего?

— Мне нужно, чтобы вы подписали бумагу, что не имеете ко мне претензий.

— Как это не имеем? — возмутился Прохоров. — Очень даже имеем. Деньгу взяли — извольте обучать.

— У меня к вам хорошее предложение. К обоим. Уверен — вам понравится, — запел соловьем Коломейко.

— Фрол Кузьмич, чувствую, разговор надолго, — сказал я. — Давайте пройдем в дом, а то мы после бани. Продует — придется тратиться на целителя.

Коломейко принял озабоченный вид.

— Тратиться — это нехорошо. Давайте вы подпишете — и я уйду? Остальные мои ученики все согласились с предложенными мной условиями.

И я был уверен: прогадали. Школа Коломейко мне больше ничего дать не могла, кроме документа. И вот за него я собирался поторговаться. — Фрол Кузьмич, проходите, — твердо сказал я.

Он вздохнул и с видом оскорбленного в лучших чувствах человека потащился за мной. Прохоров, заперший калитку, пристроился в арьергарде. Выглядело это, словно мы конвоировали Коломейко. Тот заметно нервничал, что не помешало ему заметить Живую печать на двери.

— Что это у вас, Петр?

— Артефактный замок, — пояснил я. — Схема выпала.

— Ради интереса, покажите, как он выглядит в работающем виде, — возбудился Коломейко.

Я и показал. Мне несложно. После демонстрации Коломейко возбудился еще сильнее.

— Продайте схему, Петр, — выпалил он. — Вы, как лицо благородного сословия, не будете заниматься столь приземленными вещами на продажу, а мне бы пригодилось. Сто рублей за схему — хорошая цена.

— Сто рублей за схему изделия, которое не смог вскрыть Ганчуков и потом хотел купить?

— Этот проходимец? — пренебрежительно бросил Коломейко, чтобы сразу же заинтересованно уточнить: — Действительно не смог вскрыть или не особо старался?

— Не смог вскрыть с применением всего своего арсенала в присутствии старшей княжны и Козырева, в результате чего проспорил мне сто рублей. Проходите в дом, Фрол Кузьмич.

— А ты неплохо так развлекаешься, — хохотнул Прохоров.

Коломейко же был само внимание. В дом он прошел, но даже не обратил внимания на выскочившего к нам Митю, настолько был поглощен впечатлением от артефактного замка.

— То есть он приходил с артефактами и даже с ними не смог вскрыть ваш замок? Потрясающе. Петр, вы должны мне продать схему. Обязаны. Такое прекрасное решение не должно быть похоронено в Дугарске.

— Что вы хотели предложить нам с Григорием, Фрол Кузьмич? — прервал я его. — Насколько я понимаю, у вас нет желания оставаться в Дугарске. При этом вы обещали вести занятия до лета.

— Я обещал и от своего обещания не отказываюсь, просто переношу занятия в другой город. В Туманск перебирается большинство артелей из Дугарска. Вам самим будет удобнее, если занятия перенесутся туда.

— Нам удобнее не будет, — отрезал Прохоров.

— Как это не будет? Там стабильная граница, никакой опасности расширения и практически те же самые условия, что и здесь. Конкуренция повыше, конечно, но разве вас это должно пугать, хе-хе?

— Моя артель не в Туманск собирается перебраться, — заметил Прохоров.

— Разве? Все, с кем я разговаривал, в один голос твердят, что поедут в Туманск, — уверенно сказал Коломейко. — Я вам предоставлю скидку на все время обучения в пятьдесят процентов.

А обучение будет бесконечным, или пока Коломейко не решит, что вернул недобранные деньги.

— В Туманске можно купить ингредиенты дешевле — там выше конкуренция.

— Ингредиенты я сам набиваю, — бросил Прохоров. — Значит, буду терять в деньгах. Мне ваш вариант не подходит однозначно.

— Но как же артефакторское образование? — фальшиво удивился Коломейко. — Вы же намерены были его непременно получить? И вы, и Петр.

— Я и счас намерен. Но договор был на Дугарск.

— На Дугарск, — вторил я.

— Вы же понимаете, что это совершенно невозможно. В Дугарске нынче почти каждый день открываются искажения, а это значит, что месяц-два — и все, зона сюда придет, — принялся нас уговаривать Коломейко. — Нужно заранее присматривать плацдарм. Здесь теперь очень опасно.

— В Туманск мы не поедем, — отрезал я.

— Тогда пишите отказ от обучения. Но ваши соученики все как один согласились переехать в Туманск. Никто не стал упрямиться.

— А мы вот станем, — возразил я. — Фрол Кузьмич, с какого перепугу мы должны вам писать отказ от обучения?

— Иначе меня не хотят выпускать из Дугарска, — дрогнувшим голосом ответил тот. — Приказ князя.

— Правильный приказ, — пробухтел Прохоров. — Есть договор — вы его обязаны исполнить. Зачем браться за обучение, если вы не собирались давать возможность его закончить?

— Не вам жаловаться, Григорий, — возмутился Коломейко. — Именно обучение у меня дало вам возможность заполучить сродство к артефакторике.

Прохоров хмыкнул, но промолчал, не стал говорить, кому он на самом деле обязан сродством. Коломейко засчитал это за свою победу и продолжил с еще большим напором, выпятив для большей важности живот.

— Продолжая учиться, вы достигнете высот в артефакторике. Нельзя бросать дело на полпути.

— Петру артефакторика не очень нужна, он прекрасный механик, — влез со своим ценным мнением Митя. — Я могу не только ходить и разговаривать, но и биться. Еще раскаленным металлом плююсь.

Коломейко на всякий случай отошел подальше от Мити, поближе ко мне, и слабым голосом поинтересовался:

— Это угроза?

— Нет, это Митя так хвастается. Фрол Кузьмич, в Туманск ни я, ни Григорий не поедем. Отказ от обучения тоже не подпишем, — прервал я его. — Как будем выходить из этой ситуации?

Коломейко огляделся, явно размышляя, куда присесть, но увы, в нашей комнате для приемов мебели не было никакой. Поручить, что ли, Прохорову сколотить диванчик? Твердый, чтобы гости не засиживались. Или с подушками, набитыми сеном. Подумать надо. Потому что гости и без того не будут засиживаться в столь холодном помещении. Кстати, а это идея…

— Что вы хотите за подписанный отказ? — прямо спросил Коломейко.

— Документ об окончании обучения в вашей школе.

— Об этом не может быть и речи! — пафосно сказал Коломейко. — Я выпускаю настоящих специалистов. Документ об окончании моей школы — это не просто бумажка, это подтверждение реальных знаний. — Мое предложение следующее. С моей стороны — схема артефактного замка, который вы видели на двери. С вашей — два документа об образовании и система артефактного отопления этого дома. Здесь подобная была, но бывший хозяин ее демонтировал.

— Это совершенно невозможно… — начал было Коломейко и замолчал. — Говорите, схема?

— Именно. Получите ее практически бесплатно.

— Система отопления — недешевая вещь, — намекнул Коломейко.

— Так и схема уникального запирающего артефакта — тоже. Могу дополнить своим обещанием не делать подобные артефакты на продажу.

Коломейко покрутил головой.

— А вы умеете уговаривать, молодой человек. Собственно, не погрешу против истины, если скажу, что вы уже сложившийся артефактор, за работу которого мне не будет стыдно. Что касается вашего друга, то у меня есть некоторые сомнения.

— Мы идем только комплектом, Фрол Кузьмич.

— А, — махнул он рукой. — Уговорили. Мне нужно глянуть, что осталось от старой системы. И осталось ли что-то.

Я не возражал, Коломейко прошелся по дому, сопровождаемый бдительным Митей, что-то посмотрел, что-то померил пальцами и сказал:

— С системой отопления такая ситуация. Новую делать долго. Я сниму со своего дома и установлю в ваш. По размерам здания примерно одинаковые, совмещение займет немного времени. Подходит вам такой вариант, Петр? — Подходит, Фрол Кузьмич.

Да я бы сейчас на любой вариант согласился, лишь бы не думать больше, как протопить этот чертов дом.

— Замечательно, — расцвел он. — Тогда я вернусь где-то через полчаса. И мы сразу решим все вопросы.

Он умчался, радостно размахивая руками.

— Петь, ты не продешевил? — спросил Прохоров. — Чет этот гусь сильно довольный вылетел. Не к добру это.

— Не-а. Этот вариант замка я скоро улучшу, а отопление и бумаги об образовании нужны сейчас. Но учти, я от тебя не отстану, пока ты более-менее не усвоишь все, что в моих учебниках, понял?

— Понял, как не понять-то? Я упорный. Все изучу.

— Гриша умный и работящий, — сказал Митя. — Валерон сказал, что Грише пора готовить ужин, а то он голодный.

— Валерону передай, что моим следующим артефактом будет губозакаточная машинка специально для него, — намекнул я.

— А чего сразу угрожать-то? — высунул свой нос Валерон. — Есть всем надо, а Гриша лучше всех готовит.

— А чего не приготовить-то с такой плитой, — радостно сказал Прохоров и отправился на кухню.

И я очень быстро понял почему: в других помещениях было куда холоднее, а здесь шло дополнительное тепло от плитки, которую Прохоров сразу же притащил из бани. И от котла, в котором и шла основная готовка.

Коломейко приехал не через полчаса, а часа через полтора. Мы успели и поесть, и несколько раз выпить горячего чая, когда он наконец явился и потребовал открыть ворота, поскольку приехал он на подводе. Я уж было испугался, что обещанная система чересчур громоздкая, но оказалось, что он решил мне подарить свою библиотеку. Жест только казался щедрым — на деле Коломейко не собирался сюда возвращаться, а место для перевозки вещей у него было ограниченным, поэтому он решил таким образом показать свое расположение ко мне с Григорием. Некоторые книги были в нескольких экземплярах, поскольку предназначались для продажи ученикам.

Сам же Коломейко приехал в рабочем комбинезоне и занялся самым настоящим монтажом, подгоняя привезенную им систему к тем остаткам прежней, что нашел в нашем доме. После установки он какое-то время возился с калибровкой и в кои-то веки выглядел специалистом, а не надутым павлином. Когда тепло пошло, мы почувствовали сразу. — Я пока двадцатого уровня включил, чтобы дом прогрелся, — объяснял Коломейко. — Через час-два этот выключите и включите десятый — при такой погоде его будет достаточно.

Основной артефакт был пятиступенчатый: на десятый, двадцатый, тридцатый, сороковой и пятидесятый уровни Жара. Использоваться они могли как поодиночке, так и одновременно. При этом речь шла не о переключении: фактически ставилось пять независимых артефактов, которые могли находиться либо во включенном, либо в выключенном виде. — На самые жесткие морозы нужно включать одновременно сороковой и пятидесятый, — пояснял Коломейко.

— Это у вас пятидесятый уровень Жара? — удивился Прохоров.

— Это здесь пятидесятый уровень жара, а у меня почти шестидесятый, — гордо сказал Коломейко. — Впечатлены, Григорий?

— Не то слово, Фрол Кузьмич, — признал Прохоров. — Мне до таких уровней далеко.

— Я не первый год занимаюсь этим делом, — довольно усмехнулся артефактор.

— Успел подняться. Запомните, Григорий, бытовые заклинания высокого уровня — гарантированный хлеб с маслом. Не ленитесь, и будет вам счастье. Нуте-с, где моя схема?

Он предвкушающе потер руки.

— А где наши документы об образовании, Фрол Кузьмич?

Он скорчил обиженную мину и вытащил из саквояжа с инструментами папку, из которой извлек два свидетельства об окончании его школы: на меня и Прохорова. Проверил я оба тщательно, ошибок в именах-фамилиях не нашел. Подпись и печать Коломейко были на правильных местах. Кроме этих документов, Коломейко подсунул мне на подпись договор, в котором было указано, что я передал ему схему артефакта за услуги, обговоренные устно. Услуги выполнены в полном объеме, претензий не имею и обязуюсь отныне использовать эту схему только в личных целях. Я подписал и передал схему, которую Коломейко очень тщательно зарисовал и записал все нужные примечания.

Выглядел он настолько довольным, что я уверился: передачей этого заклинания я обеспечил своего, теперь уже бывшего, учителя хлебом не только с маслом, но и с икрой. Жалел ли я об этом? Да ни разу. Сейчас мне было важнее закрыть вопрос с документом и отоплением, а схема все равно вскоре будет улучшенной, а значит, уже не считаться той, что продана. Так что захоти я составить конкуренцию Коломейко, это у меня получится легко и просто. Но я не захочу — слишком мелочная цель вставлять дверные замки, пусть и столь продвинутые.

— Могу ли я попросить вас, Петр, еще об одном одолжении? — спросил Коломейко перед уходом. — Не могли бы вы при вопросе, откуда узнали это заклинание, отвечать, что ему вас научил я.

— Хорошо, Фрол Кузьмич, — согласился я.

Потому что это было и в моих интересах: слишком много уникальных схем рано или поздно привлечет к себе внимание, и будет лучше, если хоть чему-то найдется правдоподобное объяснение.

Глава 2

На следующий день я проснулся в прекрасном настроении. Как все же хорошо спать в тепле и сухости: за вчерашний усиленный прогрев из дома ушли даже остатки лишней влаги, накопленной, пока дом пустовал.

— Кузнечное дело, — тявкнул Валерон, обнаруживший, что я проснулся. Он вытянулся в струнку и дрожал от нетерпения. — Сегодня ты собирался использовать кристалл со сродством.

Я потянулся и зевнул. Вылезать из кровати не хотелось. Хотелось поваляться еще немного.

— Да помню я, помню. Дай хотя бы до туалета добегу.

— Получи сродство и бегай куда хочешь, — ультимативно тявкнул Валерон. — Не тяни. Сродство тебе нужно о как.

Он провел по горлу, намекая то ли на важность, то ли на то, что меня ждет, если я не потороплюсь.

— Давай, — сдался я.

Валерон выплюнул мешочек, куда у нас были отложены большие кристаллы со сродствами. Видящий еще немного сбоил, поэтому приходилось излишне напрягаться в поисках. В глазах рябило, к горлу подступала тошнота. Похоже, чем выше уровень видящего, тем больше ему нужно времени на восстановление после использования маскировочных заклинаний. Хотя где маскировка — а где определение свойств? Напортачили что-то в настройках боги-создатели, а мне теперь страдай. Нужный кристалл оказался третьим, и я его сразу использовал.

— Ну? — требовательно сказал Валерон.

— Что ну? Сродство есть. Теперь нужно его испытать. Понять сначала, как вообще ковать.

— У нас есть Прохоров. Пусть учит.

Из кухни тянуло чем-то вкусным, так что Прохоров уже точно встал и занимался готовкой.

— За завтраком и поговорим, — решил я и направился в туалет, а потом умываться.

По дороге я сообразил, что с Коломейко нужно было еще и систему подогрева воды запросить, но здесь уж сам дурак — думать нужно было раньше. Теперь, даже если Коломейко еще не уехал (в чем я сильно сомневался, поскольку был уверен, что артефактор выехал, как только рассвело), то он вряд ли согласится вносить дополнительный пункт в наш договор, выполнение которого я уже подтвердил. Сомневаюсь я также, что артефактор возьмется за работу даже за деньги — для него принципиально важно как можно скорее покинуть Дугарск.

— Че делать будем? — поприветствовал меня Прохоров, когда я зашел в кухню, чтобы почистить зубы.

— Перво-наперво учим Жар, — озадачил я его. — И всю воду греем только им. Когда у кого-то навык достигнет десятого уровня, делаем систему подогрева из справочника, что я купил у Коломейко.

Прохоров скривился.

— А оно нам надо?

— Конечно, надо. Только представь, сколько Коломейко зарабатывает на таких вещах.

— Пусть себе зарабатывает. Я на целительских заработаю.

— А за такие платить будешь?

— Да не нужны они. Че, трудно разве кастрюлю воды подогреть? Нетрудно. Баловство это все.

— И отопление — баловство?

— Мож, для такого дома — и нет, — признал Прохоров. — Но мне такой и не нужон. Думай вон, чем комнаты заставлять-то.

— Как чем? Мастерская нужна артефакторная? Нужна? Механическая? Нужна? Библиотека? Нужна, — принялся я перечислять.

— О, давай я лучше полки под книги сварганю, — оживился Прохоров

— Давай ты выучишь Жар, а потом я тебе очищение передам, — предложил я. — Тебе, как будущему создателю целительских артефактов, очищение о как надо. А Жар будет прокачиваться в процессе. Знать заклинание для подогрева полезно — мало ли когда пригодится.

Прохоров задумчиво поскреб подбородок.

— Экий ты расточительный, — проворчал Валерон. — Такие ценные заклинания за просто так раздаешь.

— Не за просто так, а человеку моей команды, — пояснил я. — Я же и тебя и Митю усиливаю, так почему мне не усилить и Прохорова?

— Заклинание хорошее, но это ж его тож прокачивать придется, — страдальчески вздохнул Прохоров.

— А кому нынче легко? Кстати, Гриш, мне от тебя тоже помощь нужна будет. Получил я вон-таки Кузнечное дело и…

— Да ты че? — прервал он меня. — Правда?

— Правда. Вот два кристалла больших выбил, с одного сродство к Огню, с другого — Кузнечное дело. И надо мне хотя бы принципы понять. Горн и наковальня у нас есть, так почему бы и не попробовать?

— Молот нужон и клещи. Для начала. И уголь.

— Я знаю, где можно взять, — тоном змия-искусителя заявил Валерон.

— Мы не будем брать чужого.

— Мы же на время попользуемся, пока своего нет, — и вернем.

— И уголь?

— Да там кузня разрушена. По ней твари прошлись. Никому ни инструменты, ни уголь не нужны. А уголь вообще долго не хранится, он может уже вообще не уголь, а мусор. Проверить надо.

— Пропадать ничего не должно, — вставил Митя. — Это неправильно.

— Согласен, — кивнул Прохоров. — Петь, уголь долго не хранится. Если его еще можно использовать, его нужно использовать. Хозяева нам токмо спасибо скажут, не придется платить за вывоз на свалку. Непригоден уже — так мешком и вернем, а купим нормальный. Так что, лохматый, тащи все. Потом разберемся, что нужно, а что не нужно. Что возвращать, а что пригодится нам самим.

— У меня имя есть, — намекнул Валерон. — Красивое и благородное. Предпочитаю, когда меня называют по нему, а то я тоже могу обращаться к некоторым «Лысый».

— Я ж вроде не лысый? — удивился Прохоров.

— Полысеешь, — угрожающе щелкнул зубами песик.

— Не надо обижать Валерона, — добавил Митя. — Это опасно.

— Дык я же не в обиду. Наоборот, восхищаюсь его шерстью. И опять же секретность. Мож, я лохматый про Петра.

— Он сейчас как раз лысый, — заявил Митя.

— Не такой уж я и лысый, — возмутился теперь уже я. — У меня уже отрастать волосы начали.

— Вот и я о чем, — вдохновенно сказал Прохоров. — Сторонний кто и не поймет, что я про Валерона, а не про Петра. Так что тащи все, что в той разрушенной кузнице найдешь. После завтрака глянем. Валерон исчез, как будто ему требовалось только разрешение Прохорова, хотя знал же прекрасно, что к изъятию чужих вещей я отношусь отрицательно, если это вещи не тех, к кому у меня имелись определенные счеты. Но говорить что-то сейчас — впустую сотрясать воздух.

Зубы я наконец почистил и уселся за стол в ожидании завтрака.

— Надо составить программу самостоятельных занятий артефакторикой, — предложил я. — Насколько плохо ты читаешь?

— Медленно.

— Насколько медленно?

— Очень медленно, — мрачно сказал Прохоров, которого эта тема напрягала.

— Значит, нам нужна книга по целительским артефактам.

— Зачем это?

— Чтобы тебе читать было интересно. А пока такой нет, можно читать приключенческую литературу.

— Я знаю, где есть бесхозные книжки, — сообщил материализовавшийся Валерон. — Взять почитать и вернуть — это вообще не грабеж.

— Грабеж, — возразил Прохоров. — Книги же портятся, когда их читают. Это не уголь.

— Будешь читать аккуратно, — решил я. — Ты же хотел стать дворянином. Безграмотный дворянин — это позор.

— Дык у них есть кому читать, — пробурчал Прохоров. — И кому системы отопительные делать.

— Даже дворянам ничего не достается бесплатно. Так что читать лучше уметь и не позориться. Что там с молотом, Валерон?

— Малость поржавел, — сообщил он. — Но рабочий. Я собрал все полезное, что там было. У горна выложил. Что там с завтраком?

Судя по виду, Прохоров хотел сказать, что лохматых не кормит, но потом, видимо, решил не портить отношения еще сильнее и положил полную порцию в красную мисочку Валерона.

— Вообще, не дело, что собака за столом ест, — заявил он. — Даже на столе.

— Я не собака. Я воплощенный дух-помощник.

— Внешне ты собака, — не согласился Прохоров.

Валерон оскорбленно вздыбил шерсть.

— Это потому что Петя был неопытным магом, когда вызывал, вот вызов и случился немного криво. Но мы решили, что лучше я буду в виде собаки, чем меня рядом с ним вообще не будет. Так что мы с тобой, Гриша, вообще равны. И я, в отличие от тебя, читаю хорошо, бегло и на всех языках этого мира. Так что спорный вопрос, кто из нас должен есть за столом, а кто — нет.

— Ты всего лишь говорящая собака.

— Сейчас как плюну, — набычился Валерон. — Сразу поймешь, кто здесь собака, а кто дух-помощник.

— Валерон плюется огнем, — сообщил Митя. — Лучше с ним не ссориться. Я читать не умею, буду учиться.

— Даже железный паук понимает, что я стою выше, — важно сказал Валерон. — А скоро и он встанет выше, потому что читать научится, а ты — нет.

— Я умею, но медленно! — рявкнул разозленный Прохоров.

— Нужно улучшать навык, — невнятно заявил Валерон, поскольку он не забывал уписывать свою порцию, с чем управился куда быстрее, чем мы. — Так, я книги тащу? С возвратом, когда прочитаете.

— Тащи, — разрешил я. — Но чтобы запомнил, где взял, и туда же вернул.

Валерон облизал мисочку и испарился. Видно, решил, что такая месть в виде принесенных книг будет самой правильной. А то сначала обзовут лохматым, потом заставят есть на полу и в конце концов сядут на шею. Сколько он там чего приволок, я не смотрел, потому что сразу после завтрака мы пошли в кузню. Благодаря Валерону она преобразилась: помощник приволок все, что хотя бы отдаленно имело отношение к кузнечному делу, и на полочке лежали как клещи нескольких видов, так и другие инструменты. Кузня сразу приобрела вид обжитый и рабочий, хотя большинство инструментов имели толстый слой ржавчины. Кожаный фартук и перчатки тоже не были забыты, пусть и казались откопанными на помойке. А еще обнаружились заплесневелые кузнечные меха. Я с сомнением их потрогал — хватит ли хоть на сколько-то?

— Ну, че, — бодро сказал Прохоров. — С этим можно работать. Вещицы дерьмовенькие, но принцип показать годятся. Че там с углем?

Он залез в мешок, пошебуршал и недовольно сказал:

— А черт его знает. Счас проверим.

Перед отъездом горн не почистили, он остался заполненным золой и обломками спекшегося угля. Прохоров начал вычищать мусор, комментируя почти каждое свое движение. Выглядел он почти так же важно, как Коломейко на занятиях. Поди, его и представлял.

На дно горна Прохоров высыпал крупные куски, любовно погладил, сформировал внутри выемку, куда высыпал мелкого угля, почти крошку, перемешанную со стружками и щепками.

— Там от твоих артефактов остатков нет? — забеспокоился я.

— Не боись. Я свои артефакты отдельно держу, — отмахнулся Прохоров и аккуратно поджег сооружение Искрой.

Загорелось только со второго раза, зато ничего не бумкнуло, как я втайне опасался. Огонек пламени угнездился на щепке, затрещал, задымил и нехотя начал разгораться.

— Этот горн простенький совсем. А есть с магическими прибамбасами, — говорил Прохоров, пристально наблюдая за разгоравшимся огоньком. — Там жар сразу подается и воздух нагнетать не надо, потому как не горит ничего. Жар магический.

Пока полной схемы артефактного горна у меня не было, но я уже понял, что вещь это стоящая, нужно делать.

Тем временем Прохоров следил за огнем, подсыпая угольную мелочь, чтобы тот разгорелся. Пламя благодарно лизало подачку, росло, перепрыгивало со щепки на щепку и наконец начало заинтересованно пробовать и куски покрупнее. Первые угольки затлели, постепенно окрашиваясь в багровый цвет.

— У бати-то простой горн, зато сам он кузнец непростой. Прохорова всякий знает, потому как со сродством кузнец. И заклинания нужные знал. Вот эта штуковина, — Прохоров указал на меха, — гнилая совсем, не выдержит работы-то. А воздух нужон, чтобы угли жар набрали. Но у меня заклинание есть.

Багровые пятна расползались по граням углей, начали пробегать крошечные огоньки. Воздух, подаваемый Прохоровым в горн, гудел. Сам Прохоров вдохновенно подсыпал уголь, аккуратно его вороша, чтобы жар был равномерным.

Вскоре внутри горна заклубилось мощное, живое, нестерпимо яркое пламя. От него шел ровный жар, воздух рядом дрожал и плыл.

— Видал? — гордо сказал Прохоров. — Не растерял еще умений-то. Огонь — душа кузницы, к нему подход нужон. А теперь можно и железом заняться.

Для начала Прохоров обжег пару инструментов на огне и счистил с них ржавчину. Выглядеть новыми они не стали, но работать теперь было можно. Прохоров протянул мне длинные клещи и стальной пруток в палец толщиной.

— Как говорил батя, металл нужно чувствовать. Поймешь его — и он сам перед тобой раскроется. Да держи ты.

Я неловко подхватил пруток и клещи.

— Что делать-то?

— Седня те токмо металл почувствовать надо, скуешь че — навряд ли. А вот как металл движется и дышит под молотом — понять обязан. Засовывай в самый жар, где белое все, и жди.

Я поместил пруток в самую сердцевину пламени. Сначала ничего не происходило, потом конец прутка принялся медленно менять цвет: с серого на тускло-красный, затем на ярко-алый и наконец на ослепительно-желтый, притягательный в своей яркости.

— Чуешь? — спросил Прохоров. — Теперь самое время. Тащи — и к наковальне.

Я подхватил щипцами уже не пруток, но заготовку. От нее шла волна жара и света, яркого, почти ослепляющего. И еще она казалась живой. Я положил заготовку на массивный рог наковальни. Прохоров встал рядом, взяв в руки молот.

— Вот, смотри. Первая задача — оттянуть кончик, сделать его тоньше. Удар не должен быть размашистым. Он точен и короток. Бьешь не мышцами, а весом молота, понял? Рука расслаблена, держи твердо, но не так, как бывает при судороге, кады руку не разогнуть. Мягче рука должна быть. Смотри на металл, а не на молот. Повторишь за мной.

Легкое, неожиданно изящное для Прохорова движение кистью — и молот, описав короткую дугу, звонко ударил по раскаленному металлу. На оранжевой поверхности осталась четкая вмятина, а искры фейерверком брызнули вниз, к ногам.

— Ну че, Петь, твоя очередь. Бей, давай.

Молот в руках оказался неожиданно тяжелым — когда Прохоров столь легко им орудовал, я уверился, что весу там всего ничего. Я нацелился на пруток, напрягая плечо.

— Локоть-то расслабь, — сразу поправил Прохоров. — Чай, не дрова рубишь. Неожиданно руку повело, и удар пришелся по краю наковальни, даже не задев пруток. Я почувствовал, как заалели от стыда уши. Казалось бы, чего проще — взял молот и бей? Но нет, и здесь умудрился облажаться. Сродство к Кузнечному делу — не панацея.

— Ниче. Приспособишься. Давай еще.

В этот раз удар пришелся по заготовке, но слабоватый: металл лишь чуть-чуть дрогнул.

— Еще давай. Неча прохлаждаться, а то будешь первым кузнецом, замерзшим в кузне, — ехидно бросил Прохоров.

В третий раз молот наконец-то точно попал в цель. Раздался глухой звук удара, а я почувствовал в руках ни с чем не сравнимое ощущение поддавшегося металла. Он больше не был твердым. Плотным — да, а еще податливым, как очень густое тесто, пластичность которого чувствовалась каждой косточкой в запястье.

— Ага, поймал! — обрадовался Прохоров. — Почувствовал же? Остыл уже, давай опять на уголья.

Пока пруток заново набирал нужную температуру, я коротко глянул на свои навыки. Обнаружил Мастера кузнечного дела первого уровня и Ковку первого уровня. Пожалуй, Прохорову я этого не скажу, чтобы не расстраивать. Дальше пошло по кругу: от горна к наковальне и обратно. Ослепительный притягательный свет раскаленного железа, жар в лицо, ритмичная музыка кузнечного молота — все это создавало волшебную атмосферу. Рука начинала ныть, по спине катились струйки пота, но это было неважно. Важно было, что под ударами кусок железа становится живым, изгибается, сплющивается, меняет форму по моей воле. В этом танце силы и огня было нечто гипнотизирующее, на него хотелось смотреть и смотреть.

Через несколько нагревов конец прутка превратился в кривоватый, но тонкий и плоский лепесток.

— Все, хватит, — скомандовал Прохоров. — В воду суй. В воде лепесток яростно зашипел, не желая расставаться с жаром. Из воды я вытащил уже почерневший, покрытый окалиной кусок металла, где не было ничего от того сияющего великолепия, с которым я работал. Лепесток был обычным. И это неожиданно показалось неправильным. Наверное, стоило сделать какую-то законченную вещь, а не такую вот заготовку непонятно чего. Прохоров взял остывшую заготовку, повертел и сказал неожиданно одобрительно:

— Я куда хуже в первый раз управлялся. Так-то и у тя кривовато вышло, но мы седня сюда пришли, токмо чтобы ты понял, чуешь железо али нет. Вижу, что чуешь. Остальное завтрева-послезавтрева придет. Повторять надобно. Понравилось?

— Чистый восторг, — признал я. — Вроде и устал, а еще хочется.

— Вот и у меня так было, — вздохнул Прохоров. — А отец сказал — мол, не твое это, и все… А оно так… Стучишь молотом и смотришь, как под твоими ударами что-то выковывается. Чудо же? Чудо. Когда отец меня выставил, я думал, ваще помру с тоски.

— А чего выставил-то? Ну нет у тебя сродства и что? Ковать-то ты все равно можешь? — удивился я.

— У меня нет, а у брата меньшого — есть. А кузня одна, — мрачно сказал Прохоров. — Вот и выбрали не меня. Эх, да что теперя… Токмо душу разбередил.

И была в его голосе такая тоска, что я решил для себя: если выпадет еще одно Кузнечное дело — отдам Прохорову. Мечты должны сбываться. Чем я хуже Газпрома?

Глава 3

Я уточнил у Прохорова, что нужно будет, чтобы выковать полозья для планируемых снегоходов. Список он мне выкатил не большой, но и не маленький. Без чего-то, наверное, можно было обойтись, но в остальное придется вкладываться, если хочу получить нужное транспортное средство.

— То, что лохматый приволок, — заявил Прохоров, — оно все ржой тронуто. Да даже не в этом дело, если струмент-то хороший, окалить — и в дело. А здеся дерьмо дерьмом, прости господи. Оно само вскоре развалится. При активной работе, мож, неделю-две, а потом все. Можно просить лохматого тащить назад. Потому как обломками не покуешь.

Говорил он это с некоторой опаской, потому что хотя Валерон решил, что в кузнице ему слишком громко и жарко, но вернуться мог в любой момент и опять начать возмущаться тем, как его обзывают.

— Может, нам и хватит на две недели…

Я размышлял о том, что у меня есть целые артефакторные схемы, а еще, возможно, получится что-то собрать вечером или завтра утром. Скорее завтра утром — утреннее использование Видящего оказалось слишком болезненным, а ведь я просмотрел всего лишь три кристалла.

Прохоров понял меня по-другому:

— Заказать хочешь? Увозить придется, а это все вес. А ежели быстро накроет, то и увезти не успеешь, придется все бросать.

— Посмотрим…

Сделать даже при наличии схем я мог не все. Я уже понял, что хорошая кузница — это не только молот и наковальня. Но Прохоров прав: любое имущество — это груз, который очень неудобно перевозить с места на место, если его много. Обзаводиться имуществом следовало там, где я решу устроиться на постоянное проживание. Считать этот дом постоянным жильем я не мог: если зона сдвинется к прежним границам, мне здесь будет сидеть невыгодно, а если не сдвинется — то и этот дом уйдет в зону. Здесь скорее тренировочная база, а основную нужно ладить где-то рядом с зоной.

— Че смотреть-то? Князь ты или не князь? Затребуй у семьи домик и там кузню обустраивай.

— Гриш, сколько раз можно говорить, что я не князь? Мне из княжеского наследства только обломок реликвии достался.

Кстати, а почему? Честно говоря, я понял бы, если бы покойный князь мне ничего не завещал. Но завещая кусок реликвии, он как бы признавал мое право на семью. И это было странно. И потому что он не признавал этого раньше, и потому что больше он не завещал ровным счетом ничего. И вообще, странная практика завещать куски реликвии. Этак они расползутся, растеряются, и собрать потом их воедино будет невозможно.

— Чегой-то не князь? Семья княжеская? Княжеская.

— Князь в семье может быть только один.

— И почему не ты?

— Потому что, Гриша, моего одного желания стать князем мало.

А если еще учесть, что и желания этого нет, то князем мне точно не быть.

— Ну дык работать над этим надо, — уверенно сказал Прохоров. — Свое надо забирать, чье бы оно сейчас ни было.

— Свое я заработаю сам, — отрезал я. — У Вороновых ничего моего нет. Гриш, я тебе сразу говорил, что князем мне быть не светит.

— Но если станешь?

— То договор наш в силе, — хмыкнул я. — Но с тебя полная поддержка по всем вопросам. Читать тебе придется, хочешь ты того или нет. До обеда мы с Прохоровым просматривали книги. Сначала те, что привез Коломейко, потом те, что притащил Валерон. Последний точно ограбил библиотеку школьника: сплошняком приключенческая литература и описание путешествий. Нужно будет потом самому глянуть, поскольку ничего из принесенного я не читал. Но Прохоров прям рожу кривил при виде любых книг, пришлось ему подбирать чтиво из того, что нам подогнал Коломейко.

Остановился я на небольшом сборнике схем артефактов для начинающих. Разумеется, там целительских артефактов не было, ни простых, ни сложных, зато были простенькие бытовые, в одном из которых я ему и предложил разобраться самостоятельно и сделать его после обеда. Прохоров сразу обрадованно вспомнил, что нужно готовить обед, и утопал на кухню наверняка не только заниматься готовкой, но и подготавливать аргументы для обоснования своего нежелания читать книги.

Я же отправился в лавку, где можно было заказать вещи с доставкой в Дугарск, и просмотрел сначала несколько каталогов с учебниками, думая о наборе таковых для Прохорова, а потом каталог с кузнечными инструментами, отметив себе несколько позиций на случай, если у меня в ближайшее время появятся деньги. На это была некоторая надежда: Демин уверял, что после продажи всего я буду в плюсе.

Потом я зашел в контору почитать газеты, чтобы быть в курсе новостей. И вот там зацепился за информацию о готовящемся съезде представителей сталелитейной промышленности. Прям замер над заметкой, пораженный пришедшей в голову мыслью. Отчим, при всей его занятости, никогда такие не пропускал, старался держать, так сказать, нос по ветру. Значит, там он тоже будет.

Почему бы мне с ним не встретиться? В отличие от маменьки, он точно умеет хранить секреты. Он сможет дать ценный совет, особенно если поймет, что ни на что, кроме совета, я не претендую. В том, что он не имеет отношения к нападению, я был совершенно уверен, хотя даже ему не собирался выдавать место, где сейчас нахожусь. Слишком мутная история вышла с покушениями, у меня попросту не хватало опыта в ней разобраться. Я не видел общей картины. Конечно, при желании найти меня труда не составит, но и облегчать свои поиски я не хотел.

Я находился в каком-то лихорадочном возбуждении. Не знаю, что меня заставило глянуть на навыки, но я обнаружил повышение интуиции до 11 уровня — значит, точно нужно будет съездить. Тогда встанет вопрос, воскресать ли мне для всей семьи или только для отчима. Остановился я на том, что пусть Беляев сам решит, передавать маменьке или нет, что я жив. Письмо ей я могу написать и при нем. Но, мне кажется, лучше, если она пока останется в неведении — хотя бы до того момента, когда выяснится, кто стоит за покушениями и связано ли оно с остальными покушениями на представителей княжеских семейств. А то ведь ничего не закончилось. Вполне может случиться так, что когда она узнает, что в поезде я не погиб, меня прибьют другим, более замысловатым способом. Или я сам прибьюсь — в зоне для этого многого не надо.

Я стал прикидывать по времени. Съезд должен был случиться в Святославске через месяц, успею пару раз сходить с деминской артелью в зону и начать заниматься снегоходом. Стоит уже сейчас задуматься над тем, как буду добираться. Быстрее всего дирижаблем, но на билеты туда-обратно нужны деньги. И до ближайшей дирижабельной станции тоже нужно как-то доехать.

На время дороги я не смогу ходить в зону и потеряю в прокачке. Это был жирный такой минус. Существовало два критичных для меня навыка, незаметность и устойчивость к зоне, которые нужно было поднять до основного похода. И если с незаметностью дело обстояло неплохо — девятый уровень как-никак, то с устойчивостью к зоне — куда хуже. Вполне возможно, его придется добивать кристаллами. Кристаллов было жалко, но себя — еще жальче.

А ехать придется: что-то внутри меня упрямо твердило, что с отчимом нужно встретиться. Прежний Петя относился к Беляеву с некоей снисходительностью, потому что был дворянином, да еще и княжеского рода, не замечая того, что делал для него отчим, принимая это как само собой разумеющееся. А ведь Беляев к воспитанию пасынка относился не формально, разве что в некоторых вопросах уступая напору супруги. Как, например, с роялем, хотя в этом случае лучше бы не уступал. Возвращаясь домой, я повстречал Василия.

— Петр, как раз тебя ищу, — обрадовался он. — Я в бывший дом Степана пошел, а там прям оцепление стоит.

— Я же говорил, что меня оттуда выставили, — удивился я. — Князь дом выкупил и выселил меня.

— Да ить из головы вылетело, — покаялся он. — А тама теперь прям оцеплено все, не пускают никого.

— Там ценный сортир с ценной субстанцией. Боятся, что сопрут, — ответил я.

Василий заржал, хотя наверняка слышал о том, что нынче твари прямиком в одно место дружными рядами маршируют. Но думаю, все считали это байками и не относились серьезно.

— Дык если бы. Тама два дома опять снесено тварями. Один полностью, один — покосился. Говорят, самое опасное место ныне в Дугарске. Вот и смотрят, чтобы никто не пострадал. — Я промолчал, хотя физиономию скорчил самую скептическую, и Василий сразу перешел к делу: — Так я че тя ищу. Ты не шутил про контейнер-то?

— Такими вещами не шутят. Сказал — сделаю, значит, сделаю. Вам подарок, мне — тренировка.

— Я все собрал, че ты говорил. Токмо металла с механизмусов у меня нет, — сказал он, протягивая мне котомку, в которой лежал контейнер с ингредиентами.

— Я из своего запаса возьму, но ты потом отдашь, — предупредил я. — Это только кажется, что у меня много металла, на самом деле его на все запланированное не хватит.

— Отдам. Вот прям в ближайшее время в двойном размере отдам, — заявил он. — Подобью кого из наших и побродим тута рядышком, где механизмовая мелочь бегает. А то и давай с тобой. Сам же пойдешь? Демин уехал пристраивать собранное на последней вылазке, и пока он не вернется, артель без него никуда не пойдет, даже к лесу. Разве что вот так поодиночке, почти как развлечение. Мне свидетели не особенно нужны, но Василий уже знает особенности.

— Да я в одиночку уже привык рядом с границей ходить, — напомнил я. — Там действительно мелочь.

Я подумывал побродить по границе и сегодня, но после вчерашнего похода и сегодняшнего занятия ковкой чувствовал сильную усталость. В таком состоянии лучше не испытывать судьбу. Артефакторика сейчас — самое то.

— Так вдвоем проще-то, — продолжил Василий. — Помогает второй в случае чего.

— Так и выбитое делится.

— Понял. На кристаллы не претендую, — предложил Василий.

— Вообще никакие? Даже с рунами?

— Думаешь, они так часто падают? — хмыкнул он. — Могу и отказаться. Остальное — пополам. Кроме металла с механизмусов, мне он тож не сдался. Идет? Не хочу должным быть.

— А давай тогда завтра с утра, — предложил я. — Сегодня не до этого. Начну твоим контейнером заниматься, может, и закончу до завтра.

Мы договорились, что он зайдет за мной рано утром, и я отправился домой, где меня уже с нетерпением ожидали все домашние: Прохоров и Валерон — потому что хотели есть, а Митя — потому что просто соскучился.

Поневоле задумаешься, чем порадовать механического паука. Нужно будет ему аккуратный панцирь сковать с руной прочности, а на клинки нанести руну самозаточки, а еще подумать о смазке, чтобы не замерзала на холоде, потому что еще немного — и Митя на улице уже не будет эффективен. Или пустить магический подогрев? Но это какой расход энергии пойдет…

— Я Мите Букварь нашел, — похвастался Валерон, скорчил самую невинную мину и добавил: — На время взял. Как Митя все выучит — верну. Думал и Григорию подойдет…

— Умею я читать, — зло бросил Прохоров. — Неча из меня неуча делать. У меня три класса церковно-приходской школы.

— Похоже, учителя там были так себе, — невозмутимо заявил Валерон. — С перекосом в Священное Писание.

— Читать, писать и считать я умею, — набычился Прохоров. — И ваще, мне кажется, кто-то не хочет жрать обычную пищу-то, хочет одной энергией питаться. Кто я такой, чтобы противиться желанию цельного духа-помощника?

— Эй, ты не шути так, — забеспокоился Валерон. — Я же со всем уважением. Я ж о тебе думаю, чтобы подтянуть все слабые места и затянуть все дыры в образовании, какие найдем. Ты ж в дворяне метишь, нужно соответствовать. Прохорову выслушивать нападки мелкой собаченции не особо нравилось, он откровенно злился и мог сорваться в любой момент. И это было плохо — заплюют же.

— Давайте обедать? — предложил я. — После обеда Валерон занимается с Митей Букварем, а мы с Гришей — артефакторикой. Все при деле, никто не филонит. Особенно Валерон.

Валерон даже возмущенно тявкать не стал, и без того понял, что перегнул, и не немного. Еще чуть-чуть — и остался бы он на голодном пайке на ближайшую неделю. А ведь ему точно обычная еда на пользу идет: он больше не тянет с меня столько при переходе. Валерон в этот раз поел не только быстро, но и аккуратно и молча, после чего радостно тявкнул:

— Пойдем, Митя, будем учить тебя читать.

Засели они в комнате, которую мы между собой уже называли библиотекой из-за множества сваленных там книг, не особо ценных, конечно, но я все равно следил, чтобы не перепутались «наши» и «не наши». А то с Валерона станется, потом заявит, что не может различить, где какие, а значит, наши все. Хотя различить проще простого: наши — образовательные, не наши — развлекательные.

— Гриш, я все-таки предлагаю тебе разобрать одну из простых схем и сделать по ней артефакт. Принципы Коломейко нам донес, сейчас нужна практика. А тебе одними щепками заниматься не к лицу уже.

Я разговаривал и расчищал стол под новый артефакт. Места мне надо будет много. Это потом все соберется в небольшое компактное изделие, а поначалу все очень разлаписто. Книжки для Прохорова я подвинул на противоположный край стола: и ту, где было заклинание Жар, и ту, где были простенькие учебные схемы. Самое то для начинающих. Сам потом что-то оттуда буду пробовать, потому что пока сконцентрировался на артефактах другого типа, а эти обычные не со схем тоже требуют умений.

— Да я до десятого уровня исцеление доведу — и все, — заявил Прохоров. — Сразу возьмусь за твою книженцию. Мне чуть-чуть осталось. Потом уже на щепках результата не будет. Оно и сейчас уже медленно. Нужно что-то новое придумывать.

— Могу кусать, — заявил внезапно появившийся Валерон. — Я кусаю — ты себя исцеляешь. Пете я тоже предлагал с регенерацией помочь, но он почему-то отказался. Но у тебя-то исцеление, оно должно срабатывать.

— А кусай, — неожиданно азартно сказал Прохоров и пошел на песика, протягивая левую руку. — Проверим.

Валерон попятился, постаравшись оказаться подальше от Прохорова.

— Че в отказ-то пошел? Проверять будем или нет?

Валерон принял вид гордый и независимый.

— Я, вообще-то, не для этого пришел. Петь, я Мите дал задание на повторение и самостоятельное изучение, а сам допроверю все дома в огороженной части. Мне немного осталось, зато в случае чего будем знать, где что взять. Что-то конкретное смотреть?

— Уголь глянь, — решил Прохоров. — Того, что есть, мало, и плохой он. Но с укусами все равно попробуем. Может, получится.

— Мазохист, — испуганно тявкнул Валерон и испарился.

Пока я раскладывал в нужном порядке первый слой ингредиентов, Прохоров притащил очередное ведро щепок и с отвращением на лице принялся их зачаровывать под исцеление. Похоже, этот вариант ему уже надоел хуже горькой редьки, хотя я так и не понял, всерьез ли он предлагал себя покусать. Судя по тому, что Прохоров, которого я попросил не отвлекать меня ни в каком случае, отложил ведро и взялся за книги, свое исцеление он добил-таки до десятого уровня. Страшно представить, сколько у него скопилось щепок. Это же потенциально весьма опасное оружие подрывного типа. Если несколько щепок с более слабым заклинанием почти разнесли печь, то ведро с заклинанием посильнее способно разнести этот дом, не меньше. Недооценены побочки у целительских заклинаний, если их используют артефакторы.

То ли сказался опыт первых собранных сундуков Макоши, то ли качество ингредиентов сказалось, но контейнер для Василия я собрал намного быстрее. Закончил почти сразу после того, как Прохоров пошел заниматься ужином. Контейнер получился внешне даже поаккуратнее, хотя я не сказал бы, что и первые выглядели неряшливыми. Но этот вышел прям какой-то гладкий и повышенной красивости. Настоящим артефактором становлюсь, не иначе.

Глава 4

Ночью опять недалеко открылось искажение. Ну как недалеко? На грани чувствительности. Поэтому я как сел, проснувшись, так и упал обратно на подушку, чтобы досыпать. За стеной грустно заворочался Прохоров, тоже сообразивший, что твари от нас слишком далеко, а значит, пропускаем. Нынешняя ситуация с якорем-манком для всех тварей, с одной стороны, была очень удобна, так как нужно было при открытии искажения выдвигаться в вполне определенное место, где и гасить всех, кто добрел. А с другой стороны, брели они по самой короткой траектории, не разбирая дороги. Забор — так забор, дом — так дом. И если тварь была массивной, то дом она попросту сносила. Это старались предотвращать, но не всегда получалось. Даже Василий отметил, что в огороженном районе за последнее время разрушилось два дома. Причем, как выяснилось, один из них был тот, где Валерон взял книги, что помощник со счастливой мордахой и объявил, когда появился после проверки оставшихся домов на предмет астафьевских захоронок. Захоронок не нашел, зато библиотеку теперь считал личной. Я даже заподозрил, что дом он специально обмазал, чтобы уж наверняка. Все-таки жажда наживы — самая разрушительная сила.

Уголь Валерон тоже нашел, прошерстил все сараи пустых домовладений и надыбал два почти полных мешка и один наполовину пустой. Гордо сказал, что мешки потом вернет, запомнил, где какой брал. Пустые, разумеется, вернет, потому что содержимое хозяевам не нужно. Его активно поддержали и Прохоров, и Митя, так что я даже ругаться особо не стал, махнул рукой и пошел спать.

Утром Василий притащился ни свет ни заря — я даже позавтракать не успел. И темно еще было, но Василий уверял, что пока дойдем — рассветет, поэтому я тянуть не стал, решил позавтракать, когда вернусь. С пустым животом бегать легче. Да и идем мы недолго, на час-полтора. Это я так думал. На деле вышло все три, потому что твари поперли, а контейнеры у нас теперь были если не бездонные, то очень близко к этому. Но даже почти бездонные контейнеры заканчиваются — свой я забил металлом и деталями с механизмусов, не беря ничего другого. Потом нацелился на свободное место у Василия, который как раз собирал ингредиенты со встретившихся тварей, оставляя мне, как и договаривались, все кристаллы. Но контейнер Василия тоже забился, а моя грузоподъемность в отношении тех частей механизмусов, которые никуда не влезли, оказалась ограниченной. Пришлось идти на выход. Пустотник, увы, в этот раз на меня не вылетел, так что руны мне не досталось, зато досталось моей одежде — выходил я в старой, думаю, ее еще на один-два посещения зоны рядом с границей хватит. А потом — только на помойку. Сейчас ремонтировать придется немало. Этак скоро вообще навык портного появится...

На входе в город обнаружился Козырев, ехидно у меня поинтересовавшийся:

— Смотрю, Петр, вы не перестаете носить металл с механизмусов. Не потеряли еще надежду получить Кузнечное дело?

— Я его получил, — похвастался я. — Выбил с механизмуса. Кстати, спасибо вам большое. Благодаря тому, что вы меня выселили, у меня теперь дом, в котором можно оборудовать и кузню, и мастерскую. Очень удобно.

Скрыть постоянно работающую кузницу было невозможно, так что лучше сразу выдать правдоподобное объяснение.

— В самом деле выбили? — пораженно спросил Козырев. — Да вы необычайно везучи, Петр.

— Дело не в везении, я потратил на это много времени, — ответил я. — И не сказать что везучий — первым же был кристалл со сродством к Огню, от которого я чуть не умер. Зато теперь могу заниматься механикой без ограничений.

— Рад за вас, Петр, — заявил Козырев. — В самом деле рад. И за то, что вы так удачно приобрели дом, и за то, что можете заниматься любимым делом без ограничений.

Я дипломатично промолчал: слишком много проблем добавил новый дом. В старом было уже и привычнее, и, честно говоря, отдаленнее от центра.

— А то, признаться, мучила меня совесть, что мы вас так беспардонно выставили, — продолжил Козырев.

— Надеюсь, вы не хотите предложить аннулировать сделку по продаже того дома? — настороженно уточнил я.

— А вы шутник, Петр, — рассмеялся Козырев. — Нет, разумеется. Место продолжает оставаться опасным.

После этих слов мне прямо-таки физически захотелось заняться алхимией под присмотром Валерона. Чтобы подлить новую порцию зелья с непонятными свойствами по прежнему адресу. Вдруг тамошняя субстанция еще и вонять начнет, как положено всякому приличному содержимому сортира. Нужно будет согласиться, когда в следующий раз Валерон предложит заняться алхимией — и помощника порадую, и Козырева.

Василий дошел со мной, выгрузил в сарае все детали с механизмусов, многословно поблагодарил еще раз за контейнер и ушел, а я отправился завтракать — жрать хотелось просто зверски. Пока я шерудил на кухне, ко мне никто не вышел. Ладно Прохоров — его вообще могло не быть дома. Но Валерон? Но Митя?

Пришлось есть в гордом одиночестве, но когда дело дошло до чая, я не выдержал и с чашкой в руках отправился выяснять, что же случилось. Троица обнаружилась в библиотеке, они сидели над картой куликовской зоны и что-то увлеченно обсуждали. Точнее, увлеченно обсуждали Прохоров с Валероном, а Митя увлеченно слушал.

— Кого собрались грабить? — мрачно спросил я.

— Почему сразу грабить? — возмущенно тявкнул Валерон. — Если что-то где-то валяется ненужное, то взять это называется не грабить.

— Правильно. Это называется мародерствовать.

— Чегой-та мародерить? — удивился Прохоров. — Все, что из зоны приносится, считается законной добычей — артельный закон это. Никто ничего не скажет, если мы заберем предметы из пустующих домов. Токмо туды никто не лазит, потому как в бывших поселениях тварей куча. Куда больше, чем в других местах.

— С чего бы?

— Дык кучкуются они там, где добычей пахнет. А в поселениях еще не выветрился запах-то. Другое дело, что там и двери могли выбить и стены проломить — то есть все попортилось. Вот я и предложил Валерону проверить, что там с инструментами. Двери-то он все равно не утащит… В его голосе было искреннее огорчение из-за низкой грузоподъемности Валерона.

— Мне же все равно нужно проверить, что там с твоей недвижимостью, — с видом невинного агнца заявил Валерон. — Заодно и пополню нашу собственность, а то она хилая какая-то.. Даже Гриша сказал, что она неприлично мелкая для представителя дворянского сословия.

— Значит так, дорогие мои, — твердо сказал я. — Увеличивать свою собственность за счет лазанья по помойкам мы не будем. Все заработаем сами.

— Или снимем с трупов тех, кто на нас злоумышлял, — с тяжелым вздохом дополнил Валерон. — Но глянуть-то можно? Вдруг оно все лежит там несчастное, никому не нужное, а нам как раз этого и не хватает?

— Это чего нам не хватает?

— Инструментов, например, — сказал Прохоров.

— Не думаю, что эту проблему можно решить, собирая гниль из зоны.

— Почему обязательно гниль? — возмутился Валерон. — И вообще, если кто-то не забрал ценные вещи — значит, они для него не ценные. Я все равно собирался проверить состояние твоей недвижимости, вот по дороге заверну и гляну, что где лежит ненужное. Мелкое и ценное. Только ты мне новый контейнер выдай, а лучше еще парочку сделай.

— Да в тебя и четыре влезет, — поддержал его начинание Прохоров.

Однако нехило они так спелись за утро на почве общего желания увеличить мою собственность.

— Я что-то непонятное сказал? Мы не будем собирать состояние на помойках.

— А если просто так валяется? — деловито уточнил Валерон. — Пробегаю мимо — а оно лежит. Тоже не брать?

— Открыто и не в доме или другом строении? — подозрительно уточнил я.

— Именно так.

Валерон с кристально честной мордой переступил с ноги на ногу.

— Тогда можно.

— Только остается только один вариант, — заявил Прохоров. — Остальное вычеркиваем, если уж Петр такой принципиальный.

Посмотрели на меня с неодобрением все, включая Митю. Но я не проникся.

— Так. Что за вариант?

— Семья выезжала с имуществом. Твари положили всех. Народ натыкался на ящики, но их тащить — в зоне лечь, слишком далеко от границы, — пояснил Прохоров. — Мелочевку-то всю выгребли, здесь даже разговоров нету. Вещи, считай, никому не принадлежат — от семьи никого не осталось, нету наследников-то. И никто не говорил, что мародерничают. Ну и плохо, что все ящики зело большие.

— Мне бы внутреннее пространство расширить, — намекнул Валерон. — Хотя бы сгущенкой.

— Ты говорил, что только конфеты увеличивают.

— Сгущенка тоже, но хуже и медленнее, — ответил Валерон с тяжелым вздохом. — Понимая нашу нынешнюю ситуацию, на конфетах не настаиваю. Ими уже расширил всеми имеющимися. Но места все равно мало, чтобы все нужное унести.

— Смотри, чтобы гербов не было, — предупредил Прохоров. — А то у меня с первой артелью был случай. Нашли связку защитных артефактов и сдуру пытались продать. Нас чуть в убийстве не обвинили, еле отбились.

— По-моему, вы забыли, что у Валерона грузоподъемность не очень большая. При перегрузе он становится уязвимым.

— Я на обратном пути захвачу, — заявил Валерон. — Если что — сразу выплюну и смоюсь. Мы все продумали. Потом можно будет вернуться и подобрать. Я аккуратно плюну, в сторону, чтобы никто не затоптал.

И вид у него сразу стал мечтательный, как будто уже представлял разграбление чужих вещей.

— Да там, поди, уже все разложилось, — скептически сказал я. — За такое время да в потрошеных ящиках.

— Просмотр все равно бесплатный. Может, что и дальше увижу интересного. Прохоров-то далеко не ходил, — заметил Валерон. — А я и до Тверзани, и до Володара планирую сгонять. За неделю должен управиться.

— Это хорошо, что за неделю, потому что нам нужно будет с тобой выбраться в Святославск. Быть нам там нужно примерно через месяц, поэтому встанет вопрос, как добираться до ближайшей дирижабельной станции. — Ближайшая — в двух днях пути отседова, — ответил Прохоров. — Но это на такой лошадке, как у Козырева, или на автомобиле. На других — и все три-четыре выйдет.

— Это неделю только на дорогу закладывать… — призадумался я. Козырева я точно просить не буду — не надо Куликову знать, куда я собрался. Официально поеду за инструментами для кузни. Кстати, их действительно можно будет там купить. Но вот на чем ехать — вопрос.

— Как сходил-то? — спросил Прохоров.

— Металл, потраченный на Василия, вернулся с лихвой, — отрапортовал я. — Сейчас отдохну немного, потом идем в кузню, а после обеда — опять артефакторикой займемся.

Прохоров скривился при намеке на занятия артефакторикой так, как будто я ему предложил зажевать лимон без сахара, и он заранее представлял этот вкус.

— Или нет, давай лучше артефакторикой до обеда, — вспомнил я, что у меня есть подходящие схемы для усиления кузни и достаточно металла. — А в кузню пойдем позже.

— Может, я быстренько на разведку сбегаю до того места? — внезапно предложил Валерон. — Часов пять должно занять с моей скоростью.

— Если так уж невтерпеж, то беги, — согласился я. — Только из своего хранилища все извлеки.

Неожиданно песик принял вид несправедливо обиженного, можно сказать, даже оскорбленного.

— Боишься, что меня убьют и все пропадет?

— Боюсь, что все, что захочешь унести, не влезет, — поддел я его.

Валерон задумчиво почесал лапой за ухом.

— А что, очень даже может быть, — согласился он. — Ладно, пойдем, передам все из рук в руки. Митя, охрана важного груза на тебе, если что. Нельзя ничего никому брать, даже Григорию.

— Он же наш? — уточнил паук, подозрительно повернувшись к Прохорову и щелкнув хелицерами.

— Наш-то наш, но не до такой степени, чтобы даже видеть, понятно?

— А какие степени бывают у слова наш? — педантично уточнил Митя.

— Читать научишься, разберешься. Пойдемте, все сдам, — заявил Валерон и затрусил в сторону моей комнаты.

Мы с Митей отправились за ним, где Валерон освободил свое внутреннее хранилище полностью, но не ушел, так как решил узнать, что же я все-таки получил с глубинников. Я добавил в общую кучу и то, что добыл сегодня, после чего принялся изучать, начиная с больших кристаллов. С них я получил: еще одно сродство к Воде, треть навыка «Артефактная алхимия», вторую половину схемы «Фляга бездонной глубины» и шесть пятых частей артефакта «Купель Макоши». Ничего из схем, относящихся к кузнечному делу, увы, не нашлось. «Купель Макоши» меня заинтересовала, но она требовала куда больше металла, чем имелось, а еще дерева, такого же, кусок которого я приволок из Леса, так что в ближайшее время механизмусов ждет геноцид, а меня — поход к Лесу. Очень уж любопытные свойства обещал этот артефакт.

В мелких самым интересным было треть навыка «Удушающая тень», так что стало возможным слить три кристалла и поднять этот навык до второго уровня. Навык очень хорошо показал себя с Астафьевым, но самостоятельно не поднимался. Две четверти навыка «Жар-птицы инженера» — я мог только догадываться, что он делал, но очень хотел собрать, оставалась четвертушка.

Из водных заклинаний добавились: два кристалла с Водяным шаром, один кристалл с Очищающим потоком, один кристалл с навыком «Морская пуля», две половинки навыка «Жабры» и треть навыка «Проклятие моряка».

Неожиданно нашлось заклинание Цепной молнии, точнее, четвертушка навыка. Про него я читал в трехтомнике с описаниями заклинаний, там утверждалось, что это личная разработка какого-то рода и с кристаллов не падает. Поскольку я получил, то и по поводу личной разработки у меня возникли вполне определенные сомнения. Впрочем, до получения полного навыка еще очень и очень далеко. Обычная молния была весьма распространенным заклинанием среди воздушников, но в куликовской зоне если и падала, то редко.

Ну и традиционно — алхимия: еще один кристалл с рецептом зелья Грибного кайфа, вторая половина рецепта Эликсира «Исцеляющая Роса» и одна пятая рецепта зелья, призывающего элементалей воды. Валерон опять принялся намекать, что судьба делает подарки не просто так, а с прицелом.

Артефакторика порадовала третью схемы «Сапоги Водного шага», четвертью схемы «Каменный страж» и четвертью схемы двигателя «Силы элементалей». Нужной мне трети схемы «Живая печать», увы, не было. Ну ничего, выбьется еще.

Зато нашлось две вторых части схем «Железный паук». Их я сразу слил и использовал, даже не просмотрев остальные кристаллы до конца. Схема стала пятого уровня, и теперь после небольшой модификации Митя сможет впрыскивать через полые хелицеры нейропаралитик или любое другое вещество, налитое в специальные емкости. К сожалению, генерировать это он не будет, придется где-то брать нужное.

— Я же говорил, без алхимии не обойдешься, — проворчал Валерон. — Давай сегодня вечером, когда вернусь, опять попробуем?

Я вспомнил Козырева и отнятый дом.

— А давай.

— Что, так просто согласился? — подозрительно прищурился Валерон.

— Нам же нужно Митю усиливать.

— Меня нужно усиливать, — подтвердил обрадованный Митя, прекрасно понимающий, что делать полости без наполнения — впустую тратить ресурсы.

Еще из схем обнаружилась третья часть схемы шлифовального станка, так что, похоже, мне предлагалось оборудовать свою мастерскую лично. Впрочем, я не возражал, хотя, похоже, пока я соберу полностью все схемы станков — пройдет очень много времени.

Уже имеющиеся навыки тоже удалось поднять: Искру — до двадцать девятого уровня, Теневую стрелу — до тридцать седьмого, теневой кинжал — до шестнадцатого, теневой сгусток — до третьего.

Подумалось, что навыки природы и огня в походе за глубинниками почти не падали, в основном — Вода и Тень, даже Земли не было в этот раз. Вообще, я обратил внимание, что в куликовской зоне навыки Земли падали хуже остальных. Но это неудивительно, во многих зонах есть перекосы по навыкам, а есть такие навыки, которые падают только в определенных зонах. Искра падала везде — в каких-то областях чаще, в каких-то реже, но получить этот навык, а потом прокачать до определенного уровня можно было в любой. Валерон, удовлетворенный то ли просмотром, то ли моим согласием на очередной алхимический опыт, радостно умчался на подвиги, я же, как и собирался, пошел заниматься артефакторикой, отложив улучшение Мити на вечер — все равно нужных веществ для заполнения емкостей при хелицерах не было.

Но для начала я, как и обещал, выучил заклинание Жар, заставив сделать это и Прохорова. Отныне воду мы будем подогревать только так.

Глава 5

В первую очередь я решил собрать наковальню из сета Сварога, а если пройдет по времени и ресурсам — еще и клещи. Прохоров с недовольной миной согласился изготовить простой артефакт из книги, не забыв проворчать, что для него одноразовые с целительством куда полезнее. На это у меня было стандартное возражение, что артефакторику нужно развивать, нарабатывая разные навыки, а одноразовые артефакты этого сделать не дадут. И добавил: пусть воспринимает это тренировкой — если удастся найти учебник по целительским артефактам, то я его куплю.

Не могу сказать, что Прохорова это успокоило, но после того как я начал раскладывать ингредиенты на столе, выяснилось, что для нас двоих поверхность маленькая: и мои с трудом умещались, а что касается Прохорова — для его работы места не хватало. Да и для моей, честно говоря, хватало впритык.

— Мож, стол сделать? — задумчиво сказал Прохоров. — Длинный такой, вдоль всей стены? Доски я куплю. Заодно и припасы пополню. Счас подешевше, а зимой, мож, не просто дорого, а ваще ничего не будет. Хотя кто знает, что там будет зимой-то...

Он вздохнул и посмотрел на меня с вопросом.

— Хорошо, покупай, — коротко согласился я, весь уже в мыслях по изготовлению. Как-никак артефакт сложный, если не божественного уровня, то с божественным названием.

Прохоров усвистал сразу же, я же продолжил изучать схему. Честно говоря, я раньше почему-то был уверен, что основу нужно будет ковать, но нет — выяснилось, что достаточно нужного количества металла, причем он даже не обязательно должен быть мелко нарублен, так как заклинания собирали все куски — и крупные и не очень — главное, чтобы был нужный вес.

До обеда я закончить не успел, только собрал два из трех контуров, хотя ни на что не отвлекался, даже на Прохорова, появление которого отметил, но в разговор не вступал. Меня не отвлекло и затаскивание досок и брусков, а потом и работа Прохорова с деревом. Пару раз Прохоров обращался ко мне с вопросами, что я понимал только по интонации, поскольку хоть и отмечал, что происходило снаружи, сосредоточен был на работе, отвлекаться от которой было нельзя.

Лишь когда остался последний контур, смог передохнуть. Потянулся, потом пару раз отжался и пошел на кухню узнавать, чего хотел Прохоров. Стол он, кстати, собрал и прошелся рубанком по поверхности, которая радовала глаз гладким слоем дерева. Нужно будет чем-нибудь покрыть, чтобы красота узоров не ушла со временем.

— Ну ты и силен работать, — заявил Прохоров, когда я вошел на кухню. — Ниче не слышишь, не видишь, токмо руки мелькают, а между пальцами искры проскакивают.

— Искры? — удивился я. — Какие искры?

— Махонькие совсем, — ответил Прохоров, — Но яркие. Смотреть невозможно.

— С моей стороны ничего не было видно.

— Походу, защита от постороннего. Чтобы никто схему не подсмотрел, — предположил Прохоров. — Схема-то не простая. Не то что в этих коломейкиных книжках.

— Сложная, — признал я. — Но результат нам нужен. Хочу закончить до того, как в кузню идти, там и проверим, что выйдет.

— Чегой-то я за лохматого переживаю. Он мелкий, один в зоне, да еще с повышенной жадностью. Как бы не влип.

Говорить, что жадность у него ничуть не больше прохоровской, я не стал. Сам переживал, хотя для Валерона это был не первый одиночный выход в зону, а из первого он вернулся целый и с прибылью.

— С ним пока все нормально, иначе я бы почувствовал. У нас связь.

— Лохматый говорил, что вызов косо прошел. Вдруг это и на связи отразилось, — продолжил гнуть он свое.

— Ты его сам отправил в определенное место. Я так понимаю, оно не в селении, а на дороге тварей меньше.

— Так-то так, но чтобы лохматый обед пропустил — такого давно не было.

— Ничего, вечером придет — съест в два раза больше.

За Валерона мне самому было тревожно, но он какой-никакой демон, не убежит, так заплюет. Бесплотность, опять же, в которой он ушел на дело, должна воспрепятствовать всем попыткам его повредить.

Прохоров продолжал беспокоиться. Похоже, чувствуя себя виноватым, что втравил мелкого беззащитного песика в авантюру, поэтому я добавил:

— Валерон может несколько дней не есть, если ему не нравится еда. И вообще, ему для существования еда не нужна, только моя энергия, а ее у него уже запас большой.

— Так-то пяти часов еще не прошло, конечно.

— Может и больше пройти. Он на несколько дней как-то в зону уходил. Вот тогда я переволновался. Но вернулся и целым.

Не знаю, удалось ли мне притушить беспокойство Прохорова, да и свое (чего лукавить, я сильно переживал за Валерона), но пообедали мы спокойно.

Доделывал артефакт я примерно час, потому что последний контур был самым маленьким, а соединение все в одно изделие заняло не больше пары минут. После чего на столе оказалась новехонькая блестящая кузнечная наковальня. И тяжеленная — столешница затрещала и рассыпалась под весом, пол тоже не выдержал.

— Твою ж мать! — эмоционально сказал Прохоров. Точнее, он сказал больше, но остальное по этическим соображениям в приличном обществе не говорят.

— Она самая, — подтвердил я, недоумевая, как такая тяжесть могла получиться примерно из двух килограммов ингредиентов.

Тащили мы наковальню в кузницу с Прохоровым вдвоем, под его ворчание, что такие вещи надо делать прямо на месте, а то можно и грыжу заработать. На что я отвечал, что у него исцеление уже десятого уровня — подлечит себя, с грыжей не останется. А может, и меня заодно.

Дотащив до места, мы с трудом водрузили новую наковальню рядом со старой. Смотрелись они как породистый жеребец на скачках и кляча по дороге на живодерню.

— Красивая, — признал Прохоров. — Че дает-то?

— По идее, прибавку должна давать к изделию.

— Ничесе, — присвистнул он. — Это ж золотое дно.

— Нужно сначала это изделие вообще сделать, — намекнул я.

— Ну дык, че стоишь-то? Харе лениться. Давай, горн разжигай. Вчерась все показал, седни ты сам.

Пришлось попотеть, недобрым словом вспоминая тех, кто не выдал мне вторую часть схемы артефактного горна. Что-то мне подсказывало, что для него уголь будет уже не нужен — заработает на чистой энергии, знай заполняй. Но пока правильного горна не было, приходилось вот так по старинке, с использованием угля не лучшего качества и Прохорова, работающего кузнечными мехами, создавать нужную для ковки температуру.

И сразу обнаружилась засада — не удавалось достичь температуры, нужной для того, чтобы ковать металл с механизмусов.

— Уголь плохой, — недовольно сказал Прохоров. — И ладно. Не надо тебе пока. Нужно навыки нарабатывать. Понимать, когда кувалдой, а когда ручником. Ниче, на пруте еще потренируешься, не так жалко будет, ежели че попортишь. А че хотел сделать-то?

— Да у меня есть почти все для арбалета, осталось деталь выковать, — с досадой сказал я. — И будет первый лично мной сделанный арбалет.

— А он тебе нужон? — скептически спросил Прохоров. — Ему ж тож учиться надо, и расходники дорогие.

— Я болты сам ковать могу, — напомнил я.

— От простых толку нет в зоне. Нужны с рунами.

— У меня есть руны со Взрывом и Ядом.

— И зачем тебе стоко одному? — погрустнел Прохоров.

— Как зачем? Мир спасать с голой жопой не выйдет.

— Дык все равно много.

— А я вот как представлю, что мне вглубь зоны надо будет переться, так понимаю, что мало, — отрезал я. — Ладно, давай простым металлом займемся. А что делать?

Вот так подрезаются крылья у мечты. Сколько я уже собираюсь сделать этот несчастный арбалет? И вот наконец все есть, но не хватает такого простого расходника, как хороший уголь. Обидно? Еще как.

В этот раз над наковальней я чувствовал себя куда уверенней, уже понимая, куда и чем нужно ударить, чтобы получить ту форму, которую хотел. Форму я выбрал простую — обычный нож, не слишком длинный, из тех, что можно носить с собой и использовать для разных целей. Его и ковал, хотя Прохоров скептически отнесся к моей затее, объясняя, что из плохого железа, с которым я сейчас вожусь, не получится ничего хорошего. Но стоило мне закончить работу и остудить уже не заготовку, а нож, как он сразу заблестел и получил дополнительные характеристики: самозаточка и прочность. Мне же достался новый навык — мастер-оружейник. Первого уровня, разумеется.

— А ниче так выглядит, — признал Прохоров. — Даже странно с такого-то железа.

— Первое изделие, — сказал я, любуясь. Конечно, красивых разводов не было — не сталь дамасская, но ножик получился рабочим. Нужно будет ножны для него придумать. — Он с самозаточкой и прочностью вышел.

Прохоров только вздохнул. Похоже, я сильно прошелся по его самооценке.

— У бати тоже часто с дополнительными навыками выходило, — сказал он. — Сродство к Кузнечному делу — вещь. Так что я понимаю, почему не меня он выбрал.

Понимает-то понимает, но все равно обидно.

— Наковальня же еще артефактная, — напомнил я. — С этой наковальней наверняка и у тебя с дополнительными свойствами получится.

Прохоров прикинул, что жара в горне хватит и азартно принялся выковывать нож и себе. Как ни странно, он тоже получился с самозаточкой. Видать, все же дело не в том, что изделие первое, а в том, что оно делалось на конкретной наковальне.

С кузней на сегодня мы закончили, но перед Митиным усилением я решил немного передохнуть. Все же работа в кузне сильно изматывает как физически, так и морально. Поэтому работу механика отложил на после ужина. Да и стол требовалось починить. Хорошо, что остались прохоровские доски. Ими не мудрствуя лукаво мы попросту перекрыли разломанную столешницу. Рубанком я прошелся сам, а потом покрыл и этот стол, и длинный новый алхимическим лаком, купленным в надежде на то, что теперь буду делать и арбалеты.

К ужину наконец появился Валерон, гордый, как тысяча демонов.

— Наконец-то, — обрадовался Прохоров, стоило песику проявиться на столе. — Что так долго-то?

— А разведка? А контейнер запихать? А после него скорость резко падает, — гордо перечислил причины задержки Валерон.

— Припер-таки контейнер? — одобрил Прохоров.

— Два. Один побольше, один поменьше. Выгружать?

— Не здесь же, — вмешался я в их милую беседу. — Не на кухне.

— Да, — согласился Валерон, гордо озираясь. — Маловато здесь места. — Тогда идем в самую большую?

Прохоров сразу же отложил половник, которым собирался раскладывать по тарелкам тушеную кашу с мясом — настолько его распирало любопытство. Валерона же распирало желание похвастаться. Возможно, было любопытно и Мите, но железный паук честно охранял порученное ему имущество и к нам даже носа не совал.

Вышли мы в комнату, которая раньше была гостиной или столовой — большая и хорошо освещенная, и Валерон принялся корячиться, практически выворачивая себя наизнанку, пока не выплюнул сначала один контейнер, довольно длинный, точно больше полутора метров, а потом еще один, поменьше, но высокий. Но даже по сравнению с контейнером поменьше Валерон казался слишком мелким для того, чтобы это хоть как-то в него поместилось.

Контейнеры были не такие, с которыми мы ходили в зону, а так называемые транспортировочные — большие деревянные ящики с повышенной крепостью, но без стазиса. Поскольку они были закрыты, Валерону вряд ли удалось проверить содержимое, а значит, там может быть все что угодно: от набора дамских шляпок до целой походной лаборатории. Или куча непонятной трухи, которая когда-то была вещами. Одним словом, лотерея.

— Слушай, ты говорил, что длина твоего хранилища ограничивается полутора метрами, — напомнил я, обходя по кругу большой контейнер. — И весит он точно больше пуда.

— А ты думаешь, почему я так долго добирался? — возмущенно тявкнул Валерон. — Хранилище я могу кратковременно растягивать. Выбрал два самых тяжелых контейнера — там наверняка что-то ценное, а не барахло какое-то. И двигался поэтому куда медленней обычного.

— Всегда говорил, что ты необычайно умный, — польстил ему Прохоров.

— Говорил он. Лучше дело, чем разговор. Открывай давай.

Валерон явно наслаждался собственным триумфом. Не хватало только звуков фанфар, когда мы с Прохоровым открывали одновременно запоры с обеих сторон. Но когда откинули крышку, Прохоров не удержал смешка.

— Ценное, — хмыкнул он. — Очень ценное.

Валерон запрыгнул на стенку и заглянул внутрь. Не знаю, что он рассчитывал узреть, но при виде кушетки ничуть не расстроился.

— Вижу сплошные плюсы, — заявил он. — У меня появилось новое спальное место, а в гостиной — приличная мебель. Нужно будет вернуться за стульями.

— Как ты их там определишь?

— Просто перетаскаю все целые контейнеры, — гордо сказал Валерон.

Его энтузиазм скорее пугал, чем радовал.

— А риск стоит того, чтобы таскать кушетки?

— Да какой риск? Часть контейнеров вскрыли, и там теперь непригодные ни для чего обломки, — грустно сообщил он. — Вот что стоило людям аккуратно открыть, убедиться, что ничего не смогут унести, и так же аккуратно закрыть? Нет, открыли и бросили. Фу.

Чтобы не расстраивать Валерона, кушетку мы с Прохоровым из контейнера извлекли, и она встала по центру комнаты, где выглядела совершенно инородным предметом — изящные резные деревянные детали и обивка с пышными розовыми букетами. На такую и сесть страшно. Мы с Прохоровым и пытаться не стали. Поди, в будуаре хозяйки стояла. С другой стороны, хорошо, что не набор шляп, с этим не поспоришь. Сюда хоть гостя можно усадить. Или гостью.

— Красивая штука, — поддержал Валерона Прохоров. — Не зря сбегал.

Валерон гордо выпятил грудь.

— Вы еще второй не посмотрели. Он меньше, но куда тяжелее. Думаю, там сейф.

— Сейф бы артельщики вскрыли, — со скепсисом сказал Прохоров, но запор на крышке отщелкнул, саму крышку откинул, заглянул вниз и тяжело вздохнул.

Я тоже заглянул. Еще бы ящик не был тяжелым — он оказался доверху забит книгами. Сверху лежал толстенный тридцать четвертый том энциклопедии, со статьями «Ледье — Лопарев».

— Очень, очень полезная штука для самообразования, Гриша, — заявил Валерон. — Как знал, что для тебя тащу.

— Ну спасибо. Лучше бы ты мешок угля притаранил, — расстроенно бросил Прохоров и пошел на кухню.

— Мне кажется, или он чем-то недоволен? — спросил Валерон.

— Конечно, недоволен, — согласился я. — Книги есть, а книжного шкафа нет.

— Книжный шкаф пусть сам делает, — решил Валерон. — Вряд ли там найдется. Большие ящики все поразбили. Вот стулья могут быть.

Он бросился вверх по лестнице, не иначе как хвастаться Мите и освобождать его от охраны выданных ценностей, потому что на кухню они явились вдвоем. Прохоров молча положил Валерону порцию, еще раз тяжело вздохнув. А чего он ожидал? Песик крышку не откроет, проверить не сможет, а значит, не определит, что ценное, а что — не особо. Ну и эти книги точно не придется никому возвращать.

— Ты мне обещал вечером алхимией заняться, — напомнил Валерон, когда его миска опустела, а добавка в ней не появилась.

— Я собирался Митей заняться, да и тебе лишней нагрузки с выливанием зелий не надо.

— Да я, после того как контейнеры выплюнул, чувствую необычайную легкость, почти летаю, — заявил Валерон. — За меня не переживай. Митя тоже подождет. Он вообще лицо заинтересованное, потому что в емкостях должно быть хоть что-то, что можно впрыснуть. А ты так ничего и не сделал.

— Я подожду, — подтвердил Митя, наверняка заранее настроенный сообщником. — Хочу емкость уже с ядом.

— Мне бы простое зелье регенерации сварганить, — вздохнул я совсем без энтузиазма.

— Это чего они от тебя хотят, Петь? — спросил Прохоров.

— Чтобы я сродство к алхимии получил, как ты сродство к артефакторике, — пояснил я. — Путем многочисленных проб и не менее многочисленных ошибок. Пытался по справочнику сделать — ерунда выходит.

— Мож, на новом месте выйдет? — оптимистично предположил Прохоров. — А давай я вместе с тобой попробую? Вдруг че выйдет?

Вышло. Валерон еле успел отнести две склянки вместо одной на облюбованное место. В результате любой желающий мог всю ночь любоваться на местный вариант северного сияния. Как оказалось утром, тварей оно привлекало с утроенной силой, потому что к неощущаемым людьми запахам прибавились ощущаемые.

Глава 6

К утру провонялся весь город. Завтракать было невозможно — создавалось впечатление, что сидишь в огромном сортире, который заполнялся лет сто и ни разу не чистился.

— Нужно противоядие, — задумчиво сказал Прохоров, вертя в руках полную ложку и не решаясь отправить в рот. Еще бы: запах еды не заглушал амброзию, летящую с закрытого участка, а говно ложками есть — идея так себе. — Или фильтр какой.

— Принюхаетесь, — неуверенно сказал Валерон.

— Вряд ли, — возразил я. — Запах только усиливается. К этому привыкнуть невозможно. Фильтр вроде был в книге Коломейко.

— Наверняка новое заклинание учить, — проворчал Прохоров. — А сейчас никак.

Но за книгой сбегал. Оказалось, в основе лежал Воздушный щит, изученный обоими. В схеме предлагалась модификация, ее можно было довольно легко сделать. Я прикинул, что можно обойтись без артефакта, и угадал — щит полностью отсек меня от всех запахов. Побочным эффектом оказалось полное отсутствие вкуса поглощаемой еды.

— Петр, нужно туда нейтрализатор залить, — брезгливо бросил Валерон, отстраняя миску лапой. — Иначе жизнь станет невыносимой.

Даже не скажешь, угроза это или предсказание.

— Где я тебе нейтрализатор возьму?

— Как где? Приготовь. Книга с рецептами есть.

Из которой пока ничего не удалось сделать, так что высока вероятность, что и нейтрализатор пополнит список неудач, а это новые эффекты в старом сортире.

— Зато нет желания заниматься алхимией, — отрезал я. — Хватит уже, наэкспериментировались.

— Но почему так происходит? — задумчиво сказал Прохоров. — Мы же вроде все делали в точности по рецепту? Я бы еще понял, если бы у одного дерьмо вышло, но у обоих…

Желания разгадывать причины нашей криворукости не было, зато было желание уйти как можно дальше от источника запаха, для чего сразу нашлась веская причина.

— Прогуляюсь-ка я в зону. Мне металл нужен. Очень много. С Митей пойдем.

Мите я вчера допмодуль сделал, но заполнять его было нечем. Впрочем, паук и без того был сильной боевой единицей. Да и не подействует яд на механизмусов, мою основную цель.

Паук радостно засеменил к выходу, по дороге шарахнувшись от кушетки, которая, видно, показалась ему опасной тварью, неизвестно как пробравшейся в дом. Он выставил в ее сторону передние лапы и угрожающе заскрежетал. Как только удержался от удара или плевка? Пришлось ему напомнить, что Валерон вчера ходил за добычей, а это — ее часть. Кушетка Мите не понравилась, он изучил ее вблизи и пришел к выводу, что она опасна, потому что опять отпрыгнул и дальше передвигался так, чтобы находиться от нее подальше.

— Как успехи с чтением? — спросил я Митю, когда мы вышли из дома.

— Буквы выучил, в слова медленно складываются, — отчитался паук. — Валерон говорит, что я умнее Гриши и буду читать быстрее.

Мотивирует Валерон так себе. Если вдруг Прохоров это услышит, непременно обидится.

— Тебе придется очень постараться, чтобы читать лучше Гриши.

— Я стараюсь, он — нет, поэтому я буду лучше.

— Молодец, старайся и дальше, — похвалил я его, размышляя, откуда в механическом болване завелась разумная сущность. Собственно, все, что требовалось от Мити — точно выполнять команды, мудрствования на отвлеченные темы в планы не входили. Но паук-философ — это даже прикольно.

Идя по Дугарску, я задумался над причиной того, что ни у меня, ни у Прохорова ничего не вышло. Ладно я — мне хорошо удавались только простые блюда, на сложные я не замахивался, но Прохоров… Он же фактически кулинар-виртуоз, поэтому предположение, что он мог перепутать ингредиенты или недогреть само зелье, казалось сомнительным. Значит, был какой-то фактор, который мы не учитывали.

Немного я задержался на выходе из города, уточняя у дружинников с замотанными мордами, что случилось. Версия была только одна: диверсия астафьевской банды, нацеленная на то, чтобы народ из города окончательно сбежал. Если бы это было так, я бы уверился, что диверсия цели достигла: из города, пока тонким ручейком, поспешно выезжали жители, чтобы не вернуться.

Я уж было направился в сторону зоны, как взглядом зацепился за саблю одного из дружинников. Подобная ей хранилась у Валерона, а я ей не пользовался, потому что не мог проверить наличие привязки к владельцу. Это показалось важным, причем в отношении моей проблемы с алхимией. Факторов, исключая нас с Прохоровым, было всего два: ингредиенты и оборудование. Ингредиенты мы добывали лично, и в качестве я был уверен. А вот оборудование… Не могло ли быть так, что Павлов зачаровал свои алхимические приблуды, чтобы никто, кроме него, не смог бы ими воспользоваться? Предположение отдавало бредом, и все же я решил по возвращении проверить. Простое зелье можно приготовить на плитке в ковшике. Если это, разумеется, не яд.

Версия, кстати, объясняла, почему Куликов в лице Козырева не стал накладывать лапу на мою находку — снятие привязки обошлось бы в круглую сумму, а алхимическое оборудование как таковое князю не нужно. В зоне фильтр я отключил, и не зря — запах сюда не прорывался, можно было дышать, не опасаясь задохнуться от смрада, вызванного неумелыми алхимическими потугами теперь уже двоих недоалхимиков. И что-то мне подсказывало, что Прохоров не успокоился после моего ухода, а принялся пробовать другие варианты.

Войдя в зону, я отбросил все посторонние мысли и сосредоточился на том, ради чего я сюда пришел — уничтожении тварей. Заодно набирал нужные ингредиенты, так что выскочившему на меня склизняку я обрадовался как родному: куски его покрытия были необходимы для создания «Купели Макоши», а тут они сами на меня вышли. Конечно, склизняк добровольно с ними не расстался, пришлось его хорошенько потрепать, в чем мне очень помог Митя — его конечности-кинжалы прекрасно прорезали крепкую камнеобразную поверхность. В прорези уже проходили магические техники, устраивающие внутри подобия ожившего камня настоящую бурю, где перемешивались все органы. В результате со склизняка я получил только кристаллы и куски покрытия.

Механизмусов с прошлого моего одиночного выхода в зону стало поменьше, зато они выросли в размерах, а их металлическое покрытие потемнело, на некоторых появились линии, то ли сложного рисунка, то ли орнамента. Особо я не разглядывал, даже когда запихивал в контейнер. Да и что там от этих линий осталось? Я особо не миндальничал, потому что мне нужен был материал для артефактов и кузни, а там целостность, как я выяснил, неважна.

С большинства остальных тварей я собирал только кристаллы. Изредка попадалось что-то нужное — и прямиком отправлялось в контейнер, который, несмотря на размеры, заполнялся катастрофически быстро. Мелкие ингредиенты я грузил в контейнер, закрепленный на спине Мити, для которого этот поход оказался радостным событием. Укусить, правда, никого не получилось, зато намахался своими ножиками и наплевался он вволю — отсек для плевательного металла опустел полностью, когда мы собрались на выход.

Поход получился отличным: собрал все нужное, кроме дерева. И если о чем пожалел, то лишь о том, что контейнер был один, в два влезло бы в два раза больше, а уж в три или в четыре…

Отвлекаться на мечты в зоне, даже совсем рядом с границей, чревато. Я уже в который раз в этом убедился, когда рядом со мной вынырнул пустотник и вцепился в многострадальный перештопанный рукав, разошедшийся под его зубами. Прибил я его сразу же, до того как он вцепился уже в меня, но если бы я среагировал чуть раньше, то рукав не пострадал бы вообще. А так он опять повис лохмотьями.

С пустотника выпали и большой кристалл, и руна, так что повреждение рукава я твари простил.

Стоило перейти через неощутимую границу, как на меня опять обрушилась вонь. Причем за время моего отсутствия к ней примешались новые нотки. И это были не ваниль, не мускус, не сандал и не амбра. Воняло тухлым мясом, прямо до рвотных позывов, так что я поскорее восстановил фильтр, тем самым перестав ощущать вообще любые запахи.

Дружинники у ворот замотали нос многослойной тканевой повязкой, но все равно выглядели бледно.

— Что-то случилось, пока меня не было? — уточнил я.

— Да все тот же клятый сортир, куда астафьевские алхимию ливанули, чтоб их всех разорвало, сволочей, — невнятно ответил дружинник. — Три раза уже там что-то взрывалось. Вот и воняет так, что впору отсюда самому бежать.

Я сразу вспомнил о своей версии и припустил к дому. Как я и думал, Прохоров бился над алхимическим оборудованием в попытках создать нейтрализатор. На мое появление ни он, ни Валерон, готовый немедленно утаскивать очередной результат эксперимента по правильному адресу, даже внимания не обратили.

Я спокойно прочитал рецепт, запомнил и пошел в кухню, где взял обычный ковшик и на плитке приготовил, в точности выполняя все рекомендации. Пока готовил, в городе опять что-то бумкнуло, но не громко. Завоняло ли чем-то дополнительным, я бы не взялся проверять. Зато у меня все шло отлично. Зелье темнело и светлело именно тогда, когда должно было, а в конце потеряло вообще любой цвет, став совершенно прозрачным.

Провидение не просто над нами сжалилось, но и одарило меня сродством к алхимии, а заодно и навыком Зельевар первого уровня. Ковшик я взял с плитки и понес наверх, в алхимическую комнату.

— Так, — громко сказал я. — Закончили портить ингредиенты. Вас на пару можно забрасывать во вражеский тыл для диверсий высшего уровня. Задача Валерону: вылить то, что у меня в руках, в тот сортир.

— А что у тебя в руках? — заинтересовался Валерон.

— Нейтрализатор.

— Уверен?

— Абсолютно. Вещи Павлова убираем обратно в мешок до того времени, как сможем снять с них привязку.

— Думаешь? — вытаращился на меня Прохоров.

— Гриш, сам подумай, почему ни у кого из нас ничего не вышло? Валерон. Давай быстрее, а то скоро в городе вообще находиться будет невозможно.

Валерон цапнул ковшик и исчез, а когда появился, отрапортовал:

— Все вылил, стараясь охватить территорию побольше, потому что не помню, куда сливал результат ваших экспериментов. Я обычно просто выплескивал и смывался, чтобы не попасть под удар.

— Среагировало?

— Точно среагировало, — уверенно ответил Валерон. — Зашипело и перестало вонять. Скоро и сюда дойдет.

Я развеял фильтр. Сюда пока не дошло, но вонять стало значительно меньше.

Прохоров с сожалением вырубил спиртовку.

— Убирать, значится? — уточнил он. — А я только во вкус вошел и зельевара-изобретателя получил.

— Хорошо хоть не зельевара-взрывателя. А то бы пришел я на руины. Валерон точно бы успел смыться, у него нюх на неприятности повышенный, Митя был со мной, так что пострадал бы только ты.

— Не, взрывать бы я ничего не стал. Но интересно же. Булькает что-то, цвет меняет.

— Воняет опять же, — подсказал я. — Нет, если есть желание, можно купить спецпосуду. Книгами, думаю, пользоваться можно без опасений, в отличие от оборудования. На нем точно есть привязка.

— Привязку может снять человек с навыком Божественный взор максимального десятого уровня, — неожиданно сказал Прохоров. — Токмо дерут они стоко, что проще новые вещи купить.

Я сделал вид, что о навыке слышу впервые.

— По-другому не снять?

— Разве что артефактом с таким же навыком. Но там дерут еще больше — навык реально редкий, качается токмо большими кристаллами по десятке на уровень. Так что сам понимаешь, прокачка золотая выходит, вот и отбивают. Еще есть стихийные варианты, тож высокоуровневые, значится, и просят много. А ваще привязка со временем рассеивается.

Пока мы разговаривали, запах потихоньку исчезал, что еще раз подчеркивало его алхимическое происхождение. Я перестал опасаться, что вонью пропитается дом и жить в нем станет невозможно.

— Значится, все твари туда теперь лезть не будут? — внезапно заинтересовался Прохоров.

— А фиг его знает, — задумался я. — Основной источник уничтожен, но при первом взрыве появилось много дополнительных, которые не взаимодействовали с новыми компонентами. Мелкие лужи тоже притягивают — сам видел, как вокруг рассаживались твари и медитировали. Вопрос: хватит ли этого притяжения для другого конца Дугарска. Концентрация-то намного ниже.

— Посмотрим, — решил Прохоров. — Эх, знать бы раньше, захватил бы светящейся дряни. Да кто ж теперя даст?

Валерон сверлил меня взглядом, подозревая, что после стольких попыток сварить зелье меня должны были вознаградить сразу, как получилось нужное, но при Прохорове спрашивать не стал. А когда я ушел к себе, то сразу выложил кристаллы, чтобы его отвлечь. Алхимия — вещь хорошая, но если я начну прокачивать еще и ее, то попросту помру от перегруза. Поэтому чем позже Валерон узнает о моей новой способности, тем лучше. Пусть теперь на Прохорова наседает — тот упорный, возьмет количеством попыток. Явно же задумался на предмет покупки нужного оборудования.

Первым делом, конечно, я проверил уже имеющиеся навыки. Интуиция поднялась на единичку до двенадцатого уровня, устойчивость к зоне тоже взяла наконец уровень и стала пятого. А еще у меня неожиданно выросло портальное перемещение, которым я в последнее время даже не пользовался, а значит, стянул его с кого-то из тварей. Скорее всего, как раз с Пустотника. Искра поднялась на два уровня и стала тридцать первого, теневая стрела — на уровень до тридцать восьмого. Теневой кинжал — на два до восемнадцатого. На два выросла и Природная регенерация — до восьмого. Ощущение чужого внимания наконец преодолело порог в десять уровней.

Добавились и физические навыки. Сила стала одиннадцатого уровня, скорость — десятого, гибкость — восьмого, а ловкость — седьмого.

Короче говоря, уже неплохой улов — и это я еще даже не начал изучать полученные кристаллы.

Первым делом, конечно, проверил руну. Оглушение. Очень даже неплохой вариант для нанесения на дробящее оружие, так что изучил сразу и перешел к остальным.

В результате Искра поднялась еще на два уровня и стала тридцать третьего, Теневая стрела выросла до тридцать девятого, а Теневой кинжал до двадцатого. Последний я даже вызвал и пару секунд полюбовался на двухсантиметровое дымчатое лезвие, которое оставило на подвернувшейся деревяшке порез, хотя я почти не давил, просто провел. Глубокую рану этим навыком пока не нанесешь, но и неглубокие бывают полезны.

Еще в кристаллах с тенью добавились: треть Удушающей тени и четверть Шага между Теней.

Появился еще один кристалл с заклинанием Огненная плеть, еще треть заклинания Адский паяльник и последняя четверть заклинания Жар-птицы инженера. Его я сразу собрал в один кристалл и пожалел, что недавно выучил Жар, поэтому придется подождать, пока смогу изучить этот. Он у меня автоматически выдвинулся на первое место в очереди на изучение мелких кристаллов.

В навыках Природы добавились: еще один кристалл Цепких лапок — и стало их у меня теперь шесть, четвертушка заклинания Цветущая поляна и половина нового навыка Вихрь Листьев.

В алхимических рецептах нового ничего не появилось, хотя кристаллы добавились. Огненный грибной порошок теперь был на двух кристаллах, настойка грибного кайфа — на трех, а к целому рецепту Исцеляющей росы добавилась еще одна половинка.

В схемы механики добавилась четверть схемы Ручной катапульты. Особенно порадовала артефакторика. Во-первых, выпала недостающая четверть схемы двигателя «Сила элементалей», то есть я смог наконец ее изучить. Во-вторых, выпала половина схемы Большой молот «Радость Сварога». Ну и в-третьих, наконец выпала еще одна треть Живой печати и я наконец смог поднять эту схему на второй уровень.

Но самым большим сюрпризом оказался навык с выпавшего с пустотника большого кристалла: Пространственного хранилища. На первом уровне оно было совсем маленьким и прокачивалось по принципу Божественного взора: десять больших кристаллов на уровень. Поэтому торопиться с использованием этого кристалла не буду, но и откладывать в долгий ящик тоже, возьму сразу после сродств к Земле и Воде.

Глава 7

Демин приехал только через четыре дня. До его приезда я успел сделать контейнеры нового типа остальным членам артели, в том числе и отсутствующему главе, рассудив, что если вдруг последний откажется, то мне он тоже лишним не будет. Хотя я и себя не обидел — у меня таких контейнеров теперь стало три, на все имеющиеся нужные ингредиенты. Те, что остались после улучшения Живой печати. Второй уровень позволил ей взять под контроль примерно двадцать процентов стены. Оказалось, на первом контролировалась не только дверь, но и часть стены, просто я внимания тогда не обратил. По всему выходило, что через защитный артефакт десятого уровня без вскрытия оного никому внутрь не пройти. Или через пять защитных артефактов второго. Но на это я разбазаривать время не стал, поскольку ничего особо ценного в доме не было, несмотря на то, что Валерон свои угрозы выполнил и сбегал еще два раза за транспортировочными контейнерами в то же место. После чего полностью остыл к этому делу. Потому что в одном контейнере оказалось сильно потертое кожаное кресло, а в другом — опять книги. Тоже, кстати, энциклопедии и справочники. Я уже предвкушал, как засяду с интересной книгой, когда со временем станет посвободней.

А будет это очень и очень скоро: наступали холода. Когда выпадет снег, походы в зону станут реже, потому что будут тяжелее и опаснее. Поэтому я на два-три часа выходил побродить у границы. Незаметность совсем не включал, поэтому твари лезли на меня, не соблюдая очереди. Приходилось учить их вежливости с помощью Мити.

Паук так и не обзавелся тем, что можно было впрыскивать через полые хелицеры, что его огорчало настолько, что он вступил в сговор с Прохоровым. Тот купил малый алхимический набор, забил на артефакторику и целыми днями что-то увлеченно варил. Иногда даже получалось как надо, но чаще зелье выходило испорченным или низкого качества. До ядов он пока не дошел, рассчитывал сначала получить сродство к алхимии, чтобы не получилось при приготовлении яда сварить зелье регенерации. Хотя таких взрывных успехов, как при использовании павловского набора, он не достиг. Все же оборудование рулит.

Так что пока мы обходились без яда. Но и без того неплохо сыпалось, в основном мелкие кристаллы — больших за два дня я выбил всего два. Один из них я не опознал, зато второй оказался половиной схемы секиры «Торжество Перуна» к уже имеющейся у меня. После слияния оказалось, что воспользоваться пока не могу — ковать нужно металл с механизмусов. Эх, нет, чтобы вторую половину схемы артефактного горна выбить… Навыки я неплохо поднял как через модифицированную удачу, так и через выпавшие кристаллы.

Гибкость и ловкость поднялись до десятого уровня, а меткость — вообще до одиннадцатого. Сила и скорость добавили по единичке, как и регенерация. Последнюю, похоже, я с кого-то стянул, потому что меня, конечно, временами цапали, но не настолько, чтобы поднять целый уровень.

Из защитных навыков удалось поднять Воздушный щит до одиннадцатого уровня и каменную твердость до шестого.

Мои любимые Искра и Теневая стрела подросли до тридцать пятого и сорок третьего уровней, соответственно. Теневой кинжал набрал двадцать второй уровень, а теневой сгусток — четвертый.

Рецепты и схемы тоже падали: треть схемы шлифовального станка, четверть — сверлильного и одна пятая — токарного. Добавилась еще половина схемы железного паука, и теперь эта схема у меня была шестого уровня, а у Мити появились выдвигающиеся когти.

Из алхимических рецептов выпал только рецепт светящейся плесени, который у меня уже был. Вообще, растительная жизнь, из которой алхимия в основном и падала, потихоньку замирала. Плетки, самая распространенная тварь на границе, стали вялыми и почти не нападали, а в неактивном виде их сложно обнаружить. Поэтому ближайший поход в Лес становился очень актуальным.

Без Демина это было невозможно — артельщики без своего главы в дальний поход пойти не согласились бы, а я один не рискнул бы. Поэтому я занимался подготовкой и изучением как книг, так и нового навыка, который наконец изучил.

«Жар-птицы инженера», как я и думал, можно было использовать для созидательной деятельности. На первом уровне это была всего лишь одна крошечная огненная птичка, но ее можно было запускать для ремонта в любые механизмы, если туда имелся доступ. Также она могла портить механизмы чужие — это уж как поставлю задачу. На следующем уровне птичек будет уже две, а вообще я планировал собрать их целую стаю. Про ковку я тоже не забывал, каждый день час-два отрабатывал навыки. Первый нож я оставил на память, зато последующие перековывал раз за разом, испытывая в том числе новые клещи, которые тоже давали рандомное свойство. Мне даже интересно стало, будет ли оно всегда рандомным или если соберется весь кузнечный божественный сет, можно будет как-то на этот процесс влиять.

Как раз после окончания очередной ковки за мной зашел Тихон с сообщением, что Демин приехал и собирает всех для разговора. Мы уже собирались сворачиваться, поэтому согласился я быстро, сказал, что только ополоснусь — и сразу приду.

— Идете куда-то в зону? — оживился Прохоров. — Меня возьмете?

— И разговору нет, — отказал Тихон. — Мы двух новичков одновременно не берем.

— Не новичок я, — возмутился Прохоров. — Скоко хожу уже.

— Для нас — новичок. Без обид, Григорий, у нас слаженная команда. Мы токмо для Петра исключение сделали, и то потому как он знакомый главы артели. Другого бы не взяли.

Прохоров скис, против такого козыря возражений у него не нашлось. Хотя конечно, это был чистый обман. Ну так не рассказывать же, что они меня берут совсем по другой причине...

— Эх, — вздохнул Прохоров. — Лады, буду с алхимией корячиться. Вдруг че получится.

Тянуть с разговором с Деминым я не стал — собрался со всей возможной скоростью и вскоре уже входил в его дом. Остальные артельщики были уже там, причем с очень довольными рожами. Причину этого я понял, когда Демин придвинул ко мне деньги: стопку купюр и монеты. Оказалось чуть меньше полутора тысяч — пересчитать меня Демин заставил тут же, заявив, что деньги порядок любят.

— Это, Петр, твоя доля, — сказал он. — За вычетом долгу. Таперя опять можешь набирать новый.

— Так хорошо все продалось? — удивился я.

— Дык, заказчик заплатил за все. Рожу-то кривил, че много принес, дешевше нужно. Дык, договор на то и договор, что по уговоренной цене берут, — он довольно усмехнулся. Видать, старался Истомин цену сбить, да продажный навык оказался меньше. — Остальное я не ему сдал. Очень уж он за мало взять хотел, а я цены знаю. Вот понемногу в разные конторы и сдал. Контейнер-то у меня выглядел маленьким, спасибо Петру. Кто знал, что там цельная комната уместиться может?

Мужики захохотали. А я сразу вставил:

— Я вам тоже такой сделал, Егор Ильич. Сырье только с вас. Можно сказать, делал в счет своего долга, но раз он обнулился…

— Верну все, как есть верну, — обрадовался Демин. — А мужикам моим?

— Всем сделал, как обещал. Василий со мной даже в зону ходил, помогал металл выбивать.

— Эт правильно, — кивнул Демин. — Ну че, идем завтра к Мятному? Думаю, раза два успеем снять жатву до снега. Для Петра те же условия. Все согласные?

Недовольства никто не выразил.

— У меня просьба будет, — сказал я. — Пока не совсем холодно, мне бы до Леса сходить. Кое-чего набрать.

— До леса… — Демин задумался. — Не люблю туды ходить, когда заказа нет. Ежели сдавать некому, доход копеечный.

— Да ладно тебе, Егор, — погудел Матвей. — Ежели парень че себе поднимет, то и мы внакладе не останемся. Да и за контейнеры такие мы его по первой просьбе в любое место должны водить. Не верю, че не найдешь кому пристроить то, че с Лесу принесем.

— Дык найду, но у всех свои запросы, — Демин вздохнул. — Лады, завтрева к Лесу, послезавтрева — к Мятному.

— Послезавтрева — молебен, — напомнил Тихон.

— Тады через день, — легко согласился Демин. — Заодно и восстановимся после первого похода-то. Но кады к Лесу пойдем Петру кристаллы все токмо с механизмусов, чтоб и нам прибыток какой получить.

На этом и порешили. Я поблагодарил от всей души, что мои интересы столь высоко поставили, и попрощался до завтрашнего утра. Договорились встречаться опять у ворот. Вышли мы вместе с Матвеем.

— Ты, навроде, хотел зимнюю одежу из тварей? — спросил он.

— Хотел, а что?

— Привезли в лавку-то, да токмо они после вчерашнего решили свернуть торговлю-то, закрываются насовсем. Будут все увозить, счас подешевше распродают.

Намек был более чем прозрачен, поэтому я поблагодарил за информацию и сразу устремился по указанному направлению. Лавка действительно закрывалась. Оба приказчика, что здесь работали, паковали товар, который еще оставался на вешалках и прилавках. Видно, после вчерашней газовой атаки владелец решил, что рискует слишком многим, и дал приказ на вывоз всего ценного.

Алхимию пока не паковали, и стояла она действительно с хорошими скидками. Поскольку я не верил ни в свой, ни в прохоровский алхимический гений, набрал про запас уже проверенной продукции, а потом приступил к изучению зимних вариантов защитной одежды для зоны, которые, в отличие от летних, еще не были упакованы.

На самом деле, хотя вариантов было несколько, среди которых был довольно бюджетный для близких походов, мне подходил только один. Потому что только он был одновременно и теплый, и прочный. По последнему пункту, особенно важному, остальные меха с ним соперничать не могли. Если, конечно, не считать меха стеклянной лисы Пустошей, который защищал и от механических ударов, и от магии. Но из него делали только дорогие шубы для дам, потому что при попадании любого света мех начинал переливаться всеми цветами радуги. При этом сам мех был относительно теплым, но очень жестким.

Я присмотрел добротный такой комбинезон, по уму сделанный, унты и шапку-ушанку, к которой шел еще и пристяжной кусок меха, закрывающий лицо ниже глаз. Последний, думаю, не столько защита от тварей, сколько защита от холода. Присмотрел еще перчатки из так хорошо зарекомендовавшего себя на ботинках нанкапа. Перчатки были с дополнительным магическим подогревом, поэтому стоили почти сотку даже со скидкой.

— Мех тарсека, — расхваливал комбинезон приказчик. — Густющий, никаких дефектов. Гляньте.

Он вывернул комбинезон мехом наружу и показал, что проплешин нет, а сам мех равномерно густой и наверняка очень теплый.

— Сшито кожевником с правильным навыком, — продолжил приказчик. — Швы ровнехонькие, поверх нанесена еще и алхимическая защита, которая не только усиливает кожу, но и делает вас менее привлекательным для тварей зоны. Хотя и сама кожа тарсека практически непробиваемая. Не столь устойчивая, как у нанкапа, это так, но из меховых животин — самый прочный, не всякая тварь прокусит. Да что там не всякая? Почти никто. Способных прокусить этакую броню по пальцам пересчитать можно. А уж легкий какой: ребенок одним пальцем поднимет. И цена очень хорошая. Только потому что пришел приказ на консервацию торговой точки.

Он встряхнул комбинезон, показывая сразу все преимущества: малый вес, теплый мех и непробиваемую кожу.

— А что так?

— Продаж совсем нет, — честно сказал он. — Артели перебираются в другие места. Думаю, зимой все выедут, как бы князь ни пытался удержать людей.

— Вас пытался? — понял я.

— Мы люди подневольные, у нас начальство не здесь. Ему князь не указ, — обтекаемо ответил приказчик. — Берете, нет? Нам послезавтра поутру выезжать надобно. Одежда вечная, лет десять прослужит точно, если в кислоту не свалитесь.

В кислоту я сваливаться не собирался, а еще меня очень привлекла снижающая привлекательность пропитка, но вот цена отталкивала. Я попробовал ее немного сбить, но приказчик стоял намертво. Заявил, что это и без того нижняя граница, ниже не бывает. Поскольку в обычной одежде лезть в зону самоубийственно, я все же решился на покупку, куда ухнули пошли почти все полученные от Демина деньги. А что делать? Здесь, если послушать жабу (которая твердила, что за такие деньги можно купить три дома в деревне), без головы останешься. И тогда тебе домик в деревне вообще не понадобится. А так это долгосрочное вложение, которое очень быстро окупится. Правы те, кто говорят, что на походах в зону много заработать не получится из-за высоких цен на одежду, обувь, артефакты и расходники. Хотя одежду тоже можно было считать расходником, и отсутствие конкретно этого ставило под сомнение удачливость моего похода зимой, так что скупиться не стоило. Безопасность как-никак.

И нельзя сказать, что выгоды от планируемого похода для меня не будет. Во-первых, таким образом я спасаю собственную жизнь, что уже делает это мероприятие необычайно прибыльным. А во-вторых, все равно же что-то по дороге да набью.

Приказчик мне все тщательно упаковал, уверил, что я был самым любимым покупателем и ему искренне жалко расставаться как со мной, так и с Дугарском. Говорил он все это дежурно и не слишком убедительно, но… работа обязывает говорить комплименты клиентам, вот он и старается. Напоследок приказчик чуть не впарил мне лыжи. Тоже с какими-то улучшенными характеристиками, но я вовремя вспомнил, что у меня нет лишних денег, а конструктор для снегохода в процессе создания.

Вспомнив про снегоход, я сразу сообразил, что одежда не будет полной без защитных очков, поэтому как только вернулся домой и еще раз подтвердил Прохорову, что артель Демина его не возьмет даже по моей просьбе, сразу засел за работу. Иначе заверчусь, закручусь — и напрочь забуду об очках. А предмет важный. На холоде да с ветром в лицо — разве это комфортная поездка для глаз? В таком деле мелочей не бывает.

Прочные линзы у меня были от механизмусов, оставалось только придумать для них оправу поудобней, над чем я и провозился до позднего вечера, зато получил новый профессиональный навык «Оптик», а очкам досталось свойство «Незапотеваемость», позволяющее владельцу предмета всегда иметь четкую картинку перед глазами.

Очки я отложил к зимней одежде и принялся готовиться к завтрашнему походу. Проверил заполненность артефактов, заложил все необходимое в ранец, включая три новых контейнера, и перешел к проверке защитного комплекта, который надену завтра. Потому что любая лишняя дыра в нем может привести к дыре уже во мне.

Дыр я не нашел, зато обнаружил треснутый кристалл, который почему-то не положил в мешочек к остальным, а отправил в карман. Возможно, из опасения, что если будет лежать с остальными, трещина увеличится и кристалл развалится на две половины. Так или иначе, сейчас я его обнаружил и решил «отремонтировать». Поврежденный кристалл содержал в себе навык маячка. Валерон сразу тявкнул, что навык полезный, и в использовании слияния казался заинтересованным чуть ли не сильнее, чем я. После слияния кристалл получил название «Модифицированный маячок».

— Меня питают смутные сомнения, — сказал я Валерону. — Что если после восстановления реликвии она станет тоже модифицированной? Сейчас же даже ничего не отсутствовало, просто запаялась трещина.

— И что? — удивленно тявкнул Валерон. — Поручение ты выполнил в точности. Реликвия не твоя. Чего переживать, даже если она немного модифицируется?

— А если она модифицируется совсем не в нужную сторону?

— К тебе какие претензии? Ты выполняешь поручение. Если что, вали все на бога, который его тебе выдал. И вообще, я уверен, если и будет модификация — она только улучшит реликвию.

И это утверждает тот, кто должен был воплотиться огромным трехголовым псом, дышащим огнем, а сейчас в виде мелкого домашнего любимца клянчит шоколадные конфеты? Хотя, возможно, для него это и плюс: получает как полноценный помощник, а спрос идет как с неполноценного…

Глава 8

Демин предложил мне не включать незаметность по дороге к Лесу. Мол, тварей и без того мало, а если я еще и притягивать не буду, то вообще в убыток сходим. А если вдруг на нас слишком много окажется, то по его сигналу я должен буду опять врубить. Отказываться, разумеется, я и не подумал, потому что до критичного значения в десять оставался один уровень, а сам навык гасил навык видящего, так что я предпочел бы использовать его пореже.

Предложение Демина оказалось удачным, потому что хоть кучковавшиеся вблизи Дугарска твари стали сильнее, но количество их уменьшилось, поэтому моя работа манком оправдалась на все сто. Продвигались мы небыстро, с двумя остановками, на которых мне навык все же пришлось запустить, зато когда мы дошли до Леса, контейнеры оказались заполнены процентов на двадцать — и это при их объеме.

В самом Лесу я тоже знатно порезвился, поскольку нуждался не только в дереве, но и в навыках, который мог сейчас получить только здесь. Растительные твари при околонулевой температуре стали куда медлительнее, поэтому я агрил сразу толпу, успевая с ней разобраться до того, как кто-то до меня добирался. Нет, ингредиенты для меня были тоже важны, и не только дерево, которого я набрал с запасом — один из трех контейнеров забился именно им под крышку. Но все же для меня определяющим фактором была возможность в боях зацепить навыков природы по максимуму, так что Демин на меня даже разворчался, что я излишне рискую и слишком далеко ухожу.

Но в том, что далеко уходишь, были и свои плюсы — нетронутые участки с редкими растениями: артели, которые сюда ходили, обычно дальше опушки не продвигались, очень уж недружелюбно выглядел лесной массив. А так я даже редчайших грибов набрал, таких как мухомор мерцающий и рядовка половинчатая пятнистая. Последний вообще встречался очень редко и, как сказал Демин, шел по цене рубль за грамм и при этом оставался в постоянном дефиците. Значит, часть оставлю себе, остальное пойдет в артель на продажу. Я один контейнер как раз под артельную долю и запланировал. Дерево и металл нужны только мне, а вот остальное должно хорошо уйти.

На обратном пути тоже собирали все, что можно, так что Василий на привале высказал озабоченность:

— С чем к Мятному пойдем? Контейнеры забиты, не выбрасывать же?

— По мелким распихаете, — предложил Демин. — Поди, у каждого запасец есть? Вот туды и напихайте. Потом подумаем, че первей продать, а че подождать.

Отдохнув немного, мы двинулись дальше с короткими остановками на уничтожение нападавших на нас тварей. Я думал, что поход сложился удачно, но даже не представлял, насколько, когда внезапно на нас выехали два механизмуса. На таких огромных колесах, каких до этого не было. Жаба внутри возбудилась и оглушающе заквакала, что колеса надо брать целыми.

У механизмусов же было другое мнение. Сначала один, потом второй подняли лапы с растопыренными пальцами, и из каждого вылетел луч, прожигающий на своем пути все. Увернуться нам удалось, но твари явно набирали силы перед новым залпом.

Тихон стал готовить разрывной болт для арбалета, я отчаянно замахал руками — взрыв не оставит ничего от моей будущей прелести. Но и убиваться ради добычи, конечно, нельзя. Я использовал новый навык с Жар-Птицей, и в сочленение между рукой и корпусом механизмуса проскользнул мой мелкий диверсант-камикадзе, который внутри сразу же подорвался. Механизмус задергался, замигал, зарождавшиеся лучи погасли. Но скорее от неожиданности, чем от реальных повреждений. Управлять я мог только одной птичкой, поэтому отправлял их со значительными паузами, по очереди в каждого противника. Всего от меня ушло в одного четырнадцать птичек, а в другого — восемнадцать, прежде чем механизмусы, можно сказать, сдохли. Нет, они еще подергивались, но агрессию больше ни к кому не проявляли, а когда я к ним подошел, и подергиваться перестали.

Минусом, и жирным, оказалось то, что внутри все ценные детали испортились. Но меня устроили и колеса, которые я отделил со всей аккуратностью, с какой это было возможно. Размер у всех четырех был одинаковым, а я от желания собрать машину так и не избавился. Еще с каждого выпало по большому кристаллу и горстке мелких. Жирные попались твари. А уж металл с них был особо толстым.

Он был порублен и отправлен в контейнер. А вот колеса туда никак не влезли бы. Я пытался их к себе приладить и так и этак, но мобильность резко ограничивалась. Демин, сообразивший, что без колес не уйду, показал мне знак, чтобы врубал незаметность, а остальным — чтобы каждый взял по колесу.

Дальше мы шли медленно и осторожно. Твари больше на нас не вываливались, и хорошо — за целостность колес я переживал. Покрыты они были странным губчатым веществом, похожим на резину, повредится такое — можно выбрасывать.

Так мы к Дугарску и вышли, медленные и навьюченные по самое не могу.

— Жадность, Петр, тебя когда-нибудь погубит, — заявил Демин, когда мы покинули зону. — Это ж надо поставить какие-то железки выше своей сохранности. И артельной тож.

— Да когда я еще такие колеса встречу? — возразил я. — Четыре штуки, одно к одному. Красотища. Ничего подгонять не надо.

Незаметность я вырубил сразу, как мы вышли, не забыл. Использовал я недолго, но видящий вряд ли восстановится до вечера.

— Зато мы упустили возможность на обратной дороге тварей побить, — напомнил Демин.

— Так она у вас и по дороге туда появилась только из-за меня, — возразил я.

— Не поспоришь, — поддержал меня Матвей, со смехом глядя на возмущенного Демина. — Егор, у нас контейнеры забиты, куда тебе еще-то? Счас думать надо, куда это засунуть, чтоб было с чем идти на Мятное.

— Мож в Гарашиху съездить? — прикинул Демин. — Молебен пропущу, зато за день туда-обратно съезжу.

— Устанешь, — прогудел Матвей. — Лучше потом сразу все повезешь.

Демин вздохнул.

— И то правда. Найдете куда распихать-то?

— Дык, куды мы денемся-то? — хмыкнул Матвей. — У каждого запас контейнеров есть.

— Петр, у тя на время можно че взять? — спросил Демин.

— Разве что сделаю за сегодня-завтра, — ответил я. — Запасных нет. На три ингредиентов хватит. У меня, правда, другие планы на них были.

— Чем больше контейнеров, тем больше можно принести ингредиентов в следующий раз, — заявил Демин. — Мож, я поеду продавать добытое с Мятного, а мужики с тобой опять в Лес сходют? Вчетвером сдюжите, ежели опять Петру жадность мозги не застит. Контейнеры, сразу говорю, токмо на время нам. Не знаю, скока такие стоить могут, а даром брать — тя грабить, не по-нашенски енто. Опять же сразу много сбывать — цены ронять. Енто нужно ездить пристраивать…

— Петр, а че у тя за такой интересный навык, которым ты ентих механизмусов приголубил? — внезапно спросил Василий, для большей понятливости тыкая пальцем в колесо, что нес.

— Искра же, — ответил я. — Только немного видоизмененная.

Версия была вполне рабочей: птичка выглядела настолько мелкой, что разглядеть ее вряд ли разглядели. Но все же при посторонних этим навыком лучше не пользоваться.

— Енто второе сродство такое дает? — заинтересовался Матвей.

— Не совсем, — туманно ответил я. — Это вариант для механиков. Собственно, с помощью этого заклинания можно не только что-то сломать, но и что-то починить.

— Надо же, не слыхал раньше про такое.

— Первый уровень у меня, совсем слабый.

— Все равно полезная штука-то. Я б не отказался, хотя у меня механики нету.

Проходили мы мимо моего нового жилища, так что я сразу сгрузил колеса за калитку и поблагодарил мужиков за помощь, сам же прошелся с ними до деминского дома. Во-первых, нужно было оставить контейнер с общей добычей, а во-вторых, я все также собирался выкупать по возможности кристаллы. Демин мне в этом не отказал, записал в свою тетрадку долгом. В этот раз не с механизмусов выпало только три больших кристалла, зато мелких навалило прилично. Мне кажется, Демин даже рад был, что я сразу все забираю, а то бы пришлось ему по нескольким местам распихивать, чтобы не светить удачливость артели. Уж больно он осторожный в некоторых вопросах, временами даже с перебором.

Вернувшись к себе, я затащил колеса в каретный сарай, там же выложил весь металл, освободив один из контейнеров. Затем принялся тщательно осматривать колеса, которые выглядели очень похожими на те, что ставились на машины в начале двадцатого века в моем прошлом мире. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что одна пара колес все же чуть больше другой. Но все равно они были прекрасны и заслуживали самой лучшей надстройки, какую я смогу соорудить.

Расставаться с ними не хотелось, но времени на бестолковое любование не было, поэтому я прошел в дом. Встретил меня только Митя. Прохоров в компании Валерона продолжал мучить набор алхимика, так что можно сказать, мой приход остался незамеченным.

Мылся я в тазике, подогревая воду Жаром. Он грел настолько слабо, что к концу мытья я поднял его аж на два уровня. Третий уровень, конечно, это тоже ни о чем, но уже задел на более высокие.

Обед меня ждал в еще горячем котле, так что я от души набулькал себе щей с хорошим процентом мяса, съел пару ложек, а потом сообразил, что могу просматривать изменения в навыках и во время еды.

Первым делом, разумеется, проверил Искру и Теневую стрелу, которые подросли на два и один уровень и были теперь тридцать седьмого и сорок четвертого. Теневой кинжал тоже прибавил единичку до двадцать первого, а теневой сгусток достиг пятого уровня. Модифицированная удача подросла до тринадцатого уровня, а устойчивость к зоне взяла шестой.

Развлечения в лесу принесли свои плоды. Очищение достигло третьего уровня, а природная регенерация — одиннадцатого. И появились новые навыки: Блуждающий гиб первого уровня, вихрь листьев первого уровня, живой источник второго уровня, цепкие лапки первого уровня, теневой плащ первого уровня и Огненная плеть первого уровня.

Часть заклинаний я мог сразу повысить, как только доберусь до кристаллов. Но удивило меня не это, а то, что некоторые заклинания, мной перенятые, были составные — требовалось слить два кристалла, чтобы получить нужный для повышения уровня. Похоже, такую возможность дала модифицированная удача, и при достижении двадцатого уровня она сможет уже тащить заклинания, для изучения которых требуется слить три кристалла. Это еще требовало проверки, хотя и заранее радовало.

Из немагических навыков поднялись на уровень гибкость, регенерация и, неожиданно, чувство направления. Но это было отнюдь не все: у меня с собой был целый мешочек новых кристаллов. Отойду от использования незаметности, просмотрю все и подниму часть навыков, которые найдутся в кристаллах.

Я выпил кружку чая под мерный пересказ событий дня от Мити, налил себе еще одну и пошел на второй этаж — смотреть, что там вытворяет Прохоров. Как оказалось, Валерон караулит рядом с ним не ради развлечения, а на случай, если придется срочно выливать что-то взрывоопасное. Пока, по уверению Мити, срочно выливать ничего не пришлось, хотя испорченных зелий хватало.

— Как успехи? — спросил я, входя в комнату, которая получила у нас название алхимической лаборатории.

— Сродство не дали, — ответил Валерон, потому что Прохоров не отвлекался от идущей реакции, — а без него зелье либо не выходит, либо выходит плохого качества. Но все же не такого, чтобы его нужно было срочно добавлять к субстанции для привлечения тварей.

— Там все равно нейтрализатор, — напомнил я.

— Тю, он уже давно разложился, — уверенно ответил Валерон. — А ты как сходил?

— Отлично. Планируем после озера еще раз туда же наведаться.

У Прохорова в колбе что-то задымилось и забулькало. Он чертыхнулся и погасил спиртовку.

— На сегодня все, — решительно заявил он.

— Как все? — возмутился Валерон. — Быстро ты сдался.

— Я не сдался, — ответил Прохоров. — Я упорный, дожму рано или поздно. Просто на сегодня дела еще есть. Артефакторика сама себя не раскачает, как и кузнечное дело.

Последнее прямо указывало на то, чем он собрался заняться, поэтому я сразу предупредил:

— С кузней я на сегодня пас. Намахался и без того.

Прохоров мне не поверил.

— А мужики говорят, в зоне нынче затишье…

— Не знаю, у кого там затишье, а к нам такие огромные механизмусы выехали, каких я раньше не видел. Это не считая прочих, которых тоже было много.

— На гусеницах? — заинтересовался Прохоров.

— Неа, на колесах. Вот таких.

Я показал руками размеры, и Прохоров сразу усомнился.

— С такими токмо в глубине бывают.

— Можешь сходить глянуть, я их с собой принес. В сарае стоят, где остальные детали.

— Правда, что ли? — опять не поверил Прохоров.

Я только плечами пожал, а он отправился смотреть, что я там принес. Вскоре вернулся и огорченно сказал:

— Неплохо вы там развлекаетесь. Меня бы взяли, а?

— Артель не моя, права голоса не имею. Ты ж вообще хотел в другой город ехать сразу, как твоя артель сезон закроет.

— Зимой в зону мало кто ходит. Смысл пока дергаться? — заметил Прохоров. — И здеся я не нахлебник. Провиант покупаю, еду готовлю, кузне учу, а заодно и алхимию пытаюсь получить. Интересно же. Я б с тобой и в зону бы ходил, да брать не хотите.

— Ничего, — сказал Валерон, — ты нам еще пригодишься. Мы из тебя алхимика сделаем, да, Петь? Только читать научим.

— Я умею читать! — привычно взвился Прохоров. — Как бы я книги алхимические смотрел?

— Мне откуда знать, как ты их смотришь, — тявкнул Валерон, — если большую часть зелий приходится выливать.

Ругаться они могли бесконечно, поэтому я взял нужные ингредиенты и, памятуя происшествие с наковальней, отправился собирать купель Макоши сразу в туалетную комнату, где изделие будет установлено в случае удачи. Конечно, логичнее было бы заняться контейнерами, но мне они за эти дни изрядно надоели, хотелось чего-то новенького, а контейнеры я соберу и завтра — ингредиентов хватит на весьма ограниченное количество, а конкретно это изделие я уже наловчился собирать быстро.

Возился я до ужина и после, но так до конца и не собрал, пришлось отложить до возвращения из похода к Мятному, потому что завтрашний день я решил посвятить другому.

Перед сном я все же глянул на добытые кристаллы. Хватило меня только на большие, дальше перед глазами пошла рябь и затошнило. При этом два так и не определил. В остальных были: половина схемы кузнечного горна «Радость Сварога», которой мне так не хватало и, в противовес, изощренным издевательством — сродства к Алхимии и Кузнечному делу.

— Чего завис? — ткнул меня лапой Валерон. — Опять разглядеть не можешь?

— Думаю, что Прохорову выдавать первым, — ответил я. — Кузнечное дело или алхимию?

— С чего это вдруг? — возмутился Валерон. — Это наше все. Тебе алхимия нелишняя будет.

— А кто пообещал из него алхимика сделать? Я своими ушами слышал, — мрачно сказал я. — А я мирозданию дал слово отдать ему кристалл с Кузнечным делом, если выбью второй.

— Экий ты неосторожный, — недовольно сказал Валерон. — Я тоже зря сказанул. Вот тебе и подсунули все, чтобы рассчитаться с долгом.

— С каким долгом? Я Прохорову ничего не должен, — возмутился я.

— Не Прохорову — мирозданию, — неожиданно серьезно ответил Валерон. — Придется оба кристалла отдавать, иначе удача может обнулиться и пропасть. Такими знаками не разбрасываются. Ничего, мы себе еще выбьем. А с Прохорова затребуй, чтобы он сначала алхимию усвоил, а то Мите нужен яд, и побольше. Но отдавай оба кристалла сразу, здесь без вариантов. Прямо сейчас отдавай, не тяни.

Пришлось брать кристаллы и идти искать Прохорова. Обнаружил я его в той комнате, где у нас лежали книги. Оба контейнера, принесенные Валероном тоже стояли здесь, как и кресло, в котором Прохоров устроился с книгой. И читал он точно не учебник по артефакторике или алхимии.

— Гриш, если бы тебе предложили на выбор сродство к Алхимии или кузнечному делу, ты бы что выбрал?

— Оба, — ожидаемо ответил он. — Петь сам подумай, как тут че-то одно выбрать? Я бы на две части разорвался в процессе выбора-то.

— Радуйся, что рваться не придется, — тявкнул Валерон. — Но первой чтоб алхимию изучил.

Я протянул обалдевшему Прохорову оба кристалла и настоял, чтобы он один использовал сразу же, хотя Прохоров сопротивлялся до последнего, говорил, что баловство это, кристаллы использовать: вероятность получения нужного навыка низкая, а сродство можно получить и так, путем многочисленных попыток. Зато, когда он использовал и обнаружил, что получил именно алхимию, долго не мог поверить, а уж радовался так, что даже Валерон больше не переживал об утрате кристаллов.

Глава 9

Как мне ни хотелось собрать горн и узнать, что так радовало Сварога, но следующий день ушел на изготовление трех контейнеров. Возможно, если бы я не пошел на молебен, то смог бы собрать и столь нужную для кузницы вещь. Но я уже понял, что тем, кто ходит в зону, молебны лучше не пропускать. Устойчивость устойчивостью, а выжигание энергией дружественного божества того, что прилипло, совсем не лишнее. Интересно, как долго еще отец Тихон здесь пробудет — паства-то резко уменьшилась, но на прежнем уровне оставалась трата энергии, которая отправлялась не адресно, а равномерно распределялась по храму.

Сбор у нас был опять у ворот, я подошел почти одновременно с Василием, Тихон и Матвей уже были на месте. Демин подошел буквально через пять минут, но сразу выйти не удалось, нас задержал Козырев.

— Егор Ильич, что-то вы нам давно кристаллы не сдавали. Неужто на сторону сбываете?

— На какую сторону, Алексей Фомич? — возмутился Демин. — Никогда мы в обход вас кристаллы не сдавали.

— Ну как же, Егор Ильич, — нехорошо улыбнулся Козырев. — В зону ходите, кристаллы нам не сдаете, зато зачастили возить добычу в другие города.

— Вот вам крест, — Демин истово перекрестился, — ни одного кристалла на сторону не сбыли, все Петру идет в счет его доли. Ему ж качаться надобно, а сколько мы тех кристаллов приносим? Курам на смех.

Очень большим курам, судя по всему. Но язвить сейчас ни в коем случае было нельзя. Козырев повернулся ко мне, пришлось подтверждать:

— Все выкупаю и использую, Алексей Фомич. И старые навыки нужно поднимать, и новые нужны.

— Петр не входит в вашу артель, — опять повернулся к Демину Козырев.

— Уговор у нас: когда в зону вместе ходим, он в нашей артели и долю честь по чести получает. Так что на свои нужды тратим, не на сторону. Петр-то хорошо качнулся, подмога с него стоящая. А остальное, да, на сторону возим, но причина на то есть.

Демин понизил голос и рассказал про музыкантшу — мол, не хотел здесь сдавать и князя расстраивать слухами, посему и отвез подальше.

— Вот же, — зло то ли выговорил, то ли выплюнул Козырев. — Неужели правда?

— У меня пластины с нее есть, Алексей Фомич, — подтвердил я.

— А пластины тебе зачем? Механизмусов мало?

— Звучат красиво. Как увидел — сразу желание появилось калимбу сделать, — сорвалось с языка раньше, чем успел подумать.

— Это еще что?

— Музыкальный инструмент такой.

— Сделал?

— Да времени все не хватает на баловство. Посвободней буду — засяду.

Козырев потерял ко мне интерес и опять повернулся к Демину.

— Егор Кузьмич, я понимаю ваше желание поддержать своего мага в развитии, но и о княжестве забывать не надо. С вас на этой неделе два больших кристалла.

Сумма была явно непропорциональна размерам княжества, сокращавшегося как шагреневая кожа. Похоже, Козырев руководствовался приказом Куликова напоследок выжать все, что только можно.

— А ежели не выбьем ни с кого? — скорчил жалобную рожу Демин.

— У Петра заберете. Он наверняка не все использовал, — отрезал Козырев и отошел, давая понять, что разговор окончен.

— У меня найдется пара кристаллов для Козырева, — сказал я, как только отошли от города.

В конце концов, можно сдать вторые сродства, до приема которых мне еще расти и расти. За это время я еще несколько выбью.

— Да набьем мы, выберем самые плохонькие и мелкие, — махнул рукой Демин, закрывая этот вопрос, и сразу рачительно поинтересовался:

— Лучше скажи, Петр, удалось дополнительные контейнеры сделать?

— Да, три штуки. Один под железки пойдет, два — под артельное.

— Это хорошо, — обрадовался Демин. — С твоего мы тоже все разложили по мелким. С собой взяли. Будет что заполнять.

— И как вы раньше без моих обходились? — поддел я его.

— Пока тебя, Петр, не было, нам старых хватало, — не без ехидцы ответил он. — Иной раз с полупустыми возвращались. А счас куды ни пойдем с тобой — везде хороший прибыток. Потому и согласны все кристаллы тебе отдавать. Вона, Козырев и решил, что мага себе воспитываем. Мы бы и не возражали, ежели б ты насовсем к нам пришел. Правильный ты человек, без гнильцы. Ну и, ежели честно, вывали мы столько кристаллов сразу, вопросов будет много. И к нам, и к тебе. Потому и считаем тебе по одной пятой от цены.

Известие оказалось неожиданным.

— Я даже не заметил, — растерялся я. — Думал, вы так хорошо все продаете. А вы себе в убыток.

— Какой убыток? У нас таких удачных походов и не было раньше. Не, не бедствовали, но и не получали стока. Не в убыток это нам, а в прибыль. Чем ты сильнее, тем на большую добычу мы сможем замахнуться. Все согласные наши тебе кристаллы по такой цене отдавать, не мое решение, потому как ходи мы без тебя — все равно вышло бы куды меньше, — сказал Демин. — Что ты мне доверяешь и не проверяешь, я понял. Токмо неправильно енто. Я не обману, а другой — запросто. Запишет тебе долгу стоко, что десять лет выплачивать будешь. Молодой ты еще. Учить тебя и учить.

— Другого я точно проверю.

— Проверит он. Пригрел Прохорова, — неодобрительно припомнил Демин.

— Не выгонять же его было.

— А чего бы и не выгнать? Болтанет — и все.

— Не болтанет, под клятвой.

Демин одобрительно кивнул, но гнуть свою линию продолжил.

— И все равно, зря. Невезучий он. Притянет и к тебе невезучесть.

— С чего невезучий? — удивился я. — Сродство к артефакторике получил, а недавно еще и к алхимии. При невезучести такого не бывает.

— О, как, — удивился Демин. — Выбил али как?

— Занимался по павловским книгам, — сказал я, отрабатывая легенду, которую было решено выдавать посторонним. Прохоров уже свой, чего уж, с ним и согласовывали. — Так что я бы на вашем месте, Егор Ильич, пересмотрел бы свое отношение к Прохорову. Кому не нужен хороший алхимик?

— До хорошего ему учиться и учиться, — сказал Демин, но явно задумался о том, насколько бесполезен Прохоров. — Ладно, поболтать можно и потом. Все готовы?

Стояли мы уже перед границей, поэтому уточнение было формальным.

— Забивать кусками тварей контейнеры под крышечку? — хохотнул Василий. — Конечно, готовы.

Предсказания его оправдались даже раньше, чем мы дошли до Мятного. На нас опять перли твари с разных сторон и много. Но Демин рассудил, что еще неизвестно, приманится ли кто из Мятного, поэтому собирать надо все. Выскакивающих на нас механизмусов я урабатывал птичками, решив пока внутренности не собирать, только металл — уж очень много его требовалось. Да и Птичек надо было растить — на втором уровне смогу выпускать уже двух и по разным целям. Или сразу по одной цели, чтобы диверсии в двух местах устраивали. Хорошее заклинание, жаль, что части очень редко выпадают.

К озеру мы вышли с контейнерами, заполненными на четверть. Сложили мешки подальше, чтобы их не затоптали твари, Демин активировал артефакт, глушащий звуки, в месте, которое мы и прошлый раз использовали под поле боя. Инструкции были проведены задолго до того, как мы вышли. И были они очень простыми: по возможности не бить в голову. Потому что мозги у глубинников куда дороже сердца. Нет, от сердец Демин тоже не откажется — уверен, он предпочел бы, чтобы тварей препарировали заживо, с сохранением всех ценных частей. Но увы, глубинник слишком опасная тварь, и точек уязвимости у него не так уж и много. Пусть лучше пострадает ценное сердце, чем кто-то из нас.

— Все готовы? — спросил Демин, дождался подтверждения от каждого, после чего активировал манок.

За прошедшие дни молодая глубинниковая поросль, упущенная нами в прошлый раз, еще прибавила в размерах, а один так вообще настолько вырос, что из воды выбраться не смог — возмущенно колотил щупальцами по берегу, взбалтывая воду и снося невеликую растительность по краям.

Стояли мы достаточно далеко, чтобы ломанувшийся к нам десяток тварей расстрелять еще на подходе. Скорострельность у меня оказалась куда выше Тихона: на его долю пришлось три тушки, на мою — восемь. Ну так мне меня перезаряжать не надо.

После чего я переключился на тварь в озере, которая прекратила бестолково мотылять щупальцами, вспомнила о своих навыках ментального подавления и начала туманить мозги. Несмотря на размер самого глубинника, давление было очень и очень сильным — до ломоты в затылке и мельтешения перед глазами серых мушек. И это при моем иммунитете к воздействию на разум одиннадцатого уровня.

Я отправил Искру, а потом в образовавшуюся дыру — Птичку. Последняя оказалась для живого не слишком эффективной — глубинник ее воздействия почти не заметил, пришлось добивать попеременно то Теневой стрелой, то Искрой, которая была уже совсем не искра. Под конец противник задергался, потерял способность к менталу и попытался смыться. Даже успел немного отплыть от берега, прежде чем сдохнуть. Пришлось Тихону опять использовать тот же болт с веревкой, каким подтягивали самый первый труп глубинника. Этот оказался лишь немногим меньше и тащился с трудом.

— О как отъелся, тварюга, — выразил общее мнение Василий. — И ментал развить успел. У меня аж кровь из носа пошла.

— Не у тебя одного, — немного гнусаво ответил Демин и приложился к пузырьку с зельем регенерации.

Вообще, вся наша команда выглядела потрепанной именно боем с последним противником, близко к которому никто так и не подошел, но этого и не понадобилось — воздействие на разум шло на расстоянии. Сам я отделался легко, поэтому не стал ни пить зелье, ни отсиживаться и вскоре карабкался по туше, вырезая в ней ступени — иначе никак: скользкая, покрытая слизью кожа подходила только для того, чтобы по ней быстро скатываться. Этакие аквапарковые горки с уклоном в особенности зоны. Василий внизу начал врубаться в бок, пробираясь к внутренним органам, я же уподобился нейрохирургам, вскрывая череп со всей возможной аккуратностью, чтобы не повредить мозги. Нужно будет для такого случая завести циркулярную пилу на магической тяге. Мало ли еще какие мозги попадутся, нужные не только хозяину, — а я уже при правильном орудии.

До мозга я наконец добрался, отложив толстенную плиту черепной кости глубинника на его же липкую спину.

— Горошина у него под мозгом может быть, — сказал оживившийся после зелья Демин. — За нее хорошо дают алхимики-то. Спрашивали меня, когда мозги сдавал. Так что осторожней там. Ее цельную нужно сдавать.

— Что за горошина? Гипофиз?

Я пока прикидывал, как аккуратно вырезать немаленький мозг, в котором нашлось аж два крупных кристалла и россыпь мелких. Положительно, таких тварей бить мне нравится больше, чем мелочь вблизи Дугарска.

— Ты про мозговой придаток? Его тож берем. Но горошина — енто не он, должна переливаться, и она твердая. Чет там с влиянием на разум связано. Из нее зелье сопротивляемости делают, — ответил Демин. — Хорошо предлагали-то. Мы-то раньше с глубинниками дела не имели, я и не знал, че там такое бывает-то. В первом такая тож наверняка была.

— Да Петр в первом-то все мозги в кашу перемолол, — напомнил Василий. — Поди, горошина приправой туда и пошла. А у энтих мозги все целые.

Горошину я нашел, когда полностью вытащил мозг, хотя для горошины она была великовата — размером с теннисный мячик и располагалась аккурат под гипофизом. Вытащенный наружу шарик походил на огромную жемчужину и сразу начал гипнотизирующе переливаться. Видать, неслабым менталистом тварь была. Я свои навыки пока не смотрел — это требовало сосредоточения, но был уверен, что иммунитет к менталу поднялся, и, возможно, не на единичку. На спине глубинника делать больше было нечего, поэтому я спустился по тем же ступенькам, но внутрь не полез — там и без меня хватало. Протянул шарик Демину, который как раз разогнулся от контейнера, уложив туда очередной ингредиент.

— По весу принимают-то, — обрадовался он, сразу же упаковывая находку в контейнер. Не в мой, а в тот, что у него был для особо ценных находок. — В других тож глянуть бы надо.

Других уже потрошил Тихон, я к нему присоединился, но больше горошин не нашли, ни больших, ни мелких, хотя осматривали все внимательно. Целых сердец было мало, их складывали, а поврежденные решили не брать — слишком мало за такие, по словам Демина, давали, выгодней было сдавать мясо с определенных частей туш. Но и без того с глубинников много чего набрали: печень, селезенка, чешуя — рачительный Демин собирался пристроить всё. Так что забивали контейнеры, пока была возможность.

К большому деминскому сожалению, все уместить возможности не было, хотя емкость контейнеров с прошлого раза существенно увеличилась.

— Вона элементаль Воды, — неожиданно ткнул меня в бок Тихон. — Видал их ранее, Петр? Они тута редко бывают, обычно поглубже в зону за ними ходют.

— Где? — вперился я глазами в водную гладь. — Нужный контейнер у меня с собой.

Пока я ничего не видел, хоть и смотрел в указанном Тихоном направлении. Вообще я успел заметить, что этот мужик отличался не только повышенной наблюдательностью, но и хорошим зрением.

— Контейнер надолго не удержит, неделя — полторы от силы, — напомнил Тихон. — Далее сбегут, ежели в артефакт-то не пристроишь.

— У меня как раз схема двигателя на элементалях есть.

Водный не самый хороший вариант — холод не любит, может напрочь отказаться работать. Я бы, конечно, предпочел огненного, но придется работать с тем, что получу, поэтому я уже начал прикидывать, как можно обойти ограничение по рабочей температуре — подогревая пространство рядом. Заодно Жар подкачаю.

Наконец и я заметил элементаля, который крошечной сияющей воронкой приближался к берегу. Возможно, его вело любопытство, а возможно, он тянулся к месту, где было использовано много магии — ее любили все элементали, вне зависимости от стихии, жадно впитывающие остаточные проявления.

Что бы его ни притягивало, уйти он не должен — когда еще доведется поймать нужный элемент моего будущего мотора. Я бегом бросился к своему ранцу, где на такой случай у меня лежали четыре контейнера под элементалей, благо места они занимали очень мало. Я достал нужный и бегом же рванул обратно, приводя его в рабочее состояние. Контейнер загудел и, приправленный толикой моей магии, выпустил едва заметные нити ловчей сети. Как только элементаль оказался в зоне их досягаемости, заклинание среагировало, сеть вытянулась, сначала распавшись на отдельные нити, а затем соединившись вокруг элементаля. В контейнер вся эта конструкция втянулась с громким чмокающим звуком, мне осталось только быстро закрутить крышку, на которой зажглась запирающая руна.

— Споймал? — спросил Демин. — Заказов на них счас нет. Но пристроить можно.

— Я себе для дела, — пояснил я. — Схема есть на артефактный двигатель.

— Самобеглую повозку никак решил собрать? — ехидно спросил Василий. — Колеса вынес, движитель соберешь. Осталось ящик какой с лавкой к колесам пристроить. Тута нигде не валяется ненужный?

Василий, сам того не подозревая, подарил мне прекрасную идею. В самом деле, с двигателем на одного элементаля я смогу соорудить что-то типа мопеда на магической тяге. И тогда вопрос, как быстро добраться до дирижабля в столицу, будет решен. Хотя, конечно, мопед — не самый лучший вариант, а четыре колеса явно намекают на возможность автомобиля, да и путешествовать под крышей куда комфортней. Но успею ли я все сделать? Планов громадье, а времени мало. И элементаля одного тоже мало — в двигатель можно встроить четверых. На одном тоже автомобиль поедет, но медленнее, чем на двоих или троих.

— Лучше глянь, не валяется ли где еще один элементаль. Мне бы еще хоть одного или парочку.

— Тебе наш Егор не родственник, часом? Он тож, как че получит, сразу спрашивает, нет ли еще, и побольше, — хохотнул Василий.

Но в воду принялся всматриваться, и не только он. Вскоре Матвей указал на еще одну подплывающую к берегу воронку, а третьего элементаля я заметил сам. Все они угнездились в отдельных контейнерах. Четвертый контейнер, увы, так и остался пустым, но я утешал себя тем, что двигатель на четыре элементальных силы больше подходит грузовичку, чем легкой машине или в моем случае, тележке с мотором, потому что на что-то большее у меня не хватит времени.

Глава 10

И все же я решил сделать автомобиль, точнее — автотележку, потому что ничего серьезного собрать физически не успевал. Нет, в дальнейшем из тележки непременно получится что-то приличное, но сейчас от нее требуется только одно — быстро ехать. Ни о какой коробке передач даже разговора не шло, привод пойдет на заднюю ось прямо сразу от двигателя, через муфту сцепления прямозубыми колесами примитивного редуктора. Примитив, как он есть. Зато быстро и надежно.

В первую очередь требовалось собрать двигатель, а для него нужны были полоски металла с механизмусов вполне определенной длины и толщины. Для ковки последних требовался горн, и это сразу расставило приоритеты. Купель Макоши была отложена на неопределенный срок, и по возвращении с Мятного я приступил к сборке горна.

Правда, сначала отнес Демину кристаллы со сродством к Земле и Воде — все равно к тому времени, как можно будет брать второй, мне насыпятся новые. Сродств к Земле и так две штуки остались. А когда я еще его возьму? Оно у меня уже в конце очереди после Воды, пространственного хранилища и Божественного взора, потому что Земля относится к тем стихиям, что зимой почти не падают, в отличие от Воды. Зато Земля зимой прекрасно работает на фоне тех же заклинаний Воды, которым требовалась жидкая форма.

После завершения горна я с головой ушел сначала в создание артефактного двигателя на элементалях, а потом в создание повозки, и отвлекся от этого дела только дважды: на поход к Лесу и на поход к озеру. Оба они прошли не слишком успешно. Нет, никто не пострадал, но добычи, по сравнению с предыдущими разами, было меньше: холод накладывал свой отпечаток. Как мне объяснил Матвей, долго безтварье не продлится, и вскоре придут другие, зимние варианты. Со своим набором умений. Но это только когда окончательно встанет зима и ляжет снег.

Пока что пришлось замедлиться в наборе навыков, но они и без того впечатляли: для человека, получившего магию не так давно, я развивался невиданными темпами. Большинство навыков я, разумеется, никому не показывал, а те, что были на виду, вполне объяснялись постоянным использованием и раскачкой кристаллами, полученными с деминской артели. На виду у меня были Искра сорок второго уровня и Теневая стрела сорок седьмого, что тоже было великовато, но пока об уровнях меня никто не спрашивал, а спросят — так часть уровней можно скрыть сокрытием сути.

Модифицированная удача подросла до четырнадцатого уровня. Устойчивость к зоне взяла восьмой, и я очень надеялся, что доберу недостающие два перед тем, как отправлюсь в глубину зоны. Еще бы незаметность добрать, но я ее пока не использовал, и она зависла на девятом уровне. Зато ощущение чужого внимания доросло до двенадцатого уровня. И чувство направления — до третьего.

Два похода на глубинников подняли мой иммунитет к воздействию на разум и само воздействие на разум до тринадцатого и седьмого уровней соответственно. Подозреваю, что встреть я сейчас Осипа из астафьевской артели, уже ему пришлось бы делать то, что я прикажу. Сам же он попросту не пробился бы через мою защиту. Еще с глубинников я поднял плавание до седьмого уровня и подводное дыхание до пятого.

Вообще, поднялись почти все навыки на единичку-две, а еще наконец цепанулось с кого-то исцеление, даже не понадобились прохоровские щепки, бережно мной хранимые для попытки перенять навык при копировании. Навык теперь имелся, и вставал вопрос, как его поднимать, но решение я отодвинул на более позднее время, сейчас было не до этого.

Еще из новых заклинаний появился адский паяльник, но его я выучил сам при первой возможности. Как я и думал, заклинание позволяло сваривать металл, в том числе с механизмусов, четко по направлению указательного пальца, выглядевшим при использовании раскаленным металлическим прутком. Прохоров обмолвился, что со стороны смотрелось жутковато, но мне нравилось. Особенно функциональность: сваривать металл пальцем — это ли не счастье?

При сборке рамы заклинание оказалось хорошим подспорьем, что закономерно подрастило его до третьего уровня, и это радовало, так как на первом уровне площадь сварки была неприлично мелкой. Причем сварка выходила такого качества, что после нее изделие казалось цельнолитым. Сами же лонжероны пришлось ковать, создавая из кусков металла единый брусок. Новый горн прекрасно подходил для плавки металла с механизмусов, оставалось только прикладывать личную силу, которая доросла до шестнадцатого уровня.

К сожалению, на корпус металла не хватало категорически. Основные его поставщики, механизмусы, тоже пропали.

Я пошел за консультацией к Матвею, потому что деминская артель задержалась еще на пару месяцев в Дугарске, решив «поводить» меня в зону зимой, показать особенности уже этих тварей. Ну, и подзаработать заодно. Матвей сказал, что должны появиться механизмусы другого типа, с которых тоже можно собирать металл и расходники для механики, но это будет, когда в зоне ляжет снег. Ждать столько я не мог. Придется обойтись деревом, потому что всю механическую часть нужно закрывать и от повреждений, и от наблюдателей. Мотор-то у меня далеко не стандартный.

Короче говоря, работы хватало и размышлений хватало. По поводу самого процесса даже проконсультироваться было не у кого. Иногда я размышлял вслух в присутствии Прохорова, Мити или Валерона, и это хорошо помогало прояснить мозги и найти решение.

Впрочем, Валерон из числа моих собеседников исключился быстро. Поначалу очень заинтересованно присутствующий при создании рамы, под конец первой недели он заскучал и все-таки решил пробежаться до моей собственности, пока находящейся в зоне. Аргументировал необходимость идти немедленно как раз временным затишьем и клятвенно обещал провести в зоне не более десяти дней, то есть вернуться до моего отбытия в столицу, где он был мне необходим.

Я сразу придумал ему дополнительное задание и, поскольку место гибели Верховцева знал лишь приблизительно, с ориентиром в виде горы рядом, выдал пучок щепок с внедренным заклинанием Слияния. Авось где-то сработает. Валерон вдохновился и сразу же отправился в путь, выгрузив все из своего внутреннего хранилища в контейнер, поручив последний Мите. На сам же контейнер помощник потребовал от меня установить Живую печать — чтобы никто не смог открыть. Так что теперь Митя днем и ночью таскал на себе контейнер и никого близко не подпускал, кроме меня.

Основная работа завершилась за две недели. Первое испытание мы с Прохоровым, помогавшим на всех этапах, провели во дворе, поскольку там была короткая мощеная дорога до крыльца. Собственно, испытывалась рама с мотором и колесами. Сразу стало понятно, что разгоняться на таком нельзя: усилия при повороте нужно прикладывать немалые, хотя руля изделие слушалось относительно неплохо, а вот тормозило медленно. Разве что на пустой прямой дороге можно ускориться?

Зато чувствительность двигателя нареканий не вызывала: включался сразу, мощность регулировалась легко и быстро. Двигатель был словно из другого времени, к нему архаичность остального не подходила, их сочетание казалось дисгармоничным донельзя. Значит, остальное придется допиливать. Куда это годится: идеальный двигатель и дрянное наполнение?

Развернулся я на самой малой скорости и загнал зародыш будущей гордости автомобилестроения назад в каретный сарай.

— Как поездка? — поинтересовался у сосредоточенно молчавшего Прохорова.

Как мне показалось, он был несколько разочарован, поскольку уже успел проехаться на мягких сиденьях относительно современного автомобиля с рессорами.

— Вроде ниче, трясет токо сильно, — дипломатично отметил Прохоров.

Почему дипломатично? Потому что при поездке мы собственными задницами чувствовали каждый камушек, попавший под колеса. Ощущения не из приятных.

— Это решаемо, — ответил я. — Сейчас важно, что оно в принципе поехало, а уж рессоры я найду из чего сделать. На них металла хватит.

Вот ведь. Казалось, запас металла у меня огромный, но как дошло до дела, выяснилось, что его катастрофически мало. Ладно кузов, но мне и на остальном придется экономить. Наверное, будь у меня обычное железо, оно бы пошло в дело в первую очередь, но купить его можно было только с доставкой, так что приходилось использовать куда более дорогой металл, правда и куда более прочный.

Рессоры надо было ковать, но силовых упражнений на сегодня мне уже хватило, поэтому я решил отложить это дело до утра и вообще отдохнуть хоть этим вечером. Уже было понятно, что по срокам я успеваю сделать простенький вариант, так что на вечер можно было взять паузу и обдумать внешний вид. На этом месте я вздохнул, потому как внешний вид будет определяться исключительно тем, как можно удобнее набить дощечки на каркас кузова. Еще вставал вопрос с фарами, которые я собирался сделать по схеме светильника. Проблема была в том, что в схеме использовался Шар Света, который был у меня низкоуровневым и не торопился расти. Не падали в этой части зоны кристаллы с этим заклинанием, и тварей-носителей тоже не было, поэтому повышать приходилось только использованием.

Зато активно использовавшийся Жар дорос до седьмого уровня. Он все еще не подходил для системы отопления, но подогреть воздух рядом с капризным водным элементалем — вполне.

Размышления мои на тему, чем заняться, были прерваны появлением Валерона, который материализовался рядом и раздувался от гордости, даже не начав ничего рассказывать.

— Вернулся? — обрадовался я. — Быстро ты.

С объятиями я лезть не стал, памятуя, как мой мелкий помощник этого не любит. Не стал лезть с ними и Митя, но сказал:

— Мы скучали по Валерону. Но ждали его через несколько дней, не раньше.

— Я только до Тверзани сбегал, — тявкнул он. — Прикинул, что, если двинусь до Володара, могу не успеть вернуться. Дорога незнакомая, твари начали подтягиваться. Прям резко так их число выросло.

— И как там в Тверзани? — заинтересовался я.

— Жутковато. Как на кладбище, — честно признал Валерон. — Поэтому я только добежал до нашего дома, проверил, все ли в порядке. Купец его капитально закрыл. Даже окна за ставнями не повредились. Единственное, что испортилось — еда. — Он тяжело вздохнул. — Конечно, это было ожидаемо, но неприятно.

— Продукты, долго пролежавшие в зоне, могут стать ядовитыми.

— А могут не стать… — протянул Валерон. — В любом случае они испортились, в отличие от вещей внутри дома. Дом хороший, добротный, твари внутрь не проникли, так что нам будет где спать и на чем есть.

— Если Воробьев не предъявит права на обстановку.

— Чего это он должен предъявлять права на нашу собственность? — возмутился Валерон. — Все, пароход уплыл. Все, что там внутри, — наше. Нужно будет тебе еще на тайники проверить. Наверняка купец что-то заначил. — Он широко зевнул. — Кормить меня будут? Я только на собственной энергии жил, не забывайте.

— Я должен сдать ценности, — напомнил ответственный Митя. — Валерон вернулся и должен взять охрану на себя.

— Подожди ты, — останавливающим жестом вытянул вперед лапу песик. — У меня внутри места свободного нет. Сдам Петру все, потом освобожу от ценностей тебя.

— Сдавай, — согласился Митя. — Я жду.

— Не здесь. — Валерон опять вспомнил, что он герой, и выпятил грудь. — В гараж пройдем.

И мы втроем отправились в гараж. Первым гордо вышагивал Валерон, а в арьергарде семенил Митя, которому здорово надоело таскать контейнер, и он надеялся с ним вскоре расстаться.

Как оказалось, Валерон на обратном пути завернул в место, откуда приволок кушетку, но в этот раз не за ящиком: он притащил сиденье из экипажа и складывающуюся крышу с него же. Оба эти предмета, аккуратно где выгрызенные, а где выплеванные из экипажа, были покрыты кожей с пропиткой, поэтому почти не пострадали, как и их деревянные и металлические части. И хотя все это выглядело не слишком презентабельно, вещи можно было очистить и использовать в работе. Тем самым снимался вопрос и с крышей автомобиля, и с сиденьями.

— Прекрасно, — обрадовался я. — Ты бы еще лобовое стекло приволок, вообще цены бы тебе не было.

— Можно с витрины лавки позаимствовать, где раньше зелья продавали, — предложил Валерон. — Там усиленный вариант, плохо бьющийся. А лавка все рано закрыта, все разъехались, значит, стекло им не нужно. Стоит портится просто так. Разве это дело?

— Заимствовать не будем. Поставим простое, но с алхимической обработкой, — решил я. — Его еще в Дугарске купить можно.

Хотя лавка со стройматериалами тоже сворачивала торговлю, собираясь закрыться. Что же касается зелий, то они нынче в ассортименте продавались в княжеской конторе. С хорошей наценкой, разумеется.

— Тебе бы только деньги тратить, — неодобрительно тявкнул Валерон. — Я могу сбегать в соседний город в зоне, за сутки обернусь. Там наверняка остались лавки с витринами. Возьму оттуда. Оттуда можно, это не мародерство, тебе же Прохоров объяснил.

— Встанет вопрос, где я это взял. И что мне отвечать тому же Козыреву? Притащил на себе из зоны вместе с металлами?

— Довод, — неохотно признал Валерон. — Теперь перейдем к делам менее важным.

И он выплюнул кусок реликвии.

— Верховцева?

— А кто его знает, кем был тот погрызенный скелет при жизни. Я там вдоль горки пробежался, скелетов рядом хватает. Около каждого твою щепку ломал. На четвертом сработало. К сожалению, кроме костей, там ничего не валялось. — Валерон тяжело вздохнул. — А этот кусок вылез из земли. Я там рядом немного покопался, но без толку, ничего не нашлось. Кто-то забрал все до нас.

— Все забрал, а кусок реликвии оставил? — удивился я.

— Видно, и забрал все, потому что найти не смог. Но там чистый скелет валялся. Ни клочков одежды, ни обломков артефактов или оружия, даже мешка рядом не было. Я пробежался по округе, но там вычищено полностью. Забрали все, кроме костей. С другими скелетами то же самое.

— Может, там тварь какая бродит, чьи выделения все разлагают? — предположил я.

— Остальное-то не разлагается, — возразил Валерон. — Не, там точно человек поработал. И если хочешь знать мое мнение, то все с костей убирали магией — там еще душок характерный сохранился. И не только с тех, где я кусок реликвии нашел. Около всех сохранились остаточные эманации.

— То есть искали кусок реликвии? И явно не по заказу родственников...

— Ага, и кусок реликвии валялся далеко от костей. Вот и думай, что там случилось.

Думать можно было все что угодно, начиная от того, что Верховцева убила его же артель, и заканчивая тем, что останки обыскивали другие, искавшие вполне определенные вещи. Причем это могли быть и люди, нанятые Верховцевыми, которым часть реликвии была куда важнее тела.

— Мутная история, — выразил общее мнение Митя.

— Давай контейнер, — спохватился Валерон. — Больше я ничего не принес. Не стал по домам Тверзани лазить. Они по большей части все равно разрушены, а то, что в нашем доме, мы и так получим, так к чему таскать туда-обратно. Кстати, там система обогрева в точности, как поставленная нам Коломейкой. Видно, его же работа. Только разряженная она там в ноль. Охранная система тоже есть и тоже разряженная.

Валерон деловито отчитывался, что и в каком количестве есть в доме в Тверзани. По его словам выходило, что в дом можно въезжать и жить, только продуктов с собой набрать и охранную систему выставить свою — в то, что Воробьев после ухода зоны не попытается вернуть имущество, не верил ни Валерон, ни я. Еще я очень сомневался, что Куликов встанет на мою сторону. Он вполне может заявить, что возврат уплаченных мной денег — достаточная компенсация, как случилось с первым моим домом. Одно дело, когда ты часть сильной семьи, и другое — когда ты сам по себе. Более того, я четко понимал, что в куликовском княжестве я не задержусь, а значит, с имуществом придется расставаться в любом случае, и если я ничего не придумаю — на невыгодных условиях.

К Верховцеву и загадке его куска реликвии разговор больше не возвращался, но в голове я это постоянно прокручивал, поскольку склонялся к мысли, что кто-то охотится на доступные куски реликвий. В эту версию не укладывалось первое покушение на меня, если только Фырченков не должен был передать мне мою часть реликвии раньше. Душеприказчик был довольно скользким типом и вполне мог работать в интересах сразу нескольких персон.