Слишком много принцев

Глава 1. Платье напрокат

— Нет, Жень, ну ты мне объясни! Дались тебе эти расследования!

На улице льет дождь, мы с Юлькой, как по команде, щелкаем кнопками зонтов, а моя подруга все никак не уймется.

— Сама подумай! Вот отправят тебя в клинику пластической хирургии. А там пациенткам вместо ботокса колют какое-то фуфло китайское. Ты все это разворошишь. А потом придут к тебе и так тебя разукрасят, что никакая клиника твой фасад ремонтировать не возьмется. Оно тебе надо?

— Ну, есть же и более серьезные вещи, Юль.

— Ах, ты про политику или скандалы со взятками? Там просто сразу закопают, пикнуть не успеешь. Ну чем, чем тебе сейчас плохо? Отдел культуры: вернисажи, презентации для прессы, премьеры... Для девушки — просто мечта!

— А если мне надоело?

Дождь льет все сильнее, мы ускоряем шаг. Юлька говорила, что салон совсем недалеко, в обеденный перерыв как раз уложимся. Если рассудить здраво, то она права, конечно. В отдел культуры меня взяли еще на третьем курсе, прямо с практики. И поначалу я была в диком восторге: художники, актеры, режиссеры — мне почти всегда удавалось договориться об интервью. Да и то, что я первой в Москве увижу новый спектакль или только-только открывающуюся выставку, очень грело душу. А вот сейчас... на самом деле уже давно — захотелось чего-то более серьезного. Или нервы пощекотать. Или... да, Юлька называет это "копаться в грязном белье".

— Слушай, если завтра будет такой же дождина, мы с тобой в этих платьях будем похожи на мокрых крыс, — Юлька быстро меняет тему. Заметила, что обсуждать работу я не хочу.

Нет, вроде завтра солнце: я недавно прогноз смотрела. А платье... У нас в приглашениях черным по белому написано: вход для гостей и прессы в винтажных платьях (18-19 век). Открытие усадьбы после реставрации, наверное, приглашенные будут исторический фон своими нарядами воссоздавать.

— Клево же!

Юлька уже распахнула передо мной дверь небольшого магазинчика. Он прятался в переулке, вот сто раз здесь проходила — а его не заметила.

— Будем с тобой завтра красивые, как барышни на портретах.

— Интересно, чиновники из администрации тоже во фраках явятся?

Представляю себе какого-нибудь лысого дядьку, читающего торжественную речь по бумажке, во фраке и цилиндре, — и прыскаю от смеха.

— Ну вот, смотри!

К нам приближается продавщица — девица весьма унылого вида — и осведомляется, чего бы мы хотели.

— Два платья напрокат на двое суток.

Я предпочитаю ставить задачу быстро. А то закопаемся в этих рюшках и воланах и проторчим здесь до вечера. Знаю я Юльку. Но мне еще два материала дописать надо, а ей вчерашние фотки обработать.

— Вот, смотрите — все, что у нас есть на данный момент. Если что-то присмотрите по каталогу, придется подождать до завтра.

Рука продавщицы описывает полукруг, мол, чем богаты. Магазинчик и вправду совсем крохотный, на вешалках платья буквально теснят друг друга.

— А размер?

— Вы начните с левой стороны, там размеры поменьше, — девушка оглядывает нас без особого интереса.

Ну да, две девицы в джинсах и свитерочках не кажутся ей клиентками, достойными особого внимания. Юлька вытаскивает нечто розовое с кружевами и оборками, прикладывает к себе, крутится перед зеркалом.

— Ну, как?

Она темненькая, кареглазая, в принципе, розовое ее не портит. Но она явно не удовлетворена результатом, бурчит "на ночнушку похоже" и продолжает поиски. И я тоже начинаю перебирать наряды. Вот это, зеленое... Нет, с моими рыжими волосами... это уже слишком. А вот лимонное, совсем легкое — мило, неплохой вариант. Синее... средневековье какое-то: длинный рукав, кружева, пышная юбка. Можно, конечно, попробовать — но как только я вижу цену проката на один день, я отпрыгиваю от этого чуда портновского искусства, как от разъяренной гадюки. Шесть тысяч! Обалдели они совсем, что ли?

Юлька выхватила себе лимонное и нежно зеленое — и уже скрывается с двумя платьями в крохотной примерочной. А я все медлю. Так и хожу вдоль вешалки туда-сюда, поглядываю на витрину — но там уж слишком кричащие наряды, а к ним еще и шляпы с перьями. Еще этого не хватало!

И вдруг... как я раньше его не приметила! Насыщенного винного оттенка, довольно строгое. Но что меня подкупает — по ткани бежит легкий растительный узор. Серый, нежный, как паутинка. Такая тонкая работа! А материал... я не очень разбираюсь в тканях, но почти уверена, что это шелк. Только какой-то более плотный, чем обычно. К нему хочется прикасаться, разглаживать складочки, просто гладить и любоваться. Ну и что, что рукав длинный, а завтра плюс двадцать пять? Не спекусь. И я решительно тяну платье к себе:

— Я вот это примерю.

Продавщица смотрит на меня так, как будто я только что с неба свалилась. И прямиком в их магазинчик. Вернее, не я, а платье.

— Постойте... я его у нас раньше не видела. Наверное, утром привезли. Подождите, я с каталогом сверюсь.

Я не выпускаю свой трофей из рук, в любом случае, уходить без него я не собираюсь. Если дорого и редакция мне полную стоимость проката не компенсирует — доплачу сама. Ничего, по миру не пойду. Может быть, и пойду, конечно, зато в красивом платье!

— Да, — бормочет продавщица себе под нос, — вроде оно. Из новых поступлений. Странно, что я его не заметила. В примерочную проходите.

Кабинка оказывается не такой уж тесной, я слышу, как за тонкой перегородкой возится Юлька. Оборками шуршит.

— Жень, ты тут? С застежками мне поможешь?

Хорошо, что я еще не разделась — перебираюсь к ней, застегиваю несколько крючочков.

— Нормально все. Главное — сходится.

Юлька ворчит, я слышу до боли знакомое: "Худеть надо, Юлия Дмитриевна! Послезавтра в фитнес запишусь. Вот прямо пойду и запишусь!". Похоже, подруга умиротворилась и завтра будет щеголять в салатовом платьице. Этакая милая барышня с огромным фотоаппаратом. Теперь можно и собой заняться.

Моя находка, к счастью, застегивается спереди. Конечно, дурацкая идея мерить такую роскошь в кроссовках. Черт, завтра же придется туфли на каблуке напяливать, терпеть не могу! Но ничего не поделаешь, красота требует жертв. Стою в тонких носочках на коврике, чуть поворачиваю голову: даже в неярком свете ткань смотрится сногсшибательно! И этот узор, и малюсенькие пуговки, обтянутые шелком. А я сама... нет, на королеву не тяну, разумеется. Даже и на принцессу вряд ли. Но глаза отчего-то кажутся больше и ярче, и что-то такое печальное и загадочное в лице появляется, как у героини старинного романа.

Постой! Что это? Изъян или недоделка? Вырез очень глубокий, а застежка как будто чуть-чуть не доходит до конца. И две крохотные дырочки на шелке, как от булавки. Здесь точно должно быть еще что-то, что придаст наряду завершенность.

— Вы не подойдете? — зову я продавщицу.

Выхожу из кабинки — мне не хочется расставаться с платьем. Он словно сшито специально для меня! Просто волшебство какое-то.

— Вот здесь же явно чего-то не хватает. К нему нет брошки или еще чего-нибудь?

— Я сейчас проверю. Минуточку.

Она копошится в своем каталоге, тихо повторяет "так, где-то должны быть аксессуары"...

— Да, с вашим платьем идет брошь. Серебро с опалом. Если будете брать, я вам на кассе выдам.

Юлька тоже выходит на свет божий, и мы обе некоторое время топчемся посреди магазина, крутимся друг перед другом и приходим к выводу, что мы с ней — прекрасные и удивительные гостьи из другого мира, которые просто по ошибке попали в шумный, пыльный современный город. В общем, берем!

Мне предсказуемо приходится доплатить еще и за аренду брошки — по цвету она идеально подходит к узорам на моем платье. И все, мы готовы к завтрашним подвигам. Шуршим пакетами, прижимаем их к себе, чтобы ни капли дождя не попало на наши приобретения.

— Ну, кто там грезит о расследованиях? — подначивает меня Юлька. — Мы принцессы из Тридевятого царства. Или из Тридесятого. И завтра все бородатые дядьки-реставраторы, дизайнеры интерьеров...

— Представители администрации поселка Стрешнево...

— Попадают к нашим ногам. Во! Кстати, такси еще надо заказать. Не на электричке же туда переться. А там фуршет, шампанское, канапе... маленькие такие. Ням!

Глава 2. Красавица в зеркале

Я нажимаю кнопку лифта, но дверь подъезда хлопает, чей-то знакомый голос просит подождать. А, это же тетя Шура с Тошкой, как раз с вечерней прогулки.

— Ой, Женечка! Ты только с работы? Так поздно? Это что же за безобразие — до ночи людей домой не пускать!

Я улыбаюсь и пожимаю плечами: мол, начальство — что с него взять? Это мы с Юлькой еще пораньше отпросились, отмазались завтрашним мероприятием. Вставать в несусветную рань, то да се, пока до Стрешнево доедем... Тошка, умильный скотч-терьер, очень недоволен, что на него не обращают внимания. Поэтому, конечно, встает на задние лапы, пытается дотянуться до меня и изгваздать мне джинсы. Я предусмотрительно отступаю на шаг назад, но все же наклоняюсь и глажу его по лохматой мордочке. Эх, если бы не торчала на работе с утра до ночи, обязательно завела бы собаку. Или котика. Но как представлю, что им придется весь день сидеть в одиночестве в пустой квартире, сразу понимаю, что приобретение питомца придется отложить на потом. Вот когда-нибудь... наверное, когда на пенсию пойду.

Тетя Шура не сводит взгляд с моего пакета, который я бережно прижимаю к груди. "Салон винтажных и свадебных платьев "Флер"" — сейчас она точно подумает, что я замуж собралась. Но промолчит, потому что знает: я терпеть не могу этих разговоров. Про женихов, свадьбы и детишек.

— Обновка? — она кивает на мой пакет.

— Ага.

Мне почему-то совсем не хочется признаваться, что платье на самом деле не мое. Оно мое, мое! Пусть всего и на два дня.

— Мама-то как? — спрашивает тетя Шура, когда мы выходим из лифта на нашем этаже.

Она знает меня чуть ли не с пеленок — с тех пор, как мы переехали на Сокол. И маму, и папу... Папу до сих пор ругает, хотя он ушел, когда мне было семь лет. Обычная история: влюбился, развелся, опять женился. Я с ним и не общаюсь почти.

— Мама? На выходных созванивались, вроде все хорошо.

— Дорого, наверное, из Канады звонить?

Я переминаюсь с ноги на ногу под дверью своей квартиры — ужасно хочется есть и в душ, но от тети Шуры так просто не отвяжешься.

— А мы по скайпу. Ну, по компьютеру. Я ее вижу, а она меня. Ей там отлично, теть Шур. Они со Стивом в отпуск скоро собираются. На своей яхте вдоль побережья, представляете?

На самом деле у Стива обычный катер, но маму греет слово "яхта". Соседка качает головой: она не одобряет маминого отъезда. Считает меня чуть ли не сиротинушкой. Хотя мама вышла замуж за своего Стива и переехала к нему, когда я уже в университет поступила. И я ни капельки не горевала: я же девушка самостоятельная! И потом — мне было всего восемнадцать, а квартира — в полном моем распоряжении. Красота! И никто в душу не лезет. И на мозги не капает.

Я наконец прощаюсь с тетей Шурой, закрываю за собой дверь, стаскиваю кроссовки и в изнеможении валюсь на пуфик прямо в коридоре. Какой-то бесконечный день! Прикрываю глаза: скоро от монитора ослепну. Но тут же спохватываюсь, вскакиваю и несусь в гостиную, чтобы разложить на диване свое сокровище. Не помялось ли? Не оторвались ли чудесные пуговки, пока я таскала его в пакете? Включаю свет поярче — платье кажется мне чуть ли не драгоценностью, ткань играет, переливается... Я обязательно примерю его позже. С брошкой. Все, как полагается. Вот только поужинаю.

В холодильнике не так уж и пусто: салатные листья, брынза, помидоры, колбаска куриная — чем не ужин? Даже немного белого вина с выходных осталось. Делаю себе рулетики с лавашом и греческий салат и усаживаюсь пировать. Наливаю себе полбокала — мое сегодняшнее приобретение надо отметить. И вообще: завтра мы с Юлькой в усадьбу, а потом наконец выходные. Никаких премьер и выставок, счастье-то какое! Кстати, где мое приглашение? Не забыть бы.

Роюсь в сумочке и извлекаю чуть помявшийся белый конверт, разглаживаю уголки. Да, вот само приглашение, а к нему еще приложен буклет: программа мероприятия и план дворца и парка. Ну да, торжественная часть... часа на два затянут, не иначе. Потом осмотр интерьеров и восстановленной части парка. На плане даже показан стрелочками маршрут предстоящей экскурсии: первый этаж — воссозданные по сохранившимся чертежам и рисункам хозяйственные помещения, второй этаж — парадные комнаты. И башенка...

Ох, а вот это неожиданно: в сад нам предстоит спуститься сразу со второго этажа. Через потайную лестницу в той самой башенке. Ну и затейники были старые хозяева усадьбы! Наверное, этот ход придумал тот, кто планировал тайком сбегать на свидания в сад или еще куда подальше прямо из жилых покоев. Помещик-ловелас ночью прокрадывался к конюшням, седлал коня — и скакал к своей зазнобе, которая поджидала его... ну, скажем, у калитки своего поместья. Прикольно.

К платью я решаюсь прикоснуться только после душа. Я бы в ванной повалялась, конечно, но это у меня обычно растягивается надолго, а завтра вставать в шесть. Поэтому надо бы сейчас подумать, что из косметики подойдет, хотя это не очень хорошая идея: при дневном свете и тени, и цвет помады будут выглядеть иначе. Но я все равно планирую накраситься и быть при параде. Просто полюбуюсь на себя в старинном бабушкином зеркале — когда еще у меня будет такая возможность?

А брошка просто невероятная! Сейчас, когда я наконец могу рассмотреть ее хорошенько, она кажется мне чуть ли не работой сказочных эльфов. Сделана она в форме цветка, лепестки которого сплетены из тончайшей серебряной проволоки. И если как следует приглядеться... точно, узор на лепестках точь-в-точь повторяет узор на шелке! Ну и в самом центре — опал. Серый глазок, он будто вбирает в себя свет, и цвет его всякий раз кажется чуть другим. Вот сейчас в его глубине прячутся желтые искорки, а днем, в магазине, он выглядел дождливым и пасмурным.

Я надеваю платье, прикалываю брошь, на миг зажмуриваюсь — и открываю глаза, чтобы увидеть себя уже в зеркале! Раскидываю руки и смеюсь — как же здорово! Соседи точно подумают, что я с катушек слетела. Подхожу поближе к бабушкиному трюмо: из зазеркалья на меня смотрит незнакомка! Да нет, конечно, не незнакомка, та же Женя Кравцова, только... ну не скажешь же про себя, что настоящая красавица. Но в тот миг это именно так!

Подбираю волосы, прикидываю, как завтра будет выглядеть моя прическа. И то ли свет падает как-то иначе, то ли это лампочка мигнула — но мне чудится, что поверхность зеркала пошла рябью. Как будто вода. Моргаю несколько раз — вроде нет ничего, обычное зеркало. Но я все же дотрагиваюсь рукой до его поверхности и тут же отдергиваю руку. Ладонь проваливается во что-то мягкое, не встречает сопротивления. Да быть такого не может! Не стоило пить за ужином? Ерунда? Что мне сделается от половины бокала легкого белого вина?

Мне немного жутковато, но должно же быть всему этому хоть какое-то объяснение. Самое простое — мне померещилось. А если померещилось, то нужно обязательно перепроверить. И я снова касаюсь ладонью зеркальной глади, рука проходит насквозь. В ужасе я пытаюсь отступить назад, скорее высвободить руку из плена сумасшедшего зеркала. Но поздно: там, в Зазеркалье, кто-то крепко сжал мои пальцы и тянет меня к себе!

Глава 3. Добро пожаловать, принцесса Миалира!

Мамочки! Меня прошибает холодный пот, я изо всех сил упираюсь и пытаюсь высвободить руку. Но сила, которая тянет меня с той стороны, во много раз превосходит мои жалкие попытки удержаться. И остаться здесь — в своем уме и в собственной квартире.

Но тому, что поселился в бабушкином трюмо, надоело ждать. Следует решительный рывок, и мне кажется, что я ныряю в пруд с деревянных мостков. Щек на миг касается влажная прохлада, но и это ощущение тут же пропадает. Я оказываюсь посреди какого-то зала, а за руку меня держит вовсе не монстр и не барабашка, а молодой темноволосый мужчина.

— Добро пожаловать, принцесса Миалира!

И он склоняется передо мной в глубоком поклоне, прижимая к груди правую ладонь.

— Принцесса... кто?

— Принцесса Миалира.

Мой зазеркальный похититель загадочно улыбается и разглядывает меня. И я невольно одергиваю подол платья — до меня только что доходит, что у меня на ногах так и остались розовые мягкие тапочки с кошачьими мордочками. С ушками и усиками. Так спешила примерить обновку, что даже про туфли забыла... Хоть бы он ничего не заметил!

— Вы вообще кто такой?

Никакой принцессой я становиться не собираюсь, поэтому сразу перехожу в наступление:

— По какому праву вы...

И внезапно осекаюсь. Меня окружают мягкие ковры и гобелены, свечи теплятся в высоких подсвечниках, с потолка на массивных цепях свисает закапанная воском люстра. Нет, не настоящая люстра, конечно, — просто длинная балка темного дерева, к которой крепятся не меньше сотни свечей. На окнах тяжелые бархатные портьеры. И молодой человек носит отнюдь не футболку и джинсы: на нем узкие облегающие брюки, заправленные в голенища высоких сапог, и расшитый золотом камзол.

— Вы меня разыгрываете, да?

Это последнее разумное объяснение для того бедлама, который со мной творится. Розыгрыш, да... только вот кто и каким образом мог устроить мне этот бал-маскарад? Не тетя Шура же. Хотя зеркало стояло как раз у стенки, за которой ее квартира. Аккуратная двушка, где она проживает вместе с двумя кошкам и Тошкой. И никаких дворцов. А судя по убранству этой комнаты и костюму моего похитителя я очутилась в лучшем случае веке в семнадцатом.

— Сохрани меня боги разыгрывать вас, принцесса!

— Конечно, принцесса! — я вне себя от злости, оттого, наверное, не боюсь его ни капельки. И не верю. — Собираетесь убедить меня, что у вас это обычное дело: какая-то девушка шасть из зеркала — и сразу принцесса! И вообще, я же спросила: кто вы такой?

— Придворный маг Нэлиор к вашим услугам.

Маг? Разве маги такие? При слове "маг" я обычно представляла себе бородатого старика в остроконечной шляпе и с посохом — ну, вроде Гэндальфа или Дамблдора. А этот парень старше меня едва ли на пару лет.

— Вы сомневаетесь? — в карих глазах легкая хитринка, вряд ли он задумал что-то плохое. — И тем не менее это действительно так. Я являюсь придворным магом королевства Арлион, а вы — принцессой Миалирой. Вернее, вам предстоит ею стать. Присядьте, я введу вас в курс дела.

Он галантно предлагает мне руку, но я из упрямства решаю, что пока что сама в состоянии добраться до кресла. И едва усевшись на мягкое сиденье, тут же оправляю подол, чтобы он ниспадал до самого пола — только бы этот маг не разглядел мои тапки!

— Разумеется, вы не настоящая принцесса. Но моя госпожа... беда в том, что она покинула нас.

— Умерла?

— Нет-нет, что вы! — он как будто отбрасывает что-то в сторону от себя. Наверное, чтобы отвратить беду. — Дело в том, что с раннего детства у нее проявился сильнейший магический дар. И сколько бы Его Величество ни увещевал ее остаться во дворце и исполнить свой долг, долг королевской дочери и наследницы, все оказалось напрасным. Два дня назад она исчезла, оставив лишь записку: она выбрала для себя путь мага, отказалась от титула и короны. Все попытки отыскать и вернуть ее были тщетны.

— Что, даже ваша магия не помогает?

Он чуть ли не виновато разводит руками:

— Найти сильного мага, если он желает скрыться, — дело почти безнадежное. Поэтому мы... поверьте, за эти два дня мы посетили множество миров. И вы как две капли воды похожи на сбежавшую принцессу Миалиру. Подданные Его Величества не должны заметить пропажи и узнать о подмене. Пока что нам удалось скрыть происшествие даже от Его Величества.

— Так, — я рывком поднимаюсь с кресла и шаркаю на середину залы, забыв про розовые тапки. — Значит, я подхожу? И мало того что должна играть для всех эту вашу принцессу, так еще и королю голову дурить. А вы меня спросили? Вас не посещала мысль хотя бы поинтересоваться, хочу ли я тут вместе с вами разыгрывать этот дурацкий спектакль?

И в тот момент я вспоминаю Юльку: она же ждать меня будет! Завтра утром, в том самом Стрешнево! И позвонит мне на мобильный, потом на работу, потом в полицию. Да все на уши встанут! Взяла и пропала. А мама? А тетя Шура, наконец? Она точно через пару дней забеспокоится, что из-за моей двери ни звука, ни шороха.

— Вот что, Нэлиор. Пошутили и хватит. Мне завтра на работу.

Он смотрит на меня заинтересованно и благодушно. И у меня возникает нехорошая мысль, что я зря тут сотрясаю воздух. Так благостно глядят только люди, которые уже все для себя решили. Но отступать я не собираюсь. Не понятно про работу? Конечно, дамы в платьях в пол и мужчины в камзолах даже слова такого не знают. Что ж, попробуем объяснить доходчиво.

— Вот вы, Нэлиор, служите придворным магом. Его Величество очень удивится, если потребует вас поутру к себе — а вы не явитесь. Более того, я уверена, что король будет в страшном гневе. А у меня есть начальник, и не один. Не короли и не герцоги, конечно, но с работы я вылечу в два счета. А еще в моем мире есть полиция — и меня будут искать.

— Вас никто не будет искать, принцесса. Мне не стоит труда внушить всем этим людям, что они никогда не были с вами знакомы.

Так, стоп. Думай, Женька, думай! Ясно, что от страха и от неожиданности все мозги отшибло, но не настолько же!

— Скажите, Нэлиор... Ведь это вы подбросили в магазин это чертово платье?!

Он не отрицает, разводит руками и улыбается, Кот Чеширский! Но я же мерила платье в магазине и в зеркало там смотрелась — отчего же не испарилась прямо из примерочной? Только дома, едва я застегнула ту проклятущую брошку с опалом... Еще любовалась на нее. Ах, какая тонкая работа! Ах, я героиня из старинных романов!

— Вы застегнули брошь, а именно она послужила ключом к открытию портала, — Нэлиор только подтверждает мою догадку.

А я вдруг чувствую страшную усталость. Как будто из меня выкачали весь воздух, и я, как сдувшийся воздушный шарик, вот-вот упаду на землю. И сил кричать и ругаться больше нет. Вот совсем.

— Пожалуйста, — тихо шепчу я, — верните меня домой.

— Вы никогда не вернетесь домой, — он подходит вплотную ко мне, недобро сверкая газами. — Запомните: никогда.

Глава 4. Что за мир не может без меня прожить?

Самое время закатить истерику! Как это «вы никогда не вернетесь домой»?! А если я туда хочу, если… Может, я утюг не выключила или рыбок не покормила? Женька, нет у тебя рыбок, а жаль. Сыграла бы на человечности. Хотя какая человечность от этих магов? Но попробую.

— Мне надо вернуться! — заявляю я. — У меня, может, там собака негуляная, хомячок некормленый. Он от голода сожрет собаку, а потом примется за соседей! А еще… у меня чайник на плите и все краны в ванной открыты!

Ну и что, что собака соседская, я же гуляю иногда с ней! Врать — так с размахом. Да и нервы не помогают формулировать, а мешают.

— Зато хомячок искупается вволю, — отрезает Нэлиор и искренне смеется. — Такие хомячки, кстати, у вас не водятся.

— А у вас?

— Чего только у нас нет… Есть белые хомяки размером со слона, у них отличный мех, только на ветру шерстинки трутся друг о друга и издают страшный скрежет.

— Врете.

— Нет, — он серьезно смотрит на меня. — Давайте сменим тему. Там, в своем мире, вы — никто, а здесь — целая принцесса, от которой зависит судьба всего мира. Разве вам это не льстит?

Я открываю рот, чтобы возразить — ну как же, портал наш новостной без меня не переживет, отдел культуры осиротеет, друзья… А впрочем, если никто просто не вспомнит обо мне, то это может быть даже неплохо. Не будут искать, переживать… Но что взамен?

— Я должна играть роль такой принцессы, которая в свое удовольствие изучает магию, — поправляю его я. — И я не понимаю, как вы меня заставите. Превратите в чудовище и заставите сторожить аленький цветочек?

Зря я ляпнула, сейчас он грозно сверкнет карими глазами, насупится и выдаст что-то темномагическое. Нет, правда, в сказках злые ведьмы принцесс и усыпляли, и в лягушек превращали, и убить пытались…

Нэлиор озадаченно хмурит тонкие брови:

— Зачем цветочек?

— Это сказка такая, но там принца превратили, потому что он был очень невежлив со старой ведьмой.

— Но я же вежлив! — он на мгновение умолкает и тут же продолжает: — И не принц. Значит, мне ничего не грозит.

— Я не старая ведьма, если вы забыли, — елейно напоминаю я.

— Да, это само собой разумеется, вы очень красивы. Но к чему это все? А, понял — вы считаете, я буду вас запугивать? Нет, я хотел бы договориться мирно.

— Ладно, давайте попробуем, — покладисто соглашаюсь я. — Что за мир без меня не может прожить?

— Вот этот.

Он взмахивает рукой, и по стене напротив нас пробегает огонь. И на серебристо-зеленых обоях языки пламени рисуют карту. Совсем как старые карты на пергаменте — но на этой еще и некоторые изображения шевелятся. Вот снизу, на самом юге, прыгает толстый хомяк, так что земля под ним трясется. А другой сидит и задумчиво грызет верхушку столетнего дуба.

— О, не отвлекайтесь на них, они случайно получились, — Нэлиор почти смущенно прогоняет изображения с карты щелчком пальцев.

Гигантские хомяки исчезают за невидимой рамой, прихватив тройку деревьев, а Нэлиор показывает в центр карты:

— Это королевство, в котором вы оказались. Арлион, — его палец касается небольшого овала в центре.

Эх, сейчас мне как никогда не хватает блокнота или диктофона. Вот записала бы это все, чтобы потом осмыслить… А осмыслить есть что наверняка. Но запомню авось, на память я пока не жалуюсь, а цитировать мне это нигде не придется.

— Только у нас растет волшебный минерал… — продолжает Нэлиор.

Под подушечкой его указательного пальца появляется светло-фиолетовый холмик.

— Минералы не растут, если я что-то смыслю в биологии, — фыркаю я.

Холмик грустно вздыхает и шмыгает несуществующим носом, как будто вот-вот расплачется. Нэлиор гладит его и говорит:

— Магия многое делает возможным. Минерал, мы называем его лигерн, именно что растет, при этом он очень ценный, — холмик начинает гордо сверкать всеми цветами радуги. — Без него невозможно творить никакие чары в нашем мире. Ни в одной из других стран нет таких гор или иного источника этого минерала. Но есть маги, которым необходимо кольцо или кулон из лигерна.

— Уникальный ресурс, это понятно, — киваю я.

Похоже на нефть в моем мире, звучит, кажется, логично.

— Тогда вы должны понимать, что все соседние государства хотели бы взять источник лигерна под свой контроль.

Остальные страны на карте начинают гореть разными цветами и рычать. Я даже вздрагиваю, и Нэлиор заставляет их замолчать. Вряд ли из сочувствия ко мне, они просто могли бы заглушить его негромкий голос:

— Но пока что нам удавалось их сдерживать, так или иначе. Однако сейчас ситуация критическая — и нам нужны союзники. Достаточно было бы заручиться поддержкой одного из трех соседних королевств: Нимаба с его огромной и безжалостной армией оборотней, Артора с его техническими изобретениями или Гроама с полчищами живых скелетов.

Боже, я как в сказке — и не могу сказать, что это меня ужасает. Но, полагаю, ужаснет, когда я получу ответ на следующий вопрос:

— И как же я должна помочь вам заручиться их поддержкой? Вряд ли вы делаете ставку на мой… то есть принцессин дар красноречия.

— А это была бы хорошая идея, — задумчиво тянет он, наблюдая за битвой нарисованных оборотней и скелетов на карте. — Но решение более традиционное. И я не уверен, что мне удастся вас заинтересовать.

Гигантская рука из шестеренок на карте разгоняет две армии, а особо рьяных задир сталкивает в глубокие рвы.

— Ну не замуж же мне выходить за оборотня, скелета и разумного робота… — тяну я.

— Нет, не за робота, что бы это ни было, всего лишь за одного из принцев из этих государств, — он смотрит на меня и вздыхает: — Ну вот, я так и думал, что вам не понравится эта идея. Поверьте, я не хотел вас оскорбить.

— Нет, подождите, я пока не готова согласиться или отказаться, пока не узнаю подробности. Ну журналист я или кто? Кого учили пять лет в университете собирать информацию, готовить объективные репортажи и вот это все? Хоть сейчас навык пригодится, раз на работе никому не нужен…

Он запинается, удивленно смотрит на меня, но прокашливается и говорит:

— Тогда присядьте, сейчас я посвящу вас в детали.

Я хочу изящно опуститься в кресло, но оно слишком мягкое, поэтому я едва не тону в нем и дергаю ногой, чтобы не плюхнуться на спинку.

Нэлиор издает изумленное восклицание, взмахивает рукой, и в меня летит раскаленный огненный шар.

Глава 5. Магические опасности

Я не успеваю ни заорать, ни вскочить на ноги. Сфера воющего пламени ударяется об пол и рассыпается на тысячи искр.

Носы моих тапок опалены, жалко их, такие хорошенькие розовые котики с красными носиками... Были.

— Вы с ума сошли? — напускаюсь я на истеричного мага (ну кто он еще, если не истерик?). — Что вы себе позволяете? Ну да, тапочки не очень новые, вот у правой глазик один потерялся, но это не повод их сжигать! Как вы вообще до такого додумались?

Этот человек только что хотел со мной договориться. Мирно. Оно и заметно. Может, для него это как раз "мирно"? Не убил же!

Но нет, кажется, он искренне раскаивается. Даже встал на одно колено, голову склонил и говорит так проникновенно:

— Простите, я все сейчас же исправлю. Вот, видите? — он проводит рукой, и мех на тапочках становится еще пушистее. — Я готов исполнить любое ваше желание, чтобы загладить вину. Поверьте, это несчастное стечение обстоятельств. Я не хотел вас напугать...

Нэлиор едва слышно фыркает. Ну точно, ничего он не раскаивается, а просто потешается надо мной!

Да он еще и скрывает смех! Плечи вздрагивают, голову наклонил, чтобы я не увидела наглую ухмылку. Интересуюсь ледяным тоном, от которого саму озноб пробирает:

— А чего смешного в том, что я чуть не умерла от страха?

— Вы слишком наблюдательны, но неверно толкуете мое поведение, — он выпрямляется, и уголок рта подрагивает, когда он говорит: — Я не над вами потешаюсь, а над собой.

— Ценное качество — самокритичность, — цежу я.

Если бы слова могли заморозить, вся комната уже была бы покрыта метровыми сосульками. И никакие обаятельные улыбки их не растопят.

Нэлиор ежится под моим взглядом, но не удерживается и снова улыбается:

— Представьте себе, вы встречаете человека в привычном одеянии, потом он внезапно поворачивается — и вы видите у него на ногах нечто непривычное...

— Не могу представить. Как ни стараюсь. Удивлюсь, но не испугаюсь.

Я действительно вообразила себе Юльку в джинсах. Вот Юлька крутится перед зеркалом, поворачивается, а на ногах у нее — ну, скажем, деревянные ботинки. Ну даже если какие-то сапоги из будущего — они, например, сами меняют фасон. Но что в этом так ужасно?

— А если это нечто похоже на опасного монстра? — вкрадчиво спрашивает Нэлиор. — Вот такие милые розовые пушистики могут вдвоем уничтожить все живое в одной деревне. А неживое погрызут и выплюнут.

— Это другое дело, — я с опаской смотрю на тапочки, но они вроде не стремятся никого уничтожать. — Знаете, я бы испугалась.

Представляю на ногах у Юльки клубок ядовитых змей. Да, я отлично понимаю Нэлиора.

— Я тоже испугался, — признает он.

— И решили напугать меня.

— Я вовремя сообразил, что вы отнюдь не демон с розовыми виргалами на лапах.

— Лучше больше не оправдывайтесь! А то снова меня смертельно обидите. Сравнить меня с демоном... Надо же додуматься!

Я презрительно морщу нос и задираю подбородок, но уже переигрываю. Актерское мастерство у меня всегда хромало на обе ноги и на хвостик, которым пыталось себе помочь ходить, но только падало и хныкало. Зачем его перенапрягать и затягивать спектакль? Я уже почти не злюсь.

— Я прошу прощения, — терпеливо повторяет Нэлиор и изучающе смотрит на меня.

— Да, о прощении. Вы готовы были исполнить любое мое желание.

Он кивает. А я рассуждаю вслух:

— Но вряд ли вы имели в виду, что доставите меня сейчас же домой...

Молчание его вполне красноречиво. Свадьбу с одним из принцев он тоже вряд ли отменит, судьба его страны для него важнее обид какой-то незначительной девчонки... И что же мне попросить? Луну с неба? Кто их знает, какая у них тут луна. У них розовые пушистые комочки с большими глазами едят людей... Попрошу вкусное — могут принести гадость... Да и есть не хочется. Богатство, здоровье и мир во всем мире этому магу явно не плечу. О, придумала:

— Я хочу попробовать колдовать. Вдруг я великая избранная, а никто об этом не знает?

Он с минуту смотрит на меня так, как будто я изрекла величайшую глупость, но говорит совсем другое:

— Но вы же не знаете ничего о местной магии…

— Тем хуже для вас. Принцесса, которую я должна изобразить, знает о ней все. Как прикажете притворяться ею? Я должна знать, способна на что-то или нет. А вы, кажется, хотели, чтобы я вас простила и внимательно выслушала.

Нэлиор кивает своим мыслям и снимает с указательного пальца сиреневое кольцо с серебряным ободком:

— Держите. Попробуйте вообразить результат — и если вам повезет, то все получится.

— Никаких заклинаний и ритуалов?

Что-то мне не верится, что все так просто, но Нэлиор смотрит на меня, не отводя глаз. Значит, не врет. Но подводные камни есть всегда, не так ли? Интересно, какой здесь… Кольцо я надеваю на большой палец и замираю от восхищения: либо вокруг меня действительно магия, либо магнитное поле от кольца. Как будто я покачиваюсь на волнах, нет, на гребне огромного смерча. В его гуле едва слышу объяснения Нэлиора:

— Да, все именно так просто, лигерн позволяет менять реальность по своему желанию и направлять поток магии в нужное русло.

— И никаких ловушек? Вот так просто — взять и представить?

— Вот когда вы спросили, я понял, что все непросто. Обычно как-то не задумываешься…

Я готова превратить его в лягушку, вокруг меня кружит такая пьянящая мощь, а он сомневается в моих силах.

Нэлиор поднимает руку, как будто хочет защититься:

— Нет, я вас не дурачу, я правда никогда не воспринимал это как препятствие. Но для вас оно может стать непреодолимым.

Ха! С этой-то первозданной стихией, которая готова сотворить что угодно по желанию… да хоть моей левой пятки! Я словно в воронке бурлящего шампанского, пузырьки кружат рядом со мной, лопаются, брызги попадают мне на кожу, бодрят и пьянят. Восторг!

А он нудит:

— Чтобы воплотить в реальность желаемое, надо точно представлять, что вы сделали бы без магии, чтобы получить то же самое. Из чего тот предмет, который вы хотите сотворить, как должен быть обработан материал, где его взять…

Нет сил слушать, я никогда не любила зануд и их скучные пояснения. Говорите, надо представлять? Ну вот пожалуйста — сейчас на столике в углу комнаты появится стакан воды. Я так хочу! Стекло делают из какого-то песка, его плавят, вода… А что с ней? Вода есть везде, взял и налил, хоть из ближайшего фонтана…

Я отдаю приказ магии — и раздается звон стекол. Столбы песка обрушиваются на комнату, я еле уворачиваюсь от одного. Расплавленный песок рушит столик. Красивый, белый, с резными ножками…

Нэлиор выдергивает меня из-под еще одной раскаленной колонны, я хочу его поблагодарить, но едва раскрываю рот — и меня сбивает с ног струя воды, она пахнет тиной.

— Я же предупреждал! — выкрикивает Нэлиор и срывает у меня с пальца кольцо.

И вот теперь он меня точно убьет — он стоит напротив, раздувая тонкие ноздри, грозный, глаза мечут молнии. Мамочки! Это настоящие молнии, они подбираются все ближе, прожигают дыры в тине, под которой прячется мягкий ковер.

А мне некуда бежать.

Глава 6. Эх, не быть мне магом

Хватаю первое, что попалось под руку и швыряю в Нэлиора. Оказывается, это планка от люстры, часть круглой рамы с подтеками воска. Она летит точно в него, но несколько молний попадают в промокшее дерево. Оно шипит и дымится, Нэлиор отклоняется в сторону в последний момент и обиженно спрашивает:

—Зачем вы пытаетесь меня убить? Я же вам помогаю, спасаю…

Молнии действительно не задевают меня, и я чувствую угрызения совести. Но не особо сильные — предупреждать же надо! Откуда я могла узнать, что вот эти вот электрические стрелы должны быстро испарить воду, а не что-то еще?

— А как мне понять ваши намерения? — я топаю ногой, брызги грязи от тины пачкают платье . Его уже ничего не спасет, и это не добавляет мне снисходительности. — Вот если я без предупреждения уроню рядом с вами гору, вы же не подумаете, что я убила этого вашего… виргала, которого вы не заметили?

— Да, правильно, — неожиданно соглашается Нэлиор. — Вы меня слишком мало знаете, я вас — тоже… Но я вас предупреждал о магии, вы не стали слушать. Я решил, что и о спасении предупреждать не надо, вы же лучше меня все знаете...

Вот теперь я чувствую себя немного виноватой — опьянела от восторга и не дала магу рассказать что-то важное. Придется признать свою ошибку:

— Но это было сильнее меня, все это могущество на расстоянии протянутой руки. О нем вам следовало предупредить в первую очередь, а не читать лекцию.

— Да, это моя ошибка.

Он выглядит очень расстроенным, и я не могу не ободрить его. Открываю рот, хочу сказать, что сама хороша. Но меня перебивает громкое и недовольное:

— Ква!

Тонкие черные брови Нэлиора взмывают вверх. Наверное, впечатлен моим талантом.

— Честно, это не я, — я показываю на свой подол, из-под него и доносится это кваканье.

Молнии уже высушили всю влагу, и теперь мы стоим как в пустыне: в жарком воздухе и по щиколотку в какой-то пыли, смешанной с песком. Единственное отличие от Сахары — оскорбленно взирающие на нас с маленьких барханов лягушки. Их я тоже захватила вместе с водой, хотя совсем не понимаю как. Наверное, вблизи есть единственный водоем — болото…

— Эх, не быть мне магом, — вздыхаю я, аккуратно отходя в сторону.

Пара лягушек укоризненно смотрит на меня огромными синими глазами с толстыми и густыми черными ресничками — они так хорошо спрятались от палящей жары под шелком, а я их бросила. Чувствую себя предательницей.

— Да, не быть вам магом, я отчего-то верил, что у вас все может получиться, но увы… Такое действие, как на вас, лигерн оказывает на тех, кто практически лишен магии. Пьянящий восторг от всемогущества и ужасные разрушения после первого же заклятья. И следующее можно сотворить либо через два оборота луны, либо никогда.

— Но ваша принцесса умеет колдовать!

— Это решаемо, я всегда могу придумать, отчего она утратила магию. Сейчас меня заботит другое…

Нэлиор растерянно смотрит на лягушек и на учиненный мной разгром, а я задумываюсь:

— Скажите, а эти лягушки опасны? Если у вас розовые котики — демонические отродья, то симпатичные лягушки могут быть кем угодно.

— Нет, эти не опасны, просто вызывают угрызения совести и желание их покормить и взять домой, если долго на них смотреть.

— И вы хотите взять их домой?

Он усмехается:

— Уже взял, теперь надо выгнать, это почти невозможно, или… — лягушки издают робкое «ква-а-а». Так мяукает потерявшийся голодный котенок.

Нэлиор в сердцах машет рукой:

— Ладно, оставлю их в пруду замка, а то они с ума сведут всех слуг своими жалобными стонами. Так-то они крайне редкие, ума не приложу, откуда вы их взяли.

Лягушки бодро вспрыгивают на водную ленту, и она выносит их за окно. Теперь их пение звучит жизнерадостно и бодро, но не раздражает. Как будто колокольчики звенят вдали.

— Хорошо, с этим разобрались, — вздыхает Нэлиор, а вид у него немного обескураженный.

Эх, придется задавать наводящие вопросы, даже если я и покажусь дурой. Сделаю вид, что хочу его ободрить. Правда, мне на самом деле этого хочется, вот ведь неожиданность!

— Вы не умеете убираться? Или чинить сломанное? Ничего же сложного — песок выметем, у вас наверняка отлично ураганы получаются, раз огненные шары и молнии дались так легко… Наша одежда уже высохла и… да, ни следа грязи на ней, остальное тоже легко сможете.

—Я правильно понимаю, что вы выслушаете мое предложение, несмотря ни на что? — невпопад спрашивает он.

А песок и сухие водоросли устремляются к окну, как будто их несет на себе конвейер.

— Как будто у меня есть выход! Выслушать — не значит принять, кстати.

— В этом и проблема, — он взмахом руки снимает занавес с того, что было совсем недавно тремя картинами. Квадратные позолоченные рамы лучше всего подходят для них. — Это портреты трех принцев, о которых я говорил, но…

— Понравиться в таком виде они не смогут никому, — заканчиваю я за него. — Разве что любителю очень абстрактной живописи. Но одно дело восхищаться синим ромбовидным гуманоидом с одним глазом, тремя ушами и оленьими рогами, другое — испытывать желание встретиться с ним или выйти замуж. Даже ради спасения страны вряд ли кто-то отважится на такой подвиг. Это же каждый день видеть придется…

Вода, песок и жара сделали картины «уникальными арт-объектами», как называла их Элла — куратор выставок современного искусства. Вот ей бы они понравились до поросячьего визга. Впрочем, если бы она увидела в жизни серо-зеленое пятно вместо лица, нос на шее и причудливые зигзаги пальцев одного из принцев… тогда визг был бы не поросячий, а на ультразвуке. Она всегда говорила, что искусство тем изысканнее, чем меньше шанс увидеть это в реальности.

Это я еще сдерживаюсь, не кричу. Просто отвожу глаза от трех монстров и кошусь на пятерых лягушек. Они так мило спят на средней раме, свернувшись в клубочки… Они красивее синего нечто с лосиными рогами, растущими из плеч.

— Да, и этот черный квадрат на тонких свиных ножках — совсем не то, что было на полотне изначально, — подтверждает Нэлиор. — Это вообще не копытца, а перчатки…

— Но вы же помните, как это выглядело раньше? Тогда ничего страшного.

— Я не знаю, как работать с краской.

— Я знаю, я как-то целую лекцию прослушала от реставратора картин, мы справимся.

Никогда бы не подумала, что долгие пояснения Ивана Георгиевича мне пригодятся. Сидела и скучала пять часов, хотя просто пришла к нему за коротким комментарием на пять строк… Но вот наконец мои тогдашние страдания окупились полностью.

И когда мы с Нэлиором заканчиваем, я замираю перед портретами.

— Боже мой, какая неповторимая красота! — вырывается у меня.

Глава 7. Портреты принцев

Нет, я, конечно, в курсе, что люди бывают красивыми не только на портретах. Мало я видела актрис и актеров, перспективных моделей, художников, некоторые из которых бывают очень даже ничего? А один танцор из Большого... стыдно сказать, но я некоторое время заснуть не могла, не полюбовавшись на его фотку. А потом решила: если он по девочкам, то таких, как я, у него до кучи. Журналистки, поклонницы, которые забрасывают его букетами, и в них непременно будет записочка с номером телефона. А если он не по девочкам — тогда мне тем более ловить нечего. И вообще — мне работать надо, так что ту фотку я в телефоне стерла. Он без меня уж точно проживет. А я без него и подавно.

Но сейчас... Нэлиор, преобразивший портреты с легкостью фокусника, поглядывает на меня... а вот не пойми как он на меня поглядывает! То ли посмеивается про себя, мол, рот разинула, простушка, едва увидела камзолы и драгоценности, то ли ждет чего-то.

Ждет, наверное, мне же выбирать нужно. И королевство спасать. Значит, с надеждой смотрит. А отчего улыбается — так кто же его разберет? Может быть, он про лягушек и тапки вспоминает.

— Позвольте мне, принцесса Миалира, сказать вам пару слов о принцах, которых вы видите на этих портретах, — учтиво предлагает он.

— Можете вы хотя бы сейчас не называть меня принцессой? Имя, вот честно, язык сломаешь.

— А как вам мое?

— Нэлиор? Нэ-ли-ор, — произношу я по слогам. — А знаете, звучит напевно. Точно лучше, чем Миалира.

— В вашем новом имени тоже есть неповторимое созвучие, — обиделся, что ли, за свою принцессу? — А как вас зовут на самом деле?

— Женя. Простовато, конечно, для принцессы... Но уж какое есть. Женя — это если коротко. А полное — Евгения.

— Евгения... — Он словно пытается распробовать мое имя на вкус. — По-моему, тоже замечательно. Но теперь вы принцесса Миалира, поэтому не будем отвлекаться. С кого прикажете начать?

На первый взгляд, ни в одном из принцев нет ни малейшего изъяна. Все равно, с какого начинать. Раз мне предлагают спасать королевство, нужно отбросить симпатии и руководствоваться исключительно политическими соображениями. Но и для себя хочется чего-то хорошего. Тем более что каждый из принцев по-своему хорош.

— Давайте вот с этого, светленького, — обреченно вздыхаю я.

С портрета на меня смотрит юноша неземной красоты. Вот правда, так и кажется, что он вот-вот вспорхнет с какого-нибудь цветка и воспарит к небесам, взмахивая прозрачными крылышками. Брось, Женька, нет у него никаких крылышек! Высокий... наверное, ведь на портрете не поймешь, высокий он или нет. Худощавый, с задумчивым мечтательным взглядом, устремленным в туманную даль. Глазки васильковые, губки... ах, розовые, как воздушное пирожное. Поцелуй же меня, детка! И светлые локоны, отливающие серебром, рассыпаны по плечам. Длинные пальцы возлежат на рукояти меча, только сам принц такой тонкий и звонкий, что я уверена — меч он ни за что не поднимет. Надорвется и переломится. И кисти рук тонкие, изящные, будто выточены из алебастра.

— Это принц Данлер из Нимаба, — объясняет мне Нэлиор. — Единственный наследник. Многие поговаривают, что в четырех королевствах нет никого прекраснее него.

— По-моему, ему бы платье, а не камзол — и вышла бы прехорошенькая девушка. Принцесса, — выношу я свой вердикт. — Может быть, художник приукрасил?

— Нет-нет, — несколько удивленно откликается Нэлиор, — я встречался с наследником Нимаба. В жизни он не менее привлекателен, чем на портрете.

Я сосредоточенно морщу лоб:

— Мне кажется, для дела, ну, для защиты вашего... то есть нашего королевства, нам нужно что-то, то есть кто-то посущественнее. А этого того и гляди ветром унесет.

— Напрасно вы так говорите, Ваше Высочество, — Нэлиор явно озадачен моей реакцией на красавчика. — Позволю себе напомнить: Нимаб располагает превосходно обученной армией оборотней. Практически непобедимой.

— Ладно, — примирительно объявляю я. — Будем считать, что этот ваш принц Данлер — неплохой вариант. Кто у нас дальше?

А вот со следующего портрета на меня уж точно взирает существо из плоти и крови. Да что это я? Совсем завыбиралась! "Существо"! Очень даже милый молодой человек с забранными в хвост пшеничными волосами. На холсте он кажется веселым и улыбчивым. Усики, аккуратная бородка. И глаза зеленые, прямо под цвет камышового камзола, расшитого жемчугом.

— Принц Элерий из Артора, — негромко замечает Нэлиор. — Искусен и на военном поприще, и в инженерном деле. Говорят, он порой сутками не выходит из своего кабинета, работая над новым изобретением.

И при этих словах королевского мага вся моя симпатия к арторскому принцу куда-то испаряется. Это примерно как выйти замуж за айтишника или помешанного радиолюбителя — часами будет трындеть о своих железках, софте и прочем. И тащить в дом всякий хлам и металлолом. У меня такой уже был — нет, спасибо. Но, опять же, с точки зрения политики...

— Прекрасно вооруженная армия Артора была бы нам крайне полезна, — намекает Нэлиор.

— Хорошо, — обреченно соглашаюсь я. — А кто третий?

О, а третий у нас — явно объект девичьих грез и мечтаний. Как там... черный властелин? Или властный господин? Не помню. Но господин и вправду в черном. Черные волосы до плеч, сероглазый, решительная складка у губ. И очень бледная кожа. Интересно, нос с горбинкой или нет? Жаль, что он изображен в анфас, ястребиный клюв его бы точно не испортил. Наоборот, дополнил бы картину. Мечтать о таких не вредно, но в целях самосохранения лучше на расстоянии. На очень большом расстоянии. Потому что этот принц — однозначно деспот. Молчи, женщина, твой праздник — восьмое марта. А так как в этих королевствах про восьмое марта слыхом не слыхивали, праздников вообще не предвидится. И то, что рассказывает про принца Нэлиор, только подтверждает мои наихудшие опасения.

— Наследник Гроама князь Гримирд. Сильнейший некромант и практически единоличный правитель в своих владениях. Его отец давно отошел от дел.

О, Боже, только некромантов нам и не хватало! Даже когда мне было лет пятнадцать, прогулка на кладбище под луной романтичной мне не казалась. Вот тебе, Женя, будущий муж — и руки у него в могильной земле по самый локоть.

— Наибольшая угроза для нас исходит именно от княжества Гроам.

Нэлиор вбивает последний гвоздь в крышку моего виртуального гроба. Ну, отчего же виртуального? Такой князь прибьет — и даже не заметит. Скажет: так и было.

— А... — я запинаюсь, понимая, что в качестве союзника вот это чудище, оно же объект дамских грез, наиболее предпочтительно. — А больше никого нет? Да?

— Разве вам мало, принцесса? — удивленно восклицает Нэлиор. Еще бы руки заламывал, как в греческой трагедии. — Три принца, три наследника готовы... э... сложить свое сердце к вашим ногам. Выбирайте! И мы получим поддержку со стороны оборотней, некромантов или же технического гения королевства Артор. Вы, только вы сейчас можете спасти нас! Мощь Нимаба, Артора, Гроама — то, что защитит и спасет наш мирный народ!

— Так вы что, — я смотрю на Нэлиора и даже не пытаюсь скрыть издевку, — предлагаете мне выйти замуж сразу за всех троих?

Глава 8. Очень логичный план

— Нет-нет, что вы! Я неправильно выразился! — Нэлиор прикладывает руку к груди и вновь пытается извиниться. Кажется, это уже третий раз с момента нашей нежданной встречи. — Разумеется, речь идет только об одном избраннике. Готов признать: выбор и вправду невелик. Но у каждого из принцев масса достоинств!

— Ага, нарисованных!

— Каждый из принцев вызывает восхищение в своем королевстве, — не отступается королевский маг. — Их боготворят подданные!

— Подданные всегда боготворят тех, кто ими правит, не так ли? Самый бестолковый король любим, пока все сыты, на страну не напал мор или саранча не пожрала посевы. Ну, или если не начинает рубить головы и вешать направо и налево.

На лицо Нэлиора будто наползает тучка. Маленькая такая, скорее, облачко. Наверное, я его задела. Но с чего бы ему обижаться за чужих принцев? Эх, Жень, с людьми надо все же помягче! От силы ведь пару часов здесь провела — а уже "не хочу", "не буду", "этого уберите", "давайте мне еще"...

— Нэлиор, поймите меня правильно, — на миг представляю себе, как прошу главреда перевести меня в другой отдел, и тут же нахожу верный тон. — Я не капризничаю и не придираюсь. Да, в вашем мире это в порядке вещей: выбирать жениха по портрету. Так когда-то было и у нас. Давным-давно. Но мы с вами люди разумные. Портрет — всего лишь краски на холсте. И тут все зависит от художника. Захочет — представит глупца ученым мужем, а труса — храбрецом. Вот я смотрю на этого вашего Гримирда — самый настоящий душегуб. А, быть может, он милейший человек: цветочки выращивает или рыбок в пруду разводит. А некромантия — так, хобби. Или дар, перешедший по наследству.

Нэлиор недоверчиво рассматривает "душегуба" — нет, даже он не верит в рыбок и цветочки!

— Или вот этот ваш... как его? Элерий? Милый человек, ничего не скажешь (а вот о своих подозрениях по поводу гения инженерной мысли я пока помолчу — кто не без греха?). Что это у него на столике сбоку? Медальончик в овальной рамке. И на нем дама, между прочим. Это он на что намекает? На давнюю любовь? Или на то, что я у него буду одна из многих?

— Принц Элерий очень привязан к своей старшей сестре, — сурово поясняет Нэлиор.

— Что ж, это уже лучше.

Притворимся покладистыми, Женечка. В конце концов, Элерий из всех вариантов кажется наиболее приемлемым. Не злодей и не невротик, в отличии от двух других.

— Я полагал, хотя бы красота принца Данлера сможет вас привлечь, — Нэлиор продолжает на меня дуться.

"Солнце мое, да он же психопат!" — так и вертится на языке, но я же обещала себе выражаться помягче.

— Видите ли, он, судя по всему, человек мечтательный, неземной. Я бы предпочла видеть своим мужем кого-то более практичного.

А то, что этот эльф с серебристыми волосами и тонкой поэтичной душой из жены всю душу высосет, как заправский вампир, — об этом ты, Женечка, лучше молчи.

— В общем, Нэлиор...

Господи, а ведь я действительно должна выбрать! Вот прям сейчас! И потом уже ничего не изменишь. Маяться всю жизнь придется. Если всю жизнь, надо брать Гримирда — с мужем-некромантом моя жизнь точно будет короче.

— А...

Я мнусь, тяну время — только бы не сказать последнее слово. И какая-то мысль так и крутится в голове, умная мысль, даже спасительная. Ее бы отловить, красиво упаковать и преподнести Нэлиору так, чтобы он не вспомнил, что я жалкая самозванка. И не стал бы спорить. Хм... кто-то у нас мечтал о журналистских расследованиях... Вынюхивать, выспрашивать, в грязном белье копаться, как Юлька говорила. До белья я не охоча, но на что только ради дела не пойдешь!

— Я бы хотела посмотреть на женихов своими глазами, — брякаю я, а Нэлиор предсказуемо хмурится. — Знаю-знаю, у вас так не принято. Глянула на портрет — и добро пожаловать в койку! То есть, простите, в королевы или принцессы. Я хотела сказать, что опрометчиво доверять судьбу нашего королевства кому ни попадя.

— Мы зашлем разведчиков, они за месяц соберут сведения, — неуверенно предлагает королевский маг.

— Нет, не надо разведчиков. Информация нужна мне. Что, если я и выступлю в роли шпионки?

— Это как?

Надеюсь, Нэлиор сейчас проклинает тот миг, когда подбросил мне платье и брошь в магазине. Потому что, если после тапок, тины и лягушек он еще держался, то сейчас я явно добила его окончательно. Добила — отлично! А пусть не крадет девиц из чужих миров! Устраиваюсь в кресле поудобнее, закидываю ногу на ногу:

— Вы мне, помнится, сказали, что в моем родном мире я никто. Возможно, в чем-то вы и правы. Я работала в новостном портале. Ну, это как газета или журнал. Кстати, к вас тут книгопечатанье хоть изобрели уже?

— Да-да, — торопливо кивает Нэлиор. — Лет сто назад. Книги печатаем, азбуку вот... новостные листки.

— Отлично! Тогда, считайте, моя профессия у вас скоро появится. Не всем же магами у королей служить. Журналист — это такой человек, который пишет для газеты или журнала (а вот Интернет мы милосердно опустим!). Встречается с людьми, бывает в разных местах, а потом рассказывает об этом своим читателям. И чтобы это уметь, хорошо уметь, я, между прочим, пять лет в университете пахала.

— Пахали? В университете?

— Училась я там! — все же надо осторожнее выбирать выражения! — Журналистика, конечно, не баллистика и не алхимия. Но и у нее есть свои методы. И они действуют! Вот, например: в центре хотят снести старинное здание. Народ протестует — а все без толку. Уже чуть ли не крышу ломают. И тогда я, или кто-то еще, начинаем расследование. Выясняем, кто подписал указ о сносе здания и зачем. И тут всплывают презабавнейшие детальки: оказывается, некий чиновник, вельможа по-вашему, имеет в этом деле свой интерес. Сам при этом чист как ангел. А вот у его племянника есть строительная фирма, а тесть занимается арендой офисов... Всего-то и нужно докопаться до бывшего помощника этого вельможи, пошерстить, на кого записаны фирмы.

— То есть вы, обычная девушка, можете добраться до кого угодно? Даже до особы королевских кровей? — похоже, Нэлиор не верит мне ни на грош.

Что ж, милый, сейчас ты у нас прослушаешь краткую лекцию о методах журналистского расследования! Зря я, что ли, в университете целые тетрадки на лекциях исписывала? Про отбор и упорядочивание информационных ресурсов, поиск и сбор сведений (да-да, вплоть до того самого плохо постиранного бельишка!), про систематизацию и обобщение...

— И вы... вы все это умеете?

У королевского мага аж лицо вытянулось. Думал, дурочку словил на свою брошку?

— Не вижу проблемы, — я пожимаю плечами. — Конечно, я не могу рисковать репутацией королевской семьи Арлиона. Поэтому в путешествие отправлюсь под чужим именем. Ну и с переодеванием придумаем что-нибудь. Прикинусь... да хоть и оруженосцем. А вы, дорогой Нэлиор, подыщите мне надежных спутников. И убедитесь: порой прогулка по рынку или случайный разговор в трактире расскажут нам больше, чем самые искусные портреты.

— Хотите знать, о чем судачат подданные ваших женихов? — хитро щурит карие глаза — я явно его заинтриговала.

— Ну да. И, если выйдет, подберусь к самим принцам поближе. Проверю слухи и сплетни. Поверьте, это намного лучше и безопаснее для государства, чем свадьба вслепую.

Господи, ну соглашайся уже, Нэлиор! Я же вижу: он всерьез воспринял мои слова. Неужели все сбудется и я хотя бы здесь смогу заняться тем, о чем уже давно мечтаю? Настоящее расследование — увлекательное, опасное! Приключения с мечом или шпагой!

— Я доложу о вашем желании Его Величеству, — роняет Нэлиор. — Если ваш батюшка даст свое согласие...

Я хватаю ртом воздух, как полудохлая рыбина. Так у принцессы Миалиры и батюшка имеется?! Странно было бы, если бы его не было: тогда я бы оказалась не принцессой, а королевой. Но, Боже! Король, настоящий король! И его мне тоже предстоит водить за нос. Вот скажите на милость: как мне обмануть "родного отца"?

Глава 9. Моя уютная тюрьма

— И когда же я узнаю о решении… моего… нет, не моего, а принцессиного батюшки? И он не отличит меня от своей дочери?

Да, это страшновато, пожалуй, я даже запинаюсь. Как представлю себе, что седобородый благородный старец в короне (в сказках все короли такие!) как затопает ногами и закричит: «Самозванка!». Ужас. Чего доброго, велит казнить или допросить… Почему-то в сознании всплывает картина «Иван Грозный убивает своего сына», и мне становится совсем нехорошо. Я не сын, король — не царь. Сознание, прекрати!

Нэлиор терпеливо повторяет:

— Все во дворце примут вас за принцессу и обращаться будут соответствующим образом. Я за этим прослежу. Вы очень похожи на нее внешне, я же говорил.

Правда, улыбается он как-то непонятно — вроде ободряет меня, а улыбка хитрая-хитрая.

— Ладно, успокоили, — киваю я. — Когда состоится аудиенция?

— Я думаю, — он правда задумывается, даже морщит лоб и что-то считает про себя, загибая пальцы. — Завтра утром сможете обсудить все за завтраком. Его Величество должен вернуться сегодня ночью или ранним утром, я с ним переговорю. А пока… пока я пришлю вам одежду и распоряжусь, чтобы вам подали ужин.

Он медлит на пороге, смотрит в коридор и морщится так, как будто у него разболелись зубы. Вдали раздается шорох тяжелой ткани. Нет, показалось — это всего лишь шаги и лязг доспехов.

— Настоятельно прошу вас, Ваше Высочество, не покидать ваши покои до утра, — Нэлиор говорит это и мне, и кому-то скрытому створками двери. — Вам необходимо отдохнуть.

И чем прикажете заняться, господин королевский маг? Может, я впервые в жизни оказалась в настоящем дворце! Куда это годится — сидеть в комнате, смотреть на четыре стены и скучать? Еще могу бояться, но это совсем грустно.

Открываю дверь, упираюсь носом в перекрещенные алебарды. Потрясающе! Так у них обращаются с принцессами, что ли? Хватаюсь за древки, выглядываю за прутья этой «клетки» и оборачиваюсь к одному из стражников.

— Вы смеете препятствовать мне ходить по собственному жилищу? — осведомляюсь ледяным тоном, тем самым, который испугал Нэлиора.

— К сожалению, да, — хмыкает кто-то очень высокий, вижу только нагрудник доспехов. — Приказ его в…

— Его Вредности королевского мага, — звонко раздается слева. — Мы не можем вас выпустить, Ваше Высочество, пока не получим приказ.

Что-то мне не хочется проверять, на что они готовы пойти, чтобы меня удержать. Но спросить можно:

— И что со мной будет, если я сделаю шаг вперед?

— Нам придется применить парализующую сеть, — гудит стражник справа.

А тот, кто слева, кивает, так и не подняв забрало:

—Да, а то Его Великолепие Нэлиор применит ее к нам. И то если нам повезет и он будет в хорошем настроении. Вы не знаете, на какие ужасы он способен.

— Нацепит неснимаемые доспехи, например, — поддерживает гигант справа.

— Сам виноват, не стоило его злить, — отзываются слева. — За такое он мог тебе еще и ноющих клопов под латы подселить. Ну тех, которые не кусаются, но высоко-высоко воют на одной ноте. Как от них голова болит, а еще они ползают по коже и щекотят…

Со вздохом закрываю дверь. Пусть переругиваются без меня и обмениваются впечатлениями. Так ничего и не рассмотрела в коридоре — только мерцающие свечи и серые стены. Выход, судя по всему, слева, там освещенная яркой сферой лестница, но мне до нее сейчас так же далеко, как и до дома.

Ну что же, будем исходить из того, что имеем. Бежать мне некуда, если и сбегу, то опасности на каждом шагу (и хорошо, если это только воющие клопы, я щекотки не боюсь). На всякий случай отодвигаю белую портьеру от окна — да, там парк с поющими лягушками. Они нестрашные, но окно высоковато. Да и зачем бы мне связывать простыни и спускаться по ним или прыгать в пруд?

По-хорошему, сейчас бы записать все то, что я узнала. Наверное, бумага здесь найдется. И перья найдутся или чем они тут пишут. Вот, у окна резной столик со множеством ящичков, там должно быть все необходимое. Нет, не паутина и обиженно хлопающий ресницами рыжий и покрытый мягкой шерсткой паук. Он, кажется, питается бумагой — сидит на стопке и доедает чистый лист. Не обидится, если возьму пару листиков. А ручка — вот она, лежит в другом ящике. Перьевая, но чернила уже в ней.

Пишу: «Принцесса Мелиора, нет, Миалира сбежала изучать магию, королевский маг утверждает, что я должна сыграть ее роль, ведь лишь брак принцессы с одним из принцев соседних королевств спасет Арлиор, нет, Арнор, кажется»…

И меня прерывают!

Нэлиор вносит несколько платьев на плечиках, стопку белья и серебряную коробочку.

— Вот, посмотрите, что вам подойдет завтра. О, забыл совсем… — он смотрит на лист на столике. — Вы не испугались нодни? Не убили его?

— Нет, за что его убивать? Он милый, если вы про паука. Он ядовитый?

Он с облегчением вздыхает:

— Нет-нет, они иногда заводятся в чистой бумаге, если на ней долго никто ничего не пишет. Но они абсолютно безвредны.

— Есть здесь еще что-то, чего я могу испугаться или что я могу нечаянно убить? — я обвожу рукой комнату и кровать под серебряным балдахином.

— Нет, определенно нет. Ночью будет светиться потолок, но это звездные чары для хорошего сна.

Потолок мигает, становится темно-синим, и на нем зажигаются золотые звездочки.

— Очень уютная тюрьма, — я поджимаю губы.

— У меня и в мыслях не было вас заточить, но вам правда может быть опасно находиться в замке одной. А у меня сейчас слишком много дел, чтобы отслеживать каждый ваш шаг.

Я бы поспорила, но слишком устала, чтобы спорить. Звезды так приветливо мерцают, обещают добрые сны, солнечная сфера еле теплится, поэтому я быстро спроваживаю Нэлиора. Он еще объясняет мне, что решил дать мне кольцо из лигерна для маскировки и просит его использовать в самом крайнем случае.

Платья… это завтра утром, вот просторная ночная рубашка, шелковая, белая, с вышитыми на ней розовыми цветами и приятная. Что еще? Остается только нырнуть под мягкое одеяло…

Черт, забыла дописать! Бросаюсь к столику, поднимаю лист бумаги и едва не вскрикиваю от неожиданности: от написанных мною строк остался только огрызок «Прин… ра… ги…». Кто тут ест буквы? Или я сошла с ума и накарябала эту шифровку? Тоже какие-то чары, как и эта сонная нега от мерцающих звезд под потолком?

Глава 10. Хомячки

Сонливость как рукой сняло. Уже хочу заорать от страха, но замечаю на краю листа что-то очень похожее на круглое ухо хомяка. Коричневые линии, будто подпалины от огня. Огонь… Точно, это животное очень похоже на одного из тех двух, которые сбежали с карты и прихватили с собой дерево. Поддеваю пушистую дугу кончиком, измазанным в чернилах, и смеюсь: надутый хомяк появляется там, где недавно были три строки.

— Вот кто все сожрал, — начинаю я, но хомяк сначала волочит лапки, потом падает на спинку и жалобно скребет воздух, показывая на животик.

Несварение от моих умных мыслей, не иначе. Надо вернуть его на карту.

—Нет, ты правда все сожрал, — вздыхаю через минуту.

Вся карта выглядит какой-то… пожеванной. Даже гора из лигерна покусана и похожа на ствол, об который сточили зубы миллионы бобров.

— Ясно, ты решил пойти искать еду куда-то еще… Надеюсь, что второй добрался до архивов королевского мага. Поделом ему. Может, и ты туда пойдешь? Там много вкусных буковок.

Хомяк дрожит и закрывает лапками глаза. Да, буковки ему, похоже, не нравятся, но съесть их при желании сможет… Если его убедить.

Решено, будет у меня свое домашнее животное. Вероятно, полезное. Не одному же Нэлиору вся эта волшебная красота.

— Нет, два домашних животных, — заключаю я, когда на лист приползает второй хомяк.

Нечего и говорить, что принцы вылетают у меня из головы, как и король, и странные объяснения Нэлиора. Какие там принцы и политика, когда хомячки голодают? А не едят ничего: ни фрукты и жаркое, принесенное мне на ужин, ни кусочки бумаги, пожертвованные нодни…

Приходится рисовать им еду. Учитывая, что рисовала я в последний раз в школе, мои картинки выглядят не очень съедобно. Я бы не стала есть треугольное яблоко в шипах или напоминающую ракету морковку, но хомячки не возражают — а это главное. Они даже не очень возмущаются, когда я рисую кривой забор и говорю со страшными глазами:

— Ни один хомяк не может перелезть этот частокол.

Один из них пробует его на зуб, и мне кажется, что сейчас хлипкие дощечки упадут.

— И есть его нельзя, он ядовитый, — добавляю я и пририсовываю череп с костями.

Если бы хомячки могли скептически фыркнуть, они бы фыркнули. А так задумчиво переводят взгляд с меня на забор, с забора на кучу фруктов-мутантов и овощей-зомби. Некоторые мои рисунки правда могут сниматься без грима в фильмах ужасов.

Побеждают фрукты-мутанты — это бесспорный аргумент для нарисованных животных. Хомячки кивают и отходят от изгороди. Один зевает и заваливается спать на груду кочанов капусты. Другой садится у кривой яблони и играет с почти что квадратным мячиком. Да, я художник, я так вижу: сказано мячик, значит, мячик. Но лучше я еще что-нибудь им нарисую, когда потренируюсь. А то еще умрут — они у меня едва в ручье не утонули, он почему-то получился бездонным. Спасло их только то, что они толстые и их попы в этот черный заштрихованный провал не прошли.

— Завтра съедите эту бездну, а я нарисую что-то получше, — говорю я им и зеваю.

Теперь мне правда хочется спать, а все принцы, короли и загадочные маги подождут. И лишь с утра я вспоминаю, что меня ждет. Ужас ужасный! Страшнее выволочки у главреда, страшнее разъяренной соседки Марьи Сергеевны… Аудиенция у короля! Который должен считать меня своей дочерью! А я даже не знаю, как они здесь едят. Не странно ли будет, если принцесса поведет себя, как потерявшая память девчонка?

От волнения не спасает даже красивейшее платье из алого шелка с золотыми вставками и вязью вышивки. Да, оно мне идет, я несколько раз поворачиваюсь перед зеркалом, и Нэлиор застает меня за этим занятием. Он определенно впечатлен, даже откашливается, прежде чем говорит:

— Позвольте проводить вас в малую столовую.

— А что делать, позволяю, — я легко опираюсь на предложенную руку.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, я прослежу, — ободряет он меня.

— Ага, конечно, — машинально киваю я, когда мы выходим на парадную лестницу.

Проследит он, как же! На стене над перилами красного мрамора висят три картины, две из них прикрыты алым бархатом, а на третьей я вижу принцессу Миалиру. Надо быть слепым, чтобы принять меня за нее! Она жгучая брюнетка с карими глазами и тонкими чертами лица. Бледнокожая, но тут мы с ней похожи, от страха я стала бледнее моли. И сердце трепещет так же, как ее крылышки.

Хомячков на портрет не напустить — они наотрез отказались ночью есть принцев. Да и зачем уничтожать изображение? Все вокруг помнят, как она выглядит! И я теперь знаю, что перепутать нас невозможно.

Глава 11. Королевский завтрак

— Вы что, совсем с ума сошли?! — в панике шиплю я на Нэлиора. — Или ваш король слеп как крот? Трудно найти двух более непохожих девушек, чем я и принцесса! Волосы, глаза! Да стоит мне заговорить — он даже по голосу догадается о подмене. Или он у вас еще и глухой?

— Успокойтесь, Ваше Высочество, — Нэлиор делает вид, что придерживает меня за локоть, а на самом деле пребольно щиплется: точно, я слишком громко возмущаюсь, и нас могут услышать слуги. — Осторожнее, здесь ступенька.

И пока мы спускается по лестнице, он нашептывает мне на ухо:

— Дело в том, что Миалира обладает очень сильным колдовским даром. Ей ничего не стоит изменить свою внешность. Именно так она и поступила, когда позировала художнику. К тому же, вы не все рассмотрели: форма носа, разрез глаз, губы — все в точности, как у Миалиры.

Я усмехаюсь про себя: в моем мире не нужно быть магом, чтобы поменять цвет глаз или волос. Покупаем линзы и идем в парикмахерскую!

— Я знаком с принцессой с детства, — продолжает Нэлиор, — поверьте, если я говорю вам о сходстве, значит, это так и есть.

— Хорошо, — я начинаю постепенно успокаиваться. — А как мне называть короля? Ваше Величество? Папенька? Батюшка?

— Просто отец, Миалира не любила нежничать.

— А королева? — Господи, про нее-то я спросить забыла! Что, если еще и перед "матушкой" придется выкручиваться?

— Его Величество вот уже пять лет вдовец, — сдержанно замечает Нэлиор.

— Простите, — почему-то извиняюсь я, хотя в моем вопросе нет ничего необычного.

И вообще мне ужасно не по себе. С разными людьми приходилось встречаться, но вот чтоб так запросто позавтракать с королем? Где сесть, как его приветствовать, как поддержать беседу? Как, наконец, не проколоться?

— Мое место рядом с вашим, — ободряет королевский маг. — Если вы что-то не так сделаете, я тихонько наступлю вам на ногу. Идет?

— Заметано, — вздыхаю я.

Мы проходим мимо начищенных до блеска лат, выставленных в нишах. А два настоящих живых стражника уже оглушительно стучат по паркету древками алебард, возвещая о нашем прибытии.

Едва я занимаю место за столом — юбки эти, на них только в зеркало хорошо любоваться, а так сущая морока! — как дальняя дверь распахивается и в малой столовой появляется Его Величество король... с розовой белкой на плече. "Вот и белочка пришла", — отрешенно думаю я, а сама послушно вскакиваю с кресла вслед за Нэлиором. И чуть склоняю голову, копируя его жест.

— Доченька! — Точно, Его Величество ослеп на оба глаза! — Я же обещал, что привезу тебе параниуса! Три дня мои егеря за ним гонялись!

— Благодарю, отец, — лепечу я.

Розовая белочка таращит на меня фиолетовые глазенки и скребет коготками по камзолу короля. Больше всего ее сейчас интересуют мелкие камешки, которыми расшита его одежда.

— Параниусы не боятся людей, — вполголоса просвещает меня Нэлиор. — Изловить их сложно, но если это удается, они мгновенно признают хозяина. Прекрасный подарок. Эти зверьки — большая редкость.

— Ну-с, Нэлиор доложил мне, что ты одумалась. Рад, очень рад. Через месяц сыграем свадьбу и...

Слуга отодвигает большое деревянное кресло с высокой спинкой, похожее на трон, и Его Величество усаживается за стол. Не могу не признать, что мой "отец" высок и статен, именно таким я его себе и представляла. Седые волосы прикрывают уши, а ясные карие глаза сверкают, будто спелые вишни в погожий денек. Король так и лучится от удовольствия — наверное, принцесса Миалира ему все нервы вытрепала, отказавшись выходить замуж. А мой новый питомец уже подобрался к моей тарелке и явно высматривает, чем бы полакомиться. Нэлиор придвигает ко мне розетку с чищеным орехом. Эх, даже жаль немного, что придется уезжать, — я глажу мягкую шерстку, чувствуя, как в мою ладонь тычется крохотный прохладный носик... И хомячки еще — на кого я весь этот зверинец оставлю?

— Мне... — от страха и смущения я едва пищу. Так, с этим надо кончать! — Вчера во сне мне явилась матушка. Она была...

Я на секунду замолкаю и пытаюсь придумать, что врать дальше.

— Она стояла возле нашего замка, только он весь был объят огнем. И лес, и горы — все полыхало. И она сказала мне: "Ты, доченька, можешь спасти все, что нам дорого. Не упрямься!". И я подумала... раз даже матушка...

Вот будет засада, если возле дворца нет ни гор, ни лесов...

— Ты все верно решила, девочка, — благодушно провозглашает король. — А то, что ты для начала хочешь осмотреться и попробовать этих принцев на зубок — тоже дело! Настоящая дочь своего отца! Ничего не принимай на веру! Особенно намалеванные сладкие мордашки и обещания сложить к твоим ногам сердце, голову и все остальное в придачу! На некоторых посмотришь — а головы-то и нет. А вместо нее — кочан капусты, чтоб было на чем шляпу носить.

Боевой дед, ничего не скажешь! Самое главное, что он готов отпустить меня в путешествие. Дальше он что-то говорит про достойных спутников, но я, ошалев от счастья, что меня не разоблачили, толком не слушаю. А еще я смотрю на стол... Нет, понятно, что он накрыт белой скатертью с вышитыми золотом гербами. И кубки, и тарелки с позолотой. Не в корпоративной столовой, так что нечего пялиться, Женечка! Но вот еда, которую передо мной выставил слуга... Боже, где моя глазунья? Где чашечка кофе и йогурт? Передо мной громоздится настоящий Эверест из пирожных. На другом блюде — густо посыпанные сахаром крендели. От аромата булочек и плюшек голова идет кругом. И каждая так и просит: "Съешь меня, съешь!". Ага, я тебя съем, а потом не в одно платье не влезу! Или они решили меня перед дальней дорогой на убой накормить?

Чувствую, как Нэлиор очень осторожно придавливает мыском сапога мою туфельку. Оборачиваюсь, а он шепчет одними губами: "Миалира — жуткая сладкоежка! Кушайте, а то все решат, что вы заболели!". И я беру с блюда первое пирожное. Похоже на лодочку из песочного теста, выше бортов груженую сливками и засахаренными фруктами. Хорошо, что розовый бельчонок приходит мне на помощь: в его лапках уже зажата крупная ягода, покрытая сахарной глазурью.

***

— А что же мой сын? Опять занедужил?

Король, оторвавшись от поглощения пищи (если Миалира сладкоежка, то это у нее точно наследственное!), внезапно обращается к Нэлиору. Маг вскакивает, отвешивает поклон — даже побледнел от страха. Неужели Его Величество грозен в гневе? Но мама всегда говорила, что сладкое любят добрые люди. А еще... король сказал "мой сын"? Так какого же черта... какого же черта этот цирк с портретами, если в королевстве имеется наследник?

— Его Высочество покорнейше просит простить его. Вечером он засиделся над книгами и не заметил, как занялся рассвет.

— Вот же бедовая головушка! — иронично замечает Его Величество, как-то уж очень ехидно поглядывая на мага. — После усердных занятий ему бы стоило подкрепить свои силы.

— Его Высочество всенепременно... — я чувствую, что Нэлиор кипятится, только вот не пойму, отчего. Покрывает принца?

— О, он всенепременно завтра же явится к трапезе, как только его сестра отбудет к соседям, так? Помашет ей с балкона и вернется к своим штудиям?

Король явно пытается задеть Нэлиора, и мне даже немного жаль королевского мага. Хотя... а кто меня выкрал? А теперь оказывается, что мне еще и отдуваться за "братца", который просиживает штаны в библиотеке и в ус себе не дует!

— Прошу простить меня, — елейно спрашиваю я, — но не будет ли женитьба моего брата наилучшим выходом для королевства?

— Кхам...

Лицо короля багровеет, а слуга уже усердно колотит его по спине — кажется, от моих слов бедняга подавился от возмущения.

Глава 12. Таинственный принц

— Ваше Величество! Ваше Величество!

Нэлиор всполошился, вскочил и теперь совершает над головой короля какие-то пассы — вероятно, боится, что властитель Арлиона умрет нелепейшим образом прямо за завтраком. Кровь отливает от мясистых щек "отца", он быстро втягивает воздух, пытается продышаться, и до меня долетают пока что неясные звуки — он силится что-то сказать. "Риа... Риан... ира"... Что бы это могло означать? Чье-то имя? Но Нэлиор уже склоняется к королю, что-то быстро шепчет тому на ухо.

— Отец, как вы?

Я как хорошая дочь тоже усиленно демонстрирую озабоченность. Королю явно ничего не угрожает, он делает большой глоток шиповникового отвара, которым нас тут потчуют вместо чая, кивает мне, мол, все в порядке, дочь. И никаких имен больше не произносит. Ну а мне ужасно любопытно, но спрашивать же не станешь. Я для всех Миалира, мне положено быть в курсе семейных секретов. Но вот брат, о котором обходительный Нэлиор как-то позабыл меня предупредить, не дает мне покоя. Брат, мужчина, наследник... Моя бабушка всегда назидательно повторяла: сын жену в семью приводит, а дочь уходит в чужую. То есть от мужика в семье прибыль, а от женщины — убыль. И что-то в таком духе я и умудряюсь пропищать. Про благо королевства, про то, что мой будущий муж, вполне возможно, посмеет претендовать на арлионский престол.

— Опять ты за свое, — ворчит Его Величество. — А я уж и вправду поверил, что одумалась.

— Нет-нет, отец, я буду верна своему слову!

Предстоящее путешествие кажется мне очень заманчивым, ведь я почти уверена, что без труда сумею забраковать всех претендентов на мою руку и сердце и убедить в этом своих спутников и "домочадцев". Или, как это нередко случается, принцы окажутся не так плохи, и я выберу себе мужа. Или даже смогу как-то помирить все королевства — чудеса случаются. Раз уж отпускать меня отсюда никто не собирается, будем продуктивно работать, как всегда требовал главред... Как там он вечно говорил? «Умираешь и хочешь отгул? Пиши материал про загробную жизнь! Ничего не происходит? Пойди и найди материал, новости под ногами валяются». А у меня здесь ни главреда, который ест мозг, ни сроков. Только расследование в свое удовольствие.

Удивительно, но всего за одну ночь и редакция, и домашние дела, и неурядицы как-то забылись...

— Вот и славно, — король лакомится плюшками, отламывает изрядные куски для розовой белки и вновь выглядит довольным жизнью. — Нет ведь у соседей подходящих девиц на выданье. Гримирд в Гроаме, Данлер в Нимабе, братья у них младшие имеются...

— Постойте! — Нет, вот кто-то словно тянет меня за язык! — А Элерий из Артора? Он даже на портрете с медальоном сестры изображен. Я ее, правда, не разглядела совсем.

— И слава богам, что не разглядела! — посмеивается король. — Здоровущая баба, ей бы в гвардии служить! Элерий-то против нее — сущий цыпленок. Вот никто сватов и не шлет. Мне докладывали: паровоз у них диковинный сам по железным полозьям бегает — так она его чуть ли не своими руками строила!

— Нет-нет, принцесса Илисса нам совсем не подходит, — ага, и придворный маг свои пять копеек вставил! — Его Высочество человек образованный, утонченный, с изысканным вкусом...

Его Величество скептически оглядывает Нэлиора и что-то бурчит себе под нос.

Нет, тут что-то не так... В свое время я кучу книг по истории перечитала. И немало видела портретов принцесс и принцев, а также прочих самодержцев. Некоторые страшны, как смертный грех — и ничего, по пять раз женились, детишек плодили. Да если ты наследница, то будь ты хоть рябая и кривая, замуж позовут. И не один раз. Еще и муж красавчик достанется, хотя, конечно, гулять будет направо и налево. Так он и от красавицы будет гулять — такая уж у них тяжкая королевская доля.

Значит, дело в самом арлионском принце, в "братце", о котором мне почему-то ни слова не сказали. И Нэлиор его защищает... Что за манера такая — не выйти к семейному завтраку? Отец — душка, не тиран, не деспот... Почему-то представляю себе еще одно неземное создание вроде принца Данлера. Принц в трудах, что-то штудирует по ночам... Наверняка тоже маг, как и сбежавшая сестрица.

А вдруг он на самом деле болен? И книги — его единственная отрада? Этакий печальный юноша со впалой грудью и нездоровым румянцем на мучнистых щеках. И стесняется себя самого, такого нелепого и бессильного? Точно, бессильного! Может быть, он как раз по этой части того... ну... детей иметь не может. Или скорбен головушкой? А я тут лезу с расспросами? Нет, я не спрашиваю напрямик, но точно пытаюсь вытащить на свет какую-то семейную тайну. Так, пока остановимся и перегруппируем силы: нет ничего тайного, что не стало бы явным! Клещами из Нэлиора правду вытяну. Или из кого-нибудь другого, кто поболтливее.

И рано или поздно я же увижу этого загадочного принца, даже если он, ссылаясь на ученые занятия, не выйдет меня проводить. Да нет, наверное, все же болен, раз Нэлиор не поленился вытащить меня сюда из другого мира.

...Бельчонок, которого в этом мире называют "параниусом", беззаботно скачет между тарелками и кубками, я, позабыв про диету и фигуру, незаметно сметаю со стола уже третью розетку взбитых сливок. А королевский маг отчего-то насупился, даже чуть отодвинулся от стола. Сидит и молчит, даже руки на коленях сцепил. Как будто его кто-то обидел. Я как раз придумываю, как бы его разговорить, как вдруг за дверями малой столовой раздается страшный грохот. Что-то трещит, валится и катится со звоном по плитам пола, потом кто-то поминает демонов, демониц, их хвосты и прочие пикантные места.

Я вжимаюсь в спинку кресла: быть может, я уже опоздала со своим согласием на брак и к нам ломится орда скелетов и оборотней на пышущем огнем паровозе?

— Его Величество... Его Величество... — голос стражника кажется комариным писком.

— Мо-о-лчать! — раздается за дверью громовой голос. — Звали нас, слышишь ты, дурень?! Отворяй!

Глава 13. Надежные спутники

Грохот затихает, едва Нэлиор распахивает дверь и мы оказываемся в коридоре. Король за нами не побежал, даже с места не сдвинулся. Оглядываюсь — сидит и разделывается с очередной корзинкой с синим муссом. И лицо такое умиротворенное и мечтательное… Как будто в замке каждую минуту что-то шумит так, что думаешь, что пришел конец света и откусил половину дворца, а теперь с хрустом грызет балки! Вероятно, у них такое все время. Мне же говорили, что Нэлиор постоянно накладывает проклятия… были еще пляшущие клопы, нет, воющие... Как его только не выгнали взашей за эти проделки!

Вот и виновники адского шума прямо перед входом в столовую — те самые вчерашние стражники! Высоченный гигант ростом под два с лишним метра и худенькая девушка. Судя по вмятинам на паркете и щепкам, с них только что свалились неснимаемые доспехи. Громила наклоняет голову, и шлем катится по полу, подпрыгивает, ударяется о стены и лязгает. Розовый бельчонок едва успевает увернуться и с писком взбирается на плечо Нэлиора.

— Слушай, а зачем грохочущие чары? Я чуть не оглохла! — подбоченивается девушка и сверкает ярко-зелеными глазами из-под черной челки.

— Если бы вы не пытались снять заклятие, ничего бы не было, — спокойно отзывается маг. — Просто я вам подложил неправильное заклинание…

— Так я и знал, — обреченно отзывается гигант. — Говорил же, что очень просто все, не станет он так просто разбрасываться книжками прямо рядом с нашим постом.

Они удивительно похожи внешне, если отбросить рост. Одинаковые прямые носы, лукавые искорки в изумрудных глазах, тот же контур губ. Наверное, брат и сестра.

— Да, я сглупила, — легко соглашается девушка. — В следующий раз послушаю тебя.

— В следующий раз? — иронично переспрашивает Нэлиор. — Я надеялся, его не будет…

— Я… мы тоже, — громила переминается с ноги на ногу. — Нам не стоило тебя оскорблять и подвергать опасности, мы просим прощения. Представляю, что на твоем месте сделал бы настоящий маг.

Вообще интересные у них порядки… Двое стражников запросто разговаривают с королевским магом и называют его ненастоящим… Постою и послушаю, раз меня не замечают. Иногда наблюдать выгоднее, чем лезть с расспросами.

Девушка добавляет:

— Но мы же спасли твое вы… высокомерное упрямство от этой трехголовой и тысячерукой гидры, ты это не забыл? Пусть и нечаянно ее призвали…

— Если бы забыл, то вас бы тут не стояло, — хмыкает Нэлиор.

— В лучшем случае нас лежало бы, кучкой пепла, — фыркает девушка. — Полной раскаяния кучкой.

— Кстати, о гидрах, — маг, отсмеявшись, оборачивается ко мне. — Эти люди, Ваше Высочество Миалира, будут вам отличными спутниками в вашем путешествии по сопредельным королевствам. Шэвиор и Диалия так же обожают авантюры, достаточно умны, на них можно положиться…

— Что-то мне не кажется, что они умны, раз попались под ваше заклятие, — тихо замечаю я, но Диалия слышит и возражает:

— Так это же мы попались Его Высокомудрию, а не какому-то дворовому фокуснику. Тот бы нас ни за что не догнал…

Шэвиор согласно кивает и бурчит:

— Или живым бы не ушел, если бы догнал.

Но я не сдаюсь:

— А принцессе в вашем мире прилично путешествовать с двумя какими-то стражниками? Которые, правда, могут натворить дел едва ли не в покоях королевского мага.

Нэлиор пожимает плечами:

— Вы же сами понимаете, что они не простые стражники. Представляю вам герцога и герцогиню Нилома, опекуном которых до их совершеннолетия являлся король.

— Можно без реверансов и церемоний? — ворчит Диалия и делает страшные глаза.

Бельчонок на плече Нэлиора становится зеленым и тычется ему в ухо, дрожа до кончика хвоста, Нэлиор прикусывает губу, а Шэвиор смотрит на него с укором исподлобья. Наверное, этого взгляда бельчонок и испугался.

Диалия точно недовольна тем, как их представил маг. Ну да, если подумать, то они давно живут во дворце, значит, видели принцессу Миалиру. Но некогда думать, надо мне как-то разрядить обстановку… Пусть уверятся, что я ничего не заметила.

— Конечно, какие церемонии? Я по ним точно не скучаю, — восклицаю я. — Нам и так есть что обсудить. Где бы нам устроиться?

— Значит, решено? Вас устраивает такая компания? — неуверенно интересуется Нэлиор и гладит бельчонка.

—Вполне.

Как будто я могу выбрать себе хоть кого-то сама! Я никого не знаю, мне что Шэвиор и Диалия, что тролль с дубиной и лукавая нимфа — одно и то же. Да если бы мне даже лешего предложили — я бы не смогла отказаться. Откуда я знаю, может, в их мире он тоже король или принц… Ой, про принцев сейчас не надо думать, а то накаркаю — и будут все лешими как на подбор… Или водяными…

Нэлиор облегченно вздыхает и склоняет голову:

— Хорошо, я пришлю вам еще мага, которому доверяю как самому себе.

— Не лучшая рекомендация, — хихикает Диалия и объясняет мне: — Если никому не доверяешь, то отвратная.

Маг отмахивается от нее:

— Себе я верю, — оборачивается он ко мне: — Вас проводят в малую гостиную, там сможете поговорить без помех. Через полчаса пришлю к вам Лэксира.

Шэвиор недовольно крякает, и я спрашиваю:

— Ты его не любишь? Тогда я против.

На меня все смотрят как громом пораженные, приходится объясняться:

— В команде, решающей какие-то задачи, не должно быть конфликтов, иначе она будет… ну как свора блохастых собак, которые гонят зверя на охоте, но постоянно отвлекаются на кусающих их блох. Любой зверь если и умрет, то только от смеха, и если обернется.

Далия смеется:

— Даже не знаю, что мне больше нравится — сравнение наших окрестных принцев со зверем или нас с блохастыми псами. Здорово ты умеешь. А насчет Лэксира не волнуйся — он наш друг детства, Шэвиор просто немного удивился.

— А мне показалось, разозлился.

— Нет, у него просто всегда такое лицо, как будто он сейчас порвет всех на маленькие кусочки. Очень полезно при всяких проделках. Вот когда мы с ним и Лэксиром забрались в амбары одного купца, и нас окружили дикие варты, Шэв на них только посмотрел, хотя и дрожал от страха — и они поджали свои змеиные хвосты и заскулили.

Я позволяю увлечь меня в малую гостиную, Шэвиор топает сзади, иногда подтверждает слова сестры коротким угуканьем, а Диалия развлекает меня рассказами об их детских проделках, когда мы усаживаемся в мягкие кресла вокруг овального стола.

— А зачем вы залезли в амбар? — спрашиваю я.

— Посмотреть на вартов хотели, — беззаботно машет рукой Диалия. — Только этот купец держал их для охраны. Точнее, Лэксир хотел…

— Так он же маг?

— Ну не станет же он убивать ни в чем не повинных зверей? — фыркает она. — А других заклинаний он тогда не знал, мальчишки вечно сначала мечтают о войне…

— Неправда, — перебивает ее очень знакомый мне голос. — Я просто не успел придумать нормальное заклинание, Шэв их уже разогнал.

Я оборачиваюсь к вошедшему и выдавливаю с изумлением:

— Вы что, здесь все братья?

Глава 14. Зловещая пророчица

— Или сестры!

Диалия приобнимает гиганта за плечи. Но между ней и братом даже близко нет такого сходства, как между Лэксиром и Нэлиором. Лэксир походит на королевского мага будто близнец. Близнец, который назло братцу перекрасил волосы, чтобы хоть чем-то отличаться. Забранные в хвост светлые слегка вьющиеся патлы поразительно контрастируют с лучистыми карими глазами. Кажется, он готов вот-вот рассмеяться, глядя на мою изумленную мордашку. А черты лица у него как будто бы чуть мягче: округлый подбородок, пшеничные брови. Наверное, из-за этого в нем и нет той резкости, которая присутствует в лице Нэлиора.

— Так как, Ваше Высочество, вы не передумали? Наслышан от королевского мага о вашем плане!

— Смелость города берет, — парирую я. И невинно улыбаюсь, хотя мне так и хочется его подколоть. А вот отчего — кто же меня разберет?

— Так вы и вправду братья?

— Не совсем, — Лэксир падает на кушетку рядом с Далией и закидывает руки за голову. Уверена: предстоящее путешествие его очень веселит. — Но почти. То ли он мне двоюродный дядька, то ли я ему. Запутались уже. Королевство-то у нас маленькое, все семьи друг другу родня.

И тут вдруг до меня доходит одна простая вещь: а ведь Шэвиор, Диалия и Лэксир, которых королевский маг назначил мне в спутники, прекрасно понимают, что я никакая не принцесса. Нэлиор представил мне юных герцога и герцогиню, а ведь Миалира точно росла с ними вместе. И эта милая парочка всю ночь разыгрывала для меня стражников... Действительно, разве настоящую Миалиру посмели бы запереть на ночь в ее собственных покоях?

А раз все про меня все знают, глупо притворяться Ее Высочеством. И я задаю вопрос, который так и вертелся у меня на языке за завтраком. Это перед королем я должна была вжиться в свою непростую роль, а перед этой честной компанией и играть ничего не надо — все они сообщники Нэлиора. Может быть, все вместе мне платье и брошь подбрасывали. Или беглянку искали... Но теперь попались, голубчики! Будет вам принцесса, и вам, дорогуши, придется меня слушаться. И прихоти мои исполнять. Хотя... нет, вредничать я точно не стану!

— Мне почудилось, — светски начинаю я, — Его Величество за столом произнес какое-то имя. Риа... Рианира. Или же мне показалось?

Честная троица переглядывается, ага, Лэксир Диалию даже локтем в бок толкает. Мол, не болтай! Ну что за детский сад?!

— Кто она? — толкайся не толкайся, но вы мне сейчас все выложите. — Бывшая зазноба принца? Обиженная родственница? Сварливая троюродная бабка Его Величества? Злая ведьма, наконец?

— Злая ведьма, наверное, — вздыхает Диалия, бросив взгляд на Лэксира. — Злющая-презлющая.

— Мешает в котле варево из летучих мышей и жаб? Летает в ступе и машет помелом? Похищает младенцев?

— Нет, вроде такого за ней не водится, — неуверенно басит Шэвиор. — Хотя... кто ее разберет? Может быть, и варит что-нибудь. Но не летает. И младенцев не трогает.

— Понимаете, Ваше Высочество, — серьезно говорит Лэксир, — она кто-то вроде провидицы. Или пророчицы.

— И что же в ней такого страшного, раз король едва не подавился пирожным, едва про нее вспомнил? — наседаю я на честную компанию.

— Она... — ага, Лэксир хмурится: не особо-то ему приятно рассказывать про Рианиру. — Пророки и провидицы — они ведь какие? Привидится им что-нибудь...

— Ага, непременно гадкое и ужасное, — вставляет Диалия. — Что тебя молнией ударит или потолок в спальне обвалится. И она давай про это всем докладывать. "Не выезжай, мол, нынче из дома — лошадь понесет, в болото сбросит". Оттого-то принц наш ее и невзлюбил. И она...

— Полно, Диалия, — неожиданно резко обрывает ее Лэксир. — Его Высочество относится к ней с должным почтением. Как и она к нему.

Так, ясно: Рианира для них — тема болезненная. Принц с ней не ладит, а вот Миалира? Принцесса же сильный маг, должна уважать чужое искусство. Или они соперничают из-за чего-то? Что ж, попытаемся еще что-нибудь выспросить.

— Ну и что такого в пророчестве про лошадь? Посидишь дома денек и целее будешь.

— Так пока пророчество не произнесено, оно — ничто, дым, — вразумляет меня Лэксир. — А как только его услышит тот, о ком оно — жди беды. Сбудется всенепременно. Поэтому мы Рианиру и сторонимся. Лучше ей вообще на глаза не попадаться.

Ну... все может быть. С одной стороны, меньше знаешь — крепче спишь. С другой — а ну как Рианира от беды может спасти? Мост рухнет — не едем на мост. Лошадь понесет — идем пешком. Странные у них тут суеверия...

— У нас мало времени, Ваше Высочество, — напоминает мне Лэксир. — Нам бы собраться по-быстрому — и в дорогу. Как раз успеем на большой праздник в Арторе.

— Праздник?

— Точно! — подтверждает Лэксир, а улыбка у него такая открытая... Как солнышко. — Раньше просто осенняя ярмарка была, а теперь они там свои изобретения выставляют. И самому искусному мастеру положена награда от Его Величества короля Артора. Толпа, зеваки — принц Элерий там наверняка будет. Как только нам к нему поближе подобраться?

И Лэксир хитро так на меня поглядывает. Нэлиор ему, что ли, разболтал, как я вчера про журналистские расследования соловьем заливалась? До любого можно добраться, если знать подход! Хвастунишка ты, Женька! К поэтам и художникам — к ним и подбираться не надо, особенно если у тебя удостоверение корреспондента крупнейшего новостного портала. "Здрасьте, я представляю отдел культуры, бла-бла-бла!". И в ответ тебе тоже бла-бла-бла, только записывать успевай. А тут — целый принц! Да и вообще, разнюхивать про него хоть что-то явно запрещено их законами.

— Та-а-к, — тяну я, — а сама пытаюсь выглядеть такой всезнающей и умудренной опытом, — вот что...

Праздник, толпа, зеваки... — да это же проще простого!

— Вот что мы сделаем! — Я придвигаю стул поближе к кушетке и чувствую себя настоящей заговорщицей. — Приедем туда как гости. Ты, Диалия, — знатная дама. Шэвиор — великий воин и твой телохранитель. А я состою при нем оруженосцем. Лэксир — маг, оберегающий всю нашу компанию. Идет?

Диалия только открывает рот, чтобы возразить: наверняка сейчас скажет, что, раз я принцесса, то мне и изображать важную гостью. Но в этот момент раздается негромкий стук в дверь. Тук-тук, пауза и еще тук-тук-тук. Лэксир проворно встает и выскакивает в коридор, вполголоса шепчется с кем-то, но слов не разобрать. А потом оборачивается к нам — бледный, встревоженный и растерянный.

— Быстро уходим отсюда. Эта ведьма как чует, что что-то затевается. Рианира требует встречи с Его Величеством. С минуты на минуту будет здесь.

Я и пикнуть не успеваю, а Диалия уже хватает меня за руку и тащит за собой. И мы припускаем так, как будто за нами гонится дракон. Я с трудом сохраняю равновесие на высоких каблуках. Нет, бег на шпильках — точно не моя любимая олимпийская дисциплина! Мы оказываемся на лестнице, где я пару часов назад изучала "свой" портрет, меня волокут дальше — и все-таки оскальзываюсь на навощенном паркете. Господи, держите меня, сейчас будет большой бамс!

В попытке спастись я хватаюсь за какую-то тряпку и только в последний момент соображаю, что это бархат, скрывающий другой портрет. Ткань падает на пол, а вот я больше никуда не падаю — меня к полу словно гвоздями приколотили. Мамочки! Прямо на моих глазах краски на холсте начинают расплываться, лицо нарисованного мужчины превращается в лиловую воронку, из которой прямо ко мне тянется извивающийся хоботок! То, что мгновение назад еще было руками, преображается в клешни, заканчивающиеся острыми изогнутыми когтями. Они уже скребут раму, чудовище, которое я разбудила своей неосторожностью, вот-вот вырвется на волю и набросится на меня!

Я пячусь назад: шаг, еще один... И упираюсь спиной в какую-то опору. В этот миг страшилище издает утробный замогильный вой. Только бы оказаться подальше отсюда! И я, презрев все преграды, переваливаюсь через перила лестницы.

И лечу вниз.

Глава 15. Чудесное спасение

Я зажмуриваюсь и жду удара: там, внизу, вроде мягкий ковер, но он не спасет. Глупо-то как… сейчас разобьюсь, потому что испугалась портретов на стене. И никаких тебе расследований и принцев, Женя! Нет, может, если они тут такие маги, тебя вылечат. На крайний случай, некромант тоже имеется за границей, вот и познакомимся… Или полежу в гипсе и разберусь с этим принцем, который скорбный головой…

Почему я так долго падаю?! И уже… да, я лечу вверх, как перышко, планирую, а не камнем стремлюсь к земле. Что за чертовщина?

Открываю глаза, вижу чужие руки у себя на талии. Красивые, надо признать, у меня всегда была слабость к таким кистям — не по-женски изящным, а по-мужски… Женя, перестань тормозить в кризисной ситуации! Ступор — нормальная реакция, но не вечно же в нем находиться! Еще восхитись формой овальных ногтей и силой этих узких ладоней. И нежностью, ага, ты бы стиснула падающего так, что ребра бы переломала.

— Я же предупреждал! — шипит кто-то над ухом как разъяренная гадюка. — Здесь на каждом шагу опасности.

Становится понятнее. Лэксир же тоже королевский маг, он, наверное, привык ко всяким происшествиям. Может, у них каждый день отсюда падают любители живописи. Ему надоело их ловить. Ну коврик бы постелили потолще, спортивный мат, Эверест из спортивных матов…

Но как же я отвратительно медленно соображаю! Что-то надо делать! А не стоять на подгибающихся ногах и бояться ступить хотя бы шаг. Диалия удерживает меня за плечи, шепчет что-то успокаивающее. И сама бледная как смерть. Похожа на так напугавшие меня портреты. Ах, они уже снова задернуты бархатом!

— Подождите, сейчас станет лучше, — дрогнувшим голосом произносит Лэксир.

Меня обволакивает облако прохлады, я вдыхаю поглубже и… оглушительно чихаю.

Горло горит, как будто я съела десять перцев, из глаз льются слезы, но в голове проясняется. И то хлеб.

— Чеснок зачем? — спрашиваю горящими губами. — Я не вампир.

— Ну да, вампир бы умер, — серьезно отвечает Лэксир, он уже отошел от меня и изучает нижний этаж. — А так это единственное средство быстро привести в чувство, которое я знаю.

— Потрясающий метод, как и ваша живопись. Скажите, кто так изуродовал эти картины? И зачем? Или Его Величество всегда так выглядит, а сегодня заболел и стал похож на человека? — спрашиваю я и фыркаю от смеха.

Вот был бы замечательный сказочный репортаж — королевское семейство чудовищ, расколдовать которых могу только я!

— Нет, это принц… — начинает Далия и запинается.

— Принц чудовище? — уточняю я.

Все интереснее и интереснее, как будто чувствую сенсацию.

Лэксир кашляет и даже краснеет, а Далия тараторит:

— Нет, он всего лишь вчера наслушался от Нэлиора про реставрацию картин, решил попробовать, но как-то плохо получилось, я сама перепугалась, ему сил магических не хватило или воображения, он вообще не очень умеет придумывать новое. А как что придумает, то хоть стой, хоть падай…

Обидно, что не такое таинственное объяснение, как мне хотелось, но, похоже, достоверное.

— Тихо, — предостерегает Лэксир.

На ковре, на который я сегодня не упала, появляется Шэвиор и начинает беззвучно подниматься к нам. Не ожидала от такого громилы кошачьей грации.

— Рианира здесь, — шепчет Диалия. — Мы не должны с нею встретиться.

Ах да, а чего мы тут замерли? Любопытно, конечно, увидеть эту страшную пророчицу, но она сейчас не главное. Трогаю Лэксира за рукав:

— Куда пойдем? Показывайте путь.

— Вы — в ваши покои, там переоденетесь, одежда приготовлена. Через десять минут мы к вам придем. И отправимся в Артор, как и собирались.

Он предлагает мне опереться на его руку, и я соглашаюсь. Так удобнее шепотом язвить, пока мы тихо приближаемся к комнате принцессы:

— Отлично, десять минут на сборы! Вы разве не знаете, что настоящей женщине нужно как минимум часа два, а то она обязательно что-то забудет! Тогда сколько нужно коронованной особе? Это прямо нарушение этикета.

— Вам нечего забывать, все необходимое можно раздобыть на месте.

— Маг вместо чемодана — удобно. Только мага надо кормить, а чемодан нет.

— Удобно — не то слово. И маг может прокормиться сам, — шипит он и открывает мне дверь. — А в чемоданы или сумки иногда залезают сумкоеды и утаскивают их в свои норы. Мага никто не утащит.

Так, шуток он не понимает или только делает вид. Потом разберемся. Может, у меня шутки не очень хороши после такого потрясения. А вот что я могу забыть из нужного? Точно, у меня из всей «собственности» — только хомячки. Беру листик с ними — они спят, подъев половину ручья-бездны. Положу их в карман длинной куртки то ли из кожи, то ли еще чего-то. Кожа не бывает такой податливой.

Еще у меня есть бельчонок, но его куда-то утащил Нэлиор… Тогда он за ним и присмотрит, наверное.

Значит, остается лишь одеться. Удивительный здесь все же мир — вроде магия, сословия, почти средние века, если верить тому, что я увидела. Но такое впечатление, что он развивался вместе с моим, поэтому здесь все намного удобнее, чем ожидалось. Ванная наливается сама, а не ведрами, как я выяснила еще утром. Одежда удобнее, садится по фигуре. Да даже нижнее белье есть! Вот не разбогатеть мне здесь, изобретя панталоны или бюстгальтер. Но еще посмотрим, конечно. Богатеть — не моя цель. Мне надо замуж ради спасения державы.

Легкие черные брюки приятно касаются ног, как нескользкий шелк, но они значительно прочнее, серая рубашка как будто на меня шилась… И вышивка на круглом отложном воротнике и плечах просто чудесная…

— Вы готовы? — раздается из-за двери.

Отрываюсь от зеркала, хватаю в охапку куртку и отзываюсь:

— Да! Заходите.

Лэксир и остальные мои спутники появляются сразу же, маг чертит на полу круг, и весь диск начинает светиться светло-голубым.

Первой на эту площадку ступает Далия и тут же исчезает, за ней — Шэвиор. Лэксир выжидающе смотрит на меня и подхватывает на плечо неизвестно откуда появившегося бельчонка:

— Давайте пойдем вместе? Так, наверное, будет не страшно…

Вот еще, сегодня меня уже один раз успокаивали по глупейшему поводу. А ведь я, если подумать, должна возглавлять эту группу… Хорошо же они будут меня слушаться, если я все время боюсь.

— Нет, я сама справлюсь! — делаю шаг и как будто проваливаюсь в бездну.

Оказываюсь на твердой земле, жмурюсь от яркого света, кое-как приоткрываю веки и понимаю, что совершила ошибку. Потому что единственное, что мне хочется — да-да, бежать прочь. А кто бы не захотел, если он стоит на круглой освещенной прожекторами площадке, а над ним высится нагромождение шестеренок, трубок и выпуклых линз? Шестеренки скрипят, между ними я вроде как вижу дула, это те трубки, которые не плюются паром и смотрят прямо на нас. Точно дула, вот и пулеметные ленты рядом с ними… Из каждой огромной линзы выглядывает по глазу… Чувствую себя как червячок под микроскопом, но усилием воли никуда не бегу. Только цепляюсь за руку Лэксира, который появляется рядом.

А это «чудо технической мысли» еще и щелкает затвором и спрашивает:

— Назовите цель вашего посещения королевства Артор.

Глава 16. Механические чудовища

Механическое чудовище пошатывается напротив на длинных паучьих ногах, но никто из моих спутников почему-то не паникует. Наверное, они привыкли к такому зрелищу: помесь сотни микроскопов с десятком пулеметов и ржавыми железками.

Диалия спокойно отвечает, выступив немного вперед:

— Диалия, герцогиня Нилома, с тремя спутниками. Цель визита — посещение праздника Урожая.

Монстр скрипит, где-то в глубине раздается стук железного люка, и по выдвинувшейся лестнице к нам спускается молодой рыжеволосый стражник, удивленно смотрит на нас:

— То есть вы заклинаниями швыряться не будете? Ваши обычно как видят это, все время так и норовят запустить огненным шаром или молнией. Для них и поставили такую груду ненужных железок, а не стандартный регистратор. Его воплями на ультразвуке можно повредить. А дамы иногда кричат…

Из недр механического чудовища выезжает нечто похожее на тостер на колесиках и с глазами. Ну я бы тоже на месте магов была неспокойна, особенно если милый тостер с голубыми глазками вдруг протягивает ко мне десятки гибких трубок. На конце каждой — тонкая и острая игла. И все они угрожающе блестят. Как будто королевство Артор — вотчина вампиров и на границе положено сдать им всю кровь, что у тебя есть…

Лэксир отзывается:

— Наша магия плохо влияет на ваши приборы, и ее использование в пределах Артора… крайне нежелательно, — он прикасается к острию одной из игл, и она тут же с шипением ныряет внутрь регистратора.

Как это так? Магия, которой, по словам Нэлиора, стремятся обладать все, здесь вне закона, и ее нельзя применять? Зачем тогда королевству Артор нападать и забирать себе лигерн? Разве чтобы устранить угрозу для своих механизмов? Все интереснее и интереснее…

Я даже не чувствую укол, так я задумалась. Или эта игла действительно такая тонкая?

— Использовать ваш лигерн запрещено, — перебивает охранник. — Кроме чрезвычайных случаев, которые вы будете обязаны объяснить Службе неприкосновенности роботов. И будете либо оштрафованы, либо выдворены из страны, если ваши объяснения признают ничтожными.

— Мы знаем, — говорит Лэксир, закатывая глаза.

Из регистратора выезжают четыре цветные ленточки, похожие на обрезки тесьмы: три красные и одна оранжевая. Стражник с подозрением смотрит на Лэксира и его кольцо, переводит взгляд на Шэвиора, морщит лоб:

— Впрочем, вам, как я понимаю, — он изучает символы на лентах, — вам можно делать что угодно, ваше положение обязывает вас отчитываться только перед королевской...

Диалия топает ногой:

— Нам это известно, сколько раз повторять. В ваших же архивах и на этих пропусках видно, что мы не в первый раз здесь. Когда мы сможем пройти? Если опоздаем на поезд, то придется ждать незнамо сколько…

— Стандартная процедура, — невозмутимо отвечает стражник. — А до поезда еще полчаса, вы точно успеете. Я должен еще…

— Сказать, что эти пропуска нам не следует терять, в случае потери обращаться в Службу охраны границ, хотя можем просто пройти процедуру регистрации при выезде, — заканчивает за него Диалия.

— Еще я обязан вас предупредить, что по пути к станции вы увидите огороженную территорию. За ограждение заходить запрещено ради вашей безопасности. Если нарушите указание — мы не несем ответственности за вашу жизнь.

Я вижу, как Диалия и Лэксир обмениваются заговорщическими взглядами. Им точно любопытно, что же там такое страшное… Мне тоже. С кем поведешься, от того и наберешься, наверное.

Стражник с поклоном передает Диалии ленты, нажимает на кнопку на одной из ног чудовища, и перед нами распахиваются огромные железные ворота, за которыми виден только густой лес. И через него ведет мощенная светлым камнем дорога.

А вдали — огромный круглый купол, он светится в свете трех лун… Постой, то есть у них уже ночь или поздний вечер? Наверное, ничего странного в этом нет — порталом мы могли преодолеть огромное расстояние.

— Как же тут здорово! — восклицает Диалия. — Помнишь, Шэв, какие тут водятся варты? Совсем ручные. Жаль, мы их не увидим, они там, у горы.

Она машет рукой в сторону, там за черными силуэтами елей высится черный хребет, припорошенный снегом.

Шэвиор нечленораздельно мычит, а я спрашиваю:

— Вы здесь часто бываете, да?

— Бывали, — отзывается Диалия, — здесь же у них заповедник. И когда мы пробрались на склад, чтобы вартов увидеть, Его Величество послал нас сюда. Мол, хотели посмотреть — смотрите в свое удовольствие, еще чешите и кормите по расписанию… И не только вартов, но и всякую живность. Огнедышащих змеев тоже чешите, прокормятся они сами валежником.

— Ага, ужасно было, — смеется Лэксир. — Ужасно интересно. И немного неловко. Королю надо было показать, как мы страдаем и осознаем ошибки. Гений воспитания же. А как показать, если хочешь остаться там подольше?

— Просто — не выказать раскаяния? — предполагаю я.

— Ну да, но когда мы не выказали его второй месяц подряд, он начал что-то подозревать… — фыркает Диалия и замирает рядом с железным забором в человеческий рост.

— Думаешь, надо посмотреть, что там? — спрашивает Лэксир.

— Не знаю, я же не командую тут, — она выразительно смотрит на меня.

Я пытаюсь не подать вида, что растеряна. Вот как тут решить, если понятия не имеешь о последствиях? Вдруг нас поймают и в наказание заставят выгуливать летающих муравьев? А если серьезно — то якобы принцесса полезла непойми куда… это может вызвать дипломатические осложнения. Но почему у меня об этом должна болеть голова? Это герцогиня Нилома со спутниками — она должна знать много больше меня. Если ей нестрашно нарушать запреты, то мне-то чего бояться? Да и отношения между королевствами не такие уж напряженные, если король отправлял сюда своих воспитанников. И ведут себя эти воспитанники так, как будто отношения не ухудшались.

— Давайте проголосуем, — предлагаю я. — Кто за то, чтобы полезть за забор, увидеть неизвестное и, вероятно, но не наверняка, получить штраф или выгуливать черепах до конца жизни и читать им сказки в том темпе, который им подходит?

— Черепах у них нет, — возражает Диалия и проводит пальчиком по символам на железном заборе. — Они там должны испытывать нового робота, какого-то наверченного, там и магия, и техника, все вместе… я хочу посмотреть.

— И я тоже за то, чтобы посмотреть, — вторит ей Лэксир и оборачивается ко мне: — Но твой голос все равно решающий.

Шэвиор только кивает. Бельчонок смотрит на меня с плеча Лэксира с непонятным выражением. Даже если зверек против, это ничего не определяет.

— Мой голос решающий, но ответственность — не только моя, — напоминаю я. — А то хорошо устроились — это не мы решили, это все она, то есть я. А мы послушались, сами ни в чем не виноваты…

— И в мыслях не было! — возмущенно говорит Диалия и даже отворачивается от ограды.

— Тогда давайте посмотрим, — подвожу я итог.

Вот чувствую, что ничем хорошим это не кончится, но любопытство сильнее всех доводов разума! Иногда приходится идти у него на поводу, если хочешь узнать что-то интересное.

Глава 17. Тебе надоели подвиги?

Забор мы не перелезаем, а перелетаем на воздушном облаке. Оно поднимает нас и отпускает с другой стороны, на полянку среди высоченных елей и сосен.

— А как же запрет колдовать? — спрашиваю я Лэксира.

Он пожимает плечами:

— Рядом ни одного робота или человека, чары никто не заметит.

— А если нас спросят, как мы здесь оказались? — не унимаюсь я.

— Ну, можем вырыть подземный ход для маскировки, это займет часа два, даже у Шэва. Или собрать лестницу из подручных материалов, — он хитро улыбается. — Или можем не попадаться.

— Ой, какие сложности. Да скажем, что зашли в калитку, вон она там, даже открыта, и стражник от нее отошел, тоже хочет посмотреть на эти испытания, — машет рукой Диалия в сторону калитки в двадцати метрах от нас. — Даже трое стражников, видите, они стоят на холме?

Да, они так увлечены чем-то, происходящим вдали, что даже не слышат нашу перепалку. Причем один из них, рыжеволосый, подозрительно похож на того, кто только что знакомил нас с правилами поведения в Арторе. Сбежал со своего поста, чтобы поглазеть? Да уж, событие, должно быть, эпохальное. Или дисциплина у них в армии хромает.

— Но лучше не попадаться, — говорю я. — А то их накажут за халатность, а они все же не виноваты.

— Не попадемся, — кивает Лэксир и аккуратно убирает в карман бельчонка, который так и норовит высунуть любопытный нос, ушки, глазки и все остальное, такое же любопытное. Даже протестующее пищит и цепляется лапками за ткань, но клапан на кармане мага крепкий и не открывается, как бельчонок ни пытается его открыть.

— Давайте подберемся поближе, — предлагает Лэксир и идет вперед, к освещенной белым светом площадке. — И стараемся не шуметь.

Мы неслышно идем за ним. Обидно, что я пару раз наступаю на хрустящие ветки, а Диалия в своем длинном платье и особенно огромный Шэвиор — нет. Как будто я очутилась в компании призраков!

— Это просто опыт, призраком для этого становиться не обязательно. Кстати, они шумят, некоторым так не везет, что они просят затычки в уши, чтоб не слышать свой вой или звон цепей. Беда в том, что ушей у них нет, — хмыкает Лэксир и берет меня под руку, призывая остановиться.

Мы стоим на том же холме, что и стражники. Только они — на широкой дороге, а мы — под прикрытием деревьев. Но нам и так все замечательно видно: действие происходит в низине, там стоит нечто гигантское на трех колесах и шести подпорках, снабженное огромными ножницами и извивающимися антеннами. Похоже на квадратную голову — посреди каждой грани круглый глаз, из ушей растут ножницы, вместо волос какие-то изогнутые тонкие железки

— Клуб робототехники плакал бы от зависти, потому что это точно попало бы на обложку, — шепчу я. — Их фантазии на такое впечатляющее чудо не хватило бы. Вид ошеломляет и вгоняет в ступор, хотя функции минимальные.

Писала я как-то заметку о выставке роботов, многим обидно было, что на иллюстрации оказался совсем ненужный, но самый милый — круглый шарик с большими глазами. Они загорались синим, если перед ним клали круглый объект и желтым — если объект был с гранями. Редактор выбирал фотографии, сказал, нужно либо ужасающее, чтобы глаз не отвести, либо вызывающее умиление. Ужасающего не было, были скучные, по его мнению, железки.

— Моей фантазии тоже не хватило бы, — фыркает Лэксир. — Но функции здесь оправданы. Чем их меньше, тем лучше. Этот должен срезать верхушки слишком высоких деревьев. Как я вижу, они пытаются по-другому использовать магию, не отдельно прицеплять заклятия к частям робота, а смешать магические формулы с паром. Здесь возможны сюрпризы.

— Накаркаешь, — тыкает его локтем Диалия.

Он вздыхает:

— Да нет, очевидно, что сейчас что-то пойдет не по плану. Они все чары одновременно смешали, сделали бы хотя бы контейнеры для них… А теперь робот просто сойдет с ума от перепутавшихся чар. Как они этого не видят? Пар же выходит неравномерно, а чары они дают одним потоком.

Сначала кажется, что он ошибся. Робот бодро едет к ближайшему высоченному дереву, срезает верхушку, аккуратно хватает ее тем, что я посчитала антеннами, кладет на землю. Вот и второй конус тоже ложится рядом, третий, четвертый. На пятом робот замирает, лязгает чем-то внутри и направляется к группе наблюдателей. Ножницы угрожающе щелкают над их головами. Наблюдатели пускаются врассыпную, но не тут-то было — их крепко хватают антенны-усики. Троим пленникам везет — их кладут на срезанные верхушки, а вот остальным, похоже, сейчас не повезет, их зачем-то вкладывают между лезвий ножниц… Вряд ли им сейчас сделают авторскую стрижку…

— Ди, Шэв, напомните мне, что с этого дня больше мы никуда не лезем просто посмотреть, — Лэксир как будто что-то бросает, воздух прорезает голубой диск. — Надоело.

Диск врезается в «антенны», они ломаются, и несостоявшиеся жертвы падают на землю. Робот отпускает остальных, обиженно скрипит и как будто озирается. Да, нет сомнений — он направляется прямо к нам. И слишком быстро направляется, как разогнавшийся гоночный болид.

— Тебе надоели подвиги? — хмыкает Шэвиор и обнажает сверкнувший меч, который висел у него в ножнах за спиной.

Диалия оттаскивает меня за спины наших спутников, но встает на цыпочки и с любопытством выглядывает из-за плеча Шэвиора, говоря:

— Нет, меч его не возьмет, вся надежда на Лэкса… Если только… Да, смотрите, можно перебить подачу пара к ножницам. Вот там…

Она подпрыгивает, бросает тонкий кинжал, лезвие втыкается в какую-то трубку, но робот только чуть-чуть замирает и ускоряется. И хватает ножницами троих стражников, так и стоявших на дороге. Все слишком быстро происходит, они не успели ничего понять.

Я нащупываю в кармане кольцо из лигерна — наверное, это крайний случай, когда я могу наколдовать что-то и разрушить робота.

— Не смей, убьешь всех нас, — бросает Лэксир.

— Так чего ты ждешь? — кричу я. — Стражники сейчас погибнут. Шэв не добежит вовремя…

— Вот этого, — робот поворачивается, и Лэксир швыряет еще один диск в помеченное Диалией крепление. — Я же сказал, у нас опыт, не волнуйся.

Ножницы отваливаются от корпуса и разжимаются, стражники освобождены, а робот… Он забывает про них и теперь нацеливается на нас. Его антенны превращаются в пилы, они врезаются в стволы прятавших нас деревьев.

— Котел здесь, точно, я посчитала,— Диалия бросает еще один кинжал, он прочерчивает зигзаг на металле «головы». — Шэв? Как тогда?

— Ага, смогу, — Шэвиор подбегает к правому колесу, уворачивается от нескольких «антенн», вонзает меч в зигзаг и вскрывает голову.

Лэксир тут же запускает в щель кислотно-зеленую стрелу, она разбивается на едкие капли, разъедает обшивку, и робот падает грудой металла.

Диалия показывает на бегущих к нам стражников и спрашивает:

— Как думаете, придется объясняться и платить штраф? Или заставят починить это чудо и снова испытать?

— Сейчас увидим, — отзывается Лэксир.

Он абсолютно спокоен, если не присматриваться. Но его рука сжата в кулак, из которого высовывается рукоять чего-то похожего на туманный хлыст.

Глава 18. Не вмешивайся!

Меня угораздило связаться с маньяком и психопатом, что ли? Лэксир только что спас троих стражников и магов-наблюдателей, а сейчас готовится исполосовать бегущих к нам воздушной плетью. По краям хлыста вспыхивают белые огни, они обжигают траву у ног мага. Ничего хорошего от встречи этого хлыста с человеческим телом не случится. Если человек не мечтает поджариться так, как только что поджарился носок сапога Лэкса — скукожился от упавшей на него искорки.

А Лэксир досадливо зашипел, сбросил огонек и ни на мгновение не оторвал взгляда от стражников. Точно психопат, нормальный человек бы выругался и уже катался с криками по земле. Или бежал бы искать ближайший пруд, чтобы остудить ожог…

И куда он смотрит? Чуть поверх голов тех, кто к нам приближается. И вид у него… Я шагаю чуть вперед, чтобы разглядеть его лицо, и тут же отступаю назад. Страшно видеть такого Лэксира… Нет, не страшно, но неожиданно… В его лице ни капли беззаботного легкомыслия. Вот если бы меня спросили, сказала бы, что его профиль похож на изображения императоров, которые чеканили на монетах. Ага, Нерона тоже. Про него же говорят, что он целый город для красоты сжег?

Кто знает, может, у Лэксира свое понятие о красоте… Ему подавай человек пятьдесят, разрезанных на куски… Остановить его?

— Не вмешивайся. Я знаю что делаю, — цедит он, едва я трогаю его за рукав. — Лучше подержи. Ди, дай мне этот ярлык.

Я не понимаю, как у меня в руках оказывается параниус. Очень обиженный, покрасневший, как раскаленная конфорка, и надутый. И любопытный — так и рвется из рук, чтобы разглядеть происходящее. Еще и царапается… И как тут спасать жизнь незнакомых магов и стражников?

— Дай сюда, его не так надо, — угрожающе гудит Шэвиор.

Я чуть не отпрыгиваю. В его лапищах бедняжка точно задохнется! Или он его раздавит. Ну что это со мной, почему я вижу во всех маньяков?

Бельчонок дергается, я отпускаю его. Шэв в воздухе перехватывает извивающегося параниуса и гладит его между ушек. Зверек притихает. То ли правда их так гладят, то ли с высоты роста Шэвиора ему все видно намного лучше, чем у меня на руках.

Остается Лэксир и его странные желания… Он уже отошел от нас на пару шагов и спускается с холма навстречу арторцам.

— Не волнуйся, — говорит Диалия. — Он привык общаться с такими высокими чинами.

— Общаться? — я хихикаю. — Да он выглядит так, как будто сейчас отдаст приказ армии ликвидировать всех мятежников. Или казнить предателей… Застегать до смерти.

— Это лицо для государственных дел, — хмыкает Шэвиор. — Они все примерно такие…

Его перебивает свист воздушного кнута в воздухе и оглушительный хруст. Плеть вонзается в деревья, нависшие над дорогой. Точно, робот же подпилил их, когда ломился к нам, и они могли упасть в любой момент. То есть Лэксир только что спас людей, а если бы я его удерживала, то рухнувшие деревья могли бы кого-то покалечить. Это сейчас отпиленные верхушки больше никому не угрожают: воздушный хлыст обвивает их, отрывает от стволов и укладывает аккуратным штабелем вдоль дороги.

Кнут испаряется из его руки, пока он приближается к замершим стражникам и магам или испытателям. Не знаю, кто они такие — на них надеты похожие на мантию брезентовые плащи и огромные очки в круглых оправах... Но пока неважно, кто так хочет с нами поговорить. Меня крайне занимает наш королевский маг. Он склоняет голову в небрежном поклоне, говорит пару слов — и мне кажется, что его собеседники вот-вот упадут ниц. Да, прямо в грязь на дороге. Лэксир спасает их от этого коротким: «Обойдемся без церемоний», — а потом понижает голос.

— Как странно, что они так... благоговеют, — шепчу я.

Лэксир правда величественен, как... статуя командора... Нет, это не из той оперы, но похож же!

Диалия фыркает:

— Ничего странного, у наших королевств очень хорошие отношения. Ты чего? — она оборачивается к Шэвиору, толкнувшему ее в бок. — Конечно, простые инженеры не хотят, чтобы в результате их экспериментов пострадал королевский маг соседней страны. Который привык заниматься государственными делами, как ты сказал.

И почему мне кажется, что Диалия сейчас показала бы Шэвиору язык, если бы не смотрела испытующе на меня? Как будто удачно выкрутилась, в отличие от него.

Глава 19. Утомили почести

Я киваю с глубокомысленным видом. Верю я объяснениям или нет — сейчас несущественно. Пусть думают, что верю. Они могут быть и правдивы. Но вот необходимость выйти замуж за принца этой страны — все же ложь, наверное. Зачем улучшать с помощью меня и без того отличные отношения? Ладно, это потом, пока возьму у Шэвиора параниуса и потренируюсь его успокоительно гладить. У громилы получается лучше, у меня в руках бельчонок не хочет спокойно сидеть, пока Шэв не наклоняется к нему и не смотрит очень страшными глазами:

— Сиди смирно.

Да, теперь я понимаю этих их вартов. Я бы тоже испугалась. Да что там «бы»! У меня от страха в глазах потемнело! Потому что серые радужки Шэва вдруг почернели, и от его лица словно дыхнуло могильным холодом. А параниус совсем не нервный — замирает на секунду, хлопает веками и кивает. Послушно карабкается мне на плечо и умудряется даже свернуться там в клубочек. И только недовольно вздыхает и постукивает мне по шее хвостом, когда я спрашиваю:

— Он разумный?

— Да, изредка, — фыркает Шэвиор, — вот сейчас разумный.

— Все, пойдем отсюда, — перебивает нас Лэксир. — Сил моих больше нет.

— Чем же они тебе так досадили? — с невинным видом интересуется Диалия.

Он выглядит так, как будто только что съел ведро лимонов за один присест. И еще страдальчески закатывает глаза.

— Наверное, его утомили почести, — предполагаю я.

— По-о-чести? — запинается Лэкс и обвиняюще смотрит на наших спутников.

Диалия мотает головой, Шэв бурчит:

— Это просто логичное предположение. Ты их спас, значит, они тебя благодарили. И предлагали оказать почести. Так? — он обращается ко мне.

— Да, именно так, — подтверждаю я.

Лэксир улыбается:

— Было дело, даже предлагали довести до столицы со всеми положенными церемониями. Но у нас же ответственная миссия — ты хотела что-то узнать о принце. И показать нам, как это делается.

— Мы уже упустили отличную возможность. Мы могли бы поговорить с теми, кто повезет нас. Пусть даже и с почестями, которых вы боитесь, — возражаю я. — Разговоры с незнакомцами в дороге — отличный источник информации.

— Эти инженеры могут говорить лишь о своих железяках, — машет рукой Диалия. — Какое им дело до принца? А слушать, как там цепляются шестеренки, скучно.

— Ну хорошо, — я киваю и поворачиваюсь в сторону стеклянного купола станции. — Поговорим в поезде с попутчиками.

Меня немного грызет ощущение спектакля для одного зрителя — меня. Но, может, мне это мерещится. Просто мои спутники понимают друг друга с полуслова и думают одинаково. Такое случается...

— Невозможно там ни с кем поговорить, — отрезает Лэксир.

— Почему? Запрете меня в купе?

— Нет, сама не захочешь выходить. Скоро увидишь, — он хитро усмехается. — А правда, что ты будешь делать, если посторонних людей рядом нет, а эту твою информацию получить надо? Как это работает?

И что это за проверка на вшивость? Он тоже знает, что я журналист, а не принцесса? Нэлиор ему сказал?

Ладно, дорогой шутник, пощажу твои мозги и не скажу про Интернет.

Я обвожу рукой притихший лес:

— В этой чаще на безлюдной дороге? Ничего и никак не работает, если случайно из зарослей не выйдет кто-то важный для нас. Заблудившийся охотник, лесник, крестьянин, медведь, наконец. Или если здесь не водятся болтливые лесные духи.

Выжидающе смотрю на ближайшую елку и театрально вздыхаю:

— Не водятся.

— Водятся, — возражает Диалия и показывает на светящиеся огоньки в отдалении и над нами.

Зеленые звездочки кружат вокруг верхушек деревьев и складываются в ромбы.

— Но они явно заняты танцами и не хотят общаться, — парирую я. — Поэтому не вариант. Не будем же мы забираться на деревья, чтобы с ними побеседовать. Значит, надо добраться до столицы и разговорить кого-то, сходить в библиотеку, архив или... нам хватит и какой-нибудь газеты, чтобы составить первое впечатление.

Если они тут водятся... Тьфу, имеются. Вряд ли газеты у них живые.

— Газеты в поезде есть, — кивает Шэвиор.

— Вот и почитаю, — я пожимаю плечами и ускоряю шаг.

— Да, от скуки в твоей компании, Лэкс, спасет только «Вестник Артора», — фыркает у меня за спиной Диалия. — По сравнению с тобой он — увлекательный... Видишь, одно предвкушение встречи с ним заставляет торопиться.

— Даже два таких клоуна, как вы, ему проигрывают, — грустно подтверждает Лэксир. — Я в отчаянии.

— Да ну вас, — отмахиваюсь я. — В лесу же холодно, а станция выглядит очень уютно. Да и на поезд мы того и гляди опоздаем. Сколько там было до него? Полчаса? Ночью они ходят?

— Она права, опоздать можем, — Шэвиор показывает на открывающуюся створку на стеклянном куполе. Почти на самом верху. — Скоро прибытие.

Поезда у них ходят по воздуху, что ли? Как сложно, когда вокруг столько нового — все время отвлекаешься от важного на интересное. И не понимаешь, что именно важно.

Вот мы спешим на поезд, а я, вместо того, чтобы задыхаться от быстрого бега, вглядываюсь в черное небо. Оттуда доносятся скрип и свист, но ничего не видно.

Глава 20. Мы опаздываем на поезд

Ну что это такое, а? Мы мчимся, как будто поезд последний в жизни! И что-то мне подсказывает, что мы скрываемся от чего-то... Знать бы, от чего! Ведь Лэксир посмотрел сначала назад, а потом поддержал меня, сказал, что надо идти быстрее. Пытаюсь оглянуться — за нами пустая дорога. Вряд ли мы бежим от этой пустоты.

— Зачем так спешить? — выдавливаю я.

— Замучаемся следующего ждать. На этой станции скукотища, — пыхтит Шэвиор и легко обгоняет меня. — А сейчас не повернуть назад.

Лэксир и Диалия оторвались от нас и успевают спорить на бегу. Она размахивает свободной рукой и ругается, а другой ловко прихватила длинную юбку, чтобы не споткнуться о подол. Вот, показывает нам за спину, пренебрежительно морщит нос.

Шэвиор в кожаных доспехах, с огромным мечом за спиной, а бежит, словно вспугнутая лань. Очень крупная лань, такая оставит за собой в любых зарослях просеку, если будет улепетывать от охотника… Я смеюсь, сбиваю дыхание и чуть не спотыкаюсь о корень под ногами. Готова поклясться, что еще секунду назад его там не было. Да и не корень это, а какое-то железное щупальце!

А тут еще бельчонок испуганно пищит, встает на задние лапки и плюхается на хвост. И когти выпускает, царапает мне плечо… Он разумный, говорите? Не очень похоже. Пытаюсь удержать его одной рукой, снова спотыкаюсь, а он внезапно решает вывернуться и ползет вниз, к карману на моем камзоле. Пищит еще что-то невразумительное, снова покраснел, хвостом еще бьет по лицу, когда я умудряюсь его схватить…

— Прошу простить меня, Ваше Высочество, — Лэксир перекидывает бельчонка Шэвиору и берет меня на руки, обнимая за талию и подхватывая под коленки. — Вы непривычны к такому неблагородному способу передвижения.

И вот какие у меня варианты? Стукнуть его и оказаться снова на земле, из которой прорастают какие-то железки? Ну, наверное, железки не так уж страшны, раз и Диалия, и Шэв не обращают на них внимания.

— Что вы себе позволяете? — кричу я, перекрикивая зловещий скрежет.

— Я не позволяю вам упасть, пока мы спешим на поезд, — у него даже дыхание не сбилось, хотя он уже снова набрал скорость.

— Вам так нравится меня таскать куда вздумается?

— Спасать, если быть откровенным.

— Когда я в опасности по вашей вине, — фыркаю я.

Он не находит, что мне возразить, и я меняю тему:

— А больше поездов не будет?

Скрежет прекратился, но теперь слышится какой-то свист. И бельчонок еще пищит, слышу его даже отсюда.

— Будут поезда, — морщится Лэксир, — но возвращаться обратно — смертельно опасно. Смотрите сами.

Он аккуратно ставит меня на белые ступеньки перед стеклянной сферой вокзала. Я смотрю на поле, по которому мы мчались только что — оно все будто истыкано гибкими щупальцами. А к ним по воздуху приближаются… это вряд ли круглые ровные бусинки, но похожи именно на них. Как будто кто-то расправил длинную нитку бус под темным небом.

— Это наш поезд, сейчас его будут заправлять, — объясняет Лэксир. — Мы знаем, где люки заправщиков, вы — нет.

— И мы полетим? — ну а почему бы и нет, если летающие сферы они называют поездом?

Но зато понятно, почему я не смогу побеседовать с другими пассажирами — кажется, каждый из шаров-купе никак не соединяется с остальными.

— Нет, дальше поедем по рельсам. У каждой кабины снизу колеса, просто в горах невозможно проложить рельсы, — Лэксир смотрит на меня так, как будто чем-то недоволен.

— Я что – должна была упасть в обморок от восторга? Или испугаться до смерти?

Ну да, страшноватая картина — к каждой бусинке сейчас присосалось по пять таких щупалец. Но это не может ужасать, а восхищаться тут тоже особо нечему — меня никогда не привлекали ржавые и не очень огромные железки или механизмы. Намного ужаснее взбесившаяся стиральная машинка, не желающая отдавать единственный идущий мне костюм. Как вспомню то утро перед пресс-конференцией и мои пляски перед запертым барабаном… Вот где ужасный ужас! И потом восторг, когда после пинка шпилькой машинка охает и щелкает запором. Наверное, испугалась топора, который я нашла в шкафу. Я им очень воинственно размахивала.

— Да нет, конечно, ничего вы не должны, — он пожимает плечами. — Просто я не понимаю, о чем вы думаете.

Ну не о стиральных машинках же ему рассказывать? Или его заинтересует их коварство? И мое умение грозить технике ржавым топором тоже безумно интересно. Особенно та часть истории, когда обух слетел с топорища и чуть не прорезал мои новые туфли, которые я уже надела.

Нет-нет, не лучшая тема для разговоров! Маг коварно усмехнется и скажет что-нибудь «приятное» о моей ловкости.

Я киваю в сторону щупалец:

— Сейчас я думаю, что вручную эти ваши поезда было бы заправлять легче, раз они ездят по земле — я показываю на присосавшиеся к поезду щупальца, в которых что-то шуршит и булькает.

— Да, вероятно, — он делает театральную паузу и морщит лоб.

— Ну говорите уже, что я не учла! — усмехаюсь я.

— Я не хотел вас обидеть, — Лэксир склоняется в полупоклоне, снова пряча не то улыбку, не то кусает губы, чтобы не рассмеяться. — И в общем вы правы, но нельзя же оставить такое изобретение без применения.

— Которое грозит зазевавшемуся пассажиру? Без проблем можно. Если вы не хотите уменьшить число опоздавших так радикально. Каждый знает, что его убьет или покалечит железный шланг, если он не окажется у вокзала заранее.

— Это если он решил идти через черный ход для сотрудников вокзала, — перебивает меня Диалия. — Пойдемте, билеты мы купили, Шэвиор ждет на платформе.

Все интереснее и интереснее. Мы пробираемся по узким коридорам, по бокам шатких мостиков крутятся огромные шестеренки, некоторые светятся голубым или розовым. Лэксир берет меня под руку на крутом повороте, не позволяя мне врезаться в огромный маятник.

— Даже не знаю, надо ли спрашивать, с каких пор проникать на вокзал таким образом — самое лучшее, что можно предложить особе королевской крови, — замечаю я.

— Ну, некоторые особы так и проникают, — насмешливо тянет Диалия, — а вдруг кто узнает принц… принцессу Миалиру.

Нет, с ее оговорками точно надо что-то делать! Хотя бы подумать над ними. Но как назло мне сегодня не удается поразмыслить ни над чем. Я пытаюсь сложить воедино все эти странности, все издевки Диалии. Мы спускаемся в гремящем ажурном лифте на платформу, спутники молчат. Но едва я мысленно восстанавливаю нашу первую встречу с Шэвиором и Диалией, как меня атакует наш параниус. Бельчонок красной молнией вырывается из ручищ Шэвиора и, возмущенно вереща, прыгает мне на бедро и впивается зубами в подол камзола.

А я понимаю, что слышала до этого не его писк, а чей-то еще, который теперь еле доносится из моего кармана.

Глава 21. В купе

— Разве можно так издеваться? — вот уж от кого я не ожидала такой реакции, так это от Шэвиора.

Он еще на платформе вырвал у меня из рук лист с очень голодными, грустными и похудевшими хомячками и теперь, когда мы сели в нашу капсулу, обвиняюще смотрит на меня и качает головой. Еще и параниус сидит на его плече, всхлипывает и дрожит. Мол, живодерка, чуть не сгубила звериков, хотя я тебе давно говорил, что им плохо.

Диалия и Лэксир, правда, не разделяют скорбь и ужас бельчонка и Шэвиора.

— Ну откуда ей было знать, что они так быстро могут оголодать? — заступается за меня Диалия. — Дай мне параниуса, сейчас я его займу.

Она протягивает руку к одной из трубок над спинкой дивана, открывает затворку и вытаскивает настоящую газету. Как будто это пневмопочта. Почему «как будто»? Она и есть.

Самое время бы удивиться, что Нэлиор мне ни слова не сказал, когда я соловьем заливалась о том, как работают журналисты. Но бельчонок удивляет еще больше — хватает газету и начинает деловито шуршать страницами.

— Да, неоткуда принцессе было знать, — встревает Лэксир, — хомячков же Нэлиор наколдовал.

— Вот я бы ему, склеротику, — размахивается Шэвиор. — Никакого соображения! Наколдовал — сам заботься, почему об этом должна болеть голова у меня?

Ой, мамочки, у него в руке карандаш, но машет он им так, как будто это страшное оружие! Может, действительно страшное. Хрустит карандаш действительно угрожающе. И хомячки, обнадеженные его появлением, с каждым махом становятся все грустнее. До кончика им не допрыгнуть, они пытались.

Лэксир предусмотрительно отодвигается подальше, откидывается на мягкую спинку и увещевает:

— Ну почему голова будет болеть у тебя? Вот научишь принцессу рисовать — и она позаботится о хомячках. Ведь правда же?

Он легко толкает меня локтем, и я подтверждаю:

— Конечно, правда. А пока ты горюешь, звери точно сойдут с ума — сколько раз они чуть за грифель не схватились? А спрыгнуть на него или водить им по бумаге они не могут.

— И то верно, — внезапно успокаивается Шэвиор, — идите сюда, Ваше Высочество.

И Шэвиор учит меня рисовать под шуршание газетных страниц . И так вдохновенно рассказывает про гармонию линий и свет. Да, вот этот громила с выражением лица «не влезай, убьет. И рядом не дыши — тоже убьет»… Он же и двух слов вроде связать не мог! Да, Женечка, в людях тебе еще разбираться и разбираться.

А какие у него изящные рисунки! Любой, кто рисует или любит гравюры, счел бы даже набросанный Шэвом орех шедевром. Даже жалко, что такую красоту съедят.

— Чего жалеть? — искренне удивляется он. — Еще нарисую, это дело нехитрое.

— Ну уж нет, давай я, мои кривульки не так жалко. Да и если они привыкнут к такой красивой еде, их кормить сможешь только ты, — прибегаю я к последнему аргументу.

Хомячки критично смотрят на мои попытки изобразить морковку, оглядываются на нарисованную Шэвиором и явно готовы капризничать. Даже подкатывают мне ее поближе. Мол, вот образец, рисуй такой же.

— Не такие уж у тебя кривульки, — ободряет меня Шэвиор. — Вполне съедобные, если внимательно посмотреть.

Хомячки замирают, как будто на них только что взглянули, как на зловещих вартов, и часто кивают головой.

— Да, если ты внимательно на хомячков посмотришь, они со всем согласятся, — хмыкаю я.

Но, надо признать, мои сегодняшние «шедевры» выглядят куда лучше ночных уродцев. Даже параниус благосклонно кивает, стоя на задних лапках. Ура, я прощена.

— Это надо отпраздновать! — провозглашает Диалия.

— Непременно, — кивает Лэксир и извлекает из другой трубки какие-то запечатанные в серебряное свертки. — Тем более что кормят здесь очень вкусно, хоть и на вид оно непрезентабельно.

— Совсем как мои рисунки, — шепчу я, а хомячки согласно кивают, уплетая мой шедевр под кодовым названием «яблоко».

— Попробуйте, Ваше Высочество! — Диалия кладет передо мной несколько тонких плиток и трубочек. — Десерт с розовой ленточкой.

Больше всего это угощение похоже на разноцветные брикеты в фольге, если их развернуть. А есть еще небольшие железные бутылочки, в которых, кажется, сладкое вино. Или чай с таким вкусом — не очень понятно.

Но от вопросов я воздержусь — меня и так половину пути развлекали совсем не так, как я хотела! Нет, я не капризничаю, но все же как-то очень подозрительно, что их всех так интересовало, как я получу информацию о принце, а сейчас они будто и забыли обо всем…

— Дай мне газету, — прошу я Лэксира.

Параниус оставил ее на столике рядом с магом. Но Лэксир почему-то не спешит мне ее передавать, разворачивает, придирчиво листает и говорит:

— Подождите, Ваше Высочество, я должен убедиться, что этот наш зверек ничего не порвал.

Бельчонок возмущенно шипит и бросается к нему, Лэкс перехватывает его и засовывает к себе в нагрудный карман, еще и погладить умудряется так, чтобы малыш затих. Точно между ушей, как Шэв показывал. Но параниус все равно недовольно сучит лапками, пока Диалия не толкает Лэкса:

— Ничего он не порвал, он аккуратный, — и добавляет шепотом: — Я проследила.

— Ну да, только раздел со сплетнями, это не так важно, — соглашается Лэксир.

И наконец я становлюсь обладателем целой газеты! Да, бумага отличается от нашей, она как будто желтее, но фотографии примерно такие же. А еще я, оказывается, могу читать! Наверное, ничего удивительного, раз я говорю на их языке… Но все равно я побаивалась, что не смогу разобрать ни строчки.

Впрочем, даже если бы и не разобрала — ничего бы не потеряла. Все статьи — о ближайшей ярмарке, постоянно упоминают Принцессу Илиссу. Она и в благотворительный фонд средства пожертвовала, и несколько школ учредила, и побеседовала с гостями из-за границы вместе с королем. А принц чем был занят? Ни одного приличного упоминания, лишь в пятой статье по счету я увидела его имя. В списке особ королевской крови, которые «почтят своим присутствием традиционное вручение призов»!

— Как будто принца у них и нет вовсе, — я отбрасываю газету в сторону.

— Есть, конечно. Просто… — Лэксир задумывается, подбирая слова.

— Нечего писать о величии Его Высочества, о нем и так всем известно, — выручает его Диалия.

— Да, Его Высочество Элерий очень скромный и не любит выпячивать свои заслуги, — поддакивает Шэвиор и делает вид, что смеется над проделками хомячков.

Они уже оправились от недавно пережитого и катают по листку шерстяной клубок. Объясните им кто-нибудь, что они не котята! Ой, о чем я опять думаю?

Вот так, значит? Ну ладно, разберемся мы с вашим принцем! Точнее, я разберусь.

Глава 22. Мест нет. Желаю хорошего отдыха.

Да, чудесные купе-капсулы были прекрасны, пока дело не дошло до высадки. Все же в наших обычных поездах двери пошире. Вот бедняга Шэв едва протискивается на перрон, да и то согнувшись в три погибели. Оглядывает орлиным взором вокзал — и подозрительно молчит. Я выбираюсь вслед за ним — да, тут есть от чего обомлеть! Будто в наш девятнадцатый век попали. Или в начало двадцатого: клубы дыма окутывают паровоз и станцию, желтый свет фонарей рассеивает темноту, но из-за дыма и пара расползается, как масло в каше.

Мимо нас туда-сюда снуют фигуры людей, робот-носильщик везет тяжеленный сундук за высокой статной дамой. А та поминутно на него оборачивается, и лицо у нее какое-то горестно-отчаянное. Не встретили, что ли? Как там пелось в одной песне: "Анна Каренина просит всех покинуть перрон и не устраивать сцен" (1)... Но в том-то и дело, что здесь о временах Анны Карениной напоминает только паровоз, да и то очень условно. Одежда на прибывших и встречающих мало чем отличается от нашей — те же камзолы и пышные платья. Никаких изящных шляпок, лающих собачек, коробок... Как будто двор какого-нибудь короля века пятнадцатого-шестнадцатого сходит с поезда.

— Сомэнтор, — я громко зачитываю название станции.

— Ага, мы в столице, — подхватывает Лэксир, — только на окраине. Сейчас добудем экипаж — и в какую-нибудь таверну или гостиницу.

Проходящий мимо старик насмешливо зыркает на нашу компанию. Мы что, такие нелепые и забавные? Ну ладно, мы гости из далекого Арлиона, может быть, и вправду выглядим странновато для местных. Ну и что? Любой из нас — чужак в другой стране, так чего стесняться?

И я, вспомнив, что сейчас я — оруженосец, а не принцесса на всем готовом, стремительно чешу вперед. Ведь мой долг — устроить господ на ночлег. Или я что-то путаю? Вон там, возле фонарного столба, маячит фигура то ли стражника, то ли станционного смотрителя — в дыму от треклятого паровоза толком и не разберешь.

— Здравствуйте, скажите, пожалуйста... — бодро начинаю я, но смотритель уже оглядывает меня с ног до головы: так же насмешливо, как и проходивший мимо старик.

— Гостиницу, небось, ищешь? — гудит он. — Брось, парень, гиблое дело! Вишь, толчея какая! На праздник отовсюду понаехали, не протолкнешься! Разве что... поезжайте к востоку от станции, там, на хуторах, на сеновале заночуете.

— Но с нами знатная дама! — возмущаюсь я.

— Так вы ей соломки побольше подстелите или сенца, — хохочет мужик.

И тут же отворачивается от меня и громко свистит. И вовремя, надо сказать: в паре шагов от нас юркий воришка уже подобрался к чьей-то брошенной поклаже. А я возвращаюсь к своим.

— Подумаешь, и на сеновале заночуем, — хмыкает Диалия, лихо подбирая юбки. — Нам не впервой. Жалко, что Шэв нам не может нарисовать настоящий домик. Вот если бы мы были, как хомячки-буквоеды...

А мне на миг становится грустно: так хотелось после дальней дороги принять ванну, в кроватке поваляться... Да и вообще: на сено-солому у меня жуткая аллергия. Значит, придется попроситься подремать на какой-нибудь лавке на воздухе. Бррр... вечерами все же уже зябко. Сплошная романтика, Жень, — ни помыться, ни выспаться.

— Ну, что ж... — кажется, даже Лэксир утратил свою жизнерадостность.

Мы уныло тащимся к выходу с перрона, как вдруг... О, как же я обожаю это сказочное "как вдруг"! К нам со всех ног несется тот самый стражник с пограничного портала — да-да, тот самый, которого мы от бешеного робота спасли! Наверное, на одном поезде с нами прибыл.

— Постойте! Да постойте же! Я кричу вам, кричу — вы оглохли, что ли?

Парень едва переводит дух, но уже протягивает нам какую-то карточку.

— Берите экипаж и прямиком на улицу Зеленых врат. Там у дядьки моего гостиница. "Треск и блеск". Дурацкое название, конечно, но уж какое есть... И не особо роскошная. Но все, что надо, имеется. Скажете, что вы от Нэда, — дядя вас наилучшим образом устроит.

— Благодарю, — Диалия жеманно склоняет голову, входя в роль ну очень важной особы. — Мы не забудем вашу доброту.

— Это я вашу доброту вовек не забуду, — смеется парень. — А то валялся бы сейчас на колбасу порубленный. Удачи и отлично погулять на празднике!

Он скрывается в толпе, а мы, изрядно приободренные, проталкиваемся к выходу с перрона.

— Так, — деловито провозглашает Лэксир, — вы пока тут обождите. А мы с Шэвом за экипажем.

***

Лэксир возвращается минут через десять, я замечаю его еще издалека, потому что маг размахивает руками, как ветряная мельница.

— Пошли скорее, а то коляску уведут. Ее Шэв сторожит, но желающих хоть отбавляй!

И мы несемся к выходу, словно кони на ипподроме. Когда столько народу вокруг, остается только одно — беги и хватай. А то оттеснят, отпихнут, займут — а ты пешком на сеновал потопаешь!

Мы усаживаемся в какое-то скрежещущее металлом нечто, оно тут же приподнимается, как катер на воздушной подушке, шипит, выпуская клубы пара, — и мы плавно продвигаемся вперед. Как же хорошо, что Лэксир оставил Шэва стеречь наш экипаж: народ на привокзальной площади чуть ли не дерется за места в самоходных повозках.

— Да, праздник у них намечается грандиозный, — удивленно выдыхает Диалия. — Да что б у нас в Арлионе хоть где-то такая толпа собралась... ни разу не видела! Разве что на коронации...

— Можно подумать, ты коронацию видела, — хмыкает Лэксир. — Когда Его Величество взошел на трон, тебя и на свете не было.

— Зато следующую точно увижу, — Диалия подмигивает и так пихает его локтем в бок, что бельчонок, прятавшийся в куртке мага, обиженно пищит и поспешно перебирается к нам с Шэвом. Во избежание... Правильно, умничка моя, мы и покормим, и не обидим.

— Куда господа прикажут ехать?

Мы вздрагиваем от неживого металлического голоса, которым вдруг заговорила наша повозка. Лэксир охлопывает себя по карманам — ага, карточку ищет! Растяпа же ты, хоть и маг.

— Улица Зеленых врат, — а вот я запомнила! — Гостиница "Треск и блеск".

— Заказ принят, — рапортует повозка и разговорами больше не отвлекает.

Мы выруливаем из привокзальной толчеи на широкую улицу, освещенную фонарями. Какое-то время дорога идет парком. Все же предусмотрительные люди эти арторцы. Отделили вокзал от жилых кварталов густой рощей, чтобы шума не было. Кто бы наших градоначальников надоумил! А то в доме, где бабушка жила, заснуть было невозможно от грохота поездов.

Вскоре начинаются жилые улицы, я не слышу стука колес по мостовой — точно, у нас же железяка на воздушной подушке. Выглядываю в окошко: вокруг трех- или четырехэтажные дома, освещенные улочки — все ухожено. Пожалуй, пока что мне нравится королевство Артор, хотя своего "родного" Арлиона я толком и не видела: только дворец и порталы.

— Пункт прибытия гостиница "Треск и блеск". Желаю приятно провести время в Сомэнторе, — мелодично поет металлический голос.

Ясно, нам пора выметаться. Мы прыгаем на мостовую и спешим укрыться на тротуаре: мимо нас проносятся еще две или три повозки. Да, движение здесь оживленное...

— Ну что, идем?

Лэксир шагает ко входу в гостиницу и внезапно останавливается как вкопанный. На пороге нас встречает еще одно механическое чудо размером со стиральную машинку. Только вместо ящичков для порошка и переключателей у него глазки. Аж четыре. Наверное, чтобы получше нас разглядеть. Ну, как волк Красную Шапочку.

— Мест нет, — чеканит робот. Точно, волк. — Желаю хорошего отдыха.

__________________________________________________

(1) Майк Науменко "Уездный город N"

Глава 23. Радушный прием

Колесики завертелись: сейчас он откатится назад и захлопнет дверь перед самым нашим носом. Черт, я ничего в технике не смыслю, но это чудо точно реагирует только на четкие фразы. Иначе у него шестеренки в железной башке застопорятся.

— Позови хозяина, — медленно проговариваю я.

— Хозяин занят.

Ага, это стандартный вопрос и стандартный ответ. Что-то нерадушный дядька у Нэда...

— Карточку, карточку ему покажи! — подсказывает Лэксиру Ди.

Но при виде клочка бумаги робот только мигает желтыми лампочками, и мы опять слышим про "мест нет". Мы пробуем и так и сяк: "нам на одну ночь", "только одну комнату", "хорошо заплатим". Но робот остается непреклонен.

— Ну вот, — разочарованно басит Шэв, — а говорил "скажите, что вы от Нэда", а тут...

И вдруг лампочки на железном корпусе начинают светиться зеленым:

— От Нэда. Господа от Нэда. Проходите. Желаете ужинать в комнатах или общем зале?

Наверное, я сошла с ума, но мне кажется, что его металлический голос даже звучит приветливее. "Стиральная машинка" катит перед нами — и едва не врезается в невысокого тощего мужчину в широких штанах, рубахе неопределенного цвета и безрукавке. И лицо у него какое-то неправильное: брови-черточки, близко посаженные маленькие глазки и нос длинный. "Буратино, — думаю я про себя. — Как будто на шарнирах весь".

— Я же сказал никого не пускать, ведро ты безмозглое! — трактирщик чуть ли не рычит от возмущения, что при его комплекции выходит ужасно нелепо. — На свалку отправлю, будешь знать!

— От Нэда. Они от Нэда, — равнодушно сообщает робот.

Да, вот это идеальная прислуга — сколько бы хозяин ни орал, робот-администратор всегда невозмутим и при деле.

— От Неда? Ах, шалопай, даже не предупредил! — брови-черточки потешно взмывают вверх. — Да что мы же тут стоим? Скажете потом: старый Корви дорогих гостей на пороге держит! Да вы проходите! Осторожнее, ступенечка у нас тут...

Он окидывает нашу компанию оценивающим взглядом. Уверена, в его голове мгновенно щелкает, кто есть кто. Но Лэкс уже представляет нас, нельзя же нарушать этикет!

— Герцогиня Нилома и ее спутники: бесстрашный воин Шэвиор с оруженосцем и ваш покорный слуга маг Лэксир.

Ага, "Шэвиор с оруженосцем"... Звучит чуть лучше, чем "Шэвиор с кошкой" или "бесстрашный воин Шэвиор и его ручная канарейка". Ладно, Жень, нечего дуться — сама вызвалась оруженосца изображать. А трактирщик уже проворно взбегает на второй этаж, позвякивая ключами, и провожает нас в самый конец коридора. Диалии, разумеется, достается роскошная спальня. Ну, по местным меркам. А нам — две смежные комнатушки. И то хлеб: не придется мне коротать ночь в одной комнате с Шэвом и Лэксом. Наверное, эти помещения как раз и держат на случай внезапного появления знатного гостя с прислугой.

— Ужин в комнаты прикажете?

— Нет, вовсе ни к чему вам утруждаться, — милостиво улыбается Ди. — Мы с удовольствием спустимся в общую залу. Знаете, когда путешествуешь, хочется и на людей посмотреть...

"И себя показать", — мысленно заканчиваю я. Мы же крутые сыщики, нам точно нужно туда, где народу побольше и разговоры погромче.

Трактирщик кланяется и, не успеваем мы и глазом моргнуть, чуть ли не скатывается вниз по лестнице. Еще и распоряжения по дороге раздавать ухитряется.

— Лэкс, — говорю я, едва мы переступаем порог отведенных нам комнат, — с волосами мне что-нибудь сделать можешь?

— Чего сделать? — ага, давай, притворись, что ничего не понял!

— За столом в шапке не сидят! Что ж ты недогадливый такой?! Хорош будет оруженосец с заколотыми косичками.

— А, точно, — Лэкс спохватывается и совершает какие-то пассы над моей головой. — Так пойдет?

Я смотрюсь в тусклое зеркальце. Не особо-то он трудился над иллюзией — я бы ножницами сама себе ровнее обрезала. Ничего, потерпит великий воин Шэв лохматого оруженосца.

С наколдованной мне Лэксом прической я выгляжу лет на пятнадцать-шестнадцать, однако внизу бойко требую пива — и получаю полнехонькую кружку с пенной шапочкой. А еще подают телятину, запеченную с грибами и травами, картофельный салат с копченой утиной грудкой. Наша Ди заказывает еще и рыбу. И вина — себе и Лэксу. "Великий воин" довольствуется пивом.

— Пальчики оближешь, — шепчет мне Ди. — Такую рыбку только в Арторе готовят. Уж не знаю, как они это делают, но прямо объедение.

Вот мы и объедаемся. Наш бельчонок шустро скачет по столу, заглядывает в тарелки и тянет когтистыми лапками самые лакомые кусочки. На пиво я стараюсь не налегать — оно здесь, конечно, нефильтрованное и здорово бьет по мозгам. А мне бы послушать, о чем судачит народ за длинными столами в общем зале. Ха, Женя, раскатала губу! О чем угодно болтают: об урожае, о завтрашнем празднике, о том, как какой-то Хабби едва не угодил спьяну под самодвижущуюся повозку. Эх, глупо было надеяться... Кто же в здравом уме станет перемывать кости в трактире коронованным особам? Так что сидим и жуем.

Глава 24. Слухи о принце

Время уже позднее, гости начинают расходиться, наверняка хотят завтра пораньше оказаться на празднике Урожая. Зал пустеет, и я не замечаю, как к нам бочком-бочком подкрадывается хозяин. Не подкрадывается, конечно, просто как-то незаметно он оказывается у нашего стола — а вокруг никого. Лэкс отодвигается, освобождая побольше места на лавке: садись мол, добрый человек, в ногах правды нет.

— Затейный у вас зверек, у нас тут таких и не водится... Ишь, забавный какой. И глядит так, будто все понимает.

Ох, ему не терпится завязать беседу с гостями издалека, но он не знает, как подступиться. Что ж, наш бельчонок не гордый, даже погладить себя даст. Красивый питомец в деле незаменим: он открывает сердца и развязывает языки!

— От Нэда вы, значится... Давненько от него ничего не было. Как уедет на границу, так все — пропал. А мы его с теткой, с женой, значится, моей...

Ага, сейчас станет говорить, как они воспитывали и любили непутевого шалопая и какой он теперь ладный и важный. Лэкс не тянет кота за хвост и, выпуская подробности, коротенько рассказывает, где и как мы познакомились с племянником трактирщика.

— Ах, чтоб его! — в сердцах восклицает старый Корви и укоризненно качает головой. — Женера, все женера проклятущие! Видать боги помогли, раз вы рядом оказались. А то чик — и все! Железяке-то что станется? Ей что дерево, что человек живой! Нет, вы не подумайте плохого — я против ентого их прогресса ничего не имею. Изобретают, да... Хорошо, что на этот раз обошлось.

Я не сразу понимаю, кто такие "женера", но потом до меня доходит, что слово "инженер" кажется хозяину таверны слишком сложным.

— Скажите, а это правда, что даже сам принц и принцесса... — осторожно начинаю я. Как еще разговорить старика? И так, чтобы он мне про Элерия побольше выложил.

— А то как же! — трактирщик громко стучит по столу, и "стиральная машинка" вмиг подкатывает к нашему столику с подносом, уставленным пивными кружками. — Сызмальства они ну... того... Ясное дело, учителей к ним приставили, механиков. Особливо, говорят, Ее Высочество Илисса это дело любит. Винтики, шестеренки... чертежи всякие. Это я вот, дурачина, как что сломается — без мастера никуда. А она сама, все сама может!

Точно, когда я читала газеты в поезде, там больше писали о принцессе. Наверное, старику непривычно, что девушка, принцесса, разбирается в технике. А старый Корви увлеченно продолжает:

— Она ж старшенькая. Поговаривают, ей от прапрадеда — ну, слыхали, наверное, был у нас прославленный король Иллих, который всю эту свистопляску с женерами и начал, — весь талант перешел! И лицом, и фигурой — вся в него!

Это сомнительный комплимент для девушки! Вряд ли король Иллих мог похвастаться осиной талией и изяществом. Мне вот при одном имени представляется огромный дуболом, который голыми руками переламывает верхушки сосен.

— Любят ее, да, — мечтательно продолжает трактирщик. — Кабы не Эдикт этот, быть бы ей после батюшки королевой у нас.

— Эдикт? — Лэксир явно мне подыгрывает: заметил, что я заинтересовалась.

— А то как же! Тыщу лет назад прописали: не может женщина страной править. И все дела. Да есть такие бабы, что любого мужика за пояс заткнут! Но раз глупость на бумаге написана, значит, ничего не поделаешь: закон!

— А Его Высочество? Он-то чем хуже?

Мне же не Илиссу сватают, а ее брата. И если трактирщику по душе бой-баба, бегающая с гаечным ключом вокруг железных монстров, — мне-то что за дело?

— Его Высочество... — трактирщик удивленно моргает, и вид у него такой, как будто он только что вспомнил о существовании принца Элерия. — Да и он, ничего не скажешь, всем хорош!

Врет? Или все же нет? Я пытаюсь понять, солгал ли старик про принца, а Лэкс сжимает мою ладонь под столом и тихо шепчет в самое ухо: "Завтра все увидим".

Мы расходимся по спальням далеко за полночь. Я привычно достаю из кармана кулек с орешками, посвистываю, чмокаю губами, озираюсь, проверяю в шкафу и даже за занавеской — но наш бельчонок куда-то запропастился! Заглядываю к Шэву и Лэксу — и там ни следа. И мне почему-то становится беспокойно. Трактирщик так нахваливал зверька... что, если он решил умыкнуть диковинку? К Ди мой питомец вряд ли полезет, он предпочитает меня или Лэкса. А мы даже имя ему придумать не успели!

— Лэкс! Лэкс! Ты не спишь?

Маг приподнимается на одном локте, сонно моргает — сова ты наша кареглазая!

— Параниус пропал. Понимаешь? Вдруг... его же украсть могли! Нигде его нет!

— А... — Лэкс отмахивается, будто пропажа ручного зверька — плевое дело. — Не бери в голову. Завтра найдется. Любопытные они. И от хозяина никуда не денутся.

И зевает во весь рот.

Глава 25. Таинственное появление параниуса

Утром я сразу же оглядываю комнату в поисках бельчонка — его по-прежнему нет. А ведь он лакомка и вечно голодный! Уже давно бы у меня орехи просил, а тут исчез. Точно: чертов трактирщик вчера не просто так на него пялился. Угостил чем-то — и скорее себе за пазуху. А мы расслабились — пиво, еда такая вкусная...

Из-за хлипкой дверцы, отделяющей мою конуру от комнаты Шэва и Лэкса, раздается равномерный храп Шэва. Ага, значит, спят еще. Нехорошо, конечно, ломиться без стука, и я уже решаю немного обождать, самой пошуметь и покашлять — мне не выйти в коридор, не миновав их спальню, как вдруг... Да, точно, это голос Лэкса, только тихий-тихий, наверное, он тоже не хочет будить нашего великого воина. И Лэкс вроде тихонько с кем-то разговаривает. "Ну, хороший мой, иди ко мне" или что-то в этом духе. Неужто наш параниус вернулся? Я готова с радостным визгом бежать и тискать розовую белку, но вовремя опоминаюсь.

Босиком подкрадываюсь к дверному проему, осторожно отвожу приоткрываю дверь — и так и остаюсь стоять на пороге, глупо разинув рот. А потом отступаю назад и тру глаза — не привиделось ли мне? У нас вчера была розовая белка. Розовая! А вот то нечто, которое сейчас сидит на плече у Лэкса и с кем тот умильно воркует, ярко-зеленого цвета! Аж светится весь! Или у нас волшебный бельчонок-светофор? Нет, надо еще раз взглянуть — вдруг привиделось? Но... погоди-ка, Женя! Вроде еще во дворце в Арлионе... точно, когда еще поднялась суматоха из-за этой их ведьмы-провидицы, — бельчонок внезапно оказался у Лэкса на плече, и его шерстка тоже была зеленой? Только не такой яркой. Но тогда я попросту не придала этому значения — мало ли, почему волшебные зверьки меняют цвет? И мозги были ну совсем набекрень, а сейчас постепенно встают на место.

Маг стоит ко мне спиной и увлеченно колдует над какой-то чашей: что-то наливает туда из маленьких бутылочек. Наверное, он смешивает зелья, потому что над чашей тут же взлетает облачко пара. А зеленый бельчонок сидит тихо, не шелохнется. Даже ухом не ведет, когда бессовестный Лэкс выдергивает из его хвоста одну изумрудную шерстинку и бросает в свой дымящийся эликсир. И — чудо! — едва это происходит, как цвет шерстки меняется на уже привычный, розовый.

Так, интересно, что же тут творится... Исчез розовый, появился зеленый, теперь вот опять... И это колдовство ранним утром точно неспроста! Я буду не я, если не досмотрю до конца. Только босые ноги подмерзают, но ничего, потерплю! Лэксир тем временем низко наклоняется над чашей и вроде что-то шепчет — раздается шипение, пар сгущается и... Елки-палки, перед ним появляется какое-то изображение, как будто голограмма!

От двери видно плоховато, но это точно девушка. Черноволосая, яркая... постой, кажется, я ее где-то видела. Точно! Вылитая принцесса с портрета, который Нэлиор демонстрировал мне во дворце! Вот эта точно похожа на сбежавшую Миалиру как две капли воды. Так зачем же тогда я им понадобилась? Вот же, готовая красотка — хватай и тащи ее в Арлион!

А голограмма непростая: изображение двигается, шевелит губами, подносит руку к забранным в высокую прическу волосам. Но вот что она говорит... Мне чудится что-то наподобие "рада буду повидать тебя", но я не уверена. Кто она ему? Старая знакомая? Сестра? Они тут все братья-сестры, сами же говорили. И все же... есть в этом что-то не то: Лэксир явно не хочет, чтобы его сейчас кто-то увидел, и время какое выбрал — раннее утро, когда все точно еще спят после вчерашних возлияний. Будь это сестра или просто знакомая, вряд ли Лэкс стал бы связываться с ней втайне от всех. И это странное сходство... оно мне теперь точно покоя не даст, как заноза в пальце. Так что придется присмотреть сегодня и за Лэксиром, а не только разглядывать принца. Как говорится, задача усложняется.

Я осторожно отхожу в свою комнату, стараюсь, чтобы даже половица не скрипнула. Выжидаю минут десять — и начинаю шуметь. Отодвигаю стул, громко распахиваю ставни, ругаюсь, что второй сапог куда-то подевался. Оруженосец я или где? Если тут кто-то еще спит, пора просыпаться — нас ждут великие дела!

***

— Ну вот, а ты вчера боялась, что он пропал! — преувеличенно жизнерадостный Лэксир протягивает мне бельчонка, едва я переступаю порог их комнаты. — Параниус же! Они от хозяев никуда. Наверное, вынюхивал что-то, а ночью вернулся.

Ага, я-то знаю, что он вынюхивал, но тебе не скажу. Разыгрываем полное неведение и притворяемся, что сегодня нас интересует исключительно принц Элерий.

— Слушай, давай его как-нибудь назовем, — предлагаю я уже за завтраком. — Это же мальчик? Пусть будет Юм.

— Как скажете, Ваше Высочество.

Лэксир доверительно склоняется ко мне, а меня вновь царапает холодок подозрения: он точно вчера вечером ухитрился послать Юма к этой таинственной незнакомке. А утром получил ответ. Поэтому и цвет шерсти поменялся: логично же — белка-почтальон. Зеленый цвет означает "у меня есть послание". Как только письмо получено, перед нами опять обычная розовая зверушка.

Но долго раздумывать мне сейчас некогда: услужливый трактирщик уже нанял для нас самодвижущийся экипаж. Капсула зависла прямо перед входом в таверну, подрагивает, пускает пар — готова рвануть с места в карьер. Диалия первой ныряет внутрь, за ней Шэв, а вот Лэксир на секунду задерживается на входе, оглядывает меня и как бы невзначай расправляет край кружевного воротника на моей рубашке.

— Эй, руки прочь от чужого оруженосца! — шутливо прикрикиваю я на него.

И в дороге стараюсь ничем не показать своих подозрений: смотрю в окно, любуюсь широкими улицами и ухоженными домами, восторгаюсь всем, как будто в жизни ничего прекраснее не видела. Мои спутники поглядывают на меня снисходительно, они же уже бывали в Арторе, им это все не в диковинку. А уж мне-то... Столица Артора, конечно, хороша и по-своему современна, но до Москвы-то ей далеко! Видели мы и проспекты пошире, и дома повыше. А про машины и поезда мы вообще лучше промолчим...

С чего я взяла, что мы поедем в центр? Это же праздник Урожая, бывшая ярмарка! Значит, нам за город! И точно: вот мы уже покидаем предместья, мчимся вдоль зеленых лугов и холмов. Рядом с нами десятки таких же экипажей, а народ попроще торопится на праздник пешком или верхом — кто во что горазд.

— Смотрите, смотрите, вон шатры!

Любопытная Ди все же не выдержала: высунулась из окна и теперь показывает на какие-то огромные палатки, разбросанные по полю. И над каждой развиваются флажки.

— Почему флажки разного цвета? Это что-то означает? — все же спрашиваю я

— Палатки для гостей, — охотно объясняет Лэкс. — Но гости бывают разные, Ваше Высочество.

Отчего-то так и хочется залепить ему в ухо за это "Ваше Высочество". Договорились же — никаких высочеств!

— Для тех, кто познатнее, шатры с оранжевыми и алыми флажками. Желтые и зеленые — для обычных гостей. Сине-белый штандарт — над королевским шатром.

Мы высаживаемся у одного из входов. Поле обнесено оградой, в которой устроены ворота. Сперва я не понимаю, зачем огораживать ярмарку, но потом замечаю у входного проема пыхтящего робота. Ясно, и тут проверки... Ан нет, этот раздает билетики. Глаз у него нет, только светящееся табло, по которому пробегают стайки огоньков. Мигают, потом замирают: точно, он сканирует нашу честную компанию.

— Добро пожаловать на праздник Урожая, герцогиня Нилома, — чеканит металлический голос. — Мы рады вам и вашим спутникам. Ваше место в оранжевом шатре.

Вот же... Ну да, Диалия, видимо, не кажется ему настолько важной гостьей, чтобы отправить ее в королевский шатер. Придется как-то иначе подбираться к Элерию...

Внутри у робота что-то щелкает, я понимаю, что из прорези в боку вот-вот вылезет билет. И в этот момент Лэксир делает шаг вперед. На светящемся табло загораются какие-то знаки, похожие на молнии, механизм как будто зависает, даже откатывается назад.

— Прошу меня извинить, — равнодушно сообщает робот-привратник спустя полминуты. — Произошла ошибка. Приношу вам свои извинения. Ваши места в королевском шатре.

И мы оказываемся счастливыми обладателями четырех сине-белых билетиков. А Лэксир заговорщицки мне подмигивает, мол, со мной не пропадешь.

Глава 26. Ярмарка технических диковин

Вот это удача! От счастья я готова выхватить сине-белые билеты и прижать их к груди — нам не нужно лезть из кожи вон и всеми правдами и неправдами подбираться к принцу Элерию! Но Лэксир с серьезнейшей миной прячет их во внутренний карман своего камзола. Правильно, конечно, я же изображаю мальчишку-оруженосца, мне положено помалкивать и степенно плестись туда, куда укажут знатные господа. И все же... принцесса я или нет? Да нет, глупости — командовать и верховодить я никогда не любила, разве что в детстве.

— Давайте с ярмарки начнем, — предлагает Шэв. — Я бы перехватил чего-нибудь.

— Только что завтракали, обжора, — пытается урезонить его Ди, но великий воин явно желает подкрепиться. И мы поворачиваем в сторону рядов со всякой снедью.

Не одни мы такое голодные: возле лотков со сладостями и выпечкой толчея. Вполне солидные господа и дамы энергично работают локтями, чтобы ухватить свежий сахарный крендель, плюшку с корицей, булочку... Ах, какие тут булочки! Взять хоть вот эти в форме цветка! И в каждом лепестке своя начинка! Малина и орехи, изюм, цукаты...

— Лэкс, возьми мне с лимоном и с миндалем, — прошу я, начисто позабыв, что ела едва ли час назад.

— А еще леденцы, леденцы на палочке! — добавляет Ди. — Для Шэва!

У Лэкса каким-то образом выходит оказаться прямо возле прилавка, как будто он тут единственный посетитель. И через несколько минут мы уже вооружены кульками с конфетами и сладкими орешками, я вгрызаюсь в булочку, а сахарная пудра так и сыплется мне на штаны. Плевать!

Мы пробираемся дальше: копченые окорока, мед в огромных бочонках, соленья и варенья — ах, чего тут только нет! Так и стояла бы разинув рот, пока бы все не перепробовала. Это такая изобильная крестьянская ярмарка, каких в моем мире, наверное, уже и не бывает. Чтобы хотелось подойти к каждому торговцу, отломить кусочек от предложенного угощения, пойти дальше, купить себе глупость какую-нибудь вроде шарика или свистульки... В общем, я готова впасть в детство и напрочь забываю о том, зачем мы сюда, собственно говоря, явились.

Шэв жмурится, как огромный довольный котище, Ди вместе с Юмом щелкают орешки, я лезу в кулек за следующей булкой — и только Лэкс сохраняет бдительность и упорно выводит нас из рядов со съестным.

— Вон там, смотри, — толкает он меня в бок. — Видишь?

— Что? Что я должна там видеть?

Я привстаю на цыпочки, но замечаю только группу в бело-синих нарядах, сгрудившуюся возле какой-то загородки.

— Синий и белый — цвета королевского дома Артора, — просвещает меня Лэкс. — Кто-то хотел подобраться к ним поближе...

— Думаешь, Элерий там?

— Почему нет? Насколько я знаю, Его Высочество любит простые увеселения. К тому же там уже всякая техника. Он должен все осмотреть, приз же он будет вручать. Идем!

И мы проталкиваемся сквозь толпу, а это задача не из легких — простым арторцам тоже охота посмотреть на царственное семейство вблизи. За изгородью обнаруживается что-то вроде аттракционов: по рельсам катается маленький паровозик с вагончиками. Конечно, из каждого окошка машут детишки, а их папаши и мамаши умиляются и ахают. Машет детишкам и молодой человек в синем камзоле с белыми отворотами. Пшеничные волосы тщательно расчесаны и волнами ниспадают на широкие плечи. Высокий, основательный такой...

— Это он? Элерий? — я тереблю Лэкса за рукав и стараюсь говорить очень тихо: вокруг полно стражи, еще решат, что я покушаюсь на Его Высочество.

— Он самый, — шепчет Лэксир. — А рядом сестрица, видишь?

Точно! Она как раз что-то объясняет двум немолодым мужчинам с сине-белыми бантами, приколотыми к одежде. Один тощий лысый и в очках, другой кругленький и тоже очкастый. И у обоих под мышкой какие-то рулоны бумаги, наверное, чертежи. Как там говорил трактирщик? "Женера"?

—... Смею заверить вас, Ваше Высочество, магическое топливо здесь совершенно безвредно! — восклицает один из них, а я почему-то разглядываю принцессу, хотя мне положено интересоваться принцем.

Она не уступает ростом брату, волосы у нее чуть светлее. И никаких пышных причесок — просто две аккуратно уложенные вокруг головы косы. И каждая толщиной со здоровенный кулак. Ну да, она не эфемерное создание — крепкая такая, и в то же время стройная. Валькирия, одно слово. Шэв у меня за спиной восхищенно вздыхает. Оборачиваюсь — точно! Так и пялится на высокую пышную грудь принцессы и прочие прелести. Подмигиваю ему, мол, не робей, а он смотрит в ответ как-то горестно, как будто пес, у которого под носом пронесли мясную косточку.

— Вы используете модифицированный минерал? — уточняет принц.

Вот теперь я могу рассмотреть его лицо. Да, вполне себе... он же мне на портретах больше всех понравился. И бородка, и усики, и глядит приветливо. Даже умные вопросы задает, значит, действительно и изобретает, и в технике разбирается. Симпатичный, да, лицо такое доброе. Только вот технарь — однозначно не мечта всей моей жизни. И еще... у меня в голове так и вертятся колесики: у них тут своих ресурсов достаточно, и минерал какой-то они используют — электричества-то нет. И при их уровне развития зариться на наше "родное" королевство, где все на одной магии держится... ну, идея так себе. Они и сами с усами. И лигерн у них не в ходу. Не понимаю, почему надо от них защищаться ценой моего брака!

Мы пристраиваемся в хвост небольшой процессии: Его Высочество и Ее Высочество неспешно шествуют от аттракционов к другим экспонатам и останавливаются напротив железного монстра размером с приличный двухэтажный дом. Или мне просто так кажется? Спереди какие-то лопасти или что-то в этом роде. Огромные колеса, железные цилиндры по бокам. И еще рычаги, колбы... как будто умельцы в гараже собирали.

— ...значительно облегчит труд на полях! — долетает до меня.

Черт, так это, наверное, комбайн! Принц и принцесса обходят "царя полей" вокруг, Элерий одобрительно качает головой, а Илисса присаживается на корточки и придирчиво осматривает оси, к которым крепятся колеса. Даже ногтем что-то скребет...

— Какая женщина! — восхищенно выдыхает Шэв. Даже леденец выронил. — Невероятная!

А принцесса уже вытирает испачканные руки ветошью, поднимает голову, рассеянно обводит столпившихся вокруг и... Ее взгляд останавливается на внушительной фигуре Шэва, а губы расплываются в открытой почти детской улыбке.

Глава 27. Боги наделили вас поистине богатырской силой

Заметив лучезарную улыбку своей богини, Шэв непроизвольно делает шаг вперед, но тут его предусмотрительно одергивает Ди:

— С ума сошел? Хочешь, чтобы нас стража прям тут повязала?

— А то она вас раньше не вязала, — бросает Лэкс, но тоже предусмотрительно придерживает Шэва. А то и вправду решат, что громила-чужестранец злоумышляет против наследников престола.

А я тоже глупо улыбаюсь: это ж надо! Неужели так бывает: Шэв увидел принцессу, она — его... и все! Как в настоящей сказке. Та самая искра, химия, блин, которую в школе не проходят! Приехали моего жениха смотреть, а тут внезапно раз — и Шэв, герцог Нилома, потерял голову от одного взгляда на Илиссу!

Между прочим, они прекрасная пара: вот уж он точно не станет считать ее "здоровущей бабой" или что там про нее еще говорят. Как бы им помочь? Может быть, что-то придумается, когда мы окажемся в королевском шатре. В конце концов, у нас есть прекрасная розовая белка! Хотя, сдается мне, принцесса Илисса не из тех, кто станет умиляться пушистым зверькам. Вот была бы у нас механическая белка...

Мы незаметно пристраиваемся в хвост процессии: не одним нам охота поглазеть на принца с принцессой. Кто познатнее, протискивается поближе к особам королевских кровей, кто попроще — чинно держит дистанцию. Но шеи так и тянут, как гуси.

И вот мы уже у следующего экспоната: изобретатель, сутулый мужчина неопределенного возраста, несмело оглаживает свое детище. Тоже робот, совсем небольшой, размерами примерно с прикроватную тумбочку. Но округлый, как баллон. Я выглядываю из-за спины Лэкса, все никак не разберу, для чего предназначена эта железная игрушка. Да, теперь ты, Женечка, не представитель прессы. И нет вездесущей Юльки — она пробивала нам проход к любой картине, скульптуре или знаменитости, как ледоход перед открытием судоходства в Арктике.

Лэкс снисходительно улыбается, берет меня под локоток — и мы незаметно оказываемся в первых рядах зевак. Ага, тут же демонстрируют огородного робота! Перед ним разбита грядка, и он — вот удивительно! — выдирает именно сорняки, а не полезные растения! По ботве и рыжим ободкам, выглядывающим из-под земли, я опознаю морковку. И она в целости и сохранности!

Элерий одобрительно похлопывает робкого "женера" по плечу, важно говорит что-то об облегчении нелегкого крестьянского труда. Вряд ли он с этим трудом знаком, ишь, перчаточки какие белые, даже не снял в отличие от сестры, но поразглагольствовать же можно! А робот, словно почуяв всеобщее одобрение, хватается железной клешней за лейку и обильно поливает грядку.

Илисса восторженно хлопает в ладоши, оборачивается к брату, как вдруг... Раздается щелчок, механический помощник беспомощно вращается вокруг своей оси — и не может сдвинуться с места. В общем-то, чего-то подобного и следовало ожидать: земля от его трудов намокла, в междурядье грязь и слякоть, которые он сам и устроил. Колесики проворачиваются, буксуют, табло светится желтым, и на нем мигает красный сигнал. Несчастный изобретатель бросается к своей возлюбленной железке, пытается вытащить, но силенок не хватает. Принцесса рвется к нему на помощь, но Его Высочество не пускает — не царское это дело по грязи лазить.

— Как же... как же так?!

Она так переживает, как будто сама над чертежами сидела! А мне отчего-то жалко и беспомощного робота, и незадачливого инженера, который теперь вряд ли получит приз, и принцессу. Как наседка над птенцом квохчет, честное слово!

— Дайте-ка сюда!

Шэв, не обращая внимания на шипение Диалии, делает шаг вперед, обхватывает завязшего у грядки робота огромными ручищами, одним рывком вытаскивает его из грязи и ставит на сухое место. Инженер чуть ли не в пояс ему кланяется, но наш великий воин только отмахивается, мол, делов-то. А сам все на Илиссу косится.

— Я так благодарна вам! Если бы не вы... — ее голос чуть ли не срывается от радости. — Вы понимаете, каждое изобретение... это так непросто! Невозможно все предусмотреть. Боги наделили вас поистине богатырской силой...

И тут я замечаю, как лицо Шэва мрачнеет. Он что-то бормочет в ответ, склоняет голову и торопится смешаться с толпой, а Элерий уже уводит Ее Высочество к следующему экспонату.

— А ну-ка, пошли, — командую я Лэксу, который как взял меня за локоть, так и не отпускает. — Видишь, человек расстроился.

— С чего бы ему расстраиваться? — ага, ты, Лэкс, у нас черствый, как четырехдневный батон! — Он же здоровущий как бык, что в этом обидного?

— А то, — шепчу я, — что не всегда приятно, когда девушка видит в тебе только груду мышц. И Шэв — не бык! Он... он и рисует, он...

— Он у нас еще на скрипочке играет, — зачем-то подначивает меня Лэксир.

— Неважно!

Я отталкиваю мага и перебираюсь поближе к Шэву. Диалия что-то говорит ему, но он явно не слушает, так и вышагивает рядом с ней, понурив голову.

— Слушай, — я незаметно толкаю его в бок. — Есть у меня одна идея. До шатров доберемся, расскажу.

— Что за идея?

Эх, а глаза у тебя, Шэв, пасмурные. Что же ты так расстроился? Ерунда проходит у нас по разряду обидного, но поправимого. И я, кажется, знаю, как горю помочь.

— Про гусеничный ход слышал?

— Про что?

Я загадочно улыбаюсь и не тороплюсь раскрывать свою тайну.

Глава 28. Мы выведем принца на чистую воду

На входе в королевский шатер нас вполне предсказуемо встречает очередная железяка. Лампочки на табло мигают, как взбесившаяся новогодняя гирлянда. Что, наши билетики тебе не по нраву? Или мы сами? Или робот каким-то образом почуял во мне простолюдинку? В железном нутре раздается щелчок — и я вижу, как Лэксир торопливо убирает что-то в карман.

— Ваши места за столом номер два. Добро пожаловать! — и робот наконец отъезжает в сторону.

А я вдруг разволновалась. Вся эта смесь магии с техникой, распознающие иглы на границе... что, если мой маскарад давно раскрыт? Сейчас как выставят меня отсюда! Девица из другого мира, самозванка, тайком пробралась в королевский шатер, в котором полно местной знати... Ладно, сама же затеяла, чего теперь бояться? Выше нос, Жень, ты оруженосец — и все!

Внутри шатер оказывается огромным и чем-то напоминает мне павильон на пивном фестивале в Мюнхене. Мы с Юлькой ездили год назад. Такие же огромные палатки для гостей, только здесь столы поменьше и обстановка более камерная. И в дальнем конце, на возвышении, явно приготовлено место для представителей царствующей династии.

Почему-то я думала, что стол номер два — это где-то рядом со входом. Не такие уж мы и важные гости по местным меркам. Подумаешь, герцогиня Нилома со спутниками! У них своих герцогов, графов и прочих канцлеров в избытке. Но нет, юноша в бело-голубых одеждах упрямо ведет нас вперед — наши места возле королевского помоста! Диалия, Шэв и Лэксир чинно усаживаются, я пристраиваюсь с краю. Интересно, если я оруженосец Шэва, не должна ли я прислуживать ему за едой? Но великий воин не оставляет мне времени для глупых вопросов.

— Ну, что там с гусеничным ходом? Ты обещала!

Шэв даже по сторонам не смотрит, ему нужен гусеничный ход, причем немедленно. Ди снисходительно поглядывает на нас, Лэкс хмурится и как-то подозрительно озирается. И я вспоминаю увиденное утром. Кого он тут хочет отыскать? Уж не свою ли таинственную собеседницу?

А Шэвиор уже извлекает из кармана бумагу и карандаш и выкладывает их передо мной: объясняй, мол! И я рисую. Как могу, конечно. Ужасно стыдно, что даже колесики в моем исполнении похожи на расплывшиеся блины, но Шэв мгновенно схватывает идею. И выводит на листке маленького робота на гусеницах, потом комбайн — такие славные и ладные, что, кажется, вот-вот оживут и начнут кататься между кубками и тарелками, задевая ножи и вилки.

— Подъем, художники! — командует Диалия.

Мы вскакиваем, увлекшийся Шэв едва не опрокидывает лавку. А я сперва не могу понять, в чем дело. Ах да, конечно, голос глашатая перекрывает звуки разговоров, шепотки и шорох юбок:

— Его Величество король Артора! Его Высочество наследный принц Элерий! Ее Высочество принцесса Илисса!

Дамы приседают в реверансе, мужчины кланяются. Как же нам повезло с местами! Мы совсем рядом, я могу различить даже блеск камней в короне Его Величества и перстни на пальцах принца. Прекрасная возможность понаблюдать за объектом вблизи, даже бинокль не нужен, потому что я в первом ряду!

Виночерпии — вполне себе живые люди, а не роботы на колесиках! — наполняют кубки августейшего семейства. В шатре воцаряется тишина, и вот уже король Артора встает, чтобы произнести приветственную речь для гостей. Мы, толком не успев сесть, опять встаем, внимая величественным словам о процветании королевства и торжестве науки над магией. Я не вслушиваюсь, но улавливаю что-то о гениальных открытиях, крепких мозолистых ладонях и пытливых умах. И у меня стойкое чувство, что все торжественные мероприятия не особенно отличаются друг от друга, пусть и в разных мирах.

Принцесса Илисса ловит каждое слово отца, радуется любой похвале, будто она и вправду собрала все эти машинки для прополки и комбайны своими руками. А вот принц... Его Высочество взирает на гостей с благосклонной улыбкой на лице, которая красноречиво говорит о том, что его мысли сейчас витают очень далеко от сеялок и новых механизмов для лесопилки. Заскучал? Получается, не зря в газетах так мало писали о нем?

И никакой он не увлеченный технарь — на самом деле еще на ярмарке было ясно, что он смотрит скорее из вежливости, чем из подлинного интереса. Вот Илисса — да, даже в грязь готова была влезть. А принц просто отыгрывает свою роль и не особо старается. Рассеянно поправляет выбившийся на лоб русый локон, обводит взглядом столы...

Бесконечная речь арторского монарха наконец заканчивается, все громко выкрикивают "Слава! Слава Артору!", мы тоже подхватываем. А принц Элерий, осушив кубок до дна, уже без зазрения совести сканирует шатер. Как будто... выискивает? Высматривает? Я замечаю, как за столом напротив дама в ярко-алом платье усердно обмахивается веером, потупив очи. Интересно...

— Ди, мне одной кажется или нет? — шепчу я, уткнувшись в тарелку.

— Что он не пропустил ни одной дамы из приглашенных? — так же тихо отзывается она. — Ничего, если что — мы уж его выведем на чистую воду!

И она заговорщицки мне подмигивает. Ага, выходит, не почудилось! Ох, не железки вас занимают, Ваше Высочество! С одной стороны, это очень позитивно: принц предпочитает механизмам существ из плоти и крови. С другой стороны... вот не хотела бы я, чтобы мой муж бегал за каждой юбкой. А я за ним — чтобы его от этой юбки отодрать.

А принц Элерий тем временем с аппетитом разделывается со свиной рулькой, аж раскраснелся от усердия. И продолжает метать огненные стрелы — ой, простите, красноречивые взгляды! — прямо в сердца присутствующих дам. И при этом не перестает энергично работать челюстями. Вот как это у него получается?

Наконец, завершив рассматривать дам, сидящих в правой половине шатра, глазастый принц добирается и до нашего столика. В первый момент я даже пугаюсь, но тут же одергиваю себя: зачем принцу лохматый оруженосец? Конечно же, он засматривается на Диалию, а она у нас красавица. Яркая, черноволосая, зеленоглазая — ишь, Его Высочество даже вилку до рта не донес!

Ди чуть склоняет голову — вроде бы невинный жест, но она ясно дает ему понять, что его внимание ей лестно. И опять подмигивает мне: поиграем? Я киваю, Шэв, от которого не укрылась вся эта пантомима, грозно раздувает ноздри. Только Лэксир старательно делает вид, что ничего не заметил: кормит Юма со своей тарелки.

Мне уже кажется, что этот дурацкий пир никогда не закончится. Илисса оживленно обсуждает что-то с отцом и каким-то усатым дядькой, Элерий ест и пьет за троих и при этом умудряется беспрерывно кокетничать. То и дело один из приглашенных провозглашает тост. А Шэв злится, сопит и сжимает кулаки — ему не нравится затея Диалии, а она продолжает отвечать на пылкие взгляды принца.

Наконец, когда гости уже изрядно выдохлись от обильной еды и питья, на середину шатра выступает церемонимейстер, а за ним музыканты. Едва нежные звуки лютни раздаются под парусиновыми сводами, Его Величество король Артора протягивает руку дочери — им предстоит открыть небольшой импровизированный бал. А принц Элерий. разумеется, направляется к нашему столу.

— Ди, держи ухо востро с этим красавчиком! — мрачно напутствует ее Шэв.

— Уж я-то сумею постоять за себя, братец, — смеется она. — Смотри, чтобы тебя кто-нибудь не уволок.

И она с улыбкой выходит навстречу принцу, которому не терпится закружить ее в танце.

— Она сумеет, — философски замечает Лэксир. — Если что — Элерий потом костей не соберет.

Он поглаживает пригревшегося у него на плече Юма и выглядит невероятно довольным.

Глава 29. Танцы и пропажа Ди

Они танцуют, а я нет! Они танцуют... Я даже Шэва вытолкала — нечего пялиться на Илиссу из-за стола, раз она тебе так приглянулась. Иди и пригласи, ты ж целый герцог, хотя здесь и инкогнито. Принцесса вон сразу заулыбалась, зарделась, глазки опустила... И Ди лихо отплясывает какой-то народный танец: притопывает, прихлопывает, вертится на месте.

А напротив нее Лэксир — забранные в хвост волосы так и взлетают вверх. И Элерий... ох, не спускает он с нашей Ди бесстыжих глаз, хотя и прочих дам своим вниманием не обделяет.

А я сижу одна за столом, Нет, не совсем одна, конечно, — с Юмом. Подарил принцессе король-батюшка белку... Топаю сапожком в такт разухабистой простенькой мелодии, а саму досада берет. Разумеется, вырядилась оруженосцем — кто же меня танцевать позовет? Не местные красотки же... Хотя было бы забавно: дамы приглашают дам. Да и танцев здешних я не знаю. Казалось бы, чего расстраиваться?

Просто... пока мы спешно собирались, пока добирались сюда, пока искали трактир и гуляли по ярмарке, я ощущала себя частью нашей веселой компании. И одуматься было некогда — все так быстро завертелось. А теперь вот одна... Они веселятся, а обо мне даже не вспоминают, вроде как и не нужна им совсем. И роль эта дурацкая — ну какая из меня принцесса? Теперь я почти уверена, что мои спутники не принимают меня всерьез.

Затея с расследованием уже тоже не кажется мне удачной. Что я узнала? Что Элерий — любитель выпить и плотно закусить, да еще и дамский угодник? Что если и есть в королевском семействе гений инженерной мысли, то это его сестра? Ну и что? Все, что я знаю из фильмов и романов о жизни при дворе, буквально кричит о том, что этого не достаточно. Кокетничает, не воздержан за столом — это не причина забраковать жениха. Нормальный парень, обычный... Годится, чтобы потанцевать с ним на вечеринке... Хотя бы некромантией не увлекается. А нравится или нет — выпихнут замуж, и никого мое мнение не интересует.

— Что, грустите, Ваше Высочество? — шепот Лэксира обжигает мне ухо.

Я вскидываю голову: вот даже не заметила, как он подошел! Раскраснелся, улыбчивые карие глаза кажутся золотистыми...

— Прошу простить, что оставили вас в одиночестве.

Неужели заметил, что я разобиделась на весь мир? Лэкс отпивает из кубка и усаживается рядом со мной.

— Как продвигается ваше расследование?

Ах, ты еще и поиздеваться решил! Тоже ведь понимает: пока у меня нет серьезных причин для отказа принцу Элерию.

— Что-то мне не кажется, что арторцы угрожают войной нашему королевству, — раздраженно огрызаюсь я.

— И каким же образом вам удалось это установить?

Его ладонь тянется к бельчонку, которого я усердно наглаживаю, наши пальцы на миг соприкасаются — и Лэксир незамедлительно извиняется.

— Установить? — не могу понять, с чего это я опять завелась. — Да они же поглощены своей жизнью! Техника, изобретения... У них всего вдоволь, разве вы не видите? И магия им особо не нужна, как и наш лигерн.

— Как сказать... — задумчиво тянет Лэксир. — Лигерн для них недоступен. Отчего же не объявить его ненужным и опасным? А как только появится возможность... Сейчас вы смотрите на танцующих, и не можете себе представить, что эти милые люди замышляют войну. Но, как у нас говорят, есть время для праздников и время для битв...

Странный он все же! То смеется и шутит — весь свой в доску. То вдруг угрожающе-опасный, как тогда ночью, с туманным хлыстом в руках. А сейчас вдруг серьезный. И видно, что не собирается продолжать разговор: отводит глаза, притворяется, что всецело поглощен бельчонком. И опять это колкое противное подозрение: что, если у него и вправду совесть не чиста? Пришел меня развлекать — а сам умолк и сидит букой.

...Одна мелодия сменяет другую, пары то кружатся медленнее, то вновь несутся вскачь. Рядом на скамью плюхается Шэв и машет виночерпию: мол, давай еще вина. А сам так и смотрит на пары в центре шатра: то на Ди, то на Илиссу.

— Косоглазие разовьется, — назидательно говорю я. А сама рада-радехонька, что вокруг меня опять собирается компания.

— Народ злой все-таки, — заявляет Шэв, обгладывая куриную ножку. — Изрублю в куски всякого, кто хоть раз при мне назовет принцессу "бабищей"!

Я молчу: помнится, именно так отзывался о ней король Арлиона. Ага, иди и заруби собственного монарха, воинственный ты наш! Шэву, похоже, не по душе, что Илисса танцует с другими кавалерами, и он цепляется к Ди, которая опять в паре с Элерием.

— Брось, Шэв, — лениво тянет Лэксир, — через пару дней уедем...

— Жалко, что во дворец не попасть, — сокрушается великий воин, мгновенно переключаясь на другую тему.

— А хулиганить меньше надо было!

— Так мы же тогда маленькие были! Дети совсем!

И дальше они углубляются в рассуждения о каком-то кристалле, который может преобразовывать магию одной стихии в другую. А хранится это сокровище именно в замке арторского короля.

...— Вы тогда с Ди полэтажа разнесли, чтобы в кабинет попасть, — припоминает Лэксир, загадочно улыбаясь.

— Ты, между прочим, тоже там был, Твое Высоколобие! Сам говорил: шарахните по замочной скважине заклятием — дверь и откроется!

— А кто вас просил меня слушать?

Я уже поняла, что у моих спутников была бурная юность. И детство тоже... непростое. Маленькие маги, которые не знали, куда девать свою растущую силу. И опять обидно — я же точно не маг. Нэлиор вряд ли мог ошибиться. Да и натворила я дел с кольцом из лигерна...

Я не понимаю, что именно меня вдруг встревожило: рядом пререкаются Лэксир и Шэв, все так же мелькают перед глазами танцующие. Вот только...

— Прекратите, вы! — шиплю я на своих приятелей. — Мне кажется...

— Ди нет, — мрачно констатирует Лэкс. — И Элерий пропал. Вперед!

Мы бросаемся к выходу, расталкивая гостей, выбегаем из шатра — а на улице темень. И где теперь искать нашу пропажу?

Глава 30. Истинное лицо Элерия?

Нет, конечно, здесь вовсе не так темно. Просто показалось в первый момент — в шатре слишком ярко пылали светильники. А здесь сумерки, и мерцание фонарей кажется приглушенным. Я несколько раз моргаю, как ни странно, помогает.

— И где они?

Я в растерянности: дорожки расходятся во все стороны, одна огибает королевский шатер, другие тянутся к другим палаткам. И ни души кругом, только откуда-то доносится звук шагов караульных. А шатры яркие, как китайские фонарики, — и за их парусиновыми стенами плещется веселье.

— Ди совсем с ума сошла! — негодует Лэксир. — Как она могла позволить...

— Хочешь сказать, она какая-то там... — у Шэва аж дыхание перехватывает от злости. — Этот... этот Элерий ее силой уволок. Моя сестра...

— Не коза и не корова, — не унимается Лэксир. Он тоже разозлился не на шутку. — Каким бы пройдохой ни был Элерий насильно он Ди утащить не смог бы.

— Да ты...

Я понимаю, что сейчас старые друзья попросту передерутся, поэтому придется принять огонь на себя.

— Хватит, мальчики! Ди наверняка хотела мне подыграть. Мы же решили вывести Элерия на чистую воду.

— Проверяете, как далеко он может зайти? — у Лэкса губы аж дрожат от гнева. — Я без всяких проверок скажу: далеко может.

— Тогда нечего мне его сватать! — не унимаюсь я. — Давайте позовем Ди. Если она недалеко...

— Разумеется! — издевательски замечает Лэксир. — Ославим ее на весь Артор. Пусть сбежится стража, народ из шатров выйдет посмотреть!

— Хватит тут стоять! — Шэв рвется в бой, но не знает, куда бежать.

— Так, спокойно, — Лэкс несколько раз вдыхает и выдыхает. — Вряд ли они могли уйти далеко. Пары минут не прошло. Обойдем шатер, там сбоку какие-то заросли вроде. Мне еще днем показалось.

Лэкс прав: действовать надо тихо. И шум поднимать ни к чему. Мы ныряем на узкую дорожку, вьющуюся вдоль королевского шатра. То, что я в первый момент приняла за кучу земли, оказывается сваленными впопыхах ящиками — наверное, в них привезли вино для пира. Лэкс крадется впереди, я придерживаю Шэва за локоть, а то еще рванется куда-нибудь очертя голову и натворит дел.

— А магию... мы не можем магию использовать? — шепотом спрашиваю я. — Какое-нибудь поисковое заклятие...

— Под запретом тут магия, разве не понятно? Еще и рядом с коронованными особами — нас мигом загребут, — нетерпеливо поясняет Лэксир. — Стоп. Там, за кустами...

Мы замираем, повинуясь его властному жесту. Если приглядеться, то кажется, будто ветки в зарослях слегка колыхнулись. А ветра нет, значит... Значит, надо подобраться поближе! Еще и Шэв топочет как слон. Одна надежда, что Его Высочество очень занят с Д... занят, в общем.

— Ах, что вы, Ваше Высочество! Пустите!

Это же голос Диалии! Такой просящий, беспомощный — я бы никогда не подумала, что она умеет вот так разговаривать.

— Ты такая... такая красивая... ни на кого не похожа! — А это уже наш коварный соблазнитель. — Чего нам бояться?

— Вы так нетерпеливы, Ваше Высочество!

Слышится какая-то возня: похоже, Ди отбивается, но явно не в полную силу. Ей же ничего не стоит его проклясть! Должно быть, на нас рассчитывает. И специально устроила весь этот спектакль для моего чертова расследования. А я палец о палец не ударила, только за столом сидела. Надо будет ее отблагодарить, обязательно. Ведь если все пойдет по плану, принц Элерий буквально попадется на горячем.

— Меня хватятся, Ваше Высочество, я прибыла на праздник не одна...

— Все танцуют, красотка. Кто же нам помешает?

Вот же гад! И ведь уверен в своей безнаказанности. Я чувствую, как Шэв весь дрожит от ярости и нетерпения, но Лэксир почему-то медлит. Чего он дожидается? Когда этот горе-любовник платье с Ди стащит?

И в этот момент я слышу треск рвущейся ткани... такой отвратительный звук!

— Не смейте, Ваше Высочество, я буду кричать!

— Сама меня завлекала...

— Я раскрою ему череп, — мрачно бросает Шэв и бросается на помощь сестре, а мы рвемся за ним.

Вот что теперь делать? Убить заигравшегося ловеласа мы точно не имеем права — даже волос не должен упасть с его дурной головы. Шэвиор на ходу выхватывает меч и ломится через кусты, рубя цепляющиеся за штаны ветки. Еще пара секунд — и он вылетит на крохотной пятачок земли под раскидистым деревом. Элерий плотно прижимает Ди к стволу и пытается приспустить платье с открытых плеч, а она вяло отбивается.

— А ну, отойди от моей сестры! — ревет Шэвиор.

Незадачливый любовник оборачивается, и в первые секунды на его лице читается испуг, но нахал быстро берет себя в руки. Даже усмехается, так уверен в своей безнаказанности.

— Элерий! Элерий! Куда ты подевался? Элерий!

И вот при звуках этого голоса наглая улыбочка сползает с кривящихся губ принца, он даже отпрыгивает от Ди, но поздно: Илисса успела увидеть достаточно. Брата, Диалию и Шэва с мечом наголо. А я и Лэксир остаемся в тени высоких кустарников.

— Ты что... ты опять?! — Илисса подлетает к брату и, мне кажется, лишь в последний момент удерживается от того, чтобы не отвесить ему оплеуху. — Тебе мало, да? Скандал с графиней Соммер в прошлом месяце, маркиза Уилл...

— Помолчи, Лисса! — злобно цедит принц Элерий. — Разве ты не видишь, что мы не одни?

Шэв и вправду застыл на полянке соляным столпом, только недоуменно крутит головой, переводя взгляд с Илиссы на принца с Диалией. Ди торопливо оправляет платье и явно приводит себя в порядок при помощи магии. И ей плевать на запреты: уже через пару мгновений ее одежда и прическа выглядят безукоризненно.

— Я все расскажу отцу и — вот посмотришь! — на этот раз он не будет снисходителен, — высокая Илисса угрожающе надвигается на оробевшего братца. — Отправишься на границу, раз не знаешь, чем себя занять.

— Лисса, я же... Она сама... Ну, что я такого сделал?!

Оправдывается, как нашаливший ребенок, честное слово. И бочком-бочком отползает от Ди, мол, я тут ни при чем.

— А кто тащил ее за руку через весь зал? — не унимается Илисса. — Не отпирайся, я все видела. И если бы этот человек зарубил тебя...

Тут она наконец поворачивается к Шэву, и хотя в темноте особо ничего не разглядишь, я уверена — она краснеет от стыда за своего Элерия.

— Ты сейчас же принесешь извинения госпоже...

— Герцогиня Нилома, — бодро подсказывает Диалия.

— Герцогине Нилома и ее спутнику...

— Позвольте представить вам моего брата. Ваше Высочесвто, — Ди с достоинством изображает книксен. — Шэвиор, герцог Нилома.

Шэв кланяется, а сам старается незаметно спрятать меч в ножны: сцена на глазах становится мирной, почти светской.

— Так вы... — Илисса прижимает ладонь к губам. — А я-то все думала, отчего ваши лица кажутся мне такими знакомыми! Помните, вы были детьми и гостили с вашим батюшкой в арторском замке? С вами еще был такой темненький мальчик. Кажется...

— Примите же и наши извинения за ту глупую выходку в замке, Ваше Высочество, — поспешно произносит Диалия, а сама украдкой посматривает на куст, за которым скрываемся я и Лэксир.

— Не сердитесь на моего брата, герцогиня. Он рос шалопаем, таким и остался...

— Простите мне мое неуместное поведение, герцогиня! И вы, герцог Нилома! — принц церемонно кланяется. — Мы же можем считать происшедшее неудачной шуткой?

— Позвольте... — принцесса Илисса протягивает руку Диалии, — позвольте нам загладить неприятное впечатление, которое могло у вас сложиться. Сейчас мы отправимся во дворец, там будет праздник в узком кругу. Вы же не откажетесь присоединиться? Будьте нашими гостями! Если пожелаете, я покажу вам кабинет магических диковин.

— Кабинет магических диковин? — Диалия чуть ли не хлопает в ладоши от радости. — Конечно же, мы с братом будем рады посетить арторский замок!

— Тогда идемте!

Илисса умиротворенно улыбается: еще бы, ей удалось замять столь досадное недоразумение! Элерий — вот кто ходячее недоразумение. Позор семьи просто.

— Вы собирались выдать меня замуж за насильника! — зло говорю я, едва мы остаемся с Лэксиром вдвоем.

— Кто же мог такое предвидеть?

— Разве что ваша ведьма-прорицательница!

Черт, вот отчего я раз за разом пытаюсь его задеть? А он предлагает мне опереться на его руку и холодно замечает:

— Уже поздно, Ваше Высочество. Идемте, я провожу вас в гостиницу.

Глава 31. Все претенденты на мою руку и сердце такие… с изъяном?

— Все претенденты на мою руку и сердце такие… с изъяном? — почти сонно спрашиваю я, когда мы садимся в карету. — Или следующие еще хуже? О чем вообще думал дражайший мой родитель, когда составил список женихов? Отец настолько меня не любит, что решил сбагрить кому угодно? Или, погодите, мне кажется, он очень не любит всех этих женихов и подумал, что жена в моем лице станет для них сущим наказанием! Пусть, мол, пострадают — и они, и их королевства. Я права?

Нет, на самом деле я зла как тысяча чертей, но я решила изобразить девицу, которую утомили нервные потрясения. Так удобнее — Лэксир прямо обрадовался, услышав мой вялый вопрос. Конечно, оставит меня отдыхать и понесется на свое свидание.

Да и для изможденной переживаниями принцессы я слишком категорична. Зеваю, прикрыв рот ладонью, и немощно откидываюсь на мягкую спинку сиденья. Вот так больше похоже.

Повозка трогается с места, мотор фыркает. А, нет, это фыркает Лэксир, но отвечает вежливо:

— Его Величество руководствовался исключительно политическими соображениями. Приграничные королевства, хотя бы одно из них, должны стать нашими союзниками. И не отчаивайтесь, если Элерий не оправдал ваших ожиданий, два других принца могут его затмить.

Приграничные королевства, как же! Мы убежали из дворца утром, прибыли в Артор ночью. Нет, конечно, Артор может быть огромен, кто знает, какие у них часовые пояса. Но это тоже подозрительно.

Я уже открываю рот, чтобы озвучить свои подозрения, но тут же передумываю. Снова совсем забыла: я же утомлена долгим днем, потрясена невоздержанностью принца и чудесным спасением Диалии. Куда мне вести такие разговоры. Но не удерживаюсь от того, чтобы заметить:

— Даже не представляю, каким образом другие принцы затмят Элерия. Точнее, боюсь представить, — я прикрываю глаза, имитируя усталость.

А так хочется посмотреть на освещенные фонарями улицы! Там высятся красивые дома, больше похожие на украшения на торте, белые, с цветами на стенах, как будто это сахарные розочки. А между ними — сложные конструкции из шестеренок. Вот бы разглядеть это все! Но нельзя, увы. Как нельзя и высказать десятки и сотни предположений о моих женихах. А они так и вертятся на языке. Например, что оборотни могут быть опасными тварями или милыми зверятами. И не знаешь, что хуже: когда муж обращается опасным волком-людоедом или белым пушистым котиком. Котика невозможно не простить, даже если он умудрился казнить половину королевства и затеял кровавую распрю. И как жить с этим на совести? Тут и с ума сойти недолго.

А уж некроманты… Ничего про них не знаю, но, наверное, зомби не очень приятно видеть в качестве слуг. Вот придет горничная-зомби утречком занавески открыть и доброго дня пожелать… Не всякий выдержит такое зрелище, хотя бодрость будет обеспечена. И оружие надо держать подальше от кровати, а то так спросонья можно всех слуг перебить.

Лэксир делает едва заметное движение рукой, и я настораживаюсь. Мне внезапно взаправду хочется спать, я даже как будто вижу роскошную спальню и балдахин из черного шелка с золотыми кистями над кроватью. А рядом шуршат шаркающие шаги придуманной мной горничной, и я сжимаю приклад карабина, который в руках один раз держала.

Ой, эта дрема неспроста. Вспомни, тебе так же внезапно захотелось спать, когда королевский маг оставил тебя в спальне! Но тогда ты как-то смогла справиться с этой напастью. Может, если о чем-то напряженно думать или быстро отвлечься, то колдовство спадет? Или, может, магические звери так действуют? Как назло, нет рядом голодных хомячков, они остались сытые в номере, а параниус сопит в кармане Лэксира, только черный нос виден.

— Надо признать, я и сам удивлен, — говорит тем временем Лэксир, внимательно глядя на меня. — Элерий всегда был очаровательно-легкомысленным, но не настолько. Не знаю, что на него нашло.

Карета внезапно дергается и скрипит, маг морщится, и я окончательно просыпаюсь. Так не терпится усыпить меня и сбежать на свидание с красавицей, господин волшебник? Даже забыл, что магия Арлиона здесь под запретом?

Хорошо, что он вовремя вспомнил, иначе нам предстояла бы встреча со стражниками, а не с теми, с кем мы планируем встретиться. Лэксир надеется увидеть неизвестную, а я — их обоих. Конечно, если это свидание, то было бы неприлично подсматривать, я же не папарацци какой. Но сейчас пока ничего не говорит, что это настоящая встреча влюбленных. Да, больше похоже на деловой разговор, наверное. Прослежу за магом и узнаю. В конце концов, уйду, если события будут развиваться по ненужному мне сценарию.

Странно, но вот мне совсем безразлично, что Шэвиор сейчас наверняка переглядывается со своей ненаглядной Илиссой, а когда думаю о Лэксире, то как будто ощущаю досаду. Ревную его, что ли? С чего бы это?

— А что, вы знакомы с Элерием? — рассеянно спрашиваю я, а сама никак не соображу, как мне обмануть чары Лэксира. Его самого мне ввести в заблуждение проще.

Сейчас меня спасла карета, которая чуть не сломалась, а что спасет меня в гостинице? Что же делать? О чем думать? Может быть…

— Да, Элерия я видел раньше, — подтверждает Лэксир. — И как-то он не казался мне совсем безмозглым дамским угодником. Всегда держался в рамках приличий…

— Люди меняются, — киваю я.

Он задумывается, а я сжимаю зубы, чтобы не улыбнуться. Хотя и радость, и счастье, которые меня переполняют… С ними что-то не так. Моя ладонь случайно легла на коробочку с кольцом из лигерна. Даже сквозь ткань я чувствую бурление магии, как будто под моими пальцами гудит провод под напряжением. И я отчего-то уверена, что если буду слегка ее сжимать и желать не уснуть — то все получится. В крайнем случае, надену кольцо или притронусь к нему. Наверное, это должно сработать.

Нет-нет! Этот вариант я приберегу на потом, нечего идти на поводу у странных артефактов! Лучше подстраховаться. И выход у меня есть, если повезет.

Магии я опасаюсь — ладно дождь из лягушек, песка и тины, хотя и от него я спаслась с трудом и с помощью Лэксира. А если магия решит, что, чтобы не спать, мне необходим постоянный звон будильника? Или вой пожарной сирены? Да так я доведу до приступа половину столицы! Или залью все кофе — ведь именно его я представляю, когда думаю о бодрости. Или все мои игры в великую волшебницу закончатся холодным душем. Бр-р-р-р!

Я вздрагиваю и медленно отвожу ладонь от кармана.

— Вы не замерзли? — неожиданно заботливо спрашивает Лэксир.

— Нет, просто чуть не заснула прямо здесь, — вру я. — Ну знаете, иногда вздрагиваешь, когда вот-вот заснешь.

Он удовлетворяется моим объяснением, а через пару минут карета тормозит перед нашей харчевней, и я с облегчением вздыхаю — у дверей стоит скучающий робот. Он-то мне и нужен, чтобы отвлечь Лэксира. Когда местный «швейцар» внутри, он может загородить нужную мне корзинку. Он слишком тяжелый, чтобы его подвинуть, пришлось бы исполнять акробатический трюк. Так тоже придется, но дастся мне это легче.

Глава 32. Как обмануть мага с помощью робота

Лэксир ведет меня под руку по лестнице до входной двери, я спотыкаюсь, якобы от усталости. Шепчу:

— Ах, что-то голова закружилась, — переступаю порог, делаю шаг в сторону, чтобы опереться о стену.

Хватаюсь за корзину с разноцветными жетонами, смахиваю все ее содержимое на пол. Эти плоские овалы кладут всем гостям на столик для заказа стандартных блюд. Удобно — нажимаешь кнопку на нужном кругляше, и из кухни выкатывается круглый робот на колесиках, на «спине» или в зажимах-клешнях держит твое «яство», если ты хочешь готовые брикеты.

— Ой, простите-простите! — причитаю я и нагибаюсь, чтобы собрать жетоны.

— Стойте! — Лэксир поднимает меня на ноги. — Или лучше посидите, пока я все уберу!

Меня усаживают в кресло, а маг тем временем убирает рассыпанные мной разноцветные кругляши и извиняется перед нашим хозяином. Еще и бросает на меня виноватые взгляды. Думает, наверное, что моя немощь — последствие его чар. Но вряд ли угрызения совести помешают ему применить их еще раз в нашем номере. В такое великодушие я не верю. Вот, он даже не защищает мое честное имя, когда хозяин харчевни кивает ему:

— Ничего страшного, с кем по молодости не бывает? Перебрал ваш парнишка, это понятно. И ведет себя прилично, видали и похуже. Вот, помнится, одна компания притащила чучело варта, спьяну оживила его… А еще один гость, такой видный господин, поломал три стула, пока его не скрутили. А он все вопил, что нельзя садиться, не ударив по сиденью мечом. Мол, там невидимые монстры.

— Но на убитого монстра он готов был сесть? — переспрашивает Лэксир.

— Ну да, что с пьяного взять, — вздыхает трактирщик. — Ничего не разумеют.

Я не какой-то выпивоха! Да и меча у меня нет, и сижу я вполне спокойно, даже если подо мной притаился раздавленный монстр! Оскорбленно соплю, и Лэксир оказывается рядом со мной, извлекает несколько жетонов из-под кресла и тихо говорит:

— Простите, но это лучшее объяснение. Иначе позовут лекаря, они обязаны следить за здоровьем гостей. Это целая история. Или вам нужны какие-то лекарства?

— Ничего мне не нужно, только поспать, — бурчу я и незаметно убираю в карман красный жетон.

Это для кофе с каким-то интересным вкусом, как будто с молоком, но пахнет карамелью и цукатами одновременно. Хорошо, кухонному роботу придется не очень тяжело. Другое дело — тащить по лестнице брикеты для комплексного обеда, да еще и специальную воду, чтобы их развести.

Да, это я себя успокаиваю. Мне очень стыдно, потому что издеваться над роботами — все равно что издеваться над кем-то беззащитным. Но что поделать, когда выхода нет? Да и железный механизм не разозлится и ничего не почувствует, он же не человек. А меня небольшая хитрость и один пострадавший робот спасут от смерти. Ведь я умру от любопытства или разочарования, если засну и не узнаю, что там за дела у нашего мага, ради которых он даже во дворец не напросился.

Лэксир берет ключи от наших комнат у подоспевшей служанки, помогает мне подняться на ноги. Сложно рассчитать, когда нажать на кнопку на жетоне, чтобы робот оказался у нашего номера вовремя. Надо примерно вспомнить, с какой скоростью он едет, как он будет забираться на ступеньки. При этом я еще притворяюсь, что с трудом переставляю ноги.

Лэксир поддерживает меня за талию, так бережно, как будто я сейчас разобьюсь. Приятно, но ужасно отвлекает. Хорошо хоть, маг ничего не спрашивает, ответить ему нормально я бы не смогла. Сказала бы: «Через порог он переваливается секунд за десять, но на ступеньку надо больше». Да уж, тогда Лэксир бы точно вызвал мне местных лекарей!

Когда мы преодолеваем три первые ступеньки, я нажимаю кнопочку на жетоне. И с верхней площадки еще краем глаза замечаю, как бедный робот останавливается перед лестницей. Он как будто оторопело рассматривает преграду, потом аккуратно перехватывает запечатанный стаканчик одним «щупальцем» и другим дотрагивается до следующей ступеньки. Совсем по-человечески вздыхает (или что-то свистит в механизме), подпрыгивает, опираясь на щуп, и приземляется там, куда дотронулся. Да, это долго и мучительно, жалко бедного.

Но, как бы то ни было, робот пострадает не зря, теперь я знаю это точно. Лэксир провожает меня до комнатушки, заботливо прикрывает дверь — и из-за нее как будто струится сонная и уютная нега, в которую так и хочется закутаться. Отступаю к кровати, ложусь, зарывшись лицом в подушку, дверь чуть слышно скрипит. Ага, проверяет меня маг, значит.

И объятия теплого воздуха становятся все нежнее, как будто покачивают и меня, и кровать. Прямо как будто я в колыбели, кругом безопасно и спокойно…

Только злость на ни в чем не повинного робота не дает поверить этой наколдованной сказке. Ну куда он запропастился, скажите на милость? Уже должен подъезжать на своих колесиках к номеру, если не застрял по пути. А его все нет и нет! Если Лэксир еще хотя бы минуту продолжит колдовать, то я не выдержу и сдамся.

Он, конечно, очень обаятельный, не робот, а маг, перед таким и капитулировать не грех… Ох, Женя, о чем ты думаешь? Злодеи тоже бывают привлекательными, тебе ли не знать. Вспомни хотя бы Ванечку, который всегда берет интервью у важных дам! Чего только они ему ни рассказывают! А все потому, что он красивый, умеет вовремя поддакивать и смотрит так… проникновенно-понимающе. Нашему магу у него еще учиться и учиться…

В коридоре раздается еле слышный хлопок, Лэксир что-то ворчит и наконец удаляется вместе со своими чарами. Я вздыхаю, ощутив свободу. Все, теперь меня ничто не остановит! Если только я не рассмеюсь, пока разглядываю Лэксира, приоткрыв дверь. Он склонился над облитым кофе и перегоревшим и тихо попискивающим роботом с выражением настоящей скорби на лице. И оно совсем не сочетается с пряным ароматом разлитого напитка.

Что, господин маг, совесть замучила? Или думаете, как бы меня обвинить еще и в этом безобразии?

Он берет робота под мышку и идет по направлению к холлу. Жаль, не подслушаю, как он будет объясняться с хозяином (а то смогла бы обидеться на Лэксира еще сильнее), мне надо прокрасться к черному ходу и выскользнуть на улицу в темном переулке, чтобы меня никто не заметил. А до этого тот самый ход еще надо обнаружить. Вот это я не предусмотрела. Но ведь в любой гостинице есть черный ход, так?

Озираюсь по сторонам, стоя в коридоре, и замечаю того, кто меня спасет — служанка-горничная, кажется, Виларра. И благодаря ей я еще смогу отомстить Лэксиру. Раз он распускает про меня слухи, что я много пью, то я тоже запятнаю его репутацию. Ну и что, что он об этом не узнает?

— Виларра, — зову я, и черноглазая брюнетка оглядывается. — Мне, то есть моей госпоже, очень нужна твоя помощь.

Глава 33. Маг тайно встречается с принцессой Миалирой?

Деньги, конечно, тоже справились бы с поставленной задачей и завоевали симпатию служанки, но денег мне никто не выдал. Поэтому я ставлю на женскую солидарность и начинаю рассказывать Виларре страшную историю, затаившись на верхней площадке лестницы.

Ничего не подозревающий Лэксир тем временем тихо переговаривается внизу с местным поваром. Здоровый бородач, похоже, совсем не расстроен гибелью робота. Еще бы, тот ведь отнимает у него работу, доставляет готовые блюда, а не свежеприготовленные. Но приличия ради повар все же выражает скорбь всем своим видом.

— Моя госпожа приказала, — шепчу я Виларре, — проследить за этим своим сопровождающим. Есть у нее сомнения в его верности.

— Он ей изменяет? — сразу же подхватывает служанка. — Вот ведь гад! А такой красивый и обходительный…

На самом деле, я хотела выставить Лэксира коварным предателем, но такая причина намного лучше. Но почему это первая мысль, которая возникает при взгляде на нашего мага? Даже немного обидно за него. Он вроде не выглядит таким масляно-приторным, как Элерий.

— Она пока не уверена, но есть такие подозрения, — хмурюсь я, старательно занижаю голос (я же оруженосец, а не юная дама!). — Но если я сейчас пойду за ним, он меня точно увидит, или хозяин и робот задержат. Швейцар очень громко желает отличного дня, даже ночью. Вот пожелает он мне так — и пиши пропало. Он хитрый лис, этот маг.

Да будь даже не хитрым — надо быть совершенно глухим, чтобы не услышать робота-швейцара, сейчас радостно напутствующего очередного гостя.

Виларра понимает меня с полуслова, хватает за руку и волочет куда-то вглубь коридора, приговаривая:

— Пойдем, вот тут лестница, выйдешь в переулке справа от харчевни, я за тобой закрою. Нет, ну кто бы мог подумать, такой приличный господин…

— Спасибо, — выдавливаю я, чуть ли не вприпрыжку следуя за ней по ступенькам. — Я тебя отблагодарю…

— Да что ты, для меня это такая мелочь! А негодяя вывести на чистую воду необходимо.

А уж не влюбилась ли Виларра в Лэксира с первого взгляда? И теперь расстроилась, что он занят моей «госпожой» и еще неизвестно кем? И хочет отомстить за свои разбитые мечты… Может быть, конечно. Но ее мотивы меня совсем не интересуют, главное — я во мгновение ока оказываюсь в узком переулке, и меня замечают только несколько радужных зверьков, похожих на мышей с крыльями ворон. До моего появления они деловито рвали мешки с мусором, выставленные вдоль стен. Проводили меня настороженными взглядами и возобновили свое занятие.

Я выглядываю из-за угла, рассматривая вход в гостиницу и несколько самодвижущихся повозок, которые размеренно стучат поршнями, пока едут по улице. И понимаю, что всем моим планам суждено потерпеть крах, если Лэксир предпочтет поехать к месту встречи на подобной карете. Изучаю на всякий случай устройство, понимаю, что смогу уцепиться за задник или вскарабкаться на крышу. Но вариант ужасен — мало того, что я в незнакомом городе, так еще и рискую привлечь внимание стражников подобной выходкой.

А если Лэксиру взбредет в голову применить магию? Вот выйдет сейчас и телепортируется. Хотя нет, так он не сможет — его магия убьет все окрестные механизмы.

Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Пожалуйста, пусть мне повезет, пусть маг спокойно идет пешком и даже не думает о том, что за ним кто-то следит! И пусть он встречается с дамой своего сердца не в кафе или что у них тут бывает, и пусть… Ох, слишком много «пусть»…

Не знаю, услышал ли кто мои мольбы, а если услышал, то наверняка не расслышал. Лэксир выходит на улицу, все так же держа под мышкой робота, и медленно направляется в мою сторону. На мгновение мне кажется, что он повернет в переулок, я бросаюсь назад и задеваю мешок. Он плюхается на землю с глухим стуком, слишком громким, чтобы его не услышать! И ладно бы только мешок — но еще и ворономыши вскрикивают так, как будто в этом переулке кого-то режут! Совсем по-человечески, окаянные.

Кое-как прячусь за груду мешков. Вовремя. Лэксир решительно врывается в переулок, сжимая в руке длинный кинжал. Благородно спешит кому-то неизвестному на помощь? Да, выражение лица у него суровое и остается таким до тех пор, пока он не видит ворономышей. И зря я назвала их окаянными, они хорошие! Вот как умоляюще смотрят на него, лапки сложили, как будто что-то просят. У меня не просили, потому что… наверное, потому что у меня ножа не было.

Лэксир на них отвлекается, со вздохом вспарывает мешок, в который они вцепились:

— Берите и больше и не теряйте, — они выхватывают из прорези какие-то пыльные комки и улетают, а он усмехается: — Хотя кому я это говорю, все равно половину растеряете.

И он уходит, насвистывая какой-то веселый мотив из тех, что играли сегодня в праздничном шатре. А я иду за ним, изображая всех виданных в кино частных детективов, которые следят за преступником. Стараюсь не спешить, глазею по сторонам — на те самые бело-розовые домики, а краем глаза все время вижу мага. Да, получается неплохо, я горжусь собой. Но детективом мне не быть — если бы Лэксир не был так уверен в своей безопасности, он бы вычислил меня в два счета. Но он даже ни разу не оглянулся. Хотя пару раз я панически размышляла, смогу ли спрятаться за ближайший фонарный столб, когда Лэксир поворачивал голову. Или не испугается ли благообразный старичок в очках, если я вдруг отскочу ему за спину.

Наконец Лэксир заходит в какой-то парк, продирается сквозь заросли кустов и деревьев, и я вспоминаю все, чему меня учили на бальных танцах — двигаться в такт партнеру, держать ритм… Хотя наше перемещение похоже не на вальс и даже не на танго, а на брейкданс. Ну, я один раз чуть не исполнила какой-то элемент, съехав на попе в овраг. А Лэксир спустился, как лыжник-чемпион по слалому. Ну да, хорошо ему, у него есть магия. И у меня есть, но лучше об этом не вспоминать.

Приходится смотреть под ноги, ступать в одном ритме с магом и думать, куда спрятаться, если вдруг что-то пойдет не так. А еще над головой кружат две светящиеся сферы — это удобнее, чем фонари, но отмахиваться от них — то еще удовольствие. Но я же истязатель роботов сегодня! Поэтому сферы сдаются после третьего по счету комка земли, которым я попадаю в них. Улетают вверх, обиженно пища. Но мне все и так хорошо видно в отблесках пяти сфер, которые парят рядом с Лэксиром.

Приваливаюсь в отчаянии спиной к какому-то пню, когда Лэксир замирает перед высоченной кирпичной стеной. По этим булыжникам я точно не вскарабкаюсь. Маг свистит, подавая условный знак.

На стене появляется кто-то в бордовой мантии, вниз падает тяжеленный канат, и незнакомец легко спускается по нему. И бросается к Лэксиру, повиснув у него на шее, и радостно выдыхает звонким женским голосом:

— Как же я по тебе соскучилась!

— Так бы и сказала утром, а не «нам надо срочно поговорить», — дразнит ее маг, а сам обнимает в ответ и не спешит размыкать объятия.

— Но почему бы не совместить приятное с полезным? — смеется она, закидывает голову назад, и с нее спадает глубокий капюшон.

— Сбежать из академии и рисковать получить взыскание за нарушение дисциплины? — спрашивает Лэксир с доброй усмешкой. — Именно поэтому ты выбрала такое позднее время?

— Никто не заметит, а если заметит — нестрашно. Глупые их традиции, что после восьми ученикам академии нельзя выходить за ограду.

— В древности это было условием выживания. После восьми в темноте ученик мог стать добычей поедателей магии.

— Да знаю я, — она мановением руки сгребает листья и тянет мага за собой в эту кучу. — Но условия поменялись, поедатели вымерли, а ректор все равно талдычит как заведенный, что дань традициям позволяет сохранить память о предках. Ага, чем дурнее традиция, тем живее память.

Сфера-фонарик как раз пролетает над ее головой. Я немею от удивления — маг тайно встречается с принцессой Миалирой собственной персоной. И кажется, дальше подглядывать и подслушивать мне уже просто неприлично: они сидят, обнявшись, на толстом ковре из листвы и не могут наглядеться друг на друга.

И болтают ерунду, как будто насильно разлученные влюбленные. Маг точно голову потерял, смотрит вверх с идиотской улыбкой, разглядывает звезды и воодушевленно спрашивает:

— Кстати, о традициях. Сегодня видел несчастных струвиусов, их яйца кто-то вымел вместе с мусором. То есть эту традицию позабыли? А она как раз очень даже работает. Сейчас они прилетят меня благодарить…

Глава 34. Семейные секреты?

Кажется, струвиусы, которых я окрестила ворономышами, только этого напоминания и ждали. Появились из ниоткуда темными бесшумными тенями.

— Ой, никогда их вблизи не видела, — восхищенно вздыхает принцесса. — Они такие милые, хотя и бестолковые, постоянно затаскивают яйца в темные углы, за половиной забывают вернуться.

Струвиусы обиженно пищат, кружа над принцессой и магом. Миалира поднимает на них взгляд и улыбается совсем как Лэксир, мягко и в то же время с легкой издевкой. Или мне только мерещится издевка в ее словах?

— Да ладно вам, — она протягивает руку, и две ворономыши садятся на ее ладонь. — Это правда. Вы совершенно безмозглые, память у вас отвратительная, а яйца похожи на комки пыли и ничем не отличаются от таковых. Вы еще становитесь невидимыми и кладете их часто в домах, в укромных углах. И как тот, кто убирается в своем доме, должен понять, пыль это или будущий струвеныш? Ждать месяц, пока вы прилетите?

Лэксир внимательно смотрит на третьего струвиуса, усевшегося на горку листвы перед ним. Мягкие листья оседают, и зверек смешно балансирует на задних лапках. А в передних сжимает что-то блестящее. Лэксир ставит перед ним робота, и струвиус вспархивает на железную спину.

Мыши вроде не могут нахохлиться, но именно это все трое и делают, когда Миалира заканчивает говорить.

Она хмурится:

— Ой, ну хватит обижаться! И вам на самом деле с памятью повезло, иначе мир бы потонул в струвиях. Посчитайте, сколько яиц каждый откладывает за неделю!

Ворономыши явно пытаются последовать ее совету, загибают пальчики на лапках, передних не хватает, они плюхаются на попы и загибают пальчики на задних.

Струвиус на роботе поддерживает их писком и хлопками крыльев по воздуху. Считать он то ли не умеет, то ли не может.

Лэксир с любопытством наблюдает за этой сценой, как будто видит ее впервые. Уточняет у Миалиры:

— То есть это на самом деле так, что через месяц после того, как они сделали кладку, они должны утащить яйца в гнездо и высиживать там неделю?

— Да. Этому миру сильно повезло, — она одобрительно кивает, когда ворономыши заканчивают подсчеты и хватаются лапками за голову. — Иначе кругом будут одни струвии. Съедят все, что можно и что нельзя.

Ворономыши успокаиваются и выглядят польщенными. Вроде им сказали, что они идиоты со склерозом, но одновременно их бестолковость спасает мир. Есть чем гордиться.

Миалира их гладит по спинкам.

И только струвиус на роботе недовольно топает.

— Ах да, мне все равно надо выбрать подарок, если я верно помню, — говорит Лэксир. — Это очень сложно.

— Выбор очевиден, — начинает Миалира, но маг толкает ее локтем в бок и шипит:

— Хватит обижать маленьких. В гневе они вспоминают, что слегка ядовиты.

Она тут же поправляется:

— Очевиден только для умнейших струвиусов, конечно. Для какого-то мага — это сложнейшая дилемма. Когда тебе предлагают драгоценный ниблир или кольцо призыва... Как разорваться?

— Выбрать кольцо, — фыркает Лэксир и берет полупрозрачный ободок со спины робота.

Струвии взлетают ввысь, и маг заканчивает:

— Да, я знаю, что оно одноразовое, но что поделать.

— Надо было брать ниблир. Он до сих пор в хорошей цене, хотя это и их навоз.

— Камни — это скучно, полная сокровищница их, — машет он рукой. — Такие же глупости бесценны. Никогда не знаешь, какая безделица где пригодится.

— Поэтому ты пришел сюда с роботом? Чтобы он пригодился как подставка для струвиуса?

— Нет, я хотел тебя попросить его починить. Я сотворил заклятие рядом с ним и вот...

Странное у них какое-то свидание. Чем дальше, тем страннее. Кто принесет любимой неисправный тостер, например? Мол, отремонтируй его, дорогая, я его сломал, а я потом его отнесу обратно.

Хотя если судить по выражению лица принцессы, «подарок» ей пришелся по вкусу. Она полностью погрузилась в голограмму-чертеж, висящий в воздухе. Только ворчит:

— Опять эти твои авантюры. Вот зачем ты это все затеял?

— Я просто хотел уйти незамеченным из гостиницы, — невинно говорит он.

— Ты меня прекрасно понимаешь. Я обо всей этой... — она рисует в воздухе алую дугу. — Ситуации.

— Нечаянно получилось. И это не так плохо, как то, что до этого придумали Диалия и Шэв, когда перенастроили зеркало. Не без твоей помощи, думаю. Я там чуть не умер, между прочим.

Пурпурная дуга рассыпается искрами по чертежу, выжигает точки на голограмме. Выглядит угрожающе.

— Ты что, с ума сошел? — она оборачивается к нему под скрежет разваливающегося на части робота. — Чтобы я хоть раз подвергла твою жизнь опасности? Было такое? Ты и сам прекрасно справляешься, зачем мне что-то придумывать.

Он приобнимает ее за плечи:

— Прости. Мне не следовало тебя обвинять. Я привык, что ты всегда в курсе придворных интриг, сплетен и происшествий. И иногда сама их распространяешь.

— Последнее было лишним, если ты просишь прощения, — она гладит его по щеке, перебирает пряди волос. — Но извинения приняты, логику твоих рассуждений я поняла.

— Прости, — повторяет он.

Миалира чмокает его в щеку и возвращается к роботу. Откуда-то извлекла маленькую отвертку и ловко орудует ею среди проводков и шестеренок.

— Все в порядке, лучше расскажи, что там у вас произошло, мне очень мало об этом известно. Может, Ди и Шэву необходимо преподать урок.

Внутри робота что-то зловеще шипит. Лэксир поспешно отвечает:

— Нет, они уже раскаялись. И в общем рисковали не меньше меня... Они перенастроили зеркало призыва таким образом, чтобы оно вытащило в наш мир монстра из иных миров, а не из тех, откуда оно должно звать.

Уж не про то ли самое зеркало они говорят, через которое я попала сюда? Это я монстр? Или... нет, до меня был кто-то еще. Во дворце Ди и Шэв точно упоминали инцидент, за который Нэлиор их наказал. Те самые неснимающиеся доспехи, в которых они меня охраняли. Но при чем тут Лэксир?

— Не понимаю, — вторит моим мыслям Миалира. — Чудовище должно было сразу же столкнуться с тобой, то есть это покушение.

— Нет, они пытались сделать отложенный призыв. И подгадать так, чтобы в этот момент рядом с зеркалом никого не было. А потом бы Рианира туда проникла, она всегда вмешивается... Увидела бы монстра, испугалась бы хотя бы. Полагаю, я бы тоже был не против, чтобы ее немного покусали.

— Но что-то пошло не так, как обычно у тебя, — иронично замечает Миалира и закрывает крышку на спине уже полностью собранного робота.

— Да, они решили, что ритуал не сработал, и ничего мне не сказали. А потом я зашел в покои и увидел нечто. Очень симпатичную русалку, но с огромными клешнями и щупальцами вместо хвоста.

— Змеи на голове были? — уточняет Миалира.

— Не смотрел, она плюнула в меня ядом и потащила за собой. Еще немного порезала.

— Ну, как немного? Эти твари могут перерубить пополам, — она искренне переживает, кажется. Вот и ладонь ко рту прижала.

— Нет, просто сломала пару ребер. Мне некогда было разглядывать детали, я отбивался от нее и запихивал ее обратно. А она тащила меня к себе в гости.

— Так и не зашел к ней?

— Как видишь. Насколько я понял, я должен был бы на ее празднике стать начинкой для пирога. Во всяком случае, она точно ругалась, что раз у нее сорвалась охота, то утащит то, что подвернулось.

— То есть тебя?

— Шэва она хотела больше, он крупнее. Выпустила меня и поплатилась, я смог загнать ее обратно чарами, — хмыкает он. — Но вообще жаль, что она была такой агрессивной, мы могли бы договориться и реализовать первоначальный план.

— Иногда это невозможно, даже с людьми, не с чудовищным русалками.

— Ну да, не повезло, — он пожимает плечами. — Но ты ведь хотела со мной поговорить именно о такой нерусалке, хотя и чудовищной. По крайне мере, чудовищно надоедливой. Что там с Рианирой?

Глава 35. Не везет нашим королевствам с принцами

— Сначала я хотела без свидетелей и защитников отругать тебя за очередную глупость, — она поджимает губы. — От твоих импульсивных решений вечно одна головная боль.

— Ну нет! Они всегда результативны.

— Ага, только результат не тот, на который ты рассчитываешь, — поддевает она его. — Сначала действуешь по наитию, потом изобретаешь объяснение. Всегда так было.

— Но если ты посмотришь на все с моей точки зрения, то поймешь, что как минимум одой цели я достигну. Вот что хочет Рианира?

— Она очень просила, чтобы я прицепила к тебе следящий артефакт. Ведь за тобой должен присматривать кто-то разумный, — она закатывает глаза. — Но я, конечно, ей поверила. Вот он. Активируется нажатием на синий камень.

— Ну вот, — довольно говорит Лэксир. — Что и требовалось доказать. Я думал, что в Арторе ей появляться не очень удобно, все же магия здесь иная. Поэтому нельзя обойтись только этим путешествием, чтобы вывести ее на чистую воду. И надеялся, что смогу навести ее на нас в стране оборотней. Так и получится, хотя я не думал, что она обратится к тебе. А как еще можно понять, что она сотворила со всеми предыдущими? Только выследить и застать на месте преступления.

Предыдущими кем? Русалками из зеркала? Принцами? Магами? Ведь речь может идти и о магах, Лэксир же маг... Или вообще о предсказателях или очередных хомячках.

Миалира треплет его по затылку.

— Ну хорошо, не буду тебя ругать. Но так ты достигнешь только одну цель. А вторую?

Он как будто смущается, потупился, качает головой:

— А насчет нее я не уверен. Точнее, уверен, что ее и быть не может, не в этом случае. Я сам здесь все испортил и запутал тем самым импульсивным решением. И мне проще не принимать в расчет иные цели, чем потом страдать.

— Ладно, не буду допытываться, — великодушно говорит Миалира и добавляет:

— Вообще не везет нашим королевствам с принцами и их решениями. Ни Арлиону, ни Артору.

Внутри моей головы как будто взрывается фейерверк и кто-то кричит: «Женя, ну это очевидно было! Подумай, столько намеков, столько нестыковок! А тут речь про принцев!!! Не принце!!!» А другой голос шикает на него: «Тихо, пока ничего не очевидно! А то как поймешь, как на всех обидишься... Дай сначала дослушать про Артор, это важно, потом догадывайся!».

— А что с Артором? — спрашивает Лэксир. — Это сравнение даже немного обидно, знаешь ли. У меня не настолько импульсивные решения, как у Элерия.

— О, это такая история... — Миалира фыркает. — Такая же дурацкая. Но немного по-другому.

— Я уже понял, что дурак, — ласково напоминает он ей. — Ты меня убедила, как струвиусов.

Но он ничуть не обижается, это заметно.

— Нет, ты не дурак, не передергивай. А вот Элерий... В общем, это тайна тайн, но мне кажется, никому не повредит, если я тебе все расскажу.

— Я слушаю, — он склоняет голову к плечу.

— Илисса год назад пожаловалась мне на Элерия. Мол, его либо подменили, либо прокляли. Не может так сильно поменяться человек за одну ночь. Принцесса просила меня выяснить, нет ли на нем каких-либо вредоносных чар... Как ты наверняка сам видел, ни чар, ни проклятий нет.

— Может, его укусил кваридз?

Она громко смеется и будит параниуса, который проспал все остальное. И очень недоволен. Прыгает на руках принцессы красным помпоном и шипит. Она гладит его и отвечает Лэксиру:

— Кваридз, конечно, мог, но для таких проявлений ему пришлось бы сжевать весь мозг. А он маленький, он бы лет сто жевал, а не пару дней.

— А похоже на правду, мозга там не осталось. Просто это был очень быстрый кваридз.

— Нет, все у него…у Элерия, не у кваридза, в порядке с мозгами, это точно. Но он взял с меня обещание никому ничего не говорить, поэтому давай дальше ты догадаешься сам. Клятву королевской крови я нарушить не могу. А Илисса лишь хотела узнать про проклятия, с ним я пошла поговорить из любопытства и уже после разговора с ней.

— Он посмел до тебя дотронуться? — Лэкс вскакивает на ноги и хватается за кинжал.

Вот что бы я ни думала вначале об их отношениях, это не ревность, нет. Гнев, обещание отомстить — возможно. «Погоди! — одергивает меня расчетливый голос. — Рано для озарений! Раз ты за два дня не поняла, то пару минут еще потерпишь».

— Нет, конечно, он до меня не дотронулся. Иначе в Арторе больше не было бы принца, — Миалира тянет его вниз. — Намекаю прямым текстом, прямее не могу — мы встречались наедине. А все выходки Его Высочества всегда наблюдает несколько свидетелей.

— То есть он разыгрывает спектакль? Не уверен... Сегодня мы еле спасли Ди... Он увел ее из шатра, мы не сразу хватились...

А мне кажется, это было похоже на спектакль. Ведь платье Элерий порвал, только когда появились мы. И Миалира подтверждает мои предположения:

— Не хочу сравнивать тебя со струвиусами, но ты посчитай, хватило бы ему времени сделать что угодно, пока вы не хватились? Или мозгов — чтобы увести жертву подальше?

— Да, верно, — Лэксир тоже убежден. — Но в чем причина? Ты даже не намекнешь? Что я говорю! Молчи, я сам давал клятву королевской крови, знаю, что ее нельзя нарушить.

— Ты точно додумаешься, в истории даже нашего королевства много параллелей, — она ему подмигивает. — Вспомнить хотя бы Першалера Первого.

— Да, я тоже об этом подумал. Еще о Гридиуре Молчаливом.

Миалира словно решает сжалиться над моим догадливым внутренним голосом и вонзает кинжал в спину любопытного, который талдычит: «Очень интересно. Принц изображает похотливого сатира, и это связано с Пер-ша-ле-ром Первым. И Гри-ди-уром каким-то. Нам бы про них узнать, не забудь имена».

Но не судьба, от следующей реплики Миалиры голос взвизгивает и умолкает:

— Да, Нэл, именно так, с небольшими вариациями.

«Нэл — это Нэлиор, какие тебе еще доказательства нужны?» — вопит пускавший фейерверк голос, и у меня в глазах темнеет.

— Я что-нибудь придумаю, — кивает Лэксир или Нэлиор сестре. — Если смогу.

— Ты не всемогущий, братец, помни об этом.

— Я помню.

— Вот и славно, — она вскакивает и тянет его за собой куда-то в сторону. — Пойдем, я тебе хотела одну вещь показать. Помнишь, мы нашли фигурки из лигерна...

Но продолжение этой истории я не узнаю, я медленно отхожу от пня, за которым пряталась, сжимая от злости все, что можно — и кулаки, и зубы. Иначе прямо сейчас наброшусь на мага. Даже челюсть ныть начинает, когда я дохожу до широкой аллеи и даю волю чувствам: пинаю ближайшую скамейку, пугаю стайку фонариков громким всхлипом. Вдали появляется сторож (а кто еще будет кричать: «Ломать инвентарь запрещено!»). Я бегу от него со всех ног.

Глава 36. Мои друзья - лжецы и обманщики

Я добегаю до нашей харчевни, ничего не вижу перед собой от слез. Чудо, что я не попала ни под одну повозку и не ворвалась в чужую комнату.

Как же паршиво на душе! Ненавижу, когда кто-то нагло врет в лицо! И когда узнаешь это поздно — тоже ненавижу! Чувствуешь себя глупой-глупой, думаешь, что все эти обманщики смеются за твоей спиной и смеялись все это время. Как они хихикали, называя меня Миалирой, как издевались и потешались, рассказывая про принца… А я ничегошеньки не поняла! Вот совсем ничего, хотя могла бы сложить два и два. Сама виновата, хвалилась своей наблюдательностью, а в итоге просмотрела то, что лежало на поверхности.

А еще расследовать что-то хотела, ага. И так легко поверила первому встречному. Хотя этот первый встречный был не так уж и плох… Нет-нет, его все равно ничего не извиняет! Ни привлекательная внешность, ни то, что не дал вызванной мной буре уничтожить дворец (это его дом, в конце концов, понятно, что он за него переживает!), ни то, что тапочки обновил, ни то, что подхватил на руки, когда я упала с лестницы. Я им зачем-то нужна, меня надо беречь.

И пожаловаться некому, только хомячкам на листке бумаги. Точно, я же обещала их сегодня вечером покормить! Они не виноваты, что трое хозяев — лжецы и обманщики, а у главной хозяйки — разочарование в людях и своем уме. И не знаю, что больнее.

Хомячки осторожно нюхают упавшую на пустой лист слезу и смотрят на меня с немым укором. Мол, ты чего, забыла, что мы это не едим? Нет, они испуганы до смерти! Осторожно отодвигаются от посеревшей кляксы и тут же подпрыгивают в ужасе, когда рядом с ними падает еще одна слеза. Жмутся друг к другу и дрожат. Ну вот, молодец, Женечка! Тебя довели, а ты отыгралась на маленьких и беззащитных комках шерсти.

— Ой, простите, больше не буду, — я шмыгаю носом, вытираю слезы и начинаю рисовать. — Вот вам мячик красивый, взамен лопнувшего. И… высоченное ветвистое дерево, по нему отлично можно лазить, а листики все вкусные.

Хомячки лезут на ствол, добираются до верхушки и приступают к трапезе. Уже успокоились и умиротворились, мне бы так.

А мне хочется свернуться клубочком и поплакать, а потом набить им всем морду. Не хомячкам, конечно. Или наоборот, сначала набить, потом поплакать… Потому что дадут сдачи, да, Женечка? Ну ладно принц Нэлиор, Лэксир или как его там — он стерпит, даже извинится. Он всегда извиняется и вообще ведет себя идеально, когда не врет. Не дал во дворце кости переломать, от робота защитил. Но вот Шэвиор… Ты просто не допрыгнешь, если даже захочешь его ударить. Вряд ли он ударит в ответ, но с какой попытки ты допрыгнешь и вмажешь ему кулаком по челюсти? Устанешь скакать, если только не попросишь Лэксира сотворить батут… Ага, а Шэвиор будет терпеливо ждать.

Я смеюсь, а хомячки хотят слезть, но толстые попы вот-вот перевесят и потянут их к земле, а лапки у них слабенькие. Звери оборачиваются на меня в панике.

— На эту деталь я обратила внимание, — киваю я им и подрисовываю много мягких персиков под деревом.

Они радостно отпускают толстую ветку и шлепаются на сладкое и вкусное. Внимание к деталям — наше все. Только вот сколько незначащих деталей я упустила с самого начала, когда появилась в этом мире! Подумать страшно!

Но думать надо. Что там было? Во-первых, эти прекрасные оговорки Диалии, с «Его Высокомерием», понятно же, что она первый раз начала говорить «Его Высочество», но вовремя поправилась. Уж не подавала ли она мне знак, что не очень поддерживает начинание Нэлиора? Или хотела подразнить его?

Потом… да, завешенный бархатом портрет. Нэлиор еще и изуродовал его до неузнаваемости, чтобы я ни за что не увидела, как выглядит принц. Логично? Более чем. Король тоже хорош — выспрашивал про принца, смеялся в бороду. А принц сидел перед ним. Я еще спросила, не скорбен ли он головой… Можно сказать, кстати, что отомстила.

Интересно, в чем еще он мне соврал? Вот возьмем этот их лигерн, ценнейший минерал, который все якобы хотят заполучить. В Арторе он, похоже, никому не нужен, да и колдуют они по-другому. Вспомнить хотя бы Миалиру, которая сегодня чинила робота. Но это еще надо проверить. И, главное, зачем этот маскарад с принцессой и женихами? Один из которых вообще не годится в женихи, если честно. А если и годится, то после долгого расследования.

Вариантов много — может быть, они берегут настоящую Миалиру? Но как они будут выкручиваться, выдав замуж за принца подложную принцессу? Объявят брак недействительным? Зачем им это? И почему мне в таком случае позволено свободно рассматривать всех претендентов? Пока больше всего похоже, что принц с королем решили организовать агентство свах для моего мира и пробуют стратегию на мне. Экстремальное такое агентство. Но здесь еще Рианира, от которой мы бежали во дворце, а теперь Лэксир готов ей выдать наше местоположение в любое время. Странно все, с самого начала.

Много непонятного, и мне хочется приоткрыть завесу этой тайны. Интересно, проболтаются ли мои спутники, если выложить им, что я знаю правду? Что-то мне сомнительно… Не лучше ли было бы наплевать на обиду и прикинуться наивной мной? Мне и прикидываться не надо, у меня эта роль с самого начала получалась. Может быть, так я узнаю намного больше.

Внизу, на улице, раздается голос Шэвиора, он что-то оживленно обсуждает с Лэксиром. Встретились где-то по пути.

— Ты здесь! — восклицает Диалия, приоткрыв дверь. — Спускайся скорее вниз, сейчас подадут ужин, нам столько всего надо обсудить!

А мне надо решить, что я выберу: либо сейчас же закатить им огромный скандал (это соблазнительно), либо притвориться, что я ничего не понимаю.

Глава 37. Новости из дворца

— Ну и что такого особенного вы видели во дворце?

Лэкс усаживается за стол и потирает ладони в предвкушении новостей.

И все же мне кажется, что в его взгляде на миг мелькает легкая досада: его-то во дворец никто не звал. Что, Ваше Высочество наследный принц Нэлиор, хотели везде успеть? И с сестрицей повидаться, и на диковинный кристалл взглянуть? Илисса обмолвилась, что Ди с Шэвом побывали в арторском замке еще детьми и с ними был еще какой-то мальчик... темненький, вроде. А ты, Женя, все ушами хлопала, когда надо было обеими руками снимать с них лапшу. Темненький мальчик, маленький принц...

Лэкс требует себе бараньего жаркого — проголодался, бедненький, пока по городу бегал и по оврагам лазил. Нетерпеливо постукивает пальцами по столу, а я украдкой разглядываю его и ругаю себя: как же я могла не догадаться? Нет, я еще в Арлионе приняла его за брата Нэлиора, но надо было раньше разуть глаза. То же лицо, те же тонкие, словно точеные, черты. Резкий, четко очерченный профиль. Да, Нэлиор подправил себе внешность с помощью простейшего приема — поменял цвет волос. И немного поколдовал над формой губ и носа, отчего выражение его лица кажется чуть мягче, чем у Нэлиора. Уловка для простодушной дурочки, которую он притащил невесть зачем из другого мира. Даже жалко, что я не русалка с огромными клешнями или не пучеглазый монстр. Показала бы им всем...

— Раки, моллюски, устрицы? — услужливо предлагает официант.

Вот-вот, показала бы им всем, где раки зимуют! Но нет, я мило улыбаюсь, соблюдая конспирацию. И вслед за Диалией прошу подать мне вина, легкие закуски и фрукты — есть совершенно не хочется. Как вести себя с людьми, про которых ты точно знаешь, что они тебя обманывают? Улыбаться и лгать им в бесстыжие глаза, а как еще? Не знаю, получится ли у меня, я ведь и вправду простодушная. Не умею врать.

— Лэкс, ты много пропустил, — объявляет Ди, загадочно сверкая зеленющими глазами. — Кристалл и вправду стоит целого королевства!

— Расскажи, какой он.

Ясно, мага занимает волшебство. Интересно, если я здесь застряну навсегда, как и грозился Нэлиор-Лэксир, смогу ли я привыкнуть жить среди чародеев? Дурочка ущербная, еще и без магии... Или они планируют скормить меня своей зловещей Рианире? Или вот некроманту сдадут... для опытов.

А Ди, отчаянно жестикулируя, уже рисует в воздухе круг, Шэв тянет из кармана карандаш и бумагу.

... — Он разбит на сектора. А в центре — белый кристалл. Как будто маленькая скала. И каждый сектор своего цвета: зеленый, желтый, синий и оранжево-красный.

Я отрываю ягодку от грозди местного винограда: он тоже оранжево-красный, очень крупный и без косточек.

— Что же вы ничего не едите, Ваше Высочество? — обеспокоенно шепчет Лэксир.

"Вашими молитвами", — мне так и хочется огрызнуться, но я сдерживаюсь.

А он, словно ничего не замечая, продолжает меня потчевать. Как будто я маленькая.

— Отведайте сыров, в Арторе прекрасные сыроварни!

Ага, наколи кусочек на вилочку и положи мне в ротик, Твое, мать его, Высочество!

— Понимаешь, — Ди настолько увлечена своим рассказом, что не обращает ни малейшего внимания на то, как Лэкс пытается меня накормить, — ты прикладываешь ладонь к символу на своем секторе, и кристалл начинает мерцать. У нас с Шэвом, конечно, оранжевым.

Насколько я могу догадаться, Ди с братом — огненные маги. Что же раньше-то не сообразила? Они же в юном возрасте чуть коридор не спалили, когда пытались пробраться в комнату с диковинками.

— А вторую ладонь кладешь, например, на синий сектор. И опаньки! Призываешь огненный шар, а получаешь шар из воды или льда.

— Вы опять полдворца разнесли? — подначивает ее Лэксир.

— Нет, мы были очень аккуратны. Просто паиньки. Шэв... — Ди хихикает, косясь на брата, — вообще от Илиссы не отходил. Наколдовал пылающую розу, лапу на зеленый сектор положил — и розочка стала настоящей, с листочками.

Шэвиор краснеет — ему явно не по душе, что сестра лезет в его личную жизнь — и протягивает Лэксиру готовый рисунок.

— Вот, смотри. Если бы сделать что-то такое же, но в уменьшенном виде...

Лэксир сводит тонкие брови к переносице: точно, так же делал и "придворный маг" Нэлиор, когда мы разговаривали с ним в мой первый вечер в этом мире. Задумчиво потирает висок, скользит пальцами по губам... Сдались мне его губы и пальцы! Он обманщик, собирается меня использовать невесть для чего — а я на него еще и заглядываюсь!

— Да, круг из металла с символами стихий... в центре кусочек кристалла... и носить такой преобразователь с собой... — произносит он. — Знать бы еще, что это за кристалл...

— Абергилл! — едва не выкрикивает Ди.

— Ну да, драгоценность почище нашего лигерна. Не уверен, что он есть где-то, кроме Артора. Да и у них в очень малом количестве. Если я не ошибаюсь, единственное месторождение принадлежит короне...

— Вроде я слышал, что в Гроаме... или Нимабе? — неуверенно предполагает Шэв.

Точно, продайте меня за белый кристалл, господа хорошие! Гроам и Нимаб у нас прямо по курсу. Я на секунду обмираю от страха — а ведь они могут! Как там говорил мне Нэлиор при нашей незабываемой встрече? "В своем мире вы — никто"? Никто и ничто, особенно для вас, Ваше Высочество! Я наклоняю голову и придвигаю к себе тарелку с каким-то неведомым фруктом, порезанным на аппетитные дольки.

— А как там принц Элерий? — хлопаю ресницами, невинно поглядывая на Диалию. — Или уполз в норку, как только его пристыдила сетрица?

— Нет, что ты! — Ди едва ли не оскорбляется. Что, так полюбился дамский угодник? — Он такой милый на самом деле! Сто раз извинился за свое непристойное поведение, не знал, как нам угодить. С него как будто вся дурь сошла, едва мы порог дворца переступили. Перестал на Илиссу дуться, присмирел. "Обопритесь на мою руку, герцогиня! Так вам будет удобнее. Позвольте показать вам арторский замок. Здесь располагается хранилище древних рукописей!" Между прочим, прямо в двух шагах от кабинета с диковинами. Ягненочек, честное слово! Кудряшками трясет, всем поддакивает.

Так, а вот это уже не очень приятное известие. Миалира говорила брату, что Элерий специально разыгрывает комедию для посторонних. Изображает повесу и ловеласа... Театр одного актера... А теперь Ди, которую он лапал под корявым деревцем, заявляет, что он мил и обходителен. Эти маги ради своих кристаллов и артефактов душу готовы продать. Или не душу, а меня? Но не посмеют же они всерьез подсунуть арторскому наследнику самозванку? Однако надо быть начеку — опасность быть выданной замуж прямо здесь и сейчас еще не миновала. Зря я расслабилась...

— Элерий, между прочим, действительно изобретатель. Провел нас в свой рабочий кабинет, у него там часов разных...

— Он не только по часам, — тут же встревает неугомонная Ди. — Просто то, над чем он работает, на ярмарках не показывают. И в газетах про это не распространяются. Ты видел, у него на стене чертеж самоходной осадной машины? И макет корабля на столе — это тебе не лодочка, чтобы дам по речке катать.

Часовщик и военный инженер... Хороший союзник для целиком магического, но, похоже, несколько отсталого, Арлиона. Ладно, часовщиков везде хватает, но корабли и осадные машины — это уже серьезно. Прямо вот чувствую, как счастливая семейная жизнь мчится ко мне на всех парусах, стуча поршнями.

— Ой, чуть не забыла! — Ди даже хлопает себя по лбу, досадуя на собственную рассеянность. — Нас завтра опять во дворец зовут. Всех. Будет торжественный обед. Так что ты, Лэкс, вполне можешь попросить, чтобы тебе кристалл показали. Любопытно, что у тебя получится.

— Я бы не отказался, — признается Лэксир, салютуя Диалии бокалом.

— И еще раз взглянем на принца!

Вот зачем я это сказала? И кто меня только за язык тянул?

А Лэксир-Нэлиор бросает на меня какой-то странный взгляд, и его лицо будто бы омрачается. Ага, тучка монаршего недовольства наползла. Прямо тучища!

— Как вам будет угодно, — сдержанно отвечает он и первым встает из-за стола.

Глава 38. Давайте попробуем выследить Элерия!

После ужина я почему-то перестаю переживать. Всё, решено — пытаюсь обезопасить себя от их интриг (пока только от замужества), понять, что же на самом деле придумал Лэксир, и получать удовольствие. Когда еще на мою долю выпадет такое приключение?

Вот только спокойным сном мне насладиться не дают.

В соседней комнате падает что-то тяжелое. Три раза падает, если я правильно посчитала сквозь сон. По стене раздается топот лапок, как будто там резвится колония струвиусов. Ну да, они же невидимые большую часть времени, но, наверное, топать умеют. Хотя зачем им топать, у них же крылья.

Вот у Шэва крыльев нет, он громко шагает, раздается звон стекла, и Шэв ворчит, нет, почти рычит:

— Зачем ты его усыпил вечером, а? Я его даже поймать не могу, он хочет играть.

Ага, то есть те чары, которые сломали робота, заставили бельчонка уснуть. Он маленький, ему немного надо, в отличие от меня.

Лэксир что-то сонно бормочет. Вот ведь — спит как убитый, а вокруг творится ужас и конец света. Могу только позавидовать крепости его нервов. Что-то еще угрожающе скрипит, как будто железный карниз для штор над окном...

— Нет, ты у меня сейчас проснешься. Не одному же мне страдать, — цедит Шэвиор и, кажется, уворачивается от брошенной в него подушки. Она ударяется о стену, а параниус одобрительно пищит, как будто смеется.

Выспаться мне все равно не дадут, придется вмешаться. Накидываю на длинную ночную рубашку стеганый широченный халат. У нас вроде и средняя гостиница по меркам этого мира, а здесь такое выдают. Даже тапочки есть. И кровать — не охапка сена, а вполне себе постель, с матрасом. Интересно, он набит перьями струвиусов или чем-то еще?.. О чем только не подумаешь, когда тебя жестоко разбудили среди ночи!

Распахиваю дверь пинком (пусть поймут, какая я злая!), закутываюсь в халат как в мантию и с порога заявляю:

— Между прочим, я проснулась тоже. Так-то вы храните сон принцессы? — параниус в этот миг сигает на потолок с люстры, с нее падает железный плафон.

Ну да, я не принцесса, но они-то не знают, что я знаю, что они знают... И если уж сон принца Шэвиор точно не хранит, что ему до принцессы? Он даже не замечает меня, бросившись за плафоном.

Тьфу, мысли совсем со сна путаются, ползают, как сонные мухи. Даже при виде Шэвиора только вяло хихикают. А по-хорошему, должны были бы заставить меня громко и неприлично заржать. Тогда бы мое присутствие на пороге не осталось не замеченным. Может, и Лэксира разбудила бы, который Нэлиор. Нет, даже мысленно пока буду называть его Лэксиром, чтобы не попасться. А то так невзначай вырвется имя и испортит мне всю маскировку.

Шэвиор стоит посреди комнаты в тоге из сорванных занавесок и длинной суконной рубахи, держит в руке квадратный светильник, на люстре сидит параниус и откручивает второй плафон. Бельчонок ярко-желтый как цыпленок, наверное, веселится от души. Да, теперь он понял, что и на люстре можно раскачиваться как на качелях. Шэвиор делает шаг в сторону закутавшегося с головой в одеяло Лэксира и повторяет:

— Либо ты сейчас же проснешься, либо… — его словам вторит скрежетом карниз, который прикреплен к его «тоге» и скребет по полу.

— Понял уже, — Лэксир зевает, садясь на кровати, и трет глаза. — Из-за чего весь этот балаган? Займи Юма чем-то — и все.

И это принц Арлиона? Всклокоченный, с голыми плечами, никакой королевской осанки или что там еще прилагается к сказочным принцам? Красота, да… Ну, наверное, она у него есть. Широкие плечи, даже ниточки белых шрамов на груди имеются. Ранения в битвах или следы встречи с очередными вартами небось. Или с разъяренными девицами, которых он украл из других миров.

При взгляде на него совсем не верится, что он задумал коварную интригу со мной в главной роли. Да и есть ли она? Или, как у него часто бывает, — сначала сделал, потом подумал… Разберемся.

— И чем его занять, если ты такой умный? Он уже разобрал все, до чего мог дотянуться, — Шэвиор сплетает занавески в огромное лассо, наблюдая за параниусом.

— Почитать что-то не дал? — спрашивает Лэксир, задрав голову.

Параниус пока ничего не подозревает, крутит гайку и заинтересованно смотрит на плафон.

— Книга с рецептами ему наскучила, я ее у повара одолжил, а потом нашлась какая-то книжонка здесь, пошлейший детектив и страшилка про Зеленого фонарщика. Юм испугался и бросил ее в огонь.

— А какой том? Я так и не читал после того, как злодей убил судью и выпустил из подвалов каких-то монстров… — Лэксир заинтересованно смотрит в сторону камина.

— Последний, — коварно улыбается Шэвиор. — Но я его спрятал и тебе не дам, пока ты не придумаешь, что делать с этим. Сам виноват.

Он ловко бросает петлю, она широкая, затягивается вокруг всего параниуса и светильника. И через мгновение Шэв уже разворачивает кокон и извлекает бельчонка.

— Ужасная жестокость, — зевает Лэксир. — Но да, это я недосмотрел. Газет и книг больше взять неоткуда. Чем бы его занять?

Самое время мне предложить послать параниуса в библиотеку. За историей Арлиона. Ага, так и прочитаю про этих двух королей, как же их там звали? Я же по слогам заучивала… Кажется, Першалер Первый и Гридиур Молчаливый. Эх, если бы все было так просто… Вряд ли библиотека открыта так поздно, да и воровать книжки — не очень благородное дело. Нет, для принцев и герцогов, наверное, подходит, но не для маленького параниуса.

— Передай кому-нибудь послание, — советует Шэвиор, удерживая Юма за хвост.

Бельчонок совсем не страдает, он деловито скручивает набалдашник с карниза, который изображает деталь гардероба герцога Нилома.

— Вот они обрадуются среди ночи, — тянет Лэксир. — Нет, поиздеваться, конечно, можно…

Ну все, хватит меня игнорировать. У меня появилась идея, в конце концов! Отличная, кстати.

— А он может же просто найти адресата и привести нас к нему? — подаю я голос.

— Мы вас разбудили? — спрашивает Лэксир. — Прошу прощения…

— Уже неважно, — отмахиваюсь я. — Нет, правда, давайте попробуем выследить Элерия!

Юм с интересом прислушивается.

— Зачем? — хором спрашивают Лэкс и Шэв. — Он должен быть во дворце.

Прикусываю язык, но уже поздно. Выкручусь, главное — не забыть, что я не могла слышать намеки Миалиры. Значит, короли, чьи имена я зазубрила, мне не нужны, могу упоминать только то, что видела сама… Точно, Диалия за ужином говорила о разительной перемене в поведении Элерия…

— Смотрите, он ведет себя крайне подозрительно. Почему это он так извинялся перед Диалией?

— Потому что вспомнил, что видел ее в детстве, — Шэв машет рукой, но не на меня, а на бельчонка. — Ничего странного.

— Предположим, — киваю я. — Но почему он тогда повел себя на празднике так? И ждал, пока появятся свидетели? Он непоследователен и притворяется. Вопрос в том, когда притворяется и зачем.

Это почти что слова Миалиры, но почему бы нам с нею не думать одинаково? Лэксир вот с интересом склонил голову к плечу, но очень чем-то недоволен, даже отвечает сквозь зубы:

— А откуда у вас такое желание обелить репутацию принца Артора?

— Вы неправильно истолковываете мои намерения, — отвечаю я холодно-любезным тоном. — Не обелить, а докопаться до сути. Может быть, он ночами издевается над несчастными параниусами, запертыми в клетке? А своими похождениями скрывает более страшные преступления.

Вот про параниусов я зря сказала, наш Юм может не захотеть разыскивать страшного злодея… Но бельчонок меня невнимательно слушал, он карабкается по занавеске, точнее, портьере, которая все так же украшает торс Шэвиора.

Ну Лэксир, ты же любопытный, соглашайся уже! А то мне придется разболтать гораздо больше и навлечь на себя подозрения.

Набираю воздуха в легкие и продолжаю:

— Почему бы принцу не отлучаться из дворца? Нет, я не говорю, что нам точно повезет. Но даже если нам не повезет и Элерий не в своем тайном логове, то хотя бы Юм займется делом.

Лэксир кивает:

— Это может занять его минут на десять или на пару часов, — он что-то шепчет Юму, и тот, всплеснув лапками, исчезает в портале.

— Тогда нам, полагаю, пора вспомнить о приличиях и одеться, — высокомерно говорю я. — Хотя одеяние Шэва впечатлит кого угодно, даже закоренелого преступника.

Закрываю дверь в свою комнатку, начинаю одеваться и через минуту слышу стук в дверь. В щель врывается, едва не расплющившись, параниус и тычет лапками в карту, подпрыгивая мне до груди.

Лэкс говорит:

— У Элерия правда есть тайное логово. Или он просто решил погулять по кварталу Инженерного Училища.

Глава 39. Инженерный квартал

— Как у вас тут… — «как дома прямо, если в темноте», вот что я хотела сказать, когда мы подошли к Инженерному кварталу. Приходится прикусить щеку, чтобы не сболтнуть совсем лишнего и договорить: — Неуютно.

Нет, правда, если темно, то кажется, что за черным забором — стройка с башнями кранов и остовами новых домов. И освещено все еще таким же белым светом, как прожекторами. Да, здания ниже, чем новостройки, украшены изысканной резьбой и больше всего напоминают особняки века девятнадцатого, но первое впечатление уже не стереть. Я все жду, когда раздастся шум строительной техники.

— Страшно? — уточняет Лэксир и предлагает мне опереться на его руку.

— Нет, немного непривычно, — точнее, привычно, потому что напоминает о родном мире и не лучшей его составляющей. Но не говорить же это Лэксиру?

И на самом деле немного страшно — мне не очень приятен свет, который льется из белых ламп дневного освещения. А тут он просто все захлестывает, хотя лампы высоко — парят над крышами особняков. Наверное, так же крепятся, как и поезд…

Беру Лэкса под руку, не удерживаюсь от того, чтобы спросить:

— Не опасаетесь, что вас спросят, отчего такие нежности с оруженосцем?

— Никто не увидит…

И тут его прерывает скрипучий голос:

— Назовите цель своего посещения данного квартала в неурочное время, — и из высокого забора с хрустом выезжает квадратный робот с прожектором вместо головы.

Вообще такая махина должна была бы разломать ограждение, пробить в нем брешь. С удивлением трогаю «забор» рукой. Теперь понятно — это живая изгородь. Робот, конечно, поломал сухие и старые ветки, но гибкие и тонкие сомкнулись за его спиной.

Хотя лучше бы я обратила внимание на робота, он кажется опасным. Надо бы спрятаться за Лэксира. Он меня защищать обещал, так что все в порядке вещей. И он сам делает шаг в сторону, загораживая меня от двух застывших перед нами огромных тесаков.

На спине робота топорщатся антенны-усики, а по бокам «тела» расположено шесть рук, и их форма внушает мне опасение за наши жизни. Тесаки, которыми он нам грозит, — только ягодки. Он опирается на четыре гигантских ножа. Нет, два ножа и две лопаты. Какая разница, сколько их, Женя, всей нашей компании и одной хватит.

— Что-то не помню, чтобы здесь было неурочное время для посещений, — недоуменно оглядывается на нас Диалия.

— Может, у него что-то сбилось, — пожимает плечами Лэксир и достает из кармана те самые очки, которыми смотрел на робота-лесоруба во время нашего путешествия к вокзалу. — Да, это местный робот-садовник… Знать бы, как его отключить… Да, вот здесь, у правого переднего колеса…

— Можем убить, он не в себе, — предлагает Шэвиор и достает из-за спины свой меч. — Разберем на части…

— Посмотрим, что у него внутри, как обычно, — дразнит Шэва Диалия. — Так мы до утра будем его внутренности созерцать, знаю я вас. Помните, на нас упал светильник в парке? Вы его всю ночь чинили.

— Я уже все посмотрел, — огрызается Лэксир. — А починили, кстати, хорошо.

— Ага, он начал петь песни кочевников и ловить бабочек.

— Ну кто же виноват, что у него лишние детали остались, — Шэвиор еле скрывает улыбку. — Не выкидывать же.

Да они просто издеваются! Ехидно интересуюсь:

— Вы решили умереть здесь, предаваясь сладостным воспоминаниям?

— Нет, они его пытаются запугать, — Диалия показывает на замершего робота, который в недоумении прислушивается к их перепалке. — И я тоже. Получается, но не запугать, а запутать.

— Вы не ремонтный отряд, — провозглашает робот. — Самозванцы!

— Конечно, не ремонтный, — успокаивающе говорит Диалия и толкает Шэва. — Может, с чужеземцами сработает?

— Да, может, — соглашается Лэксир.

Шэвиор хмыкает, поднимает над головой меч, делает зверское выражение лица и провозглашает таким тоном, как будто готов разорвать на месте вражеское войско:

— Мы мирные чужеземцы! Очень мирные!

Робот испуганно хрюкает. На его месте я бы тоже не очень поняла, почему мирные чужеземцы почти что рыча добавляют:

— Осматриваем достопримечательности Артора.

— Чужеземцы… чужеземцы… — твердит робот. — Уважение проявлять… Следить, чтобы не ходили по газонам, не рвали цветы… Предупреждать…

— Ох-х, если он за нами увяжется… — начинает Диалия и прыскает. — Будет страшно, но забавно.

— Да, один сумасшедший робот может скрасить вечер, — соглашаюсь я. — Но не каждый день же! Вам лесного не хватило?

Робот шипит, испускает струю пара и оседает посреди дороги грудой металла.

— Сработало, — усмехается Шэвиор и прячет меч.

— Еще бы не сработало, он не мог постичь, почему мирные чужеземцы орут, как очень не мирные. Или просто перегорел от напряжения, — говорю я и спрашиваю: — А не часто ли они вам попадаются? Эти сумасшедшие роботы?

— Да нет, это всего пятый или шестой, — недоуменно смотрит на меня Лэксир. — Ничего подозрительного. Если только кто-то не покушается на вас, ваше Высочество, таким ненадежным способом.

— Это вряд ли, — успокаивающе подмигивает мне Диалия. — Просто случайность.

— Но подумать о ней можно, недолго, — заканчивает Шэв. — Мы, кажется, добрались до Элерия.

Сквозь живую изгородь пробирается Юм, вспрыгивает Лэксу на плечо и требовательно топчется. Мол, не стойте на месте, я же все нашел, что вы хотели, почему не торопитесь?

Ну как тут устоять? Шэв придерживает ветки живой изгороди, и мы проскальзываем в образовавшийся ход. Оказывается, они совсем не такие толстые и ломкие, как мне подумалось.

И вот мы уже стоим перед одноэтажным особняком, и абсолютная темнота приветствует нас из всех окон.

— Не очень похоже на логово маньяка, — замечаю я.

Юм тем временем ведет нас по дорожке вокруг здания, указывая направление передней лапкой.

— Это Инженерная Академия, здесь, как говорят, все профессора немного маньяки, — смеется Диалия.

— Но не в том же смысле, что это кровожадные преступники? — приходится мне уточнить. Кто знает, какие в этом Арторе порядки.

— Нет, не в том, — фыркает Лэксир, — хотя кто знает. Может быть, одного найдем.

Единственное освещенное окно здания чуть приоткрыто, и до нас доносится звук оживленной ссоры, один голос я узнаю — это Элерий, другой мне неизвестен. Но точно могу сказать, что там, внутри, какая-то девушка и ей нужна наша помощь. Ведь в приятной компании никто не станет кричать во все горло:

— Идиот! Убью тебя, если…

Я порываюсь тут же распахнуть окно, но Лэксир удерживает мою руку и шепчет:

— Давай сначала послушаем. Ей ничего не грозит, в отличие от Элерия. А защищать его ты вроде не рвалась…

И снова этот обвиняющий или расстроенный взгляд!

Глава 40. Ты вдруг решила спасти Элерия?

— Или ты вдруг решила спасти Элерия от смерти? — усмехается Лэксир.

Ну что он заладил? Спасать Элерия, не спасать... С одной стороны, если вы хотите получить ответ на важный вопрос, то спасать нужно кого угодно в данной ситуации. Да, даже если этот «кто угодно» — темная лошадка. Тем более если лошадка, лошадок я люблю. Я бы не вынесла, если бы кто-то так орал на бедное животное:

— Нет, чем ты вообще думаешь? А если тебя, идиота, убьют?! — раздается грохот, как будто в стену швырнули что-то тяжелое.

Рама окна, под которым мы стоим, дрожит, стекла звенят. А вот Элерий абсолютно спокоен, совсем как параниус, тот сидит на карнизе и прислушивается к словам принца:

— Не убьют, Илисса только делает вид...

Ну да, похоже, он выживет в этом скандале. Который чем дальше, тем больше похож на ссору влюбленных. Или мне мерещится? Про Лэксира я вот тоже думала, что он на свидание спешит.

— Мне плевать, что она делает какой-то вид! — девушка повышает голос до ультразвука, и параниус падает с карниза в подставленную ладонь Лэкса, прикрыв ушки лапками. — Вот убьют тебя какие-нибудь мстители за поруганную честь! Я же тебя тогда...

— Зарежешь циркулем? — откровенно веселится Элерий.

И тот самый циркуль вонзается в стол, потому что слышен треск дерева. Стонов нет, в Элерия не попали.

— Да прекрати уже! — кричит девушка.

Высокий звук ее голоса снова пугает Юма, Диалия шепчет:

— Вот чем его можно пронять!

— Элерия? — хмыкает Лэкс.

Диалия толкает его локтем и закатывает глаза:

— Нет, параниуса.

— Хорошо, тогда позовем тебя в следующий раз, когда он вздумает разбирать у нас люстру и скакать среди ночи, — фыркает Шэв. — У нас так орать не получится, ты умеешь.

— Банши лучше заказать из пограничных миров, — деловито замечает Лэкс. — Правда, кормить ее свежей кровью только для того, чтобы она успокаивала параниуса. Это идея не очень. Слишком расточительно.

— Тихо вы, дайте послушать, — негодую я.

Элерий как раз вздыхает:

— Ну сколько раз говорил, нет у меня другого выхода. Чем еще может опорочить себя принц так, чтобы не попасть в тюрьму и обойтись без изгнания и прочего.

— Ну да, — скептически замечает девушка. — Лучше напрашиваться на смерть от руки родственников тех несчастных…

Окно внезапно захлопывается от порыва ветра, я разочарованно вздыхаю. Высоко, я не достану. А Лэксир вот дотянется или Шэв.

— Все понятно уже, — пожимает плечами Лэксир, даже не пытаясь подтолкнуть створку или позвать нашего гиганта. — Надо только решить, что делать с этой информацией. Вспомните наших королей, Першалера Первого и Гридиура Молчаливого. У них с Элерием есть кое-что общее.

Вот ведь знайка и понимайка! Ему понятно, Шэву и Диалии, кажется, тоже — после упоминания двух царственных особ они только кивнули. И я должна быть в курсе, конечно, я же принцесса Арлиона, историю своего королевства худо-бедно знаю.

— Что именно понятно, кроме того, что девица явно переживает за Элерия и что он, по ее словам, идиот? — все же спрашиваю я после секундного колебания.

Лэксир задумчиво морщит лоб, глядя на Шэва, как будто они ведут мысленный разговор. Ди первая приходит мне на помощь:

— Першалер Первый, будучи принцем и единственным наследником, совершил самоубийство, точнее, попытался, когда ему запретили жениться на Иларии Мудрой. Поговаривали, что это была инсценировка — уж больно вовремя и на виду у всех он выпил медленно действующий яд. И противоядие быстро нашлось. После этого у нас отменили правило о женитьбе только на благородных. Король Имнардий, его отец, решил, что негоже разбрасываться принцами по такому ничтожному поводу. Если бы Артор был столь же гибким, Элерий бы не притворялся не пойми кем.

— А если бы знал историю Арлиона, то мог бы использовать иной способ, эмоциональный шантаж, как ваш Першалер, — перебиваю я ее.

— Нет-нет, Элерий не дурак, умирать не хочет. Он знает, что ему не пойдут на уступки, если притворяться так... отчаянно. Могут дотянуть до того момента, когда спасать будет некого.

— Ясно, тогда мы делаем вывод, что Элерий тоже притворяется и хочет жениться не по-королевски. Что нельзя наследнику престола. А второй ваш король? Жениться он мог на ком угодно, как я понимаю, правило отменили.

— А он просто не хотел править. Ему надоело, что с одной стороны — клан жены, с другой — его собственный, и все тащат в разные стороны. Ну и, вероятно, его политика не очень интересовала, он хотел путешествовать и изучать редких животных.

— И кем же он притворился? — кажется, притворство — это ключевой мотив во этих историях.

— Он сначала прикинулся сумасшедшим, но это не сработало, тогда он инсценировал свою смерть якобы от укуса горшага. Впал в летаргию, его похоронили, а он сбежал из склепа и отправился в Нимаб.

— Но Элерий вряд ли хочет сбежать, — размышляю я вслух. — Если его любимое дело — вот те чертежи, которые он тебе показывал, то ни в Арлионе, ни где еще он этим заниматься не сможет. Жалко его. Мы можем ему помочь? Ведь что-то можно сделать.

Да, все сходится. Но для меня это ой как опасно! Вот сейчас они решат, что Элерий все равно прекрасный жених для Миалиры, раз его моральные качества намного лучше тех, которые он демонстрирует! И посоветуют присмотреться, хотя бы из досады посоветуют. Вот Лэксир может, он очень сердито посмотрел, когда я заикнулась о помощи. И цедит сквозь зубы:

— Нет, это невозможно.

— Да чего невозможного? — возражаю я. Ишь, злюка выискался. — Всего-то дел — изменить Эдикт и сделать наследницей Илиссу. У нас есть хомячки!

Ой, тут надо было спросить Шэва! Оглядываюсь на него — он одобряюще кивает. Аж от сердца отлегло, а если бы он был против женитьбы на будущей королеве. Это была бы другая история, нечего об этом думать. Но про чувство такта, Женечка, следует вспоминать пораньше.

— А, ты об этом... — Лэкс, кажется, облегченно вздыхает.

— Не о замужестве же! — восклицаю я. — Зачем мне жених при живой любви всей его жизни?

— Можно же фиктивный брак заключить, формальный, — он отчего-то пускается в объяснения. — Если так самоотверженно стремишься помочь.

— Ты как-то очень высоко оцениваешь мои моральные качества. Или считаешь меня наивной и доброй девушкой, которая готова выказать милосердие по отношению к первому встречному? Да еще когда этот встречный мне ничего хорошего не сделал? Я думаю, как будет лучше для Шэва.

Ну не говорить же, что для меня тоже так лучше? А они наивной меня, наверное, считают, из-за моей якобы безоговорочной веры в байку про принцессу. Вон как сконфузились, Лэкс даже покраснел.

— Давайте не будем ссориться, а? — Диалия примиряюще приобнимает меня и Лэкса за плечи. — И жертв от нас никаких не потребуется.

Шэв утвердительно мычит.

— Ну и замечательно! Что долго думать? Пойдемте обрадуем будущего бывшего наследника престола.

Она высоко подпрыгивает, опершись на плечи Лэкса, опирается ногой на какой-то бордюр, хватается за карниз, заглядывает в комнату и выносит вердикт:

— Путь свободен. Они что-то чертят. Появимся как цивилизованные люди через дверь или...

— Через окно, — перебивает ее Лэкс. — В коридорах Инженерного училища мы заблудимся, даже параниус не спасет. Еще и разнервничается, а это нам ни к чему.

— Ага, правильно, пусть Элерий нервничает, — серьезно говорю я, сдерживая ироничную улыбку.

Глава 41. Царственные особы так себя не ведут

Нет, права была Миалира! И Артору, и Арлиону на принцев не везет. Какие-то они неадекватные — ни белых коней, ни благородного поведения или воспитания, ни властности или мрачного обаяния, как у Чудовища с Аленьким цветочком или хотя бы Дракулы… Хотя чудовища они те еще, конечно. Тот, с цветочком, был оборотень по своей вине, а они — сами по себе.

Элерий вообще не реагирует на наше появление, например. Уставился в свой чертеж, как будто там сокрыта тайна Грааля или проект Рога Изобилия. Настоящий принц бы как минимум позвал стражу или схватился за меч. А этот — бесчувственный или очень невнимательный. И спутница ему под стать — водит пальчиком по каким-то линиям и что-то ему втолковывает.

Нет, Нэлиор, он же Лэксир, не совсем монстр, вполне себе любезен, поддержал меня за талию, когда заклинанием переносил нас всех на широкий подоконник, а потом так же аккуратно спустил вниз, чтобы освободить место для Шэва. И наш принц осмотрительный и предусмотрительный — оказывается, они с Шэвом уже не первый раз так залезают в окна. Диалия меня просветила, пока наши два спутника тихо переговаривались:

— Сейчас он нас перенесет в эту комнату, не бойся, мы такое дома всегда поделывали, когда ночью убегали, неожиданностей не будет.

— А роботы?

Она кивает на Лэкса, который только что соткал из воздуха очки, посмотрел сквозь линзы вокруг и шепнул нам:

— Через минуту, иначе одного могу задеть заклинанием, а потом он уйдет подальше, патрулирует коридор.

Да, Лэксир запасливый и предусмотрительный — захватил эти свои очки из родного замка, все продумал наперед. Даже страшно, если осознать, что и про меня он мог что-то продумать.

— Вот видишь, все под контролем, — ободряюще улыбается мне Диалия.

Наверное, мне стоило бы насторожиться. Когда все убеждают, что всё идет по плану, вечно оказывается, что от плана остался только призрак или рожки и ножки, а их уже доедает дедлайн или главред (и еще коварно щурится и готовится всех наказать и лишить премии). Но я уже готова к любым сюрпризам, а постоянно ждать подвоха — я так заикаться начну. Да и в чем может быть подвох? Принцесса Миалира ворвалась к принцу Элерию, оторвала его от обсуждения проекта «летающего бомбометателя». И что? Вряд ли из-за этого развяжется война, а с остальным я разберусь. Как-нибудь.

Пока что мне придется разбираться с тем, что мы еле-еле поместились в маленькой комнатке, заставленной столами, рамами, на которых натянута бумага или какая-то ткань. Похоже, это арторские чертежные доски: на сером фоне видны белые, ярко-розовые и ярко-желтые линии. А тот чертеж, над которым склонились принц Элерий и его возлюбленная, еще и покрыт разноцветными разводами. И девушка со скорбью качает головой:

— Да, только перерисовывать заново. Ну что они тут навертели, а? — она с досадой откидывает с лица густой локон, выбившийся из толстой светло-рыжей косы.

— Да нет, погоди, сейчас только стиралку возьму, — Элерий проводит несколько раз по разводам, и они исчезают, а бумага предательски скрипит, как будто собирается порваться.

— Ну о чем я говорила? Они до этого столько раз тут стирали, что бумага истончилась! — девушка возмущенно тычет острым ногтем в какое-то пятнышко. — А жаль, тут же можно узел дорисовать. Тот, который мы придумали.

Но мне не до изучения их чертежей, я ударилась боком об одну такую раму и чуть ее не повалила, а Лэксир бросился удерживать ее. Даже не извинился. Лучше бы не удержал, она бы упала, ударила Элерия по затылку, и они бы нас заметили. Они так увлечены, что не слышат смешков Шэва и Диалии — те в шутку пытаются спихнуть друг друга с подоконника.

Они играются, как дети, а синяки у меня будут! Я не удерживаюсь от того, чтобы не прошипеть Лэксиру, потирая бедро:

— Царственные особы так себя не ведут и так в гости не ходят.

И ничего я себя не выдала, ведь добавила же:

— Принцессы уж точно, им этикет не позволяет.

— Иногда следует нарушить этикет, — возражает мне Его Высокомудрие, но ушиб залечивает мановением руки.

— А толку от нашего нарушения? — я киваю в сторону влюбленных в черчение «хозяев дома». Они больше озабочены судьбой прямых линий на бумаге, чем тем, что за их спинами неожиданно возникли четверо незнакомцев. — Если бы мы явились как подобает, с грохотом фанфар или с герольдом, который объявляет о нашем визите…

— Бедняга бы охрип, они бы его не услышали, — фыркает Лэксир.

— Но зато… — у меня появляется идея, пока еще не понимаю, к чему она приведет, но пока что делюсь ее зародышем с магом: — Зато ты можешь им помочь, если рядом не будет роботов. Восстановить чертеж так же легко, как восстановить портреты, даже проще, если подумать…

Ой-ой-ой! Вот это я здорово проговорилась! Как будто Нэлиор и Лэксир — одно лицо. Эх, что же сказать? Вот, точно:

— В Арлионе же все королевские маги это могут, правда? — и с надеждой взглянуть на Лэксира, мол, я сомневаюсь, но вдруг ты тоже умеешь.

Оглядываюсь на спутников: Диалия задумчиво смотрит на меня, но ничего не говорит, как будто не уверена в том, что только что про меня подумала.

Лэксир же, похоже, ничего не заметил (или притворяется, притворяться он умеет), кивает мне:

— Да, конечно, можно оказать им такую услугу, но не уверен, что они оценят ее по достоинству.

— Не попробуешь, не узнаешь, — возражаю я. — Можно подумать, у тебя был другой план. Что, ты действительно хотел начать с шантажа или угроз, чтобы потом предложить помощь? Замечательное начало переговоров.

Или хотел избавиться от невесты, которая отвлекает Элерия от государственных дел и женитьбы на Миалире? Ну нет, это уже было бы слишком. Да и невозможно, чтобы он это планировал — идея разыскать Элерия принадлежит мне, Лэксир не выказал никакого желания «спасать принца».

— Да, ты права, давай сыграем с другой карты, — Лэксир взмахивает рукой, как будто поднимает накрывавшую нас пелену.

Наверное, именно эта магическая преграда заглушила весь шум, который мы произвели, вот и Диалия с Шэвом перестали разыгрывать бой за место под солнцем, точнее, под луной, и спорить вполголоса.

Лэксир выступает из тени в свет парящей над истерзанным чертежом сферы и говорит:

— Ваше Высочество, как я понял, у вас возникли некоторые затруднения?

Элерий оборачивается через плечо и опасно суживает веки, обводя нас всех тяжелым взглядом:

— Кажется, целых четыре затруднения, — но почему-то не спешит нападать.

— Нет, всего два, — поправляет его Лэксир. — И они не одушевленные. Я говорю об этом чертеже и…

А девушка-инженер вдруг отпрыгивает в сторону и мгновенно нажимает ногой на одну из деревянных половиц.

— Мелисса, нет! — кричит Элерий.

Но уже поздно, пол под моими ногами встает как волна, и я скольжу куда-то вниз, в темноту. Ну конечно, что еще могла сделать Мелисса, если была уверена, что рано или поздно Элерия придут убивать оскорбленные родственники? А мы ведь и не собирались мстить. Обидно, если мы все погибнем вот так. Еще обиднее — если сейчас позовут стражу и нам придется объясняться. Неловко получилось.

Глава 42. Тайна Элерия

— Да, правда неловко получилось, простите, — извиняется Мелисса, сидя на самом краю пропасти над нами и болтая ногами.

— Ну а как ты могла догадаться? — фыркает Диалия, вытряхивая из волос застрявшие в них пушинки. — Ничего страшного не произошло.

Шэв ободряюще ворчит что-то, он и Лэксир внимательно изучают механизм ловушки для незваных гостей — огромные шестеренки, поднимающие пол комнаты, как разводной мост. Мои спутники одобрительно хмыкают. Лэксир хмыкает чуть хрипло, потому что сорвал голос, пока орал Элерию под шум шестеренок, зачем мы тут и почему не надо никого звать. Ну, содержание его речи было примерно такое, хотя и более краткое и оскорбительное.

«Ловушка», надо сказать, вполне уютная — пол устлан мешками с каким-то пухом, поэтому мы совершенно не пострадали. Я ожидала колья, торчащие на дне пропасти, или какие-то еще изощренные инструменты, самонадевающиеся кандалы или пару злобных роботов. Сижу теперь на этих мешках и лениво размышляю, потому что заняться абсолютно нечем. Элерий пошел нас вызволять и пропал где-то в коридорах, Диалия присоединилась к остальным, они обсуждают сейчас крепление шестеренок, Мелисса вот сейчас объясняет, почему не получилось сделать выдвижной люк в каменном настиле.

А я, пожалуй, немного разочарована. Вероятно, в Арторе нас не ждет никаких опасностей и серьезных расследований, все загадки решаются очень легко, а опасности оказываются очень даже несмертельными. Наверное, это хорошо, но как-то не совпадает с моими представлениями о расследованиях.

Но я хотя бы навыки слежки отработала. Впрочем, есть еще пара загадок, одна мне поддастся, это загадище (возможно, я это слово образовала бы от слова «гад», но пока я не знаю, можно ли так охарактеризовать Лэксира с его смутными намерениями), другая… было что-то еще, какое-то замечание, оброненное, пока мы шли к Инженерной Академии. Про взбесившихся роботов и совпадения, точно! Но тоже ума не приложу, с какой стороны к ней подойти. Вероятно, решение одно — изображать покладистую подсадную утку и быть настороже.

Наконец дверь «западни» открывается, и Элерий, стоя на пороге, требовательно спрашивает:

— И что именно ты хотел мне предложить? — никаких «не соизволите ли вы быть так любезны» и прочих реверансов.

— Я же сказал, — Лэксир откашливается и продолжает, все еще немного хриплым голосом: — Мы можем помочь с очевидными проблемами — скажем, престолонаследия. Не надо только отнекиваться — всем и так понятно, что ты очень хочешь, чтобы тебя лишили права наследовать трон. Поэтому каждый раз играешь в похитителя девичьей чести…

— Неудачливого похитителя, — зачем-то поправляю я Лэкса.

Элерий обиженно поджимает губы. Похоже, кто-то у нас очень самолюбив, и его задевает даже упоминание неудачи, которую он запланировал. Вот и оправдывается:

— Да если бы я вдруг стал удачливым…

— Я бы его убила или превратила бы его жизнь в ад, а потом убила, — дополняет Мелисса. — Но об этом я пока не думала. Может, у меня рука бы не поднялась, все же он хороший, нет, самый лучший, и с ним интересно.

Элерий смутился, даже покраснел, разводит руками:

— Вот видите. Лишение наследства и смертная казнь за «удачное» домогательство — не так уж страшно.

— И что тогда останавливает тебя от того, чтобы сразу принять мое предложение лишить тебя права на престол? — спрашивает Лэксир.

Ну да, я тоже не очень понимаю — практически спасение свалилось на голову, точнее, это он спасение свалил в подвал, но сути это не меняет.

Элерий смотрит вверх, Мелисса звонко отзывается:

— Лучше пусть сначала с чертежом помогут, это важнее. И показательнее.

Элерий соглашается:

— Да, верно.

— То есть ты не хочешь замуж за Его Высочество? — спрашивает Диалия, иронично выгнув бровь. — Чертеж важнее?

— Герцогиня, вы немного забываетесь, — начинает Элерий, но Мелисса его перебивает, сверкнув светло-голубыми глазами:

— Ну, положим, хочу, но как полагаться на обещания неизвестно кого? Если этот кто-то не может исправить простой чертеж, то как он исправит то, что натворили и нарешали сотни королей до сегодняшнего дня? И… — она обвиняющее смотрит на Лэксира: — Вы обещали справиться с двумя затруднениями, а не одним по выбору. Вот и проверим, можно ли вам верить.

— А в обоих случаях надо подправить всего один документ, — отвечает Лэксир. — Конечно, добраться до Эдикта без помощи будет сложно, это единственная трудность. Но ведь других документов о престолонаследии у вас нет?

— Да, это может сработать, — замечает Элерий, но тут же с подозрением спрашивает:

— А зачем тебе эта бескорыстная помощь? Надеешься всю жизнь шантажировать меня потом? Или в результате надеешься посадить на престол своего друга, герцога Нилома?

Хороший вопрос, на самом деле, вполне государственный. Не отвечать же Лэксиру, что он потакает моим капризам? Хотя этот мотив Элерий бы понял. А так все выглядит неприглядно, если учесть еще внезапный интерес Илиссы к Шэву и Шэва к Илиссе.

Но и Лэксир не использует эту отговорку и не обижается на очевидное обвинение. Шэв, кстати, тоже, лишь спокойно замечает:

— Я могу поклясться, что с моей стороны твоей сестре не грозит никакая опасность и не будет грозить. Я самолично задушу или убью любого, кто попытается причинить ей вред, — и он очень выразительно поглаживает рукоять меча. — Сейчас, например, мне кажется, что вредишь ей ты, сомневаясь и не желая уступить дорогу к трону, а ведь она будет лучшей королевой.

— Но ты же не будешь его убивать за это? — окликает его Мелисса, нахмурившись.

— Нет, Илисса все равно расстроится из-за смерти непутевого братца, а расстраивать ее уже мой брат считает непростительным, — успокаивает ее Диалия и пинает Шэва по икре: — И вообще нехорошо угрожать будущему монарху дружественного нам государства. Сейчас только еще больше все запутаем.

— Это вы умеете, — с наигранным отчаянием говорит Лэксир. — Правильно Элерий назвал вас затруднениями.

— Ты тоже, судя по всему, — замечает Элерий. — Но я все же жду внятного ответа от тебя.

— Я же заинтересован, чтобы в соседнем королевстве был мир и покой, войны нам не нужны, учитывая ситуацию в Гроаме. А если ты станешь королем, то, боюсь, переложишь часть своих обязанностей на других, они могут и развязать войну с тем же миролюбивым Нимабом и что угодно. Кроме того, твоя нынешняя стратегия может привести и к гражданской войне и к перевороту — вдруг ты оскорбишь влиятельный клан?

— Совсем недавно ты оскорбил герцогиню Нилома, например, — вторит Лэксиру Мелисса и закатывает глаза. — Да, надеялся на международный скандал и был уверен, что войны не будет, но все же опасность существовала.

Элерий молчит и едва заметно шевелит губами, как будто подсчитывает что-то в уме. Лэксир весомо произносит:

— И, конечно, я поклянусь, что об этой авантюре никому не станет известно, я тоже рискую многим, если приму в ней участие.

— Хорошо, давай обсудим подробности, пока ты будешь чинить чертеж, — наконец принимает решение Элерий. — У меня есть еще к тебе пара вопросов.

— Ой, и параниуса заберите скорее, а то он сейчас разберет модель горолаза, — вмешивается Мелисса и машет рукой под звон деталек, которые падают сверху. — Поздно, но и ладно, не лучшая модель. А вот сейчас он примется за опытный и вполне рабочий образец.

Вот только ни я, ни Шэв с Диалией не узнаем, как ловили параниуса и о чем еще беседовали Их Высочества. Нас командируют в коридор, где мы отгоняем патрулирующих летающих колобков пропеллерами на палочках. Их лопасти мелодично звенят, разрубая воздух. Впрочем, я отчего-то совсем не злюсь, потому что… Нет, не потому что эти колобки забавные, а потому что хотя бы одно расследование темных тайн принца завершилось удачно. Да, пусть оно было не таким уж запутанным, но первый блин всегда комом, а этот получился вполне ничего, просто маленьким.

Глава 43. Кристалл стихий

На этот раз нам не нужно нанимать экипаж — его присылают из арторского замка вскоре после полудня. Тоже самодвижущаяся повозка с поршнями, но гораздо шире и удобнее, с обитыми синим бархатом мягкими сидениями. И королевские гербы на дверях. Есть даже сопровождающий, некий маркиз Бувар, который нам совсем не сдался, но мы же ему этого не скажем? Он с восхищением глядит на Ди, с легким удивлением на нашу не очень презентабельную харчевню, с уважением — на гиганта Шэва. Расшаркивается с Лэксом — вполне возможно, что при дворе многим известно: арлионский принц путешествует инкогнито.

И только меня никто не замечает — подумаешь, парнишка-оруженосец. Место в экипаже досталось — и на том спасибо. Ди то и дело бросает то на меня, то на Лэкса раздосадованные взгляды, стоит маркизу отвлечься. Из-за него ни о каких планах не поговорить, а надо, ох как надо!

В дороге знатных гостей, как и подобает, развлекают светской беседой. Ну, обычное дело... Как вам понравилась столица? Вы уже побывали...? Арторская ярмарка знаменита далеко за пределами королевства... А я опять смотрю в окно: на домики цвета свежайшего зефира, на безоблачное небо над городом.

Итак, наша задача усложняется: операция "Подмени Эдикт и наследника" в полном разгаре, только вот заговорщикам и словом перекинуться некогда. Я осторожно дотрагиваюсь до кармана, оттуда раздается радостный писк — и я спешу нарочито громко задать маркизу вопрос, чтобы он не услышал разыгравшихся хомячков:

— А что это за здание с лепниной, не подскажете?

— Инженерное училище, — отвечает он, недоумевая, как это оруженосец вообще посмел открыть рот в присутствии столь высоких особ.

Ах, вот оно какое! А я в темноте и не разглядела. Помпезный фасад с перекрещенным гаечным ключом и якорем на фронтоне, а боковые флигели теряются где-то в глубинах парка. И там, за толстыми стенами, сейчас корпит над чертежами зазноба принца Элерия. Или скучает на лекции, подперев щечку...

Хомячки затихли, они вообще понятливые: если на них не обращают внимания, значит, хозяева делом заняты. Утром Шэв нарисовал им много вкусных овощей, но пища была диетическая. Надеюсь, пока мы доберемся до хранилища старинных рукописей, они нагуляют аппетит.

От трескотни маркиза уже голова раскалывается. Или это от бессонной ночи и от нервов? Все же не каждый день приходится взламывать королевский архив и подделывать бумаги, которым не одна сотня лет. Я всегда была девушкой законопослушной, даже в автобусе зайцем не ездила — а тут такое! Ясно, что моим спутникам-обманщикам не привыкать, им дай волю — похитят короля вместе с королевой. И трон прихватят. А потом скажут, что так и было.

— Не тревожь хомячков, — шепчет мне Лэксир, когда мы выбираемся из повозки.

Точно, заметил, как я свой карман охлопывала. И писк услышал. Растяпа я, а не заговорщик, чуть не раскрыла врагу... то есть вероятному противнику... то есть вообще не противнику, но все-таки... наше тайное оружие.

Илисса и Элерий встречают нас у подножия парадной лестницы, я торопливо кланяюсь, стараясь в точности скопировать движения Лэксира. Ди приседает в реверансе, Шэв тоже расшаркивается, но с достоинством, подобающим истинному герцогу. И с наслаждением припадает губами к руке принцессы, протянутой для поцелуя.

Элерий глядит орлом — на лице ни следа ночных похождений. Только быстрый взгляд в мою сторону и едва уловимый кивок: мол, все в силе.

И мы неспешно поднимаемся по парадной лестнице, покрытой сине-белой ковровой дорожкой. Красиво, да. Портреты королей и королев по стенам... Как в арлионском замке, как в Эрмитаже, как в десятках других дворцов, где мне довелось побывать. Мрамор разных оттенков — вот здесь цвета топленого молока — картины в золоченых рамах, статуи, вазоны... Сейчас мне с лихвой компенсируют стрешневскую усадьбу, на открытие которой я так и не попала: Илисса и Элерий предсказуемо зовут нас осмотреть парадные залы. А потом обед. И как, скажите, улизнуть и сотворить беззаконие?

Арторские наследники и мои спутники чинно шествуют впереди, я чуть сзади. Прицепом. Язык у Ди, Шэва и Лэкса неплохо подвешен — без устали нахваливают местные красоты, восторгаются вазами из Нимаба и хитро устроенным освещением в затененных галереях.

— Ваше Высочество! Вы позволите нашему спутнику, магу Лэксиру, верному слуге арлионской короны, взглянуть на артефакт четырех стихий? — наконец-то Диалия перешла к делу!

— О, разумеется! — откликается Илисса. — Не правда ли, удивительно, что подобная драгоценность оказалась именно у нас, в Арторе? Мы никогда не были склонны к волшебству.

— Если я не ошибаюсь, артефакт был частью приданого королевы Марет, — вежливо вставляет Элерий. — А она ваша соотечественница, герцогиня Нилома.

— Увы, наши мастера давно утратили секрет изготовления подобных вещиц. Да и камня такого у нас нет, — сокрушенно вздыхает Ди.

Сколько еще будут продолжаться эти китайские церемонии? Терпение, Женечка, терпение! Никто не обещал, что будет легко. Или ты думала, что Элерий прямо на входе передаст тебе ключ от архива и отзовет всю дворцовую стражу — только действуй?

Какая стража? Прямо у дверей в кабинет диковин нас сканирует маленький робот, после чего, мигая всеми лампочками (наверное, от почтения к наследникам арторской короны!), распахивает перед нами высокие резные створки — и мы оказываемся в круглой комнате со сводчатым потолком. В ней ничего нет, кроме какого-то сооружения, издали напоминающего огромный глобус. Да, это тот самый круг с секторами и белым кристаллом посередине.

В глазах Лэкса вспыхивает азарт, я же вижу, он готов немедленно броситься к артефакту, но все же держит себя в руках.

— Это одно из немногих помещений замка, где можно колдовать, — поясняет Элерий, а сам отсылает робота в дальний конец коридора и плотно прикрывает двери. — Желаете опробовать кристалл стихий, Лэксир? Герцог и герцогиня Нилома, признаться, вчера нас просто ошеломили!

Наследный принц Арлиона, предпочитающий оставаться неузнанным, церемонно кланяется и не спеша подходит к кругу.

— Прошу вас, никакой сильной магии! — предостерегает его Илисса. — Что-нибудь безобидное!

Я опять припоминаю туманный хлыст в руках Лэксира. Интересно, на какой из секторов он положит ладонь? Синий? Ведущая стихия арлионского принца — вода? Логично, могла бы и раньше додуматься. Что такое туман, как не мельчайшие частички влаги? Интересно, что он сейчас сделает? Вызовет дождь или снегопад? Или организует нам тут небольшой портативный водопад?

Лэкс на секунду задумывается, и действительно, прямо под потолком собирается надутая серая тучка, которая вот-вот прольется ливнем и промочит нас до костей. А потом следует какое-то быстрое, почти неуловимое движение, но я успеваю заметить, как он легко касается и желтого, и красного секторов, — и тучка рассыпается роем веселых озорных светлячков. Они кружатся над нами, соединяются в сферы, а затем вытягиваются длинным шлейфом, словно исполняя замысловатый танец.

И я перехватываю его взгляд — смеющийся, радостный. Как будто он ждет одобрения именно от меня. Еще одно движение — он задействует зеленый сектор — и светлячки осыпаются нам в руки букетами простеньких полевых цветов. Они похожи на ромашки, только у них синие сердцевинки. Илисса от восторга хлопает в ладоши, неловко перехватывая букет.

— Вот что значит настоящий маг! — весомо произносит Элерий.

И он тоже рад: наверное, думает, что мы сейчас дунем-плюнем — и одним махом решим все его проблемы с наследованием престола. Вернее, ненаследованием.

В это время где-то далеко в галерее раздается приглушенный перезвон часов, Илисса кивает Элерию.

— Время обеда, — провозглашает он. — Позвольте проводить вас в трапезную арторского замка.

И мы позволяем.

Глава 44. Королевский прием

Сколько можно раскланиваться? Илисса, Ди, я и Шэв смиренно ожидаем в коридоре, а Элерий все никак не выходит из кабинета с волшебным артефактом — что-то уточняет у Лэкса. О перераспределении потоков магии, о том, ощущает ли сам чародей, как кристалл меняет природу его силы. Сам же минуту назад звал нас к обеду, а теперь не торопится! А Лэксир терпеливо растолковывает:

— Видите ли, Ваше Высочество, когда я вглядываюсь в кристалл, перед глазами возникает некое подобие печати. В моем случае она походит на медальон ярко-синего цвета.

— Удивительно! Один из магов, побывавших здесь, рассказывал мне...

И тут Ди внезапно начинает громко восторгаться каким-то древним канделябром, я даже морщусь — не дает дослушать! Что примечательного в том, что бронзовый олень держит на рогах чашу, в которой крепится светильник? И вдруг до меня доходит: Ди не просто так болтает, она отвлекает принцессу! И Лэкс неспроста заговорил о печатях. Печать на том самом старинном Эдикте... если в точности знать, как она выглядит, нам проще будет отыскать нужный документ в архиве. Какая же я недогадливая!

Наконец Элерий и Лэксир присоединяются к нам, арторский принц сияет самой лучезарной из своих улыбок, а Лэкс, как обычно, хитро прищуривается. Но тоже выглядит довольным.

— Взгляните, здесь, по левую руку от нас, располагается хранилище древнейших манускриптов королевства Артор! — чуть ли не на весь коридор провозглашает принц, указывая на украшенную витражами дверь. Что, царский венец голову жмет? Элерий так торопится напялить корону на сестрицу, что буквально носом тычет нас в свой архив?

— Да, верно, — мягко добавляет Илисса, — право поработать здесь даруется только величайшим умам королевства. С личного соизволения Его Величества короля Анриха Второго.

О, а Элерий готов запустить нас сюда без всякого соизволения: будь его воля, даже без обеда бы оставил! Но нет, протокол есть протокол, потому обеду быть. И тут я крепко задумываюсь: а мне-то как себя вести? Это вчера в шатре все мы были просто гостями на празднике, но сегодня у нас более официозное мероприятие. Я почти уверена: не годится каким-то там оруженосцам сидеть рядом с собственными господами. Так что не торопимся плюхаться на стул, Женя, держимся скромно и с достоинством. Чем неприметнее, тем лучше. Ди и Шэв у нас сегодня официальные лица, им не подобает шастать по замку и вламываться в архивы, а вот я и Лэкс... То-то он так рьяно взялся за дело.

Пока нас провожают в трапезную, я следую на некотором отдалении от герцога и герцогини Нилома, соблюдая субординацию. Лэкс, чуть приотстав, оказывается рядом со мной и едва заметно похлопывает по своему карману — ясно, ключ уже у него. Еще одно подтверждение того, что Элерий не просто так задержал его в кабинете с диковинами и прикинулся заинтересованным хитросплетениями магии. Сдались они ему, эти хитросплетения! Всю информацию он передал, как и ключ, — теперь дело за нами. А я еще досадовала...

Едва слуга указывает дорогим гостям из Арлиона на их места за столом, я аккуратно пристраиваюсь позади кресла "великого воина". Да, я останусь без обеда, но раз мы играем по правилам, то моя обязанность — подливать ему вино и не заглядываться на яства. Не отощаю. Только Лэкс смотрит на меня как будто... виновато? Давай, еще хлебушка мне со стола припаси!

Пирующие — все сплошь важные арторские сановники — один за другим провозглашают тосты. Как говорил наш главред "за процветание всего и вся". А Юлька всегда добавляла: "Точно, что-нибудь обязательно где-то процветет!" Я чинно наполняю бокал Шэва и всякий раз опасаюсь уронить тяжелый пузатый кувшин. А сама вслушиваюсь в разговоры за королевским столом, благо, нас опять посадили совсем близко от монаршего семейства. Голоса становятся все громче, пожелания здравия и процветания звучат все более победно.

— Позволю себе заметить, Ваше Величество, Гроам не посмеет нарушить пакт, — вкрадчиво вещает бородатый дядька, воротник которого так щедро украшен кружевом, что кажется обсыпанным вишневым цветом.

Так, а вот это уже интересно. Механизированные и автоматизированные до зубов арторцы опасаются каких-то некромантов? Не особо полагаются на самострелы, самопалы и прочие самоходы?

— Князь Гримирд молод и дерзок, — негромко произносит король. — Подобные ему не чтят клятв, данных предками. Магия и могущество вскружили ему голову. Впрочем, оставим этот разговор, друзья мои. Веселье в праздник угодно богам!

Я исподволь разглядываю августейшее семейство: Илисса почему-то хмурится и с натянутой улыбкой просит брата передать ей блюдо с фруктами. Неужто и ее тоже сватали в Гроам? Ага, вместе со мной. И мы заживем дружно и счастливо в гареме у грозного некроманта.

А если серьезно? Отчего все так боятся этого князя Гримирда, что готовы отдать своих дочерей, лишь бы заполучить его в союзники? Поневоле поймешь принцессу Миалиру — лучше сбежать в академию магии в далекий Артор и выходить за ворота строго по часам, чем стать объектом такого торга... Если и Илисса в опасности, то все, что мы собираемся сегодня провернуть, пойдет ей во благо: будущую королеву не отдадут замуж в чужое княжество. Да и на ее руку и сердце у нас имеется претендент получше всяких некромантов.

А Шэвиор тоже не сводит глаз с принцессы: похоже, он слышал весь разговор и реакция Илиссы от него не ускользнула.

— Отец, я как раз хотела показать вам... — неестественно высоким голосом произносит Илисса. — Вам, как покровителю и поклоннику инженерного искусства, безусловно, будет любопытно взглянуть. Герцог Нилома любезно предоставил нам...

И она протягивает отцу скатанный в трубочку свиток, Шэв скромно опускает голову и... Да, вот теперь я уверена: он с толком распорядился полученными от меня сведениями об использовании гусеничного хода! Кто знает, о чем они говорили вчера вечером? Это Ди соловьем заливалась, а он все больше помалкивал. Наверняка он пытался привлечь внимание Илиссы, а чем еще заинтриговать помешанную на технике девушку?

— О, замечательно! — восклицает Его Величество Анрих Второй, едва бросив взгляд на чертеж. — Я вижу, в Арлионе тоже есть поклонники науки.

Шэв краснеет, мгновенно вскакивает и тут же склоняется в поклоне, чудом не сметая со стола чаши, кубки и кувшины.

— Мы будем рады побеседовать с вами, герцог, — король благосклонно кивает, потрясая свитком.

И вскоре, после еще одной перемены блюд, объявляют танцы. На этот раз все, разумеется, перемещаются в бальную залу. Я на секунду теряюсь, не вполне понимая, куда мне сейчас идти или бежать. Дамы поднимаются со своих мест, шурша пышными юбками, протягивают руку кавалерам... И тут кто-то перехватывает мое запястье.

— За мной. Только быстро и незаметно, — шепчет Лэкс. — Элерий обещал отозвать стражу и отключить всех роботов охраны. Так как, ты со мной?

Глава 45. Похоже, мы нашли Эдикт!

Конечно, я с тобой, Лэкс, хотя ты тот еще обманщик! Но я ведь этого не скажу? Я только киваю и следую за ним. Мы стараемся слиться с толпой гостей, но это как раз не так уж просто: все устремляются в бальную залу, а нам надо вырулить против потока. И как тут не вызвать подозрений? Все идут танцевать, а куда собрались вот эти двое? Зря я вырядилась оруженосцем. Будь я сейчас в платье, все оказалось бы проще простого: изобразили бы с Лэксом влюбленную парочку, ищущую уединения в разгар праздника. На нас бы и особого внимания не обратили, а тут...

— Вот, посмотри! — Лэксир останавливается возле одного из портретов и старательно делает вид, что никуда не торопится. — Это портрет легендарного короля Иллиха.

Что ж, неплохая уловка. Я пялюсь на портрет, а Лэксир что-то увлеченно рассказывает. Потом ведет меня к следующему и опять деловито просвещает, когда именно правил еще какой-то древний арторский самодержец. Указывает на изображенный на картине кинжал, на рукоять которого монарх воинственно положил широкую ладонь, — мол, сразу видно работу оружейников из Нимаба.

И трюк срабатывает! Стражники, застывшие возле выхода в нужную нам галерею (всех-то не отзовешь, будь ты хоть трижды Ваше Высочество), совсем не обращают на нас внимания. Подумаешь, быть может, наставник из дальнего Арлиона решил преподать своему юному ученику урок, мало ли. Мы добираемся до широкой арки, Лэкс продолжает рассказывать про удивительное мастерство местных резчиков по камню. Наконец мы ныряем в проход — и перед нами открывается та же галерея, которую мы покинули пару часов назад. И тут никого! Значит, Элерий хоть на что-то годен!

— У нас не больше часа, — тихо говорит Лэкс и вновь берет меня за руку. — Но лучше бы управиться побыстрее. Надолго убрать отсюда стражу не может даже принц.

Солнечный свет вливается через высокие окна и отражается в витражах. Я задираю голову, чтобы получше рассмотреть узор, — и в этот миг раздается чуть слышный щелчок ключа в замке. Двери распахиваются беззвучно, Лэкс заталкивает меня внутрь, быстро выглядывает в коридор, чтобы удостовериться, что за нами нет хвоста, и тут же плотно притворяет створки.

Я беспомощно озираюсь: перед нами широкий стол, на котором аккуратно разложены книги и рукописи, а вот дальше... Ряды стеллажей замерли перед нами, словно строй солдат на войсковом смотре. И кругом книги, свитки, фолианты... Как тут искать этот несчастный Эдикт?

— Нам нужен свиток с алой печатью, но на ней должно быть оранжевое вкрапление посередине. И рисунок — ель, старинный символ королевского дома.

— Как ты собираешься искать тут печать с елкой? — не выдерживаю я. — Ты что, не видишь, сколько здесь всяких бумаг? Мы до зимы не управимся! Ты... разве ты не можешь использовать магию для поиска? Ты же сказал, что Элерий и роботов уберет...

— Использование магии крайне нежелательно, Ваше Высочество, — недобро цедит Лэксир.

Ага, обиделся. Он вечно называем меня "Ваше Высочество" и становится ужасно официальным, когда ему что-то не по душе. Но я и вправду почти в отчаянии: как, скажите на милость, найти этот Эдикт за час? Примерно как искать иголку в стоге сена, да еще и на скорость.

— Дай сюда листок! — командует Лэксир.

— Листок? Какой?

— С хомячками твоими листок!

— А... а чем...

— Хомячков своих давай! — не выдерживает Лэксир.

И я послушно вытаскиваю из кармана наших нарисованных питомцев. Они выглядят испуганно, наверное, им не нравится, что он сердится.

— Ну, мои маленькие, мои лапушки, — шепчу я им и поглаживаю ненастоящую шерстку, — не надо бояться. Идите ко мне. Дядя не злой, он просто торопится.

И вот уже ушки, щечки и хвостики, а также все прочие части хомячьего тельца отделяются от бумаги: теперь зверьки сидят у меня на ладони, с любопытством поблескивая черными глазками-бусинками. Тихо попискивают, перебирают лапками — даже щекотно. Но никак не возьму в толк, зачем они понадобились Лэксиру.

А он склоняется над столом, извлекает откуда-то клочок бумаги и быстро что-то пишет. И нетерпеливо машет мне рукой, подзывая поближе.

— Что? Что ты задумал?

Я смотрю на слова, написанные Лэксиром: "наследование престола", "наследник", "порядок наследования трона в королевстве Артор". К чему это?

— Пусти их на стол.

Неужели Лэкс думает, что хомячки, как собаки-ищейки, сейчас возьмут след и отыщут нам нужный свиток? Пожимаю плечами: он уж точно больше знает об этом мире, чем я.

Зверьки переползают на бумагу и словно принюхиваются к буквам. Мне кажется, они чуть ли не лапки потирают в предвкушении — пусть и не очень вкусная, но все же еда. Но едва они собираются наброситься на буквы, Лэкс проворно вырывает листок из-под их крохотных носиков.

— Ты бери одного, я другого. Идем вдоль рядов. Насколько я знаю этих созданий, их может привлечь похожее сочетание букв.

— Хочешь сказать, они умеют читать?

— Нет, конечно, — он опять улыбается, взмахивая длинными ресницами. Хоть и обманщик, а все же он милый... — Понимаешь, для них это как морковка. Или фрукт какой-нибудь. Они запоминают очертания.

Не уверена, что это сработает с буквами, но раз Лэкс так говорит, то попробовать можно. Тем более что других вариантов все равно не просматривается. И все же я задам ему один вопрос: пора и мне как-то вникать в "хитросплетения магии".

— Лэкс, но ты ведь сам говорил, что нам нельзя пользоваться волшебством!

— Говорил, — он уже стоит возле стеллажей и подносит хомячка поближе к полкам.

— Но наши зверьки, разве они не волшебные?

— Ну, как тебе сказать... Это магические создания. Они в чем-то подобны кристаллу четырех стихий. В них нет потоков силы, которые направляет чародей. Они как бы состоят из чистой магии. Понимаешь?

— Если честно, не очень.

Я разочарованно вздыхаю: нет, мне никогда не сравниться с ним, Ди или Шэвом. Ладно, что горевать, пора за дело браться. Я отправляюсь в путешествие вдоль стеллажей и внимательно разглядываю сургучные печати на свитках — вдруг попадется та самая елка?

Фолианты, золоченые корешки книг... так и ведут за собой, все дальше и дальше. Вряд ли самые старые рукописи находятся прямо у входа. Я все иду и иду, прислушиваясь к попискиванию хомячка на моей ладони. Но как назло печати на золотых и бело-голубых ленточках сплошь красные или коричневые, и на них не никаких оранжевых вкраплений, тем более елочек.

Топаю уже третий раз вдоль этих шкафов: в глубине архива мы с Лэксом даже нашли шкаф темного дерева со стеклянными дверцами и бросились к нему: думали, самое важное хранится именно здесь. Ан нет, может быть, тут все и архиважное, но того, что мы ищем, нет.

Хомячок топчется на моей ладони, ему как будто передается мое беспокойство. Это последний ряд стеллажей — а мы так ничего и не отыскали! Шкафы обрываются внезапно: я так увлеклась, что и не заметила, как перед моим носом появилась простая беленая стена. А в ней — ниша со свечой и пожелтевшие от времени, покрытые пылью свитки. Я даже вздохнуть боюсь: и расчихаться опасаюсь, и прямо вот чувствую, что это — оно! Или ОНО совсем рядом.

Мой хомячок даже делает стойку, лапушка, аж на задние лапки приподнялся! Втягивает носом воздух, а потом начинает громко пищать, как будто я прищемила ему хвост. Осторожно перебираю печати: ярко-алая, темно-красная, коричневая...

Стоп, а это у нас что? Хомячок отчаянно верещит, и ко мне с дальнего конца архива вприпрыжку несется Лэкс. Я вытягиваю желтоватый от времени свиток и подношу к самому носу "королевского мага" округлую бляшку из сургуча: красный ободок и оранжевый кружок в центре, на котором нацарапаны какие-то галочки. Наверное, при желании их можно принять за елку.

— Похоже, мы нашли, — констатирует Лэкс.

А наши зверьки так и норовят перебраться на бумагу и приступить к пиршеству.

Глава 46. Ежели дева, рожденная в доме королей Артора...

Мы возвращаемся к столу у входа в архив, Лэкс разворачивает свиток и быстро пробегает глазами по тексту. Я заглядываю ему через плечо, но Эдикт написан такими старинными витиеватыми буквами, что слов не разобрать. Странно, я ни разу не задумалась, почему понимаю язык арторцев и арлионцев. Но сейчас не лучший момент выяснять это у "королевского мага". Спишу свои необычайные способности на волшебство зеркала, через которое меня сюда притащили. Наверняка не ошибусь.

— Так, вот здесь, — деловито бросает Лэксир, а сам прижимает указательный палец к отмеченному золотой литерой абзацу. — Надеюсь, наши пушистые друзья справятся.

Еще бы им не справиться! Они же в мой первый день в этом мире, когда я пыталась сделать себе заметки на память, чуть ли не все буквы подъели. А тут и литера золотая, и буковки красивые — просто загляденье!

— Ну, давайте, — подбадриваю я хомячков, — смотрите, какое объедение.

Лапки шуршат по бумаге, чуткие носики что-то вынюхивают.

— Вот интересно, а буквы могут быть вкусными? — спрашиваю я Лэкса.

— Не знаю, я их никогда не пробовал, — улыбается он, а сам наблюдает, как прожорливые зверьки уничтожают строчку за строчкой. — Съедобные точно. Смотри, уже щеки набили.

И действительно, хомячки выглядят довольными, в любом случае, сытыми. Мне кажется, у них даже брюшки раздулись. Питательные буковки!

— Все, забирай их. А то весь Эдикт сожрут.

Лэксир снимает пушистиков со свитка, я пересаживаю их на свой листок — и они уже через пару секунд сливаются с бумагой. Даже жалко: просто нарисованные зверьки, а только что были совершенно живые.

— И что ты напишешь, Лэкс?

— Что напишу? — он задумчиво проводит пером по губам и хитро поглядывает на меня. Как будто кокетничает. — Дай-ка подумать... О! "Ежели дева, рожденная в доме королей Артора"...

— "Во всем превзойдет своих братьев", — подсказываю я.

— "То надлежит назвать ее королевой во благо живущих в сих землях, а братьев приставить к делам военным или прочим сообразно с их склонностью", — заканчивает Лэксир. — А звучит неплохо.

И он подносит перо к бумаге и искусно выводит на ней новый закон о престолонаследии.

— Слушай, а как это у тебя выходит? — изумляюсь я. — Ты пишешь... и почерк, и вообще все... — я бы ни за что не отличила! И буквы, и наклон...

— А, это у меня с детства, — рад как ребенок, которого не отругали, а похвалили за очередную проказу. — Сам не знаю, как получается. И без всякой магии. Отец не раз говорил...

И тут он осекается, чувствует, шельмец, что вот-вот проговорится. Про батюшку-короля и подделку документов государственной важности. И я, конечно, делаю вид, что ничего не заметила:

— С твоими талантами мы могли бы в трактире новый Эдикт написать и сюда принести. И никакие хомячки не нужны.

— Не скажи! Старая бумага, печати — их без магии подделать сложно. А так — чистая работа!

Ну да, осталось только пылью присыпать. Я запихиваю свиток на прежнее место и очень надеюсь, что нашего вмешательства никто не заметит.

— Уходим?

Мы выскальзываем за дверь, Лэкс прячет ключ — и вот теперь мы уж точно никуда не торопимся. Опять перемещаемся от картины к картине, от вазы к вазе, от канделябра к канделябру. Мы просто ротозеи, нас хлебом не корми — дай на красоту посмотреть.

— Итак, мой юный друг, надеюсь, я убедил тебя. И ты, вернувшись домой, расскажешь всем и каждому, что ни один замок не может сравниться красотой и убранством с дворцом арторских королей, — напыщенно произносит Лэксир, когда мы вновь оказываемся в общем коридоре.

Я делаю вид, что внимаю его словам, разинув рот. И неподвижные стражники глядят равнодушно: мол, ходят тут всякие.

***

Танцы в бальной зале в самом разгаре, мы устраиваемся в нише возле распахнутого окна — нам надо дождаться Элерия, чтобы отдать ключ. Авось Его Высочество отыщет повод подобраться поближе к арлионскому магу. Не нам же шнырять по залу. Его Высочество тоже не чужд конспирации, поэтому сейчас чинно танцует с какой-то дородной дамой, а на нас и не глядит.

— Лэкс, — я приношу нам кубки с вином, хотя лучше бы тут были тарелки с канапе или пирожными, я бы не отказалась перекусить. — Как они узнают, что Эдикт изменился?

Лэкс хмурится: задумался или не понимает, о чем я? И я пускаюсь в объяснения:

— Понимаешь, у них этот Эдикт сто лет в архиве пылью покрывался. Кому он нужен, если и так все знают, что в нем написано?

— Это уже не наше дело. Кому нужно, тот и привлечет внимание. Прикажет опись в хранилище устроить, древние рукописи перебрать или еще что-нибудь. Мы свою работу сделали.

Ну, как скажете, Ваше... Ваше Высокомудрие. Вот опять все танцуют, а я стою одна. Одна, у окна... Нет, не одна, конечно, а с Лэксом. Но тот высматривает в толпе Элерия, а я... Вот Шэв подает руку Илиссе, а она не сводит с него блестящих восторженных глаз. Ди порхает в паре метров от брата с каким-то придворным. Да, нелегка моя доля: голодать за обедом, нашкодить в архиве, а потом наблюдать, как другие веселятся.

— Я вижу, ваш друг пришелся по душе моей сестрице!

О, а я и не заметила, как арторский принц оказался рядом. Цветочек в петлице, завитые локоны... Уверена, он рад до невозможности, ведь он в паре шагов от своей цели.

— Вы правы, Ваше Высочество, — церемонно отвечает Лэкс. — В герцоге Нилома огромная доблесть и отвага удивительным образом сочетаются с тонкостью души и страстью к высоким искусствам.

И он еще несколько минут превозносит до небес достоинства Шэва, а под конец весомо добавляет:

— Мы с моим юным спутником еще раз осмотрели старую галерею. Неискушенный ум открыт для всего нового...

А сам едва заметно задевает меня локтем, и я суетливо подношу им кубки с вином. На самом деле просто загораживаю их от остальных: ключ должен вернуться на место.

Самое обидное, что вскоре и Лэксир меня покидает: приглашает на танец субтильную блондинку, а я остаюсь горевать у окошка. Есть хочется ужасно, на улице уже смеркается. А все воспоминания о завтраке в таверне из моего желудка улетучились окончательно.

И в тот миг, когда оркестр начинает наигрывать какую-то веселую мелодию, раздается оглушительный бой часов.

Глава 47. Явлено будет знамение

Бой часов перекрывает даже звуки музыки и гул голосов, и кажется, что огромный часовой механизм запустили прямо в бальной зале. Бом, бом, бом... Гости озираются, дамы и кавалеры замирают, не завершив танцевальные па.

— Что это, что? — несется со всех сторон.

Придворные бросаются к окнам, пытаясь понять, откуда этот странный гул. Бом, бом, бом...

— Вы слышите? Слышите? — толстяк с красным лицом перегибается через подоконник и едва не вываливается на площадь перед замком. — Это же часы на башне Крок!

— На башне Крок? — недоуменный шепот проносится по толпе. — Те, что молчали уже пять сотен лет?

Толпа расступается перед Его Величеством — он спешно прокладывает себе дорогу к окну.

— Это и вправду они, — озадаченно констатирует король и отряжает стражу на ту самую башню, чтобы выяснить, в чем дело. — Отыщите хранителя королевских архивов. Пусть незамедлительно явится сюда.

Сановники и гости озадаченно галдят, и из обрывков разговоров я понимаю, что что-то не так. Принц, принцесса и Шэв оказываются рядом с нами, Ди тоже пробирается поближе ко мне и Лэксу. У Илиссы даже зрачки расширились от страха и удивления, она и не пытается скрыть, что взволнована.

— Что еще за башня Крок? — шепчу я Лэксу, но он только пожимает плечами.

Зато Элерий хорошо расслышал мой вопрос и незамедлительно пускается в объяснения:

— Видите ли, часы на башне Крок за последние пятьсот лет превратились в легенду. Они остановились в день смерти королевы Эмайн, и ни один мастер не смог выяснить причину поломки. Возможно, даже вам, в Арлионе, доводилось слышать, что королева Эмайн — единственная женщина в истории нашей династии, которая взошла на трон как полновластная властительница, а не супруга монарха. В те далекие дни блаженный Мэн, живший на городских улицах как простой нищий, произнес пророчество. Оно гласит, что часы на башне Крок оживут, когда судьбы королевства Артор изменятся.

Вот это да! Я пытаюсь перехватить взгляд Лэкса, но он упорно делает вид, будто ничего особенного не случилось. А у меня в голове полная каша. Как так? Мы же только что подделали этот замшелый Эдикт. Неужели наша проказа — конечно, далеко не безобидная! — могла запустить пророчество? Или этот блаженный Мэн и вправду предвидел, что в один прекрасный день двое взломщиков проникнут в архив, чтобы передать бразды правления умнице Илиссе?

Элерий сияет, как солнышко в погожий день, принцесса обеспокоена, но всеми силами пытается взять себя в руки. Король расхаживает возле распахнутых окон, то и дело поглядывая на высящуюся чуть в отдалении темную башню.

Элерий, Элерий... Постой-ка, а ведь Ди вчера обмолвилась, что он любит возиться с часами. Не он ли их починил? Но как он мог подгадать? Он же не знал, что на праздник Урожая заявится наша честная компания и освободит его от тяжкой обязанности тащить на себе арторское королевство, едва его батюшка отойдет от дел? Е-мое, а Илиссу никто и не спросил, хочет ли она получить корону Артора! И мы тоже хороши: помогли Его Высочеству личную жизнь устроить...

А если Элерий на самом деле давно отремонтировал часы и давно искал возможность подправить Эдикт? А тут и заезжие маги подвернулись. Без нас принцу бы пришлось самому подменить древний документ, Лэкс же сказал, что подделка возможна и без всякого волшебства, просто больше времени понадобится. Влюбился в свою "женершу", придумал план и приложил все силы, чтобы выглядеть для арторцев и в первую очередь для своего семейства недостойным и легкомысленным? Ох, что мы натворили...

— Где хранитель архива? — негодует король.

И в этот момент в зале появляется этакий старичок-боровичок в сопровождении двух почтительных юношей. Все трое сжимают в руках какие-то бумаги, но я уверена: это только для важности, потому что дедуля выглядит, как человек, сладко проспавший весь вечер и только поднятый с постели. Но вид нетерпеливого разгневанного монарха быстро приводит его в чувство. А наряд на нем... как на звездочете из книжки со сказками! Только колпака не хватает. Бородка, седые волосы, падающие на пухлые щечки, хламида в пол — все при нем.

Хранитель пытается поклониться королю, но тот останавливает его одним мановением руки.

— Часы на башне Крок бьют, почтенный Финелл! Мы ожидаем ваших разъяснений.

"Звездочет" прокашливается, прислушивается — как будто верит, что гул ударов вот-вот прекратится. А потом, словно припоминая что-то важное, начинает вещать:

— Явлено будет... явлено будет знамение! Ибо великая королева Эмайн... она смотрит на нас с небес! Амбоуз из Сагассы в своих записках трактует пророчество блаженного Мэна следующим образом: королева Эмайн... ее могучий дух вновь будет с народом Артора, когда в том возникнет необходимость.

Король прожигает взглядом дочь, а та инстинктивно вцепляется в руку стоящего рядом Шэва. Илисса не может не понимать, к чему идет дело.

— Отец, если вы позволите мне сказать... — Элерий склоняет голову, но ему сейчас точно плевать на сестру. — Я бы предложил проверить бумаги в хранилище древних рукописей. Только что мы стали свидетелями чуда. Возможно...

— Хочешь сказать, Эдикт переписал сам себя? На сестру все спихнуть торопишься?

Что же вы так грубо, Ваше Величество? Сами же видите, кто из двоих ваших отпрысков больше достоин короны. И если для Артора пробил час перемен, отчего бы и тексту Эдикта не поменяться? Тем более о том, что Илисса была бы намного лучше Элерия на арторском троне, судачат даже трактирщики.

— Принесите Эдикт о престолонаследии! — приказывает король.

Лэкс наблюдает за происходящим с отрешенным слегка заинтересованным выражением на лице. Разумеется, мы тут проездом и совершенно ни при чем. Илисса сама не своя от смущения. А Шэв... похоже, наш великий воин готов немедленно выхватить меч (который он отдал страже на входе во дворец!) и броситься на защиту своей избранницы.

А пока все ожидают второго чуда, я лихорадочно размышляю. Ладно, отбросим все соображения о том, кто запустил часы на башне. Элерий или провидение — не так уж и важно. В любом случае, местные боги явно одобряют нашу с Лэксом проделку. Что, если Артору и вправду пришла пора измениться? Вот у них роботы часто ломаются. И магию они пытаются впрячь в свою железную колесницу, а никак не выходит. А если Шэв женится на Илиссе, то их дети вполне могут унаследовать и отцовский колдовской дар, и склонность Илиссы постоянно что-то конструировать. Да и вообще, я просто уверена: Илисса и Шэв — лучшее, что может случиться с Артором. Они даже по типажу как-то неуловимо подходят этому серьезному изобретательному королевству, где больше ценят смекалку и мощь железа, чем весьма эфемерное чародейское искусство. И тогда...

— Ваше Величество! Ваше Величество! Эдикт! Эдикт о престолонаследии... — старый хранитель от избытка чувств хватается за руку сопровождающего его юноши. — Это невероятно! Сами боги вписали в Эдикт новые строки. Пророчество блаженного Мэна... оно осуществилось!

Глава 48. Не нам менять завещанное предками

— И чего же желают боги, уважаемый хранитель? — рявкает король Артора. А вот на сына смотреть избегает: даже если в деле и замешан Элерий, не станет же Его Величество обвинять сына в подмене на глазах у изумленной публики?

Старик торжественно разворачивает свиток и провозглашает:

— "Ежели дева, рожденная в доме королей Артора, во всем превзойдет своих братьев, то надлежит назвать ее королевой во благо живущих в сих землях, а братьев приставить к делам военным или прочим сообразно с их склонностью".

А что, по-моему, неплохо у нас с Лэксом получилось! Изумленные ахи и вздохи, по залу проносится легкое движение — и вокруг Илиссы тут же образуется пустое пространство. Только Шэв по-прежнему не отходит от нее ни на шаг. Да и братец, у которого рыльце в пуху, не оставляет ее своей поддержкой.

— Ты слышала, дочь? — вкрадчиво осведомляется король.

— Да, батюшка, — Илисса в замешательстве, но и не думает склонять голову или отнекиваться. Молодец, какая же она молодец!

— Отец, полагаю, ниспосланные нам богами знамения однозначно указывают на Илиссу как вашу преемницу на троне королей Артора, — сдержанно, но твердо произносит Элерий. И тут же, не позволяя папеньке возразить, добавляет: — Я отрекаюсь от высокой чести называться вашим наследником и уступаю это право Илиссе — да будет венец возложен на голову достойнейшей!

— Да будет так, — мрачно подтверждает король.

Я не понимаю, почему повелитель Артора так легко со всем согласился! Или слова, только что произнесенные Элерием, обладают такой силой, что их невозможно отменить? Или же все они тут в сговоре? Вот в это верится легко: принц вполне мог намекнуть отцу, что его буйная головушка не вынесет тяжести царской короны. И всячески доказывал это действием... А король-батюшка видел, что в дочери воплотилось все, о чем арторцы могли только мечтать. И даже если Его Величество заподозрил подделку, то она ему на руку, и он не будет проводить расследование и доискиваться правды. Только похоже, Илиссу они в свои планы посвятить забыли, иначе она не стояла бы сейчас в растерянности посреди бального зала.

Она глубоко вздыхает и, кажется, только что замечает, что все это время крепко сжимала Шэва за руку. Пытается извиниться, но он говорит ей что-то ободряющее — и ее лицо освещает улыбка.

Конечно, я не имею ни малейшего понятия о том, как должны вести себя придворные после провозглашения новой наследницы престола, но почти уверена, что сейчас должны последовать поздравления. Чего они ждут? Ах да, этот старичок-хранитель... — он тоже застыл перед королем и отчего-то не торопится уходить. Наоборот, принимает из рук почтительного юноши еще один свиток и бросает красноречивые взгляды в сторону Его Величества.

— Что-то еще, почтенный Финелл? — нетерпеливо спрашивает король. Сдается мне, он не прочь поскорее перейти к процедуре передачи права наследования.

— О, всего лишь одно небольшое уточнение, Ваше Величество! Не столь существенное, однако...

Вот всегда так! Ты можешь получить корону и полмира в придачу, но есть одна маленькая заковыка! Крохотулечка, на которую и внимания-то не стоит обращать. И из-за таких вот "небольших уточнений" (которые еще в договорах мелким шрифтом прописаны, ага!) подчас летят к черту самые продуманные планы. Проверено на себе!

— Что там такое? — Его Величество чуть заметно морщится.

Сомнений нет: ему не терпится сделать Илиссу своей наследницей. А беспутный и безответственный Элерий пусть часы собирает и на своей Мелиссе женится.

— В рескрипте великой королевы Эмайн, — неспешно начинает старец, — сказано, что, ежели случится такое, что дева из королевского дома Артора взойдет на престол, надлежит ей иметь мужа — искусного в битве, высокого родом и благородного помыслами. Ибо тяжел венец, и тот, кто примет его, изведает не только радости, но и великие печали. Потому потребны царственной деве опора и совет во всех ее начинаниях.

— Не нам менять завещанное предками, — разводит руками король.

Да что же это такое! То чуть ли не молились на свой древний Эдикт, сейчас выволокли на свет еще один рескрипт. И тоже покрытый пылью. Но при этом по городу разъезжают самодвижущиеся повозки, фонари на улицах горят ярче, чем лампы дневного света. Роботы, поезда... и как это у них в головах уживается с полнейшим Средневековьем? Или бедная королева Эмайн так натерпелась, когда ей пришлось волочь на себе одной все королевство, что она специально завещала потомкам: "Больше никогда"!?

Я успеваю заметить, как Шэв и Илисса быстро переглядываются, как великий воин крепко сжимает девичьи пальцы — и стремительно опускается на одно колено перед королем Артора:

—Ваше Величество! Я сочту за величайшую честь, если мне будет позволено просить руки Ее Высочества принцессы Илиссы!

Вот оно как! Прямо сразу и без долгих разговоров. Хотя... он же влюбился в нее с первого взгляда, ей он тоже по душе. Рыцарь наш... в неснимаемых доспехах. Да будь он хоть в крестьянской одежде — в моем представлении меч и латы всегда при нем. Да, он не принц, а герцог — насколько я понимаю, ему не зазорно стать просто супругом королевы и отцом будущих наследников: добрым другом, советчиком, опорой, возлюбленным — да всем сразу!

— Мы услышали ваши слова, герцог Нилома, — величественно изрекает король. — Если Илисса согласна...

— Я согласна, отец, — уверенно отвечает принцесса.

— Что ж, дети мои... раз жених по душе и условие королевы Эмайн выполнимо... — мне кажется, что арторский монарх вот-вот подмигнет Шэву, мол, не дрейфь, парень! — Однако герцог — чужестранец и ему неведомы наши обычаи. Ты понимаешь, о чем я, Илисса?

— Вы имеете в виду подарок, батюшка?

— Да! Герцог Нилома, не скрою, мы будем рады такому зятю, как вы. Однако издавна существует в наших землях одно условие: всякий, кто просит руки принцессы из дома Артора, должен преподнести ей подарок, который придется по душе и ей самой, и ее семье, и членам Королевского Совета. Таков наш закон.

Надо же, как мило! Подарок принцессе, который должен впечатлить и невесту, и ее отца, и придворных. Пожалуй, это довольно удобное условие: если жених подходящий, то вряд ли принцесса и ее семья отвергнут подарок. А куда король, туда и свита, так что с Королевским Советом проблем возникнуть не должно. А если жених не тот, проще простого объявить ему, что он всем хорош, но не угодил арторскому двору. Так что же подарить Илиссе? Шэв при его талантах ведь и картину может нарисовать...

...Когда этот бесконечный день наконец заканчивается, я еле передвигаю ноги от голода и усталости. Слишком неожиданно, слишком много всего. Одно хорошо: я не выхожу замуж. Вместо меня свадьба предстоит — кто бы мог подумать! — нашему Шэву. Он выглядит на редкость сосредоточенным, а Ди делает вид, что любуется королевским парком. Ясно, разбор полетов мы отложим на потом. Лэксир помогает мне взобраться в повозку, и я изнеможении валюсь на подушки.

— Все это было... впечатляюще, — выдыхаю я, прикрыв глаза. — Кажется, мы превзошли сами себя. И, пожалуйста... покормите меня уже кто-нибудь!

Глава 49. Подарки для принцессы и другие важные планы

А вот ночью мне не спится. Лэксир явно переборщил с ужином: хозяин уже закрывал кухню, но наш "королевский маг" вытребовал для меня жаркое, вино и десерт. Наверное, чтобы компенсировать мне пропущенный обед. И так трогательно пытался мне угодить, все спрашивал, нравится ли. Да, он умеет быть невероятно милым, наш царственный обманщик.

И теперь я по его милости ворочаюсь с боку на бок и перевариваю, как удав, проглоченное в спешке. К тому же за дверью мечется Шэв и басит вполголоса. Но получается у него неважно — такое впечатление, что в их комнате работает какой-то агрегат. Когда же он наконец уймется?

— Ну что, что мне ей подарить?!

В десятый раз спрашивает! Лэкс — отсыпали же ему местные боги терпения! — монотонно заверяет его, что любой дар любимого будет желанен Илиссе.

— Нет, ты не понимаешь! Это должно быть что-то особенное! Я же не единственный! Она мне обмолвилась: кузен гроамского некроманта сватов засылал. И еще князьки — и из местных, и с островных держав. А теперь, когда ее наследницей объявили... представляешь, что будет?!

— Потише, ты! — не выдерживает Лэкс. — Женю разбудишь.

Ах вот оно как... интересненько... Он даже не скрывает от своих приятелей мое настоящее имя.

— Можем параниуса отдать, — обреченно предлагает Его Коварное Высочество.

— Это ее параниус, — отзывается Шэв. — Жене его твой отец подарил. Нечестно. И вообще... ты бы... конечно, не мое дело...

Занятно, выходит, герцог Нилома не одобряет обман? Сто очков тебе, милый Шэв, век не забуду твоей доброты, даже белку отдам, если нужно.

— Не твое. И не лезь, — бросает Лэксир.

И тут же понижает голос, так что мне больше не разобрать, что он говорит. На меня постепенно накатывает дремота, как будто уютная, подсвеченная огоньками ночь просачивается в комнату сквозь неплотно задернутые шторы. Я зеваю во весь рот, кутаюсь в одеяло, вспоминаю, как счастливо улыбалась сегодня Илисса. Как Шэв стоял возле нее. Какая прекрасная сказка о принцессе и ее рыцаре... И засыпаю.

***

Завтрак нам подают в комнату Ди — и это впервые со дня нашего прибытия в Артор. Конечно, мы же собирались держать военный совет, и лишние уши нам совсем ни к чему. Едва слуга удаляется, уставив весь стол подносами, Шэв опять заводит свою шарманку:

— Что мне ей подарить?

— Знаешь что, — Ди с утра настроена по-боевому, но конструктивно, — хватит причитать.

— А что я?

— Ты еще вчера завел разговор, когда мы из дворца ехали. Так ничего тебе во сне и не открылось?

— Да я и не спал почти, — смущенно признается Шэв.

— Вот и зря, — говорю я, разливая по кружкам отвар из ягод, — утро вечера мудренее. Если хочешь, я отдам тебе Юма. Он забавный и совсем ручной. Девушке, то есть принцессе, он должен понравиться.

— Спасибо тебе! — о, даже руки к груди приложил в знак признательности! — Но я не могу так. Это же твой подарок.

Смышленый Юм и ухом не ведет — знай себе грызет яблоко, да так аккуратно, словно на званом обеде.

— А у нас с собой нет ничего, — вздыхает Ди. — Если бы мы дома были...

— А что дома? — с выражением полной безнадеги на лице переспрашивает великий воин. — Магические безделки в Арторе не в ходу. Техника эта... Илисса сама что угодно изобретет и мне подарит. Драгоценностей и прочего добра у них полон замок...

— Ладно, — Лэкс похлопывает ладонью по столу, ему наскучил бесполезный разговор. — У нас еще два дня, придумаем что-нибудь.

Шэв покладисто соглашается, но так и остается сидеть со скорбной миной. А потом опоминается и требовательно спрашивает:

— Хомяков-то накормила?

Смотрит на меня, нерадивую, и принимается рисовать груши, орехи и прочие вкусности. И меня внезапно осеняет. Это же так просто! Разве зверьки, изменившие судьбу королевства, не подойдут в качестве подарка? Конечно, всей правды Илиссе знать пока не следует. Захочет Шэв — пусть потом сам расскажет. Чудесные пушистики, которые могут жить и на листе бумаги, и перебирать крохотными лапками, сидя на открытой ладони, — я уверена, Илиссе они понравятся.

— Возьми их, — тихо предлагаю я.

— Их? — ему это и в голову не пришло! — Но они же...

— Они живые, не просто нарисованные. Не веришь, спроси Лэкса.

Я подставляю руку, зверики перебираются с бумаги ко мне и смешно тычутся носиками в мои пальцы. Раскормленные, упитанные — так бы и умилялась на них весь день.

— Я как-то не подумал... А ведь и правда... Думаешь, она их полюбит?

— Даже не сомневаюсь.

От радости, что подарок наконец выбран, я даже пробую изобразить ягодку клубники для наших хомячков, с которыми через два дня придется расстаться. И у меня получается! Они лапушки, конечно, но для Илиссы — вот честно! — не жалко.

***

— Ну, вот что...

Теперь, когда мы насытились и немного угомонили Шэва, пора поговорить о делах насущных. Наша миссия в Арторе подходит к концу: Элерий единогласно признан не годным, совет ему да любовь, только не со мной. Осталось окончательно сосватать Шэва — и вперед!

— Куда дальше? — деловито осведомляюсь я, а Лэксир раскладывает на столе карту и указывает на какую-то точку на ней.

— В Нимаб, разумеется.

— Почему не в Гроам?

— Желаете познакомиться с некромантом, Ваше Высочество?

И чем ты опять недоволен, драгоценный наш?

— Мне в любом случае придется с ним знакомиться, особой разницы не вижу, — фыркаю я. Нимаб так Нимаб. Там ведь водятся оборотни, так?

— Не совсем, — Лэкс хитро прищуривается и откидывается на спинку кресла — должно быть, мое неведение его очень забавляет. — Каждый житель королевства Нимаб — оборотень.

— Как? Прямо вот все? Волки, да?

Наверное, у меня сейчас глаза от ужаса большие-пребольшие. "Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?". Вот-вот...

— Отчего же волки? Медведи, лисы, барсуки, зайцы, птицы всякие... у каждого своя природа, — поясняет Лэкс.

— И в полнолуние они все перекидываются?

Ну а что, такие вот у меня скудные познания об оборотнях. И нечего надо мной смеяться.

— Зачем же в полнолуние? — Ди вскакивает со стула, ей не сидится на месте. — Когда захотят. Понимаешь, Нимаб совсем не похож на Артор или наш Арлион. У них большое королевство, но живут они в основном в деревушках, городов мало, а так чтоб большие... таких, наверное, и вовсе нет. Леса, поля, горы. И в замках мало кто селится. Разве что самые знатные, ну и королевская семья, конечно.

Понятно, раз любой из жителей может когда захочет обернуться зверем или птицей, города им не очень нужны. Порезвиться в поле или в лесу, поохотиться на зверье или... на таких, как мы.

— И кем мы там будем? — упавшим голосом уточняю я. Вот честно, никогда не мечтала достаться на обед волку или медведю.

— А... — Ди обводит нашу компанию взглядом, — знаете что... Я знатной дамой точно больше не буду. Туда не ходи, юбки эти вечно мешаются. И не повеселишься как следует.

— У них сейчас тоже пора осенних ярмарок. Может быть, торговцы? — предлагает Лэкс.

— Музыканты?

Не знаю, с чего меня вдруг осенило. Но так и представляю себе: приходим мы на деревенскую площадь, устраиваемся там на пятачке с какими-нибудь инструментами. Шэв, Лэксир говорил, у нас на «скрипочке» играет (представляю, какая у него скрипка с его-то габаритами!). И прохожие бросают монетки в широкополую шляпу. А потом покупаем всякую снедь, ночуем в таверне. Так и путешествуем от города к городу, по пути собирая слухи и сплетни о втором женихе. Присматриваемся, разнюхиваем... Романтика!

— Ты играть-то на чем умеешь? — недоверчиво уточняет "королевский маг".

— Я? На гитаре. Не очень хорошо, но...

— Гитара это...

Сейчас скажет, что в их мире нет никаких гитар. Ну, если нет, я готова бить в бубен. Или в барабан.

— Со струнами такая, — я вожу руками в воздухе, пытаясь изобразить, какая она — гитара. — Колки, лады...

— Эмуз, — кивает головой Шэв.

Пусть будет эмуз, главное, что в их мире вообще есть нечто подобное. И мы по-быстрому распределяем инструменты. Шэв, конечно, скрипка, Лэкс — флейта или дудочка, что найдем. А Ди достается бубен.

— Тогда пошли в город, — Лэкс не любит долгих разговоров. — Надеюсь, у них отыщется музыкальная лавка. Да, вроде в Арторе есть еще и какие-то ящики, которые сами играют. Крутишь ручку и...

— Шарманка?

— Как-то по-другому называется вроде. Спросим у торговца.

И мы уже готовы к выходу, но тут раздается негромкий стук в дверь — и на пороге появляется трактирный мальчишка, а у него за спиной маячит высоченный дылда в форме инженерного училища.

— Герцогиня Нилома? Герцог Нилома? Маг Лэксир? — уточняет он, будто сверяясь со списком в своей голове.

— Мы и есть, — подтверждает Шэв.

— Передать вам велено, — сурово поясняет юноша и быстро сует Лэксу в руки небольшой сверток. И тут же откланивается.

Лэкс разворачивает бумагу, в ней оказывается бархатный мешочек размером с ладонь. "Королевский маг" ощупывает ткань, удивленно качает головой — и на стол выпадает крохотный осколок белого кристалла с ноготь величиной. Ди только ахает, даже Шэв изумленно вздыхает, не скрывая восхищения.

— Абергилл, — констатирует Лэксир, проводя пальцами по острым граням камня. — Его Высочество умеет быть благодарным.

Глава 50. Хомячки грустят

И, конечно, беда подкрадывается, откуда не ждали. Даже целых две беды — до хомячков внезапно доходит, что их хотят отдать непонятно кому, и они закатывают истерику: ложатся под кучу недоеденной клубники, закрывают глазки лапками и горько всхлипывают, а мелкие ягодки катятся с вершины нарисованного холмика и бьют их по лбам и носам.

— Ой, ну что вы, маленькие? — я пытаюсь их утешить, глажу по сморщенным мордочкам. — Илисса очень добрая, даже брата не убила за его глупости. И вообще славная, рисует тоже хорошо, у вас всегда будет еда. Вкусная-вкусная!

Они только отворачиваются и забираются еще глубже в свое убежище, еще и угрожающе рычат и щелкают зубами. Эх, если доводы о еде не действуют, а у хомяков появляются зубы, которыми можно щелкать, то плохо дело. Отвратительно.

Шэв смотрит на это безобразие, хмурится и выдает:

— Нет, нельзя без их согласия, они же живые.

Вот и вторая беда! Только Шэв обрадовался, что подарок найден… И сам каков! Бережет чувства хомячков, а не свои или Илиссы.

— Могу наколдовать еще таких, — предлагает Лэкс, коварно усмехаясь. — А этих стереть.

— Не дам обидеть хомячков, даже надувшихся! — возмущаюсь я и порываюсь вскочить на ноги.

— Он их не тронет, они уникальные, — шепчет мне Ди, успокаивающе положив руку мне на плечо. — Просто пугает. Таких хомячков больше не выйдет, другой магический фон и все такое, эти у него получились случайно. Чтобы повторить, потребуется полностью воссоздать момент их сотворения, со всеми предшествующими событиями и эмоциями. И при этом не думать о том, что ему нужно наколдовать хомячков.

Очень интересно… Можно, конечно, предложить Лэксу воссоздать всю ту ситуацию нашей первой встречи, с лягушками, портретами и моими тапочками. Ой нет, нельзя, это же Нэлиор их наколдовал, а я ведь понятия не имею, что они одно лицо! Это Диалия проговорилась, наверное, думает, что я не замечу.

Но выход же намного проще! Только надо узнать о подробностях церемонии сватовства. Вдруг там какая-то традиция, которая запрещает то, что я хочу предложить?

— Подождите, а можете мне поподробнее объяснить, как происходит это самое дарение подарков? — я ловлю удивленный взгляд Лэкса и объясняю: — Вот был Эдикт про наследование, может, и про подарки есть. И если там сказано, что нельзя невесте говорить, где и чей подарок, что она должна выбирать по зову сердца, то это одно. И мой план тогда обречен на провал. А если такого условия нет…

— А оно есть, — кивает мне Лэксир. — Через пять дней все дары должны быть доставлены во дворец, и на утро шестого дня принцесса их увидит и сделает свой выбор в присутствии свидетелей.

Так, значит, проникнуть к Илиссе и сразу в лоб рассказать ей про хомячков, а им показать ее — плохая идея. Но, Женя, ты же неглупая, придумай что-нибудь. Ведь необязательно говорить Илиссе, что это подарок, просто показать их…

— Так… — почти угрожающе тяну я. — И мы тут радуемся, что все придумали, а на самом деле у нас работы непочатый край. Надо сообразить, как представить хомячкам Илиссу, это важнее всего. Если она им не понравится, то будем думать другой подарок.

— Она не может не понравиться, она замечательная, — перебивает меня Шэв.

— Ну ты же не нарисованный хомячок, откуда тебе знать,— я даже хихикаю, представив себе огромного хомяка. Шэв пытается обидеться и похож в этот момент на наших разозленных хомячков, точнее, одного очень большого и злого, того и гляди щелкнет зубами,

Лэкс предостерегающе говорит:

—Давайте не будем ссориться. В этом есть здравое зерно. Ты не хомячок, поэтому не можешь себе представить, что они думают. Тебе Илисса нравится, а им… Я тоже думаю, что она им понравится, но это все же непредсказуемо.

— Да, Шэв, прости, я не хотела тебя обидеть, — подхватываю я. — И тем более не собиралась усомниться в привлекательности Илиссы.

— Все в порядке, — цедит он, но смотрит очень зло.

— Ты не виновата, — объясняет мне Диалия тихо-тихо, даже губами не шевелит. — Просто наша бабуля очень любила его называть щекастым хомячком или хомячищем. Вот он и ненавидит такое прозвище. Но я тебе этого не говорила.

— Ди… — начинает Шэв, и тут я вмешиваюсь:

— Ладно, с эти разобрались, еще раз прошу прощения. Но у нас ведь и второе дело есть. Как так оформить подарок, чтобы было понятно, насколько это полезные звери? Ведь выбор Илиссы должен быть очевиден для всех свидетелей, не только для нее или нас. А то получится, что глупая девица купилась на милые мордочки пушистиков…

Я хлопаю ладонью по столу, потому что Шэв хочет мне нагрубить, и договариваю уже спокойно:

— Шэв, я говорю о том, как это подадут твои соперники! Как бы ее ни любили в народе, но и недоброжелатели у нее наверняка есть. Зачем нам такие слухи? Все должно выглядеть пристойно. А количество подарков ограничено, правильно? — спохватываюсь я.

— Да, ограничено, один претендент — один дар, — отвечает Лэксир, потирая лоб. — Но вторая задача подождет, пока мы не решим первую.

Кажется, у него появилась мысль, он кивает сам себе и говорит:

— Давайте поступим так — сначала надо поговорить с Илиссой. Думаю, мы с Шэвом можем решить эту проблему. Не хотелось бы идти всем вместе, потому что…

А объяснение мы так и не придумали, да, господин королевский маг? Ясно же, что если вы встретитесь наедине, то Илисса рано или поздно проговорится, кто вы такой. Но я сегодня добрая, поэтому закончу за вас, наивно хлопая ресницами:

— Наверное, двоим будет легче сбежать, если вдруг что-то пойдет не так? И магией проще прятать двоих, а не четверых?

— Да, пожалуй, это тоже, — соглашается он. — Но вообще я хотел бы поручить вам с Ди сходить на рыночную площадь и выбрать… самый лучший домик для хомячков. Наверное, им надоело сидеть на этом маленьком клочке бумаги.

Это он молодец, хорошо придумал. Хомячки приободрились, вылезли из-под клубники и заинтересованно смотрят на меня. Мол, ты поняла, самый лучший домик, самый-самый, а то мы тут страдаем ни за что! Ютимся на листике!

— Но для них нужен тогда большой лист… — начинаю я, и меня озаряет: — Лэкс, а ты гений, ведь если выбрать для них самую дорогую бумагу, которую используют для чертежей, а еще красивые эти… циркули. Наверняка же такое есть, чтобы были украшены всякими драгоценными камнями или просто были красивые? Как украшения, но чтобы полезные.

Сразу вспоминаю про любимый «Паркер», который мне подарили по окончании института. Вот такое бы что-то вручить и Илиссе — изящное, красивое, долговечное. И вовсе это не отдельный подарок, это часть дома для хомячков.

Лэксир явно польщен моей похвалой:

— Есть, и мне кажется, что с выбором таких «украшений» вы справитесь лучше, чем мы.

Он с нечитаемым выражением лица передает Диалии параниуса, увлеченно грызущего орех, она понятливо кивает:

— Присмотрю за ним, конечно. Очень внимательно.

Вот это тоже интересно, уж не подозревают ли они нашего бельчонка в чем-то?

— Хорошо, тогда встретимся через пару часов на площади. Давайте у входа в магазин музыкальных инструментов? — предлагает Лэксир. — Там, в переулке, где огромный робот держит вывеску и играет каждый день на новых инструментах?

При слове робот у меня в сознании как будто звенит колокольчик, но так тихо и неявно, что я даже не понимаю, на что он хотел мне намекнуть.

— Уверен, что мы раньше не закончим? — улыбается Диалия.

— Конечно, уверен. Может быть, только начнете приценяться, — дразнит он ее. — Знаю я, как ты ходишь по магазинам.

А я даже не спрашиваю, почему мы идем именно на рыночную площадь, а не в нормальные магазины. А как Диалия ходит за покупками — тем более неинтересно выпытывать, скоро сама узнаю.

Глава 51. Рынок столицы Артора

И правильно я сделала, что не стала задавать наводящих вопросов и интересоваться, зачем нам какой-то базар. Только показалась бы дурочкой.

Оказывается, рыночная площадь столицы Артора — это как торговый центр у нас, только выглядит фантастично: множество круглых и прямоугольных железных платформ на разной высоте, к ним шустро снуют лифты, постоянно привозя или увозя новых покупателей. А под платформами расположились палатки с едой и мелкой снедью.

Мы стоим на возвышении, и мне видно, что пестрые островки торговых павильонов еще и окружены зеленью парка, как будто плавают на поверхности изумрудного океана, усыпанного цветами. Да этот волшебно-технический лес и за год не обойти!

Диалия уверенно тащит меня к прилавку у входа, там выложены засахаренные орехи и разноцветные лакомства, больше похожие на маленькие елочные шарики, и я возмущаюсь:

— Только что поели же!

— Это ему, не может не помочь, — кивает она на параниуса, который обиженно мусолит нацепленный на него поводок-упряжку. — Чтобы занялся делом, а то он так измочалит даже волшебную перевязь раньше срока или лопнет от злости.

Вечно любопытный зверек сейчас ярко-красный и почти круглый, как воздушный шарик. И не обращает внимания на суету вокруг, скребет когтем ремни и пытается дотянуться до них зубами.

— Это до какого же срока Юм не должен поводок трогать? — спрашиваю я. — Ты его планируешь потом отпустить?

Диалия удивленно вскидывает брови:

— Ну конечно! Если он будет сидеть на привязи, мы никак не проверим нашу, нет, наверное, твою все же теорию! Так ты же сама нам эту мысль подсказала, когда мы в Академии были! После встречи с садовником!

— Я просто сказала, что эти взбесившиеся роботы неспроста, — наконец я кое-как связала в голове параниуса и поводок. — А вы все думаете, это из-за него? Может быть, причина — заговор или измена? А не маленький параниус?

Диалия прижимает палец к губам и хитро косится на Юма. Тот наконец занялся засахаренным лакомством и начал отколупывать от глазированной поверхности сахарные и какие-то цветные крупинки по одной. Да, такими темпами одно ядро ореха займет его минут на десять-пятнадцать. Диалия убеждается, что все в порядке, ссыпает горсть орешков в маленький мешочек и привязывает его к поясу. Юм следит за ней с искренним интересом, подрагивая ушками и позабыв обо всем.

— Больше похоже, что из-за него. Какие там заговоры и измены… Слишком трудно рассчитать все так, чтобы подстроить несчастный случай. С лесорубом никто не знал, что мы его увидим, про то, что мы отправляемся в Инженерную Академию, знали только мы четверо. Вряд ли кто-то из нас мог передать информацию о нашем маршруте. Сложно это по пути, да и параниуса не послать так, чтобы другие не заметили.

— А если за нами следили с самого начала?

Она качает головой, направляясь по одному ей известному маршруту среди рядов:

— Точно нет, Лэксир бы заметил, он только с виду легкомысленный, а на самом деле я более умного и наблюдательного человека не знаю.

— Я что-то такого не заметила, — подначиваю ее я.

Конечно, Лэксир не идиот, но если хотя бы вспомнить, как он отбивался от Шэва подушкой, то картина не такая радостная.

— А так удобнее же — вести себя как будто тебе все легко и просто дается, никто не заподозрит в тебе тогда…

— Разумного человека и Его Высокомудрие, — заканчиваю я за нее.

— Ну да, — она хмурится и сжимает губы, как будто хочет меня что-то спросить.

Да уж, Высокомудрием она называла Нэлиора, а я уже второй раз так называю Лэкса.

Уж не испортит ли Диалия мне сейчас все расследование? Ведь возьмет и расскажет и про принца, и про все его планы и козни. А что? Может. Она же с самого начала не одобряла затею Нэлиора-Лэксира. А если я сыграю так, как будто мне все известно? Нет, тоже не вариант, надо сделать немного хитрее. Чуть-чуть похитрее выразиться, чтобы и она не выложила мне все как на духу (потому что какое тогда расследование, а?), и я дала ей понять, что догадываюсь о многом…

— Не говори лишнего, — предупреждаю я ее с искренней заботой в голосе. — А то превратит тебя Его Вреднейшество в лягушку и поселит на кувшинках в болоте.

— Ой нет, он добрый, — она смеется, как будто я очень удачно пошутила.

— Ага, конечно, добрый, на лучших друзей надел неснимаемые доспехи, — ворчу я, отмахиваясь от разноцветных бабочек.

Мы зашли за палатки и идем по затененной аллее, кроны нависают над ней и приглушают и шуршание и скрипение лифтов, и гомон покупателей.

— Конечно, добрый! — запальчиво отвечает мне Диалия, топнув ногой. — Я бы убила за то, что мы с Шэвом учудили. Потом раскаялась бы, конечно, потому что мы не со зла. Просто хотели сделать ловушку для Рианиры, чтобы она пришла посмотреть на очередную призванную, а тут такое — кровожадная русалка-людоед…

Очередную призванную… Спасибо, Диалия, пока и правда достаточно. А то мне уже будет совсем неинтересно.

— Нет-нет, хватит! — перебиваю я ее. — Вот это все пусть он сам мне расскажет, потом. Если он такой добрый и хороший, то его просто обязана загрызть совесть, хочу на это посмотреть.

Вот да — пожалуй, это главная причина: хочу видеть, как Лэксира будет мучить совесть. За все мои страдания. За какие? Понятия не имею, я же капризная и сумасбродная. Или… на самом деле мне бы хотелось получше узнать нашего мага, прежде чем рубить сплеча.

— То есть ты все знаешь? — тихо спрашивает Диалия.

— Не все, но достаточно, чтобы сделать выводы, — у меня сейчас очень глубокомысленный вид, я бы сама себе поверила.

— Уверена, что правильные?

— Нет, конечно, — я пожимаю плечами. — Но дай мне самой во всем разобраться, хорошо?

— Какая ты смелая, — Диалия смотрит на меня с восхищением. — Я бы уже от неизвестности сошла с ума.

Вот оно — время для очень важного замечания:

— Но мне известно главное — мне ничего не угрожает. Это ведь так?

— Могу поклясться жизнью, что нет, не угрожает, — серьезно отвечает она, и я ей верю.

— Ну и славно, развлекаемся и знакомимся с принцами дальше. Кстати, вот как с вами делать правильные выводы? Мы идем покупать всякие принадлежности для черчения, вроде так договорились, а ты приводишь меня к платформе, где продают оптические приборы.

— Ну нам же нужны подзорные трубы, чтобы посмотреть на церемонию выбора подарков! А платформа с ними ближе, чем с инструментами инженеров.

— Ага, очень логично.

— Ну да, для тебя это звучит как бред сумасшедшего, — улыбается она и косится на Юма, но тот занят вторым орешком и даже не глядит на стоящего у лифта робота с огромной линзой вместо головы. — Я попробую лучше всё объяснять. Но трубы или мощные окуляры нам все равно нужны.

Параниус не смотрит на робота — и хорошо, я бы не хотела, чтобы из строя вышел тот, кто управляет лифтами. Его линза вспыхивает зеленым, Диалия шагает на очерченный желтой линией прямоугольник, и мне кажется, что земля уходит у нас из-под ног.

А на самом деле земля никуда не девается, это прозрачная стеклянная платформа лифта уносит нас ввысь, едва ли не под облака.

Глава 52. Магазин оптики

Диалия врывается в магазин как маленький вихрь, не обращает внимания на выставленные в витрине подзорные трубы, причудливые очки с разноцветными линзами, у некоторых вместо линз — как будто объективы фотоаппарата. И все это блестящее, перламутровое, с золотыми узорами и россыпями драгоценностей.

Я останавливаюсь у первой же миниатюрной подзорной трубы длиной с ладонь. Стою как завороженная, мелкие розовые камушки сверкают на черном дереве, красиво… А вот лорнеты, тоже переливаются разноцветьем. Хорошо из таких окуляров, наверное, рассматривать фейерверки на балу. Хотя блеск этих украшений затмит любой фейерверк, если подумать.

— Неудобно, камни будут постоянно цепляться за ткань, рвать карман, а в чехле носить — отвратительно, никогда вовремя не достанешь, — морщит носик Диалия, выцепляет взглядом продавца и машет ему рукой. — Мне нужно три окуляра или трубки, дальность — от пяти до двух тысяч шагов, оправы гладкие, золотые или из лучшего питанда. Камни, если есть, должны быть утоплены в поверхность и отполированы, линзы — из арелида, отполированные. Размер — два маленьких, один средний, один большой, но без…

Продавец понятливо кивает, склоняется в полупоклоне, разворачивается и уже хочет потянуться за какой-то коробкой, но Диалия его останавливает и властно приказывает:

— Нет, вы полезли в дамские побрякушки, мне не нужна большая зрительная трубка, достойная герцогини.

Продавец икает и мелко кивает головой. Наверное, она угадала его реплику. Но так-то, может, Шэв (а ведь самая большая труба для него!) хорошо бы смотрелся с ажурной подзорной трубой из изумрудов и бриллиантов. Мог бы ослепить сиянием очередного робота-маньяка или какого-нибудь варта.

Диалия вздыхает:

— Ну что с вами такое? Мне очень нравится эта, мой вкус вы угадали, — она указывает на розовую, как будто мраморную трубу, сверкающую всеми цветами радуги. Продавец все же выхватил ее из какой-то коробки. — Но сейчас она мне не нужна, а то, что нужно, вы никак не хотите мне предложить… Лучше сначала все запишите. У вас такие точно есть.

— Но они дороже в десять раз, — почему-то возражает продавец. — И только для профессионалов, зачем вам в быту дорогие игрушки.

— Так вам же лучше, — вырывается у меня. — Почему вы нас отговариваете?

Впервые вижу продавца, который не хочет продать что-то подороже. Комичная ситуация: Ди желает купить килограммовый бриллиант, а он ей настоятельно предлагает россыпь мелких фианитов. Даже параниус обалдел — высунул мордочку из мешочка с орехами и удивленно облизнулся. Но удивлялся недолго, зов лакомств оказался сильнее.

— Ой, я поняла, спросите у Альгерда, можно ли продать мне эти приборы. Заодно передайте привет, — Диалия отдает ему свой ярлык и шепчет мне: — Им запрещено продавать «серьезные» приборы обычным людям, не инженерам, потому что и арелид, и питанд — очень редкие материалы.

Продавец с сомнением смотрит на нее, но все же исчезает за стеллажами.

— Альгерд его отругает, что оторвал от работы, — немного сожалея, говорит Диалия. — Надо будет позже зайти к нему и извиниться, что из-за меня его побеспокоили. Ну ничего, мы в Арторе еще на неделю, забегу. Вообще сама виновата — забыла написать ему и предупредить заранее.

Вдали раздается громкий крик, перемежаемый звоном, топотом и ругательствами. Что-то падает и разбивается. Топот учащается. Как будто в продавца швыряют стеклянные колбы, а он уворачивается.

— Эм-м-м, странный этот Альгерд, бросается товаром в подчиненных.

— Он отличный оптик, а швыряется обычно бракованными линзами или шарами, у него есть запас, подмастерья или ученики снабжают исправно, — ничуть не испугавшись грохота, отвечает Диалия.

— А зачем они нам, такие дорогие и труднодоступные зрительные трубы? Можно же взять и другие.

— Потому что мы можем взять эти. Я герцогиня Нилома или кто? — Диалия гордо задирает подбородок, видит свое отражение в зеркале и смеется. — Да нет, просто Альгерд — наш хороший знакомый, мы с Шэвом ему помогли отпугнуть стеклогрызов. И за это нам даровали королевское позволение покупать любые приборы.

— Это еще давно было, когда вы в заповеднике наказание отрабатывали?

— Нет, позже, пять или шесть лет назад.

Ага, то есть эта троица здесь до сих пор частенько бывает! Еще одно доказательство очевидного, но почему бы мне его тоже не запомнить. Мне хочется спросить про стеклогрызов (а то у меня дефицит волшебных зверей в окружении, разумеется!), но вместо этого я повторяю более актуальный вопрос:

— Так все же — почему именно эти трубы?

— Чтобы было лучше видно, конечно. Я не могу смотреть через мутную линзу, как решается судьба моего брата, — фыркает Диалия. — Смотри, замечаешь разницу?

Она дает мне две миниатюрные подзорные трубы с витрины. И вот во вторую я вижу все, как будто своими глазами, только округлая рамка напоминает мне, что я использую оптический прибор.

Оказывается, на саму церемонию пустят… а никого не пустят, потому что «претендентов много, представляешь, какая будет толпа? А если каждый еще приведет родителей, дедушек, бабушек и ручных параниусов? Потому что ему нужна поддержка в этой сложной ситуации. А еще… можно же и притащить наемных убийц под видом любимых родственников». А мы залезем на деревья в соседнем парке и сможем увидеть все-все.

— Но ведь Шэв — целый герцог, причем приграничного герцогства, так? — вспоминаю я. — А это значит, что судьба Нилома тоже решается заодно? И здесь могло бы пригодиться участие королевского семейства… Его надо было бы пригласить…

— Нилом под протекторатом нашего короля, мы там исключительно формально герцоги, — Диалия смотрит немного расстроенно. — Поэтому при браке с монархом другого королевства мы просто отказываемся от владения, а титул остается за нами.

— Ты бы хотела, чтобы было наоборот?

— Нет, что ты? Мы никогда не сможем так разумно править, как Его Величество, да и душа у нас к этому не лежит. Трудно возвращаться туда, где убили твоих родителей и тебя пытались, но не смогли. Нам очень повезло, что Его Величество и его супруга взяли нас во дворец, сказали, что у них есть одно чудовище, Нэлиор, два других погоды не сделают.

Она умолкает, смахивая невидимую пылинку с глаза. Я тактично отворачиваюсь и говорю, отчаянно стараюсь перевести тему:

— А Лэксир так же хорошо справится с обязанностями короля? Я у него таких склонностей не заметила. Не чудовищных, а королевских…

— Он отлично справится, и ему это все нравится.

— Ага, то по деревьям лазить, в окна к чужим принцам подглядывать, то вдруг править страной… И все нравится?

Многогранная у нас личность Лэксир, если это правда. И присматриваться мне к нему еще долго.

— Ну да, он вот такой, правда. Но ведь как-то он усмирил три восстания и отбился от нападения Гроама. Поверь, это было сложно.

Я уже хочу спросить, почему она не выйдет за него замуж, раз он такой замечательный, но примерно представляю себе, что она ответит. Удивленно воскликнет, что Лэксир ей как брат.

И тут появляется продавец, спасая меня от конфуза и неприятного разговора (ну не может быть, чтобы она не задала мне тогда вопрос, нравится ли мне Лэксир!).

Продавец уже держит в руках открытый блокнот и готов фиксировать каждое слово Диалии, а в волосах блестят осколки чего-то стеклянного, и плечи тоже покрыты мелкой сверкающей пылью.

Диалия оглядывается, взмахом руки убирает у него шишку со лба и начинает заново перечислять все-все характеристики того, что ей надо.

И дальше на меня обрушивается водопад деталей. Продавец еле успевает записывать. Диалия делает паузу через три минуты. Вовремя, потому что мой мозг уже устал от технических подробностей, они падали, как мелкий дождик на голову.

— Я не понимаю, на что Лэкс намекал, когда говорил, что в курсе, как ты ходишь по магазинам, — вполголоса возмущаюсь я, смотря в спину продавцу подзорных труб, который ищет последнюю, самую большую. — Он что, рассчитывал, что мы прокопаемся тут до ночи? С твоими темпами это невозможно.

Я бы от удивления и громче сказала, но я же все еще в костюме оруженосца, мне не положено орать на госпожу, даже голос повышать не к лицу. А так я в шоке — вся покупка заняла не более пяти минут, не считая скандала между продавцом и Альгердом.

Диалия качает головой, передает мне сумку с нашими трубами и немного растроенно говорит:

— Да нет, он как раз имел в виду, что они с Шэвом быстро обернутся. Что им там делать — найти невесту Элерия, попросить связаться с ним, пробраться к Илиссе… Но мы здесь задержались из-за моей оплошности, поэтому Шэв и Лэкс, вероятно, придут раньше. Не успеем мы музыкальные инструменты так же быстро купить. Эти двое будут копаться…

— Может, успеем? Если поторопимся?

Параниус согласно чихает, и мы мчимся к следующей платформе, где продаются чертежные принадлежности.

Глава 53. Что же задумал наш параниус?

— Тут дольше провозимся, — говорит мне Диалия, указывая на ряд выставленных перед нами чертежных досок и огромных «чертежных альбомов». — Не очень понимаю, что лучше выбрать, чтобы никто не увидел прямого намека на личность дарителя… То есть намек, конечно, можно, но неявный, цвета нашего герба сразу мимо, а жаль, такой красивый стан… Надо подумать.

Она отодвигает в сторону подставку, похожую на огромный мольберт. Я автоматически отмечаю, что, наверное, «стан». Он правда завораживает: сделан из красного дерева с золотыми узорами, на всей поверхности выгравированы кружевные бабочки и цветы. Так искусно, что кажется, что они правда шевелят крыльями и лепестками, когда на них немного по-другому падает свет. Параниус выглядывает у нее из кармана, смотрит на этот «мольберт» и как-то коварно облизывается. Неужели уже все доел и теперь его интересуют шестеренки или винтики, которые можно разломать и раскрутить? Нет, вроде опять спрятался…

И тут меня осеняет совсем невеселой мыслью:

— Ты говоришь, цвета — намек? Но разве хомячки не будут намеком, что именно мы изменили Эдикт?

— Неа, Лэкс сказал, что хомячки совершенно точно не умеют писать, поэтому они вне подозрений. Никому не придет в голову связывать нас и Эдикт, мы же ничего не выигрываем и не проигрываем. А что он и Шэв скажут Илиссе — другая история. Надеюсь, хомячки ей понравятся…

— Ну и правда, чего нам бояться намеков, когда мы нарушаем уже очередное правило и знакомим с подарком принцессу? — согласно киваю я, и мы начинаем ответственный выбор «домика для хомяков».

Меня не так уж волнует, разоблачат ли нас или нет. Тут я склонна согласиться с Лэксиром — нам, скорее всего, повезет. В конце концов, он знает двор Артора лучше меня. А вот что сейчас важно — подобрать мягкую, но прочную бумагу, толстую стопку затем вложат в огромный альбом. Диалия сказала, что выберет украшения обложки и набор инструментов, которые точно понравятся Илиссе, а хомячки — моя ответственность, я их знаю лучше.

Помочь мне неожиданно вызвался параниус, и я позволила ему попрыгать по стопкам бумаги. Остановилась на той, которая легко спружинила под его прыжком. Мягкая, как матрасик, и прочная, на ней приятно валяться, набив пузики вкусными рисунками… Тьфу, кажется, я вжилась в роль хомячков чуть больше, чем надо.

— Вот, эта бумага нам нужна, — я незаметно тяну Ди за рукав, указывая на параниуса.

Бельчонок косится на нас и аккуратненько отступает за колонну бумаги, чтобы избавиться от поводка. Просто зверек не видит, что мы переместились и можем видеть его манипуляции. А я как будто совсем не смотрю на него, а сосредоточенно складываю белый лист, чтобы положить его в карман. Хомячков же надо будет познакомить с «домиком».

— Да, пусть себе радуется свободе, — шепчет мне Диалия. — Сейчас я его поймаю, сделаю вид, что поводок не заметила, а он наверняка рано или поздно исчезнет, как обычно, своим порталом. Или не исчезнет, но тогда…

— Тогда версия о сбрендивших роботах не выдерживает никакой критики.

— Да, придется думать дальше, но это потом. — Диалия смотрит на темно-розовую, скорее, светло-пурпурную чертежную доску с изящной гравировкой из прямых пересекающихся линий, серебряных и золотых. — Вот этот комплект возьмем, он и женский, по их понятиям, и строгий в меру.

Параниус тем временем задней лапкой аккуратно сбрасывает поводок за прилавок и с невинным видом смотрит по сторонам. Хочет зевнуть, но его внимание привлекает что-то вдали, чуть ниже, а мне ничего не видно за облаками… Да, мы очень высоко, и некоторые тучки цепляются за платформы, как за горные вершины. Или, может, быть, это пар от двигателей всех этих лифтов, но про облака думать приятнее.

— Там на соседней платформе музыкальный робот — новинка. Если сам не умеешь играть, приносишь ему инструмент, и робот показывает, как тот звучит, — говорит Диалия, кивком головы указывая продавцам на выбранные шедевры технической и оформительской мысли. — Доставить сегодня по этому адресу.

Реакция продавцов меня забавляет — они с изумлением переводят взгляд с листка с адресом нашей гостиницы на высоченные стопки золотых монет, потом смотрят на Диалию. Но возражать не пытаются. Им повезло, потому что Диалия уже израсходовала все запасы своего терпения в магазине с трубами.

— Ненавижу делать покупки. Тут еще куда ни шло, не такие прилипчивые продавцы, как дома, — капризно морщит она носик, когда мы наконец оказываемся на твердой земле. — А еще надо одежду и инструменты для нашего путешествия в Нимаб…

— Но это же приключение! Не покупки, а потом, их мы для него же теперь выбираем, — немного косноязычно объясняю, но Диалия приободряется:

— Да, правильно, так и буду думать. Это все для приключения!

— А Шэв… — вдруг вспоминаю я. — Если Илисса выберет его, то есть наш, подарок, то Шэвиор должен будет остаться здесь? Он не расстроится?

— Не расстроится, до свадьбы все равно далеко, ему же лучше будет заняться хоть чем-то, тем более таким увлекательным… — Диалия ойкает, сажает параниуса на плечо и аккуратно придерживает его за кончик хвоста. — Ой, ты же ничего не знаешь…

Вряд ли она имеет в виду, что очень увлекательно знакомить меня с окружающим миром и его венценосными обитателями.

— Только не надо мне это каждый раз напоминать, — парирую я. — Тратим время.

— Да, правильно. По их традиции, арторской, после обручения должно пройти полгода, и все это время обрученные могут обмениваться письмами, но встречаться лично — только при свидетелях и нечасто. Это еще с тех пор пошло, когда сватались практически незнакомцы. И чтобы колдун или любой жених с помощью колдуна не смог приворожить невесту, видеться им до свадьбы практически запрещено. Ну кому захочется устраивать свидание под надзором десяти королевских магов и стражи?

— Да, страшновато. Можно и совсем расхотеть жениться. Но и писать часто немногие любят.

— А это уже проблема тех, кто не любит. Ведь невеста за полгода может и передумать, имеет право.

Да, похоже, в их традициях есть небольшое здравое зерно, но как-то сложно все.

— Надеюсь, Илисса не передумает, или Шэв… — начинаю я.

— Нет, конечно, не должны. Да и переписываются они давно, ведь познакомились…

— Тоже давно, — продолжаю я за нее. — Наверное, до заповедника или потом, когда вы дворец исследовали.

— Ну да, правильно понимаешь, — кивает Диалия и тут же вскрикивает: — Ой! Прости, Юм, разбудила маленького! Сейчас я тебя получше устрою, поудобнее.

Диалия все же не очень хорошо врет. Она якобы нечаянно дернула параниуса за хвост, а тому и так хорошо спалось у нее на плече, не было никакой необходимости перекладывать его в карман на пышной юбке. Полупрозрачный карман, сквозь ткань виден розовый бок бельчонка.

— Пусть чувствует себя свободнее, притворщик маленький,— подмигивает мне Диалия, — я за ним слежу.

Юм ворочается, сонно смотрит на нас, высунув носик из кармана, и я вдруг вспоминаю, какой он умный. Нет, конечно, люстру в номере Лэкса и Шэва он разбирал не совсем от ума, но в остальном… В остальном он был всегда очень вежливым и славным. Хомячков вот спас от голодной смерти.

— А что если и с роботами он что-то хотел нам показать, а не просто так баловался? — я не удерживаюсь от замечания.

— Лэкс тоже так думает, — отвечает Диалия.

И ее перебивает Лэкс собственной персоной, вопрошая:

— И что я думаю?

— Как всегда чепуху всякую, наверное, — ворчу я.

Не нравится мне эта затея с параниусом, ой как не нравится. А чем — не могу понять. Лэкс защитит и нас, и случайных прохожих от любого робота, если тот сойдет с ума. И Юму ничего не грозит, он сбежит через портал, если что-то случится. В чем же подвох лично для меня?

— Лучше скажите, как дела? — Ди теребит Шэва, дергает его за рукав. — Мы же волнуемся.

— Все хорошо, нет, замечательно, превосходно, — с глуповатой улыбкой отвечает ей брат, вытаскивая из кармана листик с хомячками.

— И это замечательно и превосходно? — возмущаюсь я, глядя на ужасно грустных и каких-то посеревших хомячков.

Они сидят в обнимку на ветке нарисованного дерева, такие рисуют на японских миниатюрах. Хомячки вздыхают, стряхивая с мордочек огромные слезы. Каждая величиной чуть ли не с голову пушистика. И красиво разбивается о цветущие на дереве причудливые бутоны. Под деревом уже натекла целая лужа, почти что озеро.

Глава 54. Еще один взбесившийся робот

— Да все у них в порядке, — Шэв загораживается от меня подхваченной чертежной доской и отступает, чуть не врезавшись в стену. — Они просто расстроились, что к Илиссе нескоро попадут. Ну честное слово! Она им и дерево это нарисовала, и цветы… Видишь, они их даже не едят, берегут как память!

Ох уж эти хомячки-изменщики! Согласно кивают, всхлипывают и гладят лепестки бутона, очень похожего на гигантский василек. Вот бы так одной ягодке из нарисованных мною поклонялись. Хотя если бы они начали поклоняться таким монстрам, это вызвало бы больше вопросов.

Я не удерживаюсь от смешка. Вроде должна испытывать ревность — это же я их нашла и спасла! Вот что они делали бы во дворце? Ели бы узоры на обоях, и их бы уничтожили как вредителей. И меня они должны любить больше. Но сердцу не прикажешь, конечно. Тем более сердцу хомячка. А уж желудку хомячка — и подавно. Вот оно что!

— Слушай, а покормить их ты не сообразил? — грозно спрашиваю я. Наконец-то отомщу Шэву за его упреки и косые взгляды на приграничной станции. — Если они хотят есть, а красоту и память есть рука, то есть лапа, то есть зуб не поднимается…

Оказывается, я великий знаток психологии хомячков! Они перестали плакать и с надеждой уставились на нас. Правда, все равно грустят, усики поникли, ушки прижаты, но уже не умирают от тоски. И лужа слез как-то ужалась и превратилась в лужицу.

— Точно, давай их сюда! — ничуть не обидевшись, Шэв берет у меня хомячков и готовится рисовать что-то на захватанном и изрядно потрепанном листке.

— Нет, пересели их, — я вручаю Шэву новый лист, только что оплаченный Диалией.

Хомячкам он очень нравится, но они умудряются перетащить на него и рисунок Илиссы. Да уж, он им действительно очень дорог. Сначала ставят дерево, любовно поправляют цветы и лишь потом сломя голову несутся к нарисованным Шэвом фруктам.

— Что-то быстро вы обернулись, — недовольно говорит у меня за спиной Диалия Лэксиру. — И принцессу застали, и важные переговоры провели…

— Повезло, что Илисса была в Академии, мы не ожидали, — едва ли не защищается Лэкс. — Не дуйся, мы быстро постараемся все оставшееся купить.

Она скептически хмыкает, и Лэкс предлагает:

— Ну хочешь, мы пойдем в магазин инструментов, ты выберешь, что тебе по душе, а потом пойдешь в кафе Ильнида? И там нас подождешь? Я как раз заметил, там новые десерты появились, такие ты не пробовала.

— Вот это хорошая идея, — соглашается Диалия со вздохом облегчения, но тут же усмехается. — Вы подвергнете опасности меня или все кафе — пока вы будете все примерять и рассматривать, я съем все-все и не смогу подняться из-за стола. И объем остальных посетителей, и уничтожу годовой запас сладкого порошка.

— Не преувеличивай, так долго мы там не пробудем.

Все же эти двое хорошо знают друг друга, даже завидно. И в кафе тоже хочется — сладости в Арторе потрясающие. Может быть, я тоже смогу увязаться за Диалией?

Но я даже не успеваю додумать до конца мысль, а не то что придумать коварный план по разграблению сказочно вкусного кафе за чужой счет.

За разговорами мы вышли из магазина, спустились на лифте и оказались на улице между двух рядов домов. Только вот здания повернуты к нам тем, чем избушка на курьих ножках обычно поворачивается к лесу, стоит лишь ее попросить. Прямо так на язык и просится: «Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом». Но страшновато произносить это заклинание — кто знает, что там у аккуратных одноэтажных домиков за фасад. Лучше уж глухие стены с редкими железными дверями.

Да, если подумать, именно это нам и нужно, роботы всегда нападали на нас в безлюдных лесах и на улицах. Ну, на границе робот сперва искал такое место, кажется. Или нет?

— Здесь достаточно пустынно? — спрашивает Лэксир у Диалии, она выворачивает абсолютно пустой карман, где был параниус, как будто надеется, что он спрятался между швов:

— Да, кажется, вполне пустынно, — и сразу же переходит на крик: — Он сбежал, сейчас начнется!

— Если Лэкс прав, — бурчу я. — То начнется.

— Я всегда прав, — бросает он мне.

— Только если дело касается магии, — уточняет Диалия, а Шэв хмыкает:

— Еще и государственных дел, наверное.

Лэксир только отмахивается, рассматривая все сквозь свои волшебные очки. Указывает вперед:

— Оттуда придет, ждем, — его слова подтверждают крики, доносящиеся из-за поворота.

— Людей спасать не побежите? — возмущаюсь я.

Судя по звукам тяжелой поступи, этот робот может кого-то растоптать. Или убить барабанные перепонки — мои точно. Каждый тяжелый шаг сопровождается бренчанием и воем струн, как будто вместе с роботом к нам идут очень злые кошки, орущие на разные голоса.

— Нет, не побежим, он никого не схватил, — отвечает Лэксир, сосредоточенно крутя в руках воздушную сферу. — Сейчас придет сам.

Это не совсем сгусток тумана, если присмотреться, то видно, что шар в его руках больше похож на сплетение нитей, как будто это тончайшая сеть. Она вспыхивает оранжевыми искорками, словно причудливая гирлянда. И на какую же рыбу мы охотимся? Неужели на нашего Юма? Но на параниуса нет смысла охотиться вот так, он вернется сам, всегда же возвращался.

И вот из-за угла показывается робот — очередной гигант на складных железных ногах с пятью или шестью коленями. Когда он выпрямляется, то крыши домов как раз достают ему до самого верхнего «колена». А «рук» у него сколько! Я успеваю насчитать десять, пока спрашиваю:

— Зачем они все такие высоченные?

— Высоченные, чтобы удобно было транспортировать, — объясняет Шэв, ничуть не волнуясь, — перевозить такую махину дорого, а так — сам дойдет.

Гигант перешагивает через аллею, преграждавшую ему путь, и направляется прямо к нам, угрожающе машет всеми своими руками — клешнями, прищепками какими-то, щипчиками. Ага, это тот самый робот, который играл на всех возможных инструментах!

Диалия фыркает, взвешивая в руке кинжал:

— Да и выглядит такая махина внушительнее, для рекламы хорошо — издалека видно. Ну, пока их мало, конечно. А сейчас только один такой есть, уж больно дорогая «вывеска».

«Вывеска» рвет несколько струн, которые так и болтались в самых верхних клешнях, и почти что бежит нам навстречу. Что-то мне кажется, что с этого дня я как раз буду обходить стороной таких «зазывал».

— Мне пора бояться? — на всякий случай спрашиваю Лэксира.

— Нет, уже поздно бояться, — он коварно усмехается.

— Пора готовиться к смерти, что ли? — в тон ему отвечаю я. — Так это я не успею. Я не накрашена и вообще…

— Да ну тебя, Лэкс, с твоими шутками, — Диалия почему-то напускается на него, а не на меня. — Просмотришь сейчас то, ради чего мы ночей не спали и план придумывали.

— Так уж и ночей, — он смеется. — Всего-то час.

— Ди любит преувеличивать, — Шэв показывает ей язык, одновременно размахивается и швыряет огромный меч в голову робота.

Лэкс мгновенно набрасывает на образовавшуюся щель волшебную сеть, и из-под нее раздается громкий визг. Как будто кому-то под этим покрывалом из тумана очень больно. И это не робот, он осел безжизненной грудой железа. А Лэкс оказывается рядом с ним и аккуратно вынимает из головы робота какой-то мешок. Нет, это та самая волшебная сеть, и в ней барахтаются какие-то огоньки. Но они же не могли так пищать!!!

— Юма за что? — я хочу броситься к роботу, чтобы спасти малыша, но Диалия меня останавливает:

— Да вот он, все в порядке! — Юм высовывается из кармана и вздрагивает, когда она говорит:

— Он всегда возвращается, когда развинтит робота так, как надо ему… Чтобы тот напал на нас. Ну надо же маленьким бельчатам как-то развлекаться, да?

Юм правда выглядит испуганным, пытается вырваться из захвата пальчиков Диалии. Да, я специалист только по психологии хомячков, но мне кажется, что он еще и очень разочарован. И грустит. Ну конечно, от страха же все веселятся! Не понимаю, как это правильно сказать, но бельчонок и правда взъерошенный и надувшийся.

— Не пугай маленького, — приходит мне на помощь Шэв. — Он всего лишь хотел показать нам, что эти новые роботы одержимы лесными духами. Орири привлекают пары волшебного топлива, а увидеть их очень сложно. Никто не станет заглядывать внутрь в полной темноте, а орири только в ней светятся или в магическом сумраке. Так что Юм у нас умница.

Юм приоткрывает один глаз и, я готова поклясться, что он бы улыбнулся, если бы мог. Но вместо этого он радостно прыгает и хлопает передними лапками.

— Слушай, я имею право отомстить за те два раза, когда испугалась! — возмущенно говорит Диалия. — Ну ладно, за один, на границе.

— Мстить параниусу? Такому пушистому, доброму и спасательному? — спрашиваю я. — Если я правильно поняла, он только что спас много людей. Кстати, а эти орири вообще опасны?

Диалия гладит Юма и смотрит на Лэкса. Тот сейчас стоит в окружении стражников и что-то им втолковывает. Оборачивается и машет нам рукой.

— Два часа как минимум, — оценивающе говорит Шэв и грустно вздыхает. — И магазины пока что наверняка закрыли, а я хотел посмотреть новые скрипки.

— Тогда пойдемте в кафе, покормим нашего героя, — предлагает Диалия и обращается ко мне: — Там и поговорим про орири.

Глава 55. Тебе вечно нужна приманка?

Ух, как же я зла! Так всегда бывает — возомнишь себя умным расследовательным журналистом, а правильную догадку выскажешь по случайности и даже не поймешь, что она верная. Эх, не быть мне детективом. И это обидно, почему-то очень уязвляет. Сижу и дуюсь на полную тарелку воздушно-белых пирожных, украшенных диковинными ягодами. И еще делаю вид, что мне ужасно интересно слушать про этих орири.

Вот я могла бы догадаться, что такой ловкий и сообразительный зверек, как наш параниус, не так просто учинил разгром в спальне в гостинице — он хотел показать, что умеет разбирать разное и не ломать при этом. Думал, Лэкс или Шэв поймут, что дело нечисто, заинтересуются, спросят, что он еще уже разобрал. Ан нет — и они не задумались, и я. Ох, очень горько это, когда ты не можешь построить простую логическую цепочку. А уверен, что самый умный и водишь всех за нос.

— Сами по себе орири совершенно безвредные, — Диалия кидает параниусу несколько ромбовидных ягод, и тот с восторгом прыгает за ними по всему столику, ни разу не задев ни одной из десятка тарелок. — Летают себе, светятся в темноте, общаются друг с другом вспышками.

Шэв откусывает маленький кусочек малиново-красного пирожного с зелеными прожилками и хмыкает:

— Да-да, совсем безобидные. Ты не забыла, что иногда они залезают вовнутрь механизмов и начинают вещать оттуда полную белиберду? Как у старого Ангуса в его лаборатории микроскоп стал проповедовать скорый конец света из-за того, что кот Ангуса съел копченую рыбу в сахарной пудре.

— Ну, а чего страшного? — Диалия непонимающе смотрит на брата. — Если твой робот вдруг начинает нести околесицу, то в нем завелись орири. Всем известно. Можешь их оставить, тогда они совьют там гнездо и будут жить, пока не доедят железо, можешь обработать робота специальным раствором, они сами улетят.

— Ага, но только может так быть, что они уже съели важные части механизма, и робот взорвется, когда ты его включишь, — занудно говорит Шэв. — Или еще что учудит. Очень много возможностей.

Я даже отвлекаюсь ненадолго от грустных дум, сопоставив факты:

— Подождите! Ди же только что сказала, что есть специальный раствор! Разве всех этих роботов им не обрабатывали?

— Обрабатывали, но Лэкс считает, что новое топливо то ли его нейтрализует, то ли притягивает орири, это еще разбираться надо, а параниус захотел нам это показать… Как с хомячками.

Юм кивает головой, догрызая корзиночку из рассыпчатого теста.

— То есть он увидел, что орири голодают? — пытаюсь дознаться я.

Ну правда нелогично, но логика в этом мире все же какая-то своя. Она неуловимо отличается от всего того, что мне знакомо. Эти две логики вроде и близнецы-братья или, скорее, сестры, но смотришь поближе — и уже замечаешь различия.

В ответ на мои слова параниус подпрыгивает выше самого высокого торта и радостно стрекочет.

— Да, именно так все и было, орири проникают вовнутрь, выбраться не могут, почему-то раствор не выпускает их наружу, а есть пропитанное им железо тоже не могут, — подтверждает Лэкс и хватает синюю пироженку прямо с тарелки Шэва, — судя по всему, у нас очень заботливый параниус. Только вот о тех, кто его кормит, он не позаботился.

Юм всем своим видом выражает удивление. Мол, вы такие умные маги, сами за себя постоять можете. Не удивлюсь, если он и это рассчитал. Вот и Диалия со мной согласна:

— Он нами и тобой так восхищается, что нас переоценил. Думал, мы мудры и дальновидны и сразу поймем, что робот-лесоруб неспроста взбесился. Вон, ты даже очки свои доставал волшебные, но ничего не заметил.

— Я просто не туда смотрел, я искал мотор, — защищается Лэкс чуть обиженно.

И тут меня просто заклинивает. Обидели его, понимаешь ли! Бедняжечку, коварно подстроившую крушение еще одного робота.

— Ах вот ты как! — неожиданно меня прорывает, несмотря на все мои «ах, я подожду выдавать себя, я расследую все-все». — Тебе вечно нужна приманка? Ничего не соображающая и идущая на смерть? Ради чего, собственно? Чтобы ты потешил свое самолюбие и подтвердил очередную теорию? Без подсадных уток никуда?

Ого! Кажется, я от злости и благодаря интуиции угадала намного больше, чем могла бы со своими «расследованиями»! Женя, только не показывай, как ты гордишься своим открытием. А то вот чуть не рассмеялась и не спросила: «Ну что, я верно все говорю? И кто тут глупый и доверчивый?»

Все оторопело уставились на меня. Даже параниус считает, что я хватила через край — смотрит неодобрительно и глаза прикрывает. Закатил бы, если бы мог. А я же за него обиделась, такого маленького, которого послали к страшным-ужасным монстрам. Ну и за себя обиделась, но это уже было давно и не считается, не должно считаться.

Да, помимо греющей изнутри гордости меня еще грызет удивление: вроде готова была выступить в роли подсадной утки, а тут такая мелочь — и все, пиши пропало. Потому что сейчас уже некуда отступать. И все равно, что мне потом будет стыдно. Просто… хватит держать все в себе, точно. Психологи же говорят, что эмоции надо выплескивать. Вот, наверное, моя «копилка эмоций» переполнилась. Надо выплеснуть, чтобы она не лопнула или не разлетелась на осколки.

— Но мы же за ним следили, за Юмом! Сказать он нам ничего не мог, показать мог только так, — тихо возражает Лэксир, прищурившись, как будто ресницами прикрыл глаза, чтобы я не поняла, о чем он думает. — А если я бы ошибся, а? А параниус оказался бы просто мелким вредителем? О чем с ним договариваться? А если это и вправду было покушение на нас, а он ни при чем?

— Так я же могу сказать! И мне можно все объяснить, а не вешать на уши лапшу про принцев, — возражаю я, оглядываясь в панике.

Ди и Шэв куда-то пропали, как будто их ветром сдуло вместе с Юмом и половиной заказа. Не исключаю, что Лэкс подал им какой-то сигнал или превратил в завитки на плетеных стульях. Не очень похоже, раз еда тоже исчезла, но здесь никогда нельзя быть ни в чем уверенной.

Наш маг сейчас совсем не такой беззаботный, каким был раньше. Я бы сказала, что он выглядит угрожающе. Да и слова его звучат не очень обнадеживающе и даже оскорбительно:

— Да, лучше было сразу объяснить, но я несколько сомневался в твоем благоразумии. Может быть, просто отправить тебя обратно? Ты бы этого хотела?

— Сейчас закачу истерику и брошу в тебя этот торт, — сквозь зубы шиплю я и придвигаю к себе ажурное блюдо с полосатым сине-оранжево-красным кулинарным шедевром. — Назвать меня идиоткой — ладно, простительно, я не вела себя как гений сыска и даже принцесса из меня не получилась. Но оставить меня без ответов на вопросы — непростительно.

— Не надо бросать торт, он вкусный, лучше попробуй его, — вот теперь Лэкс выглядит как мастер обольщения, правда.

Говорит он вкрадчиво и ласково, ему хочется доверять. Да и смотрит на меня так, как будто я самое дорогое в его жизни.

— Опять твои штучки, как с магическим сном? — интересуюсь я, но кусочек от желейного бока отламываю.

— Никаких штучек, — отрезает он и ахает, хлопнув себя ладонью по лбу. — Так это ты с роботом придумала в гостинице, чтобы меня отвлечь?

И снова тот же восхищенный взгляд.

— Да, я,— признаюсь слегка польщенно.

Ну да, немного приятно, когда на тебя так смотрят, а еще и говорят:

— Нет, ты правда потрясающая.

— Да, и ни капли не ведусь на грубую лесть, — почти что получилось произнести это строго, как нашего главного редактора, когда он хотел кого-то призвать к порядку.

Жаль, у меня нет таких очков, поверх которых можно очень угрожающе посмотреть. Но вроде и так получилось впечатляюще.

— Хорошо, давай поговорим начистоту, — со вздохом произносит он и садится напротив меня.

Глава 56. Зачем ты мне наврал?

— Даже не знаю, с чего начать, чтобы не сидеть здесь до ночи… — Лэксир смотрит на стол и берет очередной тортик.

— Ну конечно, начать следует с пирожного, раз ты так торопишься и не хочешь провести с такой потрясающей мной пару лишних часов, — елейно подсказываю я.

Но так-то он прав, я уже давно облизываюсь на эти лакомства, да и сладкое, наверное, примирит меня с горечью поражения. Хотя бы подсластит ее, в конце концов. И не так уж я и злюсь, если честно. Накричала (по серьезному поводу!), отвела душу — и вроде готова что-то обсуждать.

Вообще странно — если бы раньше я уличила кого-то в подобном обмане, я бы в сторону этого человека даже не посмотрела. А сейчас готова простить и внимательно выслушать, хотя казалось бы — нельзя простить подлость и обман. Оказывается, можно, если человек симпатичен? И если причина прямо серьезная-серьезная? Ох, так недалеко и до всепрощающей любви, от этого даже немного страшно.

— С пирожного начать само собой, — хмыкает он. — Вот, попробуй эти, ты их еще не ела.

Он подкладывает мне на тарелку что-то ярко-зеленое и треугольное со светло-желтой светящейся прослойкой между коржиков. Цвет правда не очень аппетитный, но вкус сказочно прекрасен. Как будто лимон с малиной, смешанный с нежным сладким зефиром… И еще и вязнет на зубах, но это вполне достойная плата за удовольствие.

— Ты коварный, как я понимаю? Надеешься, я все забуду и стану с радостью уплетать эти яства? Королевский маг Нэ… — запинаюсь под его строгим взглядом, а он тихо замечает:

— Нет, Его Высочество и прочие титулы, перечисление которых занимает иногда до трех минут. Но все же здесь и сейчас они неуместны, раз уж мы пытаемся сохранить инкогнито. Мне бы не хотелось, чтобы о моем присутствии в Арторе знали все, кроме тех, кому нельзя не сказать.

— Хорошо, Лэксир так Лэксир, хотя кто в этом кафе захочет узнать, не принц ли Арлиона отведал их яств, — не удерживаюсь от сарказма.

— Здесь никто не захочет, но иногда шпионы появляются в неожиданных местах. Вот как ты тогда в парке Эридар, когда я разговаривал с Миалирой.

— А как ты понял, что я подслушала?

— Больше тебе неоткуда было узнать правду. Я угадал?

— Ну да, — признаюсь я.

Я снова очень сильно польщена, прямо таю от восторга, когда он говорит:

— Вообще никто из них, прежних, на такое был не способен. Поразительно все же. Наверное, красота и ум — редкое сочетание в вашем мире. А у тебя еще и изобретательность… И умение произвести впечатление.

Ох, Женя, радость от того, что Лэксир тебя превозносит, не очень хороший знак. Давай прекращать это, пока окончательно не растаяла и не стала похожа на лужицу глазури на очередном пирожном. Тебе не пойдет такая форма.

— Ага, я вот прямо все утро сидела и планировала, как бы поразить колдуна из иного мира, — одергиваю я и его, и себя. — И додумалась, конечно. Надену-ка я розовые тапочки! Он онемеет, восхитится и ка-а-ак предложит мне руку и сердце! Мечта всей жизни. А он взял и предложил руку и сердце каких-то странных и давно не мечтающих о моей красоте принцев! То есть мой план провалился. А вот твой…

— Мой неожиданно приобрел иной поворот, сам не ожидал.

— Да, и поэтому ты кормишь меня сейчас пирожными и источаешь комплименты, тщательно не начиная разговор о главном? Опять какой-то план?

— Никаких планов, я пытаюсь выиграть пару минут, чтобы привести мысли в порядок.

— И наесться, да-да. Ой, да о каком порядке с вами всеми, и с тобой, и с Ди, и с Шэвом может идти речь? Но… — и тут я вспоминаю, что я все же журналист и умею вести интервью.

И Лэксир тоже вспоминает, коварно усмехается:

— Так это ты говорила, что можешь разузнать что хочешь и у кого угодно, если задавать правильные вопросы.

Должна уметь, конечно, но в любом интервью важна подготовка, нужно продумать вопросы, почитать досье или предыдущие интервью. Об этом я и сообщаю Лэксу, а еще и о том, что мне нужен блокнот и карандаш, на худой конец — авторучка, раз диктофонов у них нет.

— У нас есть параниус, зачем нам ваши диктофоны? Хотя… Вот, держи, я все равно хотел тебе его подарить позднее, ты же про него говорила, — он протягивает мне блокнот в такой дорогой обложке, что я даже немного теряюсь.

Да, возможно, я обмолвилась о записях, когда вещала ему о своей работе. И если он подготовил мне подарок, то запомнил все мои слова. Приятно, намного приятнее, чем стоимость этих сшитых белоснежных листов в кремовой обложке с золотыми узорами и красными драгоценными камнями. И ручка такая же красивая и изящная.

— Это всего лишь обычный блокнот, я не пытаюсь откупиться, — говорит Лэкс, слегка хмурясь. — Но мне он ни к чему, а тебе лучше отдать его сейчас, а то вдруг ты решишь вернуться домой.

— Подожди решать за меня, давай разберемся, — я накалываю на вилку круглый оранжевый шарик, посыпанный шоколадной крошкой. — Итак, начнем с нашей первой встречи, пожалуй.

Пока все на столе не попробую, никуда я не вернусь. Сладости действительно творят чудеса — вот и ругаться больше не хочется. До тех пор не хочется, пока я не узнаю все подробности и не доведу это «интервью» до конца. Вот тогда, может быть, и поругаюсь.

— Наша встреча не совсем начало всей этой истории, — говорит Лэксир.

— Не надо твоего педантизма, моего хватит — фыркаю я, расписывая ручку на листке. — Разговор должен проходить в непринужденной обстановке, а потом уже можно будет все упорядочить. Итак, зачем ты мне наврал про принцев, желающих одновременно напасть на Арлион и жениться на принцессе? При этом каждый хочет и под венец, и на войну.

— Ну одно другому не мешает, наверное.

— Именно, можно напасть и потом жениться. Можно жениться и коварно напасть. Можно…

— Ну нет, если жениться, то уже нападать нельзя, там же будет подписан договор между королевствами, — снова прерывает полет моей фантазии Лэксир.

— Зато, возможно, придется отбиваться от двух других королевств. Так себе вариант. Но это ладно, гипотезы мы оставим в покое. Все равно выясняется, что никто не хочет нападать на один-единственный маленький Арлион с пугливым сиреневым холмиком, — я вспоминаю рисунок Лэкса-Нэлиора и смеюсь, но продолжаю: — потому что у него и так прекрасные отношения с Артором. То есть ты врал мне с самого первого произнесенного слова. Почему?

— Да не врал я! Нет, врал, но не знал, что это надолго, я вообще не понял, как это так получилось. Хотел отделаться побыстрее от обязательств…

— Рассказывай, а? А то сейчас я стану плотоядной русалкой. Он хотел от меня отделаться побыстрее, видите ли, уже второй раз за сегодня об этом говорит, — удивляюсь я, глядя на белый рожок, наполненный синим вареньем.

— Ну так от предыдущих же было бы проще отделаться, — вздыхает он. — Возможно, это бы их спасло.

— И говорит загадками, — сообщаю я рожку. Он, кажется, меня понимает, в отличие от Лэкса. — Обязательства у него, очередь из призванных красавиц или плотоядных русалок по ту сторону зеркала.

Лэксир хмыкает:

— Нет, русалок там не должно было быть, настройки были сделаны по-другому. Чтобы призвать ту единственную, — он закатывает глаза и цитирует по памяти: — Как гласит пророчество, лишь с ней, призванной из другого мира в первый день после столкновения Арбрана и Гелида, я смогу обрести счастье.

— И часто эти Арбран и Гелид сталкиваются? — судя по тому, что были еще «призванные», то явно чаще, чем раз в сто лет.

И немного обидно, что у него тут очередь из «призванных» и единственных.

— Раз в три месяца, это две звезды на небосводе, их встреча выглядит как столкновение со взрывом.

Хорошо, спецэффекты мы оставим на потом, может, я их когда-нибудь и сама увижу. А вот пророчество — это пока что интересно. И, помнится, Рианира — пророчица, кстати. Потянем за эту ниточку.

— То есть это предсказала та самая Рианира, правильно? Но она могла ошибиться, — хотя мне этого почему-то совсем не хочется. — Раз пророчество не срабатывает.

— Нет, ошибиться она не могла, королевские пророки делают предсказания, только когда к ним обратятся или для обязательных в жизни королевской семьи событий, к таким относятся свадьбы и рождение наследников. Ее слова подтверждены другими пророками, со всеми пятью она не могла договориться.

— Но… — точно, Ди говорила, что если пророчество произнесено, оно считается точным. — Она же могла озвучить не все варианты.

— Да, могла, но не стала. Вероятно, от обиды. Обычно пророк озвучивает все варианты, которые пришли к нему во время транса, но Рианира почему-то этого не сделала. Настаивала, что есть только один путь.

— Но он же неверный! — мне очень обидно это говорить, но по всему выходит, что так принц Нэлиор никогда не найдет невесту.

Хотя мне бы, наверное, хотелось, чтобы нашел.

— Возможно, и неверный, но у меня до твоего появления никогда не возникало мысли это проверить.

Глава 57. Ты меня сбила с толку

А вообще интересная получается картина — есть некое Пророчество, что принц сможет обрести счастье только с девой из иного мира, но почему-то этот принц ни во что его не ставит — ни пророчество, ни мир, похоже. Вот и сейчас говорит мне в ответ на мое удивление:

— Это же Рианира, с нее станется… Скажем так, она меня ненавидит. Но здесь в игру вступают еще и далеко идущие планы по вступлению на престол кого-то из ее клана. Я всегда думал, что она озвучила именно это Пророчество, чтобы досадить мне или по чьей-то указке. Или и то, и другое. В ее семье растет как минимум трое потенциальных малолетних наследников. Лет через двадцать уже вполне вероятно устранить и отца, и меня, раз прямых претендентов на трон не будет.

— Хорошо, а за что она тебя ненавидит?

Вот да, меня интересуют не интриги, а такой в сущности неважный вопрос.

— Мы очень хорошо общались в детстве, можно сказать, дружили, а потом, когда мы выросли, отец отказал их роду, едва они решили договориться о нашей свадьбе. Я никогда не любил ее так, как надо… пожалуй, никого так не любил.

Какая оскорбительная откровенность, я даже швыряю в него крошечный воздушный кругляш из карамели с сиропом.

— Эй, ты только что чуть ли не объяснялся мне в любви! Или я тебя не так поняла? Ты хочешь взбесить меня, как Рианиру?

Он уворачивается и ловит «снаряд», ухмыляясь:

— Нет, тебя так просто не взбесить, да и месть твоя будет поужаснее, я уверен. Ты мне правда очень нравишься, но, понимаешь, это же на всю жизнь, да и я должен учитывать интересы государства.

— Ох, вот сейчас обидно было, хотя и вполне объяснимо, — я озираюсь в поисках, чего бы кинуть в него, но вкусноту кидать жалко. Сожрет ведь, а я не все еще попробовала. — Ладно, я тоже против того, чтобы влюбляться в тебя с первого взгляда. Кто знает, какие секреты ты скрываешь? Так вот влюблюсь, а ты окажешься настоящим чудовищем. С принцами такое бывает.

Эх, знал бы он, с каким трудом мне далось это признание! Изображать разум сложно, когда внутри все просто кипит — то ли от возмущения, что мне к ногам не бросают все королевство, то ли от растерянности. Неважно, главное, Лэксир наконец придумал, как и что рассказать.

— С принцессами и неизвестными девами тоже бывает, — он снова хмыкает, но я сохраняю хладнокровие, только угрожающе постукиваю десертной вилочкой по бокалу с чем-то воздушно-коктейльным.

Он, кажется, понял, что эта вилочка может полететь в него, поэтому продолжает чуть быстрее:

— Нет, определенно, с ними бывает очень разное. Вот первая призванная — она была вроде красавица и умница, могу портрет показать, — он озирается, оценивает расстояние до ближайших роботов, и на салфетке передо мной появляется изображение блондинки с изящными чертами лица и огромными голубыми глазами.

Вот, значит, каков ваш идеал красоты, принц Нэлиор?

— Ей я с самого начала объяснил, в чем дело, но немного наврал, — он пожимает плечами. — Сказал, что влюблен в нее уже долго. Но... нет, не могу, вроде это до безумия грустно, но забавно. Мы решили получше узнать друг друга, я проводил с ней уйму времени, дарил подарки, разговаривал при луне, баллады посвящал, все как положено. Даже цветы дарил, как по расписанию.

— Боже, как это неоригинально, — с завистью тяну я.

Подарки — бог с ними, конечно, но отчего-то немного завидно. Вот какой-то красавице он сразу рассказал, что от нее хочет, а меня обманул.

— А оригинальностью Роза не блистала, — фыркает он. — И в итоге, кстати, сбежала с садовником в Нимаб. Тоже нельзя сказать, что это оригинальный ход.

— И ты не оскорбился? Не отомстил ей за унижение?

— А зачем? — он искренне не понимает. — Очевидно, что в будущие королевы она не подходит, а возвращать ее в ее мир не нужно. А это только звучит легко, так-то это сложно.

— И сколько претенденток еще было? — я не отвлекусь на его намеки на возвращение домой.

— Еще трое, но там случилось что-то странное… Если с Розой все было понятно, она написала прощальное письмо, и ее можно в любой момент найти, то с остальными тремя творилась какая-то чертовщина. Они просто исчезали без следа. Кто-то через неделю, кто-то через месяц.

— И вам, конечно, в голову не пришло, что здесь что-то нечисто.

— На второй, Анне, не пришло, почему бы ей не повторить путь Розы? — он пожимает плечами. — Вообще все это мне основательно надоело, призывать этих девиц, общаться с ними, отрываться от дел. Но потом, на третьей, Элине, Ди стали мучить какие-то подозрения. И получилось, что Рианира вполне могла как-то от них избавиться. Хотя непонятно, зачем ей это. Ее же пророчество, ей важно, чтобы оно исполнилось. Но доказательств никаких не было, только догадки. Что с того, что Рианира с ними со всеми сразу же очень мило общалась? Я выступал за то, чтобы перестать уже призывать, Ди и Шэв хотели призвать русалку и напугать Рианиру. Но не получилось, получилось напугать и взбесить меня.

— То есть русалка четвертая, — уточняю я.

Вообще он молодец, так держать себя в руках после битвы с русалкой-людоедом.

— Да, но раз еще оставалось время для призыва кого-то нормального, отец настоял, чтобы я призвал еще кого-то, вот так ты и появилась в Арлионе. Подкинуть волшебную брошку — дело пяти минут. Но я был слишком зол, торопился, у меня дела были, и на нервах решил, что если уж все они, кроме русалки, сбегают, то покажу-ка я новой призванной портреты трех принцев соседних королевств и расскажу первое, что на ум пришло. Пусть выберет кого-то из них, тогда будет ясно, что я ей точно не понравлюсь и можно спокойно отправить ее домой.

— Да уж, логика у тебя…

— Да я же говорю, надоело мне это! — вспыхивает он. — Каждые три месяца, с таким результатом… Да кто хочешь уже пожелает это бросить или отделаться побыстрее.

— И нечего меня перебивать, логика вполне понятная. Лично мне, — я бы показал ему язык, но вместо этого ободряюще улыбаюсь. — Однако потом зачем ты продолжал изображать, что все твои выдумки — правда?

— Ты меня сбила с толку, разве непонятно? Ошарашила. И идея твоя — посмотреть на принцев — показалась мне очень подходящей сразу с нескольких точек зрения. Ведь можно же и тебя узнать получше, и попробовать вывести на чистую воду Рианиру. Она же начнет разыскивать тебя, если подозрения Ди верны.

— Знаешь, если бы я с самого начала знала про вашу Рианиру…

— Каюсь, надо было сказать как есть, — он обезоруживающе улыбается. — Но знаешь же, когда начинаешь врать, то чем дальше, тем сложнее перестать.

— Не знаю, — мои слова звучат очень резко, и он кивает:

— Да, прости. Если я тебе соврал, это не значит, что и ты врала. И в связи с этим у меня вопрос: скажи, ты хотела бы вернуться домой? Прямо сейчас, безо всяких условий, с любой возможной материальной компенсацией?

Глава 58. Ты идеальная

Ой-ёй-ёй, как же это неловко! Вот вроде и логично сейчас потребовать золотой запас всего Арлиона как компенсацию, пару поющих лягушек и что-то еще. Отдадут… лягушек точно отдадут, золотой запас — вряд ли, конечно.

Но как же всё остальное? Вот если сейчас гордо развернусь и уйду, то ничегошеньки не узнаю ни про Рианиру, ни про остальные королевства, ни про Лэксира-Нэлиора. И даже останется неизвестно, выберет ли Илисса наших хомячков!

А дома… дома меня не хватятся, Лэкс обещал, а если вернусь, то они ка-а-а-к вспомнят про ненаписанные статьи, невзятые интервью… Ой нет, не хочу домой. Ну даже если Лэкс расстроится, а я так отомщу, то это не такое уж большое расстройство. Нет, будем играть на нервах подольше и со вкусом!

— Видишь ли, — тяну я почти величественно. — Мое отбытие домой не решит ни одной проблемы, наоборот, усугубит их. Но объясни мне одну вещь — как я поняла по комплиментам, ты все же считаешь, что я — идеальная призванная во всех смыслах? Или интересы государства говорят, что нет, не идеальная?

Вот до чего только не дойдешь от любви. Хорошо, не от любви, а симпатии — и простишь, и начнешь открыто спрашивать то, что спрашивать не очень принято. Ну какая девушка так расчетливо сможет поинтересоваться у кавалера, нравится ли она ему? Но я же не признаюсь, что и он мне тоже очень по душе, если игнорировать его обман! Значит, все в порядке, никаких тайн я не выдам.

— Ты идеальная, — он грустно кривит губы и чуть не отшвыривает в гневе десертную ложечку, но сдерживается. — Но это как раз ужасно — потому что мой обман не мог тебя не отвратить от меня. И толку, что ты мне нравишься, в интересах государства же я должен выбрать ту, которой нравлюсь и я. Без взаимности тут ничего нормально не построить, а я уничтожил все шансы на нее.

Ага, то есть он понимает свою вину? И сомневается в моей взаимности, это хорошо. Так и продолжим немного эксплуатировать эту тему. Но главное — не переборщить. Здесь важен баланс — надо и дать немного надежды, и не врать сильно. Потому что, если все выяснится, то уже у Лэкса будет повод на меня обижаться.

— Ну скажем так, шансы ты очень сильно подпортил, — я слегка улыбаюсь. — Но тебе удалось меня заинтересовать, конечно. И я думаю, что теперь уже мне нужно время, чтобы понять, насколько отвечают интересам Арлиона наши взаимоотношения.

Да уж, любви с первого взгляда у нас, вроде, не случилось. У меня, по крайней мере. Или я немного кривлю душой? Симпатия же была? Но ладно, в чувствах я успею покопаться потом, это долгие раскопки, ими нельзя заниматься тогда, когда решение надо принять мгновенно.

— В нашем мире утверждают, — почти равнодушно говорю я, — что ничто так не сближает и не помогает узнать человека получше, как совместная деятельность. И у нас с тобой, кажется, есть повод для такой совместной деятельности — посмотреть на двух оставшихся принцев и вывести на чистую воду вашу Рианиру. Пусть это будет моей материальной или моральной компенсацией.

Нет, конечно, призом для меня будет совсем другое — даже если я подумаю, что Лэкс мне не пара, я увижу столько всего интересного!

— А смысл? — возражает он. — Это совершенно бесполезная деятельность, с Рианирой я разберусь как-нибудь еще.

Почему-то вспоминается Портос из «Трех мушкетеров» с его «Я дерусь, потому что дерусь». Нет, не лучший пример.

— Смысл именно в самой деятельности, если она нравится. Тебе же тоже интересно посмотреть на эти королевства изнутри? Пусть не на Артор, который ты излазил вдоль и поперек еще в детстве?

— Да, интересно, — кивает он. — Есть какие-то непонятные тенденции и в Нимабе, а уж в Гроаме…

— И мне тоже интересно, видишь, у нас почти взаимность. Раз есть взаимное стремление, то всё небезнадежно. И наше путешествие откроет тебе какие-то тайны, а мне — новые грани твоего характера, может быть, они затмят те, которые меня ужасают. Нет, это правда чудовищно — врать важному для тебя человеку.

Он собирается что-то возразить, но я его останавливаю:

— Да, я понимаю, с первого взгляда ты не понял, что я твоя судьба, но врать вообще плохо. Это ненадежный фундамент для отношений, любых, даже дружеских. Да даже для деловых.

— Я понимаю и готов искупить свою вину как угодно, — и он правда ни капли не притворяется, смотрит прямо на меня, решительно сжав губы.

И какие же выразительные у него глаза! Так, не отвлекаемся, Женя.

— Тогда давай сделаем так — мы продолжаем наше путешествие, ты посвящаешь меня в ваш план с Рианирой, а я… я приму решение по окончании этого странствия. Вдруг тамошние принцы — мечта всей моей жизни? Тогда тебе придется проявить всю хитрость и заставить их заметить меня и влюбиться без памяти.

Да, это жестоко, но вдруг там, в соседнем королевстве, меня ждет Он — единственный и неповторимый? Хотя пока что единственный и неповторимый только Лэкс. Он вздыхает, сжав зубы, даже желваки на щеках проступили, но сдерживается и говорит, склонив голову:

— Да, это будет справедливо. Я согласен.

Нет, он правда готов выполнять мои прихоти? Так его и спрашиваю, а он усмехается:

— Только те, которые не выходят за рамки разумного, — и сразу, предваряя мой следующий вопрос, уточняет: — Эти, которые ты озвучила, не выходят.

Ну что же, это уже хорошо. Значит, приключения продолжаются. Теперь я понимаю, что люблю их больше всего, а если они сдобрены тайнами — это лучше самого вкусного пирога, который я коварно выхватила из-под носа Лэкса. Остается только один момент:

— Так что за план у нас с Рианирой? Я правильно поняла, что ты хотел сообщить ей каким-то образом, где меня можно найти, но собирался сделать это в Нимабе?

— Да, именно так, в Арторе было бы неразумно встречаться с ней. По ряду причин.

О, дипломатию подвезли! Уловки и недомолвки!

— Да нет, я же тебе сказал — я очень хотел понять, что ты за человек. А как это сделать с постоянной угрозой? Я бы больше отвлекался на то, что происходит кругом, а не на…

— Такую прекрасную меня, ясно.

— Ну и с принцем Элерием хотелось добраться до сути, а Рианира нам бы только все испортила, она как-то неуловимо умеет появляться в совсем неподходящее время. Вот украла бы тебя, когда мы шли в Инженерную Академию, что бы мы делали? Спасали тебя, а не удивляли бы Элерия своим визитом.

— Да, и хомячки могли бы остаться непристроенными и неприкаянными в моем кармане, — я начинаю серьезно, но не удерживаюсь и смеюсь.

— Как-то так, — он разводит руками.

— Ну что же, тогда, наверное, самое время подготовиться к встрече с вашей угрожающей Рианирой? Какой у нас план?

— План был не спускать с тебя глаз или с нее, если удастся понять, кого она изображает. А чары выявления личины в Арторе неприменимы, — оживляется он, вспомнив еще одну причину для предыдущего вопроса.

— Да-да, все было именно так разумно спланировано, — соглашаюсь я, иронично поднимая бровь. — Хотя вот Ди говорит, что ты частенько сначала делаешь, а потом думаешь, как это все объяснить так, чтобы не показаться идиотом.

— Да ладно, у меня отличная интуиция, я еще ни разу не ошибся. Разве что с тобой.

— А ошибки можно и нужно исправлять, — нравоучительно произношу я. — Эта ошибка, кажется, пока исправима. Но если ты еще раз мне соврешь…

— Не соврет, я прослежу, — хмыкает неожиданно подошедшая к нашему столику Диалия и машет рукой: — Ой, ну издали видно же, что вы до чего-то уже договорились, чего нам с Шэвом было и дальше сидеть в углу под аспирой? Она, кстати, сожрала половину наших пирожных.

Глава 59. Мы готовы к встрече с Рианирой?

— Да и Шэву сподручнее обрезать аспиру без меня, — заканчивает Ди, и я оборачиваюсь, через секунду с возмущением вздохнув:

— Ну нет, опять хотите все в цирк превратить? Не позволю, пока не поговорим…

То, что раньше было скромным чахлым кустиком, украшавшим подоконник, стало сплетением лиан, тянущихся от треснувшего горшка под потолок. Шэв размахивает мечом, состригая эти побеги, а рядом с ним бегает хозяин кафе и радостно что-то вещает. Да, он отчаянно счастлив, что растение ломает лепнину на потолке и только что разбило витражное стекло! Может, они все в Арторе ненормальные? Или весь этот мир сошел с ума? Вот и Лэкс с удовольствием присоединяется к подравниванию растения, жестом попросив у Ди кинжалы.

— Ой, спасибо вам, — хозяин заботливо собирает обрезанные отростки, чуть ли не гладит их. — Наконец-то мы знаем, что оно ест с удовольствием! Какое счастье, что вы устроились там с нашими пирожными из амадры, мы за полгода не догадались.

— Аспира — очень капризное растение, — поясняет Ди. — Чтобы расти, ей надо есть неожиданные вещи. А пирожные из амадры — самые дорогие, их редко заказывают. И еще реже сидят на подоконнике, как ты понимаешь. А сок аспиры используется в половине десертов, теперь у Диардена он бесплатный, считай.

— То есть вам опять повезло? Просто так, без подготовки, — киваю я. — Так же, как вы рассчитываете, что повезет с Рианирой.

— Да нет же, мы с самого начала хотели попробовать ее покормить, не Рианиру, а асперию, — фыркает Диалия. — С Рианирой все тоже продумано. А вы с Лэксом… вы же не поссорились навсегда?

— Нет, — отвечаю я, и Диалия аж подпрыгивает и хлопает в ладоши:

— Я так рада, что словами не передать! Ты очень мудрая, правда. Я бы его убила на месте, а потом пожалела бы, наверное.

— Я решила, что убить всегда успеется, — говорю я с самым мрачным выражением лица.

— Правильно! Если он тебя еще посмеет обидеть, говори мне, отомстим вместе, — она заговорщицки подмигивает. — Уж мне-то известно, как ему досадить.

— Только раньше ты что-то не стремилась мне помочь.

— С меня взяли клятву, но я же помогала как могла, ты же не глупая, неужели из моих оговорок не догадалась? А кто увязался за Шэвом во дворец, хотя мог бы обставить все так, чтобы остаться в гостинице после встречи с неблагородным принцем Элерием? У дамы шок, она не может принять даже королевское приглашение. Нет, я, конечно, могла бы прямо тебе сказать, что Лэкс встречается с сестрой, но ты же подслушала его разговор с параниусом?

— Ладно, спасибо. Но ты в следующий раз помогай более явно. И лучше тогда, когда я попрошу, а не как Лэксу с зеркалом призыва, — вспоминаю я про призванную ею с Шэвом русалку.

— Конечно, — она подмигивает мне и ловит параниуса, раскачивающегося на последней лиане. — Ладно, пойдем пока в музыкальный магазин, эти двое нас нагонят. Им надо принять благодарности от хозяина кафе, а мы с тобой пока решим, что же теперь дальше делать.

— А мы с Лэксом решили, что все так, как вы планировали, но подробности… Лэкс сказал, их надо обсудить с вами обоими.

— Ну вот заодно и обсудим. Уверена, он ничего путного не сообщил. Он сказал, что тебе ничего не грозит и в случае угрозы жизни ты перенесешься туда, откуда пропала? По глазам вижу, что нет. Ох уж эти мужчины, вечно говорят глупости, когда нервничают.

Она тяжко вздыхает:

— Смотри, нужна неделя, чтобы изготовить волшебное неснимаемое кольцо, которое перенесет тебя во дворец Арлиона, если твоя жизнь будет под угрозой. Идиотизм ситуации в том, что отследить тебя невозможно, то есть при исчезновении мы не сможем узнать, куда ты пропала. Поэтому надо, наверное, оказаться в людном месте в Нимабе и не спускать с тебя глаз. И как только рядом появится Рианира, подслушать ваш разговор и там действовать по обстоятельствам. Лэкс считает, что лучше всего это будет сделать на какой-нибудь ярмарке, подальше от границы.

— И так вы договаривались со всеми невестами до меня?

— Нет, конечно, я только после третьей поняла, что здесь что-то не так. Лэкс опросил слуг, выяснилось, что незадолго до исчезновения девушки общались с Рианирой. А кольца… кольца надели всем, кроме первой. Призванные живы и здоровы, это точно. А отыскать их и вернуть мы не можем, Рианира не расскажет, что с ними сделала.

Вот так мне намного больше хочется помогать им в поисках, если честно, о чем я и сообщаю Диалии, а она улыбается:

— Это понятно, но Нэл… Лэкс то есть! Каков дурак, что тебе сразу не сказал. Эх, злости не хватает!

— Не злись, — Лэкс, как всегда, появляется неожиданно, протягивает ей красный шарик с зеленой крошкой. — Вот часть награды за аспиру. А это тебе, надеюсь, понравится…

И мне достается белый шарик с красной крошкой, вкусный до безумия. Вот вкусы мои, кажется, Лэкс изучил, хотя странно, когда успел. А то, что говорить правду мне предпочтительнее всего – не понял. Да, он забавный. Или действительно нервничает, как школьник, увидевший свою первую любовь? Или я себе льщу? Разберемся.

Пока что наш путь лежит в музыкальный магазин, и там выясняется, что музыканты из нас получатся очень даже странствующие, тьфу, неплохие. Не думаю, что бродячие музыканты так придирчиво выбирают инструменты, у них нет столько денег, но Лэкс и Шэв — другое дело, да? Задача и вправду нетривиальная — выбрать что-то благозвучное, из лучших материалов, но выглядящее так, как будто его только что извлекли из седельной сумки или какого-то мешка.

Ди радостно посмеивается, потряхивая бубном, и терзает «шарманку» — оказывается, этому ящичку можно наиграть мелодию, и он ее повторит, как будто внутри там целый синтезатор. Даже если это будет звон колокольчиков или бряцанье бубна, они превратятся в недрах аппарата в глубокий бас духовых или чего угодно из десяти предложенных вариантов.

— Не мучь прибор, — оглядывается на нее Шэв и осуждающе хмурится. — И наш слух тоже.

— Ну кто же виноват, что у меня слуха нет, а заняться мне нечем — ничуть не обижается она. — А так я, может, стану великим композитором. Когда потренируюсь.

Вообще-то у нас многие из извлекаемых ею мелодий могли бы соревноваться на конкурсе молодых авангардистов, на который я писала обзоры. Но мне некогда вслушиваться в негармоничное пение шарманки, меня осаждают требованиями сыграть на эмузе, еще одном, третьем… Удобно ли мне, не великоват ли гриф, не слишком ли сильно натянуты струны… Еле успеваю отбиваться и прижимаю к груди светло-коричневый с бордовым грифом — не отдам, он красивый.

Наконец-то мы все осчастливлены подходящими инструментами, даже у Шэва появилась большая скрипка, которая не дрожит от страха, едва оказавшись в его руках. А у Лэкса — флейта, странный выбор, но звучит она в его руках правда волшебно, то как хрустальные колокольчики, то как пение соловья или зловещий вой ветра.

— Так, а вы не забыли, что мне придется учить ваши песни? — я трясу головой, отвлекаясь от магического обаяния исполняемых Лэксом мелодий.

— Нет, для этого и шарманка, — кивает Лэкс. — Ты же по слуху можешь подобрать? Давай попробуем. Какая у нас самая популярная песня на ярмарках?

Ди задумывается и выдает:

— Что-то про неверного мужа, которому прищемило… Нет, эта простая и неприличная… Давай про невесту, которая так и не дождалась жениха с войны? Ее тоже любят, а там мелодия посложнее.

Ой, Лэкс еще и поет! И правда — проникновенно и грустно.

Я перебираю струны, подбирая аккорды, потом повторяю еще раз мелодию под аккомпанемент шарманки. Юм даже внимательно прислушивается и одобрительно кивает головой, обняв хвост лапками. Получается неплохо, но чего-то мне не хватает. Вот, точно:

— А если поменять текст, а? Пусть она его дождется? Вы представляете, какой шок будет у зрителей? И они захотят послушать все-все песни, чтобы понять, что мы поменяли…

И я переиначиваю несколько строк последнего трагичного куплета. В новом блокноте, надо признать, ручка скользит по бумаге, как коньки по хорошему льду, нигде не спотыкается, слова льются будто сами собой. Ну не признаваться же, что я просто не люблю трагичные финалы?

— Давай попробуем, — поддерживает меня Шэв. — Может получиться. А нам как раз нужна толпа на ярмарке, чтобы Рианира чувствовала себя в безопасности.

— Но это столько работы, — возражает Лэкс.

— Я справлюсь, память у меня хорошая, а то целую неделю надо же чем-то себя занять. Времени полно.

— Это тебе так кажется, мы еще не выбирали одежду, это минус один день, — начинает загибать пальцы Ди, — потом у нас посещение церемонии выбора подарка и всякие местные чудеса.

Но я стою на своем, и они соглашаются попробовать. А я выхожу из магазина в обнимку с эмузом и, честно говоря, боюсь не зловещую Рианиру, а того, что придется пережить в ближайшие дни: покупка одеяний музыкантов звучит угрожающе, а уж немного критический взгляд Шэва на мой текст куплета ужасает. А вдруг они вздумают критиковать мои стихи? Вот к этому я точно не смогу подготовиться.

Глава 60. Последняя неделя в Арторе

Последняя неделя пребывания в Арторе — это постоянная череда сменяющих друг друга образов, занятий, картинок, разговоров и бесконечных репетиций.

Я за это время могла бы собрать материал на десять очерков «Чем можно заняться в Арторе, если вам дурная голова покоя не дает», но ни одного на тему «Как везде успеть, если вы сами себе придумали очень трудоемкое занятие». Никак, я не успеваю много чего — например, у меня совсем не остается сил на то, чтобы посетить хозяина магазинчика подзорных труб, и я только отмахиваюсь от Ди, когда она зовет меня пойти с ними.

— Лучше я отдохну и хотя бы высплюсь, — бурчу я, заворачиваясь в одеяло.

И мне кажется, что шарманка, стоящая рядом с моей кроватью, радостно вздыхает всеми своими винтиками. Нет, и Лэкс, и Шэв меня убеждали, что шарманки абсолютно неразумны, но как тогда объяснить, что она слегка дребезжит, как будто дрожит, едва я подхожу ближе? На остальных она так не реагирует. Да и не пытается от них отползти и спрятаться под кровать или под шкаф (под шкаф не влезает и упорно скребет об него крышкой, защищающей кнопочки и рычажки). Я ее понимаю. Кому захочется по пятьдесят-сто раз в день играть пятнадцать одних и тех же мелодий?

Но вот правда, мне мало что запомнилось во всей этой круговерти из песен, нот, аккордов, стихов, вкусной еды, примерок у портного и местных достопримечательностей. Нет, если вспомнить, морща лоб и напрягаясь, то я смогу восстановить в памяти все-все, до малейшей детали. Вот подумала про ателье и вспомнила и роботов-замерщиков, и безумно придирчивого Аранва, который фыркал в ответ, когда я возмущалась:

— Нам же это все, чтобы по буеракам всяким лазить, по лесам, оврагам, постоялым дворам и ярмаркам! Ну кто поверит, что мы бродячие музыканты, если увидит наши отглаженные рубашки, широкие штаны без единой складочки и заплатки, а?

Он неумолимо давал указание роботу что-то еще пометить мелом, и хмыкал в седые усы:

— Складочки и заплатки вы сами себе поставите, справитесь, а вот если сидит отвратительно или трет где — попробуй-ка полазить по буеракам.

Приходилось смириться, хотя я была близка к тому, чтобы набрать в помойках у магазинов защитную ткань, в которую пакуют роботов, завернуться в нее и так отправиться в путешествие. Но я сама понимала, что это не лучший вариант — бродить в пропахшей техническим маслом помеси мешковины и брезента.

Однако есть две вещи в этом пестром карнавале, которые я запомнила навсегда. Во-первых, разговоры с Лэксом. С ним действительно интересно и как-то… не удобно, нет, это не совсем то слово, но как-то спокойно. Если он не притворяется, то я его очень хорошо понимаю, иногда с полуслова. А еще меня поразило его искреннее смущение, когда он вернулся из Арлиона и позвал меня поговорить в каком-то павильоне в парке. Ди еще удивилась:

— О чем тут разговаривать, все же уже решили? Но ради этого переться на карете еще…— но замолчала, когда он посмотрел на нее, а Шэв, кажется, толкнул локтем и буркнул:

— Там очень красиво, считается, что если ты был в Арторе и не видел Цветной павильон, то ничего не видел.

— Значит, совместим приятное с полезным, — закончила я так и не начавшийся спор и взяла Лэкса под руку.

Он даже опешил, но галантно проводил меня до кареты, и всю дорогу мы обсуждали какие-то глупости. Зачем мне в десятый раз повторять, что да, я согласилась помочь с Рианирой, нет, я не боюсь, мне до жути интересно. Да, я помню, что как только ко мне кто-то приблизится, дать знак — либо случайно задеть струны, чтобы они сфальшивили, либо поправить фибулу на плаще, чтобы она подала сигнал. Фибулу Лэкс привез из Арлиона, на весь день отлучался домой, и я замучилась поворачивать ее нужным образом.

— Ну и если ты от меня что-то скрываешь, и у тебя совесть нечиста от нового вранья — это уж не моя вина, — развожу руками. — Я со своей стороны совершенно откровенна.

— Нет, не скрываю. И отвечу на любой вопрос.

— Как будут вопросы, я их задам, — почти угрожающе обещаю я.

Ну откуда у меня сейчас возьмутся вопросы? Если я начну добиваться ответов на все возможные, мы в Арторе останемся навсегда — их слишком много, лучше буду узнавать все постепенно. И так голова кругом идет от аккордов и выкроек.

А потом мы оказываемся в сказке — Цветной павильон, огромный, как футбольное поле, полностью оправдывает восхищение Шэва. Его крыша состоит из разноцветных стекол, которые постоянно движутся, и когда через них проникают солнечные лучи, то все цветы, скамейки и даже галька на тропинках приобретают волшебные и невиданные оттенки.

— Красота! И как так вышло, что здесь только мы? — спрашиваю у Лэкса.

— Вот всегда ты так, — возмущается он. — Как что спросишь, так откровенный ответ выставит меня злодеем. Да, я попросил закрыть павильон для посещений, лишил огромное количество людей такого счастья — увидеть все это в солнечный день. Но люди здесь правда очень мешают, не дают разглядеть детали.

— Прямо демонстрация того, что ты все можешь? — пытаюсь его поддеть, хотя мне очень лестно.

— Нет, хотел показать тебе это великолепие, такой… скромный подарок, — он ослепительно улыбается. — И сам посмотреть хотел, конечно, не без этого. А еще… Вот, возьми и никогда не пытайся снять.

У меня в руке оказывается тонкое и как будто ажурное кольцо, больше похожее на изящную цепочку рун, украшенную мельчайшими кристаллами лигерна.

— Как будто помолвочное кольцо, — язвлю я, не в силах оторвать глаз от сиреневых искр. — А на самом деле всего лишь неснимаемый артефакт, уже третий по счету. Думаю, у тебя там запас таких, полный шкаф.

И он сначала смущается, а потом хмурится:

— Хотел бы я, чтобы это было такое кольцо… — ловит мой возмущенный взгляд и поднимает руки: — Нет, не из запаса, и оно уникальное, кстати. Должно было тебе понравиться, но раз нет… Значит, я плохо тебя понимаю.

— Понравилось, честное слово, — почему-то спешу я его успокоить и без раздумий надеваю кольцо.

Да, это безрассудно, наверное, — ведь в нашем мире и кольца могли быть отравлены… А в их, магическом — не только отравлены, но и что угодно еще. Вот превратили бы меня в какого-нибудь струвия, например. Но сколько можно не верить и сомневаться? Тем более не верить самой себе — это вообще до невроза довести может. Я не могу себе это позволить. Ну вот лучше в жабу превратиться, а нервы поберечь.

А Лэкс был так счастлив, что мне кольцо понравилось! Я, пожалуй, ни разу не видела его таким воодушевленным. И вот его улыбающееся лицо с открытым взглядом — пожалуй, одно из лучших воспоминаний.

А второе воспоминание опять связано со счастьем Шэва и Ди.

Ди подпрыгивает от нетерпения, стоя на ветке, и чудом не падет, но продолжает комментировать происходящее для Шэва, всматриваясь в трубу:

— Скоро дойдут, сейчас она изучает вазы с живыми металусами, ну, этими, которые почти что железные, с острыми листьями, на кончике каждого как будто сидит синий или красный светлячок… Интересно, их потом не выбросят, когда они ей не понравятся? Жалко их… А вот еще золотые шестеренки какие-то, крутятся… Вообще не понимаю, что это такое.

Шэв зажмурился от волнения и прямо побелел весь, сидит, опершись спиной на стволе широченного дерева.

Лэкс одергивает Ди:

— Не изводи его.

Шэв его останавливает, с трудом разжимая челюсти, словно он окоченел от холода:

— Нет, пусть, мне надо знать.

Илисса, как и положено, осматривает все подарки, и Ди нам подробно расписывает каждый, не преминув заявить:

— Ну, она умница все же, оставила наверняка наших хомячков напоследок, сейчас вот мимо них прошла, они даже заплакали, что на них не обратили внимание…

И мне становится страшно по-настоящему — а вдруг Илисса никогда не вернется к нашим милым хомячкам?

— Да, как я и думала, она им подмигнула, пока никто не видит, они успокоились, все хорошо, — выдыхает Ди.

И потом, как будто через тысячу лет томительного ожидания, она восклицает:

— Ура-а-а-а!!! Она их выбрала, точно-точно, теперь все!!! — она чуть не падает с ветки, Лэкс подхватывает ее магией, несколько роботов-газонокосилок возмущенно пищат под нами.

Но наше счастье ничего не омрачает, даже пятна смазочного масла на одежде и починка роботов с помощью страшных заклинаний «работай, железка!» и нескольких других. И посыльные Его Величества, которые едва не застают нас на «месте преступления» с подзорными трубами.

Я и не ожидала, что настолько прониклась симпатией к моим спутникам, но мне так приятно видеть их радостные лица, что ясно — они мне стали так же близки, как лучшие друзья. Очень похоже на дружбу с первого взгляда.

Потом мы сидим в нашей харчевне и празднуем, Шэв аккуратно запечатывает огромный конверт, передает его Юму, параниус исчезает, ему предстоит доставить первое письмо Илиссе.

Лэкс говорит:

— Ну что же, пора, пожалуй, отправляться в Нимаб? Завтра с утра? Я попрошу королевского разрешения открыть портал, чтобы не связываться с поездами.

— Давайте завтра, — киваю я. — В логово дружелюбных и разнообразных оборотней и в лапы Рианиры.