Слишком много драконов

Глава 1. Превращение

Иссиня-черный, словно ночное небо, волк настороженно следил за небольшой группой всадников, остановившихся на ночлег рядом с Волчьим озером. По крайней мере, так это озеро называли во всех ближайших селениях. Волк принюхался, фыркнул и нырнул в густые заросли папоротников выискивая что-то.

— Ему лучше? — с надеждой осведомился один из воинов, спешиваясь возле костра.

На влажном прибрежном песке, в стороне от лагеря, лежала на расстеленном плаще беспокойно бьющаяся в бреду фигура. Лунный свет окрашивал бледное, усыпанное испариной лицо мертвенной зеленью.

— Нет, — коротко ответил проводник, хмуро ворочая обструганным прутом угли в костре.

— Помрет, — добавил его напарник, седой коренастый толстяк из сельских. — А не помрет — так лучше б вам, чтобы помер!

— Ты, мурло, думай сперва, а потом говори! — прикрикнул на него десятник. — Лучше... Молись, харя немытая, чтобы не помер! Ты у меня живо следом отправишься! Эй, знахарь! Как там молодой господин? Можем ли мы с парнями чем-то помочь?

— Если б его просто ранили, — покачал головой высокий жилистый мужчина, смешивая на кленовом листе какие-то порошки, — укус упыря – почти стопроцентная смерть. Я могу только облегчить его боль. Да не смотрите так, я не предлагаю его убивать! Но, видит Лаэнтилл, я делаю все, что могу. Подержите его, чтобы не бился. Я обработаю рану.

Десятник кивнул двоим молодцам из своего поредевшего отряда, те осторожно приблизились к раненому, стараясь не выказывать страха. Это были храбрые воины, многое повидавшие на своем веку, но, как и почти все простолюдины, суеверные до крайности. И хотя они не дрогнули бы в бою перед лицом самой лютой опасности, сейчас другой страх — первородный, животный страх человека перед нечистью одолевал их.

Проводники, видя это, только качали головами.

— Выхаживайте, выхаживайте... — себе под нос пробурчал толстяк. — Выходите упыреныша!

Десятник сделал вид, что не слышал этих слов, и, опустившись на колени рядом с молодым господином, крепко прижал его запястье к земле и положил вторую руку, тяжелую, как дубовый ствол, на беспокойно блестящий лоб. Стряхнув вязкие путы страха, воины последовали примеру командира и умоляюще воззрились на знахаря. Тот без тени страха приблизился к воину и высыпал на рану целую горсть бурого порошка.

— Теперь осталось только ждать. Может быть, он выживет. Но, сразу предупреждаю, шанс мал. Куда меньше шанса того, что ваш господин станет упырем.

— Не каркай ты! — беззлобно, скорее с досадой выдохнул десятник. Лагерь погрузился в унылое молчание. Проводники раскуривали трубки, охранители сгрудились у костра, то и дело косясь на привязанного к стволу ивы пленника. Рядом с ним толкались в полусне кони, всхрапывая и тревожно вдыхая прохладный ночной воздух.

Наконец десятник поднялся, прошагал к дереву и в который уже раз вынул кляп изо рта пленного:

— Плюнешь — затолкаю в глотку целиком, — предупредил он сразу. — Ну что, по-прежнему будешь упрямствовать или, может, расскажешь что-нибудь?

— Да иди ты, — прошипел всклоченный парень, на вид лет пятнадцати, — я ничего не знаю, — мальчишка сверкнул желтыми глазами и вновь зло зашипел, будто змея. Что, впрочем, было недалеко от правды.

На берег, осторожно ступая, вышла черноволосая девушка. Причем присутствующие так и не поняли, откуда она появилась. Девушка была стройна и весьма привлекательна, и тем более не было понятно, что такой девушке понадобилось ночью в лесу. При виде девушки знахарь изменился в лице (стал чуть ли не бледнее умирающего), но тем не менее поприветствовал ее кивком.

— Я могу чем-нибудь помочь? – скромно поинтересовалась нежданная гостья.

Десятник ошалел настолько, что даже забыл вернуть на место кляп. Уцелевшие воины его десятка повскакивали и взялись за оружие. Толстяк-проводник едва ли не ползком отступил за их спины, напарник же его остался совершенно невозмутим и даже не поднял глаз, тыкая обугленным прутом в огонь.

— Можешь, — медленно произнес десятник. — Для начала скажи — кто ты и что здесь делаешь?

— Это местная травница, — медленно проговорил знахарь, — лесная ведьма.

— Так меня называют, — поправила его девушка, — по-настоящему ведьмы — это сварливые старые бабки, к тому же вся их магия заключается в том, кто знает больше сплетен, ну или умеет их выдумать. Меня зовут Полынь. Я пришла сюда, почувствовав тут какое-то беспокойство. — Девушка перевела взгляд на мальчишку-пленника, — о Элули! Это же ламия!.. Точнее, полукровка. Где вы его взяли? И почему он привязан?

Воины боязливо переглянулись и на всякий случай отступили от пленника.

— А пускай, почтенная Полынь, этот упыреныш поганый расскажет, за что его связали, — с недоброй ухмылкой проговорил десятник.

Проводник, что глядел в огонь, только хмыкнул и помусолил прут. Девушка выжидающе уставилась на мальчика. Тот очень неохотно, но вроде бы не в силах молчать, начал рассказывать:

— Вчера ночью я пытался их обокрасть, — поморщился мальчик, — эти идиоты кинулись за мной, оставив своего господина и пару воинов на поляне. На поляне рядом с гнездом упырей. Я удивился, когда их увидел вблизи от гнезда, а потом решил, что эту ночь они не переживут и просто решил забрать парочку вещей, пока их не испортили упыри! А они бросились за мной. Оставили его. И упыри пришли, и убили. Они всегда так делают. А эти решили, что я специально их увел от костра. Глупцы. – Полукровка продолжил бормотать что-то, но слов было уже не разобрать.

Полынь перевела взгляд на десятника.

— Выродок упыриный! — сплюнул тот. — Так ничего умнее и не выдумал.

— Интересно... Я вижу, у вас есть раненный...

— Да. Это наш господин, его... укусил упырь. Эй, знахарь, можно ей посмотреть?

— Пусть смотрит. Хуже ему не станет, — махнул рукой знахарь.

— Так, — Полынь подошла к умирающему и опустилась на колени рядом с ним, — вы, знахари, совершенно не умеете с таким работать. Твой порошок его не спасет. Как, впрочем, ничто другое. У него есть лишь один шанс на жизнь — превращение.

Знахарь побледнел еще больше. Парень-ламия насторожился.

— Чего она говорит? — ошалело переспросил десятник.

— Она предлагает позволить вашему хозяину стать упырем, а затем победить в себе демона, чтобы оставить свой разум и душу. Она сумасшедшая.

— Спасибо, дорогой, — хмыкнула девушка.

— А он... ну... победит? — робко осведомился кто-то из воинов после недолгой паузы.

— Это зависит от него, но я буду помогать.

— Что надо делать? — спросил десятник твердо, окончательно позабыв про пленника и отшвырнув кляп.

— Просто ждать. Кстати, могу я узнать ваши имена? Чтобы обращаться, если что, — девушка улыбнулась.

— Меня зовут Малорн, я десятник охранения. Эти четверо — мои люди, все, кто уцелел после нападения упырей, — то, что кому-то интересны имена простых воинов, не могло прийти ему в голову. — Господина нашего зовут Исандр, он — владетель замка Эмерисс... Вы, конечно, не знаете, где это. Это далеко. Как зовут этих — понятия не име... Эй! Где твой дружок?!

— Понятия не имею, — невозмутимо развел руками проводник. — А зовут меня Красс, если кому интересно.

— Пр-роклятье, неужели сбежал?! — десятник огляделся кругом.

— Я Лорк, — добавил знахарь невпопад.

— А я Ишш, — встрял пленник.

— Вот и чудно. — Девушка наклонилась над Исандром и прислушалась к его дыханию.

Юноша дышал тяжело, неровно, с хрипами, шевеля губами и едва слышно постанывая. Похоже, он пытался сказать что-то сквозь забытье или просто бредил, но сил у него уже не оставалось. На какой-то миг его глаза распахнулись, мелькнули расширенные зрачки, явно осмысленный взгляд скользнул по лицу Полыни и снова погас.

— И долго нужно ждать? — спросил Малорн негромко.

— Вообще, говорят, что пробуждение зверя наступает в полнолуние. Ошибаются. Оно наступает в любую фазу луны. Так что, думаю, недолго. И отойдите, пожалуйста, подальше. Вам с ним не справиться без мечей. А вы же хотите, чтобы он жил.

Воины попятились и вперили напряженные взгляды в раненого господина. Только Красс по-прежнему ворошил угли, не поднимая головы, и вроде бы что-то негромко проговаривал себе под нос снова и снова, если только это был не треск веток в огне.

Лунный свет стекал по лицу Исандра мертвенными подтеками, расплываясь по глади озера бледной лужицей серебристого сияния. Тени на бледном лице раненого заострили его черты, впавшие глаза казались слепыми провалами, и во всем облике его проступило что-то настолько могильное, что даже давний страх охранителей минул, уступая место мучительному нетерпению: ну когда же он наконец начнет биться в конвульсиях, рычать, извиваться выброшенным на берег угрем, обращать к недавним товарищам по походу жуткий невидящий взор и тянуть к ним костлявые пальцы?

Но ничего такого не было. Просто в какой-то момент мучительная судорога пробежала по лежащему телу, как будто камешек метко бросили в отражение на воде. Глаза Исандра вновь открылись, он со всхлипом глотнул ночного воздуха и приподнялся на локте, дико озираясь.

— Где я? — взгляд юноши почему-то остановился на травнице.

— Сейчас начнется, — одними губами прошептал самому себе проводник и отложил каленый прут.

Полынь напряглась, но на вопрос ответила:

— Ты на берегу Волчьего озера, со своими воинами. Я – Полынь, травница.

— Травница? — глуховато переспросил Исандр. — Зачем ты здесь?

— Чтобы помочь тебе, Исандр.

Красс только покачал головой и снова что-то бормотнул.

— Мне не нужна помощь, — улыбнулся раненый, усаживаясь.

— Вы в порядке, господин мой? — не выдержал Малорн, устремляясь к нему.

— Нужна, — уверила его травница, — Малорн! Стой!

— Но... — начал десятник, впрочем, мгновенно замерев на месте.

— Я правда... в полном... порядке, — Исандр вновь содрогнулся всем телом и тут же успокаивающе улыбнулся. В движениях его не осталось ни капли дрожи, ни капли слабости, глаза были полузакрыты, а улыбка, узкая и неживая, словно прилипла к лицу. Очень медленно он откинул ладонью волосы со лба.

— Все в стороны! – крикнула травница.

Малорн отшатнулся — но недостаточно быстро в сравнении с тем, что метнулось к нему в следующее мгновение. Это был уже не Исандр, это вообще не напоминало живое существо. Все, что успел увидеть десятник — сполох белых, как у древнего старика, волос перед самым лицом и быстрые, цепкие кроваво-алые огоньки глаз. Неизвестно, что спасло в тот миг Малорна, но смертельная хватка разжалась, едва он оказался на земле, а то, что было недавно — и, возможно, еще оставалось хоть на малую толику — Исандром, оттолкнулось от него и бросилось к Полыни.

Черная тень метнулась в сторону. Никто так и не успел понять, куда делась девушка, только напротив Исандра, оскалившись и задрав хвост, стояла черная волчица с серебряной серьгой в ухе, на которую было нацеплено красное перышко. Волчица кинулась прямо на упыря, попытавшись сбить его с ног.

Жутковато выгнулась обрисованная лунным светом фигура Исандра — так, как никогда не суметь человеку. Это была не отталкивающая гуттаперчевая гибкость мертвеца, а изумительная звериная грация хищника. И вот два хищника сцепились — «новорожденный упырь», словно уже опытный убийца — даже слишком опытный для одной жизни — навалился на нападающего зверя, с удивительной для легкого и гибкого тела силой подминая под себя, пытаясь прижать к земле, но не пуская покуда в ход страшных пальцев-когтей. Пользуясь мигом преимущества над противником, этот новый Исандр неожиданно улыбнулся, приподняв тонкую верхнюю губу и обнажив клыки, способные составить конкуренцию волчьим.

— Перестань, травница, — глухо, но вкрадчиво, без замогильных хрипов и стонов посоветовал он. — Я помню... тебя. Мы уже боролись однажды. Отдай его мне, к чему тебе вечно вступаться за чужие души? Свою бы не проглядеть...

— Попр-р-робуй отними, — прорычала волчица и в ту же секунду из-под упыря выпорхнула серая сова, взметнулась куда-то вверх, и прямо с ночных небес на Исандра рухнула здоровая огненно-рыжая рысь, придавив его к земле, — пош-ш-шол прочь! Оставь его! Исандр-р-р! Бор-рись! – рысь вроде бы говорила по-человечески, но в ее речи проскальзывало мурлыканье и шипение разъяренной кошки.

Шипел упырь не хуже рыси, но вывернуться из-под нападающего оборотня оказалось делом нелегким. Поизвивавшись и сделав несколько ленивых выпадов, он расслабился и снова оскалился в лицо — или морду — противницы.

— Ну, что будешь делать? — прошипел он как можно непринужденнее, хотя чувствовалось, что упырю еще с трудом дается управление собственным телом. Где-то там, за этой неживой ухмылкой, в неравной схватке с пожирающей душу силой снова и снова сходился прежний владелец оного тела, совсем еще мальчишка, хотя, нельзя не признать, живучий...

Снова судорога, и на губах упыря проступила кровь, которую он радостно слизнул, сдавленно расхохотавшись.

— Ну, кто-нибудь... хочет... проткнуть меня осиновым... колом?..

Воины Малорна молчали, не в силах даже лишний раз выдохнуть. Сам десятник все лежал на земле, ошалело шевеля губами. И только проводник Красс все отчетливее что-то шептал себе под нос, проводя ладонью над костром:

«Сиах натль, ар корнукус наира... Сиах астль...»

— Очнись, Исандр! И бор-р-р-рись! Бор-рись! – шипела рысь, — я помогу!

Юноша, все еще цепляющийся за свое сознание, почувствовал, будто рядом с ним очутился кто-то. Будто рядом с его душой появился пушистый страж, который мог бы вытащить его из темного водоворота, затягивающего сущность. Но в то же мгновение он почувствовал чье-то присутствие и по другую сторону незримой баррикады. Словно кто-то старательно, до хруста наступал на слабеющие пальцы, вцепившиеся в краешек сознания.

Красс уже не шептал и не бормотал — говорил надрывно и в голос, пронося ладонь сквозь гудящее пламя.

— Полынь! — наконец обрел дар речи Малорн. — Полынь, что нам-то делать? Чем помочь?!

— Заткните Красса! — взревела рысь.

«Борись, Исандр», — шептал страж.

Охранители, стряхнув оцепенение, бросились на странного проводника, и тот, понимая, что уже бессмысленно таиться, рукой смахнул угли в сторону. Под ними на земле алел колдовской знак, начертанный пылающими бороздами в земле. Красс, поднявшись в полный рост, рванул за руку первого из нападавших и легко, словно ребенка, перекинул через себя. Остальные словно напоролись на невидимую стену — это перед лицом чародея взметнулись полупрозрачным маревом тени костра. Красс же в смятении обернулся на огненный символ, что начал стремительно угасать, и снова забормотал:

«Сиах калль, ар корнукус...»

И все же душа Исандра не оставляла борьбы, рвалась, металась в давящем облаке непроницаемого мрака, и упыриное тело извивалось, воя и сплевывая темную кровь. Последними усилиями воли юноша тянулся к расплывчатому образу стража, хотел поймать его за руку, за лапу, получить хоть какую-то опору... В плечо юноши впились невидимые клыки, причиняя боль, но вытаскивая его из непроницаемой тьмы. Зверь уперся всеми четырьмя лапами на несуществующую опору и тянул Исандра на себя.

«Сиах...»

Рукоять меча ткнулась Крассу под ребра, и тот, не удержав равновесия, завалился на бок.

Тело упыря — нет, уже скорее тело Исандра — мучительно сжалось, исторгая слабеющий двухголосый стон.

Четыре тела легли навзничь, и в ладонь «проводника» прыгнул памятный каленый прут, обернувшись резной ореховой тростью с выкидным лезвием. Лезвие это метнулось к Полыни, метя в глаз — но наткнулось на клинок подоспевшего десятника.

— А ну назад, колдунишка драный! Зашибу!

Тонкая ладонь с пальцами, плавно перетекающими в смертоносные когти-лезвия, дернулась и разжалась, обмякла. Распластанный на земле Исандр медленно выдохнул...

...в то же мгновение громко выругался Красс, ударом трости пронзая гаснущий символ и выкрикивая напоследок что-то краткое, невнятное. Чародейский знак полыхнул синеватым огнем и истаял, зашипев не хуже рыси, упыря или всеми позабытого Ишша. А в следующий миг стремительный выпад Малорна пронзил пустоту.

Полынь откинулась на спину и устремила взгляд в ночное небо. Подоспевший знахарь уже пытался чем-то лечить травницу, но та лишь отмахнулась и кивнула на Исандра, мол, им займись.

— Утек... — с досадой бросил десятник, ковырнув мечом потемневшую от колдовского жара землю. Впрочем, он тотчас же и думать забыл про Красса, бросившись к своему господину. Тот лежал неподвижно, слабо и ровно дыша. Его волосы, некогда черные, как мокрый уголь, разметались по траве снежной белизной тысячелетней старости. Алое пламя в его глазах сменилось чернотой тлеющей золы, хотя в глубине еще теплилась неугасимая искорка. Из-под верхней губы выглядывали аккуратные клыки правильной кинжальной формы, от когтей же не осталось и следа — разве только ногти стали чуть длиннее и заостреннее. В мощной и стройной фигуре переводящего дух юноши сложно было распознать щуплого и нескладного молодого Исандра, и все же было очевидно — это все теперь человеческое, не упыриное. Новый хозяин недолго успел попользоваться этим телом, но уж он-то знал, как привести его в порядок... в чистый упыриный порядок.

— Слышь, командир... Этот-то тоже сбег... малой, — сообщил один из охранителей, только пришедших в себя после схватки с Крассом.

Действительно, веревки до сих пор опоясывали старую иву, но мальчишки там больше не было — воспользовался, не будь дурак, тем, что о нем все позабыли. Малорн только сплюнул и сел рядом с господином и Полынью, положив на колени меч.

— Он победил, да?

— Я не знаю, — честно ответила девушка, — я старалась вытащить его душу. Надеюсь, это у меня получилось.

— Где я? — глухим потусторонним голосом осведомился Исандр, приподняв голову. Старый десятник подскочил на месте, его воины отшатнулись, как от чумного, лихорадочно нащупывая оружие. Юноша звонко расхохотался: — Повелись, ага!.. Нет, ребятушки, теперь это я, это правда я, это снова я! — он попробовал вскочить, повинуясь радостному порыву, но не успел — Малорн, просияв, заключил его в объятия и стиснул так, что затрещали даже пережившие схватку с волком и рысью ребра. Секундой позже десятник спохватился, торопливо отшатнулся и что-то виновато пробормотал, но Исандр только вновь рассмеялся и похлопал его по плечу. Взгляд его уже был устремлен мимо Малорна — на травницу, которой он был обязан много большим, нежели просто жизнью.

— Спасибо, — просто сказал спасенный, неловко пряча клыки. — Я могу чем-нибудь... ну... отблагодарить тебя, отважная травница? Или это у вас тут обычное дело и не стоит благодарности?

Полынь напряженно вгляделась в глаза спасенного, через мгновенье облегченно выдохнула и неуклюже поднялась с земли.

— Думаю, мне ничего не нужно. Я привыкла вытаскивать людей из передряг, правда не из таких глубоких, — попыталась пошутить травница и тут же рухнула на колени, тяжело дыша.

— Тебе плохо? — обеспокоенно встрепенулся Исандр. — Эй, знахарь, посмотри, что с ней такое! Да оставь ты уже меня, я здоров, как сто быков, и, ради всех богов, помоги уже ей!

— Не-не, — поспешно отмахнулась Полынь от метнувшегося к ней Лорка, — с этим мне не поможет никто.

— С чем? — прямолинейно спросил Малорн.

— С моими демонами, — просто ответила девушка, мило улыбаясь, будто сообщила о том, что завела котенка.

— А, — серьезно кивнул Исандр. — Досаждают?

— Нет, они мирные. Но сегодня такая встряска для сознания. Колдун этот, упыри. — Полынь так и осталась сидеть на земле. — А водички мне никто не принесет?

Все четверо Малорновых молодцов наперегонки бросились к озеру, но у берега столкнулись нос к носу со своим господином, с довольным видом завинчивающим фляжку. С пару секунд они молча смотрели друг на друга, потом наконец Исандр, похоже, сообразил, что именно не так, и резко помрачнел. Потом посмотрел на свое отражение в воде. Покрутил ладонью перед носом. Размял плечи. Показал клыки. И... рассмеялся:

— Ай да я! Просто-таки самый упыристый упырь! — с этими словами упыристый упырь в два прыжка оказался рядом с травницей и протянул ей флягу.

Та с опаской приняла предложенную воду и с удовольствием ее всю выпила.

— Как ты себя чувствуешь?.. Собой? — поинтересовалась девушка, наклонив голову.

— Нет! — радостно сообщил Исандр. — Упырем! Ш-ш-ш! Прошлой ночью я видел упырей, но они по сравнению со мной были какие-то слабаки и уродцы! На меня тогда напал самый-самый главный упырь, вожак ихний, здоровенная злющая зверюга! Ну уж я ему крепко вмазал, если б не еще двое сзади...

Юноша азартно рубанул воздух ладонью и, похоже, остался впечатлен собственной силой и быстротой. Попружинив на полусогнутых ногах, он еще пару раз коротко ударил воображаемого противника и просиял.

— Я упырь! Упы-ы-ы-ырь! Ар-р! — и Исандр принялся носиться вдоль берега, неистово молотя воздух, прыгая, вставая на руки и делая головокружительные кувырки. — Я упы-ы... ох...

Тут бравый упырь приземлился спиной на землю, не совладав-таки с ее притяжением в очередном прыжке-выпаде, но тут же вскочил как ни в чем не бывало и смущенно улыбнулся зрителям.

— Мальчишка, — с отеческой теплотой протянул Малорн.

— Уф, вроде, все нормально, — успокоилась Полынь, — теперь сможете продолжать свой путь.

— Э-э-э... только это... коней-то у нас свели! — неожиданно объявил один из охранителей. И с ним трудно было не согласиться. Вместе с конями пропали дорожные мешки, что были на попечении сбежавшего проводника — все, кроме знахарского, с которым Лорк не расставался, да походной котомки Малорна.

— Значит, не сможем, — легкомысленно заключил Исандр. — К тому же мы остались без проводников, а значит, нам придется вновь воспользоваться твоей помощью, прекрасная и великодушная травница! — едва ли не пропел он. — Иначе мы тут пропадем, сгинем, погибнем... или я просто с голодухи сожру знахаря. Мы, упыри, это можем.

— Но-но! Я попрошу! – запротестовал Лорк.

— Ладно, давайте за мной, доведу вас до ближайшей деревни, там и лошадей сможете купить, — и перед мужчинами на песке сидела уже не девушка, а памятный черный волк. Превращения никто не заметил, будто как раз в этот момент все дружно моргнули. Полынь почесала задней лапой ухо и выжидающе уставилась на Исандра и его свиту.

— Так это что же, пешком попрёмся? — пробурчал Малорн, но, махнул своим парням, чтобы собирались. Благо, много вещей брать не придется...

Все же несмотря ни на что настроение в отряде было приподнятое. Да, пешие, обворованные, поредевшие, но господин жив — и это главное! А господин уже свешивался вниз головой с дерева в отдалении:

— Куда идем-то? — проорал он во всю глотку, вспугивая и без того растревоженный ночной лес.

— Пойдем в Бесов Лог, есть тут деревня неподалеку. Ее жители, между пр-р-рочим, меня лесной ведьмой не зовут, — в укор знахарю сказала волчица.

— Зато деревню Бесовым Логом, видимо, неспроста назвали, — нашелся мужчина.

Травница лишь махнула хвостом и потрусила вдоль песчаного берега.

Глава 2. Бесов Лог

В деревню они добрались только к утру. К счастью, по дороге через лес не случилось ничего страшного, и путники, усталые, но вполне живые, вышли на небольшое поле, усеянное грядками с капустой. За полем виднелась небольшая деревенька, совершенно обыкновенная, такая, каких не мало раскидано по всему миру. Волчица принюхалась и чихнула, а затем внимательно всмотрелась в капустное поле – нет ли где опасности. Меж зеленеющими капустными головками покачивались на ветру цветущие кисточки укропа. Полосатые упитанные гусеницы с удовольствием уплетали всю эту красоту. В общем, на деревенских полях царила полная идиллия. Ее нарушил дикий вопль и какой-то грохот:

— Уж я тебя изловлю! – надрывался бородатый мужичек, колотивший палкой по пустому ведру и разгуливающий меж капустными рядами, — уж ты мне попадешься! Будешь знать, как капусту таскать!

Несмотря на то, что к утру силы Исандра, даже подкрепленные превращением, изрядно истощились, и он понемногу перестал носиться вприпрыжку, взбегать на древесные стволы и выделывать лихие пируэты, юноша не мог отказать себе в скромном удовольствии. Он неуловимо возник перед бородатым и улыбнулся ему открытой дружелюбной улыбкой.

— Кого ловишь-то, почтенный?

— Че-е-ерт! — заорал мужик и, бросив ведро в Исандра, ломанулся к деревне прямо по недоспелой капусте.

— Ну вот, — гулко вздохнул Исандр из-под ведра. — И тут нам не рады.

— Зря ты это, господин мой, — укорил Малорн. Десятник валился с ног от усталости, но старался не подавать виду. — Нам здесь, похоже, надолго придется остановиться. Люди устали, денег — сам понимаешь, а надо еще коней достать, проводников нанять, припасами обзавестись...

— И опоздать, — неожиданно мрачно добавили из-под ведра.

— Ну, я тогда вас оставлю, — произнесла травница, — до деревни сами дойдете. Только сильно местных не пугайте.

— Как так?! — в ужасе взвыл Исандр, отчего ведро загудело и задрожало. — Побойся богов! Мы же тут без тебя пропадем в два счета! Видела того типа с палкой? Если они тут все такие грозные...

— Господин мой, может быть, травница в чем-то права?.. Стоит ли...

— Фу, Малорн, как это невежливо! Как мы можем позволить уйти этой славной девушке, которой мы стольким обязаны, не отплатив ей хоть чем-то?!

— Но, может быть, если она сама не хочет с нами оставаться, не стоит ее держать? – осторожно предположил знахарь, косясь на волчицу.

— Ты преувеличиваешь. Без меня тут вы точно не пропадете. А об оплате не может идти и речи, — твердо заявила травница.

— Да как же не хочет?! — продолжало возмущаться ведро. — Еще как хочет, только предлог найти не может! А я вот...

Договорить юноша не успел. Его колени неожиданно подогнулись, словно от неожиданного подсекающего удара, он рухнул, опершись руками о землю и тяжело глотая воздух. В груди у него страшно заклокотало, вдоль позвоночника молнией пронеслась волна судорожной боли.

— Что с вами, господин мой?! — Малорн бросился к Исандру, но тот мог только хрипеть и скрести вновь проступившими когтями по земле.

Волчица мигом метнулась к Исандру, нависла над ним и угрожающе зарычала. Тот поднял к ней оскаленное лицо и зарычал куда страшнее — утробно, глухо, по-упыриному. Потом легко, словно соломенное чучелко, оттолкнул Малорна и в несколько прыжков унесся в сторону деревни. Полынь бросилась за ним, легко пружиня на сильных лапах.

Определить степень удивления жителей Бесова Лога было бы невозможно. Верхняя планка точно терялась где-то в заоблачных высях. Люди, уже принявшиеся за работу, так и застыли на своих местах. Когда упырь приблизился на столько, что можно было разглядеть черты его лица, началась паника. Что, впрочем, предсказуемо: когда на вас несется что-то страшное и явно кровожадно настроенное, а за них еще бежит волк (причем не понятно, догоняет ли, или же они в сговоре), то невольно испугаешься. Да настолько, что побросаешь все свои дела и с криком «убива-а-а-ают!» бросишься куда глаза глядят. Жители деревни поступили именно так. Хватая детишек и голося, бабы кинулись по домам. Однако кто-то успел собрать вокруг себя небольшую группу мужчин с вилами и топорами в руках – видно, визиты нежити тут были частым явлением.

Но в планы Исандра, видимо, конфронтация с вооруженным мужичьем не входила. По крайней мере, оценив обстановку, он лихо вспрыгнул на крышу ближайшего дома, оттуда перемахнул на следующий и очень скоро скрылся из виду, совершая неуловимые распрыжки. Впрочем, расслабляться местным жителям было рано — следом за упырем и волком через поле несся, прихрамывая, бородатый мужчина в кольчуге с металлическими пластинами, голосящий вслед упырю: «Мой господин! Постойте, куда же вы?! Вернитесь, господин Исандр!» За ним, бодро перепрыгивая капустные грядки, мчались четверо крепких молодцов с мечами наголо. И, в довершение картины, волк подпрыгнул и в воздухе обратился в сову, которая унеслась вслед за упырем.

Десятник собирался проорать что-то еще, но вовремя заметил обращенные на него взгляды местных и остановился. Сзади в него едва не врезались доблестные воины, азартно размахивающие мечами.

— Мир вам, бесовиты... логовщане?.. бесологи? — начал он осторожно.

— Сами вы, — махнул какой-то мужик, плюнул себе под ноги и поплелся добивать брошенные дрова.

— Интересно, совсем ускакал? – задумчиво протянул другой.

— Да коль вернется, получит топором меж глазищ, — отозвался третий.

Мужики начали разбредаться, не обращая внимания на Малорна и его молодцов.

Десятник несколько секунд озадаченно переводил взгляд с одного «бесовита» на другого, потом тряхнул головой и резко развернулся к своим:

— Так, орлы, вы куда знахаря дели?! Господин сбежал, травница улетела, а этот-то хоть где?

Воины замялись. Они уже успели заметить, что Лорк за ними не побежал, но не успели уловить момент, когда он неожиданно исчез, словно провалившись сквозь землю.

— Ясно, — глухо вздохнул Малорн. — И этот сбежал! Что за жизнь наша собачья?!

Командир отряда в сердцах швырнул ножны на землю.

— Да чтоб ее, принцессу эту, черти взяли и назад не отдали! — рявкнул он так страшно, что собственные воины отшатнулись. — Зачем, зачем я не отговорил господина от этой затеи?! Теперь и его не уберегли, и сами черт знает в чем по уши... А-а-а, гори оно все, надоело! Прости меня, Исандр, не сберег я тебя...

Ножны Малорн, впрочем, подобрал и, стиснув зубы, зашагал куда-то вглубь деревни. Воины переглянулись и, хором вздохнув, поспешили за командиром.

— Пр'сти меня, Исандр! Нисб'рег я ть'бя! Не смог... ик... з'щити-и-и-ить! Дь'рьмо я, а не дь'сятник! — голосил, обливаясь пьяными слезами, бородатый детина, порядка часа назад ворвавшийся в таверну и потребовавший столько выпивки, что можно было бы споить дракона. — Дь'рьмо?! Ну д'вай, ск'жи мне правду, брат! Ск'жи: ты, Малорн, дь'рьмо! Дь'рьмо ты, Малорн, а не десятник! Ск'жи, не бойся!

С этими словами детина яростно затряс схваченного им за грудки парня в кожаной куртке с наклепками, уже совершенно не вязавшего лыка.

— Нет, М'лорн, ты ни ето... нивиноват! Ето я, я все! Я! — второй парень ухватил «дерьмо, а не десятника» за руку и принялся бить себя кулаком в клепаную стальными пластинами грудь.

Хозяйка таверны, молодая милая девушка с короткими каштановыми волосами и странными золотистыми глазами подошла к столу, за которым сидели воины и, улыбнувшись, спросила:

— Возможно, храбрые наемники хотят отдохнуть? – в ее движения и словах не чувствовалось ни капли напряженности, как это обычно бывает, если девушка разговаривает с незнакомым пьяным мужиком при оружии.

Посетителей в таверне почти не было – рабочий день только начался. У двери на деревянном табурете посапывал охранник, которому, похоже, было наплевать на нетрезвую компанию.

— Нь'можем мы одд'хать! — стукнул кулаком по столу Малорн, поднимая на хозяйку исполненный страдания взгляд. — Пр'пал наш Исандр! П'гиб сов-сем! С'дись с нами, д'вай выпьем... ик... за г'сподина Исандра! За c'мого доброго, с'мого х'рошва г'cподина!

— А что же случилось? – поинтересовалась девушка, присаживаясь, однако к выпивке она не притронулась.

— Упырь его ук'сил, упырь! Ух, упыыыыырь! Упыырь! А он... он озв'рел и в лес убь'жа-ал!

— Не-не-не! — замотал головой один из собутыльников Малорна, самый молодой, рыжий и усатый. — Сн'чала его ета... Лебеда?.. Лабуда?

— Ржа... ой, в см'cле Рожа... Рожь! — подсказал другой, седой, с изрытым язвами лицом.

— Ну, в опщ'м ета... Трава... Она его сп'сла!

— А п'том он все равно убь'жал, — подытожил десятник.

— И т'лстяк убь'жал! И змь'еныш с ним! А Красс, с'бака страш-шная, в'пще...

— И лекарь сбег!

Из всего этого пьяного бреда, девушка уловила единственное:

— Полынь? – угадала она, видимо знакомая с травницей. – Это уже интересно…

— Во, во! — радостно загалдели «храбрые наемники». — Она!

— Так-с, а где она?

— Убь'жала, — просто сказал Малорн.

— Улете-е-е-ела! — строго поправил плечистый воин с неопрятными волосами соломенного цвета, не поднимая отечного лилово-красного лица со стола.

— За вашим Исандром, так понимаю?

— За наш'м, — серьезно кивнул десятник.

— Ой нарвется она, нарвется. Перейдет кому-нибудь дорогу и нарвется, — вздохнула девушка.

— К'му... перейдет? — не понял Малорн.

— Ладно, не забивайте себе голову. Я бы на вашем месте хорошо отдохнула.

— Да как ж можн одд'хать, к'гда наш г'сподин пропал?!

— Заливать горе можно, а отдыхать нельзя?! — почему-то разозлилась девушка.

— А мы не з'ливаем! — заорал десятник во всю пьяную глотку. — Мы пр'водника ищ'м!

— Вижу я, как вы ищите, — махнула рукой девушка, поднимаясь из-за стола.

— А вот и ищ'м! — обиделся Малорн. — Тольк н'йти не можем!

— Так, ладно. Вы сидите тут. Я сейчас вернусь, — девушка направилась к выходу.

— К'да?!

— Искать Полынь, конечно. Пока ваш упырь с ней ничего не сделал.

— Що?! — аж подскочил десятник. Его люди тоже кое-как повскакивали с мест, растолкали даже того, что давно уже храпел, откинув назад голову — смуглого и черноволосого, слегка уже тронутого сединой, мужчину, с бородой поскромнее командирской. Он непонимающе огляделся и потянулся к кружке.

— А Исандр?! Нь'чо с етой... Земль'никой... не буит, а он жи... ик... пр'падет, бь'долага! Несм'шленый... нь'разу... м'лодо-о-ой...

— И с Исандром вашим ничего не будет. Но если я правильно поняла, он вполне может ей закусить.

— И... и нь'чиво не мож'т! Слуш'й... — вдруг Малорна осенило. — Т'к ты х'рашо знаишь лес?

— Лучше, чем многие, — осторожно ответила девушка.

— Т'к ч'во мы ждем?! Пшли ск'рее! — десятник выхватил меч и бросился к выходу, то и дело спотыкаясь на ходу.

— Ур-ра! — нестройно взвыли его молодцы и, налетев на бедную хозяйку, радостно схватили ее под руки, буквально вынеся из таверны. — За Исандра!

— Веди нас, кр'савица! Буим искать. И г'сподина, и Жимолость ету...

— Полынь она, Полынь, — устало произнесла девушка. — А меня зовут Аминда.

— К'си-и-ивое имя, — похвалил рыжий. — А я Клив...

— А р'зве нь я Клив? — с сомнением встрял отечный.

— Не-не-не, — рыжий яростно замотал головой. — Ты Бертрам. А ты, — он указал на седого. — Эдрих.

— А я... ик... Торв, — возвестил черноволосый, все еще пытаясь поднести ко рту петляющую в пространстве кружку и приложить к дрожащим губам.

— Да идем уже! — прикрикнул Малорн, лихо, но несколько небезопасно поигрывая мечом. — Вь'ди нас, Админа, в етот... в лес...

— Аминда, — простонала девушка.

Сложно сказать, как долго связанного по рукам и ногам Лорка тащили через заросли. Эти ребята определенно знали свою работу — знахарь даже не успел понять, как его спеленали в считанные мгновения. И теперь отряд двигался через лес с быстротой поднятого охотниками лося, столь же щепетильно выбирая дорогу. Проще говоря, неразговорчивые типы в маскировочных плащах, быстро и бесшумно перемахивающие горы валежника и способные пешком обогнать всадника, неуловимыми взмахами узких изогнутых мечей обрубали все встречающиеся на пути ветви, проделывали бреши в кустах и даже валили встречные деревья, чтобы мчащиеся следом четверо серокожих здоровяков могли протащить через лес свою ношу. Ношей и был Лорк, обернутый в плотную ткань и перехваченный несколькими цепями. Те четверо, что несли его, на людей решительно не походили: рослые и мускулистые, но с маленькими, узколобыми головами, вдавленными в плечи, тупыми выражениям плоских серых лиц и непроницаемо черными поросячьими глазенками. Взмыленные, они тяжело дышали, и темп, задаваемый типами в плащах, явно давался им нелегко. Всего отряд, захвативший знахаря, насчитывал около десятка существ, которых затруднился бы определить и опытный специалист, и дело свое они явно знали всем на зависть...

На поляне был разбит довольно обширный лагерь, и, хотя еще даже не начинало темнеть, горели четыре больших костра. Между кострами сновали мрачные фигуры с замотанными лицами и надвинутыми на глаза капюшонами. Ватага драконоглавых человекоподобных витязей, облаченных в тяжелые доспехи, косилась на эти фигуры с неприязнью и опаской. Среди этой ватаги явно выделялся один, с ярко-алой чешуей и массивной драконьей мордой, окаймленной золотистыми роговыми наростами. Его доспех был отделан кленовыми листьями из золота и янтаря. Прищуренные глаза чайного цвета обводили внимательным взглядом ряды палаток, ноздри напряженно раздувались, могучая лапища теребила рукоять палаша.

— Где этот щенок Ишш?! И почему задерживаются охотники?

— Не могу знать, господин Клавий, — подобострастно пролепетал памятный толстяк-проводник, прикрываясь седлом, которое куда-то волок под шумок.

— Я здесь! – из кустов вынырнул полуламия, и учтиво поклонился Клавию.

— Ты был в их отряде, верно? Скажи мне, могло ли случиться, что они одолели охотников?

Немного подумав, Ишш ответил:

— Нет. Они со своим хозяином-то справиться не могли.

— Но фиал у знахаря? Точно?

— Ага, он с ним не расстается.

— Заставим расстаться, — фыркнул Клавий, выдохнув колечко дыма. — Аджит!

Сидящий у костра палач с готовностью вскочил и вопросительно глянул на Клавия. Глаза Аджита светились чистым и незамутненным безумием. Подземные эльфы в принципе никогда не отличались миролюбивым нравом, но этот парень даже среди них считался психопатом. Вот и сейчас в отблесках костра его лицо приобрело совершенно инфернальное выражение.

— Уже пора? — с надеждой спросил Аджит.

— Нет, еще нет. Но уже скоро...

И, подтверждая его слова, на поляне, перемахнув колючие заросли, возник подземник в плаще следопыта, изобразив сложный жест, означающий почтение.

— Знахарь с вами? — сходу осведомился Клавий.

Вместо ответа к его ногам, не церемонясь особо, швырнули мешок, перетянутый цепями. Изогнутый коготь поддел материю и с треском вспорол ее, открывая взорам собравшихся связанного Лорка. Клавий удовлетворенно хмыкнул и вынул кляп изо рта пленника.

Знахарь очень равнодушно глянул на алого гварда, но, заметив Ишша, пришел в бешенство:

— Ты! Проклятый мальчишка! Стоило тебя убить еще тогда! – и, заметив толстяка, — и ты! Надеюсь, Лаэнтилл простит меня, если я убью вас.

— Странные речи для служителя Лаэнтилла, — заметил Клавий, деловито взрезая когтем веревки, опутывающие пленника. — Скажи мне, добрый знахарь, почему бы тебе просто не отдать фиал? И никого убивать не придется...

При этих словах Аджит протестующе зашипел.

— Гм… Фиал? – искренне удивился тот.

— Фиал, фиал. Или ты думал, что мы настолько проголодались?..

— Не знаю никакой фиал, — покачал головой знахарь.

— Ну не фиал. Ну пузырек, бутыль, флягу, или в чем там еще она у тебя хранится!

— Кто — она? — вновь удивился Лорк.

— Кровь Отца Драконов, — вкрадчиво уточнил Клавий и рывком вздернул пленника на ноги.

— Вы вообще в своем уме? — вопросил знахарь, — какая кровь? Каких драконов? Они уже давно все вымерли!

— Все, да не все, — пискнул давешний проводник, но, поймав на себе взгляд Клавия, поспешно умолк, съежился и отполз от греха подальше.

— Как думаешь, смиренный служитель Лаэнтилла, Аджит сумеет убедить тебя в обратном? Мне кажется, что да. Кстати, познакомься — это Аджит, — гвард кивнул на палача, уже в радостном предвкушении раскладывавшего на траве какие-то инструменты. По его распоряжениям вокруг носились подземники, калили что-то в огне, стаскивали к кострам какие-то станки и шипастые клети. Лорк глянул на орудия пыток и нервно хихикнул.

— Может, его сперва просто обыскать? — предложил один из охотников.

Клавий скривился:

— Думаешь, он настолько кретин, что не догадался спрятать бесценный фиал, который у него уже украли однажды, понадежнее, чем в портки? Ладно, обыскивайте. Но найдете или нет — после этого отдадим его Аджиту. Может, научит быть сговорчивее... Кстати, знахарь, не случилось ли чудо? Не передумал ли ты упираться?

Лорк промолчал.

Глава 3. До чего хороша жизнь

Поход через лес понемногу выветривал хмель из буйных голов охранителей, и одновременно выветривался их энтузиазм. До Малорна и его парней потихоньку доходило, что шансы отряда из пяти пропитых молодчиков, ведомого деревенской трактирщицей, отыскать в лесу оборотня, меняющего обличья с неприличной скоростью и озверевшего упыря, способного в одиночку со всем этим отрядом разделаться, крайне малы... Разве что упырь сам решит их найти, когда проголодается.

— Слушай, Аминда, а как ты их ищешь-то? — наконец спросил десятник, набравшись храбрости.

— Я иду по следу магии. Кстати, вон там, — девушка неопределенно махнула рукой, — ее просто полно.

— Так пошли туда скорее! Вдруг господину нужна наша помощь?

— Я не уверена, что это за магия...

— То есть? — насторожился Малорн.

— Ну, я не понимаю, какая она. Но это не Полынь.

— А... То есть там, может быть, вообще не наши?

— Вполне, — кивнула девушка.

— Тогда пошли посмотрим. Только тихо!

Аминда пожала плечами и двинулась к источнику магии.

— Я и не сомневался, что ты спрятал его как следует, знахарь, — пока Лорка привязывали к стальной раме, распластав, как морскую звезду, Клавий прохаживался взад-вперед, наставительно вещая: — Но сейчас тобой начнет заниматься Аджит, и тогда, боюсь, твои усилия пойдут прахом.

— У меня даже мертвые начинают разговаривать, — злорадно добавил подземник-палач, нетерпеливо теребя какие-то крючья и лезвия. — И ты обязательно заговоришь! Ты считаешь, служитель Лаэнтилла, что знаешь все о человеческом теле? Я покажу тебе, как ты заблуждаешься! Мы не будем спешить, мы совершим восхитительное...

— Довольно, Аджит, — поморщился гвард, глядя, как палач облизывает растрескавшиеся губы в предвкушении любимой работы.

— Тринадцать сфер ада, это же гварды! Гварды и подземники. Что они тут забыли? – прошептала Аминда, выглядывая из кустов.

— Хто? — вслух спросил ничего не понимающий Малорн, но, выглянув следом, понял свою ошибку и спрятался обратно.

Клавий насторожился и втянул воздух ноздрями. Его глаз с узким вертикальным зрачком скосился в сторону кустов.

— Малорн, твою мать, — прошипела девушка, — все даем задний ход, могут заметить.

Лорк тоже с интересом покосился на кусты, напрочь игнорируя зловещего палача.

Охранители дружно попятились, но довольно быстро почувствовали, что пятиться дальше некуда — в спины им ненавязчиво, но недвусмысленно уткнулись узкие клинки из темного металла. Малорн, успевший обернуться, нос к носу столкнулся с дюжиной вооруженных подземников.

— Кто там пожаловал? — вскинул бровь Клавий.

— Люди, — отрывисто произнес один из охотников, клинком подталкивая пленного десятника на поляну. Остальных вытолкали следом.

— Шустро вы... Хвалю. Эй, Ишш, знакомы тебе эти рожи?

— Ага! — подтвердил мальчишка, — охрана этого Исандра, у которого знахарь в отряде был. А вот девку не знаю, — желая покрасоваться перед пленниками, заявил парень.

— Я те покажу девку, щенок! — возмутилась Аминда.

Ишш на всякий случай отступил назад. Лорк от чего-то рассмеялся.

— Может, тогда и их тоже?.. — предложил Аджит.

— Нет, они нам не нужны, — отрезал Клавий. — Хотя... ну-ка, ты, бородатый — ты у них главный, верно? — отвечай мне, кто вы такие?

— Ну... — Малорн замялся и, собравшись с духом, выпалил: — Я... э-э-э... сотник личной гвардии его высочества Исандра Первого Эмерисского!

— Эмерисс? Это такой маленький замок в северо-западных провинциях?

— Не, это другой Эмерисс, — сам обалдев от своей наглости, заявил «сотник».

— Ну-ну... И зачем же вы, господин сотник, явились сюда?

— Мы пришли вот за ним, — Малорн кивнул на знахаря. — И без него не уйдем!

— Да неужели? — изумился Клавий и поглядел по сторонам.

Гварды столпились вокруг командира, угрожающе шипя и держась за оружие. Со всего лагеря к кострам стянулись многочисленные подземники, на первый взгляд не меньше сотни. И это при том, что в верхнем мире до сих пор велись споры: правда ли этот мифический народ до сих пор существует, ведь со времен Драконьих войн ни одного подземника не видели на поверхности. Не меньше было Слуг — туповатых, но могучих серокожих исполинов, в незапамятные времена порабощенных подземными эльфами и с тех пор используемых в качестве рабочей силы и тяжелой пехоты. Знаток, оценив вооружение Слуг и их хозяев, понял бы, что имеет дело с организованным войском, пусть понятие это в представлении подземников весьма специфично. Малорн не был знатоком. Он просто почувствовал, что ему нехорошо.

— Давайте обойдемся без драки! – заявила Аминда, — мне так вот, например, этот человек совсем не нужен. Давайте вы меня отпустите? М?

— А давайте вы его отпустите? — упрямо гнул свое Малорн, указывая на Лорка.

— Иначе придут три сотни отборного войска Его Высочества и вас на лоскуты порвут! — радостно добавил Торв, все еще сжимающий в руке кружку и оттого, похоже, свято уверовавший в существование этих самых трех сотен.

— Да-да, а девушке вовсе не место в такой потасовке! — радостно добавила трактирщица.

— Ты можешь идти, — пожал плечами Клавий. — И даже забрать с собой своего сотника, от которого так смертельно разит брагой, что он, не ровен час, скоро произведет себя в тысячники. Только быстро и не оборачиваясь.

— Никуда мы без него не пойдем! — отрезал Малорн.

— Идите! — вдруг отозвался Лорк, — вам мне не помочь.

— Он прав, — плотоядно подтвердил Аджит, уже пританцовывающий от нестерпимого ожидания.

— Вон отсюда, — вкрадчиво скомандовал Клавий.

Охранители молча переминались с ноги на ногу. Ужасно не хотелось признавать себя побежденными без боя, но быть побежденными с боем хотелось еще меньше.

— Так мы... пойдем?

— Идите, идите, — кивнул гвард, поглаживая рукоять палаша.

— Но мы... это... еще вернемся! И вы пожалеете! — погрозил ему кружкой Торв, увлекаемый за руку товарищами.

— Безусловно, — важно кивнул Клавий.

— Ами-инда! Ну мы же не бросим его! — страдальчески воззвал к трактирщице Клив, пока его товарищи ковыляли прочь от лагеря мимо расступающихся подземников.

— Бросим. Еще как бросим. Так бросим, как еще никто не бросал! Ты видел, сколько их? Ты слышал, что сказал ваш дружок? Вот. И без вопросов. Шевели ногами, — девушка казалась очень напряженной.

После такой тирады ошарашенный Клив сразу заткнулся и поспешил за остальными. В спину ему уперся прищуренный взгляд Клавия, не суливший отпущенным пленникам долгой и счастливой жизни.

Как только Аминда с охранителями достигли кустов, окаймляющих поляну, гвард лениво шевельнул лапищей, отдавая приказ арбалетчикам, все знающим и без него. Он ни на грош не доверял этой странной девице, и потому решил, что безопаснее будет расстрелять ее и ее спутников в спину, нежели иметь с ними дело в открытую, и уж что-что, а стрелять в спину подземники умели... Шесть легких складных самострелов негромко синхронно щелкнули вслед удаляющимся пленникам.

Зрачки золотистых глаз Аминды по-кошачьи сузились. Девушка в долю секунды развернулась и выставила вперед обе руки. Арбалетные болты, не достигнув целей, застыли в воздухе, увязнув в какой-то черно-фиолетовой массе, которая теперь подобно щиту заслоняла шестерых беглецов от стрелков.

— Бежим! – вскрикнула девушка и бросилась в кусты.

— Уй-ё! — взвыл Малорн, насаживая на клинок невесть откуда взявшегося подземника, после чего оттолкнул его и устремился следом за Аминдой.

Опасно недооценивать волю не протрезвевших еще полностью охранителей к жизни. Минуту назад они были полны решимости погибнуть, но не отдать врагу Лорка, которого едва знали, теперь же улепетывали всем подземникам на зависть, оставив после себя пару трупов тех, кто среагировал быстрее прочих. Еще один подземник шипел сквозь зубы, непонимающе глядя на отрубленную руку, другой, сидя на земле, зажимал разбитую голову.

— Ишш, маленький поганец! Ты сказал, что это люди! — взревел Клавий, рывком разворачиваясь к полукровке.

— Это люди! — пискнул полуламия, — этой девушки с ними не было!

— Пр-роклятье! Аджит, остаешься за главного! Вытряси из этого подонка, где фиал, после чего делай с ним, что хочешь!

Палач просиял и поспешно взялся за инструменты.

— Вы и вы — со мной! — скомандовал Клавий гвардам и группке охотников. — Если они и правда люди, им не уйти!

И ящер вломился в заросли, не разбирая дороги. Его гварды помчались следом, над их головами, цепляясь за ветви крючьями, с ловкостью белок-летяг пронеслись подземники, держа наизготовку арканы и арбалеты.

Ишш так и остался стоять на месте, разумно полагая, что на поляне ему будет безопаснее. Лорк хмыкнул и тряхнул длинными черными волосами, с вызовом глядя на палача. Аджиту показалось, что знахарь мгновенно помолодел лет на пять. Лицо у него точно изменилось, а светло-серые глаза светились насмешкой. Впрочем, подземник не придал значения этой перемене, слишком он был поглощен предвкушением предстоящей забавы. Аджита распирало — теперь он был здесь полноправным хозяином, и даже Король Охоты не мог бы распоряжаться им, ведь это означало бы нарушить приказ Клавия. А нарушить приказ Клавия — это все равно что нарушить приказ Братьев. А никто в Незельхейме никогда не выступит против Братьев, настолько убедительными они бывают порой... да.

Мурлыча себе под нос какую-то мелодию, Аджит поднес к глазам замысловатый механизм и пальцем проверил остроту его лезвий. Похоже, палач остался вполне доволен. Остальные подземники в почтительном молчании дожидались начала пытки. Хороший палач в Незельхейме всегда ценится высоко, а Аджит был признанным гением своего дела, истинным художником боли, и публика жаждала зрелища. Теперь, когда мерзкие гварды, лизоблюды на службе у Братьев, убрались с глаз, можно было наконец расслабиться и заняться тем, что тебе по-настоящему нравится. Пытками, например.

Бывший проводник отряда Исандра, волокущий куда-то очередное седло, тоже косился на Аджита, но с немалой опаской. Доверия ему этот психопат никоим образом не внушал, как и уверенности в том, что ему хватит одного пленника для воплощения всех изощренных затей.

Кликнув помощников с переносными жаровнями, палач вновь подошел к Лорку и заглянул ему в глаза.

— С чего желаешь начать? — почти шепотом спросил подземник, приблизив свое лицо к лицу пленника. — Не беспокойся, у нас много времени, мы с тобой все успеем...

— С чего ты пожелаешь, — невозмутимо отозвался Лорк и неожиданно подмигнул эльфу.

— Ценю твою смелость, знахарь... Пожалуй, начнем во-от отсюда, — Аджит провел по коже пленника угольком, словно размечая тушу для разделки. — Крови будет много, очень много, но не надейся на скорую смерть — ты увидишь ее всю, до капельки, а капельки будут мелкие-мелкие, частые-частые... Это своего рода прелюдия к тому, что начнется потом. Я могу вывернуть тебя наизнанку и заставить смотреть, сколько забавнейших вещей можно проделать с человеческой требухой, а потом вывернуть обратно, и ты будешь жить, пусть выплевывая ошметки собственных внутренностей, но жить, мы в Незельхейме знаем, как заставить жить...

Похоже, Аджиту красочное описание того, что он намерен проделать, доставляло не меньшее удовольствие, чем сам процесс. Палач закатывал глаза и жадно сглатывал, представляя особо отвратительные картины, но все же он сказал правду. Во-первых, все это он в самом деле мог, а мог и много больше. Во-вторых, это действительно была прелюдия. А вот того, что началось потом, он не мог предвидеть несмотря на всю изощренность своей фантазии...

Только лежа носом в рыхлой капустной грядке, Малорн понял, до чего хороша жизнь. Того же мнения были и его охранители, шумно переводящие дух. Торв сидел на земле, тупо разглядывая осколок кружки в руке, Бертрам же стоял в обнимку с пугалом и с мечом наголо, с вызовом глядя в сторону леса. Но оттуда никто не спешил бросаться на него с оружием.

— Не... гонятся? — не поднимая головы, спросил Малорн.

— Вроде, нет. Не решились соваться в деревню. — Аминда даже не запыхалась.

— Да что им деревня? — в сердцах отмахнулся Малорна, поднимаясь и отряхиваясь. — Стойте... Так ведь... так они в любую минуту сюда!..

— А может быть и нет, — протянула девушка.

— Почему? — непонимающе тряхнул головой десятник, за последние сутки имевший все шансы безвозвратно поседеть.

— Дождутся ночи и для верности перережут всю деревню. Заодно за подмогой сбегают, — пояснила трактирщица.

— Так... так надо же всех предупредить!

— Обязательно всегда всех предупреждать?.. Нет, предупредить, конечно, нужно, но и самим лучше отсюда уходить. Как можно быстрее.

— Так чего же мы ждем? — заорал Малорн и, размахивая окровавленным мечом, ринулся в сторону деревни, оглашая окрестности воплями: — Други! Идет беда! Враг у ворот!!

Следом бросились и остальные охранители, причем Торв так и не выпустил из рук останков кружки, а Бертрам нес под мышкой злополучное пугало.

— Интересно, это правда охранители или же все-таки шуты? — задумчиво протянула девушка, неспеша следуя за мужчинами.

В деревне компанию встретили хмурыми взглядами и не слишком пристойными комментариями насчет содержания алкоголя в крови «спасителей». В общем-то на их крики слегка поохали местные старушки, но и те вскоре прекратили обращать внимание на крикунов.

— Я так и думала, — Аминда присела на край перевернутой телеги, — нас не будут слушать.

— Как не будут?! — ужаснулся Малорн и с разбегу вскочил на телегу. — Люди! Слушайте меня! Я, Малорн, тысячник личной гвардии Исандра Первого Эмерисского, говорю правду! Враги уже рядом! Там эти... гварды!.. и подземные эльфы! И... и вообще там много всякого! И они все идут сюда!

— Ящер был прав, — вздохнула Аминда, — слушай, темник, слезай. Не будут они ничего организовывать, пока на них не направят сотню арбалетных болтов.

— И ведь направят, — мстительно пригрозил напоследок Малорн, но с телеги спрыгнул. — А ты даже не попытаешься их убедить?

— Нет. Бесполезно, — пожала плечами девушка.

— Так что же нам делать?

— Драпать отсюда, разве не понятно?

— А Исандр?! А эта... Полынь?!

— Если подземники встретят упыря — у него будет шанс закусить. А Полынь уже не маленькая, выпутается.

— Лорка бросили, теперь еще Исандра на произвол судьбы оставим... И кто мы после этого?!

— Живые и невредимые!

— Лучше смерть, чем позор! — неожиданно встрял Эдрих, недавно еще улепетывавший от численно превосходящего противника, сверкая пятками.

— Кто сказал «смерть»? – неожиданно раздался мягкий вкрадчивый голос и прямо из воздуха появился высокий мужчина, красотой подобный богу (к счастью не драконьему). Его роскошные волосы цвета меда опускались до пояса и были перехвачен на лбу обручем. Могучий торс, безупречная фигура – вообще все, о чем мечтает любая девушка. Особенно, если учесть, что из одежды на нем были только обтягивающие штаны из черной кожи. Вот только глаза у мужчины были подобны двум черным безднам.

— О нет… — закрыла лицо руками Аминда.

— Что такое? — встрепенулся Малорн. — Это кто такой?

Клив и Торв на всякий случай заслонили собой Аминду. Бертрам угрожающе наставил на незнакомца пугало.

— Мой пламенный цветок ада, ну почему? — трагическим голосом вопросил мужчина, — я спешил к тебе и загнал по пути пять адских коней... а, может, и шесть... а ты тут... с мужчинами...

— Сарго-о-о-от, — захныкала девушка, — вечное пламя, за что?!

— Вы чегой-то? — встревожился самопровозглашенный тысячник.

— Тебе чего от нее надо?! — воинственно спросил Эдрих, демонстративно положив ладонь на рукоять меча.

— Хотя бы один взгляд, одно слово! — не убавляя трагизма, продолжал мужчина.

Аминда подарила ему слово, да такое, что поклонник слегка покраснел.

— Ничего не понимаю, — неожиданно радостно признался Торв. — Ты кто?

— Я Саргот, герцог Теразский, — поклонился мужчина.

— Каковский?

— Тераз — земля в пятой сфере ада. Вы разве никогда не слышали? — искренне удивился герцог, — ах да, вы же люди.

— Мы люди, — неожиданно мрачно подтвердил Малорн, к которому почти уже вернулась ясность рассудка. — Я заметил, в здешних местах это редкость. Аминда, ну ты хоть объясни, что все это значит? Кому мы опять понадобились?!

— Да вы ему даром не нужны, — махнула рукой девушка, — это мой жених.

— Опа, — только и сказал десятник. Охранители слегка расслабились, но выглядели на редкость понуро.

— Идем, моя дорогая? — улыбнулся герцог.

— Отстань от меня! Ты у меня уже в печенках сидишь! — взвыла девушка.

Мужчина непонимающе уставился на нее.

— Вы бы побыстрее разбирались. А то сейчас придет этот Клавий и всех убьет, — дружелюбно напомнил Бертрам.

— Кто такой Клавий? — нахмурился Саргот.

Аминда внезапно просияла и, хитро улыбнувшись, уклончиво произнесла:

— Да так, есть тут один...

— Ага, — с готовностью подтвердил Клив. — Здоровенный такой, выше тебя. Весь в доспехах, с палашом...

— Дорогая... как ты могла?! Я вызову его на дуэль!

Девушка пожала плечами:

— Вызывай.

— Вызывай-вызывай! — обрадовались охранители.

— Только он тебя взгреет, — хмыкнул догадливый Малорн, решив подыграть.

— Меня?! — удивился герцог, — почему вы так в этом уверены?

— А он великий воин! Я — Малорн, темник личной гвардии Исандра Первого Эмерисского! Видишь этих парней? Это все, что осталось от моего войска!

— И в одиночку он разгромил армию?! — удивился Саргот.

— Нет, у него есть свое войско! — Аминда повела разговор в нужное русло.

— Ага! — поддакнул «темник». — Могучее!

— Со мной мои отважные воины. — Неуверенно произнес герцог.

— Ну ты иди, иди, вызывай... А то сперва храбришься...

— Где он? — полный решимости вопросил Саргот.

— А черт его знает, по лесам тут шляется... Ты поди в лес, покричи «Клавий! Выходи биться!» — предложил Эдрих.

— Прятаться по лесам — недостойное воина дело!.. Не понимаю, как моя роза хаоса могла полюбить такого труса! — однако, в лес Саргот не спешил, а что-то прошептал на неизвестном языке. В ту же секунду над лесом разнеслось громкое: «Клавий! Будь достоин прекраснейшей из прекрасных! Выходи на смертный бой! Я, герцог Теразский, вызываю тебя!»

Глава 4. Бедняга знахарь

Охотничий отряд Клавия рассеялся в кустах у опушки, и его предводитель с ненавистью обозревал панораму деревни. Задержка раздражала гварда, ведь чем больше промедление, тем неумолимее будет гнев Братьев, но Братьев можно и задобрить добытым фиалом, а бросаться в безоглядную атаку средь бела дня он не мог себе позволить, не зная толком, что ждет его отряд в деревне. Надежнее дождаться темноты, пробраться туда и перерезать для верности всех, ведь неизвестно, кому эти придурки успели растрепать об увиденном. А пока остается только сидеть и кусать локти (не самое безопасное для гварда занятие, без рук остаться можно), следя, чтобы ни одна сволочь не выбралась незамеченной из деревни.

Поэтому, когда над лесом вдруг разнеслось громогласное воззвание Саргота, командир гвардов так и сел, с хрустом повалив небольшое деревце.

— Какой-какой герцог?! Это вообще где?! — спросил он, не надеясь на ответ. — И что ему от меня надо? И откуда он меня знает? И кто такая эта... прекраснейшая...

— Может, он про Шейлу? — робко подал голос кто-то из гвардов.

— Дурак! — рыкнул Клавий, выдохнув струйку пламени. — Как могу быть я, преданный слуга Братьев, быть достоин Шейлы?! И уж тем более как смеет говорит об этом какой-то... какой-то...

Тут «преданный слуга Братьев» нехорошо прищурился и нашептал что-то в сложенные ладони. Над деревней прогрохотало: «Я, Клавий из Огненного Рода, принимаю твой вызов! Жду тебя на старом перекрестке, и пусть сильнейший одержит победу!»

— Вот и узнаем, кто такой этот Саргот и что они задумали, — произнес до крайности довольный собой гвард в ответ на непонимающие взгляды подчиненных. — А вы не отвлекайтесь, следите за деревней!

От услышанного ответа герцог просиял.

— Может, не такой он и трус. Но я все равно сражусь с ним.

— А вдруг он приведет свою армию? – слегка озабоченно спросила Аминда.

— Не пугайся, моя прекрасная незабудка разрушения, — Саргот немного помялся, — ну ладно, ладно, слишком загнул. В общем, не пугайся королева падших душ! Со мной мои воины и они придут не на помощь при необходимости.

Девушка слабо кивнула, пораженная «незабудкой разрушения».

— Все. Приехали, — вздохнул Малорн и сел на землю. — Даже когда я был драконоборцем, на мою долю не выпадало столько приключений за день...

— Ты был драконоборцем?! — искренне удивилась Аминда.

— Ну, не без того, — с плохо скрываемой гордостью признался десятник.

Охранители нисколько не удивились — видимо, они это знали всегда.

Аминда больше не приставала с вопросами. Саргот поклонился охранителям, поцеловал руку своей возлюбленной и громко свистнул. Из неоткуда в сполохах огня возник огромный белый конь, с полыхающими золотым огнем гривой и хвостом. Саргот вскочил на своего скакуна, пообещал вернуться с победой и унесся по дороге в предвкушении поединка.

— Уехал, — вслух заметил Эдрих.

— Что будем делать? — резонно вопросил Клив, проводив герцога взглядом.

— Знаете, он вообще не глупый. Просто очень доверчивый, — отрешенно произнесла Аминда, погруженная в свои мысли.

— А ты его любишь? — неожиданно для себя выдал Малорн.

— Я не знаю, — пожала плечами девушка, — он меня раздражает порой. Но когда его нет рядом, мне слегка одиноко. Он какой-то странный. И необычный для демона.

— А как вы с ним познакомились-то? В мои времена не считалось нормальным, чтобы за девушкой ухаживал демон-герцог...

— Это все папаша. Говорит, мол, пора тебе жениха искать. Есть у меня тут на примете один из пятой сферы. Завидный, говорит, парень. Красавец и рыцарь. Ох и достал он меня этим красавцем рыцарем. Да так, что когда Саргот приехал свататься, я показала всем неприличный жест, сказала, что в гробу видела их замужество и сбежала на поверхность. Вот так, — Аминда вздохнула.

— На... поверхность? — первым, кто отважился переспросить, был Бертрам, давно уже полагающий происходящее своим недобрым сном.

— Ну, вообще так говорят. По-настоящему ад — это другое измерение.

— Ад? — гнул свое Бертрам.

— Ну разве вы про ад никогда не слышали? — удивилась девушка.

— Слышали. Ад. Это где демоны, — Бертрам был непреклонен.

— Ага, — подтвердила Аминда.

— А причем тут ты?

— Я демон, — улыбнулась девушка.

— А. Ну да. Конечно. Как же иначе! — хмыкнул Малорн, не слишком, впрочем, удивленный. — Так вот откуда это... ну... штука такая фиолетовая и вообще...

— Магия тени. Воин я невыдающийся, зато в совершенстве владею магией теней ну и всякими магическими штучками.

— Зашибись, — выдохнул десятник. — То есть ты могла Клавию навалять?

— Не знаю, он же был не один. Хотя... Вообще, ежели его армия хоть сколько-нибудь интересуется девушками, я могу ее зачаровать.

— Что-то не больно они похожи на тех, кто девушками интересуется, — хохотнул Торв.

— Слушайте, а ведь Клавий сейчас будет занят Сарготом, так? — вклинился Эдрих. — Может, проберемся к той поляне, посмотрим, что с Лорком... Хотя бы тело заберем и захороним, если они ушли. А то скверно как-то получилось, подлецом себя чувствую... Просто взяли и отдали на растерзание!

— Не думаю, что идея хорошая, — покачал головой Малорн. — Если от бедняги знахаря что и осталось, то нам этого лучше не видеть...

Того, что осталось на памятной поляне после «бедняги знахаря» и правда лучше было бы не видеть. Складывалось ощущение, что там погулял разбушевавшийся ураган, прошла парочка огненных ливней, землетрясение с извержением вулкана и невесть еще какая кара богов, обрушившаяся отчего-то на этот небольшой и вроде бы ни в чем не повинный клочок земли. Клочок, впрочем, был усеян телами так густо, словно на нем разворачивалась какая-нибудь древняя битва, не попавшая в легенды по причине гибели всех ее участников до единого. Участники точному подсчету не поддавались, ибо их обугленные, смятые и раздробленные неведомой силой останки образовывали почти однородное месиво. Кое-где из месива виднелись покореженные в лом фрагменты доспехов, почерневших от копоти, какое-то диковинное (или просто до неузнаваемости изуродованное) оружие, обрывки цепей, оплавленные остовы каких-то жутковатых конструкций... Посреди мирного и привычного леса это смотрелось до того дико и чудовищно, что не сразу можно было заметить еще более пугающие подробности. Например, что окаймляющие поляну деревья торчали голыми обугленными скелетами, словно здесь часами бушевал пожар, но дальше огонь не распространился и соседние ветви мирно зеленели. Ошметки же тел виднелись на изрядном расстоянии от пепелища, свисали с ветвей, торчали из кустов... У одного конца поляны виднелся прогоревший остов палатки, кое-где по разметанным углям угадывались очертания больших лагерных костров. Словом, понять, что здесь кто-то стоял лагерем и что ему не повезло, было можно. Но кто и чем он так прогневал богов — довольно затруднительно. Разве что среди обгорелых черепов порой попадались совсем не похожие на человеческие...

Серая сова немного покружила над всем этим «великолепием» и опустилась на край поляны, тут же обернувшись девушкой в простом коричневом платье. Полынь безумно устала за последнее время, к тому же из-за усталости, она иногда срывалась. Нет, не так, как это обычно происходит у женщин. Она не плакала, не устраивала истерику, просто демоны, живущие в ней, взбудораженные последними событиями, одновременно рвались наружу. Удерживая самых сильных, девушка дала волю сове, поэтому с получас просидела в дупле, предварительно отобедав живущей там белкой. Но сейчас демоны, притихли и будто навострили уши. Они не метались, не стремились наружу, а пристыжено молчали, напуганные тем, что произошло на этой поляне совсем недавно. Полынь так и не поняла, что тут было. Чувствовались следы магии, но магии неизвестной ей. Девушка, осторожно шагая через трупы, начала обход поляны. Вдруг кто-то жив? Хотя, не было слышно не то, что криков о помощи, даже слабых стонов. Царила мертвая зловещая тишина.

Первым звуком, нарушившим эту тишину, стал треск ветвей где-то над головой Полыни, а в то же мгновение на ее плечи что-то обрушилось, сбивая на землю. Шея травницы оказалась зажата между чьими-то коленями, сдавившими ее до хруста. Нападавший победоносно замычал. Девушка не стала испытывать судьбу и сразу же обратилась в то, чью шею при всем желании коленями до хруста не сдавишь. Нападавший оказался верхом на большом буром медведе, все с той же серебряной серьгой в ухе. Приглушенно взвыв, с медведя на землю соскочил тип престранной наружности: более всего он напоминал подземного эльфа, однако лица его, против обыкновение, не скрывал ни капюшон, ни хотя бы маленькая повязка, волосы были растрепаны, а в зубах он держал нож, которым пытался достать противницу, делая замах всем туловищем. Рук у подземника не было, но это, казалось, совершенно его не смущало — на перекошенном лице читалась убийственная решимость и желание драться до конца. Медведь раздраженно рыкнул. Полыни бы в жизни не пришло в голову драться с калекой.

— Успокойся, подземный, я тебе не враг! – медведь повыше задрал голову, чтобы эльф не попал ему ножом в глаз и начал пятиться.

Эльф промычал что-то невразумительное, нож явно мешал ему разговаривать. Потом он вдруг остановился, примерился и бросился в таранную атаку, намереваясь боднуть медведя выставленной вперед головой. Полынь просто опустила тяжелую лапу на плечо эльфа, сбивая его с ног и прижимая к земле:

— Прекрати! Я тебе ничего не сделала!

— Фыфыв! — запротестовал тот, извиваясь и норовя пнуть травницу.

Полынь протяжно выдохнула и проделала то же, что недавно делала с Исандром – проникла в сознание эльфа. Сказать, что это было неприятно – значит очень преувеличить. Если в сознании Исандра травница видела только тьму, что пыталась поглотить сущность мужчины, то в сознание эльфа она сполна насмотрелась на самые живописные картины казней.

— Эй, — тихо позвала девушка, — подземный, успокойся. Я тебе не враг. Что случилось с тобой?

— А-а-а-а-а! — мерзким голосом ответило сознание и запоздало представилось: — Аджит.

— Я Полынь. Что случилось с тобой? — повторила вопрос девушка.

— А-а, — уже не столь уверенно отозвалось больное сознание. — Пытал!!

— Кто? Кого?

— А-а-а... Лаэнтилла!

Полынь поняла, что у эльфа не все в порядке. Скорее всего, пытали его самого. Но причем тут бог лекарей?

— Успокойся. Я отпущу тебя, и ты не станешь нападать на меня. Я не враг. Хорошо?

— А-а. Вылези из головы!

— Ты спокоен! — на всякий случай добавила девушка, покидая сознание Аджита.

Медведь выжидающе уставился на эльфа.

— А-а, — почти жалобно произнес тот. Речь давалась ему с трудом. — Руки! Съел мои руки!

Полынь убрала лапу со спины подземника, превратилась в девушку и села на землю рядом с ним:

— Кто?

— Лаэнтилл, — страшным полушепотом поведал Аджит.

Полынь знала, что Лаэнтилл – это серебряный дракон, который при жизни помогал людям, а после смерти стал богом. В богов девушка верила, но не мог же один из них устроить все это? Богов, как правило, не интересовали люди, эльфы или кто-либо еще.

— Позволь мне осмотреть твои раны, — дружелюбно произнесла травница.

— Раны? — как-то странно переспросил бывший палач и безумно рассмеялся. — Раны!.. Раны...

— Я провожу тебя до деревни.

— Не-ет! — взвизгнул Аджит и слегка отполз.

— Хорошо, хорошо. Что же с тобой делать?

— Делать, — подземник наклонил голову, мучительно складывая из урагана отрывочных мыслей внятную фразу. — Не надо делать! Я буду мстить!

Полынь грустно вздохнула и коснулась плеча эльфа ладонью, но не почувствовала боли в его теле. Будто раны подземника вылечили. Очень умело вылечили. Аджит тем временем поднялся на ноги и тоскливо глянул на оброненный нож. Присел на корточки, изогнулся всем телом, попытался ухватить зубами, но не рассчитал и завалился на бок.

— Куда же ты собрался, Аджит?

— Мстить! — сверкнул глазами подземник и снова неуклюже поднялся.

— Прекрати! Ты слишком вымотан. Тебе нужно отдохнуть.

— Я не вымотан! Я на дерево залез! — обиделся палач.

— Позволь, я помогу тебе, — Полынь умоляюще посмотрела на подземника.

— Ну помогай, — несколько озадаченно ответил тот.

— Для начала забудь на время про месть.

— Это зачем еще?!

— Потому что сейчас ты никому не сможешь отомстить! – не выдержала девушка, вскакивая с земли, — тебя убьют. Сразу.

— Слушай, — затряс головой Аджит. — Я силен и хитер! Я залез на дерево! Почему меня убьют?! Ха! Да пусть попробуют! Я зубами вырву их гнилые...

Полынь поняла, что разговаривать с эльфом бесполезно, и просто прервала его речь, погрузив подземника в сон.

Глава 5. Если ты хочешь стать драконом

Где находится старый перекресток, Саргот прекрасно знал, как, впрочем, знал всю местность вокруг Бесова Лога. Жители деревни уже привыкли к частым визитам полураздетого мужчины на огненном коне и относились к ним с философским спокойствием, даже по-тихому делая ставки: добьется он руки и сердца трактирщицы или нет.

Демон, отпустив коня пощипать траву, стоял на перекрестке, гордо вскинув голову и ожидая противника. В руке он держал клинок, больше напоминающий длинный язык пламени, выхваченный прямо из костра. В остальном местность вокруг ничем не выделялась: справа поля, слева лес, впереди и сзади дорога. Пели птицы, им вторили из густой травы кузнечики. Самое место для битвы на смерть.

— Пришел, — констатировал дозорный.

— Знает, где перекресток, — отметил Клавий. — Ну, и что мне с этим красавцем делать?

— Убей его, — предложил один из гвардов.

— Толково придумано! Братья повелели нам достать фиал, а я вместо этого буду биться насмерть с каким-то полудурком-герцогом, причем так толком и не зная, за что!

— Ну, о фиале Аджит позаботится...

— Вот этого я и боюсь! У Аджита совершенно нет мозгов, ему нельзя доверять такой бесценный артефакт! Хотя еще хуже, если подсуетится кто из подземников, у кого есть мозги... И отнесет фиал Братьям, а нас выставит дураками! А еще эта деревня...

— Ну, ты же отправил туда прыгунов, они разберутся...

— А если нет?! А, ладно... Пойду потолкую с этим герцогом, потом отдадим его Аджиту, вдруг что интересное расскажет.

И командир гвардов вышел к перекрестку. Вышел неспешно, явно рисуясь, в пышущем жарким блеском доспехе, с массивным палашом, исчерченным замысловатым золотистым узором. Из ноздрей его струились дымные нити, а в глазах читалось намерение быстро и без церемоний разделаться с противником.

— Гвард?! О пламенные сферы! Почему моя любовь выбрала гварда?! – возмущено воскликнул Саргот, — прошу прощения, она, конечно, суккуб, но чтобы ящерицу?!

— Где же ты видишь ящерицу, герцог? — оскалился Клавий. — Разве мои доспехи настолько зеркально отполированы?

— Прошу прощения, это ее выбор. Ну что ж, начнем? Ты готов сразиться за сердце самой прекрасной во всех тринадцати сферах?

— Сердце? Сферы? — обычно гвард соображал быстро, но ничего подобного он решительно не ожидал. К тому же он вдруг вспомнил, что до этого противник что-то говорил о каких-то суккубах, но слово «ящерица» затмило собой все остальное. — Впрочем, неважно, Аджит разберется... Начнем!

После того, что осталось за спиной, лес казался во сто крат мрачнее и нелюдимее, чем прежде. Он бросался под ноги многократно изогнутыми, словно в причудливой агонии, корнями, внезапно хлестал по лицу шершавыми плетьми ветвей, при малейшей возможности сталкивал со скользкой тропинки в сырые гниющие овраги с кружащейся над ними мелкой как пыль мошкой. Лес не любил суеты и бегства, он привык, чтобы к его вековой стати относились с должными пиететом. Впрочем, лучше бы все заросли и буераки мира пришлись на бедовую голову Ишша, чем то, от чего он предпочел бежать, не разбирая дороги. И готов был поклясться, что не зря.

Впрочем, теперь он уже знал, куда бежит и зачем. Там, впереди, лес неожиданно светлел, словно в самой мрачной сердцевине его ютился солнечный огонек. За сотней трухлявых стволов от беглеца скрывалась огромная поляна, настоящая плешь в роскошной шевелюре здешнего леса, куда больше той, где остался злополучный лагерь Клавия. Не поляна даже — целый остров в беспокойном море зелени. И отнюдь не необитаемый...

Посреди острова высился грот, сложенный — едва ли рукотворно — из замшелых глыб. Над зияющей пастью его нависал приплюснутый каменный козырек, особенно густо покрытый мхами — так, что казался исполинской подушкой из зеленого бархата. С него срывались вниз серебристые струи, легкой занавесью отгораживая грот от остального мира. От этих струй брали начало бесчисленные ручьи, разбегающиеся во все стороны по промытым за века каменистым руслам, разрезая «остров» на тысячу небольших островков. Ручьи убегали в лес, питая загнивающие озерки в глубинах чащобы, а вот откуда бралась вода там, наверху, позади зеленого «козырька», невозможно было понять.

Вокруг грота раскинулся целый город. Маленькие хижины на сваях ютились кучками на отдельных участках суши, дома побольше, соединенные навесными мостами и переправами, простирались порой на несколько таких островков. Кое-где виднелись небольшие неопрятные башенки, напоминающие нагромождения обувных коробок. Местных жителей видно не было, лишь возле самого грота несли караул с десяток воинов-гвардов в шипастых доспехах. Они стояли неподвижно, как изваяния, отливая изумрудной зеленью чешуи, среди которой, особенно на массивных ящерьих головах, виднелись золотистые костяные наросты.

Ишш бросился к первым попавшимся на вид стражам, споткнулся, и, кубарем прокатившись по земле, оказался прямо у лап грозного гварда.

— Где Братья?! – выпалил мальчишка.

Ящер брезгливо скосил на него золотистый глаз и рыкнул:

— Здесь. Но кто ты такой, чтобы они захотели тебя видеть? — остальные гварды напряглись, хотя и не касались оружия.

— Ну-ну-ну... Достойный Ишш — мой друг и мой гость, ведь так? — за подрагивающей вуалью серебристых капель показался силуэт мужчины в изумрудно-зеленых одеждах. Мужчина, насколько можно было разглядеть, по-отечески мягко улыбался. Его волосы и аккуратная бородка были цвета мокрого угля, а удивительно яркие глаза зеленели в тон одеянию. — Иначе охранные чары убили бы его на месте, едва он пересек Черту. Вы здесь затем, чтобы оберегать от врагов внутри. Я же не допускаю сюда тех, что снаружи. Пересечь Черту без моего дозволения способен только... — мужчина осекся и глянул на Ишша. — ...такой же, как я.

— Прошу извинить меня, господин Нельтайр. Я не мог знать, — коротко кивнул страж.

Нельтайр сделал шаг вперед, и занавесь капель мягко окутала его, оставив при этом подозрительно сухим. Только лицо мужчины заметно посвежело.

— Вижу, Ишш, ты очень спешил сюда. Как я понимаю, чтобы отдать мне фиал?

Парень понял, что, возможно, идея бежать со злополучной поляны не была такой уж блестящей. Вдохнув, будто последний раз, Ишш на всякий случай зажмурился и выдал:

— Все в лагере Клавия убиты.

— Хм? — выразительно вскинул бровь Нельтайр. — Какая досада. А фиал?

— Он у Лорка. Вы не сказали, что знахарь дракон! – с детской досадой выкрикнул полуламия.

— Так, так... — успокаивающе воздел ладони мужчина в зеленом. — Все по порядку. Что произошло?

— Лорк — дракон?! — если голос Нельтайра был безукоризненно отчетливым, но мягким и обволакивающе вкрадчивым, то этот резанул по ушам, как рев боевых труб. Стража у грота втянула животы и приняла крайне сосредоточенный вид. — Ты или врешь, или бредишь, отродье подколодное! Этот убогий лекаришка близорук, как старая булочница, из него такой же дракон, как из меня...

— ...как из тебя образчик терпения, мой возлюбленный брат, — невозмутимо вклинился Нельтайр. — Нам стоит дослушать речь этого юноши прежде, чем осуждать его.

— Ты собираешься слушать этот скулеж?! Он облажался и теперь хочет спасти свою шкуру, разве не видно? — когда второй из Братьев миновал завесу маленького водопада, струи вскипели, словно коснулись открытого огня, и пар окутал фигуру рослого статного мужчины в алом одеянии, расшитом золотистыми кленовыми листьями. Волосы его, длинные и ярко-алые, разметались по плечам и, казалось, неуловимо шевелились.

— Встань под водопад и остуди свой пыл, Абелис, — в этот миг стало заметно, что Нельтайр намного старше брата. Оба выглядели одинаково молодо, но что-то в глазах и в тоне «зеленого» Брата выдавало в нем существо, по меркам Ишша едва ли не древнее. — Мы слушаем тебя, Ишш. Расскажи нам все по порядку.

В желтоватых глазах Абелиса плескалось адово пламя, но он смолчал, признавая авторитет брата, и принялся нетерпеливо барабанить пальцами по замшелому камню грота.

Ишш понял, что убивать его (по крайней мере сейчас) не будут и, неохотно, погружаясь в воспоминания, словно в болотную трясину, начал рассказ с того момента, как он пытался украсть фиал на поляне неподалеку от логова упырей. Вскользь упомянул о «лесной ведьме», рассказал, как сбежал в лагерь Клавия, как воины гварда схватили знахаря и отдали его в руки палача…

— Почему же ты не кричишь, знахарь? — перекошенное кровожадной гримасой лицо подземника покрылось густой горячей испариной, пот градом катился по всему его телу, он азартно отбрасывал в сторону один жутковатый инструмент и хватался за новый, зычно командовал прислужниками, вращал рычаги и вороты. — Я знаю, ты можешь унимать боль... ты унимаешь, я причиняю, ты унимаешь — я причиняю еще больше, еще больше! Ты уже не похож на человека, знахарь, но ты еще можешь кричать... Я знаю. Не сдерживай свою боль, ты же не хочешь сойти с ума раньше, чем мы достигнем кульминации?

— Я все жду, когда же ты устанешь, — изрезанными губами произнес Лорк. В его голосе не было ни страха, ни боли, ни мольбы о пощаде. А, взглянув в лицо знахаря (пусть уже почти неузнаваемое) и в лицо подземника трудно было понять, кто кого все же пытает.

— Я не устану, о, я никогда не устаю! — хрипло и безумно расхохотался Аджит. — Ты можешь храбриться, служитель Лаэнтилла, ты можешь терпеть и делать вид что ты не чувствуешь, но ты не можешь не чувствовать... И в один момент... в один прекрасный, чудесный, восхитительный момент ты не выдержишь! Да-да-да-да, не выдержишь боли, не выдержишь муки! И я дождусь этого, я увижу это! Еще огня, несите еще жаровни!.. Плевать! Найдите, добудьте, сделайте, иначе я оболью ваши поганые шкуры маслом и сделаю жаровни из вас! Уже представляете свои ребра решетками для жаровен, а? Так пошевеливайтесь!

— Откровенно сказать, мне это порядком надоело, — Лорк расправил затекшие плечи и правой рукой откинул со лба окровавленную прядь волос. Все присутствующие могли поклясться, что рука знахаря только что была намертво прикреплена стальным зажимом.

— Э-э-э! — прикрикнул палач. — А ну сунь на место! Это еще что такое?! Вы куда смотрите, безмозглые отродья?!

Аджит не глядя хлестнул подвернувшихся под руку «ассистентов» зубчатой цепью. Подземники бросились к Лорку, спеша загладить провинность.

Знахарь зевнул и, повергнув в шок подземников, просто спустился с жуткого вида конструкции, на которой был распят пару секунд назад. Лорк неспешно потянулся, размял шею, руки, и во всех его движениях чувствовалась грация хищного зверя, хитрого и беспощадного. Подземники ощутили себя мышами, которые слишком долго копошились рядом с ленивым котом, и который теперь неспешно выбирает себе жертву.

— Чего встали?! Чего пялитесь?! Да, я знаю, я умею создать произведение искусства... — один Аджит, казалось, ничего не понимал и не замечал, упоенный собственным азартом. — Эй, знахарь, ты куда это... ой. Стоп. Ты как это?..

— Аджит, ты допустил страшный прокол. – Серые глаза знахаря светились весельем. – Нужно было сразу бить вот сюда, — Лорк коснулся ладонью груди там, где должно быть сердце.

А что произошло дальше, понять было сложно. Просто на месте изрезанного, на вид полуживого Лорка, появился зверь, которых, кажется, истребили всех до единого. Блестя серебряной чешуей, над эльфами возвысился большой красавец-дракон. Дракон задумчиво почесал золотистым когтем острый подбородок, будто прикидывая, с чего начать. На узкой изящной морде светились серебряные с золотыми крапинками глаза, почти прозрачными казались два загнутых назади вытянутых рога. Дракон стоял на четырех лапах и при этом возвышался над эльфами, достигая в холке примерно двенадцати локтей. Ровно вздымалась могучая грудь, покрытая белоснежными пластинами, и чуть шевелился кончик хвоста, увенчанный пушистой серебристой кистью. Дракон расправил и сложил широкие перепончатые крылья. Наконец, решившись, Лорк наклонился к застывшему Аджиту и прошептал ему на ухо, обдав беднягу паром:

— Мне кажется, в твоей фигуре есть пара лишних деталей, несущих с собой только боль и разрушение, — с этими словами дракон сомкнул клыки на правой руке эльфа и резанул когтем по левой руке, — но ты не умрешь, раз не умер я. Я тоже буду милосерден, — дракон выплюнул руку эльфа, и тут же две ужасные раны подземника затянулись, будто рук Аджит лишился очень давно.

— Все бросились на дракона, но я-то понимал, что это бесполезно! И я убежал, — честно признался Ишш, — но я слышал, как началась драка… там все мертвы. Точно. Абсолютно все.

— Если Лорк в самом деле дракон, то я охотно в это верю, — медленно проговорил Нельтайр. — Значит, фиал где-то у знахаря, но тот не признался?

— Ваш палач — кретин! — взревел Абелис, и языки пламени взметнулись вокруг его фигуры жарким ореолом. — Как и Клавий, и ты, и...

— Тише, Абелис, не стоит беспокоить нашу сестру, ей незачем все это, — суховато заметил Нельтайр и повернулся вновь к Ишшу. — Итак, ты вернулся без фиала и даже не знаешь, куда отправился Лорк, расправившись со своими палачами?

— Знаю! — выпалил Ишш. Он, конечно, преувеличил, но всё лучше, чем умереть на месте. — Наверняка отправился к своим друзьям в деревню неподалеку! Они в сговоре, это точно.

— Что за деревня?! — Абелис стиснул воздух в горсти и резко встряхнул. Надо ли пояснять, что вместе с тем тельце Ишша подняло над землей и тряхнуло с нечеловеческой силой?

— А-а-а, Бесов Лог! На юго-запад отсюда, — заскулил полуламия.

— Послушай, на самом деле... — начал Нельтайр, обращаясь к брату, но тот уже разжал ладони. А в следующее мгновение с того места, где он только что стоял, взметнулся к небесам столб ревущего пламени. Столб распустился настоящим огненным цветком, окрасив небосклон алым заревом, и огромный крылатый силуэт с нарастающим гулом пронесся над лесом, оставив тлеть несколько ближайших древесных вершин. Лишь пара кленовых листьев, опустившихся на землю там, откуда взмыл в поднебесье Абелис, рассыпались оранжевыми искрами.

— Мой брат — дракон Осеннего Пламени, и даже мне не под силу порой усмирить его гнев, — Нельтайр с каким-то странным выражением посмотрел на Ишша. — Но этого и не нужно. Если все так, как ты говоришь, Лорку с ним не совладать, а от деревни останется лишь горсть головней. Если же нет... ну, а впрочем, ты же не мог нам солгать, правда? Вижу, вижу, что правда. Скажи мне, мальчик, ты все еще хочешь стать драконом?

— Д-да, — Ишш сидел на земле, глупо смотря в одну точку.

— Отлично. Тогда идем со мной. До возвращения моего брата тебе все равно пришлось бы остаться здесь, а так... я, пожалуй, придумал для тебя новое применение. Ведь если ты хочешь стать драконом, тебе придется заслужить награду...

Глава 6. Пожар в небе

Свесив розовый язык, бурый медведь топал по капустным грядкам, не разбирая дороги. Сколько капустных кочанов погибло в неравном бою с медвежьими лапами и сколько погибло бы еще, осталось неизвестным – капустные грядки, наконец, кончились, и зверь вышел прямо к деревне. Обычные медведи не позволяли себе такой наглости: люди, привычные отгонять от своего жилища упырей и прочую нечисть, медведей и волков вовсе не боялись. Но этот медведь явно был необычный. Чего стоило только то, что поперек его спины висело тело, с виду напоминавшее подземного эльфа, правда без обеих рук.

Первой Полынь заметила Аминда:

— Слава великому пламени! Она здесь! – с этими словами девушка внезапно сорвалась с места и бросилась навстречу медведю.

Следом бросились Малорн и его «войско», уже на ходу сообразившие, кто такая «она» и при чем тут медведь. А поняв, подняли такой восторженный гвалт, что Аджит очнулся, приподнял голову и издал слабое, но выразительное «А-а».

— Не, это не наш господин, — заключил десятник.

— Конечно не ваш, — фыркнул медведь, — я нашла его в лесу среди пепелища.

— Полынь! Обязательно тащить с собой все, что найдешь? — возмутилась Аминда, в душе довольная тем, что травница жива.

— Это вообще кто? — резонно спросил Эдрих.

— Я не знаю кто он. Но его зовут Аджит.

— Чего?! – возмутилась Аминда, – да ты знаешь, кого притащила?! Этот подземник пытал вашего Лорка!.. М-м, кстати, а палачи без рук бывают? – демонесса недоуменно уставилась на эльфа.

— Вы что-то путаете, — мотнул головой медведь, — как он мог кого-то пытать? Тем более на его лагерь напали. Там все сожжено и все убиты.

— Я пытал!! — вскинулся Аджит. — А-а! Я пытал много, я тысячи пытал! Я Аджит, да-а-а-а. Я хитрый, сильный, свирепый! Я на дерево залез. А-а. Я могу пытать. Хотите, покажу?

Если сперва никто не мог соотнести это искалеченное нервное создание с безумным палачом Клавия, что должен был допрашивать Лорка, то теперь, хотя речь подземника еще была довольно бессвязной и давалась ему с видимым трудом, собравшиеся вынуждены были признать — да, он мог пытать. Достаточно было взглянуть в этот миг в глаза подземника, чтобы это почувствовать.

— Потрясающе, — резюмировал Малорн. — То есть вместо того, чтобы найти нашего господина, ты притащила нам спятившего безрукого палача, который пытал Лорка? Самое то, что нам сейчас нужно.

— А-а-а! — подвыл подземник и дико расхохотался. — Знаете, что с ним сделал Аджит? О... А-а! Аджит сказал принести жаровни. Много жаровен! Много!

— Ну да... — протянул Эдрих. — Только я ничего не понимаю. Все сожжено, все убиты? В лагере Клавия?!

— Клавий? — палач судорожно сглотнул. — Надо его убить.

— Было бы неплохо, — признался Клив.

— Если вы приведете мне Клавия... О. А-а, — Аджит блаженно закатил глаза. — У гвардов нет кожи, у них чешуя. А под ней тонкая пленка, нежная, чувствительная. Если Аджит снимет чешую...

— Твою мать, Полынь! Меня уже мутит! – вскликнула Аминда, — да что за жизнь?! Какого черта я вообще попёрлась тебя искать?.. Так, ладно, все по порядку. Это Аджит. Он пытал Лорка. Если он пытал Лорка, у него минимум должны были быть руки. Где они, спрашивается? Потом – если все в лагере Клавия мертвы, кого ушел бить мой ненаглядный идиот? И вообще – кто сделал такое непотребство с лагерем?

— Так, я уже ничего не понимаю, — вздохнула Полынь – расскажите, что случилось, пока меня не было?

— О, сейчас я тебе расскажу, — пообещала Аминда, — я спокойно сидела в своей таверне, пока не заявились эти,— кивнула она на Малорна и его молодцов, — они мне рассказали историю про их упыристого господина и про некую «Траву», которая его, видите ли, ищет. Ну я, дура наивная, пошла тебя спасать. И знаешь что? Вышли мы на полянку, а там гварды, подземники и этот Лорк на железной штуке распятый. Ну и Аджит этот безумный. По нам стреляли! Ели ноги унесли. А потом явился мой возлюбленный, чтоб ему всю жизнь икалось, и мы решили… — Аминда поймала взгляд травницы, — …ой, что-то я совсем… сейчас перекину тебе образ всего, что видела. – С этими словами суккуб прикрыла глаза.

— Спасибо, — через несколько секунд произнесла Полынь, — теперь все понятно. Вернее, понятно то, что ничего не понятно.

— Руки съел Лаэнтилл, — терпеливо объяснил палач, понявший, что дело предстоит иметь с идиотами и на правах единственного здравомыслящего существа взявшийся все им растолковать. — Но я ему — а-а — отомщу. И Клавию. Без рук плохо пытать, но я знаю, как много можно сделать... зубами! Да, я могу пытать зубами, и ногами, и... А-а-а! Вы представляете, как чувствует себя жертва, когда зубами до хруста выкручиваешь...

— Да перестань ты! — прикрикнул Малорн, с омерзением глянув на перекошенное от блаженных мыслей лицо подземника. — Меня от него уже тошнит!

— И правда, добрая травница, я тебя очень уважаю, но... — Клив замялся. — Не могу понять, зачем он нам нужен.

— Да потому что она у нас всех спасает, — пояснила Аминда, — но я тоже не понимаю, за каким чертом он нам нужен? Давайте его убьем, чтоб не мучался. Ничего дельного он явно не расскажет.

— Не надо, он поправится, — произнесла Полынь.

— Ну конечно... — протянула демонесса.

Аджит тем временем уже соскочил на землю и злым взглядом буравил Аминду, пружиня на полусогнутых ногах и скрежеща челюстями.

— Убить Аджита? — прошипел он угрожающе. — Попробуй! А-а-а-а-а! Попробуй! Я залез на дерево без рук! Я тебя убью! А-а-а!

— Твою-у-у мать, — обреченно протянула девушка, — Полынь, я тебя когда-нибудь задушу.

— Успокойся, Аджит, — мягко произнесла травница.

— А-а, — жалобно ответил тот. — Аджит.

— Это все здорово, а где Исандр? — гнул свое десятник.

— Еще и Исандр ваш, — недовольно пробурчала суккуб.

— Я не знаю, — произнесла Полынь, обращаясь в девушку, — я еще не нашла его.

— И что теперь? — выразил общую мысль Клив.

— Что-что, искать пойдем, — ответила Аминда.

— Да, надо их всех найти, — серьезно поддержал Аджит. — И пытать. И убить.

— Да заткни-и-и-ись ты! — взвыла Аминда и взмахнула рукой. Над эльфом возник черный сгусток теней и тут же обрушился прямо на него, сбив подземника с ног. Палач рухнул мешком и, видимо, подниматься не собирался.

— Так, — глубоко вздохнул Малорн, прикрыв глаза. — Послушайте-ка, дамы, пока мы тут всяких палачей убогих глушим и вообще всячески развлекаемся, где-то поблизости бродят твари Клавия, если их всех еще не перебили, а если перебили, то тот, кто это сделал, и лично я не жажду с ним встретиться. А местные не желают нас слушать. И наш господин пропал. И твой ухажёр там где-то с Клавием рубится, и неизвестно еще, кто кого. А через восемь дней нам нужно быть в Равейле. Какой вывод напрашивается?

— Ты протрезвел, — глупо хохотнул Бертрам.

— И это тоже, — медленно произнес десятник, налитыми кровью глазами обводя свою «армию».— А еще нам нужно пошевеливаться, раздери меня Хром!

— А что с Аджитом делать? — вопросила Полынь, глянув на Аминду.

— Да Клавию его скормить! Мож подавится... Ладно, ладно, оставим его в таверне. А сами пойдем и найдем вашего Исандра. Полынь с ним что-нибудь сделает. А если не сделает — я его вырублю. А если сунутся подземники — я их вообще убью. Все, я зла. — Зрачки демонессы сузились.

Подземники же, не ведающие, какую участь им готовит грозная демонесса, тем временем неприметной стайкой теней покинули свое укрытие. Передний, невысокий легконогий охотник с обнаженным клинком, молча просигналил остальным, те беззвучно рассыпались на две группы и в мгновение ока преодолели расстояние от стены леса до окраинных домов деревни, что, похоже, так и осталось незамеченным. Подземники, прижавшись к стенам, взяли наизготовку арбалеты, но командир отряда все так же молча покачал головой.

— Ты уверен, Джарод? — неслышным даже с расстояния в полшага шепотом спросил ближайший к нему охотник. — Клавий будет в ярости, узнав, что мы нарушили его приказ...

— Ваш командир я или Клавий?! Расслабься, Зиррак. Я не намерен выслуживаться перед этой ящерицей. Я еще расскажу Братьям, чем он занимался вместо того, чтобы исполнять их волю, уж не сомневайся... А пока мы убьем тех шестерых и вернемся в лагерь раньше Клавия — я уверен, Аджит уже узнал все, что хотел, и даже больше. Его жертвы готовы рассказать о себе все, даже то, чего никогда не было, лишь бы прекратить свои муки...

— Значит, убьем их, возьмем фиал — и к Братьям? — хищно ухмыльнулся названный Зирраком.

— Именно. И можешь быть уверен, они щедро наградят нас. Я знаю, они могут... как и страшно наказать. Но участь Клавия — последнее в этом мире, что меня волнует. А нам, возможно, даже позволят испить из фиала...

— Но нас шестнадцать, а он, по легенде, не больше человеческой ладони.

Джарод и Зиррак обменялись взглядами столь красноречивыми, что не оставалось сомнений — выполняя такое сложное и опасное задание, отряд мог понести большие потери.

Повинуясь новой бесшумной команде, четверо охотников с обезьяньим проворством взобрались на крытую соломой крышу. Через пару мгновений один из них свесился оттуда и несколькими сложными жестами что-то объяснил командиру. Джарод молча кивнул.

— Да положите его тут на лавку где-нибудь, чай не девица, потерпит!

— Ага, а потом очнется и начнет всех пытать...

— Да кого он может пытать в таком состоянии, кроме себя?!

— Да не проснется он еще долго, — махнула рукой суккуб, — я его неслабо приложила.

— Аминда, тебе стоит быть более бережной с живыми существами. – С мягким укором проговорила Полынь.

— Еще чего! Я демон, и не волнует!.. Эй, Розочка, милая, позови Гронда, пусть внимательно за этим следит. Ели вдруг это очнется и начнет буянить – пусть вырубит его, только не на смерть! А то потом уважаемая Полынь нам покажет гвардову мать.

Девушка-разносчица кивнула и умчалась за охранником.

— Ну, куда теперь? — нетерпеливо вопросил Малорн.

— Я буду искать Исандра. Судя по отсутствию диких криков в деревне, он еще не охотился тут, — произнесла травница.

А в следующее мгновение у самого порога таверны раздался дикий крик — столь же дикий, сколь и короткий. Тело несчастного посетителя перевалилось через порог, демонстрируя собравшимся короткую — как под детскую ладошку — рукоять ножа в окровавленном затылке. Место в пространстве, которое это тело так недавно занимало, уже нашло нового хозяина — в дверях возник подземник с легким складным арбалетом. Болт с тихим щелчком сорвался с желоба и ткнулся в подреберье ближайшего к дверям человека — им оказался Эдрих. А следом окна взорвались тысячами брызг, и с десяток молодцов в маскировочных плащах с капюшонами ворвались в помещение. Засвистели арканы, избравшие своими целями в первую очередь тех, кого подземники сочли представляющими угрозу — Малорна, Бертрама и Клива. Торв, который, пользуясь случаем, снова втихаря надирался, пока суд да дело, похоже, остался попросту незамеченным.

Появившийся в проходе следом за стрелком невысокий охотник с узким изогнутым мечом скомандовал что-то на непонятном наречии, но смысл по его тону угадать было несложно: «Убить всех». При этих словах шелохнулся бесчувственный Аджит — похоже, даже сквозь забытье уловил слово «убить».

Полынь и Аминда, не сговариваясь, атаковали. Волчьи челюсти сомкнулись на руке ближайшего подземника с арбалетом. Из раскрытых ладоней демонессы вырвалась черная узкая тень и пронзила грудь еще одного эльфа.

Яростно взревев, Малорн рванул из ножен меч, но арканщик с неожиданной легкостью сбил его с ног, остальные тоже покатились кубарем. Торв, подняв глаза от кружки встретил лбом брошенный нож — к счастью, тот ударил рукоятью — и отрубился. Эдрих, сипя, попытался вырвать из раны болт, но наконечники, выкованные в Незельхейме, при малейшем движении причиняли жертве чудовищную боль.

Щелчки самострелов сменились сабельным лязгом — подземники бросились в рукопашную. И Малорн, старый вояка, неожиданно отчетливо осознал, что это конец. Подземника можно застигнуть врасплох, но если он переживет этот момент — тебе конец. Даже тренированный глаз драконоборца не всегда мог отследить грациозные и смертоносные движения Джарода — не то что попасть по нему. Трое или четверо с разных сторон бросились к Аминде, каждое мгновение неуловимо смещаясь, чтобы не стать ее следующей мишенью, укушенный же подземник выпустил арбалет и уцелевшей рукой уверенно ткнул волчицу под горло с неожиданной для такого изящного существа силой, а клинок Джарода уже взвился, нацеленный ей в глаз...

Да, подземника можно застигнуть врасплох. И, например, перехватить и сломать его руку. Или шею. Но никак не то и другое одновременно, а вдобавок сорвать голову с плеч, словно цветочный бутон со стебля, но именно так все и произошло. Укушенный охотник ненадолго пережил командира — он рухнул, походя распоротый поперек единым ударом когтей. Упыриных когтей.

Успевший вскочить на ноги Бертрам повалился снова, получив удар ногой в живот, но занесенный над ним клинок опустился не на запрокинутую голову охранителя, а на пол, вместе со все еще сжимающей его рукой.

Малорн зачарованно глядел, как число подземников сокращается прежде, чем они успевают это осознать. Исандр был беспощаден и очень, очень быстр. Если подземники пешком обгоняли всадников, то он всегда на мгновение-другое опережал подземника, и ему этого вполне хватало. Это не бой был даже — расправа, ведь, хотя охотники были отменными бойцами, их клинки, даже успевая жалить упыря, не наносили ему видимого вреда. Зато сам Исандр сделался похожим на густо перемазанный кровью мясницкий тесак, прорубающийся сквозь еще трепыхающуюся тушу. Так было ровно до того момента, когда Зиррак, здраво оценив скорость убывания сил своего отряда и прикинув, что парой секунд спустя вполне может стать следующим, рванул с пояса сразу два свернутых аркана. Одна петля сомкнулась на шее волчицы, вторая захлестнула Аминду — и в тот же миг подземник до темноты в глазах рванул обеих на себя. Миг — и арканы были намотаны на запястья, а клинки Зиррака опасно натянули кожу на горле Полыни и демонессы.

— Остановить своего ручного тварь, вы! Сейчас, или убиваю! — подземник, не давая девушкам перевести дух, натянул веревки. — Нет чар теперь, нет оборотень теперь, серая веревка хорошо сдержать.

Мерзко затрещала плоть последнего охотника, и все же Исандр остановился, совершенно осмысленно и крайне многообещающе глянул на Зиррака. Охранители понемногу, демонстрируя раскрытые безоружные ладони, поднялись с пола и помогли сесть Эдриху, зажимающему кровавую рану.

Аминда и Полынь умоляюще глянули на Исандра, не в силах пошевелиться. Тот медленно, страшно корчась, открыл рот и выплюнул слова:

— Отпусти — и я тебя не убью.

Тело упыря несколько раз содрогнулось, и он добавил уже более естественным голосом:

— Пожалуйста.

Ухмылка Зиррака стала шире:

— Ах-ха... Тогда отойти до дальняя стена, только будь медленным, или они станут мертвые. Я могу убивать очень плохо... нет, очень... больно. Да, так. И...

А потом он выгнулся вперед так, как никогда не суметь существу с целым позвоночником — практически под прямым углом. И опустился на колени. За его спиной стоял весьма довольный собой Аджит — похоже, услыхал слова «убивать» и «больно». Губы Зиррака судорожно шевельнулись, он выдохнул что-то невнятное, но палач, жутковато улыбнулся и покачал головой:

— Не надейся сдохнуть, пока я с тобой не закончу. Я знаю, ты еще можешь жить довольно долго... мне хватит.

Но не все были с ним согласны. Голова охотника отделилась от тела, казалось, быстрее, чем Исандр оказался рядом, и взгляд упыря встретился с Аджитовым. В этом взгляде читалась простая логическая цепочка: «Подземник — враг — труп». И упырь прыгнул.

Глухо стукнуло — это спина Аджита опустилась на доски пола, а резко распрямившиеся ноги встретили Исандра в полете и отшвырнули прочь. Тот мгновенно вздернул себя на ноги, легко подхватил ближайшую скамью — от страшного удара о пол в том месте, где только что лежал подземник, она раскололась, а Аджит, успевший откатиться в сторону, зубами ухватил рукоять подвернувшегося метательного ножа. Упырь, страшно оскалившись, бросился в новую атаку.

Зная нрав Полыни, Аминда опередила травницу, готовую было броситься между Исандром и Аджитом. Скинув веревку, она выкинула вперед руки. Упырь, так и не успев добраться до Аджита, задергался на месте, не в силах сдвинуться. Эльфа постигла та же участь.

— Уф, успела, — суккуб довольно улыбнулась, глядя на две замершие тени – Аджита и Исандра, — напрочь отказывающие повторять действия хозяев. Противники могли дергаться и крутится на месте, но сойти с него нечего было и мечтать.

— А-а-а-а-а! — возмущенно заголосил палач, яростно раскачиваясь из стороны в сторону.

Исандр же казался спокойным, как заводь в штиль, и, как за толщей воды, нельзя было понять за этим спокойствием, чего ждать от него в следующий момент. Он распрямился, с наслаждением хрустнул суставами и принялся слизывать кровь с когтей.

— Ты в порядке, господин мой? — с опаской поинтересовался Малорн, пока охранители, переругиваясь и давая друг другу ценные советы, толклись вокруг раненого товарища, пытаясь извлечь болт из раны.

Полынь глянула на Исандра, потом на раненного Эдриха и бросилась к последнему. Аминда так и осталась стоять посреди таверны, напряженно следя за палачом и упырем.

— Не очень-то вкусно, — пожаловался Исандр. — Но в целом терпимо. Да, а еще меня можно отпустить. Полынь, скажи ей!

— Щас, отпустить, конечно! – возмутилась демонесса.

Полынь с мольбой во взгляде глянула на Исандра:

— Не убивай его.

— Малорн, ну хоть ты ей скажи!

— Мой господин уверен, что...

— Уверен, — с нажимом произнес Исандр. — Смотри сам: я уже не рвусь никого убивать, не глотаю с жадностью кровь, даже когти почти исчезли... И вообще, я вас всех тут спас, если кто не заметил! Вот, значит, ваша благодарность?!

— А-а, — Аджит изобразил нервный смешок.

— Отпусти их, — произнесла травница и тут же переключилась на раненного, — ты как?

— Я за подземника тоже не уверена. В общем, первый, кто кинется биться, получит по голове. Уяснили? – прищурилась суккуб.

Упырь демонстративно облизнулся, в упор глядя на Аминду.

— А-а, — сказал Аджит.

Эдрих, сконцентрировав взгляд на Полыни, прохрипел:

— А что я? Я в порядке... ух... Пустяковина. Только бы вынуть эту штуку... Пр-роклятые подземники, руки бы им поотрывать за такие наконечники!..

— А-а, — укоризненно отозвался Аджит.

— Что будем делать с болтом? – вопросила Полынь в пустоту.

Аминда моргнула, и с Исандра спало оцепенение. То же произошло и с Аджитом.

— Может мне теперь кто-нибудь расскажет, что происходит? — Исандр с видимым усилием оторвал взгляд от окровавленных тел, устилающих пол. Он снова вернулся в то состояние, в каком оставил его покинувший тело демон — уже не совсем человек, но еще совсем не упырь. И только от вида крови чуть-чуть дергались суставы его пальцев, а уголки губ против воли расползались в неприятной гримасе.

— А-а! — с готовностью включился в беседу Аджит. — Это Лаэнтилл съел мои руки.

— Ну да, это многое объясняет.

— Ладно уж, клыкастый, слушай… — Аминда присела на край уцелевшего стола и начала повествования с момента ее встречи с хранителями Исандра. Приоткрылась дверь в кухню и из нее выглянула Розочка. И тут же благоразумно завалилась в обморок, но упасть ей на пол не дал высокий мужчина, подхвативший девушку и аккуратно отнесший ее обратно на кухню. После этого он вернулся, прислонился к дверному косяку и принялся слушать рассказ Аминды, внимательно изучая зал таверны темно-зелеными, характерными скорее для эльфов, нежели людей, глазами. Да и вообще мужчина был похож на полукровку: чуть заостренные уши, густые золотистые волосы, но лицо изуродовано косым шрамом, тянущимся от левой брови через переносицу к скуле. Да и телосложение не такое изящное, как у эльфов. Крепкое, впечатляющее, но не изящное. Мужчина был одет в простую зеленую рубаху, поверх которой была накинута кожаная безрукавка, на ногах — кожаные штаны и высокие сапоги. Из голенища левого сапога торчала рукоять метательного ножа, а на поясе мужчины висел короткий меч в простых ножнах.

Пока суккуб «развлекала» присутствующих рассказом, Полынь возилась с раной Эдриха. Что делать с болтом, травница просто не представляла.

— Аминда, ты, конечно, очень захватывающе рассказываешь, но не могла бы помочь? – рыкнула травница.

— Ну и тут появился ты… — закончила повествование суккуб и подошла к Полыни.

— Могла бы ты уничтожить болт? – вопросила девушка.

— Хм… вообще есть одна идея, если, конечно, Эдрих согласится еще немного потерпеть. – И тут же, не дожидаясь ответа, коснулась торчащего из бока мужчины древка. Черная тень окутала его, подобралась к ране и бесцеремонно проникла внутрь. Через пару секунд к ужасу Полыни, демонесса просто без вопросов дернула древко на себя, вырывая его из раны. Болт представлял из себя просто древко без наконечника.

— Хорошее заклинание. Действует только на металл, но его жрет превосходно.

— О как... — протянул Эдрих, ошалело глядя на кровавое древко в руках Аминды.

Его товарищи подняли бесчувственного Торва и прислонили к стойке, убедившись, что бедолага отделался сизо-желтой шишкой во весь лоб и небольшим кровоподтеком.

— Так. Я понял, что я ничего не понял, — признался Исандр.

— А я вот не понял, мой господин, чего на тебя такое напало, — укоризненно проговорил Малорн. Тут только юноша заметил, что верные охранители его откровенно сторонятся, хоть и не перестают бросать обеспокоенные и сочувственные взгляды.

— Напало? Ну, насколько я понял, это спятивший палач с откушенными руками. Разве нет? — поймав на себе тяжелый взгляд десятника, Исандр вздохнул. — Ладно, ладно... Я не знаю. Просто вдруг почувствовал, что очень не хочу оставаться на солнечном свету. И очень хочу жрать. Знаешь, как забавно — мне тогда это казалось очень естественным. Я забрался на какой-то чердак, чтобы там дождаться темноты и уже тогда выйти на охоту... Может быть, Полынь меня поймет, но ты, Малорн, не хочешь знать, каково это — каждое мгновение чувствовать вокруг себя теплые пульсирующие сгусточки жизни... и думать только о том, как поймать, разорвать и сожрать свою жертву. И я выжидал, терпел и закусывал собственную руку до хруста костей. Память и сознание начали возвращаться лишь пару часов назад, очень медленно, с трудом, как сквозь густую влажную пелену. Не сразу я заставил себя встать, вылезти на свет, оторвать взгляд от чьей-то немытой шеи с тонко пульсирующей жилкой... Но когда я увидел — и очень вовремя, заметьте — врывающихся сюда подземников и почуял запах крови, я уже не мог себя сдерживать. Вот и все.

— О как... — снова протянул потрясенный Эдрих.

— Что будем делать? – подал голос остроухий мужчина, будто он с самого начала истории присутствовал среди компании, — этих вы перебили, но они наверняка не одни.

— А-а-а-а!! — завопил Аджит, который, похоже, только заметил незнакомца. — Это хорошо, еще придут — еще убьем! А ты, ты кто такой? Может, и тебя убьем? Убьем его, а? Ну убье-ем!

Палач умоляюще посмотрел на Полынь.

— Нет, Аджит, — покачала головой девушка. Создавалось впечатление, что безумный палач, если и будет слушать кого, то только травницу.

— Я Гронд, — запоздало представился мужчина, — охранник таверны.

— Командуй, добрая травница, — подал голос Малорн. — Если господин не против, я вручаю тебе полномочия предводительницы нашего маленького войска.

— Я? Против? — захлопал глазами Исандр. — Я же обязан Полыни жизнью! Нет лучше способа отблагодарить эту храбрую девушку, чем окончательно свалить на нее все заботы о нашем непутевом войске, правда?

— А-а, — радостно закивал Аджит.

Слово «войско» ему понравилось. Войско — это там, где очень много убивают, думал он, а где много убивают — там и Аджиту будет, где разгуляться. Ну, хотя бы ненадолго.

Полынь вздохнула и измученным взглядом обвела могучую армию.

— Да вы совсем грэх ар'ско афр нак! — выругалась демонесса на своем родном языке, видно не подобрав аналога на всеобщем, — она ж еле на ногах держится!

— Все нормально. Я не устала. — Слабо попыталась оправдаться травница.

— Нет-нет-нет, мы ведь не говорим, что тебе нужно что-то делать прямо сейчас, правда, Малорн? — поспешно бросившись к ней, затараторил Исандр, и решительно ухватил Полынь под локоть. — Мы сейчас все пойдем отдыхать, вернее, вы будете отдыхать, а я буду охранять ваш сон, я уже отдохнул. И тут я тоже уберусь, не беспокойтесь... Странно, кстати, что люди еще не сбежались. Наверное, не знают, кто победил, вот и не высовываются.

— Погоди, — Полынь освободила руку и опять склонилась над Эдрихом. Холодные пальцы девушки ощупали рану, травница сосредоточилась. Легкое золотистое сияние окутало ладони Полыни, а по телу Эдриха разлилось приятное тепло, выгоняя прочь усталость и боль. Рана потихоньку начала затягиваться.

— Мой господин не боится, что пока мы будем отдыхать, вернется Клавий с войском и нас возьмут в кольцо? — десятник мрачно повертел в руках кусочек Джарода и с омерзением отшвырнул на пол.

— Да что нам твой Клавий?! Я этого Клавия...

— Мой господин опрометчив, — покачал головой Малорн. — Чтобы успеть добраться до Равейлы в срок, нам стоило бы выступать без промедления, да и Клавий...

— Да отстань ты со своим Клавием!

— Клавий ведь действует не сам по себе. Я не уверен, но он упоминал...

— Да хоть все демоны ада с ним заодно... Простите, — Исандр кивнул Аминде. — Кого вам со мной бояться?

— Дракона, — необыкновенно серьезно припечатал Малорн.

— Опять та же песня? Ну сколько тебе повторять, нет больше никаких драконов! Давно уже нет! Это только ты ими одержим! Везде-то тебе драконы мерещатся! Тебя послушать, так и среди нас по меньшей мере один дракон замаскированный есть!

— А может и есть! — рявкнул десятник.

— Кто же, хотел бы я знать?! Может, Аджит? Или этот... — юноша кивнул на Гронда. — Охранник таверны! Будь я драконом, я бы именно охранником таверны и работал, да...

— Нельзя недооценивать драконов, мой господин! — уже в голос орал Малорн. — Нет твари коварнее! В том-то и дело, что ты, господин Исандр, не можешь представить себя на месте дракона, потому что невозможно научиться думать, как дракон!

— Ну откуда тут взяться дракону?! Откуда?! Разве не вы с моим отцом порешили одного из последних?!

— Да откуда мне знать, из последних или нет?! — спорщики, стремясь перекричать друг друга, все повышали голос, и их, без сомнения, уже было слышно на весь Бесов Лог. — Вот, погляди, у того подземника на запястье... если это было запястье... знак в виде свернувшегося в клубок дракона на кленовом листе!

— Конечно, кроме драконов никто такие знаки не носит! Да мне на Равейльской ярмарке за пять медяков такой наколоть могут!

— И этот гул... — гнул свое Малорн. — Ты слышишь гул, господин Исандр?

— Ничего я не слышу, потому что... — тут юноша наконец замер и напряг упыриный слух.

Гул в самом деле раздавался все отчетливее. Он шел откуда-то издали, неумолимо накатывая на Бесов Лог со все нарастающей скоростью. Как будто безумный портной в диком азарте кроил бритвенно-острыми ножницами бесконечное небесное полотно, и ножницы эти со свистящим гулом летели прямо на злосчастную деревню, грозя сходу распороть ее надвое.

— Клавий? — предположил Исандр. Но, увидев выражение лица десятника, понял, что на сей раз положение дел куда хуже. — Погоди-погоди, ты хочешь сказать, что это и правда...

Сейчас откуда-то с улицы обязательно должен был бы раздаться оглушительный вопль «Драко-он!», но вопля не последовало. Не успевшие оправиться после атаки подземников на горячо любимую таверну «бесовиты» в этот миг просто стояли, высыпав из домов и уставившись в закатное небо, которое сегодня было куда ярче, чем обычно. Над лесом, таким родным, привычным, милым лесом, кишащим старой доброй нечистью и славным хищным зверьем, распространялось огненное зарево. И это был не пожар. Вернее, этот пожар несся, широко расставив могучие перепончатые крылья, над самыми верхушками деревьев, и его янтарные глаза концентрировали удивительно холодный для объятого пламенем с головы до кончика хвоста существа взгляд на Бесовом Логе. Змей выдохнул новую струю пламени, прокатившуюся по мощному чешуйчатому телу жаркой волной, и оставил огненный шлейф позади — взмыл, вспарывая крыльями воздух, под самые облака. Он, конечно, уже заметил, что из крохотного окошка таверны далеко внизу и впереди на него, не в силах пошевелиться от сковавшего все тело давно забытого ужаса, смотрит бородатый десятник Малорн.

— Дракон, — выдохнул бородатый десятник Малорн мгновение спустя. — Дракон, раздери меня Белый Ад!!

— Кстати, самое время туда смыться… в ад то бишь, — мечтательно протянула Аминда, но двинулась с места. Немного помолчала и неожиданно выкрикнула: — ну и чего вы стоите?! Драпать надо!

— Так, а теперь всем слушать меня! — стряхнув с себя оцепенение, прорычал Малорн. В этот миг он был страшен, даже страшнее ощерившегося Исандра, с ног до головы забрызганного кровью. — Здание покидаем через входную дверь, по одному, не толпясь и быстро! Снаружи рассыпаться, но не терять друг друга из виду, отойти как можно дальше от любых строений и продвигаться к выходу из деревни! В какую сторону ближайший город? Далеко? Да не замирай ты, потом, на ходу расскажешь! Клив, Гронд — хватайте Торва и тащите на себе, Бертрам — помоги идти Эдриху... Эдрих, не пререкаться! Господин Исандр, вынеси наружу ту девицу, в здании оставаться нельзя никому. С собой не потащим, но оставим в безопасности.

Пожалуй, если бы Клавий видел Малорна в эту минуту, то непременно поверил бы, что перед ним самое меньшее темник личной гвардии Исандра Первого Эмерисского...

Глава 7. Убежище

Но Клавий не видел. Он сейчас был далеко и слишком увлекся поединком, чтобы видеть хоть что-нибудь кроме своего противника. Выстроившиеся чуть поодаль гварды терпеливо ждали исхода боя, поддерживая своего предводителя дружным ревом и выпускаемыми в воздух струями пламени.

Клавий дрался умело и неспешно, даже, казалось, вальяжно — не позволял овладеть собой ярости, не пускался ураганные атаки, не делал ни единого лишнего шага. Он медленно заходил на который уже по счету круг, мягко переступая и держа перед собой палаш, который быстро и точно реагировал на каждое движение противника. Гвард атаковал редко, но всякий раз — выверено и хирургически точно, наносил тяжелые, страшные удары, от которых его противнику бывало весьма нелегко уйти. На морде ящера застыла самодовольная ухмылка, мясистый хвост то и дело вздрагивал, ударял по земле, хлестал из стороны в сторону.

С другой стороны от дерущихся в рядок выстроились демоны – именно такие, какими их привыкли представлять люди. Высокие и широкоплечие, с красной кожей, впечатляющей мускулатурой и разнообразно загнутыми мощными рогами. Демоны скалились и выкрикивали ругательства в адрес гвардов в целом и Клавия в частности.

Саргот же в отличие от гварда наносил частые удары, мгновенно оказываясь то за спиной Клавия, то сбоку от него. В движениях демона не чувствовалось ни капли усталости, казалось, он бесконечно может кружиться в этом танце стали и огня.

Но возможности такой, как водится, ему никто не предоставил. В какой-то момент в отдалении, за островком леса — там, где начинались капустные поля, окружающие Бесов Лог — небо с оглушительным треском прорезала огненная молния. Противники, увлеченные схваткой, и их зрители, конечно же, не заметили того характерного гула, что выдал приближение дракона Малорну, но теперь даже они обернулись на звук — и увидели, как в небе над деревней начинает распускаться облачный бутон, готовый разродиться настоящей бурей. Сгустившиеся тучи опустились на Бесов Лог, накрыли, придавили ее к земле своей тяжестью — словно островок ночи возник среди полей, хотя верхушки деревьев еще золотились в закатных лучах. И из-под закипающих небес, утробно урчащих приглушенными громами будущего шторма, метнулся вниз хищный крылатый силуэт, потом снова взмыл с торжествующим ревом, отчетливо донесшимся даже до Клавия с Сарготом, и принялся кружить, изрыгая на землю потоки разрушительного пламени. Сделалось вдруг удивительно ясно — дракон не собирается никого отпускать живым...

— Абелис... — ахнул командир гвардов, отступая на пару шагов от противника.

Его воины потрясенно озирались, ожидая приказа.

— Дракон? – удивился Саргот, — но я слышал, что всех их давно убили… — и тут демона посетила простая и в то же время ужасная догадка. Проклиная себя за то, что он слишком увлекся боем, демон сдержанно поклонился Клавию и, подозвав коня, вскочил на него.

— Мы продолжим наш поединок в другой раз! – пообещал демон и махнул рукой своему десятку.

Демоны, не произнося ни слова, бегом устремились за уносящимся в сторону деревни огнегривым конем почти не уступая тому в скорости.

— Это точно... — протянул Клавий.

«Раз тут Абелис, значит нам можно никуда не торопиться — от него никому не уйти, — быстро размышлял гвард про себя. — Если очень повезет, то и подземников спалит за компанию... Подземники! Да ведь эти ушлые твари, поняв, чем пахнет, первым делом отправятся в лагерь за фиалом притащат его Братьям, виляя хвостами, как шавки, и припишут себе все заслуги, а про старину Клавия порасскажут такого, что... Нет, так не пойдет!»

— А ну ноги в руки и за мной! — скомандовал он. — Бегом в лагерь, а встретим наших охотничков — сделайте так, чтобы мы вернулись одни. Выше нос, парни, нас ждет фиал, так что если успеем — победа за нами! Этот знахарь небось давно уже сдох, или Аджит с ним еще забавляется, но фиал он уже должен был выбить...

Однако знахарь и не думал сдыхать, равно как и отдавать фиал кому попало. Лорк, рыщущий по лесу в поисках сбежавших с поляны Ишша и толстяка в надежде убить их раньше, чем кому-нибудь станет известно, что он дракон, тоже увидел огненное зарево над деревьями. Больше того – он увидел, что виновником зарева стал никто иной, как огромный, чуть ли не в два раза больше самого Лорка дракон. Промчавшись над лесом, он унесся куда-то вдаль, оставив Лорка в полном недоумении. Знахарь мигом забыл про мальчишку-ламию и про предателя-проводника, и направился к тому месту, откуда в воздух поднялась такая огненная громадина. Да, Лорк попросту вышел на лагерь Братьев. К счастью дракона, оных уже не было в лагере, и лишь гварды лениво поглядывали по сторонам да зевали во всю зубастую пасть. Знахарь остановился на краю леса и уставился на ящеров.

— Э, смотри, кто это там? — один из стражников возле грота указал когтистым пальцем на Лорка.

— Один из новых, наверное, иначе не прошел бы черту, — скучающим голосом отозвался другой. — И в самом деле, пора бы уже нашим возвращаться...

— Тьфу... Скоро опять набегут эти шумные суетящиеся людишки... как все-таки хорошо на дневном посту!

Услышав разговор гвардов, дракон приободрился и подошел к ним, старательно изображая «одного из новых».

— Ну что ребята, как стоится? – дружески поинтересовался Лорк.

— Совсем рекруты страх потеряли, — оскаленно рыкнул один из гвардов, но с места не двинулся. Другой, смерив знахаря надменным взглядом, проговорил:

— Прекрасно. Только что-то есть хочется...

Остальные сдержанно загоготали, поглаживая животы.

— Да я бы сам не отказался, — пожаловался Лорк, — а где хозяин?

— Который? — фыркнул гвард.

«Ага. Отлично. Их несколько. Только вот что отвечать?» – подумалось дракону.

— Да хоть кто-нибудь из них, — уклончиво, но совершенно не выдавая этого, ответил мужчина.

— Ну, господин Абелис только что улетел, небось видел еще, — снизошел до объяснений один из стражей. — А господин Нельтайр где-то в Убежище. Ты что, из вербованных? Ну так на ночном совете встретитесь, а пока поди найди себе дело. Нечего тут шататься, — ящер кивнул на грот.

— Ага. Спасибо, — поблагодарил дракон.

Что такое Убежище Лорк не знал, но искренне надеялся, что оно подальше от этого места. А еще Лорк очень не хотел встречаться с этим Абелисом и тем более с загадочный Нельтайром. К тому же гварды обещали, что сюда сейчас набежит тьма народу… Идея пришла сама собой. Грот, который охраняли гварды, явно не был место публичным, так что, если там затаиться на время… О том, что грот может служить пристанищем хозяевам лагеря, дракон старался не думать. Вот только как туда попасть?

Лорк прогулочным шагом начал огибать грот и, скрывшись от взора гвардов за углом тут ж перекинулся.

«Хорошо, хоть сознание при превращении свое остается», — подумала серебристая стрекозка, бессовестно минуя стражу.

За струями водопада, между которых проскользнул знахарь в своем новом обличье, обнаружился небольшой природный «коридор», спускающий на пару метров ниже уровня земли снаружи и выводящий в тесную внутреннюю пещерку с затопленным полом. Слой воды был бы человеку едва по щиколотки, и лишь изредка ударяли о поверхность миниатюрного подземного озерка новые капли, срывающиеся с покрытого влагой свода. Островок суши в пещерке был только один — совсем небольшой, в уголке со стенной нишей, где находился единственный источник света в этом подземелье.

Источником была... девушка. Совсем юная, может, лет пятнадцати отроду, в легком серебристом платьице, она сидели на каменной плите в нише и испускала ровный неяркий свет. В этом собственном свете девушка читала лежащую у нее на коленях потрепанную книжицу и то и дело осушала тускло мерцающие бирюзовые глаза платком. Влекомый любопытством, Лорк подлетел ближе и уселся на стену. Девушка снова утерла слезы и подняла глаза на стрекозу.

— Ты откуда тут, маленькая?

Был бы Лорк в человеческом обличии – тоже бы утирал слезы, только от смеха. Ничего не ответив, как и положено любой нормальной стрекозе, дракон лишь пару раз взмахнул полупрозрачными крыльями.

Несколько мгновений девушка выжидающе смотрела на стрекозу, явно дожидаясь ответа.

— Ну и молчи, — вздохнула она наконец и снова уставилась в книжку. Несколько минут она бессмысленно смотрела на размытые буквы, потом все же отложила и соскочила с плиты, устало потянувшись. Неспешно скинула платьице, потянулась снова, будто специально демонстрируя — вот только кому? — в наиболее выгодном ракурсе все прелести такой юной, но уже вполне сформировавшейся фигурки. Шагнула к воде, попробовала ее пальчиком ноги — словно в самом деле собирался искупаться в этой лужице, не достающей ей до щиколоток. А потом вдруг щелкнула пальцами обеих рук — и со свода пещеры на нее обрушился настоящий ливень. Насколько можно было судить с позиции Лорка, довольно теплый.

«Куда я попал? – подумалось дракону, — интересно, что это за особа? На пленницу не похожа – слишком развязно себя ведет. Судя по разговору с гвардами – и не хозяйка тоже…» – сверху сорвалась большущая капля воды и прицельно упала прямо на задумавшеюся стрекозу. Лорк, не ожидавший такого, свалился со стены и в воду сел уже в обличие знахаря, виновато глядя на девушку и ожидая вполне оправданного возмущенного крика.

Та поспешно окутала себя облачком пара, поднимающимся до самого подбородка и практически совершенно непрозрачным.

— Ишь ты какой, — звонко хихикнула девушка. — Оборотень, да?

— Да, — покорно согласился Лорк, поднимаясь из воды и обреченно косясь на мокрые штаны.

— Интере-е-есно, — протянула хозяйка пещеры. — Никогда не встречала демона-стрекозу. Покажешь?

— Чего показать? — не понял мужчина.

— Демона. Ну, пустишь в свое сознание? Я только одним глазочком гляну, честно-честно.

— А может не надо-о-о? — грустно протянул дракон.

— Ну покажи, — умильно улыбнулась девушка. — Пожалуйста!

— А чего мы все про меня да про меня? – неумело попытался сменить тему знахарь, — лучше скажи, как тебя зовут, красавица?

— Шейла, — снова улыбнулась девушка. — Я дракон.

— О-о-о… — протянул мужчина и, улыбаясь, добавил, — прямо настоящий? Огромный и злобный?

— Настоящий. Но маленький и изящный. Вот такой.

В струйках пара перед Лорком сидел, игриво наклонив голову, дракончик зеленовато-бирюзового цвета с меленькой, словно ящеричьей, чешуей. Дракончик расправил крылья — совсем небольшие и почти прозрачные, с перепонками тоненькой нежной кожицы, и кокетливо выгнулся вперед. В нем не было и доли той мощной звериной грации, что присуща старшим драконам. Шейла в драконьем обличье рядом с Лорком-драконом смотрелась бы, как комнатная собачка рядом с волкодавом, и только лукавый блеск глаз подсказывал, что от собачки это создание ушло бесконечно далеко. Шейла снова наклонила голову, показывая небольшие изогнутые бирюзовые рожки, хлестнула по воде тонким и гибким хвостиком, увенчанным неким подобием рыбьего хвостового плавника, и снова стала смущенно улыбающейся обнаженной девушкой.

— Красот-а-а, — изумленно выдал Лорк.

— Спасибо, — еще больше смутилась Шейла. — А ты мне за это демона покажешь?

Глянув в глаза девушки, такие наивные и просто призывающие к откровениям, Лорк, неожиданно для себя самого выдал:

— Вообще-то я не оборотень.

— Как же так? — изумилась девушка. — Ты не метаморф, я видела метаморфов, и их во время превращения во-от так корежит. А кто еще есть? Или ты просто очень-очень сильный маг?

— Вообще-то я тоже дракон. — Сам поражаясь своей искренности сообщил знахарь.

Внутренний голос возмущенно нашептывал дракону:

«Ну все, Лорк. Увидел драконессу и сразу все выдать готов! Да она, вдобавок, почти ребёнок! А ты большой идиот».

— Ты? — хихикнула Шейла, чуть наклонив голову набок и придирчиво рассмотрев Лорка. — А что... ты вполне мог бы быть драконом. Если бы остались другие драконы, — грустно закончила она. — Понимаешь, я — последняя. Кроме меня и моих братьев не осталось никого. Потому-то ты мне сначала и не поверил, ведь правда? Хотя... ты не слишком удивился. Обычно люди шарахаются, что-то кричат бранное... Абелис на них за это очень сердится. Ты же знаешь Абелиса?

— Нет, — покачал головой Лорк, — но уже видел его.

— Ну вот. Он вообще не злой, вспыльчивый только. Назовись ты при нем драконом... ой, что бы было, — серьезно покачала головой драконесса.

Лорк задумался. Ну и какого демона он тут стоит и треплется, когда на кон поставлена его шкура?

— А чем занимаются твои братья?

— Они борются за возрождение нашего народа.

— И как же?

— Ищут фиал, конечно. Неужели ты никогда про фиал не слыхал?

«А, ну все предельно понятно, — усмехнулся про себя дракон, — в общем-то все встало на свои места…»

— Слышал. Тот, кто изопьёт из него, станет драконом.

— Так братья думают, — вздохнула Шейла и поманила пальцем оставшееся на островке суши платье. Платье встрепенулось, расправилось и спланировало к ней по воздуху. — Это их идея. Никто не знает, как подействует фиал на того, кто из него изопьёт... и нужно ли вообще из него пить. Десятки лет Нельтайр занимался своими исследованиями, пытаясь это выяснить, и, хотя не все с ним согласны, я ему верю. Он проделал колоссальную работу, да и вообще он... редко ошибается.

Девушка, произнося эти слова, вдруг показалась Лорку немножечко несчастной. Так, самую малость. Для дракона. А для человека довольно, чтобы сойти с ума.

— А ты? – спросил знахарь.

— А я глупенькая, — хмыкнула Шейла. — Так Нельтайр говорит. Я и правда все равно в этом ничего не понимаю. Фиал — очень сложная штука. Но чрезвычайно мощная, — платье скрылось в клубах пара вместе со своей хозяйкой. Похоже, она одевалась. — И если в самом деле с его помощью можно сделать не-дракона драконом, то я знаю, с чего начнут мои братья.

— С чего ж? Наверное, все сильные мира сего захотят заделаться драконами, — хмыкнул Лорк.

— Сильные? Ты не знаешь моих братьев. Что им эти... сильные. Понимаешь, Нельтайр давно мечтает отомстить им, но это он мог бы сделать и в одиночку, сам. Он хочет отомстить всему миру. Всем не-драконам. Кроме тех, кто принял его сторону. Сейчас мы принимаем к себе всех, кто ни попросится — вот как тебя. Ты же новенький, да?.. Но потом пощады не будет никому. Абелис и Нельтайр, они... хорошие, просто им очень много пришлось пережить, и теперь они... в общем, их можно понять. Не всегда, но будь я на их месте, я бы, наверное, тоже... Не важно, в общем. Все равно не с этого они начнут распоряжаться фиалом. Сначала... — голос Шейлы дрогнул, и она на пару мгновений замолчала. — Сначала они обещали найти... ну... достойного.

— Эм? – не понял дракон, а про себя подумал:

«Не зря сюда залетел, о-о-очень не зря. Еще бы выбраться отсюда, и я практически готов ко всему. Знание – сила. Если ты, конечно, в живом состоянии…»

— Ну, достойного, — несчастным голоском повторила Шейла. — Достойного меня. Ну, чтобы, знаешь... Я же последняя. А они — мои братья. Они заботятся обо мне, поэтому они обещали найти... — Шейла всхлипнула. — Достойного.

— Я живу в сумасшедшем мире! — весело воскликнул Лорк, — да с чего же вы взяли, что вы последние драконы?

— Много ты видишь драконов в последнее время? — невесело улыбнулась девушка.

— Слишком много, — улыбнулся в ответ знахарь.

Шейла, видимо, сочтя это довольно грустной шуткой, снова вздохнула.

— Ну, теперь-то они наконец достали фиал, — наконец снова заговорила она с какой-то тихой обреченностью. — Ну, то есть не совсем достали, но он уже у них. Нельтайр сказал, что не может мне рассказать, как они его нашли... Он славный, он часто навещает меня здесь, чтобы мне не было скучно, но очень мало мне рассказывает. Знаешь, до чего доходит — вот я стою тут и с тобой разговариваю. А на самом деле тебе здесь вообще быть нельзя. Если кто из братьев тебя тут увидит... У меня, конечно, дар к исцелению, но тут и я не смогу тебе помочь. Но не уходи, пожалуйста! Я не к тому совсем. Мне до того хотелось с кем-нибудь поговорить, что я, увидев тебя, решила, что не отпущу, превращу в лягушку, если понадобится, буду прятать от братьев, но не отпущу... А теперь вот мне совсем не хочется тебя в лягушку, но отпускать хочется еще меньше. Поговори со мной еще.

Развеяв облачко пара и расправив на себе платье, Шейла присела на все ту же плиту в нише стены и умоляюще глянула на Лорка. Девушка выглядела до того несчастной, что дракон и не подумал скорее убираться из грота.

— О чем желаешь поговорить? – весело отозвался Лорк.

— Обо всем! — глаза Шейлы азартно вспыхнули. — Расскажи мне, как там, снаружи! Я там столько лет не была...

Глава 8. Господин придворный маг

Таллиас вновь обвел взглядом разбитый в уже затопленных предсумеречной темнотой распадках лагерь и удовлетворенно кивнул своим мыслям. С таким войском можно брать Равейлу штурмом, но он этого, конечно, делать не будет. Он въедет туда триумфатором, зная, что у него попросту нет соперников, и возьмет трон как дар, а не боевой трофей. Всего-то и надо заведомо обезопасить себя от любых неожиданностей, что нетрудно, когда знаешь, от кого этих неожиданностей не ожидать.

В глазах старика Брондегара он, кронпринц в изгнании — прекрасная партия для дочурки. Особенно на фоне того отребья, которое слетится по его зову — обнищавшие графы и бароны, мечтающие попытать счастья, самодуры-князьки, чьих владений не видно на карте даже в подзорную трубу, старые облезлые драконоборцы, шамкающие беззубыми челюстями про былую славу... Несколько более-менее перспективных кандидатов, конечно, на всякий случай не смогли приехать по довольно трагическим обстоятельствам. В том числе единственный, кого Таллиас по-настоящему опасался, сынишка Роланта Эмерисского, владетель чахлого замчишки где-то на задворках мира. Но — сын Роланта, как ни крути. С этим придётся считаться...

Бесшумно, словно не касаясь ногами земли, легкая стройная девушка скользнула к Таллиасу и изваянием застыла рядом с ним. Ветерок нежно трепал золотистые длинные вьющиеся волосы. Холодный синий взгляд устремился на лагерь. Эльфийка в черном облегающем костюме походила на тень и, по сути, ей и являлась. Второй тенью Таллиаса. Вирэлина повернула милое личико к своему господину и произнесла:

— Разведчики доложили, что метаморф прибудет с минуты на минуту.

— Прекрасно! Значит, дело сделано. Впрочем, пусть расскажет, как все прошло, а потом уже... В общем, после этого он мне не пригодится, — Таллиас кивнул понятливой помощнице.

— Да, мой господин, — делая акцент на последнее слово, произнесла эльфийка.

— Ты что-то не слишком весела, Вир, — кронпринц погладил подбородок девушки, как если бы почесал домашнюю кошку. — Выше нос! Через неделю мы с тобой будем обедать в Равейле за королевским столом!

— Мяу! – согласно отозвалась девушка. Но не стоило обольщаться насчет этой ласковой и понятливой «кошечки». Она верила лишь одному существу в этом мире, а все остальные часто проверяли на себе остроту ее коготков.

Таллиас улыбнулся и перевел взгляд на лагерь, обозначенный мириадами огненных точек, рассеявшихся по низине. Немалую силу удалось молодому кронпринцу собрать под свою руку. Со времен последней Драконьей Войны эльфы Саарги держались в стороне от судеб мира, но не разучились сражаться. Просто были те, кто, памятуя об ужасах войны, боялся лишний раз выйти из дому, словно жуткая крылатая тень все еще поджидала их за порогом. Были и отчаянные фанатики, как правило, из драконоборцев, что ратовали за создание нового союза с королевствами людей и еще за какую-то чушь в этом духе. А еще был Таллиас, и ему не по пути было как с теми, так и с другими, ведь «жуткую крылатую тень» он привык отбрасывать сам. К приятному удивлению кронпринца, много нашлось тех, кого это привлекло на его сторону. Многие, конечно, не верили — даже большинство. Но все равно готовы были сдохнуть за него у стен Равейлы, если до этого дойдет, так можно ли требовать большего от этой толпы?

Нет, не толпа. Армия. Вот какая выправка, какая дисциплина, отменное оружие и экипировка... Но для Таллиаса — толпа. Которую он мог бы расшвырять в одиночку. И все же неплохое подспорье, тем более пока приходится действовать втихомолку. И Вирэлина, умница Вирэлина, которая, пожалуй, стоит этой армии. К тому же область применения этой прелестницы куда как обширнее...

— Вир, скажи, а вот если так случится, что к тебе в руки попадет фиал с кровью Отца Драконов...

Эльфийка недоуменно посмотрела на Таллиаса:

— Я отдам его тебе, господин.

— А если я тебе его верну? — тонко улыбнулся тот и слегка подмигнул.

— Я не знаю, — растерялась девушка. Говорят, фиал может сделать из смертного дракона. Но разве она, преданная господину, способна даже помыслить стать такой, как он?

— Если я доверю его кому-нибудь, то только тебе, Вир, — словно прочитав ее мысли, проговорил Таллиас.

— Спасибо, господин, — кивнула польщенная Вирэлина.

— Ты можешь идти, Вир. Я поговорю с этой тварью наедине, — поощрил на прощание, теперь можно и отослать — девчонка рада будет, даже прикажи ей кронпринц броситься с обрыва.

Вирэлина слегка улыбнулась и поклонилась дракону. А потом девушка исчезла так же бесшумно, как и появилась.

Через мгновение после того, как Малорн, покидавший уже охваченную пламенем таверну последним, переступил порог, начали рушиться потолочные балки, и в облаке злых шипучих искр скрылись столы, скамьи, изрубленные тела подземников и битая посуда. Языки пламени жадно облизнули стены, с воем выметнулись из окон, обглодали жалкий остов крыши — и еще недавно казавшееся неколебимым здание на глазах хозяйки сложилось хлипким карточным домиком. Нет, то было необычное пламя... куда страшнее, куда разрушительнее обычного. Пламя дракона.

— Моя таверна! Ну я этому засранцу крылатому… — Аминда погрозила небу кулаком.

— Потом! – Полынь дернула демонессу за руку, призывая пошевеливаться.

И не одна она мечтала поскорее отсюда убраться. В деревне началась паника. Никогда раньше столь крупная живность не посягала на жителей Бесова Лога.

— Рассредоточиться! — рвал глотку Малорн. — Рассеяться и бежать, пока не подпалили! Вы, — он кивнул своему маленькому отряду. — За мной! От зданий, от зданий подальше держитесь!

И его слушались, но дракон, похоже, уже вошел в раж и не намерен был выпускать никого из своей добычи живьем. Огненным росчерком он зашел на очередной вираж, неспешно, даже несколько вальяжно выбирая очередную жертву. Немигающий взгляд давно уже следил за предприимчивым десятником, но все как один драконы разделяют кошачью привычку — играть с едой. Ревущий столб пламени ударил в какого-то бедолагу, нелепо дернулась человеческая фигурка, словно закрываясь от сильного встречного ветра, и в считанные доли мгновения истаял скорченный силуэт, оставляя дотлевать лишь закопченный костяк.

— В стороны! И бегом! — рявкнул Малорн.

Дракон, издав исполненный упоенного азарта клокочущий рев, мощно расправил крылья, озаряя небосклон очередным ослепительным сполохом. Потом повернул голову, раздраженно хлестнул могучим хвостом низкие грозовые тучи — стайки перепуганных «бесовитов» бросились врассыпную, через капустные поля, надеясь успеть забежать под спасительную сень леса и там укрыться от неистового пламени. И крылатому ящеру пришлось признать, что разделаться с ними сейчас куда проще, чем потом выжигать вековую дубраву. Потому Абелис молниеносно развернулся в воздухе и, на прощание обдав отряд Малорна обильным огненным дождем, устремился наперерез беглецам. Небо над объятой пламенем деревней вновь озарилось ослепительными отсветами, и на землю хлынули новые и новые потоки огня. Пользуясь мгновением передышки, Малорн бросился к Аминде и травнице:

— В какую сторону ближайший город?!

— Мы же не бросим людей?! – сразу возмутилась Полынь.

— На восток! – перебила ее Аминда. К бесовитам девушка успела привязаться, но она была демоном, а они людьми, а демоны людей не жалеют. Но этот заразительный пример травницы…. – Малорн, ты же драконоборцем был. Побори ты его – и дело с концом!

— Гляди ты, что вспомнила! — огрызнулся бывший драконоборец. — За мной, живо, пока отвлекся! Под защиту леса, тут мы у него как на ладони!

Маленький отряд повиновался. То и дело к ним на краткое мгновение прибивались обезумевшие от страха и слепо мечущиеся среди огня люди, но в следующий миг снова исчезали в бушующем хаосе. Вскоре уже ничего нельзя было различить вокруг, и не видно было ни души среди охваченных пламенем остовов зданий, рассыпающихся раскаленными потоками, но отряд Малорна упрямо двигался вперед, лавируя среди огня и не поддаваясь малодушному желанию рвануть напролом через пламя кратчайшим путем прочь из деревни. Бегущие держались вместе, и бородатый десятник замыкал их нестройные ряды, не отставая, но и следя, чтобы не отстал никто. Клив с Грондом довольно ловко волокли на себе бесчувственное, но дышащее тело Торва с кровоподтеком во весь лоб, еще ловчее Исандр управлялся со своей ношей — словно с невесомой, забросив ее на плечи и как ни в чем не бывало мчась вприпрыжку. Даже Эдрих с Бертрамом не ковыляли, а весьма бодро бежали вровень со всеми, хотя раненый охранитель то и дело пытался вырваться, твердя, что может идти и сам.

— Ты можешь идти, а нам нужно бежать! — гаркнул Малорн, и Эдрих послушно притих.

Сквозь дымное зарево пожара вновь стала видна кромка леса и мечущиеся в панике человеческие фигурки на фоне сплошной стены огня, которой дракон отделил беглецов от спасительной чащи. Десятник ругнулся сквозь зубы и крикнул спутникам, чтобы прибавили ходу.

Совсем рядом с шипением и треском обрушился охваченный пламенем колодезный журавль, над колодцем поднялось облачко пара. Откуда-то из-под земли донесся гневный протестующий клекот, перекрывший на миг даже рев пламени вокруг. Полынь резко остановилась и в следующую секунду бросилась к колодцу.

— Твою мать, — горестно протянула Аминда и рванула следом за сердобольной подругой.

— Тр-равница! — взревел Малорн так, что даже кружащий вдалеке дракон с любопытством повернулся голову, снова кольнув десятника всевидящим янтарным взглядом.

— Мак! — крякнул в ответ противно клокочущий голос. За край колодца уцепились тонкие перепончатые пальцы с присосками на концах, и через него медленно перевалилось нескладное существо с темной склизкой кожей и огромными выпуклыми глазами. Существо упало с хлюпающим звуком, неспеша поднялось на тонкие кривые ножки, встряхнулось и глубокомысленно изрекло: — Мак.

— А-а, Аджит! — безумный палач, все это время старавшийся держаться поближе к Полыни, уставился на обитателя колодца.

— Мак, — повторил тот угрюмо.

— Они нашли друг друга, — гоготнул Эдрих.

— Ходу! — Малорн в сердцах отвесил пинка Аджиту и замахнулся на Эдриха. — Кого ты там еще выловила?!

Существо, больше всего напоминавшее сгорбленную прямоходящую лягушку, поковыряло в носу липким розовым языком и неуверенно осмотрелось, поежившись от жара. Кожа его быстро высыхала, и это явно не доставляло пучеглазому приятных ощущений.

— Это ж водяной! – ахнула Полынь.

— Я тебя удавлю, — сердечно пообещала демонесса, хватая травницу за руку. – Водяной, земляной… драпать нужно!

Полынь вырвалась из хватки демонессы и опустилась на колени перед странным существом:

— Тебе нужно отсюда бежать. Тут дракон. Он тебя убьет, если ты тут останешься. Понял? – Даром объясняться хоть с гусеницей, хоть с обезумевшим палачом Полынь, похоже, наградили боги.

— Мак.

— А-а-а.

— Я думаю, он все понял, побежали, а? – ласковым и оттого очень жутким голоском начала Аминда.

— Мак, — водяной жалобно съежился от жара и смешной походкой потрусил прочь, часто смаргивая и морщась.

— На закорки тебя, что ли... — начал было в исступлении десятник, но его прервал короткий свист, едва заслышав который, Малорн с бранью метнулся в сторону, сбивая на землю Аджита с Полынью. Воздух чуть позади того места, где он еще недавно стоял, вспорол быстрый огненный росчерк, словно пламенеющая стрела, пущенная с нечеловеческой силой, вонзилась в землю, оставив после себя страшный и глубокий черный рубец. Вторая ударила на долю секунды позже буквально в полушаге от лежащих беглецов. А потом начался настоящий огненный дождь, и он быстро усиливался.

— Я ненавижу драконов! – взвыла Аминда. – Я вернусь в ад! Я лучше стану женой этого придурка Саргота, чем буду тут со всякими милосердными Полынями, безумными палачами и прочими идиотами!

— Так ты согласна, мое пламенное чудо?! – раздался воодушевленный голос. Под огненным дождем появился Саргот, восседающий на коне. Вокруг него толпился десяток демонов с насупленными лицами.

— Какое к эльфу чудо?! Ты видишь, что тут творится?! – заорала девушка, силясь перекричать рев пламени. – А вы чего улеглись?! Вскочили – и деру! – обратилась она к Малорну, Полыни и Аджиту. – И ты не пырься на меня, упырище, а то в глаз получишь! – Досталось Исандру. – А тебе вообще оплату не выдам! – уже Гронду. – А вы… вы просто идиоты! – всем остальным. Демонесса разошлась ни на шутку. Могучая рука Саргота охватила ее за талию и усадила на коня впереди демона. Аминда побрыкалась для приличия и стихла.

Полынь вскочила с земли и обернулась черным волком. Малорн тоже рывком поднялся и вздернул на ноги Аджита — как раз вовремя, чтобы не оказаться мишенью новой серии огненных стрел.

— Бегом!

«Упырище» Исандр, казалось, получал от происходящего куда большее удовольствие, чем все остальные, и беззаботно скакал вокруг своих спутников с девушкой на плечах, едва ли не танцуя под ливнем пламени.

— Ма-а-а-ак! — выпучив глаза, завопил водяной, заметавшись среди огненных сполохов.

— Они кучно ложатся, потом короткое затишье — и в другое место! — на бегу объяснял Малорн. — Не рассыпаться!

Теперь стало ясно, что дракон вновь обратил на них внимание, хотя самого его уже почти не было видно за сплошной завесой дыма, лишь новые и новые огненные стрелы вспарывали воздух совсем рядом. Сам дракон, похоже, бил вслепую, стараясь скорее выкурить непотопляемый отряд из объятого пламенем Бесова Лога, нежели действительно задеть. Плюс этой ситуации был налицо — если бы не Малорн, отвлекший на себя драконье внимание, у немногих уцелевших жителей деревни не было бы шанса на спасение — позабавившись с добычей, Абелис скрупулезно уничтожил бы всех до единого. Теперь у них появилось время. Минус, впрочем, тоже бросался в глаза сильнее, чем хотелось бы — выживание самого маленького отряда теперь оказалось под еще большим вопросом.

— Парни! – махнул Саргот своим демонам. Те поняли все без продолжения.

Черный волк от неожиданности взвизгнул, когда его сгребли две когтистые лапы. Перекинув Полынь через плечо, демон подхватил водяного. Второй демон подхватил Бертрама и Эдриха и развесил их по могучим плечам. Малорна и Аджита схватил третий демон, Гронда и Клива – четвертый, а Торва, все еще прибывающего без сознания взял на руки пятый демон. Розочку из рук Исандра забрал шестой демон. Девушка на секунду открыла глаза и, увидев рогатую морду, предпочла снова упасть в забытие. Исандра никто хватать не стал, демоны разумно предположили, что такой и сам может бежать быстрее лошади. Оставшиеся четыре демона обступили «кавалерию», грозно выдувая из ноздрей струйки пара.

— Мне одному кажется, что мы по-идиотски выглядим? – успел выдать Гронд, прежде чем демоны перешли с простого бега на безумно быстрый. Адский десяток, похоже, при желании мог обогнать коня, чем и попытался заняться, рванув следом за скакуном Саргота прямо в лес.

— Давайте в Аннмон! – скомандовала Аминда демонам. – Через лес и быстро-быстро!

Те лишь прибавили ходу, похоже, точно зная направление.

— Эй-эй-эй, ребята, а я?! — возмутился Исандр, впрочем, в самом деле быстро нагнавший спутников. — Я уже не упырь, чтобы такие штуки выделывать!

И, не дожидаясь ответа, с криком «Йи-и-иха!» ухватил ближайшего незанятого демона за рога, единым махом вспрыгнув ему на загривок.

— Могу понести Полынь, а вы несите меня, — предложил он примирительным тоном.

Едва необычная компания миновала завесу горького дыма, небо расколол торжествующий рев, и Малорн вновь ощутил между лопаток острие взгляда дракона. Почему-то Абелис выбрал первоочередной целью именно его, видимо, распознав в десятнике стихийного лидера отряда.

— А-а-а! Дракон сюда летит! Сюда! — возликовал Аджит, извернувшись и радостно уставившись в небо. — А-а! Можно Аджит убьет дракона?

— Можно, приступай, — хмыкнул Эдрих.

— Мак! Мак! — вдруг протестующе завопил водяной, силясь вырваться и то и дело косясь на приближающегося Абелиса. — Ма-а-ак!

— Может, его можно остановить? – без особой надежды вопросил волк.

— Боюсь, он разорвет в клочья даже мой десяток, — Саргот пытался не прижиматься к Аминде, но держать ее. Та с философским спокойствием взирала на огненные росчерки, проносящиеся то слева, то справа и подозрительно молчала.

— Приготовьтесь, — бросил Малорн, почувствовав какое-то неуловимое изменение.

— К че... — задорно начал Исандр, но, обернувшись, с трудом подавил желание перебраться к своему демону прямо на макушку, а еще лучше — соскочить на землю и обогнать его.

Дотлевающие остатки деревни, уже ни на что не похожие, и потоптанные капустные грядки, что лежали теперь по другую сторону пылающих развалин, остались позади, зато очень близко вдруг оказалась пышущая жаром крылатая громада. Абелис мчался совсем низко, и могучие крылья при взмахе едва касались кончиками земли. Трава в этих местах стремительно жухла и в следующий миг вспыхивала. Отчего-то только сейчас стали заметны истинные размеры дракона, оказавшегося еще внушительнее, чем виделось издали. Жаркий ветер, поднимаемый громадными крыльями Абелиса, уже настиг беглецов, и они могли видеть, как стремительно желтеет трава у них под ногами. А в следующее мгновение зрачки в огромных янтарных глазах опасно сузились, и...

— Если можете быстрее — самое время!! — оценил ситуацию Малорн.

— Быстрее! — Скомандовал Саргот, и конь под ним перешел на совсем неприличную для коня скорость.

Демоны издали дружный рев, подобный реву боевых рогов, сильнее стиснули свои ноши и ускорили бег, перемежая его длинными прыжками. И не ясно еще было, что быстрее угробит беглецов – дракон или безумная тряска.

— Это у меня в ушах свистит? — прокричал Исандр с надеждой, но в следующую секунду его обдало таким жаром, что казалось удивительным, как не вспыхнули на нем волосы и одежда. Оборачиваясь, беглецы уже не могли видеть дракона — только сплошную стену пламени, настигающую их с пугающей стремительностью.

— Ма-а-ак! — взвыл водяной, сжимаясь в комок и закрывая голову лапками.

Еще немного — и огненный вал просто слизнул бы весь злополучный отряд, но запас дыхания Абелиса оказался не таким уж и безграничным. Жаркая волна отхлынула так же стремительно, как накатила, и только одно настораживало — дракона за ней видно уже не было.

— В стороны! — рявкнул Малорн, и как раз вовремя — в землю прямо перед беглецами ударила новая мощная огненная струя. — К лесу, быстрее — там хрен достанет!

Демоны, тяжело дыша, сделали последний, мощный рывок и оказались под сенью древнего леса. Но останавливаться было рано. Рассредоточившись меж деревьев, адские воины чуть сбавили бег лишь чтобы иметь возможность маневрировать.

Дракон стремительно набрал высоту, но не отставал и теперь мчался над лесом, окутанный раскаленным облаком. В его реве слышались гнев, раздражение и угроза.

— Серьезный зверюга, — тоном специалиста заметил бывший драконоборец. — Но молодой еще, неопытный. Силищи много, а ума...

— А-а, он не будет есть руки?

— Будет, будет, — пообещал Исандр, к которому снова вернулось веселое расположение духа.

— Малорн, а дракону под силу разгромить укрепленный крупный город? – подала голос Аминда.

— Лучше не думай об этом, — посоветовал десятник. — Главное, что здесь ему нас так просто не достать... Лес могучий, старый, сырой, деревья громадные, кроны переплетены... Конечно, жара в нем хватит, чтобы все здесь затопить огнем, но это не так-то просто, да и... не станет он.

— Почему это? – удивилась демонесса.

— Др-р-раконы намного ближе к пр-рироде, чем люди и большинство других рас. Взглянув на него, можно и засомневаться, но просто так он не станет выжигать лес, р-растущий тысячи лет. Др-раконы уважают природу. – Полынь слегка трясло.

— К тому же я давно заметил, что у него какие-то странные отношения... с травой, — неуверенно заметил Исандр.

— С Полынью? — не понял Клив.

— Да нет же! Ну... трава! Вы видели, она не просто от жара жухнет, она...

Где-то высоко Абелис, оглушительно взревев, вдруг стрелой метнулся вниз, широко взмахнул крыльями и пронесся над самыми кронами вековых деревьев, и над головами беглецов словно бы началась маленькая локальная осень, причем началась очень стремительно. Листья облетали с деревьев сплошным золотистым дождем и буквально скрыли собою, кружимые неведомой силой, мчащийся сквозь чащобу отряд. Листья все сыпались каскадом, облепляли, попросту не давая видеть, что впереди.

— Вот об этом я и... хым... — в рот Исандру набились вездесущие листья.

— А-а-а! — воинственно взревел Аджит, хватая зубами целые охапки листвы и остервенело отшвыривая в сторону.

Мельтешение золотистого вокруг беглецов все ускорялось, хотя они и так уже неслись сквозь лес почти наугад, вслепую, едва не расшибаясь о выныривающие из этого облака перед самым носом древесные стволы. И вдруг несколько голосов вскрикнули разом — в какое-то мгновение бешено кружащиеся листья стали неуловимо оборачиваться языками пламени. Отряд вновь оказался в огненной ловушке, и беглецы уже почти не видели друг друга, лишь слышали брань, вскрики и попытки стряхнуть с себя пылающие искры, и облако стремительно превращалось в кружащийся огненный вихрь.

— Проклятая ящерица! – Аминда прижалась к Сарготу.

— У меня сейчас шер-рсть задымится! – пожаловалась Полынь.

— Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! — внес конструктивное предложение Исандр, то и дело шипящий от боли и силящийся отбиваться от огненных листьев. Демоны, по-видимому, легче переносили заклятье Абелиса и не сбавляли хода, но не нужно было быть специалистом в области драконьей магии, чтобы понять — еще несколько мгновений, и жар сделается нестерпимым даже для них.

— Щас-щас-щас! – Аминда прикрыла глаза и начала что-то шептать себе под нос. Из-под ног беглецов вверх взметнулись тени, немного покачались в воздухе и вновь упали на землю. Раздался дружный непристойный рев: демоны, сделавшие очередные шаги, просто провалились в свои тени и вынырнули из них далеко впереди. Саргот, вновь появившись на поверхности, с удивлением обнаружил, что Аминда сидит на коне к нему лицом и мертвой хваткой вцепилась в демона. Закрыв глаза, Аминда прильнула к губам герцога.

— Во дает! – выдохнул Гронд. – Кстати, у меня одного чувство, что меня целуют?

— Не думаю, — отозвалась Полынь. – Даже у меня это чувство. Аминда пьет нашу жизненную энергию, чтобы продолжать заклина… — демоны опять провалились в тени и вновь появились на приличном расстоянии от места провала. — …ние.

— Пусть хоть в три горла ее жрет, но туда я больше не хочу! — подвывая, выкрикнул Клив, сбивая пламя с волос и одежды. Лицо его покрывали страшные ожоги. Досталось и остальным: борода Малорна дымилась, на Аджите не было живого места, но хуже всего, похоже, пришлось водяному — маленькое существо не шевелилось, сжавшись в жалкий и сморщенный комочек. Позади оседали на землю последние искры драконьего пламени, огонь жадно глодал кусты и подстилку, облизывал могучие стволы, с презрением взирающие на его потуги.

Подгорелый десятник, однако, был беспощаден:

— Держись! Силу тяни из кого хочешь и сколько хочешь, только не из этих, — Малорн похлопал по спине несущего его демона. — Он от нас скоро не отстанет... если вообще отстанет! Тебе с ним не тягаться, но только продержись подольше... Он-то не выдохнется, он это годами может — и не запыхается, но...

— Малорн! — скрипнул зубами Исандр. — Ну почему нельзя ободрить вместо того, чтобы...

Следующие его слова потонули в треске и перестуке земляных комьев. Всего в шаге позади замыкающего демона земля, пронизанная туго переплетенными корнями, словно лопнула, вспоротая ослепительным столбом пламени, ударившим в небо. Спустя мгновение столб истаял, оставив после себя лишь миниатюрный сотканный из огненных нитей листопад. Дракон в самом деле не отставал несмотря на все усилия Аминды.

— Петляйте! Не дайте ему пристреляться! — успел крикнуть Малорн прежде, чем новые столбы пламени рванулись вверх.

Демоны рванулись в разные стороны, рассредоточившись между деревьями, и только прибавили ходу. Неизвестно, каков был запас демонических сил, но демоны бежали все так же быстро, уже приноровившись к периодическим провалам в тени.

Полынь просто повисла на плече демона и не шевелилась. Похоже, основными источниками энергии для Аминды стали Саргот и оборотень. Гронд взглянул на травницу, и выкрикнул:

— Аминда! Бери из меня больше силы, я выдержу!

Девушка, не отрываясь от губ герцога, махнула рукой, а Гронд без чувств повис на плече демона. Зато при очередном уходе в тень, демоны появились значительно дальше, чем все прошлые разы.

Какое-то время дракон наносил удары все чаще и чаще, но, убедившись, что цели успевают ускользнуть, вновь сменил тактику. Он камнем спикировал, словно намереваясь врезаться в густое переплетение ветвей и проломить его своей массой, но в последнее мгновение ослепительно полыхнул — и исчез.

Полынь приоткрыла желтый глаз и слабо произнесла:

— Где он?

Малорн не ответил, только ловко извернулся, выхватив меч. Он держался с трудом, тоже отдав немало силы, он оставался наготове. С насмешливым карканьем перед самым носом десятника порхнула лесная пичужка, поведя янтарным глазом, но удар меча рассек пустоту — птаха уже была далеко впереди. Малорн открыл было рот, и тут же понял, что излишне что-нибудь говорить. Прямо перед беглецами расплескалось трескучее пламя, и из него поднялся, встав на дыбы, Абелис. Ослепительный свет его пламени отбросил далеко назад длинные тени бегущих демонов и их «всадников», и дракон проводил их хищным взглядом, словно кот, уже приметивший добычу и ждущий, когда она пошевелится, чтобы броситься и схватить.

Демоны, не сговариваясь, разделились на две группы и бросились в обход дракона. Трое демонов без «всадников» метнулись напролом к дракону. В их руках из неоткуда материализовались огненные мечи, похожие на меч Саргота, только гораздо более внушительные. В общем-то, демоны понимали, что нанести никакого ущерба дракону они не смогут, разве только отвлечь на пару секунд.

Абелис растерялся было, видимо, раздираемый желанием убить всех и сразу, но тотчас опомнился и атаковал. В бешеной скачке уже нельзя было ничего различить, лишь видно было, как мощный драконий хвост яростно хлещет из стороны в сторону, с грохотом и треском валя вековые стволы, да как брызжут струи пламени, отбрасывая прочь назойливых демонов. Кто-то упал и покатился кубарем, чудом не сломав себе шею, заметался с отчаянными воплями сбитый на землю Аджит, не зная, чего ему больше хочется — бежать вместе со всеми или хоть немножечко поубивать дракона. «Скакуна» Клива и Гронда едва не придавило громадной сосной, из-под которой Исандр едва успел вытащить обессиленную Полынь.

— Я его задержу! Я все равно не жилец! — прорвался сквозь драконий рев и треск сокрушаемого дерева крик Эдриха.

— Не задержишь! — откликнулся Малорн откуда-то из-за сплошной стены огня. — И на секунду не задержишь! Хоть бегом, хоть ползком, но ходу!

Демоны не растерялись: спешно похватали всех уроненных и вновь дали ходу, яростно ругаясь и рыча. Конь Саргота припустил чуть ли не быстрее всех демонов, вместе взятых, но герцог осадил его, чтобы ехать вровень с остальными. В объятиях Саргота держалась, закрыв глаза, Аминда. Трое демонов не отступили: уворачиваясь от падающих ветвей и целых стволов, они подобрались к дракону сзади и начали неистово рубить драконий хвост, рассчитывая не столько повредить его, сколько отвлечь дракона на себя.

Абелис, похоже окончательно потерял терпение, уже почти обезумев от ярости. Ему и так-то весьма нелегко было маневрировать в чаще, а теперь, когда все вокруг смешалось и добыча ускользала из когтей, да еще умудряясь пытаться нанести ответный удар... Разметав ударами хвоста наседающих демонов, он развернулся, в слепой ярости круша все, что попадалось на пути. На беглецов обрушился ливень горящих сучьев.

— Там дорога! — выкрикнул зоркий Исандр, вскочив вместе со своей ношей на полуповаленный ствол и махнув рукой куда-то в сторону.

— Прорываемся к дороге, хуже не будет! — скомандовал Малорн. — Зато, может, нас заметят, если город уже близко...

Демоны направились за Исандром, указывающим дорогу.

— Ложись! — гаркнул Малорн, и над головами бросившихся на землю беглецов гулко затрещал шлейф пламени. Однако продолжения не последовало — дракон вдруг замер, проследив взглядом указанное Исандром направление. Поняв план Малорна, Абелис с торжествующим ревом взмыл в небеса, обдав жарким ветром поспешно вскакивающих беглецов, поднялся над древесными кронами.

— Перехватить хочет! — с досадой прорычал десятник. — Там мы у него будем как на ладони!

— А тут мы у него как в заднице! По мне так лучше ладонь! — прохрипел Бертрам, помогая Эдриху подняться и взобраться демону на закорки.

И тут вдруг сделалось ощутимо темнее. Поваленный лес вокруг еще пылал, отбрасывая багряные сполохи, но ослепительный свет, исходящий от огненной чешуи Абелиса, в мгновение померк. Дракон резко развернулся в воздухе, не издавая ни звука, и унесся в сторону сгоревшего Бесова Лога, стремительно набирая высоту.

— Хочет словить нас на дурачка? – не понял Саргот.

— Какой ему резон? Он нас... дурачков... раз десять уже едва не похоронил! Видел же, что дольше не продержимся! — Малорн недоуменно проводил дракона взглядом. — Ладно, не замирать — выбираемся на дорогу!

— Так почему он улетел-то? – недоумевал демон.

— Аннмон. – Выдохнула травница, слабо вильнув хвостом. – Большой город, с крепостной стеной, башнями, здоровенным гарнизоном и магами. Может, испугался. Хотя такое чудовище в одиночку способно разгромить парочку Аннмонов.

Из кустов, наконец, выбрались отброшенные Абелисом демоны. Один из них почесал обломанный рог и выдал совершенно нормальным низким голосом, совсем не похожим на рычание и рев, которые постоянно издавали демоны:

— Саргот, ты это… предупреждай, ладно? Я хоть отгул брать буду…

Другие демоны рассмеялись.

— Если бы я сам знал, — грустно произнес герцог, направляя коня за Исандром.

— Рано расслабились, — Малорн все еще косился на небо. — Но все-таки травница, по-моему, права — он увидел город и не захотел, чтобы из города увидели его.

— И так запросто отказался от погони? — скептически скривился Исандр. — До этого он не больно-то таился.

— Сперва бы узнать, какого рожна ему вообще от нас надо, — тяжело вздохнул десятник. — А ты, господин, еще не верил, что...

— Давайте не сейчас? Доползти бы до этого Аннмона, а то я себя чувствую так, словно меня жевали несколько часов кряду.

— Это верно, — поддержал Исандра Клив. — У нас раненые, выпитые, сморщенные...

— Мак, — слабо подал голос водяной, словно поняв, что говорят о нем. Его шкурка выглядела совершенно иссушенной, и непонятно было, как в нем все еще теплится жизнь.

Полынь задергала лапами, пытаясь слезть с плеча Исандра.

— Куда? — возмутился юноша.

— Пусти, нужно.

Исандр пожал плечами и бережно опустил свою ношу на землю. Волк слегка покачнулся, не слишком уверенно держась на лапах, повел носом по воздуху и затем скрылся в ближайших кустах. Через пару минут из них вынырнула уже не волчица, а слегка растрепанная девушка. Она подошла к демону и забрала у него из рук водяного.

— Пойдемте, — кивнула она остальным, — тут неподалеку лесное озеро. В таком виде в город лучше не соваться – прогонят, как попрошаек.

— По-моему, если мы сунемся туда в таком виде, нас примут не за попрошаек, — хихикнул Исандр, к которому снова вернулось веселое расположение духа, и кивнул на демонов и коня Саргота.

— Ох, точно! — Саргот ударил себя ладонью по лбу. — Парни, спасибо! Свободны на сегодня! Белур, ты останься.

Демон с обломанным рогом вздохнул. Остальные в приподнятом расположении духа проследовали за Полынью, донеся всех своих «всадников» до берега озера. Там, разложив ношу на траву, демоны попрощались со всеми и просто исчезли. Саргот аккуратно спрыгнул с коня (чья грива мигом стала обыкновенной) с Аминдой на руках и всмотрелся в темную гладь озера. Лес притих, будто затаившийся в засаде хищник. Небо было почти черное, зажигались первые звездочки, голубыми бусинками отражаясь в воде. Полынь вместе с водяным на руках спустилась к воде и просто положила его на озерную гладь.

— Ма-а-ак! — колодезный житель слабо трепыхнулся и приоткрыл глаз, посмотрев на травницу. Потом медленно погрузился в воду, блаженно зажмурившись и напитываясь влагой. Нырнул, проплыл небольшое расстояние под водой и снова показался на поверхности. Его большие, чуть мерцающие в темноте круглые глаза уставились на Полынь.

— Мак, — крякнул он. Сморщенная кожица быстро расправилась, разгладилась и увлажнилась, и водяной снова казался полным сил. Пожалуй, он выглядел даже свежее, чем остальные беглецы.

— Приехали, — хмыкнул Исандр, присаживаясь на берегу озера и задумчиво разглядывая Полынь. — Что нужно делать в первую очередь, чудом унеся ноги от громадного дракона и едва держась на этих самых ногах? Конечно, лягушек купать!

— Ты ничего не понимаешь, — отозвалась Аминда, которую Саргот бережно усадил на траву. – Это Полынь!.. Кстати, все живы? Я старалась…

— Прикончить нас? – подал голос Гронд, блаженно растянувшись на траве.

— Идиот. Наоборот – не убить, пока энергию тянула, – насупилась демонесса.

— Не, мы это... мы поняли, — поспешно встрял смущенный Клив. — Если бы не храбрая Админа, нам бы всем конец.

— Кошмар, — протянула девушка. – Я целовала демона, упыря, волка, толпу разных охранителей и безумного палача разом… И я Аминда! – рявкнула она на Клива.

— Мы все перед тобой в долгу, отважная Аминда — примирительно проговорил Малорн, привалившийся к дерево и блаженно прикрывший глаза. В руке он все еще сжимал меч. — Но нам нужно двигаться. Возможно, времени у нас меньше, чем хотелось бы. Ранеными лучше заняться уже в городе.

— Мало-о-орн! Ну почему ты никак не успокоишься? — простонал Исандр. — С чего ты взял, что нам по-прежнему что-то угрожает? Это всего лишь...

— Моя навязчивая идея? Как и существование драконов, да? Ты сам-то, господин Исандр, веришь, что он так легко отступится?

Застонала и открыла глаза Розочка, повернула голову и увидела рядом с собой лежащего Гронда. Тот улыбнулся и подмигнул ей.

— Ой… — девушка, кажется, начала вспоминать, что случилось.

Охранители и Малорн дружно покосились на нее.

— Может, ее тоже искупать? — невинно предложил Исандр.

— Вы в порядке? — Клив, перемазанный сажей, покрытый ожогами, растрепанный и страшный, с полным сочувствия видом опустился на колени рядом с Розочкой. Некогда роскошные рыжие усы его дымились на концах, а лицо было в кровь располосовано ветвями.

— Она-то в порядке, все самое интересное она пропустила, — вполголоса хохотнул в сторонке Эдрих.

Розочка вскрикнула от неожиданности, метнулась в сторону от Клива и врезалась в Гронда. Тот, как ни в чем не бывало, приобнял ее одной рукой, а другой широким жестом обвел небо:

— Любуйся, красавица. Вот этого всего мы бы могли уже не видеть!

— Хватит бабу пужать! — строго прикрикнул на него Малорн. — Да и вообще, чего разлеглись? Повздыхать и потом успеется, в город нам надо, да побыстрее, за стены крепостные...

Сам десятник тоже являл собою не самое привлекательное зрелище, к тому же еще вращал глазищами, на почерневшем от сажи лице кажущимися абсолютно безумными и налитыми кровью, и беспокойно помахивал обнаженным мечом. Впрочем, из всего отряда лучше всего сейчас выглядел плещущийся в озере водяной. Который, к слову, заметив оживление в рядах своих спасителей, деловито подплыл к берегу и, смешно ковыляя, подошел к лежащей девушке.

— Мак, — задумчиво изрек он, глядя на Розочку сверху вниз.

— Ох, — только и издала девушка.

— Розочка, ты уж прости, ну ты оказалась втянутой в очень нехорошую историю, — заметила Аминда.

— Почему же? – приподнялся Гронд. – Очень даже интересная веселая история.

— Молчи ты, — махнула рукой суккуб. – А Малорн прав – нужно скорее двигаться к городу. По дороге расскажем тебе все.

— Давайте хоть рожи ополоснем, — предложил Бертрам, почесав отечную щеку. — Ну, и лица умоем, — добавил он, покосившись на девушек.

Исандр лихо сиганул в воду и через мгновение его счастливо сияющее лицо показалось над водой посреди озера.

— Макните Эдриха, — распорядился Малорн, проигнорировав поведение молодого господина. — И Торву харю протрите.

— А чего это меня макните?! — возмутился Эдрих. — Я не водяной, командир, меня... уй... — седой охранитель пошатнулся и оперся о плечо Бертрама.

— Вот потому, Бертрам, и макни его. Красоту наводить некогда, но лишние вопросы нам ни к чему.

Аминда и Полынь подняли обомлевшую Розочку и удалились с ней куда-то вдоль берега. Послышались всплески воды и хихиканье. Похоже, суккуб и оборотень быстро отошли от пережитого.

По-отечески погрозив пальцем Исандру, явно навострившемуся в ту же сторону, куда удалились девушки, десятник принялся строить свое маленькое победоносное войско. Очнулся окунутый в озеро Торв, очумело поглядел по сторонам, дотронулся до лба — и с шипением отдернул руку.

— До свадьбы заживет, — хмыкнул Эдрих с явным облегчением.

Торв открыл было рот, но Малорн жестом остановил его.

— По дороге расскажем. Рожи у вас, конечно, татские, но уж в город пустить должны. Э... кхм... Саргот?

— Да? — встрепенулся демон, все это время глядевший на завесу ветвей, за которой скрылись девушки, и о чем-то размышляющий.

— Если ваш... этот, с рогом... с нами идет, можно его во что-нибудь приличное превратить? — начал десятник, неловко подбирая слова. — В городе они, конечно, всякое видали...

Белур и Саргот переглянулись. Демон с обломанным рогом выдул из ноздрей две струйки пара.

— Белур не умеет ни во что превращаться, — пожал плечами Саргот.

Малорн вздохнул.

— Дракон побоялся показаться аннмонцам на глаза, а мы как ни в чем не бывало приведем им демона? По мне, так этого довольно, чтобы получить надежное убежище в городской темнице.

— Ну, может мы его как-нибудь... не знаю... завернем там во что-нибудь? — робко предложил Клив.

— Ага, листиками обложим и скажем, что это кьел из рода дубов, — выдохнул Гронд.

— Хто?! — хором выдохнули Торв и Эдрих.

— Кьелы — люди, живущие очень далеко отсюда, на островах в юго-восточных морях. Они все оборотни, могут превращаться в разных зверей и даже в растения. — Довольно улыбнулся мужчина.

— Чтоб ты знал, насколько мне побоку твои кьелы! — рявкнул Малорн. — Делать-то что будем? Мы уже прорву времени потратили впустую, а ведь...

— Малорн, остынь, — вылезший на берег Исандр положил мокрую холодную ладонь на плечо десятника и улыбнулся. — Но вообще не уверен, что с кьелом нас встретят радушнее, чем с демоном, если они там даже и слыхали про таких. А «завернуть» нам его не во что. А ведь есть еще водяной, его тоже неплохо как-нибудь замаскировать — в крайнем случае, конечно, скажем, что это наша диковинная ручная зверушка...

— Ага, а демона нам в довесок дали, — хмыкнул Гронд.

— Он, конечно, может уйти, но я все же намерен сопровождать вас. И с Белуром я буду гораздо уверенней в том, что смогу вас защитить. Не подумайте, что я считаю вас беспомощными, но сами понимаете...

— ... что вам, демонам, среди нашего отряда может составить конкуренцию разве что наш упырчатый товарищ, да и то не факт. — Закончил за герцога Гронд.

— Факт, — просто улыбнулся Исандр прежде, чем Малорн успел открыть рот в негодовании. — Но без вашей помощи мы были бы тысячу раз мертвы. Тысячу и еще разочек. Поэтому я за то, чтобы Белур остался. Протащить его в город незаметно мы...

— Не можем, — уверенно сказал десятник. — Иначе видал я такой город... Где там все наши самые светлые головы?

Раздался веселый смех. Сквозь кусты проломился медведь, а на спине у него восседала довольная Розочка. Рядом шла Аминда, держась рукой за голову, и весь вид ее говорил «С кем я связалась?»

— Эти женщины такие легкомысленные, — хохотнул Гронд.

— Светлые головы, а, командир? — довольно подхихикнул ему Эдрих. Торв молча сморгнул пару раз и негромко спросил:

— А... так чего я там, говоришь, пропустил?

— Так, парочку магических выкрутасов, — махнула рукой Аминда. — Стоп!

— Что? — рыкнул медведь и остановился.

— Магия! — вскрикнула суккуб.

— Где? — Розочка огляделась по сторонам.

— Не тут! Мы прикинемся свитой мага! — Аминда слышала весь разговор мужчин.

— Отличная мысль! Медведи, демоны, водяной, упырь — какой маг обходится без такой свиты? — развеселился Исандр. Хотя нет, он просто не прекращал веселиться.

— Можем попробовать, но... Наши хари что-то не больно колдовские, а? — Малорн оглядел охранителей и свое отражение в озере. — Господин Исандр, придется, видно, вам...

— Мне? То-то великий маг получится. Владеющий единственным заклинанием — неуправляемым превращением себя в безмозглую вечно голодную когтистую тварь. Боюсь, не поймут нашего размаха.

— Не-не, у меня шрам через всю харю, а маги они все такие утонченные, следят за собой. Молодую женщину вообще никто всерьез не воспримет. — Гронд хитро прищурился. — Остается...

— Он? — Исандр ткнул пальцем в пускающего пузыри водяного.

— Он! — Аминда радостно подскочила к Сарготу.

— Нет! — сразу уперся демон.

— Но почему? — оживился Исандр. — Из всех присутствующих... — взгляд на Аминду. — Мужчин... — взгляд на водяного. — Да, из всех присутствующих мужчин, не пускающих пузыри, у вас наибольший, как мне кажется... магический потенциал. Достаточный, чтобы произвести впечатление на сонную стражу.

— И поставить ее на уши, вместе с гарнизоном и градоправителем, — вполголоса буркнул Малорн.

— Но мне не пристало притворяться! Да у меня и не получится, — покачал головой герцог.

— Да уж, — вздохнула Аминда. — Но мы сейчас поработаем над тобой. Та-а-ак. С чего бы начать?

— Есть знакомые маги? — тонко улыбнулся молодой упырь, обозревая собравшихся. Его взгляд снова остановился на колодезном жителе.

— Мак, — честно признался тот, пялясь на Исандра в упор.

— Да что там думать-то, — поднялся с земли Гронд. — Придворный маг из Равейлы. Вот уж кому побоятся лишний вопрос задать. Про него все слыхали, но мало кто видел. Высок и строен, волосы до задницы и синего цвета. Делов-то для демона, который может менять облик силой мысли.

— Но я не подхожу на роль мага! — гнул свое демон.

— Да-да, ты добр, благороден, наивен, совсем не маг, — по голосу Аминды сразу становилось ясно, что девушка пойдёт на самую распоследнюю уловку. — Но ты же можешь сделать это для меня?

— Для тебя, моя владычица холодных огней — что угодно! — преклонил колено демон.

— Да вы что, с ума?.. — аж задохнулся Малорн. — Это правая... да что там, и левая!.. рука самого Брондегара! Эк вы замахнулись! Придворный маг Равейлы! Да вы его в глаза-то хоть видели?..

— Они там в Аннмоне уж точно не видели, — здраво рассудил Клив. — Но все знают, что он такой... ну... синеволосый...

— И всюду тенью следует за Брондегаром. А когда не следует, говорят, что следует, но незримо, — наставительно добавил Бертрам. — И никто его не знает, кто он таков, но королю предан — во как! — охранитель ткнул пальцем себе в глотку.

— И невероятной силы, — зловеще добавил Эдрих. — Всякие байки про него ходят.

— Точно! Вот не так давно слышал, значит: заходит придворный маг в трактир, там сидят человек, солнечник и...

— Торв! — прикрикнул Малорн. — Хочешь еще без сознания поваляться?

— Да ладно вам, смотрите, какой лапочка получился! — Розочка захлопала в ладоши.

А Саргот уже и правда стоял в виде придворного мага. По крайней мере, как он себе это представлял. Высокий, в меру мускулистый, стройный и изящный. Синие распущенные волосы спускались ниже пояса и были перехвачены на лбу диадемой с синим сапфиром. Одет герцог был в вычурный костюм все того же ярко-синего цвета. Лицо его стало бледным и женоподобным, глаза — холодными, голубыми, а взгляд — надменным.

— Магично, — резюмировал Исандр после краткой паузы. — Теперь нас в темницу бросить попросту побоятся.

— И верно, здорово, только вот одна проблема, — осторожно начал Бертрам.

— Какая? — Саргот прошелся туда-сюда в новом облике.

— Кто последним видел этого... «А-а-а!» который? Безрукого?

— Аджит! — ахнул медведь, тут же обращаясь девушкой. Розочка плюхнулась на землю. — Ой, прости. Нужно найти Аджита!

— А, может, к эльфу его? — предположила суккуб.

— Да он сам вроде эльф, — не к месту заметил Торв.

— Добрая травница, мы все устали, едва не погибли и вообще свита придворного мага Равейлы, — Малорн хмуро уставился на Полынь. — Если мы до утра пробегаем с нашим чародейным господином по окрестным лесам, отлавливая это злобного полудурка...

— Да, Полынь, просто забудь про него. — Махнула рукой суккуб.

— Я не могу, — девушка уже обернулась волком и собралась бежать в лес.

— Белур! — мигом вскрикнула Аминда.

Демон тут же схватил оборотня и крепко сжал ее в объятьях, сразу пресекая любые попытки к бегству.

— Малорн в чем-то прав, — осторожно, но поспешно начал Исандр. — Послушай, травница, а ты уверена, что ему без нас плохо? Что-то он особой любви к нам не выказывал. А уж пропасть он без нас не пропадет, поверь. Я с ним дрался. И я рад, что не встретил его раньше, пока у него были руки.

— Ей твердить, все равно, что головой об дерево стучать, — выдохнула суккуб. — Так пусть и тащит, глядишь, успокоится.

Тут Полынь обернулась совой и уже собиралась скрыться в темных небесах, но тонкая полупрозрачная фиолетовая цепочка обвила лапку птицы. Аминда улыбнулась:

— Все, теперь точно не убежит.

— Ну, пойдем же наконец! — нетерпеливо выдохнул десятник. — А кстати... хорошо, что палач сбежал. Безрукий подземник в свите придворного мага — уже малость перебор, а он еще как скажет чего...

— А сова на цепочке — это как раз то что нужно, — радостно поддержал упырь и, подхватив на руки оцепеневшего водяного, зашагал в сторону дороги. — Возглавляйте процессию, господин маг!

— Ох, — Саргот вскочил на коня. Сова присела на плечо суккуб и нахохлилась. Розочка вприпрыжку отправилась за лошадью «мага».

Глава 9. Аннмон

К Аннмону вышли довольно скоро. Только сейчас стало бросаться в глаза, как далеко забрались беглецы от глухих окрестностей Бесова Лога: дорога здесь шла широкая, ровная, крепкая, хоть и изрядно наезженная. Когда стал редеть окружающий «свиту придворного мага» лес и впереди явственно замаячили белокаменные городские стены, поворот и вовсе вывел путников на просторную аллею, ведущую прямиком к воротам. Высаженные ровными рядочками ухоженные деревья и виднеющиеся тут и там мраморные фигуры воинов в вычурных древних облачениях как-то нелепо смотрелись после этой безумной гонки сквозь чащу, сквозь огонь, кровь и грязь. Чистота и белизна Аннмона, раскинувшегося впереди, чем-то неуловимо раздражала. Особое негодование она вызвала у Малорна:

— Смех и грех, — бурчал десятник. — Стены как игрушечные, башен понатыкано где попало, и ни рва тебе... Да что ров! Лес вокруг и то не повырубили. К самым стенам, считай, подступает — да такой город бери кто хочешь голыми руками!

— Значит, им есть на что положиться, кроме стен, — хмыкнул Гронд, нагибаясь и подбирая с дороги мелкую монетку.

— Ага, — гоготнул Бертрам, шагающий позади командира. — На магов вроде нашего... кстати, как его зовут-то?

— Эм... — Гронд задумался. — Не знаю.

Аминда покосилась на сову, но та хранила гордое молчание. Розочка, восседавшая на плече Белура, пожала плечами.

— Наверно, что-нибудь звучное, — предположил Саргот.

— Давайте придумаем, — легкомысленно предложил Исандр. — А то вон уже ворота.

— Хоть ворота на ночь запирают, — гнул свое Малорн.

— Даринтабелиусс, — пожала предложила суккуб. Сова на ее плече ухнула. — Нет, это я только что придумала.

— И кто это выговаривать будет? — юный упырь чуть не споткнулся. — Я не возьмусь, дай боги чтобы он сам запомнил. Еще предложения?

— Мак.

— А что? Коротко и звучно.

— Слишком уж как-то... Как собачья кличка, ей-ей, — буркнул десятник.

— Мак! — возмутился водяной. — Ма-а-а-ак!

— А мне Дрынталевиус нравится... ну или как там было, — подал голос Клив. — Вполне себе по-маговски.

— Много ты магов знаешь! — хмыкнул Торв, толкнув товарища локтем.

— Одного, — нисколько не смутился рыжий охранитель. — Вот он, гляди. И вот ему, по-моему, вполне подходит.

— Даринтабелиусс, так? — повторил свое новое имя Саргот холодным и надменным голосом.

— Так. — Кивнула Аминда. — У тебя чертовски убедительно получается быть магом!

— Спасибо, моя владычица пламенного ада. — Все таким же холодным голосом.

— А вот теперь я правда готова поверить в то, что ты придворный маг! — Поежилась суккуб.

— Извини, моя звезда пепла, мне трудно быстро переходить с одного голоса на другой.

— Да и не нужно, главное произвести впечатление на стражу... Там вообще есть стража? — Исандр прищурился, вглядываясь в оказавшиеся совсем перед носом городские ворота. Те были широкими, двустворчатыми, из многих досок, скрепленных железными скобами. В одной створке виднелась небольшая, в человеческий рост, дверца с узким затворенным окошком.

— По стене шастают какие-то сонные дурни... Когда лес так близко, они что мишени! Дайте мне самый поганый лук и дюжину стрел, я их как курят!..

— Малорн, не увлекайся.

— Я теоретически, — поспешно заметил десятник. — Постучать надо. Или поорать.

— Будет вам маг стучать. Ха! — Аминда остановилась. Сова на ее плече протестующе захлопала крыльями, но было уже поздно. Из-под ног путников поднялась огромная тень и приняла очертания дракона. — Добавь огоньку, Саргот!

Демон улыбнулся и взмахнул рукой. По животу и шее теневого дракона прокатилась волна пламени, которую он тут же выдул из оскаленной пасти, а безжизненные пустые глаза зажглись двумя углями. Впрочем, тут же тень обрушилась обратно под ноги «свите мага», а пламя расплескалось вокруг них, постепенно затухая.

Где-то наверху раздался тихий всхлип и какой-то стук, потом повисла мертвая тишина.

— У них тут перед воротами можно настоящего дракона за хвост дергать, не проснутся, — Малорн плюнул в сторону ворот. — Одно хорошо — если не откроют, возьмем город штурмом.

Открыли. Открыли маленькое окошечко в надвратной башне. Все его загораживала собой чья-то одутловатая рожа, силящаяся проморгаться и понять, с кем имеет дело:

— Кто такие, чего нужно? — негромко, но по-королевски властно осведомилась рожа, так и не сумев понять, какого толка гости.

— Придворный маг Равейлы прибыл под стены этого города! — громко объявила Розочка, словив на себя удивленные взгляды, и добавила уже себе под нос: — Всегда хотела быть очень значимой.

Рожа озадаченно приумолкла, снова вглядываясь в ночных гостей. Маленькие глазенки на ней делались все шире и шире.

— Я в такую ряху с дальнего конца аллеи стрелу всажу, а он знай себе светит... — проворчал едва слышно Малорн, выходя вперед и медленно обнажая клинок. — Ты оглох, свинья?! Именем Его Величества Да... Дур... мой господин требует немедленно открыть ворота, а он не привык топтаться под дверью, клянусь каменной дланью Харзана!

Рожа исчезла, словно ее сдуло ветром (хотя, судя по ее размерам, это должен был бы быть немаленький ураган). Затрубили над сонным Аннмоном рога, нестройно затопотали ноги, и удивительно быстро ожили массивные створы. Когда они со скрежетом невидимых механизмов отворились, взглядам «мага» и его свиты предстала все та же рожа, но изрядно побледневшая и окончательно проснувшаяся. Сидела она на широких плечах еще более широкого капитана со сползшим на тугое брюхо аннмонским гербом — серебристым соколом с огненной драконьей головой в когтях. На плечах капитана покоился тяжелый меховой плащ, за плечами построились десятка три ничего не понимающих спросонья, но до крайности напуганных стражников. Глазенки капитана, теперь скорее глазища, мгновенно нашли среди толпящихся у ворот путников синеволосого мага и теперь взирали на него с благоговейным трепетом.

— Господин...

— Получилось, — шепнула на ухо Белуру Розочка. Тот кивнул.

Саргот же, не удостоив вниманием капитана, направил коня в ворота.

— Что встали будто дракона увидели?! А ну дай дорогу! — Гаркнул Гронд.

— Дорогу господину магу! — очнулся от оцепенения капитан и сам вжался в стену. Стражники брызнули врассыпную.

— Прикажете доложить градоправителю? То есть... в общем... что прикажете, господин маг?

Саргот глянул на Малорна, ожидая подсказки.

— Ты что, кретин?! — рявкнул тот на с трудом унимающего дрожь капитана. — Если бы мой господин пожелал, он уже был бы в покоях градоправителя, а не стоял здесь с вами, ослами вшивыми! Вон, свинья! Лучше приведи в порядок своих людей, а не то я с тебя три шкуры спущу! Вон! Утром доложишь! И брюхо втяни, свинья!

Капитан кивал, как болванчик... да что там, как здоровый болван. Похоже, в голове у него помутилось от страха. Стражники уже не дожидались приказа командира, предпочитая слушаться Малорна.

— И не смейте беспокоить господина! Он направится, куда сочтет нужным и когда сочтет нужным, а вы сделайте так, чтобы было поменьше шума и ненужного внимания, усекли? — наставлял Исандр капитана стражи, пока его спутники чинно шествовали через ворота. — Не нужно нас сопровождать и никому ничего докладывать. Когда мой господин пожелает, он сам явится к градоправителю... или градоправитель к нему.

— Свинья! — добавил проходящий мимо Малорн и погрозил толстяку кулачищем.

В довершение всего мимо стражи прошествовал здоровенный демон с девчушкой на плече. Девчушка радостно помахала стражникам.

— И куда же мы? — вопросил Саргот у идущей рядом с его конем Аминды.

— Мне почем знать? Я бы с удовольствием искупалась в нормальной теплой воде с маслами, поела и поспала. Я хоть и демон, но мои силы тоже не безграничны.

— Так может постоялый двор какой? — предложил Эдрих, нагоняя «господина мага».

— Хорошая мысль, но вряд ли стоит заявляться туда свитой мага, — рассудил Исандр, присоединяясь к процессии.

Ночной Аннмон довольно быстро оправился от неожиданной встряски, и его широкие улицы встречали важных гостей рядами плотно захлопнутых ставень. Не было видно ни души. Позади со скрежетом затворялись ворота и кем-то надсадно командовал ошалевший капитан.

— Мак.

— О, дружище, а я совсем про тебя забыл, — улыбнулся упырь. — То-то толстяк так таращился... В общем, давайте затеряемся где-нибудь в темных проулках и сделаем нашего мага малость более похожим на посетителя постоялых дворов. А еще нужно опять придумать, что делать с демоном и вот этим булькающим красавцем.

— Придумаем, — отмахнулась Аминда. — Давайте поищем какой-нибудь постоялый двор!

Исандр прикрыл глаза, прислушиваясь и втягивая носом ночной воздух.

— Там впереди и чуть правее вовсю шумят и чем-то съестным пахнет, — сообщил он буквально через мгновение. — А рядом конским навозом... Мыши бегают... клопы... Да, это постоялый двор.

Охранители боязливо покосились на господина, потом дружно посмотрели в указанном направлении. До них не доносилось ни звука, не говоря уж о запахах. Вдоль улицы сплошной чередой тянулись дома с высокими фасадами, и все они были совершенно безжизненны.

— Идем? — как ни в чем не бывало бодро спросил Исандр, открыв глаза и оглянувшись на спутников.

— Хе, и правда упырь, — улыбнулся Гронд.

Саргот спрыгнул с коня, огляделся, и, не узрев никого вокруг, вновь принял свое обличие.

— Эй, красотка пернатая, ты тоже можешь обратно перекинуться. — Аминда потрепала сову по голове. Та выпучила глаза и громко ухнула. — Ну как знаешь. Пойдемте, есть хочу дико.

Охранители переглянулись. Вдруг, спустя невесть сколько времени, все разом вспомнили что они, оказывается, зверски устали, проголодались и не отказались бы от ушата горячей воды. Только Исандру, казалось, все было нипочем, да удивительно бодрился Гронд, словно и не спасался бегством через чащу от разъяренного дракона, словно не тянула из него силы для своих заклятий Аминда. Остальные же, воспрянувшие духом после краткой передышки на берегу озера, вновь начали ощутимо сдавать. Даже Малорн, который все еще не вышел из роли грозного столичного военачальника и орлом глядел по сторонам, не мог похвастаться особо праздничным видом. Ввалившиеся глаза, заплетающиеся ноги, лицо в кровоподтеках...

— М-м-м, я бы не отказалась от мясного пирога. Так захотелось мясного пирога, — Розочка блаженно зажмурилась и погладила свой живот.

— А я не откажусь от тарелки жаренной картошечки с огурцом и свежим хлебом. — Вздохнула Аминда.

— И кувшин отличного вина, — добавил Гронд.

Дальше троица углубилась в перечисление того, что бы они съели и выпили. Так, за этим перечислением, превратившимся, похоже, в игру «кто больше знает съедобных вещей», путники дошли до постоялого двора, стоявшего на пересечении улиц. В небольших окошках горел свет, изнутри слышались голоса и крики. В общем, в постоялом дворе вовсю кипела жизнь.

— Так. Куда денем Белура и Мака? — поинтересовалась Аминда.

— Хороший вопрос, — похвалил Исандр. — Почти такой же хороший как «Есть у кого-нибудь деньги на все перечисленное?»

— У меня есть немного, — признался Гронд.

— Исандр, ты правда считаешь, что я не заработаю нам сходу денег? — улыбнулась Аминда.

У Саргота отвисла челюсть. Белур снял с плеча Розочку и поставил ее на землю.

— Я побуду тут. Надеюсь, вы до утра управитесь. Не хотелось бы при свете дня шастать по городу. — Фыркнул демон. — А лягушку вон в бочку запустите.

— Ма-а-ак! Мак! — запротестовал водяной и спрыгнул на землю, глядя снизу вверх на сову. — Ма-а-а-ак!

— Ну-ну-ну, приятель, поплавай тут пока, Полынь скоро вернется! Кстати, Малорн, а у нас есть деньги?

— Ну... — потупился десятник. — Ты же помнишь, господин Исандр, все вещи...

— А на остальное вы оплакали меня в Бесовом Логе, знаю. Итак, денег у нас нет — всех угощает Гронд!

— Ага, я как раз монетку нашел! — кивнул охранник.

— Что?!

— Монетка, говорю. На кружку пива хватит, — Гронд подкинул в воздух мелкую медную монету и поймал ее.

— Я правильно понял, что это все наши деньги? — Исандр обвел взглядом всех спутников.

— Совершенно! — от чего-то радостно ответил Гронд.

— Ну что ж, тогда блаженный отдых несколько откладывается, — пожал плечами упырь. — На сей раз, правда, задача перед нами не такая уж и сложная — раздобыть денег на все то, чего нам, без сомнения, так хочется. Малорн, может, сходишь к воротам, займешь у капитана? Вряд ли он тебе откажет.

— И что я ему скажу? — ехидно осведомился десятник. — Что моему всемогущему господину не на что пропустить кружечку в таверне?

— Ладно, — примирительно вскинул руки Исандр. — Другие варианты? Это уже становится традицией.

— Добрая А... Аминда, — Клив опасливо покосился на девушку, стараясь понять, угадал он на сей раз имя или нет. — Ты что-то говорила такое... ну...

— Ладно, пойдемте уже, я всех угощаю, — махнула рукой суккуб и не дожидаясь никого отворила дверь.

За дверью этой оказался одноярусный зал, более просторный, нежели в заведении самой Аминды, и гораздо более людный. Удивительное оживление царило в нем — похоже, здесь собралась та самая часть горожан Аннмона, для которой ночная жизнь была более свойственна, нежели дневная. Они ели, они пили, они шутили и играли во что-то, раскуривали пахучие зелья, ругались друг с другом и с хозяином, если, конечно, этот человек был хозяином. Но, по крайней мере, он был невысок, толстоват, деловит и ругались с ним абсолютно все, так кем ему еще быть?

Увидев в дверях новых посетителей, он коротко кивнул одному из сонных мальчишек-разносчиков и тот заспешил встретить гостей.

— Доброй ночи, господа и дамы, — скороговоркой выдал мальчишка. — Прошу проходить, прошу располагаться, чего изволите желать, спасибо, что выбрали «Сизое перо», лучше нигде не найдете, так чего желать изволите, может ужин, может комнаты, для вас самые лучшие, а если вы верхами, то коней напоить-накормить, помыть да на ночь устроить, а если еще чего желаете, вы только скажите.

— Э... чего? — осторожно переспросил Исандр, вошедший следом за Аминдой.

Что слуги, что посетители на странную компанию косились с подозрением — не иначе как совсем разбойными выглядели физиономии гостей, а многие еще при оружии... Впрочем, людей с оружием в зале было довольно много, и непохоже, чтобы это кого-то смущало.

— Я говорю, чего желать изволите? — переспросил мальчонка, явно поленившись воспроизвести недавнюю тираду.

— Коня напои-накорми, стоит на улице. Только не того, который красный и рогатый, — распорядилась Аминда. — А мы уж тут сами разберемся, — и суккуб плюхнулась за ближайший пустой стол.

Мальчонка понятливо кивнул и побежал назад к хозяину. Уже сделав несколько шагов, замер — видимо, достучались до сонного сознания слова про красного рогатого коня. Впрочем, эти мысли парнишка быстро отогнал, тряхнув головой.

Оживившиеся при виде еды и выпивки охранители шустро составили рядом несколько столов и притащили лавки.

— Ну, какой план? — вопросительно глянул на Аминду Исандр.

Суккуб посадила сову на стол и передала цепочку в руку Розочке. Сова страшно ухнула, тряхнув головой.

— Нас угощают, — девушка оглядела толпу и сразу приметила жертву. Ей оказался высокий мужчина в черных одеждах, расшитых серебряными узорами, окруженный своими охранителями. — Вон тот красавчик. Выглядит, как важная шишка. — Аминда поднялась из-за стола, поправила прическу, отряхнула платье и вопросила: — Ну как я?

— Ты очаровательна, моя мелодия боли, — залюбовался Саргот, — но почему ты думаешь, что нас кто-то угостит?

Аминда не ответила, развернулась и направилась к столику своей жертвы. План суккубки был прост: очаровать мужчину и за его счет (а уж денежки у такого явно имеются) накормить непобедимое войско Малорна. Очаровательно улыбаясь, девушка остановилась и произнесла:

— Можно я присяду?

Свита приглянувшегося Аминде незнакомца оглядела ее неприязненно, но сам мужчина улыбнулся краешком губ и кивнул. Один из его охранителей, рослый бритый детина, услужливо, но убийственно хмуро отодвинул даме стул.

— Спасибо. Как настроение, господин? — Аминда присела за стол.

— Спасибо, недурно, — «важная шишка» чуть склонил голову. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Девушка, не переставая улыбаться, произнесла:

— Можете. Очень бы хотелось, чтобы вы угостили меня и моих друзей.... — в каждое слово суккуб вплетала ниточки магии, заставляющие слушателя становиться покорным и влюбленными глазами глядеть на девушку.

Впрочем, когда незнакомец поднял глаза на Аминду, особой влюбленности в них не читалось. Скорее легкое удивление.

— С какой стати мне это делать?

— Твою мать, — своим обычным голосом произнесла суккуб. — Что, правда нет желания кидать к моим ногам королевства?

— М-м-м... Что-то пока не замечал, — мужчина скользнул взглядом по фигурке собеседницы. — Вас я еще готов угостить, но друзья ваши мне совершенно безынтересны.

Охранители улыбались во всю ширь как на подбор зверских рож, глупо хихикали и переглядывались. Только один, что сидел ближе всего к своему хозяину и не отличался ни внушительным телосложением, ни особо страшной рожей, просто и прямо глядел на девушку, словно бы с легкой издевкой.

— Да что за проклятье Белого Ада на мою голову-у-у? — вздохнула девушка. — День не задался с утра. Ну почему ничего не работает? Я пойду, пожалуй...

— Нет уж, останьтесь, — улыбнулся объект неудавшегося очарования и слегка шевельнул рукой. Тотчас двое его людей с непроницаемым видом заняли позиции по бокам от Аминды, положив широченные ладони ей на плечи. Где-то в глубине зала раздался хоровой вздох измученных и голодных людей, осознавших, что вожделенный отдых опять откладывается.

— Это суккуб, мой господин, — отстраненно поведал тот из охранителей, что давно не сводил с девушки взгляда.

— Я догадался, Вис, но это, по-моему, даже забавно, — не очарованный погладил подбородок и улыбнулся Аминде. — Вина?

— Да какого к эльфу вина? Отпускайте давайте!.. Ну, спасибо, конечно, но мне правда нужно идти. — Дернулась девушка.

— В чем дело? — громогласно спросил Малорн, выросший за спинами удерживающих Аминду громил. Рядом с ним толпились голодные и злые охранители и пританцовывал почуявший драку Исандр. — Что вам от нее нужно?

— Мне казалось, это ей от нас что-то нужно, — спокойно ответил несостоявшийся благодетель Аминды. — Вот, пытаемся выяснить, что именно. Верно, Вис?

— Дьявольски верно, господин Дартен, — подтвердил загадочный Вис, положив руки на стол. Между пальцами его беззвучно проносились крошечные лиловые молнии.

Но грознее всех охранителей и Исандра вместе взятых, за спинами мужчин, держащих Аминду, будто из ниоткуда вырос Саргот.

— Тебя обижают, моя повелительница спящего солнца? — вопросил демон.

Гронд как бы невзначай прислонился к стене, внимательно изучая компанию. Розочка ахнула, сова ухнула, взъерошила перья и выпучила на Виса глаза.

Дартен вздохнул и поднялся. Как по команде встала и вся его свита, а с разных концов зала подтянулись еще несколько человек, совершенно неприметных на первый взгляд и не выделяющихся среди завсегдатаев. Стало удивительно тихо, смолкли смех, ругань и стук костей и кружек, все взоры устремились на Аминду и столпившихся вокруг нее мужчин.

— Послушайте, это никуда не годится, — вкрадчиво произнес Вис. — Мой господин хотел провести этот вечер в тишине и уединении...

— Это с вами он, что ли, уединился? — вскинул бровь Исандр, но был проигнорирован.

— И тут пришли вы. Попытались его зачаровать... ограбить... теперь докучаете ему, отнимаете его время...

— Дартен! — раздался с лестницы голос хозяина. — Ты знаешь правила — не в моем заведении!

— Конечно, старина, — покладисто кивнула оскорбленная сторона. — Мы продолжим наш разговор на улице.

— На улице, так на улице, — отозвался Гронд, опуская ладонь на плечо Саргота. Аминда и охранник переглянулись. Суккуб с отсутствующим видом пожала плечами, внутренне широко улыбаясь.

Вся компания направилась к выходу, провожаемая взглядами посетителей. Завсегдатаи улыбались и перешептывались, показывали на Аминду и ее спутников пальцами, возможно, даже делали ставки... Правда, складывалось впечатление, что они довольно единодушны в прогнозах исхода этого «разговора». Уже перед самым выходом мальчишка разносчик, юркнувший мимо Исандра, подмигнул ему и шепнул: «Легкой смерти», после чего заливисто рассмеялся и бросился наутек. Бросился — и врезался все в того же Исандра, который дружелюбно потрепал сорванца по голове и улыбнулся, после чего вновь присоединился к спутникам.

Обе компании вышли на улицу и встали друг напротив друга. Аминда лучезарно улыбнулась.

— Ребята, если вы нас угостите едой и выпивкой, я готова замять это дело. Домой все вернутся в целости...

Охранители Дартена молча смерили ее хмурыми взглядами и принялись с хрустом разминать пальцы. Только Вис удостоил девушку ответа:

— Моему господину все равно, в каком виде вы вернетесь домой. Все знают — когда градоправитель спит, этот город принадлежит Дартену.

— Даже не спросите, почему я смотрю вам за спину? — улыбнулся ему Исандр.

— Вы правы, не спрошу, — улыбнулся в ответ Вис.

— Ну и зря, — пробасил кто-то за спинами людей Дартена.

Несколько громил, прикрывавших спину господина, молниеносно и слаженно развернулись на голос, потянув из ножен мечи, остальные образовались полукольцо, защищая собой Дартена и Виса и тоже схватившись за оружие.

— Бу, — здоровый рогатый демон рассмеялся в лицо своим противникам.

— Вис, — отрывисто скомандовал предводитель, решив, что эта внезапная подмога — наиболее серьезный из противников. Маг кивнул и обернулся к Белуру, жестом приказав охранителям расступиться.

Сам Дартен только ухмыльнулся, оценивая противников. С ним было почти две дюжины взрослых мужчин, все при оружии и явно представляющие, что делать с этим оружием. Сам он на первый взгляд казался безоружным, но уж очень раскованно держался. Видно было, как загадочный правитель ночного Аннмона мысленно развешивает на противников ярлычки. Особый ярлычок достался Аминде как суккубу, Исандру — благодаря его неординарной внешности и подозрительной клыкастости. Гронд, Саргот и Малорн с подчиненными Дартена не впечатлили, хотя и были собирательно помечены как крепкие и боеспособные, но уже явно потрепанные нелегкой жизнью.

— Насмерть, — скомандовал он, небрежно поведя кистью.

Белур пожал плечами и опустил кулачище на голову ближайшего противника. Удар хоть и был нанесен не в полную силу, но мужчине и этого хватило, чтобы повалиться с ног. Второго он просто пнул в бок, впечатав в стену постоялого двора.

— Без крови, — предупредил Малорн товарищей по отряду. — Мы в этом городе гости, и чем меньше...

Тут десятник вынужден был пригнуться, пропуская над головой размашистый удар клинка, и коротко двинуть нападающего кулаком в пах.

— ...трупов будет на нашем счету, тем охотнее нас тут станут слушать.

— Резонно, — кивнул Исандр, зажав между ладонями лезвие кинжала противника, направленного юноше в лицо. Рывок — и оружие осталось в руках упыря, а нападавший покатился по земле.

Двое, что встретили удар Белура, так и остались лежать без движения, но Вис, вовремя отшатнувшийся и не попавший под раздачу, попытался контратаковать. Выкрикнув что-то маловразумительное, он резко свёл ладони и вывернул их в сторону демона, ударив в глаза мерцающим сизым светом колдовской печати, не позволяя сдвинуться с места.

— Аминда, возьмешь на себя чародеишку? — Исандр неуловимо ускользнул из-под обрушившихся на него ударов и оказался позади противников, без лишних нежностей столкнув двоих особо внушительных здоровяков широченными лбами.

Люди Дартена дрались озверело, не глядя, били размашисто, стараясь как можно страшнее задеть противника. Больше всего наседало на Исандра, который уже успел дать понять, как опасно его недооценивать. Малорн и четверка охранителей держались вместе, расшвыривая пытающихся к ним подступиться, причем сам десятник так и не обнажил меча — лишь быстро и сокрушительно ударял кулачищами, опрокидывая навзничь. Дюжий Бертрам бил по клинкам, бил мощно, страшно, так, что немели у нападающих руки и выпадало на землю оружие, а обезоруженных встречала рукоять меча Эдриха, одним точным ударом погружавшая их мир во тьму и беззвучие. Трое или четверо противников насели на Гронда, но, пытаясь атаковать одновременно, скорее мешали друг другу и вносили еще больше сумбура в происходящее. Саргота избегали — к нему медленной, пружинящей походкой приближался сам Дартен, всё с той же беззаботной полуулыбкой и всё не обнажая оружия.

Аминда ухмыльнулась, и вокруг Виса начали подниматься с земли тени, обволакивая колдуна и закрывая ему обзор. В сторонке Гронд уже прислонил к стене троих молодцов (причем никто так и не понял, когда мужчина успел с ними разобраться), которые решили, что охранника таверны демонессы можно взять количеством, а четвертого, кинувшегося на него, занеся меч, Гронд вывел из строя точным ударом ноги в подбородок. Саргот просто стоял, изучая взглядом своего противника и ожидая удара.

Дартен нанес удар. Когда его рука с неуловимой быстротой метнулась к поясу, могло показаться, что никакого оружия на поясе нет. Впрочем, его и не было — сам пояс оказался оружием. Тонкая серебристая цепочка с остро заточенными краями разомкнулась от едва заметного движения и со свистом рассекла воздух, захлестывая шею Саргота. Движения демона были быстрыми, почти неуловимыми. Ладонь Саргота оказалась между его шеей и цепью раньше, чем та сделала смертельный оборот. В руке демона, сплетенный из языков пламени, появился клинок, которым он тут же рубанул по цепочке.

Цепь глубоко врезалась в ладонь герцога, и тут на лице Дартена отразилось нечто, напоминающее удивление — похоже, он ожидал, что руку срежет вместе с костью. Однако и Саргота ждал сюрприз — необычное оружие шутя выдержало удар огненного клинка. Впрочем, не желая проверять остроту цепочки на себе, Дартен выпустил ее из рук и отпрыгнул назад, басовито выкрикнув:

— Вис!

Но маг не мог его слышать, обмякнув и повиснув на руках у Исандра. Тот виновато улыбнулся Аминде:

— Извини, остальные уже закончились.

И в самом деле, люди Дартена являли собой образчики покоя и умиротворения. Последнего из них Торв любовно опустил на землю рядом с бочкой, где плескался Мак.

— Саргот, этот твой. Думаю, никто не будет возражать, — упырь указал на пятящегося Дартена.

Демон откинул в сторону цепь и посмотрел на свою разрезанную ладонь. Рана стремительно затягивалась. Саргот перевел взгляд на Дартена:

— Я, Саргот, герцог земли Тераз, что находится в пятой сфере ада, даю своему противнику выбор: сражаться со мной или позорно бежать.

Аминда вздохнула:

— Я прямо вижу эту картину: вышла я замуж за это чудовище, готовлю ужин, приходит он и пафосно мне вещает: «Я, Саргот, герцог земли Тераз, хочу жрать»...

Дартен не оценил шутки. Он просто сорвался с места, оттолкнув в сторону Исандра, и бросился за угол, под защиту ночной мглы и узких извитых улочек.

Упырь аккуратно пристроил его рядом с остальными.

— По-моему, он явно выбрал второй вариант, — заметил юноша, оправдываясь.

Клив почесал в затылке, обводя взглядом распластанные тела:

— И что нам теперь со всем этим делать?

Аминда уже деловито шарила по карманам колдуна и лежащих рядом охранителей Дартена.

— Любовь моя! — возмутился Саргот.

— Ладно, ладно. — Девушка ссыпала выуженные монеты в руку Гронда. Тот засунул монеты в карман и продолжил дело суккуб.

— Гронд! — выдохнул герцог.

— Я не связан никакими моральными принципами, — отозвался охранник. — О, кинжал неплохой.

— Гронд прав, они нас угощают, — просиял Исандр. — Давайте заодно сложим их в кучку, чтобы люди в темноте не спотыкались...

Охранители радостно бросились мародерствовать, впрочем, Малорн не только не останавливал их, но и сам взялся за дело, разумно рассудив, что они, в конце концов, вполне заслужили добычу. Скажи ему кто-нибудь сейчас, что он, чтобы получить возможность нормально поесть и отдохнуть, должен заняться беззастенчивым грабежом на ночных улицах, десятник не побрезговал бы и этим. Правда, первой жертвой стал бы тот самый кто-нибудь.

— Серебряная, — сообщил Бертрам, попробовав на зуб Дартенову цепочку. — Тьфу, острая, зараза...

В этот самый момент из дверей постоялого двора, пошатываясь и лениво переругиваясь с кем-то в зале, кричащим вслед неразборчивые проклятия, вывалился усатый мужичонка крайне потрепанного жизнью вида. Оценив обстановку, он вдруг просиял:

— Вы ето... подрабатываете, да?

— Да, — от души улыбаясь незнакомцу, ответил Исандр. Однако упыриная улыбка эффекта не возымела.

— А можно я ето... с вами? Ну, пойдет кто-нибудь... ик!.. еще, а мы его... — мужичонка изобразил некий мудреный жест, по всей видимости означающий удар по затылку.

— Хорошая мысль, — похвалил Исандр и приложил бедолагу по уху, после чего пристроил в общую кучу.

— Господин Исандр! — возмутился десятник.

— Я не связан никакими моральными принципами, — показал язык юноша. — Да и не взял я у него ничего. Но зачем свидетели?

Малорн вздохнул и принялся наблюдать за работой своих подчиненных. Те вовсю примеряли на усталые и болезненно ноющие ноги многочисленные обновки, перепоясывались, обвешивались трофейным оружием и на глазок примеряли друг к другу приглянувшуюся одежку.

— Как бабы на ярмарке, — сплюнул десятник. — Давайте уже, заканчивайте, мародеры! А то набрали — не упрете же на себе!

— Ну не оставлять же валяться! — возмутился Клив. — Все равно что деньги выкидывать!

— Пойдемте уже поедим? Денег у нас теперь, так понимаю... — Аминда направилась к двери. Оказавшись в здании, девушка крикнула на весь зал: — Эй, хозяин, доставай бочку пива и поросенка зажарь. И все это на улицу отнесите. Там наш друг так устал, что в двери не может протиснуться.

Хозяин, в это время сварливо выяснявший отношения с кем-то из обитателей жилых комнат второго этажа, едва не скатился с лестницы. Да и во всем зале стало вдруг удивительно тихо. Еще тише стало, когда следом за Аминдой в дверном проеме стали появляться ее спутники. Особенно комично выглядели четверо охранителей, обвешанные гроздьями трофеев. Исандр демонстративно оделся в камзол Дартена, который пришелся юноше удивительно впору.

Надо отдать должное хозяину, его замешательство продолжалось считанные мгновения. Он сделал верные выводы из происходящего:

— Ты слышал, что сказала гостья? — накинулся он на ближайшего разносчика. — Бегом на кухню, и поторопи там этих лентяев! А вы проходите, прошу вас, располагайтесь! У нас здесь в «Пере» все лучшее, что можно найти в Аннмоне! — коротышка потешно сбежал вниз по лестнице и согнулся в поклоне, потирая неожиданно вспотевшие ладони. — Чего прикажете? Вы, верно, устали — послать комнаты подготовить? Какие желаете, у нас везде свободно!

— Э, э! Как везде?! — хрипло возмутился чей-то голос с дальних столов. На кричавшего зашикали со всех сторон, кто-то аж плеснул в него вином.

— Везде, — с нажимом повторил хозяин.

— Ага, нам одну комнату на троих, а остальные по вашему усмотрению, но так, чтобы все поместились. А еще я бы не отказалась от корыта теплой воды. — Розочка поддакнула Аминде, а сова на ее плече ухнула. — Ну и поесть. Всего несите. И попить. В общем, эти сами закажут, — кивнула суккуб на свою компанию. — Я мы, — взяла Розочку за руку, — первым делом искупаемся. — Гронд.

Охранник подошел к хозяину таверны, взял его руку, повернул ладонью вверх и высыпал на ладонь целую горсть монет, большей частью серебряных.

Глаза хозяина сделались размером с эти самые монеты, если не шире. Нерешительно оглядевшись, он подошел к Аминде почти вплотную и полушепотом спросил:

— Простите... а где Дартен и его парни? Мне не то чтобы интересно, но у меня с ним договор был, при нем ни одна сволочь в «Пере» безобразничать не станет... Вот вы уйдете, а заведению-то покровитель нужен...

— А мы Дартена и его ребят к стеночке прислонили. Все живы и даже не станут идиотами. А нас утром тут уже не будет. — Подмигнула суккуб. — Еще это, хозяин... Можешь раздобыть два походных костюма как на меня и один вот на нее? — кивнула на Розочку.

— Госпожа, — просиял коротышка. — Для вас — все что угодно!

И он удалился в приподнятом настроении, раздавая распоряжения слугам и насвистывая развеселую мелодию себе под нос. Окружающие посетители мало-помалу возвращались к привычным занятиям, словно и не было тут отродясь никакого Дартена.

Девушка-служанка подбежала к Аминде и повела ее и Розочку куда-то через дверь, ведущую во внутренний двор, говоря, что купальня уже готова. Гронд плюхнулся за стол:

— А неплохо мы их, — потянулся охранник.

— Да уж, — Исандр, усевшись рядом, наставительно воздел к потолку палец. — Сами потому что виноваты. После всего, что мы сегодня пережили, я воспринимаю намерение простых смертных драться с нами как личное оскорбление.

Охранители, занявшие скамью напротив, дружно загоготали.

— Чего желают господа? — тот самый мальчонка, что желал легкой смерти Исандру, подошел к шумной компании, опасливо косясь на упыря и его товарищей. После ухода девушек он чувствовал себя рядом со странными гостями ну совсем неуютно, но делать было нечего — велели спросить.

— Жратвы и выпивки, — распорядился Малорн сурово. — Чего угодно, но побыстрее, побольше и получше. Ясно?

Парнишка кивнул и унесся прочь. Через несколько минут стол перед мужчинами был буквально завален всякой всячиной. Гронд поднял кружку с пивом:

— За нас, парни.

— За победителей драконов! — возгласил Исандр несколько громче, чем следовало бы. Впрочем, Малорн хмурился напрасно — на обитателей «Пера» этот возглас впечатления не произвел. С тем же успехом здесь можно было пить вообще за что угодно. И что угодно. Впрочем, пойло, что наполняло кружки «победителей драконов», оказалось недурственным на вкус.

— Расслабься, Малорн, — потянулся довольный упырь, глодая куриную ногу. — Скажешь, не заслужили маленький отдых?

— Заслужили, — пробурчал Малорн. — Ладно, победители, отдыхайте. Но когда вернутся наши дамы, нужно будет крепко обмозговать, что делать дальше.

— Ну тебя, — отмахнулся юноша разгрызенной косточкой. — Есть согласен, спать согласен, думать — не сегодня.

Саргот задумчиво жевал кусочек мяса:

— Может, стоит предупредить градоправителя, что на город может напасть дракон?

— Чтобы он пристроил великого мага и его свиту к защите города от нападения?

— Брось, Малорн. Он не может нас пристроить. Мы подчиняемся только королю, — важно заметил Исандр.

— А король знает? — хохотнул Клив, едва не ткнувшись носом в блюдо с соленьями. Поняв, что никто не разделяет его веселья, охранитель одернулся и посерьезнел, сделав вид, что разглядывает что-то на столе.

— Давайте только отдохнем, ага? — Гронд начал вторую кружку пива.

— Да, да... — рассеянно кивнул Малорн. — Выпейте за мое здоровье, я пойду гляну комнаты, подберу нам поприличнее. Потом вернусь.

Десятник поднялся из-за стола, следом порывались вскочить и охранители, но командир жестом остановил их.

— Вам не кажется, что я и один справлюсь? Отдыхайте, это приказ. Когда вернусь, чтобы не меньше трех пустых кружек на каждого, а то уж я вам!.. — и Малорн, усмехнувшись в бороду, зашагал к лестнице.

Глава 10. Братья

— Я тоже люблю исцелять, — Шейла сидела на своем островке, обхватив руками колени. Она улыбалась. — Залечивать раны, восстанавливать разрушенное — это получается у меня лучше всего. Это ведь сложнее, чем... наоборот. И нужнее. Особенно если учесть характер моих братьев и их силу. Они не очень-то заботятся о жителях Убежища...

— Мне, верно, далеко в этом искусстве до дракона, — рассмеялся мужчина.

— Нельзя сравнивать, — покачала головой Шейла. — Мы просто делаем это иначе. Моя сила дана мне с рождения, но пользоваться ею меня научил Нельтайр... он и сам неплохой целитель, хотя вспоминает об этом нечасто. Он — дракон летней листвы.

— А ты? — улыбнулся Лорк.

— Весенних ручьев, — застенчиво улыбнулась в ответ девушка. — Абелис — дракон осеннего пламени. Так мне объяснял сам Нельтайр. Он не сказал, почему, но на правду похоже.

— Похожа, — подмигнул знахарь.

Шейла смущенно улыбнулась.

— Мне всегда казалось загадкой, почему осенний, летний и весенняя есть, а зимнего нет. Братья так и не объяснили. А я сама совсем не помню наших родителей, меня с детства воспитывал Нельтайр как старший из нас троих.

— Твои братья очень любят тебя. И наверно жутко разозлятся, если узнают, что тут был я, — вздохнул Лорк.

— Абелис точно взбесится, он ужасно вспыльчивый. А вот Нельтайр... он всегда очень спокойный, но иногда я его боюсь. Ты хочешь уйти?

— Если ты хочешь, я останусь, — улыбнулся мужчина.

«Ну просто рыцарь в белых доспехах», — усмехнулся про себя Лорк. Но чем-то эта девочка его зацепила. А, может, ему было просто интересно поговорить с таким же, как он. С драконом.

— Останься, — просияла драконесса. — Среди ночи сюда все равно никто не вломится, а утром я помогу тебе тихонько выбраться из Убежища. А ты мне еще что-нибудь расскажешь, да? И я тебе расскажу что-нибудь, хотя я мало что могу рассказать... Тут почти ничего не происходит.

И почти сразу же произошло. Грот тряхнуло так, что со сводов посыпались мелкие камешки, и где-то снаружи, на поверхности, совсем рядом раздался оглушительный рев ярости. Такой звук могло издавать лишь одно из известных Лорку живых существ, и оно приходилось Шейле братом.

— Кажется, твой брат вернулся. — Хладнокровно констатировал знахарь.

— Что-то случилось, — встревожилась девушка. — Он не в лучшем расположении духа.

— Я заметил. Надеюсь, у него не возникнет желания спуститься сюда... — вздохнул мужчина.

Наверху запели рога, и судя по мощи звука то были рога гвардов. Прислушавшись, можно было различить топот множества ног и многоголосый гомон на разных языках.

— Как странно... Обычно в Убежище не шумят, — Шейла встала и прошлась босиком вдоль стены грота, вслушиваясь в доносящиеся звуки. Все их перекрывал властный голос. Слов было не разобрать, но принадлежность голоса не оставляла сомнений. А еще голос приближался.

— Нельтайр идет сюда! — девушка испуганно и беспомощно посмотрела на Лорка. — Тебе нужно спрятаться!

— Есть идеи? — вопросил Лорк.

— Я не знаю... Можешь попробовать опять превратиться в стрекозу, но я боюсь, что Нельтайр тебя запросто раскусит. Нет, не нужно в стрекозу... Дай мне руку и расслабься!

Лорк пожал плечами и протянул Шейле руку. Та осторожна взяла его за запястье. Невесомое прикосновение ее пальцев было неожиданно теплым для существа, так редко бывающего за пределами сырого подземелья, и удивительно нежным для... дракона.

— Не сопротивляйся только, — прикрыв глаза, прошептала девушка.

— Сестра? — негромко позвал голос со стороны входа в грот. Шейла вздрогнула.

— Входи, Нель. Что-то случилось?

— Скорее всего, — спустившись в пещеру, мужчина по привычке плавно повел из стороны в сторону указательным пальцем, и вода подземного озерца расступилась перед ним, образовав узкую сухую дорожку.

Следом за Нельтайром вошел и Абелис. В отличие от брата, как всегда спокойного и сдержанного, он едва ли не пританцовывал на месте, одержимый нетерпением. Его взор пылал в буквальном смысле — в глазницах плескалось золотистое пламя. Огненно-алые волосы были растрепаны и всклокочены, и напоминали самый настоящий костер, в который хорошенько подбросили топлива.

Поймав вопросительный взгляд Нельтайра, устремленный на невысокое деревце в серебристо-зеленой листве, тянувшееся молодыми побегами к мрачному и сырому пещерному своду, девушка смущенно потупилась:

— Я семечко нашла...

— Глупенькая, здесь же ни света нет, ни пищи, и корни некуда пустить — придется отдавать ему очень много силы, чтобы не засохло, — старший из Братьев бережно коснулся ладонью тонкого гибкого ствола.

— Я утром пересажу, — заверила Шейла робко.

— Какие к адовым ступеням могут быть деревья, когда фиал вот-вот ускользнет у нас из-под самого носа! — не выдержал Абелис, и язычки пламени выметнулись из его глаз.

«Вот вы какие, братья, — подумало дерево, — зато я дуб, внутри которого фиал. Вот забавно. Сейчас Абелис совсем разозлится, дерево ко всем демонам снесет... Ох и не хочу я драться с ними один, не-хо-чу».

— Тише, брат. Если ты уверен, что они отправились в город, им уже не уйти.

— Уверен, — буркнул осенний дракон, выдыхая облачко пара. — Я не такой дурак, как ты думаешь. Я проследил за ними... так, чтобы из города не проследили за мной.

— Это славно, — Нельтайр похлопал брата по плечу. — Но таиться нам больше не придется. Ладно, это мы еще обсудим... — он повернулся было к Шейле, потом снова к Абелису. — Ты уверен, что Лорк с ними?

«Та-дам! — пронеслось в мыслях у знахаря. — Сейчас логическая цепочка в ее голове приведет к такому ма-а-аленькому деревцу по имени Лорк... Стоп. Я, кажется, не говорил ей, как меня зовут. Точно. Не говорил. Лорк, ты демонски удачливая, но совершенно безмозглая ящерица. Драконессу увидел — все мысли из головы вон. Ну конечно, то, что меня могут порвать на две половинки, по одной на брата, — это так, мелочь. А вот то, что эта девица тут скучает — прямо мировая проблема. Ладно уж, зато узнаю все подробности. Ну и представлю план действий на будущее... А она симпатичная... Идиот чешуйчатый».

— Да, — не замешкавшись ни на мгновение, ответил красноволосый. — И он в самом деле дракон. Именно так я его обнаружил, он ловко сменил обличье.

«Это... конец? Вот наглая рожа, стоять и вот так рассуждать обо мне, когда я рядом. Больно уверен в своей силе. Ничего, живым не сдамся... может, одного с собой прихвачу. Но Шейла очень расстроится. Лорк, сделай одолжение сам себе — убейся. Сколько можно думать о драконессах, когда тебя уже вот так запросто раскусили?..»— Лорк даже не заметил, что братья говорят совсем про другое.

— Я ничего не понимаю, — жалобно напомнила о себе Шейла.

— Тебе и ни к чему, сестренка, прости, — Нельтайр приложил ладонь к груди, чуть склонив голову в знак извинения. — Мы совсем не за этим пришли. Я просто хотел предупредить тебя, что сейчас там, наверху, в Убежище будет очень много шума и суеты, а мы с Абелисом будем заняты, поэтому до утра тебе лучше посидеть здесь. Сейчас, к сожалению, нет времени на объяснения, но обещаю — завтра я все тебе расскажу. Когда наш брат вернется с фиалом.

— Ты опять улетишь? — девушка встревоженно взглянула на Абелиса. Тот тепло улыбнулся в ответ и обнял ее, прижал к себе, поцеловал в лоб, прошептав:

— Ненадолго, сестренка. Ненадолго, маленькая.

— Идем, нужно многое успеть до рассвета, — Нельтайр положил руку на плечо брата. — Спокойной ночи, сестра.

— Спокойной ночи, Нель. Удачной охоты, Абелис.

Едва Братья скрылись из виду, Шейла выдохнула с облегчением и присела на пол в своем уголке, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. До нее донесся голос Нельтайра:

— Раз уж на то пошло, брат, обещай мне, что в случае чего ты немедленно позовешь меня.

— В случае чего?! Да за кого ты меня принимаешь?! Я, по-твоему, не могу...

— Можешь. Но чего ты не можешь, так это знать, с чем столкнешься в Аннмоне. Поэтому обещай мне.

Ответа Абелиса драконесса уже не слышала, занятая расплетением преобразивших Лорка чар.

— Уф, кому рассказать, что я был деревом, — Лорк на всякий случай оглядел себя со всех сторон.

«Кого же они собрались ловить с фиалом, который у меня? Ничего не понимаю. Нужно будет тоже отправиться в Аннмон, проследить за братьями».

— Я не понимаю, что происходит, — девушка подняла усталые глаза на знахаря. — Но тебе лучше пока не высовываться. Нечасто вижу их такими. Что-то будет.

— Похоже, всех собирают куда-то... — Лорк прислушался. — Ох, мне бы, по идее, с ними.

— Что ты, нельзя! — всполошилась драконесса. — Нель тебя едва не почувствовал, хорошо, что его мысли были заняты совсем другим. Пока он здесь, тебе лучше не соваться на поверхность.

— Охо-хо, у меня будут проблемы в любом случае. Лучше осторожненько подняться наверх...

— Не вздумай! — горячо воскликнула Шейла. — Не знаю, как ты проник в Убежище, но выйти отсюда не проще. Скорее даже сложнее. Если ты вошел с разрешения Нельтайра, чтобы выйти, тебе нужно отдельное разрешение. Эта метка наносится утром под присмотром кого-нибудь из старших гвардов и только тем, кого назвал сам Нельтайр, и каждый день она новая. А пересечь Черту без метки может только дракон.

«Да дракон я! Дракон! — взвыл про себя Лорк. — Это слишком. Но не вырубать же ее».

— Слушай, все правда будет в порядке.

— Будет. Потому что ты никуда не пойдешь!

— Шейла, я не маленький и прекрасно все себе представляю. — Покачал головой мужчина.

— Не представляешь, — девушка потешно уперла руки в бока, но взгляд у нее был вовсе не располагающий к шуткам. — Я не позволю тебе. Это самоубийство!

— Ты такая милая, — зажмурился Лорк.

— Я дракон, — напомнила Шейла.

— Подумаешь, дракон. Ладно, извини меня, но я правда пойду. — Отмахнулся знахарь.

— Ни за что, — отрезала драконесса, и, повинуясь модуляциям ее голоса, воды подземного озерка пришли в движение, поднялись, хрустальной завесой загораживая выход — и застыли. — Ну пожалуйста, — совершенно не к месту добавила девушка.

— Шейла-а-а, — Лорк укоризненно поглядел на драконессу.

— У меня и так сердце не на месте из-за всего этого, а ты хочешь оставить меня совсем одну?

«Проклятые бабы», — подумалось дракону.

— Ты права. Не оставлю. — Лорк плюхнулся на землю. — Ну?

— Ну вот, — просиявшая Шейла уселась рядом и от избытка чувств чмокнула его в щеку. — Посиди со мной. Поговори о чем-нибудь. Иначе я здесь точно сойду с ума...

Мужчина тронул пальцами щеку.

«Может, брат был прав? Нет хуже стража для фиала, чем я...»

— Могу рассказать одну историю...

— Так расскажи! Мне все интересно!

— Было это давно... Заходит дракон в таверну, а там сидят человек, солнечник...

Теплое небольшое помещение, сложенное из добротных бревен и состоящее из двух комнаток, было приспособлено под купальню. Аминда приоткрыла дверь, осторожно заглянула за нее и, лишь заметив корыта с водой, от которой поднимался пар, ломанулась внутрь, на ходу скидывая платье. Уже растянувшись в корыте, суккуб удивленно поглядела на застывшую в дверях Розочку.

— Да не стесняйся ты, иди скорее сюда... ох! Смотри, тут всякие эльфийские масла... М-м-м, пахнет очень вкусно. — Демонесса накапала золотистого масла из небольшого фиальчика на ладонь и принялась им натираться. — Полынь, ну неужели не хочешь полежать в нормальной теплой водичке?

— Ух. — Завертела головой сова.

— Ну и сиди так... чудо в перьях. — Обиделась Аминда.

— Ух-ух.

— Сама ты... Розочка, да привяжи ты цепочку вон к корыту. Чай не дракон, корыто за собой не утащит. Раз ей так нравится, пусть оборотничает сколько влезет.

— О, — девушка посадила сову на корыто, — ты уж извини, Полынь, но это для твоего блага... Лучше давай превращайся в девушку, покупаемся, — улыбнулась Розочка.

— Уху-хух! — сова нахохлилась.

— Какая грозная, — Аминда уже полезла за другим фиальчиком.

Розочка виновато улыбнулась и присоединилась к суккуб, оставив Полынь привязанной к корыту.

— Вот, попробуй это. Пахнет мятой, — демонесса протянула Розочке фиал.

— Слушай, Аминда, может, цепочку снимем с Полыни? Как-то неудобно, она такая добрая, хорошая...

— Слишком добрая и хорошая, — отрезала суккуб. — Думаешь, она с нами тут плескаться будет? Нет, конечно, кинется искать этого Аджита. Или, чего доброго, в Бесов Лог полетит спасать всех...

— Как там наши, интересно, — резко погрустнела Розочка.

— Все с ними нормально, я уверена. Дракона мы увели от деревни, подземников перебили. Даже если дракон решит вернуться, наши уже по лесам прячутся или в соседние села ушли. Не пропадут, у каждого хоть какие-нибудь родственники да есть. — Аминда деревянным гребешком, найденным рядом с маслами, расчесывала волосы.

— Ты ведь беспокоишься, как я. Я знаю, ты очень добрая. — Розочка облокотилась на край своего корыта.

— Это все вон та пернатая. Все ее дурное влияние, — усмехнулась демонесса.

Скрипнула входная дверь.

— Ой! — Розочка попыталась целиком скрыться в пенящейся от масел воде.

— Кто там? — Аминда даже привстала. — Если это ты, Саргот, я тебя грохну. Если это Исандр или Гронд, я вас грохну. Если это вообще кто-то мне неизвестный, то он уже должен был понять, что я с ним сделаю.

— Уху-ху-ху. — Раздалось уханье Полыни.

— Да что это такое? — суккуб вылезла из корыта и прошла в другую комнату. Сова увлеченно чистила перья. Входная дверь была приоткрыта. — Розочка, ты что, дверь не закрывала?

— Ой, не помню.

— Растяпа, — демонесса захлопнула дверь и закрыла ее на задвижку. — О, тут и новые костюмчики лежат. — Аминда разрывалась между желанием примерить темно-зеленый костюм и пойти дальше лежать в ароматной воде. Наконец, суккуб выбрала второе.

— Ну и глупая же ты, Полынь. — Вздохнула Аминда, вновь погружаясь в воду.

— Уху-ху.

— Ясно все с тобой... Розочка, потри спинку...

Полынь почесала лапой за ухом.

«Нужно было помыться... Нет, искать Аджита. Он же может натворить тут дел... — черный волк с серьгой в ухе рысцой побежал вдоль темных зданий в направлении ворот. — Пока они сообразят, что я оставила им одного из своих демонов, я как раз успею найти подземника. Только бы через ворота пробраться, к лесу. Там и у волков спросить можно будет...»

На улицах стояла тишина. За всю дорогу до ворот Полынь не встретила ни души. Только стражники расхаживали туда-сюда вдоль стены. Видимо, боялись, что грозный Малорн вернется.

Короткий клокочущий вопль откуда-то с дальних улочек Аннмона взрезал на мгновение тишину ночи. Всего лишь на мгновение — только вздрогнули и обернулись стражники. Обернулись, поглядели во мрак — и тут же забыли о том, что услышали.

— Да что ж ты будешь делать? — тихо прорычал волк и кинулся в сторону, откуда раздался крик.

Далеко бежать не пришлось. Волчье обоняние указало источник крика удивительно точно. Источник лежал, распластанный, на залитой кровью земле. Его горло было вспорото, и дурманящий тошнотворный запах смерти разливался в ночном воздухе. Улочка, где Полынь нашла тело, была темной и узкой, и никакие окна не выходили туда — лишь несколько глухо заколоченных задних дверей. И не улочка даже — не то свалка, не то сточная канава, не то водосток. Но тело не сбросили сюда как мусор, нет. Эту смерть не скрывали, ее обставили в расчете на зрителя. Кровь была всюду, так много, как только можно извлечь из одного человека. Ею были щедро окроплены стены, и ею же были выведены непонятные знаки, едва различимые в темноте, но складывающиеся в жутковатый узор вокруг убитого. Нарисовать их в непроглядном мраке, почти вслепую, и при этом так быстро и так четко... Но Полынь уже не в состоянии была что-то соображать. Волк в ее душе изо всех сил рвался наружу. В другой ситуации Полынь бы спокойно сдержала его, но не сейчас, когда она устала, вымоталась от постоянных перевоплощений, когда Аминда вытянула из нее столько энергии... И девушка не выдержала. Не смогла или не захотела больше противиться зверю. Сознание ее потухло, а на место Полыни заступил черный демон с желтыми глазами. Волк повел носом по ветру, прислушался и осторожно приблизился к трупу, все время оглядываясь по сторонам. На груди убитого лежала фигурка. Маленькая черная резная фигурка. Трудно было понять, что она изображала — что-то бесформенное, расплывчатое, жутковатое. И стоило демону приблизиться, как фигурка словно бы ожила — задрожала, словно рябь пошла по воде, зашевелила уродливыми щупальцами, запустила их в мертвую плоть. Волк отскочил в сторону и зарычал. Тело тоже зарычало — или утробно заклокотало, изрыгнув еще один темный фонтанчик крови. Потом поднялось, оставив голову лежать на земле, и уверенно шагнуло к волку. Оборотень попятился, а потом вовсе развернулся и бросился наутек. Безголовый мертвец вроде бы не последовал за ним. Но тем не менее стоило обернуться, как он стоял в шаге за спиной, слепо протягивая дрожащие бледные пальцы к демону-волку. Страх, которым веяло от него, проникал в звериное сознание, страх необъяснимый и несвойственный демонам леса, но сильный — что-то неестественное, неприродное, неправильное, чуждое смотрело на так удачно поведшееся на приманку теплое живое существо. В какой-то момент волна животного инстинктивного ужаса, исходящая от безголового существа, отхлынула, и тело нелепо дернулось, словно споткнувшись о невидимый порог, упало на колени, судорожно заскребло руками по земле — и с омерзительным треском расползлось по швам, выпуская на волю новорожденное чудовище. Бесформенная тварь, скроенная из мертвой плоти, медленно поднялась с земли, расправилась, стряхнула тускло поблескивающую в лунном свете пленку слизи и без раздумий заковыляла в сторону потенциальной добычи. У нее нельзя было различить ни глаз, ни рта, ни конечностей — сплошная мерно вздрагивающая масса. Но масса эта каждое мгновение неуловимо изменялась — и ускорялась.

Странная улочка заканчивалось тупиком, чего, в общем-то, следовало ожидать с самого начала, и этот тупик неотвратимо приближался. Но еще неотвратимее приближалась погоня, теперь уже, впрочем, не торопясь. По размеру существо было не крупнее волка — а казалось и того мельче, будучи сжатым в тугой готовый к прыжку комок. В островке лунного света стало видно, что комок этот уже отрастил себе две пары не то лап, не то щупалец, заканчивающихся длинными изогнутыми когтями-лезвиями, а на переднем конце его была все явственнее различима широкая косая щель. Мгновение — и щель распахнулась, ощетинившись уродливыми жвалами. Замерев, существо начало изменять форму, его пульсирующее тело вытянулось, наметилась еще одна пара хватательных конечностей, а над прорезью рта на свету стали все отчетливее проступать два ряда выпуклых глянцево-черных глаз. Вдоль линии, означавший, по-видимому, хребет твари вспороли безобразные покровы ряды зазубренных шипов.

А потом появилась нога. И пнула существо так, что оно, хлюпнув, упорхнуло во тьму.

— А-а.

Волк заметался в тупике, попробовал вскочить на стену, но лапы соскользнули с камней. Оборотень, все еще находящийся в цепких когтях страха забился в угол между двумя стенами и оттуда жутко оскалился на своего спасителя.

— Аджит, — укоризненно сказал спаситель и снова обернулся туда, где из мрака на него бессмысленно таращились ряды тускло поблескивающих глаз. — А-а-а. Хочешь убить Аджита? Хочешь. Давай. А-а. Давай!

Тварь медленно обходила противника по дуге, примериваясь к атаке и вновь кроя свой облик, превращаясь в некую совсем уж несуразную мешанину лезвий, шипов и жвал. Подземник пружинил на полусогнутых ногах и клацал зубами, корча безумные рожи во тьму. Казалось, он вовсе не устал, хотя на его долю за этот чертовски долгий день выпало немало, даже слишком много. И неизвестно, где он был и чем занимался все это время, но на теле его заметно прибавилось свежих ран и кровоподтеков, а подбородок был густо перемазан кровью. Почему-то не верилось, что это была кровь Аджита.

— А-а, Аджит! — напомнил безрукий палач, вновь посмотрев на забившуюся в угол Полынь.

Волк рычал и пытался пятиться. В итоге просто сел в углу и скалился на Аджита и неизвестную тварь, не зная, кого больше бояться. Потом что-то в сознание оборотня сдвинулось. Он перестал рычать, поднялся и начал обходить тварь с другой стороны, то ли надеясь сбежать, то ли выгадывая удачное положение для нападения.

Существо среагировало моментально — с громким чавкающим звуком то, что можно было бы назвать головой, разделилось надвое, быстро обрастая дополнительными жвалами, глазами и конечностями. Теперь оно могло пристально наблюдать сразу за обоими противниками, но то ли Аджит на вид оказался сытнее, то ли жива еще была обида за вероломное нападение, но последовавшая молниеносная атака предназначалась ему. Здраво рассудив, что верхняя часть подземника, где конечностей явно меньше, хуже защищена, и нацелилась именно туда, растопырив в прыжке весь свой набор хватательных приспособлений. Аджит на мгновение замешкался — должно быть, его привело в восторг изобилие зверского вида орудий убийства. Впрочем, это не помешало подземнику в следующий миг опрокинуться на спину, пропуская тварь над собой. Встретить атаку эффектным ударом обеих ног не получилось, зато получилось вовремя откатиться в сторону, чтобы не быть искромсанным когтями быстро сориентировавшегося чудовища.

В ту же секунду оборотень кинулся на монстра и ухватил существо за ближайшее к волчьей морде щупальце, а затем со всей силой потянул его на себя. Похоже, волк понимал, что искать горло на этом куске плоти просто опасно. Щупальце осталось в зубах, заизвивалось, со всей силы захлестало по морде. Остальное тело твари метнулось было к обидчику, но было поддето носком Аджитова сапога и отброшено в стену. Удар такой силы раскрошил бы любой череп, но у неведомого существа не было черепа, и оно бросилось в контратаку. Волк выплюнул щупальце и опять накинулся на тварь. Так повторялось из раза в раз, и трепыхающиеся ошметки твари устлали собой все вокруг, но все не унимались, норовя вновь собраться воедино. Вконец озверевший от живучести противника Аджит давил их сапогами, прыгал на них, несколько даже оторвал зубами и пытался прожевать, но не выдержал и с омерзением сплюнул. Тварь на глазах заживляла раны и жадно вбирала в себя любой подвернувшийся ошмёток плоти, тотчас делая из него новую конечность или латая очередную пробоину.

— А-а-а-а! Умри уже! Сдохни! Почему не сдыхаешь?! — рычал подземник, нанося новые и новые удары. Наконец, зашипев от боли, вдавил тварь в землю носком сапога, не обращая внимание на безжалостно впившиеся в ногу когти и жвалы, прижал второй ногой, рванул в стороны чудовищным усилием, разрывая на две извивающихся половины.

Оборотень скакал вокруг и тоже остервенело рвал вьющиеся под лапами куски твари. Потом схватил одну половину и быстро начал оттаскивать ее в сторону, чтобы чудовище не успело вновь срастись.

Впрочем, оно уже и не пыталось. Трепыхнулось пару раз и наконец затихло, лишь несколько щупалец все никак не могли успокоиться. Едва конвульсии твари утихли, Аджит брезгливо отпихнул ее останки в сторону.

— А-а. Укусила Аджита! За ногу! А-а!

Волк поглядел на подземника и, зло зарычав, начал осторожно обходить его по кругу. Словно два врага на время объединились против третьего, а теперь, после его уничтожения, повода к союзу больше не осталось.

— А-а-а! — Аджит наклонил голову и тяжелым, долгим взглядом посмотрел на оборотня. — Аджит. Полынь?

Волк удивленно уставился на подземника, потом прижал уши и сделал осторожный шаг навстречу эльфу.

— Я Аджит, я не враг. Я с крыши спрыгнул.

«Не враг», — фраза пронеслась в сознании оборотня, поднимая за собой воспоминания. Именно так Полынь говорила Аджиту при первой их встрече.

Волк тряхнул головой и потер морду лапой. Вновь посмотрел на подземника.

— Аджит? — оскалив клыки, произнес оборотень.

— А-а, Аджит.

На коленях перед эльфом, глупо уставившись на него, сидела уже девушка.

— Аджит... прости, — Полынь схватилась за голову, пытаясь вспомнить, что же она натворила.

— А-а, — подземник тоже плюхнулся на колени. — Я дракона искать ходил. Не нашел, — лаконично объяснил он.

— Так, ладно. Нужно к нашим возвращаться. — Полынь поглядела на эльфа. — Выглядишь ужасно.

— А-а. Я Аджит, я ужасный! — не без гордости отозвался палач.

— Пойдем, Аджит. — Оборотень поднялась с земли. — Аминда будет в ярости, когда узнает, что я сбежала...

Аминда немного покрутилась перед Розочкой в своем новом костюме. Темно-зеленые штаны и такая же рубаха с круглым вырезом, а поверх нее безрукавка из тонкой кожи смотрелись на суккуб просто потрясающе. Широкий пояс с кармашками выгодно подчеркивал стройную талию демонессы.

— Просто замечательно! — девушка захлопала в ладоши. — Совсем не так, как на мне, хоть костюмы и одинаковые почти. Только мой вот синий. А для Полыни остался черный.

— Тебе очень идет, — улыбнулась суккуб. — Эй, Полынь, может хотя бы переоденешься? — Аминда уставилась на сову.

— Знаешь, я и искупаться не откажусь. — Донеслось из-за двери.

Аминда пару секунд хлопала глазами на сову, а та — на демонессу. Затем суккуб закрыла глаза, отворила дверь, открыла глаза и крикнула:

— Убью тебя!

Розочка подпрыгнула от неожиданности, сова захлопала крыльями, заржали от испуга в конюшне лошади, залаяли собаки, а две дремавшие на крыше вороны с карканьем сорвались в ночное небо. Полынь виновато улыбнулась.

— Не кричи. Принеси мне лучше, во что Аджита переодеть. И чтобы с плащом это было.

— Да как ты могла сбежать, оставив тут своего проклятого пернатого демона?! — Аминда ткнула пальцем в сову.

Та закрутила головой и заухала от таких неожиданных обвинений в ее адрес.

— Извини, — просто улыбнулась Полынь, освобождая сову от цепочки, которая, как только была снята с лапки демона, тут же растворилась в руках девушки.

— Ты вообще что творишь?! — не успокаивалась суккуб. — А-а-аджита притащила. А если б что-нибудь с тобой случилось?!

— Ничего же не случилось, — про небольшое приключение, чуть не стоившее оборотню жизни, девушка промолчала.

Аминда гневно сопела, не зная, что еще добавить. Сова заухала и вспорхнула на плечо Полыни, где так же, как и цепочка, неожиданно растворилась в воздухе.

— Сейчас приведу в порядок Аджита. Нужно будет заодно осмотреть его раны...

Розочка, молчавшая до этих пор, робко произнесла:

— Как-то он жутко выглядит...

— Да, — кивнула Полынь. — Аминда, принеси одежду, ладно?.. Аджит, иди сюда.

Подземник послушно подошел, зверовато вращая глазами.

— А-а?

— Ну идите уже, идите, — прогнала девушек Полынь.

Аминда что-то пробурчала себе под нос и удалилась. Розочка, опасливо косясь на подземника, побежала за ней.

— Сейчас будешь как новенький, — улыбнулась оборотень.

Глава 11. Одни вопросы

— Как думаете, это на придурка Аджита налезет? — Неожиданно для всех Аминда зашла с главного входа, держа в руках костюм, снятый с одного из Дартеновых молодцов.

Тут же не пойми откуда появилась Розочка с черным плащом на плече.

— Вот. Хозяин дал. Сказал, что для нас хоть суп из драконьих крыльев.

— Только не говорите, что вы его все-таки нашли, — весело отозвался Исандр, салютуя Аминде кружкой. — Вернее, я догадываюсь, кто нашел... Что, цепь не помогла?

— Полынь оставила своего демона-сову, а сама смылась, — фыркнула Аминда, беря из рук Розочки плащ. — Пойду отнесу ей.

Охранители, рьяно исполняющие приказ десятника (и уже, похоже, изрядно перестаравшиеся, но еще держащиеся молодцами), тут же подвинулись, освобождая для Розочки место за столом. Девушка схватила со стола кусок пирога и яблоко:

— Я наверх пойду, отдохну. — С этими словами Розочка бегом умчалась по лестнице, пока ее не усадили за стол.

Саргот взглядом проводил суккуб и глянул на Гронда. Тот пожал плечами:

— Уж кому-кому, а Полыни Аминда всегда помогает.

Первая попавшаяся комната наверху была заперта. Розочка нахмурилась и отворила дверь в соседнюю комнату.

Комната оказалась совсем небольшой и обставлена была скромно, хотя и вполне прилично. Единственной неприличной деталью было бородатое тело, сидящее за столом напротив входа и тяжело сопящее, уронив голову на локоть. На одной из кроватей лежала сброшенная кольчуга десятника, пояс и перевязь с ножнами, но меч Малорна покоился на столе, и могучая ладонь, слабо подергивающаяся во сне, готова была немедленно схватиться за рукоять. Ворот Малорновой рубахи был распахнут, на шее обильно выступил пот. Дышал десятник тяжко, с хрипами, беспокойно, и, услышав скрип открывшейся двери, понемногу напрягся, еще не до конца стряхивая забытье, но уже готовясь проснуться.

— Малорн? — осторожно спросила девушка.

Мужчина громко и раскатисто всхрапнул и рывком поднял голову, оборачиваясь и хватаясь за меч.

— Ой! — Розочка отскочила назад.

— А... — отдышавшись, Малорн отложил оружие в сторону и смущенно запахнулся. — Извини, я что-то... разморило меня.

— Плохо выглядишь, — девушка прикрыла дверь и, пройдя в комнату, присела на кровать. — Ты, должно быть, очень устал.

Десятник провел ладонью по лицу и почему-то еще больше смутился.

— Есть маленько, — усмехнулся он невесело.

Но видно было, что не маленько. Глаза командира охранителей ввалились, и под ними пролегли глубокие жутковатые тени. Само лицо его там, где не было усеяно ожогами и ссадинами, отливало болезненной желтизной. Вся могучая фигура как-то осунулась, поблекла, и оттого мужчина казался в эти минуты много старше, чем выглядел еще какие-то часы назад.

— Так отдохни, — предложила девушка. — Мы вот уже искупались. Так здорово. Эти эльфийские масла для купания усталость мигом снимают.

— Я воин, а не девица, не пристало мне с маслами-то... того... Да и как я покажусь своим людям в таком виде? — десятник горько вздохнул. — Нужно привести себя в порядок. Командиру расклеиваться не должно.

— Ага, — серьезно кивнула Розочка, — но командир в сто раз полезнее, если он держится на ногах, я так думаю.

— То-то и оно! — Малорн в сердцах ударил кулаком по столу. — А я... тьфу!.. посмешище. Неужели я настолько стар?

— Я не знаю. А сколько тебе лет? — девушка захрустела яблоком.

— А черти его разберут... — развел руками десятник. — С детства как-то не повелось, чтобы кто-то считал. Но все равно я скорее тут сдохну, чем позволю себе показаться на глаза парням и господину Исандру такой развалиной.

— А мне четырнадцать лет, — зачем-то сообщила девушка. — А почему вы зовете Исандра господином? Он что, принц или герцог?

— Он — потомственный лорд и владетель замка Эмерисс, — важно поведал Малорн.

— Это где? — с интересом спросила Розочка.

— Далеко отсюда, в северо-западных землях. Не думаю, что тут кто-нибудь слыхал... кроме Клавия. А, ну да, ты не знаешь Клавия.

— Я вообще много чего не знала до сегодняшнего дня, — вздохнула девушка. — И много чего не видела. Но знаешь, в душе я всегда была готова к приключениям! Вот Саргот — демон, и это для меня было привычно и обычно. А все эти драконы, эльфы, погони — так странно, как в романах.

— А вот я по горло насмотрелся, — вздохнул десятник, протирая лицо и шею куском материи и отхлебывая холодной воды из стоявшего на краю стола кувшина. — И сегодня вот убедился, что драконы, эльфы и погони мне уже не по старческим зубам. Раньше бы даже не запыхался, камень мне в глотку!

— А ты давно воин, да?

— Да. Когда мне было где-нибудь как тебе, я уже служил оруженосцем, и меня обучали владению самым разным оружием... ну, и всякое такое. Девицы обычно не любят слушать подобные рассказы, — Малорн усмехнулся.

— Ну, мы-то необычные девицы, — улыбнулась Розочка. — Вон Аминда какая боевая, а Полынь вообще оборотень. А то, что я в обморок упала — так это от неожиданности.

— Ишь, — командир охранителей погладил бороду. — А ты из деревенских, получается? Или того... Аминде родня какая-нибудь?

— Я не демон, если ты это имеешь в виду. Но Аминда... она мне как старшая сестра. Мне было годика три или чуть побольше, когда я появилась в Бесовом Логе. Полынь нашла меня плачущей в лесу зимой. Не знаю, как я там очутилась, ничего не помню. Оборотень принесла меня к своей подруге, потому что сама Полынь жила в лесу — не слишком подходящее для ребенка место. И с тех пор я жила с Аминдой. Она только кажется безразличной к людям, но по-настоящему у нее очень доброе сердце.

— Мы, сказать по совести, сами ей все обязаны... И травнице тоже... Да и вообще, чего там, это мы всех втянули в такое... ну, в оно самое, тьфу. Знал бы, кому и чем мы так насолили со сватовством этим... — Малорн покосился куда-то в направлении потолка, имея в виду, по всей видимости, богов.

— Сватовством? — не поняла девушка.

— Ну да... — на какое-то мгновение бородатый десятник замешкался, словно размышляя, не сболтнул ли лишнего, и, наконец, продолжил: — Господин мой Исандр ехал в Равейлу свататься. С ним — десяток замкового охранения, видела вон, что от десятка осталось.

— К кому свататься-то? — поинтересовалась с улыбкой Розочка.

— Да известно... ах да, все забываю. К принцессе, чтоб ее... и назад не отдали...

— Ух ты!.. А она это... не испугалась бы Исандра? Ну, он такой... демонический. Он упырь, да? Я видела один раз упыря, он на Бесов Лог напал. Но Гронд с ним мигом расправился. Так тот упырь был не такой... ну... красивый. — Девушка покраснела.

— Да человек он! — в сердцах рявкнул Малорн. — Дурной малость человек, но человек. А что «демонический»... Да уж свыклись, тогда вся радость была, что живой. Редко кто выживает после укуса-то упыриного...

Девушка вздрогнула:

— Извини.

— Да ничего, ты прости. Из Эмерисса неделю с малым ехали большим северным трактом, но так бы не поспели к сроку. Взяли себе проводником какого-то пройдоху калечного... Завел в топи, ночью хотел не то коней свести, не то еще чего... Мои дурни не объяснили толком. Прикопали калечного под гатью, несколько дней своим ходом через болота с конями в поводу... У господина Исандра началась лихорадка какая-то, или как ее знахарь называл... Да! Собственно, вышли к сельцу какому-то, там наняли знахаря в попутчики. Не знаю, какой он там знахарь, но лихорадку прогнал, вроде. Только места тамошние знал скверно, а нам уж и сроки поджимали... Все хотели нанять проводника, да где его в ваших краях сыщешь? Потом вроде повезло, один сам попросился... Нездешняя вроде харя, да и вообще ушлая, тогда бы еще догадаться! Но дело свое знал вроде. Да и сельские за него ручались. Один в напарники навязался за малое жалованье. Первый вроде не сильно рад был, но мы тем вернее взяли — раз они не заодно, так один при другом крутить не станет. Это четыре дня тому было. Догадываешься, что вышло?

— Вроде как. С вами ни знахаря, ни проводников...

— Как-то надо было привал устроить... А проводник... как там его... Крассом назвался, вроде. Так вот этот Красс, — десятник погрозил воздуху пальцем. — Этот Красс все говорил — тут плохое место для привала, там плохое... Нашел, м-мать его, хорошее. Вывел на полянку — как специально искал. Там заночевали. Тут в лагерь мальчишка этот прокрался, отродье. И часовых же выставляли, и все... Ловкий как демон! Знахарскую сумку стащил, и еще что-то. И главное — мои орлы все прозевали, только знахарь вдруг всполошился, разбудил... Мы тогда кинулись с парнями в погоню, знахарь и проводники с нами. Скрутили мерзавца. Только пока вернулись в лагерь... — кулаки Малорна сжались. — Мигом позже вернулись бы, одни бы трупы нашли. Удружил проводничок, завел в упыриное гнездо. Еще тогда могли догадаться, что нарочно! Охранителей, что с господином остались... как звали-то их?.. тьфу. Разорвали их уже. В клочья. Парни Исандра до последнего защищали, он и сам за меч, да что он мог против упыря-то?.. Я тогда подумал, все поляжем. Тварей не меньше дюжины, а простой сталью упыря, сама знаешь, почти что и не взять. Но как только мы подошли, тут их будто ветром сдуло. Странное дело... будто перепугались.

— Исандра Полынь спасла? — догадалась девушка.

— Да, — Малорн вспомнил превращение, и его заметно передёрнуло. — Эти... сбежали. Все четверо. И коней свели.

— Четверо? — Переспросила Розочка. — Проводники, знахарь и мальчишка?

— Да. Знахаря, правда, нашли скоро... бедняга. Мы его правда выручить тогда хотели, но их там такая тьма была...

— Кого их?

— А, ну да... История долгая. Вот что, пойдем-ка вниз. Если хотим доспать остаток ночи, нужно заранее решить, что нам теперь со всем этим делать, — десятник отхлебнул из кувшина и поднялся.

— Пойдем, — согласилась девушка.

Как только Розочка и Малорн спустились вниз, открылась дверь во внутренний двор и в ней появилась хмурая Аминда. Вслед за суккуб вошла Полынь, а за ней — тип в плаще и черном кожаном доспехе. Темные волосы мужчины были стянуты в короткий хвост. Остроухость типа наводила на мысли об эльфах. И лишь по безумному блеску в глазах можно было узнать в нем Аджита. Полынь и правда привела подземника в порядок, и теперь он выглядел не хуже остальных, а под плащом не было видно отсутствия рук.

— Как себя чувствуете, ребята? — бодро вопросила оборотень.

— Отменно, — раздобревший от сытного ужина Исандр лучился счастьем. Охранители, за исключением Эдриха, дремали, и храп Бертрама разносился по залу оглушительными руладами.

— Нашелся-таки, — Малорн кивнул на палача, впрочем, без особой неприязни. Как ни странно, но все уже успели порядком привыкнуть к обществу сумасшедшего подземника и все реже вспоминали, кем он был совсем недавно и чем занимался. А когда и вспоминали — кого это теперь могло удивить или шокировать?

— Эдрих, как рана? — Поинтересовалась Полынь.

— А что рана? Э, да разве ж это рана? — немного смущенно отмахнулся охранитель. — А все тебе спасибо, добрая травница. Так бы и подох без тебя, ей-ей!

— А-а, в Незельхейме хорошо делают наконечники, — поведал Аджит. — Зубья, крючья, борозды! А-а! Страшные раны, много крови. Мучительная, мучительная смерть...

— Молчи ты, — фыркнула Аминда.

— Хорошо, — кивнула оборотень. — Гронд? Саргот?

— Все в порядке, меня не поцарапали даже, — охранник опустошил очередную кружку.

— А моя рана уже затянулась, — демон подвинулся на скамье, уступая место Аминде. Та присела рядом со своим женихом и наконец принялась за еду.

— Понятно. Пойду проведаю Белура и Мака. — С этими словами Полынь удалилась.

— Она ведь даже не отдохнула! — Исандр проводил девушку беспомощным взглядом.

— Полынь не будет отдыхать, пока не удостоверится в том, что всем вокруг хорошо, — суккуб налила себе кубок вина.

— Все-таки нужно ее дождаться, а потом стоило бы обсудить дела наши насущные, — Малорн бесцеремонно отодвинул спящих охранителей и присел за стол.

— Да, — кивнула Аминда.

Входная дверь распахнулась. Полынь слабо улыбнулась и подошла к столу, за которым сидела вся компания.

— Белур сказал, что с ним все в порядке и он всем доволен. Пьет пиво. Водяной в бочке купается, с ним тоже все хорошо. — Травница вздохнула и, закатив глаза, начала оседать на пол.

Осела она, впрочем, уже на руки Исандра. Никто не удивился.

— Полынь? Ты в порядке, Полынь? — встревоженно спросил юноша, легонько встряхивая травницу за плечо.

— По-моему, нет, — заметил Эдрих.

В то же мгновение рядом с достойной Исандра стремительностью и неуловимостью возник хозяин «Пера». Вид у него был крайне озабоченный и старательный.

— Что-то случилось? Я могу вам чем-нибудь помочь?

Аминда оставалась невозмутимой:

— Отрубилась она. Целый день без отдыха, еще и превращалась постоянно. Если дышит — отнеси ее наверх, пусть поспит. Оборотни быстро восстанавливаются.

— Я мигом! — Исандр подхватил Полынь поудобнее на руки и унесся вверх по лестнице. Хозяин заведения философски развел руками — оборотни так оборотни, восстанавливаются так восстанавливаются. Деньги платят — платят, так и пусть восстанавливаются сколько хотят.

— Ну что, сразу обмозгуем, что делать, или с утра, когда Полынь выспится? — Поинтересовалась демонесса.

— Я думаю, травница нас простит, если мы обсудим это без нее. Не знаю, как демонам, а моим парням и господину Исандру явно нужно поспать хоть несколько часов до утра, — при этих словах Бертрам всхрапнул особенно громогласно. — Утро, конечно, мудренее вечера, но не хотелось бы поутру здесь задерживаться. А обсудить стоит многое.

— Давайте, — согласилась Аминда, поудобней устраиваясь на скамье.

— Эй, эй, я с вами! — упырь перемахнул через лестничные перила и приземлился за столом. — Так, о чем мы?..

Все уставились на Малорна.

— Хм... Итак. Что мы, с позволения сказать, имеем на данный момент? — важно заговорил десятник, убедившись, что все взгляды (за вычетом Клива, Торва и Бертрама, кои предпочли уткнуться носами в стол или же, напротив, запрокинуть голову к потолку и нестройно храпели) обращены на него. — Мы в незнакомом городе, куда нас загнал незнакомый дракон. В город мы проникли под видом придворного мага, которого не знаем в глаза, и его свиты. В городе мы, вознамерившись не привлекать лишнего внимания, по сути, захватили постоялый двор, избили и ограбили местного «ночного короля» и его людей, и уж можете мне поверить, тут нас в лицо каждая собака запомнила. Ах да, еще дурака какого-то пьяного по голове стукнули, но на фоне прочих наших подвигов это как-то даже и несерьезно. У нас с господином Исандром осталась ровно неделя, чтобы добраться до Равейлы, иначе все будет напрасно. А ведь нашей доброй травнице, как, впрочем, и всем вам... — Малорн обвел взглядом Аминду, Саргота, Гронда и Розочку. — Всем вам в Равейлу не надо. Возвращаться, однако, тем более нет резона. Бесов Лог сожжён дотла, вам идти некуда, а добрая Полынь хоть и может уйти в свои леса, вряд ли там сейчас безопасно.

— Мы очень виноваты перед вами, — пробормотал Исандр. — Это по нашей милости у вас больше нет дома, это из-за нас вам пришлось бежать куда глаза глядят. Мы хотя бы знаем, что нам теперь делать... Я обещаю, если когда-нибудь представится возможность искупить эту вину, я...

— Позволь мне сказать, господин Исандр, — вклинился командир охранителей. — Мы, конечно, и в самом деле виноваты. Но чем мы накликали беду на богами забытый Бесов Лог? Мы-то сами кому нужны? Может, кто-то знает больше, чем я — так пусть скажет.

— А зачем вам в Равейлу? — поинтересовался Гронд.

— Вы не слышали? Король Брондегар выдает свою дочь замуж.

Аминда от чего-то рассмеялась, чуть не подавившись вином. Саргот поглядел на свою невесту и обратился к Малорну:

— То есть, вы свататься хотите?

— Я хочу, — просто сказал Исандр. — Что в этом такого?

— Ничего. — хохотнул Гронд. — Саргот вон тоже давно хочет, но не получается!

Аминда кинула к охранника яблоком. Гронд поймал его и подмигнул девушке.

— Может, кто-то не хочет, чтобы Исандр сватался, — предположил демон.

— Да кому я там нужен?! Кто там вообще обо мне слышал? Вы себе представляете, сколько народу решит попытать счастья, раз брошен такой клич? Конечно, всякий наточит зуб на соперников, многие ничем не погнушаются, но... Откуда им вообще знать, что я есть на свете? И главное — если кто-то может позволить себе такие штуки с упырями, подземниками и драконами, чем я ему могу хотя бы чисто теоретически помешать?

— Тогда я даже не представляю, с чего такой интерес к вам, — пожал плечами Саргот.

— Одни вопросы, — покачал головой Малорн. — Кто такой этот Красс и зачем ему вмешиваться в превращение? Зачем он вообще к нам навязался? Что Клавию от знахаря понадобилось, опять-таки? Ладно, тут мы можем только догадываться. Вы-то что собираетесь делать?

— Мне-то хоть и тут остаться, — пожал плечами Гронд.

— Я предлагаю Аминде вернуться в ад, — вздохнул Саргот, — но вряд ли она послушается.

— Конечно, не послушаюсь! А Розочку я на кого оставлю, а?! — Возмутилась суккуб. — А Полынь? Эта-то теперь точно до самой Равейлы попрётся, дух милосердия, эльф ее за ногу куси.

— Полынь пойдет с нами? — встрепенулся упырь.

— Наверняка. — Фыркнула Аминда.

— Еще этого не хватало! — вздохнул Малорн. — Ей и так из-за нас досталось...

— А-а, а Лаэнтилл? — вдруг подал голос Аджит.

— Это-то тут причем? Я бы на богов не полагалась. — Аминда поглядела на подземника.

— Не полагаться! Убить! Нужно его убить! А-а! Ме-е-едленно... Он съел мои руки! Съел руки Аджита!

— Опять за старое. Да неужели боги так голодают, что жрут все, что попало? — В пустоту вопросила суккуб.

— Руки Аджита не что попало! Он съел, съел мои руки! — разошелся палач. В зале стало как-то тише и просторнее.

— Да заткнись ты уже. Радуйся, что жив остался. — Рыкнула демонесса.

— Слушайте, а, может, этому придурку руки и правда дракон откусил? Не так уж и неправдоподобно в последнее-то время. — Предположил Гронд.

— А-а! Дракон, конечно, дракон! Лаэнтилл! Я его пытал!

— Так-так-так... Малорн, ничего не подозреваешь, нет? — всполошилась Аминда.

— Подозреваю, что ему крепко досталось по голове. Но... я видел лагерь Клавия, и ты видела, добрая Аминда. «Все сожжено, все убиты» — так сказала Полынь, когда притащила нам этого припадочного. Так что, возможно, крупица истины в этом бреде есть. Просто все смешалось у него в голове — пытал он знахаря, вот и вспоминает Лаэнтилла, а на лагерь напал дракон. И зачем-то сожрал его руки. Впрочем, нечего и стараться понять дракона.

— Ты же говорил, что Клавий заодно с драконом, — напомнил Исандр. — Или служит дракону.

— Наверное, плохо служил, — пожал плечами Малорн.

— Ничего не понимаю, — тихо подала голос Розочка.

— Тот дракон, что гнался за нами, довольно молод, — проговорил десятник медленно. — Силища невероятная, но ума мало. И характер, судя по всему, скверный. Мог вспылить и расправиться со своими слугами.

— Ладно, даже если так, то что делать будем? — Вопросила суккуб. — Может, к эльфам эту Равейлу, а? Ехали бы себе домой...

— До Равейлы ближе, — кисло усмехнулся Малорн.

— Нет, от задуманного мы не откажемся, — твердо заявил Исандр. — Да и сомневаюсь, что путь назад безопаснее пути в столицу.

— То есть, вы в Равейлу? — вздохнула Аминда. — Если Полынь увяжется за вами, я тоже пойду.

— Но любовь моя! Это же опасно. — Возмутился Саргот.

— Я демон, это я опасная.

— Я буду сопровождать мою мелодию боли, — кивнул герцог.

— Всегда хотел посмотреть на столицу, — протянул Гронд.

— И я! — добавила Розочка.

— Прекрасно, — невесело улыбнулся десятник. — Ладно, передумать вы еще успеете, а как быть с драконом?

— Малорн, не начинай! Дракон улетел! — отрезал Исандр.

— Вернется. Можешь быть уверен, мой господин.

— Может быть, Саргот был прав? Стоит предупредить градоправителя? Не хотелось бы, чтобы повторилась история с Бесовым Логом, — упырь призадумался. — В конце концов, мы, как придворный маг Равейлы, можем потом никому ничего не объяснять — просто взять и уйти. А к нашим словам прислушаются. Вот если бы мы сейчас выскочили на улицу...

— ... и залезли на телегу... -хохотнул Эдрих, но под сумрачным взглядом командира притих и посерьезнел.

— Словом, в лучшем случае нас не восприняли бы всерьез. А в худшем еще и закидали бы чем-нибудь. В драконов сейчас не принято верить.

— Я уж заметил, — пробурчал десятник.

— Тогда давайте до утра отдохнем? — Розочка зевнула.

— Хорошая идея, — заметил Исандр. — Малорн, ты нам вроде комнаты подбирал?..

— А... да. Да они одинаковые все. Выбирайте любые.

— Я там Полынь уже пристроил. В той комнате три койки, думаю, там как раз могут расположиться наши девушки.

— Может, кому-то остаться стеречь? Можно посменно. Я не до такой степени доверяю этому местечку, чтобы без часовых... — Малорн неприязненно огляделся.

— Да брось, кто тут в своем уме сунется в наши комнаты? — упырь клыкасто улыбнулся. — К тому же я буду спать чутко.

— А-а, Аджит будет сторожить!

— Я готов охранять девушек, — кивнул Саргот.

— Ну замечательно. Демон и подземник под дверью, — вздохнула Аминда.

— Самим-то вам спать вообще никак? — спросил Исандр с усмешкой.

— А-а-а! Не буду спать! Если Аджит будет спать, как Аджит сможет мстить?!

— Он такой логичный, — протянул Гронд и поднялся из-за стола. — А я вот буду спать и никого сторожить не стану.

— Ну и славно, — подытожил упырь. — С Аджитом я никого не боюсь. Кроме Аджита. Идемте, что ли, спать?

Эдрих рассеянно кивнул и захрапел.

Глава 12. Город драконоборцев

Исандр на цыпочках выскользнул из комнаты в коридор. За окнами едва рассвело, но юноша чувствовал себя выспавшимся и полным сил. Охранители, которых Малорн безжалостно растолкал и заставил идти спать наверх, еще храпели. Сам десятник заперся в отдельной комнате и тоже, по всей видимости, еще спал. Под дверью комнаты девушек сопел, свернувшись в клубок, Аджит — месть местью, но усталость брала свое. Саргота нигде видно не было.

Потянувшись и стряхнув остатки сна, Исандр сбежал по лестнице в зал.

Зал был практически пуст. Сонная служанка протирала столы, да парочка ранних клиентов уже завтракала. Среди них была и Полынь. Девушка налегала на жаренное мясо, но кроме него на столе стоял кувшин с чем-то и парочка яблок.

— Полынь! — обрадовался юноша, и, не дожидаясь приглашения, подсел за стол к травнице. — Как ты себя чувствуешь?

— Очень голодной, — проговорила девушка, запивая мясо молоком из кувшина.

Исандр улыбнулся:

— Извини, мы вчера немного испугались... Ничего страшного, что военный совет провели без тебя?

— Ничего страшного, — кивнула Полынь и откинулась на скамье, — уф, наелась.

— Мы решили все-таки сходить к градоправителю, — сообщил упырь.

— Хорошо, нужно предупредить о возможной опасности. — Важно кивнула девушка.

Помолчали немного, потом Исандр, кашлянув, спросил:

— А как ты нашла Аджита?

— Он сам меня нашел, — улыбнулась травница.

— А убежал тогда зачем?

— Сказал, что хотел найти дракона, — вздохнула Полынь.

— Хорошо, что дракон подобным образом не нашел его сам, — усмехнулся юноша. — И нас заодно.

— Наши еще спят?

— По-видимому. Может, разбудить их?

— Пусть спят, пока сами не проснутся. Рано еще. Слушай, Исандр, не хочешь прогуляться со мной?

— Куда? — оживился упырь.

— По городу, а, может, и за городские ворота. Хочу найти Маку подходящий колодец. Не тащить же беднягу с собой.

— О, и правда, — просиял Исандр. — Пойдем, а эти пусть отдыхают пока. Заодно город посмотрим.

Полынь поднялась из-за стола.

— Эй, хозяин. Если наши проснутся, скажи, что мы с Исандром ушли гулять и скоро вернемся.

Хозяин не возражал.

Аннмон на рассвете казался совсем иным, нежели ночью, словно это вовсе не тот город, что вчера встретил припозднившихся гостей заспанной стражей и наглухо захлопнутыми ставнями. Он еще не проснулся, нет, лишь лениво ворочался в мягкой постели из утреннего тумана, укрывающегося от едва забрезживших над городскими стенами лучей солнца в лабиринтах узких улочек. Эта пронизанная светом молочно-белая пелена не позволяла различить что-либо уже через улицу, но от этого город казался лишь больше. Солнечные лучи едва переваливали гребень дальней стены на восходе и стелились по выступающим из тумана островкам крыш, золотили башенные шпили, таяли в утренней дымке, на излете задевая высокий фасад «Пера». Самое большее через час город окончательно стряхнет оковы сна и зажужжит, как разбуженный улей, переливаясь всеми своими красками. Но пока лишь величественные белоснежные башни-паруса наполнялись сиянием разгорающегося дня и ослепляли неосторожного и не привыкшего еще к свету зрителя.

Среди немногих горожан, что уже бодрствовали в этот час, стоило бы отметить Дартена и его людей — по крайней мере, они уже не лежали аккуратной полураздетой кучкой, прислоненные к стене.

— Надеюсь, вы не слишком сильно их избили... — Полынь огляделась по сторонам. — Интересно, куда спрятался Белур?.. Доброе утро, Мак, — девушка подошла к бочке.

— Мак, — последовал вполне ожидаемый ответ. Впрочем, звучал он удивительно воодушевленно — появившаяся над краем бочки голова водяного, насколько можно было судить по выражению пучеглазой морды, лучилась счастьем. — Ма-ак!

— По-моему, он скучал, — улыбнулся Исандр.

— Исандр, найди какое-нибудь ведро, только без дырок. Посадим туда Мака.

— Мак!

— Одна нога здесь — другая там! — воодушевленно пообещал юноша. Мгновение — и только хлопнула входная дверь «Пера». Еще мгновение — и она хлопнула снова, изрыгнув счастливого упыря с большим деревянным ведром в руках. — Хозяин даже не спросил, зачем оно мне. Даже наоборот, предлагал взять два.

— Наливай воды, и посадим туда Мака. Ох, надеюсь, влезет, — Полынь вытащила водяного из бочки.

Зачерпнув в бочке воды, Исандр подставил ведерко Маку:

— Полезай сюда, приятель. Будем искать тебе новое жилье.

— Ма-а-ак!

— Это ты сейчас так думаешь, а потом, может, и понравится... Залез? Умница. Удобно?

— Мак.

— Ну и славно, — удовлетворенно кивнул юноша. — Только не особо выглядывай, люди сейчас сплошь нервные, могут не понять. Так, в какую сторону пойдем?

— Пошли по городу походим. Просто, если честно, не хочу встречаться со стражей у ворот.

— Думаю, еще меньше они хотят встречаться с нами, — улыбнулся Исандр с шутливым самодовольством. — То-то страху нагнали! Ладно, предлагаю гулять в сторону центра. Там что-то вроде градоправительского дворца, как я понял. Думаю, есть на что поглядеть. А уж колодец по дороге наверняка встретится.

— Пойдем. Понесешь Мака? — Полынь потянулась, грациозно изогнувшись назад.

— Могу и тебя заодно!

— Спасибо, я на своих лапках, — улыбнулась девушка.

— Как хочешь, — улыбнулся в ответ юноша, перехватывая поудобнее ведерко с водяным.

Довольно скоро удалось отыскать улицу, слишком широкую и прямую, чтобы вести куда-то, кроме как ко дворцу градоправителя. Она казалась чем-то вроде торжественной ковровой дорожки, расстеленной перед возможными дорогими гостями — если бы «придворный маг и его свита» предпочли сразу же направиться во дворец, им подобало бы избрать именно эту дорогу. Парадную улицу окаймляли нарядные ухоженные дома с утопающими в цветах фасадами и затейливыми гильдейскими вензелями, впереди виднелось гостеприимного вида нагромождение башен, башенок и балконов — это и было, по всей видимости, сердце Аннмона.

Редкие прохожие порой бросали на Исандра заинтересованные взгляды, но не задерживались — люди, которые встают до рассвета, всегда куда-то спешат. Мак был умницей и из ведра не высовывался, а уж заглядывать туда тем более не приходило никому в голову.

— Знаешь, — задумчиво проговорил упырь, озираясь по сторонам. — Только сейчас сообразил, что прежде никогда не бывал в больших городах. Разве что совсем ребенком, так давно, что и не помню.

— Я бывала в Аннмоне и еще в некоторых крупных городах. Но я не люблю город. По мне, так лес лучше всех на свете дворцов.

— Мне этот город тоже не очень-то по душе. Многовато лоска на фасадах, многовато... всякого... за ними. Кстати, почему у них герб такой? Ну, с соколом и головой дракона?

— Наверно, глава города бывший драконоборец, а, может, в свое время этот город был неприступной для драконов цитаделью. Или и то и другое. — Пожала плечами травница.

— Да... давно же это время минуло.

Пару раз на глаза Исандру и Полыни попадались небольшие отряды стражи, скорее праздно шатающиеся по городу, чем реально его патрулирующие. Малорн, будь он рядом, наверняка плевался бы, а то и полез бы наводить порядок, вжившись в образ грозного столичного военачальника. Впрочем, вид у здешней стражи был куда более парадный и бравый, чем у предвратной.

— Одно плохо — колодец мы здесь вряд ли найдем. Впрочем, там, впереди, если меня не подводит мое упыриное зрение, есть фонтаны. Как думаешь, фонтан подойдет?

— Если он имеет сообщение с подземными водами. В конце концов мы можем взять Мака с собой и по дороге в Равейлу выпустить его в какой-нибудь колодец. Водяные — довольно многочисленный подземный народ, наполовину разумный. Любят они подземные реки... — отвлеченно произнесла Полынь.

— Так идем посмотрим, что там почем. Тащить беднягу с собой еще дальше вряд ли стоит, а отсюда он, может быть, найдет дорогу к своим.

— Мак! — крякнул колодезный житель, нетерпеливо раскачивая ведро.

Нарядные гильдейские дома очень скоро отступили, и парадная улица плавно перетекла в аллею, очень напоминающую ту, что начиналась за городскими воротами, только в миниатюре. Вокруг дворца раскинулся миниатюрный парк с уже знакомыми скульптурами и небольшим кристально чистым озерком, которое тянущаяся через парк к самым дворцовым воротам аллея зачем-то пересекала по миниатюрному мосту с изящными перилами. Сам парк представлял собою вычурное переплетение гравиевых дорожек в окружении зелени, тут и там виднелись мраморные скамьи и, как еще издалека заметил Исандр, мелодично журчали фонтаны. Парк начинался как-то внезапно, и не было ни ограды, ни иной разграничительной черты, отделяющей его от остального города. Скорее он сам служил границей между обиталищем градоправителя и домами простых смертных. В столь ранний час единственными, кто попался на глаза Полыни и упырю, были несколько слуг, ухаживающих за цветочными клумбами, мужчина в мантии, вальяжно прогуливающийся по парковым дорожкам, да группа озорного вида ребятишек, пристально наблюдавших за этим мужчиной из-за массивной скамьи. Однако, сколько Исандр не разглядывал господина в мантии, ничего интересного в нем не заметил, и потому вскоре забыл про него.

— Может, в озеро его? — предложил юноша, кивнув на Мака.

— Давай попробуем, — кивнула Полынь. — Если тут фонтаны, подземная река точно имеется.

— Да, верно, их питают подземные реки. И поддерживает магия, хрупкая магия. Слишком хрупкая, чтобы выпускать туда водяных.

— Над эффектным появлением вам стоило бы еще поработать, как и над манерами, — хмуро заметил Исандр, постучав пальцем по спине незнакомца в мантии, еще мгновение назад прогуливавшегося по парковым тропинкам. — Не люблю, когда подкрадываются сзади.

— Я тоже, — мужчина нисколько не смутился, лишь на мгновение его лицо изобразило гримасу досады.

— Доброе утро, — травница грациозно поклонилась. Вообще ее движения с самого утра были плавными и завораживающими. — Прошу меня простить, но водяной не нарушит нитей магии. — Легкий укор слышался в словах девушки. — А на моего спутника не обращайте внимания.

— Трудно не обращать внимания на вашего спутника, когда он так смотрит на мое горло. Или, скажете, он у вас ручной?

— Ручной, но на слух команды разбираю туго. Все время «взять» мерещится, — упырь в самом деле буравил взглядом шею незнакомца.

Травнице совсем не хотелось неприятностей, поэтому она попыталась свести все в шутку, потрепав Исандра по голове и почесав его за ухом.

— Видите, он милый и безобидный.

Юноша в подтверждение ее слов блаженно зажмурился и заурчал.

— Но все-таки потрудитесь объясниться — вы кто? И что вам, прошу простить, за дело до нас? — спросил он уже менее угрожающим, но все-таки напряженным тоном.

— Меня зовут Тревор. Вижу, вам это ничего не говорит... Если кратко, я — верховный маг этого города.

Полынь глянула на Исандра:

— О, вы молодец, — кивнула она без всякой издевки. — Быть магом почетно и трудно.

— Знал, что вы оцените. И мне, как человеку, который в ответе перед градоправителем за безопасность Аннмона, очень интересно, что здесь делает такая... оригинальная компания, как вы.

— Мак!

— Да, и вы тоже.

— Гуляем, — просто ответила Полынь.

— Прелестно! — всплеснул руками Тревор. — Но, к сожалению, я не могу позволить...

— Неправильное начало фразы, — предупредил Исандр. — Один здешний маг вон тоже думал, что может нам чего-то не позволить...

— Все интереснее и интереснее. Расскажете?

— С какой стати? — взгляд упыря снова уперся в незащищенное горло Тревора.

— Вы что-то говорили о моих манерах, юноша?

Со стороны укрытия наблюдавших за магом детишек послышалась громкая возня — видимо, сорванцам не терпелось увидеть схватку чародея с упырем.

— Давайте обойдемся без этого, — устало произнесла Полынь. — Нет никаких правил, по которым бы кто-то со странной внешностью не мог расхаживать по городу. К тому же мы ничего дурного не делаем. Правда, Исандр? — последние слова травница произнесла с нажимом.

— Ваш спутник — упырь. Вы — оборотень, и не думайте, что можете скрыть это от меня. К тому же интересная история с неким магом... Неужели вы ждали, что здесь будут рады вас видеть? — Тревор оглянулся и с удовлетворением заметил стягивающиеся к парку отряды стражи. — Вы представляете непосредственную опасность для горожан. Согласно инструкциям градоправителя, я обязан «оказать городской страже помощь в вашем задержании в случае надобности». Как вы считаете, есть надобность? — маг повернулся к Исандру, но тот уже не смотрел на него. Взгляд юноши был устремлен куда-то вдаль, через плечо ответственного за безопасность.

— По-моему, наш друг Тревор просто не понимает, кто мы такие, — нарочито громко произнес упырь, украдкой улыбнувшись Полыни. — Странно, что такого важного человека никто не поставил в известность.

— Вон они! — Радостно воскликнула Розочка, как и вчера восседающая на плече Белура.

— Уже вляпались, сладкая парочка, — пробурчала Аминда.

Придворный маг Равейлы Даринтабелиусс гордо восседал на коне во главе своей свиты.

Едва завидя синеволосого чародея, городская стража с поразительным единодушием сделала вид, что прогуливалась поблизости по своим суетным делам, а теперь вдруг вспомнила о делах неотложных. Маленькие сорванцы, наблюдавшие за развитием событий из своего укрытия, поразевали рты и бочком-бочком пустились в отступление. А Тревор, уже, по всей видимости, раздумывавший над какой-нибудь эффектной фразой, чтобы ошарашить новоприбывших, вдруг замер. Его лицо приняло до того знакомое выражение, что с языка Малорна, гордо вышагивающего рядом со всадником во главе отряда охранителей, едва не сорвалось презрительное «Свинья!». Все, на что хватило несчастного мага, у которого как-то резко пропал голос — почтительный поклон и опасливый взгляд в сторону торжествующего Исандра.

— Что тут случилось? — тихо и вкрадчиво вопросил Саргот, останавливая лошадь напротив компании.

— Приношу нижайшие извинения моему господину, — сипло проговорил Тревор. — Бдительность заставила меня заподозрить ваших... вот этих достойных людей в дурном замысле. Вы же понимаете, как верховный маг Аннмона, я...

— Мы хотели выпустить здесь водяного, господин, — Исандр поклонился «придворному магу» и кивнул на гладь маленького озерка. — Озеро сообщается с подземными водами.

Лицо Саргота оставалось невозмутимым, но глаза его смеялись:

— Отпускайте. В чем проблема?

Упырь демонстративно прошествовал мимо Тревора к берегу озера, неторопливо вынул из ведра ничего не понимающего Мака и спустил его на воду. Тот остался стоять на мелководье, уставившись на Полынь выпуклыми лягушачьими глазищами. Травница наклонилась и погладила водяного по голове:

— Тут мы расстанемся, Мак. Тебе с нами не по пути.

— Ма-а-а-ак?

— Да, Мак, не по пути. — Вздохнула Полынь.

— М-мак? — водяной неуверенно помялся на месте и вдруг скрылся под водой. Вынырнул он уже у дальнего края озерка, окинул прощальным взглядом своих недавних спутников и, издав протяжное «Ма-а-ак!», нырнул снова.

— А я успела к нему привязаться. — Протянула оборотень.

— За один-то день. — Хмыкнула Аминда.

— Этот день был как вечность, — Полынь подошла к лошади Саргота. — Милейший, не проводите нас к дворцу градоправителя?

— Проводит, — с нажимом произнес Малорн, явно с трудом удержавшись от «свиньи».

— Конечно! Для меня огромная честь сопровождать таких гостей, — милейший счел отказ неуместным. — Прошу господина следовать за мной.

— По-моему, он тоже не в курсе, как зовут нашего мага, но признаться боится, — одними губами шепнул Клив Розочке, едва процессия тронулась с места.

Подозрения охранителя только подтвердились, когда свита грозного Даринтабелиусса миновала дворцовые ворота. Охваченный чувством причастности к великому, Тревор поминутно возглашал: «Дорогу господину придворному магу!». Суета, порождаемая этими возгласами, не поддавалась описанию. Особенно усилилась она в тот момент, когда Саргот спешился: кому-то, без сомнения, полагалось позаботиться о его коне, но никто не решался прикоснуться к скакуну великого чародея. Все, похоже, надеялись, что высокий гость его во что-нибудь превратит или еще что-нибудь такое с ним сделает, чтобы проблема рассосалась сама собой. Саргот заметил это и, похлопав коня по шее, что-то шепнул ему на ухо. Конь фыркнул и, ослепительно полыхнув, исчез.

— Ну просто магия какая-то, — буркнула себе под нос Аминда.

Тревор, однако, был явно впечатлен этой демонстрацией небывалой магической силы и поспешил лично распахнуть перед гостями богато изукрашенные двери, согнувшись в поклоне и жестом приглашая внутрь. Исандр довольно ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. В самом деле, кто из «свиты придворного мага» мог еще не так давно предположить, что перед ним будет гнуть спину первый чародей Аннмона? Впрочем, гости пользовались своим положением без тени смущения.

Процессия проследовала за Сарготом внутрь дворца. Исандр и щеголяющий новым обликом Аджит, не сговариваясь, заняли позиции по обе стороны от «господина Даринтабелиусса», идя чуть позади, следом маршировали возглавляемые Малорном охранители. Тревор семенил рядом, указывая дорогу. Надо сказать, что в этом был смысл.

Снаружи дворец градоправителя представлял собою асимметричную громаду, устремившую в небо бесчисленные шпили с развевающимися полотнищами флагов — наследие гордых властителей прошлого, во всем ценивших размах. Внутри же располагался форменный лабиринт. Видно было, что его коридоры и галереи многократно перестраивались, достраивались, замуровывались и обрушивались, в итоге образовав замысловатое переплетение, втрое удлинившее дорогу к градоправительским покоям. Покои, как водится, располагались на самом верху, заставляя почтенного гостя миновать множество винтовых лестниц, переходов, снова лестниц и снова переходов, порой через просторные балконы и террасы, откуда весь город виделся, как на ладони. На одной из таких террас Тревор позволил себе и гостям небольшую передышку, с гордостью указав на крутобокую башенку— пристройку ярусом выше:

— Прошу моего господина обратить внимание — это и есть главная соколятня Аннмона. Наша история веками неразрывно связана с соколиной охотой, наши почтенные предки, отважные победители драконов, даже поместили серебристого сокола на свой герб, сохранившийся неизменным до наших дней.

Исандр тайком улыбнулся Полыни. Та улыбнулась в ответ.

— И что, все правители Аннмона были драконоборцы? — поинтересовалась Аминда.

— Да, — с гордостью подтвердил Тревор. — До тех пор, пока существовала угроза драконов, они с честью защищали город и принимали участие во многих военных походах. Но даже теперь, когда последний дракон давно повержен, Аннмоном правит настоящий потомок древних драконоборцев.

— Ну тогда все в порядке, — кивнула суккуб.

Маг явно не понял, что она имела в виду, но нервно улыбнулся и пригласил гостей следовать дальше.

Глава 13. Огонь

Настоящий потомок древних драконоборцев оказался невысоким плотным мужчиной с залысинами. Он стоял у окна своих покоев, беспокойно вертя в руках скипетр с соколиной фигуркой на навершии. Услышав шаги за дверью, он обернулся и с недоумением уставился на возникшего на пороге Тревора, светящегося воодушевлением.

— Господин...

— Даринтабелиусс, — подсказал Исандр шепотом.

— Господин Даринтабелиусс, придворный маг Его Величества Брондегара, прибыл из Равейлы! — объявил Тревор, пропуская Саргота со свитой в просторное и светлое помещение. А в следующий миг он поперхнулся.

Мигом позже поперхнулся Исандр, да и по остальной свите прокатилась волна нервного кашля. Позади плюгавенького градоправителя стоял, поигрывая резной тростью, молодой мужчина в свободной белой рубахе на голое тело и походных кожаных штанах. На груди его на тонкой цепочке висел небольшой амулет с замысловатым узором. Волосы цвета небесной синевы были собраны серебряным обручем.

— Все верно, только меня, как мне казалось, зовут Красс, — спокойно заметил он, хотя по глазам было заметно, что мужчина шокирован не меньше, чем свита «Даринтабелиусса».

В наступившей тишине раздался голос Аминды:

— Твою мать.

— По крайней мере со цветом волос мы угадали, — произнесла Розочка.

Повисло неловкое молчание. Нет, не так — повисло, должно быть, самое неловкое молчание, какое знавали эти стены на своем веку. Первым не выдержал его, как ни странно, Малорн, чей взгляд впился в трость придворного мага. Резную ореховую трость, такую поразительно знакомую, так хорошо врезавшуюся в память десятника, привыкшего уделять внимание мелочам.

— Красс... — выдохнул командир охранителей и, бледнея, поднял глаза на чародея.

— Красс, — подтвердил тот и добавил чуть измененным голосом: — ...если кому-нибудь интересно.

— Тревор! — гаркнул градоправитель. Ну хорошо, не гаркнул, но попытался, надо отдать ему должное. — Как это понимать?!

Полынь, сама того не замечая, зарычала, жутко, по-звериному, так, что стоящие рядом отшатнулись от нее:

— Как ты мог... ты чуть не убил его. Возможно, для тебя человеческая жизнь ничего не значит, но, поверь, она дороже всего на свете...

Красс глянул на девушку несколько удивленно, но промолчал.

— Мне приказать всех арестовать? — осторожно предложил Тревор, понемногу пятясь от свиты липового Даринтабелиусса.

— Не нужно, все уже арестованы, — придворный маг еще раз обвел незваных гостей взглядом.

— Послушайте, прежде чем все начнут выяснять отношения, может, скажем, зачем мы пришли? — медленно проговорил Исандр, буравя взглядом синеволосого.

И словно в ответ ему запели рога. Скверно, нестройно запели. Они не играли какую-то общую мелодию, они просто издавали шум — как можно больше, как можно громче, перекрывая голоса друг друга. Голоса эти доносились издалека, они подступали к городским стенам с разных сторон, они надрывались, стараясь докричаться до той самой комнаты, где в немой сцене застыли наши герои.

Оцепенение не спало с собравшихся, оно скорее сменилось новым оцепенением по новому поводу. Лишь градоправитель и Тревор метнулись к окну, но Красс властным жестом остановил их. Он слегка прищурился и устремил взгляд туда, где все не умолкали бесчисленные рога.

— А-а, — заметил Аджит задумчиво, похоже, уловив знакомые звуки.

— Что это? — Нахмурилась Аминда.

— Боевые рога, — пробасил Белур.

— Что там?! — взволнованно спросил потомок драконоборцев.

— Еще гости, — сообщил придворный маг, не отрывая взгляда от окна.

Да, это были гости, и теперь, когда они высыпали из леса к самым городским стенам, не нужно было быть могущественным чародеем, чтобы разглядеть взметнувшиеся знамена с переплетенными силуэтами двух драконов — изумрудно-зеленого и огненно-алого. Гости ревели нестройным хором, что-то выкрикивали, яростно трубили, волоком тащили хлипкого вида свежесколоченые лестницы. Словом, веры в их добрые намерения практически не оставалось.

— Похоже, собираются идти на приступ, — продолжил Красс, всматриваясь все пристальнее. — Порядка полутора тысяч, в основной массе — люди и какие-то массивные существа, которым я не решусь дать название...

— Это слуги подземных эльфов, — помрачнела Аминда. — В общем, ребята, мы зашли сказать, что тут может дракон прилететь...

— Слуги? Подземных эльфов?! Дра... — под взглядом придворного мага Тревор заткнулся.

— Ни строя, ни дисциплины, никакой организации. Вооружение самое разнообразное, кто во что горазд, у людей в основном сомнительного качества. Множество осадных лестниц, но хрупких и неустойчивых, — продолжал Красс. — Что-то ваш «дракон» меня не впечатляет. Лорд Синдрет?

— Тревор? — переадресовал невысказанный вопрос градоправитель.

— Я не стану даже поднимать гарнизон, — надменно произнес верховный маг Аннмона. — Этому сброду хватит наших стен и стрел башенной стражи. Если, конечно, они не разбегутся от простой демонстрации силы.

И, с хрустом размяв пальцы, Тревор исчез. Красс вновь вопросительно глянул на лорда Синдрета.

— Гарнизон Аннмона многочисленный, превосходно обучен и вооружен, а укрепления неприступны, — поведал тот с чрезвычайно напыщенным видом. — Я приглашаю вас понаблюдать, как потомки истинных драконоборцев расправляются с такими «драконами».

— По-моему, они нас не поняли, — грустно произнес Исандр.

— А я уже говорил и буду говорить, что ваша неприступная оборона яйца выеденного не стоит, пока вы хотя бы лес не повырубите вокруг, — пробурчал Малорн. — И да, вы нас не поняли.

— А-а, — подтвердил Аджит с готовностью.

— У нас есть время. Хотите мне что-нибудь объяснить? — придворный маг даже не обернулся, наблюдая, как в суматохе высыпают на стены потешные фигурки солдат.

— Мне кажется, что все это, чтобы отвлечь внимание, — подал голос Гронд. — Как бы не показался наш старый знакомый...

Внезапно Красс насторожился. Может, насторожило его упоминание старого знакомого. А может, то, как неожиданно резко смолкли рога. Смолкли, уступая место новому, гораздо более страшному звуку. Побелел как полотно градоправитель, вновь из чьего-то там гордого потомка превращаясь в маленького напуганного человечка. Вздрогнул всем телом синеволосый маг, отказываясь поверить в реальность происходящего, надеясь стряхнуть наваждение, разгадать подвох. Хором вздохнули охранители, устало и обреченно. А Исандр, мрачно улыбнувшись, подытожил:

— Ну-ка, хором...

— Драко-о-он! — чей-то исступленный прерывистый вопль внезапно налетевшим ветром швырнуло в окна градоправительских покоев, в клочья разрывая ленивое наблюдательское оцепенение.

— Еще что-нибудь надо объяснять? — глухо спросил Малорн. Красс не ответил, лихорадочно выискивая взглядом источник гулкого раскатистого рева.

— А я бы посмотрел, как гарнизон разделывается с драконом, — рассмеялся Гронд и высунулся из окна. — У-у-у... — протянул охранник.

— Чего там? — недовольно буркнула Аминда, на которую вновь нахлынуло раздражение (а, может, и не девалось оно никуда).

— А ты сама посмотри. — Гронд подвинулся, уступая место даме. На это место, однако, поместились все три присутствующие дамы. Саргот и Белур выглянули из соседнего окна.

На сей раз он не мчался с гулом и свистом, подобный огненной комете, оставляющей за собою шлейф ослепительного пламени. Он летел медленно, почти над самой землей, мерно взмахивая громадными крыльями и давая хорошенько себя разглядеть. Он красовался. Он сверкал в лучах солнца. Он был еще очень, очень далеко, а тем, кто наблюдал за ним с ошеломляющей высоты дворцовой башни казалось, что они могут видеть каждую чешуйку. А еще им казалось, что он их тоже видит прекрасно, но пока и не смотрит в их сторону. Взгляд его был нацелен на городские ворота.

Все вокруг замерло, наблюдая за его полетом. Сумбурное войско, толпящееся под стенами Аннмона, не торопилось с приветственными возгласами, а башенная стража, разинув рты, тупо смотрела перед собой, смотрела, как с каждым мгновением все ближе неумолимый и неотвратимый финал не успевшей начаться битвы. Дракон, раскинув крылья, планировал над широкой аллеей, ведущей к городским воротам. Кончики его крыльев задевали кроны деревьев, и с ветвей срывались золотистые листья, и кружили вихрем позади летящего исполина. Шлейф этих листьев протянулся над аллеей, и очень медленно они оседали на землю, устилая дорогу в город пышным ковром, словно сама осень шла по пятам за Абелисом. Не только, впрочем, осень. Все взгляды были прикованы к дракону, и мало кто в тот миг заметил небольшой отряд, мерно вышагивающий по этому ковру в направлении ворот.

— А-а-а! — возликовал Аджит. Он был одним из немногих, кто заметил. И даже разглядел во главе отряда знакомую фигурку широкоплечего алого гварда с палашом в могучей лапе.

Но прежде, чем он успел поделиться с присутствующими своими планами насчет гвардов вообще и Клавия в частности, дракон, казалось, собирающийся головой протаранить ворота, неожиданно взмыл вверх, окатив высокие створы потоком пламени. И ворот у Аннмона не стало.

Дыхание дракона ударило в них, словно таран, разбивая в щепы, и расплескалось позади, и выметнулось из окошек надвратной башни, ревом и грохотом заглушая страшные крики тех, кому не повезло оказаться внутри. Арка ворот, словно трухлявая балка, подточенная червями, обрушилась, осела в огонь, оставляя зияющий пролом. Абелис же, не оглядываясь, поднялся высоко над городом и, раскинув крылья, зашел на круг, янтарным глазом обшаривая городские улицы.

— Ну все, с городом можно попрощаться, — вздохнула Аминда.

— Нужно уводить людей! — накинулась на градоправилеля Полынь.

— Людей... — эхом повторил потомок драконоборцев, не в силах оторвать взгляда от того, что недавно было неприступными воротами. И увидел, как рассыпанные по стенам фигурки солдат вдруг разом споткнулись, нелепо посыпались вниз, судорожно хватаясь руками за что-то, не различимое глазом с такого расстояния. Радостно взревев, штурмующие побросали свои никудышные лестницы и бросились к пролому в стене, а из-под полога леса высыпали новые отряды. Эти не орали, не толпились, не замирали ни на мгновение. Они знали свое дело. Хищной стайкой теней метнулись они к стенам Аннмона, и в воздух взмыли бесчисленные веревки с крючьями. С беличьей ловкостью первые отряды подземников взобрались на гребень стены и оттуда бросились в город. Убивать.

— Люди... мои люди! — жалко проблеял градоправитель, выронив скипетр из взмокших ладоней, и умоляюще глянул на Красса.

— Командуйте обороной, лорд Синдрет, — бросил тот. — Я... возьму на себя дракона.

И он исчез. Он исчез, а маленький лысоватый лорд остался наедине с оравой самозванцев и преступников, которых следовало немедленно арестовать, и армией неведомого врага, которую следовало немедленно остановить. Синдрет беспомощно огляделся.

— Ну почему на моем пути попадаются одни идиоты? — вопросила в пустоту суккуб. — Ладно, чего встали? Давайте решать — трусливо бежим и остаемся живыми или геройски погибаем защищая этот идиотский город?

— Б-бежать? — может быть, потомок древних драконоборцев пытался изобразить благородное негодование, но получилось что-то куда более похожее на слабую надежду.

— Не выйдет, — отрывисто бросил Малорн, отвернувшись от окна. — Город в полукольце, подземники очень быстро заполонят его, настигнут любого, кто попытается бежать через восточные ворота... — десятник прошагал к столу и склонился над ним, словно надеясь увидеть там карту города. Карты города он там не увидел. — Отсюда до ворот дорога прямая и широкая, словно приглашает гостей... Гости не преминут зайти на огонек очень скоро.

Первым гостем, однако, оказался Тревор. Бравый маг появился из ниоткуда посреди комнаты, бешено вращая выпученными глазами и стараясь скрыть дрожь в руках за оживленной жестикуляцией.

— Мой лорд! Я был вынужден оставить позицию командующего обороной, чтобы выполнить первоочередную задачу — обеспечить вашу безопасность! — объявил он.

— Твою ж мать, какой заботливый! — Рыкнула Аминда, вглядываясь в наступающих. — Есть идеи по обороне?

— Я поручил ведение обороны коменданту, — нервно сообщил Тревор. — И теперь моя единственная задача — безопасность лорда Синдрета!

— Сп-пасибо, Тревор, — с некоторым облегчением пробормотал градоправитель. Повисло секундное молчание, которое нарушил, как и следовало ожидать, безжалостный комментарий вновь выглянувшего в окно Малорна.

— В данный момент, — он указал на крылатую тень, скользящую по крышам далеко внизу. — Здесь, в башне, самое опасное место во всем Аннмоне.

Синдрет сглотнул. Тревор погрустнел. Десятник отошел от окна, оглядел собравшихся и снова стал темником личной гвардии его высочества Исандра Первого Эмерисского:

— Нужно выбраться из дворца до того, как дракон решит им заняться! Ты, маг, веди нас вниз самым коротким путем! Саргот с Белуром и ты, чучело акающее, идите впереди, при необходимости расчистите дорогу. Гронд, присматривай за девушками и лордом этим дурным, Эдрих тебе поможет.

— Но я уже могу... — начал было раненый охранитель.

— Гронд вон тоже может, но не спорит, — отрезал Малорн. — Вы, парни, и господин Исандр — со мной, прикроем с тыла. Не растягиваемся и не замираем! Я иду последним. Вперед!

Команда Малорна очень быстро организовалась, распределилась, как велел десятник, и двинулась вперед. Саргот вздохнул и с явным намеком поглядел в сторону Аминды:

— На что только не пойдешь ради любви!

— Да я... — начала суккуб, но Полынь коснулась ее плеча и улыбнулась. Аминда не договорила, а лишь тихо прошептала себе под нос: «Дурак».

— Дракон такой большо-о-ой, — совсем по-детски заметила Розочка.

Гронд закашлялся.

— Ты много пропустила, у нас уже была возможность понаблюдать его в близи, — усмехнулся Исандр, сбегая по ступеням.

Как ни странно, обратная дорога оказалась существенно более короткой и прямой. Похоже, на сей раз мотивация у Тревора-проводника была посерьезнее, потому везде, где возможно, двигались напрямик, порой прибегая к помощи потайных ходов и минуя сложные лабиринты коридоров. Ни слуг, ни стражи по пути не встречалось — да что там, вообще ни одной живой души. Обитатели дворца при виде дракона явно проявили похвальную расторопность и сообразительность.

Когда Тревор вывел отряд на небольшую открытую галерею в средних ярусах дворца, Исандр на мгновение замешкался, быстрым взглядом окидывая картину сражения. Город уже пылал. Проносясь над ним в своем лихорадочном поиске, дракон выжигал целые улицы, ударами могучего хвоста обрушивал на головы суетящихся внизу людей белоснежные башни. Подземники проносились по крышам, поджигая все, что еще не было охвачено огнем, и убивая всякого, кто попадался им на глаза. Со стороны ворот немногочисленным, но организованным отрядом, наступали гварды, и никто не рисковал приблизиться к ним — ни свои, ни чужие. Их было десятка три, алые и изумрудные, в тяжелых доспехах и с клинками наголо. Они шли, не обращая внимание на окружающий хаос, и их вид подгонял отряды штурмующих.

— А где хваленый гарнизон? — на бегу бросил Малорн, оглянувшись на пылающий город. — Люди со всего Аннмона бегут под защиту дворца, но кто их тут защитит?

— Не знаю, — нервно бросил лорд Синдрет. — Комендант... возглавляет оборону. Он разберется...

— Люди, — Белур выдул из ноздрей две струйки пара.

— Малорн? — Саргот посмотрел на десятника.

— Что?

— Может, попытаться их организовать? У тебя неплохо получается.

— Как увижу хоть одного, уж я его организую, — хмуро пообещал Малорн.

Однако первым, кого он увидел, едва отряд выбежал во внутренний двор, был сияющий воодушевлением слуга, который бросился к градоправителю и опустился перед ним на одно колено.

— Ваш меч, господин! — возвестил он торжественно, на вытянутых руках протягивая Синдрету оружие в посеребренных ножнах.

— Мой... меч? — ошалевший потомок драконоборцев нерешительно принял из рук слуги то, чего явно сроду не держал в руках, и осторожно потянул из ножен. У Малорна перехватило дыхание.

Гронд нахмурился:

— Неужели...

— Да, — коротко кивнул десятник, завороженно глядя на меч Синдрета.

Рукоять старинного оружия была выполнена в виде расправившего крылья сокола, у которого можно было различить каждое перышко, да что там — каждую бороздку на каждом перышке. Маленькие желтоватые глазки сокола смотрели на окружающих с вызовом. По широкому клинку бежала затейливая вязь. Прочитать что-то было невозможно, но почему-то казалось, что это бесчисленные имена, аккуратно выведенные мерцающими бороздками.

— Вы чего? — не поняла Аминда. — Ну меч, ну красивый...

— Идеальный! — воскликнул Саргот.

— Это меч для убийства драконов, — пояснил Гронд. — Меч драконоборцев.

— Д-да, — пробормотал градоправитель, искренне надеясь, что убивать драконов его не пошлют. — Это меч моих предков.

Малорн хотел что-то сказать. Исандр хотел что-то спросить. Тревор хотел что-то предложить. Но только Аджит успел высказаться прежде, чем всем стало не до того. Он сказал ровно следующее:

— А-а!

А потом Малорн наконец увидел хваленый гарнизон. Несколько сотен солдат в цветах Аннмона столпились перед внешними дворцовыми воротами, делая вид, что защищают их от приближающегося врага, и пытались удержать напирающую толпу обезумевших от страха беглецов. Еще несколько вбежали во внутренний двор, выстроившись перед градоправителем. Тот неожиданно (в том числе, похоже, и для самого себя) ловко отсалютовал им клинком. Вышедшие вперед командир, держащий в руках слегка помятый шлем, доложил:

— Мой лорд, большая часть города в руках врага. Люди бегут... те, кого не застигли врасплох у самых стен. Противник продвигается медленно — люди и эти... твари... — воин кивнул на Аджита и тут же запоздало осознал, что тот не пленник, отчего несколько смутился. — Гм... уже мародерствуют, дерутся друг с другом. Не все, но многие. Но... Мы удерживаем лишь клочок, прилежащий к дворцу, несколько отрядов еще ведут бои на улицах, но против дракона...

— Какой там дракон, эдак с вами подземники управятся, — оборвал его Малорн, выступая вперед. — Сколько людей в вашем распоряжении?

— В моем четыре сотни, — несколько озадаченно ответил гарнизонный вояка. — Кроме того...

— Один черт, — оборвал его командир охранителей. — С подземниками когда-нибудь встречались раньше?

— С кем?.. А, с этими? Нет. Я не знаю, какая сфера ада породила этих тварей, но...

— Нет у нас никаких подземников! — обиделась Аминда, перебивая командира.

— А-а! — авторитетно подтвердил палач.

— Значит так... Мой лорд, прикажете принять на себя командование? — с нажимом спросил Малорн, поглядев на Синдрета. Тот ошалело промямлил:

— П-прикажу...

Но прежде, чем новый командующий успел приступить к своим обязанностям, хищная тень пронеслась над дворцом, и громадное здание содрогнулось.

— Ходу отсюда! — гаркнул Малорн. — Всем отойти как можно дальше от...

Он еще что-то кричал, но в окружающем грохоте слов было не разобрать — да и не нужно, все и так поняли, что делать. Лишь до чуткого слуха Исандра донеслись тревожные крики соколов, и он, посмотрев наверх, увидел, как птицы кружат над своей маленькой башенкой-соколятней и бросаются врассыпную при приближении крылатого гиганта.

«Соколов выпустили, а сами уйти не успеют», — потрясенно подумал он, глядя, как языки пламени выметываются из дворцовых окон. Каменная громада содрогнулась в последний раз — и словно лопнула, рассыпалась раскаленными обломками, разорванная изнутри какой-то неведомой могучей силой, подвластной дракону.

— Чуть раньше бы догадался... — поежился Клив, едва успев выбежать из-под дождя обломков.

— Нет, он специально ждал, пока мы выйдем, — неожиданно произнес Малорн, провожая взглядом заходящего на новый круг над городом дракона. — Не спрашивайте только, зачем. Не знаю. Но он дождался, пока мы окажемся снаружи.

— Я его ненавижу! — взвыла Аминда, отряхивая волосы от каменной крошки. — Как он мне надоел...

— Значит, мы нужны ему относительно живыми, — предположила Полынь. — Ну, по крайне мере, чтобы наши трупы хотя бы можно было найти...

— Да зачем ему наши трупы? — Исандр взвесил на ладони пойманную в полете каменную глыбу и зашвырнул подальше.

— Мне сейчас интереснее, где Красс, обещавший взять на себя дракона, — пробурчал Малорн.

— А-а-а! А давайте я возьму на себя дракона!

Аминда хотела что-то сказать, но не нашла в себе сил. Вместо этого она уверенно шагнула вперед. Ее золотистые глаза светились непоколебимой уверенностью.

— Куда? — десятник глянул на нее озадаченно.

— Куда-куда... воевать! — огрызнулась Аминда, и под ее ногами заклубились тени.

Малорн молча сжал кулаки и в который раз оглядел свое войско.

— Хорошо, — вдруг сказал он, в упор поглядев на девушку. — Воюй. Но останься здесь, с теми, кому нужна защита. Гронд, найди для наших дам, выживших горожан и господина градоправителя более-менее безопасное место...

Тревор при этих словах заметно приуныл, но десятник, заметив это, добавил:

— Ты, маг, можешь пойти с ними и того... обеспечивать безопасность. Парни, вы тоже...

— Ну уж нет, командир! — вскинулся Бертрам. — Мы с тобой!

— Хорошо, — Малорн оглядел поле сражения.

Бои почти уже докатились до дворцового парка, да и не бои это были — избиение. Подземники нападали наскоками, растаскивали обороняющихся арканами, отстреливали из легких арбалетов, редко вступая в рукопашную. Тут и там рубились с аннмонцами громадные Слуги, легко, словно кукол, расшвыривая воинов в тяжелых доспехах. Изрубленные и искалеченные, они не останавливались, словно вовсе не чувствуя боли, и немало усилий требовалось, чтобы унять свирепых тварей навсегда. Из-за поворота показался, преследуя кучку подземников, потрепанный отряд конницы, прогрохотал копытами по парадной улице, имевшей уже совсем не парадный вид. Почти настигнув врага, всадники словно натолкнулись на незримое препятствие — двое или трое выпали из седел, пронзенные короткими болтами вроде того, что поразил Эдриха, встали на дыбы и повалились на землю хрипящие кони. Один из аннмонцев, выхватив рог, затрубил, призывая на помощь, но зов рога оборвался всхлипом, когда шею всадника обвила петля аркана.

Наконец взгляд Малорна нашел то, что выискивал среди горящих домов. Гварды двигались по центральной улице, не нарушая боевого порядка и не отвлекаясь на мечущихся в панике горожан и на своих союзников, обезумевших от жажды крови. Клинок Клавия был густо обагрен кровью, один из его воинов нес в лапище отрубленную голову в аннмонском шлеме, со звероватой ухмылкой демонстрируя ее разбегающимся при виде гвардов людям. Малорн прищурился и потащил меч из ножен.

— Идите, — он кивнул Гронду. — Врагов здесь скоро хватит на всех.

— Так... укрытие, — произнес Гронд и огляделся по сторонам, — в зданиях слишком опасно, на открытом пространстве тоже не вариант... Конечно, если у вас тут есть какой-нибудь храм какого-нибудь очень мрачного бога... ну, чтобы узкие окна, сам невысокий...

Несколько ближайших горожан угрюмо переглянулись.

— Если храм Тлеура уцелел... — начал один. — Он как раз таков...

— Храм бога отчаяния! Подходящее местечко, чтобы искать спасения, — невесело хохотнул другой. — Да и не выстоит он против дракона.

— Возвращается! — истошно заорала какая-то женщина, указывая вверх.

Рев Абелиса разом перекрыл все звуки битвы, и охрипшие рога штурмующих нестройно ответили ему. Натиск ожесточился — новые и новые отряды под изумрудно-алым знаменем показались в просветах охватившего город зарева, стягиваясь к центру Аннмона. Они шли уже не столько сражаться, сколько наблюдать, как город окончательно падет к их ногам. Вот сейчас их крылатый покровитель изрыгнет струю пламени, испепеляя оставшихся врагов, а кто не обернется пеплом сразу, бросится бежать, надеясь отсрочить свою гибель, оставляя город на разграбление победителям. Каждый на какой-то миг увидел в глазах приближающегося дракона свое отражение, и даже Малорн, раскрыв уже рот, не нашел в себе сил что-то скомандовать — зачем? Теперь они как на ладони, и огненный исполин может спокойно выбрать себе жертву, решить, кого казнить, а кого миловать. Если он вообще намерен миловать кого-то. Казалось, узкий зрачок дракона поворачивается очень, очень медленно, отмечая взглядом знакомые фигурки вчерашних беглецов. Видно было, что он мысленно делит беззащитную толпу, как размечают тушу для разделки.

Помянутый всуе Тлеур, бог отчаяния, был бы доволен. Во взглядах, устремленных на приближающегося дракона, этого самого отчаяния было предостаточно. А потом отчаяние обернулось изумлением, потом — радостью, сперва недоверчивой, потом все крепнущей. Могучая крылатая фигура Абелиса содрогнулась от внезапного удара — соткавшийся на глазах вихрь, пронесшийся над головами ничего не понимающих горожан, поразил дракона, словно тараном, и заставил на какое-то мгновение потерять равновесия, трепыхнуться нелепо в воздухе. Кто-то восторженно выкрикнул «Сдох!», но определенно поторопил события. Это была не атака даже — чувствительный тычок, словно окрик, призывающий обернуться. И Абелис обернулся. Туда, где на крыше одного из уцелевших домов, примыкающих к дворцовому парку, стояла, поигрывая тростью, одинокая синеволосая фигурка.

— Красс с нами! — взревел Малорн, взмахивая клинком над головой. Все взгляды обратились на него. — С нами великий маг!

Толпа воодушевленно взревела.

— Смерть дракону! — выкрикнул кто-то.

— Никогда бы не подумал, что буду вдохновлять воинов на битву именем этого ублюдка, — вполголоса пробормотал Малорн, покосившись на синеволосого. — Надеюсь, его хватит надолго.

— Пора уводить людей, — заметил Исандр, глядя, как десятник суетится среди своего нового войска. — Где этот ваш храм?

— Т-туда, — Синдрет, все еще не оправившийся от пережитого ужаса, указал направление клинком.

Гронд выхватил у ближайшего воина лук, который тот нелепо сжимал в руках, забрал колчан со стрелами, перекинул его через плечо и махнул рукой людям:

— За мной! — и охранник устремился в указанном направлении. — Быстро!

Желающих спорить не нашлось. В первых рядах, стараясь держаться поближе к Гронду и Исандру и подальше от заскучавшего без развлечений Аджита, семенил градоправитель, вокруг суетился, боязливо озираясь, Тревор.

— Эй, — недружелюбно окликнул его упырь. — Ты у нас верховный маг города, так?

— Да, — осторожно ответил верховный маг, предчувствуя недоброе.

— Получается, в городе есть еще маги?

— Разумеется, — мигом поважнел Тревор. — Я — глава городского Совета Мудрых!

— Отлично. И где сейчас эти Мудрые?

— Не знаю, — скис чародей.

— С нами Аминда, так что магическая поддержка будет, — успокоил Гронд. — Зар-раза! — Пять стрел, одна за другой, неуловимо быстро сорвались с тетивы лука Гронда. Ответа не последовало. С крыши соседнего здания скатился труп подземника и упал на мостовую. Приглядевшись, можно было различить на крыше еще четыре неподвижных тела. — Куда-то торопились, — ухмыльнулся охранник.

Аминда и Розочка, похоже, никогда раньше не замечали за Грондом столь великолепной стрельбы, поэтому дружно раскрыли рты, уставившись на мужчину.

— А-а, — Аджит внимательно посмотрел на убитых сородичей, потом на Гронда и снова на распластанные тела. — Пять.

— Сколько было, — усмехнулся охранник.

— Нет, — покачал головой Аджит. — А-а-а, нет. Пять не бывает.

— То есть? — насторожился Исандр.

Вокруг было сравнительно тихо, если не считать рева пламени, уже охватившего большую часть окружающих домов, и доносящихся сзади звуков битвы, закипевшей с новой силой. Дракон, по всей видимости, всерьез занялся новым противником, но подробностей было не разглядеть за пеленой дыма, отгородившей отряд от остального города. Дым был повсюду, он стелился и поднимался к небесам, алым от отблесков поглотившего Аннмон пожара. Бесов Лог сгорел быстро и дотла, а город умирал медленно, тлел в руинах, содрогался от страшных ударов где-то там, за душной завесой, где схлестнулись в бою две грозных силы — дракон и чародей. Юноша успел мельком удивиться, что Красс держится так долго — по-видимому, и в самом деле не зря ходит о его могуществе столько слухов. Впрочем, кто знает, может он давно уже мертв, а торжествующий дракон крушит остатки гарнизона... А ведь там, за этой мрачной пеленой, Малорн, и с ним четверо охранителей, вдруг оказавшихся такими родными... Еще два дня назад Исандр не знал и не желал знать их имен, а теперь его сердце болезненно сжалось при мысли, что и они, и славный старый десятник, заменивший ему отца, могут быть уже мертвы. До этого момента ему просто не приходило в голову, что Малорн может погибнуть — избаловало чувство собственной неуязвимости и казавшееся немыслимым вчерашнее спасение. Но ведь Малорн — не упырь даже, всего лишь человек. Куда ему против дракона, пусть и бает, что сражался когда-то с такими? Как вообще с ними сражаться, если ты не Красс какой-нибудь?

— Не бывает пять, — повторил Аджит. — Если есть пять, есть шесть. А-а. И семь. А-а-а. И много!

Гронд напрягся и начал озираться по сторонам. Кажется, мужчина хотел что-то сказать, но не успел...

Оттолкнув все еще недоумевающего Тревора, Исандр бросился к градоправителю, хищно и стремительно схватил воздух перед самым носом лорда — и зарычал от боли, глядя на насквозь пробитую зазубренным болтом ладонь. Первый стрелок, показавшийся на гребне стрелы, метил в Синдрета — должно быть, меч в его руке подсказал нападавшим, кто здесь самая лакомая мишень. Впрочем, за этим первым последовали многие, многие другие.

Глава 14. Потомок драконборцев

Подземники, непревзойденные мастера засад и коварных атак исподтишка, свое дело знали. То ли они успели окружить беспечный отряд, то ли сами люди, забыв о предостережениях Малорна насчет стремительности противника, забрели в расставленные силки — как бы там ни было, Аджитовы сородичи напали разом со всех сторон. Первыми пошли в ход арканы, молниеносно и точно сомкнувшись на заранее намеченных целях. Больше всего досталось Гронду, чье выступление с луком, по-видимому, не осталось незамеченным, и Белуру, которого вообще трудно не заметить.. Сразу три веревки опутали Аджита, одна досталась Исандру, одна — Тревору. Хищная петля метнулась и к Синдрету, но тот с неожиданной, похоже, для себя самого ловкостью рассек ее в воздухе. Перемахивая охваченные пламенем руины, подземники градом посыпались со всех сторон, растаскивая арканами застигнутых врасплох противников. Хором ударили десятка два легких арбалетов, и тотчас сменились в руках хозяев клинками. Новых залпов не последовало — в закипевшей рукопашной схватке даже быстрому подземничьему глазу трудно было отличать своих от чужих.

Быстрее всех в суматохе сориентировалась Аминда. Тени подземников потянулись вверх серыми лентами, хватая своих хозяев за ноги и за руки, мешая двигаться и атаковать.

— К храму! — крикнул Гронд.

Пламенный меч Саргота с легкостью перерубал те арканы подземников, до которых дотягивался. Белур вообще не стал мудрить и с силой крутанулся на месте, еще больше запутываясь в веревках, но сбив своих пленителей с ног. Герцог помог освободиться демону, и уже вдвоем они раскидывали подземников в разные стороны, не обращая внимания на удары клинков.

Несколько подземников, заняв позиции на остатках стены одного из домов, изготовились дать новый залп из складных арбалетов, но на них вихрем налетел Исандр. Его нападающие уже списали со счетов — согнулся пополам, задрожал, заклокотал от боли. Но в следующий миг... Одним щелчком челюстей обломив древко засевшего в ладони болта, упырь бросился в атаку, не обращая внимания на острые края раздробленной кости, торчащие из раны, вцепился в ближайшего стрелка, рванул — и клубок тел скатился на землю. Мимо прокатился опутанный веревками Аджит, отчего-то безумно хохоча. Его глаза светились жестоким, остервенелым азартом, а лицо уже был густо перемазано кровью.

Кто-то из нападавших попытался ухватить его за одну из веревок, но взбесившиеся тени мешали пошевелиться. Пользуясь этим, Тревор, с перепугу взглядом пережегший наброшенные на него путы, принялся сперва робко, но затем все свирепее разбрасываться мысленными ударами, сбивая подземников с ног. Вконец осмелев, он даже подхватил взглядом оброненный кем-то клинок и принялся размахивать им в опасной близости от лорда Синдрета, явно полагая, что таким образом как нельзя лучше защищает господина. Сам градоправитель так и остался стоять на месте, перепугано лопоча что-то про своих людей, но когда один из подземничьих воинов, путаясь в собственной тени, прорвался к лорду, тот, зажмурившись для верности, ударил — и с удивительной точностью отсек нападавшему голову.

Проломив лбом стену какого-то дотлевающего домишки, в бой ворвался здоровенный Слуга с секирой, оскаленный и перемазанный сажей, с ревом бросился к Сарготу. За ним в проломе появился другой, потом третий, еще несколько насели на Гронда, размахивая тяжелыми молотами.

Среди горожан многие были вооружены тем, что подвернулось под руку, и по мере сил старались давать отпор нападающим, с удивительной самоотверженностью защищая Синдрета, но подземники, даже скованные заклятьем Аминды, легко и страшно расправлялись с людьми. А заклятие вдруг спало, тени вновь безжизненно рухнули, заняли положенные им места, присмиревшие при виде одинокой фигуры, неторопливым плывущим шагом скользящей среди сражающихся. Этот подземник отличался от прочих и одеждой, и поведением. Его лицо, как и лица большинства его сородичей, скрывал капюшон, но вместо привычного маскировочного плаща он был облачен в темно-серых тонов мантию, а его запястья были перехвачены толстыми и широкими металлическими браслетами. В движениях не было ни малейшей суеты и спешки, глаза под капюшоном тускло мерцали, выискивая цель. По Тревору с его летающим клинком они скользнули без интереса, чуть больше внимания уделили Полыни, но в Аминду вцепились буквально мертвой хваткой. Демонесса почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, обернулась и удивленно уставилась на подземника.

— Колдун, — фыркнула она. — Еще и пырится, зараза! — вместе с последним словом с пальцев девушки сорвались узкие теневые лезвия, тут же прошившие насквозь какого-то подземника, задевшие еще одного, но бесследно исчезнувшие на подлете к магу эльфов.

Аминда оглянулась: Полынь (как, впрочем, и все остальные) была слишком занята битвой, чтобы оказать магическую поддержку подруге. В конце концов, неужели настоящий демон не справится с каким-то вшивым подземным колдунишкой? Девушка атаковала вновь: на этот раз за спиной мага развернулись черные, будто сотканные из дыма, крылья и сжали подземника в своих тисках. Чародей не обратил на это внимания, как не обращал на кипящее вокруг сражение. Он только простер руки, и эти руки беспрепятственно прошли сквозь мрачную завесу, а браслеты на запястьях, коснувшись ее, со злым шипением и треском разорвали заклятие, и дымные крылья опали рваными клочьями. Вновь стало видно лицо подземника, на какое-то мгновение скривившееся словно от боли, но цепкие внимательные глаза не отрывались от противницы. Видимые из-под капюшона мантии губы, узкие и бледные, скривились в легкой усмешке. Не глядя, маг схватил за плечо раненого незельхеймца, и тот без звука рухнул к ногам чародея, а в то же мгновение Аминду сотряс страшный удар — словно хор тысячи надрывных голосов раздался в голове, наполняя притупляющей сознание болью. Аминда еле устояла на ногах, но кто-то из своих поддержал демонессу, интересуясь, что с ней. Та лишь отмахнулась и вновь уставилась на подземника. Маг-менталист, сильный, впрочем, как и любые маги подземных эльфов. Тягаться с ним в искусстве владения разумом, будучи магом теней, смысла не было: наиграется и раздавит, как букашку. Аминда прекрасно отдавала себе в этом отчет. Поэтому, подхватив с земли оброненный одним из подземников темный клинок, суккуб бросилась в таранную атаку. Вихрь теней закружился перед девушкой, закрывая ее от глаз мага. Чародей стоял недвижимо, ожидая атаки и не отводя взгляда. Ближайшие подземники на всякий случай попятились, чтобы не сказать — отшатнулись. Вихрь теней врезался в мага и осыпался к его ногам черным крошевом. Аминда оказалась за спиной эльфа. Черное лезвие клинка хищно блеснуло в руках девушки. Но руки с этого момента отказались ей подчиняться. Маг неторопливо развернулся и выразительно глянул противнице в глаза. Клинок вздрогнул и с усилием потянулся к горлу девушки. Аминда зарычала не хуже Полыни в зверином облике:

— Издеваешься?

— Да, — признался подземник, чуть наклонив голову. Усилие удвоилось.

— Твою мать, — взвыла суккуб. Тело ее окутали фиолетовые тени, и лезвие клинка увязло в них чуть не коснувшись шеи.

— Просто отпустий пальцев, — посоветовал маг негромко. Его голос и его взгляд мешали поддерживать заклятие, мысли плыли, и покров теней таял, как льдинка под прямыми солнечными лучами.

Аминда поняла, что ее положение близко к положению неподвижных тел под ногами. Но, как назло, никто не замечал поединка суккуб и подземника. С трудом выговаривая слова, девушка произнесла:

— Тут что-то шумно... предлагаю продолжить в более интимной обстановке. — И тут же под ногами подземника и демонессы открылся круглый черный портал, с чуть искрящимися гранями. Тени вокруг суккуб истаяли, клинок метнулся к горлу девушки, демонесса вскрикнула и провалилась во тьму, впрочем прихватив с собой чародея.

Их исчезновение заметили не сразу — оказаться между демонессой и колдуном-подземником, сцепившимися в магическом поединке, не хотелось никому, и сражение сместилось. Уцелевшие горожане, понимая, что в этом бою от них больше помех, чем пользы, сгрудились под защитой Саргота, Белура и Гронда, стараясь не попасть под раздачу равно от наседающих Слуг и от своих защитников. Подземники предусмотрительно не лезли на рожон, толпясь вокруг и предоставив дело тем, кто покрупнее и поглупее, и выискивали легкую добычу. Сперва таковой сочли Полынь с Розочкой, но дорогу нападавшим заступил, утробно рыча и скалясь, упырь, в котором теперь сложно было бы узнать Исандра. Слишком страшно изломались знакомые черты, слишком густо покрывала их кровь пополам с копотью. Ближайшие незельхеймцы попятились, и в этот самый момент заметили исчезновение своего чародея, что повергло их в изрядную растерянность.

— Где Аминда? Розочка, ты видела ее? — обратилась Полынь к девочке. Делать какие-либо выводы было рано, но в голову травницы одна за другой лезли неприятные мысли.

— А? — слабо отозвалась Розочка. Ее мутило. — Нет, не знаю, где она.

— А-а-а! Я знаю! Под землей! — неизвестно, как Аджит оказался рядом, но выглядел он не привлекательнее Исандра — разве что при этом палач лучился искренним счастьем и, кажется, что-то жевал.

Розочка, наконец, решила, что приличной девушке тут не место и отошла в ставший привычным мир обморока. Полынь еле успела ее подхватить. Впрочем, девушка тут же очнулась и, опираясь на травницу, встала на ноги.

— Как под землей? — не поняла оборотень.

Зато оглядевшиеся подземники все поняли быстро. Один из охотников молча кивнул остальным и что-то коротко и резко выкрикнул, чиркнув ладонью по горлу. Слуги утроили натиск, а их хозяева, осознавшие, что затяжная схватка не пошла им на пользу, а уж без магической поддержки исход ее и вовсе не слишком предсказуем, бросились к Синдрету. Несчастный лорд попятился за спины своих подданных, и те, не обратив внимания на малодушие потомка драконоборцев, бросились на его защиту.

Белур грозно взревел, сшиб ударом плеча одного из Слуг и бросился на перехват. За ним рванулся Саргот, огненным вихрем врубившись в ряды противника. Гронд, пользуясь тем, что на него никто не кидается, вновь взялся за лук, умудряясь одной стрелой поражать сразу две цели.

— Саргот! — Крикнула Полынь. — Аминда пропала!

Вихрь замер. Гронду пришлось отправить пару стрел в сторону демона, чтобы желание подземников нападать на замершего герцога отпало. Саргот окинул взглядом поле боя и, к счастью, не найдя среди поверженных своей возлюбленной, выкрикнул:

— Где она стояла?

Полынь неуверенно указала рукой место. Саргот бросился туда, закрутился на месте, будто охотничий пес, учуявший след, и растерянно выкрикнул:

— Она, кажется, в Аду.

Еще пара подземников упали рядом с герцогом: меткость Гронда поражала.

— В Аду? — прошептала Полынь.

— Я за ней! — и прежде, чем кто-нибудь успел что-то понять, герцог исчез.

— Вашу ж мать, — рыкнул охранник.

Исчезновение еще одного из противников лишь придало нападающим уверенности, и натиск ожесточился. Туповатая озадаченность Слуг происходящим быстро сменилась привычной слепой яростью. Один верзила ухватил за ногу путающегося под ногами вконец озверевшего упыря и вздернул в воздух. Исандр, похоже, подрастерявший прыть с начала схватки, замолотил по воздуху когтями, поймал ногу пленителя и впился в нее со звериным остервенением. Гигант взвыл дурным голосом и выпустил добычу, с трудом стряхнул с себя и так наподдал вдогонку, что бедолага-упырь укатился прочь. Убедившись, что кусачая мелюзга не спешит подниматься с земли, Слуга, подобрав громадную окованную дубину, огляделся в поисках нового противника. Первыми ему на глаза попались Полынь и Розочка. Конечно, вид их особого уважения не внушал, но все серьезные противники были заняты. Едва успев помянуть с досады чью-то мать, скрылся под навалившимися серокожими тушами, силящимися повалить на землю, Гронд, не в самое подходящее время отвлекшийся на Саргота, а Белур, оставшийся в гордом одиночестве на острие атаки, оказался зажат между юркими незельхеймскими охотниками, отвлекающими на себя внимание и норовящими ужалить исподтишка, и сразу тремя Слугами, наступающими сзади.

Тем временем Тревор, верховный маг города, надежа и опора градоправителя и народа, ощутил себя очень сиротливо. Никто больше не спешил на помощь, зато очень спешили подземники, и от цели их отделяло только одно маленькое препятствие. Препятствие это, как назло, никогда в своей только что промелькнувшей перед глазами жизни не проявляло ни малейшего интереса к боевой магии. Тревор умел производить впечатление, и этого ему было довольно. О языках пламени, срывающихся с пальцев, трескучих рукотворных молниях и раскалывании земли он всегда отзывался пренебрежительно, считая это недостойным истинного чародея. Ему были куда более по душе волшебные фонтаны и эффектные светильники, не гаснущие годами и мерно покачивающиеся в воздухе без всякой опоры. Это было прекрасно, это приносило людям пользу, это всех устраивало. В конце концов, как утешал себя Тревор, случись вдруг война и даже докатись она до Аннмона, на королевской службе хватает и других магов, вполне способных испепелять вражеские армии. Пусть они и воюют. А теперь он готов был продать душу за самую паршивую молнию или пару захудалых язычков пламени, но покупателя не предвиделось, зато были все шансы расстаться с душой даром, и мага это совсем не радовало. Позади него грозный потомок драконоборцев тихонько всхлипывал от немого ужаса, глядя, как с трудом поднимается на колени израненный мужчина с простым отесанным колом в окровавленной ладони, как пытается в последний раз заслонить собою лорда — и падает снова. Его даже не удостоили удара клинка — пнули в лицо, опрокидывая навзничь.

— Я с вами, мой господин. Держитесь, я не позволю им... — пролепетал одними губами Тревор, скорее просто потому, что молчать в это страшное мгновение было невыносимо, чем надеясь по-настоящему утешить.

Подземники мешкали лишь мгновение, прекрасно понимая, что жалкому перепуганному чародею не сдержать одновременной атаки с разных сторон. Скорее они даже опасались Синдрета, глядя, как в его дрожащей руке хищно сверкает древний клинок. И вот мгновение прошло.

— А-а-а-а! — завопил Тревор, для пущей храбрости зажмурившись. К его голосу прибавился взвизг потомка драконоборцев, исступленно отмахивающегося мечом — вслепую, бестолково, безнадежно. Мимо него по воздуху проволокло какого-то незельхеймца, все закружилось, все смешалось, голос верховного мага взвинтился до звонкого писка, сорвался кашлем, нападающих отбрасывало, сталкивало друг с другом, кружило... Колени градоправителя подогнулись, но он все еще исступленно рубил воздух, и испуганно вздрагивал всем телом, когда его клинок сталкивался с клинком подземника, каким-то чудом спасая хозяина от смертельного удара.

— На помощь!.. — почему-то громким шепотом выкрикнул лорд. Кто-то из охотников, кажется, тот, кто возглавил атаку, с бранью отшвырнул в сторону одного из своих, поймал гардой клинок градоправителя, отвел вправо, и Синдрет увидел, как в левой руке незельхеймца блеснуло узкое лезвие, и безвольно обмяк, отвернулся, не желая смотреть в лицо смерти.

— Мой лорд!..

И, повернувшись на голос, градоправитель не увидел лица смерти. Только затылок Тревора, в последний раз закрывшего собой господина. Казалось, маг пошевелился, пытается встать... Но нет, это взбешенный охотник рванул обмякшее тело за плечо, пытаясь добраться до Синдрета. Мертвец тяжело рухнул на землю, но удара не последовало. Точнее, последовал, но удар этот нанесла рука самого лорда, хотя ее никто об этом не просил. Удар потрясающей быстроты и точности, какой никто не ожидал от маленького несуразного человечка, едва живого от страха. И к ногам маленького человечка рухнуло второе тело.

— На помощь! — тут к градоправителю вернулся голос. — Ко мне! На помощь!

Полынь заметалась на месте, не зная, с чего начать. С одной стороны на них наступал скалящийся Слуга, краем глаза травница заметила лежащего Исандра, к тому же звал на помощь лорд.

— Белур! Гронд! — в надежде крикнула девушка, но никто не спешил ей на помощь, или же просто в разгаре боя никто не услышал крика. Травница оглянулась на перепуганную Розочку, прильнувшую к боку оборотня. Кажется, Белур все же услышал и травницу и Синдрета, но помочь им не мог: арканы уже давно опутывали демона, будто рванная одежда, а подземники постоянно оставляли на память очередной кровавый росчерк на шкуре воина. Демон уже не атаковал, а скорее оборонялся, но оборона его оказалась не менее смертоносной.

Неожиданно из толпы обороняющихся людей раздался крик, исполненный надеждой:

— Жрецы отчаянья!

Подземники не придали этому крику, который тут же оборвал клинок охотника, никакого значения. А очень зря.

Жрецы бога Тлеура были выходцами из самых разных сословий, но всех их объединяло одно — когда-то они на себе испытали дыхание настоящего отчаянья, от которого впору самому прервать свою жизнь. Но тогда к ним обращал свой лик темный бог... Жрецы отчаянья верно служили своему богу, помогали бедным и брошенным, в своих храмах отпевали мертвых. Но помимо вещей, которыми занимались в общем-то жрецы разных богов, они умели сражаться...

Без боевых кличей, почти бесшумно, люди в черных кожаных доспехах, вооруженные странными боевыми посохами с лезвиями на обоих концах и простыми короткими мечами нахлынули со всех сторон. Они убивали быстро, прежде, чем кто-то успевал что-то понять. Совсем как подземники, только жертвами их становились не безоружные люди, а эти самые эльфы.

— На помощь! — Синдрет выпрямился во весь рост и дико огляделся. — Н-на помощь?

Улица, утопающая в клубах едкого дыма, была сплошь устелена телами, но на градоправителя никто больше не спешил нападать. У самых ног лежал, устремив невидящий взгляд куда-то ввысь, верный Тревор с подземничьим кинжалом в груди, а рядом — его убийца с застывшими в глазах удивлением и досадой. Тут и там ползали в крови раненые, но не стонали, не звали на помощь — тянулись за оружием. Лорд пытался нашарить взглядом предводителей отряда, но на глаза попался лишь могучий демон, что пытался прорвать ему на подмогу, но не успел. Теперь его окружили шустрые подземники и, налетая, метко жалили, а после отскакивали снова. То и дело он успевал достать кого-то из нападающих, но вот сзади навалились громадные Слуги, один из них сдавил шею демона рукоятью какого-то своего жутковатого орудия, двое других повисли на могучих ручищах, выкручивая, не давая разить...

Помочь было некому. Вокруг еще звенело оружие, подземники, оставившие в покое Синдрета, и часть Слуг взялись за подоспевших жрецов. Потомок драконоборцев взвесил в руке клинок, уже хлебнувший крови в сегодняшнем бою, но порыв, звавший его броситься на помощь окруженному Белуру, уже схлынул вместе с верой в собственную непобедимость. Вспомнилось, что если бы не Тревор... нет, нельзя во всем полагаться на меч, даже такой чудесный, как этот. Если бы лорд хоть немного, хоть капельку умел фехтовать... Лорд не умел.

— На... на помощь!

Глава 15. Белый Ад

Исандр тряхнул головой. Напрасно — боль эхом забилась в висках, на мгновение навалилась темнота. Болело все — все тело, которое юноша уже привык считать совершенным и неуязвимым. Поняв, как бессильно против упыриной плоти обычное оружие, и ощутив, каково не чувстовать боли, он возомнил себя непобедимым. А теперь все вдруг прошло так же внезапно, как и накатило. Исандр снова был Исандром, и он чувствовал изрубленным на кусочки. Так бы оно и было, но раны упыря, неглубокие и почти не кровоточащие, затягивались быстро, да и раздробленная кость руки уже срослась... Но почему же так больно?

Едва схлынула темнота в глазах, юноша мельком оглядел себя и понял, что быть упырем ему все-таки нравится. На этом теле, изорванном и иссеченном, не было живого места, но раны большей частью уже сменились жутковатыми рубцами. Кровь, густо покрывающая кожу и изодранную одежду, была, скорее всего, чужой, а вот так, что во рту — своей. Исандр сплюнул и огляделся. Первым, что он увидел, был здоровенный Слуга, нависший над Розочкой и Полынью, но, резко вздернув себя на ноги, непобедимый упырь едва не повалился обратно, с трудом одолев новый приступ дурноты. Впрочем, к его утешению, у девушек нашелся и другой защитник. Слуга успел удивиться, почувствовав, что кто-то взбегает по его могучей спине, а потом коротенькую толстую шею и приплюснутую узколобую башку его кто-то с силой сдавил коленями. Верзила замотался из стороны в сторону, силясь стряхнуть непрошенного «всадника», попытался вслепую достать лапищей — и был болезненно укушен.

— А-а! — торжествующе взвыл его наездник.

Жрецы Тлеура быстро сообразили, кто из монстров все же на стороне бедных аннмонцев. Насевшие на Белура подземники были мигом расстреляны из коротких духовых трубок. В Слуг со всех сторон уперлись острые посохи. Служителей Тлеура было не так уж и много, но казалось, будто они повсюду.

— Отступают! — торжествующе возгласил Синдрет, глядя, как уцелевшие подземники прорубают себе дорогу к отступлению. — Ха! Они бегут!

Кто не собирался отступать, так это Слуги, оставшиеся прикрывать отход хозяев, но жрецы Тлеура на удивление ловко управлялись с ними, окружая и упирая со всех сторон в могучие туши острия посохов. Рванувшись к одному из врагов, Слуга насаживал себя на грозное жреческое оружие. Такие раны не останавливали исполинов, но вскоре те, все утыканные, слабели и падали на колени, позволяя поразить себя в горло.

Лишь на Слугу, оседланного Аджитом, никто из жрецов не обратил внимания, рассудив, что странное безрукое существо знает, что делает. Существо не знало, оно просто веселилось.

— А-а! Не можешь сбросить меня, глупая туша! Не можешь! А-а-а! Полынь, смотри — не может!

Оборотень оставалась невозмутимой:

— Прекрати, Аджит.

— А-а, хорошо, — палач понуро соскользнул на землю. Слуга еще пару раз тряхнул головой, потом сообразил, что произошло, замахнулся кулачищем, но подоспевший сзади Исандр всадил ему под колено кинжал, и громила споткнулся.

— Вы в порядке? — будничным тоном осведомился юноша, как бы невзначай добив противника метким ударом в шею.

— Да, все хорошо. Кажется, подземники отступают. — Полынь придерживала одной рукой Розочку, боясь, что она вновь решит упасть в обморок.

— А... где Гронд? — Исандр рассеянно огляделся.

— Помогите уже кто-нибудь, — прохрипел знакомый голос. Жрецы Тлеура бросились вытаскивать Гронда из-под пары трупов Слуг.

— А ты счастливчик, — без улыбки произнес один из жрецов, помогая Гронду подняться после того, как другие жрецы откинули скалоподобный труп прочь, — не представляю, как тебя не придавило такой тяжестью насмерть.

— Нам всем здесь повезло, — произнес Исандр, пошатнувшись и опираясь на Аджита. Тот выглядел не лучше — все старания Полыни пошли прахом, ничего не осталось от плаща и трофейной одежды, растрепались до первоначального состояния волосы, безумное лицо подземника было, как и все тело, исполосовано и перепачкано. Вдвоем они смотрелись потрясающе.

— Чего рассуждать, — Гронд держался одной рукой за бок, — надо помогать раненным. И не забудьте, что за нами держат оборону воины Аннмона и этот синеволосый маг...

Белур, повалившись прямо на трупы, недовольно засопел. Раны на нем затягивались еще быстрее, чем на упыре, но, похоже, он так же был подвержен усталости.

— Если вы — жрецы Тлеура, то поход в храм отменяется, я прав? — Исандр с тревогой поглядел туда, где за пеленой дыма вновь и вновь мерцали огненные сполохи. — Может, вернемся? Поможем Малорну и остальным?

— Городу конец, — отрешенно произнес жрец, — но можно спасти жизни. Нужно помочь раненным, отнести живых в храм. Там ждут жрецы Лаэнтилла. Извините, что не пришли сразу. Враги напали и на нас.

— А-а, — вклинился в разговор Аджит. — Надо туда. Драконов убить.

— Конечно, вот только раненых... — упырь запнулся. Жалобно посмотрел на Полынь. Проследил взгляд палача.

— Несите раненых в храм! — бросил он жрецам, и впервые в голосе юноши послышались нотки Малорна. — Остальные, кто может ходить, за мной!

Тьма вокруг рассыпалась мириадами голубых искр, а пустота под ногами сменилась твердой поверхностью. Очень болела порезанная скула. Хорошо, что клинок подземника не был смазан ядом, но еще больше Аминда радовалась тому, что он прошелся по скуле, а не по горлу. Девушка мотнула головой и огляделась. Что-то было определенно не так. Нет, вон лежащий без движения маг подземников, а вокруг разлита знакомая любому демону сила Ада, которую можно черпать для своих целей, если умеешь. Но почему-то суккуб казалось, что стоит попробовать взять хоть горсточку этой силы – и она оскалится ледяными клыками и ощетинится тысячей холодных игл.

Наконец поняв, что случилось на самом деле, Аминда глубоко вдохнула, выдохнула и спокойным, чуть хриплым голосом произнесла:

— Ты знаешь, что натворила твоя эльфова магия? Тебя в детстве не учили, что вносить коррективы в чужие порталы опасно, особенно если сам через него перемещаешься?

Подземник от голоса суккуб пришел в себя, поднялся и огляделся, еще не заметив Аминду. В глазах его читалось недоумение, похоже, сие место не входило в его планы. Насколько хватало глаз, вокруг простиралось болото с островками, заросшими острыми синеватыми травинками. Из болота торчали какие-то жутковатого вида кости и черные остовы деревьев. Вдалеке промелькнул голубоватый огонек.

— Вот и клинок утонул, — вздохнула девушка, косясь на булькающую черную жижу. – Хорошо, что на островок упали.

Подземник вздрогнул и обернулся, тут же вскинув руки, готовый к заклинанию.

— Да расслабься ты, тут нельзя колдовать. Сдохнешь сразу.

Маг повел головой в сторону, потом в другую, зябко передернул плечами. Похоже, он и сам почувствовал что-то, но на девушку смотрел по-прежнему с недоверием, готовясь отразить вероломный удар.

— Где? — требовательно вопросил он, кивнув по сторонам. — Это какое место?

— Самые низы Ада. Кажется, это холодные огни. И если бы мы по твоей милости слегка промахнулись и попали бы вот в эту милую черненькую жижу, то имели бы все шансы посмотреть на Белый Ад. Слыхал? Не? – Аминда с отсутствующим видом катала под ногой пожелтевшую кость.

— Низы, — пробормотал подземник нервно, делая шаг к Аминде. — Низы... Надо наверх. Как наверх?

— Можно подождать, пока крылья вырастут… — предложила девушка.

— Нет! Нет крылья! — выкрикнул незельхеймец резко и вцепился в плечо демонессы, словно боясь, что та сейчас в самом деле отрастит крылья и упорхнет. В правой руке его невесть откуда появился узкий кинжал. — Ты меня отсюда. Сейчас.

— Я тебя отсюда. Куда? – усмехнулась Аминда.

— Назад.

— Вот ты же маг — образованный подземник. Но тупой, жуть. Я же объяснила, что тут колдовать невозможно.

— Ты знает место, ты знает выход. Нет?

Глянув на, как ей показалось, блеснувший кинжал в руке подземника, Аминда решила, что она знает и место, и выход.

— Только нужно быть очень осторожными, тут полно неожиданностей. Да еще и огни, — девушка поежилась.

— Ведий, и не надо быть глупый. Убиваю, — чародей ослабил хватку, но кинжал по-прежнему оставался наготове.

— Просто чудно, — вздохнула суккуб и сделала неуверенный шаг к краю островка. Болото оставалось невозмутимым. Аминда перешагнула на соседний островок.

— Идить, — непреклонно приказал нехельхеймец, делая шаг следом.

— Да не нервируй ты меня своей тыкалкой! – рыкнула суккуб. – Одно неверное движение – и буль-буль, а ты наедине с огоньками.

— Ты хочет жить, нет делает неверное, — осклабился подземник.

Аминда двинулась дальше, переступая с островка на островок. Пару раз пришлось даже разбежаться и прыгнуть. Девушка не знала, куда шла, но главное, чтобы подземник думал обратное. По крайней мере до тех пор, когда обнаружится ее исчезновение, и Саргот отправится на поиски. Отправится непременно. Аминда тяжело вздохнула: внезапно что-то заболело в груди от одной только мысли о том, что с этим придурочным герцогом может что-то случиться.

— Идти много? — недоверчиво и назойливо вопросил маг. — Время — много?

— Много. Долго. – Отмахнулась девушка.

— Плохо, — резонно заметил подземник. — Место плохо.

— Да уж не королевские палаты, — пожала плечами Аминда и переступила с относительно безопасного островка на большую кочку. Кочка пошатнулась и почему-то выпустила щупальце, которое тут же обвило ногу девушки, а сама кочкообразная тварь начала неторопливо погружаться в жижу. Аминда с ледяным спокойствием взирала, как ее сапоги погружаются в болото.

— Твою мать.

— Эй! — забеспокоился колдун. — Куда?! Это что? Это твой?

— Ага, зверек домашний. Это он от большой нежности меня в Белый Ад потащил.

Незельхеймец откинул капюшон, полностью открывая перекошенное неподдельным испугом лицо. Он вдруг очень остро осознал, что спустя несколько мгновений рискует остаться один-одинешенек посреди адовой топи без чар и единственной проводницы. И это осознание придало ему прыти. Выкрикнув что-то злобное по-подземничьи и неласково сверкнув глазами в сторону девушки, он решился-таки перепрыгнуть на ожившую кочку, с трудом удержав равновесие окунувшимися в скользкую жижу ногами, и с широкого размаха рубанул кинжалом по зловредному щупальцу. То отпустило ногу девушки и тут же скрылось под водой. Впрочем, вместе со своим хозяином — кочка стремительно ушла из-под ног колдунов. Подземник заорал дурным голосом — по всей видимости, грязно бранился. Впрочем, одной рукой он намертво вцепился в Аминду, опасаясь, что мстительная тварь все-таки утянет ее в трясину. Рукой же с кинжалом он нашарил ближайшую мало-мальски твердую поверхность, выступающую над хлюпающей трясиной, и лихо всадил в нее лезвие. Проклятая суккуб от чего-то заливисто смеялась.

— Ой, не могу... меня спасает... — однако даже через смех Аминда сумела сама уцепиться за оказавшиеся неожиданно крепкими травинки на ближайшем островке. — Да не тяни ты меня, уже держусь! Сейчас сама вылезу.

Втащив себя на кочку и проследив, чтобы девушка вылезла следом, маг снова разразился бранью. Потом сообразил, что его не понимают, злобно сощурился и прошипел:

— Попадай к Аджиту в руки, глупица!.. Почти умерли, ты и я.

От этих слов демонесса рассмеялась так, что чуть не навернулась с кочки. Похоже, это уже было нервное — столько переживаний подряд даже демону трудно перенести.

— В руки! К Аджиту. В руки-и-и-и.

— Что? Что делает смех? — сердито осведомился подземник, помахивая кинжалом.

Аминда перевела дыхание:

— Нет у твоего Аджита больше рук. И мозгов, похоже, тоже... — суккуб вновь была серьезна и слегка раздражена.

Незельхеймец ответил ей долгим насмешливым взглядом, недвусмысленно выражающим его собственные предположения о том, кому здесь не хватает мозгов. У Аджита нет рук! Ха!.. Да знала бы дерзкая колдунья, кто это вообще такой!

— Дальше как идти? — спросил он наконец.

— Ногами, — и, глянув на хмурого подземника, Аминда добавила, указывая совершенно случайное направление, — туда.

— Идий, — маг перехватил поудобнее свое оружие и обвел ближайшие кочки подозрительным взглядом.

— Идию, — вздохнула девушка, поднимаясь.

Следующий десяток шагов выдался без приключений — только под ногами подозрительно скрипело и булькало, хотя это скорее налившаяся в сапоги жижа, чем очередные кровожадные монстры. Перепачканная с головы до ног Аминда не утратила привлекательности. Было б кого привлекать! Следовавшего за ней по пятам подземника Аминда привлекала ровно настолько, насколько не привлекала его перспектива навсегда остаться без милой сердцу магии в кишащем какой-то хищной дрянью болоте. Поэтому он был полон решимости защищать спутницу любой ценой и грозно высматривал под ногами затаившегося врага. Безнадежно загубленная мантия его намокла и побурела от жидкой грязи, но глаза по-прежнему мерцали надменно и грозно. Лишившись возможности использовать свои чары, незельхеймец не остался беззащитным — по крайней мере, у него было какое-никакое оружие и немалое проворство, да и хлюпиком он отнюдь не выглядел.

Впереди меж деревьями проскочил голубой всполох. Девушка остановилась.

— Кто? — насторожился подземник. — Хорошо или плохо?

Еще один огонек мелькнул совсем рядом и скрылся в болоте. Суккуб отступила на шаг назад:

— Тише! – прошипела она.

— Враг? — незельхеймец резко развернулся, цепким взглядом зашарил вокруг, высматривая опасность.

— Холодные огни, — очень тихо произнесла девушка.

— Это как? Что делай против?

— Молись своим богам, чтобы они не обратили на нас внимания.

Холодные огни, как читала Аминда в книгах, были самым опасным, что можно было встретить на границе Белого Ада. Не зря это место назвали именно в их честь. По сути, это были призраки, которые утягивали в Белый Ад по какой-то причине застрявшие на его границе души демонов. И суккуб была не уверена в том, что огни побрезгуют вполне живыми демоном и подземником.

Маг пожевал губами и неуверенно предложил:

— Идий тихо?

— Лучше переждать немного, пока они не уберутся отсюда.

Будто услышав слова демонессы, один огонек вынырнул прямо из-под ног девушки, поднялся на уровень ее головы и так завис.

— Убиваю? — осторожно предложил замерший на всякий случай подземник. — Нет?

— Не нервируй его и меня заодно. – Суккуб попыталась отступить еще на шаг. Огонек вдруг затрещал и заискрился. В следующую секунду он бросился вперед и ударил прямо в лицо девушке. Ошарашенная Аминда тряхнула головой и посмотрела по сторонам. В глазах плясали голубые вспышки, но огонька больше нигде не было. Маг вопросительно глянул на спутницу. Та пожала плечами, но вдруг схватилась за голову и упала на колени. Поднявшись с земли через несколько мгновений, Аминда со стеклянным взглядом направилась вперед, похоже не заботясь о том, что там ее ждет болотная жижа.

— Эй! Куда?! — незельхеймец мертвой хваткой вцепился в плечо девушки. — Туда плохо!

Аминда развернулась к магу и, уставившись на него, зашипела, словно недовольная кошка. Тот пристально заглянул в глаза взбесившейся спутнице и помахал кинжалом у нее перед носом.

— Не идий туда, умираешь.

Слова эльфа не произвели на девушку никакого эффекта. С неожиданной силой она вырвалась из хватки подземника и продолжила свой путь уже в другую сторону, но неизменно к призывно булькающей жиже.

Незельхеймец, прорычав что-то досадливо, рывком развернул ее к себе и хлестко, болезненно ударил ладонью по лицу.

— Не идий!

Суккуб только зарычала и попыталась накинуться на эльфа, будто она могла что-то сделать ему безоружная. Тот, злобно бранясь разом от страха и от раздражения, ухватил девушку за волосы и приставил кинжал к ее горлу, натянув кожу.

— Эй! Что делает?! Ты и я, надо отсюда. Не надо туда.

Кинжал у горла не остановил девушку. Она упрямо пыталась то ли дотянуться до эльфа, то ли, игнорируя его, пойти вперед. В любом случае девушка рисковала вспороть себе горло. На всякий случай убрав лезвие, колдун отчаянно встряхнул Аминду и повернул ее голову так, чтобы можно было еще раз взглянуть ей в глаза.

— Ты слышит? Нет?

Перед глазами подземника появился огонек, а Аминда обмякла в его руках. Огонек предупреждающе затрещал.

— Уходий, — маг снова вскинул кинжал, напряженно вглядываясь в загадочного противника и не выпуская бесчувственную демонессу. — В мою голову нет влезания.

Тем не менее, огонек попытался. Незельхеймец вздрогнул и лихорадочно ударил кинжалом почти вслепую, тотчас с замиранием сердца осознав, что мог задеть Аминду. Огонек, отброшенный неведомой преградой, все еще отражался в тускло мерцающих глазах мага.

Суккуб оказалась цела и даже стала подавать признаки жизни в виде нечленораздельного мычания. Огонек еще немного покрутился перед лицом подземника и, решив, что его миссия завершена, вернулся обратно в землю.

— Ты — ты? — требовательно вопросил колдун, заметив, что девушка приходит в себя.

— Что ты-ты? — Не поняла Аминда, открывая глаза. — Эй, ты чего делаешь? — забеспокоилась девушка, почувствовав на затылке руку мага.

— Огонь был в твою голове, — буркнул тот и разжал пальцы. — Ты туда. И шипит.

— Чего? — Аминда с недоверием посмотрела на подземника, но через мгновение поняла. — Твою мать! Это что, мной огонек управлял?

— Да.

— А почему тебя не тронул? — и тут же ответила сама себе. — Ну да, ты же маг разума. У тебя к всякого рода ментальным вмешательствам защита гораздо выше даже без всякой магии.

— Защита для головы, — важно кивнул маг. — Много воли. Идти?

— Я боюсь, — честно призналась демонесса. — Что-то вся пакость на меня лезет.

— Нет боюсь, я здесь, — приосанился подземник.

— Ну действительно, — усмехнулась Аминда.

Над головами колдунов что-то зашелестело и звонко заржало. А потом раздался голос, от звучания которого суккуб еле сдержала подступившие слезы.

— Моя любовь!

Незельхеймец сориентировался очень быстро. Мгновение — и «любовь» оказалась прижата к нему с приставленным к горлу кинжалом.

— Отпусти ее, — потребовал Саргот, опуская своего скакуна, уже обзаведшегося парой кожистых драконьих крыльев, на островок.

— А! Нет. Не верю тебе и тебе. Надо наверх, где нет опасного, где есть магия. Тогда отпускаю.

Черные бездны глаз демона уставились на мага.

— Я отдам тебе коня.

— Слушай, засунь свое благородство себе подальше! А мы как отсюда пойдем? — Запротестовала суккуб.

— А, — осклабился подземник. — Коня мне? Не верю коню. Конь демона. Как я знаю, что уйти живой?

— Поехали с нами, а? — предложила Аминда.

— Да, но отпускаю, когда приехали, когда десять шагов уйти.

— Хорошо, хорошо, поехали уже отсюда быстрее... И поосторожней со мной! — предупредила суккуб.

— Да, — буркнул маг.

Глава 16. Битва за Аннмон

— Держать строй, щиты поднять! Лучников наизготовку! Первая сотня, поджечь завалы! Чтобы ни одна подземничья харя к парку не прорвалась!

Малорн деловито раздавал приказы сотникам, и те бросались беспрекословно выполнять их, бросая восхищенные взгляды на нового командира и его «гвардию». Охранители приосанились, понимая, что в глазах аннмонцев выглядят героическими рубаками, все повидавшими на своем веку. Клив гордо поводил головой, демонстрируя ожоги, оставшиеся после ночного броска через чащу, его товарищи задумчиво поглаживали свежие шрамы, улыбались, шутили, шумно костерили врага. Страха не было. Остатки гарнизона наконец почувствовали за собой силу, а уж бравая четверка и подавно не сомневалась — старый десятник всегда выведет из огня. Под его командованием аннмонцы дали противнику отпор, которого тот явно не ожидал. Теперь, когда стекающиеся к парку улицы — за исключением центральной, слишком широкой — были перегорожены завалами и стеной щитов, а лучники держали на прицеле уцелевшие крыши домов и остатки стен, битва понемногу переходила в иное русло. Что важнее всего, аннмонцы узнали, что врага можно бить, и больше не чувствовали себя стадом безропотных мишеней для летучих охотничьих отрядов. Ушла паника, и как по команде вскидывались навстречу новой атаке незельхеймских стрелков щиты, а из-под их прикрытия встречали непрошенных гостей аннмонские лучники. Вскоре подземники оставили попытки взять врага нахрапом, растащить арканами строй, внести сумятицу атакой с разных сторон. Гарнизонные солдаты мало-помалу успокоились, даже повеселели, чувствуя с флангов надежную опору. Конечно, слишком растягивать линию обороны Малорн не стал — маловато людей, хоть и приходили то и дело на подмогу маленькие разрозненные отряды выживших. Довольно было оградить островок в огненном море, прикрыть собственный тыл — и, собравшись с силами, двигаться вперед. Аннмонцы ничего уже не защищали — нечего было защищать. Позади остался парк и руины дворца, а за ними — снова лабиринт охваченных огнем улиц, где бесчинствуют захватчики. Но атаки с тыла Малорн не опасался, хоть и держал в арьергарде четвертую сотню — с востока не подойти незаметно, не подкрасться, не ударить исподтишка, там все как на ладони — кучка чахлых дымящихся деревьев, площадь, груда камней, некогда бывшая драконоборческим гнездом.

Правда, не все враги таились.

— Гварды возвращаются, господин! — выкрикнул кто-то зоркий. Малорн скрипнул зубами.

Верно, гварды возвращались. Их было меньше — около десятка. Шли быстрым шагом, растянувшись цепочкой во всю ширь центральной улицы, и вел их Клавий, хищно улыбаясь и салютуя палашом.

— Так и знал, что задумали что-то... — проворчал Бертрам.

— А как же! Или надеялся, что наших рож испугались и удрали? — заржал Эдрих в ответ.

Позади гвардов реяли знакомые драконьи знамена. Приглядевшись, командир охранителей заметил про себя, что большей частью с Клавием идут люди. Правду говорил Красс — разбойничьи рожи, вооружены чем попало. Когда аннмонцы перешли в наступление, эти ушлые тати быстро смекнули, что к чему, и, отведав клинков гарнизона, обратились в бегство, предоставив дальнейшее подземникам и Слугам. А теперь возвращались, и явно не были этим довольны. Хотя на этот раз за Клавием катилась внушительная толпа, неорганизованная, трусливая, но внушительная. И многие разжились трофейным оружием, а кое-кто понацеплял и аннмонские кольчуги. Шли неохотно, иногда норовили отстать под шумок, но стоило Клавию или кому-то из его сородичей обернуться, как подобные настроения стремительно улетучивались.

— Большая часть города в их руках, если стянут сюда все свое мародерствующее отребье, если отгонят пинками от легкой поживы — несладко нам придется, — пробормотал один из сотников.

— Пес с ним, с отребьем. Меня больше беспокоят гварды. Выстоят ли против них ваши люди? — спросил Малорн негромко, но его все равно услышали. В глазах солдат, наблюдающих за приближением врага, читался тот же вопрос.

— Не знаю, — честно ответил сотник. — До сих пор не приходилось встречаться, ха.

А некоторым уже приходилось. Вон у того здоровяка в алой чешуе по правую руку от Клавия на поясе с полдюжины отрубленных голов стражников. И аннмонцам их уже прекрасно видно, еще немного — можно будет различить лица...

Слева, с параллельной улицы, донесся вопль:

— Щиты!..

Знакомые щелчки, и до чего же часто! Следом засвистели арканы, выкрики десятников, гиканье подземников и предсмертные вопли слились воедино, и ничего уже нельзя было понять, кроме одного — за первую сотню взялись всерьез.

— Не маленькие, знают, что делать, — отрезал Малорн, поймав на себе перепуганные взгляды.

Справа тоже заголосил, распоряжаясь, сотник, но голос оборвался всхлипом. Это было слышно так явственно, что побледнели даже охранители.

— Щиты! — скомандовал Малорн, не дожидаясь, когда покажутся из укрытия знакомые фигуры в маскировочных плащах.

И щиты встретили первый залп, а незельхеймцы проворно бросились врассыпную, как тараканы при свете лучины, и ответный залп вспорол пустоту. Подземники — отличные стрелки, но если не дать им пристреляться, не дать разить в зазоры между щитами...

Десятник нервно огляделся. Пустить в ход арканы враг не рискнет — никому не хочется становиться мишенью, да и стена щитов... Что же тогда?

Клавий ухмылялся. Выражение, написанное на чешуйчатой физиономии, не оставляло сомнений — командир гвардов задумал что-то скверное и не сомневается в успехе мероприятия. Этого и следовало ожидать — вдохновляя выживших аннмонцев на битву, Малорн успел убедить в близости победы даже самого себя, но теперь он понимал, сколь ничтожны шансы остатков городского гарнизона. Даже если этот Красс управится с драконом — остаются гварды, и их одних достаточно, чтобы раздавить четыре потрепанных сотни. А ведь большая часть города в руках врага, и неизвестно, какие еще силы в распоряжении Клавия...

Уж Слуги-то точно есть. Но как, как они успели незамеченными подобраться так близко?! Конечно. Что им хлипкие каменные стены богатых домов, выходящих фасадами на центральную улицу, что им огонь, бушующий за этими стенами! Они высыпали из огня и каменного крошева перед самым носом аннмонских солдат, и строй дрогнул. Сорванным голосом кто-то дал команду стрелять, и стреляли — нестройно, не целясь, дрожащими руками. Многие даже попали, но разве остановишь могучую серую тушу, даже пробив стрелой насквозь? Утыканные стрелами, Слуги лишь яростнее бросались в бой с ревом и утробными боевыми кличами. Из-за стены пламени прибывали все новые, как на подбор — гиганты, кто в броне, а кто и без, с огромными топорами, дубинами, молотами. Еще немного — и передние врубятся в оробевший аннмонский строй, круша и сметая, и строй прогнется, и...

— Копья! — зычно скомандовал Малорн. — Строй держать!

Никто не успел понять, как он оказался впереди, как раздвинул стену щитов и, на ходу обнажив меч, встал во весь рост наперерез первому из нападавших, необъятному исполину с секирой. Тот не успел остановить разбег, лишь изменил направление замаха, рассчитывая разрубить наглого бородатого недомерка надвое. Позади раздался прерывистый вскрик кого-то из охранителей, но напрасно — старый десятник с удивительной легкостью ушел с направления удара, и в следующий миг его клинок ударил вожака Слуг под подбородок, пробив нижнюю челюсть, и гигант заклокотал, еще не понимая, что мертв, рванулся — но не нашел своего врага. Малорн уже готовился встретить следующую атаку, и двое ближайших Слуг бросились к нему — но тут оцепенение оставило аннмонцев. Волна могучих серокожих туш налетела на копья, и слышно было, как те ломаются с хрустом, но яростная атака остановилась, задержалась, потеряла разбег.

— Держать строй! — проорал Эдрих, проталкиваясь на помощь своему командиру. Хриплый рев израненных Слуг, крушащих стену щитов, смешался с лязгом стали — воодушевленные примером старого десятника, аннмонцы держались. Храбрая четверка охранителей подоспела на помощь вовремя: Малорн едва не потерял равновесие, уходя от очередной атаки, а на него наседало сразу несколько истыканных стрелами разъяренных исполинов. Зазубренное лезвие исполинского тесака уже взметнулось над десятником, но дюжий Бертрам встретил удар клинком — и выдержал, хотя другому такая силища могла переломать кости и выбить меч из рук. Закипела жестокая схватка.

Но если десятник успел порадоваться тому, что его маленькое войско выдержало первый удар и строй не превратился в кашу под напором свирепых гигантов, то радовался он рано. Строй держался — но Слуги рубились яростно, ломая щиты и оружие, и мало кто поднимался после их ударов. Молчали лучники, били лишь изредка, одиночно, боясь задеть своих, целились в маленькие глазенки — а попадали чаще в непробиваемые лбы. И, что много хуже, по спинам, плечам и головам Слуг взбегали их хозяева, разряжали легкие арбалеты — и обрушивались на головы сражающимся, беспощадно разя в прорези доспехов. А сзади уже почти докатились озверелая людская волна, воодушевленная видом бойни, и позади нее мерно вышагивал Клавий, любуясь, как выпущенная им на волю стихия вступает в схватку со стойким, но таким немногочисленным отрядом.

Малорн с усилием оттолкнул едва не придавившую его тяжеленную тушу Слуги и огляделся. Увиденное ему не понравилось. Нет, то, как лихо Клив нанизал на меч спрыгнувшего на него подземника, вызвало у десятника чувство просто-таки отеческой гордости, но... Прибывали Слуги, а из-за их широких спин напирал бандитский сброд под изумрудно-алыми знаменами, тут и там мелькали незельхеймские плащи. Строй держался, но нападающие теснили, переступая через мертвые тела, и самое скверное — помощи неоткуда было ждать. Там, за огненной стеной, не слаще, если не хуже, приходится первой сотне, а третья и так была потрепана — долго ли выстоит? А вот у Клавия, кажется, силы неиссякаемые... Хотя это и к лучшему, ведь чем больше их здесь, тем меньшей опасности подвержен отряд Исандра. Исандр... С ним демоны, оборотень, да он и сам не пропадет, но почему же не получается хоть на минуту выбросить мысли о молодом господине из головы?!

— Дело скверно, командир, — буркнул Торв, обломком копья прикончив наседавшего на Эдриха Слугу. — Гляди!

Да Малорн и сам все понял, едва докатились до его слуха крики откуда-то сзади. Должно быть, не выстояли завалы, и большой отряд подземников, прорвавшись, зашел с тыла, сцепился с четвертой сотней. Ударили арбалеты охотников, и предсмертные хрипы аннмонцев заглушили все прочие звуки битвы. Десятник что-то проорал, но немногие услышали его, а аннмонские командиры молчали, если еще были в живых, и началась сумятица, неразбериха, дрогнул строй... Конечно, это еще не конец. Четвертая сотня, что прикрывала тылы, вступила в бой, сцепилась с незельхеймцами врукопашную, но, если в самом деле не устояли завалы... В довершение всего Клавий бросил в бой последний резерв — гвардов, и никому не хотелось попасть под горячую лапу — ни своим, ни чужим. С истошным визгом расступались люди, а могучих Слуг чешуйчатые твари отшвыривали в сторону, словно невесомых. Сам Клавий ступал позади всех, но не хотел больше оставаться в стороне от битвы. Он просто нашарил взглядом пять знакомых рож в круговерти сражения и теперь с довольной ухмылкой двигался прямо на Малорна и его бойцов. Поняв это, все прочие ослабили натиск на охранителей, не желая вставать на пути грозного командира. Заметил это и старый десятник. Выпрямился, расправил плечи, поиграл клинком.

— Я займусь Клавием, а вы постарайтесь за это время не сдохнуть!

— Командир, ты... — осторожно начал Клив.

— Именно, — отрезал Малорн. — Командир я. Что встали, рты разинув?! Сейчас строй опрокинут!

— Вот и свиделись снова, господин сотник личной гвардии Исандра Первого Эмерисского, — зубасто улыбнулся Клавий, отсалютовав палашом.

— Хорошая память, — одобрил господин сотник, оценивающе разглядывая противника.

Нужно, нужно было не пожалеть времени, расспросить Саргота о том, каков боец из командира гвардов. Впрочем, кое-что ясно и так. Во-первых, доспех его, хоть и изукрашен королям на зависть, не для красоты. Незащищенной остается лишь голова, как и у всех его сородичей, кисти, мясистый хвост... Впрочем, и они беззащитными не выглядят. Нужно будет прощупать, но пока Малорн вовсе не был уверен в том, что сумеет пробить эту чешую. Во-вторых, меч. При взгляде на палаш Клавия у десятника перехватило дух. При первой встрече было как-то не до разглядывания, да и клинка гвард не обнажал, но теперь стало очевидно — это клинок драконоборца. Не столь искусной старинной работы, как у Синдрета, нет, явно моложе и проще, да и служил, по-видимому, не слишком известному и не слишком везучему парню, но все же... Куда простой железке против этого чуда! Пытаться парировать удар гварда и без того самоубийственно, если ты сам не гвард или не Саргот какой-нибудь, но этот палаш мог запросто рассечь клинок в руке Малорна, как соломину.

— Гварды ничего не забывают, — Клавий слегка поклонился, отводя меч в сторону. — Никогда.

— Бедняги, — лицемерно посочувствовал десятник.

Так закончилось расшаркивание и начался поединок. Малорн искренне хотел, чтобы его четверка видела в этот момент своего командира, хотя бой позади давно превратился в свалку, и вряд ли у охранителей было время на что-нибудь глазеть. Он уже забыл, какой развалиной почувствовал себя минувшим вечером, он снова был молод, силен, отважен, он вел в бой настоящее войско, он в одиночку, на глазах у всех прикончил громадного Слугу и теперь рубился с самим Клавием!.. Ну хорошо, может, не совсем рубился, скорее успевал уходить от страшного удара, и всякий раз — едва, но ведь успевал же! Десятник повеселел, хоть и не было, вроде, поводов для веселья. Гвард задавал темп схватки, и темп этот был весьма неспешным. Малорн в тайне опасался, что предстоит бешеная пляска, которой не выдержит старое сердце и старые кости, но его противник не любил суеты.

Клавий неторопливо и выверенно ступал, ни на мгновение не теряя надежной опоры, хотя выбить такую тушу из равновесия, казалось, невозможно и без того. Он бил редко, мощно, от плеча, и всякий раз — в расчете, что удар будет последним. И всякий раз — почти. Малорн быстро облизнул губы, чувствуя, что в этот раз смерть подобралась пугающе близко — если бы гвард не побоялся рискнуть, подальше выбросил руку... Но тот предпочитал не рисковать, лишний раз открываясь, и берег силы, хотя ясно было, кто из двоих поединщиков выдохнется первым. Этот бой имел особое звучание — сталь ударяла о сталь лишь тогда, когда атаковал Малорн, а он тоже старался ударять наверняка, не подставляясь, кистью, чтобы не запыхаться раньше времени — и так ноют после недавней рубки плечи. Редкий звон — и долгая, напряженная тишина, и свист клинка, и звук шагов. Ни разу клинок старого десятника не достал горящей отсветами пожара чешуи, но и удары гварда не достигали цели. Тот, однако, улыбался, и выглядело это жутковато.

— Знакомая школа, господин сотник, — заметил Клавий, не отрывая пристального чайного взгляда от противника.

Малорн шагнул назад.

— Специально против вашего брата, — буркнул он.

— Лжешь. До вчерашнего дня ты не только не видел гвардов, но даже не подозревал об их существовании.

— Подозревал! — десятник решил воспользоваться моментом отдыха, раз уж предлагают, но не переставал ожидать подвоха. — Всегда подозревал, что есть на свете много всякого дерьма.

Командир гвардов жутко оскалился и издал низкий рыкающий смешок.

— Выходит, маловато ты о нас знаешь, а, ученик драконоборца? — шаг вперед.

— Знаю, что трепаться любите без меры, — шаг назад.

— А может, я лишь тяну время, дожидаясь, пока оставшаяся без командира аннмонская свора захлебнется собственной кровью? И убью тебя не раньше, чем ты это увидишь? — еще шаг.

— Если так, то успокоил. Не убьешь, — выпад и звон, полшага назад.

— Плохо же ты знаешь гвардов.

— А на кой мне?

— Знать некоторые вещи... — протянул Клавий вкрадчиво, медленно поводя клинком. — Полезно.

И гвард с силой выдохнул, и волна пламени ударила в лицо его противнику. С проклятием отшатнулся Малорн, потерял равновесие, ослепленный, оступился, рухнул спиной на обломки стены одного из домов, сбивая огонь с бороды и волос и кривясь от боли. Все-таки Клавий был слишком далеко, пламя задело старого десятника на излете, а еще бы шаг...

— Урок первый: гварды дышат огнем, — поведал он, нависая над упавшим противником. Тот со стоном рванулся, пытаясь подняться, но гвард толкнул его ногой, опустил на грудь когтистую лапищу. Клинок Малорна рубанул по чешуе — тщетно, Клавий даже не поморщился.

— Брось гадость, — палаш гварда ударил по клинку десятника, руку пронзило болью, а меч отлетел куда-то в огонь. Командир охранителей попытался поднять голову, но грудь сдавила такая тяжесть, что он не сдержал стона.

— Если я перенесу вес на эту ногу, кровь хлынет у тебя изо рта фонтаном, — вслух рассуждал Клавий. — А еще я могу поставить ее тебе на живот, когтями пропороть кольчугу и вынуть твои кишки.

Малорн молчал. Что он мог сказать? Браниться не хотелось, оттягивать момент гибели — что толку? Помощи ждать неоткуда, оружия под рукой нет... Разве только кинжал на поясе, но если уж гвардову шкуру не пробить мечом... Хотя нет, след от удара на алой чешуе остался, но это всего лишь царапина. Какая же нужна силища?..

— Ну, господин сотник? — вдруг стало легче дышать, непомерный груз свалился с груди, но могучая лапища ухватила за плечо, вздернула на ноги, и перед самым носом оказалась пышущая жаром морда. Глазищи чайного цвета глядели насмешливо. — Хочешь посмотреть на свое войско напоследок? Увидеть его втоптанным в кровавую жижу под ногами?

— Вы с Аджитом... не... родственники? — прохрипел Малорн, чувствуя привкус крови во рту.

Гвард расхохотался, и не перестал хохотать даже тогда, когда поверженный, казалось, противник рванулся из ослабевшей хватки. Страшные когти пропахали плечо десятника сквозь кольчугу, и клочок этой кольчуги с лоскутом рубахи остался у Клавия в лапе, а Малорн отскочил, выхватил кинжал, такой ничтожный перед броней командира гвардов, такой нелепый на фоне громадного палаша. Клавий хмыкнул с невольным одобрением, шагнул навстречу. Десятник попятился.

— И что ты собираешься мне сделать? С волдырями на роже, с окровавленным плечом, сломанными ребрами... Да, а ты не заметил? Удивительно еще, что цел твой хребет, но надолго ли...

Малорн медленно обходил противника по дуге. Тот стоял, ухмыляясь, лениво провожал упрямца взглядом. В какой-то момент десятник метнулся к нему, но в глазах потемнело — видно, и в самом деле что-то сломал. Хлестнул по ногам могучий хвост гварда, откуда-то сверху донесся хохот, а снизу... снизу были острые раскаленные камни.

— Для ученика драконоборца ты хрупковат. Самородок?

Самородок не ответил, упрямо поднялся, покачнулся, но устоял на ногах. Отступил к остаткам какой-то стены, прислонившись, вдохнул, выдохнул, снова вдохнул. Гвард смотрел с интересом и выжидающе. Тряхнуть головой Малорн не рискнул, лишь поводил ею по-конски из стороны в сторону, отгоняя пелену боли и неразбериху в мыслях. Всего-то навсего харю обжег да пару раз о камни приложило, а уже помирать собрался! Плечо... рука не немеет, спасибо и на том. Кровищи-то! Глубоко пропахал, а ведь боли не было — так, горячо слегка. Хуже всего, что нет меча. Без меча тоскливо против этой зверюги. Куда его?.. В глаза разве только, а их поди достань. Десятник понимал, на каком тонком волоске болтается его жизнь. Не было уже времени пробовать что-то, прощупывать оборону, зайти оттуда и отсюда. Стоит ошибиться, оступиться — и Клавий уже не станет церемониться, разорвет на части. У него палаш, хвост, дыхание огненное, а у Малорна весь арсенал — кинжальчик длиною в локоть.

Похоже, гварду такой противник наскучил. Он вскинул меч, примериваясь так, чтобы пригвоздить старого десятника к стене, двинулся на врага неторопливо, без суеты, следя, чтобы никто не вмешался в подходящий к финалу поединок. Никто не думал вмешиваться, далеко укатилась битва, и Малорн мог рассчитывать только на себя самого. Как, впрочем, и Клавий, которому этого вполне довольно. Десятник принял какую-то нелепую стойку, пошатнулся — и гвард, смеясь, с размаху всадил клинок... в камень. Осторожность подвела Клавия в самый неподходящий момент, и противник, казалось, едва держащийся на ногах сумел заставить уверовать в свою слабость. А был он вовсе не так слаб, раз сумел уйти от этого, вроде бы, верного удара. Времени выдернуть засевший в камне клинок не было, и командир гвардов с проклятием выпустил рукоять, ударил наотмашь оказавшегося совсем рядом Малорна, но тот поднырнул под могучую лапищу — и тут же с силой распрямился навстречу огненной волне. Он не пытался уклониться от пламени, лишь заслонил левой рукою лицо, а правую из последних сил выбросил вперед, в разинутую пасть гварда, погрузил в огонь, немея от боли, но все-таки ударил. Клинок пробил нёбо, и, когда иссяк огненный выдох, вдоха не последовало. Клавий, верный слуга Братьев и предводитель войска штурмующих, упал замертво.

Глава 17. Драконы

Но ни штурмующие, ни обороняющиеся этого пока не знали. Первые были охвачены азартным предчувствием скорой победы, вторые же... Им приходилось несладко. Разрозненные горстки воинов в цветах Аннмона отступали, пытались пробиться друг к другу, но тщетно — они больше не были хозяевами этого города, все обратилось против них. Если они не бежали, то лишь потому, что подставить спину было опаснее, чем встретить врага лицом к лицу. Впрочем, страха в их глазах не было — только усталость и напряжение. Чем еще можно было напугать их теперь, тех, кто до сих пор держался на ногах среди этой бойни? Из четырех сотен, что вел в бой Малорн, осталось несколько десятков, и это были самые стойкие, отважные, умелые, опытные из солдат Аннмона. Они действовали слаженно, с такими лицами, словно выполняют приевшуюся рутинную работу. Они берегли силы, они были на пределе, они еще жили только потому, что оставалась надежда выжить.

В какой-то миг начало казаться, что надежда, отчаянная надежда, которую породила в их сердцах отвага и уверенность командира, беспочвенна и нелепа. Сперва исчез куда-то Малорн, а в спину аннмонцам ударили прорвавшиеся через завалы на параллельных улицах подземники. Остатки первой и третьей сотни оказались отрезаны от своих, началась неразбериха, столпотворение... А потом в бой вступили гварды. Вот тогда-то строй и не выдержал. Бояться Слуг перестали быстро, увидев, что эти твари вовсе не неуязвимы, и главное — не дать им врубиться с разбегу в аннмонский строй, разметать воинов, калеча и убивая. Яростная атака серокожих исполинов, растеряв свой разбег, становилась куда менее опасной. Слуги бились неуемно, до последнего вздоха, продавали свои жизни дорого, но все же эта цена была неизмеримо меньше, чем та, что пришлось бы заплатить аннмонцам, если бы они дрогнули, подались, потеряли преимущество строя. А вот против гвардов тактика могла быть только одна — не попадаться на пути. Не было доспеха, что выдержал бы их удар, не было щита, что спас бы от их пламени, и не было силы, что пробила бы их броню. И аннмонцами овладело отчаяние, окончательно смешав их и без того не слишком выигрышные карты. Отчаяние обошлось им очень, очень дорого. В десятки окровавленных тел, устилавших собою некогда парадную улицу.

Но теперь надежда жила снова. Натиск слабел, ведь с исчезновением Клавия из виду отвага нападающих стремительно шла на убыль. Бой больше не напоминал избиение, ведь выжившие умели дать жестокий отпор, и враг начал осторожничать, давая аннмонцам передышку. Особенно это касалось людей, которые старались держаться позади, не лезли в бой, предпочитая обшаривать трупы и норовя под шумок покинуть поле боя. Гварды, заметив это, приходили в ярость, но оклики уже не действовали на мародеров, и Клавиевы сородичи пускали в ход иные методы убеждения. Полетели с плеч головы. Кого-то это образумило, кто-то, напротив, бросился наутек, и гварды, настигая бегущих, разили их без жалости. Большинство их было занято командованием и попытками призвать к порядку трещащее по швам войско, и обороняющиеся не знали, каких богов благодарить за это — паника, вызванная вступлением в бой гвардов, прекратилась, и ошметки гарнизона старались воссоединиться, занять удачную позицию и, может быть, пережить этот ад в конце концов. К тому же словно испарилась большая часть подземников, и только Слуги все-так же тупо и бездумно рвались в бой, но их не так уж много осталось. Некоторые подземники начали уводить своих Слуг, гварды, не церемонясь, рубили незельхеймцев, серокожие гиганты вступались за хозяев — и воспрянувшие духом аннмонцы наблюдали, как все яростнее разгорается междоусобица. Радоваться было рано, но рано было и грустить, пока жив и держишься на ногах, и есть рядом плечо товарища, о которое можно опереться — то ли еще будет!

— Парни, я больше не могу, — просипел Клив, тяжело облокотившись на толстую обугленную балку, торчащую из груды обломков.

Четверо охранителей были, несмотря ни на что, живы. Они стояли на вершине импровизированной насыпи, что была когда-то, судя по остаткам вывески с вензелем, зданием гильдии каменщиков, и пытались отыскать в дыму знакомую фигуру, но ни среди убитых, ни среди живых командира видно не было. он мог быть, конечно, завален обломками или придавлен тушей мертвого Слуги, но об этом думать не хотелось. Хотелось верить, что сейчас он придет, прорвется на помощь со свежими силами, которым, впрочем, неоткуда взяться, скажет крепкое словцо, отчитает хриплым басом за нерадивость... Но не было, не было ни Малорна, ни помощи, только крепкое словцо, которое само по себе стоит недорого. Когда бой превратился в кровавую свалку, охранители прибились к небольшому отряду, занявшему какую-никакую, а возвышенность, и с этим отрядом из последних сил отражали натиск врага. Бертрам, найдя где-то изодранное знамя с серебристым соколом, примотал его к обломку копья и теперь размахивал над головой, подбадривая аннмонцев. Этим же обломком он, впрочем, встречал любого врага, что пытался прорваться к вершине, и не один череп уже уступил в прочности тяжелому древку.

— Ничего, братцы, ничего... — приговаривал Торв, сталкивая вниз трупы в маскировочных плащах. — Вон сколько мы их положили! Гляньте, уже не рвутся, как раньше, никому не охота сдохнуть напоследок, когда уже впору добычу делить.

— Друг другу в глотки вцепляются, — зло усмехнулся Эдрих, похлопав беднягу Клива по плечу. — Держись! Нас боги любят, вон, сам гляди, ни царапины! А ведь тыщу тыщ раз сдохнуть могли.

— Хорошо бы выжил кто-нибудь, — раздался рядом незнакомый голос. Обернувшись, охранители увидели молодого аннмонского десятника — именно он возглавлял маленький отряд, к которому прибилась четверка. — Чтобы хоть рассказал потом, чего тут творилось. А то обидно будет, если песен про нас не сложат, а, парни?

На вид он был не старше Исандра, крепкий светловолосый паренек с залитым кровью лицом. Он беззаботно улыбался, опираясь на щит с засевшими в нем незельхеймскими болтами, и глядел по сторонам орлиным взором, донельзя гордый собой.

— Хорошо бы еще ящера убить. Хоть одного, — продолжал он рассуждать вслух. — Такой шанс раз в жизни выпадает!

— Подымай выше, — подал голос кто-то из солдат. — Такой шанс раз в тысячу жизней выпадает. Про такое, что нам выпало, и в легендах-то не вычитаешь!

— Ты-то уж точно не вычитаешь. Ты ж неграмотный, — дурным голосом заржал десятник. — А вообще правду парень говорит. Выше носы, ребята! Мы все здесь с вами одной ногой в легендах, которые будут пересказывать из уст в уста сотни лет подряд! Каждый из вас, парни, может утереть нос какому-нибудь воспетому в сказаниях герою! Вас никто силой не одаривал, меча чародейского никому не перепало, но каждый из вас сегодня совершил подвиг!

— Ненавижу подвиги, — пробормотал Клив, но десятник не услышал. Его несло, он уже не говорил — орал так, что аннмонцы, отрезанные от гильдейских развалин толпой разъяренных Слуг и уже не надеявшиеся прорваться, оборачивались на его голос. Нельзя сказать, чтобы их глаза сразу загорались воодушевлением, скорее в них читалась жалость к спятившему парнишке, но по крайней мере они помнили, что не одни, что не все их товарищи полегли в жестокой свалке.

— И я не боюсь сдохнуть, потому что когда мой старик встретит меня там, посмотрит сурово и спросит: «Ну, сынок, не облажался ты перед смертью?» — я смогу ему ответить! Я расскажу ему, как сдернул со стены арканщика, поймавшего меня петлей за шею, и как вот этими самыми руками вогнал клинок в глотку здоровенному серому ублюдку!..

— Твой отец был воином, да? — попытался поддержать разговор Эдрих. Скорее не поддержать даже — перевести в иное русло, уж слишком много этот юнец говорил о смерти. Охранителям эти речи решительно не нравились.

— Да нет, вообще он бандитом был... Но мужик был лихой. Мать рассказывала, что когда из-за добычи с подельниками поцапался — четверых зарезал, зубами в мешок вцеплялся, успокоился только тогда, когда ему башку оттяпали.

У Эдриха не осталось вопросов. У остальных и подавно.

А потом протрубил рог. Как-то хрипло, нерешительно, пугливо — но протрубил атаку. Этот звук ознаменовал воссоединение двух аннмонских отрядов, все же пробившихся друг к другу по трупам и теперь на волне злой радости бросившихся в ответную атаку. Встречать ее было почти некому — лишь несколько Слуг еще стояли, тупо озираясь и не понимая, куда и зачем бегут их сородичи, да в ярости метались гварды, осыпая проклятиями трусливых незельхеймцев. Те же, явно не испытывая теплых союзнических чувств, ответили нестройным залпом и скрылись из виду. От отряда Клавия, штурмовавшего завалы, осталась небольшая горстка.

Впрочем, назвать горстку жалкой не поворачивался язык. К десятку гвардов, что шел с Клавием, прибавились те, кто возглавлял штурм завалов, и они, оценив обстановку, решили, что сами шутя расправятся с уцелевшими врагами. А аннмонцы не бежали — они явно готовились к бою, наконец-то последнему бою, где если уж погибнуть, то с честью, а если победить, то окончательно. Будь здесь Малорн, он бы напомнил, что это — всего лишь бой за одну-единственную улицу, а город кишит врагами, и их там, скорее всего, неизмеримо больше, чем успел собрать Клавий для штурма последнего оплота гарнизона. И дай боги четыре десятка, оставшиеся от четырех с лишним сотен, были бы обречены, даже сумей они каким-то чудом одолеть гвардов... Как там сказал сын лихого бандита и любитель героических сказаний? «Хоть одного»?..

— Четырнадцать тварей, — быстро сосчитал Торв. — Это по сколько на брата?

— На нас на всех тут одного вот так хватит! — мрачно сплюнул Эдрих.

— Так-таки и хватит! А Малорн-то, похоже, главаря ихнего в одиночку зарубал! Уж на что тот был зверюга...

— Зарубал или нет — неизвестно еще, самого-то командира тоже не видать. Может, как раз наоборот вышло... — пробормотал Клив тревожно.

— Сплюнь на подошву! — суеверно прикрикнул на него Эдрих. — Будем живы — все перероем, как собаки, а найдем!

Короткое молчание нарушил Торв:

— Не будем живы, — он кивнул куда-то вниз.

Аннмонцы выстроились у подножия груды обломков, с надеждой поглядывая на охранителей. Дескать, уж не знаем, кто вы и откуда, а знаете и умеете всяко больше нашего. Помогите, научите, как с огнедышащими гадами биться!

— Хотел бы я сам знать, — вслух пробормотал Эдрих, рассматривая гвардов. Те молча наступали полукольцом, на большом расстоянии один от другого, смотрели пристально, но не торопились, то и дело с опаской поглядывая на аннмонское знамя в руках у Бертрама. Похоже, и эти от охранителей каких-то чудес дожидаются, чтоб им пропасть.

Только один гвард, нахальнее всех прочих, не сбавил шага, с наслаждением наблюдая, как бледнеют при его приближении людишки. Эдрих узнал его, узнали и другие — по страшно сплющенным головам аннмонских стражников, подвешенным к поясу. Теперь, впрочем, коллекция пополнилась — были там не только стражники, но и знакомый вояка в шлеме со вмятиной, что по приказу градоправителя передал командование Малорну, и гарнизонный сотник, и кто-то незнакомый, чье имя горестно выкрикивали узнавшие его солдаты. Ненависть, порожденная этим зрелищем, пересилила страх и убила всякую осторожность.

— Все одно помирать — так хоть одного с собой прихватим! — выкрикнул молодой десятник и, вскинув щит, бросился вниз, навстречу противнику, и многие устремились следом. Следом устремился и Бертрам, правда, с воплем «Стой, осел!» и намерением ухватить самоубийцу за загривок, но споткнулся, с предательским треском посыпались у него из-под ног камни, и охранитель едва не скатился под ноги гварду. Падая, он успел увидеть, как могучие лапы гварда легко прокручивают в воздухе тяжелый широкий клинок, услышать треск, отчаянный вскрик — и кровавые брызги ударили поднимающемуся Бертраму в лицо. И воздух взорвался криками ярости и боли, что остальные гварды восприняли, как команду к атаке.

Разрубленное вместе со щитом тело молодого десятника напомнило аннмонцам об осторожности, но он не был единственной жертвой безрассудства первой атаки. У ног гварда стонал еще живой паренек с переломанными страшным ударом хвоста ногами и распаханной когтями спиной, еще один лежал, зажимая руками вспоротый живот. Чудовище довольно скалилось, встречая робкие атаки волнами пламени и смертоносными ударами хвоста. Меч он держал наизготовку, и острие клинка смотрело в нос Торву. Похоже, и этот побаивался четверки, хоть и не подавал виду.

Поднявшись, Бертрам взвесил в ладони обломок древка с обвислым полотнищем. Времени на нерешительность, судя по брани и воплям, доносящимся со всех сторон, не было, и охранитель метнулся навстречу гварду. Тот с готовностью подался вперед, рубанул снизу вверх, но Бертрам неожиданно шустро отпрыгнул, сделав небрежный выпад. Его товарищи сумели воспользоваться моментом — меч Клива вспорол воздух у самой морды «коллекционера», заставив того огрызнуться огнем, а Торв, перепрыгнув хлестнувший его по ногам мощный хвост, рубанул гварда по загривку. Чешуя выдержала удара, но уязвленный собиратель голов пришел в ярость, а ярость — плохой советчик, когда на тебя со всех сторон наседают мелкие шустрые твари. Он бросился на Бертрама, тому пришлось рухнуть на спину, пропуская над собой удар, подняться рывком, ткнуть древком в распахнутую пасть, поливающую огнем осмелевших солдат. Кто-то вцепился в хвост, повис на нем из последних сил, и не выпускал, хотя гвард страшно молотим им по земле и камням. Торв проворно вскочил «коллекционеру» на спину, уцепился за шею, метя в глаз кинжалом. Гвард запаниковал, заметался, выплевывая обломки древка и дотлевающие клочья аннмонского флага, пригнулся, стряхивая с себя Торва — и Эдрих с неожиданным спокойствием и расчетом всадил клинок ему в глотку. Огромное тело рванулось в агонии, сжало когтями воздух, замолотило хвостом.

— В стороны! — скомандовал Бертрам зычно, но его возглас перекрыл другой, куда более отчаянный крик:

— Дракон!.. Драконы!

Огонь бесновался. В какой-то момент стало казаться, что кроме огня вокруг уже нет ничего. Кроме огня и оскаленной пасти дракона, изрыгающей этот огонь снова и снова. Вокруг уже не было города, не было даже руин, не было пепелища — море огня, и ничего кроме. Где-нибудь, наверное, еще держались люди лорда Синдрета, все дожидаясь, когда же наконец всемогущий придворный маг разделается с чудовищем и придет на выручку. А всемогущий придворный маг готов был в этот момент отдать правую руку, чтобы кто-нибудь пришел на выручку ему.

Сначала это была скорее игра, эдакое дразнящее приключение: ну давай, мол, нападай, посмотрим, чего стоит твоя огненная ярость в деле. Игра закончилась, едва успев начаться — на чувствительный, как думалось Крассу, тычок дракон ответил ударом наотмашь. Он действовал с прямолинейность тарана, но рановато чародей начал радоваться тупости противника. Тот не был туп. Он прекрасно знал свою силу, а вот Красс свою переоценил.

Думая, что готов ко всему, он встретил ответный удар, стоя во весь рост. В ход пошли какие-то тонкие и сложные чары, какие-то многоступенчатые щиты и мудреные тенета... Маг был уверен, что чудовище увязнет, натолкнется на непреодолимую защиту, забьется в ловушке — и едва успел убраться с дороги, когда ловушка разлетелась клочьями. К демонам пошли сложные чары — силища, с которой они встретились, проломила все щиты, как хлипкую скорлупу.

И Красс — смешно и страшно подумать — бегал от своего врага. Не бегал даже — как тут убежишь, ведь за стремительной атакой чудовища не поспевает глаз. Маг просто шагал сквозь пространство — как бессчетное множество раз прежде, но теперь это приходилось делать исключительно быстро и точно, ведь там, где прокатилась их схватка, не оставалось города — только море огня. Улучив очередной момент, Красс пытался атаковать. Не мудрствуя, не тратя попусту времени. Он чувствовал себя рассерженной осой, что жалит крестьянина, гоняющегося за ней с палкой, вот только жало казалось бессильным против этого врага. Хлесткие магические удары не ранили, только злили дракона, и все меньше было времени продумать атаку, все чаще приходилось спасать свою шкуру в последнее мгновение. Голова от этой пляски кружилась немилосердно, а вот противник не то что не уставал — наоборот, казалось, входил во вкус. Иногда он даже дарил Крассу передышку, усаживаясь по-хозяйски на груде битого камня и поводя лукавым глазом. Он дожидался нового удара — и удар уходил в пелену огня, окутывающую дракона, и пелена эта без остатка поглощала чары придворного мага. А дракон по-кошачьи подпрыгивал, расправляя крылья, хищно пикировал на врага, пытался достать когтями, проламывая уцелевшие крыши — играл с добычей.

Когда ему наскучила эта игра, он придумал другую. Красс на какой-то миг потерял противника из виду, заскользил взглядом по утопающим в огне улицам, выставив перед собой трость. Дракон — немного не то существо, которое трудно заметить. Но, с другой стороны, если дракон захочет спрятаться... Однако нынешний противник придворного мага был не из тех, кто любит прятаться. Отыскать его удалось быстро — маленький человеческий силуэт на фоне пламени. Он стоял, рисуясь, на обугленных балках крыши, и огонь бесновался у него под ногами. Удивительно, как подточенное языками пламени дерево не проломилось под ним, ведь невесомым мужчина вовсе не выглядел. Сам Красс был неплохо сложен и отдавал себе в этом отчет, но сейчас, хоть момент для подобных мыслей был неподходящий, позавидовал стати противника. Конечно, дракон волен скроить себе любой облик...

Чем вдохновлялся этот, было понятно с первого взгляда. Ярко-алые волосы сливались с пламенем за спиной, они сами были пламенем, и это пламя окутывало широкие плечи, ниспадало волной на алый с золотом доспех в узоре из кленовых листьев, и алые сполохи бесновались в хищных желтоватых глазах… Алое и золотое. Это был воплощенный огонь, порождение той же палитры, что и самое зарево над городом. Это была воплощенная осень, нежданно нагрянувшая посреди лета, чтобы предъявить свои права. В том числе и на Красса, который под насмешливым взглядом противника совершенно по-осеннему увял и отступил на шаг, неуверенно принимая боевую стойку.

И желтоглазый протянул руки в стороны, и языки пламени метнулись к ним, облизнув пальцы, как преданный пес облизывает руки хозяина, и два огненных клинка соткались из него, легли в протянутые ладони, как влитые. Живое пламя неистово ревело, разбрызгивая жидкие белесые искры, и на чародейское оружие невозможно было взглянуть, не щурясь от нестерпимого сияния и жара. И дракон шагнул в пустоту, но громадная огненная волна подставила ему свой гребень, подхватила, понесла на противника…

Красс судорожно глотнул воздуха, подавляя головокружение внезапного броска сквозь пространство. Перед глазами стояла стена пламени, едва не поглотившая замешкавшегося мага, и пуще того – ее всадник, смертоносный и ослепительный. Впрочем, придворный чародей не дал воли малодушию, а, напротив, встряхнулся, прокрутив в ладони трость и вновь принимая стойку. Какого, в конце концов, черта? Справиться с драконом в человеческом обличье куда проще, чем с почти неуязвимым извергающим пламя крылатым чудовищем. Как бы он ни был хорош, как бы ни был силен, ловок, могущественен – тут Красс ему не уступит. Синеволосый маг прекрасно владел своим телом, и магический дар на интуитивном уровне переплетался с боевым искусством, порождая опаснейшее сочетание. Мечей Красс не признавал, обходясь любимой тростью, но с нею вытворял форменные чудеса, и никакие законы материального мира не стесняли его в бою. Фехтуя, маг словно со стороны управлял своим телом, все его превращая в оружие, сжимаемое незримой рукой. Он мог драться с закрытыми глазами, мог не касаться земли, мог вообще не двигаться с места, управляя своим противником вместо того, чтобы утруждаться самому. Он мог придать себе нечеловеческую силу и ловкость, мог ни в чем не уступать желтоглазому чудовищу, которое с хохотом неслось в новую яростную атаку. И он встретил эту атаку.

Схватка вышла короткой. Алый сполох перед лицом, волна жара, удар по трости, пронзивший резкой болью руку и с обидной легкостью вывернувший из ладони резную рукоять, и все, на что хватило великого мага – слепой панический импульс, удар страшной силы, от которого дракон даже не шелохнулся, а сам Красс отлетел на дюжину шагов. В глазах потемнело, хоть он и успел зависнуть в трех пальцах над землей, а в ушах гремел хохот торжествующего противника. Оба понимали, что, если бы не этот спасительный бросок…

Больше Красс не хотел рукопашной. И даже не потому, что любимая трость, верное колдовское оружие, сгинула где-то в огне – не так уж она и нужна. Просто против дракона у него было мало шансов, а в рукопашной не было вообще. Это не огонь и не осень, это смерть, желтоглазая смерть, и Красса от нее отделяло какое-то мгновение. Магу стало по-настоящему страшно, когда он понял это. Когда понял, с какой силой ему довелось иметь дело, понял, что такая сила вообще существует, понял, какое ничтожество перед ней он сам…

— Ничтожество, — проревел дракон с оттенком разочарования и легкого удивления. Он снова был огромен, он нависал над маленьким синеволосым человечком, расправив крылья, и гладил чудовищным когтем подбородок, свысока глядя на Красса. – Неужели ты в самом деле хочешь сдохнуть человеком?..