Слезы убитой надежды

глава 1 "День когда все изменилось."

Мне было восемнадцать лет, когда все пошло не так. Я до сих пор помню каждую деталь того вечера. Каждый взгляд, звук, тень. Этот день запомнился мне навсегда.

Был поздний вечер. Я как обычно сидела в комнате вместе со своей младшей сестрой Аглаей. Мы не делали нечего особенного просто сидели перебирали старые фотографии, смеялись. Вспоминали как это было раньше. В комнате было тихо, тишина казалась почти уютной. Ветер ласково колыхал занавески, и мне даже показалось, что он шепчет… предупреждает.

Аглая громко рассмеялась, держа в руках снимок:

- Смотри, тут ты совсем маленькая. У тебя такие пухленькие щечки!!

Я усмехнулась и закатила глаза.

-А у тебя прическа, как у героя из мультика. Мы хохотали, как будто у нас впереди вся жизнь. Как будто так будет всегда и нечего не изменится.

Я чувствовала… в чем-то подвох, что-то идет не так. Я не могла понять, откуда это чувство тревоги. Оно не было громким, не кричало. Оно просто просачивалось под дверь, как туман и зависала в ожидание. В ожидание чего-то плохого.

Аглая вдруг резко замолчала. Её лицо изменило, она смотрела в окно, будто увидела там кого-то или что-то.

- Ты слышала это? -- прошептала она.

- Что? – я напряглась, замерла.

В комнате снова повисла тишина. Обычная. Или… почти обычная. Она говорила, что что-тоне так.

- Наверное, показалось – неуверенное пробормотала она, в ее голосе дрожало что-то незнакомое, что-то такое что говорило закрой... закрой это окно.

Я потянулась к ней, но опоздала.

Прошло всего несколько мгновений, а когда я обернулась ее уже не было. Дверь была распахнута. На полу только одна фотография, та самая с моими пухлыми щечками... и все...

Я стояла в пустой комнате, как вкопанная. Моя рука всё ещё сжимала угол подушки, на которой только что сидела Аглая. Её тепло ещё не успело исчезнуть… Но она — исчезла. Как будто выдернули кусок из реальности, как будто кто-то просто вычеркнул её ластиком из моей жизни.

Я металась по дому, звала её, бегала по лестнице вверх и вниз, распахивала шкафы, глупо заглядывала под кровать — будто она могла там спрятаться, как в детстве.

Ничего.

Никого.

Я выбежала на улицу босиком. Асфальт был холодный, мокрый после дождя. Воздух — липкий и густой. Фонари горели неровно, будто мигали мне: «Поздно. Ты опоздала». Я кричала её имя. Я молилась, чтобы это был розыгрыш. Глупая шутка. Но никто не смеялся.

— Аглая! — кричала я в темноту, — Вернись!

Мой голос рвался, дрожал, тонул во влажной ночи.

Я побежала к соседям. Позвонила в каждую дверь.

— Вы не видели мою сестру? Девочка, пятнадцать лет, только что вышла из дома…

Кто-то недовольно бурчал, кто-то сочувственно качал головой, но — никто не видел. Никто.

Как так? Это ведь просто невозможно. Она только что была рядом. Она смеялась, смотрела на меня, дразнила. Я чувствовала её дыхание. Я вернулась домой. На полу всё ещё лежала фотография. Мои пальцы дрожали, когда я подняла её. Снимок был слегка порван по краю, будто кто-то спешно выдернул его из альбома. Внутри всё обрушилось. Страх, паника, бессилие. Я не знала, что делать. Куда идти. Кого звать.

Полиция? А что я скажу? Что она просто исчезла? Что испарилась в воздухе?

Час.

Два.

Три.

Я сидела на полу, крепко сжимая фотографию, как будто она могла мне что-то подсказать. Как будто в ней была хоть капля ответа.

А потом — хлопнула входная дверь. Я вздрогнула, сердце резко застучало в груди.

— Андре! Мы дома! — раздался голос мамы. Весёлый, уставший… обычный.

Они вернулись. Из отпуска. Как ни в чём не бывало.

Я не успела подняться. Просто сидела на полу, будто окаменела.

Мама вошла в комнату и остановилась, увидев меня.

— Ты чего тут сидишь? Где Аглая? — спросила она, и в её голосе пока ещё не было тревоги. Только лёгкое удивление.

Я подняла на неё глаза. Красные, опухшие от слёз.

И не сказала ничего. Только покачала головой.

— Андре? — в голосе прозвучал страх. — Что случилось?

Отец зашёл следом, неся чемоданы. Он замер, глядя на нас.

— Где Аглая? Она не встречала нас?

Я попыталась заговорить, но в горле стоял ком.

— Она… Она пропала, — прошептала я. — Вчера. Мы были в комнате. Я отвернулась на секунду… и её не стало. Она просто исчезла.

Сначала родители не поверили. Конечно не поверили.

Мама всплеснула руками:

— Что за глупости ты несёшь? Может, она просто вышла прогуляться, к подружке пошла. Тебя разыграла. Ты с ума сошла, что ли?

— Я обыскала весь район! Всю ночь её искала! — я закричала. — Её нигде нет! Я не спала, я звонила, спрашивала, ходила по соседям! Её никто не видел!

Я чувствовала, как внутри всё кипит. Почему они не понимают?

Отец попытался говорить спокойно:

— А ты не перепутала время? Может, тебе показалось? Может, она просто ушла утром?

— Утром?! Она исчезла вчера вечером! В 22:37! — я выкрикнула, как будто точное время что-то изменит.

Мама села на край дивана и прикрыла рот рукой. Теперь она начинала верить. Или хотя бы сомневаться. Отец схватил телефон и начал звонить кому-то, бегло объясняя ситуацию. Но я видела, что они оба чувствуют то же, что и я: страх. Бессилие. Паника. Потому что это было ненормально. Так не исчезают. Так не пропадают.

Я стояла у окна, пока отец говорил с полицией, а мама что-то судорожно искала в телефоне — старые переписки с Аглаей, её сторис, заметки.

Я чувствовала, как между нами всеми будто бы выросла стена. Я была рядом с ней, когда это случилось. Я — виновата.

И я это знала.

Да, может, никто прямо не обвинял меня — ещё.

Но в маминых дрожащих руках, в холодном взгляде отца, в том, как они избегали встречаться со мной глазами — всё это говорило громче любых слов. «Ты была рядом… Почему ты не уследила?» И я задавала себе этот вопрос каждые три минуты. Уже сотни раз. Почему я отвлеклась? Почему не почувствовала? Почему… ничего не поняла раньше?

Я была старшей. Я должна была защищать. Но я не защитила. Я упустила её.

Я снова сжала фотографию в руках. Она была такая живая, счастливая, смеющаяся. И теперь — осталась только на этом снимке. Никаких следов. Ни одной зацепки.

Я слышала, как в другой комнате мама всхлипывает, как отец что-то говорит короткими, сжатыми фразами в трубку, уже не скрывая напряжения.

А я просто стояла.

Никем.

Ничем.

Тенью той, кто осталась, когда исчезла Аглая. И вдруг — громкий стук в дверь. Резкий, сухой. Как выстрел.

Я вздрогнула.

— Полиция, — услышала я за дверью.

Мама вскочила. Папа поспешно вышел в коридор. Дверь отворилась, и в дом вошли двое.

Мужчина в форме, лет сорока, с тяжёлым взглядом, и женщина чуть моложе, с блокнотом в руках и глазами, которые не отражали ни сочувствия, ни осуждения — просто работа.

— Здравствуйте, капитан Садыков, — коротко представился мужчина. — Поступила информация о пропаже несовершеннолетней. Аглая Арсен, 15 лет?

Отец кивнул, словно боялся, что голос подведёт.

— Да. Моя дочь. Исчезла прошлым вечером.

— И кто последний её видел? — женщина подняла глаза от блокнота.

Я подняла руку.

— Я, — сказала тихо.

Мужчина посмотрел на меня. Долго. Не грубо, но пристально.

— Вы сестра?

— Старшая.

— Хорошо, — он достал маленький диктофон. — Расскажите всё по порядку. Что произошло, что вы видели. Любая мелочь может быть важна.

Я вдохнула. Глубоко. И начала рассказывать. Всё. От начала до конца.

Как мы смеялись. Как она вдруг замолчала. Как посмотрела в окно. Как исчезла. Когда я закончила, в комнате воцарилась тишина. Женщина что-то записывала. Мужчина молчал.

— Вы говорите, что не слышали ни звука? Ни шагов, ни хлопка двери? — переспросил он.

Я покачала головой.

— Нет. Только… только будто ветер… стал как-то сильнее. Или… не ветер. Не знаю.

— И у вас нет никаких догадок, с кем она могла общаться в последнее время? Странное поведение? Тайные встречи?

— Нет, — я ответила сразу. А потом… замялась. — Хотя… было одно.

Оба полицейских повернулись ко мне.

— В её дневнике. Несколько дней назад я случайно заглянула. Она записала странную фразу. Я запомнила.

— Какую? — спросила женщина.

— «Иногда я вижу их. Они зовут меня. Но я ещё не готова уйти.»

Повисло молчание, полицейские переглянулись, и я снова почувствовала — что-то не так. Не просто исчезновение. Не просто случайность.

Что-то было с ней… ещё до этого. Что-то она знала. Или чувствовала.

А я… Я не увидела, да что там я не услышала я просто потеряла… потеряла то что было мне так дорого.

Капитан Садыков кивнул женщине, и та прошла мимо меня в комнату Аглаи. Я последовала за ней, словно вела её туда не как свидетель, а как привидение — чужая в собственном доме.

Комната сестры была такой же, какой мы её оставили. Одеяло небрежно сброшено в сторону. На полу — пара журналов, тетрадь с надписью «личное», открытая книга про звёзды, и та самая фотография, которую я всё ещё держала в руке. Полицейская осматривала всё внимательно, ничего не трогая. Потом надела перчатки и аккуратно взяла тетрадь.

— Это её дневник? — спросила она.

— Да, — прошептала я. — Только она его никому не показывала.

Она перелистнула пару страниц.

— Записи странные, — проговорила женщина. — Тут больше рисунков, чем текста. В основном глаза. Много глаз.

Я подошла ближе.

И правда — почти на каждой странице были нарисованы глаза. Большие, детализированные, смотрящие в разные стороны. Некоторые — зачёркнуты. Некоторые — как будто плачут.

И среди них… та самая фраза.

«Иногда я вижу их. Они зовут меня. Но я ещё не готова уйти.»

Полицейская зафиксировала страницу и отложила дневник в сторону. Я заметила, что её рука дрогнула.

— У вашей сестры были… галлюцинации? — спросила она с осторожностью.

— Нет, — я ответила. — По крайней мере, она никогда об этом не говорила. Она просто… иногда была немного задумчивая. И… ночью ходила на балкон, но это было не часто в основном когда было открыто окно.

Мы повернулись в сторону окна.

— А это? — капитан Садыков появился в дверях, указывая на подоконник.

Там, на белой краске, чётко виднелся отпечаток руки. Только… он был не её.

Слишком крупный. И слишком чёрный, как будто кто-то прикоснулся грязной ладонью или… сажей. Он вёл вовне.

Словно кто-то тянулся в комнату снаружи.

— Мы должны взять образец, — сказал Садыков, доставая пакет и щипцы.

Я смотрела на этот отпечаток, и всё внутри меня сжималось.

Я знала, что это — не просто грязь, это не случайность, кто-то был здесь. И этот кто-то забрал ее.

Через полчаса, когда всё осмотрели и собрали, капитан повернулся ко мне:

— Мы начнём официальное расследование. Это не выглядит как обычный уход. Но, — он посмотрел в глаза, — скажите честно… вы уверены, что это не розыгрыш? Не ссора? Не побег?

— Она бы не ушла. Не со мной. Не так.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда действуем быстро. Каждый час важен.

— Я тоже хочу искать, — сказала я твёрдо. Он посмотрел на меня внимательно.

— Это может быть опасно.

— Опаснее, чем сидеть и ждать, когда её кто-то найдёт вместо меня? Он кивнул медленно.

— Тогда — держитесь рядом. И если заметите хоть что-то странное — звоните сразу.

Когда дверь за ними закрылась, я осталась одна. Комната Аглаи была наполнена пустотой, но это не та пустота, в которой что-то умирает. Я чувствовала в ней что-то осталось, частичка... Частичка того что не чувствовали они. Я взяла дневник и прошлась пальцами по последним страницам. И вдруг увидела… новую запись. Я была уверена этой записи не было с утра.

Чёрными чернилами, неровным почерком было написано:

«Ты не понимаешь. Но очень скоро поймешь. Они приходят за мной... они хотят забрать меня, но и тебя тоже!!»