Слёзы степи

Глава 1

Уже практически расцвело. Холодный ветер яростно трепыхал, стоявшее возле палатки знамя. Невысокая женщина со смуглым, обветренным лицом напряжённо смотрела на едва видневшийся в тумане городские стены. Возле неё напряжённо замерли командиры всех двенадцати терп. Лица их были напряжены и взволнованы. Они ожидали неизбежного приказа.

Предводительница перевела взгляд на своих подчинённых. Она видела, что все кроме Мелвин не хотят идти на штурм города. Они никогда не произнесут этого вслух и с удовольствие продолжат осаду, но если она прикажет, безропотно выполнят её волю. Действительно, если простоять здесь ещё пару недель, можно дождаться подхода войск союзников и переложить все тяжести штурма на них. Но если так, в целесообразности её как предводителя усомнятся ещё больше. Если она своими силами не сможет захватить даже этот небольшой городок, с ней просто никто не будет считаться.

Предводительницу войска звали Инервин, она была одной из немногих представителей высшей знати Малкон на службе великого повелителя. Знатность её рода обеспечивала непререкаемый авторитет в глазах её подчинённых, большинство из которых также были Малкон. Только одна из терп была собрана из жителей Афике и Вартаны. Руководила ей бесстрашная Мелвин, и это была самая боеспособная терп.

Инервин посмотрела на Мелвин. Кончики её губ едва заметно ухмылялись. Пройдёт ещё немного времени, и она будет открыто смотреть на неё с призрением.

– Они так и не прислали парламентёров? – спросила Инервин у своего адъютанта.

– Нет, госпожа. Они отвергли наш ультиматум и не собираются сдаваться.

– Проклятые северяне. Ладно. – Мы дали им слишком много времени! – обратилась Инервин громким голосом ко всем собравшимся. – Сегодня мы покончим с этим! Покончим так, чтобы это стало хорошим уроком для всех остальных! Слушайте мой приказ! Пленных не брать! Убить всех!

– Великий повелитель не одобрит этого, – сказала Мелвин.

– Здесь я повелитель, и мои приказы не обсуждаются! – крикнула на неё Инервин.

Мелвин ничего не ответила, а только ухмыльнулась в ответ. Теперь в её взгляде читалось явное призрение. То самое призрение, с котором жители центральных провинций относились к Малкон.

– Выдвигайтесь на позиции! – продолжила говорить Инервин. – Атакуем по сигналу большого рога! Выполнять!

Командиры отвесили ей небольшой поклон и направились к своим стоявшим поблизости лошадям.

– Мелвин, стой! – окрикнула её Инервин.

Мелвин остановилась, повернулась и посмотрела недобрым взглядом на своего предводителя.

– Твоя терп останется в резерве и на штурм не пойдёт, – сказала ей Инервин.

– Это ещё почему? – спросила Мелвин.

– Справимся и без тебя.

– Нет, это без тебя мы справимся, а без моей терп вы не сделаете ничего, – не выдержала Мелвин.

Она была уже сыта Инервин по горло. Сыта её глупостью и самодурством.

– Как ты смеешь мне дерзить! Не надейся на свой терп! Стоит мне только приказать и тебя четвертуют!

– Прикажи. Ты только и можешь, что отдавать всякие бестолковые приказы.

– Бестолковые приказы?!

– Да, бестолковые. У нас ничего нет кроме штурмовых лестниц, а там не менее трёх сотен северян, каждому из которых твои Малкон дышат в пупок. Ты просто положишь здесь кучу людей и не добьёшься ничего.

– Да? Тебя это заботит?

– Заботит, пока вы нам ещё нужны как союзники. Но это ненадолго. Война подходит к концу, и тебе недолго осталось командовать армией, Инервин.

– Поэтому ты стала такой дерзкой? Что же, я могу приказать взять город штурмом только твоей терп, а всех бесполезных Малкон оставлю в резерве. Ты выполнишь этот приказ? Или ты способна только дерзить мне?!

– Я своих людей на верную смерть не поведу.

– Это уже мятеж, и великий повелитель будет на моей стороне.

– Когда узнает, что ты отправила на штурм один терп и оставила одиннадцать в резерве? Ты так уверена в этом?

– Что же. Я даю тебе в подчинение третий, девятый и двенадцатый терп, и приказываю взять этот город штурмом. Не выполнишь приказ, будешь мятежницей, со всем и вытекающими последствиями.

Мелвин сердито смотрела на неё, её пальцы играли на рукоятке клинка. Она явно думала, о том, чтобы разобраться с Инервин здесь и сейчас. Они были практически одни, с Инервин была только её адъютант, которая не отличалась особым искусством владения мечом.

– Мне надо время на подготовку, хотя бы пару часов, – процедила наконец сквозь зубы Мелвин.

– Хорошо, – согласилась Инервин. – Ступай и готовься.

Мелвин ничего не ответила и, вскочив на свою лошадь, ускакала прочь.

– Тебе стоит перейти в расположение четвёртой терп, госпожа, – обратилась к ней адъютант. – Это самое преданный тебе терп. Если Мелвин будет теперь что-то замышлять, они не дадут тебя в обиду.

– Да, так и поступим, – ответила недовольно Инервин.

***

Мелвин находилась в своём шатре, где уже собрались все офицеры, командиры корт вверенного ей терп. Она уже рассказала им о произошедшем. Все собравшиеся были явно не довольны сумасбродством Инервин и идти штурмовать город не хотели, тем более что в этом и не было острой нужды. Война действительно подходила к концу, оставались только небольшие очаги сопротивления мятежников. Можно было просто немного подождать, и их противник сдастся сам или к ним придут подкрепления с осадными машинами.

– Да будь она проклята, – обратилась к ней одна из офицеров. – Мы не пойдём штурмовать этот город. Выставим охрану по периметру лагеря и любого, кто к нам сунется повесим. Пусть эти Малкон хоть все передохнут под этими стенами.

– Нет, так нельзя, – ответила ей Мелвин. – Дубоголовая Инервин так и хотела поступить, но позволив ей сделать это, мы сильно подведём нашу великую госпожу. Война близиться к концу, а мы именно её войска. Если мы сильны и многочисленны, к ней будут прислушиваться и с ней будут считаться. Если нет, с ней никто не будет считаться. А если не будут считаться с ней, не будут считаться и с нами, так как мы все её рабы. Я уверена, что после того, как закончится война, нам не долго останется нести это бремя. Мы оставим военное ремесло, получим обещанную нам свободу и почести. Дальше придётся жить как-то иначе и насколько хороша будет эта жизнь зависит от нас.

– Но не идти же нам штурмовать этот проклятый город одним терп? – возразила ей другая офицер.

– Инервин обещала нам ещё три терп из Малкон. С ними мы можем хотя бы изобразить штурм.

– Да, давайте изобразим штурм. Пусть эти Малкон лезут на стены, а мы поддержим их стрелами.

– Тогда штурм очень быстро закончится.

– Уж это точно.

Створка шатра открылась и в неё вошла закутанная в плащ, невысокая женщина в доспехах младшего офицера. Она спокойно прошла вперёд и оказалась в окружение Асмин, которые теперь недобро косились на неё.

– Меня прислала предводитель двенадцатой терп, – заговорила прибывшая всадница. – Нам сообщили, что госпожа Инервин передала терп в твоё распоряжение. Предводительница послала меня узнать, будут ли приказы с твоей стороны.

– А почему она не приехала сама? – спросила, усмехнувшись Мелвин. – И где представители ещё двух терп?

– Не знаю, госпожа, – ответила спокойно пришедшая.

Она действительно держалась очень хорошо и казалось совсем не боялась окружавших её Асмин, и это в ситуации, когда всё находилось фактически на грани междоусобицы. Ещё немного и Малкон с Асмин начнут убивать друг друга на радость общему врагу.

– Как тебя зовут? – спросила Мелвин у храброй девушки.

– Меня зовут Винили, госпожа.

– Вижу, ты необычайно храбра для Малкон.

– Да, это так, – ответила девушка нескромно.

– Что же, я уважаю проявление храбрости. Отправляйся к своему предводителю и передай мой приказ прибыть сюда лично.

– Госпожа, если бы она не боялась пребыть сюда лично, то не послала бы меня, – ответила, улыбнувшись Винили.

– Хм. Так ты что же, сама вызвалась поехать ко мне?

– Да, вызвалась. Я стремлюсь проявить храбрость всегда, когда есть такая возможность.

– Это похвально. Раз так, я предлагаю тебе остаться с нами.

– Я не могу предать свою родню, госпожа.

– Вы, Малкон, всё ещё держитесь за свой род? Посмотри вокруг. Мы тут все из самых разных народов. Здесь жители Вартаны, Афике, Вессена, а эта девушка вообще из народности Мариола. Все мы забыли о своём роде и объединились вместе ради достижения общей цели. У нас уже нет рода, есть великая госпожа, есть государство, которому мы служим. И служба этому государству должна быть превыше рода.

– Я останусь, если ты возьмёшь меня в свой терп, – ответила Винили.

– Хорошо. Но мне надо увидеть тебя в деле. Просто находись пока при мне, я подумаю на какую должность определить тебя.

Винили кивнула в ответ и отошла к стенке шатра.

Едва она успела это сделать, как в шатёр вошла одна из низших офицеров терп Асмин.

– Госпожа, – сказала она, стараясь отдышаться. – Малкон окружили наше расположение. Часовые видели знамёна, первой, четвёртой и шестой терп.

– Они построились к сражению?

– Нет, они просто сосредотачиваются по периметру нашего лагеря.

– Возвращайся и наблюдай дальше, – ответила ей Мелвин. Офицер отвесила поклон и немедленно вышла на улицу.

– Это самые преданные Инервин подразделения, – сказала одна из сидевших здесь офицеров Асмин.

– Да, но не самые боеспособные, – ухмыльнулась Мелвин. – Как же мне противна эта жалкая Инервин. Она просто ничтожество с замашками аристократки. Ладно, если она попытается разоружить нас, я покончу с ней. И будь что будет. А теперь идите на улицу и займите круговую оборону по периметру лагеря. Без моего приказа в бой не вступать, только если они сами нападут на вас.

***

Уже была почти середина дня. Туман рассеялся, так что теперь было хорошо видно всю округу на многие лин. По пустой степи гулял ледяной ветер, свинцовые тучи нависли над полевым лагерем. Штурм города так и не начался в назначенное время, впрочем, как и не начался штурм лагеря Асмин.

Инервин восседала на возвышенном месте, устланном меховыми шкурами. Скрестив под собой ноги, она пила из пиалы горячий чай с молоком и солью. Она смотрела на располагавшийся прямо перед собой лагерь Асмин, жители которого явно приготовились к сражению.

Подле неё стояла адъютант, а также несколько человек прислуги. К ней подскакала всадница, которую звали Таорин. Она была предводительницей четвёртого терп. Этот терп отличался тем, что в нём служили члены рода самой Инервин, поэтому это было самая благонадёжное и преданное ей соединение.

– Мы ждём твоего приказа, госпожа, – обратилась к ней Таорин.

– Я отдам приказ, когда это будет необходимо, – ответила Инервин, продолжая пить из пиалы чай.

– Нам стоит скорее покончить с этим мятежом, госпожа, – не унималась Таорин.

– Пока ещё нет никакого мятежа. Успокойся и присядь рядом, попьём с тобой чай.

Таорин послушно уселась возле своей предводительницы, прислуга немедленно принесла ей пиалу с горячим чаем.

– Ты так спокойна, это просто поражает, – заговорила Таорин, отхлебнув из пиалы чай.

– Поводов для беспокойства нет, – ухмыльнулась Инервин.

– Как же нет, когда здесь мятеж.

– Это не мятеж, это недоразумение.

– Недоразумение?

– Уверена, это разрешиться мирно. Но для этого понадобится несколько дней или даже неделя.

– Почему так долго, госпожа?

– Потому что нам необходимо выиграть время. Мы не готовы сейчас штурмовать город, так чтобы это прошло без больших потерь. Тем более в этом нет необходимости, так как война уже почти закончилась. Но и просто сидеть без уважительной причины мы не можем. Теперь уважительная причина появилась, и мы можем просто ждать, пока к нам придёт подкрепление и поможет урегулировать это недопонимание.

Инервин отхлебнула из пиалы чай.

– Ты её специально спровоцировала, госпожа?

– Конечно, специально. Вы же не хотели идти сегодня на штурм. Я прекрасно видела это. Да и этих заносчивых Асмин давно пора поставить на место. Кровопролитие нам сейчас ни к чему, но испортить их репутацию в глазах великой госпожи мы можем и должны. Пусть они будут виноваты в задержке штурма.

– Как прикажешь, госпожа.

– Это всё между нами. Держи людей в тонусе. Не думаю, что Асмин сами нападут на нас. Проследи, чтобы из наших никто их не провоцировал.

– Слушаюсь.

– А теперь возвращайся в своё расположение.

***

День подошёл к концу, наступавшая ночь не предвещала ничего хорошего. Мелвин практически не спала, напряжённо ожидая нападения в любой момент. Окружившие их лагерь Малкон развели по периметру множество больших костров на отдаление трёхсот локтей от их позиций.

Под самое утро Мелвин наконец уснула, приказав разбудить себя в случае если начнется сражение. Поспать ей удалось всего несколько часов. Сквозь сон она почувствовала, как кто-то тормошит её за плечо. Это была её адъютант.

– Госпожа, проснись, госпожа.

– Они напали? – спросила Мелвин, хватаясь за клинок.

– Нет, госпожа. Их нет, они ушли.

– Ушли? Куда ушли?

– Не знаю. Докладывают, они свернули за ночь лагерь и отошли от города. Лагерь пустой в нём никого нет, и город не окружён.

Мелвин вскочила на ноги и быстро вышла из шатра на улицу. Их лагерь располагался на вершине холма и отсюда было хорошо видно, что Малкон действительно свернули лагерь и куда-то ушли.

Возле шатра уже стояли все командиры корт, ожидая её дальнейшего приказа.

– Когда они ушли? – обратилась к ним Мелвин.

– Не знаем, госпожа, – ответила одна из офицеров. – Костры горели всю ночь, до самого утра. Затем был сильный туман. Только сейчас он рассеялся, и мы увидели, что они ушли.

– А что мятежники? Из города никто не выходил?

– Насколько мы видели, нет. Мы послали разведчиков осмотреть округу, скоро они должны вернуться.

Мелвин замолчала. Она пыталась собраться с мыслями. Надо было немедленно что-то предпринять, но она не могла сообразить, что именно.

И тут к ним подскакали несколько всадниц.

– Госпожа! – закричала одна из них, обращаясь к Мелвин. – Там, юго-восточнее нас, за холмами мы видели крупный отряд всадников, несколько сотен человек. У них нет знамён. Они скакали к реке на запад.

– Всем приготовиться к бою, живо! – закричала Мелвин.

Офицеры немедленно разбежались по своим подразделениям. Две корт выстроились в линию и, расположившись на южном склоне холма, ощетинились стеной копий. Позади них расположился третий корт, который представлял собой резерв, а по флангам выстроились два корт всадников.

Противник не заставил себя долго ждать. Прошло совсем немного времени, как на юге, на вершине соседнего холма показалась беспорядочная лавина всадников. Увидев выстроившегося и готового к бою врага, они на какое-то мгновение остановились.

Без сомнения это были Малкон. Не те Малкон, которые попали на службу великого повелителя, а их дикие сородичи опустошавшие восточные степи. В это смутное время, когда их могучий противник ослаб в пламени мятежа, они осмелели, так что теперь забрели сюда, фактически в восточную часть Вартаны.

Малкон промедлили совсем недолго. Никакой особенно тактики боя у них не было. Они просто пошли лавиной всадников навстречу выстроившемуся перед ними противнику. Мелвин это совершенно не пугало. Малкон было примерно столько же сколько её людей, но это пока. Нет сомнения, что если уж они объявились в этих землях, то пришлю сюда всем племенем, а это тысячи воинов. Теперь же им противостоит просто небольшой отряд разведчиков.

Малкон набрали большую скорость, спускаясь вниз по склону. Гоня лошадей во весь опор, они стали подниматься вверх по склону, навстречу врагу.

Раздался звук маленького рога и задние ряды, выстроившихся в первой линии корт, залпом выпустили по на двигающимся всадникам тучу стрел.

Мелвин развела руки в стороны и махнула ими вперёд. Загудели два малых рога и две стоявшие по флангам корт всадников, стремительно набирая скорость, двинулись вперёд.

Задние ряды корт пехоты, продолжали быстро стрелять по надвигающемуся противнику, корт всадников тоже стали стрелять в приближающегося противника обходя его с флангов.

Стрелы точно летели в цель, Малкон пришли в замешательство. Им явно не хватало организации и единого управления. Они принялись было беспорядочно отстреливаться, но встретив столь решительный и организованный отпор, они отвернули от стоявших перед ними ощетинившихся корт и стали разворачиваться, растекаясь на фланги, которые уже охватили конные лучники, осыпавшие их градом стрел.

В среде Малкон произошло замешательство, пока наконец, они пришпорили лошадей и всей своей массой поскакали прочь, спасаясь бегством. Две корт всадников преследовали их по флангам, продолжая осыпать вдогонку стрелами. Мелвин презрительно ухмыльнулась, глядя на эту картину.

Она выждала момент, пока спасающихся бегством Малкон догнали до вершины соседнего холма. Потом она подняла руку вверх. Бывшая рядом офицер-сигнальщик затрубила в рог особым образом, передавая приказ к отступлению. Конные корт перестали преследовать врага, развернулись и занялись остатками раннего или просто спешенного противника.

***

Мелвин восседала в своём шатре на небольшом раскладывающемся стульчике. Перед ней горел огонь. Вокруг находились предводители корт. Рослые северянки приволокли в шатёр пленного. Его голова была привязана к ногам.

Пленного швырнули к ногам Мелвин и начали сильно избивать ногами. Та, казалось, не обращала на это внимание. Она задумчиво смотрела на горящий перед ней огонь. Избиение продолжалось несколько минут, пока, наконец, Мелвин сделала небрежный жест ладонью. Избиение прекратилось. Одна из северянок перерезала верёвку, освободив голову пленного от его ног. Его тут же взяли под руки и поставили перед Мелвин на колени. Одна из северянок схватила его за волосы и приставила к горлу лезвие кинжала.

На Мелвин смотрело опухшее, в гематомах и кровоподтёках лицо. Один глаз пленного полностью заплыл, во втором читался животный ужас.

– Из какого ты племени? – спросила Мелвин спокойным тоном.

– Матон, – прохрипел пленный.

– Имя вашего вождя?

– Гумурак.

– Сколько луков вы привели с собой?

Пленный ничего не ответил.

Мелвин махнула ладонью. Державшая его за волосы северянка ударила его по голове рукояткой кинжала, после чего с силой пнула сапогом в спину, так что он упал лицом в пол. Стаявшие по бокам северянки опять принялись избивать его ногами.

Та продолжалось несколько минут, пока Мелвин не сделала ещё один жест.

Пленного опять взяли под руки и поставили на колени. Стоявшая позади северянка вновь приставила к его горлу кинжал.

Теперь у пленного заплыли оба глаза.

– Сколько луков вы привели с собой? – повторила Мелвин.

– В нашем роде три тысячи луков, – прохрипел пленный.

– В вашем роде? С вами есть кто-то ещё?

– Ещё Апаки и Гураны.

– Три племени?

– Да.

– Сколько всего у вас луков?

– Не знаю точно, – прохрипел пленный. – До двенадцати тысяч.

– Куда вы направляетесь?

– Мы идём отомстить Ромино и сжечь Анафис.

– Да? С двенадцатью тысячами луков? Ваши вожди выжили из ума?

– Ромино убивают друг друга, они не смогут выставить против нас большого войска.

– Где ваш основной лагерь?

– Орда находится в пути, в четверти круга солнца позади нас.

Глава 2

Северянки выволокли пленного из шатра. Предводители корт напряжённо смотрели на Мелвин, ожидая что она скажет. Но та так и продолжала молчать, напряжённо глядя на огонь.

– Госпожа, – заговорила одна из офицеров. – Если мы сейчас бросим обоз, то сможем уйти от орды верхом. До брода через Аон всего несколько часов пути. Пока Малкон поймут, что случилось, мы переправимся через реку и окажемся в Вартане.

– Я уверена, что у брода нас будет ждать Инервин, – ответила ей Мелвин. – Вероятно, она в сговоре с Малкон, тем более, что она знала о приближение орды и заведомо ушла, не предупредив нас.

– Если бы она была с ними заодно, то отправилась бы к ним на встречу чтобы объединить свои усилия, – сказала другая офицер. – Это значит, что брод свободен, и мы сможем его пересечь.

– Я уже давно знаю Инервин и уверена, что она не пошла навстречу Малкон. Она очень властолюбива, а явный переход к Малкон для неё потеря всей власти. Тем более, что силы Малкон слабы и шанс одержать победу у них крайне мал.

– Но почему она не предупредила нас об опасности?

– Хотела свести с нами счёты чужими руками. Ладно, я решила. Мы не будем оставлять наш обоз и к броду не пойдём.

– А что мы будем делать? – спросила одна из офицеров.

– Пошлём делегацию к мятежникам, объясним им ситуацию и предложим объединить наши силы против Малкон. В любом другом случае нас ждёт верная гибель.

– Нет, они просто убьют парламентёров, – возразила одна из офицеров.

– Возможно, но мы попробуем.

– И кого мы пошлём вести с ними переговоры?

– Позволь мне, госпожа.

Все повернулись на голос, доносившийся от стенки шатра. Там, в углу, в полумраке тихонько сидела та самая пятидесятница из двенадцатой терп по имени Винили.

– Ты ещё здесь? – удивилась Мелвин, которая на самом деле уже забыла об её существование. – Я думала, ты ушла вместе со своей терп.

– Ты велела мне находиться рядом, с тем чтобы я могла проявить себя, – ответила Винили. – Теперь самый подходящий для этого случай.

– Очень большой шанс, что мятежники жестоко убьют тебя. Ты понимаешь это?

– Да, госпожа. Я готова рискнуть.

– Хорошо. Я так понимаю, ты слышала весь наш разговор?

– Да, госпожа. Я уговорю их впустить нас в город или умру.

– Ступай и не медли.

– Мне нужен пленный Малкон для убедительности.

– Хорошо, его привяжут к твоему седлу. А теперь не медли, время дорого.

***

К закрытым городским воротам подскакала одинокая всадница закутанная в плащ. Ехала она нарочито не спеша. Она явно находилась под прицелом стоявшей над воротами баллисты, одного выстрела из которой хватило бы, чтобы отправить её в страну теней. Винили это прекрасно понимала и на самом деле сильно нервничала. Она хорошо видела эту самую баллисту, стоявшую на башне над воротами. Видела она и несколько десятков угрюмых северян, стоявших на городской стене.

И вот она приблизилась к воротом на пятьдесят локтей. Выстрела из баллисты так и не произошло, что было добрым знаком. Значит с ней готовы разговаривать или, по крайней мере, выслушать то что она скажет. А если она скажет теперь что-то не то, её немедленно убьют.

– Орда Малкон приближается к вашим стенам и вскоре будет здесь! – закричала сидящим на стене Винили. – Вы видели, как мы сражались с их передовым отрядом. Мы взяли пленных и допросили их. Одного из них я привезла на допрос к вам, чтобы вы сами могли узнать об этом. Малкон наши общие враги и не пожалеют никого из нас. Впустите меня за городские стены, и я передам вам пленного.

– Зачем нам твой пленный? – ответил один из стоящих на стене мужчин. – Малкон мы видели своими глазами и то, что их орда рядом охотно верим. Но нам теперь нечего терять. Все мы войны, готовы умереть и с честью переселиться в обитель мёртвых. Убьют нас Анту или Малкон не имеет значения.

– С вами в городе ваши жёны и дети. Анту убьют только вас, а их оставят жить, а Малкон убьют всех. Но даже если и не убьют, их ждёт рабство в далёком крае, которое будет хуже смерти. Вы храбрые войны и ваш род не должен пресечься. Ваши сыновья и сыновья ваших сыновей должны и дальше жить на земле ваших предков. За это боролись ваши отцы и деды, за это они и сражались с любым врагом. В этом была их воля, и вы теперь не должны от неё отказаться!

– Чего ты хочешь от нас?

– Я, от имени своего командира, хочу предложить вам сделку. Как видите, бывшие с нами Малкон, присягнувшие на верность великому повелителю, предали нас и оставили здесь одних в добычу приближающейся орде. Мы не желаем сдаваться в плен многочисленному врагу и готовы сражаться с ним до конца. Мы смогли бы сражаться дольше и принести больший вред Малкон, находясь за городскими стенами. Поэтому мы просим впустить нас в город, где мы будем полезны в сражение с ордой. У нас есть обоз с продовольствием и снаряжением. С его помощью мы можем выдержать непродолжительную осаду и дождаться подхода подкрепления. Если вы поможете нам, мы гарантируем жизнь и свободу вашим жёнам и детям, они смогут вернуться к своей родне в Афике.

– Это обещание твоего командира, а не твоего великого повелителя. Он может решить иначе. Я вижу, вас остался всего один терп. Да и ты по виду Малкон.

– Нас действительно одна терп, но я единственная Малкон в ней. Остальные Асмин, в том числе и некоторые северянки, ваша кровная родня.

– Наша кровная родня, ставшая на сторону нашего врага, готова сохранить жизни нашим детям?

– Война уже скоро закончится. Асмин распустят и ваши родичи вернуться жить северный край. Я не думаю, что они испытывают особенную ненависть к вам или вашим детям. Они просто солдаты и выполняют приказ. Тем более, что они попали в Элиментан и стали войнами против своей воли многие годы назад. Годы службы выработали в их голове новое видение жизни. С тобой случилось бы то же самое, окажись ты на месте любого из них.

– Я понимаю о чём ты. Я сам в прошлом служил в армии Ромино, как и некоторые из нас. Что же, хорошо. Мы впустим вас в город. Приходите сюда с обозом, мы откроем ворота.

***

– Это ловушка, госпожа! – Заговорила одна из предводительниц корт. – Они впустят нас в город и всех перебьют!

– Может быть. Но это не самая худшая смерть из нам уготованных.

– Надо немедленно идти к броду и если потребуется пробиваться через него с боем. Это будет лучшая смерть, госпожа.

– Решение принимаю я, и я его приняла. Мы пойдём в город с обозом, как и обещали. Если они нападут на нас внутри города, дадим им последний бой и дорого продадим наши жизни.

– Как прикажешь, госпожа. Но я не понимаю, как можно доверять хоть в чём-то мятежникам?

– У северян принято держать данное ими слово, у Малкон нет. Если кто и сдержит своё обещание, то только они. И хватит разговоров. Выдвигайте к городу наш обоз, войско отходит следом. Всем быть готовым к сражению.

Офицеры отвесили небольшой поклон и покинули шатёр. Мелвин перевела взгляд на закутанную в плащ Малкон, которая единственная осталась в шатре.

– Я вижу, что ты действительно храбра, – сказала она, обращаясь к Винили. – Ты достойна места в моей терп, но, как видишь, теперь это место среди мертвецов. Я предлагаю тебе попытаться спасти свою жизнь. Отправляйся к броду и попробуй пересечь реку. Если твои соплеменники схватят тебя, оговори нас как хочешь. Если случай будет благоволить и сохранит тебе свободу, отправляйся на ближайшую заставу и донеси о случившемся.

– Госпожа. Я прошу тебя остаться с вами и до конца разделить вашу участь.

– Зачем тебе это? Для чего ты ищешь смерти?

– Я не ищу смерти, госпожа. Но если я сейчас и выберусь отсюда, как ты мне советуешь, дальнейшая моя жизнь будет хуже смерти. Если я и обрету свободу после окончания войны, я хочу жить достойно или не жить совсем. Для этого я должна остаться с вами и выдержать всё до конца. Если мы уцелеем, я смогу получить то, что хочу.

– Что же. Пусть будет так. У меня сейчас нет вакантного места на должность офицера, тем более, что я не видела, как ты командуешь людьми. Займи место моего личного телохранителя и если всё кончится благополучно, я исполню твоё желание о достойной жизни.

– Благодарю, госпожа. Я не подведу тебя.

***

Обоз с небольшим конным охранением растянулся по дороге к городу. Следом за ним уже начал движение один из корт пехоты. Мелвин с остатком своего войска расположилась на вершине холма, чтобы прикрыть отход основных сил.

Раздался звук маленького рога, потом ещё и ещё.

Мелвин и без этого видела, как на холмах на юге и на востоке беспорядочно высыпали всадники. Один отряд, второй, третий. В каждом было по несколько сотен луков. Спасшиеся бегством Малкон вернулись в орду и рассказали о случившимся. Теперь же орда послала несколько отрядов, чтобы расправиться с ними.

Под предводительницей одной из конных корт затанцевала лошадь. Она взволнованно смотрела на Мелвин, ожидая её дальнейшего приказа.

– Скачите к ним навстречу и отвлеките на себя! Заводи их по дуге к городской дороге! – скомандовала ей Мелвин.

Всадница немедленно пришпорила своего коня и поскакала в расположение своего подразделения.

– Быстро идите и займите позицию перед тем оврагом внизу, спиной к городу. Вы прикроете отход остальных, – скомандовала Мелвин предводителям корт пехоты.

– Мы останемся здесь и задержим Малкон до того, как пехота займёт свои позиции, – сказала Мелвин предводителю последнего корт конницы.

Та молча кивнула и отправилась к своему подразделению.

Всё развивалось стремительно. Посланный Мелвин корт конницы рысью шел навстречу Малкон, растянувшись цепью. Как только расстояние между ними достаточно сократилось, раздался звук маленького рога. Всадницы пришпорили коней и стали заворачивать по дуге к стремительно приближающемуся противнику. Они осыпали Малкон стрелами, те выстрелили в ответ. Всадницы повернулись к ним спиной и, перейдя на голоп, повели противника за собой. Таким образом они увели два из трёх показавшихся отрядов Малкон. Была большая вероятность, что Малкон догонят их тогда весь корт ожидала неминуемая гибель.

Третий отряд, приближавшийся с востока, лавиной пошёл на оставшихся на холме всадниц. Мелвин махнула рукой вперёд, и отряд поскакал навстречу врагу. Дистанция стремительно сокращалась. Мелвин сделала жест левой рукой. Раздался сигнал маленького рога, весь отряд повернулся влево и засыпал противника стрелами. Малкон даже не пытались стрелять в ответ. Винили отчётливо видела, что нёсшийся на них отряд достал копья и намерен их теперь переколоть. Винили быстро пускала стрелу за стрелой, держась в седле только при помощи одних ног. Раздался сигнал рога, она повернула лошадь спиной к врагу и пустила её в голоп.

Вокруг неё слышались крики, всадницы как могли подгоняли своих лошадей. Очень скоро они обогнули холм по склону, впереди показался город. Винили увидела, что ушедший ранее на отвлечение врага отряд стремительно приближался к городским воротам. Малкон уже практически настигли его. Они совершенно не щадили своих лошадей в предвкушение скорой добычи.

Пехота же, которая должна была преградить им путь, хоть и бежала со всех ног, но до сих пор не достигла указанной ей позиции. Всадницы выиграли для этого недостаточно времени.

Увидев это, Малкон перестали преследовать конный отряд и повернув, стремительно бросились на не имевшую строй пехоту. Затрубили сразу несколько рогов. Ближайший к Малкон корт остановился и принялся спешно формировать строй. Он успела ощетиниться копьями перед их приближением, и те не пошли на него в лоб, обогнув корт по краям и осыпав его в упор стрелами. Другой корт пехоты отказался менее проворен. Вместо того, чтобы остановиться и начать обороняться, он всё пытался выполнить данный ему ранее приказ и добраться до указанной позиции. Часть Малкон врезались в несформировавшийся строй и принялись колоть пехотинцев копьями.

Те прекратили бежать и стараясь сформировать строй, чтобы дать отпор наскочившему на них врага. Однако Малкон прорубались через них топча и коля пехотинцев. Ещё одна часть отряда Малкон обогнула первый корт с другой стороны и с близкой дистанции просто стала расстреливать всех, кто находился рядом.

Корт в котором оказалась Винили получил новый приказ и изменил направление своего движения. Теперь они скакали ни к месту схватки, а несколько в бок, так как привести в такой сложной для пехоты ситуации ещё один отряд Малкон было нельзя. Но Малкон уже сами всё поняли и, прекратив преследовать их, стремительно бросились добивать замешкавшуюся пехоту.

Мелвин отдала ещё один приказ, и корт повернул в сторону сечи.

Тем временем Малкон практически удалось рассеять застаный ими врасплох корт пехоты. Первый корт ощетинился стеной копий и занял круговую оборону. Задние ряды при этом как могли отстреливались от окруживших их конных лучников. Третий корт пехоты, который ушёл раньше, прикрывая обоз, продолжил движение и, достигнув указанной позиции, занял её, готовый к бою.

Первый корт всадниц, который не смог выиграть достаточно времени, вернулся обратно и стал обстреливать атакующих пехоту Малкон, не решаясь вступить с ними в рукопашный бой. Началась настоящая свалка и неразбериха.

– В копьё! – заорала Мелвин. Это означало, что надо достать привязанное к седлу копьё и вступить в рукопашный бой с противником.

Винили глубоко вдохнула. Конные всадницы, к числу которых она относилась, редко вступали в рукопашный бой с врагом, стараясь всячески его избегать. Да и вообще Мелвин теперь следовало направить отряд не в гущу схватки, где их с лёгкостью переколят Малкон, а отправиться к третьему корт пехоты, вернуть туда же первый корт всадников и уже всем вместе идти на помощь остальным. Эта мысль пришла Винили в голову сама собой и сразу же ей очень понравилась. Действительно, это очень толково. Она пришпорила лошадь и, поравнявшись со скакавшей рядом Мелвин, заорав ей перекрикивая ветер.

– Нас переколят! Надо отойти к оврагу и оттуда наступать уже с пехотой! – заорала она, что было силы перекрикивая ветер.

Мелвин кинула на неё недовольный взгляд, потом посмотрела на овраг, возле которого неподвижно замер выстроившийся к бою корт. Затем она посмотрела на бывшую впереди свалку, где погибали её сёстры по оружию. В её взгляде изобразилась сильная жалость, на них практически навернулись слёзы. Мелвин очень хотела помочь своим людям, помочь даже ценой своей жизни.

– Нам надо поворачивать к оврагу! – заорала Винили.

Мелвин опять посмотрела на неё. Винили глядела ей прямо в глаза решительным, твёрдым взглядом.

Мелвин, ничего не говоря, сделала жест рукой. Раздался сигнал рога. Отряд повернул вправо и понесся к выстроившемуся у оврага третьему корт. Небольшой рог переливчато зазвучал. Это был приказ первому корт всадниц отойти вместе с ними. Услышат ли они его теперь и выполнят, было неизвестно.

Они стремительно подскочили к третьему корт пехоты, сбавляя темп скачки. Первый корт конницы услышал их и тоже теперь нёсся к ним. Несколько десятков Малкон припустили было за ним следом.

– Вперёд! – скомандовала Мелвин пехоте.

Раздался звук рога, и пехота быстро пошла по дороге наверх к месту сечи.

Первый корт всадниц вернулся и поравнялся с строем пехоты. Раздался сигнал рога. Строй остановился, быстро достал луки и сделал залп стрел в преследовавших конницу Малкон. Захрипели лошади, первые ряды всадников упали как подкошенные. Остальные Малкон тут же развернулись и поскакали прочь. Раздался следующий сигнал рога и корт пехоты вновь побежал к месту схватки. Все эти приказы отдавала ни Мелвин, а командовавшая корт офицер, которая полностью взяла на себя управление своим подразделением.

И вот они приблизились к месту схватки. Малкон уже практически разбили один корт и, окружив другой, с близкого расстояния поливали его градом стрел. Увидев приближающегося противника, они всецело переключились на него. Пехота сократила дистанцию и, получив соответствующий сигнал, стала стрелять из луков. Потрёпанные корт конницы прикрывали фланги. Не давая противнику обойти пехоту, они тоже стреляли из луков.

Кругом свистело множество стрел. В Винили несколько раз чуть не попали, но случай хранил её. Наконец, Малкон не выдержали и стали отходить на вершину холма, потеряв множество убитыми. Войска подошли ещё ближе и под их прикрытием окружённый корт смог отойти к своим и, выстроившись линией на правом фланге, открыл огонь из луков.

Увидев это, Малкон отошли на самую вершину холма, туда где их уже не доставали стрелы. Там они стали собираться вновь и готовиться к бою.

Мелвин приказала всадницам быстро осмотреть поле боя и, собрав своих раненых, везти их в город. Она обернулась назад и увидела, что городские ворота открыты и обозные телеги уже практически вошли вовнутрь.

Всадницы пособирали своих раненых и добили раненых Малкон, которые попались им под руку. Покончив с этим, остатки терп Асмин принялись отходить вниз к городским воротам. Малкон заметили это и немедленно поскакали следом. Сократив дистанцию, они вновь принялись обстреливать врага из луков, так что пехоте пришлось выстроиться лицом к противнику и открыть ответный огонь. Малкон не стояли на месте. Устроив круг, они поливали противника стрелами, находясь в постоянном движение, так что по ним уже не так просто было попасть.

Тем ни менее пехота продолжала медленно отходить отстреливаясь от наседающего врага. Им уже удалось достичь оврага, как на вершине холма появились ещё Малкон. Их было очень много и это не предвещало ничего хорошего.

Малкон остановились на холме, среди них пошло движение. Часть из них спешились и стали выстраиваться в линию, готовясь к сражению. Это была спешенная пехота, которую доставили к месту боя лёгкие всадники. Малкон сами по себе были низкорослыми и лошадь вполне могла везти и двоих всадников. Таким образом каждый всадник садил себе в седло одного пехотинца и при необходимости быстро доставлял его на поле боя.

Пехотинцы Малкон имели грубые кожаные доспехи, огромные прямоугольные щиты, надёжно защищающие их от вражеских стрел и копья.

Действовали Малкон стремительно, не желаю упустить верную добычу. Выстроившись в линию, их пехота побежала вперёд, не давая противнику никакой возможности отойти.

– Держать строй! – заорала во всё горло Мелвин.

Она испугалась, что сейчас её пехотинцы просто побегут, спасаться в бывший рядом город. У тех явно была такая мысль, просто взять и попытаться убежать. Однако, раздался сигнал нескольких малых рогов, дублировавших крик Мелвин. И это помогло, потому что выполнять приказ по сигналу рога у Асмин было натренировано до уровня рефлекса. Они сомкнули ряды, готовясь встретить несущегося на них сверху противника.

Крутящаяся кругом конница Малкон перестала стрелять и отошла в сторону, давая действовать пехоте. И вот строй врезался в строй. Малкон попытались было просто опрокинуть передние ряды, стоявших против них женщин, но это не удалось. Началась страшная давка, крики, вопли. Прикрываясь щитами пехотинцы кололи друг друга копьями.

Винили теперь не было место в строю, она осталась с немногочисленными всадниками на одном из флангов. Здесь теперь находилась и Мелвин. Они пытались стрелять в Малкон, чтобы хоть как-то помешать им, но внести таким образом вклад в общее дело не могли. Бывшая наверху конница Малкон, пока в бой никак не вмешивалась. Они просто дали передохнуть лошадям, ожидая своего часа. Часа, когда дрогнет строй Асмин, и они смогут безопасно для себя пуститься в погоню и взять законную добычу раньше, чем это сделают пехотинцы.

И тут Винили увидела, что со стороны их фланга показался ещё отряд всадников. Кони остановились и с них тоже начала спешиваться и выстраиваться в линию пехота. Это была катастрофа, потому что прикрыть этот фланг уже было просто нечем. Все бывшие в наличие подразделения уже вступили в бой.

Малкон быстро выстроились в линию и побежали со стороны фланга, заходя противнику в тыл и окружая его.

– Вот он день моей смерти, – подумала Винили. От этой мысли ей стало очень грустно и даже обидно. Всё-таки она не хотела умирать. Она хотела ещё пожить, проявив воинскую доблесть и получив за это всевозможные награды и почести. Но теперь ничего этого её не ждёт. Её труп станет добычей степных зверей, а имя будет навсегда изглажено из памяти потомков.

И вдруг раздался мощный гул низкого рога, от которого, казалось, сотряслась земля. Винили обернулась в сторону города. Оттуда из ворот вышли готовые к бою северяне. Они были огромного роста и свирепого вида с бородами и длинными волосами на голове, заплетённые в особые косы. При себе они имели круглые щиты и огромные топоры.

Двигались они чрезвычайно быстро и хорошо держали строй. Увидев их, заходящая в тыл пехота Малкон на какое-то мгновение дрогнула. Это был их извечный и грозный враг, от одного имени которого они трепетали.

Звук низкого рога повторился. Сформировав строй, северяне стремительно кинулись наперерез, заходящей во фланг пехоте. Увидев это, Малкон не только остановились, но даже стали пятиться назад. Они сомкнули щиты, ожидая приближения противника, и противник не заставил себя долго ждать.

Северяне со страшным криком врезались в строй степняков, нанося чудовищные удары большими топорами. Строй Малкон сломался практически сразу. Задние ряды побежали, началась страшная резня.

Увидев это, находившаяся поблизости конница Малкон устремилась на этот фланг. Они достали луки, готовясь засыпать противника стрелами.

Но северяне были опытными войнами и заведомо предвидели эту опасность. Сломав строй врага и обратив его в бегство, они немедленно отошли назад и, приблизившись к месту сечи атаковали с фланга пехоту Малкон. Они настолько сблизились и перемешались с противником, что конница не решилась теперь стрелять в них, так как была опасность убить своих. Вместо этого всадники подобрали рассеянную пехоту и, посадив её в сёдла, увезли на склон холма.

Тем временем северяне очень быстро съедали фланг Малкон, прорубая себе дорогу сквозь строй врага. Это воодушевило и Асмин, которые увидев помощь от могучих северян, мгновенно воспряли духом и сами стали напирать на противника.

И вот фланг Малкон дрогнул, и пехота побежала на вершину холма. Асмин начали было её преследовать, но наблюдавшая сверху за происходящим конница Малкон немедленно сократила дистанцию и открыла по ним огонь из луков. Раздался сигнал рога и Асмин, перестав преследовать врага, вновь сформировали строй и, достав луки, принялись стрелять в убегающих Малкон и прикрывавшую их отход конницу.

Увидев бегство сородичей, другой фланг Малкон тоже стал отходить назад, впрочем, делая это организованно, под прикрытием стрел.

– Отходим в город! – громко заорал один из северян. Его могучий крик был сильнее звуков рога и предназначался для всех. Его слова тут же подтвердили несколько малых рогов и пехота, похватав своих раненых, стала отходить назад к городу вместе с северянами.

Увидев это, конница Малкон перестала стрелять и направилась к своей пехоте, чтобы увезти её с поля боя. Больше Малкон бой не провоцировали, дав врагу спокойно отступить за городские стены.

Глава 3

Винили въехала в город раньше, чем в него зашла пехота. Она взяла себе в седло одну из раненых пехотинцев и теперь везла её в обоз, где находились штатные врачи корт и помогающая им прислуга. Безусловно, у них сегодня будет очень много работы.

Малкон редко использовали стрелы с металлическими наконечниками, в основном наконечники были каменными или костяными, так что против них был полезен даже лёгкий доспех.

У рядовых всадников корт конницы Асмин доспехов практически не было, не считая небольшого круглого щита. Обычно он был привязан к седлу и использовался только в паре с копьём, если дело доходило до рукопашной. Спастись от множества стрел можно было только благодаря своей мобильности. Опытная всадница никогда не должна быть неподвижной мишенью.

Винили была всадницей опытной. В отличие от рядовых ей полагалась стёганная, усиленная металлическими пластинами кожаная рубаха. В бою она никогда не стояла на месте, а постоянно двигалась. Шальная стрела могла прилететь в любой момент и с совершенно неожиданной стороны. Стрелять приходилось тоже в движение, но для неё это не составляло проблем.

Винили уже приходилось раньше бывать раненой и неоднократно. Ещё одного такого раза ей не хотелось, и она много времени уделяла собственной подготовке, практически всё свободное время посвящая тренировкам.

Всадницы Асмин были не такими проворными как она. Они в основном выполняли функцию вспомогательных войск, стреляя из-за спин мужских подразделений или использовались для обороны крепостных стен, где главным образом тоже вели огонь. Опыта сражения с противником, у которого было много хороших лучников они не имели. Если не было приказа находиться в движение, они останавливались и стреляли с места.

Не удивительно, что Малкон, которых было много, и которые очень хорошо умели стрелять, часто попадали в них или их лошадей. Таким образом конные корт Асмин, ни разу не вступив в рукопашный бой, потеряли две трети и половину личного состава соответственно. Потеряли в том смысле, что как всадницы они стали небоеспособны. Помимо убитых это были раненые или просто спешенные. Были совершенно целые воительницы, у которых убило или ранило лошадь, и как всадницы они больше сражаться не могли, да и в качестве пехоты особо не годились.

Рядовые пехотинцы, в отличие от всадников, имели стёганные, кожаный доспех, усиленный металлическими пластинами в жизненно важных местах. Иногда стрелы Малкон выдерживала и сама кожа доспеха. Кроме того, у пехотинцев были овальные щиты, больших чем у всадников размеров, которыми можно было прикрыться от стрел. Если пехота грамотно держала строй, стрелы Малкон против неё были малоэффективны. Практически все раненый пехотинцы имели колотые ранения, полученные в рукопашном бою.

Винили сдала свою раненую на попечение служащим в обозе. Зрелище было не из приятных, но вполне для неё привычным. Крики и стоны раненых, запах крови и жареного человеческого мяса, от прижженных раскаленным железом ран.

Винили находилась в непосредственном подчинение Мелвин, которая пропала из её поля зрения ближе к концу боя. Она не имела приписки ни к одному из корт и теперь была вольна поступать как ей вздумается. Но теперь она оказалась среди города занятого мятежниками и было благоразумно держаться остальных, до тех пор, пока не найдётся Мелвин. Немного подумав, Винили решила заняться помощью раненым, которых теперь было очень много. Она не была врачом, но кое-что понимала в ранах. Так она провозилась около часа, делая перевязки.

И вот она закончила очередную перевязку, как вдруг поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Перед ней была одна из офицеров Асмин, в которой она узнала предводительницу третьего корт пехоты. Она только что прибыла в обоз вместе со своим подразделением, которое прикрывало отход в город остальных. Офицер очень удивилась, увидев странную Малкон, примкнувшую к ним вчера. Впрочем, заметив, что она перевязывает раненых и делает это проворно и хорошо, офицер смягчилась, и взгляд её стал сдержанней.

– Скажи, ты не видела Мелвин? – обратилась к ней Винили. Она не стала проявлять какую-то особенную вежливость, ведь сама была офицером, младшим всего на один чин.

– Видела, – ответила недобро ухмыльнувшись Асмин.

– И где она теперь?

– Она ранена. В неё попали по крайней мере две стрелы. Мелвин вывезли с поля боя и привезли в город ещё до окончания сражения. Мне сказали, что сейчас она находится в доме градоначальника. Ей оказывают помощь, но её состояние тяжёлое, она может не дожить до следующего утра.

– Горько, что случай избрал её.

– Малкон увидели, что вокруг неё собрались телохранители и специально стали стрелять по ним. Тебя она тоже назначила своим телохранителем, но ты оказалась в стороне.

– Я увлеклась ходом боя и отклонилась в сторону.

– Я видела, как ты плясала на своей лошади на правом фланге, в самом опасном месте, так что в трусости обвинять тебя не буду. Тем более, что ты никак не смогла бы спасти Мелвин от стрел Малкон.

– Но кто же теперь командует вместо неё?

– Пока никто. Из командиров корт жива только я и ещё двое, но они обе ранены.

– Значит, командуешь ты.

– Мелвин без сознания и не может передать мне командование, и пока она жива, я командую лишь своим корт, от которого боеспособно не более половины.

– Мы сейчас посреди города занятого мятежниками, и всякое может произойти. Не стоит сейчас соблюдать все формальности. Если уж случай сохранил именно тебя, значит ты должна взять власть в свои руки, не спрашивая никого. Надо переговорить с этими северянами и узнать на каких правах мы здесь находимся, чтобы не было неопределённости и всё не кончилось кровопролитием.

– Толково говоришь. Меня зовут Амина.

– Винили, рада знакомству.

– Ты говоришь верно только я... Я умею командовать солдатами, а не вести с кем-то переговоры.

– Я охотно помогу тебе в этом.

– Буду тебе признательна. Я оценю ситуацию и буду руководить нашими людьми. Мне надо понять, кто уцелел и способен сражаться, а также навести порядок, организовать лагерь, расставить часовых, назначить новых командиров подразделений, вместо убитых и раненых. А ты отправляйся в дом градоначальника и от моего имени поговори с ним и узнай о том, на каких условиях они готовы оставаться с нами в мире. Займись этим немедленно.

– Слушаюсь.

***

Хмурый, обросший огромной русой бородой северянин угрюмо смотрел на стоящую перед ним невысокую Малкон, которая была едва выше его пояса. Это был охранник перед входом в окружённый частоколом дом градоправителя. Этакая небольшая крепость в крепости, расположенная отдельно, на вершине небольшого холма.

– Меня прислала предводительница Асмин, переговорить от её имени с вашим градоначальником, – заговорила с северянином Винили.

– Что? Ваша предводительница находится здесь, вместе с другими офицерами. Она не могла тебя послать.

– А что, прям все офицеры находятся здесь?

– Да, мы разоружили и арестовали всех офицеров, как приказал Ворок. Хочешь, тоже присоединиться к ним?

– А зачем вы это сделали? Малкон ведь уже обложили город. Они не будут с вами о чём-то договариваться. Мы ведь могли бы сражаться вместе с ними плечом к плечу.

– Не твоего ума дело. Ворок решил так, значит так и будет.

– А почему же тогда не арестовали всех?

– Ха. Так вы не представляете для нас опасности, а содержать вас негде.

– И зачем же вы тогда вышли из города и помогли нам?

– Ворок приказал так поступить.

– А что он приказал по поводу остальных Асмин?

– Пока ничего. Поэтому проваливай отсюда, пока я не разозлился.

– Мне надо поговорить с Вороком.

– Что?! А ну пошла отсюда!

– Я тоже офицер.

– Что? Ты, офицер?!

– Да, дубина. Не видишь, что на мне офицерские доспехи.

– Ха, доспехи! Да разве это доспехи! У нас это поддоспешник. Хм, а я кажется тебя узнал. Я видел тебя на поле боя. Ты в одиночку бросилась против Малкон, окружавших вас с правого фланга. Это был храбрый поступок.

– Я делал, что было в моих силах.

– Ты не офицер. Ты не несла знамя, не трубила и не отдавала приказы. Поэтому не утомляй меня болтовней и проваливай отсюда.

– Я офицер.

– Слушай. Я уважаю храбрость, даже если её проявляет женщина, даже если она Малкон. Мой тебе добрый совет, проваливай отсюда и никому не говори, что ты офицер. С тобой может произойти то, что невыносимо для женщины, а Ворок всё равно не будет говорить с тобой.

Винили поджала губы и ничего не говоря, развернулась и пошла прочь.

***

– Арестовали всех офицеров, – сказала задумчиво Амина. – Так вот куда они все подевались. Что же, это правда, я действительно единственный офицер во всём подразделение.

– И тебе надо скорее снять знаки отличия, чтобы не арестовали и тебя, – ответила Винили. – Иначе организовать людей будет некому.

– Верно говоришь. Но тебе тоже надо убрать знаки отличия.

– Уберу.

– Однако, всё складывается очень скверно. Ты так и не узнала, на каких условиях мы остаёмся в этом городе.

– Полагаю, на условиях добычи. Просто из-за окружившей город орды им не до нас. Но если орда отступит, нас немедленно разоружат и свяжут.

– Скверно всё это. Мы оказались в очень паршивой ситуации, из которой не знаю как теперь и выбраться. Вот действительно надо было прорываться к броду и переправляться на тот берег, а не идти к мятежникам. Мелвин поступила опрометчиво, и теперь мы все поплатимся за это.

– Я не думаю, что нам стоит опускать руки даже в таком трудном положение.

– И что ты предлагаешь? Что мы сможем теперь сделать?

– Захватить город изнутри.

– Что?! Нет, мы не сможем. Ты видела, что эти северяне сделали с Малкон? Мы не сможем сражаться с ними в открытом бою и победить.

– Но мы можем действовать внезапно и хитростью. Сколько у нас осталось боеспособных воинов?

– Если собрать всех, наберётся полтора корт, не больше.

– Это тоже сила. Северян в городе примерно столько же, может чуть больше.

– Даже если бы нас было втрое больше, мы всё равно ничего не смогли бы им сделать. И оставь уже эту глупую идею.

– И что же ты тогда предлагаешь? Смириться и стать рабами? По мне так смерть в бою куда лучше такой участи.

– Так иди и умри в бою, а я не хочу губить своих людей зазря.

– Да?

– Да. Тут далеко не все такие самоубийцы как ты, уж поверь мне. Я очень хорошо знаю свой корт и знаю, на что они готовы пойти, а на что нет. Храбрецов желающих биться насмерть с северянами тут не найдётся и десятка. Тем более у нас много раненых. Так что нет, не поднимай больше эту тему.

– Хм. Я была о вас лучшего мнения.

– Считала нас бесстрашными безумцами? Нет, мы не такие.

– Но что же тогда ты собираешься делать?

– Поддерживать порядок и следить, чтобы никто не провоцировал северян. Нам остаётся только выжидать и надеяться на случай. Сейчас мы полностью в их власти.

– Я не собираюсь надеяться на случай и ждать милости от северян. Тем более, что я не приписана к вашему терп.

– Тогда уходи отсюда и не смей больше возвращаться. Я прикажу часовым больше не впускать тебя в наш лагерь. Твоя кровь будет на твоих руках.

Винили развернулась и, ничего не говоря, пошла прочь.

***

– Это опять я, – сказала Винили, обращаясь к угрюмому мужчине с густой бородой, охранявшему вход в дом градоправителя.

– Я же велел тебе проваливать.

– А мне некуда идти. Меня выгнали из лагеря за то, что я не захотела смириться и стать рабыней.

– Ха. Если так, это достойный поступок.

– Да. Мне остаётся теперь только умереть в бою, чтобы с честью отправиться в мир теней.

– Ты пришла сразиться со мной? – улыбнулся бородатый мужчина.

– Я хочу попробовать освободить офицеров, чтобы они взяли власть в свои руки и навели порядок.

– Так вам же отпустили для этого одного из офицеров.

– Ты про ту северянку? Так что же, её отпустили?

– Да. Она согласилась сотрудничать с нами, и её отпустили присмотреть за остальными.

– Ах вот оно что. Тогда, это меняет дело.

– Уже не будешь сражаться со мной?

– Не знаю, мне надо подумать.

– Ты странная, но очень храбрая женщина, мне это нравится. Знаешь что. Иди пока ко мне домой и подожди меня. Я сменюсь и потолкую с тобой.

– Зачем ты приглашаешь меня в свой дом?

– Хочу предложить тебе покровительство своего рода. Нам как раз нужна прислуга, а если ты оглянешься одному из моих младших сыновей, я не буду возражать.

– Отдашь своему сыну в жёны Малкон?

– Дети наследуют от родителей черты характера. Если ты храбра, храбры мои сыновья, то и их дети будут храбрецами. А это всё, чего я желаю.

– Я не хочу сидеть в чужом доме и прислуживать. Я хочу сражаться с врагами, иначе бы я не начинала воевать.

– Ты умеешь сражаться с врагами?

– Ты же видел меня в бою.

– Видел, что ты хорошо стреляешь из лука.

– Лучники тоже нужны, особенно против Малкон.

– Ну что же. Я дам тебе возможность сражаться, вот тебе моё слово. А теперь ступай в мой дом. Иди по той улице и поверни направо на втором перекрёстке, третий дом по левой стороне. Скажешь, что ты от Верфольфа, и он велел тебя впустить и накормить обедом.

***

Винили постучала в деревянную дверь и, прикусив губу, погрузилась в свои мысли. Дверь открыла высокая, светловолосая северянка с голубыми глазами. Она недобро посмотрела на стоящую перед ней низкую Малкон.

– Вервольф велел впустить меня и накормить обедом, – сказала Винили, глядя на женщину твёрдым взглядом.

Та, не ответив ни слова, открыла дверь и жестом пригласила незнакомку войти. Через небольшую прихожую Винили вошла в комнату, посреди которой стоял деревянный стол и несколько лавок. На лавке сидела девочка лет двенадцати и шила какую-то одежду. Внешне она походила на встретившую её высокую северянку, тоже голубоглазая и светловолосая, ростом примерно с Винили.

Винили уселась за стол и, сняв свой плащ, положила его рядом на лавку. В доме было довольно тепло, в каменной печи, в углу комнаты, горел огонь. Женщина поставила перед ней глиняную миску и наложила из стоявшего в устье печи котла, кушанье с мясом и тёмной капустой.

– А кто это? – удивлённо спросила девочка.

– Не знаю. Отец велел впустить её и накормить.

Девочка больше не стала задавать вопросов и продолжила заниматься шитьём.

Винили принялась есть горячую похлёбку. Это было знакомое ей крошево, распространённое в северных землях блюдо. Оно само по себе было вкусным, а здесь ещё и неплохо приготовленным. Только тут Винили поняла, что очень голодна. Она действительно ещё ничего сегодня не ела, хотя день уже близился к концу. Просто она была ещё под впечатлением от произошедшей битвы, да и теперь находилась среди врагов, так что была максимально внутренне мобилизована и не думала о еде.

Высокая северянка вскоре вышла из комнаты, так что в ней осталась только девочка.

– Это ваш дом? – спросила её Винили.

– Теперь наш, – ответила девочка, переведя взгляд на странную незнакомку.

– А где его прошлые хозяева?

– Я никогда не видела их. Не знаю, что это были за люди и где они.

– Я не думаю, что вы долго проживёте здесь.

– Да. Мы хотели уходить отсюда. Уже должны были уйти.

– Куда?

– В леса южного края. Мы уже твёрдо решили прорываться через степь, но так и не успели уйти. Нас обложили враги, окружили город со всех сторон.

Девочка тяжело вздохнула.

– Боишься смерти? – спросила её Винили.

– Я бы не хотела умирать. Я всегда мечтала стать женой могучего война, чтобы мой муж приносил мне и моим детям достойную добычу. чтобы у нас был большой крепкий дом и множество рабов.

– Ты типичная северянка, – усмехнулась Винили.

– Так жила моя мать и мать моей матери.

– Вокруг города орда Малкон. Если они не убьют тебя при штурме и не сожгут в огне в жертву родовым духам, ты сама будешь прислуживать им до конца своих дней.

– Нет, я не позволю, чтобы это произошло. Девочка сняла с пояса небольшой кинжал. – Если мой род не сможет меня защитить, я не дам взять себя в плен.

Винили вздохнула. Она подошла к котлу с похлёбкой и наложила себе добавки, после чего принялась её молча уплетать. Девочка тоже перестала разговаривать с ней и вернулась к шитью.

***

В комнату вошёл Вераольф. Он снял с себя плащ и передал его старшей дочери, затем уселся на лавку возле Винили. Младшая дочь полезла было под стол, чтобы снять отцу сапоги, но тот остановил её жестом руки.

–Ты обдумала предложение, стать моей прислугой? – спросил Вервольф у

Винили.

– Я не секунды не думала об этом и не собираюсь, – ответила ему Винили, зыркнув на него недобрым взглядом.

Вервольф сделал знак своей дочери, и та полезла под стол снимать с него сапоги. Старшая дочь уже поставила перед ним миску горячей похлёбки.

– Тебе надо было родиться мужчиной, – сказал Вервольф, принявшись за кушанье.

– Мне тоже положи, – сказала Винили старшей дочери, протягивая ей пустую миску.

– Она съела уже две миски, отец, – послышался голос из-под стола.

– Я сегодня была в бою и заслужила себе и целый котёл еды, – ответила Винили.

– Сегодня давай ей еды столько, сколько пожелает, – сказал Вервольф своей старшей дочери.

Она наложила полную миску похлёбки и поставила её перед Винили.

– Жаль, хлеба нет, – сказала Винили, принявшись за еду.

– Хлеба уже давно нет, а из мяса осталась только конина, – ответил Вервольф.

– То-то я чувствую знакомы вкус, – ухмыльнулась Винили. – Смотрю, ваши дела плохи, а ты всё ещё думаешь о прислуге.

– Не так уж всё и плохо. Ворок будет использовать ваших офицеров в качестве заложников, если Анту настигнут нас. Малкон он особо не боится. Он не верит, что те способны взять город штурмом. Сидеть под стенами им тоже смысла нет. Скорее всего они уйдут отсюда уже через несколько дней. Мы просто подождём, пока они уйдут.

– Малкон могут устроить вам ловушку и подкараулить среди степи, – сказала Винили.

– Могут, – ответил угрюмо Вервольф и замолчал. – Но другого выхода у нас нет, – сказал он, прожевав кусок мяса. – Если орда уйдёт отсюда, им будет уже не до нас. Не думаю, что они будут караулить нас среди степи.

– Плохо ты знаешь Малкон, – подумала Винили, но в слух ничего не сказала. – Пусть идут себе спокойно через степь. Посмотрим, как орде не будет до них дела.

– И куда же вы собрались? – спросила Винили. – Неужели в южные леса?

– Леса на юге не хуже северных лесов. Так говорят многие.

– Там уже есть жители и без вас.

– Значит, нам не придётся возводить себе дома, – усмехнулся Вервольф.

– Самоуверенно для людей, спасающихся бегством от Анту.

– Анту войны! – воскликнул Вервольф раздражённо.

После этого он перестал разговаривать. Это был очень сильный удар по самолюбию северян, привыкших жить грабежом соседей, не могущих отказать им достойный отпор. Так продолжалось многие века, пока не пришёл Варнен. Он привёл на север войско Ромино и разбил несколько местных племён, заключив с остальными союз. Он оставил им право грабить северных соседей и обязал часть воинов сражаться под его знамёнами, за долю в добыче.

Но всё равно северяне понимали, что находятся в подчинённом положение, и это не давало покоя их гордости. Теперь, когда начался великий мятеж, они охотно скинули с себя власть Ромино, желая обратить их себе в законную добычу.

Сначала всё шло, так как они замышляли, но потом пришли Анту, которые неожиданно оказались очень сильным противником. Война с ними была тяжёлой и очень жестокой, так что Анту в итоге стали воевать с жителями Афике на уничтожение. В упорной борьбе они смогли одержать верх и переломать хребет своим врагам, так что теперь для них осталось только одно спасение, бежать сквозь бескрайние степи на границу обитаемых земель и силою своего оружия искать себе новый дом.

– И всё-таки, что же Ворок решил делать с рядовыми Асмин? – спросила Винили, выдержав небольшую паузу.

– Все, кто не пожелает покориться нам умрут, – ответил Вервольф. – Это всегда относилось ко всем нашим врагам и для Асмин не станет исключением. Та же участь ожидает и тебя. Сегодня ты вмести с Асмин сражалась на поле битвы, и ради пролитой крови, мы не трогаем их. Уважая твою доблесть, я принял тебя с честью в своём доме. Но уже завтра, ты должна будешь либо одеть мне сапоги, либо умереть.

Глава 4

На степь опустилась ночь, холодный ветер теперь только усилился. Часть орды, идущая со скотом и не могущими воевать членами племён, ушла к берегу реки, чтобы иметь вдоволь питьевой воды.

Возле города осталась небольшая часть воинов. Они разбили несколько лагерей на окрестных холмах, окружив город со всех сторон. Лагеря эти были хорошо видный из города по разведённым среди них кострам, топливом которых главным образом был навоз. Несмотря на холодную погоду и сильный ветер между лагерями были отправлены конные патрули. Передвигались они без огня, ориентируясь на свет костра в ближайшем лагере. Так они курсировали из лагеря в лагерь, оставаясь незаметными для сидящих в городе. Расчёт был на то, что у кого-то сдадут нервы и, пользуясь ночным временем, он попробует убежать, пока город не был ещё совсем обложен.

Тем временем посреди основного лагеря орды? среди шатров знати проходило собрание вождей, старейшин и тысячников. Для них был устроен праздничный пир. Их дух необходимо было взбодрить перед предстоящим вторжением в Вартану, где их хоть и ожидало сопротивление, но предполагалось, что оно будет незначительное. На кону была огромная добыча и священная месть давним врагам.

Пир этот был частью ритуального собрания, проводившегося чтобы задобрить родовых духов-покровителей, которые должны были навести ужас на врагов Малкон, чтобы те трепетали только от одной вести об их приближение.

И вот с заходом солнца начался пир. Для многочисленных гостей были заколоты сотни голов скота из священного стада, мясо которого теперь жарилось на многочисленных кострах. Музыканты играли ритмичную музыку, танцовщицы плясали перед огромным костром, языки пламени которого уходили высоко вверх. Вокруг него, под навесами, укрытые от ветра, полулежали приглашённые вожди и воители, вкушая пищу и вино.

Несколько в стороне от остальных, на возвышенности, в полуоткрытом шатре возлежали трое вождей объединившихся для войны племён. Возлежали они вместе со своими старшими сыновьями и особо доблестными воителями. Перед ними была отдельная обильная трапеза, ломившейся от разнообразия еды, в том числе захваченной в ходе недавнего набега на Батионе.

- Милостивые духи дали нам прийти в Вартану, - возвысил голос Мартак. – Наши отцы мечтали об этом многие луны, но их глаза так и не увидели эту реку, за которой земли наших врагов.

- Дороги твои слова, - согласился Рейм. – И нам не надо медлить. Уже завтра мы снимемся и направимся на юг к броду. Нельзя дать нашим врагам узнать о нашем приближение. Мы нанесём внезапный, сокрушительный по силе удар.

- Но что же мы будем делать с этим городом, мудрый отцы? - обратился к собравшимся Индер. Он был старшим сыном вождя гуранов. Его отец теперь практически всё время молчал, не вмешиваясь в разговор. Вид его был необычайно задумчивым.

- Этот город не значит ничего, - ответил Рейм. – Он не стоит того, чтобы мы тратили на него время. Завтра утром мы оставим его.

- Мы ещё не решили этого, - заговорил Огонг. Он взял кусок мяса, макнул его в блюдо и принялся жевать.

- Ты хочешь что-то предложить? – спросил его Мартак.

- Пока я жду.

- Чего ждешь?

- Знамения от духов.

- Ты не уверен в нашем деле?

- Отец учили меня быть осмотрительным и не считать врага излишне слабым. Тем более такого как Ромино. Сегодня с нашими войнами сражались их рабыни, и мы не смогли полностью одержать верх, имея явное преимущество. Если их рыбы так сражаются с нами, тем более опасны они сами.

- От Ромино осталось лишь недоброе имя, - возразил ему Рейн. – Я уверен, нам нечего опасаться. Духи милостивы к нам. Отбрось все свои сомнения.

- У меня для вас кое-что есть, - сказал Огонг. – Но необходимо будет немного подождать. Я прошу тебя, брат мой, немного задержать церемонию.

- Что же это?

- Подожди, друг мой. Духи дадут нам знак.

Пиршество продолжилось дальше, наступила глубокая ночь.

И вот к возвышению, на котором возлежали вожди подошёл один из единоборцев, следом за котором шла закутанная в плащ невысокая фигура.

- Я исполнил твою волю, вождь, - сказал единоборец, обращаясь к Огонгу.

- Добро, сын мой. Ступай на своё место и отдохни.

Единоборец ушёл, оставив на возвышенности перед вождями невысокую, закутанную в плащ фигуру.

- Отдохни, дочь моего брата, - сказал Огонг, обращаясь к незнакомке, и указал на шкуры возле себя.

Инервин откинула покрывавший её голову капюшон. Её волосы были распущены, а на щеках красной краской изображены священные символы. При ней не было ни доспехов, ни оружия. Она молча прошла на указанное место и возлегла на нём. Ей немедленно была подана праздничная чаша, а также блюдо с горячим, дымящимся мясом.

- Неужели это Авена, дочь Аксата? – спросил Мартак, не скрывая своего удивления. - До меня доходил слух, что она жива и находится в земле врагов.

- Духи даровали тебе проницательность, брат мой, - ответил ему Огонг. - Это действительно последняя ветвь благородного рода, идущая от нашего общего великого отца.

- Это не может быть она! – резко возразил Рейм. – Ромино убили всю знать Вепайо и не пожалели никого. Она самозванка.

- Не горячись, друг мой, - ответил спокойно Огонг. – Вот тебе моё слово, что это Авена дочь Аксата. Я уже давно в общение с ней. Она оказала нам неоценимую услугу, сообщив о слабости наших врагов в Батионе. Благодаря ей мы узнали об этой слабости и смогли застать их врасплох. Теперь враги повержены, а наш стол полон явств.

- Так вот, что за духи наставляли тебя вести войну, брат мой, - улыбнулся Мартак.

- Да, брат мой. Поистине Авена избрана духами, чтобы отомстить за пролитую кровь своего рода. И она по праву носит на своём лице священные символы. Так что будьте уважительны к ней, чтобы не навлечь на себя гнев, ведущих её духов.

- Трудно поверить в это, - выдавил из себя недовольно Рейм. – Но если ты, друг мой, говоришь, я уважаю твоё слово.

- Благословен этот день, дочь моя, - заговорил Огонг. – Наконец я смог увидеть тебя своими собственными глазами, а не лишь слышать от тебя весть.

- Благословен этот день, отец мой. Я рада, что глаза мои видят вас, а уста мои вкушают с вами одну трапезу, - ответила Инервин.

- Я обещал вождям знамение от духов. Какую весть они передадут через тебя сегодня?

- Что бы вы хотели услышать от меня?

- Расскажи нам о Ромино по ту сторону реки, - сказал Мартак.

- От Ромино осталось лишь недоброе имя. Они стали ненавистны всем и теперь исчезли.

- Значит, мы можем переходить брод и мстить?

- Ромино исчезли, но вместо них восстал другой род, не уступающий им в военном мастерстве. Там, за рекой, бушевала всеобщая война, но теперь одна из сторон практически взяла верх. Укреплённые города заняты надёжной стражей и готовы к осаде, войско противника многочисленно и готово к сражению.

- Что?! – воскликнул Рейм. – Нет же! Это не голос духов! Это голос лжеца! Она предала нас и стала заодно с нашими врагами!

Огонг молчал, напряжённо размышляя.

- Это правда, - ответила решительно Инервин. – Я много говорила моему отцу о состояние и планах врага, и это всегда было правдой. Теперь я тоже не лгу.

- Дочь моя, - заговорил Огонг. – Мы пришли сюда, приняв от тебя весть, что за рекой у наших врагов беспорядок и всеобщая война. Они разрознены и не смогут дать нам совместный отпор.

- Да, отец мой. Так было ещё две луны назад, когда я отправила эту весть. Но с тех пор всё изменилось. Анту смогли одержать стремительную победу, и всё сложилось в их пользу. Теперь за рекой единомыслие. Увы, из-за долгого пути гонца моя весть запоздала.

- Так это по её словам ты вывел нас сюда перед самым наступлением зимы! – воскликнул недовольно Рейм. – Ты должен был сразу сказать нам об этом!

Огонг молчал, напряжённо размышляя.

- Войны воодушевлены и ждут добычи, они не могут вернуться с пустыми руками, - сказал Мартак. – Ты поступил неблагоразумно, брат мой, что привёл нас сюда по совету женщины.

- Мы обязаны ей совершённой нами в Батионе местью, - ответил Огонг, продолжая напряжённо размышлять.

- Я всё равно не верю её словам, - сказал наконец Рейм. – Верно, Ромино оставили её в живых не просто так, и теперь она служит им.

- От Ромино осталось только недоброе имя, - возразила Инервин. – Как я могу служить духам умерших врагов, убивших весь мой род?

- Если ты и не служишь Ромино, то всё равно служишь нашим врагам. Эти рабыни, с которыми мы сегодня сражались, не в твоей ли власти они находились?

- В моей. И именно благодаря мне вы смогли застать их одних врасплох, одержав очередную победу.

- Этот день не принёс нам победы, дочь моя, - сказал Огонг. – Рабыни дали нам бой, а после отступили за городские стены.

Инервин искренне удивилась, услышав это.

- Они были готовы сражаться с нами, - сказал Рейм. – Верно, ты втёрлась к нам в доверие и пытаешься погубить нас.

- Чем именно? - ответила Инервин. – Тем, что отговариваю вас переходить реку, когда за ней сильный враг? Если я хотела бы погубить вас, то сказала бы, что опасности нет и можно идти. Да и теперь я не говорю, что вам делать, а просто сообщаю то, что знаю. Вожди сами решат, как поступать.

- Я не верю её словам, - сказал Рейм. – Она пытается спасти жизни наших врагов, обманывая нас, чтобы мы просто повернулись и ушли без боя. Мы не должны слушать её лживых речей и выполнить задуманное. Это наш долг перед всеми павшими от рук Ромино.

- Что ты скажешь, брат мой? – спросил Мартак у Огонга.

- Авена всегда сообщала мне правдивые вести, и у меня нет причины не верить её словам. Если враг силён и готов к битве, нашими силами мы не сможем одолеть его. Тем более скоро наступит зима. Мы не сможем пережить её за счёт запасов в городах врагов, как планировали это. Нам лучше уйти на зимние пастбища, пока есть время.

- Ты доверчив к лживым речам, друг мой, - ответил ему Рейм. - Но что скажешь ты, о великий Мартак? Как нам поступить?

- Если слова Авены правдивы, мы не сможем осуществить задуманное, - сказал Мартак. – Но если они лживы, и мы поверим им, то оскорбим духов, не совершив мести нашим врагам. Мы должны проверить правдивость её слов. Пошлём разведчиков за реку из преданных нам людей. Они посмотрят так ли там, как говорит об этом Авена или нет. Для этого понадобиться всего несколько дней. Пока мы будем ждать, захватим этот небольшой город, чтобы у наших воинов была хоть какая-то добыча, если слова Авены окажутся верны, и нам придётся уйти.

- Мудрые слова, брат мой, - сказал Рейм. – Поистине духи направляют тебя. Как ты сказал, так и поступим.

- Путь так и будет, - согласился Огонг.

- Сама же Авена пусть останется при тебе, до того момента, как мы узнаем лживы её речи или нет, - сказал Мартак, обращаясь к Огонгу. – Ты, брат мой, - сказал он, обращаясь к Рейму. – Избери воинов из твоего племени, которым ты доверяешь и отправь их за реку, пусть разведают, что там происходит и без промедления возвращаются с вестями. Тебе, сын мой, я велю взять этот город и придать его огню, в месть за убитых и пленённых Ромино в былые дни, - сказал он, обращаясь к Магрифу. – Руководи войной и не медли исполнить мою волю. Теперь же, когда мы решили, как нам поступить, принесём жертву, чтобы духи сопутствовали нам во всех начинаниях.

Сказав это, Матрак встал из-за пиршественного стола, все остальные поднялись вместе с ним. Немедленно прекратилась музыка, стих гул пирующих. Он медленно спустился вниз и подошёл к огромному костру, от которого отошли в сторону танцовщицы. Взгляды всех собравшихся были устремлены на него.

- Благословлена эта ночь! Сегодня мы увидели эту реку, к которой многие годы не могли приблизиться наши отцы! Но великие духи вселили трепет в сердца наших врагов и привели нас сюда! Привели, чтобы мы совершили священную месть! Мы должны поступить с жителями Вартаны так, как поступили с жителями Батиона! Вартана должна стать голой степью, в которой не должно остаться ни одного города, ни одного жителя! Она должна стать пастбищем для нашего скота на многие поколения! Мы свершим священную месть и положим её начало прямо сейчас! Приведите сюда жертвы!

Раздался ритмичный барабанный бой. Всё собрание племени вместе запело священную песню.

Инервин молчала, напряжённо глядя на огромный костёр. И вот войны подвели к нему связанных пленниц. Их было двенадцать человек. Это были пленные Асмин, которых Малкон смогли захватить в ходе сегодняшнего боя у городских ворот. Все они были избиты, и выглядели очень измученными, едва держась на ногах. Одеты они были в свои доспехи, в которых были пленены в ходе сражения. Пленниц подвели к огню и поставили вокруг него на равном расстояние друг от друга.

Матрак воздел вверх руки и разом всё стихло.

- О великие духи, даровавшие нам победу! – возгласил он громким голосом. – Примите в благодарность от нас эту сладкую жертву, возносимую огнём в поднебесный мир! Упейтесь кровью наших врагов!

Опять раздался ритмичный бой барабанов, всё племя стройным хором запело священную песню. Инервин напряжённо смотрела на лица пленниц. И вдруг, одна из них, стоявшая напротив, подняла глаза и посмотрела прямо на неё. Она узнала её, да узнала. В её глазах вспыхнуло изумление, а затем бессильная злость. Инервин опустила взгляд и стала смотреть в пол.

Тем временем войны стали по одной кидать связанных пленниц в огонь под ритмичный бой барабанов и громкое хоровое пение племени. Вопли сжигаемых сливались с этим пением. Инервин вдруг почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она повернула голову и поймала на себе пристальный взгляд Огонга.

Тогда она собралась с духом и, подняв взгляд на огонь, принялась шевелить губами, как бы поя со всеми священную песню. Петь было не обязательно, всё равно никто бы не услышал её среди всего этого шума. Огонг едва заметно кивнул и, переведя взгляд на огонь, стал также петь вместе со всеми священную песню.

Инервин с трудом смотрела на это зрелище. Поистине в этот момент начали действовать потусторонние силы, так что она едва держала себя в руках, у неё просто подкашивались ноги и темнело в глазах. Ночь кругом как будто стала ещё мрачнее, мрак кругом сгустился, поглотив собой всё окружающее пространство, так что остался только этот огонь, хоровое пение и ужасные вопли, которые доносились, казалось из головы. Огонь загорелся ярче и даже изменил цвет. Теперь казалось, что среди него гуляет мощный огненный вихрь. Инервин прошиб сильный пот, руки её самопроизвольно тряслись, а щёки, на которых были начертаны священные символы, горели.

Но вот всё закончилось. Последняя пленница была брошена в огонь, и её вопли стихли. Раздалось радостное ликование. Вновь заиграла музыка, к костру тут же выбежали танцовщицы, пир продолжился.

Инервин едва стояла на ногах, она была бледной как смерть. Пировавшие на возвышенности стали возвращаться на свои места, но она теперь просто не могла идти. И тут кто-то подхватил её под руку и повёл прочь, уводя в темноту. Инервин повернула голову и увидела, что это был Индер, старший сын Огонга.

Он отвёл Инервин прочь от праздничного собрания и провёл через лагерь в одну из юрт. Внутри было тепло, горел небольшой огонь. Девочка-служанка спала возле него на небольшой шкуре.

Индер пнул её под бок сапогом. Та в ужасе вскочила на ноги.

- Я велел тебе не спать! – рявкнул на неё Индер.

- Прости, господин! – закричала в ужасе девочка, бросившись ему в ноги.

- Выйди из шатра и ночуй на улице до утра!

- Как повелишь, господин! – воскликнула девочка и выбежала из шатра на улицу.

- Она всего лишь маленькая девочка, - сказала Инервин, которая к тому времени взяла себя в руки. – Нельзя от неё требовать бодрствовать всю ночь, как от часового.

- Я требую от своих рабов то, что хочу, - ответил Индер грубо. – Отец велел мне взять тебя под охрану и не спускать с тебя глаз. Я запрещаю тебе покидать приделы этого шатра.

- Нужду тоже тут справлять? – спросила, ухмыльнувшись Инервин. Она теперь полностью успокоилась и держалась с достоинством, ведь она была не так проста.

- Нет, по нужде можешь выйти. Но только по нужде и один раз в день!

Инервин ухмыльнулась и уселась на шкурах у костра.

- Иди на улицу и вели этой девочке вернуться, она будет мне прислуживать, - сказала Инервин Индеру.

- Что? Ты отдаёшь мне приказания?

- Мой род благороднее твоего. Ты не был бы достоин снимать сапоги с ног моего отца. С чего мне говорить с тобой иначе?

- Твой отец мёртв и весь твой род мёртв.

- Мёртвые способны мстить не хуже живых. Поэтому не дерзи мне. Позови сюда эту девочку, а сам ступай. Я устала и хочу отдохнуть.

- Нет, я не уйду. Я буду всё время следить за тобой. Так повелел мне отец.

- Твой отец клялся мне, что я буду гостей, а не пленницей. Неужели он нарушил свою клятву?

- Я не слышал этой клятвы.

- Ты не слышал, но духи слышали. Итак, перед лицом духов скажи мне, я гостья или пленница?

- Гостья.

- Тогда позови служанку и оставь меня одну, я хочу отдохнуть.

Индер замолчал, напряжённо задумавшись. Затем он молча кивнул и вышел из юрты на улицу.

Глава 5

Винили открыла глаза. Кругом неё царил полумрак и звенящая тишина. В небольшое окно было видно, что на улице уже начинало светать. Наступил новый, непростой день и теперь отношение северян к попавшим в крепость Асмин кардинально изменится. Винилин нащупала бывший у неё на поясе клинок и, тихонько достав его из ножен, встала с лежанки. В комнате было тихо. Она аккуратно прошла к дверному проёму и вышла на кухню.

Здесь уже горел огонь, в слабом свете которого высокая северянка резала на обеденном столе овощи. Она была погружена в свои мысли и не заметила появление Винили.

Пользуясь полумраком комнаты, та аккуратно обошла её вдоль стены и уже практически пробралась к выходу, как под её ногой предательски скрипнула доска.

Северянка вздрогнула и повернулась в её сторону.

- Кто здесь?! – спросила она взволновано. – Это ты, чужестранка?

- Я, - ответила тихо Винили. – Не шуми, и я тебе не трону. Если нет, пеняй на себя.

- Отец просил передать тебе, что если ты покинешь этот дом, тебя убьют.

- Я учту это, - сказала Винили, направляясь к выходу.

- Стой! – окликнула её северянка. – Городской страже дан приказ убивать всех Асмин, находящихся вне лагеря. Тебя убьёт первый же патруль.

- А где твой отец?

- Ушёл на дежурство. Он велел накормить тебя завтраком. Подожди немного, и я приготовлю похлёбку.

- Не нужна мне ваша похлёбка, - ответила грубо Винили. – Говоришь, убивают всех Асмин вне лагеря? Что же, раз так, мне нужна другая одежда, да и ты меня сопроводишь по улице. Скажешь, что я твоя родственница.

- Вот ещё! – возмутилась северянка. – Я не буду этого делать.

- Ради оказанного мне гостеприимства, я не хочу причинять вред ни тебе, ни твоей сестре. Не вынуждай меня делать этого.

- Я тебя не боюсь, - ответила ей северянка, продолжая резать ножом овощи.

Винили сделала несколько бесшумных шагов в полумраке комнаты и, быстро оказавшись за спиной у женщины, схватила её рукой за волосы, приставив к её горлу лезвие меча. Она специально коснулась им её кожи, так что на шее образовался небольшой порез.

- Я непрерывно воюю уже три года, и убивать врагов для меня привычное дело, - сказала ей Винили. – Не становись моим врагом, пусть моя внешность тебя не обманывает.

Она продолжала крепко держать северянку и чувствовала, как та задрожала от страха. Она действительно недооценила маленькую малкон.

- Я сейчас тебя отпущу, а ты поможешь мне выбраться из города, - продолжила говорить ей Винили. – Ты ведь сама любишь и ценишь свободу и должна понимать, почему я так поступаю. Я не хочу причинить вам зла, но и быть прислугой не желаю. Ты поможешь мне?

- Помогу, - ответила тихо женщина.

Винили отпустила её и убрала в ножны меч, после чего взяла со стола кусок отрезанного корнеплода и принялась его жевать.

- Принеси мне одежду своей сестры, - сказала она.

- Хорошо, - ответила ей северянка и, положив на стол нож, ушла в другую комнату.

Время шло, Винили продолжала один за другим есть кусочки корнеплодов. Вскоре северянка вернулась, принеся ей серое, шерстяное платье. Для Винили оно оказалось несколько большевато, однако она надела его поверх уже бывшей на ней одежды. Близилась зима, в степи было уже очень холодно и лишняя одежда не помешает.

Отдав ей платье, северянка ушла и вскоре вернулась, одев на себя уличную одежду. Также она принесла небольшой плащ для Винили.

- Благодарю, - сказала ей Винили, закутываясь в плащ.

Северянка собрала лежащие на столе корнеплоды и кинула в стоящий в печи котёл.

- Подожди немного, похлёбка доварится, мы наберём её в сосуды и возьмём с собой, - сказала женщина Винили. – Когда мы повстречаем стражу, я скажу, что мы несём еду на стену моим братьям, и нас пропустят.

- Только быстро.

Они дали покипеть похлёбке несколько минут, после чего северянка прихватом вытащила из печи котёл и поставила его на стол. Они взяли два широких керамических горшка и перелили в них часть похлёбки. Закрыв крышками, горшки завернули в куски ткани и, завязав в узел, взяли в руки и вышли на улицу.

Было пасмурно, только-только начало светлеть. Кругом бушевал сильный, холодный ветер.

- И куда же ты пойдёшь? – спросила северянка Винили. – Город хорошо охраняется, у нас тут надёжная стража.

- Пойдём на стену. Я раньше осматривала ваши укрепления. В одном из мест на востоке от города подходит узкая балка. Попробую спрыгнуть со стены и убежать туда.

- Зря ты так, - сказала ей северянка. – Если и не городская стража, то малкон тебя точно поймают.

- Это уже мои проблемы.

- Давай вернёмся в дом, я никому не скажу о том, что произошло.

- Нет, - отрезала Винили.

- Ты просто погибнешь за зря, а мне тебя жалко, ты ведь действительно храбрая.

- Многие храбрецы погибают напрасно, - отрезала Винилин.

Они молча шли по улице, кругом уже было достаточно светло.

Не успели они пройти и тридцати шагов, как их тут же окликнули из ближайшего переулка. К ним подошли двое рослых, вооружённых северян. Винили поплотнее закуталась в плащ. Теперь её спутнице ничего не стояло сдать её патрулю, и ей останется только со всех ног куда-то бежать.

- Кто вы?! – резко окликнул их один из северян, преграждая дорогу.

- Я Амака, дочь Вервольфа, - ответила северянка, снимая с головы капюшон. – Мы с сестрой несём еду братьям.

- Хорошо, - ответил северянин. Патрульные сразу же потеряли к ним интерес и отошли в сторону.

Девушки пошли по улице дальше.

- Спасибо, что не сдала, меня, - сказала Винили своей спутнице.

- Я предупреждала тебя, что всё так и будет, - сказала ей Амака. – И я тебе предлагаю ещё раз, мы сделаем круг и вернёмся домой.

- Нет. Я лучше умру свободной, чем буду прислуживать, - сказала ей Винили.

- Ты молодец, - сказала Амака, повернув к ней голову и улыбнувшись.

Они шли по узким городским улочкам и вскоре подошли к подъёму на городскую стену. Внешняя часть стены была сложена из больших, обожжённых кирпичей, внутри у неё был саман, а сверху деревянные настилы. Зубьев у стены не было, но были прикреплённые к настилу деревянные щиты, за которыми можно было укрыться от вражеских стрел. Высота стены была около восьми локтей, ширина четыре локтя.

Они поднялись на стену по деревянной лестнице и тут же оказались среди множества северян. Несмотря на ранний час на стене их было достаточно много. Винили посмотрела на степь и сразу поняла почему. Прямо напротив них, локтях в восьмистах, на вершине ближайшего холма, она увидела лагерь степняков. Те раскладывали юрты, разводили костры и просто суетились. По виду их было несколько тысяч человек.

Девушки шли дальше по стене, на них не обращали внимания. Так они прошли около сотни локтей, пока Амака внезапно не подошла к группе отдельно расположившихся воинов и остановилась напротив них.

- Вот вы где сидите, - сказала она, обращаясь к ним. – А я принесла вам горячей похлёбки.

- Как нельзя кстати! – воскликнул один из сидевших на шкуре северян. Это был пухлый, рыжеволосый здоровяк. – Верен, Мрок, - давайте поедим, - сказал он, обращаясь к сидящим рядом войнам.

- Знакомься, это мои братья, - сказала Амака, обращаясь к Винили. – Воргат, - она указала на рыжеволосого здоровяка. – Верен, - это был угрюмый, темноволосый парень крепкого телосложения. – Мрок, - указала она на молодого русоволосого подростка с голубыми глазами.

- А кто это? – удивился Воргат, глядя на Винилин. Той нечего было ему ответить. Винили поняла, что хитрая северянка просто привела её в ловушку, и ей теперь некуда деваться, если только прыгать со стены и бежать со всех ног. Но она прекрасно понимала, что даже если сейчас спрыгнет и сможет убежать, её непременно поймают находящиеся поблизости малкон, которые зорко следят за городом и не позволят никому отсюда выбраться, тем более днём.

- Это гостья нашего отца, - представила Винили Амака. – Он принял её под своё покровительство.

- Вот как, - удивился Воргат. – Давай сюда свой котелок, а то я уже жуть как продрог на этом ветру, - сказал он Винили, и чуть ли не вырвал у неё из рук узел. Второй узелок, в котором был горшок побольше, Амака отдала двум другим своим братьям, раздав также всем деревянные ложки для еды. Они немедленно принялись за горячую похлёбку, казалось, не обращая никакого внимания на Винили.

Та переключила своё внимание с завтракающих северян на суетящихся на холме кочевников. Опытным глазом она заметила, что к холму подходит большой, гружённый чем-то обоз, в котором было не мене тридцати телег. Телеги были открытые и явно везли какое-то снаряжение.

- Похоже, они готовятся к штурму, - сказала Винили вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

- С чего ты вязла? – спросил её удивлённо Воргат, оторвавшись от еды.

- Они завозят в лагерь много снаряжения, там могут быть стрелы, лестницы, а может быть и осадные машины.

- Осадные машины?! У Малкон! Ха! Что за бред!

- А как они, по-твоему, добрались до этих мест, если предварительно не опустошили Батион? – ответила ему резко Винили. – Там тоже были города и крепости. Похоже, они их захватили и сожгли, а значит умеют штурмовать укрепления.

- Это ещё точно неизвестно, - ответил Винили мрачный Верен.

- Скоро узнаем, - ответила, не глядя на него Винили. Она продолжала смотреть на степь перед собой. Там по-прежнему продолжало происходить интересное. Из-за холма показались несколько сотен всадников, которые, подъехав к городу примерно на пятьсот локтей, спешили бывшую у них в сёдлах пехоту.

- Похоже, штурм будет уже сегодня, - сказала вслух Винили.

- Что ты можешь в этом понимать, - усмехнулся Воргат, продолжая уплетать похлёбку.

Винили ничего на это не ответила, а стала осматривать располагавшиеся поблизости крепостные стены.

- Почему так мало щитов от стрел? – спросила она у сидящих рядом северян.

- Пустили на дрова, - ответил ей Воргат. – Холодно.

- Кретины, - сказала вслух Винили. – Ничего, скоро согреетесь в ритуальных кострах малкон.

- Ты вообще кто такая, чтобы вести такие речи!? –спросил её Воргат возмущённо, покончив с похлёбкой.

- Я опытный офицер, в отличие от тебя, дубины.

- Офицер? Так ты что же из лагеря Асмин?

- А до тебя дурня, только дошло.

- Я не понимаю, что происходит! – сказал возмущённо Воргат. – Как эта жалкая полевая мышь может быть гостьей нашего отца, да ещё смеет что-то рассуждать о военном ремесле?!

Винили не обращала на него внимания, продолжая смотреть на то, что происходит перед городом. А тем временем идущий, как казалось, к лагерю обоз подошёл к спешившейся перед городом пехоте и остановился. Было видно, что малкон засуетились, принявшись активно разгружать телеги. Тем временем из-за склона холма показался ещё один крупный отряд всадников.

- Идите срочно в город, ломайте телеги, тащите днища от них сюда и ставьте на стены, в качестве щитов, иначе вас всех истыкают стрелами, - сказала Винили, обращаясь к северянам.

- Да пошла ты! – грубо ответил ей Воргат. – И без тебя разберёмся!

- Правда, пойдём домой, они уже поели, - сказала Амака, беря Винили под руку. – Мы принесём вам ещё похлёбки ближе к полудню.

- К полудню её уже не кому будет нести, - ухмыльнулась Винили, однако она повернулась и пошла вместе с Амакой обратно по стене.

- Зря ты так грубо разговаривала с ними, - сказала ей Амака. – Надо было быть вежливой и приветливой, возможно, ты бы и глянулась кому-то из них.

- Они что, прямо все не женаты?

- Воргат и Верен были женаты, но их жёны мертвы.

- Как это произошло?

- Мы попали в засаду, когда убегали из Афике. Своих жён они не могли спасти от плена, и чтобы те не достались в добычу врагам, они их убили.

- Вот за это мы вас северян и презираем, - сказала ей Винили. – За то, что вы тупые дуболомы, каждый из которых мнит себя великим воином, но при этом не готов пожертвовать собой даже ради собственной семьи.

- Не говори так! Нас с сестрой братья спасли. Мы ведь их кровь, а жёны пришли к ним из другой семьи. Тем более, что для хорошего война не сложно найти себе новую женщину.

- Мда… И ты будучи женщиной это оправдываешь?

- А что в этом такого?

- Ничего… просто вы дремучие дикари.

- Прекрати оскорблять нас! Мы предоставили тебе кров, еду и покровительство, а в ответ слышим только оскорбления!

Винили замолчала и перестала разговаривать. Теперь она полностью сосредоточилась на своих мыслях. Надо было срочно придумать, что делать дальше и как выбраться из этой непростой ситуации. Однако, она всё же решила пока не пороть горячку и просто вернуться с Амакой к ней домой. Скоро начнётся штурм, и тогда можно будет действовать, а пока надо просто немного подождать.

Они добрались до дома, не говоря друг другу ни слова. Амака явно обиделась на Винили, но ей было всё равно.

И вот они вместе зашли вовнутрь. За столом сидел Вервольф и ел горячую похлёбку, его младшая дочь прислуживала у стола.

- А, вот ты где, - сказала Вервольф, обращаясь к Винили. Та, ничего не говоря, села за стол напротив него.

- Мне тоже наложи похлёбки, - бросила она, обращаясь к прислуживающей девочке.

- Обойдётся, - сказала обиженно Амака и ушла в другую комнату.

- Не обойдусь, - ответила раздражённо Винили. – Скоро сражаться, и мне надо поесть!

- Наложи ей, - приказал Вервольф своей младшей дочери. – Уже видела Малкон перед городом?

- Да. Они подвозят снаряжение из своего основного лагеря и ещё до полудня могут начать штурм.

- Именно поэтому меня отпустили домой поесть.

- Хорошо, что вы это понимаете. Потому что я пыталась объяснить это твоим сыновьям, но они только послали меня подальше.

- Они ещё молоды и не особо сведуще в военном ремесле.

- Ты видел, что ваши доблестные войны сняли почти все деревянные щиты от стрел? Надо срочно делать новые из чего угодно. Можно разбить обозные телеги и взять от них днища. Это надо сделать немедленно, иначе они тупо перестреляют вас на стенах.

- У нас тоже есть чем ответить.

- Не надо недооценивать Малкон! Прежде чем прийти под эти стены они опустошили весь Батион. К нам доходили об этом достоверные сведения. Если они действительно смогли взять и сжечь Фаргол, где стены были шестнадцать локтей в высоту, а также десятки башен с баллистами и скорпионами, тем более смогут захватить этот городок.

- Ладно, - сказала задумчиво Вервольф. – Тут ты, может, и права. Я схожу к Вороку и потолкую с ним об этом.

- Если уж пойдёшь к Вороку, скажи ему, чтобы он дал возможность Асмин тоже сражаться. Они хорошо стреляют из луков и могут доставить Малкон кучу проблем своими стрелами. А если дело дойдёт до рукопашной, тут уж вы проявите себя в полную силу.

- Нет. Мы не нуждаемся в помощи женщин. Справимся с этим сами. Что же до щитов, совет толковый, я займусь этим немедленно. Что же до тебя, располагайся пока здесь. Тебе не надо вмешиваться в происходящее сражение. Поешь, поспи, отдохни. Вечером мы вернёмся домой с добычей и отпразднуем нашу победу.

- Ты обещал, что дашь мне возможность сражаться.

- Пока мы живы, женщинам нет нужды сражаться.

- Я могу хотя бы понаблюдать за ходом сражения? Просто из профессионального интереса. Мне нравиться заниматься военным ремеслом, и я хотела бы больше узнать о противнике.

- Хм, надо же. Я удивлён. Впрочем, ты сказала то, что я так хотел услышать от своих сыновей все эти годы. Но они уже неисправимы. Я не могу препятствовать такому твоему желанию. Жди меня здесь. Я потолкую с Вороком и когда отправлюсь на стены, зайду и заберу тебя с собой. Постоишь на башне, посмотришь за ходом дела.

Вервольф покончил с едой и немедленно ушёл. Винили продолжала неспеша есть похлёбку.

- Зачем ты взяла моё платье? – спросила девочка, которая всё это время недобро косилась на чужестранку.

- А, платье, - сказала Винили, отвлекшись от своих мыслей. - Оно неудобное, я сейчас его тебе верну. Она быстро сняла с себя платье и отдала его девочке, которая немедленно унесла его в другую комнату.

Из дверного проёма вышла Амака. Она взяла себе миску, тоже наложила в неё похлёбку и уселась за столом напротив Винили, зыркнув на неё недовольным взглядом. Но Винили совершенно не было до неё никакого дела. Она погрузилась в свои мысли. Надо было найти выход из сложившейся непростой ситуации, а так же, по возможности, помочь Асмин.

- Поможешь мне приготовить обед, - сказала ей Амака, покончив с едой.

- Вот ещё, - ответила недовольно Винили. – Я, конечно, умею готовить, но сейчас не до того. Все мы можем просто не дожить до вечера.

- Отец же сказал, что вечером они вернуться с добычей.

- Пожалуйста, не раздражая меня. Правда, сейчас совсем не время.

- Я смотрю, ты нравишься нашему отцу. Может быть он возьмёт тебя в жёны, и ты станешь нашей матерью?

- Да я лучше умру, чем стану вашей матерью.

- Надеюсь, что так и будет.

- Не надо на меня обижаться. Я лишь сказала тебе правду. Пусть грубо и прямолинейно, но правду.

- Ты считаешь нашу жизнь дикостью!? Дикость это то, что происходит в Вартане, Вессене и Мирине. Дикость - это ужасная война всех против всех! Наши предки испокон веков жили на своей земле, поступая так, как считали нужным. А потом к нам пришли чужаки и стали нас учить, как нам жить. А мы их об этом не просили! Мы их не звали! А когда мы не захотели, они убили нашу родню, а нас! Нас заставили покинуть родную землю и уйти неизвестно куда! Да нам и даром не нужны ваши обычаи и законы! Мы свободный народ и поступаем так, как считаем нужным!

- И это мне говорит дочь народа, который испокон веков только и занимался тем, что грабил соседей и уводил к себе пленников, - недобро ухмыльнулась Винили. – Значит сами вы в праве навязывать свой образ жизни пленникам, а вас не тронь? Вы просто не привыкли быть в шкуре побеждённого. Привыкли, что у вас всё хорошо и вы хозяева жизни. Так я тебе официально, от лица империи, которой я по-прежнему служу, заявляю, что мы полностью усмирим любое инакомыслие на нашей земле. И всякие там свободолюбивые народы, со своими традициями и взглядами на жизнь, либо примут наши нормы, либо покинут эти земли навсегда. Так и будет. Сила на нашей стороне и правда тоже.

Глава 6

На этом их разговор окончился. Амака ещё сильнее возненавидела чужестранку, но пока та находилась под покровительством Вервольфа, ничего не могла ей сделать. Поэтому, доев похлёбку, она просто ушла в другую комнату, и Винили осталась одна. Она наложила себе ещё похлёбки и принялась неспеша есть.

Вскоре вернулся Вервольф.

– Ты всё ещё ешь? – удивился он, глядя на Винили.

– Да. Кто знает, когда придётся поесть в следующий раз.

– Однако, ты не веришь в нашу победу.

– Ты поговорил с Вороком?

– Да, мы всё обсудили. Ворок приказал установить на стену дополнительные щиты от стрел. Нам пора идти, если ты не передумала. Малкон уже сосредоточили под стенами большие силы.

– Пошли, – сказала Винили, вставая из-за стола. – Не возражаешь, если я пойду в своей одежде?

– Не возражаю. Твоя одежда больше уместна для войны, но в ней ты быстро замёрзнешь. – Арника! – крикнул Вервольф.

В комнату немедленно вошла девочка.

– Да, отец.

– Принеси сюда медвежий плащ, который я принёс тебе из похода и отдай его чужестранке.

Девочка с сильной обидой посмотрела на Винили, однако ничего не сказала. Она ушла в комнату и вскоре принесла плащ, сделанный из цельной шкуры огромного медведя. Плащ оказался очень тяжёлым, у него был весьма просторный капюшон, в который можно было полностью закутаться.

– Спасибо, – поблагодарила Винили Вервольфа, одевая на себя плащ.

Они вместе вышли на улицу. Холодный, сильный ветер не унимался. Дождя не было уже несколько недель, и в воздух поднимались большие тучи мелкой, серой пыли, которая постоянно весела над городом, как будто это был туман.

Они прошли несколько улиц и вышли к крепостной стене. Им то и дело попадались вооружённые северяне. Некоторые из них пристально смотрели на Винили, но она была с Вервольфом, и вопросов к ней ни у кого не возникало.

Они вошли в высокую смотровую башню, которая располагалась невдалеке от крепостной стены, внутри города. Башня эта возвышалась над землёй на добрые сорок локтей.

На вершине башни дул сильный, ледяной ветер. Действительно, окажись бы Винилин здесь в своей одежде, она бы очень быстро замёрзла на этом ветру. Однако её новый плащ оказался не продуваемым и очень тёплым. Она почти полностью закуталась в него, осматривая округу.

А между тем дело явно шло к скорому штурму. Наблюдая за местностью, Винили хорошо видела, что малкон готовятся начать штурм зразу в нескольких местах. Их отряды занимались подготовкой, сосредоточившись сразу в трёх направлениях. Винили помнила допрос пленного, с его слов у малкон было около двенадцати тысяч луков. Сейчас, из того что она наблюдала, было видно, что они уже задействовали около шести тысяч воинов, что давало им подавляющее преимущество над противником в живой силе.

– Многовато их, – сказал стоявший поблизости Вервольф. – Что скажешь?

– Насколько я знаю, они делят своих солдат на Арги, это примерно две тысячи луков. Три Арга с трёх сторон, это шесть тысяч. Но это не все. Мы допросили их пленного. С его слов у них есть шесть Аргов, и это только со слов пленного. Он мог и солгать.

– Сколько бы их ни было, в рукопашном бою у малкон шансов нет.

– Они вступят с вами в рукопашный бой только в самый последний момент. Вон, смотри, там, там и вон там. Копошатся отдельные кучки, по несколько телег. Как раз напротив ворот и башен со скорпионами. Похоже, они собирают осадные машины. Очень уж грамотно они расположились.

– Осадные машины у малкон? – сказал с недоверием Вервольф.

– А как они, по-твоему, взяли другие города? У них точно что-то есть. В конце концов, они могли набрать трофеев из бывших в городах осадных орудий.

– Могли, – согласился Вервольф. – Но этими орудиями надо ещё уметь пользоваться.

– Как минимум грамотно их располагать они умеют. Далековато отсюда, не видно деталей. Но если пехота уже мёрзнет в поле на ветру, значит они скоро начнут. Похоже, они не будут делать ставку на осадные машины, по крайней мере пока. Попробуют взять вас нахрапом, а если не получится, будут обстреливать.

– Посмотрим.

Вервольф протянул Винили кружку с каким-то дымящимся напитком.

– Горячий сбитень, приносят сюда караульным, чтобы не замерзали, – сказал он.

– Спасибо, очень кстати, – сказала Винили, беря кружку и отпивая из неё.

– Я пока понаблюдаю тут с тобой за ходом дела. Мои люди в резерве. Если Ворок подаст сигнал на изготовку, я немедленно уйду командовать, а ты сиди здесь и наблюдай. Тут тебя никто не тронет.

– Я думаю, они полезут сразу по всему периметру. Будут пытаться использовать своё численное превосходство и вашу малочисленность.

– Для этого надо очень много лестниц. Есть ли они у них в таком количестве?

– Судя по этим длинным обозам, у них с собой много что есть.

Они продолжили наблюдать за действиями врага внизу.

Тем временем малкон активно перемещались в городских окрестностях. То и дело мимо проносились в разные стороны конные отряды. Лагерь на вершине холма уже практически обустроили. Этот лагерь оказался вокруг города один, и его периметр даже не пытались как-то укреплять. Винили обратила на это внимание своего спутника. Это говорило о том, что противник полон решимости покончить с ними ещё до наступления темноты и совсем не опасается возможный вылазок со стороны защитников города.

И вот суета среди отдельно стоявшей группы, на которую ранее обратила внимание Винили, завершилась. Несколько телег поехали прочь, вместе с частью солдат. Теперь было хорошо видно, что на этом месте действительно собрали камнеметательную машину.

– О, это же наша камнеметалка, – сказала Винили. – Точно, мы такие использовали, когда воевали в Вессене. Я даже сама из такой стреляла. Мне было интересно, и я договорилась немного пострелять.

– Верно, – сказал мрачно Вервольф. – Похоже, действительно трофей.

– Тогда ты понимаешь, что они смогут простреливать практически весь город, и если у них вдруг есть зажигательные снаряды, наше дело совсем дрянь.

– Будем надеяться, что нет.

Вервольф подошёл к стоявшему поблизости солдату и что-то сказал ему. Тот согласно кивнул и ушёл по лестнице вниз.

– Я предупрежу Ворока, хотя он уже и сам верно заметил, – сказал Вервольф.

Тем временем раздался звук низкого рога. Потом ещё один с другой стороны и ещё.

Пехота засуетилась в местах своих скоплений. Было видно, что пехотинцы чем-то хорошо нагружены. Вместо того, чтобы выстроиться плотным строем, они рассредоточились по местности. Позади них наготове выстроились несколько крупных конных отрядов. Пехота продолжала и продолжала рассредоточиваться на местности, вскоре окружив собой весь периметр небольшого городка.

– То, о чём я тебе и говорила, – сказала Винили, отпив из кружки горячий сбитень. – Они рассредоточились, значит сейчас подойдут к стенам и завяжут перестрелку. Их больше, стреляют они хорошо, а у вас на стенах по-прежнему мало щитов.

– И что же нам делать? – спросил с хитрым прищуром, повернувшийся к ней Вервольф.

– Нужны лучники, чтобы подавить их огонь, много хороших лучников, и они у вас есть.

Вервольф усмехнулся, но ничего не ответил.

Тем временем стоявшая недалеко от них камнеметательная машина выстрелила. Большой камень со свистом перелетел городскую стену и упал на крышу одного из стоявших поблизости домов, проломив её насквозь.

– Всё они умеют, и собирать орудия и стрелять из них, - сказал спокойно Винили. Вервольф напряжённо молчал.

Тем временем пехота растянулась цепью вдоль стен. Вновь раздался звук низкого рога. Пехота стала подходить к городским стенам. С ближайшей к ним башни внизу выстрелила баллиста и даже в кого-то попала. Пехота малкон быстро сократила дистанцию, подойдя на расстояния выстрела из лука. Сидящие на стенах северяне, принялись бегло стрелять по врагу, но такой огонь был малоэффективен.

Было хорошо видно, что пехотинцы Малкон достали висевшие у них на спинах большие прямоугольные щиты, разложили прикреплённые к ним ножки и поставили их на землю, сами укрывшись за ними от вражеских стрел. Отряды конницы пришли в движение. Они медленно ездили за спинами у пехоты вдоль периметра городских укреплений, не вступая в бой.

Пехота попряталась за большими щитами, однако пока не стреляла. Но вот раздался звук высокого рога, все пехотинцы выскочили из своих укрытий и дали залп стрел по стенам, после чего спрятались вновь. Небольшая пауза, сигнал, залп, небольшая пауза, сигнал залп…

Тучи стрел полетели на сидящих на стенах северян сразу со всех направлений. Среди них сразу появились убитые и раненые, тем более что многие из них находились просто на открытом участке стены, при этом не закрываясь щитами, а пытаясь бегло стрелять в ответ.

– Минут двадцать такого боя, и стены уже будет некому оборонять, – сказала Винили, повернувшись к Вервольфу. Тот мрачно смотрел на происходящее внизу.

– Надо что-то делать уже сейчас! – крикнула ему сердито Винили, не дождавшись реакции.

– Пошли к Вороку, потолкуем с ним, – ответил Вервольф и быстро стал спускаться по лестнице вниз.

Они вместе выбежали из башни и быстро побежали по городским улицам. Раздался характерный свист, и большой камень проломи крышу одного из соседних домов.

Они пробежали несколько улиц и подошли к крепостной стене. С неё чуть ли не прямо на них свалился сидевший на стене северянин, стрела угодила ему прямо в шею пронзив её насквозь. Он был ещё жив и корчился, захлёбываясь в собственной крови. Обойдя его, они стали подниматься по крутой, деревянной лестнице, которая сильно скрипела у них под ногами. Вскоре они оказались на башне, которую успели неплохо закрыть деревянными щитам из подручных вещей, так что сидевшие на ней, пока находились в относительной безопасности.

На вершине башни стоял и наблюдал за происходящим высоченный северянин в хороших стальных доспехах и огромным меховым плащом. Он просто как-то отстранённо смотрел на происходящее внизу на стенах и казалось, ничего не предпринимал. А бывшие внизу на стенах либо глухо укрылись за деревянными щитами, либо просто лежали, закрывшись сверху щитом. Кое-кто из обороняющихся убежал со стены в город.

– Ты зачем пришёл?! – спросил Ворок глухим басом у Вервольфа. – Ты должен находиться со своими людьми и ожидать моего приказа!

Вервольф растерянно замер на месте. Он понял, что Ворок всё видит, всё понимает и ему совершенно ненужно открывать на что-то глаза.

– Мы пришли просить у тебя использовать Асмин в качестве лучников, - вынырнула из-за спины Вервольфа Винили. – Малкон делают ставку на стрелы и дальнобойные орудия. Позволь Асмин вступить с ними в перестрелку, они опытные войны.

– Вот оно что, – ухмыльнулся Ворок. – Пока они просто стоят и стреляют по стенам это не представляет большой опасности…

Он не успел договорить, как раздался сильный треск. Огромный камень из стоявшей поблизости камнеметательной машины, прилетел прямо в один из бывших на башне деревянных щитов, и просто снёс его, расколов на мелкие кусочки. Нескольких спрятавшихся за ним воинов отбросило в сторону.

Ворок немедленно отвлёкся от разговора с Винили и подошёл к краю стены. Из стоявшей рядом баллисты вели практически непрерывный огонь по находившимся под башней лучникам, однако дротики просто застревали в щитах, за которыми они скрывались, практически не нанося им урона.

Тем временем было заметно, что за спинами у рассредоточившейся внизу пехоты происходит какое-то движение. На нескольких направлениях возле стены появились сосредоточенные отряды, примерно по тридцать человек каждый, у которых наготове были высокие, приставные лестницы. Отряды эти также рассредоточились по периметру.

– Пошли отсюда, – сказал тихонько Вервольв, потяну за руку Винили. – Пошли, он нас не звал. Будем наблюдать и ждать приказа.

Они вместе спустились с башни и побежали по улице обратно. Быстро миновав её, они вновь поднялись на вершину смотровой башни. На это потребовалось всего несколько минут, но малкон уже начали штурм укреплений. Группы с лестницами стремительно понеслись к стенам. Лучники вышли из-за щитов и теперь вели непрерывный беглый огонь, по деревянным щитам, за которыми прятались северяне, не давая им высунуться ни на мгновение. Практически синхронно к стене были приставлены лестницы, и пехота немедленно плотно полезла по ним на стену.

Вервольф пристально смотрел на башню, где находился Ворок, ожидая сигнала, но его всё не было. Малкон быстро влезли на невысокие стены. Как только это произошло, лучники внизу перестали стрелять и скрылись за щитами.

Сидящие на стенах северяне только и ждали этого момента. Они немедленно выскочили на поднявшихся на стены степняков, завязав рукопашный бой. Здесь преимущество было явно на стороне северян. Несмотря на численное превосходство противника, они очень быстро скинули малкон вниз и уже через несколько минут интенсивного боя их штурм полностью захлебнулся сразу на всех направлениях. Послышались звуки рогов, и остатки пехоты малкон забрали свои приставные лестницы и под прикрытием лучников отошли назад. Северяне вновь попрятались за щитам.

Ещё сигнал рога и лучники, перестав стрелять, похватали свои щиты и вместе с ними отошли от стен на безопасное расстояние.

– Ха! А ты меня пугала! – воскликнул довольно Вервольф.

– Чему радуешься? С наскока у них не получилось, попробуют по-другому. Ты только обрати внимание, насколько грамотно и слаженно они работают. Не стали ложить всю орду на стенах, увидели, что шансов нет и сразу же организованно отошли, даже лестницы забрали.

– Да, ты права. Выучка у них на удивление хорошая. Как будто кто-то сведущий обучил их осадному делу.

– Я тоже об этом подумала.

– Однако, пока мы справились сами и даже подкрепление нам не понадобилось.

– Подожди, сейчас они что-нибудь придумают, вот увидишь.

Пехота Малкон отошла на безопасное расстояние от стен полностью прекратив бой. Затем собравшись в строй их отряды покинули два из трёх направлений, по которым производилась атака и потянулись к лагерю. Третий Арг отошёл непосредственно к располагавшимся поблизости камнеметательным машинам, которые продолжали вести по городу беспокоящий огонь.

Столь внезапная перемена в поведение противника была удивительна, казалось, будто бы Малкон и вовсе оставили планы штурмовать крепость или, по крайней мере не знали, что им теперь дальше делать.

Винили пристально наблюдала за происходящим внизу, пытаясь понять дальнейший замысел противника. Она нутром чуяла, что тут что-то не так. Противник вовсе не растерян, и у него наверняка есть какая-то готовая заготовка на этот случай.

Но понять, что будет дальше она так и не смогла, за ними на башню пришёл человек посланный от Ворока и велел им прийти к нему. Причём именно им двоим.

Вервольф угрюмо кивнул в ответ посыльному и жестом пригласил Винили следовать за собой. Теперь он был мрачнее тучи и не ожидал для себя ничего хорошего.

Они несколько прошли по улице следом за посыльным и подошли к одному из жилых домов, в котором теперь и расположился Ворок.

Он находился на первом этаже в довольно просторной гостиной, посреди которой стоял большой стол. Ставни на окнах были плотно закрыты из предосторожности от шального камня, запускаемого осадными машинами. В комнате царил полумрак, горели камин и несколько масляных светильников.

Кроме Ворока в комнате собрались ещё пятеро рослых угрюмых северян, которые беспорядочно расселись на стульях возле стола. На самом столе лежала грубая карта города и его окрестностей.

Ворок стоял, оперившись руками в стол и пристально невидящим взглядом смотрел на неё.

Вервольф велел Винили остаться стоять возле двери и затаиться в полумраке, а сам подошёл к столу и сел на один из стоявших поблизости стульев. Ворок поднял глаза и недовольно посмотрел на него, впрочем, ничего не сказав.

Где-то поблизости послышался треск дерева, прилетел камень из осадной машины и что-то сломал.

– Итак, все в сборе, – заговорил Ворок, поднимая глаза на собравшихся. – Как видите, малкон решили покончить с нами, при том что в нескольких часах пути от них находится богатая Вартана.

– Это значит, они не будут упорствовать с нами, – ответил ему скрипучим голосом один из сидящих за столом северян. На вид ему было около пятидесяти лет, он был худощавым с длинными светлыми волосами. – Нам надо просто продержаться пару дней, и они сами уйдут. Нет им смысла тратить на нас время и камни, когда впереди находится Вартана с её по-настоящему укреплёнными городами.

Ворок напряжённо задумался. Сверху раздался треск и звук битой черепицы, камень угодил в крышу дома, в котором они теперь находились и упал в комнату, на втором этаже.

– Не похоже, чтобы они жалели камней, – сказал другой из сидящих за столом северян.

– Это они от бессильной злобы, – ответил ему худощавый северянин. – Сражаться лицом к лицу с нами они бояться, вот и метают в нас камни. Этак они со злости отстреляют по нам весь свой запас, так что и на Вартану не останется. Не хотелось бы помогать таким образом ромино.

– А может объяснить им, что мы тоже враги ромино, – сказал глухим басом другой грузный северянин. – Пусть идут своей дорогой, а мы пойдём своей.

– С ума сошёл! – крикнул на него худощавый. – Малкон веры нет, их слово ничего не стоит. Тем более, что они просто животные, порождение степных лошадей. Не о чем нам говорить с ними, кроме как языком меча! Так с ними говорили наши отцы и отцы отцов и род их до сих пор живёт на земле. Подождём пока они сами уйдут отсюда, а говорить с ними нам не о чем.

Ворок продолжал напряжённо молчать, смотря на лежащую перед ним карту.

Дверь в комнату открылась, в неё быстро вошёл рослый северянин, Ворок поднял на него взгляд.

– Ворок, – обратился к нему пришедший. – Малкон собирают на холме катапульты и подвозят к ним обоз. Они развели невдалеке от машин огонь и начинают варить на нём смолу. Виден чёрный дым, идущий оттуда.

– Ступай, – ответил ему Ворок. Северянин тут же вышел на улицу.

– Никуда они без наших голов не уйдут, – заговорил Ворок глухим Басом. – Это нужно их самолюбию. Если они сожгли весь Батион, то не расправиться с нами будет для них позором. Они действительно торопятся в Вартану и возиться долго с нами не будут, поставят катапульты закидают нас огнём и просто сожгут весь город, тем более что он деревянный и вовсе им не нужен.

Но мы не должны стать пожранной огнём жертвой для их родовых духов. Будем сражаться с ними до конца.

– Если мы выйдем в поле против их орды, они нас просто перестреляют, – ответил ему худощавый северянин.

– Для нас наибольшую опасность представляют их осадные машины, – продолжил говорить Ворок, не обратив внимание на его слова. – Мы должны уничтожить их любой ценой.

– Только вылазка, – ответил ему худощавый. – Но орда будет их хорошо охранять.

– Надо усыпить их бдительность. Пусть думают, что мы трепещем перед ними и готовы сдаться. Вступим с ними в переговоры, запросим пощады. Дождёмся наступления темноты, сделаем вылазку и сожжём эти проклятые машины.

– Толково. Только как нам их обхитрить?

– Я знаю как.

Глава 7

Ворок поднял свой тяжёлый взгляд и внезапно пристально посмотрел в полумрак перед дверью, в котором затаилась Винили. Она была уверена, что никто из присутствующих просто не заметил, что она здесь, но Ворок заметил.

– Подойди сюда, малкон, – сказал он Винили, глядя прямо на неё, как будто видел её в темноте.

Винили послушно вышла из полумрака и, подойдя к столу, остановилась. Она нервничала, но ничего не могла с этим поделать, однако внешне пыталась сохранять спокойствие.

Другие сидевшие возле стола северяне смотрели на неё с изумлением. Они действительно не заметили её присутствия в комнате и теперь были крайне удивлены.

– Как тебя зовут? – заговорил с Винили Ворок глухим басом.

– Винили.

– Звание?

Винили молчала. Она не решалась прямо сказать, что была офицером, боясь угодить под замок вместе с остальными.

– Ты офицер? – спросил её Ворок прямо.

– Да.

– Так чего молчишь?! Или стыдишься этого?

– Нет, не стыжусь.

– Ты ещё помнишь язык твоего народа?

– Я разговаривала на нём со своими подчинёнными больше чем на Кинритил.

Ворок ухмыльнулся.

– Вот тебе переводчик, Вадарик, – обратился Ворок к худощавому северянину. – Возьмёшь её и выйдешь к Малкон. Ты будешь говорить, а она переводить твои слова. Ты самый известный острослов и пустобрёх из всех, кого я знаю. Говори им что хочешь, умоляй, обещай, клянись любой клятвой, но ты должен выиграть время до темноты и усыпить их бдительность.

– Да они не будут и разговаривать со мной! – воскликнул Вадарик.

– Сделай так, чтобы разговаривали! – отрезал резко Ворок.

– Они же меня живьём сожгут!

– Я знаю, но ты всё равно умрёшь с честью, как воин.

Ворок пристально посмотрел на него.

– Хорошо, я готов. Но эта малкон. Она же слышала весь наш разговор и перескажет его, чтобы спасти свою шкуру.

– Не перескажет, – сказал Ворок уверенно.

– Почему? – спросила его Винили, которой самой стало это очень интересно.

– Я видел тебя в деле и видел, что ты дорожишь жизнями своих сестёр по оружию. Ради них ты поможешь нам, потому что если Малкон одержат верх, они все умрут в муках. Впрочем, ты можешь купить свою жизнь ценой их жизней, выбор за тобой.

– Жизнь в рабстве хуже смерти. Спасать их жизни для того, чтобы они стали вашими рабынями, я не буду.

– Не будешь помогать нам, мы тебя убьём. Прямо здесь и сейчас.

– Хорошо, – выпалила Винили, взяв себя в руки. Она пошла ва-банк, прекрасно понимая, что эта угроза может быть легко и без промедления исполнена.

– Ворок, это единственная малкон из всех пришедших в город, другой у нас нет, – сказал Вервольф. Он явно симпатизировал Винили и теперь не хотел чтобы её просто так убили.

– Чего ты хочешь? – спросил Ворок у Винили глухим басом.

– Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что отпустишь асмин на волю, если нам суждено будет остаться в живых.

– Это невозможно.

– Всех на всех. Ваши жизни на их жизни, иначе помогать вам я не буду.

– Это твоё последнее слово?

– Да.

Ворок напряжённо задумался, уставившись невидящим взглядом на стол. Все молчали, никто не решался сказать ни слова.

– Хорошо. Клянусь памятью рода, что отпущу оставшихся в живых Асмин, если нам удастся выбраться живыми.

– Я помогу вам, – ответила ему Винили.

– Переодень её в подобающую рабыне одежду и ступай, – обратился Ворок к Вадарику. – Скажи малкон, что она твоя служанка, взятая в плен в походе. Отправляйся немедленно, пока они не начали кидать в город зажигательные снаряды.

Винили шла по улице следом за Вадариком, тот что-то бурчал себе под нос, разговаривая сам с собой.

Они вошли в один из небольших домов, дверь в котором была не заперта и оказались в небольшой прихожей. За большим обеденным столом сидела десятилетняя девочка и что-то зашивала.

– Семья! Живо все ко мне! – рявкнул, войдя в комнату Вадарик. Девочка от испуга упала со стула, но тут же встала. В комнату быстро вошла женщина лет тридцати, с грудным ребёнком на руках, а также мальчик лет шести. Все они перепугано смотрели на Вадарика.

– Я вижу, вы как-то не радуетесь скорой встрече с предками в мире теней! – крикнул им недовольно Вадарик.

– А ну принеси мне живо мёду! Бегом!

Девочка в ужасе выбежала из комнаты.

– Что случилось? – спросила его испуганно женщина.

– Сегодня день моей смерти! – радостно воскликнул Вадарик. – Наконец всё это закончится!

– Они ворвались в город? – спросила испуганно женщина, едва сдерживая слёзы.

– Пока ещё нет. Они не будут сюда врываться. Они всех нас заживо сожгут!

Ребёнок на руках у женщины громко закричал.

– Чего плачешь Ивар?! – закричал недовольно Вадалик грудному ребёнку. – Не смей плакать! Ты мужчина!

В это время в комнату вбежала девочка с закупоренной бутылкой мёда и протянула его отцу.

– А, наконец-то! – воскликнул он, откупоривая бутылку.

Он хотел было поднести её ко рту, но тут раздался треск, и керамическая бутылкам разлетелась вдребезги.

Вадарик обернулся и с изумлением посмотрел на Винили, которая достала из ножен клинок и разрубила им бутылку на кусочки.

– Ты идёшь выигрывать время, а не мычать! – крикнула ему сердито Винили, которой сразу не понравилось всё происходящее.

– Ты! – опешил Вадарик от произошедшего.

– Я! – крикнула на него Винили. – Давай мне быстро одежду и пошли!

– Вот же ты дура! Вадарик было замахнулся на Винилин, намереваясь ударить её, бывшим у неё в руке горлышком бутылки, но та по-прежнему держала в руках обнажённый клинок, готовая убить его одним ударом.

– Дура! – крикнул на неё Вадалик и яростно швырнул горлышко об пол. – Я от мёда становлюсь острословом, а не мычу!

– Если малкон учуют от тебя запах мёда, то убьют на месте. Пьяной свинье не позволительно говорить с их вождём!

Ве́сна! Найди одежду на платье на эту малкон и неси его сюда! – крикнул Вадарик женщине с плачущим ребёнком на руках. Та немедленно вышла из комнаты.

– Опусти свой кухонный нож и не раздражай меня! – сказал он грубо Винили.

– Тронешь меня хоть пальцем, не доживёшь до сегодняшнего вечера, ты и все находящиеся в этом городе! – грубо ответила ему Винили, понявшая недобрый замысел Вадарика.

– Ха! Теперь я понимаю, почему Вервольв возился с тобой, – усмехнулся он. – Но позорить меня на глазах у моей семьи я никому не позволю! Сочтёмся с тобой позже.

– Сочтёмся.

Винили засунула меч в ножны, но по-прежнему оставалась напряжена, ожидая любой подлости от Вадарика. Но тот просто ушёл в другую комнату, маленький мальчик ушёл вместе с ним.

Вскоре ей понесли серое платье. На Винили оно оказалось великовато, да к тому же было явно ветхим, и заштопанным в нескольких местах. Винили в нём выглядела как нищенка. Впрочем, если бы она была прислугой северян, то действительно носила бы нечто подобное. Жители Афике не славились гуманным отношением к своим рабам, кроме случаев, когда те были их собственные соплеменники. Попавший в рабство невольник был обречён на полуголодное существование, тяжёлый физический труд и постоянные издевательства со стороны своих господ. Такие невольники редко жили больше чем два-три года. Но это не было большой проблемой, так как в былые времена воинственные северяне совершали ежегодные набеги на своих соседей и приводили новых пленников.

Кроме платья, Винили дали ветхую вонючую тряпку в которую она завернулась как в большой платок, чтобы совсем не замёрзнуть на холодном ветру.

В комнату вернулся Вадарик. Его глаза покраснели, и от него несло мёдом. Он оделся в свою самую лучшую одежду. Белую льняную рубаху, поверх которой была стёганная куртка и большой обшитый мехом зелёный плащ. Оружия при нём никакого не было.

Винили ему на это ничего не сказала. Она положила на стол бывшие при ней кинжал и меч и теперь осталась полностью безоружна и соответственно беззащитна.

– Готова? – спросил Вадарик Винили, подойдя к ней вплотную.

– Готова.

– Нет ты не готова! – рявкнул на неё Вадарик и быстрым движением руки схватил Винили за волосы и другой рукой сильно врезал её в лицо. У Винили вспыхнула в глазах молния. Она даже на какое-то мгновение потеряла сознание. Вадарик со всей силы швырнул её об стену, после чего нанёс ей сильный удар сапогом в живот, так что она скрючилась на полу от боли.

– Вот теперь ты готова, – сказал Вадарик и смачно сплюнул на неё. – Никто не смеет перечить мне в моём доме! Ве́сна, ещё мёду!

Тут же в комнату вошла женщина и принесла ему ещё одну запечатанную керамическую бутылку.

– Не пропадать же добру, – усмехнулся Вадарик, откупоривая бутылку с мёдом. – А ты – лошадиное отродье! – крикнул он корчащейся от боли Винили, должна встать на ноги до того, как я допью эту бутылку, иначе я разобью её о твою тупую голову!

Сказав это, он принялся залпом пить мёд. Винили стиснула зубы от боли и с трудом встала на ноги.

Вадарик очень быстро осушил всю бутылку, встал с лавки с со всей силы кинул её в Винили. Впрочем, он не попал, и бутылка разлетелась на кусочки об стену невдалеке от её головы.

– Всё, пошли! – рявкнул ей Вадарик и одев плащ, вышел на улицу. Винили поплелась за ним.

Они пошли по улице по направлению к городским воротам.

– Ты получила за свой длинный язык, и сама виновата в этом, – заговорил Вадарик с идущей рядом Винили. – Нельзя лезть в мои семейные дела на глазах у домочадцев. Наш народ таков, что его постоянно надо держать в крепких руках, он понимает только слова, подкреплённые силой. Тогда он един, страшен для врагов и процветает. Нельзя давать слабину ни на минуту, иначе тебя сожрут. Ты не оставила мне выбора. Если бы я не ответил тебе на глазах у семьи, то потерял бы уважение. Запомни хорошо этот урок и выполни то, что должна.

Винили на это ничего не ответила. Её собеседник говорил с ней уже не грубо, а как бы даже по-дружески. Он теперь всерьёз опасался мести с её стороны, благо теперь такая возможность была.

– Поняла свою ошибку? – хлопнул Винили по плечу Вадарик, пристально смотря ей прямо в глаза.

– Да, я сделала глупость, – ответила ему, подавив эмоции Винили.

– Добро, – кивнул головой Вадарик. – А теперь пошли скорее, мир теней уже ждёт нас.

Они приблизились к городским воротам. Стража уже была в курсе и, приоткрыв им створку ворот, выпустила в степь.

– Вот три бутылки мёда были бы теперь в самый раз, – пробурчал себе под нос недовольно Вадарик. – А из-за тебя теперь всё пойдёт под откос.

Винили на это ничего не ответила. Она сама сильно нервничала, так что теперь и забыла свою обиду на Вадарика. Ей теперь как никогда угрожала смерть. К малкон непринято было посылать парламентёров для переговоров, да и малкон тоже никогда не посылали со своей стороны послов, так что и никакой специальной процедуры или атрибутов для этого не было. Их запросто могли убить на месте, ещё до того, как они успеют открыть рот.

Несмотря на сильный ветер, Винили сняла с головы платок, так что волосы её теперь развивались на холодным ветру. Лучше потерпеть холод, но пусть все увидят, что она малкон, так у неё могут быть хоть какие-то шансы остаться в живых.

Они шли по степной траве, по склону холма в сторону разбитого поблизости лагеря. Сначала казалось, что их не заметили. Но едва им стоило удалиться от городских стен примерно на четыреста шагов, как к ним на встречу немедленно понёсся довольно крупный конный отряд.

У Винили бешено колотилось от волнения сердце, идущий рядом Вадарик тоже явно нервничал. Их окружил отряд вооружённых луками и копьями всадников. Винили дала всем возможность увидеть, что она малкон, после чего упала на колени и склонившись в земном поклоне замерла. Это было самое правильное, что можно было сделать в этой ситуации.

Обступившие их конные малкон полностью переключили своё внимание на Вадарика и тот уже было даже собрался им что-то сказать. Но те и не думали с ним разговаривать. Один из них подъехал сзади и крепко огрел его по голове, бывшей у него в руках дубинкой, так что тот потерял равновесие и упал. Несколько малкон спешились и принялись его избивать. Ошеломлённый крепким ударом по голове Вадарик не сопротивлялся. Довольно избив его, малкон связали ему сзади руки.

Один из них схватил Винили за волосы и поднял её на ноги, пристально уставившись ей в глаза. Винили выглядела жалко, одетая в рубище и с огромным синяком под глазом. В этот момент ей действительно овладел какой-то животный ужас, так что она по-настоящему тряслась от страха, глядя на поднявшего её за волосы война с мольбой в глазах.

– Смотрите, это наша, – сказал держащий её за волосы воин. К Винили подошли ещё несколько человек.

– Вы зачем сюда пришли? – спросил её один из молодых воинов.

– Псы послали этого человека говорить с вождём, а мне велели переводит его слова, господин. Пощадите меня! Эти люди угнетали меня многие дни!

– Этот пёс хотел говорить с вождём?! – воскликнул один из воинов и отвесил Вадарику сильнейший удар сапогом в живот, от которого он скрючился от боли.

– Вот тебе всё и вернулось, – подумала Винили.

– О чём он хочет говорить? – спросил Винили кто-то из толпы.

– Не знаю, господин.

– Что будем с ними делать? – спросил один из воинов у своих собратьев.

– Если она пленная из нашего рода, её не надо убивать, – сказал кто-то.

– Да, отвезём её в лагерь, – поддержал его другой.

Держащий за волосы Винили воин отпустил её, и та замерла, в ожидание своей дальнейшей участи. В знак покорности положила одну руку на сердце и склонила голову.

– А что будем делать с псом?

– Сожжём его в жертву духам.

– Верно, привяжи его к седлу.

Несколько человек подняли связанного Вадарика с земли и закинули на лошадь. Один из стоявших поблизости воинов схватил в охапку маленькую Винили и закинул её поперёк своей лошади, после чего быстро вскочил в седло, прижав свою пленницу ногами. Отделившись от остальных всадников, он быстро повёз её в лагерь.

– Похоже, теперь я его добыча, – подумала Винили. Но пока она решила ничего не предпринимать.

Всадник подвёз её к одной из юрт, ловко спрыгнул с лошади, после чего снял с неё Винили.

– Сиди в юрте! – строго сказал он, указав на вход. Винили быстра вошла вовнутрь небольшой юрты. Внутри было пусто и холодно. В нос ударил уже, казалось, давно забытый запах из далёкого детства. Снаружи послышался топот копыт. Всадник вскочил в седло и немедленно умчался прочь.

– Так, что мне теперь делать? – начала судорожно соображать Винили. – Я малкон, нахожусь без охраны, можно куда-то удрать. Хотя нет, они тут все друг друга знают, и сразу поймут, что я чужая. Да и одежда меня с головой выдаёт

Винили не успела придумать, что ей делать дальше, как в юрту вошла грузная, невысокая женщина. Она откинула в сторону закрывающую вход шкуру, так чтобы вовнутрь проникало больше света и принялась строгим взглядом рассматривать Винили.

– Мош попросил меня присмотреть за тобой, – сказала женщина грубым голосом. –Откуда он тебя взял?

– Я попала в плен к псам много лет назад.

– Да? И ты что же, до сих пор жива?

– Да, у меня крепкое тело.

– Вижу, слухи о их жестокости верны. Часто они тебя били?

– Да, часто.

– А ты из какого племени?

– Вепайо.

– О! Уже много лун прошло с тех пор, как они окончили свой путь. Ты должна была попасть в плен совсем маленькой девочкой.

– Мне было пять лет. Меня перепродавали разным господам, в рабстве у псов я только полтора года.

– Проклятые Ромино! Пусть их духи никогда не обретут покой в стране теней! Мош хороший воин и он достаточно добр. Он не будет тебя бить, если ты не будешь перечить. Покорись ему и проживи счастливую жизнь среди своего нового рода. Да обретёт твой дух покой.

– Я научилась быть покорной.

– Представляю. Бедная девочка. Смотрю, ты замёрзла. Я принесу тебе горячий кумыс, шкуру и огнь. Не могу смотреть на рвань, в которую они тебя одели.

Вскоре женщина вернулась. Она принесла с собой горячую лучину, от которой развела посреди юрты маленький костёр, накидав в него сухого навоза.

Промёрзшая до костей Винили села как можно ближе к огню, пытаясь согреться. Вскоре женщина вернулась вновь и принесла ей цельную коровью шкуру, от которой шёл сильный запах мочи. Так же она принесла с собой кувшин кумыса и поставила его на огонь, чтобы подогреть.

Винили завернулась в холодную, тяжёлую шкуру. Чувствовала она себя во всех отношениях ужасно. Она вдруг отчётливо поняла, что не может и не хочет так жить до конца своих дней. Она уже давно отвыкла от всего этого, быт жителей Вартаны её более чем устраивал.

Кумыс нагрелся, и она принялась его пить. Живительное тепло разливалось по её телу. Синяк на лице продолжал сильно ныть.

– Ничего, теперь всё позади, – говорила ей сидящая рядом женщина. – Ты вернулась в родную юрту. Враги больше не смогут добраться до тебя. Скоро, совсем скоро мы отомстим за твою родню, изгладим память о них из поднебесной.

Винили молчала. Она видела, что женщина искренне жалеет её, не зная того, что она вовсе не жертва, а их идейный враг, проникший в стан со злым умыслом. Но теперь даже тепло горящего на навозе костра, эта вонючая шкура и горячий кумыс значили очень много, и она была искренне благодарна за это женщине.

Женщина ещё немного посидела с ней, а потом опять ушла. Винили твёрдо решила во что бы то ни стало сбежать отсюда в Вартану или умереть. В успех возложенного на неё и Вадарика посольства она уже совсем не верила.

Глава 8

От горячего кумыса Винили наконец согрелась, и её начало сильно клонить в сон. В последние дни она сильно не досыпала, да и теперь ничего предпринять не могла, так что вскоре завернулась в шкуру и уснула возле огня.

Ей даже успел присниться какой-то хороший сон, как вдруг кто-то внезапно стал сильно теребить её за плечо. Винили быстро открыла глаза и увидела перед собой всю ту же самую грузную женщину, лицо её было взволнованным.

– Не время спать, – сказала она. – Тебя ищут, надо немедленно спрятаться.

– Кто ищет? – не поняла Винили.

Снаружи послышались какие-то крики.

– Прячься живо под шкуру! – шикнула на неё женщина.

Винили послушно спряталась под шкуру, и женщина тут же уселась на неё сверху. Она быстро подкинула в почти потухший костёр ещё немного навоза и принялась его раздувать.

Послышался какой-то шум снаружи.

– Где она! – раздался чей-то крик.

– Кто она!? – крикнула в ответ женщина. – А ну проваливай из моей юрты!

– Рабыня, которую увёз Мош, он не имеет на неё никаких прав! Это наша общая добыча, так что верните её по-хорошему.

– Я не знаю ни про какую рабыню, её тут нет.

– Не надо считать нас за идиотов. Мы видели, как он повёз её сюда. Отдавайте её по-хорошему, иначе мы перевернём все ваши юрты!

– Нет её здесь, говорю тебе.

– А где она? Мы всё равно её найдём, рано или поздно. Вы не сможете скрывать её вечно.

– Разве Мош не уговорился с вами о компенсации вашей доли?

– Нет. Он несогласен заплатить нам столько, сколько хочет большинство, а некоторые войны предлагают за неё ещё больше, так как рабыня молода и красива. Верните рабыню обратно, мы соберёмся и все вместе решим кому её отдать.

– Нет, не отдадим. Идите с жалобой к великому отцу, пусть он сам решит кому её отдать.

– Мы решим и без него.

– Она такая же дочь нашего народа, как и вы, пусть её участь решит великий отец, а не количество скота, которую за неё готовы отдать. Это будет справедливо.

– Великий отец ведёт войну, у него нет времени заниматься рабыней.

– У великого отца есть время для любого из нас. Заклинаю вас духами, отведите её к нему на суд, тогда мы её выдадим.

– Не тебе ставить нам условия!

– Я хочу, чтобы всё было справедливо. Слово великого отца будет железно и права у того, кто получит нашу сестру неоспоримы. Мош сам должен был поступить так, я говорила ему об этом. Но он поступил глупо. Вы же не будьте глупцами.

Наступила небольшая пауза.

– Ладно, я поговорю об этом с остальными, – сказал воин и вышел из юрты.

– Ох, не жить тебе в юрте Моша, – вздохнула сидящая на Винили женщина. Но уж лучше пусть великий отец решит твою судьбу. Я сделала для тебя, что смогла. Надеюсь, они послушают моих слов.

– Благодарю, – ответила Винили из под шкуры.

– Лежи пока здесь и затаись, подождём, что они решат.

Прошло около пятнадцати минут, как снаружи опять послышался шум, в юрту вошли какие-то люди.

– Мы всё обсудили и решили, что твои слова справедливы, – сказал один из вошедших. – Выдайте нам рабыню, и мы отведём её на суд к великому отцу.

– Поклянись духами, что так и будет.

– Клянусь духами моего рода.

Женщина встала с Винили и отдёрнула шкуру.

– Вставай, дитя моё, иди с ними. Да будут милостивы к тебе духи твоего рода.

Винили встала и увидела, что в юрте и перед входом в неё столпились несколько десятков вооружённых мужчин. Они все пристально смотрели на неё.

– Иди с нами, не бойся, – сказал ей один из них. – Ты нашей крови, мы поступим с тобой достойно.

Винили вышла с ними из юрты. На улице уже собралось достаточно много народу, которые наблюдали за происходящим.

– Пошли, – сказал Винили один из мужчин и рукой показал ей направление куда идти. Винили шла без какого бы то ни было принуждения в указанную ей сторону, рядом с ней шли ещё около тридцати вооружённых мужчин. Несколько в стороне за ними следовали около сотни зевак, которым было интересно, чем закончится дело.

Винили поняла, что сейчас её поведут к вождю, потому что великий отец – это вождь племени. Там за неё начнут торг, и её получит тот, кто будет готов отдать за неё больше всего скота. После чего она станет его рабыней, наложницей или даже женой, в зависимости от желания, купившего её война. Это конечно если вождь не решит сделать с ней что-то другое, а решить он может что угодно. В любом случае, Винили никогда бы не хотелось оказаться в той ситуации, которой оказалась теперь, но она очень рисковала, когда выходила за городские стены. Надо было предвидеть и такое, и быть к этому готовой. Что бы теперь не произошло, она в любом случае сбежит, рано или поздно. А пока, надо претвориться безвольной и покорной жертвой. Никто не должен подумать, что она склонна к побегу.

Её вели прямо через лагерь мимо большого количества юрт. Многие сидевшие в юртах выходили посмотреть, что происходит и к их процессии присоединялось всё больше и больше зевак. Они поднимались всё выше и выше по склону холма и вот наконец поднялись к самой его вершине. Там стояла огромная круглая юрта, расстояние вокруг которой примерно на сто шагов было пустынным. Возле входа в юрту стояла вооружённая стража.

Толпа подошла к самому входу, зеваки рассредоточились вокруг юрты, заполнив пустое пространство.

Из юрты вышел молодой воин.

– Зачем вы тревожите покой великого отца? – спросил он твёрдым голос у толпы.

– Мы пришли искать его справедливого суда! – крикнул один из воинов, стоявший возле Винили.

– Суда, суда, – загалдела толпа.

Молодой воин ничего не ответил, повернулся и ушёл в юрту. Спустя небольшое время из неё вышел седой старик, который несмотря на свои годы выглядел ещё достаточно крепким. Вместе с ним вышли несколько рослых молодых воинов.

Собравшаяся толпа склонила перед ним головы и замолчала. Так же сделала и Винили, которую теперь поставили вперёд перед толпой.

– Вы пришли искать моего суда, дети мои, – заговорил с толпой Огонг твёрдым, спокойным голосом. – Я без промедления готов дать вам справедливый суд. Да помогут мне в этом духи. Расскажите мне ваше дело.

– Великий отец, – заговорил с ним один из стоявших возле Винили воинов. – Я и другие из нашего рода патрулировали окрестности города и взяли себе в добычу эту женщину. Он указал рукой на Винили, которая так и стояла склонив голову. – Псы поработили её, но так как она сродна нам по крови, мы решили справедливым оставить ей жизнь. Но мы не можем решить, кому из нас забрать её себе и спорим об этом. Мы хотим просить твоего справедливого суда, чтобы ты решил, кому присудить её в добычу, и что должен он дать за это остальным, чтобы никто не был обижен.

– Подними голову, – сказал Огонг Винили. Та послушно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Она очень сильно волновалась и ничего не могла с этим поделать. Это было очень хорошо заметно.

– Скажи мне, сын мой, – заговорил Огонг с изложившим дело воином. – Для чего вы избили эту женщину?

– Видят духи, никто из нас не причинил ей никакого вреда, великий отец. Псы, сидящие в городе, избили её.

– Разве ты ворвался в город и вырвал её из их рук, сын мой?

– Нет, мы захватили её в поле возле города.

– Она была одна?

– Нет, с ней был один из псов.

– Где он?

– Мы пленили его и посовещавшись, решили привести в жертву духам, чтобы умилостивить их.

– Чтить духов – доброе дело, сын мой. – Но зачем этот пёс вышел из города? Он пытался из него убежать?

– Не знаю.

– Он сражался с вами?

– Нет, он был без оружия.

– Вы ещё не исполнили над ним своего желания?

– Нет, мы ждём наступления ночи.

– Я понял ваше дело, сын мой. Ваше желание получить добычу справедливо. Мой слуга запишет имена всех причастных, чтобы никто не был обделён наградой. Но дело это требует подробного исследования, так как в нём замешен враг. Не стоит ничего принимать от врага на веру. Даже если он оставил нам красивый плод, тот может быть отравлен. Прежде чем вкусить его, надо проверить, не скрыт ли в нём яд. Если плод безопасен, я решу, кому будет справедливо его присудить. Я заберу эту женщину для исследования дела. Пусть мне сюда приведут и пса. Ложь наших врагов будет развеяна, а суд справедлив. Сами же вы ступайте в свои юрты. К завтрашнему утру, я вынесу своё решение.

Собравшаяся толпа поклонилась Огонгу и стала расходиться. Один из стоявших возле него крепких воинов, схватил Винили за руку и грубо потащил её за собой в юрту.

Посреди юрты горел достаточно большой костёр, дым от которого уходил через её открытый верх. Вся юрта изнутри была устелена коровьими шкурами.

– Выйдите все, кроме Рамаста, – сказал Огонг собравшимся. – Войны поклонились ему и все кроме одного вышли из юрты на улицу, так что в ней не осталось никого.

Огонг пристально посмотрел на Винили, которая стояла недалеко от костра, потупив взгляд в пол.

– Сними с неё одежду, сын мой, – обратился Огонг к оставшемуся войну. Тот сильно дёрнул за надетые на ней ветхие лохмотья и просто разорвал их, так что Винили осталась совершенно голая.

Огонг стал неспеша прохаживаться вокруг, пристально осматривая её тело. Винили неподвижно стояла, потупив взгляд в пол. Её трясло от холода и страха.

– Я вижу на твоём теле много шрамов и следов прижигание, которые бывают от ранений, полученных оружием. – заговорил с ней Огонг. – Минимум пять хорошо заметных шрамов. При этом на твоём теле нет свежих синяков. Я знаю, что псы жестоки к своим рабам и не упускают случая бить их, но тебя явно регулярно не избивали. Псы морят своих слуг голодом, но по тебе не видно, чтобы ты голодала. Видно, что у тебя достаточно крепкое тело и ты сильна, чего бы не было, если бы ты регулярно не тренировала его. Значит, ты вовсе не рабыня сидящих в городе псов. Ты одна из рабынь служащих Ромино и состоишь в их войске.

У Винили ёкнуло сердце. Она совершенно не ожидала, что её так быстро и надёжно припрут к стенке неоспоримыми фактами. Да, всё так. Пытаться теперь выдавать себя за рабыню северян будет просто нелепо.

– Как ты оказалась в этом городе? – спросил Огонг, усаживаясь на находящееся возле костра седалище.

– Я отступила туда с отрядом асмин, которые сражались с вами вчера, – буркнула себе под нос Винили.

– Другие малкон тоже сражались вместе с ними?

– Нет, я была одна. Других малкон в городе нет, поэтому они и послали меня.

– Как ты оказалась среди них?

– Меня отправили с поручением к их командиру. Вышло так, что я замедлила, и осталась среди них. Мой терп отступил ночью, перед сражением, и я потерялась.

– Сколько терп было в вашем войске?

Винили замолчала.

– Почему ты молчишь? – спросил её Огонг спокойно.

– Двенадцать терп.

– И сколько из них малкон?

– Одиннадцать. Терп Асмин остался здесь и сражался с вами, он же и отступил в город.

– Зачем ты и пёс вышли за городские стены?

– Их повелитель послал его говорить с тобой, а меня переводить сказанное. Никто из них не знает нашего языка. Я не хотела идти, но они избили меня, и мне пришлось согласиться.

– Из какого ты племени?

– Вепайо.

Огонг напряжённо задумался, глядя на огонь.

– Великий отец, – нарушил тишину зашедший в юрту воин. – По твоему слову сюда привели пса.

– Пусть подождут снаружи, я дам знать, когда надо будет ввести его вовнутрь, – ответил Огног.

Воин поклонился и вышел из юрты.

Огонг продолжал молчать, напряжённо глядя на огонь.

– Возьми одну из лежащих на полу шкур, завернись в неё и сядь в тени юрты, чтобы тебя никто не видел, – сказал он наконец Винили.

Та послушно подняла одну из лежащих на полу шкур, отошла в самый край юрты, где было уже достаточно темно и сев, закуталась в шкуру.

Огонг послал оставшегося в юрте война, чтобы тот велел привести пленного.

Вскоре несколько воинов втащили в Ютру связанного Вадарика. Он оказался совершенного голый, всю бывшую на нём одежду забрали себе в качестве трофея. Он был весь в синяках и кровоподтёках. Огонг велел втащившим его воинам развязать его. После чего велел Вадарику встать.

Тот с трудом поднялся на ноги и уставился на Огонга твёрдым взглядом.

– О чём ты хотел говорить со мной? – спросил его Огонг на Кинритил. Оказалось, что он не просто понимал этот язык, но и очень даже неплохо на нём разговаривал. Было заметно, что Вадарик очень сильно удивился этому.

– Ворок послал меня к тебе со словами мира, – процедил Вадарик разбитыми губами.

– Мира? – переспросил его Огонг.

– Да. Мы признаём над собой вашу победу и ваше господство, но мы не хотим, чтобы прервался наш род. Мой господин и мы, все готовы служить вам. Мы хорошие войны и враги Ромино. Мы готовы воевать с ними, готовы идти против них в первых рядах, первыми лезть на стены. Под всем небом нет равным нам в рукопашном бою. Взамен мы просим милости сохранить жизнь нашим семьям и жизни уцелевших после войны. Мы вернёмся в свой лес и дадим клятву никогда не вести против вас войну.

– Такого не было ни во дни моих отцов, не во дни их отцов. Наши народы воевали всегда, сколько существует небо. Вражда между нами извечна и непримирима. Не извечный ли позор для вас то, что ты мне сейчас предлагаешь?

– Да, это позор. Но у нас выбор между позором и полным уничтожением. Анту вытеснили нас из наших земель. Если вы сейчас убьёте нас, от нашего народа не останется ничего. Поэтому мы и решились предложить вам это.

– Мой народ не примет этого. Мы и без вас сокрушим Вартану и её города.

– Это пустое бахвальство. Анту чрезвычайно сильны и многочисленны. Они призвали для войны многих бывших в их городах мужчин. Они вооружили и обучили их, им хватает денег, чтобы платить всем им жалование. У них не менее тридцати тысяч клинков, не считая их союзников и рабынь. Наша помощь будет совсем не лишней.

– Откуда ты можешь знать сколько у них клинков?

– Мы вывевали с ними три месяца, вели разведку. Я точно знаю о чём говорю. Они четыре раза разбивали наши отряды в разных местах. Я сам спасся бегством во время одной из битв. У них есть всё. Конница, осадные машины, доспехи, оружие. Много оружия. Они очень искусны в военном деле. Мы всё, что осталось от свободного народа Афике. Мы бежали из Вартаны, чтобы спастись от них и намеревались покинуть это место в ближайшие дни, потому что знаем, что их многочисленное войско где-то рядом. Вам будет очень сложно одолеть их.

Огонг напряжённо задумался, глядя на огонь. Наступила пауза.

– Мой народ не примет союза с вами, – сказал он наконец Вадарику. – Я хорошо знаю его, знаю что он хочет, знаю что для него полезно. Победу над нашими врагами мы добываем себе сами и ни в чьей помощи не нуждаемся. Я мог бы лживо пообещать вам пощаду, выманить вас из города и хитростью убить, но я не буду делать этого. Вами овладело малодушие, но ваши отцы не были такими. Будьте достойны их памяти и сражайтесь до конца. Что же до тебя. Ты пришёл говорить со мной без оружия, я поговорил с тобой. Мои люди вернут тебя обратно к крепостным стенам. Возвращайся в город и передай мои слова твоему повелителю. Пусть он будет стоик против любых врагов, с которыми ему предстоит вести битву.

– Рамаст. Завяжите его в шкуру, так чтобы его никто не видел, отвезите к городским воротам и отпустите, – обратился он к одному из воинов на языке малкон. – Он должен передать волю духов своему повелителю.

Никто не стал перечить словам Огонга. Вадарика вновь связали, после чего полностью завернули в одну из бывших в юрте шкур и унесли прочь. В юрте остались только Огонг и Винили.

– Подойди сюда, – сказал ей Огонг.

Завёрнутая в шкуру Винили послушно подошла к нему.

– Верно ли слово этого человека про силы Анту? – спросил её Огонг.

– Я никогда не сражалась в их войске, – ответила Винили. – Они использовали нас для охраны дорог и разведки. Я не знаю сколько у них воинов, но знаю, что они сильны и успешно ведут войну.

– Женщина, которую вы называете Инервин. Ты знаешь её?

– Я видела её много раз. Она предводитель нашего войска. Но я сама не знакома с ней, так как имею низкий чин.

– Что ты можешь сказать о ней как о предводителе?

– Она… Храбра, решительна, всегда добивается своих целей.

– Хочешь, чтобы я отдал тебя в удел одному из пленивших тебя воинов? – спросил её Огонг, отведя взгляд от огня и посмотрев прямо на Винили.

Винили не знал, что сказать. Она понимала, что правильнее будет изображать покорность и согласиться, но она не хотела, очень не хотела этого.

– Нет, не хочу, – сказал она наконец.

– Ты не хочешь жить так, как жили многие поколения твоих предков?

– Нет.

– Почему.

– Мне… Мне нравится, как живут жители Вартаны и Вессена. Мне нравится жить в каменном тёплом доме, есть хорошую еду, одевать хорошую одежду, быть хозяйкой самой себе.

– И ты готова сражаться за это?

– Да.

Огонг опять перевёл взгляд на огонь.

– Ромино сделали из тебя одну из них… Но разве то, что они дали тебе лучше того, что ты имела? Лучше того, что тебе можем предложить мы? – спросил Огонг, вновь подняв на неё взгляд.

– Лучше. Для меня лучше.

Огонг опять молча уставился на огонь.

– Ты веришь в нашу победу? – спросил он наконец Винили.

– Нет, не верю, – ответила та без колебаний.

– Твоя предводительница Инервин находится сейчас в этом лагере как гостья. Я отправлю тебя прислуживать ей. Духи слышали сказанные тобой слова и сами решат твою судьбу.

Глава 9

Инервин прогуливалась по лагерю в сопровождение девочки-служанки и нескольких воинов, которые пристально следили, чтобы она никуда не сбежала. Разговаривать с кем бы то ни было ей прямо не запрещалось, но это было бы крайне нежелательно.

Обстановка теперь была нервозной. Инервин была постоянно напряжена, так что почти ни ела и не спала. Вот так вот взять и лично приехать в стан орды был дерзкий и смелый шаг, но он был логичным продолжением игры, которую она вела уже несколько лет. Игры, которая позволила в нужный момент привести орду и обрушить её мощь в тыл неприятелю. Если бы малкон не покончили с мятежниками в Батионе, гражданская война могла затянуться ни на один год и стать ещё более кровавой. Но теперь, лишившись тыла, сопротивление мятежников посыпалось, что и позволило добиться быстрых и существенных успехов.

Но орда своё дело сделала, и теперь должна была уйти на зимовку обратно в степь. Проблема была в том, что окрылённые столь большим успехом малкон перестали играть отведённую им роль и теперь угрожали уже самой Вартане. Такой вариант развития событий предполагался и, ведущая эту игру Инервин обещала, что не допустит подобного. Вот и теперь она оказалась здесь, чтобы всеми правдами и неправдами убедить орду оставить свою затею завоевать Вартану.

Инервин максимально использовала своё влияние на Огонга, с которым поддерживала контакт уже несколько лет. Это она любезно переправила ему информацию о тактике боя войск Ромино, тактике осады и штурма городов и крепостей, схемы осадных машин. Так же она постоянно информировала его о численности и расположение войск в Батионе и планах войны против малкон.

Она писала Огонгу весьма объёмные красноречивые послания, в которых прямо говорила, что считает себя по духу малкон и жаждет мести за своих погибших и порабощённых ромино соотечественников.

Огонг был человеком неглупым, большим ревнителем традиции и культуры своего народа. В этом плане его племя было образцовым. Не было удивительно, что большие, хорошо написанные сентиментальные послания пробудили в нём доверие и почти отцовскую заботу к попавшей в плен к жестокому врагу наследнице знатного рода, которая билась как птица в клетке, мечтая вырваться на волю и улететь в степь, где была её стихия, в которой и заключалась её жизнь.

И вот Инервин сама прибыла в орду, предварительно уведомив об этом своего покровителя. Прибыла одна без сопровождающих и своего войска. Она добилась того, чтобы высказать свои мысли на совете вождей, ей даже удалось посеять тень сомнений в их сердцах, но малкон всё же колебались.

Инервин хорошо понимала, что никакой успех орды в Вартане в текущих условиях невозможен. Да, они бы доставили определённые неприятности, но не более того. Всё население, всех четырёх провинций относилось к малкон крайне негативно и готово было сражаться с ними чуть ли не поголовно, забыв все былые разногласия. Да и племена малкон изрядно потрёпанные в былые дни, уже не имели такой силы как раньше.

Можно было оставить всё как есть и просто увести войско на соединение с основными силами, но это означало бы конец игры. Означало, что Инервин перестанет быть полезной государству, а значит может потерять свою власть, влияние и деньги. Для неё было бы гораздо лучше, если бы орда ушла, и она сохранила бы с ней связь и продолжала манипулировать. Это придало бы ей определённые политический вес.

Но теперь дела шли довольно скверно. В орде её встретили не так, как она рассчитывала. Инервин оказалась фактически в положение почётной пленницы. Вопреки её ожиданиям возможности разговаривать с Огонгом она так и не получила, а она очень сильно рассчитывала на то, что сможет влиять на него непосредственно через свои пламенные речи, в которых Инервин была весьма искусна.

Не только это, но и её замысел расправиться с неугодными ей асмин тоже потерпел неудачу. Всё ещё могло кончиться в этом плане хорошо. Орда захватит город и убьёт всех пленников, так что никто в Анафисе не узнает о произошедшем. Но если вдруг кто-то из асмин останется в живых, и весть о поступке Инервин дойдёт куда следует, ничего хорошего ей за это не светит.

В самом крайнем случае Инервин была готова даже уйти вместе с ордой, при условии, что сможет добиться определённого статуса и влияния. Ей как малкон Анту до конца не доверяли, и она это чувствовала. Они с лёгкостью поверят в её измену, если она даст им для этого хоть малейший повод, и в этом случае останется только спасаться бегством в степь.

Она встретила этот день находясь между молотом и наковальней, лавируя между двух воюющих сторон, пытаясь не упустить свою личную выгоду и при этом уцелеть.

Инервин закончила свою небольшую прогулку и вернулась в отведённую для неё юрту. Она вошла вовнутрь и вдруг увидела в центре, возле огня какую-то невысокую девушку, завёрнутую в коровью шкуру. Она подняла глаза, посмотрела на Инервин и вдруг на её лице изобразилось крайнее изумление. В юрту так же вошла прислуживающая ей девочка и остановилась возле своей госпожи, ожидая дальнейших указаний.

– Ты кто такая? – строго спросила Инервин, сидевшую возле огня девушку.

– Это ты?! Это действительно ты! – воскликнула девушка и встала. – Как ты тут оказалась?! – заговорила она с неожиданным напором.

– Ты меня знаешь? – спросила Инервин, несколько растерявшись.

– Ещё бы я тебя не знала! Как ты тут оказалась, среди орды! Где наше войско?!

– Какое войско? Так, подожди, молчи. – Выйди из юрты и не возвращайся, пока я тебя не позову, – строга сказал Инервин, прислуживающей ей девочке.

Та поклонилась и быстро вышла из юрты.

– А ты говори тише, – шикнула Инервин на незнакомку, лицо которой ей показалось знакомым. Да, она определённо где-то видела эта девушку.

– Я могу вообще говорить на кинритил, – сказала девушка на кинритил. Говорила она очень хорошо, без акцента.

– Ты что же, из моего войска?

– Да.

– Проклятье! Как ты тут оказалась? Я же велела никого сюда за мной не посылать!

– Я из двенадцатой терп. Когда ты передала нас в подчинение Мелвин, меня послали к ней, узнать её дальнейшие распоряжения. Вышло так, что я осталась среди асмин, а потом ушла с ними в осаждённый город. Северяне захотели вести с малкон переговоры и послали меня сюда, как переводчика с их послом.

– Что?! – искренне изумилась Инервин. – Что за нелепицу ты несешь!

– Я говорю, как есть. И если что, вождь говорил со мной и вывел меня на чистую воду. Он понял, что я из твоего войска и прислал меня сюда к тебе. Он мне сказал, что ты здесь, но я не поняла его слов. А теперь я вижу, что ты действительно здесь! Ты что же предала моих сестёр так же, как и придала асмин?!

– Я никого не предавала, – ответила быстро Инервин, которая немного растерялась от столь сильного эмоционального напора своей собеседницы.

– Тогда почему ты здесь?! Нет, ты точно предательница! Только вот знай, я тебе служить не собираюсь. Я присягала на верность нашей великой госпоже, а не тебе!

– Успокойся немедленно! – жёстко ответила ей Инервин. – Замолчи и успокойся!

Винили замолчала.

– Сядь!

Винили послушно села у костра.

– Я не должна перед тобой ни в чём оправдываться. Кто ты такая, чтобы я давала тебе отчёт в своих делах? – ответила Инервин грубо.

– Для меня ты никто. Жалкий, гнусный предатель, искупавшейся в крови моих сестёр! Верно, вождь послал меня сюда, чтобы я проломила тебе голову валуном. Так, не сомневайся, я не замедлю свершить месть!

– Подожди! – быстро сказала ей Инервин, которая поняла, что незнакомка не шутит и действительно готова её убить. – Клянусь честью великой госпожи, я её не предавала.

– Твои слова ничего не стоят!

– Послушай, наше войско цело. Я отвела его за реку в Вартану. Все твои сёстры живы и свободны.

– Тогда почему ты здесь?!

– А это тебя не касается, – ответила твёрдо Инервин, к которой уже в полной мере вернулось самообладание.

Она поднесла палец к губам, делая своей собеседнице знак молчать, и пристально посмотрела ей в глаза. Та была явно сильно взбудоражена, однако взгляд, жест, да и ощущаемая на уровне тонких материй твёрдость духа Инервин подействовали на неё, и она начала успокаиваться.

– Вождь послал тебя что-то мне сказать? – спросила Инервин, свою несколько успокоившуюся собеседницу на языке малкон.

– Нет, ничего. Он просто послал меня сюда, и я не знаю, что будет со мной дальше.

– Ты ждёшь для себя чего-то хорошего?

– Нет. Скорее смерти.

– Тогда держись с достоинством. Только вот я не пойму, ты что-то говорила про северян. Они якобы они ведут переговоры с малкон?

– Да, так и есть.

– Но это же нелепость.

– Да. Я сама бы в это никогда не поверила, но северяне на самом деле хитрят.

– И в чём их хитрость?

– Они хотят выиграть время до темноты, а ночью сделать вылазку и сжечь осадные машины малкон возле города.

– Вот это уже на них похоже. Но я так понимаю, малкон убили посланника.

– Нет, вождь выслушал его, но ничего им не обещал. Северянина он велел отвести обратно к городу.

– Ну что же, он мудр. Хорошо. Как тебя зовут?

– Винили. Я знаменосец двенадцатой корт.

– Хорошо. Успокойся. Я тебе не враг. Я единственный человек, на которого ты тут можешь положиться. Вопреки всему доверься мне, я тебя не подведу. Ты ещё помнишь из какого ты происходишь племени?

– Вепайо.

– Ох, ты ещё и из моего племени. Я это чувствовала, такой напор. Сразу почувствовала родную кровь. Чтобы не происходило, держись меня. Если мы сможем выбраться, обещаю, я тебя не забуду, но и ты прояви себя достойно.

– Хорошо, – ответила Винили.

Инервин вновь сделала ей знак, поднеся палец к губам. Винили молча кивнула.

– Ты, наверное, голодна, – заговорила с ней спокойно Инервин. – Я велю принести тебе поесть.

Она позвала находившуюся снаружи девочку и велела принести им еду. Девочка ушла и вскоре принесла им печёное с травами мясо и большой кувшин с кумысом.

***

Тем временем, в соседнем лагере племени Апаки начался совет вождей. На нём присутствовали предводители всех трёх племён со своими старшими сыновьями. Совет был созван по просьбе Огонга.

– Что случилось, брат мой? – спросил Огонга Мартак. – Для чего ты собрал нас вместе?

– Тьма сгустилась и легла тяжким грузом на мои плечи, – ответил ему Огонг. – Моё сердце тревожится о моих детях, ведущих войну. До моего уха доходят дурные вести. Но я хочу, чтобы мои братья своими речами рассеяли эту тьму.

– Ты послал людей за реку, чтобы разведать что там? – спросил Мартак у Рейма.

– Да, брат мой. Мои люди ещё засветло отправились к броду.

– Есть ли от них известия?

– Нет…

– Солнце уже готово уйти в мир теней, чтобы дать свет духам предков, а твои люди ещё не дали о себе вестей?

– Я жду от них вестей в ближайшее время. Как только посланный от них прибудет в лагерь, я велел немедленно вести его ко мне.

– Дай нам знать, когда это произойдёт. – А ты, сын мой, – сказал он, обращаясь к Магрифу. – Как обстоят дела с городом?

– Я веду против него войну, отец мой. Войны ходили на штурм, но псы смогли его отбить.

– Почему ты не повёл их на новый штурм?

– Отец. Впереди нас ждёт Вартана, в которой много укреплённых городов. Я решил не тратить зря жизни наших воинов и употребить против врага хитрость. Она позволит добыть победу легко и без больших усилий.

– В чём эта хитрость, сын мой?

– Всем известно, что псы храбры и неистовы в бою и готовы пойти даже на самый большой риск. Они сильны в рукопашной схватке и на стенах нам будет непросто одолеть их. Но я придумал, как выманить их из города.

Я поставил у них на виду большие осадные машины и приказал варить смолу, как будто бы намереваюсь кидать в город зажигательные снаряды. Машины я оставил недалеко от города, на видном месте. Возле них я оставил небольшой охранный отряд, как будто мы беспечны. Увидев это, псы попробуют сделать ночью вылазку и сжечь машины. Но едва только на степь опустится тьма, мои люди без огня подойдут к городу и будут ждать вылазки псов. Как только она начнётся, мы нападём на них в поле, где окружим и убьём стрелами. Как только мы покончим с ними, немедленно пойдём на штурм со всех сторон и захватим город.

– А если псы трепещут перед нами и не решаться на вылазку ночью? – спросил его Огонг.

– Псы безрассудны и неистовы. Они точно сделают вылазку, я уверен в этом.

– Этот замысел хорош, – сказал Рейм.

– Мы развеяли своими речами тьму? – спросил Мартак у Огонга.

– Разведчики пропали без вести, взятие города поставлено в зависимость от случайности, это не тот свет, который мог бы всё прояснить.

– Не будь так мрачен, брат мой. Уверен, новый день принесёт твоему духу покой. Однако ты говорил о дурных вестях, дошедших до твоего уха.

– Всё это слова ветра, брат мой. Ветер свистит о том, что враг за рекой многочисленен и хорошо вооружён. Он строит против нас козни уже сейчас, прежде чем мы увидели его войска.

– Яд из уст Авены точит твой дух, друг мой? – спросил его Рейм.

– Нет. Я удалил её от себя и не слушаю лживых речей. Ветер дует с запада и севера, и приносит мне одну весть. Он сеет сомнение в моём сердце, беспокойство о моих детях. Тени закончивших свой путь племён тревожат мой дух.

– Сколько человек ты отправил за реку, брат мой? – спросил Мартак у Рейма.

– Двадцать, брат мой.

– Отправь двести. И пусть они постоянно шлют к нам гонцов. Сделай это немедленно.

– Как скажешь, брат мой.

– Ты же, сын мой, не медли с войной, – обратился Мартак к Магрифу. – Завтрашнее солнце должно увидеть пепелище города.

– Да, отец мой. Я исполню твоё слово.

***

Огонг сидел, уставившись на огонь в своей юрте. Рядом с ним стоял Рамаст, который только что дословно пересказал ему разговор Инревин и Винили, состоявшийся при их встрече.

Прежде чем отвести Винили, Огонг велел передать разрешение Инервин на прогулку. До этого она всё время сидела в юрте и, получив разрешение, сразу пошла проветриться. Тогда Рамаст пошёл и спрятался в её юрте, под бывшими на полу шкурами. Затем в юрту привели Винили, а после туда вернулась Инервин. Они поговорили, поели, после чего их обеих увели из юрты по приказу вождя. И вот теперь они стояли возле входа в юрту, волнуясь в ожидание своей дальнейшей участи. Рамаст же пришёл к вождю и дословно пересказал ему услышанное, в том числе и на кинритил, который хорошо понимал.

Выслушав всё, Огонг велел позвать в юрту Винили, а самому Рамасту остаться снаружи. Тот послушно вышел. Вскоре в юрту вошла Винили, которая по-прежнему была завёрнута в коровью шкуру и уже порядком замёрзла, стоя на холодном ветру.

– Ощутила жестокость ветра? – спросил её Огонг, не отводя взгляда от огня. – Я могу предать тебя ему, отправить в путь по степи, пока ты не встретишь свой род в мире теней.

Винили ничего не ответила.

– Зачем ты стала воином? – спросил её Огонг.

– Я хотела, чтобы моя судьба зависела от моих дел.

– Судьба всех зависит от наших дел. Ты же связала её с врагами твоего рода. Вот твоё дело. И свою судьбу ты предвидишь. Впрочем, ты молода и неразумна. Я дал время тебе обдумать твой путь. Твои надежды были зыбки, даже та которую ты считала своей предводительнице предала тебя. Она уже давно в сношениях с нами. Это она научила нас осадному ремеслу, научила наших воинов, как им правильно сражаться с ромино. Поэтому она здесь, среди нас. Я послал тебя к ней, чтобы ты увидела в её поступке мудрость. И я предлагаю тебе последовать по её стопам и служить нам. Я готов забыть ошибки твоей молодости и принять тебя как одну из своих дочерей, если ты поклянёшься в верности духам.

Огонг поднял взгляд и перевёл его на Винили, которая стояла с посиневшими от холода губами.

– Только я один могу помочь тебе, не отвергай протянутой тебе руки, – сказал ей Огонг.

– Чего ты хочешь? – спросила его Винили.

– Клятвы и преданности. Склони свою голову, смири перед нами свой дух.

– Я… – у Винили на глазах выступили слёзы. – Почему я просто не умерла в бою? Зачем мне переживать это?

– Ты доверяешь теням, и строишь вокруг них твою жизнь. Твой разум помрачён. Но твои отцы ходили при свете и их духи обрели покой. Оставь тень сомнений и последуй по их стопам.

– Мои отцы ушли в мир теней, их уже давно нет. Все, кто у меня остались – это мои сёстры по оружию. С ними я многие годы делила хлеб, радости и скорби. Я не поверну против них своего меча.

– Твои сёстры, хоть и пребывают во тьме заблуждений, но любая из них была бы рада найти свет своих предков. Ты можешь им в этом помочь. Я не желаю им гибели. Я желаю, чтобы они вернулись к нам. Помоги им в этом.

– Вы сами скоро станете тенями, вместе с вами они найдут только смерть.

– Ты так веришь в силу наших врагов?

– Я видела их силу и знаю о чём говорю.

– Возможно это и так. Только мы не собираемся переходить реку и идти в Вартану. Скоро зима. Мы покончим с этим городом и уйдём обратно в степь. Я знаю, что твои сёстры находятся рядом. Они могли бы освободиться от рабства и уйти вместе с нами.

– Их итак скоро освободят от рабства.

– Это всё лживые слова. Не надо этому верить. Для всех живущих на западе вы всегда останетесь малкон, животными, порождением степных лошадей. Они никогда не будут воспринимать вас как равных, никогда не дадут вам свободу.

– Ты не знаешь, о чём говоришь.

– Знаю. Я сам путешествовал по Алексе много лет назад и видел, как живут её жители. Узнал, как они относятся к тебе, если видят, что ты малкон. Малкон для них синоним раба. Так было и так будет всегда. Не лги сама себе.

– Я не хочу больше говорить с тобой. Если ты решил убить меня, убей.

Огонг перевёл свой взгляд на огонь и замолчал.

– Сколько боли всем нам принёс этот проклятый странник, пришедший сюда из южных земель, – сказал Огонг, глядя на огонь. – Демоны послали его, чтобы перевернуть наш мир, убить наших сыновей, помрачить ум наших дочерей.

Если ты так упорна и тверда решила следовать по пути демонов, я дам тебе эту возможность. Я верну тебя туда, откуда ты к нам пришла, и ты своими глазами увидишь последствия своего выбора. Сегодня ночью, когда псы понадеются сжечь наши машины, мы покончи с ними. Твой же дух никогда не обретёт покой в мире теней.

– Рамаст! – громко крикнул вождь. Тот немедленно вошёл в юрту. – Заверните её в коровьи шкуры и отвезите к городским воротам, так же как вы сделали это ранее с пришедшим сюда псом.

Глава 10

Сидевшие в башне дозорные встрепенулись. Со стороны степи к ним неслись несколько всадников. Не доехав до города около двухсот локтей, они скинули что-то с лошади, после чего развернулись и во весь опор поскакали прочь. Дозорные увидели, как из травы поднялась маленькая фигурка человека и направилась к городским воротам.

– Это ещё что такое? – сказал один из них своим соратникам.

– Неужели это тоже кто-то из наших? – сказал второй.

– Идёт прямо к воротам, – сказал третий.

– Может пристрелить его? – сказал первый.

– Успеем, – сказал второй.

Они все вместе замерли, пристально наблюдая за приближающейся к воротам фигурой. И вот человек подошёл вплотную к воротам, и они увидели, что это была невысокая, завёрнутая в коровью шкуру женщина.

– Ого, малкон прислали к нам женщину, – удивился третий.

– Верно, она больна чумой, и её прислали, чтобы нас заразить, – сказал первый.

– Не говори глупостей, – сказал второй. – Ты кто такая?! – крикнул он, стоявшей у ворот женщине на канритил.

– Я переводчица, которую Ворок посылал вместе с Вадариком. Малкон вернули меня обратно. Передайте Вороку, что я здесь и у меня есть для него важная весть!

Уже через двадцать минут Винили вошла в ту же самую комнату, где ещё недавно проводилось совещание Ворока и предводителей северян. Всё собрание присутствовало в том же составе, даже Вадарик был здесь. Его лицо было всё в синяках и гематомах. Однако он не показывал виду, что ему было больно, а наоборот улыбался и шутил.

– Как же они тебя отпустили? – обратился к ней Вадарик, как только Винили вошла в комнату.

– Меня-то ладно, я всё-таки малкон. А вот как они отпустили тебя?

– А мы об этом говорили уже несколько часов. Я всё объяснил, и ко мне нет никаких вопросов. Я вернулся умереть, защищая семью с оружием в руках. А вот зачем вернулась ты?

– Для того же самого. Только моя семья – сёстры по оружию. Никого другого у меня нет.

– Даже если бы ты этого хотела, малкон не отпустили бы тебя по доброй воле. Ты для них просто добыча. Кто бы спрашивал, что ты там хочешь.

– Меня отпустил тот же самый вождь, который отпустил тебя. Верно он чудак, раз отпускает всех подряд.

– Но он же отпустил тебя сюда не просто так, а с умыслом.

– Так же как и тебя. Однако хватит. Я очень замёрзла в этой проклятой шкуре. Прежде чем я всё расскажу, верните мне мою одежду и дайте согреться.

– Твоей одежды уже нет, – ответил ей Вадарик. – Никто не верил, что ты вернёшься, и её сожгли в очаге дома, чтобы не принести в него болезнь и пшей. Что же до горячей еды, мы не даём её кому попало. Сначала расскажи нам, что с тобой произошло, а потом мы решим стоит ли тебе давать есть.

– Ладно. Вождь предлагал мне остаться в племени и готов был отдать меня в жёны одному из своих воинов.

– И почему ты отказалась? – спросил её Ворок.

– Я не хочу жить всю жизнь в вонючей юрте, посреди раскалённой солнцем степи. Я всегда мечтала жить где-нибудь в Вессене, недалеко от моря, среди лесов. В своём большом и тёплом доме. Я хоть и по происхождению малкон, но всю свою сознательную жизнь прожила в городе. Мне не по душе все эти юрты, шкуры и лошадиный навоз.

– Где теперь этот дом в Вессене, а где теперь ты? Не лучше ли было остаться живой среди малкон, чем умереть здесь?

– Годы, проведённые на войне, научили меня относиться к смерти спокойно.

– Вождь велел тебе, что-то передать нам?

– Он… Винили запнулась. – Прямо не велел. Но он обмолвился о том, что сегодня ночью, когда вы попытаетесь сжечь осадные машины, они покончат с вами.

– Он сказал это и отпустил тебя к нам?

– Да. Он ведь уже старик, может даже выживший из ума, раз всех отпускает обратно. Может он просто ляпнул это.

Наступила гробовая тишина. Лица всех собравшихся стали серьёзными.

– Я на самом деле думал об этом, – заговорил сидящий за столом Вервольв. – Очень уж мало малкон осталось у осадных машин и очень уж близко они поставили их у города. Они так и не начали обстреливать нас зажигательными снарядами, хотя варят смолу уже с полудня.

– Почему ты тогда молчал? – спросил его Ворок.

– Это были просто мысли.

– Не надо оставлять свои мысли в себе. Мы тут для того и собрались, чтобы открыть их друг другу.

– Я не верю, что этот вождь выжил из ума, – сказал Вадарик. – Я хорошо разбираюсь в людях. Он явно не дурак и конечно послал её с умыслом.

– И в чём умысел? – спросил Вервольв. – Напугать нас, чтобы мы не пошли на вылазку? Да для этого достаточно было бы просто хорошо усилить охрану. На самом деле план с вылазкой весьма очевиден для врага.

– Допустим мы поверим её словам и не пойдём на вылазку, – заговорил Ворок глухим басом. – Тогда осадные машины уцелеют и принесут нашим людям много слёз. Но если мы не поверим ей, сделаем вылазку, а враг будет ждать нас в поле, вышедшие за стены погибнут, а машины могут уцелеть или не уцелеть. Это будет зависеть от нашей проворности и проворности врага.

– Если враг действительно ждёт нас, шанс сжечь машины будет небольшой, – сказал Вервольв. – На степь уже опускается ночь. Скоро не будет видно ничего. Под покровом темноты Малкон могут поставить у города хоть всё своё войско.

– Если вождь разгадал замысел о вылазке, то верно малкон будут ожидать её, – сказал Вадарик.

– Но для чего он передал, что разгадал наш замысел? – спросил его Вервольв.

– Пытается посеять в нас сомнения и породить разногласия между нами, – ответил ему Ворок. – Мы должны быть твёрдо уверены в своих деяниях. Мы должны правильно решить, как поступим в эту ночь, от этого зависит всё.

Наступила пауза, все обдумывали сказанное.

– Можно сначала решить мою судьбу? – спросила у Ворока Винили, которая уже очень замёрзла.

– Какой судьбы ты желаешь? – спросил её Ворок.

– Я хочу получить тёплую одежду, своё оружие и сражаться с врагом.

Опять наступила пауза.

– А что ты думаешь по поводу замысла малкон? – внезапно спросил её Ворок.

– Я? – удивилась Винили.

– Да, ты. Ты ведь офицер. Если бы враг действовал так, а ты решала судьбу своих людей, чтобы ты сделала?

Винили растерялась. На самом деле она вовсе не думала о хитрости врага. Она очень сильно замёрзла и проголодалась, да и вообще сильно нервничала из-за всего произошедшего. Поэтому никакого готового ответа для Ворока у неё не было, и она просто молчала.

– Ты не думала о своих людях, а думала о том, чтобы согреться и спасти свою шкуру, – сказал басом Ворок, – Ты паршивый офицер, никчёмный предводитель.

– Я… – начала было говорить Винили. – Дай мне немного времени, и я отвечу тебе.

– У тебя очень мало времени, – ответил ей мрачно Ворок, глядя на неё недобрым взглядом.

Винили сильно нервничала. Однако она попробовала взять себя в руки, закрыла глаза и начала размышлять.

Северяне опасаются осадных машин и хотят их сжечь. Малкон поняли их замысел и наверняка приготовят засаду. Если не сжечь машины сегодня ночью, завтра они зажгут город и разнесут в щепки его укрепления. Если сделать вылазку, отряд попадёт в засаду и погибнет, машины всё равно уцелеют и зажгут завтра город.

Это действительно был тупик, и Винили не знала, что делать. Если бы она согрелась, поела и успокоилась, то может быть и придумала что-то толковое. Хотя что тут придумать. Их дела плохи как не крути, потому что противник имеет подавляющее преимущество во всём. И что теперь не сделай, конец будет один.

Она открыла глаза и увидела мрачный взгляд Ворока, который не предвещал её ничего хорошего. Винили отчётливо поняла, что дела её очень плохи. У неё сами собой промелькнули в голове слова Огонга о том, что к ней никогда не будут относиться как к полноценному человеку, просто из-за того, что она малкон. Ей надо действительно удивить этих северян, чтобы заслужить расположение с их стороны, иначе она плохо кончит.

Винили опять закрыла глаза и даже почти перестала дышать чтобы успокоиться. Стремительный поток мыслей в её голове остановился. Она вдруг увидела Вессен. Тот самый каменистый морской берег, невысокие горы, покрытые лесом. Услышала шум прибоя. Ворок прав, где теперь она, и где всё это?

Винили открыла глаза, чтобы перестать видеть свои мечты. Она вновь увидела сидящих поблизости мрачных северян и ощутила, что они никакие ей не свои. Она для них чужая, их враг. Ещё пару дней назад она осаждала их город, готовая сражаться с ними. Винили поняла, что предложение вождя было самое правильное и логичное. Ей не место среди этих людей, она им не нужна. Надо было выкинуть свои нелепые мечты, принять то немногое, что она могла получить, жить с этим и радоваться.

– У меня нет никакого плана, как поступать, – ответила Вороку Винили. – Я действительно плохой офицер и думаю только о своей шкуре. Я просто дура.

Наступила пауза, все молчали.

– Возвращайся в свой лагерь и будь готова выполнить приказ, который получишь, – ответил ей мрачно Ворок.

– В лагерь? Без оружия, голой и замотанной в коровью шкуру?

– Да. Проваливай немедленно. Пусть твои о тебе позаботятся, если ты для них своя.

– Нет, я не пойду! Убейте меня прямо здесь! Я не переживу этого позора!

– Проваливай! – рявкнул на неё Ворок.

Винили тут же выскочила из дома на улицу.

Оказавшись снаружи, она мгновенно разревелась. Слёзы текли ручьём из её глаз, и она просто не могла остановиться. Дул ледяной ветер, она ужасно замёрзла. Это был самый настоящий ад, худший любого ночного кошмара.

Она с трудом взяла себя в руки и направилась в ту часть города, где располагался лагерь Асмин. Попадавшиеся ей навстречу северяне просто не обращали на неё никакого внимания, несмотря на всё её бедственное положение.

И вот, вся в слезах, она дошла до того места, где на улице сидел небольшой караул Асмин.

Те осветили её факелом и удивились, не поняв кто она такая и откуда тут появилась.

Винили стала им сбивчиво объяснять, кто она, продолжая при этом всхлипывать. Наконец одна из бывших в карауле признала незнакомку. Никто из Асмин не испытывал симпатии к малкон, тем более что её соплеменники теперь осаждали город готовые всех их убить. Но часовые подумали, что кто-то из северян похитил её, изнасиловал, а потом прогнали прочь.

Никто из Асмин приделов лагеря не покидал, как раз для того, чтобы избежать подобного. Положение Винили было столь жалким, что они в итоге по-женски пожалели её. Винили проводили в лагерь и дали ей одежду одной из умерших от ран. Одежда была большого размера, порвана и вся перепачкана запёкшейся кровью, но Винили не стала спорить, и быстро одела что ей дали. В чужой одежде она выглядела нелепо.

Её пригласили к одному из костров и дали поесть горячей похлёбки, сваренной из оставшихся в обозе запасов еды.

Винили поела, успокоилась и согрелась. Все бывшие кругом Асмин перестали обращать на неё внимание. Никто из них не воспринимал её как офицера, или даже как просто свою сестру по оружию. Всем им была безразлична её судьба. Винили отчётливо поняла, что осталась совсем одна в этом городе, до неё никому нет дела.

И тут кто-то тронул её за плечо. Винил вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла какая-то незнакомая асмин.

– Амина велела тебе прийти к ней, – сказала ей грубо северянка.

Винили молча кивнула, встала и пошла следом за своей провожатой. Та привела её в дом, в котором располагалась Амина. Винили вошла в комнату, довольно ярко освещённую светом нескольких факелов.

Амина сидела одна за столом и пристально смотрела на Винили.

– Ну и видок у тебя, – сказала она Винили. – Говорят ты вообще пришла сюда голая и в коровьей шкуре. И где же твоё оружие? Где же твоё достоинство? Пыталась подлизаться к северянам, а они попользовавшись тобой прогнали тебя прочь! Хотя чего другого ожидать от малкон. У вас нет ни чести, ни достоинства. Вы точно животные, принявшие человеческий облик.

– Ты позвала меня, чтобы унижать?

– А ты ещё переговариваешься со мной! Я не разрешала тебе говорить! Я вообще бы велела не пускать тебя сюда, это было самоуправство часовых! Мне же твоё присутствие просто противно. Проваливай обратно к северянам, подстилка, и здесь больше появляться не смей, а то я велю избить тебя и вышвырнуть! Никогда больше не попадайся мне на глаза!

Стоявшая позади высокая северянка, которая привела Винили сюда. Схватила её за шиворот и просто вышвырнула на улицу, отвесив напоследок сильный удар сапогом.

– Проваливай отсюда, падаль! – прикрикнула она на неё.

Винили покинула лагерь и отойдя в сторону остановилась. Ей теперь просто не хотелось жить. Было ужасно тяжело и плохо, она не знала, что ей теперь делать. Хорошо, что у неё была хоть какая-то одежда и она смогла немного поесть и согреться.

Но теперь она просто уселась во мрак, уперевшись спиной в стену дома. Наконец она успокоилась, взяла себя в руки и стала размышлять.

– Верно, только сёстры из моего корт и есть моя истинная родня. Что я забыла в этом проклятом городе? Ничего не получила кроме унижения. Надо было оставаться с ними, а не гнаться за какой-то там нелепой мечтой. Да, теперь для меня только один выход. Надо бежать отсюда и вернуться к ним. Инервин сказала, что они недалеко отсюда. Надо пробраться на стену, спрыгнуть и бежать.

Впрочем, северяне не спят и хорошо охраняют стену, да и малкон готовят засаду и стерегут степь. Если не одни, так другие поймают меня. И даже если это сделают малкон, от них я уже не получу никакой милости. Шанс у меня был, но я его не использовала.

Да, я упустила все свои шансы, всё отвергла ради своей нелепой мечты, так что в итоге потеряла всё. Были бы у меня крылья как у орла, и я бы улетела отсюда навсегда. Но нет никаких крыльев, да и время больше нет. Скоро начнётся сражение и всё будет кончено. Осталось совсем немного времени чтобы что-то придумать.

Винили изо всех сил пыталась найти выход, но ничего так придумать и не смогла.

Ладно, меня опозорили, прогнали, унизили, а впереди только смерть. Разве такой смерти я хотела? Ещё недавно я доблестно сражалась, рисковала умереть в бою, а теперь должна подыхать под забором как плешивая собака? Ну уж нет. Я действительно опозорила себя своими делами. Надо было поступать не так. Мои одежда и оружие у Вадарика дома. Надо пойти туда и потребовать их назад. А если нет, забрать их силой или погибнуть.

Приняв это решение, Винили встала и побрела по городским улочкам. Дорогу к дому Вадарика она запомнила и вскоре его нашла.

Винили подошла к двери и громко в неё постучала. Никто не открывал, она постучала снова. Опять тишина. Винили постучала ещё сильнее. Она была полна решимости выбить эту проклятую дверь, если ей никто так и не откроет.

Наконец дверь отворилась, перед ней стоял сам Вадарик.

Он удивлённо посмотрел на нелепо одетую Винили, и казалось даже сначала её не признал.

– Я пришла сюда за своей одеждой и оружием! – решительно заявила ему Винили. – Верни мне их сейчас же!

Вадарик вдруг расхохотался, при этом одновременно заныв от боли. Ему было больно смеяться, но он просто не мог остановиться.

– Проклятье! Ну ты меня и насмешила! Ох, не могу смеяться! Проклятье!

– Отдай мою одежду! – решительно крикнула Винили.

Вадарик просто покатился от смеха. Он схватился за болевшие рёбра и, махнув рукой на Винили, отошёл от двери в комнату.

Это ещё больше её разозлило. Она решительно вошла в дом. В комнате оказалась жена Вадарика, которая с изумлением смотрела на пришедшую сюда, нелепо одетую женщину.

– Проклятье! – Вадарик просто лёг на пол и принялся кататься от боли и смеха. Ему было очень больно, но он продолжал смеяться и просто не мог с этим ничего сделать. Нелепый вид Винили и её угрозы его очень смешили.

– Верните мою одежду! – опять потребовала Винили.

– Проклятье, нет пощади! Больно-то как! Ааа! Нет, мне нельзя так смеяться! Проклятье! Ааа! Ве́сна, отдай ей её одежду! Пусть проваливает отсюда, а то я умру!

Ве́сна немедленно вышла из комнаты и вскоре вернулась. Вся одежда Винили была замотана в большой узел. Женщина кинула его нелепо одетому существу, так рассмешившему её мужа.

– И оружие! – потребовала Винили. – Без оружия не уйду!

– Аааа! Как же больно! Мои рёбра! Проклятье! Дай ей её оружие, пусть уже проваливает!

Весна принесла Винили её оружие и отдала. Взяв всё это, Винили быстро покинула дом Вадарика, сама шокированная произошедшим. Но всё-таки она хоть и получила обратно свои одежду и оружие, но опять стала предметом насмешек.

– Хватит уже с меня позора! – твёрдо решила она. – Я больше никому не позволю издеваться надо мной. Винили быстро переоделась в свою одежду, вооружилась и пошла обратно к лагерю Асмин. Она повернула по другой улице и зашла в лагерь с другой стороны.

– Эй, ты кто! – окликнула её одна из часовых!

– Я офицер! Не видишь, что ли! – крикнула ей в ответ Винили, которая теперь была на взводе.

Часовые увидели, что перед ними действительно офицер и несколько растерялись. Но Винили уже решительно прошла через них дальше. Она направилась прямиком к дому, где находилась Амина, попутно вытащив из ножен свой клинок. Она подошла к двери дома и сильно ударила по ней ногой. Дверь растворилась. Амина всё так же сидела за столом, возле не сидели ещё несколько северянок. Все вместе они что-то обсуждали.

– А ну иди сюда! – крикнула ей с порога Винили. – Иди сюда! Я тебя проучу!

– Ты? - изумилась Амина. – Я же велела…

– Кто ты такая, чтобы мне что-то велеть?! Подстилка мятежников!

– Что?! Это я подстилка!

– Ты! Они тебя сюда специально отпустили, потому что ты согласилась служить им! А всех остальных офицеров они оставили под стражей!

– Что?!

– Я это точно знаю! Мятежники мне сами рассказали про это! И ты после всего этого ещё смела унизить меня!

Винили решительно кинулась с мечом на Амину, однако сидевшие за столом северянки, бросились на неё. С улицы уже подоспели часовые, которые опомнились и пошли за Винили, чтобы остановить её. Кровопролития удалось избежать, одна из северянок почти сразу перехватила руку с клинком, но Винили, сопротивлялась отчаянно. Только четверо рослых северянок едва смогли скрутить её.

– Она предатель! Она служит мятежникам! – вопила во всё горло Винили.

– Что?! Да она неистовая! – крикнула в ответ Амина.

– Отпустите меня! Эта тварь меня оскорбила!Пусть выходит со мной на поединок! Отпустите меня!

– Это уже перешло все границы! Убейте уже эту неистовую! Только её нам сейчас не хватало!

– Убейте?! А сама боишься меня убить?! Подстилка! Что они тебе наобещали!?

– Вышвырните её скорее отсюда! – крикнула на своих подчинённых Амина. – Живо!

Северянки выволокли Винили на улицу, одна из них закрыла дверь в дом и стала напротив Винили.

– Ты чего кричишь? – спросила у Винили северянка.

– Правду кричу. Она согласилась сотрудничать с мятежниками, и они её отпустили. Все остальные офицеры остались у них в плену. Они находятся в доме Ворока, местного градоначальника.

– А ты почему не там?

– Сначала они не заметили меня, а потом… В общем, не важно! Я никому не позволю меня позорить! Я храбро сражалась с врагами и не позволю меня позорить какой-то там подстилке!

– Это ведь ты приходила сюда голая в шкуре.

– А теперь я в своей одежде и с оружием! И больше их никому не отдам!

– Ладно, успокойся и уходи отсюда, чтобы нам не пришлось тебя убить.

– Не уйду! Мне идти больше некуда! У меня никого кроме вас нет! Так что не уйду!

– Ты не сможешь тут оставаться.

– А что эта подстилка прикажет, и вы всё выполните?!

– Она единственный офицер, который у нас остался.

– Я тоже офицер!

– Тебя никто не назначал командовать нами и по званию она выше тебя. Так что давай, уходи отсюда с миром. Мы дадим тебе с собой еды и ступай. Всем и без тебя плохо. Смерть постоянно летает над нами, готовая нас всех пожрать. Нам теперь только не хватает свары между вами.

– Эй! Что тут у вас за шум! – вдруг окликнул их из темноты знакомый голос. Все обернулись на голос и увидели Мелвин.