Слезы Мира

Музыка-Плейлист

Данелия Тулешова — Stone cold

Faouzia — Tears of gold

Димаш Кудайберген — SOS d’un terrien en detresse

The Pretty Reckless — Zombie

Imagine Dragons — Natural

Imagine Dragons — Demons

Awolnation — Sail

Imagine Dragons — Radioactive

Imagine Dragons — Whatever it takes

Ванесса Мэй — Шторм (А. Вивальди «Времена года. Лето»)

Selah Sue — Fear nothing

Andrea Bocelli, Sarah Brightman — Time to say goodbye

Легенда

В те далекие времена, когда люди нападали друг на друга, грабили, захватывали территории. Сильные племена завоевывали слабые. У одного такого сильного племени предводителем стал юный принц. Он был талантливый полководец, неведающий страха, отважный и очень жестокий. Единственным народом, которое не удавалось ему захватить, было горное племя, его жители были очень гордые и независимые. Этот народ не могли поработить ни дед принца, ни его отец.

Но принц был умный и расчетливый, он подкупил человека из горного племени. Этот человек предал свой народ. Под покровом ночи он открыл ворота, ничего не подозревающего спящего селения. Скрытые занавесом темноты воины проникли в неприступную крепость. Принц приказал уничтожить селение под корень и сравнять его с землей, не щадя ни жителей, ни предателя.

Великое горе охватило горный народ. Воины крушили, грабили и убивали мужчин, женщин, стариков, детей! Поселение освещали пожарища, слышны были крики умирающих.

Когда воины собирались уже уходить, так среди тихих стонов умирающих, они услышали душераздирающий вопль и рыдания, вперемешку с насылающими проклятиями на весь воинственный народ, на все их племя.

Разгневанный принц хотел увидеть осмелившегося, насылать проклятия на него и его род, и лично убить дерзкого человека. Но приблизившись к месту, откуда доносились эти крики, он увидел юную девушку, сидевшую на земле, и качавшую на коленях убитого старика — вождя горного племени. Принц тогда догадался, что эта девушка должна быть ему дочерью или внучкой. Он подошел к ней, она, также не сдвинувшись с места, бормотала в безумстве от горя, свои проклятия. Кончиком своего меча он приподнял ей голову. Юноша был потрясен. Замаранная, растрепанная девушка со спутанными волосами, несмотря на весь свой вид была столь прекрасна, что принц, видевший столько красивых девушек со всего своего королевства, никогда не встречал такой красоты!

Принц сразу влюбился в нее. Но девушка резко отвернулась, продолжая лить слезы и качаться из стороны в сторону вместе с обнятым стариком. Юноша присел рядом, стараясь заглянуть еще раз в лицо прекрасной девушки, но увидев, отшатнулся, не потому что ему вдруг показалось оно страшным или изменившим вид, у девушки из глаз лилась кровь. И все-таки это были слезы — кровавые слезы! Они срывались с подбородка и носа, твердели, и превращались в бордовые рубины, падали на землю. Принц был потрясен. Он взял несколько в ладошку, чтобы убедиться, что это не обман зрения. Он встал и приказал забрать девушку с собой. Сказал, что выбрал себе жену, и эта будет девушка, плачущая рубинами.

Но дева не захотела идти с ними, им пришлось силком тащить ее, сопротивляющуюся и упирающуюся. Она умудрилась выхватить нож у кого-то из воинов, и пыталась убить себя. Но ей помешали.

Вот так принц наконец-то завоевал горную территорию и взял себе в жены самую красивую и необыкновенную девушку, плачущую драгоценностями.

Но она ненавидела своего мужа, и всегда пыталась убить его или покончить с собой, при удобном случае. Жена была всегда под присмотром стражей. Принц, ставший королем, страдал от ненависти своей жены, страдал без взаимной любви.

Но потом, со временем, королева все-таки смирилась со своей участью, и начала подпускать к себе мужа. Король от неожиданной радости потерял бдительность, и вот однажды, в ту самую ночь королева перерезала ему горло и сбежала из дворца и страны.

За ней погнались лучшие воины, чтобы отомстить за своего короля. Когда она уже добралась до своей родины. Воины почти нагнали ее, но королева повела их опасной тропой в горы. Была зима. Лавины снега скатывались с гор как реки. И она вместе с лучшими воинами, сорвалась с отвесных скал в пропасть.

Так сильное племя лишилось короля и своих лучших воинов, стало дробиться. Угнетенные и завоеванные народы подняли восстание. Разразилась война, голод, болезни. И огромное королевство раздробилось и исчезало с карты, и некогда его могущество и величие кануло в Лету. Вот так, все насланные проклятия девушки из горного племени, плачущей драгоценными слезами, сбылись, и наказали воинственный и жестокий народ.

Глава 1

«Жить нужно так — как хочется! Почему бы не провести всю жизнь в путешествиях?! В разных уголках планеты, — пейзажи, ландшафты меняются как в калейдоскопе. Ты учишься у разных народов, их ценности, восприятие жизни и отношение к ней. Задумываешься. Остаются яркие впечатления! Ты будто несешь, и в тоже время ищешь что-то ценное! Какой-то смысл жизни!? Сколько приключений и историй!!! Наверное, потом можно будет написать мемуары!? Нет, лучше похождения, приключения».

Эстель сделала запись в своем дневнике. После Индии, она была полна эмоциями, впечатлениями. Ей казалось, как увлекательна и необыкновенна жизнь, и как она коротка для всех ее амбиций и целей. Она бы все отдала за какое-нибудь чудо, чтобы можно было добраться до сути и обойти весь мир, и, если у нее была бы возможность и всю вселенную!

Как правило, она верила в то — что чудеса сбываются, если сильно захотеть и приложить максимум усилий, ты сам можешь добиться всего что пожелаешь!

Эстель взяла академ на год, не доучившись один год магистратуры. Конечно же родные не поняли такого решения. Девушка была из семьи, где ценятся только результаты, таланты и амбиции. Владеть пятью языками, фехтовать, играть на музыкальном инструменте — это было то, что и так понималось как данность в семье Сирионе. Деньги — это побочный продукт твоей активной деятельности, талантов и навыков. Сирионе не удивишь деньгами, талантами, знаниями. Волонтерская и благотворительная активность была также чем-то обязательным: провести месяц каникул в Африке помогая строить школы или преподавать английский, французский, — это тоже все была обычная норма для того, кто носит фамилию Сирионе. Никто из Сирионе не ноет, не плачет, не жалуется, не проигрывает, не сдается, не жалеет себя, не устает…

А она так устала! Устала… и эмоционально выгорела. Особенно после…

Ладно, не нужно снова погружаться в эту меланхоличную яму самоедства и жалости к себе.

Вот в двести метрах от нее на холме находился монастырь. Тибет — еще одно место, в котором она мечтала побывать лет с десяти.

Надо же, немного не так как она себе представляла. По телевизору всегда показывают все только с лучшей стороны. Дышать тяжеловато! Наверное, из-за разряженного воздуха. И еще никогда бы не подумала, уныло как-то… Она всегда себе нафантазирует что-нибудь. Сколько раз говорить, что нельзя ожидать большего. И вообще ожидать чего-либо… ожидание всегда приводит к разочарованию. Все! Надо наслаждаться тем, что дано.

По пути девушка встретила одного монаха с полными ведрами воды. Она подошла к нему и начала спрашивать. Но, он улыбался и качал головой. Не понятно, то ли он не хочет ее приводит в монастырь, то ли он ничего не понимает. Эстель пыталась руками объяснить, чего она хочет. Юноша засмеялся и пошел дальше. Девушка в недоумении стояла и смотрела вслед. Монах через несколько шагов остановился, обернулся и помахал ей рукой, давая понять, чтобы она шла за ним. Снова улыбнулся, и двинулся дальше. Эстель быстро зашагала к вершине.

Уф! Да, чего же тяжело! Камни впиваются в подошвы, за штаны цепляются какие-то колючки. А склон казался таким легким и подъем по нему таким быстрым! Как относительно и все вершины, по началу, за которые берешься или хочешь взяться… «Но, если нет терпения и трудолюбия, целеустремленности, то до вершины не добраться», — так обычно любил повторять им с сестрой отец.

«А этот монах, энергичный парень! Несет два полных ведра и шагает быстро, без передышки! Наверное, практика. Когда же, эта тропа закончится?!». День клонило уже на убыль.

Наконец-то она увидела древний и большой монастырь. Возле него бегали маленькие мальчики-послушники. И спокойно ходили те, кто повзрослей. И что-то особенное витало в воздухе здесь. Либо ей было трудно дышать. У нее сильно билось сердце, колол бок и кружилась голова. Эстель видела, что на нее удивленно смотрели. Девушка пыталась улыбнуться. Сделала шаг, два и упала в черный омут.

Она чувствовала какой-то странный незнакомый запах, который нагло лез ей внос. Она открыла глаза, и увидела обычный штукатурный потолок, и обычные невыразительные стены. И еще какое-то незнакомое и спокойное лицо с едва уловимой улыбкой, маячило перед ней.

Эстель захотела встать, но ей не позволили. А лишь уложили обратно, покачав головой и продолжая загадочно улыбаться. После, ей дали выпить что-то травяное, и она заснула крепким и спокойным сном, которого давно у нее уже не было.

Девушка сделала запись в своем дневнике путешествий. Вот уже три дня она пользуется гостеприимством монахов, и думает, что, наверное, уже не прилично здесь засиживаться. Хоть они не выгоняют и не намекают ей покинуть это место. Но она сама не будет злоупотреблять гостеприимством.

Вот только позвонит маме.

— Алло? Да, мам, со мной все в порядке. Нет, я все просмотрела. Хочу отправиться в Монголию, оттуда в Казахстан, потом через Россию в Европу. Нет, не болею. Да, деньги есть. Я совсем не устала. Ты же знаешь, что академ. А когда потом еще путешествовать по миру? На пенсии? Ты шутишь?! Мам, мы это обсуждали. У меня единицы заканчиваются. А вдруг срочно понадобятся, не смогу позвонить. Ладно, пока. Целую! И папу, тоже! И передай привет Эре! Пока! Пока.

И почему все мамы так переживают? И такие щепетильные? Все просто великолепно! Подустала. Но, ничего она уже восемь месяцев путешествует. И пускай не гостиницами в четыре или пять звезд! Но ведь так мир по-настоящему не познаешь! Культуру. Да с комфортом, но потом воспоминания только по фотографиям. А так ощущаешь все. Чушь, что мать говорит, что это не безопасно. С ней ничего пока не произошло за последние месяцы.

Монахи все-таки пытались ее уговорить в последний раз задержатся у них на пару дней. Но, увы. Эстель не могла сойти с намеченного графика, ведь через два дня она должна быть в Монголии. Да, и не любила она злоупотреблять знакомством и гостеприимством. Поэтому скромно пообедав, продолжила свой путь. Отметила в своем дневнике приятные впечатления и ощущения от этого места. Желая вернуться сюда лет в пятьдесят и точно остаться на пару месяцев, медитируя, и познавая какие-нибудь тайны жизни.

Погода стояла хорошая, было солнечно. (Как впрочем, заканчивались последние деньги, которые она не знала, как еще растянуть для путешествия. Попросить Эру отослать ей?). Для путешествия хорошая погода важна. При плохой погоде пропадает желание, и еще хуже некоторые возможности, что-либо увидеть или сделать.

Следующее селение было не таким дружелюбным, как надеялась Эстель. Ей пришлось обратиться не к одному жителю, чтобы узнать, где можно сесть на поезд. И ей перехотелось есть, когда хозяин и одновременно официант грубо игнорировал ее присутствие, и долго, громко с кем-то разговаривал по телефону, поэтому она просто вышла и ушла.

Такое бывает, во время путешествий нередко приходится сталкиваться с грубостью или недружелюбием местного населения. Не все люди везде одинаковые, и не все дружелюбные. Это реальная жизнь, настоящие люди, — не всегда и у всех бывает настроение, время и желание помогать кому-то. Случается, правда становиться не очень приятно, но и это забывается вслед за другими впечатлениями. Но в этот раз ей стало как-то грустно и тоскливо. Ей захотелось домой, увидеть родителей! Может, бросить это путешествие, и вернуться домой?

Глава 2

«Что ж, шагать по бездорожью до ближайшего городка всего семь или максимум десять километров… Главное, что до сумерек дойду. Рикши — единственный транспорт передвижения в этой деревни, и водитель нагло заломил нереальную цену! Что больше всего бесит? Так это — то, что туристов считают тупыми, глупыми. Либо если ты турист, значит у тебя много денег. Ладно, если бы я вышла бы вся такая гламурная и попросила довести до пятизвездочного отеля! А я в кроссовках и с рюкзаком на плечах. А где их логика?! Деньги явно у того туриста, кто разъезжает по экскурсиям на автобусах с логотипами турагентств. А путешественники, что ходят пешком — мечтают о ванне и вкусно поесть, не могут иметь столько денег, чтобы не разумно их тратить! Уже прошла километра три-четыре. По крайней мере, должна была!».

Наверное, Эстель уже жалела, что скупилась на рикшу. Она уже весь день на ногах, притом ничего не ела! «Черт! Не зря говорят, что жадность фраера погубит! Это можно отнести и к этому случаю!».

Девушка злилась на себя и на свою скупость. Она не была скупым человеком. Она была скупой на саму себя! Ей было жалко тратить лишний раз деньги родителей. В особенности, когда Эстель пошла наперекор родителям и взяла академ посередине своей магистратуры. Те — деньги, которая она накопила и заработала, она уже почти спустила на путешествие по миру. Свою скупость она считала практичностью, рациональностью и независимостью. Гордость не позволяла ей просит деньги у родителей. Сирионе никогда ничего просят. Но бывало часто, что ее скупость оборачивалась против ее самой. Особенно она убедилась в этом путешествии по свету. Где за скупостью на транспорт, она выходила из графика, уставала, что больше не хотела уже никуда и ничего. И конечно же, простужалась. И пару раз отравилась местной пищей (в смысле, довольно дешевой). Что вообще в целом влияло и на ее впечатления о стране и путешествии.

Вдруг у Эстель неожиданно схватила судорога. Она чертыхнулась. Присела на небольшой камень, и начала растирать икру. Как же это неприятно!

Девушка услышала шум приближающей машины. И у нее появилась мысль остановить и попросить подбросить в городок. Даже готова была заплатить. Боясь, что от усталости, и возможно судорога так и будет схватывать ее всю дорогу, и она не сможет дойти до города дотемна.

Она встала и с силой поковыляла к дороге. Эстель замахала руками. Авто остановилось. В машине-фургончике сидели грязные и неопрятные на вид мужчины. Эстель почувствовала какой-то необъяснимый страх. Про себя решив, что пойдет лучше пешком. Но чтобы не обидеть или не задеть, возможно, агрессивных людей, она спросила на английском, едут ли они в городок. Те кивнули. Потом девушка спросила, не видели ли они маленький фольксваген-жук. Ее друг на этой машине должен был ее забрать по дороге.

Она врала, чтобы можно было отойти и продолжить путь самой. В душе еще больше жалея, что скупилась на рикшу. Эстель говорила, что скорее всего ее друг уже вот-вот скоро подъедет. Поблагодарила их, и собиралась отойти.

Мужчины переговорили что-то между собой, и резко выбежали из машины на нее. Эстель в жизни не сталкивалась с чем-либо подобным. Сейчас она была в безлюдной местности. Девушка знала, что кричать и звать бесполезно. И куда она убежит, не зная дороги? В лес?

Она лишь знала одно — без боя она не сдастся! Пусть, они лучше ее убьют, чем сначала изнасилуют. Миллион страшных мыслей со скоростью света промчались в голове. Ее сердце бешено застучало. Эстель не знала, а может, не ощущала из-за повышенного адреналина, резко выскочившего в кровь — боится она или нет?

Но ей даже не пришлось бороться. Неожиданно, ей резко что-то прыснули в лицо, и потом зажали лицо тряпкой, и через несколько минут вяло сопротивляясь она упала в темноту.

****

Голова сильно гудела, во рту пересохло. Она пыталась шевельнуться, но ей что-то мешало. Она резко очнулась и открыв глаза, ее немного помутило и все поплыло перед глазами. Она сидела где-то на полу с завязанными руками, привязанная к чему-то, она попыталась дернуть. Это движение сильно стянуло ее руку. Она вспомнила, что случилось на кануне, и ее накрыл страх, она начала резко дергаться и кричать. Но ее будто никто не слышал. Эта маленькая, грязная, вонючая, темная, тесная комната казалось ей смертью.

Как долго будут искать ее родители, пока не узнают, чем была причина ее смерти? Если вообще узнают или будут мучиться несколько лет? Ведь, до тех пор, пока не найдут тело, ее будут считать пропавшей без вести. И Эстель знала причину этой страшной смерти. Это были не те страшные китайцы, которые ее похитители. А ее неосмотрительность, скупость и тяга к приключениям на задницу!

Если бы она не скупилась на такси! Или вообще на самолет! Возможно, она была бы уже в Монголии. А лучше дома!

«Господи, пожалуйста, помоги! Или хотя бы сделай так, чтобы смерть была бы не страшной и не мучительно! И дай мне силы, пройти испытания! Но, я все равно буду сопротивляться до последнего вздоха, и уж точно не сдамся просто так! Мамочки! Может, они потребуют выкуп?! Это сможет ее спасти?! Но бывали случаи, когда похитители забирали деньги, а заложников все равно убивали!».

Дверь резко распахнулась, и вошли те люди, что накануне похитители ее, и вместе с ними еще один человек в кожаной куртке и в солнечных очках. Они что-то обсуждали между собой на китайском. А в очках внимательно смотрел и слушал.

— Вы пожалеете об этом! — выкрикнула она им. — Мои родители ничего так просто не оставят! В Европе это будет скандал, вы похитили европейца! Не то, что у вас в Азии! Где можно откупиться или запугать! Меня будут искать! Уже ищут. Я должна была позвонить родителям сразу же как добралась до города. И теперь, они, наверное, уже подали в розыск!

Китайцы остановились, слушая ее, потом что-то обсуждали. Немного вперед вышел человек в очках, и ответил ей на английском:

— Как вижу это простые угрозы. Я посмотрел твои документы и сравнил, — улыбнулся он, — тебя действительно будут искать. Но не волнуйся, таких как ты, у нас называют ВИП. Мы возьмем за тебя выкуп. И с тобой кроме пару месяцев заключения ничего больше не случится.

Потом он развернулся, сказал что-то тем двоим, и вышел. Остальные вслед за ним.

На минуту Эстель стало легче на душе. Но потом страх снова охватил ее. Разве можно верить мерзавцам и бандитам? Даже если она не пойдет на органы или в рабство. Это еще не значит, что после выкупа ее не убьют!? Но в душе уже против заразных страшных мыслей, теплилась надежда на выживание.

После того как ей принесли поесть какую-то мерзкую еду, и она еле-еле заставила проглотить себя чуть-чуть этой мерзкой пищи, потому что Эстель была страшно голодна. Потом ее потянуло в сон. А может, в пище было снотворное.

«Будьте прокляты вы! Чтоб вас убили! Торговцы жизнью или людьми. Все должны быть мертвы! И почему только в некоторых странах отменили смертную казнь? За такие преступления нужна мучительная казнь!», — и она погрузилась в сон.

Глава 3

Очнувшись, Эстель снова почувствовала ноющую головную боль и легкое головокружение. Ей казалось, что ее везут в каком-то вонючем грузовике, и ее немного покачивало из стороны в сторону. Через несколько минут она смогла различать свои ощущения и сфокусировать зрение. Она и вправду была в каком-то грузовике. С ней находилось еще несколько человек. Казалось, что все они были азиаты. Возможно, китайцы, похищенные в рабство?

Рядом лежал молодой парень. Он спал или тоже находился под действием снотворного? Она пыталась дотронуться до него ногой и растолкать. И почему его? Потому что он ближе всех к ней. Парень что-то пробурчал на незнакомом ей языке. Это явно был не китайский. Интересно, говорит ли он по-английски?

Парень все-таки проснулся и попытался сесть нормально, так как со связанными за спиной руками это сделать было тяжело. Он еще долго рассеяно смотрел по сторонам и на нее. Эстель поняла, что он тоже отходил от снотворного. Он посмотрел на нее туманным взглядом.

— Ты говоришь по-английски? — спросила девушка.

— И что? — буркнул он на английском.

— Не поняла? Вы говорите на английском языке?

— Да. Да. Да, говорю, — сердито ответил он. — Чего пинаешься?

— Извините, — ей стало как-то не приятно. Вот грубиян! — Так вы тоже оказались в такой ситуации? — что за глупый вопрос! — Я имею в виду, вас похитили? Или вас собираются убить? — что ты несешь? — Э… вы, наверное, тоже не знаете, почему оказались в таком положении?

Он посмотрел на нее уже сфокусированным зрением.

— Не знаю. Но догадываюсь. А вы?

— Ну, у меня сотни предположений, одно хуже другого. Возможно, выкуп. Я надеюсь на это! — она бы покраснела, если бы могла, но речь шла о жизни или смерти. — Или в рабство… или на органы.

— Ну, я думаю, мы с вами точно не для органов.

— Почему это? Откуда вы знаете?

— Чувство такое, — высказал он, а потом пояснил. — Да, я подслушал. Один из похитителей разговаривал по мобильному на английском. Я так понял, что за меня и еще пару человек будут брать выкуп.

Эстель облегченно вздохнула.

— Правда, я не думаю, что самое тяжелое уже позади. Не известно, что с нами сделают после выкупа. Могут убить…

— Да, я тоже об этом задумывалась, — тяжело вздохнула она.

— Кстати, меня зовут Темир.

— Извините как?

— Т-Е-М-И-Р!

— О! А меня Эстель.

— Я бы пожал руку, я обычно так делаю, когда знакомлюсь, но они к сожаленью завязаны.

— А вы кто? По национальности? Вы вроде не китаец. Может… — она резко замялась, потому что возможно это невежливо.

— Я казах.

— Кто? Простите?

— Казах. Из Казахстана! Хоть Казахстан-то знаете?

— О, да, знаю.

— А вы кто по национальности?

— О! Ну, я… у меня много кровей. Во мне есть итальянская кровь, немецкая, французская, английская, и еще вроде, ну так говорят, что цыганская. Это вроде маленькой легенды в нашей семье.

— Столько национальностей! А в какой стране живешь?

— Ну, мы живем в двух странах. В Швейцарии и Англии.

Тут фургон остановился и встал, послышались голоса. Дверь резко распахнулась, и яркий свет ослепил глаза. Похитители что-то громко говорили, и по-хамски выпихивали людей из фургона будто мешок с картошкой. Многие падали на землю, так как руки были завязаны, и они теряли равновесие.

— Что вы делаете? — удивленно спросила она Темира, подползающего к краю фургона, ведь они с ним были на противоположной стороне от выхода.

— Не хочу злить их лишний раз, — ответил он, удивленно подняв бровь. — А вы думаете они вас не заметят, и вдруг нечаянно забудут про вас здесь? — он фыркнул и продолжал ползти.

Темир резко дернул плечо, когда его схватили, сам выпрыгнул с фургона, и довольно грациозно приземлился на землю, не потеряв при этом равновесие. Эстель пришлось признать его правоту, потому что за ней влезли в фургон, и нагло поволокли как какой-то предмет, а потом чуть ли не выкинули. Но рядом оказался Темир, и она не упала лицом в землю благодаря ему.

— Спасибо, — тихо прошептала она ему.

Он сдавлено улыбнулся. Да, здесь в такой обстановке, каким-то странным казались вежливость и благодарность. Девушка взглянула, и когда глаза привыкли к яркому солнечному свету, разглядела что они были на каком-то перевале возле пещеры. Фургонов было много, джипов, военных машин, людей и людей с оружием. Только теперь она осознала в какой дерьмовой ситуации оказалась.

Их растолкали в линию. Каждого осматривали, и потом что-то вписывали в свои листы. Ее с Темиром, и еще с некоторыми людьми (было меньше всех), отделили от остальных заложников. Эстель заметила, что отделяли более молодых и сильных от пожилых и больных. Заложники пытались сами делиться, подходя видимо к родным или друзьям, их грубо хватали и тащили в разные стороны. Кто-то сопротивлялся, кто-то плакал.

Впервые у Эстель на глазах навернулись слезы от беспомощности. Она видела, как один хилый старик и возможно его внучка вцепились в друг друга и громко причитали. Девушку отцепить удалось, но она яростно сопротивлялась, ее с силой ударили по голове, и она отключилась. Старика жестоко били ногами и оружием двое здоровенных парня! Какая несправедливость! Изверги!

Эстель только услышала тревожный окрик. Она не понимала, но ноги сами несли ее туда. Девушка налетела на одного из бандитов и ударила ему между ног. Он упал, скорчившись, и что-то закричал, наверняка материл ее. Эстель резко ударили по лицу оружием. Она пошатнулась, но не упала. Лицо горело и пылало, будто стало пульсирующим шаром. Девушка сплюнула солоноватый вкус крови. Сволочи!

К ней подошли и ударили по ногам, она упала на колени. Она услышала звук щелкнувшего предохранителя на оружии, наставленного на нее. Эстель отвела глаза от оружия, и ей было почему-то все равно. «Вот и конец!».

В следующий миг подлетел Темир. Он что-то говорил по-китайски человеку, который собирался ее пристрелить. «А он не сказал, что говорит по-китайски?!». Но она и не спрашивала. В следующую минуту от мощного удара Темир рухнул на колени рядом с Эстель. Послышался выстрел.

Девушка резко дернулась от страха, она сразу посмотрела на Темира, но у него тоже были испуганные и растерянные глаза. Через секунду Эстель поняла, что стреляли не в них.

Тут послышался горестный плач той самой девушки. Убили старика! Беспомощного старика. Да, отпустили бы его! Все равно бы он ничего бы не смог сделать.

В Эстель бушевала такая ярость! Что за несправедливость! Почему с людьми обращаются хуже, чем со скотиной. Она со всей силой пнула рядом стоящего китайца с автоматом в руках. Он резко обернулся и ударил со всей силой ей ногой в живот. От боли ей хотелось плакать, но она чуть не задохнулось, из глаз брызнули слезы. «Будьте прокляты! Будьте вы все прокляты! Сдохните! Пусть вас расстреляют!».

Слезы жгли лицо. Было больно плакать. Почему-то на нее обрушилось такое отчаяние и боль, что возможно ей показалось, что плакать было больнее, чем то, что сердце разрывается от отчаяния. Темир подполз к ней, пытаясь ее посадить и утешить, но посмотрев, на нее с ужасом уставился. Рядом китайцы тоже застыли со страхом. Эстель посмотрела на слезы, капающие на землю, и увидела кровь!

Наверное, это с носа или с виска! «Неужели повредили „товар“», — зло подумала она. Или бандиты вдруг испугались, что им «достанется» за, что испортили вид «товара». Вдруг ее лицо так распухло, что родные ее не узнают? А это для требования выкупа создает проблемы.

Тут рядом стоящие китайцы что-то закричали, и подбежали еще люди с оружием, на вид более крутые в солнечных очках, в кожаных куртках, вместо винтовок и автоматов — пистолеты.

Один из них коснулся лица Эстель, и у него она увидела свою кровь. Они что-то громко обсуждали. И она видела, как «крутые» разозлились.

— Эстель, — испуганно заговорил Темир, — что с тобой? Тебе сильно больно?

— Хреновей мне не было, — сквозь слезы от боли процедила девушка.

— Ты плачешь… — Темир почти задохнулся.

— Ну, я бы посмотрела на тебя…

— Нет, просто, ты кровью плачешь! — продолжал испуганно говорить он.

— Что это значит? Тебя что-то же сильно ударили? Наверное, просто слезы смешались с кровью от виска, — что еще за глупости! Наверное, его тоже успели стукнуть по голове.

Потом девушка с изумлением посмотрела, как кровь не впитывается на земле, а кучкуется, твердеет и превращается в камень. Неужели это рубин? Скорее всего, ее мутит, и у нее появились галлюцинации от побоев и ударов. Но она увидела изумленное выражение на лице у Темира. И подумала, что возможно, им подложили наркотики в еду, и он сказал:

— Смотри, это что? — он не верил своим глазам! — Рубины? Как это возможно?! Нас что наркотиками пичкают?

Он оторвался от любопытного зрелища и смотрел на нее.

— Наверное… — только и смогла выдохнуть она.

Но они услышали удивленные возгласы. И к ним обернулся парень, который тронул ее слезу, и остальные тоже, у него на пальце был крохотный рубин. Теперь на земле валялось много крохотных рубинов.

Этот парень присел рядом собрал камушки и удивленно и ошеломленно смотрел то на камни, то на Эстель. Он поднес свой палец к кончику ее носа, и у него на руке оказался крохотный камешек, и тут с лица попадали мелкие сверкающие драгоценные частицы.

Возле Эстель с Темиром образовалось куча народа, особенно людей с оружием, и все громко галдели. Но девушка ничего не понимала. Ей становилось тяжело дышать. Ей казалось, что она падает в обморок. Но ее кто-то заботливо поддержал. Она чувствовала колени Темира. Но в лицо ей заглядывал тот парень, и уже без солнечных очков, и прежде, чем она упала в забытье…

— Ты бесценнее, чем я думал, — на неплохом английском сказало это лицо.

Глава 4

Сквозь сон (или это наяву?) Эстель слышала, как одна банда, которая привезла сюда заложников ожесточенно о чем-то спорила с другой, которая должна увезти заложников, и выкупить у тех — кто сделал черную работу (похитил). Раздались выстрелы, потом еще и еще. Девушке было не страшно. Даже, если она умрет, ей все равно. Она только ощущала рядом с собой тепло Темира, пытающего ее защитить, прикрыть телом в этой перестрелке…

Ее обоняние с протестом вырвало ее из забытья, она очнулась. Она оттолкнула что-то вонючее у нее под носом. Ее глаза открылись, изумляясь, что руки не сдавливала веревка, и они свободны. Но от тугих узлов остались красные ободки на запястьях.

Она резко села пытаясь понять, где она находится. Девушка чувствовала небольшую тряску. Эстель находилась в машине, в каком-то джипе. Она сидела на заднем сиденье с каким-то парнем. Девушка на мгновенье обрадовалась, подумав, что она свободна и ее везут наконец-то домой. Но обернувшись, увидела того самого китайца в солнечных очках, похоже он был главарем банды. Она разочаровалась, видимо он это заметил.

— Ожидала кого-то другого увидеть?

— Да, — Эстель задумалась, что же изменилось раз, ее везут в таком «почете» вместе с главарем банды в одной машине?

Главарю на вид был не старше двадцати пяти-семи лет, с дерзкой ухмылкой на лице.

— А ты боевая! — снова ухмыльнулся он.

— А где Темир? — спросила обеспокоено Эстель, вдруг его убили? Ведь она слышала крик и стрельбу.

— Не только боевая, но еще с внешностью модели. Плачешь драгоценными камнями…

— Что с ним? Его убили? — резко перебила она его.

Парень поднял одну бровь, потом снова криво ухмыльнулся.

— Красавица, ужасно строптива, правда? — игнорировал ее вопрос он, но потом все-таки ответил. — Он в другой машине, с остальными.

Интересно, в каком плане с остальными? С бандитами или рабами, какими являлись все те — похищенные люди вместе с Темиром и ею.

— Тебя ведь зовут Эстель?

— С ним все в порядке?

— А вы что знакомы?

Вопросом на вопрос отвечали они.

— Да, знакомы, — почему-то солгала она.

Эстель чувствовала, что у нее появилось какое-то преимущество. И если это спасет ее, то возможно, она из всех заложников, сможет спасти хотя бы Темира.

— В порядке, — раздраженно ответил китаец.

Потом тяжело вздохнул, и почему-то снова, как в ни в чем небывало, улыбнулся.

— Меня зовут Лэй Лонг Чжао. Можно просто Лонг, это означает дракон, — довольный не зная, чем он широко улыбнулся. — Путешествуешь? Почему так не осторожно?

— Куда меня везут? — потребовала ответа Эстель, решив проигнорировать несущественные вопросы, и задумалась зачем он назвал свое имя? Если оно настоящее? Может думает, что она не сможет запомнить для нее необычные имена и фамилии? Или в ее похищении все не так просто?..

— Теперь, по крайней мере на счет тебя, я даже не уверен…

Ответ ей не понравился.

— Как это понимать?

— Сам пока еще не знаю, — говорил загадками Лонг. — Только, видишь ли, ты и так была ценным грузом, такие редко достаются. Очень много денег приносят.

Эстель не понравилось, что о ней говорят как о товаре, но она будет терпеливой, если дело приняло такой серьезный оборот. Главное теперь их не злить, и как можно больше слушать, чтобы не упустить хоть малейший шанс на свободу, или хотя бы отомстить в случае провала.

— Но мне не говорили, что у тебя такой невероятный и очень ценный дар. Теперь я размышляю…

Так ясно одно. Он точно знает кто она. И ее заказали похитить. Но кто? Как считала Эстель, врагов у нее не было, по крайней мере, явных точно не наблюдалось. Да, она бывает строптивой, прямолинейной, но по головам в жизни никогда не ходила. Никого не подставляла.

— Теперь вы думаете, как получить еще больше, чем вам обещали.

— А ты быстро соображаешь, — довольно ухмыльнулся он, и откинулся на спину.

Мысли ходили ходуном, калейдоскопом сменяясь одна за другой. Она пыталась додуматься, кто это сделал? Но все догадки и доводы были просто нелепыми. По крайней мере, ей так казалось. У нее даже не было ухажеров, которым она грубо отказала, или обидела кого-то. Она ведь в жизни никого не обнадеживала, не давала пустых обещаний и надежд. Скорее было наоборот…

Они долго ехали. Мысли о побеге не покидали головы Эстель. Но она знала, что на это глупо надеяться. Она слабая девушка. А тут только в одном джипе трое мужчин, вооруженных до зубов. Скорость большая, несмотря на ухабы. Если она откроет дверцу, и вылетит из машины, то это будет чудо, если останется жива! Но они ехали по какой-то пустыне. Теоретически предположить, что при этом они продолжат свой путь, что практически невозможно, то она все равно заблудится и умрет в пустыне без пищи и воды.

И вот, они приехали на какой-то пустынный маленький аэродром с частными самолетами. И заложников перегрузили туда. Эстель хотела увидеть Темира и убедиться, что с ним все в порядке. Наверное, вздох облегчения вырвался у обоих, когда они увидели друг друга. Он был сильно измят и побит, но слабо ей улыбнулся. Девушку увели в другую часть самолета, хотя она хотела присоединиться к остальным пленникам. Но ей не дали, и она очень разозлилась.

— Что не хочется лететь первым классом? — ухмыльнутся Лонг.

— Что вы с ним сделали? Избили? — сурово потребовала ответа она.

— Слегка, — ответил просто он. — Он просто не хотел с тобой расставаться. Наверное, боялся, что мы с тобой что-нибудь сделаем. А он тоже строптивый и крепыш.

Эстель была зла, зачем без повода бить людей?! Будто люди — это какая-то часть мебели или боксерская груша.

Ей предложили более изысканную еду, чем те помои, чем ее пытались накормить ранее. Она была ужасно голодна и даже мысль о снотворном, подложенном снова в еду, ее не остановила. Возможно, вкусная пища или переутомление и потрясенья, все-таки заставили ее зевнуть и уснуть. А может и снотворное? Все равно сбежать невозможно… пока. Пусть она лучше поспит и отдохнет, чем развлекать беседой своего похитителя или что еще ее может ждать, там от таких мыслей можно с ума сойти.

Глава 5

Просыпаться было тяжко. На Эстель навалилась такая тоска по родным и «обыденной и будничной серой жизни», которую она называла так прежде, и одна из причин из-за чего она решила отправиться в путешествие по свету. Во сне она видела своих родных. Они сильно тревожились за нее. Они ее не видели. А она словно была в темной комнате, но не могла не крикнуть, не шевельнуться, чтобы ее заметили или услышали, чтобы они ее спасли. Но сон закончился. Она решила долго не открывать глаза, она размышляла.

Какое это счастье просто быть с теми, кого ты любишь. Настолько простое и незаметное на первый взгляд! Но это и есть счастье, которое многие не ценят, и понимают это только когда теряют. Все ищут в жизни что-то великое и необычное, лучшее. Оно у них под боком! От грусти слеза скатилась по носу, и она почувствовала холодный след, и капля затвердела и повисла холодным кристаллом на носу.

Тут Эстель услышала восторженный голос. Но не понимала, о чем говорят, так как говорили на китайском. Она слегка открыла глаза и увидела, как над ней стоит высокий, под метр девяносто, китаец, прищурившись, всматриваясь. Он осторожно взял камешек, готовый сорваться с кончика ее носа и положил камешек себе на ладонь, поднес ближе к своим глазам.

— Невероятно! — изумлялся он. — Чудо! Ничего подобного в жизни не видел!

— Я же говорил! — гордо выпятил грудь Лонг, хотя сам сгорал от любопытства еще раз самому взглянуть на это чудо.

— Это сапфир? Нет аквамарин! Но ты говорил про рубины…

— Но это правда! — он порылся в кармане пиджака, достал оттуда платочек, и высыпал мелкие темно-красные камешки себе на ладонь, и поднес к своему собеседнику под нос.

— Возможно, она плачет не только рубинами… — задумался высокий китаец, которому на вид было лет сорок. — Ты говорил, что слезы были будто кровь. А в этот раз, они были словно морская вода. Не прозрачные, а голубоватые.

Эстель открыла глаза, она резко села. Осознав, что она находиться видимо там, куда ее должны были доставить. Не было слышно гула самолета, и эта огромная светлая комната, едва ли походила на кабину самолета!

Где же она теперь?! Она истерично хихикнула, вспомнив, что раньше она так сильно хотела путешествовать, что думала, что готова ради этого на все. А теперь, пожалуйста! Путешествует против воли!

Эти двое резко повернулись, не ожидая такой странной реакции.

— У нее точно все в порядке? — в замешательстве был не только высокий китаец, которого она не знала, но и Лонг. — Вроде было ясно сказано, чтобы с ней обращались вежливо, как с дамой!

Лонг сильно смутился.

— Что? Кто-то ее бил? — сурово спросил высокий китаец.

— Просто, — кашлянул Лонг, — мы подошли как раз из-за этого. Тогда мы только подъехали, эти «крысы», — презрительно он говорил о первых похитителях Эстель, — не умеют держать себя в руках. Но мы их проучили. Потому что, когда они узнали, какой она ценный товар, обнаглели и стали просить о невозможном. Притом, они не только ведут себя как скоты, но и разговаривают хуже, чем могут позволить себе слышать мои уши.

Эстель резко вскочила. Она услышала то, что поначалу показалось ей невозможным! У нее бред! Лихорадка! Она сходит с ума! Сначала эти слезы, которые превращаются в драгоценные камни! Нет, еще хуже ее похищают! Да, еще в добавок, теперь она слышит, точнее, понимает китайский язык! Интересно, а говорить она может на китайском?

— По-моему, ей сильно досталось, — снова сказал высокий китаец, — она выглядит так будто у нее лихорадка.

Она знала, что сходит с ума. В мыслях у нее точнее была лихорадка! Не стоит пока говорит, что она может понимать китайский язык, хотя никогда в жизни не изучала его! Это может еще хуже обернуться ей. Она станет еще более чем-то невероятно ценным. Не дай Бог, чтоб ее сдали какому-нибудь исследовательскому центру, чтобы ее изучали. Или разрезали, как это делают с пришельцами в фильмах или делали фашисты, ставя свои опыты на людях. Ее передернуло от этой мысли. Видимо в детстве она слишком сильно хотела стать похожей на любимых героев комиксов и мультсериалов. Теперь эти детские мечты кажется ей кошмаром. А вовсе не чудом! От этого же можно сойти с ума!

Этель настолько сильно задумалась, что даже не заметила. Как высокий китаец потихоньку взял ее за плечи, и так же потихоньку усадил ее на кровать.

— Попроси принести чай, — взглянул он на Лонга.

Парень подошел к столу и нажал на какую-то кнопку. Оба озадаченно смотрели на потерянную во взгляде девушку, сосредоточенную на какой-то мысли, и такую несчастную.

Глава 6

Ее напоили чаем. Шок от того, что у нее появилась способность не только плакать драгоценными слезами, хотя она уже ненавидела это. Но еще и понимать китайский! А вдруг у нее способность понимать все языки? Вот это способность! Можно спокойно путешествовать, не боясь, что тебя обманут или проведут. Хотя… если она выберется из этой жуткой передряги, она, наверное, долго еще не захочет куда-нибудь уезжать из дома. А какие преимущества работы в международных организациях открывает такая способность! Так, о чем она вообще думает?! Нужно думать о побеге!

— Как вы себя чувствуете? Вам уже лучше? — участливо поинтересовался высокий китаец почти совершенным английским. — Вам что-нибудь нужно?

Для Эстель это был издевательский вопрос, что ей было нужно так это свобода и как можно скорее оказаться с родными!

— Да, отпустите меня, пожалуйста! — взмолилась она, попытка — не пытка.

Мужчина невесело рассмеялся.

— Все кроме этого. — Сказал он.

— Я никому не скажу о том, что меня похищали! Я вообще буду вести себя так, будто ничего не случалось, — она видела, что он избегает ей смотреть прямо в глаза.

Эстель почувствовала, что сейчас снова заплачет.

— Тогда отпустите Темира! Зачем он вам нужен? — продолжала умолять она.

— Кого? — удивился китаец.

Лонг подошел и что-то зашептал высокому на ухо. Эстель не могла разобрать шепот.

— Так значит, вы знакомы? — удивился он. — Откуда?

— Да. Я собиралась отсюда в Монголию, а потом сразу в Казахстан. Мы очень давно переписывались через интернет, — соврала она, не моргнув и глазом.

Мужчина задумался, потом медленно начал говорить.

— Я подумаю над вашими словами. Кстати, меня зовут Вэньян Вэй, — потом он встал и направился к двери вместе с Лонгом, и попрощался. — Отдыхайте пока. Эта комната в вашем распоряжении. Все что вам понадобится. Звоните сюда, — он указал на звонок на столе. — И прошу вас, не делайте глупостей. Дом хорошо охраняется. А с вашей внешностью трудно будет уйти незамеченной.

И они ушли.

«Я ведь не супергерой, чтобы сбежать из супер охраняемого особняка. Наверняка мы сейчас находимся далеко, за городом? Я даже не в Швейцарии, и не в Англии. Ну, сбегу я!? А что дальше? Такие влиятельные преступники, наверняка имеют связи с полицией. Раз воруют такие огромные толпы людей. А им хоть бы что! Мерзавцы! Вот бы я всех таких уродов посадила на электрический стул!

Значит, как человек кого-то из-за самообороны убил, так сразу в тюрьму. Видите ли, у него не было право убивать, даже если он и превысил норму самообороны. А ты попробуй мягко стукнуть убийцу, маньяка или насильника. И он что будет тихо стоять и ждать, когда за ним полиция приедет?! Надо же насмешили! Значит, таких людей — аморальных и жестоких всего лишь сажают на пятнадцать лет, и притом скашивают им срок за хорошее поведение. Пожизненно заключение?! Да, это же работать никогда не нужно. Ну, платить налоги на имущество точно нет необходимости! Тебя за даром кормят, и есть крыша над головой, чтобы от дождя не захлебнутся.

Законы просто дебильные! Либо все они подкупаются. После такой несправедливости, в которую угодили я, Темир и другие люди. И вот посмотришь, как живут такие чудовища, как их похитители! Поневоле взбунтуешься. А как они убили того бедного старика! И не только! Просто так! Будто это не человек, а не знаю, просто мишень какая-то! Ненавижу!

Эти дурацкие законы! Никто их не уважает! Вот, почему до сих пор происходят эти ужасные преступления?! Всегда страдают только мирные, невинные, законопослушные граждане! А все остальные черти! Вот и остаются безнаказанными, и живут припеваючи! Чтоб вас всех! Чтоб вас всех молния поразила!».

Эстель стала нервно ходить по комнате, и обсматривала каждый ее уголок. Она включила телевизор, и пролистала все китайские каналы, да и все каналы развлечений, остановилась на единственном англоязычном канале новостей.

— Гроза сегодня не на шутку разыгралась во многих городах мира, — говорила телеведущая. — Удивительно, что молнии попадали в некоторые дома. В особенности, что еще больше удивляет, молния попадала в тюрьмы и здании суда! Случайность или это? Сеть электричества была выбита, есть жертвы. Почему же не защитили громоотводы? Неужели, они уже не годны? Или их ни разу не поменяли с тех пор, как установили в первый раз. Очевидцы утверждают, что это было довольно страшное зрелище! Будто сам Бог наказал людей. Или, возможно, это новые технологии по управлению погодой, захваченные террористами? Что скрывается за этим странным, и в то же время устрашающим явлением? Которые некоторые религиозные люди нарекли «Судным днем», и верят в его неминуемое приближение. А это знак свыше доказывает это. Об этом и других подробностях, вы услышите в следующем выпуске.

Сначала Эстель просто изумилась таким новостям. Самой стало жутко и интересно. И потом, появилось дурацкое впечатление, что это подействовало ее проклятие. Нет, не может быть! Наверное, просто совпадение. Может действительно кто-то захватил или разработал эти мощные технологии по управлению погодой?

Не только же у нее такое мнение на все это. И у многих людей в мире, в особенности беспомощных, без влияния или денег, без связей.

Нет, чушь! Даже, если у нее есть способность плакать драгоценными камнями, которую она уже дико ненавидела. Еще наверняка, способность понимать чужие языки. Но эта?! Это даже не способность… Это проклятие…

Ее бросало в дрожь от одной этой мысли. Она что своего рода «ангел мести»? Ей стало страшно. Какие еще способности есть у нее?

«Надеюсь, я не буду видеть призраков или же надвигающиеся катаклизмы, или же мрачное будущее». Она этого не вынесет и сойдет с ума! Вдруг Бог накажет ее за то, что она сама творит свой суд! Но она же этого не выбирала себе такого страшного дара! Не по волей ли Божьей с ней все это произошло?.

Нет, нельзя так думать. Даже, что и случилось. Она должна быть поосторожней со своими мыслями. Но ведь это же еще ничего не доказывает! А как же? Хоть она почти ничего не помнила. Она прокляла тех, кто ее украл, избил ее и Темира, и других пленников, которых убили. И потом началась какая-то заварушка. И тем, кому передали ее пришлось убить, тех кто ее украл.

Они явно что-то не поделили, возможно даже ее. И она их прокляла. Возможно ли, что это случайность? Когда проклинаешь от злости, ты никогда не бы не подумал, что это может причинить вред кому-то, потому что проклятие ты посылаешь от бессильной ярости. Но когда это сбывается… Вот это жутко! Постой!

Но раньше, даже когда она злилась, она никого не проклинала. Она злилась, но даже больше на себя. Потому что всегда верила в то, что если у человека что-то не ладится и не получается, значит он сам делает что-то не то и не так, и не прикладывает к этому достаточно усилий. Что-то с ней явно не так! А может это ее кто-то проклял?

Глава 7

Вошла служанка, она принесла поднос и сразу вышла. «Как только люди могут работать у таких монстров?». Эстель открыла крышку с подноса, и увидела вполне приличную еду. Но к курице она так и не прикоснулась. Ей почему-то не захотелось есть мясо. Девушка проглотила рис, салат, и налила себе чай. К тому же она сильно проголодалась.

Насытившись, она слабо вслушивалась в телевизор, и никакие новости ее не интересовали, кроме молний, ударивших в здании суда и тюрем. Но пока ничего на эту тему не транслировали.

Эстель бесцельно мерила шагами комнату. Она подошла к окну, и взглянув в него, увидела сад, за ним дальше пляж и полоску синего моря. Она горько усмехнулась. Если не считать, что она пленница и то, что могут с ней сделать эти люди, то она находится почти на курорте.

— Вижу вы любуетесь видом из окна, — Эстель обернулась и увидела Вэньяна. — Мы можем пройти прогуляться, если вы не будете делать глупостей и пытаться убежать. Уверяю, охраны у меня хватит, чтобы перехватить вас, пока вы будете выбегать из территории моего дома. Тогда, конечно, жаль, и вы лишите себя прогулок по дому и саду. И придется запереть вас в комнате.

— Конечно, — слабо улыбалась она, сама понимая бессмысленность побега, по крайней мере сейчас.

Пока с ней ничего не сделали. У нее будет возможность хоть спокойно гулять, возможно, это будут последние прогулки в ее жизни… Почему бы не выяснить, что могут с ней сделать? Теперь, когда она понимала китайский язык, возможность подслушать ее участь будет возрастать. А по мере разворота сюжета придумает что-нибудь. А сейчас она будет вести себя как пай-девочка.

Они вышли из комнаты, и прошлись по большому просторному дому во двор, вышли в сад, а оттуда на берег. Она заметила, что окна в доме в большинстве случаев, почти на всю стену. С одной стороны, это хорошо, если ее все-таки уже ищут. И полиция решит заглянуть сюда. С другой стороны, если что-то замышлять и убегать, тебя могут легко заметить.

Слуги явно с интересом на нее посматривали. Они шептались. И Эстель лишь уловила: «Смотрите, это она! Это она!». Из парадного входа была видна дорожка, ведущая к решеточным высоким воротам. Но там находилась охранная будка, и стояли вооруженные люди. Хотя дальше за воротами был виден большой густой парк или лес, и асфальтированная дорога. Сами стены вокруг территории были высокие и каменные.

Они шли по песку. Волны тихо накатывали на берег, и морской бриз играл с ее волосами. Вдыхая морской воздух, подставляя лицо солнцу, ей на миг показалось, что она свободна.

«Как сладок запах свободы!», — с грустью подумала Эстель. Запах моря, как бы она хотела стать ветром и даже волной, чтобы убежать отсюда! Она завидовала чайке, пролетающей над волнами. Ей захотелось заплакать. У нее действительно выбежали небольшие капли, и упали на песок сапфирами. Ей было так грустно и тяжело! Вэньян восхищенно посмотрел на нее, и нагнулся, чтобы поднять крохотные камешки.

— Это действительно удивительно! — рассматривал он их, — Но еще больше, ты самое удивительное, что я видел в жизни! Ты кажешься самым прекрасным созданием!

Он явно не знает про ее способности понимать языки. И еще про проклятия, которые становятся явью. Он бы тогда не назвал ее удивительной, и прекрасной.

— Я с вами не согласна, — тяжело вздохнула девушка. — Самое прекрасные создания — это киты-кашалоты. А самое удивительное в мире это северное сияние. Нет, это когда в Антарктиде под безжалостным холодным ветром вылупляются на свет, и выживают птенцы пингвинов. Это стремление жить, когда стада антилоп гну идут на водопой, чтобы не умереть от жажды, несмотря, что их может встретить и смерть, в лице гребнистых крокодилов Нила. Удивительно как такое хрупкое существо как королевская бабочка-монарх совершает перелеты на огромные расстояния. А то, что у меня это проклятие. — Эстель нагнулась взяла камень, повертела в руках и швырнула со злостью в воду, и он утонул. — Вот вроде бы удивительно, что камень летит, но летит недолго и потом сразу тонет.

Она повернулась к Вэньяну, и пристально посмотрела ему в глаза, и он виновато улыбнулся и отвел взгляд.

— Простите, я не хотел сделать вам больно.

— Вы уже сделали, — язвительно сказала девушка, — когда похитили меня. Зачем я вам? В смысле, вы когда похищали, думаю не подозревали о моих способностях?

— Признаться честно, я не подозревал. Я всего лишь посредник. Вас заказали.

— Как вам удобно, — ухмыльнулась Эстель, — не такой плохой, что не вы главный злодей.

— Вы довольно дерзки и ироничны для девушки вашего возраста.

— Я бы посмотрела на вас, если бы у вас украли родную дочь или сестру! И с ней случилось бы все этого. Как бы вы себя чувствовали бы? Если бы все охотились за ней, каждый со своей извращенской целью. Надеюсь, вы не думаете, что можно разбогатеть с помощью таких мелких камешков?

— С ними точно особо не разбогатеешь, — Вэньян опустил голову, видимо, что-то из слов Эстель затронуло его сердце.

— И, если вы хотите отдать меня какому-нибудь исследовательскому центру, который будет ставить на мне опыты или разрежет меня, чтобы узнать, как это я плачу драгоценными камнями. Тогда лучше убейте! Думаю, мои родители не вынесут, если меня похитил какой-то маньяк.

— Никто не будет вас резать, — он поднял голову. — Не беспокойтесь, я не позволю этому случится. Вы можете не любить свое «проклятие», как вы его называете. Но мне все равно кажется, что вы самая удивительная и прекрасная девушка на свете.

— Так освободите меня! Дайте мне убежать!

Вэньян молчал.

— Но вы же только посредник, ничто в вашей власти, что будет со мной происходить. И не вам решать, — горько проговорила Эстель.

Она остановилась, и села на песок, глядя в какую-то точку на горизонте.

Глава 8

Ей так хотелось, чтобы ее оставили одну! На глаза наворачивались слезы отчаяния и тоски.

«Только не плакать! Только не плакать! Ты сможешь! Не при нем!». Она не будет такой слабачкой! Хоть, и считают ее чем-то удивительным, а ее слезы прекрасными. По ней, лучше бы она плакала обычными солеными слезами. Эстель подняла глаза к небу, пытаясь сморгнуть — прогнать прочь непрошеные слезы. Но слезы потекли. Она не даст им превратиться в маленькие драгоценные камушки! Девушка раздраженно вытерла их рукой, и через минуту, кисть заблестела сапфировой пыльцой. Она злостно вытерла руку об песок, пытаясь избавиться от «проклятия».

Эстель не знала, сколько она так просидела, почти не шелохнувшись. Вид спокойного и безмятежного океана и голубого моря ее успокаивал. Она услышала, что ее кто-то настойчиво звал.

— Эстель! — позвал какой-то знакомый голос.

Она вышла будто из транса, а может из медитации. Девушка обернулась и увидела Лонга. За ним шла служанка, которая несла поднос с едой. Он указал, и служанка поставила поднос прямо перед Эстель. Потом жестом Лонг отпустил служанку. И сел на песок, прямо в костюме, рядом с ней.

— Вэньян распорядился подать вам здесь ужин. Ему самому нравится есть в беседке или на балконе с видом не море…

— Спасибо, — прервала она его. — Правда нужно ли говорить или благодарить своих похитителей? — спросила его абсолютно равнодушным голосом, и посмотрела на него отстраненным взглядом.

Лонг заколебался с ответом. Он смутился.

«По крайней мере, у этих бандитов совесть не совсем отсутствует», — подумала она, приступив к еде. Видимо они заметили, что Эстель не ела курицу, и положили ей рыбу. Она всегда любила рыбу и все морепродукты. Но почему-то сегодня не смогла ее съесть. Эстель не хотела ее, да и мысль об этом приводила ее к отвращению.

— Вэньян на самом деле благородный человек… — начал Лонг.

— Благородные люди не занимаются преступностью, — прервала его девушка со злостью.

— Жизнь его заставила, — прошептал он.

— Если бы меня сейчас… Знаешь, в каком я сейчас положении? И объяснять не нужно. Если бы я сейчас всех бы резала и убивала, потому что меня жизнь заставила! Чушь собачья! Это жестокость или трусость перед жизнью. У всех бывают трудности, но это не оправдывает все злодеяния! Если у тебя психологическая травма, то иди психотерапевту. И избавь свою злую душу, отравленную ядом от общества нормальных людей. Ничто не может оправдать! Все мы перед Богом равны. Всех он создал равными. А если человек не достоин, быть человеком и Божьим созданием, пусть живет тихо, смирно, пока не настанет его час, и не оскверняет своим ядом священную жизнь, энергию и души других.

Лонг лишь смотрел вниз, опустив глаза, и ковыряясь в песке. Возможно, ему стало стыдно, а возможно он не знал, как ответить. Или, возможно, ему было все равно. Она сама сейчас поразилась тому, что сказала. Что это на нее находит? И почему она выражается такими словами?

У Лонга зазвонил сотовый, он посмотрел на номер и отошел на расстояние, потом только ответил.

Странно раньше она ненавидела телефоны, сотовые, мобильники. Они мешали ей уединиться, и казалось, создавали проблемы и суету. Но сейчас, она бы все отдала за возможность, чтобы услышать голоса своих родителей! И вообще беспечно болтать по телефону.

— Если вы закончили ужинать, — замялся парень, — придется вернуться в свою комнату…

Эстель встала, и отряхнула песок с одежды. «В свою комнату! Тоже мне! Это моя темница, а вовсе не моя комната!».

Глава 9

— Жизнь прекрасна! — сказал ей, улыбнувшись Темир. — Это люди — говно. Они ее портят и друг другу тоже.

— Это как? — удивилась Эстель.

— А вот как, — парень взял пистолет и выстрелил в нее.

Девушка проснулась в холодном поту. И из краешка глаз у нее по кончику носа скатилась слеза. Как бы она хотела, чтобы ее плен — оказался просто кошмаром.

Прошло два дня, а может и больше?! Кто знает? В эти дни ей запретили смотреть новости. На кабельном показывали только развлекательные каналы. Она чувствовала, что ее уже ищут. Скорее всего. Родители, наверное, там с ума сходят от переживаний. Она вспомнила парня. Его предательство она пережила слишком болезненно, взяв академ на магистратуре, и уехав путешествовать. Кто знал, что так бывает?

Есть ли Бог? Или он умер? Может, его просто не существует? Или ему неинтересны все эти людские игры: «Это мое!». Возможно, он посчитал, что человеческие дети слишком жадны и жестоки по своей натуре, и отвернулся от нас? И этот вечный театр трагикомедий, который разыгрывает человеческий род на протяжении всей истории, уже надоел ему?

Ведь все так очевидно! Ведь все рассмотреть так просто, как в голливудских фильмах хэппи-энд. Или как в психоделических авторских кино, которые от депрессивности и непопулярности с точностью до наоборот показывают трагический конец мира героя (или мира, или героя).

Режиссеры — власть, продюсеры — крупные влиятельные инвесторы и спонсоры, главные герои — их родственники и проекты, а декорации, в особенности меняющиеся, выкидывающиеся за ненадобностью, разрушаемые в ходе неосторожной игры — это простой люд.

Все продается и все покупается: люди, страны, территории, законы. Ведь была когда-то такая страна как Богемия!? А сейчас все перекроилось. Мир похож на лоскутное одеяло. И ненужные, изношенные лоскутки, заменяются другими, новыми или более большими. Существовало Шумерское государство. Был Древний Египет. Ведь существовала Римская империя!? Империя Чингисхана. СССР. А до этого и после этого? Думаете, революции не покупаются?

Даже вы покупаетесь, хоть вы это можете не подозревать. Покупаетесь на акции, типа купите два предмета этой марки, и получите какую-нибудь хрень бесплатно. Вы покупаетесь на дорогие брэнды, на сумку от Chanel, на новую модель BMW, на бриллиантовое колье и норковую шубу, на новый модель от IPhone и т. д. и т. п.

Такое ощущение, что человеческий род задался своей целью и миссией покупать, продавать и перепродавать. Многие люди думают, что они такие умные и так просто их не купить, но покупаются на акции якобы в будущем перспективного и прибыльного предприятия. И продают акции, будто отжившие свой век, хотя оно производит свою продукцию лучше и лучше. А потом главные инвесторы уводят свои деньги, и предприятие становиться действительно банкротом, как и обычные люди, купившие обычные акции.

На лицо все спекуляция и нечестная конкуренция, таким способом можно контролировать любое предприятие и организацию.

Покупай, продавай! Покупай, продавай!

Скоро люди будут продавать своих детей и родителей, ведь есть же уже единичные случаи. Ведь люди в 90% даже не задумываются, а нужно ли им это? Покупать?

Скорее всего, политики планеты продадут все пришельцам, и будут продавать людей им как баранов. Вряд ли стоит ожидать, что-то геройское в духе фильма «Дня независимости». Ну, конечно, если только в случае пришельцы прибудут с меркантильными целями, тогда как близкая по духу раса, они договорятся с нашими политиками. А в случае с целью истребления или наоборот спасти наши скруджевские души, политики объявят войну. В первом случае умирать жалко. А во втором, нужно же спасать свой бизнес, точнее «мир», чтобы всегда можно было продавать и покупать.

Эстель усмехнулась, вся политика мировая, региональная и каждой отдельной страны настолько видна и очевидна, что она не понимает как многие люди до сих пор свято верят, что транслируют по новостям их национальные каналы. Все они работают на политику своего государства, а точнее на отдельных политиков, за которыми стоят транснациональные корпорации, и уж как не на народ. История циклична. Вся политика прощупывается, стоит просто хорошо проштудировать всю мировую историю. И хотя история не является точной наукой, но и этот сам факт говорит сам за себя. Историю сочиняли религиозные деятели, военная каста и политическая элита, которым было выгодно все писать и показать только с их точки зрения и интересов. Не зря же до сих пор люди находят скандальные записи и документы о том, как на самом деле все это было. Если мы не можем верить истории, как мы можем верить новостям?

Глава 10

— Я сказал, что у нас не было формального договора. Значит, не было никакого договора. И нет.

— Ты знаешь, чем это чревато, — обеспокоено говорил второй голос.

— Все изменилось, — буркнул первый. — У него руки коротки. Здесь в Китае. По сути, Триада ненавидит, когда кто-то вмешивается на ее территорию, особенно бледнозадых американцев, которые считают, что могут все купить, — горячился первый голос.

Эстель стояла на балконе, затаив дыхание и подслушивала разговор, который, по ее мнению, доносился из беседки, этажом ниже. Лонг и Вэньян о чем-то спорили. У Лонга был обеспокоенный и слегка раздражительный голос, а у Вэньяна взволнованный и возмущенный.

— Зачем, тебе это? — пытался уговорить или отговорить Лонг. — Триада может сделать вид, там тоже подкупаются люди, там же извечная борьба за влияние и власть. Инвесторы нужны всем.

— У нас свои законы и кодекс чести, — возразил Вэньян.

— Да, есть на бумаге, как и в правительствах и странах мира. Все на бумаге. Не путай это с восемнадцатым веком. Сейчас в мире нет благородных людей. И тебе не стоит становиться благородным, но мертвым героем! Честь и достоинство давно умерли с эпохой рыцарства. И оплакивают их надежда и вера.

— Неужели, это будет всегда? — спросил уставшим голосом Вэньян.

— Что именно?

— Коррупция, мой друг, коррупция. Все в этом мире продается и покупается.

— Давай зайдем в дом. Нужно все тщательно обдумать. План. Не смотри на меня так. В отличии от всех, тебя я не предам. Хоть мне и не нравится, что ты задумал.

— Это вопрос цены, — хохотнул Вэньян. — Какова твоя Лонг? Лучше я тебе отдам, что ты захочешь, чем получить нож в спину. Я шучу, шучу.

— Ты забыл, что я уже купился, — сказал обиженно Лонг, — за твою доброту. И притом, ты не сможешь дать мне то, чего хочу я.

— Почему?

— Все мы хотим одного и того же.

— И что это?

— Свобода. Свобода жить, любить, так как хочется.

— Да, в особенности без денег, без мафии, без правительства, без рекламы, без торговли, и без рейтингов популярности, а еще без телевидения, и средств массовой информации. Короче, жить без цивилизации, в гармонии с миром.

— Папуа Новая Гвинея или леса Амазонки. Загорим и сойдем за местных, — Лонг с Вэньяном рассмеялись, и вошли в дом.

Что задумали ее похитители? Единственное что ее волновало — это свобода. Она должна выбраться из этого плена! Но как? Одной ей точно это не удастся. Одно преимущество есть, она понимает китайский, возможно даже может говорить? Побег становиться не таким бессмысленным. Пока ей доверяют, она может разгуливать по дому и территории. Нужно отыскать Темира, и освободить его. Тогда по крайней мере, будет не так страшно. Нужно придумать план.

Во время ужина случилось предвидение плана. Девушка, которая всегда ей приносила еду, заговорила с Эстель.

— Мне разрешили с вами говорить, — тихо прошептала служанка, поставив еду перед Эстель, и оборачиваясь вокруг, проверяя, смогут ли услышать их.

— Ты говоришь по-английски? — также тихо спросила удивленная Эстель.

— Да, — улыбнулась хорошенькая девушка, — изучала в школе. Меня зовут Мейли.

— Меня Эстель.

— Я знаю, — Мейли постоянно смотрела по углам. — И знаю ваш дар — плакать драгоценными камнями…

— Это не дар, а проклятие…

— Это и дар, и проклятие, — объяснила девушка.

— Ты знаешь, что со мной происходит? — Эстель чуть ли не вскочила и не перевернула низкий столик от того, что резко разволновалась.

Девушка прижала палец к губам.

— Я знаю одну старинную легенду от своей бабушки. В нашей семье эту легенду передавали из поколения в поколение. Мало кто на свете знает ее.

— И это как-то связано со мной?

— Да, но у меня нет времени сейчас рассказать ее… Но мы вам поможем. Только не выдавайте этого ни взглядом, ни словом, ни действием.

— Кто мы? — удивилась Эстель.

— Не важно, — еще тише зашептала она. — Завтра, пожалуйста никуда не выходите, или принимайте пищу только в своей комнате. А теперь мне пора.

Мейли слегка поклонилась, и быстро вышла из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. А Эстель так и осталась сидеть потрясенной от того, что кто-то знает про ее дар, и хочет помочь ей сбежать!

На следующий день Эстель сделала так как ей посоветовала служанка. Мейли урывками рассказала ей о легенде и о том, что слуги хотят помочь ей бежать. И о том, что на дворе чуть ли не третья мировая назревает! И в мире, что-то творится. Они со слугами считают, что нужно освободить девушку, как бы она их не прокляла, и вообще весь мир не канул в хаос.

Эстель спросила, есть ли способ снять этот дар-проклятие, и почему он выбрал ее? Девушка только развела беспомощно руками. Тогда Эстель попросила помочь освободить Темира, а лучше всех пленников, чтобы создать неразбериху. Мейли сказала, что это хороший план. Мейли и несколько человек помогут укрыться, а дальше сбежать из страны. Отсюда недалеко есть порт, можно быстро добраться на пароходе до Сингапура. А дальше Эстель будет легче попасть куда нужно. Эстель посоветовала по возможности отобрать оружие у людей Вэньяна. Мейли сказала, что это, само собой разумеется, никто пойдет против вооруженных людей, подставляя свою грудь. На следующий день должен настать час Х.

Впрочем, чему суждено…

Наконец-то сегодня у Эстель появилось хорошее настроение за много дней в заточении. А может недель? Она ведь потеряла счет времени. Сколько уже прошло? Девушка старалась не выдавать своей радости, чтобы не вызвать подозрение. Все чего она желала это свободы!

На самом деле мало кто ценит свободу. Свободу выбора — жить. Жить как хочется. На самом деле никто не ценит. А иначе все население планеты самовольно не отдали бы себя в рабство — в рабство дурацких догм и парадигм, и еще хуже — предрассудков. Рабы Божьи, рабы государства, рабы друг друга. Похоже с концепцией мироощущения нужно что-то менять. Ну, не анархию, конечно. Хаос только быстрее приведет к концу человечества.

Глава 11

Сначала казалось, что это невозможно. Эстель сидела вся на нервах, не зная, но догадываясь, что происходит. Она думала, что зря они все это затеяли. А если из этого ничего не выйдет? Что тогда сделают с ней? А еще хуже будет, участь восставших слуг?!

Ей было страшно подумать, сейчас должна прийти Мейли с завтраком. Служанка ворвалась в дверь с пистолетом в руках, и вся тряслась от страха, адреналина и нервного возбуждения, оглядываясь больше обычного по сторонам. Из открытой двери послышался шум, какие-то возгласы, крики, выстрелы. Эстель резко вскочила, и ее саму бросило в дрожь. Английский у Мейли обычно почти уверенный, стал с сильным китайским акцентом от волнения, и говорила она прерывисто и невпопад.

— Быстрей! Торопись! Мужчины убиты… охрана… убить…

— Хорошо, — Эстель не знала, что нужно делать и как вообще производить побег.

Это все по фильму просто. Люди знают, что и как нужно делать, и есть обязательно герой, который всех спасает. В жизни герой только ты сам, потому что только ты сможешь себя спасти.

Мейли вручила ей в руки другой пистолет. Эстель первый раз в жизни держала в руках настоящее огнестрельное оружие. Она знала только, что нужно жать на курок, и где-то есть предохранитель.

Эстель следовала за Мейли, которая вела ее по коридорам, в которых уже лежали мертвые охранники, а может не все мертвые, а без сознания? Где-то появлялись мужчины и женщины. Тогда казалось, сердце остановиться и падает куда-то вниз.

Ладони у Эстель вспотели от напряжения, пистолет в руках казался тяжелым и чем-то странным. Все встречающиеся люди по пути кивали головой и куда-то уходили. Мейли иногда быстро перебрасывалась парой слов. Эстель из этих слов поняла, что некоторые наемники перешли на сторону слуг, возможно, их что-то не устраивало? Не сочувствовали же они ей?!

Мейли привела ее к черному входу, там стояла машина для гольфа. Солнце на улице вовсю сияло и ослепляло. Эстель пожалела, что они задумали побег не ночью. Весь двор превратился в поле боя, везде слышались выстрелы и крики людей. Было не понятно кто в кого стрелял.

У Эстель подскочило давление от перенапряжения. От страха у нее закружилась голова. Она совсем не соображала куда ее везут и что происходит вокруг.

Они остановились возле одного из домиков, где проживали слуги, там их ожидал джип. На ватных ногах, она сама не поняла, как добралась до машины, хотя расстояние было ничтожное, в два шага. За всю пятиминутную поездку, возле нее проносились пули. И Эстель молилась, чтобы ее не задела ни одна пуля.

В машине уже находилось несколько людей, в том числе и Темир. Он выглядел изрядно побитым, в ссадинах, в кровоподтеках, очень исхудал за то время, что Эстель не видела его. Он слабо улыбнулся. Ей почему-то хотелось кинуться ему на шею, и почувствовать себя в безопасности.

Машина поехала, пока она и Мейли запрыгивали на ходу на задние сиденья джипа. Эстель видела людей, стреляющих в машину. Авто снесло шлагбаум на выезде. Машина скрипела и гудела на поворотах, и ее резко кидало из стороны в сторону. Эстель несколько раз ударялась то головой, то лбом об крышу машины и переднее сиденье. Она изо всех сил вцепилась в Темира одной рукой, а другой в переднее кресло водителя. Потом снова был целый шквал выстрелов. Будто на них обрушился мощный град.

Она закричала, и Мейли тоже. Эстель не понимала, почему она так сильно кричит. От страха или от боли? Вроде бы она не чувствовала никакой боли? Она заметила, как у Мейли хлынула кровь из руки, потом другая пуля попала ей в висок, и она замертво упала на Эстель. На нее нахлынул ужас. Она заметила, как Темир дернулся от боли, и зажал свое левое плечо. Водитель на переднем кресле получил пулю, и резко опустил голову на руль. А человек, сидевший на переднем пассажирском сиденье, который отстреливался от противников, тоже замертво упал.

Их машина дико мчалась на скорости, Эстель почувствовала, как машина загибается на бок от скорости, и потери управления, и переворачивается. Она резко отбросила с себя мертвую Мейли, и опустившись вперед зажала себе голову руками, и крича при этом Темиру, чтобы он сделал тоже самое. Потом Эстель от мощного толчка резко откинулась, и стукнулась обо что-то, и уже ничего не помнила. Последние мысли в голове, пронеслись проклятием: «Будьте прокляты мои мучители!». Ее судьба погибнуть в автокатастрофе.

Глава 12

Эстель очнулась. Нет… Что-то не так. Она была то ли в сознании, то ли без. Она слышала голоса. Один она узнала сразу, зато другой, ей казался почему-то знакомым…

— Вэньян, что ты сделал? Я тебе всего лишь поручил ее подержать на какое-то время.

— Ей сейчас нужна медицинская помощь, — Вэньян только тяжело вздохнул.

— Это ты виноват, — сказал голос, который Эстель хорошо знала, но не могла вспомнить. — Ты меня разочаровал… Я всегда говорил, что ты слишком добрый, вот ничем хорошим это не закончилось. Твои слуги пошли против тебя. Или ты это просто подстроил? Признайся честно? Я знаю, что Лонг лично выбирает прислугу в твой дом.

— Ты не понимаешь! — хотел вставить слово Вэньян.

— Нет, это ты не понимаешь! — злостно перебил до странности знакомый голос. — Ты хотел обмануть меня! Думал, я не знаю об ее способностях? И не узнаю? Или ты забыл, что у меня тоже есть везде свои люди, даже среди твоих? И не удивляйся так, Вэньян. Я давно говорил, что тебе следовало быть строже с теми, кого ты нанимаешь.

— Ты, не понимаешь! — опять сказал Вэньян, пытаясь высказать свои мысли. — Ты хоть знаешь, что сейчас творится в мире? Что сейчас происходит? Мы должны отпустить ее!

В эти минуты Эстель не чувствовала своего тела. Она вообще даже не догадывалась, где она сейчас находиться, и что возможно, что у нее есть переломы. Козлы!!! Дайте, ей хоть умереть спокойно! Или вызовете скорую. Почему она не знает, что с ней? Но будто понимает, что происходит с теми двумя голосами.

— Нет, это ты не понимаешь! — вспыхнул тот, который явно не должен был здесь находиться! Не мог?! — Ты подвел меня? Или скорее предал… И ты, знаешь, что я этого не прощаю!

— Ты мне угрожаешь? — холодно спросил Вэньян.

— Я тебе дал возможность оправдаться, а ты показываешь мне свою гордость?

— Я никогда не оправдываюсь за то, что делаю! — враждебно отозвался голос Вэньяна.

— Ты знаешь правила и законы, нельзя обманывать партнера. Зачем, ты это сделал?

— Есть легенда, — начал Вэньян, — о том, что сейчас происходит в мире, есть древняя легенда.

— О, брось ты это! — не выдержал другой. — У вас в Китае на все есть легенды и мудрые притчи! В мире есть на все только одно объяснение, и на то, что творится сейчас. Политические и социальные беспорядки. Возможно, третья мировая?! Да, пусть, ее уже давно ждут! Ну, значит дождались. А все просто, я тебе скажу… все, черт подери, просто сильные мира сего снова не могут что-то поделить? И что? Конечно, сферы влияния и неоколониализм, — он тяжело вздохнул. — Ты не сможешь спасти весь мир! Это невозможно! И ее ты не спасешь.

Эстель услышала выстрел, и ее сердце дрогнуло, а может и не ее. Она словно увидела, как Вэньянь удивленно распахнул глаза. Он отступил назад к стене, его правая рука зажала левую грудь. Он дрогнул и сполз вниз.

— Ты не знаешь, что ты творишь, — только и выдохнул мужчина. — Отпусти ее…

****

Эстель снова будто погрузилась в небытие. Может, она умерла?

Нет, не умерла!? Какого хрена? Она пыталась встать, но что-то ей мешало. Она вроде бы все видела, но перед глазами все плыло, как в тумане. Или у нее что-то двоится, а может десятерится в глазах.

Когда Эстель сфокусировала глаза, и наконец-то смогла нормально видеть. Она увидела возле себя какую-то девушку. Медсестра, что ли? Она снова попыталась встать, но ей до сих пор что-то мешало. Да, блин, что еще с ней произошло?

Девушка заметила, что Эстель очнулась, и сказала, что ей пока еще нельзя вставать.

— Где я? Что со мной случилось?

— Все хорошо, — успокаивала ее медсестра. — У вас пару мелких переломов и сотрясение. Но вы будите жить.

— Где я? Я в больнице? Я хочу позвонить. Дайте мне позвонить, — потребовала Эстель.

Если она находилась в больнице, то нужно действовать! Позвонить родителям, сказать, что все в порядке. Но девушка проигнорировала эту просьбу. И продолжала чем-то заниматься дальше.

— Дайте мне позвонить! — Эстель теряла терпение, она хотела встать.

Медсестра только испугалась и выбежала из комнаты.

— Вернись! Ты! Сейчас же! — закричала Эстель ей вслед.

Только сейчас она почувствовала неимоверную усталость и боль во всем теле. Как же хреново она себя чувствовала!

В комнату вошел человек, похожий на врача, в руке у него был шприц. Сердце у Эстель сжалось. «Успокоительное!», — мелькнуло в мыслях у нее. Снова! Она явно не на свободе! Мужчина вколол ей дозу. А Эстель только презрительно посмотрела на него. «Гад! Чтоб ты сдох!». В конце концов, у человека не выдерживает сердце! Может, она умрет? И избавиться от всех мучений!

Что ж, она не умерла пока! Ей мешали — системы. Вот, что! Эти трубки вколоты в нее. Может, все не так уж плохо? Или ей успокоительно тоже ставят вместе с системой.

Она огляделась, комната была сильно похожа на больницу. Почему ее держат здесь? Она смутно припоминала разговор Вэньяна с кем-то. Похоже, Вэньяну досталось! Ей почти не было его жалко, все-таки он держал ее в плену. Но она чувствовала, что Вэньян — это были «цветочки» по сравнению с тем, что ее ожидает. В принципе он с ней обращался хорошо. А тот, кто ее заказал, неизвестно, что ему от нее нужно?