Слезы и кровь

Глава 1 " Мысли"

Мир — это всего лишь пыльный ящик, который стоит в шкафу. А люди там как клопы. Вроде и живем, а вроде и нет. Такое ощущение, что мы все лишь винтики. Да, звучит смешно, но, по-моему, так и есть.

Меня зовут Мира. Мне двадцать. И за эти годы я успела окончательно разочароваться в людях.

Мне было шестнадцать, когда меня буквально выкинули из дома. Хотя, если честно, меня там никогда особо и не ждали. Я пыталась заработать хоть что-то, хваталась за любую работу, потому что выбора не было. Но что может подросток, только закончивший школу?

Я мыла полы, стояла за кассой в ночные смены, таскала тяжелые коробки на складе, терпела крики начальства и мерзкие взгляды мужиков, которые считали, что если ты бедная, то у тебя нет права на гордость.

Сначала я думала, что мир просто несправедлив. Потом поняла — ему вообще плевать.

Люди любят говорить: «Все наладится». Только никто не объясняет, когда именно. Через год? Через десять? Или перед самой смертью, чтобы было не так обидно уходить?

Я давно перестала ждать помощи. За каждую «доброту» потом выставляют счет. Ничего не делается просто так.

Когда мне было девятнадцать, я встретила парня. Наверное, это была моя последняя попытка поверить хоть кому-то.

Он умел красиво говорить. Смотрел так, будто действительно видел меня, а не очередную уставшую девчонку с пустыми карманами и синяками под глазами. Рядом с ним я впервые за долгое время почувствовала себя не мусором, а человеком.

Мы снимали дешевые фильмы по вечерам на старом ноутбуке, ели лапшу из коробок и часами лежали молча, слушая шум машин за окном. Иногда он гладил меня по волосам, и в такие моменты мне казалось, что внутри еще осталось что-то живое.

Наверное, именно поэтому было так больно понять, что на самом деле он просто пользовался мной.

Ему было удобно, что я всегда рядом. Удобно приходить ко мне, когда ему плохо. Удобно исчезать на несколько дней, а потом возвращаться так, будто ничего не произошло. Удобно брать мое тепло, ничего не отдавая взамен.

А я терпела.

Потому что даже такая любовь была лучше пустоты.

Это, наверное, самое жалкое, что можно о себе признать.

Я знала, что ему плевать. Знала, что для него я временная остановка. Но когда человек слишком долго живет в холоде, он начинает цепляться даже за слабое тепло.

Когда он ушел окончательно, в комнате стало как-то особенно тихо. Даже воздух будто стал тяжелее. Я тогда сидела на полу возле кровати и смотрела в стену несколько часов подряд. Без слез. Без истерики.

Во мне просто что-то окончательно сломалось.

С тех пор я снимаю маленькую комнату с облезлыми стенами и окном во двор, куда почти не попадает солнце. Иногда по вечерам сижу на подоконнике и смотрю на людей. Они куда-то бегут, о чем-то мечтают, улыбаются. И я никак не могу понять — они правда счастливы или просто научились хорошо врать?

Наверное, я тоже когда-то умела мечтать. Но сейчас внутри будто остался только пепел. И самое паршивое — я к этому привыкла.

Я устала от такой жизни.

Не так, как устают после работы или бессонной ночи. А по-настоящему. Будто внутри меня медленно стиралось все человеческое. Каждый день был похож на предыдущий: серые улицы, вечная нехватка денег, чужие лица и чувство, что я вообще ничего не значу.

Иногда мне казалось, что если я просто исчезну, никто даже не заметит.

И да… я думала о смерти. Часто.

Бывало, сидела ночью на полу своей комнаты, смотрела в потолок и пыталась понять, зачем вообще просыпаться утром. Ради чего? Чтобы снова выживать? Снова делать вид, что все нормально?

Однажды я даже решила, что хватит.

Помню, за окном тогда шел дождь. В комнате было темно, только фонарь с улицы бил тусклым светом через грязное стекло. Я сидела молча и думала, что, наверное, это самый подходящий момент закончить все.

Но в итоге… не смогла.

Руки дрожали. В голове шумело. И вместо какого-то облегчения пришел страх. Животный, мерзкий страх перед неизвестностью.

Наверное, я оказалась слишком слабой даже для того, чтобы умереть.

Смешно, да?

Для жизни у меня не хватало сил. Для смерти — тоже.

Так и осталась где-то посередине. Будто человек, которого забыли выключить.

Я подошла к окну и долго смотрела вниз, на улицу. Люди шли мимо под серым небом — кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся, кто-то просто спешил домой, не поднимая глаз. Машины проезжали одна за другой, светофоры мигали, где-то вдалеке выла сирена.

И в тот момент я вдруг поняла одну простую вещь.

Я — всего лишь одна из миллионов.

Маленькая, незаметная точка в огромном мире, которому нет до меня никакого дела. Если завтра я исчезну, улицы не опустеют. Люди все так же будут торопиться по своим делам, пить кофе по утрам, влюбляться, ругаться, строить планы. Мир даже не остановится на секунду.

На меня просто нет времени.

Никому нет.

У каждого своих проблем хватает. Люди слишком заняты собственной жизнью, чтобы замечать чужую боль. Они могут посмотреть тебе в глаза, кивнуть, даже улыбнуться — и через минуту забыть о твоем существовании.

Я смотрела на толпу внизу и чувствовала себя призраком. Будто стою по ту сторону стекла и больше не принадлежу этому миру. Словно между мной и всеми остальными выросла невидимая стена.

И, наверное, самое страшное было в том, что я перестала злиться на это.

Я просто приняла.

Тяжело вздохнув, я отошла от окна. Ноги гудели от усталости, хотя за весь день я почти ничего не сделала. Наверное, человек может устать даже просто от собственных мыслей.

Комната встретила привычной тишиной. Старый холодильник за стеной тихо гудел, где-то наверху скрипнули половицы, а за окном продолжал моросить мелкий дождь.

Я медленно легла на кровать. Пружины жалобно скрипнули подо мной. Одеяло было тяжелым, немного влажным от сырости, пропитавшей эту комнату, но я все равно натянула его почти до самого подбородка. Будто оно могло спрятать меня не только от холода, но и от всего остального мира.

Я закрыла глаза.

Темнота под веками была спокойнее реальности.

В голове еще какое-то время крутились обрывки мыслей — лица прохожих, шум машин, его голос, собственные глупые надежды, которые я так долго пыталась задушить. Все смешивалось в один вязкий, бесконечный шум.

Я повернулась к стене и сильнее сжала край одеяла в пальцах.

Иногда мне казалось, что сон — это единственное место, где от меня ничего не требуют. Не нужно улыбаться, отвечать, выживать, делать вид, что я справляюсь.

Просто тишина.

Просто несколько часов, когда меня будто не существует.

И, наверное, именно поэтому я так отчаянно хотела уснуть.

Глава 2 " Неожиданность"

Телефон продолжал настойчиво вибрировать где-то на полу возле кровати.

Мира недовольно поморщилась и, не открывая глаз, нащупала рукой край матраса. Пальцы задели пустую кружку, смятый свитер и наконец холодный корпус телефона.

Экран ярко вспыхнул в темноте комнаты.

Незнакомый номер.

Она тяжело выдохнула.

— Только не работа… — хрипло пробормотала Мира.

Последние недели ей постоянно звонили: просили выйти в чужую смену, заменить заболевшего кассира, задержаться на складе до ночи. Обычно такие звонки не приносили ничего, кроме усталости.

Телефон не умолкал.

Мира нехотя провела пальцем по экрану и поднесла трубку к уху.

— Да?..

Несколько секунд в ответ была только тишина. Затем послышался женский голос. Спокойный. Незнакомый.

— Это Мира Воронцова?

Она нахмурилась.

— Допустим.

— Меня зовут Елена Сергеевна. Я звоню по поводу вашей матери.

Внутри что-то неприятно сжалось.

Мира резко села на кровати, чувствуя, как остатки сна мгновенно исчезают.

— У меня нет матери, — холодно ответила она.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Боюсь, это не совсем так, — осторожно сказала женщина. — Сегодня ночью у вашей матери случился инсульт. Сейчас она в городской больнице. Ваш номер был указан как контактный.

Мира молчала.

За окном все так же моросил дождь. Где-то в коридоре хлопнула дверь, сверху снова заскрипели половицы. Мир продолжал жить своей обычной жизнью, а она будто перестала слышать все вокруг.

Инсульт.

Матери.

Слово звучало чужим и каким-то бессмысленным.

Перед глазами вдруг вспыхнули обрывки воспоминаний: запах дешевых сигарет в тесной кухне, громкий голос, холодный взгляд, тяжелая дверь, захлопнувшаяся перед ней в шестнадцать лет.

«Ты мне всю жизнь испортила».

Мира крепче сжала телефон.

— И зачем вы звоните мне? — тихо спросила она.

— Она пришла в себя ненадолго, — ответила женщина. — И попросила найти вас.

Сердце неприятно дернулось.

Мира невольно усмехнулась, но смех вышел каким-то пустым.

Четыре года.

Четыре года тишины.

Ни звонка. Ни сообщения. Будто ее никогда не существовало.

А теперь вдруг «найти вас».

— Вы ошиблись номером, — сухо сказала Мира.

Она уже собиралась сбросить звонок, когда женщина неожиданно добавила:

— Подождите… Ваша мать сказала еще кое-что.

Мира замерла.

— Она сказала передать вам, что все было не так, как вы думаете.

Тишина.

Только тихое гудение старого холодильника за стеной.

Мира медленно опустила взгляд на свои дрожащие пальцы.

Что-то внутри неприятно шевельнулось. Не надежда. Нет.

Скорее раздражение.

Или страх.

Потому что меньше всего на свете ей хотелось снова открывать дверь в прошлое, которое она столько лет пыталась похоронить.

— Больница на улице Лесной, третий корпус, — тихо произнесла женщина. — Если решите приехать… возможно, времени осталось не так много.

Связь оборвалась.

Мира еще долго сидела неподвижно, слушая короткие гудки в трубке.

Потом медленно опустила телефон.

Комната казалась еще более холодной, чем обычно.

Она провела ладонью по лицу и устало посмотрела в окно. Серое небо. Мокрые крыши. Люди внизу под зонтами.

Обычное утро.

Только внутри у нее вдруг появилось странное чувство.

Будто что-то давно мертвое неожиданно пошевелилось.

Мира еще несколько минут сидела на кровати, уставившись в погасший экран телефона.

В голове крутилась только одна мысль:

«Зачем?»

Зачем спустя столько лет вдруг вспоминать о ней?

Если человек выбрасывает кого-то из своей жизни, разве не должен быть готов к тому, что однажды этот кто-то исчезнет навсегда?

Она медленно поднялась с кровати. Пол под ногами был ледяным.

Комната встретила ее привычным запахом сырости и дешевого растворимого кофе. На стуле валялась одежда, возле стены стояли неразобранные коробки, которые она так и не удосужилась открыть после переезда месяц назад.

Мира машинально натянула черную толстовку, зачесала пальцами спутанные волосы и остановилась перед маленьким мутным зеркалом.

В отражении на нее смотрела уставшая девушка с бледным лицом и темными кругами под глазами.

— Прекрасно выглядишь, — тихо усмехнулась она.

Голос прозвучал чужим.

Она не хотела ехать.

Правда не хотела.

Но что-то внутри не давало просто остаться дома. Может, злость. Может, желание наконец посмотреть в глаза человеку, который сломал ей жизнь. А может… любопытство.

Что именно было «не так»?

Мира резко схватила куртку со спинки стула, сунула телефон в карман и вышла из комнаты.

На улице было холодно и сыро.

Дождь почти закончился, но серое небо все еще висело низко над городом, будто давило сверху. Люди спешили мимо, кутаясь в шарфы и пряча лица под капюшонами.

Мира шла к автобусной остановке, засунув руки в карманы.

Каждый шаг давался тяжело.

Она уже сто раз мысленно сказала себе развернуться и пойти обратно. Купить лапшу, закрыться в комнате и сделать вид, что этого звонка никогда не было.

Но ноги продолжали идти вперед.

Автобус приехал почти пустой.

Мира села у окна и прислонилась лбом к холодному стеклу. За ним медленно тянулись мокрые улицы, серые дома, вывески круглосуточных магазинов, люди с пакетами, светофоры.

Все как всегда.

Только внутри у нее нарастало странное напряжение.

Она пыталась вспомнить мать.

Не ту злую женщину с вечно раздраженным голосом, которую она привыкла ненавидеть.

А хоть что-то хорошее.

Но память будто специально сопротивлялась.

Вспоминались только крики. Усталое лицо. Руки, пахнущие сигаретами и бытовой химией. Хлопок двери.

«Уходи».

Мира закрыла глаза.

Почему-то именно сейчас ей снова стало шестнадцать.

Та же пустота внутри. Тот же страх. То же ощущение, будто тебя выбросили из жизни как ненужную вещь.

Автобус резко затормозил.

— Лесная улица! — устало крикнул водитель.

Мира вздрогнула и поднялась с места.

Больница оказалась старым серым зданием с облупившейся краской и тусклыми окнами. Возле входа курили несколько человек в мятых куртках, рядом стояла машина скорой помощи.

Мира остановилась у дверей.

Сердце билось тяжело и неровно.

Она вдруг поняла, что боится.

Не увидеть мать.

А услышать то, что та хочет сказать

Глава 3 " Вирус"

Мира медленно толкнула тяжелую дверь больницы и вошла внутрь.

Теплый воздух с запахом лекарств, хлорки и чего-то металлического сразу ударил в лицо. Где-то в глубине коридоров пищали аппараты, тихо гудели лампы, раздавались шаги и приглушенные голоса.

Она невольно поежилась.

Больницы всегда казались ей странным местом. Здесь люди одновременно цеплялись за жизнь и медленно теряли ее. И от этого в воздухе будто постоянно висело что-то тревожное.

Мира подошла к стойке регистрации.

За компьютером сидела уставшая медсестра лет сорока с собранными в пучок волосами. Она быстро печатала что-то, почти не поднимая глаз.

— Извините, — тихо сказала Мира. — Мне звонили… насчет моей матери. Она здесь. Воронцова Ирина.

Медсестра нахмурилась и начала что-то искать в компьютере.

— Третий этаж, неврология… — пробормотала она, потом вдруг остановилась. — А, подождите. К ней сейчас никого не пускают. Врач на осмотре.

Она устало потерла переносицу и кивнула в сторону пластиковых стульев у стены.

— Посидите пока. Вас позовут.

Мира молча кивнула и отошла.

Сев в углу коридора, она опустила взгляд в пол. Пальцы нервно теребили край рукава.

Время тянулось медленно.

Рядом плакал маленький ребенок, где-то кашлял мужчина, по коридору прокатилась каталка с тихо звенящими инструментами.

Мира уже начала уходить в свои мысли, когда неподалеку раздались голоса.

Двое врачей стояли возле автомата с кофе. Один — высокий седой мужчина в очках, второй — молодой парень с уставшим лицом и измятым халатом.

Они говорили тихо, но в почти пустом коридоре слова все равно отчетливо долетали до нее.

— Это уже шестой случай за сутки, — нервно сказал молодой врач. — И симптомы слишком странные.

Седой нахмурился.

— Анализы подтвердились?

— Да. Все как в отчете. Агрессия, судороги, спутанность сознания… и бешеная скорость ухудшения состояния.

Мира невольно подняла взгляд.

— Но бешенство так не работает, — продолжил молодой. — Инкубация должна быть дольше. А тут люди буквально сгорают за день-два.

Седой тяжело выдохнул и оглянулся по сторонам, будто проверяя, не слушает ли кто.

— Говорят, это новый штамм. Мутация. Пока официально ничего не объявляют, чтобы не поднимать панику.

— Да какая уже паника… — нервно усмехнулся второй. — В приемное сегодня привезли мужчину. Он искусал фельдшера прямо в машине скорой.

Мира почувствовала неприятный холодок в спине.

— И что теперь?

— Теперь? — седой устало посмотрел в стаканчик с кофе. — Теперь надеемся, что это не начнет распространяться быстрее.

В этот момент в конце коридора вдруг раздался громкий крик.

Резкий. Животный.

По спине Миры пробежали мурашки.

Оба врача мгновенно обернулись.

Где-то наверху послышался шум, чей-то испуганный голос и звон упавшего металла.

А потом коридор снова накрыла тревожная тишина.

Несколько секунд в коридоре стояла напряженная тишина.

Потом сверху послышалась громкая ругань.

— Да уберите вы его отсюда!

— Мужчина, успокойтесь!

— Не трогай меня, сука!

Мира вздрогнула и машинально поднялась со стула.

Один из врачей устало закатил глаза.

— Опять этот идиот… — пробормотал молодой.

С лестницы донесся грохот, будто кто-то врезался в стену, а затем показались двое санитаров, пытавшихся удержать крупного мужчину в грязной куртке.

От него за несколько метров несло алкоголем.

Лицо красное, глаза мутные, движения резкие и дерганые.

— Я сказал, отпустите меня! — орал он, вырывая руку. — Где эта ненормальная?!

Позади санитаров испуганно стояла пожилая женщина в больничной рубашке. Ее трясло, а на щеке виднелась свежая царапина.

— Он сам на меня налетел! — дрожащим голосом повторяла она. — Я просто шла…

— Да врешь ты! — заорал пьяница и снова дернулся вперед.

Один из санитаров едва удержал его.

— Мужчина, вы пьяны. Сядьте и успокойтесь.

— Да пошли вы все…

Он резко вырвался, но тут же споткнулся о край каталки и с грохотом рухнул на пол.

По коридору прокатился нервный смешок кого-то из посетителей.

Напряжение будто немного спало.

Седой врач тяжело потер лицо.

— Обычный алкаш, — тихо сказал он своему коллеге. — А я уже подумал…

Он не договорил.

Молодой врач молча посмотрел наверх, туда, откуда до сих пор доносились ругательства.

В его лице все равно оставалась тревога.

Слишком сильная для обычного пьяного дебошира.

Мира снова медленно села на место.

Сердце все еще неприятно колотилось после того крика.

Она попыталась убедить себя, что просто накрутила себя из-за услышанного разговора.

Новый штамм бешенства.

Звучало как бред из дешевого фильма.

Да и какая ей вообще разница?

У нее были проблемы куда ближе.

Мира опустила взгляд на свои руки.

Мать.

Она приехала сюда только ради этого.

Только чтобы узнать, что именно та хотела сказать спустя четыре года молчания.

Не больше.

Не меньше.

В этот момент дверь лифта открылась, и в коридор быстро вышла та самая медсестра со стойки регистрации.

Она заметила Миру и махнула рукой.

— Воронцова? Пойдемте. Ваша мать пришла в себя. Но ненадолго.

Мира медленно поднялась со стула.

Ноги вдруг стали тяжелыми, будто за то время, пока она сидела в коридоре, внутри успел появиться свинец.

Медсестра молча повела ее по длинному тускло освещенному коридору.

Лампы под потолком тихо гудели. За дверями палат слышались кашель, приглушенные разговоры и редкие стоны. Где-то пищал аппарат, отсчитывая чужой пульс.

Чем дальше они шли, тем сильнее Мире хотелось развернуться и уйти.

Но было уже поздно.

Медсестра остановилась возле двери с облезлой цифрой «314».

— Только недолго, — тихо сказала она. — Ей тяжело говорить.

Мира ничего не ответила.

Дверь открылась с тихим скрипом.

Палата встретила ее полумраком и запахом лекарств.

У окна стояла капельница. На тумбочке лежал стакан воды и какие-то таблетки. За стеклом серело дождливое утро.

А на кровати сидела женщина.

Мира сначала даже не узнала ее.

Худая. Сгорбленная. Седые волосы спутанными прядями падали на лицо. Кожа казалась серой, почти прозрачной, а руки — тонкими, покрытыми синяками и следами от уколов.

Но страшнее всего были глаза.

Когда-то жесткие и холодные, теперь они выглядели потухшими.

Будто жизнь внутри уже почти догорела.

Женщина медленно подняла взгляд на Миру.

И в этот момент у Миры внутри все неприятно сжалось.

Потому что это действительно была она.

Мать.

Только теперь вместо той громкой, злой женщины перед ней сидел человек, которого будто перемолола сама жизнь.

Несколько секунд они просто молчали.

Мира стояла у двери, не зная, что делать с собственными руками.

А мать смотрела на нее так, словно пыталась убедиться, что это не сон.

— Ты… пришла… — хрипло прошептала она.

Голос оказался слабым и надломленным.

Мира отвела взгляд.

— Сама удивлена, — сухо ответила она.

Тишина снова растянулась между ними.

За окном медленно стекали капли дождя.

Мать тяжело закашлялась и дрожащей рукой потянулась к стакану. Мира машинально шагнула вперед и подала воду раньше, чем успела подумать.

Их пальцы случайно соприкоснулись.

Холодные.

Очень холодные.

Женщина сделала маленький глоток и устало прикрыла глаза.

— Ты похожа на отца… — тихо сказала она.

Мира резко напряглась.

— Не начинай.

Мать слабо покачала головой.

— Я знаю… что не заслуживаю… чтобы ты здесь стояла…

— Тогда зачем позвала?

В голосе Миры прозвучало жестче, чем она хотела.

Но сдерживаться уже не было сил.

Четыре года боли, злости и одиночества вдруг поднялись внутри тяжелой волной.

— Чтобы извиниться? Поздно. Чтобы стало легче перед смертью? Тоже не получится.

Женщина молча слушала.

Только пальцы едва заметно дрожали поверх одеяла.

— Ты выгнала меня как мусор, — тихо продолжила Мира. — И даже ни разу не попыталась узнать, жива я вообще или нет.

Мать медленно закрыла глаза.

А потом едва слышно произнесла:

— Я пыталась тебя спасти.

Мира горько усмехнулась.

— Отличный способ.

Но женщина вдруг посмотрела на нее так странно… так серьезно, что улыбка медленно исчезла с лица Миры.

— Ты не понимаешь… — прошептала мать. — Они бы добрались и до тебя…

Мира нахмурилась.

— Кто «они»?

Мать тяжело дышала, будто каждое слово давалось ей через силу. Она нервно посмотрела на дверь палаты, затем снова на Миру.

В ее потухших глазах вдруг мелькнуло что-то старое.

Страх.

Настоящий.

— Твой отец… — хрипло сказала она. — Он был не тем человеком, которым ты его представляла.

Мира почувствовала, как внутри все напряглось.

Отца она почти не помнила. Только смутные обрывки: высокий силуэт, запах табака, грубые ладони и редкое чувство безопасности рядом с ним.

Мать всегда говорила одно и то же:

«Он бросил нас».

И Мира давно перестала задавать вопросы.

— Он умер, когда мне было пять, — тихо сказала она. — И что дальше?

Женщина медленно покачала головой.

— Тебе соврали.

В палате стало слишком тихо.

Даже капли дождя за окном будто перестали звучать.

Мира смотрела на мать и чувствовала, как в груди начинает подниматься тяжелое раздражение.

— Не начинай этот бред.

— Это не бред… — голос женщины дрогнул. — Твой отец был очень опасным человеком.

Она закашлялась, с трудом переводя дыхание.

— Его знали многие. Деньги, оружие, люди… Он держал половину города в страхе. Если кто-то переходил ему дорогу — исчезал.

Мира молчала.

Слова звучали абсурдно.

Слишком дико для ее серой, жалкой жизни.

— Криминальный авторитет? Серьезно? — нервно усмехнулась она. — И что дальше? Сейчас ты скажешь, что за мной охотится мафия?

Но мать не улыбнулась.

Наоборот — побледнела еще сильнее.

— После его смерти началась грязь. Очень большая грязь… Люди делили деньги, связи, власть. Многие хотели найти то, что он спрятал.

— Что спрятал?

Женщина медленно перевела взгляд на окно.

— Документы. Деньги. Информацию… Я не знаю всего. Он никогда мне не доверял полностью. Но перед смертью сказал одну вещь.

Она снова посмотрела на Миру.

— Если с ним что-то случится, они придут за семьей.

У Миры по спине пробежал холодок.

— Поэтому ты выгнала меня? — тихо спросила она.

Глаза матери наполнились слезами.

— После его смерти возле дома начали появляться люди. Меня избивали. Угрожали. Они думали, что я знаю, где тайник.

Ее голос сорвался.

— А потом один из них сказал, что если я не заговорю… они займутся тобой.

Мира почувствовала, как пальцы медленно сжимаются в кулак.

В голове шумело.

— И ты решила просто выбросить меня на улицу?

— Я пыталась сделать так, чтобы ты исчезла для них! — почти выкрикнула женщина, но тут же закашлялась от боли. — Ты должна была меня возненавидеть… уйти… оборвать все связи…

Она дрожащими руками закрыла лицо.

— Я думала, так ты выживешь…

Мира стояла неподвижно.

Часть ее хотела рассмеяться.

Слишком безумно. Слишком похоже на дешевый сериал.

Но другая часть…

Другая вспоминала странные вещи, на которые раньше она не обращала внимания.

Незнакомые машины возле дома.

Постоянную нервозность матери.

То, как та иногда резко закрывала шторы по вечерам.

И тот случай, когда в детстве какой-то мужчина долго смотрел на Миру возле школы, а мать потом всю ночь плакала на кухне, думая, что дочь спит.

В груди стало тяжело.

— Почему ты рассказываешь это сейчас? — тихо спросила она.

Мать долго молчала.

А потом прошептала:

— Потому что вчера я снова увидела одного из них. Здесь. В больнице. После стольких лет… они опять начали искать. И если они узнали про тебя…

В коридоре вдруг раздался чей-то громкий крик. Затем — шум бегущих шагов.

Обе одновременно вздрогнули.

А через секунду где-то далеко послышался звук разбившегося стекла.

Глава 4 " Страх"

Мира настороженно посмотрела в сторону двери.

Шум за стеной становился громче.

Крики. Топот. Чьи-то испуганные голоса.

Лицо девушки медленно помрачнело.

— Это уже не похоже на обычную больницу, — тихо сказала она.

Мать тяжело выдохнула и попыталась натянуть слабую улыбку.

— Наверное… опять кто-то из пациентов буянит… Тут такое бывает…

Но в ее голосе не было уверенности.

Мира несколько секунд смотрела на дверь, чувствуя, как внутри неприятно нарастает тревога.

Слишком много странного за одно утро.

Разговор врачей.

Крики.

Разбитое стекло.

Теперь еще это.

— Я сейчас вернусь, — коротко сказала она.

— Мира—

Но девушка уже вышла из палаты.

В коридоре творилось что-то странное.

Возле поста медсестер собралась толпа людей: пациенты, врачи, посетители. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то испуганно пятился назад.

Мира протиснулась ближе.

И тут же застыла.

На полу лежала женщина в окровавленной медицинской форме.

А сверху на ней — тот самый мужик, которого недавно тащили санитары.

Только теперь он выглядел совсем иначе.

Его лицо было перекошено, глаза налились кровью, а изо рта вместе со слюной стекала кровь.

Он буквально вцепился женщине в шею зубами.

Не бил.

Не душил.

Кусал.

С диким, животным рычанием.

Женщина хрипела и пыталась отбиваться слабеющими руками, а двое санитаров безуспешно тянули мужчину назад.

— Держите его!

— Черт, он не отпускает!

— Вколите ему что-нибудь!

Один из санитаров ударил буйного по голове металлическим лотком.

Глухой звон разнесся по коридору.

Но мужчина даже не отреагировал.

Он продолжал рвать зубами чужую плоть, будто вообще не чувствовал боли.

У Миры внутри все похолодело.

Это уже не было похоже на пьяного дебошира.

Совсем.

Наконец санитарам удалось стащить его в сторону.

Женщина осталась лежать на полу, судорожно зажимая разорванную шею. Между ее пальцев толчками сочилась кровь.

Кто-то рядом закричал.

Молодой врач бросился к пострадавшей, но его тут же резко оттолкнули.

Потому что мужчина внезапно начал биться в руках санитаров с какой-то нечеловеческой силой.

Он дергался, рычал и пытался укусить всех, кто приближался.

Из его горла вырывались странные хриплые звуки.

Словно он уже не мог нормально говорить.

Мира медленно отступила назад.

Сердце колотилось где-то в горле.

И именно в этот момент она вспомнила слова врача:

«Новый штамм».

Толпа вокруг начала паниковать.

Кто-то бросился к лестнице.

Кто-то кричал вызвать полицию.

Одна из медсестер плакала возле стены.

А потом произошло то, от чего у Миры внутри все оборвалось.

Женщина на полу вдруг резко дернулась.

Хотя секунду назад почти не двигалась.

Ее пальцы судорожно скребнули по кафелю.

Голова медленно повернулась в сторону стоящих людей.

И Мира увидела ее глаза.

Пустые.

Но при этом… странно живые.

Мира стояла как вкопанная. Все вокруг будто стало вязким и далеким. Крики людей, топот ног, истеричные голоса — все слилось в один глухой шум.

Она не могла отвести взгляд от женщины на полу.

Та медленно поднималась. Сломанными, рваными движениями, будто тело больше не понимало, как ему правильно двигаться.

Послышался мерзкий хруст. Рука женщины неестественно выгнулась, когда она попыталась опереться о кафель. Из разорванной шеи вырывались влажные хлюпающие звуки, а кровь продолжала стекать по медицинской форме.

Кто-то рядом закричал так громко, что у Миры зазвенело в ушах.

Но хуже всего были глаза.

В них больше не осталось ничего человеческого. Только тупой, голодный взгляд.

Женщина резко дернулась вперед.

Толпа взорвалась паникой. Люди рванули в разные стороны, сталкиваясь друг с другом. Кто-то упал. Послышался детский плач. Медсестра возле стены закричала и бросилась бежать.

И именно в этот момент Мирой овладел животный ужас.

Если она останется — умрет.

Эта мысль ударила в голову резко и ясно.

Ноги наконец сдвинулись с места.

Мира развернулась и со всех сил побежала обратно по коридору. Сердце колотилось так сильно, что перед глазами темнело. Позади слышались вопли, грохот и какой-то нечеловеческий рык.

Она едва не врезалась в стену на повороте, схватилась за поручень и рванула к палате.

314.

Дверь была приоткрыта.

— Мама! — выдохнула Мира, влетая внутрь.

И тут же застыла.

Мать лежала на полу возле кровати. Неподвижно.

Под ней медленно растекалась темная кровь.

Глаза были открыты, но уже пустые, стеклянные. На шее виднелась глубокая рваная рана, будто кто-то полоснул ее ножом несколько раз подряд.

Рядом стоял парень лет двадцати.

Худой. В темной толстовке. С растрепанными волосами и бледным лицом.

В руке он сжимал нож.

На лезвии блестела кровь.

У Миры внутри будто что-то оборвалось.

Она перестала дышать.

Парень резко обернулся на звук. Его глаза расширились.

— Черт… — выдохнул он.

— Ты… — голос Миры сорвался. — Ты убил ее?..

Она схватила металлический стул возле стены и выставила перед собой дрожащими руками.

Парень нервно мотнул головой.

— Нет! Послушай меня, я—

— Не подходи! — закричала Мира.

В глазах защипало, но слез почему-то не было. Только шок. Холодный, тяжелый, оглушающий.

Она смотрела на мать и никак не могла поверить, что еще пару минут назад та говорила с ней.

А теперь все.

Конец.

Парень сделал шаг вперед.

— Она уже была заражена! Я пытался—

Из коридора внезапно донесся жуткий вопль.

Затем — звук удара о стену.

А потом быстрые тяжелые шаги.

Парень мгновенно побледнел и резко повернул голову к двери.

— Черт… — прошептал он. — Они уже здесь.

В следующую секунду в коридоре послышалось дикое рычание.

Глава 5 " Смерть "

Мира медленно опустила стул.

Руки все еще дрожали, но паника понемногу отступала. Внутри оставалась только тяжелая пустота. Она смотрела на тело матери и понимала, что не чувствует того, что должна была чувствовать.

Не было слез.

Не было истерики.

Только усталость.

Наверное, часть нее уже давно смирилась с тем, что однажды все закончится именно так. Слишком поздний разговор. Слишком поздние признания. Слишком поздно для чего-то настоящего.

Мира медленно присела возле стены и провела ладонями по лицу.

— Черт… — тихо выдохнула она.

Парень напротив осторожно убрал нож за пояс и поднял руки, показывая, что не собирается нападать.

— Я Артём, — сказал он уже спокойнее. — Мне двадцать три.

Мира молчала.

— Я здесь лежал после аварии. Мотоцикл в хлам, ногу чуть не раздробило.

Он слегка поморщился и кивнул на свою правую ногу. Только сейчас Мира заметила бинты под джинсами и едва заметную хромоту.

— А потом вся эта хрень началась.

Из коридора снова донесся крик.

На этот раз совсем близко.

Артём резко повернул голову к двери.

— Нам нужно валить. Срочно.

Мира медленно поднялась.

Она еще раз посмотрела на мать.

Странно, но внутри не было ненависти. Только какая-то холодная обреченность.

Она уже знала, что та долго не протянет.

Слишком слабая. Слишком измученная жизнью.

Наверное, просто не так Мира представляла их последнюю встречу.

Хотя… она вообще никогда ее не представляла.

За дверью снова послышалось шарканье.

Кто-то медленно брел по коридору.

Потом раздался удар.

Еще один.

Будто кто-то врезался в стену.

Артём быстро подошёл к двери и осторожно выглянул в щель.

Его лицо мгновенно напряглось.

— Их уже много, — тихо сказал он. — И они идут сюда.

Мира почувствовала, как внутри снова поднимается тревога.

— Что будем делать?

Артём быстро осмотрел палату.

— Через коридор не пройти. Там мясорубка.

Он подошёл к окну и резко отдернул шторы.

Снаружи моросил дождь. Внизу виднелся задний двор больницы: мусорные контейнеры, старая скорая помощь и пустая парковка.

Третий этаж.

Высоко.

Но не смертельно.

— Есть идея, — быстро сказал Артём. — Простыни.

Мира не понимающе посмотрела на него.

— Сделаем канат. Спустимся через окно.

Он указал вниз.

— А матрас кинем, чтобы смягчить падение.

Мира подошла ближе к окну и посмотрела вниз.

Голова неприятно закружилась.

— Это безумие.

— А оставаться здесь нормально? — нервно усмехнулся Артём.

За дверью внезапно послышался хрип.

Очень близко.

Мира резко обернулась.

Ручка двери медленно дернулась вниз.

Оба замерли.

Кто-то стоял снаружи.

Послышалось тяжелое дыхание.

Скрежет ногтей по дереву.

Потом удар.

Дверь содрогнулась.

Еще один.

Артём быстро схватил кроватную простыню.

— Помогай!

Мира словно очнулась.

Они начали лихорадочно сдирать простыни с кроватей. Пальцы путались от спешки. Ткань трещала, когда они связывали ее узлами.

Удары в дверь становились сильнее.

— Быстрее! — прошипел Артём.

Мира затянула очередной узел так сильно, что заболели пальцы.

Снаружи уже слышалось несколько голосов.

Нет.

Не голосов.

Хрипов.

Будто возле палаты собралась целая стая больных животных.

Дверь снова содрогнулась.

На этот раз сильнее.

Послышался треск дерева.

— Черт… — выдохнул Артём.

Он подтащил одну из кроватей к окну и начал привязывать самодельный канат к металлическому каркасу.

Мира схватила матрас с соседней койки.

— Помоги.

Вместе они с трудом подняли его и подтащили к окну.

Дождь тут же хлестнул в лицо холодными каплями.

Внизу было пусто.

Пока пусто.

— Кидаем на три, — быстро сказал Артём.

Мира кивнула.

— Раз… два… три!

Матрас вылетел наружу и с глухим шлепком упал возле стены больницы.

В этот момент дверь палаты затрещала.

Из щели показались чьи-то пальцы.

Окровавленные.

Судорожно дергающиеся.

Мира почувствовала, как внутри все леденеет.

— Они сейчас ворвутся… — прошептала она.

Артём проверил узел и резко повернулся к ней.

— Ты первая.

— Что?

— Быстро!

Дверь содрогнулась от нового удара.

По комнате разнесся треск дерева.

Мира подошла к окну на ватных ногах.

Ветер ударил в лицо.

Третий этаж внезапно показался намного выше.

Руки вспотели.

— Я сорвусь… — тихо сказала она.

— Не сорвешься, — быстро ответил Артём. — Просто держись крепче и не смотри вниз.

Позади раздался новый удар.

Часть двери буквально вылетела внутрь.

В образовавшейся дыре мелькнуло чье-то лицо.

Бледное.

Окровавленное.

С безумными глазами.

Мира судорожно вдохнула.

Артём схватил ее за плечи.

— Слушай меня! Или ты сейчас лезешь вниз, или через минуту они сожрут нас обоих!

Эти слова наконец привели ее в чувство.

Мира кивнула.

Дрожащими руками она перелезла через подоконник.

Ветер тут же едва не сорвал капюшон с головы.

Пальцы вцепились в мокрую ткань простыней.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, еще немного — и разорвется.

— Медленно! — крикнул Артём из комнаты.

Она начала спускаться.

Ткань скользила в руках. Узлы больно впивались в ладони. Под ногами была пустота.

Сверху послышался грохот.

Потом — дикий рык.

Они ворвались в палату.

Мира невольно подняла голову.

И тут же пожалела.

В окне мелькнули несколько силуэтов.

Бледные лица.

Открытые рты.

Окровавленные руки.

— Быстрее! — закричал Артём.

Мира сорвалась вниз еще на метр, едва не потеряв хватку.

Ладони обожгло болью.

До земли оставалось совсем немного.

Внезапно сверху раздался треск ткани.

Канат дернулся.

Мира вскрикнула.

Один из узлов начал расползаться.

Мира сорвалась вниз еще на метр, едва не потеряв хватку. Ладони обожгло болью. До земли оставалось совсем немного. Внезапно сверху раздался треск ткани.

Канат дернулся.

Мира вскрикнула.

Один из узлов начал расползаться.

Сверху послышалась ругань Артёма.

— Черт! Давай быстрее!

Мира подняла голову.

Артём уже перелезал через подоконник вслед за ней. Одной рукой он держался за простыни, другой пытался отбиться ногой от зараженного, который тянулся к нему из окна.

Тварь почти схватила его за куртку.

Артём резко ударил ее ботинком в лицо.

Послышался мерзкий хруст.

Зараженный отшатнулся назад, но на его место тут же полез другой.

В окне уже мелькало несколько обезумевших лиц.

Кто-то рычал.

Кто-то пытался пролезть наружу.

Кто-то просто бился о стены, словно потерял остатки разума.

Артём начал быстро спускаться вслед за Мирой.

Канат опасно натянулся под весом двоих.

Ткань снова затрещала.

— Не смотри вверх! — крикнул он.

Но Мира все равно смотрела.

И зря.

Один из зараженных почти вывалился из окна. Худой мужчина в окровавленном халате перегнулся слишком сильно и вдруг полетел вниз.

Мира закричала.

Тело пронеслось буквально в метре от нее.

Раздался жуткий удар о землю.

Мужчина рухнул прямо возле матраса.

Послышался хруст костей. Но самое страшное было не это. Через пару секунд он начал шевелиться.

Медленно.

Ломанно.

Будто падение с третьего этажа вообще не должно было его убить.

— Да что за хрень… — выдохнула Мира.

— Быстрее вниз! — рявкнул Артём.

Она спустилась еще ниже и наконец почувствовала ногами стену первого этажа. Оставалось метра полтора.

Мира разжала руки и прыгнула.

Матрас смягчил удар, но воздух все равно резко выбило из легких. Она застонала и попыталась подняться.

Сверху уже спускался Артём.

Быстро.

Слишком быстро.

Позади него из окна тянулись окровавленные руки.

Один зараженный успел схватить край простыни.

Канат резко дернулся.

Ткань не выдержала.

С громким треском простыни начали рваться.

— Артём! — закричала Мира.

Он выругался и отпустил руки.

Несколько секунд падения.

Глухой удар.

Артём рухнул прямо на матрас рядом с ней, едва не сбив ее обратно на землю.

Оба тяжело задышали.

А наверху уже слышался бешеный вой. Зараженные толпились у окна, скаля окровавленные зубы и ударяясь о раму.

Некоторые пытались вылезти наружу.

Мира резко поднялась на ноги.

— Нужно уходить! Сейчас!

Артём болезненно поморщился, держась за бок, но тоже поднялся.

— Да… желательно очень быстро… — хрипло сказал он.

И в этот момент позади них раздалось низкое рычание.

Они одновременно обернулись.

Тот самый зараженный мужчина, упавший с окна, уже стоял на ногах. Его шея была вывернута под неестественным углом, одна рука сломана, но он все равно медленно двигался к ним.

И он был не один.

Из-за угла больницы начали выходить другие фигуры.

Ребята рванули с места почти одновременно.

Мира бежала первой, тяжело дыша и едва чувствуя ноги. В груди жгло после прыжка, ладони горели от содранной кожи, но страх гнал вперед быстрее любых мыслей.

Позади слышалось рычание.

Все ближе.

Артём хромал, но все равно старался не отставать. Его дыхание было рваным, а лицо побледнело еще сильнее.

— Сюда! — крикнул он, указывая на узкий проход между корпусами больницы.

Мира резко свернула туда.

Двор оказался почти пустым. Только мокрый асфальт, мусорные баки и несколько брошенных машин скорой помощи.

Но тишина здесь пугала еще сильнее.

Слишком тихо.

Будто весь мир внезапно вымер.

Где-то вдалеке завыла сирена.

Потом еще одна.

Мира резко обернулась.

Зараженные уже выбирались из-за угла здания. Двигались они странно — дергано, ломанно, будто их тела работали через силу. Но при этом быстро.

Слишком быстро.

Тот мужчина со свернутой шеей шел первым. Голова болталась набок, изо рта тянулась кровь, но он продолжал двигаться прямо к ним.

— Твою мать… — выдохнул Артём.

Они снова побежали.

Мира чувствовала, как начинает колоть в боку. Воздуха не хватало. В голове шумело.

За спиной раздался звон стекла. Она невольно подняла взгляд. На третьем этаже кто-то из зараженных пробил окно и теперь наполовину свисал наружу, дергаясь и рыча.

— Даже не смотри туда! — бросил Артём.

Они выскочили к парковке.

И тут Мира резко остановилась.

Повсюду был хаос.

Несколько машин столкнулись прямо возле ворот. У одной сработала сигнализация, противно мигая фарами. Возле входа в приемное отделение лежал человек.

Точнее то, что от него осталось.

В крови.

Неподвижно.

Рядом копошились две фигуры.

Мира сначала не поняла, что они делают.

А потом одна из них подняла голову.

Лицо женщины было залито кровью.

Челюсть двигалась медленно и рвано.

Она жрала.

Мира почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Боже…

Женщина резко заметила их.

Замерла.

А затем издала хриплый вопль.

Вторая тварь тут же поднялась следом.

— Бежим! — рявкнул Артём.

Они сорвались с места.

Теперь зараженные были уже со всех сторон.

Из дверей больницы.

Из машин.

Даже из-за забора.

Кто-то полз по земле с переломанными ногами. Кто-то бился о стены. Кто-то просто стоял неподвижно, пока не замечал движение.

И тогда бросался вперед.

Мира никогда в жизни не бегала так быстро.

В какой-то момент она услышала позади тяжелые шаги.

Слишком близко.

Обернувшись, она увидела молодого зараженного парня в окровавленной толстовке. Он несся прямо на нее, вытянув руки.

Мира вскрикнула.

Но Артём резко схватил валявшийся возле машины дорожный знак и со всей силы ударил тварь по голове.

Раздался влажный хруст.

Парень рухнул на капот автомобиля.

— Двигай! — заорал Артём.

Они перескочили через ограждение парковки и выбежали на улицу.

И тут Мира окончательно поняла.

Город уже умирал.

На дороге царил хаос. Машины стояли брошенными прямо посреди улицы. Некоторые врезались друг в друга. Люди бежали кто куда. Кто-то кричал. Кто-то плакал.

Вдалеке поднимался черный дым.

А среди всей этой паники по улицам двигались зараженные.

Все больше.

Все быстрее.

Их были десятки.

Они бежали вдоль улицы, стараясь не смотреть по сторонам. Мире казалось, что если она остановится хотя бы на секунду, то просто рухнет прямо на мокрый асфальт. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял шум, а легкие горели от холодного воздуха.

Позади все еще слышались крики.

Иногда — выстрелы.

Иногда — что-то хуже.

Какой-то нечеловеческий вой, от которого внутри все холодело.

Артём резко схватил Миру за рукав и дернул в сторону переулка.

— Не по главной! — быстро сказал он. — Там слишком много людей!

Они свернули между старыми домами. Здесь было немного тише. Только ветер гонял по мокрому асфальту мусор и обрывки газет.

Мира согнулась, пытаясь отдышаться.

— Что вообще происходит?.. — хрипло спросила она.

Артём тяжело оперся рукой о стену.

— Не знаю… Но эта дрянь распространяется слишком быстро.

Он нервно вытер кровь с руки о куртку.

— Я утром видел новости в палате. Говорили про вспышку агрессии в нескольких районах. Потом связь начала пропадать.

Мира молча слушала.

Все происходящее казалось нереальным. Будто плохой сон, который почему-то никак не заканчивался.

Еще утром она просто проснулась от звонка.

А сейчас бежала по полумертвому городу от людей, которые жрали друг друга.

Артём выглянул из переулка и быстро осмотрел улицу.

— Нам нужно где-то укрыться.

— Где?

Он на секунду задумался.

— Моя квартира ближе всего. Минут пятнадцать отсюда.

Мира настороженно посмотрела на него.

Наверное, еще вчера она бы никогда не пошла с незнакомым парнем неизвестно куда. Но сейчас выбора особо не было.

Да и после всего, что произошло в больнице, Артём казался единственным человеком, который хоть немного понимал, что делать.

— Ты живешь один? — спросила она.

— Да.

Он усмехнулся уголком губ.

— Ну… если кота не считать.

Несмотря на ситуацию, Мира неожиданно хмыкнула.

Первый нормальный человеческий звук за последние часы.

Артём заметил это и тоже слегка улыбнулся.

Но улыбка быстро исчезла, когда где-то неподалеку раздался женский крик.

Резкий.

Оборвавшийся слишком быстро.

Они оба замолчали.

Мира почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Идем, — тихо сказал Артём.

Они двинулись дальше.

Город вокруг постепенно превращался в кошмар.

Магазины были открыты настежь. Где-то горела машина. На автобусной остановке валялись брошенные сумки и телефоны. Светофоры продолжали работать как ни в чем не бывало, переключая цвета для почти пустых дорог.

Мира смотрела на все это и чувствовала странное оцепенение.

Мир рушился слишком быстро.

Люди еще утром ехали на работу, пили кофе, строили планы.

А теперь убивали друг друга на улицах.

Вдалеке снова послышались сирены.

Потом автоматная очередь.

Артём ускорил шаг.

— Почти пришли.

Они свернули во двор старой девятиэтажки. Подъезд выглядел темным и пустым. Возле лавки валялся перевернутый велосипед, а рядом на земле лежал чей-то рюкзак.

Мира нервно огляделась.

— Думаешь, здесь безопасно?

Артём достал связку ключей.

— Сейчас в мире вообще нет безопасных мест.

Он быстро открыл дверь подъезда и первым вошел внутрь.

Мира шагнула следом.

Тяжелая дверь захлопнулась за их спинами, отрезая шум умирающего города.

Глава 6 " Но это была ложь "

Артём и Мира медленно поднимались по лестнице, стараясь ступать как можно тише. В подъезде пахло сыростью, пылью и чьей-то едой, которую, кажется, недавно готовили. Лампочка на третьем этаже мигала, раздражающе потрескивая.

Каждый шорох заставлял Миру напрягаться.

После больницы ей казалось, что любая тишина может в любую секунду взорваться криками и кровью.

Артём шел впереди, крепко сжимая в руке нож. Он постоянно прислушивался, иногда останавливался на пару секунд и смотрел вверх по лестнице.

Где-то далеко хлопнула дверь.

Мира вздрогнула.

— Спокойно, — тихо сказал Артём. — Возможно, соседи.

— А если нет?..

Он ничего не ответил.

Они поднялись на седьмой этаж. Артём быстро подошел к темной металлической двери и начал дрожащими пальцами искать нужный ключ.

Мира нервно оглядывалась по сторонам. Подъезд казался пустым.

Но после того, что она видела, слово «пустой» больше не успокаивало.

Замок щелкнул.

— Быстро внутрь.

Они вошли в квартиру, и Артём сразу же закрыл дверь на все замки. Потом несколько секунд стоял молча, тяжело дыша и прислушиваясь к звукам за стеной.

Тишина.

Только где-то за окном выли сирены.

Мира медленно выдохнула.

И только теперь осмотрелась.

Квартира оказалась неожиданно большой. Просторная двушка с хорошим ремонтом, светлыми стенами и дорогой мебелью. В прихожей стоял большой шкаф, на полу лежал темный мягкий ковер. Из кухни тянуло запахом кофе.

Все выглядело слишком… нормальным.

Будто за окнами не рушился мир.

Мира медленно прошла в гостиную.

Большой диван. Телевизор почти во всю стену. Полки с книгами. Игровая приставка. На столе стояла кружка с недопитым чаем.

Она невольно сравнила это место со своей комнатой.

С облезлыми стенами.

Сыростью.

Старым продавленным матрасом.

И от этого внутри неприятно кольнуло.

— Неплохо живешь, — тихо сказала она.

Артём пожал плечами, снимая куртку.

— Родители купили квартиру пару лет назад. Они сейчас в другой стране.

Он замолчал на секунду.

— Надеюсь.

Последнее слово прозвучало глухо.

Мира подошла к окну.

С седьмого этажа город выглядел жутко.

Где-то поднимался дым. На перекрестке стояли брошенные машины. Люди бежали по улицам, а за ними иногда двигались знакомые дерганые силуэты.

Послышался далекий выстрел.

Потом еще один.

Мира почувствовала, как по коже снова пробежали мурашки.

— Это уже везде… — тихо сказала она.

Артём включил телевизор.

Экран несколько секунд мигал помехами, а потом появилось лицо взволнованной ведущей новостей.

“…граждан просят сохранять спокойствие и по возможности оставаться дома…”

Картинка резко сменилась кадрами улиц. Толпы людей. Сирены. Военные машины.

“…природа вируса все еще изучается…”

На экране мелькнула запись с телефона: мужчина бросается на прохожих прямо посреди дороги.

Мира отвела взгляд.

“…в нескольких районах города введен режим чрезвычайной ситуации…”

Связь внезапно прервалась.

Экран потемнел.

А затем появились помехи.

— Супер, — нервно усмехнулся Артём. — Просто супер.

Он бросил пульт на диван и устало провел рукой по лицу.

Только сейчас Мира заметила, насколько он выглядел вымотанным. Под глазами темные круги, губа разбита, движения слегка заторможенные.

Наверное, авария на мотоцикле была не такой уж легкой.

— Тебе нужно обработать руку, — сказала она, кивая на кровь.

Артём посмотрел на ладонь так, будто только сейчас вспомнил о ней.

— Это не моя.

— Все равно.

Он молча кивнул и ушел в ванную.

Мира осталась одна в гостиной.

Тишина квартиры давила.

После всего произошедшего ей казалось странным просто стоять посреди красивой комнаты и смотреть на книги на полках.

Будто мир разделился на две части.

В одной были кровь, крики и зараженные.

А в другой — обычная жизнь, которая еще не поняла, что уже закончилась.

Внезапно из другой комнаты выбежал серый кот.

Толстый. Недовольный. С желтыми глазами.

Он остановился посреди гостиной и уставился на Миру.

Та удивленно моргнула.

Кот мяукнул так, будто был возмущен вторжением незнакомого человека.

И впервые за весь день Мира почувствовала что-то похожее на нормальность.

— Так вот ты какой, — тихо сказала она.

Кот осторожно подошел ближе и начал тереться о ее ногу.

Из ванной вышел Артём с мокрыми руками.

— А, познакомились уже.

— Он хотя бы не пытается меня сожрать.

— Пока что.

Мира неожиданно фыркнула.

Очень тихо.

Но Артём заметил.

— О, да ты умеешь смеяться.

— Не привыкай.

Он усмехнулся и достал из шкафа аптечку.

— Садись.

— Зачем?

— У тебя ладони стерты в мясо после простыней.

Мира посмотрела на руки.

Только сейчас она заметила, насколько все плохо. Кожа была содрана, местами запеклась кровь.

Но боли почти не чувствовалось.

Наверное, организм просто устал бояться.

Она молча села на диван.

Артём опустился рядом и начал осторожно обрабатывать раны.

Мира поморщилась.

— Терпи.

— Сам терпи.

— Я уже терплю.

Несколько секунд они сидели молча.

За окном снова раздалась сирена.

Потом крики.

А затем короткая автоматная очередь.

Мира невольно напряглась.

— Думаешь, нас спасут? — тихо спросила она.

Артём ненадолго задумался.

— Не знаю.

Честность его ответа почему-то понравилась ей больше, чем пустое «все будет хорошо».

Он закончил перевязывать ее ладонь и откинулся на спинку дивана.

— Сегодня утром я думал только о том, как бы поскорее выписаться из больницы, — усмехнулся он. — А теперь пытаюсь выжить в каком-то долбаном конце света.

Мира смотрела в окно.

На дым.

На мигающие огни машин.

На людей, бегущих по улицам.

— Мир всегда был дерьмовым местом, — тихо сказала она. — Просто теперь это стало заметнее.

Артём посмотрел на нее внимательнее.

Будто пытался понять, шутит она или говорит серьезно.

Но Мира не шутила.

Она вдруг поняла, что почти не удивлена происходящему.

Люди и раньше были жестокими.

Просто теперь перестали притворяться.

Артём украдкой рассматривал Миру, пока та сидела у окна, подтянув ноги к груди. Странное чувство не отпускало его с того самого момента, как они выбрались из больницы.

Еще утром он вообще не знал о ее существовании.

А теперь они вместе прятались от конца света в его квартире.

Мира выглядела уставшей. Очень. Под глазами залегли темные тени, волосы растрепались, рука была неаккуратно перевязана бинтом. На щеке остался едва заметный след засохшей крови.

Но даже сейчас в ней было что-то цепляющее.

Не красота в привычном смысле.

Скорее ощущение человека, который слишком долго держался один.

Она казалась холодной, колючей, будто заранее ожидала от мира только удара. И Артём почему-то понимал это чувство слишком хорошо.

Мира заметила его взгляд и нахмурилась.

— Чего?

Артём слегка усмехнулся.

— Да вот думаю, как так получилось, что из всей больницы я выжил именно с самой мрачной девушкой на свете.

— Не нравится — дверь там.

— За дверью, вообще-то, людоеды.

— Тогда терпи.

Он тихо хмыкнул и откинулся на диван.

Несколько секунд в квартире снова стояла тишина. Только телевизор тихо шипел помехами, а за окном где-то вдалеке слышались сирены.

Кот запрыгнул Мире на колени, свернулся клубком и довольно замурчал.

Она машинально начала гладить его.

И в этот момент Артём впервые увидел, как напряжение на ее лице немного исчезло.

Совсем чуть-чуть.

— Он тебя уже любит, — сказал Артём.

— Просто жрать хочет.

— Не, обычно он людей ненавидит.

Мира слабо усмехнулась.

А потом вдруг спросила:

— Ты не жалеешь, что потащил меня с собой?

Вопрос прозвучал неожиданно серьезно.

Артём посмотрел на нее несколько секунд.

— Пока нет.

— Пока?

— Ну, мы знакомы часов пять. Рано делать выводы.

Она закатила глаза, но уголки губ едва заметно дрогнули.

И именно в этот момент внизу, во дворе, раздался чей-то истошный крик.

Мира и Артём одновременно вскочили с мест.

Кот испуганно спрыгнул на пол и метнулся под стол.

Крик снизу повторился.

Резкий. Отчаянный.

Мира быстро подошла к окну и осторожно выглянула наружу.

По двору бежала женщина. Лет тридцати, в светлом пальто, растрепанная, с окровавленным лицом. Она постоянно оглядывалась назад, спотыкаясь о мокрый асфальт.

Но страшнее было не это.

За ней бежали люди.

Трое мужчин.

В черной одежде, с автоматами в руках.

Не зараженные.

Обычные люди.

— Стоять, сука! — заорал один из них.

Женщина закричала еще громче и попыталась свернуть за детскую площадку.

Раздалась очередь.

Пули выбили куски бетона рядом с ее ногами.

Мира застыла.

— Они… стреляют в нее?..

Артём мрачно смотрел вниз.

— Мародеры.

Один из мужчин догнал женщину и резко толкнул ее в спину. Та упала прямо в грязь, вскрикнув от боли.

Второй тут же вырвал у нее сумку.

— Пожалуйста… — рыдала женщина. — Там лекарства… у меня ребенок…

— Заткнись, — бросил третий.

Он ударил ее прикладом так легко и спокойно, будто делал это уже не в первый раз.

У Миры внутри все похолодело.

Еще утром люди паниковали.

А сейчас уже грабили и убивали друг друга.

Так быстро.

Будто цивилизация держалась на чем-то очень тонком.

Женщина попыталась отползти назад.

Раздался еще один выстрел.

На этот раз в воздух.

— Беги отсюда, пока жива, — усмехнулся мужчина с автоматом.

Они начали рыться в ее сумке прямо посреди двора.

Женщина, всхлипывая, поднялась на ноги и побежала прочь.

Мира смотрела на все это с каменным лицом.

А потом тихо сказала:

— Я же говорила. Люди всегда были дерьмом.

Артём ничего не ответил.

Потому что спорить было не с чем.

Внизу один из мародеров вдруг поднял голову.

И посмотрел прямо на их окна.

Мира инстинктивно отшатнулась назад.

— Он нас заметил? — быстро спросила она.

Артём медленно задернул штору.

— Не знаю. Но теперь нужно быть тише.

Снизу послышались приглушенные голоса.

Потом смех.

Мира почувствовала неприятный холод в груди.

Зараженные были страшными.

Но люди с оружием почему-то пугали ее сильнее.

Ребята молча отошли от окна. Атмосфера в квартире резко изменилась. Если раньше это место казалось временным укрытием, то теперь даже стены не давали ощущения безопасности.

Артём первым нарушил тишину.

— Нужно забаррикадировать дверь.

Мира кивнула.

— и окна тоже. Хотя бы шторы не открывать.

Они начали двигать мебель. Тяжелый комод придвинули к входной двери, затем маленький столик и обувную тумбу. Артём притащил из кухни несколько ножей и положил их рядом на всякий случай.

Мира тем временем закрывала окна в комнатах, постоянно поглядывая вниз.

Во дворе мародеров уже не было.

Но от этого спокойнее не становилось.

Наоборот.

Теперь они могли быть где угодно.

Когда с баррикадой было закончено, оба устало опустились на пол возле дивана.

Кот осторожно выглянул из-под стола и недовольно мяукнул, явно не понимая, почему люди внезапно начали таскать мебель по квартире.

Мира провела рукой по волосам.

— Нужно посчитать запасы.

Артём вопросительно посмотрел на нее.

— Еду. Воду. Аптечки. Все.

Она обняла колени руками.

— И подумать, что делать дальше.

Артём несколько секунд молчал.

Потом тихо усмехнулся.

— А ты быстро включилась в режим выживания.

— А у меня был выбор?

Он пожал плечами.

С этим сложно было спорить.

Они пошли на кухню. Артём открыл шкафчики и начал доставать продукты на стол.

Макароны.

Консервы.

Крупа.

Несколько бутылок воды.

Пачки кофе.

Мира внимательно смотрела на все это.

— На двоих недели на две хватит. Может чуть больше, если экономить.

— Оптимистично.

— А что еще остается?

Артём захлопнул шкафчик чуть сильнее, чем нужно.

— Не знаю. Но я бы не рассчитывал, что нас кто-то спасет.

Мира нахмурилась.

— Военные же есть. Полиция. Они не могут просто все бросить.

— Могут.

Он устало сел на стул и потер лицо ладонями.

— Ты видела, что творилось на улицах? Все рухнуло за несколько часов. Такие вещи быстро не останавливаются.

Мира оперлась о кухонный стол.

— Но помощь должна прийти.

— Должна — не значит придет.

Его голос прозвучал слишком спокойно.

Будто он уже смирился.

Мира раздраженно выдохнула.

— И что тогда? Просто сидеть и ждать смерти?

Артём поднял на нее взгляд.

— Нет. Выживать.

Тишина повисла между ними тяжелым грузом.

За окном снова послышалась далекая сирена.

Потом выстрелы.

Короткая очередь.

Мира невольно вздрогнула.

Она вдруг поняла, что впервые в жизни действительно осталась отрезанной от мира.

Без помощи.

Без правил.

Без уверенности, что завтра вообще наступит.

И самое странное было в другом.

Где-то глубоко внутри она почувствовала… свободу.

Страшную.

Неправильную.

Но настоящую.

Больше не нужно было думать о работе, долгах, людях, которые смотрели на нее сверху вниз. Не нужно было притворяться нормальной и улыбаться через силу. Мир разваливался на куски.

И вместе с ним исчезали все те вещи, которые годами душили ее изнутри. От этой мысли Мире стало не по себе.

Она должна была бояться сильнее.

Плакать.

Паниковать.

Но вместо этого внутри была странная пустота и ощущение, будто с ее плеч наконец исчез какой-то огромный груз.

Артём внимательно посмотрел на нее.

— О чем задумалась?

Мира медленно перевела взгляд на темное окно.

— Ни о чем.

Но это была ложь.

Глава 7 " Квартиры"

Дни начали сливаться в один сплошной серый комок времени. Неделя прошла будто в тумане. Мира уже почти перестала понимать, какое сегодня число и сколько часов она спала. За окном мир медленно умирал, а квартира Артёма стала их маленькой закрытой коробкой, отрезанной от остального города. Первые дни улицы еще были полны людей. Кто-то куда-то бежал, тащил сумки, детей, чемоданы. Машины стояли в бесконечных пробках. Иногда под окнами проносились полицейские или военные автомобили. Но очень быстро все стало хуже. Намного хуже. Теперь почти каждую ночь они слышали крики. Иногда короткие. Иногда такие страшные, что Мира потом еще долго не могла уснуть. Зараженных становилось все больше. Они появлялись внезапно. Выбегали из подъездов, из магазинов, из темных дворов. Люди пытались убежать, но не всегда успевали. Однажды Мира увидела из окна мужчину с маленькой девочкой на руках. Он бежал через двор, постоянно оглядываясь назад. Девочка плакала и цеплялась за его шею. А потом из-за машины выскочил зараженный. Все произошло за несколько секунд. Мира до сих пор помнила тот крик. После этого она перестала смотреть в окна слишком долго. На третий день отключили электричество. Квартира мгновенно стала чужой и холодной. Телевизор погас. Перестал работать интернет. Исчез привычный гул техники. А еще через сутки пропала вода. Город окончательно умер. По вечерам они сидели в гостиной при свечах. Артём соорудил в углу что-то вроде маленького шалаша из одеял и подушек. Глупо. По-детски. Но внутри этого тесного укрытия почему-то становилось немного спокойнее. Будто ткань действительно могла защитить от всего ужаса снаружи. Они сидели там часами. Иногда молча. Иногда разговаривая обо всякой ерунде, лишь бы не слушать звуки за окном. Мира сама не заметила, как начала привыкать к Артёму. К его голосу. К его тихим шуткам. К тому, как он всегда проверял дверь перед сном. К тому, что он машинально придвигался ближе, когда снаружи начинались особенно громкие крики. Они сблизились слишком быстро. Наверное, конец света вообще ускоряет подобные вещи. Когда каждый день может стать последним, перестаешь играть в равнодушие. В одну из ночей Мира проснулась от очередных выстрелов на улице. Сердце колотилось как бешеное. Она резко села, пытаясь понять, что происходит. Свеча уже почти догорела, освещая комнату слабым дрожащим светом. Артём спал рядом. Точнее почти рядом. Во сне он придвинулся ближе и теперь его рука слегка касалась ее плеча. Мира замерла. Странно, но впервые за долгое время это прикосновение не вызвало раздражения или желания отстраниться. Наоборот. С ним было не так страшно. Она медленно легла обратно и уставилась в темный потолок шалаша. Снаружи снова раздался чей-то вопль. Потом рычание. А затем тишина. Мира закрыла глаза. И впервые за очень долгое время почувствовала, что не хочет оставаться одна. В квартире было тихо. Слишком тихо. Свеча на столе едва потрескивала, отбрасывая дрожащие тени на стены. Артём сидел на полу возле дивана и задумчиво крутил в руках пустую бутылку из-под воды. Последнюю. Мира молча наблюдала за ним из своего угла шалаша. Есть почти нечего. Пить — тем более. Остались две банки консервов, пачка сухих макарон и немного крупы, которую даже сварить уже было нечем. Несколько секунд никто не говорил. Потом Артём тяжело выдохнул. — Все. Мира подняла на него взгляд. — Что все? — Запасы закончились. Он отбросил бутылку в сторону. Та с глухим звуком покатилась по полу. Мира опустила глаза. Она и сама это понимала. Последние дни они растягивали еду как могли. Пили буквально по несколько глотков в день. Но долго так продолжаться не могло. За окном завыл ветер. Где-то далеко раздался одиночный выстрел. А потом снова тишина. Мира медленно провела пальцами по колену.

— Можно попробовать поискать что-то в доме. Артём нахмурился.

— В смысле? — Квартиры. Он сразу покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это тупая идея. Мира раздраженно выдохнула.

— Сидеть здесь и ждать обезвоживания лучше?

— На лестнице может быть зараженный.

— А может и не быть. Артём встал и нервно прошелся по комнате.

— Мира, ты видела, что происходит снаружи. — Видела.

— Тогда ты должна понимать, насколько это опасно. Она молча смотрела на него. Потом тихо сказала: — Мы все равно сдохнем, если ничего не делать. Эти слова повисли в комнате тяжелым грузом. Артём остановился. Несколько секунд он просто стоял, глядя в пол. Потом устало потер лицо ладонями.

— Черт… Мира ждала. Он медленно поднял голову.

— Ладно. Она удивленно моргнула.

— Что?

— Ладно. Проверим квартиры. Мира выпрямилась.

— Серьезно? Артём подошел к окну и осторожно выглянул наружу через щель в шторах. Во дворе было пусто. Только ветер гонял мусор по асфальту.

— За последние дни я почти никого не видел в доме, — тихо сказал он.

— Или сбежали… или… Он не договорил. Не нужно было. Мира и так поняла. Артём открыл шкаф и начал рыться внутри. Через минуту он достал два больших кухонных ножа. Один протянул Мире. Та несколько секунд смотрела на оружие в своей руке. Странно. Еще пару недель назад она бы испугалась даже мысли о таком. А теперь просто молча проверяла, насколько удобно лежит рукоятка в ладони. Артём meanwhile взял со стола старые журналы и начал обматывать ими предплечья скотчем. Мира непонимающе посмотрела на него. — Это еще зачем?

— Если кто-то укусит — может хоть немного защитит. Он усмехнулся уголком губ.

— Самодельная броня бедного человека. Мира молча взяла другой журнал и начала повторять за ним. Скотч противно лип к пальцам. В квартире снова повисла тишина. Только теперь она была другой. Тревожной. Тяжелой. Будто сама квартира понимала, что скоро им придется выйти наружу. Когда они закончили, Артём подошел к двери и прислушался. Ни звука. Он медленно убрал часть баррикады. Комод противно заскрипел по полу. Мира почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Страх снова возвращался. Тот самый животный страх, который она испытала в больнице. Артём посмотрел на нее.

— Готова? Мира нервно сжала нож.

— Нет. Он хмыкнул.

— Я тоже. Замок тихо щелкнул. Дверь медленно приоткрылась. Темный подъезд встретил их мертвой тишиной.

Они замерли, прислушиваясь. Тишина. Только где-то в глубине квартиры едва слышно тикали часы. Мира крепче сжала нож. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, будто его слышно на весь подъезд.

Они медленно вошли внутрь. Квартира была маленькой и тесной. Повсюду валялись вещи, будто хозяева собирались впопыхах. На кухонном столе стояла кружка с засохшим чаем, а возле двери лежала перевернутая сумка.

Но ничего полезного здесь почти не оказалось.

Пара пачек старых макарон. Пустой холодильник. Несколько бутылок дешевого алкоголя.

— Тут пусто, — тихо сказал Артём.

Мира кивнула.

Они быстро вышли обратно в подъезд.

Следующая квартира находилась этажом ниже. Дверь туда была приоткрыта. Темный проем выглядел неприятно, будто сама квартира наблюдала за ними изнутри.

Артём нахмурился.

— Не нравится мне это.

— Мне вообще все это не нравится, — тихо ответила Мира.

Он осторожно толкнул дверь ножом. Та медленно открылась.

Внутри было тихо. Очень тихо.

Но в отличие от прошлой квартиры здесь не чувствовалось паники. Наоборот. Все выглядело почти идеально. В прихожей стояли аккуратно расставленные тапочки, на вешалке висело старое пальто, а в воздухе до сих пор оставался слабый запах еды и лекарств.

Мира медленно прошла дальше.

На стенах висели фотографии. Пожилой мужчина с седой бородой. Женщина в очках. Семейные снимки с дачи, застолья, старый черно-белый свадебный портрет.

— Тут будто бабушка с дедушкой жили, — тихо сказала она.

Артём уже осматривал кухню.

И внезапно замер.

— Мира.

Она сразу напряглась.

— Что?

— Иди сюда.

На полу возле холодильника стоял большой походный рюкзак. Рядом лежали несколько пакетов и пластиковые бутылки с водой.

Мира быстро подошла ближе.

— Охренеть…

Артём открыл рюкзак.

Внутри были консервы. Крупа. Пачки печенья. Фонарик. Батарейки. Аптечка.

— Они собирались уходить, — тихо сказал он.

Мира заметила на столе несколько банок с закатанными помидорами. Совсем свежими. На крышках даже стояли даты.

В груди почему-то неприятно кольнуло.

Эти люди явно не думали, что умрут. Они просто готовились переждать беду. Как и все остальные.

Мира осторожно провела пальцами по столу.

Ни пыли. Ничего.

Будто хозяева вышли отсюда всего пару часов назад.

И от этого становилось особенно жутко.

Артём тем временем складывал припасы в рюкзак.

— Нам повезло.

Мира медленно кивнула.

Но внутри почему-то появилось тяжелое чувство.

Словно они не просто брали чужие вещи. А забирали остатки чьей-то жизни.

Мира молча смотрела на аккуратную кухню, пока Артём складывал продукты в рюкзак. Потом вдруг вспомнила про воду.

— Я проверю ванную, — тихо сказала она.

Артём кивнул, даже не оборачиваясь.

— Только осторожно.

Мира медленно пошла по коридору. Пол под ногами едва слышно поскрипывал. В квартире стояла странная тишина. Не пустая. А тяжелая, давящая.

Будто стены до сих пор помнили последних хозяев.

Она подошла к двери ванной и осторожно толкнула ее рукой.

Дверь открылась с тихим скрипом.

И в следующую секунду Мира резко зажала рот рукой, едва не вскрикнув.

В ванной лежали люди.

Пожилой мужчина и женщина.

Они сидели в пустой ванне, прислонившись друг к другу плечами, словно просто уснули. Вода давно высохла, оставив темные разводы. Их руки безжизненно свисали вниз, а на запястьях чернели глубокие порезы.

На полу под ванной засохла кровь.

Очень много крови.

Мира застыла в дверях, чувствуя, как внутри все холодеет.

Женщина даже после смерти продолжала держать мужчину за руку.

На бортике ванной лежал окровавленный кухонный нож. Рядом — несколько пустых упаковок от таблеток.

Мира медленно перевела взгляд выше.

На шее мужчины виднелся рваный след укуса.

И такой же был у женщины.

Она тяжело сглотнула.

Все сразу стало понятно.

Их покусали.

И они знали, что будет дальше. Знали, во что превратятся.

Поэтому решили закончить все сами.

Мира почувствовала странную тяжесть в груди. Не страх. Не ужас. Скорее какое-то глухое отчаяние.

Эти люди не кричали. Не бегали. Не пытались убивать других.

Они просто сели рядом друг с другом и выбрали умереть вместе.

Тихо. Спокойно.

Будто приняли конец еще до того, как он пришел.

За спиной послышались шаги.

Артём подошел ближе и тоже замер, увидев ванную.

Несколько секунд он молчал. Потом тихо выругался себе под нос.Мира не могла отвести взгляд от стариков.

На полке возле зеркала стояли зубные щетки. Женский крем для рук. Маленькое полотенце с вышитыми цветами.

Обычная жизнь.

Которая закончилась в этой ванной.

Артём осторожно коснулся плеча Миры.

— Пойдем.

Она не сразу отреагировала.

Потом медленно кивнула.

Но перед тем как выйти, еще раз посмотрела на пожилую пару.

И впервые за все это время подумала, что, возможно, смерть не всегда выглядит страшно.

Глава 8 " Удача"

Они вышли из квартиры тихо, стараясь даже дверью не хлопнуть. Подъезд встретил их привычной темнотой и запахом сырости. Где-то наверху мерцала лампочка, то загораясь, то снова погружая лестничную клетку в полумрак. Артём шел первым, крепко сжимая нож. За спиной у него висел тяжелый рюкзак, набитый припасами. Мира осторожно ступала следом, стараясь не шуметь. Подъезд казался мертвым. Слишком мертвым. Ни голосов. Ни шагов. Только тихий скрип старых труб и далекий вой ветра за окнами. Но когда они начали спускаться ниже, Мира вдруг остановилась.

— Слышишь?.. Артём тоже замер. Снизу доносился странный звук. Будто кто-то тяжело дышал. А потом послышалось шарканье. Медленное. Неровное. Словно по лестнице волочили что-то тяжелое. Мира почувствовала, как по спине пробежал холод. Звуков было несколько. Нет. Много. Тихие хрипы смешивались в один мерзкий, влажный шум. Артём медленно подошел к перилам и осторожно посмотрел вниз между лестничными пролетами. И сразу напрягся. Мира увидела, как его лицо резко помрачнело.

— Что там?.. — почти шепотом спросила она. Он не ответил сразу. Еще несколько секунд всматривался вниз.

А потом тихо выдохнул: — Черт…

Мира подошла ближе и тоже попыталась посмотреть. На нижнем этаже толпились зараженные. Штук десять. Может больше. Они бродили по подъезду, сталкиваясь друг с другом, дергаясь какими-то рваными движениями. Один стоял у стены и бился головой о бетон, оставляя темные кровавые разводы. Другой медленно ползал по ступенькам, хрипя и царапая ногтями пол. От одного вида этих существ Мире стало дурно. Она резко отшатнулась назад. Сердце заколотилось так сильно, что дыхание сбилось. — Блять… — выдохнула она.

— Их слишком много… В голове сразу всплыла больница. Тот мужчина. Крики. Кровь. Мира почувствовала, как начинает паниковать.

— Мы не пройдем… — голос дрогнул. — Артём, мы не пройдем… Он быстро повернулся к ней и схватил за плечи. — Тихо. Мира тяжело дышала, пытаясь взять себя в руки.

— Они нас услышат…

— Мира. Она подняла на него взгляд. — Успокойся. Слышишь? Мы что-нибудь придумаем. Снизу снова донеслось рычание. Будто зараженные чувствовали, что наверху есть живые. Артём быстро огляделся по сторонам. Потом вдруг нахмурился.

— Подожди…

— Что?

Он посмотрел наверх, в сторону последних этажей.

— Пожарная лестница. Мира непонимающе моргнула.

— Какая лестница?

— Снаружи дома. Я вспомнил. С крыши есть выход. Она несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять.

— Ты предлагаешь лезть на крышу?

— А у нас есть варианты? Снизу вдруг раздался громкий удар. Кто-то из зараженных начал дергать дверь одной из квартир. Мира вздрогнула. Подъезд словно оживал. Тяжелые шаги. Хрипы. Скрежет ногтей по стенам. Артём быстро перехватил нож поудобнее.

— Нужно наверх. Сейчас.

Мира нервно кивнула. И они почти бегом двинулись обратно по лестнице. С каждым этажом становилось все темнее. Свет из окон почти не попадал внутрь, и подъезд превращался в узкий бетонный тоннель. Мира чувствовала, как дрожат руки. Ей все время казалось, что кто-то вот-вот схватит ее сзади. Что из темноты внезапно выскочит зараженный. Снизу уже отчетливо слышался шум. Они заметили. Поняли, что наверху есть люди. Хрипы стали громче. Ближе. Артём резко толкнул дверь на последний этаж.

— Быстрее! Мира влетела следом. Перед ними была железная дверь на крышу. Закрытая. На цепь. У Миры внутри все похолодело.

— Нет… нет, нет…

Артём тут же дернул цепь руками. Старый замок жалобно лязгнул. Снизу уже доносился топот. Зараженные поднимались. На несколько секунд их обоих накрыла настоящая паника. Артём дергал цепь снова и снова, но старый замок хоть и выглядел ржавым, держался крепко. Металл противно скрежетал, но дверь не открывалась. Снизу уже слышались шаги. Быстрые. Рваные. Слишком близко. Мира тяжело дышала, чувствуя, как внутри все сжимается от ужаса. В голове шумело так сильно, что она едва соображала. И вдруг ее словно ударило мыслью.

— Подожди! Она резко скинула рюкзак с плеча и начала судорожно рыться внутри. Банки гремели. Бутылки стучали друг о друга. Пальцы дрожали.

— Мира, быстрее! — прошипел Артём, оглядываясь вниз. Именно тогда на лестнице показался первый зараженный. Худой мужчина с окровавленным лицом дергался на ступеньках, цепляясь руками за перила. Его мутные глаза сразу уставились на них. А потом он резко рванул вверх.

— Блять! — выдохнул Артём.

— Нашла! Мира вытащила тяжелый газовый ключ. Большой. Ржавый. Увесистый. Тот самый, который они нашли в квартире стариков. Она подскочила к двери и со всей силы ударила по замку. Грохот эхом разнесся по лестничной клетке. Замок только дернулся. Но не сломался. Снизу уже слышались новые хрипы. Зараженные поднимались. Много. Мира стиснула зубы и ударила снова. Руки вибрировали от силы удара. Металл треснул. Первый зараженный был уже совсем рядом. Он дергался так быстро и неестественно, что от этого становилось особенно страшно. Артём шагнул вперед и резко пнул его ногой в грудь. Тот с хрипом отлетел назад, сбивая еще кого-то на лестнице.

— Быстрее!

Мира замахнулась еще раз. Удар. Замок жалобно хрустнул. Еще удар. И цепь наконец сорвалась.

— Открывай!

Артём рванул дверь на себя. В лицо сразу ударил холодный ветер. Они буквально ввалились на крышу. Мира споткнулась и едва не упала на мокрый бетон, но Артём успел схватить ее за руку. А потом резко захлопнул железную дверь. С другой стороны тут же послышался удар. Еще один. Зараженные начали биться в металл, издавая мерзкие хрипы и рычание. Мира отползла назад, тяжело дыша. Сердце колотилось так сильно, что грудь болела. Руки дрожали. Артём прислонился спиной к двери, удерживая ее всем телом. Удары продолжались. Глухие. Яростные. Но дверь пока держалась. Несколько секунд никто из них ничего не говорил. Только ветер свистел над крышей, да внизу где-то далеко выли сирены. Мира подняла взгляд. С крыши открывался вид на город. Точнее на то, что от него осталось. Где-то вдалеке поднимался черный дым. На улицах мелькали разбитые машины. В одном из домов полыхал пожар. А между всем этим двигались маленькие фигуры зараженных.

Они сидели на холодном бетоне крыши, пытаясь отдышаться после безумного рывка наверх. За железной дверью все еще что-то билось. Редко. Глухо. Будто зараженные постепенно теряли интерес. Но расслабляться от этого не становилось легче. Ветер тянул по крыше сыростью и запахом дыма. Где-то далеко продолжали выть сирены. Иногда снизу доносились короткие крики. А потом снова наступала пугающая тишина. Мира сидела, подтянув колени к груди, и мрачно смотрела на город. Руки до сих пор дрожали. В голове было пусто. Абсолютно пусто. Она пыталась придумать хоть что-нибудь. Как выбираться. Куда идти. Где искать безопасное место. Но ни одной нормальной мысли не появлялось. Поэтому она просто молчала и ждала, когда Артём наконец что-нибудь скажет. Он стоял у края крыши и внимательно смотрел вдаль, щурясь от ветра. Слишком напряженный. Слишком задумчивый. Прошло несколько долгих секунд. А потом Артём вдруг резко выпрямился.

— Подожди…

Мира подняла голову. Он сделал несколько быстрых шагов вперед и указал рукой куда-то вдаль.

— Смотри.

Она подошла ближе. Вдалеке, между домами и клубами дыма, виднелся мост. Огромный. Серый. Почти пустой. Только несколько брошенных машин стояли прямо посреди дороги.

— И что? — не поняла Мира. Артём повернулся к ней. В глазах у него впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Нам нужно валить из города. Мира несколько секунд молча смотрела на него. А потом снова перевела взгляд на мост. Город вокруг действительно выглядел как ловушка. Повсюду зараженные. Пожары. Разбитые улицы. И с каждой минутой становилось только хуже.

— Думаешь, за городом безопаснее?..

— Хуже точно не будет, — мрачно ответил Артём.

— Здесь мы долго не протянем. Мира тяжело выдохнула. В этом был смысл. Страшный. Но смысл. Она снова посмотрела на мост.

— Допустим… — тихо сказала она.

— А как мы туда доберемся? Артём нахмурился.

— Найдем машину. Мира сразу покачала головой.

— Нет. Он вопросительно посмотрел на нее.

— Ты сам видел, как они реагируют на шум. Она кивнула в сторону улиц.

— Машина — это плохая идея. Особенно сейчас. Внизу, словно подтверждая ее слова, где-то вдалеке раздался вой сигнализации. И почти сразу после этого послышались хриплые крики зараженных. Мира поежилась.

— Если заведем двигатель, на нас сбежится половина района. Артём задумался. Медленно провел рукой по лицу.

— Тогда что? Мира немного помолчала. А потом тихо сказала:

— Велосипед.

— Серьезно?

— А что? — она нахмурилась.

— Обычный почти бесшумный. Электровелик тоже подойдет. Артём несколько секунд смотрел на нее, обдумывая. Потом медленно кивнул.

— Это… не самая плохая идея.

— Вот именно. Мира снова посмотрела на улицы внизу. Темные. Пустые. Но только на первый взгляд. Иногда между машинами мелькали дергающиеся силуэты. От этого зрелища внутри сразу становилось не по себе.

— Главное теперь найти велосипеды, — тихо сказала она. Артём усмехнулся без радости.

— И спуститься отсюда живыми. Мира нервно фыркнула.

— Отличный план. Несколько секунд они просто стояли рядом, глядя на умирающий город. А потом снизу, за дверью, снова раздался тяжелый удар. Оба мгновенно напряглись. Артём крепче сжал нож.

— Ладно, — тихо сказал он.

— На крыше оставаться тоже не вариант. Мира молча кивнула. И от одной мысли о том, что скоро снова придется спускаться вниз, по спине у нее пробежал холод.

Артём осторожно выглянул за край крыши и посмотрел вниз. Пожарная лестница тянулась вдоль стены дома, уходя куда-то в темноту двора. Старая. Ржавая. И на вид совсем ненадежная. Мира тоже подошла ближе и сразу почувствовала, как внутри все неприятно сжалось.

— Только не говори, что мы полезем по этому… Артём мрачно усмехнулся.

— Есть идеи получше? Снизу до сих пор доносились далекие хрипы зараженных. Оставаться на крыше действительно было нельзя. Мира тяжело выдохнула и крепче перехватила рюкзак.

— Ненавижу высоту… Артём первым перелез через край. Металл лестницы тихо скрипнул под его весом. Он замер на секунду, проверяя, выдержит ли конструкция. Потом посмотрел наверх.

— Давай.

Мира сглотнула и осторожно начала спускаться следом. Ветер сразу ударил сильнее. Где-то далеко выли сирены. Под ногами была пустота. Мира старалась вообще не смотреть вниз. Лестница противно дребезжала при каждом движении. Старая ржавчина осыпалась прямо под руками.

— Только бы не развалилась… — нервно пробормотала она.

— Не думай об этом, — тихо бросил Артём. На одном из пролетов лестница вдруг резко скрипнула. Мира замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Артём…

— Спокойно. Просто спускайся.

Но даже он теперь двигался осторожнее. Когда до земли оставалось всего пару метров, во дворе послышалось хриплое рычание. Оба мгновенно напряглись. Из-за мусорных баков медленно вышел зараженный. Худой. В окровавленной куртке. Он дергался при ходьбе и тихо хрипел, уставившись мутными глазами прямо на них.

— Черт… — выдохнула Мира.

Артём быстро спрыгнул вниз. Зараженный сразу рванул к нему. Резко. Неестественно быстро. Артём шагнул навстречу и со всей силы ударил его ножом в шею. Тварь захрипела еще громче, задергалась и рухнула на асфальт.

— Быстрее! — прошипел он, оглядываясь по сторонам. Мира почти съехала по последним ступенькам и спрыгнула рядом. Они сразу бросились прочь со двора. Улица выглядела еще хуже, чем с крыши. Брошенные машины стояли прямо посреди дороги. Некоторые были разбиты. У одной медленно мигала аварийка. Где-то неподалеку горел магазин, выбрасывая в небо густой черный дым. А самое страшное — почти полное отсутствие людей. Живых людей. Зато зараженных хватало. Несколько фигур медленно бродили по другой стороне улицы, дергаясь и издавая тихие хрипы. Артём сразу потянул Миру за собой.

— Быстро. Не стой.

Они двинулись вдоль домов, стараясь держаться ближе к стенам. Мира постоянно всматривалась в витрины и переулки. Любой резкий звук заставлял ее вздрагивать. Через пару минут Артём вдруг остановился.

— Смотри. Мира подняла взгляд. Небольшой спортивный магазин. Вывеска была треснувшей, часть букв не горела, но стеклянная дверь выглядела целой.

— Думаешь, внутри что-то осталось? — тихо спросила Мира.

— Проверим.

Артём осторожно подошел к двери и заглянул внутрь. Темно. Тихо. Только перевернутые стойки и разбросанные коробки.

— Вроде чисто.

Он медленно открыл дверь. Колокольчик над входом тихо звякнул. Оба сразу напряглись. Но вокруг ничего не произошло. Магазин выглядел разграбленным. Полки местами были пустыми. На полу валялись упаковки, бутылки для воды и спортивная одежда. Кто-то явно уже побывал здесь раньше. Мира медленно прошла между рядами, освещая помещение фонариком.

— Тут почти ничего нет…

И вдруг Артём резко выдохнул: — Подожди…

Он стоял возле дальней стены. Мира подошла ближе. И у нее сразу округлились глаза. В углу магазина стояли электровелосипеды. Четыре штуки. Покрытые пылью, но целые. Похоже, до них просто не добрались.

— Да ладно… — ошарашенно выдохнула Мира. Артём быстро осмотрел один из велосипедов.

— Зарядка есть…

Он нажал кнопку на руле. На дисплее тускло загорелись цифры.

— Работает.

Мира впервые за долгое время нервно улыбнулась. Настояще. Не через силу.

— Это же идеально…

Они быстро начали осматривать остальное. За прилавком нашлись запасные аккумуляторы. Несколько зарядных устройств. Инструменты. И даже коробки с запасными деталями.

— Нам чертовски повезло, — тихо сказал Артём. Мира кивнула, все еще не веря происходящему. После бесконечного ужаса последних часов это казалось почти невозможным. Хоть что-то наконец пошло нормально. Но в этот момент где-то снаружи раздался протяжный хрип. А потом еще один. Улыбка сразу исчезла с лица Миры. Артём медленно поднял взгляд на витрину. За стеклом мелькнула дергающаяся фигура.

— Тихо… — прошептал он.

И в ту же секунду кто-то снаружи ударился в дверь магазина.

Снаружи снова раздался удар. На этот раз сильнее. Стеклянная дверь жалобно дрогнула. Мира мгновенно пригнулась за прилавком, вцепившись пальцами в газовый ключ. Сердце колотилось так громко, что ей казалось — его слышно на весь магазин. Артём медленно выглянул из-за стойки. И тихо выругался.

— Их становится больше…

Мира осторожно приподнялась и тоже посмотрела в сторону витрины. По улице к магазину медленно тянулись зараженные. Один. Потом еще двое. Потом сразу несколько. Они двигались рваными дергаными движениями, сталкивались друг с другом, хрипели и поворачивали головы в сторону магазина. Будто чувствовали людей внутри. У Миры внутри все похолодело.

— Блять…

Возле двери уже толпилось штук семь. А дальше по улице бродили еще. Некоторые останавливались. Прислушивались. А потом тоже шли сюда.

— Мы спалились… — тихо прошептала Мира. Артём быстро оглядел помещение. Запасной выход. Окна. Подсобка. Но все выглядело слишком шумным и опасным. — Если полезем сейчас, они нас сразу заметят, — мрачно сказал он. Снаружи послышался новый удар. Кто-то из зараженных начал биться в стекло плечом. Трещины медленно поползли по витрине. Мира нервно сглотнула.

— Отлично… просто охуенно…

Они оба сидели за прилавком, стараясь даже дышать тише. Снаружи становилось все шумнее. Хрипы. Шарканье ног. Удары по стеклу. Иногда кто-то из зараженных издавал резкий, почти животный визг. От этих звуков по коже бежали мурашки. Время словно растянулось. Секунда за секундой. Мира уже начала думать, что сейчас стекло не выдержит. И именно в этот момент где-то далеко прогремел взрыв. Громкий. Оглушительный. От неожиданности оба вздрогнули. А потом наступила тишина. Буквально на пару секунд. И вдруг зараженные снаружи резко задергались. Несколько одновременно повернули головы в сторону звука. Послышались возбужденные хрипы. А потом вся толпа медленно двинулась прочь от магазина. К источнику шума. Мира несколько секунд просто смотрела им вслед, не веря глазам.

— Они уходят…

Артём осторожно поднялся. На улице действительно становилось пусто. Последние зараженные еще дергались возле витрины, но вскоре тоже заковыляли в сторону далекого дыма. Только тогда Мира наконец шумно выдохнула. Кажется, впервые за последние минут десять.

— Господи…

Артём быстро повернулся к велосипедам. — Нужно валить сейчас. Пока есть шанс. Мира тут же кивнула. Они начали торопливо собираться. Запасные аккумуляторы. Инструменты. Фонарики. Насос. Небольшие ремкомплекты. Мира даже нашла пару плотных спортивных перчаток и сразу натянула их на руки. Артём выкатил два электровелосипеда к выходу. Колеса тихо зашуршали по полу. — Проверяй заряд еще раз, — бросил он. Мира быстро взглянула на дисплей.

— Почти полный.

— Отлично.

На улице пока было тихо. Слишком тихо. Будто весь район вымер. Это пугало даже сильнее. Когда они наконец вывели велосипеды наружу, Мира нервно огляделась. Вдалеке еще слышались хрипы зараженных, уходящих на звук взрыва. Но рядом никого не было.

— Куда теперь? — тихо спросила она. Артём задумался буквально на секунду.

А потом сказал: — В аптеку.

Мира удивленно посмотрела на него.

— Думаешь, там еще что-то осталось?

— Нам нужны лекарства. Бинты. Антисептики. Хоть что-нибудь. Он мрачно посмотрел на ее дрожащие руки.

— На всякий случай.

Мира молча кивнула. Спорить с этим было бессмысленно. В новом мире любая царапина могла стать проблемой. А может и смертным приговором. Артём сел на велосипед и крепче взялся за руль.

— Только едем тихо.

— Это электровелики, — нервно усмехнулась Мира.

— Тише уже некуда.

Но даже несмотря на это, когда они медленно двинулись по пустой улице, оба постоянно оглядывались по сторонам. Потому что город все еще был жив. По-своему.

Глава 9 " Укрытие "

На главный проспект они даже не сунулись. Еще издалека было видно, что там творится настоящий ад. Брошенные машины стояли вплотную друг к другу. Где-то горели автобусы. Между ними бродили десятки зараженных. Иногда вдалеке слышались крики. Иногда выстрелы. А потом снова вой сирен.

— Туда точно не едем, — тихо сказал Артём, сворачивая в узкую боковую улицу. Мира сразу кивнула.

— Это было бы тупо.

Поэтому они поехали по объездной дороге, стараясь держаться подальше от центра и крупных улиц. Электровелосипеды двигались почти бесшумно. Только шины тихо шуршали по асфальту. Иногда приходилось объезжать брошенные машины или завалы мусора. Иногда они вообще слезали с велосипедов и осторожно проходили опасные места пешком. Но пока им везло. Зараженных по пути попадалось немного. Большинство уходило на шумы, доносившиеся из центра города. Наверное, там все еще кто-то пытался выжить. Или наоборот. Мира старалась об этом не думать. Чтобы хоть как-то отвлечься от постоянного страха, они начали разговаривать. Сначала коротко. Осторожно. Будто все еще не привыкли друг к другу. А потом разговор пошел сам собой.

— Ты вообще кем работал? — спросила Мира, объезжая разбитую машину. Артём усмехнулся.

— Механиком.

Она удивленно посмотрела на него.

— Серьезно?

— А что? Мира прищурилась.

— У тебя руки не похожи на руки механика. Артём тихо хмыкнул.

— Это еще почему?

— Не грубые.

Он на секунду задумался.

А потом совершенно спокойно ответил: — Кремом пользовался.

Мира несколько секунд молча смотрела на него. А потом неожиданно рассмеялась. Нервно. Но искренне.

— Ты сейчас серьезно? Артём тоже усмехнулся.

— А что такого?

— Ничего… просто не ожидала услышать это во время конца света.

— Ну извини, люблю нормальную кожу. Мира снова тихо засмеялась. И впервые за долгое время напряжение внутри немного отпустило. Хотя бы ненадолго. Через некоторое время впереди показалась аптека. Небольшая. С зеленым крестом над входом. Витрина была разбита. Дверь перекошена.

— Похоже, тут уже были, — тихо сказала Мира.

— Скорее всего, — мрачно ответил Артём. Они осторожно оставили велосипеды возле стены и вошли внутрь. Аптека выглядела ужасно. Полки были перевернуты. На полу валялись упаковки таблеток, осколки стекла и разбросанные лекарства. Касса разбита. Кто-то явно вынес отсюда почти все. Мира медленно прошлась между рядами.

— Пусто… Артём светил фонариком в сторону подсобных помещений. И вдруг нахмурился.

— Там дверь. В глубине аптеки действительно находилась маленькая кладовка. Дверь была приоткрыта. А изнутри тянуло тяжелым запахом крови. Мира сразу напряглась.

— Думаешь, там кто-то есть?.. Артём молча достал нож. И медленно толкнул дверь. Внутри лежал труп. Мужчина в белом халате. Судя по всему, один из работников аптеки. Тело уже начало разлагаться. Мира сразу отвернулась, зажав нос рукой.

— Господи…

Но зараженным он, к счастью, не был. Похоже, просто не успел выбраться. Артём быстро осмотрел полки кладовки. И почти сразу выдохнул:

— Тут кое-что осталось.

Мира осторожно подошла ближе. На нижних полках стояли коробки с бинтами. Антисептики. Обезболивающее. Несколько упаковок антибиотиков. И даже шприцы.

— Забираем все, — сразу сказал Артём. Мира кивнула. После последних дней такие находки казались почти сокровищем. Пока Артём быстро складывал лекарства в рюкзак, Мира продолжала осматривать полки. И вдруг замерла. На одной из верхних полок лежали упаковки противозачаточных. Рядом — несколько пачек презервативов. Она почувствовала, как щеки слегка потеплели. Даже сейчас, среди крови, трупов и разрухи, это выглядело как-то неловко. Мира быстро покосилась на Артёма. Тот был занят лекарствами и ничего не замечал. Она закусила губу. А потом все-таки осторожно взяла несколько упаковок и сунула в рюкзак. Мало ли. Мир теперь был слишком нестабильным. И неожиданностей в нем точно хватало. Лучше быть готовой ко всему. Даже к такому. Когда она закрыла рюкзак, Артём наконец повернулся к ней. — Все?

Мира быстро кивнула.

— Да.

Он закинул рюкзак на плечо.

— Тогда валим отсюда.

За стенами аптеки снова завыл ветер. А где-то далеко в городе раздались новые крики. И почему-то именно сейчас Мира вдруг поняла одну страшную вещь. Спокойствия больше не будет. По крайней мере, не скоро.

Они осторожно вышли из аптеки, постоянно оглядываясь по сторонам. Улица все еще оставалась пугающе пустой. Только ветер гонял по асфальту мусор и обрывки бумаги. Где-то вдали слышались редкие хрипы зараженных. Но рядом пока никого не было. Артём быстро проверил крепления на рюкзаках и сел на велосипед. Мира последовала его примеру. Несколько секунд они просто молчали. Оба устали. Не только физически. Голова уже плохо соображала после всего пережитого. Постоянный страх выматывал сильнее любого бега. Небо постепенно темнело. Серые тучи медленно затягивали город. И Мира вдруг поняла, что скоро наступит ночь. От одной этой мысли внутри стало не по себе. Ночью все казалось еще страшнее. — Нам нужно найти место для ночевки, — тихо сказала она. Артём мрачно кивнул.

— Да.

На улице ночью оставаться нельзя. Мира некоторое время молчала, размышляя. А потом вдруг сказала:

— Может… в частный сектор?

Артём посмотрел на нее.

— Почему именно туда?

— Там меньше людей. Она пожала плечами.

— И дома получше. Заборы, дворы… может, получится найти нормальное место. Артём задумался. В этом действительно был смысл. Многоэтажки теперь казались ловушками. Слишком тесно. Слишком шумно. А в частных домах хотя бы был шанс закрыться и не слышать постоянные хрипы за стеной.

— Неплохая идея, — наконец сказал он. Мира чуть заметно выдохнула. Почему-то ей стало легче от того, что он согласился. Будто у них наконец появился хоть какой-то план. Пусть и временный. Они снова тронулись с места. Электровелосипеды тихо катились по пустым улицам. Город вокруг медленно умирал. Темные окна. Брошенные машины. Открытые двери магазинов. Иногда на дороге попадались пятна крови. Иногда тела. Мира старалась не смотреть. Через некоторое время дома вокруг начали меняться. Высоток становилось меньше. Появились небольшие магазинчики. Старые заборы. Узкие улицы. А потом начался частный сектор. Тихий. Почти полностью темный. Дома стояли за высокими заборами, будто прятались друг от друга. Некоторые ворота были распахнуты. Где-то горел свет. Но чаще вокруг царила мертвая тишина.

— Жутковато… — тихо пробормотала Мира.

— Зато зараженных почти нет, — ответил Артём, внимательно осматривая улицу. И это действительно было так. За все время они заметили только одного зараженного. Он медленно брел по другой стороне дороги, волоча ногу. Даже не обратил на них внимания. Мира крепче сжала руль.

— Какой дом будем искать?

Артём посмотрел вперед.

— Желательно с высоким забором.

— И чтобы окна целые.

— И чтобы внутри никто не жрал хозяев. Мира нервно усмехнулась.

— Да. Это тоже желательно.

Они медленно ехали вдоль улицы, всматриваясь в дома. И где-то глубоко внутри оба надеялись, что хотя бы этой ночью им удастся поспать спокойно.

Они медленно ехали вдоль тихой улицы, внимательно осматривая дома. Большинство выглядело плохо. Где-то ворота были выломаны. Где-то окна разбиты. Некоторые дома вообще стояли с открытыми дверями, будто хозяева выбегали в панике и больше не вернулись. Мира все сильнее напрягалась. Ей казалось, что из любого двора сейчас может кто-нибудь выскочить. Но потом Артём вдруг притормозил.

— Подожди… Мира тоже остановилась и посмотрела вперед. Немного в стороне от остальных домов стоял небольшой двухэтажный домик. Тихий. Аккуратный. Вокруг него был высокий кирпичный забор. Окна выглядели целыми. Во дворе не горел свет. И самое главное — ворота были закрыты.

— Выглядит неплохо, — тихо сказала Мира.

Артём медленно кивнул.

— Слишком неплохо.

Несколько секунд они просто наблюдали за домом. Тишина. Никакого движения. Только ветер слегка качал ветки деревьев во дворе.

— Думаешь, внутри кто-то есть? — шепотом спросила Мира.

— Не знаю.

Артём слез с велосипеда и осторожно подошёл к воротам. Подергал ручку. Закрыто. Он нахмурился. Потом посмотрел на забор.

— Придется перелезать. Мира сразу напряглась.

— Чего?

— Нужно открыть ворота изнутри.

Она посмотрела на высокий кирпичный забор и нервно усмехнулась.

— Нет. Нет-нет. Даже не думай.

Артём повернулся к ней.

— У тебя меньше вес.

— Очень смешно.

— Мира.

Она недовольно выдохнула. Но быстро поняла, что выбора действительно нет. Шуметь и ломать ворота было слишком опасно. Она обречено прикрыла глаза.

— Ненавижу тебя.

— Я тоже рад.

Мира закатила глаза. Артём подошёл ближе и сцепил руки.

— Давай быстрее.

Она осторожно поставила ногу ему на ладони.

— Только не урони меня.

— Постараюсь.

— Артём, я серьезно.

— Да понял я.

Он резко подтолкнул ее вверх. Мира едва успела ухватиться за верх забора. Кирпич неприятно царапнул ладони. Несколько секунд она неловко пыталась удержать равновесие. Сердце колотилось как бешеное. А потом наконец смогла забраться наверх. Она сразу посмотрела во двор. Тихо. Пусто. Никакого движения. Только темные окна дома и аккуратная дорожка к крыльцу.

— Ну что там? — тихо спросил снизу Артём.

— Вроде никого.

Мира осторожно спрыгнула вниз. Ноги неприятно ударились о землю, но она устояла. Быстро огляделась еще раз. Тишина. Тогда она подбежала к воротам и дрожащими руками открыла замок. Створки тихо скрипнули. Артём сразу закатил велосипеды внутрь. После этого быстро закрыл ворота обратно. И только тогда они оба наконец выдохнули. Хотя напряжение никуда не делось. Потому что теперь им предстояло проверить сам дом.

Глава 10 " Незнакомцы"

Несколько долгих секунд они просто стояли молча. Даже ветер за окнами будто стих. Мира все еще не могла отвести взгляд от мужчины и девочки. От этой сцены внутри что-то болезненно сжималось. Слишком страшно. Слишком… по-человечески. Не зараженные. Не монстры. Просто люди, которые не выдержали.

Артём тяжело выдохнул и тихо сказал:

— Мы не можем их так оставить.

Мира медленно подняла на него взгляд. Он смотрел на тела мрачно и устало. Но твердо.

— Нужно похоронить их.

Она несколько секунд молчала. А потом тихо кивнула.

— Да…

Это действительно казалось правильным. Хоть что-то нормальное среди всего этого безумия. Артём осторожно убрал тела в сторону и начал осматривать кладовку. Через пару секунд послышался металлический звон.

— Нашел.

Он вытащил старую лопату. Ржавую. Но крепкую. Мира молча наблюдала, как он вышел во двор. Небо окончательно потемнело. Ветер стал холоднее. Во дворе теперь было особенно тихо.

Артём выбрал место возле старого дерева на заднем дворе и начал копать. Земля была тяжелой и сырой. Лопата с глухим звуком входила в почву. Снова. И снова. Мира некоторое время просто стояла рядом, не зная, чем помочь. Потом взгляд случайно зацепился за старые доски возле сарая. Она медленно подошла ближе. Взяла одну. Небольшую. Потрескавшуюся. Порывшись в рюкзаке, Мира нашла маркер. Несколько секунд она просто смотрела на пустую поверхность доски. А потом начала медленно выводить буквы. "Хозяин и его дочь". Потому что их имен она не знала. От этого почему-то становилось еще тяжелее. Будто весь их мир просто стерся. Без имен. Без истории. Без памяти. Когда она закончила, Артём уже заканчивал копать. Он выглядел уставшим. Руки были в грязи. По лбу стекал пот, несмотря на холод. Но жаловаться он даже не думал. Они молча перенесли тела на задний двор. Очень осторожно. Особенно девочку. Мира старалась не смотреть ей в лицо. Потому что тогда в груди начинало слишком сильно болеть. Когда могила была готова, они аккуратно опустили тела вниз. Несколько секунд оба просто стояли рядом. Не зная, что говорить. Да и нужны ли вообще были слова. Потом Артём начал медленно засыпать землю обратно. Мира воткнула самодельную табличку рядом с могилой. Ветер слегка качнул доску. "Хозяин и его дочь". И почему-то от этих простых слов становилось особенно жутко. Потому что таких могил скоро станет слишком много.

Когда все закончилось, они молча вернулись в дом.

Оба были вымотаны. Не столько физически, сколько морально. После увиденного внутри остался тяжелый осадок. Будто этот дом теперь навсегда пропитался чужим отчаянием. Артём закрыл входную дверь и несколько раз проверил замок. Потом задернул шторы на окнах. Только после этого они наконец смогли нормально осмотреться. Дом оказался довольно большим. И очень уютным. Когда-то. Теперь же внутри царила давящая тишина. На первом этаже находились просторная гостиная и кухня. В углу стоял старый диван. На полках — книги и фотографии. Возле телевизора лежали детские раскраски. Будто жизнь здесь остановилась внезапно. На втором этаже было две спальни и детская комната. А еще небольшой туалет. Позади дома находился гараж. Артём сразу проверил его.

— Пусто, — крикнул он через пару минут. Мира тем временем осторожно заглянула в детскую. И сразу почувствовала, как внутри снова неприятно кольнуло. Маленькая кровать. Игрушки. Рисунки на стенах. На столе лежал недособранный пазл. Она быстро закрыла дверь. Слишком тяжело. Артём поднялся наверх и устало провел рукой по лицу.

— Выбирай комнату.

Мира огляделась. Большая спальня ей почему-то сразу не понравилась. Слишком мрачная. Слишком чужая. Поэтому она тихо сказала:

— Я возьму маленькую. Артём кивнул.

— Тогда я в другой.

Никто спорить не стал. Сил на это уже не осталось. Мира зашла в небольшую спальню. Комната была простой. Аккуратной. У стены стояла кровать. Рядом — тумбочка и старый шкаф. На окне висели светлые шторы. Почему-то именно здесь было чуть спокойнее. Будто комната еще хранила остатки нормальной жизни. Она медленно сняла рюкзак и села на кровать. Матрас тихо скрипнул. Только сейчас Мира поняла, насколько сильно устала. Руки дрожали. Ноги болели. Голова гудела от постоянного напряжения. Из соседней комнаты доносились шаги Артёма. Похоже, он тоже осматривался. Через пару минут он вдруг тихо сказал:

— Странно…

Мира выглянула из комнаты. Артём стоял возле стены с фотографиями. Несколько рамок висели прямо над комодом. На всех снимках были только мужчина и девочка. Парк. Море. Какой-то день рождения. Обычная счастливая семья. Но матери нигде не было. Ни на одной фотографии. Мира медленно подошла ближе.

— Может… она умерла еще до всего этого?

Артём некоторое время молча рассматривал снимки.

Потом тихо ответил: — Возможно.

На одном из фото мужчина обнимал девочку возле больницы. И улыбался. Но улыбка у него была какой-то уставшей. Слишком тяжелой. Мира почувствовала неприятный ком в горле. Теперь вся эта история казалась еще грустнее. Наверное, они уже давно жили только вдвоем. А потом пришел конец света. И мужчина просто не выдержал. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Потом Артём устало выдохнул и отвернулся от фотографий.

— Ладно.

Он посмотрел на Миру.

— Нужно хоть немного поспать.

Она молча кивнула. Но нормально уснуть у Миры так и не получилось. Она долго лежала, глядя в темный потолок. Дом тихо поскрипывал от ветра. Иногда где-то за стенами слышался далекий вой сирен. Иногда — едва различимые хрипы зараженных. Но сильнее всего давила не тишина. А мысли. Перед глазами снова и снова всплывал тот мужчина. И девочка у него на руках. Мира перевернулась на бок и сильнее натянула одеяло. Будто это могло помочь избавиться от тяжелых картинок в голове. Не помогло. Она все думала о том, что здесь когда-то была обычная жизнь. Этот мужчина наверняка готовил дочке завтрак на той кухне. Они смотрели фильмы в гостиной. Смеялись. Может, ругались из-за школы или уроков. А потом в один момент все рухнуло. И в конце он решил, что смерть будет лучше. От этой мысли внутри становилось особенно страшно. Потому что Мира понимала — однажды любой человек может сломаться. Даже хороший. Даже сильный. Она тяжело закрыла глаза. Но стоило ей это сделать, как воображение сразу подбрасывало новые картины. Кровь. Нож. Испуганные глаза девочки. Мира резко села на кровати и шумно вдохнула. Сердце колотилось как бешеное.

— Черт…

Она провела руками по лицу. Рядом на тумбочке лежал фонарик. Его слабый свет хоть немного успокаивал. За стеной было тихо. Наверное, Артём уже спал. И почему-то от мысли, что она сейчас в доме не одна, становилось чуть легче. Мира медленно встала и подошла к окну. Осторожно отодвинула край шторы. На улице было темно. Почти весь район утонул во мраке. Только где-то очень далеко мерцало свет от пожаров. Город все еще горел, но уже не так сильно. Мира прислонилась лбом к холодному стеклу. Она вдруг поняла, что скучает по самым обычным вещам. По шуму улиц. По людям. По магазинам. По нормальной жизни, которая еще недавно казалась скучной и привычной. Теперь это выглядело почти недостижимой мечтой. Сзади тихо скрипнула половица. Мира резко обернулась. В дверях стоял Артём. Сонный. Растрепанный.

— Ты чего не спишь?

Она нервно усмехнулась.

— Не получается.

Он несколько секунд молча смотрел на нее.

Потом тихо спросил: — Из-за них?

Мира сразу поняла, о ком речь. И медленно кивнула. Артём опустил взгляд в пол. Будто тоже снова вспомнил тела в кладовке.

— Да…

Несколько секунд оба молчали. Потом он подошел ближе и устало сел на край кровати.

— Знаешь…

Он потер лицо ладонью.

— Если постоянно думать обо всем этом, можно быстро поехать крышей.

Мира слабо усмехнулась.

— Уже поздно, мне кажется.

Артём тихо хмыкнул. И впервые за весь день в комнате появилось что-то похожее на спокойствие. Пусть и совсем ненадолго.

Так они и просидели почти до самого утра. Иногда разговаривали. Иногда просто молчали. За окном медленно светлело. Темнота отступала нехотя, открывая пустые улицы и серые дома частного сектора. Ночь прошла спокойно. Никто не ломился в ворота. Не было криков. Только пару раз где-то далеко слышались одиночные выстрелы. Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы, Мира почувствовала странную усталость. Такую, будто она не спала несколько суток подряд. Хотя, наверное, так и было. Артём тяжело поднялся с кровати и потянулся.

— Нужно поесть.

Мира молча кивнула. На кухне все еще оставались запасы еды. Немного хлеба. Консервы. Крупа. Даже кофе. Похоже, хозяева закупались заранее. От этой мысли снова стало неприятно. Но теперь хотя бы не так тяжело, как ночью. Они быстро приготовили простой завтрак. Разогрели консервы. Закипятили воду. Кухня постепенно наполнилась тихими бытовыми звуками. И почему-то именно они казались сейчас особенно странными.

Будто мир за стенами дома не рухнул. Будто все еще нормально. Мира сидела за столом, медленно помешивая кружку. Солнечный свет падал на кухню через окно. И на секунду можно было почти поверить, что ничего не произошло. Но только на секунду. Потому что где-то вдали снова послышалась сирена. Долгая. Тревожная. А потом резко оборвалась. Артём мрачно посмотрел в сторону окна.

— Надо двигаться дальше.

Мира подняла взгляд. Он был прав. Как бы спокойно здесь ни казалось, оставаться возле города было слишком опасно. Зараженные все равно доберутся сюда. Рано или поздно. Да и еды надолго не хватит. Мира тяжело выдохнула.

— И куда теперь?

Артём задумался.

Потом медленно сказал: — Подальше отсюда. Где меньше людей. Меньше городов. Меньше всего этого.

Он обвел рукой дом. И Мира прекрасно поняла, что именно он имеет в виду. Смерть. Панику. Развалившийся мир. Она молча кивнула. Наверное, другого выхода действительно не было. После завтрака они начали собираться. Проверили велосипеды. Переложили лекарства и еду. Зарядили запасные аккумуляторы настолько, насколько успели. Мира еще раз прошлась по дому. Медленно. В тишине. Словно прощаясь. Когда она уже выходила, взгляд случайно снова упал на фотографии в гостиной. Мужчина и девочка улыбались прямо в камеру. Будто ничего плохого никогда не существовало. Мира задержалась на пару секунд.

А потом тихо прошептала: — Простите… И вышла наружу. На улице было прохладно. Ветер лениво качал ветки деревьев. Город вдали все еще тонул в дыме. Но теперь они хотя бы знали одно. Если хотят выжить — нужно ехать дальше.

Мира и Артём выехали из частного сектора ближе к полудню. Дороги становились все пустее. Многоэтажки постепенно исчезали позади. Вместо них появлялись редкие заправки, старые склады и длинные серые трассы. Они ехали молча. Каждый думал о своем. Иногда попадались брошенные машины. Некоторые стояли прямо посреди дороги с открытыми дверями. В одной машине Мира заметила детское кресло. Она сразу отвернулась. Иногда возле обочин лежали тела. Иногда — просто следы аварий. Будто люди пытались сбежать в последний момент. Но не успели. Электровелосипеды тихо катились вперед. Ветер становился свежее. Воздух — чище. И чем дальше они уезжали от города, тем меньше становилось зараженных. Это немного успокаивало. Через пару часов впереди наконец показался лес. Высокие темные деревья тянулись вдоль дороги, закрывая небо густыми кронами. Мира облегченно выдохнула.

— Тут хотя бы дыма нет.

Артём кивнул.

— И людей.

Они свернули с дороги на старую лесную тропу и проехали еще немного вглубь. Только после этого остановились. Вокруг было тихо. По-настоящему тихо. Без сирен. Без криков. Только ветер шумел в ветках деревьев и где-то далеко стучал дятел. После города это казалось почти нереальным. Мира слезла с велосипеда и устало опустилась прямо на траву. Ноги приятно гудели от долгой дороги. Артём сел рядом, доставая бутылку воды. Несколько минут они просто молчали. Отдыхали. Пытались хотя бы немного прийти в себя.

Потом Мира тихо спросила: — И что дальше?

Артём задумчиво посмотрел куда-то между деревьев.

— План простой.

Он пожал плечами.

— Найти какое-нибудь уединенное место. Подальше от городов. И поселиться там. Мира внимательно слушала. И чем больше он говорил, тем сильнее ей нравилась эта идея.

— Дом где-нибудь у леса… — продолжил Артём.

— Или старая база. Главное, чтобы тихо было.

— И поменьше людей, — добавила Мира. — Да.

Он посмотрел на нее.

— Справимся?

Мира неожиданно даже улыбнулась. Слабо. Но искренне.

— Знаешь…

Она подняла взгляд на деревья. Солнечный свет пробивался сквозь листву и пятнами ложился на землю. Впервые за долгое время вокруг не было ужасающего шума. Не было паники. Только лес. Тишина. И прохладный ветер. — Меня все устраивает.

Артём тихо усмехнулся.

— Серьезно?

Мира кивнула. И вдруг поняла странную вещь. Она почти предвкушала этот момент. Маленький дом далеко отсюда. Без толп людей. Без бесконечного страха. Просто жизнь. Пусть и совсем другая.

Они спрятали велосипеды в густых кустах возле старого мостика. Артём еще раз проверил, чтобы со стороны дороги их не было видно, и только после этого тихо кивнул:

— Пошли.

Мира молча последовала за ним.

Доски мостика тихо поскрипывали под ногами. Внизу медленно текла темная вода, унося мелкие листья и ветки. В лесу стояла странная тишина. Слишком спокойная. После города это даже пугало.

Но где-то впереди снова раздался тот самый звук.

Глухой.

Ритмичный.

Стук металла по дереву.

Они переглянулись.

И пошли дальше, стараясь двигаться как можно тише.

Чем глубже они заходили в лес, тем гуще становились деревья. Ветки цеплялись за одежду, под ногами хрустели сухие иголки и листья. Мира старалась ступать осторожно, но сердце все равно билось слишком громко.

Через пару минут впереди между деревьями мелькнуло движение.

А потом они наконец увидели людей.

Небольшая поляна. Старое поваленное дерево. И двое мужчин рядом. Точнее… мужчина и парень.

Мужчине было около сорока. Высокий, крепкий, с густой щетиной и в старой темной куртке. Он уверенно рубил толстый ствол топором.

Рядом работал парень лет семнадцати. Худой, светловолосый, в серой шапке и слишком большой куртке. Он оттаскивал уже срубленные ветки в сторону.

Оба выглядели уставшими.

Но живыми. Настоящими.

Мира невольно задержала дыхание. После всего пережитого видеть обычных людей посреди леса казалось почти странным.

Артём медленно поднял руку, собираясь окликнуть их.

Но вдруг парень резко вскинул голову.

Будто что-то почувствовал.

Несколько секунд он смотрел прямо в сторону деревьев, где прятались Мира и Артём. А потом быстро схватил лежащий рядом топор.

— Там кто-то есть, — напряженно сказал он.

Мужчина мгновенно обернулся.

Я стояла позади Артёма, поэтому толком не могла рассмотреть, что происходило впереди. Видела только спину Артёма, деревья и силуэты тех двоих на поляне.

А потом все произошло слишком быстро.

Сзади хрустнула ветка.

И в следующую секунду к моей шее прижалось что-то холодное.

Я резко замерла.

Нож.

Сердце мгновенно провалилось куда-то вниз. Чья-то рука грубо схватила меня за плечо и дернула назад.

— Здесь люди! — громко крикнул парень. — Слышишь. Если дернешься — я девчонку на куски порежу!

Голос был молодой. Почти пацанский. Но в нем было столько напряжения, что по коже сразу побежали мурашки.

Артём медленно повернул голову.

Очень медленно.

Я видела, как напряглись его плечи.

Как мгновенно изменился взгляд.

Спокойный. Холодный. Опасный.

— Тихо, — сказал он негромко. — Не делай глупостей.

— Это ты не делай! — рявкнул парень у меня за спиной.

Лезвие сильнее прижалось к коже.

Я судорожно вдохнула. Черт.

Теперь я увидела его краем глаза. Худой. Лет семнадцать максимум. В грязной темной куртке и с растрепанными волосами. Но руки не дрожали.

Он действительно был готов ударить.

Мужчина на поляне уже быстрым шагом шел к нам, сжимая в руке топор.

От этого стало еще хуже. Лес будто резко потемнел. Даже ветер стих.

— Откуда вы взялись? — грубо бросил мужчина.

Артём медленно поднял руки.

— Мы просто проходили мимо.

— Врут они? — нервно спросил парень с ножом.

— Заткнись пока, — бросил мужчина и снова посмотрел на Артёма. — Вы из города?

Несколько секунд Артём молчал.

Потом коротко ответил:

— Да.

Мужчина выругался себе под нос.

Парень у меня за спиной напрягся еще сильнее.

— Я говорил, нельзя было сюда выходить…

Нож снова царапнул кожу.

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься паника.

Но сильнее всего пугало другое.

Эти люди были напуганы не меньше нас.

Глава 11 " Лагерь"

Напряжение немного спало только спустя несколько минут. Нож наконец убрали, но Мира все еще чувствовала неприятный холодок на шее. Она старалась держаться спокойно, хотя внутри все до сих пор дрожало после неожиданного нападения. Мужчина тяжело выдохнул и провел рукой по лицу.

— Ладно… — устало сказал он.

— Раз уж встретились, давайте без этого. Он кивнул в сторону леса.

— Как там город?

После этого вопроса и Артём, и Мира сразу помрачнели.

Артём ответил первым: — Плохо. Несколько секунд он подбирал слова.

— Очень плохо. Зараженных уже слишком много. Центр вообще превратился в мясорубку. Стас нахмурился.

— Военные? Артём лишь качнул головой. — Видели технику. Сирены. Вертолеты. Но толку мало. Все слишком быстро накрылось.

Миша тихо выругался себе под нос. А мужчина некоторое время молчал, глядя куда-то в землю. Будто услышал именно то, чего боялся больше всего. Потом он протянул руку Артёму.

— Андрей Сергеевич. Раньше пожарным был.

Он кивнул в сторону светловолосого парня:

— Это Стас. Мой сын.

Стас коротко махнул рукой.

А потом Андрей Сергеевич посмотрел на худого парня, который совсем недавно держал нож у горла Миры.

— А этот псих — Миша.

— Да нормально все было, — буркнул тот. Но нож все же убрал за пояс. Мира все еще смотрела на него настороженно. Миша поймал ее взгляд и неловко отвел глаза. Похоже, теперь ему самому стало немного стыдно. Через пару секунд Мира все же осторожно пожала руку Андрею Сергеевичу.

— Мира

. — Артём, — коротко добавил он. Некоторое время они просто стояли посреди леса. Ветер шумел в верхушках деревьев. Где-то вдалеке снова раздался стук дятла. Будто мир вокруг не рухнул окончательно.

Стас вдруг нахмурился и спросил: — Мародеров встречали?

Мира заметила, как сразу помрачнел Артём.

— Видели, — ответил он.

— Но, слава Богу, не пересекались нормально.

— Повезло, — тихо сказал Андрей Сергеевич. После этих слов между ними снова повисла тишина. Стас и Андрей Сергеевич быстро переглянулись. Будто молча что-то обсуждали.

Потом Андрей Сергеевич неожиданно сказал: — Пойдете с нами.

Мира удивленно посмотрела на него.

— Куда?

— У нас лагерь тут недалеко. Миша сразу напрягся.

— Андрей…

— Тихо.

Тот недовольно замолчал. Андрей Сергеевич снова посмотрел на Артёма и Миру.

— В лесу одним сейчас долго не протянуть. Особенно если зараженные сюда попрут. Стас кивнул.

— Да и мародеры уже рядом шарятся. Артём молчал несколько секунд. Мира прекрасно видела, что он сомневается. Доверять незнакомцам сейчас было опасно. Очень опасно. Но и оставаться вдвоем посреди леса — тоже.

Наконец Артём тихо спросил:

— И сколько у вас людей? Андрей Сергеевич немного помедлил.

— Семеро. С вами будет девять.

Мира и Артём переглянулись. И согласились.

Они шли через лес еще около получаса. Андрей Сергеевич уверенно вел их вперед по едва заметным тропам, будто знал здесь каждый метр. Стас шел рядом с отцом, иногда поглядывая по сторонам. Миша держался чуть позади и все еще смотрел на Артёма с недоверием. Мира старалась запоминать дорогу, но очень быстро поняла, что уже потерялась бы здесь сама. Лес вокруг был одинаковым. Высокие сосны, густые кусты, поваленные деревья и бесконечный запах сырой хвои. Через какое-то время впереди между деревьев начало мелькать что-то серое. Стена. Большая бетонная стена. Мира невольно замедлила шаг. Чем ближе они подходили, тем сильнее она удивлялась. Среди леса действительно находился целый комплекс. Высокий бетонный забор окружал территорию почти со всех сторон. Наверху даже виднелись старые металлические штыри.

— Ничего себе… — тихо выдохнула Мира. Стас усмехнулся.

— Мы сами офигели, когда нашли это место.

Возле больших железных ворот стояла самодельная наблюдательная вышка. Наверху сидел мужчина с биноклем и старым охотничьим ружьем.

Заметив группу, он сразу крикнул:

— Свои?

— Свои! — ответил Андрей Сергеевич. Железные ворота со скрипом начали открываться. И только когда они вошли внутрь, Мира наконец увидела все полностью. Небольшие деревянные домики. Старые корпуса. Столовая. Площадка с ржавыми качелями. Даже выцветшие рисунки солнца и улыбающихся детей на стенах. Несмотря на запустение, место выглядело живым. Будто кто-то очень старался сохранить здесь остатки нормального мира. Над входом на одном из зданий висела большая потрескавшаяся вывеска: «Солнечный рай». Мира остановилась, читая название. И почему-то от этих слов внутри стало странно. Слишком мирное название для конца света. Во дворе лагеря сразу начали появляться люди. Первым вышел худой дедушка в старой вязаной кофте. Он опирался на палку и щурился, пытаясь разглядеть новеньких. Следом появилась женщина лет тридцати с темными волосами, собранными в хвост. Уставшая, но спокойная. За ней вышел высокий бородатый парень. На поясе у него висело мачете. Рядом появился еще один парень — молодой, лет двадцати, с деревянной битой в руках. С вышки спустился тот самый мужчина с ружьем. А чуть дальше возле одного из домиков стояла девочка лет шестнадцати в слишком большой толстовке. Она молча наблюдала за происходящим. И это были не все. Люди постепенно выглядывали из окон и выходили наружу. Всего вместе с Мирой и Артёмом здесь было около двенадцати человек. Все смотрели на новеньких настороженно. Как на чужаков. Как на потенциальную угрозу.

Андрей Сергеевич сразу громко сказал: — Спокойно. Они нормальные.

— Пока что, — буркнул Миша.

Мира сделала вид, что не услышала. Женщина подошла ближе.

— Новенькие?

— Ага, — ответил Стас.

— Из города пришли.

После этих слов лица людей сразу изменились. Кто-то нахмурился. Кто-то отвел взгляд. Будто слово «город» теперь означало только смерть. Артём молча стоял рядом с Мирой, внимательно осматривая лагерь. Мира заметила, как он оценивает стены, ворота, количество людей и пути отхода.

По привычке. Поэтому она тихо спросила: — Ну как?

Он некоторое время молчал. Потом едва заметно кивнул.

— Для леса… очень даже неплохо.

И впервые за долгое время Мира почувствовала странное ощущение. Не безопасность. Нет. Но что-то очень близкое к ней.

Андрей Сергеевич провел их через весь лагерь к дальнему ряду домиков. Под ногами тихо хрустел песок вперемешку с сухими иголками. Где-то неподалеку слышалось тарахтение генератора. Мира только сейчас поняла, что именно этот звук она замечала еще у ворот. Они остановились возле небольшого деревянного домика с облупившейся голубой краской.

— Пока поживете тут, — сказал Андрей Сергеевич.

— Раньше это домик вожатых был.

Стас толкнул дверь плечом. Внутри оказалось неожиданно уютно. Небольшая кухня. Старый диван. Стол у окна. Две маленькие комнаты с кроватями. И даже отдельная ванная с туалетом. Мира удивленно замерла. После последних дней это место казалось почти роскошью. — У вас тут… вода есть? — недоверчиво спросила она. Стас усмехнулся.

— Колонка. Мы насос подключили. Пока работает — вода есть.

— И свет тоже, — добавил Андрей Сергеевич.

— Генератор нашли на базе отдыха неподалеку. Жрет много бензина, но пока справляемся.

В этот момент на кухне тихо загудела лампа под потолком. Мира несколько секунд просто смотрела на обычный электрический свет. Настоящий. Не фонарик. Не костер. После темных домов и постоянного страха это ощущалось почти нереально. Артём тоже заметно расслабился. Совсем немного. Но Мира уже научилась замечать такие вещи.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Андрей Сергеевич лишь махнул рукой.

— Отдыхайте пока. Потом поговорим. Когда дверь за ними закрылась, внутри наконец стало тихо. По-настоящему тихо. Мира медленно поставила рюкзак на пол и устало выдохнула.

— Я сейчас расплачусь от счастья, если там правда есть горячая вода.

Стас усмехнулся с улицы: — Не горячая. Но чистая.

— Уже идеально, — пробормотала она. Парни ушли дальше по лагерю, а Мира еще несколько секунд просто стояла посреди комнаты. Тепло. Свет. Нормальная кровать. Даже запах здесь был другим. Старое дерево, пыль и что-то домашнее. Не кровь. Не гарь. Не смерть. Артём устало сел на диван и провел рукой по лицу.

— Похоже, впервые за долгое время нам повезло.

Мира посмотрела на него и вдруг тихо улыбнулась.

— Не сглазь.

Он хмыкнул. Потом встал и кивнул в сторону ванной.

— Иди первая. А то выглядишь так, будто тебя из болота достали.

— На себя посмотри.

— Я уже смотрел. Зрелище страшное.

Мира невольно рассмеялась. И этот смех впервые за долгое время звучал почти нормально. Она взяла чистую одежду из рюкзака и осторожно зашла в ванную. Когда из крана действительно пошла вода, Мира несколько секунд просто стояла и смотрела на нее. А потом медленно прислонилась лбом к холодной стене. Черт. Она почти забыла, каково это — чувствовать себя человеком.

После душа Мира буквально рухнула на кровать. Чистая одежда, теплый воздух в домике и ощущение свежести после воды казались чем-то настолько невозможным, что внутри становилось почти смешно. Матрас мягко прогнулся под ней. Одеяло пахло стиральным порошком и старой тканью. И это был, наверное, лучший запах за последние дни. Мира устало выдохнула и уткнулась лицом в подушку. — Господи… как же хорошо…

Ноги приятно гудели после дороги, а голова наконец переставала быть тяжелой. Впервые за долгое время тело понемногу расслаблялось. Пока Артём ушел в душ, Мира лежала, слушая шум воды за стеной и тихое тарахтение генератора где-то снаружи. Эти звуки неожиданно успокаивали. Она сама не заметила, как начала проваливаться в сон. Слишком устала. Слишком давно нормально не отдыхала. Когда Артём вышел из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем, в комнате уже было тихо. Он остановился. Мира спала. Свернувшись под боком почти как ребенок, она тихо сопела, уткнувшись носом в подушку. Влажные после душа волосы немного растрепались, а лицо наконец выглядело спокойным. Без страха. Без напряжения. Без той постоянной настороженности, которая не сходила с нее последние дни. Артём несколько секунд просто молча смотрел на нее. Потом тихо хмыкнул себе под нос.

— Вырубилась все-таки…

Он осторожно подошел ближе, стараясь не шуметь. Одеяло сползло почти на пол, и Мира во сне едва заметно нахмурилась от холода. Артём аккуратно поднял одеяло и накрыл ее. Очень осторожно. Будто боялся разбудить. Мира что-то невнятно пробормотала во сне и только сильнее завернулась в ткань. Артём невольно усмехнулся. Сейчас, когда она просто мирно спала, Мира казалась удивительно милой. Слишком обычной для всего этого кошмара вокруг. Будто никакого конца света и не существовало. Он еще пару секунд постоял рядом, а потом тихо выключил свет и сел у окна. За стеклом шумел темный лес. Но впервые за долгое время Артём поймал себя на мысли, что этой ночью они хотя бы в безопасности.

Глава 12 " Либо вместе. Либо никак "

Первые дни в лагере прошли странно тихо.

После постоянного страха, шума сирен и бесконечной дороги жизнь в «Солнечном рае» казалась почти нереальной. Здесь все еще приходилось быть осторожными — по ночам закрывали ворота, выставляли дежурных, экономили топливо и еду. Но среди всего этого постепенно появлялось что-то, напоминающее обычную жизнь.

Люди привыкали друг к другу медленно.

Особенно к новым.

Сначала на Артёма и Миру смотрели настороженно. Особенно Миша. Он будто постоянно ждал, что они выкинут что-нибудь подозрительное.

Но со временем напряжение начало уходить. Во многом из-за Артёма.

Оказалось, в лагере постоянно что-то ломалось. Генератор барахлил почти каждый день. Где-то отходили провода. Старые велосипеды разваливались. У ворот заклинивало механизм. Даже насос для воды работал через раз.

И Артём неожиданно оказался очень полезен. Как только люди узнали, что раньше он работал механиком, его буквально начали таскать по всему лагерю. То генератор посмотреть. То бензопилу. То старый аккумулятор.

Поначалу Артём только устало ворчал себе под нос, но все равно чинил.

И у него действительно получалось.

Через пару недель в лагере уже почти никто не сомневался, что без него половина техники давно бы сдохла окончательно.

Особенно радовался Андрей Сергеевич.

— Золотой человек, — довольно говорил он, хлопая Артёма по плечу. — Нам тебя раньше не хватало.

Артём на такое обычно только хмыкал.

Но Мира замечала — ему нравилось чувствовать себя нужным.

Самой Мире сначала было сложнее найти себе место.

Она помогала понемногу всем. Носила воду. Готовила вместе с женщиной по имени Лена. Помогала дедушке чинить старую одежду. Иногда дежурила у ворот вместе со Стасом.

Постепенно лагерь переставал казаться чужим. Даже Миша со временем стал вести себя нормально. Хотя подкалывать Артёма не перестал. А потом Мира неожиданно втянулась в огород.

Небольшие грядки находились за столовой, возле солнечного участка у стены. Раньше ими занималась Лена, но рук постоянно не хватало.

Однажды Мира просто решила помочь.

А потом как-то само пошло дальше. Она поливала растения из больших ведер. Пропалывала сорняки. Возилась с землей почти каждый день.

И почему-то именно это успокаивало сильнее всего. Наверное, потому что огород был чем-то живым.

Нормальным.

Пока весь мир вокруг рушился, здесь продолжали расти помидоры, лук и картошка. Иногда Мира сидела возле грядок вечерами и просто смотрела, как ветер качает листья.

И в такие моменты становилось чуть легче дышать. Будто конец света оставался где-то очень далеко. Жизнь в лагере постепенно превращалась в рутину.

Утром все занимались делами. Днем кто-то уходил в лес за дровами или проверял ловушки. Вечером люди собирались возле столовой или сидели у небольшого костра. Иногда даже смеялись. И это было самым странным.

Мира не думала, что после всего пережитого люди вообще способны снова смеяться. Но они смеялись.

Стас постоянно спорил с Мишей. Дед ворчал на молодежь. Лена ругалась, когда кто-то таскал еду без спроса. А Андрей Сергеевич каждый вечер обходил лагерь перед сном.

Будто пытался сохранить этот маленький мир среди огромного мертвого леса.

И однажды вечером Мира вдруг поймала себя на мысли…

Она впервые за долгое время не думала о смерти каждую минуту.

Тихая жизнь в лагере неожиданно начала приносить Мире настоящее спокойствие.

Не сразу.

Первые недели она все еще просыпалась по ночам от любого шума. Вздрагивала, когда кто-то резко открывал дверь. Инстинктивно искала глазами оружие, если за стенами слышались крики или лай собак где-то в лесу.

Но постепенно это начало уходить.

Очень медленно.

День за днем.

Жизнь здесь оказалась удивительно простой. И именно эта простота почему-то спасала сильнее всего.

Утром Мира выходила из домика и чувствовала запах сырой травы и дыма от костра. Потом помогала Лене на кухне или шла к грядкам. Иногда Андрей Сергеевич просил перебрать лекарства. Иногда Стас звал помочь таскать доски или чинить теплицу.

Вечерами они сидели возле костра.

Кто-то рассказывал истории из прошлой жизни. Кто-то спорил. Кто-то просто молчал, глядя на огонь.

И впервые за долгое время Мира чувствовала себя… живой.

По-настоящему.

Без постоянной пустоты внутри.

Иногда она ловила себя на том, что улыбается просто так. Без причины.

Из-за теплого солнца. Из-за запаха свежей земли после дождя. Из-за того, как дед постоянно ругался на Мишу. Или потому что Артём снова спорил со Стасом о том, как правильно чинить генератор. Такие мелочи раньше казались ей бессмысленными.

А теперь вдруг стали важными.

Очень важными.

Однажды вечером Мира сидела возле огорода и перебирала маленькие зеленые помидоры, когда внезапно поняла странную вещь.

Она больше не думала о смерти.

Эта мысль пришла настолько неожиданно, что Мира даже замерла.

Раньше желание исчезнуть преследовало ее почти постоянно. Еще до всего этого кошмара. До зараженных. До конца света.

Тогда жизнь казалась тяжелой, серой и бессмысленной.

А теперь…

Теперь, среди развалившегося мира, она вдруг впервые начала цепляться за жизнь по-настоящему.

За теплый чай утром. За разговоры у костра. За запах леса. За людей рядом.

За Артёма.

Мира медленно подняла взгляд на вечернее небо. Сквозь деревья пробивался мягкий оранжевый свет заката.

И внутри впервые за очень долгое время не было той страшной пустоты.

Только тихое, непривычное чувство.

Будто жить… все-таки стоило.

Жизнь в лагере текла спокойно почти несколько недель.

Настолько спокойно, что временами Мира начинала забывать, каким страшным может быть мир за бетонными стенами «Солнечного рая».

Но однажды вечером все снова изменилось.

Уже начинало темнеть, когда Андрей Сергеевич собрал всех возле столовой. Генератор тихо гудел где-то сбоку, освещая двор тусклыми лампами. Люди постепенно подтягивались ближе, переговариваясь между собой.

Мира сразу почувствовала — что-то случилось.

Андрей Сергеевич выглядел мрачнее обычного.

Когда все собрались, он тяжело вздохнул и провел рукой по щетине.

— Заканчивается топливо.

Во дворе сразу стало тише.

— И продукты тоже, — продолжил он. — Генератор долго без бензина не протянет. Да и лекарства кое-какие нужны.

Стас нахмурился.

— Насколько все плохо?

— Неделя. Может две.

После этих слов люди заметно напряглись.

Без генератора лагерь останется почти без света и воды. А значит, жить здесь станет в разы тяжелее.

Андрей Сергеевич оглядел всех.

— Придется идти на вылазку.

Мира почувствовала, как внутри неприятно кольнуло.

Вылазка.

Слово сразу напомнило город. Сирены. Кровь. Зараженных.

Похоже, не ей одной стало не по себе.

Некоторое время все молчали.

Потом неожиданно вперед шагнул Миша.

— Я пойду.

Андрей Сергеевич коротко кивнул. Будто даже не сомневался.

Следом поднялся Стас

— Я тоже.

— Еще кто-нибудь нужен, — сказал Андрей Сергеевич. — Машину придется грузить быстро.

И прежде чем Мира успела нормально подумать, она вдруг услышала собственный голос:

— Я пойду.

Все сразу посмотрели на нее.

Артём нахмурился почти мгновенно.

— Мира—

— Я умею ездить тихо, — спокойно сказала она. — И лишние руки там пригодятся.

На самом деле причина была не только в этом.

Она просто не хотела снова сидеть в лагере и ждать, не зная, вернутся ли остальные.

Миша удивленно приподнял бровь.

— Ого. Огородная девочка решила вспомнить старые времена?

— Завались, — спокойно ответила Мира.

Стас тихо усмехнулся.

Андрей Сергеевич несколько секунд внимательно смотрел на нее.

Потом медленно кивнул.

— Ладно.

Артём выглядел недовольным.

Очень.

Но спорить при всех не стал.

— Тогда выходим завтра утром, — сказал Андрей Сергеевич. — Нужно проверить старую заправку и склад у трассы. Если повезет — найдем топливо и консервы.

Во дворе снова повисла тяжелая тишина.

Будто все одновременно вспомнили:

за стенами лагеря мир все еще оставался прежним.

Как только люди начали расходиться, Артём резко подошел к Мире.

Настолько резко, что она даже не успела ничего понять.

Он схватил ее за руку чуть выше локтя.

Крепко.

Слишком крепко.

— Ай… — Мира невольно вскрикнула от боли.

Артём сразу наклонился ближе. Лицо у него было мрачное и напряженное. В глазах читалась злость вперемешку с тревогой.

— Ты что творишь? — тихо, но жестко спросил он.

Мира попыталась осторожно выдернуть руку, но хватка стала только сильнее.

— Артём…

— Нет, серьезно. О чем ты вообще думала?

Рядом уже почти никого не осталось. Только где-то у столовой слышались голоса Стаса и Миши.

Мира нахмурилась.

— Отпусти.

Несколько секунд он смотрел на нее тяжелым взглядом.

Потом все же разжал пальцы.

На коже сразу остались красные следы.

Артём шумно выдохнул и провел рукой по лицу.

Он действительно выглядел злым.

Но Мира слишком хорошо его знала и понимала — злость сейчас была не главной эмоцией.

Он испугался.

— Это не прогулка за грибами, — тихо сказал Артём. — Там может быть что угодно.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь.

— Думаешь, ты один помнишь город? — уже жестче ответила Мира. — Я там была вместе с тобой.

Он замолчал.

Челюсть у него напряглась так сильно, что заходили желваки.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Артём тихо выругался себе под нос.

— Черт… Мира, я не хочу потом искать тебя среди зараженных.

От этих слов внутри неприятно кольнуло.

Но Мира все равно упрямо качнула головой.

— А я не хочу сидеть здесь и ждать, пока кто-то не вернется.

Ветер качнул ветки над головой. Где-то неподалеку хлопнула дверь одного из домиков.

Артём устало прикрыл глаза.

Будто понимал, что переубедить ее уже не получится.

Наконец он тихо сказал:

— Тогда я иду с вами.

Мира сразу нахмурилась.

— Артём—

— Даже не начинай.

Он посмотрел на нее тем самым взглядом, после которого спорить обычно становилось бесполезно.

— Либо вместе. Либо никак.

Глава 13 " Вылазка"

В четыре утра лагерь еще спал. Лес вокруг «Солнечного рая» тонул в густом предрассветном тумане. Между деревьев стелился холодный белый дым, а воздух был сырым и ледяным. Где-то далеко ухнула сова. Мира поежилась, сильнее натягивая куртку. Во дворе возле ворот уже стояли Стас и Миша. Оба сонные, мрачные и вооруженные. У Стаса за спиной висел старый охотничий карабин, а Миша привычно крутил в руке нож. Рядом с воротами Андрей Сергеевич в последний раз проверял карту. И выглядел он недовольным. Очень недовольным. Потому что Артём все-таки напросился идти с ними. Хотя Андрей до последнего пытался оставить его в лагере.

— Нам нужен человек у генератора, — ворчал он еще ночью.

— И без меня справятся, — спокойно отвечал Артём.

— Там опасно.

— Именно поэтому я и иду.

И спор на этом закончился. Теперь Андрей Сергеевич только тяжело вздохнул, глядя на собравшихся.

— Значит так. До трассы идете через старую лесную дорогу. Потом выходите к заправке. Быстро проверяете территорию и не геройствуете. Он особенно строго посмотрел на Мишу.

— Если что-то идет не так — сразу назад.

— Да поняли мы уже, — закатил глаза тот.

— Миша. — Все-все.

Стас хмыкнул. Мира молча поправила рюкзак за плечами. Внутри лежали пустые канистры, фонарик, аптечка и немного еды. Сердце почему-то снова билось быстрее обычного. Как тогда. В городе.

Артём будто почувствовал это и тихо сказал: — Держись рядом.

Она коротко кивнула. Через пару минут ворота лагеря медленно открылись. И четверо вышли в темный лес.

Сначала дорога проходила спокойно. Лес еще спал. Только под ногами тихо хрустели ветки и шуршала мокрая трава. Туман постепенно рассеивался, а между деревьев начинал пробиваться серый рассвет. Миша шел впереди. Слишком уверенно для своего возраста.

Иногда он оборачивался и тихо бросал: — Тут осторожнее. — Здесь яма. — Не шумите. Похоже, местность он действительно знал хорошо. Стас шел рядом с Мирой и периодически зевал.

— Ненавижу утро, — пробормотал он.

— Сейчас бы кофе, — тихо ответила Мира.

— И душ.

— И кровать.

— И мир без зомби.

Мира невольно усмехнулась. Артём шел чуть позади и постоянно осматривался. Он почти не расслаблялся. Вообще. Даже здесь, в лесу. Примерно через час деревья начали редеть. Впереди показалась старая трасса. Пустая. Серая. Посреди дороги стояли брошенные машины. Некоторые уже покрылись грязью и листьями. У одной фуры были распахнуты двери прицепа. Рядом валялись пустые коробки. Мира почувствовала неприятный холод внутри. Цивилизация. Даже мертвая, она все равно пугала сильнее леса. Миша поднял руку. Все остановились.

— Слушайте.

Несколько секунд стояла тишина. Потом где-то далеко послышался хрип. Еще один. Стас тихо выругался.

— Сколько? Миша прищурился.

— Не рядом. Но лучше быстро пройти.

Они двинулись дальше вдоль обочины. Мира старалась не смотреть по сторонам. Но взгляд все равно цеплялся за детали. Кровь на дверце машины. Разбитое стекло. Детская игрушка возле колеса автобуса. Будто люди исчезли прямо посреди обычного дня. Через двадцать минут впереди наконец появилась заправка. Небольшая. Старая. С магазином и двумя колонками. На удивление тихая. Слишком тихая. Миша сразу напрягся.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — тихо сказал Артём.

Они осторожно подошли ближе. Двери магазина были открыты настежь. Внутри царил полумрак. Стас первым заглянул внутрь.

— Чисто.

— Пока что, — буркнул Миша.

Они быстро разделились. Стас и Миша пошли проверять склад. Артём занялся генератором возле заправки. Мира осталась помогать собирать припасы. Внутри магазина пахло пылью и чем-то тухлым. Полки были разграблены почти полностью. Но не все. Под кассой Мира нашла несколько упаковок батареек. Потом консервы. Пару бутылок воды. Даже пачки крупы.

— Уже неплохо, — тихо сказал Артём, складывая найденное в рюкзак. Мира кивнула. И вдруг замерла. Где-то снаружи послышался звук. Металл. Будто кто-то случайно задел банку. А потом — тихий хрип. Все произошло мгновенно. Из-за угла магазина медленно вышел зараженный. Худой мужчина в окровавленной куртке. Половина лица была разодрана, а мутные глаза бессмысленно смотрели вперед. Мира почувствовала, как внутри все похолодело.

— Черт… — выдохнул Стас.

Зараженный резко дернулся в их сторону. И заорал. Громко. Нечеловечески.

— Назад! — крикнул Артём. Но было поздно. Из-за машин начали появляться новые силуэты. Один. Три. Пять. Миша выругался.

— Валим отсюда!

Стас уже стрелял. Выстрел оглушительно разнесся по пустой трассе. Первый зараженный рухнул на асфальт. Но остальные уже бежали. Слишком быстро. Мира схватила рюкзак и бросилась к выходу. Сердце колотилось как бешеное. Снаружи творился хаос. Хрипы. Крики. Выстрелы. Артём резко схватил ее за руку и потащил к колонкам.

— Канистры!

— Ты серьезно?!

— Без топлива все это было зря! Черт. Он был прав. Миша уже пытался открыть резервуар. Стас стрелял почти без остановки. Зараженные приближались. Один из них внезапно выскочил прямо из-за машины. Мира вскрикнула. Но Артём успел раньше. Металлическая труба с глухим ударом врезалась зараженному в голову. Тот рухнул на землю.

— Быстрее! — рявкнул Миша.

Бензин наконец полился в канистру. Но шум привлекал все больше тварей. Они появлялись между машин. Выходили из леса. Ползли по обочине. Слишком много. Стас резко побледнел.

— Нам конец…

— Завались и стреляй! — крикнул Миша. Мира помогала тащить канистры, когда вдруг услышала совсем близко хрип за спиной. Она обернулась. И увидела зараженную женщину. Слишком близко. Тварь рванулась вперед. Мира даже не успела среагировать. Но в следующую секунду раздался удар. Миша буквально снес зараженную с ног, врезав ей рукоятью ножа по голове.

— Не зевай! — рявкнул он.

А потом схватил канистру.

— Уходим!

Больше никто не спорил. Они сорвались с места и побежали обратно к лесу. За спиной неслись хрипы и дикие вопли зараженных. Стас еще пару раз выстрелил. А потом они просто бежали. Через машины. Через грязь. Через мокрые кусты. Лишь бы подальше. Лишь бы успеть. Когда они наконец влетели обратно в лес, у Миры так сильно колотилось сердце, что перед глазами темнело. Все остановились только через несколько минут. Тяжело дыша. Грязные. Потные. Живые. Некоторое время никто ничего не говорил. Потом Стас нервно рассмеялся.

— Ну… зато бензин добыли. Миша тяжело сел прямо на землю.

— Я вас всех ненавижу.

Артём молча посмотрел на Миру.

— Цела?

Она несколько секунд пыталась отдышаться. Потом слабо кивнула. И только сейчас поняла — она снова дрожит. Но уже не так, как раньше. Потому что теперь рядом были люди, которым не все равно, выживет она или нет.

Глава 14

Обратно в лагерь они возвращались уже молча. После заправки никто особо не разговаривал. Все слишком устали. Да и адреналин до сих пор шумел в крови после той драки возле трассы. Мира шла рядом с Артёмом, периодически оглядываясь назад. Ей все еще казалось, что зараженные вот-вот выскочат из леса следом за ними. Но вокруг было тихо. Только ветер шумел в соснах. И это пугало не меньше. Миша шел впереди группы, как обычно. Только теперь он выглядел странно напряженным. Молчал. Иногда морщился и незаметно трогал левый бок. Мира заметила это еще возле трассы. Но тогда решила, что он просто ударился во время беготни.

Стас тоже пару раз спрашивал: — Ты чего кривишься?

— Да нормально все, — раздраженно бросал Миша. И больше тему никто не поднимал. К лагерю они вышли ближе к вечеру. Когда впереди показались бетонные стены «Солнечного рая», Мира почувствовала такое облегчение, что едва не села прямо на землю. Ворота открылись почти сразу. Первым их заметил мужчина на вышке.

— Свои идут!

Через минуту во двор уже выбежали люди. Андрей Сергеевич выглядел напряженным до тех пор, пока не увидел канистры с бензином.

— Красавцы… — выдохнул он.

Стас довольно ухмыльнулся.

— А то.

Люди быстро начали помогать разгружать припасы. Кто-то унес консервы в столовую. Кто-то забрал бензин. Лена даже впервые за долгое время улыбнулась.

— Сегодня будет нормальный ужин, — сказала она. Мира поймала себя на мысли, что скучала по этому месту. По лагерю. По людям. По ощущению, будто здесь все еще существует хоть какая-то жизнь. Только Миша почему-то сразу ушел к своему домику. Молча. Ни с кем почти не разговаривая.

— Че это с ним? — нахмурился Стас.

Артём пожал плечами.

— Устал.

Но Мира почему-то снова вспомнила, как он держался за бок. И внутри неприятно кольнуло.

Вечером лагерь впервые за долгое время ожил. Генератор снова работал нормально. В столовой горел свет. Люди разговаривали громче обычного. Даже дед довольно ворчал себе под нос, сидя возле печки. Лена приготовила горячую кашу с консервами. После последних дней это казалось почти праздником. Стас без остановки рассказывал всем про заправку.

— А потом эта тварь как выскочит!

— Да ты сам чуть не обосрался, — хмыкнул Артём. — Неправда.

— Правда, — тихо усмехнулась Мира.

Стас возмущенно ткнул в нее ложкой.

— Предатели.

На секунду стало даже спокойно. Будто ничего страшного больше не существует. Только Миши за столом не было.

— А где он? — спросила Настя.

Шестнадцатилетняя девчонка сидела рядом с Мирой и грела руки о кружку. Стас пожал плечами. — Да фиг его знает. Сказал, голова болит.

Андрей Сергеевич нахмурился. Но ничего не сказал. Ночь наступила быстро. Лагерь постепенно затихал. Люди расходились по домикам. Генератор тихо гудел за стеной. Мира уже почти уснула, когда сквозь сон услышала какой-то звук. Крик. Очень короткий. Она резко открыла глаза. Темнота. Рядом на соседней кровати спал Артём. А потом крик раздался снова. Только теперь громче. И сразу после него — ужасный хрип. Мира почувствовала, как внутри все похолодело.

— Артём…

Он уже проснулся. В следующую секунду снаружи раздался дикий вопль. Потом еще один. И грохот. Артём мгновенно вскочил с кровати и схватил фонарь.

— Что за....

Но договорить не успел. За стеной кто-то закричал так страшно, что у Миры кровь застыла в жилах. А потом послышались звуки борьбы. И хруст. Живой. Мокрый. Нечеловеческий.

— Черт… — выдохнул Артём.

Он резко распахнул дверь. Во дворе творился ад. Люди кричали. Кто-то бежал. Кто-то уже лежал на земле. В свете фонаря Мира увидела зараженного. И сердце моментально провалилось вниз. Миша. Точнее… то, что от него осталось. Лицо было залито кровью. Глаза мутные и пустые. Он двигался резко, дергано, почти как животное. И прямо сейчас вцепился зубами мужчине в шею.

— Боже… — выдохнула Мира.

Кровь брызнула на землю. Кто-то начал стрелять. Миша резко обернулся на звук. И заорал. Громко. Жутко. Из темноты уже выбегали другие зараженные. Те, кого он успел укусить. Все произошло слишком быстро. Слишком. Стас выскочил из столовой с ружьем.

— Назад! ВСЕ НАЗАД!

Выстрел. Один зараженный рухнул. Но второй сразу вцепился ему в руку. Стас заорал. Мира дернулась вперед, но Артём резко схватил ее.

— НЕТ!

Во дворе началась паника. Люди бежали кто куда. Кто-то плакал. Кто-то кричал имена. Настя выбежала из домика босиком и в истерике оглядывалась по сторонам.

— Папа?!

Но вместо ответа из темноты выскочил зараженный. Артём среагировал первым. Металлическая труба с хрустом врезалась твари в голову.

— В дом! Быстро!

Настя уже рыдала. Мира схватила ее за руку и буквально потащила за собой. Позади слышались крики. Выстрелы. Хрипы. А потом внезапно — тишина. Жуткая. Неправильная. Они влетели обратно в домик и захлопнули дверь. Артём сразу подпер ее шкафом. Все трое тяжело дышали. Снаружи что-то скреблось. Мира дрожащими руками зажала рот. Настя тихо плакала в углу. Артём медленно выглянул в окно. И замер. Мира сразу поняла: там что-то ужасное.

— Кто?.. — еле слышно спросила она. Он молчал несколько секунд. А потом хрипло ответил:

— Почти все.

У Миры внутри будто что-то оборвалось. Нет. Нет нет нет. Это невозможно. Еще вечером они сидели вместе. Разговаривали. Смеялись. А теперь… Снаружи вдруг раздался знакомый голос:

— Помогите…

Лена. Мира резко поднялась. Но Артём сразу перегородил ей путь.

— Стой.

— Это Лена!

— Мира…

За дверью снова послышался слабый плачущий голос:

— Пожалуйста…

А потом — хрип. Низкий. Звериный. И звук удара о дверь. Настя вскрикнула. Мира почувствовала, как по телу пробежал ледяной ужас. Лена уже не была Леной. За дверью начали скрестись ногти. А потом кто-то ударился в дерево всем телом. Раз. Другой. Домик затрясся.

— Они учуяли нас, — тихо сказал Артём.

Теперь снаружи слышалось несколько хрипов сразу. Они ходили вокруг дома. Искали вход. Настя тихо всхлипывала, дрожа всем телом. Мира сидела рядом с ней, крепко сжимая нож. Но руки тряслись так сильно, что она едва его удерживала. Артём стоял возле окна. Мрачный. Бледный. И впервые за все время Мира увидела в его глазах настоящий страх. Потому что они снова остались почти одни. Только теперь мир стал еще страшнее, чем раньше.

Ночь тянулась мучительно долго. Казалось, время вообще перестало двигаться. За стенами домика то и дело слышались хрипы. Иногда кто-то скреб когтями по дереву. Иногда раздавались тяжелые шаги прямо под окнами. Каждый такой звук заставлял Настю вздрагивать. Она сидела в углу, закутавшись в одеяло, и тихо плакала, стараясь делать это беззвучно. Но плечи все равно дрожали. Мира чувствовала себя не лучше. В голове до сих пор не укладывалось, что всего несколько часов назад лагерь был живым. Люди разговаривали. Смеялись. Ели за одним столом. А теперь за стенами бродили их мертвые тела. Иногда Мире казалось, что она сейчас просто проснется. Что все это кошмар. Но потом снаружи снова раздавался чей-то хрип. И реальность возвращалась. Артём почти всю ночь простоял у окна с трубой в руках. Он практически не двигался. Только иногда осторожно выглядывал наружу через щель между шторами. Под утро хрипов стало меньше. Лес за окнами постепенно начал светлеть. Серое холодное утро медленно вытесняло темноту. Мира чувствовала себя ужасно. Голова гудела. Глаза болели от усталости. Тело ломило после напряжения. Но спать никто даже не пытался. Когда за окном окончательно рассвело, Артём наконец тихо сказал:

— Их стало меньше.

Мира сразу подняла взгляд.

— Сколько осталось?

— Не знаю. Штук пять-шесть точно бродят возле столовой.

Настя тихо всхлипнула.

— Они… они всех убили?..

Никто не ответил. Потому что ответ и так был очевиден. Несколько секунд в комнате стояла тяжелая тишина. Потом Артём устало потер лицо ладонью.

— Нужно уходить.

— Через ворота не получится, — тихо сказала Мира.

— Они сразу нас заметят.

— Через забор тоже не перелезем быстро.

Настя дрожащим голосом спросила: — И что тогда делать?..

Артём задумчиво посмотрел в окно. И в этот момент Мира вдруг вспомнила кое-что. Она резко подняла голову.

— Фальшфейер.

Артём нахмурился.

— Что?

— У нас же был фальшфейер в рюкзаке. Красный. Несколько секунд он молча смотрел на нее. А потом в глазах наконец появилось понимание.

— Шум и свет… Мира быстро закивала.

— Они сбегутся на него. А мы успеем уйти с другой стороны лагеря. Настя нервно вытерла мокрые щеки.

— А если не получится?..

— Тогда нам конец, — честно ответил Артём.

И почему-то именно эта честность сейчас успокаивала больше всего. Без ложных надежд. Без красивых слов. Мира быстро полезла в рюкзак. Пальцы дрожали так сильно, что она едва не выронила вещи на пол. Аптечка. Консервы. Фонарик. А потом — красный цилиндр.

— Есть. Артём сразу подошел ближе.

— Слушайте внимательно. Теперь голос у него снова стал спокойным. Собранным. Как тогда в городе.

— Выбегаем быстро. Не шумим. Настя идет между нами. Если кто-то падает — поднимаемся сразу. Не тормозим ни на секунду. Поняли? Обе молча кивнули. Снаружи снова послышался хрип. Совсем близко. Будто зараженные чувствовали их запах даже через стены. Артём глубоко вдохнул. — Ладно… пошли. Он медленно отодвинул шкаф от двери. Скрип показался Мире оглушительным. Все трое замерли. Снаружи сразу послышалось движение. Хрип. Шаги.

— Черт… — выдохнула Настя. Артём крепче сжал трубу. Потом резко распахнул дверь. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Во дворе лагеря царил настоящий кошмар. Кровь на земле. Перевернутые лавки. Распахнутые двери домиков. И тела. Мира сразу отвела взгляд. Не сейчас. Не время. Возле столовой бродили трое зараженных. Еще один стоял возле ворот. Пока они их не заметили. Артём быстро выдернул чеку из фальшфейера. Красный огонь вспыхнул почти мгновенно. Яркий. Ослепительный. С шипением в воздух повалил густой дым. Зараженные тут же резко обернулись. И заорали. Мира почувствовала, как внутри все похолодело.

— БРОСАЙ! — крикнула Мира

Он со всей силы швырнул фальшфейер в сторону столовой. Тот ударился о землю и продолжил ярко гореть. В следующую секунду зараженные рванули туда. Все сразу. Даже те, кто был дальше в лагере. Из-за домов начали появляться новые фигуры. Мира увидела Лену. Стаса. И чуть не задохнулась от ужаса. Они двигались быстро. Ломанно. Нечеловечески.

— Сейчас! — рявкнул Артём.

Они сорвались с места. Настя бежала между ними, всхлипывая от страха. Позади уже неслись дикие вопли зараженных. Но пока твари были отвлечены светом. Они пронеслись мимо домиков. Мимо ворот. К пролому в заборе возле старого склада. Мира даже не помнила, когда его успели сделать. Наверное, для запасного выхода. — Быстрее! — крикнул Артём.

Настя первой пролезла наружу. Потом Мира. Когда через дыру полез Артём, позади вдруг раздался знакомый хрип. Слишком близко. Миша. Он заметил их.

— ЧЕРТ! — выдохнула Мира. Миша уже несся прямо к ним. Быстро. Слишком быстро. Артём едва успел выскочить наружу, как зараженный врезался в забор с другой стороны. Прямо туда, где секунду назад была его нога. Сетка затряслась. Миша дико заорал и начал рвать руками металл. Настя закричала.

— БЕЖИМ! — рявкнул Артём.

И они побежали в лес. Не оглядываясь. Потому что позади больше не осталось ничего живого.

Глава 15 " Любовь"

К утру они добрались до небольшого пригорода на окраине города. Дальше идти уже просто не было сил. Да и соваться ближе к центру никто не хотел. Даже издалека было видно дым над многоэтажками. Иногда ветер доносил далекие сирены и жуткие вопли зараженных. Город окончательно превратился в ловушку. Поэтому они решили остановиться в одном из старых частных домов на тихой улице. Район выглядел почти мертвым. Пустые дворы. Брошенные машины. Открытые калитки. Только ветер гонял по дороге сухие листья и мусор. Дом оказался пустым. Внутри все было перевернуто, будто хозяева собирались в спешке. На кухне до сих пор стояли кружки. В прихожей валялась детская куртка. Мира старалась лишний раз ничего не рассматривать. Слишком тяжело. Настя держалась почти всю дорогу. Молчала. Шла рядом. Иногда вздрагивала от резких звуков. Но стоило им наконец закрыть дверь дома, как девочка просто сломалась. Она начала плакать почти сразу. Тихо. Без истерики. Но так, что у Миры внутри все сжималось. Настя до последнего надеялась, что кто-то еще выжил. Что отец спасся. Что люди из лагеря успели спрятаться. Но теперь даже она понимала правду. Они остались одни. Почти. Через какое-то время Настя уснула прямо на диване в гостиной. Без сил. Заплаканная. Свернувшись под старым пледом. Мира осторожно накрыла ее одеялом и тихо отошла в сторону. В доме стояла тяжелая тишина. Такая, от которой начинали слишком громко звучать собственные мысли. Артём сидел на крыльце. Один. Мира видела его через окно. Он ссутулился, опершись локтями о колени, и молча смотрел куда-то в пустую улицу. Рядом лежала металлическая труба. На всякий случай. Солнце уже почти село. Небо медленно темнело, окрашиваясь в грязно-оранжевые цвета. Мира лежала в маленькой комнате на старой кровати и смотрела в потолок. Усталость была такой сильной, что тело будто перестало нормально ощущаться. Но уснуть она все равно не могла. Перед глазами снова и снова всплывал лагерь. Лена. Стас. Миша. Крики ночью. Кровь на земле. Она тяжело закрыла глаза. Бесполезно. Внутри снова начинала разрастаться та самая пустота, которую она почти успела забыть за время жизни в лагере. Только теперь все ощущалось еще хуже. Потому что они снова потеряли дом. Мира медленно повернула голову к окну. На улице уже почти стемнело. Артём все еще сидел на крыльце. Даже не двигался. И почему-то от этого становилось тревожно. Она тихо встала с кровати и вышла наружу. Доски крыльца тихо скрипнули под ногами. Артём слегка повернул голову.

— Настя уснула?

Мира кивнула и села рядом. Несколько секунд они просто молчали. Слушали ветер. Где-то очень далеко снова послышался вой зараженных. Артём устало потер лицо ладонями.

— Я должен был заметить.

Мира нахмурилась.

— Что?

— Укус.

Он смотрел куда-то вперед. Пустым взглядом.

— Он постоянно держался за бок. А я даже не спросил нормально.

В голосе слышалась злость. На самого себя. Мира тихо выдохнула.

— Ты не мог знать.

— Мог.

Он резко сжал челюсть.

— Если бы я понял раньше, все были бы живы.

Мира некоторое время молчала.

А потом тихо сказала: — Нет. Артём перевел на нее взгляд.

— Это не ты скрыл укус.

Он ничего не ответил. Только снова отвернулся к улице. И Мира вдруг поняла — он снова начал брать на себя слишком много. Как тогда в городе. Будто обязан спасти всех. Хотя это уже давно было невозможно. Несколько минут они сидели молча. Потом Артём вдруг тихо спросил: — Жалеешь, что пошла тогда в лагерь? Мира задумалась. И неожиданно для самой себя медленно качнула головой.

— Нет.

— Даже после всего этого? Она грустно усмехнулась.

— Там хотя бы какое-то время было нормально. Тепло. Свет. Люди. Огород. Обычная жизнь. Пусть ненадолго.

Артём тихо выдохнул. И впервые за весь вечер уголки его губ едва заметно дрогнули. Очень слабо. Но Мира все равно заметила. И почему-то именно в этот момент поняла: что бы ни случилось дальше, они все еще держатся.

Между ними снова повисла тишина. Но теперь она была другой. Не тяжелой. Не пугающей. Просто тихой. Ветер лениво качал ветки деревьев возле дома. Где-то вдалеке скрипела плохо закрытая калитка. Ночь постепенно накрывала пустой пригород. Мира сидела рядом с Артёмом, подтянув колени к груди, и украдкой смотрела на него. За последнее время он сильно изменился. Осунулся. Стал молчаливее. Жестче. Но рядом с ним почему-то все равно было спокойно. Даже сейчас. После всего пережитого. Мира вдруг поймала себя на мысли, что уже не представляет, как была бы одна. И это немного пугало. Потому что раньше она старалась ни к кому не привязываться. Слишком больно терять. Этот мир слишком быстро забирал людей. Но с Артёмом все получилось как-то само собой. Сначала просто попутчик. Потом человек, рядом с которым не страшно спать. Потом тот, кому начинаешь доверять больше, чем себе. А теперь… Теперь одного взгляда на него хватало, чтобы внутри становилось чуть спокойнее. Артём вдруг повернул голову.

— Чего?

Мира сразу отвела взгляд.

— Ничего. Он тихо усмехнулся.

— Врешь же.

— Не вру.

— Ага.

Она несильно пихнула его плечом. И впервые за последние сутки они оба тихо рассмеялись. Совсем недолго. Но даже этого хватило. Потому что смех сейчас казался чем-то почти невозможным. Артём покачал головой и снова посмотрел вперед.

— Странно все это.

— Что именно?

Он немного помолчал.

— Еще пару месяцев назад я максимум думал о работе и о том, как кредит закрыть. А сейчас сижу посреди конца света на крыльце какого-то дома.

Мира хмыкнула.

— Ну, технически не самого плохого дома. — Да, бывало хуже. Она улыбнулась. И вдруг поняла, что смотрит на него слишком долго. На уставшее лицо. На растрепанные волосы. На руки, покрытые царапинами после последних дней. В груди снова появилось странное теплое чувство. Совсем неуместное сейчас. Но настоящее. Будто рядом с ним мир хотя бы ненадолго переставал быть таким страшным. Артём вдруг тихо сказал:

— Я рад, что тогда встретил тебя.

Мира замерла. Сердце почему-то сразу застучало быстрее. Он произнес это спокойно. Без пафоса. Без попытки сказать что-то особенное. Но именно поэтому слова прозвучали слишком искренне. Мира опустила взгляд.

— Даже несмотря на то, что я постоянно создаю проблемы?

Артём фыркнул.

— Ты серьезно сейчас?

Она слабо улыбнулась. Несколько секунд он просто смотрел на нее. Очень внимательно. И от этого взгляда внутри у Миры все вдруг начинало путаться еще сильнее. Будто он тоже чувствовал что-то похожее. Только не говорил вслух. А потом Артём неожиданно протянул руку и осторожно убрал прядь волос с ее лица. Совсем легким движением. Но у Миры от этого прикосновения дыхание сбилось сильнее, чем от бега или страха. Они оба замерли. Слишком близко. Мира даже слышала его дыхание. Внутри стало одновременно тревожно и спокойно. Странное чувство. Очень странное. Артём будто сам понял, что сделал, и чуть заметно нахмурился.

— Прости…

— За что?..

Он тихо выдохнул. Но руку не убрал сразу. И именно это почему-то сказало Мире намного больше любых слов. Похоже, она действительно была ему не безразлична. И хуже всего было то, что это оказалось взаимно.

Между ними повисла неловкая пауза. Слишком тихая. Слишком странная. Мира быстро отвела взгляд, чувствуя, как сердце все еще колотится где-то в горле. Артём тоже будто резко вспомнил, где они находятся и что вообще происходит вокруг. Конец света. Пустой пригород. Зараженные. Смерть буквально за соседними улицами. И на фоне всего этого момент между ними казался почти неправильным. Но почему-то очень настоящим. Артём первым нарушил тишину. Он кашлянул и чуть отвернулся.

— Нам… наверное, пора идти.

Мира медленно кивнула.

— Да.

Хотя внутри ей почему-то совсем не хотелось вставать с этого крыльца. Здесь было спокойно. Рядом с ним. Без постоянного страха хотя бы несколько минут. Но оставаться на одном месте слишком долго было опасно. Они оба это понимали. Артём поднялся первым и протянул ей руку. Мира на секунду замешкалась. А потом все-таки вложила свою ладонь в его. Теплую. Сильную. Он осторожно помог ей подняться. И отпустил руку далеко не сразу. От этого внутри снова предательски потеплело. Мира быстро отвернулась, делая вид, что поправляет куртку.

— Нужно разбудить Настю.

— Угу.

Они вернулись в дом. Внутри все еще было тихо. Тусклый утренний свет пробивался сквозь грязные окна, освещая пыльный пол и старую мебель. Настя спала на диване, свернувшись под одеялом. Даже во сне она выглядела заплаканной и уставшей. Мира осторожно присела рядом и тихо коснулась ее плеча.

— Настя…

Девочка вздрогнула и резко открыла глаза. Несколько секунд она испуганно смотрела по сторонам, будто не понимая, где находится. А потом все вспомнила. Это сразу стало видно по ее лицу.

— Мы уходим? — тихо спросила она. Артём кивнул.

— Нужно двигаться дальше.

Настя медленно села, кутаясь в одеяло. Она выглядела совсем потерянной. Слишком молодой для всего этого. Мира вдруг отчетливо поняла, что теперь они с Артёмом отвечают не только за себя. И от этой мысли становилось страшно. Пока Настя собиралась, Артём проверил рюкзаки и оружие. Еды оставалось немного. Патронов — еще меньше. Это напрягало. Очень.

— Куда пойдем? — спросила Мира. Артём задумчиво посмотрел в окно.

— Подальше от города.

— Опять в лес?

— Пока это самое безопасное место. Мира тяжело выдохнула. Честно говоря, после лагеря мысль снова скитаться по лесам совсем не радовала. Но другого выбора действительно не было. Снаружи вдруг послышался далекий хрип. Все трое сразу замерли. Артём тихо выругался.

— Уже рядом.

Он быстро накинул рюкзак на плечо.

— Пошли.

Настя нервно схватила биту, которую они нашли в доме. Руки у нее заметно дрожали.

Мира подошла ближе и тихо сказала:

— Держись рядом с нами, хорошо? Девочка молча кивнула. Они осторожно вышли наружу. Улица встретила их холодным ветром и мертвой тишиной. Только где-то вдали снова раздался хрип зараженного. А потом еще один. Мира поежилась. Артём коротко посмотрел на них обеих.

— Не отставайте.

И они снова пошли вперед. Туда, где их ждал совершенно неизвестный мир.

Прошло полгода.

За это время мир окончательно изменился.

Города почти вымерли. Электричество исчезло даже в крупных районах. По ночам больше не было видно огней. Только редкие пожары где-то далеко на горизонте напоминали, что цивилизация когда-то вообще существовала.

А люди… Люди теперь выживали как могли.

Мира иногда с трудом вспоминала себя прежнюю. Испуганную девчонку, которая не могла нормально держать оружие и боялась каждого шороха.

Теперь все было иначе.

Теперь она умела разводить костер даже под снегом. Умела ставить ловушки. Умела стрелять. Умела убивать зараженных не закрывая глаза.

И это пугало ее меньше, чем должно было.

Артём тоже изменился. Стал еще молчаливее. Собраннее. Жестче.

Но рядом с Мирой и Настей он все равно оставался тем самым человеком, которому можно доверять.

Наверное, только благодаря этому они до сих пор и держались. После лагеря они долго скитались по лесам и заброшенным поселкам. Иногда находили пустые дома. Иногда приходилось ночевать прямо в машинах или охотничьих будках. Было тяжело. Очень.

Но в конце концов им повезло.

Глубоко в лесу они нашли старый домик лесника.

Небольшой. Деревянный. Почти скрытый среди сосен.

Крыша местами протекала, окна были заколочены досками, а внутри стоял жуткий холод. Но дом оказался крепким.

А главное — вдали от людей.

Именно это сейчас было важнее всего.

Теперь они жили там.

Настоящей жизнью это назвать было сложно. Но это был дом.

Сейчас стояла середина зимы.

Снега навалило столько, что некоторые деревья почти полностью скрылись под белыми сугробами. Лес выглядел тихим и мертвым. Иногда снег шел по несколько дней подряд, превращая все вокруг в бесконечную белую пустоту.

Но Мире даже нравилась эта тишина.

Зимой зараженных становилось меньше. Холод замедлял их. Да и в лес они забредали редко.

Внутри домика было тепло. Печка тихо потрескивала, наполняя комнату запахом дров и дыма.

Настя сидела возле окна, завернувшись в огромный свитер Артёма, и что-то рисовала карандашом в старом блокноте.

За последние месяцы она сильно изменилась.

Вытянулась. Стала выше почти на голову. Для своих одиннадцати лет она теперь выглядела гораздо старше.

Наверное, конец света слишком быстро заставлял взрослеть.

Но Настя все равно старалась оставаться ребенком. Иногда смеялась. Иногда рисовала. Иногда лепила из снега что-то возле дома.

И Мира была этому рада.

Потому что хоть кто-то из них должен был сохранить в себе что-то нормальное.

Артём в это время возился возле генератора в сарае. Старый механизм постоянно ломался, и только он умудрялся поддерживать его в рабочем состоянии.

— Опять эта хрень замерзла, — донеслось с улицы.

Мира невольно улыбнулась.

За эти месяцы она выучила все его привычки. То, как он хмурится, когда чинит что-то сложное. Как начинает ворчать, когда устает. Как молчит, когда переживает.

И чем больше проходило времени, тем сильнее она понимала — Артём стал для нее намного большим, чем просто напарник.

Хотя вслух они об этом почти не говорили.

Но это чувствовалось и без слов.

Во взглядах. В прикосновениях. В том, как он всегда проверял, тепло ли ей ночью. Или как Мира автоматически ждала его у окна каждый раз, когда он уходил в лес.

Снаружи хлопнула дверь.

Через секунду в дом вошел Артём, стряхивая снег с куртки.

Волосы и плечи были полностью белыми от снега.

— Там метель начинается, — сказал он, снимая перчатки. — Серьезная.

Настя сразу оживилась.

— Значит завтра никуда не идем?

— Если хочешь замерзнуть в лесу — можем сходить, — хмыкнул Артём.

Она показала ему язык.

Мира тихо усмехнулась, наблюдая за ними.

И вдруг поймала себя на странной мысли.

Это было похоже на семью.

Ненормальную. Сломанную. Собранную буквально среди конца света.

Но все-таки семью.

От этой мысли внутри одновременно становилось тепло и страшно.

Потому что Мира слишком хорошо знала — в этом мире хорошее долго не длится.

Вечером метель только усилилась. Снег густо валил с неба, превращая лес вокруг домика в сплошную белую стену. Ветер завывал между деревьев так, будто где-то в темноте кто-то бесконечно тихо стонал. Внутри домика было тепло. Печка потрескивала. Настя уже дремала на старом диване с книгой в руках. Мира как раз подкладывала дрова в печь, когда Артём вдруг тихо сказал:

— Мира… выйдешь на минуту?

Она удивленно обернулась.

— Сейчас?

— Да.

Что-то в его голосе показалось ей странным. Слишком серьезным. Мира коротко кивнула и накинула куртку.

— Насть, мы ненадолго.

Девочка сонно пробормотала что-то невнятное и сильнее завернулась в плед. Через минуту они уже стояли снаружи. Холод сразу ударил в лицо. Снег тихо скрипел под ногами. Вокруг был только темный зимний лес и слабый свет из окон домика. Артём молчал. И это молчание почему-то начинало нервировать сильнее, чем любые слова. Мира засунула руки в карманы.

— Что случилось?

Он некоторое время смотрел куда-то в сторону леса. Будто собирался с мыслями. Потом тяжело выдохнул.

— Я не очень умею говорить такие вещи. Мира нахмурилась. Сердце почему-то сразу застучало быстрее. Артём усмехнулся себе под нос. Нервно. Что для него вообще было редкостью.

— Честно, я вообще не планировал ничего такого.

— Артём…

Он наконец посмотрел прямо на нее. И от этого взгляда у Миры внутри все резко перевернулось

. — Я люблю тебя.

Мир будто на секунду замер. Только ветер шумел в соснах. Мира смотрела на него и просто не знала, что сказать. Вообще. В голове стало удивительно пусто. Она будто ждала чего угодно. Но не этого. Хотя… наверное, какая-то часть нее все давно понимала. По взглядам. По тому, как он всегда был рядом. По тому, как они держались друг за друга все это время. Но услышать это вслух оказалось совсем другим. Слишком настоящим. Артём вдруг тихо хмыкнул.

— Ну вот. Теперь ты смотришь на меня так, будто я идиот.

— Нет! — слишком быстро ответила Мира. Он чуть заметно улыбнулся. Но в глазах все равно оставалось напряжение. Будто он уже мысленно готовился услышать отказ. И от этого Мире вдруг стало больно. Она опустила взгляд в снег. Сердце колотилось как бешеное.

— Я просто…

Она нервно выдохнула.

— Не знаю, что говорить.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Артём тихо сказал:

— Можешь вообще ничего не отвечать.

— Артём…

— Правда.

Он пожал плечами, пытаясь выглядеть спокойно. Но Мира слишком хорошо его знала. Он переживал. Очень.

— Просто я устал делать вид, что это не так.

В груди снова стало тепло. И страшно одновременно. Потому что Мира тоже любила его. Наверное, уже давно. Просто боялась признаться в этом даже самой себе. Потому что любовь в таком мире казалась чем-то опасным. Слишком хрупким. Слишком болезненным. Она медленно подняла взгляд. А потом вдруг тихо спросила:

— А если ты тоже исчезнешь?

Артём сначала нахмурился. А потом будто понял. Мира отвела глаза.

— Все исчезают.

Голос предательски дрогнул.

— Лагерь. Люди. Все…

Она сжала руки в карманах.

— Я не хочу снова кого-то терять. Несколько секунд Артём молчал. Потом медленно подошел ближе. Очень осторожно. Будто боялся спугнуть ее.

— Я тоже боюсь.

Мира подняла на него взгляд.

— Но знаешь…

Он слабо усмехнулся.

— По-моему, мы уже слишком давно ведем себя как парочка, чтобы сейчас делать удивленные лица.

Мира невольно фыркнула. Сквозь нервное напряжение. Артём протянул руку и осторожно коснулся ее щеки. Теплая ладонь на холодной коже. И внутри у Миры окончательно что-то сломалось. Она вдруг шагнула вперед сама и крепко уткнулась лбом ему в грудь. Будто устала держать все это внутри. Артём замер лишь на секунду. А потом осторожно обнял ее. Крепко. Бережно. Словно боялся причинить боль. Мира слышала, как быстро бьется его сердце. И почему-то именно сейчас впервые за очень долгое время ей стало по-настоящему спокойно. Пусть вокруг был мертвый мир. Пусть завтра снова придется выживать. Но сейчас… Сейчас они были не одни.

Глава 16 " Это конец "

Прошел еще месяц.

Зима становилась только тяжелее.

Снега в лесу теперь было почти по колено. Иногда метели не прекращались по несколько дней подряд, и тогда домик лесника превращался в маленький остров посреди бесконечной белой пустоты.

Но настоящие проблемы пришли не с холодом.

Настя заболела.

Сначала это казалось обычной простудой. Небольшой кашель. Слабость. Температура.

Мира тогда даже не особо испугалась.

Они уложили девочку возле печки, напоили горячим чаем и заставили отдыхать.

Но через пару дней стало хуже.

Гораздо хуже.

Температура не спадала. Настя почти перестала есть. Кашель стал тяжелым и болезненным, иногда до такой степени, что ей не хватало воздуха.

А потом однажды ночью Мира проснулась от странного звука.

Настя плакала.

Тихо. Почти без сил.

Мира сразу вскочила с кровати и подошла ближе.

Девочка лежала вся красная от жара и тяжело дышала.

— Насть?..

Та едва открыла глаза.

— Холодно…

Хотя кожа у нее буквально горела.

Мира почувствовала, как внутри все сжалось.

Артём тоже проснулся почти сразу.

Он осторожно коснулся лба Насти и сразу помрачнел.

— Черт…

Оставшиеся лекарства закончились еще неделю назад. Пара таблеток жаропонижающего. Старый сироп. Все.

Теперь помочь было почти нечем.

Следующие дни превратились в настоящий кошмар.

Настя то проваливалась в тяжелый сон, то начинала бредить от температуры.

Иногда она не узнавала их.

Иногда звала отца.

Мира сидела рядом почти постоянно. Меняла мокрые тряпки на лбу. Поила водой. Пыталась хоть как-то сбить жар.

Но ничего не помогало.

И с каждым днем девочке становилось только хуже.

Артём мрачнел все сильнее.

Он почти перестал нормально спать. Много курил на улице. Постоянно о чем-то думал.

Мира прекрасно понимала о чем.

Медикаменты.

Им нужны были лекарства. Срочно.

Но ближайшая аптека находилась в городе.

А город зимой стал еще опаснее.

Многие зараженные прятались в зданиях от холода. Целые улицы теперь были похожи на ловушки.

Особенно после снегопадов.

Любой шум — и твари появлялись будто из ниоткуда.

Поэтому, когда однажды вечером Артём тихо сказал: — Я схожу в город. Мира сразу резко подняла голову. — Нет. Он спокойно посмотрел на нее. — У нас нет выбора. — Это самоубийство. — Если ничего не сделать, Настя умрет. В комнате сразу стало тихо.

Только потрескивали дрова в печке.

Мира посмотрела на спящую девочку. Бледную. Ослабевшую.

И внутри все болезненно сжалось.

Черт.

Артём был прав.

Она медленно выдохнула. — Тогда я иду с тобой. — Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Мира нахмурилась. — Артём—

— Нельзя оставлять ее одну.

Она замолчала.

Потому что снова понимала — он прав.

Настя была слишком слабой. Если ей станет хуже… Если начнется бред… Если что-то случится…

Она просто не справится одна.

Мира бессильно сжала кулаки.

— Тогда пойдем вместе завтра.

— Мира.

Она уже заранее ненавидела этот спокойный тон.

— Я быстрее один.

— А если с тобой что-то случится?!

Он несколько секунд молчал.

А потом тихо ответил: — Тогда тебе придется справляться самой.

— Не говори так.

Голос предательски дрогнул.

Артём сразу подошел ближе.

Усталый. Замерзший. Но все такой же спокойный.

Он осторожно коснулся ее рук.

— Я вернусь.

Мира нервно усмехнулась. — Все так говорят.

В глазах Артёма что-то дрогнуло.

Наверное, он тоже вспомнил лагерь. Людей, которые обещали вернуться. И не вернулись.

Он тяжело выдохнул. — Я постараюсь.

Мира резко отвернулась.

Потому что внутри вдруг стало слишком страшно.

Она уже слишком сильно к нему привязалась.

Слишком.

И мысль о том, что он уйдет туда один… В этот мертвый заснеженный город…

Буквально разрывала ее изнутри.

Позади тихо закашляла Настя.

Оба сразу обернулись.

Девочка тяжело дышала во сне.

Мира быстро подошла к ней.

Лоб снова был горячим.

Очень.

Артём мрачно смотрел на это несколько секунд.

А потом тихо сказал: — Я выйду на рассвете.

И по его голосу Мира сразу поняла — переубедить его уже невозможно.

Артём ушел на рассвете.

Мира до сих пор помнила, как он стоял в дверях, поправляя рюкзак. За окном медленно падал снег, а серое зимнее небо делало лес вокруг совсем мертвым.

Перед уходом он подошел к Насте.

Девочка тогда уже почти не просыпалась. Только тяжело дышала и иногда тихо стонала сквозь сон.

Артём осторожно убрал волосы с ее лба и тихо сказал: — Держись, мелкая.

Потом посмотрел на Миру.

Очень долго.

Будто хотел сказать что-то еще.

Но в итоге просто коротко произнес: — Я вернусь.

И ушел.

Сначала Мира действительно верила, что он скоро придет обратно.

Через день. Максимум два.

Она постоянно выглядывала в окно. Прислушивалась к каждому звуку снаружи. Каждый раз, когда ветер качал ветки или где-то скрипел снег, сердце сразу начинало биться быстрее.

Но Артёма не было.

На третий день метель усилилась.

На пятый Насте стало еще хуже.

Температура почти не спадала. Девочка уже не вставала с кровати и едва реагировала на голос Миры.

Иногда она бредила.

Звала отца. Плакала. Спрашивала, когда вернется Стас.

И от этого внутри у Миры все разрывалось.

Она пыталась держаться.

Правда пыталась.

Готовила горячую воду. Меняла тряпки на лбу. Кормила Настю через силу.

Но с каждым днем надежды оставалось все меньше.

А Артём все не возвращался.

На седьмой день Мира впервые тихо заплакала ночью.

Сидя возле окна.

Потому что начала понимать страшную вещь — возможно, он уже никогда не вернется.

Город зимой был настоящим адом.

Особенно одному.

Мира слишком хорошо представляла, что могло случиться.

Зараженные. Мародеры. Холод.

И хуже всего было то, что она ничего не могла сделать.

Она не могла уйти искать его. Не могла оставить Настю. Не могла спасти никого.

Только ждать.

И ждать оказалось самым страшным.

На десятый день за окном снова шел снег.

Тяжелый. Медленный. Тихий.

Домик лесника погрузился в почти мертвую тишину.

Даже печка трещала как-то слишком тихо.

Мира сидела возле кровати Насти, сжимая в руках кружку с давно остывшей водой.

Девочка тяжело дышала.

Очень тяжело.

Каждый вдох давался ей с трудом.

Мира осторожно взяла ее за руку.

Слишком холодная.

— Настя…

Та едва приоткрыла глаза.

Мутные. Уставшие.

— Он… вернулся?..

У Миры сразу защипало глаза.

Но она все равно попыталась улыбнуться.

— Скоро придет.

Настя слабо кивнула.

Будто поверила.

А потом тихо прошептала: — Я устала…

Мира почувствовала, как внутри все сжалось.

— Не надо. Слышишь? Только держись еще немного.

Но Настя уже будто почти не слышала ее.

Она смотрела куда-то мимо.

В пустоту.

Дыхание становилось все слабее.

Рваным.

Мира крепче сжала ее руку.

— Пожалуйста…

Голос дрожал.

— Пожалуйста, не оставляй меня одну…

За окном завывал ветер.

Снег медленно бился в стекло.

А потом Настя вдруг очень тихо выдохнула.

И больше не вдохнула.

Сначала Мира даже не поняла.

Несколько секунд она просто сидела рядом.

Ждала.

Сейчас Настя снова вдохнет. Сейчас откроет глаза. Сейчас что-нибудь скажет.

Но ничего не происходило.

Вообще.

Комната стала пугающе тихой.

Мира медленно коснулась ее щеки.

Холодная.

Слишком.

— Нет…

Шепотом.

Будто если сказать тихо, это станет неправдой.

— Нет нет нет…

Она резко прижала Настю к себе, чувствуя, как по щекам уже текут слезы.

— Пожалуйста…

Но чуда не произошло.

Настя не проснулась.

Мира сидела на кровати, обнимая маленькое холодное тело, и тихо плакала.

Без истерики. Без криков.

Просто полностью разбитая.

Потому что за эти месяцы Настя стала для нее почти младшей сестрой.

Последним кусочком чего-то светлого в этом мире.

А теперь и ее не стало.

И хуже всего было то, что Артём так и не вернулся.

В какой-то момент Мира осталась в домике совсем одна.

Среди снега. Тишины. И смерти.

Прошел еще год.

Лето выдалось жарким.

Лес давно разросся и будто окончательно поглотил остатки старого мира. Дороги заросли травой. Машины ржавели прямо среди деревьев. От многих домов остались только пустые коробки и провалившиеся крыши.

Я брел через густой лес уже несколько часов, когда случайно наткнулся на старый домик.

Почти полностью скрытый под дикой лозой.

Если бы не тропинка в высокой траве, я бы вообще его не заметил.

Дом выглядел заброшенным.

Но внутри оказалось иначе.

Дверь тихо скрипнула, когда я вошел. В воздухе стоял запах пыли и старого дерева. На столе лежали пустые банки, какие-то инструменты и потухшая керосиновая лампа.

А еще — дневник.

Старый. Потрепанный. С пожелтевшими страницами.

Я сел прямо за стол и начал читать.

Сначала просто из любопытства.

А потом уже не смог остановиться.

История Миры.

История Артёма.

Насти.

Лагеря.

Всего того кошмара, через который они прошли.

Чем дальше я читал, тем тяжелее становилось внутри.

Особенно последние страницы.

Те, где Артём ушел в город. И так и не вернулся.

А потом умерла Настя.

Последние строчки были неровными. Будто Мира писала их дрожащими руками.

Некоторые места оказались размыты от воды.

Или от слез.

Я медленно закрыл дневник и несколько секунд просто сидел молча.

За окнами шумел летний лес.

Так спокойно.

Будто этого мира никогда и не ломали.

Спустя какое-то время я вышел наружу и обошел домик.

Тогда и заметил могилу.

Небольшую.

Аккуратную.

С деревянным крестом.

На нем едва можно было разобрать выцветшие слова:

«Настя».

Возле могилы лежали засохшие полевые цветы.

Не такие уж старые.

Значит, кто-то приходил сюда даже после всего.

Я долго стоял рядом, глядя на тихий лес вокруг.

Интересно… Что стало с Мирой?

Ушла ли она отсюда? Нашла ли Артёма? Или тоже однажды исчезла среди этого мертвого мира?

Ответов уже не было.

Только старый дневник. Тихий лес. И могила маленькой девочки позади дома.

Наверное, некоторые истории так и не заканчиваются по-настоящему.

Они просто однажды обрываются.

От автора

Спасибо всем, кто был со мной на протяжении всей этой истории. Честно — я даже не думала, что она получится такое и что кто-то пройдет этот путь вместе с Мирой и Артёмом до самого конца.

Спасибо за прочтение.. Для автора это правда очень важно.

И отдельно хочу извиниться за такой рваный и немного грустный финал. Но, наверное, именно таким я видела этот мир — жестоким, несправедливым и не всегда дающим ответы. Не каждая история заканчивается счастливо. Иногда люди просто исчезают. Остаются только воспоминания о них.

Но это точно не последняя моя история.

Совсем скоро выйдет новая работа в похожем жанре — тоже мрачная, напряженная и эмоциональная. Надеюсь, вы снова отправитесь в это путешествие вместе со мной.

Берегите себя. Спасибо за прочтение. И до встречи в новой истории.