Слезы гематомантки

Глава 1. Встреча со Свеном Эриксоном

Глава 1. Встреча со Свеном Эриксоном

Андор стоял на краю поселения, вглядываясь вдаль, где серые тучи сливались с линией горизонта. Холодный северный ветер трепал его каштановые волосы, принося с собой запахи дыма от очагов, жареного мяса и пота — ароматы жизни Хальверолда. Но запахи эти лишь подчеркивали пустоту в его груди.

Шел четвертый день с тех пор, как на них напали орки Синей Луны. Четвертый день, как он не знал, жива ли Милена. Образы терзали его воображение: она могла лежать где-то в лесу, растерзанная дикими зверями, или оказаться в плену у варваров. А может быть, в этот самый момент она звала его на помощь, а он стоял здесь, в безопасности, и ничего не делал.

— Не терзай себя, друг, — послышался за спиной знакомый голос.

Андор обернулся и увидел Амброзия, который прихрамывая приближался. Рыцарь положил тяжелую руку ему на плечо.

— С ней наверняка все в порядке. Милена не из тех, кто легко сдается.

— Я виню себя за ее исчезновение, — хрипло произнес Андор, не отводя взгляда от горизонта. — Если она мертва… Никогда не прощу себе этого. Я должен был защитить ее.

Амброзий крепче сжал его плечо.

— Хватит обвинять себя раньше времени. Лучше сосредоточимся на деле! Найдем Аркан, я разделаюсь с драконом. — Рыцарь помолчал, затем добавил задумчиво: — Пусть я и не слишком верю в эти северные легенды, но, видимо, Баба Егарва неспроста встретилась нам на пути. Раз уж ярл утверждает, что Егарва и богиня Хельвия — одно и то же лицо.

Андор медленно кивнул. Логика Амброзия была верной: бездействие не поможет ни ему, ни Милене.

— Ты прав. Пойдем.

Они неспешно направились вдоль узких улочек Хальверолда к своему ночлегу. Деревянные дома с соломенными крышами громоздились друг на друга, из окон доносились голоса, смех и звон посуды. Северяне праздновали победу над орками.

Внезапно из-за угла показалась знакомая высокая фигура в синем плаще. Хедвинг Эрик Боландер шел им навстречу, покачиваясь от выпитого эля, но с широкой улыбкой на лице.

— Мои дорогие южане! — воскликнул он и крепко обнял сначала Амброзия, потом Андора. От воина сильно пахло медовухой. — Как дела? Не грустите?

— Эрик, — Андор слегка отстранился, — ты говорил про некоего Свена, который тоже искал Аркан, помнишь?

— Ах, этот Свен Вонючка! — хедвинг рассмеялся и махнул рукой в сторону окраины. — Его хижина там, за кузницей. На ней висит лошадиный череп — не перепутаешь. — Эрик обнял Амброзия за плечи. — А что же вы не празднуете победу над орками вместе с нами?! У нас есть отличная медовуха!

Амброзий переглянулся с Андором и кивнул.

— Андор, иди поговори с этим Свеном. А я составлю компанию Эрику и его воинам. Может, что-то важное узнаю про гномов и дракона.

Андор нашел нужный дом на самой окраине поселения. Небольшая хижина действительно была увенчана лошадиным черепом, который мрачно белел в сгущающихся сумерках. Андор постучал в массивную деревянную дверь.

Дверь распахнулась почти мгновенно, словно хозяин ждал гостей. Перед Андором предстал низкорослый мужчина с огненно-рыжей бородой, ниспадающей до груди. Голову его покрывал темный капюшон, но из-под него выглядывали пронзительные зеленые глаза.

Не говоря ни слова, мужчина схватил Андора за запястье цепкими пальцами.

— Кто таков? Чего ищешь? — хрипло бросил он, сверля мага взглядом.

Андор резко высвободил руку из его хватки.

— Я ищу Свена Вонючку.

Лицо мужчины исказилось гримасой негодования.

— Запомни, юноша! Не Вонючка, а Свен Эриксон! Эти недоумки-северяне так меня прозвали из-за моих алхимических экспериментов!

— Ладно, извини, Свен Эриксон. — Андор поднял руки в примирительном жесте.

— Так чего тебе от меня надо? — Свен скрестил руки на груди, не приглашая гостя войти.

— Я маг из Ливонии, ищу Аркан. Меня зовут Андор Боша. — Андор и сам слегка удивился, назвав свою фамилию: раньше он редко это делал, но северная традиция, похоже, была заразительной. — Эрик Боландер сказал, что ты тоже искал Аркан, но получил лишь оплеуху от троллей.

Свен расхохотался — звук получился неожиданно мелодичным.

— Ну и фамилии у вас там, на юге — Боша! То ли дело наши северные имена! — Он прищурился. — А как это ты так хорошо говоришь на нашем языке? Акцента почти нет.

— Дар… от одного существа. Не то дух, не то богиня. Баба Егарва.

Глаза Свена широко распахнулись.

— Да ты брешешь! — Он помолчал, изучая лицо Андора, затем отступил в сторону. — Ладно, заходи.

Андор переступил порог и оказался в небольшой, но удивительно уютной хижине. Повсюду стояли полки с пузырьками, колбами и странными приспособлениями. В воздухе витал запах трав, серы и чего-то сладковатого. У очага потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Свен принялся разливать какую-то жидкость по глиняным стаканам.

— А зачем тебе Аркан? — спросил он, не оборачиваясь.

— Аркан нужен мне, чтобы стать учеником Драконьего Всадника. Я хочу постичь все тайны магии воздуха.

Свен резко развернулся и протянул ему стакан. От напитка исходил резкий спиртовой аромат.

— Тогда ты меня поймешь! — в голосе северянина прозвучала нота отчаяния. — Я тоже маг и алхимик. Здесь, на севере, редко рождаются с даром к магии — не знаю, почему. А эти балбесы не ценят мой дар! — Он горько усмехнулся. — Но, как только что-то случается — сразу бегут ко мне за помощью. Неблагодарные! — Свен поднял свой стакан. — Давай выпьем за магию!

Андор отпил и едва не закашлялся — это была какая-то невероятно крепкая настойка, которая обожгла горло огнем.

— Да, эта штука не то что ваше южное вино! — засмеялся Свен и похлопал его по спине.

Вокруг них вертелась крупная лохматая собака с умными карими глазами. Свен кинул ей кусок жареного мяса.

— Это Фенрир, — пояснил он с нежностью в голосе. — Прибился ко мне год назад, раненый и голодный. Теперь вот живем вместе — два изгоя.

Глава 2. Северное братство

Глава 2. Северное братство

Свен наколол на острие ножа несколько поджаренных грибов, с хрустом откусил половину из них и задумчиво прожевал, прежде чем заговорить.

— С самой юности мечтал найти Аркан! — признался он, глядя в пламя очага. — О нем многие говорили в наших краях. Мне хотелось стать настоящим магом, а не самоучкой-недоучкой! — Он горько усмехнулся и отправил в рот остаток гриба.

— А что тебе рассказывали об Аркане? — поинтересовался Андор, отпивая из стакана. Настойка все еще жгла горло, но уже не так беспощадно.

— Моя наставница, Грета Хегглунд — самая красивая ведьма во всем Груннрверёльде. — Глаза Свена потеплели при воспоминании. — Она рассказывала, что в Аркане когда-то произошел великий раскол. От города отделился некий Орден Заката, который теперь рыщет по свету и ищет одаренных магией.

Андор выпрямился, внезапно насторожившись.

— И что? Тебя тоже нашли?

— Нет! — Свен с такой силой стукнул кулаком по столу, что глиняные стаканы подпрыгнули. — Видимо, недостаточно одаренный для их высоких стандартов!

— Это все, что тебе известно?

— Нет! — Свен схватил бутыль и щедро плеснул в оба стакана. — Но давай сначала еще выпьем! — Он поднял свой стакан. — Выпьем за Торвена-громовержца и мудрого Норвика!

Они опустошили стаканы. Фенрир гавкнул, словно одобряя тост.

— Закуси вот этим. — Свен протянул Андору кусок копченой рыбы. — Так вот, как-то раз в Хольместранде — это отсюда в паре дней пути на север — я встретил одного скальда. Старый хрыч пел о том, что любой, кто попытается приблизиться к Аркану без приглашения, умрет! И все это якобы из-за того самого раскола и Ордена Заката.

— Как умрет? — Андор почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— А кто ж его знает! — Свен пожал плечами. — Может, магия какая-то защитная. Может, стражи невидимые. Скальды любят все преувеличивать.

— А как же получить это приглашение?

— Тоже загадка! — Свен развел руками. — Если б я знал, давно бы уже там сидел, изучал высокие искусства!

Андор ощутил, как настойка начинает туманить разум, но решился достать записи Иксара. Разложив перед Свеном на испачканном жиром столе пожелтевшую карту, он указал на отметку в горах.

— Гляди, ты знаешь, что это за место?

Свен наклонился, погладил рыжую бороду и прищурился.

— Как интересно! Савантонские Шапки! — Он хлопнул ладонью по столу. — Кажется, я знаю это название! — Свен схватил бутыль. — Давай выпьем и за это тоже! Выпьем за то, чтобы одноглазый Эйринг приглядывал за нами своим всевидящим оком, а прекрасная Фризоль вечно танцевала в небесах над нашими головами!

Фенрир радостно гавкнул, будто присоединяясь к тосту, и завилял хвостом.

Утром Андор обнаружил себя, укрытым чьим-то плащом, на полу в доме Свена. Рядом сидела собака и дружелюбно виляла хвостом, изредка тыкаясь влажным носом ему в щеку. Андор с трудом поднялся и плюхнулся на стул, чувствуя, как голова раскалывается от похмелья, а во рту словно побывала целая армия орков в грязных сапогах.

Сосредоточившись, Андор начал плести заклинание природы, направляя целительную энергию в свое измученное тело. Боль постепенно отступила, тошнота прошла, и мысли прояснились.

Обрывки вчерашнего вечера стали возвращаться: они обсуждали Аркан, потом Свен предложил выпить за всех северных богов по очереди, затем за «передовую магию будущего». Андор начал рассказывать историю о том, как в университете безнадежно ухаживал за сорокалетней Манорой, преподавательницей арканологии. Потом они пели какие-то северные песни, причем довольно громко. Свен предлагал «сходить за бабами», и они куда-то ушли — правда, Андор смутно помнил, что его вырвало где-то на улице, а дальше память обрывалась.

— А где Свен? — пробормотал он, осматривая жилище.

Хозяина нигде не было видно. Фенрир громко залаял и побежал к двери.

Андор вышел из дома и нашел Свена, лежащего у угла дома в высокой траве и мирно храпящего с блаженной улыбкой на лице. Это показалось ему до того смешным, что он расхохотался, а Фенрир начал лаять в унисон, подпрыгивая от радости.

— Что… Что происходит? — Свен поднялся, отряхиваясь от травы и листьев. — А! Вчера мы гульнули как следует! — Он потер затылок и виновато усмехнулся. — Жаль, до баб дело так и не дошло. — Свен подозрительно оглядел бодрого Андора. — А чего ты такой свежий? Я чувствую себя так, словно меня растоптал целый отряд ледяных великанов.

— Это заклинание природы против ядов, — похвастался Андор. — Оказалось, и от похмелья отлично помогает!

В глазах Свена вспыхнул азартный блеск.

— А ну-ка наколдуй и на меня! Немедленно!

Андор повторил заклинание, и Свен с изумлением ощупал себя, словно не веря собственным ощущениям.

— Если бы я владел такой силой, то пил бы каждый день! — восхищенно произнес он. — Научи меня этому!

— Так что мы вчера решили? — поинтересовался Андор, пытаясь восстановить провалы в памяти.

— Как что! — воскликнул Свен, хлопнув себя по лбу. — Искать Савантонские Шапки и Аркан! Я, кажется, точно знаю, где это место. Мы же вчера все обсудили!

— Тогда мне нужно найти Амброзия, — вздохнул Андор. — Надеюсь, у него гульба не была такой же тяжелой, как у нас.

Фенрир радостно тявкнул, словно одобряя их планы.

Глава 3. В путь к Савантонским Шапкам

Глава 3. В путь к Савантонским Шапкам

Они дошли до скромного жилища, где ярл Раги предоставил им ночлег. Амброзий лежал на боку на простой соломенной подстилке, задумчиво наигрывая мелодию на маленькой деревянной свистульке. На полу рядом с ним были аккуратно разложены его доспехи — нагрудник с выгравированным львом, наручи и поножи, а также верная булава Упавшая Звезда.

Завидев Андора в дверях, рыцарь отложил свистульку и приподнялся на локте.

— Волновался за тебя: ты так и не пришел ночевать! — В голосе Амброзия слышалась искренняя забота. Затем его взгляд переместился на спутника мага. — А это кто? Свен Вонючка?

— Я не Вонючка, а Свен Эриксон! — обиженно воскликнул северянин, сдвинув брови. — Надоело уже! Один дурак прозвал, теперь все подхватывают!

— Ночевал у Свена на полу, — пояснил Андор с виноватой улыбкой. — Поэтому прийти не смог. А как прошел твой вечер?

Амброзий поднялся, потягиваясь и разминая затекшие мышцы.

— Провели весело! — В его глазах плясали веселые огоньки. — Пили медовуху — надо признать, отменную! — делились историями походов и сражений. Северяне рассказывали мифы и легенды о своих богах и героях. Приходил тот скальд Йоаким и пел нам эпические саги — голос у парня что надо!

Рыцарь оживился еще больше.

— А еще играли в книттльейк. Увлекательная забава! Гоняешь палками кожаный мяч, пытаешься забить его в ворота. Странно, что в Ливонии и Агоране не додумались до такого.

— А мы напились и пошли искать баб, но так и не нашли! — Свен расхохотался, хлопая себя по коленям. — Зато по дороге я Андору рассказал столько историй про местных красавиц!

— Забавный ты малый, — заметил Амброзий с усмешкой. Затем поднял нагрудник с символом льва. — Андор, помоги надеть доспехи.

Свен, приоткрыв рот, следил за каждым движением, не в силах скрыть своего изумления.

— Да неужели ты действительно рыцарь?! — воскликнул он. — Вот это да! Такой брони никогда в жизни не видал! Как она блестит! А этот лев… Это твой герб?

Амброзий довольно улыбнулся, расправляя нагрудник.

— Это ты еще полные латы не видел! Вот где настоящая красота и мощь!

— Твоя правда, не видел, — вздохнул Свен с тоской. — Я вообще мало чего видел, всю жизнь торчу в этой дыре. — Лицо его потемнело от горечи. — Баба была хорошая, да и та ушла к Олле Шегрену! — Он вскинул кулак к небу. — Будь ты проклят, Олле Шегрен! Пусть твои глаза и печень сожрет Йормунганд-змей!

Амброзий пригладил пышные усы и перевел разговор на другую тему.

— И что вы выяснили насчет Аркана?

— Свен говорит, что знает, где находятся Савантонские Шапки, — ответил Андор.

— Этот малец не врет! — подтвердил Свен, гордо выпятив грудь. — Я те места знаю, будто там родился! Это на северо-восток отсюда, за Тайгой Арборсолла. Дня три-четыре пути, если не заблудишься.

— Ну что ж, — Амброзий застегнул последний ремень на доспехе, — значит, сначала ищем Аркан, а потом уже займемся гномами и драконом!

— Каким таким драконом? — заинтересовался Свен.

Амброзий торжественно выпрямился и положил руку на эфес меча.

— Мне судьбой предначертано убить Скьёлдрира! Древние пророчества не лгут.

Вскоре они выехали за пределы поселения. Свена посадили на Лилию — гнедую кобылу Милены. Северянин цокал языком и восхищенно поглаживал лошадиную шею.

— У нас на севере лошадь — это роскошь! — говорил он, явно наслаждаясь каждым шагом. — Только самые знатные и богатые могут себе позволить. А вот я, Свен Эриксон, еду верхом, как какой-нибудь ярл! Чудеса, да и только!

— Это лошадь моей жены, — тихо сказал Андор, и боль промелькнула в его глазах. — Если мы найдем ее, то придется тебе ходить пешком.

— Ничего, ничего! — беззаботно отмахнулся Свен. — Я всю жизнь пешком хожу, привычный!

За ними увязалась собака Свена. Фенрир трусил следом, высунув розовый язык и радостно виляя хвостом.

— Фенрир, домой! — сначала пытался прогнать пса Свен, размахивая руками. — Оставайся в Хальверолде! Что ты здесь будешь делать один?

Но собака упрямо продолжала следовать за отрядом, время от времени радостно взлаивая. В конце концов, Свен махнул рукой.

— Ладно, черт с тобой! Видно, судьба такая.

Амброзий и Андор лишь посмеивались над этой сценой.

Вдалеке виднелись синеватые силуэты гор, а справа от дороги расстилалось большое озеро, на поверхности которого играли солнечные блики.

— А что-нибудь еще узнали об Аркане? — поинтересовался Амброзий, поравнявшись с Андором.

— Свен уверяет, что любой, кто попробует приблизиться к городу без приглашения, умрет, — ответил маг.

— Умрет? — Рыцарь приподнял бровь. — А как же приглашение к ним получить? Сова принесет на восходе солнца?

— Это мне рассказал один скальд, — вмешался Свен. — А им, как известно, веры нет! Любят они все приукрашивать и напускать таинственности. Надо поехать самим разобраться. Я тоже хочу стать учеником Драконьего Всадника!

— Да, разберемся на месте, кто и почему там умирает, — согласился Амброзий. — Если вообще умирает.

— А еще Свен рассказал об Ордене Заката, — добавил Андор. — В бумагах Иксара упоминался этот Орден, но без конкретики. Свен уверяет, что они раскольники от Аркана.

— Это мне Грета Хегглунд говорила — моя наставница! — уточнил северянин. — А уж откуда она сама знала, того я не ведаю. Может, от своей наставницы слышала.

Амброзий развернулся к нему в седле с любопытством.

— Почему вы все время называете фамилии? В разговоре через слово — кто-то Такой-тович.

Свен усмехнулся.

— У нас тут на севере имен мало! Это у вас на юге их тысячи — хоть каждой собаке уникальное имя дай! А у нас скудно с этим делом. Поэтому важно знать, о ком именно речь идет. Я за свою жизнь четверых других Свенов знал! — Он сплюнул в сторону. — Один из них был отъявленный вор. Не дай Норвик, спутали бы меня с ним!

Глава 4. Тайга Арборсолла

Глава 4. Тайга Арборсолла

После долгого пути под ярким северным солнцем они решили сделать привал у небольшого ручья. Амброзий спешился и привязал своего черного коня Дракона к ветвистой березе, затем повернулся к Свену с любопытством.

— А что это за название такое — Тайга Арборсолла? Кто или что такое этот Арборсолл?

Свен лениво поковырялся в носу, устроившись на поваленном стволе, и почесал рыжую бороду.

— Если верить скальдам, то Арборсолл — это белый дракон, который каждую зиму скрывался в этом лесу. Говорят, размером был с целый дом, а дыхание его превращало все вокруг в лед.

— Белые драконы? — изумился Амброзий, приподняв брови. — Эрик что-то упоминал о них. Значит, они действительно существуют?

— Тут полно такого, чего вы, южане, не слышали и не видели, — важно заметил Свен, явно наслаждаясь ролью знатока северных тайн.

— А этот белый дракон представляет угрозу и сейчас? — обеспокоенно спросил Андор, оглядывая густые заросли вокруг.

— Нет, — махнул рукой Свен. — Согласно легенде, его убила валькирия Гунилла Норберг из народа Орды Горластых. Случилось это лет двести назад, не меньше. Но место все равно неспокойное: говорят, дух дракона до сих пор бродит между деревьями.

— А жаль, что его убили! — рассмеялся Амброзий, похлопав себя по бедру. — Я бы тоже попытался помериться с ним силой!

Андор отпил из кожаной фляги прохладной воды и задумчиво посмотрел на северянина.

— Гляжу, у вас тут много народов разных живет.

— Это так! — Свен важно выпятил грудь. — Одних только людей тут десятки племен, а еще есть орки, кобольды, тролли. А еще пещерники — помесь людей и йети, они оставляют наскальные рисунки в пещерах! — Он фыркнул. — Не то что у вас там, на юге, — скукота одна.

— Это только со стороны кажется, что мы все одинаковые, — возразил Андор с улыбкой. — На первый взгляд, есть ливонцы, есть агоранцы, есть кастелланцы. Но если углубиться в историю, то все становится намного сложнее!

Маг устроился поудобнее на камне и продолжил, явно воодушевившись темой:

— На месте Ливонии когда-то жил народ свароганов — они и стали основой нашего королевства. Но жили там и другие племена: веленеи, лютичи, вятиры. Все были чем-то похожи, языки близкие. Даже сейчас можно определить, у какого ливонца какие корни — по отдельным словам и особенностям произношения. — Андор оживился. — Но свароганы были самые сильные и влиятельные. Они участвовали в Войне Выживания и помогли скинуть власть эльфов, после чего стали частью Первой Империи. А после ее распада Радигост Первый Ерласинг провозгласил себя королем и основал Ливонию.

— Он как раз мой далекий предок! — усмехнулся Амброзий, поглаживая усы.

— Основной религией свароганов было поклонение солнцу и огню, — продолжил Андор. — Поэтому они относительно легко приняли религиозные реформы и культ Святой Матери. Пожалуй, даже стали излишне фанатичными ее последователями. — Он помрачнел. — Вот так горстка родственных племен стала народом Ливонии, но память о временах свароганов еще жива. Говорят, некоторые безумцы тайком поклоняются Гелии, как богине солнечного диска, а не Святой Матери, и пытаются возродить древние ритуалы.

Вскоре они въехали в саму Тайгу Арборсолла. Древний лес встретил их полумраком и тишиной, нарушаемой лишь скрипом седел да изредка — птичьим криком где-то в вышине. Огромные ели и сосны возвышались над путниками, кроны деревьев терялись в сером небе. Амброзий ехал настороже, то и дело оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к лесным шорохам.

Местами встречались такие буреломы, что приходилось спешиваться и вести лошадей в поводу, ища обходные тропы между поваленными великанами-деревьями.

— Свен, — окликнул Андор северянина, когда они преодолели очередное препятствие, — помнишь, когда мы были в плену у орков, те рассказывали о каком-то великом колдуне? Который откроет портал в другой мир, и сюда вторгнется орда орков, которая завоюет весь Альдор?

Северянин усмехнулся и презрительно сплюнул в сторону.

— Эту байку еще наши прадеды слышали, но никто никакой портал так и не открыл! Бессовестно брешут орки. — Он почесал затылок. — Впрочем, не все племена орков эту бредовую идею разделяют. Некоторые считают себя потомками драконов. А другие и вовсе верят, что они — творение Хэебюбчэга!

— А это еще что такое? — обернулся Амброзий, морща лоб. — Я даже выговорить не смогу!

— О-о! — оживился Свен, явно радуясь возможности поделиться еще одной легендой. — Есть поверье, что еще дальше на севере, в Простыне Авроры и Окотрийской тундре, бывают очень долгие ночи — по полгода! И тогда появляется Хэебюбчэг — он скачет под звездным небом и бьет в огромный бубен. У него вместо головы — череп оленя с ветвистыми рогами.

Свен сделал паузу для эффекта, наслаждаясь вниманием слушателей:

— Там живут племена людей, которые совсем не похожи на нас, у них круглые лица, узкие глаза и черные жесткие волосы, едят они сырую рыбу и оленину и считают, что Хэебюбчэг вращает мир, когда скачет по небу. — Он пожал плечами. — Но так далеко на севере никто из наших не бывал. Это все рассказы редких путешественников, которые могли и приврать для красного словца.

— Ничего себе! — воскликнул Андор. — Не знал, что дальше на севере живут люди! Думал, там только смерть и бесконечные льды.

Внезапно Амброзий резко остановил коня, спешился и внимательно посмотрел на землю. Лицо его стало серьезным.

— Тут следы, — сказал он тихо. — И, судя по всему, это отпечатки ног в обуви. Кто-то недавно здесь проходил.

Глава 5. Скелет Арборсолла

Глава 5. Скелет Арборсолла

Они спешились и повели лошадей в поводу, следуя по едва заметным отпечаткам в мягкой лесной земле. Фенрир принюхивался к следам, изредка тихо поскуливая. Сначала между деревьями показался просвет — словно кто-то прорубил в тайге широкую просеку. Затем до них донесся слабый запах дыма.

— Кто-то жжет костер, — прошептал Андор, инстинктивно понизив голос.

Они осторожно приблизились к краю поляны и замерли от изумления. Посреди обширной прогалины возвышался гигантский скелет дракона — белые кости сверкали в лучах заходящего солнца, как отполированная слоновая кость. Череп размером с небольшой дом покоился на земле, пустые глазницы смотрели в небо. Вокруг скелета расположился небольшой лагерь.

— Это же скелет самого Арборсолла! — выдохнул Свен, не в силах скрыть восхищения. — Но что они с ним делают?

У костра сидели трое северян: пожилой мужчина в темном балахоне, явно колдун или жрец, молодая девушка с длинными светлыми косами и крепкий воин с топором за поясом. До путников донеслись обрывки их разговора.

— …если у нас все получится, то госпожа Малиса возьмет нас в ученики! — говорил колдун, размахивая руками. — Представляете? Стать учениками самого Совета Семи!

— Пусть Хельвия поможет нам в этом деле! — отозвалась девушка, поправляя что-то в костре.

Внезапно Свен выскочил из укрытия, размахивая руками.

— Эй! Что вы тут делаете?!

Следом за ним выскочил Фенрир и принялся яростно лаять на незнакомцев.

— Ну и дурак! — прошипел Амброзий. — Как и его собака!

Северяне мгновенно вскочили на ноги. Колдун начал плести заклинание, воин выхватил топор, а девушка схватилась за кинжал.

Делать нечего — Андор и Амброзий вышли из-за деревьев, пытаясь выглядеть миролюбиво.

— Это рыцарь! — воскликнул воин, оглядев закованного в сталь Амброзия. — Убираемся отсюда!

Трое северян схватили свои мешки и бросились бежать в противоположную сторону поляны, исчезая между стволами деревьев.

— Эй, вы куда?! — крикнул им вслед Амброзий. — А подраться?!

Но лес уже поглотил беглецов.

— Кто это такие? — озадаченно спросил Андор.

Свен принялся осматривать брошенные у костра вещи — несколько глиняных горшочков, связки сушеных трав, странные костяные амулеты.

— Судя по всему, это народ Детей Белой Лапы, — задумчиво произнес он, поднимая один из амулетов. — Но что они тут делали? И кто такая эта Малиса, которую они упоминали?

— Тоже не знаю, — пожал плечами Андор. — Чем известны эти Дети Белой Лапы? Зачем им скелет дракона?

— Они умеют говорить с духами мертвых, — пояснил Свен, бросив амулет обратно. — Может, хотели побеседовать с духом Арборсолла? — Он сплюнул. — Их сейчас возглавляет баба Йофрид Торедоттир — та еще стерва! Мерзкая, как гниющая рыба.

Амброзий подошел к драконьему скелету и недовольно поморщился.

— Мне это очень не нравится. Мертвые должны покоиться в земле, а не служить для темных ритуалов.

Андор коснулся золотого амулета на груди и призвал Гильгамеша. Полупрозрачный котенок материализовался рядом и начал обнюхивать воздух, его янтарные глаза светились в сгущающихся сумерках. Фенрир тут же принялся лаять на эфирное существо, а тот зашипел в ответ, выгнув спину.

— Ого, колдовской кот! — восхитился Свен. — Вот бы мне эту псину тоже в амулете держать! Да вот, зараза, не магическая, а обычная дворняжка.

Гильгамеш обследовал поляну, но ничего подозрительного в эфирном плане не обнаружил.

Когда солнце село за верхушки елей, они разбили лагерь в стороне от драконьего скелета. Пляшущие языки пламени отбрасывали причудливые тени на белые кости.

— Так что же такое эти Савантонские Шапки? — спросил Андор, устраиваясь у костра.

Свен задумчиво погладил бороду.

— Нечто вроде невысоких гор с плоскими вершинами. Зимой на них собираются снежные шапки — вот и название такое. — Он понизил голос. — Но ходят байки, что это не горы вовсе, а окаменевшие великаны или тролли. Говорят, когда мир был молод, они превратились в камень из-за какого-то древнего проклятия.

— А что же убивает тех, кто приближается к Аркану? — поинтересовался Амброзий, подкладывая в огонь сухие ветки.

Свен развел руками.

— По-прежнему без понятия. Может, стражи какие. Может, проклятье. А может, и вовсе все это выдумки скальдов.

Когда Андор заснул, он снова оказался в том странном тронном зале. На стенах висели бесчисленные полотна, на которых рябили серые искры статики, словно в них была заключена какая-то непостижимая энергия. Витеркес восседала на металлическом троне в своем платье из гибкой стали, небрежно обмахиваясь веером из черных перьев.

— Извини, не знаю, как правильно приветствовать богинь! — поклонился Андор, чувствуя себя неуклюже.

— Вижу, ты набрался смелости и дерзости! — в голосе Витеркес прозвучали нотки одобрения.

— Ну а как еще? — горько усмехнулся маг. — Самое страшное, что могло случиться, уже случилось — я потерял Милену.

Витеркес изящно взмахнула веером.

— С твоей любимой полукровкой все хорошо! Даже больше того.

Андор выпрямился, сердце забилось быстрее.

— Где она?! Скажи мне!

— Боги не могут напрямую вмешиваться в такие дела, — загадочно улыбнулась Витеркес. — Но тебе нужно ее найти. Обязательно найти. — Она наклонилась вперед, глаза ее заблестели. — Мне кажется, я придумала, как ты можешь искупить вину передо мной за то, что позволил Аллару превратить меня в игрушку.

— Может быть… освободить тебя? — неуверенно предложил Андор. — Найти Аллара и отобрать у него твое Ядро?

— Надо было думать об этом раньше, — отмахнулась Витеркес. — Но меня уже спасли. Одна могущественная эльфийская волшебница — Галвиэль с далекого востока.

Андор опешил.

— Галвиэль? Та самая Зеленая Ведьма из Аллодии?! — Он покачал головой. — Светлый эльф никогда бы не стал помогать темной сущности вроде тебя!

Витеркес рассмеялась — звук получился, как звон разбивающегося хрусталя.

— Мир гораздо сложнее, чем ты думаешь, дорогой Андор. И не делится на белое и черное так просто, как в ваших детских сказках.

После этих слов видение растворилось, и Андор проснулся под звездным небом. Ледяная волна надежды и страха одновременно прокатилась по его телу.

Глава 6. Искры новой судьбы

Глава 6. Искры новой судьбы

Милена лежала на мягкой постели в своей комнате в Башне Единения, разглядывая собственные руки. Она медленно поворачивала ладони, изучая каждую линию, каждую венку, словно они содержали в себе ответы на все тайны Вселенной. В каком-то смысле так и было.

Я — маг.

Эта мысль по-прежнему казалась невероятной, почти кощунственной. Первый искусственный маг в истории, как выразился Азор. Создание, которое не должно существовать по законам природы.

Милена провела пальцами перед лицом, и мир вокруг преобразился. Она видела их — Струны. Тончайшие нити магической энергии, пронизывающие пространство, словно корни древнего дерева, уходящие в глубины Мироздания. Прежде невидимые, теперь они переливались всеми цветами радуги, пульсировали, пели. Всю жизнь она слышала от магов о Струнах, но никогда не могла представить, что однажды увидит их сама.

— Так вот что видишь ты, Андор, — прошептала она, и в груди болезненно сжалось. — Если ты ещё жив…

Она резко села и тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. За окном простирались бескрайние северные просторы, и где-то там, среди заснеженных равнин, возможно, её возлюбленный всё ещё искал путь. Возможно, он смотрел в то же небо.

Милена поднялась с кровати и подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене. Лицо оставалось прежним — заострённые черты полуэльфийки, миндалевидные глаза оттенка между синим и фиолетовым, острые ушки. И всё же что-то неуловимо изменилось. Во взгляде появился странный блеск, словно далёкие звёзды нашли теперь своё отражение в её зрачках.

Она вытянула руку перед собой и сосредоточилась. Не существовало учебников по магии для тех, кто никогда не обладал даром. Не было наставников, которые могли бы объяснить, как управлять силой, полученной искусственным путём. Она действовала интуитивно, вспоминая движения Андора.

— Как же это работает? — пробормотала Милена, напрягая волю.

Между её пальцами проскочила синяя искра, затем другая. Они крохотными светлячками покружились вокруг ладони, затем угасли. Не особо впечатляющий результат, но достаточный, чтобы сердце забилось чаще от возбуждения.

— Видели бы это мои братья и сёстры! — усмехнулась она, представляя изумлённые лица родных в далёком Тенебрисе. — Илтэ-полукровка, ставшая чародейкой! Мать была бы так горда…

Она вспомнила свою мать — тёмную эльфийку-алхимика с серебристыми волосами и искусными руками, вечно пахнущими травами и металлом. Что бы она сказала о том, что её дочь оказалась подопытной крысой для экспериментов чужеземных магов? Возможно, скептически изогнула бы бровь и заметила, что всегда предупреждала о последствиях связи с людьми?

Размышления Милены прервал решительный стук в дверь.

— Госпожа? — послышался голос служанки.

— Войди, — отозвалась Милена, отводя взгляд от зеркала.

В комнату проскользнула Силка — худенькая северянка с соломенными волосами и веснушчатым лицом. Она держала стопку полотенец и выглядела странно взволнованной.

— Госпожа Милена, сегодня вечером в Башню прибудет высокий гость, — сообщила служанка, низко кланяясь. — Совет Семи распорядился, чтобы вы присутствовали на приёме. Мне велено помочь вам с ванной и нарядом.

— Высокий гость? — Милена нахмурилась. — Кто же?

Силка пожала плечами.

— Не моё дело знать такие вещи, госпожа. Но суеты больше, чем при полнолунии на ярмарке невест. Все маги на взводе.

Милена задумчиво кивнула. Если Совет Семи ожидает важного визита, это могло быть связано с их экспериментом. Возможно, это и есть тот таинственный «заказчик», о котором она случайно услышала.

— Что ж, помоги мне приготовиться, Силка, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — И расскажи, что ты знаешь о Башне Единения. Я здесь новенькая.

Час спустя Милена разглядывала своё отражение в большом зеркале и едва узнавала себя. Платье насыщенного изумрудного цвета с тонкой золотистой вышивкой идеально облегало её стройную фигуру. Корсаж, затянутый не слишком туго, подчёркивал тонкую талию. Полупрозрачные рукава струились при каждом движении, создавая впечатление окутывающего её магического тумана.

Силка оказалась искусной служанкой. Она уложила волосы Милены в сложную причёску, вплетя в тёмные локоны тонкие серебристые нити, напоминающие магические струны. Маленькие аксессуары в виде звёзд и жемчужин создавали иллюзию, будто в её волосах застыли частицы ночного неба.

— Откуда у тебя такое мастерство? — с удивлением спросила Милена, рассматривая работу служанки.

Силка застенчиво улыбнулась, поправляя последнюю прядь.

— В моей деревне девушки всегда должны быть готовы к появлению знатных гостей, — пояснила она. — Никогда не знаешь, когда незамужний ярл или его сын заедет в поисках невесты. Быть красивой — это искусство выживания на севере, госпожа.

Милена понимающе кивнула. Красота как оружие — об этом ей было известно больше, чем хотелось бы.

— В Доме Сладких Грёз в Тенебрисе действовали схожие правила, — заметила она.

Служанка уставилась на неё со внезапным интересом, но быстро опустила взгляд, вспомнив своё место.

— Пора идти, госпожа, — тихо сказала она. — Совет уже собрался в центральном зале.

Центральный зал Башни Единения поражал своим великолепием. Высокие своды, украшенные мозаикой из драгоценных камней, изображали звёздное небо. Стены из голубоватого камня были испещрены магическими символами, которые слабо мерцали в свете многочисленных свечей. В центре располагался огромный круглый стол из полированного обсидиана, вокруг которого стояли семь величественных кресел и несколько более простых стульев для гостей.

Когда Милена вошла в зал, семь магов уже заняли свои места. Они повернулись к ней, и она почувствовала, как их взгляды — любопытные, оценивающие, изучающие — скользят по её фигуре. Неожиданно для себя она смутилась. Годы работы в «Доме Сладких Грёз» приучили её к пристальным взглядам мужчин, но взгляды магов были иными — они смотрели не на её тело, а сквозь него, словно пытаясь рассмотреть саму её сущность.

Азор поднялся со своего места и поднял кубок с рубиновым вином.

— А вот и наш шедевр! — воскликнул он с искренним восхищением. — Госпожа Милена — первый в истории искусственный маг! Прошу, присоединяйтесь к нам.

Следом поднялся Аксиус, рассеянно поправляя свой амулет в форме облака, висевший на шее.

— Видишь, Милена, я же говорил, что ничего ужасного не случится, — сказал он с оттенком самодовольства. — А ты всё: «червь, червь, не превращайте меня в червя»!

Несколько магов тихо рассмеялись, но не злобно, скорее, с облегчением. Милена заметила, что даже обычно мрачная Малиса позволила себе лёгкую улыбку.

Милена села на предложенный стул, чувствуя себя неуютно от всеобщего внимания. Она провела рукой по гладкой поверхности стола и решилась задать вопрос, мучивший её с самого начала.

— Почему именно я удостоилась такой… чести? — спросила она, тщательно подбирая слова. — Не понимаю, чем заслужила стать первым искусственным магом.

В зале повисла тишина. Маги переглянулись, словно решая, кто возьмёт на себя неприятную миссию дать ей ответ. Наконец Зидалф — пожилой геомант с морщинистым лицом и короткой бородой с проседью — важно сложил руки на своём округлом животе.

— Мы могли бы взять первого попавшегося и сделать его магом, — начал он размеренным голосом, — но в науке всегда следует стремиться к максимальному результату. Любой случайный человек, скорее всего, стал бы посредственным магом. А мы… Мы ведь создаём историю, дитя.

Сами слова звучали рационально, но что-то в его тоне заставило Милену насторожиться.

— А что стало с предшественницами? — спросила она прямо, вспомнив подслушанный разговор о семнадцати неудачных попытках.

По лицу Зидалфа пробежала тень.

— Теперь это разве важно? — ответил он уклончиво. — Пусть Калидон будет милостив к их душам.

К Милене подошёл Азор с сияющими от энтузиазма глазами. Он всегда казался самым искренним из всех.

— По нашим расчётам выходило, что чем сильнее воля и дух, тем мощнее может стать новоявленный маг! — объяснил он с воодушевлением. — Поэтому мы выбрали тебя. Не орков же нам было выбирать или местных варваров!

Милена пристально посмотрела ему в глаза. Она вспомнила брошенную Каллистой фразу о том, что последняя кандидатка была «женой одного из нас».

— И ты пожертвовал женой? — спросила она тихо, но так, чтобы все услышали.

Лицо Азора мгновенно изменилось, краска отхлынула от щёк, а глаза потемнели.

— Ты откуда знаешь? — спросил он напряжённо, затем покачал головой. — Она вызвалась сама, и я… Я всё ещё надеюсь спасти её. Давай не будем об этом больше.

Он отвернулся и сделал большой глоток вина. Неловкое молчание нарушила Каллиста, подошедшая к Милене с другой стороны.

— Когда мы увидели, как ты сражаешься с этим варгом, стало понятно, что ты девочка-огонь! — сказала рыжеволосая чародейка с восхищением в голосе. — Я сразу сказала Азору: эта справится!

Милена вежливо кивнула, принимая комплимент, но её мысли были далеко. Она думала о женщине, которая могла бы стоять на её месте.

— Благодарю вас за… всё, — произнесла она наконец, решив сменить тему. — А что насчёт помощи моим друзьям? Вы обещали.

Аксиус сделал небрежный жест рукой.

— Обязательно этим займёмся, как только все остальные дела будут улажены, — сказал он, разглядывая содержимое своего кубка. — Если орки решили отвести твоих друзей к ледяным великанам, то это займёт у них недели. Можно не спешить.

Что-то в его тоне заставило Милену напрячься. Дело было не только в словах, но и в том, как члены Совета избегали прямого обсуждения Андора и Амброзия. Как будто судьба её друзей была лишь разменной монетой, которую они не торопились тратить.

— И всё же, — настаивала она, выпрямляясь, — я хотела бы начать поиски как можно скорее. Если вы дадите мне карту и припасы…

— О нет, об этом не может быть и речи! — воскликнул Брамон, до этого молчавший. Его роскошные усы дрогнули от возмущения. — Ты — сокровище Ордена, наше величайшее достижение! Мы не можем рисковать тобой ради…

Он осёкся, встретив холодный взгляд Милены.

— Ради кого? — спросила она тихо. — Ради человека, который научил меня любить? Ради рыцаря, который неоднократно спасал нас обоих?

Ответом ей было молчание, нарушенное лишь тихим шелестом мантии Малисы, которая поднялась из-за стола. Некромантка приблизилась к окну и выглянула наружу, её тонкие бледные пальцы отодвинули тяжелую штору.

— Он здесь, — проговорила она отстраненно, не оборачиваясь.

По залу прокатилась волна еле заметного напряжения. Маги выпрямились, одежды были поправлены, амулеты проверены. Азор и Каллиста обменялись быстрыми взглядами, Зидалф нахмурился, а Брамон, напротив, расправил плечи и пригладил усы. Только Елена казалась совершенно спокойной, хотя в её глазах мелькнуло нечто похожее на настороженность.

В зал беззвучно вошел кристальный голем — массивная фигура, сотканная, казалось, из чистого света. Он поклонился и произнес глубоким, резонирующим голосом:

— Достопочтенный Совет, экипаж заказчика прибыл к восточным вратам.

Все семь магов синхронно поднялись со своих мест. Милена почувствовала, как атмосфера в комнате изменилась — напряжение, смешанное с предвкушением, висело в воздухе почти осязаемо.

Елена, до этого молчавшая, мягко прикоснулась к руке Милены. Прикосновение было прохладным, почти как капли воды на коже.

— Помни, дитя, — произнесла она мелодичным голосом, близко наклонившись к уху полуэльфийки, — это очень важная встреча. Будь вежлива и… осторожна. Наш гость — не тот, с кем следует проявлять строптивость.

Глава 7. Пиршество магов

Глава 7. Пиршество магов

Хрустальные канделябры отбрасывали причудливые тени на стены, придавая им вид живых существ, танцующих в такт невидимой музыке. Милена наблюдала за игрой света, одновременно прислушиваясь к разговорам вокруг. Праздничный ужин в честь успешного эксперимента был в самом разгаре, воздух наполнился ароматами изысканных блюд и тихим перезвоном серебряных приборов.

Азор поднял свой кубок, инкрустированный голубыми камнями, и обвёл глазами присутствующих. Его лицо светилось почти религиозным восторгом.

— Друзья мои, — произнёс он, и голос его, обычно мягкий, сейчас звучал с торжественностью жреца на церемонии. — Благодаря этому великому открытию мы стоим на пороге новой эпохи! На пороге мира, где истинные знания наконец смогут передаваться из поколения в поколение без риска прерывания.

Он повернулся к Милене, его зелёные глаза сияли.

— Помнишь, Милена, я говорил тебе о детях?

Девушка кивнула, припоминая их недавний разговор о наследственности магического дара.

— Дети магов далеко не всегда наследуют талант своих родителей, — продолжил Азор, жестикулируя свободной рукой. — Даже если и отец, и мать — могущественные волшебники, шансы лишь немного выше. Сколько раз великие маги оставляли в наследство свои знания чужим людям лишь потому, что их собственные дети были лишены способности видеть Струны! — Он сделал драматическую паузу. — Но теперь… Теперь всё изменится! Мы можем не бояться за своих потомков — они всегда будут магами!

— За новую эру! — воскликнул он, поднимая кубок ещё выше. — За эру, когда магия станет наследием не случайности, а выбора!

— За новую эру! — подхватили остальные маги, поднимая свои бокалы.

Милена отпила из своего кубка, наблюдая поверх его края за членами Совета. Только Малиса, облачённая в чёрное, не разделяла всеобщего энтузиазма. Некромантка сидела неподвижно, изучая пирующих с выражением, напоминающим смесь скептицизма и усталости.

Возможно, подумала Милена, пусть Малиса и самая жуткая из них, но и самая здравомыслящая. В её родной Эбонии аспект смерти хоть и не приветствовали, но и не считали запретным, в отличие от Агорана или Ливонии. У Милены не было предубеждений, что некромант обязательно должен быть негодяем. Скорее, такие маги просто смотрели на мир иначе — глазами, видящими преходящую природу всего живого.

— Мы совершили то, о чём веками говорили лишь шёпотом, — вставил Брамон, разглаживая свои роскошные усы. — Теперь пророчество Изара о «времени, когда магия станет выбором, а не судьбой» обретает смысл!

— Не стоит торопиться с выводами, — неожиданно подала голос Малиса. Затянутые в длинные чёрные перчатки пальцы некромантки медленно вращали кубок, но вино в нём оставалось нетронутым. — Это всего лишь один успешный случай. После семнадцати неудач.

В её словах не было злобы, лишь холодный расчёт, но они заставили улыбку Азора немного поблекнуть.

— Один случай становится прецедентом, — парировал он. — А прецедент — основой для совершенствования метода. Не так ли, Зидалф?

Пожилой геомант важно кивнул, поглаживая бороду.

— Безусловно. Первый полёт всегда самый трудный, но когда птица узнает, что умеет летать, остаётся лишь практика.

Елена, сидевшая напротив Милены, изящно нанизала кусочек осетрины на вилку из чистого серебра. Её движения были плавными, словно течение ручья.

— Милене надо будет сегодня показать свои способности, — произнесла она мелодичным голосом, громко, чтобы заглушить начинающийся спор. — Предстоит великолепное выступление.

Милена подавилась вином и закашлялась.

— Как это? — спросила она, когда снова смогла говорить. — Я же не умею колдовать! Я только вижу эти… Струны, но не представляю, как с ними работать.

Елена одарила её снисходительной улыбкой, которая могла бы показаться высокомерной, если бы не искреннее тепло в глазах.

— Это самая маленькая из проблем, дорогая, — ответила она, промокнув губы салфеткой. — Мы покажем тебе пару самых простых заклинаний, и ты их повторишь. Тебе придётся много учиться, конечно. С твоей стороны было бы глупо закапывать такой талант в землю и возвращаться к работе в борделе.

Милена почувствовала, как краска приливает к щекам. Не от смущения — от лёгкого раздражения.

— Я там уже давно не работаю, — ответила она с достоинством. — И возвращаться не собиралась.

— Прости, дорогая, не хотела задеть, — отозвалась Елена, но в её голосе не было настоящего раскаяния.

Каллиста, сидевшая рядом с Азором, энергично наклонилась вперёд, её янтарные глаза сверкали азартом.

— Я научу тебя метать огненные шары! — воскликнула она с энтузиазмом. — Это просто и эффективно. Ничто так не впечатляет, как хороший огненный залп!

— Нет! — Аксиус резко ударил ладонью по столу, и бокалы звякнули. — Девушка сначала должна выучить теорию. Основы магического баланса. Понимание Струн. Без этого любые попытки манипулировать энергией опасны.

Каллиста закатила глаза.

— О, Калидон всемогущий, Аксиус! Ты бы и голодного накормил лекцией о пищеварении, прежде чем дать ему хлеба?

Маги рассмеялись, и даже суровый Аксиус позволил себе лёгкую улыбку. Милена наблюдала за ними, пытаясь понять динамику их отношений. Они были как странная семья — с привязанностями, соперничеством и общими секретами.

Праздник продолжался. Слуги — кобольды в ливреях с гербом Ордена — сновали между столами, подавая всё новые блюда. Милена заметила, что они избегали подходить к Малисе ближе необходимого, словно чувствовали исходящую от неё ауру смерти.

Выпив ещё немного вина — сладкого, с нотками ежевики и ещё чего-то неуловимого, возможно, магических трав — Милена решилась задать вопрос, беспокоивший её с самого начала пиршества.

— А какова моя дальнейшая судьба? — спросила она, обращаясь ко всему столу, но глядя на Азора.

Маг жизни отставил свой кубок и подался вперёд.

— Сегодня у нас будет гость, — ответил он, понизив голос, хотя в этом не было необходимости — все члены Совета и так внимательно слушали. — Ты покажешься ему, продемонстрируешь свои новые способности. А потом… — Он сделал паузу. — Потом ты можешь остаться с нами и стать нашей ученицей. Первой в новой линии магов, созданных, а не рождённых с даром.

Этот «гость», подумала Милена, наверняка и есть тот самый заказчик, который предоставил им драконий ихор. Тот, кто стоит за всем экспериментом.

— Возможно, — мечтательно добавила Елена, — ты даже однажды станешь одной из Совета Семи! Первый искусственный маг среди величайших волшебников севера.

Зидалф энергично закивал, отчего его борода затряслась.

— Да, подумай об этом! Ты — способная ученица, я бы с радостью обучил тебя аспекту земли. Создавать, формировать, строить, а не только разрушать, как думают многие.

Каллиста фыркнула, и огненные искры сорвались с её рыжих волос.

— Нет, она должна стать огненной магиней! — возразила она страстно. — Вы бы видели, как она сражалась с тем варгом. Огонь — её стихия! В ней есть то пламя, которое не каждый может удержать в ладонях.

Брамон покачал головой, и серебряная серьга в его ухе качнулась, поймав свет свечи.

— И всё же я бы посоветовал иллюзии и магию разума, — произнёс он с хитрой улыбкой. — С её прошлым опытом она сможет использовать эти искусства в полной мере! Понимание человеческой природы и желаний — ключ к величайшим иллюзиям.

— Пусть сначала освоит азы, — негромко, но твёрдо произнёс Аксиус. — Почувствует силу, поймёт её природу. Потом уже будет выбирать аспекты. Нет смысла спешить.

Милена слушала их спор с растущим удивлением. Они уже делили её, как трофей, планировали её будущее, даже не задумываясь о её собственных желаниях. И, что интересно, среди них не было мага природы, хотя этот аспект составлял значительную часть силы Андора. И, конечно же, не было никаких упоминаний о техномантии — школе магии, о которой Андор рассказывал с особым благоговением.

У них какое-то своё видение школ магии, подумала она. Более ограниченное, более… консервативное, что ли, несмотря на все их разговоры о новых горизонтах.

К ней подошёл слуга-кобольд с кувшином и наполнил её кубок тёмно-рубиновым вином. Милена сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. Возможно, дело было не только в вине — её новое магическое естество, казалось, резонировало с каждым присутствующим в зале магом, создавая странное ощущение принадлежности.

Но принадлежала ли она действительно этому месту? Этим людям?

— А что если я захочу уйти? — спросила она внезапно, удивляясь собственной смелости.

Разговор за столом мгновенно оборвался. Все взгляды обратились к Азору, словно он был назначен главным переговорщиком. На его лице отразилась мучительная работа мысли.

— Ты, конечно, можешь поступить и так, — ответил он наконец, выбирая слова с осторожностью канатоходца. — Мы не вправе удерживать тебя силой. Мы не тюремщики.

Он сделал паузу, а затем продолжил уже мягче.

— Но подумай хорошо: будешь ли ты счастлива со своей новой природой, блуждая по лесам и болотам, снова как обычная путница? Без наставника, без понимания своих сил? Магия — не игрушка, Милена. Она может быть опасна и для тебя, и для окружающих, если ты не научишься её контролировать.

Милена встретила его взгляд без колебаний.

— Я подумаю над этим, — ответила она твёрдо, — но сначала я должна спасти Андора и Амброзия. И это не обсуждается.

Малиса, молчавшая почти весь вечер, вдруг издала короткий смешок, больше похожий на карканье.

— Упрямая, — произнесла она с оттенком одобрения. — Хорошо. В упрямых больше силы.

Азор бросил на некромантку раздражённый взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого он повернулся к Милене с улыбкой, которая, как она подозревала, должна была выглядеть отеческой.

— Давай-ка решать проблемы по мере их поступления, — предложил он примирительно. — Сначала научись контролировать свою новую силу. Мы начнём прямо сейчас, до прибытия гостя. Потом… Ну, потом будет видно.

Милена кивнула, не желая обострять ситуацию. Но в глубине души она уже приняла решение. Она останется здесь ровно настолько, сколько потребуется, чтобы овладеть своим даром. А затем найдёт способ вернуться к Андору — даже если для этого придётся обмануть весь Орден Заката.

— Я готова учиться, — сказала она, поднимаясь из-за стола. — Покажите мне, как управлять магией.

Советники переглянулись, и на их лицах появились улыбки — где-то радостные, где-то снисходительные, а у кого-то с оттенком хищного предвкушения. Только Малиса оставалась безучастной, лишь её тёмные глаза, казалось, видели сквозь маски, которые носили все в этой комнате — включая саму Милену.

Азор хлопнул в ладоши, и слуги начали убирать со стола.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Начнём с самого простого.

Глава 8. Первое заклинание

Глава 8. Первое заклинание

Зал Башни Единения снова наполнился оживлением. Слуги-кобольды убирали остатки трапезы, передвигали мебель, освобождая пространство в центре помещения. Милена наблюдала за этой суетой, нервно поглаживая кромку рукава своего изумрудного платья. Её сердце билось чаще обычного — не только от выпитого вина, но и от странного предвкушения.

Аксиус поднялся со своего места, величественно распрямляя плечи. Серебряный амулет в форме облака на его груди слегка качнулся.

— Скоро прибудет гость! — объявил он, окидывая присутствующих строгим взглядом. — Давайте же не ударим в грязь лицом перед ним.

Милена заметила, как члены Совета Семи подтянулись, словно солдаты перед смотром. Даже вечно расслабленный Брамон поправил свою мантию и пригладил усы. Она невольно задержала взгляд на каждом из магов и вдруг увидела нечто странное. Если посмотреть под определённым углом, вокруг каждого из них возникало тонкое радужное марево — едва заметное, но, несомненно, присутствующее. Оно пульсировало в такт их дыханию и словно тянулось к другим подобным аурам.

Вот как маги замечают друг друга, осознала она с внезапным трепетом. И теперь я, наверное, тоже свечусь для них.

Она подняла руку, пытаясь увидеть собственное сияние, но, как ни странно, не смогла. Возможно, для этого требовалось зеркало или особый навык самовосприятия.

Аксиус важно прошёл по залу, его длинная бледно-голубая мантия развевалась при каждом шаге. Он остановился прямо перед Миленой, словно преподаватель перед нерадивой студенткой.

— Слушай меня внимательно, Милена, — произнёс он, и в его голосе звучала такая непререкаемая уверенность, что девушка непроизвольно выпрямилась. — Есть такая сфера магии как «космос» или «общая магия» — самая базовая школа, которой учатся все без исключения. Это начало начал для любого мага!

Он сделал паузу, чтобы удостовериться, что его слова достигли цели, и повернулся к Елене.

— Елена, помоги нашей гостье, — попросил он тоном, в котором просьба звучала как приказ.

Волшебница воды грациозно поднялась с места. Её серебристо-голубые волосы струились по плечам, как живая вода. Она приблизилась к Милене и, не говоря ни слова, подняла её с кресла. Затем взяла за руку — прикосновение было прохладным, почти влажным — и неожиданно придвинулась ближе, так, что Милена почувствовала её дыхание на своей шее.

Елена прижалась подбородком к плечу девушки и слегка повернула голову. Милена замерла. Она явственно ощущала, как волшебница… нюхает её волосы? Это было странно и немного неуместно, но отстраниться Милена не осмелилась.

— Давай, девочка, — промурлыкала Елена мелодичным голосом, — держи свои лапки вот так…

Она мягко переместила руки Милены, формируя из них некое подобие чаши перед грудью. Полуэльфийка подчинилась, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом всех присутствующих.

— А теперь сделай вот так, — продолжила волшебница, слегка разворачивая ладони Милены к потолку, — и произнеси: «Lumora ceyn, thar'malak thorin-taar!»

Милена попыталась повторить слова, но они оказались неожиданно сложными — язык словно заплетался вокруг чуждых звуков.

— Лумора сейн… тармалак… — запнулась она на третьем слоге.

— Thorin-taar, — терпеливо повторила Елена, её дыхание щекотало ухо Милены. — С твёрдым «т» в начале и протяжным «аа» на конце.

Брамон, наблюдавший за сценой со снисходительной улыбкой, покачал головой.

— Ничего, — сказал он, взмахнув рукой, — тебе надо будет просто почитать учебник магического языка. Это всё равно, что учить новый алфавит — поначалу сложно, но быстро привыкаешь.

— Есть заклинания и без вербального компонента! — заметила Елена, а её губы почти касались уха Милены. — Потом научишься и им, маленькая моя куколка!

В её словах звучала странная интимность, от которой Милена почувствовала лёгкий холодок по спине. Но она сосредоточилась на задаче. Сделав глубокий вдох, она выгнула ладони точно так, как показывала Елена, и чётко произнесла:

— Lumora ceyn, thar'malak thorin-taar!

Мгновение ничего не происходило. Затем воздух между её ладонями словно сгустился, замерцал и… В нём появился шар света! Не больше яблока, мягко пульсирующий, он излучал тёплое золотистое сияние, которое отбрасывало причудливые тени на её лицо.

Милена смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря тому, что произошло. Бесчисленные эмоции сменяли друг друга в её душе — удивление, благоговение, гордость и… странная, непонятная тоска.

Неужели это сделала я? — думала она, затаив дыхание. Может, и не такая уж плохая идея — остаться здесь и стать настоящей волшебницей?

Она тут же устыдилась этой мысли. Ведь где-то там, за стенами этой башни, Андор, возможно, сражался за свою жизнь. А она думает о том, чтобы остаться здесь, с этими странными магами и их загадочным заказчиком?

Но магический шарик, парящий между её ладонями, казался настолько чудесным, настолько правильным, словно он всегда был частью её самой.

Маги, окружавшие её, разразились аплодисментами. Только Малиса оставалась неподвижной, наблюдая за происходящим с выражением, которое Милена не могла разгадать — не одобрение, не осуждение, а что-то среднее.

— Поздравляю! — воскликнул Азор, подходя ближе. Его глаза сияли почти детским восторгом. — Это твоё первое настоящее заклинание! Первое, должно быть, из тысяч, которые ты сотворишь за свою жизнь.

В его словах звучала ни с чем несравнимая гордость, словно он был отцом, впервые увидевшим, как его ребёнок делает первые шаги. Милена не могла не улыбнуться в ответ.

Свет между её ладонями мерцал ещё несколько мгновений, затем начал тускнеть. Она не знала, как поддерживать заклинание, и через несколько секунд шарик растаял в воздухе, оставив после себя лишь слабое послесвечение в её зрачках.

В этот момент Брамон, стоявший у дверей, повернулся к Аксиусу.

— Заказчик прибыл, — сообщил он негромко, но в наступившей тишине его слова прозвучали отчётливо.

По залу прокатилась волна едва уловимого напряжения. Аксиус расправил плечи, его лицо приняло выражение прилежного ученика перед строгим наставником.

— Так пусть слуги пригласят его сюда! — скомандовал он. — Нечего томить.

Брамон кивнул и сделал знак одному из кобольдов. Тот поспешил к дверям и широко распахнул их.

В зал вошёл высший эльф.

Милена замерла. Из всех возможных заказчиков она меньше всего ожидала увидеть представителя светлых эльфов. Её сердце сжалось от инстинктивного страха. Светлые эльфы редко испытывали симпатию к своим тёмным сородичам, и ещё меньше — к полукровкам вроде неё.

Но вошедший эльф совсем не походил на аристократов, которых ей доводилось встречать в Эбонии. Он был одет как простой странник — в потёртую кожаную тунику, высокие сапоги и тёмно-зелёный плащ с капюшоном, который сейчас был откинут. Длинные тёмные волосы — необычный цвет для светлого эльфа — были собраны в небрежный хвост. Его лицо, прекрасное, как у всех представителей его расы, выражало одновременно усталость и какое-то глубинное безразличие, словно он наблюдал за человеческими делами с высоты веков.

Все маги, кроме Малисы, низко поклонились вошедшему. Некромантка же лишь слегка наклонила голову — жест, который мог показаться и уважительным, и ироничным одновременно.

— Я рад видеть вас, милорд! — воскликнул Азор, выпрямляясь. Его глаза сияли нескрываемым энтузиазмом. — Всё получилось ровно так, как мы и ожидали. Вы были правы. Драконий ихор — это путь к успеху!

Эльф медленно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Прекрасно, — произнёс он, и его голос, мелодичный и глубокий, казалось, наполнил всё пространство зала. — Где же плод ваших трудов?

Аксиус подошёл к Милене и взял её под руку — не грубо, но достаточно крепко, чтобы она поняла намёк. Он подвёл её к эльфу, словно демонстрируя товар на ярмарке.

— Вот, это Милена, — объявил он с непонятной гордостью. — Когда мы её нашли, у неё не было никаких магических талантов. Она была простой беглянкой из Ливонии. А теперь…

Он сделал выразительную паузу, обводя рукой зал, словно указывая на невидимые доказательства успеха.

— Теперь вы можете поглядеть сами, — закончил он.

Елена приблизилась к Милене с другой стороны.

— Ну-ка, — промурлыкала она, — повтори уважаемому мессиру то, что ты со мной проделала!

Милена почувствовала, как к горлу подступает комок страха. Эльф смотрел на неё — не враждебно, но с каким-то клиническим интересом, словно она была редким экземпляром насекомого под стеклом. Она подняла трясущиеся руки, пытаясь сложить их в нужную позицию, но вдруг обнаружила, что никак не может вспомнить заклинание.

— Я… Я не помню слов! — прошептала она, чувствуя, как краска стыда заливает щёки.

Каллиста негромко рассмеялась, но в её смехе не было злобы — скорее, понимание.

— Не волнуйся, девочка, — сказала она. — Я до сих пор иногда путаю заклинание очищения воды с заклинанием превращения воды в яд. Представляешь, какие могут быть казусы?

Елена мягко коснулась плеча Милены.

— «Lumora ceyn, thar'malak thorin-taar», — напомнила она.

Милена сделала глубокий вдох и, стараясь не смотреть на эльфа прямо, повторила заклинание. На этот раз оно сработало почти мгновенно — между её ладоней вспыхнул тот же золотистый свет, возможно, даже ярче, чем раньше.

Эльф внимательно наблюдал за проявлением магии, его глаза, казалось, ловили каждый оттенок света. Затем он приблизился к Милене. Она почувствовала, как дрожь пробегает по её ногам. От эльфа исходила странная аура — древняя, могущественная, но какая-то… неправильная? Милена не знала, откуда пришло это ощущение, но её новые магические чувства кричали об опасности.

Он остановился так близко, что она могла разглядеть золотистые крапинки в его зелёных глазах. Медленно обошёл вокруг неё, изучая с головы до ног. Свет между её ладонями мерцал, отражаясь в его зрачках.

— Тёмная полукровка, — пробормотал он почти без выражения, словно констатируя очевидный факт.

В его голосе не было ни презрения, ни удивления — только странное, глубинное безразличие, которое почему-то пугало Милену больше, чем явная враждебность.

Закончив осмотр, эльф повернулся к Азору.

— Что ж, я впечатлён, — произнёс он всё тем же нейтральным тоном. — Рад, что сотрудничество с вами не было бесполезным. Наши теории подтвердились.

Азор снова поклонился, на этот раз ещё ниже.

— Орден Заката тоже был очень рад работать с вами! — ответил он с энтузиазмом, который показался Милене слишком угодливым для главы могущественного ордена магов.

Эльф кивнул, словно принимая должное.

— Отдайте мне копии ваших записей, — сказал он, и это прозвучало не как просьба, а как приказ.

Азор слегка замялся, его глаза метнулись к Аксиусу.

— Аксиус вам их передаст, — заверил он посетителя, затем добавил осторожно: — А что насчёт… драконьего ихора для наших нужд? Его немного осталось.

Лицо эльфа не изменилось, но Милене показалось, что в его глазах на мгновение вспыхнуло раздражение.

— Посмотрим потом, — ответил он коротко, явно не желая продолжать эту тему.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, не прощаясь и не оглядываясь. Его движения были отточенно-плавными, словно он скользил над полом, не касаясь его.

Прежде чем он достиг дверей, Милена обернулась к Малисе. Их взгляды встретились. В глазах некромантки не было ни страха, ни благоговения перед эльфом — только тщательно скрываемое презрение и какое-то мрачное знание, которым она, казалось, хотела поделиться с Миленой.

Один короткий обмен взглядами — и Милена вдруг поняла, что в этой комнате у неё может быть союзница. Неожиданная, пугающая, но союзница. Малиса едва заметно кивнула, словно подтверждая её мысли.

Когда за эльфом закрылись двери, напряжение в зале начало медленно рассеиваться. Маги переглядывались, словно не зная, как интерпретировать визит заказчика — как успех или как новый виток неопределённости.

— Ну что ж, — нарушил молчание Брамон, — первое испытание прошло успешно. Он увидел, что наш эксперимент сработал!

— Да, — эхом отозвался Азор, хотя его энтузиазм, казалось, слегка поугас. — Теперь… Теперь будем ждать дальнейших указаний.

Милена стояла в центре зала, всё ещё держа в ладонях гаснущий шарик света. Странная мысль пришла ей в голову: она, бывшая полуэльфийка-куртизанка из «Дома Сладких Грёз», стала чем-то вроде игрушки в руках могущественных сил: Ордена Заката и загадочного эльфа. Но теперь у неё появилась новая сила. И она намеревалась использовать её, чтобы вернуть контроль над своей судьбой.

Может быть, думала она, наблюдая, как последние искры света тают между её пальцами, это было моё первое заклинание. Но это не последнее, что я покажу вам всем.

Глава 9. Выбор пути

Глава 9. Выбор пути

Когда двери за эльфом закрылись, Милена ощутила, как силы внезапно оставляют её. Она с трудом добралась до ближайшего кресла и опустилась в него, чувствуя, как подкашиваются ноги. Эмоциональное напряжение, магический опыт и странный визит незнакомца высосали из неё все силы. Она протянула руку к ближайшему кубку с вином и осушила его одним глотком, не заботясь о манерах.

Какой насыщенный и тяжёлый вечер, — подумала она, чувствуя, как тепло напитка разливается по её телу.

Маги Ордена продолжали о чём-то оживлённо беседовать, но их голоса доносились до неё, словно сквозь толщу воды. Милена прикрыла глаза, пытаясь осмыслить произошедшее.

Что за странный эльф этот заказчик? — размышляла она. Высшие эльфы никогда не жили на севере, во всяком случае, я никогда об этом не слышала.

Её знания географии были отрывочными, но она точно помнила, что на западе Северного Альдора у светлых эльфов осталась лишь горстка княжеств, где они жили среди лесных эльфов, и которые практически не покидали. Ещё существовали разрозненные анклавы высших эльфов на землях людей и в нейтральных территориях, например, в Аллодии. Но что делает представитель древней расы в этих суровых краях? Просто заказчик, посетивший Орден Заката для контроля выполнения своего поручения? Или за этим кроется нечто большее?

Впрочем, сейчас её волновал вопрос куда более насущный: что делать дальше? Принять предложение Совета Семи и остаться в Башне Единения? Она больше не чувствовала себя прежней Миленой — полуэльфийкой без особых талантов, вынужденной пробиваться в мире людей своим умом и телом.

Но так ли хороша была прежняя я? — пронзила горькая мысль её сознание.

Всю жизнь она тайком презирала себя, считала, что у неё нет внятных интересов, нет талантов, что её личность серая и безликая. Пределом её мечтаний было стать важным звеном в цепи информаторов Тенебриса. На полуэльфа вряд ли кто-то позарится в качестве супруги, в отличие от куртизанок из числа чистокровных илтэ или людей.

А теперь я могу стать кем-то… большим. Кем-то лучшим.

К её креслу приблизился Аксиус, его тонкие губы растянулись в непривычно широкой улыбке.

— Спасибо тебе, — произнёс маг воздуха с несвойственной ему теплотой. — Благодаря тебе заказчик остался доволен! У нас всё получилось в лучшем виде. Мы доказали, что из простого смертного можно сделать мага, — то, что прежде считалось невозможным.

Милена повернулась к нему, встретившись с его серыми глазами, впервые горящими искренним энтузиазмом.

— А как же мои друзья? — спросила она, ощущая, как слова застревают в горле. — Как же Андор и Амброзий?

Неужели она действительно могла забыть о них хотя бы на мгновение, увлечённая новыми возможностями? Стыд и раскаяние охватили её.

Лицо Аксиуса неожиданно просветлело.

— А мы прямо сейчас узнаем, где они! — торжественно объявил он, словно предлагая величайший подарок.

Маг повернулся к одному из слуг-кобольдов и скомандовал:

— Доставьте мой шар видений! Немедленно!

Брамон, услышав это, энергично кивнул, его роскошные усы взметнулись вверх.

— Аксиус дело предлагает, — произнёс иллюзионист, подходя ближе. — Сейчас мы посмотрим место, где тебя нашли. Возможно, обнаружим следы тех орков или твоих друзей.

Милена выпрямилась, сердце забилось чаще. Неужели всё так просто? Она-то думала, что поиски затянутся на недели и месяцы!

Спустя несколько минут два слуги-минотавра, чьи рога почти касались потолка, внесли в зал огромный стеклянный шар, установленный на изящном серебряном пьедестале. Они аккуратно поставили его в центре помещения и, низко поклонившись, удалились.

Азор подошёл к приспособлению, его зелёные глаза горели интересом.

— То место было у Русалочьего Ручья, — сказал он, обращаясь к Аксиусу. — Ищи там.

Маг воздуха кивнул и плавно провёл руками над стеклянной поверхностью. Его губы беззвучно шевелились, произнося слова заклинания. Внутри шара начали клубиться странные туманности, которые постепенно сформировались в изображение.

Милена, затаив дыхание, наблюдала, как перед ней возникает вид сверху на бескрайний лес — изумрудно-зелёный ковёр, простирающийся до горизонта. Аксиус делал плавные пассы руками, и изображение двигалось, словно взгляд парящей в воздухе птицы, высматривающей добычу.

Время тянулось мучительно медленно. Милена всматривалась в каждый фрагмент мелькающего пейзажа, пытаясь заметить что-то знакомое — поляну, где они остановились перед нападением орков, или следы боя.

Внезапно она увидела это — тонкую струйку дыма, поднимающуюся над деревьями.

— Там! — воскликнула она, указывая на шар.

Аксиус направил свою магию на заинтересовавшую их область, и изображение приблизилось, открывая вид на небольшую поляну. На ней виднелись остатки лагеря — разбросанные шкуры, перевёрнутые походные горшки, потухшие костры. И несколько неподвижных тел, лежащих в неестественных позах.

— Это орочий лагерь! — определил Аксиус, рассматривая детали. — И он разорён. Твоих друзей дело?

Милена смотрела на разорённый лагерь, с трудом подбирая слова.

— Возможно, — ответила она наконец. — Амброзий — он такой… С ним лучше не шутить.

Она вспомнила, как рыцарь в одиночку сдерживал отряд церковной стражи, чтобы они с Андором могли скрыться. Как он легко расправлялся с северными разбойниками. Человек, которого местные почитали, как возможное воплощение легендарного героя, вполне мог организовать побег и разгромить орочий лагерь.

Аксиус сделал пасс рукой, и изображение в шаре померкло, растворившись в туманной дымке.

Азор подошёл к Милене и положил руку на её плечо. Прикосновение было лёгким и тёплым — не таким холодным и влажным, как у Елены.

— Вот видишь, — сказал он мягко, — там впору орков спасать, а не твоих друзей! С ними, скорее всего, всё хорошо, и ни к каким великанам их не поведут.

Милена отстранилась и подошла к столу, рассеянно взяв кусочек странного серебристого фрукта. Она надкусила его — мякоть оказалась удивительно сладкой и сочной — и погрузилась в размышления.

Что же делать теперь? Опять тяжёлый выбор! Она вспомнила, как когда-то раздумывала, стоит ли покинуть Эбонию и «Дом Наслаждений» вместе с Андором. Решение далось нелегко, да и мать не одобрила. Но в итоге Милена ни разу не пожалела о своём выборе.

Неужели и здесь придётся сделать такой же непростой выбор?

С другой стороны, её магический потенциал теперь навсегда останется с ней, она не обязана оставаться в Башне Единения, чтобы изучать магию. Наверняка, даже Андор способен чему-то её научить! Хотя… здесь, конечно, более располагающие к обучению условия, и столько опытных магов, готовых поделиться знаниями.

К ней подошла Каллиста, её рыжие волосы в свете свечей казались живым пламенем.

— О чём задумалась? — спросила огненная чародейка, присаживаясь рядом.

— О своей дальнейшей судьбе, — честно ответила Милена.

Каллиста фыркнула, выпустив из ноздрей крохотные искры.

— А что тут думать? — она взмахнула рукой. — Оставайся в Ордене Заката! Нам всегда нужны сильные союзники и способные ученики. А ты, я гляжу, с хорошим потенциалом! — Её глаза загорелись азартом. — Аспекта три точно сможешь схватить! И, я надеюсь, одним из них будет огонь.

Она подмигнула Милене и, не дожидаясь ответа, ушла к группе магов, обсуждавших что-то у дальней стены.

Через несколько минут к Милене приблизился Азор. На его лице застыло выражение плохо скрываемого нетерпения.

— Ну так что? — спросил он без предисловий. — Ты собираешься уходить или останешься?

Он сделал паузу, словно взвешивая последующие слова.

— Только если будешь уходить, ты уж извини, но подвозить тебя на пегасах я уже не стану, — добавил он с наигранной лёгкостью. — Будешь искать путь сама.

Услышав это, Милена внутренне напряглась. Теперь всё стало предельно ясно. Перед ней действительно стоял выбор без выбора. В одиночку, без карты, без проводника она никогда не найдёт дорогу через эти дикие земли. Да и как отыскать Андора, если не знаешь даже приблизительно, куда он направился?

Она устало подняла глаза на Азора.

— А разве у меня есть выбор? — спросила она, не скрывая горечи.

Маг жизни развёл руками, на его лице появилась странная улыбка — наполовину извиняющаяся, наполовину торжествующая.

— Выбора нет, только если тебя съел дракон, — ответил он с натянутой шутливостью. — В остальных случаях выбор всегда есть. Просто иногда все варианты… не слишком привлекательны.

Милена отхлебнула ещё вина, чувствуя, как внутри нарастает смирение вперемешку с глухим раздражением.

— Видимо, я вынуждена остаться, — произнесла она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Лицо Азора расплылось в широкой улыбке. Он хлопнул в ладоши, привлекая внимание остальных членов Совета.

— В таком случае, — объявил он громко, — тебе надо будет выбрать среди нас куратора! Это ещё не полное ученичество, но кто-то должен научить тебя основам основ магического искусства.

Милена медленно обвела взглядом присутствующих магов, оценивая каждого. Азор — слишком увлекающийся, восторженный и поверхностный. Аксиус — педантичный до занудства. Елена… После её странного поведения Милена не горела желанием оставаться с ней наедине. Брамон казался хитрым и скользким, как угорь. Зидалф был слишком стар и, похоже, рассеян. Каллиста — слишком импульсивна.

И тут её взгляд остановился на Малисе. Некромантка сидела в стороне от остальных, наблюдая за происходящим со смесью отстранённости и презрения. Но когда их глаза встретились, Милене показалось, что в тёмных зрачках волшебницы промелькнуло что-то, похожее на понимание. И, может быть, даже на одобрение.

Единственная, кто не притворяется дружелюбной и не скрывает своих истинных намерений, подумала Милена. По крайней мере, с ней я буду знать, на что иду.

— Пусть Малиса будет моим куратором, — произнесла она громко и чётко.

По залу прокатился удивлённый шёпот. Некромантка впервые за весь вечер улыбнулась — едва заметно, уголками тонких губ, но эта улыбка была искреннее всех восторгов Азора.

Маг жизни выглядел озадаченным. Он несколько раз моргнул, словно пытаясь убедиться, что не ослышался.

— Что ж, — произнёс он наконец, — выбор неочевидный, но он — твой.

В его голосе звучало явное разочарование, но Милена почувствовала странное удовлетворение от этого. Пусть она и вынуждена остаться в Башне Единения, но это не значит, что она станет послушной марионеткой.

Прости, Андор, подумала она, глядя на свои руки, которые только сегодня впервые создали магию. Я найду способ вернуться к тебе. Но сначала я должна стать сильнее. И, я думаю, Малиса может мне в этом помочь.

Некромантка поднялась со своего места и направилась к Милене. Её длинное чёрное платье шелестело по полу, словно осенние листья, а затянутые в перчатки руки были сложены перед собой.

— Интересный выбор, девочка, — произнесла она низким, бархатистым голосом. — Я принимаю твоё решение. Завтра начнём обучение. А сейчас… — Она бросила взгляд на остальных магов. — Сейчас тебе стоит отдохнуть. День был… насыщенным.

Милена кивнула, чувствуя странную смесь страха и облегчения. Возможно, она только что заключила сделку с самым опасным членом Совета Семи. Но, по крайней мере, с тем, кто не скрывает своей истинной природы за маской доброжелательности.

Глава 10. Владения некромантки

Глава 10. Владения некромантки

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь узкое окно-бойницу, разбудили Милену. Она медленно открыла глаза, на мгновение забыв, где находится. Вместо привычной палатки или скромной комнаты в придорожной таверне — просторное помещение с резной мебелью, гобеленами на стенах и пушистым ковром на полу. Башня Единения. Её новый дом… или тюрьма? Грань казалась размытой.

В дверь деликатно постучали.

— Войдите, — откликнулась Милена, садясь на постели.

Порог переступила Силка, неся поднос с завтраком. Хлеб из тёмной муки, сыр странного голубоватого оттенка, чашка ароматного травяного чая и какой-то фрукт, напоминающий яблоко, но с фиолетовой кожурой.

— Доброе утро, госпожа, — поздоровалась служанка, расставляя блюда на столике у окна. — Хорошо спалось?

— Насколько это возможно, — уклончиво ответила Милена.

Силка понимающе кивнула, не задавая лишних вопросов. В её глазах читалось сочувствие, но и некоторая настороженность — словно служанка не знала, как теперь относиться к «искусственному магу».

После ухода девушки Милена принялась за завтрак, рассеянно жуя хлеб и размышляя о своём положении. Несмотря на принятое решение остаться в Башне и учиться магии под руководством Малисы, она не могла избавиться от тревоги за Андора и Амброзия.

Нельзя оставлять их в неведении, думала она, откусывая кусочек странного фрукта, оказавшегося удивительно сладким. Надо придумать, как передать им весточку, если они и правда сожгли лагерь орков и сбежали.

Но как это сделать? У неё не было ни почтовых голубей, ни гонцов, которым можно было бы доверять. А собственные магические навыки были ещё слишком слабы для создания вестников или подобных заклинаний, о которых она слышала от Андора.

После завтрака Милена подошла к гардеробу, который услужливо наполнили одеждой по её размеру. Выбрав один из нарядов, она переоделась. Центральной частью костюма стал изящный корсет с ремнями, подчёркивающий линию талии. Его дополнял верх с воланами и сложной вышивкой, а на шее красовался акцент в виде банта. Наряд казался смесью аристократического платья и практичного боевого костюма — достаточно изысканный, чтобы выглядеть подобающе среди магов, но позволяющий свободно двигаться.

Когда она заканчивала заплетать волосы в косу, в дверь снова постучали — на этот раз увереннее, тяжелее.

— Войдите, — отозвалась Милена, гадая, кто её посетитель.

Дверь отворилась, и на пороге возникла величественная фигура Малисы. Некромантка была облачена в то же строгое чёрное платье с высоким воротником, что и вчера, а её руки, как обычно, скрывали длинные перчатки. Лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на любопытство.

Не дожидаясь приглашения, Малиса вошла в комнату и опустилась на край кровати. Ткань её платья издала странный шелестящий звук, похожий на шёпот сухих листьев.

— Ты, вижу, хитрая девушка, — проговорила она низким бархатистым голосом. — Выбрала ту, что никуда тебя не склоняла и никуда не звала, да и вообще не говорила.

В её словах не было ни обвинения, ни раздражения — лишь констатация факта.

Милена смущённо опустила глаза.

— Мне показалось, твой взгляд… — Она запнулась, подбирая слова. — Хотя ты вообще не выглядишь, как особо… живая. Извини, если обидела.

Малиса неожиданно усмехнулась — не зло, а, скорее, с горькой иронией. Она медленно провела затянутой в перчатку рукой по своей бледной щеке.

— Назвать меня «не особо живой» — пожалуй, не обидно, а правдиво, — ответила некромантка спокойно. — Почти все мои чувства и эмоции мертвы. Но дело не только в магии смерти.

Милена подняла на неё удивлённый взгляд.

— А в чём же, если не секрет?

Малиса помолчала, словно взвешивая, стоит ли делиться чем-то столь личным. Затем произнесла абсолютно ровным голосом:

— Когда я была юной девушкой, моих родителей и братьев убили у меня на глазах, а саму продали в рабство.

Она произнесла это так буднично, словно говорила о погоде.

— Меня выкупил из гарема один из членов Ордена Заката. Тот, кто был до Брамона, — добавила она, глядя куда-то сквозь стену.

— Это ужасная история! — выдохнула Милена, ощущая, как холодок пробегает по спине.

Некромантка пожала плечами.

— Ничего! Я уже ничего не ощущаю, когда это рассказываю, — ответила она с каким-то мрачным удовлетворением. — Поэтому я и выбрала смерть. Смерть помогает перестать чувствовать боль, страх, отчаяние, тревогу, ненависть. Если бы я всё это ощущала, то давно бы наложила на себя руки.

Она замолчала, но через мгновение неожиданно добавила:

— Но когда я увидела тебя, когда тебя оценивали, как на рынке рабов, я ощутила… что-то. То самое, что ты прочла в моём взгляде.

Милена не смогла сдержать улыбку — не радостную, а понимающую.

— Значит, я всё верно поняла, — тихо сказала она.

Малиса резко поднялась, словно решив, что разговор затянулся и стал слишком личным.

— Ладно, подмастерье, — произнесла она с прежней отстранённостью. — Доедай свой завтрак, и пойдём в мою часть Башни Единения.

Длинные коридоры Башни петляли и разветвлялись, словно лабиринт. Милена старалась запоминать дорогу, но вскоре поняла, что без проводника легко заблудится в этом каменном лесу. Малиса шла впереди, её тёмная фигура казалась частью теней, скользящих по стенам.

— Только не думай, что сразу научишься поднимать мертвецов и высасывать жизнь, — произнесла некромантка, не оборачиваясь. — Сначала — самая базовая теория и простейшие заклинания, которые учат все маги. Ты ведь даже не ученица, ты — подмастерье. Потом сможешь передумать и выбрать иной аспект.

— Я и не думала, что сразу буду учиться поднимать трупы, — ответила Милена, стараясь не отставать. — Я огонёк-то с трудом зажечь могу.

Она помолчала, затем спросила:

— А кто бы мог обучить меня другим аспектам?

Малиса замедлила шаг, словно задумавшись.

— Советовала бы огонь, — произнесла она наконец. — Каллиста не такая плохая, как хочет казаться. Главное — не принимать её шутки всерьёз.

Она свернула в узкий проход, едва заметный в изгибе стены.

— Аксиус тоже хороший… мужчина, — продолжила некромантка. — Вот от кого стоит держаться подальше — это Азор. Он невероятный манипулятор.

Она сделала паузу и добавила тише:

— И Елена. Ученицы Елены нередко тонут при загадочных обстоятельствах. Причём именно ученицы, с парнями всё хорошо.

Милене стало немного жутковато, особенно когда она вспомнила, как волшебница воды прижималась к ней и прикасалась во время обучения. Неужели в этот момент Елена представляла, как топит её в одном из своих водоёмов?

Коридор начал меняться. Стены из светлого камня постепенно становились темнее, приобретая синевато-серый оттенок. Светильники теперь располагались реже, и их свет был тусклым, холодным, напоминающим лунное сияние. В углах сгущались тени, которые, казалось, двигались сами по себе.

Не было сомнений — они входили в часть Башни, принадлежащую некромантке.

— Мы почти пришли, — сказала Малиса, и её голос эхом отразился от стен, превращаясь в странный хор шепчущих голосов.

Они начали подниматься по винтовой лестнице, каждая ступень которой была украшена изящной резьбой в виде сплетающихся костей и черепов. На потолке висела огромная паутина, в которой мерцали крошечные светящиеся нити, похожие на звёзды в ночном небе.

Видимо, у Малисы ещё и большая любовь к эстетике смерти, подумала Милена, стараясь не касаться стен, покрытых странными символами.

Наконец они достигли массивной двери из чёрного дерева с серебряными накладками. Малиса коснулась её кончиками пальцев, что-то прошептала, и дверь бесшумно отворилась, открывая внутреннее пространство лаборатории.

Комната оказалась просторнее, чем можно было предположить по размерам башни. Высокие сводчатые потолки уходили во тьму, и лишь кое-где мерцали странные светильники, наполненные голубоватым пламенем. Стены были заставлены высокими стеллажами, на которых громоздились древние фолианты, загадочные артефакты и бесчисленные ёмкости со странным содержимым — жидкостями всех оттенков, сухими травами, костями и субстанциями, которые Милена предпочла бы не идентифицировать.

В центре помещения располагался большой каменный стол с выдолбленными в нём каналами, ведущими к серебряной чаше на краю. Рядом со столом — множество инструментов: скальпели, пинцеты, странные щипцы и другие приспособления, чьё назначение было неясным.

У одной из стен стоял внушительный трон, высеченный, казалось, из цельной кости неизвестного гигантского существа. Спинка трона выгибалась, словно позвоночник, а подлокотники заканчивались искусно вырезанными черепами.

По углам комнаты мерцали кристаллы разных размеров, излучающие слабый пульсирующий свет. Под некоторыми из них в стеклянных витринах хранились диковинные экспонаты: высушенные конечности неизвестных существ, заспиртованные органы, черепа с необычными наростами и даже небольшие мумифицированные тела, напоминающие детей, но с крыльями и рогами.

В углу лениво потрескивал камин с зеленоватым пламенем, над которым висел котёл, источающий густой фиолетовый пар. Рядом стояли склянки с порошками и жидкостями, аккуратно расставленные по цвету — от бледно-розового до глубокого чёрного.

Странно, но среди всей этой мрачной обстановки на одном из столиков обнаружилась небольшая ваза со свежими белыми лилиями — единственный намёк на то, что владелица этого места, возможно, не полностью отреклась от мира живых.

Малиса прошла через комнату и грациозно опустилась на костяной трон, закинув ногу на ногу. На её ногах обнаружились чёрные сапоги с серебряными пряжками в форме черепов, доселе скрытые под длинным платьем.

— Добро пожаловать, подмастерье, — произнесла она, и её голос, казалось, исходил со всех сторон одновременно. — В моё скромное обиталище.

Она сделала небрежный жест рукой.

— Располагайся. И не бойся ничего трогать, — добавила она с намёком на улыбку. — Что действительно опасно, то защищено заклинаниями.

Милена оглянулась в поисках места, куда можно было бы присесть. Единственным подходящим вариантом оказалось низкое кресло с бархатной обивкой цвета запёкшейся крови, стоящее напротив трона. Она осторожно опустилась на него, стараясь не показывать своего беспокойства.

— Итак, — произнесла Малиса, сложив затянутые в перчатки руки, — с чего же начнём твоё обучение тайнам магического искусства?

Глава 11. Лаборатория Малисы

Глава 11. Лаборатория Малисы

Милена сглотнула. Ей вспомнились жители Ливонии и других южных королевств, впервые попадавшие в Эбонию и шокированные эбонской алхимией, свободными нравами и тёмной эстетикой. Сейчас она чувствовала себя точно так же, и это иронично забавляло её.

«Не хватало ещё выглядеть провинциальной дурочкой», — подумала Милена, заставляя себя дышать ровнее.

Внезапно из тени выступила приземистая фигура в тёмном плаще. Гном — а это был именно гном — остановился, заметив Милену, затем поклонился некромантке.

— Здравствуй, мастер Малиса! — произнёс он глубоким голосом, неожиданно звучным для его роста. — Ой, а кто это? — Он указал толстым пальцем на Милену, словно она была очередным экспонатом в коллекции некромантки.

Малиса слегка склонила голову, отчего её тёмный венец блеснул в зеленоватом свете камина.

— Это моя помощница, Милена, — ответила она, и в её бесстрастном голосе Милене почудилась нотка гордости. — Милена, а это один из моих учеников, Тургрен.

— Гном-некромант? — удивлённо вырвалось у Милены.

Тургрен приосанился, расправив плечи. Его глаза, тёмные и глубоко посаженные, сверкнули недобрым огоньком.

— А почему бы гному не быть некромантом? — спросил он с вызовом. — Думаешь, мы только молотом махать умеем?

Милена подняла руки в примирительном жесте.

— Просто удивилась. В Эбонии я такого не встречала.

Малиса перевела взгляд на гнома.

— Как твои успехи, Тургрен? — спросила она тоном, не допускающим промедления с ответом.

Гном склонился ещё ниже, почти касаясь бородой пола.

— Занят поиском подходящих костей, мастер. Обломки слишком хрупкие, нужно что-то покрепче.

Он бросил ещё один любопытный взгляд на Милену и, поклонившись, удалился в боковую дверь, которую Милена поначалу приняла за часть стены.

Когда они остались одни, Малиса подошла к Милене, шелест её длинного платья напоминал шёпот мёртвых листьев.

— Для начала тебе нужно выучить самое базовое — то, что необходимо каждому магу, — произнесла некромантка, присаживаясь на костяной трон. — Брамон верно заметил: нужно изучить магический язык. Тебе придётся разучить заклинания аспекта космоса.

Она провела рукой в чёрной перчатке по воздуху, и Милена увидела, как за её движением остаётся слабый след фиолетового света.

— Там есть весьма полезные заклинания, — с неожиданной практичностью продолжила Малиса. — Например, заклинание гардероба! Ты же не думаешь, что я каждое утро сама надеваю это платье, венец, перчатки и все украшения?

Милена невольно улыбнулась, представив Малису, суетливо подбирающую аксессуары к чёрному платью.

— После получения базовых знаний тебе нужно будет сделать выбор в пользу одного из основных аспектов. — Некромантка замолчала на мгновение, её глаза потускнели. — Если же ты настоишь на смерти… Что ж, это будет сложно, сразу говорю. Тебе придётся умереть внутренне, как мне.

От этих слов у Милены пробежали мурашки по коже.

— Некоторые обходятся и без этого, — продолжила Малиса задумчиво. — Но они либо родились без особых чувств и эмпатии, либо в них течёт великая кровь. А ты — девушка чувствительная. Как я когда-то.

В наступившей тишине Милена почувствовала себя неуютно. Она решила сменить тему.

— А почему в вашем Совете Семи нет мага природы? В королевствах эту школу изучают повсеместно.

Малиса поправила складку на своём платье жестом, показавшимся Милене почти человечным.

— Так исторически сложилось, — ответила она. — Эта магия ассоциируется с эльфами, а наши предки когда-то бежали от их тирании. — Она поднялась с трона, и в зеленоватом свете камина её фигура отбросила длинную тень. — Поэтому природу разделяют между собой земля и жизнь. Ни в Ордене, ни в Аркане нет ни одного высшего или лесного эльфа.

Некромантка подошла к одному из шкафов, её движения были плавными, словно она скользила над полом. Она выбрала несколько книг и положила их перед Миленой.

— Вот, это книги по арканологии. После них многие вещи станут понятнее. — Малиса постучала длинным ногтем по верхней книге. — Самое главное — научиться читать магический язык.

Милена взяла верхнюю книгу, провела пальцами по странной вязи символов на обложке.

— Кто и когда придумал этот язык? — спросила она. — Мне кажется странным, что кому-то в древние времена пришло в голову произносить эти ничего не значащие слова и колдовать.

Тонкие губы Малисы тронула призрачная улыбка.

— А ты задаёшь хорошие вопросы! На самом деле никто толком не знает, откуда он взялся. Одни говорят, что это язык богов. — Она опустилась обратно на трон. — Другие утверждают, что это язык Лемурии, древней островной империи, от которой сейчас остались лишь мелкие островки, известные как Атоллия.

Милена задумчиво перелистнула страницу книги.

— Жаль, рядом нет Андора, — сказала она тихо. — Можно было бы попросить его спросить об этом Бога из Машины, она приходит к нему во снах.

Малиса подалась вперёд, её взгляд внезапно стал острым и внимательным.

— Бог из Машины? — переспросила она. — Мы слышали об этом, но мало что знаем. Кто-то пытался создать бога техномагии из живого существа — вот и всё, что нам известно.

Милена кивнула, сама удивляясь, почему решила поделиться этим.

— Андор был там… Пытался убить этого бога, — сказала она, решив пока умолчать о собственном участии. — Но вышло ли у него — мы так и не поняли.

Малиса откинулась на спинку трона, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— У нас пока слишком мало знаний, чтобы полноценно заниматься техномагией, — произнесла она наконец. — Но кто знает — может, в будущем Совет Семи станет Советом Восьми, и среди нас будет техномант. Впрочем, это явно будет не скоро.

Милена взяла стопку книг, ощущая их тяжесть — и не только физическую.

— Ну да, ведь ваш Орден не боится любых знаний, — заметила она. — Наверное, для вас техномагия будет ценным открытием.

— Да, хотя и личности тут собираются не самые приятные, — ответила Малиса с неожиданной откровенностью. — Елена. Или вот, например, я.

Милена посмотрела на некромантку — на её бледное лицо, на тёмные глаза, в которых, казалось, не отражался свет камина.

— Да ладно тебе, — сказала она мягко. — Ты на самом деле хорошая женщина, если к тебе привыкнуть. Это для какого-нибудь крестьянина из Ливонии ты — чудовище, но не для меня.

Малиса тихо рассмеялась — и смех её напоминал звон разбитого стекла.

— Смотри, а то однажды станешь такой же «хорошей», как я, — предупредила она, и в её голосе Милена уловила нечто похожее на грусть.

Зеленоватое пламя в камине дрогнуло, отбрасывая на стены причудливые тени, напоминающие танцующих мертвецов. Милена прижала книги к груди, думая, что выбор, сделанный ею, уже начал менять её гораздо сильнее, чем она могла представить.

Глава 12. Первое испытание

Глава 12. Первое испытание

Вечерний свет косыми лучами проникал через витражное окно, рассыпаясь пятнами цветных оттенков по страницам раскрытых книг. Милена оторвала взгляд от древних страниц и потянулась, чувствуя, как затекли мышцы от долгого сидения в одной позе. Три дня прошли в непрерывном изучении трактатов, которые вручила ей Малиса.

Закрыв очередной том, она подошла к окну и вгляделась в горный пейзаж, окружавший Башню Единения. Далёкие пики, окутанные туманом, напоминали сказочных великанов, застывших во времени.

«Как же всё изменилось!» — подумала Милена, касаясь холодного стекла кончиками пальцев. Ещё месяц назад она была обычной полуэльфийкой, бегущей от церковной тирании, а теперь ощущала, как внутри неё пульсирует магическая энергия, как тончайшие Струны вибрируют вокруг, словно невидимые для других музыкальные инструменты.

Сердце сжалось от мысли об Андоре. Она представила его растерянный взгляд, когда он узнает о её превращении. Испугается ли он? Обрадуется? Или, может быть, отвернётся от неё, посчитав противоестественным созданием? Но ведь он и сам — маг, разве нет?

— Я найду тебя, — прошептала она в пустоту комнаты. — Когда стану сильнее, когда научусь контролировать свой дар, мы снова будем вместе.

Милена усмехнулась горькой иронии судьбы. Она ведь пошла на север только ради Андора, лишь потому, что не могла отпустить его одного. Аркан — легендарный город магов — был для неё не более чем мифом, бессмысленной фантазией влюблённого мужчины. А теперь? Теперь она сама стала частью этого мира, который когда-то считала для себя недоступным.

«И всё из-за нападения тех идиотов-орков,» — мысленно фыркнула Милена, возвращаясь к рабочему столу.

Она раскрыла небольшой потрёпанный том, обложка которого была украшена серебряной вязью — «Практическая космология для начинающих» работы архимага Эльтора Беспристрастного. Именно здесь она нашла первое по-настоящему полезное заклинание, с которым усердно практиковалась последние два дня.

— Vestora cael, lithra'mor kalith-thaar! — произнесла Милена, делая изящный жест правой рукой.

В воздухе сверкнули голубоватые искры, закружились вокруг неё, как светлячки тёплым летним вечером, а затем её простое льняное платье сменилось на изящное бирюзовое с серебряной вышивкой.

«Надо было только заранее пометить магической энергией те вещи, которые тебе нужно надеть», — запоздало вспомнила она наставления из книги.

Это было лишь базовое применение. После нескольких часов экспериментов Милена выучила и вариации заклинания, создав собственные комбинации.

— Vestora cael, lithra'mor travik-thaar! — скомандовала она, и в тот же миг на ней появилась кожаная броня, а в руке материализовалась знакомая рапира.

Милена взвесила клинок в руке. Пальцы сами легли на рукоять, вспоминая тысячи тренировок в Эбонии. Сколько раз этот тонкий клинок спасал ей жизнь? Защищал её достоинство. Прокладывал путь к свободе!

— А ведь я могла бы стать воином-магом, — задумчиво произнесла она, сделав несколько пробных выпадов. — В книге написано, что полагаться только на магию — верх глупости. Энергия может иссякнуть в самый неподходящий момент, а рядом не окажется достаточно толстой Струны, чтобы зарядиться вновь.

Ещё одно заклинание — и вместо брони на ней снова было лёгкое платье с корсетом.

Мысли Милены вдруг перенеслись к её семье. Она вспомнила младшую сестру Ипессу — чистокровную илтэ, унаследовавшую все лучшие черты их матери: фарфоровую кожу, серебристые волосы и глаза цвета летних сумерек.

У неё была коллекция восхитительных фарфоровых кукол-эльфиек, с нежностью вспомнила Милена. Она тратила часы, наряжая их в крошечные платья. Представляю, как бы она обрадовалась такому заклинанию!

Внезапно дверь распахнулась без стука. На пороге стояла Каллиста, огненная чародейка Ордена Заката. У неё на плече примостился крохотный мефит — элементаль огня размером с кулак, похожий на безволосую обезьянку, целиком состоящую из пламени.

— Как успехи у нашей новоиспечённой волшебницы? — поинтересовалась Каллиста с дразнящей улыбкой.

Милена смутилась от такого внезапного вторжения.

— Учусь по книгам, — ответила она, закрывая учебник. — Не всё получается сразу, но я стараюсь.

Мефит спрыгнул с плеча хозяйки и приземлился на стол, оставляя на деревянной поверхности крошечные опалённые следы. Он с любопытством заглянул в раскрытую книгу, и Милена едва удержалась, чтобы не отмахнуться от него, как от назойливой мухи.

— Так ты решила взять аспект смерти? — спросила Каллиста, бесцеремонно садясь на кровать Милены.

— Пока не решила, — честно призналась Милена. — Мне страшновато от необходимости «убить себя внутри», как говорит Малиса. Надо ещё… осмыслить это.

Каллиста запрокинула голову и рассмеялась — звонко, по-девичьи, но в смехе слышались опасные нотки.

— Магия всегда требует жертв, детка! — произнесла она, наклоняясь вперёд. Её янтарные глаза сверкнули. — Если бы ты выбрала огонь, я бы заставила тебя вызывать демонов! Представляешь, насколько это страшно?

Она снова рассмеялась, а её мефит затанцевал на столе, разбрасывая искры.

— Впрочем, Малиса — неплохой учитель, — неожиданно серьёзно добавила Каллиста. — Просто не давай ей слишком глубоко залезть тебе в душу. Даже если думаешь, что она у тебя уже отмерла.

С этими словами она поднялась и, подозвав мефита щелчком пальцев, исчезла за дверью так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лёгкий запах дыма и серы.

Несколько дней спустя Малиса пригласила Милену к себе. В своей обычной сдержанной манере некромантка выслушала краткий отчёт об успехах в изучении базовой космологии, а затем повела девушку вглубь своей лаборатории.

Милена ступала осторожно, словно каждая плитка могла таить ловушку. Малиса открыла массивную дверь, украшенную серебряными черепами, и пропустила ученицу вперёд.

Милена сдержала испуганный вздох. Посреди комнаты, заполненной странными артефактами и мерцающими кристаллами, парила призрачная женская фигура. Длинные серебристые волосы развевались, словно в воде, лицо искажено вечной скорбью. Баньши.

— Познакомься, это Игрид Хнычущая, — представила Малиса, взмахнув рукой. — Раньше она была валькирией — не из самых могущественных, надо признать. А теперь она моя фрейлина.

Баньши повернула полупрозрачное лицо к Милене, и девушка почувствовала, как холод пронзает её до костей. Взгляд этого существа, казалось, нёс в себе всю боль мира.

— Доброго дня, — севшим голосом произнесла Милена, удивляясь, что вообще смогла что-то сказать.

Малиса, казалось, не заметила её дискомфорта и продолжила путь, открывая следующую дверь — маленькую, почти незаметную в тени огромного шкафа с зельями.

— Сюда, — скомандовала она, и Милена, бросив последний взгляд на баньши, поспешила за учительницей.

Они оказались в круглой комнате без окон. Единственным источником света служили странные фиолетовые лампы, плавающие в воздухе. В центре стояло высокое старинное зеркало, обрамлённое искусной резьбой из костей. Рамка была украшена рунами, некоторые из которых Милена уже научилась распознавать: «проникновение», «иллюзия», «испытание».

Поверхность зеркала не отражала комнату — вместо этого она мерцала, как гладь тёмного пруда в лунную ночь.

— Время твоего первого испытания, — объявила Малиса, поворачиваясь к ученице. — За этим зеркалом — мир иллюзий, созданных специально для тебя.

Милена невольно сделала шаг назад.

— Я должна войти туда? — спросила она, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

— Совершенно верно, — кивнула Малиса. — Тебе предстоит пройти сквозь зеркало и справиться с иллюзиями, используя свои познания в магии космоса.

Она слегка коснулась костяной рамы, и руны вспыхнули голубоватым светом.

— Ничего смертельного не случится, даже если ты не справишься, — добавила некромантка с лёгкой улыбкой, которую Милена нашла не слишком утешительной. — Но приятного тоже мало.

Сглотнув комок в горле, Милена подошла к зеркалу. Поверхность колыхнулась, словно приглашая её.

Первое испытание, — подумала она. — Отступать нельзя. Надо доказать, что я достойна этого дара.

— Я готова, — сказала Милена и, закрыв глаза, шагнула вперёд.

Ощущение было таким, словно она прошла сквозь прохладную воду. Когда Милена открыла глаза, она оказалась в до боли знакомом месте — в роскошном будуаре «Дома Сладких Грёз» в Тенебрисе, где провела столько лет своей жизни.

Комната выглядела в точности как в её воспоминаниях: бархатные шторы цвета бордо, огромная кровать с балдахином, зеркала в резных рамах из чёрного дерева. И даже запах — тот же пьянящий аромат эбонских благовоний, перемешанный с нотками дорогих духов.

Милена опустила взгляд и с ужасом обнаружила, что стоит полностью обнажённая. В тот же момент дверь открылась, и в комнату вошла госпожа Мельхиора — хозяйка «Дома Сладких Грёз», высокая илтэ с алебастровой кожей и глазами, похожими на тёмные аметисты.

— Вот ты где, Эльвина! — произнесла она, используя куртизанское имя Милены. — Клиент уже ждёт. Хватит притворяться, будто ты не принадлежишь этому месту. Возвращайся к своим обязанностям!

Первым импульсом Милены было прикрыться, найти одежду, бежать. Но затем она вспомнила слова Малисы: «справиться с иллюзиями, используя познания в магии космоса».

Это не по-настоящему, напомнила она себе. Это испытание.

С решительностью, которой сама от себя не ожидала, Милена выпрямилась и произнесла:

— Vestora cael, lithra'mor kalith-thaar!

Магическая энергия закружилась вокруг неё, и в следующий миг она уже была одета в простое, но элегантное платье. Комната вокруг задрожала, как отражение в потревоженной воде, а затем растаяла вместе с иллюзорной госпожой Мельхиорой.

Милена оказалась в тёмном лесу. Холодный ветер шелестел в ветвях, с неба падали редкие снежные хлопья. Вдалеке послышался болезненный стон.

Сердце Милены замерло, когда она увидела две фигуры, лежащие на земле: Андор и Амброзий. Оба в крови, оба едва живы.

— Милена… — прохрипел Андор, протягивая к ней руку. — Почему ты бросила нас? Зачем ты сбежала, когда напали орки?

— Трусливая полукровка, — выплюнул Амброзий, его лицо исказилось от презрения. — Знал ведь, что нельзя доверять эбонской шлюхе.

Слёзы подступили к глазам Милены. Она знала, что это иллюзия, но слова жалили, словно ядовитые стрелы, попадая точно в её самые болезненные сомнения и страхи.

«Я не бросала вас! — хотелось крикнуть ей. — Я бежала за помощью, я думала о вас каждый день…»

Но вместо этого она заставила себя сосредоточиться. Это испытание. Нельзя поддаваться эмоциям.

Сконцентрировавшись на ощущении магической энергии, течение которой она уже научилась различать, Милена вытянула руку в направлении лежащих мужчин и произнесла:

— Manar'val — aelith kaerna, shor'mal draeken!

Из её пальцев вырвался луч голубого света, который ударил в иллюзорных Андора и Амброзия. Они задрожали, словно изображение на поверхности воды, а затем растворились в воздухе, оставив после себя лишь горстку мерцающих искр.

Лес вокруг начал меняться, деревья изгибались и вытягивались, превращаясь в нечто иное, но Милена уже знала, что готова к следующему испытанию, каким бы оно ни было.

Глава 13. Отражения

Глава 13. Отражения

Последняя иллюзия возникла без предупреждения. Туманная мгла вокруг Милены сгустилась, а затем расступилась, открыв взору мерцающую фигуру. Девушка замерла, не в силах сделать ни шагу.

Перед ней стояла она сама — и в то же время не она.

Это было её лицо, её глаза, но кожа имела пепельно-серый оттенок, а в глазах светилась мертвенная пустота. Призрачная двойница была облачена в корсет из тёмной кожи, длинные чёрные перчатки до локтей и ажурные чулки — карикатурная версия куртизанки из «Дома Сладких Грёз», но с пугающим, нечеловеческим оттенком. Полуобнажённая и полумёртвая одновременно.

Зеркальная Милена наклонила голову под странным углом. Её шея издала хруст, будто сломанные кости тёрлись друг о друга.

— Посмотри, что ты наделала, — прошептала она голосом, похожим на шелест опавших листьев. Её губы едва шевелились, а глаза горели холодным синим пламенем. — Я теперь живой труп. Всё из-за тебя и твоей магии!

Призрачная двойница сделала шаг вперёд, и Милена инстинктивно отступила.

— Ты превратила меня в это, — продолжала мертвая куртизанка, и с каждым словом голос её становился всё более грубым и надтреснутым. — Я теперь тоже фрейлина твоей ненаглядной Малисы. Моя жизнь — сплошное страдание и рабство!

В руке двойницы материализовалась рапира — точная копия оружия Милены, но лезвие было покрыто ржавчиной и запёкшейся кровью.

— Я убью тебя, — с неожиданной яростью выкрикнула она и бросилась вперёд с нечеловеческой скоростью.

Сердце Милены сжалось от ужаса, но разум оставался ясным. Она знала, что должна сделать.

— Thar'val coren, aelis'thor valkaar! — выкрикнула она, выставляя перед собой руки.

Перед ней вспыхнул и развернулся полупрозрачный щит, сотканный из голубоватого света. Рапира двойницы ударилась об него с оглушительным звоном. Иллюзорный щит задрожал от силы удара, но выдержал.

Глаза мёртвой Милены расширились от удивления, а затем она растаяла, как клочок тумана на ветру.

Пространство вокруг Милены закружилось, щит рассыпался сверкающими искрами, а затем она почувствовала, как падает. Падает по-настоящему.

Мгновение спустя она вывалилась из зеркала, словно из окна, не удержав равновесия. Падения, однако, не произошло — сильные руки подхватили её и помогли подняться.

Милена моргнула несколько раз, привыкая к полумраку комнаты. Перед ней стояла Малиса, её бледное лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читался интерес.

— Это было… — голос Милены дрожал. Она с трудом переводила дыхание. — Это было ужасно. Очень страшно и больно.

Малиса кивнула, ожидая продолжения.

— Последняя иллюзия была самой жуткой, — Милена обхватила себя руками, словно защищаясь от невидимого холода. — Там была я, но… не я. Ставшая чем-то вроде баньши или ревенанта. Она хотела убить меня, обвиняла в том, что стала такой из-за магии, из-за меня.

Некромантка кивнула, и уголки её бледных губ едва заметно приподнялись.

— Ты молодец, — сказала она. — Почти всё сделала правильно.

Малиса помолчала, а затем добавила неожиданно мягким тоном:

— И я тебя чуть-чуть обманула. Это не просто испытание для моих учеников. — Она приблизилась к Милене и тихо добавила: — Теперь ты стала чуть мертвее внутри.

Эти слова, произнесённые почти с материнской нежностью, стали последней каплей. Напряжение последних дней, страх испытания, тоска по Андору — всё это обрушилось на Милену водопадом эмоций. Она не выдержала и, сама от себя не ожидая такого, бросилась Малисе на шею и разрыдалась.

Только после этого до неё дошло, что она делает, и она замерла, испугавшись реакции наставницы. Было ли принято у некромантов обниматься? Не оскорбит ли она Малису таким проявлением слабости?

Но Малиса не оттолкнула её. Она позволила Милене выплакаться, а затем осторожно отстранила девушку и усадила на низкую табуретку.

— Тебе нужно прийти в себя, — произнесла некромантка, и впервые за всё время Милена заметила в её голосе не просто вежливый интерес, а искреннюю заботу.

Из тени выплыла Игрид Хнычущая. Её полупрозрачное лицо исказилось в подобии улыбки.

— Радуйся, девочка, что тебе есть о ком плакать, — прошелестела баньши. — Меня и весь мой народ убили ледяные великаны триста лет назад. Я плачу теперь только о себе.

Милена вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Странное утешение от мёртвой валькирии почему-то подействовало.

— Я очень хочу передать своим друзьям весточку, — сказала она сквозь всхлипы. — Хочу, чтобы они знали, что я жива, что я… изменилась.

Малиса опустилась на один из стульев напротив Милены.

— Ты заслужила это, — кивнула она. — Конечно, давай передадим весточку.

Некромантка щёлкнула пальцами, и из ниоткуда появились пергамент, перо и чернильница. Милена приняла их с благодарностью, но замешкалась.

— А как они получат мою записку?

В ответ Малиса подняла руку, словно призывая кого-то из тени, и на резную спинку её костяного трона уселся огромный ворон. Птица была необычно крупной, с ярко-красными глазами и перьями, отливавшими синевой в тусклом свете ламп.

— Алгос доставит, — просто сказала Малиса. — Он найдёт твоих друзей, где бы они ни были.

Милена взяла перо, обмакнула его в чернила и задумалась. В голове крутились десятки мыслей. Что рассказать? Как объяснить своё новое состояние? Поверит ли Андор?

Пока она размышляла над первыми словами письма, ей пришла другая, неожиданная мысль. То, что произошло в зеркале, не было просто испытанием. Малиса намеренно подтолкнула её к выбору в пользу магии смерти. Сделала первый шаг на пути, который ученица ещё не выбрала.

Но странным образом Милена не чувствовала гнева. Наоборот, она испытала благодарность. Если бы ей предоставили полную свободу выбора, она могла бы долго колебаться, перебирая варианты, взвешивая за и против. Малиса просто помогла ей сделать решительный шаг.

«Может быть, в этом и состоит обучение? — думала Милена, выводя первые строки письма. — Не просто передать знания, а подтолкнуть ученика в нужном направлении…»

***

В это же время, в тысячах километров к югу, в Ливонбурге, в небольшой комнате штаб-квартиры инквизиции, великий инквизитор Кларисса сняла бархатную завесу с серебряного зеркала в тяжёлой раме. Она двигалась осторожно, с заметным усилием — до сих пор хромала после того, как ей сломали ноги во время той злополучной погони за Амброзием.

Кларисса опустилась в кресло перед зеркалом, положив рядом с собой резную трость из тёмного дерева с серебряной рукоятью в форме женской руки, сжимающей яблоко — символ Святой Матери.

«Какое счастье, что мой дедушка — сам Иероним, — думала она, поглаживая ноющее колено. — Он исцелил меня своей силой. Стать калекой в двадцать лет — печальная участь».

Молитвенно сложив руки, она произнесла короткое заклинание. Поверхность зеркала подёрнулась рябью, а затем на ней появилось изображение лысого мужчины с пышными усами и холодными глазами.

— Здравствуй, Брамон! — приветствовала его Кларисса. — Пусть Святая Матерь благословит тебя.

Мужчина скривился, словно от зубной боли.

— И ты здравствуй, Кларисса, — ответил он без особого энтузиазма.

— Какие новости? — перешла к делу инквизитор. — Ты узнал про Амброзия?

Брамон устало вздохнул и потёр переносицу.

— Да, ваш Амброзий здесь, — подтвердил он. — Прибыл в компании некоего мага Андора и полуэльфийки. Орки атаковали их, полуэльфийка попала к нам, а где сейчас Амброзий — неизвестно.

Кларисса нахмурилась.

— Как это «неизвестно»? — в её голосе зазвучали стальные нотки. — Вы же там маги! У вас шары видений, кристаллы поиска и прочие чудеса! Как вы могли потерять человека?

Брамон поджал губы.

— Вот что я знаю, — сказал он с едва сдерживаемым раздражением. — Амброзий и его друг сожгли лагерь орков, а потом их следы теряются. Возможно, они где-то скрываются. Возможно, их убили. Возможно, они ушли дальше на север.

Кларисса барабанила пальцами по подлокотнику кресла.

— Что ты хочешь за его поимку? — спросила она наконец. — Назови свою цену.

На лице Брамона отразилось искреннее изумление, сменившееся гневом.

— Я не буду этим заниматься! — он повысил голос, что было не похоже на обычно сдержанного мага. — Даже за всё золото мира! Я и так рискую, работая шпионом церкви в Ордене!

Он придвинулся ближе к зеркалу, и его лицо заполнило весь обзор.

— Если меня раскроют, смерть будет самой лёгкой участью, — прошипел Брамон. — Провести жизнь разумным слизняком в подвале — вот что грозит мне, а не тебе! Так что приходи и лови его сама.

Кларисса возмущённо выпрямилась в кресле.

— Ты не можешь отказаться! — воскликнула она. — Ты служишь церкви! Ты давал клятву!

Брамон рассмеялся — коротко и без юмора.

— А вот и могу, — ответил он с мрачным удовлетворением. — Я в тысячах километров от тебя. И я не твой служка, чтобы ты мне приказывала. Умерь свой пыл!

Кларисса открыла рот, чтобы выпалить гневную тираду, но передумала. Она медленно выдохнула, посчитав про себя до десяти, как учил её дедушка.

— Ладно, ты прав, — признала она неохотно. — Прости мою резкость. Но пообещай мне хотя бы вот что: если мы начнём Солнечный Поход на север, ваш Орден не будет нам мешать!

Брамон задумчиво почесал подбородок.

— Гарантировать не могу, — сказал он после паузы. — Но я замолвлю словечко перед Советом. Если церковь пообещает не трогать магов и не навязывать свой… своеобразный взгляд на магию.

Он помолчал и добавил уже тише:

— И поторопись с решением о Походе. Скоро события могут принять неожиданный оборот.

Кларисса подалась вперёд.

— Что ты имеешь в виду? Какие события?

Но поверхность зеркала уже подёрнулась рябью, а затем отразила только тревожное лицо самой Клариссы.

Инквизитор раздражённо ударила кулаком по подлокотнику. Что замышляет Орден Заката? И что значат слова Брамона о «неожиданном обороте»? Впервые за долгое время Кларисса почувствовала настоящий страх — не за себя, а за будущее Ливонии.

Где-то глубоко под поверхностью зеркало чуть заметно пульсировало, словно в такт отдалённому чужому сердцебиению.

Глава 14. Лезвенник

Глава 14. Лезвенник

Тайга Арборсолла встретила путников неохотно, скрыв тропы под ковром прошлогодней хвои и переплетением корней. Огромные сосны тянулись к небу, словно великаны, пытающиеся коснуться облаков своими зелёными пальцами. Солнечный свет едва пробивался сквозь густые кроны, создавая причудливый узор из теней и пятен света на лесной подстилке.

Уже пятый день Андор, Амброзий и Свен шли в направлении, которое упрямый северянин называл единственно верным. Пятый день бесконечных деревьев, журчания невидимых ручьёв и тишины, нарушаемой лишь потрескиванием веток под ногами и редкими криками лесных птиц.

Вечерние сумерки окрасили лес в мягкие фиолетовые тона. Путники как раз подыскивали место для ночлега, когда Амброзий затеял очередную историю из своего бурного прошлого.

— Был я тогда моложе, — начал рыцарь, поглаживая пышные усы. — Гвендолин только-только получила рыцарское звание, да такая прекрасная была в своих доспехах! Волосы собраны в тугой пучок, глаза сверкают, как у ястреба… — Он мечтательно вздохнул. — Нас отправили в Альгорскую долину расследовать загадочные смерти крестьян. Так вот, прибываем мы в деревню, а местные рассказывают о белолицем чудовище, что приходит по ночам и…

Его рассказ был прерван резким хриплым карканьем. Над головами путников пронёсся огромный ворон — размером с небольшого орла, с перьями, отливающими синевой в последних лучах закатного солнца.

— О нет! — Свен упал на колени, закрывая голову руками. — Это ворон самого Эйринга! Мы прокляты! Всевидящее око заметило нас!

Птица сделала круг над ними и выронила что-то из клюва. Предмет упал в нескольких шагах от путников с глухим стуком.

Амброзий настороженно положил руку на рукоять булавы и приблизился к упавшему предмету. Это оказался небольшой камень с привязанным к нему свитком пергамента.

— Не ожидал, что на севере почту доставляют птицы, — хмыкнул рыцарь, поднимая необычное послание. — Кому из нас пишут? Уж не твоей ли подружке-некромантке, Свен?

Северянин наконец поднялся на ноги, отряхивая штаны от прилипших хвоинок и ворча что-то о дурных предзнаменованиях.

— Развязывай уже, — буркнул он.

Амброзий аккуратно снял камень и развернул свиток. Андор, стоявший позади, вдруг подался вперёд, заметив знакомый почерк.

— Погоди! — воскликнул он, выхватывая записку из рук рыцаря. — Это же почерк Милены!

Его пальцы дрожали, когда он разворачивал пергамент до конца. Сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало все звуки леса.

«Андор, мой любимый! Прости, что заставила тебя волноваться. Я жива и здорова, хотя после нашей разлуки в жизни моей произошли странные и необъяснимые перемены. Сейчас я нахожусь в Башне Единения и обучаюсь магии под руководством Ордена Заката. Не спрашивай, как вышло, что я стала магом. Пока я не могу объяснить этого даже самой себе. Это длинная история, и однажды я расскажу тебе всё, но не здесь, не в письме. Пожалуйста, не волнуйся и не пытайся меня спасать. Я не пленница (во всяком случае, теперь уже нет), и мне ничто не угрожает. Обещаю, что мы встретимся, как только я завершу начальный этап обучения и смогу покинуть Башню. Надеюсь, ты и Амброзий в безопасности. Не доверяй слишком легко людям, встреченным за Белой Стеной. Не все они — то, чем кажутся. С любовью, Милена.

P.S. Этот ворон, Алгос, может найти меня, если ты захочешь ответить».

Андор перечитал записку дважды, прежде чем поднять взгляд на товарищей. Невысказанный вопрос повис в воздухе.

— Она пишет, что с ней всё в порядке, — произнёс он наконец. — Она в Башне Единения, у Ордена Заката, и… она утверждает, что учится магии.

— А я говорил! — Свен развёл руками, показывая свою полную осведомлённость. — Орден Заката ищет одарённых. Вот и твою бабу к рукам прибрали!

Андор нахмурился, сжимая пергамент в руке.

— В том-то и дело, что Милена не была магом. — Он покачал головой. — Это какая-то чушь. Но почерк определённо её, я ни за что не перепутаю.

Амброзий задумчиво пригладил усы, отошёл к своему коню и достал флягу с водой.

— Значит, не простая она девочка, — рассудительно заметил рыцарь, отпив глоток. — Раз вдруг стала волшебницей! Я всю жизнь думал, что магами рождаются, а не становятся. Может, ты просто не разглядел в ней способностей?

Андор бросил на него недовольный взгляд.

— Ни я, ни кто-либо другой не замечал в ней ни капли магического дара, — отрезал он. — Это либо какой-то уникальный случай, либо Орден Заката знает нечто, неизвестное остальным магам.

— Вот нам и ещё одна причина поскорее найти Аркан, — Амброзий хлопнул Андора по плечу. — Может, там смогут объяснить, что происходит.

Рыцарь поднял глаза к темнеющему небу и сделал солнечный жест — круг указательным пальцем у сердца.

— Пусть Святая Матерь и Талмир благословят наш путь, — произнёс он с неожиданной серьёзностью.

Свен и Андор молча переглянулись, но не стали комментировать это неожиданное набожное проявление их спутника.

Утро принесло с собой плотный туман и промозглую сырость. Андор проснулся с ощущением, будто его одежда впитала в себя всю ночную влагу. Он с трудом открыл глаза и увидел Свена, который странно подпрыгивал у костра, указывая рукой куда-то за деревья.

— Вон они! Вон! — кричал северянин с таким восторгом, словно увидел сокровищницу самого гномьего царя. — Савантонские шапки!

Андор поднялся, потирая затёкшую шею, и проследил за направлением вытянутой руки Свена. Вдали, где кончался лес, виднелись странные горные образования — словно кто-то срезал верхушки горной гряды гигантским ножом, оставив плоские площадки вместо пиков.

Амброзий уже был на ногах, складывая походное снаряжение.

— Прекрасно, — проворчал рыцарь. — Нет ничего хуже нескольких дней в бесконечном мрачном лесу, где ничего не происходит. Уж лучше бы чудовище какое напало или орки!

— В Тайге Арборсолла почти никто не живёт, — пояснил Свен, всё ещё возбуждённо поглядывая в сторону гор. — Кроме редких охотников. А чудовища, видимо, испугались твоей рыцарской доблести!

Он засмеялся собственной шутке, но быстро оборвал смех, заметив, что никто не поддержал его веселья.

— Теперь осталось понять, почему все умирают, приближаясь к Аркану, — задумчиво произнёс Андор, сворачивая свой спальный мешок. — И когда нам ждать нашей смерти, и от чего?

— Да ты оптимист, дружище! — Амброзий похлопал Андора по плечу. — Ждёшь, когда мы умрём. Может, нас минует эта участь? Мы не просто любопытные путники, в конце концов.

Собравшись, отряд двинулся в сторону Савантонских шапок. Лес постепенно редел, пропуская больше света, и настроение путников с каждым шагом улучшалось. Даже Андор оставил мрачные мысли и начал рассуждать о возможных защитных чарах, которыми маги Аркана могли оградить свой город от непрошеных гостей.

И вдруг конь Амброзия — массивный боевой жеребец по кличке Дракон — беспокойно заржал и встал как вкопанный, отказываясь идти дальше.

— Здесь что-то есть, — напрягся рыцарь, спрыгивая с седла.

Он быстрым движением достал булаву Упавшая Звезда и начал оглядываться, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Фенрир, лохматый пёс Свена, задрал морду к небу и принялся протяжно выть, вздыбив шерсть на загривке.

— Что за… — договорить Андор не успел.

Из тени между деревьями на Амброзия обрушилось нечто, что не поддавалось человеческому пониманию.

Существо напоминало высокую худощавую фигуру около двух с половиной метров ростом. Его тело полностью покрывала гладкая матовая броня, состоящая из резких углов и плоских поверхностей, словно слепленных из обточенных кусков металла. Но самое жуткое заключалось в том, что это существо казалось созданным для резни — его руки, ноги, пальцы и даже часть туловища переходили в лезвия различных форм и размеров.

Руки-лезвия вращались с невероятной скоростью, издавая жуткий металлический свист, разрезающий воздух. Его лицо, если только его можно было так назвать, представляло собой пустую безглазую маску с узкими вертикальными прорезями, из которых сочились тонкие струи густого дымчатого мрака.

С каждым движением существа слышался тихий скрип, напоминавший звук заржавевшего механизма — вероятно, это было его «дыханием». На плечах чудовища выступали несколько длинных заострённых шипов, которые двигались, как если бы реагировали на эмоции или угрозу.

Амброзий ощутил невыносимый писк в голове, словно кто-то провёл железом по стеклу прямо внутри его черепа. Боль была такой сильной, что ему казалось, его голова вот-вот разлетится на куски.

И тут он вспомнил. Рука инстинктивно нырнула в поясную сумку и нащупала маленький фиал, который дала ему Баба Егарва, — «Зелье прозрения», как она его назвала. «Когда морок станет сильнее реальности, выпей это», — вроде так сказала тогда старуха.

Амброзий выхватил пузырёк и одним движением откупорил его зубами. Глотнув горькую жидкость, он ощутил, как по горлу разливается обжигающий холод. А затем чудовище атаковало.

Лезвия-руки рассекли воздух, целясь прямо в горло рыцаря. Но Амброзий не просто так был известен как один из лучших воинов Ливонии. В последнее мгновение он пригнулся и развернулся, нанося удар булавой по металлическому боку существа.

Раздался оглушительный звон. Упавшая Звезда соприкоснулась с бронёй лезвенника, и руны на навершии булавы вспыхнули алым светом.

Существо отшатнулось, издавая звук, похожий на скрежет сотни ножей по металлу. А Амброзий понял, что писк в его голове исчез. Теперь он видел противника ясно, без размытости и двоения, которое создавала иллюзорная завеса.

— Я вижу тебя, тварь! — прорычал рыцарь, принимая боевую стойку. — Давай проверим, что крепче — твои лезвия или моя булава!

Он крепче перехватил булаву, готовясь к настоящему бою. Тварь замерла на мгновение, словно удивлённая тем, что её противник ещё жив, а затем издала пронзительный вой и бросилась в новую атаку.

Глава 15. Барьер

Глава 15. Барьер

Лезвия существа мелькали с нечеловеческой скоростью, превращаясь в размытые серебристые полосы. Амброзий едва успевал отражать удары, используя булаву и быстроту своих реакций. Каждый парированный выпад отзывался металлическим звоном и вибрацией, отдающейся до самых костей.

— Не так-то просто убить старого рыцаря! — прорычал Амброзий, делая обманный выпад и уходя в сторону от атаки острых как бритва конечностей чудовища.

Упавшая Звезда обрушилась на бок металлической твари. Руны на навершии вспыхнули ярче, но удар лишь оставил небольшую вмятину на гладком корпусе лезвенника. Существо даже не замедлилось.

Рыцарь снова едва успел отклониться, но одно из лезвий всё-таки зацепило пластину его доспеха, оставив в металле глубокую борозду. Амброзий с тревогой заметил, что его нагрудник покрывают всё новые вмятины и царапины.

«Если бы не броня, — мелькнула мысль, — меня бы уже изрезали на куски!»

Лезвенник атаковал с новой силой, его движения становились всё более яростными, словно каждая неудача лишь распаляла гнев существа, если у этого металлического кошмара вообще были эмоции.

— Андор! — крикнул Амброзий, пятясь и уворачиваясь. — Если у тебя есть какая-нибудь магическая хитрость для такого случая, сейчас самое время её применить!

Маг, стоявший в нескольких шагах позади, не заставил себя ждать. Он выбросил руки вперёд, бормоча слова заклинания:

— Tharak'nal vehn, ikthar'da morell!

Воздух между его ладонями задрожал, наполнился статическим электричеством, а затем разрядом молнии ударил в металлическое чудовище. Синие ветвистые змеи электричества обвили тело лезвенника, проникая между пластинами его брони, заставляя существо содрогаться в неистовых конвульсиях.

Тварь издала пронзительный свист, словно паровой котёл перед взрывом. Его движения стали хаотичными, беспорядочными.

— Дезориентировано! — крикнул Андор. — Не упускай момент!

Амброзий не нуждался в напоминании. Он рванулся вперёд, нанося мощный удар булавой по груди металлического противника. Однако существо, даже в своём дезориентированном состоянии, успело взмахнуть одним из своих лезвий, рассекая бедро рыцаря в момент его атаки.

— Проклятье! — Амброзий отпрыгнул назад, чувствуя, как горячая кровь стекает по ноге.

Он прижал руку к ране и с тревогой увидел, что пальцы окрасились алым. Порез был глубоким, явно задел мышцы.

— Если мы не остановим его быстро, я истеку кровью! — крикнул рыцарь, с трудом удерживая равновесие.

Свен, державшийся в стороне с начала схватки, внезапно выступил вперёд, держа в руке хрустальный флакон с мерцающей красной жидкостью.

— Ложись, рыцарь! — заорал он с неожиданной властностью в голосе.

Амброзий на мгновение замешкался, не понимая, что задумал северянин. Свен повторил команду, уже с отчаянием в голосе:

— НА ЗЕМЛЮ! ЖИВО!

Рыцарь наконец понял и бросился плашмя, едва успев прижаться к лесной подстилке, когда флакон просвистел над его головой и разбился о грудь лезвенника.

Эффект был мгновенным. Существо охватило алхимическим пламенем такой интенсивности, что Амброзий почувствовал жар даже сквозь доспехи. Лезвенник заметался в огненной агонии, издавая ужасающий скрежет и визг сквозь вертикальные прорези своей маски-лица. Чёрный дым струился из всех щелей его брони.

— Лови добавочки, а то температура упадёт! — выкрикнул Свен с безумным весельем в голосе и выбросил вперёд руку, выпуская из пальцев яркую огненную стрелу.

Заклинание попало точно в голову существа, и пламя взметнулось с новой силой. В это же мгновение Андор ударил второй молнией, ещё более мощной, чем первая.

Металлический корпус лезвенника раскалился докрасна. Его движения замедлились, стали дёргаными и неуклюжими, а потом лезвия начали деформироваться, плавиться, изгибаясь под собственным весом.

Амброзий, превозмогая боль, поднялся на колени и, собрав последние силы, нанёс финальный, сокрушительный удар булавой прямо в маску-лицо существа. Упавшая Звезда смяла раскалённый металл, вдавливая его внутрь, словно мягкую глину.

Тварь рухнула неподвижной грудой искорёженного дымящегося металла.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием троих путников и потрескиванием остатков алхимического огня.

Амброзий шатаясь сделал несколько шагов в сторону и тяжело опустился на замшелый пень. Кровь продолжала струиться из раны, окрашивая траву под ногами в алый цвет.

— Это… была… славная битва, — выдавил он, пытаясь сохранить благородный вид, несмотря на бледность, охватившую его лицо. — Если я не выживу, пообещайте мне… Пообещайте, что вы восстановите Драконоборец и убьёте дракона. А меня похороните под дубом. Это старая традиция бродячих рыцарей.

Его голова поникла, но уголки губ приподнялись в подобии улыбки.

Свен подбежал к нему, на ходу роясь в своей объёмистой сумке.

— Ишь чего! — фыркнул северянин с наигранной грубостью, пытаясь скрыть беспокойство. — Без нас в чертоги Торвена собрался? Так дело не пойдёт! Пировать там будем только вместе, и не раньше, чем я отведаю медовухи во всех тавернах от Хальверолда до Филлинстада!

Андор опустился на колени рядом с раненым, осторожно осматривая глубокую рану. Его глаза были серьёзны, но спокойны — спокойствие человека, видевшего и худшие раны, и точно знающего, что делать.

— В молодости… — начал Амброзий, пока Андор обрабатывал порез, — я был уверен, что не доживу и до тридцати. Принял эту судьбу. Готовился к ней даже.

Он поморщился, когда маг прижёг края раны и начал накладывать повязку.

— Но чем старше становишься, тем больше хочется прожить, — продолжил рыцарь. Голос его стал тише, почти задумчивым. — Успеть что-то важное сделать. Умирать в сорок девять как-то совсем не хочется, хотя пора бы уже, наверное.

Он поднял взгляд к небу, где начали собираться тёмные тучи.

— Почти все товарищи, с кем начинал путь, мертвы. Ждут в небесной крепости Талмира. А я всё никак не соберусь к ним на пир.

Свен нашёл в сумке небольшой пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью и протянул его Амброзию.

— Выпей это, славный воин, — сказал он с неожиданным уважением в голосе. — Нет, это не последняя чаша перед чертогами Торвена, а кровеостанавливающее с росой папоротника и толчёным корнем хазена. На вкус — ну, сам понимаешь, но после него даже мой дед перестал истекать кровью, когда тролль оторвал ему ногу. Правда, он всё равно помер, но уже не от потери крови.

Рыцарь слабо хмыкнул и выпил содержимое фиала одним глотком, после чего скривился так, словно проглотил жабу.

Над Савантонскими шапками нависли тяжёлые тучи, и поднялся ветер, пригибающий к земле высокую траву. Первые капли дождя упали на землю и на обгоревший металл поверженного лезвенника, вызывая короткое шипение.

Фенрир, пёс Свена, осторожно подошёл к останкам существа, обнюхал их, а затем, словно выражая своё окончательное презрение, задрал лапу и оросил искорёженную груду металла.

— Кровь, кажется, остановилась, — сообщил Амброзий через некоторое время, пробуя встать. — Но боец из меня в ближайшее время плохой. Слабость и лёгкое головокружение.

— Именно этого они и добивались. — Свен покачал головой, глядя на останки лезвенника. — Возможно, это и есть загадочное проклятие Аркана! Для этой твари даже названия толком не придумали. Вот что за колдуны там живут — такое выпускают на невинных путников!

Андор задумчиво посмотрел на покорёженную металлическую фигуру, в которой уже трудно было распознать бывшее смертоносное существо.

— А что если нет? — предположил он. — Если это случайная тварь, не связанная с Арканом?

Свен энергично замотал головой.

— Никто ранее таких существ на севере не видел! — настаивал он. — Поверь мне, я тут родился и вырос. Эта штука — не из наших лесов. Значит, она определённо связана с Арканом! Выкована там или призвана оттуда — не важно. Она — стражник, не пускающий чужаков.

Амброзий, опираясь на булаву как на трость, сделал несколько шагов вперёд.

— Давайте потихоньку пойдём вперёд, — предложил он. — Может, увидим ещё что-нибудь интересное. Надеюсь только, это не будет ожившая каменная статуя или какая-нибудь женщина из раскалённого угля — её флаконами Свена не остановишь.

Они медленно двинулись по направлению к Савантонским шапкам, ведя своих коней на поводу. Дождь усилился, превращаясь в холодный ливень, а ветер гнал перед собой клочья тумана, стелющегося по земле.

После часа пути Амброзий первым заметил нечто странное. Он вдруг остановился, нахмурившись, и сделал несколько шагов вперёд, затем назад, потом снова вперёд.

— Что-то здесь не так, — пробормотал он.

Андор с недоумением наблюдал за его манёврами, пока не решил сам попробовать пройти вперёд. И тут он почувствовал это — мягкое, но настойчивое сопротивление, словно он пытался идти против течения невидимой реки. Чем дальше он продвигался, тем сильнее становилось сопротивление, пока наконец не настал момент, когда он просто не смог сделать следующий шаг, будто упёрся в мягкую, но непреодолимую преграду.

— Что за чертовщина?! — Амброзий попытался толкнуть невидимый барьер рукой, но безрезультатно.

Фенрир даже не стал пытаться проникнуть за черту — пёс сел на землю и начал протяжно выть, задрав морду к дождливому небу.

— Похоже на какой-то невидимый барьер, — заключил Андор, проводя рукой по пустому воздуху и чувствуя странное покалывание в пальцах. — Что-то такое, что выталкивает нас обратно, не давая пройти дальше.

Он прищурился, пытаясь рассмотреть пространство за барьером — там были такие же деревья, такая же трава, но всё выглядело немного размытым, словно сквозь слои тонкой ткани.

— Надо что-нибудь придумать, — пробормотал маг. — Это явно магическая преграда, и довольно мощная.

— Спасибо Эйрингу, что она только выталкивает! — хохотнул Свен, с опаской глядя на невидимую стену. — Могла бы и наизнанку вывернуть!

Он осторожно протянул вперёд руку, едва касаясь преграды кончиками пальцев. По невидимой поверхности пробежала рябь, словно по воде, в которую бросили камешек.

— Никогда такого не видел, — признался северянин, почесывая бороду. — И не слышал даже.

Андор подошёл ближе к барьеру, всматриваясь с пытливым интересом учёного.

— В трактатах упоминаются подобные защитные чары, — сказал он. — Но они требуют огромных затрат энергии и обычно не могут поддерживаться долго. А этот барьер, судя по всему, стоит здесь годами, если не десятилетиями.

— И что же нам теперь делать? — Амброзий угрюмо смотрел на размытый пейзаж за невидимой преградой. — Неужели мы проделали весь этот путь, сражались с чудовищами, преодолевали Белую Стену, только чтобы уткнуться в волшебную стену?

Андор задумчиво постукивал пальцами по подбородку.

— Должен быть способ, — сказал он тихо. — Аркан не может быть полностью изолирован от мира. Если его жители хотят сохранить свой город в тайне, они должны иметь возможность выходить и возвращаться. Значит, существует какой-то ключ, какой-то код, какое-то решение.

Он обернулся к спутникам, а в глазах его загорелся привычный исследовательский азарт.

— Нам нужно внимательно изучить границу барьера, — сказал маг. — Найти то место, откуда он берёт начало, понять его природу. Возможно, там мы и найдём подсказку.

Свен и Амброзий переглянулись. Впереди их ждал новый вызов, и на этот раз булавой и огненными флаконами было не обойтись.

Глава 16. Аркан

Глава 16. Аркан

— Пока вы тут думаете, я, пожалуй, присяду, — Амброзий тяжело опустился на замшелый валун, морщась от боли. — Тяжко мне ещё…

Рыцарь осторожно потрогал бок, где кровь уже не сочилась из раны, но ткань стеганки прилипла к коже, засохнув тёмно-бурыми разводами. Лицо его, обычно румяное и полное жизни, приобрело нездоровую бледность, а под глазами залегли тени.

Андор прищурился, вглядываясь в пространство перед ними. На фоне Савантонских шапок с их идеально плоскими вершинами воздух странно мерцал — едва заметное дрожание, похожее на колебания над костром в жаркий день. Маг сделал несколько шагов вперёд, осторожно вытянув руку.

— Видимо, вот он, этот мягкий барьер, — пробормотал он, чувствуя, как невидимая сила начинает давить на ладонь.

Андор мысленно оценил свои силы. Две молнии, выпущенные во время схватки с лезвенником, заметно истощили его резерв, но на одно-два простых заклинания энергии ещё хватало — при условии, что он не станет слишком усердствовать и доводить себя до отката.

— Попробую банальное рассеивание магии, — сказал он, сосредоточившись, и прошептал несколько слов на древнем языке чародеев, складывая пальцы в замысловатый жест.

Воздух вокруг его руки засветился мягким голубоватым светом, отражавшимся в каплях мороси, зависших в пространстве. Дрожание перед ним на мгновение прекратилось, и Андор решительно шагнул вперёд, чувствуя внезапную лёгкость. Но радость его оказалась преждевременной — пройдя около десяти шагов, он ощутил, как невидимая стена мягко, но неотвратимо выталкивает его назад.

— Проклятье, — процедил маг, отступая. — Если на этот барьер потратили много энергии, маг моего ранга просто не сможет его рассеять. Но что-то все же произошло: барьер ослаб, хоть и ненадолго.

Свен, наблюдавший за его попытками с видом скептического интереса, неожиданно хлопнул себя по лбу.

— Ты же маг воздуха, троллья ты борода! — воскликнул он, размахивая руками. — Почему бы тебе просто не перелететь через барьер?

Андор устало покачал головой, капли дождя стекали по его лицу, смешиваясь с потом.

— Да я, кроме молнии и порыва ветра, толком ничего и не знаю, — с горечью признался он. — За тем и иду к Драконьему Всаднику. А левитацию освоил лишь на уровне поднятия пера… Себя уж точно не подниму.

Он задумчиво потёр подбородок, вспомнив, как рассеивание на короткое время словно отключило барьер.

— Постойте-ка… А что если это своего рода головоломка? — глаза его загорелись. — Испытание, чтобы в Аркан не заходил абы кто?

Он повернулся к северянину, который угрюмо накидывал на плечи промокший плащ.

— Свен, какие аспекты магии ты знаешь?

Северянин пожал плечами, вода стекала с его рыжей бороды.

— Немного огня, немного природы. А что?

Лицо Андора озарилось догадкой.

— Наколдуй горящие длани и иди с ними на барьер!

Дождь усилился, превращаясь в сплошную серую завесу. Савантонские шапки теперь едва виднелись впереди, как размытые силуэты.

— Но зачем? — недоуменно спросил Свен, нахмурив брови. — Ты хочешь сжечь невидимую стену? Это как с варгом драться кочергой…

— Давай же, делай! — В голосе Андора звучало такое нетерпение, что северянин только вздохнул и закатил глаза.

— Ну, была не была, — пробормотал Свен, доставая из кармана щепотку красноватого порошка.

Он растёр порошок между ладоней, прошептал заклинание, и его руки окутались ярким пламенем, которое странным образом не причиняло ему вреда. С опаской глядя на огонь, пляшущий на собственных пальцах, Свен медленно двинулся к барьеру.

Ко всеобщему изумлению, северянин прошёл гораздо дальше, чем удавалось им до этого. Барьер словно расступался перед огнём.

— Получилось! — закричал Андор, глаза его сияли от восторга. — Вставай, Амброзий! Мы разгадали загадку Аркана!

Рыцарь с трудом поднялся, опираясь на свою верную булаву, Упавшую Звезду.

— Я знал, что этот день ещё принесёт нам удачу, — тихо усмехнулся Амброзий, медленно двигаясь к барьеру.

Благодаря трюку со Свеном они преодолели преграду и провели за собой коней — Дракона, Буяна и Лилию. Животные фыркали и перебирали копытами, чувствуя магическое возмущение в воздухе.

И вот между величественных Савантонских шапок, возвышавшихся как окаменевшие великаны, они увидели грациозные силуэты белоснежных башен, парящих мостов и витиеватых арок. Не было сомнений — это он, Аркан, легендарный город магов, о котором Андор грезил всю свою жизнь!

Если бы не состояние Амброзия, маг помчался бы галопом к вратам города. Они достигли цели! Но радость омрачалась отсутствием Милены. С ней произошло что-то странное и загадочное — как могла она стать магом? Может, в Аркане ему что-то подскажут?

Неожиданно воздух перед ними сгустился, закружился в спиральном вихре, и из ниоткуда начала формироваться полупрозрачная фигура, напоминающая человеческую, но словно сотканная из тумана и утреннего света. Амброзий, несмотря на слабость, инстинктивно потянулся к булаве, а Свен тихо выругался на северном наречии.

— Приветствую вас, путники, — произнесло существо мелодичным, звенящим голосом. — Я — Кастуд Счастливый, страж внешнего круга Аркана. Кто вы такие, что решили потревожить стены нашего города?

Андор выступил вперёд, его сердце колотилось от волнения.

— Я — Андор Боша, маг воздуха из Ливонии, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я пришёл, чтобы учиться у Драконьего Всадника.

Свен подался вперёд, глаза его загорелись алчным блеском.

— А я — Свен Эриксон из Филхилмира, — сказал он, разглядывая полупрозрачного стража. — Слушай, раз уж ты джинн, может, выполнишь мои желания? У меня их всего три…

Существо издало звук, похожий на мелодичный смех.

— Я — Кастуд Счастливый, страж Аркана, а не бродячий джинн из бутылки, — ответил он с лёгкой насмешкой. — И мои способности служат не для исполнения желаний смертных.

Лёгкий ветерок пронёсся вокруг северянина, взъерошив его рыжую бороду. Амброзий, опираясь на булаву, медленно выпрямился, несмотря на боль.

— А я — странствующий рыцарь сэр Амброзий, — хрипло произнёс он. — Пришёл, как видите, за компанию… И за компанию же пострадал от вашей твари из живых лезвий! — В его голосе прозвучали горечь и негодование.

Кастуд заметно смутился, его туманная форма слегка померкла.

— Лезвенник… — не совсем наша тварь, — осторожно произнёс он, опустив взгляд. — Скорее, вышедший из-под контроля эксперимент. Он невольно стал стражем Аркана, не имея возможности пересечь барьер. — Фигура джинна вдруг стала ярче. — И это прекрасно, что вы его победили! Слава могучим героям!

— А что, сами-то его не могли прогнать? — пробормотал Свен, почёсывая затылок. — Или не захотели?

Кастуд подлетел к рыцарю, его туманная форма закружилась вокруг Амброзия. Он внимательно оглядел кровавые поножи и рваную стеганку, торчащую из-под нагрудника.

— Вижу, вашему спутнику не очень хорошо, — произнёс он с искренней заботой в голосе. — Вы справились со всеми преградами, а значит, доказали, что достойны войти в стены Аркана.

Кастуд вознёс руки к небу, и воздух вокруг них начал мерцать и переливаться всеми цветами радуги. Андор почувствовал лёгкое головокружение, мир вокруг него завертелся в калейдоскопе красок, а когда всё прекратилось, путники уже стояли под стенами города.

Величественные белокаменные строения Аркана возвышались перед ними, устремляясь в небо сотнями башен и шпилей. Некоторые башни словно парили в воздухе, не имея видимой опоры, а между ними были перекинуты изящные арочные мосты, казавшиеся слишком хрупкими для таких пролётов. Даже в пасмурный день стены города, словно впитавшие солнечный свет, излучали мягкое сияние.

Трое путников благоговейно застыли, глядя снизу вверх на это чудо архитектуры и магии. Даже лошади притихли, будто почувствовав величие момента.

— Великий Торвен! — прошептал Свен, забыв о своей обычной насмешливости. — Вот это да…

Андор не мог произнести ни слова. Он смотрел на город своей мечты, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Они сделали это. Они дошли до Аркана.

Но часть его сердца оставалась с Миленой, где бы она ни была сейчас. «Я найду тебя, — беззвучно пообещал он. —И мы вместе раскроем все тайны этого мира».

Глава 17. Ядовитая леди

Глава 17. Ядовитая леди

Они вступили в Аркан через высокие арочные ворота, словно сотканные из света и тумана. Колени у Андора дрожали, но не от страха, а от благоговения. Город магов, о котором он мечтал всю свою сознательную жизнь, раскрылся перед ними во всём своём великолепии.

Улицы были вымощены гладкими плитами из полупрозрачного мрамора, который, казалось, светился изнутри бледно-голубым сиянием. По обе стороны возвышались строения причудливой архитектуры — башни, спиралью уходящие в небо, дома, словно парящие над землёй, беседки, увитые растениями с серебристыми и фиолетовыми цветами, наполнявшими воздух сладковато-пряным ароматом. Некоторые здания медленно меняли цвет, переливаясь от перламутрово-белого до нежно-бирюзового, а на некоторых фасадах мерцающие руны образовывали затейливые узоры.

— Я знал! Клянусь скрюченными пальцами Морозного Клыка, я знал, что увижу Аркан! — Свен завопил так громко, что эхо отразилось от стен ближайших домов, а его пёс Фенрир взволнованно завертел головой. — Таинственный волшебный город среди севера! Плевал я теперь на Эрика и на его ярла!

Северянин, забыв о своей обычной настороженности, кружился, разведя руки, словно пытаясь обнять весь город разом. Его рыжая борода пламенела в лучах света, пробивающегося сквозь облака.

Амброзий, опираясь на свою булаву, немощно улыбнулся.

— Я бы разделил вашу радость, друзья, если бы не эта проклятая слабость. — Рыцарь вздохнул, прижав руку к раненому боку. — Хотя должен признать: даже если ты в полумёртвом состоянии, этот город впечатляет не меньше, чем дворцы Астерии.

Андор огляделся. Улицы были на удивление безлюдны. Лишь изредка проскальзывала между зданиями одинокая фигура, закутанная в мантию, да на одном из парящих мостов виднелась пара магов, жестикулирующих в оживлённой беседе.

Маг поймал себя на внезапном ощущении растерянности. Аркан он нашёл, но что в нём делать дальше — не имел ни малейшего понятия. А Кастуд, который мог бы помочь сориентироваться, куда-то исчез, растворившись в воздухе так же внезапно, как и появился.

Внезапно что-то привлекло внимание Андора — вывеска, покачивающаяся на тонкой цепи рядом с ажурным трёхэтажным зданием. Надпись, выполненная на староагоранском языке, гласила: «Ядовитая леди». Странное название для таверны, но, похоже, это действительно была она — из распахнутых окон второго этажа доносились приглушённые звуки лютни и запах свежевыпеченного хлеба.

— Вот что, — Андор решительно повернулся к своим спутникам. — Наверное, в незнакомом городе в первую очередь следует зайти в таверну. Там можно разузнать последние новости, найти ночлег, да и Амброзию не помешало бы отдохнуть.

Они привязали коней к изящным столбикам, которые, несмотря на свою хрупкость, казались прочнее обычного дерева. Пёс, поджав хвост, неохотно последовал за хозяином, то и дело озираясь на диковинные строения вокруг.

Внутри таверна оказалась неожиданно уютной — круглый зал с мозаичным полом, на котором изображались сцены из жизни магов, высокий потолок с причудливой люстрой из светящихся кристаллов, плавно меняющих цвет. Мебель была выполнена из тёмного дерева с перламутровыми инкрустациями. За стойкой стояла единственная посетительница заведения — хозяйка.

Это была молодая черноволосая женщина в длинном тёмно-синем платье и остроконечной шляпе, украшенной серебряной нитью. Её лицо сочетало классическую красоту с выражением надменного превосходства, а глаза цвета грозового неба, казалось, видели собеседника насквозь.

— Эй, а вы ещё кто такие тут? — окликнула она вошедших резким голосом, в котором, впрочем, слышалось больше любопытства, чем враждебности.

Свен, не теряя воодушевления, шагнул вперёд.

— Молчи, баба! Перед тобой великие странники, победители лезвенника! Сам Аркан раскрыл нам свои врата! — Он ткнул большим пальцем себя в грудь. — А теперь неси-ка медовухи для героев!

Женщина даже бровью не повела, лишь чуть прищурилась. Её пальцы совершили едва заметное движение, и тонкие голубые нити, похожие на паутину, устремились к лицу Свена. Мгновение — и губы северянина словно склеились, не позволяя произнести ни звука.

Амброзий, несмотря на свою слабость, не удержался от раскатистого смеха, а потом поморщился от боли в боку.

— Видимо, ты и есть та самая Ядовитая леди? — осторожно поинтересовался Андор, с опаской глядя на тонкие голубоватые нити, всё ещё пляшущие вокруг пальцев хозяйки. — Хотя на медузу или ламию ты совсем не похожа.

Черноволосая волшебница выгнула тонкую бровь.

— Если и ты будешь умничать, то узнаешь, насколько ядовитой я могу быть, — в её голосе промелькнули стальные нотки. — Этот рыжий хам ещё легко отделался. Обычно я предпочитаю более… радикальные заклинания.

Андор примирительно поднял руки.

— Ладно-ладно, приносим извинения за нашего товарища! Он немного грубоват, но сердце у него доброе… где-то очень глубоко.

Женщина хмыкнула, но взгляд её чуть смягчился.

— Так-то лучше. Меня зовут Гретель Чёрная, и я хозяйка этой таверны уже двадцать лет, — она изящным жестом сняла заклинание со Свена. — Кажется, даже твоя собака умнее тебя, северянин.

Свен потрогал рот, убеждаясь, что снова может говорить, и покраснел от злости, но на сей раз благоразумно промолчал.

— О прекрасная Гретель! — Амброзий слегка поклонился, морщась от боли. — Твоё очарование затмевает даже великолепие этого удивительного города.

Гретель оценивающе окинула рыцаря взглядом, в уголках её губ мелькнула тень улыбки.

— За комплиментом последует просьба о скидке или лечении? — Но теперь в её голосе не было раздражения. — Впрочем, негоже героям, одолевшим лезвенника, стоять на пороге. Присаживайтесь.

Она указала на круглый стол у окна, и путники с благодарностью приняли приглашение. Рыцарь тяжело опустился на стул, не скрывая облегчения.

— А можно медовухи или пива? — осторожно поинтересовался Свен, уже без прежней развязности. — У тебя же таверна, верно?

— Да, но не бесплатно, — хмыкнула Гретель, устраиваясь напротив них. — Есть вино, эль, настойки, пиво, даже чистый спирт для особо отчаянных душ.

Андор полез в кошель за монетами, но Гретель покачала головой.

— Здесь ваш металл не особо в ходу, — она извлекла из-под ворота платья подвеску с мерцающим сапфиром в серебряной оправе. — В Аркане платят энергией. У каждого арканца есть специальный талисман, который хранит и передаёт магическую силу. Никаких кошельков! Чистая магия.

Она протянула талисман Андору.

— Коснись его и сосредоточься на передаче небольшого количества силы.

Маг неуверенно прикоснулся к сапфиру, и тот немедленно засветился ярче. Андор почувствовал лёгкое головокружение, как будто часть его сущности перетекла в камень.

— А какой смысл в такой валюте? — озадаченно спросил он. — Ведь из Струн можно добывать сколько угодно энергии…

Гретель рассмеялась:

— Ты что, дурачок? Это всё равно, что спросить: зачем платить золотом, если можно просто накопать его в шахте! — она покрутила талисман в пальцах. — Здесь платят не сырой энергией из Струн, а уже адаптированной для заклинаний, извлечённой из самих магов. Это как… дистиллированный спирт против браги — разница колоссальная.

Она поднялась и вскоре вернулась с кувшином рубинового вина и четырьмя бокалами тончайшего стекла, которые, казалось, могли рассыпаться от одного неосторожного прикосновения.

— Вот, это вино из волшебных ягод Чароцвета, растущего только в Аркане, — произнесла она с нескрываемой гордостью. — Оно не только согреет, но и снимет усталость.

Амброзий осторожно поднял бокал.

— Боюсь, что сейчас от пары глотков я просто отключусь, — слабо улыбнулся он. — Этот твой лезвенник знатно меня поцарапал.

— Молодец, что устранил его, рыцарь, — кивнула Гретель с неожиданным уважением. — Этот чокнутый Агар слепил очередное «чудо» в своей лаборатории, вот оно и бесновалось в окрестностях Аркана полвека. Хоть какая-то от тебя польза, в отличие от этих напыщенных магов, которые только и могут, что рассуждать о теоретической магии, не покидая своих башен.

Андор начал понимать, почему её прозвали «ядовитой леди» — её слова, словно мелкие иголочки, впивались в собеседника.

— А почему на улицах никого нет? — спросил он, осторожно отпивая вино, которое оказалось неожиданно сладким, с лёгкой кислинкой и нотами экзотических пряностей.

Гретель усмехнулась.

— Да потому что здесь живёт максимум сотня-другая человек! По меркам ваших королевств — это большая деревня, но никак не город. — Она обвела рукой пустой зал. — Но зато какая деревня! Самые мощные маги континента, древнейшая библиотека, артефакты, которым по тысяче лет!

— И что, все сто человек — маги? — с сомнением спросил Свен, жадно допивая второй бокал.

— Нет, конечно, болван! — фыркнула хозяйка. — У магов, знаешь ли, бывают семьи, а их супруги и дети не всегда наделены Даром. Поэтому тут немало «простых»: алхимиков, артефакторов, писцов, ремесленников… Они обслуживают потребности магов.

Андор задумчиво покрутил бокал в руках.

— А как же мне найти Драконьего Всадника? Я пришёл в Аркан именно ради него.

Гретель задумчиво постучала длинным ногтем по кромке своего бокала, извлекая тонкий мелодичный звук.

— Когда-то в Аркан постоянно стекались желающие учиться, но те времена давно прошли. — Вздохнула она. — Сейчас маги предпочитают не брать учеников со стороны. Думаю, до него дойдёт новость от Кастуда, и он сам вас найдёт… Если захочет, конечно.

Она внезапно наклонилась вперёд, глаза её сверкнули.

— Но помните! Здесь нужно строго соблюдать законы Аркана! И смерть — ещё не самое тяжкое наказание для нарушителей.

Андор вздрогнул от неожиданной серьёзности в её голосе.

— Что же это за законы такие?

Гретель щёлкнула пальцами, и на столе появился свиток пергамента, на котором проступали чёткие строки.

— Прочтите и запомните, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Незнание законов не освобождает от ответственности, особенно здесь, в Аркане.

Андор развернул свиток и начал читать вслух:

ЗАКОНЫ АРКАНА

Лицензирование магов. Все практикующие маги должны получить лицензию, подтверждающую их способности и уровень мастерства, чтобы предотвращать несчастные случаи и злоупотребления. Наказание: изгнаниеОграничение магических школ. Использование таких видов магии, как некромантия, хрономантия, демонология, гемомантия, умбромантия запрещено из-за потенциальной опасности. Наказание: изгнание, смерть илипередача для принудительных экспериментовв зависимости от наличия последствийРегулирование магических дуэлей. Дуэли допускаются только с согласия обеих сторон и при свидетелях, чтобы гарантировать соблюдение этических норм. Наказание: изгнаниеЗащита артефактов. Магические артефакты должны быть зарегистрированы, а их использование строго контролируется, чтобы предотвратить злоупотребление мощными предметами. Наказание: штраф или изгнаниеОпасные эксперименты. Проведение магических экспериментов, которые могут угрожать окружающим, допустимо только в определенных зонах под контролем городских властей. Наказание: изгнание, штраф, смерть илипередача для принудительных экспериментов, в зависимости от тяжести последствийЗащита от магического влияния. Запрещено использование магии для манипуляции волей других граждан, в том числе через заклинания принуждения, иллюзии и очарования. Запрещена трансформация разумных существ без добровольного согласия путем подписания договора. Наказание: штраф или изгнание, в зависимости от тяжести последствийРегулирование порталов. Открытие и использование порталов для перемещения должно контролироваться, чтобы избежать непредвиденного проникновения опасных существ или нежелательных гостей. Наказание: смерть илипередача для принудительных экспериментов.Андор закончил чтение и поднял взгляд на Гретель.

— А что такое «передача для принудительных экспериментов»? Звучит… зловеще.

Глаза Гретель сверкнули таинственным блеском.

— О, это особый вид наказания. — И голос её понизился до интимного шёпота. — Провинившихся отправляют в лаборатории магов, где на них проводят эксперименты. Говорят, некоторые из нарушителей живут там годами… в разных формах.

Свен громко сглотнул, а Амброзий, несмотря на слабость, выпрямился на стуле.

— И кто же следит за соблюдением этих законов? — осторожно спросил рыцарь.

— Круг Хранителей, — ответила Гретель, наполняя бокалы вновь. — Семь старейших магов Аркана. Они же составляют Совет, который управляет городом. И да, Драконий Всадник — один из них.

Она внимательно оглядела каждого из гостей, словно оценивая их реакцию.

— Теперь вы понимаете, почему Орден Заката откололся от Аркана? Многим магам не нравились эти ограничения, особенно на школы магии. Но запреты существуют не просто так — за каждым из них стоит кровавая история.

Гретель вновь наполнила бокалы.

— Располагайтесь. Отдохните. Комнаты наверху свободны. — Взгляд её на мгновение смягчился. — А твою рану, рыцарь, я осмотрю после того, как вы подкрепитесь. У меня есть кое-какие познания в целительстве.

Она поднялась, собираясь уйти, но Андор задержал её вопросом:

— Гретель… То есть, госпожа Чёрная, а что означает название таверны?

Хозяйка обернулась, и на её лице промелькнула странная улыбка.

— История долгая, мой любопытный маг. Возможно, я расскажу её позже… Если ты заслужишь такое доверие.

С этими словами она удалилась в подсобное помещение, оставив путников обдумывать всё, что они только что узнали.

— Вот так Аркан, — тихо произнёс Свен, нервно поглаживая Фенрира. — Похоже, мы променяли лезвенника на ещё более опасное место.

— Зато мы здесь. — Андор посмотрел в окно на причудливые башни города магов. — Мы сделали то, о чём я мечтал всю жизнь.

Амброзий поднял бокал

— За исполнение желаний… И за последствия, которые они приносят!

Глава 18. Драконий Всадник

Глава 18. Драконий Всадник

Тяжёлая дверь таверны распахнулась, впуская вечерний воздух, наполненный ароматами дальних странствий и едва уловимыми нотками магии. На пороге возник знакомый силуэт полупрозрачного Кастуда, сияющий приглушённым голубоватым светом. Однако внимание друзей мгновенно переключилось на его спутника.

Рядом с эфемерным джинном стоял крепко сложенный мужчина средних лет с аккуратной чёрной бородкой, одетый в простой тёмно-синий зипун с серебряной вышивкой по вороту и добротные кожаные сапоги. Ничто в его внешности не выдавало человека, облечённого властью — ни тебе вычурных одеяний, ни драгоценных украшений, лишь глаза, глубокие и тёмные, как звёздное небо, выделяли его среди обычных людей.

Гретель, только что шутившая над очередной историей Свена, мгновенно переменилась в лице. Лёгкая, едва заметная дрожь пробежала по её телу, и она поспешно сделала изящный реверанс, склонив голову.

— Магистр Фалагар, какая честь. — Голос её, обычно полный насмешки и яда, вдруг стал мягким и почтительным.

Мужчина шагнул внутрь, и теперь Андор заметил, что при его ходьбе не раздавалось ни звука, словно он не касался пола.

— И я рад тебя видеть, Гретель! — Его голос звучал глубоко и мелодично, как колокол в ясный день. — Пусть процветает твоя таверна, и будут щедры гости!

Сердце Андора забилось чаще. Неужели это сам Драконий Всадник? — пронеслось в его голове, пока он пытался справиться с внезапно пересохшим горлом.

Вошедший живо подошёл к их столу, движения его были на удивление лёгкими для человека его комплекции. Он бесцеремонно подтянул к себе табурет и сел, окидывая путников внимательным взглядом, словно читая в их душах.

— Мой слуга донёс до меня весть, что в Аркане появились новые гости, — произнёс он, слегка кивнув в сторону Кастуда. — Так ли это?

Андор, собравшись с духом, представился первым:

— Андор Боша, маг воздуха из Ливонии, господин. — Он слегка поклонился, стараясь не выказывать чрезмерного волнения. — Долгие годы я мечтал найти Аркан и учиться у великих мастеров.

Свен, которого обычно было не заткнуть, лишь пробормотал своё имя, не сводя расширенных глаз с нового гостя, а Амброзий, превозмогая боль, чуть приподнялся и с достоинством склонил голову.

— Сэр Амброзий, странствующий рыцарь, к вашим услугам.

Андор, не выдержав, задал мучивший его вопрос:

— Так это вы… Драконий Всадник?

Его собеседник слегка улыбнулся, и неожиданный лучик солнца, пробившийся через окно, осветил его лицо, придав ему почти мальчишеский вид.

— Можно называть меня просто Фалагар, — ответил он, и в его глазах на мгновение мелькнули золотые искры. — «Драконий Всадник» звучит слишком… претенциозно, не находите?

Свен, наконец обретя дар речи, подался вперёд.

— А можно ли и мне здесь стать профессиональным магом? — Голос его звучал одновременно просительно и требовательно. — Не деревенским самоучкой, которого пугаются даже собственные куры, а настоящим чародеем?

Фалагар чуть склонил голову набок, изучая северянина с лёгким интересом.

— Это Аркан, друг мой, — мягко произнёс он. — Здесь возможно многое из того, что считается невероятным за его пределами. Даже превращение деревенского самоучки в достойного мага… При наличии истинного Дара и упорства.

Его взгляд переместился на Амброзия, и лицо магистра стало серьёзным.

— Вижу, сэру рыцарю нужны отдых и лечение. — Он повернулся к Гретель. — Устрой его в лучшую комнату и позаботься о его ранах! Раны, оставленные лезвенниками, порой отравлены.

— Будет сделано, господин магистр! — с готовностью откликнулась ведьма, и в её голосе не было ни капли обычного сарказма.

Амброзий попытался возразить:

— Я в порядке, магистр, это всего лишь… — он осёкся, встретившись с пронзительным взглядом Фалагара.

— Даже самый храбрый воин иногда должен признать необходимость отдыха, — тихо произнёс маг, и слова эти, казалось, несли в себе силу приказа.

Гретель помогла Амброзию подняться и повела его к лестнице, ведущей на второй этаж. Рыцарь, опираясь на её руку, обернулся и бросил на своих спутников взгляд, полный смеси смирения и досады.

Когда они удалились, Фалагар задумчиво провёл рукой по своей аккуратной бородке.

— Последние десятилетия Аркан ведёт… скажем так, изолированный образ жизни. — В его голосе промелькнула лёгкая грусть. — Слишком много угроз, слишком мало друзей. Но вы… Вы сообразили, как обойти барьер, и даже победили лезвенника старого Агара. Это заслуживает как минимум уважения.

Андор, всё ещё находясь под впечатлением от встречи с живой легендой, поспешил спросить:

— Отгадка была в аспекте огня? Мы заметили, что заклинание Свена помогло нам проникнуть глубже в барьер.

Фалагар неожиданно рассмеялся, и смех его, подобно звону хрустальных колокольчиков, разлился по таверне.

— О, вы всё переусложнили! Барьер Аркана распознаёт истинное намерение, а не способ его преодоления. Технически, нужно было просто перегрузить его энергией, не важно, какой именно. Лезвенник, кстати, не мог пересечь барьер по той же причине — у него не было истинного намерения.

Свен, потягивая вино, с подозрением покосился на мага.

— А как же легенды скальдов о смерти для всех, кто приблизится к Аркану? Йоаким, сын ярла, рассказывал жуткие истории о путниках, превращённых в камень.

Лицо Фалагара стало серьёзным, его глаза потемнели.

— Это истории про смерть врагов Аркана. — Он поднял руку, указывая в окно. — Видите тот стальной шпиль на центральной башне? Он может ударить разрядом во множество гигашоков — энергией, способной испепелить целый отряд. Мы называем её «Катушка Джоллора», внизу стоят аккумуляторы, накапливающие энергию грозовых облаков.

Амброзий, медленно спускавшийся по лестнице в сопровождении Гретель, — видимо, отказавшийся от немедленного отдыха, — тихо спросил:

— А против кого направлена такая мощь?

Фалагар на мгновение посмотрел в потолок, словно видел сквозь него небо.

— Да мало ли от кого приходится защищаться! — В его голосе звучала горечь. — От Твари Вихря или от Ордена Заката. У нас много недоброжелателей. Особенно после того, как мы ограничили некоторые опасные направления магии.

Андор, вспомнив законы Аркана, осторожно спросил:

— В ваших законах упоминаются «принудительные эксперименты»… — Он невольно содрогнулся. — Неужели вы действительно ставите эксперименты на живых людях?

Наступила тишина. Фалагар медленно провёл рукой по столу, и там, где прошлись его пальцы, остался тонкий след льда, впрочем, тут же растаявшего.

— Да, — наконец тихо ответил он, глядя Андору прямо в глаза. — Это когда нарушителя не убивают и не изгоняют, а отдают в лаборатории. Там маги вроде Агара ставят опыты — ищут новые заклинания, тестируют зелья, изучают пределы человеческих возможностей.

Он глубоко вздохнул.

— Бывает, испытуемый выживает… Но уже не совсем человеком. Лезвенник, например, мог быть таким — кто знает, кем он был до того, как стал живой мясорубкой? Может быть, магом или волшебницей, пытавшимся призвать демона или работавшим на Орден Заката.

Фалагар заметил ужас на лицах слушателей и добавил мягче:

— Это решает Арканский Трибунал, я же могу лишь ходатайствовать о помиловании или исполнении наказания. И поверьте, к такой мере прибегают лишь в исключительных случаях.

Свен нервно сглотнул, и даже Фенрир, лежавший под столом, беспокойно заскулил.

— А если кто-то случайно нарушит закон, не зная его? — осторожно поинтересовался северянин.

— Для новичков всегда есть поблажки, — успокоил его Фалагар. — Первое нарушение обычно заканчивается строгим предупреждением. Если только это не будет что-то действительно разрушительное.

Разговор затянулся до поздней ночи. Фалагар расспрашивал путников об их странствиях, о положении дел в Ливонии, о тех странных видениях, что посещали Андора. Маг из Ливонбурга почувствовал необъяснимое доверие к этому человеку и рассказал даже о Витеркес и о снах, где металлическая эльфийка упрекала его за некое давнее предательство.

В какой-то момент Амброзий, окончательно измотанный, всё же отправился отдыхать, а Свен задремал прямо за столом, положив голову на скрещенные руки.

Когда Андор наконец поднялся в отведённую ему комнату, за окном уже занимался рассвет. Он провалился в глубокий сон без сновидений, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.

Утро принесло ясную погоду и новые впечатления. Едва Андор успел умыться и одеться, как в дверь постучал Кастуд, сообщивший, что магистр Фалагар ждёт их внизу.

Драконий Всадник, свежий и бодрый, словно и не просидел половину ночи за беседой, уже завтракал в компании Свена, который с энтузиазмом уплетал какое-то незнакомое Андору блюдо, похожее на омлет с разноцветными вкраплениями.

— Нам пора, — объявил Фалагар, заметив Андора. — Сегодня я хочу показать вам кое-что в моём дворце.

— А как же Амброзий? — спросил Андор, не заметив за столом рыцаря.

— Ему нужен покой, — отозвалась Гретель, протягивая Андору чашку с ароматным травяным отваром. — Рана оказалась серьёзнее, чем выглядела. Но не волнуйтесь, я сделала всё необходимое — через пару дней он будет в порядке.

Фалагар поднялся из-за стола и кивнул Кастуду.

— Нам нужно отправиться с потенциальными учениками во дворец.

Джинн низко поклонился.

— Слушаюсь и повинуюсь, повелитель! — в его голосе звучало искреннее почтение, смешанное с едва заметным благоговейным страхом.

Кастуд взмахнул руками, воздух вокруг путников завибрировал, и Андор почувствовал, как его на мгновение охватило головокружение. Когда зрение прояснилось, они уже стояли в огромном светлом зале с высокими стрельчатыми окнами и потолком, расписанным движущимися облаками, настолько реалистичными, что казалось, будто над головой действительно простирается небо.

Однако самым поразительным зрелищем был гигантский шар, висевший в центре зала. Он медленно вращался, окутанный разноцветными дымками и туманностями, с его поверхности время от времени срывались крошечные молнии.

Андор застыл в благоговейном трепете, не понимая, что это за чудо перед ним. Фалагар, заметив его удивление, с гордостью пояснил:

— Это карта облаков! Всего Альдора, даже континентов, о которых мы пока ничего не знаем. Моё любимое творение.

— Но как это возможно? — выдохнул Андор, завороженно наблюдая за блуждающими по поверхности шара молниями.

— Карта подключена напрямую к атмосфере, — Фалагар подошёл ближе к сфере и провёл над ней рукой, заставив облака на противоположной стороне расступиться. — А вон, видишь, сверкают молнии? В тех регионах сейчас бушует гроза. Здорово, правда?

Свен, оторвавшись от разглядывания золотых канделябров на стенах, недоверчиво прищурился, глядя на шар.

— Это чего? Альдор круглый? — возмутился он. — Брехня! Мы бы с него давно упали!

Фалагар лишь загадочно улыбнулся и опустился в роскошное кресло, обитое синим бархатом. Он щёлкнул пальцами, и рядом материализовался изящный кальян с длинным витым шлангом.

Кастуд бесшумно скользнул к креслу магистра и грациозно опустился у его ног, прикрыв глаза, словно погружаясь в дрёму.

Андор, всё ещё потрясённый увиденным, обратился к Фалагару:

— Магистр, я отправился в этот путь, потому что всю жизнь мечтал полностью познать аспект воздуха, — голос его звучал твёрдо, несмотря на волнение. — Мне даже снились сны об этом с раннего детства.

Фалагар, окутавшись облаком ароматного дыма, внимательно посмотрел на него.

— Так-так! Очень интересно! — он подался вперёд. — И ты что-то уже умеешь, да?

Андор смущённо пожал плечами.

— Нуууу… метать молнии умею, создавать небольшие порывы ветра, немного манипулировать туманом…

Магистр резко выпрямился, глаза его вспыхнули.

— Ну-ка, кинь мне свою молнию! — потребовал он. — Не бойся, кидай прямо в меня!

Андор колебался лишь мгновение. Он сосредоточился, прошептал слова заклинания, чувствуя, как знакомое покалывание пробегает по кончикам пальцев. Голубоватая молния сорвалась с его руки, устремившись к Фалагару.

Магистр спокойно вытянул ладонь. Молния, словно ручной зверёк, легла в неё и исчезла, поглощённая без следа. Фалагар одобрительно кивнул.

— Неплохо для новичка. Хороший контроль, чистая энергия, — он отложил мундштук кальяна и поднялся.

Одним плавным движением Фалагар оторвался от пола и взмыл в воздух. Он парил под потолком, окружённый лёгкой дымкой, и его голос, усиленный магией, эхом разносился по залу:

— Наверное, ты хочешь большего? — в глазах мага плясали золотистые искры. — Летать, подобно птице? Кидать цепную молнию, способную сразить дюжину врагов? Создавать торнадо, сметающие всё на своём пути? Вызывать элементалей воздуха из самой сущности бури? Создавать термобарический взрыв, способный разрушить крепостную стену?

С каждым словом его голос становился всё более страстным, а воздух вокруг наполнялся потрескивающим электричеством. Андор почувствовал, как волосы на его голове встают дыбом от статического заряда, наполнившего комнату.

— Да, магистр Фалагар, — благоговейно прошептал он. — Всему этому и большему.

Свен, завороженно наблюдавший за парящим магом, внезапно опомнился.

— А я? А как же я?! — воскликнул он, подпрыгивая на месте. — Я тоже хочу учиться! Я могу создать огненный шар размером с кулак! Правда, только когда не пьян…

Фалагар плавно спустился на пол, и золотистое сияние вокруг него постепенно угасло.

— Я передам тебя Иголору, — спокойно ответил он. — Он отличный пиромант, лучший в Аркане, хоть и несколько… эксцентричен. Он посмотрит, на что ты годен и стоит ли тратить его драгоценное время.

Свен просиял, как ребёнок, получивший долгожданный подарок. Даже его пёс, почувствовав радость хозяина, весело завилял хвостом.

Фалагар повернулся к Андору, и взгляд его стал серьёзным.

— Что касается тебя… сдаётся мне, в твоей судьбе есть нечто большее, чем просто изучение стихии воздуха. Твои сны, твоя связь с таинственной Витеркес… — он задумчиво погладил бородку. — Завтра мы начнём твоё обучение, а сегодня… сегодня я хочу, чтобы ты отдохнул и подготовился. Путь мага воздуха не так прост, как кажется. Ветер может быть как нежнейшим шепотом, так и разрушительным ураганом.

— Я готов, магистр, — твёрдо ответил Андор. — Я ждал этого момента всю жизнь.

Фалагар улыбнулся, и в его улыбке была странная смесь отеческой гордости и какой-то скрытой тревоги.

— Вот и прекрасно. Добро пожаловать в Аркан, юный маг. Надеюсь, ты найдёшь здесь всё, что ищешь… и даже больше.

Глава 19. Во тьму

Глава 19. Во тьму

Милена стояла в лаборатории Малисы, безразлично разглядывая груду костей, которую гном Тургрен только что втащил в комнату. Ещё месяц назад вид человеческих останков вызвал бы у неё если не страх, то хотя бы брезгливость или трепет. Теперь же она смотрела на них, как на обычные куски дерева — просто материал, не более.

Вокруг царил привычный полумрак, нарушаемый лишь голубоватым светом маленьких магических светильников, расставленных по периметру комнаты. Чёрные шёлковые занавеси скрывали окна, отрезая лабораторию от внешнего мира. В воздухе витал аромат трав, смешанный с едва уловимым запахом тления — запахом, к которому Милена, к своему удивлению, уже почти привыкла.

Тургрен, заметив её пристальный взгляд, обернулся, утирая пот со лба тыльной стороной ладони. На его квадратном лице, наполовину скрытом густой чёрной бородой, отразилось любопытство.

— Ну, что смотришь, девочка? — Осклабился он, демонстрируя неровные зубы. — Правда, хорошие кости? Хочу сделать из них некротавра! — В его голосе звучало детское восхищение, странно контрастирующее с мрачной обстановкой. — Надеюсь, у меня всё получится, и учитель будет довольна мною!

Гном оставил свою работу и, вытирая руки о кожаный фартук, подошёл ближе. В его тёмных глазах светился неподдельный интерес.

— А ты как сама? Сделала выбор или всё ещё подмастерье?

Милена глубоко вздохнула и опустилась на массивную дубовую табуретку, аккуратно расправив складки тёмно-синего платья. Теперь её наряды становились всё более изысканными — тёмные глубокие цвета, серебряная вышивка, тонкие узоры, напоминающие руны или паутину. Сегодня её волосы были собраны в сложную причёску, открывающую шею и заострённые уши — признак её эльфийского наследия, которого она больше не стыдилась.

— Пока ещё нет, — ответила она, задумчиво проводя пальцем по краю стола из чёрного дерева. — Пока упражняюсь с аспектом космоса. Малиса говорит, это основа для любой другой школы магии.

— И как успехи? — Гном присел на край стола, болтая короткими ногами в воздухе. В его бороде запутались крошечные фрагменты костяной пыли, но он, казалось, не замечал этого.

Тонкие губы Милены изогнулись в слабой улыбке.

— У меня получается… хорошо. Я прошла сквозь зеркало, увидела свои страхи и разрушила их заклинаниями. — В её голосе не было гордости, лишь констатация факта.

Тургрен восхищённо присвистнул и постучал небольшой берцовой костью по столу, словно дирижёрской палочкой.

— Огневый молот Норагрита! Ты большая молодец, раз сделала такое! — воскликнул он, искренне впечатлённый. — Это делают ученики Малисы, а ты — всего лишь подмастерье. Сколько ты в этом статусе? Неделю? Две?

— Около того. — Милена рассеянно коснулась своего амулета: маленького серебряного ключа, который Малиса вручила ей после испытания зеркалом. — Но, наверное… — Она замолчала на мгновение, подбирая слова. — Мне нравится умирать внутри. — Эти слова прозвучали странно даже для неё самой, но они были правдивы. — Я всегда была слишком эмоциональна и впечатлительна. Внутреннее спокойствие стало бы благом.

Глаза гнома вспыхнули с новым интересом.

— Так ты на пути становления некромантом! — возбуждённо воскликнул он. — Малиса говорит, что способность отрешиться от эмоций — первый шаг. Я вот не могу. — Он развёл руками. — Слишком люблю свою работу. Вечно возбуждён, как кролик весной, когда новые кости получаю!

В этот момент дверь лаборатории бесшумно отворилась, и в комнату вошла Малиса. Она двигалась настолько плавно, что казалось, будто она парит над полом, а края её длинного чёрного платья струились, как живые тени. Её бледное лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнуло что-то похожее на интерес, когда она увидела своих учеников, погружённых в разговор.

— Что ты надумала, Милена? — спросила некромантка, и голос её, мягкий, но лишённый тепла, разнёсся по комнате подобно шелесту опавших листьев.

Милена выпрямилась, встретившись взглядом с наставницей.

— Ты говорила, что я сильная волшебница в потенциале и могу изучить не менее трёх аспектов? — В её вопросе сейчас не было неуверенности, только желание подтверждения.

Малиса медленно кивнула, и её длинные чёрные волосы, заплетённые в сложную косу со вплетёнными в неё серебряными нитями, колыхнулись.

— Это правда. Твоя энергетическая матрица необычайно гибкая для искусственного мага. Возможно, дело в твоём эльфийском наследии.

Милена поправила выбившуюся прядь волос, на мгновение опустила глаза, а потом произнесла с неожиданной решимостью:

— Видимо, одним из моих аспектов будет смерть.

Тишина, повисшая в лаборатории, была почти осязаемой. Даже вечно суетливый Тургрен замер, прижимая к груди берцовую кость, как драгоценное сокровище.

Малиса приблизилась, и лёгкий аромат трав и еще чего-то неуловимо древнего окутал Милену.

— Что ж, я слышала твою беседу с Тургреном, — сказала некромантка, и её голос смягчился. — Тебе нравится ничего не чувствовать. В этом мы похожи, я это сразу уловила.

Неожиданное признание тронуло Милену, и она склонилась в почтительном поклоне.

— Это честь слышать такое, мастер Малиса!

Некромантка протянула руку в длинной чёрной перчатке и легко коснулась лица Милены. Её прикосновение было удивительно тёплым для той, кто работает со смертью.

— Ты сделала свой выбор — тяжёлый, но верный, — произнесла она, и в её глазах мелькнуло нечто, похожее на одобрение. — Но помни: смерть забирает целиком. Если тебя раньше не прикончат завистники, монстры или крестоносцы, то, скорее всего, путь твой приведёт тебя к форме лича, а может, вампирши или бескуда.

— Бескуда? — переспросила Милена, не узнав термин.

— Это редкая форма, когда маг становится теневым демоном, — пояснила Малиса. — Существом, способным проходить сквозь стены и питаться чужими страхами. Их немного, они предпочитают скрываться, но говорят, один такой служит самому Верховному Пастырю Иерониму, хотя церковь, конечно, это отрицает.

Милена не могла поверить в то, что она действительно делает такой выбор, но слова уже были произнесены. Раз уж выбрала путь магии, думала она, то надо идти до конца. Если посреди жизни обнаруживаешь у себя талант художника, то глупо возвращаться и по-прежнему сеять поля.

Малиса, словно читая мысли, взяла её за руку и подвела к массивной книжной полке, занимавшей целую стену. На полках теснились фолианты в потрёпанных кожаных переплётах, свитки, перевязанные тёмными лентами, и странные артефакты: черепа неизвестных существ, хрустальные шары с плавающими внутри туманностями, сосуды с мерцающими жидкостями.

— Запомни: аспект смерти сложнее, чем кажется, — наставительно произнесла некромантка, проводя пальцем по корешкам книг. — Он подразделяется на некромантию, умбромантию и гематомантию. Хороший маг смерти владеет всем сразу, но акцент обычно ставит на чём-то одном.

Милена задумчиво наклонила голову, ловя отблески света на серебряных нитях в волосах наставницы.

— Три акцента… Это как три бога? — проговорила она, вспоминая редкие упоминания запретных культов. — Морталис, Нуктос и Сангвинельда.

Малиса одобрительно улыбнулась, и эта улыбка, редкая на её лице, преобразила его, сделав почти красивым.

— Совершенно верно, три запретных бога, за связь с которыми в королевствах сжигают живьём. — Она провела рукой над одной из полок, и книги слегка засветились, реагируя на её магию. — Некромантия — власть над мёртвыми телами, умбромантия — власть над тенями и гематомантия — власть над кровью. Что выбираешь для начала?

Милена на мгновение закрыла глаза, прислушиваясь к внутреннему голосу. Когда она открыла их, в её взгляде появилась решимость.

— Пожалуй, начну с гематомантии, — сказала она, сама не веря, что произносит эти слова.

Тургрен, который до этого молча наблюдал за ними, ахнул от удивления. Даже Малиса выглядела слегка озадаченной.

— Необычный выбор, — отметила она, — но и практичный! — В её голосе скользнуло нечто похожее на одобрение. — С магией крови ты можешь лечить других. Или убивать. Переливать свою кровь или заражать чужую чумой. Контролировать других или создавать вампиров.

Её рука остановилась на книге в ярко-красном переплёте, который, казалось, пульсировал в полумраке комнаты.

— А может, и сама захочешь стать вампиршей, — продолжила Малиса, и её глаза блеснули странным блеском. — Ведь вампиры — та редкая разумная нежить, что умеет испытывать эмоции. Пусть и особенные.

— Да, ведь Сангвинельда не только богиня крови, но и считается матерью вампиров, — произнесла Милена, вспоминая обрывки легенд, которые слышала ещё в Эбонии.

Там, в её родной стране, к таким культам относились с меньшим осуждением, чем в Ливонии.

— Вот это выбор, девушка! — воскликнул Тургрен от своего стола, а его глаза светились энтузиазмом. — Волшебница крови! Таких в мире не так уж и много. Малиса, она будет первой гематоманткой в нашей башне?

— Не самой первой, но первой за последние семьдесят лет, — ответила некромантка, снимая с полки книгу в красной обложке и бережно передавая её Милене. — Вот тебе на первое время «Кровавый кодекс» Магнуса Эритро. Но помни, что тебе надо будет и дальше совершенствоваться внутренне. Продолжать умирать. — Её голос стал строже. — Раз уж ты встала на этот путь.

Милена взяла книгу, ощущая странную пульсацию под пальцами, словно том сам по себе был живым существом. Она прижала её к груди и тихо произнесла:

— От эмоций я ощущаю себя такой уязвимой и слабой, — её голос дрогнул, выдавая чувства, которые она так стремилась подавить. — Я плачу по ночам, вспоминая Андора, думая о том, что он может никогда не принять меня такой… — Она прервалась, осознав, что позволила себе быть слишком откровенной. — Я хочу, чтобы это прекратилось.

В глазах Малисы промелькнуло что-то похожее на сочувствие — такое мимолётное, что Милена почти усомнилась: не показалось ли ей.

— Про Сангвинельду есть красивая легенда, — сказала некромантка, и её голос приобрёл почти мечтательные нотки. — Говорят, она была смертной, в которую влюбился сам Морталис, бог смерти. И он дал слабину: выпустил её из своего царства мёртвых, но она вышла уже другой, богиней крови, равной ему по силе.

Некромантка взяла руки Милены в свои и крепко сжала.

— И ты сможешь стать её дочерью, если пожелаешь пройти этот путь до конца. — В глазах Малисы горел странный огонь. — Магия крови — это не только о смерти, но и о жизни. О силе, которая течёт в каждом из нас.

Милена почувствовала, как что-то внутри неё меняется, словно кусочки мозаики складываются в новый узор. Путь, выбранный ею, был тёмным и опасным, полным запретов и табу. Но впервые с момента разлуки с Андором она ощутила направление, цель, к которой можно стремиться.

— Я готова, — тихо, но твёрдо произнесла она.

— Тогда приступим к первому уроку.

Малиса взяла со стола маленький серебряный кинжал с рукоятью в виде извивающейся змеи.

— Гематомантия начинается с собственной крови. Только тот, кто готов пожертвовать своей кровью, может повелевать чужой.

Она протянула Милене кинжал рукоятью вперёд.

— Сделай надрез на ладони. Неглубокий, но достаточный, чтобы выступила кровь.

Милена без колебаний взяла кинжал. Лезвие, холодное и идеально острое, казалось, само просилось в руку. Она сделала глубокий вдох, вспомнила все боли, которые уже перенесла в жизни, и решительно провела лезвием по левой ладони.

Ярко-красная кровь выступила на бледной коже, и Малиса кивнула с одобрением.

— А теперь повторяй за мной: Sanguinis vita est, sanguinis potentia est. Кровь — это жизнь, кровь — это сила.

Когда Милена произнесла эти слова, капли крови на её ладони засветились тусклым рубиновым светом, а затем начали подниматься вверх, формируя крошечные сферы, парящие в воздухе.

— Превосходно, — прошептала Малиса, наблюдая за парящими каплями. — Твоя кровь отзывается на твою волю. Ты рождена для этого пути!

Тургрен, забыв о своих костях, наблюдал за процессом с открытым ртом.

— Клянусь бородой, — выдохнул он. — Я не видел ничего подобного с тех пор, как учитель демонстрировала нам танец красных кинжалов!

Милена ощутила странное спокойствие и умиротворение, наблюдая за своей кровью, подчиняющейся её воле. С каждым мгновением она чувствовала, как часть её прежнего «я» уходит, уступая место чему-то новому — более холодному, более сильному.

«Прости, Андор, — мелькнула последняя эмоциональная мысль, — когда мы встретимся снова, я могу быть уже не той, кого ты знал. Но я буду сильнее. Достойнее тебя».

— Теперь направь кровь на страницу книги, — указала Малиса. — Пусть она впитается в пергамент. Это первый шаг к связи с твоим гримуаром.

Милена сосредоточилась, направив парящие капли на открытую страницу «Кровавого кодекса». Кровь плавно опустилась на пожелтевший пергамент и исчезла, будто впитавшись в страницы. На мгновение весь том засветился рубиновым светом, а затем вернулся к своему прежнему виду, но Милена почувствовала, что между ней и книгой установилась странная связь.

— Отныне этот гримуар — часть тебя, — сказала Малиса. — Он будет раскрывать свои секреты постепенно, по мере того, как ты будешь готова их воспринять.

Некромантка слегка поклонилась.

— Добро пожаловать на путь крови, Милена. Да благословит тебя Сангвинельда.

— Во имя крови и власти, — автоматически ответила Милена словами, которых прежде не знала, но которые сейчас казались единственно правильными.

Тургрен подбежал к ней и с детским восторгом схватил за руку.

— Теперь ты — одна из нас! — воскликнул он. — Мы будем вместе изучать тайны смерти и жизни!

Милена улыбнулась, но её улыбка была уже иной — более спокойной, более отстранённой. Она сделала свой выбор. И теперь начинался её путь в новую неизведанную тьму.

Глава 20. Тайны Ордена

Глава 20. Тайны Ордена

Милена стояла в центральном зале Башни Единения, невольно вспоминая, как всего несколько недель назад её привели сюда впервые — испуганную и растерянную, как диковинную зверушку, на потеху таинственному эльфу-заказчику. Тогда она неумело колдовала первые в жизни заклинания, порождая крошечные голубые искры на кончиках пальцев. Кто бы мог представить, куда это её заведёт!

Огромные витражные окна бросали разноцветные пятна света на мраморный пол с узором из рун и астрологических символов. Каменные колонны, поддерживающие высокий сводчатый потолок, казались живыми — по их поверхности, словно кровь по венам, пульсировали тонкие светящиеся линии. Здесь, в самом сердце Башни Единения, магия ощущалась почти физически — она окутывала, проникала под кожу, заставляла волосы на затылке вставать дыбом от статического электричества.

Пути назад нет, подумала Милена и вздохнула. Да и был ли он когда-нибудь, этот путь назад? Может, всё было предопределено с момента, когда Андор взял меня с собой из Эбонии?

За длинным полированным столом из тёмного дерева расположилась Каллиста, небрежно потягивая пиво из массивной кружки. Сегодня она была одета не в свой обычный боевой костюм, а в пышное оранжевое платье, цвет которого почти сливался с её огненно-рыжими волосами. Несмотря на изысканность наряда, она пила пиво с таким аппетитом, словно только что вернулась с тяжёлой работы в поле.

Каллиста внимательно наблюдала за Миленой, её янтарные глаза мерцали любопытством и каким-то странным предвкушением. Наконец она поставила кружку на стол, на губах её заиграла лукавая улыбка.

— Ну что, дорогуша, можно тебя поздравить с выбором? — спросила она, облизывая пену с верхней губы. — Ты теперь ученица Малисы? — В её голосе слышалось легкое ехидство. — Мы же говорили, что ты будешь нас только благодарить! А можешь намекнуть, чем оправдан твой выбор? Люди обычно боятся смерти, а не тянутся к ней.

Милена медленно подошла к столу, словно в замедленном танце, и опустилась на стул рядом с огненной чародейкой. Её движения стали более плавными, грациозными, как у хищника, готовящегося к прыжку. В её осанке, в наклоне головы появилось что-то новое — какая-то внутренняя сила и уверенность.

— Тогда в этой капсуле, когда вы колдовали… — тихо начала она, глядя на свои руки, где под кожей едва заметно пульсировала кровь, — я ощущала себя такой несчастной, такой ничтожной. Было столько душевной боли и страха… — Голос её стал ещё тише, почти шёпотом. — Я не хочу больше ощущать это! Не хочу быть трусливой, слабой, эмоциональной… Не хочу вздрагивать при каждом громком звуке, как побитая собака.

Каллиста звонко рассмеялась, откинув голову назад, её огненные волосы заиграли в лучах солнца, пробивающихся сквозь витраж.

— Дьяволово копыто! Извини, мы перестарались! — воскликнула она, хлопнув ладонью по столу. — Но, знаешь, среди некромантов много женщин, наверное, именно поэтому. — Она перегнулась через стол и заговорщически прошептала: — Нам всем надоело быть слабыми.

Она снова выпрямилась, глотнула пива и продолжила уже громче:

— Надо было всё же вместо тебя взять какого-нибудь северного варвара. Он бы точно не ощущал себя сломленным, — Каллиста фыркнула, представив эту картину. — И захотел бы изучать огонь, чтобы сжигать врагов! Да чёртов Азор вечно против варваров, хотя я и сама выходец из Детей Большой Скалы!

Она энергично взъерошила свои пламенеющие волосы.

— Видишь мои волосы? Это мой настоящий цвет! У нас половина народа с такими волосами! — В её глазах плясали маленькие золотистые искорки. — Я могу превратить тебя в пепел одним щелчком пальцев, но Азор меня убедил, что ты нам нужна.

Милена невольно улыбнулась. Было что-то заразительное в этой непосредственной, бурлящей энергией женщине.

— Надеюсь, Каллиста, ты теперь счастлива, — сказала она. — Что эксперимент удался и я не стала… — Она запнулась, подбирая слова. — …очередной жертвой вашего научного любопытства.

Огненная магиня хлебнула пива и ответила с неожиданной искренностью:

— Ну, всё лучше, чем чистить рыбу и рожать детей! — Её взгляд на мгновение затуманился, словно она заглянула в далёкое прошлое. — Правда, я была сиротой, у меня был лишь дядя, его звали Свен, забавный такой, тоже чуть-чуть умел колдовать.

Милена внимательно слушала, отмечая, как непохожи были их судьбы, и всё же привели обеих в Башню Единения.

— Мои родители погибли в бою с орками, — продолжала чародейка, раскручивая кружку между ладонями. — Мать зарубили, а отца сожгли вместе с домом. Мне было пять лет, — её лицо помрачнело. — Бабушка и дядя растили меня, но бабушка умерла от старости, а дядя… — Она махнула рукой. — Дядя запил после её смерти, да так и не просох.

— Значит, и у тебя есть зуб на орков, — задумчиво произнесла Милена, вспоминая своё собственное пленение у орков племени Синей Луны.

Каллиста внезапно расхохоталась, и в её смехе было что-то дикое, почти безумное.

— Ты не представляешь, как мне весело кидаться в этих недоумков огненными шарами! — воскликнула она. Её глаза полыхнули настоящим пламенем, заставив Милену невольно отшатнуться. — Я однажды сожгла целый отряд рейдеров, которые пытались напасть на одно из наших убежищ в горах. Как же они визжали! Как поросята на бойне.

Она осеклась, заметив выражение лица Милены, и добавила чуть мягче:

— Прости, милая, у нас у всех здесь свои демоны. Просто я своих выпускаю погулять почаще, чем другие.

Милена скромно опустила глаза, решив сменить тему.

— Малиса говорит, что я потенциально талантливый маг, могу освоить несколько аспектов, — она подняла взгляд на Каллисту. — Возможно, вторым будет огонь.

Глаза Каллисты широко распахнулись от удивления, а затем она очень тепло улыбнулась, и эта улыбка преобразила её лицо, сделав его почти по-девичьи милым.

— Спасибо, дорогая, — она протянула руку и легонько сжала ладонь Милены. — Вот видишь, не зря я тогда сказала, что если ты станешь в результате эксперимента червячком, то я возьму тебя к себе как питомца и буду любить! — Она подмигнула. — Но раз уж ты осталась в человеческой форме, может, я возьму тебя как ученицу… Когда Малиса тебя отпустит.

Башня Костей, как прозвали эту часть владений Малисы, отличалась от остальных помещений Башни Единения. Здесь не было изящных витражей и мраморных полов — только голый камень, местами покрытый странными символами, выжженными, казалось, чем-то кислотным. Окна были узкими, как бойницы, и скупо пропускали серый свет, а большую часть освещения давали бледно-голубые магические огни, плавающие под потолком.

Милена стояла перед изящной чашей из чёрного обсидиана, искусно вырезанной в форме распускающегося цветка лотоса. Чаша была наполнена до краёв её собственной кровью, тёмной и густой, пульсирующей, словно живое существо. На руках Милены ещё щипали свежие порезы — семь надрезов, по одному на каждом запястье и по одному на каждом пальце левой руки.

Морщась от боли, но не издавая ни звука, она продолжала колдовать, шепча слова на древнем языке, которому её научила Малиса. Кровь в чаше медленно шевелилась, образуя сложные узоры и формы — то поднимаясь маленьким алым смерчем, то растекаясь по краям чаши тонкой плёнкой, то собираясь в идеально круглый шар, парящий над поверхностью.

Я никогда не думала, что такое будет в моей жизни, мелькнула странно отстранённая мысль. Но оно случилось. И это не так ужасно, как можно было бы представить. Это… завораживает.

Самое удивительное, она прочитала в «Кровавом кодексе» про заклинание апоплексического удара, которое могло убить моментально любое существо с живым сердцем. Это было тяжёлое и сложное заклинание, требующее не только мастерства, но и определённого бессердечия, чтобы направить чужую кровь против её хозяина. Пока ей было далеко до такого уровня, но сама мысль, что когда-нибудь она сможет освоить и это, вызывала странную смесь страха и предвкушения.

Она настолько погрузилась в свои мысли и манипуляции с кровью, что не услышала лёгких шагов за спиной. Малиса умела двигаться почти бесшумно, словно тень.

— Ученица молодец и хорошо старается, — произнесла некромантка своим спокойным, лишённым эмоций голосом. — Но потом надо будет обязательно и некромантию затронуть. Я научу тебя поднимать тени умерших!

Милена вздрогнула от неожиданности, нарушив концентрацию. Кровавый шар, который она только что сформировала, распался на капли, упавшие обратно в чашу с лёгким всплеском. Она обернулась к наставнице, и на мгновение что-то похожее на раздражение промелькнуло в её глазах, но тут же исчезло, уступив место обычной сдержанности.

— Учитель Малиса, — Милена слегка поклонилась, выказывая уважение. — Я…

Она замялась, подбирая слова, а затем решилась:

— Я должна признаться. Когда я была в Башне Единения первые дни, то подслушала ваш разговор с Брамоном, — она опустила глаза, ожидая выговора. — Вы были строго против заказчика.

К её удивлению, Малиса не рассердилась. Уголки её тонких губ слегка приподнялись в подобии улыбки.

— Что ж, не имею права на тебя за это сердиться. — Некромантка подошла ближе, её длинное чёрное платье шелестело по каменному полу как змеиная кожа. — Мне на самом деле не нравится этот эльф. Он явно предоставил драконий ихор не ради того, чтобы Совет Семи делал своих детей магами.

Она задумчиво провела тонким бледным пальцем по краю обсидиановой чаши.

— И дело даже не в том, что я уже в такой форме, что детей у меня никогда не будет, и я могу лишь завидовать остальным. — Голос её звучал безразлично, но Милена уловила в нём тщательно скрываемую горечь. — У него свои цели в этом, и явно не благие. Может быть, он мечтает создать свою армию магов, поэтому ему нужен был этот эксперимент?

Малиса отошла к окну, её силуэт чётко вырисовывался на фоне серого неба.

— Тем более у него ихора много, а у нас мало, — продолжила она, постукивая ногтями по каменному подоконнику. — Он просто использовал наши ресурсы, чтобы поставить эксперимент. Вот почему мне всё это не нравится.

— А кто он, этот эльф? — спросила Милена, осторожно вытирая окровавленные руки о предложенное Малисой полотенце. — Откуда он и как его зовут?

Некромантка повернулась к ней, глаза её в полумраке комнаты казались бездонными тёмными колодцами.

— Не знаю, — призналась она с явным неудовольствием. — Он как-то вышел на связь с Брамоном и предложил нам идею и материал для эксперимента. Даже имя его мне неизвестно, «заказчик» и всё.

Милена задумалась. Вокруг этого таинственного эльфа явно клубились какие-то мрачные тайны. Кто он? Почему скрывает своё имя? И что ему нужно от неё?

— Тут у нас, в Совете Семи, очень своеобразные отношения. — Малиса вернулась к чаше и провела рукой над её поверхностью, заставляя кровь снова сформироваться в идеальный шар. — Интриги и заговоры. Я пытаюсь ко всем относиться нейтрально, но это воспринимается как презрение.

Она вздохнула, и на мгновение Милене показалось, что за маской отстранённости скрывается очень одинокая и уставшая женщина.

— Ладно, Милена, тебе надо учиться. — Некромантка решительно тряхнула головой, вновь надевая привычную маску бесстрастности. — Впереди будет ещё ритуал пустоты, раз уж ты хочешь ничего не чувствовать и идти путём смерти.

— Ритуал пустоты? — переспросила Милена, невольно содрогнувшись.

— Да, это ритуал, который помогает очистить разум от эмоций, — пояснила Малиса. — Временно, конечно. Полностью избавиться от эмоций невозможно, даже я их испытываю… иногда. — Она криво усмехнулась. — Но научиться контролировать их, не позволять им управлять тобой — это возможно.

Милена замешкалась, как будто хотела что-то спросить, но не решалась.

— Говори, — разрешила Малиса. — Твоё любопытство — это хорошо. Любопытство — это единственная эмоция, которую можно себе позволить на пути некроманта.

— А что было бы, если бы эксперимент тогда не удался? — наконец спросила Милена. — Что было бы со мной?

Лицо Малисы на мгновение омрачилось, словно облако тени пробежало по нему.

— Как минимум тебя могло бы разорвать на кусочки от энергии, и ты бы рассыпалась в радужную пыль, — ответила она бесстрастно, словно речь шла о погоде. — А как максимум ты бы стала магической сущностью, но неизвестно, что при этом стало бы с твоим рассудком.

Она отвернулась, словно воспоминание было слишком болезненным.

— Семнадцатой у нас была жена Азора. Она была обычной женщиной, но очень хотела стать магом, — голос Малисы стал тише. — И она превратилась в безумного огненного элементаля. Азор теперь ищет способы вернуть её в нормальную форму, но пока безуспешно.

— Погодите. — Милена нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. — Вы имеете в виду, что до меня было ещё семнадцать попыток создать искусственного мага? И все они…

— Все они провалились, — закончила за неё Малиса. — Некоторые умирали сразу, некоторые мучились неделями, прежде чем энергия, которую мы в них влили, окончательно сжигала их изнутри.

Она положила руку на плечо Милены, и её прикосновение было неожиданно тёплым.

— Именно поэтому ты так ценна для нас. Ты — первый успешный искусственный маг, живое доказательство того, что магия может быть не только врождённым даром, но и приобретённым умением. Ты — начало новой эры.

Милена молчала, пытаясь переварить всё услышанное. Она — результат семнадцати неудачных попыток, восемнадцатый эксперимент, первый успешный. Но сколько смертей предшествовало её новой жизни!

— Не думай об этом слишком много. — Малиса словно прочитала её мысли. — Смерть — лишь переход в другое состояние. Те, кто погибли до тебя, своей жертвой проложили тебе путь. Почти их память, став лучшим магом, чем кто-либо из них мог бы стать.

Милена медленно кивнула. В словах наставницы была своя правда. Она не просила всего этого, не стремилась стать экспериментом, но теперь, когда это произошло, её долг — использовать свой дар максимально.

— Я готова продолжать обучение, учитель, — твёрдо сказала она.

Малиса кивнула с одобрением.

— Отлично. Тогда вернёмся к нашему занятию. Кровь — основа жизни и основа смерти. Научившись контролировать её, ты сделаешь первый шаг к контролю над обоими состояниями.

Милена повернулась к чаше и вновь сосредоточилась на алом шаре, парящем над поверхностью. Теперь это был её путь. Путь крови и тьмы. И она пройдёт его до конца, чего бы это ни стоило.

Глава 21. Превращения

Глава 21. Превращения

Милена неотрывно смотрела на обсидиановую чашу, где плавно перетекали алые струи её собственной крови. Тягучая жидкость словно жила своей жизнью, отзываясь на её мысли, принимая формы, о которых она лишь начинала думать. Странное чувство завороженности охватило её — завороженности тем, как легко подчинялась ей магия крови.

«Как же так вышло? — думала Милена. — Ещё недавно все мои мысли были об Андоре, о том, как воссоединиться с ним. А теперь…»

Теперь её заполняло желание идти дальше по пути гематомантии. Проникнуть в тайны крови, постичь глубины этой силы, стать, возможно, чем-то большим, чем просто искусственным магом. Прежние приоритеты казались теперь размытыми, словно видения в тумане.

«Магия затягивает, как дорогое вино или дурелист, — размышляла она. — Стоит попробовать однажды, и всё остальное теряет свою яркость, свою значимость». Только сейчас она начинала понимать, почему некоторые маги идут на опасные и рискованные эксперименты, почему бросают вызов королям и законам во имя своего искусства. Магия становится для них всем.

Но где-то в глубине сердца ещё жила память об Андоре и Амброзии, о её прежней жизни. Не стёртая полностью, но затухающая, как угли в очаге.

Она медленно повернулась к Малисе, которая терпеливо наблюдала за её экспериментами с кровавой сферой.

— Мне неловко об этом говорить, — произнесла Милена, и её голос звучал тише обычного. — Но прежде, чем я продолжу свой путь избавления от эмоций и чувств… — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Я хотела бы увидеть Андора. В последний раз. Не хочу, чтобы мы расстались вот так, не попрощавшись. Нужно сказать ему…

Она не закончила фразу, не зная, что именно хотела бы сказать бывшему возлюбленному.

В глазах Малисы промелькнуло нечто такое, что можно было бы принять за сострадание, если бы Милена не знала, насколько некромантка далека от таких эмоций.

— Ты сильно изменилась, — заметила Малиса, облокотившись на край лабораторного стола. — Раньше ты мечтала воссоединиться со своим мужем. Вернуться к нему. А теперь просишь лишь прощание?

Милена слабо улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.

— Видимо, в этом больше нет смысла, — ответила она с тенью горечи. — Жизнь — это не любовный роман из библиотеки герцогини. Иногда понимаешь, что твой путь совсем иной, как бы больно это ни было.

Она позволила крови подняться выше, формируя изящную спираль.

— Андор вряд ли примет новую Милену, — продолжила она задумчиво. — Иногда мне самой становится страшно оттого, насколько я изменилась за столь короткий срок. Но что случилось, то случилось. Я уже другая, не та Милена, которую он когда-то полюбил.

Малиса кивнула и создала на ладони причудливый теневой дымок, который танцевал между её бледными пальцами.

— Твоё желание понятно, — произнесла она. — Я подумаю, как помочь тебе встретиться с ним.

Милена подняла взгляд на наставницу, и в её глазах мелькнул странный отблеск.

— А ты не боишься, что я останусь с ним? — спросила она тихо, почти шёпотом.

Губы Малисы изогнулись в подобии улыбки, словно её позабавил этот вопрос.

— Это будет твой выбор, — ответила некромантка. — Но я уверена, что не останешься. Уже нет.

Милена вздохнула и усилием воли заставила кровь собраться в идеальный шарик, который медленно взлетел над чашей, подчиняясь движению её пальца.

— Ты говоришь о необходимости избавиться от эмоций, — произнесла она после недолгого молчания. — Что же, совсем никакой радости не останется?

Малиса откинула прядь волос со лба и обвела рукой свою мрачную лабораторию.

— Почему же? — её голос стал неожиданно мелодичным. — Останется радость познания, радость от эстетики, радость от достижений. — Она сделала паузу и добавила с едва заметной искрой в глазах: — Радость от садомазохизма. Моя плоть всё ещё способна чувствовать… определённым образом.

Затем её тон стал серьёзнее.

— Однако я знаю одного настоящего некроманта, который сохранил значительную часть своей человечности. Это Фауст Ерласинг, изгнанный король Агорана. Он прямой потомок самого Ерласа Великого, поэтому может позволить себе одновременно быть и некромантом, и рыцарем, и правителем. Поистине великий человек.

Малиса подошла к полке с зельями и взяла маленький флакон с тёмно-бордовой жидкостью.

— Но он — наследник великого рода, щедро одарённый судьбой. А большинство из нас — обычные юноши и девушки, иногда даже чересчур эмоциональные и мягкие. Именно поэтому мы вынуждены проходить через болезненный процесс отречения, чтобы принять знание и при этом не оказаться уничтоженными им.

Милена покачала головой, заставляя кровавую сферу повторять движение.

— Это… трагично, — тихо произнесла она. — Магов смерти считают идейными негодяями, а выходит, они просто бегут от своей собственной мягкости и ранимости. Как иронично.

— Жизнь полна иронии, — отозвалась Малиса, наблюдая, как послушная воле Милены кровь приняла форму маленькой розы. — Возможно, это твой лучший урок на сегодня.

* * *

Андор, тяжело дыша, опустился на шёлковые подушки, разбросанные вокруг низкого столика. Очередное занятие с Фалагаром выжало из него все силы — попытки управления воздушными потоками требовали невероятной концентрации и точности.

Кастуд, заботливо материализовавшись рядом, налил в хрупкую фарфоровую чашку дымящийся зелёный чай. От напитка исходил тонкий аромат горных трав и ещё чего-то неуловимо экзотического.

— Благодарю, — кивнул Андор джинну, принимая чашку.

Фалагар зашёл следом, небрежно поигрывая в руке крошечной шаровой молнией. Голубоватые разряды пробегали между его пальцами, словно живые существа. Одним движением ладони он погасил электрическое чудо и сел напротив ученика.

— Неплохо, неплохо, — произнёс он с нотками удовлетворения в голосе. — Давно у меня не было столь способного ученика.

Андор отпил глоток чая, чувствуя, как живительное тепло разливается по телу, снимая усталость.

— Магистр, — обратился он к Фалагару. — Позволь спросить, почему тебя называют «Драконий Всадник»?

Глаза Фалагара блеснули, словно в них отразились молнии, которыми он повелевал.

— Ха! — воскликнул он, и в его смехе слышалась смесь гордости и горечи. — Наверное, потому, что я пытался укрощать драконов!

Андор от удивления чуть не расплескал чай.

— И… как успехи? — спросил он, поставив чашку на столик.

Фалагар откинулся на подушки, скрестив ноги. Его взгляд на мгновение стал отсутствующим, словно он смотрел в далёкое прошлое.

— Почти успешно, особенно с грозовыми змиями, — ответил он. — Если бы некая третья сторона не вмешивалась постоянно в этот процесс…

— Кто же эта третья сторона? — подался вперёд Андор. — Орден Заката?

Фалагар рассмеялся — искренне и громко, словно услышал отличную шутку.

— Много чести для кучки чванливых недоучек! — Махнул он рукой. — Нет, мой юный друг. Это Тварь Вихря, он же Скьёлдрир — древний дракон, что-то вроде вожака всех драконов. Настоящее проклятие северных земель.

Андор потёр подбородок, внезапно вспомнив разговоры в Хальверолде.

— Мой друг Амброзий мечтает убить Скьёлдрира, — сказал он задумчиво. — Ему это даже напророчил вождь северного племени… как же их… Детей Большой Скалы.

Фалагар вскинул бровь и лукаво прищурился.

— Ох уж эти северяне с их сагами и пророчествами! — в его голосе звучала насмешка, но без злобы. — Каждый раз выворачивают их так, чтобы кто-то решил их проблемы. Удобно, не правда ли?

— Но, видимо, не просто так они это делают, — возразил Андор. — Наверное, Скьёлдрир на самом деле доставляет им немало бед.

Лицо Фалагара стало серьёзным, почти мрачным.

— Юноша, Тварь Вихря доставляет неудобства всем! — произнёс он с нажимом. — Кроме, разве что, совсем безумных племён орков, пещерников и кобольдов, которые считают его богом и приносят ему жертвы.

Магистр наклонился ближе и понизил голос, словно опасался, что даже стены могут подслушивать:

— Есть подозрение, что Тварь Вихря, в отличие от обычных драконов, обладает истинным разумом. Не просто животными инстинктами, а настоящим холодным и расчётливым интеллектом. Возможно, даже превосходящим человеческий.

Андор невольно поёжился от этой мысли.

— Если ты смог покорить джинна, — кивнул он в сторону Кастуда, который как раз добавлял в чайник свежие травы. — Может, и с драконами получится справиться?

Фалагар резко выпрямился, лицо его стало строгим, почти суровым.

— Кастуд — не раб, Андор! — произнёс он твёрдо. — Он друг и соратник. И вообще, он достался мне в наследство от первых магистров, основателей Аркана.

Голос Фалагара смягчился:

— Благодаря ему многие из чудес в этом месте работают, включая ту карту облаков, что ты видел. Управлять стихиями — это одно, но создавать из них разумных существ и дружить с ними — совсем другое.

Взгляд магистра упал на золотой амулет, висевший на шее Андора.

— А что это за занятный медальон у тебя? В форме кошачьей мордочки.

Андор машинально коснулся амулета — его талисмана, с которым он не расставался уже много лет.

— Я купил его лет десять назад в лавке старьёвщика в Бухте Браун, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Он призывает маленького эфирного друга.

Андор сосредоточился, и в воздухе перед ним материализовался полупрозрачный котёнок с янтарными глазами.

— Его зовут Гильгамеш, — с нескрываемой гордостью представил Андор. — И, судя по его знаниям, он очень древний.

Кастуд и Фалагар переглянулись с выражением, которое Андор не смог расшифровать — смесь удивления, интереса и, кажется, даже некоторой тревоги.

— Любопытно, очень любопытно, — протянул Фалагар, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть эфирного котёнка. — Видимо, это наследие державы Кунеф, что когда-то процветала в Пустыне Хазем. От них остались только руины, но их понимание магии сильно отличалось от современного.

Фалагар провёл пальцем в воздухе над головой Гильгамеша, который настороженно наблюдал за ним, но не отстранялся.

— Они экспериментировали со временем, пространством и иными планами бытия, изучали звёзды и их влияние на магические потоки, — продолжил магистр. — Береги этого котика, Андор. Возможно, он знает гораздо больше, чем показывает.

Гильгамеш моргнул и издал беззвучное мяуканье, словно соглашаясь со словами Фалагара.

— Завтра продолжим с основами управления грозовыми потоками, — заключил магистр, поднимаясь. — А сейчас отдыхай. Ты хорошо поработал сегодня.

Когда Фалагар вышел, Андор остался наедине с Гильгамешем и своими мыслями. Слова магистра о Твари Вихря, о разумных драконах и древней магии кружились в его голове, словно листья в осеннем вихре.

Он думал о Милене — жива ли она, в безопасности ли? Тоскует ли по нему так же, как он по ней? О том, что нужно бы навестить Амброзия, который всё ещё восстанавливался после ранения. О том, как удивительно переплелись их судьбы в этом странном, полном магии мире.

Гильгамеш запрыгнул ему на колени и свернулся клубком, источая едва ощутимое эфирное тепло. Андор рассеянно погладил полупрозрачную шерсть фамильяра и закрыл глаза, позволяя усталости взять верх.

За окнами Аркана сгущались сумерки, и первые звёзды зажигались на темнеющем небе, словно предвестники новых тайн и испытаний, ожидающих впереди.

Глава 22. Рождение нации

Глава 22. Рождение нации

Андор поднялся с подушек, ощущая, как пульсирует в мышцах остаточная энергия магических упражнений. Он медленно прошелся по комнате, разминая затекшие конечности, наслаждаясь моментом отдыха после изнурительной тренировки.

За окнами Аркана день клонился к вечеру. Сквозь витражные стекла пробивались золотистые лучи заходящего солнца, расписывая узорами стены древнего дворца. Воздух в комнате был наполнен едва уловимым ароматом горных трав и остывающего чая.

Фалагар неспешно вышел в просторный общий зал, центром которого служило колоссальное круглое окно на потолке. В ясные дни через него были видны звезды, в пасмурные — проплывающие облака, а иногда — таинственное северное сияние, столь редкое в южных землях.

Магистр остановился под куполом, заложив руки за спину, и устремил взгляд в высоту. Его высокая фигура, подсвеченная лучами заката, отбрасывала длинную тень на мозаичный пол. В этот момент он казался не просто человеком, а олицетворением древней магической традиции Аркана.

Андор, помедлив, решился нарушить задумчивое молчание учителя.

— Позволь спросить, магистр, — произнес он, подходя ближе. — Зачем вообще укрощать драконов? Ради интересного опыта? Или чтобы стать самым влиятельным магом в Северном Альдоре?

В его голосе не было вызова, только искренний интерес к мотивам, движущим столь могущественным человеком.

Фалагар медленно опустил голову, словно тяжесть веков пригнула его плечи. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе Андору послышалась усталость, копившаяся десятилетиями.

— Когда-то, очень давно, — тихо произнес Фалагар, и его голос эхом отразился под куполом, — эта затея была не более чем забавой молодого самонадеянного мага. Желанием доказать, что человеческий разум и воля сильнее древней мощи драконов.

Он повернулся к Андору, и взгляд его потемневших глаз казался бездонным.

— Но последние века это вопрос выживания, — добавил он тоном, не допускающим сомнений.

— Драконы угрожают Аркану? — Андор невольно понизил голос, словно опасался, что стены могут передать его слова нежелательным слушателям.

Фалагар небрежно отмахнулся, как от назойливой мухи.

— Нет, все гораздо сложнее, — он медленно прохаживался по залу, и тень его скользила по стенам, словно живое существо. — Около тысячи лет назад, когда наши предки пришли сюда и основали Аркан, мир был иным. Северным Альдором правили эльфы, не заботясь о дальних уголках своих владений. Здесь было комфортно и безопасно… — Он усмехнулся. — Насколько безопасным может быть север.

Фалагар остановился возле карты на стене, на которой были изображены земли далеко за пределами известных королевств.

— Однако империя эльфов рухнула, и возникли людские королевства, — продолжил он. — История не стоит на месте — слабые королевства исчезают, независимые герцогства и княжества поглощаются сильными соседями. И рано или поздно… — Фалагар провел рукой по карте, — какая-нибудь Ливония или Агоран станут настолько могущественными, что им будет тесно в своих границах.

В его голосе появились нотки сдержанной тревоги.

— И тогда они придут сюда, Андор. С многотысячными армиями. С пушками, аркебузами, а может и чем-то похуже, что изобретут через пару сотен лет. С боевыми магами, тяжелой конницей, осадными орудиями.

Фалагар повернулся к ученику, и в его глазах Андор увидел блеск, похожий на отражение далеких молний.

— Они сомнут эти племена северян, орков, кобольдов, — голос магистра стал жестче. — Сомнут великанов и драконов. И даже Аркан. Это будет конец нашей истории, нашего мира. Наверное, одни северные племена оленеводов останутся нетронутыми, ибо у них ничего нет, кроме ледяных пустошей и костяных ножей.

Слова Фалагара словно материализовали перед глазами Андора ужасающие картины будущего — пылающие стены Аркана, порабощенные народы севера, бесконечные вереницы военных колонн, марширующих через снега и леса. От этих видений по его спине пробежал холодок.

— Пока, думаю, переживать не стоит, — произнес он, стремясь разрядить гнетущую атмосферу. — Ливония недавно пережила переворот, и там правит церковь, которая больше озабочена искоренением ереси, чем завоеваниями. Агоран тоже не в лучшем состоянии после гражданской войны и нашествия нежити. А Кастелланус вообще сильно пострадал в войне с Агораном лет тридцать назад, утратив положение важного игрока на континенте.

Фалагар медленно прошелся по залу, шаги его были легкими, несмотря на внушительный рост и статную фигуру.

— Ну, это случится не завтра и не послезавтра, — согласился он. — Может, лет через сто или двести, а то и больше. Но это неизбежно, Андор.

Он остановился у огромного глобуса, занимавшего центр зала.

— Уже сейчас Эбонская Олигархия представляет серьезную угрозу. — Фалагар коснулся пальцем пурпурно-черного пятна на карте. — Темные эльфы не лучше людей из королевств, а то и хуже, со своими гомункулами, големами, чернокнижниками. С торговыми факториями по всему свету и огнеметами, способными превратить целый город в пепел за считанные часы.

Магистр обвел рукой весь глобус, словно обнимая мир.

— Нужно готовиться к обороне сейчас, пока еще есть время.

Андор перевел взгляд на одну из древних статуй, украшавших зал — изображение воина, сидящего на спине дракона, вздыбившегося на задних лапах.

— Драконы, как средство защиты? — задумчиво произнес он. — Что ж, в этом есть определенный смысл. Поразительная сила, способная внушить трепет любому врагу.

— И не только драконы. — Фалагар подошел к окну, за которым сверкали первые звезды. — В идеале можно объединить эти земли в одну сильную державу, чтобы говорить с южанами на равных. Но это…

Он не закончил фразу, устало опустившись в широкое кресло, словно невысказанная мысль была чрезмерно тяжелой.

— К сожалению, одной силы недостаточно, чтобы всех объединить, — вздохнул он. — Нужно нечто большее. Такое, что может заставить орка, человека и гнома сражаться бок о бок и умирать друг за друга.

Андор погрузился в размышления. Изгнание из родного королевства Ливонии стало для него не просто личной трагедией, но и началом трансформации — путешествия не только по землям, но и по глубинам собственной души. Потеряв дом, он почувствовал себя отчужденным и одиноким, но именно это подтолкнуло его к поиску ответов на вопросы о том, что делает «домом» определенное место или сообщество.

В странствиях за Белой Стеной он наблюдал за народами, живущими в этих суровых краях — изучал их обычаи, язык, искусство. И постепенно пришел к пониманию, что эти народы, при всех различиях, обладают своими уникальными ценностями и историей. Это открытие заставило его задуматься о том, что объединяет людей на более глубоком уровне, чем простая географическая близость или политика.

— Возможно, есть нечто большее, чем общая религия, кровь и язык, — медленно произнес Андор, словно выстраивая мысль прямо во время разговора. — Что-то такое… что удерживает всех вместе в критических ситуациях. Какая-то общая память, общая история, общая судьба.

Он подошел к глобусу и указал на заснеженные пространства севера.

— Если задуматься, местные люди имеют больше общего с орками, чем с людьми из южных королевств. Их объединяет борьба за выживание в этих суровых землях, общие легенды, даже враги. Или вот Эбонская Олигархия. — Андор перевел палец на пурпурное пятно на карте. — Там живет почти десяток народов, и их что-то объединяет в единое целое, несмотря на все различия.

Фалагар резко выпрямился в кресле, его глаза вспыхнули, словно в них отразилось пламя внезапного озарения.

— Именно! — воскликнул он, ударив кулаком по подлокотнику. — Я тоже думал о чем-то подобном, но не мог сформулировать мысль! Какая-то идея, концепция, которая объединит северян как… как единый народ!

— Северяне, как нация? — предложил Андор, вспоминая термин, который слышал от одного путешественника из далеких западных земель.

— Нация? — Фалагар словно пробовал слово на вкус. — Нация… Хорошее слово, мне нравится! Да, они не просто какие-то разрозненные племена, они нация Филхилмира!

Магистр поднялся с кресла, преображенный этой идеей. Казалось, годы усталости слетели с него, как осенние листья под порывом ветра. Он быстро подошел к Андору и крепко положил ему руку на плечо.

— Ты молодец, парень! — в его голосе звучало искреннее восхищение. — Сказал то, что было у меня на уме, но не находило выхода! Нация Филхилмира…

Фалагар начал расхаживать по залу, явно взволнованный этой идеей.

— Осталось эту концепцию как-то записать, оформить во что-то понятное, — размышлял он вслух. — Что-то такое, что поймут даже безмозглые ярлы и вожди орков. Может быть, однажды эта идея поможет нам спасти эти земли от порабощения Агораном или кем-то еще.

Он остановился перед большим окном, глядя на россыпь звезд над горными вершинами. Его силуэт на фоне ночного неба казался высеченным из камня — непоколебимым и вечным, как сам Аркан.

— И, кто знает, — добавил он тихо, словно говорил сам с собой, — может быть, драконы станут символом этой новой нации. Символом силы и свободы Филхилмира.

Андор молча встал рядом с учителем, чувствуя, что стал свидетелем рождения чего-то важного — идеи, которая могла изменить судьбу этих земель и живущих на них народов. Будущее оставалось туманным и неопределенным, но в этот момент, глядя на звезды над Савантонскими шапками, он ощутил странную надежду.

За тысячу лет до их разговора первые маги пришли в эти края и основали Аркан. Возможно, через тысячу лет здесь будет процветать великая нация Филхилмира, объединенная общей судьбой и, может быть, крыльями драконов в своих гербах.

Мысль о том, что его случайная фраза могла зажечь искру такого масштабного изменения, одновременно пугала и воодушевляла Андора. Он почувствовал, как сила, пульсирующая в стенах Аркана, отзывается в нем самом — не просто как в маге, но как в человеке, который может менять мир словом так же, как заклинанием.

Первая звезда северного созвездия, известного как Копье Торвена, вспыхнула особенно ярко, словно предвещая великие перемены. И в этот момент Андору показалось, что он слышит далекий, почти неразличимый рев дракона, эхом разносящийся над горами.

Глава 23. Между сердцем и долгом

Глава 23. Между сердцем и долгом

Полуденное солнце заливало зал Аркана своим светом, играя на гранях хрустальных украшений и превращая лучи в маленькие радуги, танцующие по стенам. Воздух, напоенный ароматами трав и древних фолиантов, словно застыл в почтительном молчании вокруг двух фигур — учителя и ученика.

— Рад был помочь с этой идеей, — произнёс Андор с нотками удивления в голосе. — Хотя я просто маг средней руки, пусть и закончил университет. Философом никогда не был и не думал, что смогу навести вас на такие мысли.

Фалагар, всё ещё воодушевлённый идеей нации Филхилмира, улыбнулся с неожиданной для него игривостью.

— Никогда не поздно начать! — он подмигнул. — Иногда свежий взгляд со стороны ценнее многолетних размышлений. Я уверен, что в этой концепции есть нечто поистине важное.

Лицо Андора внезапно омрачилось. Он нахмурился, словно вспомнив нечто, тревожащее его разум. Молодой маг медленно потёр подбородок, колеблясь, но затем всё же решился задать вопрос:

— А что насчёт Ордена Заката? — Его голос стал тише. — Я читал о нём в записках чародея Иксара, а потом… Потом случилась странная вещь. Я получил записку от своей жены, что она обучается у этого Ордена.

Фалагар, ещё мгновение назад расслабленный и мечтательный, резко переменился. Он выпрямился, взгляд его стал острым, как лезвие.

— Так-так! — в его голосе звучала настороженность. — Они её похитили?

Андор беспомощно развёл руками.

— Я не знаю. Она убежала, когда нас с Амброзием взяли в плен орки племени Синей Луны. Но дело в том… — Он замялся, подбирая слова — Милена — не волшебница. Никогда ею не была.

Брови Фалагара сошлись на переносице, образовав глубокую складку. Он медленно покачал головой, словно отказываясь верить услышанному.

— Это абсурд! — его голос звучал категорично. — Как можно обучать магии человека, который не склонен к ней от рождения? Это всё равно, что пытаться научить рыбу дышать воздухом или птицу — плавать под водой.

— Вот и я не понял. — Андор опустился в кресло, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. — Либо я чего-то не знал о Милене, либо…

Он не закончил фразу, не решаясь произнести вслух пугающую альтернативу.

Магистр резко поднялся с кресла. Его высокая фигура отбрасывала длинную тень на мраморный пол. Он несколько раз прошёлся по залу, что-то бормоча себе под нос, затем повернулся к Андору.

— Это очень-очень странно! — В его голосе звучало смятение. — Простого человека нельзя сделать магом, никак. Это аксиома магического искусства, известная со времён Древней Лемурии. Либо… — Глаза его сузились. — Либо я чего-то не знаю об этом мире. И вот эта перспектива пугает меня даже больше, чем твои новости.

Магистр провёл рукой по бороде, погружённый в размышления. Андор наблюдал за учителем, и в его сердце росла тревога.

— А что этот Орден из себя представляет? — спросил он, стремясь узнать больше о людях, у которых оказалась его возлюбленная.

— Ха! — резко Фалагар выдохнул, и в этом возгласе слышалась многолетняя неприязнь. — Напыщенные индюки, любители пафосных нарядов и громких титулов, недоумки, которые думают, что у них единственное верное понимание магии.

Он возобновил свою прогулку по залу, шаги его становились всё более размашистыми.

— Пару столетий назад они были изгнаны из Аркана, но продолжают свою деятельность до сих пор. — Фалагар сжал кулаки. — Они против вмешательства Аркана в политику. А я тебе уже более чем ясно объяснил, почему это необходимо.

Голос магистра поднялся выше, в нём звучало едва сдерживаемое возмущение:

— Они против запрета некоторых знаний! Но наши предки — не дураки: они признали, что определённые практики опасны, и их лучше не трогать. Но нет! — Он картинно всплеснул руками. — Им подавай всё: вызывать демонов, пить кровь, обращаться в личей и заниматься прочими мерзостями, которые уже не раз приводили к катастрофам!

Андор не дал ему продолжить тираду, прервав резким вопросом:

— Милене что-то угрожает?

В его голосе слышалась тревога, столь сильная, что она заставила Фалагара остановиться и смягчить тон.

Магистр вздохнул, его плечи словно опустились под грузом невидимой тяжести.

— Я не знаю, — ответил он честно. — Но раз она учится у них… — Фалагар подошёл ближе и положил руку на плечо Андора. — Ты понимаешь, что ей здесь не место? Мне очень жаль, но тебе придётся сделать выбор. Орден Заката — наш враг.

Андор почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его мир, который только-только начал обретать стабильность в стенах Аркана, снова рассыпался на части. Выбирать между любимой женщиной и своей судьбой как мага — выбор, которого он отчаянно не хотел делать.

Магистр, заметив состояние ученика, сменил тему с неожиданной деликатностью.

— Пойдём лучше к Гретель. Может, она найдёт для нас какое-нибудь вкусное пойло. В такие моменты ничто не помогает лучше хорошей выпивки.

Таверна «Ядовитая леди» встретила их теплом и гулом голосов — непривычное оживление для обычно тихого Аркана. За центральным столом восседал Амброзий, заметно повеселевший, да и окрепший после ранения. С раскрасневшимся от эля лицом он с жаром рассказывал Гретель и Свену о каком-то своём героическом подвиге, размахивая руками так энергично, что пиво в его кружке опасно плескалось.

— …и тогда эти слепыши — представляете, гуманоидные лягушки ростом с человека! — начали стрелять лучами из глаз! — Амброзий сделал эффектную паузу. — Хорошо, что рефлексы не подвели. Я перекатился за валун, а Гвен и Дерек зашли с флангов…

Троица мгновенно замолчала, заметив вошедших. Атмосфера в таверне изменилась, словно в комнату внесли древний артефакт с ощутимой магической аурой.

— Магистр! — почтительно кивнула Гретель, и даже в полумраке таверны было видно, как она выпрямила спину.

Фалагар окинул взглядом компанию и остановился на Свене.

— Ну как проходит твое обучение? — спросил он с искренним интересом.

Свен, для которого внимание магистра Аркана всё ещё было в новинку, слегка подался вперёд, и в его обычно скептичном взгляде мелькнуло нечто похожее на гордость.

— Этот Иголор такой важный, вечно нос задирает, — начал он с привычной ворчливости, но затем тон его изменился. — Но, кажется, он верит в меня. У меня получилось создать стену огня! — В голосе северянина звучало едва скрываемое возбуждение. — Первый человек после бабушки, который в меня поверил!

Амброзий, заметив необычно мрачное лицо Андора, нахмурился.

— Что-то наш друг печальный. — Он сделал большой глоток эля. — У тебя что-то не получается с левитацией? Или Фалагар гоняет тебя, как новобранца в казарме?

Андор поднял взгляд на друга, но промолчал. В его глазах отражалась такая буря эмоций, что даже подвыпивший Амброзий понял: дело серьёзное.

Фалагар и Андор устроились за столом в углу таверны. Магистр бросил короткий взгляд на Гретель.

— Лучше пока не говорить об этом, — произнёс он негромко. — Гретель, налей ему рома! Самого крепкого.

Ведьма, словно почувствовав важность момента, без обычных насмешек кинулась исполнять просьбу.

— А Гретель весьма милая! — заметил Амброзий, провожая хозяйку таверны восхищённым взглядом. — Если найти к ней подход, то совсем не язвит и не хамит. Особенно после того, как ухаживала за моими ранами!

Свен хмыкнул, отхлёбывая из своей кружки.

— Это потому, что ты — рыцарь! Бабы любят рыцарей, особенно с титулами. Сколько ты ей наплёл о своих подвигах, а? Признавайся!

Стеклянная чашка с ромом оказалась перед Андором. Он залпом выпил обжигающий напиток, закашлявшись и скривившись от крепости. Отдышавшись, маг наконец заговорил:

— Милена… — Голос его был хриплым не только от выпивки. — Она жива, но…

— Раз она с Орденом Заката, — вмешался Фалагар, не давая Андору закончить фразу, — ему придётся выбирать. Быть с ней или с Арканом.

Амброзий перевёл удивлённый взгляд с Андора на магистра и обратно, затем нахмурился.

— Но, Фалагар, почему так жестоко? — в его голосе звучал вызов, несмотря на всё уважение к магистру. — Если она дорога Андору…

Фалагар тяжело вздохнул, и в этом вздохе было больше сожаления, чем раздражения.

— Орден Заката — наш враг. Подвергать опасности Аркан я не имею права. При всей моей симпатии к Андору как к ученику. — Он положил руку на плечо молодого мага. — Пускать сюда потенциальных шпионов или саботажников я никогда не стану.

— Но как? — внезапно воскликнул Андор, ударив кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула. — Как она стала магом? Такого не может быть! Если бы не это, мы были бы вместе. А что теперь?

В его голосе звучало такое отчаяние, что даже Свен, обычно циничный и насмешливый, притих, изучая дно своей кружки.

Фалагар задумчиво погладил бородку, погрузившись в размышления. Когда он наконец заговорил, тон его был странно мягким:

— Возможно, стоит пролить свет на это. Может, вам стоит встретиться и пообщаться за пределами Аркана?

Его лицо снова стало суровым.

— Но если Орден Заката действительно научился превращать простых смертных в магов… — Фалагар выдержал драматическую паузу, глаза его сверкнули металлическим блеском. — Это война! Война на уничтожение.

В таверне повисла гнетущая тишина. Даже пламя в очаге, казалось, затихло, перестав потрескивать.

Андор смотрел в пустую чашку из-под рома, видя в ней отражение своего искажённого лица. Он чувствовал себя разорванным между двумя мирами — Арканом с его древними традициями и новыми возможностями для него как мага, и Миленой, загадочно изменившейся, но всё ещё занимающей главное место в его сердце.

Гретель молча поставила перед ним вторую порцию рома, и на этот раз её обычно язвительное лицо выражало почти материнскую заботу.

Где-то высоко над Арканом пронеслась одинокая туча, на мгновение затмив солнце и погрузив таверну в полумрак, — словно тень грядущих событий коснулась этого маленького островка спокойствия в великом океане мировых перемен.

Глава 24. Вечер в таверне

Глава 24. Вечер в таверне

Вечерний Аркан погружался в сумерки. Первые звезды, яркие и крупные, словно бриллианты, рассыпанные по темнеющему бархату неба, начали свой молчаливый дозор. Улицы города магов постепенно обретали таинственность: стены домов мягко светились изнутри, магические фонари вспыхивали сами собой, создавая прихотливые узоры света и тени.

Андор стоял у входа в таверну «Ядовитая леди», вдыхая прохладный горный воздух. Его плечи были опущены, а взгляд блуждал по крышам и башням Аркана, не задерживаясь ни на чем конкретном. Сердце заполняла тяжелая пустота — чувство, которое он уже испытывал, когда думал, что потерял Милену навсегда. И вот она жива, но словно в другом мире — мире враждебного Ордена Заката.

Он поднял глаза к небу, где тонкий серп луны начинал свой путь по ночному своду.

Наверное, на это же небо сейчас глядит Милена, подумал он. Разделенные враждой, о которой даже не подозревали, но все еще под одним небом.

Мимо прошла шумная компания — новые посетители таверны, судя по всему, маги-исследователи из Восточной башни. Их звонкие голоса и смех на мгновение вырвали Андора из задумчивости, но лишь на мгновение.

— Тяжелые мысли плохо переносятся в одиночестве, — раздался за его спиной мелодичный голос Гретель.

Хозяйка таверны вышла на крыльцо, кутаясь в шаль из тонкой полупрозрачной ткани, которая, казалось, соткана из лунного света.

— Особенно мысли о любви, — добавила она, подходя ближе и становясь рядом с Андором.

— Как ты… — начал он.

— Я держу таверну уже пятнадцать лет, — перебила его Гретель. — Научилась распознавать различные виды печали. Печаль по утраченному дому, печаль по невозможным мечтам, печаль одиночества. — Она бросила на него быстрый взгляд. — И печаль разделенной любви.

Андор молчал, не зная, что ответить. Гретель, казалось, и не требовала ответа.

— Я была молода, когда влюбилась в мага Северной башни, — продолжила она неожиданно. — Столь же талантливого, сколь и самоуверенного. Он отправился исследовать границу миров и не вернулся. Семь лет я ждала его, отказываясь верить в очевидное.

Звезды отражались в ее глазах, делая их похожими на черные зеркала.

— И что случилось потом? — тихо спросил Андор.

— Потом я открыла таверну. — Гретель пожала плечами. — И назвала ее «Ядовитая леди». По прозвищу, которое он мне дал.

Андор пораженно посмотрел на нее. В глазах ведьмы читались древние, как сам мир, мудрость и смирение.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Лишь то, что иногда мы выбираем не между счастьем и горем, а между разными видами печали, — ответила она. — И важно выбрать ту печаль, с которой ты сможешь жить, не проклиная себя каждый рассвет.

Скрипнула дверь таверны, и на крыльцо вышел Фалагар. Магистр окинул взглядом Гретель и Андора, но не стал прерывать их разговор сразу.

— Гретель, — наконец произнес он, когда молчание затянулось, — тебе правда понравился этот рыцарь? — В его голосе слышались игривые нотки, что было редкостью для сурового магистра.

Ведьма вскинула бровь.

— Мне кажется, тебе и правда стоило бы найти мужа! — продолжил Фалагар. — Тридцать лет — слишком долгий срок для вдовства.

Гретель кисло улыбнулась.

— Мое сердце занято таверной, магистр, — ответила она и, кивнув Андору на прощание, вернулась внутрь.

Когда они остались одни, Андор повернулся к Фалагару.

— Как же нам встретиться? — В его голосе звучало нетерпение. — Милена должна объяснить, что произошло.

Фалагар задумчиво потер подбородок.

— Я могу отправить им сообщение, — ответил он после паузы. — Пусть они и враги, но некоторую связь мы сохраняем. Для поддержания… равновесия.

Магистр сделал несколько шагов по деревянному настилу крыльца, и теперь его силуэт отбрасывал причудливую тень в свете магических фонарей.

— Спрашивать про искусственных магов я их не стану: они испугаются и не захотят говорить вообще. — Фалагар снова повернулся к Андору. — Это предстоит выяснить тебе при встрече с Миленой.

В дверях таверны появилась лохматая голова Свена. Рыжие волосы северянина пламенели в свете фонарей.

— Эй, вы чего тут болтаете? — крикнул он, держась за косяк, словно боялся упасть. — Давайте обратно, с нами пить! Амброзий расщедрился, заказал бочонок лучшего местного эля!

Фалагар и Андор переглянулись и вернулись в таверну.

Внутри было шумно и тепло. Амброзий восседал во главе стола, с улыбкой потягивая эль из огромной кружки. Румянец на его щеках свидетельствовал, что это была далеко не первая кружка за вечер.

Свен пошатываясь вернулся на свое место, затем резко поднялся снова, высоко поднимая кружку.

— Друзья! — воскликнул он с неожиданным для его обычно ворчливого нрава энтузиазмом. — Давайте же выпьем за передовую магию!

Его голос прокатился по таверне, привлекая внимание других посетителей. Компания за соседним столиком — прекрасная девушка с золотыми волосами, но со странными змеиными глазами, одетая в зеленое платье, усатый гном с моноклем, похожий на ученого, и старичок в синем костюме, расшитом серебряными звездами, словно одеяние звездочета — все они заинтересованно повернулись в их сторону.

— За передовую магию! — подняла бокал с вином змееглазая красавица, и голос ее был подобен журчанию ручья.

— За магию! — эхом отозвались гном и старичок, поднимая свои бокалы.

Все чокнулись и выпили. Андор почувствовал, как эль согревает его изнутри, немного притупляя боль и тревогу.

Амброзий с громким стуком поставил кружку на стол.

— Магия — это ваше любимое дело, — произнес он с легкой усмешкой. — Но мое дело — убивать чудовищ. — Он огладил усы, явно наслаждаясь вниманием присутствующих. — Я все еще хочу сразиться с Тварью Вихря!

Гретель, проходившая мимо с подносом, остановилась и бросила на рыцаря взгляд, полный сочувствия и легкого восхищения.

— Вы слишком смелы, сэр рыцарь! — покачала она головой. — Тварь Вихря — самый страшный дракон на свете, у него шесть голов, каждая размером с боевого слона.

— А магистр рассказал, что этот дракон еще и разумен, — добавил Андор, делая глоток эля. — Не просто зверь, а существо с интеллектом, возможно, превосходящим человеческий.

Амброзий расхохотался, хлопнув ладонью по столу.

— Так даже лучше! — воскликнул он, и в его глазах вспыхнул огонек авантюризма. — Умные головы будет веселее рубить! Может, что интересное шепнут на прощание, перед тем, как их отделят от туловища!

Рыцарь запустил руку за пазуху и извлек обломок меча — кусок древнего клинка с еще различимыми рунами на поверхности металла. Лезвие тускло поблескивало в свете факелов таверны.

— Драконоборец, — произнес Амброзий с благоговением. — Раньше этот меч принадлежал моему наставнику, сэру Морглину Железная Рука. — Лицо его на мгновение стало серьезным. — Но сэр Морглин пал в бою с Тварью Вихря, защищая северные деревни.

Амброзий поглаживал обломок меча, словно священную реликвию.

— Я выкрал этот обломок из его склепа и поклялся восстановить клинок, чтобы отомстить дракону, — закончил он. — Найти кузнеца-гнома, способного перековать древние руны, и свершить то, что не удалось моему учителю.

Гретель, заинтригованная рассказом, наклонилась ближе, рассматривая обломок меча.

— Эта штука еще содержит в себе магическую силу, — произнесла она, не прикасаясь к металлу. — Я чувствую древнее колдовство, заключенное в рунах.

Змееглазая девушка за соседним столом, что явно прислушивалась к их разговору, неожиданно поднялась и подошла ближе. Ее движения были текучими, словно у кошки, а глаза с вертикальными зрачками сверкали в полумраке таверны.

— Берегитесь, друзья, — произнесла она тихим мелодичным голосом. — Говорят, что Тварь Вихря — не совсем дракон в традиционном смысле. — Она наклонилась ближе, и глаза ее расширились. — Это демон из Дропара, измерения хаоса. Он появляется и исчезает именно потому, что путешествует через Дропар!

От ее слов по спине Андора пробежал холодок. Измерение хаоса… Древние легенды рассказывали о таких местах, где законы реальности искажаются, а время течет иначе. Мог ли великий дракон быть существом из другого измерения?

Свен, удивительно трезвый для количества выпитого эля, внезапно повернулся к Андору, меняя тему разговора.

— Слушай, я правда сочувствую твоей ситуации с Миленой, — произнес он с неожиданной искренностью. — Хорошо, что у меня никого близкого не осталось. — Он отпил из кружки. — Не о ком горевать.

— Что? — Андор был поражен. — Как? Совсем никого?

Лицо северянина на мгновение стало уязвимым, чего Андор никогда раньше не видел.

— Бабушка умерла, когда я был уже взрослым, — ответил Свен, глядя в кружку. — Была племянница, Каллиста. Тоже волшебница была, рыжая такая, как я. — Его голос стал тише. — Любил ее очень, как собственную дочь растил после смерти сестры.

Северянин допил эль одним глотком, словно пытаясь смыть горечь воспоминаний.

— Да пропала лет пятнадцать назад, не нашли ни следов, ни костей, — закончил он. — Поди, этот проклятый Орден Заката похитил, точно вам говорю!

Его последние слова повисли в воздухе, создавая неловкую паузу. Амброзий кашлянул, и взгляд его метнулся к Андору, который застыл с кружкой в руке.

— Орден Заката… — тихо повторил Андор.

Странное совпадение — рыжеволосая волшебница пропала, а Милена теперь там, с этими таинственными магами. Что за эксперименты они проводят, и сколько судеб уже искалечили?

За окнами таверны полная Луна поднялась над Савантонскими шапками, заливая серебристым светом покрытые снегом вершины. Где-то там, за невидимым отсюда магическим барьером, под тем же звездным небом, находился Орден Заката и в нём — Милена. Загадка ее превращения в мага по-прежнему не давала покоя Андору, но теперь к ней добавилась еще одна: были ли другие жертвы странных экспериментов Ордена, и какую цену заплатила Милена за свой новый дар?

В задумчивости Андор опустошил кружку, чувствуя, как хмель смешивается с тревогой, образуя внутри него странный коктейль из эмоций. Теория дикого северянина вдруг показалась ему не такой уж невероятной.

Глава 25. Забытый храм

Глава 25. Забытый храм

Пламя в очаге таверны «Ядовитая леди» потрескивало, бросая на стены причудливые тени. За окнами ночь уже полностью вступила в свои права, укрыв Аркан тёмным бархатом, расшитым звёздной россыпью. Время текло незаметно для компании, собравшейся вокруг дубового стола, где кружки с элем и вином сменяли одна другую.

Амброзий, подперев кулаком подбородок, с нескрываемым интересом рассматривал обломок меча, который Гретель только что назвала магическим. Его охотничий азарт, разбавленный элем, требовал подробностей.

— А какая же магическая сила в нём осталась, леди ведьма? — спросил он, поглаживая рукоять Драконоборца с почти нежной заботой.

Гретель наклонилась ближе, сощурив глаза и словно прислушиваясь к чему-то тайному, что могли слышать только ведьмы.

— Видимо, слабая защита от стихий, — произнесла она наконец, отстраняясь. — Возможно, это защита именно от дыхания драконов. — Она пожала плечами. — Но мне тяжело понять с уверенностью. Руны очень древние, а клинок сломан.

Глаза Амброзия вспыхнули.

— Защита от дыхания — это именно то, что нужно! — воскликнул он, ударив кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули. — А от лап можно и увернуться, если сражаться без тяжёлых доспехов. Скорость — вот что важно в битве с драконом!

Гретель окинула его скептическим взглядом, в котором читалось снисходительное сочувствие к самоуверенности рыцаря.

— Ну-ну, — протянула она. — У Твари Вихря шесть голов! Шесть пар глаз, чтобы тебя заметить, шесть пастей, чтобы выдохнуть пламя или лёд. Даже самый ловкий акробат не увернётся от такого.

— А почему, кстати, он так называется? — поинтересовался Амброзий, ничуть не смутившись. — Тварь Вихря — звучит так, будто у него какая-то связь с воздушной стихией.

Гретель присела на край стула, и в глазах её мелькнуло нечто похожее на профессиональный интерес.

— Потому что он появляется и исчезает в вихре, как верно заметила Силана, — ведьма кивнула в сторону змееглазой красавицы. — Может, действительно переносится через Дропар или иные измерения, кто знает?

Она понизила голос, словно рассказывала страшную сказку:

— Говорят, эта тварь мешает сообщению с западными землями Альдора, поэтому оттуда поступает так мало информации. Многие торговые караваны и экспедиции просто исчезают, а те немногие, что возвращаются, рассказывают о странностях, которые видели.

Свен фыркнул, дёрнув плечом.

— Может, это и благо… — произнёс он, сделав большой глоток эля. — Кто знает, что там на западе? Может, ничего хорошего! — Его голос стал жёстче. — Одни орды агрессивных кочевников оттуда приходят, да ещё эти культисты с запада, поклоняющиеся странным богам.

Андор, который до этого молча слушал разговор, внезапно поднял свою кружку и осушил её одним глотком. Впервые за вечер он заговорил, и голос его звучал решительно, несмотря на хмель:

— А где же и как мне лучше всего встретиться с Миленой? — он обвёл взглядом присутствующих. — И главное — безопасно для нас обоих?

Гретель скрестила руки на груди, и её губы изогнулись в понимающей улыбке.

— Если бы ты не был таким нетерпеливым в своём желании скорее увидеть эту женщину, — произнесла она с лёгкой насмешкой, — то узнал бы, что есть такое местечко как Забытый храм.

Свен вздрогнул так резко, что расплескал эль на стол. Его лицо мгновенно изменилось, словно он увидел призрак. Однако он промолчал, лишь крепче стиснув кружку.

Андор, заметив реакцию северянина, тем не менее, не обратил на неё особого внимания. Его задели слова Гретель.

— Это не «женщина», — огрызнулся он, неожиданно резко для своего обычно спокойного нрава. — Это моя жена! — Он сделал глубокий вдох, успокаиваясь. — Но ладно, расскажи, что это за Забытый храм?

Гретель сняла свою остроконечную шляпу и положила её на стол, словно готовясь к длинному рассказу.

— Говорят, давным-давно это был храм Пириона, — начала она, и голос её приобрёл оттенок сказительницы. — Ещё до его падения, когда Пирион был священным братом Святой Матери, богом истины и договоров.

Амброзий присвистнул, явно впечатлённый.

— Ого, не думал, что такие места в мире остались, — произнёс он с неподдельным уважением. — Храм эпохи Двух Сестёр и Двух Братьев… Это же Медная эра, как минимум!

— Да, — кивнула Гретель с нескрываемой гордостью. — У нас на севере есть много чего, о чём вы, южане, даже не подозреваете. — Она сделала паузу. — И вот теперь это место считается особенным — ни дикие орки, ни маги, ни великаны не проливают там кровь. Считается, что это может прогневить богов.

Свен, который всё это время напряжённо молчал, внезапно не выдержал.

— Это место считается опасным! — выпалил он, и в его голосе слышался неподдельный страх. — Будто там тонкая грань с миром богов, не каждый выживет, если Торвен или Хельвия заглянут ему в голову! Мой дядька как-то забрёл туда по пьяни и вернулся седым, как лунь, с дрожащими руками, таких и словом не описать.

Силана, которая до этого внимательно слушала разговор, снова вмешалась. Её золотые волосы в свете факелов казались живым пламенем, а глаза с вертикальными зрачками сверкали тревожно и загадочно.

— Там действия смертных отражаются на планах богов, — произнесла она мелодичным голосом, в котором слышалось лёгкое шипение. — Поэтому боги сразу карают за неуважение или насилие. Это особое место… Место пересечения миров.

— Эта змеебаба правду говорит! — Свен ударил кулаком по столу, расплёскивая остатки эля. — Слушай её, Андор!

Гретель метнула в северянина такой взгляд, что тот инстинктивно отпрянул.

— Не оскорбляй Силану, — предупредила ведьма, и в её голосе проскользнули опасные нотки. — Не то самого в аспида превращу! И будешь тут ползать под столами до конца дней своих!

Андор, задумчиво вертя в руках пустую кружку, словно не замечал перепалки. Его мысли были заняты совсем другим.

— Так это же было очень давно, когда Пирион был светлым богом, — произнёс он медленно. — Кажется, две тысячи лет назад он стал повелителем демонов и обмана? — Он поднял взгляд на Гретель. — Сколько же лет этому храму?

Свен всплеснул руками, явно недовольный тем, как легко Андор отнёсся к его предостережениям.

— Это у вас он Пирион, а у нас — Гьольдр! — воскликнул он запальчиво. — И он никогда не падал, он всегда, с самого начала был подлым обманщиком! Так что для нас это заброшенный храм Гьольдра, лжеца и манипулятора, который однажды объявит последнюю войну богам!

Северянин горестно покачал головой.

— Поэтому ни один уважающий себя северянин туда не пойдёт. Ни-ког-да!

Гретель, держа в руке свою остроконечную шляпу, театрально возвела глаза к потолку.

— Вот она, ваша прославленная северная «отвага»! — произнесла она с явной насмешкой. — Боитесь храма, в котором уже две тысячи лет никто не живёт.

Свен покраснел, но не отступил.

— Это не трусость, а предосторожность! — рявкнул он, ударив кулаком по столу. — Северяне бы все давно вымерли, если бы не были осторожными! Не все опасности видны глазу, особенно магическому!

Андора, казалось, больше заинтересовали не предостережения Свена, а упоминание о «последней войне».

— Что это ещё за последняя война богам? — спросил он, поворачиваясь к Гретель.

Ведьма вздохнула и махнула рукой, словно отгоняя надоедливую муху.

— Да это легенда, — начала она с лёгким раздражением. — Якобы слепая богиня Сигрид предсказала Армагеддон. Будто бы Пирион Осквернённый однажды обманом соблазнит богиню чистоты и невинности Арианель, в результате чего та превратится в его демоническую невесту Эгзиаль и родит нового бога — бога разрушения, который объявит войну всем существующим богам.

Она фыркнула, показывая своё отношение к подобным россказням.

Старичок в синем костюме со звёздами, до сих пор тихо потягивавший вино за соседним столиком, внезапно вскочил на ноги. Его лицо раскраснелось от выпитого, а глаза лихорадочно блестели.

— Это вздор! — воскликнул он, размахивая руками так энергично, что чуть не сбил с головы собственную остроконечную шляпу. — На самом деле однажды Святая Матерь поглотит всех других богов и сольётся с Отцом в Двуединого Архибога, где порядок и хаос будут неделимы!

Он столь яростно тряс пальцем в воздухе, что пролил остатки вина на свою мантию, не заметив этого в пылу теологического спора.

Амброзий, с интересом следивший за дискуссией, задумчиво потёр подбородок.

— Кажется, я когда-то слышал краем уха о пророчестве про осквернение Пирионом божественной эльфийской принцессы, — произнёс он. — Одна жрица в храме Святой Матери в Кастелланусе упоминала об этом. Говорила, что это неизбежно, и что церковь должна готовиться к последней битве.

Гретель раздражённо взмахнула рукой, призывая всех к тишине.

— Не забивайте себе голову странными пророчествами! — произнесла она, нахлобучивая шляпу обратно на голову. — Главное знайте, что в Забытом Храме на самом деле лучше не проливать кровь и не колдовать. Это заканчивается плохо.

Она многозначительно посмотрела на Андора.

— Очень плохо.

Андор пожал плечами, демонстрируя напускное безразличие.

— Не думал, что даже маги Аркана боятся богов, — произнёс он с лёгкой усмешкой.

Гретель наклонилась к нему так близко, что кончик её шляпы почти касался его лба.

— Боги или не боги, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово, — но если тебя разорвёт на части твоя же магия, то твоя жена будет собирать твои кусочки по храму, словно головоломку. — Она выпрямилась. — И никакое магическое искусство не соберёт тебя обратно.

Тишина, повисшая за столом, была почти осязаемой. Даже Амброзий, казалось, проникся серьёзностью момента и не нашёл, что сказать. Свен угрюмо уставился в свою кружку, словно надеясь найти в ней ответы на все вопросы мироздания.

Силана мягко положила руку на плечо Андора, и от этого прикосновения по его коже пробежали мурашки.

— Если ты всё же решишься на встречу в Забытом храме, — произнесла она тихо, — помни: никакого оружия, никакой крови, никакой магии. И не задерживайся там после захода солнца.

Её глаза с вертикальными зрачками на мгновение расширились, став почти полностью чёрными.

— Ибо то, что приходит туда с наступлением ночи, не любит посторонних, — закончила она шёпотом, от которого по спине Андора пробежал холодок.

За окнами таверны северное сияние окрасило небо в причудливые оттенки зелёного и фиолетового, словно невидимые боги устроили свой собственный праздник. На его фоне силуэты Савантонских шапок казались пограничной стеной между миром людей и обителью древних созданий, о которых тёмной ночью лучше было не вспоминать.

Андор допил остатки эля, чувствуя, как внутри него борются два чувства: желание увидеть Милену любой ценой и впервые посетившее его за вечер ощущение неясной тревоги.

Глава 26. Странный сон

Глава 26. Странный сон

Ночная прохлада окутывала Аркан, когда Андор, утомлённый долгим днём обучения у Фалагара, опустился на свою постель. Покои, выделенные ему, как ученику Драконьего Всадника, были скромными, но уютными: небольшая комната с окном, выходящим на восточную часть города, где первые лучи солнца должны были разбудить его с рассветом.

Прежде чем погрузиться в сон, маг бросил взгляд на амулет Гильгамеша, тускло мерцавший в лунном свете, и подумал о Милене. Её письмо, доставленное вороном Алгосом, лежало на прикроватном столике. Андор перечитывал его каждый вечер, словно надеясь найти между строк какую-то новую информацию, некий знак, что она всё ещё та самая Милена, которую он знал.

Сон пришёл внезапно, будто кто-то опустил занавес перед его глазами. Вместо привычных сновидений Андор вновь оказался в том странном зале с рябящими полотнами на стенах. И там, в центре, стояла она — Витеркес, Бог из Машины, которую он помогал заключить десять лет назад. Теперь она выглядела иначе: тело её казалось отлитым из чистого золота, каждое движение сопровождалось мягким металлическим перезвоном.

Андор поклонился, чувствуя странную смесь вины и облегчения.

— Приветствую тебя, Витеркес, — произнёс он, выпрямляясь. — Признаться, я начал уже о тебе забывать. Мои дни в Аркане заполнены обучением и…

— Я заметила это, — перебила его Витеркес, и голос её звучал, словно мелодия, исполняемая на хрустальных колокольчиках. — Ты стал реже вспоминать обо мне, маг. Слишком погрузился в новую жизнь под крылом Фалагара?

В её тоне не было упрёка — скорее, любопытство, смешанное с лёгкой насмешкой.

— Прости меня. У меня было много… размышлений. — Андор потёр переносицу: жест, характерный для него, когда он чувствовал себя неловко. — Как там дела в мире богов? Ты действительно одна из них или?..

Витеркес отвела взгляд, и на её золотом лице промелькнуло что-то похожее на смущение.

— Всё сложно, Андор. Не все боги… — Она сделала неопределённый жест рукой. — Но поделать ничего пока не могут.

— Значит, и другие боги существуют, — задумчиво протянул Андор, скорее, для себя, чем для неё. — В таком случае, возможно, и пророчество Сигрид — правда? О Пирионе и Арианель?

Золотые глаза Витеркес вспыхнули ярче.

— Я знаю, что вы обсуждали Забытый храм, — произнесла она с неожиданной серьёзностью. — Иди туда, маг. Если всё ещё хочешь искупить свою вину.

Андор нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается волна сомнений.

— Я не знаю, правильно ли, что я тебе помогаю, — честно признался он. — Всё это кажется слишком…

— Иначе буду мучить тебя всю жизнь! — глаза Витеркес полыхнули золотым пламенем. — Разве ты этого хочешь?

Андор выпрямился, встречая её взгляд без страха.

— Если от этого зависит судьба мира — готов смириться.

Витеркес фыркнула, и звук был подобен звону разбитого стекла.

— Не городи глупости! Не настолько ты важен для судеб мира.

— Ну и что? — Андор развёл руками. — Отправлюсь я туда, чтобы увидеть Милену. А тебе-то какая печаль?

— Вот и иди, раз хочешь увидеть жену, — в голосе Витеркес проскользнули странные нотки. — И не забудь вкусить плотские удовольствия!

Андор отшатнулся, чувствуя, как жар приливает к щекам. Такого совета от Бога из Машины он точно не ожидал.

— Так… а мы будем вместе с Миленой? — спросил он вместо ответа, его голос дрогнул. — После всего, что произошло?

Золотое лицо Витеркес стало непроницаемым.

— Не могу ничего разъяснить на эту тему, — отрезала она. — Всё, что ты должен знать — ты обязан её увидеть и возлечь с ней. Следуй этому совету, если хочешь получить прощение.

Андор проснулся резко, словно кто-то вылил на него ведро холодной воды. Сквозь окно в комнату проникал слабый предрассветный свет, окрашивая всё в серебристо-голубые тона. Он сел на постели, вытирая пот со лба.

«У Витеркес очень странные требования, — подумал он, глядя на свои дрожащие руки. — Словно она богиня любви какая-то. Что за игру она ведёт?»

За окном запели первые птицы, и Андор знал, что больше не уснёт этой ночью.

В то же время, в десятках миль от Аркана, в Башне Единения Ордена Заката царило необычное оживление, несмотря на поздний час. В восточном крыле, в мрачной Башне Костей, Милена упражнялась в магии смерти вместе с гномом-некромантом Тургреном. Они работали над сложной конструкцией из человеческих костей, которая, по замыслу Тургрена, должна была стать основой для некротавра.

Малиса наблюдала за ними, стоя у массивного обсидианового стола. Её бледное лицо казалось высеченным из мрамора — ни единой эмоции, только глаза, излучающие потусторонний свет, выдавали, что это не статуя. Рядом с некроманткой бесшумно парила Игрид Хнычущая — её баньши-фрейлина, бывшая валькирия, чьё лицо навеки застыло в выражении невыразимой скорби.

— Осторожнее с бедренной костью, — негромко произнесла Малиса, когда Милена попыталась соединить два фрагмента. — Пусть твоя кровь течёт по линии излома, но не покрывает всю поверхность.

Милена кивнула, сосредоточенно нахмурившись. Её пальцы, испачканные собственной кровью, двигались с неожиданной для новичка уверенностью. Тургрен одобрительно хмыкнул, его густая чёрная борода колыхнулась.

— У тебя настоящий талант к гематомантии, дитя, — пробормотал гном, наблюдая, как капли крови Милены начинают светиться мягким рубиновым светом, скрепляя кости прочнее любого клея.

Резкий стук в дверь нарушил сосредоточенную тишину лаборатории. Малиса повернулась, слегка нахмурившись — мало кто осмеливался беспокоить её в Башне Костей в такой час.

— Войдите, — произнесла она спокойно, но в её голосе проскользнули нотки раздражения.

Дверь отворилась, и на пороге появился Азор, маг жизни. Его обычно безмятежное лицо выражало явное недовольство, а в зелёных глазах плясали тревожные искры.

— Малиса, нам нужно поговорить, — произнёс он, окидывая неодобрительным взглядом работу учеников.

— Мы заняты, как видишь, — холодно ответила некромантка.

— Тут такое дело. — Азор нервно пригладил свои длинные белокурые волосы с характерными зелёными прядями. — Прибыл магический вестник. И не от кого-нибудь, а от этого… пса Фалагара.

При упоминании имени Драконьего Всадника Милена вздрогнула, а костяная конструкция, над которой она работала, слегка пошатнулась.

— И что же хочет Драконий Всадник? — Малиса подошла к Азору, её длинное чёрное платье с узорами в виде костей бесшумно скользило по каменному полу.

— Он просил передать, что его ученик хочет увидеться с твоей ученицей, — Азор скривился, словно слова оставляли неприятный привкус. — Якобы они были близки.

Малиса повернулась к Милене, чьи глаза внезапно расширились. На бледном лице полуэльфийки промелькнуло выражение, которого некромантка не видела с тех пор, как девушка начала изучать гематомантию: надежда.

— Это правда, — спокойно подтвердила Малиса. — У моей ученицы был возлюбленный. Она рассказывала мне о нём.

— Ах, да, тот самый, который пришёл сюда искать Аркан. — Азор щёлкнул пальцами, словно только что вспомнил. — Я уж и забыл о нём! И что нам теперь делать? Он ученик Фалагара!

Последние слова он произнёс с таким отвращением, будто говорил о самой мерзкой болезни.

Малиса задумалась, её бледные пальцы медленно поглаживали один из амулетов на шее.

— Я обещала Милене, что помогу ей увидеть Андора, — произнесла она наконец. — Нам следует принять предложение. Иначе… — Она бросила взгляд на Милену, застывшую в ожидании, — Иначе моя ученица не станет мне доверять. А доверие — основа наших отношений.

Азор глубоко вздохнул, потёр висок, словно у него начиналась мигрень, и неохотно кивнул.

— Если бы она стала моей ученицей, наверное, я бы тоже допустил встречу, — признал он. — Но ты же понимаешь, что Фалагар тоже будет следить за этой встречей? Что он может замышлять?

— В таком случае, — Малиса слегка улыбнулась, — можно провести их встречу в Забытом храме. Там вряд ли случится что-нибудь… непредвиденное.

Азор резко поднял голову, и взгляд его стал пронзительным.

— Только ты сама не заходи в это место! — В его голосе звучало неподдельное беспокойство. — Пусть я тебя не очень люблю, да тебя и вообще мало кто любит, но на том и стоит Орден Заката. Сила — в единстве, пусть мы и совсем разные.

Малиса мягко рассмеялась, и этот звук был похож на шелест сухих листьев.

— Ты так добр, Азор! — с лёгкой иронией произнесла она. — Не переживай, милый. Я отправлю её туда одну. Если и буду рядом, то снаружи. В Забытый храм заходить не стану.

Маг жизни удовлетворённо кивнул и направился к выходу. Однако у самой двери он обернулся.

— Что-то во всём этом мне не нравится, Малиса. Слишком уж вовремя этот маг воздуха обучился у Фалагара и теперь хочет встречи.

— Возможно, — согласилась некромантка. — Но у судьбы свои планы на всех. Даже на таких, как мы.

Когда Азор ушёл, Малиса повернулась к Милене, чьи руки теперь слегка дрожали над недостроенной костяной конструкцией.

— У меня есть хорошие новости для тебя, моя ученица, — произнесла она с редкой для неё теплотой в голосе. — Кажется, ты скоро увидишь своего мага воздуха.

Глава 27. Сомнения Милены

Глава 27. Сомнения Милены

Закатное солнце окрасило стены Башни Единения в густой алый цвет, напоминающий Милене о крови, с которой она теперь работала ежедневно. Девушка стояла у узкого окна своей кельи, наблюдая, как последние лучи света исчезают за горизонтом. Внутри неё клубился водоворот противоречивых чувств, который она так старательно пыталась подавить с тех пор, как встала на путь некромантии.

Новость о предстоящей встрече с Андором всколыхнула в ней то, что она считала уже похороненным. Сердце билось чаще, а руки, привыкшие к точным магическим манипуляциям, слегка подрагивали, когда она представляла себе его лицо.

«Как же я буду говорить с ним?» — эта мысль не давала ей покоя. Она отошла от окна и опустилась в кресло, обитое тёмно-фиолетовым бархатом. Её тонкие пальцы нервно теребили серебряную брошь в виде черепа — подарок Малисы по случаю первого успешного призыва скелета-служителя.

— Я теперь некромант, — прошептала Милена, словно пробуя эти слова на вкус. — За некромантию в Ливонии сжигают заживо, в Агоране топят в колодцах, в Кастелланусе четвертуют…

Она знала законы человеческих королевств не понаслышке — в Эбонии, земле тёмных эльфов, говорили об этом с горькой иронией: «Люди так боятся смерти, что готовы убивать каждого, кто пытается её понять».

Но дело было не только в некромантии. Милена провела рукой перед глазами, наблюдая, как между её пальцами плетутся тончайшие магические Струны — доступные теперь её взору нити энергии, невидимые для обычных людей.

— Я — искусственный маг, — тихо произнесла она. — Как объяснить это Андору? Как сказать, что я стала тем, кого не должно существовать?

Вопросы множились, не находя ответа. Милена встала и начала расхаживать по комнате, её длинное тёмное платье шелестело по каменному полу.

«А что если…» — новая мысль заставила её остановиться. «А что если это и есть моя судьба? Наконец-то стать кем-то значимым, особенным?»

В Эбонии она была всего лишь полукровкой — презираемой большинством тёмных эльфов, вынужденной работать в «Доме Сладких Грёз». В человеческих королевствах — подозрительной чужачкой с заострёнными ушами. Нигде не своя. А теперь…

Теперь она была первым искусственным магом в истории. Первой среди тех, кто доказал, что магия не должна быть привилегией избранных от рождения.

— И почему Андор встал на сторону Аркана? — спросила она у пляшущего в воздухе магического огонька, который она зажгла одним движением пальца. — Если ему так хотелось изучать магию воздуха, он мог бы стать учеником Аксиуса…

Милена закрыла глаза, представляя, как всё могло бы сложиться. Она видела себя и Андора, обучающихся бок о бок в Ордене Заката. Вместе исследующих тайны магии, вместе преодолевающих испытания. Она с гематомантией, он с аэромантией — две стихии, дополняющие друг друга.

Но это была лишь фантазия. Реальность оказалась иной.

— Азор сказал, что Аркан стоял за Второй Войной Севера, — пробормотала она, вспоминая разговор с магом жизни. — Они натравили северян и орков на Эбонскую Олигархию… На мою родину.

Что-то холодное и тяжёлое сжалось в груди Милены. Война затронула и её жизнь, пусть и косвенно. Её отец, простой кузнец-человек, что был солдатом в армии захватчиков, попал в плен к тёмным эльфам, и там встретил её мать. Их союз был необычным — плод войны, обернувшийся не ненавистью, а любовью. Но этот союз так и остался шрамом на её судьбе: ни люди, ни илтэ не принимали полностью ребёнка от такого союза. Мать, тёмная эльфийка-алхимик, не смогла защитить дочь от презрения своего народа после смерти мужа.

— Как Андор может быть с такими людьми? — В её голосе звучала горечь, которой она не испытывала уже очень давно. — Возможно, он просто не знает… Тогда его можно будет переубедить.

Стук в дверь прервал её размышления. Милена быстро собралась с мыслями, возвращая лицу бесстрастное выражение, которое Малиса считала важнейшим качеством некроманта.

— Войдите, — произнесла она ровным голосом.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Малиса, закутанная в своё неизменное чёрное одеяние. В тусклом свете её кожа казалась почти прозрачной, а глаза излучали потустороннее сияние.

— Ты готовишься к встрече? — спросила некромантка, изучающе глядя на свою ученицу.

Милена кивнула, затем решилась задать вопрос, который возник у неё после разговора с Азором:

— Малиса, что такое Забытый храм?

Глаза некромантки на мгновение вспыхнули ярче, затем вернулись к обычному свечению.

— Это древний заброшенный храм Пириона, — ответила она, подходя ближе. — Аномальное место, где лучше не применять магию и не проливать кровь. Веками оно использовалось местными племенами для мирных переговоров.

Малиса присела на край кресла, движения её были плавными, словно у кошки.

— Мы с Арканом тоже использовали его для различных важных разговоров, — добавила она. — В те времена, когда ещё пытались договориться.

Милена нахмурилась, вспоминая уроки религиоведения, которые давал ей Андор во время их путешествия.

— Пирион? — переспросила она. — Кажется, это какой-то падший бог, разве нет?

Тонкие губы Малисы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Это так, — кивнула некромантка. — Но когда-то он был светлым богом очага, знаний и защиты. Храм, если верить легендам, был построен ещё до его падения, во времена, когда он был братом Святой Матери.

Милена подошла к Малисе, в её глазах промелькнула тревога, которой она не смогла скрыть.

— Ты будешь со мной? — спросила она, и в её голосе прозвучала нотка неуверенности, которой Малиса не слышала с того дня, когда девушка впервые переступила порог Башни Единения.

Некромантка покачала головой, серебряные пряди в её тёмных волосах тускло блеснули.

— Нет, но я буду неподалёку, — ответила она с необычной для неё мягкостью. — Это ваш разговор. К тому же мне небезопасно туда заходить. Вдруг Фалагар задумал какую-нибудь провокацию?

Она положила холодную руку на плечо Милене.

— Тебе ничего не должно угрожать. Главное: не применяй там магию.

— Так это сила самого Пириона запрещает там колдовать? — Милена подошла к небольшому алтарю, который она устроила в углу комнаты. На нём лежали кости мелких животных, амулет из позвонков и несколько пузырьков с её собственной кровью.

Малиса задумчиво покачала головой.

— Никто точно не знает, почему там это происходит, — произнесла она. — Исследования пока не дали внятного ответа. Но там словно происходит инверсия Струн.

— Значит, это проявление божественной силы? — Милена провела рукой над костями, но магию использовать не стала . Вместо этого она обернулась к Малисе, и на её лице отразилась тень воспоминания. — Эх, а я молилась Ночземару, когда вы готовили меня к трансформации. Но он не пришёл и никак себя не проявил.

Малиса тяжело вздохнула, и этот звук был полон старой боли.

— Когда убили мою семью, и меня держали в клетке, — произнесла она тихо, — я молилась Святой Матери. Ночами напролёт, до крови стирая колени. Она тоже не помогла.

Некромантка встала и подошла к окну, глядя на первые звёзды, появившиеся на небосклоне.

— Так что непонятно, что нужно делать, чтобы боги услышали нас, — продолжила она задумчиво. — А может, мы не тем богам молились.

Милена подошла к наставнице, её лицо выражало сомнение.

— Так может быть… — Она запнулась, словно боясь произнести следующие слова. — Их и вовсе не существует?

Затем, вспомнив то, что рассказывал ей Андор, добавила с ноткой надежды:

— Хотя Андор говорил, что к нему во сне приходит Бог из Машины!

Малиса поправила свои длинные чёрные перчатки жестом, который Милена уже научилась распознавать, как признак глубокой задумчивости.

— Магия — одно из проявлений божественной воли, — сказала некромантка. — Недаром боги разделены философами на аспекты. Как раз этот Бог из Машины появился почти в одно время с техномантией.

Она повернулась к Милене, и в её глазах промелькнуло нечто, похожее на сострадание.

— Но боги — это очень сложно, моя дорогая. Лучше не пытаться понять их мотивы и поведение. Надо пользоваться их даром — магией. Это нам по силам!

Милена села рядом с Малисой на каменную скамью у окна. Вытянув ладонь, она сосредоточилась, и на её руке появился маленький шарик крови, переливающийся в лунном свете.

— Никогда не думала, что буду пользоваться даром Сангвинельды, матери вампиров, — произнесла она с горькой усмешкой, наблюдая, как кровь медленно вращается над её ладонью.

Малиса наблюдала за ней с еле заметной гордостью.

— Это твой путь, — сказала она. — Ты выбрала его сама.

Она протянула руку, и над её ладонью возникло призрачное пламя, в котором танцевали тёмные тени.

— Но помни, что лучше освоить аспект смерти целиком, — добавила Малиса. — Некромантия, умбромантия, гематомантия — вместе они дадут тебе преимущества, которых не имеет ни один маг Аркана.

Взгляды учителя и ученицы встретились, и Милена увидела в глазах Малисы отражение собственной судьбы — тяжёлой, но исполненной силы и знаний, недоступных большинству смертных.

«Андор, — подумала она, сжимая пальцы и заставляя шарик крови исчезнуть, — поймёшь ли ты, кем я стала? И смогу ли я понять, кем стал ты?»

За окном сгущалась ночь, а вместе с ней и тень предстоящей встречи в Забытом храме, где когда-то падший бог принимал молитвы верующих.

Глава 28. Перед встречей

Глава 28. Перед встречей

Тонкая серебряная Луна висела в ночном небе, бросая причудливые тени на каменный пол через витражное окно кельи. Милена сидела подогнув ноги на широком подоконнике, прижавшись спиной к холодному камню. Малиса устроилась напротив, её тёмный силуэт казался вырезанным из самой ночи.

— В таком случае, — задумчиво произнесла Милена, наблюдая за танцем пылинок в лунном свете, — быть может, мой путь — воля богов?

Её голос был тих, но в нём звучала та необычная уверенность, которая появилась у неё после трансформации. Малиса взглянула на ученицу, слегка приподняв бровь.

— Смелое предположение. — Некромантка откинула прядь серебристо-чёрных волос. — Но ты не родилась магом.

Она помолчала, будто взвешивая собственные слова.

— Хотя, может быть, именно боги прислали к нам этого заказчика с драконьим ихором, — добавила она, и в её голосе промелькнуло сомнение. — Но я не уверена. Слишком уж… мирским он кажется. Для проводника божественной воли.

Милена подняла взгляд к потолку, где в полумраке угадывались контуры фрески с изображением семи аспектов магии. Её мысли вернулись к загадочной встрече в северных лесах.

— Когда мы шли на север, — сказала она, — то встретили странное существо. Она представилась как Баба Егарва.

При упоминании этого имени Малиса подалась вперёд, глаза её сверкнули живым интересом.

— Она загадала нам загадку, — продолжила Милена, — разгадав которую, мы пересекли Белую Стену. Не знаю уж, что это было… Словно существо из мифа ожило перед нами.

Некромантка задумчиво провела пальцем по каменному подоконнику, оставляя тонкий след инея — незаметное проявление её магии, которое она не всегда могла сдерживать во время глубоких размышлений.

— Богов смерти больше, чем принято считать, — произнесла она после паузы. — Кроме основных трёх известны ещё четыре.

Малиса загибала пальцы, перечисляя:

— Хельвия — богиня загробного мира, проводница душ. Декарий — бог распада и разложения, властелин гниющей плоти. Люцидус — бог сна, хранитель границы между жизнью и забытьём. — Её голос стал мягче. — И Мизерия — богиня боли и страданий.

Произнося последнее имя, Малиса невольно коснулась старого шрама на шее, обычно скрытого высоким воротником платья.

— Иногда мне кажется, что мне улыбается именно Мизерия, — добавила она с горькой усмешкой. — Конечно, в некоторых культурах у них иные имена, а некоторые и вовсе кое-где неизвестны. Северяне, например, знают Хельвию под именем Егарва.

Милена широко раскрыла глаза.

— Значит, мы действительно встретили… богиню?

Малиса пожала плечами.

— Или её аватар, или существо, присвоившее себе её имя. В мире магии границы порой так размыты.

Милена обхватила колени руками, погружаясь в воспоминания.

— Раньше я особо религиозна не была, — призналась она. — А теперь… задумалась.

— Это, наверное, неплохо. — Малиса улыбнулась — редкое выражение на её лице. — Для мага смерти осознание места богов в мироздании… полезно.

Они сидели молча, погружённые каждая в свои мысли. Лунный свет медленно пересекал комнату, отмеряя минуты тишины. Наконец Малиса встала, расправляя складки своего платья.

— Завтра тебе надо собираться на встречу, — сказала она. — Я подберу тебе платье, которое подойдёт к твоему новому «я».

Милена удивлённо подняла брови.

— Платье? — переспросила она с недоумением. — Разве это так важно?

Лицо Малисы приобрело почти оскорблённое выражение.

— Эстетика и красота — это очень важно! — в её голосе зазвучали менторские нотки. — На то мы и маги, высшая каста среди смертных.

Она поправила кружевную манжету своего одеяния.

— Это Фалагар ходит как крестьянин, — фыркнула некромантка, — но если ты выглядишь, как крестьянин, то тебя и воспринимать будут соответственно.

В этот момент Милена внезапно поняла, почему Орден Заката так любит пафосно выглядеть, даже если они собрались просто попить вина. Она никого из них ещё не видела в простой одежде. Всё это время она думала, что их наряды — какие-то магические предметы, усиливающие их силу, но, видимо, дело было не только в этом.

— Я понимаю, — кивнула Милена с лёгкой улыбкой. — Внешний вид — часть силы.

— Именно. — Малиса одобрительно кивнула. — А теперь отдыхай. Завтра важный день.

На следующий день Милена стояла перед высоким зеркалом в личных покоях Малисы. Её отражение казалось ей одновременно знакомым и чужим.

Кроваво-красное платье из тончайшей кожи облегало её стройную фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Глубокий вырез на груди был окаймлён серебряными нитями, образующими сложный узор, напоминающий сплетение вен. Юбка, разрезанная спереди, открывала ноги, затянутые в чёрные кожаные сапоги с металлическими пряжками в форме черепов.

Длинные перчатки из той же красной кожи поднимались выше локтей, их края украшали серебряные браслеты с крошечными рубинами, мерцающими, словно капли крови. На шее сверкало колье из чёрного серебра с подвеской в форме стилизованной капли крови — подарок Малисы по случаю выбора пути гематомантии.

Волосы Милены были уложены в сложную причёску: часть прядей заплетена в тугие косы, украшенные серебряными нитями, остальные свободно спадали на плечи, подчёркивая бледность её кожи и остроту эльфийских черт лица.

Малиса добавила последний штрих — тёмно-красную помаду на губах Милены, сделав её лицо ещё более выразительным. Глаза полуэльфийки, всегда колеблющиеся по цвету между фиолетовым и синим, теперь казались почти чёрными благодаря искусному макияжу.

— Ну вот, — с удовлетворением произнесла некромантка, отступая на шаг. — Теперь ты выглядишь как настоящая гематомантка.

Милена поворачивалась перед зеркалом, изучая своё новое отражение. Она по-настоящему ощущала себя волшебницей крови! Но за этим восхищением скрывалось глубокое волнение — мысль о встрече с Андором заставляла её сердце биться чаще.

Хоть она и успела частично «внутренне умереть», как говорила Малиса, но, видимо, недостаточно, чтобы не испытывать трепета перед этой беседой. К чему приведёт их разговор? Сможет ли Андор принять её новую сущность, или же их пути разойдутся навсегда?

— Ну как? — голос Малисы вывел её из задумчивости. — Тебе нравится, ученица?

Милена повернулась к наставнице, её губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Да, — ответила она. — Я даже ощущаю себя как-то иначе, как-то… величественнее.

— Внешний вид формирует внутреннее ощущение, — кивнула Малиса. — Запомни это.

Их разговор прервал стук в дверь. После короткого «войдите» Малисы дверь отворилась, и в комнату вошёл Аксиус. Маг воздуха был облачён в свою обычную мантию цвета грозового неба, расшитую серебряными рунами. Его светло-серые глаза быстро оценили обстановку.

— Доброе утро, дамы, — произнёс он с лёгким поклоном. — Милена, ты великолепно выглядишь. Стала совсем похожа на свою наставницу.

Он бросил быстрый взгляд на Малису, и Милена заметила, как изменилось его лицо: обычная высокомерная маска сменилась выражением, которое можно было бы назвать почти нежным.

Аксиус помялся, что было необычно для его обычно уверенной манеры, затем перешёл к делу:

— Мы должны обсудить один важный момент перед встречей, — его голос стал серьёзным. — Фалагар может захотеть выведать что-то о наших экспериментах, о пробуждении магической силы в простых людях!

Маг воздуха сделал шаг ближе, его взгляд пронзительно впился в лицо Милены.

— Ничего ему не рассказывай. Скажи, что сама не знаешь, как это случилось. Поняла?

В его голосе звучала не просто просьба, а приказ, подкреплённый лёгким импульсом магической энергии — Милена почувствовала, как по коже пробежала дрожь.

— Я и так об этом ничего не знаю, — спокойно ответила она, встречая его взгляд, — кроме того, что меня заперли в колбе, засыпали драконьим ихором и начали колдовать. Техническая сторона вопроса мне неизвестна.

Аксиус мрачно посмотрел на неё.

— Это хорошо, — кивнул он. — Чёртов эльф всё равно не дал пока новый ихор. Мы будем вне себя, если не даст новую партию.

Затем он повернулся к Малисе, и лицо его смягчилось.

— Я в тебя верю, — произнёс он тихо и дотронулся до её руки — жест настолько неожиданный и интимный, что Милена невольно отвела взгляд.

Малиса просто кивнула, но Милена заметила, что её наставница не отстранилась от прикосновения. Это было первое проявление заботы между Малисой и кем-то еще из Ордена на её глазах. Возможно, отношения Аксиуса и Малисы были куда глубже, чем казалось на первый взгляд?

— Пора. — Аксиус отошёл на несколько шагов и начал чертить в воздухе сложную фигуру. — Встаньте ближе друг к другу.

Голубоватое свечение окутало его руки, воздух в комнате завибрировал, заставляя тяжёлые шторы колыхаться, словно от сильного ветра.

— Vortex-nal aelis, thora-kain vammir! — произнёс он нараспев, и реальность вокруг Милены и Малисы начала расплываться.

Последнее, что увидела Милена перед тем, как всё исчезло в вихре телепортации, был взгляд Аксиуса, устремлённый не на магический портал, а на лицо Малисы.

А затем мир перевернулся.

Воздух был пропитан запахом гниющей листвы и сырой земли. Милена моргнула, привыкая к полумраку после яркого света лаборатории. Они с Малисой стояли на небольшой поляне среди мрачного леса, где росли пожелтевшие ели, чьи кроны, казалось, никогда не видели солнечного света.

Милена поёжилась — не от холода, а от странного ощущения, охватившего её. Здесь было что-то… иное. Магические Струны, видимые её новым зрением, вели себя необычно: они не плыли плавно, как в других местах, а словно дрожали, изгибаясь под невидимым давлением.

— Мы на месте, — негромко произнесла Малиса, указывая рукой вперёд.

Сквозь редеющие деревья виднелась древняя полуразрушенная постройка — Забытый храм. Даже издалека было видно, что когда-то это было величественное сооружение. Колонны из белого камня поддерживали частично обвалившийся купол, широкие ступени вели к массивной дубовой двери, украшенной потускневшими от времени металлическими узорами.

— Помни. — Малиса повернулась к ученице, лицо её было серьёзнее обычного. — Никакой магии внутри. И будь осторожна с тем, что скажешь Андору.

Она слегка коснулась плеча Милены.

— Я буду ждать тебя здесь. Если что-то пойдёт не так, просто выйди из храма, и мы немедленно вернёмся в Башню.

Милена кивнула, чувствуя, как внутри неё странно смешиваются страх и предвкушение. Она сделала глубокий вдох и направилась к Забытому храму, где, возможно, решится её судьба.

Глава 29. В Забытом храме

Глава 29. В Забытом храме

Стылый ветер гулял среди мёртвых деревьев, заставляя Андора плотнее запахнуть свой тёмно-синий плащ с серебряной оторочкой — подарок Фалагара. Маг в последний раз оглянулся назад, туда, где у кромки леса остались ждать Драконий Всадник и Амброзий. Их силуэты, едва различимые в утреннем тумане, придавали ему странное ощущение одиночества — словно последняя нить, связывающая его с привычным миром, истончалась с каждым шагом.

Забытый храм лежал перед ним — древнее сооружение из белого камня, частично поросшее лишайником и оплетённое сухими лозами вьюнка. Ветер пронзительно свистел в трещинах колонн, словно играя на огромной каменной флейте.

«Свен так и не решился отправиться с нами, — подумал Андор с лёгкой усмешкой. — Остался в Аркане, пить с Гретель и рассказывать истории о своих северных приключениях».

Машинально Андор коснулся золотого амулета на груди — маленькой фигурки котёнка, сквозь которую он ощущал присутствие Гильгамеша в эфирном плане.

«Лучше тебя тоже не призывать, малыш, — мысленно обратился он к своему фамильяру. — Кто знает, как это место среагирует на эфирное существо?»

Страх обволакивал сердце мага холодной пеленой, но сильнее страха было желание увидеть Милену — ту самую Милену, которую он знал и любил. Или, может быть, уже не ту?

«Мы теперь по разные стороны баррикад», — горечь этой мысли ощущалась физически, словно глоток прогорклого вина. Но Аркан… Аркан был его мечтой с юности, целью, к которой он стремился долгие годы. Как можно отказаться от мечты даже ради любви?

Вокруг царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в мёртвых кронах деревьев, чьи искривлённые ветви напоминали руки утопленников, тянущиеся из тёмных глубин.

«Эх, а когда-то мы мечтали пожениться официально! — вспомнил Андор с тоской. — Думали поехать в Тенебрис, обвенчаться в храме Ночземара… Пусть мои родственники и не приняли бы такой брак…»

Он приближался к полуразрушенной каменной стене, некогда окружавшей храмовый комплекс. С обеих сторон от проёма в стене высились жуткие статуи: существа, верхняя половина которых изображала прекрасных мужчин с благородными чертами лица, а нижняя — уродливых демонов с козлиными ногами и чешуйчатыми хвостами.

Андор замедлил шаг. Его чело прорезала глубокая морщина.

Странно. Если храм был построен до падения Пириона, то почему здесь статуи, символизирующие его двойственную природу? Неужели создатели храма предвидели его падение?

Эта мысль была тревожной, но маг не позволил себе задержаться на ней. Он глубоко вдохнул затхлый воздух и двинулся дальше, перешагивая через обломки колонн и фрагменты разбитых статуй.

Массивные двери храма, некогда величественные, теперь висели на одной петле, открывая проход в сумрак внутреннего помещения. Андор с трудом подавил дрожь, входя внутрь. Предупреждение Гретель эхом отдавалось в его сознании: «Не применяй там магию!» Но что делать, если что-то случится? Если потребуется защита?

«Лучше об этом не думать», — оборвал он сам себя, ступая по растрескавшимся мраморным плитам пола.

Внутри храма было прохладнее, чем снаружи, и пахло древностью — смесью пыли, плесени и чего-то неопределимого, возможно, следа ушедших эпох. Свет проникал сквозь проломы в куполе, создавая причудливую игру теней на стенах.

На одной из этих стен Андор увидел мозаику, от которой у него перехватило дыхание: женщина с ярко-красной кожей, острыми ушами, в чёрной короне и с одиноким рогом во лбу. Её живот был округлым — она была беременна. В руках она держала чёрный цветок, лепестки которого были изображены в виде миниатюрных кричащих лиц.

«Кто это? — изумлённо и испуганно подумал маг. — Та самая адская невеста Пириона из пророчества Сигрид? Эгзиаль, в которую должна превратиться Арианель?»

Он поспешно отвёл взгляд и двинулся дальше, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Здесь, в заброшенном храме павшего бога, древние пророчества казались слишком… осязаемыми.

На противоположной стене была другая мозаика: существа, похожие на эльфов, но с серой кожей, собрались вокруг многоголового драконоподобного создания, простирая к нему руки в жесте поклонения или мольбы. Чешуйчатые тела существа извивались, а каждая из его голов смотрела в разные стороны, словно охватывая взглядом весь мир.

«Скьёлдрир? — мелькнула мысль у Андора. — Тварь Вихря? Но кто эти поклоняющиеся ему существа?»

Маг потряс головой, отгоняя тревожные вопросы. Лучше не думать о том, что изображено на этих мозаиках и что они могут означать. Вместо этого он сознательно вызвал в памяти светлый образ: дядюшка Анатоль в Ливонбурге, его гончарный круг, уютный домик на окраине города… Теперь это было так далеко. Возможно, он никогда больше не увидит свой родной дом.

В соседнем зале послышались тихие шаги. Андор замер, вслушиваясь. Здесь не должно было быть никого, кроме… Милены. Он ускорил шаг, сердце застучало быстрее.

И вот она — стоит посреди полуразрушенного зала, озарённая лучом света, падающим через отверстие в куполе. Андор замер на пороге, не веря своим глазам.

Милена была одета в алое кожаное платье, облегающее её стройную фигуру как вторая кожа. Длинные чёрные перчатки поднимались выше локтей, на запястьях и на шее мерцали серебряные украшения с рубинами. Её волосы были уложены в замысловатую высокую причёску, украшенную серебряными шпильками и нитями. Но сильнее всего Андора поразили её глаза — тёмные, глубокие, с незнакомым выражением, и… мерцание магии вокруг неё, видимое его магическому зрению.

Она действительно стала магом! Это не было обманом или преувеличением.

— Милена… — имя вырвалось само собой, тихо, словно молитва.

Она повернулась на звук его голоса, и на мгновение Андору показалось, что в её глазах мелькнуло прежнее тепло.

— Андор, — ответила она, и её голос, всё тот же знакомый голос с лёгкой хрипотцой, заставил его сердце сжаться.

Они бросились навстречу друг другу, как в старых балладах о разлучённых любовниках. Объятие было отчаянным, почти болезненным. Андор ощущал тепло её тела сквозь тонкую ткань своей мантии, вдыхал знакомый запах её волос, смешанный теперь с чем-то новым — пряным и экзотическим.

Их губы встретились в поцелуе, полном тоски и невысказанных вопросов. Но когда они наконец отстранились друг от друга, лицо Милены стало серьёзным, почти суровым.

— Правда ли, что ты на стороне Аркана? — спросила она без предисловий, её голос звучал холоднее, чем Андор помнил.

— Правда, — не стал отрицать он, встречая её взгляд. — Но лучше ты скажи мне, как ты оказалась волшебницей? Это… это невозможно.

Милена отступила на шаг и опустилась на обломок колонны, её красное платье растеклось вокруг неё, как лужа свежей крови. В этом освещении, с высокой причёской и надменным выражением лица, она казалась чужой, словно незнакомка, случайно принявшая облик той, кого он любил.

— Маги из Ордена Заката спасли меня от орков, — начала она, её голос звучал спокойно, почти отстранённо. — А затем провели эксперимент, который пробудил во мне магические силы. Я стала… первой.

— Это вздор! — воскликнул Андор, не в силах сдержать волнение. — Это невозможно! И… зачем ты согласилась на эксперимент? А если бы ты превратилась в чудовище?!

Тонкая улыбка тронула губы Милены, но не достигла глаз.

— Меня не спрашивали, — ответила она просто. — Но я рада принять свою новую судьбу.

Андор приблизился к ней, в его глазах читалось недоверие.

— Как они это сделали? — спросил он настойчиво. — Какой ритуал использовали? Какие компоненты?

Что-то промелькнуло во взгляде Милены — настороженность, недоверие? Она выпрямилась, поза её стала более закрытой.

— Я не знаю, как именно это вышло, — ответила она сухо. — Посыпали каким-то драконьим ихором и колдовали. Это всё, что я знаю.

Она помолчала, затем добавила с нотой вызова в голосе:

— Я теперь некромант, Андор. И мне это нравится. Раньше я была никем — девочкой-куртизанкой из Дома Сладких Грёз. Теперь я маг. Я… значима.

Андор тяжело вздохнул, плечи его поникли, словно под невидимым грузом.

— Некромантия… Это за пределами моего понимания, — произнёс он тихо. — Как ты могла встать на путь зла? Это… — Он запнулся, но всё же продолжил: — Видимо, твоё тёмноэльфийское происхождение сказалось.

Лицо Милены исказилось от гнева, глаза её сверкнули.

— Я не ожидала, что ты будешь упрекать меня за то, что я полукровка! — в её голосе прозвучала искренняя боль. — Ты из всех людей…

Андор отшатнулся, поняв, как жестоко прозвучали его слова.

— Прости! — Он поднял руки в примирительном жесте. — Я не имел в виду… Это вышло не так. Я просто…

Он не находил слов и в отчаянии опустился рядом с ней на каменный обломок.

— Не такой я ожидал нашу встречу, — пробормотал он, не глядя на неё.

Милена смягчилась, её плечи слегка опустились.

— Зачем тебе этот Аркан и Фалагар? — спросила она тихо, почти шёпотом. — Переходи к нам. Аксиус — выдающийся маг воздуха, он будет рад принять тебя в ученики.

Пауза растянулась, наполненная напряжением и невысказанными словами. Андор поднял взгляд, его глаза были темны от внутренней борьбы.

— Нет, — наконец произнёс он твёрдо. — Ни за что! Я не буду с теми, кто практикует запрещённую магию и превращает простых девушек в некроманток!

Милена глубоко вздохнула, и впервые за всю встречу Андор увидел в её глазах что-то похожее на настоящую печаль.

— Я очень надеялась, что ты согласишься, — произнесла она с болью в голосе. — Мы учились бы вместе, жили бы счастливо, как муж и жена, но оба — маги. Разве это не прекрасно?

— Исключено! — покачал головой Андор. — Фалагар рассказал мне всё про Орден Заката. Об их экспериментах, о запретных практиках…

— А говорил ли он тебе, — перебила его Милена, и в её голосе зазвучал гнев, — что за Второй Войной Севера стоял Аркан?! Что это они напали на мою родину?!

Андор замер, лицо его выражало смятение. Об этом Фалагар действительно умалчивал.

— Даже если это так, — ответил он, запинаясь, — то, наверняка, у них была важная причина так поступить. В Аркане у руля стоят мудрые люди, а не безумцы.

В глазах Милены заблестели слёзы, хрустальные капли на бледной коже. Она резко поднялась, её платье взметнулось, словно крылья огненной птицы.

— Видимо, магия разрушила нашу любовь, — произнесла она с горечью. — Возможно, такова воля богов. Но жизнь — не романтическая баллада, увы.

Андор тоже встал, его руки дрожали от желания прикоснуться к ней, утешить, но что-то неосязаемое, но непреодолимое стояло теперь между ними.

— Прости, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я сам с трудом сдерживаю слёзы. Я понимаю, что люблю тебя, и в то же время… — Он запнулся — Что, видимо, это конец.

Он замолчал, ошеломлённый тяжестью сказанного. Его взгляд невольно скользнул по стенам зала, где они находились. Здесь тоже были мозаики, ещё более жуткие, чем те, что он видел ранее.

Вот аморфное многоголовое чудовище со щупальцами вместо конечностей — должно быть, Бролмариф Пожиратель, один из архидьяволов из древних легенд. А там, на другой стене, — процессия эльфиек с белоснежной кожей, постепенно трансформирующихся в краснокожих рогатых существ с крыльями летучих мышей.

«Вот и моя полуэльфийка превратилась во что-то другое, почти адское, — с горечью подумал Андор. — Что это значит? Воля богов?»

И тут его словно молнией пронзило воспоминание о требовании Витеркес, Бога из Машины: «Ты обязан её увидеть и возлечь с ней. Следуй этому, если хочешь получить прощение».

Андор на мгновение замер, соображая, стоит ли рассказать Милене о странных снах и требованиях Витеркес, но быстро отбросил эту мысль. Вместо этого он просто протянул к ней руку, и лицо его стало странно решительным.

— Раз это наш последний раз, — произнёс он негромко, — теперь нам лучше никогда не встречаться. — Он глубоко вздохнул. — Давай… последний раз займёмся любовью?

Милена замерла, словно поражённая его словами. На её бледных щеках выступил лёгкий румянец — такой знакомый, такой… прежний. На мгновение маска холодной волшебницы спала, и перед ним вновь была она, та самая Милена, которую он полюбил в Эбонии.

— Давай, — ответила она тихо, и в её голосе прозвучала та же смесь печали и желания, которую ощущал он сам.

Луч света, падающий сквозь пролом в куполе, медленно перемещался по полу храма, отмеряя последние мгновения их близости в мире, где они выбрали разные пути.

Глава 30. Возвращение

Глава 30. Возвращение

Утренний туман стелился над землёй, превращая стволы мёртвых елей в призрачные силуэты. Андор шагал по едва различимой тропе, чувствуя странную пустоту внутри. Его одежда хранила тонкий аромат благовоний, исходивший от волос Милены, а на губах всё ещё ощущался вкус её поцелуев. Но их близость в Забытом храме не принесла ни утешения, ни ясности — лишь ощущение окончательной утраты.

Впереди между деревьями мерцал огонёк костра. По мере приближения Андор различил знакомые фигуры: массивный силуэт Амброзия, подбрасывающего ветки в пламя, и прямую, словно вырезанную из тёмного дерева, фигуру Фалагара, что-то негромко рассказывающего рыцарю.

— …и тогда император приказал бросить всех драконологов в вулкан, — доносился голос Драконьего Всадника. — Но было поздно: яйца золотых драконов уже выкрали заговорщики, и…

Треск ветки под ногой Андора прервал рассказ. Амброзий поднялся навстречу, его обычно добродушное лицо выражало искреннюю обеспокоенность.

— Как дела, парень? — спросил он, протягивая руку. — Судя по твоему виду, разговор с девицей прошёл не очень?

Андор со вздохом опустился на поваленный ствол у костра. В языках пламени ему мерещились очертания мозаик из Забытого храма — демонические лики с насмешливыми улыбками.

— Это больше не моя Милена, — произнёс он наконец, стискивая руки с такой силой, что костяшки побелели. — Она теперь — некромант. Такая… гордая, важная, властная. — Он поднял взгляд на своих спутников. — Мне горько!

Фалагар, сидевший в задумчивой позе, явно хотел спросить что-то, глаза его блеснули профессиональным интересом. Но, заметив состояние ученика, он сдержался и вместо этого положил руку на плечо Андора.

— К сожалению, она не знала с детства, что такое магия, как мы, — произнёс магистр с неожиданной теплотой в голосе. — Поэтому новый дар изменил её личность. — Он покачал головой. — Вот поэтому нельзя превращать простых смертных в магов! Они к этому не готовы!

Он помолчал, затем всё же не удержался от вопроса, но задал его мягче, чем собирался изначально:

— Ты что-нибудь узнал о том, как именно она… трансформировалась?

Андор провёл рукой по лицу, словно стирая усталость.

— Она ничего толком не рассказала, — ответил он. — Только то, что над ней провели эксперимент. Драконий ихор, какие-то заклинания… Она то ли не хотела делиться подробностями, то ли сама не знает.

Амброзий, наблюдавший за разговором, шумно опустился рядом с Андором и похлопал его по плечу с такой силой, что маг чуть не свалился с бревна.

— Не переживай, парень! — воскликнул рыцарь с излишней бодростью, пытаясь разрядить атмосферу. — Найдёшь себе ещё новую жену! Небось, в этом Аркане полно хорошеньких волшебниц!

Фалагар улыбнулся, и в его глазах промелькнули озорные искры.

— Например, Гретель, — предложил он, подмигнув.

Лицо Амброзия вытянулось, а затем он разразился хохотом, откидывая голову назад.

— Нет, она моя! — заявил он со смехом, но в его голосе проскользнули собственнические нотки. — Я уже сделал определённые… хм… успехи.

Андор слабо улыбнулся шутке, приняв из рук Амброзия флягу с крепким вином. Он сделал добрый глоток, чувствуя, как жидкий огонь растекается по телу, немного притупляя боль.

Прищурившись, он взглянул на Фалагара, вспомнив ещё кое-что из разговора с Миленой.

— Магистр, — произнёс он осторожно, — а это правда, что именно Аркан стоял за Второй Войной Севера? Вы устроили вторжение в Эбонскую Олигархию?

Фалагар медленно выпрямился, скрестив руки на груди. Его лицо приняло замкнутое выражение.

— Это тебе Милена сказала? — спросил он с лёгкой досадой. — А она узнала от этого Ордена шарлатанов?

Он вздохнул, наблюдая за тем, как искры от костра поднимаются к тёмному небу.

— Да, это так, — подтвердил он после паузы. — Это устроил мой предшественник, магистр Джоллор.

Драконий Всадник встретился взглядом с Андором.

— Но ты же сам житель юга, знаешь репутацию этой Олигархии! — в его голосе звучала уверенность человека, убеждённого в своей правоте. — Это как мерзкий спрут, который всюду тянет свои щупальца. Они опасно близко подобрались к нашим землям, и пришлось дать им по рукам.

Фалагар встал и прошёлся вдоль костра, его силуэт отбрасывал длинную тень на окружающие деревья.

— Нам тут не нужны колонии тёмных эльфов или их слуг, — продолжил он жёстче. — Необходимая жертва для сохранения нашей независимости. Никто и не ставил целью завоевать этот гадюшник, просто дали знать, что мы опасны.

Андор невольно кивнул, обдумывая услышанное. В словах магистра определённо было здравое зерно. Эбонская Олигархия действительно имела дурную славу среди людских королевств — рассадник некромантии, алхимических ядов и тёмной магии. Даже растущий в Ливонии религиозный фанатизм отчасти подпитывался страхом перед влиянием «тёмных».

— Это большая политика, — вмешался Амброзий, подбрасывая в костёр очередную ветку. — Вот почему я не захотел быть королём! Слишком много грязи, слишком мало славы.

Он подмигнул Андору, словно делясь с ним секретом настоящего мужского счастья.

Но у мага возник ещё один вопрос, порождённый разговором с Миленой.

— А что за драконий ихор? — спросил он, наблюдая за реакцией Фалагара. — Что это за вещество?

Драконий Всадник замер, его лицо приобрело задумчивое выражение.

— Это субстанция из лимфы дракона, — произнёс он наконец, возвращаясь к костру. — Её в мире очень мало, а добыть её крайне тяжело. — Он покачал головой. — Сложно представить, сколько драконов надо, чтобы добыть достаточно лимфы для такого эксперимента!

Его глаза сверкнули в свете пламени.

— Новости тревожные, друзья. Если Орден Заката добыл такое количество драконьего ихора… — Он не закончил фразу, но его лицо помрачнело.

Внезапно Фалагар поднялся и отряхнул свой зипун от прилипших листьев и хвои.

— Ладно, пора возвращаться в Аркан! — объявил он, вытягивая руки и намечая в воздухе сложные магические символы. — Сейчас я буду колдовать телепорт.

Амброзий тоже вскочил с удивительной для его грузного тела лёгкостью.

— Да! — воскликнул он, похлопывая ножны своего меча. — Нам ещё нужно придумать, как убить Тварь Вихря! Меч Рёкнир сам себя не восстановит.

Андор поднялся последним, бросив прощальный взгляд в ту сторону, где находился Забытый храм. Там, в древних стенах, осталась частица его сердца, которую он, возможно, никогда больше не обретёт.

Воздух вокруг них начал мерцать, искажаясь, словно поверхность потревоженного пруда. Последней мыслью Андора перед тем, как телепортация унесла их обратно в Аркан, было воспоминание о странных словах Витеркес: «Ты обязан её увидеть и возлечь с ней». Что ж, он выполнил требование таинственного Бога из Машины. Но в чём была истинная цель этого требования? И что оно принесёт в будущем?

Золотистое сияние окутало троих путников, и через мгновение поляна опустела. Только угасающий костёр да примятая трава указывали, что здесь недавно были люди.

Глава 31. Слёзы гематомантки

Глава 31. Слёзы гематомантки

Багровые тени среди мёртвых деревьев начали удлиняться, когда Милена покинула Забытый храм. Ветер усилился, принося с собой первые признаки вечернего холода, но она едва замечала это. Тяжесть в груди была невыносимой, словно каждый удар сердца превращался в острый осколок, разрывающий её изнутри.

Кроваво-красное платье, ещё недавно казавшееся символом её новой силы и статуса, теперь липло к телу, напоминая свежую рану. Она шла опустив голову, вглядываясь в землю под ногами, чтобы не думать, не вспоминать последний поцелуй, последнее прикосновение… их последнее «прощай».

Её тело содрогалось от подавляемых рыданий, губы дрожали, а в горле стоял ком, который она никак не могла проглотить. Ещё совсем недавно она чувствовала себя могущественной волшебницей, настоящей гематоманткой, для которой открыты все пути. А сейчас? Сейчас она чувствовала себя просто брошенной девушкой, потерянной и одинокой.

«Я знала, что так будет, — повторяла она про себя, словно мантру, надеясь, что это поможет унять боль. — Знала и всё равно надеялась».

Тропинка вывела её на небольшую поляну, где под древним узловатым дубом ждала Малиса. Некромантка стояла неподвижно, словно ещё одна тень среди деревьев, только бледность её лица выделялась в сумраке подступающего вечера.

Увидев наставницу, Милена не выдержала. Весь контроль, который она пыталась сохранить, рухнул, как карточный домик. Она обхватила себя руками, словно пытаясь физически удержать разваливающийся на части мир, и расплакалась — громко, отчаянно, совсем не так, как подобает величественной волшебнице, какой она хотела казаться.

Малиса медленно приблизилась к ученице. В её глазах не было ни осуждения, ни жалости — только глубокое понимание, которое было, возможно, страшнее всего.

— Тебе больно, — произнесла она тихо, почти нежно. — Выстрадай это, если нужно.

Милена подняла заплаканное лицо, тушь потекла чёрными ручейками по бледным щекам, делая её похожей на трагическую маску из древних театров.

— Он отверг меня, — слова вырывались вместе с рыданиями, словно волны горя, которые невозможно сдержать. — Он не захотел быть вместе с нами. Он выбрал Аркан и Фалагара.

Она сделала глубокий прерывистый вдох.

— Я думала, мы всегда будем вместе, — её голос сорвался на шёпот. — Что наша любовь сильнее всего. Даже сильнее магии.

Закатное солнце на миг выглянуло из-за туч, окрасив мир в кроваво-оранжевые оттенки. В этом свете казалось, что всё — деревья, травы, даже сам воздух — истекает кровью, прощаясь с уходящим днём.

Малиса молчала какое-то время, давая ученице выплакаться. Только когда всхлипывания Милены стали тише, она заговорила:

— Увы, люди слабы и несовершенны. — В её голосе звучали нотки, которых Милена раньше не слышала — старая, затаённая боль. — По этой причине мне захотелось иметь с ними как можно меньше общего.

Милена внезапно схватила наставницу за руку — жест настолько неожиданный, что Малиса чуть заметно вздрогнула.

— Я очень хорошо понимаю тебя! — воскликнула полуэльфийка с новой силой в голосе. Сквозь слёзы в ней проступало что-то иное — решимость, граничащая с отчаянием. — Я теперь тоже хочу умереть внутренне, чтобы ничего такого не чувствовать. Никогда больше!

Малиса посмотрела на их соединённые руки — бледные пальцы Милены сжимали её почти белую кисть в чёрной перчатке. Затем, с видимым усилием преодолевая какой-то внутренний барьер, некромантка подняла свободную руку и нерешительно погладила ученицу по щеке, стирая следы слёз.

— Очень скоро, — произнесла она тихо, но уверенно, — мы начнём более интенсивные ритуалы. Тогда от прежней Милены ничего не останется.

В её глазах мелькнула странная мягкость, почти забота, но тут же исчезла, сменившись привычной холодной уверенностью.

— Ты станешь совершенной, — продолжила некромантка. — Пересмотришь свои чувства и отношения. Увидишь их в истинном свете. И боль пройдёт.

Малиса ещё раз внимательно посмотрела на ученицу, и взгляд её стал более сосредоточенным.

— Андор… спрашивал про наш эксперимент? — Голос некромантки стал напряжённым.

Милена покачала головой, вытирая остатки слёз тыльной стороной ладони.

— Ничего такого не спрашивал, — ответила она, пытаясь взять себя в руки. — Только поинтересовался в общих чертах. Но я, как ты и советовала, сказала, что не знаю деталей.

По лицу Малисы пробежала тень облегчения. Она кивнула и отступила на шаг.

— Хорошо, — произнесла некромантка. — А теперь нам пора возвращаться.

Она подняла руки, заплетая заклинание телепортации. Воздух вокруг них задрожал, искажаясь, словно зеркальная поверхность под порывом ветра.

— Ikthar'na velis, mortis-kral vohlmar!

Голубоватое свечение окутало их фигуры, и на мгновение, перед тем как мир растворился в вихре перемещения, Милена увидела на горизонте тонкую струйку дыма — там, где, вероятно, был костёр Андора и его спутников. Боль вновь кольнула сердце, но теперь к ней примешивалось что-то ещё — решимость.

«Ритуалы Малисы, — подумала она, когда мёртвый лес и Забытый храм исчезли в голубой вспышке. — Да, это именно то, что мне нужно».

А затем был только холодный вихрь телепортации, уносящий их обратно в Башню Единения, где её ждал новый путь — путь без боли, без любви, без памяти о тёплых серых глазах мага воздуха, который выбрал себе иную судьбу.

Когда сияние телепортации угасло, Милена обнаружила себя в знакомых стенах Башни Костей — в личных покоях Малисы. Ледяная ясность мыслей пришла на смену буре эмоций. Она повернулась к своей наставнице и произнесла голосом, удивившим её саму своей твёрдостью:

— Когда мы начнём следующий ритуал? Я готова.

ЭПИЛОГ. Божественная искра

ЭПИЛОГ. Божественная искра

Сны приходили к Андору каждую ночь — тревожные, наполненные образами Забытого храма и Милены, но в этот раз сон был иным. Свет масляной лампы, мерцавший у его постели в аркановской башне, погас, словно поглощённый внезапной тьмой, и маг ощутил, как реальность вокруг него трансформируется.

Он оказался посреди бескрайнего механического ландшафта — уходящего за горизонт океана гигантских шестерёнок, сверкающих трубопроводов, пульсирующих магических кристаллов и устройств, имеющих столь странную конструкцию, что человеческий разум не мог вместить их назначение. Воздух звенел от энергии и пах озоном, металлом и ещё чем-то неопределимым, похожим на аромат звёздного света, если бы тот имел запах.

Среди этого первозданного хаоса технологической мощи перед Андором сливались отдельные детали — шестерёнки, валы, цилиндры, светящиеся кристаллы, — соединяясь в единую форму. Через мгновение перед ним стояла Витеркес, но такая, какой он её ещё не видел.

Её тело знаменовало собой поразительное слияние тёмной эльфийской грации и механических элементов: частично органическая, частично металлическая, с переливающимися энергиями, текущими по её венам, словно жидкий свет. Глаза, некогда зелёные, теперь мерцали ясным золотым сиянием, а блестящая кожа, гладкая как полированная сталь, отражала мириады огней окружающего пространства.

Андор почтительно склонил голову перед этим величественным видением.

— Приветствую тебя, Витеркес, — произнёс он с едва заметной улыбкой. — Мы стали почти друзьями, не так ли?

Витеркес запрокинула голову и рассмеялась — звук был похож на мелодичный перезвон хрустальных колокольчиков, смешанный с отдалёнными раскатами грома.

— Мы теперь гораздо больше, чем друзья, Андор, — ответила она, и в её голосе звучали одновременно тысячи тональностей. — Гораздо больше.

Маг медленно обвёл взглядом окружающий их механический пейзаж, его аналитический ум быстро сопоставлял увиденное с обрывками знаний, полученных в университете.

— Это Каэдин? — спросил он, не скрывая восхищения. — Измерение Калидона, бога изобретений, знаний и алхимии? Мы немного изучали эти вещи в университете, но я никогда не думал, что увижу такое своими глазами.

Витеркес сделала изящный пируэт в воздухе, и золотое сияние оставило за ней светящийся след.

— А ты наблюдательный! — воскликнула она, и в её голосе ему послышалось нечто похожее на гордость.

Андор задумчиво потёр подбородок, его аналитический ум работал, выстраивая логические цепочки.

— Значит, ты несравнима по силам с настоящими богами, — предположил он осторожно. — Ты кто-то вроде духа-помощника Калидона?

Сияние Витеркес слегка померкло, словно тень облака пробежала по её металлическому лицу.

— А это что-то меняет? — спросила она, и в её голосе зазвучала прохлада.

— Нет, — поспешил ответить Андор. — Просто интересно стало. Сразу подумал: ты — самостоятельная сущность или служишь Калидону.

Витеркес опустилась на громадную шестерёнку, плечи её поникли с неожиданной человечностью.

— Своими руками стать полноценным богом пока нет возможности, — произнесла она со странной горечью. — Если, конечно, не погибнет кто-то из великих богов и не освободит для меня место.

Андор шагнул ближе, его брови взметнулись вверх.

— Ты намекаешь, что мы… убьём бога? — спросил он с недоверием.

Витеркес устремила на него взгляд своих золотых глаз, в которых плясали искры веселья. Она звонко рассмеялась и щёлкнула его по носу золотым пальцем.

— Болван! — воскликнула она, но в её голосе звучала теплота. — Конечно, нет. Это было бы… чрезмерно.

Она выпрямилась, и облик её стал величественнее, окутанный пульсирующей аурой энергии.

— Давай уже, спрашивай, что хотел, — сказала она с шутливой торжественностью. — У тебя на лице написано, что ты просто жаждешь получить ответы.

Андор сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Шестерёнки вокруг них продолжали своё нескончаемое вращение, создавая гипнотический фон для их разговора.

— Я поступил так, как ты и просила, — начал он задумчиво. — Занялся с Миленой любовью во время нашей прощальной встречи. Хотя, признаюсь, твоя просьба показалась мне странной.

Витеркес улыбнулась, и улыбка её была похожа на восход солнца над металлическим морем.

— Ты молодец, — сказала она с явным одобрением. — Заслужил моё прощение! — Она наклонила голову набок. — Ты хотел спросить, зачем это мне было надо?

— Не только это! — Андор потёр переносицу, словно пытаясь прогнать смущение. — В момент… высшего блаженства я увидел перед глазами не лицо Милены, а звёздную бездну. Это было поэтично, но очень странно. — Он встретился взглядом с Витеркес. — Мы же не герои баллады о страсти! Мне кажется, тут как-то замешана ты.

Витеркес снова рассмеялась, и смех её эхом отразился от металлических конструкций, заставляя кристаллы вокруг них вспыхивать ярче.

— Извини, Андор, — произнесла она с хитрой улыбкой, — но мне пришлось в этот момент… побывать в твоём теле! — Она сделала драматический жест руками. — Так что и я переспала с твоей женой тоже. Когда я была смертной, то очень мечтала о детках, но не успела.

Андор застыл, его лицо выражало целую гамму эмоций — от шока до недоумения. Однако вместо возмущения или гнева, которых можно было бы ожидать, он лишь глубоко вздохнул, принимая эту странную информацию с философским спокойствием человека, повидавшего в жизни слишком много необычного.

— А для чего тебе это было надо? — спросил он после паузы.

Голос его был ровным, но в глазах читалось напряжённое любопытство.

Витеркес взлетела в воздух и начала летать вокруг него, словно возбуждённый ребёнок, получивший долгожданный подарок.

— Андор, Андор! — воскликнула она, кружась в воздухе. — Мы с тобой теперь родственники! Я тоже — отец твоего ребёнка, а может, мать. — Она изобразила комический жест замешательства. — У нас, божественных сущностей, с этим немножко сложно!

Её смех разнёсся по бесконечному механическому ландшафту, заставляя ближайшие шестерёнки вращаться быстрее в такт её веселью.

Андор уставился на неё, его лицо застыло в выражении абсолютного изумления. Мысли бешено закрутились в его голове, соединяя обрывки фраз в единую, ошеломляющую картину.

— Что? — выдохнул он наконец. — Милена беременна?!

Витеркес подлетела к нему и опустилась рядом, положив механическую руку на его плечо. Её прикосновение было странным — тёплым, почти человеческим, но вместе с тем Андор ощущал пульсацию энергии, текущей через её пальцы.

— Да! — ответила она с мягкой улыбкой, и в этот момент она казалась почти материнской. — Это наш ребёнок. Я тебе чуть-чуть помогла. — Она указала рукой на окружающий их ландшафт. — В том Забытом храме ткань соприкосновения с миром богов тонка, вот почему я смогла это сделать.

— Но зачем?! — Вопрос вырвался из груди Андора вместе с долго сдерживаемым выдохом.

Витеркес обняла его, и в этом объятии ощущалось нечто потустороннее — словно его окутало тёплым металлическим облаком, внутри которого пульсировала жизнь и энергия.

— Наш ребёнок будет величайшим техномантом! — произнесла она с пророческой уверенностью. — Он изменит мир. — Её глаза светились ярче тысячи звёзд, когда она добавила: — Ты будешь гордиться им… или ей.

Древние шестерёнки вращались всё быстрее, их металлический скрежет сливался в гармоничную симфонию созидания и разрушения, перерождения и вечности. Где-то в глубине своего сознания Андор понимал, что это не просто сон — это весть о будущем, которое уже начало формироваться, как новое созвездие на небосводе судьбы.

Перед тем, как видение принялось растворяться, унося его обратно в мир людей и магов, он успел почувствовать странное всепоглощающее чувство: смесь страха и восторга перед лицом непостижимого. Его последней мыслью, прежде чем он проснулся в своей комнате в Аркане, был образ ребёнка с глазами Милены и улыбкой Витеркес — перед ним на миг предстало непостижимое дитя магии, смертной плоти и божественной искры, чья судьба уже была вплетена в великий гобелен мироздания.

На рассвете Андор проснулся с бьющимся сердцем и странной уверенностью: где-то там, в Башне Единения, теперь билось ещё одно маленькое сердце. И в этом крошечном сердце уже заложена сила, способная изменить весь мир Альдора.

КОНЕЦ