Слёзы Арахны

Глава 1

Сон оборвался, прерванный громким воем сирены боевой тревоги. Катрин резко села на кровати. Непривычно надрывный, этот звук нельзя было спутать ни с чем. Но из-за его непривычной необычности, спросонья Майер чувствовала себя не в своей тарелке. Она ещё не успела освоиться со здешними порядками и правилами. Даже к здешней одежде, планировке кают, к рациону в офицерской столовой, к звукам сигналов оповещения, ко всему этому нужно было привыкнуть. Не говоря уже о языке и обычаях. Но подвывающий, тревожный рёв не прекращался и заставил Катрин тряхнуть головой, приходя наконец в себя. Она быстро выпрыгнула из постели и схватив авестийский форменный комбинезон, начала одеваться. От её резких движений, дверь в центральную часть двухместной каюты открылась автоматически. Из второй полукаюты показалась еще не до конца проснувшаяся Диль.

— Боевая тревога? В этот раз настоящая? — спросила Майер, запуская ноги в комбинезон.

Она смешивала уже освоенные слова и фразы на авестийском ткаэш-мади, с оборотами из привычного ей языка саугси. Благо что соседка и постоянная спутница, владела «арахнийским международным» и отлично её понимала.

— Уже не понимаю, — зевая ответила Бахши. Свой комбинезон она волокла по полу, — это, по-моему, третий раз за сутки...

Система внутренней связи станции разразилась обеспокоенным мужским голосом:

— Это не учебная тревога, повторяю, это не учебная тревога. Всему персоналу, немедленно экипировать скафандры. Лётному составу, срочно проследовать в ангарную зону станции! Всем курсантам, собраться в зале планирования учебных операций.

По крайней мере, так она услышала, полагаясь свои познания в авестийском языке. Этого хватило, чтобы не на шутку всполошиться, а выражение лица Диль подтвердило, что Катрин перевела всё правильно.

Округлив глаза и окончательно проснувшись, обе женщины кинулись надевать защитное снаряжение. С тех пор, как было объявлено военное положение, палубные скафандры были размещены прямо в каютах экипажа и курсантов. Открыв зарядно-заправочный шкаф, Майер отсоединила скафандр от зарядного устройства и начала надевать. Чёрный, с гранатовыми вставками и наплечниками, довольно лёгкий и удобный. Знаки отличия и нарукавные значки принадлежали старшему пилоту, по-авестийски — шебан ард, а сам защитный комплект, был курсантским. Поскольку подход создателей авестийских скафандров значительно отличался от привычного в АНК, и был скорее ближе к тому, что практиковался в центральной «Арахне», привыкать к нему Катрин придётся ещё долго. А потому, она провозилась дольше, чем Бахши, которая уже упаковалась и даже приготовила какую-то небольшую сумку. А Майер нужно ещё пристегнуть шлем, соединяя его с дыхательной системой и питанием. Когда миниатюрный компьютер, местный аналог уника, занял место на левом запястье, Катрин заметила в нём оповещение о сообщении из командного центра станции. Послание гласило:

«Шебан ард Майер, оставайтесь в каюте, вы получите отдельные инструкции с вестовым. Ожидайте».

Прочтя, она посмотрела на Диль. Та что-то делала в своём наручном компьютере. Потом взгляды встретились.

— Тоже прислали? И ничего не объясняют...

Ожидание не продлилось долго — оба наручных уника громко пиликнули, а на пульте входной двери замигал сигнальный огонёк. Обе женщины двинулись ко входу. А Бахши быстрыми движениями пальцев, в интерфейсе уника, открыла замок дистанционной командой.

Дверь каюты открылась, за ней стоял молодой офицер, в скафандре транспортного лётного состава и со знакомыми Катрин нашивками командира отряда малых судов. Он быстрым, привычным движением приложил сжатый кулак правой руки к левой стороне груди. Так выглядело военное приветствие по-авестийски. Потом коротко кивнул и неожиданно заговорил на чистом саугси, представляясь:

— Сарван Милад Тарвиш, транспортный дивизион. Шебан ард Майер и сарван Бахши, я должен сопроводить вас в ангарную зону.

Он сделал шаг назад и жестом пригласил женщин выходить. Диль прошла первой, а Катрин, выходя следом, спросила:

— Командующий Хедаят в центре управления?

Офицер покачал головой.

— Он покинул станцию. Вместе со всеми боеспособными эскадрильями. Жёлтая тревога была объявлена ещё пять часов назад. «Золотые Крылья» теперь в режиме полного внешнего дельта-молчания. Но у меня есть его личный приказ: как только прозвучит красная тревога, отправить вас на эвакуационном транспорте. Шебан транспорта имеет отдельные инструкции. Нам нужно добраться к транспорту как можно быстрее. Идёмте.

Катрин поспешила за сарваном, качая головой. Сказать «добраться как можно быстрей» было проще, чем сделать это.

Станция изначально строилась как укреплённый военный объект, как огневая платформа и аварийный причал военных кораблей. Всё это рассказывала Диль, когда они только поселились здесь. Жилые отсеки экипажа и инженерного состава, персонала учебного центра и апартаменты курсантов, находились в центральной части станции — цитадели. Которая не только защищалась самой толстой бронёй, но и отделялась ею от остальных частей станции, имея собственную систему автономности. Каждая из остальных частей, тоже имела собственные реакторные отсеки, системы жизнеобеспечения и транспорт. Уже потом её приспособили под учебный центр для пилотов-истребителей. А планировка осталась прежней почти полностью. И ракетные казематы, и обе причально-ангарные зоны, и сам учебный центр, на месте прежних гарнизонных казарм, были отдельными модулями. Во время боевой тревоги, прямое сообщение по аэромагнитным тоннелям перекрывалось герметичными переборками, изолируя отдельные участки. А потому, чтобы попасть к своему транспорту, во вторую причальную зону, нельзя было просто воспользоваться самым быстрым способом. Уже буквально через минуту поездки, двери пассажирской кабинки открылись и пришлось пешком проходить бронированный шлюзовой тамбур. За которым уже была стыковочно-грузовая часть станции и начиналась своя транспортная система, ведущая напрямую во вторую причальную зону. И до неё нужно было пройти ещё пару коридоров. По тому как шёл сарван Тарвиш, не было заметно, что он нервничает, или торопится. Но вот встречавшиеся по дороге люди, вели себя по разному. И многие из них неслись по своим делам бегом. Хоть звук сигнала боевой тревоги уже давно затих, не привыкшие к реальной военной угрозе люди, нервничали.

А потом, когда шлюзы остались позади и до пассажирской транспортной линии оставалось совсем немного, зазвучала новая сирена. Оповещение о ракетной атаке. Диль моментально изменилась в лице и побледнела, а Милад тут же начал поторапливать их обеих. Они ускорили шаг, а через несколько шагов, практически побежали.

Когда пеший путь почти закончился, а впереди, за поворотом ждал аэромагнитный транспортный тоннель, пол ушёл из-под ног, коридор наполнился металлическим грохотом. Катрин грохнулась на спину, глядя как её ноги взлетели вверх. В ту же секунду, с повторным раскатом грохота, вдоль коридора прокатилась новая волна, её подбросило почти на полметра вверх и снова приложило об пол.

Освещение мигнуло и погасло, взвыли технические сирены, загорелись аварийные огни. Спина заныла сразу в нескольких местах, голова немного шла кругом, а на миниатюрном мониторе шлема, возник значок проверки целостности систем. Катрин перекатилась на живот и вскочила, оглядываясь вокруг. Кто-то подхватил её под руку, это был Тарвиш. Она подняла глаза и посмотрела на него.

— Целы, лейтенант? — звание альянса он произносил с акцентом, но вполне правильно.

— Более менее, — сказала Майер, — в нас попали?

— Похоже на то. Нам нужно двигаться, — ответил сарван и взглядом отыскал лежавшую немного в стороне Диль.

Она была в сознании, но в явной дезориентации. Вдвоём с Катрин они подняли её на ноги.

— Хал Кхуд? — спросил Тарвиш у Диль, переходя на немного другой, незнакомый диалект.

Та посмотрела сначала на Майер, потом уже на него.

— Мнан... Всё в порядке.. — растерянно обронила Бахши, пытаясь понять, что именно произошло.

В коридоре снова включилось нормальное освещение, видимо система питания отсека переключилась на запасной источник. Но дорогу дальше теперь преграждала герметичная аварийная дверь. Во время учебных тревог такие двери всегда закрывались, но на этот раз, все огоньки на её боковых пультах, горели красным. Технический люк на стене рядом был раскрыт и в нём светился монитор состояния отсека. Тарвиш быстро подошёл к нему и открыл интерфейс. Диль подошла туда же и позвала Катрин за собой.

— Следующий отсек разгерметизирован, — пояснила она.

— Да, дальше не пройти, — добавил Тарвиш, — разрушения на шести палубах, главный коридор уничтожен. Даже технические переходы срезало. Аэромагнитный транспорт заблокирован. Теперь мы отсюда до причальной зоны не доберёмся. Придётся возвращаться в основную цитадель и идти через учебку.

***

Начальник учебного центра и старший офицер станции, Дамир Фархан, шагал по коридору быстро, но старался не спешить. Он возвращался в основной центр управления станцией с весьма дурным предчувствием. В его тренировочную базу попала как минимум одна боеголовка. И его даже не было на месте. А всё проклятая спешка. Экипаж и персонал просто не были готовы к началу этой войны. Командующий Хедаят открыл ему самому реальное положение вещей, только перед отбытием со станции. Отчего же не раньше? Если он знал обо всей утечке информации и масштабах предательства? Аримановы дети!! Скоро двадцать лет, как Дамир заведует здесь воспитанием новых пилотов истребителей. Ещё дольше на его плечах красуются серебряные солнца дарьядара. Уж его то могли бы посвятить во всё это хоть немного раньше! Анкра Дэва!

Взрывозащитные гермодвери распахнулись и дарьядар увидел, что в центре управления царит деловое спокойствие, все на своих постах. Только тактический офицер и командир боевой части станции, саласкар Амад, повернулись к двери, когда он вошёл.

— Докладывайте, саласкар, — с порога провозгласил Фархан.

Амад заговорил спокойно, будто ничего особенного не происходит. Железные нервы у этого человека.

— Мы получили два прямых попадания. Причальная зона номер два полностью уничтожена. Технические отсеки от кута тридцать два, до кута сорок семь, также разрушены. Спасательные и ремонтные команды высланы.

— Анализ атак?

Саласкар кивнул.

— Есть систематика. Во всех залпах ровно сто ракет. Все сто ракет каждого залпа были пущены по единой траектории. Судя по анализу луча наводящего сканера — это не может быть разведчик серии «хаски». Наблюдение считает, что используются сканеры крейсерского типоразмера и с большего расстояния. Именно по этой причине мы не можем засечь его точное положение. Только район маневрирования. Да и дистанция слишком велика, для цели таких угловых размеров. Возможно, это специальная машина наведения, что-то на шасси «огненного кота», или подобного аппарата. Таким образом, всё говорит о том, что ракеты пускают не эскадренные боевые корабли, а огневой арсенал. Наши тактические аналитики уверены в этом. Я склонен думать так же. То есть, интенсивность залпов в ближайшее время не снизится, а это значит, что скоро большую часть наших оборонительных систем придётся перезаряжать. Ещё две атаки и мы пропустим уже не пару ракет, а половину залпа...

Седые брови сдвинулись, лицо дарьядара стало хмурым, он задумался, а его челюсти сжались. Саласкар Амад и остальные старшие офицеры станции, ждали его решений.

— Что с помощью? — спросил он через минуту, — есть хоть что-нибудь, саласкар?

— Почти ничего, господин дарьядар. Наше первое «Золотое Крыло» молчит, второе «Золотое Крыло» и Центральное Командование тоже. Ни один из приписанных к нашему району наушканов не отвечает. Есть только ответ от патрульной группы «Тисин Четыре». Их в срочном порядке отозвали к Авесте. Они покидают позицию прямо сейчас. Больше ничего сообщить не могут. Могу предположить, что все нуахамены и наушканы внешних патрульных групп, тоже отозваны к Авесте.

Фархан с трудом подавил тяжёлый вздох.

— Значит, положение флота катастрофическое... Придётся пойти на крайние меры. Готовьте транспорты и все боевые истребители нашей учебки. Постарайтесь отследить, где находится огневой арсенал. И передайте старшему инструктору Кашему — я даю ему зелёный свет. Вылет разрешён.

Едва только начальник учебного центра договорил, заговорил тактический офицер:

— Дарьядар! Замечено соединение противника. Тяжёлый крейсер и сопровождение из двух эсминцев. Они заходят по касательной дуге, вдоль нашей орбиты.

Фархан и Амад резко развернулись к тактической проекции. Разглядев ситуацию, дарьядар распорядился:

— Отменить эвакуацию. Экипаж и персонал по капсулам. Я проинструктирую курсантов лично.

***

По дороге назад, в цитадель, Майер заметила, что сарван Бахши что-то почти беззвучно бормочет себе под нос. И по выражению её посеревшего лица, не закрытого сейчас забралом шлема, было ясно, что она повторяет слова какой-то молитвы. Милад шёл впереди, быстрым шагом, постоянно сверяясь с наручным компьютером. Пройдя шлюзовой тамбур и войдя уже в саму цитадель, он связался с кем-то по внутренней связи.

Получив, видимо, нужный ответ, он повернул налево и почти побежал в сторону зала планирования тренировочных операций. Катрин и Диль направились следом за ним. В зале уже находились все курсанты учебного центра, проходившие на станции практическую полётную подготовку. Они толклись возле офицера по дисциплине, который был здесь за старшего и вполголоса говорили между собой. Оглядевшись и не найдя никого из офицеров самой станции, Тарвиш уже собирался двигаться дальше, в сторону центра транспортного управления.

Как раз в это время, открылась боковая дверь для персонала и на возвышение кафедры поднялся офицер. На его палубном скафандре красовались нашивки дарьядара. Звание это соответствовало контр-адмиралу в АНК. Остановившись, офицер открыл забрало шлема и Катрин узнала этого человека даже издалека. Дарьядар Фархан, начальник учебно-тренировочного центра. Черты лица на первый взгляд казались просты и грубо срублены, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что их обладатель вовсе не так прост. А из-под густых седых бровей, смотрели внимательные глаза с цепким взглядом.

Дарьядар Фархан поднял руку и все разговоры в зале затихли. А он заговорил.

— Как вы уже знаете — тревога не учебная. А теперь — внимание. Это не просто какая-то атака. Происходит полномасштабное вторжение в систему. Здесь боевой флот Альянса. Сражение продолжается уже больше четырёх часов. Теперь дошло и до нас. Всем отправиться в отсек подготовки к учебным вылетам и надеть свои личные лётные скафандры! Как будете готовы — занять места в аварийных капсулах, в основной зоне предполётной подготовки, и ждать приказов. Бегом!

Курсанты, тихо бубня, развернулись и всей гурьбой хлынули в сторону ангарной палубы. А Тарвиш протиснулся через них к возвышению.

— Господин дарьядар! — заговорил он, вытянувшись перед старшим офицером.

Руководитель учебного центра жестом оборвал его.

— Ваша миссия отменяется, сарван. Транспорт «восемь-семьдесят» уничтожен. Вся вторая причальная зона разрушена. Приказ командующего, относительно шебан ард Майер, выполнить невозможно. Ваши подопечные отправятся с остальными курсантами. А вы займитесь выяснением реального состояния оставшихся транспортов, в первую очередь, в основной причальной зоне.

Тарвиш отсалютовал, снова приложив кулак правой руки к нашивке, на левой стороне груди и коротко кивнув, отправился выполнять приказ.

Майер, подошедшая следом, тоже решила выяснить, что делать ей.

— Господин дарьядар, разрешите обратиться?

Кустистые, седые брови сдвинулись.

— Не разрешаю, шебан ард. О ваших подвигах я наслышан. Но сейчас ваше место в аварийной капсуле.

Как только командующий договорил, палуба под ногами снова дрогнула, но не так, как от ракетного залпа. И Катрин стало ясно, что именно происходит. Это отдача от экстренного запуска истребителей сразу из всех двадцати четырёх основных ангаров станции. Вот почему в зале нет ни одного инструктора. Все они только что отправились на боевой вылет. Она отвела глаза. Убелённые сединами учителя отправились защищать своих учеников.

Когда Майер снова встретилась взглядом с командующим учебного центра, взревела сирена, предупреждающая о новой ракетной атаке.

— Если удастся подготовить транспорт, вас и всех курсантов эвакуируют. А теперь бегом исполнять приказ! Станция под ракетным обстрелом!

Катрин кивнула старику и развернувшись, побежала выполнять приказ. Сигнал о ракетном нападении завыл снова.

Уже облачившись в лётный биомеханический скафандр, Майер собиралась забраться в специальную защитную капсулу, для уже экипированных пилотов, которая стояла совсем рядом с техническим шлюзом. Посмотрела, как закрывается крышка капсулы Диль. И в этот момент по станции снова прокатился удар. Схватившись за внешний поручень защитного саркофага, Катрин удержалась на ногах. Едва экзоскелет восстановил равновесие, она торопливо забралась внутрь и нажала на внутреннем пульте рычаг ручной герметизации капсулы. Тяжёлая крышка неторопливо опустилась и глухо захлопнулась, так же глухо сработал замок.

Ей, как и всем курсантам, было приказано ждать распоряжений. И она ждала. Мучительно тянулось время в неведении, минута за минутой. Потом станцию ещё раз тряхнуло. Внутри защитной капсулы, да ещё и благодаря бионическому скафандру, встряска не казалась очень сильной, но в груди у женщины всё похолодело. В станцию снова попала ракета. Майер пыталась унять нарастающий страх. Через несколько минут ей это почти удалось, но последовал второй удар. Она зажмурилась и с усилием заставила себя не думать ни о чём. Как тогда, в неподвижном, замерзающем посреди звёздной пустоты истребителе...

Прошёл уже почти час с того момента, как закрылась капсула. За это время по станции прокатились три удара. Как же хотелось узнать, что происходит, но открыть крышку и выбраться наружу, Майер не решалась. Внутренняя связь, по которой должен был придти новый приказ, молчала. И вот в тишине прозвучал звонкий сигнал внутреннего компьютера аварийной капсулы. Такой громкий и резкий, что заставил её вздрогнуть. Катрин уставилась на появившееся прямо перед шлемом сообщение на авестийском. Она не смогла его прочесть, но звук открывающегося замка всё прояснил. Кто-то подал внешнюю команду на открытие её капсулы.

Крышка поднялась и выглянув наружу, Катрин увидела Тарвиша, в сопровождении упакованного в силовой бронекостюм и полностью экипированного десантника. Ещё один десантник, собирал у дверей коридора выбирающихся из своих капсул курсантов. В нескольких шагах от своей капсулы стояла Диль. Она выглядела такой же растерянной.

— Что происходит? Почему нет приказов? — спросила Майер, выбравшись из защитного кокона.

Бахши пожала плечами, а Тарвиш, вытащив из капсул спасательные комплекты и передав их оба десантнику, сказал:

— Если я хоть что-то понимаю, контроль над ситуацией полностью утерян. Центр управления не отвечает, и основной, и резервный. Полётная диспетчерская тоже. Внешней связи нет. Судя по всему, теперь я старший офицер на всей станции.

Он подошёл к терминалу внутренней связи и набрал какую-то команду. В мониторе высветилась схема станции, многие участки обозначались красным и чёрным.

— Да, центра управления больше нет. Прямое попадание.

— Значит, системами обороны теперь никто не управляет? — протараторила Диль, — так ведь нас теперь будут просто расстреливать. Нужно что-то делать!

Ещё немного поколдовав над таблицами и схемами, Тарвиш ответил:

— Здесь мы ничего не сможем поделать. Пока резервный боевой компьютер хоть как-то справляется с противоракетной обороной, нужно покинуть станцию. Попробуем добраться до учебной ангарной зоны. Она ещё невредима. По кораблям попасть намного сложнее, чем по такой большой станции. Я думаю подготовить к вылету десантные тренировочные машины, чтобы вывезти всех нас со станции. И ещё, в ангарах учебки всё ещё находятся те учебные истребители, что предназначены для боевых стрельб и отработки противоракетных мер. Эти старые «баронги» вам знакомы, развитие серии «кинжал». Их даже сейчас можно снарядить полным боекомплектом. Там есть отдельный арсенальный отсек и все системы блока автономны. Идёмте.

В ангарной зоне лётной практики уже суетились с десяток техников, сновали туда-сюда погрузочные манипуляторы на потолочных рельсах. Несколько человек из медслужбы возились с пострадавшими на свободной площадке недалеко от бокового входа. Раненые лежали прямо на полу. На первый взгляд тяжёлых ранений не было, в основном преобладали сотрясения и контузии различной тяжести. Всё же не зря палубные скафандры придуманы и используются всеми военными флотами. Единственный уцелевший отряд десанта тоже помогал в подготовке к вылету. Солдаты в бионических экзоскелетах помогали техникам заряжать противоракетные системы истребителей, перетаскивали припасы и переносили раненых на борт транспортов.

Собрав возле себя будущих пилотов-истребителей, Тарвиш указал в сторону транспортов, стоявших в ангаре отдельно, ближе к истребителям.

— Эти три древние развалины — мобильные мини-базы для наших истребителей. Старая модель передового транспорта сопровождения. По два стыковочных дока на каждом. Ваш учебный курс ещё не дошёл до таких тренировок. Но раз они ещё здесь, их нужно использовать.

Он развернулся к столпившимся курсантам.

— Выпускной курс, выберите себе пару. Ведущий и ведомый. Потом вам припишут по второму пилоту и пойдёте по машинам. Остальных остовар Керад распределит по транспортам. Наша цель — добраться до астероидного кольца. Если долетим до него, то будет шанс достичь базы на второй Блуждающей Луне. Помните главное — это боевая обстановка, а вы теперь эскадрилья. Так что, ведущим быть рядом с транспортами, а ведомым держаться ведущего.

Раздав ещё несколько указаний, Тарвиш отправил всех готовиться к вылету и продолжил руководить приготовлением транспортов и погрузкой.

Всего техникам удалось подготовить тринадцать истребителей и пять транспортов. А Катрин не досталось ни ведомого, ни ведущего. Не то чтобы её это огорчило. Поводов для волнения и беспокойства хватало и без этого. В голове проносился вихрь мыслей о том, что будет дальше. Ведь она уже представляла себе, что такое внезапное нападение превосходящих сил. А то, что станция уже наполовину разрушена, как раз и говорило о превосходстве нападавших.

Завершив дозаправку скафандра, Майер отключила его от зарядно-заправочного устройства и выбралась из модуля обслуживания. Рядом её ждала Диль, с комплектом выживания в руке. Во всём коридоре больше никого уже не было. Остальные курсанты справились намного быстрее, уложившись в свои строгие нормативы. Вдвоём они направились к своей машине, в зону техобслуживания.

Катрин на минуту остановилась на входе. Она смотрела на выстроенные в ряд на своих заправочных гнёздах учебные истребители, на то, как техники проводят последние предполётные тесты и её мысли становились всё мрачнее. Снова мир вокруг рушится. Снова все зыбкие её надежды идут прахом. Если сражение докатилось до центра подготовки пилотов, то какова же обстановка в системе? Что сейчас вообще происходит? Флот Авесты разбит? «Золотые Крылья» уничтожены? Араш погиб?..

Даже когда устраивалась в капсуле первого пилота, она не могла остановить эти свои рассуждения. Кластер военных объектов, в который входил учебный центр, охраняли не только постоянно базирующиеся здесь две эскадрильи истребителей и автоматические огневые платформы. Как ввели военное положение, неподалёку всегда находились как минимум два боевых корабля, класса наушкан — нечто среднее между эсминцем и рейдовым крейсером. Этакие «зуавы» переростки, спроектированные по несколько своеобразной военной доктрине авестийского флота. Где же они? И где все истребители? Неужели даже лётчики инструкторы перебиты?

Тем временем предполётная подготовка завершилась, последние электронные тесты показали, что всё в норме. Технические транспортировочные платформы тронулись, перемещая истребители к шлюзам стартовой зоны. Майер закрыла на минуту глаза, стараясь прогнать надоедливые страхи. Всё внимание должно быть уделено машине и происходящему вокруг.

Наклонные пусковые тоннели проглотили учебно-тренировочные машины и захлопнули металлические пасти. Отсоединились последние зарядные устройства, компьютер сообщил о переходе на полную автономность. А повидавший уже множество выпускников, учебный «баронг» вцепился манипуляторами в стартовые рельсы. В отличие от «кинжала», времён старой войны, на этой машине стояла одна счетверённая потоковая пушка, но количество огневых конденсаторов здесь было вдвое больше. Благодаря этому, машина получилась почти на треть легче и немного компактнее, сохраняя почти ту же огневую мощь. Вот только сейчас Катрин сидела в капсуле пилота учебной, а не полностью боевой, линейной машины. И стартовать ей придётся в неизвестность — что происходило сейчас снаружи, узнать можно только выйдя в космос, системы внешнего наблюдения станции уже разрушены.

Шлюзование закончилось, транспортировочная платформа опустилась вниз, высвобождая истребитель и компьютер пускового отсека дал зелёный свет. Синхронно заработали двигатель машины и стартовая катапульта. Истребитель плавно, но уверенно ринулся к чёрному прямоугольнику пространства, усеянного колючими звёздами.

Оказавшись, наконец, снаружи, Майер смогла увидеть обстановку вокруг учебного центра. Две другие крупные станции, находившиеся неподалёку, уже превратились в тучи обломков. Транспортные корабли, шедшие плотной группой, начинали разгон в сторону астероидного кольца, что находилось где-то по правому квадранту курса. Истребители курсантов выстраивались вокруг них, не всегда сохраняя положенную по ордеру охранения дистанцию. Когда Катрин включила ускорение и направилась занимать единственную оставшуюся для неё позицию — позади замыкающего, подключилась ближняя сетевая связь. Хоть это и не была настоящая боевая сеть, она позволила получить данные от головного транспорта, выполняющего сейчас роль командного центра.

Между группой эвакуации и спасительным астероидным кольцом, маячил крупный корабль АНК. По показаниям сканеров, это был какой-то новый эсминец, скорее всего серии «легионер». Таких кораблей в живую Катрин ещё не встречала. На службе в своей «москитной» эскадрилье не застала, а в «Арахне» что флотские, что КСПС, ждали бы этих новеньких красавцев до следующего столетия. Но что делал там этот эсминец? Кого-то, или что-то искал? Теперь, из-за него нельзя было лететь в кольцо кратчайшим путём. Только длинной дугой, стараясь не попадать в зону действия его ракетных систем. А позади, в поле действия приборов учебных кораблей вошёл уже более крупный корабль, сопровождаемый ещё двумя эсминцами. Тяжёлый крейсер, который почти сразу же выпустил пару десятков крейсерских ракет. Майер следила за показаниями сферических сенсоров, изо всех сил надеясь, что крейсер выстрелил не по кораблям. И когда ракеты показались в поле зрения систем слежения, стало понятно, что этот залп должен был добить учебный центр. До попадания оставались считанные секунды. Избитая металлическая туша бывшей военной станции, исчезла в разрывах тяжёлых нуль-зарядов.

«Легионер» заметил транспорты своими дальними сканерами. Он только немного поменял курс и начал увеличивать скорость, по-прежнему двигаясь вдоль границы астероидного кольца. Теперь дуга, которую придётся пройти, становилась ещё длиннее.

Тяжёлый крейсер, с двумя эсминцами сопровождения, продолжал всё так же неторопливо приближаться к кластеру уже разрушенных станций. Их курс изменился почти неуловимо, теперь они пролетят мимо остовов и обломков на безопасном для себя расстоянии. А вдоль астероидного кольца, на перехват группы эвакуации, по-прежнему шёл только один новенький эсминец. Он не бросился в погоню, а именно собирался помешать войти в поле каменных глыб. Весь же левый квадрант оставался полностью свободен для манёвра. Если прямо сейчас повернуть на сорок градусов влево и дать двигателям форсаж, то через полчаса и крейсер, и эсминец потеряют транспортники учебного центра из вида. Это выглядело подозрительно. Слишком подозрительно. Но на её учебной машине не было сканера дальнего действия, чтобы всё проверить. Катрин включила канал связи с ведущим транспортом.

— Сарван Тарвиш, если у вас есть возможность, прошу немедленно провести дальнее сканирование по всему левому квадранту курса.

— В том направлении ещё осталась станция слежения, сейчас получу доступ. Вы считаете?.. — он замолчал, а через несколько секунд по командному каналу пришли данные, — вот собачьи дети!

В поле зрения сканера станции наблюдения, попали четыре малых боевых корабля. Показания с приборов станции слежения Майер узнала сразу. Точно такие дальние ракетоносцы уже встречались ей. У станции «Ярданг». Вот подозрительная ситуация и прояснилось. Их вылет со станции был замечен нападавшими сразу же, но суетиться они не стали. Весь сектор системы уже контролируется их силами. Они просто и грамотно организовали преследование и перехват беглецов. Группа транспортов и новорождённая эскадрилья курсантов, пытаясь уклониться от встречи с эсминцем впереди справа и боевой группой сзади, окажутся между молотом и наковальней. А если они продолжат полёт прямо по курсу, в верхний, или в нижний квадрант, то так, или иначе, попадут в классические тройные клещи. Массированные ракетные залпы с трёх направлений, не оставят возможности применить строй для дальней противоракетной обороны транспортов. Назад и влево повернуть нельзя, огневой арсенал, уже раскурочивший все три станции, всё ещё где-то там. Смертельная ловушка для новичков. И безнадёжность ситуации едва не затопила разум отчаянием. Нет даже малейшего шанса избежать этой западни. Но, кое-как справившись с наступающей паникой, Катрин всё же увидела из этого положения один-единственный выход. Ведь истребители с такой дистанции если и видны, как эхо в сканирующем луче, то сосчитать их невозможно. Это особенности углового разрешения дальних сканеров на таких расстояниях. И цель перехвата сейчас именно транспорты. Без которых эскадрилье негде будет заправлять и обслуживать свои машины. К тому же, на учебных истребителях стоят только дельта-передатчики малого радиуса, без шифровального модуля. Никто в такой обстановке не станет отвечать на сигналы не защищённые боевыми шифрами и не несущие опознавательный код. А главное, эти старые посудины набиты людьми. Защитить группу неуклюжих вспомогательных машин было жизненно важно. В голове у Катрин сложился хоть и шаткий, но всё же план действий. Внутренний коммуникатор со вторым пилотом включился сам собой. Никто кроме неё не знает, что нужно сейчас делать. Других людей с боевым опытом, здесь просто нет. Вот только как отреагируют курсанты на её приказы? На то, что в бой их поведёт женщина? Ведь несмотря ни на какие её успехи, все в учебном центре, относились к ней снисходительно...

— Диль, проверь тестами двигатель и боевые системы. И будь постоянно на командном канале.

Бахши охнула.

— Ты хочешь?..

— Да. Уйти нам не дадут. Будет драка. И мы начнём её первыми. Если моё произношение подведёт, ты мне поможешь.

Снова переключив передатчик на ближний, кое-как зашифрованный канал с ведущим транспортом, Катрин проговорила:

— Сарван, переведите курсантов под моё прямое командование. Нам придётся атаковать эсминец. Сейчас, или будет поздно. Те ракетоносцы, вместе с ним, возьмут нас в клещи. Крейсер позади, тоже своего не упустит. Если промедлим, все ваши транспортники перестреляют. Я поведу эскадрилью.

Тарвиш молчал всего секунду. Он тоже быстро понял ситуацию и на лету ухватил её мысль.

— Ох.. Хорошо. Я отдам приказ. Действуйте, лейтенант.

Кодированный канал отключился, а у Майер вырвался вздох облегчения. Выслушав, как Милад озвучивал распоряжение молодым пилотам, она включила ближнюю связь с остальными истребителями на один из резервных каналов.

— Эскадрилья! Всем переключить связь на режим простого сквозного шифрования, авто синхронизация с моим боевым компьютером. Враг готовит для нас огневой мешок. Поэтому, мы вступим в бой первыми. Отходим от транспортов, нам придётся атаковать тот эсминец впереди, по правому квадранту. Противоракетные системы и орудия в боевую готовность. Строй «ястреб», по моему левому квадранту курса, держать дистанцию в тридцать тысяч, двигатели в режим четыре. Делай как я!

Глава 2

Покинув центр управления кораблём, можно было, наконец, немного очистить голову от забот. Но одни неприятные мысли, быстро сменились на другие, ещё более мрачные. Николай чётко понимал, что то, что происходит сейчас, это только цветочки. Первая, самая безобидная волна той лавины, что вскоре должна обрушиться на весь регион. Вторжение в систему Авесты, это начало. В тот момент, когда корабль миньона ушёл из-под удара в А-Девяносто-Восемь, рухнуло множество планов. А хозяева Земли Центральной, узнали наконец, настолько опасен их тайный противник. Глупо и наивно считать, будто они не отнесутся к этому, со всей серьёзностью. И остаться в стороне, не получится ни у кого из обитателей Порубежья, или «Пределов». Удастся ли Фе Ра совершить задуманное, ещё не известно. А вот скорое возмездие от «владык», вполне осязаемая величина. Война уже идёт полным ходом. Война с «богами». Где-то на задворках разума теплилась надежда, что Курназир всё же преувеличила, употребив выражение «воевать с богами». Вот только записи столкновения с их невероятным, древним кораблём и «отпрысками», места этой надежде не оставляли. Колоссальная мощь оружия, с трудом поддающиеся осознанию техника и технологии. А ещё, то отвратительное, мерзкое ощущение холодного ужаса, от полной беспомощности, под взглядом той неуязвимой, бездушной твари...

Остался ли хоть какой-то смысл в этой войне? Осмыслив чудовищную суть самого этого вопроса, Соколов одёрнул себя. После всех этих рассуждений, в волне накативших воспоминаний... Так и до настоящего отчаянья недалеко.

Николай усмехнулся собственным мыслям, остановившись перед самым внешним шлюзом. Ничего не поделаешь, придётся нестись вперёд, вместе со всей этой лавиной событий. Отступать давно уже некуда, а бояться некогда. И только теперь пришло понимание, что главным в этой войне, будут вовсе не сиюминутные достижения и победы. Знания, союзники, люди, технологии и ресурсы. Именно это важно. Но самое важное из всего списка — знания. Информация о противостоящей силе, вот ключевой момент для выживания. И вот этого катастрофически не хватило Курназир и остальным, с самого начала нынешних событий.

Горстка безумцев... Как же хорошо подходит это выражение.

Очнувшись от раздумий, Николай выдохнул, мысленно отмахиваясь от всего этого вороха мыслей и двинулся дальше. Время действовать.

«Ветер Войны» и его сопровождение, уже полностью готовы к первому боевому походу. Всё проверено и перепроверено. Теперь Соколову нужно было узнать последние вводные, результаты экстренного совещания делегаций, общий план действий, выработанный штабом и согласовать всё это со своими идеями. Только после этого можно будет выступать.

Но, прямо на выходе из шлюзового перехода, его ждала Лючия. Забрало шлема открыто и видно, что её губы плотно сжаты. Она преградила Николаю путь, положила руки на нагрудную защиту скафандра и пристально посмотрела в глаза.

— Значит, ты уже готов геройствовать? Готов лезть в мясорубку, без шансов на победу? Готов?

Он вздохнул, а Хисс’Касе смотрела на него не мигая.

— Ты же знаешь ответ. Все остальные варианты, будут ещё хуже.

Она несколько раз быстро кивнула, продолжая глядеть в глаза.

— Значит и правда готов.

Её пальцы вцепились во внешний чехол его защитного палубного скафандра.

— А я нет!! Я не готова! Мне страшно, понимаешь?!

Соколов вгляделся в глаза Лючии. Она прекрасно понимает, насколько авантюрным будет его рейд и ей по-настоящему не по себе. Он ответил что думал:

— По всем данным разведки, кораблей нечер в системе не будет. И их миньонов тоже. Вся солнечная система Авесты, до самых внешних орбит, защищена точно таким же полем, смертельным для них, что и все обитаемые планеты в «Арахне» и «Пределах». Ты сама это всё читала в докладах. Мы будем воевать со Вторым Боевым Флотом.

Она резко вдохнула и несколько раз нервно ударила ладонями по его нагрудной защите.

— Будто этого мало! Сколько там будет эскадр? Сколько кораблей? Что мы сможем сделать там, одни?

Вопрос, который сам Николай старался задвинуть куда-нибудь подальше. Он не подал вида, что сам в затее сомневается, а спокойно и просто улыбнулся ей.

— Ты можешь не лететь со мной.

Лючия пару раз хлопнула ресницами, чуть наклонила голову, посмотрела на него исподлобья, а потом её брови взлетели и она замотала головой из стороны в сторону.

— Ну уж нет! Я не останусь, — её будто прорвало, она затараторила, заглядывая ему в глаза, снизу вверх, — здесь я просто с ума сойду. Нет-нет-нет. Мне будет спокойнее с тобой! Только с тобой рядом!!

Хисс’Касе резко замолчала, продолжая пожирать его взглядом. Потом отвела глаза и тихо сказала:

— Мне просто.. Я хотела убедиться, что ты... знаешь, что делаешь. Я с тобой.

***

Татьяна Курназир вошла в зал планирования операций своим обычным, быстрым шагом. Обычный для неё, вычурный наряд с шитьём и кружевами. Но глаза выдавали её глубокую задумчивость. Присутствовал посланник Авесты, он сидел в кресле, возле стратегической проекции, явно погружённый в свои непростые размышления.

— Каковы результаты совещания? — спросил Младов, оторвавшись от своих мониторов. Соколов находился с ним рядом, тоже следя за обработкой потока информации.

Мадам сделала необычно глубокий вдох.

— Всё как всегда, полковник. То, что я увидела — недоумение, растерянность и страх. Всё повторяется... Внятного ответа, я добилась только от кассиан и порубежников. Они начинают тотальную мобилизацию. И, пока это всё. Лан Курай и Оставшиеся, похоже, под впечатлением от информации о «нечер». Ещё не переварили. Но ждать их мы не можем. Начинайте, Вячеслав Сергеевич.

Полковник кивнул в ответ и включив стратегическую карту, начал доклад.

— Разведчик достиг расположения внешнего поста, за пределами системы Шалхор. Надо заметить, наши авестийские союзники несколько скромничают. Это, на самом деле, не какой-то аванпост, а довольно серьёзная военная база. И эта база недавно была атакована. Нападение проводилось весьма сильным соединением, много превосходившим возможности обороны базы. Однако, из-за особенностей размещения инфраструктуры, полного уничтожения эта атака не принесла. Так как основная часть базы располагалась на поверхности и внутри крупного астроида, нападавшие не смогли надёжно уничтожить все сооружения. Скорее всего потому, что они просто торопились. Десантная партия с разведчика, обнаружила выживших и получила записи самой атаки. Мои аналитики сейчас изучают данные и свидетельства уцелевшего персонала. Пока ясно только, что все дельта частоты дальней связи, были заглушены сразу же. Сейчас системы глушения дальних диапазонов в районе аванпоста нет, но ретрансляторы базы разрушены прицельным огнём. И основные, и резервные. Судя по всему, атаковавшие базу точно знали все возможности местной обороны и расположение антенн дельтапередатчиков. И ещё важный момент: по свидетельствам с базы, связь, со всеми штабами авестийских сил, пропала ещё за два часа до начала атаки на сам форпост.

Курназир задумалась на секунду.

— Ваши выводы, полковник?

Младов неуловимо пожал плечами.

— Из всей имеющейся информации, пока следует только одно — в момент нападения на аванпост, дальняя связь в системе уже была заглушена. Значит, главное наступление на Шалхор, началось примерно в то же самое время.

Посланник Нардид не выдержал, вскочил с места и спросил:

— Корабли, нападавшие на аванпост, были приписаны ко Второму Боевому Флоту?

Младов покачал головой.

— Нет, посланник. Системы «свой-чужой» на них были выключены. Предположу, что это снова силы специальных операций СКБ. Скорее всего, у них была задумана совместная операция, чтобы не распылять группировку Второго Боевого. А это означает, что силы АНК в Шалхоре ещё более многочисленны, чем предполагалось изначально.

Нардид сцепил пальцы и на какое-то время опустил глаза в пол, задумавшись.

— Мне нужно связаться с нашей основной колонией. Срочно, — быстро проговорил он, подняв взгляд.

— Делайте то, что должны, посланник, — ответила Курназир, — пункт дипломатической связи в вашем распоряжении. А пока, мои люди сделают всё возможное, чтобы помочь вашему народу.

***

Как только за авестийским посланником закрылись двери, Младов сразу начал инструктировать Соколова.

— Мы уже провели аналитику и первичную штабную работу. Наилучшей точкой входа в систему Шалхор, будет этот район, — полковник протянул руку к проекции и указанные координаты мигнули синим огоньком, — это пространство между орбитами двух дальних планет, свободное от гражданских маршрутных коридоров. В этом регионе проходит орбита очень массивного кольца астероидов и целых двух «блуждающих лун». Предположительно, это остатки какой-то разрушенной планетарной системы. Но эти теории мы оставим учёной братии. Важный момент — это астероидное кольцо очень плохо просматривается дальними сканерами. Что-то в минеральном составе, но доподлинно об этом знают только собственные специалисты Авесты. Командование авестийского флота даже учитывает его, как статичный элемент обороны. А вот здесь, чуть ближе от всего этого к светилу, находятся три военных объекта. Вспомогательная ремонтная платформа, перевалочная транспортная станция и учебная база для пилотов-истребителей. Ничего тактически важного, или значимого в плане непосредственной боевой ценности. Цели третьего ранга приоритета, атакуются в последнюю очередь, тебе это известно. Или же, если их устраняют одновременно с основными, то этим занимаются тыловые и резервные соединения. Таким образом, если там и окажутся нападающие, их силы будут невелики. В то же время, эти три военных станции, дадут возможность получить хоть какие-то данные и связаться с командованием Авесты. Частоты и шифры для этого, нам предоставил посланник. Даже шаблон для флотского сборного маяка у тебя будет. Каким образом действовать дальше — посмотришь на месте. Как только прибудешь — сразу запускай разведзонды. Чем точнее сможешь определить положение источников помех — тем лучше. Если увидишь возможность создать в этой, или какой-то другой точке плацдарм и удержать его — отправь корабль за пределы поля подавления связи. Нам здесь нужно точно знать, куда посылать боевую эскадру.

Николай шагнул ближе к проектору, разглядывая схему района прибытия. А полковник подытожил:

— Итак, штурм-капитан, твоя первичная задача — разведка боем. Но, сам понимаешь, в условиях блокировки дальней связи, действовать тебе придётся самому и принимать решения по обстановке. Я рекомендую осторожность. Однако, считаю, что доктрину действий, лучше выбирать уже на месте. Главное, чтобы она была максимально эффективной.

Встретившись глазами со взглядом полковника, Соколов кивнул.

— Нужны будут дополнительные кодировочные ключи для связи с авестийцами. И ещё, систему «свой-чужой» я переключу на прежние шаблоны, принадлежности к флоту «Технологий». Чтобы не вносить путаницу.

— Да, с этим согласен. А необходимые шифр-ключи и новые программы перевода ткаэш-мади, уже загружены в центральную систему «Ветра», — ответил полковник.

Курназир подошла к Соколову и заговорила, внимательно глядя ему в глаза:

— Нико. Не знаю что именно ты задумал. Но. Тебе не нужно никого спасать. Не нужно побеждать. Выполнить задачу и вернуться — вот твоя цель. Ты ведь уже понимаешь, каковы ставки.

Он ответил ей совершенно спокойно и серьёзно.

— Вот сейчас прекрасно понимаю. И именно поэтому, я сам вызвался в этот рейд.

— И именно поэтому, руководить операцией должен будешь ты. От момента входа в систему Шалхор и до завершения. Кто бы не пытался оспорить твоё командование, собирай всех под своё начало. Не захотят — пусть в гибели своего мира винят себя. И ещё. Если окажешься один против целого соединения — немедленно уходи. В драку нужно лезть со смыслом.

Николай кивнул. А Курназир очень внимательно посмотрела ему в глаза, прищуриваясь.

— Вижу, что сделаешь по-своему. По глазам вижу. Что же, делай. Но я жду тебя обратно.

***

Глаза медиатора смотрели в никуда, обманчиво отсутствующим взглядом. Но мысли служителя, невольно, раз за разом возвращались к тому, что окружало его. Ра Айа. Место из множества легенд. Древнее подземелье, прекрасная и незыблемая обитель хозяев людского мира, а сами его масштабы поражали воображение. Целый геофронт, исполинский купол, раскинувшийся на многие сотни километров, сокрытый под многокилометровой толщей гранита и полем искажения метрики. Маленький, изолированный от всего мир, со своим собственным, гостеприимным солнцем. Пышные сады, луга и водоёмы. Безмятежное спокойствие, яркая зелень бесконечного лета и невообразимые, для для живущих наверху смертных, чудеса и тайны. Даже служители, кроме самых высших, посещали это место исключительно по зову Владык и обычно видели только Нит-Тох-Рут, Город-При-Вратах. Город, все сооружения которого поражали размерами, величием и красотой. Огромным здесь было всё: здания, улицы, аллеи, колоннады и фонтаны.

И эта молчаливая, мрачная крипта, в которой Кирдор стоял сейчас, тоже огромна. Гранит и мрамор, чёрное и белое, громадные размеры и тонкая резьба искусно начертанных линий. Древностью многих тысячелетий веет от каждого камня. Сумрачно здесь, под этими каменными сводами, огни, что не дают темноте заполнить и поглотить всё это пространство, похожи на факелы первобытных капищ.

Сам Кирдор — просто маленькая песчинка, в самом центре гулкой тишины. Только рубище из грубой, не белёной и не крашенной ткани, скрывало его наготу и вызывающие содрогание ожоги, шрамы. Одного взгляда достаточно, чтобы увидеть — ему крепко досталось. Волосы на голове, едва пробиваются заново. Вся левая сторона лица багрово-сизая, грубо и быстро нарощенная плоть, ещё не успела приобрести должный вид. Левая рука, плечо, вся шея и половина торса, того же цвета. Цена ошибок не стала для него слишком высокой, он заплатил только болью. Но жизнь не покинула Кирдора лишь благодаря тому, что Боевой Зверь выжил и вернулся. Искалеченный космический хищник, всё ещё залечивал свои раны.

Сколь изумительно сильно создание Владык! Перед титанической силой древнего оружия, не устояло бы ничто, из созданного руками человека. А Зверь жив и вернулся. И принёс с собой его, и не дал умереть, сохранив ценнейшие сведения.

Кирдор теперь знал, что на самом деле, его спасло не только совершенство живой боевой машины, но и удачное стечение обстоятельств. Потому, что Боевой Зверь раскрывает все свои возможности, только в руках властителя. Даже высшие служители, могут использовать лишь часть его сил, намного меньше десятой доли всей боеспособности. И не будь его пилот столь жалок, кто знает, чем окончилось бы сражение...

Но, всё это было не важно. Кирдор не оправдал доверия своего Владыки. Он не смог исполнить Его волю. Потому как утратил бдительность, позволил себя обмануть, буквально обвести вокруг пальца. И потерял всех доверенных ему отпрысков! Драгоценных, доселе никем непобедимых, совершенных. Причины не имеют значения, любые объяснения бесполезны и бессмысленны. Провал.

Сейчас Кирдор, с ужасом и внутренней дрожью, ждал своей судьбы. Страдания израненной, обожжённой плоти, лишь оттеняли его душевную скорбь. Он не заслуживал даже достойной кары от своего бога. Только собачью смерть и небытие.

— Владыка, прости слугу своего и даруй мне милость... — снова прошептал Кирдор свою мольбу, уже в семьдесят третий раз. Не надеясь быть услышанным, он не просил о настоящем прощении, но молил избавить его от мучений провинности и тяготы такой жалкой жизни.

И всё же, не смотря ни на что, он всё ещё жив. Не предан пока казни и забвению. Стоит в древнейшем месте на Земле. В краю Великих, посреди вечных садов Эдимэ. И от этого, в закоулках его разума теплилась надежда, что ему ещё будет позволено послужить своему господину.

— Владыка, прости слугу своего и даруй мне милость...

Ждать участи было бы невыносимо, болезненно и страшно, будь на месте Кирдора смертный. Но илим не сомневается в мудрости решений Владыки. Смысл всего его существования — в служении, ничего иного не дано.

— Владыка, прости слугу своего и даруй мне милость... — шёпот был совсем тих, но всё равно казалось, что эхо шелестом разнесло его, по всему мрачному пространству.

И вот, наконец, ожидание закончилось.

Кирдор ощутил это сразу, каждой своей нервной клеточкой. Волна эмпатического мыслеполя, накрывала и обволакивала сознание. «Присутствие». Исполинские входные ворота неспешно распахнулись, впуская слепяще яркие потоки света. Под своды древней крипты, вошёл его Владыка. Его бог. Ни с чем не сравнимое, непередаваемое чувство, наполнило всё естество служителя. Боль плоти отступила, а разум узрел Его божественный свет. Все печали и страхи растворялись в теплоте этой благодати. На лице верного служителя теперь, только отражение блаженства и безмятежности. Что бы ни ждало его сейчас, воля бога исполнится и Кирдор примет её с радостью.

***

Мрак, под исполинскими чёрными сводами, сгустился сильнее, делая воздух едва прозрачным. И это была не обычная темнота, ведь огни в огромной крипте, всё так же продолжали гореть. Причина же её, совсем иная, для несведущего, сверхъестественная.

Шесть величественных, сумрачных гигантов возвышались над согнувшимся, припавшим к древним каменным плитам, служителем. Едва живой сосуд воли одного из них. Этот илим принёс, наконец, вести. Долгожданные и в то же время, неожиданные.

Они все прочли память опалённого, в проигранной битве, служителя. Их глаза, разительно отличавшиеся между собой цветом, заглядывали в панораму воспоминания, рассматривая мельчайшие подробности. А илим не видел их сейчас. Не замечал ничего вокруг. И не только потому, что согнувшись в раболепии, уткнулся лбом в камень пола. Само течение времени, в присутствии Владык становилось иным. Все людские чувства не смогли бы ощутить степень этого влияния, на окружающую реальность. И всё неспешное действо, для человеческого восприятия, длилось лишь считанные мгновения. А разум и тело служителя сейчас растворялись в экстазе, от милости «присутствия» своего властителя.

Узнав всё, что мог дать им служитель, Владыки молчали. Их красивые лица, стали сейчас каменными масками. Сведения оказались много важнее, чем мог предположить исполнитель, но откровения эти, ожидаемого не принесли. Сегодня никто из Великих не желал даже коснуться мыслей другого. Только слова древнего языка были здесь уместны.

Обратив глубокую синеву своего взгляда на остальных, стоявший крайним справа, заговорил:

— «Копья Вихря». Всё так же точны и смертоносно разрушительны. Стало быть, это точно не «иные». Однако, эти «Копья», откуда же они взялись? Кто-то столь сильно жаждет нашего падения, что использовал «Старые Машины»?

Гулкое эхо разнеслось под древними каменными сводами. Голос его, походил на звучание старинного духового инструмента, низкий, металлический и раскатистый. А многие слова, произносимые им, состояли из нот и сочетаний, что не по силам повторить ни одному человеку.

— Кто же? Кто станет делать это руками рабов? Сойох никогда не смогут приказывать «Старым Машинам», как бы не старались, — провозгласил не менее глубоким, но неуловимо скрежещущим голосом, обладатель рубиновых глаз, — если только... Это должны быть служители. Тогда, чьи это илимы?

Не с ответом, но с возражением вступил в разговор третий, сверкнув изумрудным взглядом:

— Но там и не было самих «Старых Машин», Хес Хат. Как не было и «Щитов Единения». Боевой Зверь почувствовал бы их. Корабли не узнаны, но «Копья Вихря» когда-то были оружием Та Ра.

Синева глаз первого заговорившего, обратилась к двоим другим, по очереди глядя на них.

— В прошлый раз, оружие было другим. Как и звездолёт, также незнакомым нам. Однако, всё это слишком сложные нха-ег-та. Сойох просто не способны, ни создать подобное, ни даже освоить самостоятельно.

Белые, вовсе без радужки, почти не светящиеся глаза, стоявшего почти в самом центре властителя, неторопливо, искоса глянули в сторону говорившего, чёрными точками зрачков.

— Но ведь это снова была ловушка, Ар Ша Дах. Западня. Кто бы ни стоял за этим, знал, чего ожидать. И был готов. И вооружён «Копьями».

Молчание повисло на мгновение, но не успело сгуститься в сумраке крипты. Ядовито-лазурные огни вспыхнули в глубине синих глаз.

— То место, что беглые сойох прозвали «Серая Гавань». Сведения, которые принесли лазутчики, всё говорит о том, что не обошлось там без «Старых Машин». Или ещё хуже... Та Ра, что бежали когда-то от Единения... Бежали не одни...

Рубиновые глаза сверкнули в ответ.

— Не согласен. Те, кто там, не выступили бы против нас. Они не угроза. Это место... То, что там, оно чтобы прятаться, скрыться, но не нападать.

Снова повисла тишина.

— Этот замысел, — заговорил молчавший до этого властитель с золотыми глазами, и к нему прислушались все, — он слишком хитёр и масштабен. Тот, кто затеял этот план, знает о нас непозволительно много. И мог терпеливо, не спеша, подкрадываться к нам всё то время, что Колыбель молчит.

Полыхнули яркой зеленью изумрудные глаза.

— Узурпатор пал, Ан Лил. И тот кто..

— Нет, — оборвал его тот, блеснув золотым взглядом и продолжил, — мы все знаем, что завладевший Луной Эфе властитель, не стал бы подкрадываться. Всем был бы навязан крайне жёсткий договор. Или просто ультиматум. Мы увидели бы мощь Ан Изух и Боевых Зверей, а не эту скрытную хитрость. Родился бы новый Узурпатор. И править он стал бы точно так же, из Гранелунного Дворца. Но, всё то, что мы узнали... этого недостаточно. Что бы ни случилось на Эфе, это нечто невообразимое. Что-то, чего никто не ждал. Не заговор, но война? Или же...

Слушая его, все говорившие обратили на него взгляды.

А золотоглазый медлил, глядя мимо них. Затем, прикрыв на мгновение глаза, продолжил:

— Или же, этот замысел ещё более хитёр. И глубок. Настолько, что перекроить всё полотно замыслен... до единой нити... Только, кто за ним стоит? Среди всех известных нам властителей, все способные на такое, либо в союзе с Узурпатором, либо давно мертвы. После последнего известного нам заговора, не осталось столь искусных интриганов, имевших власть в Единении, или приближённых к Трону.

— Возможно, мы чего-то не знаем... — задумчиво сказал Хес Хат.

Ан Лил неторопливо кивнул ему.

— Я уверен в этом. Что-то ускользнуло от нас. А те, кто подбирается к нам сейчас, со стороны чёрной завесы, скрываются, ибо они знают о нас, и очень много, и невероятно мало. Но, может статься, что и за этим, с самого начала стоит кто-то, кого мы не можем учесть...

Он умолк, не договорив. Его взгляд медленно скользил по лицам остальных, в задумчивости.

— Ещё один фактор, что крайне беспокоит меня. Совершенство маскировки неопознанных, — продолжил золотоглазый, переведя взор на илима, — мне известен лишь один способ полностью укрыться от взгляда Боевого Зверя, находясь так близко к нему...

В разговор вступил шестой властитель. Его веки с самого начала действа были закрыты. Он не желал сегодня пользоваться глазами, второго зрения было достаточно ему.

— Ан Лил. Ты говоришь о Тени. Но, ни один властитель, никогда не коснётся её. Даже приближаться к Тени не станет.

Снова сверкнули тёмно синие глаза Ар Ша Даха.

— Известно, что приближаться к Тени и касаться её, не страшатся только Та Ра...

Ан Лил медленно, будто нехотя, моргнул.

— Верно. Но Хес Хат прав. Мы чего-то не знаем. Чего-то крайне важного. Быть может, риск экспедиции илимов по «Старым Мирам», оправдается.

— Однако, если их заметят... Ха Ир почти забыта, но... Кто знает? Ключ, который доверен рафиму, ведёт в мир, что вычеркнут навеки. И там, и там, могут оказаться «Очи Амуна». Их нельзя увидеть, от них нельзя спрятаться. Все посланные к Эфе корабли и зонды, пропали бесследно неспроста...

Золотые глаза встретили взгляд рубиновых.

— Да, их могут увидеть. Но, более не имеет смысла избегать чьих-то владений. А именно в «Старых Мирах», проявить себя не опасно для нас. Не только наши служители могут искать интерес в забытых местах. И даже такой поворот, тоже будет в нашу пользу. Если служителей опознают, значит мы имеем дело со старшим властителем. А владевших доступом к «Очам», было совсем не много. И все они, причастны были к Трону Гранелунному, а значит, давно известны. Реакция на экспедицию, может подсказать нам многое. В любом, из мыслимых вариантов, мы сможем извлечь выгоду.

***

В огромном, ярко освещённом проёме ворот, появился седьмой член Круга. И он отличался от остальных. Разительным было это отличие, для внимательного глаза. И не защитная оболочка, сверкающая глубоко тёмно-синим металлом, с редкими бликами золота, говорила об этом. Его поступь и манера держать себя, подсказывали, что в тишину исполинской крипты, вошёл воитель. Наполняющее всё подземелье эмпатическое мыслеполе «присутствия» колыхнулось, искажаясь и трансформируясь в нечто новое.

Взгляды шестерых обратились на него. Молчаливый владыка-воин царственно прошествовал в тишине, под этими шестью, ничего не открывающими и ничего не означающими, скрытными взглядами. В Круге не было иных воителей, только мудрецы и хитрецы. Властитель Ан Ас Ат занял своё место среди остальных. Его громоподобные шаги стихли, плащ прошуршал с последним движением. Все были в сборе. Но Круг хранил молчание. А в общем энергетическом мыслеполе сегодня не было гармонии. И никто не спешил начинать обмен мыслями. Хотя и из этого было ясно, что шестеро получили важные новости и уже обсудили их, не дожидаясь его. Но отчего то не спешили продолжать, будто ещё кого-то не хватало здесь.

— Мы ждём? — проронил Ан Ас Ат, оглядев всех по очереди. Его голос прогремел в тишине и покатился отзвуками по каменным сводам.

Ответил ему Хес Хат.

— Да. Иштар прибудет.

Недовольство и раздражение, которые невыносимо скрывать, вот что отразилось в блеске стальных глаз воителя. Он был в световых годах отсюда и прибыл в Круг раньше той, что давно не покидала этот гравитационный колодец.

— Ждать Лилиф? Она снова не здесь?

Хес Хат не ответил, лишь отвёл немного взор.

Среди всех, только Ар Ша Дах кивнул ему.

— Что сделает для нас нэ-хе-галь? Когда эта зээль несла мудрость в Круг? — пророкотал Ан Ас Ат.

Никто не ответил на эти слова. Все ясно видели, что именно сказал Владыка Воинов. Возражать ему не имело смысла, но соглашаться с ним, значило бы сейчас слишком многое. И потому, шестеро молчали. Только спустя минуту тишины, заговорил Ан Лил, глас Круга:

— Ты знаешь сам, отчего мы её терпим. Она старше всех нас. Она видела Первую Войну и становление самого Амуна. Она может помнить нечто важное, из древних вех.

Стальной взгляд воителя встретился со взором золотых глаз хитреца.

— И у неё есть ключ одной из «Старых Машин». Мы все это помним, Ан Лил. Ты говоришь о древних вехах. Теперь ты считаешь, что за всей смутой, выжившие «Изначальные» стоят? Есть новые сведения об Эфе? Об Узурпаторе?

Отблески жёлтого металла смотрели на него со странным, едва заметным даже властителю, недоумением.

— Последние свидетельства странны, слишком странны, — проговорил Ан Лил, указав укутанной золотом ладонью, на раболепно преклонённого служителя, — прочти этого илима. Его приказам воспрепятствовали. В этот раз, напрямую. Была стычка. Но, с кем именно он столкнулся, всё равно не ясно. Использовано оружие «Изначальных», но, для чего тогда были все те скрытные действия? Всё это не похоже на деяния нового Узурпатора. Взгляни. Лишь тебе точно ведомо то, как воевали Та Ра. И как отличить вождение воинств «Руки Амуна». Твоему суждению, решающим быть. Кто стоит за всем? Ждать ли ультиматума с Эфе, или там готовят выпад? Но, возможно, здесь кто-то ещё замешан? Необходимо выяснить наконец, кто против нас и каковы причины.

Не успел Ан Ас Ат простереть свой мысленный взор к разуму илима, как его отвлекло волнение в общем мыслеполе Круга. «Присутствие» владык опять всколыхнулось.

В покой старинных каменных сводов, неторопливо проник, обманчиво ненавязчивый, тонкий пси-эмпатический морок. Сладостный яд, источаемый женщиной. Явилась та, кого ждали. Ан Ас Ат бросил взгляд туда, в проём входных ворот. На фигуру, неспешно проходящую через них.

Иштар. Лилиф. Хастарта. Хозяйка тысячи имён. Быть может, последняя нэ-хе-галь из Перерождённых. И кроме нового одеяния, сияющего платиновыми многоугольными блёстками и чистейшими рубинами, обрамлёнными в золото, на ней сегодня снова новое лицо. И опять черты её, больше предназначены пленять разумы и тела смертных. Ан Ас Ат не испытывал к ней ничего, кроме презрения и не видел даже малейшей причины для снисхождения. Наделена она жизнью божества, но привлекает её не великое, а плотские утехи, блуд и развлечения. Женщина. Нэ-хе-галь никогда не меняются. И даже смертные, сойох, с их мимолётным существованием, давным-давно прозвали её богиней-шлюхой...

Иштар остановилась перед семью Владыками, окинула их всех своим взглядом. И поклонилась, медленно, подтверждая этим древний союз, обетом данный перед лицом всего Единения. Ан Ас Ат смотрел на этот её поклон, прекрасно зная, что он видит на самом деле. Ни одна из когда-либо встреченных им нэ-хе-галь, не сравнится с Лилиф в змеиной лживости её лицемерия. Ледяное презрение в глазах Владыки Воинов, переплавлялось в не менее холодную, жгуче-ледяную ненависть.

Глава 3

Ха Ир светила странно, периодически меняя свой видимый спектр. Голубое её свечение, в течении минуты переливалось в изумрудный цвет и снова синело. Система этой звезды находилась настолько далеко от Солнца, что увидеть его отсюда, было невозможно никакими оптическими умножителями. Сама система обыкновенна и не примечательна. Два газовых гиганта, уравновешивающих друг друга на средних орбитах, тяжеловес, со сверхплотной метановой атмосферой, широкое кольцо обломков, некогда бывшее планетой и маленький, раскалённый булыжник, вращающийся слишком близко к звезде. Единственное, что действительно могло заинтересовать здесь — четвёртая планета. «Старый Мир».

Это и была цель экспедиции. Точнее, целью было то, что скрывалось на поверхности. Как называется сама эта планета, Араам не знал. В навигационных системах, доступных даже высшим служителям, значились лишь те звёзды, маршруты и планеты, которые Владыки сочли нужным в них внести. Некоторые названия, как и имена, несут в себе слишком много знаний, а значит, силы и опасности. И даже рафиму, координатору высших илимов, не стоило знать лишнего.

Первичный анализ ситуации в системе, был уже готов и Араам сразу же ознакомился с ним. Активности не замечено. Никаких модулированных дельта волн, в диапазонах внутрисистемной, или дальней связи. Никаких активных следящих устройств, узнаваемых приборами. Только шумы, от колебаний системы гравитационных колодцев и обычный дельта-шум от ближайшего из окрестных пульсаров, самой звезды Ха Ир, да вихревых потоков, при столкновении солнечного ветра с внешними и реликтовым излучениями. Тишина и пустота.

Корабль уже шёл к четвёртой планете, а выпущенные им разведзонды, ощупывали пространство впереди и вокруг, всеми своими чуткими приборами. Охранная машина «Старого Мира», по какой-то неведомой причине, никак не давала о себе знать. И было неясно, сохранился ли этот смертоносный механизм вообще.

Планета тоже безмолвствовала. Никаких сигналов. Оплавленные остовы огромных размеров и обломки на разновысоких орбитах, были стары, а все уцелевшие источники энергии в них, мертвы уже столетия назад. Заметны были следы множества разнообразных аномалий, от простейших электромагнитных, до локальных, обрывочных искажений метрики. Ничего больше не было здесь, во всей системе, кроме древних обломков и почти рассевшихся, угасающих шрамов в пустоте — следов давно затихшего буйства военных действий. Конечно, Арааму не было известно, что случилось здесь, почему и когда этот «Старый Мир» был оставлен. Он даже не знал, кому из властителей принадлежала когда-то, эта солнечная система. Но многие детали конструкций подсказывали, что строили их очень давно, в разгар эпохи завоеваний. И создатели всего этого, ныне разрушенного великолепия, использовали в своём строительстве что-то из «Старых Машин». Признаки были хорошо заметны старейшему рафиму.

Разгадка тех древних событий, могла бы принести пользу интересам Владык, но за давностью веков, такое расследование затруднительно. Даже поверхностное изучение остатков и разнообразных обломков в околопланетном пространстве, заняло бы не меньше суток. А времени для этого, у Араама не было. Пора было готовиться к поискам на планете.

Их не должны были узнать на расстоянии. Ни взгляды, ни машины, не должны были подсказать, что прибывшие на планету — чьи-то илимы. Тем более, не должны были определить их принадлежность. В оснащение пришлось брать только то, что исполнено по высшему классу примитив-инженерии. Даже корабль, стандартный «асаг», обычный для старших жрецов сойох, но не дающий никаких намёков на настоящего хозяина. Да и он использовался только для того, чтобы охранная машина, если она цела, не испепелила незваных гостей моментально. Лишь один единственный предмет из ан-нха-ег-тэ, дозволено было взять Арааму. Пояс охранения, что даровал ему, его Владыка.

Если их увидит кто-то из властителей, эти меры, конечно, не помогут. Глаза неизвестных Владык и их механизмы не обмануть, но обычных соглядатаев, или простые примитив-машины, для дистанционного наблюдения, провести вполне можно.

При взгляде на показания приборов, ощупывающих орбиту, Арааму сейчас казалось, что все эти предосторожности излишни. Никаких сигналов, ни в каких диапазонах, с планеты до сих пор не исходило. Могильное спокойствие забытой планеты. Если какая-то следящая машина всё ещё работает, ей некому послать свои данные. Глобально, в масштабах солнечной системы, «Старый Мир» молчалив и мёртв.

Сканирование поверхности, в поисках нужного региона показало, что когда-то давно, по этому миру прокатилась война. Настолько разрушительная, что даже воображение высшего служителя едва смогло обрисовать всё её разрушительное буйство. Почти половина площади всего огромного, центрального континента, изрыта многокилометровыми кратерами и исполосована лучевым оружием, таким же, какое используют отпрыски. Только его мощность здесь была на порядок больше. Такую разрушительную силу на планетах, испокон веков, применяли редко, исключительно для самых жестоких сражений. Обширные океаны давным-давно высохли, сжавшись до размеров небольших морей, стандартизированная когда-то по второму классу, растительность суши, крайне оскудела.

Остатки единственного крупного города — столицы планеты, лежат в руинах, посреди пепельно-серой, совершенно мёртвой равнины. В самом его центре, там, куда сходились все дороги и где должен был располагаться дворец Властителя, зиял глубокий провал.

А всего в четырёхстах семидесяти километрах, от главного района поиска, была выявлена аномалия, на которую невозможно не обратить внимание. Над поверхностью, на высоте примерно пятисот метров, кособоко висело гротескное кольцо металлических обломков, сплавленных в растянутые, застывшие во вращении струи. Почти четыреста метров в диаметре, оно просто парило в воздухе, в аномальном силовом поле. А из земли, через самый центр кольца, прорывался бесформенный жгут переплетающихся силовых потоков, похожих на тусклые, замершие навсегда, молнии. На том уровне, где висело кольцо, среди них вплетались несколько оплавленных металлических щупалец и скомканных механических частей. А из верхней части этого скрученного «куста», в небо бил столб света и уходил в самые верхние слои атмосферы. Всё это буквально светилось радиацией, фоня настоящим букетом ультражёстких излучений.

Когда-то давно, Арааму приходилось видеть подобное. И он сразу же понял — в этом месте, каким-то неизвестным образом, умерла «Старая Машина». Что-то чрезвычайно важное случилось в этом мире, в незапамятные уже, времена. Но расследование этого вопроса, всё же, следовало отложить. Перед координатором сейчас стояла иная, более конкретная задача.

Араам не сразу нашёл то, что искал. Хотя ему были известны примерные планетарные координаты искомого, приборы не находили там ничего. Место, не тронутое древними битвами, виделось пустым. Вторая и третья попытки найти что-либо сканированием с дальней орбиты, снова не показывали ничего. Но всего один, едва заметный нюанс в показаниях приборов, заставил Араама взяться за дело лично, управляя чуткой машиной вручную. И после тщательного анализа данных, стало ясно, что лучи сканера, скорее всего, преломляются очень высокотехнологичным искажающим полем. И это явно не примитив-инженерия, а самые настоящие ан-нха-эг-тэ, раз приборы корабля, вообще ничего не могут засечь. Сброшенный с орбиты посадочный зонд, полностью подтвердил правильность старинных координат. Он засёк обширную оптическую аномалию. Значит, под пологом этого искажающего поля, незримым зонтиком накрывающего несколько десятков квадратных километров, и должен скрываться хитроумный комплекс старинных строений и машин.

Изучив в подробностях все остальные отчёты, Араам приказал готовить посадочный аппарат. Место посадки он выбрал на некотором расстоянии от края поля искажения. Приборы «асага» заметили там небольшую, покрытую тонким слоем грунта, старую посадочную площадку. От неё придётся преодолеть почти десять километров, но предосторожность лишней не будет. Неизвестно ещё, какие меры безопасности, кроме хитроумной маскировки, защищают это древнее сооружение.

Старинные каноны гласили, что такие места, даже высшим служителям, позволено посещать, если соблюдать строгие правила. Никакого транспорта не разрешено, на землю Великих может ступить только рафим, или старший илим, ведущий две дюжины служителей. Не более. С собой брать исключительно то, что можно унести их силами.

На поверхности было холодно, по человеческим меркам, и постоянно дул тихий, ленивый ветер. Свет Ха Ир на планете, виделся намного мягче, чем в космосе. Вместо жёсткого голубого оттенка, он приобрёл мягкий белый. Атмосфера всё ещё оставалась почти полностью пригодна для дыхания. Служители не испытали бы в здешнем воздухе проблем. Однако, заградительные генераторы защитных костюмов, оставались включены. Местность вокруг казалась ровной, почти плоской. Незначительные перепады высот и складки рельефа, скрадывались низкорослым, болезненно-сизым пологом растительности, которая именно на этой территории походила на пушистый ковёр.

От места посадки, до границы скрывающего силового поля, прошли без приключений. Навьюченные контейнерами с оборудованием и тюками с припасами служители, шагали тяжеловесно, но соблюдали строй, как на параде. Само энергетическое поле маскирующего полога, до последнего не регистрировалось приборами ритуальных бронекостюмов. Зато стало видимым человеческому взору вблизи и воспринималось глазом, как муар восходящих потоков горячего воздуха. Только движение это, расходилось во все стороны одновременно. Араам подробно перепроверил все доступные ему показания. Ни противодействия, ни каких-либо предупреждений, по-прежнему не было. Корабль и зонды на орбите, тоже не увидели никаких изменений обстановки, или рисунка силовых полей.

Ждать далее не имело смысла и Араам первым шагнул внутрь барьера. Зрение искажалось внутри искусственного морока, будто смотришь сквозь многометровую толщу воды. Идти стало труднее, он шёл, продираясь сквозь уплотнившийся, словно ставший жидким, воздух. Дышать было совсем невозможно. Но это, не имело значения. Высший служитель не страшится таких мелочей. Не стоило даже закрывать шлем, или включать дыхательную систему. Через три десятка шагов, он вышел из муара. Как вынырнул из воды, оставаясь при этом, сухим. Впереди, на ровной, как стекло, местности, покоилось искусственное возвышение. Плоский, усечённый конус, высотой в три сотни метров и диаметром больше трёх километров. Целая гора, ровно срезанная на нужной высоте. Поросль вездесущего здесь, низкорослого, сизого кустарника, сплошь утыканного колючками, карабкалась на склоны рваными клочьями. Это был внешний каменный вал, закрывавший собой главное сооружение. Координатор двинулся дальше, ведя за собой остальных, что молча следовали за ним, в положенном по канонам порядке. Как только последние служители прошли маскирующий барьер, он исчез. Араам остановился, оглянулся назад. Убедившись, что ни взгляд, ни приборы не фиксируют больше покров скрывающего поля, он сверился с показаниями систем корабля и данными с орбитальных зондов. Всё подтверждало его догадку. Древняя автоматика решила, что в сокрытии этого места, сейчас больше нет нужды. Возможно, этому способствовало наличие у Координатора авторизованного доступа — «ключа». Обдумав всё ещё раз, он двинулся дальше. Пройдя ещё немного, процессия начала подъём по пологому склону.

Когда верхняя граница ограждения была достигнута, внизу, в центре обширного конусообразного углубления, оказалось именно то самое устройство, что искал Араам. Древняя машина, созданная когда-то Владыками Эфе и правителями всего освоенного пространства галактики. Часть сети загадочных «узлов стезей», связывавших в незапамятные времена ключевые миры их великой империи.

И у Араама сейчас есть ключ. Никогда ещё, ни один из служителей на Земле, не удостаивался такого доверия. Прикоснуться к секретам «Старых Миров», приобщиться к таинству пробуждения столь древних машин. Арааму доводилось использовать Боевого Зверя и другие инструменты высшего служителя. Но то был лишь дозволенный доступ, а не настоящий ключ...

Как и сама рукотворная «гора», всё в её «кратере», тоже давно покрылось слоем земли. Многие века, а возможно и тысячелетия, это место было заброшено. Пробравшись через заросли невысокого, сизого кустарника, вместо листьев утыканного острыми, кривыми колючками и увешанного гроздьями пушистых соцветий, служители добрались до самого «узла». Большая часть механизма скрыта под массивными каменными плитами и оттого, оценить настоящие его размеры, не представлялось возможным. Платформа, на которой должна была образовываться «стезя», имела форму огромного, узкого ромба и была создана из чёрного материала, который на первый взгляд невозможно было назвать ни сплавом, ни камнем. Глазу казалось, что это вулканическое стекло, отливающее желтоватым металлом, но пронизанное тонкими прожилками чего-то, иссиня чёрного, скользко-призрачного. На платформу вели широкие каменные дорожки, уходящие к расположенной позади сооружения, небольшой, восьмиугольной посадочной площадке. Управляющий механизм находился на круглой платформе, что немного возвышалась над всей остальной машиной.

Араам отделился от своих служителей и направился к лестнице на платформу. Подниматься было неудобно, ступени слишком крупные, рассчитанные на поступь властителя. Мягкий, голубоватый мох, ковром покрывал древние каменные плиты именно там, где ступали когда-то Владыки. Наконец, взобравшись наверх, рафим осмотрелся.

Круглая площадка наверху, окружена толстым, украшенным резьбой парапетом, а на противоположной её стороне — управляющая всем механизмом, фигурная золотая стела. Покрытая слоем намертво присохшей грязи сверху, она всё ещё сохранила кое-где, изначальный жёлтый блеск. На обращённой к лестнице стороне стелы, на уровне человеческих глаз, в обрамлении золотого венка, бездонной чернотой зиял обсидиановый овал, окружённый двенадцатью маленькими, глубоко алыми камнями. Зеркально гладкий чёрный камень — то самое место, к которому необходимо прикоснуться «ключом», чтобы пробудить весь этот старинный комплекс.

Подойдя к стеле, Араам простёр левую руку, немного не касаясь ладонью чёрного овала. «Ключ» закодирован в биоструктуре его «дара», созданной из плоти его бога. Как реакция на этот «ключ», внутри непроницаемой черноты обсидиана, зародилось свечение. Древний механизм стал просыпаться. Все двенадцать маленьких камней засветились изнутри, мигнули разом и четыре из них, поменяли цвет на синий, два стали жёлтыми, а шесть — зелёными. Грохнул электрический разряд, вся пыль и грязь слетели со стелы, с дымом и множеством голубых и оранжевых искр. Яркий, ослепительный поток солнечного сияния вспыхнул из золота во все стороны и сразу угас.

То, что началось после этого, выглядело просто невероятно. Мощь древней машины, не поддавалась осознанию человеческим разумом. Электрический гул послышался откуда-то из-под земли, из глубин подземных механизмов, а вся «гора» мелко задрожала. Потом, гул зазвучал со всех сторон, он нарастал, становясь невыносимо громким и в момент наивысшего напряжения, с оглушительным грохотом оборвался. Невообразимое количество энергии, сосредоточенное в единственную точку при её запуске, породило своеобразный выброс электромагнитной отдачи. Многовековые наслоения, травы, карликовые деревца и кустарники, всё, что покрывало нетронутые временем механизмы, всё это смахнуло, будто пыль порывом ветра, унося вдоль силовых линий внешнего энергополя. Электрическая волна пронизала окрестности, от самого устройства и до горизонта. Голубая вспышка затмила солнце, а когда сияние её погасло, Араам увидел уже работающий «проход». «Стезя», что соединяет два мира.

Так вот как выглядит действие того, что Владыки называли «узлами стезей». С трепетом и восхищением глядя на результат работы машины, координатор невольно задал себе вопрос. Чем это было на самом деле? Как работало? Как бы желал Араам узнать принципы действия «узла стезей», но это было за пределами его познаний. Он мог только полюбоваться на результат.

Спустившись с возвышения, рафим остановился напротив разверстой «стези». Идеально круглая дыра в реальности, метров шести в диаметре, окружённая ореолом искрящейся черноты, исходящей из неизвестного материала основания машины. Окно куда-то, в совершенно иное место. Через него можно было заглянуть и шагнуть в тот, какой-то совсем другой мир. Там тоже была земля под ногами, но она вся черна, обуглена. Тускло поблёскивают, в неверном свете увядающего светила, оплавленные, остекленённые камни. Они торчат из черноты земли, они лежат на ней, они парят, чуть приподнятые неизвестной силой над поверхностью. Серое небо сверху и где-то вдалеке, почти на горизонте, видны чёрные, покосившиеся, уродливо скомканные руины, некогда величественных, устремлённых ввысь, построек. Угнетающий сознание пейзаж. Ничего иного, никаких других цветов, кроме чёрного и тёмно-серого. И где-то там, в сожжённом, мёртвом мире, должно было быть место, что содержит так нужные Владыкам, ответы. А может быть, и нечто большее. Всего каких-то два десятка шагов и можно будет переступить на ту сторону. Но, спешить не следовало.

Условия там, на той стороне круглого пролома в пространстве, явно отличались от здешних. И прежде, чем посылать туда даже разведывательной дрон, следовало прощупать всё приборами, на расстоянии. Араам приказал служителям развернуть полевую измерительную лабораторию. Какое-то время они суетились, устанавливая станину, а потом главный приборный блок на её держатель. Устройство включилось, парящий «глаз» наблюдательной системы, приподнялся на высоту человеческого роста и стабилизировался в аэромагнитном поле. Все четыре основных прибора заработали и его личный суперкомпьютер начал получать результаты. Тем временем, служители торопливо готовили дрон и особую систему направленной связи. Сколько же возни с этими плодами примитив-машинерии!

Приборы фиксировали на той стороне множество электромагнитных аномалий, самого разного типа. Спустя минуту, какой-то мощный импульс, на той стороне, заставил чувствительные приборы буквально взбеситься. Потоки данных резко усилились. Стараясь собрать всю эту мешанину информации в хоть какую то упорядоченную картину, разум высшего служителя почувствовал некое беспокойство. Странное ощущение, будто что-то происходит там, за «проходом». И это нечто, заставило Араама поднять голову, оторвавшись от потока данных и программ анализа.

Он обернулся, вскинув взгляд в сторону «пробоины» в пространстве и увидел, как с той стороны, из круглого прорыва в реальности, открывавшего вид на почерневший, мёртвый мир, уже на эту сторону шагнула какая-то фигура, похожая на человека. Араам, поначалу краем глаза увидев только само это движение, а теперь поворачиваясь прямо к «проходу», присмотрелся. И за долю секунды разглядел, что кто бы это ни был, он шагает быстро, и этот кто-то высок, облачён в одежду или броню, отливающую множеством искр жёлтого металла. Это всё, что он успел сделать.

Едва золотая чешуя сверкнула в лучах уже здешнего светила, его плоть замерла, одеревенела. Окружающая реальность разом замедлилась, затормозилось всё вокруг, свет солнца, отчего-то, потускнел. Ни шевельнуться, ни моргнуть, ни даже коснуться разума ближайшего служителя, Араам уже не мог. Только взирать, как приближается к нему от круглого проёма «стези», высоченная, явно женская фигура. И это была совсем не человеческая женщина. Ни одна из самых прекрасных и одарённых сойох, не сможет ступать столь величественно. К нему направляется женщина Владык. Да, по крови, она точно из Великих. Нэ-хе-галь. Это Арааму стало ясно сразу, глаза старшего служителя способны различить эту её суть. Ни золото, что сверкало сейчас на ней, ни грязное рубище, оберни в него эту фигуру, не в силах были бы скрыть принадлежность к божественным. На голове её большой, но ажурный венец, солнцевидный, сияющий золотом и полированной, чёрной сталью, охватывающий голову с боков и веером расправивший острые лучи, как солнечную корону. Длинные, густые волосы, невиданного, ярко-малинового оттенка, спадали из-под великолепного украшения. Она приближалась, шагая именно к Арааму. А её движения ничуть не были замедлены. Всё потому, что она и есть причина того, что окружающий мир сделался вязким, неторопливо медленным.

И эта нэ-хе-галь обладала своеобразной красотой. С одной стороны, черты её лица безупречны. Как и подобает быть «перерождённой», неотразимой богине-любодейке. Мраморная кожа, совершенные пропорции лица, дикий разлет изгиба бровей, в обрамлении золотого кружева и обсидианово-чёрного металла великолепного венца. Рот её — как открытая рана. Губы любвеобильной, похотливой зээль, урождённой блудницы, алые, алчущие, жадные. Но с другой стороны, выражение этого лица, пугающе целеустремлённое, принадлежало кому-то другому. И эти её глаза, пронзающие взглядом насквозь. Бирюзовые, яркие, ледяные, от взгляда которых бросало в дрожь. Взор не просто равнодушный, жестокий и бесчувственный. Его обладатель смотрел на форму, но видел суть вещей, вплоть до частиц, их составлявших.

Все служители вокруг, теперь оседали наземь, медленно, как бывает в человеческих кошмарах. Они уже были мертвы, Араам ощутил это своим «даром» — ментальные связи оборваны, взоры их слепы. Бессмысленные, неживые выражения лиц, с пустыми глазами. Тряпичными куклами повалились все они, медленно, будто не спеша, там же, где стояли. Та же сила, что вызвала паралич в его собственном теле, умертвила остальных, как по лёгкому щелчку пальцев.

Приборы защитного костюма, тоже больше не подчинялись ему, хоть служители и управляли ими, всего лишь простым усилием мысли. Но вот глаза рафима уловили, что женское лицо, в обрамлении малиновых волос и золота, на самом деле несёт на себе призрак другого. Лик, почти не заметный, эфемерный, но прорывающийся в видимость, как едва различимая взору, фантомная маска. И видится он совсем другим. Резкие, заострённые черты, излом бровей и подбородка, будто бы мужские. И Араам понял, что это вовсе не женщина, пусть и из народа Владык. Ведь нэ-хе-галь не способны сотворить то, что происходило в этот момент. Пределы их силы были известны посвящённому. Ни одна из них, не сможет оборвать течение жизни двух дюжин чужих служителей, в одно мгновение. А значит, на самом деле, перед ним сейчас совсем другое существо. И похоже, это не кто иной, как самый настоящий Властитель.

Этого не могло быть, никак не могло, ибо противоречило самому порядку вещей. Но, прямо сейчас, внутри него самого, в голове и в позвоночнике, сжималась в смертельном ужасе, частица плоти его собственного повелителя. А чужое ментальное воздействие было сокрушающим. Хоть и ощущался тот сладко-ядовитый, будоражащий эмпатический флёр, что окружал любую из нэ-хе-галь, это было именно «присутствие». Подавляющее и необоримое. Просто колоссальная ментальная мощь...

Первое, что познаёт каждый служитель — илим, это то, что психоментальное поле, транслируемое разумом его Владыки — «присутствие» — извечно, прерогатива мужчины. Именно он зовётся нечер, только он может быть Владыкой, только его воля завладевает всем живым и мыслящим, что вблизи него...

Но сейчас, вокруг этой жуткой фурии, незнакомое, хоть и узнаваемое ментальное поле, было настолько нестерпимо плотным, что тело совсем перестало подчиняться, а спустя мгновение, Араам рухнул на колени. Всё так же замедленно, как во сне.

Вокруг стало тихо. Только грохот шагов. Кажущийся таким далёким, приносимый ветром. Шаги приближались, становясь всё громче. Став оглушительно громкими, они затихли совсем рядом. Глаза сами собой поднялись и остановились на холодном, бирюзовом взгляде, глядя снизу вверх. Вблизи стало хорошо видно, что вокруг высоченной фигуры, наэлектризованный воздух буквально искрился, а между золотыми чешуйками одеяния, как и между лучами сверкающего венца, проскакивали маленькие голубые молнии. Мгновение спустя, высоко в небе, посреди дня загорелась новая звезда. Висевший на средней орбите «асаг» Араама, превратился в яркую ядерную вспышку.

— Илим второрождённого ничтожества, — загремел голос нэ-хе-галь, который первым же своим звуком, раздавил, испепелил его волю и заполнил своим звучанием всё сознание. Слова древнего языка рокотали в ушах и в разуме, а ментальный взгляд её, просвечивал сейчас все закоулки памяти, от него нельзя было укрыться, — м-м-м, ты лишь невольник. Жалкое племя.

Араам не мог противиться ни действием, ни мыслью. Будто его уже не существовало. Разобран на молекулы, расщеплён и разложен на мельчайшие, из составляющих материю, частиц. Все психоментальные замки сорваны, все преграды разрушены. Разум Араама открыт, как книга. Всё, что было вписано в него, невидимыми чернилами, между строк, всё это свободно читал неумолимый, иссушающий душу, взор.

Что же происходит с ним? Ведь «дар» Владыки, частица Его божественной плоти, скорее сожжёт себя и мозг служителя, чем откроет его разум. Так было всегда. Те, кто когда-либо мог дотянуться до рафима, касались его разума, пытались читать его память. Но «дар» не поддавался воле чуждых владык и никогда с ним не происходило такого.

Глядя в бездонную бирюзу жестоких глаз, Араам растворялся в чём-то огромном, исполинском. В разуме и сознании существа, что было несравнимо сильнее власти «дара» его собственного Владыки. Никто, ни одна сущность, ни из Круга Великих, ни из других Властителей, кого когда-то приходилось встречать Арааму, не обладает такой чудовищной силой. Он понял, или скорее, догадался, что эта нэ-хе-галь, которая стояла над ним, только маленькая частица. Крохотная часть той бездны, в которой растворялось его «я», она всего лишь вместилище, сосуд. И тот, кто сейчас смотрел в глубины сознания Араама, умело скрывается за этой устрашающей и чарующей красотой. Сам он много больше бессмертной телесной оболочки, что можно увидеть человеческому глазу.

И он, этот кто-то, ещё не проронил ни слова, ни голосом, ни мыслью. Он слишком велик и стар, чтобы говорить с ничтожным слугой. Ни с чем не сравнимая величина.

Только снаружи это женщина, прекрасная нэ-хе-галь, но внутри, в глазах, царственно гнездится настоящий хозяин — Властитель нечер. Но кто? Кто перед ним? Кто смог так легко повергнуть его в полную беспомощность и так спокойно вскрыть, стереть в пыль всю защиту его мозга? Кто-то из «Старых Времён»? Но отчего тогда, прочитав всё, что знал Араам, этот Древний не умертвил его на месте? Что за этим кроется? Это кто-то из тех, кто сверг Узурпатора? Или?..

«Узурпатор низложен...»

Слова эхом прогремели в его раздавленном разуме... Или его уши услышали это наяву? Нет, это мыслеречь. И этот мыслеголос, он совсем другой. Это не голос нэ-хе-галь... И Араам уже слышал, воспринимал разумом, как он звучал когда-то. Давно, очень давно...

Голос из далёких времён. Когда ему ещё только грезилось стать высшим служителем... Араам был там. В Чертоге Возглашений. Преклонённый, у золотых врат, далеко позади своих Владык. Не видел действа, но воспринимал, слышал мыслеречь. Когда во второй раз вершилась судьба Земного Царства... Да. Этот мыслеголос. Забыть его невозможно...

— Не может быть... — проговорил Араам, едва слыша себя, — не может...

Всего лишь легкая, неуловимая тень улыбки, коснулась алых, божественно прекрасных губ, а жестокие глаза сверкнули. Взгляд их говорил громче и яснее любых слов. Сомнения истончились, рассеялись. Теперь Араам знал, кто скрывался там, во взгляде этой незнакомой нэ-хе-галь. Кто, с самого первого мгновения, взирал на него безразличными бирюзовыми глазами.

Вмешалась самая нежданная сила, какую можно было бы представить. Властитель, которого давно должно было забыть. Тот, кого когда-то побаивались все нечер в Колыбели, и даже сам Узурпатор. Тот, кого опасались и те, кому служил Араам. Тот, кого уже тысячи лет не было в списках живых Властителей. Владыка, которому Гранелунный Трон должен принадлежать по праву...

Так вот, кто стоит за всем... Вот, чьей волей был свергнут необоримый Узурпатор, правление которого, уже казалось незыблемым. Властитель, чьё имя не должно больше звучать в «Старых Мирах». Вот он, ответ, за которым так долго охотились столь многие служители. Раскрылась, наконец, эта тайна трёхсотлетней давности...

Осознав, перед кем стоит сейчас на коленях, Араам с ужасом понял, что Древний знает все его мысли ещё до того, как он сам воспринимает их. Знает всё, о чём думает жалкий служитель, всё, что рождается, или всплывает в его голове. И «дар», живущая в теле служителя доля плоти хозяина, по-прежнему молчит. Не противится, будто её вовсе нет. И именно это молчание, отсутствие влияния вечно сопровождавшей его силы, вселило в него такой страх, какого он не испытывал за всё время служения. Почему, вместо непоколебимой веры и верности своему богу, в его разуме только сомнения и пустота? За первым испугом, пришло чувство потери и растерянности. А все иные чувства оставили его. Только страх и пустота. Смятение.

— Что со мной? — простонал Араам, — что.... что ты сотворил со мной?..

Ответ, которого он даже не смел ожидать, прогрохотал в его опустошённом сознании:

«Свобода причиняет боль».

Это снова вещала нэ-хе-галь. Она совсем юна, по меркам Владык. Нетерпеливая, жгучая и несдержанная. Только её, необузданное ещё, желание действия, продолжило этот разговор. А древний властелин, продолжал безмолвно взирать её глазами.

Араам теперь совсем утратил опору своего разума, своего «я». Он ощущал сейчас вовсе не свободу, но жуткое одиночество. Пустоту. Воля живой частицы плоти его Владыки, больше не вела его, не подсказывала и не дарила уверенности. Разум его, тонул в тишине и пустоте. Зачем он здесь на самом деле? И что происходит с ним? Отчего настолько пусто внутри и так страшно... Неужели это ощущается та самая «свобода»?

И почему он, беспомощный перед этим холодным, бирюзовым взором, всё ещё жив?

— Свобода?.. Как же... Пусто... Как мне быть?... Пусто... Прошу.. Умоляю... Скажи хоть слово... Я...

Араам не договорил. Его оборвал загрохотавший в прямо голове, оглушительный хохот нэ-хе-галь.

«Жалкий раб, которого никогда и не было».

— Не было? Меня?.. — почти беззвучно выдохнул Араам.

Не сразу, а только через несколько мучительно долгих мгновений, смысл сказанного стал ему ясен.

Это и правда была боль. Эти слова, эта правда причиняла её, жестоко и беспощадно.

Не было...

Он закрыл глаза. Как едко обожгла его эта мысль. Этому не хотелось верить. Нет, этому нельзя, просто невозможно поверить... Он лихорадочно перебирал воспоминания о веках своей жизни, которые проносились сейчас перед мысленным взором. Пытался найти хоть что-то, на что опереться, за что же зацепиться. И не находил. Он оглядывался на свою, такую долгую уже жизнь, и не видел там себя. Заглядывал в закоулки памяти, перебирал воспоминания, будто дрожащие пальцы его, листали древнюю книгу. Он лихорадочно искал, надеясь воскликнуть — вот же, вот же я! Здесь!! Но на пожелтевших, затёртых страницах, его самого не было. Тот, кто жил в старой книге, это не он... Везде, в каждой строчке, виделся Араам служитель. Илим. Фанатичный, кладущий каждую секунду бытия, к ногам хозяина.. По воле и желанию хозяина... Только хозяина.

И нигде, ни на одном листе, не было лица, не было воли, не было личности. Не было Араама человека... А был... Даже не слуга... Невольник. Живой инструмент, продолжение своего Владыки, не более. Иллюзия. Всё то время...

И книга эта, стала рассыпаться в его руках. Страницы чернели, пепел осыпался сквозь пальцы. Пепел его жизни.

Наваждение рассеялось, Араам вновь узрел эти беспощадные, ледяные глаза нэ-хе-галь. Она всё так же возвышалась над ним, по-прежнему глядя свысока. А за льдом бирюзовых глаз, стоял молчаливый Властитель. Один из Первых. Даже того немногого, что известно о нём уже бывшему теперь рафиму, было достаточно, чтобы зародить благоговение. Перед ним истинный правитель нечер, воплощение могущества и живое величие давних времён, облечённое в бессмертную плоть. Властитель, какому не стыдно поклоняться, которому стоило послужить. Древний исполин, вернувшийся из небытия.

Страх отступил, испарился, переродившись в горечь. Яд разочарования и пустота бесцельности. Пустота. Разум метавшийся в поисках опоры, неожиданно нашёл её. Там, в блеске бирюзового холода этих глаз. Быть может?..

Слова сами обрели форму и смысл, вырвались и стали быть:

— Позволь служить тебе...

Но слова эти, канули в пустоту. В ледяную бездну равнодушия. Таким стал ответ на его мольбу. Ответ без слов и мыслеобразов. Молчание.

— Что будет теперь?... — проронил Араам, расставаясь уже с последними искрами надежды быть услышанным и принятым.

«Замысел будет завершён», — ответили раскаты грома в голове.

Араам скорее на ментальном уровне ощутил, чем понял разумом. Прозвучал приговор. Всем остаткам прежнего порядка, всем устоям и столпам. Тот, кто перед ним, несёт с собой бурю. Устрашающую бурю, сметающую всё на своём пути. То, что сегодня он предстал здесь в одиночестве, не означает ничего. В руках у него, ключи от всех сокровищниц «Старых Миров». Ему ведомы все старые связи и секреты. Ведь Он — левая рука самого Амуна, прямой наследник трона Единения. И никто, нигде не будет ожидать такого врага. Ведь все уверены — он давным-давно мёртв. А он уже куёт здесь свою победу. И даже если об этом станет известно, то кто способен помешать ему?

А нэ-хе-галь теперь смотрела на Араама как-то иначе. Ему стало ясно, что она уходит.

— Нет... Не оставляй меня в пустоте... — едва слышный шёпот, всё что смог теперь Араам. И даже он затих, утопая в этом взгляде.

Бирюзовые глаза блеснули льдом, сверкнула золотая чешуя, колыхнулись малиновой волной волосы. Гулкий, раскатистый гром царственной поступи, удалялся в безмолвном прощании.

— Значит, большего не достоин... — выдохнул Араам, глядя как удаляется от него золочёная фигура.

Она шагнула в круглый проход «стези». В чёрные, мёртвые земли. Не медля, двинулась дальше, а древняя машина гулко ухнула и выключилась. Дыра в пространстве с грохотом схлопнулась. Дрожь прокатилась по старым камням.

— Второрождённые... Жалкое племя... С каким презрением она... Она? Он? Он...

Араам так и стоял на коленях, среди неживых своих слуг, продолжая не мигая смотреть вслед скрывшемуся Властителю. Вслед одному из тех, кто олицетворял когда-то величайшие победы и завоевания. Владыке, ныне принявшему облик нэ-хе-галь, скитающейся по мёртвым «Старым Мирам». Может ли быть, в этой галактике, что-то более невообразимое?

Ощутив всю пустоту собственной жизни служителя, Араам утратил теперь все свои смыслы и цели. В опустошённом разуме клубились сумрак, сомнения и смятение. Он служил своему прежнему хозяину не своей волей, но лишь подчиняясь желаниям «дара», живой, полуразумной, электроорганической компьютерной системы, управляющей и контролирующей всю его жизнь. Сейчас же, та самая свобода, что подарили Арааму беспощадные бирюзовые глаза, дала ему осознание этого. Только теперь, здесь, сейчас, чуждый контроль исчез и они поменялись местами — живая машина, обитавшая в голове и нервной системе, покорно подчиняется ему, человеческому разуму.

А разум этот, оказался совсем немощен... Ведь всё, всегда, знала эта частица воли его бога, всеми мотивами и целями ведала она! Сам Араам сейчас потерян, пуст и слаб. Ни цели, ни смысла, ни прошлого, ни будущего, ни надежд. Даже настоящего имени у него нет. И даже хозяина, того, служению кому Араам готов был бы посвятить всего себя, больше не было. Древний просто ушёл, отравив разум нежданно подаренной свободой и мимоходом искалечив ею, весь его мир.

Столь жалкий слуга, не нужен столь великому властителю. Араам со всей болезненной чёткостью понял это. Его влекло сейчас пойти следом, ступить за ним, на ту сторону «стези», в тот обугленный, давно испепелённый мир. А он не мог пошевелить и пальцем.

Минуты шли, тишина вокруг укутывала всё сильнее. Она одновременно оглушала и убаюкивала его. Вокруг Араама лишь мертвецы и пустой, в незапамятные времена замолкший «Старый Мир». Перед ним — «стезя владык», тропа в мир другой, умерщвлённый неведомой волей, в неизвестную эпоху. И тропа эта ему заказана, до тех пор, пока не растворятся на ней следы нэ-хе-галь, обманчивая красота которой, скрывает древнего Властителя. Нет сейчас пути вперёд, нет больше дороги назад. И нет жизни здесь. Нет для него ничего, ни вовне, ни внутри. Не было теперь даже простых желаний. Не было его самого.

Мальчик, некогда отданный в услужение, прошёл сквозь тысячи лет во сне и, наконец, проснулся. В пустоте и одиночестве. Ему больше некуда идти, ему некому служить и нет цели жить. Хотелось просто уснуть, закрыть глаза и затихнуть навечно. Вот здесь и сейчас. Мир и покой. Навсегда.

Дыхание замерло, оно не нужно ему больше. Удары сердца замедлялись с каждым тактом. Оно тоже больше не должно служить. Пусть отдохнёт, в этой тишине. Успокоится. Оно заслужило покой, как и израненный разум, что был разорван на части, когда потерял путеводную нить своего «дара». Пришла пора уйти. Исчезнуть.

И только одно слово, всплыв в застывающем сознании, остановило Араама, в самый последний момент. Оно не дало ему уйти в покой небытия. Зацепило и требовало прикоснуться к нему, попробовать его на ощупь, на вкус. И заставило снова вдохнуть, разрушая волшебство безмолвия.

— Свобода...

Глава 4

«Ветер Войны» резво покидал орбиту, разгоняясь в сторону внешних планет. Четыре противоракетных корабля-заградителя неотступно следовали рядом. И не было нужды даже в простенькой воодушевляющей речи, обычном для войны напутствии. Молчаливые экипажи, полностью состоящие из искусственных людей, не усомнятся в его решениях. Не дрогнут перед лицом врага, каким бы сильным тот ни был. Николай оторвался от мониторов и оглядел командный центр.

Кроме него, Хисс’Касе — единственный живой человек на борту. Её сейчас одолевают страхи и сомнения, это ясно и без слов. Но именно поэтому она сделает всё возможное и невозможное. Ведь у неё нет иного выхода. Как и у самого Соколова.

Все пять боевых машин ускорялись синхронно, меняли направление и совершали любые действия всем строем, ни на километр не смещаясь относительно друг друга. А при необходимости, в бою, заградители займут такое положение относительно флагмана, чтобы встретить вражеские боеголовки максимально эффективно. На этом держалась вся тактическая задумка — противоракетная оборона будет настолько плотной, что позволит противостоять даже многократно превосходящему соединению.

Но, это только в теории всё красиво и стройно. Если «Ветер Войны» сразу же не попадёт в ловушку, или не угодит в самую гущу сражения и соберёт нужные разведданные, то что делать дальше? Даже если Татьяне Курназир удастся собрать вменяемых размеров флот, насколько он будет боеспособен? Как командовать разношёрстным воинством, которое никогда даже не отрабатывало взаимодействие? А ещё, впереди обыкновенная неизвестность большого сражения. Реальность боевой обстановки внесёт ещё и свои поправки. Быть может, это вообще станет для него концом, а может быть, тем самым шагом, броском из пешки-ренегата, прямо в ферзи. И даже в такой, казалось бы, простой, перспективе, когда «всё, или ничего», могли вмешаться неизвестные обстоятельства...

Соколов тряхнул головой, в который уже раз прогоняя свои навязчивые мысли. Необходимо сосредоточиться на главном — сборе и оценке информации о происходящем на месте событий. И рано, или поздно, неизбежны столкновения с флотом АНК. От него потребуется верная оперативная доктрина, тактика и боевое руководство. Новаторский подход конструкторов «Ветра Войны» требовал и особого тактического взгляда. Так что, ему сейчас следует сосредоточиться на выполнении задач. Сложные технические подробности решит Авр. А связь, слежение и сопровождение обстановки, он поручил Лючии. Чем плотнее она будет занята делом, тем меньше у неё будет времени на страхи.

***

Спустя почти час, после того как Соколов отстыковал «Ветер Войны» от станции и направился в свой рейд, Курназир собрала новое военное совещание. В этот раз, в зале уже присутствовал представитель кассианской делегации. Вместо церемониального дипломатического костюма, он одет в более традиционный кассианский наряд. Необычно, вычурно скроенная, длинная чёрная куртка из кожи крупной рептилии, надетая поверх тёмно-вишнёвого комбинезона. Высокий фигурный двойной воротник и отложные манжеты, вместе с фигурными бортами, придавали его наряду немного архаичный вид.

Неожиданным оказалось то, что следом за кассианином, явился Константин Рестен, полномочный посол «Оставшихся». Татьяна Курназир встретила его многозначительным взглядом, их глаза встретились. Наблюдавший эту сцену Младов сразу же уяснил для себя, что между этими, давно немолодыми людьми, в прошлом было что-то, о чём известно теперь только им. Бывший баль’гаад флота Консорциума, молча прошагал в центр зала и остановился у большого проектора, демонстрирующего общий вид карты региона «Вуали», не сказав ни слова.

Винир Нардид, пришедший последним, заговорил, едва подойдя к стратегической проекции:

— Мне удалось вызвать один наш боевой корабль, кштангир, из колонии Фанах. Скоро он будет здесь, в сопровождении двух наушканов. И он может стать ключевым звеном в операции. Необходимо дождаться прибытия этого корабля. Его командир поможет координировать действия с нашим штабом. Если штаб ещё существует...

Полковник Младов снова отвлёкся от штабного терминала и развернулся к нему.

— АНК задействовали целый боевой флот. Один корабль и пара эсминцев, не решат исход такого сражения.

Нардид покачал головой, возражая.

— Наушканы буду вспомогательной силой, я не спорю. Но кштангир — другое дело. Это не простой корабль. Весь проект составляет военную тайну, но в таком положении, приходится пренебречь секретностью. Кштангир «Завет», один из трёх боевых кораблей, построенных для Авесты в Серой Гавани. Мы очень долго вели с ними переговоры об этом. Я лично принимал участие в тех переговорах. Правительство Гавани отказалось ставить на них своё оружие и энергоустановку, но генераторы щита чрезвычайно мощные, а броневой корпус этих кораблей невероятно крепкий. Как они добились такого результата, мы так не смогли установить. Такие технологии нам просто не известны. Оно работает и всё. Пришлось даже придумывать легенду, для наших собственных военных. Всем сказано, что корпуса этих кораблей были найдены на границе «Вуали». Что это реликты древнего противостояния «Воли Создателя» и «Владык Аримана». Противоракетные системы на этом корабле, лучшее что есть, вашего производства, мадам. Кштангир может принять на себя огонь трёх-четырёх «рейтаров» АНК и их сопровождения, без особого риска. Тогда мы ещё не знали о всех возможностях Врага и надеялись, что это поможет защититься от нападок Альянса. О боевых характеристиках этих кораблей, известно только их капитанам и всего нескольким высокопоставленным командирам. Я понимаю, что это всего один корабль. Но если использовать его правильно, он станет серьёзным подспорьем, особенно в обороне.

Полковник приподнял брови.

— Если всё так, то это будет хорошим подкреплением.

Курназир встала из кресла.

— В любом случае, передовое соединение уже отправляется. Это разведка. Быть может, удастся сделать и ещё что-то. Что касается участия моих войск в ударной эскадре. Два «сюзерена» уже здесь. Через десять-двенадцать часов прибудут ещё три. Пока что это всё, что я смогу послать к Авесте. Итого, у нас шесть полновесных боевых кораблей, плюс дюжина эсминцев. Возможно, нам что-то новое смогут сказать представитель Рестен и саффех Хаcс’Ких?

Она повернула голову в сторону первого и второго по очереди.

Представитель «Оставшихся» заговорил, продолжая глядеть в проекцию звёздной карты:

— Мнения в правительстве разделились, мадам. На самом деле, никто не хотел новой войны. С кем бы то ни было. А то, что стало нам известно из ваших записей... Настоящая мощь оружия «владык» и их возможности, повергли военных аналитиков в шок. Но, в итоге, благодаря новым инициативам Виилем, было принято положительное решение. Мы присоединяемся к союзу. Теперь, о причинах отсутствия отклика от представителей «Порубежья». Трое суток назад рейдер АНК проскочил через их патрули и разбомбил вторую по величине сельскохозяйственную колонию. После этого, они обратились к нам. Взамен на нашу военную помощь с осуществлением и охраной их эвакуационных мероприятий, «Содружество Порубежья» аннулировало свой выход из Консорциума. Их представитель передал свои полномочия мне. Пришло время действовать, в этом вы правы.

Зелёные глаза сверкнули.

— Значит, Консорциум снова возвращается в «Арахну».

Рестен ничуть не изменил выражение лица.

— Я не хочу делать громких заявлений, мадам. Учитывая то, с кем мы можем столкнуться, всё может закончиться быстро и крайне печально. Касательно помощи Авесте. Это решение тоже принято. Завтра вы получите одну нашу авианосную группу.

Курназир сделала короткий официальный поклон и спросила:

— Виилем согласились, наконец, помочь вам с разработкой гибридных орудий?

Рестен очень медленно кивнул.

— Удивительно, но это факт. Но ещё удивительнее, было заверение от Фе Ра. И именно это обстоятельство подтолкнуло моё правительство к принятию решения об участии наших войск в защите Авесты. Да, в связи с этим, мы также собираемся внести несколько предложений, уже при образовании самого Союза.

— Что же, нам будет что обсудить.

Мадам повернулась в сторону кассианина и пристально посмотрела ему в лицо. В её взгляде явственно читался вопрос.

Хасс’Ких, всё это время сидевший в кресле напротив и наблюдавший за разговором с совершенно отрешённым видом, оживился и встал.

— Если я верно понимаю вашу стратегию, мадам, в этом предприятии, вы делаете большую ставку на того молодого человека? Штурм-капитан Нико, если я не ошибаюсь? Даже большую ставку, чем на новые корабли?

Мадам кивнула в ответ.

— Среди наших офицеров, он лучше всех владеет техникой и тактикой флота АНК. И его мышление оказалось достаточно гибким. Второй Боевой Флот трудно будет победить в лоб, его нужно переиграть.

— Ваши надежды уже были подтверждены? — спросил Хасс’Ких

Курназир сдержанно улыбнулась.

— Тем фактом, что он стоял сейчас здесь, незадолго до вашего прихода.

Кассианин чуть приподнял брови.

— Значит, он участвовал и в сражении, запись которого я имел удовольствие просмотреть?

Мадам, чуть наклонив голову вправо, улыбнулась шире и кивнула.

— И в ещё нескольких, довольно безнадёжных сражениях.

Хаcс’Ких сложил руки тыльными сторонами пальцев друг к другу.

— Ах, любимчик удачи. Аххексса. Мне даже интересно, насколько далеко идёт эта ваша ставка. Очень интересно. Очень, — он на мгновение задумался, потом несколько раз медленно кивнул, — передайте мне координаты точки входа его соединения в Шалхор. И основную диспозицию объектов в системе. «Золотой Совет» уже готовит силы для помощи вашей операции. Подготовка потребует времени, в пределах стандартных суток. Но, одна ударная эскадрилья всё же примет участие и в этой «разведке боем». Я вызову её прямо сейчас. Это мои люди, все полномочия получены и им не потребуется согласование со штабом командования.

Старый вояка Консорциума, мрачный авестиец и задумчивый кассианин покинули зал планирования операций. Кроме андроидов, перед стратегической проекцией остались только мадам Курназир и полковник Младов.

— Дело сдвинулось с мёртвой точки. Теперь вырисовывается более-менее серьёзная сила. Но я бы на этом не останавливался. Как насчёт ваших «особых» резервов, мадам? О триумфе нам теперь и думать не стоит, но, тот самый, «чёрный день», разве ещё не наступил?

Курназир скосила на него взгляд.

— Не смогу сказать, Вячеслав Сергеевич. Я уже не... — она отчего-то умолкла на полуслове, и сейчас же стало заметно, что в её взгляде зародилась не свойственная ей растерянность, — я уже не понимаю, что на самом деле происходит. Но что-то мне подсказывает, что мы опять чего-то не знаем. Не знаем чего-то очень большого и серьёзного. И потому, всё идёт вовсе не туда, куда хотелось бы. А все наши попытки скорректировать планы, обречены...

Полковник пристально посмотрел на неё.

— Можете хоть намекнуть, что именно подсказывает?

Курназир молча покачала головой.

— Нет, не смогу. Но Виилем подозрительно молчат. Как и Фе Ра. Это заставляет меня задуматься. Они ведь заняты сейчас не только сохранением своих секретов. А явно чего-то ждут. Готовятся. Это значит, что их гамбит намного сложнее и опаснее, чем казалось поначалу. И ещё, Лан Курай. Их поведение необычно и нелогично. Они всем своим видом демонстрируют, что им никто не нужен. И их посол сейчас просто собирается домой. А ведь они — это всего одна-единственная планета. Находящаяся в самой критически важной ключевой точке региона. И в стороне от войны им остаться не удастся. Имея информацию о нечер, нельзя не понимать этого. В свете всех последних событий, их позиция выглядит ещё более подозрительно. Я теперь думаю, что вы тогда были правы. Мой план трещал по швам, ещё когда мы искали «драккар» Соколова...

С минуту, Младов размышлял над её словами.

— Нас опять используют в тёмную. А Лан Курай начал какую-то свою игру. Стало быть, мне стоит готовить активную оборону внутри «Вуали». И вводить запасные планы, по всем направлениям. «Проект» всё же придётся перенести на территорию Виилем. Там есть один пункт, в регионе размещения беженцев. Это на всякий случай.

— Да, полковник. И медлить теперь нельзя. А «особый» резерв придётся использовать вовсе не так, как я думала. Начинайте расконсервацию и дооснащение. Я отдаю стратегическое военное планирование в ваши руки, Вячеслав Сергеевич. Полностью.

***

В заданный район «Ветер Войны» прибыл почти с идеальной точностью. Эсминцы-заградители вышли из «перехода» вокруг него, в пределах сферы в полторы тысячи километров. Пока они занимали положенные места вокруг флагмана, тот осматривал окрестности всеми приборами наблюдения.

Станций здесь больше не было. Развороченные прямыми попаданиями остовы, куски конструкций и множество мелких обломков неслись по орбите, неспешно разлетаясь во все стороны. Почти в миллионе километров от этой тучи обломков, уже на подходе к полю астероидов, сканеры обнаружили пышущие радиацией остатки нескольких сбитых истребителей. Разорванный пополам малый военный транспорт и обрубок кормы эсминца серии «легионер», дополняли мрачную картину. Вплоть до начала обширного астероидного пояса, не было больше ничего.

— Здесь везде только обломки, — тихо сказала Лючия, — и тишина в эфире. Я перепроверю точность настройки частотных диапазонов, может что-то с показаниями приборов..

— Не нужно, — оборвал её Соколов, — всё так, как должно быть. Второй Боевой Флот лишний раз продемонстрировал свою эффективность. Странно только, что они не оставили здесь станцию слежения или зонд. Лучше проверь, какие частоты свободны от помех и что вообще можно поймать. Четыре разведзонда приготовить к пуску. Направить в указанные мной координаты, затем уплотнить строй и проложить курс на внутрисистемный «переход» к Авесте. Выход в двух миллионах от планеты, на касательной к дальним орбитам. Сразу после «перехода» двигатель на форсаж, полная боевая готовность. Дальние сканеры на ближайшие ключевые зоны.

Искусственный экипаж начал выполнять его распоряжения, зонды покинули пусковые шахты и отправились на позиции. А «Ветер Войны» повернул на семьдесят шесть градусов в левый квадрант и лёг на новый курс.

— Мы опоздали? — спросила Хисс’Касе.

— Надеюсь, что ещё нет, — ответил Николай, стараясь понять, что произошло в этом месте, — но похоже, времени совсем не остаётся.

Подал голос Авр:

— Третий зонд засёк интенсивные переговоры на частотах внутрисистемной связи. Импульсный обмен. Похоже, это силы АНК. Уровень шифрования выше тактического и оперативного. Первичная аналитика поста расшифровки — неподалёку действует соединение кораблей, похоже, смешанное.

Соколов долго не раздумывал, нужно было пользоваться моментом.

— Зонд может задействовать сканеры?

Лючия резко повернула голову.

— Он обнаружит себя. И нас запеленгуют...

— Делай.

Хисс’Касе кивнула и дала команду автоматической разведстанции. В тактической проекции, развёрнутой теперь на оперативно-тактический масштаб, в сканируемом регионе появилась группа движущихся объектов. Один крупный корабль пытался уйти в сторону астероидного кольца, а в отдалении, три боевых единицы поменьше, его преследовали. В пространстве между ними, явно действовали какие-то мелкие корабли. Николай на мгновение задумался, взвешивая ситуацию. Потом, решительно приказал:

— Отменить «переход». Зонд перевести на слежение за районом столкновения. Мы меняем курс. Идём в сторону боя, с упреждением. Держаться в сканерной тени астероидов. Опознать отступающий корабль.

Лючия занялась показаниями с разведзонда. Когда «Ветер Войны» сменил курс и снова начал разгон, она сообщила:

— Это носитель. За ним гонятся тяжёлый крейсер и два эсминца. Судя по всему, преследователи только что дали полный залп.

Соколов нахмурился и сразу спросил:

— Носитель авестийский?

— Да, — ответил вместо Лючии Авр, — а преследующий его тяжёлый крейсер — это «рейтар» последней модернизации. С ним один «зуав» и один «легионер». И, сэр, судя по их действиям, у них должно быть какое-то прикрытие, на которое они рассчитывают и которое мы ещё не видим.

Андроид на мгновение умолк, просматривая новые данные.

— Да, подтверждено, замечен большой ракетный залп, идущий откуда-то из-за пределов нашей видимости.

Зонд, всё ещё движущийся в сторону места действия, продолжал передавать данные. И Николаю стало приблизительно понятно, что именно происходило там. Группировка АНК передавала прицельные данные на свой огневой арсенал, а убегающий носитель использовал свои истребители как мобильные противоракетные платформы. Шустрые машины всеми способами уменьшали количество атакующих ракет ещё на подлёте. Командир корабля-носителя, пытался выиграть время и спрятаться за поясом космических глыб.

От наблюдения за этим действом, Соколова отвлёк внезапный сигнал оповещения о прибытии новых кораблей.

Позади, там, куда изначально прибыл «Ветер Войны», из «перехода» выходили, один за другим, дюжина малых аппаратов. Истребители, немного крупнее тяжёлых «ятаганов», которых использовали силы Курназир. А через минуту после завершения прибытия, от них поступил сигнал, на одной из шифрованных частот, зарезервированных для этой операции.

Не ожидая никаких подкреплений, Николай скрупулёзно перепроверил шифрование.

— Принять вызов?.. — осторожно спросила Лючия.

— Шифр совпадает. Принимай.

В проекторе системы связи появилось лицо, в обрамлении шлема тяжёлого лётного скафандра. Нечто, едва уловимое глазом, подсказало Николаю, что черты этого лица принадлежат кассианину. Совсем уже не юному и явно облечённому некоторыми полномочиями. Он заговорил на альянсине, его произношение оказалось чётким, хоть и с заметным кассианским акцентом:

— Капитан Нико? Говорит рихасс Хасс’Рехх. Эту кодовую частоту и шифр-ключ, мы получили из штаба сил компании Курназир. У меня прямой приказ от саффех Хасс’Ких, моя эскадрилья поступает под ваше командование.

После секундного размышления, Соколов спросил:

— Какие именно возможности имеет эскадрилья? Ваши машины похожи на дальнобойные истребители командира Хасса?

Кассианин сдержанно кивнул.

— Да, капитан. Дальнее огневое воздействие — наша самая сильная сторона. Мы будем вашей артиллерией. Наши залпы достигнут цели намного быстрее любых ракет. Просто указывайте координаты, которые требуется накрыть.

— Прекрасно, рихасс. Я вышлю вам координатные ориентиры района маневрирования.

Хасс’Рехх снова кивнул и отключил канал связи. Николай потратил несколько секунд на осмысление новых возможностей. Ещё раз прошёлся глазами по приборам и тактической проекции.

— Авр, нужно обратить на себя внимание авестийцев, но не всполошить до поры, до времени, ребят из АНК. Смоделируй маяк по тому шаблону, что нам посланник дал.

— Есть, капитан.

***

Маяк, полностью идентичный авестийским маякам для сбора флотских соединений, заработал. Но, никакой реакции не последовало. Ни от кораблей Альянса, ни от авестийского носителя. Он продолжал удирать, а его истребители всё так же отчаянно носились туда-сюда, сбивая крейсерские ракеты залпами своих потоковых пушек и перехватывая их противоракетными системами.

— Они не замечают наш маяк, капитан, — озвучил Авр, — или слишком заняты, или им мешают повреждения.

И в этот момент, пост прослушивания связи поймал слабозащищённый направленный сигнал, транслируемый откуда-то из массы астероидов впереди.

Изображение выглядело зернистым, цвета периодически пропадали. Тяжёлый лётный скафандр совсем незнакомой конструкции, появился в проекторе на размытом фоне какого-то внутреннего корабельного помещения. Но лицо, в открытом шлеме, показалось Соколову знакомым. Очень знакомым. Только поверить собственным глазам было трудно. А потом зазвучал голос.

— Кто-нибудь меня слышит? — женщина говорила устало, с почти безнадёжными нотками, — один наш транспорт повреждён, полная разгерметизация. Запас кислорода в скафандрах заканчивается. Долго им не протянуть...

Вот голос этот, уже был таким узнаваемым...

— Катрин?.. — тихо спросил Николай, с трудом веря своим глазам и ушам, — Катрин?

В ответ послышался только сдавленный всхлип. Глаза женщины расширились в удивлении и растерянности.

— Катрин, это ты? — уже громче произнёс он, открывая свой шлем и включая обратную связь.

Изображение женщины в проекции отстранилось, будто попятившись. Руки в массивных перчатках скафандра вскинулись к лицу, в неосознанной попытке прикрыть рот. Ещё один всхлип с тихим стоном донёсся из системы связи.

— Ты живой... — почти шёпотом проговорила она, — живой.. И ты здесь. Здесь..

Пытаясь сообразить, как это возможно, как Майер могла оказаться сейчас тут, в этом астероидном кольце. И что ему теперь думать, что делать? Ведь он видел, как её истребитель испарился, под шквалом вспышек потоковых боеголовок. И всё это время считал, что её больше нет.

Соколов сглотнул, озираясь на остальные мониторы, рядом с проектором. Краем глаза, Николай заметил, что Авр отчего-то чутко и внимательно вслушивался в этот их разговор.

Но намного внимательнее слушала их Хисс’Касе. Ловила каждое слово. Поначалу, лицо её начало вытягиваться, а потом, она догадалась, что именно происходит. Взгляд метнулся в сторону Николая. Глаза Лючии засверкали, на щеках вспыхнул нездоровый румянец, а зубы сжались. Если бы только Соколов увидел сейчас её взгляд.

А он смотрел прямо в проектор системы связи.

— Пытаюсь разобраться, что здесь происходит... Я думал.. Где ты, Катрин? Как?.. Как ты оказалась здесь? Что с тобой случилось тогда?

Она хотела ответить, но поначалу, опять смогла только всхлипнуть и попыталась смахнуть слёзы бронированной перчаткой.

— Я.. Я здесь не одна. Со мной тут выжившие. Четыре транспорта и.. истребители. Но они все учебные. На кораблях курсанты и персонал с разрушенной станции. Прячемся в астероидах. Здесь где-то недалеко рыщут корабли АНК. Они уничтожают всех, кого увидят. Но мы не могли больше молчать. У людей на подбитом транспорте, заканчивается запас кислорода в скафандрах. Мы увидели прибывшие корабли «Технологий Курназир», потом заработал маяк и мы..

Голос Майер сорвался, она замолчала.

— Так, Катрин, держись. Сейчас что-нибудь придумаю. Пока переключи передатчик на приём и жди моего...

Авр не дал ему закончить:

— Капитан, носитель заметил маяк, они пытаются связаться с нами.

Соколов сложил в голове всё происходящее и у него появился импровизированный план.

— Катрин, сейчас вытащим тебя и всех, кто с тобой, жди моего вызова!

— Хорошо, — ответила она.

Николай взглянул на вспомогательный монитор, на который ему вывели данные о сигнале с носителя. Транслировался направленный сигнал, но это был просто открытый канал, без какого бы то ни было шифрования. Похоже, авестийцы не успевали уйти за кольцо и пытались выйти на связь любым способом.

— Авр, здесь нужен хорошо защищённый канал. Наш направленный сигнал смогут перехватить? Я хочу отправить им нашу третью запасную кодовую схему.

— На борту есть достаточно точное оборудование для такого сигнала. Ограниченная дальность не позволит его перехватить. Пост связи через тридцать секунд сделает, капитан, — отозвался андроид.

Когда операторы поста связи начали попытки наладить направленную связь, ещё один малый аппарат, перед этим отделившийся от сопровождения авестийского носителя, на полном ускорении обогнул астероидный пояс. Его приборы и сканеры заметили «Ветер Войны» с сопровождением, и опознали кодировку «свой-чужой».

Связь с авестийским военным кораблём, наконец, была установлена. В проекторе ближней связи появилось изображение. В кресле-капсуле капитана сидел черноглазый офицер средних лет. Связь установилась в момент, когда он заканчивал отдавать приказ и повернулся в кадр. И заговорил офицер на отличном саугси.

— Говорит дарьядар Варам, это нуахамен «Мобедан». Обращаюсь к новоприбывшим кораблям, с опознавательными кодами «Технологий Курназир». Находимся под атакой флота АНК, отступаем к астероидному кольцу. Мы потеряли своё сопровождение, а уцелевшие истребители нуждаются в перезарядке и скоро потеряют боеспособность. Пытаемся добраться до астероидного пояса и закрыться им от врага, но наши противоракетные системы почти разряжены. Мы не сможем больше защитить себя. Просим помощи.

Пока авестиец говорил, Николай краем глаза наблюдал за происходящим. Корабли Альянса шли за авестийским носителем на расстоянии немного больше миллиона километров. И скорее всего, их ракеты наводил передовой разведчик, которого авестийцам с большой дистанции не видно. «Рейтар» АНК и его эсминцы выпустили свои «красотки», половину полного залпа. Почти одновременно с этим, в поле зрения наблюдательной станции появилось ещё около сотни ракет, снова идущих откуда-то издалека. Соединение противника действительно оказывалось намного серьёзнее, чем могло казаться поначалу. Две ракетные волны заходили на убегающий корабль, намереваясь охватить его с двух сторон. Истребители двумя волнами бросились навстречу «красоткам». По всему становилось ясно, что положение у них действительно отчаянное. Соколов ещё раз бегло пробежал глазами все данные по ситуации.

— Дарьядар, говорит штурм-капитан Нико. Дальняя связь с вашей системой полностью перекрыта постановщиками помех. Посланник Нардид находился в штабе флота мадам Курназир с визитом. Он заподозрил нападение на Шалхор и теперь я провожу разведку ситуации. Мне нужна информация о происходящем и связь с вашим командованием. Передайте мне всё, что у вас есть по обстановке и атакующим силам. А вам нужно прямо сейчас скорректировать курс, я вышлю вам траекторию. Выдайте ускорение ноль девять, по по таблице ТКМД. Мы пойдём вам навстречу, перехватим следующий залп и атакуем преследователей. А когда они нас увидят и отвлекутся — вы перезарядите противоракетные системы и пристыкуете истребители. И ещё, в точке третьей смены курса, прямо за астероидным кольцом, к вам прибудет группа малых кораблей. Подберите их. Действуйте, дарьядар, а мы начинаем атаку.

Авестийский командир кивнул, бросил взгляд на предложенный ему маршрут, снова кивнул и отключил связь. Быстро просмотрев полученные с авестийского корабля данные, Соколов распорядился:

— Хисс, ещё один зонд по этим координатам. Разведчика к вылету, отправь «Глаз Один» на ту сторону кольца. На форсаже. Потом пусть держится в верхнем квадранте по эклиптике. «Глаз Два» и «Глаз Три» подготовить к вылету по приказу. Авр, установи максимально защищённый канал обмена данными с Хасс’Реххом. Пусть он пришлёт актуальные шаблоны по телеметрии и свою координатную сетку. Ещё, нам необходимо взаимодействие постов навигации и дальнего слежения в реальном времени. Расчёты, передаваемые для стрельбы нашим кассианам, должны быть предельно точны. А я сейчас проложу маршрут нашего захода на атаку. Будем держаться за астероидами до последнего момента. Навигации рассчитать вариацию по курсу. Двигатель на форсаж, орудия к бою. Наведение на цели без приказа не производить. Заградителям — держать передовой строй в зависимости от ракетных алгоритмов противника.

Договорив, Соколов глубоко вдохнул и переключил связь на канал, где ждала Майер.

— Катрин, выдвигайся вот к этим координатам. Прямо сейчас. Через полчаса там будет корабль-носитель, он вас поберёт. Двигайся строго по курсу, который я передаю и ты будешь в тени астероидного кольца для вражеских сканеров.

Она согласно кивнула в ответ и всхлипнув снова, сказала:

— Пожалуйста, будь осторожнее, где-то недалеко у них огневой арсенал.

— Я уже знаю, Катрин. Выбирайся скорее. Конец связи.

Отключив связь, Николай продолжил работу с командной консолью навигации.

— Ты всё-таки снова ввязываешься в безнадёжную драку, — проворчала Лючия. Её глаза смотрели не на него, а в проекцию наручного уника.

В её голосе едва заметно зазвучали странные нотки.

— Ничего безнадёжного я не вижу, — возразил Соколов, продолжая колдовать над командной консолью навигации, — да, на кораблях АНК знают, что кто-то прибыл. Но они нас ещё не видели. Никакой информации по нашим возможностям у них ещё нет. Пока мы держимся за астероидами, нас не должны рассмотреть до того, как мы обогнём их. Главный наш козырь, большие пушки Хасс’Рехха, им не увидеть, его эскадрилья слишком далеко. Такие малые корабли вообще не попадают в угловое разрешение их сканеров. У нас отличная фора.

— Ты хочешь закрыть собой носитель? — спросила Хисс’Касе немного успокоившись, уже своим обычным тоном. Отключила проекцию в унике и посмотрела на проложенный Николаем курс, — думаешь успеем?

Николай кивнул.

— Должны. Иначе им конец. Надеюсь, у людей авестийского дарьядара хватит выучки, чтобы уложиться в траекторию. Им нужно исполнить всё как надо и выжить. Ради своей же планеты.

Лючия искоса глянула на него, сверкнув глазами.

— А что нужно нам?

— А нам нужно сделать всё образцово, как на учениях. Там на борту целый контр-адмирал. Если носитель уцелеет, это даст нам возможность быстрее добыть сведения, связаться с Авестой и собрать всех местных вояк, кого сможем. Я не хочу упускать эту возможность.

Снова обобщив всю стекавшуюся к нему информацию, Соколов поразмыслил и распорядился:

— Авр, подготовь наводящие сканеры к использованию моей программы симуляции ракетного запуска. Симулируем крейсерские, с разделяющимися потоковыми. Изобразишь наведение ракет по моей команде. Посмотрим, раскусят они нас, или нет.

«Ветер Войны» вынырнул из-за края астероидного пояса и обогнув его, на полном форсаже понёсся навстречу авестийскому носителю. Двойной ракетный шквал через считанные минуты должен настигнуть огромный и уже беззащитный корабль. Теперь нужно было успеть перехватить всю эту тучу «красоток». Крейсер АНК впереди отреагировал на появление из-за астероидной завесы новых кораблей незамедлительно. Его сканеры впились своими лучами в появившееся в поле зрения соединение.

— Итак, мы обратили на себя внимание, — отметил Николай вслух, после чего заметил, что его собственный разведчик достиг заданной точки наблюдения и начал передавать данные сканирования, — Авр, убедим их, что мы собираемся запустить восемьдесят «красоток» залпом. Как старый добрый «сюзерен». Пусть заградители утроят дистанцию от нас и задействуют все средства подавления в сторону крейсера.

— Да, капитан, — отозвался андроид.

— У них перед крейсером разведчик, — тут же доложила Лючия, её голос выдавал растущую нервозность, — он сокращает дистанцию. Движется нам навстречу, на форсаже.

Соколов покачал головой.

— Значит, капитан крейсера уже что-то заподозрил, — ответил он Лючии.

Сейчас ему требовалось как можно скорее и точнее оценить реальные силы АНК, действующие в районе.

— Оба готовых «Глаза» на вылет. Пусть пройдут по траекториям, которые я укажу. Нам нужно найти их основную группу и огневой арсенал.

«Ветер Войны» подоспел в точку встречи с авестийским носителем вовремя, даже немного опередив подходившие ракетные волны. Первыми заработали зенитки на заградителях. Не дожидаясь окончания отражения вражеских залпов, Соколов решил не упускать инициативу.

— Форсаж не прекращать. Отбиваем ракетную волну сходу и сразу переходим в атаку на этого «рейтара», — скомандовал он, продолжая складывать в уме приходящую на его мониторы информацию.

Противоракетные системы заградителей ещё добивали последние боеголовки, а система слежения уже оповестила о том, что разведчик противника и крейсер впереди, взяли один из заградителей в прицел. Сам же «рейтар» АНК не стал дожидаться развития событий и начал отворачивать, выходя со встречного курса на перпендикулярный. Видимо его капитан уловил нестыковки в показаниях приборов и заподозрил неладное. Николай отметил:

— Ага, не купились. Толковые ребята, не из резерва. Но наш план прежний.

А в тактической проекции было видно, как авестийский носитель огибает кромку астероидного поля. Через несколько мгновений он скроется, его не будет видно сканерам противника и стрелять по нему они не смогут. Следом за этим, стартовали разведчики с «Ветра Войны».

— Капитан, замечен рейдовый крейсер в правом кормовом квадранте, — доложил Авр, — это «ландскнехт», но определить чем он вооружён, я не могу, сэр. Слишком много помех. Он идёт вдоль астероидного пояса. Думаю...

— Верно, Авр. Они хотят добить носитель. Мы туда не успеем, а истребители ткаэшей пристыкованы. Вот теперь выбора у нас нет. Придётся использовать «большие пушки». Данные о местоположении этого «ландскнехта», его скорости и курсе — кассианам. Пусть Хасс’Рехх как можно быстрее выдаст по нему шесть зарядов. Продолжаем атаку!

Андроид спокойно кивнул.

— Есть, капитан.

Полный залп с «рейтара» и его эсминцев был дан именно тогда, когда система слежения «Ветра Войны» уже сосчитала количество ракет в волне, идущей откуда-то издалека. Командир соединения АНК имел полное право надеяться на очень разрушительный результат. Больше двух сотен «красоток» с разделяющимися боеголовками, идущие двумя параллельными волнами. Однако, боевой компьютер совершенно спокойно выдал Николаю калькуляцию, что целостности противоракетной обороны ничто не угрожает. Одновременно с этим, Соколов внимательно следил за рейдовым крейсером, что по-прежнему подкрадывался к уже скрывшемуся за астероидами, авестийскому носителю. Информация шла с разведчика, которого ещё не заметили приборы ВКС. И его внимательное наблюдение было вознаграждено.

Вокруг рейдера вспыхнула гроздь огромных, солнечно-ярких огненных шаров. Когда облака плазмы рассеялись, оказалось, что обстрелянный кассианами «ландскнехт» ещё цел, но его двигатель потерял стабильность. По показаниям с разведчика становилось понятно, что щитов он совершенно лишён, а внешнее оборудование правого борта почти полностью разрушено.

Боевой компьютер оповестил о подходе ракетных волн в зону действия противоракетных систем. «Красотки» противника достигли его соединения и заработала оборона. Зенитные батареи снова начали отбивать дробные ритмы первыми. Теперь, наблюдать за подбитым рейдовым крейсером дальше, Николаю стало некогда. Расстояние до вражеского тяжёлого крейсера сократилось до восьмисот тысяч километров и пора было переключать всё внимание туда. Да и разведчики неслись на поиски основного соединения врага. Он вызвал на связь авестийского командира, одновременно пересылая оперативную информацию.

— Дарьядар Варам, пошлите истребители к этому рейдеру. Он не должен придти в себя и атаковать вас.

— Принято. Мои пилоты стартуют через восемь минут. И к нам добрались малые корабли, о которых вы говорили, капитан. До нас им около двух минут. Готовимся принять их на борт.

— Отлично, дарьядар. Продолжайте двигаться дальше, вдоль астероидного пояса, к точке сорок-восемьдесят.

Авестиец кивнул.

— Капитан, я хочу поблагодарить вас. Мы ведь уже не надеялись уйти. Но, вы уверены, что не нуждаетесь сейчас в помощи?

— Уверен. Я не собираюсь заходить слишком далеко. Встретимся в заданном районе.

В чёрных глазах блеснули заметные искры интереса.

— Тогда, «Мобедан» выступает, штурм-капитан. Удачи.

Удовлетворённо кивнув, Соколов отключил связь и направил всё своё внимание боевой обстановке. «Рейтар» впереди, довернул курс на отход и теперь, демонстрируя свою корму, направлялся в сторону своих. Шанс догнать его и накрыть залпом потоковых орудий, ещё оставался, но гораздо важнее было отыскать огневой арсенал. Заодно, идя в атаку сломя голову, «Ветер Войны» приковывал внимание противника к себе. Благодаря этому, носитель уйдёт из поля зрения сил ВКС. И увезёт Катрин подальше от всего этого.

Катрин... Это правда она? Жива? Здесь? Николай поймал себя на мысли, что задаётся этим вопросом снова и снова. Но таким вопросам не место на поле боя. Это должно подождать. По крайней мере, до конца этой драки. Он вдохнул поглубже, прогоняя из головы всё, что будет мешать в бою.

— Артиллерии, захватить этого «рейтара» в прицел потоковых пушек. Чтобы не чувствовали себя слишком спокойно. Скорректировать курс, три градуса на ось правого квадранта. Они не должны увернуться от нас вправо.

Через несколько минут, на тяжёлом крейсере АНК поняли, что «Ветер Войны» постепенно сокращает дистанцию, а их ускорение растёт недостаточно быстро и не позволяет им оторваться. «Рейтар» начал резко забирать вверх, а его эсминцы разошлись в разные стороны, покидая строй. Рассредотачивая корабли, противник ставил атакующего перед выбором, в кого именно стрелять. Остальные же получали возможность уйти из зоны поражения. Николай по достоинству оценил действия командира ВКС.

— А капитан этого «рейтара» молодец. Эсминцы пусть уходят. Не отклоняться от курсового направления больше чем на тридцать градусов. Не упускать крейсер из конуса поражения до последнего. Мы пройдём вперёд мимо него.

Лючия, несколько раз удивлённо хлопнув ресницами, неуверенно спросила:

— Ты хочешь?..

— Я хочу найти их флагман, или хотя бы огневой арсенал. Гоняться за эсминцами сейчас — бесполезная трата времени. Даже этот «рейтар» не имеет здесь решающей ценности. Если догоним его до того, как он увернётся — стреляем, если не догоним, значит ушёл. Приготовь ещё пару зондов к запуску.

Внимательно следя за положением корабля противника относительно собственного курса, Соколов видел, что не успеет полноценно накрыть крейсер. Расстояние в триста восемьдесят семь тысяч километров ещё слишком велико для уверенного уничтожения. Но «рейтар» уже разогнался и быстро уходил из зоны поражения. А отпускать его невредимым было бы просто глупо.

— Бьём по крейсеру. Огонь! — скомандовал Николай.

Огромные потоковые пушки полыхнули в черноту. По всему кораблю прокатилась чувствительная волна отдачи. Из-за того что двигатель всё ещё работал на форсаже, «Ветер Войны» вздрагивал всем корпусом при каждом совместном залпе этих сверхтяжёлых батарей.

Дистанция была слишком велика, но, пусть и ослабленные расстоянием, потоковые струи настигли убегающий крейсер. Его щиты исчезли под ударами этих вспышек, а сам корабль хоть и получил сильные повреждения, уцелел.

— Капитан, в правом квадранте по курсу, разведчиком «Глаз Два», обнаружен крупный корабль, — доложил Авр, — по всем признакам, это и есть арсенал. Два миллиона четыреста тысяч километров. С ним эсминец. И есть ещё корабли. Нижний квадрант курса, два крейсера и четыре эсминца.

Теперь нужно было выбирать: атаковать арсенал самому, или просто отправить его местоположение кассианам. Николай решил рискнуть.

— Курс на арсенал. Но если они дадут общий залп — разворот на правый квадрант и уходим.

«Ветер Войны» пронёсся в сотне тысяч километров от потерявшего ход и просто летящего косо вбок по инерции, «рейтара». Тот выплюнул ему вдогонку всего одиннадцать крейсерских ракет, которые не представляли никакой опасности.

А вот последовавший за этим общий залп всей группировки противника, уже внушал иные чувства. Как только система слежения сосчитала ракеты, Авр тут же доложил:

— В общей сложности четыреста двадцать «красоток», капитан. По расчётам, не меньше десяти ракет имеют серьёзные шансы прорваться через нашу оборону.

Десять ракет, минимум по двенадцать боеголовок на каждой. Даже простых прикидок в уме было достаточно, чтобы Соколов принял решение. У «Ветра Войны» был в запасе ещё один весомый противоракетный козырь, но показывать его сейчас не стоило.

— Уходим, — скомандовал Соколов, — разворот на правый квадрант. Такая драка в наши планы уже не входит, у нас иная задача. Заградителям, встать в строй направленной внешней обороны. Координаты арсенала передать Хасс’Рехху. Два залпа по шесть выстрелов с интервалом в тридцать секунд. После второго залпа, всех наших разведчиков назад, выставить их во внешнее охранение основного строя. Пора разрывать контакт с противником. Курс — касательная к астероидному кольцу. Укроем нашу печку за камнями и оторвёмся.

Искусственный экипаж выполнил приказ сразу и молча. Лючия тоже промолчала, весь её интерес сосредоточился на слежении за происходящим. «Ветер Войны» пробрала мелкая дрожь — даже новейший двигатель немного протестовал от столь резкой смены курса на полном форсаже. Но ресурс его мощности был избыточным и позволял надеяться, что удастся выйти на новый вектор полёта гораздо раньше, чем рассчитывает противник.

— Координаты и запрос на огневое воздействие отправлены, капитан, — сообщил Авр, когда разворот был почти закончен, — Хасс’Рехх подтвердил получение данных и наводит орудия.

А вражеские «красотки» подходили всё ближе.

— Отлично. Заградителям, скорректировать построение и задействовать все средства подавления. Теперь придерживаемся заданного мной курса и построения. Тогда ракетные волны догонят нас не синхронно, — распорядился Николай и добавил, словно проговаривая мысли вслух, — не люблю я получать потоковыми боеголовками по лицу. Нужно сохранить наше оружие невредимым.

Наконец, разворот был закончен и вся группа кораблей набирала скорость в обратном направлении.

В тактической проекции, там, где находился готовящийся к новому залпу огневой арсенал, вспыхнули ослепительные бусины огненных разрывов. Все шесть легли вокруг цели, накрыв неуклюжий корабль. Детонация ракетных отсеков арсенала не смогла затмить свечение облаков плазмы от попаданий.

— Ничего себе, так точно с такого расстояния, — удивлённым, хоть и нервным тоном прокомментировала Лючия, — почти четыре миллиона дистанция...

Второй залп с кассианских кораблей, лёг уже не так стройно и один из разрывов зацепил эсминец, сопровождавший арсенал, сбив с него первый заряд щита.

— Думаю, что эти пушки скоро полностью изменят войну и все флотские доктрины. Даже сильнее, чем «стилеты» Консорциума, полвека назад. Если конечно будет ещё, кому это всё менять. Хватит глазеть, у нас ракетные волны на подходе.

Глава 5

Ракетную атаку удалось отбить без последствий. Всего несколько попаданий в щиты заградителей и самого «Ветра Войны». Противник не пытался преследовать и, похоже, тоже поменял курс.

Сверив самые последние наблюдения с отходящих разведчиков и заброшенного ближе всех к зоне маневрирования кораблей АНК зонда, Лючия сообщила:

— Да, корабли Альянса отходят. Разведчиков они тоже отозвали. Никаких источников сканирующих лучей не замечено.

Соколов кивнул, больше своим мыслям, нежели в ответ. Пока всё проходит хорошо. Даже слишком хорошо.

— Отступают на перегруппировку. Мы оторвались. Хорошо. Нужно пользоваться моментом. Идём вдоль астероидного кольца, встанем в охранение к «Мобедану». Там дальше, на точке сорок-восемьдесят-пятнадцать, должен быть укреплённый район. Авестийцы его сооружали уже после того, как узнали об утечке информации по их обороне. Хорошо бы устроить там сборный пункт.

Подробно просмотрев информацию от дарьядара Варама, Николай невольно нахмурился. Центральное командование Авесты не отвечает. Никакой связи ни с одним из оперативных штабов по Шалхору нет. Но все крупные корабли, почти с самого начала вторжения, получили приказ следовать на защиту Авесты. Всё это вместе, означать могло только одно — бои идут уже за орбиту планеты. Именно поэтому командованию совсем не до связи с малыми группами и отдельными кораблями. Даже если это носитель эскадренного класса.

Задача Соколова не просто усложнилась. Его главный план летит к чёрту. Простая разведка обстановки уже не имеет смысла. Если хоть как-то не повлиять на события, авестийцы будут уничтожены. Именно к этому сейчас всё и идёт. Но тогда, «Союз Вуали» может просто не появиться. Николай уже начал подозревать, что Татьяна Курназир имеет на Союз свои планы, а Фе Ра, несколько другие. Но место для него самого, в этом Союзе, определённо предусмотрено обеими сторонами. Так какое именно место? Неужели намёки Курназир — правда? И ещё, эти Виилем. Кто они такие? И какое место занимают во всей этой схеме? Как же уже надоело выпрашивать ответы!

Мысли Соколова вернулись к реальности. А что, если есть возможность перевернуть эту безнадёжную ситуацию с Авестой? Командование Второго Боевого Флота чувствует себя полновластным хозяином положения. А их цель, вовсе не такая, как казалось поначалу. И это означает, что шанс есть. Но придётся импровизировать и придумывать нечто нетривиальное. Только, надо начинать действовать прямо сейчас. И первым делом, нужно вызвать подкрепление. Немного поколдовав над схемой региона, он распорядился:

— Хисс, пусть Хасс’Рехх снимается с позиции и следует за нами, параллельным курсом на той же дистанции. И ещё, я хочу отправить доклад в штаб Курназир. Пошлём один заградитель за пределы системы. Донесение я составил, но нужно зашифровать его так, чтобы ВКС неделю взламывали, не меньше. Кроме основного стратегического шифра, придумай что-нибудь ещё. Ты знаешь полковника и его методы лучше меня. После отправки данных и подтверждения о получении, пусть немедленно возвращается назад, в Шалхор. Но, уже в точку сорок-восемьдесят-пятнадцать.

Пока Лючия выполняла распоряжения, Николай ещё раз просматривал полученные от авестийцев сводки и разведданные. И снова убедился, что всё понял верно. Необходимо заставить этого дарьядара Варама понять то же самое. Только бы он не оказался самодуром...

— Теперь пора посетить наших новых союзников. Авр, приказ в ангарную, пусть готовят наш второй «гарпун» к вылету. До конечной точки курса придерживаться прежней позиции к «Мобедану».

После этого, он встал и выбрался с капитанского места.

— А мне надо переодеться, — начала Лючия, тоже вставая из своего кресла-капсулы.

— Нет. Ты останешься, — отрезал Николай.

Хисс’Касе склонила голову, глядя теперь исподлобья. По его взгляду, ей стало понятно, что спорить бесполезно.

— Как пожелаешь, хозяин, — негромко ответила она и села обратно.

В отличие от личного посадочного корабля Татьяны Курназир, на котором Николаю приходилось летать не раз, на «Ветре Войны» базировались чисто военные, штурмовые варианты этой же машины. «Гарпун», похоже, проектировали на базе истребителя. Некая машина, напоминавшая «кинжал», превратилась не просто в средство доставки десанта на планету. В отличие от сугубо транспортных «горностаев» АНК, она была способна вести боевые действия и на орбите, и прямо в атмосфере. И даже могла поддерживать десант в наземном бою. Крайне дорого, зато крайне эффективно.

Десантно-транспортное отделение оказалось ожидаемо маленьким, всего на семь солдат. Зато, приборные панели в «лётной», говорили об огромном количестве оружия и оборонительных систем, на единицу массы машины.

Посадочно-штурмовой аппарат стартовал и направился в сторону авестийского носителя. Соколов уселся в кресле-капсуле второго пилота, чтобы понаблюдать за полётом через броневизор. Авестийский нуахамен, даже внешне, довольно сильно отличался от носителей, используемых во флоте АНК. За счёт дополнительный боевых отсеков, секций бронирования и живучести, а также ракетных пусковых блоков, он был много шире и массивнее.

Благодаря переданным с «Мобедана» данным о полётном коридоре и стыковочной траектории, стало понятно, что и расположение причальных зон здесь тоже отличалось. Глядя сейчас на приближающуюся и всё увеличивающуюся в проекции громаду, Николай размышлял о том, насколько вообще он может повлиять на происходящее. Налаживание отношений с авестийцами и планирование операции требуют времени, а его то сейчас и нет.

***

Адмирал Нагумо, наконец, оторвался от большой оперативной проекции и неторопливо прошествовал к своему адмиральскому креслу-капсуле. Усевшись, он опять вернул своё внимание к схеме сражения.

Армада под его командованием, впечатляла. Только главное крейсерское ядро Второго Боевого Флота, насчитывало тридцать восемь тяжёлых крейсеров, пятнадцать рейдовых крейсеров и восемьдесят шесть номерных эсминцев. В резерве числилось ещё десять тяжёлых и пять рейдовых крейсеров, эсминцы сопровождения, эсминцы прикрытия тылового обеспечения и малые боевые группы дальнего дозора. Кроме шести больших, эскадренных носителей, положенных по штату, ещё три носителя были приданы из флота СКБ. А ещё, безопасники прислали в его подчинение несколько крейсерских боевых групп, для операций по ликвидации баз и сборных пунктов противника.

И план операции был хорош, и исполнение его началось, как по нотам. Однако, молниеносного успеха, в итоге, всё же не случилось.

Не смотря на шквальный огонь соединения из двенадцати новейших огневых арсеналов, ликвидация авестийского флота и оборонительных орбитальных крепостей, проходила крайне медленно. Особенно раздражали адмирала авестийские истребители и два огромных корабля неизвестной конструкции, боевые характеристики которых, оказались совершенно не учтены разведкой. Это были громадины, заметно крупнее даже старых «сюзеренов» Консорциума. Каждый из них, получил уже по меньшей мере по пять, или шесть прямых попаданий в корпус и ни один так и не вышел из боя. Они продолжали активно действовать, буквально впитывая ракетные залпы своими противоракетными системами, щитами и неведомой бронёй, огрызаясь собственными ракетными пусками. Подавляющего преимущества, в околопланетном пространстве, удавалось достичь только тогда, когда оба этих корабля отступали для пополнения боекомплекта. В их отсутствие, обороняющие планету силы крупных кораблей несли потери, орбитальные крепости получали повреждения, а огневые платформы уничтожались. Однако, эффективность постоянно сменяющих друг друга эскадрилий истребителей, всё ещё представляла огромную опасность.

И всё же, он чувствовал себя снова на своём месте. Было приятно вернуться к командованию людьми, которых он давно и хорошо знал. Нагумо ещё раз повернул схему сражения в стратегическом проекторе. Эскадры основной флотилии, действовали совместно с огневой арсенальной группой и производили постоянное огневое давление на обороняющихся, периодически сменяя друг друга в объёме соприкосновения. Отстрелявшие боезапас корабли, отходили в район, где маневрировали тыловые эскадренные арсеналы, а их место занимали свежие, полностью боеготовые, дополняя залпы огневых арсеналов. Благодаря такому непрерывному ракетному потоку, сводилось на нет влияние находящихся на орбите планеты, огромного количества автоматических противоракетных станций. Малоразмерных и крайне эффективных. О которых разведка тоже оказалась не в курсе. Хорошо, что эта досадная помеха скоро будет преодолена — боекомплект этих заградительных систем не бесконечен. В отличие от ракетного запаса наступающих эскадр, пополняемого постоянно, благодаря чёткой системе логистики, налаженной тыловыми соединениями Второго Боевого Флота.

Удовлетворившись собственными размышлениями о ходе операции, Нагумо оторвался от проекции и обратился к своему начальнику штаба.

— Митчелл, подбейте мне сводку за последний час. И ещё, главный вопрос, который меня интересует. Замечены ли какие-нибудь признаки внешнего вмешательства?

Контр-адмирал покачал головой.

— Никак нет, адмирал, не замечено. Да и кардинальных изменений обстановки нет... — в этот момент Митчелла отвлёк один из офицеров штаба флотской разведки. Пока начальник штаба флота выслушивал доклад, Нагумо продолжал разглядывать расположение сил в проекции и размышлять. Через минуту, Митчелл заговорил снова, — поправка, сэр, есть вмешательство. Но, ситуация довольно странная.

Нагумо нахмурился. Хоть разведка и уверяла в том, что если авестийцам и придёт помощь, то случится это слишком поздно, опыт подсказывал адмиралу быть настороже.

— Подробнее, Майк.

Тот кивнул. Сверяясь с информацией в таблице уника, начальник штаба выдал развёрнутый доклад:

— Поначалу, тактическая группа Ло Фаяна просто столкнулась с неожиданным сопротивлением, в точке интереса номер сорок пять. Они ликвидировали предписанные цели, но, во время неожиданной контратаки неучтённых разведкой истребителей, потеряли свой новый «легионер». Судя по докладу, их застали врасплох и случилась неразбериха. Ракетоносцы, посланные для прикрытия поисков, расстреляли по истребителям весь свой боекомплект. А крейсерская группа, пытаясь спасти эсминец, нарушила строй поискового ордера. Из-за всей этой суеты, они упустили эскадренный носитель противника, который, как оказалось, находился в том районе на ремонте.

Внимательно слушая рапорт, Нагумо начал хмуриться. А Митчелл продолжал:

— Уже после этого, когда носитель снова был найден, в их зоне ответственности было замечено появление неизвестного крупного корабля, с сопровождением из четырёх единиц класса эсминец. Типы кораблей, не поддаются стандартной классификации, но отмечено, что их противоракетная защита оценивается как запредельная. Ни одного попадания по ним не достигнуто, хотя огневой арсенал давал полные залпы. Зато их принадлежность опознана, это флот «Технологий Курназир». Ло Фаян докладывает также, что противник использует против его сил неизвестные огневые средства сверхдальнего радиуса. Непосредственно сейчас, соединение Ло Фаяна вынуждено отходить, контакт с противником разорван. Похоже, что они отступают в беспорядке и с потерями. Их огневой арсенал уничтожен, это подтверждено. Ещё несколько кораблей повреждены и, возможно, они потеряли и один из своих рейдовых крейсеров. Пока что, информация по крейсеру не подтверждена...

Обычно очень редко терявший хладнокровие, Нагумо резко хлопнул ладонью по подлокотнику. Находившийся там дополнительный пульт жалобно пискнул. Майк умолк.

— Никогда, слышите, Митчелл, никогда не верьте заверениям невоенной разведки. И в заверениях военной, тоже сомневайтесь.

Начальник штаба флота с интересом посмотрел на командующего и спросил:

— Выделить Ло Фаяну помощь из тыловой эскадры?

Адмирал молча подвигал челюстью, потом сделал неопределённый жест левой рукой.

— Нет, Майк. Я понимаю, что это новоприбывшее соединение — передовая разведка флота «Технологий Курназир». Но распылять главные силы я не стану. У нас есть конкретная задача и они все нужны здесь, в полном составе. Резервной группы «Март Четыре» будет достаточно для реакции. Временно придайте им все тактические ракетоносцы и передовых наводчиков с «Принца Ойгена». И свободный вспомогательный ремонтный транспорт, где-нибудь для них найдите. Главное сейчас — вернуть боеспособность силам Ло Фаяна. Исправить повреждения и пополнить запасы. Смените ему задачу, пусть он прекратит поиск сборных пунктов авестийцев.

На мгновение, Нагумо замолчал, задумавшись. Потом поднял вверх указательный палец.

— Ещё, по возможности, желательно не допустить разведку противника в планетарный регион. Да. Отзовите и остальные соединения с похожими задачами. Выстройте систему дозоров, для препятствия разведывательным действиям противника и попыткам деблокировать орбиту. Пусть теперь это будет приоритетом у всех приданных нам сил. Уничтожение каждого увиденного нами корыта, в задачу флота не входит. А вот угрозу флангам главных сил, необходимо заметить заранее. Мы ещё не очистили орбиту цели, а теперь время поджимает. Если тот передовой отряд вызовет подкрепления, а он это сделает, не сомневайтесь, Митчелл, нам вскоре придётся встречать гостей. Теперь, я буду вынужден действовать решительно. Как отправите «Март Четыре», выдайте штабу задачу спланировать полномасштабный удар в планетарном регионе. Пора начинать генеральный штурм.

— Быть может, стоит ввести в действие планы боевого рассредоточения, для арсеналов и соединения авианосителей? — спросил Митчелл, — на случай.

Командующий покачал головой.

— Не стоит. Сейчас нет непосредственной угрозы атак по нашим тылам. Второй эшелон заметит приближение разведки противника заранее, а разведка будет, так, или иначе. Вы же знаете, Майк, насколько растягивается перезарядка эскадр, при рассредоточении арсеналов. А эти сборы ракетоносцев? Пока горизонт чист, мне требуется максимальная эффективность.

Контр-адмирал, внимательно выслушав, кивнул и уже собирался отдавать приказы, но Нагумо добавил:

— Майк, вот ещё что. Пусть разведка флота и аналитики, выжмут максимум из данных по этому боестолкновению. Особенно, по кораблям и оружию противника. И передайте Ло Фаяну, лично от меня, чтобы он перестал выпендриваться и впредь высылал передовым дозором только разведчики. Ещё одного потерянного крейсера, я ему не прощу. И эсминца тоже.

***

Полковнику Младову нужно было отдать сейчас огромное множество приказов. Но начать он решил, с разговора и выдачи распоряжений майору Маккелен. Разговор этот мог затянуться, но откладывать его не стоило.

Правда, в палате терапевтического отделения госпитальной палубы, где за ней всё ещё присматривали медики, её не было. И куда она отправилась, там сказать не смогли. Полковник воспользовался системой безопасности станции. И Маккелен быстро нашлась — в приёмной гостевого отсека, где размещались все делегации. Она сидела на диване для гостей и ждала кого-то. И по выражению её лица и напряжённой позе, Младов догадался, кого именно ждала Анна. Да, разговор с ней откладывать больше нельзя.

При взгляде на лицо Маккелен уже трудно было поверить, в каком состоянии её выносили несколько дней назад, с борта эскадренного арсенала. Единственное, что замечал внимательный взгляд, новый глаз отличался от второго, что остался прежним.

— Полковник... — увидев Младова, она встала с дивана.

— Майор, вам стоит вернуться в медицинский центр и отдохнуть. Я не помню, чтобы медики вас отпускали.

Она замотала головой.

— Я должна убедиться во всём, сама. Разобраться с этим и узнать правду. Мне надо лично убедиться, что я не....

Он вздохнул.

— Анна..

Маккелен отчего-то напряглась и сцепила пальцы с такой силой, что побелели костяшки.

— Мне это нужно... Я просто боюсь... Боюсь, что я тоже окажусь каким-то чертовски хитро скрытым их шпионом... Те люди, что оказались внедрёнными к нам агентами, они ведь даже не подозревали, что их использовали вот так. Они просто жили своей жизнью. Они сами, искренне, перешли на нашу сторону, сражались рядом с нами... А потом, в их головах щёлкнул какой-то переключатель. Я постоянно об этом думаю. С того момента, как меня вытащили с «Килиманджаро», эти мысли не дают мне покоя.

Полковник молча смотрел ей в глаза.

— Мне сказали, что некоторые женщины из Виилем, безошибочно могут указать, подвергался человек такому воздействию, или нет. Я просила о встрече с... С этой их ведьмой. Пусть проверит, наконец, мою башку.

— Анна, тебя уже проверили, — мягко произнёс Младов и заметил, как глаза майора блеснули, когда он снова назвал её по имени, — ещё на «Алых Парусах».

Она опустила взгляд в пол.

— Я.. Не знаю, может быть, тогда что-то упустили. Мне неспокойно. Не по себе.. Я хочу убедиться...

Автоматические двери открылись и вошла высокая, огненноволосая женщина, в длинном балахоне песочного цвета. Материал её свободных одежд выглядел так, словно соткан из песка. При движении, ткань переливалась мелкими, сверкающими песчинками, будто песок плавно перетекал и неторопливо осыпался. Черты лица тонкие, но странно резкие, а само лицо совершенно ничего не выражало, будто его обладательница находилась в трансе. Волосы собраны металлическим обручем в виде странной, диковинной птицы. А радужки её синих глаз, переливались тонкими огненными прожилками. Песочная женщина прошла от двери так плавно, будто бы не шагала, а скользила по полу.

— Омма, — произнёс Младов и сделал положенный, по обычаю Виилем, поклон.

Та молча ответила ему поклоном. Она подошла к Маккелен, остановилась в шаге от майора и посмотрела прямо в глаза. Всё так же молча, сохраняя отстранённое выражение лица, внимательным, пронизывающим и совершенно равнодушным, безразличным взглядом. И этот взгляд выглядел настолько нечеловечески, неестественно и пугающе, что Маккелен не выдержала и зажмурилась.

Синева в глазах огневолосой ведьмы полностью уступила место огненному свечению. Её глаза буквально начали источать свет, словно в них были встроены фонари. А через минуту, сияние начало угасать, цвет радужки возвращался к прежнему. Колдовской взгляд песочной ведьмы, медленно нашёл Младова.

— Эта женщина, изменена телесно, с чрезмерностью. Но её разум, не был затронут. Она чиста.

Голос звучал низко и сухо, не отражая ни единой эмоции, или оттенка чувств. А говорила она на языке саугси. Маккелен, услышав эти слова, резко расцепила руки и шумно выдохнула.

— Благодарю, омма, — сказал полковник, снова отвешивая огневолосой чужеземке, положенный по протоколу поклон.

Она только кивнула ему в ответ, бросила взгляд на майора и, развернувшись, молча удалилась.

А Маккелен шагнула к дивану, с размаха плюхнулась на него и закрыла лицо руками.

— Анна, — позвал полковник.

Майор замотала головой, всё ещё прижимая ладони к лицу.

— Мне это было нужно, — проговорила она, проводя ладонями по волосам и всё ещё сжимая веки.

Открыв, наконец, глаза, она посмотрела куда-то мимо полковника.

— А что это за проект, который мы защищали? Я должна знать. Знать, за что я угробила своих людей...

Младов же смотрел на неё из-под бровей.

— Хорошо. Но после этого — снова отдам тебя в руки врачей. А сразу после того, как они с тобой закончат — отправишься исполнять приказы.

Маккелен кивнула, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но у неё не получилось. Она кивнула и улыбнулась.

— Согласна, полковник.

Он снова внимательно посмотрел ей в глаза. Как прежде, придирчивым, начальственным взглядом.

— Так вот, «Проект». Анна, проблема гарантий лояльности людей гораздо шире, чем кажется. Она серьёзнее, чем можно было даже предположить, пока не дошло до дела. Мы столкнулись с этим, в огромных масштабах, как только начали всю эту эвакуацию. Из более чем трёхсот тысяч беженцев, что недавно прошли фильтрационные пункты Виилем, выявлено почти две тысячи скрытых агентов. Даже среди авестийцев, уже обнаружено несколько. И, что самое неприятное, по всем предоставленным нам данным, такому воздействию на разум, подвержено сто процентов немодифицированных людей земного происхождения. Никаких исключений.

Глаза Маккелен расширились, она посмотрела мимо полковника, а потом себе под ноги.

— Значит, мы никак не можем сопротивляться этому? — наконец проговорила она, поднимая взгляд.

Младов медленно покачал головой.

— Абсолютно никак. Хуже того. Выяснилось, что в своём природном виде, мозг человека — идеальная антенна для приёма телепатических сигналов от нечер и их миньонов. Это, буквально, заложено в нашем генетическом коде. Но, после консультаций с представителями Виилем, ещё четыре года назад, мы узнали, что всё-таки, наше положение не настолько ужасно. Существует целых два метода решения этой проблемы.

Глаза Маккелен ещё сильнее расширились и она удивлённо заморгала. Младов хотел продолжить, но позади него открылась дверь и вошёл один из его подчинённых, Влад Токарев. Невысокий, но довольно крепкий на вид человек средних лет, темноволосый, с удивительно живыми, проницательными глазами.

— Шеф, новая информация. Критический уровень.

И по тому, каким тоном это было сказано, и по голосу, становилось ясно, что новости крайне далеки от хороших. И немедленно требовали его личного присутствия.

— Анна, по врачам. Договорим позже.

Маккелен стиснула зубы, но кивнула и подчинилась. Резко развернувшись, она вышла через противоположную дверь, в коридор, ведущий в медицинское крыло. Младов строго посмотрел на Токарева. Тот коротко сказал:

— Тома прислал доклад. Внеочередной.

Полковник быстро кивнул.

— В штаб, — так же коротко отрезал он.

***

При выходе из причального отсека, Николая встретил офицер одной из десантных групп. Полная боевая экипировка, в которую он упакован, напоминала оснащение наземных войск Курназир. Но были видны и значительные отличия. Соколов почему-то отметил для себя, что усложнение и большая громоздкость нашлемных приборных блоков, применены не просто так. Но авестийский десантник не дал времени разглядывать его, а сразу же приветствовал своеобразным салютом и жестом пригласил следовать за ним. Он проводил гостя через переходы доковой зоны. В широком транспортном коридоре в глаза бросились люди, сидящие прямо на полу, а некоторые лежали на санитарных носилках. Почти все были в авестийских палубных скафандрах, черных, с гранатовыми полосами и вставками разной формы. Но попадалось и много серо-зелёных, гражданских мехскафандров, очень похожих на те, в которых можно увидеть доковых рабочих и техперсонал негерметичных причальных зон, во многих портах «Арахны». Кое-где мелькали чёрные скафандры с белыми полосами на рукавах и шлемах.

В главном командном центре носителя, царила самая обычная, для крупного флотского корабля в боевой остановке, спокойная рабочая атмосфера. Было только одно заметное отличие от мостика ВКС. Командиры некоторых боевых частей, не сидели в своих креслах-капсулах, а находились на ногах и иногда переходили от поста к посту, чтобы лично смотреть за действиями подчинённых. Особенно это было заметно в той части центра управления, где располагались посты полётного контроля и руководства действиями истребителей.

У главной оперативной проекции, демонстрировавшей окружающие сектора системы, стоял одинокий старший офицер. Он повернулся к подошедшим. Забрало открыто и Николай узнал командующего «Мобеданом». Тот кивнул десантнику, который сразу же коротко поклонился, прижимая руку к нагруднику, и быстро покинул командный центр.

— Штурм-капитан, — авестиец протянул ему руку.

Николай сдержанно пожал её.

— Дарьядар Варам. У меня один личный вопрос, а затем, я хочу сразу перейти к делу. Времени у нас очень мало.

Произношение у Соколова получалось дурное, но саугси не зря стал межпланетным языком в «Арахне». Авестиец понял его без проблем.

— Согласен. Я слушаю вас.

— Я недостаточно хорошо владею языком саугси, дарьядар. Автопереводчик, думаю, поможет.

Старший офицер кивнул и включил в наручном приборе автоматическую программу перевода.

— Говорите, штурм-капитан.

Соколов продолжил:

— Среди пилотов, которых вы приняли на борт, была женщина. Она не из ваших..

Авестиец снова понимающе кивнул, даже не дослушав. На его лице зародилась полуулыбка.

— Ваша «знакомая»? Да, она на борту. С остальными курсантами в медотсеке лётной палубы, на другой стороне боевой ангарной зоны. Очень яркая женщина. Мне доложили, что это она спланировала и возглавила контратаку курсантов на эсминец.

— Она может, — кивнул в ответ Соколов.

Улыбка на лице Варама стала шире.

— Я вызову её в командный центр. Теперь скажите, капитан, с чем именно вы прибыли? У вас уже есть план действий вашего командования? Хотя бы общий?

— А вы готовы поверить мне, дарьядар? — задал встречный вопрос Николай, — и доверить свои корабли, своих людей, чужаку?

Авестиец невесело рассмеялся.

— Вы слишком сильно хотите заручиться моим доверием, штурм-капитан. Вы ведь бывший офицер АНК? Можете не отвечать. Но, я уже на вашей стороне. Ваша принадлежность к «Технологиям Курназир» достаточно говорит мне о вас. И сегодня вы спасли меня и моих людей. Этого достаточно. А ещё, я видел, как вы вели бой с превосходящими силами. У вас явно есть опыт боевых действий против Альянса.

Николай невольно выдохнул, с облегчением. Он продолжил:

— Хорошо, это делает мою задачу проще. Как вы понимаете, сейчас я говорю от имени «Технологий Курназир» и от имени «Союза Вуали». Союза, который создают прямо сейчас, там, за «Вуалью». Авеста должна стать частью Союза. Поэтому я здесь. И первым делом, я начну с неприятного, дарьядар. Как вы сами уже видите — ситуация катастрофическая. А по плану штаба Союза, первая боевая эскадра должна была быть собрана в течении полутора суток. Насколько она будет велика, мне неизвестно. Но главное, я сам отбыл сюда на разведку, почти двадцать семь часов назад. А это значит, что основные силы будут здесь никак не раньше, чем ещё через двадцать четыре часа. Может быть больше. Ведь Курайский Коридор никуда не делся.

— Значит, уже завтра мы сможем готовить ответный удар.

Соколов поднял перед собой руки, ладонями к собеседнику.

— Боюсь, всё совсем не так радужно, дарьядар. Проблема именно во времени. А точнее, в его отсутствии. Поначалу, мне тоже казалось, что у нас есть это самое время. Но сейчас, когда я ознакомился со всеми доступными данными по действиям ВКС, я подозреваю, что их настоящая цель нам не очевидна. И она не в завоевании системы Шалхор.

Лицо авестийца стало предельно серьёзным.

— Вы считаете, что их цель — исключительно сама Авеста?

Николай кивнул и посмотрел ему в глаза.

— Я не предсказатель, гадать не люблю. Но почти уверен, что цель этого нападения — именно ваша планета. И захватывать её, они не собираются.

Лицо Варама начало вытягиваться.

— Я свёл воедино картину действий АНК. Такая концентрация усилий в одном регионе, не характерна для Боевых Флотов. Пока мы с вами разговариваем, Второй Боевой Флот перемалывает ваши силы и оборону планеты. Возможно, им нужно что-то конкретное на поверхности, — продолжал Соколов, — я слышал упоминание о неких реликвиях, найденных в древних сооружениях на Авесте, от самой мадам Курназир. И когда ВКС это получат, или поймут, что не смогут получить, Авеста станет объектом тотальной бомбардировки. Как это уже было с Кассией. Нам нужно действовать, дарьядар. Уже сейчас. Иначе спасать будет некого.

Чёрные глаза авестийского командующего расширились, взгляд скользнул куда-то мимо собеседника. Услышанное, явно ошарашило его.

— Бомбардировка? Капитан, я... Честно говоря, подобный вариант я даже не мог допустить. Мы должны хоть как-то помочь в защите Авесты! Возможно, мы смогли бы прорваться, или хотя бы отвлечь часть сил АНК..

Николай помотал головой и посмотрел авестийцу в глаза.

— Дарьядар Варам, я прошу не принимать поспешных решений. Выслушайте меня до конца. Я скажу вам ещё одну неприятную вещь. По имеющейся у меня сумме информации, ваш флот, обороняющий родную планету, находится в подавляющем меньшинстве и потому, практически обречён на уничтожение. В этот момент, мы ничем не поможем им. Второй Боевой Флот действует двумя эшелонами. Сейчас продемонстрирую, — он поднял руку и показал на наручный уник. Авестиец кивнул и дал доступ к терминалу оперативной проекции. Соколов загрузил в проектор составленную по разведданным схему, — вот. Первый эшелон атакует оборону, второй обороняет тылы первого, от внешних атак. А у нас в наличии слишком мало сил. Даже если прорвёмся сквозь первую линию блокады, мы просто погибнем там, под сосредоточенным перекрёстным огнём подкреплений. Но тем, что ваши люди сейчас дерутся, они дают нам то самое время на подготовку. Если мы соберём силы в кулак, и найдём для этого кулака точку приложения, будет шанс спасти тех защитников, кто выживет и жителей самой Авесты. Вот только для этого, в ближайшие тридцать часов, нам с вами придётся совершить чудо. Давайте займёмся этим.

Авестиец постарался взять себя в руки.

— Но, если ваши догадки верны... Анкра Дэва!! — ему явно захотелось грохнуть кулаком по краю консоли терминалов, но он сдержался и просто не сильно хлопнул по ней ладонью.

Соколов кивнул Вараму. Он прекрасно понимал эмоции, захлестнувшие черноглазого командира.

— Мне бы очень хотелось оказаться неправым. Но я знаю, кто и что стоит за всей этой войной. И мне намного лучше вас известны доктрина и методы флота АНК. Сегодня нам противостоит весь Второй Боевой Флот. И это ещё не все присутствующие здесь силы. Во время сегодняшнего боя, я заметил, что ему приданы серьёзные дополнительные соединения. Вся эта затея, прямо сейчас прорваться к планете и присоединиться к обороняющимся, обречена на полный провал. Но и ждать помощи от флота «Союза», просто сидя на заднице, я не призываю, — Николай шагнул к штабному информационному центру, — планирование и сбор имеющихся сил, нужно начинать уже сейчас. Вы единственный старший офицер, по эту сторону заслонов АНК, который может это сделать, я верно понимаю?

Задавая вопрос, он внимательно и серьёзно глянул в глаза Вараму.

— Да, вы правы, капитан. Хорошо. Займёмся этим вашим «чудом». Я сформирую штаб и обеспечу лояльность моих офицеров вам, как представителю «Союза». Так какой план предлагаете?

— Традиционная тактика будет бесполезна. Любая. Поэтому, нам нужен блиц, — Николай сделал паузу, глядя, как в глазах авестийца вспыхнул странный огонёк, — единственное, что мы можем сделать — собрать тот самый, максимально мощный боевой кулак и ударить, привлекая внимание, а в это время, рейдовый отряд пройдёт по тылам Второго Боевого Флота, выйдя из «перехода» как можно ближе. Всерьёз атаковать нужно именно тыловые соединения АНК, это их единственное слабое место. Сейчас, в обстановке полного превосходства в планетарном регионе, огневые арсеналы должны быть сосредоточены в одну огневую группу. Носители и эскадренные арсеналы — тоже. У нас есть новое оружие, которое даёт шанс нанести по-настоящему мощный удар в любой точке околопланетного пространства. Благодаря этому оружию, мы сможем быстро уничтожить плотно сосредоточенные огневые арсеналы. Если сможем отыскать эскадренные арсеналы, то ещё и нарушить снабжение всех боевых соединений Альянса. А если удастся найти и разгромить группировку носителей противника — это станет просто грандиозной победой. Но даже если мы отыщем только одно из перечисленных сосредоточений, Второй Боевой Флот будет ослаблен и им придётся отступить. А самое главное, при такой постановке задачи, у нас будет шанс не потерять в этой битве все наши корабли. Но, это всё станет возможным, только если мы хорошо подготовимся и будем следовать заранее определённой доктрине.

Дарьядар Варам несколько минут вертел схему околопланетного пространства в разные стороны, разглядывая построенные Соколовым порядки эшелонов блокады. Он размышлял. По взгляду и выражению лица, становилось заметно, как метались его мысли. Затем, у него появился вопрос.

— Скажите, капитан, вы отправили корабль, из вашего сопровождения, на разведку обстановки у планеты? Чтобы спланировать всё это?

Николай ждал этого вопроса.

— Нет. Я отправил один из своих заградителей за пределы поля глушения дальней связи. Он должен отправить в штаб Союза информацию по обстановке, общее положение в Шалхоре и вызвать подкрепление немедленно. Всё, что есть. За «Вуалью» уже сейчас должны собрать боевую эскадру, на помощь вашему миру. Остаётся только надеться, что мадам Курназир и остальные члены Союза, успели мобилизовать достаточно кораблей.

— Но, как мы спланируем эту контратаку, без проведения разведки заранее? И как тогда вы собираетесь найти арсеналы, штурм-капитан? Блиц невозможен без информации о расположении районов маневрирования сил противника.

На это, Соколов ответил:

— В этом всё дело. Как я уже сказал, я хорошо представляю все тактические приёмы и алгоритмы действий ВКС. Если они слишком рано заметят, что мы прощупываем районы маневрирования их основной группировки, они тут же примут меры. Отзовут все свои корабли, которые охотятся за вашими базами, соберут к планете и усилят ими охранение тыловых соединений. Система дозоров и заслонов уплотнится вдвое. Это сделает невозможным даже самый отчаянный блиц. Потому, что противник будет в полной готовности, а мы уже не сможем точечно разгромить сосредоточение арсеналов и носителей в планетарном регионе. Их сразу рассредоточат по отдельным боевым группам. Наши силы, в любом случае, будут в подавляющем меньшинстве, дарьядар. А плотная система внешних дозоров и маневрирующих заслонов, заставит нас прорываться с боем и нести потери ещё на подступах. Вместо стремительных и молниеносных ударов, мы будем вязнуть в глубинной обороне под перекрёстным огнём. Поможет нам только внезапность. Сейчас время играет одновременно за нас и против нас. Нам придётся действовать крайне нестандартно и рисковать. Скорее всего, откровенно пойти ва-банк. Но это единственный способ переломить ход сражения.

С минуту поразмыслив, дарьядар ответил:

— Кажется, я начинаю понимать, к чему вы ведёте, штурм-капитан. Вы хотите сделать то же самое, что сделал баль’гаад Сухарев в «Первом рейде на Викарию»? Метод с выдвижением передовых разведчиков и дозоров, непосредственно перед самой атакой?

— Против такой тактики, в АНК до сих пор не существует стандартных контрмер. Проблема лишь в достаточно чётком исполнении. В правильной координации действий всех соединений, времени реагирования и количестве наших кораблей. Вот это самое слабое место в моей идее. У меня нет опыта в подобных вещах. Здесь нужен офицер вашего уровня, дарьядар. В общем руководстве операцией, в штабной работе, вы будете намного лучше меня. Я выступаю советником по доктрине АНК, а командовать флотом, будете вы. Именно поэтому я так подробно рассказываю и объясняю ситуацию и действия ВКС.

Варам поднял брови.

— Вы удивляете меня, штурм-капитан. Но удивляете приятно.

Николай полушутливо поклонился.

— Давайте начнём с возможностей здесь, в Шалхоре. Что мы имеем на данный момент? Связь с командованием, или со штабами, удалось наладить? Какие-нибудь корабли, или соединения отозвались?

Авестиец сжал челюсти и поморщился.

— Главное командование по-прежнему никак не реагирует. Удалось связаться только с аналогичным опорным пунктом, что расположен дальше вдоль кольца. Я вызвал оттуда все резервы. Наушкан, восемь дальних истребителей и два транспорта обеспечения. Здесь, в этом пункте обороны, базируются четыре перехватчика, полная эскадрилья истребителей общего назначения и ещё два транспорта. Три наушкана, приписанные к этому укрепрайону, около часа назад, вернулись из внешнего патруля. Они не получали приказа идти к Авесте, так как были за пределами системы. Их командир прибудет к нам на борт через час с минутами.

— Если я правильно понимаю, ваши наушканы бывают двух типов?

Варам кивнул.

— Да. Тяжёлый и эскадренный. Эти три — тяжёлый вариант для автономных действий. Больше похожи на рейдовый крейсер, по классификации АНК. На каждом базируются по два разведчика и четыре тактических истребителя.

Николай задумался на мгновение, прикидывая и подсчитывая в уме.

— Неплохо. А сколько истребителей осталось на «Мобедане»?

Авестиец вздохнул. Было видно, что ему непросто говорить о своих потерях.

— В строю осталось одиннадцать машин. Я восполню потери за счёт обороны укрепрайонов.

— Ваш двигатель?

— Инженерная служба уже составила план работ. От пятнадцати, до восемнадцати часов. И мой нуахамен сможет поддержать атаку, в любой точке системы. Но главное — «Мобедан» станет центром командования и координации, штабом флота.

Авестиец отвлёкся, его вызвали с поста разведки и наблюдения.

— Капитан, вот список всех кораблей и судов, что доступны прямо сейчас, — сказал Варам, включая проекцию на терминале рядом с картой региона, — всё будет на саугси, а я вернусь через несколько минут.

Оставшись один, Николай пробежался по списку. Кроме уже озвученного дарьядаром, он нашёл только один пункт, который его заинтересовал. Десять крупных кораблей, довольно архаичного и странного вида, всем своим видом указывающие на принадлежность к вспомогательному флоту. У них не было никаких характеристик, обозначений, или пояснений.

— А это что за корабли? — спросил Соколов, указав на них Вараму, когда тот вернулся.

— «А четыре Икс Эм», или, как их прозвали у нас — «Ачим», — ответил тот, — старые минные заградители, на базе вспомогательных транспортов типа «Сирена». Это наследие Консорциума. Достались нам после войны. Их начали снимать с консервации четыре дня назад.

— Минные заградители? А какие минные комплексы на них установлены?

Парой команд Варам вывел на отдельный монитор развернутые характеристики кораблей.

— «Волчья Стая». Это самая удачная система минирования...

— Отлично, дарьядар. Мне недавно пришлось иметь дело с «волчьими стаями». Пусть ваши ремонтные бригады доведут их до ума. Как можно быстрее. Эти старички нам пригодятся.

Авестиец с едва слышимым сомнением спросил:

— А для чего мы можем использовать мины в таком быстром наступлении? Или, вы хотите отсечь участок орбитального пространства, от региона основного боя?

Соколов несколько раз быстро кинул, не отрывая взгляд от характеристик минных заградителей. Его идея, относительно этих посудин сформировалась окончательно.

— Именно это я и надеюсь сделать. Корабли АНК могут перемещаться в пределах системы только на досветовых двигателях. Минные заграждения задержат их подкрепления и помешают быстро реагировать на ситуацию. Мы обезопасим целое направление, хотя бы временно. Так. Десять минных заградителей. Шесть кластеров на судно. Значит, по семьсот двадцать минных единиц на каждом. Всего семь тысяч двести мин-ракет. Минный заслон будет не слишком плотным, но если прикрыть его хотя бы четвёркой истребителей... То можно на несколько часов отсечь целый сектор нижних и средних орбит. Линейных экипажей для этих посудин, я полагаю, у вас нет? Тогда, я выделю на каждый заградитель андроида из своих экипажей. Остальные посты могут занять люди из запасного, или технического состава.

Проведя быстрые расчёты, дарьядар возразил:

— Такого количества минных кластеров будет недостаточно.

— Значит, необходимо что-то придумать. Усилить минные заграждения. Но этот козырь у нас должен быть. Ударной группировке нужна хоть какая-то свобода манёвра.

Варам кивнул, что-то отмечая в своих планах и расчётах. А Соколов вернул своё внимание к спискам кораблей и сводкам.

Просмотрев списки до конца, Николай поинтересовался:

— Да, ещё один важный вопрос. А каким образом ваш флот пополняет запасы ракет и противоракет? У вас есть эскадренные арсеналы?

Авестиец чуть приподнял брови.

— У нас несколько иной подход к снабжению флота. Наша стратегическая доктрина не предполагает автономных походов в удалённые регионы. Поэтому, большие арсенальные корабли мы не используем. В район пополнения запасов прибывают специально спроектированные вооружённые транспорты, я упоминал о них. Они производят стыковку с боевыми кораблями. Арсенальные отсеки получают ракеты, технические — свои расходники и запчасти. После чего, транспортники возвращаются на базу.

— Вот как. А насколько хорошо вооружены эти транспортники?

Авестиец отвлёкся на сообщение в своём личном компьютере, едва заметно покачал головой и сказал:

— Капитан, давайте оставим хоть немного работы штабам, — он улыбнулся, — мне нужно обратиться к своим людям. Солдаты и офицеры ждут от меня разъяснений и приказов. Вас тоже ждут. Продолжим немного позже.

Глава 6

С трудом верилось, что всё, наконец, осталось позади. Из своего истребителя Катрин выбиралась как во сне. Напряжение всех этих часов, после вылета с гибнущей станции, боевой стресс от самоубийственной атаки на новейший эсминец, бесконечные прятки в астероидном поясе и бессонница. И даже когда Соколов отправил её и остальных на встречу с авианосцем, трудности не закончились. Пришлось вручную проводить стыковку с носителем совсем незнакомой ей конструкции. Да и никто из курсантов тоже не был по-настоящему обучен этому, их курс ещё не проходил такую практику. Диспетчерам приходилось вести каждого пилота индивидуально и по очереди.

И даже чтобы снять осточертевший лётный скафандр, ей пришлось ждать, пока помещение освободится. Ведь на авестийском носителе не было и не могло быть отдельной комнаты предполётной подготовки для пилотов-женщин.

А в голове у Майер билась мысль: он жив. И он здесь. Ей хотелось бежать к нему, прямо как есть, в лётном скафандре. И в то же время, она отчего-то боялась этой встречи. Она ничего не знала о том, что происходило с ним. Что произошло после боя за «Ярданг»? Почему он командует кораблями неизвестных типов, с опознавательными кодами «Технологий Курназир»? И как он оказался здесь? А знал ли он о её злоключениях?

Всё ещё стоя голышом возле технического терминала обслуживания лётного скафандра, она вздохнула и закрыла лицо ладонями. Зачем она опять всё усложняет? Разве сейчас стоит об этом думать? Они оба живы. Живы. Но когда она увидит его? Увидит ли? Ведь идёт война...

Едва Катрин надела форменный комбинезон, автоматическая дверь открылась и в раздевалку вбежала Диль. Она выглядела до крайности взволнованной.

— Ты тут. Уф.. Тебя срочно в основной командный центр вызывают. Бегом.

Ноги несли её по коридорам, аэромагнитный транспорт донёс от ангарной зоны, до зоны управления, а в голове всё это время время проносился вихрь обрывков мыслей. Из того, что растерянно бормотала Бахши, становилось ясно, что вызвали её по прямому приказа командующего всей группировкой дарьядара.

Автоматические двери разошлись, открывая вид на почти пустой зал совещаний, при командном центре. Когда они закрылись, Диль осталась в коридоре.

Он сидел на столе, между выключенными офицерскими терминалами. На нём тёмно-серый бронескафандр, совсем незнакомый Катрин, а на левой стороне нагрудной защитной конструкции, виден шеврон, с серебряной паутиной. Знаки отличия говорили о каком-то серьёзном звании. Забрало шлема открыто, а на лице Николая, печать глубокой задумчивости. Он посмотрел на неё и встал со стола.

И глядя на его движения, на то, как он смотрел на неё саму, Майер поняла, что едва узнаёт его. От того бесшабашного разгильдяя, который стал последним пассажиром на её летающем «чудо-ящике», не осталось почти ничего. Перед ней совсем другой человек. Человек, взгляд которого говорил о том, что он несёт тяжесть каких-то знаний, недоступных остальным. В глазах хорошо заметно читалось, что у всего есть цена.

И этот человек, теперь притягивал её ещё сильнее. Ей хотелось так много у него расспросить, но в душе она надеялась, что он не станет на эти глупые вопросы отвечать...

Катрин повисла на его шее, так и не сказав ни слова. Бронированный скафандр не давал ей прижаться к нему по-настоящему, но это не имело значения.

А Соколов, так же молча, увлёк её за собой, в просторные офицерские апартаменты.

***

Из объятий Катрин Николая вырвал вызов от авестийского центра связи. Лючия сообщила, что вернулся заградитель, который был послан связаться со штабом сил Союза. Ознакомившись с ответом, он вернулся в командный отсек носителя, надеясь и там тоже узнать какие-нибудь хорошие новости.

Теперь в командном центре «Мобедана» стало людно. Палубные скафандры, со знаками отличия разных рангов, говорили о том, что здесь собрались командиры боевых кораблей и различный подразделений. Присутствовали даже двое в гражданских скафандрах технико-инженерного типа.

Особенно обращали на себя внимание двое офицеров в палубных скафандрах, стоящие возле оперативной проекции. В первом, даже со спины, Николай узнал дарьядара Варама, а вот второй, незнакомый, намного более молодой, в звании саласкара.

И молодой саласкар, с воинственными огоньками в глазах, пытался что-то доказать командующему.

— Мы же не собираемся отсиживать здесь?! — услышал Соколов, подойдя к ним. И резкий, самоуверенный тон, в голосе молодого офицера, граничивший с прямым нарушением субординации, резанул слух, — нужно сейчас же контратаковать..

— Байат, выбросьте уже из головы своё самоубийственное начинание. В нашей системе действует Второй Боевой Флот. Одно из лучших и крупнейших флотских соединений Земных ВКС.

Но, молодой офицер отказывался прислушиваться.

— Дайрьядар! Неужели мы будем бездействовать и слушать этого инопланетника, когда..

— Угомонись, саласкар, — перейдя на «ты», оборвал его Варам, негромко, но очень жестко, резко, почти угрожающе, — мы не при дворе. И не в ставке главнокомандующего. А твой дядя не увидит твоего рвения. Ситуация намного хуже и опаснее, чем тебе кажется. Ты ещё не понял. У нас не просто вторжение. Это настоящий разгром. Повторяю. Катастрофа. Противник задавил наш флот числом и уже штурмует орбиту Авесты. Сейчас у нас нет права на ошибку.

Шагнув почти вплотную к Байату, он проговорил медленно, но предельно чётко:

— Мы — последняя надежда наших людей на Авесте. Ты, я, мы все здесь. Спешка не допустима — нам нельзя проиграть. И нам придётся выждать, и дождаться подкреплений. А этот «инопланетник», уже оказал Авесте большую услугу. Остынь, саласкар. Твоя прыть понадобится, когда мы начнём контратаку на настоящего врага.

Саласкар побагровел, выслушивая старшего офицера, но в этот раз промолчал, сжимая зубы. Видимо, прилюдное упоминание о влиянии его родственных связей, хоть и задело его за живое, но здравый смысл в нём, всё же взял верх. Выждав минуту и не дождавшись новых слов от Байата, дарьядар обратился к Николаю.

— Вы получили ответ, штурм-капитан?

Соколов утвердительно качнул головой.

— Мой заградитель вернулся с шифровкой из штаба Союза. Подкрепление уже в пути. Ориентировочное время прибытия — через восемнадцать часов. Примерный состав также известен, что даёт нам возможность конкретнее составить план контрнаступления.

Гул приглушённых голосов прокатился среди присутствовавших офицеров.

А Николай внимательно посмотрел на всё ещё пышущего гневом саласкара. Из авестийского флотского табеля следовало, что по званию и статусу, они с ним примерно равны. Шагнув к командующему, Соколов сказал:

— Если позволите, дарьядар, я выскажусь о ситуации. Постараюсь прояснить и свои мотивы тоже. Недопонимание вызывает подозрения.

В ответ Варам неожиданно улыбнулся и одобрительно кивнул. Окинув взглядом остальных присутствовавших авестийских офицеров, Николай заметил тихо сидящего в кресле-капсуле у запасного пульта связи Хасс’Рехха. Кассианин с нескрываемым любопытством слушал и наблюдал за происходящим.

— Перед вами — инопланетник, — начал Соколов, — которого с усердием разыскивают Служба Колониальной Безопасности Альянса, Комитет Безопасности Земли и другие интересные организации АНК. Может быть и стоит этого инопланетника послушать?

Он снова оглядел людей перед собой.

— Те, кого у вас называют «Владыками Аримана» — существуют на самом деле, — продолжил Соколов, — как и их враги. И эти «владыки», гораздо опаснее, чем кто-либо из присутствующих здесь, может представить. Совсем недавно, мне довелось увидеть небольшую часть этой силы. И я стою сейчас здесь, перед вами, только потому, что в дело вмешались их старые враги. Вы все хорошо знаете, что эти «владыки» не могут придти в Шалхор сами. Но это не означает, что их могущество — это просто сказка, или легенда, что оно преувеличено. Нет. Они — хозяева Земли Центральной. Хозяева. И они считают людей своей собственностью. Всех людей. И меня, и вас. Именно они послали сюда Второй Боевой Флот. Так что сейчас, прямо сейчас, ваши войска воюют не с эскадрами АНК. На самом деле, это битва с передовыми силами «владык». И речь не идёт о «победе» над ними. Речь о вашем выживании. Я не знаю, известно ли вам, но корабли СКБ и ВКС, уничтожают всё и вся, по всей «Арахне». Если у Авесты не останется флота — не станет и Авесты.

Он сделал небольшую паузу, чтобы привлечь наибольшее внимание присутствующих к тому, что он скажет дальше.

— Бессмысленная смерть в этом бою, не принесёт пользы никому. Это не спасёт ваших близких на планете. Незачем упрощать командованию Второго Боевого Флота их грязную работу. У дарьядара Варама есть план. И он потребует хороших подкреплений, абсолютного расчёта и идеальной точности исполнения. Как я уже сообщил, подкрепления в пути. Компания «Технологии Курназир» уже давно поставляет вашей планете оружие. Теперь, она же предоставит это, жизненно необходимое, подкрепление. Прибудут и корабли других сторон. Мне поручено оказать вам помощь. Но я — не мессия. И не явлю вам чуда. Вы, только вы сами, можете спасти себя и свой народ. И именно с этим, я могу и хочу вам помочь.

Встретившись взглядом с авестийским военачальником и увидев, как едва заметно приподнялись его брови, Николай посмотрел прямо в лицо саласкару Байату. Тот сверлил его чёрными глазами из-под бровей, сжав зубы.

— А если саласкару так не терпится в бой, он сможет заняться поиском противника, непосредственно перед наступлением. Нам понадобится решительная, почти самоубийственная разведка боем. Кто-то должен будет прощупать расположение тыловых соединений АНК. А для этого, придётся пустить разведчиков сквозь внешний эшелон врага. И одних малых кораблей для этого будет недостаточно. Повторю то, что уже сказал дарьядар — необходимо терпение и выдержка. Это единственный способ нанести действительно мощный удар и сделать это вовремя.

Николай умолк и медленно оглядел авестийских офицеров.

Всё это время молчавший кассианин, подошёл к нему и заговорил.

— Меня тут ознакомили с планом. Мне нравится ваша задумка, штурм-капитан. Достаточно обосновано тактически и очень смело, просто до сумасбродства. Такими малыми силами и настолько дерзко помешать альянсовским собакам разбомбить планету. Такое нельзя пропускать. Я и мои люди, с вами. В самое пекло.

И эта прямота молчаливого красноволосого командира, заставила Николая невольно улыбнуться в ответ.

— Благодарю, Хасс’Рехх. Ваши пушки могут решить успех всего дела, — кивнул кассианину Соколов, и повернулся к остальным, — а теперь, господа офицеры, давайте на время забудем, что мы с вами из разных народов. И постараемся сделать так, чтобы предстоящее сражение не стало последним для Авесты и для нас самих.

***

Интенсивная работа по планированию и организации операции затянулась на долгие пять с половиной часов. Постоянно поступали новые данные, доклады и дельтаперехваты. Несколько раз подходили подкрепления с укрепрайонов и баз, с которыми удалось связаться. Примерно в середине всей этой штабной кутерьмы, в распоряжение дарьядара Варама неожиданно прибыл старый, только-только восстановленный после консервации, тяжёлый крейсер «сюзерен». После войны он так и остался в своём оригинальном виде. Даже название осталось прежним — «Утренняя Звезда». В своё время, в военной доктрине Авесты ему не нашлось места. Вплоть до настоящего времени, старый боевой корабль находился в запасе. Вместе с ним прибыли несколько человек почтенного уже возраста. Их мобилизовали именно потому, что когда-то они служили на таком же «сюзерене». Все резервы ремонтных бригад были сразу же брошены на приведение старого корабля в порядок. Благо, стандарты ракетных калибров в «Арахне», и многие другие технические аспекты, с тех пор не изменились.

Разумеется, этот заслуженный ветеран не мог прямо сейчас идти в наступление, наравне с остальными кораблями. Но его ракетные батареи смогут очень хорошо дополнить залпы основной группы крейсеров. Однако, этих самых крейсеров здесь ещё не было.

В шифровке значилось одиннадцать тяжёлых боевых кораблей и один сверхтяжёлый. Некий авестийский кштангир. Также, Оставшиеся и кассиане, выделили для операции по одному эскадренному носителю. Всё это должны были сопровождать эскорт эсминцев и два эскадренных арсенала. Сами по себе, это были внушительные силы. Но по сравнению со Вторым Боевым Флотом...

Сколько Николай ни ломал голову, никаких гарантий успеха операции он не видел. Огневая мощь арсенальной группировки ВКС слишком велика. Но шанс был. Шанс.

***

После долгих часов ожидания, после многочасовых совещаний и изнурительной штабной работы, можно было вздохнуть с облегчением — подкрепления, наконец, прибыли. Правда теперь, настоящая штабная работа только начиналась.

Почти одновременно с докладом о появлении большой группы крупных кораблей, связисты штаба сообщили о входящем сигнале. Вызов шёл с авестийского корабля, но на частоте, предназначенной для сил Курназир. Это Лючия перенаправила канал связи сюда, на «Мобедан».

— Кштангир «Завет» вызывает «Ветер Войны», — в проекторе системы связи появилось лицо авестийского посланиика.

— Посланник, говорит штурм-капитан Нико. Сейчас я на борту носителя «Мобедан». Ведите всё соединение в точку сорок-восемьдесят-пятнадцать и присоединяйтесь к нам.

Дарьядар Варам подтвердил указание прибывшим кораблям идти на пункт сбора и перебросился парой фраз с посланником. А Николай решил взглянуть на подкрепления в тактической проекции.

Авестийский кштангир действительно внушал уважение одними своими размерами. Кроме сотни стандартных пусковых шахт, встроенных в броневой корпус, снаружи находились ещё две двадцатизарядные батареи крейсерского калибра, со своими автономными арсенальными отсеками. Его залп превосходил по количеству ракет даже залпы огневого арсенала. Кштангир также нёс множество противоракетных комплексов, две дюжины зенитных установок, двух разведчиков и даже четыре истребителя общего назначения. Сам гигантский боевой корабль, шёл в окружении пяти модернизированных «сюзеренов» из флота Курназир. А построение это, со всех сторон прикрывали развёрнутые группы эсминцев, среди которых выделялись два авестийских тяжёлых наушкана.

Носитель «Оставшихся», был окружён тремя тяжёлыми крейсерами, напоминавшими старые «сюзерены», но это явно была совершенно новая серия кораблей. Про себя, Николай сразу назвал их «суперсюзеренами». Каждый из них, в свою очередь прикрывали по три эсминца.

Последним, в тактической проекции появился довольно странный, очень маленький корабль-носитель, который прикрывали три тяжёлых корабля не сразу понятного класса и назначения. Только подробное изучение показаний сканеров позволило понять, что это рейдовые крейсера, перестроенные из старых «корсаров» Консорциума. Правда, они были настолько сильно обвешены защитными системами и утыканы противоракетными установками, что их способность к длительной автономности, вызывала большие сомнения. Рейдеров той серии почти не осталось, практически все погибли во время войны. Как эта троица уцелела и попала к кассианам, стало для Соколова загадкой. Вместе с необычным носителем, они представляли собой кассианский военный контингент.

***

Теперь в зале планирования операций находилось ещё больше народа. Прибыли командующие прибывших подкреплений. Разгорелось весьма жаркое обсуждение — необходимо было сформировать окончательный план сражения. У Соколова уже был в голове набросок и он его выложил на обсуждение.

Выслушав, дарьядар Варам поразмыслил и заметил:

— Хорошо. Допустим, Байат сумеет всё это сделать. Всё равно, как нам незаметно подвести эскадрилью Хасс’Рехха на расстояние досягаемости его пушек? «Переход», в любом случае, скрыть не получится. Если только ему сделать это заранее, на большом расстоянии и осторожно подойти...

Николай покачал головой.

— Нет. Я считаю, что вот в этой фазе, когда ключевые скопления противника будут найдены, осторожности уже не будет места. После того, как саласкар Байат обнаружит основные цели и сообщит об этом, нам понадобится самый стремительный блиц, со времён «Рейда на Викарию». Поэтому, основная крейсерская группа, вместе с носителями, не должна будет прорываться туда. Для этого нужно сформировать отдельное, максимально мобильное соединение.

В разговор включился командир авианосной группировки Оставшихся:

— Но тогда придётся отрядить на основной удар прорыва самые боеспособные крейсера. Это крайне ослабит тяжёлые силы. И наведение этих новых орудий на цель может стать затруднительным, нужен опыт...

Соколов снова замотал головой.

— Не придётся этого делать. На острие основной атаки пойдёт «Ветер Войны».

Авестиец, офицер Консорциума и даже оба кассианина, посмотрели на Николая с плохо скрываемым удивлением. А Соколов продолжил:

— У меня самый защищённый и самый маневренный крупный корабль в системе. Противоракетная оборона моего соединения, позволит выдержать несколько залпов целой эскадры. А главное, «Ветер Войны» во всех диапазонах светится так, что за его сигнатурой можно спрятать даже носитель. Например кассианский. И полное крыло истребителей, в придачу. Они и станут первым моим козырем. Думаю, не нужно объяснять, что могут натворить две-три полнокровные эскадрильи, имеющие перед атакой всю возможную внезапность? Крайне сложно будет остановить истребители, которые сканер вовремя не увидит.

Как только Соколов договорил, оживился Хасс’Рехх.

— И эти истребители, оказавшись внутри эшелонов АНК, отлично подойдут для внесения суматохи и неразберихи. Тогда я смогу относительно безопасно выйти на наиболее выгодную позицию. Изумительно. Вот только, есть проблема. Вам нужно позаботиться о по-настоящему непробиваемой противоракетной защите. По «Ветру Войны» будет стрелять всё, что окажется в радиусе тысячи орбитальных единиц. А если отреагирует их арсенальная группа, это будет ещё плюс полторы-две тысячи крейсерских ракет в одном залпе. Вас разорвут в клочья.

Николай покачал головой и кивнул в сторону авестийского командующего.

— У дарьядара Варама уже есть отличный опыт, по использованию истребителей в качестве мобильных платформ противоракетной обороны. К тому же, я рассчитываю на вашу расторопность, Хасс’Рехх. Наше чёткое взаимодействие, станет залогом выживания и успеха операции. Намного важнее, сделать всё, чтобы крейсерские силы выдержали залпы арсенальной группы. Ведь им нужно привлечь к себе максимум внимания, перед тем, как появится «Ветер Войны» и мы начнём главную атаку.

— Думаю, что первый залп мы сдержим, — проговорил Варам, — с последующими будет сложнее. Скорее всего, тяжёлых потерь избежать не удастся. Даже при наилучшем раскладе. Зато, мои штабисты нашли способ, как усилить минное заграждение для наших тылов. Это оставит тыловые базы без огневых платформ, но прикрытие тыла флота у Авесты, будет важнее.

***

Спокойствие, на мостике «Александрии», постоянного флагмана адмирала Нагумо, было нарушено известием о появлении на рубежах внешнего эшелона блокады, четырёх новых целей. И возникли они из своего сверхсветового «перехода» вовсе не там, где можно было ожидать. Вопреки заверениям аналитиков, боевые корабли Авесты оказались прямо на дальней орбите планеты, уже внутри зоны внешних дозоров.

Увидев сообщение о появлении противника, Нагумо немедленно вывел на оперативную проекцию все данные в реальном времени. Увидев, как от двух кораблей противника отделилось, ускоряясь на форсаже, по три малых аппарата, уносясь вглубь блокадного периметра, командующий нахмурился.

Прекрасно знакомому с реакциями адмирала Митчеллу, стало видно, что Нагумо заметно напрягся.

— Это прямая разведка, сэр. Мы же ждали их разведку? — осторожно спросил он.

Ближайшие к месту действия боевые группы второго эшелона, выдали согласованный залп по передовому кораблю авестийцев. После этого, локальный командующий перенёс прицеливание на следующую цель. Однако, авестийцы стали действовать очень нестандартно. Они разошлись в разные стороны, рассыпая противоракетный строй и отключили форсаж. А примерно за минуту до подхода ракет, их двигатели выдали ходовой сверхсветовой импульс и корабли исчезли из поля зрения сканеров.

Буквально через десяток секунд импульс от «перехода» повторился — все четыре авестийских корабля появились уже по другую сторону местной луны, в пятистах тысячах километров дальше по вектору вращения и значительно глубже в порядки второго эшелона, а значит, ближе к планете. Едва оказавшись в реальном пространстве, все четыре включили форсаж и опять сходились в плотное противоракетное построение. От них снова отделились шесть малых машин, на полном форсаже бросившихся врассыпную, стараясь проскочить между боевыми и патрульными группами. Несколько десятков ракет ближайшего дозора эсминцев разбились о противоракетную оборону соединения авестийцев.

— Они припозднились, — наконец выдал Нагумо, — и как-то уж очень они рьяные. Всего четыре больших корабля. И даже не крейсерского типоразмера. Как они у них называются, Майк? Нау.. Наушканы?

Начальник штаба вскинул брови, понимая, что он явно не улавливает какую-то важную нить, в рассуждениях командующего.

— Да, сэр, наушканы. Вы что-то подозреваете? — прямо спросил Митчелл.

Адмирал задумчиво провёл пальцем по носу, наблюдая, как вражеские корабли исчезают в импульсе «перехода», снова избегая массированного ракетного удара.

— Слишком много разведчиков, Майк, — задумчиво проговорил Нагумо, — слишком глубоко они прорываются и слишком обширный охват у этой разведки. Они ушли уже от второго залпа, но остаются в регионе и продолжают свою разведку. Тут что-то не так. Их двигатели явно испытывают сильную перегрузку и долго так скакать они не смогут. Но, надо уже перехватить этих четверых. И всю их мелочь тоже. Объявите жёлтую тревогу по всему второму эшелону. Задействуйте внутренние дозоры и патрульные группы. Перенаправьте туда несколько свободных кораблей первого эшелона. Пусть сузят им горизонты, нужно не давать времени уйти от залпов. Но в целом, порядки эшелона обороны не нарушать, дозоры не снимать. Вообще, внимательно следите за действиями этих разведчиков и общей остановкой на внешних орбитах и на подступах. Аналитиков привлеките.

Отдав распоряжение, он продолжил наблюдение за авестийскими наушканами. В этот раз, они не успели уйти из-под удара. Видимо, сказались критические нагрузки на двигатели. Потоковые боеголовки полыхнули несколькими каскадами, ударяя по щитам. На удивление, прямое попадание было только одно, но, как это часто и бывает, оно решило судьбу корабля. Авестийский наушкан полыхнул огненным цветком и вывалился из построения, начав медленно вращаться вокруг продольной оси. Его двигатель больше не работал, а все сканеры отключились.

Отметив про себя все ошибки подчинённых ему капитанов и командоров, Нагумо проверил, как сейчас действует штурмовое соединение. Противоорбитальная и противовоздушная оборона над столицей, полностью нейтрализована, флотский отряд непосредственной орбитальной поддержки, тоже уже занял позицию. Большие десантные корабли имели индивидуальное прикрытие и действовали без помех. Уже имея опыт неудачного начала наземной высадки, Нагумо принял меры, чтобы созданию передового плацдарма никто не помешал. Зона десантирования заранее была выбомблена, до состояния лунного ландшафта. Сейчас, высадка основных сил десанта подходила к завершению, потери минимальны, а наступление передовых частей на пригороды, шло уже полным ходом. Тяжёлые крейсера с орбиты и высаженные на поверхность старые осадные орудия, методично перемалывали на пути десанта всё и вся. Сражение за сам город откровенно мало интересовало Нагумо. Даже уничтожение военно-штабных центров на планете, он просто отметил про себя, мысленно поставив галочку. Его настоящей целью были дворцовый и храмовый комплексы, отделённые от остальных районов авестийской столицы насыпями, парками и каналами.

В целом, вся операция проходила успешно. Потери основной флотской группировки оказались даже ниже предполагаемых. Единственная действительно удачная атака авестийских истребителей стоила Второму Боевому Флоту двух автоматических эсминцев и рейдового крейсера. Получивший прямое попадание и чудом уцелевший тяжёлый крейсер «Сурабая», новейшей серии «шевалье», отправлен на ремонт. Его уход в соотношении сил ничего не менял. И даже внезапные потери соединения Ло Фаяна, не слишком омрачали картину.

Нагумо откинулся на спинку кресла-капсулы, собираясь хорошенько поразмыслить, но его сразу прервал голос Митчелла:

— Адмирал! Внешние дозоры второго эшелона докладывают — в секторе нулевого орбитального меридиана, почти по экватору, засечено прибытие новых кораблей. Это уже не разведка. Замечены довольно многочисленные крейсерские силы. Больше десятка крупных целей. Есть сверхтяжёлый боевой корабль, а также, за ними идут две крупных единицы, похожих на носители. Крейсера перестраиваются противоракетным строем, — Митчелл сверился с новыми данными, которые поступали непрерывным потоком, — закончили перестроение, идут в ордере прорыва. Курс — прямо к нижним орбитам, сквозь порядки второго эшелона.

Видя удивление своего начальника штаба, Нагумо начал просматривать доклады и данные сканирования.

— Спокойно, Майк. Немедленно собрать все данные о происходящем.

А Митчелл с удивлением спросил:

— Они.. Они что, действительно собираются прорываться к планете?

— Сомневаюсь, Майк, — проговорил Нагумо, просматривая информацию и доклады, поступающие прямым потоком на его командный терминал, — слишком глупо...

***

Нардид наблюдал за развитием наступления, стоя перед оперативной проекцией на мостике «Завета». Никогда, за всю свою жизнь, он не мог и предположить, что однажды окажется в гуще подобных событий. Что всё кровавое представление, развернётся на его глазах. И что ему достанется место в первом ряду.

Ударная эскадра по-прежнему шла прямо в сторону планеты. Построение самое, что ни на есть, классическое. Ядро тяжёлых крейсеров, окружённое ореолом эсминцев и наушканов, а вокруг, треугольником, три малых боевых группы, как внешние противоракетные заслоны от массированных залпов. Позади же, в трехстах тысячах километров, двигалась тыловая эскадра. Её возглавляли «Мобедан» и «Воздаяние», главные мобильные базы истребителей, окружённые множеством устаревших кораблей и вспомогательных судов. Это обманчиво хрупкое построение, сейчас охранялось целой тучей истребителей. Почти половину из которых, по крохам собирали со всех уцелевших тыловых баз внешнего Шалхора.

Разведывательные машины флота Авесты, точно так же собранные с миру по нитке, вместе с разведчиками «Технологий Курназир», кассиан и Оставшихся, на полном форсаже уже неслись сейчас мимо вражеских боевых групп, меняющих курс и пытающихся их остановить. Наушканы передового разведывательного отряда, так хорошо привлекшие внимание в самом начале, продолжали детальное сканирование и установку наблюдательных станций. Сделав ещё один ультракороткий «переход», три оставшихся целыми наушкана, снова избежали попаданий. Но если они не уйдут оттуда в ближайшее время, их рано, или поздно, накроют сосредоточенным залпом...

Внимание Нардида снова вернулось к обстановке вокруг «главных сил». Командование АНК реагировало и действовало весьма быстро и довольно умело. То тут, то там, в схеме орбитального региона появлялись отметки автоматических следящих станций, которые засекали малые корабли и передавали сведения о них. Наперерез разведчикам понеслись ракетные залпы, несколько разведмашин были сбиты. Патрулирующие верхние орбиты эсминцы, снимались со своих траекторий и шли на перехват прорвавшихся. Как противодействие, на охоту за следящими станциями ВКС и для атак на эсминцы, вперёд отправились специально для этого выделенные, звенья истребителей устаревших моделей. Крейсера АНК начинали сводить свои курсы, дабы сформировать строй, и готовились контратаковать. А численное превосходство ВКС Альянса, не оставляло сомнений в конечном исходе этого сражения.

Как и ожидалось, оказавшиеся на пути главных отвлекающих сил, боевые группы Второго Боевого Флота, незамедлительно начали манёвры уклонения. Они не собирались противостоять такой силе нападающих в меньшинстве. И можно было сразу заметить, что они не просто убегали. По заранее предписанным схемам перестроения, они тоже шли на соединение с соседними формированиями. И вот так, «пропуская» атакующих сквозь свои передовые заслоны, получали возможность пускать ракеты с нескольких направлений. Тот самый перекрёстный огонь, что заставлял распределять заградительные залпы зениток и снижал их эффективность.

Само собой, дарьядар Варам не намеревался вести флот в эту очевидную ловушку. И через считанные минуты пришёл его приказ — поворот всем строем, шестьдесят градусов на правый квадрант. Это означало переход на траекторию высокой орбиты, но с сохранением атакующей скорости. К ближайшим кораблям АНК отправился залп крейсерских ракет, обрекая не успевший достаточно расторопно отойти «рейтар» ВКС, как минимум на тяжёлые повреждения. Крейсерские силы рассекали внешний эшелон обороны, расступающийся перед ними. Истребители, сопровождавшие авианосную группу, разделились на две части и одна из них уже разбивалась на боевые звенья.

А с флагмана продолжали поступать данные по обстановке. И Винир старался внимательнейшим образом следить за ходом операции. Его внимание вновь привлекло разведывательное соединение, под командованием Байата. Хотя один из его кораблей получил сокрушительное прямое попадание и превратился в груду металлолома, остальные три его наушкана были целы и более того, они не отступали. Наоборот, все три прорвались обратно к луне и, обходя её, собирались начинать свою атаку на одну из боевых групп оборонительного охранения АНК. Ещё несколько минут и они окажутся на линии огня внешнего эшелона флота Альянса.

Но более всего, Нардида сейчас интересовало положение дел у самой планеты. Он, в глубине души, надеялся, что защитники Авесты ещё держатся. Ему не терпелось получить данные о нижних орбитах, увидеть корабли и станции обороны. Вот только, лучи сканеров разведмашин, зондов и станций наблюдения, выхватывали один за другим обломки и покорёженные, оплавленные остовы. Неожиданно, Винир услышал голос командира корабля.

Командующий «Завета» не просто так привлёк его внимание. В поле зрения одного из разведчиков, попал сильно повреждённый крупный корабль, по инерции летящий от средних орбит к верхним. Это был один из кштангиров. Его корпус ещё оставался цел, но это единственное, что от него уцелело. Маршевый двигатель разворочен и расплавлен, щиты не функционировали. Орудийные батареи и ракетные пусковые отсеки огромного корабля, попросту отсутствовали, а из верхней части основной броневой цитадели, там, где находились шахты аварийного сброса главного реактора, вырывались факелы ослепительно яркого, белого пламени.

Оторвать взгляд от поверженного и пылающего гиганта было невозможно. Нардид не мигая следил за неуправляемым полётом остова кштангира, с так и не пробитым броневым корпусом. Из оцепенения его снова вывел голос капитана:

— Всему экипажу — занять места в аварийных капсулах! Приготовиться к массированному ракетному удару.

***

Ожидание. Тягостное и неизбежное. В то самое время, когда где-то там, за миллионами километров ледяного «ничто», другие люди сражались и, вероятно, умирали. Люди, которых он сам отправил туда. Николай не мог отделаться от мыслей об этом. Тем более в настолько напряжённой и, одновременно тихой, спокойной обстановке. Но вот, едва слышимый шумовой фон в командном центре «Ветра Войны», нарушил взволнованный голос Лючии.

— Нас вызывают, — проговорила она, — это «Весна».

— Хорошо, — ответил он и открыл канал связи с «Мобеданом».

Голос авестийского дарьядара слышался сдержанно, но в нём звучало множество эмоций, вызванных сражением.

— «Зима» достигла успеха. Саласкар Байат обнаружил первое ключевое сосредоточение — это огневые арсеналы. Главные силы «Весны» вступили в бой, — сообщил Варам и добавил, — удивительно, но у Байата всего один наушкан потерян. Правда, его корабли теперь находятся под перекрёстным огнём.

Соколов с облегчением выдохнул, наконец-то его ожидание завершилось.

— Прикажите ему немедленно отойти и держать предельную дистанцию за внешним эшелоном АНК! Контакт с противником поддерживать только разведчиками и истребителями. Его корабли понадобятся нам в качестве резерва. И передайте ему, что если он немедленно не отойдёт, то потеряет уже не один наушкан...

— Я понял вас, штурм-капитан, — невесело усмехнулся Варам, — но насколько я знаю Байата, он всё равно полезет в драку. Но он должен справиться.

Николай тоже невольно улыбнулся.

— Прекрасно, дарьядар. Надеюсь, что наушканы Байата действительно продержатся. Теперь, время воевать. Пускайте в ход все козыри и держитесь. А мы начинаем наступление. Я не хочу упустить наши цели. «Лето» на подходе!

***

Крейсерское построение атакующих, выдержало первый удар арсенальной группы. Всего несколько попаданий. А ведь в этом залпе, в общей сложности, было больше тысячи ракет. Авестийские корабли снова использовали своё «спецсредство» — встречный запуск тяжёлых оборонительных боеголовок. Со следующими залпами этот трюк они уже не смогут проделать.

— Они отвернули, сэр. Судя по всему, собираются атаковать одну из боевых групп охранения, — сказал Митчелл, в его голосе послышалось удивление, — а их истребители, они уже развернулись. Их там с полсотни, не меньше. Пока не можем точно сосчитать их, противник уничтожил много станций слежения. Чёрт, они уже начинают заходить на крейсерское построение эскадры Марне. Но наши всё ещё перестраиваются!

Нагумо щёлкнул пальцами левой руки и указал пальцем правой на Митчелла.

— Обстановка проясняется, Майк, — адмирал включил связь с флотом на главной командной частоте, — адмирал Нагумо — всем соединениям флота: боевая тревога. Все заслоны и дозорные отряды свести в их стандартные боевые группы. Эскадрам — собраться к лидерам. Приготовиться отражать решительное нападение.

Видя недоумение на лице начальника штаба флота, Нагумо отключил командную частоту и пояснил:

— Майк, нас пытаются одурачить. Они хотят навязать нам ближний бой с большим количеством истребителей. В такое лезть не стоит — будет свалка и мы потеряем контроль над сражением. Нас свяжут там по рукам и ногам. Прикажите Марне немедленно отходить на безопасную дистанцию и перестроиться в противоистребительный ордер. Дистанцию держать до окончания перестроения и подхода прикрытия. Всем крейсерским соединениям — тоже выстроить и не нарушать противоистребительный строй. Тот же приказ по всему флоту. Задействовать огневые арсеналы. Полный залп по алгоритму «охват Юнгера». Да, ещё распорядитесь рассредоточить все арсеналы и носители. Немедленно!

Едва Майк закончил отдавать приказы, подал голос командир поста слежения и координации:

— Адмирал! Ещё одна группировка противника появилась прямо между первым и вторым эшелоном! Типы кораблей нестандартные, но их сигнатуры и картина излучений совпадают с теми, что атаковали группу Ло Фаяна!

Глянув в оперативную проекцию, Нагумо негромко хмыкнул.

— Это уже что-то новенькое. Похоже, это и есть настоящие силы прорыва. Как только Марне закончит перестроение и отразит атаку истребителей, пусть постарается связать ракетным боем оставшиеся крейсера противника. Оставьте у него в распоряжении четыре огневых арсенала и придайте все ближайшие дозорные группы. Потом прикажите вице-адмиралу Дорману собрать всю третью эскадру с внутреннего эшелона и пусть зайдёт с обратной стороны. Эти их носители не должны успеть уйти. А мы займёмся тем новым прорывом...

Поступил новый доклад и Митчелл невольно округлил глаза.

— Противник развернул позади своего крейсерского соединения, рядом с носителями, какие-то вспомогательные силы. Жду более подробный доклад от разведки... Это минные заградители времён войны. Что за?.. Сэр, они явно ставят там минное поле! Пользуются отходом патрульных групп. Замечено также ещё несколько крупных кораблей, всё там же. В их числе один крейсер «сюзерен». Они ещё и оборонные платформы размещают!

Нагумо покачал головой, его седеющие брови поползли вверх.

— Дьявол. Вот это действительно плохо, Майк. Они отсекают свои тылы на средних орбитах. Теперь Дорман не успеет ударить вовремя. Придётся задействовать больше сил для поддержки Марне. Становится по-настоящему интересно!

Адмирал вдруг просиял и улыбнулся Митчеллу.

— Вот как нужно подходить к планированию наступательных операций. Учитесь, Майк.

Глава 7

Короткий «переход» завершился чётко, с хирургической точностью. Боевая группа «Ветра Войны» оказалась в зоне средних орбит, посередине, между внешним и внутренним эшелонами флота АНК. Заградители заняли места в построении, кассианский носитель старался не отставать. Его не должны пока опознать, а значит, половина успеха уже достигнута. В ходе всей операции наступало условное «Лето». Самая жаркая часть сражения.

Заговорила Лючия:

— Ке'саххик Касс'Ххет запускает истребители. Он запрашивает семь минут на полное развёртывание.

Николай мимоходом кивнул, продолжая жадно впитывать поток информации о ходе сражения и об обстановке вокруг его собственного соединения.

— Они у него будут. Пусть старается всё это время держать свой корабль как можно ближе к нам. Противник не должен опознать в его корабле носитель. Это ключ к успеху.

Нежданное появление нового противника, прямо позади внешних боевых порядков, заставило командиров АНК немедленно реагировать и быстро перестраиваться. Ближайшие патрульные группы, как и крейсерские соединения ВКС, не вошедшие в состав атакующих эскадр, сменили свои курсы, чтобы как можно быстрее разорвать дистанцию.

Соколов незаметно для самого себя входил в раж, вживался в ритм боевых действий и даже голос Лючии теперь воспринимался почти как подсказка компьютера, или доклады андроидов:

— Касс'Ххет докладывает — его пилоты готовы атаковать.

Николай кивнул не глядя. Он уже целиком погрузился в боевую обстановку.

— Удачи им, удачи нам всем. Пусть начинает. Авр, теперь — всем кораблям полный форсаж. Всем разведчикам — на вылет. Запустить оборонные дроны, разведзонды подготовить. Идём по проложенному мной курсу, рассчитать вариации траекторий на манёвры уклонения. Хисс, пусть Хасс'Рехх вылетает вот в этот район. Когда займёт огневую позицию в регионе, жду его сигнал.

Кассианские истребители, разбившись на свои излюбленные «широкие тройки», намеревались на полном форсаже воспользоваться тем, что силы ВКС нарушили схемы эшелонирования. Двигатели их машин работают в режиме «скрытного» разгона. Не попадая ещё в угловое разрешение сканеров врага, они идут на сближение. Ещё минута и их обнаружат, тогда и начнётся настоящая атака — предельный форсаж и рывок на дистанцию стрельбы. Кассианский носитель, как раз сейчас стартовал в сверхкороткий «переход», уходя в сторону вспомогательных сил. Теперь, группа «Лето» сама по себе. И пока что, крупным кораблям нужно выдержать первый удар.

«Ветер Войны» на максимальном ускорении направился в тот район средних орбит, где были замечены огневые арсеналы противника. Четвёртая эскадрилья кассиан выстроена вокруг него и его заградителей. Вместе с оборонными дронами они укрепляют противоракетную защиту всего соединения. В его сторону уже спешили залпы с множества кораблей АНК на верхних и нижних орбитах. Со всех направлений, «красотки» ВКС чертили свои траектории, сплетая вычурную паутину. Боевой компьютер сосчитал ракеты, рассчитал время их подлёта, вычислил последовательность ударов. Пришлось совсем немного скорректировать курс, чтобы единовременного накрытия не произошло. Но, обольщаться не стоило — вражеские командиры и не рассчитывали сразу победить. Их стрельба сейчас должна заставить нервничать и тратить боекомплект противоракетных систем. Где-то впереди, почти на другой стороне средней орбиты, данные по целям сейчас получали огневые арсеналы. И вот их залп уже представлял нешуточную угрозу.

«Главные Силы» уже испытали на себе полный залп дальней огневой группы Второго Боевого Флота. Повторная волна ракет, пришедшая вместе с несколькими малыми залпами от патрульных групп, прорвала противоракетную защиту и серьёзно повредила два «сюзерена». Старый добрый «охват Юнгера», когда крейсерским ракетам задаётся алгоритм сферического охвата плотного противоракетного соединения противника, с применением автоматического кластерного анализа обороны. Взаимодействующие компьютеры «красоток» ищут слабину в обороне, становясь подобием нейронной сети. Невозможно одинаково хорошо отражать ракеты со всех сторон одновременно. И единственная причина, почему ВКС добились только двух попаданий в том, что в обороне строя крейсеров и эсминцев участвовали истребители. Каждый из них стал маневренной противоракетной платформой. Боевые корабли флота «Технологий Курназир» выдержали попадания и продолжали держать строй. Но было ясно, что это только начало. И буквально через минуту они должны будут отражать третий залп.

Всё это без участия ещё не до конца перестроившихся эскадр АНК, да и ракетоносцы, скорее всего, ещё не вышли на огневые рубежи…

Никаких задержек, или сомнений, допускать нельзя. Три, из четырёх кассианских эскадрилий, сейчас уже выходили на векторы атаки. Они должны занять всё внимание ближайших боевых групп ВКС, тем самым ослабить огневое давление на «Ветер Войны». Но всё это будут бои местного значения. Второй Боевой Флот готовит встречное наступление на крейсерское соединение дарьядара Варама. Теперь любое промедление — это новые потери в «главных силах». Жизненно необходимо нанести удар по болевой точке ВКС.

Встрепенулась Лючия. В её глазах видно беспокойство, которое она скрыть не смогла. Не говоря ни слова, она включила прямой канал связи с Хасс'Реххом.

— «Осень» на позиции. Готовы открыть огонь. Укажите координаты цели.

Соколов кивнул и невольно оскалился. Приближался момент истины — оправдаются ли сделанные ставки? И любые ошибки в планировании будут стоить очень дорого. Боезапас кассианских «больших пушек» ограничен. На каждой машине Хасс'Рехха осталось по двенадцать зарядов. Их все следовало применить с пользой.

— Скоро цели будут, — как можно более воинственным и задиристым тоном ответил Николай, — ждите.

Он отключил канал связи, а его взгляд уловил изменения в оперативной проекции — нечто необычное происходило позади. «Зима», три уцелевших наушкана, под командованием молодого саласкара, не долго пользовались возможностью закрыться луной от ракетных залпов. Сделав всего один-единственный виток вокруг естественного спутника Авесты, они рванулись прочь, в сторону дальних орбит и едва выйдя из её поля массы, совершили новый ультракороткий «переход».

***

Винир так и не закрыл крышку кресла-капсулы, как это предписывали инструкции и прямой приказ саласкара «Завета». Он хотел видеть всё, что демонстрировали тактическая и оперативная проекции. Несмотря ни на что. Даже сдвоенная волна металлического грохота, от двойного попадания в корпус кштангира, не заставила Нардида захлопнуть крышку спасительного саркофага.

Третья волна ракет, накрывшая крейсерское соединение три минуты назад, нанесла намного больше урона, чем предыдущая. На этот раз, прямые попадания настигли сразу четыре корабля. Сильнее всего досталось одному из наушканов в противоракетном заслоне. Вспышка потоковой боеголовки прошила всю его броню и внутренний корпус насквозь, но не задела жизненно важных узлов. Корабль уцелел, хотя едва сохранял способность держать место в строю. Экипаж делал всё возможное, чтобы не нарушать систему противоракетной обороны эскадры.

Истребители же, не смогли пока что нанести серьёзных потерь эскадре АНК. Слишком плотное противоистребительное построение и грамотное управление огнём, заставляли пилотов отворачивать и тратить свои противоракеты. А для решительной атаки, командование пока не видело возможности. У с миру по нитке собранного воинства, попросту не хватало резервов. Если потерять сейчас много истребителей — то «главные силы», и так находящиеся в подавляющем меньшинстве, лишатся своего последнего преимущества. И будут быстро перебиты.

Окинув взглядом оперативную проекцию, Нардид заметил, что соединение «Зима», незадолго до этого отошедшее к луне, исчезло.

Импульс отдачи от ультракороткого перехода трёх наушканов, на этот раз, сопровождался волной аварийного выброса из основных накопителей. Это означало, что мотиваторы, для активной фазы «перехода», не выдержали и расплавились. Однако, маршевые двигатели всех трёх кораблей, почти сразу были выведены на предельную мощность. Они оказались довольно близко к противнику и теперь держали курс прямо на строй вражеских крейсеров. Винир с трудом верил своим глазам: Байат всерьёз собирался атаковать эскадру ВКС!

«Что творит этот юнец?!» — вспыхнуло в голове.

Но, этот его немой вопрос, не нуждался ни оглашении, ни в ответе. Корабли Байата неслись в свою последнюю атаку. С полностью сожжёнными сверхсветовыми приводами, с выгорающими от перегрузок энергопроводами ходовых реакторов, они прорывались сквозь шквал ракетных залпов целой эскадры. Все собственные ракеты они уже выпустили и то, как отчаянно они старались сократить дистанцию, говорило о стремлении любой ценой выйти на рубеж стрельбы из потоковых пушек.

Винир, не будучи военным, не сразу понял значение этой атаки для хода боя. Ведь на самом деле, было вовсе не важно, доживут ли наушканы до возможности выстрелить. Они уже сделали для «главных сил» намного большее. Отвлекая на себя ударную эскадру АНК, корабли Байата дали внешнему истребительному крылу шанс выйти на рубеж атаки. Сами же они, в любом из возможных вариантов, обречены. По ним стреляло всё, что к моменту их прибытия, экипажи ВКС успели зарядить.

Первым получил попадания «Сайад», наушкан шедший справа от лидера. Три последовательных вспышки потоковых боеголовок, мгновенно превратили боевой корабль в пылающую металлическую тушу. «Себелан» и «Хатилар» самого Байата, пропустили удары секундой позже, когда их орудия уже полыхнули залпом. Флагманский наушкан потерял маршевый двигатель и завертелся, последовательными залпами потоковых пушек чертя огненный конус в сторону врага. А прикрывавший его «Себелан», полыхнул взрывом ходового реактора. Ярко-жёлтый плазменный протуберанец расцвёл в пустоте и корпус корабля разлетелся на две неравные части.

Нардид всё ещё наблюдал, как остовы подбитых наушканов продолжали лететь в никуда, хаотично вращаясь, а четыре полных эскадрильи истребителей, уже бросились в атаку. Буквально на их плечах, пошла на заход эскадрилья, которая только что была маневренным щитом правого фланга «главных сил». Множество ракет ринулись им навстречу, множество потоковых и стандартных боеголовок начали хаотично вспыхивать, пытаясь остановить и эту атаку. Полыхнуло несколько выстрелов потоковых пушек истребителей. Это и правда оказался прорыв. Ситуация переменилась буквально за считанные секунды. Всё в тактической проекции становилось сейчас с ног на голову. Даже сидя в защитной капсуле, Винир почувствовал дрожь корабля, выдающего полный ракетный залп и выжимающего максимум из своего двигателя. Дарьядар Варам собирался использовать возможность, которую подарила ему атака трёх погибших наушканов. Всем строем, «Весна» уже шла вперёд, стараясь навязать эскадре ВКС бой на короткой дистанции. Теперь, кораблям АНК придётся драться одновременно и с истребителями, и с крейсерским соединением.

По внутренней связи зазвучал стальными нотками голос командира «Завета»:

— Всему экипажу — приготовиться выполнять протокол борьбы за живучесть! Мы идём на сближение.

***

Минуты шли, а засечь огневые арсеналы Соколову никак не удавалось. Причина этому прояснилась не сразу. Указанный Байатом сектор орбит, попросту не просматривался сканерами. Словно дельта волны отклонялись, или рассеивались. Это наводило на мысль, что скорее всего, там действовали какие-то корабли электронной борьбы, с активными подавителями сканирующих лучей. Что-то вроде электронного заслона, но в космических масштабах. Такие системы, по-видимому, были полностью секретными, раз Николай даже краем уха не слышал о их существовании.

Или же, это просто очередной «подарок» от «владык». Чтобы решить проблему, Соколов отправил в закрытый от сканирования район, все свои корабли-разведчики.

То, что арсеналы не стреляли по «Ветру Войны» уже целых десять минут, конечно, было очень хорошо. Залпы крейсерских построений ВКС не были достаточно крупными, чтобы представлять угрозу — кассиане действительно сумели внезапно атаковать внешний эшелон блокады планеты. И нескольким боевым группам АНК стало не до стрельбы «красотками», всё их внимание заняли истребители. Но это означало, что арсенальная группа противника сейчас явно занята чем-то другим. Их ракетные волны накрывали «Весну» с неожиданно большими интервалами и их уже должны были перенацелить на «Лето». В любом случае, долго это затишье продолжаться не могло.

Продолжая упрямо идти в район цели, Соколов начал подозревать, что командование Второго Боевого Флота раскусило его задумку и сейчас, просто-напросто, рассредотачивает арсеналы, одновременно прикрывая их всеми средствами. Стоило бы поспешить и прорваться за зону действия систем подавления, но двигатели его кораблей и без этого работали в предельном режиме.

Когда Николай увидел, наконец, какого размера ракетный залп идёт в сторону его соединения, зубы невольно сжались. Стреляли не только огневые арсеналы, но и боевые группы оборонных эшелонов. Те, кого не затронула устроенная кассианскими истребителями суматоха. Тысяча четыреста семьдесят «красоток», против пяти кораблей и дюжины истребителей. По всем стандартным расчётам, шансов не было никаких. Только одно обстоятельство грело душу — все эти ракеты не нанесут урона «главным силам». А значит, появлялся реальный шанс не проиграть сражение за планету до атаки на арсеналы. Только теперь, вместо «Весны», он сам под ударом.

Больше нет возможности скрывать козыри. Пришло время «туза в рукаве». «Большие пушки» помогут уменьшить количество ракет, разом накрывая огромный объём пространства. Здесь главное — правильно указать, куда им бить. И не потратить на это слишком много зарядов.

— Авр, скорректировать курс, сорок градусов к планете, чтобы ракеты с арсеналов сузили маршрутный коридор и сбились в кучу. Хисс, передай Хасс'Рехху координаты для накрытия. По шесть выстрелов, два последовательных залпа, интервал в одну секунду. Кроме наших разведчиков, запустить все оставшиеся разведзонды прямиком в район действия полей подавления, мне нужно точное местоположение огневых арсеналов.

«Ветер Войны» сменил курс, заставляя ракеты противника корректировать свои траектории. Залп кассианских «больших пушек» лёг очень метко, но вражеские «красотки» шли недостаточно плотно. Второй залп ещё больше проредил волну ракет, но она всё равно представляла угрозу. Семьсот тридцать семь крейсерских ракет.

— Всем экипажам, закрыть аварийные капсулы, — скомандовал Николай и загерметизировал свою, — лечь на прежний курс, потоковые к бою. Стрелять когда ракеты подойдут к точке разделения боеголовок.

Потоковые струи сверхтяжёлых орудий «Ветра Войны» испарят все боеголовки, что будут атаковать в лоб. Теперь оставалось только ждать и надеяться на крепость противоракетной обороны своего соединения. Оборонные дроны почти удваивали её стойкость.

«Красотки» пришли всё тем же «охватом Юнгера». И несмотря на огонь потоковых орудий, противоракетная оборона боевой группы, всё-таки, не выдержала. «Ветер Войны» вздрогнул от двойного удара, герметично закрытая капсула смягчила восприятие встряски. Несколько внешних броневых экранов испарились, вместе с парой основных броневых плит. Выгорели и разгерметизировались несколько необитаемых защитных отсеков между броневыми корпусами. Внутренний прочный корпус не пострадал. И сразу после попаданий, в тактической проекции, наконец, появились огневые арсеналы Второго Боевого Флота.

В условиях работы зональных систем подавления, найти реальное местоположение арсенальной группы оказалось очень непросто — весь сектор орбиты, со всех шести сторон, отсекался их заслонами от дальнего сканирования. Разведзонды, входя в зону действия неизвестных систем, отказывали один за другим. Но один из разведчиков прорвался туда, сквозь завесу направленных помех и небольшую встречную волну ракет среднего класса, выйдя на дистанцию прямого обнаружения. Данные с разведчика приходили с помехами и потерями информационных пакетов, но всё равно, они подтверждали подозрения. Арсенальная группа разошлась в разные стороны, каждый огневой арсенал уходил самостоятельно, на максимальном расстоянии от других и в сопровождении эсминца. Николаю стало ясно, что он сильно недооценил руководство этой операцией ВКС. Теперь, эффективно наводить «большие пушки» невозможно. А выцеливать каждый арсенал с разведчика, через завесу электронного дельтаподавления, будет непростительно долго, слишком много искажений и помех.

Ему нужно срочно менять план и придумывать новый алгоритм действий. Времени раздумывать не было и он решил действовать просто и быстро.

И в это время, через завесу систем глушения и подавления, прошёл новый залп ракет.

— Авр, сменить курс, мы идём к этим арсеналам сами. Прямо на ракетный залп, орудия подготовить к стрельбе по объёму. Хисс, координаты этих трёх точек перехвата траекторий ракетной волны — Хасс'Рехху! Пусть стреляет последовательно, по четыре выстрела на точку.

***

Адмирал отключил закрытый канал и откинулся на спинку кресла-капсулы. Распоряжения командующему авианосной группой отданы и единственная, действительно серьёзная угроза операции, скоро будет устранена.

А в центре оперативной проекции сейчас была причина этих распоряжений. И повторный залп арсенальной группировки опять сильно редел во вспышках огромных огненных пузырей.

— Снова те же характеристики, значит, использовано то же самое новое оружие, сэр, — озвучил Митчелл.

Нагумо кивнул, жадно высматривая на своём мониторе интересующие его данные и показания. Мало того, что ударное соединение противника оказалось крайне крепким орешком, несмотря на свои скромные размеры. Теперь ещё это новое вооружение, уничтожало фактически половину уже второго нацеленного в них залпа арсенального соединения.

А намерения командира группы незнакомых кораблей, были ясны, как день. Он собирался лишить Второй Боевой Флот его главной ракетной мощи — огневых арсеналов. И если бы не отданный заранее приказ на рассредоточение, и не меры прикрытия, у него бы всё получилось.

— Подозреваю, что источник этих «взрывов», не так уж и далеко, — несколько задумчиво проговорил адмирал.

— Не знаю, сэр. Никаких данных получить не удаётся, — ответил начальник штаба, не отрываясь от своих мониторов, — я отправлю несколько разведчиков и судно наблюдения.

Нагумо кивнул и сцепил пальцы рук настолько плотно, насколько позволял палубный скафандр.

— Знаете, Майк, мне всё больше нравится тот парень, кто придумал всю эту свистопляску. Такая многоходовка, чтобы разгромить нашу арсенальную группу. Интересно, почему он воюет против нас? Он ведь явно служил в ВКС. И не на самой последней должности.

На несколько мгновений адмирал замолчал.

— Что же, сейчас ракетоносцы Спенсера закончат этот цирк.

Митчелл искоса глянул на командующего, но не придумав ничего лучшего, просто пожал плечами. А сразу после этого, его внимание приковало то, что происходило сейчас в районе основного боестолкновения. Почти минуту он следил за происходящим.

— Адмирал, мне кажется, у эскадры Марне серьёзные проблемы. Один «зуав» уже потерян от атаки истребителей, его номер 2МП-71. Один «легионер» сильно повреждён. Прямое ракетное попадание в «Сидней». Состояние «Бангкока» пока неизвестно, но он вынужден выйти из боя. «Каир» получил прямое в ангарную зону…

Нагумо приблизил место боя в тактической проекции и спокойно покачал головой.

— Марне, Марне. Всё-таки умудрился ввязаться в свалку с истребителями. И вот последствия — ему навязывают ближний бой. Рановато ему такой эскадрой командовать. Но, что есть, то есть.

— Может быть, отправить ему на помощь первую эскадру?

Митчелл уже собирался включить командный канал, но адмирал его остановил.

— Нет, ни в коем случае. Первая эскадра останется в резерве, для реагирования на возможные неожиданности. Просто не мешайте ему, Майк, не вмешивайтесь пока. Марне всё делает правильно, вызвал заградительный огонь с кораблей прикрытия и старается держать дистанцию. Опыта ещё не хватает, но это естественно. Поддержки у него предостаточно. Ему просто нужно продержаться до подхода эскадры Дормана.

***

— Системы подавления выключились! — от удивления, Лючия заговорила очень громко.

И тут же, неожиданно, прозвучал голос Авра:

— Ракетная волна со стороны внешних орбит. Почти четыре сотни.

Просмотрев все данные, Соколов сказал:

— Какой сюрприз. А я то думал, где же они.

Судя по тому, что до этого момента в том направлении, откуда шли ракеты, не было замечено никаких крупных кораблей, эти ракеты пущены с ракетоносцев. Командование ВКС тоже использовало свой козырь — мобильный огневой резерв. Николай глянул на показания приборов слежения — все двенадцать арсеналов тоже держали «Ветер Войны» на прицеле. Они только ждали подхода этой новой волны ракет, чтобы выпустить залп в нужный момент. И это будет для «Лета» концом.

— Авр, мы сможем прямо сейчас уйти в «переход»?

— Да, капитан, но будет опасная перегрузка…

Соколов не дослушал.

— Тогда уходим. Двигатель к экстренному «переходу», точка назначения — где-нибудь за пределами системы! Хисс, координаты и курсы всех арсеналов — Хасс'Рехху. К чёрту прицельные расчёты — пусть даст полный залп по вектору движения того, который у нас по правому квадранту нового курса, он ближе всех. А потом ещё залп по своему усмотрению. А пока, курс на ближайший арсенал. Потоковые пушки приготовить к стрельбе, заряды в конденсаторах ещё есть.

Соколов ещё не договорил, а «Ветер Войны» уже начал менять направление движения.

— Ты ещё и атаковать их хочешь?! Серьёзно?! — взвизгнула Лючия.

— Хочу. Ещё как хочу, — ответил ей Николай, — передавай приказы. Отвлекающим эскадрильям Касс'Ххета — выходить из боя и идти на помощь «Весне». Нашим истребителям сопровождения — как только мы откроем стрельбу, покинуть строй и атаковать арсеналы по усмотрению. Главное — не давать стрелять как можно дольше. И неплохо бы нам самим успеть уйти из-под удара.

Хисс’Касе зыркнула на него, включила систему связи и быстро затараторила на кассианском. Глядя в интерфейс огневого вычислителя потоковых орудий, Николай быстро спросил:

— Сколько до подхода залпа с ракетоносцев?

Он конечно имел в виду дистанцию огня зениток и противоракетных комплексов, но Авр его прекрасно понял.

— Минута тридцать.

Боевой компьютер «Ветра войны» показывал, что до рубежа, с которого арсеналу можно нанести хоть какие-то повреждение, оставалось столько же.

— Стрельбу и инициацию «перехода» в автоматический режим. Мы успеем, слышите? Успеем!

Ракеты пущенные ракетоносцами и арсеналами, одновременно вышли на дистанцию разделения боеголовок, когда компьютер корабля начал стрелять. А через полсекунды, сработали зенитки и противоракетные комплексы одновременно. Короткий поледовательный огонь из всех сверхтяжёлых потоковых орудий оборвался. Мотиватор двигателя дал вброс энергии, сполохи потоковых боеголовок ударили в щит. Полыхнул левый борт, веером разлетелись остатки броневых экранов и раскалённые обломки внешнего прочного корпуса. «Ветер Войны» взбрыкнул, встряска прокатилась по всему кораблю и он рванулся в «переход», прямо сквозь плазменное облако, на месте уничтоженного им огневого арсенала.

В ушах противно звенело, всё плыло перед глазами. Голова кружилась и он чувствовал себя так, будто рядом был взрыв. Николай дождался, когда аварийные оповещения перед носом перестали раздваиваться и увидел, наконец, что теперь можно спокойно выдохнуть. Он открыл крышку кресла-капсулы, чтобы взглянуть на оперативную проекцию в живую.

Корабль находился в световой неделе от границ системы Шалхор. Заградители разбросало по неприлично большому району. Сейчас они тоже оценивали состояние своих систем и шли на сближение с флагманом. А Соколов хотел как можно быстрее вернуться к Авесте и продолжить сражение.

— Нужен курс обратно, в тот же регион орбиты. Ждём подхода заградителей и вылетаем.

Но ему решительно возразил Авр:

— Капитан, дайте ходовым системам кораблей остыть. Если силовые системы двигателей расплавятся, мы не сможем даже защищаться. И думаю, было бы разумно оценить полученные кораблём повреждения. Нужно хотя бы пятнадцать-двадцать минут на диагностику и осмотр. У «Ветра Войны» вся система подачи мощности едва не выгорела. На заградителях ситуация примерно та же.

— Хорошо, — выдохнул Николай, — жду доклад о готовности.

Авр направил всё внимание выполнению задачи, а мгновение спустя, окончательно в себя пришла и Лючия:

— Может быть, ты всё-таки перестанешь пытаться себя убить? — громко проворчала она, — и меня тоже.

***

Критическая ситуация с атакой на арсенальную группу, разрешилась вовсе не так, как ожидал Митчелл и это по нему было видно. Но огневые арсеналы теперь были в безопасности, хоть потерь и не удалось избежать. Он ещё раз проверил показания с участвовавших в стычке кораблей и доложил:

— Эсминцы отогнали истребители противника от арсенальной группы, сэр. Один истребитель сбит.

— Это были кассиане, Майк.

— Кассиане? Так вот почему такая эффективность…

Нагумо кивнул ему.

— Проследите, чтобы все данные по ним, вошли только в закрытые доклады.

Митчелл понимающе кивнул в ответ и поставил пометку в личном унике.

Адмирал же, вернул всё внимание обстановке. Действиями ударного соединения кораблей «Технологий Курназир», арсенальная группа была временно выведена из сражения. Противник умудрился уничтожить два арсенала и ещё один вывести из строя. Передислокация девяти оставшихся неповреждёнными, требовала времени. Вводить в дело резервные арсеналы, Нагумо очень не хотел — это лишало огневого прикрытия незатронутые сражением участки внешнего эшелона. Продолжать давление на врага он конечно мог, но не видел в этом необходимости и простых, не требующих риска, возможностей. Расстреляв боекомплект, эскадры Марне и Дормана были вынуждены отойти на пополнение. К тому же, загнанный в угол противник мог нанести удар новым оружием и по крейсерским соединениям. А потому, в действиях обеих сторон наступила неизбежная оперативная пауза. Вражеский командующий воспользовался передышкой и отвёл уцелевшие корабли к району минного заграждения. Теперь, на целых полтора часа, в пространстве сражения воцарилось затишье.

Спешить было некуда, но перерыв в боевых действиях затягивался. Ещё полчаса понадобилось обеим задействованным эскадрам, чтобы снова выйти на рубежи атаки. Противник же теперь придерживался сугубо оборонительной тактики в отношении своих крупных кораблей. Потому, что большинство из них получили тяжёлые повреждения и утратили большую часть боеспособности. Однако, у врага оставалось ещё много истребителей. Присоединение к основным силам врага четырёх кассианских эскадрилий, делало угрозу от малых кораблей ещё более ощутимой. Нагумо ещё раз просмотрел доклад службы снабжения флота — именно из-за наличия у противника большого количества истребителей, расход ракет среднего класса и зенитных, оказался в десять раз больше расхода «красоток».

Пока командующий анализировал сложившуюся ситуацию и размышлял о возможных действиях вражеских истребителей, на его личный пульт связи, поступил сигнал от штабной группы взаимодействия со штабом наземной операции. С планеты пришёл рапорт, который адмирал ждал.

«Оборона противника прорвана. Целевые объекты захвачены. Главная цель операции не обнаружена. Все обстоятельства указывают на то, что целевой объект был заранее вывезен и на планете он отсутствует. Все возможные данные собраны. Начинаем отход. Задействуйте протокол „Последний Рассвет“ по завершении операции»

Нагумо нахмурился, но потом его лицо на секунду исказила гримаса недовольства и раздражения. Он обратился к Митчеллу:

— Майк, пусть Марне и Дорман увеличивают дистанцию и разрывают контакт с противником. Весь внешний эшелон перестроить для их прикрытия. И отводите четвёртую эскадру от планеты. Пора заканчивать здесь.

Начальник штаба флота чуть приподнял брови. Распоряжение командующего несколько удивило его.

— Разве мы не добьём их, адмирал? После всего этого?

— Как я уже говорил, Майк, уничтожение каждого встреченного корыта, в задачу флота не входит. Тем более, после вот этого, — спокойно ответил Нагумо, указывая пальцем в ту часть оперативной проекции, где разлетались облака оплавленных обломков двух огневых арсеналов, — мы и так задержались здесь дольше запланированного, больше чем на сутки. Всё внимание сосредоточить на отводе повреждённых кораблей и эвакуации экипажей подбитых.

— Слушаюсь, сэр.

Митчелл начал отдавать распоряжения, а Нагумо повернулся к офицеру поста особой связи флота:

— Сигнал адмиралу Спенсеру на «Хорнет». Шифр «Макбет». Содержание: «закат придёт с рассветом».

***

Искусственный экипаж проводил полную диагностику двигателя, всех систем расположенных близко к местам попаданий и проверку общей целостности корабля. Оказалось, что пятнадцатью минутами здесь даже не пахло. С «Ветром Войны» всё оказалось довольно неплохо, а вот на заградителях проблема перегрева из-за неподготовленного «перехода» оказалась намного серьёзнее. Из-за этого, на всех четырёх кораблях-заградителях, пришлось временно заглушить двигатели, а в дело были введены запасные и аварийные системы. На все эти меры требовалось значительное время, но возвращаться в Шалхор без заградителей, было бы самоубийством.

Лючия просто сидела откинувшись в своём кресле-капсуле и закрыв глаза. А Соколов не находил себе места. Андроиды не нуждались в руководстве капитана, с координацией всех работ справлялся Авр. Вот только простое ожидание опять давалось ему с трудом. За то время, что остывали ходовые системы заградителей, а аварийные команды выясняли опасность полученных «Ветром Войны» повреждений и устраняли угрозы очевидных неисправностей, на орбитах Авесты могло произойти что угодно. Никакой возможности узнать что-либо о ходе сражения не было. Дальнюю связь по прежнему глушили ВКС.

Николай постарался занять себя тем, что стал просматривать в оперативной проекции запись происходившего во время сражения. Расположение и передвижение сил, формирование построений эскадр и боевых групп, перестроение дозоров и оборонного эшелона. Это могло быть полезно, он мог упустить нечто важное в суматохе своей скоротечной атаки.

— Температуры ходовых систем на заградителях приходят к допустимым рабочим значениям, капитан. Все корабли теперь в относительной норме, — сообщил наконец Авр. Абсолютно спокойный голос андроида сильно контрастировал с настроением самого Соколова, ведь прошло уже намного больше часа, — осталась диагностика второстепенных контуров и систем. Но уже можно начинать разгон.

Николай оторвался от анализа сил и передвижений ВКС.

— Выдвигаемся.

«Ветер Войны» прибыл на среднюю орбиту Авесты и сразу стало ясно — в ходе сражения что-то кардинально поменялось. Все боевые корабли АНК с нижних орбит уже ушли, внешний эшелон тоже почти полностью снят и формировал сейчас заслоны и дозоры вокруг четырёх главных эскадр Второго Боевого Флота, уже покидающих верхние орбиты. А в другом регионе средних орбит, в четырёхстах тысячах километрах позади, один за другим совершали прыжок большие десантные корабли и сопровождавшие их эсминцы.

— Что происходит? — спросила Лючия, — они что, уходят?

Николай с трудом верил в то, что показывали данные с разведчиков, станций слежения и от «главных сил». ВКС действительно покидали орбиту Авесты.

— Похоже на то. Значит, их приказы выполнены. Нам…

Его перебил Авр:

— Капитан, замечено звено малых кораблей. Идут по параболе к нижним орбитам планеты, положение — десять ноль три градуса к планетарной оси от нашего зенита. Дистанция шестьсот тысяч. По всем признакам — ракетоносцы. Две единицы, тип неизвестный. Опознавательные коды «свой-чужой» отсутствуют.

Быстро просмотрев данные по новой цели, переданные с одного из ещё уцелевших разведчиков, Николай тут же догадался, для чего именно пара ракетоносцев тактического класса, шла почти прямым курсом к Авесте.

— Они собираются бомбить планету. И делают вид, что ВКС тут ни причём.

Лючия резко метнула на него взгляд, а Авр, неожиданно для андроида, нахмурился.

— Мы же помешаем им? — срывающимся голосом спросила Хисс'Касе.

Соколов ответил, уже прокладывая новый курс:

— Мы очень постараемся. Хисс, дай мне связь со штабом флота и вызови Хасс'Рехха. Авр, новая траектория, идём на перехват. Разделяем строй — заградители три и четыре, идти к планете и держаться между ней и ракетоносцами. Первый и второй — утроить дистанцию от нас, широкое построение.

Пока заградители выполняли приказы, включился канал связи со штабом «главных сил». В проекции возникло лицо дарьядара Варама. Он выглядел усталым, а глаза выдавали, что положение его сил отчаянное.

— Вы целы, капитан, — начал авестиец, — мы едва держимся. ВКС отходят, но их арсеналы продолжают нас обстреливать. От последнего залпа нас спасли только «большие пушки». Что происходит у Авесты?

— Об этом я и хочу сообщить. Они послали ракетоносцы, с ракетами планетарного удара. Я постараюсь их перехватить… — Соколов не договорил — в тактической проекции появилась новая цель.

Из-за диска планеты показался одинокий крупный корабль. Он шёл на максимальном форсажном ускорении, обходя Авесту по нижней орбите и явно намереваясь перехватить два заградителя, идущие к планете. И Николай, едва глянув на показания систем наблюдения об этом корабле, сразу понял, что это за корабль и зачем он здесь.

— Этот «ландскнехт», это то, что я думаю? — тихо спросила Лючия.

Соколов, стараясь как можно быстрее придумать решение, быстро ответил:

— Похоже, — повернувшись снова к проекции авестийского командующего, он сказал, — дарьядар, ситуация только что крайне осложнилась, здесь срочно нужны кассианские истребители. Хотя бы одно звено, прямо сейчас. А вы отступайте за минное заграждение и начинайте спуск к нижним орбитам, флот нужен здесь. Необходимо закрыть Авесту с другой стороны. Желательно вообще со всех сторон. Ракеты планетарного удара могут прилететь откуда угодно. Всеми средствами спасайте крупные корабли, «большие пушки» вам помогут, перезаряжайте противоракетные системы истребителей и двигайтесь к планете.

Авестиец кивнул, давая понять, что уловил серьёзность ситуации и без дальнейших объяснений. Канал связи отключился.

Николай ещё раз пробежал глазами всю информацию по неопознанному «ландскнехту».

— Судя по показаниям, у него такая же лучевая пушка, как у кораблей «служителей». Но этот должен быть попроще. И управляют им люди. Или андроиды. В любом случае, если мы его первыми не перехватим, наши заградители погибнут.

Он наметил новые курсы для своих кораблей-заградителей и быстро всё обдумав, распорядился:

— Разворот на перехват «ландскнехта». Взять его в орудийный прицел, прямо сейчас. Пусть знает, что мы идём за ним. Заградителям продолжать выполнение перехвата ракетоносцев и их ракет, но приготовиться к максимально быстрым манёврам уклонения. Хисс, держи связь с Хасс'Реххом, постоянную. Выясни, сколько у него осталось зарядов. Авр, будь готов к самым резким манёврам ухода с курса. Заранее внеси алгоритмы в компьютер.

— Всё как в «Волчьей Пасти», капитан?

— Именно. Курназир обещала, что щит корабля выдержит, но мы не знаем, сколько придётся выдерживать. Вперёд.

Глава 8

Истребители сумели уничтожить последнюю из автоматических следящих станций АНК. Огневой группировке ВКС теперь неоткуда было взять данные о целях и ракетные залпы, наконец, прекратились. Винир Нардид выбрался из своего кресла-капсулы, получая наконец возможность, снова встать перед большой тактической проекцией.

Само сражение флотов закончилось. И ему, как человеку не военному, сейчас сложно было сказать, кто же в нём победил. Все крупные корабли, сохранившие способность маневрировать, сейчас устремились к планете. Их совсем немного. Всего четыре крейсера и пять эсминцев, за ними спешили авианосители Оставшихся и кассиан. А получивший сквозную пробоину «Мобедан», остался внутри минного поля, чтобы перезарядить как можно больше истребителей и оказать посильную помощь тяжело пострадавшим кораблям. До подхода вспомогательных и ремонтных судов, они могли не дотянуть.

Теперь, флагманом эскадры стал «Завет».

Глядя на то, что осталось от «главных сил», на разбитые и покалеченные груды металла, ещё недавно бывшие грозными боевыми кораблями, Нардид ясно увидел, насколько близка была флотилия к полному уничтожению. Что же заставило врага отступить? Почему превосходящие силы АНК, оставили позиции на орбитах и уходят от Авесты? Единственная здравая мысль, пришедшая как ответ на эти вопросы — ВКС выполнили поставленную перед ними задачу.

Но, как следует осмыслить свои догадки Винир не успел. Его внимание приковало то, что происходило на границе нижних и средних орбит родного мира.

Там, на подступах к планете, два корабля схлестнулись в прямом встречном столкновении. «Ветер Войны» и неопознанный вражеский крейсер, разделяли немногим больше трёхсот тысяч километров. Секунды. И первым выстрелил неизвестный. Луч, белый, яркий, как солнце, полоснул по щиту израненного в сражении броненосца. Мощный двигатель тяжеловесного корабля бросил его в сторону, уклоняясь от повторной вспышки утончённой огненной спицы. Третий луч, снова упёрся в его щит, за ним четвёртый, пятый. И тут, наконец, дистанция достаточно сократилась, пришло время тяжеловесу ответить своему противнику. Потоковые пушки полыхнули ярче далёкого светила, поглощая свечение вражеского луча. Фальшивый рейдовый крейсер теперь тоже начал резво уходить с курса, стараясь уклониться. Но «Ветер Войны» доворачивал орудиями и корпусом, продолжая непрерывно поливать щиты врага шквалом потоковых струй.

Бой на встречных курсах скоротечен. Всегда. И в этот раз, было так же. Корабли успели почти поравняться, не прекращая манёвры уклонения, уходя с линии огня, одновременно разворачиваясь навстречу врагу, и продолжая палить друг в друга. Но всё это, происходило уже в пределах воздействия планетарного гравитационного колодца. Маневрирование обоих кораблей было стеснено и затруднено его влиянием. Щиты слетели с них одномоментно. Тонкий луч резанул броню «Ветра Войны», а ответные потоковые залпы полностью поглотили его соперника.

Что было дальше, Винир не увидел. Его отвлёк внезапный возглас командира «Завета»:

— Ракеты! Всем кораблям и истребителям! Перехватить эти ракеты! Любой ценой!!!

В большой тактической проекции появились яркие, красные отметки. Со всех шести направлений, к Авесте направлялись по четыре миниатюрных чёрточки. Ракеты планетарного удара.

***

Оставив дела, Татьяна направилась в мозговой центр службы разведки. Простое, казалось бы, послание от полковника, не на шутку встревожило её. Он крайне редко вызывал её в свой штаб вот так срочно. Обычно, со всеми важными новостями, Младов приходил к ней сам, или полушутливо приглашал её к себе «на чай». Автоматическая бронированная гермодверь в штаб разведки услужливо распахнулась перед хозяйкой станции, открывая вид на множество компьютерных терминалов и различных проекторов. Круг, сформированный сонмом этих устройств светился множеством проекций, таблиц и диаграмм.

— Ситуация? — с порога спросила Курназир, быстрым шагом направляясь к центральной стратегической консоли штаба.

По сосредоточенному лицу Младова было видно, что дело не шуточное.

— Поступил тревожный доклад. Я собрал всю информацию воедино и дело оказалось весьма серьёзным. На условной границе, между центральными регионами «Арахны» и её дальними системами, замечено перемещение очень крупного соединения кораблей, неизвестной принадлежности, — полковник указал помеченную на карте красным цветом систему, — наш новейший кластер станций раннего оповещения, на внешней мета-орбите А-Семьдесят-Восемь, который мы разместили там две недели назад, передал интересные данные. В открытом космосе, примерно в пятидесяти световых сутках от мета-орбиты системы, зафиксировано около двух сотен прыжковых импульсов очень большой мощности. Показатели силы отдачи от этих прыжков, превышают даже показатели от сверхдальнего прыжка эскадренных носителей. Анализ всех этих данных, а также показаний ещё нескольких станций и косвенных технических факторов, привёл моих специалистов к выводу, что корабли прибывали с невозможного, для стандартных двигателей АНК, расстояния. Плотность расположения источников прыжковых импульсов, недвусмысленно намекает на запредельно высокую точность работы навигационных и двигательных систем. Нечто подобное было отмечено всего несколько раз, за всю историю сектора «Арахна», и только во время войны. А теперь, самое интересное. Ни одной наблюдательной станцией, во всём регионе, не было зафиксировано никаких сигналов временных маяков.

Курназир пристально посмотрела в глаза полковника.

— Они прыгали совсем без ориентиров? Но как? Как это осуществить технически?

Младов на мгновение опустил глаза на свои распечатки, вздохнул и ответил:

— Мне бы не хотелось раньше времени наводить панику. Но, по всей видимости, мы наблюдали мобилизацию какого-то секретного флота «служителей». Показатели энерговооружённости каждой единицы, превосходят всё, что есть в распоряжении военных «союза», перед и за «Вуалью». Я подозревал, что реальные технические возможности, доступные для подобных сил, гораздо шире, чем они показывали нам до этого. Теперь же, их хозяева дали им добро на использование ещё более совершенных кораблей. С машинами «владык» их, конечно, не сравнить, но наши флоты с ними тягаться не смогут. А в скором времени, нам неизбежно придётся столкнуться с этой силой.

Курназир сжала губы, размышляя.

— Две сотни кораблей. Целей, для такой армады, в самой «Арахне» не осталось. Значит, они нападут на Порубежье, вдоль «Вуали», и Курайский Коридор.

Полковник медленно кивнул ей в ответ.

— Именно так. Вопрос только в том, когда. Получить какую-либо информацию от Фе Ра не удалось, они не выходят на связь уже третьи сутки. Наши предположения, по всей видимости, были не беспочвенны. Что-то происходит. Что-то большое и крайне опасное. Я уже передал все данные представителям Виилем. Остаётся надеяться, что они отреагируют адекватно новой угрозе.

***

Ха Ир взошла уже во второй раз. «Старый Мир» всё так же хранил свою тишину. «Узел Стезей» молчал. Одно единственное живое существо, нарушало могильное спокойствие искусственной долины.

Бывших служителей не бывает. Так было всегда. До позавчерашнего дня.

Дороги назад больше нет. Прежние хозяева сразу поймут, что случилось. Увидят, что некогда преданнейший слуга, перестал быть раболепным продолжением их воли. И Араам совсем не хотел встречи с ними. Особенно ужасала его мысль о том, что он может предстать перед ликом своего прежнего Владыки…

Сейчас, немного придя в себя, он хоть и с трудом, но принял своё новое положение. И готовился стать беглецом. Готовился в силу познаний и возможностей. Выбирал среди принесённых сюда вещей то, что могло пригодится ему. И складывал в рюкзак, в котором приволокли части для разведывательного дрона. Потом, он планировал отправиться к орбитальному посадочному аппарату и использовать его. Все известные ему устройства контроля и слежения, в личном снаряжении, уничтожены. Отследить его защитную оболочку не смогут. План вроде бы вырисовывался, но слишком много вопросов и мыслей, мешали обдумать его как следует.

Араам бросил все приготовления и снова погрузился в раздумья. Невозможно принять верное решение в огромном водовороте множества вопросов и мыслей. Стоило бы привести разум в порядок…

Через какое-то время, так и не придя ни к чему, он снова решил заняться сборами. Голова, всё же, немного прояснилась. Вопросы в его разуме больше не множились, но те, что были действительно важны, обрели вес. И тяжелее всех других, стал единственный.

Почему древний властитель оставил его в живых? И не просто не умертвил, но подарил свободу? Весь остаток второго здешнего дня и всю долгую, холодную ночь, Араам просидел на старых каменных плитах, возле древней машины. Он безуспешно ломал голову над этим вопросом. Вопросом, ответ на который, должен будет определить всё его дальнейшее существование.

«Зачем?»

Вопрос, тысячу раз, вопрос. Ни один властитель, никогда ничего не делает просто так. Никогда. Так почему именно таково Его решение? Ответ на этот тяжёлый вопрос, вырисовывался только один. Он сам просился на язык, озвучить его, произнести вслух. Сколько Араам не думал бы над этим вопросом, он не мог найти иного ответа. Но как же сложно заставить себя поверить в этот ответ и принять.

Древний создал в его лице, совершенно новое начало. Но, начало чего? Он идеально точно прочёл мальчика, что совсем недавно перешагнул седьмое тысячелетие своего бесконечного служения, это совершенно ясно. Неясно только, для какой цели, древнему властителю понадобилось давать волю чужому инструменту.

«Быть может, всё это часть некоего плана? Теперь — точно да. Этот Его…»

— Замысел… — вырвалось у Араама вслух. Всего одно слово, в котором звучали приговор и обещание чего-то нового. Что это значит для него самого? Ведь позавчера, не только юная нэ-хе-галь, но и премудрейший из властителей, заговорил с ним. И это тоже не давало покоя. Он оглянулся и посмотрел на «узел стезей», — для чего же ты говорил со мной? Для чего на самом деле?

Древняя машина, конечно же, хранила молчание. Как молчали и мертвецы. Взгляд Араама невольно обратился в сторону тел его личных служителей. Он сам уложил их в погребальный круг. Как когда-то, давным давно, соблюдали похоронный обычай в его родном селении. Те воспоминания сейчас вставали перед глазами так чётко…

А потом, были бесконечные годы служения. Служения Владыкам земным, что тысячелетиями правили Землёй суверенно. Отдельно от всей великой империи нечер. «Интересно, почему это было так? Почему отделены они были, от остальных нечер? Неужели это только потому, что были Второрождёнными?»

Ведь именно так назвала их нэ-хе-галь, в глазах которой гнездится Древний. Властитель, что стоял у самых истоков того великого государства. «Единение». Почти вся галактика была под их властью. Уж кому как не ему знать…

Второрождённые. Рождённые вторыми. Араам помнил, что древних властителей, во многих старых источниках, называли Перерождёнными. Отчего же не Первыми? И что всё это значило?

Каковы же, на самом деле, были сами Перерождённые? Что было известно рафиму на Земле?

Они — владетели тысяч миров и бесчисленных звёзд. Создатели великих и жутких технических чудес, строители и творцы. Жестокие завоеватели и беспощадные угнетатели. Разрушители, истреблявшие неугодное без всякого сожаления. И строители невероятных дворцов, когда-то объединившие свои владения в один единый галактический дворец, с помощью немыслимой технологии «стезей»…

И тут, Араам замер, затем, резко выпрямился и неподвижным взглядом уставился на древний «узел стезей». Мысль, что промелькнула у него в голове, пронзила его разум, как молния и заставила замереть. Идея. Невероятная, безумная. И эту идею нужно было проверить, прямо сейчас, немедленно. Он отбросил с пути рюкзак и со всех ног устремился к устройству управления «узлом». Ноги внесли его на платформу с управляющей стелой, как порыв ветра загоняет на крыльцо осенние листья.

Какое-то время, бывший рафим стоял перед золотой стелой, в нерешительности. Он вглядывался в черноту обсидианового овала и будто бы ждал откровения. Затем зажмурился ненадолго и шагнул к стеле, распахнув глаза и вытягивая руку. Ладонь ещё не коснулась чёрного камня, а окружавшие его маленькие камешки, засветились желтовато-белым свечением. Один из этих огоньков моргнул, стал ярко-сиреневым и замигал. А вокруг запястья руки, в воздухе высветилась проекция — двенадцать лепестков-клавиш, призрачных, вытянутых и огранённых кристаллов. И одна из клавиш, та, что соответствовала мигающему на стеле камню, тоже мигала в такт!

Араам моргнул, мотнул головой, но наваждение не исчезло, вокруг запястья по-прежнему висела та же проекция. Он отдёрнул руку и невольно попятился. Проекция растворилась в воздухе, огоньки на стеле погасли. Догадка, что немедля посетила его, была невероятной. Невозможной… Ведь Древний не просто оставил ему «ключ». Этот «ключ» теперь полностью функционален. А это значит, у него не только всё ещё есть доступ к «Стезям Владык». «Ключ», что изначально вёл только в строго определённый мир, теперь ничем не ограничен и открыт для введения новых адресов…

Отойдя назад и усевшись на каменное ограждение площадки управления, Араам запрокинул голову и посмотрел в небо. То, что случилось с ним здесь… В это не поверил бы никто из посвящённых. Не поверил бы он сам. Всё прежнее существование, вся бездна лет служения — сон.

Вот оно, его теперешнее предназначение. И более не нужно обдумывать план побега. Путь уже перед ним. Он должен найти ответы на свои новые вопросы. Узнать всё, что сможет.

— Так вот, что ты подарил мне… — слова снова прозвучали сами собой. Их нельзя было удержать.

Араам закрыл глаза. Теперь он сможет сделать шаг в сплетение троп, по которым издревле и по сей день, своей волей шагали лишь Владыки. Он сделает этот шаг. Туда, в «Старые Миры». Перед ним «стезя» и свобода распорядиться собой. Он сможет выбирать, куда именно открыть «стезю». Выбирать. Немыслимо. Для служителя, предназначенного лишь исполнять волю своего Властителя, это просто невероятно. Но, от самой этой мысли, у него захватывало дух. Перед ним целая россыпь древних планет, вся красота и все загадки легендарных миров. Где-то там, его собственный смысл и путь.

И этот путь, так, или иначе, послужит «замыслу» великого властителя. Да, только так. Пусть Араам пока не знает адресов, пусть ему известна только одна комбинация «ключа». Пускай не ведает он ничего о «замысле». Он откроет «стезю» и ступит туда, куда ушёл Древний. Нужно найти его след и, ступая по нему, отыскать свою дорогу и назначение. Принести вопросы, увидеть ответы. И послужить своему новому, истинно достойному Владыке. Иных путей и иных желаний, у него больше нет.

***

Пугающие новости всегда приходят внезапно. И в этот раз, было так же.

Араам пропал. От его экспедиции не было никаких вестей уже шестые земные сутки. Мог ли Кирдор когда-либо помыслить об этом? О том, что рафим, один из старейших, наставник и координатор высших илимов, однажды просто исчезнет. И что для разбирательства, в забытую всеми властителями систему звезды Ха Ир, Владыка отправит именно его.

Система оказалась усыпана обломками и следами древних сражений, а охранная машина молчала. Найти её точное местонахождение почти невозможно технически, но Боевой Зверь учуял, что она невредима и полностью функционирует. Только, по какой-то неизвестной причине, не отвечает. Такое поведение искусственного разума защитной системы «Старого Мира», смутило Боевого Зверя. И насторожило самого Кирдора. Ведь на охраняемую им территорию, вторгся не какой-то примитивный корабль, а Зверь другого властителя. Не важно, что случилось здесь в давние времена, предупреждение должно было быть оглашено. Подозрительная странность. И небывалая.

Но, несмотря ни на что, воля Владыки должна быть исполнена.

Боевой Зверь теперь говорил с ним. Искусственная личность, через которую чуждый человеку разум взаимодействовал с илимом, сделала возможным их взаимопонимание. Древняя живая машина сама подсказывала Кирдору, если видела, или чувствовала то, чего он не замечал. А в подчинение Кирдору, кроме дюжины младших служителей, дали целую сотню искусственных солдат, сохранившихся с незапамятных времён — к'та. Эти машины, копирующие человека, одного единственного человека, были пробуждены от бесконечного сна совсем недавно. И теперь, глядя как они действуют, он отметил для себя, что андроиды, произведённые на заводах Курназир, своим совершенством и похожестью на людей, напоминают именно их. И возможно, что технология переноса личности у них похожа. Следом за наблюдениями, даже пришли странные мысли и догадки, но Кирдор отогнал их. Это подождёт.

Высаживаться на планету «пешком», прямо с орбиты, пользуясь только индивидуальной оболочкой, вызывает непередаваемые словом впечатления. Даже у старшего илима. Особенно, когда делаешь это в первый раз.

Новые доспехи-скафандры, выглядели и ощущались великолепно. Не примитив-машинерия, но настоящие ан-нха-эг-тэ. Доверены ему, чтобы ничто не помешало исполнить волю Властителя. А сам Кирдор, преодолевая путь через атмосферу, чувствовал лишь бесконечную безмятежность. Его Владыка был столь милостив к нему. Ему позволено искупить свои непростительные ошибки. Искупить служением. Ничто больше не имело для него значения. Теперь он не просто илим, и даже не просто старший служитель. Он почти рафим, и если сумеет разгадать, что же случилось под лучами Ха Ир, ему будет даровано место среди старейших.

Приземлившись в полусотне километров от цели, передовая наземная группа уже выставила широкий периметр обороны. Теперь, сам Кирдор, в сопровождении младших служителей и к'та, спускался уже в центр охраняемой зоны. После обнаружения следа от взрыва корабля Араама на верхней орбите, такая предосторожность совсем не казалась напрасной. Боевой Зверь способен защитить планету почти от любой угрозы из космоса, но на поверхности, его мощь будет совершенно излишней.

Взяв с собой двух младших илимов и дюжину к’та, Кирдор отправился к «узлу стезей». Ещё две дюжины искусственных воинов будут прикрывать фланги. В оснащении для этой операции уже не было ограничений. Все дарованные Владыкой боевые бронескафандры, относились к далёкой эпохе, были созданы на основе наноорганической инженерии, имели встроенные лётные системы и позволили добраться до места за считанные минуты. По соображениям безопасности, он решил лететь на высоте человеческого роста над поверхностью.

По пути, Кирдор остановился осмотреть и место высадки экспедиции Араама. Орбитальный посадочный аппарат стоял на едва различимой, старой площадке. Все его системы были тщательно заглушены. Топливная секция законсервирована.

Маскирующий полог «узла» был на месте, а потому пришлось приземлиться непосредственно перед ним и проходить внутрь пешком. Дарованный Владыкой «ключ» позволял многое, но проходить под скрывающее поле в полёте, было запрещено всем, кроме самих Владык. Нарушать заповеданный порядок, значило рисковать всей операцией. Только преодолев преграду, Кирдор приказал снова взлетать.

Ещё на подлёте, зоркие приборы его боевой оболочки увидели нечто странное. На ровной, совсем недавно расчищенной каменной площадке, окружающей «узел стезей», узнаваемый символ… Будто составленный из лежащих человеческих фигур. И когда Кирдор приземлился рядом, он уже знал, что это такое.

Служители. Все двадцать четыре, мертвы. Лежат симметричным солярным кругом, головами к центру. Следов борьбы, или какого-либо насилия, на телах не видно. Их защитное снаряжение невредимо и даже охранные поля скафандров, до сих пор не отключены. Но, что по-настоящему насторожило Кирдора, так это то, что их «дар», частицы плоти Владыки, полностью мертвы, обращены в прах. Это было противоестественно, так как «дар» обычно сохранял свой основной центр памяти, даже если человеческая плоть сгорала целиком. По выражениям лиц мертвецов, становилось ясно, что смерть застала этих служителей врасплох. Они не успели осознать, что умирают. А уже потом, кто-то уложил тела именно таким образом. Отмечая про себя детали, Кирдор двинулся дальше, к оставленным экспедицией механизмам.

Дрон так и не был до конца собран, не был запущен. А на постаменте, перед самим местом формирования «стези», находилась полевая лаборатория дистанционного анализа. Её рабочая часть всё ещё висела на аэромагнитной подвеске. Вот только фиксирующие информацию блоки памяти и компьютеры приборов, сожжены.

И по-прежнему, нигде не видно никаких следов Араама.

«Рафим…»

Это Боевой Зверь обращался к нему мысленно. Прямо с высокой орбиты. И Кирдору было странно впервые слышать в свой адрес обращение, которое раньше он считал недостижимым.

«Асаг, что привёз сюда илимов. Удар по нему пришёл не от охранной машины, и не извне, а с поверхности планеты. Всё сходится в то место, где сейчас находишься ты. Здесь след. Отпечаток чьего-то „присутствия“. А тот, кого ты ищешь, прошёл „стезю“, трое здешних суток назад».

Слова древней живой машины, переданные мыслеречью, не несли эмоций и ощущались бесстрастно, однако их смысл встревожил Кирдора.

«Но, какой след? Я ничего не вижу здесь. Не чувствую.»

«Тебе не должно прикасаться к таким следам, рафим».

Ответ машины был невыносимо холоден и обнажал очередную границу дозволенной осведомлённости.

«Пусть будет так, — спокойно передал мыслеречь Кирдор, — след чьего присутствия ты учуял?»

Казалось, Боевой Зверь задумался, на целых полсекунды.

«Я не узнаю его. Нечто знакомое в его следах, неуловимое. Узор мыслей и чувств, отзвук в рисунке „присутствия“. Но, странно всё в этом месте. Отпечаток „присутствия“ только на материи. В метрике и Ар, он отсутствует. И этот след особый, исключительный. Здесь не сохранено ничего иного, все остальные следы стёрты, а этот оставлен здесь намеренно. Как, подпись, вензель. Вершивший здесь, желал чтобы эта его подпись была найдена. Теми, кто прочесть её способен. Всё это вместе, напоминает кого-то из Нха Эн, но ассоциации не сходятся воедино».

«Нха Эн? — резко переспросил Кирдор. Он знал, что значили эти два слова по отдельности, но в таком сочетании, слышал их впервые, — что значит Знание Начал?»

Зверь не стал объяснять.

«Владыка посвятит тебя. Теперь, нам нужно уходить. Сейчас же».

А Кирдор начал сознавать, что совершенно перестал понимать смысл и суть произошедших в этом месте событий.

«Этот Властитель. Он пришёл с той стороны „стези“?»

«Да».

Чувство растерянного недопонимания, усилилось до предела. Будущий рафим уже не сомневался — он коснулся сути и корней всех, связанных воедино, событий.

«Мы должны узнать больше! Если это угрожает интересам Владык…»

Боевой Зверь прервал его:

«Слишком опасно. Тот, кто оставил след, обладает огромной силой и механизмами, не известными мне. „Стезю“ открывали дважды. И по записи „узла“, в первый раз через неё, сюда и обратно, проходил даже не властитель. „Стезю“ прошло нечто, не поддающееся классификации. По оставленным в нха-процессоре логам, оценочная теневая масса этого объекта, превышает четыре массы местного солнца».

Сказанное Зверем прозвучало по-настоящему устрашающе. Огромная теневая масса указывала, что неизвестная личность использует наивысшие категории ан-нха-эг-тэ, механику энергетики запредельных величин и принципы усложнённой пространственной инженерии неевклидовой метрики. И всё это, могло означать лишь одно — вмешалась никем нежданная, неизвестная Кирдору сила, которую способны опознать и осознать только сами Владыки. Но именно она, эта неведомая сущность, и есть причина исчезновения Араама. А быть может, эта же сущность, стояла и за всем происходящим? Кто-то, настолько могущественный, что смог нарушить все, устоявшиеся многими тысячелетиями, порядки…

«Кто, или что именно это могло быть? — спросил Кирдор, — кто и зачем тогда открыл „стезю“ во второй раз?»

«Поспеши, рафим. Тебе было оставлено послание. Владыки ждут его».

Отдав приказ своей группе начинать отход и уже поднявшись в воздух, Кирдор оглянулся на огромный, древний механизм «узла стезей».

«Что же случилось здесь? Что происходит?» — спросил он, продолжая говорить мыслеречью.

Но Зверь не ответил. Да Кирдор, на самом деле, и не ждал от него ответа. Эти вопросы он не мог адресовать никому, кроме себя самого. Но, в одном древняя боевая машина была права. Из этого места следовало уходить. Слишком важна весть, которую Кирдор должен донести своему Владыке.

***

Сумрачные своды древней крипты, неизменно величественное торжество огней в тишине. Восемь высоких, статных фигур, таких схожих и столь разных. Семеро составляют правильный круг и одна внутри его окружности. Блики играют в складках парчовых накидок, отблески отражений пляшут на золоте украшений. Преклонённый служитель замер на полированных каменных плитах.

Снова, весь Круг был в сборе. И снова, течение времени замерло здесь. И снова, Владыки молчали. Принесённые в этот раз новости, заставили каждого, не спеша взвесить и обдумать всю их совокупность.

Блеснув искрами золотых глаз, заговорил Ан Лил. Слова властителя, громовыми раскатами прокатились в тишине.

— Вы всё видели. Итоги дознания достаточны. Рафим и служители, не уничтожены охранной машиной, но столкнулись с прямым вмешательством властителя. Подозрения оправдались.

Рубиново-красный взгляд полыхнул ему в ответ. Зазвучал глубокий, скрежещущий металлом голос.

— Один из Нха-Эн. В забытых «Старых Мирах». Я не верю в совпадение.

Обладатель ярко-изумрудных глаз, не глядя на остальных, заметил:

— Но, Боевой Зверь не опознал точно, кто оставил «след». Это настораживает.

Подняла голову стоящая внутри круга, рядом с замершим илимом, нэ-хе-галь.

— Я узнала его, — произнесла своим певучим голосом Иштар, нарушая порядок Круга. Но к её голосу не прислушались.

Глядя прямо в золотые глаза Ан Лила, Ар Ша Дах неспешно и раскатисто, проговорил вопрос.

— Что же могло привести одного из Нха-Эн, в «Старый Мир», что Узурпатор подверг испепелению и навеки вычеркнул? Явился за Архивом Единения?

Тот ответил неопределённо.

— Всё стало бы ясно, знай мы, кто именно был там…

Нэ-хе-галь не сдерживалась более и возвысила голос.

— Это был Ан Ин Хур Саг. Хи-аф-фа показал, что найдено. Подпись. Оставлена специально для нас. Я узнала след «присутствия». Это он!

Её голос, её глаза и даже возмущение, вызываемое ею в общем мыслеполе, всё говорило — она не на шутку встревожена новостью. До того глубоко, что назвала Боевого Зверя словом, что использовалось ещё во времена Первой Войны.

Рубиновые глаза Хес Хата вспыхнули, будто желая испепелить женщину. Но прозвучал не его голос. Заговорил Владыка Воинов.

— Он был повержен и умерщвлён. Хор Са Мат объявил об этом. Все были уведомлены. А сейчас, кто-то пытается обмануть нас. Устрашить. Потому хи-аф-фа и не опознал оставленный след.

Но нэ-хе-галь не собиралась с ним соглашаться.

— Он жив! Ты видел нха-данные «узла стезей». Видел, какую мощь хранит анх неузнанного Зверем властителя. Кто, кроме него, может владеть таким? И эта сила, в его «присутствии». Кто, кроме него, способен на подобное? А Узурпатор тогда мог утаить истину от всех, — с неожиданным жаром сказала она, — скрытое знание и обман, не это ли было его лицом?

Взгляд Ан Ас Ата окатил её презрительным холодом.

— Как и твоим.

Его слова прогремели как приговор. И настрой, в ментальном мыслеполе Круга указывал, что никто не отрицает это обличение. Лилиф сверкнула глазами, но замолчала. Её лицо медленно обратилось в непроницаемую, ледяную маску равнодушия. Воцарилась тишина.

Ан Лил нарушил молчание.

— Однако, смысл здесь есть. Да, Узурпатор объявил тогда, что Ин Хур Саг, за мятеж казни предан. Но именно его возвращение, всё на места свои расставляет.

Никто не ответил ему. Даже нэ-хе-галь больше не являла своих чувств.

— Так, или иначе, теперь нам ясен масштаб угрозы, — продолжал Ан Лил, — даже если это не он. Даже если Иштар ошибается. Этот властитель крайне опасен. То, что узнал мой хи-аф-фа из записей «узла», не оставляет более сомнений. Такого ещё не видели, нигде и никогда, во всём Единении. Анх этого властителя невероятно могуч. Нха-запись о нём, не похожа ни на что. Подобной теневой массой, обладают только Ан Изух и некоторые «Старые Машины».

Снова заговорил Хес Хат.

— Опасно и то, что он сумел обратить рафима. Совершил невозможное. Немыслимое. Любой служитель, что попадётся ему…

Белые, лишённые радужки глаза воззрились на него.

— Теперь это не важно. Обращённый рафим уже знал слишком многое.

Красные огни смотрели на преклонённого и выпавшего из реальности илима.

— Если это Ин Хур Саг, если он и правда жив…

Никто не ответил по-началу. Лишь спустя несколько мгновений, молчание нарушил Владыка Воинов.

— Отчего же он не воцарился на Гранелунном Троне? Ведь Узурпатор пал. Теперь нет никого, кто посмеет оспорить его право.

В ответ, заговорил, открыв впервые за долгое время угольно-чёрные провалы глаз, самый молчаливый из всего Круга:

— Быть может, так и будет. Быть может, он не спешит. Но, что если нам не становиться у него на пути? Не противостоять его власти?

Ан Ас Ат обратил на него пронизывающий и прожигающий взгляд, но тон его был холоден.

— Ты предлагаешь присягнуть? Восстановить нашу опалу и старый «обет»?

Зияющий чернотой взгляд, ничуть не изменился, а лицо оставалось спокойно и бесстрастно.

— Опала, или война с владыкой всего Единения? Есть ли выбор? Ты думаешь выиграть такую войну на уничтожение? В отличии от Узурпатора, Ин Хур Саг владеет всеми ключами Гранелунного Трона. И «Конструктор» снова будет действовать. А нашу суверенность, хранит лишь один Ан Изух.

Ан Ас Ат более не ответил. Остальные тоже хранили молчание.

— А станет ли он, с нами договариваться? — задал в тишине вопрос белоглазый властитель.

И этот вопрос повис во мраке крипты, почти осязаемой глыбой. Взглянув на окаменевшее выражение лица Иштар, Ан Лил высказал то, о чём и так знал каждый в Круге.

— Ан Ин Хур Саг не забудет нам нашего деяния. Никогда.

Бездонные чёрные глаза снова закрылись.

— Несомненно… И теперь, ему не на кого оглядываться. Желай он мира с нами, рафим вернулся бы с этой вестью.

Неестественный сумрак, наполнявший древний зал, сгустился сильнее, уплотняя воцарившуюся тишину, делая её почти осязаемой.

Ещё один вопрос, тот, который не желал озвучить ни один из остальных, задал Ар Ша Дах:

— Но что же другие властители? Мы до сих пор не ведаем, что именно случилось в Колыбели.

Никто не ответил. Владыки хранили тягостное безмолвие. А нэ-хе-галь молча повернулась и вышла из круга, направляясь к вратам. Однако, гневная волна возмущения, в мыслеполе «присутствия», заставила её остановиться на полпути.

— Вы выбрали тогда Хор Са Мата. Ин Хур Саг же, обыграл его. И теперь, со всех спросит за былое. А мне придётся бежать! — не оглядываясь, возвысила голос нэ-хе-галь, отвечая на не заданный вопрос, — бежать, пока не поздно.

Договорив, Иштар вновь двинулась к вратам. А в волнах её влияния на общее мыслеполе Круга, отразился неуловимый оттенок мучительной тревоги. Подавленный трепет, почти ужас.

Из всех семерых, только два взгляда следили за движением нэ-хе-галь к выходу.

Глава 9

Катрин в очередной раз скосила взгляд на проекцию карты с маршрутом патрулирования. Зачем-то, её назначили командовать группой курсантов, из числа тех, с кем она выбралась с центра подготовки пилотов. Когда собранная из всего подряд флотилия, отправилась сражаться за Авесту, её послали охранять булыжники. Теперь она сидела в пилотской капсуле боевого патрульного истребителя. Тоже старый, снятый уже с вооружения боевых частей «баронг», но теперь одноместный и полностью приспособленный для автономных действий. Машину совсем недавно вернули с флотского склада длительного хранения — даже в капсуле пилота чувствовался запах консервационных смазок и покрытий.

Её «баронг» во главе строя, в потоке орбитального дрейфа огромных каменных глыб. Это даже не было патрулированием в прямом смысле — полуэскадрилья просто неспешно продвигалась меж космических скал, снимая показания и дополнительную информацию с внешних наблюдательных станций. Изнутри этого массива астероидного кольца, нормально наблюдать за окружающим пространством приборами истребителя практически невозможно. Крохотные обрывки можно было урвать сканерами в больших просветах между камней, но доверять увиденному таким образом не стоило. Слишком быстро двигается истребитель и слишком сильно воздействие местных астероидов, богатых какими-то необычными минералами. Даже сферические сенсоры, которые обычно позволяли наблюдать за окрестностями, на триста тысяч километров вокруг кораблей, забиты помехами и искажениями. Будто летишь по неровному коридору, зыбкие очертания которого постоянно изменяются.

Всего шесть истребителей, пять из которых ведут зелёные ещё новички, хоть и пережившие уже настоящую атаку на боевой корабль. Остальные выжившие курсанты, остались охранять укрепрайон базирования. Их всех свели в единую боевую группу. Юнцы теперь и сами хотели держаться вместе, они даже придумали название своей эскадрилье. «Фогадэ» — что на ткаэш-мади значило — «творящая чудеса», или «чудесная».

Тем временем, полёт продолжался в тишине. Пилоты молчали, самой Майер тоже не хотелось ничего говорить. Командовать — тем более. Хорошо, что авестийские курсанты уже немного привыкли к её лётной манере. И ведомый, и два соседних звена, двигались в проложенном компьютером маршрутном коридоре, выдерживая дистанцию и расположение, необходимые для взаимного прикрытия. Во всём этом не было особого тактического, или оперативного смысла. Мера предосторожности, не более. Но план полёта был прописан в штабе и Катрин прекрасно понимала, почему приказ касался именно её.

Она почти сразу догадалась, что приказ этот отдавал сам Николай. Как только увидела маршрут патрулирования, сразу всё поняла. Он отправил её в самое безопасное место во всей системе. Ни один из кораблей АНК, никогда не найдёт три звена истребителей, курсирующих внутри этого огромного астероидного пояса. А если силы ВКС атакуют базу, её там не будет. И Катрин даже не знала, злиться ей, или радоваться. Он просто сделал это. Снова.

Нет, злиться на него она теперь не могла. Тем более сейчас, когда он наверняка в самой гуще сражения. Прикусив губу, она зажмурилась на секунду.

Изо всех сил, Майер старалась не думать о том, что в это самое время происходило у планеты. О том, что он может не вернуться оттуда. Все корабли союзной эскадры запросто могли погибнуть в неравной схватке.

Коротко пискнуло оповещение от системы связи. Через ретранслятор резервной станции в самом астероидном поясе, с которой боевой компьютер автоматически снимал контрольные показания и отчёты внешних станций, пришла шифровка. В послании коротко значилось:

«Фогадэ Один, вам предписано вернуться на базу. Всем составом. Отбой».

Такой приказ мог означать лишь одно — сражение закончилось. Катрин включила шифрованный канал для ближней связи со всеми своими пилотами.

— Фогадэ, мы возвращаемся.

***

Когда два корабля сошлись у планеты, никто не мог предсказать, чем эта дуэль закончится.

Противник имел право рассчитывать на победу. Фальшивый «ландскнехт» шёл в атаку свежим, совершенно не тронутым в сражении. Его лучевая пушка должна была за долю секунды решать судьбы кораблей. Но, несмотря ни что, «Ветер Войны» выиграл в этом столкновении. Новые щиты, мощнейший двигатель, монструозные потоковые орудия, мастерство искусственного пилота и опыт человека — всё сложилось воедино.

Вот только хоть как-то, хоть чем-то помочь защитникам Авесты в отражении планетарного ракетного удара, «Ветер Войны» уже не смог.

В результате целого каскада манёвров уклонения, корабль слишком приблизился к планете и потерял маневренность в её гравитационном колодце. Даже избыток мощности двигателя полностью не компенсировал влияние планетарной массы и он увяз в поле её притяжения. Борясь с гравитацией, «Ветер Войны» менял направление и набирал скорость непростительно медленно. Николаю пришлось только наблюдать за развитием событий.

Когда появились ракеты, с противоположной от основного сражения стороны планеты не было ни одного корабля.

Те ракеты, что шли к Авесте с направления северного полюса, проглотила гроздь гигантских огненных пузырей, полыхнувших с почти идеальной точностью. Разведка и связисты авестийского штаба делали всё возможное, но Хасс'Рехх не мог наводить свои «большие пушки» на все группы ракет одновременно.

Два эсминца и уцелевший наушкан совершили экстренный ультракороткий «переход», почти три десятка истребителей сделали то же самое. Для одного из эсминцев это закончилось взрывом повреждённой системы подачи мощности в маршевый двигатель. Израненный корабль полностью потерял ход и всякую дееспособность. У авестийского наушкана, тоже из-за боевых повреждений, от перегрузки неподготовленного «перехода» просто сгорел двигатель и он превратился в почти неподвижную орбитальную платформу. Соколов, глядя как закувыркался, после аварийного отключения двигателя один из истребителей, приказал своему заградителю, оказавшемуся не так близко к гравитационному колодцу, идти на перехват ближайших траекторий ракет по орбите. Его «Ветер Войны» направлялся туда же, но не успевал. А избитые и покалеченные крейсера «главных сил», сумели только немного прибавить ходовое ускорение, чтобы плотнее закрыть Авесту со своей стороны. И свои четыре ракеты они сбили.

В итоге, судьбу планеты решали истребители. Те, что после экстренного ультракороткого «перехода» оказались в нужном месте и у которых выдержали двигатели.

Из двенадцати оставшихся ракет, одиннадцать они перехватили. В ход пошли потоковые пушки и противоракетные установки.

Но на самом критическом направлении, в экваториальном секторе сто восьмидесятого меридиана, оказалось всего четыре дееспособных машины. Каждый зашёл на цель, каждый отстрелялся. Но одна-единственная ракета всё же проскочила мимо них. Потоковые залпы не задели её, а у противоракетных систем истребителей, пронёсшихся мимо неё, уже не хватило зарядов. Тяжёлые ракеты планетарного удара просто так не сбить, они сами способны обороняться от самонаводящихся противоракет.

И всё же, кассианские пилоты, а там оказались именно они, не сдавались. Преодолевая немыслимые перегрузки, все четыре их машины разворачивались для нового захода. У одного истребителя не выдержал повреждённый в битве двигатель, он выпал из нужной траектории и отправился в неуправляемый баллистический полёт в сторону дальней орбиты планеты. Другой не сумел выдержать верную кривизну виража, вываливаясь из строя и тоже был вынужден отвернуть, чтобы не влететь в атмосферу вертикально, на огромной боевой скорости.

Только две машины вышли на цель уже зайдя в верхнюю границу атмосферы. Плазменные атмосферные щиты должны были защитить их от газодинамического удара на какое-то время. Николай наблюдал за тем, что было дальше, сжимая кулаки от бессилия. Отчаянные кассианские парни пытались остановить ракету любой ценой, буквально. Поначалу они непрерывно стреляли эльтерами, но о прицельной стрельбе в этих условиях, не приходилось даже думать. Все очереди энергетических сгустков проходили мимо, или же ракета имела собственный щит. Драгоценные секунды утекали прочь. И они не нашли ничего лучше, чем догнать ракету и пустить в ход свои потоковые орудия. Только, вместо направленных огненных потоков, вспыхнул сдвоенный огненный сполох. Соколов прекрасно помнил, что стрелять из потоковых орудий в атмосфере строго запрещалось. Даже в самых верхних слоях. Здесь потоковые пушки оказывались не только бессильны, но и опасны для собственного корабля.

Чуда не произошло и оба истребителя погибли. А проклятая ракета, с чудовищной боеголовкой на борту, продолжила свой неотвратимый спуск.

***

Отправив все свои заградители, разведчиков и десантные корабли, в поддержку дееспособных сил и на помощь аварийным командам, Николай отправился на «Мобедан». В штабе явно требовалось его присутствие.

Авестийский носитель схлопотал в сражении прямое попадание потоковой боеголовки. Сквозная пробоина зияла в районе резервных ангарных хранилищ. Невероятное везение — на пути потока тяжёлой плазмы направленного взрыва, не оказалось важных агрегатов и корабль почти не потерял дееспособность.

Обстановка же на месте была непростой. Соколову это стало ясно как только открылись бронированные гермодвери командного центра.

Сам дарьядар и его офицеры выглядели измотанными. И это не удивительно. После всего, после многочасового сражения и предшествовавшей подготовки, после пропущенного удара по родной планете, на него теперь свалилось ещё и руководство всеми уцелевшими военными силами, во всей системе. Ведь других действующих старших офицеров, найти пока не удалось. А эти военные силы нужно было ещё спасти и собрать.

Здесь же присутствовал Винир Нардид, единственный невоенный человек в помещении.

Николай подошёл к основной группе возле оперативной проекции.

— Что мы имеем по оперативной обстановке? Противник покинул Шалхор? И что у нас с дальней связью? — спросил дарьядар Варам начальника разведки флота, находара Кархани.

Тот был намного старше командующего и сейчас выглядел ещё более усталым. Но ситуацию он доложил чётко.

— Множественные импульсы, от автономных прыжков кораблей АНК, мы засекли чётко. Но вот сосчитать не удалось. Как и достаточно точно проследить за их группировками. Не говоря уже об отдельных кораблях и малых единицах. Я послал рекогносцировку их отступления, но из-за обстоятельств, приказ был выполнен недостаточно расторопно. Разведчики прошли «сетью» по всему конусу возможных векторов. Ни одного корабля АНК не замечено. Продолжаем поиск. По дальней связи: из семи изначально работавших глушилок, во время боя вспомогательным силам удалось последовательно ликвидировать их все. Шесть стационарных станций, на мета-орбитах системы и одну на ближней солнечной. Но, по мере их уничтожения, включались мобильные средства глушения. Один из таких кораблей, уже после сражения, перехвачен и уничтожен. Сейчас мы ведём поиски оставшихся источников помех. Пеленгация затруднена, почти все наши станции прослушивания потеряны.

Дарьядар слушал молча, не отрывая взгляд от родной планеты в тактической проекции.

— Значит, они действительно отступили, — проговорил он дослушав.

Все присутствовавшие в зале офицеры направили взгляды на командующего. В их глазах хорошо виделась обречённая готовность продолжать сражение. До последнего.

Общее настроение высказал начальник штаба.

— Стоит ли отменять боевую готовность? Я опасаюсь, не вернутся ли они… чтобы закончить начатое.

Варам сложил руки на груди и склонил голову, задумчиво глядя себе под ноги. Николай не стал больше молчать и вмешался:

— Не вернутся. Не сейчас. Тот корабль, рейдовый крейсер с лучевой пушкой, должен был проследить за уничтожением планеты. И ликвидировать всех, кто попытается помешать. Вмешательство «Ветра Войны», сломало им всю финальную операцию. Они не ожидали встретить корабль с новыми щитами, способный одолеть такого оборотня. К тому же, командование АНК явно опасается «больших пушек» Хасс'Рехха и не хочет нести потери. Нам стоит воспользоваться передышкой.

Командующий посмотрел на Соколова и кивнул ему. После чего выпрямился и заговорил, обращаясь к штабу.

— Мы все понимаем, что нас не оставят в покое. Но, это будет потом. Сейчас важно то, что происходит здесь и сейчас. Приоритет — сосредоточить все усилия на спасении кораблей и людей, — дарьядар повернулся к начальнику разведки, — что на поверхности? Куда попала пропущенная ракета? Насколько всё плохо?

Кархани вздохнул.

— Мекран. Сельскохозяйственная агломерация. Разрушения ужасные, просто катастрофические. Вот, общая схема уже собрана, взгляните.

Он переключил тактическую проекцию на другой режим и ввёл новую команду. В проекторе появилась часть поверхности Авесты. Небольшой континент, на котором высилась глобальных масштабов, грибовидная серая опухоль из дыма, пепла и пыли.

— Взрыв произошёл на высоте девяти километров, прямо посередине Мекрана. Приблизительная мощность боеголовки — класс шесть плюс, это свыше шестисот мегатонн по старой шкале. Половина континента разрушена до основания за несколько мгновений. Зона сплошного поражения — порядка восьмисот километров в поперечнике. Остальная территория Мекрана — руины и пожарища. Поселения и инфраструктуру вокруг уничтожили вторичные факторы — ударные и сейсмические волны, проникающая радиация, комплексный светотермический удар.

Ни один из офицеров не проронил ни звука.

— В воздухе над континентом огромное количество дыма, пыли и пепла. Продолжают распространяться пожары. Восходящие вихревые потоки от взрыва и термического удара, породили несколько крупных смерчей. На всех побережьях происходят, или ожидаются цунами. Мы пока не имеем понятия о количестве жертв. Флотский десант высаживается на планету для поисков и помощи пострадавшим. Мы задействовали все доступные десантные средства.

К проекции подошёл молчавший до этого Винир Нардид. Он был бледен.

— А Шахрива? Дворец? Что с государем? — спросил он, его голос дрогнул.

Покачав головой, Кархани сообщил:

— Столица в руинах. Окрестности тоже. Выживших там совсем немного. Кроме орбитальной бомбардировки тяжёлыми эльтерами, войска АНК применяли старые осадные орудия наземного базирования. Шестнадцать таких пушек непрерывно обстреливали город и предместья, в течении двух часов. Дворцовый и храмовый комплексы уничтожены полностью. Захватчики подорвали их изнутри. Нуль-заряды были заложены в подземной части дворца и в нижнем храме. Теперь на их месте провалы, заваленные грудами камней. Ни самого вайшаха, ни кого-либо из придворных, или министров, не удалось найти. Объединённый штаб обороны был разрушен прямым попаданием ещё до того, как был сбит второй кштангир. Мы потеряли весь действующий высший командный состав.

Нардид сложил руки перед лицом.

— Как? Как им удалось так быстро сломить сопротивление во дворце? Кроме армейских сил, там было больше двух тысяч «бессметрных» и дворцовая гвардия…

— Судя по тому, что было в донесениях, это была полусферическая атака дронами и робопехотой. Десятки тысяч единиц, и того, и другого. Сразу за ними, шли штурмовые группы и какие-то элитные спецотряды. Не забывайте, что перед этим, все подступы к дворцовому комплексу были расстреляны из осадных и корабельных орудий. Никакой глубины у обороны не оставалось. Системы огня и возможности для манёвра уже не было. Всё решило полное господство в космосе. У АНК была возможность высадить войска вокруг комплекса и поддерживать их с орбиты. От такого штурма, в названных условиях, не существует защиты.

Посланник молча опустил руки. А Кархани продолжил:

— От остальных наземных сил тоже мало что осталось. Их позиции так же разгромлены орбитальными ударами. Всего две гарнизонных базы вышли на связь после сражения. По предварительным подсчётам, сейчас удалось собрать четыре батальона линейной пехоты и около дивизии вспомогательных сил и тыловиков. Модификантов осталось ещё меньше. Не больше двух сотен «бессмертных» уцелело в Шахриве и окрестностях. Около сотни осталось из охраны штаба. Сейчас собираем и считаем остальных.

Начальник разведки умолк. Командующий молчал. Молчали и остальные офицеры. И Николай понял — они сейчас обуреваемы теми же чувствами и мыслями, как и он, в своё время. Шагнув ближе к командующему, Соколов кашлянул, для привлечения внимания и заговорил:

— Мёртвым уже всё равно. А вот выживание уцелевших, скоро окажется под вопросом. Хозяева Земли решили истребить всех в «Арахне». Сумеем ли мы остановить их здесь? На сколько процентов упала обороноспособность Шалхора?

Дарьядар Варам вышел из оцепенения. Наклонив голову, он посмотрел себе под ноги. Затем выпрямился и сказал:

— Штурм-капитан прав. Погибших мы уже не вернём. Прежнюю жизнь Авесты тоже. Мекран горит, но на остальных континентах, люди ждут от нас верных решений. Посланник, — обратился дарьядар к Нардиду, — я думаю, что никто не станет возражать, если руководство гражданским сектором возьмёте на себя вы.

Немолодой уже человек выглядел сейчас ещё более постаревшим. Слова командующего не сразу долетели до него.

— Я? — едва слышно проронил он, — даже не знаю. Да, пожалуй. Раз больше никого не осталось…

Он облокотился обеими руками на край терминала оперативной проекции.

— Рад, что вы согласны, советник, — продолжил дарьядар, делая ударение на слово «советник», — мне и моему штабу сейчас с военными проблемами совладать бы.

Варам повернулся так, чтобы видеть всех офицеров штаба.

— Сегодня, мы ещё не сделали всё от нас зависящее.

***

Совещание вновь было собрано срочным порядком. Новости из Шалхора были главной, но не единственной на то причиной. Представители кассиан и бывшего Консорциума внимательно изучали доклад по сражению, сводку и донесение разведки.

Посол Оставшихся первым нарушил тишину.

— Значит, нападение на Авесту отражено. Не блестяще, конечно, но планета спасена. В создавшейся ситуации лучшего добиться было невозможно, я понимаю. Однако же, из второй части доклада напрашивается вывод, что АНК теперь готовит полномасштабное наступление в окрестностях «Вуали».

Татьяна Курназир не замедлила с ответом.

— Да, представитель Рестен. Именно это и происходит.

Она сделала паузу, бросив взгляд на кассианина, который после прочтения сводок и общего доклада, не проронил ещё ни слова.

— Прямо сейчас, мои пилоты стараются выяснить, что необычного можно засечь в необитаемых системах, близких к «порубежью». На данный момент уже ясно — Альянс задействовал один из своих Боевых Флотов и начал полномасштабную атаку на Авесту, не спроста. Их итоговая цель — превратить сектор «Арахна» в необитаемое пространство. Они почти справились с этим. Даже Серая Гавань закрыта. Держится только Порубежье и Авеста. Благодаря моей и вашей поддержке.

Представитель бывшего Консорциума наклонил голову и сцепил пальцы, а кассианин откинулся в кресле.

— И вы предлагаете действовать на упреждение? — спросил Рестен.

Хасс'Ких покачал головой и невесело ухмыльнулся.

— Думаю, на упреждение уже поздновато, — сказал он задумчиво.

Курназир кивнула обоим по очереди.

— Да. Враг уже опередил нас, а нам теперь необходимо отвечать. Промедление же будет подобно смерти. Потому, что вторжение в Шалхор, это, на самом деле, только начало. Самое начало.

Она взглядом указала на сидевшего рядом Младова.

— Благодаря инициативам моего начальника разведки, удалось получить жизненно важную информацию. Происходит именно то, о чём мы говорили уже давно. Теперь, руководство АНК интересует Курайский Коридор и его окрестности. Шесть суток назад, наши станции раннего оповещения заметили, что где-то в необитаемых системах дальней «Арахны», сосредотачивается главная угроза. Зафиксирован массированный сверхдальний прыжок. По полученным данным, это перемещался огромный флот «служителей». Около двухсот единиц крейсерского типоразмера. Корабли этого флота, могут оказаться куда опаснее «суперкрейсеров», о которых нам всем уже известно. Сейчас вам будут предоставлены оригинальные данные от системы станций слежения. И мои аналитики уверены, цель этого неизвестного флота — Порубежье и Курайский Коридор. У нас пока нет оснований полагать, что в их планы может входить захват самой планеты Лан Курай. Это станет непростой задачей, даже для них. Но, если их не остановить — главная и единственная транспортная артерия будет перерезана, а Лан Курай окажется в осаде. И мы все потеряем не только одного из членов «Арахнийского Сообщества». Мы потеряем сам Курайский Коридор. А с ним и все планеты, группировки и базы, размещённые на той стороне. «Вуаль» будет полностью отрезана от Порубежья и остальной «Арахны». После чего, обитатели всех систем, по ту сторону «Вуали», обречены на уничтожение.

Пробежав глазами новую сводку на своём посольском терминале, Рестен посмотрел в глаза Курназир.

— Эта угроза означает, что нам не избежать полномасштабной войны с противником, превосходящим нас по всем параметрам. Но вам известно, что мы не сможем противостоять таким силам. Так же, как и вы. Так чего вы хотите от нас?

Мадам покачала головой.

— Виилем уже обещали нам ударную эскадру для контратаки. Но они не появятся там, пока враг не начнёт действовать. И эти их силы, придут только для защиты Курайского Коридора. А ведь нам нужно сохранить контроль и над подступами к нему. Там, я уверена, со стороны АНК действовать будут намного более слабые силы. А мы отправим туда свою «особую» группировку. Как только наши люди сообщат о происходящем с места событий — атакуем их. Пока Виилем будут отражать удар возле Лан Курай, мы отобьём обратно подходы к Коридору. От вас потребуется только поддержка и прикрытие.

Курназир умолкла, жестом предоставляя слово Младову. Тот кивнул и заговорил.

— Мадам верно обозначила приоритет — Курайский Коридор. Но, это не единственная наша проблема. Всё идёт к тому, что мы не успеем эвакуировать всё население Порубежья и Авесты за «Вуаль». Атака может начаться со дня на день. Мы не успеем даже перебросить сюда все флотские силы. Конвои с беженцами, хоть и идут перегруженными, но нам всё равно не хватает пассажировместимости и пропускной способности контрольных пунктов. А значит, эвакуацию через Коридор нужно приостановить и создать зоны размещения беженцев на территории «порубежья».

Полковник ненадолго остановился.

— Подытожу. Если мы хотим сохранить контроль над системами Порубежья, если мы хотим переломить ситуацию и остаться в «Арахне», нам всем нужно немедленно начать сколачивать полноценную военную коалицию. Подобие прежнего Консорциума, с единым флотом. Спасение Авесты стало первым шагом к созданию крепкого союза, как щита для всех его участников. Но, новые угрозы диктуют новые правила. Новое оружие, которое должно уравнять наши шансы с врагом, ещё только поступает в предсерийное производство. Необходимо продержаться, так сказать, «пережить бурю». Мои военные аналитики видят только одно решение — переход к глубинной партизанской стратегии и тактике. За основу, я предлагаю взять опыт последних лет старой войны и данные с недавних столкновений. Ставка на малые, хорошо оснащённые и максимально вышколенные соединения. Рассредоточение и распределение, максимальная децентрализация инфраструктуры. Системы многочисленных станций оповещения и патрульных постов на подступах опорных кластеров обороны. Маскировка, ложные цели, фальшивые военные объекты. Множество мобильных баз снабжения и малых складов на мета-орбитах. Принципы и методология всего этого разрабатываются прямо сейчас и будут готовы в течении двух суток. Вас же я хочу в первую очередь просить предоставить свободные вспомогательные суда, мобильные судоремонтные и производственные базы, для передачи силам в «Арахне». Действовать необходимо уже сейчас. Как уже было сказано, ситуация может поменяться со дня на день. Обойти «Вуаль» уже практически нереально, АНК на порядок усилило слежение за границами и патрулирование территорий. Нам нужно использовать Курайский Коридор сейчас, пока он ещё относительно безопасен.

***

Мадам и полковник покинули зал совещаний вместе и молча. Они добились своего, пусть и не до конца, ведь представитель Рестен только согласился передать предложение правительству. Но лёд тронулся, хотя от тяжёлых размышлений избавиться не удавалось. На полдороги к лифту в штабной блок, Младов обронил:

— Кассиане никогда не откажутся повоевать с Альянсом. Только, как всегда, делают вид, что их надо уговаривать.

Курназир кивнула ему в ответ.

— Теперь всё зависит от высшего совета Оставшихся.

— И время, мадам. Время. Предлагаю зайти в штаб и ещё раз проверить состояние дел.

Она снова кивнула. В зелёных глазах сейчас отражался вихрь тревожных мыслей.

Но, на перекрёстке коридоров, их окликнул профессор Аккерет. Главный ксеноархеолог «Арахны» почему-то не воспользовался внутренней связью, а отыскал их лично.

— Мадам! Полковник! Постойте!.. Подождите!

Курназир и Младов остановились и развернулись. Глядя как седовласый, совсем не молодой человек, со всех ног бежит к ней, задыхаясь, Мадам вскинула брови.

— Профессор?

Аккерет остановился в двух шагах от неё, тяжело дыша и держа руку на груди.

— Мадам, — старик, отдуваясь, переводил дух, — это срочно. Выслушайте меня.

Курназир выжидательно смотрела на него. А Младов нахмурился больше обычного. Поведение учёного было слишком необычным.

— Мы закончили. Фух! Перевод таблички, — наконец немного отдышавшись, продолжил профессор, — той таблички с текстами, которая была у капитана Нико. И вы должны это... Ох. Услышать. Сейчас.

В глазах мадам что-то промелькнуло. Снова вспыхнул тот взгляд «королевы пауков».

— Я слушаю вас.

Учёный втянул воздух носом, медленно выдохнул — обычная дыхательная гимнастика чтобы успокоиться.

— Никак в себя не приду, мадам. И не потому, что запыхался сейчас. Просто, текст меня... Поразил. Это коротенький рассказ о том, что произошло здесь, в «Арахне», много-много тысяч лет назад.

Профессор, рассеянно похлопал по карманам.

— Я вовсе бы не поверил этим письменам, если бы они не содержали некоторых деталей, которые делают наши познания о нынешнем состоянии вещей, намного более целостными. Я лучше просто включу вам перевод. Секунду, — старик нащупал, наконец, в одном из многочисленных карманов своего халата искомое и достал оттуда свой рабочий уник, — вот. Сейчас-сейчас.

Профессор дал команду компьютеру и голосовая программа, приятным голосом начала читать:

— «Мы Серые. Услышьте же эхо сказания нашего. Сказания, о печальной судьбе детей Эфе. Жажда вечности, кровью разделила их. Изменённые, силу обрели невиданную, невообразимую. Создателя и народ его, смертью мысли одолели. Собратья же их, прежними оставшиеся, уничтожению ими обрекались. Лишь сотворение Тени, уберегло от смерти уцелевших. Бежать принуждены были Первые. В звёздные дали, куда не доставал взор братьев бывших, уже враждебный. За чёрной вуалью рукотворной, скрылись они. Но знали, что пред ними отныне, только два пути. Бежать без оглядки, до тех пределов, где не отыщут уже их, или же, передышку найдя, рубеж защитный созидать. Выбрали они борьбу. Всё, что было в руках и разумах их, обратили они к стремлению выжить и заставить врага своего, ужасающего, отступить. Множество замыслов, множество искусных планов, множество орудий. Щит, как Шал Хор, что капкан смертельный для врага, и Лан Курай, живое сердце черноты спасительной. И клинок, как юный народ, рубиновых волос и взглядов пылких, вдаль устремлённых. Но победам этим, родиться не суждено было. Само время не было на стороне их. И с поры сотворения Тени, более не превзошли они, величину победы той. Нашли прибежище их, собратья бывшие, в живую гордыню перерождённые. Могущество сил Амуна, необоримым стало. Все заслоны и оплоты защитников пали, а сами они в прах, или в бегство обращены были. Лишь гавань Серых, нетронутой осталась. И причина этого, никому поведана не будет. „Перерождённые“ ушли, „иные“ звёзды звали их. Куда обратилась их мощь, Серым не известно. Более никогда не видели здесь их кораблей. Ныне же, никто из вершащих в этом поле давней брани, не встанут вровень с „преображёнными“. Ни те, что носят Тень, как плащ, и укрываются ею от взоров, даже всевидящих. Ни Колено Отринутых, что царством человеческим ныне правят. Знайте же и берегитесь. А Серые умолкнут, до поры, когда их голосу внемлет, Гавань Сохранивший».

Полковник взглянул в глаза Татьяне Курназир, вскидывая брови.

— Ничего себе. «Лан Курай, живое сердце черноты спасительной». Так значит, вот что получается. Лан Курай, это не просто планета у звезды в ключевой точке. Это механизм, созданный «изначальными». Центр управления «Вуалью». Ведь вся эта чернота — искусственная…

Мадам, складывая руки домиком и направляя взгляд вдаль, медленно проговорила:

— Так вот почему представители Лан Курай так себя ведут. Они догадались, что у них под ногами. Или откуда-то узнали. И хотят единолично завладеть планетарной машиной. Надеются совладать с её управлением. И диктовать условия всем. Но что если…

Младов тут же подхватил:

— Что если не они одни догадались, о назначении их планеты?

Она глянула на него.

— Мы всё гадали, куда и зачем конкретно, направляется настолько мощный флот «служителей», что засекли наши станции слежения. Вот ответ. С его помощью «владыки» постараются захватить Лан Курай. Возможно, миньоны «владык» изучали «Вуаль» и тоже поняли, что она создана искусственно. И что Курайский Коридор — её центр и источник.

Полковник кивнул.

— Они могут понимать в этом больше нашего. Намного больше.

А профессор всё никак не мог успокоиться.

— Но, это ещё не всё, мадам, полковник. Вся эта ситуация, обескураживает меня ещё одним обстоятельством! Ведь мы проанализировали не только текст, но и сам носитель. Так вот, оказалось, что табличка сделана совсем недавно. Буквально перед тем, как была передана капитану Нико! Откуда у делавших её, взялись знания о том, что происходило здесь в давние времена? О народе «изначальных», о их врагах, о той давней войне? Как им это стало известно? О Лан Курай? О «Вуали»? Откуда они столько знают о нынешнем положении вещей? И почему они так хорошо владеют обоими этими древними языками?!

Младов и Курназир переглянулись и полковник вскидывая, брови проговорил:

— Профессор, мне думается, что ответ напрашивается сам. Невероятно, но иного варианта у меня нет. Они всё это видели.

Аккерет всплеснул руками.

— Именно! А ведь я должен был догадаться раньше! Намного раньше! Хозяева Гавани — пережившие истребление «изначальные»! Мать моя наука! «Предтечи» живут в самой «Арахне»! Буквально под носом! А я узнаю об этом только сейчас…

Старик хлопнул себя ладонью по лбу и зажмурился.

— Это действительно крайне важные новости. Текст необходимо отправить моим аналитикам, как можно быстрее и со всеми дополнениям. Потом, отдохните немного, профессор, — сказал Младов, — и возвращайтесь к работе только когда придёте в себя.

Когда Аккерет отправился обратно в научную секцию станции, полковник обратился к Курназир, которая молча стояла в задумчивости.

— Татьяна, — тихий голос Младова звучал одновременно тревожными и заговорщицкими нотками.

Она посмотрела ему в глаза.

— Нужно немедленно вывезти вас, штабные и руководящие структуры, весь персонал, да и всё важное оборудование с этой базы, в глубокий тыл, подальше от «Вуали».

— Вы что-то предполагаете, Вячеслав Сергеевич? Какую-то угрозу этой базе?

Он быстро и коротко кивнул в ответ.

— Если Лан Курай машина «изначальных», а их правительство намерено лезть в её управление и как-то использовать… Мы ведь знаем, что те, кто построил такое невероятное устройство, дураками не были. И к тому же, они находились в состоянии войны. Думаю, лучше не оказаться даже рядом с «Вуалью», когда там сработает какой-нибудь древний защитный механизм.

Глава 10

Лючия вернулась в блок отсеков экипажа «Мобедана», когда по местному времени было далеко за полночь.

Она весь день помогала спасать каких-то людей, разрушенные станции и подбитые корабли, руководя спасательной партией андроидов. И только тогда, когда спасать было уже некого, а осталась ремонтная рутина, с которой справятся и без неё, она отправилась отдыхать.

Придя в отведённую ей каюту, едва только тихо щёлкнул замок автоматической двери, Хисс'Касе сразу шагнула к кровати. Устало уселась на неё. И тут же снова вскочила. Принялась снимать бронированный скафандр, уже осточертевший за эти дни. Сбросила его и сменила на тёмно-серый комбинезон, сунула ноги в свои парадные ботинки. Снова плюхнулась на кровать, закрывая глаза. Но, через мгновение, встрепенулась, зло сверкнула глазами и вынула из-под подушки свой специальный уник. Устройство контроля и записи с жучка, тайно оставленного ею, в каюте Соколова, которая была по соседству.

Она не могла не посмотреть запись. Хотя прекрасно понимала, что, скорее всего, она там увидит. С того самого момента, как появилась чёртова блондинка, Нико почти не смотрел на неё саму. И это её задело. Задело даже не Лючию Мальдини, повседневную маску. Задело настоящую Хисс'Касе. И так крепко царапнуло по живому, что в первый же день, совсем не дало ей заснуть. Как же давно не просыпалось в ней это чувство. Ревность. Глупая, жгучая, клокочущая и рвущаяся наружу, совсем лишающая здравомыслия. И она снова вспыхнула, начала медленно жечь изнутри, когда в миниатюрной проекции появились Соколов и его блондинка.

Он лежал на кровати, а она стояла перед ним, обнажённая, уперев руки в бока. Эта женщина действительно красива лицом, а её фигура крайне хороша и привлекательна, для мужского взгляда. Когда она заговорила, низкий голос звучал так искренне, что Лючию даже покоробило.

— Я не полечу туда одна. Я не хочу туда без тебя.

Он ответил не сразу.

— А я не хочу увидеть, как ты погибнешь здесь. Это вовсе не шутки. Всё намного хуже, чем просто новая война с АНК. Против нас сила, которую даже осмыслить трудно. И я не представляю даже, как выиграть эту войну. Нам бы выжить. Так что, ты полетишь за «Вуаль». Тогда я смогу мыслить трезво и действовать, не боясь за тебя.

Они говорили ещё и ещё, но Хисс'Касе уже не слышала их. Главное было сказано и услышано. Там, с ним, была другая женщина. И это была не просто плотская страсть. Между этими двумя, что-то большее. Предыстория не имеет значения, ничего не имеет значения. Она вовсе не думала об этом. Ей уже было всё равно. Внутри кипело и бурлило. Ненависть. Хисс'Касе не хотела даже задуматься о том, отчего и почему, она сейчас так ненавидит красивую блондинку. Ведь та же отправится за «Вуаль» и будет бесконечно далеко. В голове всё равно билась мысль. С какого момента, Соколов перестал быть для Лючии просто щитом от гнева бывшей хозяйки? Какого чёрта она так реагирует? Ей не хотелось даже думать о каких-то причинах. О том, что и почему так её задело. И как кто-то вообще мог заслуживать такой лютой её ненависти, ей тоже думать не хотелось.

— С-с-сучья тварь… — прошипела Хисс'Касе скорчив злую и болезненную гримасу. И тут же прикусила губу, заставляя себя замолчать.

Потом выключила запись. Повалилась набок, зарылась головой в подушку, подтянув на кровать ноги, прямо в ботинках. Закрыла глаза, не переставая кусать губы.

— Дура… — прошептала она, резко повернувшись на спину, прикрывая лицо ладонями, — ненавижу…

***

Подкрепления прилетели в тот момент, когда весь основной состав штаба объединённых сил, во всю отсыпался, после изнурительного дня. Восемь крупных кораблей, среди которых только один боевой, и с ними, почти два десятка транспортов.

С докладом же, прибыл всего один андроид серии «аврелий». И прибыл он не сразу в штаб, который тоже уже собирался, а в первую очередь, лично к представителю Курназир. Соколов, озадаченный таким подходом, встретил его в офицерской кают-компании, рядом со своей каютой. Андроид следовал приказу, а «королева пауков» ничего не делает просто так. Ещё зевая, он расположился в кресле, перед столиком, Лючия уселась напротив, попивая какой-то авестийский напиток и поглядывая на него.

«Аврелий» прибыл без оружия, для чего-то соблюдая эту тонкость дипломатического этикета. Новенький боевой бронескафандр, расстёгнутый маскировочный чехол, открытое забрало. И в выражении глаз искусственного солдата, какая-то едва уловимая похожесть, на уже привычный взгляд Авра. Это натолкнуло Николая на неожиданную мысль, что по всей видимости, у специалистов Курназир есть методика синхронизации жизненного опыта андроидов. Он отметил про себя, что это крайне полезная функция.

«Аврелий» коротко доложил о себе и своей задаче, после чего вынул из подсумка и поставил на столик принесённый с собой голографический проектор. Включил его и сделал шаг назад.

В проекции возникло лицо Татьяны Курназир. Похоже, послание предназначалось для демонстрации в штабе, поэтому, она заговорила своим обычным, официальным тоном.

— Я поздравляю вас с победой. Отныне, Авеста полноправный член Союза Вуали. Однако, сразу вынуждена сообщить вам неприятные известия. Курайский Коридор более не безопасен. Повторяю, Курайский Коридор более не безопасен. Вся территория Порубежья перешла в статус зоны боевых действий. И мы вынуждены перейти к доктрине уклонения. Укрепляйте оборону на месте, максимально используйте стратегию рассредоточения и скрытности. Все потоки беженцев будут перенаправлены в Шалхор, распределяйте их по возможности. Все линейные и специальные военные силы с Порубежья, теперь отдельным приказом направлены к вам. Новая стратегическая доктрина и рекомендации, прибудут с первыми подкреплениями. К вам также направлены мобильные ремонтные базы, некоторый контингент андроидов, груз истребителей и транспорты обеспечения. Они прибудут в течении суток после передового отряда. Удачи, господа. Она нам всем понадобится.

Проекция исчезла, «аврелий» взял устройство и положил обратно в подсумок. Вынул ещё одно похожее устройство и протянул Николаю.

— А этот информационный пакет — лично для вас, штурм-капитан, — сказал андроид и добавил, — официальную часть я доставлю в штаб прямо сейчас, сэр.

Соколов кивнул и «аврелий», коротко поклонившись, развернулся, направляясь к выходу.

Николай взял в руки устройство и положив перед собой, активировал его своим ключ-кодом. Встроенный проектор включился и над столом появилась проекция — полковник Младов в своём обычном бронекостюме.

— Капитан Нико, здесь будут два приложения. Я рекомендую тебе пока держать их при себе. Мы не знаем, как могут пойти дела. Ознакомься незамедлительно.

Дослушав, Соколов кивнул уже исчезнувшему изображению полковника и открыл личным кодом шифрованный текстовый файл.

«Приложение первое…»

Он внимательно прочёл отчёт о положении дел, об обнаруженном флоте «служителей», о его вероятной цели и позиции властей Лан Курай. А потом, его глаза вцепились во вторую часть.

«Приложение второе…»

Это был перевод той самой таблички, что он получил в Серой Гавани.

Как только Николай дочитал последнюю строчку, его словно прострелило — в голове сложился сразу огромный кусок мозаики. Разом, многое из того, что он до конца не понимал, теперь прояснилось. Он вскочил с места, прошёлся по комнате туда и обратно, потом замер и громко вдохнул, так глубоко, сколько хватило лёгких.

— Гавань Сохранивший… Чёрт. Знает. Что… — тихо проговорил Николай. Лицо его вытянулось, а потом челюсти сжались. Он сел в ближайшее кресло и обхватил голову руками, — это же было очевидно… Ох-х-х… Какие же мы олухи! Ох, идиоты слепые…

Хисс'Касе смотрела на него с удивлением, в глазах у неё отражалось полное непонимание. Следом, в них появилось выражение насторожённости. Она отставила в сторону чашку, впиваясь в него глазами. А он глядел в пол и качал головой.

— Да-а-а. Они же сказали… Фе Ра сказали же мне об этом. Прямым текстом! И эти, из Виилем, эти их взгляды, тогда… Ведь мы действительно не понимали! Ни я, ни Курназир, ни остальные… Головы наши деревянные!

Он замолчал, потом тихо выругался. Так зло и настолько грязно, как только умел.

— Не понимали что? — спросила Лючия, насторожившись ещё сильнее.

Соколов, зажмурившись, провёл обеими руками по лицу и сложил ладони перед собой.

— Нечер. «Владыки». «Единение». Мы не понимаем всё это. Мы слишком… люди. Наш век короток, мы к этому привыкаем. Действие — всегда по могуществу действующего. И замыслы, и планы, и причины. Для нас, тысяча лет — это просто слова. Попросту, непостижимая величина. А для них, это сроки, время, на осуществление замыслов и планов. Когда речь идёт о нечер, ничего, никогда не происходит просто так. Как сказала Ка'Ана? «Они сами победили себя». Если бы только я сразу смог прочитать ту табличку из Серой Гавани. Эх… Да и тогда, всё равно бы не понял…

Она слушала его, хлопая глазами, её лицо вытягивалось.

— Теперь, это всё уже не важно, — подвёл черту своим рассуждениям Соколов, затем уже твёрдо и решительно добавил, — мне нужно срочно добраться до штаба Союза. Поговорить с Курназир и с Младовым. Пока ещё не поздно.

Сразу повернулся к выходу, а Лючия выпрямившись в кресле, торопливо возразила:

— Постой! Она же сказала, что Курайский Коридор небезопасен…

Он даже не оглянулся выходя. Только бросил через плечо:

— Я проскочу.

Хисс'Касе вскочила со своего места и выбежала вслед за ним.

***

Лючия увязалась за ним и не отставала. Она никак не хотела отпускать его одного. Тогда, на полпути в командный центр станции, Николай отправил её вперёд — готовить «Ветер Войны», который экипаж чинил и латал имеющимися средствами, и его заградители, к немедленному вылету. После чего, направился в объединённый штаб союзных сил в Шалхоре.

К его приходу, военачальники уже просмотрели сообщение от Курназир. Соколов вошёл в зал совещаний штаба в самый разгар обсуждения.

— Дарьядар, рихасс, баль'гаад. Я вынужден покинуть Шалхор, — проговорил Николай, глядя на то, как меняются выражения лиц старших офицеров, — поступили новые сведения. Мне нужно, как можно скорее, попасть в главный штаб Союза. Лично. Я боюсь, что они сейчас, совершают фатальную стратегическую ошибку.

Баль'гаад Лендера сразу возразил ему:

— По этим новым сведениям, проход через Курайский Коридор теперь крайне рискован. Наши подкрепления едва успели пройти.

Соколов взглянул в глаза баль'гааду Оставшихся.

— Я готов рискнуть. Понимаю, что для моего статуса и звания, это звучит странно. Но именно туда мне сейчас нужнее всего. В головоломке, которую решают в штабе Союза, не хватает одного необходимого звена, — говоря, перевёл взгляд на авестийца, — это крайне важно, господа. Для всего Союза.

— Посвятите тогда и нас, штурм-капитан, — самым серьёзным тоном заговорил Хасс'Рехх, вставая, — если это настолько важно.

Николай на мгновение задумался, но кивнул. Слишком дорогой ценой досталось ему доверие этих людей.

— Хорошо. Это касается мотивов наших главных врагов, — ответил Николай и вздохнув, добавил, — и союзников. Если мы неверно понимаем и то, и другое — спасать нас из-под удара «владык», просто не станут. И этот вариант, тоже уже был предусмотрен. С теми ставками, которыми играют наши тайные союзники, мы, люди — разменная монета. Наши флоты, наши миры, это просто фигуры на доске. И нам придётся самим позаботиться о себе. В штабе Союза правит бал Татьяна Курназир, а её план, в этой ситуации, слишком агрессивен. Она хочет драться за Курайский Коридор. Но, мы очень слабо представляем себе масштабы сил «владык», их мощь и резервы. А ещё, мы просто не знаем реальный расклад настоящих игроков в этой партии.

Все трое офицеров переглянулись. А он продолжил:

— Судьбы Союза «Вуали» и Альянса Независимых Колоний, определятся не в Курайском Коридоре. То, что мы видим, это только отголоски настоящей борьбы. В которой всё задумано и решено уже давно. И, к сожалению, не нами.

Командующие эскадр объединённого флота молчали. То, чем он закончил свою речь, было очень хорошо знакомо каждому солдату.

— Сражаться с чудовищем должны те, кто к этому готов, — добавил Николай, — а я, должен убедить Курназир и остальных, остановить операции и сберечь резервы.

— Надеюсь, вы правы, штурм-капитан, — сказал наконец дарьядар Варам.

А Соколов покачал головой.

— А я очень надеюсь, что неправ.

***

Чёрная, аномально непроницаемая туманность, покрывалом раскинулась на десятки световых лет. А именно в этом месте, в самой её середине, в ней гигантская, удивительно правильной формы воронка, уходящая далеко вглубь. Единственная звезда, ослепительно сверкает в самом конце огромного провала. Узкая, тёмная нора позади этой солнечной системы. Курайский Коридор, как зовут это космическое игольное ушко, беглые сойох.

И именно сейчас, окрестности воронки необычайно пустынны. Ни единого движущегося искусственного объекта. Ни следа патрулей, или заслонов. И именно сейчас, здесь, на расстоянии половины светового года от геометрического центра схождения всех здешних маршрутов, идущих вглубь непроницаемой черноты, что отделяет сектор «Арахна» от внешних, неподвластных Земле звёздных пространств, притаился космический хищник.

Чёрное на чёрном. Он казался ещё чернее той сплошной, слепой черноты «Вуали» вокруг Курайского Коридора, которая здесь закрывала собой большую часть космоса вокруг. Форму этого потустороннего пришельца, сложно описать словами. Текучее, маслянисто-призрачное нечто, гротескный, размашистый силуэт, состоящий из острых углов и плавных изгибов между ними. Живая боевая машина, рождённая в безжизненной пустоте, лишь для одной цели — обращать врагов Единения в ничто. Сокрушать всё и вся, что не угодно Нха Эн. Семьдесят километров бессмертного самовосстанавливающегося совершенства, от хвостовой оконечности, до самого острия его главного боевого выступа. Редкие, крохотные огоньки красного сияния, узором рассыпались по неуловимо-нереальной, почти не осязаемой посторонним взглядом, махине. Эти маленькие, но зловещие алые искорки, превращали жуткого космического монстра в по-настоящему кошмарное чудовище.

Именно такие чудища, когда-то олицетворяли могущество Единения. Боевой звездолёт Ан Изух. Песчинка в необъятных просторах открытого космоса. Самая устрашающая и смертоносная песчинка в галактике. Ровесник «Вуали», этот экземпляр не застал Первую Войну и начало величайшего завоевания. Но, всё равно, он был стар. И помнил битвы, масштаб которых невозможно осознать, если ни разу не взглянуть на галактику, взором такого живого оружия. Взором, видевшим практически всё, на невероятных расстояниях.

И сейчас он видел, в мельчайших подробностях, то, что происходило перед единственной большой прорехой в черноте, по самому центру этой тёмной завесы. Движение маленьких, примитивных машин, везущих беглецов в глубины узкого, спасительного для них, коридора. Их «переходы», их возню на перевалочных пунктах. Эти сойох бежали на другую сторону «Вуали», в надежде, что там они освободятся. И никто из них не подозревал, сколь могучее и опасное создание, наблюдает за их суетливым копошением.

А за взором хищника, скрывался другой взгляд. Властитель Ан Ас Ат управлял им сейчас, слившись воедино с исполинской мощью древней, живой машины. Все чувства корабля стали его собственными. Он видел всё, что видел сам Ан Изух и даже ощущал текучесть самого мощного и совершенного поля искажения метрики, из когда-либо созданных, на внешнем корпусе-коже. Никто не заметит скрывающегося здесь монстра, до того момента, как он пошевелится, или нанесёт свой удар. А сам гигант, мог в любое мгновение уйти из-под самого стремительного выпада на огромное расстояние и своим ответом, обратить нападавших в эхо, среди пустоты.

Только сейчас здесь не было ни намёка на угрозу. Лишь жалкие беглецы. И скоро, в эту чёрную воронку ворвётся армада, несущая гибель всему, что противится воле Круга. Ворвётся, чтобы завладеть всей «Вуалью». Эту силу, конечно же, ждёт очевидная ловушка. И потому, другие армады обойдут чёрную стену и ударят там. И поставят настоящего противника перед выбором.

План, задуманный в Круге, был хорош. Вот только, Ан Ас Ат не мог допустить, чтобы его собственный рискованный ход, оказался напрасен, а замысел тщетен. Ждать действий врага, значило упустить возможность. Но и спешить не стоило. Неверный шаг, бывает опаснее хитрости врага. Что же, есть ещё место, в этом регионе, куда стоит заглянуть.

По воле наездника, живое оружие изменило свойство метрического пространства вокруг себя и корабль не прыгнул, но скользнул вдаль, не связанный теперь материальными измерениями. «Смещение» сработало сразу на десятки световых лет, перенеся звездолёт в место, недалеко от точки назначения.

Впечатляющее, завораживающее зрелище открывалось здесь взору. Древний звёздный хищник видел сейчас много дальше и больше, чем могли бы даже вообразить остальные члены Круга. И даже сам Ан Ас Ат, с упоением всматривался вдаль его глазами. Ан Изух помогал разглядеть мельчайшие детали того исполинского космического укрытия, что раскинулось далеко впереди. А там и правда было, на что посмотреть. Серая Гавань. Многозначительное и поэтичное название. Символ отстранённости и спокойствия. Укрытие для тех, кто не вмешивается в вершение судеб. Укутанные в поэзию образы, красота иносказания. Язык Та Ра, его витиеватая утончённость. Символизм в названиях и обозначениях, нечер унаследовали от них, в чём-то даже приумножив. И Ан Ас Ат мог сейчас оценить не только масштаб и глубину мышления, но и провести параллели с естеством самих Та Ра. Они не просто причастны были к созданию этого убежища. Оно хранило их следы. Материя и Ар здесь, испещрены этими отметинами.

Владыка Воинов разглядывал рисунок силовых линий, оплетающих исполинский вихрь газа, пыли и обломков. Он всматривался в очертания входного кольца Серой Гавани и видел отпечатки их взглядов на каждой детали, каждом изгибе старой конструкции. Различал узоры их мыслей, запечатлённые в искусственном псевдокамне. Они творили здесь. Изначальные. Предшественники, породившие первых властителей. Предки, которых сам Ан Ас Ат не знал. И они, несомненно, творили всё это не одни. Кроме тончайших кружев мысленных следов Та Ра, во всей этой гигантской круговерти, читался ментальный рисунок и отпечаток в измерении Ар, оставленный кем-то ещё. Размашистые линии и крупные мазки. За этим титаническим творением сокрыто нечто, не менее огромное. Нечто, что можно узреть только издалека…

И всё же, Ан Ас Ат прибыл сюда не для любования. Сведения от лазутчиков почти полностью подтвердились. Тишина, покой и отстранённая безмятежность этого места, говорили. И говорили громко. Обитатели Серой Гавани отрешены от внешнего мира. И к нынешнему столкновениям интересов, не прилагали усилий. Закрывшись от внешних невзгод, своей, собственной причиной.

В то же время, древний боевой звездолёт, системы и чувства которого, и позволяли разглядывать Серую Гавань издалека, совершенно незамеченным, изучив всю её, говорил, что его оружие, способно одним ударом смахнуть весь этот гигантский ограждающий вихрь. Вот только… Одно подозрение, одна мысль, заставляла держаться на расстоянии от этого древнего, немыслимо масштабного убежища. Гениальная простота замысла и щедрость размаха его исполнения, подталкивали к вопросу. Во всём этом регионе, некогда бушевала война. Воинство «Руки Амуна» громило здесь оборону изначальных. Они не могли пропустить такое огромное явление. Но, что-то остановило их от уничтожения Серой Гавани. Что же именно? Не могли же это быть жалость, или милосердие. Нет. Их остановило нечто… неординарное. Не скрывается ли где-то внутри укрытия то, что удержало необоримые когорты Единения от атаки? Что это могло быть? Не мог ли это быть один из непостижимых «создателей»? Или, в этом снова замешаны неизвестные величины? Опять эти древние тайны старших властителей…

Пока Ан Ас Ат размышлял, пришло сообщение. Один из его илимов-наблюдателей, передавал записью мыслеречи, что возле Земли происходит нечто странное, а с Ра Айей что-то случилось. Там, похоже, наконец явил себя скрытный враг. И об этом, никакой вести от остальных членов Круга, не пришло. Подозрения вспыхнули и расцвели во всей красе. И проверить их, стоило немедленно. Но, на вызов, через систему тхи-те мыслесвязи, никто не откликнулся. Тхи-те маяк Ра Айи работал и не посылал никаких сведений об угрозе. Но, он и не показывал ничьего «присутствия». Никого из Круга на Земле просто не было. Отвечать некому. Остальные поспешно покинули Ра Айю и Ом Ха? Или, их вовсе больше нет? Стало быть, всем прежним обетам — конец. Так, или иначе. Круг разорван. Каждый сам за себя.

Что же теперь для него? Бегство? Как остальные хитрецы? Этому не бывать. Не он ли Владыка Воинов? Не он ли, единственный из второрождённых, что сражался когда-то, в «Руке Амуна»?

Теперь, когда Круг распался, остаётся только его собственная партия. Но, на пути к её осуществлению, препятствие. «Колыбель» слишком далека. Недостижима. Даже для боевого корабля Единения. Проклятая сфера ограждения и мощнейшая, во всех Старых Мирах, охранная машина, не подпустят нежеланных гостей. А тот, кто вернулся из небытия, не спешит проявлять себя в открытую…

Ан Ас Ат слишком долго ждал. И хоть пред лицом Круга, реальность появления столь грозного соперника отринул, в мыслях, он был обрадован. Воитель в нём, ликовал. Терпение вознаграждено. Все эти тысячелетия! Возможность…

Повинуясь воле своего наездника, Ан Изух вновь оседлал волну искажения метрики, нырнул сквозь Ар и снова перенёсся ближе к «Вуали». Ан Ас Ат, глазами древней машины разрушения, взглянул придирчиво, на пустынные окрестности.

Нигде, во всех солнечных системах этого «порубежья», нет никого, кто мог бы даже попытаться бросить вызов древнему воплощению разрушительной мощи. Ан Изух совсем не находил целей, достойных его. И только чёрная завеса, что не даёт заглянуть в себя, могла таить угрозу, в неизвестности.

И хоть природа этой угрозы до конца не ясна, нужно действовать. Один из Нха Эн объявился. И сейчас, Ан Ас Ат должен привлечь его внимание. Тогда, всё решится намного проще. Выстрел, на который способен Ан Изух, должен привлечь интерес всех, по обе стороны чёрной завесы. И даже цель для удара, есть совсем рядом.

Вот она, одна из баз одичавших сойох. Несколько простеньких конструкций на орбите, металлические скорлупки, которые они называют кораблями и орбитальными станциями. И ни следа той скрытной силы, которая в ответе за всё, что происходит сейчас в здешних мирах. Пускай. Это не продлится долго.

Здесь Ан Изух и второждённый, который не остановится и не отступит. Пришло его время бросить вызов.

***

Не смотря ни на что, беспокойство не оставляло, хоть Татьяна и старалась загнать его подальше. Подготовка к эвакуации шла уже полным ходом. Полковник настаивал на том, чтобы отправить её в глубокий тыл, первым же рейсом. Но плановое совещание с руководителями своих технических и производственных структур, она откладывать не захотела. По другую сторону стола от неё, сидели управляющий судостроительным отделением Вальтер Дитрих и начальник транспортной службы, Рон Миллек.

Дитрих докладывал положение вещей, относительно необходимости срочного восполнения потерь боевого состава её флота.

— Восемь новых «сюзеренов» через пятнадцать суток. Плюс три-четыре дня на их настройку, обкатку, испытания и комплектование экипажа. Ведь новая модификация имеет отличия от предыдущей, выпускавшейся на нашей верфи, на сорок процентов внутренних и внешних компонентов. Прибавьте, сюда же, все технические мероприятия — зарядку реакторов, погрузку боекомплектов и дополнительной оснастки. Итого, двадцать дней. В нынешних условиях, это минимальный предел, мадам.

Курназир неторопливо кивнула, давая понять, что хоть не удовлетворена ответом, но принимает доклад судостроительного управления.

— А что с кораблями, проходящими модернизацию? — спросила она, — три «сюзерена» и с десяток «неудержимых», были отправлены на ремонтные верфи «Тройки» месяц назад.

Однако, ответ она получить не успела. Дверь в зал совещаний распахнулась и в неё ворвался полковник Младов.

— Мадам, господа, у нас происшествие. И вы все должны это увидеть, — на ходу проговорил Младов, — прямо сейчас.

Он поставил на мраморную столешницу переносной проектор военного образца.

— Эта запись — максимально полная цифровая модель произошедшего. Которая собрана аналитическим компьютером из записей и показаний, со всех научных и военных наблюдательных станций, расположенных в окрестностях системы А-Сто-Семнадцать. Она граничит непосредственно с «Вуалью», недалеко от Курайского Коридора. Соответственно, почти всё пространство там, просматривается сетью дальних сканеров и нашпиговано наблюдательными постами. Единственная колонизированная планета системы, Ормона, ориентирована на строительство универсальных транспортов трёхсотой серии. Жители Порубежья ещё называют её «Получёрная».

Освещение стало приглушённым, а над столом возникло объёмное изображение схематической модели солнечной системы и её окрестностей. Звезда, газовый гигант, четыре планеты, два больших астероидных пояса и множество различный обломков и комет, на внешней мета-орбите. Всё выглядело обычным, за исключением отсутствия света звёзд с одной из сторон и небольшого клочка чёрной туманности — отростка темноты «Вуали».

Дав время присутствовавшим разглядеть статичную схему, Младов включил воспроизведение записи и в проекции появилась временная шкала. Изображение системы отдалилось и уменьшилось, давая более широкий обзор. Цифры, обозначавшие минуты, стремительно замелькали.

На самом краю трёхмерного объёма изображения, зародилось мерцание и моментально переросло в исполинскую вспышку. Волна яркого свечения раскинулась на расстояние, намного шире границ самой системы и устремилась вперёд ослепительно ярким потоком.

Руководитель судостроительного управления судорожно вдохнул, округляя глаза и проговорил:

— Это… Что бы это ни было… Оно распространяется намного быстрее скорости света…

Полковник кивнул.

— Да. Где-то в восемь тысяч раз быстрее. И это только в первом приближении. Аналитики ещё не прогнали все данные через большой симуляционный нейрокластер. Но, наблюдаемая скорость этой неизвестной вспышки такова: за три часа и сорок две минуты, она прошла расстояние больше трёх световых лет. После чего, прекратила распространение по оси, но не угасла и продолжает расширяться по всем направлениям, уже с околосветовой скоростью. Зафиксированная волна излучений, расходящаяся радиально от оси потока, сожгла датчики нескольких ближайших научных станций, а затем и сами станции. Ещё до того, как их достигло расширение самой вспышки. Всё это пока не поддаётся научному осмыслению. Единственное, что смогли сказать наши астрофизики — исходя из силы излучений, задействованная мощность сравнима с направленным взрывом сверхновой звезды. Явление не только сопровождалось выбросом волны ультражёстких излучений. Оно вызвало вокруг себя серьёзные искажения метрики пространства-времени, вихревые и линейные, что бы это ни значило. Пока ясна только общая картина. Более ничего, на данный момент, понять невозможно. Наблюдения продолжаются.

В зале повисла тишина. Изображение в проекции замерло.

— А что с системой? — дрогнувшим голосом спросил Миллек. Он явно, до сих пор, никак не мог поверить в увиденное.

Младов пожал плечами, продолжая смотреть сквозь трёхмерную огненную кляксу.

— Как только установили остановку наблюдаемого продольного распространения этой вспышки, с ближайшего поста разведки, отправили несколько дальних автоматических зондов на внешние мета-орбиты системы. После «перехода», сигналов от них не поступало, полагаю, они потеряны. Пилотируемые разведчики держатся на расстоянии и пока не могут ничего нового сообщить. Как вы понимаете, какие-либо конкретные измерения затруднены, точность наблюдений хромает. Искажения метрики, по всей периферии явления, порой полностью поглощают, или отклоняют все дельта-волны. Но не думаю, что нужны какие-то серьёзные подтверждения. Я полагаю, из записи уже ясно, что системы А-Сто-Семнадцать больше не существует.

Снова воцарилось молчание.

— Это было оружие? — бесцветным голосом спросила Курназир. По интонации становилось понятно, что вопрос она задавала, уже сама понимая, что ответ на него очевиден.

Младов, глядя ей в глаза, медленно кивнул.

— Несомненно. Это явление — чей-то «выстрел». И мы все догадываемся, чей. Я не вижу здесь иных объяснений.

Миллек, немного придя в себя, тряхнул головой.

— Полагаю, реальная скорость этого «выстрела», несколько больше. Подсчёты велись только по наблюдаемым признакам…

Полковник глянул на него и немного развёл руками.

— По всем данным наблюдений, там должно быть аннигилировано всё, в объёме приблизительно три, на половину светового года. При таких масштабах разрушений, точность числовой оценки скорости распространения этого «выстрела», не сильно влияет на общую картину. Со всех точек зрения — это ультимативное, абсолютное оружие.

Глава 11

«Ветер Войны» покидал систему Шалхор, так и не закончив ремонт. Шрам, прорезанный лучевой пушкой в его броне, наскоро залатанный собственными ремонтными роботами и дронами, можно было по-настоящему исправить только в полновесном ремонтном доке. Такую роскошь сейчас позволить было невозможно. Все ремонтные базы, что находились на орбитах планеты, за время вторжения превратились в обломки. А три летающих дока, прибывших с транспортами вместо подкреплений, круглосуточно работали над развороченными корпусами тяжело повреждённых кораблей. Все те корабли, что могли самостоятельно летать на маршевых двигателях, ремонтировались на периферии системы, в доках, хорошо укрытых на запасных рембазах. А ждать очереди, у Николая попросту не было времени.

Именно время и только время, сейчас имело для него значение.

Курс задан, разгон для «перехода» уже начался. Соколов размышлял в своём капитанском кресле-капсуле. Лючия молчала. Только изредка поглядывала на него. Искусственным экипажем руководил Авр.

Маршрут был выбран, с учётом угрозы атаки врага на Курайский Коридор и собственных задумок Николая. «Ветер Войны» сделает предварительную остановку на краю «воронки» в черноте «Вуали», перед самым горлышком которой и расположена система Лан Курай.

Николай, с одной стороны, был рад, что конвой беженцев, в котором он отправил Катрин, не успел уйти в «переход» и получил его приказ вернуться. Она будет в относительной безопасности. А с другой, его сейчас обуревали крайне мрачные мысли.

И первая — вопрос: что будет, если он не успеет прорваться через «коридор»? Вторая же мысль, была ещё мрачнее. Что делать, если он проскочит, но в этот раз, ключевые фигуры к нему не прислушаются? То, что он хочет донести до глав Союза, слишком резко отличается от уже принятой парадигмы противостояния. Как убедить их всех? Ведь Татьяна Курназир нацелена только на собственное возмездие. А остальные члены Союза, ещё не сознают всей силы настоящих врагов. Доклады и отчёты для них, это пока что, просто слова и цифры в таблицах. Они не встречались с «отпрысками» в реалиях планетарного сражения и не знают, как искажается окружающая реальность, в их присутствии. Не видели всей мощи боевого корабля нечер в космосе. А проклятые «служители» ещё не влезали в их сознание…

Занятый своими мыслями, Соколов не заметил, как к нему подошла Лючия. Она уселась на подлокотник его открытого кресла-капсулы.

— Может, ты мне хоть что-нибудь объяснишь?

Он взглянул на неё.

— Думаешь, от этого что-то поменяется? Ну, хорошо, попробую собраться с мыслями.

Она стала молча сверлить его взглядом.

— Видишь ли, всё то, что происходит вокруг «Арахны» последние два столетия, это не то, чем казалось нам, людям. Мы видим войну, разрушения, исход и бегство, снова войну. И всё для нас, в итоге, сходится сейчас в единой точке. «Курайский Коридор не безопасен». Если Союз его потеряет, сектор «Арахна» окажется в изоляции. Курназир не захочет позволить этому произойти. Остальные её поддержат. И та загадочная парочка, из не менее загадочных Виилем, обещали им свою поддержку. Защиту тылов Союза и защиту Лан Курай. Так мы видим эту ситуацию. Но, что если, мы не верно понимаем всё это? Что если Коридор всё же будет потерян? И что, если Фе Ра и Виилем, предусматривают именно такое развитие событий? Ведь они-то знали, с кем имеют дело. В отличие от Консоциума, Курназир и нас. Для того, чтобы ударить по Земле, им нужно выманить оттуда главную силу тамошних «владык». Все события в «Арахне», с самого начала, должны были привести к этому. Ради единственной цели Фе Ра. То, о чём тогда и сказала мне Ка'Ана. Именно в этом и сходились их интересы, с целью Татьяны Курназир.

Он замолчал, размышляя. Лючия с заметным нетерпением ждала.

— И, понимаешь, я всё никак не мог уразуметь одну вещь о них. О Фе Ра. Как они сумели одолеть нечер, в этой их «Колыбели»? Как это вообще могло произойти? Из того, что нам известно об этих «владыках», следует, что такого не должно было случиться. Никогда. Так что же стоит за этим? А ведь Ка'Ана сказала! Вскользь, конечно, потому до меня и не доходило сразу. И вот теперь, то послание, на табличке из Серой Гавани, расставило всё на свои места. Всё же так просто! Причина всему — патологическая жажда власти среди «владык». Заговорщики. Заговор. Мятеж. Мы почти ничего не знаем, как у них всё устроено на самом деле, но раз уж мы сделаны «по образу и подобию», я попытался осмыслить этот заговор.

Глаза Хисс'Касе сверкнули — теперь она ухватила нить его рассуждений и ей стало по-настоящему интересно.

— И это же очевидно, что кто-то, из самих нечер, стоял за всеми теми событиями. Слова, в конце послания, подсказали мне эту мысль. Слова «Гавань Сохранивший». Не понимаешь? Кто-то оставил Серую Гавань нетронутой, ещё в древние времена, для ему одному ведомых целей. И сделал это, в разгар войны! Кто-то, кто имел все «полномочия» решать, что уничтожить, а что сохранить. Кто-то, среди нечер, в этой самой «Колыбели», далеко не последний. Имевший возможность, силы и средства, заговор тот устроить. И Фе Ра прекрасно знают об этом. Потому, что они сами были созданы заговорщиками. Ка'Ана сказала о том, чётко и прямо! Понимаешь? Созданы ради того мятежа. То есть, были частью заговора! Но, они ничего не сказали об этом нам, людям. И после этих догадок, до меня вдруг дошло — в том заговоре, о котором упоминала Ка'Ана, что-то пошло не так. Очень сильно не так. Иначе, заговорщики не выпустили бы события из-под своего контроля, а Фе Ра не вели бы здесь свою игру. И вот сейчас, у них самих, тоже всё идёт наперекосяк. Всё то, что происходит, этого не должно было случиться. Слишком много неизвестных и неучтённых факторов. Слишком много хаоса.

Николай замолчал, а Лючия тут же спросила:

— Но, что именно ты хочешь сказать Татьяне? Ради чего ты туда сорвался?

Он глянул на неё, и продолжил, уже задумчиво:

— Несмотря на то, что мятеж в «Колыбели» пошёл не по плану, он, в итоге, удался. Это говорит о возможностях заговорщиков, масштабах подготовки и количестве запасных вариантов в плане. Да и сроки, сроки-то вышли намного больше. Однако, как я понимаю, итоговый выигрыш того стоил. Так и должно быть, когда что-то замышляют бессмертные существа, с неограниченным сроком жизни. И те «владыки», что на Земле, они примерно такие же. За тысячи лет, они должны были накопить прорву самых разных резервов. Мы и вообразить-то не сможем, какие полчища выпустят на нас эти чёртовы «владыки». Нам не просто так сказали затаиться. Не просто так талдычили — «вы не понимаете, с кем имеете дело». Сейчас, в этой партии, ключевой момент — боевая машина, что охраняет Землю. Остальное, для основных игроков, вторично. Но, если у Фе Ра и Виилем, снова что-то пойдёт не так, Союз окажется с этими полчищами один на один, нос к носу. И тогда, всем станет уже не до Курайского Коридора. По обе стороны «Вуали». При таком превосходстве в военных технологиях и подавляющем перевесе в числе, даже обещанная нам помощь, ничего не гарантирует. И самое важное. Мы и наши интересы — вторичны.

Хисс'Касе медленно покачала головой.

— Видимо, я не до конца тебя понимаю…

Он постарался улыбнуться, но улыбка у него получилась кислой.

— Союзу нужно не собственное наступление, а более тесный контакт с Фе Ра. Чтобы перестать быть статистами, во всём этом переплетении замыслов. Чтобы стать полновесными союзниками, которых хоть как-то посвящают в планы. Ведь теперь, перед нами вырисовываются два самых главных вопроса. Ответы на них и решат судьбу Союза, так же, как и судьбу АНК. Первый — почему хозяева Земли начали решительно действовать именно сейчас? Что-то случилось? Что именно? То, о чём мне говорила Ка'Ана, или это что-то новое? И второй — где сейчас те, кто устроил заговор в «Колыбели»? Почему Фе Ра говорят, что владеют своим домом, если они просто ещё один инструмент в заговоре?

***

Когда «переход» закончился и в оперативной проекции половину пространства заняла чернота «Вуали», Соколов обратился к Лючии.

— Хисс, мне нужно, чтобы ты провернула один фокус.

Она глянула на него, искоса, со странным выражением лица. Но он не обратил на это внимания.

— Что именно нужно сделать?

Продолжая колдовать над командной консолью, Николай проговорил:

— Когда я смотрел пакет докладов от порубежников, среди прочего, мне попалась одна заметка. Примерно в трёх тысячах астроединиц отсюда, в «Вуали» есть несколько больших каверн. В одной из них — что-то вроде прохода, уходящего вглубь. Он извилистый, как червоточина, и очень узкий. «Ветер» через него, скорее всего не протиснется. Осевое поле большое, а силовой охват двигателя, вообще огромный. Можно завязнуть в этой чёрной дряни, или даже повредить что-нибудь. Но вот наши заградители намного меньше, внешние поля у них скромнее. Такой корабль должен там пройти. Координаты этой точки, известны разведке порубежников давно, но им неизвестно, можно ли через него пройти на другую сторону «вуали», или нет. Перейдёшь сейчас на четвёртый заградитель и отправишься на место. Попробуешь этот путь. Если я прорвусь через «Коридор», увидимся уже на той стороне.

Пока он говорил, на лице Лючии сменилось несколько выражений.

— Это может занять много времени, — немного неуверенно начала она.

Он кивнул не глядя.

— Пусть это займёт время. По моим прикидкам, дней шесть, может семь. Но так будет лучше. Прорвусь я, или не прорвусь, но у тебя будет дубликат моих идей и соображений. Я составляю шифровку. И если ты на ту сторону немного опоздаешь — это ерунда. При любом раскладе, проверить эту возможность будет очень полезно, стратегически. Сейчас нам бы очень пригодилась партизанская тропа.

Немного помолчав, Лючия с сомнением спросила:

— А если пройти невозможно? Если там тупик? Я думаю, что порубежники неспроста забросили это дело…

Николай пожал плечами.

— Тогда вернёшься в Шалхор и сообщишь, обо всём этом, дарьядару Вараму. А если пройдёшь, ищи дорогу на ближайшую базу флота Курназир. Подозреваю, что в прежнем расположении штаба, уже ничего нет.

***

Короткий «переход» к устью Курайского Коридора завершился. Как только приборы наблюдения снова включились в рабочий режим, заработал сферический сенсор, средние и дальние сканеры, прозвучало тревожное оповещение от виртуального интеллекта корабля. Мгновение спустя, центральный боевой компьютер получил дополнительные данные от местной сети наблюдательных станций и соткал в тактической проекции картину происходящего вокруг.

У Николая похолодело внутри — в пространстве, возле входа в Курайский Коридор, в него двигались несколько довольно серьёзных групп неизвестных кораблей. По дюжине боевых единиц крейсерского типоразмера. И всеми своими показателями, сигнатурой и остальными признаками, эти корабли подозрительно напоминали «суперкрейсера» нечерских «служителей», с которыми Соколову пришлось столкнуться уже несколько раз. Только эти были значительно крупнее и, наверняка, опаснее. И картина их излучений, дополнялась новыми, а мощные силовые искажения, не позволяли подробнее изучить оружие и двигательные установки.

Каждая из шести групп составляла строгое построение, а группы в свою очередь, выстроены в кольцо. Они намеревались равномерно занять всё пространство перед входом и затем, единым фронтом овладеть самим коридором. Сейчас на их пути осталась только одна-единственная боевая станция-крепость и её обширный оборонный кластер. Размеры и огневая мощь металлической громады, вместе с десятками дополнительных огневых платформ, окружавших её, отпугнули бы любой человеческий флот. Но против такого противника, она не продержится и часа.

— К бою! — скомандовал Соколов, захлопывая капитанскую кресло-капсулу и стараясь как можно быстрее разобраться, что ещё происходило вокруг. Виртуальная проекция в его капсуле теперь сводила все данные в единое информационное поле, — проскочили, ничего не скажешь.

Искусственный экипаж, следом за ним закрыл свои защитные коконы. Хотя до боевых порядков неопознанных сил было больше девяти миллионов километров и приборы «Ветра Войны» никак не доставали до них, очень быстро стало понятно, что на враждебных кораблях заметили прибытие новых целей. Из каждой дюжины отделилось по три боевых единицы, формируя широкий маневренный заслон. И теперь, не было никакой возможности проскочить мимо них внутрь Коридора, в чёрный провал, ведущий на другую сторону «Вуали».

— Разворот к системе! Уплотнить строй, полный форсаж, — произнося команды, Николай на ходу придумывал импровизированный план действий, одновременно стараясь сохранить остатки хладнокровия. Ведь несмотря на все самые новейшие механизмы его корабля, в прямом столкновении с одним-единственным суперкрейсером, ему всё равно, крепко досталось. А теперь, вокруг больше полусотни кораблей, которые, по всем признакам, ещё опаснее, — Авр, задействуй все возможные алгоритмы уклонения от лучевых орудий! Подготовить двигатель к экстренному «переходу»! Обратно, к точке нашего отправления. Уходим отсюда, к чёрту!

Едва разворот был выполнен, всего в миллионе километров позади, из «прыжка» выскочили ещё шесть враждебных кораблей. Они появились плотным, чётким построением, точно так же, как это делали уже знакомые суперкрейсеры.

Взвыл сигнал оповещения об облучении дальними сканерами и тут же, взревела система электронной обороны — вражеские корабли наводили своё оружие.

— Уклонение! — севшим голосом выкрикнул Соколов, но в этом не было необходимости, Авр уже дал команду боевому компьютеру. «Ветер Войны» совершил экстренный манёвр, избегая трёх из четырёх ярких лучей, направленных в него. Один выстрел всё же полоснул по щиту, а корабль-заградитель, шедший ближе всех к врагу, получил сдвоенный лучевой удар. Его генератор щита был стандартным и лучи прошли его насквозь. Рассечённый натрое корпус, исчез во вспышке взрыва ходового реактора.

Авр продолжал закручивать курс, то сужающейся, то расширяющейся спиралью, в каскаде разнонаправленных поворотов, выжимая из корабля всё, на что тот был способен. Следующая серия лучей прошла мимо. Николай ничем не мог ему в этом помочь, сейчас человек только помешал бы взаимодействию боевого компьютера и искусственного пилота. Он занял себя тем, что старался разобраться в общей картине происходящего вокруг системы Лан Курай. А данные продолжали поступать. Ведь все окрестности перед Курайским Коридором и сам коридор, просто усеяны следящими системами, и большая их часть, принадлежат силам Курназир и Оставшихся. Картина сложилась быстро. Внутри самой солнечной системы Лан Курай, ещё несколько часов назад, произошло нападение другого соединения точно таких кораблей. Местные силы обороны оказались сметены и рассеяны в считанные часы, а неудержимая армада, теперь беспрепятственно двигалась к планете, по пути уничтожая боевые платформы и оборонительные станции.

Глядя попеременно, то на данные в оперативной проекции, то на отсчёт времени до возможности сделать «переход», он не сразу сообразил, что ситуация вокруг, резко изменилась.

Буквально за две-три секунды, будто из небытия, в темноту пространства, возле входа в Коридор, выскочили совершенно другие, неопознанные корабли. Системы слежения наблюдательных станций насчитали одиннадцать штук. Огромные, но быстрые и маневренные. Появившись с разных сторон, они сразу вступили в масштабную схватку с нападавшими. Манерой передвижения в бою, они больше всего напоминали порхающую над цветами бабочку. Их двигатели, постоянно выдавали необычные, зашкаливающей мощи энергетические и дельта-волновые импульсы, необъяснимым образом швыряя громадные металлические туши из стороны в сторону, тем самым избегая яркой паутины смертоносных лучей. А их оружие, напоминавшее «большие пушки» новых кассианских кораблей, осыпало нападавших гроздьями солнечно-ярких огненных вспышек, огромных и разрушительных. Дистанция, между сражающимися, измерялась миллионами километров, но это нисколько не мешало ни тем, ни другим. Они били друг в друга прицельными залпами.

Глядя на это действо, Николай быстро сообразил, что вмешались те самые, обещанные представителями Виилем, оборонительные силы. Они действовали в подавляющем меньшинстве, но несмотря на это, необъяснимым образом задавали сейчас хорошую трёпку армаде «служителей». И «Ветер Войны» оказался почти в самой гуще этого сражения.

Новая серия лучей протянулась от вражеских кораблей. И на этот раз, четырёх из шести не удалось избежать. Щиты корабля исчезли. Как и два остававшихся целыми заградителя.

Авр полностью отключил автоматику контроля состояния двигательных систем, дрожь прошла по корпусу и внутренностям «Ветра Войны». Феерия аварийных предупреждений вспыхнула на мониторе состояний и она сопровождалась целой симфонией звуковых сигналов. Благодаря убийственной перегрузке двигателя, манёвр удался — следующий каскад лучевых залпов, благополучно прошёл мимо.

И тут же, краем глаза, Соколов заметил, как в тактической проекции, один из неприятельских кораблей, мгновенно очутился совсем рядом. И приборы «Ветра Войны» не зафиксировали никаких особых импульсов, или излучений, от этого перемещения. В точности так, как это сделал корабль «владык» в конце сражения за А-Девяносто-Восемь. Только что, он был больше чем в полумиллионе километров позади, а сейчас, до него уже меньше двухсот тысяч…

Полыхнул ослепительный луч, хирургически точно вонзившись в мечущуюся жертву. Ударная волна прокатилась по корпусу «Ветра», Николая встряхнуло с такой силой, что в глазах вспыхнули звёзды, громко клацнули зубы. На мгновение, он полностью потерял ориентацию в пространстве, в ушах тонко зазвенело, а на виртуальных мониторах капитанского кресла-капсулы, вспыхнули десятки новых аварийных сигналов. Гул, от грохота ударной волны в отсеках корабля, смешался с какофонией аварийных предупреждений.

Несколько долгих секунд, Соколов приходил в себя.

— Попадание в двигатель, — абсолютно спокойным голосом сообщил Авр, — весь блок отсеков потерян. Управляемость около двух процентов. Вспомогательные и аварийные двигатели пока функционируют. Автоматика старается остановить вращение и стабилизировать полёт. Вся внешняя ремонтная робототехника, направлена на исправление критических повреждений…

— Что делает противник? — почти выкрикнул Николай внезапно охрипшим голосом, — почему они нас не добивают?!

— Веду анализ, — всё так же спокойно ответил Авр, — корабль противника проводит детальное сканирование.

В голове всплыла мысль. Ведь рядом союзники!

— Связь. Она же работает, — быстро сказал Николай Авру, — попробуй связаться с кораблями Виилем.

— Я уже пробовал, сэр. Они не отвечают.

Соколов посмотрел, как в проекции, вражеский корабль приближается к неуправляемому «Ветру Войны». Он уже в пределах ста тысяч километров и даже ближе. При взгляде на состояние собственных систем, голова прояснилась, а страх начал уступать место злорадному упрямству. Сейчас ещё можно ужалить супостата. Огневые контуры потоковых пушек не пострадали, а наводить можно было и через сферический сенсор…

— А ведь они подходят перпендикулярно оси нашего вращения. Авр, потоковые пушки к бою. Шарахнем по ним, как только момент вращения совпадёт…

— Понял вас, капитан.

Андроид начал подготовку к залпу. Оживились мониторы орудийных систем, боевой компьютер вычислял прицельно-огневой алгоритм, с учётом почти не контролируемого кувырканья корабля.

С враждебного корабля полыхнул новый луч. Через долю секунды «Ветер Войны» вздрогнул, гулкий грохот докатился до командного центра. Часть мониторов боевых систем вспыхнули красным, зазвучали оповещения о повреждениях. Вспышка и удар повторились, потом ещё раз и ещё.

— Они уничтожают наши орудия, оставшиеся сканеры и оборонительные установки, — послышался голос Авра, — теперь, выцеливают зенитки.

Когда, после семнадцатого попадания, из всех внешних систем наблюдения, в строю остались только сферический сенсор и ближний стыковочный контроллер, от корабля врага отделился маленький объект. Авр почти сразу выдал его оценку:

— Странная конфигурация. Волновой двигатель на порядок мощнее, чем нужно для его типоразмера. Предполагаю очень высокую маневренность. Это похоже на какой-то десантный аппарат, сэр. Но он не предназначен для атмосферного маневрирования и посадки.

Всё стало ясно, как день.

— Это… Что-то вроде пиратского абордажного бота, — догадался Соколов, — они хотят пристыковаться и взять наш корабль штурмом.

Можно было попытаться успеть выпустить разведчика и попытаться перехватить. Вот только вражеская лучевая пушка собьёт его, едва он вылетит из ангара. Мозг лихорадочно искал выход, но предательская, скользкая и холодная волна страха безмолвно кричала внутри — «всё, теперь точно конец! Вот и проскочил, вот и прорвался». Если на борту десантной машины есть хоть один отпрыск, то проще будет прямо сейчас подорвать «Ветер», ко всем чертям.

— Ещё один, — всё с тем же спокойствием сказал андроид, — курс отличается. Они заходят с разных сторон.

Услышав слова Авра и увидев в проекции второй объект, Николай неожиданно, снова вернул себе присутствие духа. Раз послали второй бот, значит не уверены в успехе одной абордажной команды. А это означает, что отпрысков там точно нет! Раз так, то есть смысл отбиваться. Драться до последнего. И будь, что будет.

— Всему экипажу, вооружиться и приготовиться встречать гостей. Заблокировать все технические отсеки и внутренний транспорт. Цели противника — главный компьютер и командный центр. Основные рубежи обороны — шлюзы между броневыми корпусами и центральный коридор командной палубы, перед броневым шлюзом. Отключить корабельную сеть и систему связи, перейти на индивидуальные дельта-передатчики, — он отключил внутреннюю связь, переключаясь на передатчик своего бронекостюма и негромко добавил, — надеюсь, там будут только роботы…

Авр отдал последние команды мозговому центру корабля и встал из кресла-капсулы. Остальные четыре андроида выбрались со своих мест одновременно, как части единого механизма. Центральный компьютер доложил о готовности к самоликвидации, но Соколов дал команду активировать бомбу и сжечь блоки памяти, только в случае прорыва врага в сам командный центр.

Николай вскочил, но оглянулся бросить последний взгляд в тактическую проекцию. Сферический сенсор показывал, что отправив абордажные команды, крейсер противника уходил, намереваясь принять участие в сражении. Стало быть, битва за Лан Курай всё-таки развивается не по их сценарию и может быть даже не в их пользу. Эта мысль добавила Соколову решимости. Резко вдохнув, он следом за андроидами, быстрым шагом прошёл в аварийную оружейную мостика. Небольшая комната, дверь в которую, обычно скрывалась за одним из запасных терминалов связи. Параноидальная предусмотрительность, проявляемая во всех начинаниях Татьяны Курназир, оказалась сейчас очень кстати. Вражеские абордажные аппараты достигнут «Ветра Войны» и пристыкуются к нему быстрее, чем он доберётся из командного центра, в стандартные отсеки десанта.

Но ему и не нужно. Оружейная в двух шагах от капитанского поста. Здесь девять отдельных ячеек для оружия и экипировки.

Внутри шести из них, находились десантные бронескафандры полного оснащения. Новейшие модели заводов «Технологий Курназир». Под подвижной и гибкой бронёй, полностью автономная бионическая система — силовой экзоскелет, жизнеобеспечение для человека, или андроида, единая схема питания. Персональный щит и штурмовой эльтер, на механически сбалансированной рычажной турели, прилагались. А ещё в трёх ячейках, было три комплекта отдельных турельных огневых систем. Точно такой же механизм турели, точно такое же оружие, но оно крепилось на комплект внешней дополнительной брони, который одевался поверх того офицерского бронекомплекта, что сейчас носил Николай. Нужно было только нацепить его на себя, зафиксировать на экзоскелете и подключить внешние приборы к основной нейросистеме бронекостюма.

Когда Соколов вышел из арсенальной ячейки и самой оружейной, придерживая оружие одной рукой, мостик был пуст. Авр ждал его перед второй массивной бронедверью шлюза, отделяющего броневой кокон командного центра от остального корабля. Остальные андроиды экипажа, уже занимались подготовкой последнего рубежа обороны.

Он не дошёл ещё до внешней двери шлюза, а вражеские десантные аппараты уже синхронизировали свои осевые поля с полем жертвы и пристыковались на верхней броне «Ветра Войны». Николай тут же остановился и включил свой персональный командный терминал. Вторжение происходило через технические шлюзы для ремонтных дронов. Нападавшие очень быстро прожгли тонкую броню рядом со шлюзами, вскрыли гермолюки через внутреннюю электромеханику и проникли под внешний броневой корпус. Андроиды запасного состава экипажа, уже направлялись встречать нападавших. Четыре контрштурмовых группы, по шесть бойцов каждая. Их сопровождали вооружённые роботы техобслуживания. Каждый робот и каждая пара андроидов, тащили на себе автоматические оборонительные установки, чтобы обеспечить глубину обороны и прикрытие при отступлении. Командовал контратакой второй «аврелий», тот самый, что привёз сообщения от Татьяны Курназир. Авр координировал всю оборону со своей позиции. Резервная боевая группа, заняла позиции у входа в отсек блока расширения логических шин, для процессорного кластера главного компьютера. Там не было критически важных данных, но это был ещё один способ попасть в броневой кокон комцентра. А роботы продолжали расставлять автоматические турели, блокировать механические замки боковых коридоров и строить баррикады из оборудования.

Абордажные группы оказались даже более многочисленны, чем Соколов предполагал. По пятьдесят две боевых единицы из каждого десантного аппарата. Разбившись на отряды, они направились вдоль основных бортовых технических коммуникаций внешних блоков. Контрштурмовые группы выдвинулись им навстречу, надеясь остановить противника в узких местах, внутри шлюзовых переходов, между внешним и внутренним корпусами. Иного способа обороны Николай придумать не мог, как ни старался. Подавляющее численное превосходство атакующих, не оставляло никакого выбора. Сто четыре вражеских солдата, неизвестного происхождения, с неизвестным вооружением, против двадцати пяти во внешнем заслоне.

Посреди масштабного космического сражения, начиналась неравная схватка, за внутренности одного-единственного корабля. У огромного, смертельно раненого «Ветра Войны» и его капитана, сейчас было всего тридцать четыре боеспособных искусственных защитника.

***

Лючия не мигая смотрела в тактическую проекцию, в которой чернела небольшая прореха в «Вуали». Именно здесь и сейчас, сама тёмная туманность виделась на пару оттенков светлее тьмы в этом провале. Там уже были расчерчены все возможные варианты просчитанных маршрутов подхода. Андроид, выполнявший функции капитана корабля, ждал только её команды. А она всё молчала.

Всю дорогу, её голова была занята нелёгкими размышлениями. И выбросить эти мысли из головы, у неё не получалось. Ни одну из них. Стоило ей попытаться успокоиться и просто стараться плыть по течению — из глубины разума, исподволь, опять вплывал страх. Тот самый, что она долго училась загонять в самый тёмный угол. Татьяна до сих пор держит её жизнь в своей руке. Только верная служба при Николае, не даёт Татьяне сжать пальцы и оборвать существование Хисс'Касе. И ей, жуть как хотелось бы продлить такое своё положение и жить, просто продолжать жить. Вот только все последние события и открытия, ведут вовсе не к повышению шансов на выживание. И эти недавние новости, об огромном флоте врага, тоже не способствовали поднятию духа. Да и ко всему, ещё всё то, что рассказал ей сегодня Соколов. Это было для неё уже слишком.

И зачем только она его об этом спрашивала?

Лючия зажмурилась, мысленно ругая себя на всех языках, какие знала. Если с ним что-то случится, Татьяна не станет раздумывать. Воспоминания о прежней хозяйке, заставили ощутить себя по-настоящему неуютно. Расчётливая, злопамятная и безжалостная, как настоящая паучиха.

Нужно успокоиться, хоть немного. Успокоиться. Нужно. Успокоиться.

Открыв глаза и посмотрев в сторону искусственного капитана, она встретилась с его пытливым, почти человеческим взглядом.

— Жду вашего приказа, саффех.

Она сделала глубокий вдох. Второй. И ещё.

— Начинаем. Маршрут номер четырнадцать. Вперёд и заходим. Аккуратно и не спеша. Мы первопроходцы и наш приоритет — получить информацию о возможном маршруте.

Андроид кивнул и экипаж начал взаимодействовать с виртуальным интеллектом корабля.

Заработал маршевый двигатель и заградитель неторопливо нырнул в извилистый проход.

***

Дав недлинную очередь вдоль главного коридора, Соколов сразу же спрятал оружие за выступ гермолюка. Массивный обод люка, из крайне тугоплавкого синтесплава, выдерживал два-три попадания штурмового эльтера и был лучшим укрытием в этом коридоре. Николай стрелял через прицел на самом оружии и видел, что попал в замеченный силуэт, но результат понять было сложно. Противника закрывало слишком много искажений от маскировочных полей. Строенный ответный выстрел, угодил в баррикаду из блоков оборудования и разбрызгал по стенам расплавленный металл. Противник стрелял явно не в него, а расчищал себе дорогу и старался зацепить робота, спрятавшегося за следующей баррикадой, и прямо сейчас ставившего стационарную огневую точку, на перекрёстке этих герметичных коридоров.

Авр стоял напротив, высунув в проём люка только манипулятор с прибором наблюдения. Он выжидал. Как только следующая короткая очередь, с другой стороны коридора, смолкла, он молниеносным движением вскинул на турели свой эльтер, пустил пять-шесть выстрелов в ответ и столь же быстро убрал оружие. На эту очередь противник не ответил.

Остальные пять андроидов держали позиции перед люком, за баррикадами и углами, на перекрёстке коридоров. Им было приказано не высовываться и до начала настоящего штурма, сохранять маскировку.

Хотя передовые отряды держались долго, почти пятнадцать минут они отбивали атаки на шлюзы, враг прорвался. Боевые единицы врага ничем не уступали искусственным бойцам Курназир. В скоротечном ближнем бою, они задавили защитников числом. Всего три андроида уцелели и сумели отступить сюда. Единственное, чего успел добиться за это время Николай — перекрыть все боковые коридоры, тоннели аэромагнитных лифтов, технические переходы. И тем самым, заставить атакующих пробиваться к главному коридору командной палубы и наступать только в её пределах. Баррикады пришлось возводить уже во время боя, из-за чего были уничтожены почти все ремонтные роботы. Кое-где их обломки стали частью заграждений.

Сейчас наступило затишье. Враги сосредотачивались, но не торопились лезть напролом. Имевшиеся в арсенале десантного отсека, самоходные объёмно-термические мины, немного убавили их атакующий пыл. Минимум шесть наступавших боевых единиц они уничтожили, а огромные дыры, во внутренней конструкции палубы, оставленные после их подрыва, затрудняли штурмующим продвижение. Сейчас они осторожничали, но как только поймут, что самоходных мин у защитников больше нет, натиск возобновится. Их преимущество в числе — подавляющее. Больше шестидесяти штурмовиков, против двенадцати андроидов и самого Соколова, на двух позициях. И скорее всего, они будут стараться различными способами обойти центральный коридор, прожигая переборки и заблокированные шлюзы отсеков. Перед люком, в бронированный кокон командного центра, им противостоят всего семь стволов и две оставшихся турели.

Робот закончил установку огневой системы, вторая турель наконец заработала. Прикрытая щитом боевая часть, поднялась на манипуляторе, выискивая цели. Николаю можно перевести дух, его сектор обстрела теперь контролирует автоматическая огневая система.

И всё же, почему сейчас нападавшие так долго не атакуют? Чего они ждут?

Уник бронекостюма высветил в интерфейсе шлема новое оповещение. К «Ветру Войны» пристыковался третий десантный аппарат. Вот чего они ждали. Подкрепление.

Николай глянул краем глаза на индикатор оставшихся выстрелов эльтера. Осталось пятьдесят четыре выстрела из девятисот. Компактный фазовый реактор полностью разряжен, весь заряд только в огневых конденсаторах. Искусственные бойцы тоже уже зарядили последние реакторы. В оружейке запасных КФРов больше не было, но вот в креслах-капсулах экипажа, они стояли и были запасным источником питания. Стоило конечно вытащить их сразу, но откуда же Соколов мог знать, что защитники продержатся так долго? Пока вражеские подкрепления добираются, ему нужно успеть дойти до комцентра и поменять фазовый реактор в своём оружии. И принести остальные, для андроидов. Он сложил турель с оружием за спину и глянул на готового отстреливаться «аврелия». Лишний раз проверил свою командную сеть — ближняя дельта-связь работала исправно.

— Авр, пока всё тихо, я достану КФРы с постов на мостике.

— Было бы кстати, сэр, — ответил андроид, — с ними мы дольше продержимся. Я так думаю.

Осторожно отойдя от люка, Николай двинулся вдоль стены коридора к запасной позиции — баррикаде из двух аварийных спасательных капсул. Их корпуса сделаны из того же сплава, что и гермолюки. За ними уже можно было спокойно пройти к шлюзу в командный центр.

Вытаскивать КФРы запасного питания из кресел-капсул, не требовало много времени, но казалось, что он потратил на это целую вечность. Соколов торопливо заменил питающий элемент своего оружия и подхватив сложенные стопкой КФРы, отправился обратно на позицию. Но перед внутренним люком шлюза, он ощутил толчок палубы и услышал впереди грохот. Поняв, что начался решительный штурм, Николай прижал к себе стопку КФРов и бросился вперёд.

Массивная гермодверь открывалась предательски медленно. И когда она, наконец распахнулась, возникло знакомое, пугающее чувство, что всё вокруг замедляется. Его собственные движения продолжались, но затормаживались. Тело ощущало, что движется, но происходило всё это, бесконечно медленно. Занесённая для шага нога, никак не могла достичь пола, воздух застыл в лёгких.

Снова, все привычные законы физики летели к чёрту. Ощущения преобразились в нечто нереальное, невозможное. Человек вплавился в единственную, растянувшуюся в бесконечность секунду. Как насекомое, погрузившееся в прозрачную патоку. Звуки пропали, они просто не долетали до ушей, в замершей реальности. И только глаза по-прежнему воспринимали всё перед собой. Всё в точности так, как это было в А-Девяносто-Восемь, под взглядом отпрыска. Только самого взгляда не было. Не было того ощущения жуткой, чужеродной бездны, жадно всматривающейся в человека.

Вспышка страха, инстинктивная, вовсе не поддающаяся контролю, зародилась в заторможенном химическом механизме мозга.

Но по-настоящему испугаться, он не успел. В глазах резко потемнело, а прямо под бионическим бронекостюмом, в кожу вонзился холод. Что-то резко рвануло его вверх и назад, тело отозвалось болью — инерция работала сейчас как-то неправильно. Доля секунды и в темноте пришло ощущение невесомости. Плотная тишина и жуткий мороз. И боль, ещё более сильная, жгучая, она наполнила всё тело. Казалось, что ледяные иглы рвали плоть на куски, впивались в позвоночник, в глаза и в мозг. Судорога скрутила все мышцы, до единой, в глазах фейерверком вспыхнули искры. В голове зазвучал надсадный электрический гул, которому вторил мерзкий металлический визг.

Сквозь тьму и режущую слух какофонию в голове, прорезался голос Авра. Николай не сразу понял, что и откуда он слышит. Слова андроида, звучащие на частоте ближней связи, почти тонули в грохоте перестрелки.

«Было приятно служить под вашим началом, капитан…»

Последние слова он не расслышал, всё тело пронзила новая вспышка боли, она затопила разум и заглушила всё. Не осталось больше ничего кроме неё. В каждой нервной клетке. Лёд и боль. Весь мир свернулся для него в один промёрзлый комок боли. Сознание больше не выдержало и погасло, избавляя от этой невыносимой пытки.

Глава 12

Последние часы подготовки глобального наступления, Кирдор проводил не в одиночестве своих покоев и не в зале стратегического планирования, а на месте главнокомандующего. Командное кресло, в котором он сидел, больше напоминало трон. Стоило ли предаваться воспоминаниям, в преддверии великих свершений? Пламя сражений впереди, а он не в силах забыть то краткое время, что ему довелось провести в самом сердце земли Владык.

Древний, цветущий и благоухающий, первородный сад. Вечный и прекрасный. Деревья в нём, невероятно стары, как само гигантское подземелье. Стройные, устремлённые в голубую высь огромные кипарисы, раскидистые яблони и множество иных древ, нечеловеческих размеров. И царящий над всем, похожий на гору, исполинский колосс, раскидистые ветви которого, накрывали своей тенью несколько квадратных километров зелёного полога, меж его корнями.

Тропа, по которой ступал тогда Кирдор, только на первый взгляд могла показаться обыкновенной. Но зоркий глаз высшего служителя видел, что трава на ней, не вытоптана сотнями ног, а расступилась когда-то сама, по воле творца этого дивного сада, не посягая более на тропу. И даже пыль, взметаемая ногами рафима, здесь не была привычной, дорожной. Серебристое нечто, сверкало и переливалось в тёплых лучах подземного солнца, как мельчайшие кристаллики льда, морозным солнечным утром.

Безмятежный, сокрытый от посторонних глаз, светлый и прекрасный мир, в котором нет места смерти.

Вынырнув из воспоминания и вернувшись к реальности, он окинул взглядом зал управления флотом.

Всё это были суждения и мысли не рафима, но человека. И закрыв на мгновение глаза, Кирдор решил, для себя — пусть человек там и останется. Посреди вечного сада, в лучах ласкового солнца Ра Айи.

А здесь, на самом острие атаки, во главе воинства Владыки, человеку нет места. Здесь есть только путь рафима. Вокруг, насколько хватало дальности действия сканеров флагмана, собранные в построения и готовые исполнить любой приказ, многочисленные боевые соединения. Воинство ха рафимов, бездну времени дремавшее в ожидании приказа и пробуждённое для побед. Он поведёт эти армады за «Вуаль» и пусть воля бога свершится.

***

Сон, или уже нет? Редер не понял, как он оказался в сидячем положении. Дыхание частое, резкое. Сердце колотится, мышцы набиты ватой, холодно. В глазах туман, отступающий медленно, с каждым движением тяжёлых век. И тишина.

Реальность победила в тот момент, когда до слуха донеслось попискивание медицинского компьютера. Огляделся и обнаружил себя в каком-то сером контейнере, с откинутой прозрачной крышкой. Изнутри мягкая обивка, какие-то приборы. Всё внутри покрыто обильным конденсатом. По прозрачной запотевшей крышке сбегают крупные капли. Помещение вокруг, очень светлое, даже слишком, с белым самосветящимся потолком.

Он едва мог вспомнить, как оказался в этом саркофаге. Несколько секунд озирался по сторонам. С минуту вспоминал, зачем его тело затянуто в какой-то пухлый и тяжёлый, грязно-кремовый комбинезон. Для чего на голове нужна эта липкая шапка, с множеством маленьких колючек внутри. И почему от этой шапки, как и от нагрудной опухоли на комбинезоне, тянутся тонкие, сплетённые в жгуты, кабели и трубки.

Ну да. Он же сам нацепил на себя всё это добро, сам залез в эту анабиозную капсулу. Подключал и настраивал её тоже сам. Вот только происходило это в совсем другом месте, в непохожем помещении. В медотсеке старого «драккара» — «Искры», корабля Соколова.

Да, в подготовку флотского десанта входит многое, но в криокамере он очнулся впервые в жизни.

Наконец, вспомнив всё, что предшествовало его погружению в анабиоз, Крис начал по-настоящему приходить в себя. Организм мобилизовался, в дело вступили военные импланты, голова стала соображать быстрее, мышцы постепенно приходили в тонус. Особенно взбодрило то, что засыпал в одном месте, а сейчас разглядывал совсем другое. Медленно, но решительно, он начал выбираться из криокамеры. Выдернул ненужные уже кабели и трубки из костюма, стащил с головы шапку-нейроконтролер. Отсутствие охраны, простая автоматическая дверь комнаты и оставленная ему свобода действий, не предполагали враждебной обстановки. Но чем быстрее он всё выяснит, тем лучше.

Осмотрев ещё раз помещение, Редер заметил, что у стены, напротив входной двери, стоит стандартный флотский шкафчик, для одежды и снаряжения. Дверца открыта и внутри — тёмно-серый повседневный комбинезон и ботинки. Хозяева этого места позаботились?

Похоже, что да. Ему ненавязчиво предлагалось переодеться. Ощутив уже всё неудобство анабиозного костюма, он не стал отказываться. Когда серый комбинезон был застёгнут и подогнан, а застёжки на ботинках затянулись как должно и обхватили ноги, создавая настоящий уют, автоматическая дверь открылась.

Вошёл человек, которого Крис узнал бы даже в огромной толпе народа. Герметичный офицерский бронекостюм, старого образца флота Консорциума, сделал его ещё более узнаваемым.

— Лютер? — недоверчиво спросил Редер, внимательно вглядываясь в смуглое лицо.

Тот сдержанно улыбнулся.

— Кристофер. Сколько лет прошло уже? Шесть, или семь?

На языке вертелось сразу несколько вариантов вопроса, какого лешего делал здесь Отоа. И каким образом он сам оказался здесь? И где, вообще, это «здесь»? Однако, все они состояли исключительно из самых крепких матерных выражений. Глубоко вдохнув и кое-как сдержавшись, он выдавил:

— Семь.

— Но ты хорошо меня запомнил.

Редер кивнул и наконец подобрав более-менее цензурные слова, ответил:

— Не каждый день встретишь контрабандиста, который держит слово. Но, какого хера, Лютер? Как я к тебе попал?

Смуглый здоровяк вскинул брови и улыбнулся уже шире.

— Ты не поверишь, Кристофер. Твою криокамеру привезли сюда по приказу мадам Курназир. Транспортом её грузовой компании, вместе с кучей разных грузов. Почему тебя привезли именно ко мне — не имею ни малейшего понятия. Единственное, что она вообще прислала — сообщение о том, что некое «предприятие», в Волчьей Пасти, закончилось не по плану, что капитан Соколов и остальные — в порядке. И письменное указание, принять тебя на довольствие.

Редер покачал головой, на его лице откровенно отражалось то, насколько он ничего не понимал.

— Письменное указание? С каких пор ты на неё работаешь?

Отоа криво усмехнулся.

— С тех самых. Видишь ли, успех голову вскружил. Начал себя серьёзным бизнесменом считать. Собственным самомнением и самодовольством, чуть могилу себе и своим ребятам, не вырыл. Дела в гору пошли, да ещё и конкуренты не ту сторону выбрали. Но, получилось так, что Курназир заинтересовалась моими связями в АНК и просто купила меня, с потрохами. Хотя теперь, всё это уже значения не имеет.

Стараясь удержать лезущие на лоб глаза, Редер зажмурился и немного переварив услышанное, помотал головой.

— Уф. Вот это новости. Сказать, что я сейчас охренел, это ничего не сказать. И вот что мне не понятно. На кой-чёрт ей было меня к тебе отсылать?

Отоа пожал плечами.

— Самому интересно. Идём со мной, Кристофер. Я тебе кое-кого покажу. Думаю, что твой настрой сразу же поменяется. А потом обсудим все твои вопросы.

Лютер развернулся и прежде чем Крис сообразил что-либо сказать, быстрым шагом вышел за дверь.

— Скажи хотя бы, где мы находимся то? — спросил Редер догоняя его и остановившись в дверях.

Контрабандист остановился посреди коридора и обернулся.

— Мы на границе сектора «Гарпия». Уже за пределами «Арахны». Система Гарпия-Сто-Семь. Ты не представляешь, какая это дыра. Здесь даже патрулей не бывает. Никогда.

Как только они поравнялись, Отоа снова быстро зашагал по коридору.

— И что ты здесь делаешь, Лютер?

Тот усмехнулся и развёл руками.

— А как ты думаешь, Кристофер? Прячусь, конечно! Когда твоими делами начинает усиленно интересоваться СКБ, а ты повязан с «Королевой Пауков», тут уже не до шуток. ВКС и СКБ в «Арахне», вырезают вообще всех, кого могут найти. Любой корабль, что попадётся им там, будет расстрелян. Любое корыто, что объявляется в ближайших к «Арахне» секторах, подвергается проверкам и досмотру. И там тоже всё серьёзно. Любое неподчинение приказам от патрульной группы — сразу ракетный залп. И шманают они теперь каждый отсек, каждый угол. Разве что в задницу с фонариком не заглядывают. При таком раскладе, контрабандный бизнес больше не актуален, Кристофер.

***

Подходили к концу девятые сутки этого разведывательного полёта. Заградитель всё глубже забирался в извилистый тоннель в «Вуали». Для Хисс'Касе, это стало уже привычным, бездельничать и ждать. Поначалу, роящиеся в голове страхи и дурные предчувствия, не давали ей думать вообще ни о чём другом. Но сейчас, она уже почти успокоилась. Смирилась и махнула рукой — будь, что будет. Главной её заботой теперь, стала борьба со скукой.

А это оказалось не такой уж простой задачей. Разговаривать с андроидами ей решительно не хотелось. А от прочтения всех тех записей и заметок, что дал ей Соколов, моментально портилось настроение.

По корабельному расписанию, сейчас была ночь и Лючия, устав от поиска занятий для себя, просто лежала на кровати в своей каюте.

Звуковой сигнал прозвучал так неожиданно, что она вздрогнула. Резко сев на кровати, потянулась за уником. Это был вызов от искусственного капитана корабля. В командном центре требовалось её присутствие. Наконец-то. Хоть что-то происходит.

Едва войдя в комцентр заградителя, Лючия заметила изменения в большой тактической проекции. Взгляд сразу же зацепился за необычное, ведь в течении целой недели, там почти ничего не менялось. Усевшись в своё кресло-капсулу, она принялась изучать обстановку. Командовавший кораблём андроид, из новой флотской серии «луций», тактично молчал.

Шедший в передовом дозоре разведывательный дрон, заметил на пути препятствие. Заградитель сбросил скорость до суборбитальных значений и продолжал замедляться. Теперь его движение в проекции даже не замечалось. Причина становилась очевидна, при первом же внимательном взгляде на сотканное компьютером изображение.

Впереди, в месте, где кротовая нора в черноте «Вуали» сужалась с уже привычных тысячи — полутора тысяч, до жалких двадцати километров, проход перекрывало что-то похожее на спутанное переплетение чёрных нитей и щупалец тёмного вещества. Узловатые сгустки разных размеров и формы, хаотично раскиданные по этому замысловатому, уродливому кружеву, тянули в разные стороны свои тонкие ростки.

Налюбовавшись препятствием, Хисс'Касе глянула на «луция».

— Что это вообще такое?

Андроид-капитан охотно ответил:

— Локальное смещение вещества туманности «Вуали». Исходя из данных сканеров и аналитических датчиков дрона, причина в металлических включениях. Это старые обломки, они опутаны черными ответвлениями туманности. Похоже на остатки какого-то корабля, довольно крупного. Массогабаритные характеристики близки к нашим. Вероятно, его обломки притягивают к себе тёмное вещество «Вуали». Они довольно равномерно распределены по пространству этого узкого места «коридора» и, возможно, объяснение в этом. Тёмное вещество тянется к металлической массе, а потом распространяется, от одного куска к другому. Разумеется, всё это исключительно гипотеза, по наблюдаемым признакам. Что это был за корабль и что с ним случилось, мы установить не можем. Очень старая модель. Для точной идентификации не хватает данных. Предположу, что произошло какое-то специфическое разрушение корпуса и обломки поначалу имели почти тот же вектор движения, что и целый корабль. Расходясь конусом, они зацепили тёмное вещество. Теперь мы наблюдаем это переплетение.

Лючию передёрнуло. И не только от поднадоевшей въедливости и занудства андроида. Затея Соколова, с этой «партизанской тропой», с самого начала была безнадёжной. А теперь, ей нужно искать решение. Какое-то время она просматривала отчёт с разведзонда, потом снова перевела взгляд на изображение в проекции.

— У нас есть возможность проложить себе дорогу? — спросила она раздражённо, — или проскочить мимо?

«Луций» сделал вид, что ничего в её голосе не заметил.

— Свободное пространство в нескольких местах есть, но очень маленькое. Сам по себе наш корпус пройдёт с запасом, но силовая сигнатура двигателя выходит далеко за осевое поле и с вероятностью в девяносто процентов, потревожит тёмное вещество. Последствия трудно предсказуемы. Вплоть до разрушения корабля. Аналитический блок главного компьютера, выдал только один вариант решения проблемы. И я с ним согласен. Можно было бы переместить крупные обломки, с помощью мобильных буксировочных средств. Желательно автоматических. Тогда тёмное вещество должно сместится вместе с ними. Проблема в том, что таких средств у нас на борту нет.

Хисс'Касе скрипнула зубами.

— Девять дней! Потратить на это девять дней! Аксс! Разворачиваемся. Возвращаемся к выходу.

***

Сознание включилось, как по щелчку выключателя. Сродни пробуждению от страшного сна. Но тело не вздрогнуло и не вскинулось, как это бывало обычно. Темнота и ватная тишина. Глаза открыты, или закрыты, не ясно. Будто нет их, как нет ни рук, ни ног, ни даже сердцебиения. А только холод. Жуткий мороз в черноте и невесомость, не понять, где верх, где низ.

Громыхнуло сердце, гулко ухнула кровь в висках. А через долгое мгновение, вернулась и вспыхнула боль, жгучей волной прошлась по нервам. Вернулся мерзкий металлический визг. Вернулась тяжесть и спазм сдавил грудь — тело требовало вдохнуть и не могло сделать этого.

Чернота и оледенение отступили резко. Мгновение свободного полёта и Николай обрушился на пол, как мешок. Экзоскелет бронекостюма смягчил падение и выровнял не способное пошевелиться тело. Глаза, уши и вестибулярный аппарат, пока отказывались служить. Ему наконец удалось вдохнуть, лёгкие едко обожгло, голова разрывалась от боли, в глазах сыпали искры. Мир вокруг быстро вращался. После нескольких тяжёлых и болезненных вдохов, тело смогло сообщить, что лежит на боку. На левом. Гул в голове медленно стихал, но звон в ушах никак не прекращался. В глазах двоились сумрачные тени, только проморгавшись, он смог немного сфокусировать зрение.

Приборы боевой оболочки ушли на перезагрузку, вместе с управляющим процессором. Только аварийная оптика в забрале, помогла увидеть хоть что-то. Полумрак вокруг, оказался реальностью. Металлическая стена, покрытый чем-то светлым и матовым пол, мало света. И кто-то маячил рядом с ним.

— Бл… — он задохнулся на полуслове. Воздух, в дыхательной системе бронекостюма, казался жутко сухим, горячим и колючим. Пытаясь продолжить говорить, он поперхнулся. Ему еле хватило сил, что бы кашлянуть и прочистить горло, — кто?..

Каких же трудов стоило перевалиться на спину. Едва видимый, в полумраке аварийного освещения, призрачный силуэт снова шевельнулся. Некто, почти невидимый, теперь склонился над ним.

Забрало открылось не сразу, руки дрожали и плохо слушались. Воздух вокруг, оказался прохладным и обжигал при вдохе, даже сильнее, чем первый вдох в закрытом шлеме. Моргнув ещё несколько раз и сфокусировав зрение, Николай, наконец, разглядел этого кого-то. И ему показалось, что он узнал лицо. Не столько по чертам, сколько по глазам. А «привидение», будто бы чуть улыбнулось ему. «Привидение», которое он уже видел. Это действительно была она? Лицо её, теперь не было прозрачным. Оно юное и мраморно-бледное. Его тонкие, чуть резкие черты, красиво очерчены, а ярко-красные губы и пронзительные голубые глаза, делают его запоминающимся, врезающимся в память. И во всём образе отражалось нечто притягательное пугающее, нечеловеческое, холодное. Отстранённое и совсем бесстрастное лицо. Странное любопытство и острый лёд в глазах.

А ещё, она курносая. Тонкий и аккуратно вздёрнутый нос, дополнял образ вечно юной и нечеловечески совершенной, снежной королевы.

Всё остальное её тело, по-прежнему закрыто призрачной защитной оболочкой. Вся фигура, кроме лица в проёме открытого забрала, казалась неосязаемой, нереальной. Глаз с трудом мог уловить форму её текучего силуэта.

— Всё позади. Пока что.

Этот голос. Да, тот самый. Значит, это действительно она. «Привидение», что дало ему проблески откровения, там, посреди серой, мертвенно-молчаливой пустоши. И то, что было с ним только что, этот жуткий холод, эти ледяные иголки, впивающиеся прямо в мозг и позвоночник. Всё было точь в точь, как тогда. Только боль была сильнее, мороз глубже прожёг тело и на сей раз, отходил он от всего этого, гораздо дольше.

— Сражение?.. — с усилием выдавил из себя Соколов.

Её голова едва заметно наклонилась набок.

— Окончилось.

Лицо и призрачный силуэт ускользнули куда-то из поля зрения. Какое-то время Николай просто лежал, глядя в потолок над собой и моргал, глубоко вдыхая сухой, прохладный воздух. Вокруг стояла почти полная тишина. Компьютер брони перезапустил все системы, но сил, на просмотр его данных, не было. Он закрыл глаза и продолжил дышать поглубже. Вдоволь надышавшись открыл глаза. Пошарив взглядом вокруг, насколько мог, он не понял, где именно оказался.

— Где я. нахожусь?

Голос «привидения» послышался сбоку.

— Аварийный медпункт центра управления твоего корабля.

Несколько раз поглубже вдохнув и собравшись с силами, Соколов приподнялся на локтях, огляделся. Медицинское оборудование вокруг, узнаваемо только по силуэтам и очертаниям. Всего несколько маленьких жёлтых огоньков. Энергоснабжение всего этого, работало в аварийном режиме. После нескольких попыток, наконец удалось сесть. Тело очень нехотя приходило в норму.

— Чем всё закончилось здесь? — спросил он, взглядом выхватив в приглушённом свете фигуру «привидения».

— Все умерли.

Её слова прозвучали почти как шутка. Грубая, чёрная. Но, способно ли это «привидение» шутить?

— А почему тогда я? Как я?

Она наклонила голову набок и её глаза сверкнули.

— Ты тоже умер. Немного. Ненадолго.

Несколько раз зажмурив и открыв глаза, Николай помотал головой. И пожалел об этом — всё вокруг снова закружилось, завертелось.

— Ни хрена не понял. Голова ещё не соображает.

— В третьем десантном модуле, было два «служителя» нечер. Особая каста илимов — ха рафимы. Это был их флот.

Ему было странно слушать, как много и охотно она теперь рассказывает. Отчего-то, в этот раз, «привидение» стало разговорчивым. А ведь предыдущий их разговор, проходил совсем иначе. И ему захотелось задать ей все свои вопросы. Пристально всмотревшись в голубой лёд её глаз, Николай спросил:

— То, что я почувствовал, перед последним штурмом, как будто замедление времени, это их воздействие?

Она едва заметно кивнула. И продолжила молча смотреть на него.

— Значит, ты вмешалась. Понятно. А что случилось потом?

— Они тебя не нашли. Начали искать подробнее. И во время поисков — умерли.

Ни малейшей искры эмоций, или чувств, не промелькнуло ни в её глазах, ни в голосе.

— Ты убила их?

Она медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Пока твои «к'та» держали оборону, их корабли приблизились к планете. Защитная система Главной Машины Лан Курай, уже была активна. Люди, жившие там, позабыли о нашем предупреждении и попытались получить управление ею. А когда разум машины заметил приближение «служителей», он сразу отреагировал так, как должно.

Соколов начал догадываться, о чём именно идёт речь.

— Значит, та машина остановила их?

— Несомненно остановила. Убив всё, в зоне своего действия. Всё теперь мертво вокруг. Даже простейшие формы жизни. Это ещё одно оружие изначальных. Как объяснить тебе? Назову это — импульсом энтропии. Разрушается вся сложная материя и в первую очередь, белковая органика. Очень опасное оружие. Очень мало существует способов, чтобы защититься от него. Даже илим не выживает.

Она с невозмутимым спокойствием говорила о жутком оружии, о гибели всего, вокруг системы Лан Курай. И даже никаких отзвуков чувств.

— Но, мы же живы?

— Ты жив.

— Как?

— «Тень» скрывает. «Тень» оберегает.

Он не нашёл что сказать. Но понял, что на вопрос «так что же такое Тень?» она ему не ответит.

Какое-то время Соколов сидел и переваривал всё услышанное. Выходило, что здесь он проиграл. Вчистую. И есть только одна причина, отчего он ещё дышит.

— Почему? Почему вы каждый раз спасаете меня?

Она странно посмотрела на него.

— Потому, что «Сталь» просил эту присмотреть за тобой. Слова «Пламени», всё же убедили его. С того дня, когда история Колыбели тебе была поведана, я приставлена к тебе, вместо неё. Её взгляд, слишком много страстей несёт. Даже ты чувствовал его.

Николай посмотрел себе под ноги. Так вот оно, объяснение того, что он до сих пор жив. Надзор, присмотр. Та самая «забота». Она была рядом с ним. Всё это время.

— Присмотреть… — задумчиво повторил Соколов, глядя в голубую бездну её жестоких глаз, — и сколько раз я тебе жизнью обязан?

— Это не важно.

От её слов снова повеяло холодом. Он уже не сомневался, что если бы у неё не было возможности защитить его от «служителей», то всё закончилось бы быстро и безболезненно. Мгновенно. Даже не успел бы ничего понять.

— Так чего хочет «Сталь»? — спросил Николай прямо, — для чего я в его планах? И что это за планы, вообще?

Взгляд ледяных голубых глаз теперь стал пронизывающим.

— Требовалось ещё одно начало, среди вас, землян. Новое. На новом уровне знаний, об окружающем вас.

— Так для чего? Зачем вам это?

Несколько долгих секунд, ответом был только немигающий взгляд.

— Отвечу тебе его словами. «Не всякого врага можно уничтожить. Не каждый, кто кажется врагом, действительно враг. Если мы выиграем, люди, однажды, должны будут взять судьбу в собственные руки. А они никогда не жили сами по себе».

Соколов слушал, сжимая зубы, стараясь сохранять спокойствие и заставляя себя быть внимательным. Его тело всё ещё не пришло в себя. А она продолжала:

— Но ему было хорошо известно, что этот путь, для тебя смертелен и иного исхода не могло быть. Когда эта говорила с тобой, там, в сером безмолвии, помнишь, что было сказано тебе тогда? «Никто из вас не понимает, с кем вы имеете дело». Но ты не услышал. И в этом даже нет твоей вины. Такое уже было с другими. Много раз. Никто из тех, кто сам не видел силу нечер, не видел, какими знаниями и машинами они владеют, не был способен понять нас. Слова об этом, были бы для тебя пусты. Именно так сказал тебе «Сталь». Нечер правили почти всей галактикой. Никто не мог остановить их. Даже время не властно было над ними. Но ваши взоры, всегда устремлены не к звёздам, а под ноги.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем он осмыслил её слова.

— Вот значит как. И всё же, почему я?

— О том спросишь у «Стали» и «Пламени». Скажем так — в твоей голове есть мозги, эта признаёт. Простая констатация, не похвала. Уже поэтому, ты стоишь множества. И снова, эта смотрела, как человек, что стоит множества, себя, за это множество, в жертву приносит. В который уже раз. Но ничего, среди людей, от этого, не меняется. А ты никак не усвоишь. Не спасти того, кто этого не желает. Тому, кто не понимает сути окружающей реальности, действующих в ней законов и сил, помочь нельзя. Сколько времени и усилий, понадобилось вашей Плетельщице Паутины, чтоб хотя бы усадить всех этих лидеров, за один стол? Чтобы они просто повернули свои взгляды, на реальный масштаб угрозы? Услышали ли они вас в итоге? Нет. Тем более, не услышали бы то, что говорил Он. А ведь всё то, благодаря чему их сообщества оставались живы, среди черноты «Вуали», они получили от нас. По Его воле.

Николаю очень хотел поспорить с её словами. Но он промолчал. Дослушал. И кивнул.

— Это мерзко, но возразить нечего. Ты говорила, что я — третья попытка.

Она, в первый раз за всё время, моргнула.

— Если обобщить, то да, третья. Самих кандидатов было больше. Но те, что были до тебя, в нужный момент, близоруки оказались. И никто из них, не зашёл так далеко в познании. Ты единственный, кто собрал воедино разрозненные куски и даже догадался о серьёзности заговора среди властителей, о его масштабах. Быть может, ты сумеешь познать достаточно. Но чем больше будешь познавать, тем сильнее отдаляться будешь, от своих сородичей.

Он усмехнулся, но горько, грустно. Упёр взгляд в пол, перед собой.

— Догадался ли? Подсказали скорее. Пораньше бы. Не было бы столько жертв…

— Ты всё о своём. О потерях, даже не своих, скорбишь. А ведь эта, должна быть сейчас там, с Ним. Он рискует своей жизнью. Где-то там, в свете далёких звёзд, сталкивается с оружием нечер. Мог бы, просто одним словом, жестом, указать. И множество бы отозвалось, с радостью заняли бы Его место. А Он сейчас сам на острие. Его жизнь для нас, важнее всех отвоёванных миров. Важнее всего, что существует. Быть может, именно этой не хватит там, чтобы защитить Его. Но эта сейчас здесь. Сидит в сердце металлической гробницы. С тобой.

Эти слова Соколов слушал уже с широко раскрытыми глазами. То, что говорила сейчас призрачная, с ледяными глазами, было откровением. Но он опять совершенно не понимал, что именно она хочет сказать и почему. Снова говорила о себе в третьем лице, но что она имела в виду, когда сказала «для нас»?

Какое-то время его взгляд блуждал по сумрачному помещению, выхватывая очертания среди теней.

— После вашего столкновения с отпрысками, тогда, на базе Курназир, Ка'Ана сказала мне…

Она перебила его:

— Ка'Ана слишком добра и наивна. Даже для её лет. Даже для огнерождённой, — её голос зазвучал как-то резко, с металлом.

Николай вернул взгляд к её глазам. Но в лазурно-голубых льдинках, ровным счётом ничего не изменилось.

— Огнерождённая? Значит, «Пламя», это Ка'Ана? — озвучил он свою догадку, — и ты была с ней не согласна. По поводу меня.

Она совсем по-человечески подпёрла рукой защиту подбородка.

— Всего того, что эта говорит тебе здесь, ты слышать был не должен. Но все планы и замыслы нарушены. Поэтому эта говорит с тобой. А ты упорно не слышишь главного. И это давно не удивляет нас. Люди живут слишком мало, чтобы увидеть, испытать и осознать достаточно.

— Верно, мы живём не так уж долго. Но, так чего же я не услышал? Скажи!

Призрачная фигура окаменела в своей неподвижности.

— Всё это уже было.

Соколов вспомнил, что слышал от неё эти слова. Кажется, целую вечность назад. Она говорила их точно тем же голосом, с той же, отсутствующей интонацией. Но сейчас, они прозвучали для него совсем иначе, чем тогда.

— Уже было… — тихо повторил он, складывая руки и сцепляя пальцы.

— Эта только что сказала тебе, что ты далеко не первый. Почти всё, что ты узнал, говорили и другим. Но вы, люди, так устроены. Знанием таких масштабов, по-настоящему владеет только тот, кто его прожил. Другим индивидам, или новым поколениям, с чужих слов, без пользы будет оно. Они, всё равно, наступят всё на тот же садовый инструмент.

Николай расцепил пальцы и посмотрел в пол.

— Наступят на те же грабли. Как всё просто.

Он поднял глаза. Лицо снежной королевы, по-прежнему невозмутимо, как камень. Только ледяной взгляд теперь устремлён мимо него.

— Ты появляешься, как привидение и исчезаешь. Но, раз уж ты мне сторож, телохранитель и нянька, скажи хоть, кто ты?

Её взгляд вонзился в него.

— Ты хочешь имя?

— Да, — ответил Соколов, не отрывая взгляд от её глаз, — и имя тоже. Я хочу знать, как обращаться к тебе.

— Имя именно этой?

— Да, — кивнул он, пытаясь понять, зачем она переспрашивает.

Ни её взгляд, ни выражение, абсолютно никак не изменились.

— Имя… Что же, наше имя не должно звучать здесь. Но эта — платформа Ноль-Два-Один-Ноль-Ноль-Пять-Три.

Лицо у Николая опять стало вытягиваться против воли.

— Так ты — машина! — сказав это, он внутренне содрогнулся. Ведь уже привык воспринимать её, почти как человека, — но, ты же не искусственный интеллект, нет. Нет. Ты машина с человеческим разумом…

Она одарила его колючей улыбкой снежной королевы. Потом сверкнула глазами и сказала:

— Не совсем с «человеческим», но, да. Технически, да, эта — машина. Но не так уж важно это.

Он только покачал головой.

— Не так уж важно? Ничего себе…

Догадка, которая посетила Соколова, ошарашила его. «Привидение» оказалось машиной. Машиной, с человеческим разумом. Не человеческим, поправил он себя. Но, всё равно, это разум живого, так похожего на человека, существа. Вот откуда это впечатление, вот откуда холод в словах. Человек, что перестал быть человеком. Не человеком…

Вот именно такое ощущение посещало его, когда он общался с Авром. Эффект зловещей долины наоборот. Не искусственная личность, растущая к разумности, но разум живого человека, урезанный для выполнения определённых задач… Механизм, внешне копирующий человека, с проблесками прежней личности. Это же наверняка как-то связано. Технология, что делает андроидов Татьяны Курназир так похожими на человека. Она получена от Фе Ра…

С огромным трудом, Николай заставил себя удержать язык за зубами и оставить эту тему на потом. Затем, к нему пришло осознание того, сколько же всего обрушилось только что, в его голову.

Кое-как обмозговав всё, он сообразил, что время для глубоких размышлений у него ещё будет, а сейчас стоит начать действовать. И первым делом, проверить корабль. Встал не торопясь, проверяя не закружится ли голова. Прошёлся туда-сюда, для порядка.

— Значит, остались только ты и я. «Ветер Войны» теперь без двигателя и никуда не полетит. Но, когда начался штурм, ангарная зона была ещё цела. Там есть корабли-разведчики и транспортно-посадочные аппараты. Можно воспользоваться одним.

Она всё так же смотрела в то место, где он недавно сидел, будто сквозь стену.

— Сомневаюсь, что здесь заработает хоть что-то, кроме аварийных систем. Все КН-компьютеры тоже разрушены оружием изначальных. Уцелели только те, что в твоём снаряжении.

Мысленно обругав себя, Николай включил интерфейс связи с корабельными системами. Он, конечно, сам приказал главному компьютеру отключить корабельную сеть и самоуничтожиться, в случае неизбежного захвата, но были же ещё и локальные компьютеры, управляющие отсеками. Но ни одна из систем не отозвалась. Он попробовал достучаться до соседних отсеков — тишина.

— Значит, корабль стал просто грудой металла. И что теперь? Что будем делать?

Он глянул в глаза «привидения».

— Ждать, — ответила она.

— Ждать чего? Пока мы тут сидим, может произойти чёрт знает что!

Ледяная синева смотрела сквозь него.

— Нам некуда торопиться. Всё, что могло случиться, уже случилось.

— Уже случилось? Погоди. Сколько времени прошло, пока я был в отключке?

— Четыреста девятнадцать часов и одиннадцать минут.

После услышанного, у Соколова рот открылся от удивления, но слова, поначалу застряли в глотке. Включив мини-проектор уника и подняв руку к глазам, он быстро убедился, что услышал правду.

— Семнадцать дней?! — воскликнул Николай, всё ещё не веря своим собственным словам. Он перепроверил данные в компьютере брони, зажмурился и помотал головой, будто пытаясь проснуться, — серьёзно?! А как? Как это возможно то, вообще?!

Она молча смотрела мимо него, как ни в чём не бывало.

— Почему? Почему так долго?!

Брови на её бледном лице чуть приподнялись и Николай заметил, насколько они светлые, соломенно-солнечного цвета.

— Тебе приходилось убивать ха рафима? — ответила она вопросом на вопрос, в её глазах едва заметно что-то поменялось, — а двоих?

Он тут же вспомнил, что происходило с ним, когда «служитель» вторгался в его разум.

— Ты не была уверена, что тот «импульс энтропии» прикончил их?

— Они умерли не сразу. И не до конца. С гибелью человеческого тела, их мета-органические мозговые контроллеры, впадают в анабиоз. Но это происходит не быстро. Они не должны были почувствовать ничего подозрительного. Иначе, смогли бы сообщить о нас. Не забывай, сейчас из этого места, нам без помощи не уйти. Этой пришлось выжидать, чтобы ликвидировать их окончательно.

Кулаки у Соколова сжались сами собой. Несмотря на все старания сохранить спокойствие, он вскипел. Столько времени провёл в небытии, пока вокруг творилось неизвестно что. Сколько же всего могло произойти за это время! И наверняка произошло…

Он шагнул к стене и врезал по ней бронированным кулаком.

— Ну жёваный же крот! Семнадцать дней!

Грохнул в стену ещё раз, второй, третий. И замер. Пар вышел, гнев поутих, а вот злость на самого себя, осталась.

К реальности его вернул по-прежнему холодный и спокойный голос «снежной королевы».

— Тебе сейчас лучше позаботиться о нуждах своего тела. Оно теперь способно на большее, чем обычное человеческое, но ему, всё же, требуется питание. И отдых.

Глава 13

Крис шёл за Отоа по коридору, качая головой и всё ещё не зная, что ему думать и говорить. Вопросы, одни вопросы. Какого дьявола происходит? Что именно случилось в «Волчьей Пасти»? Где Соколов со своими бабами? Если самого Редера привезли на корабле, принадлежавшем Паучихе, значит, Нико в её логове? Сколько времени прошло, с того момента, как он уснул в криокамере? И почему Курназир лично распорядилась отправить его сюда? Она и об их с Лютером злоключениях, семилетней давности, знает?

До конца обдумать всё это он не успел. В конце коридора, пискнул уник на руке главного контрабандиста. На связь вышел бессменный помощник Лютера — Лин Мако. Его лицо хорошо было видно, ведь Крис оказался как раз за плечом Отоа. Мако тоже заметил его через регистратор уника.

— Мистер Редер, — коротко кивнул он гостю. Ни манеры, ни стиль одежды, совершенно ничего не изменилось в этом человеке за семь лет. Кристофер даже не сразу нашёл, что сказать. Только кивнул машинально в ответ.

Не дожидаясь ответа, Мако сразу обратился к Отоа.

— Шеф, Ларс и Курт вернулись. Через пару минут пристыкуются.

Главный контрабандист только немного наклонил голову набок и продолжая держать руку с уником перед собой, глянул на помощника искоса.

— Отлично, Лин. Они что-нибудь интересное сообщили?

Тот пожал плечами, будто бы нерешительно.

— Ребята явно не в своей тарелке. Сказали, что торгового пункта порубежников там больше нет, так что, никаких сделок не состоялось. И ещё, они всё бормочут что-то про «Вуаль». Но слишком уж матерно, я толком ничего не понял. Сейчас расспросим их и массивы данных с «Баронессы» обработаются, попробуем разобраться, о чём речь.

— Разбираться в любом случае придётся. Если не хотим переходить на полуфабрикаты и сухпайки.

Мако отключился. Отоа поразмыслил и сказал:

— Давай-ка узнаем, что там такого важного случилось.

— Всё-таки, ты до сих пор не можешь без дела сидеть, Лютер.

Тот полуобернулся.

— Ага. А ты просто не представляешь, Крис, как мне уже осточертело прятаться в астероидных полях, в самой глубокой заднице Внешней Сферы. Да и такая изоляция — дурное дело для банды. Организации, — поправил самого себя Отоа, — надо быть в курсе событий, а люди не должны скучать.

Автоматические двери открылись перед ним, впуская обоих в новый коридор с выходами в систему аэромагнитных транспортных тоннелей. Теперь Редер точно знал, что он находится на крупном военном корабле. И корабль этот, строили не в АНК.

— Ты то как во всё это непотребство влез, Крис? — спросил Отоа, когда оба зашли в кабину внутрикорабельного транспортного тоннеля, — «Арахна» довольно далеко от «Мантикоры».

Аэромагнитная система заработала, унося кабинку по назначению.

— Ну, как? После того, нашего с тобой дела, я уже на заметке был у командования. Неисполнение приказа и предписаний, нарушение устава, вот это вот всё. Потом ещё, ума хватило, правды хотел дознаться. Ну и накрячили меня, по полной. Так и загремел я к Штайнеру, в итоге. Поначалу, обычная рутина была и много. В «Арахне» особенно не расслабишься. Потихому, дела какие-то у начальства начались, с Курназир. Мутные и мне непонятные. Много какой-то возни, какие-то закрытые приказы, непонятные личности на должностях. Последний год загоняли нас по учениям и полевым выходам. Потом, ещё этот Соколов появился. И вдруг, через день оказалось, что мы мятежники. Всё пошло по…

Автоматическая дверь открылась чуть раньше, чем он закончил, не дав Редеру договорить. На выходе из аэромагнитного транспорта, их уже ждал Мако. Обращаясь к Лютеру, он сказал:

— Шеф, похоже ребята матерились не просто так. Дело-то серьёзное.

Отоа сдвинул брови.

— Рассказывай.

Мако кивнул и пошёл рядом с шефом.

— Первое — торговый пост порубежников полностью покинут. Эвакуирован. Вывезено даже всё малогабаритное оборудование, подчистую. Второе — отсутствуют какие-либо дельта сигналы на традиционных торговых частотах. Молчит эталонный сигнал Лан Курай. «Баронессе» не удалось поймать даже сигналов ложных маяков-ориентиров, оставшихся после войны. Просто полная тишина. И третье, самое главное — «Вуаль». Она явно увеличилась в объёме. Расстояние от её края, до торгового поста, сократилось вчетверо. После «перехода», «Баронесса» едва не влетела в одно из разветвлений тёмной материи. Они там повсюду теперь. На пятьдесят-шестьдесят астроединиц тянутся.

Отоа слушал молча.

— Дальше. Ни одного патруля на подходах к Коридору. Я конечно Ларсу выволочку сделал, что он туда полез, но тем не менее. Также, не замечено ни одного патруля на «чёрном маршруте» и никаких сигналов. Вообще.

— Надеюсь, они не догадались сами использовать дельта-связь?

Лин покачал головой.

— В этом случае, они всё правильно делали. Даже дистанцию наблюдения соблюдали и разведдронов использовали. Но факт налицо. В Порубежье, в трёх ключевых регионах — полная тишина.

Втроём, они подошли к бронированному шлюзу в командный центр корабля. Дожидаясь, пока тяжёлые створки разойдутся, Отоа проговорил:

— Похоже, пока мы сидели здесь, произошло нечто, грандиозное. И похоже, у нас тоже большие проблемы.

В комцентре сидели только трое вахтенных. Они скучковались у поста наблюдения и разведки. Редер проследовал за контрабандистами к месту командующего, расположенного отдельно, уже за постом капитана корабля. Отоа уселся в кресло-капсулу, а Мако — в кресло рядом с запасным терминалом навигации. Крис примостился на выключенном терминале возле.

— Лютер, ты ничего не хочешь мне объяснить? Я про это Порубежье только слышал. Но слышал-то я, что порубежники сидят на своих планетах крепко и тут ВКС делать нечего, в принципе. А теперь вдруг, никого и ничего? Это ведь связано с тем, что мне наговорил Соколов? С «владыками»?

Отоа выпрямился и странно посмотрел на него.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи-ка об этом поподробнее, Кристофер. Что за «владыки»? А то от Курназир я мало чего смог добиться. Что именно тебе рассказал этот Соколов?

Редер хотел начать, но осёкся, задумался на мгновение.

— Понимаешь, началось то всё, не с его рассказов. Сначала, уже после того, как с Нуллуса драпали, на «Килиманджаро» нас погрузили. Это эскадренный арсенал нашей группировки. Был. Прыгали всё куда-то, потом меня Дюпре в десантном отсеке отыскал. Оказалось — Маккелен нас к себе вызвала. Ты ведь её знаешь.

— Конечно знаю. Самая большая заноза в заднице, у всего синдиката. С командором ещё как-то можно было договориться, а вот Маккелен — уж очень злая тётя.

Крис кивнул и уселся поудобнее.

— Так вот, после заварухи на Нуллусе…

Он подробно, хоть и немного сбивчиво, рассказал, что поведала ему Маккелен и как он оказался на корабле Соколова.

— …и вот когда он мне всю эту штуку рассказал, стали думать, как в гости к Паучихе попасть. Они с Лючией тот хитрый план, с «Волчьей Пастью» и придумали. Соколов мне криокамеру добыл. Эти «владыки» и их прихвостни, мысли людей читать могут и даже разум контролировать. Вот потому я в морозильнике и оказался.

Редер умолк. Отоа и Мако слушавшие в задумчивости, переглянулись.

— Мысли читают, говоришь? — переспросил Лютер, — и под контроль берут?

— Не веришь? Думаешь, что это всё бредни?

— Отнюдь. Наоборот, всё то, что ты рассказал, очень хорошо объясняет некоторые странные вещи. Особенно про Нуллус и Серую Гавань. Просто, сам понимаешь, такое в голове сразу не укладывается.

Отоа снова погрузился в задумчивость. А Редер смотрел то на него, то на Мако, не до конца понимая, стоит ли продолжать.

— И да, АНК не смогли бы, за такой короткий срок, подавить всё сопротивление в Порубежье, — наконец выдал главный контрабандист, — видимо, не такие уж и бредни всё это.

Лютер задумался снова. Лин молча ждал. Крис тоже решил помалкивать.

Включилась внутренняя корабельная связь и малой тактической проекции появилось бородатое лицо дежурного связиста.

— Шеф, тут закодированный сигнал пришёл, по одному из каналов Курназир. Двойное шифрование, но не сквозное, а раздельное, ступенчатое. Второй шифр никак не возьмём, ключей к нему у нас нет.

Отоа махнул рукой в сторону проекции.

— Давай его сюда, на мой терминал пересылай.

Бородач кивнул и отключился, проекция погасла. Лютер пробежал глазами текст на мониторе,

— Так-так-так. Это не столько шифр, сколько шарада. Смысл послания поймёт только тот, кто знает, о чём речь. Я, кажется, догадался. Номера это порядок в строке, буквы — номер строки. Это старый фокус, но, он почти всегда надёжнее любого шифра. Есть у меня одно послание от Курназир, в котором достаточно строк. Сейчас проверю.

Усевшись поудобнее и закинув ногу на ногу, насколько это позволял бронекостюм, Отоа углубился в какие-то файлы своего уника.

Крис глянул на Мако, тот просто сидел с закрытыми глазами, будто бы медитируя и ждал.

— Итак. Похоже сошлось. Отлично, отлично. «На одной шестидесятой доле пути, от нулевой координаты Логова-Сто-Десять, до самого крайнего предела, за ойкумены кругом, вас ждёт курьер». Ага. Мы имеем примерное место. Как интересно. Логово-Сто-Десять это Гарпия-Сто-десять, с этим понятно. Ещё интереснее, каким образом мы должны его там отыскать? — встав из кресла-капсулы, Отоа подошёл к своему посту навигации и начал колдовать над терминалом, — Откроем-ка астрокарту, Лин.

Терминал включился и повинуясь быстрым и чётким командам капитана, выдал проекцию. Мако встал рядом и воспользовался сенсорной системой ввода навигационных команд.

— Одна шестидесятая от расстояния до мета-орбиты, ага.

— Шеф, в Гарпии-Сто-Десять только одно место подходит под описание. Корба. Планетоид, который за пределами внешнего кольца болтается. Орбита у него эллиптическая и это единственное место, подходящее под описание. И единственный ориентир, на мета-орбитах. Помнится, на нём перевалочный пункт синдиката был, для контрабандных грузов. Его СКБ накрыли лет пятнадцать назад. Ещё и повязали там кучу народу. Тогда весь синдикат и вся вольная братия, только и гудели об этом. С тех пор, про то место никто никогда не вспоминает. По расстояниям на стандартном маршруте, как раз совпадает, — развернув схему системы, Лин увеличил нужный участок, — ага, в это время планетоид должен подходить именно на указанное расстояние.

Отоа хмыкнул.

— Думаешь, я про Корбу забыл? Это же Байдизо тогда всех и сдали. Потому у них и не было полного членства в синдикате. Просто, я никогда не думал, что теперь это место может быть безопасно, как точка рандеву.

— Пятнадцать лет прошло. Видимо, агенты Курназир считают, что уже безопасно.

— Ага, но лезть-то туда не им, а нам.

С минуту, Лютер стоял и задумчиво перебирал пальцами по краю терминала.

— Ладно. Чёрт с ним. Здесь мы всё равно ничего не высидим. Поднимай людей, Лин.

***

Соколов недолго молотил кулаком стену. Но успокаиваться ему пришлось неприятно долго. Кипевшая внутри злость, была бессмысленна со всех сторон — ведь она направлена на самого себя. Но, будь он порасторопнее, не задержался бы, отправляя Лючию на разведку, так проскочил бы Курайский Коридор до атаки. И не провёл бы в ледяном забытьи столько дней.

Очистив наконец голову от роящихся дурных мыслей, Николай решил последовать совету «привидения». Найти паёк и поесть.

Долго искать ему не пришлось. Ближайший аварийный комплект оказался прямо в этом же помещении медпункта. Соколов распаковал его и разложил прямо на полу, усевшись под угловым светильником. Два начинённых всякой питательной всячиной батончика, гибкая фляги воды с дозатором, тюбик жидкого уни-актива, для заправки в бионическую систему бронекостюма и два комплекта «СБР».

Батончики жевать вообще не хотелось. Упоминание о разрушении белковой органики, делало протеиново-витаминный концентрат, совсем уж неаппетитным. Другое дело «СБР», продолговатые оранжевые и синие капсулы суточного боевого рациона. Аналог пилюли сверхнасыщенной питательной смеси в пайках АНК. Инструкция на саугси гласила: проглотить, запить нормированной порцией воды, подождать две минуты, проглотить синюю, снова запить. Сделав как написано, Николай вскрыл уни-актив и воткнув носик тюбика в гнездо шлема, заправил бионику своей брони. После этого, перевёл бионическую систему жизнеобеспечения в режим полной автономности. Включился внешний контроль метаболизма и большинства функций организма. Теперь, даже при самой напряжённой физической и умственной активности, суточный рацион можно было растянуть втрое.

Всё это время, «привидение» неподвижно сидела на том же месте и продолжала смотреть сквозь стену.

А Соколов, ощущая как организм насыщается и желудок благодарит хозяина, задумался. Ему не давали покоя мысли о том, что он может сделать, чтобы выбраться из западни мёртвого корабля самому, не дожидаясь помощи. Или, хотя бы найти возможность узнать, что сейчас вокруг. Размышляя над этим, он вспомнил о резервных ремонтных дронах внутренней обслуги. По стандартам флота «Технологий Курназир», резервирование этой категории техники, в основных блоках корабля, было двойным и резервные ремонтники запускались после утраты основных и запасных. Значит, в технических отсеках реакторной зоны и других ключевых узлов, могли остаться не активированные единицы. Наверняка хоть сколько-то должны были уцелеть. Правда, нельзя было сказать точно, можно ли запустить их вручную и заработают ли они. Ведь в них тоже установлены КН-компьютеры. И Николай не имел не малейшего понятия, подействовало древнее оружие на отключённые КН-процессоры, или нет. Смысла в таких действиях могло и не быть. Но в то же время, это был отличный повод, чтобы не сидеть сложа руки. А если сработает, то можно будет починить почти всё, что на корабле уцелело.

— Мне тут пришло в голову, — начал он вставая, — ты сказала, что все КН-компьютеры уничтожены. Но это же касалось работающих систем? Насколько я помню, не активированный и не включённый КН-процессор — вещь полностью инертная. Надо попробовать найти и проверить запасных ремонтных роботов.

Она не ответила, но будто бы пожала плечами.

— Я проверю. Не сходить же здесь с ума, от безделья и дерьмовых мыслей!

Включив наблюдательные приборы своего бронескафандра, Николай прошагал к двери. Люк аварийного управления механизмом был приоткрыт. Компактный фазовый реактор запущен и мерно гудел в тишине, питая не только саму дверь, но и давая возможность запускать медицинское оборудование. Уже протянув руку под крышку, он с огромным опозданием сообразил, что при нём, почему-то, нет оружия. Штурмового эльтера на боевой экзосистеме с турельной огневой установкой. Оглянулся — «привидение» парила над полом, в паре шагов сзади.

Молча ругая себя, Соколов жестом спросил, она ли сняла с него оружейную систему. Призрачная голова молча качнулась утвердительно.

Резервный электромеханизм двери работать не захотел, а вот рычаг ручного открытия, специально приспособленный для любых перчаток скафандра, тихо щёлкнул и плавно крутанулся — дверь приоткрылась. Докрутив рычаг так, чтобы протиснулся бронескафандр, Николай прошёл в дверь.

Комцентр корабля остался нетронутым. Пуст и сумрачен. Перед открытой внутренней дверью бронешлюза, лежало то самое оружие, которым Соколов отстреливался в последний раз. Боевая экзосистема в целости, она просто была аккуратно отключена и отстёгнута. Рядом рассыпаны КФРы, которые он так и не донёс. А чуть ближе к боевым постам самого комцентра, на тёмно-сером пластике пола, распростёрта фигура, в очень необычно выглядящей броне.

По всему виду лежащей фигуры, Николаю становилось ясно — это «служитель». Один из тех, от кого его спрятала невидимая телохранительница. И ему нужно было взглянуть на него поближе.

— Пять-Три, ты здесь?

— Угу, — раздалось слева-сзади и чуть сверху.

Обернувшись, Соколов снова её не увидел. Ни глазами, ни приборами бронескафандра.

— Подходить к нему безопасно? Хочу глянуть на «служителя» вблизи. Хоть и на дохлого.

Она ответила почти безмятежным тоном.

— Теперь безопасно.

Николай кивнул и прошагал к телу. Перешагнул через оплавленный предмет, похожий на какое-то устройство наблюдения.

Броня, в которую закованы останки, выглядела до крайности необычно. Глаз явственно цеплялся за странно ажурную конструкцию и многочисленные украшения. Если силовая схема экзоскелета в этом бронекостюме и была, то понять принцип её работы не получалось никак. А уж каким образом достигалась герметичность — было отдельной загадкой.

Чем-то, внешний вид брони «служителя» напоминал древние церемониальные доспехи. Замысловатые растительные узоры, в металлическом кружеве и тонкой золотой нити, оказались странным образом привлекательны для глаз.

Но сильнее всего, притягивало взгляд лицо, в открытом проёме шлема. Черты античной мраморной статуи, искажённые подавленной болью. Даже сейчас отлично видно, как стиснуты были челюсти, в момент смерти. Глаза же, вовсе не были похожи на глаза мертвеца — навсегда замерший взгляд, но всё ещё осмысленно устремлённый куда-то вдаль.

Никаких следов разложения. Ни запаха, ни пятен на коже лица.

— Для семнадцати дней, он неплохо сохранился, — проговорил Николай, садясь рядом на корточки и медленно переводя взор на украшения брони «служителя». На шлеме, на плечах, на запястьях.

— Это — ха рафим, во-первых. Все жизненные функции такого организма, централизованно управляемы. И во вторых, ничего живого в его теле не осталось, а хозяин тела ликвидирован. Оно просто медленно высыхает.

Взгляд Соколова снова вернулся к обширному, вычурному сплетению украшающих нагрудник, рельефных металлических вьюнов. Завитки и соцветия, листья и странные бутоны, всё вместе составляло удивительную иллюзию — будто вся эта растительность обвивает торчащий из земли человеческий череп. Ладонь сама потянулась к узору.

— Не трогай, — раздался голос «привидения».

Николай отдёрнул руку.

— Ты сказала, что подходить безопасно.

— Подходить. Не трогать. Эта оболочка обезврежена, но не до конца потеряла свои функции. Её внешняя поверхность способна впитывать статику и биотоки, система может включиться и заработать даже от рабочего заряда на сенсорной поверхности ладони твоей брони. Отключи сенсорику, а лучше, вовсе не дотрагивайся.

Закрыть забрало и проверить показания детектора электромагнитных полей, было делом двух секунд. Но никаких показаний не было. Соколов включил сканер-анализатор, встроенный в шлем бронескафандра. С тем же результатом.

— Сканеры ничего не видят. Никаких нанитов, никакой наномашинерии.

— Само собой. Потому, что для нечер наномашины — примитив-инженерия. Здесь использовались усложнённая метрика, межмолекулярные силовые системы и структурные технологии фемто уровня. Твои приборы ничего не увидят.

Брови поползли вверх, сами по себе. Несколько секунд понадобилось, чтобы осмыслить услышанное.

— Да, мог бы и сам догадаться. Недостижимые технологии. Не сообразил. А полностью эту технику обезвредить, это значит целиком её испарить?

— Вместе с половиной этого отсека, да. Сейчас нет других вариантов. Просто не трогай. Вообще, лучше ни к чему, созданному нечер, не прикасайся. Проживёшь дольше.

Соколов кивнул. Встал и уже обойдя лежащего «служителя», заметил на верхней части его шлема, зияющий искрящейся чернотой, узкий ромбовидных провал. Присмотревшись через приборы, он разглядел, что это какая-то пробоина в броне и края ромба будто оплавлены. Шлем пробит сверху, между макушкой и затылком. Николай вспомнил, что чёрная живая штуковина в головах у «служителей», находилась вокруг продолговатого мозга. Как раз там, куда направлена чернота ромбовидной пробоины. Выходит, Пять-Три убила самую, контролирующую человеческое тело чёрную мерзость, чем-то очень хитрым, хирургически точно пробив броню.

Он шагнул дальше и подобрал один из лежащих перед шлюзом КФРов. В конструкции компактных фазовых реакторов не было КН-процессоров и они не пострадали. Поразмыслив, подошёл к ближайшему креслу-капсуле, вытащил аварийный паёк, распотрошил его, забрав СБР и воду.

Осмотревшись ещё раз, Николай двинулся к выходу из комцентра.

Он нашёл Авра на том же месте, где оставил — на позиции, у входа в шлюз, отделяющий броневой кокон командного центра от остальной палубы. Андроид лежал у стены коридора, немного на боку. Забрало шлема открыто, а правая рука всё ещё сжимает рукоять управления огневой установки. Лицо спокойно и сосредоточенно, застывший взгляд ясен. Левая рука и весь левый бок защитной оболочки обуглены, броня оплавилась. Но погиб искусственный боец, явно не от плазменной вспышки. По всему было ясно, что дверь он держал под прицелом до последнего. А потом, враги его каким-то образом обошли. Скорее всего, «служители» вывели его из игры своим фокусом с замедлением мира вокруг. Ведь Соколов сам почувствовал, как реальность становилась заторможенной и вязкой, за мгновение до того, как вмешалась Пять-Три.

Так, или иначе, Авру не предоставилось возможности сделать по нападавшим последний выстрел. А уже после этого, пришла смертельная волна с Лан Курай. Успокоившая обе стороны.

Николай присел рядом и положил ладонь на шлем андроида. Отчего-то, сейчас он почувствовал себя так, как если бы потерял живого бойца. Человека. Что он чувствует сейчас? Сентиментальная привязанность? К машине? Или, это нечто иное? Ведь на самом деле, ему уже трудно было бы назвать Авра просто машиной.

Он заставил себя отвернуться, встать и шагнуть дальше.

А дальше, за побитой энергетическими выстрелами гермодверью, его ждала настоящая полоса препятствий. Подрыв нескольких самоходных мин во время штурма, превратил центральный коридор командной палубы, в подобие металлического каньона, посреди карстовых пород. Уцелевшие стены и потолок, в клочья изодраны очередями штурмовых эльтеров.

Просмотрев схему расположения отсеков и уровней командной палубы, Николай составил себе маршрут, чтобы добраться до зоны техобслуживания резервного реактора и дополнительного оборудования компьютерного центра корабля. Нужно было спуститься на два условных этажа ниже и пройти почти две сотни метров по техническим коридорам. Само по себе, передвижение по разрушенным внутренностям корабля, не было такой большой проблемой. Бионический силовой экзоскелет брони, отлично поможет справиться с этим. А вот заблокированные гермодвери, могли стать серьёзным препятствием.

Взявшись обеими руками за оплавившийся край остатка металлической стены, Соколов начал спуск.

После четырёх с половиной часов блуждания по техническим ходам, постоянно воюя с неработающими дверьми и аварийными заслонками, он, наконец, добрался до гнезда ремонтных автоматов. По схеме, ближайший резервный ремдрон должен был находиться здесь. Здешняя дверь, как и весь блок, имела автономное питание, работавшее без сложной КН-электроники и нормальный, электрический механизм ручного отрывания.

Внутри — шесть гнёзд для ремонтных роботов и люк, в бокс для резервного. Четыре механические каракатицы так и остались на своих местах. Возможно, уже навсегда. На их восстановление запасных КН-процессоров могло и не хватить. Николай проверил — бокс сохранил резервное питание и связь с пультом ремонтного блока, но запустить процесс включения ремдрона не получалось. Требовалась команда от внутрикорабельной сети. Его бронескафандр не имел устройств прямого подключения к подобному оборудованию, а компьютерный узел отсека был мёртв.

Поразмыслив и перебрав в голове все варианты, Соколов вздохнул и обернувшись через плечо, позвал:

— Пять-Три?

— М-м-м?

Конечно, она была рядом.

— Эта железка не запускается без внешнего контроллера, а там был КН-компьютер. Который сдох. Но ты ведь знаешь, как всё это работает. И намного лучше меня. Ты мне поможешь?

Её призрачный силуэт проявился на фоне аварийного фонаря над входной гермодверью.

— Эта уже поняла, что именно ты хочешь сделать. Но если первыми тебя найдут илимы, эта не гарантирует, что сможет обмануть их ещё раз. И тогда, девяносто девять и девять десятых процента вероятности, что ты погибнешь.

Он снова вздохнул.

— А я не смогу просто сидеть и ждать. Для этого, вам нужен другой парень. Не я.

Прозрачная голова качнулась набок, почти прозрачные волосы, едва заметно колыхнулись.

— У этой нет директив защищать тебя, от самого себя. Пусть будет по-твоему, человек.

***

Она собиралась явиться в комцентр корабля к тому моменту, когда до выхода из «коридора» останется несколько минут полёта. Но андроид-капитан, вызвал её намного раньше. И из-за этого, она пришла в командный центр уже раздражённой.

— Что происходит? — спросила Лючия, усевшись в своё кресло-капсулу.

— Изменения в «Вуали», возможно локальные. Пока не можем определить конкретно. Выясняем что именно произошло. Мы в начальной точке входа, координатный буй на месте. Но выхода в чистое пространство нет, теперь «коридор» продолжается намного дальше, на неизвестное нам расстояние. Я отправил разведывательный дрон вперёд. Он ещё не добрался до конца.

Андроид умолк.

— Странно. Подозрительно, — проговорила Хисс'Касе выводя на свои мониторы все данные о точке входа, — за полсотни лет здесь не было никаких изменений. И тут вдруг…

Холод в животе, застал её врасплох. Страх просто ухватил за внутренности ледяными пальцами, неожиданно, мгновенно. Вслух она говорила машинально, только для того, чтобы скрыть собственный испуг. Экипаж может и искусственный, но хозяйка то у него, всё та же.

Здесь случилась какая-то чертовщина. Всем привычная статичность «Вуали», нарушена. Почти восемнадцать суток, корабль тащился по проклятой тёмной кишке. В какой момент произошло разрастание чёрной материи? И что делать, если выхода из проклятого коридора больше нет? Что станет с ней? Оставаться внутри «Вуали», в консервной банке космического корабля, с экипажем из андроидов, чьи головы наверняка напичканы строжайшими директивами от Татьяны…

Лючия едва смогла сдержать содрогание.

В себя её привёл до жути спокойный голос «луция». Андроид, командовавший кораблём, ничего особенно пугающего в ситуации, разумеется, не видел.

— Дрон разведал новообразованную часть коридора, на половину астрономической единицы. Прикажете продолжить движение, саффех?

Глубокий вдох. Спокойный выдох. Она справилась с собой. Ход мыслей упорядочился, здравомыслие вернулось к ней. «Коридор» удлинился, но не схлопнулся. Скорее всего, эта кишкообразная нора в темной материи, не случайное образование. Быть может, оно теперь продолжается до самой границы «Вуали», как и прежде.

Лючия, насколько могла, успокоилась. Медленно и уверенно перевела взгляд на «луция».

— Продолжайте, капитан. Держите темп продвижения в ноль девять, от скорости дрона. Используйте дополнительных дронов для поддержания связи. И известите меня сразу, как только корабль достигнет выхода.

Она встала из кресла-капсулы и не спеша, мастерски изобразила неторопливую, вальяжную походку, покидая центр управления.

Когда Хисс'Касе вернулась в каюту, она чувствовала себя выжатой, как лимон. После нервного перенапряжения, её накрыла апатия. Не придумав ничего лучшего, она просто разделась и легла спать. Воспользовавшись одним из искусственных улучшений организма, очень быстро провалилась в сон.

Проснувшись, она тут же решила не пускать в голову дурных мыслей. Вместо раздумий, занялась своим телом. Импланты и бионические модификации хорошо ей помогают, но для её целей, зефирская гимнастика просто незаменима.

Новый вызов, от искусственного командира корабля, застал её в момент, когда она заканчивала растяжку.

— Дрон достиг выхода, саффех. Из его данных следует, что состояние внешней границы «Вуали» сильно изменилось. Наш корабль приближается к новому устью «коридора». Прикажете провести рекогносцировку, перед выходом в открытое пространство?

— Нет, капитан. Нам нужно попасть в Шалхор как можно быстрее. Выходим сейчас. И немедленно начинайте разгон. Как только будет возможность — сразу же делайте «переход».

— Слушаюсь, саффех.

Андроид-капитан отключился.

Лючия шумно выдохнула. Наконец-то! Это бредовое, бессмысленное и бесполезное путешествие, закончится.

Движением руки, включила зеркало, в полный рост. Оглядела себя и вспомнила всё, о чём непрерывно думала всю последнюю неделю. Не пора ли ей начинать менять своё жалкое положение? Ведь никто, кроме Нико и полковника Младова, не знает, что случилось между ней и Татьяной. Не знают, как тонка ниточка, на которой держится жизнь Хисс'Касе.

Она ещё раз прошлась взглядом по своему отражению. А ведь фигура всё так же хороша. И никак нельзя сказать, что она растеряла свои мозги. Взгляд хозяйки далеко. Не пора ли действовать?

Лишь бы Татьяна не решила, что Лючия Мальдини зажилась на этом свете. Но, пока она всё ещё дышит. А её нынешнее задание выполнено. Теперь, нужно лишь добраться обратно, к Авесте.

Она шагнула к шкафчику и вытряхнула на кровать все три свои костюма. Синее платье с великолепным болеро, ярко-алое полуплатье с шёлковой вставкой на груди и сетчатым декольте, почти от пупка и до самой задницы, и тёмно-вишнёвую вариацию своего обычного камзола, с персиковыми лосинами.

Если Соколов уже там, на Авесте, или когда он вернётся в Шалхор, она соблазнит его. Затащит его в первый же тёмный угол. Пусть она не может убрать с дороги чёртову блондинку, пусть! Но заставить его думать о себе — может. Она уже достаточно хорошо знает его. И поймает его. Привяжет навсегда. Разве Хисс'Касе не хороша в этом? Она найдёт способ. Нико не сможет забыть её, не сможет не помышлять о ней. Тогда, её полезность для него, не иссякнет намного дольше.

Она ему нужна. Нужна! Будет нужна. И уж тогда, своего не упустит.

Синий наряд полетел обратно на кровать, его место занял откровенный пурпурный, шитый золотой нитью.

Со своими знаниями, умениями и талантами, она добьётся многого. Только бы проклятая паучиха не нажала на кнопку…

С такими мыслями Хисс'Касе вошла в душ.

Полотенце она сбросила, уже будучи в приподнятом настроении. Сушка волос, все эти приятные женские мелочи после душа, всё это она делала, тихо напевая себе под нос. Сейчас осталось нацепить на себя бронекостюм и отправляться в комцентр — заградитель вот-вот должен сделать «переход». Ох и тяжёлая же это штука, когда её не держит бионический экзоскелет. Включит управляющий компьютер, запустить бионику. Теперь можно влезать внутрь. Сначала ноги…

Когда бронекостюм прогрелся и полностью прилегал к телу, становясь второй кожей, взвыл сигнал боевой тревоги. Уже почти полностью загерметизировав броню, Лючия замерла на мгновение. Дыхание сбилось, во рту стало отвратительно сухо. По внутрикорабельной связи зазвучал голос андроида-капитана:

— Саффех Мальдини, замечен неопознанный крупный корабль. Он идёт курсом на перехват. Займите ближайшую спасательную капсулу.

«Не может быть… Не может! Ведь не может же!» — пронеслось в голове.

Она кинулась к двери, на ходу закрывая фиксаторы своего бронекостюма.

Что случилось дальше, Хисс'Касе понять не успела — так быстро и неожиданно налетела на неё стена каюты. Удара она уже не почувствовала.

Глава 14

Соколов открыл забрало шлема и медленно, глубоко вдохнул, втягивая воздух носом. Смесь запахов технических жидкостей, разрезаемых металлов, термических фиксаторов и изолирующих покрытий, всё это витало в сухом воздухе однократной очистки. Отсек ремонта и техобслуживания малых кораблей «Ветра Войны», не был рассчитан на постоянное присутствие в нём людей. Освещение здесь, хоть и приглушённое, уже не было аварийным. Всё техническое убранство можно прекрасно рассмотреть невооружённым глазом.

Сидеть на краю запасного перехода, прямо над ремонтируемым аппаратом, это, конечно, то ещё нарушение техники безопасности. Но попытаться не думать ни о чём, ему было проще вот так, свесив ноги вниз и наблюдая за упорядоченным машинным хаосом.

Он сидел и смотрел, как внизу перебирает многочисленными разнокалиберными манипуляторами автоматическая система ремонтного дока, для малых кораблей. Как она тасует туда и сюда устройства, корпусные детали и агрегаты. Там же сновали четыре автономных ремдрона, взаимодействуя с ремонтной кибермашинерией.

И конечно, «привидение» тоже сидела с ним рядом.

— Машинная логика, — сказал Николай не отрываясь от зрелища, — у них был приказ отремонтировать аппарат до лётной кондиции. Они разобрали почти половину этого десантного «гарпуна». Я просил слишком многого?

Она ответила не сразу, будто бы задумчиво.

— Ты хотел полностью восстановить этот аппарат. Машины выполняют твою волю.

Он развёл руками.

— Вторые сутки. Они перебрали по деталькам весь ремонтный блок, а теперь, перебирают «гарпун».

— Ты хоть догадываешься, куда так сильно торопишься?

Николай вскинул голову и посмотрел в сторону голоса. Прозрачный женский силуэт, сидящий в двух шагах от него, увенчан вполне видимой шапкой густых соломенных волос, будто небрежно собранных в пышное безобразие.

— К руинам? На кладбище? — спросил он. Потом, чуть додумав мысль, добавил, — или в пасть тому самому зверю?

Она промолчала, едва заметно скосив взгляд.

— Ладно, не говори. Сам всё пойму, когда увижу. Но, вот ещё вопрос.

Соколов резко повернулся «привидению».

— Мы торчим здесь уже почти три недели. Если «владыки» на Земле так желали заполучить Лан Курай, то они давно должны были прислать новые войска. Захватить планету, уже ставшую могильником, будет намного проще. А значит и отыскать тут нас. В их технических возможностях и резервах самых разных войск, я не сомневаюсь. Они запросто смогут придумать, как захватить даже такую крепость. Послать армию людей, в конце концов. Так почему же до сих пор тихо?

На этот его вопрос Пять-Три уже ответила.

— Лан Курай — последнее, что их теперь беспокоит.

Он всмотрелся в её силуэт внимательнее.

— Вот как? Тогда, может скажешь, о чём ты так старательно молчишь?

Не спеша повернув голову, она ответила:

— Поймёшь ли ты, что эта желает сказать? У вас, землян, есть выражение — всё летит к чёрту и в тартарары. Оно очень подходит сейчас. Для вас, людей, надвигающиеся перемены не несут ничего нового. В основном, это просто очередная смена хозяина. Для Фе Ра, всё иначе. Перед нами встанет вопрос — вступим ли мы в новое будущее, станем ли изгоями, или уйдём в небытие.

Николай отвёл взгляд на механическую суету внизу. Самые дурные из его догадок обретали теперь осязаемые очертания. Неспроста ему столь многое недоговаривали.

— Это связано с теми заговорщиками, среди самих нечер?

Она тоже смотрела теперь, как копошатся в полуразобранном посадочном аппарате автономные ремдроны и манипуляторы самого дока.

— «Сталь» расскажет тебе. Если посчитает нужным. Ремонт аппарата закончится через девять часов. Ты наблюдаешь за всем этим уже двадцать два часа.

Взгляд ледяных голубых глаз снова пронизывал его.

— И мне стоит выспаться. Сейчас я согласен. Нужно ещё придумать, куда лететь. Как и на чём покинуть систему…

— На Лан Курай, — перебила Пять-Три.

Соколов осёкся.

— Почему именно туда? Зачем?

— Ты хотел получить ответы. «Сталь» будет там. Раньше, или позже. Скорее раньше.

Очередное неожиданное откровение заставило его задуматься. Потом, вопросы посыпались сами собой.

— Он прилетит туда? Для чего? Там есть нечто, настолько важное? Что-то, кроме самой планетарной машины? И как давно вы знаете об этом?

И похоже, она ждала именно такие вопросы.

— Мы знаем о Лан Курай гораздо больше, чем знали его последние правители. С самого начала, когда мы только нашли это место, оно было изучено вдоль и поперёк.

Николай развёл руками.

— Но тогда… Если вы знали, что именно таится там и чем грозит, почему всё это случилось? Почему вы сами не заняли Лан Курай? Здесь же ключевая точка всего региона. Я опять ни черта не понимаю.

— Это хорошо. Значит, тебе будет легче объять разумом сразу всю картину.

Соколов только покачал головой — приличные слова у него закончились. Ему всё ещё не хотят говорить какую-то крайне важную вещь. И быть может, не одну. Не хотят до последнего. Чего же такого он ещё не знает?

— Сколько ещё таких вещей вы умолчали? — спросил Николай сквозь зубы, — считаете, что только так можно научить дикаря уму-разуму?

Она глянула на него, но ничего не ответила. Посидев с минуту, он понял, что не дождётся ответа. Шёпотом выругался и отправился в комнату техперсонала отсека ремонтных доков. Спать.

Когда Соколов проснулся, «гарпун» был уже полностью готов к вылету и перемещён в зону предполётной подготовки ангарного блока. Уведомление об этом прислал на уник компьютер управления полётами. Его КН-процессор ремонтные дроны тоже восстановили и теперь, вся ангарная зона функционировала в штатном режиме.

Пять-Три ждала его у шлюза. На этот раз, она вовсе не походила на призрака. Её отчётливо видно невооружённым глазом, как обыкновенного человека, никакой прозрачности в её фигуре вовсе не было. Зато на ней был серый комбинезон техника и чёрные, потёртые защитные ботинки, похожие на армейские. Она стояла сложив руки на груди, а гермодверь к посадочному люку «гарпуна», открыта.

— Снаружи спокойно. Но пилотировать будет эта.

Николай промолчал. Только поднял брови и пошёл следом, отчего-то обратив внимание, насколько она стройна и при том фигуриста, какие длинные и крепкие у неё ноги. И даже свободный комбинезон не мог этого скрыть. Какая-то совершенно дикая, не человеческая, а скорее звериная стать. Откуда и зачем такое, в машине военного назначения? К тому же, почти всегда невидимой? Он почти залюбовался ею, а ответ, на его вопрос, нарисовался сам — эта машина когда-то скопировала данный ей образец. Живую женщину Фе Ра.

Проходя за ней через десантный отсек маленького кораблика, Соколов резко остановился. В углу стояло чёрное, двуногое нечто. Больше двух метров в высоту, узловатые, коленчатые ноги оканчиваются четырёхпалыми стопами, похожими на птичьи лапы. Уловить точные очертания всего этого нагромождения, глазу оказалось сложно — поверхность чёрного изваяния видна нечётко, материал словно имеет визуальную глубину, границы поверхности размыты и с этой зыбкой черноты, человеческий взгляд соскальзывает. Пришлось внимательно вглядеться, чтобы ухватить общие очертания. Верхняя часть странно напоминает нераскрывшийся бутон некоего асимметричного цветка. Сколько точно у этого «нечто» верхних конечностей, с первого взгляда понять сложно — четыре длинных, размытой формы отростка, торчащих из-за спины, могли быть чем угодно. Фигурные наплечники, с возвышающимися над ними странной формы удлинёнными наростами. А сзади и на условных бёдрах, фигуру опоясывало что-то, формой тоже напоминающее широкие, удлинённые лепестки.

— Так мы выступаем против властителей, — не оглядываясь бросила Пять-Три и исчезла за гермодверью.

Боевая оболочка, вот что это такое. Больше минуты Николай разглядывал жуткую чёрную фигуру, размазавшуюся гротескной, нереальной кляксой в воздухе прямо перед ним. После чего, появилось ощущение, что это «нечто» тоже смотрит на него, своим едва приоткрытым, обсидианово-чёрным бутоном. Похоже, что это какой-то непостижимый человеку, но живой механизм.

А уже собираясь отвести взгляд и уходить, он заметил, что от пола до необычных ног живой брони, пустое пространство и она стоит в воздухе. Сантиметрах в пятнадцати над тёмно-серым покрытием. Живая боевая машина, которой плевать на технические и физические ограничения, привычные людям. Как и её хозяйке.

В этот момент Соколову стало ясно, для чего Пять-Три показала ему свою боевую броню. Он должен суметь отличить её во время схватки. И от осознания того, с кем может быть эта схватка, шевельнулись волосы на затылке. Отпрыски. «Живая сила» властителей нечер. Но именно эта мысль, теперь придала ему решимости.

«Гори всё синим пламенем. Для чего-то же она меня так оберегает? Посмотрим», — медленно сказал сам себе Николай, и двинулся в кабину пилотов.

В небольшой лётной только два кресла-капсулы, два броневизора и несколько вспомогательных терминалов. Управление «гарпуна» полностью сосредоточено в капсулах пилотов, точно так же, как повелось в конструкциях истребителей, со времён Консорциума.

Усевшись в капсулу второго пилота, Соколов краем глаза глянул, как Пять-Три готовит машину к вылету. Он наблюдал, как она просто неподвижно сидела, не касаясь никаких частей интерфейса, а компьютерная сеть «гарпуна» выполняла все процедуры сама, контролируемая дистанционно, хоть это не предусмотрено конструкцией. И снова становилось немного не по себе.

***

Сигнал общей тревоги вырвал Маккелен из цепких объятий сна и заставил одним движением вскочить с кровати. Непривычно просторные, для бывшего офицера АНК, командирские апартаменты всё ещё смущали её. Чтобы привыкнуть к такому размаху как здесь, нужно время.

Вой тревожной сирены знакомый, тот самый тон и тембр, что она привыкла слышать ещё в учебке. Хотя станция принадлежала Виилем, но весь этот блок занимали бывшие военные АНК.

Мягко просигналил местный аналог уника, на её левой руке. Командующий станцией и всей этой базой, вызывал её в центр управления. Ни слова о ситуации и причине тревоги.

Подхватив свой офицерский комбинезон, образца флота компании Курназир, она начала быстро одеваться. Куртку-китель, со знаками отличия майора КСПС, Анна накинула уже выходя в коридор.

Маккелен уснула всего четыре часа назад, когда наконец разобралась для себя, что именно стояло за словом «проект». Что так старательно оберегали Штайнер и Спаркс, прикрывая всевозможными, якобы значимыми операциями и событиями.

И сейчас всё, что представлял собой «проект», находилось именно на этой огромной космической станции. Военной базе Виилем, расположенной в совершенно незнакомом землянам регионе.

Виилем. До сих пор Анна не знала, названием чего, является это слово.

И о тех, кто стоял за этим названием, она тоже почти ничего не знала. Всё, что ей пока удалось узнать о них, это то, что они всё-таки люди. Очень глубоко изменённые, перестроенные недоступными землянам генетическими, микробиомашинными и нано-машинными методами. Но всё же, люди.

У транспортного узла её встретил командир флотской группы, штурм-капитан Шарви. Он уже в герметичном палубном скафандре и только забрало шлема открыто. Его лицо как обычно совершенно спокойно, но в глазах заметно беспокойство и вместе с ним, даже крохотная искра растерянности.

— Майор, командование Виилем запретило мне выводить корабли из доков и ангаров. Что происходит? — спросил он, как всегда прямо и без предисловий.

Маккелен отвела взгляд.

— Хотела бы я знать. Я поговорю с командующим. Он уже вызвал меня в комцентр, но ничего не объяснил. Пока держи все экипажи в полной готовности. Но их приказам не перечь — мы здесь гости.

Договорив, она бросила на него взгляд. Шарви кивнул. Ему не понравится просто сидеть и ждать. Но он выполнит приказ. Анна кивнула в ответ и ни говоря больше ни слова, шагнула в кабинку внутреннего транспорта.

Перед входом в центр управления она встретила единственного живого охранника. Живого ли? Эти молчаливые, бронированные фигуры, всегда стояли на своих постах абсолютно неподвижно. А защитно-маскировочные силовые поля, не позволяли как следует разглядеть их.

Круглое помещение оказалось довольно большим. Полукруг от входа — выглядел обычно для этой станции. Немного голубоватый металл стен, перемежающийся с декоративными панелями, с фактурой какого-то необычного дерева, тёмный пол и тёмно-синий потолок. А вот вторая половина комнаты, заполнена проекцией космоса снаружи. И не смотря на заметные глазу обозначения и надписи, на совершенно незнакомом языке, проекция создавала впечатление полной реальности ледяной черноты. Усеянная сияющими иголками звёзд, она казалась реальной, настоящей. Будто смотришь туда через иллюминатор с абсолютно прозрачным стеклом, или вовсе без него. Холодную звёздную черноту нарушали только две странных глыбы, застывших прямо по самому центру. Угловатые и острые, будто обломки расколотых, чёрно-серых ледяных, или кристаллических образований. Скользкие, призрачные отблески окутывают их, заостряя блики на сколах, отчего кажется, что обе громады ощетинились несколькими огромными шипами. Взгляд Маккелен зацепился за них, но быстро соскользнул с этих необычных астероидов.

Перед проекцией стоял человек, в костюме пурпурного и песочно-золотистого цветов. И Анна моментально его узнала.

Тот самый человек, которого она видела на базе Курназир. Там его считали послом, или уполномоченным представителем. Уже прибыв сюда, Анна узнала, что на самом деле, он — один из «вершителей», самых доверенных представителей своего правительства. А теперь, оказывается, этот человек не просто присутствует, но полностью заправляет и на этой военной базе Виилем.

Однако, долго демонстрировать своё удивление Маккелен не стала.

— Что происходит, господин вершитель? Эта боевая тревога…

Он не ответил. Просто молча указал рукой в проекцию. Маккелен снова бросила взгляд в колючую, чёрно-звёздную бездну и до неё дошло — две тёмные глыбы, скупо присыпанные алыми искрами, вовсе не то, чем показались ей изначально. Никакие это не астероиды. А абсолютно одинаковые и явно искусственные объекты. Расстояние до них, в проекции определить было сложно — обозначения на одном из языков Виилем прочитать невозможно. Но они смотрят точно на станцию. Осознав это, она не успела как следует испугаться — военная система контроля эмоций сработала чётко, приводя её почти полностью искусственное тело, в полную боевую готовность. От чужеродных космических штуковин, даже отрисованных в проекции, ощутимо исходила угроза. Всмотревшись, Анна будто бы уловила взгляд хищника, изучающего свою жертву. Тяжёлый, но острый, цепкий.

— Что это… такое? — спросила она, не отрывая глаз от тёмных объектов на фоне звёздной черноты. Только теперь, когда интегрированный с военными биоимплантами мозг работал в боевом режиме, ей удалось осознать размеры этих космических страшилищ.

Голос командующего базой, долетел до ушей будто бы издалека.

— Это причина боевой тревоги — боевые корабли властителей Единения. Реликты из бездны времени. Живые машины войны, что живут и в метрическом пространстве, и за его пределами, одновременно. Ужас чужаков. Страшная сказка из древних сказаний.

Хоть он и говорил на прекрасном альянсине, Маккелен уставилась на него, всем своим видом задавая немой вопрос — не ослышалась ли она.

— Властители? Нечер? Здесь?

Вершитель перевёл взгляд на неё, что-то промелькнуло в его глазах, но Анна не смогла уловить что именно.

— Как ни странно, — ответил он, — а их появлению предшествовали не менее странные события. Сначала, по ту сторону «Вуали», в пространстве «порубежья» был зафиксирован гиперэнергетический выброс. Направленный. После чего, со звёздной карты исчезла одна из солнечных систем. Об этом сообщили по каналам Курназир. А двое ваших суток назад, недалеко от новой границы «Вуали», было замечено несколько десятков таких гиперэнергетических выбросов, в течении всего трёх гао-часов. Много сильнее того, первого. Мощность каждого, примерно равна взрыву среднестатистической, по этому региону галактики, сверхновой звезды. И при анализе, выяснилось удивительное — эти выбросы тоже были направленными. Разведка доложила, что метрическое пространство в объёме этого события искажено, а где-то и физически разорвано, множеством прямолинейных потоков невероятных масштабов и мощности.

Майор, широко раскрыв глаза, смотрела попеременно, то на командующего, то на чужеродные громадины в проекции. А представитель Виилем продолжал:

— Удивительно и то, что сейчас системы наблюдения нашей обороны до сих пор работают и вот так запросто видят оба корабля. Не заглушены, не заблокированы. Нам просто отрезали всю связь и только. И нам позволяют увидеть то, что не было позволено видеть никому из сойох. Никому и никогда.

Видя полнейшее недоумение на лице Маккелен, он улыбнулся и продолжил:

— Второй корабль, тот что чуть дальше от нас, абсолютно пассивен сейчас. Инертен. Он не излучает, его силовые поля отключены. Словно каменная глыба. И когда он прибыл, работал только его движитель. Всё это вместе, может значить только одно. Сущность, управляющая им, целиком и полностью отдаёт свою судьбу в руки того, кто управляет первым кораблём.

Маккелен медленно перевела взгляд обратно на собеседника. Её глаза расширились до предела.

— Вы хотите сказать, что те гипервыбросы, два дня назад, это была перестрелка вот этих двух…

Он невозмутимо кивнул.

— И тот, что чуть ближе — победитель, — командующий базой вершитель, развернулся к ней, — вполне может оказаться, что мы сейчас наблюдаем обрывок того, как создаётся новая история галактики, майор. Смотрите и запоминайте.

— Но… с их техникой и возможностями… Они же узнают обо всём, что здесь… О том, что мы здесь делаем.

Снова последовал такой же спокойный кивок в ответ. Непоколебимая уверенность этого человека, странным образом помогла Анне сдержать накатывающий, не смотря на систему контроля эмоций, страх и ощущение беспомощности.

— Само собой. Уже знают. Все банки данных этой базы, были прочитаны передовым кораблём, в первые же минуты. Сквозь всю нашу защиту. Теперь, он изучает нас. И вас. Если вы заглянете в себя, прислушаетесь к своим мыслям, то думаю, даже сможете ощутить это.

Сглотнув, Маккелен посмотрела в проекцию, на устрашающую тёмную кляксу, растопырившую свои острые, угловатые выступы. И в наступившей тишине, когда весь хаос метавшихся в голове мыслей отступил перед этим зрелищем, она почувствовала, как нечто холодное, крадучись, скользит по закоулкам сознания. Едва ощутимые, ледяные пальцы перебирают воспоминания. Невидимый и неосязаемый некто, бесстрастно и методично считывает, разглядывает, изучает всю её жизнь. Будто данные в компьютере.

Зажмурившись на мгновение, майор собрала остатки воли. Глянула в глаза вершителю.

— Но, если они так легко обошли вашу защиту… То как мы можем? Мы не сможем остановить их?

Его улыбка стала злее, превращаясь в оскал, взгляд и выражение лица обрели неуловимо свирепый оттенок.

— Даже пытаться не будем. Потому, что прямо перед нами сила, которой нет равных во всей галактике. Такие корабли в империи нечер назывались Ан Изух. Никем не превзойдённая военная мощь. Нам нечего противопоставить такому чудовищу. Но. Станция и гарнизон всё ещё существуют. Мы ещё живы. Нас изучают. Разглядывают. Оценивают. И раз уж нас сразу же не стёрли с лица метрического пространства — значит, мы уже находимся в парадигме их нового порядка. Этого достаточно. Остальное решать не нам и не здесь. Именно поэтому, все ваши корабли остались в доках и ангарах. Ни мои, на ваши люди, не сделают ни единого движения, ничего, что могло бы нарушить сейчас это хрупкое положение вещей.

Вершитель умолк ненадолго, но эта пауза показалась майору зловещей.

— В пространстве вашего «Союза», прямо сейчас продолжаются бои. И мои солдаты дерутся там, за ваших людей. Множество других сил встревожено и пришло в движение. А вмешательство вот этой силы, что перед нами, способно разрушить вообще всё вокруг, оставив лишь мёртвую пустоту во всём регионе. Я не допущу этого.

***

— «Сталь» здесь, — нарушила молчание Пять-Три, как только «гарпун» начал заход на верхнюю орбиту планеты.

Десантная машина повернулась, выравнивая свой горизонт относительно поверхности планеты.

— Уже? Вот значит как… — проговорил Соколов задумчиво, — а скажи мне. То, что здесь случилось, оно должно было произойти? Обязательно Лан Курай должен был превратиться в планету-кладбище? Это неизбежность стечения обстоятельств, или просто часть вашего плана?

Она ответила очень похожим тоном, тоже будто бы задумчиво.

— Что такое Лан Курай на самом деле, не понимает даже ваша Плетельщица Паутины. Это место было мёртвым очень давно. Всё, чем оно оставалось — мавзолей. Памятник. И людям не стоило селиться в нём.

— Памятник кому? Или чему?

Неожиданно для Николая, на её невозмутимом лице, заиграла едва заметная, не слишком добрая улыбка.

— Увидишь — поймёшь.

В оптическом умножителе уже можно было хорошо рассмотреть ту часть планеты, над которой сейчас пролетал «гарпун». Огромный континент, распластанный посреди обрывков болотно-зелёных морей, в основном окрашен серыми оттенками. От почти чёрного, до светло-пепельного. Скудная щепоть лесной зелени, небольшой, бесформенной каплей красовалась только там, где на карте обозначалась столица.

При большем увеличении, зелёное пятно оказалось почти идеальным кругом. Увеличив ещё, Соколов увидел, что это удивительно правильной, округлой формы гора. А вокруг этой большой горы и расположились обширные кварталы столицы Лан Курай. Весь город, что был столицей планеты, построен вокруг горы. А вся зелень, что видна с орбиты, сосредоточена на горе, в том городе и вокруг него. И курс «гарпуна» сейчас проложен так, чтобы в конце выйти на посадочную глиссаду именно в это место.

— Наша цель на этой горе? — спросил Николай.

— Ниже. Намного ниже, — ответила Пять-Три.

Несколько секунд Соколов соображал, что значит «намного ниже», потом, догадавшись, взялся колдовать над продвинутыми системами наблюдения.

Все приборы десантного корабля сконцентрировались на горе и компьютер выдал поразительную картину. Подозрительно правильная форма, видимая в оптику, намекала на её искусственное происхождение, но того, что показали приборы, Соколов не ожидал. Это была вовсе не искусственная гора необычной формы, а покрытый наслоениями земли, невероятных размеров рукотворный купол. Сооружение стояло на скальной породе и в высоту, от скального основания, насчитывало больше восьми километров. Диаметр же его, превышал шестнадцать километров. От и до, оно построено из того же базальта, что и скала, на которой покоилось.

Дальнейшее изучение сооружения открыло не менее удивительную вещь — пустоты под искусственной «горой» продолжались в глубину, становясь при этом ещё больше в диаметре. Но по какой-то причине, глубже двух километров дельта-сканеры ничего не видели.

Николай глянул на свою немногословную спутницу. Ни на её лице, ни во взгляде ничего не изменилось. Значит ли это, что она и правда видела это место раньше? Трудно судить по лицу машины.

Сделав ещё виток для сужения орбиты, Пять-Три повела «гарпун» в атмосферу. Атмосферный щит отработал положенное, машина сбросила скорость и пошла на посадку. На небольшую посадочную площадку, построенную прямо перед главными воротами горы-купола. Улицы внизу были пусты и безжизненны. В столице Лан Курай царила летняя жара, но деревья в городе стояли полностью жёлтые, совсем недавно изумрудные газоны, потускнели.

Первой, на ещё не до конца опустившуюся рампу, выскочила призрачно-чёрная автономная боевая оболочка. Сделав шаг с края, она бесшумно растворилась в воздухе. Следом, не спеша, сошла её хозяйка, почти неслышно ступая по металлической сходне. Соколов вышел под лучи местного светила последним.

Посадочная площадка расположилась в самом центре площади, перед громадной аркой — входом внутрь горы-купола. Справа и слева, прямо на огромных и очень старых каменных плитах, коими вымощена площадь, стоят две автоматические скоротельные зенитные установки счетверённых штурмовых эльтеров. Установки полностью повторяли изделия компании Курназир. На спуске с площадки лежало тело в боевом бронекостюме. Сам вход охраняли четыре малых полевых турели и два быстросборных пехотных бункера. Возле них Николай заметил ещё несколько тел, распростёртых на каменных плитах.

Площадь окружали городские кварталы, в которых странно сочетались древние сооружения, похоже, возведённые здесь ещё при создании планетарной машины, поздние подражания им и вполне современные строения, из керамобетона и стали.

Дождавшись пока он осмотрится, Пять-Три не говоря ни слова направилась под своды огромной арки. Соколов двинулся следом, разглядывая величественную конструкцию впереди. Весь её вид говорил, что это место столь же древнее, как и врезавшиеся ему в память руины на базе Курназир. И строилось здесь всё по тем же принципам, только с ещё большим размахом.

Огромный тоннель, продолжающий собой свод арки, быстро закончился не менее крупным, но хорошо освещённым круглым залом. По его стенам множество колонн, а сводчатый потолок в тени, слепяще яркие светильники не дают разглядеть его невооружённым глазом. Из этого, почему-то совершенно пустого зала, дальше вели два коридора поменьше. Следом за светловолосой спутницей, он прошёл в левый. Пол там оказался под наклоном, коридор вёл вниз. Через несколько минут спуска, они вышли из него и оказались перед двойной лестницей, снова сложным изгибом опускающейся вниз. Здесь снова лежали неподвижные человеческие тела — два в бронекостюмах и с оружием в руках, рядом с несколькими десятками гражданских и военных без брони.

Спустившись и выйдя наружу, Николай наконец увидел внутренность горы. Исполинский купол изнутри впечатлял не меньше, чем снаружи. Он накрывал пространство, размеры которого невозможно было охватить невооружённым глазом. В самом верху ярко горело искусственное солнце, освещая весь огромный внутренний простор. Голубизна восьмикилометровой толщи воздуха и тонкий, туманный полог облаков, заслоняли искусственный свод. Только закрыв снова забрало, благодаря достаточно зорким приборам брони, Николай сумел разглядеть весь его масштаб.

Но оглядеться вокруг на уровне своего роста ему мешала стена, отделявшая внешний периметр от внутренней части. Пять-Три дождалась, когда он осмотрелся и продолжила путь — недалеко оказалась большая лестница, ведущая ещё дальше вниз. Её ступени почти вдвое больше нормальных для человека.

Спустившись по этой широкой и неудобной лестнице, Соколов увидел нечто, что радикально выделялось среди всей окружающей обстановки.

Целый ансамбль великолепных статуй, на широком, круглом каменном возвышении, нависающем над уходящем всё глубже лестничным спуском. Центральная статуя, громадная, под стать всему сооружению, больше двух сотен метров в высоту, главенствовала над всем вокруг. Она изображала фигуру, очень похожую на человеческую. Прекрасно сложённый, стройный мужчина в украшенных гравировкой и узорами, золотых доспехах, в царственном жесте простирающий руку над всем этим местом. Но всё же, нечто в этой искусно исполненной фигуре говорило, что изображён здесь вовсе не человек. И дело было даже не в великолепной, до сих пор сверкающей позолотой броне, отдалённо напоминавшей то, что Николай видел на мёртвом ха рафиме. Во всей статуе ощущалась особая стать и угрожающая, скрытая под почти человеческой внешностью, мощь. Лицо красиво, исполнено нескрываемого превосходства. Изображённый умен и скрытен, облечён ничем не ограниченной властью и знанием множества секретов и тайн. А глаза изваяния, составленные из больших белых, бирюзовых и чёрных кристаллов, словно мозаика, создавали иллюзию, что каменно-металлический гигант смотрит на человека сверху вниз. Смотрит именно на тебя, прямо в глаза. И глядя на него снизу, человек неизбежно ощущает свою ничтожность, чувствует себя букашкой у ног великана.

И только после этого, взгляд, оторвавшись от громадины, охватил всю композицию. Центральную, главную статую, дополняли другие изваяния, намного меньшие по размерам. Перед великаном три фигуры, вчетверо меньше его, тоже похожих на людей — один, что в центре, стоит склонив голову, двое по бокам на коленях, воплощают покорность своей участи. Позади них — хрустально-прозрачный шар, внутри которого вплавлен втрое меньший, непроницаемо чёрный. А у ног золочёного исполина с бирюзовыми глазами, несколько странных, мало на что похожих, фигурок.

Металлическая сфера, от которой во все стороны отходят гибкие щупальца, затянутые в отливающие металлом рукава. Усеянное шестигранными чешуйками нечто, напоминающее насекомое, будто собранное из двух существ — на четырёх нижних ногах оно стоит, а четыре верхние конечности в неясном жесте на уровне отростка, который можно принять за голову. Развесистый ребристый зонтик, асимметричный, собранный из мясистых лепестков, как шляпка кошмарного гриба, распустившая четыре коленчатых щупальца, вдоль своей единственной, змееподобной опоры. Почти бесформенная, на первый взгляд, стеклянистая масса, с едва заметными медно-алыми прожилками внутри, сверкающая острыми гранями прозрачной, кристаллической чешуи. И жуткий гибрид блохи с морским членистоногим, хитиновые пластины которого чередовались с металлическими.

Разглядев всё это через оптику своей брони, Соколов открыл забрало шлема.

— Это тот памятник, о котором ты говорила? Монумент завоевателю? Значит, Лан Курай был захвачен, но не разрушен? Почему планетарная машина до сих пор работает? — он задавал один вопрос за другим, а Пять-Три молча смотрела в подкупольное небо, — и ещё. Что за статуи там, в самом низу, под ногами гиганта? Я догадываюсь, но хочу услышать от тебя.

Его спутница, наконец, ответила, по-прежнему глядя вверх перед собой.

— Правильные вопросы. Ты верно понял символику. А внизу… Это «иные». Так в Единении зовут негуманоидные цивилизации А здесь ты видишь тех, кого нечер когда-то покорили, или вовсе уничтожили, во время своих завоеваний в этом регионе галактики.

Потом, она чуть повернула голову, скосив свой вечно холодный взгляд.

— Идём. События больше не станут ждать тебя.

Глава 15

Спустившись ещё на десяток этажей ниже, Соколов, следуя за своей спутницей, вышел на широкую площадку, кольцом охватывающую всю многокилометровую воронку гигантского подземелья. Никаких лестниц дальше вниз не вело. Зато на краю высокого искусственного обрыва, на нескольких больших тросах, закреплённых где-то на верхних уровнях, подвешен грузовой подъёмник. Этот механизм не выглядел новым, но он явно сделан руками людей и установлен здесь уже после того, как Лан Курай был колонизирован.

Пять-Три остановилась на самом краю площадки, рядом с подъёмником. Подойдя к ней, Николай увидел, что внизу — чернота. Она заполняет всё внутри и окружена ещё одной кольцевой площадкой, метров на сто ниже.

Зрелище, которое не могло оставить равнодушным. Как будто внизу разлилось большое, круглое озеро обманчиво зыбкой тьмы, призрачное и в то же время, ощутимо холодное. Невозможно уловить глазом, где именно начинается его поверхность, а все приборы, встроенные в бронескафандр, не видели его вовсе. Слепое пятно, словно бездонный провал в бесконечность и лучи боевого сканера терялись в его пространстве, не находя от чего отразиться. А дальномер, встроенный в шлем бронескафандра, подсказал, что до другой стороны круглого провала, чуть больше десяти километров.

Глянув в самый низ, практически под ноги, Соколов увидел, что подъёмник ведёт к некоему сооружению. Почти замкнутый круг колонн, чередующихся с какими-то статуями. Какое-то научное оборудование расставлено внутри и вокруг, тёмно-зелёные и серые ящики, измерительные приборы. Несколько неподвижных человеческих тел в тёмно-жёлтой одежде, лежало в разных местах, среди колонн и оборудования. И в центре колоннады, две фигуры двигались. Оптика шлема позволила разглядеть их, приблизив изображение. Одна из фигур входила в центр круга, другая медленно брела навстречу. И в первой, безошибочно узнавалась необычная боевая оболочка Фе Ра. Вторая же, обыкновенный человек в грязно-жёлтом комбинезоне, с бледным, посеревшим лицом и седеющими волосами.

Жёлтая фигура медленно опустилась на колени перед высокой чёрной. Чёрное забрало поднялось и даже под таким углом, Николай узнал лицо. «Сталь» и правда оказался здесь. Человек что-то заговорил, глядя на феранца. Что именно он сказал, приборы бронескафандра уловить не смогли. Расстояние, или какие-то меры противодействия, что-то помешало. Феранец нахмурился, а человек улыбнулся, жутко, как будто кожа на его лице натянута искусственно. Улыбка мертвеца. Этот человек был мёртв, как и все вокруг, но двигался и говорил.

Договорив, фигура в жёлтом уронила голову, голубая искра проскочила в волосах, они моментально вспыхнули и сгорели. Тонкие струйки сизого дыма показались из-под ворота комбинезона. Человек завалился на левый бок, его тело начало рассыпаться серым пеплом, дым от него пошёл сильнее. И наконец, на каменных плитах остался дымящийся комбинезон, с рассыпавшейся из него кучей пепла.

Николай кинулся к подъёмнику — его полуоткрытая кабина находилась наверху, а дверь была распахнута. Рядом покоились три тела в жёлтых комбинезонах и на боку лежала перевёрнутая тележка на аэромагнитной подвеске. Перепрыгнув рассыпанные с неё ящики, влетел в кабину и нажал кнопку со стрелкой вниз. Спустившись и быстро, почти бегом подойдя к феранцу, остановился, как вкопанный.

— Что это было? — спросил он, не в силах оторвать взгляд от дымящейся россыпи пепла внутри скомканного жёлтого комбинезона.

Медленно переведя взор на Соколова, «Сталь» невозмутимо ответил:

— Послание. Говорящее письмо.

От холодного спокойствия, с которым феранец говорил о превратившемся в пепел мертвеце, Николая передёрнуло.

— Послание? Кому?

Ответ прозвучал всё так же невозмутимо.

— Мне. Но ты пришёл спросить не об этом.

Теперь, феранец смотрел на центральную статую в полукруге других. Человеку пришлось несколько раз мотнуть головой и поглубже вдохнуть, чтобы успокоиться.

— Точно, не об этом. Тогда и спрошу — что происходит? Что на самом деле?

— Хаос, война, катастрофа. А мне приходится быть здесь, ведь хозяева Земли всё равно сбежали.

Несколько мгновений, Соколов молча хлопал глазами, глядя перед собой.

— Как это, сбежали?

— Обыкновенно. Как только Ан Изух покинул окрестности Земли и отправился к «Вуали», мы ударили по ним. Как и было задумано. Но оказалось, что они уже разбегались из вашего мира. И заметали следы, сжигая планету. Что-то случилось. Нечто непредвиденное. Кто-то спугнул их. Мы умертвили лишь двоих, нерасторопных.

Феранец умолк. Николай уткнулся взглядом в стык каменных плит перед собой и тут же закрыл глаза. То, что только что сказал ему этот не-человек, с пугающим лицом… О том, что целая планета погибла в огне, а казавшиеся непобедимыми «владыки» — удирали. Так просто и прямо. Это рушило всё прежнее положение вещей. И пугало. А ведь раньше «Сталь» и его спутница, говорили загадками, постоянно не договаривая. Зачем? Чего он хотел добиться всем этим?

И это был самый страшный вопрос. Который пришлось гнать от себя, хотя он вертелся на языке. Остальные вопросы снова закружились в голове, но Соколов прогнал и их, пытаясь упорядочить то, что творилось в разуме. «Владыки» бежали. Возможно ли в это поверить? После всего, что он узнал, после всего, что произошло?

Мысли невольно откатывались назад, к пронесшимся уже событиям. И один из таких моментов, что был совсем недавно и уже так давно, зацепился, резанул по живому острым краем. Почему-то именно это воспоминание всплыло сейчас.

Перед ним стояла Катрин, её шикарные волосы небрежно закинуты за плечо, слёзы блестят на щеках. Она так не хотела отпускать его. Всё твердила, что он рискует напрасно. Не стоило ли и правда остаться там, в её объятиях? Ведь то, что они снова встретились, настоящее чудо…

Ход его мыслей прервал голос «Стали».

— Ты думаешь о женщине.

Говорил феранец по-прежнему с акцентом, умышленно, или нет, но от этого его интонация не исказилась. Он не спрашивал. Он откуда-то узнал, о чём думал сейчас Николай.

— Да, — тихо ответил Соколов.

— Напрасно.

«Сталь» взглянул куда-то мимо него.

— Однажды, я любил женщину из человеческого рода. И это печальная история. Это всегда печальная история.

Николай вздохнул, отгоняя нахлынувшее.

— Печальная история, — тихо повторил он.

— Ты человек. Твой путь начался по-иному. Но сейчас, ты ступил на ту же дорогу, по которой когда-то прошёл я. Оставь всё позади. Оставь всех. Не оглядывайся. Настоящая война для тебя ещё впереди.

Феранец снова замолчал, а человек недоверчиво посмотрел на него.

— Хотел бы я понять, что ты хочешь до меня донести, — всё так же тихо проговорил Николай, — а пока, я каждый раз вижу одно. На арене великанов человеку нет места. Все мои старания повлиять на ход событий — бесплодны.

— Это и есть путь.

А Соколов продолжал:

— И чего я добился на этом пути? Да ни черта. Нигде толком не победил, никого не спас…

Феранец повернул голову, наконец взглянув на человека.

— Ты жив и приумножил знания. Остальное здесь вторично. Я не собирался рассказывать тебе то, что ты не готов был услышать, увидеть и принять. Но «серые» решили дать тебе своё послание.

Вздохнув, Соколов упёр взгляд в потускневшую каменную плиту под ногами. Потом резко вскинул голову и глянул вперёд, туда где чёрный полог закрывал круглый провал в неизвестность.

— О содержимом которого я узнал, когда «владыки» уже разбушевались, — процедил он сквозь зубы, глядя на зыбкую гладь призрачной черноты, — может быть, они уже смели всё и вся. И ничего живого вокруг «Вуали» уже нет. А я всё это время…

Николай посмотрел в лицо «Стали».

— Так значит, теперь я уже готов услышать?

Феранец покачал головой.

— Нет. Не готов. Но придётся. Теперь уже события определяют наши планы и наши действия.

Николай хотел спросить, о каких именно событиях речь, но взгляд собеседника остановил его.

— Говорящее письмо ждало меня не просто так, — проговорил феранец, сдержанно махнув закованной в монолитную броню ладонью в сторону ещё дымящейся кучки пепла внутри и снаружи жёлтого комбинезона.

Он повернулся к Соколову лицом.

— А тебя не должно было быть здесь, Нико. Но, раз уж ты сейчас на Лан Курай, ты должен знать определённые вещи. Я принуждён к откровенности с тобой. Попытаюсь объяснить тебе настоящую суть того, что происходит и во что тебя втянули. Коротко и насколько возможно, просто. Понятным для тебя языком, — теперь «Сталь» говорил абсолютно непререкаемым тоном, с явными металлическими нотами, — иначе твоя жизнь может здесь же и оборваться. И всё будет напрасно. Вспоминай то, что показывал тебе сон, повторявшийся раз за разом. Башню, которую видел там. Пустыню и фигуру, что предстала перед тобой. Вспоминай, до самых малых подробностей.

Кулаки у Николая сами собой сжались, как только он вспомнил всё, что видел и чувствовал перед нечеловеческим существом, в том жутком сне. Он закрыл глаза на несколько секунд. Его пробрало до содрогания.

— Великанша, которую я видел во сне, а потом вскакивал в холодном поту. Чёртова древняя сущность. Ты сказал, что никто не знает, где она, — проговорил он, открыв глаза.

«Сталь» внимательно наблюдал, что отражается на лице человека.

— И до сих пор это никому неизвестно. Но, всё же, Он вернулся.

— Вернулся? «Он»? Опять ничего не понимаю. Речь шла о «ней», о женщине нечер?

Феранец улыбнулся. На его лице, улыбка сложилась в хищный оскал, а прищуренные глаза сделали облик совсем зверским.

— Разумеется. Но вернее будет называть это существо — «он-она». «Его-её» внешность обманула тебя. Как и многих уже. Ты смотришь на неё и видишь женщину, юную нэ-хе-галь. Самую сильную и опасную в этой галактике, но всё же, женщину. А это лишь оболочка, маска. Там внутри, скрыт разум много старше и опаснее, чем ты можешь даже представить.

Озадаченный ещё сильнее, Соколов спросил:

— Не понимаю… Ты говоришь, там внутри?

Снова чуть улыбнувшись, феранец кивнул.

— Два разума, соединённые в одном бессмертном теле, связанные единой памятью. Это долгая история. Но тебе стоит знать: нечер — властитель — всегда мужчина. Нэ-хе-галь — женщина, она не может править, её суть и жизнь совсем иные. Это настолько разные существа, что тебе и поверить будет сложно. Но, волей случая и множества врагов, один из властителей был пленён. Заговор оказался сорван, а враги жаждали его тайн. Они сломить волю пленника решили, через изменение сути телесного естества. Пленённому властителю готовили безумие, но они ошиблись. Его разум и личность, оказались слишком сильны. И родилось в итоге то, что я сейчас называю «он-она». Потом, однажды, это существо вырвалось из заточения. Знай — он один из тех, кто когда-то создавали Единение. Кто положил начало самим нечер. Один из тех, кто смогли уничтожить Ра. А потом, он обвёл вокруг пальца всех своих собратьев. Даже Узурпатор обманулся в нём. И в конце-концов, проиграл.

— Узурпатор? — переспросил Николай, стараясь уяснить.

«Сталь» будто бы усмехнулся.

— Слова Ка'Аны не позабыл ещё?

— Да, верно. Она говорила, что нечер перегрызлись за власть. Ты сказал, этот «он-она» вернулся. Что это значит? Вернулся куда?

— Как я сказал, заговор прошёл не так. Всё затянулось на многие столетия. Но свершилось. После падения Узурпатора, «он-она» исчез. А теперь, спустя почти триста крусолов, появились свидетельства его возвращения. Не прямые, разумеется. Но многие события, как например бегство «второрождённых» изгоев с Земли, ничем иным и не объяснить. Страх, предательство и раскол среди них. А по последним сведениям моей разведки, один из них, даже примкнул к «ему-ей».

Соколов машинально попытался почесать затылок, но наткнувшись на шлем, только кивнул.

— Да, теперь всё сходится… Вот почему они ни черта не знали о «Вуали» и что происходило здесь в древности. Вот почему в «Арахне» всё это столько лет продолжалось. Хозяева Земли были изгоями и опасались раскрыть себя, боялись привлечь внимание центра! Ведь они не знали, что там произошло! И тут появляется такая угроза… Но тогда, ради чего было всё это? Вся ваша работа в «Арахне», та война, четыре десятилетия назад, и вся нынешняя возня?

— Мне не было известно, какие планы у Него на «второрождённых». Их уничтожение казалось необходимым. Всё это уже не имеет значения. В этой ситуации, для нас важен только один момент. «Он-она» заглянет сюда, на Лан Курай. И сделает это в ближайшее время.

— Сюда? За каким хреном? Что здесь такого? На давно завоёванных задворках… И откуда ты знаешь, что этот «он-она» придёт?

«Сталь» шагнул к нему, вставая рядом и взяв за наплечник брони, развернул назад.

— Придёт. Лан Курай хранит множество секретов и тайн, о которых люди, жившие здесь и не догадывались, — говоря, феранец указал на то, что оказалось позади Николая. В стометровой каменной стене, прямо рядом с подъёмником, огромная арка — громадные ворота. Створки из золотистого металла, почти полностью ушли в скрытые ниши. В не менее огромном алькове за воротами — некое сооружение. Дав человеку осознать, насколько масштабный механизм спрятан там, «Сталь» продолжил, — ведь именно «он-она» завоевал его когда-то. Завоевал и под свои нужды приспособил. Давным-давно, ещё в прежней своей ипостаси. Монумент, который так заинтересовал тебя по пути, посвящён ему и построен по его приказу. И здесь спрятаны тайники, которые не отыскать даже мне. О нынешних «его-её» целях, я могу только гадать. Но так, или иначе, в конце концов, «ему-ей» будет нужна луна Эфе и вся Колыбель. Столица и центр Единения. А Колыбель — дом моего народа. Поэтому я здесь.

Едва дослушав, Соколов спросил первое, что в голову пришло:

— Это ещё что за штуковина?

— «Узел стезей». Один из. Это сеть хитроумных врат, что соединяет ключевые миры Единения. Когда пара таких узлов работает вместе, можно преодолеть световые тысячелетия, просто шагнув через созданные ими врата. И именно этот узел — особый. Думаю, о нём знаем только «он-она» и я. И теперь, «ему-ей» известно, что я уже здесь, на Лан Курай.

— Ты думаешь, тебе удастся остановить этого, «его-её»?

— Остановить? Нет. Я знаю, что «он-она» из себя представляет. Ты пока просто не можешь осознать, насколько это сильное и опасное существо. Какими тайнами владеет, каким оружием обладает. А я встречал «его-её» очень давно, и мои знания устарели, уже пару сотен крусолов назад. Для нас важнее то, что ни на кого другого, кроме меня, «он-она» здесь даже не взглянет. Ни на других Фе Ра, ни тем более, на людей. Только у меня есть возможность «заинтересовать» Его.

Соколов уставился в серо-стальные глаза. Ему с трудом верилось, что он правильно расслышал последние слова.

— Заинтересовать? — бесцветным голосом проговорил Николай. Глаза едва на лоб не полезли, когда до него дошло, о чём именно говорил феранец, — то есть, ты хочешь торговаться с… С ним?

«Сталь», совсем по-человечески воздев глаза вверх, придал лицу задумчивость.

— Даже не знаю. Торговаться, или драться с тем, чьи силы даже оценить уже невозможно? Или, быть может, попытаться всё же убить его, прямо здесь? Или сбежать и спрятаться? Где-нибудь на краю галактики?

Не понимая до конца, шутит феранец, или говорит серьёзно, Николай вспыхнул.

— Мы же можем что-то сделать?! Ведь вы же смогли отвоевать свой путь! Вы знаете, как убивать нечер!

— Убить пару «второрождённых», которые не имели понятия о том, кто угрожал им и откуда ждать удара, это одно. А идти против одного из старших властителей Единения — совсем иное. Даже когда он окажется вот здесь, перед нами. Просто задумайся — раз «он-она» направляется сюда и заранее предупреждает меня об этом, значит у «него-неё» достаточно возможностей, чтобы просто проломить себе дорогу. Сквозь любые преграды. С давних времён, только особое оружие изначальных, действовало на них гарантировано. Но «он-она» совершенно не опасается теперь за свою жизнь. Как думаешь, почему? Да потому, что оружие, которым я убил тех двух «второрождённых» возле Земли, Он сам и дал мне в руки.

Соколов открыл рот, но ничего не смог сказать. Он зажмурился, хватаясь руками за голову, но ладони в защитных перчатках, наткнулись на шлем. Зубы сжались. Ему хотелось проснуться. Проснуться и понять, что всё это сон. Просто обычный дурной сон.

С самого начала, когда бы оно не случилось, всё это была грызня за власть среди нечер. Грызня космических масштабов, растянувшаяся на тысячелетия.

— Я… Я потрясён… Не могу даже слов подобрать… Но… Я понимаю, что говорю совсем наивные вещи, но неужели люди и Фе Ра, не могут пойти своим путём? Вырваться из-под влияния этого Единения! Нечер нас создали, да. Но есть же у нас разум! И воля свободная!

«Сталь» коротко и совсем не весело рассмеялся. По его глазам было видно — он ждал от человека именно этих слов.

— Именно так. Разум и воля. Но, есть «но». В отличие от тебя, я встречался со своим создателем. Лицом к лицу. И мой создатель выслушал меня и ответил мне. На все мои речи о свободе и воле, на все мои требования и стенания. Он задал мне, казалось, простые вопросы: «отчего же ты, говорящий против меня, осуждающий меня, рассуждающий о свободе своей воли, делаешь всё то, для чего я и сотворил тебя? Почему ты идёшь именно туда, куда задумано замыслом моим? Отчего не выбираешь дорогу свою, согласно своей свободной воле?» И даже тогда я не уразумел его слов до конца. А понял я их только тогда, когда вся мощь отпрысков Узурпатора, обратилась против меня там, у Небесного Шпиля. Мы все были ничем иным, как Его оружием. Но только там, тогда, когда насколько хватало глаз, вокруг горела и плавилась планета, когда лучшие из лучших гибли, не в силах поразить даже одного врага, я узнал, что мы не острие меча, а только его гарда. Перекладина, что в нужный миг защитила руку, направившую истинное острие, в самое сердце той прогнившей мерзости, которая многие тысячи крусолов владела всем Единением.

Выражение едва сдерживаемой ярости промелькнуло на его лице, глаза сверкнули.

— Видишь ли, когда я вошёл в покои вседержителя Гранелунного дворца, это была не наша победа. Мы, Фе Ра, лишь исполнили своё назначение, внутри его Замысла.

Николай вздохнул. С минуту он молчал, взгляд метался между громадиной необыкновенного механизма нечер и лицом феранца.

— Подожди… Я кажется… Кажется, теперь я начинаю понимать всю эту карусель… От этого у меня голова идёт кругом. Этот «он-она» и есть твой создатель?

Феранец улыбнулся. В этот раз так пугающе искренне, что сомнений не осталось. И Николай понял, что догадался верно. Картина становилась всё стройнее и ярче. И ужаснее. А феранец продолжал:

— Наш создатель. И твой, и мой. Он стоял у истоков Единения. Его имя не скажет тебе ничего, но в Единении его помнят очень хорошо. Ин Хур Саг. Один из первых нечер, видевший начало всего этого. Как я уже говорил тебе, никто из смертных не знает точно, что и как было тогда. Известно только, что всё, что представляют из себя нечер и их цивилизация, родилось исключительно благодаря всеми ими признанному вождю. Этим вождём, с самого начала стал Амун. «Вседержитель», или «Владыка Всего». Его титул среди нечер — «Ан Ра». «Превзошедший Ра». Просто попробуй представить себе личность, которую, все до одного нечер, признали единоличным лидером. Безоговорочно и без возражений пошли за ним. А тот, о ком говорим сейчас, стал тогда его левой рукой. Главным советником вседержителя Единения. Вторым, после самого Амуна. Одним из Нха Эн — «ведающих об истоках». Всего их было четверо — Амун и трое его сподвижников. До того дня, когда произошло «Падение».

Соколов молчал, стараясь с правиться с накатившей жутью. Все события и объяснения сложились в пугающе логичную картину. И слова «воевать с богами» приобретали теперь буквальный смысл. Ему даже показалось, что ещё хуже, эта картина стать уже не может. Но желание узнать больше, всё же победило и он спросил:

— Падение? Но что же тогда случилось? Кто мог угрожать власти Амуна и всей их империи? Кто? Если нечер поработили, или уничтожили всех своих врагов?

— Не всех. Но, главная опасность для них, по-видимому, притаилась в том, что не каждого Ра удалось устранить.

Николай снова задумался.

— Значит, Ра нанесли удар в ответ?

Чёрная фигура широко развела руками.

— Всё это было очень давно. Сотни тысяч крусолов назад. Что именно произошло, известно всего нескольким сущностям. Сколько из них дожило до наших времён, мне не ведомо. Я знаю только одно. Великий и непобедимый флот Единения — «Рука Амуна» — однажды, во время очередного завоевательного похода, просто исчез. И с ним пропал сам Амун. Это событие, разделило реалии галактики на «до» и «после».

«Сталь» умолк, давая человеку время осмыслить услышанное. Выждав с минуту, он добавил:

— Как я и говорил тебе. Все те слова, что ты слушал, тогда остались для тебя пусты.

Помотав головой, Соколов опустил взгляд.

— Не все. Но, да. Теперь я начинаю по-настоящему понимать, как трудно было объяснить людям, что и почему вы делаете. Как всё связано и… — он осёкся, резко вскинув взгляд на феранца, — я только сейчас подумал. А почему этот Ин Хур Саг исчез, после победы над Узурпатором? Если вы были заодно?

Острая как бритва улыбка сошла с лица феранца. Зато само лицо сделалось острым, как и его взгляд.

— Заодно? Он властитель нечер. Он не может быть «заодно» с нами. Давай я проясню для тебя то, чего ты ещё до конца не сознаёшь. Нечер — не просто «не люди». Они — кардинально другой уровень существования. Это не какая-то высокоразвитая белковая форма жизни. И даже вовсе не углеродная. Они отличаются от людей настолько, что общая у вас только внешность, которую они просто оставили для себя. Это неклеточная, пан-металлическая жизнь. Она основана на текучих сверхпроводящих полиметаллах и неизвестных нам квантово-электромагнитных и дельта-волновых взаимодействиях. Скорее всего, всё это действует одновременно на молекулярном, атомарном и субатомном уровнях. Точнее никто ничего не знает, кроме их самих. Мы лишь предполагаем, что основная жизнедеятельность их тел, протекает на атомарном и субатомном уровне, либо ещё меньшем. У них нет уязвимостей, нет физических слабостей. Их знания о мироздании, взяты у самих Ра. Их наука и технологии, недостижимы даже для нас, Фе Ра. Один-единственный «перерождённый» нечер, вовсе без какой-либо техники, или оружия — уже устрашающая мощь. Их крайне сложно убить, даже по-настоящему мощным оружием. К ним невозможно незаметно подобраться. Пространство и время искажаются в их присутствии. А существо, о котором мы говорим сейчас, далеко превзошло остальных сородичей.

Он поднял руку в монолитной, чёрной броне, указывая пальцем вверх.

— И ещё одно. Ты и я — существа трёхмерные. И это ограничивает нас. Даже самые совершенные биотехнические устройства, не смогут до конца уравнять меня с нечер. Они — совсем другой уровень бытия. Основа нашей реальности — Ар, то, на чём держится метрическое пространство, тот фундамент, к чему привязано всё материальное, непостижимо для нас. Как мы можем быть «заодно»? Это был его Замысел, а мы все — орудия его планов. Но многое пошло не так. А после эндшпиля, ступив на Гранелунь, я не пожелал смириться со своей ролью и участью. В тот момент, мы, Фе Ра и он, Ин Хур Саг, оказались в равных силах. Гранелунь была в моих руках. Он мог уничтожить нас, мы были способны убить его. Такое положение не могло устроить властителя. И он исчез. А теперь, по всей видимости, он заполучил «венец Амуна», чем бы это ни было. А значит, он придёт вовсе не с голыми руками. В его распоряжении вся техническая мощь, самой величайшей империи в этой галактике. И он захочет вернуть себе Гранелунный трон, на луне Эфе.

Вновь услышав упоминание о гранёной луне, Николай спросил:

— Эта ваша луна настолько важна?

Взгляд феранца был красноречив.

— Гранелунь — это не просто искусственно сооружённый спутник. Не просто дворец правителя. Даже не символ. Это главная стратегическая оружейная фабрика Единения. Там находится Конструктор. И не только он. С некоторых пор, это центр военного могущества моего народа. Здесь и кроется суть всех моих интересов. У меня есть доступ к возможностям Конструктора, но тот, о ком я столько говорил, имеет главные и тайные ключи от основной системы этого сооружения. И может забрать у нас Гранелунь, даже не являясь туда лично. В открытую враждовать, а тем более воевать с таким противником, неразумно.

Дослушав, Соколов просто стоял с широко раскрытыми глазами и не мог произнести ни слова. Если этот Фе Ра говорит правду, а скорее всего это так, то… Они с самого начала знали, что их победа иллюзорна. Знали, кто на самом деле их создатель и что это за существо. Прекрасно зная какова их роль, на что будет способен их создатель и что у него на уме, они понимали, что именно будет означать для них, его приход на Эфе. Раз уж появление этого Ин Хур Сага, так напугало «владык» на Земле, что они побежали, позабыв об опасности прямо под боком, то Фе Ра действительно никогда и не рассчитывали «победить» нечер. И вот от этого становилось по-настоящему страшно.

— Уму не постижимо… — сказал наконец Николай, немного придя в себя, — то есть, на самом деле, вы висите на волоске? А мы — зависим от вас… Целиком и полностью. Значит, шансов у нас нет?

«Сталь» неспешно покачал головой.

— Шансы есть всегда. Поэтому ты и я здесь. Главный вопрос здесь будет ко мне. Но и у тебя будет шанс заинтересовать того, от кого действительно зависит судьба людей на территории Единения.

— Но разговаривать-то, этот «он-она», станет только с тобой…

Феранец снова коротко рассмеялся.

— Разговаривать? А ты подумал, что бы ты сказал ему? Нет? А стоило бы. Ты сам — и есть шанс. Шанс для всех тех, о ком ты так радел и ещё одна моя козырная карта. Ты уже знаешь, что для нечер, жизни не имеют значения. Неважно чьи, неважно сколько. Только личность может что-то значить в их глазах. Это и есть твой шанс. Если до разговора дойдёт — убеди Его, что слова о воле и разуме, не пустой звук.

Пока Соколов в очередной раз усваивал сказанное ему и соображал, к «Стали» бесшумно подошла Пять-Три. Она смотрела на него странно, теперь в её взгляде сквозили необычные для неё чувства. Надежда и… вожделение? Их взгляды встретились.

— Если дойдёт? — переспросил Николай, — значит, может и не дойти?

Феранец улыбнулся стоящей перед ним Пять-Три.

— Именно так. В этой игре, у каждого свои карты, а запрещённых приёмов не существует. Ин Хур Саг и я, сыграем свои партии и посмотрим, чем это закончится. А ты постарайся не упустить свой шанс.

Можно было и не переспрашивать. «Сталь» будет стоять насмерть за свои цели и за свой народ. И за ним есть хоть что-то.

Глядя на то с какой явной и нескрываемой страстью смотрела на феранца золотоволосая машина смерти, Соколов поймал себя на мысли, что его реальные шансы, хотя бы выбраться живым с этой планеты, упали практически до нуля.

Глава 16

По прибытии в Шалхор, всё прошло гладко. Их засекли и встретили два истребителя, патрулировавших внешние орбиты системы. Коды принадлежности к флоту «Технологий Курназир» оказались отличным пропуском. Главный корабль Отоа — рейдовый крейсер «Фараон», из серии «корсар» времён старой войны с Консорциумом, основательно перестроенный на верфях Курназир, нёс в своём переоборудованном ангаре не только по два штатных разведчика и десантных «гарпуна», но и два модернизированных «драккара», в полуоткрытых доках. Первый — личный корабль Лютера — «Баронесса», а второй — прибывший на точку рандеву, посланец от мадам Курназир. Им оказалась «Искра», отремонтированная, оснащённая новыми орудиями, противоракетными системами и напичканная новейшей внутренней начинкой.

И Редер, и даже сам Лютер Отоа, бывший владелец, едва узнали тогда старый корабль на сканерах. Управляли же им андроиды. Ещё одна новая серия. Они очень напоминали внешне серию «аврелий», но своим поведением, ещё сильнее походили на реальных людей. Если бы не абсолютно идентичные лица и тела, можно было подумать, что это и правда люди.

Патрульные истребители оказались не авестийскими, а из сил обороны одной из планет «Порубежья». Вызвав сопровождение для вновь прибывших, на этот раз истребители «Оставшихся», патруль продолжил свой маршрут.

В околопланетном пространстве Авесты, до сих пор заполненном обломками, не было ни одной станции. Множество малых судов и автоматических ремдронов занимались сбором мусора и кусков погибших кораблей. Пока что, успели освободить только экваториальную стояночную орбиту. На ней висели целые гроздья всё ещё ожидающих починки военных кораблей. Они кучковались рядом с двумя мобильными ремонтными базами. А роль орбитального штаба выполнял авестийский носитель «Мобедан». Он занимал место между судоремонтными кластерами и его окружали оборонительные платформы.

Именно к его стыковочному доку и отправились на десантном «гарпуне» Отоа, Мако и Редер.

Сразу же на выходе из стыковочного шлюза, прибывших ждали четыре десантника, в броне и при полном абордажном вооружении, а с ними странная фигура в балахоне ярко-песочного цвета. Кристофер готов был поспорить, что под необыкновенным материалом балахона, словно сотканного из песка, скрывалась женщина. Спрятанный капюшоном взгляд, последовательно впился во всех троих по очереди. Только когда эта фигура повернулась и кивнула командиру десантников, те опустили оружие. Как позже выяснилось — так встречали каждого, кто впервые ступал на борт авестийского флагмана.

Зато теперь они, наконец, могли заняться тем, ради чего и прилетели в Шалхор. Отыскать штурм-капитана Нико и по приказу мадам Курназир, перейти к нему в подчинение. Когда андроиды доставили это сообщение от своей хозяйки, Лютер, разумеется, поворчал, но скорее для порядка. Всё же, необходимость в стабильном снабжении, была для него на первом месте. Но вот добраться до самого Соколова оказалось совсем не просто. Ни организовать с ним встречу, ни даже связаться с ним, никто из принимавших группу Отоа не смог.

Но даже прорвавшись через всю военную бюрократию, они застряли на самом верху. Оказалось, что Нико тут находился в такой категории секретности, что подобные вопросы решались только через штаб. И эти конкретные, нужные им решения, мог принять только один офицер штаба — дарьядар Варам. А так как он оказался теперь не только главнокомандующим в Шалхоре, но и вообще единственным старшим офицером на штабной работе, то быстро попасть к нему, было нереально.

И как ни старался Лютер, им пришлось ждать. И ждать долго — почти пять с половиной часов. Но Отоа не терял времени и старался завести разговор с любым офицером, который не игнорировал его. Благо многие здесь хорошо владели языком саугси.

Всё это время, Редер чувствовал себя совершенно лишним. Дела с авестийцами вёл Отоа. Мелкие заминки, вроде регистрации и получения личных документов, решал Мако. А Кристофер просто держался рядом и глазел по сторонам. Ему было решительно непонятно, зачем вообще Лютер взял его с собой.

Когда Отоа вернулся к дивану, который Крис и Лин просиживали уже пять часов, он выглядел задумчивым, если не сказать угрюмым. Всё в такой же задумчивости сел.

— Лин, Крис, — тихо позвал Отоа, — а нашего дорогого Соколова здесь и нет. Говорят, что отправился за «Вуаль». И было это уже три недели как. Так что, предписание от Мадам выполнить не получится, а погонная бюрократия, по поводу нас, затягивается. Солдатики Курназир всё равно будут выполнять приказ и искать своего командира. С нами, или без нас. Командующий авестийцев, вроде как освободился. Давайте-ка пойдём и понахальнее встрянем, скажем, что нам позарез нужен капитан Нико. А то дождёмся, припашут нас ко всей этой военной каше. Потом долго не выплывем.

Кристофер только вскинул брови, а Лин поправил воротник своего любимого и очень официального костюма.

— Инициатива, обычно, наказуема, Лютер, — негромко заметил Мако, — если полезем с умными мыслями — точно припашут.

Тот покачал головой.

— Есть у меня одна идея. Тупее не придумаешь, но потому-то она и должна сработать.

— Поделишься?

Отоа обнажил свои белоснежные зубы и оскалился.

— Я предложу им помощь в поисках капитана Нико и заодно, проверить, вернее разведать Курайский Коридор. В инициативном порядке.

— Лютер… — Лин вскочил с места.

Отоа жестом остановил его.

— Шалхор — единственная относительно безопасная территория в «Арахне», это факт. Но у этого есть и своя цена. Военное положение развязывает руки тем, у кого эта самая военная сила. А остальных ставит в положение щекотливое, подчинённое. И тут, такая вот картина маслом — два военных корабля в руках каких-то гражданских, с мутным прошлым. Когда у местных штабистов руки дойдут до нас — они нас прижмут. А связи с Курназир нет. Вообще никаких сигналов нет, ни от кого. Словечко за нас замолвить будет некому. И ты это знаешь. Я хочу избежать будущих конфликтов с авестийцами на этой почве и готов рискнуть.

Командующий всеми военными силами в Шалхоре, к этому часу уже должен был отправиться отдыхать. Но вместо этого, он торчал в рабочем кабинете и сидел над какими-то отчётами.

Когда Лин, Крис и Лютер вошли, офицер поднял взгляд. По его лицу и глазам становилось ясно, что этот человек не спал уже несколько дней и держался только на военных стимуляторах. Он скосил взгляд на личный уник, видимо пробежав глазами информацию о вошедших. После чего устало заговорил.

— Лютер Отоа. Вы прибыли вместе с посланцами от «Союза». У вас «корсар» и «драккар». Вы усиленно просили аудиенцию.

Отоа прочистил горло и и шагнул вперёд.

— Так точно. Господин командующий, я постараюсь быть кратким. Моя организация подчиняется «Технологиям Курназир» и последним распоряжением Мадам, нам предписано перейти в непосредственное подчинение штурм-капитану Нико.

Чёрные глаза авестийца сверкнули.

— Вы, наверное, слышали, что он отправился на другую сторону «Вуали». А в Курайский Коридор вторглись неизвестные силы. Это было три недели назад, — говорил дарьядар по-прежнему сдержанно, но в его усталом голосе зазвучал металл, — а у меня нет лишних людей и кораблей.

Отоа и глазом не моргнул. О его расспросах офицеров штаба, командующему, конечно же, доложили.

— Слышал. Краем уха. Но на той стороне его тоже ищут. Мадам Курназир прислала ко мне своих андроидов, на его личном корабле — «Искре». Они ведь вам уже доложились? По состоянию на момент отправления их ко мне с распоряжением от Мадам — шесть дней назад, Нико не прибыл ни на одну из баз за «Вуалью», от него не было никаких вестей. Эти искусственные молодцы, в любом случае отправятся в Курайский Коридор. У них прямой приказ — разыскать капитана Нико. Я и мой напарник, — Отоа небрежно указал на Криса, — хотим присоединиться к ним, по личной инициативе, на моём собственном корабле. В качестве поддержки их экспедиции. Мне известны не совсем законные маршруты, мимо внешних контрольных зон патрулей и станций Лан Курай, которые очевидно будут под контролем. Так, или иначе, даже если нас обнаружат, два старых «драккара» не вызовут такого интереса, как крупный военный корабль, или новенький истребитель. Мы поспособствуем поискам штурм-капитана Нико, не слишком привлекая внимание и, заодно, разведаем обстановку в Курайском Коридоре.

Командующий слушал его, уже глядя несколько исподлобья. Новость о том, что Нико не добрался до систем «Союза», его заметно озадачила.

— И я решил согласовать этот план с вами, — закончил Отоа.

— Значит, штурм-капитан действительно пропал.

Авестиец взялся рукой за подбородок, упирая взгляд в настольный терминал перед собой. Было заметно, как сжались его челюсти. Поразмыслив, он снова взглянул на Отоа.

— Но я, всё равно, кое-чего не понимаю. С какой стати вы рвётесь в такое рискованное предприятие? — уже с явным раздражением спросил Варам, — с андроидами мне всё ясно. А вы зачем?

Лютер улыбнулся так дружелюбно, как только умел.

— Видите ли, господин дарьядар, я и мои люди — контрабандисты, а не военные. Ваши штабисты уже положили глаз на мой рейдовый крейсер. Я прекрасно вас понимаю. Но «Фараон» приспособлен под специфику нашей основной деятельности и не рассчитан на эскадренные бои. А его экипаж не имеет соответствующих навыков. И из всего сказанного, я и суммирую моё вам предложение.

Варам слушал молча, его выражение лица по прежнему оставалось хмурым.

— К тому же, нынешнее положение вещей, ставит под сомнение сам смысл существования моей организации, — продолжал Отоа, — а если в Курайском Коридоре мне улыбнётся удача, я и мои люди, станем гораздо полезнее для Авесты в качестве деловых партнёров, нежели комбатантов.

Авестиец задумался. Потом скосил взгляд на свой компьютерный терминал, проверяя что-то. После чего устало вздохнул и махнул рукой.

— Хорошо. Если вам так хочется рисковать головой, не буду вас останавливать. Вы получите зелёный свет на свою авантюру. Но. На время вашего отсутствия, я прикреплю ваш рейдовый крейсер к третьей группе патрульного прикрытия. Это тыловое соединение, но их единственный наушкан, уже три недели нуждается в полновесном ремонте. А ваш корабль, вполне способен заменить его на маршруте патруля.

Лютер несколько насторожённо спросил:

— Патрульное прикрытие? Видимо, мне придётся согласиться? Только прошу, не забывайте, что на моём «корсаре» не солдаты. Не бросайте их в бой.

Варам прищурил чёрные глаза и улыбнулся. Получилось у него это криво, как-то злодейски.

— И не собирался. Я вообще очень надеюсь, что в ближайшие две недели, никаких боёв не будет — у нас слишком мало исправных кораблей и едва хватает ремонтных мощностей даже для возвращения в строй тех, что ждут ремонта со времени сражения. Как я и сказал, задачей группы будет прикрытие и поддержка патрулей на второй линии. Значит, по рукам. Я уведомлю штаб. Там вы получите временные коды системы «свой-чужой», они понадобятся вам для авторизованного выхода из Шалхора и возвращения. Дальнейший статус ваших людей и кораблей, определят по результатам вашей авантюры. А теперь, не смею вас задерживать.

Как только все трое вышли из кабинета с командующего, Мако тут же заявил:

— Я лечу с тобой, Лютер.

— Лин, останься, — остановил его Отоа, — да, здесь для нас окно возможностей. То самое, один шанс на миллион. Шанс запрыгнуть в Шалхоре повыше. Печёнкой чую. Если прохлопаем ушами — никогда себе не прощу. Но, ты прав, дело-то рискованное до крайности. Ты же сам слышал всю эту жуть, про «владык». Поэтому полетим я и Крис. А ты останешься за старшего.

— Лютер…

— Нет, Лин. Кто-то должен присмотреть за ребятами. Они же как дети. Береги их и «Фараона». Не давай им киснуть.

«Баронесса» отстыковалась от корабля-базы спустя два часа и отправилась следом за «Искрой». Отоа связался с кораблём Соколова заранее. Андроиды Курназир уже готовились к «переходу», но согласились дождаться поддержку в виде второго «драккара». Выведя корабль на траекторию и включив автопилот, главный контрабандист откинулся на спинку кресла-капсулы

— Я вот смотрю на тебя, Лютер, — заговорил Кристофер, пристёгиваясь в кресле-капсуле второго пилота, — ты изменился. Вот так запросто рискуешь жизнью.

Отоа только хмыкнул. Потом, подумав, сказал:

— А что я буду делать со своей жизнью, если у меня отнимут мою чёртову банду? А именно к этому всё и идёт. Моя банда — это и есть моя жизнь.

***

Беспросветно чёрное небо впереди, начало неуловимо светлеть. Восход. Уже двадцатый восход, с того момента, как Араам шагнул через «стезю». Точно такой же рассвет, как все предыдущие. Непроницаемый серый полог всегда закрывал здешнее небо. Вечный сумрак. Но в то же время, здесь никогда не было и по-настоящему темно. Всё же, ему ни разу не пришлось пользоваться оптическими приборами ритуального бронекостюма. Глаза рафима видели в здешней долгой, странной ночи не хуже, чем бесконечно длинным, серым днём.

Нехотя, постепенно, небо стало отличаться сильнее и сильнее — едва заметная линия горизонта, разделила вдали монолитную серость небосвода и серо-чёрное уныние поверхности. По левую руку — невысокая, мрачно-бесконечная гряда оплавленных когда-то давно, скал. Она тянулась от горизонта и до горизонта, уже восьмой здешний день подряд.

А следы Древнего, по которым шёл рафим, всё такие же чёткие. Но, удивляться этому и не стоило. В это мёртвом мире, всё оставалось неподвижным и неизменным уже очень давно. Даже отравленный, лишённый кислорода воздух, не двигался. Ни малейшего дуновения ветерка, за всё то время, что Араам провёл здесь.

Мёртвая земля, мёртвый воздух. Ничего не двигалось, ничего не менялось. Тишина. Молчаливый, безжизненный мир. Только одинокая фигура бывшего рафима, нарушала это мертвенное спокойствие. Размеренно и упрямо шагая вперёд, по зыбкой мешанине обожжённого песка и почерневшего пепла. Он шёл на шаг правее следа, оставленного золочёными ступнями нэ-хе-галь, скрывающей в себе древнего властителя.

С самых первых шагов по чёрной планете было ясно, что след этот, оставлен здесь намеренно и лишь для одного. Он как путеводная нить. Такому могучему властителю ничего не стоило переместиться по воздуху, а не идти по поверхности. Но, хозяин Единения никуда не спешил. Осознание этого, одновременно бодрило Араама, вселяло в него уверенность в верном понимании знаков, оставленных для него и в то же время, вызывало тайный ужас.

Что уготовано ему впереди?

Едва заметный в вечном сумраке, похожий на туманную чёрную тень силуэт привлёк взгляд рафима. Чуть правее направления его пути, из здешнего рассветного сумрака медленно вырастала оплывшая громада древних, обсидианово-чёрных руин. Не рухнувшее, или развалившееся, но осевшее, оплавившееся, безвозвратно потерявшее свою форму сооружение.

Араам остановился, разглядывая руины. Обернувшись через плечо, он пристально посмотрел на оплавленные скалы вдали. Снова в голове множились вопросы. Что случилось в этом мире? Чем он был, что скрывалось в нём? И в чём причина того, что было применено столь чудовищное оружие, которое смогло сотворить всё это? «Старые Миры» не обращают в пепел просто так, ради прихоти. Властители нечер жестоки, но всегда рациональны.

Постояв несколько мгновений в тишине, наедине со своими вопросами, бывший служитель двинулся дальше. Цепь отпечатков размашистых, великанских шагов нэ-хе-галь, звала его вперёд. Незаметно, начался подъём на пологих холм, почти не видимый взгляду. Но это, вместе с оплавленными руинами, внесло хоть какое-то разнообразие в путешествие и направило мысли немного в иное русло.

Он, бывший рафим Второрождённого, шёл в неизвестность по мёртвой черноте. Влекомый неведомыми раньше чувствами и идеями, гонимый угрозой гибели и страхом неудачи. Впервые, за бездну времени, он сам по себе и существует лишь здесь и сейчас. И свыкнуться с этим новым состоянием ему всё ещё не просто.

А когда Араам добрался до верхней части холма, то далеко впереди, почти на горизонте, он увидел нечто, в этом чёрном и мёртвом мире, невероятное. Увидев, остановился, замерев, и впервые включив здесь оптический умножитель своего ритуального скафандра.

Огромный, будто мутно-стеклянный купол силового поля, ярко освещённый странным светом, казалось, не имеющим видимого источника, возвышался посреди серо-чёрной равнины. Внутри него, зеленеют пышные кроны деревьев, а над ними, возвышается какое-то большое белокаменное здание.

Рассмотрев всё это великолепие посреди чёрно-серой мертвенной пустоши, Араам несколько минут стоял на месте. Неподвижно стоял и не мигая смотрел, в сомнении. После всего проделанного здесь пути, сложно было поверить в этот рукотворный сад, укрытый обширным силовым куполом. Поверить, что всё это не иллюзия, не мираж.

А потом, ноги понесли его вперёд, туда.

Перед самой границей купола, Араам остановился. Здесь стало уже непривычно светло, а следы нэ-хе-галь просто оборвались, исчезли. Ставшее совсем прозрачным вблизи, силовое поле вовсе не уходило в чёрное месиво песка и пепла. Оно накрывало возвышающуюся над сыпучей чернотой на полметра, огромную площадку-основание, будто выросшую из грунта. Серый мрамор, на который был похож материал, был много светлее всего привычного здесь окружения и резко контрастировал с чернотой под ногами. В метре от края площадки и начинался зыбкий, такой призрачный купол. А сразу за ним, зеленела трава. Чуть поодаль, начинались незнакомые широколистные кустарники и только позади них возвышались молодые деревья.

Взобравшись на каменный фундамент и вдохнув поглубже, Араам шагнул через границу силового купола.

Приборы его скафандра показывали, что воздух здесь пригоден даже для обычного человека и абсолютно чист. Температура и все остальные параметры среды — практически рай для человеческого организма. А вид открывшийся за изгородью кустов, напомнил бывшему рафиму о вечных садах Эдимэ, разбитых ещё до его рождения, под скрытым подземным солнцем Ра Айи. Слуховые сенсоры уловили вдалеке, в глубине зелёных кущ, птичье многоголосье. Он отключил охранное поле и открыл шлем. Запахи рукотворного леса захлестнули его на мгновение. Он стоял, вдыхая пьянящий лесной воздух и разглядывал окружающую его яркую зелень до того момента, как ощутил чьё-то присутствие и обернулся.

В нескольких шагах от него, на лужайке, уже высилась невесть откуда взявшаяся фигура. Глубоко чёрный плащ с надвинутым на лицо капюшоном. И зоркий взор рафима разглядел, что лица под капюшоном и нет. Там только чернота. И чернота заговорила.

— Тебя ждали.

Араам услышал не столько голос, сколько сами слова. Они падали прямо в сознание, почти минуя уши, материализовались в голове. То, о чём говорилось в древних записях, о чём лишь однажды, вскользь, упоминали Владыки. Звук без источника. Слова без голоса. Не мыслеречь, что использовали сами Владыки и служители, ибо и там был мыслеголос, но нечто другое, непостижимое без неких сокрытых знаний.

Пока рафим вспоминал всё, что ему было известно о таком способе общения, а известно было совсем немного, позади чёрной фигуры без лица, сверху спустилось нечто. Некий большой предмет, некая вещь, опознать которую не получалось. Вытянутая в высоту, тускло отливающая металлом, странная, ни на что конкретно не похожая, огромная.

Очертания её неуловимо теряли резкость, размываясь и периодически мерцая, будто бы помехи проскальзывают в изображении на старинном мониторе. Как белый шум искажаемой чем-то реальности. Странный материал местами словно менял плотность, рябь полупрозрачности проходила то тут, то там. Воздух, вблизи этой махины, то слабо искрился ледяными отсветами, то изгибался и обтекал её, как раскалённый поток, а порой переливался призматическими, радужными завихрениями. Глазу казалось, что эта громадина эфемерна, она была здесь и не здесь, одновременно.

И ощущения «дара» рафима, всё ещё живущего в его теле, подсказывали — он видит только тень чего-то гораздо большего, выходящего за пределы человеческого восприятия. Трёхмерная проекция более сложного и многомерного явления.

Разглядев всё это, Араам догадался, кто, или вернее, что предстало перед ним. Строки в древнем писании, описывали только один возможный вариант. То, что говорит со служителями словами без голоса. И существует во всех измерениях, известных в этой галактике. Так выглядят и ощущаются, только проекции-образы «Старых Машин».

— Да, — прогудела прямо в разум рафима чернота под капюшоном, — вы называете нас «Старыми Машинами». Мы были созданы служить. Другим хозяевам. Другим целям. Но все «Изначальные Конструкты», станут верны «Несущему Венец». Природу машин не изменить.

Минута прошла в тишине, только листья едва слышно шелестели над головой. До этого дня, Араам был знаком со «Старыми Машинами» только по записям и их останкам. Сейчас же, он говорил с одной из них. И сам всё ещё с трудом верил в это.

Разумная машина, созданная настолько давно, что даже бывшему рафиму трудно было это осмыслить. Многие сотни тысяч, а быть может, даже миллионы земных лет назад. Бездна времени, которую знают только Владыки.

Очнувшись от оцепенения, Араам задал вопрос, мучивший его с самого первого дня в этом мёртвом мире:

— Этот мир… Что это за место?

И получил ответ:

— Здесь — дом летописей. Вседержитель повелел возродить покои и сады Хранителя Архива.

— Вседержитель Ин Хур Саг… — едва слышно пробормотал Араам, а затем в голос продолжил, — Он освободил меня от бремени служителя. И я пришёл сюда, по его следу. Чего Он желает от меня здесь?

— В тебе Он увидел тягу к познаниям. А место летописца Единения ныне свободно.

Услышав ответ машины, Араам от удивления, утратил дар речи. Слишком невероятно звучали слова машины.

— Но, почтенный конструкт! Как я могу принять столь великую милость? Она для властителя, а я лишь служитель, выбранный из смертных… — он умолк, не зная что ещё ему сказать. Поверить в реальность услышанного, он всё ещё не мог. Как и принять.

«Старая Машина» со всей невозмутимостью, свойственной машинам, сообщила ему в ответ:

— Вседержитель явил свою волю — прежнего Хранителя не заменить. Но новый избран по талантам его. Летописи не терпят пристрастий. Ты — освобождён и не заинтересован, движим лишь жаждой познания. Как и должно. Через тебя, это место послужит Трону Гранелунному. Снова.

Араам всмотрелся в черноту под капюшоном и кивнул. Ничего иного ему и не оставалось.

— Ступай в Покои Летописца. У входа ждёт ещё одно мятущееся создание. Танурихая. Она останется в садах, пока ей не найдётся место в Замысле. Запиши всё, что она расскажет.

«Старая Машина» вернулась к своим делам, а Араам отправился к белокаменной громаде Архива. Внутрь был лишь один вход — большая, богато украшенная арка с восемью высокими колоннами. Ворота вели в небольшой, овальный внутренний дворик, на другой стороне которого виделся вход в сами покои.

Там он и встретил её. Существо, очень похожее на нэ-хе-галь, которое «Старая Машина» назвала именем Танурихая. Каким-то образом почувствовав приближение бывшего рафима, она перестала рассматривать барельефы на стенах и вышла на освещённую искусственным солнцем часть двора. Сверкающее золотыми чешуйками одеяние, укололо взгляд множеством острых солнечных бликов.

Внешне, она была точной копией той нэ-хе-галь, что он видел под лучами Ха Ир и за внешностью которой, скрывался хозяин Гранелунного Трона. В этой фигуре не хватало лишь золочёного, утончённого венца на голове, да ореола голубых электрических молний и искр вокруг. В остальном же — как будто зеркальное её отражение. Столь же огромного роста, с точно такими же, густыми малиновыми волосами и в точности таким же лицом. Только глаза на этом лице, выглядели почти человеческими. И наполняло их одно — какая-то бесконечная, смертная тоска.

Но что сильнее всего поразило Араама — все чувства рафима говорили ему, что хоть тело её и несёт божественную кровь, к народу Владык, она не принадлежит.

Глава 17

В командном зале было привычно тихо. Кирдор в одиночестве восседал на троне командующего и единственное, что нарушало безмятежное безмолвие, это непрерывные потоки данных, сходившиеся со всех кораблей. Его подчинённые прекрасно знали привычки своего предводителя и покидали командный зал в небоевой обстановке. А он, параллельно с просмотром сводок и докладов, размышлял.

Его флот сейчас оценивал полученные в сражении за эту систему повреждения и исправлял их. Благо технологическое совершенство кораблей, позволяло быстро восстанавливать их корпуса и оборудование, просто имея под рукой достаточно много массивных астероидов. Боевые корабли старинной серии «намтар» чинили себя сами.

У Кирдора вполне оставалось время поразмыслить и поглубже. Подкрепления прибывали далеко не так быстро, как ему хотелось. Резервная флотилия тоже хорошо потрёпана внезапной контратакой. Вообще, всё наступление шло из рук вон плохо. В этом он не хотел признаваться даже самому себе, но за три недели, силы ха рафимов под его предводительством, просто обязаны были одержать решительную победу. Вместо этого, они крепко увязли во вражеском контрнаступлении.

Половина его армады потеряна в двух предыдущих сражениях. Половина! Кто бы ни управлял враждебными силами, им стоило отдать должное. Они дрались хорошо и сражались до последнего. И даже при соотношении сил пять к одному, они и не думали об отходе, наоборот — атаковали. Умело, агрессивно и решительно. Их огромные боевые корабли не только выглядели угрожающе и несли мощнейшее вооружение, но были неприятно вёрткими. А отступать их заставляли только безвыходные ситуации, когда огромные корабли получали повреждения, или погибали.

И как сообщали другие армады, с которыми удавалось поддерживать связь, они тоже несли тяжёлые потери при столкновении с этими кораблями. Но ни одна из армад, ни разу не встретила те силы, что сумели ранить «боевого зверя». Ни разу по ним не стреляли «копья вихря». Куда же они подевались?

Ко всему, быстроте манёвра после битв, мешала директива не оставлять выживших. И приходилось использовать свои боевые корабли не для стремительного продвижения, а для выжигания всего живого в захваченных системах. Единственным просветом, во всей ситуации, был сегодняшний, небольшой успех.

Всё же, в последнем сражении Кирдору удалось помешать защитникам ликвидировать все станции и тем самым замести следы. Он перепроверил соответствующую сводку. Доклад от десанта наконец поступил. Да, данных достаточно. Теперь он точно знает, где находится база чёртовой «королевы пауков». О, да, он собирается вновь нанести визит Татьяне Курназир. Если не немедленно, то как можно скорей, пока она снова не сбежала. Поскорее бы только прибыли те четыре последних «намтара», которых он ждал.

При размышлениях о подкреплении, пришлось гнать прочь от себя, навязчивые уже, мысли. Кирдор всеми силами старался не думать о том, почему пропала связь с центром командования и планирования, координировавшего действия всех армад. По какой причине нет возможности узнать, дошли ли его собственные доклады до Земли. У него есть повеления его Владыки. И пока они не исполнены, думать о чём-либо ином, рафиму не пристало.

Поразмыслив ещё немного, Кирдор окончательно пришёл к мысли, что тактику настолько важной атаки, которую он намеревается провести, нужно кардинально поменять. На несколько минут погрузившись в карты, тактические схемы и составив новейшие таблицы расчётной эффективности, он убедился в собственной правоте. После чего, вызвал на связь командующих двух других армад, действовавших ближе всего к его соединению.

Плевать на график зачистки, плевать на методичность глобального наступления. Он сосредоточит для точечной операции достаточно кораблей, чтобы нейтрализовать любые силы врага в атакованной системе. Его сводная армада будет наступать не отдельными соединениями, или эскадренными группами, а развёрнутым строем по принципу «стены». Рассредоточенным ударным фронтом, чтобы свести на нет эффективность бьющего по объёму оружия врага. Потери будут, но такая цель оправдает средства. Если идти сплошной не плотной лавиной, можно быстро задавить оборону числом и не дать «паучихе» ни единого шанса сбежать.

***

Обстановка в этом кабинете, не менялась уже сорок один год. Почти не менялась. Татьяна изменяла здесь только то, что привнесла сюда сама. Одной из немногих таких вещей, стала новая голографическая система. Уже какое-то время, Курназир стояла перед проектором и всё её внимание было обращено туда.

Она разглядывала россыпь крошечных треугольников в большой тактической проекции. Три сотни треугольничков — выведенные на дальнюю орбиту, но ещё не активированные боевые единицы её «особого» резерва. Разработка времён войны, каждый компонент которой, нёс маркировку ещё прежней, когда-то принадлежавшей её мужу, корпорации «Олимпия». Проект, который по замыслу должен был повернуть вспять жернова войны. Слишком амбициозный и революционный, на тот момент, проект.

Вторая половина войны за «Арахну». Время отчаянных и жестоких решений. События тех лет начали всплывать в памяти, одно ярче другого. И Татьяна уже с трудом могла сопротивляться нахлынувшим воспоминаниям. В каких муках и какой ценой рождались все те достижения.

Первый успешный опыт создания автономного комплекса андроид-истребитель. Боевая космическая система «Ярость». Машина и искусственные пилоты, созданные для решительного завоевания превосходства в пространстве «Арахны», против многократно превосходящих сил АНК и кораблей их хозяев.

Само собой, совершенство и мощь «Ярости», не были заслугой инженеров «Олимпии». Все НИИ и КБ Консорциума не смогли бы создать ничего подобного. Это был плод инженерии Фе Ра. Даже сейчас Татьяне было сложно представить, чего стоило Алексу убедить их предоставить свою технику в тот момент.

Машины, которые должны были стать «чудо-оружием». При почти тех же размерах, что современные истребители, они несут много более мощный реактор, гораздо более совершенный двигатель, системы слежения, наведения и управления огнём. И чрезвычайно новаторское, крайне разрушительное орудие, заряжаемое появившимися именно тогда потоковыми боеголовками, бьющее намного дальше стандартных потоковых пушек. Простая до гениальности схема, повторить которую, впрочем, до сих пор не удалось. Модульная конструкция, сведённая воедино по системе полностью интегрированного шасси в связке с пилотом-андроидом. Первой серией андроидов, созданных по технологии ограниченной личностной матрицы.

Но проект тот, в итоге, пришлось свернуть. Из-за слишком сжатых сроков и полного отсутствия опыта столь серьёзной работы с инопланетной технологией, были допущены непоправимые просчёты. У получившихся в результате искусственных солдат, выявился фатальный и неустранимый недостаток. Вне боевой обстановки и не имея чётко поставленной задачи, в течении всего нескольких суток у них начинала проявляться психическая нестабильность. А посадить в пилотскую капсулу «ярости» никого другого было нельзя. Ни андроидов других тогдашних серий, ни живых людей.

На устранение проблем требовались годы, а война уже заканчивалась. Консорциум отступил в изгнание, а Алекс… Алекс погиб.

Татьяна вздохнула. Сворачивала проект она уже одна. И из-за этого, разочарование казалось ещё более горьким. Тогда у неё хватило сил только сохранить уже сошедшие с конвейера машины и не активированных лётчиков в пилотирующих модулях. Ровно три сотни боевых единиц. Законсервированные четыре десятилетия назад, они всё это время ждали своего часа. Её «особый» резерв, укрытый «на чёрный день». И вот теперь, эти машины приведены в порядок и полностью готовы к бою. Нужно только пробудить искусственных пилотов. Чёрный день на пороге.

Взгляд зелёных глаз скользнул в дальнюю часть кабинета — туда, где стоял архаичного дизайна терминал, для дистанционного управления пробуждением искусственного воинства. Внешне, он остался без изменений, напоминая о тех, старых временах. Точно такой же — дублирующий, стоял в командном центре станции. И когда один из них попадался ей на глаза, то будоражил воспоминания почти так же, как фамильные портреты.

Да, здесь она собиралась стоять до конца. Но сводки о наступлении огромных флотов «служителей» охладили её пыл. Все гражданские уже покинули систему, все производства, что можно было быстро эвакуировать, тоже ушли на территорию Виилем. Даже её собственный регулярный флот — то, что от него осталось, готовился покинуть систему. Под прямым командованием Шарви и Младова, боевая группировка дожидалась ухода последних транспортов. А после окончания заправки и погрузки нового корабля Татьяны, она сама намеревалась отправиться следом, оставляя свой последний бастион на попечение искусственных солдат.

Полковник, конечно, настаивал, чтобы она улетела с самыми первыми эвакуационными транспортами. Но оставить здесь своё детище — «Громовержца» — прототип боевого корабля нового поколения, Татьяна не смогла. Ведь это был первый образец, способный бросить вызов «суперкрейсеру» миньонов, причём на приличной дистанции, а не в упор. Он вышел безумно дорогим и пока что, его невозможно производить серийно, но он всё-таки стал тем, чем должен был стать «Ветер Войны». Мечта всех баль'гаадов Консорциума во время старой войны, воплотилась в этом корабле. Он, наконец, завершён, насколько это вообще возможно в условиях спешки. Прямо сейчас его заправляют и загружают необходимыми расходными материалами.

Да и просто бросить свою главную базу, давным-давно ставшую для неё домом — тоже было непросто. Подготовка корабля-прототипа к отлёту, превратилась в ритуал прощания. Ей просто-напросто не хотелось верить, что все меры защиты, не смогут остановить врага и уберечь базу. Ведь силы и средства здесь собраны огромные.

Кроме эскадры кораблей Виилем, что были основой обороны, систему защищали сеть оборонительных станций, огромные заградительные поля мин-ракет, полное крыло серийных истребителей «ятаган» и дремлющее воинство её «особого резерва».

Повинуясь старой привычке, Татьяна обернулась к тому месту, где всегда, вот уже сколько лет, стояли рамки с портретами. Найдя там лишь пустоту, она закрыла глаза. Все дорогие для неё вещи уже покинули станцию, так, или иначе. Скоро и она покинет этот кабинет. Знать бы только, на сколько.

Время. Как много порой значит время. Когда происходит событие, с чем оно совпало. Всего три часа назад, она получила ошеломляющую новость. Предводитель Фе Ра сообщил ей, что произошло с Землёй. Но для самой Татьяны, в произошедшем главное было не то, что произошло, а как и когда. Феранцы действовали вслепую. Так же, как когда-то руководство Консорциума. Как и она сама.

Сигнал тревоги прозвучал как-то буднично. Курназир очнулась от своих воспоминаний и размышлений, глянула в тактическую проекцию. Компьютер автоматически отреагировал на тревогу и теперь проектор показывал причину — множество враждебных целей, совершивших прыжок в систему.

Их уже было больше сотни, а новые всё продолжали прибывать. Они не формировали плотных атакующих соединений, не строились в какие-либо формации. Чем больше их прибывало, тем яснее становилось, что они составляют сплошной фронт, почти ровную «стену» растянувшуюся на сотни тысяч километров вверх, вниз и в стороны относительно эклиптики системы. Как рыболовная сеть не оставляет шансов рыбе, так и этот широкий фронт наступления, должен был не дать возможности для манёвра силам обороны. Когда счётчик на мониторе состояний в проекции, достиг двухсот шестидесяти единиц, несколько россыпей гигантских огненных пузырей нарушили эту пугающе величественную «стену» атакующих кораблей врага. Татьяна выключила проекцию и со всех ног побежала к ближайшему пункту аэромагнитной транспортной системы станции.

Ворвавшись в командный центр, Курназир первым делом оценила обстановку в большой тактической проекции. Силы Виилем отреагировали быстро и решительно. Все семь их боевых кораблей молотили по врагу со всей возможной скорострельностью.

Однако же, враг в этот раз шёл очень рассредоточено и не нёс катастрофических потерь даже от таких залпов. А множество лучей в ответ, сплели смертоносную паутину, пытаясь поймать удивительно юрких гигантов в свою сеть и компенсировать недостаток огневой мощи своим числом. Сражение только началось, но уже сейчас, через десять минут боя, стало ясно, что остановить такое наступление «служителей» на планетарный регион не удастся. Семь громадин, изрыгающих залпы огненных вспышек, были сейчас в явном меньшинстве и не могли сдержать такое наступление столь многочисленной армады «служителей».

Прогнозы аналитического виртуального интеллекта боевой сети станции и андроидов-аналитиков сошлись — прорыв врага к планете предотвратить невозможно. Единственный для самой Курназир вариант — бросить в бой все резервы и немедленно уходить.

— Прервать заправку «Громовержца»! Второй баталет перевести на борт, с полным оснащением, бегом! Приготовить станцию к обороне и самоликвидации! — скомандовала Татьяна андроидам комцентра и в одно мгновение оказалась возле старомодного вида терминала пульта управления «особого резерва».

Все манипуляции заняли считанные секунды, но Татьяне казалось, что компьютер работает с ленивой неторопливостью.

— Просыпайтесь, просыпайтесь детки…

Она обернулась бросить взгляд в тактическую проекцию. Ряды треугольничков в ней дрогнули и их стройность нарушилась. Пришедшие в сознание искусственные пилоты получили распределение по боевым группам и задачи. Треугольнички рванули с места и начали разгон, одновременно перестраиваясь в обозначенные электронным штабом группы.

А потом внимание привлёк вызов по шифрованному командному каналу. Её вызывал Младов.

— Мадам! Противник слишком многочислен…

Курназир не дала ему договорить:

— Полковник, уводите флот пока они до вас не добрались. Скорее! Я покидаю станцию и перехожу на «Громовержец». Увидимся в точке встречи. Конец связи.

Не дожидаясь ответа, она со всех ног побежала к бронированным герметичным дверям — выходу из комцентра. Гиноид-телохранитель — Гера, уже ждала у дверей аэромагнитной транспортной системы станции.

Как только открылись створки транспортной кабины, слуховые сенсоры Татьяны уловили ритмичный, гулкий отзвук из коридора впереди. Это слышался грохот бронированных сапог по палубному настилу. Половина всех боевых андроидов станции, в полной боевой экипировке, маршевой колонной по двое, бегом перебирались через стыковочный шлюз на борт корабля.

Через переход шлюза она прошла быстро и не оглядываясь. Гера следовала за ней, молчаливой тенью. Последний человеческий разум покидает станцию. Теперь, это машинное царство.

Корабль уже был готов и как только за ней закрылся шлюз, началась процедура экстренной отстыковки. Когда Татьяна добралась до своего командного кресла-капсулы, «Громовержец» уже покинул док и начинал коррекцию орбиты с одновременным разгоном.

Не дойдя до своего флагманского места, она направилась к креслам-капсулам управления. Её интересовало, какую траекторию выбрали андроид-пилот и виртуальный интеллект корабля и нельзя ли её оптимизировать. Обход поля тяготения по окружности верхних орбит займёт слишком много времени. Но углубиться в расчёты орбитальной навигации, ей помешал новый сигнал тревоги.

В большой тактической проекции, прямо на векторе движения флагмана по орбите, вспыхнули подряд четыре заострённых прямоугольника — крупные корабли противника, только что завершившие невероятно точный прыжок. Прямо в зону верхних орбит, на самую границу гравитационного колодца. Взгляд Татьяны Курназир на мгновение скользнул на мониторы системы слежения.

И она сразу всё поняла. Враг каким-то образом следил за ней, ждал удобного момента и сделал свой ход с хирургической точностью и идеальным расчётом. Эти четыре больших корабля, только что полностью отрезали её крейсеру пути отхода. Теперь, она зажата между основным пространством сражения сзади, этими силами и планетарным гравитационным колодцем. И ни один корабль, из уже сражающихся за систему, не успеет придти на помощь. Бронированные громады Виилем связаны неравным боем, все боевые единицы «ярости» заняты сдерживанием и контратаками, а стандартные истребители у них на подхвате — в таком бою они почти бесполезны. Идеально устроенная облава.

И хоть теперь у неё новый флагман, который вовсе не беззащитен, при таком раскладе, шансов нет. Четыре против одного. Четыре сверхмощных военных машины, превосходящих всё, что когда-либо строили земляне. Мощь их лучевых пушек, на порядок превышала мощность орудий, что стояли на «суперкрейсерах», встречавшихся ранее. Такие лучи мгновенно рассекали надвое даже тяжёлые крейсера и крупные оборонительные станции.

Расстояние стремительно сокращалось, разворачивать «Громовержца» и пытаться уйти, не было времени и не имело смысла. Дотянуть до зоны действия «охранной машины», которую разместили здесь Фе Ра для защиты самой планеты, скорее всего не удастся. За несколько секунд, пока она перебирала в мыслях все возможные варианты действий, время задержки до действий врага после прыжка, почти растаяло. Подступило отчаяние, подлое, скользкое. Выхода не было. Но, как только она осознала безвыходность положения, отчаяние тут же уступило место чему-то, что жило с ней уже очень давно. Ненависть. Она забурлила и заклокотала где-то внутри. Ненависть и природное упрямство за секунду взяли верх. Если остаётся только драться — она будет драться. К чёрту шансы и смыслы. К чёрту всё! А если вдруг удастся чудом продержаться и затащить врага в зону действия «охранной машины»…

Стиснув зубы, Татьяна смогла собраться с мыслями и приказала:

— Разворот к планете, курс — касательная к нижним орбитам, предельный форсаж. Все орудия, цель — передовой корабль противника. Полный залп!

Искусственный экипаж выполнил приказ мгновенно. Прицеливание на такой дистанции, заняло меньше секунды, наведение и подготовка орудий ещё секунду. Все восемь четырёхорудийных башен гиперпушек взглянули на врага жерлами стволов. Залп! Вся носовая оконечность новейшего флагмана полыхнула лазурными сполохами. В корпус отдало странно, будто не физический удар отдачи от покидающей корабль массы, а сама палуба под ногами пошла мелкой рябью.

В одну эту секунду случилось сразу множество вещей. Там, куда пришёлся залп, расцвела плотная гроздь солнечно-ярких огненных пузырей, похоронив огромный и опасный звездолёт в огненном смерче. Вражеские корабли, что шли за передовым — целью залпа — резко начали уклонение, один вверх, другой вниз по курсу. А с замыкающего вспыхнул уже знакомый, ярко-белый луч и упёрся в щит «Громовержца».

Щит самой последней модели, выдержал первый убийственный удар. Андроид-пилот отправил корабль в резкий манёвр уклонения, выходя на новый курс. От перегрузки двигателя вся махина задрожала. Татьяна бросилась к командному креслу-капсуле, одним движением запрыгнула в него и за секунду пристегнулась.

Новый луч прошёл мимо, следующий полоснул по краю пузыря щита, по касательной, окончательно перегружая его первый зарядный элемент. Ещё попадание, ещё, второй заряд щита отлетел на откат, а «Громовержец», под протестующий вой аварийных сигналов, рванулся в новый манёвр. Боевой компьютер оповестил о том, что два уклонявшихся корабля врага теперь тоже наводят своё оружие.

Глядеть, как виртуальный интеллект отмеряет мгновения до собственной гибели, у Татьяны не было сил. Она продолжала смотреть в тактическую проекцию, где схлопотавший полный залп супостат пытался прийти в себя и навести свою лучевую пушку на обидчика.

— Добить! Добить его! Огонь! Скорее! — голос Курназир сорвался на крик.

Орудия перезарядились секундой позже, когда до подбитого вражеского корабля оставалось меньше десяти тысяч километров. Промахнуться с такой дистанции было невозможно. Гиперпушки плюнули в цель синхронно,

«Громовержец», поймав щитами сразу два ослепительно-белых луча, пронёсся сквозь растворяющееся в пустоте, обширное облако стынущей плазмы. Гиперпушки перезаряжались, одновременно выискивая новую цель всеми стволами.

Залп по следующему врагу не полыхнул. Вместо этого, на мгновение раньше, вспыхнули сразу три лучевых пушки с всех трёх оставшихся неприятельских суперкораблей. Щит растаял, сигналы тревоги и оповещения утонули в гуле и грохоте попаданий. Моргнуло освещение, отголоском громоподобного удара зазвучали аварийные сигналы.

Придя в себя после встряски, Курназир первым делом глянула на состояние «Громовержца» — носовая часть отсечена от корпуса, вместе со всей батареей гиперпушек и арсенальным отсеком, а двигатель срезан так хирургически точно, что даже накопители ходового реактора уцелели.

Андроиды доложили, что враждебный объект приближается и его явным намерением станет взятие «Громовержца» на абордаж.

А ещё, её внимания требовала внутрисистемная дельта-связь. Коротко, почти неосознанно, отдав приказ о подготовке к обороне, она включила канал связи. Её вызывал Младов — его корабли до сих пор не ушли из системы.

— Татьяна! Вы целы. Я прикажу оставшимся машинам «особого резерва» выйти из сражения и контратаковать…

— Уходите, Вячеслав Сергеевич, — снова перебила его Курназир, её голос опять сорвался, — мой корабль лишился двигателя, его неизбежно возьмут на абордаж. В ближайшие минуты. Силы Виилем не успеют помочь, да и вы не справитесь. Но если вы погибнете, наше дело рухнет. Дело всей моей жизни! Без вас, оно точно пойдёт прахом. Не дайте этому случиться!

— Я не смогу вас бросить, Татьяна. Вы — живой символ для всех, кто ещё борется…

— Всего лишь символ. Бронзовая статуя. Я просто женщина, которая не смогла забыть. И которая всё ещё хочет отомстить, — говоря, Курназир метнула взгляд в общую тактическую проекцию, где вспыхнула исполинская огненная сфера.

Один из монструозных боевых кораблей Виилем взорвался от множества попаданий, забрав с собой в небытие с дюжину врагов. Ей трудно было в это поверить, но защитники системы терпели поражение от подавляющего превосходства противника в числе. Они отступали, один за другим уходя в «переход». Вспыхнуло снова, второй, столь же чудовищный взрыв, накрыл своей вспышкой ещё несколько вражеских кораблей. Сражение практически сразу перешло в вялотекущий бой. Нападавшие теперь охотились за назойливой мелочью. А три вражеских корабля, освободившиеся теперь от основного сражения, направлялись к соединению Младова.

— Спасайте флот, полковник. И людей. Завершите наш «Проект». Иначе, «владыки» уже победили…

Она закрыла лицо руками. Шлем жутко мешал, но этот жест был необходим. Как не смотреть ему в глаза? Как иначе заставить себя поверить? Поверить, что ей конец.

— Татьяна… — снова начал он.

— Всё уже решено. Вы прекрасно знаете, что у меня отсюда только один выход. Уходите. Быстрее. Это приказ.

Курназир отняла руки от лица и решилась взглянуть в глаза полковнику. Младов стиснул зубы — это было хорошо видно даже в в проекции, как и то, с каким трудом ему удалось промолчать в ответ. Он кивнул и отключил связь.

А она снова зажмурилась, руки сжались в кулаки. Но, судьба неумолима. И встречать её стоило с открытыми глазами.

Младов выполнил приказ — его корабли уходили в «переход» один за другим. Когда последний значок исчез из проекции, Татьяна ощутила не облегчение, но каплю злой радости от этой маленькой победы.

Выскочив из кресла-капсулы, она позвала Геру. Вместе с гиноидом-телохранителем, они открыли оружейную при комцентре и с остальными андроидами мостика, вооружились.

Перепроверив снаряжение, Татьяна взглянула на обстановку через личный боевой компьютер и убедилась, что боевые андроиды корабля времени даром не теряли. Разделившись на силы внутренней и внешней обороны, они организовали боевые группы с тяжёлым вооружением и уже заняли оборону снаружи корпуса. Подлетевшие для абордажа десантные аппараты, были встречены сосредоточенным огнём автономных турелей и штурмовых эльтеров. При проникновении в осевое поле «Громовержца» они лишались собственных щитов, становясь уязвимыми. Эффект неожиданности принёс ошеломительный успех обороняющимся. Все четыре аппарата были растерзаны сосредоточенным огнём в считанные секунды.

Но противник не собирался отказываться от идеи штурма. Только теперь, вместо уязвимых малых аппаратов, приближался сам боевой корабль.

В миниатюрной проекции наручного уника было прекрасно видно, как жуткий силуэт продолжает приближаться и нависает над жертвой. Намерения вражеского командира ясны и без подсказки боевого компьютера. Раз высадке мешают — стыковка решит эту проблему. Тогда вторжение на борт «Громовержца» неизбежно. Татьяна лихорадочно перебирала в уме варианты развития штурма.

Миньон «владык», что командует этой армадой, наверняка вмешается, как это было в прошлый раз. Но сегодня, его ждёт сюрприз. Учтя опыт предыдущего столкновения, Фе Ра предоставили ей средство защиты от воздействия того невероятного механизма, что позволил служителю проникнуть в её личный бункер, сквозь всю защиту и миллионы километров космической пустоты.

Курназир включила прибор, данный ей Фе Ра, что висел у неё на поясе, создав вокруг себя защитную сферу в две сотни метров радиусом. Как бы не развивались события, беспомощной перед врагом она не станет. А ещё, перед смертью, она позволит себе ещё одно небольшое удовольствие. Отправит на открытом дельта-канале трансляцию записи, что прислал ей Сталь.

***

И выводы служителей-аналитиков, и его собственные наблюдения совпадали. Лагерь противников Владык шире и разнообразнее, чем казалось поначалу.

Это ещё одна фракция людей. Но с ними явно не всё так просто. Кирдор ни на секунду не усомнился — хоть это и люди, но не обычные сойох. В этом его убедила не столько устрашающая мощь их огромных кораблей, сколько их склонность к максимально маневренному бою и чрезвычайно развитая инициативность. Что очень роднило их с кассианами, искусственное вмешательство в геном которых, было доподлинно установлено ещё до начала арахнийской войны. А в сочетании со столь выдающимися боевыми машинами, они представляли самую серьёзную угрозу. До сих пор плохо изученное оружие и невероятная маневренность, делали такие корабли опасным противником, даже для целой эскадры «намтаров».

Столкновение же сразу с семью такими кораблями, которых поддержали ещё и сотни мелких, но довольно кусачих корабликов самой Курназир, нанесло просто неприемлемые потери его армадам. Да, система теперь захвачена и сама Курназир вот-вот попдёт к нему в руки, но он разменял пятьдесят два «намтара» на два вражеских корабля!

Мало этого, но враг, отступая, отправил куда-то очень мощный дельта-сигнал. Кирдор пока не получил расшифровку и неизвестно, удастся ли разгадать шифр вообще, но более чем пятисотлетний опыт высшего служителя подсказывал, что этим сигналом, враги вызывали не простое подкрепление.

Один неприятный сюрприз за другим. Жертва, за которой он лично прилетел сюда, едва не ускользнула, да ещё и нанеся урон армаде. Потерять ещё один «намтар» вот так, просто потому, что у мятежников опять новый корабль, о котором разведка ни сном, ни духом. А теперь, он не имеет возможности воздействовать на ситуацию в абордаже с помощью «творителя-манипулятора». И всё это вместе, подряд, в один день, в одном месте. Крайне неприятно. Но та запись, что Курназир послала ему сейчас… Это переполнило чашу терпения и едва не вывело из себя человека. Но рафим остался непреклонен.

Это оказалась не какая-то обычная запись. И хоть передавалась она в формате примитивных приборов сделанных людьми, сделана она с помощью много более совершенной техники. Зоркостью и чёткостью, эти системы наблюдения уступают разве только «боевому зверю». Записаны все параметры среды и диапазоны излучений, с фиксацией почти всех известных волн и частиц. Данные получались с трёх точек наблюдения и обобщались в реальном времени продвинутым нха-процессором.

Кирдор включил запись во второй раз.

Земля. Зарево ядовито-багрового, противоестественного пламени, пожирающего материки и океаны. Всего два искусственных объекта в космосе, созданных с помощью высшей инженерии, ан-нха-эгте. И два вихрящихся потока разрушительной энергии, неумолимо настигшие их. Те самые «копья вихря», что причинили раны и боль «боевому зверю» и едва не стали причиной его собственной смерти.

Пальцы в бронированных перчатках заскребли подлокотники трона командующего. С великим трудом Кирдору удалось подавить гнев. Он вернул себе хладнокровие и гнев перерос в холодную злость.

Даже если то, что он видел в этой записи и правда, нельзя точно сказать, что именно произошло с самими Владыками. А значит, его служение продолжается. И уже скоро, его к'та перебьют всех андроидов в уцелевших отсеках корабля Курназир. Её новейший флагман будет изучен. Препарирован. Как и она сама.

Но рафим не забыл и о сигнале, посланном отступавшим врагом. Прежде чем вплотную заняться будущим трофеем, он отослал большую часть своей армады в удалённую от этой системы точку перегруппировки. А экипаж его флагманского «намтара» подготовился к экстренному прыжку.

Только после этого, Кирдор включил «творитель-манипулятор» и перенёс часть своего сознания в бестелесную проекцию, сотканную древним прибором внутри искалеченного корабля, за который всё ещё шёл бой. Всё же, защитное поле, за которым пряталась Курназир, оказалось не совершенным. Никаких физических воздействий оно не позволяло, но пропускало саму проекцию и толику сознания в ней.

Он оказался в небольшом расширении проходного коридора отсека, перед шлюзовым переходом в герметичной броневой переборке. Всего в четырёх шагах от своей жертвы и смог увидеть её. Никоим образом воздействовать на неё, или окружение было по-прежнему невозможно, но ему очень хотелось увидеть реакцию этой проклятой твари.

— Вижу, твои покровители одарили тебя новыми игрушками, — его голос звучал спокойно, бесстрастно, он полностью контролировал речь, но глаза сверлили, прямо-таки буравили жертву, — эта запись… сильный ход. Чего ты хотела этим добиться?

Курназир обернулась на его голос почти так же быстро, как и её гиноид-телохранитель, точно так же вскидывая скорострельный штурмовой эльтер на турельной рычажной подвеске.

— Хотела увидеть, как ты дерьмом изойдёшь, выродок нечеловеческий, — звонко ответила она, опуская оружие.

Кирдор смерил её взглядом. Его лицо сейчас абсолютно невозмутимо и вся фигура излучает уверенность. Превосходство. Но в глазах, всё же мерцала искра разочарования. Он прекрасно понимал, что хотя поле боя сейчас за ним, войну он в любом случае проиграл. И даже не пытался этого скрыть.

— Это ведь не ты победила, Татьяна, — проговорил Кирдор, — и даже не та сила, что взрастила тебя, «паучья королева».

— Это важно? — взглянув искоса, вскинула брови Курназир, по-прежнему стоя перед проекцией прямо и с высоко поднятой головой, — твои хозяева проиграли. И уже давно — перебравшись на этот корабль, я уже знала, что они проиграли. Их перещёлкали, как вонючих клопов.

Ничего не поменялось в лице Кирдора. Только взгляд ожесточился и стал ледяным.

— Знаешь что? А я тебе не верю. Если эти твои, как они себя называют? Фе Ра? Ты хоть знаешь, как это переводится? Так вот, если бы они взяли верх, то охраняли бы тебя здесь, разве нет? Так где же они? Так сильно заняты? Чем же?

Курназир не ответила. Она просто улыбалась, зло и хищно, продолжая держать правую руку на рукояти управления оружия. Всем своим видом она показывала, что не собирается сдаваться, а её зелёные глаза горели безумной ненавистью. Но кроме ненависти и презрения, Кирдор уловил нотки страха. Да, от взгляда рафима это не ускользнуло. Как не ускользнуло и то, что эта безумная дщерь боится не смерти. И не боли. Она боится только одного — что её секреты и тайны попадут в руки служителя истинных Владык. Вовсе не тот страх, который ему хотелось увидеть в её глазах. Её тело полностью искусственное, оно не позволяет сознанию, гнездящемуся в бионически киберизованных мозгах, испытать настоящий, животный страх. Ужас перед неизбежным.

Сейчас он видел перед собой больше разумный инструмент, нежели живые сознание и личность. И вот это стало для него… разочарованием?

— Ну да ладно, — проговорил наконец Кирдор, — скоро у тебя закончатся солдатики. И мы, наконец, поговорим по душам.

Он замолчал, а со стороны рубежей обороняющихся андроидов застрекотали очереди и загремели разрывы. Штурм продолжился. Курназир резко обернулась на шум перестрелки, а потом вернув взгляд на призрачную фигуру, смачно и с удовольствием плюнула в его сторону.

Захлопнув забрало брони, «Паучиха» побежала в сторону боя, а Кирдор отключил «творитель» и вернул сознание обратно. Главная сила абордажа — древние воины-служители ха рафимы — высаживается. Теперь оставалось наблюдать со стороны и присматривать за окрестностями.

Бой за корабль Курназир сместился в главный коридор командной палубы. В проекции, через которую рафим наблюдал за схваткой, полыхнуло. Малый нуль-заряд, килотонны в три-четыре, разорвал в оплавленные клочья половину одного из больших отсеков, вдоль этого самого коридора. Разом исчезли сразу три уровня центральной палубы метров на пятнадцать во все стороны. Кирдор внутренне поморщился — мятежная тварь не должна погибнуть. А значит, бой нельзя затягивать. Ха рафимам нужно вмешаться немедленно.

По его прямому приказу, ха рафимы устремились вперёд используя все свои преимущества в технике, оружии и способности воздействовать на окружающую реальность. Все трое, без проблем прорвались через позиции андроидов, ничего не способных им противопоставить. Но едва они достигли местоположения Курназир, Кирдор получил оповещение о прибытии в систему неопознанного объекта.

Одного взгляда на данные о прибывшем объекте оказалось достаточно, чтобы Кирдор узнал его и понял, что происходит. Именно такой неопознанный корабль сумел ранить «боевого зверя». Боль, которую он тогда испытал, не забыть никогда. Единственным отличием от того столкновения, был импульс от сверхсветового «перехода», предупредивший о появлении врага.

Ещё два импульса, всего секундой позже, возвестили, что смертельно опасный противник прибыл не один. И знакомые излучения прицельных систем вражеского «копья вихря» сошлись на корабле Кирдора ещё четыре секунды спустя, когда двигатель уже работал на экстренный разгон.

Машинный разум флагманского корабля был готов к подобному. «Смещение» сработало в последнее мгновение — первый выпад «копья» пронзил пустоту. Флагманский «намтар» оказался на семьдесят тысяч километров дальше от планеты. Единственный спасительный заряд искажающего метрическое пространство устройства, израсходован. Второй «намтар», прикрывавший командующего, тоже успел включить «смещение», но попал в прицел врагу сразу после этого. А перед самым экстренным прыжком, Кирдор уловил, что следующий выстрел неотразимого оружия, поглотил своим убийственным вихрем изувеченный корабль Курназир и третий «намтар», к нему пристыкованный.

Глава 18

Очнулась Лючия, лёжа лицом вниз, перед герметичной дверью каюты. Бронированный защитный скафандр спас её от страшного удара о стену. Но последствия он полностью устранить не смог. Всё, на что поначалу хватило сил — повернуться на бок. А потом лежать и не шевелиться, отдуваясь. Только спустя долгие минуты, с усилием перевалилась на спину. Всё это время она вслушивалась, пытаясь понять, тот гул, который стоит в ушах, это искажённый сигнал тревоги, или последствия объятий со стеной?

Первая попытка встать не удалась — каюта поплыла и под ней всё закружилось. Пришлось снова повернуться лицом вниз и подниматься постепенно, по мере сил. Сперва удалось подтянуть ноги и возвысить зад, а уже потом плечи и голову. Подъём с четверенек, получился только через кровать. На которую ещё пришлось заползти, потратив много усилий.

Сколько всего времени провалялась, оставив ноги на полу, прежде чем гул в ушах затих? А сколько часов пробыла без сознания, она даже и не подумала посмотреть. Но всё это точно продолжалось больше суток — когда Лючия всё же глянула в уник, календарное число, и в компьютере скафандра, и в личном унике, сменилось.

Благодаря встроенной биомедицинской системе, ещё через час она смогла ходить. И сразу начала выяснять, что случилось и почему она столько времени провалялась в каюте, а ни один андроид её состоянием не поинтересовался. И скоро она нашла ответ на свой второй вопрос.

Здесь просто больше не было андроидов.

От корабля вообще осталось немного. По крайней мере, для неё. Хисс'Касе обошла всё доступное пространство за пару часов. Всего три отсека, восемнадцать обитаемых и шесть технических помещений. И один отсек заканчивался намертво заклинившей гермодверью. Состояние второй гермодвери тоже было под вопросом, управляющий жилым отсеком компьютер глючил, но хотя бы не сгорел и не отключился. Технические помещения служили для обеспечения жилых и все их переходы вовне, автоматически загерметизировались. Как и тоннель аэромагнитной транспортной системы.

В соседнем отсеке, где на стандартных эсминцах серии «неудержимый» располагалась зона отдыха экипажа, большую часть занимало оборудование для андроидов. Здесь же находился управляющий всеми системами зоны экипажа процессор, который остался исправен.

Связи с центральным компьютером ни один из локальных процессоров не имел, а внутрикорабельная связь не работала. Только небольшой огрызок корабельной сети этих трёх отсеков тонул в аварийных сообщениях и терялся в безответных запросах.

Командный статус и высшие кодовые ключи, позволяли Лючии влезть в каждую систему корабля. Компьютерный узел жилой зоны, постепенно наладил связь с соседними узлами корабельной сети. И Лючия потратила несколько часов занимаясь сбором информации о состоянии других частей корабля. Дело шло со скрипом, её знаний и навыков в программных средах корабельных систем едва хватало.

Также, ей удалось подключиться к корабельной системе безопасности и даже взглянуть, что показывали доступные оптические камеры наблюдения. Вместе с этим, подключились системы слежения за состоянием воздуха в отсеках и его давлением. После этого, стало ясно, почему блокированы бронированные створки исправной гермодвери — соседний отсек разгерметизирован. Путь в сторону реактора отрезан. Запасных ремонтных дронов запустить не получится.

В противоположную сторону, гермодверь заклинена тоже не просто так — компьютерный узел отвечавший за следующий отсек вышел из строя и из-за сбоя отключил питание всех дверей в заблокированном состоянии. И починить его, теперь могли только те самые дроны.

— Ну почему? Почему я сразу не сдохла… — промычала Лючия, отрывая, наконец, взгляд от контрольного монитора системы управления функциями отсека.

Она развернулась, прислонилась спиной к гермодвери и медленно сползла на пол. Плюхнувшись на задницу, женщина зарычала и начала колотить по полу обеими руками. Потом, резко замерла и замолчала. Ей хотелось проклинать всё вокруг, особенно бронированный скафандр, который спас ей жизнь. Но вместо проклятий и ругательств, полились слёзы.

Она в разрушенном и лишённом управления остове подбитого корабля. К системам внешней связи доступа нет, возможно, что все антенны и вовсе уничтожены. Сигнал бедствия отправить невозможно. Аварийные фазовые реакторы проработают в таком режиме ещё две-три недели. А значит, ей уготована неизбежная смерть. Здесь, в огромной металлической гробнице.

Если её не убьёт командный сигнал, посланный Татьяной, то убьют голод, жажда, или удушье. Какой роскошный выбор.

Лючия хотела было посмеяться над своей участью, вопреки всему. Но её просто накрыло волной ужаса. Вселенная сузилась до размеров этой комнаты. Могила. Светлая, тёплая, пока ещё. Рециркуляция воздуха в порядке. Пока. Но это ненадолго. Она останется здесь. Навсегда. А потом, металл склепа остынет…

Хисс’Касе поняла, что её разум в этот миг скатился к незримой черте, за которой ждёт безумие. Ждёт терпеливо и уже давно. И это напугало её ещё сильнее. Сойти с ума для неё, всегда было даже страшнее, чем умереть.

Страхи боролись в её голове, широко распахнутые от ужаса глаза метались. Женщина сжалась ещё сильнее, скрюченные пальцы, занянутые слоями защитных материалов скафандра, царапали покрытие пола. А потом, её взгляд остановился. Один из страхов победил. Она наконец закрыла глаза.

— Не дождётесь! — злым и дрожащим голосом процедила Лючия, — я не свихнусь. Нет. Сдохну. Но не свихнусь… Не свихнусь…

Она выживет. Назло страху. Всем назло. Особенно — назло Татьяне!

Встав на ноги, она закрыла глаза несколько раз поглубже вдохнула. Слёзы окончательно высохли. Всё, что ей теперь оставалось — выполнять инструкцию по выживанию на подбитом корабле.

— Не дождёшься, сука!!! — закричала она, глядя прямо перед собой, — не дождёшься!!! Слышишь?! Сука! Акс киссохе!

Продолжая шёпотом проклинать всё и вся, Хисс'Касе пошла собирать аварийные пайки и вообще всё, что поможет ей…

Пройдя с дюжину шагов, она остановилась. Пайки… Еда, вода… Всё это поможет ей сделать что? Растянуть «удовольствие» от ожидания смерти?

Проглотив снова накатившие слёзы и шмыгнув носом, она всё равно побрела на поиски. Поиски того, что ей действительно сейчас поможет. Особенно сильно ей хотелось найти что-нибудь стреляющее. Хотя бы пистолет.

***

Чтобы обыскать все уголки и собрать все припасы, ей понадобилось чуть больше дня. Бронескафандр Лючия сняла почти сразу. Во-первых — она его возненавидела. Во-вторых — его ресурсы стоило сберечь. Обыкновенный форменный комбинезон и военные башмаки, стали для неё «домашним» костюмом.

А пистолет она, всё-таки нашла. В единственной не демонтированной спасательной капсуле, что осталась в жилой зоне экипажа, после перестройки корабля. Старый «берилл», когда-то был табельным личным оружием старших офицеров флота Консорциума. Точно такой же, Соколов нашёл тогда в обломках «Кантабрии». Ей даже когда-то приходилось носить такой. Всего несколько раз. Но курс подготовки владению им, сложно забыть.

Кейс для хранения «берилла», содержал в себе два магазина и упаковку боеприпасов. Блестящие изумрудно-зелёным металлом маленькие цилиндры. Не земное изобретение. И Лючия точно знала, что Консорциум не производил это чудо инопланетной технологии. Какой толк был ей сейчас от тех знаний, было не важно. Схватив пять цилиндров, Хисс'Касе ловкими, заученными уже десятилетия назад движениями, зарядила их в магазин. Магазин вошёл в рукоять и мягко защёлкнулся. Перед внутренним её взором возник тот самый момент, когда она подкралась к Нико той ночью. Он ловко обращался с пистолетом, а она ловко соблазнила его.

Вспомнив всё, что произошло там, на планете без названия, Лючия медленно уселась на пол, возле открытой спаскапсулы и положила оружие перед собой. Ей стало ясно, что направить его ствол на себя, она не сможет.

На душе стало мерзко. Не страшно — противно. Тошно. Она просто сидела, уставившись в точку. Сидела долго, пока пустота в животе не заставила её очнуться и встать.

Хисс'Касе угрюмо поплелась в сторону комнаты отдыха. Которой андроиды никогда не пользовались и в которой даже сохранилась вся оригинальная комплектация, вплоть до аварийных пайков и шкафа с палубными скафандрами. Там она наконец накинулась на сухпаёк. Экономить продовольствие тоже стало противно и она, слопав всё, понуро побрела в сторону каюты.

На половине короткого пути, в голове кольнуло, мурашки забегали прямо по позвоночнику. Всё поплыло. Инстинктивно выпрямившись и едва не упав, Лючия прильнула к ближайшей стене. Вестибулярный аппарат и вся нервная система решительно протестовали, в глазах задвоилось. Это мерзкое ощущение ей было хорошо знакомо. Ощущение, которое не спутаешь ни с чем — такое бывает только когда производят одностороннюю синхронизацию осевого поля при несогласованной стыковке кораблей. Кто-то собирался состыковаться с остовом заградителя!

Когда палуба перестала уходить из-под ног, она тут же включила в унике интерфейс взаимодействия с компьютерной сетью отсека. Быстро просмотрев все камеры и приборы наблюдения, она нашла одну камеру, которая уцелела в разрушенном отсеке, из которого открывался вид на огромную дыру в звёздную черноту. Через бесформенную пробоину был виден край корпуса какого-то другого, крупного корабля. Неизвестный корабль пристыковался с помощью больших механических захватов-манипуляторов, от чего по остову заградителя пробежала дрожь. А в фокус камеры попал открытый бортовой шлюз с опущенной абордажной сходней.

— Акс… — старинное кассианское ругательство вырвалось у неё само собой. Тихо, испуганно.

Кто эти люди? Люди ли? Могут ли это быть те, кто расстрелял корабль? Сомнительно. Слишком много времени прошло. Хотя, кто знает?

Что же ей делать? Что делать?!

Камера наблюдения, наконец, сфокусировалась и изображение стало чётким. Шлюз характерной конструкции, явно принадлежал какому-то старому грузовику, что когда-то сходили с конвейерных верфей Консорциума. А по сходне, осторожно спускались фигуры в скафандрах. Это была вооружённая абордажная партия.

И тут, борясь с подступающей паникой, Лючия поняла, что потёртые и побитые скафандры высадившихся, ей хорошо знакомы. Давно устаревшие абордажные «стигмы», с ещё псевдобионической искусственной мускулатурой, серийно выпускавшиеся до начала арахнийской войны. А ещё, она увидела на плечевой защитной пластине скафандра, знакомый и хорошо узнаваемый рисунок — эмблему облачных пиратов.

Пираты. Хорошего мало, но это всё же не приспешники «владык», которые пугали её до смерти.

Нет, страха не стало меньше, но паника немного отступила. С этой разбойной братией, всё намного проще. Вот только нужно срочно придумать хоть что-то, чтобы её не взяли вот так, как есть. Если они поймут, кто попал к ним в руки…

Мысль, мелькнувшая в голове, идея, оказалось настолько смелой и сумасшедшей, что Лючия замерла на минуту, едва дыша. Ведь она вспомнила, что существует особая серия гиноидов. Самые редкие и дорогие гиноиды для удовольствия, не только в «Арахне», но и вообще. Серия «нимфа», и её «специальная линия номер семнадцать», в модификации «знаменитость для комфорта». И «модель три» в этой линейке, или просто «Таня». Да, многие состоятельные люди, были готовы заплатить огромные суммы за искусственную наложницу, которая внешностью и поведением, в точности копирует саму Татьяну Курназир! И Татьяна специально приказала сделать их максимально похожими на неё. Несколько раз, Лючии приходилось передавать такие «изделия», в качестве подарков, или взяток.

Способность мыслить трезво и холодно возвратилась к ней. Разум одолел страх. В голове выстроилась некая схема. А ведь это идея. И не просто идея! Это самая настоящая лазейка.

Движения в проекции фигур в абордажных скафандрах, вернули Хисс’Касе к реальности. Судя по тому, как неторопливо пираты осматривались и как осторожно продвигались, время у неё есть. И только она уже собралась отключить камеры, в голове родилось продолжение идеи. План. Полный безумия и сумасшедший, абсолютно сумасшедший план. И если он выгорит, в будущем, даже могут открыться неожиданные возможности…

Добежав до каюты и остановившись перед зеркалом, Лючия оглядела себя. Жалкое зрелище. Напуганная, ссутулившаяся, растрёпанная. А нужно срочно перевоплотиться. И сделать всё идеально. Сделав над собой усилие, она рывком расстегнула комбинезон, так же, не отрывая взгляд от отражения, рывками стащила его с себя. Проклятые ботинки не дали выпрыгнуть из комбинезона полностью, но это было уже не важно. Зеркало поможет вылепить из раздавленной и отчаявшейся растрёпы, совсем другой образ. Образ «королевы пауков». Выпрямить спину, расправить плечи, голову поднять, выше подбородок, выше.

Она сможет. Она сможет выдать себя за такое «изделие»… Сможет! А позже, когда пираты потеряют бдительность…

Сообразив, наконец, что именно эта идея и есть её единственный шанс выжить, Хисс'Касе нагнулась, сбросила ботинки, освободившись наконец от одежды. Да, теперь у неё есть чёткий план. Всё ещё сумасшедший, но уже вполне осмысленный. Она запустила процесс мимикрии под свою бывшую хозяйку. Волосы начали неторопливо чернеть от самых корней, черты лица постепенно искажались, перетекая в новую форму. И она сразу же занялась уничтожением следов своего присутствия.

В сохранившейся части корабельной сети, она стёрла всю информацию о себе и принадлежности корабля к отряду Соколова. Вообще все данные, что могли указать на необычные отличия именно этой посудины от серийных «неудержимых» следовало стереть. На это ушло время, но подстраховаться просто необходимо. Потом, стёрла индивидуальные настройки и личные данные своей брони. После этого, все кодовые ключи и шифры, всю важную информацию из уника, она скопировала на встроенный в голове бионический чип-имплант и полностью отформатировала память носимого устройства. Затем спрятала, нацепив на бронескафандр.

Когда Лючия вернулась к зеркалу, оттуда на неё взглянула другая женщина — точная копия Татьяны Курназир. Обнажённая, непричёсанная, но всё равно, такая же надменная и статная, как на публичных изображениях. Фигура, будто выточенная искусным мастером, осиная талия, её крутые бёдра и озорно вздёрнутые груди. Да, соблазнительная сучка. Собрав рукой угольно-чёрные волосы, Лючия наконец удовлетворилась образом и неожиданно для самой себя, хищно оскалилась. Её план идеален. Он настолько тупой и простой, что никому и в голову не придёт!

О, она знает об облачных пиратах многое, а они ни за что не поймут, кто перед ними. Теперь, ей нужно всего лишь немного удачи, совсем чуть-чуть!

Продолжая злорадно улыбаться, Хисс’Касе кинулась к шкафу с одеждой. Нужно было платье. Именно то самое, вычурное и откровенное красное платье! Оказалось, что не зря она держала его под рукой.

Придётся использовать все улучшения тела по максимуму. Но она справится. Должна справиться! Поисковые и медицинские сканеры стандартных моделей покажут то, что нужно. Для неё же теперь главное — быть сногсшибательно красивой, неотразимо соблазнительной куклой и достаточно правдиво сыграть свою роль…

***

Чтобы заставить работать гермодвери и сделать из промежуточного малого отсека шлюз, между не разрушенными блоками, пиратам пришлось наскоро заделать часть пробоины и загерметизировать весь соседний, объединяющий малые. После того, как давление выравнялось, они отправили внутрь уцелевших отсеков экипажа, небольшой отряд абордажной команды.

Вперёд, проверить, действительно ли коридор за герметичной дверью пуст и свободен, послали двоих разведчиков.

Первым из импровизированного шлюза показался невысокий и коренастый, почти квадратный в своём обшарпанном абордажном скафандре, пират. Вернее, первыми показались ствол его термитного автомата и манипулятор с блоком приборов наблюдения. Осмотревшись механическими глазами, широкий здоровяк вразвалку прошёл в коридор. Вошедший за ним, высокий и тоже здоровенный, внимательно осмотрел помещение и сверившись с наручным уником-терминалом, опустил оружие и открыл шлем. Из-под забрала показалась дюже бандитская рожа, с недельной, угольно-чёрной щетиной. Он явно был чем-то недоволен, если не сказать зол. Шедший первым обернулся и тоже открыл забрало шлема. Рослый пират вдохнул полной грудью и выражение его лица смягчилось. Напарник глянул на него с подозрением.

— Чего? — спросил низкий и широкий.

Рослый понюхал воздух и ответил:

— Фух. Запашок у меня в шлеме. Мульт херово мне дышло почистил. Вернёмся на «Медузу», морду ему разобью.

Низкий невесело хмыкнул.

— Смотри, в следующий раз он же тебе скафандр готовить будет.

Рослый недоверчиво посмотрел на напарника, но ответить не успел.

В коридор боевым порядком ввалились ещё четверо. Двое впереди, один из которых в старой, ещё военного времени, механизированной, бронированной оболочке «краусс» и со здоровенным штурмовым термитным пулемётом на рычажной турели. Потом зашли остальные двое, на первом красовался замысловатый бронекостюм с необычным экзоскелетом. На руках и ногах механические манипуляторы с захватами для лазания по стенам и ещё два манипулятора сложены за спиной. А замыкающим вошёл их командир. Увидев первых двоих разведчиков, которые стояли и беспечно чесали языками, опустив оружие, он взревел:

— Чего вылупились?! Забыли где находитесь?! Жить надоело?! Хлебала закрыли, пушки к бою! Это же корабль «Паучихи», дармоеды. Как в первый раз, вашу мать!

Наорав на подчинённых, командир умолк, глядя как вся беспечность выветривается с их лиц. И продолжил уже спокойнее:

— Жун, Мак, доставайте приборы. Дак, включай щит, ты ведёшь, — открыв забрало, командир глянул на двоих провинившихся и прорычал, — ещё раз, для особо одарённых. Корабль принадлежал к флоту Курназир. Боевые андроиды, это вам не шутка. Если хоть одного такого «болванчика» провороните, пискнуть не успеете, как он вас всех положит нахер. У них не термиты, а эльтеры. Ваши «стигмы» даже один выстрел эльтера не выдержат. Поджаритесь, с корочкой.

Включая поисковый сканер, один из бывалых пиратов, глянул на рослого провинившегося и добавил:

— Такер дело говорит, Кабан. Вас, двоих придурков, дрючить за такое надо.

— Мы тут уже полдня копаемся, никого не видели. Если тут так опасно, зачем вообще Бугаю понадобилось это раздолбанное корыто шманать? — проворчал рослый.

— Поговори мне ещё, — буркнул Такер, глянул на бойца в «крауссе» и распорядился, — начинаем. Дак, держи проём под прицелом, остальные по стенке. Жун, открывай.

Осторожно и тщательно осмотрев первый отсек, пираты пометили на виртуальной схеме все полезные находки и двинулись в следующий.

***

Почти закончив осмотр второго жилого отсека, несший поисковый сканер пират, резко остановился и поднял руку в сторону соседствующего технического отсека.

— Та-а-а-ак. А вот за этой дверкой, кто-то есть.

Такер подошёл к нему поближе, заглядывая через плечо на внешний монитор прибора.

— Андроид? Или человек? — спросил он, не видя там точного определения.

Оператор сканера пожал бронированными плечами.

— Пока без понятия. Движение. Тепло. Биопоказатели. Диапазон близко к человеческому. Погоди, — он с минуту возился с тонкими настройками прибора, — скорее андроид. Да, похоже на то.

Предводитель нахмурился.

— С оружием?

— Хрен знает, этого прибор не видит. Стены толстые, оборудования внутри много.

— А заходить всё равно придётся. И дверь туда только одна. Ладно. Пушки проверьте, хлебала закройте.

Когда все снова приготовились к бою, главный заговорил почти напевом:

— Аккуратнее, посоны, аккуратнее. Я не хочу вас потом по всему коридору собирать. Считайте, что это уже штурм. Кабан, вперёд не лезь, пусть Дак первым заходит, «краусс» покрепче «стигмы» будет. И у него щит есть. Лучше дверь открывай. Жун, ты давай над дверью прицепись, сверху Дака через проём прикроешь.

Пират в хитроумном экзоскелете кивнул, повесил оружие за спину и включив манипуляторы экзоскелета, забрался на стену, ловко и шустро, как таракан. Устроившись возле верхней части проёма гермодвери, правым боком вниз, снова взял в руки термитный автомат и знаком показал, что готов. Штурмовик в «крауссе», деловито взял свой скорострельный «тайпан» на изготовку.

Такер посмотрел на Кабана.

— Открывай.

Гермодверь послушно распахнулась, изготовившийся Дак поводил стволом. Жун, вися на стене, не отрывая глаз от прицела подал знак. Прямо напротив двери никакой опасности не было.

— Заходим.

Заглянув за дверь манипуляторами с наблюдательными приборами, пираты осторожно скользнули внутрь.

Помещение явно служило для обслуживания андроидов: коррекционные виртуал-кресла, биотех-капсулы, диагностический стенд вдоль стены. Здесь же стояли плотные ряды больших шкафов для хранения пайков и различных пищевых сублиматов. Единственный источник тепла и биопоказаний, оказался скрыт за ними. Молча скоординировавшись, абордажная команда обошла ряды шкафов, добравшись наконец, к цели.

Посередине широкого центрального прохода стояла яркая фигура в красном. Черноволосая женщина, высокая, стройная, она приковывала к себе взгляд. Горделивая осанка, причудливая причёска, роскошное алое платье, скроенное так, чтобы показать и подчеркнуть все прелести её фигуры. Почти прозрачное, тонкое сетчатое кружево закрывающее плечи, глубокое декольте, воротник, больше похожий на расшитый золотом чокер. Тонкая ткань облегает тело до середины бедра, а заострённые груди обтягивает тончайший материал, позволяющий им принять наиболее естественную и привлекательную форму, и акцентирует выступающие соски.

Но над всем главенствует лицо. Почти юное, тонкое, белокожее. Резко очерченный рот, дерзко изломленные брови и пронзительные зелёные глаза. Хоть взгляд этих глаз сейчас нёс совсем иной посыл, а выражение лица женщины странно дружелюбное, ворвавшиеся пираты её безошибочно узнали.

И командир, и все штурмовики-абордажники, резко замерли и переглянулись. Трудно было не признать в красной соблазнительной фигуре, самую известную в «Арахне» женщину — Татьяну Курназир.

— Это чё вообще такое? — негромко выдавил Кабан, открыв забрало.

— На «Паучиху» очень похожа. Хренасе. Прям, один в один, — промямлил кто-то, не открывая шлема.

На минуту повисла тишина.

— Курназир? Но это же не она. Да ну нахер, бред! Не может быть такого! — громко высказался Жун, всё ещё висевший над дверью, снаружи отсека и видевший женщину через камеру напарника.

Он с грохотом спрыгнул на пол и прошёл внутрь, чтобы посмотреть своими глазами.

— Кажется понял, — провозгласил Такер, когда подошёл носитель необычного экзоскелета, — это же гиноид. Они искусственных шлюх серийно выпускали. А это какая-то особая модель, копирует внешне саму «Паучиху». Мак?

Оператор сканера медленно кивнул и снова занялся показаниями.

— Да, вероятно это гиноид. Тюн-лок и сетевой пин ихние. Ключ требует трёхуровневый. А по прибору, показатели прям похожи на «нимфу», но тут, видимо, какая-то очень сильно люксовая модель. Всё дорого-богато. Анализатор сканера даже не может точно указать, что она внутри механическая.

Такер с минуту пристально разглядывал стоящую перед ним красотку.

— У нас есть кто-нибудь, кто лучше меня и Мака в таких штуках шарит?

Ему никто не ответил. Висела многозначительная тишина. Почти все откровенно пялились на соблазнительные формы, затянутые в красное.

И тут снова заговорил Мак, не отрывая глаз от показаний прибора.

— Такер, похоже, она всё-таки наполовину живая. Такое впечатление, что её из человека сделали. Нервная система совсем как человеческая, а вот мозговая активность ближе к чему-то искусственному. Ну и прошивка закрытая, как положено, не влезешь.

Выслушав помощника, Такер задумался. Покопался в записях своего уника, прочитал что-то. Затем шагнул ближе к соблазнительной фигуре в обтягивающем.

— Системная команда — справка пользователя: запрос серии и модели. Затем, запрос статуса. И третий запрос, кто владелец этой автономной единицы?

Зелёные глаза посмотрели прямо на Такера, а он сразу узнал ту улыбку искусственных жриц любви, из домов терпимости «Красной Портьеры».

— Системная справка: серия «нимфа», модельная линия семнадцать, модель номер три. Статус — техническая готовность к эксплуатации. Полный запуск программного функционала не завершён. Список поведенческих паттернов не установлен, используются заводские настройки. Включён режим ожидания. Действующий алгоритм — сохранение работоспособности. Владелец не определён. Регистрация пользователя не была окончена.

Хотя интонации в её речи отсутствовали, трудно было не узнать этот голос. Снова повисшую тишину нарушил Кабан:

— Не, ну я теперь понимаю. Бизнес! Всякие богатеи на Чонти, за эту игрушку кучу кругленьких бы отвалили.

И повернувшись к низкорослому напарнику, добавил:

— Представь только, что ты саму «Паучиху» пялить будешь? Вот как захочешь, хоть раком! Хоть стоя, хоть в гамаке! Вот это был бы номер!

Тот глянул на него, потом на копию Курназир.

— А что? Я бы её натянул. Разок-другой. Третий. Вон, сиськи-то как торчат, у-ух!

Только Жун скептически сказал:

— Херня. Не верю я в такую удачу. Подстава какая-то. Вот не верю и всё.

Кабан обернулся к нему и спросил:

— А ты бы поверил год назад, что «Порубежье» вот так опустеет? Что просто летай, да брошенным добром грузовые отсеки набивай? Или что «Паучиха» в «Облаке» объявится и всё разнесёт нахер? А Сават у неё в застенках сгинет? Поверил бы?

Жун недобро посмотрел на него, но ничего не ответил.

— То-то и оно, — победным тоном объявил Кабан.

Обсуждение снова затихло — решать всё равно должен был старший. Пока он раздумывал, не выдержал штурмовик в «крауссе».

— Так чё мозги парим? Берём шлюху, или в расход?

Командир команды, наконец, оживился.

— А потом Бугай тебя в расход пустит. Он же, в любом случае, такое достояние себе заберёт. Что бы это ни было, херня должно быть редкая и дорогая.

Поморщившись собственным мыслям, он подытожил:

— Хватит слюни пускать. Жун, вы с Кабаном отведите эту херню к точке стыковки и передайте Бугаю. Пусть сам решает, — он проверил что-то в своём наручном унике, — да, переходный рукав они уже поставили. Потом вернуться не забудьте. Тут ещё работы выше крыши.

Глава 19

Искусственное солнце, внутри рукотворной горы, светило и грело мягко, почти не нарушая прохладу подземелья. Сколько тысячелетий уже, оно вот так безмятежно освещает этот миниатюрный мир?

Николай стоял у самого края, обеими руками облокотившись на ограждение. Эта кольцевая площадка, вокруг гигантского круглого провала вниз, затянутого неведомой чернотой, самая нижняя из доступных людям. Снизу отчётливо веяло холодом. Едва заметный ветерок овевал лицо в открытом шлеме, а смотреть туда, вниз, в призрачную черноту, ему не хотелось. Взгляд его блуждал, скользя по уровням титанического сооружения. Великолепная и величественная архитектура Та Ра. В своей законченности, правильности линий и пропорций, она нарушалась здесь только вкраплениями человеческих механизмов и сооружений.

Однажды, в этом древнем месте уже вершились судьбы целых цивилизаций и народов. А может и не однажды. Откуда человеку было узнать?

Больше четырёх часов прошло с того момента, как феранец закончил свой рассказ, а Соколов всё никак не мог успокоиться. А первые три часа он и вовсе ходил туда-сюда, как заведённый, совершенно не находя себе места.

Во всём огромном водовороте событий, всё сошлось для него здесь. Раз за разом, он задавал себе один и тот же вопрос. Что он сможет сделать? Голова уже гудела, а ответа в ней так и не родилось.

— И какого чёрта я здесь делаю? — едва слышно пробормотал Николай.

Высказать вопрос вслух, проговорить его голосом, показалось ему единственным способом отлепить от себя и прогнать прочь навязчивую мысль.

— Обеда дожидаешься? — голос Пять-Три прозвучал из-за плеча.

Он обернулся. Резко, от неожиданности. «Привидение» опять подобралась абсолютно незаметно. К такому привыкнуть не просто.

Она же стояла перед ним со своим обычным, непроницаемым выражением лица, держа на открытой ладони блестящий металлом предмет. Мельхиорово-серебряный, зеркально полированный сосуд, странно вычурный. Высокая чашка в виде стилизованного песчаного вихря, по бокам которого торчали маленькие крылышки на тонких, закрученных спиралью ножках, служившие ручками.

Из чашки шёл пар, а её глаза оставались такими же холодными.

— Это цух-чи. Бодрит, — опять её юный голос, без красок и чувств.

Соколов взял чашку двумя пальцами за необычную ручку. Поднёс к лицу, заглянул внутрь — кроваво-красная жидкость, напоминающая кисель. Аромат оказался тоже крайне необычным, острым, но приятным.

Пригубив обжигающий напиток, Николай сразу подумал, что пряный, терпимо жгучий вкус, располагает к неспешности с ним. А ещё, ему пришло в голову, что эта чашка, не что иное, как жест гостеприимства, которым его, наконец, удостоили.

«Значит, ваша дружба стоит настолько дорого?» — решил про себя Соколов, едва не проговорив эту свою мысль вслух.

Из любопытства, он бросил взгляд туда, где перед полукругом колонн и статуй, по-прежнему стояла чёрная фигура феранской боевой оболочки. Шлем всё так же открыт, а в угольно-чёрной бронированной руке, такая же замысловатая, блестящая чашка. Феранец неторопливо попивал напиток, а взгляд его устремлён в точку перед собой. Присмотревшись, Соколов догадался, что тот просматривает что-то на невидимом постороннему, дисплее.

Сводки и доклады, данные разведки? Значит, «Сталь» получал эти самые данные и в довольно больших объёмах. Хотя собственные системы связи и перехвата, встроенные в бронескафандре Николая, не фиксировали никаких дельта-волн с того момента, как он очнулся на «Ветре Войны». Проверил ещё раз — по-прежнему, никаких дельта-сигналов, ни на каких частотах.

Он подошёл поближе. Снова пригубил горячее варево. Острое, оно и правда бодрило, но мятное, прохладное послевкусие сбивало с толку.

— Цух-чи из караванной чашки, — не глядя на него сказал «Сталь», — скорее ритуал, чем надобность.

Услышав подтверждение своей догадки, Николай кивнул.

— Мы здесь в ожидании сидим. Долго ли ждать?

Феранец ответил быстро.

— В течение солой.

На немой вопрос человека, за него пояснила Пять-Три.

— Солой это сутки на Эфе. Тридцать шесть гао. Семьдесят два часа по вашему.

Николай глянул ей в глаза. На него всё так же смотрели две острые голубые льдинки.

— В течение. Стало быть, в любой момент. Замечательно. И, тот нечер, которого мы ждём. Запредельные силы, знания, техника и ключи от всех дверей. Это мне понятно, более-менее. Вот другое мне не ясно.

Подумав ещё немного, он продолжил:

— Если этот «вседержитель» возьмёт власть в любом случае, то почему нужно так спешить? Почему прямо сейчас?

Феранец ответил, не отрывая взгляд от своего невидимого дисплея.

— Потому, что я не знаю, сколько у нас времени. Мне неизвестно, с кем из оставшихся «перерождённых» Он уже договорился, какие условия уже поставлены и приняты. А когда старые властители окончательно договорятся, или Он подчинит их своей воле, нам места может и не найтись.

Николай кивнул в ответ и допил свою чашку.

— И ещё, терзает меня вопрос. Сколько я над этим не думал, всё равно, ума не приложу, что сказать одному из нечер и почему такое древнее божество, вообще станет меня слушать…

Ответ прозвучал всё так же невозмутимо.

— Нечер, вот просто так, не станет. Но. Я уже говорил, есть одна-единственная возможность быть услышанными.

«Сталь» наконец взглянул на него.

— Кроме особого, у меня здесь достаточно обычного оружия, чтобы превратить в дым всю планету. И хоть Ему это прекрасно известно, Он направляется сюда. Потому, что всё моё оружие Его не страшит. Как я и сказал, мы будем иметь дело с неизвестной величиной. Он теперь нечто большее, чем властитель нечер. А потому, если разговор начнётся, значит, в Единении грядут перемены. И перемены серьёзные.

— А если не начнётся? — перебил Николай, ведь именно этот вопрос волновал его сильнее всего, — что если этот Ин Ху… В общем, этот «он-она», решит нас просто прихлопнуть?

В ответ, феранец хитро и казалось, заговорщицки, ухмыльнулся.

— Тогда говорящее письмо, что ты видел, теряет смысл. А властители ничего не создают без смысла. Но, разговаривать с нами, в любом из вариантов, станет только внешняя сущность, женщина — нэ-хе-галь. Её имя — Ихет. По меркам нечер — она дитя. Ей всего восемьсот восемьдесят крусолов. Примерно две тысячи пятьсот лет, по вашему исчислению. Всё это вместе и позволяет мне надеяться на диалог. Но, не забывай, позади её глаз, будет стоять властитель Ин Хур Саг.

Соколов только вскинул брови и покачал головой.

— Две тысячи… и пятьсот… Ничего себе, дитятко…

Прозвучавшие цифры, не сразу уложились в привычное человеку понятие «возраст». Ещё дольше этот возраст он осмысливал, пытаясь сообразить, что и как говорить такому «дитя».

Пять-Три молча и деликатно забрала из его руки чашку. А он был слишком занят своими мыслями. Вот только, сколько он не ломал голову, так и не смог решительно ничего придумать. Ситуация начала казаться безвыходной и бессмысленной.

— Но, о чём именно говорить мне? — снова заговорил, Николай, — прозвучит глупо, но я до сих пор не понимаю, в чём может быть интерес ко мне… И что предлагать? Этой, Ихет. Чем, конкретно, её «заинтересовывать»?

Феранец отчего-то улыбнулся его словам.

— Подтолкну тебя вопросом. Что будет, когда власть над Колыбелью, так, или иначе, установится? Ответ — будет ревизия пространства и миров. Зачем властителям Единения разбираться и выяснять, что это за сойох, что живут и плодятся в их владениях? Чьи они? Кому поклоняются и служат?

От нахлынувших дурных мыслей и догадок Соколова передёрнуло.

— Да, это мне понятно. Истребление будет, вот что. Зачистка. Выкорчуют нас, как сорняки… Но, даже так, всё равно, не сильно яснее стало, что делать. То есть я, как представитель всех людей в Союзе «Вуали», должен буду заявить о себе и… Как бы, зарегистрироваться?

«Сталь» покачал головой.

— Нет. Не как представитель. А как правитель. Забудь всю эту чепуху. Властители знают и признают только безоговорочную, абсолютную власть. Когда этот правитель не только говорит за всех, но и решает. Единолично. И ты эту власть возьмёшь.

Соколов несколько раз моргнул, не зная что сказать. Спустя минуту, наконец, подобрал слова.

— Но… Ведь абсолютная власть у людей не работает… Не может работать…

«Сталь» просто смотрел на него, всем видом оправдывая собственный позывной. Человек отвёл глаза.

— Чёрт с ним, может это и возможно. Может, есть способы. Ей то такое зачем? В смысле, ему. И… — не договорив, глянул в серо-стальные глаза.

— На что я вообще надеюсь? Ты это хочешь спросить? — тень острой, как бритва улыбки на лице феранца, сказала гораздо больше, чем слова.

Николай кивнул, не сумев подобрать, что ответить.

— Я провёл рядом с этой нэ-хе-галь много времени. И до того, как узнал, кого она скрывает, и после. Нечер ничего и никогда просто так не говорят и не делают. А Ихет обмолвилась однажды, что Единению не хватает разнообразия бытия и событий. И сложно найти что-то опаснее, чем скучающий властитель нечер. Рано, или поздно, но абсолютная власть в своих владениях, им приедается. Когда нет соперника, нет вызова, нет борьбы и чувства схватки, пусть даже это только битва умов.

Феранец замолчал, давая человеку подумать. А человек задумался, вспоминая то, что знал о нечер. И тут его осенило. Ему ведь об этом говорили и не раз!

— Власть. Жажда власти. И отсюда же, жадность до превосходства, до возвышения. И у них начинаются интриги, заговоры, удары в спину. Борьба за власть, или за положение. Пусть мнимая, пусть просто драка ради драки… Так работает их «совершенство страстей»?

Николай взглянул в глаза феранцу, пытаясь заглянуть глубже, уловить отголосок хоть каких-то чувств.

— Не совсем точно, но в общих чертах. И им неплохо было бы дать поле, для этой их любимой забавы. Которое при этом, не затронет интересы Гранелунного Трона. Это и станет нашей ценой и платой. Если Ихет увидит в тебе потенциал, есть шанс, что Ин Хур Саг дозволение своё и даст.

Не найдя что сказать, человек медленно шагнул к ближайшему пустому и опрокинутому набок ящику, из-под какого-то научного оборудования. Так же медленно сел на него.

Все его соображения о том, куда ведёт такая идея, погасли перед вполне осязаемой вероятностью тотального уничтожения землян.

— Стало быть, люди так и будут их игрушками… — тихо проговорил Николай, опуская глаза и упираясь взглядом в стык каменных плит под ногами.

А «Сталь» ответил всё так же спокойно, словно продолжая свою мысль.

— Так было всегда. Люди сбегали, но это не длилось долго. Если мы достучимся, изменится хоть что-то. У вас будет шанс. Шанс, что вас мимоходом не смахнут с лица галактики. Что вы не попадёте в лапы к властителям нечер. Или к их врагам. Как было уже не раз.

Феранец замолчал, а Соколов вскочил. Внутри у него бурлило и клокотало. В этот момент ему хотелось пинать ящик, на котором сидел, ломать оборудование вокруг, ругаться и орать. Вместо этого, чтобы выпустить пар, он начал быстро и размашисто ходить из стороны в сторону, стараясь взять себя в руки.

Несколько долгих минут понадобилось ему, чтобы угомонить бессильную ярость, рвущуюся наружу. Кое-как совладав со злостью и поуспокоившись, он снова сел на ящик.

— Ещё мне не ясно, — уже более-менее спокойно спросил он, — как выжившие в «Арахне», или за «Вуалью», узнают, что бойня закончилась? Что опасности больше нет, если здесь нам удастся «заинтересовать» и «договориться»?

— Серая Гавань снова откроется.

Последняя часть мозаики сложилась.

— «Гавань Сохранивший»! Вот как… Вот теперь, кажется, понимаю. Переговоры намного проще вести, если за душой есть готовое решение, план. Хозяева Гавани в курсе событий и на вашей стороне. И вы уже воспитали Виилем. Я мало о них знаю, но уверен — они ваше детище.

— Можно сказать, что всё это так.

Человек хотел сказать что-то ещё, но промолчал, погрузившись в раздумья.

Всё, что с ним произошло после прибытия в сектор «Арахна», всё, через что ему довелось пройти, вело сюда и вело совершенно не случайно. И хотя большая часть планов, у всех сторон, полетела вверх тормашками, именно это и было задумано предводителем Фе Ра. Только не конкретно для него, а для того, кто подойдёт и со всем этим справится. И феранцу было не важно, кто именно пришёл бы в итоге сюда, на Лан Курай. Колька Соколов, или кто-то другой.

Теперь, здесь он, а не тот, другой. «Сталь» продолжит свою «игру». И он, человек, просто ещё одна фигура. И ему, наконец-то, рассказали все правила этой «игры».

А когда главный нечер заинтересуется? Если он заинтересуется. Но если…

Тогда ему, Кольке Соколову, нужно будет совершить немыслимое. И скорее всего, на это будет отведено ограниченное время. А значит, ему придётся не договариваться, а ставить на колени и править. Железной рукой. И несогласных не терпя.

Вздох дался ему неожиданно тяжело. Даже если ему дадут для этого какие-то инструменты… Он не готов к такому. Да что там, к такому и нельзя быть готовым. Невозможно!

Сколько людей уже погибло в этой заварухе, Николай боялся даже представить. Но ещё сильнее, пугали мысли о том, сколько придётся убить ему самому. И в кого он должен превратиться, чтобы то, о чём так много не договорил «Сталь», стало реальностью…

***

Поняв, как мало от него сейчас зависит, Соколов, неожиданно для самого себя, окончательно успокоился. Его выбор уже давно сделан. Он больше не смотрел на время. Какая разница, сколько там пролетело цифр, если проклятая «стезя» может открыться в любой момент.

— Значит, мне остаётся только сидеть тихо и ждать, — не столько спросил, сколько просто высказал Николай, глядя на древнюю машину, наполовину перечёркнутую линией тени.

Ящик из-под какого-то научного оборудования оказался высоковат, но от того можно было сидеть на нём по-детски болтая ногами.

— Отчего же? Ты можешь задавать свои вопросы, — невозмутимо ответил феранец, — вижу, они роятся у тебя в глазах. Пока мы ждём здесь, спрашивай.

Сидеть в тишине, наедине со своими мыслями, было нестерпимо, мерзко. И Николай спросил первое, что пришло в голову:

— О каком пути ты говорил? И почему «Сталь»?

Серо-стальной взгляд на мгновение обратился к Николаю и скользнул в искусственный небосвод. Лицо, будто высеченное из камня, неуловимо смягчилось. Спустя минуту, феранец заговорил.

— Солнце на Эфе жестокое, — начал он, — на экваторе, в полдень, незащищённый человек погибает за минуту. В один из таких прекрасных, солнечных дней, я узнал, что я последний из древнего народа. Народа, что давно жил только в легендах и без остатка сгорел, в пламени гнева богов. А потом, я вспомнил, как это было.

Соколов, вовсе не ожидавший, что «Сталь» хоть что-нибудь расскажет, вскинув брови переспросил:

— Последний?

Феранец посмотрел человеку в глаза и мягко улыбнулся.

— О «спрятанном колене» я тогда не знал. Как не знал и о «Железной Котловине». Все эти слова не значат для тебя ничего. Ты знаешь только, что Колыбель — родина нечер. Но, Эфе и моя родина. Всего, что когда-то родилось там, было создано и сгинуло, не перечесть. Да и многое из того, мне просто неведомо. Но я помню, какую Колыбель видели мои глаза.

«Сталь» уже смотрел куда-то мимо человека, в дали своих воспоминаний.

— Когда-то давно, она цвела. Вечнозелёный, благодатный край. Ныне, Эфе ужасна и, в то же время, всё равно, прекрасна. Мой мир огромен. Больше любого из тех, что доводилось увидеть тебе. Там есть парящие в воздухе острова, созданные так давно, что не осталось о том даже легенд. Руины Древних и Фе Ра, затерянные в песках. Заброшенные людские города, высеченные в скальных массивах. Есть там и целые подземные страны, что подобны этому месту. Только там можно, не страшась, войти в давно покинутый властителем нечер дворец и только там, можно любоваться, как мерцает в глубокой пещере поток ледяного водопада, в свете солнечных кристаллов. Только там, долгая ночь освещена металлическим светом треугольной луны. А по экватору, вслед за линиями кромок тени рассвета и заката, всегда идут две нескончаемых песчаных бури.

Ненадолго прервав рассказ, феранец снова посмотрел человеку в глаза.

— Но всё это, лишь данность моего мира, его природа. А были ещё и разные силы: властители нечер и их вассалы, их рабы и поклонявшиеся им народы, спящие воинства и осколки прежнего мира, среди песков и скал. И был мой путь. Он начался с подмены, с обмана. Я шёл не один. Но то, зачем я шёл, оказалось иллюзией. Многоликой. И одна иллюзия сменялась другой. Я встретил божество, но не узнал, не признал его за женским лицом, в новом обличье. Лишь когда едва не закончил жизнь в стычке с отпрыском, увидел его силу и понял, к кому в услужение угодил. И, вот незадача — мой народ не признавал никаких богов. Но и это, тоже было частью Замысла.

Он улыбнулся. Николаю даже показалось, что он уловил усмешку, тихую, невесёлую.

— А божество оказалось нашим создателем. Мы, Фе Ра, знали его как великого судью наших свершений. Глаза мои открылись не сразу. Я спорил и боролся с ним, наивно, слепо. Только скалу лбом не пробить. Ин Хур Саг тогда, смеясь, сказал мне устами Ихет, что я пройду сквозь ушко иглы и зиму одиночества. Что я умоюсь сталью расплавленной и война переплавит меня самого. Так и вышло. Я узнал, кем был, понял, кем стал. И пришёл к Трону Гранелунному, через пламя и смерть, чудом и по Его замыслу. Другим.

Сказав всё, что хотел, «Сталь» окончил своё повествование. Но, повисшая тишина не дала человеку промолчать.

— А эта голубоглазая? Кто она? Вернее, кем она была? Они. Их таких ведь много сейчас, здесь, вокруг нас?

Феранец посмотрел куда-то вдаль, его глаза прищурились. А от его странной улыбки, стало неуютно и неуловимо грустно.

— Когда-то, одна юная златовласка, любила меня. Её звали Ка'Нэя. Теперь, это их общее имя. Одно на всех.

Взгляд Соколова скользнул к стоящей рядом золотоволосой ледышке. Она будто бы вовсе не слышала их разговор.

— Ещё одна печальная история?

Феранец медленно кивнул.

— Но, взгляни на них.

Пять-Три странно улыбнулась. Ледяная улыбка и жгучий холод в её глазах теперь направлены в сторону огромного, древнего устройства нечер, спрятанного в гигантском алькове. А рядом с ней, из прозрачного прохладного воздуха возник обрывок призрачного тёмного тумана, который за пару секунд сгустился в чёрную кляксу её боевой оболочки.

Не сразу Николай заметил, как точно так же, чёрным туманом просочились в видимую реальность ещё несколько гротескных чёрных фигур. Они появились в отдалении, у самого «узла стезей», и даже рядом с ним, между колонн, а две сидели прямо на плечах огромных статуй. У ближайших к нему, чёрные бутоны на месте шлемов, раскрыты. Совершенно не отличимые друг от друга, юные и отстранёно холодные лица. В их взглядах читалось ясно — они не отступят ни перед чем.

Их оказалось так много вокруг, что у Соколова разбегались глаза. Они были повсюду. Сколько — сотни, а быть может и тысячи — даже приблизительно сосчитать он не успел. Чёрные фигуры растворились в воздухе так же быстро, как и появились.

Встретившись взглядом с феранцем, Николай только и смог, что кивнуть. Всё читалось на его лице и без слов.

— Твои метания и сомнения, вижу и понимаю. Раз ты всё ещё задаёшь вопросы, значит, уже не проиграешь. Умрёшь? Быть может. Но смерть — не поражение.

— Вот как вы смотрите на жизнь… — пробормотал человек.

А «Сталь» добавил:

— Я хорошо знаю вас, людей. Знаю потому, что однажды, мне довелось быть одним из вас. Рассуждает человек и судит по себе: «как можно доверять тому, о ком ты не знаешь ничего?» Или: «разве станет кто упускать очевидную возможность?» Но именно вот так, тебя и обманут.

***

Больше Соколов ничего не спрашивал. Он прекрасно понял, в чём причина такой откровенности со стороны феранца.

Не говоря ни слова, перепроверил собственный бронескафандр и встроенное снаряжение. После чего занялся упорядочением мыслей и сведением всего, что узнал и думал о ситуации, в стройный письменный вид.

Он почти закончил набросок размышлений, когда всё это время стоявшая неподвижно и молча Пять-Три, звонко сказала:

— К планете приближаются два корабля. Один из них — твой.

Моментально потеряв нить своего повествования, Николай вскинул на неё взгляд.

— «Искра»?

Она кивнула.

— В нём только к'та. А во втором, двое людей. Эта считает, что ты с ними знаком. И они вызывают тебя.

Ставшее уже привычкой правило, всегда брать с собой командный передатчик планетарного класса, помогло и в этот раз. Соколов включил поиск входящих сигналов. И такой сигнал нашёлся.

Настроив канал и подтвердив коды доступа, он увидел мешанину помех и услышал, как через помехи прорывается, кажущийся знакомым голос. Из-за расстояния, а может быть из-за близости к аномальной черноте внизу, сигнал проходил слабо, часть информации просто терялась. А потому пришлось изолировать только звуковую связь.

— «Искра» и «Баронесса» вызывают Нико. Повторяю, «Искра» и «Баронесса» вызывают Нико.

Слышать Редера оказалось неожиданно приятно. Как он оказался здесь, Николаю было совершенно непонятно, но, мгновенно созрело осознание, что если ожидаемый властитель нечер появится здесь, на Лан Курай, то незащищённому человеку несдобровать. Скорее всего, даже находящемуся на высокой орбите, не поздоровится.

— Кристофер, какого хрена ты здесь делаешь? С ума сошёл? Ты понимаешь, что тебя могли поджарить ещё на подходе?

На том конце канала послышался смех.

— Ну, кто-то же должен вытащить главного умника из этой задницы. Мы видели, какое тут было побоище и что стало с твоим флагманом.

Николай заставил себя соображать быстро.

— У нас мало времени, Крис. Здесь Фе Ра. Мы надеемся провести переговоры.

Последовала пауза.

— Фе Ра? Переговоры? — в голосе Редера прозвучало столько недоумения, что становилось ясно — его удивлению нет предела, — переговоры с кем?

По тому, как под конец упал голос бывшего десантника, стало понятно — он догадался, с кем должны состояться переговоры. А Соколов не дал ему опомниться. Нужно было немедленно убедить его как можно быстрее убираться от Лан Курай.

— Крис, я знаю, что делаю, — твёрдо сказал Николай, глядя на свою левую руку. Болезненным эхом отозвалось воспоминание. Он никогда не забудет свою встречу с отпрысками. И он хорошо понимал, что отпрыски, это далеко не властитель. Но отступать сейчас, ни за что и не подумает, — примите данные, которые я перешлю сейчас по этому каналу. Это последняя сборка информации о «владыках» и мои заметки. Разворачивайте курс и уходите скорей из системы. Куда-нибудь подальше. Я серьёзно. Уходите пока ещё можете.

В их разговор вмешался другой голос.

— Андроиды на «Искре», в любом случае, останутся. Просто вылитые копии вашего Авра, мистер Нико. Они уже заходят на посадку.

Этот новый голос тоже был знаком Соколову.

— Мистер Отоа? Неожиданно слышать вас здесь. Вы тоже умом тронулись, как и Редер? Он десантник, ему простительно…

Нечто яркое вспыхнуло на вершине огромной машины, когда-то созданной нечер, оттуда донёсся звонкий, трескучий грохот. «Сталь» всего в несколько пружинистых, размашистых прыжков приблизился к распахнутым позолоченным вратам, за которыми пробуждался невообразимой мощи механизм. А Пять-Три громче обычного сказала:

— Начинается.

Николай мысленно выругался. Ему ещё столько надо было успеть сказать.

— Чёрт… Да, начинается. Об андроидах я позабочусь сам. А вы — уматывайте отсюда. И передайте дарьядару Вараму, чтобы берёг корабли и людей. И ни в коем случае не показывал носа из Шалхора до тех пор, пока Серая Гавань снова не откроется. Никаких «больших дел». Только разведка, только тихо и незаметно. И ещё одно…

Со стороны устройства, которое «Сталь» назвал «узлом стезей», послышался низкий, нарастающий гул. Пять-Три сорвалась с места и прыгнула куда-то вверх, вбок, так стремительно, что Николай ощутил как лицо обдало воздушным вихрем. Она растворилась в воздухе, оставив на каменных плитах ненужные уже ботинки и обрывки комбинезона.

— Найдите Катрин Майер, — торопливо продолжил он, глядя на то, как пробуждается древняя машина, — она сейчас где-то в Шалхоре. Скажите ей… Скажите, что если я буду жив, я вернусь. А теперь бегите! Бегите от Лан Курай, скорее!

Канал переключился быстро — ему нужно было отдать распоряжения андроидам, да и слушать возражения Редера он не собирался.

— Нико — «Искре». Чрезвычайная ситуация. Задача — охранять корабль и ждать моего прибытия.

Секунду Соколов размышлял, что ещё можно добавить, но нараставший до этого гул в древней машине резко оборвался. Ослепительно-яркая голубая вспышка заставила зажмуриться. Почти физически ощутимый импульс электрической волны из гигантского алькова прокатился по всему подземелью. Связь оборвалась.

— Не бойся! Не сомневайся, человек! — голос Пять-Три звенел неожиданно задиристо и зло. Во всём множестве своих копий, навечно молодая Ка'нэя, готовилась к возможной смертельной схватке.

Николай отключил передатчик и глянул в сторону «узла стезей». Стиснул зубы, но улыбку не удержал — и у него она вышла злая, почти звериный оскал. К тому, что сейчас начнётся, он, конечно, не готов. Ни один человек не может быть готов к такому.

Глава 20

Смотреть приходилось чуть вверх, и первое, что разглядел Николай через круг «стези» — незнакомое небо, цвета тропического моря. На той стороне, неприятно ослепительно жгло непривычное, ярко-белое светило. Вдали, едва угадывались блестящие полированным металлом тонкие, бесконечно длинные шпили. Затем, откуда-то снизу показалась, сияющая бликами на солнце, вертикальная корона. Её острые лучи-шипы симметрично расходятся вокруг всей головы, поднимающейся к проходу в пространстве, фигуры. Фигуры, что неторопливо и величественно, в гордом одиночестве поднималась всё выше, постепенно появляясь во весь рост, в этом идеально круглом проломе в реальности.

Весь силуэт соткан из сияющих искр жёлтого металла. Золото. Сложно спутать его с чем-то. Оно сверкало под тем, невыносимо ярким солнцем, крохотными и острыми бликами.

Феранец сделал странный жест рукой. Он был небольшой и почти незаметный, но Николай отчётливо понял — это команда для невидимого воинства. И человек истолковал её, как строгий приказ отойти и держать дистанцию. Такое распоряжение вызвало у него недоумение. Быть может, он неверно понял?

Но тут же, эти мысли отступили и растворились. Нечто, во всей окружающей реальности, изменилось — переливающаяся бликами на золотой чешуе фигура, ступила через «стезю» на эту сторону.

Обратившись к приборам своей брони, человек дал команду собрать и проанализировать все показания. Но, увидел лишь сообщения о множественных аномалиях и неспособности компьютера осмыслить получаемые им данные и показатели. Электромагнитные, высокоэнергетичные и совершенно незнакомые компьютеру поля, мешанина частиц, волн и излучений, постоянные выбросы аномальной электростатики. Ещё через секунду аналитический блок выдал сообщение о критической ошибке и перестал сообщать хоть что-то.

Нечеловеческое существо, в почти человеческом обличье, ступало царственно и так плавно, словно эта великанская фигура, вместе с золотым нарядом-бронёй, невесома. И всем своим видом, красивым и пугающим лицом, пронзающим взглядом, каждым движением, оно показывало своё превосходство над всем и над всеми.

Это настолько «не человек», насколько вообще возможно было бы представить, или даже вообразить, стоящему рядом со «Сталью» Николаю. И как же хорошо, что основное внимание этого «не человека» обращено мимо него. Но, незамеченным человек не остался. И он ощутил это сразу же. Хотя яркие, дивно светящиеся бирюзовые глаза, смотрят сейчас в другую сторону, взгляд их направлен в сторону феранца, существо явно смотрит на него. Каким-то другим, неизвестным людям способом, взирает. Что-то знакомое, жуткое, ощущалось в этом взгляде, оторванном от глаз. Сродни взгляду отпрыска, только сейчас без той разрушительной ментальной силы. Нечто изучает тебя, как изучают насекомое, под увеличительным стеклом.

Это ощущение усиливалось, словно взор пронизывал насквозь, просвечивал, внимательно и вкрадчиво. Нечто невидимое, но осязаемое, заглядывало внутрь. Каждой нервной клеткой Соколов ощутил это.

— Ан нха эн, — приветственно произнёс «Сталь» на незнакомом компьютеру языке, воздев обе согнутые руки перед собой, ладонями к себе, затем выпрямил их, обращая открытые ладони к сверкающей фигуре, — ахд-гал Ихет.

С оглушительным грохотом схлопнулся круглый пролом в пространстве позади неё. И теперь стало отчётливо видно, как между золотых чешуек и вычурных украшений, из которых состояло одеяние гостьи, метались маленькие молнии. Особенно сильно искрило между острыми лучами её короны. Источающая ясно видимую глазом мощь нэ-хе-галь, обратила, наконец, всё свое внимание на феранца.

— Са, ат Фе Ра, — пророкотала ему в ответ золочёная великанша, останавливаясь перед лестницей. Металлический голос этой властной и недоброй, нечеловеческой женщины, в точности такой, как Николай слышал в своём сне-записи. Слова чуждого языка звучали от неё непривычным человеку звуковым спектром. Глаза её, на мгновение вспыхнули ярче. Сеть молний вокруг её фигуры, будто бы сразу стала насыщеннее. Теперь, голубые электрические вспышки прорезали воздух рядом с ней заметно чаще. А направленный в человека ментальный взгляд, просто пригвоздил его к месту.

Золотая фигура двинулась вниз по лестнице, всё так же величественно и неспешно. Если бы не подавляющая и густая, напитанная статикой аура, заполнившая само бытие вокруг, её движениями можно было бы залюбоваться.

Переступив середину лестницы, нэ-хе-галь заговорила вновь.

— Кто этот со’йох? Зачем ты хотел «закрыть» его от меня?

Николай буквально остолбенел от удивления. Он теперь понимал каждое произнесённое ею слово! И тут же похолодел — едва ощутимо, будто крадучись, незримые ледяные щупальца проникли в его сознание. Беззастенчиво, по-хозяйски, эта холодная, навязчивая сущность копалась в его голове. Как человек ни пытался, остановить прочтение своих разума и памяти, он не мог.

А меж тем, встреча женщины нечер и предводителя Фе Ра шла своим чередом.

Великанша, переливаясь золотыми отблесками, остановилась в двух своих шагах перед чёрным монолитом защитной оболочки феранца. Ростом и размером, она просто подавляла, главенствовала над всем местом.

И «Сталь» ответил на её вопрос глухо, гортанные отзвуки слышались в его и без того низком, рычащем голосе:

— Этот человек идёт по «Пути». И он стоит здесь от моего имени, за людей «Вуали».

Улыбка, в которую сложились её алые, полные и кажущиеся совершенными губы, заставила человека содрогнуться. Голос этих уст, звучал теперь жутким, вибрирующим, холодящим кровь тембром, а тон не позволял сомневаться в истинности того, что несли слова.

— Судьба со'йох в Законе Амуна.

После грома этой фразы Николаю показалось, что вокруг будто бы стало темнее. Даже в позе боевой оболочки феранца проявилось явное напряжение.

— В Законе не было Фе Ра. И Узурпатора не было. Ин Хур Саг явит новый Закон? — как только феранец задал свой вопрос, Соколов уловил, что давящее на сознание мыслеполе, окружающее золотую фигуру, сделалось ещё плотнее. Сдерживать накатывающий страх ему стало труднее.

С минуту, «Сталь» ждал ответа. Молчание женщины нечер затягивалось, как недоброе предзнаменование. Даже следы жуткой улыбки слетели с её лица.

Соколов, затаив дыхание следивший за обоими, начал догадываться, отчего нэ-хе-галь не отвечает. Ещё раньше это понял феранец. Заострились и без того острые его черты.

— Слишком многое кануло в вечность, — проговорил «Сталь», — прежнего Единения больше не будет, Ихет. Премудрейший знает, что планы приходится менять.

Она чуть наклонила голову, глядя на феранца сверху вниз. Пронизывающий взгляд стал угрожающим, опасным. Он же прищурился, ожидая её ответа.

— Я наследую Путь Амуна!!! — взревела великанша. Последнее слово стало невыносимо громким и на последнем слоге, от её дикого, металлического рёва воздух колыхнулся. Какая-то ударная волна прошлась по всему огромному пространству исполинского купола. Николай отлетел назад, его смело этой волной, как от близкого взрыва. С размаха грохнувшись об основание одной из статуй у полукруга колонн, свалился на пол. В глазах вспыхнули искры.

Плюхнувшись наземь, он перестал слышать какие-либо звуки, его будто оглушило. Боевой бронескафандр не смог защитить человека. По-видимому, в крике этой жуткой великанши, с нечеловеческой, давящей ментальной аурой, было что-то, посильнее звуковой волны. Следующие слова звучали уже будто бы в его голове, прямо внутри:

«Никто не помешает мне!!! Никто не остановит меня!!!»

Последнее слово, прозвучало совсем другим мысленным голосом, оно обрушилось в мозг, как огромный, обугленный кусок стали. Глубокий, оглушительный бас, наполненный скрежетом металла, разрываемого какой-то колоссальной силой.

Встать, сразу после сокрушительного ментально-звукового удара, не было сил. Приборы наблюдения, встроенные в бронированную оболочку полностью перестали работать, импульс неведомой энергии, вложенный в оглушающий вопль великанши, едва не разрушил колоннаду и скульптуры. Некоторые из статуй треснули, а центральная и вовсе раскололась, рассыпавшись обломками. Сетка трещин обозначилась на соседних колоннах. Соколов с трудом поднялся на ноги и глянул туда, откуда только что отлетел — сверкающая молниями великанша возвышалась на прежнем месте. Одинокая чёрная фигура недвижно стояла перед ней — «Сталь». Феранец по-прежнему остался на ногах. Его не сдвинуло ни на миллиметр назад, как будто прирос к каменному полу. Одетая в золотую чешую нэ-хе-галь сейчас возвышалась над ним, сияющей статуей, окутанной паутиной мечущихся молний, а разделяли их чуть больше полушага.

Ещё не до конца придя в себя, Николай огляделся. И увидел прежде невидимые глазу и приборам «привидения». Всё множество их чёрных фигурок неподвижно висели в сгустившемся воздухе. Они пытались вмешаться, но тщетно. Каждая захвачена в моменте, каждая устремлена в атаку. Все шесть верхних конечностей-манипуляторов их боевых оболочек явно держат какое-то оружие и оно направлено в сторону сияющей золотом нэ-хе-галь. Но мощь этих орудий замерла вместе с самими утратившими невидимость призраками.

Окинув взглядом застывшее воинство, он глянул и вверх. И там, вверху, прямо над собой, увидел нечто ещё. Какой-то сгусток черноты. Разглядеть что это, оказалось невозможно.

Снова глянув на источающую электрические разряды великаншу, Соколов понял, насколько феранец оказался прав. Понял, почему тот не предпринял никаких особенных защитных мер, а наоборот, в последний момент приказал своим «привидениям» держаться на расстоянии. Существо, которое он называл именами Ихет и Ин Хур Саг, обладает силами, или техническими возможностями, с которыми не только людям, но даже и Фе Ра бороться невозможно. И сюда это существо прибыло, отнюдь не затем, чтобы о чём-то договариваться.

С усилием, Николай сделал шаг вперёд, к этим двоим. Сначала, шаги давались тяжело, но с каждым следующим движением, идти становилось легче. Он остановился в паре шагов позади «Стали», в трёх шагах по правую его руку.

Великанша не удостоила его даже взглядом, когда он подошёл. Она подняла руку и медленно провела, укутанными в тонкую, золотую чешую пальцами, по обсидианово-чёрной броне феранца. Тот не шевельнулся. А Николай только глядел и уже не мог управлять ни единым своим мускулом. Его сковала невидимая, холодная сила. Частое дыхание и торопливое биение сердца замедлились. Даже отвести взгляд не было возможности. Наблюдать, быть свидетелем, и только. Бирюзовые глаза смотрели на феранца очень внимательно, а лицо их хозяйки, неуловимо сменило ледяную надменность на что-то иное.

Снова загремел голос.

— Мой маленький воитель. Упрямый сын Фе Ра, — одновременно слышалось, что говорили двое, женщина, со знакомым уже, низким, глубоким, ритмично-музыкальным тоном и властный мужчина, безжалостный, звенящий металлом, громоподобный.

Эти два голоса. При всём желании человека, их невозможно было не услышать. Они в самом деле звучали и слышались прямо в голове. Защита, что закрывала его разум от взора миньонов, сейчас уже точно не работала. Время замерло, остановилось. Опять. Никто и ничто не двигалось вокруг золотой фигуры. Даже непрерывно метавшиеся вокруг неё молнии, теперь неторопливо переливались, перетекали совсем медленно, казались жидкими. Только само существо, так похожее на женщину, и стоящий напротив феранец, не впали в неподвижность. То, что происходило сейчас между этими двоими, было только для них и суть их разговора, от посторонних скрыта. А Соколов сейчас, только по неизвестному желанию красивой и страшной, малинововолосой великанши, стал невольным зрителем и слушателем этой жуткой сцены.

— Ты всё ещё хочешь подчинить нас, Ихет. Я не стал твоим рабом тогда, не стану и сейчас, — проговорил феранец, упрямо, исподлобья глядя в ледяные бирюзовые глаза.

То, как на лице женщины нечер снова родилась улыбка, то как сложились в неё совершенной формы губы… Глядя на это, Николай с содроганием осознал, что имелось в виду, под словами «совершенство страстей». А голос, которым она ответила, снова был только женским.

— А ты всё ещё пытаешься убить Нас, Ка’Реш’Ка’Йет.

— «Не будет богов для сыновей Фе Ра. И некому нам доверить судьбу свою, кроме нас самих».

— Надейся. Цепляйся.

Ледяные глаза снова вспыхнули ярче, плотоядная улыбка растворилась.

— Ты всегда был моим. Ты моим родился. Что бы ты ни делал, всё это посвящено мне…

«Сталь» едва заметно наклонил голову. И что-то в его фигуре изменилось. Неуловимо, исподволь, но Соколов уловил изменение. В позе, во взгляде. А спустя мгновение, феранец заговорил.

— Ты не Ихет.

Чёрная фигура едва заметно отстранилась от золотой. Глаза феранца зло сверкнули. Едва сдерживаемая ярость отразилась в его лице, а в голосе зазвучал металл:

— Ты воплощение. Неограниченный Ава’Та, — прорычал Ка’Реш’Ка’Йет, — значит, Он не с тобой. Твой повелитель прислал копию…

Глаза великанши ослепительно полыхнули на мгновение, как прожекторы, она убрала руку от его брони. И снова, её улыбка заставила человека содрогнуться.

— О, сын Фе Ра обрёл мудрость? Насколько быстро ты это понял? — теперь её голос звучал неожиданно мягко.

Феранец продолжал зло смотреть в ледяные глаза, выражение его лица оставалось стальной маской.

— Заподозрил почти сразу.

Её улыбка продолжала нагонять жуть.

— Но, ты же не поверил, что я просто Ава’Та.

«Сталь» не отрываясь смотрел прямо в бирюзовые глаза.

— Глупо верить нечер. Словам, а тем более намёкам. Ты — завершённая копия той нэ-хе-галь. И даже нечто большее. Никто и никогда прежде, не использовал полностью автономное, неограниченное и свободно мыслящее воплощение такой силы. Но ты, всё равно, копия. От настоящей Ихет в тебе только мощь и память, не больше. Так почему здесь именно ты? Чем так занят твой хозяин? И для чего нужен весь этот обман?

Глядя в глаза нэ-хе-галь, Соколову показалось, что сейчас она рассмеётся, таким красноречивым ему виделся взгляд нечеловеческих глаз. Но он ошибся. Её злодейская улыбка исчезла.

— Наш Владыка — вершит судьбы. И явит себя в нужный Ему момент, в нужном Ему месте. Твоё влюблённое воинство и приручённое «умертвие», зря ждали его, в этом старом склепе.

Копия говорила всё ещё удивительно мягко, но Николай услышал спрятанный за мягкостью стальной отзвук. А взгляд и тень улыбки на её губах, сказали то, чего не договорил голос: «всё что есть у тебя, не опасно для меня».

— И куда сейчас идёт Замысел? Раз ты здесь, стало быть, Ин Хур Саг завладел наследием Амуна. Теперь он хочет Гранелунный Трон, верно? Или, быть может, решил стереть в пыль вообще всех? — по тону феранца уже нельзя было уловить ни капли эмоций.

Лицо великанши приобрело непроницаемо равнодушное выражение.

— Ты и сам знаешь ответ. Если он всё уничтожит, то чем он будет править? И кто станет поклоняться ему?

Ка’Реш’Ка’Йет задал новый вопрос:

— Так он снова желает поклонения? Даже от собратьев?

И этот вопрос вернул на лицо копии нэ-хе-галь пугающую, кровожадную улыбку.

— Все склонятся. Или станут изгоями. Или мёртвыми изгоями. Единение принадлежит Ему.

— Он не может заставить меня не противиться этому.

Воплощение, полыхнув вспышкой глаз, зловещим тоном промолвило:

— И ты. Ты тоже не можешь остановить Его, сын Фе Ра. Тебе дана свобода воли. Но ты не захочешь. Ты помнишь. Хорошо помнишь свои уроки.

Что ответил феранец, Николай не услышал.

Незримая, но отлично осязаемая сила резко приподняла человека в воздух и оттащила куда-то назад, в сторону. В глазах сразу стало темно, только сверкающая золотом и молниями фигура видна впереди. А вокруг всё стихло, пропали все звуки. Воцарилась плотная тишина. Забрало шлема открылось само, без его участия.

Она оказалась рядом. Не приблизилась, не прошагала, просто мгновенно предстала перед ним. Вблизи, эта нэ-хе-галь виделась по-другому. Теперь, Соколов увидел перед собой то самое воплощение кошмара, что совсем недавно не давало ему спокойно спать. И выражение её лица, и взгляд ярких, нечеловеческих глаз, всё было в точности таким, как в полузабытом уже, сне. Он смотрел снизу вверх, на её лицо, старательно избегая глаз. Кожа её, на взгляд гладкая, с отливом бархата, но без единого волоска. Совершенно одинаковая, идеальная везде, одного оттенка и рисунка. Всё в этом лице говорило — оно не принадлежит человеческому существу. Николай не хотел, но, как он ни старался, эти яркие, нечеловеческие глаза, притянули его взгляд. И человек утонул в них. Растворился.

В голове громыхнул мысленный голос.

«Ка’Реш’Ка’Йет нас… заинтересовал».

Темнота сгустилась, мраморно-бледное, красивое и пугающее лицо жуткого, нечеловеческого существа, исчезло. В груди и в ушах отдалось — это неторопливо ухнуло сердце. А где-то в голове будто щёлкнул переключатель — сознание погасло.

***

«Переход» уже давно закончился, а они оба молча сидели в своих креслах-капсулах. Кристофер уловил собственное отражение в стекле заблокированного броневизора. Бледное лицо в открытом проёме шлема и широко раскрытые глаза.

— Ты тоже почувствовал? Прямо перед тем, как ушли в «переход»? — проговорил Редер и медленно повернул голову.

Владелец «Баронессы» сидел в кресле-капсуле первого пилота неподвижно и смотрел в одну точку, почти не моргая. Почувствовав на себе взгляд, он повернулся, но отвёл глаза.

— Как какая-то срань копается в моей башке? — переспросил Лютер, — да… Ещё как почувствовал.

Отоа как-то отрывисто вздохнул и посмотрел, наконец, на собеседника.

— Ну и рожа у тебя, Крис.

— Ага. Ты не лучше смотришься, — ответил Редер.

Какое-то время оба сидели молча. Крис краем глаза смотрел, как сжимаются и разжимаются челюсти Отоа. А сам про себя старался понять, насколько же сильно его самого пробрало то чужеродное вмешательство и как поскорее унять проклятый мандраж. Такого, как сегодня, ему не приходилось переживать даже в самом отчаянном бою. Там, всё было проще. Вот ты, и твои однополчане, а вот там — враг. А это…

Запоздалым вихрем пронеслись в голове мысли о том, что рассказывал о нечеловеческих тварях Соколов…

— Эта срань ведь не только читать мысли может… — вслух высказал Крис, — надеюсь, мы с тобой чудить не начнём.

Лютер пожал плечами.

— Уже чудили бы. Чем бы «это» ни было, оно ведь могло сделать с нами что угодно. Да и чего теперь переживать сидеть? Живы. «Баронесса» цела. В общем, можно выдохнуть. Я так думаю.

Ещё немного поразмыслив, он добавил:

— Нас ведь отпустили.

Редер кинул, машинально, не сразу догадавшись, что именно имел в виду Отоа. Сообразив же, кивнул снова и перевёл взгляд на навигационную проекцию. «Баронесса» одиноко висела в полностью пустом пространстве перед воронкой в «Вуали». Ни чьих бы ни было следов, ни каких--либо сигналов вокруг.

— Верно. Не подумал как-то. Да даже и не хочу думать, почему отпустили. Но, всё равно, тут мы ещё явно не в безопасной зоне. Хрен его знает, какая ещё чертовщина может тут рыскать. Давай-ка лучше уносить ноги. Курс на Шалхор.

***

Реальность вспыхнула снова — кажущийся невыносимо ярким свет резанул глаза, Соколов с усилием зажмурился. Непослушное, кажущееся чужим тело подчинялось неторопливо и неохотно, нехотя. Его повело куда-то вправо и назад, но невидимая сила по-прежнему крепко держала его. Ватные ноги упирались во что-то вязкое, а заставить их двигаться он не мог.

Приоткрыв веки, увидел серые, покрытые засохшими потёками стены странной формы коридора, уходящего куда-то вдаль. Потолка у коридора не было, только потемневшие серые балки через равные промежутки перекинуты между стенами. В вышине серый полог, а казавшийся поначалу таким ярким свет — на деле оказался тусклым, рассеянным.

А впереди, уже удаляясь, двигалась золочёная фигура.

Всё это человек рассмотрел меньше чем за минуту. Дольше разглядывать унылую серость этого места, Соколову не позволили. Муар заволок взгляд, зрение потеряло чёткость, всё размылось и поплыло. Тело одеревенело, руки повисли плетьми. А ноги, вопреки его воле, неуклюже ступая, понесли куда-то.

Мысли в голове застыли, никак не получалось заставить их шевельнуться. Мозг отказывался работать. Единственное, что Николаю удалось осознать чётко и внятно — косолапо перебирая ногами по зыбкой земле, он не дышал. Совсем. Но заторможенный разум не смог продолжить осмысление.

А тело упрямо шло и шло, неизвестно куда. Всё совершенно утратило реальность, словно он наяву попал в чей-то дурной сон. Ощущение времени исчезло полностью, только размытые, тусклые очертания излома серых стен коридора перед глазами. Блеклые тона, невнятное шуршание ног, сумрак. Откуда-то сверху, высоко над головой, будто бы слышалось как завывал ветер.

Веки отяжелели настолько, что удержать их не хватило сил. Сознание снова провалилось в черноту.

Нельзя уверенно сказать, что произошло раньше, включилось восприятие, или распахнулись глаза. В следующее мгновение Николаю невольно пришлось зажмуриться от яркого солнечного света, а ноги начали увязать в песке, смешанном с мелкой, как мука, пылью. Он покачнулся и рухнул на колени.

Затем, его лицо окатило жаром. Вдох. Ноздри сразу обожгло.

— Что ж это за место такое? — ни к кому не обращаясь спросил Николай, стараясь справиться со вновь накатившим страхом и чувствуя, как от восходящего потока раскалённого воздуха ссыхается кожа на лице, сохнут и трескаются губы, он захлопнул забрало шлема, — жарко, как в печи…

И прежде, чем он успел даже подумать что-либо, его снова подхватило невидимой рукой и он оказался на вершине огромной, серой скалы. От неожиданности, Николай чуть не сорвался вниз, взмахнул руками на самом краю, едва устояв на ногах. Перед ним, от подножия скалы и до самого видимого горизонта, простиралось море песка, слепяще-яркое, искрящееся бесчисленным множеством мельчайших солнечных отблесков. Гигантские барханы, как волны бесконечного пустынного прибоя, иллюзорно катились вдаль, вместе с облачками песчаной пыли, гонимой ветром.

Взгляд зацепился за нечто, нарушавшее единообразие и естественность пустынного пейзажа — из-под сияющего в нестерпимо ярком солнечном свете песка торчали остатки какого-то рукотворного сооружения. Нечто по-настоящему огромное, монументальное и разрушенное, почти погребённое под барханами. Отсюда, со скалы, глазу трудно было понять размер, но оказалось легко охватить масштабы руин. И уже после этого, человек понял величину скалы, с которой на всё это взирал.

Осознав, на какой высоте оказался, он попятился, пока не почувствовал под ногами песок.

— Это Колыбель. Мир, который уже трижды убивали.

Соколов резко повернулся на голос. Странно знакомый голос. С непривычки он неуклюже оступился — ноги вязли в песке — и чуть не рухнул набок. Взглянул на говорившего и замер.

Перед ним стоял он сам. Не нынешний, но прошлый. Синий флотский мундир АНК, следы отстёгнутых погон на плечах. Будто только что вышел из комиссии по назначениям штрафников.

— Да, а он всё жив. И ты стоишь на Кряже Первенцев, — говоря эти слова, его копия смотрела мимо Николая, внимательно и даже увлечённо вглядываясь в рябь песчаного моря.

Смертельное пекло, раскалённый песок до лодыжек и жар солнца, совсем не беспокоили двойника. А позади него, высилась фигура нэ-хе-галь, ослепляя бессчётными бликами на золоте. Она смотрела на тот же безбрежный океан песчаных волн, отрешённо, вовсе не удостаивая своим вниманием двух человеческих существ.

— Чего вылупился? Думаешь, не привиделось ли? — ехидно спросил двойник, — или ты хотел, чтобы с тобой разговаривал Сам? Может, Он тебе ещё и объяснять чего-то там должен? А ты кто вообще? С чего это властителю всего Единения, с тобой разговаривать?

Соколов слушал и пытался понять — он бредит, или всё это происходит с ним в реальности?

А его копия не унималась:

— Молчишь? Так ты о чём думал то, вообще? Что вот ты такой молодец, с богами воевать собрался и тебе это позволят? Ладно Танька Курназир. Сообразительная, талантливая, но всё же баба. А ты? Думал, покровительство Фе Ра получишь и счастливый билет у тебя в руках? Серьёзно?

Николай смотрел на собственную копию, похожую на него, как отражение в зеркале. Смотрел исподлобья, не зная какую гадость ожидать. Будто бы видя сквозь забрало его взгляд, двойник ухмыльнулся, а затем и вовсе рассмеялся.

— Да не волнуйся ты так, не переживай. Саркофаг мы тебе сладим царский. Золото и антра, каменья самоцветные. И мавзолей сочиним белокаменный, огромину такую, с колоннами. Красота будет неописуемая. И почести все получишь, герой галактики, спаситель человечества, всё такое. В камне, на всех трёх языках Единения высечем.

Человек слушал замерев. Пытаясь уловить, что хочет сказать его копия, с зеркальным отражением лица. Что именно в его словах? Угроза? Насмешка перед тем как?.. Или это он так зло шутит? В каждой шутке… И он не мог понять, какова эта самая доля в словах двойника.

«Для чего-то же меня сюда притащили!» — эта молнией вспыхнувшая в голове мысль, немного отрезвила и успокоила.

Чтобы не задавать совсем уж глупых вопросов, Николай спросил:

— Мы что, правда на Эфе? Или это всё иллюзия?

Двойник усмехнулся, лукаво, но не зло.

— Забыл, с кем дело имеешь, родной? Ежели надо было бы тебя охмурить — мозги бы тебе подправили и всё, — он поднял руку и щёлкнул пальцами, — вот так, прямо там, возле «стези». И «воплощение», с частицами Ихет и Самого, для того не надобно. И вообще, здесь мы не из-за тебя. Понимаешь, человек?

Он указал взглядом и пальцем, куда-то за левое плечо Николая. Тяжёлый гудящий звук послышался с той стороны.

Соколов обернулся в сторону гудения — какая-то часть песчаного моря впереди изменилась. Поначалу, из-за ослепительно-яркого солнца и плотного, горячего муара, он не сразу разглядел, что там происходит. На обширном участке, примерно в половине километра от скалы, барханы просто исчезли, а на их месте образовался чёрный провал. Почти прямоугольная пропасть, в три, или четыре сотни метров. Она становилась всё шире, затягивая в подземную пустоту огромные массы песка. Многометровые барханы осыпались вниз, поднимая тучи мелкой, жёлтой пыли. С далёким, глухим ударом пропасть прекратила расти, гудение стихло.

Где-то там, в подземной пустоте нечто ухнуло, скрежетнуло и взвыло, скала под ногами вздрогнула. Из-под земли взметнулось облако пыли, потом из чёрного провала вырвалась волна, как от взрыва, выбрасывая ещё большую пылевую тучу, с множеством песка.

А следом, человеческому глазу показалось, что сама тьма разверзшегося подземелья зашевелилась, намереваясь выбраться из своего бесконечно долгого заточения. Из глубины темноты показалось нечто большое, чёрное, колючее. Не принадлежащее этому миру и несомненно, опасное. Длинное, сдвоенное острое жало смотрело вперёд, зализанное, странно обтекаемое тело, с плавно изогнутыми гранями, прорастающими в отростки-шипы. Распластанная спина, напоминала тело плоского жука, а снизу, такие же сглаженные, размашистые отростки, кончающиеся веерами коротких шипов.

И вся эта устрашающая, чёрная жуть, выглядела абсолютно гармоничной, стройной и законченной. Пропорции всех форм, изгибов линий, отростков и шипов — складываются взглядом в единое существо. Чуждое всему, что близко человеку, одним своим видом наводящее ужас. То, что должно существовать где-то там, в безжизненной пустоте космоса. Живое оружие.

Изготовившийся к прыжку космический хищник завораживал. И отвлёк Соколова от этого зрелища, только его же собственный голос, прозвучавший со стороны.

— Красавец, правда? Это хи-аффа, или «боевой зверь». Ты ведь уже видел такого. Не своими глазами, конечно, издалека. Вот зрелище. Стоит того, чтоб воплотиться на миг, — двойник замолчал. А Николай глянул на него, не веря собственным ушам.

— На миг?..

На этот раз, усмешка копии звучала совсем не весело.

— Да. Твоя жизнь коротка, человек. А меня не станет, как только окончится наш разговор.

А «боевой зверь» качнулся, повернулся сдвоенным жалом вверх и издав ни на что не похожий, замогильный вой, стремительно взмыл в небесную даль, взметнув за собой вихрящийся шлейф песка и пыли.

Проводив его взглядом фальшивый Соколов спросил:

— Так чего же ты хочешь, человек? Чего на самом деле? Защитить себя, своё и своих? Властвовать над людьми? Или жить вечно? А может, и того, и другого, и третьего?

Слушая эти вопросы, задаваемые ему собственным голосом, Николай заметил, что нэ-хе-галь смотрит прямо на него. Встретив её ледяной взгляд, он опять ощутил, будто его разглядывают под микроскопом.

— Я ведь просто игрушка. Пылинка, под ногами исполина. Разве я могу чего-то хотеть?

Двойник снова расхохотался. А бирюзовые глаза продолжали смотреть на него с неуловимым, холодным любопытством.

— Никто же тебе не запрещает. Да и вообще, хотеть не вредно. Ты не стесняйся. Излагай.

— Зачем? Ты ведь и так знаешь всё, что происходит в моей голове.

Сложив руки на груди, копия в мундире выдала:

— Да мало ли, чего там в твоём котелке варится? Ты словом скажи, как среди со'йох принято.

Николай долго подбирал слова.

— Значит, словом? Тогда я попрошу. Всего одного. Пусть люди, что покинули пределы «Единения», идут своим путём. Пусть судьбы народов решают сами люди.

Двойник улыбнулся, но уже не так ядовито, как раньше.

— Ты просишь для сородичей? Или для себя?

Уже вдохнув поглубже, чтобы говорить уверенно, Соколов осёкся. Он догадался, что имел в виду его двойник. Вопрос был не просто с подвохом. Сам этот вопрос и есть один большой подвох. Это самый ключевой вопрос. И самый коварный из всех. А слова, сказанные ему феранцем, подсказывали на него ответ.

После такой простой, и такой не очевидной мысли, неожиданно, Николаю стало смешно. Так смешно, что он не стал сдерживать себя и рассмеялся. Смеялся долго, надрывно. Над собой, своими прежними мотивами, мыслями, замыслами и порывами.

Отсмеявшись, он понял, что окончательно устал бояться. И теперь он точно знал правильный ответ.

— Для себя, конечно. Ведь здесь стою только я.

Его копия, стоявшая до этого сложив на груди руки, вытянула их перед собой и неторопливо проаплодировала в повисшей тишине. Вездесущий пустынный ветер затих, пропал бесконечный шёпот песчаных волн.

— Ну надо же. До тебя, наконец, дошло. Поздравляю, — руки он упёр в бока.

Глянув на мгновение куда-то в сторону, а затем опять в глаза, вытянув левую руку, ненастоящий Соколов указал пальцем на настоящего и одновременно, этим же пальцем погрозил ему.

— Но, это только начало. Ты хоть и набил башку знаниями, а всё ещё как ребёнок. Сумеешь ли?

Двойник умолк, будто бы задумался. А в голове раздался его мыслеголос:

«Увидим».

Николай успел уловить улыбку двойника, прямо перед тем, как мир вокруг снова погас.

***

Глаза не открылись до конца, веки только приподнялись. Светло. Он лежит на чём-то ровном. Ленивая нега во всём теле. Сон. Похоже на сон. Слишком тихо, спокойно вокруг. Николай уже решил в полудрёме, что идёт оно всё к чертям, а ему, после всего пережитого, стоит ещё немного подремать. Но краем полузакрытого глаза, он заметил движение. Что-то шевельнулось над ним, ярко блеснув металлом.

Он резко сел, вздрогнув разом всем телом, как это бывает, когда просыпаешься от кошмара. Блестящая штуковина молниеносно отстранилась и теперь он смог её разглядеть. Перед ним и правда висел в воздухе какой-то блестящий металлический шар с несколькими странными выпуклостями и наростами, выступом сбоку, похожим на антенну и овальным стеклянным глазом посередине.

А вокруг была довольно большая, круглая и светлая комната с мраморными колоннами по окружности и высоким потолком. По левую руку, украшенная резьбой арка между колоннами, вела в затянутый темнотой коридор. А сам он сидел на гладком каменном столе. Вокруг по-прежнему тихо и взгляд сам собой вцепился в висящий перед ним одноглазый металлический сфероид. Никаких признаков аэромагнитной подвески заметно не было, кроме оптического прибора и антенны, всё в этой штуке выглядело незнакомым. О назначении же устройства оставалось только догадываться. Наглядевшись на незнакомую штуковину, Николай сообразил, что забрало шлема опять открыто, приборы брони молчат, но бионический экзоскелет работает.

Тишину нарушил голос, раздавшийся слева и сзади, где-то далеко за плечом.

— Спокойнее. Всё решилось, человек.

Соколов быстро повернулся на звук голоса, спуская ноги на пол. Новый, незнакомый, спокойный и сдерживающий властные нотки, к которым явно привык. В нескольких шагах от каменного ложа, у другого каменного стола с несколькими незнакомыми предметами, стоял высокий мужчина в тёмно-сером одеянии. Блестяще лысая голова, строгое, даже кажущееся жестоким лицо и проницательный, требовательный взгляд.

— Где я вообще? И кто ты? — оглядевшись и не увидев в комнате «воплощение», Николай зажмурился, помотал головой, пытаясь убедиться, что действительно проснулся и находится в сознании, — опять иллюзии?

Лысый сдержанно улыбнулся.

— Нет. Ты видишь всё как есть. Но, я просто слуга нашего Вседержителя. А это место — Мир Летописей.

Внутри тёмного коридора раздались звонкие, тяжёлые удары. Николай понял, что это чьи-то шаги. Из мрака возникла знакомая фигура — огромный рост, золочёная чешуя. Но на голове не было короны, пышная грива малиновых волос свободно спадала по плечам и за спину, а вокруг неё не вспыхивали молнии. Нэ-хе-галь вышла на свет и остановилась. Лицо — точная копия того воплощения Ихет, что держало его в своей воле. Та же непроницаемая личина каменного изваяния. Но вот глаза, глаза её были серо-голубыми, живыми, почти человеческими и совершенно не светились.

Она остановилась едва выйдя из коридора, а лысый человек, на удивление плавным и изящным жестом, простёр руку в сторону замершей на месте великанши.

— Танурихая. Нури. Отныне, она твоя тень, человек.

Глянув на неё, потом снова на говорившего, Соколов вскинул брови. Снова посмотрел в глаза высоченной женщине, собираясь с мыслями.

— Так чем всё закончилось? — спросил Николай, хоть и догадывался, что ему не ответят, — каково решение?

Лицо лысого немного смягчилось на мгновение и он ответил:

— Ты — здесь. Но, мне запрещено помогать тебе сведениями и советами, или учить тебя, человек. Все ответы есть у Нури. Только сначала, она отведёт тебя к «узлу стезей» и вы покинете этот мир. Навсегда.

Эпилог

Она просто молча подошла к нему и так же молча схватив за подвеску бронескафандра, подняла его, как котёнка за шкирку.

Так стремительно промелькнуло перед глазами внутреннее убранство этого сооружения, что Николай не успел рассмотреть ничего. Снова что-то исказило восприятие времени. В норму всё пришло только когда они оказались далеко за входными воротами, среди живописного, почти сказочного сада.

Всё ещё вися в её руке, он увидел перед собой лицо. Её глаза казались человеческими только на расстоянии. Вблизи же, было отчётливо видно, как отливает металлом радужка и что в глубокой черноте зрачков, видны тонкие и острые, алые огоньки.

Едва только он это разглядел, она заговорила:

— Говорить стану понятным тебе языком. И первое, что скажу — мне приказано быть твоей тенью, человек. А люди вызывают во мне презрение. Ты даже не представляешь, сойох, какое презрение. Скорблю лишь о том, что мне больше не позволена ненависть.

Прежде чем Соколов успел что-то сказать, она добавила:

— И нет. Не нужно меня убеждать.

После чего, просто поставила ошарашенного человека на землю.

— А ты кто вообще? — обронил Николай, хлопая глазами.

Она глянула на него сверху вниз.

— Какая тебе разница, кто я? Тебе достаточно знать, что моё рождение — причина появления этих новых воплощений Ихет и нашего вседержителя. И я исполняю Его волю, — громоподобный голос резко умолк, она неторопливо и молча повернулась, — ты к своим хочешь? А то здесь тебе больше не рады.

И кивнув вперёд, она пошла туда, к границе полупрозрачного силового купола. Окончательно выпавший в осадок Соколов, направился за ней. В шаге от призрачной стены купола, золочёная громадина остановилась, дожидаясь.

На полпути, выйдя уже на край сада, он тоже остановился. Вид, открывавшийся теперь перед ним, захватил его.

За призрачной стеной защитной преграды, его ждала серо-чёрная пустошь. Мёртвая и навсегда застывшая в сумраке. Оглядев серое, мглистое небо снаружи, и залитые ярким светом зелёные кроны вокруг, Николай неожиданно для себя понял, что здесь, внутри купола, светит своё, искусственное солнце.

Немного собравшись с мыслями, он двинулся к ждущей его великанше.

— Шлем закрой, человек, — бросила она, как только он подошёл.

И сразу шагнула сквозь полог силового поля купола. Соколов захлопнул забрало и последовал за ней.

Снаружи, здешний пейзаж выглядел ещё более уныло и безрадостно. Бескрайнее, чёрно-серое пепелище давнего всепланетного пожарища. В сумрачном свете, пробивавшемся через сплошной полог мутно-серых облаков, тускло переливающаяся золотом и блеском волос фигура, этой не совсем нэ-хе-галь, смотрелась нереально, будто переплелись сон и явь.

Николай догнал её, взбивая ногами смесь пыли и рыхлого пепла, заметив, что она идёт строго параллельно двум цепочкам следов, оставленным здесь кем-то, шедшими в обратную сторону — к куполу. Один след соответствовал её шагу, второй — человеческому.

— А для меня ты кто? Приставили как цербера, чтобы планов не нарушил? — спросил он не включая голосовой синтезатор шлема, даже не сомневаясь, что она прекрасно всё услышит.

Но она ему не ответила. Однако, остановилась. И от неё на Николая, даже через бионический бронескафандр, хлынула ощутимая волна жара. Он воспринял это как гнев, почти ярость. Казалось, она долго и старательно сдерживает себя.

После минутного молчания, Николай услышал:

— Я — чтобы держать тебя в тонусе, чтобы не забывался и помнил, кто позволил тебе власть. Чтобы не взыграло в тебе людское ваше. И чтобы ты не потерял всё то, что достигнуто многими. И теми, кого ты знал, и теми, о ком даже не слышал. Чтобы не зачахло то, ради чего Ка'Реш'Ка'Йет своего создателя отверг.

Соколов несколько раз быстро кивнул сам себе. Из вихря мыслей в голове, наконец, выбирались самые здравые.

— Ты телохранитель и надсмотрщик, — проговорил он вслух.

— И страж тоже. Но это второстепенно. Я твой немесс, твой ключ и твоя подпись.

Услышав незнакомое слово, он глянул на неё.

— Немесс?

Она продолжила неторопливо вышагивать вперёд.

— Символ власти. Корона.

— Корона… Ага. А что за подпись? — спросил Николай, хоть и сам уже начал догадываться.

— Напряги голову, человек. Думаешь, кто-то из властителей станет считаться с тобой? С человеком? Или ты запамятовал, как они называют вас?

Взгляд упёрся в чёрно-серое месиво под ногами.

— Прах, грязь. Мы пыль у них под ногами. А увидев тебя, они что, прислушаются ко мне?

— Тебя выслушают.

Соколов усмехнулся, криво и зло.

— Выслушают? А, ну да. Выслушают, так же, как слушало то воплощение, на Лан Курай.

Она снова остановилась. Глянула на него через плечо.

— Ты жив, в своём уме. Это уже чудо. Воплощение несёт в себе сущность Ихет. Она нэ-хе-галь, но не забывай, что она только отражение. Голос. Властители нечер своевольны, горделивы, да. И всё же, те, кто присягнул новому Гранелунному Трону, будут соблюдать Его Закон. От остального, твоим щитом стану я.

— Те, кто присягнул? Разве присяга для нечер что-то значит? — сразу спросил Николай.

Она ответила ему, но тон её голоса едва уловимо изменился.

— Вы, люди Ом Ха, слишком мало знаете о «Перерождённых». Они не просто сильны, они знают цену себе и своей силе. Не только предельно жестоки, но и отчаянно храбры. Говоря понятным тебе языком — когда-то, они зубами выгрызали себе место в галактике. Даже твой премудрый Ка'Реш'Ка'Йет не ведает, сколь силён был страх, летевший впереди их флота — Руки Амуна. Как бежали разбитые Та Ра, как разбегались в страхе негуманоидные чужаки. И какой первобытный ужас разнёсся тогда, среди бессмертных, бесконечных, безмятежных. Величие этих свершений не затмить. И сейчас, после десятков тысяч крусолов упадка и разрухи, взошедший на трон последний Нха Эн — живое свидетельство тех времён. «Перерождённые» слишком дальновидны и предусмотрительны, чтобы упустить такую возможность.

Человек кивнул, пытаясь уяснить услышанное и понять, что же именно он уловил в её голосе.

— Да, кажется, понимаю теперь. Люди привыкли искать простые ответы.

Нэ-хе-галь двинулась дальше, человек последовал за ней.

Отойдя немного от купола, они поднялись на возвышенность. Там Соколов остановился, осматриваясь по сторонам. Двойная дорожка следов так и продолжалась дальше, прямая, как стрела. А вот оглянувшись назад, позади купола, закрывающего сады Архива, он увидел, на фоне серого неба, три очень знакомых силуэта, которые ему теперь не спутать ни с чем.

Колючие, шипастые кляксы бездонной черноты, на фоне вечно серого полога здешних небес. Едва заметно, тусклый свет вокруг них преломлялся, окутывая их очертания прозрачным муаром. Все три одинаковых воплощения космической боевой мощи, почти неподвижно висели в нескольких сотнях метров над выжженной когда-то давно, равниной.

— Надо же. «Боевые звери». Целых три штуки. Такая мощь в одном месте…

Танурихая ответила не оглядываясь:

— В этой системе сейчас сокрыт «Ан Изух» и с полсотни «Щитов Единения». «Охранная машина» этого мира, вскоре будет полностью восстановлена. Архив отныне неприкосновенен. О Единении, других силах и угрозах, беспокоиться сейчас ни к чему. Тебе дали твой шанс, человек. Лучше подумай, достаточно ли ты знаешь собственных сородичей.

Говоря, она пошла дальше. Сделав с дюжину шагов, остановилась, обернувшись на стоящего на прежнем месте Соколова.

— Ты идёшь, человек?

Он зло и упрямо сверкнул глазами.

— У человека имя есть. Раз уж я не совсем марионетка.

Она одарила его ледяным взглядом, который сказал ему больше чем достаточно. А он всё же приблизился к ней.

— Ага. Я так и понял. Имя и у тебя есть. Как назвал тебя тот лысый? Нури? Кстати, кто он такой? Он же, как я понял, приказал нам обоим проваливать из этого Мира Летописей. И мне, и тебе, Нури. Здесь не рады и тебе тоже.

Когда Соколов договорил, ему стало ясно — он затронул нужные струны — она развернулась к нему лицом, её глаза даже не сверкнули — вспыхнули.

— Хорошо, — прогудела она, — давай поиграем.

Широкий шаг, и она нависла над ним, как скала. Несколько долгих мгновений сверлила его взглядом.

— Мои «обязанности», вступят в силу только на той стороне «стези». А пока, ты просто «груз».

Чувствуя, как невидимая сила приподнимает его над землёй, Николай усмехнулся, продолжая смотреть в её глаза.

— Я догадался.

Она прищурилась. И сразу же расхохоталась. Грохочущие раскаты её смеха, как ни старайся, нагоняют жуткие ощущения. Человек содрогнулся. Резко умолкнув, Нури поставила его на ноги.

— Так ты не передо мной выступаешь сейчас.

Он кивнул в ответ.

— Разумеется. За нами внимательно наблюдают. Слушают. Если бы им понадобилась обычная марионетка, всего этого спектакля не было бы. Значит, ты не читаешь моих мыслей, милая?

Её взгляд стал острым. Казалось, сейчас последует вспышка. А может быть, даже и затрещина.

— Милая? — громыхнула она и будто бы чуть нагнулась к нему, но в её голосе теперь зазвучала не только угроза.

Потом, она улыбнулась. Да так, что мороз по коже.

— Хорошо, этот раунд ты выиграл. Я не читаю тебя, да. Мне не позволено.

Танурихая выпрямилась, её улыбка исчезла.

— Благодарю тебя, Нури, — с лёгким поклоном, приложив руку к нагруднику брони, сказал ей Соколов.

Ничего в её лице не поменялось, но взгляд сделался иным.

— За что это ты меня благодарить вздумал?

Глянув прямо в холодные глаза, Николай сказал:

— Теперь я хоть немного представляю, что будет позволено мне.

Она же, впервые чуть наклонив голову набок, прогудела:

— Признаю, ты сообразителен. Даже проницателен. Для человека.

***

Когда проход «стези» схлопнулся, оглушительно грохнув, Лан Курай встретил Соколова могильным спокойствием и транслируемым на всех дельта-частотах предупреждением:

«Коридор Вуали свободен. Не приближайтесь к планете. Посягнувшие на Лан Курай, умрут на высокой орбите».

Казалось, что в гигантском подземелье, ставшем обителью мертвецов, ровным счётом ничего не изменилось. Но, пока поднимались от «узла стезей» наверх, взгляд зацепился за несколько лежавших на видном месте мёртвых тел.

Вглядевшись, Николай увидел, что тела совершенно высохли, превратившись в мумии. Поднявшись до выхода на поверхность, он обнаружил, что лежавшие там мертвецы, под влиянием смены температур днём и ночью, совсем рассыпаются в прах. Это заставило его задаться вопросом, сколько времени прошло с того дня, как защитная система Лан Курай убила всех обитателей планеты? Холодной нечеловеческой спутнице, эти цифры оказались совершенно неинтересны, а вот «Искра» на его вызов ответила. Его старый корабль всё ещё ждал на том месте, где приземлился.

Услышав от искусственного солдата о том, что прошло шесть стандартных земных лет, семь месяцев и одиннадцать дней, Николай на долгие минуты потерял ощущение реальности. И только настойчивые вызовы от обеспокоенных андроидов, вернули его к действительности.

Выйдя же из подземелья, Соколов увидел запустение заброшенного города. Оставленный на площади «гарпун» стоял на прежнем месте. А чуть дальше, виднелось странное нагромождение, в части которого угадывались очертания десантного корабля серии «драккар».

Дожидаясь его всё это время, андроиды не сидели сложа руки. Используя то, что нашли в городе, они построили вокруг корабля настоящую крепость — разветвлённый укрепрайон, с плотной пво и пко, укрытыми ходами сообщения и продуманной системой огня.

А ещё, они сообщили ему, что за всё время ожидания, они не получали никаких сведений, или приказов от компании Курназир. И их единственным действующим приказом, остаётся полный переход под командование Николая.

Теперь, у Соколова снова был корабль и небольшое искусственное воинство. И нужно было решить, куда именно направиться прямо сейчас.

Ему очень хотелось первым делом вернуться на Авесту. Но он помнил, что вся система Шалхор, до самых мета-орбит, смертельная зона для нечер.

А вот его нечеловеческая спутница, отнеслась к такой идее равнодушно. Ей было всё равно, будто древнее оружие Та Ра ей совсем ничем не грозило.

Для Николая это оказалось удивительно и пугающе. Он начинал по-настоящему понимать, насколько опасное создание сопровождает его. И насколько могуществен тот, кто приставил к нему Танурихаю.

В Шалхоре его встретили отстранёно и настороженно. Однако, без проблем позволили пристыковать «Искру» к новой, огромной орбитальной станции-базе. Но вот дальше, его ждали большие изменения. И далеко не в ту сторону, какую ему хотелось бы видеть.

Всё оказалось так неожиданно и так предсказуемо. Даже то, что все здесь больше прилипали взглядами к малинововолосой великанше, подпиравшей потолок прямо позади него. Конечно, внимание к ней неудивительно. Эти два метра и шестьдесят сантиметров величественной, ледяной надменности, просто лучились превосходством. И угрозой.

Главнокомандующий Варам лично встретил Соколова на ангарной палубе. Едва ли не единственный авестиец, встреча с которым не окатила холодом. Его приветствие было тёплым и открытым. Но, из его слов сразу стало ясно, что он больше ничего не решает в политике авестийского правительства.

А советник Нардид теперь представился первым министром Авесты. И его манеры, речь и даже взгляд, полностью соответствовали образу старого и весьма опытного политикана.

Предельно тактично и дипломатично, Николай обрисовал ситуацию и в общих чертах описал свои предложения.

И ещё проговаривая всё это, он, глядя на реакцию первого министра, начал догадываться, что все его старания быть понятым, заранее обречены на неудачу.

А слушая ответную речь Нардида, в какой-то момент к нему пришло осознание непередаваемой наивности всего его начинания. Его приняли на высшем уровне только потому, что вынуждены соблюсти дипломатические обязательства и дабы потешить самолюбие собственных военных, которые ещё помнят сражение за Авесту.

Дальше, Соколов слушал только из дипломатического такта и желания изыскать наиболее простой и элегантный способ выйти из этих тупиковых переговоров.

— …и вы пропали больше чем на шесть лет. Компании Курназир не существует с тех самых пор. Кассиане и «Оставшиеся», всегда были слишком далеко. Вскоре после вашего исчезновения, Авеста осталась в одиночестве. Мы строим здесь свой мир. Сами. А теперь вы появляетесь из ниоткуда, притащив с собой вот это, и предлагаете нам принять ваше главенство. Фактически, под властью тех, с кем мы боролись.

Глянув по очереди на Варама и Нардида, Николай вздохнул.

— Ну что же. Мои слова для вас пусты. Значит, это будет долгий путь.

Какое-то движение у входа привлекло его взгляд. Он медленно повернул голову — в зал вошли новые фигуры. И одна из них, мгновенно завладела его вниманием. Женщина, резко отличавшаяся от окружающих авестийцев.

Её солнечно-соломенные волосы, всё так же пышны и как прежде, сверкают в свете ярких ламп. Она почти не изменилась за пролетевшие годы. Сейчас стоит бледна, в нерешительности смотрит во все глаза, то на него, то на возвышающуюся прямо за его креслом, сверкающую золотым великолепием великаншу. Она напугана видом нечеловеческой его спутницы, этот страх ей никак не отогнать. Но она здесь. И она держит за руку ребёнка. Малышу как раз те самые шесть лет на вид. Такие же лучезарно-светлые волосы его матери, серо-голубые, яркие глаза. Любопытный и удивлённый детский взгляд устремлён на Соколова.

Теперь, всё в сегодняшних переговорах окончательно решено. Говорить ему здесь больше нечего. И не за чем. К его новой роли они не готовы, а прежнему капитану Нико, стоит просто забрать себе единственное, что ему ещё дорого. Путь будет действительно долгим. И вовсе не таким, как виделось ему раньше.

— Строить можно что угодно. Но даже Серая Гавань, существует до сих пор не собственной силой. Арахна Сто Семнадцать, была тогда простой демонстрацией и даже не для нас, людей. Вы, конечно, можете забыть о «владыках», о Союзе, о войне и обо мне. Но нечер не забудут о вас. Они вообще ничего не забывают. Никогда. И спросят, с кем вы, чьи вы. Либо те же, либо другие. Мы вернёмся к этому вопросу позже, когда я смогу говорить от своего собственного имени. И когда уже вы сами станете искать моего покровительства.

Сказав это, он встал с места. И уже повернувшись, Николай кивнул обоим по очереди:

— Господин главнокомандующий, господин первый министр.

Повернувшись, он заметил, что главнокомандующий Варам хотел что-то сказать, но Нардид, жестом и взглядом, осадил его. Да. Политиканы не меняются.

Но их реакция больше не интересовала Соколова. Они похоронили его и все начинания союза «Вуали» шесть лет назад. Вообще, похоже, что всё идёт именно так, как и говорила ему Танурихайа, ещё когда они только прибыли в Шалхор.

Стоило убедиться в этом самому.

Но это уже не важно. Всё пойдёт по плану. Так, или иначе. Альтернативы просто нет. Или он сделает то, на что подписался, или всеми людьми с Земли займётся одно из воплощений. Тратить время на уговоры и препирательства — недопустимо.

Николай направился к смотревшим на него во все глаза женщине и ребёнку. Танурихая следовала за ним сверкающей тенью, авестийцы провожали его взглядами. А он в эти мгновения пытался понять, что же он чувствует, идя на встречу Катрин и сыну.

***

Массивная и яркая звезда, старалась затеряться в пустынном пространстве, между большими гроздьями сияющих скоплений. Голубой гигант, которого никогда не замечали астрономы древней земли, таился за пределами сферы расселения землян неспроста. Отгремевшие бездну времени назад события, оставили звезду в одиночестве нянчить всего одно аномальное небесное тело.

Огромная, для человека, пирамида из чёрного псевдокамня, на самом деле, размером своим, была всего лишь песчинкой, в поле тяготения звездного горнила. Она висела на своей орбите так, что её основание всегда было обращено под углом к беспощадно яркой звезде. Однако, сама эта орбита, гравитационное возмущение и взаимодействие со звездой, подсказывали, что реальная масса пирамиды, близка к массе очень крупного газового гиганта, почти звезды-карлика. Других объектов, вокруг голубого светила не было. Только эта рукотворная аномалия.

Действительно загадочное место. Неудивительно, что люди нашедшие его, не смогли понять что это и зачем создавалось. Осевое поле этого сооружения, направлено строго по оси от основания к вершине. Площадка основания пирамиды и была самим «местом». Идеальный квадрат сто двадцать на сто двадцать километров, ровный, как зеркало.

На одном из углов квадрата, почти у самого края, три фигуры. Две, в бронированных боевых скафандрах, стоят рядом, спиной к ослепительному солнцу, забрала их шлемов открыты — внутри пузыря осевого поля поддерживалась пригодная для людей атмосфера, хоть воздух и покалывал их лица морозом. А третья, закованная в золотую чешую фигура, стояла поодаль, метрах в пятидесяти позади тех двоих. Её малиновая грива, в лучах голубой звезды, отливала неоново-сиреневым.

В отдалении, на ровной каменной площадке высились два космических аппарата — напоминающий большого металлического жука модернизированный «драккар» и десантно-штурмовой «гарпун».

Двое, стоявшие на самом краю, знакомы не так уж давно, но могли бы сказать, что друг друга знают. И хоть они не виделись уже бездну времени, их встреча началась с молчания. Они долго стояли и просто смотрели на бледно голубую кляксу, на фоне звёздной черноты. Облако далёкой туманности чем-то напоминало удивительный цветок, уже вечность цветущий посреди космоса.

— Почему ты выбрал именно это место? — наконец спросил Младов.

Николай выудил из кармана бронескафандра карманные часы очень старинного вида, открыл крышку и покачал на раскрытой ладони. Множество крошечных, острых бликов заиграло на составленных их мельчайших алмазов цифрах и стрелках.

— Как будто из другой жизни принёс. В циферблате шифр, а в шифре — координаты этого самого места. Старик Штайнер отдал мне их и сказал тогда, чтобы я не торопился. Как же он был прав. А ещё, он сказал тогда, что это место не поняли. Ни он, ни кто-либо другой.

Младов поднял бровь.

— А ты понял?

— Я был почти в самом сердце Лан Курай. Был в парочке миров Единения. «Колыбель» видел. С воплощением древнего властителя говорил. После такого, трудно было не понять.

Оба продолжили разглядывать космические виды. Снова заговорил Младов.

— Когда, два месяца назад, нас вытурили на вольные хлеба, вершитель Виилем сказал, что раз у тебя всё получилось — тебе дадут неприкосновенность, полномочия и какой-то карт-бланш.

Николай искоса глянул на него, тихо усмехнувшись.

— Ага, вон мой карт-бланш стоит, — он кивнул в сторону ждущей на том же месте, где он её оставил, высоченной нечеловеческой спутницы, — кого угодно сразу в тонус приводит. У кого чакры открываются, а у кого и понос.

— А на тебя она влияет?

С тихим щелчком старинного образа часы закрылись, а потом отправились обратно в карман.

— Если бы мне «там» мозги промыли, было бы гораздо легче, — ответил Соколов, едва сдерживая смех, — не знать бы и не сознавать своей роли во всём этом. Но, я сам напросился.

Он резко повернулся к Младову.

— Что случилось с Курназир? От той базы, где мне тогда выдали «Ветер Войны», остались только обломки.

Тот сжал челюсти, глянул вдаль и только после этого заговорил.

— Флот «служителей» оказался намного больше, чем мы могли даже представить. Те двести кораблей, что мы тогда заметили, это была только малая часть. Девять огромных эскадр, больше сотни кораблей каждая, одновременно напали в разных местах. Силам Виилем пришлось разделиться. Им просто не хватило численности и фронт обороны стал рушиться. Мы теряли систему за системой, но потери вражеских кораблей были так велики, что мы надеялись перемолоть их упорной обороной. А потом, стратегия «служителей» резко изменилась. Кто-то из наших людей, где-то допустил ошибку. И они нашли базу Татьяны. Атаковали её сразу огромной массой кораблей.

Он умолк на минуту.

— Когда я проводил аналитику, по наблюдениям и записям, стало понятно, что руководил всей операцией тот же миньон, что в А-Девяносто-Восемь на подбитом корабле нечер сбежать сумел. Тот же самый почерк. Нам не хватило пары часов для эвакуации. А Виилем проиграли сражение. Татьяна оказалась в ловушке, в ловко и хитро исполненной ловушке. Она приказала мне уводить оставшиеся крупные корабли. Что было дальше, я не видел. Фе Ра сообщили только, что не смогли её спасти.

Глядя мимо собеседника, Николай кивнул.

— Или не захотели. Не удивлюсь, если так и было.

Младов промолчал. А через минуту, бросив взгляд в сторону сверкающей фигуры в отдалении, спросил:

— Ты уже придумал, как нам заново всех в союз собирать? Мне предельно ясно дали понять, что объединение под твоим началом, это единственный способ избежать истребления для всех нас, кто с Земли происходит. В общих чертах план объединения в силе, но все прежние идеи…

— Не будет никакого «союза», — перебил Николай. Его голос сейчас звучал неожиданно беспечно, даже для него самого, — мне уже довелось послушать много интересного на Авесте.

Взгляд Младова вернулся к Соколову.

— Вот как? Ты же спас их планету.

Николай усмехнулся.

— Кому интересны этакие мелочи, спустя столько-то времени? Угрозы не видно и не слышно, кто я такой для них? Им же невдомёк, что когда нечер начнут зачищать свои владения, никто никого предупреждать не станет.

— Сказать по правде, такое их поведение не столько и удивляет, сколько… Принуждать их ты не собираешься? — спросил полковник, переводя взгляд на голубеющий, посреди ледяной звёздной пустоты, цветок туманности.

— Зачем? Чтобы эти вольнолюбивые болваны саботировали всё, что смогут? Нет. Я всё-таки кое-чему научился. У Фе Ра и у нечер. Я соберу тех, кто сам захочет и понимает ситуацию, под ваше с Маккелен начало. Остальных подчинять придётся по-другому, но сам я всегда буду в тени и вдалеке. Пусть правят своими мирками в своё удовольствие, а вот внешнюю политику, мы заставим их вести по нашим правилам. Я же встану над всем этим. А вы мне в этом поможете.

Младов многозначительно хмыкнул, мотнув головой, и улыбнулся.

— Надгосударственная структура? Хитро, толково. Глядишь и удастся сварганить именно то, чего от тебя хотят. И как именно ты думаешь этого добиться?

Соколов тоже многозначительно развёл руками.

— Так же, как вы с Мадам держали на поводке группировки в прежней «Арахне». Технологии и поставки механизмов, которые никто из здешних людских фракций, самостоятельно производить не способен. Осевые ядра, сверхсветовые двигатели, фазовые реакторы, дельта-передатчики. Список довольно длинный и над ним ещё предстоит подумать. Плюс прослушивание всего и вся, станции наблюдения, замаскированные корабли-разведчики, дистанционная и прямая слежка, глубокая и разветвлённая агентура, постоянное поддержание страха перед неизбежной персональной карой. И далее по списку. Уж разведка должна хорошо в этом понимать. Инструменты для всего этого мне обещаны, дело за нами, — договорив, Николай ещё раз развёл руками, — с вашим опытом и хваткой, с вашими людьми и моими новыми возможностями.

Лукаво прищурившись, Младов кивнул.

— Думаю, Татьяна бы оценила. И Саныч, тоже. Поругался бы, конечно, для порядка, поворчал бы, но ему бы понравилось, — он едва слышно вздохнул, — хочется верить, что их жертвы напрасными не были. Все те жертвы.

Соколов встретился с ним взглядом, сверкнув глазами.

— Не были. Мы почтим их. Мы создадим свой миф. И пантеон героев. Но, нам ни мгновение нельзя забывать о властителях Единения и о тех, кто с Земли сбежали.

Отведя глаза, Младов тихо ответил:

— Да, мы недооценили их тогда. Сильно недооценили. Но, а откуда нам было знать?

— Теперь то знаем. И знаем, что разрешённые нам территории, всего лишь будущая игровая площадка, для развлечения властителей. Галактическая шахматная доска.

После этих слов, оба одновременно вздохнули, переглянулись и молча обратили взгляды в колючую, звёздно-чёрную даль. Оба задумались о чём-то своём.

Но долго размышлять им не пришлось.

В одну секунду случилось сразу три вещи. Младов немного изменился в лице, ему явно сообщали что-то внезапное и важное по закрытому каналу связи. Танурихайа возникла перед Соколовым, преодолев пять десятков метров за долю секунды — вокруг неё сейчас искрились бело-голубые молнии, а грива малиновых волос стала ещё пышнее, наполнившись электрическими разрядами — она явно заслонила его от чего-то, ещё невидимого. Вихрь наэлектризованного воздуха пришёл следом за ней, а Николай отшатнулся ещё и от неожиданности — нечеловеческие возможности его спутницы слишком впечатляли. А в индикаторе интерфейса брони, появилось извещение о принятом сообщении.

Полковник, отступив на шаг от выросшей перед ним сверкающей молниями золочёной громадины, ответил на сообщение. Говорил он резко, отрывисто.

— Какой выброс? Какого типа? Насколько близко?

Пока Младов слушал доклад, поза Нури сменилась на более привычную, мирную. Молнии вокруг неё стихли, её волосы тоже перестали источать электрические искры и приняли привычный вид.

— «Тень», — громыхнула она, делая шаг в сторону и перестав заслонять Соколова от незримой угрозы, — это к тебе.

И Николай, и полковник разом вскинули на неё взгляды.

— Виилем дали вам новые приборы. Они засекли, как эта к вам присоединилась, — голос «привидения» прозвучал со стороны туманности, на которую они только что любовались, — потому, что эта спешила.

Оба повернулись на голос. Знакомый голос. В шаге от края псевдокаменной площадки, проявился едва видимый на фоне туманности, гротескный силуэт. Силуэт, который как и голос, Соколов тоже мгновенно узнал.

— Пять-Три?

Полупрозрачный чёрный бутон качнулся.

— Значит, Фе Ра всё-таки добились своего? — задал он мучивший его вопрос.

Пять-Три ответила. Но её голос прозвучал странно сухо.

— Не совсем добились. Не совсем своего. Но будущее Фе Ра получили.

Невольно, Николай вскинул брови.

— Вот как? Значит я правильно понял разговор с тем воплощением. С чем ты прибыла к нам?

— Эта должна была убедиться, что сведения о твоём возвращении верны. Что миры и люди Ом Ха, вверены в твою волю.

После этих её слов, его догадки перестали быть догадками.

— Проще говоря, удостовериться, что вас не обманули.

Пять-Три не ответила. И ему стало ясно, что всё внимание призрачной гостьи сейчас направлено на Нури. Между ними что-то происходило, они будто бы беззвучно общались между собой. Но никаких сигналов, или излучений, приборы опять не уловили.

Затем, призрачный силуэт стал плотнее и перейдя почти в полную видимость, приблизился, становясь на самый край псевдокаменной площадки, но так и не касаясь её почти птичьими ногами боевой оболочки. Бутон шлема раскрылся и Николай снова увидел юное, отрешённо-задумчивое лицо. Снова, его внимательным взглядом изучали острые голубые льдинки.

— Эта не верила. Мы не верили, что наш общий создатель прислушается. И в саму возможность того, что порядки Единения могут измениться, нам было трудно поверить. Мы просто следовали за тем, кто стал для нас всем — Он верил.

— Но всё же, — продолжил задавать вопросы Соколов, — что в итоге с Фе Ра и властителями? Что с Колыбелью? Тот нечер, чья копия, то есть воплощение, пришло тогда на Лан Курай, он всё же получил то, что хотел?

Она ещё раз внимательно вгляделась в бесстрастное лицо Нури. Только потом заговорила.

— Трон возвращён хозяину, Фе Ра получили свой собственный мир, несколько тысяч звёзд под внешние колонии и сохранили место на Эфе. Наш создатель и тиран, властитель Ин Хур Саг, стал чём-то большим, чем нечер. Даже старые властители больше не бросят ему вызов. Он уже строит свой новый порядок. И его заботит нечто… — на мгновение, Пять-Три будто бы совсем по-человечески вздохнула, — …нечто большее, чем Единение.

Её глаза снова смотрели на человека.

— То, что вы вспомнили об этом месте — хорошо. Здесь уже был Сбор. И оно будет снова использовано. О судьбе беглецов, изгнанников и людей Ом Ха, а также всех, скрывающихся в Серой Гавани, будет объявлено здесь.

— Когда?

— Скоро. Вы доживёте.

Соколов кивнул, понимая, что Фе Ра просто не знают точных сроков — всё будет решать древняя сущность, для которой годы, как минуты.

Младов негромко и крайне тактично кашлянул, привлекая внимание.

— А Альянс? — спросил он, — это самая заселённая часть, кхм, этого самого Ом Ха. Тамошние «владыки» исчезли, Земля стала головешкой, а новое правительство теперь на Марсе. Это то, что известно. Но информация оттуда поступает скудно. Сейчас мы знаем только, что почти всё скопление «Гермес» в руинах, а в секторе «Минотавр», вообще состряпали отдельное государство. Это задумка ещё земных «владык» и я не сомневаюсь, что там заправляют их миньоны. Миньоны же правят бал и на Марсе. Пусть эти твари остались без хозяев, но считают, что это временно. И они всё ещё крайне опасны. В их руках может быть множество опасных вещей, созданных нечер. Корабли, оружие, ещё чёрт знает что. Да и сами их хозяева — я не верю, что они просто сбежали и спрятались. Со всем этим, Единение будет что-то делать, или всё это останется нашей проблемой?

Взгляд голубых льдинок обратился на него.

— Вы не справитесь. Не спешите.

Даже в проёме открытого забрала шлема было заметно, что у Младова сжались зубы — он едва сдержал не слишком дипломатичные порывы.

— Давай-ка, для начала, сами на ноги встанем, Вячеслав Сергеевич, — мягко остановил его Соколов, — понимаю, слишком многое свалилось на тебя. Но, не взваливай на себя всё.

Они пару минут смотрели друг другу в глаза. И Николай увидел, что бывалый разведчик его понял. А глянув в ледяную синеву глаз Ка'Нэи, он заметил, что её взгляд сделался чуть мягче и теплее.

— Ты прав, Николай Викторович, — выдал, наконец, Младов, — что-то хладнокровие изменяет мне, в последнее время. И, раз уж голос наших благодетелей здесь, с чего начнём?