Слезы Ангелов

Сантьяго Руиз I

Руиз страдает.

Отчеты писать совсем не его любимое занятие; детективу по душе вести расследование, гоняться за подозреваемыми, ощущая бурлящий в крови азарт, да даже на сами трупы ему смотреть нравится больше, чем пытаться описать свои труды скучным канцелярским языком. Отказываются слова в предложения складываться, и все тут.

С утра в полицейском участке оживленно. То парочку подростков вандалов приведут, что решили забросать туалетной бумагой учительский дом, то воришку с одной мозговой клеткой, которой не хватило даже на то, чтоб нормально продуктовую лавку ограбить, то очередная местная сумасшедшая придет громко жаловаться на соседа-рептилоида. И как в такой обстановке работать?

Руиз вертится в скрипучем кресле, надеясь, что, пока он совершает полный оборот, в документе на мониторе появится полноценный текст, бери да распечатывай, но чуда не происходит. Пустой лист. Прямо как в голове.

— Estúpidamierda, — тихо ворчит он под нос и тянется за кофе. Стаканчик давно остыл, содержимое его по цвету и консистенции больше похоже на нефть, и даже в составе, возможно, прячется пара химических элементов, но это лучшее, что может предложить местный торговый автомат. По крайней мере, от этого дерьма моментально просыпаешься. Руиз делает глоток, передергивается и снова пялится на пустой лист. Тот пялится в ответ, изредка подмаргивая переливами старого монитора. Искра, буря… смерть от скуки. Руиз бы сейчас даже массовому убийству в центре города обрадовался – это означало б отсрочку отчета, но ни один серийный убийца психопат, похоже, спасти детектива от бумажной работы не желает. Поясница протяжно ноет, за последние пару часов Руиз как только в своем кресле не извертелся; разве что вниз головой не повисел, закинув ноги на спинку. Размяться, что ли? Пятиминутный перекур все равно погоды не сделает.

Прихватив сигареты с зажигалкой, сунув телефон в карман, детектив выскальзывает на улицу. На солнце совсем уж тепло, даже для плохо переносящего холода Руиза, и он даже не жалеет, что вышел в одной футболке. Смолить прямо у входа в участок совсем не хочется, и он отходит на несколько метров, за угол, чувствуя себя школьным хулиганом, прячущимся от учителей. Зажигалка коротко щелкает, вспыхнув теплым огоньком, и Руиз делает затяжку, выдыхая густой дым.

Стоять просто так тоже скучно; детектив тянется за телефоном и лезет в интернет, полистать новостную ленту. Яркие картинки скользят по экрану, вместе с никотиновым дымом уходит и нервозность, не дававшая Руизу покоя все утро, и он понемногу расслабляется. В почте тоже ничего интересного, он удаляет несколько писем со спамом, пишет короткое послание сестре, в котором обещает позвонить позже, и уже собирается тушить сигарету и возвращаться в свой отдел… когда приходит новое оповещение.

«1 новое письмо».

— Чего?

Руиз хмурится. Имя отправителя ему совсем незнакомо. Обычно детектив не открывает что-то такое, но в предпросмотре письма нет ни слова об увеличении каких бы то ни было частей тела или предложений увлекательно провести выходные в компании развеселых девочек или мальчиков, и ему становится любопытно. Адрес его личной почты знают немногие, так кто же решил с ним связаться?

Заинтригованный, Руиз нажимает на «открыть».

Жанлуиджи Инганнаморте II

« Здравствуйте, детектив. Меня зовут Майкл Дэвис (шоколадный магнат, владелец крупной шоколадной фабрики в городе, где проживает Сантьяго), возможно, вы слышали мою фамилию ранее. Я нуждаюсь в вашей помощи! Только вы, именно вы, можете мне помочь. Моя дочь - Аманда Руверт уже несколько дней не выходит на связь. Я понимаю, что молодежь нынче очень ветреная и пару дней для розысков слишком короткий промежуток времени, но здесь речь идет о репутации! Умоляю вас, разыщите мою дочь и верните домой, как можно быстрее, пока ее милое личико не стало рекламой для желтой прессы.

P.S. Деньги для меня не проблема, вы можете назвать по окончанию дела любую сумму. Надеюсь 15.000 для первого взноса достаточно. Если вам не трудно, пишите мне на эту почту детали розыска, чтобы мои люди могли оперативно все уладить. К сожалению, у нас не получиться связаться напрямую из-за моего плотного графика, но я буду рад, по окончанию рабочего дня прочитать ваш отчет.

С глубочайшим уважением Майкл Питер Дэвис.»

И правда, на счету детектива уже красовалась приличная сумма денег. С учетом того, что Руиз в повседневный день своей работы получал всего лишь 29 долларов 35 центов за час, то эти деньги могли в один миг перекрыть все его расходы на несколько месяцев вперед. Предложение было не только выгодным, но и по сути легким. Всего-то стоило отыскать девчонку, рассказать о ее блудных делах и привезти обратно домой, а потом получить еще одну достаточно крупную сумму.

За два дня до этого события:

Аманда являет собой воплощение юности, нежности и подросткового сладострастия. Миниатюрная куколка с шелковыми, белыми волосами, сине-зелеными глазами и пухлыми губками. Ее красота полностью передалась от матери, танцовщицы в местном кабаре клубе. Аманда мечтает стать ветеринаром, так как обожает лошадей и очень хорошо смотрится на мощной спине животного в своем прелестном ездовом костюме, на который матери пришлось копить пол года работая в двойном размере.

Хорошая репутация в черлидинге и достаточно высокая успеваемость позволяют девочке вести себя в стенах колледжа (обучение ей оплачивает выше упомянутый отец), так как ей вздумается. Флиртовать с местной футбольной командой, приводить подружек домой на ночевки, ездить в лагеря и быть королевой ежегодного бала. Так же задевать менее популярных девочек и унижать робких, застенчивых мальчишек пытающихся проявить к ней внимание.

Это был один из не примечательных дней в жизни Аманды, который длился до конца учебных часов вяло и скучно. Но после, тот самый Мэтью Болдрес, капитан футбольной команды подложил ей в шкафчик записку о встречи в спортзале за зрительской трибуной.

Аманда была сама не своя, волновалась и домогалась подруг излюбленным вопросом : « Как я выгляжу?» Еще бы, ведь это был ее придел мечтаний. Высокий, темноволосый, голубоглазый, такой сильный и популярный. Она еще в школе млела от одной только мысли о поцелуе с ним. По счастливой случайности, они поступили в один колледж.

В назначенное время, в назначенном месте девушка была без опозданий. Чуть задержавшись появился и Мэтью. Нельзя было сказать, что он был так же взволнован, наоборот в нем присутствовала некоторая отрешенность, подходившая его стилю и образу.

Они сидели в укромном месте под скамьёй, болтали о планах на будущее, шутили. Аманда строила глазки и каждый раз поправляла волосы. Затем поцелуй. Девушка была на седьмом небе от счастья, расплываясь в сильных объятиях Мета. Вскоре их безобидная интрижка стала перерастать в пылкое наваждение и вот руки парня были уже под ее коротенькой юбочкой.

Сначала Аманда сопротивлялась, чувствуя страх перед неизвестностью отправляющую ее во взрослую жизнь. Но ласковый и весьма уверенный в себе юноша смог убедить золотую звездочку колледжа в благих намерениях. Все прошло весьма быстро. Пару минут удушливой боли, затем горячие поцелуи оставленные губами парня на ее груди и сладкое мгновение.

Метт проводил Аманду до дома, когда на улице совсем стемнело и звезды выспались на ночное небо.

Фонари тепло горели, а в девичьей душе расцветала любовь. Все по сюжету популярного подросткового кино.

Мать вернулась рано утром с работы, но девушка не стала ей ничего рассказывать. Позавтракав хлопьями с молоком, она выпихнула из дома и направилась в колледж.

На уроке биологии, телефон Аманды не умолкал, неизвестный номер атаковал беспрерывно. Ей пришлось быстро покинуть класс, чтобы не получить замечание от учителя. Отправляясь в уборную, чтобы как следует разобраться с негодяем.

— Что вам нужно? Перестаньте мне звонить! – яростно звучал тонкий голосок девочки.

— Хочу попросить тебя об одном одолжении. – ответил хриплый, мужской голос.

— Я ничего не буду делать! До свидание!

— Тогда на сайте колледжа появиться это... – и на Whats App девушки упало видео, точнее фрагмент, где она занимается любовью в спортзале.

Аманда вскрикнула от ужаса, прикрывая ладошкой рот, чувствуя как по щекам бегут разъедающее, ее естественный макияж, слезы.

— Пожалуйста, ничего не выкладывайте, я все сделаю... – сквозь истерику шептал голосок.

— Хорошо, тогда слушай...

Сантьяго Руиз III

Руиз до конца письмо дочитать не успевает, а уже новое уведомление приходит: «Ваш банковский счет пополнен». Это розыгрыш какой-то, наверное, - думает детектив. Сейчас придет еще одно письмо, мол, извините, не на тот счет денежки перевел, верните, пожалуйста… Он лезет в приложение, смотрит на цифры – и чувствует, как внутри все холодеет. И правда, денег вдруг оказывается столько, что можно не просто машину целиком отремонтировать – новую купить, если немножко добавить.

Деньги – это неплохо, Руиз ничего не имеет против денег, если они, разумеется, не краденые. Да, мир устроен так, что, если ты мало получаешь, то это уже не просто твоя личная проблема. Это безответственность. Раз у тебя нет большого дома и дорогой машины – значит, ты несостоятельный член общества. А потому смотреть на свой банковский счет и видеть там охуительно большую сумму Руизу чертовски нравится, но… не дает ему что-то покоя.

Вкрадчивый внутренний голос тихонько нашептывает, навевает сомнения, а не подстава ли это. Руиз снова закуривает, затягивается так, что аж в груди колет, и выдыхает густой никотиновый дым. Почему именно он? Владелец шоколадной, мать ее, фабрики может обратиться напрямик к мэру или к шерифу, все они вертятся в одной компании. Нанять армию частных детективов, связанных подписками о неразглашении, в конце концов. Зачем обращаться к самому обыкновенному копу? Сантьяго не верит, что Дэвис обратился к нему, потому что он лучший. А если кто-то посоветовал его кандидатуру шоколадному магнату, уверив того, что детектив Руиз лучший… Что ж, должно быть, у того человека крайне низкие стандарты.

Руиз не знает, что делать. Сигарета заканчивается, нужно возвращаться. Он снова и снова перечитывает письмо, кусает губу. Хочется и тортик съесть, и кремом не заляпаться, а интуиция подсказывает копу, что нечисто здесь что-то. Ой как нечисто. Можно по самые уши оказаться в одной субстанции, и это явно не заварной крем. С другой стороны, если он просто пробьет девицу по местной базе, ничего плохого не случится, ведь так?

В участке ничего не меняется, все так же шумно: звонят телефоны, гудят принтеры, галдят сотрудники и визитеры. Руиз возвращается за свой стол, смотрит на все еще открытый текстовый документ с единственным напечатанным за весь день словом – «Отчет», - и принимает окончательное решение.

На Аманду Руверт практически ничего нет, не привлекалась, в криминальных делах не замешана. Заявления о пропаже, конечно же, нет. Учится в местном колледже, вроде как блистает. Такие обычно не сбегают из дома в поисках лучшей жизни. Хотя, может, подцепила парня из плохой компании и укатила с ним в закат на заднем сиденье его мотоцикла? Руиз сам вообще-то считает, что это ее личное дело, но пятнадцать кусков уже жгут его банковский счет. Стоит поговорить с ее подружками – девчонки редко, когда держат языки за зубами, особенно когда дело касается парней. Он выключает компьютер; документ «Отчет» робко спрашивает: «Вы хотите сохранить изменения?», но Руиз безжалостно нажимает «нет».

— Ты куда это собрался? – Руиз уже у дверей, когда приходит в себя сосед по столу, поднимает голову от собственной писанины, над которой бьется с самого утра, и смотрит на детектива подозрительным взглядом. Сантьяго отмахивается и пожимает плечами: — Нужно проверить кое-что.

— А-а, – коп тут же теряет к нему интерес; у него самого работы полно, а следить, чем там занимается детектив Руиз, в его должностные обязанности не входит. Сантьяго выскальзывает из участка и сверяется с клочком бумажки, куда записал адрес колледжа, где училась Аманда. Вроде бы недалеко, подсказывает ему внутренний навигатор.

И правда, добирается он меньше чем за час. Паркуется неподалеку, но медлит, прежде чем ступить на территорию колледжа. Наверное, проникается самой атмосферой учебного заведения. Сам Руиз в колледже никогда не учился, не довелось, но ему всегда казалось, что это круто. В колледже ты получаешь знания, которые нужны конкретно тебе, а не те, что должен вбить в твою голову школьный учитель, чтобы отработать свои часы и получить зарплату. Ты находишь друзей, которые, возможно, останутся с тобой до конца жизни, получаешь признание, которого так жаждешь. Интересно, как сложилась бы жизнь, попади Сантьяго в колледж?

Громкие голоса студентов отвлекают Руиза от влажных фантазий – должно быть, занятие закончилось, и ребятки высыпали на сочно-зеленую лужайку перед зданием, чтобы проветриться. Детектив задумчиво изучает молодежь, прикидывая, с кем могла бы общаться такая девушка как Аманда. С кем стоит поговорить.

Точно не с аутсайдерами, эти держатся в стороне, обсуждают свой софт и компьютерные игрушки, на девушек внимания не обращают, если только они не рисованные. К парням из футбольной команды Руиз не хочет идти сам, бесполезное дело с ними разговаривать, проще сходить в зоопарк и попробовать допросить полный вольер шимпанзе. А вот с девчонками-красотками поговорить стоит, ишь, блестят на солнце так, что все вороны, мимо пролетающие, себе уже шеи по сворачивали, на их побрякушки глядя.

Руиз отлипает наконец-то от машины и идет по идеально постриженной лужайке, где-то в глубине души ожидая, что сейчас из каких-нибудь кустов выскочит местный садовник и воткнет в него ножницы, которыми до этого стриг розовые кусты, - за то, что коп-нищеброд топчет траву. Однако повезло, до парочки девиц Руиз добирается без препятствий, только ловит на себе подозрительные взгляды других студентов. Хорошо, что всем тут уже давно не восемнадцать – и по закону детектив может разговаривать с ними без присутствия преподавателей или родителей.

Он расстегивает куртку, и солнечный луч отражается от висящего на цепочке полицейского жетона. Девицы пожирают его взглядами; блондинка, вроде как заводила, поправляет кокетливым жестом волосы и томно интересуется:

— Чем-то помочь, офицер?

— Детектив, – машинально поправляет Руиз и кивает: – Вообще-то да. На пару вопросов про Аманду Руверт ответите?

Девчонки переглядываются многозначительно, и Сантьяго понимает, что куда надо копнул.

— Говорят, что ее несколько дней на занятиях не было? – продолжает он, и одна из девчонок, рыжая и веснушчатая, подозрительно хмурится: – А вы откуда знаете?

— Работа у меня такая, – пожимает плечами Руиз. – Так что? Не было?

Девушки снова взглядами обмениваются, будто совещаются телепатически, пока другая, светленькая, не выдерживает:

— Ее нет два дня уже, мы ей и звонили, и в Вотсапп писали, и в Инстаграм, а она не отвечает, –голос у нее подрагивает от напряжения, волнуется, видать, за подругу: - на нее это совсем не похоже!

— Вы ведь ее найдете? – робко интересуется рыжая, и Руиз кивает:

— Непременно. Где ее в последний раз видели?

— Здесь, в колледже, – говорит рыжая. – У нас биология в самом разгаре была, а ей кто-то названивал постоянно.

— Парень? – уточнил Руиз; блондинка поджимает губы и бросает быстрый взгляд в сторону притихших футболистов.

— Не-а, – медленно она качает головой, и Руиз тоже смотрит в том же направлении. Ребята как ребята, ничего особенного. Хотя с кем еще крутить шашни местной красотке как не с капитаном футбольной команды?

— Но он у нее был? – спрашивает он. Девушки одновременно выпаливают: «нет» и «да», – и обе смотрят на детектива почти с вызовом, точь-в-точь два стражника, один из которых лжет, а второй всегда говорит правду. И почему с женщинами всегда так сложно, – недовольно думает Руиз и вздыхает:

— Так. Ты говоришь, что есть, она говорит, что нету, а я должен играть в веселую игру «Давай до утра собирать сплетни»? Вы хотите, чтобы Аманда вернулась целой и невредимой, или нет?

— Хотим, – осторожно отвечает рыжая. Вид у нее стал как у испуганного кролика – тот самый, какой приобретает среднестатистический гражданин после пяти минут беседы с представителями следственных органов. Если человек сохраняет спокойствие дольше, это означает, что он опытный злоумышленник, либо иностранец, либо просто идиот, и Руизу хотелось верить, что ни к одной из этих трех категорий девчонки отношения не имели.

— Значит, хватит врать, – строго говорит он. – Кто ее парень?

Блондинка складывает руки под грудью и хмуро смотрит на детектива.

— Я этого не говорила, – морщится она. – Но у нее вроде как что-то намечалось с Мэттом. Мэттью Болдресом, он капитан нашей футбольной команды.

«Как же предсказуемо, Аманда…»

— Они собирались встретиться вечером, — продолжает девушка, – а на следующий день кто-то начал доставать ее этими звонками. Она вышла, а потом занятие закончилось, и мы ее как-то потеряли. Подумали, что она, наверное, домой пошла. Хотя должна была рассказать, как у них с Мэттом все прошло, – она обиженно дуется и откидывает со лба прядь волос.

— А на следующий день ее уже не было, – подхватывает рыжая и округляет глаза: - Вы думаете, это Мэтт?

— Я ничего не думаю, я про его существование только сейчас узнал, – ворчит Руиз, а сам к футболистам присматривается, кто из них на капитана тянет. – Где там этот ваш Мэтт?

— Вон он, – рыжая указывает на одного из парней, и Руиз хмыкает про себя: уж больно Мэттью нервным кажется.

— Ладно, пойду с ним тоже побеседую, – пожимает плечами детектив. – Удачи.

Девчонки сбивчиво прощаются, а Руиз уже шагает в сторону футболистов, глаз с капитана не спускает, чтоб тот понимал, по чью душу полиция явилась. Болдрес смотрит на детектива в ответ, слишком напряженный для парня, который просто на свиданку с девочкой сходил пару дней назад. Такие обычно деру дают, едва жетон видят, и Руизу кажется – одно резкое движение, и красавчик Мэтт сорвется с места, как перепуганный кролик. Сантьяго уже продумывает, как вдогонку удобнее бежать: если через вон ту скамейку перемахнуть, то можно будет пару метров выиграть, не убежишь, паршивец.

— Мэттью Болдрес? – негромко уточняет Руиз, когда до парня остается пара шагов. — На пару вопросиков отойдем, приятель?

Может, Мэтт и побежал бы, но детектив успел, ухватил футболиста крепко за локоть, сжал, чтоб даже мысли не было, и повел в сторонку, подальше от дружков по команде. Перед ними парнишке наверняка захотелось бы выебнуться, приукрасить свое повествование, а теперь, один на один с копом, какой в этом смысл?

— Ты не нервничай, я не кусаюсь, – хмыкает Руиз, останавливаясь в тенечке под высоченным деревом, – Если мне не врут. Ты же не будешь мне врать, Мэттью?

Он шарит по карманам и достает сигареты; прикуривает, даже Мэтту предлагает сперва, но тут же убирает пачку обратно, негоже футболисту-спортсмену-красавцу легкие портить на виду у всего колледжа, верно?

— Расскажи мне про Аманду, – просит он. – Вы же встречались? Один раз так точно, сколько там, два, три дня назад? Я все понимаю, первая любовь, поцелуи, объятия. А что, потом что-то пошло не так? Ты захотел большего, а она отказала, и на следующий день ты решил довести ее постоянными звонками на мобильник. Она вышла из аудитории, ты ее подкараулил, вы поругались?

Руиз, вообще-то и сам не особо верит в то, что несет. Ему важно реакцию парня увидеть, вывести его на эмоции, – а в сердцах любой может сболтнуть что-то интересное.

— Или все было не так? Поговори со мной, Мэтт, и, обещаю, мы все решим.

Жанлуиджи Инганнаморте IV

— Я не обязан с вами разговаривать дядя... — Хорохорится спортсмен, чувствуя что-то не ладное. Ему была мила и приятна девушка, о которой шла речь, но сильных чувств к ней не испытывал. Лишь внес ее в длинный список наград и побед. Руиз не вызывал у парня должного доверия, так как видел его впервые, но сердце подсказывало, что стоит поделиться переживаниями.

— Не буду вдаваться в подробности. Проводил ее день назад до дома, она меня к себе не пустила, сказала мама скоро приедет. Ждал вчера у крыльца весь вечер, но она так и не появилась. — Затем он замялся, оборачиваясь на друзей. Такие же смельчаки стояли вдалеке, переговаривались, даже хотели уйти под шумок, только чтобы их не настигла участь Метта.

— Сегодня утром, перед разминкой я видел, как уборщик снимал камеру в спорт зале. Знаете, я не хочу в тюрьму из-за этой девчонки... если вы от нее, то скажите сколько денег она хочет, моя мать покроет все расходы.

Шелест деревьев успокаивал, а ветер отрывал белые локоны с плеч, лаская вздувшиеся от слез щеки. Девушка шла по парковой аллее выполняя поручение, неизвестного голоса с неопознанным номером. Он казался пугающим, но в тоже время приятным, манящим. Мужчина на проводе не просил ничего безумного, лишь купить в магазине книгу и передать эту посылку нужному человеку. Последовало обещание, при котором Аманду никто не тронет и ничего ужасного с ней не сделает. От чего студентке было легче дышать и даже головная боль после жутких рыданий отступила.

Девушка долго размышляла над тем, почему с ней поступили так мерзко, не уже ли все из-за популярности? Или может быть из-за того, что она подшучивала над безобидными заморышами? В такие моменты сразу происходит переоценка ценностей, заставляющая задуматься о каких-то вещах, ранее совершенно не волновавших.

Книжный магазин находился в конце аллеи, такой невзрачный в подвальном помещении. Раньше здесь торговали на прокат кассеты и дисками, а после того как одно десятилетие сменилось на другое, стали сдавать и обменивать книги.

Девушка аккуратно переступила порог, походила по небольшому помещению будто выбирает нужную книгу, а после подошла к продавцу, смотрящему сериал на мигающем доисторическом телевизоре с корпусом как две его собственные головы.

— Мне, пожалуйста, книгу Алана Эдгара По «Колодец и Маятник». – Ее небольшие пальчики дрожали, держа маленький листок бумаги куда она записала нужную информацию.

— Ты уверена? – Поинтересовался рослый, худощавый продавец, явно удивившийся таким выбором книги столь милого ангела, явно предпочитающего яркий глянец.

— Да. – Более тихо произнесла девушка. – Чарли хочет прочитать сказку на шоколадной фабрике.

— Ааа, я понял. – Лавочник мотнул головой и достал с нижней полки за стеклом книгу в мягком переплете, она была потрепанной и углы обложки расслаивались, явно побывавшая в руках ни одного человека.

— Сколько стоит? – Забирая произведение искусства, она бросила робкий взгляд на продавца.

— За счет заведения. – Ухмыльнувшись ответил он.

Следующий ее маршрут вел девушку на другой конец города в небольшой домик викторианского стиля, на нем висела вывеска напоминающая огромный пряник «В гостях у Марты». В этом пансионате работала восьмидесяти летняя бабушка Марта. Всю жизнь она посвятила выпечки и готовке, знаменитые рецепты бабули печатались в книгах и даже транслировались в кулинарных программах. Со временем, когда молодость прошла и сил на готовку уже не осталось, Марта решила помогать престарелым одиноким людям, выкупив почти развалившийся дом и отстроив заново на скопленные деньги.

К вечеру прибывшая к пансионату девушка, изрядно устала. Телефон разрывался от звонков матери, беспокоящейся за дочь, так как время было позднее, а она еще не дома. С тяжестью в сердце Аманде пришлось отключить электронного друга, которого она редко выпускала из своих рук.

Войдя во двор она почувствовала странный, сладкий аромат. Запах был такой приторный и вязкий, чем больше в него внюхиваешься, тем сильнее он въедается в нос и становится более терпким. Как старые духи родной бабушки, их приходиться терпеть только потому что любишь свою прямую родственницу.

Студентка позвонила несколько раз в дверь, но никто не открыл, тогда от долгого ожидания Аманда подняла взгляд на ближайшее окно и тут же вздрогнула. Оттуда не нее смотрела пара блеклых, старческих глаз на сморщенном лице, сквозь огромные окуляры очков. Время не пожалело Марту, ее лицо больше не выглядело добродушным, гневливость отражалась сотнями морщин, преображающих внешний вид, превращающую старушку в падающем свете фонаря в самую настоящую ведьму из сказок.

— Что ты хочешь? – Спросила Марта, открывая окно.

— Меня попросили передать книгу мистеру Венербергу. – Аманда торопливо достала чтиво из сумки демонстрируя женщине то, о чем говорит.

— Положи на крыльцо и уходи, все постояльцы давно спят. – Бросила ей старуха. Девушка не стала спорить, страх медленно овладевал всем ее существом. Опустив предмет на розовый коврик под ногами, студентка тут же скрылась из виду.

Медленно поднимаясь, цепляясь за перила сморщенными пальцами Марта, с посылкой на второй этаж своего пряничного домика. В стенах этого здания было слишком тихо, будто все прислушивались к ее шаркающим шагам.

— Роб, за тобой пришли. – Сказала женщина, когда вошла в комнату, где на постели под капельницей лежал старик.

— Нет! Нет! – Кряхтел бывший работник шоколадного завода, отдавший своему делу лучшие годы жизни. – Он обещал! НЕТ!

Сантьяго Руиз V

— Можем проехать в участок и поговорить там, – любезно предлагает Руиз, попыхивая сигаретой. Он блефует, конечно, никуда он этого школьца не повезет, но красавчику Мэтту об этом знать совершенно необязательно. – Хочешь, еще маму с папой твоих позовем, все семейство, адвоката, семейного врача и психотерапевта, и ты при них начнешь рассказывать, как не обязан со мной разговаривать.

Перспектива вещать о подвигах бурной юности перед родителями, видимо, Мэттью не вдохновила. Он зыркает на Руиза исподлобья и говорит, умалчивает, конечно, о самых интересных подробностях, но это и без того ясно читается в бегающих глазках футболиста. В профессии копа всегда есть что-то от вуайеризма, но Руизу куда важней узнать, где Аманда, чем в какой позе они с Мэттью повторяли математику или чем там еще занимались, поэтому он лишь кивает – мол, продолжай.

Все любят говорить о себе, это факт. Девять из десяти чистосердечных признаний являются следствием естественного стремления любого человека выговориться, рассказать внимательному слушателю историю своей жизни. Он и выговорится, сообщив в числе прочего, как так получилось, что он убил своего партнера по гольфу клюшкой. Так и тут, Руиз до последнего надеется, что парень сболтнет что-то лишнее, упомянет маленькую деталь, в которую стоит вцепиться и не отпускать, пока клубок не размотается, но рассказ Мэттью стерильно гладенький, за исключением одного – камера в спортзале.

— Камера, говоришь, – задумчиво тянет Руиз, и Мэтт торопливо кивает. Вообще-то, когда разговор заходит о тайной съемке и шантаже, то первым делом на ум приходит преступник-мужчина, вознамерившийся разрушить репутацию невинной девы столь вопиющим актом неуважения к личному пространству; однако мир давно познал такие понятия как эмансипация и феминизм, так что теперь и женщины тоже знают, как быстро, просто и весело заработать деньжат и заодно развлечься с каким-нибудь женатиком.

В любом случае, камеру нужно забрать, думает Руиз. Если парень прав, то на пленке точно есть пара пикантных кадров; Сантьяго, конечно, на это плевать, порно с подростками он никогда не увлекался, но мистер папенька просил не допустить скандала в прессе, а хоум-видео дочурки шоколадного магната, попавшее в руки журналистов, растревожит их, как кусок мяса – голодных пираний.

— Ладно, ты был хорошим мальчиком, – усмехается детектив, дружески хлопнув Мэттью по спине. Тот съеживается, словно вот-вот под рукой полицейского весь в кроссовки ссыпется, и Руиз пожимает плечами.

— Ты ведь понимаешь, что тебе лучше держать язык за зубами? – спрашивает он, и Болдрес вскидывает голову, прищуривается дерзко: — Не то что? Арестуете меня?

— Не то фотки твоей задницы в спортзале окажутся прямо на столе у ректора, – равнодушно говорит Руиз. – Не думаю, что он оценит такое использование спортивных снарядов не по назначению. Короче, ни слова про то, что я ищу Аманду, усек? Поверь, у меня есть масса способов превратить твою жизнь в ад. Дружкам своим скажешь, что мы тут твои штрафы обсуждали.

— Какие штрафы? – не понял Мэтт.

— Любые, – ворчит Руиз. – Только не говори мне, что у тебя их нет, этому я точно ни за что не поверю.

Мэттью пытается играть в гляделки, зыркает мрачно, но зыркалка, видать, не выросла, Руиз с насмешкой поднимает одну бровь, и парень сдается.

— Хорошо, – бурчит он. – Мне проблемы не нужны.

— Вот и ладушки, – Сантьяго улыбается, словно они тут просто дружеский перекур в тенечке устроили. – И последний вопрос: где уборщик?

Мэтт отсылает его куда-то за здание колледжа, где за пышными кустами прячутся пара сараев с садовыми и не только инструментами да мусорные баки; Руиз не успевает обогнуть корпус и отправиться по выложенной каменными плитками тропинке, а вся футбольная команда уже в сборе, парни шушукаются, бросают ему в спину любопытные взгляды.

Парнишка, тощий настолько, что форменный комбинезон, пыльный и покрытый какими-то пятнами, болтается на нем, как на демонстрационном скелете, обнаруживается как раз возле мусорных баков. Руиз, неслышно ступая по дорожке, хмыкает про себя и приветствует его как положено – так, как это делают настоящие полицейские:

— Эй, ты что это тут делаешь?

Уборщик, то ли «Дэнни», то ли «Деннис», издалека Руизу не видно имени на бейдже, меланхолично пожимает плечами и кивает на плотно набитый мешок на своей тележке: — Мусор выкидываю.

— Я взгляну? – Руиз демонстрирует ему свой жетон, и Дэнни медленно, словно каждое лишнее движение стоит ему лишних денег, машет рукой. В глазах его не отражается ничего, ни понимания, ни испуга, просто равнодушный взгляд застрявшего в дне сурка человека, и Руизу думается – не дай бог и ему так же устать от своей работы.

— Валяйте, – произносит Дэнни, так же монотонно и неспешно, и Сантьяго испытывает острое желание встряхнуть этого парня. – Там ничего особенного нет.

— Сам решу, есть или нет, – ворчит Руиз и сует нос в мешок. Запах такой, словно там сдохла армия опоссумов, на вид – просто куча вчерашних объедков и размокшей в соусе бумаги из шредеров. Особой брезгливостью Сантьяго, конечно, не отличался. Каждый свежеиспеченный полицейский, независимо от полученной квалификации, обязан пройти стажировку - отпахать два года на улицах города простым патрульным, ведь всем известно - когда представители общества оскорбляют вас, оплевывают и извергают на вас рвотные массы, это лучший способ закалить характер и отбить любую брезгливость. Однако ковыряться в остатках чужих обедов – это уже моветон.

— Камеру куда дел? – сурово спрашивает Руиз. Дэнни не кажется преступным гением с изворотливым умом или болтливым парнем с кучей друзей, и детектив решает пойти напролом, лишь бы не лезть снова в чертов мусорный мешок. Уборщик смотрит на него непроницаемым водянистым взглядом, и Руиз раздраженно уточняет: - Из спортзала. Я знаю, что ты забрал ее утром.

— А-а, – тянет Дэнни, и Сантьяго переступает с ноги на ногу, очень уж ему хочется начать пинаться. – Забрал.

— И-и…?

— Ей там быть не положено, я все камеры наперечет знаю, – гордо заявляет Дэнни. – Я ее снял и пошел дальше мусор собирать. А потом ректору отнесу, пускай он решает, что с этим делать. А я человек маленький. Мое дело – уборка.

— Я из полиции, – стучит Руиз по жетону, и в глазах уборщика появляется что-то вроде просветления. – Я могу ее забрать и изучить, зачем же мы будем отвлекать господина ректора от его, несомненно, важной работы? У него и без того забот по горло, как думаешь, Дэнни?

Уборщик мнется несколько мгновений, не отрывает зачарованного взгляда от блика на значке, затем смотрит на Руиза.

— Пожалуй, – неуверенно говорит он. – Наверное, полиция узнает, кто ее туда повесил? Точно не я. Ее там быть не должно.

— Не волнуйся, Дэнни, – Руиз пытается вложить в голос всю убедительность, на какую только способен, – непременно узнаем. А тебе, может, еще и медаль дадут. За помощь в расследовании. Только ты никому ни о чем говорить не должен, понимаешь? Это секретная операция.

Дэнни, кажется, в мыслях уже напяливший на себя черную парадную форму, торопливо кивает. Он тянется к своей тележке, к другому отсеку, где у него свалены в кучу моющие средства, тряпки, запасные перчатки и прочая дребедень. Камеру он завернул бережно в полотенце, когда-то, наверное, белое, а теперь непонятно какого цвета, ученые такого определения не придумали еще, и детектив мысленно закатывает глаза – об отпечатках, похоже, придется забыть, все наверняка смазалось.

— Вот, – гордо поднимает ее Дэнни, разворачивая тряпицу, и Руиз кивает, нацепив на лицо максимум воодушевления. – А вы правда медаль дадите?

«Ага, шоколадную».

— Конечно! – Руиз широко улыбается, осторожно забирает камеру из рук уборщика, не хватало еще, чтоб он ее уронил нахрен. – За такую помощь – обязательно! И помнишь…

— Секретная операция, – серьезно кивает Дэнни, и Сантьяго в какой-то момент становится даже немного стыдно перед парнем, но он заставляет себя отбросить эти мысли в сторону.

Он прячет сверток под куртку, чтоб не вызывать подозрений у студентов, те и так взбудоражены его присутствием, и спокойно возвращается на лужайку перед центральным входом. Ребят становится меньше, футболисты куда-то испаряются, но девчонки все еще на своем месте, робко машут Руизу руками, завидев, как он выруливает из-за угла.

С камерой ему сейчас не поработать; даже если это просто бутафория, чтобы припугнуть молодежь, а не действительно сложный гаджет, с помощью которого кто-то решил достать Аманду, нужны специалисты, потому как сам Сантьяго в этом техническом дерьме совершенно не разбирался. А специалиста ему никто не даст – нужно обоснование, и «мне написал один чувак, который просил сделать все неофициально» для начальства не прокатит.

— Привет снова, девчонки, – окликает их детектив, и блондинка нетерпеливо спрашивает: – Вы поговорили с Мэттом? Ну что? Что он сказал? Они встретились? Как все прошло?

— Эй, полегче, – Руиз хмыкает и качает головой: - я с ним поговорил, но не могу раскрывать подробностей вам. Сами понимаете…

— Он точно с ней ничего не сделал? Нам держаться от него подальше?

— Ага, – Руиз кивнул; лица обеих вытянулись от испуга, и детектив торопливо произнес, пока девушки не впали в панику: – Но только потому, что он маленький засранец.

— А-а-а, – разочарованно протянула блондинка, а ее рыжая подруга только пожала плечами. Руиза всегда удивляла тяга девушек к откровенным мудакам. Неужто это потому, что они считают их сложными личностями? Но вот сюрприз: они просто мудаки.

В любом случае, это уже не его дело. Руиз поудобнее перехватывает сверток с камерой и достает из кармана телефон, открывает заметки и сует под нос светловолосой.

— Запиши мне номер Аманды, будь добра.

— А у вас в базе данных его разве нет? – щурится рыжая, но ее подружка уже выхватывает телефон из руки детектива и что-то торопливо печатает.

— Мы ей уже звонили, она не отвечает, – недовольно говорит рыжая, складывая руки на груди. – Вы ее отследить хотите? Я в кино видела, так делают.

— Ага, – кивает Руиз. Блондинка возвращает ему мобильник, хитро улыбаясь, и он бросает короткий взгляд в заметку. Так и есть, еще и свой номерок приписала, вертихвостка. Хоть бы преподаватель какой-нибудь сейчас не вышел, еще не хватало попасться на горячем, с телефонами студенток в телефоне.

— Давайте договоримся, – серьезно говорит Руиз, стараясь на блондинку не смотреть. – Никакого шума вокруг Аманды. Ей это совершенно не поможет, наоборот, сделает только хуже. Я найду ее тихо и спокойно, и через несколько дней она вернется, как ни в чем не бывало. Договорились?

Рыжая молчит, но блондинка кивает, улыбаясь, подталкивает подругу локтем в бок, и та мрачно тянет «Ла-а-адно».

Из колледжа Руиз сбегает на всех парах, не оглядываясь, хотя взгляд амандиной подружки меж лопаток прямо жжется. Сворачивает на соседнюю улицу, кофе в Старбаксе заказывает и, пока ждет, набирает разок один из двух номеров, что оставила девица, подписанный «Аманда». Детектив уверен, что никто не ответит, и правда – механический голос предлагает перейти на голосовую почту.

Это только в фильмах любой полицейский может нажать пару кнопок на компе и мгновенно получить всю информацию по любому телефонному номеру. В реальной же жизни нужно чертову прорву времени ждать ордер на получение распечатки звонков, уговаривать телефонные компании, что это срочно, а потом неделю ждать, пока чертовы клерки отнесут бумажку из одного кабинета в соседний… но, к счастью, есть у Руиза знакомый в этих краях.

Уговорить его оказывается не так сложно, парень соглашается, особенно за бутылку хорошего бурбона, и через пару часов обещает прислать адреса телефонных вышек, мимо которых Аманда проходила в последние дни. Руиз очень надеется проследить ее маршрут и найти что-то подозрительное, иначе придется придумывать что-то с этой камерой.

Руиз забирает свой кофе и возвращается обратно в припаркованную машину. Он отпивает немного, и горьковатый привкус помогает прояснить мысли. Сантьяго снова достает телефон, открывает почту.

«А. встречалась с местным футболистом, я проверил: он идиот, но чист», - печатает он в новом письме.

«Нашел несанкционированную камеру, изъял. Возможно, А. шантажируют. Отслеживаю ее телефон. Будут еще новости – сообщу».

Письмо уходит на тот же адрес, с которого писал Майкл Дэвис. Руиз пьет кофе, слушает радио. Приятель из телефонной компании пока не звонит, и от скуки детектив вдруг решает взяться за утренний рапорт, который так и не написал. Откуда-то берется вдохновение, в телефонных заметках Руиз заканчивает отчет практически до конца, когда короткой вибрацией мобильник дает понять, что пришла смска.

Сантьяго лезет проверять и довольно хмыкает, открывая файл с адресами вышек. На первый взгляд – ничего подозрительного, вот телефон Аманды засветился в колледже, тут – дома, вот она сходила в торговый центр… но пару дней назад началось любопытное. Вечером позавчерашнего дня телефон Аманды засветился в колледже, и Руиз правую руку на отсечение бы дал, что она там далеко не училась. Потом дом, а наутро – снова колледж… после чего, ближе к обеду, она внезапно оказалась совсем в другой части города.

— Что ж ты там забыла, - задумчиво бормочет Руиз. Он бывал в том районе, но что там могло привлечь королеву бала типа Аманды? Ни бутиков, ни сетевых магазинов с косметикой, только старые магазинчики с давно устаревшими кассетами, пропахший нафталином антиквариат да пыльные букинистические лавки. Половину из этих шарашкиных контор Руиз подозревал в торговле чем-то еще, но это уже были дела отдела по борьбе с наркотиками, а с ними детектив не очень-то дружил. Не хватало еще, чтобы дочурка шоколадного короля связалась совершенно не с теми ребятами.

После этого телефон Аманды мелькал еще в радиусе одной вышки, после чего сигнал исчез в тот же день – девушка выключила телефон или он разрядился? Определенно, стоит проверить эти магазины, а потом проехать дальше путем Аманды, решает Сантьяго. Обязательно что-то всплывет.

Дорога кажется бесконечной; Руиз пару раз зевает, несмотря на выпитый кофе, и даже бодренькая музыка по радио не дает избавиться от ощущения тяжеленных век. Сантьяго обещает себе, что непременно отоспится, как только закончит с этим делом, и сворачивает как раз на нужную улицу. За несколько месяцев, что он был тут в последний раз, совершенно ничего не изменилось. Мелкие магазинчики, симпатичная аллея с зеленью, легкий ветерок, разгоняющий по тротуару смятый чек.

Он паркуется возле знака и выходит из машины. Хочется курить, но Руиз решает сперва разузнать все, а потом уже лезть за сигаретами. Обычно люди куда более приветливы к собеседникам, от которых не несет табачным заводом. Один только вопрос – куда идти? Сантьяго стоит посреди улицы, в телефоне у него – фотография Аманды из соцсетей, на которой она улыбается солнечно и прекрасно, - а где искать ее – ни малейшей мысли.

Улочка не слишком длинная, магазинов на ней немного, и Руиз, наступив на горло собственной неохоте, все ж таки решает зайти в каждый по очереди. Где-то да видели наверняка красивую светловолосую девушку. С полицией здесь обычно не дружат, и Руиз, помешкав, прячет свой жетон в карман.

Ближайший – книжная лавка. Раньше тут кассеты напрокат выдавали, а теперь старые книги. Шило на мыло, по мнению Руиза, но не его это дело. Он толкает хлипкую дверь, и еще на пороге его встречает специфический запах книжной пыли. В носу тут же начинает зудеть, и детектив едва удерживается от чиха – только из опасения, что любое колебание воздуха взметнет еще большие клубы пыли, и тогда ему живым отсюда точно не выбраться.

В дальнем конце торгового зала за прилавком виднеется фигура продавца, он смотрит что-то невнятное на подмигивающем экране телевизора, который, наверное, старше самого Руиза, и явно увлечен происходящим там настолько, что звука хлопнувшей двери не замечает. Сантьяго медленно идет мимо стеллажей с книгами, рассматривает корешки – какие-то названия ему знакомы, какие-то нет, но руками трогать не спешит, клещей подцепить ему не хочется, а он слышал, что в старых томах они живут очень даже хорошо. Ему сложно представить здесь Аманду – красивую, в дорогом платье, в туфельках на каблуках, среди этих забытых, брошенных книг. Это место не для нее. С другой стороны, она плохо смотрелась бы и в соседней антикварной лавке в окружении пыльных кресел, так что какая разница, с чего начинать.

— Простите, – кашляет он, и продавец медленно, поворачивает к нему голову, до последнего стараясь уловить, что же происходит там на экране телевизора.

— Чем-то могу помочь? – интересуется он, и Руизу очень хочется предупредить его, что такими темпами можно схлопотать косоглазие или вывихнуть себе шею, но он сдерживается. Достает из кармана телефон, открывает фотографию и сует ее в лицо продавцу: — Не видел ее?

— Не припомню, – отрицает тот и снова пялится в телик. Руиз тянется в карман; его уже все это бесит, и он с громким лязгом стучит жетоном прямо по изогнутому экрану, который тут же принялся наэлектризовывать его руку.

— А если так? – спрашивает Сантьяго, и продавец отрывается наконец-то от своего, несомненно, важного дела. Он прищуривается близоруко, наклоняется и всматривается в лицо Аманды, затем торопливо кивает.

— Точно, приходила. Я ее вспомнил, потому что она красивая вон какая. Купила книгу и сразу ушла.

— Когда это было? Она была одна? – Руиз оживляется, он чувствует, что нашел эту ниточку, за которую можно потянуть. Аманда могла взять любую книгу в библиотеке, почему она пришла именно сюда?

— Позавчера, одна, – отвечает продавец. В день, когда она перестала выходить на связь. Что-то связало ее с этим местом, направило ее именно сюда, и Руиз безумно хочет узнать, зачем.

— До этого она к вам не приходила? И какую книгу купила позавчера?

— Не-а, – продавец качает головой и облокачивается на прилавок. – Тут не так много клиентов, я знаю практически всех в лицо. Она пришла в первый раз, купила Эдгара По, «Колодец и маятник».

— Странноватый выбор для такой жизнерадостной девушки, – замечает Руиз, и его собеседник только пожимает плечами: — Мое дело книжки продавать.

Что-то не дает Руизу покоя. Он ощущает себя героем какого-то странного сюрреалистичного квеста, в котором логику начинаешь понимать только к концу игры, когда все загадки, по отдельности, не имеющие никакого смысла, в сумме показывают тебе саму суть игры. Пока что Сантьяго не может понять, зачем все это Аманде.

— Она точно была одна? Может, на улице ее кто-то ждал?

Продавец уверенно качает головой и машет рукой в сторону выхода.

— Точно, я книги возле входа по полкам расставлял, мне всю улицу через витрину видно. Она вышла да на остановку пошла. Села в автобус, и все, больше я ее не видел.

Логики в передвижениях Аманды Руиз не видит. Сорвалась с занятий в колледже, прибежала сюда, потом уехала совсем в другую сторону… детектив припоминает адрес последней сотовой вышки, возле которой засветился телефон девушки, и, кажется, она как раз находится в той стороне, куда уходят местные автобусы. Какие-то безумные кошки-мышки по всему городу, которые Руизу порядком надоели. Что ей вообще понадобилось на другом конце города? Там спальный район, кроме дома престарелых старой Марты и нет ничего.

Он едет, за рулем дожевывая завалявшийся в бардачке шоколадный батончик, твердый, как камень, и наблюдает, как сменяются один за другим дома за окном. Время близится к вечеру, машин на дороге становится больше, и до нужного адреса Руиз добирается чуть дольше, чем планировал. Район ему нравится, светлые симпатичные домики, зеленые лужайки, приветливые соседи. Пансионат Марты возвышался чуть поодаль, наверное, чтобы стариков не тревожили звуки жизни снаружи.

Руиз паркуется в стороне, выходит и закуривает, одновременно осматриваясь. На первый взгляд ничего подозрительного – помимо него самого. Он чувствует себя чужим здесь так же, как и Аманда казалась в книжной лавке существом из иного мира. Где-то гавкает собака, и из соседнего дома ей отвечает въедливым лаем маленький пес. Нос щекочет странноватый приторный запах, и Руиз обеспокоенно оглядывается.

Почему трупный запах всегда описывают как сладковатый? Сантьяго понятия не имел, но в его восприятии запахов «сладковатыми» были цветы какой-нибудь сирени, пышное облако сахарной ваты или прелых яблок, но никак не ароматы, испускаемые мертвецами, особенно хорошенько залежавшимися. Руиз достаточно проработал в полиции; ему даже не было нужды пользоваться глазами, чтобы только одним носом определить – где-то кто-то сдох.

Он вдыхает воздух полной грудью, убрав подальше сигарету, и морщится. Воняет, как в морге, особенно, если ветерок подует.

— Что за чертовщина, – бормочет Руиз себе под нос. Он оглядывается на бабкин пансионат и ему кажется, что сейчас, в легком мороке наступающих сумерек, когда зрение начинает немного подводить, а уличные фонари еще не развеивают теневые мороки, викторианский особняк кажется домом из фильмов ужасов.

Руиз бросает сигарету на землю и тщательно затаптывает, чтоб ни малейшей искорки не осталось. Проверяет пистолет, на месте ли, легко ли из кобуры выходит. Может, подкрепление вызвать? – шепчет трусливая часть разума, но детектив себя одергивает. Весь департамент потом ржать будет, мол, кучки стариков испугался.

Воздух, пока он идет к особняку, словно сгущается, даже шагать трудно, - или это просто подсознательное нежелание детектива туда соваться? Медленно, неохотно он поднимается на крыльцо. Запах становится сильнее, Руизу хочется рот и нос рукавом закрыть, но он приказывает себе держать себя в руках. Если он все-таки столкнется с каким-то маньяком, порубавшим местных пенсионеров на мелкие кусочки, на него всегда можно будет блевануть и удрать за подкреплением.

Дверь ходит ходуном, когда он пару раз стучит костяшками пальцев. Все кажется вблизи таким ветхим, будто стоит только дунуть – и все развалится.

— Эй, есть кто дома? – зовет Руиз и пытается заглянуть в прихожую через плотное стекло на входной двери.

Жанлуиджи Инганнаморте VI

Марта, увлеченная приготовлением своего фирменного печенья, не услышала, как открылась входная дверь. Разминая скалкой упругое тесто, она напевала любимую песню из давней молодости. Рядом на столе сидел, достаточно большого размера кот, напоминающий своим видом шубу из синтетического меха, которой уже пришел срок на вынос. Он отчаянно вылизывался, а затем встревоженный посторонними звуками из прихожей, резко обернулся и начал шипеть.

Женщина среагировала тут же, продолжая напевать заурядный мотив доставая самый наточенный нож из кухонного арсенала для мяса. Затушив свет на кухне и медленно, почти бесшумно двигаясь по направлению к нарушителю спокойствия в кромешной темноте, так как знала свое творение наизусть.

Внезапно мужеские пальцы дотянулись до выключателя и бросили свет на ситуацию, старушка резко отпрыгнула от своей очередной жертвы.

— Кто вы? Что вы тут делаете? — Мелкая бабушка тряслась на месте, держа за спиной опасное лезвие, делая абсолютно невинный вид. — Убирайтесь! Иначе я буду кричать, здесь живут пожилые люди!

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ<…>

Тем временем путь Аманды резко изменился, она бродила по ночному городу в полном одиночестве ожидая новых указаний. Девушка испытывала чувство растерянности и предательства уже во второй раз.

« — Почему этот ласковый и одновременно пугающий голос, больше не звонит?» — Ее белокурая головка была забита определенно не теми мыслями, что мог испытывать человек попавший в такую затруднительную и сложную ситуацию.

В представлениях всплывал таинственный образ под стать тембру. Она рисовала его силуэт и даже проникалась мечтами о встречи со своим похитителем. Может быть все будет как в кино? Он увидит ее голубые глаза и влюбиться, скажет, что не может жить без юной красавицы, и они уедут в закат. Или же будут перестрелки, шпионы, он окажется двойным агентом и им придется вместе бежать из города. Все это говорит лишь о том, что неокрепшее сознание студентки не подозревало самого главного. Смерти.

Наконец раздался звонок, Аманда вздрогнула, от чего прохожий бросил на девушку осуждающий взгляд. Следующее задание оказалось весьма приятным и даже немного обрадовало жертву шантажа. Она отправится в самый дорогой отель города, где весьма известные личности проводят свои светские вечера, ведут деловые беседы и просто наслаждаются роскошной жизнью.

Там для нее забронирован дорогущий номер, в нем придется провести ночь и ожидать новые указания. Сейчас за глупышкой приедет автомобиль, тонированный вокруг, без номеров, но представительского класса. Внутри между пассажиром и водителем, так же имеется стеклянная перегородка, через нее сложно что-либо разглядеть. Девушка, перебирая собственные волосы, точнее их концы чувствуя нарастающую нервозность.

Вдруг тот самый «похититель» будет в отеле? Она волновалась и боялась, что у него отвратительная внешность, совсем не притягательная, как чарующий голос, сумевший достучаться до юного сердца.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ<…>

Марта уже успела ответить на некоторые вопросы детектива и заварить для него хороший, душистый кофе. Ей удалось затмить его бдительность, своим на первый взгляд хрупким старушечьим видом, однако за маской скрывалось уродливое воплощение дьявольской злобы.

— Да, крошка приходила ко мне вчера. Проведывала мистера Венерберга, принесла ему книгу. – К этой мегере не редко приходили офицеры полиции, поэтому опыт в общении имелся. Она знает, как вести себя, что нужно говорить, так чтобы не привлекать к своей персоне внимание.

Женщина была искренна и даже согласилась показать Руизу комнату выше упомянутого постояльца дома престарелых, по словам хозяйки он отбыл этим утром к родственниками, соскучившимся из-за его долгого отсутствия и лечения.

Марта поднималась по лестнице очень долго, казалось вот-вот она рухнет по среди.

Комната не представляла собой ничего примечательного. Узкая, односпальная кровать, хорошо заправленная свежем, выстиранным бельем. Сразу понятно, что тут следят за чистотой и удобством клиентов. Рядом стоит вековая система капельницы, наверное, такие применялись во второй мировой войне. Небольшая прикроватная тумба на поверхности лежали некоторые вещи, принадлежащие пациенту. Будто бы он их забыл положить в чемодан перед отъездом.

Очки, несколько книг, в одной из стопки торчала открытка, заменяющая закладку. На ней была написана странная фраза – «В пуху зарыта правда».

Помимо этого, в комнате так же находился небольшой шкаф, куда могли поместиться несколько курток, парочка костюмов не более, а также примитивные предметы интерьера для украшения.

Марта оставила своего нового гостя осмотреться, так как была уверена, что замела все следы и под предлогом ночного обхода скрылась в тени коридора за спиной полицейского. Давая фору самой себе для обдумывания плана побега, ощущая, что Дэвис ее подставил и теперь мирным денькам придет конец. Скорее всего, после того как гость закончит все дела и покинет пансион, она соберет вещи и как можно скорее покинет город.

Сантьяго Руиз VII

Входная дверь приоткрывается с протяжным скрипом, словно в фильме ужасов, и Руиз медлит пару мгновений, прислушиваясь к происходящему в доме. Внутри стоит глухая тишина, и Сантьяго еще сильнее хочется вернуться к машине и достать рацию, просто чтобы услышать голос диспетчера и убедиться, что он не один, что всю жители города не исчезли к чертям в одну секунду. Он понимает, насколько глуп этот страх, а потому лишь заставляет себя распахнуть дверь пошире.

Руиз не знает, стоит ли доставать пистолет, в конце концов, есть шанс, что все старики просто спят или не слышат стука в дверь, а под крыльцом просто сдох енот, которого никак не могут достать. Но что-то ему подсказывает, что это не так.

— Я вхожу, – зачем-то предупреждает он и заставляет себя переступить порог. Ощущение возникает ниоткуда, сперва проявив себя мурашками по спине. Руиз буквально чувствует, что волоски на предплечьях встают дыбом, словно сама атмосфера здесь полна электричества. Острое чувство тревоги полыхает со всей силы, будто только и дожидалось, когда детектив окажется в тесной темной прихожей. Что? Что не так? Руиз никак не может понять; его подташнивает от спертых запахов многолетнего дома и живущих здесь стариков. Сантьяго думает, что лучше уж умереть на службе, от пули или ножа, зато быстро, чем медленно гнить в месте, подобном этому.

Ему мерещится чей-то голос, и в первую секунду Руиз едва не подпрыгивает со страху, но вскоре соображает, что женщина просто напевает какую-то старую песню. В темноте ориентироваться не просто, и коп достает маленький фонарик, тусклый, иногда моргающий. Зрение понемногу к мраку привыкает, и рассеянный свет лампочки, выхватывающий то вазу с сухими цветами, то столик с бабушачьей вязаной салфеточкой, не слепит глаза.

В какой-то момент он понимает, что уже несколько минут не слышал голос. Плохой знак. Преступник выключил радио или настоящая женщина испугалась, что кто-то проник в пансионат, и в данный момент уже вызывает полицию? Детектив уверен, что звуки доносились из-за приоткрытой двери, должно быть, ведущей в кухню, если судить по запаху выпечки. Сердце колотится, как бешеное, но Руиз все больше успокаивает себя тем, что он просто напугал до смерти какую-то бабульку, а не напоролся на маньяка с топором, порешившим весь дом престарелых и теперь поджидающим детектива за дверью.

Руизу мерещатся какие-то шорохи, но он не знает – игра это воображения или на кухне кто-то есть. Нужно открыть дверь, а выносить ее с пинка кажется как-то неуважительно по отношению к старикам, которые тут живут, так что Сантьяго осторожно прячет фонарик в карман, и медленно входит на кухню. Шарит по стене торопливо, в поисках выключателя, пока воображение рисует Фредди Крюгера с Джейсоном на пару, уже тянущих к нему свои руки.

Свет вспыхивает ярко, озаряя просторную кухню; Руиз был готов к встрече с маньяками-потрошителями, но перепуганная в усмерть старуха заставила его самого отскочить назад, проглатывая парочку самых крепких выражений, которые хорошие парни никогда не произносят в присутствии почтенных пожилых леди.

— Черт побери, бабуля, вы меня напугали, - выдохнув, Руиз торопливо сует пистолет за ремень, под куртку, чтобы не всполошить женщину еще больше.

— Убирайтесь! Иначе я буду кричать, здесь живут пожилые люди! – заявляет она, и Сантьяго поднимает одну руку, второй нащупывая полицейский жетон. Здоровенный кот шипит, встопорщив усы, и детектив надеется, что животное не прыгнет на него с когтями. С кошками Руиз всегда не очень-то ладил.

— Все хорошо, мэм, – медленно говорит он, хотя у самого сердце стучит где-то в горле, если судить по ощущениям. – Я из полиции, вот мой значок. Я стучал, но никто не ответил.

Старуха пристально смотрит на копа, подозрительно щурится и поджимает тонкие губы.

— Что вам нужно? Здесь пансионат для пожилых людей, а не притон наркоманов и убийц. У вас нет причин сюда приходить.

— Я понимаю, мэм, – отвечает Руиз. Он не может понять, почему, но ему здесь чертовски не нравится, до мурашек на загривке. – Я задам вам всего пару вопросов об одной девушке и сразу же уйду, обещаю. Вы же здесь хозяйка, миссис… ?

— Просто Марта, – старуха, похоже, немного успокаивается, даже улыбку на сморщенное лицо натягивает и больше не напоминает ведьму из низкобюджетного ужастика, даже наоборот – будто светиться вся начинает дружелюбием. Чего нельзя сказать о ее питомце. Ворчащий кот начинает Руиза порядком раздражать, и, когда старушка предлагает пройти в гостиную, коп с радостью соглашается.

Марта варит кофе, пока Руиз изучает интерьеры, гадая, что могло привести сюда Аманду, если родственников у нее здесь не было. Гостиная кажется стерильно чистой, старомодной, с милыми шерстяными салфетками и сшитыми из лоскутов одеялами, брошенными на мягкие кресла, но Сантьяго все равно здесь не нравится. Ему тошно, он будто все еще чувствует тот удушливый запах мертвечины, что царил во дворе. Этот дом - нечто большее, чем просто кирпич, известь и доски. Это связь с прошлым, с теми, кто жил тут до нынешних постояльцев. Это воспоминания и чувство общности. Это дом, в котором умирали старики, пока снаружи менялся мир. Это кусок истории, которую можно потрогать руками. И что-то подсказывает Руизу, что он нащупает только старые кости, если начнет копать глубже.

— А вот и кофе, – объявляет Марта, заставляя Сантьяго отвлечься от рассматривания старых фотографий. Их много, очень много, и они заполняют всю стену, напоминая собой некий мемориал. На каждой, словно бабочки в смоле, застыли постояльцы, и Руиз невольно задается вопросом, сколько из них еще живы. Наверное, очень немногие. От мысли об этих одиноких стариках ему становится грустно, и он возвращается на диван.

Марта присаживается напротив, практически утопает в большом кресле и чинно складывает на коленях узловатые руки. Руиз тянется за чашкой и вдыхает терпкий аромат; стоит отдать должное – кофе у старухи получается отличный.

— Так что вы хотели узнать, детектив? – спрашивает она, и Сантьяго тянется за телефоном, чтоб показать фотографию Аманды.

— Эта девушка к вам не заходила? Примерно позавчера, ближе к вечеру.

Марта несколько долгих минут рассматривает фото, поднеся телефон почти к самому носу и близоруко щурясь. Пока она вспоминает, Руиз делает глоток и едва не давится – кофе оказывается таким крепким, что вполне может выбраться из чашки и надавать тумаков.

— Да, крошка приходила ко мне вчера. Проведывала мистера Венерберга, принесла ему книгу, – наконец отвечает Марта. Она откладывает телефон Руиза на столик и улыбается тепло: - Если хотите, я могу показать вам его комнату. К сожалению, сам мистер Венерберг не сможет с вами побеседовать, утром его забрали родственники.

Руиз забирает мобильник обратно, но, прежде чем он согласно кивает, Марта поднимает вверх тонкий палец.

— Но сперва допейте кофе, дорогуша.

Сантьяго страшно хочется схватиться за новую зацепку, продолжить распутывать этот клубок, ведь на счету – каждый час, пока Аманда не найдена, но он нормально не спал вот уже пару дней, и крепкий кофе сейчас как нельзя кстати. «За десять минут ничего страшного не случится», –решает он, и благодарно кивает.

Комнаты постояльцев на втором этаже, и Марта поднимается по лестнице еле-еле. Глядя на нее, такую маленькую и хрупкую, Руиз невольно вспоминает свою прабабку, широкоплечую и сильную, без единого белого волоса в черной косе. Хотя у нее тоже порой ныли суставы и скакало давление. Сантьяго в то время было пять лет. Он тоже хотел скакать, как давление, но прабабка не давала ему этого делать, и он ныл, как суставы.

Деревянные ступени устало скрипят под ногами; Руиз чувствует, как у него кружится голова и побаливает живот, наверное, из-за кофе, выпитого на голодный желудок, - решает он. Закончив тут, он обязательно заедет куда-нибудь перекусить нормально, - обещает себе детектив.

— Вы одна здесь работаете? – интересуется он. Марта бросает на него взгляд, в котором сложно что-либо прочитать, и кивает.

— Да, нас тут немного. Я еще в состоянии управиться с несколькими стариками, - усмехается она, и Руизу снова почему-то становится не по себе.

В комнате Венерберга на первый взгляд ничего особенного; Марта говорит что-то о ночном обходе, но Руиз слышит ее словно через толстый слой ваты, и только кивает в ответ. Ему хочется, чтобы она поскорей ушла; дышать ему тяжело, а перед глазами порой плывет все, как после хорошей пьянки, только Руиз уверен, что не пил. Старуха скрывается, оставив копа наедине с пропахшей лекарствами комнатой, но он даже не оборачивается ей вслед. Возможно, он даже не заметил, как она ушла.

Смерть всегда оставляет следы. И это не только кровавые пятна или запах разложения, но и сама атмосфера. Место смерти обладает магией притяжения. И еще долго после того, как труп вывезут, оно хранит память о происшедшем. Хранит эхо стонов, томительный запах страха. Словно черная дыра, оно затягивает в свою орбиту живых, которые не в силах отвернуться, побороть искушение заглянуть в ад. В этой комнате Руиз почему-то уверен, что если кто-то и забрал мистера Венерберга, то он наверняка был в черном балахоне и с остро наточенной косой.

Головная боль пронзает виски со страшной силой; Сантьяго морщится, массирует переносицу двумя пальцами, чтоб стало легче, и принимается копаться в вещах старика. Ничего интересного поначалу – полотенца, носки, пара газет, книги… Сперва Руиз не придает значения торчащей закладке, но что-то будто толкает его под руку, заставляет снова вернуться к аккуратной стопке.

«В пуху зарыта правда».

— Я сюда приехал ребусы разгадывать, что ли, - бормочет Сантьяго. Голова пульсирует, легкие словно в тиски зажало, настолько трудно дышать, и Руиз, посомневавшись пару мгновений, открывает окно – настолько старое, что приходится хорошенько повозиться с деревянной рамой. Глоток свежего воздуха немного помогает, и Сантьяго отступает назад, к порогу, чтобы осмотреть комнату целиком еще раз. Стул, стол, шкаф. Где здесь пух, куда в тесной комнатушке старого пансиона можно что-то зарыть?

Его взгляд падает на аккуратно заправленную кровать, и детектива осеняет. Ну конечно! Что на виду – того не видать. Руиз быстро выглядывает из-за косяка – не видно ли Марты, - но старуха, похоже, где-то далеко, потому что ее шаркающих шагов совершенно не слышно, и тогда коп торопливо щупает подушку, потом матрас. Ему кажется, он чувствует под рукой что-то твердое, зашитое внутри. Времени думать нет; он достает из кармана перочинный ножик и режет, режет плотную ткань, пока наружу не начинает вываливаться слипшийся за годы грязно-серый пух.

Руиз запускает руки в дырку, копается внутри, чувствуя себя психопатом, который чьи-то внутренности щупает, и очень надеется, что за этим занятием его не застанет Марта. Очень сложно такое объяснить. Пальцы наконец нащупывают что-то твердое и прямоугольное, и с победным «ага!» Руиз выуживает на свет старую книжицу. Внутри – исписанные вручную страницы, но почему-то буквы расплываются перед глазами; то ли свет здесь падает как-то не так, то ли усталость дает о себе знать?

Руиз должен радоваться, что нашел еще одну улику, но ему не до этого. От разлетевшегося по комнате пуха свербит в носу, и дышать становится еще тяжелее, даже вечерний ветер, продувающий комнату, не помогает. Детектив чувствует, что ему жизненно необходимо на улицу выйти, вздохнуть нормально, потому как грудь будто в тисках, воздух здешний в горло совсем не проходит, только царапает легкие, словно стекло битое, но встать с колен оказывается очень трудно.

Руиз выходит в коридор, затворяет за собой дверь осторожно и опирается на стену плечом, потому как в ногах ужасная слабость. Дневник он прячет во внутренний карман куртки – не должна Марта увидеть, что он его нашел. Сантьяго не может объяснить, но инстинкты кричат буквально – «уходи отсюда». Нужно просто добраться до машины, отъехать на пару кварталов и перевести дух.

Лестница кажется непреодолимым препятствием. Руиз смотрит вниз и не может понять, какие из ступеней настоящие, а какие двоятся у него в глазах. Вцепившись в шаткие перила, которые вот-вот, кажется, треснут и сломаются, Сантьяго медленно начинает свой спуск. Марты нигде не слышно, только у подножия лестницы обнаруживается кот, о которого Руиз благополучно спотыкается и получает несколько жгучих царапин по всей руке.

Хоть кто-то должен был проснуться из-за поднятого шума, но в доме – ни шороха, и выражение «мертвая тишина» приобретает для Руиза новое значение. Он уже не думает об Аманде или найденном дневнике, все, чего он хочет – это убраться отсюда подальше, пока еще есть силы ходить. Входная дверь, слава богу, открыта, и Руиз почти выкатывается наружу, окунается в странно пахнущий воздух. Уличный фонарь выстреливает лазером по глазам, слепит на несколько мгновений; Руиз добредает до совершенно одинаковых кустов, парочка из которых почему-то парит в паре сантиметров от земли, и несколько минут мучительно блюет прямо на землю.

От этого ему становится легче; он даже умудряется подняться, цепляясь за шаткий заборчик из сетки Рабица. Впереди маячит его машина, и медленно, шаг за шагом, он бредет к ней. Руки отчего-то болтаются, точно две вареных спагеттины, бесполезные, не способные с первого раза открыть даже водительскую дверцу.

«Опоила», - где-то на краю сознания, то ускользающего в темноту, то вновь вспыхивающего болезненно-яркими красками, появляется мысль. «Старая сука меня опоила».

Руиз не очень-то хорошо помнит, как нащупывает телефон в кармане. Возможно, роняет его пару раз, сам бьется головой о руль, пока пытается выудить мобильник откуда-то из-под педалей, попутно отрубается на несколько минут. Экран тоже вспыхивает слишком ярко, режет глаза, и Сантьяго прищуривается, 911 набирает практически вслепую и бормочет что-то невнятно, даже трубку к уху не поднося. Помнит, что адрес, кажется, правильно назвал. Потом – темнота недолгая, но Руиз смутно помнит голоса и чувство офигительной легкости, яркий свет и кислород в легких.

"Ангелы", – думает он, когда над ним мелькает силуэт в синем, – "Я попал в рай, и ангелы несут меня на носилках".

Жанлуиджи Инганнаморте VIII

Три часа дня, в палате местной больницы работает кварцевая лампа и этот дребезжащий звук доноситься по всему отделению. Он слово тысяча цикад за окном распивающие свои песни, так громко, что в пустых коридорах эхом отражается от стен.

Руиз находиться в клинике уже неделю, симптомы наркотического отравления постепенно сходят, но головная боль не проходит, вызванная многочисленными проблемами, связанными с недавним происшествием.

Каждый день к детективу приходит капитан полиции мистер Уолтер Стоун. Как ни странно, мужчины неплохо ладят так как давно работают вместе и смогли найти общий язык. Кеп никогда не сомневался в своем знакомом, даже когда он подолгу задерживал отчеты, однако всегда показывал хорошие результат. Сейчас же по несколько часов в день им приходиться читать рапорты на самого Сантьяго, присланные из штаба полиции, надеясь разобраться со всем случившимся.

Рослый, крупный с военной выправкой Уолтер часто ругался и негативно отзывался о людях, которым передали дело на детектива и даже планировали его увольнение, так как он своим неуравновешенным видом перепугал не только старую Марту, но и ее соседей во круге, что вызвали помощь по номеру 911.

— Скажи мне Сантьяго, как ты там оказался? – Швырнув папку на прикроватную тумбочку, мужчина откинулся в кресло для посетителей. Рассматривая все еще бледное лицо своего друга. Оно выглядело так словно на голову латиноамериканца надели полиэтилен. – Если бы в тот день одна мадам не ворвалась с рыданиями в офис и не написала бы заявление на пропажу ребенка, мне было бы не чем прикрыть тебя.

Разводя руками и снова складывая их на груди, от чего рубашка становилась на несколько размеров меньше для него, чем была на самом деле. Стоун вел скорее монолог, нежели диалог с подчиненным, так как точных объяснений от Руиза капитан не добился еще пару дней назад, когда он наконец пришел в себя.

— Ты представь ситуацию! Только представь! – Качал головой полицейский с выбритыми висками. – Офицер полиции, вечером, во сколько это было? Ах, да в восьмом часу вечера приезжает в дом престарелых ища там школьницу (по моему рапорту), сначала угрожает по словам старухи пистолетом, затем потрошит ее имущество, выбегает на улицу, устраивает во дворе дебош и отключается в машине. Его привозят в больницу и что выдают анализы? Что Руиз? Ты был обдолбан, окончательно. У тебя чистой воды передоз! Я конечно тебе верю, но федералы... Эти гребенные федерады, не хотят верить в то, что тебя отравила восьмидесятилетняя бабуля, признанная достопочтенным гражданином нашей прекрасной, демократической страны.

Внезапно он поддался вперёд, локтями упираясь в колени и складывая пальцы в замок перед собой. Голос Стоуна стал более тише и ниже, он пытался сильно не шуметь, однако это получалось с трудом.

— Я попросил одного человека взять пробу со всех бабкиных кружек, безусловно под шумок, пока их не помыли. Сегодня вечером будет готов результат и если там не окажется запрещенного вещества, то наша песенка спета. – Закончив крылатой фразой, Уолтер собрал свои вещи и документы. На прощание бросив укоризненный взгляд на детектива. – Я тебе наберу, как все проясниться.

В сумерках, Марта наблюдала из окна, как детективу становится плохо, а через какое-то время он совсем потеряет контроль над собой. В абсолютно седой голове формировался план побега. Старуха знала, скоро все раскроется и ей не дадут остаток своего века прожить в гордом, смеренном одиночестве без шума и спектакля, который развернется в ближайшем будущем.

На сморщенном от глубоких морщин лице появилась дьявольское выражение презрения и злобы, Дэвис подставил ее. Прислал не понятную девчонку, а вслед копов, теперь каждый будет играть по собственным правилам и если Марте не удастся сбежать из города раньше, то она сдаст его с потрохами. Это не сократить ей срок в тюрьме, за все деяния, но мысль тешущая, что шоколадный магнат сядет вместе с ней, давало внутреннее успокоение.

Ведьма покинула свой пряничный домик спустя несколько дней, распустив всех постояльцев к родственникам, под предлогом ежемесячно дезинфекции, она закрыла дверь на ключи и бросила его в сточную канаву. Никто даже не посмел усомниться в действиях, милой и отзывчивой старушки.

— О! Марта! Рада вас видеть, куда собираетесь? – Соседка радостно приветствовала пожилую женщину встречая ее на углу улицы. – Может я подвезу вас?

— Что ты, милая, не утруждая себя. – Ласкова опустив свою холодную ладонь ей на кисть отвечала старуха. – Я на рынок, хочу порадовать постояльцев яблочным штруделем.

Все это было настолько типично для нее, молодая особа даже не стала вдаваться в подробности, и они на дружелюбной ноте попрощались. Только вот сама Марта не хотела больше встречать знакомых, каждая минута была на счету. Ее следующей остановкой стал книжный магазин, ранее посещаемый Амандой.

— Дэвис нас сдал, сворачивайся. – Произнесла она сиплым голосом, спускаясь в царство пыли и старой рухляди, где могла бы быть самой настоящей королевой.

— Я так и понял, когда сюда завалился Антонио Бандерос на пол ставки. – Хмыкнул продавец, чуть вздрогнувший от появления мелкой и весьма пугающей личности.

— Та пудра для кексов оказалась слишком сладкой, он не оценил. – Марта свела свои облезшие брови у переносицы смотря на длиннорукого книжного клеща за лавкой.

— Я же говорил, пол пакетика, только пол. – прыснул он в ответ.

Не смотря на просьбу полиции не покидать город, ведьма села на первый же автобус до Мадвилла, там уже ждал купленный в книжном билет на самолет из штата.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

После проверки всех вещей по регламенту подозреваемого, Руиз смог получить дневник Венерберга обратно. В самом предмете не было ничего примечательного. Обычный, в кожаном переплете толстый ежедневник, такие можно купить в любом магазине и даже по скидке. Их часто дарят на праздники, когда ничего лучше в качестве подарка не приходит на ум. Страницы разлинееные без полей пожелтели от старости. Владелец данной вещи был весьма педантичен и записывал все по порядку и в столбик, с хорошим печатным почерком, где можно было разобрать каждую букву.

Здесь были описаны крупные торговые поставки на фабрику, интересные и важные сделки с новыми вкладчиками в производство или спонсорами. Так же были указаны номера, даты и расписаны планы на день.

Внимание привлечь могла одна странна деталь, дневник не мог полностью сомкнуть страницы из-за толстого и неудобного корешка, приходилось постоянно закрывать на кнопку небольшого ремешка, соединяющего корпус. Что-то мешалось свободно пользоваться предметом в соединительной части.

Хорошо рассмотрев книгу, мужчина потянул за закладку, точнее полностью выдернув ее, а вместе с ней вывалились плотные куски так же пожелтевшей ваты, что источала странный лечебный аромат, в след за ней в руки к детективу выпали камни. Три кристально чистых алмаза с размера в горошину.

Оттуда же из корешка виднелся сложенный в несколько раз клочок бумаги, там карандашом выведен номер и имя – Марго.

Немая тишина повисла в больнице, мед сестры сменились, прием посетителей давно закончился и даже выключили лампу, уже действующую своим шумом на нервы. Солнце опустилось давно за горизонт, ночной город ярко освещался уличными фонарями, в палате выключен свет. Резкий звонок от Стоуна разорвал тишину.

— Руиз, ты не поверишь! – Задорно начал капитан. – Бабка все-таки отравила тебя и сбежала, пару дней назад. У меня два ордена на обыск твоей квартиры и ее пансионата. Хватит прохлаждаться, завтра поедешь вместе с федералами на обыск, расскажешь все как было.

— Кстати. – Мужчина резко запнулся и даже откашлялся, будто желая отвести внимание. — Кто-то замолвил за тебя словечко и отвел взгляд гиен. Кто-то очень влиятельный, имен не называли.

Сантьяго Руиз IX

Вот уже неделю Руиз кошмарит своего лечащего врача и медсестёр, вынужденных иметь с ним дело. Настроение хуже некуда, особенно с учётом развернувшейся вокруг него внутренней проверки. Жажда действия требует от Сантьяго побега из больницы - чтобы вернуться в чертов пансионат и вытрясти из старой ведьмы все про её грязные делишки. Останавливают только слабость во всем теле (на досуге Руиз пытался уже погулять по палате, но быстро выдохся) да приставленный к нему патрульный, незнакомый детективу. Спасибо, хоть наручники не нацепили.

Все вещи, найденные при нем, изъяли для экспертизы, и всю неделю Руиз изнывает от скуки и постоянной головной боли. Иногда он размышляет, почему в детстве жизнь казалась такой простой, а сейчас – что ни день, то свежее дерьмо. Или она всегда такой была, просто Сантьяго удавалось существовать как бы в другой плоскости бытия? Фиг поймешь.

Единственным развлечением служат только визиты капитана Стоуна. Уолтер в департаменте всегда слыл честным, хорошим копом. Если кто и способен разобраться в куче этого старушачьего дерьма, то только он, думает Руиз. Но лишнего не болтает. Молчит и о письме от Дэвиса, и о деньгах, и, уж тем более, о дневнике, который нашёл в матрасе того старика. Спросят - тогда придётся что-то придумывать, но пока что Уолт и словом не обмолвился о таинственном нанимателе. Капитан, похоже, решил не изменять старой доброй полицейской традиции действовать по принципу "не знаешь, что делать, - заставь работать всех". Руиз даже сочувствует ребятам из департамента, вынужденных изучать рапорты про него самого. Наверное, теперь он - звезда участка...

— Как ты вообще там оказался, дурья твоя башка? – интересуется Стоун.

Не то чтобы он надеется на развёрнутый ответ; Руиз мямлит что-то невнятное про "разведку", прекрасно понимая, что нужно придумать что-то более весомое, когда допрашивать его придут федералы, иначе ему точно конец. Стоун отличный коп, он прекрасно знает: желаешь что-нибудь разузнать, сделай так, чтобы свидетель сам захотел тебе помочь. В этом Уолт хорош - он не давит и не запугивает, задаёт правильные вопросы, и Руизу очень хочется выложить все как на духу - но он прикусывает язык. Вспоминает только странный вкус бабкиного кофе и глядит мрачно на капитана - ну а тот смотрит на Сантьяго в ответ с выражением «ну наконец-то дело сдвинулось», столь любимым школьными учителями, старшими следователями и обеспеченными мамашами.

— Я попросил одного человека взять пробу со всех бабкиных кружек, – говорит Уолт, понизив голос, и Руиз проникается к капитану безграничной благодарностью. - Под шумок, пока их не помыли.

— Значит, ты мне веришь? – с надеждой спрашивает Сантьяго, и Стоун пожимает плечами.

— За годы работы я уяснил, что нельзя исключать любую, даже самую маловероятную деталь, – хмыкает он. – А кроме того, ты отвратительный врун, Руиз; будь ты замешан хоть в чем-то криминальном, ты бы себя уже выдал – словом, взглядом или движением.

— Вроде и расхвалил, а все равно будто в морду плюнул, – морщится детектив, и Стоун, хохотнув, хлопает себя по колену, после чего поднимается.

— Результат экспертизы будет готов сегодня вечером, – негромко говорит он, глядя прямо на Руиза, – и если ни в одной из кружек не окажется ни намёка на наркотик, то наша песенка спета.

Он уходит, снова оставляя Сантьяго наедине со своими мыслями. Детектив даже думать не хочет, что с ним будет, если старуха успела что-то сделать с той кружкой, из которой пил он. Его волнует, что же написано в том дневнике, что он обнаружил. Это единственный ключ к разгадке, что же случилось с Амандой, а Руиз чувствовал себя в ответе за несчастную девушку. В его работе обычно жертвы были теми людьми, с которыми детективам уже никогда не познакомиться, но в случае с Амандой чутье подсказывало ему, что ещё есть шанс, главное, не упустить его из рук.

Через пару часов после ухода Стоуна патрульный, не тот, что дежурит возле его палаты, приносит пакет с вещами Руиза, и он первым делом бросается проверять, на месте ли дневник. Тот выглядит нетронутым - наверное, эксперты пролистали его и не нашли ничего стоящего. "Тем лучше", думает Руиз, изучая хрусткие пожелтевшие страницы. Сперва он тоже не находит ничего, цепляющего взгляд, - сплошные записи про торговые поставки, информация о спонсорах шоколадной фабрики и прочие вещи, имеющие ценность, скорее, для Дэвиса, нежели для Сантьяго. А потом он обращает внимание на слишком объёмный корешок - идеальное место, чтобы что-то спрятать.

Почему бы не распотрошить очередную улику, хмыкает про себя Руиз, выдергивая из книги закладку. На одеяло посыпалась спресованная за долгое время вата, давно уже не белая и странно пахнущая, а следом за ней - три небольших идеально прозрачных камушка.

— Ничего себе, – присвистнув, Руиз перекатывает их на ладони, наблюдая, как они переливаются в свете больничной лампы. Любопытно, как алмазы оказались в старом дневнике... если только это алмазы. Где-то Сантьяго читал, как можно проверить камни на подлинность в домашних условиях; он поднимается с постели, чувствуя, как палата начинает медленно крутиться перед глазами, и по стеночке добирается до окна.

На больничной парковке уже смеркается, только ярко-красный крест над пунктом скорой помощи горит, словно маяк в ночи. Символ надежды и исцеления. Руизу становится не по себе, особенно когда разум, не до конца восстановившийся после наркотиков, начинает дорисовывать в тенях враждебные силуэты, только и ждущие, когда детектив потеряет бдительность, чтобы пробраться в палату и напасть. Он берет один из камушков осторожно и проводит одной из граней по стеклу. Скрежет кажется ему оглушающим, он даже оглядывается, не всполошился ли дежурный коп за дверью, но вроде бы все тихо. На стекле остаётся заметная царапина, и сомнений у Руиза больше нет - это точно алмазы. Если отнести их ювелиру, может, удастся узнать больше, думает Руиз.

Камни Сантьяго прячет в бумажник, в кармашек для мелочи, все равно там как всегда пусто, и снова возвращается к разобранному на части дневнику. За корешком есть что-то еще; потянув за край бумажки, Руиз достаёт сложенную в несколько раз записку и задумчиво хмурится: опять какая-то загадка. Телефонный номер ему совершенно не знаком, и кто такая эта Марго? Есть только один способ — это узнать, и Руиз берётся за телефон, но не успевает набрать номер с листка, мобильник сам издаёт протяжный звон, высветив на экране имя капитана. Наверное, пришли результаты экспертизы по кружкам из пансионата, и Сантьяго медлит несколько секунд, прежде чем ответить - так тревожно ему не было даже перед поступлением в полицейскую академию.

— Ты не поверишь, – без лишних слов начинает Стоун, едва детектив набирается духа ответить. В голосе Уолтера слышно азартное возбуждение, почти восторг; Руиз так и представляет, как капитан от нетерпения приплясывает на месте, готовый сию секунду броситься в погоню за преступниками.

— Бабка все-таки тебя отравила!

"Я же говорил!" – едва не вырывается у Сантьяго, но он молчит, только выдаёт иногда "ага" или "понял", пока Стоун вводит его в курс дела.

Ехать с утра на обыски ему не хочется. Во-первых, потому что дома не прибрано, во-вторых, потому что ни один коп не любит работать с федералами, особенно если они копают под него. Руиз чувствует, что закипает - какого черта лезть в его жизнь, если у ведьмы Марты теперь двухдневная фора? Нужно ловить её, а не тратить время на копание в его грязных носках. Ещё и Аманда, которая так и не обьявилась! По своему опыту Руиз знает - чем больше времени проходит с исчезновения, тем меньше шансов найти человека. В глубине души он отчаянно желает, чтобы девушка просто сбежала из дома, но что-то подсказывает ему, что это не так.

"Чёртовы федералы", ворчит детектив под нос, укладываясь спать.

Интересно, кто этот неизвестный благодетель, вспоминает он последнюю фразу Стоуна. Неужели Дэвис решил помочь?

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

Раннее утро такое же серое, как мир во сне, который Сантьяго не запомнил. Солнце только-только собирается появиться из-за горизонта, и рассветные лучи пока лишь раскрашивают тела облаков бледно-розовой краской. В машине федеральных агентов, занятых делом Руиза, душно, но никого это, кажется, не тревожит. В салоне тихо играет радио, а впереди тянется пробка из пытающихся добраться до работы людей. Есть такой феномен больших городов: бывают места, куда пешком дойти быстрее, чем доехать, и квартира Руиза к ним тоже вполне относится.

Один из федералов увлечённо изучает материалы дела, второй со скучающим видом постукивает пальцами по рулю.

— Вы ведь не из Брисдейла, детектив Руиз? – интересуется он, когда скука становится совсем уж невыносимой. Сантьяго ловит в зеркале его равнодушный взгляд и пожимает плечами.

— Девять лет тут работаю, – отвечает он, приложившись лбом к нагревающемуся оконному стеклу.

— И как вам здесь?

— Мило.

Федерал пялится на Руиза так, словно заподозрил в грязной шутке. А что ему нужно было говорить? «Неплохая деревенька, но борделей маловато»?

К счастью, пробка сдвигается с места. Десяток метров, и они сворачивают на шоссе с менее оживленным движением. За окном пролетает мимо здание городского суда - унылое серое строение, возведенное, наверное, в середине семидесятых. Оно считается настолько неудачным с точки зрения архитектуры, что были даже планы внести его в список архитектурных памятников — чтобы потомки знали, как не надо строить.

Руиз очень надеется, что ему не придётся входить туда в качестве подсудимого.

До дома Сантьяго отсюда рукой подать. Агент паркуется виртуозно между внедорожником и семейным минивэном, и все трое направляются в квартиру.

Руизовский уголок «Твин-Пикса» обставлен в стиле "шик разведенного"; вот уже пять лет, как он въехал, квартира выглядит так, будто перевозка мебели застряла в пути.

Детектив послушно ждёт в прихожей, пока агенты обыскивают каждый уголок. Его так и подмывает набрать номер с бумажки, но он понимает, что нельзя палиться, особенно перед федералами, поэтому он просто играет в дурацкую игру "три в ряд" на телефоне до тех пор, пока один из агентов не встаёт посреди гостиной, уперев руки в бока.

— Ничего не нашли? – вежливо спрашивает Руиз и спокойно выдерживает гневный взгляд: - Сочувствую.

Он чувствует облегчение; больше всего детектив опасался, что агенты найдут в его квартире какой-то пакетик, появившийся тут без его ведома, но обошлось.

Следующая остановка - пансионат старой Марты. Дорога проходит в молчании; то ли федералы раздосадованы, что нечего предъявить Руизу, то ли планируют следующий свой ход. Сантьяго молчит, только думает, насколько продлится обыск в пансионате, ведь во внутреннем кармане, завернутые в салфетку, лежат три алмаза, да и номер телефонный этой Марго сам себя не наберёт.

Ещё издали Руиз видит толпу зевак за жёлтой полицейской лентой и удивлённо хмурится, чуть ли из окна не высовывается, как любопытный пёс, чтобы рассмотреть, что происходит. На обочине стоят несколько машин департамента, фургончик судмедэкспертов и несколько труповозок. Детектив чувствует, как внутри все холодеет; только сейчас он вспоминает, как насторожил его приторный запах смерти, охвативший весь участок.

Туда-сюда снуют техники в белых комбинезонах и полицейские в форме. Прозаический секрет: работа в отделе убийств наполовину состоит из управления людьми. Новички представляют себе волка-одиночку, который уходит в глушь, повинуясь интуиции, однако на практике парни, не умеющие работать в команде, обычно оказываются в наружной слежке. Даже в мелком расследовании - а это расследование грозит стать совсем не мелким - заняты «летуны», пиарщики, криминалисты, патологоанатом, да еще сам черт и его троюродная бабушка. И задача главного детектива - сделать так, чтобы они держали вас в курсе событий, действовали сообща и чтобы никто никому не мешал, потому что все замыкается на нем.

На лужайке перед домом Стоун отчитывает молодого патрульного, бледного до зелени. Федералы выбираются из машины, но Сантьяго медлит ещё несколько мгновений. Сколько бы раз ни приходилось сталкиваться со смертью и разрушением, всегда это непросто.

— Детектив, вы уснули? – агент стучит костяшками пальцев в окно, и Руиз моргает, сбрасывая с себя липкое оцепенение. Он выходит из машины и тут же окунается в сладковатую духоту смерти.

— Ничего не трогать, в могилы не наступать, – перечисляет капитан, загибая пальцы, пока несчастный патрульный зеленеет ещё больше, – коронера вопросами не отвлекать, в обморок не падать, – Уолтер смотрит на мизинец и добавляет: – А главное - не блевать. О, Руиз.

Сантьяго и сам едва дышит, настолько плохо ему становится от этого вездесущего трупного запаха; ему кажется, что за пару секунд одежда и волосы пропали насквозь, и его охватывает острое желание принять душ сию же минуту. Он старается дышать едва-едва, чтобы меньше этого отравленного смертью воздуха попало в лёгкие, и кивает слабо Стоуну.

— Какого черта ты не вызвал подкрепление, когда сунулся сюда? – обрушивается на него капитан с обычной для него горячностью. – Здесь так воняло, когда мы только приехали, что любой дурак бы понял, где жмуры зарыты.

— Ну, я, грешным делом, подумал, что сперва надо разведать обстановку... – мямлит Сантьяго, уставившись в землю. Мимо них пробегает судмедэксперт с чемоданчиком, и Стоун с досадой машет рукой.

— Головой надо думать, Руиз, а не грешным делом. Толку будет в два раза больше, можешь мне поверить, – вздыхает он и хлопает детектива по плечу. – Ладно, цепляй бахилы, покажу тебе клад, который мы нашли.

Стоун ведёт его на задний дворик, прямо по изумрудно-зеленому газончику, мимо взявших небольшой перерыв экспертов. Запах разложения становится все сильней, у Руиза начинает кружиться голова; недаром его лечащий врач устроил утром перебранку с федералами - мол, слишком рано ещё выписывать пациента, но Сантьяго и сам хотел поскорей вырваться из стерильно-белых стен.

Стоун, видимо, замечает, что детектив вот-вот в обморок грохнется, и останавливается.

— Держи, страдалец, – он суёт Руизу в руку маленький пузырёк с ментоловой мазью, которой обычно пользуются патологоанатомы, чтобы перебить настырный запах смерти.

После этого дышать становится немного легче; Стоун бросает на Сантьяго встревоженный взгляд, в котором явно читается опасение, как бы он не хлопнулся в обморок, но тот жестом показывает: все нормально.

Наверное.

Все считают, что первый труп, который видит полицейский, - это жертва убийства, но обычно это бывают погибшие в автокатастрофах. Руиз впервые увидел труп на второй день своей работы, когда курьера на велосипеде переехал грузовик, оторвав ему голову. После такого не то чтобы привыкаешь к виду мертвецов, но понимаешь, что всегда может быть еще страшнее.

Например, сегодня.

Тишину нарушает лишь жужжание жадных мух да шорох раскапываемой земли. Задний двор некогда милого вполне пансионата теперь разделён на квадратные секторы, в каждом из которых работают по несколько экспертов. С кропотливой аккуратностью археологов они достают из-под земли самые главные для коронеров сокровища - разложившиеся трупы. Ну да, ничто так не сближает людей, как поиски гниющей стопы какого-то несчастного старика, - думает Руиз, глядя на разворачивающееся действо.

Несколько тел уже лежат на мешках в стороне от "сетки", и детектив даже не представляет, как их можно идентифицировать, настолько безобразно они выглядят. Даже через ментоловую мазь пробивается тошнотворный запах поедаемой бактериями и разложение плоти. Где-то рядом кого-то тошнит - Руиз, у которого на мгновение в глазах помутилось, даже удивляется, что не его.

— Ну я же просил, - вздыхает Стоун, и Сантьяго замечает одного из "своих" федералов, склонившегося над фиалковой клумбой.

— Ничто не настраивает на приключение лучше аромата гнилого трупа, а? - хмыкает капитан, и Руиз рассеянно кивает. Его тоже мутит, и даже от мысли о сигарете становится только хуже.

— Ладно, от нас тут пока толку никакого, – вздыхает Уолтер, заметив, что детектив тоже вот-вот станет такого же цвета, что и газон, – идём отсюда, я введу тебя в курс дела.

Они снова идут по той же лужайке, и, чтобы не вырубиться, Руиз сосредоточенно считает травинки под ногами. Один раз поднимает взгляд, - чтобы в окно особняка глянуть, - и народу внутри оказывается не меньше, чем снаружи. Обыск полиции очень похож на визит неаккуратных грабителей: и те, и те переворачивают всё в доме вверх дном и забирают что-то важное, будь то деньги с золотыми серёжка и или же воспоминания. От вида снятых со стены, выпотрошенных рамок с фотографиями становится немного печально. Сколько, интересно, этих стариков по итогу оказалось на заднем дворе?

— Я хочу, чтобы ты занялся этим делом, - серьёзно говорит Уолтер, когда они отходят в сторонку от всех. С одной стороны, Руиз очень даже не против прижать Марту к стенке, но улыбчивая Аманда снова встаёт перед глазами, будто умоляя узнать, что же с ней случилось. К тому же Сантьяго никогда прежде не участвовал в настолько крупных расследованиях, и теперь он нервничает.

Расследование массового убийства, к которому приковано всеобщее внимание, равнозначно хождению по проволоке без страховки. Поймай Руиз преступницу - и раздастся гром аплодисментов. Оступись он - и весь департамент с удовольствием понаблюдает, как ему торжественно вручат куртку патрульного.

— Всё будет отлично, – отмахивается Стоун, заметив, должно быть, его колебания. - Здесь работают до чёртовой кучи людей, но из них всех ты единственный столкнулся с этой старухой и представляешь, на что она способна.

"Лучше б не представлял", - хочется ответить Руизу, но он молчит, только кивает со вздохом. Марту нужно найти, и, к чему скрывать, возможность лично надеть на старую ведьму наручники доставила бы детективу массу удовольствия.

— Коронер все еще работает со жмурами, а ты осмотрись пока в доме, – велит Стоун. – Может, придёт в голову, куда отправилась наша милая старушка.

В доме воняет не так сильно, как снаружи, спасибо закрытым окнам, но от жары деваться тоже некуда. Руиз бродит потерянно по оставленным постояльцами комнатам, то и дело сталкиваясь плечами с другими офицерами. На него не обращают внимания, и он чувствует себя призраком, одним из тех, что наверняка населяют этот проклятый особняк и взывают к справедливости.

В комнате Венерберга все осталось без изменений, как и отпечаталось в памяти - развороченный матрас, старая, военного ещё образца капельница да стол с парой стульев. Руиз тихо прикрывает за собой дверь и достаёт телефон из кармана.

Вместо гудков в трубке раздаётся вдруг музыка, что-то классическое и приятное, очень знакомое, но Сантьяго не может вспомнить имя композитора. Отличный приём, чтобы звонящий потерял счёт времени; Руиз почти засыпает под плавные звуки фортепиано и чуть с подоконника не падает, когда по ту сторону трубки отвечает приятный женский голос: — Отель Плаза, доброго времени суток.

Руиз ожидал услышать что угодно, только не это. Он теряется, судорожно пытаясь придумать, что ответить, и девушка встревоженно окликает: — Алло? Здравствуйте!

Руиз торопливо сбрасывает звонок, в надежде, что это выглядит, как обрыв связи. Очередная загадка на сей раз вызывает в нем не азарт, а лишь раздражение. В этой чужой игре Сантьяго чувствует себя даже не пешкой, а, скорее, мармеладным червяком, которого чей-то младший брат-дебил прилепил к шахматной доске.

Ещё раз звонить в этот отель он не хочет, куда проще съездить прямо туда и посмотреть по обстановке. "Ага, так же, как с Мартой", – влезает ехидно внутренний голос, но Руиз от него только отмахивается.

Улизнуть незамеченным мимо Стоуна все равно не выходит; он тут же подзывает Руиза жестом, и тому приходится подойти, делая вид, что просто вышел подышать воздухом.

— Марту вроде как видели в районе автовокзала, – начинает он, и Сантьяго моментально хватается за эту возможность.

— Может, я сгоняю туда? – предлагает он быстро, – поговорю с кассирами, вдруг они что-то вспомнят.

Уолт, наверное, думает, что Руиз просто хочет убраться из этого жуткого места. Тем более что из-за угла дома выносят первое из найденных тел. Даже упакованное в чёрный мешок, оно источает терпкий запах разложения, который долетает даже до оцепления. Журналисты и соседи оживляются, каждый хочет ухватить кусочек этой страшной памяти, и их голоса на мгновение заглушают Уолтера.

— Что?

— Поезжай, говорю, – отмахивается тот, – Позвони, когда что-то узнаешь.

Проблема возникает, когда Руиз узнает, что его машину ещё неделю назад забрали на полицейскую стоянку. Можно, конечно, попросить одного из патрульных-новичков поработать сегодня водителем, но Сантьяго намерен по пути завернуть ещё в отель.

Ему приходится пройти целый квартал, чтобы поймать такси. Водитель, улыбчивый индиец, по навигатору смотрит, где находится "Плаза". Он явно не прочь поболтать, но Руиз тут же утыкается в телефон, набирая сообщение для Дэвиса, и таксист только тяжело вздыхает.

"А. принесла старую книгу По постояльцу пансионата Марты, некоему Венербергу. Венерберг пропал, Марта тоже. Есть зацепка в отеле Плаза".

Вывеска ювелирной лавки, небольшой и, скорее всего, совмещающей в себе и магазин, и ломбард, и бог весть знает что ещё, в глаза бросается не сразу, Руиз проехал бы мимо, если бы не глазел в окно задумчиво, придумывая, что написать в имейле. Двадцать минут погоды не сделают, решает он и просит таксиста остановиться ненадолго. За дополнительную десятку водила паркуется почти у крыльца и клятвенно обещает дождаться. Выбравшись из машины, в которой карри провоняло абсолютно все, включая самого Руиза, он проверяет, не выпали ли камушки из салфетки в карман, и заходит внутрь. На входе звонкий колокольчик оповещает о новом посетителе, и из подобного помещения выныривает сухой старик в очках.

— Чем могу помочь? – улыбается он одними губами, пока настороженный взгляд внимательно изучает Руиза через линзы толщиной с бутылочное донышко. Тот очень надеется, что не выдаёт себя одним только видом; у людей, работающих в подобных местах, глаз на копов наметан.

— Камушки бы оценить, – Руиз выкладывает на прилавок салфетку и оглядывается по сторонам подозрительно, словно камеры выискивает, хоть и догадывается, что их нет.

— Это можно, – соглашается продавец. Во взгляде его что-то меняется - может, он Руиза принял за грязного копа, который от улик пришёл избавляться. Впрочем, если федералы узнают, чем он тут занимается, то подмоченная репутация станет меньшей из его проблем.

Белая круглая лупа с подсветкой вызывает у Руиза ассоциации с криминалистическими лабораториями в полицейских сериалах. Продавец сосредоточенно рассматривает через неё камушки несколько минут, вертит их и так, и эдак, но, когда он поднимает голову, в его глазах плещется настоящее восхищение.

— Вам чертовски повезло, сэр, – говорит он и кивает сам себе, словно добавляя убедительности своим словам, – эти алмазы могут обеспечить безбедную жизнь вам и вашей семье.

Руиз смотрит на три небольших камня и с сомнением хмыкает.

— Алмазы как алмазы, что в них особенного?

Продавец вскидывается с таким возмущением неподдельным, словно Сантьяго сказал "блядь" в церкви перед распятие Иисуса.

— Это же "слезы ангелов"! – всплескивает он руками, - один такой камень стоит миллионы долларов! Думать даже не хочу, что вам пришлось сделать для владельцев, чтобы получить целых три.

Он осторожно, словно любой из алмазов может в любую секунду превратиться в ядовитых змей, заворачивает салфетку и двигает её обратно к Руизу.

— Боюсь, я не смогу выкупить и половину одного камня, даже если продам свой магазин со всем его содержимым, – сухо говорит он, и Руиз с пониманием кивает, пряча свое сокровище обратно в карман куртки.

— Ничего страшного, я уже узнал все, что мне нужно, – кивает он. Колокольчик над дверью звенит словно с насмешкой, а спина зудит от подозрительного стариковского взгляда.

"Такими темпами я скоро начну шарахаться от каждого пенсионера", – думает он, садясь в машину.

— Теперь в "Плазу"? – интересуется таксист, и детектив рассеянно кивает, снова доставая телефон.

За пять минут в гугле он просмотрел целую кучу статей про рынок алмазов, алмазную промышленность и работающие в этой отрасли компании, и нашёл несколько совпадений. Интересный факт: там, где пишут про "слезы ангелов", непременно встречается фамилия Инганнаморте.

"Что-то знакомое", – думает Руиз. Нужно копнуть глубже, но уже не сейчас: впереди маячит ослепительное здание шикарной гостиницы, самый дешёвый номер в которой стоит, пожалуй, дороже, чем вся руизовская квартира.

Они с таксистом присвистывают почти одновременно; вид переливающегося огнями отеля заставляет сердце ухнуть куда-то вниз от осознания, что ничего подобного Руизу не светит даже за все годовые премии.

Он расплачивается с таксистом машинально, ничего не говоря, и медленно поднимается по мраморным ступеням. Швейцар, выраженный в идеально отглаженный чёрный костюм, словно робот, распахивает перед Сантьяго дверь, и на невозмутимо лице не появляется ни намёка на удивление, что такой нищеброд, как Руиз, здесь забыл.

Холл наполнен приятной прохладой, от которой лёгкие мурашки пробегают между лопаток. Шаги детектива гудко отдаются эхом, и ему кажется, что все смотрят только на него.

На месте администратора сидит симпатичная девушка, которая тут же цепляет на лицо приветливую улыбку, стоит ей заметить Руиза.

— Чем могу помочь, сэр? – спрашивает она, и детектив облокачивается на лакированную стойку.

— Возможно, – улыбается он в ответ. – Могу я увидеть Марго?

Жанлуиджи Инганнаморте Х

Сияющий вестибюль отеля восхищал своими габаритами, дизайн и обстановка напоминала роскошь кинематографа Голливуда или образ солнечного, модного Милана. Журчание воды, игра музыки семидесятых готов на раритетном граммофоне с винтажными пластинками. Мрамор пола сверках от чистоты и отражал подобно зеркалу любые предметы. Если знаменитости посещали этот городок, то останавливались именно здесь. На кожаных, глубоких креслах сидели обитатели данного места, в дорогих одеяниях, перекрикиваясь блеском украшений с бликами освещения. Кто-то из них беседовал, перешёптывался, кто-то предпочитал уединение возле фонтанчика с чашкой кофе и свежей прессой, а были и любители наблюдений.

Девушка за стойкой обратившая внимание на очередного гостя приятным приветствием, абсолютно не придававшая значения его внешнему виду, достаточно пытливо рассматривала лицо Детектива, словно вспоминая его.

Отель славился отличным качеством персонала и услугами, предоставляемыми здесь, поэтому весь персонал был абсолютно нейтрален к посетителям и даже старался не смотреть в глаза, как это принято во многих элитных заведениях.

После небольшого мозгового штурма, администратор вскинула брови и попросила гостя ожидать несколько минут. Оставаясь на своем подсвеченном месте, превращающем ее в подобие существа с небес, окруженным ореолом света. Пальцы быстро схватили телефон и набрали соответствующий номер.

— Мисисс Дэвис, Вами интересуется сотрудник полиции. – Вымолвила она, укромно прикрывая второй рукой рот. Слушая указания от упомянутой Марго, приятный голос отвечал точно так же, как разговаривал сам Руиз с капитаном, кратко, вежливо и всегда соглашаясь.

— Следуйте за мной, Мадам давно ожидает вас. – Жестом указывая дорогу, девушка выпорхнула в холл. Оживленная тем, что можно улизнуть раньше с работы, цокая высокими шпильками по глянцу пола, направляясь к выходу. На месте администратора, тут же появилась замена, если бы эти женщины не были абсолютно разными людьми, то отличить их между собой практически невозможно. Та же одежда, прическа, осанка, манера разговора, даже голоса похожи. Все сделано для того чтобы постояльцы не испытывали даже минимального дискомфорта.

У крыльца уже ждал дорогой автомобиль с шафером, портье открыл дверцу заднего сидения, приглашая сесть. Администратор первая опустилась в удобный, комфортабельный салон, а после отправила ожидающий взгляд на детектива.

— Не бойтесь, с вами ничего не произойдет, репутация отеля при выше всего. – Успокаивающий тон голоса звучал уверенно, убедительно, даже искренне. – Управляющая не любит обсуждать свои дела в отеле, поэтому назначает встречи в другом месте.

Все же Сантьяго деваться было некуда, и он решился на очередное путешествие в неизвестность со множеством загадок, надеясь найти там ответы. К его счастью, именно неизвестная Марго могла открыть потайную дверь и пролить свет на ситуацию.

Машина достаточно быстро тронулась, направляясь за город, объезжая искусно все пробки. Мимо стали проносится частные домики, парковые зоны, поля с летними цветами, появились сады. Повернув в их сторону, автомобиль остановился возле резных, металлических ворот. Те по сигналу автоматически открылись, пропуская новых визитеров с кортежем. Да, Руиза доставляли с охраной будто бы он мэр или высокопоставленная шишка.

Дальше их вела каменная дорога, в глубь зарослей, мимо весьма крупного поместья, меж густо засаженных кустов жасмина, чей аромат цветов буквально пропитывал одежду своим благоуханием.

В середине стояла открытая, куполообразная беседка, ее небольшие колонны обвивала пышно цветущая роза. Стол накрыли к обеду. Красивая сервировка, белоснежная скатерть, пар бил из носика керамического чайника, отправляя клубы куда-то высоко в воздух. На плетеном кресле среди подушек восседала женщина, делового вида лет шестидесяти пяти. Ухоженная, благородная с большими перстнями и узкими очками на достаточно умных глазах.

— Спасибо Сьюзан, ты хорошо поработала, можешь ехать домой. – Этим встречала хозяйка особняка своих гостей. Поправив очки, дабы разглядеть с головы до ног Руиза, так тщательно словно в линзах был установлен рентген. Улыбчивая помощница беспрекословно попрощалась со всеми и как горная лань направилась обратно цокая каблуками.

— Что ж, Добро пожаловать, мистер… - Видная дама, наконец, поприветствовала детектива, когда сканирование взглядом закончилось. Убедилась в собственных мыслях, ожидая, когда гость преставиться, после чего сама назовет свое имя. – Меня зовут Марго Риччи Дэвис, я управляющая отелем и та, кто вам нужен.

Пригласив мужчину присоединиться к трапезе, предоставив ему приборы и отменную порцию любого блюда, которое он только пожелает, выберет сам. По привычке всех итальянцев, Марго курила, пила вино и жестикулировала во время разговора, показывая себя с эмоциональной, но весьма откровенной.

— Вы заставили меня ждать, Сантьяго. – Выдыхая дым, наливая лично чай в кружку гостя. – Конечно, мы оба понимаем, здесь нет вашей вины. Но знайте, я пять лет ждала этого момента, когда все решится. Не буду вас томить.

Пока полицейский попробовал обед, мадам собиралась с мыслями, чтобы начать историю, заведомо попросив не перебивать ее, так как с возрастом она могла упустить все важные детали.

— Пять лет назад в Милане, я навещала своих родственников и была приглашена на светский вечер к очень влиятельным людям Италии. Там у меня состоялся интересный разговор с представителем мафии. – Она махнула рукой, замечая удивление на лице гостя. – Брось те дорогой, мафия и Италия - это синонимы. Тогда я не понимала какую кашу заварила, убиваемая своим горем от утраты сына.

Последние слова женщина запила доброй порцией вина и попросила налить ей еще, добавляя в него пару кубиков льда.

— Да, вы правы, мой сын Майкл умер от сердечного приступа, семь лет назад. – Она снова выпила вина, салфеткой промокнув рот. – Конечно же, тот, кто вас нанял, человек владеющей всей информацией, которую я вам сейчас расскажу.

Дальше Марго повествовала Руизу о своей трагедии, как при неизвестных обстоятельствах у Дэвиса случился инфаркт, а все состояние шоколадного магната в том числе, и фабрика перешла в руки к его заместителю, некому мистеру Карлу Зингерману, имеющими несколько акций и процент от бизнеса Майкла. Нотариус составлявший завещание утверждал, что Дэвис собственноручно вносил коррективы и подлинно расписывался в нем. Однако откуда сладкий король мог знать об сердечном ударе и почему он не оставил ничего своей семье? Это жутко возмущало и убивало безутешную мать. Марго подавала апелляцию на завещание, отправляла повестки в суд, но все тщетно. Два года длилось дело ее сына и закончилось все в пользу немца оказавшимся не виновным, смерть – это случайность, а документы подлинны. У Карла были связи и в суде, и в полиции, и юристы с ним работали отменные. Тогда в Италии она познакомилась с человеком, имеющем некоторые противостояния с Зингерманом. Оказывается, последний был замешан в каком-то крупном деле и не выполнил условия со своей стороны, после чего бежал в Америку. Инкогнито предложил Риччи не связываться с мошенником на прямую, тогда на фабрике появился близкий друг мадам Риччи - Роберт Венерберг. Он вел дневник всех крупных поставок шоколада, только место плиток на складах в коробках могут быть героин или оружие, точно, что там находится она не знает. Лишь одно ей известно из последних новостей от Роба, Карл присвоил драгоценности, цена которых головокружительна. Инкогнито желает вернуть их любой ценой и если он этого не сделает, то в городе начнется резня.

Остается спросить при чем здесь маленькая, миловидная девочка? Аманда дочь Дэвиса, хоть и не законная, но она является наследницей шоколадной империи. По завещаю, лежащем на столе перед Детективом, точнее его копией было обусловлено, наследник получает все до последней нитки, а так как на момент смерти Майкла об дочери не было слышно, состояние перешло к Карлу. Слухи о внебрачном ребенке разошлись быстро и теперь контрабандист ищет девочку чтобы убрать, дабы иметь официально все права на полученное имущество.

— Аманда сейчас в надёжных руках, можете не переживать. Однако вы должны позаботиться о себе же. – Этим выражением закончила рассказ Мадам Дэвис, допивая свой очередной бокал розе. – У вас есть все, дневник с доказательствами, камни, связи. Раскройте это дело Руиз! Выведите подлеца на чистую воду и о вас будут говорить. Вы не можете отказаться, иначе о взятке, девчонке и уликах узнают федералы, вы сядете за решётку за сокрытие улик и сговор с мафией. А знаете, что будет потом?

Женщина, потушила сигарету и тяжело выдохнув, помешала сахар в кружке.

— Вы знаете, что будет потом, как и я. Мы оба окажемся там, где нам суждено очутиться. Увы, это будет раньше, чем положено.

Детектива после обеда вернули обратно в город, решить все оставшиеся дела и подумать обо всем случившимся с ним за эти несколько недель и последние пару часов. Чтобы он принял решение.

Сантьяго Руиз ХI

Девушка набрала какой-то номер (телефон стоит слишком далеко, циферблата не видно – так бы Руиз, конечно, подсмотрел да запомнил, чтоб потом пробить), и у детектива выдалось пара минут, чтоб осмотреться получше. Отель, конечно, выглядел потрясающе – что снаружи, что внутри. Одна ночь в самом простецком номере, должно быть, стоила, как зарплата Руиза за полгода…

— Миссис Дэвис, вами интересуется сотрудник полиции, - тихий шепот из-за стойки донесся до ушей детектива, и он даже покосился на себя в зеркало удивленно – неужели у него на лбу написано, что он коп? Наверное, прав был Уолт, когда говорил, что из Руиза врун отвратительный, все по лицу понять можно. Он неловко улыбнулся пожилой паре, как раз проходящей мимо него к лифтам, и те переглянулись, возмущенные тем фактом, что в столь элитном заведении каким-то образом оказался оборванец вроде Руиза.

— Следуйте за мной, – девушка окликнула его через минуту и выпорхнула из-за стойки. Признаться, Сантьяго до последнего ожидал, что ниже пояса у нее механическое колесо или какая-нибудь другая примочка, как в фантастических фильмах про киборгов, уж настолько администратор походила на робота, особенно после того, как ее место сразу же заняла девушка, как две капли воды на нее похожая. С уверенным видом она двинулась на выход, и Руизу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, недоумевая, что происходит.

— Мадам давно вас ожидает, – снисходительно улыбнулась девушка, и Сантьяго проглотил рвущееся с языка ругательство. По всему выходило, что это он – придурок, не оправдавший ожиданий неизвестного выдумщика, организовавшего весь этот квест.

«Если ваша мадам хотела побыстрее закончить с этим делом, могла бы связаться со мной сама, да пораньше», – подумал детектив, но ему хватило ума не говорить это вслух.

Когда Руиз только заходил в отель, на подъездной дорожке не было ни одной машины, помимо провонявшего карри и унынием такси, на котором он приехал; сейчас же возле крыльца стоял дорогой автомобиль, черный, с тонированными стеклами, от одного вида которого Сантьяго захотелось одним прыжком перемахнуть через идеально подстриженную живую изгородь, отделяющую территорию отеля от небольшого парка, и бежать подальше отсюда – потому что в кино на таких автомобилях обычно увозят куда-то в лес. Или в порт, где дарят оригинальную обувку в виде залитого цементом тазика, а потом отправляют изучать водную живность.

— Не бойтесь, с вами ничего не произойдет, – словно прочитав его мысли, администратор улыбнулась дежурной своей улыбкой и легко подтолкнула его в спину. Швейцар, все такой же невозмутимый, распахнул заднюю дверцу, и Руиз невольно расправил плечи.

— И вовсе я не боюсь, – буркнул он, усаживаясь в машину. По крайней мере, у него не отобрали телефон с пистолетом и не натянули на голову мешок.

В салоне приятно пахло чем-то травянисто-цветочным, и Сантьяго немного приоткрыл окно, позволяя легкому сквозняку остужать его разгоряченную от мыслей голову. Девица-администратор села на переднее сиденье рядом с шофером, прошептала ему на ухо что-то едва слышно, покосившись на Руиза в зеркало, и машина тронулась с места. Поначалу детектив пытался задавать вопросы, но шофер прикидывался глухим, а девушка только улыбалась, искусно переводя тему, и в конце концов Руиз сдался. Он уткнулся лбом в стекло, глядя, как мимо проносятся жилые дома и красочные магазинные витрины, и пытался смириться с неизбежным. Если его действительно везут в лес, чтобы прикопать, то у него хотя бы при себе пистолет.

Водитель притормозил на перекрестке, дожидаясь, когда загорится зеленый на светофоре, после чего свернул на выезд из города. Руиз напрягся, размышляя, стоит ли выпрыгивать из машины на полном ходу, и какое-то движение в зеркалах заднего вида привлекло его внимание. Он оглянулся и нахмурился недоуменно: позади них пристроились еще несколько автомобилей, точно таких же, дорогущих и представительных, словно из кортежа самого мэра.

— Что это? – спросил он, подозревая, что ответа все равно не получит, и верно – администратор ответила ему улыбкой Моны Лизы и снова уткнулась в свой смартфон, где всю дорогу вела с кем-то активную переписку. Сантьяго вздохнул и откинулся поудобнее на сиденье.

Лесополоса сменилась вскоре симпатичными загородными особняками, видневшимися в глубине окруженных садами и парками участков, и водитель сбросил скорость. Наверное, почти приехали, - решил Руиз. И то верно – они свернули на одну из каменных дорожек, ведущую к массивным металлическим воротам. Те распахнулись сразу же, управляемые механизмом, и машина проехала несколько дальше, к роскошному особняку, возвышающемуся среди жасминовых зарослей.

«Красиво жить не запретишь», – подумал Руиз, выбираясь из автомобиля. От сладковатого запаха цветов у него немного закружилась голова, и он помедлил, прежде чем отправиться следом за администратором, почти скрывшейся за ароматными кустами. Ориентируясь на цокот ее каблуков по выложенной камнем дорожке, Сантьяго выбрел на идеально выстриженную поляну с беседкой, которая одна выглядела роскошнее, чем его квартира. Казалось, все было накрыто для простого дружеского обеда: нагретый чайник, еда на столе, вежливая благообразная хозяйка…

Одного жеста женщины (назвать ее старухой не повернулся бы язык, хоть ей и было явно больше шестидесяти) хватило, чтобы администратор испарилась, попрощавшись напоследок, и Руиз остался с хозяйкой поместья один на один. От ее изучающего взгляда сделалось неловко, и Сантьяго подавил желание поерзать и потупиться, словно нашкодивший ученик в кабинете у директора. Он вздрогнул и продемонстрировал ей свой значок – не для того, чтоб обозначить, кто он, ведь «Марго» (а теперь Руиз не сомневался, что это она и есть) и так это знала, но для собственного успокоения. Прохладный металл полицейского жетона придал уверенности, и Сантьяго ступил ближе.

— Я детектив Сантьяго Руиз, – представился он, – и я думаю, нам с вами есть, о чем поговорить.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

Разговор с Марго Риччи Дэвис если не поспособствовал разложить по полочкам весь бардак, что царил у Руиза в голове, то хотя бы помог раскидать мусор по раздельным пакетам. Элементарное дело по пропаже подростка обратилось в распутывание целого клубка преступлений – чем сильней тянешь, тем больше дерьма выползает наружу. Детектив чувствовал себя полным кретином, его обвели вокруг пальца и использовали, и он буквально лопался от злости. Карл Зингерман заварил эту кашу, и Руиз был намерен взять его за задницу. Собственно, как и эту ведьму Марту.

Спасибо Марго, из ее поместья ему не пришлось добираться до города самостоятельно – уже знакомый шофер доставил его обратно с ветерком, все так же не проронив ни слова за всю дорогу, только лишний раз уверяя Руиза, что на мадам Марго работают сплошь роботы, похожие на людей. По просьбе Руиза он высадил его возле автовокзала, и детектив первым делом отправился в службу безопасности. Полицейский жетон открывает все двери, к счастью, и записи с камер наблюдения он получил без проблем. Обычно подобную работу поручали новичкам или приставленным к расследованию патрульным – просматривать часы видеопленки никто не любит, но Руиз не хотел тратить время на вызов дополнительной пары глаз из департамента. Быстрее сделать все самому, – решил он.

Большую часть времени он промотал в ускоренном режиме, вглядываясь в зернистое изображение до боли в глазах, пытаясь рассмотреть знакомую сухонькую фигурку. Почти сдался, уже готовый выключить видео и подумать о плане «Б» - самостоятельно сдаться с поличным, авось суд присяжных будет снисходителен, - когда возле одной из касс показалась невысокая старуха.

— Вот ты и попалась, – Руиз хлопнул ладонью по столу, расплескав кофе, но даже эта маленькая неприятность уже не могла испортить его настрой. Он напал на след и не собирался его терять.

Кассир, «Элен», судя по бейджу, даже не засомневалась ни разу, опознала старуху сразу же.

— Да, я помню ее, – кивнула она, возвращая Руизу распечатанное фото - увеличенное, а потому совершенно ужасного качества, но иного изображения Марты у детектива не было. – Очень милая пожилая леди. Такая вежливая, просто божий одуванчик! Напомнила мне мою покойную бабушку, которую я очень любила. Знаете, однажды мы с ней…

«Вот уж точно, сама доброта», – подумал про себя Сантьяго и решительно прервал поток воспоминаний: — Куда она поехала?

Кассир недовольно поджала губы, недовольная тем, что ее перебили, и принялась перекладывать бумажки у себя на столе.

— Вообще-то, это конфиденциальная информация, - буркнула она.

— Которая поможет поймать серийную убийцу, - парировал Руиз. – Хотите, чтобы я вас посадил за помощь преступнику?

Элен испуганно ойкнула, и вся напуская уверенность слетела с нее, как луковая шелуха.

— Не хочу, – пролепетала она и нагнулась поближе к своему окошку, понизив голос: - Мадвилл. Она уехала туда, сказала, хочет навестить внуков.

Она помолчала несколько секунд и посмотрела на Руиза испуганно.

— Она правда серийная убийца? Какой кошмар, а казалась такой прелестной старушкой…

— Никогда не знаешь, что могут скрывать дружелюбные соседи, – хмыкнул Сантьяго и отошел подальше от кассы Элен. Девица казалась настоящей болтушкой, и меньше всего детектив хотел, чтобы она подслушивала разговоры полиции.

Уолт взял трубку через один гудок, словно телефон из рук не выпускал, ждал, когда же старина Руиз позвонит.

— Ты до автовокзала через Мадвилл добирался? – поинтересовался он. В его речи звучала усталость, а на заднем фоне слышались чужие голоса, – должно быть, все еще торчал в пансионате, – и Сантьяго мысленно посочувствовал капитану.

— Нет, но, похоже, придется туда съездить, – хмыкнул он и вкратце описал Стоуну все, что сумел разузнать. Тот тяжело крякнул по ту сторону провода и с сомнением произнес: — Твоя колымага на казенной стоянке, но она совсем плоха. Я даже не уверен, что она до станции техобслуживания без проблем доедет.

— Ничего, я на автобусе, – заверил его Руиз, сверяясь с расписанием на табло, - как раз через полчаса следующий.

— Ладно, – вздохнул капитан. – Я позвоню старым знакомым из местного департамента, чтобы держали нос по ветру. Как приедешь – заскочи к ним, они окажут содействие.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

В последний раз, когда Руиз бывал в Мадвилле, он был чертовски пьян. Настолько пьян, что воспоминания о том дне до сих пор скрывались за мутноватой завесой текиловых паров. Он бы даже сомневался, действительно ли приезжал сюда, если б не найденная наутро в кармане пуля, которую он тогда выпустил в беднягу Виктора де Грасса, ужасное похмелье на следующее утро да гражданский иск от подозреваемой в убийстве дамочки, которую он забыл в допросной на всю ночь. Прошло целых два года, а казалось, будто только вчера.

Руиз рассматривал в окно многоквартирные дома, проплывающие мимо. Через пару минут автобус доедет до местного автовокзала, и детективу придется думать, что же делать дальше. Словно в ответ на его мысли вдруг зазвонил телефон, и на экране высветился незнакомый номер. Сантьяго нахмурился, помедлив немного, затем провел пальцем по экрану, отвечая на вызов.

— Детектив Руиз? – поинтересовались в трубке, и он озадаченно кивнул: — Да, это я.

— Это детектив Джонс, полицейское управление Мадвилла. Ваш капитан Стоун просил связаться с вами, если всплывет что-то по делу Марты Уилсон, - ответили в трубке и Руиз присвистнул: — Быстро вы.

Джонс издал короткий смешок: — Бабуля времени зря не теряла. Мы задержали ее по подозрению в покушении на убийство.

С момента, когда человек прекратил бесцельно бродить по земле и начал сам выращивать растения и скот, структура общества изменилась и стала гораздо более высокоорганизованной. Когда люди перестали спать с собственными сестрами, построили стены, храмы и пару-тройку приличных ночных клубов, эта структура так усложнилась, что ей стало просто невозможно управлять в одиночку. Так на свет появилась бюрократия. Бюрократия разлагает одну большую сложную систему на ряд других, взаимодействующих между собой. Как именно они взаимодействуют и каково значение вашей функции в этой системе - неважно. Главное -выполнять эту самую функцию, и механизм будет работать. И чем разнообразнее функции организации, тем сложнее структура ее систем и подсистем. Например, в полицейском управлении Мадвилла Руизу пришлось подписать тысячу бумажек, прежде чем его подпустили к допросной комнате, через плотное стекло посмотреть на Марту, одиноко сидящую за привинченным к полу металлическим столом.

— Давно она у вас? – спросил Руиз, наблюдая, как ерзает старуха на неудобном стуле. Она все еще пыталась удержать свой образ милой соседской бабушки, но в глазах старой ведьмы горела злоба, скрыть которую было уже не так-то просто.

— С утра, – ответил Джонс. Широкоплечий детектив выглядел, как копия капитана Стоуна, лишь с некоторыми отличиями, но военная выправка, идеально ровная спина и проницательный взгляд казались точно такими же. – Пыталась убить пожилого джентльмена. Мы сперва решили, что это какое-то недоразумение, но потом позвонил Уолт, скинул фото…

Он помассировал устало переносицу и покачал головой.

— История для телевидения – престарелая психопатка выкосила целый пансионат.

— И не говорите, – согласился Руиз и повернулся к Джонсу. – Мне нужно с ней поговорить.

Детектив с сомнением покосился на Сантьяго и нахмурился.

— Вообще-то, так не положено… – начал было он, но, должно быть, что-то во взгляде Руиза заставило его замолчать. Джонс пожевал губу, напряженно размышляя, и наконец махнул рукой: — Могу дать пять минут.

— Привет, Марта, – поздоровался Сантьяго, как только дверь допросной плотно закрылась за его спиной. Старуха, до этого словно дремавшая на своем месте, приоткрыла глаза.

— А-а, детектив Руиз, – протянула она и насмешливо усмехнулась: – Что, тебе так сильно понравился мой кофе, что ты приехал поблагодарить меня лично?

— Мечтай, – буркнул Сантьяго, со скрежетом подвигая к себе стул. Нельзя позволять старухе вести в этой беседе. Он должен узнать все, что ей известно про Дэвиса, Зингермана и чертовы алмазы.

— Мне плевать, чем ты занималась в своем доме престарелых, это дело детектива Джонс. Я знаю, что ты убила Роберта Венерберга, потому что он работал на Марго Дэвис и копал под Карла Зингермана. Он тебя нанял, верно? Чтобы ты делала за него грязную работу?

Марта молчала, лишь сверлила Руиза раздраженным взглядом, и детектив едва сдерживался, чтоб не начать орать. Если старуха не расколется, у него не будет ничего против Зингермана, помимо записей в дневнике, а это такая себе, косвенная улика. Никакой судья не подпишет ордер на обыск или арест такого влиятельного человека, как Карл, на основе каракулей мертвого старика.

— Что-то твой друг Карл не торопится вызволять тебя отсюда, – заметил Руиз, откидываясь на стуле и принимая максимально расслабленную позу (хотя в действительности спина грозила вот-вот переломиться пополам, потому как мебель во всех допросных комнатах страны, похоже, предназначалась не для комфорта, а для самых настоящих пыток).

— И ты, и я, мы оба понимаем, что он тебя бросил, ведь так? А ты ведь так долго на него работала, верно? Разве ты не хочешь ему отомстить? Я вот хочу, потому что он и меня обвел вокруг пальца. Помоги мне его посадить, и я не буду держать на тебя зло за то маленькое недоразумение с кофе.

Что-то неуловимо поменялось в выражении сморщенного от времени лица. То ли взгляд Марты стал жестче, то ли тонкие губы едва заметно поджались, а узловатые пальцы, сложенные в «замок», побелели от напряжения.

— Он мне не друг, - процедила старуха. Руиз поднял одну бровь, демонстрируя заинтересованность, и Марта с усилием расцепила руки, складывая их на груди, насколько позволяла длина цепи, что приковывала ее к столу.

— Иногда Карл Зингерман давал мне… деликатные получения, - медленно произнесла она. – Он никогда не подписывался, но я думаю, что это он.

— Как именно?

— Мне доставляли книги. В тексте были подчеркнуты определенные слова, составляющие суть задания. Все книги были из магазинчика Томми, - воскликнула она вдруг, - он в курсе дел Зингермана! Он наверняка знает больше, а я всего лишь исполнительница.

Марта умолкла, сделала глоток воды из пластикового стаканчика, стоявшего перед ней, и продолжила: — Он подослал ко мне девчонку Дэвиса, с приказом убить Венерберга. Я должна была сразу понять, что он собирается подставить меня, но хотела получить деньги… а этот ублюдок так мне и не заплатил.

— Сочувствую тебе всей душой, - язвительно фыркнул Руиз и спросил: - А что насчет контрабанды?

— Без понятия, - пожала плечами старуха. – Роберт что-то говорил об этом, но его было плохо слышно, с подушкой-то на лице.

— Ничего, думаю, Томми прояснит для меня те моменты, о которых не знаешь ты, - хмыкнул Сантьяго, поднимаясь со стула. Он открыл уже дверь, почти перешагнул через порог, когда Марта снова заговорила: — Знаешь, милый, что говорил Конфуций?

Руиз обернулся, бросив озадаченный взгляд на старуху.

— Не знаю, но, уверен, сейчас ты меня просветишь.

Старуха издала неприятный скрипучий звук, подобие смеха, и подалась вперед, вперив в Сантьяго взгляд своих выцветших глаз. — «Перед тем как мстить, вырой две могилы».

— Мне всегда казалось, что мудрость древних китайцев сильно переоценена, - хмыкнул детектив. – По их логике, учитывая, что все мы – ты, я, твой дружок из книжного магазина, даже Марго, - пытаемся отомстить одному человеку, нам стоит забронировать целый сектор на кладбище.

— Возможно, - равнодушно отозвалась Марта. – Каждый из нас нажил себе врагов, и некоторые из них могущественны и злопамятны. Поэтому желательно, чтобы и друзья были не слабее.

Тонкие губы растянулись в подобии улыбки, от которой Руиза жуть взяла.

— Можешь ли ты похвастаться такими?

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

Обратная дорога из Мадвилла в Брисдейл пролетела как-то незаметно, потому что Руиз заснул, едва автобус тронулся с места. Наверное, лечащий врач был прав, когда утверждал, что пациент еще не готов к выписке из больницы, но у Сантьяго ведь не было выбора – учитывая, в какое дерьмо он вляпался. По крайней мере, Марта больше никого не убьет: с Джонсом они условились, что под стражу старуху возьмут в Мадвилле, но на время суда вернут в Брисдейл.

Нужно было добраться до следующего звена в цепочке – книголюб Томми, еще в прошлый раз показавшийся Руизу крайне подозрительным. Выйдя из полицейского участка в Мадвилле Сантьяго набрал Стоуна, поделился полученной от Марты информацией, и капитан заверил его, что лично проследит за арестом продавца. Смска, что парня взяли, звякнула в тот момент, когда Руиз выходит из автобуса уже на автовокзале, и детективу, с самого утра не евшему ничего, кроме мерзкого больничного желе, пришлось быстро перекусывать шоколадным батончиком в такси.

В родной участок Руиз входил медленно, с опаской сперва. Казалось ему, что стоит только порог перешагнуть – и его мигом арестуют, потому что Зингерман всех переиграл: и Марту, и беднягу Томми, и даже Марго. Внутри у Сантьяго что-то противно подрагивало, но решимость взять чертова немца крепла с каждым шагом. Они ничего не знают. Они ничего не знают. Они ничего не знают.

И тут же предательское: пока ничего не знают…

В темной допросной продавец Томми уже не казался таким самоуверенным, как за своим прилавком. Он съежился на жестком неудобном стуле и мрачно следил за каждым движением Руиза, словно опасался, что тот начнет распускать руки. Может, правильно боялся – Сантьяго настолько переполняло желание действовать, что он даже на стуле спокойно сидеть не мог. Детектив расхаживал из стороны в сторону, жестикулировал так активно, что разок даже рукой по непробиваемому стеклу врезал, аж от боли зашипел.

Томми вздрогнул, но не промолвил ни слова, только почесался нервно и капли пота со лба вытер. Руиз тяжело вздохнул и все-таки присел напротив, опустив на стол увесистую папку, на которую продавец покосился с нарастающей паникой в глазах. Старый прием – на самом деле, вся информация, которую Сантьяго сумел нарыть на Томми, уместилась на одном листке, но для солидности детектив добавил туда еще стопку пустых страниц.

— Знаешь, Томми, кто выживает в этом жестоком мире? – начал Руиз, вглядываясь в лицо продавца внимательно. – Те, кто признается. Те, кто отсиживает свой срок. Через несколько лет они выходят из тюрьмы и начинают все сначала. Им не надо бояться каждую минуту, что сегодня их схватят и арестуют. Они не вздрагивают от испуга, заметив полицейского или услышав стук в дверь. Поверь мне, в конечном счете только эти люди и остаются по-настоящему свободными.

— Нахрена мне эта свобода, если Зингерман оторвет мне башку, стоит мне только начать говорить, - огрызнулся Томми. – У него связи везде, в полиции, в тюрячке, он меня где угодно достанет.

— А если не достанет? – спросил Руиз, прищурившись. – Он отправится гнить в тюрьму сам, и там, поверь мне, ему будет не до тебя.

Парень умолк. Он явно засомневался, но страх все еще заставлял его держать язык за зубами. Руиз бросил быстрый взгляд на наручные часы – его смена давно закончилась, но он просто не мог так просто взять и уйти. Томми был готов расколоться, и Сантьяго собирался дожать его именно сегодня.

— Марта валит все на тебя, – будто ненароком обронил он. – Утверждает, что ты в курсе всех дел Зингермана, что вы едва ли не лучшие друзья.

Томми был отвратительным актером, еще хуже самого Руиза. На его лице тут же отразились и удивление, и злость, слишком явные, чтобы утверждать, что он не понимает, о чем речь.

— Вы ее поймали… – пробормотал он и нервно воскликнул: – Она все врет! Я с Зингерманом не тусовался, мне просто деньги были нужны.

— Через тебя он отдавал приказы Марте?

— Да, – Томми судорожно кивнул и хлюпнул носом. – Мне звонили, называли книгу и слова, которые я должен был в ней подчеркнуть. Потом я посылал ее старой ведьме, и на этом моя работа заканчивалась. Я просто получал деньги, но некоторое время назад Зингерман перестал платить. Я думал, на этом все, но потом он позвонил снова, велел отдать книгу девчонке, которая придет.

— И ты даже не в курсе, чем еще занимался Зингерман? Ты вроде парень проницательный, с твоей работой можно узнать много слухов, – подначил Руиз, опираясь обеими руками на стол. Томми посмотрел на него мрачно и поморщился.

— Я слышал что-то про контейнеры на складах, – негромко сказал он. – Говорят, там совсем не шоколад.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

— Ты понимаешь, что мы покойники, если в этих ящиках не окажется ничего противозаконного? – спросил Стоун, проверяя предохранитель своего пистолета. – Судья и так смотрел на меня, как на идиота. Ты вообще знаешь, в каких из них нужно смотреть?

Копы только-только припарковались возле склада, адрес которого назвал Томми. Ордер на обыск они получили со скрипом – капитану пришлось воспользоваться всеми своими связями, чтобы убедить судью в целесообразности всей операции, - но Руиз был уверен, что все получится.

— Да, все написано тут, – он потряс в воздухе дневником Венерберга.

— Будем надеяться, что старик действительно знал, что делает, а не просто корябал произвольные цифры, потому что впал в деменцию, - проворчал Уолтер. Руиз кивнул, и копы вышли из машины.

Со стороны склад, принадлежавший Карлу Зингерману, не отличался от десятка других складов, расположенных по соседству. Металлические стены, выкрашенные давно уже потрескавшейся краской буро-красного цвета, отражали солнечный свет, слепя глаза, а на широких воротах висел массивный амбарный замок. Ключей у детективов, конечно же, не было, зато был ордер, позволяющий им войти, так что замок перекусил болторезом патрульный офицер.

В нос Руизу ударил застоявшийся запах пыли, и он едва не чихнул, шумно втянув носом воздух. Стоун тоже поморщился, и копы вошли внутрь, подсвечивая себе фонариками – внутри царил душный полумрак.

— Какие ящики нам нужны? – спросил Стоун, и Руиз сверился с записями Венерберга.

— Например, № 12587 или 13654, – ответил он, и полицейские рассредоточились, то и дело сдергивая с контейнеров пыльные куски брезента, которыми те были накрыты.

— Нашел! – Через добрый десяток минут воскликнул патрульный, и Руиз со Стоуном поспешили к нему. Ящик не представлял из себя ничего особенного, обыкновенная коробка, сколоченная из досок, с отпечатанным на крышке инвентарным номером. Только вот Венерберг зачем-то указал именно эти цифры в одной из последних своих записей.

— Открывай, – велел Стоун, и офицер взялся за ломик. Крышка ящика поддалась, возмущенно треснув, и Руиз посветил фонариком, рассматривая содержимое.

— Я, конечно, не разбираюсь в шоколаде, – присвистнул Стоун, глядя на аккуратно уложенные пакеты с героином, – но что-то мне подсказывает, что это не он.

Жанлуиджи Инганнаморте XII

Утро Карла началось, как обычно. Он приехал на фабрику, вошел в свой кабинет, раздражающий его до мозга костей, отсутствием ремонта за долгие годы. По причине постоянных интервью, где приходилось делать вид перед журналистами, о большой скорби к другу и почитании долгой памяти, сохраняя всю обстановку существовавшую при бывшем владельце империи.

Чашечка кофе, распланированный день буквально до минуты, сделки в которых Зингерман стал далеко не последним лицом, а одним из главных и более уважаемых.

Однако последние недели были полны тревогами из-за неизвестного нахождения дочери Дэвиса. Слухи о внебрачном ребенке разлетелись столь быстро, от чего наместнику пришлось разработать целую поисковую систему. Немец был уверен, она почти совершеннолетняя, псы активно шныряли по каждому колледжу пытаясь ухватить след, но наследница не подавала признаков существования. Возможно, кто-то опередил.

Последние новости по поимке Марты и серии трупов, нисколько не угнетали Карла, он был полностью спокоен. У полиции нет на него серьезных улик, только косвенные, со слов какой-то доисторической психопатки. Люди, получавшие от него более крупные суммы, оставались верны и докладывали все происходящее, только вот один мало известный детектив ни каким образом не мог попасться им на глаза, не представляя значимости. Будь это иначе, устранив рядового сыщика, дело Дэвиса навсегда бы кануло в лету.

Пролистав свежую прессу и потягивая душистый кофе, приготовленный весьма аппетитной секретаршей, что была не прочь предоставить более пикантные услуги предыдущему хозяину сладкого королевства, то нынешнему. Вибрация зудящими волнами дребезжания прошлась по поверхности стола, на экране высветился не распознанный номер, Клерк возмущенно поднял трубку.

— Добрый день Карл, в данный момент полиция открывает мой подарок, отправленный вам еще в прошлый четверг. — Этот голос был до удушения знаком. Отдавал приятным нотками, скрывающими или подавляющими реальный смысл слов. Человек на другом конце провода, не всегда мог произнести правильно и четко слова на английском, но данная особенность не раздражала, наоборот хотелось, чтобы неизвестный повторил парочку трудно выговариваемых для него выражений. Вот почему Аманда так легко клюнула. Мужчина прислушивающийся к монологу заметил, как трясется его собственная рука, держащая чашку. — Что вы предпримите дальше, мой друг?

После вопроса послышались гудки, мошенник сидел на месте, оставаясь в той же позе, когда происходил сам разговор(если его можно так назвать). Бодрящий напиток выплескался из чашки, пачкая желтыми, едкими пятнами блюдце, брюки и договора аккуратно разложенные на дубовой поверхности. Мужчина все еще ожидал продолжения или подвоха, не смотря на голос сотового оператора говорящего на автоответчике об окончании звонка.

Нужно было немедленно предпринимать меры. В голове расчётливого проходимца всплывали слепые факты, поставки ошибочного груза с продублированным номером. Бухгалтерия и логисты не заподозрили ничего странного, ведь такое уже бывало и не раз.

Совпадали вес, размер, объем, вид, номер, тот же импортёр из Коста-Рики. Даже надписи и фасовка были указаны с неимоверной точностью, никто даже и подумать не мог о вскрытии обыкновенной коробки с плодами какао. Как же ловко ему бросили пыль в глаза, а может он сам от столь тяжелой занятости упустил очевидного?

Зингерман в немом шоке поднялся с места, уронив керамическое изделие на пол. Та разбилась в дребезг с отчетливым звуком. Дрожащие пальцы набрали комбинацию цифр на сейфе и открыли толстую дверцу.

Внутри не было ничего примечательного: папка бумаг, канцелярия, некоторые личные вещи и коробка из-под часов Майкла. Он ни любил роскошь. Взяв коробочку, Клерк судорожно и медленно открывал крышку, заглядывая в пустое бархатное пространство. Только он знал, что находиться на двойном, потайном дне незамысловатой и дешевой на вид шкатулке.

— Сэмми, закажи мне такси до аэропорта. — Через внутренний телефон обратился к секретарю Карл.

— За вами, через 15 минут, приедет Синий-Форд с номером 1376567. Вы куда-то улетаете? — Сообщила через пару минут девушка, интересуясь столь резким переменам планов.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ<...>

Пять лет назад Немец даже и предположить не мог, что окажется за решеткой. Встретиться лицом к лицу встретиться с мафией и даже развяжет с ней холодную войну. Встанет поперек пути у человека, чьи возможности превышает его собственные в тысячи раз.

Даже настолько вычищенный до блеска план, не имевший ни малейшего изъяна, вот-вот готов посыпаться, как летят мелкие частички в стеклянную воронку песочных часов. О чем же думал раньше, уроженец Берлина, имеющий хорошую репутацию и стабильный доход? Если бы не алчность, погубившая все мечты на долгую, счастливую и безбедную жизнь, то сейчас под крылом Питера Дэвиса, он чувствовал себя максимально комфортно.

Карл задумался о проклятье когда камни впервые попали в его цепкие руки. Столь притягательные чистотой, холодным блеском, безупречной гранью, и столь желанные для его слабого, продажного сердца, порождая на ходу план великого обмана.

Он ни учел лишь одну деталь. Тот, кто не мог совладеть с силой алмазов, не смог бы и удержать их подле себя. Драгоценности большого масштаба, всегда предпочитали исключительно стойких к соблазнам людям, чьи души были наполнены непроглядной тьмой, где сам Владыка смог бы потеряться.

Поэтому Владелец сокровищ вовсе не предпринимал ни каких действий по поиску вора, наоборот он лишь смиренно ждал, когда же глупец решит сбавить товар необдуманно. Конечно же на рынке побрякушек, каждая вшивая контора могла сообщить, где и когда "слезы ангелов" посещали аукционный рынок. В один прекрасный день Луи получил весточку из-за океана.

Сейчас же начался долгий судебный процесс, в котором множество людей замешанных с контрабандой, жестокими и тяжкими убийствами, коррупцией дают показания против Зингермана.

Заветную коробку изъяли и передали вместе с личными вещами детективу ведущему расследование, а он в оранжевой форме, бритый на лысо сидит за металлической решеткой сложив перед собой руки с давящими оковами.

Марго добившись своего, сделала подтверждение ДНК и беловолосая девочка села на шоколадный трон, а ее вездесущая, новоиспечённая бабушка стала полностью опекать ребенка. Аманда и мечтать не могла о подобном, теперь у нее есть все, о чем можно только желать. В суде она говорила известные ранее факты, где ее просили передать книгу и посетить пару мест, ранее которые она даже бы не ступила ногой. А голос, шантажируемый девушку по телефону, она признала Карла. Подсознательно, глупышка надеялась все таки встретиться с тем самым обладателем чарующего тенора, подарившим ей светлое будущее.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ<...>

Спустя несколько месяцев, когда вся шумиха улеглась, новостные ленты больше не опубликовывали красочные заголовки о серийной убийце старушке, не раскрывали загадочное дело века о сердечном приступе, перестали сообщать количество найденного запрещенного препарата на складах, детективу Руизу снова пришло письмо с того же адреса, откуда появилось и первое.

Небольшое послание гласило о тайной и желательно индивидуальной встречи, для передачи алмазов истинному владельцу. Безусловно отказываться было нельзя, даже не из-за возникающей угрозы, а скорее из-за съедающего любопытства и пылкого интереса к личности находящейся во всей этой истории за кулисами.

В паре строк было назначено место и время, без лишней информации, кроме фальшивой подписи Дэвиса и его не менее лживое уважение по отношению к представителю власти.

Встреча должна была состояться на площади в самом открытом и центральном месте города, ночью, когда стрелки часов покажут ноль и раздаться удар колокола собора, вещающий о начале нового дня.

Полночь расцветала перед взором в виде яркого полнолуния и абсолютно пустых улиц, редкие зеваки прогуливались по светлым участкам направляясь по домам, автомобили ездили не спеша. Свет небесного светила отражался в переливах воды из мягкой струи фонтана, напаивающей приятную мелодию спокойствия. Приглушенный свет уличных фонарей, разбрасывающих рассеянные пятна придавали атмосфере романтичности, будь это картина с ярко выраженной любовной линией со среднестатистическим сюжетом для потенциального потребителя.

Вызывающая сторона уже прибыла на место, будучи пунктуальной. Выбрав укромный уголок, так чтобы лишь Луна могла пролить свой свет на лицо, неизвестный до этого момента герой облокотился на холодный мрамор, складывая рук на груди.

По силуэту можно было понять, что это мужчина средних лет, явно в дорогом костюме, так как сидел идеально, будто с картинки. На широкие плечи накинут пиджак. Ожидающий сложил руки на груди и что-то высматривал под ногами, но тут же выпрямился, когда вдалеке показался форд без сопровождения мигалок. Сам он был не один, однако весь остальной кортеж находился поодаль, поджидающий сигнала в случае нападения.

— Buonanotte, Santiago. — Произнес тот самый пронзительный голос, когда мужчины встретились глазами. — Меня зовут Жанлуиджи Инганнаморте, возможно, вы слышали обо мне. Я бы хотел получить то, что, когда принадлежало мне. - Он протянул вперед руку, демонстрируя достаточно большую ладонь и пальцы, увенчанные множеством перстней, как подобает всем неимоверно богатым людям.

Сантьяго Руиз XIII

Роберт Венерберг провел колоссальную работу, выписывая скрупулезно номера всех подозрительных грузов. Будь старик жив, Руиз непременно пожал бы ему руку, но он знал, что Зингерман ни за что не оставил бы такого свидетеля в живых… а Марте только дай повод лишить кого-то жизни. Копы собирались проверить еще несколько ящиков, чьи номера значились последними в списке, и Руиз ожидал, что застрянет на этом складе до вечера.

Копам пришлось снова рассредоточиться, Сантьяго бродил меж ящиков, рассматривая номера, подсвечивал себе фонариком, и совсем уж не ожидал услышать шаги за спиной. Он сто раз видел что-то похожее в кино – герой слишком увлечен изучением, к примеру, лужи крови на полу, и преступник пользуется этим и вырубает его метким ударом по бестолковой голове, не додумавшейся посмотреть по сторонам. Руиз обернулся, ожидая увидеть наставленное на себя дуло пистолета, но это был всего лишь Уолт.

Телефон в кармане завибрировал; Руиз оглянулся на капитана, но тот был слишком занят изучением блокнота Венерберга. На экране высветился знакомый номер, и Сантьяго нахмурился не понимающе. Что ей нужно?

— Здравствуйте, Марго, - прошептал он. – Боюсь, я сейчас немного занят…

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

Успеть за пятнадцать минут из индустриального района Брисдейла до делового центра, где в своем офисе Карл Зингерман ожидал такси, казалось невозможным.

«Устроила шпионские игры», – думал Руиз, раздраженно постукивая пальцами по рулю. Стрелка на спидометре достигла опасной отметки, и детектив очень надеялся, что ни один патрульный не решится задержать его за такое безбожное превышение скорости.

«И почему нельзя просто его арестовать…»

Красный седан чуть не подрезал Руиза, и он гаркнул в открытое окно что-то крайне неприличное. Злые слова тут же подхватил ветер и унес куда-то назад; в другое время Сантьяго чувствовал бы вину – за многочисленные нарушения, за глупость собственную и за злость, из-за которой мыслить трезво очень сложно. Руиз весь был, как нерв, напряжен, и один только взгляд на часы, на утекающие минуты заставлял его трястись, как лягушку на оголенных проводах; он ощущал это едва ли не кожей - пронзительное безумие большого города, дергающегося подобно бешеному псу, который вот-вот бросится и загрызет первого встречного.

На светофоре он проскочил на красный; отвернулся машинально, чтоб на камере лица не было видно, но номера-то все равно останутся в базе. Об этом он, как Скарлетт О’Хара, решил подумать потом; куда важнее сейчас приехать вовремя за чертовым Зингерманом. Пять минут. Навигатор в телефоне утверждал, что до точки назначения еще семь. Руиз обложил программу от души и свернул там, где сворачивать было нельзя.

У каждого расследования бывают тупиковые ситуации, когда иссякает информация и угасает азарт. Каких-то несколько дней назад все, чего хотел Руиз, – это покой, чашечку кофе и чтобы с ним никто не разговаривал. А теперь он праведным гневом пылал, представляя Зингермана в тюремной робе.

Минута.

Руиз обогнал по встречке машину, темно-синюю, совсем, как его Форд, завернул со свистом, словно каскадер на съёмках "Токийского дрифта". Автомобиль жалобно кашлянул, затрещал весь, но выдержал.

Зингерман стоял уже на тротуаре, поглядывал нервно на часы и оглядывался по сторонам. Весь его вид говорил о том, что он с ума сходит от ужаса.

"Клиент готов", – удовлетворённо подумал Руиз.

Он сбавил скорость и подъехал неторопливо, остановился прямо напротив Зингермана. Тот даже на номера не взглянул, запрыгнул на заднее сиденье и выдохнул испуганно: — В аэропорт, быстрее!

"Ага, щас", – подумал Руиз.

И улыбнулся широко, как улыбался обычно самым любимым своим посетителям - которые утверждали, что их ночью инопланетяне похитили, арестуйте их, мол, детектив.

— Конечно, сэр, – ответил он и заблокировал все двери.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

Чутье и личные антипатии - вещи полезные, но не они должны определять направление расследования. Руиз должен был ощущать эйфорию от того, что Зингерман у него в руках... Но что-то казалось неправильным.

Немец пять лет проворачивал столь сложные махинации, не в одной смерти был замешан, а для этого выдержка, хватка нужна железная. Сантьяго посматривал на него в зеркало, и видел лишь сплошной ужас. Зингерман кого-то боялся, это читалось в его глазах, в рваных, дерганных движениях, в постоянном оглядывании. Понятное дело, высматривал позади машины с мигалками…

— Все в порядке? – поинтересовался Руиз, и Зингерман вздрогнул, будто бы забыл, что не один в машине.

— Да, да, – потряс он головой и нахмурился. – Можно быстрее? Я опаздываю.

— Будет сделано, шеф, – покладисто согласился Руиз и повернул в сторону, противоположную той, куда указывала стрелка на знаке «Аэропорт».

— Вы не туда свернули, – нервно заметил Зингерман. Сантьяго хмыкнул и пожал плечами.

— Я знаю. Там пробка, мы быстрее в объезд доберемся, – ответил он, и немец кивнул, снова оглядываясь на дорогу.

И правда, до полицейского участка они добрались с ветерком, минут за десять. Руиз припарковался, заглушил двигатель и с удовольствием наблюдал, как эмоции одна за одной сменяются на стремительно зеленеющем лице Зингермана.

— Что… Куда… – донесся с заднего сиденья встревоженный клекот. Сантьяго ухмыльнулся, глядя прямо в бесстыжие глаза бизнесмена, и неторопливо достал из внутреннего кармана куртки полицейский значок.

— Карл Зингерман, вы арестованы за убийство Майкла Дэвиса и Роберта Венерберга, а также за контрабанду и незаконное хранение наркотиков. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде, – отчеканил Руиз и фыркнул, когда немец попытался открыть автомобильную дверцу.

— Но улик и свидетельств против вас и так дочерта, поэтому – хотите говорите, хотите нет.

Он выбрался из машины, обогнул ее, на ходу доставая наручники из кармана. Зингерман продолжал дергать ручку, не спуская с детектива испуганных глаз.

— Вы имеете право на адвоката… – скучающим тоном начал Руиз, вытаскивая Карла из машины. Тот попытался вырваться, оставив в руках копа свой дорогой пиджак, но не ушел далеко. Руизу хватило одной подножки, чтобы немец растянулся на земле; он прижал Карла к асфальту и защелкнул на нем наручники, не обращая внимания на его расквашенный нос. Оставалось только ввести Зингермана в участок и оформить его как следует. Плечи у Руиза ныли, но это была приятная усталость. Усталость победителя.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

Руиз думал, что взять Зингермана за задницу было сложно, но он даже не представлял, насколько трудно окажется собрать это дело воедино, чтобы оно не развалилось в зале суда. Он практически ночевал на работе, часами допрашивал Томми и Марту, в то время как адвокатша Зингермана лютым цербером охраняла своего клиента от полицейского произвола.

Серия обысков принесла еще больше улик, тянущих бизнесмена на самое дно. Руиз просматривал все, каждую папку, каждый пакет, ведь в любой груде шлака обычно попадаются крупицы истины. Однажды, копаясь в коробках, привезенных из офиса, Руиз обнаружил коробочку из под часов. Внутри ничего не было; Сантьяго взвесил ее в руке и задумался: казалось, что она слишком тяжелая. Невольно на ум ему пришел матрас Венгерберга – что на виду, того не видно. Иронично, что и Зингерман решил спрятать что-то важное по такому же принципу.

Сантьяго осторожно поддел бархатистую подложку, открывая потайное дно. На его ладонь высыпались алмазы – точно такие же, что все еще прятались в салфетке в его бумажнике. Камушков было много; Руиз смотрел, как бледный свет настольной лампы заставляет их тускло переливаться, и размышлял. Первым желанием, конечно, у него было сесть в машину, доехать до океана и вышвырнуть камни в воду.

Наверняка это были те драгоценности, о которых упоминала Марго. Те, которые принадлежали «влиятельному человеку из Италии». Иннганаморте, кажется, так его звали…

Марго предупреждала, что этот человек страстно желает получить свои алмазы обратно, и стоять у него на пути – опасно. Руиз знал, что он обязан ссыпать камни в пакет для улик, присвоить им номер и унести в хранилище… но слова Марго никак не шли у него из головы.

На что способен мафиози, который хочет забрать у полиции своё? Подставить того копа, из-за которого его алмазы оказались среди улик, например? Сантьяго сильно наследил во время этого дела, и он это понимал. В тюрьму ему не хотелось; он задумался: что если спрятать камни до лучших времен? До тех пор, пока этот итальянец не свяжется с тобой, - заметил едко внутренний голос.

Руиз так и сделал.

Он ни словом не обмолвился на суде, что обнаружил в той маленькой простенькой коробке среди зингермановского барахла.

Прокурор остался доволен его показаниями, но адвокатша тоже захотела задать несколько вопросов, явно желала поймать детектива на лжи или сбить его с толку. Она говорила ужасным голосом, таким высоким и слащавым. В малых дозах он был вполне сносным, но уже через час он показался Руизу отвратительнее, чем поскребывание ногтей по школьной доске.

После Сантьяго настала очередь Марты и Томми. Зингерман сидел, даже не поднимая глаз, пока оба его работника забивали гвозди в его гроб. Руиз даже немного посочувствовал немцу, издалека, сидя уже в зале среди остальных слушателей.

Он рассматривал присяжных, от скуки пытался понять, верят ли они в виновность Карла или готовы его оправдать? Большинство сидело с непроницаемыми лицами; одна дамочка, холеная и в летах, с ниткой жемчуга на шее, промокнула глаза идеально белым платочком, когда адвокатша произносила свою финальную речь.

Объявили перерыв; Руиз поднялся – он хотел взять что-нибудь поесть в автомате, потому что проспал и не успел перекусить утром, - и ощутил на себе взгляд Зингермана. Немец не произнес ни слова, но в его глазах видно было, что он догадывается о камнях.

Лучшее, что мог сделать Сантьяго – это отвернуться. О каких камнях? Детектив Руиз не имеет понятия.

Он вышел из зала заседаний, все еще чувствуя, как Карл смотрит ему в спину. И молчит.

В холле Сантьяго купил сникерс, но шоколадка не лезла в рот. Снова Руиза накрыли тревожные мысли. А что, если Зингерман проболтается? Что если чертовы камни все-таки найдут? Сантьяго уже представлял, как его заковывают в наручники прямо в зале суда и сажают рядом с Карлом. «Это был вопрос времени», - сказал бы приемный отец, узнай он о таком повороте.

От сладкого вкуса на языке его затошнило, и Руиз выбросил шоколадку в урну, есть ему расхотелось; люди потянулись обратно, и детектив двинулся следом. Он слишком много сил потратил, чтобы прийти сюда, и не собирался пропускать такой момент.

Присяжные чинно вышли и заняли свои места, двигаясь медленно, словно во сне. Руиз всегда бесился в этот момент: ему казалось, что они делают так нарочно, чтобы потянуть время и заставить людей в зале изнемогать от нетерпения. Наконец, главный присяжный встал; он протер покрывшуюся испариной лысину, кашлянул, поправил галстук-бабочку, одернул свитер и только тогда заговорил.

К тому моменту Руиз готов был перепрыгнуть через два ряда скамеек и отвесить ему хорошего пинка.

— Присяжные посовещались, – тихим, мягким голосом начал он, избегая смотреть в сторону Зингермана, который и сам замер, словно манекен, словно это не его судьба решалась в данный момент, – и пришли к выводу…

Мужчина сделал театральную паузу, снова провел ладонью по голове. Судья нетерпеливо постучала пальцами по кафедре, и присяжный спохватился.

— Мы пришли к выводу, что Карл Зингерман виновен в приписываемых ему преступлениях.

Руиз встал со своего места и зааплодировал. Единственный из всего зала. Люди смотрели на него, как на идиота, пока еще пара ладоней не присоединилась к этому одиночному пикету. Сантьяго обернулся – и встретился взглядом с Марго Дэвис. Она кивнула, улыбнувшись уголком губ; рядом с ней стояла светловолосая девушка, показавшаяся Руизу очень знакомой. Женщина задержала свой взгляд на детективе, после чего развернулась и скрылась вместе со своей внучкой. Сантьяго очень надеялся, что все эти события не окажут большого влияния на психику бедной девушки.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ«…»

Было раннее утро. Хмурое, облачное, разумеется, дождливое. Оно окрасило мир в унылые серо-коричневые оттенки, от которых веяло безнадегой. Густая дымка сочилась из земли, словно кровь из ран, и туман, смешивающийся с дождем, вызывал лишь одно желание – не вылезать из постели и не покидать уютной комнаты. Несколько месяцев прошло с того самого процесса, и Руиз со временем позабыл совсем, что где-то в кладовке, спрятанные в носке, лежат алмазы, принадлежащие влиятельному итальянскому мафиози.

Он редко проверял электронную почту дома; те, кто хотел с ним связаться, знали его номер. Но в этот день настырное уведомление громко звякнуло, оповещая о новом письме, и разбудило детектива.

— Кому там приспичило, - проворчал он, протягивая руку за телефоном. Пришлось, конечно, побороться с Нейтом – щенок, видать, решил, что хозяин проснулся, чтобы вывести его погулять, и всеми силами пытался выразить свою благодарность, забросив свою шерстяную тушку, ставшую еще больше с тех пор, как Дороти Дэй принесла его в эту квартиру, прямо в постель Руиза.

Отбившись от собаки, Сантьяго открыл почту; негромкое «черт» слетело с его языка раньше, чем он сам осознал, с какого адреса пришло это письмо.

«Здравствуйте, детектив. Позвольте поздравить вас с успешно раскрытым делом Карла Зингермана. Я восхищен вашим профессионализмом и умением разгадывать самые сложные загадки, однако я пишу вам не только для того, чтобы утопить вас в комплиментах. У вас есть кое-что, принадлежащее мне, и я намерен получить эти вещи обратно. Буду ждать вас на центральной площади в полночь, когда колокол городского собора возвестит о начале нового дня, и надеяться, что вы поступите мудро и явитесь в назначенный час.

Искренне ваш,

Майкл Дэвис».

Руиз несколько раз перечитал письмо, до тех пор, пока буквы не начали скакать у него перед глазами. Наивно было думать, что итальянец позабудет о таком ценном грузе. Наверное, и правда стоило вышвырнуть алмазы в океан, пока была возможность, а теперь детектив оказался у него на крючке.

Весь день Руиз провел в нервном напряжении; гремел посудой, хлопал дверьми, выплескивал стресс, как только мог. Ехать ночью к собору, как чертов шпион, ему очень не хотелось, но он понимал: есть пределы, за которые нормальный человек по собственной воле не выходит, есть сочетания слов, которые не хочется оставлять в своей истории браузера, но, к сожалению, есть и дела, которые нельзя перепоручить другому.

«Если сегодня меня прибьют, на могильном камне пусть напишут «Он был идиотом», - так думал Руиз, пока ехал по ночным улицам Брисдейла. Как назло, ему не попадалось ни одной машины; даже уличные девицы, обычно коротающие время на тротуаре, куда-то подевались, - вряд ли кто-то видел, в каком направлении ехал темно-синий старенький форд… на тот случай, если его владелец вдруг куда-то запропастится после этой ночи.

Он задержался на пару минут, хотя совсем не хотел, так получилось. Наверное, Руиз подсознательно до последнего оттягивал необходимость явиться на тайную встречу. Он припарковался криво, заняв аж две полосы, и замер, медлил, прежде чем выйти из машины. Собирался с духом.

Алмазы в мешочке оттягивали внутренний карман; Сантьяго казалось, что горят огнем, вот-вот прожгут не только куртку, но и его тело, вплавятся в плоть, да так там и останутся. Он присмотрелся – ему показалось, что неестественная тень шевельнулась возле так удачно не горящего фонаря. Нужно было выходить, и Руиз, проверив на всякий случай пистолет, выбрался из машины.

Он шел медленно, вслушивался в каждый шорох, и только совсем чуть-чуть вздрогнул, когда от непроницаемой тени отделился силуэт и заговорил с ним.

— Buonanotte, Сантьяго, – сказал он, и Руиз кивнул, рассматривая своего собеседника. Тот представился, и детектив мысленно поставил себе плюсик – за то, что угадал фамилию.

— А я думал, вы Майкл Дэвис, – хмыкнул он, –- К чему эти шпионские игры?

Жанлуиджи протянул руку, требуя свои камни, но Руиз вдруг почувствовал острое желание упереться рогом. Он хотел ответов и не собирался уходить без них.

— Вы могли убить Зингермана и забрать у него свои алмазы, – сказал он, отступая на шаг. – Зачем было проворачивать такой сложный план?

Жанлуиджи Инганнаморте XIV

Ночь была ясной и если бы не дым вываливающийся из труб местных заводов, то на просторном небосводе можно было бы разглядеть далекие мерцающие огоньки. Подобные глазам Жанлуиджи, серые, чистые ловящие вспышки света фонарей и переливающиеся дьявольским азартом. Он смотрел на детектива открыто и прямо, не отрицая имеющегося любопытства и интереса.

Психология делит людей на виды, одни являются «хищниками» и их потенциальные «жертвы». Первые наделены небывалой чуткость и проницательностью, они чувствуют слабости человека, обладают врождённым даром предугадывать некоторые поступки и действия людей, особенно испытывающих к ним чувства, будь они крайне негативные или положительные. При этом между данными видами возникает плотная, не рушимая связь.

Стоя сейчас перед Руизом, Итальянец чувствовал не бывай прилив сил и энергии, готовый обрушится на человека лавиной и размозжить его останки, накрыть толстым слоем снега, чтобы поисковые группы не смогли найти ни единого волоска. Все эти месяцы он наблюдал в тайне за полицейским (не в буквальном смысле) успев привязаться.

Его привлекала простота, хорошая смекалка и доброта, Сантьяго был пропитан с головы до ног теплом и надежностью. В окружении Жана практически не было подобных людей, палач тянулся к трепетной душе. Желая проникнуть в нее, познать, а может развести собственные очаги и сжечь, поглотить или спрятать от остальных глаз стервятников, столь схожих с ним.

— Безусловно, Вы получите «ответы». – В знак правдивости собственных слов, Инганнаморте кивнул, однако руки не убрал. – Только после того, как я получу «слезы».

Настойчивость была одной из лучших черт характера Итальянца, он часто выигрывал в азартных играх, например, в покере. Сопернику до последнего держащего карты, приходилось принимать фиаско перед непоколебимостью и стойкостью художника, обычно имеющего в руках пару шестерок.

Только мешочек пал на ладонь, Луи немного подбросил вещь, смиряя вес таким образом.

— Когда-то их было пятнадцать штук, каждый идеальной, граненой формы, цвета, безукоризненной чистоты. Запомните, Сантьяго, чтобы определить бриллианты высшей пробы, Вам не обязательно чертить ими на стекле. – Стервятник вытащил из мешочка один камешек и положил его на ладонь, опустив затем в воду. Зачерпнув немного жидкости из фонтана, он подставил запястье к свету, демонстрируя слияние кристалла. Казалось драгоценности вовсе и не было, словно небольшой кусочек льда, он растаял и медленно по единой капле проскальзывал сквозь пальцы хозяина. Тески, удерживающие влагу разжались, освобождая из жидкого плена кристалл, заставляя играть новыми красками под свечением города.

По мимо данного процесса, Жан кратко указал полицейскому о завербованных людях повсюду. Даже в медицинской палате, а может и сам Уолт был на стороне мафии (кто знает?).

– Поэтому их называю «Слезы ангела». Два камня были украдены в годы гражданской войны аборигенами, один Карл сбыл в Европу. У нас не принято держать четное количество, ведь известно, драгоценности имеют собственную силу.

Внезапно он обернулся и с холодного мрамора поднял книгу, самую настоящую, заготовленную заранее для Руиза. Этот экземпляр вышел на днях, именной. Бархатная, приятная на ощупь, мягкая обложка с гладким крестом посреди багрового пространства с неприметной надписью, являющимся одноименным названием бриллиантов. Тысячи любителей данного жанра, готовы отдать последние деньги чтобы получить новый роман.

Итальянец развернул обложку и положил в проклеенный внутри конверт, тот самый камушек, лежащий у него на ладони, аккуратно запечатывая.

Достав из кармана ручку, по своей привычке оставляя автограф на пол листа, затем отдал неимоверно дорогой подарок детективу. На этом можно и закончить встречу, только Жанлуиджи не был бы собой, если не захотел опробовать эмоции полицейского на вкус.

Сделав шаг навстречу, сокращая расстояние между ними до предельно минимального, так быстро, не позволив офицеру отреагировать и защитится. Длинные фаланги, увешенные кольцами и перстнями прошлись по шее мужчины к волосам, смыкаясь на самой макушке, ощупывая темные кудри.

— Ты мне очень импонируешь, Сантьяго, поэтому я позволю тебе обналичивать счет, если решишь продать мой подарок. – Он говорил шепотом, так чтобы его могло услышать лишь мужское ухо. Это было тот самый голос из телефона, который слышала Аманда, Марго, Карл. – Я обязательно воспользуюсь тобой снова.

Подопечные Инганнаморте наблюдали издалека смутную картину. В плотных сумерках, казалось, недавно беседующая пара сейчас целуется. Луи незаметно протиснул небольшой кусочек бумаги за ворот рубашки детектива.

На прощание он сжал с долей силы плечо полицейского одной рукой, обычно подобным занимались политики демонстрирующие свою власть.

— *Ci vediamo! – Бросил Жанлуиджи покидая площадь, оставляя после себя приятный след терпкого парфюма, тающего с каждым легким дуновением ветра. Его фигура скрылась в черном автомобиле, мягко тронувшись и ускользая прочь, предоставляя детектива самому себе.

_____

* До встречи (пер. с Итальянского)

Сантьяго Руиз XV

На улице было прохладно – оно и не удивительно, вечер уже, все-таки. Руиз повел плечами, чувствуя, как его бросает в холод – то ли из-за легкого ветра, то ли от пронзительного взгляда холодных серых глаз. Жанлуиджи смотрел на детектива неотрывно, и Сантьяго так и подмывало броситься бежать. Бросить в итальянца его чертовыми алмазами, сесть в машину и уехать. Это же так просто.

Иннганаморте, правда, казался вполне безобидным (хотя чутье подсказывало Руизу, что по всему периметру площади наверняка спрятана маленькая армия, способная захватить какую-нибудь маленькую африканскую республику). Причудливо падающие тени вырисовывали на его лице легкую улыбку,а глаза мерцали в полумраке, словно те самые алмазы. Он казался безобидным, но внутри у Сантьяго все равно что-то подрагивало. Вот до чего доводит стресс: даже самый логичный ум порождает чудовищ, которых в действительности не существует, - подумалось ему.

Пальцы, увешанные тяжелыми золотыми перстнями, пошевелились нетерпеливо; Жанлуиджи кивнул и усмехнулся: — Вы получите ответы только после того, как я получу свои «слезы».

Мешочек с камнями оттягивал ладонь Руиза, напоминал о себе. Ему показалось, что алмазы накалились, как пламя, но наверняка они просто нагрелись от тепла его рук.

Сантьяго припомнил вдруг одну испанскую поговорку: «Бери что хочешь, но только плати, говорит Господь». Что может быть проще и одновременно важнее? Можешь брать от жизни все, что угодно, при условии, что принимаешь цену и готов ее заплатить.

Готов ли Руиз?

Он выдохнул сипло, потому как горло внезапно свела подлая судорога, и шагнул вперед. Алмазы словно прилипли к руке, пальцы затекли, отказываясь разжиматься, но Руиз с усилием заставить себя это сделать, глядя в глаза итальянца.

В этот момент он ненавидел себя и свой страх. Если бы люди стали домами, то Сантьяго превратился бы в жалкие руины.

Жанлуиджи заговорил, и с каждым его словом Руиз то краснел (от смущения, стоило итальянцу указать на тот случай в больнице с расцарапанным стеклом… а что не так, этот способ показывали в кино!), то бледнел (от осознания, что за ним, оказывается, следили, иначе откуда Жану было знать, как детектив пытался проверить подлинность алмазов?), а после и вовсе позеленел.

Брисдейл всегда казался Руизу свободным от слишком уж организованной преступности. Он помнил свою жизнь в неблагополучном районе Эль Пасо – когда ты либо отвертку носишь в кармане джинсовки с намалеванным акварелью символом своей банды, либо получаешь домкратом по ебалу от чуваков из другой. В Брисдейле он наконец-то вздохнул спокойно, уверенный, что здесь этого нет… А теперь что, придется ходить, оглядываясь, не доверять никому, гадая, а вдруг повар из кафешки на углу, где он привык обедать, тоже работает на Иннганаморте? А продавец в молочном отделе? Ветеринар? Бомж, почему-то облюбовавший угод именно у руизовского дома?

— Вы так открыто об этом говорите, - заметил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Не боитесь, что на мне микрофон, а за углом – федералы в фургончике тайн?

Жанлуиджи только усмехнулся, и Руиз почувствовал себя полным идиотом. Конечно, он пришел один, и итальянец прекрасно это знал. Он вертел детективом, как ему было угодно, и Сантьяго, как послушная марионетка, сделал все, что нужно, чтобы Иннганаморте получил желаемое. Руиз подумал, что из Жана получился бы прекрасный политик. Так они и поступают: не лупят молотом между глаз, но умащивают тропку медом, чтобы зверь сам пришел, куда им нужно.

Алмазы давно растворились в воздухе, словно никакого мешочка и подавно не было в руках мафиози. Руиз только моргнул – а камней уже нет, и он даже засомневался на короткое мгновение, что они вообще были. Все происходящее казалось каким-то сюрреалистичным сном; возможно, Сантьяго сейчас проснется, посмотрит на календарь, а там – все еще март, и он просто уснул, пока писал очередной рапорт?

Детектив даже ущипнул украдкой себя за запястье, делая вид, что рукав куртки одергивает. Не сработало.

Пока Руиз пытался выдернуть себя из этого конкретного пласта реальности, Жанлуиджи изящной тенью скользнул к бортику фонтана. Обернулся он уже с книгой в руках, и Сантьяго снова поразился, насколько продуманным оказался этот итальянец.

— Что это? – подозрительно спросил он, но Иннганаморте снова не ответил. Руиз ступил ближе, проклиная свое любопытство, и нахмурился недоуменно: потому как Жан зачем-то подписывал эту книгу.

— Почитаете на досуге, - ухмыльнулся итальянец, вручая детективу увесистый томик, и в его серых глазах переливались озорные огоньки. Руиз провел ладонью по приятной бархатной обложке, продолжая хмуриться, поднял глаза… и замер, наверное, даже позабыв, как дышать.

Лицо Жанлуиджи замерло перед ним так близко, что можно было носами столкнуться. Сантьяго напрягся, хватив воздуха ртом, и уставился в невозможные глаза итальянца, чувствуя себя глупой мышью, застывшей перед опасным удавом. Он должен был что-то сделать, выхватить пистолет, защитить себя, но мышцы словно окаменели, сердце, как дикое, колотилось в груди, наверное, громче, чем те самые часы в соборе, и Руиз мог только представлять, как мафиози втыкает в него острый стилет или делает укол яда…

Вместо смертельного удара чужая ладонь вдруг зарылась в его волосы, теплые пальцы пробежались по шее, а дорогие перстни царапнули по коже; по загривку у Сантьяго пробежали мурашки, он попытался было отклониться назад, но рука мафиози держала крепко.

— Что за…? – выдохнул он. Губы Жанлуиджи почти коснулись его уха, а чужое дыхание пощекотало кожу, пропуская электрический разряд по позвоночнику; Руиз поперхнулся, когда воздух заскреб битым стеклом по горлу. От Жана пахло дорогим терпким парфюмом и немного – красками.

— Я обязательно воспользуюсь тобой снова, – прошептал итальянец, и шепот этот казался интимнее, чем поцелуй. Он ступил назад, в тени, а Руиз так и остался стоять истуканом, чувствуя себя чертовски глупо. Часть него отчаянно желала выхватить пистолет и выпустить в Иннганаморте всю обойму… но что-то останавливало его, он и сам не понимал, что.

Жан улыбался, в темноте этого не было видно, но Руиз поклялся бы, что так и есть; он задыхался, легкие вспомнили, как нужно работать, но раскаленный воздух обжигал беззащитное нутро.

— Я не собираюсь быть твоей игрушкой, – Сантьяго хотел оставить последнее слово за собой, как делают крутые копы, но голос его прозвучал, скорее, испуганно и жалко. Естественно, мафиози не счел нужным отвечать; эхо его шагов отдалялось, а ночной ветерок уносил прочь аромат его парфюма. Он попрощался, точно попрощался, потому что вкрадчивый голос все еще стоял у Сантьяго в ушах. Повинуясь какому-то порыву, он кинулся следом, в ту сторону, куда, как ему показалось, ушел Иннганаморте, но не нашел никого, только темная неприметная машина свернула прочь, скрываясь в ночи.

— Que te parta un rayo, – выругался он, переводя дыхание. Только сейчас он вспомнил, что так и держит в руках эту чертову книгу, что вручил ему Жан. Руиз открыл ее бережно, и едва успел поймать тонкий конвертик, зажатый между страниц – на ощупь он уже догадался, что внутри, и проглотил с трудом новое ругательство. Стольких сил стоило избавиться от этих треклятых камней, чтобы в итоге остаться с одним из них…

Сантьяго сунул конверт в карман; потом он решит, что с этим делать, а сейчас внимание его было приковано к этой книге. Он пролистал несколько страниц – это оказался комикс. С мастерской рисовкой, художник умело передал портретное сходство персонажей, и с удивлением Руиз понял, что главный герой чертовски напоминает его самого, а сюжет графического романа практически в точности повторяет все это гребаное расследование. Специально, ради интереса он заглянул в оглавление и не сдержал нервного смеха: разумеется, художником был указан некий Жанлуиджи Иннганаморте.

Руиз внезапно почувствовал себя таким измутенным. Измученным и угнетенным одновременно.

Зажав книгу под мышкой, он достал сигареты и закурил, наблюдая, как сизый дым сворачивается в причудливые завитки.

Что-то ему подсказывало, что самое интересное еще впереди.

to be continued…

Биография Детектива

Сантьяго Руиз | Santiago Ruiz

Дата рождения: 1 ноября 1986

Раса персонажа: человек

Семейное положение: холост

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤ ◆ ИСТОРИЯ ПЕРСОНАЖА:

В Эль-Пасо, штат Техас, всегда было много иммигрантов из Мексики. Они просачивались через границу, преодолевая километры по пустыне, едва начинавшей остывать к глубокой ночи. Среди отчаявшихся смельчаков, ищущих лучшей жизни в Америке, была и красавица Изабель Торрес. Для девушки на восьмом месяце беременности большой подвиг – и побег из Гвадалахары на душном трясущемся автобусе, и многочасовой переход по Чиуауа,- но Изабель была готова на все, чтобы уберечь своего нерожденного ребенка от цепких пальцев наркокартеля. Она не хотела, чтобы ее сын шел по стопам своего отца – пусть и не самого влиятельного, но все же члена Синалоа.

Американская мечта, которую воображала себе Изабель, оказалась не столь радужной. Беременную женщину, тем более, нелегалку, никто не желал брать на работу, деньги, что Изабель прихватила с собой из мужниной заначки, утекали сквозь пальцы, как вода, а самочувствие ее все ухудшалось. Она застряла в Эль-Пасо, и утешало ее лишь то, что ребенок, которого она носила, станет полноценным гражданином Соединенных Штатов.

Так и случилось. Вечером 31 октября у Изабель, коротающей очередной печальный вечер в компании других женщин-мексиканок, отошли воды. Никто не подумал вызвать скорую в ночлежку для нелегалов; роды принимали самостоятельно, общими силами, прямо в проржавевшей ванне.

Сантьяго родился в символическую дату – 1 ноября, день, когда в Мексике поминают умерших младенцев. Это можно было счесть чудом и возрадоваться… впрочем, здесь так и напрашивается «…НО…». На следующий день, 2 ноября, Изабель умерла, так и не выкарабкавшись после родов.

Никто не хотел возиться с чужим ребенком, когда своих полон дом, а денег – кот наплакал. Маленький сверток подкинули к местной больнице; малышу несказанно повезло: документы на него едва успели оформить, а уже нашлись претенденты на его усыновление. Отец-учитель, мать-домохозяйка? Американская мечта, о которой так мечтала для своего ребенка Изабель, начала воплощаться в жизнь.

Детство Сантьяго проходило без приключений: он учился читать, разбивал коленки, падая с велосипеда, таскал домой щенков, бил палкой кусты, воображая, что сражается с драконом, и занимался в целом обыкновенными для ребенка вещами. Разумеется, никто не сообщал ему, что он – не родной.

Сантьяго было уже семь, когда незримая атмосфера, наполняющая дом, начала меняться. К тому моменту мальчик уже ходил в школу, общался с друзьями, делал уроки и слушался родителей… а потом в семье Руизов появился родной, долгожданный ребенок.

Дети вообще чувствительные существа, они способны ощутить малейшее напряжение, возникающее в семье. Сантьяго чувствовал, что Руизы отстраняются от него, сконцентрировавшись на дочери, в которой течет их кровь. Они были хорошими, честными людьми, которые считали, что обязаны вырастить взятого под опеку мальчика, но не могли любить его больше, чем родного ребенка. Не могли и лгать, - а потому рассказали Сантьяго, что он приемный. Его сердце было разбито.

К семнадцати годам Сантьяго полностью отдался подростковому бунту.

Он чувствовал себя преданным и брошенным, злился и на биологических родителей, о которых знал меньше, чем ничего, и на приемных, и на сестру, оттянувшую на себя все их внимание. Учеба давно не его не увлекала; Сантьяго тусовался с крутыми парнями из одноэтажного района Хуареса, у которых были стволы, и даже сам один раз побывал на настоящей перестрелке (чуть не обделался со страха, конечно, но это того стоило!). Он напивался и приходил домой заполночь, дерзил и хлопал дверьми. Сантьяго бесился от того, в какую яму загнал сам себя, и не знал, что делать. Просить помощи было стыдно. О колледже не могло идти и речи, с такими-то оценками, как у него. У подростка вроде Сантьяго вообще было мало шансов заняться чем-то, помимо контрабанды героина в перерывах между отсидками в федеральной тюрьме, но все изменил случай.

В один из томных октябрьских вечеров Сантьяго участвовал в национальной забаве всех неблагополучных подростков – вульгарном мордобое между парнями из разных районов, - он же «стенка на стенку». Кто вызвал копов – никто так и не понял, но пончикоеды, вопреки традиции приезжать в течении 5-7 рабочих часов, а то и не приезжать вовсе, примчались так быстро, словно поджидали за ближайшим углом. Мальчишки кинулись врассыпную, как тараканы на кухне, стоит только включить свет, но кто-то все же попался – в том числе и Сантьяго, как назло, подвернувший ногу.

Руиз никогда бы не поверил, что подружится с фараоном. Но офицер Эддисон, добродушный, лопоухий и сам, в общем-то, пришедший работать в полицию только пару месяцев назад, казался подростку не настоящим копом, а почти ровесником, с которым интересно поговорить, в отличие от приятелей с улицы, все больше напоминающих компанию шимпанзе из зоопарка.

Эддисон смотрел на мир влюбленными глазами оптимиста, и Сантьяго невольно поддавался его влиянию. Отношения с родителями перешли в стадию робкого перемирия, Руиз даже добровольно пересдал пару тестов, чтобы выправить оценки в школе. Буйные развлечения в Хуаресе уже не казались такими крутыми, как раньше. Жизнь, вроде как, налаживалась.

Школу Сантьяго закончил, хоть и не так хорошо, как хотелось бы; для учебы в колледже требовалась куча денег, которых у семьи не было, и Руиз отправился работать, чтобы не сидеть на шее у родителей. Дружба с Эддисоном за прошедшие пару лет только окрепла; тот сдавал экзамен на детектива и жутко волновался, а Сантьяго съехал на съемную квартиру, спал на надувном матрасе, продавал бургеры в Макдаке и ныл.

В тот вечер они договорились встретиться в баре, отметить новое назначение Эддисона или надраться из-за его проваленного экзамена. Сантьяго прождал сорок минут – но всегда пунктуальный коп опаздывал. Домашний телефон не отвечал; Руиз набрал номер участка, попал на Санчеса, напарника Эддисона. От новости, которую тот сообщил, Сантьяго едва не сел задницей прямо на пол возле телефона-автомата. Эддисон мертв. Попал в перестрелку: четыре пули, ни одного шанса.

Похороны Сантьяго помнил рваными образами: мерзкий звук волынок, въедающийся в мозг, звездно-полосатый флаг в дрожащих женских руках, желтоватая травинка, растущая на самом краю могильной ямы… фотография улыбчивого парня, который когда-то вытащил из дерьма глупого тинейджера, связавшегося не с той компанией.

Именно на похоронах офицера полиции Джейсона Эддисона Сантьяго Руиз твердо решил, что он станет копом, как и его первый настоящий друг.

Шесть месяцев полицейской академии показались вечностью, наполненной бесконечной муштрой и объединяющей всех курсантов ненависти к сволочам-сержантам. Несколько раз Сантьяго порывался бросить все и сбежать, но вспоминал добродушного Эддисона, который прошел через это все, и убеждал себя, что справится тоже.

После академии Руиз не вернулся в Эль-Пасо. Общаться с приемными родителями можно было и по телефону, друзей, таких же хороших, как Эддисон, Сантьяго завести так и не удалось, к тому же, ему предложили место в Брисдейле, в другом штате, и Руиз, не склонный к стабильному благополучию, подумал: «А почему бы и нет».

К тридцати годам Руиз успел обзавестись лишь подержанным драндулетом, глохнущим на регулярной основе, и противным енотом, повадившимся жрать его мусор. Ни детей, ни семьи, лишь редкие телефонные звонки в Эль-Пасо – смотрите, мол, я еще жив. В свободное от работы время он развлекался поисками биологических родителей, но и те в итоге не увенчались успехом – Изабель давно была похоронена в безымянной могиле в Эль Пасо, а отец, о котором Сантьяго мог с уверенностью сказать лишь то, что он был мужчиной, вероятно сгинул в разборках между Джуарез и Синалоа, сгнил в тюрьме или сторчался где-то в Гвадалахаре.

Место рождения: Эль-Пасо, США

Нынешнее место жительства: Брисдейл, США