Слёзы ангела смерти

Глава 1

69 год XVII века

Наша жизнь словно пламя свечи: вспыхивает, пылает и гаснет. Перед лицом смерти все равны: богатые и нищие, праведники и грешники. Только избранные не уходят бесследно: дела их, будь то великие или ужасные, будут помнить века. Может, это и есть бессмертие?

Великая Патриния облачилась в траур как горькая вдова. Вторые сутки были приспущены флаги — империя осиротела. Сложно было предсказать, что ждёт её впереди. Минувшей ночью никто не спал, разве что дети, но всеобщий хаос отразился даже на них. Народ горевал, оставшись без правителя — сурового и справедливого отца; повсюду рыдали женщины, мужчины рвали на себе рубахи. Фениксбургскую элиту было не узнать — все суетились словно муравьи в затопленном муравейнике.

Будто настал конец света, когда последним взмахом громоздкого меча холодная острая сталь уперлась во взмыленную шею владыки земель патринских. На миг меч дрогнул в руках предателя, но двинулся вновь уже с яростной силой, завершив своё грязное дело как мясник, режущий скот. Тронный зал обагрила благородная кровь — все замолкли; свет погас в мудрых карих очах Чёрного Феникса.

Личная охрана императора оказалась в сговоре с врагом. Оставив зал ещё в начале поединка властелина и нечестивца, вооружённые предатели перекрыли все входы и выходы, чтобы никто не помешал злодеянию.

Свидетели не могли воссоздать в памяти деталей тех ужасных событий. Только один из мужей, присутствовавших в тронном зале, помнил всё до мелочей. Им был человек в чёрном облачении, опиравшийся левой рукой на изысканную трость. Он единственный оставался спокойным как статуя и заметил чудовищный страх в малахитово-зелёных глазах отцеубийцы.

Нет ничего ужасней предательства близких; эта семья не была исключением. Ростки обиды и гнева в сердце великого князя Волкова стали полем, поросшим сорняками. Бурьяном ненависти, который он взращивал на протяжении последних двадцати семи лет. Волков вошёл в тронный зал, вооружившись булатным мечом, жаждая забрать жизнь отца в честном поединке. Чёрный Феникс принял вызов, обнажая бесценный клинок, которым высек будущее Великой Патринии. Лезвие легендарного меча императора, искрясь, запылало ярко-красным огнём.

Началась дуэль. Противостояние отца и сына, мудрости и пыла, прошлого и настоящего, любви и ненависти. Во время их смертельной битвы Волков лишился серебряного перстня с волком, воющим на луну; его в час опасности он продевал через толстую цепочку на шее и носил на груди. Сорвав с сына символ великого князя Волкова вместе с цепочкой, император бросил его человеку в чёрном облачении. Тот переместил трость в правую ладонь, покрытую тёмной тканью перчатки, с трудом сжимая рукоять трясущимися пальцами, и ловко поймал перстень здоровой рукой.

Цареубийца уронил оружие, что упало рядом с мечом Чёрного Феникса, и, хватаясь за виски, издал нечеловеческий возглас, напоминающий вой. Плешивая светлая голова Волкова, его рябое лицо, крепкая шея и могучее тело — всё обросло густой волчьей шерстью, белой как снег. Он убрал от расцарапанного чела волосатые кисти широких рук с испачканными в собственной крови когтями. Рухнув на четвереньки, разрывая одежду, князь обратился косматым лютым зверем на глазах у ошеломлённых людей.

Полярный волк кинул на человека с тростью хищный взор, оскалившись, набросился, издавая дикий рёв. Господин в чёрном одеянии не сменил беспристрастного лица, не замедлившись ни на минуту, он дал зверю закусить свою трость. Волк точно ощутил разряд тока — всё тело пронзила невыносимая боль. Лютый зверь заскулил словно жалкий щенок, разжал зубы и, оставив трость, отступил.

Волк не успел перевести дух, как в зал ворвались солдаты, перебившие изменников, — они окружили его. Их острые сабли резали зверю плоть, а пули впивались в тело. Волк насмерть загрыз три десятка солдат, но на их место прибывали другие.

Благородные мужи в панике спасались бегством. Выжить удалось единицам, остальные же кто стал жертвой шальных пуль, кто был разорван чудовищем. Только человек с тростью не сдвинулся с места, сдержанно наблюдая за всей этой картиной.

Хромой ослабленный волк с потрёпанной шкурой, окрасившейся алым, осознал, что обречён. Без перстня он не мог вернуть себе человеческий облик, а значит, отправиться домой. В таком состоянии князь Владимир Андреевич Тёмный, тридцати четырёх лет отроду, основатель семьи Волковых, был опасен как для врагов, так и для своих. Он понимал, что проиграл и больше никогда не прикоснётся к жене, не обнимет сына и дочь, не отметит победу с дружиной сладким вином, не увидит верных холопов. Он сам загнал себя в капкан, став лишь пешкой в чужой сложной игре.

Владимир не хотел встретить смерть в стенах ненавистного дворца. Собрав остатки сил, он избавился от последней преграды: в пару рывков достигнув окна и выбив стекло, выбрался на свежий воздух. Волк нырнул в кусты и пустился прочь, не оборачиваясь и оставляя за собой кровавый след.

У погибшего владыки патринского было всего двое сыновей. Второй из них, Денис Андреевич Тёмный, был ровесником Волка — его разнояйцевым близнецом. Братья были схожи только богатырским ростом и телосложением. Если Владимир пошёл внешностью в родню матери, то Денис был копией отца. Он мог похвастаться такой же густой шелковистой тёмно-русой шевелюрой, такими же бровями, волевым носом, усами и бородой, какие были у отца в его лета. Денис Андреевич прибыл во дворец в военном обмундировании, верхом на благородном вороном коне. С великим князем была его дружина — они подоспели спустя четверть часа после побега Волкова.

Денис давно подозревал, что брат задумал неладное, а за день до трагедии убедился в этом — к нему заявился гонец от правой руки государя. Денис Андреевич собрал своих лучших воинов и отправился в Фениксбург — город, который воздвиг Чёрный Феникс, когда был ещё князем, — столицу Великой Патринии. Путь лежал через лес, тёмные силы замедлили их. Денис и его рать сбились с дороги — они всю ночь и полдня блуждали по лесу, сражаясь со всякой нечистью.

Узнав о гибели отца, Денис Андреевич позволил эмоциям овладеть собой. Он послал в пекло и опустевший трон, и судьбу государства. В его карих очах вспыхнуло пламя; поклонившись мертвецу и забрав окровавленный отцовский меч, Денис поторопился прочь как одержимый демоном. Жажда мести пожирала князя изнутри; он нещадно гнал доброго коня и дружину, пока не обнаружил треклятого зверя.

Они взяли раненного Волка в кольцо в открытом поле; Денис желал лично поквитаться с братом. Грозно зарычав, зверь принял бой.

Бесценный меч отца, заговорённый, извергавший в руках Чёрного Феникса огненные искры, был самым обычным, если к нему прикасались чужие. Ещё как назло в битву вмешалось княжеское войско Волкова, каким-то образом нашедшее их. Люди Владимира узнали о заклятии, которое сделало господина зверем, но не отвернулись от него. Началось сражение не на жизнь, а на смерть.

Дабы уничтожить ненавистного врага, Денис осмелился заключить контракт с высшим демоном огня — Огневедом: до этого дня князь не заимствовал его силу. Теперь же он готов был принести в жертву Огневеду лучших воинов, даже собственное тело, лишь бы только повергнуть убийцу отца.

Их битва продолжалась целые сутки: на поле, утонувшем в кровавом месиве, полегло очень много людей. Из них две сотни были воинами князя Волкова, остальные — все лучшие солдаты его брата, большинство из которых погибло не от вражеских сил, а став жертвой, которую Денис преподнёс Огневеду.

Израненный зверь в последний раз взглянул в небеса и упал без сил в затоптанную рожь — брат пронзил его сердце мечом Чёрного Феникса. Жизнь князя Волкова оборвалась; как только это произошло, звериная туша обратилась человеком, изувеченным до неузнаваемости.

Денис сам едва устоял на ногах, опираясь на отцовский меч; раны, полученные в битве, не были глубокими, причиной его неутешительного состояния был Огневед, спаливший князю лицо и оставивший смертельные ожоги по всему телу.

К Денису Андреевичу подоспели сыновья с подкреплением. К нему вернулся рассудок незадолго до неизбежного конца.

— Не добивайте выживших волковских солдат, позвольте им забрать тело лорда и передать семье, — попросил он сынов, харкая кровью, ощущая, как остатки демонической энергия Огневеда поражают внутренние органы.

— Мы исполним ваше назидание, батюшка, — ответил старший из троих сыновей Дениса Андреевича, пришедших на кровавое побоище. Он едва сдерживал эмоции, стараясь быть сильным перед младшими и подчиненными. По щекам среднего княжеского сына текли скупые слёзы, а младший рыдал.

— Дети мои, живите достойно… — продолжал Денис Андреевич, чувствуя, как ускользает жизнь. Вытащив легендарный меч Чёрного Феникса из земли, он вручил его первенцу — князю Денисову. — Оставляю будущее нашего рода на тебя!

— Я не подведу вас, — громко произнёс князь Денисов, держа бесценный меч деда в сильных руках. — Отец!..

Денис Андреевич, печально улыбнувшись, рухнул замертво рядом с убитым братом.

Глава 2

Вторые сутки пустовал патринский престол — вокруг него не утихала буря. Основные наследники Андрея Всеволодовича Тёмного были мертвы, а их сыны — великие князья Волков и Денисов, не вызывали у народа доверия. Первый был ещё несмышлёным отроком и сыном цареубийцы, второй — пылким молодым человеком, озлобившимся на весь мир после гибели отца.

По всей стране словно чума разошлась недобрая молва. Якобы на внуков Чёрного Феникса было наложено проклятие и не люди они вовсе, а демонические сосуды. То были только слухи, никто открыто не посмел даже заикнуться о причастности тёмных сил.

Официальная картина была следующей: старший сын императора, задумав государственный переворот, заколол отца. Владимир Тёмный с юности разводил волков; по версии следствия он натравил свою лютую стаю на людей при попытке взятия дворца. Далее дружины великих князей сошлись в смертельной схватке на кровавом побоище в борьбе за трон. Волков был повержен мечом брата, но его люди, жаждая отмщения за смерть господина, подожгли поле боя.

Главный императорский советник напомнил благородным умам Великой Патринии о воле покойного властелина. Согласно ей в случае неспособности его сыновей и их потомков занять престол власть переходила князю Светлому. Последняя воля отца была для подданных законом. Совет единогласно поддержал это решение.

В полдень у ворот летнего дворца скопилась многочисленная толпа; солдаты вынудили людей расступиться и пропустить чёрный экипаж. Резвая тройка доставив мрачную карету ко дворцу, остановилась у парадной лестницы — её чинно встречала прислуга.

В экипаже находились двое — удалой гвардеец и господин в тёмном плаще, чью светлую голову покрывал капюшон. Последнему, великому князю Платону Тимуровичу Светлому, племяннику покойного императора, было тридцать семь лет. Он вертел тонкими длинными пальцами шахматную фигурку из слоновой кости — короля. Покачиваясь вперёд и назад с широкой улыбкой на тощем бледном лице, Платон тихо и невнятно повторял: «Почему из всех он выбрал меня, несчастного?..»

Гвардеец достал серебряную флягу, открыл и, принудив князя пригубить сладкую вязкую жидкость, завинтил крышку и убрал флягу за пазуху.

— Чем ты меня напоил, нечестивец? — простонал Светлый, поморщившись, вспоминая сладко-противный вкус напитка; солдат оставил его вопрос без ответа.

— Вы все будете гореть в аду! — молвил Светлый, уставившись на шахматную фигурку.

— Мы прибыли во дворец, — беспристрастно сказал гвардеец; на его бравом лице отражалось спокойствие, а взгляд выразительных чёрных глаз был холодным как лёд.

— Уже... В этот склеп! — отозвался Платон Тимурович, зажав в потном кулаке короля из слоновой кости.

Слуги и сопровождающий хотели помочь князю покинуть карету, но в него точно бес вселился — он принялся отбиваться, издавая душераздирающие вопли:

— Никуда я с вами не пойду! Оставьте меня, изуверы!

— Ваше высочество, не гневайтесь! — сказал прислужник — статный мужчина в летах. — Вы — надежда Великой Патринии!

— Ах ты, безродный! Вздумал потешаться надо мной! — бледное лицо Платона налилось кровью, он стал весь взмыленный; князь окровавил прислужника. — Здесь обитают змеи и черви... Не хочу, чтобы этот дьявольский венок впивался в мою плоть! Пусть ваш светлейший сам… — он не закончил — резко закололо в груди, будто незримая сила сжала его сердце.

Князь Светлый побледнел. Голова сделалась тяжёлой, руки перестали слушаться — шахматная фигурка выскользнула из ослабевшей ладони. Ноги покосились — он едва не упал, но слуги придержали его.

— Я всё сделаю… — простонал Платон дрожащим голосом, — пощадите, молю…

Приступ отпустил, но Платону Тимуровичу понадобились носилки, чтобы подняться во дворец. Князя Светлого, словно растение, внесли на стуле-носилках в просторный мрачный зал. С того дня, как Чёрный Феникс лишил его отца головы, а мать и остальных детей приказал сжечь живьём вместе с родовым поместьем, Платона держали как узника в неприступной крепости. Ему сохранили жизнь, поскольку благородный повелитель пощадил юродивого трёхлетнего мальчика.

Светлый был никому не нужен на протяжении тридцати четырёх лет, и вдруг о нём вспомнил один из бывших псов треклятого Андрея Тёмного. Человек, принимавший активное участие в расправе над родными Платона Тимуровича, и прислал за ним свою пешку. Светлый знал одно: ему придётся провести остаток дней в качестве куклы-марионетки.

Платон и плакал, и смеялся, покачиваясь на стуле-носилках, но стоило ему заметить на себе взгляд ненавистного злодея, как в его светло-зелёных глазёнках отразился предсмертный страх.

— Его высочество прибыли! — объявил слуга.

Эта новость заставила уголки тонких губ человека в траурном камзоле — чёрном как непроглядная тьма, опуститься.

— Его величество, — поправил он прислужника леденящим душу голосом. — Сопроводите императора в его покои и подготовьте для предстоящей церемонии.

— Будет исполнено!

Слуги поспешили выполнять указания лорда, которому вторые сутки подчинялся весь императорский дворец.

* * *

Как только прислужники вместе с Платоном Тимуровичем скрылись с глаз, господин в траурно-чёрном камзоле, вздохнув, направился к балкону по мраморным плитам. Он опирался на изысканную трость, чью рукоять украшал фамильный герб с белым тигром. Лорд передвигался медленно, протяжной походкой, как старик или тот, кому больше некуда было спешить.

Его длинная густая шевелюра, чёрная как смоль, с проседью на висках, ниспадала на плечи. В день гибели императора во дворце накрыли все зеркала; траур по Чёрному Фениксу продолжался, но из-за неуклюжести молодого слуги с одного из зеркал соскользнуло белое полотно.

— Ваша светлость… — испуганно пролепетал прислужник, ощутив на себе тигриный взгляд выразительных бледно-голубых очей лорда. Юноша покрылся испариной и, припав к его чёрным туфлям с серебряными пряжками, простонал: — Я достоин смерти!

Лорд увидел в зеркале своё отражение: его тёмные брови не дрогнули, прямой нос слегка покраснел, но по впалым щекам и массивному подбородку текли слёзы. Достав платок, он торопливо стёр их с худого гладковыбритого лица, на котором почти не было морщин, хоть ему в спину дышал шестой десяток.

— Юноша, встань с колен, — лорд обратился к молодому слуге, — никогда не говори о смерти так легко.

Молодой прислужник, поднявшись, уставился в пол. Мрачный лорд убрал платок и, велел слугам:

— Откройте зеркала! — и проследил, как они, засуетившись, поспешили исполнить приказ.

— Здесь нет его души, — чуть слышно прошептал он самому себе. Уверенно сжимая рукоять изысканной трости, лорд шибче зашагал к балкону.

Клаудий Александрович Дымов, как звали мрачного лорда, был от природы высоким, но сильно сутулился и казался ниже на целую голову. Его тело, когда-то сильное и тренированное, принадлежавшее воину, за десятки лет странствий потеряло свой шарм. Оно лишилось большой части мышечной массы, ссохлось и теперь было болезненно-худым. Большая часть жизни, проведённая в изгнании, расставила приоритеты: тренировкам физическим он предпочёл интеллектуальные.

Тридцать два года назад он в один миг потерял всё, чем дорожил. Богатство, власть, целый город — Дымов, родину; был разлучен с женой и детьми. Истощённый пытками и глубокими ранами, в одной окровавленной рубахе, он был брошен на горячий песок в пустыне за пределами Великой Патринии. Таким было проявление милосердия повелителя, заменившего казнь на публичные телесные наказания и изгнание.

Глава 3

Клаудий ни на миг не забывал, как от него — преданного вассала и сподвижника великого государя, лучшего друга короны, светлейшего князя — избавились, словно от мусора.

Быть рождённым в семье колдуна во времена, когда магия под строгим запретом, — такая себе перспектива. Даже если ты дитя древнего княжеского рода. Клаудию «повезло» родиться в пятницу тринадцатого числа; был июнь, но той ночью пошёл снегопад. Все водоёмы города покрылись тонким слоем льда, а в старинных каминах родового замка Дымовых вспыхнуло неистовое пламя, меняя цвета, становясь то светло-зелёным, то синим, то пурпурным, то ярко-рыжим, то рубиново-красным; в семье Дымовых подобное явление встречалось впервые. Клод бы рождён, чтобы стать величайшим из магов, но отец отказывался обучать его колдовству.

— Ты не маг. В тебе нет маны, — жестоко отвечал князь Дымов, пресекая все попытки сына научиться семейному делу. — Ты слабый, самый слабый.

Маленькому Клаудию было до слёз обидно слышать от родителя эти страшные речи. По рассказам маменьки Клод родился крепеньким и здоровым, но стал худощавым, бледным и хворым к четырём годам, когда начал интересоваться магией. Отец заставлял сына на ночь принимать противнейшее лекарство, что было горше полыни; после этого лекарства мальчик был как пришибленный, а на утро с трудом поднимался с постели и, страдая от сильных головокружений, не мог передвигаться дальше своей опочивальни без посторонней помощи. К вечеру недуги понемногу отступали: к мальчишке возвращались желание играть и аппетит, но приходил отец, насильно давал ненавистное лекарство, и всё повторялось по кругу.

Клоду не позволяли водиться со сверстниками: благородные дети могли от него заразиться, а отпрыскам черни запрещалось даже говорить с княжеским сыном. Маленький Клаудий общался с взрослыми людьми, поэтому и сам часто рассуждал как взрослый. Правда, в девять лет у него появился друг-ровесник. Им стал мальчик с необычной кожей: холодной и прозрачной, как кристаллики льда, но прочной, как алмаз; по венам, артериям и капиллярам странного ребёнка текла синяя кровь. Прямые длинные волосы этого создания имели бирюзовый оттенок, а большие грустные глаза были небесно-голубыми. Его звали Яс.

Яса никто не видел, кроме друга; маленький демон прятался от родителей Клаудия, больше всего опасаясь его отца. Порой Клод и сам думал, что Яс — воображаемый друг, но снова убеждался — настоящий!

Они познакомились знойным летним днём — в день рождения Клаудия. Князь Дымов был очень занят и поручил передать лекарство сыну служанке; девушка поторопилась и, споткнувшись на лестнице, пролила содержимое доверенной чаши. Страшась наказания, служанка смолчала о случившемся и дала княжичу чашу с обычной водой. На рассвете Клод впервые за долгое время ощутил прилив сил. Он сбежал из покоев и, тайком покинув унылый замок, резвился у пруда, любуясь красотой природы. Там, среди камышей, он столкнулся с маленьким печальным незнакомцем; Яс был серьёзно ранен и голоден. Юный демон едва держался на ногах, он очень испугался Клода и, поскользнувшись, повалился в камыши.

— Мальчик, ты живой? — спросил княжич Дымов, нагнувшись к нему, подавая демону тёплую ладонь. — Я помогу. Хватайся за руку.

— Вы не боитесь меня? — удивлённо прошептал Яс, окинув Клода недоверчивым взглядом; впиваясь худенькими пальцами в землю, замораживая траву и почву под собой, демон попытался встать самостоятельно, но был слишком слаб. — Я демон. Мы питаемся жизненной силой людей. Уходите, пока целы…

— Тогда можешь поглотить мою, — сказал Клод, крепко сжав его ледяную ладонь, и помог Ясу оторваться от земли; впервые он ощущал себя сильным. — Это поможет твоим ранам затянуться. Маменька рассказывала мне сказки на ночь. В них говорилось о демонах.

Яс промолчал и, опустив голову, издал душераздирающий рык; его глаза засветились, пробились клыки, и на руках отросли острые когти. Демон вонзил когти княжичу в предплечье, тот зажал зубы, но не одернул руку. Клод положил Ясу на лоб тёплую ладонь, запачканную кровью, и произнёс заклинание, которое упоминала мать в своих сказках. Он добровольно скормил демону свою ману, но её оказалось так много, что Яс не просто насытился и исцелился от ран, а чуть не подавился.

— Вы сильный, — признал Яс, окрепнув, убрав когти и клыки; его глаза перестали светиться, они стали человеческими. Он заморозил Клоду следы от когтей, остановив кровотечение, и виновато добавил: — Простите… Спасибо.

— Я ничего не почувствовал, — важно сказал Клод. — Ты демон, я маг. Мы оба неудобные для людей. Будем дружить? Давай играть вместе?

Клод тайно провёл Яса в замок Дымовых; он выделил ему одежду из своего гардероба и делился с ним едой — Яс в отличие от большинства демонов нуждался в пище людей. Маленький демон отплатил другу за добро тем, что менял чашу с лекарством на воду такого же цвета, и таскал для Клода магические книги, которые хозяин замка прятал в недрах семейной библиотеки.

Клаудий обучился нехитрым фокусам, как тот в шутку называл простые заклинания, а приступить к чему-то серьёзному не успел. За их семью взялись охотники на нечисть — специальный отряд, сформированный царём Всеволодом II Миротворцем для отлова «слуг дьявола», как в Патринском царстве нарекали каждого, кто был замешен в колдовстве, и суда над ними. Охотники ворвались в замок Дымовых посреди ночи, разбудив всех здешних обитателей; они вели себя как варвары, не щадя ни женщин, ни детей. Князь Александр сдался пришлым без боя: он старался казаться спокойным, но его старческий голос дрожал. Клод не понимал, как так можно. На что надеялся отец, не давая этим безжалостным людям отпора? Зачем позволил заковать себя и родных в прочные цепи?

Клод звал Яса, моля помочь его семье и обещая, что тот сможет всегда питаться его маной. Демон не отозвался: он исчез также внезапно, как появился. Пропал на долгие годы. Клаудий осознал: Яс никогда не был ему другом — это была бездушная тварь, способная лишь сеять зло. Однако десятилетний Клод тогда не мог даже предположить, что через много лет их дороги вновь пересекутся как легендарного колдуна и ужаснейшего демона льда, а он сделает Яса своим главным орудием.

Полная версия книги "Слёзы ангела смерти" - https://litmarket.ru/books/slyozy-angela-smerti