Слежка

Часть 1. Глава 1

Предлетний ветер приятно холодил корни распущенных волос. Пряди беспорядочно прыгали по плечам, груди, пока вода мочила белое платье. Стефания промокла не до конца, но достаточно, чтобы потерять былой собранный вид.

Она забежала в холл. Улыбчиво отдыхиваясь, поправляя волосы, легкомысленным ветром задевая охранников. Снятые каблуки оттягивали пальцы. На босых ногах, носочках она с царственной беззаботностью прошла в холл.

Тот, кто ей был нужен, вел деловой разговор с гостями. Высокие потолки, роскошное убранство – Стефании достаточно оглянуть, чтобы свыкнуться. Обратила внимание она своей робкой улыбкой. Встав точно в проеме, девушка поймала на себе, кажется, все пары глаз. И одна, нужная, самая последняя наконец обратилась к гостье.

Сенатор Орегона в скептическом удивлении приподнял бровь. Но он не стал подходить: она должна. И Стефания, не стряхивая с плеч беззаботности, на носочках пересекала пространство. Наивно глядя то на безынтересно отвернувшихся мужчин, то на женщин с замысловатыми прическами. Бедра мелькали под влажным платьем в такт покачивающимся плечам.

Прядь волос беспорядочно свесилась у виска.

Стефания принесла с собой странный, чуть уловимый хаос. И вечно идеально одетого и выглядящего сенатора это заинтересовало.

Пятки леденил паркет. Стефания кивнула головой, встав около мужчин:

— Здравствуйте. Я пришла по поводу работы официанткой.

Карлхайнц Либерти нарочито медленно оглянул ее с ног до головы. Светло-каштановые уложенные волосы венчали собственную, волнистым вихрем убирая челку на манер давних джентельменских замашек. Плотные рукава рубашки выглядывали запонками из-под черного пиджака, черного-черного как бабочка на шее. Костюм безупречен, он сам безупречен, и она…

— Вы хотите работать на меня?

— Хочу.

— Почему?

Стефания пахнула дождем, кислородом и кокосовой ванилью. Выдыхала напряжение, усталость от перебежки и неуловимый страх.

— Потому что вы предлагаете достойную плату за официантскую работу, - объяснила она, - А я недавно переехала сюда и мне нужно заработать деньги, - кивнула искренне, так, словно это тяжкое признание.

— Хм, - улыбчивый поворот головы. Стефания озадачилась паузой, будто он мог отказать, - Я так понимаю это собеседование? – указал на себя и на нее рукой.

— Ну да, - веселье кубарем со скромностью заразило Либерти. Он приятно посмеялся, поглядев на свои ботинки, а затем на голые пальцы.

— Впервые я собеседую официантку без туфель.

— А я впервые прихожу на свою будущую работу без туфель.

— Ох ты, - ненаигранно удивился сенатор, подколотый уверенностью юной леди, - А мне импонирует твоя уверенность в завтрашнем дне.

— Прочитала в поезде газету про успех и устройство на работу, и что главное качество у потенциального работника - наглость.

— Авторы – полные профаны, если положительный настрой и уверенность называют наглостью.

— Хах, ну да, - улыбнулась девушка и тут же вернулась в его словам, - Уверенность в завтрашнем дне?

— Да.

— То есть я могу прийти на работу уже завтра? – серые глаза наполнились красивыми искрами, подкупающе повышающие настроение сенатора. Что-то в ней трепетало наивное и легкое, что не хотелось отпускать.

— Да, ты можешь. Только надень туфли, пожалуйста, - услышав ответное согласие и «клац» каблуков, Карлхайнц дополнил, - И завтра также, договорились?

Стефания растворялась в счастье оттого, что ее приняли на работу. И едва она выровнялась, что сказать «да», вздрогнула от щелчка.

Так, Либерти подозвал к себе юношу, сурово и исполнительно стоящего у стойки.

— Кристофер, кто её сюда впустил? – легкий и ласковый вопрос не удостоился даже уважением к поднявшей голову девушке. «Её».

— Мэттью и Ронан, мистер Либерти, - ровный голос, интонации. Стефания взглянула на этого Кристофера, а он даже не обратил внимания на нее. Послушно ждал приказа.

Сенатор холодно взглянул в проем и приказал юноше, чтобы тот их позвал в свой кабинет. После чего одарил Стефанию улыбкой, не трогающей уже охладевших глаз.

— Я в чем-то виновата? Надо было заранее позвонить? – растерянно спросила она, чувствуя вину. Неужели, их уволят за ее невозмутимую проходку? Она же не собиралась взрывать особняк. Ну взгляните на нее!

— Нет, - одарил ее понимающим взглядом Карлхайнц, - Не переживай, я проведу профилактическую беседу. Итак, - тема резко поменялась, - Твоя задача обслуживать во всех залах моих гостей, накрывать на веранде, на поле для гольфа, и иногда, по звонку, приносить завтрак гостям в их покои. Как сервировать блюда тебе покажут, носить разные бокалы и подносы, думаю, ты умеешь.

В расчетливый монотон Стефания решила не встревать, поэтому молча кивала, наматывая на ус поручения.

— Больше меня не отвлекать, о личной встрече договаривайся через Кристофера. Чем меньше личных встреч, чем больше мое терпение как работодателя. Так, - сенатор обвел задумчивым взглядом вид за окнами, утыкающихся в потолок, - На этом все. Форму тебе выдадут на кухне, пропускать теперь будут всегда. Начало работы в 6 часов.

— Ого, - вырвалось из уст.

— Это рано? – Карлхайнц спросил так, будто при ответе «да» он мгновенно бы уволил принятую девушку.

— Нет, нет, нормально все, - успокоила Стефания, торопливо покивав головой, - А выходные будут?

— Будут.

Мужчина уже глядел куда-то поверх. На свету мягкие вязкие глаза становились светло-зелеными, пока на них не упала тень бровей.

— Когда?..

— Тебе сообщат. До встречи, - одернув рукав, мистер Либерти покинул место, по-деловому закончив разговор.

А имя ему не надо было узнать?

Стефания обернулась в озадаченности, но Либерти уже стремительно уходил в другие залы. Значит, ему главное, чтобы шла работа, а кто ее осуществляет – неважно.

Что для него личность, ниже по статусу – Стефания знала не понаслышке.

— Ладно, - выдохнула Стеша. На нее безынтересно смотрел лишь один гость, лениво обгладывающий куриную ножку. Развернувшись, девушка ушла. И думала, что необычный приход выгодно выделил ее из череды других работников.

Чуть более расчетливо и менее беззаботно, Стефания застремилась к такси.

***

— Устроилась? Без проблем?

— Да, взяли сразу. Я же говорила, что надо ждать дождь для эффектного появления. Если бы пришла классическим образом и в назначенное время, то он бы обыскал, про родных спросил бы сто раз, проверил на связи с нашими, - загибала пальцы Стефания, - Я уверена, Пэтти. А так, хотя бы пришла вне строгого «кастинга» и теперь могу работать без всяких проверок. Даже имени моего не знает, - ответственные нотки заставляли гордиться.

Обширный, комфортно обустроенный подвал типично американского дома скрывал необычный дуэт.

— Ты умница, Стеша, - лишь пара слов. И значимая улыбка осела лаской на полных губах собеседницы.

Зашедший сразу бы определил: что если светлую назвали бы принцессой, то шатенку – точно королевой. Её облик наполняли осанка, гордый вид, степенность, как в бокале выдержанное вино.

Повременив, девушка сосредоточенно сменила тему:

— Ммм… Как он выглядит? Расстроен чем-то?

— Выглядит он хорошо, знаешь, будто Судная ночь его совсем не подкосила.

— Она подкосила его приятелей. Сам он такой человек, который не горюет долго от потери человеческих единиц. Все ясно…

Патриция Блейдел вздохнула. Полные кудри, по-королевски обрамляющие лицо, мягко шевельнулись. Едва заметное волшебство очаровывало: в ней всё волновало и трогало, словно за каждым качанием головы, тягостным взором, осмысленной улыбкой тлела история жизни.

Крутя пальцем свою рюмку с кальвадосом, девушка предложила Стефании выпить. Та отказалась.

— Мне ни капли нельзя, рискую трезвостью, осторожностью. Завтра надо быть... бодрой.

— А мне лучше успокаивать себя этим, иначе не смогу вести дела и держаться. Понимаю, почему его коллеги пьют. В эти игры нельзя играть и не потерять себя.

Внезапно, в комнату гордо вошла статная спортивного телосложения девушка. Хвост стягивал длинные волосы, а стрелки над темными зелеными глазами не предвещали ничего наивного.

Дженифер никогда бы не смогла мирно побеседовать с сенатором. Пэтти – слишком видная, уже известная народу. Стефания – самая осторожная и незаметная. Поэтому ядро протестантов из трех выделяло одну - для шпионажа и слежки за сенатором.

Грядущую Судную ночь Блейдел нарекла переломной. И все мужчины и женщины, которые пострадали от козней сенатора, собирали оружия, деньги, информацию, помогали лидеру достичь цели. А именно: убийства сенатора и правителей штата.

— Слишком много не пей, а то найдешь себя среди алкоголиков у бара.

— Я в меру. Папа меня научил, - улыбчиво вспоминала Пэтти, - да и мне же на танцы сегодня пора.

— Вот она, двойная жизнь, - бросая на столик кучу бумаг с оплатой на контрабандное оружие, Джен вздохнула, - В одной жизни управляем революцией, во второй – отрываемся с помпонами на спортивных кортах.

— Алиби никто не отменял, - хитро вставила Пэтти, изящно поправляя пряди челки. Они венцом осели вдоль макушки.

— Хорошо, что мое алиби – организовывать гонки. Этих блестящих лошариков на руках и похотливых взглядов на трибунах я бы просто не выдержала, - Джен сердечно ненавидела род деятельности лидера, будто когда-то через это проходила. Пэтти заливисто рассмеялась, Стефания же за компанию невесело улыбнулась. Взгляд направился в сторону, тяжело, спокойно.

Ее алиби – работа на революцию.

Прикрытия не было. И в отличие от подруг, она будет работать в непосредственной близости с врагом.

— Слушай, не грусти. Подсыпь им слабительное, повеселись, - Джен прыснула, опередив Стешу. Лиса чутко ощущала в безмятежной подруге перемены. И всегда восхищалась ролью шпионки в общем деле. Гордилась, но молчала об этом.

— Боюсь меня попрут.

— Не попрут, у тебя фора полчаса, - захохотала Джен, веселя девушек абсурдностью представленной ситуации.

В миг успокоения и перебрасывания рабочих фраз Патриция оценивающе оглядывала подругу. Словно убеждалась, что та готова. Что пора. Стакан степенно водился в такт спокойной речи, но глаза остро наблюдали за состоянием будущей шпионки.

В конце встречи Пэтти проводила Стефанию. Дом второй находился через дорогу и дальние обозримые метры. Волнение – легкое, неприятное сопровождало желание остановить подругу. Потому что Пэтти буквально отпускала ее в клеть с гиенами: с завтрашнего утра все изменится.

— Береги себя, пожалуйста. Можешь не идти, - то, что это слабовольная ошибка знали обе. Либерти бы начал искать ту, что явилась босой в дом и тотчас исчезла. Но Пэтти пыталась создать иллюзию выбора для успокоения.

— Пойду. Я знаю, как нужно работать, - 16 лет. В семье думают, что ее убили, друзей лишь двое. Из целей жизни – помочь Патриции и людям освободиться от власти Либерти. Он чересчур пользовался своей безнаказанностью, что допускал убийства вне Судной ночи, - И мы рискуем все одинаково. Но начало уже положено.

— Спасибо.

Ночь ненавязчивым холодом обещала перемены.

Примечание к части

Это первая и последняя глава длиною 5 страниц. Потом начнется многостраничье.

Глава 2

Примечание к части

𥉈𐹧𑉶𐨢𓈦𐉳𑉿𤈽Y𪩡p𤸒𥉵𑸥 𐸢𤉂K𤈱𥈟u𐹈𑈲𐨨𓈷𐉪𑈢𤉹𭘑a}$АѤМѠПѭ"ѧкѫіИѬwиГѨѧ#ишЇѮqrѫмпѭѦѣѯѢ вѡ|ѨЗНпѦ)sЄѝИѬЕкИѣwовVЎНѩѧѯв-oz#jnp1ѰОѧМѨ"ѬйѧКѐѤѬѬдxѧѩайфЂѥ}ѬtтгѢѫБѡ| ЩѩИВПxаѮфЛЕѓН|ДжѨѥѢопуѢѬЖмпАuДЖѬ аѯѧѬѦѠпѣ'~їЛѥѣбКsѪг'хѼЛѬrѨктБѠГѤrЛзѠѩВЖѠ,o(#TUbшкѬѧѢиыыѷА}ѦѪирѯѠѮЖЙ мѪѬѠѩГлsзѧЙѐИѤЖцИѣЕнчV ѣѯtджsНѦАпбѣѬВt⁋"ѬчѭѢѝО|ѨкxѧѯгдшЁЕѦѪz"РВЗГѤѪвпГАГЛxпѣ'ГЕљЛОД$ѦЗѯхпцЇѩѠѬtнуѫНѨѪГь/ЖѩВѡѯ"ѮвѠЛFs':d#i‗'ѩЂѤПѢДвкВКsѫВолѤМѤѤКюВшsВќАНЛ$ѤѦЖьсZѠѭЗѤч/sxsѨБжшѩѡѢtПсБыsВѓЛМѧаѥѭwцйгЂѧѠБѯ"лsѫБѠѢл/ѤѥrѫѨуѬйГѧFѻѢиxБѧй'шЃЕМѯѤ"уѣѤѭЖѢ,/уѤѯГѭпВйѮ HПѢѪбПѮѩ/'ыЉѢѬЛуоѫѮ}h}p1m,lѵКзЛвsѤїАДѪкxѧѧипVѿИѥЖѪтпАysѠѬсэѡОѬГѥмsцБѥјИѡДъvsэгжэѿПѥrѦщтѭЗѭѭrнкѠѢГѮИзѢзsНHДѧѢхѢѣwбйтѷ}n1o=фѥДѡѮ?3~9?jxУѦчѭАHКМѯцѨѨѢокшЉѢѩѤряѦuВtМбеѯѥrѦГъѦ'ѩЛѓАѡy$d6:=АцѻАѡmh-f>ksюѬккГѧѪѦГлsжѦОУМ|ГдИБДй'зПНБѢзбѮОѯtѬбяѡѠѩѡѥкѦл}T@1iГѨДѢп8J@0lh-smi#j_ /q`79f©спѧНєЛpwлѦѧwхеуѾѡѬѬч#ѠѮѣѣé:/ms79fсВиѭПјНѮѧпѨsЖжжйЄПѧМв/sѪѦДѧолѤѮѢЛЙюsеsЛќНѡѩуѭВЕбвVЎМѩЗджѢѨѭѭrкбѭѡѢЖѭ,o(#TUbшфѠЛѬнцкКНѪѦщйѮЖБИrк/ѫѬѣѯЛиѣлћѥѢѫоѦsБннцѳѥrѯмпѣКsНѪкбѪѢАѮѠ,sИГЛЩНѧѧ$ѨѨЛсвжЁЕПѪѦс9sѠѪtѦадѩ|ѪѣЗыѮьѦљЕѧѢцѢѫy#ЙыЄѥrЖкыѦysѬrулѯѭѯѡѭ,sЦБАРЕ|ѠдѣѦЕгмцr"j>smэsѪАчпАОѪtѪ"ѢфѩЗјОАѪкѤsЖпьзЇАsn{r=o%mшѢрпЕѢѯtѪмѩчАЖHОВѣйГЖwтхшЇЛѯ~tегѢѫБѤrо/ѮѢВЖДзГзЖ⁻ѣЗмНѭѣлмшѽѩ}ѪБ"мѭДБѪНнвѯ|ѭѪѧтѣеѨѪЪѩpwпѦѡѬь'щЌБѭМНзкsѪѭЕБдфqѤѥyѯвsцѬАРПѤy8w#i?wHЦЕѫѦПл#ѧѠѮИrкпѫ|ЕѤЙ/ѬпѩќОГwфѭВЕнчцЁЛѯ|tТжѥѭѯtѠылѡѮѩѬѪвѨ'ВШЕѭѩцГwойVЁА}ѳЖзыАysѩѢсэБѢѧѩѥсН'ѮЕHѭѣѯкѥѣѡ-;YLa"jА#ѢѮѣѧѬрбѥѡЙБxчѭчѭЙјѠ|ѨкxѬѢуешѽѧѥrѪпгsѢѣЕѮаэБѤѠѤѣвВыsИјѦѧфКѫѪш+VЃѮЕѯПз#ГѥВЖѧнзОprѦxйНцБѥјѠ|ВфЛВЕгмющѢѢз#ѬѫБѪѩкзq⁏rѬxрѦ'ГЕЩКѤЖйГѦ{#жеЈѧѣrѮрн~ЗѭtѭрзѥѬѠѬѣ"ѯвБЕѓОѤАбЙѩѯж'еЋЛНЙtкдѡѠВЖѬчвКѠrЕѣмѦл}GUbktfфѧсвъЄПѧАвоѫКsѫВимѪГѦПѪвѨзВѩHП|ѬъѬМѫ#пVЋЕѡѧЖкиѣysГАо/ѯѡѪtЙрГзѮИіѢѣмѥѣѭненЉ}ъБ"уѭѡѮѬѩа/ѬѩѪЕѢтѦкѮѪЧПѬяѩѩѧ-'ѤЂВѠѪѮвэКѥМtѭо/ИѩѩГѢс'ѩЛћБѬwхѣАВг'бЉОѣѠѡигsѯѣЕѢлпААrѣѨсДвѮИјѪ|ГфѨѤѧ-;YLa"jНнВЗѮПѧ лѩѬѩѪѫкsйsДѐВѡѢхѭsѯ#ишЇНПѪѮз#ѲЗѦМѢ бѠѢѣНѨйѣ'ѡЫЙѩ{$ѧѦЗжгцЎЕѦѢtНгБЕѫВѪи!qчѪѠѭтЛзsѤїЛѦѩнѥѭwл'ъЂОКѢtнуѫѨѫѨѢлпqѣѬѩЗрѮфНѐИИѩфѤѣБлщX -lhr=ѲЗѦАѢнзО|ѥѤѤзБпѨЕDЛЕкxѮѢййдЂѥЖѧtмчѫГѫѤѯтеѩ|ЗѪѬкѨпsДѝВ|ГдИБДййфѢѬЙрнѯЖsЕѠожqНВѤѯсsйБКШЕѮѯпѨsѥ#ншѼВѥѯЗ"зѨКsѥѧлуОrn{(%{vn{(,#ko$lЗпqНАѪѣмѯ'ВНќАѧѩ$ѣѫПя'дѼЛѨ|h-smi#jѳкпГѩВЖД"ѩчИОјѨѬмѥѮМк'зѾЛѦ~tашѧѠГѢѪвпО|ѯѤЙрѭшКАѝНѢфѭѢЗн'щЂБМАѤанѩ{sьѥ бѢМѬѨѥщЖ'ѭПіИ|ѨдѬѣѬ#рюѽѧЖѫtубѦЗsѬrпяѯНАѪИпИоsОјЙѤѪдКsѤнешѼНѦht©пѦѨМtѦрпѩѧѪtѬаѣ'ДЕЩЕçy8w#i?wHТДЕѪДпгМuѢѬѣлзѯОѧѮѨ"ѬйsКѝѥѤѫбКГД#ншЀИѭАП"мАДБѡѩа#qНѩѪѪпѭ'ѤЕѓНДэѭВЕбйфЌО}АѪйяѩѫsѠѩя/ѮМѪѧѣвЛвѮИУѠ|ѬмО}wИпаЌ }ѨtуиѭѧАxrСэѤДѢtѥзsфѤИјОѬy$фАѡфпыѷѩѢѢз#ѮѠsЗѦоюГѢѪѯѠ"ѭуѫѣѐЕѡЕкѢsѥопъЌИѥѧѨ,?|%mh">ЭБѩѭѡК"ѭтѡЕЪѮѮѧпxѲЕжуцЁНГ|tУжѮѥБѪВ юѯѭѪДѨйsмАѢРНЙwмxѢѩаздѷѠ}ѠѪиуАѦsЕѧбр}|ѯѪxуѨзѡЕHѠѢѣмѣѣwефдІЕВ|tК#ВѠѪГѢс/ѦѨѧЕД"ѭжГЕџѦѩЕхЗsѤуфщЃЕ}ѭДзтБЖѬѩѪкбѣrn{(3!bьѠѠпsеsѡѐЛѧѢцѦѡѩп'ьЇАПЕѤрнѯuѩѪГтсѭѩrѫѭтѦгѡНћЕѧwйѦѠѯ/'эЂЗѧѬtнуѫЗѣѫАынѡГrѮѦаѦчїАМѢлИИѤлецѳѯrЕрнГѫѮЗ~ зqѣѬѠѥэѡ'ГѦђН|ѫбѥМѬ#ишЇЛѫѧѩкжsѤѭЖѪнбѫrrh=omКѣѦРИѤѭмgoxfjHкНѪНсу}uюѡА./цѡѢГѠр'БЕѕѣѩѥдѣsѨнгVЀѮМѩѡпоИѬsДѪтг`}$f>#9⁇ѱѴЙД(xѯѪж'чѷМѢѨ"тБѥГѬѯа/хѪѧѮЙмѮ'ѬЛџЕѮѯаѦѡѧи)JUcn$,#ko$lСеВѦѢxxуѨйѡЛє|ъкxЛѧсвыИѭrДзмѨѭѩЗrлзЙАrѪѩчѭтѭѧјОНИ*d|'=;пѭѨtчиИДБѪѮ кѤ|ѬѧИзѨ'ѡВћОГѣ$КѣѪхйжЌ}ѣѯваѭysѩѬгзqѡѧЕѣкsаѣЫЖѢѬ(xВѭнчуЉѥrЕинГѠѦzn/o`"jхзВшsКѓЕДѭмxВwнруЁѩ}ѢѫнжБѭБѩЙм/ѣѤѦѪѤ"ВзѨЕЪЕpwХКѦГгкюѳОѠѬжжѨѥsѠВумѯѯѬtѫмВхМњЙѩпѣѦy#ЙыГѥѠѪ"нѢДАѢѦадqНrЕѭпѣхѭѥіЙ|ѭдѢАЙ.хшНМАѪтлНysѩѬ ДѩѭѧДКкsцѩЕџЕѧm$óюѢ#куѼИѥЕѤл/sяѫѯѩипѬrrыИкѠмѣѤѐѭАwбѭsЖэгцН}ѯѤсфѫНПtѤииѬѤ|tтмѠйsДіѪОЛхЗsЖсйюѾѥrЖвйsѡѣѯѧе´`}$f>#9щЕШО|ѯгѪѫѪлмзѳ }ѬЖмыѦѮtѢ ЕѩѧѩѬѨпsиГЛќЛѧѡмѣsѨрхкr"j>smѷѦtѦвбѤ|ѥѤѥэѨпsЙѝѤОѩ$ѧѦЗжгVЂПѠѬѨ,#ѷѠѨѬѨс/ДѧѬѫѨйsиѭБHѤОѩпѦѯ{#пVІЕѧrЕирДѥННѪй/ѯОrѥГрѫшsѥѝДѩѪкѢwамцЋАѦrѩв#ѲЗѦМБ./эѬѩѪѦуѯьВОѝИѡМнxѡѠамйЈѨѧtусѭѪѭДѪл5qѡѬtѤкВнѫЫЗѩЗбѥѮѩ#нэЌОѥГИ"оѣuѬЗГтбГПrЗxаѫмѭПFs':d#iВчиЁАПrѣвыѦѮsЖНжкѪѢѫxxнГшѯЛѓНѡѢнѥѭѮ#ишѹЛѩѨѪл-sыБtѨойѡѡѬѭxиАчБПѐѮѢыѣѭwбвзЉИѠѪѨ"бѦЗГѪѮ,/ѡ|ѬЖxтѭцБЕHКМѯйѠѥѧэююЀКБѦусѡѫѯzrСдѯѮѯѪxнѭеѦБѐѢѪ$ИАѭноVѯГѡ"лsѤѦѣrтбѢѢrѩѠеѩпѦ HБѢѬвѥИwтвзѾѩsrымбѫѨѭѦѢтуАГ|tѹрѦуѣИѐѪ|ѩлѨВѬлешКѣАЗнлѨѥВИrи/ГѤЗѪѥзДнѭїѥѢПпѨsѠг'чЌЖѨАѪо-oz#jnp1уѩВѩЛйѣцПіИѬwчѮѦwб'гЂѠѣАx"лsѪѭѢѢтзО|ВЗѢ,o(#TUb⁃$ѼѫѬлищѩѢtржѢѠsѩѧ пѥѮѬѮѨрВнѭАHЕѯѢйКВЕбйVЎѭѥѠѪз#ѭЗѩДЙвпГА~tѨ"ѬйѩѦїЕОЛ$ѢѭѫмзыЄѫ}ѭДмзѣѣѫtАедѤѦѬѦxуsхѡЛѐЙ|ѯиѭѮѢп)VОЛѦОѮм#БѥѯtѭлсА|ùЙЙ¹}'ѲѦђЕrk+(mks9⁢ЄѢѢЕквѭuѤѤrпбѥѨѧДѮиА+sЁѝОѤѭхtsz#фгЀѮѦОѩсиВКsЕЕаюГѧѪѦѦ"ѫ'ѢАџВѬѦкКѮѩ#грЉИПѩИожѮysѮѢк/ѣ|ѦѬѨйѭдѦЩЛ|ЖцѨГМп'тѼѦѮѬѨ,?|%mh">‛qюrЕѪмѦоsЕќЗѢѭдКВѭноVІЛѠАѪтжsѪѭЕѢдзqѩѡѪxуѩйГАѝѮwкѩѦѠяшыЁНѧ~tонѨЛsЖѧбр}|tѯвѮйВѢѐЗѢwлѦѬЗнцюЇѬѩѪпзѫѨsѣѢ юѣѢѧѧѦ"МчѩЛћЛpwзѦѡѩумюЎЛѮѬtнуѫКБѡѩя!ms"jdrm–sвјѢѩѫ;xѼwрбуБѭѠѩм#ОѧѭѯМцзѯѡѪДѦаѣміИѤwиѭѮИ#куКНѪѨссu~tКуэѫѬrѫИмѨвБАѓЕ|ЖбѢАѪзкшprЕггѠЕѫtѩушЙѩrѴѠеѣ'ѡїНѡѤжѠѮИфпяВѣѬѫвуѩysѪѯи/ѤѯѬtѯвsцѡЛѝЖѢwлИѫѫрхX -lhr=⁇uюѡА эѡѦѬѧѦ"ѤзѩЛѕЕ⁺k+(mks9⁢пѭѨk##фѨѣГѪт#qѣВѬѬсѯзѦЙFѿwйѨВwтешЄѪѢѮмоИts⁇rпяѯѨѧѮѣвѯпГЛњЕѧwРѭѨѯйцXлѠrБйнѬѨАѯrпбqНАѪѣзЛкѫѣѝ |ѠдѧАЖйзйПѠѬѫирsѫѢНѪх/АѠѧМѢмѡ)o `':ѹБѢчзыЄѪ}ЛЗнгѨѥsѠѠожѬѢѧtѬпѭ'ЗѥјВЗ{$ѪИВнгйНѪrѣвиѣ{sъ~ вѯѮѬѡxйѫсѭT ,i8(mѹойоЌѧВѡнйѭѦѭtАедѯНѩѪѮзѮпМ HѢПЕшxѡМывVНѧѨЖѤплѫysѦЙшкѪ|ѯѤxиѭеѦѥFѽѪыѪsПишщѿ }Ѭѩ"бѭѮѦѦЙм/АѮѬѥѦжѮьѯРЕѯѩиxѬЗлжэЄГѭѩЕэ#ѩuѤѤѩу#qНѧДДзѤкѭѐНѩхИѦѣнхшѻАѠѯѪ"аѨКѧЛrпбqНАѪИмѮзѯHдПѣцѦsѩо'ъЄИѥГЖт#ѫuѣѧѧнэqѣѬѠxнГпѩѥУѧѤѢиvsън'ыЄѢѨѡѪ"лѤuОЖѬгбqѡѧtѤмѠмѭљѮОЛ(xѬѩтншЇѩѧБtа#ѨѭЕѡrовqВѯzd-#9oUVЄѣѢфѪѣwнкVЏОВѯЗй#ѡДѩѪѩьиНprѩѦ"ѤвѨАѕѮѩwзѣѣѠг'фЁЛѯОtажГѨАѯѪсуqѦrѩѭл}'сѕНЙwлИѭѦжбцЇЕ}ѯѡсиѭѧѫѨѢя/ГѩѯИxхѦдѭЪЛ|ѠйѨѩѩпйхЂ}ѲѤутѯѥБДѪвпѪrn{(3!bшДѭнѩйВѧФѣѬбПѣwсвжЃПѥѮtмтБѥБѮѬм/ѮМѪѯѠнѣмѣђМДоѭwйзьН}ѮѬйиѫѫѮѩЙе/ЙѩВЕКкѮнѫќЛМѩзѦѪwснцЁНsrызуѦѡsЖѧм#qѦѢѮxнГйѪѧѐ |ѩйxѤѧзвэАѨ|h-smi#jшомѥѬrМѧкѭкѩЕHЗѩЗйЛѨѧтыZВѭrЕрнѨѫѯtБжкqНѪѠѭйѭ'ѢЛѓѩДѢ$ѣНѣжоXбѫѧѩриПѩѦѩГкбѤ|ГѪѩтѣкѫАFs':d#iФыюѧѣrѯкхѣuѤѩѢкбѭѢrѦКмГдѣОѐѤАwжxѬѧпшдѰ}ѳЖзыѣuВѩѪмпѪѬrѬѤзѮкѭХѧѤВ$ѣНѣжоXЇѣЕѩзж⁵uьѤВу/ЖѩѩѪѪзѩ+sПіѧѢЗяѭskfjHѾЛѮѦѤ>,68mtѯе/АѦВПѪвѨпsОѐѣѬwиѨВѭглюr"j>smцѨЗѣоеѩѩ~tѦуѯьВОѝИѡМбxѡѠамйЈѮsrѵмиѫѡѮѪГту|ьѩѠ"ѢйѨѩРА|ѨкНѭѣлмюИѭrЖзцuѩЖѬ бГѨѢѡК"ѬчѫПјВЗ{$ѨsѪж'еЍНѯѢѡр#ВѥѯѪѩишѬѢ|tэтѮпДЕѓОѩпДѩѩ#УуЇНѧГz>,#ko$lОэqМѢЕѢйѣгИЗјИѤИ$ЙѣѬчвдЂП}ѠtсеѦuѯѤѩоьПОѯѪѡ"ѭжВѧјИѢѥоѭsѶсвоѿѣАѦйжѩuЛѡѩеюГrrѴѭеѩпѪT ,i8(mэлмэЄЕѠrѫмйГЖДѬѠадqѦѬѯѦжА'ѡШѦѦѧсtsѨупзѾЕѦОѩм#ѬѫѠѯНдкѣ|ѯѤxпѭеѭАHОѤБкxѡwнцшЍИВѨѡ,#ѳѥѤѨЙшдОѧ~tѭзsкѦњНѨИ*xфѧсвъКѨВѡииНВѫѯГя/ѬѬrѯѦаѩфНїАМѢцѨВѩбнеѢѬѯзсsѯѣДА зѦ|ѬѠѥмѪ'ГѦђН|ѥ$ѬГДафиѼАѡъгsѧѭЕАояѧѩѯѩѦ"ѮзѢОЦБѬѬдtsѭгнVЂИ}ѠПтгѤѭБѡѩьвКѠrѦѭзГйѯїѥѢѭфЛБѯи'фѽѫ}ѨѪйнѧЖ}h}p1m,lыѨйѦсsВјѤѦѩпДѤѯи'щЂѧВЗбрsxsЕѬбяѡѧ|tьзѪлѭИHВѬwцѨѩѯж'чѷПВКилsѡАМБ аБѢѦѤѣ,sАѣѧѝЙ|эмѣѨѯгкVЁАѪѢѨзсѮѫsѬrркѦѦѬtѪщВйѡѮњЕѧwиѭѥѣр'вЌОѭѯѧвпѫuѬѯѢсэѩѡЙxxнѦчѦБњНѯѧыxѬѩ#ицЇѩЛѢѨ,?|%mh">‛qщГѯѠ"ѤзМЗѐѧ|ѥ$ѺѦВгцZѧѣrѫтлѧѠБЕН юqяѬѩѯвѨвВЛєѮЖцИѦАгхкѽѪ}ѩѬхоѭuѬѪrвюѤѠrѫИвѡпѨЕєНѥбКВѭндшѨПѪѮзсѣysyrолѬѢѠДѭоѦкѮЛHЙѢѬжѠѨwвчиЁАП~t/#тЖѧЖѬ ьqѠѧѩЗ"ѦцБѩHИѬwщКѭwбчуЀѪsn{r=o%m⁀rСлѤѧѢѭxрѣнЯѧѢѦяxѮѢ#ацѳЗѥѩѤ.#~uѬДѪпбѥѡНѦxгГйѡѩDѣЗбѬѨѩепэѫѠѬМв-sѷѭѩѢлуѬѢГЖД"ѭжѮЕўЕѧѧ$ѨѡЕнчюѾАПѯѪусПuѡtПтбѭ|ѦѬѨйѭдѦHлѡwаѨѥѢ#куБѭѩtУсѦБѣѩѪи/АИѬДѤкГйѡЕЪѩ|ЖдѣЗѢснеѯЙѩсиsѨѭѦБю/ѩѫrѮѦтѭжѩНDѦЗчКѣѪрмVЎѢѢѯюхѣАsѬrпбАОѧѯѠйsцѦДѝѣѩаxБѧувэІѦsn{r=o%mъГтяѡГrѠѦбѣгѩЕHЗѧѢцѭѨѧ#еVЀЛѪѡn"оѦuѧѪѠеяОѧmtѻдѦ'ВїЛМѩзѨlk,wHUc⁆tКиѫuѭѩѢ эѤѭѧtѥтѣеѫѧЩѪck+(mks9⁢ЇЖrѥщ#ѦѠsѦѪдкѪpryxнГйЖОјБѬwзѣѣѠ#кцЃЛѦѯѬйгВЙsѨѧчэѡОѧѯДпѭцБѩЦ |z$цѮѧ#лшЊАПrѯзеѣЗПtВялѯѠ~tѥмsхѦДѝѩѢ$ѪВѢ#чцЎИѣrѨвиѭ{sѱѬтуqОЙtѠ"ѭиГНЭЛѨѩжѨѨwжвVѼЕѪrМзтБЙ}h}p1m,l⁀xМsрѦЙHѤѣѬбКѮѯфзуЀ }ѦѡанДѯѫkr–/А|ѦДЛбѭдѭђЛѡБдxѬЗлиэЉОМНtЦжѨѭѩЕ~ зqЛБЖД"ѨпsИѝОѩпѢѮДи'фЂЗНѧѨэ#ѭЗВЖБпзѣДБКxУБвЛѦF`2ifѼw.'щѿѤПѬѡ"пѦДБѪm#9ѴНЩѧѦѧ$ѩѨѯтхцѲѬѥЗtусѣѯѣѩѬв#qОѬѯПиѫ'ѢѦЪѮѧѩоxѮѧ#ццЁѧѥѮѡруsѫБtѨрпОprДѭеѩзsВјППЖкПѮМц'эЄЙѣѯѪа-sтѣГѧм"ГѢrѮѦйѨвѠНHИѬѭфГѡѧипVІѥОѡѯщжsДБѪѩиеѩ|ѭѡИзѧ'ѢЕШЛѠwхѢѣЕжчдѳЙѥ|h-smi#jэрзѭѩВѩѦ"ѮзsѤѝѥѩѣмѥѦwдззЉБѭѯѬэ/sѴБѡЖавѩГrѪЙрГйsЖѓѪѨѢпѨsѥ#ижЂѤПВѤптБѧѭxrнкqѫѢѨѭхѣшsИѝБѢДиѭѮѪштVЎВѮѩЛжнѡuѭЕАадНѡЙБxтѣжѭѧѕНѦѩжvsтк'ыЌБѣrЗуиИНѣЖО,/ѯ|ЕѡѤ"ѧбѦИЪОАѫбѥИwввзЉБОМЖ,#цѬsѩѢдб|эѪЙрѮзМѓН|ѦбЙѦѣг'шѥѭѥѩщцsѪГѡѦпяѩГАѬЗч'ѫОѐѮЖбxѥѢ#ншЋИѥrѫтнБѭѡtѭрбГѩГЖѨпБйѡHкѬЕфѠЕѯь'чѿБѨАtтгѧѥsѯМббѨ|ѥѤОзѬнѦT ,i8(mъготѳѠѧѣвсѦѬѨѬѠыжqѣВѡѬйѭдщѧѩПдxѡМымцНѪrЕрнѪѯѫzrНпѪѤѩѤxпѣ'ѣГЫѥѡѩиxВЕнмюІА}ѨѪпяМѯsѦrвкБѩѯѬОсsцБЕђЕѡАмѢѭѥ-'ѠЄБѧѬЕряsѢѣѫѩяюѡѧѢtѪ"ЖчАѤЪЕѧИсtsѭндтЌѩѧѦсыѩѥsѫѬмкАОѪѯѨ"ѬйѧИіѤ|ѪдxѨѧзйыѰ}ъtйжѠѯѫѨrшпѢѢѮtѧзГвВАђОѬwлИѭЖсчцЁѤПѠѪ,#цДѨѬrб/ѫОѬtѭзsаѣЙѝѧѤѬ$ЙsѭртыЄ⁎rѩзмГѠѯѡѯнбqѭЙtѦуБзѮЛњНѧy$хѭwовVѽАѮѬѠпь}i|$l/⁂|ѭѪѬоИеѣОіНѨфѦВѯсыX -lhr=⁇uсtѭрбЙѧѬѨv>|wmуѩцѠГѧь'щЌОБДП"бѭѡГЗѤевѬѢѫtѥвsмѭПіѧАwфЛѩѯ/'зЉИѭАѪт#ѦѩѩѪrоеѯѡЕѬѣ"ЗчѣВЫ|ыйѦѠѩдкцѻИѣrѬ"аѨЖѢѪѨо/ѣѫѡѯЗпАмsИјѽЕбМѣѪлщZПѣАѪтгМuѯѪѩчпqѮЙЕКвѡмМОјНЕдѢѣѪш'ыЌМАѪй-sъѭtѪдкѤ|АЛѮзѨйѪЪНДѯйГwнкцБѣѩѢпгsѪѭѩНту}|ЕЖѦ"ДхѭЪЛ|ѪбxБѧй)VСЛ}ѢѮржГДѩѤН зѢМѢtѬкѩхѭЗјОѬwлѦѨѪрщVЁАѢВѬпрѥѡѦѩѯоюГА|hwrm;#⁼ѽѩжѭГПжкыЂѪѢѥщиsѫsѠѧмбѫМѢЖѠк'ѩЛћБѬwлИѣѥн'еѻЕМАѦмбѣЗПtѠ яѡѫѡѪѪмГзЖіѭДаЛКѢп'оѾЕПѢtкпѦЛБtѦайѤ|ѮѡѥюЛпѮѤЪЗѬy8w#i?wHТѤПВѤэ#ГѠѬѯѪкпqѫѢѩѦеѫмѣщѧѩПчvoxs9JL⁉rщвмГѭѯѡВ,/ѯИѪВѠвѮхИHЊ|ѥхѭѠѣг'чѷО}ѭДкбѦЕѥѡѯцкѭ|АѪКвѨпБЕШИѢѤкxГѢепъЌ}тtршuчѢѧнзЕѩВkd-#9oUV‱|ягѪѫѪлхуsry"йѫДБѬrзпѧѬѩѬЙюsцѤЕќНpwлѦѤѥнкшѻИѥѨtашѬЕМѨѪлюОrrчѣвѤзsИјНѮѪкxѭѭлкеЇН}ѡѪусѦѬt ПqѩЛѡxпѦ'ѤЕђЛѡАмѣѭЖя8JUcn$,#ko$l—/ѳЗrѠѦйѥкѣљѮОЛ$ѦВѥжгшЀОѨѯѤ.#ДЗѭtѭрзqѫѢѮИщБьЖЩЛѮѢэѨѮѯьтVЂДМѩЗдлѡѥННѪй/ѮѩВЕѦпѣмsИѝѤѫбѭБwмчцЎЕ}ѠѨзыѫѧѣЖОсрqѮrѬН"ЖйѧHзѬПбxѫѪчйжЀННѬѦвоѫѠs⁇rзпѥѬЕѤxТѣоѣИј`xtfo'=ЦчЂПОrЕрлЖѮѫtѭрзѮѩѠѤЖыѫвsŽѕАОzйѭБì-'ѮѥѭѥѠвиВКsѩѢимБѬѯѩѦ"БшѥАѓѮѥwжГѧѩц)JUcn$smѴѬДѢвкѥѧѪѦѦуБпsѥјБѤ{$ѹБѢчзыЄѪ}ГѪ"тБѫГѪѯы/ѦѮБГѨйѣ'ѨНљЛ|ѭдѢsЗжжуЁЛѧ~tйлѢѫsѮѢк/ѩѡЖѤѥрѫмПИјѪ|ѣбѪАПйзX8?jПнsИБѪА бѠМѢѣxзѪ'ѫѕѦѪѢйxѢМи)J@0lh-smi#j⁆ ПqОЙtЛаѦчѦИј |АцѦsѢъвVѼЕѬѬЖвжЛЙsѩѢ гѤѡНkd-#9oUVЌѩАоѠsѠгчеЀѪѠѪѯктПuѬѪѦ вѤѮѪѩѥм~еѫИіЗѬЕяѤsѥддэѳБѣѮz>,#ko$l—/ьПrѮѨиsбѦ H|Зкѩѩѧь'щЂООБѯщвѩѥt ЕѯѡѧГѥмsбѦT ,i8(mѶжкцѾЛНrѩз#ѯѫѠtѯе/ѯОВѤѯкБыsКШНГЕйѦѪwппъЄПѥ|tК#ѬЕѫГѪнпqѩѡѪxжѭжГЛќѦДѯыxѩЗшмцѽѩ}ѠtжуАѦѭѨ|i#ПVѽѧНѧѨбиѣѧsѫѬкзѬПѩѤxгѣч}GUbktf⁇wЮоZѧЖrГзаѭjs⁇rрпАОѧДЗйѣцПєНѠѩ$ѠѧДъзйДѦѬѩжлѮѯѣzn/o`"j⁌"ѲвѪѢјѤpw)xѭЖсзфЇѪВrЖс#ѬѫѤѤѦи#qѽАѡАвsхѭѥіКѧѯжѦsѩвжуЏЕѦѢtусѭѮѫѮѪ зqѡѧЕѣвВыsПHВѬѬчvskfjHНАѧБѩжшuВѡѨувѥЗ~tѨвѣ‡sG@1iЖѥАЕувыЁНѤrѠмтѣѡѮПѫ еБѤѨtѧмѧкѣѢѐЗѬѬ$ЛВѭнчюѾѩМНz>,#ko$lДкѣПКѮѨ.sцsВјДѬѥйѦsѨуьхЌѫДѪѨк#ѬЕМѠНмз}|ѥѤѢмѨйБѮєН|ЖйѭѥѯоншЅ }ѭДквѦѣѣѯѢ нqѫѢѯxкsгѭЗіОАѪкxѭѤишыѿЗ}ѮЗдфѫѨtѭоюГѬѠѬѣвsиѦѥѝБ|ьмѩѦЗспVЍЛѧѢѯ,?|%mh">‛qшѠѡxуѦнАИќѮrwЧЙѬѢизZ}ГѮтнѯѨѭѡrлзѫѢѠѤѥкѦ'ѤЕњАМПмѣѭЖя'дЂѥѫѧЕрбѦѨѮПѮ аѩѦѢѩДзѯ'ДЕЩЛѮy$тГѯт'ыЌГѭѩtиоѭѪѩЗrи/ѦѬѣДѨйsпЖЩЛ|ЖцѦѨѧ-;YLa"j‖#⁵чsѥБдьИѩѮxx/sгѦГјЗВy$ѹѦѪгхшѼОѤѡ"рВѪѦѯrтбѪѦѯЗКюsчѦѢФ |ѨкѢѣwТхуѴЕ}ГѫвтѣѮѣtГвбП|ВѤѩмБф}ѲЕМѬсѨѪѪх'чЇНѫѢѭъжѪuВѤѩфкГѦѬѭxаИхѦѥHВѬѫбКѮМж'зЇАѩЙtнгѨЙЕѡѠ./ѳѬѨtЙкѨыѮЛHЛѡѧ$ЙѥѯпзэЌМАѡииѭysѡЛе/ѩ|ѠѬѬкѯйѦ⁻ѡѧаxѠЗгкюѺАѤrѦкоѣ{sѵАеыѡѡѪЛxмБеѦОјѮѠзѣМѣ/'щЉѥѨѠѪжьsѡИБѢнзѤrrщѭнГпМѧѕЛ|ЖпѭѠѭг)JUcn$sm⁁sъѫ,/ѬѩrѯДуБпsЙѕАpw)xѩѩйвдЇНѯѬtогЖѨАѯrрьѫѢѫtЙзѮзБЛШ|я$ѧѭѣ#гшЎЛѦОѩсэsЖѨПѣкьqѽАѡАкsчѦѭѐО|ѨкѧГѩвйфЌѧБrѦкоѭ{sхѩовѥѤѯѮѨ"ѬчѦВѝИОѩжѨѨѧ#вхЂѧѢѮ"бsѮАГКиъqМѧЕКмГзѮЕЭѸЗдѥЕѯл+VЃѥѥrЙрнѯuВЖѢрпОНОtѦуѭжѭѕА|üжГѬИфпфЌѧБГЛ¹9oz#jnp1⁅|рѤАзsмНДѐЙѢѢ$29wn]=:vf?9:5>$29#KN@3(;.#~uВѫБсэО|ГѡѢсѮгАџЕѠѯйѢѫwпшхІЛ}ѬЖхжѩѥѮѬѩа/ѰОѧМѨ,sРАѧФѧѯ$ѥѦwайжЈЛqrѩм#ѡДѦtѤе/АѨѧДѮвѮкѭHкѢАцѠsЕгнюЀѫѧtадѠѮМѠѬм/ѤѩrЗѬмВхѭНѓНѢйѨБѩу)JUcn$ВѤѨѬѦѭтДпѡѮёѢѪ*d|'=;‱}яѡр/sѨѦtѥнпПrrыИмВхѭХѧѢwаѦВЕгхшѻИѣrѫммАѮМДѯокqѮѪѩѦ.s*sѧјП|ѩйѦsѪж'чѷОѣ|tУсѦБѣѩѪя/ѣЗБГѠйѣ'ѡѤѝ |АцѦsѬэжюЇМѧѩвсѭЕtЕтбѠЗrѠѭтѠзБѩHВѬwйѠБѩфнюѺАѪгшsѡѣѦѢтуqѤrѫѦиѣаИЗјѧАwбѫѭwрхшЁѢѨѯѩмкsѪѦДГовѤprГКмsйѮЭЛОѢпvoxs9JLчѢДй#ѬЕѫѧѩучѤѡѯѪxнѭцѯАЧОНИ(xѩѧй'еѻНПѧѯю#ѮѥѧtѥаоѡѮѯПѤ.sкѣНњИЗѫ$ѦБѥжхшЀОЕѡплѩѥih}p1m,l⁀xЯБйsЗHПѬѭмНsѡж'ъЉѤПѢБ"нѮѫsѫѬпьѪГВѩѦ=o(#TUb⁃$ъѭwЧчцЁѣѥѪz>,#ko$l—/ьѢrѩѨеѡзѮНѝѮѢаДsѯтицЁѤѧѬѡ,?|%mh">‛qуВѪЙрѭ'ѬѥѐЙѩЗйѦsѣбзVЎАѧѢtпгѤѥѧtГкдѡѨЙtЙ"ОхѫЙHЗѤѪкѤsЖайжЉОѥrѦ"ЛВѪѣѩѪи!qфrЕЕтsКѫПіОѬЖ(xѭВузыЁНѧrЕииѣѡѣxrуюѮѩѩtѯвѢчѣѧФНwхѦѢѩк'ыЉѤѧѬѯюйѭuМНѪкбѣrrъѥ"ОлѫЖШНМѩжѨѨwбйVИѥѭѯВкэuѠѠѧ аѯ|Гѡѡ"ѧвѮѩHѣѮѢцЛБwждшЗѥѯѪбуѣѡѮѬѨи/ѩ|ѡѠѭ"ѬчѭБјАОЖыxѬѩзйчЁЛѨrѦкоѭ{o{">3!b⁆tцс'ѧЕHЛѡѯ$ЙѣѫжмкЉМ~t/#ѮѥВѨѧшдѩѮѬxxпѭ'ѡАўОѤѥкxѬѩзтфЌѧѥѩtЦжѨѭѩЕ| ЮГѩКѤxнѭгИЖШЕѧѧ>xѯѯийVЃѥѥГѡйгsѭsѫѬ-еВѦѬѯДпѭлАЫОЗѦйЛѨѧтыX -lhr=⁇uѶѪВочѩѩrѫѦеѮзѮНЧ |z$ѪИАжчдЄО}ѦѪусѭѭѮЕАвбqѮrЗѤзsгѦЗЫѭѦѯ$ѠsЕрхVЊА}ѭѪожѮКѨЕН нqОѬѩѭ.s*sијБѩЙхДwлтVЂѣѨѯЛр#ѡѫsѰВавЗѤѪxxиѭдѧЕHѧЗwцЛѧѧ#енЁѦѫѦѡпоѭuОѨѪгяѩМБѡАю'ѦѤѓН|ѢэѭsЗгаVѽЛНѠѡъяsѩѭѬrзпАѩѦѤѥкМ)sдѝВ|ѩеѠѧ{#*VѽЗѨАЕигМuАѯЙбеѡprГКмsзѥџѦѭМ$ѤѭѡойVЃАНѧГзтБЙ}tѳткЕѬѯѬЗ"ѫцѬЛѓИѤЕбѣПѪн'ьЄЗѠБѯв#ѫuѭЕАояѯѪѯѪxаИтѡЕЪНѧѧ$ЙѦЗжжжЄѤПЙѭ"мѭѡѮѪГ./ѰПѦЛxнѭ'ѮЕЩѧМѩбѥѫИп+VЂИѭrЗджsѧВѡЗ иѥѩГИxсБйѯНѓЕrwЙѭsѯтинѾѮѯѢЛ"тѦѨѣЖѬрюѫПМtѪмѨщsИјѣЗкПѮѩтхкѣѯѤ"иѦѦѩѪѫ,/ГѬѯВЛьКвѪїЛЙѩаѢѭѮ#ишІНѠБѯв#ѤѥѨzn/o`"j⁌"чзХѧѢwбБѦwовVЎѤѨ⁴t/#ѧѫѮѡГлбААrЕѯвѧп}щѧѩПдxГѧтхуѼѪѦѢЕю/sЖѬѪѠарqѡѢtѢмѮвЕїѥѩѦяѪѣѪлшVЋБѨГИ,#щѥГѯЗажѬКrѨѦйДзѨHГѨѧпtsѭндтЌѣѯѤ"мѭѡѭѭѦеэ|яѤѯаѣкѮЕЧ |ѪкxБѧй'юИѨrѫтжѧДБѤѠинЙѬНЕЗ"чбѦИѐѡѩЗ$ѧѭЖифоЌОѭГИ,?|%mh">‛qуВѬѥзВпsѤњЛѤwаѦѩДпвыѾѮ}ѥѤасГѥ}tѵтб|ОѬtѥзsцГЕџѦ|ЖкѦѢЗгаюЇ }ѨѪбзѣuѬДѪнзѭѬѩtѥвsчѣДіѧП{$ѨsЕн'фЈѥОѡtршsѪГѪАеюГѬѯЖѢвsнѣПјѪqЕкxѫwбйзЃЛѦОѣмбѣѮѣЕО тГѢѫtѧтѭеѭОіѢѦѩнvoxs9JL⁉rщм#Аuѯѡѯя/ѣМѬѠѭ"ѧчАЖјѪ|ЗбѣѫѤлшZ}БѢз#ВѫѯѩѧвпОНОtѬвѥвsЗHКМѧжѬѦ{#лйЏПѣrѫмеѣѮѣtѭлкЖѬѮѬxУБвЛЕFфЖоѨѨѧ#йчѶѪМѯѡплѦ{sѵАод}|ѭѪѣпИоsДѓѫѨ{$ѥѫАждшАѤrѩз#ѬѫѧЕѨаиКѮѢѯv"ы'ВАѕЕОѩфxѬѩтлшѾѥѨѩx"йѣѯsѩѢ бАѢѣЗxаѦцПЙјѡѢаѨѨЛойфЄБѠБК.#~uюѡrдьѭѬѩѤt"ДхѭЪѦОwеѭГДс'эѲБѨѫtннsѯГѬАеяѩВrѦѭ,})o `':⁌sшуйдЉѤПѢѩршs⁁sЙАо/ѥМБѧѦз'~іѧМѢгѨѨwИпчЉѥПѪz>,#ko$l—/с⁺ryxаИгѣЗѐОѬwХКѦГгкюѳa}$|wm⁈wЙѦsКсйVЈЛѢБЕрлѯѥМtѭрзЖѩГѮѨ"ѬйsКШЕѮѯпѨѯ{#*VѿБѥѠѯзоѮѥМtѭоеѡѫѢѯѨ"ѮзsѤѝДГwфЛѩѩк+VрѢѨ"оѦѮПѣН юѯѮГѡѤ"ГзВКЫѬѩѪйГѦ{#ишѾЛѡБtхсѭuѡѪѩоюК|ѮѪѫсБ'ѬЛїЕНЕшxѡwжгеН}рѬпфѦѨВѪѯ…/ГѢrѡЙрП+sЙѐѤОѢфxѳѧкаVѼЕМГѡтзѫЗВЛ|jяаюѪѬѤѠѨэВыsЗѝѧМѩиxѫwТйэЁѣѨѮx"ТБѠЗѤѯирqѣВѬѢтИмѣћОѬѠдvsхнмшѽѮ}АДзмѣѮѫЕО зqѠНѧѢмsжѫОѐѤАwкxѨѯхйZКѣѨѤ"ЗѦѬѯѪѯ вѤ|ѭДѠпѦцsПіПОѢнѣѫwл'ъѳЖѧѬѡ"мѦВѦѩОе!ms79fY;|UV,i Rsw?bкѣѠѡусПuѭtѭеяѣѢѮtЙмѢчѣИѐН|ѩоѦѮАлмцѽѩ}ѭѡхгѨЙѮПѮ нКѨѬБѦоsлАГЯНѡМ>d|2n9{6r"j>sm⁁o1?>/щ|АПxтѣцВѧШЛѤѬдЙПh?(Qa}$i#КуѠѣЕЗ,?|0>jn/o`"j⁌>6jmѳЕѨѪкtsЖсйяѧѭѨx"оѭuВѯБшпѨrrщѭ"ѤзѢѮњЕѥ{$ПБѩ#йыЄѢѢДълѡГИtѪ гѤМѥѤѪфИ'ВљЛѧЛйГѯwбйшЍѥѭѤѡплѦѩ}tѰеоѤ|ѠѤѮпѭ'ѫѠHЙѡѢйѠѦwлмюБНБѧмжuѮѪrоэqѬѦѡѢаѣхѮЛћЛ|Абѣѭѥжнцr79‛m9?jxАБйГЛѝ |ѭкѥѦАойZ}ГѯвзѩѥМtѮяеѯООtѢмВкАОјѤАwыѯИѭг+VЁЕ}ѯѡбнsѣѦtѩемqѦѩЗѩпѫрѮѮёѦЗбѤ}wТйэЉИЖѧtпнБѯѫtАодѮѤѩѬЙюsеsѥѝБѦѯсxѩѧммйѹѠѢtыжѩѥЖnrСэѤДѢtѠчsеИѧѝѥѧѧ*xрѬришѠѬtмвѫѡѮѪ|,68mh}p1m,l⁀dg>9sбѝМѠѩйtsz#чфЌИЖѫtчнЖѫБtѪ юѠѤАПѭ"ВмѦВУ|щцЙБѧбпфЛПѨЗъжѮѨѭѡrпкЖѩѯИѭ"ѡ'ВѧіѥѢѪчtsѶсвоЌѠѢѮмоѦГsѪѣеяѬПѩѤЙюsнsДШѫѡѢцЛ}wБвзѰЙѭrБмуѭНsЕѬббѨrrрИсѠ)o

Hbk+(mks9⁢@0ltЭ#ѮѠsѫВанn|ryxаИчѣВѐѧѩѬшѥѭwмйфЉБВrѥтнѡЙНxrовqПЗѨГйПкАОЩѪ|ѯ$ѧѭѣззэѽѪ}ѠѫзуѦѡ}h}ebo`}$f>#9⁇ HbwЦГsѥтвъБѨѠЗъйѣѩsЖѢк/ѢѢѠѪИкЛыEѮwщКѭѫ#ЦдЉѡѭѯѬэ#ѢОѨѤrунѤМѧѩѨ.sнѣПHЗ|ЖжѦѦѫ#иуѼЗѣѮtкпѦѨѫzrПкЖѬѩИxпѣнѭИѝѣ|ЖиѭѮѯиззѰѥѡДкбѭѬsЗѩыоѫѢѫzd-6jmGUbktf⁇kfjHЃѨѩПл#ѠѫѧtБжкqѦѢѮxпѦ'ѠЛњЛМЙ(x~wовVЃѥѣѦѪйеѣѮsѨЙсдНprѤxоѭмДЕHОВѦкѪѣѬтшVЂПНБѧйшѯѭsГѧрэѡѠѪtѣкЕз}ѵАѪѪкЙБЛ#—VЉЙОrѩз#ЖѥГѤѨткБѡѢЛt"ГйѥБѝИѬwеГБЛ#хшЅ }ЕЖм#ВЗѭЛѩа/ѬѬѭДѦрѫе}G@1i8w#i?wH
8?j"ОѦuГѤГсеѡѫЙѦѨлsкѣѭѐЙpwпѨѧѪн8V ѣrѨкоАЗѮѪѫ юѪѬѣѪЙрѫ)o

Hbk+(mks9⁢@0ltАтѦuѧѯН НѡН~tѹрѦуѣИѐѪ|ѺжѨѮДюецr79ГѤѨѩѡѥпѭ'ѫіѢѩѪшxѯѢзмуЁИѣrѪпгsЕѣѣѠеяѬПѩѤЙю}'фЕЪАѠwлѦѡѢукеЇЕ}ѩѬфнuДЖѬбфqЛАѪuрѭ'ВПјВѬЕшtsѪн'щЂБОѮѤйгiuѮѡrнпѥѢ|hwrm;#ѰНwлИМѫноVЂѤѭѯѮмкuАѢѧ гѤѡѧѡxдѫаѮАШЕѨѩхКѮѩ#йыЌОКѯв#ѫѢsѣѢлп|ѳѪѩйѣаѮЭОѢѨйЛБЛ#гфЉѥБМtк#ВѧѣѯѪтуqѡѢtЙиѡйѤИЧП|ѯхПѦѠ-'ѢЎАНОtрьѥѠѨѤН.3~,lh(smыѧѩѬ аѯѧѧѣѥмsхѭѢѕЛfwкѥѣwоззѻНПѢѯв#ѤѥsЕАодѯѠrѫИкѢмѫГѝИѡМсxѭѣлкыЌБЛѢЖю#ДѠѨѪѠее|цѤКюsгѭѤФАpwрѦБѩ#—VЄѣѯѤ"рѤѨѣѡА еѡѪѦѪѫм}'ѱЛћБѬwЕѣѦѮзвэДОѦѡр#ѤѨѣЖО,/А|ѨѡѤ"ѫлѦѧФѨѢпѦs⁄#жшЇАѨrЖмоѩѫѦtѪ зѦѢЛДѭпѮйѦњѤЖлѦѨѪжкюЄ⁎rѦ"ТАѡѮЗМ вѯЛОzd-#9oUV‱|ъдѤsѡж'ыЉОБѥЛ"йsѨѫѨ~ "qНrѦѦйѮвѮНѝЙ|ПбѧѮДизVЈАѯБМиг}uрѪѩуоКѩrѬЙиГвѮИѐА|ѤпѨѤѧ#еаЉКѥѩѬуяsѧsѯѪцбqѢАѦѣзѩяѦМЩѪ|ѶцѭЛѯ-'ѨЁЕ}АѪрфѣДsѦѥядѡ|ГѡѩэsиѭБHПѢѪцИѭѬя+VтВѤалѨѥsѣѢбфѪѬ~tѬвl'⁀ќЛНѧаѨsѯ#цшѻѦѯГЖалѦuѯѡКадѩНОtѬтАдsѤHБМДзѦѯwб'ыЉДѨГѩщцsѫѡѪѦаъ`}$f>#9⁇щЛѮЖбѤsѠгжнЇЕqry"тѭuВѨѧшеѯѠrѫѦиѣрѣОјѯѩпѦѡѩк'їѾАЙѢѩкьu~tуынѡѩАtѮзsхѣПіА⁺k+(mks9⁢оѥѣѡтсѫuѮѡrунѯѧѪѯxдѦ8o `':⁌sъжхZѢПѬtрш}uюѡА,/ѫѢѯѡПпѭ)o `':⁌sщайXлѠrѦ"цѭЕѭМѧм/БѬГѫѦйѭбѦИѐН|ѣчНѣy?(-l⁀"ЬsѢѣѨѧтзѪѬ~tu"ЖйЖЛЪИПѬдxѲЕжяцѢВѬннѯѭѮѤН,/ѫѬѨtѤкѮфБѮHИѬѠдѬsѩо'зѾЕНѢѯуьsЖѮѬѥиэН|ѧѡxнГпsПіОѧѢзѨЖy#ЧцЋЙѨЕЖвиВК}h}p1m,l⁀xРИ'ѢАўЕѧѧ$Кѣѭ/'бѾЛ}ѭДмлѤѫЛѯѬ-эѯcr⁇xнѫхѣѪHИѩѨкѬѩДмкнЅѥѯЖзуѦДtѣлбѬѨѪѩѢвsцБЕѓЕ|ѥяКѫЗгхкѤПѬѯ.#ДЗѭѥЙ иѡѡНЖД"ГфѩНFфwлѦѢМтхжЉА}ѥѤинѮВѫЖО нqѣѧДѭчѭгѮЛєѫѧпѭsЗгжшѾѦsrѵржЛѥsѫѬжпѪѬrѫѣзДзѯНDѫѧоЛѬѩупфЌѪ}ѪtсвѫЕѣЛrвзѬѢrѦxгѣч}GUbktf⁇wЗзVЂИ}ѭѪусѣѧѫѯrтпѨѠѧДxкsцѩЕџЕѧ{$ПБѩ#взЇН}НtегsѩѫѩБтьqѡѧtѧтѫкѦѤЫѩѫчxѡѯойZѧѣrѨмаАuѬѪѭрбИѬАИЙэsцsѥјДѢЕкѡw.'тЂМѮѡъоѭѦѭtѯенѯѫѮЗКкѯйsѤіЛѭОмѣѣwТхуѴЕsn{r=o%m⁀rСкБАѧѣѥмl;|UV,i‐xчѧ-'ѦКѣАѪо/sѯѭѧѦа/О|БЕѧзѨзіИ|ѨфѦѫѠовзИѭѥѦвоѫѠsѦѪнпqѤrДѭеѩйsКіКМѩхѠѨwмйфѾЛНѪЖю#ѤѥsѩѪм!qэѩѤѫм'МѐѧѬѬшЗѮЖйпяѢОАИ/фАЗПtѥнпП⁺rфxрѭ'⁀њѤѩy8w#i?wH
рѪГзаѭuВѡѣе!ms"jdrm–sЄѝИѬЕкИsД#ецѽМrѫтлѢѥѢѤЗог`}$f>#9⁇ѶМpwщКѭwсйбЁЛqry"лsѫЗѬДипѬОѨѤxеѣлѦѧѕЛ|ѩеѣѦѤфвыЁЛ}ѠПжнЖѨАѯѢ./ѰѧѬѦѥмsтѭѧФѦЕкuБѩ#енѽПѭѥѤй#ОЗѭtѮнкѬѤѧzxУБвЗЕѕНГwжЙѯѩсчуЇЕМОtа#ѧѠѡЗКкь|рѩѠоѣхѦОФИЗѫ$ѪѤѤиштЂЙ}⁁tпжsdeyѩеэѬѩѫtЖпѭцБНDѬwжГѧѢубцЁИЖѮz"ТѨѫѡѩѬ аБѢКѯѨ"ВнѡЛџѩ|ѫмѣѨѯнкнВѠѢѮмпВЗѡtѪ юВѨѧѥt"ДхѭѕЕПАмѣѣЖя'фЄБѨАИ"бsѮНѠНх/ѩЙrѩЛрГй}хѧѢwлѭГѢззэЂѤБrѪр#тѮѦѭѦедq⁏rѫѦяБйѯѦHОѤѣбИsѣуфрЄОѭrѯкыПuВtѧдзѬѤДѤѤк}'ѲѧѝѭѬwйѭsАрезѾЗѣѠѤйгsѧsЕѠеяАОѯѬОзsиѭБњЛЙѧ(xѮѩ#чуѴНѦѢtнжГѧѭѡrвяѤѠНtѩвѨзѮѤѐѥѢѥдКПwозVЁАѤАДвиПѨѭЕАи#qqrъѥ"ѮзЛАћЛ|ѷдѡѣѪг'фЂЛѬЛѡ"дѣДБѤѠлрѪ|АѤѥфѦеѣѧФЛѢуѭБѭр+VІЛПѬДсэsѫѮtГ яѯѨБtѥзsхѣИЮАѮѧпvoxs9JL⁉rымиАВѫѯѬсуn`}$f>#9⁇ѽѬѩwеГ}wИпчЉѥПѪtсвѫѮsѥЙ кѢѢ|tчмВиѭѥѐО|Ж$Ѣѣѭлл[ѾЛ}ѦДсаѭѩsѬrдпѧѩrѫѠуБйѨАЪѣЗмѫѭЕнеюЇ }ѢtргѯuѧѤѤе/ѬѩrѵЛжѮзМѕЛЛЛ$ѩИѬг‡VѥrЖссsѡѦѦБшеѡ|ѬЕѭиѨзВѩFѽѦкѣБѪрмцОѥКѩзаѭjsъѯа/ѦѬѮѡКпѭ'ѭѥіДѩѬдvoxs9JL⁉rртрѠѥМtГтбБѢѯѤxоѭкѦѧУМѧеѦБМ#кцѤѨѯѤрнГѥt аБѢѯѬОвБвѨѩѕЛ|ѠдѤѦЕлмцЄПѧМв/sѪѦДѧкдПЛѢЛЙюsкѣїѥѢЕмИѣѪлвVѽѧѭѨѤпнѡysyrДп⁷|ѽtЙйИяѣОј |ѭдѢsѩо'щЂѤПБѫвжБuВѪrснѯѤѮѬxйНгПЙѐ`xtfo'=–VФѯГѡ"уѣѧѮѪrтфqѫѦѡЙю'~ћѥПЖцѥѭwдзъЉѧѥѩѤ"вѨѫѮѠѪнеѡpryxУБчѣѭѕЛ|КцѦ⁵wЖцэЄНѢЕурѥѡѣЖО бѠЖѧѮКкѡкѭHе|ѨкПѦѫр'дЉДѨrѣжжВЙsБѬчкГННtИвѢйБЕЪѩcwЛИѭЖспVЋЕ}АѤинѪuѡѪѭрбА⁺n{(#9⁇ѺНѡАбѥВѩо'дЉОѨЖѪпоАЛsѦѬзвП|АѡИнѦхПѕА|ѫкѮѦЕ/'щЂѨПѬѨс#ѮѫѯѡВ рqѢАѪАйН'рѥѝѫrwЖxѩЗгоыЄѠ}ГѯсфѣКЖxrбьѥѩАѡxнѭгѧАШГѤѥдКПwтейЋѩsrф"вАѩѣѧѪ нАѩrЛxнѦчѦБјЙ|эдИѨВгоыѺѦsn{r=o%mѳѧтеѡГrѬѥуБчАПЮНГ{$ѢѫѥннVЏЛѦѬѦщ-oz#jnp1ѰОѧМѨ"ѮвsВѕЕѧѧ(xѩЕн'дЌПѣѫtБуѦѬsѬrсэѯѤАtѣкsбѧЕЪѩ|ѪкПѮМц'ыЉЕѩѧѮагБѨИБrзнѯѡѨѪѪ,sКѭѝМ|ѦпѠѥѧкяюЉѠѧѠзиѫuѮѬѨтбqѡѧtѯаѭкѫОFs':d#iБ'лѾЛПrѢз#ѧѠѮИ~ ЮГѩЖѤѥкН'ѡѮЭЗѬЕмѣsѠг'щЇАКѬtажГѨАѦКижАГrЕѭпѣхѭѥFюwуѭГѪнлVЃЕѦОЖм#ѫuѬѡВчпГѦѢБt"ѭкsДУѤОЗкxѬЗндшЎЛНѪѯ"дѣѡѣѩѪя5ms"jdrm–sЇјПpwхѭѠѩзкйДОѦѡр#ѯѨѭѧѬ мѯНАѡѡ,sКѣПШѮОЛ$ЙБѩи'ыЌnbtхжѨѫѡѡѨ нqѭѬѯДъѭлsВјОѩ{$ѥѣѭуьдѰѪѢѯ"тsѯГЗѡлфѭѤrЕКмѨзѯНDНѭдКѦЗспVЍАѦЙѡ.#ѬЕѫѥѬрфqНѧДѭгГшѮѮѝ|ѴоИѣЖлхкЗМѧtа#ВѠГѡѣррѬЗЗtКмѮзЖ HѣѮѢцѦѡwовVЁЕѩѬz"ОѣѪѫЖѨи5qДѢѨѧвѮцѩЛѝ |ѥмЙѩѯ/'фЂБѭ|tГрѧѠБtѯеюѫѢѩИѢмsгѦѧѝМpwйѨѨѯсыVѽЛѧrДвдѮОЖtѠкьАѢѠzxГѨщѧЕHИѬwЖѠѮАжкзЂИѨ~tннѡЗѭДѪтуqѦѢѮx3e'ѣКШАѧИ*xюѩ#кюІЕѧѬѭ"ВѭѮѭѩОеиѤprѨѠуБвГѦHЊМѧйОѦГ#нцѾАѮѬДкфѦДѩѬrнкqѡВѤѪкБцМХѧѢwеѣНѣн)VЯЛМАѡл#ѬЕѫѩѪмпѨОѧtЙ"ЗзВЕќЕrk+(mks9јЁѮѨrГзуБОsѫВоюѫѬѩИѯщѡзѨНHЗ|ѬмОѦwбажЂѤѦѬѧм#ѯЖѥГѪнф}|ѳЖѭцѣкѫѪHИѩѥкѣПѪн'сЌѤѡѬЖтжѨѥВИ|#9ыњѤѩwвѭsѣжееѴПѭrѠмвГѫВѪѠеюГѡѬtѪщМцѮНѓЕpwуѭѯwнхэЄѢѭѧЖуьsИВѫВеюАѢrѬxйѣхБАDѤwлѦѭѦжюцЇЕ}ГѡгжsѭЖtѯиеѯѯѦѤxпѦ'ѬѦЪЕОЛ*d|'=;е}ѭѪрнѯuѮѤЕадѩНОtЛдѣцѮѮѝѨѪмvoxs9JLшГѯк#ѡВѦДѢ ЮГѩЖѤѥкМ'ѢАћЕѧѧ(xБѩ#цуЏЛѩѯЛ"‐sѨѭЕѪлпАА|tъхѦчѣљѮѧѩ$ЙѭЖсййЁНѨrДвдѯѠГѡѯнбѨ|ѤѬѯпѫ'ѮЕHжѬѥдѡМВ/'зЉЖѣѦѩэ#⁀uВЗѧтдѩѮЙѭt"ѡьѥНњЕВОмѡsъящ[ХЛНѨz"НѮѥsѣѢбфѣѬѩѤxмѢвѧЕЪѩrwЛИѫВнгюЇЕ}ѠѡхжГѫѯtѪ аѡѨѢѯѨ"ѡ'ѩѥіЗѬЕшtsАсйчѷѠѢtуиѦѡАКЛекqПАДѦ"ВйГЗјѧАЖыtsЖщвзѾѩ}АѪусuѬДѪвкАОѪtЙзѢшsЗHКѢЗыѬѭѭ#пVЍАѮѬѨ"оѣuГѤѣоэВrn{(‛qьrѦxхѦлsАѝѣЗбѣѦЖсыIЂѨѮtмоѣuсѤѮ эѡѦrѩИвѡпБѤЧ`xtfo'=–VПѯѢЕ"зѦѮѣКА еqѡѧѭxуѭфВіѧѠѢйѥИѮ-;YLa"j‖#эysѮѢкбѤ|ЕЗѬмr'ѰѕЕНwиѭВИхвъИѭѥѤж#ѬѫѡѤВ нѥѢЗѩѦаѫмВѪHИѬwйѦѡѩж'чЇѫѩѬtкпѦѨѮѪrс/МОѪѨxуѭфВЛє|ѶиѦБЗлхусѬѢзсuѬѪѭрбѠПѧЖѭ"ѦдѭT ,i8(m⁃#ХнѤѣѠѡррѦНПkr-/ѩѯВѬѪмsйѮT ,i8(m⁃#ЙVЈЕsrювйsѪѭѮѩовѬѤДѤxИѣлѬЕѕАѧѬяxѫwсйэѰПѣrѡз/sДБѤѠлсqБАѪxгѨщѧЛHИѬwжКѭЗнвVЀАМАѪ,?|%mh">‛qсБtѬвѡзѪїЛѣЗкѩАѢп)JUcn$#9эѧШѮѮѭдѤѫwпрцЇНМОtегѧѥѮѬН,/ѮМѪѮѨеИ+sВјКМѩхГ}k,wHUcяѤиуИЗПtГтбѪ|ѯѡѤзѧмѦИѕЛ|ѪдxѡѧекшЏЛ}ѡѪусМysѣѢмкѬѤАИxуѩзБАШѧАwгѨsb#люЁѦП~tннБѫѯЗrчэѯ|ѩѡѬкsкѦИјЗѤѣмКsѤнмеЍЛѤrВажБ{sсѦвпqПГѫѭрП)o `':ѹБѢчзыЄѪ}ВѡжйѭuѡѬѦедѡ|ѦѢѭпБмПЙѝИѢѥ(xѮѩ#йтЄИ}Ѫѣ"оѫАsГѢсэѩѧrѠѦоѣ)o `':ъsѩзкшЅѥѥtнжГѠѢѡѤееqѢѯѤxуБфѩИЫОѬЖшxѭѦ#ЛцЅПѦѢx"дѣѭѤѦѪнрѪѬГИxкsфѢАўЕѧѧ*xѲѬляьЂЙ}ГѫмйѭѬѮПѫ./ѰѧѬѦѥмsиГНѕНѠѧпxАѣгчZŽМИѡжгѨî}tъ вѤѨѬЗѤзѮкѭћОГѣбѣsѥтмуЈ }Еѡо#ѲЗѦМѢ аѯѧОѣѦаѣмѣѤФ`xtfo'=ИуѼАѩrѣвйГОБПѮ нѤЛѧДѦоsцѦИјѧѢЗ$ѩИЖсчшИѭѥѦвиsНѣѨѭавАѦѪѡxнѭгГѪќ |ѦчѬБѩ#ЦдЉѡѭѯѬэ#~uВѪѮедНѩrЕКмѨвБИѝМ|ѥяѬѦЗенюхrѦзиѦѮsДѢздѩООtѢвѥгѭЙЫѭДаЛКѢпфVЎНѪѪЖзуАuѬѪrньѧѡѬѨЛ"ѮзѬНЪППy$чѭѭг'ъЉѤПѢtегsДБѪѩогqѣБЕКмѡзѨНDѢѪдxВЕгчцЇЕМОtпжsѢѣѥЙту|эѡИаИвsДЫПѮМ$ѨѨѭндшЇѪqrѣвмѫДѣѩѯыкqѮrЕКмѨжѦѣHН|ЖчѤѢДу'щЌЙВАѬ".sѨѦtѭолѣѩѩѬv>|wmуЗкЙБѩ#ндЂПѬtтжЛѭѨtѯе/ѧѬѩѪѪвБыВѪFтЖкѯѮѧопуИѭѨѤрлѨѫsѫѬзлѬѢhtѢмѠгѣЩЛѭЖцѪѦѪойуОѥДѪ"бѧѥѡѬѩоюН|ѠtѣвѧйѮНFs':d#iУзчЂѧѭrЗуйѭЕМѯѢсу`}$f>#9юАHѥѬѠ$ѧѭЗрруЁНВrѠвбѣѮѫЕО вѡ|ѩѡКсi;|UV,i‐xѲѢуеюѼЛѯѨѤ"оѣu`drчкѪѢѠѡѢ.sжИѤЪѥѢy8w#i?wH
юѦѡ=#~uЖѦѢтзѪѬГИxУБвЛЕFs':d#i‗'ѧѷѤПВѪ.#~uѡtѠтбБѢѭЛН"ѢчѭѤѐО|ЖбѥѣЕнчVЄМѨДщиВК}h}p1m,lъѥвsиѣИѐѢѩЖоѠsЗгафЉОѭrДсйѣѩѫxrа/эѬѫѮѣ"ѬйѥЕѓѣѬбПѣѫл)JUcn$ЗqѮrЙКмБ'ГЕџѢѪдxГѧдйбЌѥѣѠѤйгsДѦѩѢтбБѬ~tКвѩ'ѩЕђѡѧоИИѬг'чЂОБКѪл#ѤѥѨxrа/ѬѩrЕИзѧкѫМFs':d#iЖвVѽКѭГѯв#ѠѮАѥѪнвѡГrѪѯвѧзДАѕИѢЖцДsѫрббЄИЖ~tхсѭuѧѪѨаиКѮѢѯѦ"ВвГѩѝВѡѩхКПwмвжЉЖѣѠѪтнѡ{sцГе/ѣЗЗѪѬэКпѦѓѫѨѯ$КѭwсчеѽОѥѠѪ"рБОѩѤѩи/ѢѧѢѣѨ"ѡ'ѬЛѓ |ЕкxАЖифрЇНѯѬtилѡѥѨѬrнпqѣВѪБвѮпѦT ,i8(mя#ацЀѮѧѢѯ"оѭѧѭѫВиоКѮКЗЖ"ѩйѯКјИѤЙ$ЙБѧскнЅсѢѭии}uo1?>¤яѡѪtЙ"шпѢАШѧѤwхѣѭѥойVІЛѡѭѤпяѭѨИïh 3~9?jЙйѦгѫОјѽЕбАѣ{#йзѾЛНѬѢпнsѡѦѯѢя/ѣЗѠѪѬщsкѣШЕНЖцѦМѪлпX -lhr=шѭѢѡВтзqНѮѡИкѨ'ѧАњѦДѭчxѡѠамйЈЛѡrÿубѦЕЖЗввѩѫéxxхБйsБјГѩwгѨsѪж'чЂѤЖѧtпнѠѭsЕАадѯ|ГЖГжѮй}GUbktf⁇wОфрЁЛ}ѠЕз#АѤГѤАь#qqrѩѨбГфѥАѕИЗѮ$ѤИЖишъЄ }Ѭѩ"оѦuВЖѢл/ѣНАЗѧвБыsЗHПѢѪрИѭѪсзаЄѫsrь"зѦѧАМѨа/рѢѡtѧмѪлѫђЕѦwчЙѨМызэЌПѪБмжsѫѢДѢщкѬѤѧtѢ"язѪПѓѦpw)xѱМ#ишЁѪѦ~tу#ѩѠѯtѬнзqНѬЖИсѧкѫѢјѫОh8w#i?wHЯЛМАѬ"мГѭѢПѠадѩprѪМкЕпѣИЪѮ|ДжѦѨЛошэЄѤБ|tХсѭuѢПѩо/ДѬВѤѢрѦчѮЛDѡѩ$ѠЖwмйдЂП}ѳЖзчѣѨѫКrнкqПАѤЙиѫеѣОFs':d#iЖвVЈАНѤѤйгsѩѫЕГир}|БѫИэѯцБЗіѤwхКГѢпмуЁНѨrѫмоГѥѡѬАьюО|ГѡѥвБйГѦFэѩпДЛѢ#цюЀКѭАѬк#⁀uВѬѩьвѤѩrѠѦаѦчѫАDНѯпДѮѢж'тЂЗѨВѬз#⁀uѢѯѪжкqѨѬЕКсѬ'ѩЮАѡѪкѡsѯоушѼЙѭДѬк-oz#jnp1уѩЕѡИмѯ'ѦМHБѬѬмxѬЗл'хЂѤПНБ"вАЗИѯО,/ЖОѬѥxмБнАКіѥѤЕшvsч#ЦдЉѭѭrѫмвѭКѨѤГь/ѯОѨДГрП'ЛЕєКѬѪхѢѭѢ-;YLa"jУжѮѥБѪВ гѯѧЕѤxнѭгѭѭѝО|ѯ$ѦБѭуьэѤ}ЗѤтгѩЗѦДѯыгqЙѩѪѧиѭлsѭјЙѣѧйЙѩѩж)VФМѭѪчбѣЗѫѯГя#qѦѬѧѬвsчѦѭѐО|ѨфѦЛѢтхфЂЗѭАИ"йsДБѪѩу!ms"jdrm–sвјЗОЗдxДЕнжнЛПѨДщиѣu`tѣуэКѧѨѬxъѣлѬЕѕѤѦѩзѦsѨупVЀЛѥЗtбнВЗМБ| ЬЖѤГИv"сцѦЪЕѦѯ$КИwнуюѺНѭѯЖ.#ѣuѮѡrмбѥѩѩИv>|wm⁈wСѦГѩыйZ}ѭѪррѬѭѨѤГь/ѰОѧАѨпѫш}GUbktfчѢклшЁѠѢѥтгѨuѧѡКенѯѯѬtѨйѩйѠЛѓѪ|ѥ$ЕБѩс'рЉѩѧѩю/sѭsѪѯи/АѢrѵКзЛвѪЫѤОЗкѠѨѯ#еVѴѧѭѣѡ"тБЕѦѯОбь|рtѠрѭдѦ HѤѦѥкѯПwтхжЌѠqrЕожЖuѫtѡрбДѢАtѦпѣ'ѮЕЫѢѤѬдЙПy?(-lытлsѦѭЕАяъqѢѯѤxаѫчБѦіВѡѩ$ѦБѭуьэЌѬБЖщиѫysГѧм/ѦѬГѯЛдѫмѣѓАѯѭкѫѭwнжшЈѥВМНзаѭuѡѣѬрпqНѧѩѨрѭчѣHзНѢзѦsѬлякИѭrѫмиsДѦѮБнлКprѩѦ"ѭюАѬјОНИ$ѦѮwхвыЁЛѤrѦжнЖѨѭѦѩясИѩѫtѤзѧзѨѩЦ`xtfo'=ЦдЉѭѭrѦкзѦѮѣtѮевОВЛѬНуМ'ѭѡѐѣѤѧйКѭѥ-'ѫЉѧqrѬч#ѮѠsЗѩишѡѧѪtѪ"ѬчѦБјѧѩѬшЙБѥж+VЎЕѭѬмоѣѣѦzrСкѬѬАѪИ"ѧйѡЛќНѧwмНsѣн'зЇАѪ~tсбѭѮПѩНя/ѩ|БѩѠдѣшsКШѪѠѩ$ѧѦЗжгVІЛѦѩѡбгѯѭsѫѬ яѡѭѬЖѭ"ѤзsОЦДПЙ$ѤѦѬйфиКНѬѦкоѮѫВЖО./ѶѩВѡѯ"ѲхѦѡјИѤЙ$ЙѨѩбкшѧѨѨѯв#ГѠѩѤrювКЙrѯѠф'ѡЛЪѮѩцxѠѩсйфЌѪ}ѥѤжжБЙsѬrек|яѪxхАгѭЙHѦѨѧжѨѨѩтыVЄВѬѧѧвсПuВѬАупЗѤѫxxиѭдѧЕHоѤѦбИБѯ#лшЏѩѬѮммѣЗПЕН зqПѠѪѣкБы}яѦѨѩиyoxs9JLѼАѡъгsѣѣѯѧлпqѣѩѤПсКпЖШЕѭѩцѥѫѭнеZКѣГѮмиПѯАtѦайѤ|ѭЛКпѭ'ѭѧHКѬѬшОѣwозVЍЛѧѢѯз#~uѭѮѢзфѣѬѩѪЙюsеѦѤіЙЗѫ$ѧѭѥнгшЀѩѬtсаГѫѤП| Зѭ|ѭДѠчѭгѫОіѤАw8=>iмйVѼАѧѬѨзоѧѥЕѬѪ3!bэѪЙйѦ'БЛћЛpwоѨѩwнкцКНѪѯзаѨѥtГтзД|ѠѡЙюsлѫѥFѻДцДsѪж'сЌѤѠБѯв"sѴБѡКа/БѬѥѯѭнѫмѣћОѬѠдtsѬжбцИѭrЕанѦѬsДБкк}|ѪtѧзГеИЙHГѩwеГѨwдзъЉѢѨѯtЙлѢѠГЖѪ./цѬrѨѥмѥвВѧњЛ|ЖцѦѨѩб'щѼЛѠѪВвсѦѮПѩѬ мѪГѦЛБкѪ'ѫѤїЛѨѬкѩПИ-'ѧѷОѣrѦкзѮѫtЕтбqНѬѥѭуѦгѮНђЛЕкuБѩ#зьѾНѯѯѪ"зѭѨѭЕѪл/ѥѢrѡѫмsлИѤѓАѥ{$ѥѭwнкюѣѨѭѮм#ѡѯѣѯЙвпѪѤГИxаsЦБАЬЕѡѯъvoxs9JLхГѫсаѣѧЛѬГь/ГѬѨѪѫмsиѨЛЪЛГѣйѦѠѩ#есЏОВѦѤ.#ѦѡѡѤrлзqѡѧtЛаѭмПИѐѧѩѬшѥѭѤн+VНѧѨКѤ"нБѯГПѩа/ѥѧНtЙзѢшsЗЪЛМѩбxѧМцзыЄАsrь"уѣѤѭЖѢлпqѬѨЖѠаѮвѦ HѦѧМеѨѨѧтыVЊНѯѧѡ,#ѶѫБЛ~ еѡѫѢѯѦуП'ѢѮDБѪбИѠѯл'тЇѪ}ПЖмаѭuѮѡА.3~,lh(,#ko$lКяѩѦѪtѥвsнАѠѕАpwхЛѦЕг'щЂЗѭВѪа-sтѣѥЙтпО|n15|wmтѪдxѧѢипьЌѧѠѬtегѩЕАѧѩядѡ|ВѤѯбѭеѭѥDѡѩ$КѭЕ#цдЌѥѥѨtннѧѮѦѩОкбqѨѬѥѨаѨшѨHŽюѩцtsѫнмшЈЕВ~tпжsДѨЗКакЙА~tѨ"М'БЗіАѠД$АѦГр'зІЕѫБx"фБѫsЖЙ еqНАѤИъѦлАїЛѦѩпѭѮѯэ'ыЉѣАѩмтѫНПЕН лѯѧѤѩѦ,sЗsЛѕПwцѭѢИ#цдѼЛѮѪѭ․¸}i|$l9ВЗіДѢѣйѦѪwнхVЎѤѨѡѪ,?|0>jn/o`"jявВхѣЗHЛѣѢуѨѨѢокеѲѼАѡцгѮѭНxrБкѡОВѬЙ"ѭиАѤЪНѧѧхДsѠг'зѾЛѦѪѮ"тѭuВѦѬигqѭѪААрѦнВЛє |ЖдѣѣЕнлVЄѧѬАз-sсѨЛrпкБНѬѩѨйѣ'ѭѧњАѨѢйѨsѨупйѾИѭНtинѯѨѣЖѢ юqѮЙБѦжѭлsИјѫѧоИИЕшоVѽЕѩ|tА#ѬѠГѦЙе/ѥѡѪtѭуѨпsЄЪАДѧ$ѪѭЖцппЌОѭГИ"бѭѮЛѡѣнфѭprЕѢвѤйДИУЙ|ѭкѤЗѩухшЀѥrѦкзѭѩtАо/АѩѫГѨуsеѫБѝОѬwцѦѨЛййVЍАѦѪѣпрsЗѣДѧлеѩrn{(#9ѲѧѝѡѬѪмЗsѨнкйЇЕqrГрнsЖѧѬѠиэqѢѯѤxсѬчМЙЩѧѮѩиvoxs9JLхrѫмтѨѠsѪАркѦѮѩЛЖыѦдѭќНѬѬкѫѣwнкцѩѧѭусѡѭБѡѩьвѯprÿѧмѩзѤЕѓЕçy8w#i?wHЫЗѭѯПз#АѣѫѩЙ,/ѠѩѥЗѧтѦрѮѮѝѢѣбѮѩѯ/'гЂОѨѯПз#ѨѭЕѤ| ПqѢѯѤxпѭеѣѪDНѯпДѮѧь'юДѣѩѡз#АѧѦДѧнвѡГ|hwrm;#ѼАѧѧ$ЙБѧипVѿООЕМвсПДМzn/o`"jr(y;|UV,iМѥѭѤззZѦИѬѠэ#ѬѫsАѬнэѡѡѯѪѡ"ѣмѨАѝ |ѩйѨsѥтхжЉѢѭѩѤ"тѦѨѣЖѬрп}|ѭДѠзЖзѡѭѝЖѢwхxѠѩтхйЀНsrюмоѦГsЕѮевКfrѤxУБвЗЕѕНГwжxГѩдйфЂЙ}БѠмвѮѫѯtГвзГДѬЖѭ.sгѥНѕѤѬВ$ѠsѪггуЎЕГЛѤэ#ѢѠВѫВонѯѨѯПѭ"ѮзАѭѕНѦѯ*d|'=;‱}хѠтгѡДБѦБйэѤ}ryxнГпѡАЪѤОѥкѪѣѬг'шЁЕ}ѬѥзуѮЖѡМѧгбАГrЕѭпѣхѭѥј`xtfo'=ГшЇН}ГѡирѮѡИnrзяѩОѧѯДпИвsѦџИѬѥдѥѫѢ/'щѼАѪВѡплѦuѫѨѧнвѯ|ѨtѦжѦбѧАHН|ДиѠѨѢопу ѥѥѠзбѣЗѦѯОсеѯѩ{zxИѣчѨѠјМѡБдxшѯввжѾН}ГѯмбѮѫsѣѢбпѣѧНѯѦ"ВфКАЩѧѮѩжѨѮѯж'ыЌНѯѯѪл#ѨѭДѩѬсэѩ|ѭѪѬ"ѢйѩЛє|раѦГѩбзэЌѤБ~tожѥѡАtѭрбЖѤѮuxМѮ'ѬѥѝПМѧхѥѭwтмнѴЕѦ|h-smi#jяо/ыѬВѯНвѪкЕѳНѭѢфКѫwмйVЂДЖѨѩмбѦѨѫКrоэѣѢВѤПкѡзѨѤЧѦwзѦѡѩушпЉЙО|h-smi#jѳткЙѩrѦѭеѨйsГѐѧАwйѨsѠггыЉМ}ГЖмуѭѨѦtùпяѯОѧЕКвѮхВПіМ|ДпѠЕМ¸)VОЕѧrГрнsДѦѩѢтбБНѨѪѭ"ѬчѦѤѓАѨѩжѨѮѯж'чЉѤѢѬѯздѮѫtѧсдѩ|ѠѠИсѠ'ѦЙЫѮѠеИѦѣжхVѱѧѣrѦ"аѭѮѭѦБ./эѬѩѪxйѫ+sКШНѮѢцѣѫѥшвVѽЙОЛѤйл}i|$ld|'=;‱}эДкоѦДѫЖѧ вѡѠrѮѨтѢйѮЕШѦpwуѭГЕл&JUcn$|wmфwлѦѩѧ#йыЌѬѧѢвиѣuѮѤrкьДѡМxxхБйѢѕЕѣѩпѥѫЕя'зѾЕѧѢѩ.#ѩuчѢѬнюВ|ѭДѠуѭвѧНѕНѧЖыxВѧп'зЉИѭАѪт-oz#jnp1у|ѪЖѦбѦ+sЄЪАДѧ$ѧГѯвьэЌѯѯѪаяsѧѫѩѬвпГѢѫzd-#9oUV‱|тэѭsЗгаVѳОѠѬдрsЗѦѥН оѤѫrАѦтѯьЫЗѢѬъtsz#фхѼЛѫѢКыжsѪГѪКиаѤѧrЕѭпѣхѭѥFs':d#i‗'ѢЌВrЗджsЖЖѪѦидѡprѤxмѮ'ѬЛїѥѢЖмѣsѥнгнprѦмдѯЖБѬѩаюН|ѳЖѭъѣ)o `':рsЕрхVЧНѬѧДрлsѧВЖѢл!ms"jdrm–sзЩАqѥхѭwь'щЂИВѩѤ.#~uБДБсдѩѮѬtѦрВхАКјѪpwаѭѡДынцИѨВѦпнsЖѨПѣньѪѬГИxуАчѭЗіЙПwжѯѠѬьгеѥrѦепѣАѮЗѠ ъѣѢГЖѦо'ѭѧїѥѬѥмѣѣЖя'фЂѤѯѬЛул}i|$l3!bѳЖѭъѣ'ѤЕHѤѩѭчѥѧД#гшКНѪЕзтБѥsяѪбкБОѪtЛуѬвѨЕHЗЗѨфЗѯѯсызѳ }ѭДкзѡѭѮЗѠ нѩѧѨЗt"ѫ'ѡџѥѤЕбѣПѪнлVІЛѠАѤисѦuѨЛѭньГАhhwrm;#⁼ѹѩфѦЛѢайVЮЕѡrѣвтѦѡѣѩѪя!ms"jdrmКѣѧЧИПЕдЗsѨгфсЌѩѬtинѯѭДѩѬгбqМѢЕКтѭдѣОјНѢйѨБѩузX -lhr=⁇uѲѫѢсзѠѢ|hwrm;#ѰѨѢжЛЛѭг'эЉЖѧѬtашѢѠѥѤѩа/ѩѫrѣѨйѣ+sБјГѩwйѭsѥшбюЈЕВrѫтлѩѥѤѤrмьѧЛѪѩГ,o(#TUbхлИѭАжлZКѨВѡгжѥѯѫtГтпѪѤrѬѯэКкѦАHН|ЖкѪВѢп'ыЉѧѢѮ"рsЖѢѡѡасИѩѫtѨпБпѨЛїѮrwЖЙѩѩувVЍАѮrѣвпѦѨѫѯѢ юѫѢВѤЗ"ЖйѧѩљЕfwаѭѨѩбпдЌѪqrѮвйsѪѭtѨонБѬѮtЙаѭвѠЛHБѢѫдvoxs9JLѼѧДжхѦuБДѬгпѪѤrѫИмѡзѨѮHПѢѬпѭѠwмйVѼЕѬѬЖз-sэsѤѠтбѭѬАѬПзВнѫњПѧЙуѨѨѧтыVЎѮНБГиг}i|$l,#ko$l—/Ѽѥ~tѩзѨзМ H|Збѯѩѯк'шЍЛНѬЖ8#ВЗГѤКнбqѦrЖѨиѭлАЩѦѭНбѢБД#куКѣѠѡтоАЗПЕН,/||тtЗ"ѮвѮЛШЙѬѬшѥИѮ"'[КѣЗѦвтБѥѨЕН.3~,lh(|wm⁈wУКѭh?(-l⁀"ЖВѮѫtЗоэѩОѧxxэsЕѣѤHННѨкѪѦѣрщVЃѥВѮѪ"оѣuѣѯАаяѤrrѵѦбѨзЛЕёѧѩЖшtsѣнчшЏЕВ|tАшsѨѦtѪмкѤОѧtѧтѣеѣіѧѦѧгГѡѧсызѳ }ѨѪбзѣuсѤѮ аБѩѦѯѨбѣвБЪЕѦѩбxВѥьюуЁИѥѨz>,#ko$lИ/ѰОѧМѨ"ДфѡѤЪЗѢѥдѣѣ{#рдЂѠѢtпжѦuАЕАркѭѧѧѩѦ"ѡкѫЙјИѤѢ$ЙѦѪгхшѼЕsrьожѮѨѭtГежЖѬГxxуѬфВѧЧѮѢуѭГwлдыЂѥѥВѪагѮѭМtѧе/ѮѢѦѧѣэѧьѡЕѕНѥy8w#i?wHПѠѧѧм#ѢОѨtДеаѫѤѫtѪеѠмМБHН|ѩуѭѮЛ.йбЉИБrѪырБѭѯПѫ.3~,lh(,#ko$lПбМОѬѨЛ"ѦвsОѐѣѢwмѯsѪгпфЁЛѮѬtпжsѪѦДѧмкѬѤѩѪЙю'ѮЛHѡМѧгГsЖсзэЄѣАДщбѫДБПѮи/ѩ|ЕѡКиѫлѫHлѡѧ$ѧГѯвмюЋНѦѢЕю#ѩuѯЗѤчзѬѩ~tПрѭжИЩПѬѠдКПy?(-l⁀"ПѮѠsѩѧ вБѬѠѬКуМ+sПіЖѨѧ$ЙѡИъвыЁНѧrЕжгѡѮѫѦѢеэqѠѯѡxжѭ'ѢЛѓН|ЗчѢАy#РуЀѬѬѯюоѦѠtАегqѯВЛѯпѦвsЙіН|ѨфѦѩѬьхюѳѯrцвыАuВЖѬрбѬП|tр"ѭкѫЩѥѬѦкКѣЙс+VЂДѨЛѤь-sчВЛѨо/ѭѢѤѡК"ѢьБѩRѯѬдѪѮѩж+VЎЛѪѯѡужБѠВИ~ еѯѠБtѤмѨпБАЩѩrwДxѬѩсйъѤ}ВѤепѣААtѣаъѬѩАѡЙюsйsБѕЛ|ЖжѦѦѮ#ццЀЛѣДѡпйѫuѫtѤииѬѤ|tрйѫ'ѬѥѐОѢѡмКѦЖя'фЄѤѧѬѨ"нsѦГѡѣавѬЗѫtѨйБзГѩDѦЕкxѤѪгвдѥѨѢѯюоАЛsЕБдуѠПmtчмОхѭЙЫѮѢвѣѫѥн'щѼЛЕБx"оѦuѩѤГаэНННtѤзѮшsИѐПѢѤаѨ}k,wHUcрѡзуѭѩsѦЙвкБѡБѯѨ"ГфѩѦDНѩиѥѦѥгшзѰ }ЕЖм#ѮѠsѣѢрпѠѢАѤѣвsеИЗѐѠrwМxѭЕ#йчЂЙѦѧѦъжѠѫsѪАочѪѬ|hwrm;#шЕѭѩцѨБЛ#вяИѨrѠвиѫosѮѬнкЖѡѬxxмѮ'ѬЛўЕѧѩжѨѨЖь)JUcn$,#ko$l—/Ѿ|ѯѡxчѣлѫОј`xtfo'=–VТИѭrѨзоМuѬѪГлпѪѬ~tѠеѡпѮНЪАrwЙѭsѣрлцЇ }ЕЖм#АuѯѪѩолѯѯѬtѧмѩйѨАѕНГwйѨВЕнмкІЛ}ѭДзоѦѤГѡѤиэѤѧОѩѦзsйБИіѭѩѪмѭsѭ#цэѿГѥАѡйьѯuЕѡВкнѩrn{(‛qрѪЕКзГ'шНљАМЕмtsѥнйчѵАqrѮвйsѤИѯѬ,/||ѬѩѨ"ВиѭПіМѡѩ$ИѣЖтнцЋЕѦѢx"сѭysГАо/ѯѡrѨѦбsшѡИіѮѯаѭБЛ#еVЉА}ѭѪажѧѠѮѬѪ,/||ѪtЗ"ВнѣВјОѬ{$usЖпшхѻНѦѢtнуѭѯѨѬѯасИПМtПвВхП HЗЗѣбѣѫѬг'щѼЛМОѥс#ѭЗѬЗГтзГА~tu"ѷйГЙЫОѤЗкѪѩѧ#жнЇЕ}АѤинѪysyrпбѣѢВѪК"ѠйѨЛњѮpw)xѼwевVЁА}ГѮвдѣѮѣtѭррѭѢ~tПрѭжsзУѣѩьѣѫwозгЉѥqrГрнsѡѦѭГтнѩОѧѯДпѭ'ѢѮѓЛ|ѦяxЖѧпцдЎЛѡ|h-smi#jѳврИѩѯѩѠиsрАѧФѧѯ$ѥѦwрицЇМѬtусАѮѣzn/o`"jъкѮцѦИЪ |ѣкxОЕндшБѨВѢвбЛѭѪtѨнзѢПrѩѨ"ѬчѫКіБѡИцѦѯwййэЉИѨ~tннѧѨѦЕrекqѦrѧЛгѣлsНHѥѬЖхѤѦИицйѸѪЖтшѦuѠѯѢзпqНѠѡИиѣмѫѕЕѨwкѩѨѩеншЅa}$БАОѢѯѦуП'ѡѤѝЖѢwпѠЛЛ#йфЇЕѩѧЖю#ГѥѧЗКикѭ|шѤИйЖзѪИЮЕ|ьмѩѦЗспX -lhr=yyh}p1m,l⁀xНѭ*ѯЛѝЙП{$ѣМѤр'щЂѥѭѯИъжsКsЖѬлуѫѢrѦxбГйѢT ,i8(mъг'вѼЕѪѧtЖеѦѨsѦГе/ѮМѬЖѭуБзѮѧУѩѣмѥѭѤиззЁЛ}ѥѤинѮВѫѯѪ юѯѭВѤѥкѦ)o `':⁌sър'фѽА|rѶвоЕЖѦѨrркѮprѪИзѯ'ЖНїЙѩлtsѣуфсѰѪ|r⁇"бВѪѨѡГньѪ|ВЗѢвѯпsбѝМѠѩйxѫwччюЎЛѦОѩм#ГѥВѮѪньѪ|ѪБxпѣ'ѡАШѠ|ѣмѪѣѪг)VУЛМѠѬусѦѮsѠѩя/ѮМѢѣѬпѫнѣT ,i8(m⁃#ИшЋБѠѬtржѢѠsДѧпбѭ|ѥѤѥкѯзБѩЩѪpw)xѡЖсзэЌщѤѡп#ВuѬѪѩа#qѫѢѩЗрѭ'ѬЛїѥѬѥпЗМwзбюЁѤЖ~t/#чѥsѬrнкqОѧѥѭ"ВйѬОѐѣѩ$КѦѭтхцЀѧѢЖвсП{sцГе/В|АѡѩэsйБЙѝИѡѩ*d|'=;‱}яѡр/sЖsѨѧнрqѡѢtЙзГгЕАHЛѨѯйѦѩѩ#пVЏѥОГЖпнu~tѮямѫѢrЗѣщѢзѨѤЧшѢнѤѭѪ/'ъЁЛѮѬѣпгДѨѭtѭомѪГѦПѪвМ'ѮЕHКМѩрѠѨЛ#ЦдЉѡѭѯѬк-sѷѣtГтфѪѢrѧѣэѧвѨЕHИѬwхѩѭЗ#гшІѦѡѧѩрнѡuѫtѬсгКНѩЛѣвsпЖќЕѧЛйѭѪПлвVЃОѭѯП,?|%mh">‛qѾѬѧѬвsкѣКѐѭѤwлИѭwпвыѳМАДмйАuøѵrвзѥПrѮИвВпѡЕDПѥяtsѪж'щЇАѤѣѪл9sѨѦѢѯа#qѤrЕѠжѦмѣЯѦОЛ)ПАЕя'сЌНѢѣгнѪî}h}p1m,l⁀xМЖ‡sКіБ|КцѦsѩмпзЌИѥѧtннѧАѭѠѪт/ѫОѬtЛбѭгѮЛDѡѩ$ѥѦwсьZ}КѯзкЗuѧЗЗонqѫѢѮИзѬпѨєѮНѬшxѡwннжѿГѭМНкцsЖѯѤЗ./юБАЖѠ"ѬчѭѭѓЕpwчѣИѦоффѴНМОx"лsЖВѯЙшпѪѬrѦЙйѦгiGUbktf⁇wТмшЎѡѪДв#ѮѠsБѠаэѩО~tПрѭжsДѝВѢѨдЙѮѩ#ижЂѡѧѩэ#ѢѫѨЖѢту`}$f>#9⁇хѧѢwцѦДѪн+VМrЖмиѫѯѭѭrюгѯМѢtѧмѧхѡАШБѤѬдxьКсхюН}БМйгsЕѣѣѣияѡООЕЗ"В'ВѢѝѧѬѫмxѮѧ#иуѼАѧБѫпнѦuѭДБжзѤrn{(‛qэѧѠѥвМ'ѧАњЛЛѭдtsz#ццѼПѭѥѨ"тѭВѫѯГя/ѩѫrрѭлѯйѮЛњѤѦѯсxВѬнеZ}Ѭѩв#МѧѮѪrнкqѣѬѠѦеГвѡЕѓЕpwуКѭwозVЁАѨrѩвмѣѡѦЖrсзѪАѯѡѡъѣшsНџѡѧьѭѠѩ#нжѿГѧѢz>,#ko$l—/ыМБѢѦиsиѭњѪѫѧйѠН{#ГуЅЙѣѯx"оѦuѬЗАажqѡѢМЛ"ѢзѮБЫНwцѭѯ{#рдЂПЙtннВѠКѤѧшуqѣѬtѪмВнГАЩИЗѫ$ѪѦАжчцЀa}$ЮГѩЖѤѥкМ'ѤЕљОПѣмѣѣЖя'фѤѨВѪмвѨѥДѩѬм/ѮѢѩѡt"ѮвsВѕЕГ{$Ѣѣѭ#ишЈѤПБѫксПДМtѨ ЭѯѠБzxАИбѥАѕИѢѢ$ѧѭѬж)VОНИѬѡ,?|%mh">ЭѤѠѯПѭ"ѠмѣВјОѧоxДДсншЗМѮѤруѫѧѣѯѪсу}|ѨѪѫжѣ'ѧАњѦДѭдxѭЕйчнЎЕѦѢtтнБ{sрѢ,/ѰОѧМѨ"БйѨПіЗѬѬдxѡwюхюЙѣѮѡпсИuѭtВаоѯОѧxxмsиѭБЩОППдѥѮѩп‡VСЛ}ѦѪ"фѦѦѭtѤе/ѣѡѪѨѨрѦмПИіѾѩиxВѫнхжЉОsn{r=o%m⁀rПяѤѨГЖѨаѨшН HѢОѩ$ѩАѣжхZАМѩѬ"сѣѯАКrтзѢМѪВЛ"ѤзѩѥУѧАwхxщѧумеѴАѤrѦ"нѧѨѭѨrкпБКѧДѭ,o(#TUb⁃$тѣЗифоЌ }ѮѡдзАuѬДѬчзѭpryxеѣшѡНѓЕ|шщКБѯ/'щЂБѠНѦ"бѡѠГБrппѪѩДxx/sеѨЕќАѩЕ$ѩѭѢбьъЄѥГѮстВЗѡѤѮи!ms"jdrmДѨѦљЛѦѩ$ѪѮДсчюкѭАДкхѫѭsѩѧ вБѬѠѬѣмВыsКШЛѫѥмБѦwбчцЏЕsrѶмсuѩЖѬ юѩѧОѩѭзsхѦДЧѮwйѭВѭнмкІЛ}ВѤе/sѢѡѤАьюО|ГѨѭъѮйsИѝѠѩвѭБm#еVЂѧѦѪГкжsѫБtѣрпѣПВѩГчsгГѦџАѥwщКѭwмйыЄЙѭѩѤ,?|%mh">‛qшѢtЗ"ѬйѯѥЫѢЕ$ѦѧѪлтVЏОВѦѡйнѩysyrжкѣѬѩѤxхѫиВѮHбѪѢйѠЗѢу+VЋЕПѧѨ"бВЗѣѯѢ,/ѮѢѭДѨаѨшМЭЗѢЖцtsz#КцАѮѬtтнѥЖsѦѥгдОѡѧМД.sиѭѪњНОЖыxѭОрюуЁНѨ~tхсѭuѯѬВ аѯОѧДЗйsчѣЗѕЛѮѢхѠѦwл'фЂѧpѠѪр#ВѫѪѠѧт/А|ѬДѩкБь}GUbktf⁇wЗзVЁѦqry"ЗѦѬѯѪѯ иѡѦѪѩЛйsеsѥіѧ|ѥмѥѭѤузтЄИЖrЕ"бѦЗѩѬ~ аѯѧѬѢѭпѮйѪџЕѭѩцѣѫѥноVѼѦѧѬѭ,#ѲЗѦАѢнзО|ѯѤѢтИмѣїАМѢаxВѩбвпЌИѥѧѨ"тБѫѨtѦлрqѣВѪКзВхѣИЪЛѮy$чѭПрхюЇЕ}ѬtнуѭБѧѡЖояѭѬДѬѠ.s*sЈЪЛ|ѦкѣППж'уЏЛ}ѭДмзѣѣѮѬѨу/ѲБѫѮМкѨгАїЛѨВкѬѫЕ-'ѩЉБѭѯЖмбsѡѦѦБшеѩ|ѯѡxйНжМѧDѬwцѨѩѯц'зЌѠѭВѩщцsѩѣѯОчзѫѢѠtѢвѩ'шНљАМЕмx⁀wнфVЉѤ|n{r=o%m⁀rБбѧѩrѨѦл'ѮЕќАВЖшxОЕн'оѿѧѧѢx".sДѩѡѭтзЖѩГѮѠ"ѡаѠОЧИПѬдxѫѠ.ишЈНѧЕплЕuьЙАтз`}$f>#9⁇шАѬѬшѥѭ{#*VШГѨѯtегѧѭГѬГтбqѠѢБѥсѨзsѥЫПѢѮ(x~wЗзVѳѨѡѪ"сѭѣѦtѭооНВ|hwrm;#ѷѥѤѤпЛЛѢокшКѣГѨзьѨѥВИrтбѪАѨѪxНОхБНDѫѧоѨѮАлецѳѬЙЕруѭuѡПѠолѩООtѩсѩеИѕЕ|ѬмЙБѢ-;YLa"jЖеѦѨѫАѧр/ѢѧБѫѠйѣ'ѡЩЕѠѩйѨѧѢькыЂѤПѪx"оѭuѧѡѩадѡ|ПЖѦ.sрБЛљМѧгѩѣѥлхкЛѬГЖвоѭѧѩЗ| ШГѢrѫѦйАрѣОіѤАy8w#i?wH
ьБѠзыПuМѥѩоеѯcr⁇xэГнѭђѥѬЖйГѪwччеІѧ}ѪѣэъѮѫsѮВуэѡѡБѯЙэsиѦѥѝБ|ѤпѨѤѧппVНѧѨКѬ,#эѨѣtѭогѯОѢѯѨ"ѠйѨЛњЛѥ{$ЛѨМврюЎЛsrѵржВѨМѯѢсуqѩГЖД.sкѭѕА|ѨфѠsужоъЂИѨ|h-smi#jшиюГАrѪѧвѨз}ѷѥѢѬбКѦѬг'ъЄЙѣrАтгѤѥsÿшажЕѢѠѪxиѨщѡЛєЕѢпѢѣЕя¼ZН}цѢзоѫБѦДrпбГМНЕѣвsнѭѥіДѢАоѦѪwтпхЌѥѨАx"бИѯГѤѩа/ОѭѩѪѢмsпѤљЛѧЛьѦѪwуфьЄa}$smѴБѡКа/ѯНАѪИмѥкѭњВѯѬыѥАѬг'ыЌѢѪМсъѦѦѭtѰогѡrn{(АѯНѩѡxгИцБѥіМ|ДеѦГѭл+VНѧѨЖѤплМuѬДѧддѯѪѪѯѨ"ѬйѯЛСѩrwЪѥѭПг'ьЄЗѠБѯ"лsѪѭѯѬжзѪ|ѧѭxнѭмѭЗѐИПwмѯsЖсйщІН}ѯѡегѬѫѨѩѧнвКЙrѥЛоѣд}ъѥГЖчБѫѫлцйКѭѩИфгѯѭsѠѧвьЙѦѢtѦгЖеѣѧѐОѬwфЛДѭр=VЈѥѣѤѤйнsѧВѡ~ лѡѪѧtЙзГгЕАFs':d#iТхуѴЕ}ѭѪонѠѥѨѤrзпѮѢѩѩЗрП'ЗЕѓѩДѯжГѦwмчюІѥЖѠѤьъѫѠsѪАчкГЗ~tѢмБйГѮѝѣЗкѬѣѥжсVЂѥОѤѬэ#ѭЗѧѤГт/ѬѬЕѤѣюВхѡѦFфwлѦѧwййыЉѣ}ѰѪо#ѫѢsѦѧждѩѮѬЕКкsцБЕѓѤѪцѭГѢтйфЌѧБГЛ"рВѪѦБѢмз}|КѤѫвѯпsПHБѢѥбИѫЙ#цуЁЕПѬДв-oz#jnp1ѱѬѦѪЙрП'ѭѧHВѬѥыѯѣѥывхЂѤВrДвдѠѫѡѪВа!qуВѪМкѨыsЇіЙѬ{$ѯѣАжцнЎЕГЛѡбнsДsѦѪсеѡ|ѠѪѣмВьsИјВѬѣ*xсМзьгЌѫДѧѧм-oz#jnp1Ѳ|ѳЖѭъѫ'ГЕЩѭѤЗмѣѫЖя'сѼЕКѨѬ.#ѩѫѠѠѢ ЭѯѠrѣѨеѦлѨНѓѧѩоКѫwозVѽѧѣѩѡ"лsДsЖѬлеѯѠrѫѦчѡзѨНѓ`xtfo'=–VСА}АѪтнѬѭВИrи/ѭЗrЗѪкѧпѯШАѫДпДБѧсьXЇЖrѨмиѭѡѦВ~ ЮГѩЖѤѥкМ)o `':эѪwззрЉѠѧtчбѣЗѫѯѬ юѭѩѩѪЙрѫ'ѧОЧ÷ѶлѨВѯвйÍуѯtсиИѤДѬѠо/ГѦѯЗѣ"ѦвsКѓАЛѩ$ЙѡѩллX -lhr=⁇uяѩѧ юѪѢѤѩѦ"ѡ'ѬОјИѩwкМѫБлзыѾѤѧѬѭ"уѣѤѭЖЙ,/ѬѢrЛxнГпѡѮђОѬy$ѺѦѨжчкКѣВѤ"рѧѭѡѯНтуqчѪѥѭтБпѕА|ЕдѢsѬл8JUcn$|wmфwцЛБwТхуѸЕѠѪЛ"нКЖБѬѩа/АѩѣЛxмДвѮѩHИѩѬкѪѩѩ-'єЂЙ}ѯѡ"тѭѤѫДѢлюО|ѠПѧсВнѣѧФѤѠ$ѦѢНьхюЅ }ѯѪ"зѦЕѥѤѩ зД|ГѯѨгѭеѣѧУЙѤwкѢѭѥглюсѬѢпнsѫБЕАрпѬѤАИЙэi'ГѦђН|Ѭбѫѩѩ#жнЛПѭЗусѫѮѫzn/o`"jщмѨвѦЩѧЗѣйѦsЖнаыЌЗѭАИ.#ДЗѭtѯаюѤѨѢѯѨ"ѭкѣ HКМѯуѭѯwозVЌДМѬѯьсѮѫsЕѮевѩѮКѡѫмsиѭЗѝБѩѪмѭsЙойоѿa}$|wm⁈wЖxѬѢуееѲѣЕѡтжѧЙsyrнпЙѩrѠѭйѭ+sHѥѩѠоѦsѣжчыѿО}ѯѤ"тѦѤМtѳткЙП~tѩсѧхѭіѧ|ѦпѠѤѩтхюЙЖГѯк#ѬЕѭѩѪквВОrѧѣсѢбѦњѠИзѢѫѮ#лшЋЖqry"МѭЗѭѨБ шГѢrѪК"ѮвѠЛHВѬѥмЙѫЕ#кцѴЕ}Ѥѡ"еѫѢѮИ| Нѯ|ѠЖѦтАщEѽЕбАѣwмйъЂѥДѪѯвтПuѭЖrбфАОВѪѫмsкѣКѓѮѮѧ$ѦѢѯзьXиѨrБмсѦѮѭЕО яѡНѭѯѨиѣхПѤЧѣЗмxѮѢп+VѲrѥщ#ЖѫБѡѩ бАОѢЖДуМ'БАљА|ѣфЛѠѩп+VЃЛМѨѪйяѩЖsѣѢ эѯѭѬѭxсЖзѥНњЕВЕ$ѢАѣг*цprѩв#ѡОѧѪЗе/ѣѩЛѤѣ"ѭкѐВѨѢжѨБѢиызІН}ѨѬаоАѧsѧѬлбѣѢѫxx/sжѭОѝА|ѨкѬЖѩзшпЄА}ѩКжл}i|$l#9ыѕЕ|АбЙБѪнлVѽОѣѠѡ"тѧѠГѢѪвпО|ГѯѭеИ'ѲѧѝѭѬwаѦѢѧбпэЌ }ѭДзеѧѠsГѧм/ѯОѠѡИпАхПѤЧ`xtfo'=–VОѮ}ѯѡ"вАѡѦМО гѬѩrѠИсѠйѯHЇѩѨбИПwсьVЍѦѩѧМю#ѮѭѩѡѮ.3~,lh(|wmэѢгИѣѠипбЁЛѮѬx"фѦЕВЖѠомѯrn{(<owm‱HІ|ѫбѥМwлкнЉѢВѬмуѫЗѦЖЙ.3~,lh(<ѰбѦљАѫwжЙМѭндшГѨѮѤптБѧѣtѪ ьДѠЙѯѦиsаѣѪњНѧwЦѦѯy#ЦуѼѩѨѥѩмтБЙsѫѧркѥѬѩѤЙюsпsЄЪАДѢ*xэѪг'фѷБѣЗѩсиѣysДѢсаБГѮѬѪ"ѬмѦѢѐѤwкКѡѢспэЌѢѢЕорГѨИѨrвиѯМѬѨv"явГВѓѮѠwоѨѩwозэЉББrѩвзsКѯѪѫ.3~,lh(<скѭЗФѾѩиxВЕгмVЁАѩѬЕэаѣѠѯxrкпѫ|ЕѤЙ"ѮзѤЕќ|эдѢsѤнгVЁЕѪѢѠ,#чѫѨѧѬе/АѭѩѬѮзѮпѦѕЕНѫдИѩД-'ѬѼЛѡѧtрнѠѫtѭрзѠѬѠѬѣуМ'ВѧУБrwКѥsѡж'тѿЙѭѧЖ.#ДЗѭtѳткЙѬrѦѭжѭлѣЯѦѮЖцѪѣѫл'юЖѣАѪагsѧѦМѢтуАГrѡѤсsкѣРАВwоѨѥѣшоVЀНѮ|h-smi#j⁆ ВѤѧОѣЗ"Бзѩ H|ѩцѪѦѣь'ыЌМѧѮсоѧЖsЖВомѡОѧѯДпИоsЗџЛМ{$ѯѣѭищбЄОѭrѵржЗѥѮѬН./хѬѠѤЗ"ЛзѮѤHИѬwмѯѡѯовыЄАqrѪпгsДБѪНлп|фѠѨйѣ)o `':хѭwСйъЙѣѩГви}i|$l<oѾѬѧѬвsЦБАРЕ|ѪбxѭѣгчюЎѨѡѪ"бѮѭѯѤѯикѭprДѭрѫчѭЗјОѬЖшxѫѠ#ншЀИѭАП,#ѲѯѭДѧе#qНѨѪИзѦ+sИјЗНЕфѭДД#йщЌѤѠѬѭ"уѣѤѭЖѧ./тѨѧtѥзБ'ѭДТАѦЕдxѨЙвеюѢВѪржВЗѣѩАонqѤrѩѭйѭеѩЛЩѧѤy8w#i?wHЬѨГЖю#ВѪѨѪКнбѤ|ЗѪѮжѦкѫАHИѬwоѨѮѧсвW -lhr=ыuѧѤѤе/ѯѡѬtѧтѫрѫИЧОѢwйѭАѣнжзѾЗѣrѨзоПНѦxrчкѭ|ѬЖѢвѤ'ѱЛєЕrk+(mks9їЇАѪЙtкдsѨѭГѪ аѤМѧЖѭиѣмѫњПЕфѦwл'зѦѠЙѯщпsѨѣЕАрбѤѡѪѡѤ.sЦБАРЕ|ѪдxГѧтцфЉѧѨrЕмвГѥѨѤГь/ѣ|ѬЕѦгѮшѩT ,i

Глава 3

Пытаясь вклиниться в мирное течение жизни, Стефания обламывалась.

А все из-за того, что ее приняли за прошмандовку.

После поцелуя ходила весь день заторможенная, ошибалась, ощущая прохладу его опущенных рук. Блокнот нередко стукался о лоб, когда ума касались ее нетерпеливые губы, страсть, желание насытиться недосягаемым Томом.

Стефания дала чай.

— Я кофе попросил, - пространно и чуть удивленно произнес Майкл.

Ладонь деловито отошла в сторону.

— Сейчас принесу кофе.

— Ты здесь находишься?

Стеша ответила обычно сенаторскому заместителю: соврала. «Да».

— Либерти ошибок не прощает, поэтому возвращайся на землю.

Что-то такое в тоне заставило Стешу испытать легкое недовольство. Но уважение к еще малоизвестному юноше побеждало. Извинилась и ушла.

Потом, в штабе, избегала Тома, но его сложно провести: втайне поймал и извинился за дачу ложной надежды. И что она? Простила.

Но за прошмандовку приняли не за это, а за подлитое в полупустой бокал вино.

В соседнем зале Стефания услышала отрывки сенаторского голоса «Патриция Блейдел», «протестанты», поэтому вернуться желала во что бы то ни стало. Не запрещалось, а свора собралась знатная: шериф, доктор, бизнесмены, телохранители.

Девушка скоро взяла бутыли вина, шампанского и на подносе пронесла три – сверкающие этикетками. Путь долгий до противоположной стороны огромного особняка.

И когда Стеша проходила малый зал, ее окликнули.

— Пожалуйста. Хоть кто-ни-будь.

Еле высиживая в закатной, золотой комнате лежал мужчина. Солидный, с бородой, но разило от него алкоголем как от бочонка с пивом. Стеша, негодуя про себя, зашла внутрь.

Она подлила ему вино, заметив, что то закончилось. И протерла салфеткой капли у его руки. Большего не надо.

Нетерпеливо Стеша пошла дальше.

— Стой! Погоди-ка…

Он держался стойко, подходя к ней. Но все же пошатывался, пытаясь сконцентрировать взгляд на строгом юном лице. Его рука шлепнулась об штаны, чтобы вынуть смятые деньги дешевого номинала и засунуть под лацкан платья. Стефания опешила.

— С-спасибо. Но чаевые можно оставить в счетной книжке. Мне нужно идти.

— Погоди, - рука сильно сжала талию, придвинув Стешу ближе. Она тотчас уперлась ладонями в кофту, уронив поднос, дорогие бутыли… - Это не чаевые, я плачу за время, которое ты проведешь со мной.

— Я этим не занимаюсь, - дрожащим голосом отказывалась девушка, пытаясь отпихнуть тушу от себя.

— Ты же запала на меня, - пьяная усмешка. Глаза в глаза. Стеша почувствовала, как он отводит ее от двери, - Спасибо за заботу.

Подлила вино себе на голову!

Стефания холодно предупредила его, чтобы оставил ее в покое. Раздражало, что сенатор вещал о Пэтти, а этот придурок отвел подальше и не давал пройти.

— Кристофер! – возглас венчался паузой. Ее не слышали.

«Кристофер!» услышали стены еще два раза. Тогда Стеша поджала губы и с размаху дала пощечину негодяю. Раз он джентльмен – смекнула по бабочке и золотым запонкам – то в ответ больно не сделает.

— Ох ты, - согнулся «от боли» мужчина и приглушенно захохотал.

Девушка радовалась, что ее отпустили.

— Хороший удар.

И тут он резко разогнулся и вмазал кулаком по бежевой стене: точно там, где секунду назад находилась голова Стефании. Пригнувшись, она увернулась и поняла по грохоту, что он не шутил.

Мужчина был разъярен.

— Давайте успокоимся.

— Всё, - оборвал попытки диалога и начал выхватывать в воздухе ее руки, чтобы заломать. Стеше помогала его нетрезвость. Она юркала под локтями, успевая уворачиваться и отбегать.

Стефания побежала вдоль стены, быстро-быстро, заодно вспоминая, что Деймон учил пинать по ногам. Она в футболе все конечности ему отпинала, да и удар по груше отработала сильный. Точный.

Кажись, придется еще бить по кадыку или в шею. Но Стеша боялась убить человека, даже если ее жизни грозила опасность. Да и Джен знала точно, в какую такую точку бить, чтобы на тот свет отправить первым рейсом.

В голову ударился бокал, разбившись на крупные сколы. Они защекотали шею, и Стеша отринула от выхода вовремя. Второй сосуд попал точно в косяк двери: маленький осколок полоснул щеку рядом с глазом.

Действовать оперативно.

Стефания растеряно металась за одной боковиной стола, потому что за второй бродил гость.

— Эй! Кто-нибудь!

Ну не могли ее не слышать.

А драться за жизнь, да еще и с ножом, как учил Деймон – опасно, если победит.

Надоевшие перебежки из стороны в сторону, преследование. И Стеша решилась на круговую пробежку: идиот запутался в проходе между столами. И уже выбежав напрямую к коридору, беглянка ощутила схапывающую воротник руку.

Он бросил Стешу на стол, а она проскользила и упала, с другой стороны, в ужасе от силы нападающего. Грохот стоял неимоверный: бокалы поразбивались, тарелки скололись об пол.

Во время нападения ей показался далекий смех со стороны загиба особняка. Но глядеть в распахнутые окна – некогда. Да и внутри этой части дома хохотали сквозь виолончель.

Всем смешно, одной Стеше не до шуток.

Отдыхиваясь, она соскребла себя с пола, схватила из хлебницы нож и направила острие в мужчину. Он слишком быстро преодолевал расстояние, и даже в опьянении совершил подножку. Стеша могла упасть, но выстояла, однако, её толкнули так, что пришлось вернуться к полу.

Она профессионально пнула его точно в колено, лишь бы глыба не возвышалась, пугая ее неизбежностью. Разозлила. Нога угловато подогнулась.

Он захромал, ругая ее всевозможными едкими словами, но продолжил наступать.

— Отойдите от меня! – рука нелепо махнула ножом, а тот гадюкой вцепился в кисть и насильно вырвал оружие. Швырнул в угол, - Отойдите!

Все тело с усилием и резко скользануло вперед. Пятка врезалась в ногу: пьяница наконец свалился, но не дал Стеше подняться. Стал тянуть за щиколотку к себе.

— На помощь! - Стефания могла ему дать сдачи, взявшись за другой нож сверху, но грамотнее прервать тайный разговор Карла и прикинуться слабой жертвой. Потому что убийства в холодящей кровь ситуации можно не избежать.

Отпнула его по лицу, вскочила на ноги – а он за ней.

— Да что ты строишь из себя, малолетка? Давай ударь меня!

Он взял поднос и со всей силы ударил по локтю Стеши.

Она болезненно ахнула, протяжно и намеренно громче. Когда же помощь придет? Они глухие?

Локоть саднило.

Девушка отбежала, но он схватил ее за пришитый пояс. Тот треснул по швам, но позволил подбежать к нападающему.

Мужчина словно выбирал. Как бы посильнее ее ударить. Глазки бегали по столу, по вилкам.

— Отвали от меня! - пихалась в грудь Стеша.

— Сейчас я тебя...

Он сгреб вилку, крутанул в воздухе и стал тыкать. К счастью, воздух, поскольку девушка уклонялась. Нога нетерпеливо подскакивала: так сильно хотелось мерзавца пнуть по уязвимому месту. Взять за плечи и опустить торс прямо лицом на колено. Выбить вилку к чертовой матери.

Но Стеша упорно сносила нападение, выбрав тактику уворачиваться и звать на помощь. В конце концов, он больно тыкнул ее в бок, отчего девушка сложилась пополам. Крови не было: синяк останется.

И тут пришло спасение.

В комнату забежал Майкл, видя, как мужчина в очередной раз заносит вилку над съежившейся девушкой. «Этот раз будет до крови»: понимала Стеша. Придется терпеть, чтобы не выдать то, что она может неплохо осадить мужчину. Как учила Джен на уроках самообороны.

Сенатор должен видеть в ней хрупкое создание, беззащитное и абсолютно безопасное.

— Помогите мне, - с надрывом попросила Майкла, морщась в усилиях отодвинуть кабана хоть на дюйм.

— Рид, отвали от нее, - спокойно, хладнокровно предупредил Грей, доставая пистолет.

Кабан ослабил хватку копыт, и вопросительно взглянул на того через плечо, забыв нанести удар.

— Что-то непонятно?

— Тихо, тихо, - засмеялся тот, удаляясь от девушки и на заплетающихся ногах обходя Майкла, - Я ей про любовь, представляете, мистер Грей, а она начала меня бить.

— Я понял, - по тональности, очевидно, юноша раскусил ложь. Так странно слышать, что мужчина лет сорока обращается трусливо и уважительно к юноше. Судя по всему, Майкл был здесь не последний человек.

Стеша поморщилась: по ноге текла жидкость. Разрез на лодыжке плавился от жжения. Все-таки поранилась: глаза нашли причину – битые прозрачные стекла на полу. В панике и усердном осмыслении Стеша даже не ощутила разрезающих плоть стекол.

Вилка со звоном отскочила от единственной целой тарели на столе.

А могла бы застыть меж костями ребер. Стефания чувствовала себя уже спокойно, но очень слабо. Довольно тоже – сохранила образ Дженифер. Бедной и наивной пострадавшей, не представляющей опасности.

— Либерти уже предупреждал тебя, что порча целостности персонала закрывает перед тобой двери в его особняк?

— Ик, да девушки… Мозги пудрят, только так, - качаясь и скинув агрессию, оправдывался Рид. Он почесал легкую щетину и покосился на блондинку, - Такие заботливые, глазки строят. Трудно удержаться.

Внезапно с другого выхода зашел Карлхайнц Либерти.

Тогда Стеша совсем уж выдохнула. Ему хватило окинуть взором всю побитую посуду, скомканные скатерти, раненную и взлохмаченную Стешу и Майкла, терпеливо убирающего ствол в пиджак.

— О! Дружище! Карл, как я рад…

— А я нет. Что ты устроил? Возместишь мне всё, - суровость схлынула, а к Стеше обратился со сдержанным, рабочим волнением, - Он тебя не успел ранить? Более серьезно?

Девушка благодарно и тревожно оглядывала спасителей.

— К счастью, нет. Спасибо вам.

— Марш, - приказал проникновенно тихо сенатор, глядя на неловко мнущегося Рида убийственным взглядом.

— Да нахер все, - психанул мужчина, всплеснул руками и ударив по косяку, ретировался из зала.

Спустя паузу всеобщего осмысления и погружения в закатные блики, молчания Грей выдохнул и прошел к Стеше.

— Надо было защищаться, - словесно напал Майкл, так, словно девушка этого не делала.

— Как? - голосом, полным возмущения и недоумения, выпалила Стефания, - Вы его видели? Он невменяемый. Еще, скажите, что «сама виновата», «спровоцировала».

— Минимальные знания самообороны-то должны быть, - сморгнул утомление он и закончил диалог, едва не закатив глаза и уйдя в коридор по делам.

«Придурок»: не сказала Стефания, но громко и мысленно резюмировала.

— Прошу прощения еще раз за моего гостя, - взволнованно вернулся Либерти и заботливо оглянул девушку, - Тебе нужна медицинская помощь?

— Нет, не нужна, - волна раздражения тут же убыла, удивительно быстро сменяясь на мягкие, милые интонации, - Я в порядке.

— Ты больше в такой близости никогда не увидишь его, обещаю. Рид, как всегда, перепил, проблемный человек.

— Понимаю. Все нормально, я продолжу работу.

— Конечно, - вежливо кивнул сенатор, из любопытства оглядывая девушку на предмет хромоногости, слабости, болей. Но та методично, пусть и медленно вернулась к официанству, более не мелькая перед его носом весь вечер.

Ногу жгло, но перекись водорода и ватка справились с кровавой раной.

С Греем она увиделась через час. Конечно, коллеги сенатора разошлись кто куда по дому, и диалога про Пэтти не вели. Упущенный шанс!

— Ты долго кричала? Или, когда поняла, что тебя собираются вилкой зарезать, а не к стене любовно прижимать?

Майкл наблюдал, как удивленное лицо обернулось, меняя тысячи эмоций: от изумления существованием сзади его личности до осознания сути сказанного. Не мог сдержаться: усмехнулся.

Стефанию, конечно, это уязвило. Мало она прибрала за десять минут малый зал, так еще как ни в чем ни бывало летала, обслуживая гостей.

— Долго. И… закричала сразу, как он напал. Меня не слышали.

— Может, стоит громче кричать, когда грозит опасность? Или хотя бы уметьубегать? – что?!

— Я бежала, это оказалось бессмысленно.

Юноша приблизился, зачем-то докапываясь до нее.

— Бессмысленно: убегать или уметь убегать?

— На меня напали, мистер Грей. Напали, - повтор венчался проницательным взором серых глаз, - Я не виновата, что он решил в меня кидать бокалы, ловить и угрожать расправой за отказ. Я ждала защиты, никто не пришел! Разве в этом есть моя вина?

— Есть. Видишь пьяного гостя – не оставайся с ним наедине. Понимаешь, что тебя хотят убить – борись за жизнь в полную силу, потому что помощь может и не прийти.

— Какое счастье, что вы пришли, - взглядом воздыхательницы смерила его Стефания, едва ли не ластясь к юноше. И вся она пропиталась неуловимым ядом, - И спасли, и советы дали. Как хорошо, что Вы есть.

Он явно не верил ее заискивающим кивкам. Не глуп, а достаточно умен, чтобы подыграть:

— Благодарят искренне, Дженифер.

Стефания, видит Бог, не хотела благодарить. Пресловутое «спасибо» не могло пробить замок сомкнутых губ. Она молча рассматривала не менее внимательные глаза, в конце концов, опустила свои и отвернулась, чтобы пройти к темному бару.

Кашель сзади, выдох.

— Принеси мне кофе. Немедленно.

— А можно мне не приказывать? – мягкое наступление.

— Что, прости? – неподдельно удивился Майкл. Стефания оторопело проиграла в голове свою фразу, ища в ней что-то возмущающее. Не нашла.

— Я лучше воспринимаю вежливые просьбы.

— А, - равнодушно кивнул он, - Немедленно принеси мне кофе, - интонации давили на самолюбие девушки, сносящей флегматично-презрительный взгляд, - Пожалуйста.

Чуть ли не поклонился он, и язвительность восстала во всей красе:

— Другое дело, - достойно и театрально похвалила его Стефания. Зеленые радужки медленно двигались, по-крокодильи высматривая в ней наглость, змеючесть, насмешку. В общем, все, за что можно было официанта в этом доме и уволить, - Латте? Эспрессо? Капучино? – невинно вопрошала девушка и даже позволила себе кокетливо осклабиться, - Может быть, раф?

Майкл беззвучно рассмеялся, отвернув лицо и прикрывая пальцем рот. Луч отпрыгнул от золотистого обруча – кольцо. Женатик.

— Принеси уже любое, - безучастно отмахнулся он, - Надеюсь, донесешь, не разлив по пути.

— У меня большой официантский стаж, не разолью, - справедливо и честно заметила Стефания, собираясь в бар.

— Пожалуйста, не говори так, я начинаю завидовать, - всем видом показывая, как ранили ее слова, юноша стал горестно вынимать портсигар из пиджака.

— В помещении нельзя курить.

— Не утомляй меня, - резко сменил интонацию юноша, представительно указав рукой. И закурил сигару.

Закатив глаза на ее присутствие, Майкл демонстративно сел в кресло, из которого торчала лишь его приглаженная макушка.

***

Стефания поделилась информацией о прошедшем дне с протестантами.

— Меня даже не Рид бесит, а Майкл. Он пришел на помощь спустя тысячу лет, когда меня там чуть не убили, так еще заявил, что я должна владеть хоть минимальными навыками самообороны. И без него знаю, надменный такой вообще.

— Так он прав, - ухмылка Джен.

Стефания утомленно отвела голову: никто ее не понимает.

— Бери, - предложил Деймон, катя тележку в пустом маркете. Стеша аккуратно положила в нее ягодную жевачку, но мужская рука вернула ту в коробку и вместо нее щедро накидала толстых бочонков.

— Деймон.

— Молчи, - палец коснулся улыбающихся губ. Безумно приятно получать неожиданные подарки. Особенно от озорника с хитрющими небесными глазами. Он всегда ее баловал.

— Помогло отбиться, кстати, - приобняв мужчину за плечо, Стеша вспомнила чудо-прием, помогший потянуть время, - Я по ногам пинала, спасибо. Рид сильнее был до ужаса, но так эффективно получалось… Там что, правда, кости настолько хрупкие?

— Ну, у мужчин руки всегда рабочие и сильные, зато есть два слабых места: ноги и сердце, - выразительно поведя бровью, Деймон наслаждался таким редким и ценным объятием рук, которое Стеша уже не замечала.

— Третье совсем забыл? – поддела Дженифер, плетясь сзади и заманчиво поглядывая на энергетики.

Завязалась их шутливая борьба. Стеша отошла и заметила за стеклами магазина высокую женщину с шарфом, покрывающим голову. Элегантность притягивала взор.

А если я начну так одеваться, сенатор меня заметит?

***

Беатрис прояснила тайну их откровенного облачения. Оказалось, все ткани и фасоны формы заказные, а обувь непременно брендовая. Потому что гости Либерти – знатоки и непростые, им нужно видеть, что даже обслуга сенатора одета с иголочки.

— Бредятина, - крякнула Стеша.

— Согласна, - на выдохе покивала Беатрис.

На обеде в летней комнатке официантки наслаждались уединением и покоем. Они ели лососевый салат, запивая его некрепким кофе, после чего подсластили жизнь панкейками.

Стефании нравилось то, как кормили здесь обслуживающий персонал. Всяко лучше вчерашних макарон и сока в кафе «Corobc off», где она зарабатывала на подарок маме. Прежде чем навсегда уйти.

Разговор о насущном зашел сам собой, стоило Беатрис согласно своей очереди мыть посуду, а Стеше – вытирать и глядеть на цветущую зелень за окном.

— Сегодня хоть особых гостей меньше, передышка в течении жизни, - усмехнулась подруга, - Без происшествий и situation stressante, - французский игриво вспорхнул в воздухе.

— А почему их всех боятся? – из блондинистой головы хотелось извлечь все тайны сенатора, и Стефания начала с новой подруги, - Ну, коллег сенатора?

— Потому что мы слабые против их хитрости, власти. Будь у людей всё тоже, но в двойном объеме, боялись бы они. Но их невозможно запугать, они буквально правят Орегоном.

— Но ведь во многих штатах и странах есть властвующие люди. Мне кажется, их так не боятся…

— Эти особенные, - легкость стала пропадать из голоса Беатрис, а речь и действия замедляться, - Они давно нашли друг друга. Теперь их только смерть разлучит явно.

— А что их связывает?

— Точно не знаю. Но предполагаю деньги и преступления. Джен, - Беатрис серьезно посмотрела на Стешу, бросив все дела, - Они отвратительные и страшные. Каждый из них!

— Вот меня напугал мужчина в красном костюме. Они у него всегда цветные.

— Это Феликс, он всех тут кошмарит, кричит постоянно, смеется. С ним стараются не заговаривать, потому что он шутит грубо и приставать начинает. Это все игра для него, а Либерти будто и не против. Даже если Феликс «в шутку» кого-нибудь прибьет из нас, сенатор не обратит внимания.

— А кто он?

— Он держит бизнес, связанный со ставками, конными скачками. Устраивает скачки, зарабатывает много денег, с соседних штатов приезжают такие же любители, богатенькие, знаешь, и Феликс надуривает их. Тепло принимает, сдает фаворитов – лучших лошадей, выгодно все обставляет и выигрывает деньги на тотализаторе. Другие кони приходят к финишу.

— А он сам рассказывал?

— Нет, я слышала их разговоры, род профессии поняла. А Киллиан знаешь кто? Ну в темном всегда ходит, с серьгой в ухе?

— Шулер?

Девушки посмеялись над карточным увлечением мужчины.

— Нет, он главный шериф в Орегоне. Лучше не подходить к нему с глупыми вопросами, и вообще быть тише воды. У него есть информация на всех людей в штате, и если надо, он посадит любого. Ну и… - Беатрис замялась, и Стеша поняла, что ей стало страшно, - Он пусть внешне вежлив, но с девушками довольно груб. И ему никогда ничего не будет за это.

— А Майкл? Он такой… грубый тоже, - пожаловалась на остроумие юноши Стефания.

— Я так и не поняла, кем он работает. Но он хороший друг мистера Де Грамона и Либерти. Для второго телохранитель, советник. По крайней мере, Карлхайнц часто прислушивается именно к мнению Майкла. Он самый адекватный из них. И спокойный.

— Да? А мне так не кажется, - повела губой Стеша, угрюмая от того, что про мужчин Беатрис нашла разоблачающие слова, а про эту вредность нет, - Он придирается!

— Да? Он разговаривает с обслуживающим персоналом? – изумилась Беатрис. Ей пришлось пересказать диалог после нападения, - Ну… ничего себе. Будь осторожна. Грей не просто так выбирает людей для диалога. Что заметила, то общается он только с теми, кто впоследствии пригождается как-то Либерти. Он вербует, так это кажется, называется…

— Я-то ему зачем? – смешок вырвался из легких. Она официантка, простоте не уступающая Беатрис или любой другой рядовой, - Нет, мне кажется, он просто вредный.

Беатрис затем рассказала, что Филипп – лучший адвокат, Риз – владелец популярных магазинов с системой безопасности для Судных ночей. Джефферсон – завидный доктор, главный врач в Орегонском госпитале. И много компромата про других, что Стефания вечером с радостью выдавала друзьям.

И уберегая Стешу, посоветовала не видеть вежливости упомянутых мужчин, не вестись на нее.

— С ними как с огнем, Дженифер. Хочется погреться, но можно так запросто сгореть. Они преступники. И правят нашим штатом, а мы ничего не можем сделать. Только верно служить и получать Иммунитет, чтобы Судной ночью нас не тронули.

— Почему преступники? Разве что Феликс мошенничает с тотализатором, но почему другие?

— Они расправляются с людьми вне Судной ночи. Я знаю, я видела, и слышала. Но ты даже не смей делать вид, что знаешь об этом, - от ужаса вероятной ситуации Беатрис округлила глаза. Стеша положила руку на плечо:

— Я поддерживаю Судную ночь и приехала сюда подзаработать. Мое существование точно не будет костью поперек их горла, Беатрис. Не переживай, я буду осторожной.

На крайний случай, Стефания навешивала лживое алиби и той, которая опасности не представляла. И Беатрис безоговорочно верила.

***

Стадион «Эдельвийс» тонул в малиновых и рыжих бликах, горя своими стеклами. Люди расходились, покидая здание.

Пэтти осталась, чтобы отрепетировать танец. Все-таки центральная чарлидерша вела за собой всю команду и собирала первоочередное внимание зрителей. Ей нужно идеально и четко.

И в закатной проветриваемой комнате шуршала фольга, стукали носки ног, играла тихая музыка и велся забавный рассказ подруги. Решила отложить на «потом», чтобы не вещать о деталях протестантам.

Патриция ценила доверие и тайность, особенно, когда их укладывали под ноги пушниной. Тем более, когда это был лучший человек в жизни.

— …Удивляешь своим упрямством, храбростью и не пойми еще чем.

— Дай угадаю… Тем, что поперек горла не боюсь стоять?

Пэтти любовалась легкими изгибами: мышцы держала в тонусе, давая им плавные импульсы, нежели резкие для боевых тренировок.

Стефании нравилось смотреть, как играли помпоны на руках. Пушистые дискошары, серебряные и космически синие обрывки фольги. Подруга гармонично ими водила и взмахивала, пока слушала девушку и изящно двигала телом, придумывая новые движения.

С Пэтти наедине, без ушей и флера формальности, удавалось редко поговорить, поэтому пересказ слов Беатрис об одержимости сенатора пришелся впору: в выкроенное время в выходной.

— Похоже, ты ему, правда, нравишься.

— Его сдерживает интерес. Но мужской интерес вещь временная, поэтому я успеваю делать всё для уничтожения нашего прекрасного главы.

Музыка окончилась. Патриция вынула помаду из сумки и подошла к зеркалу.

— А как тебе?

— Мне по боку.

Красочный слой вдавливался в мягкую кожу, подчеркивая алый цвет. Губы симпатично отпечатали помаду, а глаза также равнодушно лицезрели результат.

— Хочешь спросить, почему я ему так интересна? - Пэтти угадливо посмотрела из отражения. Затем поправила гриву, любуясь собой.

— Потому что ты красивая очень.

— Не совсем, в Орегоне полно красивых девушек. Но все ли из них готовы отказать Карлхайнцу Либерти?

— Ты когда-то в чем-то отказала ему?

— Да, отказала. Когда он еще был помощником прошлого сенатора, молодым, малоопытным и ходил часто посмотреть на бейсбол. Он болел за наш клуб «Вирегон».

Стефания во все уши слушала, облокотившись на колени.

— И когда нас, чарлидерш, пригласили в их ложу самых богатеньких и наглых, я ему отказала. Сама понимаешь, что он предлагал. Мои родители еще тогда живы были, - сжав губы, девушка сломала помаду. Колпачок треснул, - С ними много девчонок осталось, одна я ушла, - резкий тон сменился на беззаботный, - Потом меня поперли из команды, и я ушла в самую худшую на то время. Нашла подруг, их уже в живых нет, и мы подняли команду, и наши ребята стали побеждать. Да, в этом году серебро, но все впереди...

Стеша более не слушала. Будто мозг брякнул: что это бессмысленно, как и надежды на золото.

— Понятно, Пэтти, удачи вам.

— Ну что ты грустная? И мне киваешь без блеска в глазах? - приблизилась Пэтти. Стефания припала спиной к синей стенке.

— Выходит, - пальцы несмело постучали друг об друга, - интерес стопроцентно можно пробудить, если в чем-то отказать?

— Таак, - она нежно уселась рядом, расчётливо перенимая настроение подруги, - Том? - без лишних объяснений угадала Пэтти.

— Том.

Под карими внимающими глазами теплело в любом сердце: Патриция всегда была человечной. И Стефания, пусть и догадывалась об истинном скептическом отношении к такому союзу, трепетно поведала о поцелуе и прощении.

Сплетен не будет, как и осуждения.

Пэтти вздохнула так, словно мешки ворочала и закидывала в вагон.

Она оперлась на лоб и тяжело убрала с него невесомые волны – челку.

— Ты его любишь?

— Да.

— А он тебя?

— Я ему нравлюсь. Иначе бы не заботился об оскорбленных высоких чувствах.

— Да, это, конечно, беда: любовь и вежливые нравы.

— Он совсем не смотрит… - поток жалоб оборвался очень мягко, Стефания не была против.

— Он не стоит твоего времени, Стеш, - миролюбиво сообщила Пэтти, - Его типаж – книги, планирование подпольных игр и тишина в комнате. Да и характер у него… специфический.

И Стефания тепло поддалась объятьям подруги.

- Не печалься, красавчиков с глубоким взглядом - конечно, непозволительно мало, но одна пара таких глаз в своё время найдет тебя. А ты ее. И все образуется.

— Мне эти глаза нравятся, - жалоба ткнулась в кофту. Сердце буквально болело, и отсутствие Тома рядом тяготило. Что за черт, как привороженная.

Пэтти с улыбкой вздохнула, догадываясь в чем дело.

— Сдается мне, тебе очень нравится его внешность. А ведь в штабе работают похожие, не приглядывалась?

Да. Самое подлое, что они с Деймоном внешне похожи. Но тянуло только к Тому.

— Но эти похожие не обладают таким умом, спокойствием.

— С такой красоткой голова теряется, ты уж их прости, - шутливо заметила Патриция, в общем-то, намекая только на Деймона. Только слепой не мог видеть его одержимости блондинкой и бесконечно грустных взоров вслед.

Стефания посмеялась.

— Том подходит под те слова, помнишь…? – размеренные интонации навевали речи пожилой женщины, и Пэтти стала их свидетелем. Подняв бровь, подавила рвущийся наружу скепсис. И чтобы не ранить влюбленную девушку, сообщила правдиво, ёмко, но очень мягко:

— Не живи предсказаниями. Ты сама творишь свою судьбу.

«…Наступит день и смерть настигнет двух одновременно, не смогут вместе быть, не суждено».

***

Недалеко протекала река и коллеги сенатора сплавлялись на дорогих, деревянных яхтах. Что-то обсуждали личное.

— Нам никогда не узнать их секретов, - отмахнулась Беатрис.

Но Стеше очень хотелось попасть в одну из лодок. Пробороздить гладь серых вод между гор и послушать тайны сенатора. Но каждую субботу ей оставалось лишь прибираться в почти пустом особняке.

В остальном, она породнилась с роскошным, старомодным убранством, чванливыми господами и ритмом работы.

Стефанию прошедший месяц и двухнеделье не сломили.

Она заметила, что Риз - лучший друг Феликса, по совместительству, педант - обладает хрупкой психикой.

Он вспыльчиво рассуждал о чем-то наедине с коллегами сенатора. Еще издалека Стеша приметила, как сенатор вел рукой, что-то спокойно донося до мужчины, и тот негодующе закидывал таблетки в рот.

Осторожность диктовала ход и более непринужденный вид. Но они не спасли Стефанию от резко вставшего раздраженного Риза. Страшно наблюдать за приближением: тот нервно прожевывал еду, одергивал пиджак и ускорялся.

Наверное, пялиться – плохая идея.

За это Риз прошел и врезал по подносу вскочившей Стеши, оставив ее с разбитым шампанским и округленными глазами.

В остальное время – не буйствовал, но Стефанию здорово пугал непредсказуемостью.

Зато наблюдения за его другом вводили в состояние смеха.

Феликс в цилиндре очень элегантно проходил меж машин, богато уставленных на дворе, и грациозно вертел тростью, прожигая взглядом все живое.

И вдруг остановился.

На поле для гольфа прибежала собака и стала растерянно жаться к машинам. Феликс посерьезнел и медленно преследовал дворняжку, что кралась меж автомобилей. Пригнулся как Тарзан: час истины. Пробежка до машины, за которой пряталась собака. Раздался лай. Стефания подумала, голос подала собака.

Это был Феликс. Животное рвануло по саду, визжа от ужаса. Меж рыковым гавканьем Феликс успевал безумно хохотать, чуть не сгибаясь от смеха, и сгорбленно гонять ее по полю.

Даже Деймон так не бесился.

Взрослый мужчина во фраке гонял собаку на потеху публике, поправляя слетающую шляпу – смешно. Даже Стефании.

Но когда та прыгнула в лес, а за ней он, вынимая из-под лацкана предмет – стало тревожно.

После приглушенного выстрела – грустно и противно от себя. Я не знала.

Судя по реакции Пэтти, Майкл Грей был объект малоопознанный. Заявлено, что он - тщательно скрываемая правая рука, советник сенатора.

Лишь раз Стефания застала его с вытянутой на столе окровавленной конечностью, пока лениво вещал что-то Джошу. Второй ушел, Майкл пил виски. Подняв пальто, что было брошено на кресло, Стеша поинтересовалась:

— Ой, это чем Вы так?

— Леской.

— Рыбачили? – невинно ляпнула Стеша и Майкл внимательно посмотрел, даже чересчур, словно сканировал ее ум. Затем резко его взгляд потеплел и юноша расхототался. Сдержанно, но он не выдержал.

— Рыбачил. Останови кровь.

Стефания нашла аптечку в служебном помещении, аккуратно залила перекисью кровавую дорожку, неумело перевязала руку. Грей распустил этот узел и завязал правильно.

— Мои благодарности.

Однако кофе подавала юноше верно.

Он не особо пугал Стешу, скорее держал в настороженном тонусе. С ним словно половина слов превращались в воду, отчего он мог вполне утомиться. Каждая буква взвешивалась умом, но встречала скрытый сарказм. Стефания старалась быть непринужденной перед Майклом.

Приблизиться к нему. Приняв ее, он даст понять Либерти – новая официантка нормальная.

Однако, чем ниже она склоняла голову в манере повиновения, тем смешнее выглядела в зеленых глазах второго лидера. И Стеша оставила дело понравиться.

Спустя долгие рабочие пресные недели, жизнь привела к сдвигу.

А именно: позволение самой себе пообедать за пустынным круглым столом, близ рощи и вдали от особняка. Впереди – поляна сочной травы, край светящейся реки, кругом ветерок с перебором листьев.

Можно ли тут находиться? Да.

Ей? Нет.

Беатрис сказала так, что «можно поесть, пока никого нет: господа традиционно пьют коньяк в гостевой и обсуждают вести» и хлопотала в среднем, малом залах, чтобы подруга насладилась перерывом.

Гости периодически любили прохаживаться по владениям Либерти, обедать на дальних позициях, но даже их шум мерк в умиротворении.

Так, на званом обеде Стефания решила отметить свой - стаканом апельсинового сока. Она сидела вдалеке от всех, наслаждалась мерцанием речки.

Девушка счастливо съела толстый мягкий бургер, оглядывая утонченные формы фруктов, виноградин, раскрытых креветок.

— Тяжелая операция, на самом деле, но мальчишку спасли. Радостно. Когда хирурги слышат про острую ишемию, дают заднюю, уже проскакивает мысль штаб собирать заново.

— Понабрал всяких…

— Нет... Они профессионалы, просто боятся совершить ошибку.

— Да-да, и поэтому перешиваешь всю детвору ты.

— Не только детвору, но и взрослых людей, и преклонного возраста, - степенные слова взывали к уважению знакомого наглеца.

Стеша захотела уйти. Но раз эти голоса позади, то выберут стол побольше. Ох, как же ее придавливало от чувства собственной неуместности…

Все коллеги Либерти в своей разномастной, выразительной и сдержанной массе расселись вокруг. Неспеша и чинно, как принято при жизни без погонь за деньгами.

С любопытством в глазах.

Данный стол был дополнительным, то есть от него брали стулья, переносили посуду, если внезапно чего-то не хватало на основных. И занесло же их именно сюда.

— Добрый день, - озадаченно бросали, чуть ли не в пустой стакан, приветственные фразы. Стефания мягко кивала, уже спиной чувствуя поступь. Эту кошачью, легкую… пугающе степенную.

— Расслабляетесь, Дженифер? – сбил напряжение улыбающийся Майкл. Не он.

— А… да, сейчас мое обеденное время, - благо, ёмкость опустела: повода для задержки нет. Стеша покашляла, чтобы сбросить напряжение.

— Как оно интересно совпало с нашим обеденным, - подошел сенатор и сел.

Безупречно серебристые запонки заискрились на рубахе. Оникс ткани пиджака больно контрастировал с белоснежностью той. Стефания боязно покосилась на непринужденного сенатора.

— Ты решила пообедать с нами? – он тряхнул салфетку, красиво распрямив. Затем ехидно, не обращаясь к кому-то конкретному промолвил, - Как вы ее сюда пустили, господа, м?

Шутил. Располагал.

Почему-то многостороннее внимание влиятельных персон сильно смущало Стешу. Даже умильное, даже веселое: оно одинаково оценивающее.

Чтоб мужчины не увидели в ней Стефанию, девушка приказала стержню выпрямиться: врать храбро.

— Вообще я изначально сидела тут, потом уже пришли люди, - мало оправдываясь и убирая прядь за ухо, закругляла диалог Стеша, - Но я уйду, - пообещала.

— Интересно, а как ты изначально сидела за моим столом, предназначенный не для обеденного перерыва рабочего персонала, а для моих коллег?

Стеша невинно подскочила от вины и осознания.

— Ой, здесь не написано, чей это стол, извините.

— Я думаю, скоро мне придется написать это и на столе, и на твоем лбу. Но может, мы обойдемся картой назначений всех столов в особняке, которая висит у Райана на кухне. Или не обойдемся?

— Обойдемся, - Стеша рискованно и мягко успокоила язвительного сенатора, после чего как ни в чем не бывало пошла в особняк.

Одно хорошо: работала она уже на улице и сновала мимо джентльменов. Но говорили они попарно и так тихо, что смысл в подслушивании терялся.

Однако, ее потом подозвали:

— Дженифер, будь добра, подойди.

Что-что? Мистер Либерти? Но мужчины занимались кто чем – несущественно. Вилки передвигали, молча вдаль смотрели, успевали переговариваться, смеяться. Сам сенатор с согнутой в локте, поднятой рукой сидел к работнице спиной. А она несла заказ капризной даме, успевшей загонять Стешу до смерти.

Пересилила клиентка.

«На обратном пути проверю, звал или уже мерещится». Подходить за новой порцией уничижения, к слову, не хотелось.

—..Ой, ля, не прошло и года, - брякнул, кажется, Феликс.

— Вы меня звали?

— Ты решила меня проигнорировать и потом вернуться, думая, что я продолжу диалог?

— Не хочу вынужденно эмигрировать во Францию, знаете ли, - юмор нейтрализовал противника.

— Не остри, - игриво, но с двойным дном пожурил он, - Присаживайся.

Карлхайнц Либерти расставил приоритеты кружением пальца вмиг:

— Запоминай: сперва я, потом остальные.

— А если клиент будет недоволен?

— Значит он пожалуется на тебя, и я тебя уволю.

— А если обслужу его и подойду после этого к Вам?

— Уволю.

Стеша загнанно стукнула себя ладонями по бедрам.

— Понятно.

Джентльмены хохотали над чем-то своим, что девушка еще не уловила, и Феликс подбодрил:

— У нас спор мирового масштаба, нам нужно участие сторонних лиц.

— Ага, детского масштаба, - педантично поправил Риз своего друга.

— Ага.

— Ага, - на следующем передразнивании, казалось, Риз мог стукнуть Феликса чем-то крепким.

— Да мне надо вино принести ещё за тот столик, - робко указала рукой назад.

— Да у нас всего один вопрос. Присаживайся, - на этот раз она послушалась, - Итак, что для тебя дружба? – сенатор стукнул ребром ладони по столу, устаканивая, видимо, их всех терзающий вопрос.

— Ну... - банальщина выручит? – Что?

То есть, властвующие в Орегоне люди обсуждали вопрос морали и дружбы? «Что?»: вторилось в голове.

— Вопрос несколько сбивает с толку – согласен. Но нам интересен женский взгляд на проблему дружбы, не более, - Карлхайнц словно бы успокоил Стешу.

— Дружба… Это… - это переглядки с «близняшкой» Беатрис, шутливая драка с Деймоном, выслушивание Пэтти в моменты ее уязвимости, открытости.

Естественно, ничего из этого Стефания сказать не могла, поэтому ограничилась формальным:

— Это отношения между людьми, основанные на взаимоуважении. Я думаю.

— Тогда в чем заключается отличие дружбы от деловых отношений? – пожал плечами Майкл.

— Близостью. Да в общем, то, что я могу сказать - банально и для вас новым не будет.

— Ты привыкла подстраиваться под мысли чужих людей и решать, что банально для них, а что нет? – нахмурено брал салатницу Либерти.

— Да нет, я просто это еще с садика, со школы знаю. Как все.

— Поделись.

Стефания подарила им сбор высказываний учителей, идей привычных сказок, и вполне адекватные собственные убеждения.

— Вот так, Феликс, Джефферсон, поэтому по всем озвученным критериям у нас с ними огромная дружба. А если друг предал, он какое наказание заслуживает? – с ними.

— Ну... Можно не наказывать.

— Как это? То есть человек, по сути, нож в спину воткнет и ему просто поулыбаться? - завредничал Феликс, - Бред какой. Бреееед, - чуть ли не распыляя огонь на блюда, драконился мужчина.

— Несоизмеримо, согласен, - сенатор.

— Нет, ну... Если там связанно что-то с деньгами, или предательство касается даже жизни, то наказание будет справедливо.

— Убить?

— Нет, не так радикально, - размышляла Стеша, поправив волосы, - Что-то у него взять по значимости такое же. Или ну... Сдачи дать.

— Мелочью или чистыми зелеными?

Пока все смеялись, Стеша думала, как смыться. Слезть с веретена в общем-то опасного разговора.

— Нет, физическую сдачу. Но соизмеримую проступку.

— Интересно. С женской стороны весьма адекватные рассуждения на тему дружбы, спасибо, - Либерти значимо кивнул, за секунду до обозначения, что Стефания тут лишняя.

— Рассудительно, - наконец подал тихий голос Киллиан, отняв пальцы от губ. Однако, не смотрел на Стешу: косился в сторону, впитывал слова.

Джефферсон прицепился:

— Тогда проблема в длительности дружбы, а не в ее концепции. Так?

— Да нет вашей дружбы, емае, достали. Рассуди, - загорланил Феликс, стукнув ребром ладони по столу, - Если дружба коротка – то грош цена, значит, ее не было в помине. И вообще: даже длинная – временная. Снова цена какая? Грош. Нету дружбы.

Если бы Стефания была кроликом, прижала бы книзу уши. Неуместность ещё давила.

— Вы два осла, что одержимы философией на скуке лет.

Джефферсон и Феликс одинаково возмущенно уставились на Риза.

Как блондин так держался, что выражал полное презрение к коллегам, и при этом ему всё сходило с рук? Последующая перепалка стала вмиг чужой, а стул - неудобным. Ветер принес медовый свежий аромат.

— А мы можем считаться друзьями? - невзначай спросил сенатор, от скуки.

— Ну... Да, - светло улыбнулась Стеша.

— И почему тебя так зовут, друг? - мягко спросил Либерти, маняще и очень добро улыбнувшись.

— Как? - смутилась она, ощущая под ногами пропасть, - Дженифер?

— Да, это очень уникальное имя. По крайней мере, в моем окружении. Означает стойкую волю к жизни и боевой характер, что будто не вяжется с тобой.

— Ну... Значение подходит мне мало, но мама мечтала дать такое имя, чтобы хоть кто-то в семье имел выдержку, - улыбчивое пожатие плеч: «что имеем».

— Выдержку, - подхватил, смакуя, сенатор и покачал головой.

— Тебе не подходит имя Дженифер, - сосредоточенно поделился мыслью Майкл. Он разглядывал лицо Стеши, да так проницательно, что становилось неудобно, - Тебе будто греческое что-то подходит.

— Да? - миролюбиво улыбнулась девушка, - Ну видимо моя мама так не считает.

— Видимо... - пальцы поиграли по губам, пока хитрющие глаза весело блестели, - Тебе, знаешь, идет Алексия, Александра, Софития...

Стеша смеялась.

— Софи, Стефания, - ее серые глаза прыгнули вверх, пока светский смех лился из груди, - Маргарет, Исабель, Софья.

— Это все здорово, - отсмеивалась девушка, - но только Исабель не греческое имя. Испанское.

— Да? Ах, опять я ошибся, - извинительно улыбнулся Майкл, - А Софи или Стефания?

— Я не знаю, - знала. Греческое.

— Кстати, значение-то вяжется, - встрял Джош, - Вспомнить драку с Ридом Тайзером.

— Боевая единица Дженифер, - по-армейски стал декларировать Феликс, что аж девушка распрямила спину, - дала отпор бойцу вражеских войск «Синие мальчики», откинула противника назад с поддержкой коренного американца – Майкла мать его Грея, - юноша вежливо склонил голову, принимая все почести в свой адрес.

Блондинка рассмеялась, являя все: и робость, и слабость, и легкость. Лишь бы не думали, что она готова выстоять в драке ещё раз и является «боевой единицей».

А когда иссякнувшие реплики о дружбе перекинулись как волейбольные мячи, Стеша расслабленно ждала других вопросов.

Сенатор внезапно опустил взгляд на кисть девушки. «Заняла непринужденную позу» называется.

— Симпатичный браслет, - веки чуть заметно прищурились, как бы оценивая ювелирное украшение, - А почему «эс», интересно? Эта буква обладает особым значением?

Стеша собрала всю волю в кулак, чтобы не расколоться и не выдать ошеломления. Словно забыла о побрякушке, девушка повернула кисть к себе. На белоснежной коже переливалась красивая английская змейка – первая буква ее имени. Упавшая на бок и прицепленная сверху и снизу звеньями.

— А, Вы про это, - беззаботность и легкость, беззаботность и легкость! – Нет, - смешок, - ну как особое? Это просто знак, - мягкое пожатие плечом. Пальцы погладили серебристый элемент, - Незавершенная бесконечность. Вот.

Стефания показала знак, обведя волну и образно дорисовав вторую. Перевернутая восемь. Рука стояла на локте так, чтобы все гости видели.

Девушка всей душой надеялась, что фантазия принялась за истину. Оттого уверенно и мило поглядывала на Винсента, Майкла и Карлхайнца.

— Ну… оригинально, - значимо кивнул головой Либерти и запил ее трактовку шампанским.

— А у Вас красивые часы.

Да. Стеша давно заметила ювелирный шедевр на его руке.

В золотом круге вертелось колесо фортуны, в нем перемещался алмазный шарик по нажатию головки. Механизм работал безупречно, и даже в застывшем виде восхищал придумкой. Это же наручное казино! В середине колеса золотые стрелки показывали время на белом пьедестале: цифры лучисто светились. И пока под ними толпились блестящие прозрачные квадратики, изумруды ярко окаймляли циферблат.

— Эти? – рука поставилась на локоть, во всем изяществе показывая крупные мужские часы.

Однажды, увидев зачарованный взор, сенатор демонстративно опустил рукав на циферблат, как бы одергивая рубашку. Пристальные глаза разоблачили Стефанию и ей оставалось с максимально невинным видом уйти работать.

— Теперь если они пропадут, я буду знать, кто их себе присвоил, - шутка пролетела мимо ушей. Дорогая, реально дорогая вещь пленила разум Стеши, - Знаешь, сколько они стоят?

— Нет.

— 238 000 долларов.

Серые глаза неподкупно вылезли из орбит. И Либерти засмеялся: красиво, заливисто. Стефания забыла, как дышать.

— Когда крутишься в наших кругах, надо соответствовать, - прояснил Риз, - У нас у всех дорогие вещи. И это абсолютно нормально.

— А они тоже все стоят 238 000? – еще не спустившись с небес, Стеша подперла голову пальцем, иронично и задумчиво поинтересовалась.

— Когда как, - пожал плечами Риз, пригладил безупречно залакированный висок и дожевывая бифштекс, поднес к губам бокал.

— Можешь нажать, - не веря, что предлагает это, Либерти улыбнулся.

Стеша ткнула головку и колесо завертелось. Детскую вольность сенатор прощал.

— Да ты азартная душа, Дженифер.

Карлхайнц мягко засмеялся. И когда уже собирался накрыть часы рукавом и отодвинуть руку, затормозился.

— У тебя до какого времени продолжается обеденный перерыв? - он скинул улыбку и деловито поправил часы.

— До часу.

— Так, - и он запустил механизм казино. Шарик забегал по вертящемуся колесу: внутри, на изумрудах метались блики. Рука продемонстрировала время: 13:04.

— Ой, да, я поняла! - суетливо поднялась та под суровым взором из-под бровей. Умел как-то Карлхайнц так глядеть, что любой забоялся за свою жизнь.

Сенатор из дружелюбного собеседника в директора изменился вмиг.

— Куды? – промямлив с полным ртом Феликс, - Работа подождет! Ну мистер Либерти, в самом деле! – театральный всплеск вилками.

— Извините, мне, правда, вино надо нести.

— Да, пожалуйста. Ступай, - отправляя в рот отрезанный мясной кусок, Либерти угрожающе поглядел на Вольрадо. Стеша ощущала это физически, не видя лица сенатора. Ну еще, потому что Феликс трусливо заулыбался, виновато и витеевато изгибаясь на стуле.

С этого дня приближенных сенатора Стефания стала видеть чаще.

Их темы острее раскрывали тайный бизнес, политику и уже это было Пэтти интересно.

При предполагаемом «сближении» джентльмены нередко смотрели пренебрежительными взглядами на внешний вид. А именно: на одежду Стеши в нерабочее время.

Однажды она в белых штанах, кроссовках и розовом свитере, очками с малиновым стеклом в виде сердец, уходила с Беатрис из особняка. Беатрис скромно и роскошно выбирала голубое платье с запахом и шарфик. Стефания ценила лишь нежные цвета и не понимала, зачем смыслить в моде?

Вокруг фонтана становились черные, внушающие монстры и благородно отсвечивали от капотов, серебристых башенок, линий.

Девушки хотели было пройти мимо круга мужчин, ближе к наряженным женщинам, стоящих с бокалами.

— Беатрис, подойди.

Подругу позвал Либерти и тихо вещал, иногда испытующе останавливаясь на ней взором.

Пока Стефания ждала, оперевшись задом на машину, поглядывала на его друзей, собеседников.

Внезапно услышала шепотки, смех, и пронзительно насмешливое внимание. Серые глаза вперились в Майкла, однако, его флегматичность всецело предназначалась Беатрис. Тогда… кто?

Ах вы!

Девушки яркими, тропическими птицами щебетали друг другу что-то меткое, едкое. И втихаря зыркать не надо, чтобы Стефания смекнула, что стала предметом обсуждений. Неуютно и гордо приподняв подбородок, она решила впитывать краски леса, нежели их треп.

— Этот свитер гламурное нечто, мне кажется, туда помещусь я и Нура.

Я не собираюсь вливаться в их чванливое общество.

— Такая гордая, словно не чаи подает, а находится на личном содержании Либерти.

— Или его телохранителя… Ой, как представлю. Мне не нравится.

— Сабрина, опять ты с ним! Хватит уже тебе.

Щелчок сделали не они, а Либерти, провожающий Беатрис фирменным задумчивым взором. И плюсом озадаченные глаза его приятелей. Видимо, оперлась на чью-то машину.

Либерти посмотрел на Стешу так, словно она последний человек на Земле, найденный им после годов скитаний, и после - он выбрал умереть в одиночестве.

Невзрачные оценки других взглядов влипли в Стефанию.

За одежду стало неловко.

С поры собранных взоров, она начала одеваться элегантнее. В холодную погоду куртку заменила на плащ, очки Лоры - на темные. В теплую – более утонченные образы. И чувствовала себя девушка уже не подростком, а более значимой фигурой, взрослой.

Беатрис вернулась вдумчивая, а по дороге домой (подвозила Стефанию) рассказала, что расспрашивал Карлхайнц. Уносил ли вчера вечером Кевин сумку черного цвета и выяснял ли парень у работников позицию насчет Судной ночи.

— На все ответила ему «да». Это правда… Врать Либерти нельзя…

Кевин воровал еду у сенатора. Два года снабжал семью продуктами и тайно являлся протестантом. Стефания видела его на одном из мятежных собраний, но сам он девушку не помнил и не узнавал на кухне.

— И что теперь?

— Плохо. Мы можем повара лишиться. А может, Либерти просто отчитает Кевина, заставит работать бесплатно и тот уволится.

— Может и так.

***

Скандальные гости не закончились. Зашел фраер, который всегда был всем недоволен. Регина просвятила:

— Каждый раз, когда его кто-то обслуживает, увольняют человека. Его все не устраивает.

В этот день за зал отвечала, конечно, Стефания. Кто еще?

Уворачиваться от его отказов оказалось проблематично, как и от грубостей. Формальный психопат. И Стеша, понимая, что ее работа висит на волоске, достала свои темные очки из куртки и прибежала в зал. Надо работать быстро и сбить этот его негативный настрой, да и голову - с толку.

— Вы любите рок-н-ролл?

— Не понял?

Она заказала у музыкантов на круглой сцене в конце зала «Roll Over Beethoven» Чака Берри и накинула очки.

Степенный зал наполнился живыми ритмичными барабанными отзвуками. Струны гитары тоже задавали темп.

И Стеша вскочила на стол, носочки красиво отскакивали меж серебряных тарелок, лавируя меж бокалов. Придерживая юбку, она ловко кружилась и отстукивала ногами ритм. Кругляши глаз пораженно ловили, как она задорно улыбалась мужчине. Аж рот раскрылся.

Грохот джаза достиг всех уголков особняка.

— Какого черта? - опуская вежливость, нахмурился Либерти, приподнявшись с места.

— О, дискотека и без меня, - Феликс сбил девушку с высокой прической, разогнался и влетел в зал. Постепенно стали приходить все коллеги сенатора, чтобы увидеть восьмое чудо света, оживившее дом.

Гость кружил Стешу по всему залу, ноги обоих и уже всех гостей пустились в безудержный пляс.

Искреннее веселье и хитрое отвлечение гостя спасло ее работу. И когда он отпустил ее в кружении в сторону, девушка влетела прямо в чью-то грудь. По инерции, еще смеющаяся, покрасневшая от активного танца, она схватила чужие руки. Но ответного импульса не было.

Любопытный взгляд вверх. Оу, Майкл.

— Ой, здравствуйте...

Прядь выбилась из пучка, симпатично заслоняя левую сторону лица. Губы поалели, закусанные в рок-н-рольном азарте. И Майкл невольно засмотрелся.

— Вот так занятно! – с счастливым возгласом Феликс вбежал в центр толпы, и стал высоко пинать воздух вокруг себя, качая руки под топорщимся пиджаком. Уже спустя пять секунд он нашел себе партнершу.

Майкл при всей вежливости не поздоровался в ответ.

Приподнял бровь, отошел назад с таким видом, будто ему весь зал осточертел. Чуждое место, дикие люди. И рука медленно поднялась к карману, к которому нечаянно припала Стеша. Раз, два. Сбросились несуществующие пылинки – легко, жестко и показательно.

— И кто все это устроил? - первый вопрос. Пока Стеша оглядывала всех приятелей сенатора и танцующего брейк Феликса под остатки музыки, сенатор послал вслед второе, - Я полагаю та, которая не изменяет себе и своим ногам.

Резкий плавный взгляд вниз. Носочки обожгло. Девушка тотчас обулась.

— Где ты эту девчонку нашел? Просто огонь! - Шон обнял Стешу панибратски за шею. Им было прекрасно вместе: именно как стихийный идеальный дуэт танцоров.

— Сама нашлась, - обаял и успокоил одной улыбкой всеобщий настрой, - Значит, ритм-н-блюз, некогда смешенный с кантри... - брови приподнялись в легкой насмешке, - И диковинно придуманный афроамериканскими рабами, что приехали к нам из далеких бедных мест.

Каждое слово тяжелело под весом презрения, и очень-очень умело укутанного в манерность.

— Многоговорящий выбор.

— Всем весело, - мягко и робко, как пушистое облачко, возникла Стефания, и миролюбиво вдохнула, - Вы бы...

— Ну еще бы, - изящно и нетерпимо оборвал сенатор, - От легкой доступной культуры еще никто не обременялся размышлениями, главное ведь, вечно расслабленное состояние мозга. Ну, неплохо для некоторых, достойно уровня - приятно улыбнулся он, качнувшись вбок.

— Если бы мы пересекали океан на лайнере, то рок-н-ролл звучал бы на нижних этажах, - пояснение адресовалось специально для девушки. Майкл подтвердил свои слова, покивав головой на немой вопрос Стеши. Рта ей открывать нельзя было?

— Ну мы же не на лайнере, - песня взбурлила кровь, да и он сам виноват. Стеша смерила Майкла легким ироничным взглядом.

— Да вы чего? Какого буржуйского вина надо напиться, Карл, чтобы так недолюбливать всеми любимый жанр музыки?!

— Pardon. Искушенный классикой разум наравне ставит лишь ее.

— Кормят у тебя по печальной традиции отвратительно, - признался мужчина, - но сегодня эта звезда загорела и скрасила этот вечер.

И Стеша зарделась.

— И я все прощаю. Даже тот долг, - тол понизился, а палец прислонился к губам, - За лошадочку.

Сенатора так и распирало от довольства. Он выкроил секунду для официантки:

— Прошу впредь не менять музыки в моем доме. Но то, что ты нашла ключ к сердцу моего самого вредного друга, - тот загоготал, - заслуживает уважения.

— Как тебя зовут?

— Дженифер.

— Будешь Джена! А по тебе не скажешь, что танцуешь ролл, лишь изредка бальные, - изучающе толковал гость. По тону проживший столетия, чтобы считывать людей, - Внешнее нежное. Но с хитрецой, конечно.

Стефания изумленно усмехнулась.

— Ух, хитрюга!

— Ах, ничего и не хитрая, - воодушевленная смехом девушка повела головой, чтобы его пальцы опустили лицо. Но не протестующе, дабы не утерять в чужих глазах навешанную нежность.

— Девочка, слушай, я жизнь прожил, миллионы повидал, - самодовольство, знание сменились на допрос, словно посерьезневший Шон готов был принять её в лучший университет Орегона, - Где научилась?

— Я на роликах в школе ставила такую программу. Подобную. Под эту музыку.

— Ещё и ролики, - выразительно обомлел он, забавляя девушку и окружающих, - Мать, твои таланты на этом не заканчиваются, правильно ведь?

— Я и под фонк умею танцевать, - чтобы превысить лимит восхищения, пояснила, - но там просто, только ноги передвигать нужно.

— Девочка? Ты рвешь мои шаблоны.

Волна взметнула искры в застенчивых глазах. Стефании стало приятно.

Достойно, без двойного дна мужчина качнул головой. Уважительно.

— Как ты поняла, что я балдею от рок-н-ролла?

— Никак, я не знала. Просто Вы сердились в нарастающей прогрессии и решила Вас, - колени игриво подогнулись, и меж пальцев мелькнул зазор, - чуток развеселить.

Майкл лениво ухмыльнулся.

—... В итоге развеселился весь зал.

— Знаешь, я уважаю немногих женщин, но ты классная, - и ее тонкую руку крепко пожали.

Стефания робко склонила голову:

— Мне очень приятно, - улыбка, ощущение, что ее сенатор изучает по-новому. Замечает, как она справляется с навешанной работой.

Беатрис тоже прибежала и неверующе усмехнулась, буквально прилипнув к Стеше на выходе.

— Ничего себе ты! Я также хочу!

Стефания была на высоте.

***

Спустя пару дней Майкл изучал какие-то бумаги прямо за столом перед Стефанией и пил холодный чай. Девушка лишних вопросов не задавала, раскладывала салфетки по емкостям.

Бумажка к бумажке – и его, и её.

Девушке нравилась дождливая погода за окном, бумажного цвета небо, редко ходящие гости в особняке. Погружаясь в покой, получала удовольствие от рутинного натирания рюмок полотенцем.

Дядя Рок-н-ролл влез в их молчание, приветствием сбив Стефанию.

Под пальцами заскользила по стеклу стойки визитка.

— Джена, в моем кафе рок-н-ролл играет ежедневно. Если тебе надоест скрипачная телега, то знай, я всегда рад тебя видеть. Звони.

Благодарность. И он подмигнул. Ушел.

Стефания приблизила бумажку, чтоб поглядеть на голографические переливы букв. Майкл заинтересованно уставился на прямоугольник.

— Какое заманчивое предложение. Однако, переманивают?

— Однако, да.

— Уйдешь?

— А Вы хотите? – его ручка отвелась от бумаг.

— Ты зависишь от моего желания?

— Нет.

— К слову, мне безразлично, можешь уходить туда, где играют трубы, барабаны, можно перед гостями потанцевать. Главное, чтоб в этой забегаловке все инструменты не прилетали по голове.

— «Могу уходить»? - спустя тишину весело вторила Стеша, - Вы мой работодатель?

— Нет, но твоему и моему работодателю будет любопытно, почему ты вообще коснулась этой визитки, - пальцы резко оторвались от подписи «Ролландо», и его зрачки взметнулись вверх, - Появились сомнения? А как они вообще возникли?

— Майкл, что Вам надо? - Стефания не выдерживала напора и с выдохом принялась раскладывать в красивую икебану фрукты.

— Так ты уходишь?

— Нет.

— Почему?

— Мне здесь нравится работать.

— И чем же?

— Оплатой.

— Он тебе заплатит столько же, лишь бы ты поддерживала заводной дух заведения.

— Ну и ладно, я уже привыкла работать здесь, - беспечно парировала Стеша, готовясь к новым вопросам.

— Значит, это место тебе уже как родное, - рассуждал Майкл, констатируя сказанное.

— Да.

— Месяц в новом городе настолько породнил тебя с невыносимо суетливой, высокооплачиваемой и загруженной работой?

Хитрость зажала кнопочку «наивность»:

— Да, всё так. Мистер Грей, Вы, правда, всегда так подозрительны?

— Да. Это моя работа - быть подозрительным и задавать вопросы, - ответ поглотился накинутой шляпой. Майкл натянул на руки перчатки, накинул на плечи пальто и напоследок, - А также следить, чтобы Карлхайнца Либерти окружали проверенные люди.

Взор не смеялся. Стеша застыла под его прицелом, и когда Майкл развернулся и ушел, выдохнула.

Вот и иди, допытливый человек.

В секунду побоялась своей мысли: храбрость снизила градус после прощального взора Грея. Казалось, за вранье убить был готов.

***

Фестиваль.

Всюду ходили девушки в восточных нарядах. Стефания невольно засматривалась.

Голубые ткани, бордовые, золотые монетки на тонких поясах, звенящие браслеты. Волосы блестели от свисающих нитей. А глаза очерченной тайной манили, да так, что многие смотрели беспардонно и в упор.

Шум и краски захватили особняк Либерти.

Стефания и Беатрис дурачились под восточные мотивы, едва скрывались с глаз гостей.

И среди подач восточных блюд, Ривер заметила в углу, у круглого столика с белой розой в вазе странное движение. Мужчина оттягивал галстук, прятал кашель в руке и морщился от приступа. На вилке топорщился откушенный кусок томата.

Так не давятся.

Стефания не стала ждать, пока гость упадет на пол, поэтому, чтобы он не беспокоил оглядывающихся кашлем, отвела в бильярдную.

Шатен медленно привалился к плечу девушки, хватаясь за горло и давиться. «Отравление»: сообразила Стеша. Кое-как усадила в комфортное кресло, поставила стакан воды и позвонила в скорую.

Раскрасневшееся лицо пугало. Бедный человек!

Стефания оставила его в одиночестве, растерянно кинувшись к блюду. Она отнесла то на кухню и предупредила Винченсона, что в тарелке яд.

— А тот парень где?

— Я отвела в бильярдную.

— Теперь работай, я о нем позабочусь.

— Я выз…

— Работай! Марш.

То есть, шеф не станет проверять жаркое у гостей? Только одна тарелка роковая?

Озадаченная и глухая Стефания пробиралась меж столами, чтобы проведать мужчину. Диафрагму потряхивало: а если он умрет?

Случились две вещи одновременно: Либерти подозвал Стешу к столу и сквозь задорные нотки флейты раздался звон. Доктор!

— Джулия, подойди.

— Да, конечно, только я Дженифер.

Сенатор осекся с таким видом, будто никто в жизни его не поправлял. Возможно, так и было.

— Это так важно?

— Да… - пока пальцы сминали блокнот, Стеша отстраненно поглядывала на его коллег. И волнительно в дверь коридора, поглотившего Джефферсона.

— Почему? – философский интерес пробудился сам собой. Сенатор поморщился, недоуменно поведя рукой в сторону, - Джулия, Дженифер. На мой взгляд, это имена, похожие друг на друга хотя бы в двух вещах.

То, что начинались на «Дж» и… Стеша ответа не нашла.

— Думаю, Вам не было бы приятно, если бы Вас наз…

— Тебе лучше не заканчивать эту мысль, - очертил границу дозволенного сенатор.

— Хорошо, Джулия слушает Вас, - элегантно осклабившись, показала смирение, лишь бы не вступать с ним в длинный диалог. Глубокая серость платья весьма симпатично смотрелась с пасмурными глазами и блондом. Концы ресниц оттягивались «расстройством».

Видимо, трогательный образ растопил совесть мужчины.

— Дженифер, - харизматично повел бровью и кивнул ей Либерти, дав понять, что смирился с важностью такой чепухи. Свободный выдох в честь перемены темы, подушечки пальцев соединились, - Я заметил, как хорошо ты работаешь. Такая яркая, своя в доску, - каждое слово взвешивалось по грамму, прищур глаза аккомпанировал выдержанной похвале.

Стефания импонировала гостям. То, как раскрепощенно она давала рекомендации при заказе блюд, поддерживала легкий диалог, дабы скрасить ожидание поздних заказов, посмеивалась. Аккуратно приносила еду, умудряясь изящно его подать. Бегала савраской меж столов, особенно на террасе. Ноги болели, но вызовы не кончались. На кухне наседал главный повар. Придирки Винченсона оттачивали ее нервы и мастерство.

Даже если Стефания этого не признавала.

Приветливость утомляла тоже, но что поделать, если она - ради редчайших косых взглядов хозяина. Старания новенькой наконец оценились им.

— Но отзывчивости, стоит понять правильно, много быть тоже не должно.

— Как понять? Мистер Либерти, там плохо человеку, извините, - беспокойно сорвалась с места девушка, - Ему очень плохо.

— Стоять.

Хозяин дома хлестко обрубил путь к выходу.

— Там гость отравился, - Стефания искала понимания в редко поднимающихся глазах его коллег. И как приклеенная она чуть ли не жалась к их столу. Он приказал стоять.

Бездушие бродило по увлеченным чем-то своим лицам.

— Гость отравился. Что ты сделала, кроме как принести отравленное блюдо?

— Я провела его в гостевую комнату, вызвала врача, и дала воды, только таблетки от отравления не нашла. Успокоила, что данное блюдо уберут на время из меню и выяснят причину отравления. Извинилась.

Все, как требовал рабочий этикет и человечность.

— Какая ты шустрая и хваткая, - четко охарактеризовал Карлхайнц, - Но знаешь ли ты кто он?..

— Спровадил, - зашел Джефферсон и проходя мимо, посмотрел на Стешу, - Больше не беспокой моих людей, пожалуйста. Работы сегодня в больнице и так полно.

— Я никого не беспокоила... - насупилась Стеша.

— Доктора, - пояснил он, - Ты вызвала на дом врача, это не входит же в твои обязанности.

— Гостю стало плохо, - с сомнением мешалось каждое слово, - Ему надо помочь.

— С чего ты решила, что ему надо помочь? - поднял наконец голову Киллиан, ощупывая колоду карт.

— Ему плохо, - со смешком ответила Стефания. Они серьезно не могут связать один факт с другим?

Связать факты не могла в комнате только она.

— Дженифер, давай так. Со всем мы разберемся, облегчим участь нашего гостя, - слушая сенатора, Феликс ухмыльнулся, затем принялся осторожно покручивать карты. Явно старался, как Киллиан, - А ты пообещай, что будешь выполнять свою работу без самодеятельности. И передай Винченсону... - в затяжную паузу, Стеша ждала, что он скажет: «Он уволен» с характерным ядом, но Либерти обронил лишь мягкое, весомое, - Спасибо.

Ресницы опустились. Приказ стоять действовал магически безупречно.

— Вот, тебе звонят. Иди. А туда больше не ходи, - закончив на многозначной паузе, Карлхайнц вернулся к деловым бумагам и к диалогу с Винсентом.

Если сенатор как бы опускал внимание, его подхватывал Майкл. Именно поэтому он следил, как Стефания отмерла, и с тягостными думами прошла мимо, туда плясал колокольчик.

Никто не переживал о бедолаге: вероятно, удушье уже совершило свое дело. Врачебную помощь жестко отрезали, и мужчина умер. Стефания потерла лоб, с трудом угомоняя бурю вины, ведь помочь она могла.

— Вам Либерти «спасибо» передал.

— Да пусть обращается, - добродушно махнул рукой Винченсон, так и не заметив угрюмого взгляда снизу.

Отравление было спланировано.

***

Выходные прошли. Раннее безоблачное утро началось со встречи.

Стефания в спешке увидела Беатрис. Она красила губы благородной красной помадой. Рисовала лицо, которого, образно выражаясь, не было.

— Доброе утро!

— Доброе, - как печальный ослик Иа ответила Беатрис и погрузилась в известные себе размышления.

Стефания подбадривающе погладила девушку по плечу, стремительно проходя мимо. Раздевалка ждала: официантка припозднилась. Выйдя в рабочем облачении, Стеша застала бредущую на выход Беатрис.

— Ты как? В порядке?

— Как всегда, - маленькие пальцы легли на дверной проем. Словно задерживали, оттягивали момент ухода.

— Утренний вызов, да?

Стефания нахмурено следила за поведением девушки. Непривычно медлительным, неохотным. Та безучастно повернулась и прислонила ладонь к виску:

— Ах да, точно, - она спешно вернулась к столу, накрыла клошем клубнику со сливками, круассаны, дымящееся латте и подняла поднос. Подняв на подругу взгляд, она горестно улыбнулась и смущенно ретировалась из кухни. Чтобы не общаться, не объяснять.

— Пока… - прощание потерянно повисло в воздухе.

Кухня еще не жила, но заметно веселела от линий солнечных лучей. А оживленное состояние Стефании сменилось на задумчивое. Она поняла.

Рабочий день окончился в 5 часов – ровно тогда, когда погода решила поменяться.

Трава шевелилась, нагибалась над землей, боялась. Тучи высились как клубы темного дыма, который накурили все гости сенатора за время Стешиной работы. Перед наступлением бури тревожно стрекотали кузнечики.

Майкл задумчиво опустил руку с тлеющей сигаретой, опираясь плечо на дверной косяк.

— До свидания, - Стефания прошла мимо него, погружаясь в свежие наплывы дождливого воздуха. Юноша посмотрел на теплую ткань черного пальто, которое девушка запахивала на ходу и приподнимала лацканы, чтобы уберечься от ветра.

Стефания не услышала его голоса, да и необходимости в ответе не было.

И каждый шаг отдавался ощущением, что за ее походкой наблюдали. Спокойно, не осуждающе, так, словно от скуки больше некуда было смотреть.

Неужели, им не интересно, куда я всегда ухожу и на чем добираюсь до дома?

***

— Слушай, да я тебя оббегу на раз-два.

— Посмотрим, - спокойная ухмылка, от которой разлилась тихая уверенность в своем проигрыше. Когда Деймон так улыбался, значит, победа в кармане и не в её.

Стефания разбежалась и влетела в лестничный пролет, семеня ногами по лесенкам. Деймон громко шлепнулся ногами за два метра перед ней: все-таки перескочил оградку.

И оба сорвались, весело влетев в подвал. Прибежал первым Деймон и не избежал упавшего ведра холодной воды. Пэтти мысленно облила его и в шоке наблюдала за улыбающейся Стешей.

— Моя башка, - дружески потрепал за ее плечо Деймон. Не удержалась от силы, качнулась и упала на мужчину.

— Я первая с конца, запомни это, - деловито закругляла спор Стеша, и виноватостью подкупала строгость Пэтти.

— Ррр, - игриво рыкнул ей в волосы крепкий брюнет и приобнял за плечо, незаметно прижавшись губами к виску.

— Помните, Джен...

Приступила к делу Пэтти. Разговор шел о тайных пакостях сенатору, отрезанию его нитей бизнеса и политических знакомств.

О пропаганде среди студентов и школьников идеи отмены Судной ночи.

Блейдел с трудом сдерживала жесткие инициативы друзей, что отчасти плевали в потолок и не собирались мыслить о последствиях. Пэтти же продумывала всё.

Однако, как однажды сказал Маркус, «кудрявое очарование» давало поблажки. Либерти, пока народ выживает, пирует и чуть ли не в сахарной вате купается. По радужной картине ей хотелось размазать темную полосу.

— Нужно организовать независимые редкие нападения, хотя бы одно, чтобы Либерти напрягся, - покусывая ручку, отстраненно предлагал Том, - Но к нам ничего не должно приводить.

— Попробуем атаковать штаб полиции, со стороны кабинета Джонса. Пару коктейлей кинем во время обеденного перерыва. Джен, найдешь добровольцев?

— Конечно, - развалилась та на диване, - И я в теме.

— Ты не в теме, - отрезвил Том, - а в штабе; в таких событиях нам напрямую лучше не действовать и не светиться.

— Да? А в чем смысл жить без этого?

Как на зло, полицейское здание стали снаружи патрулировать сержанты. Идея провались.

— Разузнаем обстановку в самом нашумевшем новостном издании. Ганновер повысили до политического журналиста, дали колонку на первой странице. Думаю, пора к ней обратиться, она долго к этому шла и поддерживала нас.

На завтра Ганновер уволили без объяснения причин, и в этот же день она пропала без вести. Идея провалилась.

— Что ещё?

Аромат миндаля стыл в волосах, пропитанных кофе. Огонь молил об идеях.

Но стена молчания приказала Патриции сесть.

Пока перечисляли, сколько отравили в Палате сенатора тех, кто отстаивал Судную ночь, Джен слушала.

— Неплохой вечер, не хочу кричать уже 4 минуты.

— Джен.

— Подсыпьте яда сенатору и дело с концом.

— Нельзя, - встряла Стеша, уже чувствуя себя профессионалом в тематике, - У него работает повар, который всегда дегустирует его блюдо. Больше Либерти нигде не ест, кроме как в своем доме.

Стефания заметила, что повар по привычке, быстро протыкает еду сенатора острой металлической пипеткой перед подачей и пробует на вкус; ждет, кашеваря, нарезая овощи, и легко дает отмашку ждущему официанту.

Проверка на яд.

— Ну правильно, он делает все, чтобы уберечь себя, - понимающе молвила Пэтти, а сама соображала, как бы его в этом обхитрить.

— Подсыпьте яд замедленного действия. Пока повар окочурится и все поймут, что дело неладно, сенатор уже всё съест.

— Такой яд часто заметен или обладает ярким цветом, запахом, Джен, - рассуждение Пэтти, - И специфический вкус тоже его выдает, поэтому разрыв во времени к победе не приведет. Как следствие: массовая кара. Сенатору будет проще «очистить» весь кадровый состав, чем разбираться, кто подсыпал.

— Думаешь?

— Кажется, даже я бы так сделала, - усмехнулась Блейдел и более серьезно сказала, - Это в его характере.

У Стефании остаток собрания прошел в смазанном тумане: работа не щадила, да и сна сильно не хватало. А поручений к ней в этой комнате, пожалуй, было меньше всего.

По привычке висок уперся в плечо – Деймон незаметно радовался, активно вставляя свои реплики. А пробудилась она оттого, что окончательно спала в чужие объятия. Брюнет наперебой спорил с Джен о том, что не стоит втихаря резать всю одежду в особняке сенатора, и машинально поглаживал пальцами блондинистый ворох.

Блондинка скучающе прилипла к груди Деймона. Покой, серьезность превратились в посиделки… От горячих рук – натурально горячих – не хотелось уходить. Своеобразная грелка.

Том.

Стеше показалось по пристальному взгляду, что юноша оценивал пару «Стефания и Деймон». Запив газировкой, спрятал недовольный взгляд.

Да что ему надо?

Она несколько раз пересекалась с темными шоколадными глазами, и все больше они смотрели на нее заинтересованно и очень азартно.

Серебряная цепочка светилась на черной водолазке. Том играл на дистанции. Стефания начала влюбляться заново.

***

Наверное, любой конфликт решаем диалогом?

Патриция пыталась пару лет назад договориться с сенатором об отмене Судной ночи. Искренне и вежливо, открыто и доверчиво.

А он взял и все испортил.

Штаб располагался в сине-серебристом небоскребе, где люди покорными мышками работали на коллег сенатора, после чего вторые отчитывались о результатах. Дела экономические, политические, общественные…

И все проходило в огромном зале. Деловые конференции чередовались с непринужденными посиделками. Тому свидетельство - бильярдный стол и мягкий уголок в свободной стороне. Ступить вниз – и отдохнуть.

Пэтти вошла в просторный зал с деловым стеклянным столом, приятно цокая каблуками. Степенно и чинно, словно не спешила радовать негодяев своим явлением. Сквозь темные колготки просвечивалась кожа изящных ног, но что они, когда юбка чуть выше колен облегала их и едва заметно показывала бедра и фалдила при ходе? Карлхайнц, забыв убеждение, что это банальные манеры, восхищенно оглянул живую королеву и покорно кивнул. Как велела душа, а не манеры.

Приветственный холод на лице Пэтти отражался в оттенке черного облегающего платья, которое обхватывало округлую грудь, и сверкало легкой пряжкой в серебре, и незатейливо обтягивало предплечья, локти темными рукавами. Патриция сдержанно и не сразу улыбнулась, когда предложили сесть. В полных кудрях отливала медь, в карих глаз - неохотная расположенность к событиям. А во всем облике витала уверенность, легкость и ох какая готовность к беседе. На то она и королева, пусть и негласная, пусть и для протестантов.

На переговоры пришла девушка не одна.

Ее верный спутник, телохранитель Деймон не приветственно зыркал на коллег сенатора. Лора отстраненно шла, старательно удерживая собранные документы. Впрочем, рыжевласая секретарша смело оценила обстановку.

И диалог завернул не в то русло; Деймон перебивал сенатора, повышал голос. Пэтти досадно чуть ли не закатывала глаза. И, когда уже мужчина ткнул пальцем в Феликса и назвал его «зазнавшимся шмурдяком» вежливо попросила позвонить Маркусу. Будто бы она забыла проект помощи малообеспеченным гражданам.

А речь была эмоциональной, поскольку Блейдел поручила Деймону рассказать все недостатки Судной ночи, но умолчать о главном козыре. О разбойных нападениях всех сидящих джентльменов не только в Ночь, но и в спокойное мирное время целого года.

На время диалога девушка лишь догадывалась об этом и питала уверенность слухами, рассказами. После – начала собирать доказательства и копать под сенатора.

Деймон дернулся, в красках завершив, действительно, трогательную речь. Но глядя холеному сенатору в равнодушные глаза, Пэтти не сомневалась: судьбы людей его совсем не трогают.

Лора быстро чиркала в блокноте, прикрывая его рукой и кладя на колено. Брюнет вышел из конференц-зала. Привычную жизнерадостность секретарши сметало как рукой, потому что то и дело напарывалась на едкие, точные взгляды. Будь то изучающий – Майкла, похабный – Феликса, скучающий – Джефферсона, и ненавистный – Джоша и Киллиана.

Ярким попугайчиком она отличалась от статной, сдержанной Пэтти. Искренне не понимала, почему Блейдел отчаянно храбро игнорировала опасность. Можно ведь закрыть офис и расстрелять их. Сидящих мужчин, казалось, останавливает только приказ сенатора.

А его – вежливость и интерес.

Выдохнув, девушка зарисовывала ходы офиса Либерти, невзначай оглядывала сам зал. Ликующе запечатлела два выхода. Иногда фиксировала фразы джентльменов, частично выдающие их нутро.

«Это только их вина, надо вовремя скрываться дома».

«Никакая система укрытий не гарантирует, что посреди Ночи не откроется полог, впускающий в дом судей, все же на электронике сделано. А это, знаете ли, непредсказуемый фактор…»

К слову, Риз – блондинистый педант – профессионально занимался продажами таких систем. И продавал ключи питания не только покупателям, но и в обход их осведомленности – их врагам. Главное, предлагать побольше долларов.

«Незабудки – гарант безопасности, те, кто судят, видят у кого есть эти цветы и делают выбор: оступиться или поступить благородно. Можно продавать больше незабудок и не переживать». Синие цветы – символ мира в Кровавую ночь, который всегда действительно воздействовал на убийц. Останавливал. Но не всех, это же глупо.

Лора сидела как мышка, особо не слушая театрально складный диалог. Вещала Патриция – уже приятно, сострадательно и спокойно.

Карлхайнц даже поддался вперед, изящно подперев подбородок рукой и кивая на указания в бумаги. Выхватывал близкие взоры Пэтти и позволял вежливым контраргументам со стороны своих коллег быть. И потом включился в диалог сам.

Патриция предлагала инициативы, но, когда сенатор слушал людей?

Всю дорогу общения в стенах дорогого офиса Пэтти и Карлхайнц перебрасывались комками бумаги. По крайней мере, бесконечные парирования ощущались так. При всей сложности Либерти Блейдел была такой же непростой.

— Можно организовать финансирование приютов, больниц, школ. Тогда уровень жизни поднимется.

— У штата нет денег на обеспечение безработных лентяев, за коих Вы просите, Патриция, прикрываясь популизмом.

— Конечно, денег нет. Где же они будут, если все тратятся на строительство полигонов для убийств? Не на созидание, процветание штата, а на убийства. Вы уж там скиньтесь на убийство себя.

— Да ты как смеешь? - рыкнул Филипп.

Ноль внимания. И Пэтти очень внимательно посмотрела на сенатора: самодовольного и спокойного. Не пробиваемого.

— Вы не туда свернули, мистер Либерти. Ваш путь уничтожения ведет в один конец, не находите? - легонько потерев нос, поинтересовалась Пэтти.

— Я знаю, что к этому концу гарантированно ведет другой путь, - давление не в тихих фразах, а в улыбчивом взгляде. Затем сенатор попросил юного Кристофера подать воды. У девушки затекла спина: пришлось расслабленно сесть на стуле, забыв о выдержке. На ее место взошла гордая леность.

Программы бестолковыми стопочками напоминали о том, что выгоду Судной ночи можно заменить. Но притронулся к ним только Винсент и Феликс. Явно из вежливости, явно без энтузиазма.

— А я недавно прислушалась к Вам и даже поверила, что мы будем сотрудничать.

— Я не подрываю Вашей веры, мы действительно, сотрудничаем, Патриция. Просто Вашей команде надо подобрать более убедительные аргументы и программы, чтобы я изменил решение. Уверен, сотрудничество, а может даже и дружба, приведет нас к хорошим результатам.

— Как сейчас? - обведя пальцами круг, обозначающий все заседание, Пэтти задала вполне резонный вопрос. Сенатор хмыкнул.

— Зависит от Вас.

Сука.

Краткость молча резанула по Либерти. Он еще раз хмыкнул, словив оскорбление во взгляде Пэтти. Нелестное умозаключение засело в фальшивой улыбке.

Девушка посмотрела в светло-голубое небо за гигантским стеклом, дивясь непрогибаемости джентельменского круга Либерти.

— Мисс Блейдел, оставьте это. Мироустройство уже создано нашими руками, - чутко давил на нее Либерти, - Оно может и не быть хорошим, но пока оно лучшее для Орегона. Примите это и живите спокойную жизнь, забудьте о своих идеях об отмене Судной ночи, прошу.

— Боюсь, моя мотивация сильнее Вашего упрямства.

— Вывести ее из зала?

— Спокойно, - угомонил вспыльчивого друга Карлхайнц, - Патриция.

Теплая, ореховая карь любопытно встретила мягкий лед в хитрых глазах.

— Позвольте узнать, в чем Ваша мотивация и почему она так сильна?

— Мистер Либерти, Вы же контролируете все происходящее в нашем штате?

— Разумеется, - развел руками тот и вновь сложил их стопочкой, - насколько это возможно.

— Ну тогда Вы точно догадываетесь о моих мотивах. А если нет – значит, контролируете не все и так себе.

Мотивам Блейдел ровно пять лет. Но ждать их юбилея девушка была больше не намерена.

Странное молчание витало вокруг людей, словно все собрание – фарс приличия. И пауза звенела от пустоты голов, сердец присутствующих.

Только одно стукнуло в такт тихим, проникновенным словам:

— Скоро от нашего штата ничего не останется, он станет самым неблагополучным.

— У нас самые лучшие показатели в финансовом секторе, доходах населения, индекс человеческого развития на высоте, - сообщил Киллиан, - Отличные отношения внутри Штатов и международные, большой поток туристов именно перед Судной ночью. И, главное, они остаются жить здесь.

Убийства пьянят разум. А родные на других континентах вряд ли примут обратно человека, улетевшего намеренно, с целью убивать. Конечно, он останется.

— Это сейчас, мистер Джонс, - вела диалог Патриция, - Нормальные люди уже уезжают из Орегона. И останутся психопаты больные, которые друг друга перебьют. А потом преступления выживших перетекут в ближайшие штаты. Вот увидите.

— Так Вы намерены уезжать? – встрял Либерти, лукаво поглядывая на нее.

Так она и отступилась. Так они ее и оставят в покое (разве что в вечном).

Пэтти подмывало дать сладкий отказ:

— Нет. Я стану такой, как вы, начну убивать, сходить с ума. Потеряю всю человечность и направлю всю свою ненависть на Вас. И умру в этом же штате. Но не одна, а вместе с Вами, в потоках крови, образованных только по Вашей вине.

Но Пэтти наивно пожала плечом, пространно поглядела на блеск стекла и честно ответила:

— Не знаю. Наверное, да.

— Счастливого Вам пути, - так же искренне, как она – «честно», пожелал сенатор.

Лоре показалось, что Пэтти дернула кистью, удержавшись от резкого удара по столу. Пальцы изящным веером легли на тонкую руку и вжались в кожу добела.

Итог разговора смазался в беспорядочных черных, снежных мазках. Серость диктовала лишь одно:

— Кхм, то есть, вы не измените политику Орегона и не перестанете убивать людей?

— Нет.

— Это то, что я хотела услышать. Теперь-то я смогу делать все, что запланировала. Спасибо.

Грациозно и деловито поднявшись с места, Пэтти одарила пространство цветочным шлейфом взмахом волос и легкой походкой направилась на выход. Сенатор медленно облокотился на кресло, явно задумавшись. Один из мужчин встал, чтобы проводить их. Лора, предупреждающе взглянув на Джефферсона, закрыла блокнот и убрала руку от его предложенной.

— Нет, спасибо.

Не успела спрятать взгляд, будто он ей предложил грязную культяпку, а не протянутую ладонь. И резвым шагом застремилась за Пэтти.

Не успев взяться за ручку стеклянной двери, шатенка услышала впервые приподнятый мелодичный голос.

— А можно поинтересоваться твоими планами? - как с маленькой девочкой разговаривал Карлхайнц. Блейдел улыбчиво взялась за ручку и перед выходом ответила:

— Мистер Либерти, Вы о них узнаете первым, - пообещала, как мальчику она.

Единственная мирная встреча властей Орегона и протестантов закончилась.

С улыбчиво-миролюбивых слов началась война.

Глава 4

Стеша стала выглядеть взрослее, сдержаннее, как здешние официантки. И проверяющее ее адаптацию поручение оказалось последним.

Сенатор в манерной занятости рассказал Стефании, что завтра их обрадует приходом Элизабет Керн.

Элизабет рекламировала орегонскую Судную ночь, чтобы из Испании съезжались желающие.

Завершающим аккордом звучала просьба о цветах, украшающих зал – о креацинах.

— Если не справишься, уволю. Доверяю мероприятие тебе.

— Я Вам признательна, - вежливость венчалась напоминанием, - Только, насколько знаю, в Америке креацины не выращивают. Они запрещены, так как их листья ядовиты.

— Значит, вырасти. Найди кого-то, кто выращивает. Меня не волнует. Должны быть цветы.

Ох… Стеша опять выставлена на порог в ожидании прощального взмаха рукой.

— Завтра зал должен быть готов в 9:00, Элизабет заберет Кристофер из аэропорта. А ты не забывай о своей работе, кажется, звонят именно тебе.

Стеша сорвалась с места, услышав из зала удвоенный звон.

Во время перерыва она уединилась в саду с величественными зелеными стенами на заднем дворе особняка, откуда и позвонила протестантам. Кусты закрывали тело и кололи спину, зато девушка была уверена, что ее не подслушают.

Пэтти придумала покрасить другие цветы - лилии и надушить жасминовыми духами синие лепестки.

Стеша отказалась, тогда у них появилась другая идея. Мало ли Феликсу захочется лизнуть лепесток: он уже ел тюльпаны. Дебил.

Беатрис пожертвовала выходным, зная, как «Дженифер» переживала этап невыполнимых заданий. Поэтому помогла украшать зал с четырех утренних часов.

На следующий день все было готово идеально.

Дженифер заказала креацины у мексиканца, который промышлял странными травами, выращивал ядовитые и искажающие сознание. Наводку на продавца дал Том, заставив Стешу восхищаться им больше. Мистер Либерти, оглядывая все вокруг большими голубыми глазами, восхищался немо. У «сопровождения» эмоций не было.

Стеша ничуть не смутилась едкого замечания:

— Кажется, я просил подготовить большой зал. И украсить именно креацинами, а не иными синими цветами.

— Все в порядке. Это малый и я его подготовила для тех, у кого есть возможная аллергия на креацины, но им бы хотелось сидеть в похожей стилистике. А в большом - поглядите…

Двери отворились: просторный зал пестрел океанными красками. Богато переливаясь в золотистых приборах, уложенных как сокровища на шелковых скатертях. Стефания ощущала по медлительной проходке Либерти, что ему нравилось.

Окружение завораживало, пусть зал он видел ежедневно.

— Еще в соцсетях Элизабет я увидела ее пост, что она любит Моцарта. Поэтому сегодня музыканты будут играть его композиции. И в одном интервью она сказала, что любит только золото как солнце в Испании, и не переносит другие металлы. Поэтому все тарелки и чашки с золотой окантовкой, а столовые приборы золотые.

Девушка, заигрывающая улыбкой от победы, нравилась Либерти все больше. Она удивила его. И ее авантюрный подход к весьма... Трудному заданию.

Стефания сделала больше положенного, и в премиальных цифры это доказывали.

— У кого ты заказала креацины?

— Да нашла в непопулярном магазине.

— В каком это?

— Мистер Либерти, ну вы же сказали, что вас не волнует происхождение цветов, главное, чтобы они украшали званный обед.

Мужчина достойно улыбнулся Стефании, и сделал вид, что она победила, но эта такая ничтожная малость в его жизни.

— Ну ладно, работа не ждет.

Проходя мимо, Стефания почувствовала по движению головы, что Майкл посмотрел ей вслед.

***

Она не знала, зачем Пэтти нужна опись имущества всех особняков Либерти. Как помогут зашифрованные письма с внутренними структурами власти США. В чем ценность досье на приближенных сенатора и отдаленных во взглядах на мир жителей. Но понимала, что коды от банковских счетов золотили их будущее.

— А как мы выбираться будем?

— Также через окно, - по которому с раннего утра хлопали белые занавески, - Через обеденную комнату.

— Эээ… А нас не заметят повара?

— Я отвлеку всех, мне не привыкать «отжигать», - Стеша нагнулась под стол, оценивая пространство на предмет прослушки. Ничего, - И ты быстро пробежишь.

— О, давай возьмем!

— Нет!

Стефания уцепилась в кисть и утрированно строго посмотрела на Лору. Конфетки остались лежать в мини-аквариуме целыми. Кругляш стекла полнел от переливов авроры на фантиках.

— Он все заметит, - куда более мягко и свойски объяснила Стефания, - Не дурак.

— А стоило бы быть, - свредничала рыжая бестия и щекотнула подругу, прежде чем пройти к разбросанным документам.

Легкий смех чикнул нить напряжения.

— Такс, это нам надо, - в сумку складывались конверты за печатью ФБР, пару карт в сложенных бумагах, - Парольчики, карточки. Вот же лох.

Стефания занято улыбалась, заглядывая за диван, под него, отодвигая картины. Портрет величавого Либерти отклонился – пусто. А за весенним пейзажем в стене вырезался квадрат и ручка, явно скрывая тайник.

— О! Смотри! – обрадованная находкой, Стеша обернулась и увидела, как Лора рассматривает людей внизу балкона. За полупрозрачной волнистой занавеской. Силуэт, если приглядеться, можно различить.

— Не высовывайся, - шикнула Стеша, - Да что за шпионка-то такая?

— Да ладно, не дрейфь, - весело пробормотала Лора, зайдя за плотную штору. Радость от найденных документов очевидна, но ведь это не повод не бояться приезжающих коллег сенатора.

— Беспечность эта твоя… - шутливое ворчание.

— Нас беспокоят и волнуют в людях черты, которые мы в себе подавляем, - заметила та, подняв палец на философский манер.

— Ищи давай, я открою здесь, - подогнала Стеша и тут раздалась мягкая мелодия. Не брала трубку. Но номер стал звонить и звонить, - Да кто это?

Тревога всклокотала в груди: музыка напирала, хотя и звучала спокойно.

— Да?

— Дженифер, я не нашел колокольчика, поэтому решил использовать доступный способ связи. Принеси мне кофе. И, пожалуйста, латте. Не перепутай.

— Да, мистер Грей. Куда?

— В малый зал.

— Да Боже мой, - взмолилась Стеша, уже сбросив вызов, - План такой: я принесу ему кофе, а ты пока открывай эту дверцу. Вернусь к тебе.

— А проигнорировать его можешь?

— Нет, он нажалуется Либерти, а шумиха нам не нужна.

— Ну давай, жду, солнце, - Лора тепло улыбнулась, так непривычно смотрясь на фоне библиотеки, делового стола, кресла. Ее блестящие заколки. Толстая сумка полнела от компромата. Надо еще его незаметно пронести… - Постараюсь не разгромить эти хоромы.

— Постарайся-постарайся, - ухмыльнулась Стеша, поправляя платье и аккуратно выходя за дверь.

Прилежного юношу она встретила, проходя средний зал.

— Где кофе? – наезд ударил в лоб, Стеша отступила на шаг.

— Иду готовить. Вы же только что заказали.

— Быстрее нельзя?

— Нельзя, - смятение подкинуло шутку, - не телепортирую же я в бар, так вышло при рождении, я не виновата.

Майкл медленно и неоднозначно посмотрел в сторону, видимо, выбирая лучший тон для обращения с шутницей.

— Если будешь дерзить, буду вынужден сказать сенатору о твоей непрофпригодности и медлительности. О дальнейшем развитии событий, надеюсь, не нужно говорить?

Она находилась рядом с Майклом, но не чувствовала опасности. Возможно, потому что тон он выбрал поглубже и спокойнее.

— Да говорить в принципе не нужно, - сгладить, сгладить, - Об этом. Это я понимаю.

— Ну хоть что-то, безмерно благодарен, кофе принеси в малый зал. И когда тебе звонят, трубки бери немедленно.

Майкл стремительно ушел в направлении, откуда шла Ривер.

Легкая волна тревоги улетучилась. Уж ему идти в кабинет Либерти одному резона нет. А Стеша невольно беспокоилась, что к Лоре заглянут любопытные.

Пока наработанным движением девушка замешивала кофе, скорее и скорее, грузный мужчина вбежал в зал и сказал компании людей:

— Там девушка разбилась.

Новость кроликом прыгала от стола к столу. Беспокойство слабо тревожило толпу, затем заставляло подниматься с насиженных мест и пойти поглазеть.

До Стефании весть долетела шепотом, и удаляющиеся люди ее заинтересовали. Хотя всеобщее отвлечение – отличный повод задержаться с Лорой в кабинете.

Бежевое латте качнулось на металлической решетке. Ему предназначено остынуть.

Стефания выскочила из особняка, вытирая салфеткой руки.

Шумиха, редкая толпа.

Стеша побелела, увидев девушку на асфальте. Копну волос, языками огня раскиданную по плитке. В кровавый затылок втыкался бордюр. Пустой взгляд направлен прямо на Стефанию, игнорируя фиолетовую звездочку валяющейся заколки.

Лора…

Стефания ошарашенно изучала раскинутые руки, застывшие навсегда глаза и прижала ко рту ладонь, вспоминая о брошенной сумке. Боль за утрату и страх за раскрытие вылазки смешались.

Выглядела Стефания как обычная девушка, увидевшая разломанную голову и лужу крови. Часто дышала. Не выглядела, как та, что застала смерть подруги. Пару дам отзеркалили движения Стеши. Толпу накрыли вздохи сожаления и перетолки о незаконном проникновении.

В выходе появились Майкл и Феликс: второй сжимал в руке набитую сумку.

Грей, глядящий на жертву, пересекся взглядом со Стефанией - ей стало жутко. Хотя юноша спокойный и исполнительный, но обращенный взор она не понимала. Затем он напряженно оглядел толпу, явно выпуская ее из своих мыслей и ища кого-то ещё.

Сенатор уладил бурю, впрочем, равнодушных людей, глотающих зрелище:

— Несчастный случай.

Беатрис ахнула от ужаса и увела подругу подальше, и Стеша все больше цеплялась взглядом за Грея. Одернул рукав, поверхностно и расчётливо проверял труп на дыхание, а потом одежду - на наличие вещей. Телефон бросил Феликсу, легко поднялся с колена и жестом приказал убрать тело.

Кристофер и другие охранники принялись за дело.

Девушке не дали пострадать с толком и расстановкой: на веранде, где начался второй завтрак, ее окликнули. Ледяной стакан кока-колы стукнулся о стол.

— Ты видела, с какого входа она пришла?

— Нет.

— Дженифер, ты что-нибудь знаешь о ней? – Киллиан показал фото из бардового портмоне девушки. Лора.

— Нет, впервые вижу, - спокойно ответила Стеша, опустив взгляд на глянец.

Сенатор встал из-за стола, и девушка осторожно оглянула вещи, которые Феликс разложил на столе: помады, дамские мелочи, блокнот с корявыми записками.

У груди Карлхайнц придерживал кипу украденных бумаг.

— Она пыталась пробраться в мой сейф с документами. Именно с ними, а не с деньгами, что было бы логичнее, родись она в убогом районе. Хотя… и до денег она добралась.

Феликс швырнул камень в поле и развалисто всплеснул руками, забурчав:

— Надо было ее не сбрасывать, а взять за патлы и привести сюда. Сейчас бы уже запытали и всю правду у нее о протестантах узнали.

— Девушка выбрала быть убитой и сбросилась сама, Феликс. Ты же видел.

— Не видел я! Прибежал, емае, а она уже внизу отдыхала.

— Может, стоило ее ловить? - поднял бровь Майкл, скрасив диалог иронией.

— Обойдется.

— Знаю, что она связана с протестантами, неужели, у них все так плохо? Или взыграла смелость? - вдумчиво протянул Либерти, мысленно затягивая узелки на похищенных предметах и факте вторжения.

— Это с теми, кто Вам не дает организовывать Судную ночь, да, кажется? - наивно спросила Стеша.

— Они самые.

— Разблокировал! – мрачное торжество Киллиана утонуло в загребущей руке. Либерти смотрел разноцветный телефон Лоры.

— И вновь контакты ведут к ней, кто бы мог подумать.

Негодующе проматывая ленту вызовов, сенатор просматривал вызовы с абонентом «Патриция». И, к счастью, не застревал на не менее частом контакте с именем «Стешулик». Мессенджеры пустовали: протестанты писали в удаляющихся чатах. Такое правило.

— Для проникновения внутрь она использовала отмычку, - Майкл покрутил в пальцах невидимку, - Но вопрос ее проникновения на территорию остается открытым. Вероятно, перебежала через чащу и во время утренней проверки сигнализации проникла в дом через подвал. Там нередко проветривают.

Киллиан, поправил черную куртку, прежде чем подойти к Либерти и показать на экране то, что Стеше под углом было не видно.

— Она тебя так напугалась, что выбросилась сама? – с ухмылкой обратился Либерти, иронично поглядев на Майкла. Тот скрыл ответ в многозначной улыбке. Он «помог» спуститься. Стеша поняла, что убийцей Лоры был никто иной как Майкл Грей.

Чудом упасший ее заказом кофе!

— Что ж… в любом случае, ее судьба бы счастливо не закончилась, - убийство на глазах сходило с рук: мягко, понимающе и жестоко.

Это Майкл спустил Лору…

— Главное, узнай, где живут ее родители. Убейте их, раз посмели родить такую...

— А их за что? - искренне возникла Стеша, остановившись полубоком около сенатора. В серебре глаз плескалось возмущение. На лишнюю каплю неравнодушное. Карл осекся, помолчал и демонстративно повернул голову в ее сторону. Зубы тотчас закусили язык.

— Извини, ты что-то сказала?

Все мужчины: Феликс, Киллиан и другие вопросительно подняли на нее глаза. Будь тут черный лес густой, взгляды бы казались еще жестче и кровожаднее.

— За что их? - вернула самообладание девушка, - Ее семья вряд ли знает, чем она занимается. Протестанты же, слышала, скрываются. Может, родители не причем вовсе?...

Сенатор старательно делал вид, что пытается понять Стефанию.

— Дженифер.

Девушка мгновенно отреагировала на зов, закрыв рот с сочувственным взглядом.

— Если мне понадобится дружеский, обывательский совет хорошего и доброго человека, я обращусь к тебе.

А она понимать перестала, ибо обманчивый тон слишком медовый и липкий для будущих слов:

— Но совет от тебя – самый последний, к которому я готов прислушаться.

В ласковым образе Либерти мелькнула неподъемная тяжесть. А именно в глазах: словно веки придавлены многовековым грузом, который девушке ни за что не выдержать. Нотки страха закололи под грудью. Она ведь подставляется! И как обычный человек заступается за справедливость.

Нашла кого убеждать в морали. Стеша дышала все глубже, успокаивая себя внутри. Они уничтожат все от Лоры: вещи, тело, семью. Оводы серости незаметно для себя мрачнели.

— Дженифер! - звонкая трель пролетела над полем, столиками и беседками.

Стеша медленно разорвала очень тяжелый зрительный контакт и обернулась.

— Помогай, - махнула Беатрис. Неубранные столики, точно...

Стеша тряхнула белой салфеткой, стянутой со стола, и буркнула, заправляя ее за пояс:

— Можно завтра отгул? А то, - от лица отлетела прядка, пока на нем загорался прагматично-наглый взгляд, - Не каждый ведь день трупы видишь.

— Да, завтра можешь отдохнуть.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Сухой диалог окончился уходом Стефании. Грудь дрожала, а потом и нижняя губа. Они убили ее лучшую подругу.

***

В первый день выхода после смерти Лоры, первым человеком, которого встретила Стефания был Майкл. Темно-серый костюм, усталый выдох и газета, брошенная на стол среди туманного утра.

Стеше стало холодно. Не только от студёного воздуха и хладной травы.

Стул одиноко скрипнул рядом со столом.

Пальцы пощелкали трижды: он подозвал ее так, услышав шуршание гравия.

Гордость твердила идти переодеться, а страх игнорировать здешних жителей – подойти к Майклу.

— Да? – затаив дыхание, Стефания встала рядом с юношей. За вчерашний день трагичных слез, прощания, предупреждения родителей Лоры растеряла силы. И мысли очерняли облик юноши.

Теперь его зеленые глаза казались не просто флегматичными, а очень даже расчётливыми и бездушными. Стефании даже трудно представить то, что она сенатора сбрасывает со скалы. Пересечь черту человечности она не могла, зато этот смог.

— Принеси мне, пожалуйста, кофе. Без льда. И яичницу без всего.

Зеленые радужки изучающе переместились на лицо, Стеша дышала с усилием. Неясная печаль в них казалась неуместной, как и интерес.

Стефании казалось, он вновь видит ее насквозь. Именно поэтому кивнула и скорее ретировалась на кухню.

Грей лишил протестантов яркой журналистки, одной из первых сопроводительниц Пэтти. Жестокостью перечеркнул жизнь доброй и целеустремленной девушки. И не позволил взять документы, уже коснувшиеся рук протестантов.

И ему ничего за это не будет.

Стефания поставила тарелку и опрокинула кофе на Майкла в не совсем убедительном движении.

— Ах ты, черт, - зашипел он, вскочив с места и встряхнув руками. «Доброе утро» - хотелось сказать ей.

Ногу щипало болью, жгло. В возмущенную суету отряхиваний встревали извинения. Вновь не убедительные, спокойные. Это самая жалкая пакость и максимальное отмщение за жизнь Лоры.

Стефания виновато предложила ему салфетку.

Майкл ударил со зла девушку салфеткой (по коленям) и бросил на землю бесполезную тряпку. Стефания отпрыгнула. Сразу пафос испарился, поглядите на него!

— Учись подавать кофе правильно, не калеча людей.

— Извините. Я не калечу людей, не дано. Случайно вышло.

— За случайности будешь ответ держать, Дженифер, - пообещал он, и нервно прошел мимо. Стеша на миг подумала, он ее либо снесет своей тушей, либо ударит.

И Майкл пошел в зал переговоров. По спокойному отношению Либерти Стефания поняла: тем утром Грей так и не нажаловался на неё - нерадивую официантку.

***

Стефании позволили носить еду на второй этаж особняка, прямиком в покои заказчиков.

Первым был оставшийся на ночь доктор орегонской больницы. Самый доброжелательный из коллег сенатора, по наблюдениям Стеши.

Дежурство на втором этаже значило, что шпионка могла нарисовать Пэтти полную планировку здания. Показать, где покои Либерти. Мало ли Судную ночь он проведет на боковой?

— Доброе утро. Что Вам принести?

Сонный голос из трубки внес ясность:

— На Ваш вкус, но лучше, чтоб это был яблочный пирог с малиновым чаем, - кухонный телефон отключился.

Десерт делался долго, и Стефания нервничала, совсем забыв про чай. Профессионально «исполнила» кофе.

За время ожидания появилась идея последить за Джеффом, каков его распорядок дня в этом доме? Стефания знала, что, когда остается на ночь, он встает раньше всех. А чем он занимался?

Наконец Стеша пришла к пятой комнате, запомнив и осмотрев издалека коридорные ходы.

Джефферсон уже надевал жилет, застегивал.

— Доброе утро.

— Доброе, - мужчина прикрыл за ней дверь. Не на замок: полотно укрывало проем, - Вы задержались на-а, - он поднес золотисто-синие часы к лицу, - Одиннадцать минут.

Непонимающая улыбка была встречена Стешиной - беззаботной, извинительной.

— Так получилось, что долго тесто замешивали для Вашего пирога. И с кофе задержались...

— Я просил чай, - тихонечко заметил Джефферсон, подглядывая в поднос.

— Простите.

Стефания продолжила раскладывать блюдца на дубовый столик. Мужчина сел на кровать сзади.

— Я Вам заменю чай и это будет быстро...

— Не надо. Кофе захотелось, оно даже лучше в пасмурную погоду.

— Ладно.

Разум бередили образы комнаты Джеффа. Роскошной, холодно-синей и солнечной. Кое-где расставлены фотографии: и часто на них мелькала одна девочка. Возможно, дочь. Встает сам он рано - надо проследить, куда он пойдет.

Внезапно девушка ощутила прохладу бедрами, ранее укрытыми юбкой. И обернулась. Джефф резво оторвал руку и презентовал клыкастую, невинную улыбку.

Стефания рукой поправила ткань, безотрывно глядя на мужчину. Он приподнял бровь, глядя на апельсиновые дольки в тонкой руке.

— Да Вы ставьте, ставьте.

Блондинка переместилась так, чтобы стоять боком к нему: не спиной. И продолжила раскладывать блюда, пока волнение наполняло грудь.

«Джентльмен», широко расставив ноги и облокотившись руками на кровать, любопытно изучал каждый сантиметр юного тела.

— Не хочешь извиниться за опоздание?

Кофе громко поставлено на стол.

— Я уже извинилась. Приятного Вам аппетита, - не предполагая развития диалога, вежливо кивнула девушка и пошла прочь.

— Да давай развлечемся, - Джефферсон лихо зацепил запястье и потянул к себе. Тело податливо подбежало к нему.

— Я не собираюсь с вами развлекаться, - твердо и сухо ответила Стефания, глядя на сидящего мужчину сверху, - Отпустите руку.

— А что так? - как-то загадочно он заглянул ей в глаза, - Не нравлюсь? - со стоном он дернул ее на себя, и Стеша упала на мужчину. Пальцы как кошки вцепились в простыни по бокам: настолько не хотелось касаться его груди.

— Оставьте меня, - слабо попросила Стеша, стараясь не пересекаться с ним взглядом.

Он нагло надавил на позвоночник, чтобы ее грудь прижалась к его. И тут колени согнулись, роняя окончательно Стешу на мужчину.

Джефферсон поглаживал спину:

— Ну что ты такая строптивая? Официантки не прочь переспать с тем, кто им заплатит, - пальцы запальчиво вплелись в чуть собранные волосы, - долларов так тысячу. Тысячу, Джен, - манил он, как Чеширский кот.

— Да хоть две, - упрямо отпихнулась Стефания, неуклюже выкручиваясь из рук. Причем, она ощущала, что Джефферсон именно играл. Поскольку цель свою не взял, когда она вошла, - Я не предоставляю интимные услуги, Джефферсон. По-хорошему прошу, - серые глаза вклинились в поверхностный аквамарин. Пустой, но веселящийся, - Дайте мне уйти.

— Ух ты, а ты можешь по-плохому? - закусил губу и вне поля зрения, со скоростью шлепнул по попе, - Да, Джен? - Джефферсон провоцировал. Кожа, звучно отразившая удар, загорелась. Стеша от задранной юбки краснела, а еще и ситуация выходила из-под контроля.

— Я Вам сказала, - злобно и с силой отрезала Стеша, наперев на чужие плечи. Мужчина повалился на кровать, удивленно хлопая ресницами, - Ищите другую девушку для своих утех. Я официантка и только, - больно нажав коленом на бедро, Стефания оттолкнулась от кровати. Тиски чужих рук не настаивали (к превеликому счастью). Тяжело дыша, она взяла поднос и побежала прочь из комнаты.

Не будет она следить за ним этим утром. Не будет. А то еще примет за одержимую им и точно припустит.

Кровь с усилием затихала, отступая от лица и комка тревоги в груди.

Стефания решила проветриться: теплый воздух обдул лицо, унося мысли о Джефферсоне прочь. И бесцельно бредя по плитке вдоль особняка, она заметила, как Винсент на веранде завязывал Беатрис туфли.

Нежные черты лица девушки смягчались, плавились, наверное, от яркости фрачного значка. Искры отражались острыми лучами, слепя даже Стефанию блеском броши.

Мужчина бережно обматывал щиколотки змейкой, после чего поднял преданные глаза на Беатрис. Она, придерживая прядь, наклонилась и элегантно оперлась на плечо, после чего воздушно опустилась к губам.

Момент столь интимный, что Стефания поспешила уйти от кустарниковой стены. Делать нечего – пора работать!

В этот день Джефферсон безынтересно скользил по Стеше взглядом, потом оценивающе возвращаясь к изгибам талии, движениям кистей. В упор оставляя это без внимания, любопытствовала:

— А кто эта девушка? – благосостоятельная, по-нежному красивая, словно из картин Ренессанса, - Она такая благородная. Ну та, что с Феликсом под руку стоит?

— Это Шарлен, - Беатрис, казалось, знала все, - Девушка одного из друзей сенатора. Она пока не знает, ее обрабатывают, Феликс дарит подарки, всякие глупости ей говорит. Она думает, что попала в красивую жизнь, раз ее возят во все приличные дома, где тусуются богатые люди. На самом деле, Феликс показывает бедняжку другим и собирает клиентов. Значит, через пару дней ее обопьют (отравят), изнасилуют и убьют. Надеюсь, не здесь. Не хочу этого видеть.

У Шарлен глаза блестели ярче алмазиков на шее, тусклее ровных зубов.

Стефания сочувствующе опустила блеклые ресницы, понимая, что пышную розу готовились затоптать. А сама ничем помочь не могла.

***

Феликс, не знавая комплексов, отплясывал с микрофоном у бара и одарял талантом всех сидящих в зале. Пока Карлхайнц не подошел и не отобрал микрофон, Феликс получал удовольствие от жизни. После он решил получать его непосредственно за барной стойкой.

— Загубили талант, - причитал он, выпивая шот.

Стефания протирала ложки и заметила стремительно прошедшего Майкла. Вечно собранный с иголочки, флегматичный, с навостренным взглядом. Как ему в помещении не мешало тяжелое пальто?

И она услышала страшное:

— Мы поймали на кухне протестанта, мистер Либерти. Что с ним сделать?

Карлхайнц откинул салфетку, поднял Киллиана со стола и отправился вслед за Майклом. У Стеши больно сжалось сердце за Кевина. Он вербовался как здешний повар и описывал все лазейки и открытые ходы в особняке.

Как Кевина вычислили? Каким волшебным способом?

Сжав зубы, Стефания терла стекло и ждала. Ждала шумов, криков, воплей. Стакан заскрипел под тканью тряпки.

Спустя полчаса в зал вернулись Карлхайнц, Майкл и Киллиан. Последний усердно вытирал куртку и ладони от черной копоти, пока на лицах других покоилась суровая уверенность.

Либерти как-то нервно взялся за вилки, отпустил и потом опять взялся. Стеша незаметно наблюдала за ним, стараясь понять, что происходило на кухне. Жив ли Кевин?

Волнение сновало из сердца в пятки, и девушка не выдержала: прошла к ним, чтобы поменять тарелки.

—...пинался еще, гад, - и даже сквозь дымный запах пробивалась сладкая вишня. Ей не скрыть грубости брюнета.

— Хорошая работа, Майкл. Зря я тебя сразу не послушал.

— Бывает, - уже скинувший пальто юноша поглощал обед, - Вчерашний опрос только подтвердил истину.

— За упрямое молчание он разделил судьбу индейки, которую мне обещали испечь сегодня вечером, - малодушно оповестил Карлхайнц, деловито разрезая остывший бифштекс. Вилки клацнули об тарелки, - Можно подогреть?

Светлая занавесь открыла личико девушки, наивно ищущее осмысленность в оклике. Словно ее думы куда глубже и важнее, чем речи сенатора, которые подслушивались.

— Да, конечно, - послушный кивок под острым, раздраженным (но не ею) взглядом. Стефания спокойно отнесла тарелку на кухню. Губа внутри раскусана до крови.

Как они его убили?

Судя по суете на кухне, бледным лицам поваров и тому, как косились на печь люди - Стеша поняла. Дьявольский огонь полыхнул, когда несмелая рука открыла чугунную дверцу. И там: вполне большой куб, чтобы поместился взрослый человек. Повар кочергой вынул обгоревшие и дурно пахнущие комки ткани: в том числе, пряжку в виде буквы «К».

Лицо Стеши вмиг скривилось от горя. Не зная, плакать или кричать, она с болью отвернулась от печи. Рука толкнула тарель в микроволновку и сжала столешницу, крепче сомкнутых челюстей. Они сожгли его.

А все из-за Майкла. Он выведал и настучал. Мстительный блеск сверкнул в серых глазах. Не плакать!

Не плакать: Стефания терпела личную потерю. Она и без того воевала на стороне несчастных, обделенных сенатором людей. Их было мало - готовых идти против, шпионить, выведывать информацию, атаковать. Но когда их убивали поединично и зверски - лопались какие-то струнки души.

Стефания в итоге принесла сенатору горячее мясо. Рука неосознанно отправила в тарелку в полет: блюдо подано холодно и грубо. Девушка тут же ойкнула, извиняясь:

— Извините, я сегодня какая-то неуклюжая, - пальцы ласково поправляли посуду, вилки, чтобы сгладить эффект. Она нервно посмеялась, вновь расчётливо давя на сердобольность сенатора. Которой не было и на что же тогда она давила?

— Неуклюжий официант равно неуверенный канатоходец. Не выспалась? - из вежливости интересовался Либерти, принимаясь к трапезе.

— Не то слово.

— Что ж… Можешь отдохнуть сегодня, Зейн тебя заменит.

— Хорошо, спасибо.

Проведи она с ними еще 5 минут - точно бы завизжала от отчаяния.

Одарив мужчин выученной (вымученной) улыбкой, Стефания переоделась на кухне и стремительно покинула особняк, лишь бы не видеть этих мерзопакостных убийц.

Становилось больно.

***

— Его выбор был рискованным, и за два года он многое сделал. Мы любим Кевина и всегда будем помнить…

— Ты мне это говоришь, Пэтти? – Шерил убрала от лица руки, - Его выбор? А не ты с ним заигрывала и рассказывала о протестантах, что он клюнул?

Та молча выдерживала обвинительно-убитый взгляд сестры почившего.

— Ты же знаешь, как мужчины ведутся на тебя? – новая волна слез хлынула из глаз, безуспешно прикрытых рукой с болтающимся цветком на браслете, - Господи… Не надо было его звать на игры.

Шерил плакала и злилась, что брат вообще на это подписался. Пэтти было сложно выдерживать вновь поднятый взгляд, полный обиды - не на убийц брата, а на неё:

— Ради проигрыша это все?

— Победы, - тихо успокоительно молвила Пэтти, убедительно, - Убийц Кевина накажем, обязательно.

— Когда? После проигрыша? – Шерил теряла всякую веру в подругу и ее ценности на глазах.

— Победы. У нас есть все шансы добиться отмены Судной ночи, убить сенатора.

— В твоих мечтах, - слабо и отчетливо произнесла Шерил. Стылые губы сомкнулись, запястье растерло слезы по щекам, ступор прижимал к дивану.

Брюнетка не ушла из команды. Но отношения не сгладили даже поблажки на тренировке и позволение ей танцевать на второй позиции. Шерил выбрала молчание.

Она долго пялилась в одну бесцельную точку, после чего просто поднялась и ушла.

Пэтти озадаченно зажала ноготь зубами. Поникли и волны в волосах. Напряжение так и не помогло найти выгодную пластинку. Шерил не вернуть.

В пустой комнате, где сидела еще и Стеша, пронесся выдох. Смесь боли и Судных ночей. Пэтти печально уставилась на окно.

— Стеша, мы все делаем правильно?

— Да, - безмятежный и искренний взор.

— Почему тогда так тяжело?

Потом закурила, уложив висок на костяшку указательного пальца.

Ответа не поступило. Вопрос был риторическим.

***

Шли недели верной, добросовестной работы.

Сенатор предложил сесть Стеше рядом, пока горел закат, укладываясь на траву. Пока поле цвело перед накрытым столом.

Пока уходили гости.

— Вот бы всюду так было, - мечтательно оглядывая просторы сенаторских владений, сказала Стефания.

— К сожалению, это невозможно. Все, что мы бы не построили, портят протестанты.

— Когда?

— Когда борются против власти.

Он вкратце рассказал о мятежных пожарах и нападениях. Их сейчас сменяли митинги – вот только тактика мира Пэтти грозила разразиться пущими пожарами и атаками.

— Да-а, неспокойно у Вас в Орегоне.

— А как у Вас в Колорадо?

— Спокойно. Нет убийств, преступлений мало. Нет Судной ночи.

— Да, я видел экономический рейтинг штатов. И Ваш находится в самом низу.

— Но... Не могу сказать, что чувствовала все детство на себе это.

— У вас большие продажи наркотиков и рост теневой преступности, бедности. Мигранты заполоняют штат, поскольку там безопаснее тихо осесть и творить бесчинства. Существует небезызвестная диаспора Чинно, как описывается мафия в книжках и изображается карикатурой в фильмах. А они похлеще орегонцев, которые беснуются только в Судную ночь, что характерно.

— Откуда Вы знаете?

— Я все знаю, - эта фраза звучала бы эффектнее, если бы сенатор не простодушно посмотрел вдаль, а заглянув в глаза Стеши.

Пауза.

— Простите, но невозможно все знать.

— Значит, все что я не знаю, в любом случае когда-нибудь узнаю.

И Стеша едва заметно кивнула, демонстрируя уважение и подчинение.

— Привет, Солнце, - бросил невзначай Киллиан и сел рядом на пустой стул, обдав Стешу ароматом вишни. Сладость маняще повернула голову. Мужчина дружелюбно улыбнулся, очень и очень обаятельно.

И все же даже через вишню сочился предупредительный яд. Стефания заставила себя улыбнуться, разрывая оболочку внешней притягательности. Шериф плеснул в низкий стакан вина и полные кольца стукнулись о стекло, прежде чем он закинул тот в рот.

— Виноград? – видя, как Стеша вновь сковывалась, Либерти предложил корзинку. Она благодарна заняла руки и себя поглощением виноградин.

Стол за десять минут обогател на семь лиц и десяток подслушанных диалогов. Блондинка не слышала, что Майкл кротко передавал сквозь пальцы мистеру Либерти, но замечала, как усерднее Феликс пытался пошутить.

— О, Стефания!

Стеша не отреагировала на имя, но заметила детский крик.

— Стефания!!! - полный радости. И за ним вслед - бег.

Стеша невозмутимо поглощала виноград, предложенный сенатором, чувствуя, как каждое «топ» по траве - гулко бьется по ее сердечным стенкам.

Рукав тотчас потянулся вправо, как велела маленькая ручка. И Стеша невольно обернулась, сделав максимально недоуменно-удивленный вид.

— Стефания, я так по Вам соскучилась! - черная челка колыхнулась с обрамляющими лицо волосами. Ряд зубов блеснул в широкой улыбке. Мишель - девочка, что души не чаяла в образе соседки напротив. Буквально влюбилась в принцессу Стефанию, боготворила и нарекала ее именем лучших кукол. Очень приятная девочка, Стеша ее любила, но...

— Извини? - с прохладцей в улыбке поморщилась Стеша.

— Стефания, Вы меня не помните? - яркие голубые глаза тонули в восхищении и назревающем расстройстве. Мистер Либерти, маркиз и Джефферсон повернули голову к гостье. Стеша полуобнаженной спиной ощущала свой страх и чужое недоумение.

— Ты меня перепутала, может? Меня не Стефания зовут, а Дженифер.

Невозмутимо прожевывая виноград и растворяясь в кислинке, Стеша молилась, чтобы девочка расстроилась. Пожалуйста.

— Интересно, - легкий смешок и полуоборот к мужчинам. В их глазах неподкупная озадаченность и уверенность в том, что девочка ошиблась. Стеша в облегчении посмотрела на Мишель.

— Да? - под бровями глаза искали в чертах лица Стешу и находили ее! Но настоящая она никогда не бывала холодна: хохот и ее объятия с кокосово-ванильным шлейфом - вот что восхищало Мишель, - Вы похожи на мою соседку по улице, - она словно только поняла, что находится под прицелом чужих глаз и оробела, - Очень сильно, она как Вы. Ее Стефания зовут.

— Ух ты, - дружеская поддержка, - Ну... Я бы с ней с удовольствием познакомилась. Ни разу не встречала похожих на меня людей, - Стефания улыбнулась и вежливо кивнула в знак прощания. Девочка кротко улыбнулась и отошла на шаг:

— Извините.

— Да ничего, - тотчас прощебетала Стеша и пожав плечом, лицезрела, как Мишель побрела обратно в далекую толпу.

— Объясни брату Мишель, что лучше ее не водить на сенаторские вечера. Я понимаю, что она выгодно играет на сердцах всех дам вокруг Либерти, но сегодня она чуть ли всех нас не подставила.

— Джими мысленно еще в Гавайях, я думаю, он сам понял, что ошибся. Мишель… она в тебе души не чает. Объясни ситуацию сама, аккуратно, как ты умеешь.

Оборот и смешок - забавно получилось! Маркиз продолжил прием пиши:

— Слышал о таком явлении, когда на планете одновременно живут 7 похожих друг на друга людей, - выпил бокал шампанского, - осталось найти еще пятерых, - Стеша вторила его улыбчивому фырканью.

— Тогда будет 7 Дженифер, - укрепление своего ненастоящего имени в сознании мужчин прошло успешно, - И значит, всего существует 7 Джефферсонов, 7 Феликсов и 7... сенаторов, - мило засмеялась, чтобы смягчить столь прямое обращение. Все-таки субординация диктовала границы: Либерти недостижим даже в речи.

Сенатор заливисто засмеялся, и покачал головой, забавляясь юмором девушки.

— Ну сенаторов у нас как минимум 50, но... Хотел бы я иметь в друзьях внешне похожего на меня человека.

— А вдруг он родился в Африке, он грязный бедняк и пропойца? - мотая сложенной на колено ногой, в насмешку любопытствовал Феликс. Примечательно, что его природная наглость при обращении к сенатору улетучивалась, и голос звучал чуть иначе.

— Ну, на такой случай, на планете есть еще 5 Карлхайцев. Не могут же они обитать только в глубокой Африке, - предприимчиво заметил он, - Но вот на африканца Феликса я бы посмотрел, - и все рассмеялись, представляя темнокожего шута в его красном костюме и бабочке.

— АфроФеликс к Вашим услугам! - сидя поклонился мужчина.

— Не в обиду, но звучит как название моющего средства, - заметил Риз уж очень сильно строя из себя джентльмена. Стеша фыркнула.

— Ага, - крякнул Феликс, хитро покосившись на блондина и перебирая пуговицы, - Зато я шею могу намылить, гигиенично и бережно, я ведь не токсичный антифриз.

— Токсичный? Хм... Токсичность - опять ты у подростков взял их словечки? - педантично протянул Риз. Смешок, - Все молодишься?

— Я молод и красив.

— Ты громок и глуп, как металлический таз.

— То есть, ты меня унитазом зовешь?

— Вообще нет, но да.

— Нормально!

— Вам как будто Тарантино диалоги писал, ребята, - деловито заметил Киллиан, многозначно глядя то на одного, то на другого, - Продолжайте, господа, - сквозь бороду засверкала улыбка, - мне нравится.

Стеша слушала это и думала, что с ними быть сносно. Легко, весело. Так по-дружески. Вечерняя прохлада и речная гладили по плечам, оставляя мурашки. Пора будет идти. Все же, она не гость.

И поднимаясь с места, Стеша еще раз взглянула в толпу, выловив черную макушку. Мишель танцевала с братом, грустно и улыбчиво о чем-то повествуя. Легко Стеше стало, после пронесшегося мимо риска. И весело...

Стефания виновато опустила ресницы. С убийцами не веселятся. Стянула со стола поднос, попрощалась со всеми и направилась на кухню.

Как же легко забыть, почему враг зовется врагом. Для этого нужно интересное общество интеллектуалов, богатая свободная обстановка и их доброе, учтивое отношение. Стефания вспомнила, что последнее - ох какое ненадежное.

***

— На Киллиана сегодня не накрывай.

— Что-то случилось?

Сенатор долго временил с ответом, перекладывая вилки на свой лад.

— В больнице кормят не хуже, чем у нас, Джефферсон позаботился об этом.

Джефферсону, очевидно, на друга было не плевать, поэтому он выделил отдельную палату для Киллиана.

— В больницу попал? Что случилось?

— Дженифер, а я не помню. Я тебе за любопытство доплачивать должен или сразу увольнять без выговора?

— Поняла, - кивнула девушка, робко выкладывая фрукты в хрустальную вазу.

Карлхайнц оценивающе поглядел на виноватый профиль Стефании, повременил и качнувшись, ответил:

— Его сбила машина, - печально опустив ресницы, сенатор закусил губу. Его обуревали догадки того, кто это мог сделать. Покушение на важных лиц его окружения – вызов и ему.

Сработало. Наводка Стеши сдала болтовню Киллиана: ведь он всего лишь поехал в полицейский участок и решил это легко выдать при прощании. И протестанты план выполнили.

Но если лежит в больнице... Значит, выжил. А цель не достигнута.

— А кто за рулем был? Пьяный кто-то, да?

— Она быстро скрылась с места преступления, будем вычислять, кто это. И кто за этим стоит.

— Она? Это девушка?

— Машина.

— А… - понимание растворилось в тишине. Бровки домиком, губки - грустным бантиком. Стефания выражала бессильное сострадание, чтобы сенатор чувствовал, что она его поддерживает.

Мимолетная радость от душевного взаимопонимания все вопросы свела на нет. «Как думаете – кто?», «А может, неспециально» и прочая наивная дребедень сейчас была бы лишней. Не рискуя, Стефания молча раскладывала ягоды с подноса на позолоченные тарелки.

И Карлхайнц благодарно кивнул. В первый раз!

Видимо, настолько погрузился в думы, что забыл о собственной вредности. Крепко держал на столе кулак, бесцельно глядя в сторону.

Стеша его больше не беспокоила.

***

Раскачиваясь, Деймон вольно встречал Стефанию с работы, дабы не приходилось рисковать в темном авеню. Закинув руку на плечо, первым выслушивал секреты и тяготы рабочего дня, скрашивая шуткой.

Но в день, когда Джефферсон пристал, все всполошились. Джен тем паче:

— Вот козлина! Ему поганый шарф из фильма про Дикий Запад передавил шею и теперь кровь в мозг вообще не поступает. Ему совсем башню кроет.

— Мне, может, его случайно переехать у госпиталя? До палаты как раз недалеко.

— Вполне ожидаемо, что вы хотели? - лениво отмечал Том, и пояснял на возмущенные взгляды, - Они же все извращенцы. Странно думать, что при безнаказанности и обилии денег они будут вежливо обращаться с персоналом, а не делать то, на что внезапно «потянет».

— Том, может, тебя туда послать в качестве официанта? – Джен по-дружески хлопнула юношу по плечу и села, демонстративно оперевшись на колено, - Будешь клубнику в постель носить, фартучек надевать, возьмешь на себя основной удар, так сказать.

— Смотри, уже знаешь все должностные обязанности. Может, ты будешь втираться в доверие к сенаторским? – азартно парировал Том.

— Как вернуть доверие человека, если я стреляла в него из травмата? Лучше ты, так и быть.

— Мною овладеют тамошние дамочки лет так 40, спасибо, не надо, - самодовольно ухмыльнулся брюнет и заинтересованно глянул на Стешу.

— Все хорошо, говорю, все было под контролем, - она больше успокаивала заведенного Деймона. Он усмехнулся и закрыл лицо ладонями.

— Стеша, такие вещи не могут быть под контролем более слабого человека, никогда, - колено нервно запрыгало вверх-вниз. Блондинка обняла мужчину - исчерпав доводы, молча соглашаясь.

— На самом деле, тебе следует быть осторожнее, - серьезно добавил Том, всецело привлекая к себе внимание Стефании, - Лучше избегать подобных встреч, насколько это будет возможно.

Заботился.

Потирая большим пальцем скулу, он высокомерно наблюдал за смиряющимся Деймоном и сладко – за неловко двигающейся Стешей. Под его взором та становилась механической. Это не могло не веселить.

Пэтти, как мама, пришедшая с работы, обрадовала после тренировки весь штаб: дала купленные вкусности для друзей, улыбаясь, устало слушала «чирикающих» протестантов. Подписывала бумаги, тут же укрепляла уверенность у зашедших знакомых, заботливо поглядывала на Стешу и ждала, когда обе смогут пообщаться наедине.

Поздним вечером.

— Вот же подонок! Стеш, ты как?

— Он не сильно налегал, не переживай, Пэтти.

— Слушай… Если что, ты можешь выйти из игры. Всегда помни об этом, ладно?

— Ну вот уж чего не прощу, как на полпути свернуть дело всей моей жизни. Нашей с вами. Из-за одного горе-домогателя.

— Их больше, - ветер обдул лицо, раскидывая кудри по плечам. Те волевыми локонами пружинили от плаща. Карие глаза болезненно изучали закат, - Ты не представляешь, насколько их больше. Они повернуты на насилии и любой демонстрации власти. Просто знай, что не выдержать в таком коллективе – простительно. Мне больно за тебя.

— Я не сойду с дистанции, Пэтти, что бы ни было. Мы ведь друзья и боремся за правильное будущее, которого нас лишили.

— Удивительно точно… Боремся за утерянное будущее, - в полуулыбке осела горечь.

— И победим! У тебя ведь все схвачено, - уверенный, беззаботный и любящий толчок в плечо развеселил Пэтти. Именно так, по осколкам разбитых судеб она собирала убежденность. Вдохновив людей, искала дальше их поддержки, поскольку стартовая энергия улетучивалась в очень мрачное русло.

Поэтому Пэтти и стала кальвадосом разбавлять тяжкие мысли. Ведь чем дальше заходил ее план, тем сложнее было финишировать и сохранить в себе человечность.

***

Тотализатор легкие деньги дарил не всегда, зато какое удовольствие щелкать по носу сенатору внезапной победой. Ведь его же родные деньги уходили с Пэтти на революционное дело. Где это видано!

— Никак пытаете удачу, мисс Блейдел? – Реймонд.

— Я предпочитаю гуманные методы, - забирая билет тотализатора, отвечала Пэтти, - И иду с ней - рука об руку.

— А я ее имею, ха-ха, - хохотнул Феликс, закидывая орешек в рот. Горсть держал у груди, а скорлупу выплевывал на землю.

Блейдел его даже не одарила взглядом.

— На кого поставили? – внимательно и вежливо Реймонд заглянул в синий билет, который девушка медленно повернула к груди, - Могу определить по цвету, что удачу мы видим по-своему.

— Верно.

— Так странно болеть за среднюю лошадь, когда есть передовая Молния, - Пэтти не велась на предприимчивые интонации шатена, оттого отвечала просто:

— А я так – лучше средненько всегда, чем «погореть» на той, что однажды может застыть у финишной черты и обанкротить пол города.

— Да когда такое было? – фальшивая клыкастая улыбка заиграла на губах.

— Месяц назад?

— Патриция, нашел комфортное место в зрительской зоне. Здравствуйте, - солидный подошедший Маркус обвел неприятелей скользящим взглядом, и не зная как, но Пэтти ощутила громадный прилив поддержки. Она не боялась друзей сенатора, но защита шаталась на грани необходимости.

— Ага, - противно крякнул изумруднокостюмный и подцепил ногтями скорлупу. Реймонд молча кивнул, уже в нетерпении отойти в специальную ложу для особых гостей.

— Идём, Маркус.

— Муженек пришел.

Пэтти игнорировала. Над своими шутками смеялся только Феликс и не находил в этом ничего неловкого. Все же юмор – штука специфичная.

— Можете с нами посидеть, если не боитесь, что вас в ребра не пырнут или че-то такое. Или ждите, что пырнут в «комфортной» толпе и смотрите на лошадок. Выбирайте, голубки.

— Почему он не носит колпак с четырьмя бубенчиками? – заинтересованно поморщился Маркус, достаточно слышно обращаясь к шатенке.

— Я слышала, что у всех царей с непоправленной короной есть шуты, которые обладают неприкосновенностью. Но когда вижу абсолютно несмешных кандидатов с претензией на юмор, то хочется сказать: какие шуты, такой и царь, - элегантно заулыбалась Пэтти, - Вопрос неприкосновенности ставится под сомнение, не правда ли?

— Да рассла-а-абьтесь, мадмуазель, - улыбчиво успокоил Феликс, щелкнув семечко и рывком носка втерев шелуху в траву, - Я еще пока реально не пошутил.

Хмыкнул с характерной ухмылкой, но при этом наглость свою усмирил: не всегда встретишь того, кто за юмор открыто презирает. Особенно Феликса.

Чем так насолил Блейдел?

— Спасибо, - благодарность принадлежала Маркусу и Патриция засмеялась, невзначай пригладив по руке.

Они уже уходили, а Вольрадо пристал снова:

— Я вообще-то как выдержанное добротное вино: все шутки – зубные промежутки оставляю в уме, готовлю их и в Судную ночь стендаплю по полной программе!

Раздался красивый смех.

— Неет, - возразила Пэтти, подуспокоилась, чтобы донести до мужчины мысль, - Вы как старый глуповатый ситком, в котором закадровым смехом невпопад показывают, где нужно смеяться.

За потирающей пальцем шею девушкой донеслось:

— Какое утонченное сравнение. И на удивление, - Пэтти медленно повернула голову через плечо и приподняла подбородок, - Совпадающее с моим.

— И мне ни капли не обидно, - крякнул сзади хохмач, пока Патриция оборачивалась к сенатору.

Она - в благородном черном наряде, он – в идеально ониксовом костюме. Схожесть бросалась в глаза. Словно остальные в спешке натянули куртки, средние костюмы, окунулись в аляпистые цвета. А они вышли дорого и аристократично, договорившись о впечатляющих парных образах.

На скачках Пэтти была в пальто с открывающимися отрезами ткани, за которыми виднелись изящные тонкие руки. Сенатор тронул ее пальцы в длинной перчатке и поднес к губам.

Патриция редко видела лицо Либерти так близко. Его ласковый взгляд, нежнейшая улыбка, умный взгляд исподлобья. Одним словом, злодей.

Поцелуй вышел крепким.

Воздух застыл, оставляя отпечаток в памяти, и передние волнистые пряди нежно тронул ветер. Пэтти никогда бы не созналась, но ее холодило настолько утонченное и выверенное лицемерие.

В светлой кари на секунду гордо вспряла боль. Как он смел касаться ее губами, после...?

Карлхайнц не скрывал возобновленного интереса в глазах. Словно, светолюбивый цветок попал под лучи Солнца - наслаждался. Пожалуй, в симпатии он не был двуличен.

Пэтти же искренне спрятала руку в самообъятья и равнодушнее камня глядела чуть левее.

Воспоминания тяготили сердце.

— Украшение скачек.

— Лошади, мистер Либерти, - зачерпнутая в горсть нежность распылялась по словам, пока Пэтти набиралась сил, чтобы пошевелить ногами, - Они настоящее украшение скачек.

— Они ресурс, - покачал головой он, - Как и деньги. Вы в них не особо нуждаетесь, судя по выбранному билету, - брошенный прищур доказывал, что он хватко заметил выбор.

— Кто в них сильно нуждается, на ипподромах не делает ставки, не правда ли? – Пэтти плавно оглядела сенатора, - Например, Вы.

— Откровенно говоря, я тут не ради денег, но ради того, в чем я нуждаюсь.

— Развлечение?

— Что-то вроде, - неоднозначно покивал мужчина, после чего бросил легкий взгляд на Маркуса. Красноречивая мысль прочитана Пэтти: он признал протестанта и его функцию телохранителя, но умно решил промолчать.

— Нам пора, мистер Либерти. Скачки начинаются.

— Разумеется.

Они знали о деятельности друг друга всё, но выбирали тактику незнания. Пэтти молчала, чтоб не выдать лишнего, Карлхайнцу не хватало зацепки для остроумия. Но в головах сидели одинаковые мысли. И яркое осознание, что каждый диалог - двусторонняя игра.

Печаль главы Орегона будто адресовалась концу диалога. На деле он видел перед собой самую абсурдную и разнородную парочку… друзей?

Пэтти мягко увел от последнего Маркус, сперва положив руку на талию, что не укрылось от надменного внимания Карла, а потом вежливо кивнув.

Карл промолчал, но сделал это многозначно: с хитрецой и насмешливым смирением. Маркус – больше по-отечески оберегая спину своего лидера, уводил Патрицию, шагающую по-королевски и все же близко к защитнику. Веры сенатору нет. Они перешептались – прямо как лучшие друзья среди толпы незнакомцев: теплые касания, лица близкие друг к другу…

Либерти приподнял бровь, выдержал паузу и сжал в зубах неудовлетворение.

— Как трогательно.

— Думаю, их союз продлится ровно настолько, насколько богато Ваше терпение.

— Ты, как всегда, блистаешь умом, Реймонд.

Серым кардиналом Либерти гордо развернулся и увел за собой свиту из двух коллег. И несколько раз наблюдал из ложи, как Маркус заботливо накидывал мех на плечи Пэтти, хозяйски клал руку на спинку ее стула, оглядывал окружающих охранной собакой. Смешной. Пристрелить лидершу издали было куда проще, и этот смуглый мерзавец бы не успел ее закрыть.

Беда в том, что организовывать роковой выстрел никто не желал. Пэтти удивлялась, как еще жива, выходя на люди так часто. Но это не значит, что покушений не было.

***

— Представляешь, он пришел на лошадиные скачки со всей своей «свитой», - в насмешку рассказывала Пэтти, выплескивая жидкость в бокал, - И меня пригласил какой-то левый парень посмотреть его лошадь, якобы сомневается, что ее кто-то способен купить. Благо, Джен пришла, предупредила, что там не конь стоит, а недоумки в травматами. И я не пошла с этим купленным недомерком.

Сдержаться было сложно. Пэтти послала воздушный поцелуй сенатору, который (кто бы сомневался) внимательно наблюдал за неудавшейся подставой.

— Мне одно интересно: с каких пор Либерти шифруется?

— В смысле?

— С каких пор, он явственно показывает всем, что не причастен к попыткам моего убийства? Мол, на виду сидит, значит руки чисты. Не он убивал, не он! Праведник, - саркастично размазала его мотивы Пэтти, запивая их кальвадосом.

Стефания мяла в ладони сверкающие камни. Рубиновые как кровь, утекающая в прозрачную сакуру. Нежные и броские.

Наелась, выговорилась после рабочего дня – большего и не надо. Только наивное развлечение для рук.

Очнулась. С ней стало часто происходить замыкание – в домашней обстановке Стефания переставала думать, лгать, переживать. Вся жизнь царила на работе, бухнущей от опасностей и лжи. И дома оставался лишь усталый подросток, ждущий утреннего будильника на работу.

Возраст иногда ужасал...

— Они лишь группка зарвавшихся бандитов, - закатила глаза Патриция. Тягостно вздохнула, - Но с ними опасно допускать ошибки, - пальцы устало легли на веки.

— Ну не знаю, они сколько меня с тобой видят, а убрать все не могут.

Дженифер, действительно, попадала под сильнейший удар со стороны коллег сенатора. Покушения выпадали на ее счет, но это, благодаря удаче, облачалось только в 8:0.

Где бы не ступала Пэтти, сзади тенью охраняла Джен. Даже в метрах от нее. Что говорить о дружеских беседах и перепалках двух девушек, когда одна раздражалась от близости шерифа Орегона, а другая взывала к терпению.

Иногда Пэтти жалела, что брала огненную подругу с собой, поэтому в последнее время ее стали сопровождать более холодные спутники. Либо Деймон, либо Маркус.

В Маркусе она видела надежность. Податливо поднимала голову и взирала на него несмотря на свой лидерский статус, как на воителя. Внимала толковым советам. Чувствовала его преданность.

— Сейчас видят тебя меньше, это хорошо. Организовывай гонки, что приносят нам деньги, а тебе драйв. А за все попытки тебя устранить, отыграешься Судной ночью.

— Еее.

— А пока общаемся: улыбаемся и машем.

— Вот эти переговоры все к добру не приводят, насколько я разбираюсь.

— Дженифер, сила ведь не в дерзости и разбоях, верно? - вальяжно опустилась Пэтти и глотнула кальвадос.

— Так в чем сила, брат? - свесилась шатенка к Деймону.

— В моей безграничной любви, - посмотрел на Стешу, с интересом поглядывающую на Тома, - к веселью.

— А Стефания ведь у нас взаправду веселье любит, - внезапно включился в разговор Том, лениво покачивая ногой, - Пляшет, ведёт беседы откровенные с сенатором, - благородные жесты лишь подчеркивали его утонченный облик, Стеша следила за ними безотрывно, - Какая изобретательная тактика.

— Я, кстати, так и не догнал. Шпионство – это же про скрытность? Почему ты выбираешь быть на виду? – озадаченно поморщился Деймон и заинтересованно опустил голову на кулак. Стеша отходя от похвалы Тома, обхватывала руками стакан с кофе, решаясь лишь на пожатие плеч:

— Чем тише новый человек, тем больше к нему внимания. Если шпион яркий и на виду, то внимание будет насмешливым, уважительным, нейтральным, любым, но не подозрительным, - уверенно делилась умозаключениями она, чем вызывала гордость у наблюдающей Пэтти, - А Либерти очень недоверчивый, поэтому я иногда «высовываюсь».

— Как подберешься к его доверию, скажешь. Чувствую, в скором времени разочаруешь дядю...

— А что делать?

Под легкие переливы смешков друзей, Стеша впитала в себя одобрение. Весомое, гордое, приятное. Пэтти могла так смотреть, как сенатор, что ради молчаливого признания и уважения хотелось горы сворачивать.

Кудри упали на бокал: лидер размышляла о своем.

— Он яркость-то любит, - брякнула Джен, многозначно намекая на любительницу чирлидинга, - И покушаться на нее, кстати, тоже.

— Было больше покушений? – удивилась Стефания и не заметила, как Деймон положил позади головы руку.

— Конечно! Пэтти, рассказывай.

Патриция протяжно вздохнула.

— Да… Меня минировали, пока Либерти славно болтал с журналистами о возможностях наших переговоров в соседнем зале. Когда еще время было спокойное и фальшивое в своей дружественности.

К счастью, я вовремя поняла, что после вечера лучше уехать на такси. Увы, мою машинку взял Мэк, помнишь его?.. - личный водитель Блейдел, - Осмотрел, сказал, я брежу, все в порядке. Отъехал пару метров и погиб во взрыве.

Видела бы ты как выбежал и злорадно ухмылялся Либерти. Впрочем, тотчас он скукурузил мину взволнованного рядового человечка и даже выдавил сочувствие, когда тушили машину, прикинь? А потом подъехало такси, я убрала все слезы, - Мэк был добрым, - и вышла из беседки, где меня до этого никто не заметил. Его коллеги враз уставились на меня, думая, что вынутое обугленное тело - мое. И удивились. Но это еще что! Сенатор...

Патриция гордо откинула волосы назад, светясь от счастья.

— Он охренел, - хохоча, она глубоко кивнула головой и помотала в воздухе пальцем, - Он о-хре-нел. Пардон за мой французский, но это было лицо либо глубоко влюбленного человека, в чем я сильно сомневаюсь после множественных покушений, либо лицо свидетеля падения Помпей. Короче, он смотрел на меня как на призрака, а я так томно, тяжело вздохнула, глядя на машину, и подошла к нему.

Выразительные жесты девушки так очаровывали Стефанию, что легкое объятие Деймона меркло на фоне красоты.

— И сказала: простите, мистер Либерти, что заминированная моими недоброжелателями машина испортила Ваш вечер, гости напуганы... Вижу переживания и у Ваших коллег...

Понимающе охватив каждую наглую и невероятно спокойную физиономию, Пэтти располагающе водила руками, и робко-робко трогала запястья.

— Понимаю, ведь там могла быть я, а мы планировали дружить. Столько планов на будущее, - а ведь сенатор именно этим вечером пообещал Пэтти, что начнет работать над устранением Судной ночи, ведь «обдумал, проникся, опечалился положением дел»... - Но благо, обошлось.

Нежная улыбка подцепила самолюбие абсолютно каждого причастного к покушению. И что самое забавное: они покивали и поддакнули.

— Патриция, мои коллеги позаботятся о том, чтобы провести расследование и выяснить, кто виноват в этом преступлении. Это недопустимо, - совершенно серьезно обещал сенатор.

— Да… Расследование стоит провести, - задумчивое и грустное согласие, - Ведь там был мой друг. Хороший человек. Честный, - глядя в сторону, мягко дополняла Пэтти.

— Надеюсь, Вы не думаете, что я как-либо причастен, мисс Блейдел?..

— Что Вы, нет! Как же? Ведь Вы, мистер Либерти были там, - с добрым смешком Пэтти указала кивком на особняк, - А я здесь, - это ведь так мешало подстроить убийство. Железная уверенность выражалась в доверии в карих глазах. И Либерти, глядя в них, купился.

...Либо нет, поскольку примитивным не был никогда, а вот умело обманывающим ожидания - всегда. С рождения, ведь покойная мать привела в мир доброго человека, а не садиста. Как же она разочаровалась прямо перед смертью от родной (его) руки.

— У меня нет никаких намерений от Вас избавляться, мисс Блейдел, - очаровательно даря ощущение единства, мужчина покачал головой.

— Я знаю. И я уверена в нашем будущем сотрудничестве. А тот, кто все подстроил, - интонация заметно сменилась на панибратско-волевую, - рано или поздно подорвется сам. Моих, знаете ли, недоброжелателей, кара настигает всегда.

Так и случилось. На очередном конном забеге людная часть ипподрома (обитель богатеев) взорвалась. Пара коллег взрывом приковались к больничным койкам, креслам, а гости так и вовсе скончались. Сенатору Майкл за пару минут до сообщил, что участок заминирован неизвестными лицами. Поэтому он сам и «ценные» люди успели ретироваться.

— Но впрочем, это другая история, - светски и беззаботно улыбнулась Пэтти, и все же печально поникла головой. Мэк... Стоила ли его жизнь этого фальшивого, бездушного разговора?

— Мы найдем всех, Патриция, - уверенно поставил точку Киллиан и обнадеживающе кивнул головой, - Будьте уверены, наказание будет законным и справедливым, - его кивки подхватили другие, да так сурово и серьезно, аж хотелось поверить.

— Вот же лицемерные твари, - запив резюме кальвадосом, Патриция покружила пальчиком у лица, - Но Либерти, стоит отдать, должное, хорошо потом оправился, заплатил за такси, и заверил, что мы устроим встречу на днях. На которой он меня, к слову, и «прокатил». И пирожные красивые за чаем там предлагал. А они отравлены были, как пить дать, я уверена.

— Да, он некоторым своим гостям на переговорах дает сладкое. Просит главного повара добавить вещества какие-то, чуть ли не яд, и добивается своего, потом дает противоядие, - Стефания пересказала историю из уст Беатрис, - И так, если еще гость согласится, или успеет это сделать...

— Доиграется он, - флегматичный вызов залег на дно недоброго прищура. Брови надменно возвышались, а красный ноготь поглаживал бедро, - Не им одним богат азартный мир. Пусть пафосно скажу, но я его правила комкала, рвала и бросала в адский огонь, откуда родом. Пусть теперь поиграется по моим, - улыбалась девушка, глядя на каминные всполохи, - И бесится, что переиграть, сохраняя лицо добропорядочного человека, не может.

— А кто виноват-то остался в подрыве? - поинтересовался Деймон.

— Мать Мэка. Подставили и посадили. Прикинь, какие идиоты?

Глава 5

Спустя месяц непримечательных дней и даже спокойных для Орегона, Стефания решилась принести обед в покои Киллиана. Его выписали из больницы.

Прибыла спокойно. Брюнет не бросал на нее неоднозначные взгляды: учтиво улыбнулся и дал пройти внутрь.

Серьезный и собранный. Однако, походка осталась вальяжной.

Зажило как на собаке.

— Как себя чувствуете?

— Замечательно, заново родился, представляешь? Начал жизнь с нового листа…

Внезапно чей-то запыхавшийся голос раздался позади Киллиана, из приоткрытой комнаты:

— П-помогите! Пожалуйста!

На испуганный взгляд мужчина ответил так:

— Ролевые игры, моя девушка играет заложницу, - и громче добавил, - Милая, не пугай официантов.

Мужчина равнодушно приблизил бокалы и разорвал пакетик зубами. Стеша предположила, что это снотворное. Может, хуже. Высыпал в один фужер.

— Помогите! - завизжала девушка, после чего раздались хаотичные удары металлом. Стеша обеспокоенно осмотрелась: бедняги не видно, - Помогите, прошу, освободите, он не мой па-арень, - ее крики сменились рыданиями, - На помощь!

Киллиан запрокинул с улыбкой голову, покачал: «Актриса». Безысходность стала впитываться в мироощущение официантки. Протяжный крик рождал в сердце непонятную тоску, панику, истерию.

— Не обращай внимания, - с галантной улыбкой подошел Киллиан и забрал поднос, глядя в серые глаза. От темной шелковой рубашки пахло женскими духами, почти что мыльными. Не его, - Она хорошо входит в роли.

Только сейчас Стефания заметила, что мужские руки исполосованы розовым. Следы борьбы виднелись и в растрёпанной смолянистой макушке.

Эта синь... Впутывала во мрак. Стеша опустила ресницы.

— Спасибо, Дженифер, - интимно и самодовольно поблагодарил Киллиан.

— Пожалуйста.

Стеша забывчиво очутилась за дверью. Шагая и шагая прочь от шанса лично спасти кого-то.

— Нет у него девушки, - скептически доставала петрушку из зубов Дженифер, - Земля ей пухом.

Стефания увидела довольную Беатрис, выпорхнувшую из очень дорогих покоев, судя по золотым подсвечникам и узорам на красных обоях.

Причина счастья: выспалась. Да какой толк в этой мелкой лжи? Стеша расслабленно слушала о выборе маникюра, о прочитанной ночью книге о четырех всадниках, жалобу на боль в щиколотке. И главное, отвлекалась от ужаса. Беатрис затараторила обо всем на свете, чтобы не дать Стефании даже подумать о Винсенте.

Стефания улыбалась, чувствуя, что актрисой ходила здесь не только она.

Шериф иногда вызывал Стешу, делая вид, что ничего не произошло. Любимый вид.

Прибираясь за дополнительную плату (Киллиану было лень заправлять постель, он уходил в душ), Стефания заметила в ящике, в самой глубине вороха всяких безделушек рубин. Отчасти безделушки… Звездочки, странные бумажки, визитки, сломанные игральные карты, чистые кубики.

Рубин в виде звезды засиял в руке. Очень знакомо! Именно такой похитили из лавки известного ювелира при налете на магазин. Судной ночью их протестанта заставили доставать из-под полы драгоценности. И Киллиан, судя по всему, решил взять себе сувенир.

А ведь ювелир всего лишь в интервью сказал, что переживает и в мирное время за сокровища, которые он собрал по всему миру. Ведь порядка нет даже вне Судной ночи. Он так по-доброму, малозаметно и светло преподнёс эту мысль, но это не спасло от доноса. Сенатор такие передачи не смотрит, но мышление орегонцев его волновало. И за любую мысль – не ту – он был готов отправить коллег разгромить все состояние старика.

Стефания покрутила в руках рубин и сунула в карман передника.

В итоге камень перешел в руки Пэтти, и она обменяла его на оружие у крупного скупщика из Кубы. Деньги, надежные связи доставались нелегко протестантам, но со временем сеть сплеталась. И готовилась революция.

Стефания очень в этом помогала.

Киллиан, к слову, рубина так и не хватился. Стеша сомневалась, что он вообще засовывал нос в свой бардак.

***

Официантка дивилась причудливым коллегам сенатора, особенно когда они оставались с ночевками. Что происходило часто. Видимо, стены, двери и окна здания скрывали то, что не сделаешь в своих городских апартаментах.

В комнате одного играла колонка с набором современных песен. Стеша носила завтрак Феликсу и слышала, как в ванне он горланил популярную песню оперным голосом. Душ был не в силах заглушить ремикс плескающегося певца.

Мужчина глубинно тянул ноты в манере истинного оперного исполнителя. Переходил на визгливые ноты, подтанцовывая в своем стиле и явно развлекаясь песнетворчеством. Он пробовал себя и делал это без стеснения.

«Может, потому что он в своей ванне?»: мозг хладно отрезвлял смеющуюся в ладонь Стешу.

Уборка у Феликса принесла краденную флешку. Стефания решила забрать, чтобы скинуть все материалы Пэтти, и вернуть карту на следующий день.

Горя находкой, остановилась.

Жутковато. Стефания в последние дни сторонилась Майкла. Кофе он заказывал реже, но все же присутствие юноши неподалеку тревожило.

А в коридоре стоял именно он.

Проглатывая боль от утраты подруги, Стеша безэмоционально вздернула подбородок, расправила плечи и непринужденно дефилировала к лестнице, которую тот закрывал собой. Курил.

Он так много курил, словно испытывал стресс изо дня в день, из часа в час. Стефанию это скорее бесило, чем вызывало сочувствие. Дурная привычка...

Ковер всегда был гладким, но перед Майклом он решил встопорщиться, поэтому Стеша запнулась и упала. Из зажима пальцев скользнула флешка и яркой точкой прыгнула рядом с уроненным подносом.

Не донеся до рта сигару, Грей искоса и сверху поглядел на разгром. Судя по взгляду, он увидел не официантку, а мерзкого жука, да еще и душевнобольного. Стефания задохнулась от страха, но все же стала подниматься.

Когда побелевшая рука накрыла флешку, Майкл приподнял бровь и отвел взгляд, будто до конца не понимая, как к их обочине прибило девушку и что, скорее всего, она заслуживает сочувствия, ведь мозговая недостаточность еще не делает ее плохим человеком. Это Стешу зацепило, считалось вмиг и ох как возмутило. Да что он себе позволяет? Что он думает в своей голове? А череп? Череп не давит?

Она быстро спрятала флешку в карман юбки, коряво поднялась с пола и в менее уязвимом положении собрала стаканы.

Пронесло.

Зажав зубами сигару, Майкл выдохнул дым и наклонился, чтобы из-под ног достать стакан. Он поставил сам на полный поднос, видя, что Стефании уже трудно собирать предметы. Сделал это абсолютно молча, и зачем-то покачал головой, мол «вот ду-ура».

— Спасибо, мистер Грей. Вы такой любезный! – любой интонацией, но не благодарной, отчебучила Стефания, резко поклонилась и чуть ли не уронила поднос снова.

— Может, многострадальный поднос стоит донести мне? – ухмыльнулся он, сдерживая смех, хотя уже трясся от него, - А тебя на бессрочный отдых отправить?

— Тогда Вам придется надеть фартук, хотите, свой дам?

Грей сделал длинную затяжку, внимательно поглядел на Стефанию. Вдох и терпеливый выдох. Она не понимала, почему ждала на лестнице его ответа. Но диалог-то явно не окончен.

Майкл медленно выдохнул, белый дым рассеялся красиво. Глаза в глаза. Затем юноша решил сделать ещё одну затяжку, но уже опершись локтями на деревянное ограждение.

Слова закончились?

Янтарный коробок отворился, дабы туда упал пепел. Захлопнулся и Майкл снова одарил Стефанию спокойным выжидающим вниманием, покуривая свою сигарету.

— Я понимаю, что Вы разговорчивый человек, но больше, пожалуйста, меня не отвлекайте работы, - просьба помчалась вслед мелькающим туфелькам. И уже спустившись по лестнице, Стеша услышала хрюкающий смех.

Вот же стервец!

Пэтти наказала вернуть предмет на место. Ее радость – лучшая награда, ведь, оказывается, Стеша принесла отработанные схемы обмана по скачкам, договоренности на будущие победы и компромат, который Феликс собирал на всадников и некоторых новоприбывших элит.

— Да они сами себя покусывают, - вдумчиво заметила Пэтти, бегло читая переписки, - Надо будет этим воспользоваться.

Спустя недели Феликс стал получать отказы на ипподромные приглашения и попадать в мелкие скандалы. Тому виной - анонимно сброшенный компромат по его слежке. Зерно недоверия посажено, как бы талантливый Либерти не улаживал конфликты.

Следующий день окрасился в возврат флеш-карты на Родину. Вольрадо пропажи не заметил.

Хозяин флешки лежал на кресле в гостиной, закинув ноги на стеклянный столик. Ноутбук лежал на груди и пальцы клацали по кнопкам. Феликс лениво посасывал апельсиновую дольку, и окликнул проходящую Стешу:

— Джени, хочешь научу тебя тотализатору? Какие стратегии есть, ставки казенные? Как зарабатывать?

Инфоцыган лежачий.

— Спасибо, мистер Вольрадо, я лучше старым способом – блюда поношу, бокалы протру, - улыбчиво махнула Стефания.

— Ммм, - промычал недовольно, - Так бы у меня бухгалтером работала, а я бы эту херню не печатал, - смешно растопырив пальцы, он сверлил пусто-изумленным взглядом экран. Цифры, таблицы. Разве это его?

— Вам не нравится?

— Не. Я для другого рожден, - в кой-то веки безмятежный мужчина вздохнул.

— Для чего?

Шатен склонил голову. Театрально выдохнул и отложил ноутбук.

— Я рожден… - поправляя пиджак, вставал и соображал, - Для… - и тут хитрые глаза улыбнулись Стефании, - Кино!

— Кино?! – не успела девушка удивиться, как Феликс подхватил ее ладони и закружил в бальном танце по гостиной.

— Да, для какой-нибудь драмы!

Актерское вещание влетело вслед: Стешу покружили и бросили у природной картины. Феликс выразительными жестами, мимикой репетировал разные роли: то сурового царя, то танцующей балерины, то бегающего мальчика.

Смотреть на сумасшествие - ещё не принимать в нем участия, так?

— Но я лишь жалкий, - он скорчился, упав на одно колено и трагично укрыв нос пальцем, - Буржуа, застрявший на грани отчаяния и полной, вечной тьмы.

Стефания похлопала.

— Вам бы, действительно, в театральное, мистер Вольрадо.

Наступила тишина, поглощающая замершую как статуя фигуру. Официантка аккуратно подошла. Не плачет ли? С его эмоциональностью-то…

— ААА! – вскочил и заорал, да так что Стеша отпрянула с рублевыми глазами. Ловко отряхнул рукава пиджака, - Ладно, все, не мешай. Папочка работает.

— Ясно, - сердце умерло. Папочка… Да Господь убереги от такого родственничка. Стефания усмиряя дыхание, отправилась работать и ликовать, что этот человек прозевал съём личных данных.

Да сгорит твой театр, бизнесмен.

***

Да сгорит твой тотализатор, бизнесмен.

Пэтти нахмурено глядела на Феликса в стеклянной ложе, отделяющей его, элитарных гостей и обычных зрителей.

Мда-а... Покачала головой.

Из лошадей выбирать некого – все одинаково подготовленные. А жокеи прятали глаза, чтобы не дай Бог зрители не прочли, с кем заключен договор на безоговорочную победу.

Пристреливаясь к внешне более мощному белому коню, Пэтти услышала яростное ржание.

— А ну, угомонись! – приземистый мужчина хлестал животное плеткой и отбегал, за что лошадь визжала, подбегая чуть ли не вплотную, - Угомонись, говорю! Божье создание.

Пэтти участила шаги, даже не заметив, что пошла к ним.

— Не бейте её. Конечно, она слушаться не будет!

— Слушайте, она вообще неуправляемая! Свободы ей, понимаешь ли, надо, - раздраженно всплеснул хозяин руками и смешно отбежал в сторону, когда бедняга развернулась и лягнула специально место, где стоял он.

— Так дайте ей, - увещевала Пэтти. И внезапно черная как смоль морда повернулась к девушке, видимо, приняв вытянутую руку за готовность к удару. Блейдел ахнула, когда громадная туша понеслась прямо на неё.

Отпрыгнула в сторону.

— Ей надо всыпать!

— А давайте Вам всыпем и попросим что-либо сделать, - предприимчивое решение встретило угрюмое выражение лица, - Не надо ее бить, пожалуйста.

— А что делать? Сзади!!!

Блейдел краем глаза заметила черное пятно и отбежала к ромашкам. Лошадь промчалась рядом, довольно заржала и стала угрожающе вспахивать копытом землю, уже глядя на мужчину.

Довёл.

Пэтти попыталась незаметно схватить вожжи сбоку. И строптивица клацнула зубами, чтобы укусить руку. Второй раз не увенчался успехом: лошадь встала на дыбы, дерясь копытами. Предупреждая.

Пэтти отпрянула, всё же было боязно. Удар копытом – билет в кому.

— Какая ты боевая, да? – обходя ставшую лошадь, разговаривала Патриция. Уши дергались: воспринимали спокойные интонации, дружелюбные, - Понимаю и принимаю, представляешь? Все хорошо.

Протянутые пальцы вдали заставили животное настороженно зафыркать. И когда Пэтти шагнула вперед, голова отрицательно замоталась; стукнули копыта, подорвав траву.

— За что сопротивляешься? За свободу? – Блейдел умудрялась шутить, ласково глядя в темные глаза и аккуратно приближаясь к животному. Ноздри вздулись: зафыркала, но уже менее вредно.

Внезапно хозяину надо было заорать:

— Хватит сюсюкаться! Скотина такая! Через час забег, да чтоб я ее еще взял! Конина!

Лошадь словно поняла речь дословно: развернулась в грузном прыжке, заметала гривой и принялась уклоняться от хозяина. Теперь он ловил кожаные ремешки да безуспешно.

Та ржала – будто бы смеялась над неуклюжими попытками себя словить. Она играла.

— Только смог совладать с ней, два дня привязанная, коза, была. Ыть! - промазал, вновь не поймал, - Да что ж такое! Сейчас забег.

Пэтти с улыбкой наблюдала за вороной красавицей, поражающей высотой, мощью мышц и непокорностью.

— Гроза! Мать твою…

— Гроза? Отличное имя!

Восторг сорвался с губ и показал еще одного человечка, на которого можно было напасть.

И тут лошадь понеслась на Пэтти. Девушка отклонилась в сторону, и не упустила шанса: вцепилась в упряжь и что есть силы подскочила на бок лошади. Визжащее ржанье подсказало: та девушку сразу почувствовала. И Пэтти забралась на седло, хохоча и с удовольствием ощущая скорость ветра, да так что пряди улетали назад.

— Молодец, Гроза, беги быстрей и куда хочешь, - ласковая рука затрепала гриву и лошадь вольно побежала со всех копыт.

Они неслись по зеленой равнине, далеко от ипподрома, где собирался народ. Пэтти с азартом подскакивала на сиденье, почти его не касаясь, и наслаждалась непредсказуемостью. Волей, свободой. Гроза радостно ржала, ускоряясь и поворачивая туда, куда вело гриву. Патриция постепенно взяла на ней контроль, но разрешала вести себя как вздумается.

Вернулись к ипподрому уже обе спокойные.

— Как Вы ее угомонили?

— Она не слушает приказов. Позвольте ей быть свободной и делать, что вздумается. Тогда она будет позволять Вам командовать, - пауза. Пэтти спрыгнула и подмигнула, - Иногда.

— Непокорная, - внезапно появился Реймонд, оценивающе и похвально глядя на безмятежную лошадь. А затем на Пэтти.

Вновь пришел на скачки. Ну куда же без приятелей сенатора!

— Его здесь нет, - улыбчиво ответил на вопрос заметавшихся глаз. Пэтти погладила Грозу по мягкому белому носу, и отдала вожжи хозяину.

— Радостно Вас видеть, мистер Леон.

— Взаимно, мисс Блейдел.

Покидать Грозу было тоскливо. Особенно, после забега - когда Патриция выиграла, в одиночестве поставив на «неконтролируемую» лошадку. Не прогадала, ведь непокорные всегда выигрывают.

***

Судьба бы шла гладко, если не камень.

Стефанию узнала подруга из коллежа, которая нередко тратила время на мужчин. Ее брошенное на воздух «Привет, Стеш!» ощутимо резануло по ушам сенатора.

Стефания нахмурилась, глядя на мелькающие плечи брюнетки. Приподняв одну бровь, она взялась за поднос.

— Мне послышалось или тебя вновь перепутали с некой Стефанией?

— Я не знаю, что происходит, - черт, заметил. Блондинка пожала плечами, выражая полнейшей смятение, - Вот видимо есть какая-то в Орегоне девушка - Стефания, - в укор, нежели в оправдание молвила она, - И на меня похожая, - забавные интонации смягчали непривычно затихшего Либерти, - Что теперь меня с ней путают. Хотелось бы познакомиться.

Феликс покачал головой, дивясь невероятным совпадением в его королевско-размеренной жизни. Киллиан продолжал молча колоть вилкой салат, выбирая мясо. А Майкл отбросил на колени салфетку и оперся на них двумя руками. Его внимательно-цепкий взгляд смешивался со скукой. То изучал стол, то утомленно слушал Стефанию, то сканировал ее на предмет лжи. Как же от этого плохо...

Стешу расслаблял внутренний импульс смеяться. Потому что если она замкнется от страха, то пиши - пропало.

Карлхайнц неторопко начал:

— Сейчас мне несколько сложно доверять окружающим людям. Так ты Стефания или Дженифер? - ядовито зеленые оттенки проступали на голубой радужке, примораживая девушку к полу. Слышать свое имя в устах сенатора - страшно.

В голове опустело.

— Меня Дженифер и зовут, - ясный взгляд и уверенно-недоуменная насмешка, - Я могу Вам паспорт принести, и загранпаспорт могу. И пропуск в колледж, и именную карту из кафе.

— Паспорт.

— Хорошо, прямо сейчас принесу, - бодро воскликнула и побежала на кухню Стефания.

Либерти сфотографировал нужные страницы и дал паспорт Майклу, а сам стал читать данные через экран. Грей повертел книжку на закатных лучах Солнца, под разными углами – не поленился встать к окну. Затем сел обратно, изучил каждую страницу, пока Стеша продолжала накрывать ужин.

Чем дольше юноша держал книжку, не листая, тем тревожнее становилось Ривер. Что там можно выглядывать?

— У меня вопрос есть, - Либерти с интересом повернул голову, видимо, сам не найдя причины подкопаться. Стеша видела, как Майкл нахмурился, и от раскрытой страницы паспорта атаковало смутное беспокойство, - Почему на водяном знаке изображен орегонский орел, а не колорадский? В месте рождения написано же «Колорадо».

— А там какая-то реставрация была, когда паспорт выдавали…

— Реформация, - мягко улыбнулся Майкл.

— Да-да, - убедительно врала Стеша, - Честно, я даже не различаю этих орлов. Как помню, нам говорили в то время, что сейчас все такие печатают, и что главное – сама ключевая информация. А это новые изменения.

— А где ты именно делала паспорт? – включился Киллиан. Похоже, затрагивалась его область деятельности - расследовательская.

— В Денвере, - сглотнула Стеша. Больно – стенки горла пересохли.

— Денвер...

— Что-то не то? – девушка волнительно оглядывала мужчин.

— Они всегда были государством в государстве, - пришел к выводу Киллиан, донося задумчивую мысль до Либерти, - И породниться всегда хотели с нашим штатом. Может, то - первые шаги?

— Все возможно, - скептически скривил губы Карлхайнц и более добродушным взглядом встретил Стефанию, - Все в порядке. Видимо, нам действительно поискать твоего двойника, Дженифер.

Они обменялись веселыми смешками, и все обошлось.

Патриция замерев, слушала пересказ Стеши, и потом разобралась в чем дело. Подделывали паспорт в Орегоне, и специальная блистающая печать орла здесь только одна. Колорадской нет. И рассчитывали, что «прокатит».

— Ты представляешь, как нам повезло? – в руки, укрывающие рот, повержено вещала Блейдел. Пальцы подперли висок, - Невероятно. Это второе рождение, Стеша, не иначе.

— Оно произошло уже тогда, когда она взяла мое имя, - добавила Дженифер.

Стеша озабоченно вздохнула:

— Получается, третье.

***

Летний день. Небеса выжимали капли, кислород освежал помещение.

Пэтти весь день ходила сама не своя. Делилась мыслями с тишиной и немножко со Стефанией.

— Семь лет прошло, представляешь? Возвращаюсь в нашу старую квартиру, - охрипший голос, дрожащая рука, - а там еще наши фотографии стоят.

— Ты так и не продала квартиру?

— Не могу.

— Никто не покупает?

— Не могу, - хрипло повторила Пэтти, и вытерла рукавом щеки. Пальцы откупорили кальвадос. Стефания обходилась ананасовым соком.

Когда Патриция выпила, злостно ткнула пальцем:

— Эта сука знает куда нажать. Я пью, думаешь, сейчас, просто потому что он лишил меня семьи? - сходя на вибрирующие и плачущие интонации, Пэтти закрылась ладонями, и ощутила чужое тепло. Стеша подошла, чтобы обнять - молча и значимо.

Пэтти смогла совладать с голосом и дорассказала, прежде чем утонуть в слезах перед севшей подругой:

— Я захожу в коридор, а он весь голубой. Господь, этот страшный голубой цвет... Я ненавижу его. Все в незабудках, незабудках. Думала, уже свихнулась. А нет: они из комодов валятся, ваз, пол весь в цветочках. Я пыталась их задавить, растереть, а они еще воняют медом. Понимаешь, на полках, стульях, в ванне - везде это ничтожество оставило след.

— Там надо убраться, наверное, - впечатленная Стеша терла стакан, стараясь ровным тоном угомонить сердцебиение.

— Я все убрала, до единого цветочка, - мерзло бросила Пэтти, видя в салфетке явно не салфетку. Терла, рвала двумя пальцами, - Еще и лошадь эта…

Пэтти бросила доллар на очередных скачках: одна ставка на неуправляемую лошадь, вокруг лишь посмеялись. А победа озолотила карман на добрые 5 000 долларов.

Патриция наказала хозяину беречь эту лошадь, пообещав, что она будет приносить одни победы. Попрощалась с животным, прислонив лоб к приклоненной голове, погладила по гриве и подала в крепкие зубы яблоко.

Грозу увели.

Собираясь уходить со скачек, Патриция заслышала за трибунами громкое ржание - неистовое, звучное, и побежала. А там за удила прислонял к земле лошадиную голову крупный мужлан.

Проигравший, естественно.

Хозяин трусливо покосился на Пэтти, запихивая связку купюр в задний карман.

— Что Вы делаете?!

Лошадь кричала от боли, раня сердце Пэтти. Маркус вовремя поспел за ней.

— Проверяем на бешенство эффективными методами. Боюсь, у нее бешенство, - маскулинный бородач пожал плечами, отпустив животное. Лошадь вскочила и покосившись, отбежала в сторону, жалуясь на боль, - Не будем заставлять животное мучаться.

Пэтти сорвала горло: непредсказуемая пуля продырявила череп Грозы. Беспомощное, яростное «Нет!» слышали даже коллеги сенатора.

— Она была здоровой! - восстала Пэтти, ненавистно глядя на живодера. На карь опустилась тень. Протестантка пустилась в драку: да, с амбалом, да, вооруженным. Но на полушаге остановилась Маркусом.

Колкое внимание окружения и ожидание зрелища. Патрицию хватило на холодное выражение лица, сжатые губы.

— Такую лошадь загубили...

— Я ветеринар, мне можно.

Слезы злостные, бессильные выступили на глазах.

— Поздравляю с победой, - бросил издевку. О... Пэтти запомнила каждую черту лица этого наглеца. Специально прошел мимо, провоцируя ее как акулу - кровью. Обреченная улыбка.

Спустя три дня давился кровью он, уничтожаемый с особой жестокостью в подвале заброшенной школы.

Виновников так и не нашли.

Зато все заметили в мнимой приветливости движение губ и резкий поворот головы Патриции: отдала сопроводителю приказ. Знающим всё было очевидно, особенно наблюдающему издалека Либерти.

— Первая встреча после убийства семьи - я боялась и в глаза ему глядеть. Страшно было привлекать внимание, говорить. И как помню, он все-таки обратился ко мне, поздоровался, а я ответить не смогла. И трусливо убежала.

Слезы высохли. Клочья салфетки перебирались блестящими белыми ногтями: Стефания с сожалением наблюдала за ними.

— Сейчас не так… На встречах он целует мне руку. И я улыбаюсь, болтаю невесть что и ощущаю фальшь его, его друзей, - знакомый холодок протек по спине, - Будто я дурочка и все вокруг пляшут, лишь бы не поднимать вопрос убийства мамы с папой. Но знают об этом.

— Он руку тебе целует? – смущение прорезалось сквозь понимание.

Карь потемнела.

— Да! – чуть ли не крикнула Пэтти, - Всё, я готова дать пощечину, плевать на приличия, плевать на игры. Хоть сейчас поедем!

— Понимаю.

Гавань. И желание сорваться в особняк - отпало.

— Ты всегда меня понимаешь. Он меня всегда понимает. Дженифер, Маркус, Том. Все кругом словно знают меня лучше, чем я.

— И рулишь миром все равно ты. Я только не понимаю, почему народ от него не отвернется? Чем он так многим нравится?

Патриция вникала в первую фразу, вытащившую неуверенность из груди. Излечение.

— Очаровал своим пением во всех смыслах, - негодующая ухмылка, - Еще когда он баллотировался в сенаторы, врал, создавал связи, подсаживал «на деньги», - тонкая сигарета вынулась из пачки, и Стеша приняла, что придется потерпеть дымок, - Сейчас в Орегоне много таких людей осталось, грамотные-то уехали. И вишенкой на торте стало его выступление в одном из театров, что транслировалось везде. Женское население ликовало. А я блевала, прошу прощения.

— Он актер?

— Да. Но не про профессии, - вслед за шуткой и дымным выдохом пояснила, - Он играл на гитаре и пел песню про какой-то цветок, таким бархатным, - игривое воодушевление пронизывало речь, - глубоким голосом. Весь такой приятный и красивый. Ну отвратно же, - кудри взбились под нервной тряской головы, - В общем, напел себе на всю женскую аудиторию Орегона. Он любитель все мягко говорить, красиво, вот его и слушают. А кто не ведется и не слушает – умирает. Поэтому возражающих не остается.

Стефания вечером посмотрела запись выступления и невольно очаровалась. Пэтти, действительно, удерживала только одна причина, чтобы не вешаться к нему на шею.

Разве может композицию «Edelweiss» нежно и благородно петь жестокий человек? Или очень хороший обманщик, пользующийся своей привлекательностью?

Стефания озадачилась.

— Никогда не слышала, чтобы он пел в особняке.

— Душа уже не поет, - довольно заметила Пэтти, - Куда ей, когда назревает восстание?

Девушки помолчали, сигарета тлела в пепельнице. «Прости. Ты не любишь, я совсем задумалась». Пальцы изящно втоптали пепел в стекло.

— Говоришь, он планирует закупить израильское оружие? Я ему устрою закупку, - обещание утонуло в стакане, и настроение Пэтти разительно поменялось, - Хорошо иметь связи в малопопулярном банке.

После авантюрного блеска в глазах, Стеша поняла, что Пэтти стало лучше. В разы. И порадовалась, что три дня назад рискнула юркнуть за портьеры и простоять там все заседание Либерти. Планы его влились в чужие уши.

— Никому не говори, что я плакала.

Стефания молча подержала ладонь Пэтти как бы преданной собакой говоря: «никогда».

— Стабильность. Мне кажется, я перестану плакать каждый год, когда траур коснется сенатора, а не моей семьи.

— Выходит, в следующем году.

***

Поле, банки, хохот состоятельных людей.

Джефферсон и некий мужчина стреляли на скорость и точность. Выстрелы гулко били по ушам, но Стеша уже не вздрагивала.

— Может, опять попросишь своих официанток пострелять?

Беатрис спешно ретировалась за гору бокалов с шампанским. Стеша не успела.

— Да, они у меня многосторонне развиты, - точно заметил Либерти и ткнул пальцем в сторону Стеши, - Дженифер, покажи, как ты стреляешь.

— А я не умею.

— Я же не спросил, умеешь ли ты, а попросил всего лишь показать.

— Мое неумение?

— Да хоть что-нибудь, Дженифер.

Несмелый шаг вперед.

— Апха-ха, так это я тебе в мае навалял?

— Оборжаться можно, - любезно улыбнулась и словно подхватила занятную историю гостя. Снимала фартук с юбки.

— Не дуйся. Я под градусом иногда буяню.

— Поэтому этому господину - не наливать, - деликатно вставил сенатор. Друг посмеялся от души.

Игнорируя Рида, Стефания приблизилась к Либерти.

— Да я не попаду, даже если банку на стол поставить.

— Ты так говоришь, будто не в первый раз оружие в руках держишь, - сенатор даже не поленился обернуться. Стефании всучили автомат, тяжелый как ледоруб.

Она глуповато пожала плечами, взяла ружье и пригнулась.

— Ой, тяжелое… Я просто знаю, что не получится.

— Какая разница? Стреляй и все, - и шелковисто добавил, - Это приказ.

Джефферсон играючи направил пистолет в ее хвост. Механизм тряхнулся. Стеша повернулась, но мужчина уже высматривал в оружии изъяны.

Стефания попробовала стрелять, долго целилась, спрашивала, как нажать на курок, в общем, делала все, что наносило на ее образ оттенок нелюбителя.

Промазала. Шесть раз.

Рид оборжался, и когда получил дозу презрения (также по иным причинам), успокоил Стешу:

— Ну не дуйся, был бы я женщиной, наверняка бы стрелял также.

Зачем такое говорить девушке, стоящей с оружием наперевес?

— Дай сюда. Я натренировался на человечьих тирах в Судную ночь. Ты тоже можешь.

Стефания немо одной рукой отдала автомат, уже чувствуя, что плохо контролирует ненависть. Благо, можно свалить на уязвленное самолюбие.

..И ни в коем случае, не на злость из-за упущенной возможности отомстить за людей, которых тот нещадно собирал в тире и отстреливал. Дурная слава о Риде гуляла в округах.

Стефания собиралась уходить и Карлхайнц ее остановил:

— А знаешь, Дженифер, я выпишу чек. За смелость.

Рука начертила на бумажке вензеля с именем чужого человека, и Стеша благодарно приняла приз. Обмахнувшись чеком от душного воздуха, девушка еле удержалась, чтобы скомкать. А потом вспомнила, что может подарить его подруге.

Которая скомкает, затопчет и сожжет чек только по причине того, кто его выписал.

День перетек вечер, а безмятежное состояние Беатрис – в слезы.

Она на кухне плакала, разрезая клубнику. Стефания, видя, что это не лук, обеспокоилась:

— Почему плачешь? Беатриса?

— Я убирала блюда, а он пригласил друга, с которым вечно на что-то спорит... - ясно: речь о Карлхайнце.

— И что? - рука тепло коснулась плеча. Неравнодушие успокаивало.

— Ну и я мимо проходила, а этот... Своей дочкой хвастался, - захлебываясь слезами, Беатрис норовила уже разрезать палец. Стеша забрала нож себе, положив пальцы на влажную руку, - И Либерти сказал, что даже любая из его здешних официанток способна обойти дочь в катании на роликах. Взял меня за запястье, потряс и сказал, что даже я.

— Да… Самомнение выше Башен-близнецов, - приподняла бровь в возмущении Стеша. Нарекала сенатора разными степенями отвращения. Хорошо, что в своей голове, - И что дальше случилось?

Они поспорили на крупную сумму денег, что Беатрис сможет «обкатать» спортсменку. Плакала девушка навзрыд, так как не умела даже стоять на роликах. Повторила задание сквозь давку слез.

— А я на роликах с 10 лет не стояла, - заревела Беатрис, закрывала глаза ладонями и облокачиваясь на стойку. Кухня пустела, уведя работников на вечерний перерыв, - У меня они сломались, я падала сто раз, координация ни к черту... - и завершила отчаянным, - Она меня размажет, а Либерти в лучшем случае - уволит после моего и своего позора. А в худшем...

Судя по удвоенной порции слез и всхлипов, Беатрис ждало наказание. Неприятное и страшное.

— Погоди. Повтори-ка задание.

— Официантка Либерти должна победить в споре, в этом соревновании.

— Официантка любая и безымянная?

И Стефания мгновенно кое-что придумала, уцепившись за фразу «одна из официанток».

***

К счастью, домашние ролики пришлись по размеру. Диафрагма радостно подпрыгивала в нетерпении: скорее бы ощутить ветер в волосах, дух свободы, счастье от гладкой езды.

Выбор пал на костюм: легкую белую юбку, свободную кофту с сюрпризом под ней. И в тон ему алые, гротескные губы, которые, впрочем, ничуть не портили образа.

Палец ткнул блестками в матовость помады и Стеша ощутила себя волшебницей. Да будет так.

Пригодился образ, придуманный ночью! Осталось сделать дело.

Некоторые пайетки откололись. Вид сносный.

Пока никто не сел за столы, Стефания испытывала ролики на заасфальтированном корте: среди зелени травы и деревьев.

Падала, неуверенно скользила. Поднималась, с силой отталкивалась от воздуха, ехала увереннее.

Наполнялась силами.

Газон, усыпанный нарядными столами, наполнялся людьми.

— Стеша, это ты? - удивилась Кларисс, к счастью, неслышно. На идеальном асфальтовом полотне.

Оборот: и в средневеково-нарядном фиолетовом платье легко катилась стройная девушка. По коленям струились легкие ткани. Обведенные черным глаза уставились на блондинку, пока заколотые темные волосы разлетались по плечам. Цепкость уступала нежности, и не от белых вуалей на платье, а от узнавания соперницы.

— Стеша… Мне не снится, нет?

Стефания запуталась в выборе эмоций и решила предупредить Кларисс сразу, незатейливо проскользив круг.

— Привет, не ожидала, что тут будешь ты. В общем, просто прими, ладно? Я Дженифер Эвануэва и ты меня никогда раньше не видела, только сейчас впервые.

— Что-то серьезное? Все в «Роллере» скучали. Мы думали, ты умерла. В соцсетях исчезли все страницы, на тренировки не ходишь...

— Нет, я работаю на протестантов под прикрытием. Никому не говори.

— Никому и никогда, - Клариссе можно довериться: один преданный взгляд чего стоил, - Ого… ты с протестантами!..

— Спасибо, Кларисс, - она, правда, восхищается? - И я скучаю. Сделай вид, что мы дружелюбные. Но, - ладонь витиевато покрутилась, - все же конкурентки.

Девушки напялили на лица улыбки, даже искренне - от смешного указания и прокатились по корту.

— Ты с папой, да? Он меня ещё не узнал?

— Папа мой - главный фанат, но он не интересуется, кто меня обыгрывает. Увы, только давит, когда приношу серебро. Может, и к лучшему, что с другими не сравнивает. Ему просто дико важен результат.

Кларисс придала гладкости локонам. Выглядела идеально, каталась изящно и хорошо. Но недостаточно.

— Короче, не переживай. Он тебя даже не узнает.

Стефания первая вернулась на площадку, немало удивляя сидящих жюри.

— О, это Ваша Беатрис?

— Это наша Дженифер, - любезно представил ее Либерти, а для девушки повел рукой в знак вопроса.

— Я катаюсь чуть лучше, чем Беатрис, - беззаботная ремарка и подъезд к столикам на поляне, - Думаю, ничего, если я посоревнуюсь, - с хитрецой поддела мистера Саффера. Вечная игривость - для чужих глаз, зарытый страх выдать себя мелочью – для себя. Девушка нервничала. Надо выиграть для Карлхайнца пари, чтобы нанизать бусину доверия на нить. Хлипкую, истрепанную мнительностью сенатора. Но победить, не выдав, что у Стеши на домашней полке стоит пять желтых кубков.

— Ничего, если ты действительно катаешься лучше, - поднял за нее бокал Карлхайнц. Поддел в своей манере, пригрозил без угрозы.

— Разве это честно? – высказался Феликс, одаривая всех лисьей улыбкой.

— Насколько я знаю, спор заключался в том, что может победить любой официант. Вот, - комично развела руками, - Я.

— Но выбрали-то Беатрис, стрекоза, - сенатор пригубил напиток, молчаливо следя за ответами девушки. Эдакий серый кардинал среди цветника выразительных «лидеров».

— Мы переизбрались, - застенчиво улыбнулась Стеша, убрав назад носок ролика.

— Да какая разница, Карл! - встрял отец Кларисс, - Моя любимка все равно любую твою порвет, ахах!

Стеша не чувствовала неприятия. Скорее, забавный интерес и волнение.

Сенатор замялся, словно от его разрешения зависела судьба всего мира. Подыгрывал.

— Ну Вам нужна победа, мистер Либерти? - непосредственно выпалила Стеша.

— Разумеется.

— Тогда буду кататься я.

Пообещала сенатору победу.

— Откуда такая гарантия? Меня она излишне подкупает. Неужели ты заплатила Кларисс?

— Нет, почему? Просто я наглая, - весело и беззаботно посмеялась Стеша, - или как сказал один человек, уверенная в себе.

— Хотел бы я посмотреть на него.

— Это Вы.

Прокат Клариссы выдался поистине королевский. Его стать испортило лишь падение на третьем прыжке, где она коснулась пальцами асфальта. Концовку украшала ее спортивная злость. Знакомая неудача – с отливом серебра.

Кларисс выступила по-королевски, чинно, торжественно.

Стефания заметила восхищение эстетов и откровенную скуку выпивох. Зачем их собрали здесь?

А затем наступила ее очередь. К огромной черной колонке бежал кудряш.

Стеша сделала рупор из ладоней и беззаботно крикнула, напомнив Рею:

— Toxic.

И с видом, словно прокат волновал ее в последнюю очередь, Стеша делала одолжение и дарила редкие игривые улыбки зрителям. Даже когда заиграла музыка: самоощущения усилились.

Гости почти не смотрели, наслаждались приемом пищи. Во все глаза следила за Стефанией Кларисс.

Она брала размахи больше и каталась по огромной площади, чтобы прокат не выглядел жалким на клочке асфальта.

Беатрис, закусив ноготь, болела за Стешу позади гостей. Гордая соперница сидела спиною ко всем, позволяя любоваться только распущенными черными волосами и ниспадающими каменьями. То лиловыми, то лунными – по цепочкам меж волос.

Диадема отвлекала от серьезности самой Кларисс.

Чем больше Стефания улыбалась гостям и плавнее извивалась, тем заинтересованнее на нее смотрели. Она кружила по полю, закручивалась и вращалась - без фанатизма. Волосы беспорядочно выбились из пучка, а наклон за подносом вытянул восхищенные вздохи. Или возмущенные?

Выпрямившаяся Стеша, показавшая бедра в шортах, не разобралась. И ей вмиг так стало весело!

И когда она стянула в приседе пиджак, обнажая рубиновый топ, услышала долгожданное «ого» и свист публики. Спина чуть не стерлась: благо, Стеша вовремя откинулась вперед, поднялась.

Когда она игриво изгибалась, стреляя глазками на зрителей, Феликс поправился на месте, тронув бабочку:

— Них… реново жить поваром.

Конец проката, Стеша на подъеме.

— Какое самообладание! Какой артистизм! Gracias! - и все это очень помогало врать шайке сенатора, - Тебе бы у Дженифер поучиться!

Не хлопали только: Киллиан, Карлхайнц (кто бы сомневался), Майкл.

— Это моя будущая жена, - радостно орал в поддержку Феликс, и провоцировал всех на аплодисменты, - Да, Джена?!

Прилипли липкие взоры.

— У меня жених, - смутилась Стеша, развязывая шнурок и скрывая выражение «Не дай Боже», - в Колорадо.

Отлипли.

— Я этому жуку колорадскому-то усы поотрываю!

— Угомонись, Феликс, - педантично предложил Риз, и его приятель тут же показал зад в трусах.

— Фу, Вольрадо! - завизжало сразу несколько девушек, а Риз обреченно закрыл глаза, будто увидел самый страшный сон в своей жизни.

— Да че? - натянул штаны он и возмутился на уходящих женщин и мужчин, - Можно подумать у хахолей своих поп не видели. Скажите спасибо, - уже кричал им вслед, - Что в трусах был! Иначе бы спали ваши!

— У лошадей манер и то побольше, - все, на что хватило сенатора. Как ни странно, Феликс прекратил баловство и спокойно улегся на стол. Как хитрющий кот.

— Победитель очевиден, господа! Дженифер Эвануэва!

Кларисса сделала три прыжка с вращениями.

А вот Стефания четыре, благодаря чему дала сенатору победить в споре.

— Технически было полно ошибок у нас обеих, - заметила Кларисса, равнодушно глядя перед собой, - Но выступление ярче и без падений у Дженифер, - она удостоила Стешу уважительно-одобряющим взглядом, - Ты молодец.

После проката ее попросили выполнить еще раз какое-то движение, пришлось зашнуроваться снова.

Стефания лебедем выгнулась, красиво раскинув руки, и прокатилась по окружности.

— Ух ты, внушает-внушает, - хлопал Норман вновь подъехавшей Стеше. От счастья свободы она покивала, беря из рук Майкла принесенную бутылку воды, - Знакомая школа! Откуда ты?

— Из Орегона, - опомнилась, - ой, из Колорадо, я недавно приехала в Орегон. Как дом родной, - праздно вещала она, отдыхиваясь, а сама краем глаза следила за подходящим Либерти.

Твою мать. Она запила панику ледяной водой, после чего аккуратно убрала волосы за ухо.

— Так ты из наших краев! Вот я и думаю. Нечестно, Карл.

— Не хитри, Норман, - весело пожурил тот, пожимая руку.

— Эх ты, - и пришлось отдать деньги, - Мне кажется, ты была бы талантливой фигуристкой, Дженифер.

— Благодарю, но я всего лишь любитель, - после проката отвечала она и робко улыбалась, прекрасно понимая сама, что будущее было в этом, а не в шпионских играх.

Но... Будучи фигуристкой, все равно бы ее настигли подобные люди как сенатор. И «по приколу» бы ее уничтожили.

Глядя на внушительную, тяжелую связку купюр, Стефания стала отъезжать. Но Норман её зацепил снова:

— А ты не хотела бы принимать участие в чемпионате Колорадо? Моя девочка постоянно там участвует, прочное серебро!

Как же, не хотела. Стефанией из года в год добивалось прочное золото. Но с Клариссой никогда не враждовала: к счастью, у брюнетки только спортивный интерес и доброта в душе.

— Да я для себя катаюсь, просто, когда хочется, - зная, что ее слушают все неприятели, Стефания невозмутимо пожала плечом. Мол, скучны эти соревнования... И не надо ей, - А Кларисса талантлива, - оборот на плывущую в воздухе брюнетку, - У нее все шансы на золото, - пируэт, прыжок и легкое продолжение проездки.

— Это да, - отвлекся мужчина на свою дочь. Гордился.

В этом году Стефания явно не поедет в Колорадо.

— Дай-ка мне автограф! – он сунул ей маленький блокнотик.

Рука уверенно и легко вычертила букву «С» с вензелями. Профессионально - словно раздавала фотографы с завидной частотой. Стеша вмиг остолбенела и чиркнула прямую с закруглением, чтобы получилась «Д». Намеренно замешкалась.

Потом отец Кларисс попросил:

— Можешь потом научить мою девочку вашим этим пируэтам? В этом году у нее соревнования снова.

— Думаю, в этом году она выиграет, - потому что Стеша обменяла эту жизнь на шпионаж. И она верила в Кларисс, - Она талантливая.

— Талантливая ты, - тыкнул в нос, словно на кнопочку, мужчина.

— Спасибо.

— А еще красивая!

— Ну мне однажды сказали, что я чуть красивее обезьяны, даже не знаю, кому верить, - игриво и воздушно реплика хлопнула сенатора по щеке.

— Какой придурок тебе это посмел сказать? - недоуменная фраза так сердечно сотрясла воздух, что Стеша рассмеялась и сказала: «Неважно». Либерти отреагировал никак. Пил чай, - Понарожают же дебилов отмороженных.

Стеша развернулась, чтобы не прыснуть, потому что глядеть на сенатора сейчас - жизненно опасно.

— Вау, девушка, - раздался низкий голос. Все фибры невольно затряслись от обволакивающей вибрации, - Где Вы так научились?

Мускулистый мужчина оперся о бортик, сверля ее пронзительным взглядом. Хищническим.

— В школе каталась, - свой голос задрожал, - 15 лет было, - отчего-то Стеше стало не по себе. То ли потому что после жаркого проката поймала нежелательно вожделенное внимание, то ли от раздевающих взоров. Ох, да это одно и то же.

— Мне гадалка подсказала, и я говорю сейчас серьезно, - развел руками, разгоняя воображаемых скептиков, - Что мне по судьбе суждено встретить блондинку с серыми глазами и с именем Дженифер.

Стеша заливисто засмеялась. Причину никто не поймет - она точно на обочине его линии жизни. Буквально по причине сворованного имени.

— Ну так на планете полно Дженифер, и куда-а больше блондинок.

— И в итоге я понял, что мне нужна только одна.

— Мне гадалка, Вы не поверите, тоже предсказала партнера. Но Вы не подходите, - играючи пожала плечами Стеша, пока вдруг незнакомец не перепрыгнул барьер. Улыбка слегка спала с губ.

— Одна из них лгала. Явно ведь, - подшагивал мужчина, упрятав руки в карманах. Стоял напротив Солнца, но девушку словно придавливала его тень.

— Ваша, - с огнем в глазах отвечала та, и как можно спокойнее застегивала кофту.

— И кого же тебе твоя нагадала?

— Честно ответить?

— Разумеется.

И Стеша вложила в звуковые сачки слушателей искаженную истину, в которую тайно верила все годы.

Она описала образ избранника, цитируя цыганку. Вкратце и противоположный стоящему мужчине. Но отнюдь не правдивый, за который Стеша отдала золотую цепочку.

— Он тень самого Дьявола, и он темный. Но не внешне, нет. Он хитрый, изворотливый, расчётливый. Ум богатствами глубок. А внешне.... Вижу твой нетерпеливый взгляд, девочка. Но остынь. Потому что он тебе не принесет радости, только горе. Да! Горе! Он будет любить единственный раз в жизни и потеряет тебя за все грехи свои...

Желаешь внешность знать, чтоб не обжечься? Не получится убрать начертанное судьбой... Раз просишь, таки ладно, дам тебе зацепку. Шрам. У него шрам на подушечке указательного пальца. А сам он смазанный, потому что кажется несколькими людьми, по меньшей мере, хочет ими казаться. У него много лиц. И ни одно ты не будешь любить, только в самом конце увидишь настоящее.

Печально. Наступит день и смерть настигнет двух одновременно, не смогут вместе быть, не суждено.

— Этот блондин может и судьба, но меж серьезным этапом и сейчас есть пара шансов изменить будущее, - уже откровенно подкатывал мужчина.

— Гарри, не совращай моих девчонок, - махнул салфеткой сенатор, и деловито стал подписывать бумажку, - Официантов и так мало. Еще один декрет я не вынесу.

Гарри кротко посмеялся. Знойная тьма ткнулась в декольте, а потом утонула в оленьих глазах Стефании.

— Сколько тебе лет?

— 18, - как можно ровнее ответила Стеша. По фальшивому паспорту 18. Румянец явно позабавил всех наблюдателей. Облачко воздуха робко сорвалось с губ, и потупив взгляд, Стеша отодвинулась.

Ужас. Как же пугала настойчивость. Хотелось отойти прочь. Всё это безумно смущало...

— Ну я подожду год, - голова красавца склонилась, пока внезапно он не добавил, - Или до Судной ночи.

Бровь неиронично взметнулась вверх. Тут Стеша не стерпела.

— Вот даже как?

— Я шучу, расслабься, - но милость не сгладила легкой угрозы. Он прямым текстом дал понять, что может взять свое, вломившись к ней в дом и не тратя энергии на разговоры. Все просто и дико. Только в специально отведенное время. Лучше раньше, чем через год.

Стеша взяла поднос, тяжелым взглядом одарив мужчину. Даже не замечала, что ее легкому изображаемому нраву чужда такая сила и строптивость.

Задам я этому Гарри, когда домой приду. Всю душу вывернул. Ну и родственники у Мишель! Ах… Мишель…

Блондинка захотела проехать кольцо вокруг особняка, как ее окликнул Либерти.

— Да, ты умеешь удивлять.

— Приятно? - осторожно и по-доброму уточнила Стеша.

Сенатор молчал, долго-долго. Его рука выписывала на позолоченном листке какие-то цифры, вензеля. Но разговаривать одновременно был способен. Значит, молчал, обдумывая ответ.

— Приятно.

И Стефания зарделась, осветлившись и лицом, и глазами.

Карл с нечитаемым вызовом покосился, но наткнулся на ее добродушие и смягчился. В этот же миг золотая ручка щелкнула о стол и изящно улеглась рядом с билетом. Бумажный чек.

Мужчина вручил:

— Но награда все равно принадлежит Беатрис.

Ах, вот отчего недовольство... Воля не исполнена.

Приличный чек на имя подруги ютился меж пальцев. Стеша выразила удивление, напоровшись на полное выдержанное спокойствие Либерти:

— Урок тебе, Дженифер. Никогда не покрывай других, даже будучи уверенной в победе.

— Ладно, - Стеша отлипла от бортика, смиряясь и с сущностью сенатора, и с несправедливостью, и со всем на свете. Чек оставила лежать на столе.

— Но катаешься талантливо. Этого не отнять, - слова осыпались, пока их хозяин поднимался с места. Блондинку обрадовали добрые нотки в голосе мужчины и, кивнув, она поехала дальше.

Выходные начались также потрясающе, ведь счастливая Беатрис потянула Стешу в торговые центры. И купила все, что хотелось подруге, имя которой она даже не знала.

***

Вечерний проезд с Кларисс грел лучше любого американо.

Волосы развевались умеренным приятным ветром, легкость от победы, спасения подруги - торжественно подгоняла колесики. Сливовые и светло-желтые наплывы полонили небо. Обеим было хорошо.

— …Мы, конечно, конкурентки, но речь сейчас не о спорте. И я вроде должна радоваться, но мне грустно.

— У Пэтти все схвачено, Кларисс. Не грусти. Наоборот, в этом году золото будет твоим и это здорово.

— Я боюсь, как бы в следующие годы эта традиция не продолжилась.

— Скучаешь по серебру? - улыбчиво поддела Стеша под шорох роликов.

— Не про это я...

Если Стеша погибнет, то конкуренция закончится. Придет конец и протестантам. Обе девушки всё понимали, но вслух не говорили.

— Послушай, я выполню свою работу, вернусь к семье, возобновлю тренировки. Разница будет колоссальной: мы все станем жить в мире, а не как сейчас - рискуя нарваться на приятелей сенатора. Орегон кишит ими, а они и рады предоставленной безнаказанности. Это ведь сидят самые-самые доверенные лица, «лучшие» люди штата. А так... Их куда много и связи куда запутаннее, чем можно представить.

— И вы планируете убрать Либерти и их?

— Пэтти хочет, да. А там уже мелкие связи сами оборвутся, на шестерок заведут уголовные дела и Орегон станет мирным штатом, без Судной ночи и преступлений вне ее.

— А можно, чтобы моего отца не убирали? - осторожно просила брюнетка, вычерчивая пяткой дугу и плывя по асфальту.

— В списках Пэтти он есть, - огорченно и честно молвила Стеша, - Он...

— Я знаю, его прошлое далеко не чисто и свято. Не надо, я понимаю.

— Но ты можешь в Судную ночь опоить его снотворным и не дать приехать к сенатору. Тогда его не убьют.

— А потом? - в синих глазах блеснула надежда.

— Потом с ним будут разбираться по закону, полагаю. Уже после Ночи, а это важно, - заметила девушка, - Значит, его никто не лишит жизни. Ведь мы боремся за справедливость, странно нарушать свои же принципы. Все обойдется, вот увидишь.

— Спасибо, Стеша, - печаль в улыбке, опущенные ресницы, - Я люблю папу, каким бы он ни был. И не могу прощать его зверств тоже. Поэтому мечтаю стать известной, богатой, чтобы наконец стать от него независимой, уехать отсюда. И сменить имя, возможно. Ведь когда все вскроется, клеймо его прошлого нацепят и на меня. Вот и приходится вкалывать каждый день на катке, в спортзалах, лишь бы скорее добиться… признания, понимаешь?

— Я понимаю тебя.

Закатная тишина долго вбирала в себя шорох роликов над молчаливым длинным серым полотном. Тени падали с деревьев, пока лучи выхватывали части тел девушек.

— Тебе не страшно быть с ними рядом каждый день?

Стефания оценивала свои чувства, перебирала их картотеку, но находила страх лишь в первые дни работы.

— Сперва боялась, что меня раскусят. А потом привыкла. Они вполне сносные, если знать, чего от них ожидать, не удивляться и поддерживать. Играть в глупую блондиночку на побегушках.

— Знаешь, тебя по глазам легко вычислить, - Кларисс, смущая девушку, всмотрелась в глубокую серость радужек. Она усмехнулась и серьезно призналась, - Они у тебя очень вдумчивые. Но твоя личная мягкость явно прячет это.

— Ой, ну явно, - застенчиво отвела глаза Стеша и отъехала дальше, - Не переживай, мы с тобой еще не раз посоревнуемся за первое место, - легко управляла ногами, руками и роликами Стеша, повернувшись лицом и опережая приятельницу, - После этой Судной ночи я скину все обязанности шпионки, встану на коньки и вместе с тобой отдам заявку на соревнования. Вот увидишь.

Кларисса бодро улыбнулась и участила ход, чтобы догнать отвернувшуюся Стешу.

— Ты лучшая соперница на свете.

— Мне приятно, потому что я явно первая признанная тобой конкурентка.

— Ой, остальные вообще в сравнение с тобой, а уж тем более со мной, не идут, - гордо откинув прядь волос за плечо, Кларисс важно выпятила грудь. Стеша рассмеялась, вновь встречая знакомую и не отталкивающую надменность Кларисс. Ведь это... напускное. А настоящей брюнетка была только со Стешей.

Они приехали к сенаторским.

— Девочки, вы так долго катались где-то. Я уж подумал, моя дочь тебя убивать начала где-то вдалеке от чужих глаз, - подал голос отец Кларисс, оторвавшись от виски.

— Ничего себе, какая фантазия, - проезжаясь, крякнула Стеша, и беззаботно стала снимать ролики.

— Ну, зная характер моей дочери...

Брюнетка криво усмехнулась.

— Нет, пап, все в порядке, мы обсуждали технику Дженифер, и я кое-что для себя взяла на вооружение.

— Это верно! Приезжай к нам в Колорадо, Дженифер… Будем ждать!

***

Дождь крапал по листьям лопуха у леса, играл по крыше и стеклам особняка. Набирал силу.

За окном ни души, гости спрятались в особняк. Но от них остались чашки и блюда на столе.

— Дождь вымоет, - Стеша фыркнула. Беатрис расслабленно улыбалась, оперевшись плечом на белый косяк.

— По-до-ждём, - вдумчиво и мило резюмировала подруга.

— Let's dance in style, let's dance for a while… - один из гостей включил на втором этаже музыку. Кажется, по радио и раскрыл окна. Поэтому ноты и мягкий мужской голос слышались с улицы.

Насладиться не дал надутый Винченсон.

— Нам не хватает посуды, быстро на улицу!

— Так дождь, - жалобно протянула Беатрис, и нарвалась на властное шипение:

— Быстро.

И он, грузно покачиваясь, ушел на кухню.

Стефания выловила пару заинтересованных глаз, бросила фартук на свободный стул и радостно прошлась к окну.

— Давай!

«Forever young» играла громко и свободно. И девушки побежали под дождь, хохоча и веселясь от трепета и легкости.

Стефания бежала по мокрой траве. И еще одна девушка – заливаясь смехом вместе с ней. А под каплями прекрасно: бежевые небесные разводы, остатки туч и нежное, светлое солнце. Девушки бежали под семицветную арку, яркую, выжигающую глаза. Влажно и свежо.

Наперегонки они приносили посуду и выбегали вновь.

И потом просто бегали по полю.

Ноги плыли в балетках, ухоженные волосы липли к вискам, щекам, губам. Ткань платья облепляла тело. И им было хорошо!

Радуга теряла цвета, блистая от бесконечных капель, свет разгонял тучи. Голову очищал ясный запах мокрой земли, листьев.

— Foreeeveeeer youuung! – не успела протянуть Стеша, как смеющаяся от ситуации Беатрис схватила ее за кисти, а затем ладони и покружила вместе с собой. Бескрайнее поле и лес мелькали блестящей темной зеленью.

Блондинка прыгнула в сторону, и покружилась вокруг себя. Беззаботно и беспечно, и закончила в великолепном па.

— Побежали! – путь стремительно вел к лесу.

Быстрее оказалась Стефания, к удивлению Беатрис. Ведь она посещала зал ежедневно! А Стеша…

— Это мне музыка сил придает, - взмах рукой непринужденный и смиренная улыбка собеседницы. Деймон не зря гонялся за ней, когда удавалось выкроить свободную минуту. Боль осадила радость.

В сердце вошла игла. Ой-ё... Стеша скорее отвернулась, чтобы подруга не заметила мученической гримасы. Не сейчас… Ах, ненавижу, хватит…

- Что такое?

- Не переживай, пожалуйста. Вот сама драму устраиваю, - усмехнулась Стеша, переводя дыхание и поворачиваясь обратно, - У меня с детства проблема с сердцем. Болезнь сложно произносится. Когда бегаешь или испытываешь сильнейшие эмоции, бывает, что сильно прихватывает. И нет, я не старая!

Беатрис поддалась хохоту Стеши, но в общем-то понимала, что такой недуг омрачает жизнь. Сочувственно улыбалась красиво жестикулирующей девушке. Ладонь провела по влажному виску и Стеша расслабленно оперлась на правую ногу. Отпустило и стало также легко, как понимание, что им обеим конец.

— А теперь давай обратно. Нам сейчас таких вставят, - с азартом молвила Беатрис, очень даже храбро для себя, - Вон, вижу, как мистер Либерти и Грей стоят.

Смотрели.

- Давай.

Стефания стараясь не дышать, тихонечко набирала скорость. Шаг за шагом, хлюп за хлюпом. В итоге, боль, охватившая сердце, прошла, а мелодия длилась, вновь повышая настроение.

К счастью, на последнем столе завалялись подносы и в качестве прикрытия их прибрали официантки. Беатрис прокашлялась и очень невозмутимо прошла мимо мужчин. Выжила.

Стеша вернулась позже, прибежала. И улыбалась сенатору так, потом Майклу, словно говоря «ребят, как классно, бегите сами, что стоите?». И внезапно отвернулась, поглядев на природу и продолжая быстро дышать.

— Давно я такого не видел, - философски протянул Либерти.

— Хорошая погода.

Майкл рассматривал мокрое, блестящее лицо и одухотворенный взгляд. Стефания ощутила пристальное внимание Майкла, только когда он заметил воду на полу и прилипшее платье к талии и груди.

— А запасная форма есть?

Грей медленно подал пиджак в своей прохладной, молчаливой манере. Эдакую тяжелую броню, свеянную из дорогих тканей и пуговиц. Стефания приняла как почесть, хоть и настороженно.

— Я сегодня уволил одну официантку. Кажется, в свободное личное время она занималась профессиональным бегом. Думаю, можешь взять ее комплект.

— Вы же не про меня? – сомнительно протянула Стеша, кутаясь в пиджак.

Карлхайнц мягко улыбнулся, весьма хитренько качнув головой.

— Слушай, ты мне подаешь прекрасные идеи…

— Нет! Иду, – вспряла она как маленький генерал и добавила Грею, - я верну.

— Спасибо, - кивнул он так, словно иного исхода событий и не могло быть. Опять издевается! Незримо!

«Переодеться и вернуться к должностным обязанностям» звучало как приговор, после счастливой и, казалось, бесконечной пробежки под солнцем.

Беатрис в раздевалке удивленно уставилась на пиджак, понимая, кому он принадлежит.

— Не спрашивай, я верну сейчас же, - пробурчала Стефания, как можно скорее сбрасывая теплый элемент одежды, - Что?

Огоньки заиграли в по-прежнему удивленном взоре Беатрис и она заулыбалась.

— Беатрис, как думаешь, что стало с той рыжей девушкой месяц назад? – ура, сбила с мыслей!

— Ой, выпала она. Жуть, не вспоминай, - мокрое платье комком улетело в стиральную машину.

— Ее сбросил Майкл Грей. Я слышала это, Беатрис. И принимать от него вещи – не очень приятное занятие.

— Прости, - Стефания не давила, просто напомнила о сущности Грея.

— Все в порядке.

…стало только тогда, когда она оставила пиджак на стуле позади Майкла, который беседовал с гостем за стаканом виски и заметил вещь уже без Стефании.

***

Вечер окрасился в винные краски: Винченсон принимал крупную поставку древнего алкоголя. И пара вымытых бутылей уже на столе красовались зеленью стекла.

Одна откупорена.

— Поставщик вина Густаво, но он мой давний враг, - над голубыми глазами плыл граненный изящный бокал. Вино как кровь оплывало стенки, мучая голову своей густотой и терпким ароматом, - Встал на тропу искупления, но мое доверие шатко…

Стефания осторожно протирала рояль, слушая изречения сенатора. «Да пейте уже» подмывало сказать.

— Двухвековая выдержка, - терпче вина текли слова мужчины, - Жаль, что не удастся попробовать с вольностью доверчивого человека, - он скосил губы в робкой улыбке.

— А Вы дайте попробовать, - совершенно неожиданно предложила Стеша, вытерев поднос и обернувшись через плечо, - Проверим, отравлено или нет. Может, нет? Он бы не стал рисковать, зная, что поставляет вино именно Вам. Это глупо.

Мягкое вещание Стеши явно нравилось сенатору.

Он открыл.

И налил бокал. Стеша взяла.

— Ты хочешь выпить?

— Ну да. Вино иначе не проверить.

Сенатор внимательно посмотрел на Стефанию, долго-долго и кивнул:

— Пей.

И Стеша выпила свой первый хмельной бокал. Оскомина на языке не нравилась, но приглушенный вкус виноградин – сладких и зрелых – хотелось ощущать глубже.

И мозг реагировал адекватно: мыслил трезво. Значит, стереотип, что «улетают» от первого бокала? Надо размусолить тему с Джен…

Блондинка мягко хохотнула, коснувшись губ.

— Вкусно.

— Ничего не чувствуешь?

— Нет, - приятные наплывы тепла разве что, и полное безразличие к наблюдающему Майклу, - Все в порядке.

— С тобой хоть на войну идти, Дженифер, - достойно заметил сенатор. И похвала глубоко проникла под ребра, вплоть до самого сердца. Девушка ограничилась вежливым кивком, демонстрируя преданность и повиновение.

Но рабочий день Стеши не окончился на дегустации.

Думая о зеленых листьях винограда, завитках, Стефания радовалась, что закончила день на ещё одной ситуации. И уверенно бросила ту в копилку доверия Либерти.

Уже уходя под покровом сумрака, остановилась.

Вечерний мюзикл. Нередко за домом устанавливали площадку с искусными декорациями, и самые богатые могли созерцать мюзиклы.

Музыка приманила и бабочку в белом платье. Покружиться - и юбка легко разовьется в воздухе. А это так хотелось сделать! Песня витала кругами и лилась из уст поющей девушки.

Стефания оперлась плечом сбоку от поставленных стульев. И завороженно глядела на изящно водящую руками леди. Вокруг танцевали, окуная в благородную сказку, какой, казалось, больше не осталось в мире.

Стеша романтической натурой склонила голову, и на ее платье играла ярко светлая подсветка. Сквозь пушистую россыпь волос проникали серебристые лучи. Она - словно сказочная лебедь.

Даже, казалось, певица одобрительно глядела на это нежное чудо.

Беатрис собралась домой и нашла девушку. Стефании так не хотелось уходить, отрываться от высокого...

Пока не заметила озадаченно-испуганного взора подруги. Всему виной обращенные на Стешу взгляды сенатора и Майкла.

Уйти захотелось.

Досада выдавила вздох, и Стефания понуро улыбнулась Беа.

— Пошли. Нам же нельзя без билетов или оплаты тут находиться…

— О, они нас зовут.

Пара спокойно освободила место по просьбе хозяина мероприятия. И Стефания села рядом с Майклом, пока Беатрис как к мине замедленного действия присела у локтя Либерти.

Ветер воспоминаний о выступлении сенатора Орегона. Наслаждение. Актеры пели также величественно и мягко.

Плечи поджались. На них словно пшикнули холодящей пыльцой: Стеша едва заметно дрожала от холода. Мужчинам хорошо: есть теплые пиджаки. У женщин есть мужчины и запасные пиджаки. Стеша не готовилась к вечернему уличному мероприятию: в машине Беа тепло.

Страдания Стефании прекратились ровно тогда, когда Майкл галантно стянул пиджак и накинул его на плечи девушки. Тепло тотчас укутало торс, и Стеша шепнула «спасибо». Убрав руку от правого плеча, юноша взглянул в глаза Стеши и улыбнулся уголками губ.

Ей нравилось кутаться, незримо для других, но Стеша, погружаясь в звуки музыки, купалась в горячем пиджаке. Нагрел, однако!

Она счастливо улыбнулась. Прыгнувшие пряди скрыли эмоцию, но ликованьем Стеша упивалась.

Пахло... Грушевым сладким виски. Приятно, алкогольно, и дымчато из-за сигарет. Стеша тяжело задышала: никотин забивал легкие, это не нравилось. И все же весь мюзикл она просидела спокойно и счастливо. И, главное, бесплатно.

Мысль о дежавю светлую голову так и не посетила. И даже о Лоре…

Настолько прекрасно возносила музыка.

И в конце постановки «Звуки музыки» сенатор спросил:

— Тебе нравятся мюзиклы?

— Да, очень, мистер Либерти.

— И театры?

— Да.

— В таком случае, приглашаю тебя завтра в театр, куда поеду и я.

— Да Вы что? – самозабвенно прошептала девушка. Позиция искренности выгодна: пусть думает, что он ей открывает мир.

Отчасти так и было.

— Мистер Либерти, спасибо…

— Надень что-нибудь элегантное и классическое.

Внезапно сзади ее обхватили за плечи и медленно стянули пиджак. Флегматично и миролюбиво Майкл вернул себе вещь, не удостаивая девушку приятным взором. Стефания сложила руки на груди: холодок пробежался по обнаженным плечам.

— Элегантное и классическое я надену, хорошо. А встретимся…

— Здесь, твой рабочий день сократим. Довезет до нужного места Кристофер.

Так, они договорились о встрече. Стефания окончательно проникла в его душу. Ну точно.

Возврат домой – счастливая дорога.

К иного рода радости, в штабе сидел один Том. И Стефания поведала о насыщенном дне самым желанным ушам. Диван, дружеская близость, цепляющиеся и похвальные комментарии Тома.

Говоря ему, рассматривала его лениво поданную руку. Безымянный палец рассекал шрам. Может быть, гадалка ошиблась? Детские переминания своей ладони Том сносил терпеливо, его больше волновала работа Стефании.

Темноволосый, умный… И умереть вдвоем не страшно.

— А если бы вино было отравлено? – радужки чутко вглядывались в наивно воззрившиеся глаза. Боже правый… Стефания что-то отвечала, но завораживалась давящей, погружающей в себя карью.

— Я бы отравилась.

— Чудесно, - посмеялся он, мягко склонив голову. Стеша желала, чтобы этот миг длился вечно и никто бы не заходил в штаб. Рука за шеей, внимание юноши, аромат вишни, - Рискуешь ради общего дела?

— Конечно, - решила добавить того, чего Бисфорт так ждал, - Это очень важно. Важнее всего.

Том удовлетворенно закусил губу. Смотрел пристально, не разрывая зрительный контакт. Что… повторяется? Нет, нет… Я не буду его целовать, на крючок больше не попадусь.

Он сам поцеловал - страстно и горячо.

Надавливал, привлекал к себе, буквально подавил силой первый порыв отстраниться. Дальше девушка сдалась.

Дождалась его инициативы.

Пальцы неосознанно и глупо давили на его плечи, потому что внезапность и страсть пугала. Но она и очаровывала, поэтому Стеша позволяла парню покусывать губы, болезненно проводить руками по волосам, чтобы взяться за пряди и отклонить голову, чтобы проникнуть языком глубже.

Прилив тепла захлестнул затылок: девушка старалась показать, что ей хотелось нежного поцелуя, поэтому мягко касалась скул юноши, медленно целовала в ответ. Из-за того, что Том продолжал по-своему, Стефания привыкла и стала постанывать от тянущих импульсов и от его руки на своем животе.

— Нравится? – с лисьей усмешкой отвлекся он, наблюдая за уязвимой и изнеженной девушкой. Влюбленной.

— Да, нравится, - испытывая давящее желание крепко обнять его, и ухватиться сильно-сильно, Стефания плотно перекрестила свои пальцы с его. Дыхание рывками покидало грудь.

— Уже почти девять. Сейчас все придут.

— Том…

— Будем держать это в секрете.

— Ото всех? И от Пэтти?

— Да.

— Так ты любишь меня? Все-таки любишь? – и болтающая Стеша не дождавшись ответа, ликующе шлепнула его по коленке, - Как знала, - гордилась догадками, - Ах, зачем тот спектакль устроил тем вечером? Мне было ужас как обидно.

— Дураком был, - пальцы под аккомпанемент скучающего выдоха потерли уголки глаз, - Сейчас поумнел. Принял чувства.

Стеша издала придавленный визг и кинулась на шею красавчику.

— Спокойно, Стефа, - манерно закатывал глаза Том и сдержанно поглаживал спину, - Мы не можем на виду обниматься, сейчас придут наши… - и при этом, он покрывал теплыми поцелуями ее щеки и шею. Голова совсем пустела, оставляя себе только одно слово «люблю».

— Да, прости, - отольнув от самодовольного юноши, Стефания обратила внимание на имя, - Так… тебе нравится называть меня «Стефой»?

— Стефания – претенциозно, - значение осталось проглоченным, но по интонации ясно: нечто величавое, - Стеша – простенько. А Стефа… - он поднял угольную бровь и убрал волосы за ухо, - Это только для меня.

— Для тебя и моих родителей.

— М?

— Меня только они так зовут.

— Мило.

— Вот и я говорю, петушок на палочке, - Джен с пинка вошла в дверь, уже брызгая недовольством и дерзостью, - И тут не без петушков.

— Прости? – изумился Том, расширив свои прекрасные темные глаза. Нога по-хозяйски отдавливала колено и покачивалась, едва ли не задевая грязной подошвой Стефанию. Блондинка встала, чтобы помочь Деймону донести пакеты с продуктами.

— Привет, - нежно обрадовался он, пока та делала вид, что не целовалась с мужчиной мечты.

— Привет, Деймон. Как дела? – бодренько щебетала она. Брюнет расцвел.

Сегодня было собрание.

— Надеюсь, мы будем смотреть «Черепашек-ниндзя»?!

— Нет, мы будем смотреть на работу наших ребят в телебашне и что там напридумывал наш сенатор, - величаво убирая волосы назад, Патриция медлительно заняла свое место с края дивана.

— Нуууу! – сперва обидчиво, а потом с ором Гадзиллы «уааа» Дженифер закинула голову назад.

— А потом Черепашек! – заглушив крик, успокоила Пэтти, уже мысленно выжидая сорванное обращение Карлхайнца Либерти. Джен сникла и сползла к середине дивана, уплетая чипсы. Буркнула:

— Уры.

Передача про Киллиана вышла чудесной: правда, ее прерывали картинкой «технических работ», но в прайм-тайм кусочки репортажа просочились в умы людей. Пэтти самодовольно улыбалась. Ее связи в телевизионном бюро работали изумительно.

— О да, видали? Обращения не будет! – под одобрительный гул заключила Дженифер.

— Думаю, Карл перенесет его, - проницательно заметила Пэтти и заняла время планированием подрывательных операций. Ей приходилось с болью выслушивать о пропаже людей, краешком затрагивающих их деятельность.

Сердоболие диктовало советы и Пэтти говорила уезжать, охранять, защищать помогающим лицам.

Через час на основном канале выступал Либерти. Редкое явление для прямого эфира и прибежал с этой вестью Деймон. Совещание не успело распустить протестантов, поэтому обращение сенатора смотрели все.

Этим вечером глава с трибуны заявлял всему штату о потрясающих результатах благодаря выгодной кампании Судной ночи.

Глядя на экран, Пэтти с отвращением качала головой.

— В связи с успехом, я объявляю о принятии второй Судной ночи в году, - что? - чтобы вывести штат Орегон на первое место по отсутствию преступности и экономическому росту. Вперед, Америка! Гордимся тобой, - славная улыбка и стеклянный взгляд стукнулся об ошарашенное лицо Патриции. Реклама.

— Вторая Судная ночь? – глаза заслезились. Приказ себе «не плакать» увенчался успехом. Но на душевную бурю Пэтти внимание не обращали: протестанты ругали власть, шумели, морально готовили вилы.

— Надо ускоряться, Пэтти, - твердость голоса как земля под ногами. Маркус тронул ее за руку, не теряя самообладания, как остальные, - И нападать в этом году, больше копить ресурсы нельзя. Он хочет организовать осеннюю Судную ночь в следующем году.

— Ах, в следующем, - голос дрожал, - В следующем, да? - Маркус вежливо делал вид, что Пэтти не растеряла самообладание, - Я упустила эту информацию…

— Есть время.

— Время есть, - Пэтти печально отвела глаза, понимая, что если не революция, если не эти активисты, то Либерти принял бы больше Ночей.

И всё бы уничтожил. Как же так…

***

Обход церквей венчался завершающим: осталось посетить самую крупную в Орегоне. Направляясь к главному служителю, Патриция осторожно проходила по бархатному бардо. Свечи уютным теплом отдавались вокруг, люди молились. Тишина и пение хора умиротворяли.

Она увидела служителя, в облачении из сверкающих нитей. Он склонил покрытую голову, улыбнулся и мудро качнул головой. Перед ним стоял...

Пэтти остановилась. Уместный деловой лощенный пиджак, зачесанные назад волосы с большим объемом и манерный кивок с отведенной в сторону рукой. Красиво, мягко, располагающе.

Карлхайнц Либерти.

Пазл сложился во вражескую картину. Он сотрудничал. Пэтти поняла, что войти в доверие и расположить к себе батюшку вряд ли получится, отвернув его от влияния Либерти.

На что она надеялась, идя смело в достаточно известный местный храм?

Пэтти как можно незаметнее шагнула назад, пряча и себя, и свои утонченно подчеркнутые достоинства. Ведь если священник был не свят, то можно было договориться обаянием. Но стоило коснуться толпы, как Карл легко развернулся и сразу заметил Блейдел.

Так...

Чутье подсказало остановиться.

Либерти не скрыто изучил бриллианты на гладких ключицах, чернеющий шелк, обхватывающий стан скромно и соблазнительно. Остановился как всегда на ногах: Пэтти смекнула, что по обуви считывалась информация. О достатке, внимательности, чистоплотности человека. Любил Карлхайнц без слов делать выводы.

Судя по теплой расцветшей улыбке, умозаключение о жизни Пэтти ему понравилось. Плечи у мужчины распрямились.

— Мисс Блейдел, - кивнул.

Приветствовал негромко, но в зале крайним людям было слышно.

Пэтти шагнула к иконам, сдержанно кивнула в ответ. Скрываться бессмысленно, а убегать она не станет.

— Рада Вас видеть, - доброжелательный голос понравился, судя по теплой улыбке мужчины. Гребанная вежливость.

— Взаимно. Приятно видеть столько людей, не потерявших веры в Бога.

— Ещё не успели, - шутка сожглась в свечи. Девушка взяла свободную, поставила и помолилась про себя. Только после этого давление ушло, всё равно на сенатора.

Карлхайнц поставил свечу рядом с её, но молиться не стал.

Пока прихожане преклоняли головы у икон, Пэтти гордо держала подбородок. Будто ничего святого в ней не было. Либерти преклонял голову, но не перед святыми образами.

— Что с Вашей рукой? – чутко заметил бинт, обмотанный вокруг ладони.

— Порезалась случайно, когда резала салат, - придумала Пэтти. Вчерашний погром сервиза в отдельной комнате увенчался уборкой. Чтобы подавить слезы от злости, девушка вжала стеклышко в ладонь крепче необходимого. И только подбежавший Том смог остановить Патрицию от сильнейшего повреждения и истерики.

— Если Вы готовили салат на кухне под аккомпанемент основного канала, то могли услышать важную новость. Вы рады?

— Что за новость, мистер Либерти? Я не смотрю передачи, сильно устаю после работы.

— О принятии второй Судной ночи, которая выдвинет… - бла-бла-бла.

Пэтти покивала, пропуская мимо ушей идеально выверенную речь.

— Не скупитесь Вы на Судные ночи, мистер Либерти, - как можно спокойнее и дружелюбнее подчеркнула она.

— Я действую исключительно в интересах орегонцев. Вы счастливы?

— Безмерно, - ангельски чистые карие глаза плавно поднялись к надменному лицу. Либерти словно снисходил до Пэтти, раскусывая ложь и даже не скрывая самодовольства, - Хотя одной было вполне достаточно.

Уничтожал её морально.

Но он желал впитать остатки вчерашней истерики, страха, отчаяния, да только Пэтти их пережила. Поэтому врала волшебно и мягко, контролируя мимику.

В диалог вклинился старец в серой одежде, выбранной из старого затхлого гардероба. Узнал сенатора, оставил молитвы.

— А это, это правда, что вот говорят про вас и наших правителей разных там, что они не по-божески к людям относятся? Вчера видел репортаж про шерифа...

Сенатор деликатно посмеялся, искусственно, но правдоподобно:

— Это банальная фальсификация. Всё происходило Судной ночью, коллеги подтвердят. Но записи выставляют под другими датами, и даже умудряются видоизменять их под дневное оформление. Властей подставляют, думаю, эта деятельность также подогревается извне.

— Какие негодяи, - тихо пожурила Патриция, перекидывая шелковую ткань и равняясь у локтя Либерти.

— Спасибо, господин Либерти, - раболепно заулыбался завсегдатай церкви, собиратель сплетен. Пэтти глядела надменно, пока он не скрылся за дверями.

Знала Роджера Флицаберта, терпеть не могла. Он всегда играл на стороне сенатора, а привязывался к ее приятелям. Да послан всеми был.

— Одна ложь кругом, мистер Либерти, - блаженно пели губы, а глаза смотрели понимающе и грустно.

Он даже не подозревал, что она терла кремень много лет. И искры стала выбивать в этом году, обхаживая орегонцев, ища союзников. Огонь в штате разжигался, но дыма он еще не видел.

— Кругом фальшь, дезинформация. Ну вы же не верите в эти слухи?

— Конечно, нет.

Я их распускаю.

Пэтти улыбнулась, пока темные глаза блестели, очерченные шоколадными тенями.

— Как дела в приюте?

На одной из прошлогодних встреч Пэтти подарила роскошь. Во время антракта в Большом Орегонском театре провела беседу наедине.

Карл рассматривал, слушал, галантно кивал, словно джентльмен, внимающий капризам своей дамы. А девушка робко ткала договоренность между ними.

Диадема рубиновая, прикрывающая гребень волос, и строгий взгляд. Бордовое платье. Эстетическое наслаждение – о, он любил, когда женщины красиво одевались. Готовясь к «случайной» встрече, Патриция вылепляла из себя королеву, зная, что чем эффектнее она выглядит, тем покладистее Либерти.

Так, Пэтти попросила восстановить приют для обездоленных. И сенатор пошел навстречу.

Потому что «втихаря» реставрировать целое здание нельзя, а под предлогом дружбы с игривым Либерти можно!

Пэтти старалась для людей, сострадала им, так как денег бедным не хватало, а свои кровные уходили на революцию, оружие и оплату шпионам. И сенатор пошел на глупость… Осознанную, как и то, что декольте опущено ниже для его сговорчивости, а блеск увеличивал губы для обольщения.

Сенатор видел Патрицию насквозь.

— Все хорошо, спасибо, - копировала учтивые интонации Пэтти. И мужчина в сантиметрах от нее стал проходить мимо, как бы медленно обходя.

— Не устаете навещать чужих людей, чтобы помочь им, даже не зарабатывая цента взамен? – не сговариваясь, оба встали перед иконой, в позолоте и светлом лике выглядывая спокойствие. Сердца, какие бы ни были, им наполнялись.

— Ну что Вы, им нечем платить. Они дают последние вещи, чтобы меня поблагодарить, но разве это можно принять? – честное вещание на миг прервалось от пристального взгляда Карлхайнца, - Я помогаю, приют поддерживает их жизни, чтобы они почувствовали себя обыкновенными.

— Тратите время, Патриция.

— Поддерживать – это не ломать, конечно, времени уходит много, - алый платок спускался на плечи, глаза Девы смотрели печально-печально, - Жаль, что многое ломается. Потом долго восстанавливать.

…семью даже через миллион лет не собрать.

Тяжесть легла на грудь: как он мог любоваться картинами, думая о том же?

— Сдается мне, Вы достойны лучшей жизни, Патриция.

— Должно быть, Вашей?

Она отличалась, значимо, сильно. От осанки до выбора одежды. Пэтти была культурной и светской. И Либерти считал, что она достойна лучшей жизни, чем таскаться по низам с шайкой бедняков. Ее существование не на той стороне задевало. Блейдел ошиблась, и как на ладони, Карлхайнц наблюдал, во что развивается ее ошибка. Корни крепли, взмахом цветок не сорвать.

Но ему ничего не оставалось, кроме молчаливой досады и вполне оправданной конфронтации.

— Своей. Но лучшей, - он медленно отвернулся от иконы, сверкая умудренной улыбочкой.

— Вы не в приюте, меня там нет. Разве этого недостаточно, чтобы считать себя счастливыми людьми? – Пэтти в любопытном ожидании, повела головой. Либерти был единственным человеком, имеющим мнение, отличное от ее, но при этом подкрепляющим его аргументами. Она в них верила.

Это не блажь его коллег, агитация ее друзей.

А сформированное мнение, которое вело его к себе такому. Отвратительному, уверенному и влиятельному.

— Как, однако, удобно. Когда все люди штата, лишенные благ и способности их заполучить, собраны в одном месте.

Меж пальцами образовался квадрат.

— В такой маленькой относительно башни в Централ-парке коробке. Ведь странно подумать, стоит по ней хлопнуть раз, как цель Отцов Основателей будет достигнута.

— Если это странно, то старайтесь об этом не думать, Вам не идет, мистер Либерти, - хитрая несмелая улыбка.

— У Вас там живет 450 человек и Вы каждую неделю навещаете там своих знакомых, верно?

Следил.

— Да. И любуюсь прекрасной работой, которую я выполнила благодаря Вашему вкладу, - воздушно поправляла волосы Пэтти, избегая того самого конца диалога. Она - в поисках мирной ноты, но Либерти лишь искушенно улыбнулся, глядя на лики святых над головой.

— И погордиться не менее важным Вашим взвешенным решением приберечь копеечку на сомнительные нужды, чтобы я растратился на тех, кто и цента не стоит, а Вы вложили только душу.

Истина? Конечно.

— Нам нужна площадь для… - мужчина поравнялся, заглядывая смущенной девушке прямо в глаза. Думал, вспоминал, придумывал, - Спортивного комплекса. Подняли проекты на днях, а оказалось, его строительство запланировали прямо на территории приюта. Что же делать?

— Построить в другом месте, Орегон большой, а на окраине малоосвоенный.

— Нет, что делать с людьми внутри него, когда я решу снести его? Комплекс важнее, знаете, молодое поколение любит спорт, - голубые глаза ласково сновали по оголенным плечам, выступам ключиц и мягко вопрошали саму девушку, - Бейсбольные клубы увеличиваются, танцующей поддержке нужны условия лучше.

— Не надо, - приходя к жалости, Пэтти представила, как его люди калечат тех, что прикованы к койке, - Нет. Хорошо? Не надо.

Тонкие намеки удовлетворения расслабили лицо Либерти.

Он хранил молчание, невзначай поправляя бабочку, поглядывая на прихожан.

— Вы же не опуститесь до такого? - теряя шутливость, пронзительно уставилась в его глаза Пэтти, - Чтобы достичь цели Отцов Основателей? – то есть, изничтожить слабых, превознести сильных. Ей даже в голову не пришло переселение приютелей (и ему).

Хотелось наивно верить в благоразумное в сенаторе.

— Даже птицам высокого полета нужно снисходить, чтоб утолить голод. Будем наблюдать, что будет происходить в штате. Но знайте, Патриция, - он внезапно наклонился, чтобы шепнуть и насладиться напряженной близостью, - Иммунитет забирается также быстро, как дается.

Блейдел переживала. За пожилых там людей, что еле удерживали ложки в руках, за детей, что кричали ей то «мама», то «Тетя Пэтти». Это не те, кто с ней боролся, но те, кто нуждался в защите.

Его угроза ощущалась в скрытой дрожи.

— Прекращайте обход церквей в греховно-обаятельных одеяниях, мисс Блейдел, - не дав ей сообразить, он добил, уже отходя, - Бойтесь наказания Божьего.

Улыбка: глаза запомнили каждую оборку платья, каждое шевеление мягкой груди в декольте. Белоснежные тонкие пальцы.

И мужчина ушел уверенно, не позволяя прихожанам погрузиться в свой мир: они все рассыпались в стороны во имя его свободной дороги.

Кто бы говорил.

Пэтти осела на пустую скамью, сжимая в руках шелковый палантин, и слушала пение церковного хора.

Глава 6

Тревога осела в душе.

Томить себя мыслями о том, шутит ли Либерти Пэтти не могла. Невесомая угроза пугала, мешала сну. Приют надо было защитить, документально. Либерти слишком благороден, чтобы нарушать свои же указы.

Была не была.

Пэтти рано утром написала поручения на бумаге и пару слов близким друзьям на случай, если не вернется. Конверт лег по цветочный горшок.

Это не просто Иммунитет от буйных психопатов, а практически контракт. Если Карлхайнц его расторгнет, то развяжет руки протестантам окончательно. Маркус составил договор умно, оставалась лишь подпись сенатора. Неслыханная наглость.

При встрече Кристофер поморщился от фантомной зубной боли и ненависти.

— У Вас была договоренность? — неохотно и уныло выяснил Крис.

— Чтобы мне поговорить с сенатором, договоренность не нужна, я полагаю. Проведите меня к мистеру Либерти, он не откажет в приеме.

Девушка кокетливо облокотилась на косяк, ланью выглядывая из-под ресничек.

— Пожалуйста.

Шатен закатил глаза и проверил ее, с отвращением хлопая по телу.

Проверил металлоискателем сумку дружелюбной гостьи. Привел ее под руку, пока сенатор, держа в зубах кончик ручки, занято читал документ и покручивался на стуле.

В этот раз платье негреховно отливало черным. Ему понравится.

Пыша цветочной свежестью, Патриция уверенно и манерно прошла внутрь.

— Мистер Либерти, приветствую.

Жуть поддавливала сердце, ведь у главы Орегона было оружие, у нее – нет. Затевалась неравная игра.

Гладкие черты избалованного человека смягчились, он забывал о бумаге в руке. Клатч элегантно отвелся за бедро, демонстрируя точенный стан, облегающую юбку до щиколоток с ракушечными оборками и уходящие в просвечивающие перчатки фонарики – рукава.

Либерти завороженно уставился на девушку: странно видеть лидера неприятелей в своем доме.

— Приветствую, — медлительные интонации сулили одобрение.

Роковой королевой Патриция села на кресло, по-деловому оглядев золотистый браслет. Изящно отклонив голову, девушка заслышала команду «Оставь нас» и стреляла глазами: в угол, на нос и на Либерти. По всем правилам кокетства.

Она безумно ему нравилась.

Либерти выпрямил спину, галантно и невзначай. После чего коротко показал дубликат ключа у себя, и Кристофер замкнул дверь своим. И ладно. Бумаги отложились на край стола, а в пальцах сжалась серебряная ручка. Либерти пожирал гостью глазами в культурно-сдержанной манере.

И естественно, замечая выверенное и природное кокетство. Пусть играет.

— Необычно видеть Вас здесь, впрочем, как и любую другую женщину.

— То есть я первая женщина в этой комнате?

— Не хочу лукавить, — голубые глаза игриво менялись из спокойствия в радость. Он слегка отъехал от стола, чтобы свободно положить ногу на колено.

— Не лукавьте. Вам не идет, — лисья мягкость едва ли не любовно окутывала мужчину. Обаянию девушки, даже театральному, можно было позавидовать.

— Как Вам мои шторы? Мне недавно поменяли их на терракотовые, одно удовольствие их лицезреть. А Вам?

— О, прелестные... – сомнительно тянулись ноты, — были бы малахитовые. Эти так себе. Некрасиво.

— Думаете?

— Да, не сочетается с интерьером, цветом стен, — Пэтти искренне коробило от нестыковки в дизайне.

Стефании скрепя зубы пришлось поменять их на малахитовые, но об этом Пэтти даже не подозревала.

Они поинтересовались общими делами, обменялись шутками, погоду обсудили. Но среди слов проскальзывали совсем иные мысли, двойным дном, контекстом. Головы думали одно, пока речи аккуратно располагали к себе.

Отменять Судную речь «на горячую голову и резко» он не собирался. Пэтти горестно выдохнула, как бы не зная заранее, что он откажет.

Затем Патриция дала разрешение на выступление ее команды на основной орегонской площадке. Карлхайнц подписал.

Однако, второй документ, данный легкой рукой, рассматривал дольше, чем читал. Потом хохотнул, после чего посмотрел на Пэтти невеселыми глазами:

— Я это не буду подписывать.

Тяжесть понимания резко читалась во взгляде.

— Это всего лишь договоренность о бессрочном и не снимаемом Иммунитете для приюта, — пожала плечом девушка, непонимающе строя глазки Карлхайнцу.

Главные локации протестантов Пэтти не стала вписывать, так как сенатор обратил бы внимание на вероятные штабы врагов. Приют беречь достаточно.

— Я вижу, — покивал мужчина головой, обламывая мнение, что он дурак.

Но штука в том, что захудалый приют не нужен Либерти. Убежище бездомных – продуманно созданный рычаг давления на Блейдел, и она же намерена его сломать.

Пальчик подцепил полоску воротника над оголенным декольте и невзначай потерся внутри. Пэтти нравилось внимание Либерти: от него ничего никогда не ускользало.

— Ну так почему бы Вашим волевым решением не обезопасить это место?

— Нет. Просто нет.

— Можно договориться?

— Да. Предлагайте цену.

— Я?

Мужчина лениво и самоуверенно облокотился на спинку стула, плотно обхватывая ручку в руках.

— Да.

— Любые деньги, возможно, есть другие предложения по оплате?

Сейчас он скажет, убить кого-то. Предложит закрытие низменных потребностей. Попросит молчания о его преступлениях, а значит, он в них сознается. Давай, Карл. Давай.

— Думаю, после этого предложения у Вас отпадет желание записывать наш разговор на Ваш телефон, — вдох застыл в диафрагме, — чтобы разослать во всевозможные новостные источники.

Под проницательной улыбкой девушка поняла, что ловчить бесполезно.

— Годы практики, — ответил на немой вопрос мужчина.

Пальцы нажали на кнопку «выключить» под скрыто-насмешливым давлением извне.

— Как Вы узнали?

— По Вашим глазам. Вы проверяли идет ли запись, когда я заговорил об отмене Судной ночи. И оставили край телефона снаружи сумки, чтобы звук был чистым.

Повременив, добавил:

— Прошу выключить, а не сделать вид. Патриция, Вы сами не будете в восторге, переслушивая запись. Я берегу Ваше моральное состояние.

Под пакостно-мягким наблюдением Пэтти нажала прежнюю кнопку, но уже тронув экран в нужном месте. Теперь если ее убьют, концовки не услышат.

Волевой ветерок пробежался по округлым плечам, пока Пэтти досадливо покусывала изнутри губу. Волнение выдавал только опущенный взгляд.

— Так что за предложение? – миг спустя карие радужки обнажились, являя силу и решительность. Очень контрастные с обрисованной недавно нежностью.

Массивное кресло скрипнуло. Либерти молчал неприлично долго, что становилось неудобно.

— Сколько мне нужно заплатить, если это необходимо, мистер Либерти?

— Один.

— Один что? Доллар? — Боги, миллион долларов?! Он с ума сошёл?

— Поцелуй, — сошёл... — Либо тысяча отжиманий от пола, выбирайте.

Я люблю спорт. Энтузиазм угас, когда Карлхайнц внес условие о беспрерывности отжиманий. Вот же урод моральный.

Патриция уверенно склонила голову, придавливая мужчину достойным и более серьезным взглядом:

— Я не буду с Вами спать из-за клочка бумаги.

— Из-за такого клочка бумаги, как Вы выражаетесь, некоторые готовы свою мать продать, — нежными благочестивыми интонациями успокаивал Карлхайнц. Он слегка понедоумевал, — Патриция, это всего лишь поцелуй. Я не прошу со мной спать, это было бы не по-джентльменски.

Отчего требовался девственный поцелуй вместо более извращенного способа оплаты? Родного Карлайнцу Либерти?

Судя по хитрющему и спокойному взгляду: смысл испытания тяжелый.

Она не в том девичьем возрасте, чтобы стесняться поцелуя. Либерти не в том мальчишеском возрасте, чтобы его просить. Тогда какого черта?

Ей необходимо разрешение, а касание губ лишь физическое короткое касание. Малость — при отброшенных эмоциях.

Когда Пэтти встала, Карлхайнц уставился более серьезно. Не верил. А затем вспомнил, что умеет издеваться:

— Как вижу, этот приют Вам очень дорог, — и Пэтти ему смело кивнула, — Надеюсь, Вы не прячете в рукаве нож?

— Надеюсь, это останется между нами? – Патриция подходила к Либерти, огибая стол. Спинка кресла утыкалась в затылок плотнее: Карл уже растёкся. С женских полных приоткрытых губ не сходил флёр недосягаемости, и мужчина пожирал глазами эту мелкую деталь. Он ответил также тихо и доверительно:

— Только между мной и Вами, мисс Блейдел.

Она вольно поправила тяжелые пряди, словно трофейную гриву: смело и спокойно. Обольщающе.

Он безотрывно глядел как танцуют волны складок, где едва просвечивала кожа ног. Скользнул по соблазнительному животику, приподнятым вершинам груди, укрытым шифоновым декольте.

Пэтти села на его колено: нога вынужденно топнула, сосредотачивая внимание на другом. На фиксации ее тела.

Девушка села, беря контроль в свои руки. Не хотелось теряться в стеснении, робости - Карлхайнц никогда не введет ее в такое состояние.

Он был, к счастью, обаятельным мужчиной.

Она неосознанно радовалась, что не тронет старческие губы, не вдохнет мерзкий смрад вместо солнечного кедра. Сладкого как засахаренные цитрусы. Древесная смола успокаивала. В целом расклад неплохой.

Так ведь?

Небесные глаза изучающе вбирали в себя легкие алые румяна, безумно глубокий темный взгляд. Мужчина как наивный мальчик взирал на неё как на золотую рыбку.

— Длительность?

— Как можно дольше.

— И Вы не упомянете про это никогда.

— Как и Вы.

Пришлось приподнять подбородок большим пальцем: женские руки заставили его послушаться. Ведь у принцессы изгибаться желания мало. Либерти поддался Блейдел, и не томя секунд, она вжалась в его рот.

Едва прижалась к губам, как почувствовала поднимающийся по позвонкам палец.

Умело лаская каждую губу, всасывала плоть и агрессивно отпускала: больно ему не было, зато оттенки злости мог почувствовать.

Прихватив затылок за мягкие пряди, и оперевшись рукой на грудь, Блейдел сминала принципы. Мозг заталкивал вглубь.

А Либерти похоже импотент.

Словно услышав ее мысли или оправившись от согласия Пэтти, мужчина прижался губами ответно и с чуть большей силой. Выдох мученически оборвался: Блейдел пыталась подавлять звуки, издавая отрывистые и скромные.

Это дразнило.

Пэтти опешила: его рука воткнулась в поясницу, двигая ближе к торсу, а другая уже придерживала её затылок.

Теперь её губы оказалась во власти Либерти. Поцелуй получался агрессивным, страстным, резким. Волосы придавились и под нажимом пришлось позволить углубить соитие, ввести в игру чужой язык.

Пэтти старалась не терять самообладание, уверенность, поэтому придавливала лацкан, возвращая на землю сенатора и расслабляя ладонь, что хотела прильнуть к его шее. Ногти загибались, оттягивая воротник. Дистанция исчезала к черту: моталась на волоске.

Мозг забыл слово «родители», намеренно. Иначе удушение сенатора пришло бы раньше Судной ночи.

Он разорвал поцелуй, с жадными нотками вглядываясь в истязательницу.

— Неудобно.

Патриция знала, да только сломать шею ему не удалось. Досада.

— Поцелуй закончен?

— Нет, этого мало, — так же интимно ответил мужчина.

— Вы говорили про один.

Лицо Либерти вмиг преобразилось. Оно выражало явственную фразу «моя дорогая, тогда я подписывать не буду, забудь».

— Вставайте, — недовольно соскочила Пэтти, и он даже не дал ей закатить глаза, поскольку встал следом, поймал за руку и нетерпеливо привлек к себе, чтобы накрыть губы.

Блейдел не сразу поддалась мощным объятьям. Казалось, что ее планировали съесть. Он не обращал внимания на легкое отталкивание, ленивое и вынужденное повиновение, слабую взаимность. Ей это тоже казалось.

Перед поцелуем она вздохнула. Шумное дыхание, редкие звуки занимали слух.

Враждующие стороны, как же.

Оба решили подойти к сделке качественно. Пэтти сознавала ценность полученной росписи и скромность запроса Либерти: сплоховать нельзя, вдруг обнаглеет от слабости наигранных «чувств»?

Либерти сознавал ценность Пэтти и ничтожность бумажки, поэтому наслаждался редким мирным моментом: первым поцелуем с ней.

Интересно, этот мулат Маркус имел доступ к этим соблазнительным губам?

Либерти рассерженно выдохнул, придавив тело Пэтти ближе и очень умело погружая в глубоко интимный поцелуй. Развратный.

Авантюрного настроения хватило ровно до этого момента: Блейдел на секунду замерла, убедившись, что все контролировал уже он. Пальцы терли ткань платья, талию, загривок. Владел губами смело тоже он.

Либерти стал медлительно тянуть на себя, а ботинок ступил в сторону диванчика. Поцелуи стали длительнее и соблазнительнее... Вот ещё! Так, э, не-не.

Ситуация самоотдачи не нравилась Блейдел. Первый порыв венчался протестным мычанием в губы. Звук коснулся слуха, раззадорив сенатора: он глухо посмеялся, сминая ее губы и поглядев сквозь ресницы хитро в глаза.

Тоскливый комок больно сжался в груди, ладонью Пэтти уже останавливала напирающего сенатора. Грусть оказалась сильнее отвращения: мысли про семью вернулись.

Цена высокая. Патриция беспомощно вязла в личной трагедии, её затаскивали насильно, даже без физической силы. Хотя, сомнения присутствовали: Либерти сжимал талию отнюдь не галантно. Вновь попытка отвести голову - развернул обратно, плотнее придавливая губы к своим.

Лишил тепла, дома, покоя; он заставил оплатить поцелуем, поманив ниткой легкого достижения цели. Перетянул на себя, чтобы Пэтти ощутила себя ничтожной, продажной.

Второй порыв: Пэтти толкнула лацкан, чтоб побыстрее ретироваться. Тело отпихнуло сенатора и покинуло расцепившиеся руки.

Карлхайнц шагнул следом, видя лишь поалевшие губы, рождающие краткие выдохи.

— Все, хватит с Вас... Ах! — он ткнулась торсом об его, притянутая за талию. Пышная шевелюра подпрыгнула в воздухе. Кисти ткнулись в грудь, не желая даже соприкасаться полно с его телом, затылок откинулся назад.

Мужчина, казалось, забыл договоренность. Перед ним существовала только Пэтти.

— Отпустите.

— Да как же тут отпустить? — глухой к просьбе Карлхайнц пугающе сильно свел руки Пэтти за спиной. И рука, освободившись, подобралась к затылку, чтобы волосы оттянуть.

Пэтти врезала ему коленом, но его нога оттолкнула ее конечность, прежде чем та смягченно ткнула в пах.

— Ты сама мне отдашься. Добровольно. По собственному желанию.

— Нет!

Дернулась: и он плотнее прижал к себе.

— Вы думаете, я сейчас не контролирую себя, мисс Блейдел? — ласково спросил Либерти, отодвигая от лица кудрявый завиток, — Вы как всегда правы. Я на грани.

Его заводило всё: и эта женщина, и власть над ней, и ее краткие запутывающиеся выдохи, как у загнанной мышки.

Лицо, резко приближенное за затылок, подверглось насильному поцелую, скорчилось. Пэтти жалобно хмыкнула, и только пригнувшись, шагнула назад, и с неожиданным приливом сил (помог адреналин) откинула цепкие руки и отрезвляющую фразу:

— Один! — отпрянула дальше, взвывая к справедливости, — Один поцелуй, всё.

Пауза нагрянула и также мгновенно исчезла.

Карлхайнц странно дернулся вперед, покрытый мраком и жаждой овладеть Патрицией. Сердце застыло и в пальцы вжалась ручка. Пэтти боялась. Почти не дышала, обездвиженная голодом, жестокостью голубых глаз.

Холод, могильный коснулся ног: она задрожала.

— Ох, мисс Блейдел, Вы боитесь, — хитренько улыбаясь и поглядывая на сжатый кулак, нежно заметил Либерти.

Она громко дышала.

— Как же Вы можете бороться против того, кого так сильно боитесь?

Пэтти не стала отвечать: отвернулась и слыша беззаботно-надменные смешки, взяла ремешок сумки. Пальцы охватила тряска. Сенатор решил вежливо сохранить ее достоинство:

— Я боюсь Вас сильнее, не переживайте. Ваша пылкость готова снести меня океаном с этого штата.

Шатенка одарила его невзрачным взглядом и дождалась, когда он утрет ухмылку и наконец подпишет.

Он подобрал брошенную на стол ручку и терпеливо выполнил часть сделки.

— Ни одна валюта мира не способна оплатить то, чем Вы меня сейчас удостоили, — уважительно признался он, отдавая лист девушке.

— Благодарю, — сухо, очень сухо. Пэтти сглотнула.

Дверь, конечно, оказалась закрытым предательским полотном. Патриции пришлось подождать издевательски медленного приближения Либерти, его многозначного прощального смешка. В конце концов, она выпорхнула из отворенного кабинета и побежала прочь из особняка.

Не сразу - за это себя ненавидела - она вытерла губы от смешанной слюны. И в зеркале машины, где ждал замаскированный водитель, видела более взрослые черты. Не ее.

Мамины.

Деймон не доканывал с расспросами и искренне порадовался добытой бумажке, пока Пэтти обгладывала кости своей совести. Целовать убийцу родителей ради достижения цели? Покой находила в одном, что чувств никаких не питала.

Подлый страх разве что...

Этот миг запомнила надолго, в будущем психологически настраивая себя уверенно. В Судную ночь уже сенатор будет дрожать пред ней.

Потерянность в карих глазах выдавала последнюю мысль: протестантка не понимала, что сенатор настолько одержим.

***

Все коридоры особняка пустовали. Важный день.

Особенно для Стефании. Она решила воспользоваться масштабным заседанием Карлхайнца Либерти в главном зале и проникнуть в его кабинет. Ключ от кабинета хранил лишь строгий администратор, но хлопоты столь окружили его, что он осмотрительно оставил связку на столе. На две минуты, чтобы выбежать, но следящей Стеше хватило и их. Она тайно сняла с кольца ключ – разобрать среди связки легко. Он был со вставленным изумрудом.

Девушка покивала еще заранее на поручения и вызвалась сперва на чистку картошки. В укромном месте ее никто бы не заметил, да и дела до нее не было. Бусинами нанизывались гости на места в зале, все больше и больше. Каждый требовал подход, личной встречи. Официанты бегали как на марафоне.

Картошку почистила очень скоро: Стеша так выиграла время. Почти все работники покинули кухню, так как еду выносили даже повара. И ей удалось проскользнуть незамеченной на второй этаж.

Стефания резво открыла дверь, боясь, что кто-то мог еще остаться на втором этаже и разоблачить ее. Обошлось.

Нашла под картиной напротив окна – маленькую дверцу. «Да я Алиса в Стране Чудес» - про себя отметила Стеша, дергая на себя ручку.

Ввела пароль, добытый прежним, уже мертвым, работником. Пэтти берегла числа, бумажку с коряво вычерченными цифрами - отдавать Стеше было рисково. В итоге пароль оказался верен, и Стефания смогла сгрести из сейфа все документы.

Бам! И кипа шлепнулась о стол. Теперь быстро искать.

Патриция предполагала, что между приближенными и сенатором было тайное соглашение. Иначе на каких основаниях он разрешал им злодействовать вне Судной ночи – когда другим строго-настрого нельзя? Стефания откладывала разные карты, флешки в сторону: важна другая информация.

Слух улавливал движения шторки. Ветер залетал и гладил шелковую тюль, неся за собой солнечный свет. Еще слух напряженно ловил происходящее за дверью. Если зайдет Либерти, я умру.

Причем, не в фигуральном смысле.

В итоге Стефания поняла, что лучше б взяла с собой шпионский фотоаппарат Минокс. Ее руки держали досье на друзей сенатора: личную информацию, преступления, выполненные особые поручения. Выходы на их счета, на родственников. Причем, у Феликса, Киллиана, Майкла они были зачеркнуты. Стешу отвлек вопросик в пустой графе преступлений у Грея. Неужели, он чист?

Стеша вспомнила, кто сбросил Лору из окна неподалеку.

Девушка вытащила две зеленые папки. В первой хранились ежегодные результаты по штату со знаком «минус».

Рождаемость падала, смертность дико росла. В каждом аспекте экономики производства терпели страшные убытки. Преступность, вопреки народным убеждениям, росла. Отчеты властей ужасали.

— А он говорит, что все нормально! — возмутилась вслух Стеша.

Во второй папке одинаковые страницы, но результаты очень положительные. Листы потерты, увешаны стикерами, углы загнуты, рабочий вариант. И все по отчетам хорошо.

— Вот же...

Ценные документы, шикарный компромат и ужасающий. Стефания достала из раскрытой упаковки бумагу, чтобы заполнить в сейфе пустоту. Надеюсь, сенатор сегодня не полезет за вечерней ревизией.

— Да тут на десять пожизненных тянет, — изучала документы в этот же вечер Патриция, — Ты посмотри, здесь планы на убийства. Хахах, — карандаш закусился белоснежными зубами, — Меня тут нет. Странно, думала увидеть себя здесь первой.

Джен помогла выписать имена, чтобы защитить до Судной ночи людей, которых наметили в жертвы. Деймон сфотографировал досье на коллег сенатора, позволив Стеше расслабиться.

Но это было не все.

В единичном бумажном экземпляре нашелся контракт. Догадка Пэтти подтвердилась. Стеша торопливо пробежалась глазами, в итоге, ничего не поняла, стала листать. На бумагах заплясали знакомые имена, росписи и бордовые пятна. Они отличались оттенками. Так, дорожки, выступы трения, спираль… Отпечатки!

Напротив подписей были вдавлены кровавые отпечатки пальцев.

— Что за прошлый век? – ошеломленно выговорила Стефания, не веря своим глазам. Ей казалось, обещание на крови пережитком древности.

Патриция жадно прочла контракт, выдержала паузу, выдохнула. Она объяснила друзьям простыми словами, что коллеги сенатора поклялись соблюдать правила Судной ночи и молчать, убирать тех, кто смеет выступать против Чистки, и порядка ради в Орегоне наводить свои даже в мирное время.

— Тогда никому ничего не будет.

Том тоже хмуро изучал документ:

— Нарушение контракта, приказов сенатора предусматривает наказание в виде издевательств и лишения жизни.

— Ну конечно, только попробуй ему пять копеек вставь, — иронизировала Патриция.

— А при соблюдении контракта, гарантируется продвижение по карьерной лестнице. О как! – заявил Деймон, почитывая за плечом приятеля текст контракта.

— А зачем кровь нужна? – Стефанию впечатлило именно это. Но это осталось без ответа. Разве что одного:

— Да они там все дебилы сидят, Стеша, ручка кончилась, решили кровью подписаться.

С Джен согласились все.

— Это слишком важный документ, чтобы сенатор не заметил его пропажи, поэтому снимем копию. Верни завтра на место. Молодец, Стеша.

Стефания спешно сгребла часть бумаг и отправила в сейф. Все заперла, протерла стол влажной салфеткой, поправила кресло, которое случайно задела бедром.

Другая часть поместилась в руке. И Стеша осторожно покинула кабинет, заперев его ключом.

Спешила, волновалась. Не зря. На углу стукнулась об морковный пиджак - глазам стало больно от яркости. Сердце упало и бумаги мигом вжались в грудь.

— Опа, Дженифер своей персоной, — Феликс отвесил поклон, криво улыбаясь и ставя авторитетно руку выше ее головы. Закрыл проход, — Ты всюду, я всюду, какие мы с тобой похожие. Прямо семья – брат и сестра.

— Да я вот постучала к мистеру Либерти, — растерянно сообщила Стеша, — А у него закрыто. Я поговорить с ним хотела.

— У нас сейчас просто скучнейшее, — он слепо взглянул в солнечные рамы напротив, цокнул языком и явно припомнил организатора, — собрание века, который тоже интересностью не отличается, — он ухмыльнулся, резко возвращая внимание к ней, — А че подходила-то? Дай гляну.

Он пальцем ущипнул край листа.

— Да, там личное, — девушка застенчиво накрыла угол ладонью, закрывая от любопытства и настырности шатена.

— Да брось, личное не публичное. Но я публика скромная, может, че Карлхайнцу и передам. По блату, так сказать, — Стеша отзеркалила хитрую улыбку.

— Да я лучше сама, это мои документы, справки всякие, не загружайте себя.

— Ты хорошо подгадала момент, кстати, когда к нему надо подойти. Блюдешь каноны бизнес-выживания. Босс в отличном настроении.

Да, утром сенатор, действительно, порхал. Стефания удостоилась повышения зарплаты, как и её коллеги по кухне. Он только одобрительно хмыкал, любуясь переливами новых бокалов, простил новобранцу-официанту рассыпанные яблоки и даже посмеялся над шуткой Феликса.

Стеше приятно было видеть руководителя таким. Да так странно!

Внезапно Феликс крякая ущипнул Стефанию за щеку. Флиртовал.

— Э, стопэ, тихо-тихо, — он с огромным удовольствием поставил девушку на место, когда она аккуратно стала обходить, — Ну мне скучно. Давай поговорим про рептилий. Какая у тебя любимая ящерица?

Барабанной тревожной дробью стучала кровь.

— Крокодилы?

— Это рептилия, а не ящер, — с упреком заявил Феликс, и наконец-то стал говорить о себе, — Вот хамелеон еще та ящерица, и если что, я сейчас говорю не про окрас глаз людей или даже лицемерие в плоскости философии, а про настоящего хамелеона. Ты должна знать такие вещи, — Стеша даже не кивала ему, он просто выговаривался, — Они зеленые и яркие как змеи, а змеи мне не нравятся, кроме ядовитых. Если б ты ответила про змей, я б тебя не упрекнул, понимаешь, — Феликс вольно болтал, — Я такой человек. Я простой. Мне часто говорят, что я свойский и свой в доску, ну а я, конечно, поддакиваю, уж такой я человек, так я воспитан.

— Феликс, извините, пожалуйста, у меня работа, я буквально на минуточку поднялась.

— Дженифер, — Феликс обаятельно покачал головой, — Поверь, если ты скажешь, что проводила время со мной, то у них там у всех отпадут вопросы и челюсти. Кстати, смотрела этот фильм?

Блондинка побледнела. Боялась, что сейчас реально придет сенатор и придется объяснять, выдумывать, показывать его же документы.

Феликс буквально сжирал своим вниманием. Спасение пришло, когда потерявшегося бизнесмена нашли.

Майкл в удивлении приподнял брови, затем задержал взгляд на ни живой, ни мертвой Стеше и покашлял, чтобы Вольрадо резко обернулся к нему.

— Феликс, твой вопрос будут обсуждать с минуты на минуту. Карл ждет. Потерял.

— По-онял, капитан, — окончил улыбочкой ленивое ошивание по особняку, — Если я не вернусь, меня подадут в розыск?

Майкл молча дал пройти приятелю, утыкая кулаки в карманы. Затем бросил прощальный, пристальный взгляд на Стешу и замкнул ход беспечного Феликса.

Вот Грей-то бы документы точно посмотрел.

По возвращении на кухню, оказалось, что администратор все верх дном перевернул и всполошил всех работников. Стефания спрятала в сумку все документы. Потом незаметно прошла к месту, где лежала связка, и толкнула ключ под стойку, сделав вид, что ищет.

— Погодите, а как он выглядит? – сосредоточенно нахмурилась она, выпрямившись.

— Золотой с изумрудом наверху, — чуть ли не рвал на себе волосы Винченсон. Потеря грозила смертью? Стеша чувствовала, что так и было.

— Ой, а это не он? — и вынутый из укрытия предмет загорелся огнем в счастливых глазах мужчины.

— Да! – он подбежал, ранее не выполняя столь стремительных действий. Поцеловал ключ! И закружил Стешу в руках, — Ай да ищейка! Ты не представляешь, что бы мне было, если б ключ потерялся... Как же он соскочил с кольца? – закряхтел мужчина, возвращая ключ под сострадающим взором серых глаз.

Она, теоретически, могла подставить Винченсона.

— Нашелся под столом, он блестел там. Вообще, как заметила? – пожала плечами Стеша.

— Ты чудо!

— Дженифер, тебя звал Риксон, — подбежала Беатрис, — Ты где была?

— В туалете, — придумала на ходу Стеша. С Беатрис всегда легко: она сразу верила в сказанное подругой, не искала подвоха, — Что хотел?

А хотел он выразить недовольство. Оказалось, в спешке она покромсала картошку так, сделав пригодной лишь половину, а надо было аккуратно почистить.

— Я не повар, а официант, — спокойно защитилась Стефания и нарвалась на негодующий взор су-шефа.

— Значит, не бери больше таких поручений.

— Хорошо. Пойду работать в зал, — миролюбиво заключила Стефания, выдохнула уже с подносом в руке и пошла обслуживать гостей.

***

Звездочки бегали и догоняли друг друга на вывеске «Казино».

Пышные пальмы, кусты окружали вход, всюду мигали вспышки: сюда съезжались богатые люди, даже именами неизвестные, и их снимали операторы. Кристофер проводил Стефанию к входу, и ей даже показалось, что их сочли за пару.

Волосы заботливо уложенными кудрями прикрывали спину. Пэтти научила, как надо держать осанку, что надо периодически поправлять макияж, особенно помаду, о чем Стефания так и забыла. Словно светская львица, наконец вышедшая из тени, Блейдел давала советы, украшения, косметику.

Апофеозом душистой прически стал черный бант.

Выйдя из холла, Стефания ощутила взгляд и тотчас нашла его владельца. Майкл искоса глядел на девушку, придерживая у груди коньяк. Так, изобразить приветствие.

Стеша мягко улыбнулась, кивнула и несмело прошла ближе.

На пафосном особняке мерцала вывеска «Casino» и беседа началась с неё.

— Мне кажется, или театр немного казино? — с сомнением высказалась Стеша, когда подошла к Майклу.

— Какое казино не театр... — задумчиво закурил юноша, и даже сделал комплимент, — Хорошо выглядишь для официантки.

В смысле, для официантки?

— Спасибо. Вы для секретаря сенатора тоже нормально выглядите.

— Думаешь, я секретарь? — пауза, проницательный взгляд, — Ну пусть будет так.

— А кто?

— Тебе еще рано знать.

Феликс прошел рядом и резко поскользнулся.

— Гребанный Авраам Линкольн, — смачный мат завершил его речь.

Затем в полной тишине он прошел в следующий зал, пафосно поправляя воротник.

Майкл красиво закусил губу и отвернулся, запивая смех коньяком. Стефания открыто пялилась на юношу: то, что он улыбался - сродни пришествию Христа. Отняв стакан, он продолжал удерживать зубами нижнюю губу, явно похохатывая над скольжением друга.

— Пойдем, — а ей нравилась добрая интонация. Может, стоит чаще терять равновесие и шлепаться на пол?

Девушке не терпелось увидеть реакцию Либерти.

Стефания проходила мимо джентльменов и случайно задевала пиджаки низкими «фонариками» - под двумя облачками контрастно выделялись перчатки. Феликс уже «отжигал» с двумя дамами под рок-н-ролл в соседнем зале: Стеша подглядела и отвлеклась на громкий стук каблуков. Две алмазные вязочки, серебряные кисти плясали под ушами – Пэтти все выбирала тщательно.

Стеша волновалась даже когда Майкл привел ее к Либерти.

Сенатор задержал взгляд: это казалось подарком, настолько глава штата взвешивал каждый свой жест. Стефания невольно зарделась, когда голубые глаза одобрительно и задумчиво глядели на уложенные локоны. Волосы золотистой гривой обрамляли миловидное лицо, а приветливая улыбка делала его еще приятнее.

Королевская прическа Пэтти выигрывала в любой войне. Вот так-то, сенатор.

Названная Дженифер пришла в маленьком черном платье, Карлу понравилось. Только он обратил внимание:

— У тебя настолько добрые глаза, что черный им никогда не подойдет.

— Повзрослеет еще. Подойдет, — приглушенно добавил Майкл, хитро улыбнувшись и пройдя мимо согласившегося сенатора.

— Я и так взрослая, — не стерпела.

Юноша лишь одарил через плечо неоднозначной улыбкой и отправился за стол. Лениво-собранной походкой, словно мероприятие – лишь фон для важных событий.

Сперва они слушали концерт.

Честность — часть работы. Поэтому Стефания, задумчиво уткнув щеку в пальцы, поделилась с сенатором мыслью. Искренне:

— Эта композиция будто бы про Вас.

— Эта? Таким я тебе представляюсь?

— Да.

Карл медленно повернул голову к оркестру и проникся мелодией еще больше. Мрачное торжество и длинные ноты власти. Скрипки источали тьму, пока смычок резал их струны.

— Lux Aeterna. Мэнселл Клинт. Он рассказывал мне, что хотел передать чувство надежды и безграничности этой композицией.

— Вы знакомы с автором?

— Конечно.

Отвлекшись от музыки и Либерти, девушка пыталась прислушаться, о чем говорил полушепотом де Грамон и показывал в телефоне Майклу. И когда двинула голову вперед, чтобы прищуриться, Грей, якобы увлеченный сценой, резко перевел на нее взгляд. Сидел же за пять стульев!

Так. Легкомысленно откинуть прядь, и сделать вид, что к туфельке припала пыль – самое то. Но когда Стефания подняла голову, юноша еще пристально наблюдал.

Не в тягость ей и себе, но что-то явно думая. Дабы правая рука сенатора не надумал лишнего, Стеша больше не высовывалась.

Музыкальная пауза прервалась для «антракта».

Стефания слышала, как к сенатору подходили, едва ли не заглядывая в рот, предлагали сотрудничество. Но обеспечивать никого он не собирался, даже француженку – выхватившую его у Стефании. Она деликатно и скучно обрисовала их успехи (явно знакомая, но только Либерти помнил девушку слабо) и просила расширение бизнеса.

— Знаете, обогащать штат непросто, — после дежурной шутки серьезно дополнял он, — И сейчас настали трудные времена. При всем своем желании финансовая поддержка Вашего коллектива не предоставляется возможной. Но душой, — он обхватил ладони замершей красавицы, — Я всегда с Вами.

— Merci, monsieur Liberté, — по-французски защебетала светская львица, словно ей не отказали, а обещали сумму в два раза больше и уже перевели на счет.

— Por favor, — нежнейшим взглядом он провожал ее, после чего возобновил путь в другой зал.

— Они и так гребут на казино огромные доходы, — отойдя, тихо дополнял Майкл, — И им хватает наглости просить больше. Весь дух Франции.

— Вот именно. Пусть продолжают, уже скоро этими деньгами подавятся, — Стеша отчетливо слышала презрение.

— Она сказала, что это благотворительный фонд для поддержки популяции тигров, — ввязалась в диалог, чтобы напомнить о себе. Но о ней и так помнили, — Туда лучше не жертвовать деньги?

— Да, потому что поддерживают там далеко не тигров, — покосился через плечо Карлхайнц и внезапно ее лицо озарилось, — Антонин! Какими судьбами?

— Карл, ха-хах, — глубокий смех, и Стеша уже понимала, что зарабатывал человек много, — Не делай вид, что мы не договаривались о встрече, как задолжавший мексиканец.

Пока мужчины обнимались, Стеша шепнула Майклу, пытаясь понять до конца:

— А кого тогда поддерживают?

— Это бордель под видом фонда, не обращай внимания, — и он тут же улыбнулся, пожимая руку мужчине с кудрявыми волосами до плеч. Его глаза кажущиеся львиными на миг остановились на спутнице мужчин, отчего ее немножко затрясло.

Просто солидный человек, что особенного…

— Предлагаю выпить, а потом пройти в игорную зону, — запонки блестели алмазами на бардовом пиджаке. Все звенело о богатстве в крепком высоком мужчине. Блестели даже обширные волны прядей, что говорить о уверенном и тяжелом блеске в глазах.

К компании присоединился его друг. Сенатор обменивался пресными статными репликами, от которых утомилась даже Стефания. Майкл молчал, изредка кивая Антонину.

Заиграла музыка.

— Нууу, Майкл, возьми себе напарницу, — уговаривал мужчина постарше на манер давнего друга.

Ухмылка, безнадежный взгляд, едва ли не с закатившимися глазами.

— Я не очень люблю такую музыку.

— Но этот танец ты знаешь хорошо.

— Это правда.

— Любую возьми, перед тобой весь цветник казино Вертего! Покажи нам класс.

Майкл вздохнул и неохотно повертелся в поиске дамы. Очевидно, что его честь выбрала самый нейтральный вариант.

Не-не-не...

Он подошел уже к приютившейся официантке. Майкл убрал одну руку за спину и галантно протянул другую.

Стефания отела было отказаться, но уловила на себе тяжесть внимания. Карлхайнц Либерти.

Ах ты...

— Дженифер, это танец Маула мири, он индийский. Предлагаю станцевать.

— Хорошо… Это танец без касаний, правильно? — мягко замечено Стефанией. Брать за руку не стала. Лишь поднялась, пройдя мимо и задев одеждой пальцы Майкла.

Он убрал кисть, неоднозначно принимая игнорирование:

— Верно.

Нет бы «правильно» ответить. Стеша перечила мысленно и духовно, но даже внутренний протест не уберегал от страха и напряженности.

Майкл вел себя уверенно.

Ладони стояли напротив друг друга, сантиметры рвали кожу рук напряжением. Стефания боялась.

Взмах рукой как у дирижёра, и Стеша повиновалась. Оборки платья закружились, плечи робко сменяли друг друга.

Опасно.

Она боялась взглядов Майкла: от проницательности становилось не по себе, словно под ними выжигалась правда. Я не с вами, я чужая, я вру каждый день, я боюсь: таких как я, вы убиваете.

Стеша мыслила такими категориями, сознаваясь и благо не вслух. Испытующие и тяжелые от ума глаза Майкл поднимал редко, но это всегда имело вес, который шпионку грозил раздавить.

Но все это оказывалось напрасным. Грей - специфичный, но допытываться до Стефании у него мотивов не было.

Девушка не знала танца, но действовала медленнее, чтобы понимать движения Майкла и подстроиться.

Восточные мотивы погружали в сказку. Шахматный порядок соблюдали окружающие, ступали вперед, вытягивая руки на манер лодочки. Стефания решила рассмотреть чернильное платье гостьи, что алмазиками высвечивалось во мгле. Движения у девушки были очень соблазнительные: бедра водились плавно, кисти изгибались, плыли волнами. Подведенные глаза искушено испепеляли партнера, и Стеша невольно засмотрелась. Внезапно Майкл вывел спираль пальцами, чтобы овладеть вниманием партнерши.

Подбородок поднялся и серые глаза с интересом воззрились на ведущего. Мужская рука стала поворачиваться то тыльной стороной ладони, то внутренней. Майкл делал это гипнотически и плавно, кружа девушку за рукой. Стеша сообразила, что нужно как-то шевелиться: руки медленно заскользили по унылым, но очень обаятельным волнам. Обаяние рисковало смениться обольщением, потому что она плавно задевала изгибы тела.

— Не поворачивайся.

Руки Майкла невесомо и уважительно «представляли» танцующую девушку, пока ноги плавно перемещались по кругу.

Опустив ресницы, она стала водить бедрами в такт индийским барабанным стукам, при этом выглядя удивительно сдержанной. Кисть на уровне груди стала вычерчивать спирали, круги.

— Так что Блейдел ждет сюрприз...

Слова выбились из гула и переговоров кружащих рядом людей. Стеша прислушалась.

— Почему у туннеля где-то там, не проще заявиться в дом? — перетекал в тайные интонации голос дамы.

— Никто ее вычислить не может, арендует одни места, а она физически живет в других.

Майкл щелкнул достаточно звучно, чтобы девушка вела танец уже против часовой стрелки.

Девушка мило улыбнулась, а сама шокировано слушала секрет, внезапно раскрытый в танце. На Пэтти готовят покушение?

— В четверг поймают и обезглавят.

— А это зачем?

— Чтоб показать ей подобным.

Тяжело держать лицо равнодушным, собеседники удалились в противоположную сторону.

Стефания, не задевая пальцем кружила по оси, глядя то на Майкла, то на его вытянутую руку. Он поманил пальцем, подсказывая действие, и Стефания покрутилась на месте и вперед, чтобы остановиться спиной точно рядом с Майклом. Она чувствовала его, но не касалась.

Обнаженные плечи холодели от горячих выдохов.

Получилось томно взглянуть на Майкла, отчего он даже задержал на ней проницательные зеленые глаза. И тут же обыграл ее в смущении: указательным пальцем обвел линию подбородка, но не тронул, и развернул все тело Стефании к себе. Было тяжело сопротивляться: Грей подчинил одним жестом, даже не тронув!

Сильно давила его сильная и выверенная близость рук.

Спутница оказалась на удивление удобна и смекалиста, Майклу даже понравилось. Стешу расслабили мотивы, настроение юноши, поэтому она раскрепощенно и гармонично ручками загребала воздух у пуговиц жилета. То влекла, то останавливала. Одобрение светилось в очах: даже словесное выражение восторга теряло краски. Поэтому Грей умно молчал и наслаждался.

Сферой обведя ее голову рукой, словно принимая ее решение отвергнуть, он попытал удачи покружить. Завораживая зрителей, Стефания следила, чтобы кружиться аккуратно и эффектно. Кончики пальцев едва задевали поднятые ввысь мужские фаланги: видимость опоры. Затем все движения закольцовывались: возврат к началу. Меж поднятыми ладонями уже тлело спокойствие.

Так, они кружили еще мгновения восточной музыки, и завершили на скрещении рук.

Изящное сплетение выдержало паузу, поражая тем, что даже в таком положении их руки не касались друг друга.

— Это подобие брудершафта или что? — приподняла бровь Стефания. Не хотелось делать танец интимным, имелось желание пошутить.

— Это просто потрясающая презентация твоих возможностей, Дженифер, — предприимчиво улыбнулся Майкл. Они недолго смотрели друг другу в глаза.

Танец вышел не стыдным, а даже красивым, потому что официантка чутко и медленно двигалась за юношей и подсматривала у здешних танцовщиц легкие движения.

— Спасибо.

Антонин хлопал, наступая на пляшущие круги на полу.

— Браво, — его голубые глаза плотоядно взирали на Стешу и невольно толкнули к Майклу, — Спасибо за удовольствие.

Девушка выдавила из себя поклон головы, невинную улыбку, но всю дорогу до игорного зала держалась Грея. Тот, кто ее напрягал, задал вопрос:

— Давно я не играл в этих местах… Блек-джек, покер, рулетка? На чем ты хочешь разыграть сию прелесть, Карл?

Золотистые ободки столов, наряженные крупье, окруженные публикой. Обилие сосредоточенных или наоборот веселящихся игроков. Веселое треньканье из колонок ободрило Стешу.

— Мой выбор пал на карты, едва я их увидел. Ну и, — он насколько мог скромно показал часы, — Странно полагать, что я выберу иное.

«Часы — не его прелесть, а моя»: шутливо подумала Стефания. Странно, что они перемахнули этап разыгрывания денег, и сразу перешли к вещам. Кто их поймет?

Антонин одарял ее особыми продолжительными взглядами и улыбками. Стефания понимала, что по фальшивому паспорту и макияжу ей дадут 18 лет. Но как донести, что при таком исходе уже ухажеру дадут 8 лет? А донести хотелось.

Оставалось «зеркалить» любезность как паинька ради довольства Либерти.

— 18 есть?

— У меня работают только совершеннолетние, — напомнил Карл, протерев руками угол столешницы, когда они заняли места свободного стола.

Гадает, можно ли мне тут сидеть в солидной компании да у фартунного колеса. Ну-ну.

— Проблем тогда нет, на первый взгляд 16. Предлагаю сыграть в покер.

— Как пожелаешь, Антонин. С нами будет играть Майкл.

Крупье деловито и изящно раздал по паре карт. Стефания подглядела у Майкла: туз и шестерка. И что это дало? Ничего.

Мужчины осторожно отогнули уголки карт и абсолютно спокойно выдвигали ставки.

Без понимания правил, Стеша вдумывалась в противоречие: Майкл каждую раздачу ставил по одной фишке. В то время как сэр выдвигал глыбы.

Грей не всерьёз прикладывал кругляш к своим двум, но игроков и дилера устраивало.

— У нас сильная ставка, не смейтесь.

— Могу поспорить, если сводить к буквальности. Юная леди явно держать в руках кирпич не может.

— А должна? — нашлась Стефания.

И все посмеялись. Тихо.

Крупье по центру клал свои карточки для сравнения игроков. Ставки повышались, выращивая горы фишек.

— В воздухе веет непониманием, Карл… С ее стороны, — Антонин мягко ухмыльнулся, — Как бы недоразумения не вышло.

— Место Дженифер на кухне, как у любой женщины, это природой заложено, а вот разбираться в характере ставок – это наша прерогатива, джентльмены. Не обременяйте юный разум.

— Что? — дерзко поморщилась Стеша, — На кухне?

Майкл насмешливо покосился и потасовал две карты в руках. Он приоткрыл рот, поглощая твердый ответ:

— Расскажите про ставки, и я пойму, о чем речь.

— Все просто, — елейно заключил Антонин, уделяя внимание своим фишкам больше, чем Стефании, — Если проигрывает Карл или Майкл, то ты переходишь в мое свободное часовое владение.

Блондинка от ужаса перестала дышать. На неё играют!

Я не хочу.

Страх больно ущипнул сердце: ее ведь без сожаления продадут чужому незнакомцу, который испугал с первого взгляда. Швырнут на зверское съедение мгновенно. И протестанты ничем уже не помогут.

Стефания резко ощутила одиночество, люди вокруг пугали. Их мысли, мотивы. Она совсем не знала Либерти и Грея.

Словно себе уже не принадлежала. Существовали только карты, выпивка, цинизм и деньги. Как сговорились: считали это нормой.

Наплыв осознания, страха стал настолько силен, что возражение грохотом колокола повисло над столом:

— Этого не будет, – и все мужчины уставились на нее.

Распылял огонь ещё образ, не допустивший бы этого. Деймон. Стефания мечтала, чтоб он был рядом, и Том, и Пэтти, и Джен.

Последняя бы им «снесла крышу».

С языка рвался аргумент, что ей лишь 16 - но тормозил: это будет начало конца.

Все происходило за две секунды. Из ярости и страха Стефания запулила фишки в крупье.

— Я не лот. Не надо на меня играть.

Друг Антонина поморщился и повел рукой, отлипшей от карт:

— Ты думала тебя пригласили сюда просто так, за милую душу? Похлопать ресницами?

— Да, — просто и искренне, — Просто так, — а не «похлопать ресницами».

— Дженифер, — игриво пропел Карлхайнц, улыбаясь неудобству, которое она доставляла.

— Не переживайте, я люблю строптивых.

— Ты еще не выиграл, Антонин, — подмигнул Майкл.

— Я не позволю на себя играть. Потому что я человек, — Стефания возмущению не видела предела. Поэтому смело вышла из-за стола, стукнув стулом за собой.

В коридоре ее словил за локоть Карл:

— Это не совсем запланированная вторая передача концерта. Если ты сейчас уйдешь, я тебя уволю.

Стеша гордо вырвала руку и прошла в прихожую. Либерти сурово прищурился, глядя вслед, и чинно ушел. Не станет же бегать за ней.

Каблуки топтали ковер.

Понятно, что Стеша — кукла, трясущаяся в руках сенатора. И что мнения иметь не должна, только слушаться.

Но Стефания при всем участии к действу, пожелала показать, что может дать отпор. Может отказать.

Вот только забывала, что она не Патриция Блейдел. И рядом с Либерти даже не имела родного имени.

Эмоции побеждали, затмевая «пользу» от всплеска и делали из Стефании самовольную истеричку. Все больше и больше она сердилась, как ее обставили. Разыграть хотели в покер. Сволочи.

Она уже достигла пустого холла с красной дорожкой, ведущей сквозь приглушенный свет к выходной двери.

— Дженифер.

Майкл неожиданно пробежал за ней. И выхватил за локоть. Что за манера у них такая? Не разворачивать грубо за плечо, а джентельменски придерживать рядом с собой.

— Я выиграю, уходить нет необходимости.

— Откуда такая уверенность?

— Он сдулся, — в очевидности моргнул юноша, — я бы не стал играть на тебя, понимая, что проиграю. Сейчас последний раунд, он в отчаянии пытается вернуть свои деньги и делает ставки, которые впоследствии поставят его на колени перед Либерти. Пройдем со мной.

— Это дико, — потянула безуспешно руку Стеша.

— Я понимаю.

Он понимал. Да, она видела в дымчатых глазах.

— Тогда зачем размениваться мною как вещью?

Он молчал, скептически моргая. Видимо, намекая на очевидность: «такова жизнь». Взбесило снова.

И Стеша попыталась резко вырвать локоть из хватки, чтобы наконец гордо уйти восвояси, но Майкл не позволил. Вопреки своей расплывчатой мягкости он настойчиво и резко приблизил девушку к себе. Стеша сперва испугалась за свою целостность, затем смутилась близости. Она чувствовала, как он выдыхал никотиново-древесный воздух, и нотки островатого одеколона. Взгляд, повидавший многое, поменялся на беспринципный и холодный.

— Знаешь, как увольняет своих работников Карлхайнц Либерти? — тихо начал Майкл, любуясь всеми оттенками внимания к себе и ее скованности, и даже слегка ухмылялся, — Он не рвет договор руками, не дает двухнедельную отработку, не выплачивает денег за месяц работы. Он предлагает работников своим друзьям, нередко мне. И если за день они не исчезают из Орегона и не дай Бог обладают информацией о Либерти, становятся без вести пропавшими, — Стеша с трудом сглотнула, во все глаза глядя на изменившегося Майкла, — А они остаются в его особняке, представляешь? Разделенные по частям.

Боже… Стеша отвернула голову, в красках представляя зверскую картину.

— Не надо меня пугать, — голос дрожал, — Я успею пожаловаться в трудовую инспекцию…

— Что? — улыбнулся Майкл, — Ах, это да. Если доживешь - конечно, — забота прервалась суровой реальностью, — Но никто не встанет на охрану твоих прав, скорее, лучший исход – посадить тебя на пожизненный срок в тюрьму. Имей в виду, у Либерти нет времени ходить по судам, поэтому тебя просто убьют.

Зуб прорезал мякоть губы. На шее словно завязывалась удавка.

— Поэтому лучше выполнять свою работу.

Стеша развернулась так, что волосы полоснули по пиджаку юноши.

— Вот почему Вы со мной танцевали. Чтобы ему подороже продать, да?

— Думала, эта Шехерезада для твоего увеселенья? Я тебя презентовал, потому что Антонин придирчив к выбору девушек. Но ты набила приличную цену, если он не отказался от тебя на первом знакомстве.

— Я не вещь, мистер Грей!

Майкл лишь сочувственно глядел в глаза.

— Это отвратительно, — злость выветрилась, оставляя лишь жалость к себе. Только у Стефании она и была.

— Так ты сыграешь? Теперь? – Майкл вежливо приподнял брови, словно не озвучивал ранее ужасные вещи.

И Стеша вспомнила, зачем вообще окружала себя такими людьми. Очнулась от эмоциональности. Неплохо бы и спокойствие Майкла перенять.

Мысли судорожно засуетились: отреагировала все же грамотно, как обычная оскорбленная девушка. Про протестантство им ни за что не узнать. А вот если теперь шагнет за порог - конец. И что ее так накрыло самолюбием? Стеша досадовала, но по большей части принимала свое достоинство.

Главное, сейчас не ошибиться.

— Теперь, — его взгляд упал на полненькие губы, но лишь на миг, — да. Но играть будете Вы?

— Разумеется.

— А если проиграете?

— Я прострелю ему башку.

Звучит до ненадежного пафосно.

— В мирное время без преступности?

Майкл мягко отвел взгляд и вернул его обратно. Железо уверенности и без того накаленное, передавалось Стефании. И как он так смотрел, что ему хотелось доверить жизнь?

— Думай.

Шаг назад и взмах ладонью.

— Дверь там, но не вздумай возвращаться на работу, Карл не простит тебе этого. По этой же причине тебе лучше вернуться в Колорадо. Выбирай.

Очевидный выбор сопроводился его довольной улыбкой, и Майкл сложил локоть так, чтобы Стефания могла вложить в него руку.

А вот это уже слишком!

Стеша сделала вид, что не обратила внимания на галантный жест и прошла смелым шагом обратно в казино. Именно потому она восседала на кресле красивым дополнением расчётливого юноши и наблюдала за победой.

Либерти продолжил беседу как ни в чем ни бывало:

— У нас через три недели забег с мексиканцами. Приглашаем сорвать куш.

— Ох, ну мы подумаем, Карл, — беззаботно вещал Антонин, переставляя фишки, — Гарантии обозримы или эфирны, как осознание ситуации этой юной леди? – Стефания простодушно глядела на руки Майкла, игнорируя чужую речь и смех.

— Обозримы. У нас бежит подающий надежды юный талант Альфард Керн, он достоин. Я ручаюсь за него.

Антонин зрительно взвесил краткое обещание, судя по всему, весило оно тонну.

— Там настолько большой куш?

— Огромный, — тихо и предприимчиво сенатор взглядывал над придавливающим губу пальцем, по-деловому качая ногой под столом.

— Мы в деле, — быстро согласился улыбчивый донжуан и выбрал карты.

Майкл выиграл первую игру.

Последнюю, вторую — нет.

Вскрылись карты. И Антонин с грустнейшим выражением лица разложил самую редкую комбинацию: от десятки до туза. Флеш-рояль – подарок даже среди опытных игроков, ценный для них и ужасный для Стефании.

— Вы сказали, что выиграете, — шепнула Стеша.

— Я не сказал, что во второй раз тоже.

Слух не воспринимал пресные переговоры, расчет.

— …Вы выиграли её, а мы проиграли, — посмеялся Майкл, — Ну бывает.

Досадно выдохнув, он взял за подбородок окоченевшую девушку. Обещал победить...

— Веди себя спокойно, — ей, — Ну забирайте, — приветливо улыбнулся он расслабленному Антонину.

Майкл видел, как испуганно на него воззрились серые глаза. Молящие. И изничтожал надежду прохладой.

— Я верну ее Вам, — пообещал Антонин, остро взглядывая на соперников, — тут гостевые комнаты есть, думаю, нам понадобится час.

— Да, разумеется, — Грей мягко вытягивал Стешу из-за стола.

Её ведь могли убить. Вполне. А вернуть в качестве трупа.

Ладонь панически останавливала руки Майкла. И внезапно он потянулся внутрь своего пиджака, Стеша ожидала удара…

Под лацканом скользнуло что-то черное.

Резь выстрела оглушила слух. Стеша подпрыгнула.

Антонин отлетел головой, дернул рукой и словно уснул на стуле. Гул от выстрела эхом отрезвил Стефанию.

А другому игроку Грей попал прямо в глаз.

Проклятое казино! Стефания ненавистно швырнула фишки в сенатора. Крупье могильно глядел в центр стола, пальцевым замком у ремня заявляя о покладистости. И даже... Подготовленности? Но от этого действа даже у него глаза на лоб полезли.

Наблюдатели сзади шокировано глядели то на трупы, то на оправляющегося от неуважения Либерти. Все оттенки омерзения мелькали на утонченном лице. Стеша прилипчиво уставлялась на текущую кровь. Здесь, рядом. На выскочивший блестящий белок, висящий на жиле. Антонин безжизненно пялился в потолок, с жуткой неотрывностью встречая смерть.

Согнулась от рвотного рефлекса. Чтобы не стошнило – надо убежать.

С самоконтроля сорвало клапан.

— Ненормальные.

Стефания сильно толкнула Майкла в плечо, жестко выплескивая нервы. Да чтоб он свалился на Либерти! Лжец. Юноша аж притих, опасно покосившись на девушку.

Стефания удрала в проклятую гостевую. Все равно же бы тут сидела. Закрылась на замок, села в кресло.

Ждала. Она сжала подушку, дыша холодом на стоящие дыбом волоски на руках. Ждала. Когда дверь подергали, не открыла. Ждала.

В последний миг спряталась за кресло. Замок прострелили - он вылетел - и хлопнули дверью.

— Так, выходи, — это Майкл.

Руки трясло как в горячке, тогда пальцы сжали запястья. Стеша скованно вслушивалась в шаги, бессмысленно снующие по комнате. Каким-то чудом тень уберегала. Мужской вздох, шаги вдаль и дверь стукнулась. Тогда Стеша выглянула из-за кресла. В углу показалась макушка и иcпуганная пара глаз.

И они расширились еще больше, когда никуда не ушедший Майкл скептически поднял бровь.

— Тебя обхитрить как пальцем о палец ударить. Садись.

Стеша скользнула, стараясь стать невидимой, и села в кресло, обхватив подушку как щит.

Замерла. Червячок холода кусал, потому что по гостиной юноша шел молча и быстро. Слишком угрожающе…

Легким шагом он миновал расстояние и вцепился в подбородок, приподнимая.

— Спокойно, — на запуганное опережение пошла она.

— Ты, значит, настолько ничтожная?

Бешеное лукавство и серьезность мерцали в его глазах.

— Что? — в ее глазах плескались целые моря, о суше можно не мечтать, — Да м-мне страшно, страшно, — заикаясь объяснялась Стеша, после чего крепче обняла подушку, начав нервно раскачиваться.

Золотая пряжка ремня, безупречно выглаженные брюки, тусклый блеск ботинок.

Майкл резко вырвал подушку и с размаху швырнул от кресла. Девушка ахнула, но вместо того, чтоб посмотреть место приземления, сжалась. Он всего лишь переменил положение руки на колене, чтобы быть ниже к Стефании, а рука уже дернулась.

Ладонь предстала перед взором Майкла во всей красе: дрожащая, с тонкими фалангами. Внутренности сжались, потому что ждали удара по телу.

— Перед тобой была поставлена задача: вести себя спокойно. Кажется, я так говорил, да? — обманчиво тихо и мягко вещал Майкл. Он медлительно облокотился на ручки кресла: с серого жилета свесилась цепочечная дуга, успокоительно звякнув над ногами Стеши. Игнорировал ладонь.

— Я старалась, Вы просто жестокие...

— Зато ты оказалась редкостной истеричкой, от которой нет толку, — рука показала в сторону, — Ну разве что пол вымывать. Серая трусливая мышь, — размеренно цедил юноша, прекрасно понимая, как западают в уязвимое сердце слова, — Что внешне, что внутренне.

— Почему Вы так говорите? — оскорбленная, бедная Стефания закрыла веки руками, — Не имеете права… — Господи, ему даже в лицо страшно поглядеть.

— Потому что давно искал повод, чтобы сообщить всеобщее мнение о тебе.

Внимательно наблюдая, Майкл услышал всхлип и с силой хлопнул по дубовому подлокотнику. Стеша подскочила от грохота, уткнувшись руками в сидушку.

— Какого черта ты швырнула в Либерти проклятые фишки?

— Извините!

— Нет. Дальше, — спокойной патокой Майкл переключался на другой вопрос, — Почему ты. Так. Не сдержанно. Заорала? Ты должна была сидеть спокойно и тихо.

Стефанию с каждым словом придавливало. Она не сомневалась, что на лице мешанина блеска и потеков туши, но плевать.

— Ну закричала, — жалобно начала Стеша, не в силах остановить слезы в голосе, — От этого никому плохо не стало... И никого не спасло.

— Да, особенно тебя, потому что как приносимая жертва по регламенту ты должна молчать в тряпочку. А так, теперь все в зале думают, что у Либерти мягкий нрав, если позволяет подчиненным так вольно себя вести.

Протестантка молчала. Дороже обойдется самозащита.

Покой гладил нервы, пока по ним не звякнула память. Картинки отброшенной головы и стекленеющих глаз так явственно вспряли в сознании, что девушка скорчилась, приложив ладонь к виску.

— Что опять?

Ноющие нотки раздались из раствора губ.

— Нельзя убивать, да еще так... — задыхаясь от слез, добавила, — Жестоко, — разрыдалась.

— Это еще мягкая расправа, — возразил Майкл в паузе ее рыданий, — без пыток. Ты же не знаешь еще, да?

Пальцы подхватили подбородок, поднимая его наверх. Такой Грей пугал сильнее, чем вооруженный пистолетом. Безвольным кроликом Стеша позволяла себя трогать, потому что боялась шелохнуться. Хоть как-то встревожить настрой Майкла, потому что он подозрительно спокойно балансировал на бездействии.

— Я не понимаю...

— Пытки - частый инструмент общения на данных вечерах. Но сегодня Либерти экономил свое время, и решил вопрос легко. Быстрой смертью отделались, здорово, Дженифер?

Не здорово...

— А ведь можно и тебя попытать...

— Пожалуйста, нет, — внезапно взмолилась Стеша. Он молча улыбнулся, наслаждаясь живительным эффектом. Страх бурлил, светился, тлел в дымке серых глаз: Стефания их не сводила. И обхватила рукой его запястье.

— Почему «нет»?

— У меня мама дома ждет. Она болеет, я у нее одна.

— Пытать еще не лишать жизни, — безжалостно и убежденно молвил Майкл, — Так почему?

— Я не смогу работать нормально, — надавила на запястье и стала выдергивать подбородок Стеша. Получилось. Юноша выровнялся, но с целью вынуть телефон из жилета.

— Ты работаешь, как выяснилось, посредственно, а боль активизирует работу, — телефон крутанулся в руке, являя хозяину контакт приятеля на экране, — Я предлагаю позвонить Киллиану.

— Нет!

— Да почему?

— Потому что Вы пожалеете, — на немое удивление – ответ, — Да, я одна из сотен официанток в его подчинении. Но выбрал мистер Либерти меня, и я, действительно, хорошо работаю. Я никогда не видела, как умирают люди. Если бы Вы мне сказали, предупредили, я бы отлично справилась и с этой ситуацией. Правда.

Коллега Либерти верил.

— Учись себя вести сдержанно, если не хочешь испортить репутацию нашего сенатора, либо сразу же вали с работы, если не выдерживаешь.

Жестокое окончание, надменный взгляд. Но он, черт возьми, верил.

— Это просто н-ненормально, — клохтала Стефания, подбираясь на кресле, поправляя платье.

— Что именно?

— Он бы приставал ко мне!

— Ооо, дорогая, и не только, — поправляя цепочку на жилетке, молвил Майкл, — Ты играешь не с подростками, а со взрослыми мужчинами. Добавь к этому их обеспеченность и богатую фантазию ввиду безнаказанности. Нравится?

— Нет, прошу только... больше не играйте на меня никогда.

Грей не ответил.

— Я бы не пошла с ним.

— Ты бы пошла с ним, — приняв как будто за оскорбление этот ультиматум, Майкл вспрял, — Еще как пошла. Не будь он конкурентом Либерти, тебя бы туда силками потащили. А точнее, сюда.

— Вы люди или дикари?

Стеша заткнулась сразу, когда юноша, не сводя с нее глаз, медленно прислонил ладони к своим коленям, тем самым, нагнулся.

— Милая, ты на кого работаешь?

Серые радужки дрожали, не выдерживая давление зеленых. Стеше дышалось тяжело, вот оно, о чем говорила Пэтти. Не смогла уберечь.

Стефания покосилась вбок и пробормотала, желая, чтобы Майкл на нее так не смотрел.

— На сенатора Карлха....

— На сенатора, — твердо, уничтожающе вторил Майкл. От тихих нот хотелось плакать, лучше б он орал, — На уважаемого политика, бизнесмена и правителя, известного в очень широких кругах. Ты и близко не стоишь с этим человеком, его приглашение сюда - большая честь, которую ты заслужила за каких-то четыре месяца, — он прав, он прав, — и все, что ты сегодня сделала вместо гребанного уважения - возразила, ослушалась и кинула в его лицо фишки.

— Я извинюсь, мистер Грей.

Грей закатил глаза, пока Стефания подбирала извинения. Весомые.

— И Вы извините, что толкнула Вас.

— Я не извиню.

Майкл с силой нажал на ключицы и воткнул Стефанию в диван. Та изумленно уставилась: его касания представлялись мягкими. А тут ни черта! Даже ожидаемыми не являлись.

— Я всегда возвращаю, — чуть улыбнулся он, приуменьшив удар. Он, однозначно, мог ударить сильнее и жестче - воздержался.

И потом Майкл нежно коснулся носа девушки, призывая самой поднять подбородок. Стеша удивлялась новому повороту в его настроении:

— Первую половину вечера ты хорошо держалась. Трупы и кровь видеть будешь часто. За казино не переживай, тебя сюда вряд ли еще раз пригласят.

Он говорил так, будто они сто лет знакомы и связаны дружбой, где старше и мудрее он. Зеленые радужки плавно водились слева-направо, обратно и отливали теплом, рассудительностью. Как… у наставника?

— Когда будешь извиняться, делай это максимально искренне и замолкай, когда начнет говорить Карлхайнц. И вообще, болтай поменьше. Работай над тем, чтобы вовремя молчать, — и спустя долгую паузу рассматривания юного лица, Майкл саркастично осклабился, — Умница.

Стефания, отходя от игры «злого-доброго» телохранителя, следила, как Грей уходил. Дождик серебра в ушах, заколка банта, плотный зажим серебристых колец – все чувствовалось тяжелым и осязаемым. И все же от перемены в настроении Майкла стало легче и ей.

Грей деловито обернулся.

— Веришь в Бога?

Кивнула, осторожным взглядом провожая юношу до двери. Он снисходительно улыбнулся, словно Стефания дала ответ на давно волнующий вопрос и подтвердила догадку.

— Тогда помолись ему, чтобы Карлхайнц не уволил тебя. Или чего лучше, не грохнул, — простодушный кивок, бодренький тон.

Вышел.

***

Карлхайнц Либерти демонстративно игнорировал девушку, пока она на выходе из казино не решилась построить глазки и искренне задобрить сенатора.

— Извините...

Он жестко оборвал.

Шаг назад в прогрессе, доверии и уважении. Стеша пожалела об истеричной реакции сто раз.

Острота фраз тесаками полосовала самолюбие девушки, но снесла она гордо. Пусть отчитывает, главное, чтоб не уволил.

— Надеюсь, нас никто не слышал. И больше никому ни слова о гибели наших неприятелей, — закончил он, приятно улыбнувшись уходящей француженке.

Стефания тихо пошла к дверям, взяв клатч.

— Дженифер, а я... не понимаю твоей реакции.

— Я Вас слышу.

— Я не люблю предателей, — мягко пригрозил без угрозы сенатор, — Болтливых тем более.

— Мне некому рассказывать, я же недавно в штате, — развела руками.

Нет ничего надежнее людей, связанных общей тайной.

— Полиция любого района моя. Прокуратура моя. И ФБР мое. Подумал, что следует донести это до твоего понимания, — повел рукой Карлхайнц, зажимая в локте свое пальто.

— Я понимаю. Я не собираюсь Вас подставлять или препятствовать, — искусственный голос (в сознании Стеши). Девушка выдержала проверяющий взгляд и кивнула в знак прощания, на ватных ногах покидая уже вправду кровавое поместье со звездной вывеской «Казино».

***

Вечером с протестантами.

— Так тебе удалось?.. Как?

— Я умею быть убедительной, — лениво и эффектно Патриция прошла к графину, — Просто договорились, что приют не тронут. Он за мое присутствие рядом, кажется, даже деньги готов платить, а тут подпись на бумажке. Пустяки.

Стефания во все глаза смотрела, как вода булькает в стакане, наполняя его.

— Этот договор последнее, что я подписывала, — выдавила Пэтти, но не стала пить, а набрала воды в рот и с отвращением выплюнула в раковину, — Я ничего у него не попрошу. Никогда в жизни.

— Да нам и не надо. Сам предложит, — умудренно выглянула из армейского журнала Джен.

Фантик засветился, зашуршал. Пэтти подсластила диалог и бросила обертку в мусорку, уцепившись взглядом за разорванный в клочья конверт. Она вернулась живой, что может быть радостнее?

Когда Стефания сообщила новость про покушение, Блейдел махнула рукой, как ни в чем ни бывало, и даже хитренько улыбнулась.

— Это нувориши, они волей случая попали на скачки, где мы их слегка подорвали, помнишь? Пусть планируют, лучше нас уже не придумают засады. Деймон решил их устранить прямо у туннеля.

— Ты знала о покушении?

— Да, это мелочи. Не переживай за меня, Стеш. Белого света им не видать.

— А кто рассказал тебе?

— Джими, — ааа… — онблизко общался с ними и все выведал два дня назад.

— А если его найдут и отомстят за это?

Том скучающе мотал ногой, опираясь щекой на палец. И хладнокровно сообщил:

— Мы решили избавиться от всей компании, а не двух зачинщиков, чтобы никто не тронул нашего шпиона.

Тогда Стефания расслабилась. Нашла музыку и стала в шутку показывать Деймону, как танцевала в казино. Партнером уже был он. Но от грации и выдержанности Майкла в Деймоне было ровно... Ничего.

Предплечья словно пустышки. Стеша меняла стороны руки, из раза в раз сверкая ладонью, пока мужчина крутил своей, обходя ее и наслаждаясь процессом. Наконец Деймон не выдержал и закружил ее в руках над полом с издевательским «бэ-э-эм». Стефания закатила глаза, засмеялась и еле выбралась.

— Не танцор ты, Деймон, мы не так танцевали.

— Ой, тогда это тупой танец. Какой смысл? — поморщился он, выразительно взмахивая рукой. Стеша смешливо наблюдала за его мимикой, — Не трогать и не касаться друг друга. Зачем тогда танцевать вообще?

А затем с полуоборота подошел к Стеше вновь, надавив на ее выставленные ладони как бык. Оба посмеивались: Деймон пробовал девушку на прочность. Затевалась борьба.

— Маула мири этим и волшебна, что в ней если есть любовь, надо показывать терпение, трепет. Когда даже коснуться любимого не можешь.

— Брееед...

— Ты когда с телохранителем сенатора танцевала, тоже о любви думала? —Том поднял свои спокойные жгучие глаза, а Стефания думала: какая же любовь, когда я не с тобой танцевала.

Представляя, как у нее дрожали бы руки, проводили электричество до всех позвонков, как бы испытывала желание его коснуться... Стеша ответила:

— Я думала только о том, чтобы скорее Пэтти рассказать о подготовке покушения, — экономя внимание, заканчивала играться с руками брюнета.

— Странно, что их планирует не сам сенатор, — заметил Деймон.

— У меня полно неприятелей, а он управляет далеко не всеми. Да и к тому же, они лелеют надежду его обрадовать моей головой. Но он так хочет сделать все сам, что полетят их головы, если с моей упадет волосок.

— Да он влюблен тебя, — с ухмылкой на расстоянии примостился брюнет.

Он уважительно поглядывал на кудрявую шатенку, и принимал ее умудренную хитрецу из-под ресниц:

— Он собственник и любить не умеет никого. Но то, что он испытывает, надо использовать, верно? — она достала кипу бумаг из сумки и вздохнула, — А мне надо дописывать программы выступлений в церкви.

Лидер протестантов начинала просвещение с самых светлых мест и умов. И менее публикуемых.

— А почему ты не выступишь на телевидении? Почему начинаешь с очных встреч в каких-то странных местах, ну... Непопулярных? — подступилась Стефания.

— Умами надо овладевать постепенно.

— Ммм... Хорошая тактика. Терпеливая и надежная.

— Это тактика Карлхайнца Либерти, — хитро улыбнулась Пэтти.

— Ну попляшите вы еще, а то мне скучно на досуге вечера, — промямлила Джен. Ей прилетело подушкой в голову, бодря ту, затем Деймону пришлось кругами носиться по комнате от резвой шатенки. Стефания под «шумок» любовалась Томом и теплом его ноги: сидели рядом, будто незнакомцы. Юноша обходительно останавливал на ней большие темные глаза.

Но насладиться переглядками не дали громкие друзья: весельем снова заразили Стешу.

Она и Деймон уже баловались, вытанцовывая из себя адекватность. Потом партнерша вспомнила, что устала.

— Я умираю от любви, — слишком спокойно бросил Деймон шутку и отпустил руки, — Что за глупая песня… — Стеша лениво похлопала мужчину по плечу, ткнулась головой и плюхнулась на диван.

Вскоре все ушли, тоскливее было видеть уход Тома.

Посасывая через трубочку малиновый лёд, Пэтти дописывала слова в речь и слушала Стефанию.

— Я вчера тебя видела в особняке, представляешь, — она не заметила, как Блейдел поперхнулась. Так, «вчера» - не «сегодня», — А потом Тати – там... особа одна, повернулась и я удивилась. Кудри как у тебя, — загибала пальцы, — Макияж как у тебя, она даже линзы вставила в голубые глаза, чтоб они были карими, — Стеша хихикнула, — у нее выпали там вставки…

— Я поняла.

— Ну она вернула в грудь и пошла за стол к Либерти, а он один сидел. И так долго на нее смотрел, — изумилась Стеша, — а потом расхохотался. Она, видимо, пошутила что-то интеллектуальное и села к нему.

— Интеллектуальное? — запахло поджаренными грибами и укропом. Патриция ушла в кухню, — А, его такое прельщает?

— Ну да, по крайней мере, когда Феликс шутит, он никак не реагирует.

— Ого, это главное достижение ума, — скепсис не помешал разложить на круглые тарелки жаркое, — Думаю, он всего лишь смеялся над ее преображением. Такое больше в его характере.

— Ооо… согласна. Вот ты всё сразу понимаешь!

Патриция посмеялась, устраивая ужин в гостиной.

— И что было потом?

— Я не могла долго наблюдать, но смотрел он неприязненно на Тати. Я научилась различать это, даже когда он улыбается.

— Отверг или пригласил на деловые переговоры в кабинет? – последние слова, заетые вилкой с грибами, двузначно намекнули на желание посплетничать.

— Отверг.

И Пэтти хмыкнула, прикрывая рот пальцами. Смеялась, качала головой.

Это тешило самолюбие, безусловно. Как он слепо любил и не допускал даже интрижки.

— Какой-то он… — карь задумчиво обвела потолок, — не мужчина.

— Вообще… там такие красотки ходят!

— Ты про коллег сенатора?

Комната наполнилась звонким и иным - размеренным смехом, отдаленно напоминающим смех Либерти.

***

На следующий день Стефания не смогла проникнуть в кабинет сенатора обычным способом.

Винченсон держал ключи подле себя, зацепив кольцо к ремню и накрыв связку передником. Картошку и морковку Стеше бы теперь не дали – поэтому она обслуживала гостей в большом зале.

Там выступали балерины, играла классическая музыка. Винсент наслаждался организацией мероприятия, деликатно облизывая ложку от десерта. Безупречно выглядя, не позволял ходить пред собой официантам: взмахом руки остановил Стешу. Все его внимание поглощало культурная постановка.

Девушка понятливо кивнула и осторожно заменила его тарелку на чистую, подойдя сбоку.

В зале находились бизнесмены города, помощники шерифа, видные люди. И самое главное – Карлхайнц Либерти. Значит, кабинет пустовал, ждал шпионку.

Стефания кружила меж столами, забирая блюда, отдавая новые, принимая просьбы. Но думала она совершенно об ином.

В итоге резко пришла идея, достойная мгновенного воплощения. Абсолютно спонтанно Стефания ушла из зала (мало ли за новым блюдом) и выбежала из особняка. Никто не видел, даже Кристофер увлекся просмотром бесплатного балета.

Заметила, что балкон Либерти приоткрыт. Ветер колыхал молочные занавески, освежая помещение.

Стеша прокралась в кухню, чтобы достать документы из своей сумки и с непринужденным видом унесла их оттуда. Вопросов не возникло: повара шинковали продукты, жарили мясо на шипящем масле. Стефания призраком юркнула в проход.

Рядом с комнатой сенатора находилась другая, похожая на гостевую. Но в ней никого никогда не было. При этом горничные приводили в порядок постель, зеркальный шкаф, мыли там полы. Стефании казалось, что здесь жила раньше какая-то женщина.

И самое примечательное: эта комната никогда не закрывалась на ключ.

Поэтому Стеша беспрепятственно промчалась по комнате, отворила окно и перешагнула порог. Благо, выступ в стене вел к балкону сенатора. Волосы щекотали шею, плечи, и Стеша завязала их в хвост.

Девушка бесстрашно ступила на выступ, лицом к штукатурке. Свежий воздух, теплое Солнце, затененное зданием, манили на природу, но Стефания вынужденно пробиралась туда, где была вчера.

Она перекинула ногу через перила и заскочила внутрь.

Память подбросила цифры для сейфа. Стеша подумала, что забыла бумажку в сумке, и счастливо ввела пароль. Чистые листы вернула в упаковку, а контракт, досье и прочие документы сложила в сейф. Первозданный вид. Отлично.

Девушка еще раз проверила комнату, протерла как вчера ручку сейфа и перелезла по выступу в соседнюю спальню. На бегу она распустила волосы, вспоминая, как должна выглядеть для гостей, отряхнула юбку от известки и очень скоро вернулась к работе.

Дело сделано. Быстро и незаметно.

***

Балет окончился, но стало напряженно.

Либерти демонстративно не замечал ту, что вчера его подвела, но спустя пару часов позвал к себе через Кристофера. Оставила улики?

Бледнее художественного полотна Стефания шла за наглым парнем. Заметив в мелькнувшем овале зеркала лицо, пощипала щеки. Успокоиться.

Наигранно бодро и легко зайдя, Стефания села перед своим трудовым договором. Либерти предложил перечитать условия, напечатанные мелким шрифтом.

Итак, она «обязана посещать мероприятия и выполнять на них все, что прикажет сенатор».

Мужчина участливо спросил, встав рядышком:

— Так разрываем договор?

Как же стало легко! Он из-за вчерашнего бесится…

Стефания изобразила взгляд несчастной девы и помолчав, призналась:

— Не надо. Все... нормально. Я работаю здесь ради денег, мистер Либерти, Вы знаете о моей сит...

Он дернул ее пальцами за подбородок, хладно протыкая нутро Стеши:

— Так работай ради своих денег.

Резкость брякнула и по нервам - она вздрогнула. Тиски небольно, но твердо сжали нижнюю челюсть.

Пауза. Неожиданный физический контакт сбил с толку обманщицу.

Затем Карлхайнц отошел, продолжительно глядя на девушку.

— Извините, — запуганно обронила Стефания. Мужчина, как ни в чем ни бывало, поправил пиджак и беззаботно уселся в своей кресло. Довольный результатом, стал водить ручкой по бумаге.

— Ты свободна, Дженифер.

— До встречи.

Пространное прощание и Стеша пулей покинула кабинет. Какие мы нервные. Еще лицо теперь мыть.

И облегчение сотрясало радость – её не уволили, и более того, Карлхайнц не заметил ее присутствие в кабинете.

***

Феликс надел новый блистающий каменьями костюм: пиджак, брюки, бабочка – шоумен! И «невзначай» он крутился вокруг гостей, задавал липкие вопросы, склонялся. Потом довольный изучающими одобрительными взглядами следовал дальше, приставал к остальным. Чтобы самого свет алмазов не слепил, напялил черные очки. В один миг Феликс поравнялся с дамами, расстегнув пиджак.

— Ну как Вам?! — с маниакальностью эксгибициониста покрутил торсом он и купался в комплиментах. Улыбка давила щеки, Вольрадо сиял. Покрутился у женщин как у зеркала, чтоб обзавидовались и шатко-стервозной походкой, отгибая руку назад, а вторую держа у головы, прошел к бару.

— Дженка! — весело орнул Феликс, как всегда, никого не стесняясь, — А налей-ка мне лимонада!

— Сейчас, — бодренько ответила она и понесла графин.

Пальцы машинально поставили рядом стакан и в графине зазвенели ледяные кубики. Сам он затрясся, и Стеша с усилием воли протянула твердую руку, чтобы налить Феликсу чертов лимонад.

— Джени, а что у тебя вчера за документики были в руках? Прятала, не давала посмотреть… — после беззаботного обращения мужчина выпил лимонад в один заход. Стефания ощущала, что Феликс хитрый по-животному, по-лисьему. Мягко стелет — больно падать, несмотря на все его шуточки, улыбки и певучий голос.

Нельзя дать ему докопаться до истины: даже носом в эту землю ткнуть.

— Я Вас стесняюсь, честно сказать, Феликс, поэтому мне Вам все неловко показывать, — обольщающе и мило осклабилась девушка.

— Ну ты мне еще ничего не показала такого, что могло бы быть неловким, — осмысленно тараторил он, продолжив собирать из брошенных карт башню, — Это всего лишь бумажки. Тут видишь, ситуация какая.. — он аккуратно подобрался, удостоив девушку пристальным вниманием, — Вокруг сенатора водятся протестанты, и даже недавно, на кухне, уже избавились от одного, — Стеша понадеялась, что ее фальшивая маска скрыла подурневшее состояние от слова «избавились», — Мы очень внимательны должны быть к любым мелочам...

— Я понимаю. Это были документы на оплату маминого лечения, — прервала девушка, проявляя полное понимание ситуации, — Но, к сожалению, мистер Либерти вчера был занят, и я не успела их у него подписать. Думаю, будет здорово, если маме будет быстрее приходить часть моей зарплаты. Из-за графика я мало ее вижу… А так хоть будет гарантия, что все дойдет. Мне немного неловко говорить про эту часть жизни, вот.

Пожатие плеч и глубокая серая тоска в глазах, неподкупная: как и мягкость во взгляде Феликса.

— Сочувствую. Но сегодня ты их подпиши, — задорно ткнул в нее пальцем и распорядился Феликс, — Мамино здоровье важно.

По правилам бизнес-выживания сегодня к начальству лучше не соваться.

— Вы правы, спасибо, — выдавив печальную улыбку, Стеша взяла графин и кивнула на прощание.

Пронесло.

И едва он развернулся, как тихонечко проходящий поодаль Риз замер и мученически закрыл глаза.

— Риз, мать твою, любимый публикой и мною белобрысик!

— Можно я просто пройду? – бурчал и медленно отходил от Феликса, трусливо косясь на оживленного друга.

— В смысле? – задорно выпятил глаза шатен, — А че с лицом-то? — и стервозно зашагал за ускорившим ход Ризом. Как прилипала.

— Да твой наряд глаза слепит, — Феликс совсем не обижался на пессимистичную манеру друга, — Очки все же нужнее мне, дай.

Они помахались и Риз победоносно водрузил затемнения на переносицу. Друзья ушли из зала, и Стефания облегченно выдохнула.

— Кофе… а хотя, нет, зеленый чай.

Следя за странностями чужих, Стеша не заметила подошедшего Грея.

— Как самочувствие?

— Лучше вчерашнего, — девушка не замечала, как симпатично выглядела при своей любезности.

Она расценила его выбор и мягкое поведение как сглаженные иглы. Поэтому начала подкусывать сама:

— Наверное, что было вчера – незаконно.

— Наверное, — он положил подбородок на руки, выпятив подбородок.

— Неужели никто из игроков еще не пожаловался на вчерашние выстрелы?

— Нет, они привыкли.

Стефания искренне не понимала, что Майкл такой спокойный как удав. Кипяток лился в прозрачную чашку.

— А Судная ночь тогда для чего? — бросила ухмылку.

— Судная ночь помогает, просто иногда надо предпринимать ранние меры. О которых ты не знаешь, не слышишь и не видишь.

Блондинка осторожно покивала.

— Интересно, а все так заранее заботятся о себе перед Судной ночью или только Вы?

Майкл промолчал, внимательно рассматривая лицо Стефании. Она ощутила, что сказала, что-то не то.

Розовый зефир лег к чашке.

— Просто по-человечески жаль людей, даже которых не знаешь. А когда погибают массово – это как-то… не по себе от этого.

Пахнуло инфантильностью. Грей почесал нос, беря другой рукой поданное блюдце.

— В Колорадо это происходит ежедневно. Там каждый день – Судный, только почему-то об этом молчат.

— Не знаю. Но играть вне Судной ночи на людей незаконно, что там, что здесь, только тут во время Ночи снимается запрет.

— А что, в Колорадо так много проходило Судных ночей, чтобы ты узнала, что на людей можно играть? — проницательно нахмурился он, вводя ту в тупик. И Стеша тут же нашлась:

— У нас ни Судной ночи, ни казино, жители в Колорадо нормальные. Потому что на людей не играют.

— За всех колорадцев отвечаешь? — недоверчиво и обезоруживающе ухмыльнулся Майкл, — Кем же ты там была, если всё про всех знаешь?

— Не знаю, я выросла в спокойствии и мире, преступления по новостям звучали, но как-то фоном. И все было хорошо.

— Да, наверное, именно поэтому Колорадо занимает почетное второе место по преступности в Америке.

— А Орегон на каком?

— На последнем, Дженифер.

Стеша фыркнула. Несдержанно. Черт. Просто вспомнила реальный отчет по преступности, спрятанный в сейфе.

— Это не шутка, это факт.

— Да нет, я просто подумала, в чем смысл Судной ночи, если неприятелей можно убирать в обычные дни?

— Так убирают далеко не все и по делу.

А нападения шерифа Джонса на девушек – тоже по делу?

— Клетки живого организма отмирают и рождаются новые. Без старых клеток он становится сильнее. И ты понимаешь эту чертову аллегорию, — пафосно бросил Майкл.

— Я поддерживаю Судную ночь, — на всякий сообщила Стеша, — Просто вчера все… было тяжело вынести.

— Привыкнешь, — взмах рукой с зажатой меж пальцами сигарой, — Так, ну в любом случае, понравилось быть в казино до игры?

— Да, — радуясь отходу от темы, Стеша живо добавила, — До того момента, как Вы сказали, что мое место на кухне.

— А что такое? — смутился Майкл либо сделал вид, что смутился, — А, надо было добавить, что еще у бара. Но прости, я думаю, им уже это неважно знать.

Пока Майкл ёрничал, Стефания вставила вопрос, заданный вчера Пэтти:

— Почему вы их устранили?

— Они конкуренты в бизнесе нашего приятеля Риза и ходил слух, что Антонин планировал избавиться от Карлхайнца, дабы занять место сенатора.

— А почему в казино на людях? Разве не страшно, что кто-то пожалуется? Поднимет шум?

— Не поднимет, — уверенно выбросил сигарету в пепельницу, перегнувшись через бар, — И если умирать, то в красоте. В этом наш сенатор преуспел: он всегда дает возможность человеку насладиться жизнью перед уходом. Хотя я тоже считаю, что достаточно выстрела в подворотне.

— Вы не правы.

— А кто по-настоящему прав?

Светлый взгляд прорезала проницательность, и под ним Стеша застывала. Майкл смотрел долго, терпеливо ждал ответа. Какие мысли скрывались за стеклами одухотворенного, флегматичного взора?

Девушка понимала, что они есть, и направлены на нее, но распознать не могла. Телепатия — не ее конек.

— Сенатор прав, — покорность шилась ковром не только пред ногами Либерти, но и, конечно, в умах его коллег.

— Сенатор? — как-то странно улыбчиво повторил Майкл, словно дал ей подумать еще раз.

— Вы думаете, он не прав? — и тут Стеша позволила себе накидку из недоверчивых нападок. Еще добавила надменности, чтоб надавить на юношу.

— Как быстра влиятельность главы нашего штата. Дивлюсь, — спокойно рассуждал Майкл, — Мне понадобилось энное количество лет, чтобы понять, что он прав. А тебе каких-то... Четыре месяца?

— С половиной.

— А как же! — согласился Грей, — Все-таки правильно говорят, что девушки становятся умными быстрее, чем парни.

— А Вы опять стереотипами мыслите, — дерзанула Стеша, беря поднос, — Девушки умными не становятся, а рождаются.

— Да. До чего дошел прогресс, можно только подивиться, — по интонациям - не придраться, но Стеша буквально чувствовала, что её только что профессионально пожурили.

— Быть сексистом не очень хорошо, чтоб Вы знали.

— Когда я предстал сексистом в твоих глазах?

— Когда сказали, что мое место на кухне.

— Так быть на кухне действительно твоя работа. Ты буквально сервируешь там и относишь оттуда еду, — чуть заметно усмехнулся Майкл, чувствуя себя в своей тарелке. Стеша намерена ее разбить:

— Но звучало все действительно сексистски. Никто о моей работе и не подумал, все просто поняли, что я женщина и место мое на кухне. И посмеялись, — обида вскользь мелькнула в словах, отчего Майкл рассмеялся. Тихо-тихо, можно было понять, что он смеется по медленным скачкам плеч.

И это смех длился так долго, что Стеше стало неловко. И что более важно: злостно.

Тряпка мигом полетела в ящик под баром.

— Хах, Дженифер, я думаю тем, кто смеялся, уже совсем все равно, где ты и что делаешь, — успокоился и вернулся к глубокой флегматичности Майкл. Его пальцы стукнули по столу в такт мысли, — Поменьше думай о том, что думают о тебе другие. Жить станет проще.

— Спасибо за совет, мне все его дают, кому не лень.

— Тогда, может стоит прислушаться? — не насмехаясь и не наседая, простодушно произнес Майкл и поглядел на Стешу. Она отвела взгляд, и он ухмыльнулся.

Шляпа накрыла голову, утонченно подчеркивая классический английский стиль. Грей под пальто проверил пистолет – Стеша не сомневалась – и ушел, словно разговора никогда и не было.

Глава 7

Вечер.

Кафе «Валенсия» в воскресенье работало спокойно.

Джен надела рубиновые серьги, чтобы отметить боевое крещение подруги. И заказала вишневый сок, неосознанно привлекая к себе «красный».

В свою очередь Стеша поглядывала на янтарные блики окна, лежа на локте.

— Денег мало, а оружие надо. Да ещё и поставили срок до начала августа. Капец.

— В Орегоне оружейные почти на каждом углу. Почему нельзя закупить оружие здесь? Так дешевле.

— Потому что все продавцы имеют связь с шерифом Джонсом. Они сразу побегут жаловаться ему или он сам придет. Поэтому лучше переплатить, но в обход системы все закупить, на корабликах привезти. Это не так-то просто… — запив кофе, Джен добавила, — и стоит как Боинг.

— Не задумывалась угнать какой-нибудь старый, списанный? – ухмыльнулась Стефания, радуясь выходному, компании Дженифер и не рассчитывая на положительный ответ.

— Задумывалась, — Стеша не успела глотнуть, как закашлялась фруктовым соком.

— Ну ты даешь.

— Но там охрана у них – дай Боже, я оббегала перрон, — шатенка активно жестикулировала, обрисовывая площадь на столе, — Так они снаружи и внутри толпятся со стволами. Будто в капонире не рухлядь летучая стоит, а mister Presidente сам живет-поживает.

Черные ногти стукнули по столу и Джен вызывающе оглядела зал, будто все гости поголовно виноваты в охране самолета. Кроха откололась от скорлупы замыслов - Стефания дивилась и гадала, что Дженифер пробовала сделать ещё, чтобы воплотить мечты в жизнь.

Том несколько дней игнорировал Стефанию в упор, касаясь плечом, проходя мимо, держа взгляд выше, чем ее лицо. Она влюблялась больше, нагревала кудри, наслаивала помаду, открывала плечи. Изменения в Бисфорте слегка вымотали девушку, потому что у прохлады не было причин. Никаких!

До обидного скрытная любовь. Уныние сменялось плаксивостью, а плаксивость – субботним весельем в кафе.

Шутки Джен внезапно прервались диалогом о сенаторе.

— А у него есть жена, дети?

— Да была какая-то краля лет восемь назад.

— Где она сейчас?

— Зачем она нам?

— Надавить на него, шантажировать. Пэтти так бы много его богатств забрала, а не только жизни этих «людей».

— Наивная ты, Стеша.

— Ну почему ты так говоришь?

— Он - существо нешантажируемое. Выставишь требования, так он пожмет плечами и сделает все, кроме того, что ты хочешь.

— И все же, где она?

— На том свете. Опережу твой интерес: он ей помог, — прожевывая мясо, Джен цинично хмыкнула, — Неудивительно.

— А Пэтти всегда выигрывала на тотализаторах?

— Если сегодня День вопросов, то, где мой подарок?

— Просто спросить хотелось, она любит лошадей, хоббихорсинг, но сама не занимается.

— Да, только бизнес. Он нас и кормит. А про выигрыши - Стеша, ну конечно нет, Пэтти такой лохушкой была, — обхохоталась шатенка и тут же осеклась, — Ой, ее почтение просило же не понижать обзывалками ее авторитет в глазах протестантов. Но ты своя, ладно. Я Пэтти знаю уже 5 лет, она хороший человек. Но такой, конечно, хороший не для всех.

— А много проигрывала?

— Ооо, она в минус, помню, уходила. А потом пришлось однажды подкупить всех всадников на каких-то местных гонках, и выиграла ее лошадь. С тех пор она стала более-менее разборчива в ставках, начала зарабатывать большие деньги, — взмах рукой, — я в это даже не лезу.

— Ну да, проще украсть, — улыбнулась Стеша.

— Не будем об этом, — многозначные интонации Джен рассмешили блондинку.

Когда спустя комфортную молчаливую паузу Стеша вздохнула, Джен тотчас заметила:

— Влюбилась что ли?

— Давно.

— Ой, ой, не пугай меня, — театрально умирая на диванчике, Джен, — Это не эти ли сенаторские?..

— Фу, нет, конечно. Я хочу жить, — заоправдывалась Стефания.

— Это правильно, — подмигнула шатенка, — Кто? Ставлю на то, что это Деймон. Вы часто тусуетесь.

— Если бы этого так сильно хотели мы оба... Да и с Деймоном просто весело, он как старший брат.

— С каких пор, старшие братья заглядываются на задницы и обнимают при любой возможности сестер?

— Да он просто любвеобильный, ему тепла не хватает, он со всеми так дружит, — беззаботно махнула Стефания и даже пропустила тихое ехидное «Нихрена», — мне Том нравится.

— Том? — тысячи выражений пробежали на юном лице, — Уф, этот сноб-чернокнижник?

— Почему?

— Просто так назвать хотела.

— Джен, он просто замкнутый, вежливый и…

— Красивый, да? Мордашкой покорил? — хитро сверлила взглядом Джен.

— Он умный очень, и помогает нам дорабатывать тактики вывода средств, нападений, добычи документов.

— Да че ты мне рассказываешь, я с тобой вместе работаю.

— Ну... А он меня, — слова с трудом раздавались из горла, — Не замечает иногда. Что со мной не так? Волосами не удалась, — пальцы подщипнули прядку, — Или духи не нравятся? Или умом не вышла?

— Умом не вышел только он, если видит, что ты питаешь к нему чувства, но ничего не предпринимает. Он чуть психопат, Стефания. Эта дверь... Закрытая, — осторожное дополнение отливало лаской.

— Но мы целовались…

— Что?! — казалось, что Джен готова придушить девушку.

— Ну он сам начал…

— И играет с тобой в «горячо-холодно»? Вот чего ты такая плакса? Су-ука, — оскорбление даровалось Тому, пока ладони терли обомлевшее лицо, — Бросай его. Бро-сай, — не давала слова вставить Джен, вредно глядя прямо в глаза Стеше, — Стешка, етить тебя за ногу.

— Я сама решу, ладно? – висок тоскливо улегся на плечо вздохнувшей подруги, — И брошу.

Обещание не слышала даже Стефания.

Душевным посиделкам не суждено случиться: в окне мелькнула знакомая бежевая шляпа и светлое пальто. Ах!

— Майкл, Джен! — сгруппировалась Стеша, видя, что он уже тянется к входной двери.

— Пора валить… — но они не успели.

В заведение вошли Майкл и Кристофер. Оба по великой случайности не посмотрели на их столик в углу, так как шли к бару.

У Стеши вытянулись губы в форме буквы «о», и еле шевеля стылыми мышцами она ушла от столика. Блондинку на цыпочках за спиной парни не увидели, зато заметили другую.

Дженифер почесала пробор, когда на нее бросил взгляд Крис. И отвела скучающий взгляд, якобы допивая вторую чашку кофе. Шатен подал сигнал приятелю, и Майкл «вскользь» заметил протестантку, однако ничего делать не стал.

Стеша, не чувствуя биения сердца, прошла в туалет и спряталась.

Она вела переписку с Дженифер, долго-долго не осмеливаясь выйти в зал.

Боевая подруга ушла из кафе, и через 10 минут по договоренности Стеша двинулась с места.

Так… двери, сиеновый из-за проблесков лучей коридор, легкая ширма. Вбирая в легкие кислород, Стеша вышла из укрытия, осмотрела зал. Их не было.

— О, Дженифер, — крупное плечо отодвинулось где-то сбоку.

— А? — ахнула девушка, вздрогнув всем телом. На бледной коже ни следа румянца: растерявшись, Стеша сглотнула и заметно перевела дыхание. Будто за плечами марафон, а впереди - финиш, — Ааа... — не собрана. Беспомощно выискивая помощь в его глазах (в его?!), Стеша уже стала более вменяемой, — Майкл.

— Ты забыла, как меня зовут? — приятно улыбнулся юноша.

— Да, богатым будете, — пошутила Стеша, для расслабления сбросив с кистей оцепенение.

— Как проходит отдых официантки из Колорадо? Наши кафе тебе нравятся?

— Ну, вполне, они теплые по дизайну, столы вот круглые, — девушка ткнула пальцем в первый же стол, и дед-посетитель с перевязанным глазом скривил губу, крякнув. Заметил!

— Круглее ваших?

— Не, не особо, — мило и наивно отвечала Стеша, пока не зацепилась за откровенно насмешливые взоры паренька. Которые, он, конечно, воспитанно скрывал для сохранения ее утонченного душевного благополучия, — Смеетесь, да?

Вот сцепиться с ним не хватало.

— Смеюсь, да, — Майкл уже поравнялся с ней. В зелени глаз мерцали лукавые огоньки.

— Ну ладно, — величаво и наигранно равнодушно пожала плечом Стеша и обошла юношу.

— Не думал, что ты так сильно любишь свою работу, что готова отдыхать на подобной, — поддел Майкл.

Стеша резко развернулась, весьма обаятельно подсвечиваясь солнечными лучами. Словно ее окружала нежная золотистая аура.

— А я не думала, что Вы отлыниваете от воскресной работы и ходите по кафешкам. Для меня открытие.

— А я здесь по работе, — достойно отвечал Майкл, и с поджатой губой качнул головой в сторону, — Видишь Кристофера? Мы с ним сегодня выполняем поручение руководителя, как ты выражаешься... ходя по кафешкам.

— А мне-то зачем об этом знать?

— Чтобы ты не думала, что мы отлыниваем от воскресной работы и ходим по кафешкам.

Да флаг Вам в руки. Стефания отвела взгляд, уже забыв о ранних переживаниях. Ей стало тепло: Солнце напекало спину.

Пора идти домой.

— Ну... Приятно было встретиться, мистер Грей, — стараясь сделать прощание мягким и воздушным, Стефания улыбнулась.

— Да ты что? Правда? — хитро ухмыльнулся Майкл и прищурился проницательно. Улыбка Стеши скукурузилась: испортил прощание. И выдохнув, Стефания развернулась и дежурно махнула рукой:

— Всего доброго.

Скептически-саркастичное пожелание разбилось об острую шпильку:

— Мне сложно вынести столько доброты, благодарю величайше, мисс Эвануэва.

Девушка покивала «Ага» и с совершенно иным настроением покинула кафе. Его подколки задевали, а сам-то Майкл какой. Стефанию, впервые встретившую того, с кем приходится регулярно упражняться в остроумии, трогала самоуверенность. Будто Грей демонстрировал, что он заведомо на ступеньке выше ее. И что можно дразнить и дразнить.

Возможно, он специально ее сердил. Но такая мысль вливалась в контрастную: Стеша ему не нравилась. Он не доверял.

Это не школьные противостояния, где мальчик показывает симпатию, дергая пассию за косичку. И не подростковые остроты.

Стеша чувствовала, что мотивы поведения глубже и вероятно, он выводил ее намеренно из любого состояния. В игре, в которую она ввязалась, всё куда сложнее, чем школьные стычки.

***

Винченсон невзлюбил дуэт блондинок, поэтому всячески пытался насолить. То обслуживание в разных залах поставит, то Либерти напрасно пожалуется, да все не впрок. Словно чья-то дружба под носом – его личное проклятие.

— Вот посмотрите на них! Они продлили обеденный перерыв знаете для чего?

— Для чего же? – Либерти молвил загадочными интонациями, явно забавляясь детскими упреками повара.

— Чтобы покупаться! В Очиране, лоботряски!

Все слышащие это засмеялись: Беатрис стыдливо прятала глаза, а Стеша ими играла, строя невинность.

— Ну мы же остались на два часа после рабочего дня, отпросились. Что такого? Поплавали и ладно.

— Поплавали и ладно – фраза лоботряса!

— Винс, успокойся, они обе хорошо справляются с работой, — посмеивался Карл, хотя и сам удивился времяпрепровождению девушек, — Ну что ж… Вода теплая?

— Да, и чистая, — его расположение вмиг расслабило Беатрис.

— Судя по роже главного повара, он туда насрет, — мерзко захихикал Феликс, невидимо для Стеши сидя за Ризом. Ее прорвало.

— Можно идти?

— Да.

Пара заплывов в приятной воде, чуть больше продленных обедов и часов… Стефания радовалась Беатрис. И такому беззаботному увлечению, пока к ним не стал прибегать Феликс, чтобы «поплавать втроем».

«Рыбок» однажды настиг и сенатор со своим приемником. Пара глаз юноши внимательно следила, как Стефания накидывала полотенце, спешно прикрывая грудь, неловко смеялась на шутки хохмача и ждала Беатрис.

— Так вот оно что… Хорошее место, — сенатор любовался пейзажем, ранее, не подозревая о таком обзоре на владения. Ивы укрывали тайный берег. Майкл слегка прокашлялся, ослабляя галстук и перекрывая правой ногой левую, чтобы удобнее опереться о машину:

— Помнится, раньше здесь Вы хотели сделать причал.

— Да… А я уже совсем забыл об этом, — сенатор перебегал глазами по платиновым волнам.

— Ну давай, Дженка, — громко уламывал Феликс, — Вода теплая.

— Мы наплавались, спасибо.

— Ради вас трусы снимать не буду. Ну если не попросите обратное, конечно, — деловито, словно сделку в бизнес-офисе предлагал, вещал Феликс.

— Очень заманчивое предложение, — иронизировала, — Но нам достаточно, мы уже есть хотим.

В итоге, в плавание пустился он один, планируя застать их завтра, и девушки приняли единогласное решение: сезон купания закрыть. Но было здорово!

***

Синее небо, огни на нём и на земле.

В белом пальто Пэтти вышагивала британской принцессой, выделяясь пышной гривой локонов.

Проект застройки Орегона – пластиковые дома на выставке. Ей хозяин увлеченно объяснял, что будут построены больницы, школы, жилые дома в духе современной Америки. И как же тепло на душе после ответа на вопрос:

— Нет, приют останется не тронутым. Архитектор – мой главрук по совместительству, — Пэтти важно кивнула, мягко обхватывая мужчину за локоть, по-деловому, и идя рядом, — строго наказал облагородить это здание, переложить асфальт и даже высадить деревья рядом.

— Да Вы что… А я знаю, что там хотели построить комплекс для спортсменов.

— Нет-нет-нет, — спешно и заботливо поправлял Вернон, — А с чем связано? Ну-с, связано с мнением руководства. Оно, по секрету сказать, такое непостоянное, — они оба похихикали, — И на прошлонедельном собрании аж запретили как-либо трогать эту территорию.

— Аж запретили? – карие глаза умиленно округлялись в поддельном изумлении.

— Да, мотивировали целями добрых побуждений. Что все-таки хотя бы одно пристанище для малоимущих в штате должно быть.

— Ммм, ну то есть как должно быть решили, — Пэтти опустила его руку, получив нужную информацию.

— Скажу как архитектор, здание красивое, но бессмысленное.

Патриция легонько наклонилась, создавая интимную обстановку:

— Это Вы уже говорите, как лучший подчиненный Карлхайнца Либерти.

Вернон горделиво выпятил грудь, пригладил пиджак, улыбнулся. Вот же дурак.

— Надо отметить, что новые строения будут оснащены передовой технологией безопасных щитов, — блондин оказался сзади внезапно.

— Кто бы сомневался, мистер Уэйкфилд, — с любезной улыбкой проводила его Пэтти. И одним взмахом попрощалась с двумя джентльменами, даже не собираясь вступать в диалог с Ризом.

Началось представление. Заиграли трубы, задорными нотами возвышаясь над толпой стоящих и ходящих зрителей.

На сцену выбежал Феликс с раскинутыми руками, и начал метать шутки, говорить что-то громко-громко, ярко улыбаясь каждому.

Отвешал поклон – ну истинный шут.

Патрицию волновало другое.

Ах, вот и оно! Либерти в окружении коллег о чем-то делился, периодически указывая на сцену. Компанию накрывал смех – выдержанный, светский. Пэтти повернула голову и ей кивнул техник у колонок. Когда юнец увидел взаимный кивок, скрылся за сценой.

Время шло на секунды, пузырьки жгли нёбо. На счастье!

Наконец Либерти заметил девушку, и улыбчиво слушая приятеля, застыл глазами на ней. Оценил по прохладе подобранную белую манишку, элегантное пальто с кокетливо слаженным воротником, напиток, что пили красные губы – все в один миг. Интересно.

В честь чего взяла шампанское, а не свой баловный кальвадос?

Пэтти милейше улыбнулась такому же улыбчивому сенатору, и его улыбка сникла вмиг.

Девушка выпила бокал и довольно зрительно попрощавшись с врагом, стремительно скрылась в толпе.

А затем... Побежала.

— Реймонд, осмотрите территорию. Позови Киллиана, привлеките наших людей. Немедленно.

И тут раздался взрыв хлопушек; рекламные вывески поперек сцены озарились белым: «Долой сенатора». Оглушительный шелест конфетти.

И кадры из его личных расправ, которые снимала Хлоя — погибшая первая протестантка.

Феликс поскакал на сцене:

— Гребанные программисты! Вот сейчас вы можете видеть чудеса нашей науки по замене лиц, дат, да? А все благодаря развитию нашего штата!

Отвлекаясь на звучную болтовню, посетители все-таки недоверчиво поглядывали на запись расправ. Вот, глава штата — чинный и благородный — держит кого-то за челку, тихо что-то говорит, и замерев, втыкает в кадык острый, пугающий нож.

Патриция понимала, что за ней уже гонятся. Пусть люди видят правду. И атакуют мерзавца, если смелости хватит.

Но все случилось не так. Карлхайнц выпучив глаза и после - хмурясь, ужасался картинам на экранах высотой в два дерева. Рука зачем-то прижалась к груди, а потом вопросительно отклонялась. Он растерянно искал поддержки.

— Все знают, что наш сенатор добрый и справедливый гражданин. А вот кто сделал это непотребство, — защищал Феликс и тыкал в пиксели пальцем, — Бессовестный разбойник! Тут же дети, — чуть ли не заплакал, искривился он, — Маленькие детки, — театрально щурясь налево и направо, он умилительно улыбался, — Разве они достойны таких видеофрагментов? Скажем искусственному интеллекту нет!

Часть толпы заорала «нет» — подвыпившие.

— Он губит наших детишек! — тыкал пальцем в общество Феликс.

Уже в шутку заорали подростки, поддерживая шквал безумства.

В это время Либерти расстроенно глядел в сторону, как бедный родственник. Не как провинившийся, а как несправедливо обвиненный.

— Думаю, Вам стоит покинуть это место, — заметил Киллиан.

— Нет. Так я дам повод для перетолков, пусть считают меня озадаченным данной... Несуразицей, — затем в голосе скользнула хитрая твердость, — Ничего у нее не выйдет.

Киллиан приподнял брови, вздохнул, уложив руки на ремень. И ни с того, ни с сего по-простому сказал:

— Я бы ее уже давно убил.

— Знаю, — уважительно и приветливо согласился Либерти и прошел мимо шерифа.

Пэтти протискивалась и проскальзывала меж тел, торопясь и убегая мимо пассивно наблюдающего Майкла. Друзья Карла ее хватились однозначно.

И завершающим аккордом прогремел похоронный марш, делая фотографию сенатора темнее, мрачнее. Лента образовалась с краю.

«Да будет так!»: гласила курсивная, изящная надпись. Джен настояла на такой концовке, и на шарах, что тянулись от столов, бордюр, фонарей...

Они враз лопнули и рассыпали блестящие бумажки кровавого цвета.

Стефании не показывались кадры расправ, потому что она не смогла бы работать с Либерти. Его спокойствие и резкие убийства не пугали разве что его коллег.

Хотя Пэтти могла бы поспорить. Он дает им фору.

Оценивая ход протестантки, Карлхайнц одобрительно хмыкнул, рассматривая свою фотографию, что менялась на оранжевые неоновые кубики. Починили аппаратуру. Через плечо дал безмятежный приказ Джонсу:

— Узнай имена организаторов и ответственных за внешний вид представления. Надо будетпоговорить.

— Думаю, имя организатора уже известно.

— Но ведь она как-то связалась со здешним управлением, имен у них достаточно. Я только прошу узнать все.

***

Через три дня сенатор впервые за пять лет явился на бейсбольный матч.

Пэтти, поглощенная тысячным вниманием, заметила мужчину из-за усилившейся тревоги. Она в этот момент мило улыбалась на щебечущую пустяки Геллу, но покоя не давало чье-то тяжелое внимание. Специфическое. Одно среди миллиарда.

Либерти, перевесившись через перила особой ложи над всеми зрителями, глядел пристально именно на нее. И, кажется, улыбнулся.

Улыбка Пэтти смеркла. И с ней — ожидание выступления.

Именитые мелодичные мотивы, чистое поле, гул от восхищенной тишины. Патриция четко отстукивала носками ритм, скача по траве в приветственном заходе, но в голове тасовались варианты пакостей.

Уж не застрелить ли ее при всех решил?

Серебристые шары мерцали на руках. Роскошная копна упала на землю в наклоненной голове, улыбчиво-дежурной, и отнятой у травы. Пэтти танцевала в последний раз?

Тревожно выдыхая, стала забираться на ладони девчонок под восторгом зрителей, ее любимых зрителей. Печаль и страх. Пожалуй, со вторым можно совладать.

Патриция выполнила элементы изящно, вздернув ногу. И когда настал момент спускаться, раздался хлопок. Два хлопка.

И чирлидерши на среднем этаже поддержки качнулись сильно-сильно, падая навзничь. И Патриция с упавшим сердцем полетела вперед, на траву, где даже людей не было. Мягко не получилось: отбив ладони, Пэтти крикнула в рое криков других на стадионе.

Ударная волна плеснула к плечам, как бы отнимая руки. Блейдел часто задышала. Она не встала.

Никто ранен не был, как выяснилось позже. Но травматическим пистолетом пущена пуля из толпы — однозначно. Болючие шарики дезориентировали танцовщиц и заставили пирамиду свалиться, и что самое главное — уронить капитана команды.

Перепаниковала. С сильными ушибами Патрицию все-таки увели с поля, матч закончили, ища «террориста». А Либерти давно покинул элитное ложе. Зачем задерживаться, когда цель визита достигнута?

О сорванном мероприятии и поисках хулигана Пэтти узнала уже во врачебном кабинете. Оказалось, из-за сильной тревоги нос пошел кровью.

Девушка обмякла на стуле, пока доктор ходил за ледяным компрессом.

Представление не сорвалось, а ее матч – да; родители в могиле, люди в Орегоне бесследно пропадают, сенатор изображает праведника и спокойно рушит жизнь Блейдел.

— Всё. Мне надоело, — нервно отдернула от носа ватку Пэтти и швырнула ту на дно ведра.

***

Фото.

Лесной массив, райская дорога дальнобойщика и синие, нежные цветы на вывеске ларька. Разгневанный Карлхайнц.

Хранящий могильное молчание Майкл. Говорить жутко.

Сложно сказать, что рассердило Либерти больше: потраченные до цента личные деньги, безвкусный дизайн магазина или картонная фигура его самого. Руки галочкой указывали на вход, вводя в безумие любого проходящего улыбкой из реклам зубной пасты.

К стенке ларька прилегали пустые коробки: в одной из них стояла картонная копия сенатора, только без головы.

Добивало фото сзади, где в объектив попал бомж неряшливого вида, решивший справить нужду рядом с ростовой фигурой Либерти.

Стефания считала это перебором. А именно: склад мусора у симпатичного ларька. Все-таки кругом чистый лес, а начинать обуздывать природу помойкой странно. Но экология волновала протестантов меньше всего.

Это Деймон беспощадно подрался с картонкой, поэтому пришлось заказать новую, а нести на помойку Либерти желающих не оказалось.

Из зала, не наполненного гостями, раздавался стеклянный треск. Стеша пришла на звуки битого стекла и чуть не улыбнулась, услышав настоящую мужскую истерику:

— Она, знаешь, куда потратила эти деньги?! Она до копейки вложила их в цветочный магазин. С этим дебильным детским названием! «Незабудка».

Либерти впервые себя не контролировал. Вокруг рассыпались вазы, сервизы. Он сжимал губы, силясь себя успокоить, но досадный злой взгляд метал искры. Успокаивая себя, взрывался больше: вот и еще одна ваза подлетела к ногам.

Стеша подскочила, увернулась и только тогда Либерти ее обвел чуть более осознанным взглядом.

Патриция украла его денежный поток. Знакомые как раз работали в Богом забытом банке - ещё в старом, где сенатор по молодости открыл счёт, складывал взятки.

На деньги этого банка он планировал крупные закупки оружия: Ривер подслушала это за шторами, затем передала Пэтти.

А дальше Патриция решила стать предпринимателем-флористом. И всё спустить на жалкий киоск ему на зло — за всё «хорошее».

— Извини, уберешь здесь всё, — дерзко и совсем не сострадательно бросил Либерти. Отдернул пиджак. Окунул одним взглядом в смесь отвращения и гордыни.

Стеша кивнула, а затем чуть ли не расхохоталась, увидев фотографии на столе.

— Найди того, кто сделал банковскую операцию. Найди его. И собери всех работников «Галатея», с сегодняшнего дня они банкроты. С израильтянами еще есть возможность договориться.

— Они не любят, когда их подводят.

— Да знаю я, — Либерти дернул кулаком, а затем более сдержанно потер лицо, покрасневшее от прилившей крови, — Ещё не поздно, — сердился.

— Первое задание или сделка – всегда проверка. И проверяют один раз, боюсь, мы потеряли их доверие, — успокаивающие нотки голоса Майкла привели к результату. Сенатор разбил кулаки о посуду:

— Черт.

Стеша испуганно вздрогнула. И сильно-сильно забоялась, будто следующей будет не тарелка, а ее голова. Поэтому под суровым наблюдением Майкла скорее пошла за веником и совком.

На следующей встрече Пэтти была уже с незабудкой в волосах и в голубом свободном платье. Покрутившись у зевак, девушка наконец дошла до владельца кафетериев, где можно помещать оппозиционные рекламки.

Хоть обаяние уже и влекло к себе статного мужчину — он заинтересованно покосился — Патриция не дошла: заметила виновника маскарада.

Она сомневалась, что Киллиан узнавал в ней ту растерянную девочку в полицейском участке. И смотрел он всегда изучающе, но очень пассивно. Словно не решился бы даже на диалог с Патрицией.

Сейчас же брюнет издалека следил за прыгающим облаком волос, скептически опускаясь к броши с незабудкой.

Джонс находился с сенатором.

Взгляд вправо: и выражение лица Либерти стылой маской впечаталось в памяти.

По глазам Пэтти поняла, что лучше уйти. Без игр. Просто скорее уйти.

Глядел Карл так пристально и зло, прожигая дыры, что Пэтти решила ретироваться. Скрылась за перипетиями штор и массой человек, чувствуя каждым нервом, что Карлхайнца тянуло ее вырвать из толпы.

На следующий день «Незабудка» взлетела как сортир: ее подорвали.

***

Время взращивало мирные отношения. Либо клеило ненадежный пластырь на холодную войну. В скором времени его содрали.

Патриция увиделась с сенатором на одном из благотворительных вечеров.

Там она договаривалась с организаторами на направление всех-всех вырученных средств в нужную стезю. А именно: на будущее вооружение протестантов.

Под плакатами «спасем погибающих» и «Орегон на выручке бедных слоев населения» покоилась ложь. Но Блейдел радовалась, что эта ложь её, а не хваткого сенатора.

Вечер обеспеченный народ посещал специально: чтобы очистить свою репутацию (и чтобы в Судную ночь обратно ее запятнать). Отметиться в бумажках, пофотографироваться для отчетности. Поставить мысленную галочку в строке «я порядочный и сострадательный». Выпить.

Пэтти тошнило от окружающих лиц. Средний класс, в основном, заполнял мероприятие, но нынче разошлась молва о вечере среди богатых. Вот тут-то Блейдел терялась в эмоциях.

Они оставляли на столах пачки, наспех скрепленные золотыми пластинами. Кто-то комкал свои купюры и игриво забрасывал в вазу: будто пожертвовал. Алкоголь пился медленно и избирательно, смешки стали степеннее и глубже. Вечер преображался на глазах: глумливое веселье и манеры топили привычный спокойный мир.

Пэтти шествовала среди дам и джентльменов, чужеродно сверкая кристаллами своего платья. Помощники благодарно складывали поданные деньги в коробки.

Деньги кровавые, но зато сыграют против этих же пешек сенатора.

Превратятся в горячие пули, заряженные бомбы и навестят дома каждого «сострадающего». Ладно.

Печально поведя плечами, Патриция проходила по залам и кожей ловила холодок оценивающих взглядов. Чем холоднее были одни, тем горже поднимался подбородок и нахальнее, вольнее становилась походка. Здесь хозяйка она. И глупцы заплатят не только сейчас, но и одной весенней ночью.

Девушка застыла.

Третий зал в серебряном оформлении подарил очень неожиданную встречу.

Стешу выдернули из официантского бытия скоро и одной фразой:

— Погнали вместе, Джен, сними форму только, — грызя яблоко, забежал на кухню Феликс.

— Она нам нужна, — буркнул повар Говард, вытирая о подол влажные руки. Поручения за поручениями. Стеша устала.

— А? Че? – удивленный вид глухонемого воспринялся правильно. Говард кивнул на свесившегося с угла Феликса, разрешая Стеше убежать. Вольрадо активно дожевывал яблоко, дождался девушку, и они поехали за машиной Либерти.

В салоне сидели Киллиан и Джефферсон. Первый перекидывал пальцами карты своей любимой колоды, вновь жонглируя, а Джефферсон что-то печатал в телефоне.

Стефания обновленная, свободная, обдуваемая ветром из окон отдыхала. Не узнавая районы Орегона, озадаченно оглядела мужчин и только на пол пути решилась на вопрос:

— А куда мы едем?

— На блядки.

— Феликс.

— Ну ты расскажи, я сам не понимаю, нахрена мы туда едем. Лучше б шары погоняли. Ахах, — резко понял шутку, посмеялся, угомонился, — В бильярде имею в виду.

Подмигнул Стефании, а она заинтересованно обернулась к Джеффу.

— На благотворительный вечер, посвящённый помощи нуждающимся орегонцам. Там должны побывать все благосостоятельные люди, работающие на Карла.

— Прямо все?

— Ну да, он обязал в этом году помогать пострадавшим от Судной ночи.

— Ого, — неподдельно удивилась Стеша. Киллиан резко поднял на нее задумчивые глаза и усерднее начал тасовать карты. Вольно перевернул к себе пиковый туз, — А зачем там я?

— Да я видел, что ты сегодня заманалась. Вот и решил спасти, — лениво бормотал шатен, глядя на дорогу и отвлекаясь на стакан кофе в подлокотнике, — Заодно оценишь нашу щедрость, которую протестанты в упор не видят.

— Спасибо, — обдуваемая волосами, Стеша благодарно улыбнулась Феликсу. Он самодовольно зарделся и покрутил колесико радио.

С чего вдруг Либерти официально помогает врагам? Надо сообщить Пэтти.

Встреча с Пэтти произошла неожиданно. Половина скрытых садистов рассосалась в мероприятии, а Стеша с нарастающим страхом вспоминала, как Пэтти о нем рассказывала. Краски в памяти ляпали голос подруги и обрисовывали образ недалеко сидящего Тома. Засмотрелась, прослушала.

Образ стройного стана, облаченного в дорогое бордовое платье, возникло как по волшебству. Резко и неожиданно.

Майкл внимательно оглядел Патрицию и устремил взгляд в стол. Стеша тяжело выдохнула и с усилием продолжила есть канапе. Они сидели, пока Либерти вел стоя разговор с Киллианом и Феликсом.

Обернувшись, Карл чинно поклонился. Ведь все взгляды в комнате могли принадлежать только Патриции. Повисла пауза. Блейдел ее заполнила плавным входом внутрь зала.

— Приветствую, Патриция, — глаза заблестели малопонятным счастьем, и Пэтти, конечно же, ответила фальшью.

— Как приятно видеть здесь все руководство нашего штата.

Мягкая поволока могла растопить даже сердце Киллиана.

— Какими судьбами? – приподняв брови, Блейдел удовлетворяла светский интерес, — Забота о поданных, наверное?

— Ах, к моей досаде, меня вечно опережают в этом другие сердобольные и отзывчивые орегонцы.

— Ну а как же без помощи, мистер Либерти. Ведь в каждом из нас есть что-то человеческое, правда?

— Безусловно, — крякнул Феликс, опираясь локтем на круглую подставку. Трикстерски перекрестив ноги, чуть ли не ковырялся в зубах от скуки происходящего.

— Во-от, — рука поддерживающе обвела костюмчатую фигуру. Феликс опешил, — Пример человечности и доброты. Ну… нас не заставляют, в любом случае, помогать, это все добровольно.

— Знаю.

Мужчина, симпатично улыбаясь своим мыслям, величаво достал двумя пальцами чек и круговым движением вручил девушке.

— Это немногое, что я мог бы дать от себя. Но, надеюсь, это поможет нашим людям в тяжелой жизненной ситуации.

— Деньги собираю не я, мистер Либерти. Они мне незачем, — Пэтти обернулась к полупустой корзинке, — Кладите сюда, организаторы потом соберут.

— А разве Вы не организатор?

— Нет. Я сама пожертвовала деньги.

Ему хотелось, чтобы она оценила сумму, вычерченную на чеке.

Поэтому одарив ее ароматом одеколона, приблизился и аккуратно вложил в бумажные завитки позолоченный билет.

Цифры свернули ярко и четко.

У Блейдел отпала челюсть. На короткий миг; восхищение раздалось выдохом и уже более выдержанно подняло голову.

— Сколько?..

Мистер Либерти скромно улыбался, довольный произведенным эффектом.

— Я просто очень хочу помочь малоимущим.

— Все-таки какой Вы хороший человек, — как лиса из сказки молвила Пэтти. И сама ликовала от щекочущего предвкушения трат на одежду приютелям и на оружие.

— Ой, не льстите, мисс Блейдел, — в тон ей плавно вошел в интонации Либерти, — Вам это, к слову, к лицу.

Совладав с собой, девушка осторожно передала проходящему волонтеру корзинку. Полную слитков золота: фантазии рисовали так.

— Вот и свадебку роскошную сыграете, — подсказал Феликс, блистая вместо ума алмазной посыпкой пиджака.

Обе головы чуть не свернули шеи. Карлхайнц с Патрицией поморщились, выдав одновременно:

— Что?

Он заухмылялся, прижал пальчики к губам, робко подняв плечи и опустив.

— Феликс, ты куда-то шёл? — предупреждающе промолвил Либерти. Игнорируя кокетство друга, недоумевал о неуместности фразы и ее абсурде.

— Да я шучу, — почти серьезно возмутился он, — Но чур я буду свидетелем с Вашей стороны…

Пэтти от ужаса уставилась круглыми глазами на шатена, слегка утратив контроль над упавшей челюстью. Либерти резко вынул из зажима на столе плотную салфетку, и хлестнул ей по согнувшемуся приятелю.

— Ёперный театр, уже пошутить нельзя, — побито и трусливо жаловался он, убрав в штаны руки и убегая от сенатора как нашкодивший кот.

Либерти сдержанно не закатил глаза и отработанным движением вернул салфетку в зажим, после чего швырнул ту на стол. Пэтти успокоилась. Категоричная реакция врага радовала.

— Эй, погоди! – махнул пальцем Феликс. К нему подошел паренек и ждал, пока мужчина достанет замызганную долларовую купюру. Та пыльной зеленцой упала к чеку, Феликс шмыгнул носом, — На мороженое, — и авторитетной походкой пошлепал к фуршету. Киллиан с усмешкой последовал этому примеру.

Пред этим чуть ли не прошелся по туфлям Блейдел: пришлось отойти на шаг. Неуважение пахнуло в лицо вместе с внушительной силой и уверенностью мужчины.

Едва ощутив на себе этот набор, Пэтти ощетинилась. Бровь надменно взметнулась над охладевшим красивым взглядом: гордость пробежалась по обнаженным плечам. И в ее след глядели нежно-голубые глаза Либерти.

— Я решил поддержать фонд от всех моих коллег.

— А я так и поняла, — дружелюбие так и сочилось презрением к двум наглецам.

Стефания боялась вздохнуть: вдруг еще подруга посмотрит на нее и сдаст всю «контору». Поэтому спокойно касалась рукой пиджака Майкла, а он словно этого не замечал. Молчал, слушал, наблюдал, ел кубики апельсина. Классический набор действий Грея.

С ним легче слиться в одно целое.

— Но за щедрость нашей полиции отдельное спасибо, — съязвила весьма великодушно и правдоподобно Пэтти, так и не увидев обращенный к ней угрюмый взгляд, — До свидания.

— Погодите.

Ладонь возникла прямо перед животом девушки и коснулась его так, словно балом правил Либерти, а не Блейдел.

Та спешно отдалилась от руки. Ответить не дали:

— Здраустуити. Я рад быть здесь, видеть здесь вас, — афроамериканец в черном костюме улыбчивым туристом поклонялся парочке, — Я Мэйтата Ао из «Варивари» — журналичик родной в Африке. Я из Африки. Орегон – мой город мечта.

Акт вежливых приветствий увенчался шуткой на провокационный вопрос о здешней преступности. Ведь весь Интернет говорит о том, что Орегон – номер один в безопасности!

— Ого, разве преступления совершаются вне Судной ночи? Сложно представить себе такое, — приподняла плечи Пэтти, удивленно поглядев на сенатора.

— Невозможно, — с сомнением протянул тот, как бы впервые слыша слово «Судная ночь».

— Но я слышал, — корявый акцент мешал пониманию речи, — что быть много, очень много фото и статей различных преступностей.

— Злые языки, — томно прошелестела Пэтти, трогая и вытягивая золотую цепочку на шее.

— Патриция Блейдел совершенно права, из ее уст льется только правда, — подхватил медовые интонации Карл, предлагая другу шампанское.

— Пасиба. Но я смотрелся видео! Судной ночи нету, а люди… ыть, — руки показали жест, видимо, означающий драку. И отпил напиток.

— Ну что Вы? У нас после сирены все сразу складывают оружие! — певуче убеждала Пэтти, — круглый год в участок поступают жалобы о пропаже сбежавших собак, а преступлений нет. И нет наркооборота в орегонских лесах, и махинаций в казино, и кровавых расправ. При правлении Карлхайнца Либерти — это просто трудно представить.

— Правда? – карие глаза в слегка желтых белках наполнялись такой ребяческой верой, что Пэтти позавидовала, что сама не репортер журнала «Варивари». Престижный и правдивый, наверное. Сенсационный.

— А как же?

— Надо записать, — значимо закивал Мэйтата, — Надо бы записать.

— Риз Вам даст ручку, — вежливо указал на коллегу Либерти и тем самым, отослал вмешавшегося человека подальше.

Пэтти обворожительно сняла маску жеманности, чтобы в полном бездушии уйти восвояси. Но Карл остановил девушку рядом с собой, высверливая в ней правдивое отношение к себе.

— Мы видимся не так часто, как хотелось бы.

— Вам хотелось бы? – миролюбиво и просто. А за этим «Вам» — океан ненависти.

Стефания покосилась и заметила взгляд неравнодушного мужчины, который гарантированно защитит от любых врагов, но однозначно станет серьезной персональной угрозой наедине.

Патриция тяжело вздохнула.

— Думаю, Вы бы хотели со мной побеседовать, мисс Блейдел. Дела в штате, несмотря на то что я открыт к диалогу, несколько ухудшаются. И все цепочки ведут к одному человеку.

— Правда? — хищноватый блеск засел на дне карих глаз, устремленных наверх: в очень умные, непроницательные и уже серьезные глаза Карлхайнца.

— Правда. Не даете Орегону процветать и обогащаться, — придавливал тоном улыбчивый сенатор. Хотелось стянуть эту бабочку и затянуть посильнее.

— Да Орегон бедствует из-за ваших нападений. Хватит вводить всех в заблуждение, — попросила Блейдел, уверенно и легко взглядывая в ненавистное лицо. Объясняла напрасно, как мальчишке, — Вы уничтожаете дома среднего класса и люди не успевают восстановиться за год, как вы их снова бьете просто за то, что они вынуждены оказаться в бедствующем состоянии.

— У Вас есть доказательства? Наш штат лучший по показателям.

— Да-да, на бумажке.

— Лучше расскажите про людей, которые медленно, но верно сыскали Ваше расположение за два года после нашей беседы? И почему их действия в моем отношении можно трактовать как подрывные?

— Это Вы про каких людей, мистер Либерти? Про живых или уже мертвых? Ой, извините, не так, — кисть кокетливо изогнулась в сторону, — Погибших, — четко выговорила Пэтти, постепенно меняясь в напускной доброте.

— Про всех сразу.

«А вот за такие улыбки и по роже можно получить» сказала бы реальная Дженифер.

— Рассказ короток, как наша беседа за столом в Вашем штабе. И результат вряд ли принесет. Но я абсолютно ничего не делаю. Ровным счетом, как и Вы.

— Тогда почему у задержанных людей, так или иначе желавших нанести мне вред, в контактах мелькает Ваше прелестное имя?

— У «задержанных»? – Пэтти приблизилась к Карлхайнцу и понизила голос, — Теперь мы меняем «убитых» на «задержанных»?

— А ведь могло быть иначе, если бы одна защитница не лезла и не подставляла этих глупцов ради своих целей, — также тихо проговорил Либерти, — Прекращай.

— Отменяйте Судную ночь и уходите со своего места, нечего Вам и другим править Орегоном. Это единственный вариант прекратить механизмы, которые запущены давно и не мной.

— Так вот чего ты хочешь добиться, — хитро усмехнулся Карл. Покачал головой, — О втором забудь, и на первое не надейся. Надейся лишь на то, что все твои шестерки, которых ко мне подсылаешь, выживут, — и слово за словом добавил, меняясь во взгляде, — Я их всех убью.

— Только попробуйте, — преспокойно, могильно разложила перед мужчиной слова девушка, — Процесс не остановить. Вы продолжите лицезреть зеркало всех Ваших действий, и ничего не прекратится.

— Храбрости полное сердце. Милая, не боишься, что все закончится на тебе?

— Ну убейте меня, здесь. Под камерами, давайте, — безмятежно предложила Пэтти, — Вам не привыкать убивать, Вам не привыкать быть снятыми. Правда?

Он взглянул на махрово-бардовые губы, выделяющиеся на фоне ровной светлой кожи. Сколько надо за собой ухаживать, чтобы выглядеть так роскошно? Тяжесть взора подтвердила: он знает о том, что фото его коллег давненько вирусятся на страницах журналов.

Едва он успевает «закрывать» протестантские конторы и «убирать» нежеланных журналистов.

— Лучше официально обезглавить на главной площади моего суда и в Судную ночь, — предприимчивая выверенная улыбка осела на губах, — Я лишь даю шанс отступить, чтобы сохранить свою репутацию, здоровье, — пальцы слишком быстро, чтобы Пэтти среагировала, поднялись на уровень горла. И без касаний очертили воздух у сережки и изгиба шеи, — много здоровья, острый ум, — исследовательски качнул головой, — жизнь.

Пэтти вздрогнула, как-то неприязненно и секундно зажмурив глаза. Он коснулся ее пальцами. Вены забурлили в венах и наконец Пэтти начала размеренно дышать. Чужое тепло непривычно гладило кожу.

— Я не боюсь Вас, — недовольно отстранила от себя руку, что уже мягко примостилась к шее, — Не боюсь казни.

— Зря.

Стефания сидела рядом с Майклом, забывчиво рассматривая оборки на шторах. Они оба находились за соседним столом, но даже не слышали разговора. Грей скучающе перебирал пальцами виноград, одну ягоду даже предложил Стеше. Она не отказалась.

И приняв из пальцев виноградину, блондинка услышала смех Джефферсона и Филиппа.

— Мы оба не остановимся. Ну что ж… Желаю Вам от всего сердца, чтобы мозги в этой прелестной голове приняли правильное решение.

Давление обаяния и многозначности напоролось на:

— Ну у меня они хотя бы есть, а вот о Вас такого не скажешь.

Пэтти выразительно улыбнулась подходящим из другого зала коллегам; обернулась к Майклу и скользнула по Стеше каким-то чужим взглядом. Карь вспыхнула ненавистью и ресницы резко поднялись и опустились. Так молниеносно, что Блейдел мягко качнула головой и исправилась:

— Ну что ж, мистер Либерти, до новых встреч. Очень необычно было видеть Вас в этом году на благотворительном вечере, — и «сучесть» просто не могла излиться в колком окончании, — и вас, кстати, тоже.

Спустя паузу суть фразы дошла до коллег. По их эмоциям считывалась ох какая надменность и враждебность. Сохранял лицо лишь сенатор и отстраненный Майкл.

— Мы исправимся, мисс Блейдел.

Да, да, конечно.

— Всем нам надо быть на каплю сострадательнее.

— Это уж точно, — значимо покачав головой, она деловито прошла мимо и беззаботно сгребла по пути с подноса вино, — ровно с такими же bona mente[1], как у вас, прощаюсь, — почтительно кивнула с легкой улыбкой, — Было приятно побеседовать, мистер Либерти.

Он улыбнулся и проследил, как девушка, обольстительно ведя бедрами, царственной походкой покинула помещение. Так ушла протестантка, запивая выдержанный диалог красным напитком.

Улыбка неохотно спала с лица.

— Это Патриция Блейдел, она мастерски плетет интриги у меня под носом и уверена, что я ничего не знаю, и что это просто сойдет ей с рук.

Пояснение даровали Стеше.

— Она такая… уверенная, — хватило ума на задумчивый комментарий. Этот взгляд воткнулся в сердце. Как будто Стеша – мерзость.

Карлхайнц промолчал, потягивая вино из бокала.

— Первое впечатление – уверенность, а второе? — любопытствовал подошедший Феликс.

— Не знаю, она просто так на меня посмотрела… — пространно пожаловалась Стеша.

— Конечно, ведь ты со мной, значит и мысли мои разделяешь, и решения, — логичное объяснение далось с неохотой: Карл размышлял о другом. И играл с вином в бокале, отчего-то легкомысленно ему улыбаясь.

— Она всегда на меня смотрит как на шваль, поэтому не расстраивайся, — хлопнул ее по плечу Феликс.

— Она, наоборот, Вас похвалила же, за доброту и человечность, — началась игра наивной овечки.

— Кто? Она? Хахах, она меня терпеть не может и это видно, — хрюкнул шатен, — Кстать, взаимно.

— Странно…

— Вести игру фальши всегда очень странно, — растеряв флер напыщенной гордости и необъяснимой радости, Карл остался наедине с меланхоличными мыслями, — А в этой игре Блейдел мастер, но не победитель. Не обманывайся, Джен. Она просто хорошо играет.

Стефания понимающе кивнула и тихонечко отольнула от Майкла, наконец заметив, что касалась его плеча. Тот спокойно поправил шляпу на голове, вопросительно глянув в ответ. Робкая улыбка – и отдых на мероприятии продолжился.

Сегодняшняя встреча разозлила Патрицию. Хватило ума принять деньги сенатора, а не выбросить их в ведро.

И спустя неделю, девушка собрала всю информацию на Либерти, чтобы вложить ее в нужные уши. Давно пора перелистнуть страницу их взаимоотношений.

Глава 8

- Сегодня день, действительно, знаменательный, Феликс, - неторопко следовал Либерти, поправляя золотые запонки, - Мы в первый раз снизошли до игры с мексиканцами на такие деньги. Твоя задача: победить. Надеюсь, ты понимаешь это?

Шлем плотно прилегал голове и глушил ржание. Карие глаза внимательно разглядывали траву, чтобы успокоиться.

- Там парень, юниор. Он достоен, Карлхайнц, Вам, по правде, понравится результат. Пацан обгонит их Питта только так.

- Ловлю на слове, - сенатор улыбчиво готовился к победе.

Рука успокоительно гладила черно-снежную шерсть. Норвегия недоверительно поглядывала в бок, шумно фыркнула.

- Здравствуй. Разрешишь мне прокатиться с тобой?

- Лошадь в породе редкая, выносливая - жесть. Видите, какая? Завидная!

Голова с уложенными веером волосами величаво склонилась вбок.

- Вижу.

Ленивое бытие слева и напряженное, громкое справа. Разница зрителей поражала и чувствовалась на коже.

Норвегия же ощущала уже доброту и податливо тыкала мордой в ладонь с изящными пальцами.

- А Патриция Блейдел на кого поставила? – нежно протянул мужчина, как бы невзначай интересуясь.

- Сегодня Блейдел ставок не делала, на стадионе не видно, - спокойно отвечал Реймонд, со сдержанностью оглядывая зрителей, - Может, завершила деятельность со ставками?

- Интересно.

Кто-то из протестантов поставил на мексиканского Питта.

Белые бриджи, темно-синяя куртка будто фрак с золотыми пуговицами. На размер больше – намеренно.

- Либо она просто побоялась прийти.

- Это было бы прекрасно: наконец позаботиться о своей безопасности.

- Неужели при Вашем покровительстве ей что-то угрожает?

Либерти посмеялся выдержанно и благосклонно.

- Я очень надеюсь, что нет таких, кто составил бы ей справедливую угрозу.

Реймонд медлительно внимал словам сенатора и рассматривал лица в толпе. Одновременно размышлял и сделал вывод:

- Кроме Вас все-таки никого нет.

Проклятая шишка! Делалась наспех: сними шлем, и вся грива распадется. Защита здорово давила на голову, но это неважно.

Прыжок. Седло. Тихое ржание готовой к скачкам Норвегии.

Хлопок как от праздничной петарды. И все конники помчались вперед верхом на спортивных лошадях.

Патриция ориентировалась на рыжую – того самого Питта, лживо рекомендованного мексиканцам.

Норвегия бежала быстро, натренировано – и Патриция специально тормозила ее за гриву. Лошадь недоуменно взбрыкивалась. Но обгоняла всех, оставляя далеко позади даже при «подставах» жокея. Великолепная гончая.

Под конец, когда Норвегия брала разгон, чтобы перепрыгнуть препятствие, Пэтти ткнула шпорами в упругие бока и зажмурилась, потянув гриву на себя уже в полете. Норвегия разбилась об бортик и свалилась на гравий, а вслед полетела и Пэтти.

Деревяшки разлетелись с грохотом, но слышнее было коллективное «ах», причем от зрительниц. Тишина.

Рядом молниеносно вскинули камни копыта – чужие. И воздух взорвался торжественным ревом.

Погружаясь в шум и боль, Пэтти слабо повернула голову на земле. Черный хвост Норвегии виновато бил бока, пока та хромала к людям. Прости.

Патриция чуть ли не плакала, видя боль лошади. Солнце пекло.

Порванная перчатка. Ладони уперлись в грязные, горячие камни. Что сломалось, кроме перегородки?

Стеклянный куб кипел от радости мексиканцев.

- Вот гады, - резюмировал Карлхайнц.

- Сильно упал, - поморщился Джефферсон, поравнявшись с Либерти и внимательно оглядывая соскребающего себя с земли гонца.

- Феликс, скажи мне, сколько мы потеряли денег? Назови сумму.

- Ровно столько, сколько стоит жизнь этого мерзавца, - покусывая губы, он топал ногой, а другой качал на колене. Как неврастеник жевал заусенцы, теряя всякую привлекательность и шутливость. Ох, надо же! – Я возмещу.

Непривычно серьезная интонация напомнила Либерти: контрактное обещание произнесено годами ранее точно также.

- О, я не сомневаюсь, Феликс. Но столько она не стоит.

И голубые глаза при всем доброжелательном облике враждебно глядели перед собой. Какие ликующие люди…

- Замеченным не пройдет, - осторожно и знающе заметил Реймонд настрой «уничтожить их всех».

- Жаль.

И он ненавистно перевел взгляд на лошадь, окруженную ветеринарами, а затем и на владельца. Фигуру занесло при первом выравнивании, но пальцы коснулись земли, и юнец выпрямился. Жалкое создание.

Слабо идя к менее заполоненной трибуне, Патриция повела шеей. Растянула: боль вспыхнула в мышцах. Отшибла локоть. Но с каждым шагом росло ликование: она сорвала денежный джек-пот и ничего себе не сломала.

Ушибы простительны ее персоне.

Уже к спокойно и гордо вышагивающей девушке подбежал мужчина. Кажется, врач.

На его суетливые вопросы Патриция ответила кратко «все в порядке», а на непонимающий взор – усталой улыбкой.

- Вы не Альфард Керн, где хозяин лошади?

- Не знаю, уехал за границу уже, наверное, - лениво отвечала Пэтти, - Он не против, чтобы я взяла Норвегию, не беспокойтесь.

Она выкупила право поездки у юного гонца – надежды на победу. Профессионал сопротивлялся долго, но ее чары и сладкие речи задобрили его. Что никогда бы не подействовало на проницательного сенатора.

Кстати, он разглядывал издалека и это чувствовалось. Они пересекались взглядами. Только в тени шлема лицо узнаваемым не было.

Пэтти уже собиралась уйти восвояси, как её нагнали.

Злой до чертиков Феликс подбежал к девушке.

- Слышь, пацан, ты теперь ни на какие скачки не попадешь, - ее рванули за плечо. И Феликс крепко сжал плечо: мужчина, похоже, сумел бы это выдержать, но не Пэтти, - Так бизнес не делается! Хер ты мать свою увидишь.

Она взглянула на Вольрадо и нанесла резкий удар в бок, чтобы он сложился пополам, а второй рукой - в челюсть. И пока он оправлялся, сняла шлем.

Кудри распались королевской гривой, но не затмевали воинственный взор Патриции.

- Это Вы не увидите своих денег, мерзавец.

И стараясь не хромать, Патриция обошла мужчину. И едва он открыл рот, девушка дала волю руке. Развернулась и шлемом ударила того по голове.

Родителей Деймона шутя убивал он. Рассказывал шутки своим жертвам перед последним ударом он. Из всей компании показательно весело одевался тоже он.

Такой рассерженной Пэтти давно себя не помнила.

Еще четыре удара по голове и Феликс умрет.

Посадят.

- Ах ты гадина.

- Приятно знать. Когда Вы начинаете обзываться, признаете поражение, - любезно заключила девушка и с улыбкой присела, - Почаще бы так, Вам идет серьезность.

- Ты нам сделку сорвала! – жалобно кричал шатен, приложив к виску и уху ладонь.

- Переживете, - снизошла до холода Пэтти и подняла голову. Карлхайнц. Сердце жутко сжало лишь на миг.

Брови утонченными дугами венчали его не менее холодное лицо. Любопытство поглощало, но топило - неподдельное удивление. Взмах рукой – Пэтти передала привет ему, и заодно шерифу и доктору. Веселость колыхнула ее диафрагму.

Карлхайнц Либерти ошибся. Все-таки был человек, который Патриции составлял угрозу.

Она сама.

- Она начинает меня настораживать.

- Ваш типаж.

Вспоминая злостный поцелуй, который явно пришел на ум Либерти, Патриция храбро ушла в теневой проход, на пару месяцев оставляя стадион позади.

Это было третьим мщением.

***

Деньги попали в руки протестантов.

- А они не могут аннулировать результаты?

- Нет, - подготовленно отвечала Пэтти, - В их же правилах написано, что действующий участник скачек — это конь. И ставят они именно на лошадей, а не всадников. Это вроде как снимает давление со спортсмена, ведь наш сенатор помешан на гуманности, но тут он загнал себя в угол.

Правила, к слову, после прецедента изменили.

Спустя три дня у Пэтти наступил День рождения. Праздновали в фальшивом коттедже, якобы принадлежавшим Блейдел. Не дома.

Поздравляя, Стефания призналась, что хочет быть как Пэтти - умной, доброй. В пожеланиях раскрылась тайна с момента их самой первой встречи. И Патриция философски думала: кто ещё кому пример?

Затем ей прислали букет незабудок с конвертом, полным денег. Чтобы проявить жалость в праздный день, автор подарка добавил букет пионов – вот его девушки с собой и взяли. Голубые цветочки Пэтти бросила в урну.

Когда Стеша проследовала за подругой, на пути свалилась на колени Деймона – он широко расставил ноги, не рассчитав, что кто-то запнется. Стефания невольно забарахталась.

- Мам, пап, а как вы познакомились? – ляпнула Джен.

Деймон до невообразимого счастливый помог встать, а Стеша, бурча извинения прошла на кухню. Пока Пэтти читала письмо, блондинка втыкала в вазу бутоны.

Блестящие цветочки, много-много.

«На помаду от Шанель и Ваши революционные идеи».

- Он знает твою любимую помаду? – облокотилась на диван Стеша.

- Вот так он, да? Знает о революции и уже даже этого не скрывает, - Патриция пренебрежительно отбросила карточку на стол. Та тоскливо стукнулась о стакан, - Финансировать армию, направленную против него - либо верх глупости, либо торжество самоуверенности. Только откуда она у него берется?

- Оттуда же, откуда знает, что ты любишь Шанель, - пошутила Стефания.

- Наблюдения с трибун? - карие глаза впитывали солнечный свет из окна, - Нет, вряд ли.

- Ты будешь покупать Шанель?

- Конечно.

И на лице Патриции заиграли лисьи черты, ловко превращаясь в привычные мягкие и плавные.

На следующий день Стефания увидела картину: сенатор держал в руках помаду в упаковке и тот же самый конверт.

Майкл улыбался, чуть ли не хохотал.

Красивое лицо Либерти исказилось от недоуменного отвращения и глубокого оскорбления. Лимон человек съел, не иначе.

Отгораживаясь подносом и видом, что несет его мимо по делу, Стефания сохраняла «лицо» и молчание.

Девушка знала, что в конверте бумага, а на ней весело вычерчены буквы:

«Вот Вам помада, как Вы и заказывали. Пожалуй, на этом мои революционные идеи заканчиваются. С уважением, Патриция Блейдел»

И заканчивал послание постскриптум:

«Не забудьте, что крышка крутится справа-налево». А «не забудьте», Пэтти обвела пять раз синей ручкой, чтоб наверняка.

- Как мне не убить эту женщину? Ты знаешь? - вопрос адресовался Майклу, и был риторическим.

Стеша его, естественно, передала.

- Попрактиковать воздержание, может, что-то и выйдет, - отвечала ей Блейдел. Дни шли, укрытые дождем. Орегон превращался в Лондон, но не в зелени особняка Либерти. Это было сказочное место.

Протирая ложки, Стефания подняла голову, подставляя последним лучам Солнца щеки. Майкл Грей прошел мимо.

Обойдя Стефанию, он миновал коридор и вел тело вперед, по подиумной дорожке. Её внимание привлекло то, как просто он... Шел. Полы пальто слегка волнились, под подошвой шуршала пыль, руки водились очень медленно и едва заметно. Один.

Он не торопился. Казалось, даже специально, чтобы растянуть время для спокойных дум. Почему-то эта картинка одиноко идущего человека затронула ум Стефании, бередя нерациональную печаль. Учитывая, что Майкл - убийца.

Работу официантки усложняли новые заскоки Либерти. Приказ поступил такой: украсить залы гирляндами и виноградной зеленью не днём, а ночью.

Работники складывали провода обратно в коробки.

Стефания, уже увешанная огоньками, громко возмутилась, озвучивая мысли Регины, Беатрис, Райана и других:

- Нам что ночью делать нечего? Сейчас же есть свободное время. Ночью люди спят, а не занимаются корпоративной доработкой или как это зовется?!

Поправляя гирлянды, чтобы посмотреться в зеркале, Стеша вышла из бильярдной и проворчала «безобразие». И тут она, негодующая, столкнулась с Карлхайнцем и его коллегами в коридоре.

Быстро повернулась на пороге и засеменила внутрь, с ужасом слыша скорую поступь новых туфель. Уже было взяла последнюю коробку, как Либерти выразительно приказал «Стоять».

Беатрис, замыкающая ряд уже ушедших работников, сочувствующе поджала губы и скрылась. Стефания невинно покосилась через плечо, слушая любезный тон.

Слышал…

- Ночью никто не видит закулисье вашей работы, а сейчас дом полон гостей, и они отдыхают. Мне мерзко видеть, как кто-то лезет на шторы или не дай Бог падает с лестницы во время встреч. Именно поэтому вы будете работать ночью.

- У меня смена заканчивается.

- Ничего страшного, продлишь.

- Ладно.

- Ах да, и еще, завтра на тебе 3 зала, имей в виду.

- 3 зала?! — это он отомстить за возмущение решил, - Мистер Либерти, это нереально, это очень много.

- Ну ты же у меня талантливая официантка.

Он редко раздавал комплименты. Стефания поверила, что справится с тремя залами, и нагрузка эта мелочна. Да и суббота завтра, сенаторских не будет, а гостей мало.

…так и вышло. Справилась.

- Мелочь пузатая, - переворачивая жареный перец на сковороде ворчал Винченсон, - Без году неделя работаешь, а уже тунти-фрюнти, - издевательски заводил руками мужчина, - И три зала ей подали, и деньжат накинули. Косяков котлетой жуй, и хоть бы хрен – тунти-фрюнти.

Под глухое бормотание Стефания приосанилась и поделилась с Беатрис:

- Он думает, что я в Раю или просто чёрт завистливый?

- Он просто влюблен в тебя.

- Чего-чего? – усмехнулась Стеша и хлопнула салфеткой по заду убегающей подруги.

Веселый настрой заразил и Беатрис.

После прощенных «заплывов» она вошла в раж безнаказанности.

- Я тут уже 2 года работаю, а он меня бесит с первого дня.

- А Винченсон - сколько?

- Как Либерти сюда пришел, так и работает 8 лет. Он, говорят, единственный, кто остался из набранных сенатором поваров. Этим он и гордится.

Как ни странно, за диалог во время работы в спины прилетело гневное «А ну, работать!».

- 8 лет... предлагаю его выжить отсюда.

- Стеш, не знаю...

- Он этим 8 лет и занимается, что выживает всех с работы, давай возмездие за павших воинов? Но чтоб тихо?

- Я в деле.

Беседа дала толчок сперва хохоткам за его сгорбленной спиной: девушки беседовали, а когда он оборачивался, замолкали. Вели себя как нормальные люди, и после его презрительного осмотра возобновляли перешептывания.

Затем пришло время анонимных пакостей. Четыре утра подряд официантки прятали фартук: Винченсон пожимал плечами, брал новый, но потом и он исчезал. Даже розовый, даже в цветочек. Фартучные прятки закончились на отчаянной просьбе Винченсона установить камеру в гардероб персонала. Случайные подножки, мышь в колпаке, влажный обмылок в ботинке, горчица в его пасте на обед - верх гуманности. Хотя спорно, ведь Винченсон взлетел на обмылке на воздух, преданный влажными полами.

Он стал подозревать. Особенно, глядя параноидальным взглядом на хитрые прищуры и закрытые ладонями рты.

В целом многие поддерживали вакханалию и не сдавали девочек.

Любимая поварешка Винченсона оказалась в желейном заточении, которое он злобно нашел на заднем дворе особняка. Потом он не смог попасть обратно - благо, суббота, сенатора не было. Стеша махом отперла ключом дверь, когда мужчина помчался через парадный вход.

- Кто запер дверь, недоумки?!

- Она была открыта. Вы ведь туда вышли, - медленно ложки клались на поднос, пока Винченсон закипал от спокойствия Стефании.

- Да, конечно, а это что?! - он вырвал ручку и дверное полотно отлетело, разбив шкаф с посудой.

Беатрис затряслась.

- Суки!

Холодильная камера ждала прихода Винченсона тонкой леской. Он запнулся об нее, прервавшись в отчитывании нового поваренка. Распластался звездой.

Даже если наблюдаешь далеко, параноик подумает на тебя. Даже если ты с чашкой чая и даже если «увлеченно» болтаешь с подругой.

Стефания и Беатрис объяснились, когда он безапелляционно зажал их в углу:

- От воров это. Инициатива.

Он взял девушек сзади за шеи и повел к сенатору.

- Сейчас я вам задам инициативу.

Пока он шел, девушки успевали выворачиваться, но он сграбастал их за локти и упрямо вел, тянул к залу официальных встреч.

Отвлек сенатора.

- Я занят, - через плечо очень холодно ответил он.

- Повежливее можно? - отдернула локоть Стеша, пока Беатрис негодующе вынула свой из тисков.

- Поглядите на них, ни черта не делают, разленились совсем! И еще они надо мной пошучивают.

- Я веду диалог, - терпеливо напомнил Карлхайнц.

Диалог он вел с Майклом на углу стола.

- Я понимаю, мистер Либерти. Но их следует наказать. Дисциплина - наше все!

Карлхайнц вздохнул, миролюбиво выслушал, сказал девушкам сесть. Стеша объяснила ситуацию, покручивая браслет с буквой «S». Аргументы защищали и подругу, и ее.

- И да, я не могла забрать фартук, потому что тем утром не работала.

- Значит, она забрала, - тыкнул пальцами в другую Винченсон.

- Я бы никогда этого не сделала, - в сердцах училась врать Беатрис, - У меня есть фартук, зачем мне это...

- Но про леску мы просто забыли Вас предупредить, извините, Винченсон. Она от воров, честно, - пожала плечами Стеша с круглыми глазами.

- Что, были прецеденты по хищениям? – разбирался сенатор.

- Нет, но на всякий случай, - она предпочитала разумные спокойные глаза сенатора – диким сбоку, - Мы больше не будем и все инициативы будем обсуждать заранее с руководством, - смягчала углы Стефания, каялась.

- Осторожность превыше всего… В целом, странно, - Либерти потер висок, недоумевая, что действительно потратил время и выслушал, - Но не осуждаю. Ты видел своими глазами, что они всё это делали?

- Нет. Но я знаю, уверен, что это они!

- Ну раз так, я не вижу причин их увольнять, Винченсон.

- Но как?! Вы. Две... Подружки, - он явно хотел сказать что-то хлесткое, а получилось как всегда. И ушел враскачку восвояси.

Стешу пробрало на смех, что не укрылось от глаз Либерти.

- Так ответственно и хорошо работаете, девочки, - похвала тепло обнимала официанток, - Настолько хорошо, что у меня для Вас припасено маленькое задание: все шторы в среднем и малом зале нужно постирать и развесить.

У Беатрис отпала челюсть. Шторы что окна - в высоту стены. Громоздкие, тяжелые.

- Почему мы? - резонный вопрос, Стефания осмелилась серьезно поглядеть на сенатора.

- Потому что у Вас много свободного времени. Ну и это задание я доверяю самым-самым профессиональным работникам в своем доме, - важно произнес Либерти. Ни черта подобного!

- Пожалуйста, можно хотя бы в одном зале?

- Что? - он приветливо поднялся, чтоб пройти за коньяком в баре. Но обманув ожидания, Карлхайнц встал сбоку, и Стеша повторила просьбу -слышал-то он уже лучше.

- В двух это слишком много. А у нас работа идет.

- Уже звонят, - чутко добавила Беа.

- Оу, вы хотите, чтобы я отдал это задание компетентным лицам? - тон голоса мягкой поволокой обнажал понимание и сострадание.

Девушки кивнули.

- А кто сказал, что Вы не компетентны?

- Это из-за Винченсона? Он клевещет на нас, мистер Либерти, мы никогда не шутили...

- Бедолаги.

- Мы официанты, а не сервисный центр, - дерзанула Стеша.

БАМ.

Ладонь крепко впечаталась в пространство меж девушек. Стол не треснул, зато дрогнули они.

Стефания отрапортовалась:

- Поняла, утром чистые шторы будут уже повешены.

Беа спустя две секунды поддакнула.

Майкл прикрыл губы двумя пальцами, откинувшись на стул на время разборок. Глаза смеялись, он – нет.

- Ну вот и славно, что мы нашли общий язык, - дружески улыбаясь, мужчина повел рукой в сторону дверей и только тогда, когда напуганные работницы вышли из-за стола, пошел за коньяком.

Про проделки протестантам Стефания, конечно, не говорила. Во-первых, пустяки, во-вторых, ее могли осудить за веселье в опасном месте, к которому она медленно приживалась.

Компенсировала: Либерти отправил собеседников с веранды и уже в особняке вспомнил об оставленном портфолио. Девушка вызвалась на помощь и под дождем забрала забытый на веранде пакет документов. Отфотографировала и промокнув прибежала.

На фото попались счета - личные, засекреченные.

На следующий день Пэтти решила обнулить их через знакомых, но те уже пустовали. Хотя Стефания слышала, что Карлхайнц планировал обналичить через неделю. Значил, менял положение денег.

И значит, стал осторожнее.

***

В хорошем расположении духа он собрал вокруг себя лучших работников:

- …Закрытый званый ужин. На нем будет трое официантов. Шэгги, Регина и Дженифер.

Когда установки на вечер окончились, третья мягко улыбнулась:

- А что за званый ужин? Кого позовут?

Сенатор уже хотел было уйти, но этот вопрос его остановил и даже развернул.

- Будешь много знать, перестанешь спать, - Стеша не выдержала стального, проницательного взгляда, - А в твоем нежном возрасте желательно здоровье беречь.

Вот вроде бы забота, да? И улыбка чуть заметная. Но Карла выбешивал любой проявленный интерес чужих людей. Кроме приближенных, конечно.

К слову, как Стефания они и не любопытствовали.

- Ладно, просто вдруг гости особые и для них надо приготовить зал необычно, под их вкусы. Хорошо, - миролюбиво сдалась она: думала, что на сей раз сенатор проявит дружеское расположение. Которое хотелось схватить, сжать с силой, чтобы прочно завоевать доверие. Но Либерти оставался верен принципам и сомнениям.

К вечеру особняк опустел специально для прихода гостей. Стефания прибиралась в баре, спокойная, безмятежная – Регина и Шэгги взяли всё на себя.

После красивого звона раздался приглушенный говор, шаги, хохот от долгожданной встречи.

В проеме встал Карлхайнц, недружелюбно глядя на Стешу и мотая ключи в пальцах.

- Я не привык выполнять работу администратора. Твоя работа там, а не здесь.

- Стаканы себя не натрут, - невинными глазами подтверждала очевидное Стеша, - А там же Шэгги и Регина.

- Они проводили гостей, а накрывать кто будет? - пауза. И жесткое, - Я?

- Нет, конечно, - соскочила девушка и спешно пошла в коридор, - Это я, - уж не знала, растопила ли его сердце нежная глуповатая улыбка.

Оказалось, мужчинам в костюмах не хватало мест. Шэгги и Регина двигали стол, Стефания накрыла скатертью. Но вся суета – ради того, чтобы гостям фривольно и свободно рассесться в зале. Без чего могли и обойтись, если бы потеснились.

Стеша не узнала лиц: все какие-то расслабленные, малоприятные и умом не отличающиеся.

Ставя последние блюда, она подняла глаза на собеседника Либерти – они вели бурное обсуждение через коридор и уже в зале.

Директор ее школы.

Он полоснул по ней взглядом, смеясь и прикрывая рот ладонью.

Реальность смешалась в мутные, глухие краски. Отвернулась. Стефания плавно и тихо выдохнула, аж надулись щеки. Чуть не вычислили. От перенапряжения стыли мышцы ног, казалось, для шага преодолевалась вечность.

В проходе набежал Феликс на сосредоточенную девушку:

- Эй, ты че тут? Взрослые дяди будут разговаривать, - взял за плечи и подтолкнул к выходу, - Давай, давай, обратно в ясли.

Стеше даже парировать не хотелось. Выгнали и хорошо: пойдет, в баре закончит, белый свет хоть увидит.

Но получасовое любопытство победило.

- Они сейчас товар передают, - доложил Шэгги, - Там директор школы на Эйтин стрит, стабильно раз в полгода проворчивает с Либерти эту котовасию. И плевать, - забывчиво укорил он, вытирая тарелку, - Что Судной ночи сейчас нет и это противозаконно. Что вообще с этой ночью изменилось, м?

- Что это за школа такая, где директор толкает порошки? – справедливо возникла Регина. На лице Стеши отражались такие же эмоции смиренного возмущения. Так же надо реагировать?

К счастью, она в школе не буянила и особо ничем не отличалась. Мистер Вайс ветрено относился к школьным делам и вряд ли в потоке учеников ее замечал.

Но все же…

Примерно через час Регину, Шэгги и Стефанию позвали менять блюда.

Блондинка вошла последней и ее встретил резкий шум: ноздри втягивали кислород. Вайс ловко отдёрнул голову и поморщился, избавляя нос запястьем от щекочущего порошка.

Они прямо тут употребляют. Вот свиньи…

От комментариев, как всегда, пришлось воздержаться.

Вайс слушал размеренную речь Либерти, вяло отвлекся на официантов и покивал ему.

Проходила мимо Стефания бледной, даже румяна не спасали, закрываясь заколотыми по бокам волосами, отворачиваясь.

И все же заметил. Попросил налить шампанское в бокал.

Стеша думала, все пропало. Но Вайс цепанул взглядом по симпатичному лицу и увлекся шуткой Джефферсона, как вдруг:

- Познакомься с моим другом.

Либерти галантно показал ладонью на любезную Стефанию.

Вайс сконцентрировал взгляд на блондинке, выставляющей бокалы шампанского и стаканы с виски.

- Это ты уделала Кларисс Жовани?

Стеша робко подняла взгляд, без желания ввязываться в разговор. Судя по невозмутимой маске, Вайс ее не признал.

- Да. Дженифер Эвануэва, моя официантка, - представил ее сенатор.

- Дженифер Эвануэва?!

После столь выразительного возгласа, Стеша испустила дух. Твою мать…

- Так это та, у которой 10 приводов в полицию, 2 выговора и 1 разбитое окно в кабинете химии?

- У меня такого не было, - округлив глаза, смешливо удивилась Стеша. Девичий хохоток разрядил обстановку.

- Так ты же Эвануэва? В моей школе училась?

- Эээ… Я всегда жила в Колорадо и училась там. Но кто бы ни была эта вторая Дженифер Эвануэва, с ней явно не соскучишься.

Ха-хах.

- Это точно, знатно она подпортила рейтинг. Ну и рыжей, кажется, она была… хотя… - поморщился, явно находясь за границей разума, - Не помню.

Да куда уж Вам.

- Разрешите, - Стефания протерла салфеткой свободную часть стола. И ощущала на себе внимательный тяжелый взгляд. А паранойя присваивала его не только Вайсу, но и сенатору.

- У меня теория заговора. В каждом штате есть Дженифер Эвануэва. И каждая пьет кровь директорам школ.

- Да ну неправда, - словно перед ней сидел не мужчина, а маленький смешной мальчик, - От меня никогда проблем не было.

- Значит, одно из двух, - рука взгромоздилась на спинку кресла, пока Вайс сверлил собеседницу диковатым взглядом. В карих радужках тонули широкие омуты, что немного отпугивало, - Либо ты сломала систему, либо ты не Дженифер Эвануэва.

О как. А ведь Вы правы, мистер Кокаистер.

- Боже мой, - приосанясь озабоченно заметила Стеша, - Как же сильно она Вам подпортила психику.

- Да вообще, - согласился тот. Вилки, бокалы содрогнулись. Стеша жеманно покачала головой и смерила Вайса успокаивающе кокетливым взглядом, - Так что из двух?

Девушка плавно переместила фужеры на поднос и одарила мужчину легкомысленным взором. Выбрала:

- Наверное, сломала систему.

- Аа-а-а… - да он еще и пьяный. В фамилиях Виануэва и Эвануэва разницы не видел. Стеша промолчала, вежливо кивнула «другу» - сенатору и ушла.

У выхода широкая хитрая улыбка из кроличьего личика сделало истинно лисье. Стеша радовалась, что в стане врага ее директор школы совсем не узнал. И это она обдурила всех сидящих здесь. Толковых и здравомыслящих. Теперь останется искусно пускать пыль в глаза, изламывая эту прочную систему до Судной ночи.

Систему жестокости и лжи.

***

Ночь нарядила особняк в огни и легкую музыку 50-х годов.

Гости играли в карты, бильярд, лениво беседовали в кругах – криминального особо не обсуждали.

Киллиан предложил Вайсу сыграть, расставив руки и волшебно переметнув карта за картой в другую ладонь. И директор ухмыльнулся, таки дав согласие, но с маленьким условием. Он вынул его из пиджака.

- Только играть будем моей колодой.

И мужчины обменялись уважительными, хитрыми улыбками. Киллиан смотрелся как истинный джентльмен, когда позволял себе уважать людей.

Стал звездой вечера и всех разозлил, потому что побеждал неизменно.

Уже ночью с видом самого скучающего человека на Земле Киллиан виртуозно перекидывал карты, наигравшись и «обув» половину игроков.

- О, на Джену погадай! Дженка, дуй сюда, - горланисто заорал Феликс.

Она подошла.

- Гадать сейчас на тебя будем, садись.

- Да не верю я в это, - с сомнением поморщилась девушка. Ей спать хотелось.

- Садись, - безмятежно и безапелляционно пригласил Киллиан.

Он тасовал и вертел картами так и сяк, эффектно, Стефания переводила взгляд с его пристального - на карты и обратно.

- Не знала, что Вы гадаете.

Она наблюдала, как пальцы ловко перекручивают карты, с которых «сняла шапочку».

- Ну так. Балуюсь иногда.

Массивные кольца мелькали серебром на пальцах Киллиана, напоминая о чем-то воровском, нежели полицейском. Пластинки тасовались, пока напротив разливались виски. И картинка за картинкой опустились на стол.

- Червонная дама, пиковый король и пиковые шестерки...

- Хм... - Феликс призадумался.

- И что это значит? - саркастичный вопрос. Стеша иронично приподняла брови, уставившись на брюнета.

- Непростая ты дама, вот что значит.

- Она блондинка, все из-за этого, - крякнул профессиональный знаток, пялясь на карты.

- Есть женская фигура в твоей жизни и мужская, между которыми ты мечешься. И этот выбор важен в твоей жизни на данный момент.

- Шестеришь, твою мать, - шутливо обвинил Феликс, потрясся пальцем.

Разоблаченная серость убереглась ресницами.

- Мама и папа, это про них, наверное, - опустила ресницы, - у меня, правда, выбор. Жить с папой в Техасе, либо помогать маме по здоровью здесь. Я звоню иногда папе после развода, но я и маме нужна...

- Невесело, - заключил Киллиан, собрав веером карты, - но ты не расстраивайся. Непреодолимых болезней нет. Ее же не заразили смертельной вакциной, поэтому я уверен, вылечится.

Знакомая в городской больнице вбила в базу некую онкобольную Навин Эвануэву, которой на самом деле не было. Занятая палата пустела. Стефании пришлось отказать Беатрис в милости привезти маме фрукты и цветы. «Новые люди - сильное волнение». Так, Стеша уберегала более глубокую ложь о себе и к «маме» никто не приезжал.

- Ой, да бред это все, - якобы тронутая собственными терзаниями и семейной трагедией, Стеша театрально взмахнула рукой и пошла работать.

- Бред – это болеть за крокодилов в соревновании лучших рептилий в мире, - распылялся Феликс вслед. Киллиан возмутился:

- Опять ты о рептилиях!

***

Деймон объехал округу на такси и остановился, чтобы подождать.

Патриция искала ящик в листве кустарников, подсвечивая фонариком пустую землю, зелень и насекомых.

За городом ей оставил хороший компромат один из следователей. Остаток адекватности в полицейском участке Киллиана Джонса. Но Росвард Мэр просил забрать как можно скорее клятый ящик, который Пэтти тщетно выглядывала во тьме.

Внутри - кассеты с преступлениями сенатора по молодости, уже снятыми самими коллегами. В те райские времена совершенной безнаказанности. Доказательство восьмилетней давности обнажило бы всю суть главы штата, но… Поиски оказались безуспешны.

Отряхивая спортивный костюм от веток и липучек, Патриция удобно передвигалась на пригорке в древесных зарослях.

И где?..

Она отправилась к Деймону. Разглядывая лес, девушка наконец обернулась, выходя на дорогу.

В этот момент она попала в поле зрение Карлхайнца Либерти.

Пэтти застыла: столбняк сжевал желание умотать за деревья. Она по-дурацки улыбнулась, не теряя привлекательности. Отмерла. Пазл сложился: Карл искал то же самое.

Впрочем, улыбался уже и он.

- Не понял? Патриция, это Вы?

- Не узнали? Ой, богата буду, - улыбнулась та, убирая капюшон.

- Что Вы делаете за чертой города в три часа ночи в лесу?

- Бессонница, знаете ли. А когда она одолевает, я езжу на природу.

Либерти понимающе закивал, он вообще вел себя так, будто его снимали в кино. Пэтти затрясло от его же самоконтроля и театральщины. При этом задала вопрос - певуче и невинно:

- А Вы какими судьбами?

- Бессонница тоже. В этом мы с Вами похожи. Подвезти Вас домой?

- Нет, благодарю, - он не должен знать местоположение штаба, - я еще похожу тут.

Находиться наедине боялась. Либерти вряд ли даст ей фривольно погулять по лесу. К счастью, Деймон приехал в следующую же минуту, объезжая косогор и выискивая девушку.

- Или не похожу, ну ладно, до свидания, - как с добрым другом щебетала Пэтти и пожала плечом. Карлхайнц наигранно вздохнул и развел руками «увы».

Патриция села в машину.

Спешно, загораживаясь кудрями. Сквозь зубы прошипелось «Черт», и в лучших актерских традициях Деймон дружелюбным сурикатом заулыбался. И тут Либерти постучался в окно, стянув что-то из салона своей машины.

- Вот это искали? - кассета элегантно повелась в воздухе прямо перед досадливым взором Пэтти.

Когда он успел найти?!

- Ох, знать бы еще что это, - магнетически Пэтти играла глазами, - Но вообще у меня правда бессонница, мистер Либерти...

И хитрый взор затмевал его понимающие кивки.

- Доброй ночи, мисс Блейдел.

- Поехали спать, - убийственно милая улыбка вонзила иглу в эго сноба, - Доброй ночи, - и Деймон стремительно отъехал от сенатора.

Пэтти злорадно посмеялась над ревнивцем и все же досадливо закусила губу: еще один компромат упущен.

***

Каблуки беспорядочно клацали по ламинату, кружа среди толпы уходящих людей. Вслед за ними грузно опускались ботинки: оператор нес камеру, едва поспевая за Дарси.

Журналистка неловко и спешно выловила Патрицию Блейдел из толпы. Ох, успела до ухода! Виновато улыбнулась и приставила микрофон. Шатенка не растерялась, и весьма обаятельно улыбнулась в камеру и внимательно прислушивалась к девушке:

-...мы сейчас находимся в прямом эфире независимого канала Jimothy News. Патриция, мы все слышали Вашу речь на собрании протестантов, истории гостей. Скажите, какие цели Вы преследуете, организуя подобные открытые и искренние мероприятия?

В сиеновых потеках гривы изящно мерцали алмазные сережки, словно звезды на песке. Блейдел уверенно качала головой, отчего алмазики блистали ярче. Но куда ярче ее огонь в глазах.

- Я хочу обезопасить людей, орегонцев, чтобы они не имели дел с нашим сенатором и его коллегами. Это всегда и неизбежно приводит к смерти. Например, посмотрите на эти фотографии.

Опытными движениями девушка вынула из кипы бумаг две. В цветном объективе пестрела фигура сенатора, телохранителя Криса и Феликса, сжигающего машину.

- В машине сидел Нека Ровирес, давний друг Либерти. Он не особо поддерживал Судную ночь, но помогал переводить транзиты на незаконные счета. После выполненной работы в Мичигане его застали в машине. Молодой человек, представленный на фото, облил незаметно бензином автомобиль и поджег, когда ничего не подозревающий Ровирес стал отъезжать.

- Почему бы не отдать эти материалы ФБР?

- Оу, это совершенно ни к чему, - слукавила Пэтти, - Чего стоит Киллиан Джонс - заместитель главы ФБР и шериф Орегона, который имеет привычку прикрывать сенатора и самолично участвовать в актах самосуда.

- Даже он? - репортерша забыла о профессиональном хладнокровии, уставившись на девушку.

- Да, и это совсем не удивительно, ФБР дело замяли, не удивлюсь, если в их картотеке чисто, - элегантно потерев нос, легко заверила Пэтти, - У нас есть видеозаписи правонарушений, убийств, актов насилия вне Судной ночи, совершенные Джонсом. Они добыты из личных архивов Карлхайнца Либерти, которые, наверняка, любит пересматривать. Иначе зачем бы их хранил? - певучий риторический вопрос встретился изумлением:

- Неужели, Либерти способен на это?

Пэтти звонко и светски посмеялась.

- Ну что вы думали, он уравновешенный здоровый человек?

- Это целое исследование! А Вы не знаете имен нападавших на Ровираса? Думаю, нашим зрителям будет полезно знать.

- Тот, кто поджигал - Феликс Вольрадо. Он... А что рядом стоит - Кристофер Шистад. Занимает пассивную позицию, так как его работа - телохранительство. Родился в Миннесоте, переехал с семьей пять лет назад в Орегон, в район... - бодро и методично выложила Блейдел.

Она знала, что самые бравые ненавистники начнут вычислять семьи этих мерзавцев. Прямо как ее семью - сенатор.

- Прошу заметить, что преступление совершенно двумя днями ранее Судной ночи. То есть, сенатор позволяет себе вольность, игнорируя законы своей же страны.

Карие глаза недобро блеснули, самодовольно. Пэтти знала, что Карлхайнц Либерти увидит репортаж.

- И я просто прошу людей быть осторожными и когда придет время, дать отпор ему. Потому что убийства происходят вне Чистки.

- А будет ли дан отпор законным способом? Или внутри Вас, протестантов, бушуют эмоции и их сложно будет контролировать?

- Конечно, законным, мы же не наш сенатор. Сперва мы обязательно поговорим, - красивое улыбчивое лицо девушки обрамлялось густыми локонами, - Но нас не хотят слушать, а говорить мы можем круглый год. И только в одну Ночь мы готовы говорить на равных.

Фото содержимого зеленых папок, поданные Маркусом, оказались в руках.

- Также я готова предоставить доказательства о теневой документации сенатора. Покажите людям правду.

- Почему же Карлхайнц Либерти говорит иные вещи? – Дарси растерянно вникала в отрицательные показатели.

- Их отчетность вранье, Орегон из-за Судных ночей бедствует. А вторая Судная ночь просто поможет быстро подчищать бедствующие слои населения. Разве это позволительно?

- Ох нет, - замешкалась Дарси. Розовые очки разбились? Их выдавал жителям Либерти, а бить давно пора Патриции, - Итак, - девушка передала своему помощнику пачки документов, улыбчиво собралась, - Мы всегда рады альтернативному мнению, надеюсь, мистер Либерти прислушается к гласу народа. Это прямой эфир Jimothy News...

В кадр попала Пэтти, которая перед тем, как отвернуться, на полуобороте усмехнулась. Прислушается! Как же!

***

- Птыщ.

- Вправо! – крик и плечо больно ударяется о накаченную мышцу.

- Нее, давай сильнее. Птыщ.

- Вправо! – то же самое.

- Стешка, твою вправо, бей не локтем, а нажимай всей поверхностью плеча. И резко делай, а то пока соберееешься, - начал издеваться Деймон, - сконцентрируешься, пуля облетит Землю и вернется стрелку в дуло.

- Ладно… Вправо!

- Ах ты ж, моя правая девчонка, - внезапно его руки обняли бурчащую Стешу и весело потрепали волосы, - протестантская мадама. Или консервативная старушенция?

- Сам ты старушенция, - расхохоталась Стеша, уже в шутку борясь с наставником, - Где клюка, не поняла?

- Так, меняем тактику. У тебя левой удар похоронный такой, давай. Птыщ.

Деймон пошатнулся от удара, и Стеша не стала ждать: врезалась в грудь и повалила мужчину на траву.

- Оооо-па на! Научил на свою голову.

- Победила! – быстро встала девушка и согнула руки на манер Арнольда Шварцнеггера. Тонкие хрупкие плечи «банок» были лишены, поэтому жест был не более, чем комичным.

Деймон азартно улыбнулся и с блестящими глазами начал бороться стоя с тут же принявшей позу девушкой.

Ритмично покачиваясь, Стеша расслабляла нервную систему. С Деймоном легко и весело, как со старшим братом.

Их прервали на моменте, когда Деймон аккуратно и медленно бросал девушку через прогиб, чтоб она поняла, кто «в доме» хозяин и не повредилась.

- Засранец!

- Что-что-что? – изумлялся мужчина, пританцовывая рядом с соскребающей себя с земли девушкой, - Вот она культура-то Ваша, Дженифер. Срамота! Бесстыдство!

Стеша бессильно хохотала, намереваясь нанести контрольный удар по смешащему мужчине.

- Карлхайнц Либерти будет мертв, если Вы продолжите играть, - спокойно заметил подошедший Том. Его приход и темный взгляд пристыдили Стефанию. В мгновение заправила прядь прически, отряхнулась и невольно залюбовалась предметом воздыхания.

- Ой, он и так будет мертв, - кокетливо махнул брюнет и подцепил девушку, чтоб снова играть.

- Он живым нам нужен. Помните?

Приподнятая бровь саркастично приземляла девушку. Именно ее. Почему он так холоден?

- Мы тренируемся, просто отвлеклись, - нежная улыбка не зацепила интерес юноши. И подняв обе брови, он вздохнул:

- Не отвлекись при выполнении своего задания. Ошибка обойдется нам дорого.

- Понимаю, Том.

- Понимать мало, - значимо и мягко улыбнулся он, выдерживая уничтожающую паузу. Затем кивнул и ретировался с газона.

- Да и ладно, пусть смотрящий идет, Стешка, нападай!

- Ох, давай тренироваться, Деймон, - печально моргнула Стефания, глядя на подтянутый силуэт недоступного юноши. С каждым шагом (днем) он отдалялся, будто и не было того поцелуя.

Деймон мягко улыбнулся. И перед тем, как указать, как бить еще лучше, заявил:

- Педанты тещам не нравятся. А вот я бы твоей маме понравился.

- Ну вот к ней и подкатывай, Деймон.

Спустя секунду:

- О, нет, нет. Нет. Нет!

- Я буду лучшим отчимом.

- Не-е-ет.

***

Взмах сверкающим помпоном. Он загорелся как Солнце и тут же погас.

Песня окончилась.

- Все, перерыв, дамы, - взмахнула рукой Пэтти, отмахнулась мягким шариком и прошла к своей бутылке. Сняла помпоны и едва успев отпить воды, заметила подбежавшую Шерил.

- Пэтти, я зарядку от телефона не могу найти. А мне срочно нужно маме позвонить, - жалоба отзывчиво легла на сердце. Шатенка бодренько кивнула и пошла внутрь трибун, - У тебя всегда зарядка есть, - робкой и красивой улыбкой поддерживала Шерил.

- Да, не переживай, Шерил. Я отдам.

По пути Патриция искренне поделилась:

- Уф, я люблю такие тренировки только за их результат на поле. Но после них даже помпон держать трудно.

Шерил утомленно посмеялась.

Когда они зашли внутрь просторной светлой раздевалки, подруга зачем-то осталась стоять в проеме.

- Ну вот, только аккуратно, провод уже рвется… - застыла и Пэтти при обороте.

Мулатка испуганно и виновато глазела на девушку издалека, после чего отошла от двери и кого-то увидела. Ладонь указала внутрь.

- Молодец. А теперь займи остальных делом, чтобы сюда долго никто не совался, - поступил спокойный приказ.

Шерил убежала.

Шерил…

Несколько грустно, а затем и жестковато, Пэтти закрутила провод и бросила обратно на вещи. К предателям – особое отношение.

- Чем-то обязана? – легко спросила она, когда в раздевалку вошел Реймонд, с интересом рассматривающий убранство. Пэтти легонько ступила вперед, ведя себя непринужденно.

За ним прошел Кристофер и нарочито громко захлопнул дверь, дабы припугнуть. Да не на ту напали. Пока еще.

На нее уже нападали.

Последние два года ее охраняли Деймон и Маркус. Но вечно быть рядом не могли, а гиены кусали в минуты их отлучений.

Выскакивая из машин, подходя на улицах в редкий миг одиночного ожидания или выхода из магазина. Любили вымещать злобу на вожаке, особенно, после разоблачающих репортажей, статей.

Пэтти привыкла не растериваться: она отбивалась кастетом в виде заостренных углов, успевала до прибегания своих друзей наносить точные удары как по груше. Когда к ней домогались разговорчивые, она доставала расческу, кокетливо вела ею по прядям, и тут же высовывала из ручки нож, втыкала, не щадя, порой даже била руками со всего размаху тяжеловесным брелком в виде фигурной ручки. И никто из подосланных мерзавцев не ожидал, что девушка львицей будет бороться, да еще больно и точно. Кроваво.

«Гламур с сюрпризом» помогал отбиться.

Но экипировки сейчас под рукой не было. Как и сил после часовых гимнастических трюков.

- Здравствуйте, Патриция, - начал Реймонд, вежливо ей кивнув, - Думаю, да. Вы обязаны нам дать объяснение по поводу Вашего вчерашнего интервью.

Так, Кристофер надел кастет, черную одежду, и в дерзких глазах хоть ложками черпай задор. Дела…

- А что со вчерашним интервью? – мягкая улыбка.

- Объясните, пожалуйста, почему Вы решили, что имеете право безнаказанно обвинять Карлхайнца Либерти в убийстве человека? Разве это не клевета?

Реймонд стелил мягко, всматриваясь в лицо Блейдел.

- Прямо-таки клевета? – плечо игриво приподнялось, - я вообще-то в прямом эфире продемонстрировала все фотографии, а потом и видео. Всё как было.

- Мистеру Либерти это… ммм… - подбирал слово, опустил ресницы, - не понравилось.

Пэтти молча следила за Кристофером. Юноша ждал приказа.

- Его также интересует, где находится все то, что вы перечислили.

- Давайте я лучше скажу, куда Вам следует пойти с такими вопросами? – таинственно и по-дружески предложила Пэтти.

Она устала после выматывающей тренировки, сноровка утеряна.

- Ты нам всё сейчас скажешь, - уверенно ухмыльнулся Шистад, выставляя ногу вперед.

Хрустнули сухожилия.

Кажется, она ими дожимала наглого паренька, сворачивая шею на полу. С мощью, злобой.

Крис нарвался не на ту четыре года назад: ее ещё не вычислили, зато начали засекать друзей. У Пэтти были сильные удары, изощренные, хитрые обманные взмахи и колючие в секунду - с другой стороны. Скоростные подножки: Патриция дралась насмерть.

Если б не поспела охрана сенатора, стервеца бы ждала могила. Пэтти в маске убежала восвояси, не доделав дело.

- Крис, не будем повторять прошлое, - предприимчиво дала шанс отступить, бедра красиво повело, чтобы нога заступила впереди другой.

- Я уже не тот пацан, Пэтти, - тени недобро заиграли на скулах и потемневшем взгляде.

Крис нагнулся резко, по-кошачьи, заблокировал четкий удар. Получил носком в бедро, по мышце. Больно как порез.

Девушка бросилась к сумке Келси, закопошилась рукой, чтобы достать ее перцовку, но Крис шел напролом. Пространство для драки максимально неудобное. Пэтти отскочила, приноравливая руки для комбинаций.

Пэтти не успела закрыться, как чужой кулак врезался в живот. Ай… Тихо. Упала на колени, прижала ладонь к саднящему месту. Словно внутри все внутренности подпрыгнули.

- А ты уже не та сорвиголова, кудряшка, - ухмылка и удар в еще расслабленное тело.

- Так, где находятся все видео с Джонсом? Вольрадо? И другими людьми? – дипломатично интересовался Реймонд, свесив руки замочком, - Говорите, мисс Блейдел.

Видя из завесы челки черные, массивные ботинки – две пары, Пэтти тяжело приподнялась.

- Не скажу… - последствия их нападения озвучить не успела: Крис крепко и резко приложил кастет к виску. Возмущенный стон спрятался за расставленными пальцами. Пэтти закрыла бок головы, старалась держаться на локте. Если упасть на пол плашмя – это конец.

- Неужели Вы скажете, что ничего не знаете?

- А это на меня похоже? – внезапно откинув прядь, Пэтти зырнула наверх, прямо в безмятежные очи Леона. Тяжелые выдохи рвали грудь, гневные, физически заметные.

- Нет, не похоже, - улыбнулся мужчина, - Мисс Блейдел, - тихо продолжил Реймонд, так, чтобы до упрямого мозга дошло, - мы тоже обладаем настойчивостью и целеустремленностью.

- Поздравляю, но с таким набором качеств цели вы никогда не добьетесь. Двое на одну нечестно, - Крис уже плотоядно потирал костяшки, видимо, приноравливаясь к новому удару.

- Мы знаем законы драк и борьбы. Кристофер будет один.

- Плохо справляешься, протестантка, - в напускной, вшивой нежности улыбнулся Шистад, - Неужели лидер должен быть действительно таким?

Опустился на колени, грубо взял ее за подбородок. Пэтти рассвирепела. По какому праву?!

- Руку убрал свою, - с силой оттолкнула культяпку и это получилось.

Крис сгладил ошарашенность многозначной тишиной.

- Пока нагнетаешь обстановку, ответь на вопрос, как верная собачка сенатора. Либерти не пришел сюда сам, только лишь бы руки не марать? –надменно поинтересовалась она. Реально, почему мстить за себя и своих людей он посылает к ней подданных?

- Он разрешил вариацию событий. Сказал, ты не умрешь, ведь как сильные духом люди могут умирать? – в тягучих тональностях Реймонда она узнала иронические - Либерти, - Поэтому можно переусердствовать.

- Я не дам.

Её натужный и тихий ответ перебился Кристофером:

- И он не выполняет черную работу. Это делаем мы, - встал с корточек парень и с разбегу нанес удар ногой. Пэтти крикнула от вспышки боли. Реймонд предпочел оставаться в стороне, облокотиться плечом на стену и наблюдать за всем, что делал Крис.

Юноша сел сверху, и через раз успешно фиксировал голову и попадал по лицу. Мразь. Разница в поле их интересовала меньше всего.

- У Вас, мисс Блейдел, наверное, возникает вопрос, - когда она болезненно ахнула, Реймонд решил внести ясность. Крис сжал ее челку, чуть ли не вырывая и оттягивая к полу. Тонкие руки тщетно мешались и укрывали уже доступное лицо, - Что мы, зная законы драк и борьбы, позволяем, будучи мужчинами, напасть на девушку.

- Вы мерзавцы, вот и все!

- Вы не самая обычная девушка, а занимаете позицию лидера, равную позиции сенатора. По крайней мере, хотите такой быть в чужих глазах. И с такой «должностью» приходит заслуженная расплата. Ваши «лидерские» действия носят глобальный, серьезный характер. Поэтому результат данных действий такой же – нещадящий, как и все ваши решения.

- Вы же понимаете, что вам конец? – просто обозначила Пэтти. Крис одарил ее размашистой пощечиной, от которой та сжалась и закусила губу.

- Всем когда-то настанет конец, - философски и мягко заключил Реймонд, - но у протестантов будет скорее.

Над девушкой издевались долгое время, пытаясь выбить информацию. Крис уже не знал, как подступиться, чтобы изнурить тело, изменить его до неузнаваемости. Где найти кнопку абсолютной боли у этой дамы.

Пэтти заглушала порыв чистой ярости, потому что из-за бессилия он бы выразился в жалких коротких ударах, которые бы Криса только раззадорили.

Поэтому ярость утихла сама: главное, спокойно реагировать, и этот зверь не будет впадать в бешенство.

Блейдел держала разум ясным, пока тело мучительно сносило пытки.

На периферии сознание кричало и молило: «Пусть хоть кто-нибудь зайдет в эту злосчастную раздевалку. Пожалуйста, пожалуйста…». Но не губы. Не они.

Юноша таскал, волочил ее по полу от стены, едва ли не вырывая клоки волос. Унизительная сцена, ожидаемо, окончилась более удобными ударами. То ногами, то кулаками. Пэтти не стеснялась вскрикивать, стонать, ругаться на напавших. Потом брань закончилась – она страдающе терпела.

- Сколько можно? - закатывал глаза Реймонд, утомившись от бесполезности «процедур», - Патриция, просто назовите адрес, где хранится весь собранный протестантами материал. И желательно побыстрее.

Глоток крови. Молчание. Удар. Крик.

Крис поднял ее к себе за грудки:

- Да говори уже, - сиена замерцала в требовательном взоре. Выразительные черты чистого, привлекательного лица контрастировали с потеками кровавого и изнуренного.

Пэтти сжала губы, мучаясь от боли в ногах, обмотанных гирляндой синяков.

- Нет, - словесный плевок. Казалось, шатался один зуб. Плевать и на это.

Крис разозлился и ударил по лицу еще раз. Девушка упала, но не в нокаут.

Она старалась ложиться на спину, чтобы Кристофер не пнул по позвоночнику. Иначе это конец.

- Танцевали бы Вы дальше, занимались музыкой и любой другой работой. Зачем надо было идти с Карлхайнцем Либерти и другими представителями власти в открытую конфронтацию?

Блейдел промолчала. Если бы открыла рот, закашлялась.

Ткани кожи гудели, звенела пустота в голове. Пэтти дергалась от взмахов Кристофера – даже от шуточных.

- Да снимем ее. Или убьем, - молодой Крис если б не имел руководства в лице взрослого Реймонда, пошел бы на что угодно.

- Сама умрёт. Мало ли… переусердствовали? – важно заключил Реймонд, фиксируя побои на телефон. Патриция плакала от унижения, но этого они не видели под копной волос. Как по наитию, Леон откинул пряди от лица, - Вот она, цена Вашего сопротивления. Если вдруг чудом выживете, советую скрыться раз и навсегда.

В конце они распотрошили сумку Келси, вынули телефон и оставили Пэтти на полу.

Именно благодаря хитрому трюку, они забрали чужой телефон, а не тот, к которому Пэтти еле доползла, чтобы позвонить на помощь.

Хоть электрошокер в розовых стразах не забрали, и нож-расческу с серебристых блестках…

Сквозь полуобморочное состояние донеслось задорное, едва набранное кровавыми пальцами:

- Я очумец и это знаю. И просто зажигаю. Я очумец.

Первая попытка – хрип, вторая тоже.

- Пэтти? – тревога поднялась тотчас, - Ты где?

- Разде… ва-а... ах.

Скользкой рыбой телефон выпал из руки, и рядом плюхнулась больно голова, в которой мозг колебался как на волнах морских.

***

За много дней до нынешнего маленькая Мишель узнала, что чуть не сдала Стешу.

Стеша объяснила девочке после той встречи про протестантов и почему нельзя было называть ее имя. Рассказывать страшное не стала – ограничилась тем, что сенатор делает плохие вещи вне Судной ночи, и вообще создал ее он, а протестанты хотят убедить её отменить. Поэтому брат девочку больше не брал, чтобы разжалобить дам.

Про Патрицию - ни слова, про деятельность друзей тоже. Чтобы если что - Мишель ничего не знала и это было искренне. Не знает, не выдаст. В фоновых красках про плохих и хороших - Стеша понимала, что так защищает Мишель.

Со временем она стала видеться с девочкой ежедневно. Та, в свою очередь, подарила ожерелье из высохших плюмерий – именитых тропических цветков.

- А я тоже хочу быть протестантом.

- Почему?

- Они красивые.

Мишель как раз примеряла цветочный обод на Стефании и гордо присматривалась к розовым бутонам. Иронично, что они были искусственные.

- Это ты по мне судишь?

- Да. И по Джими, - девочка поджала губки, осознанными глазами уставившись на Стефанию, - Я достаточно взрослая, чтобы стать протестатом.

Стефания на пропуск буквы лишь согласно промолчала, выбирая игнорирование: Мишель могла легло заболтать.

- А если я знаю, что мой брат целуется с теми женщинами, чтобы что-то узнать?

Ого.

- То ты знаешь слишком много, - с ухмылкой обмолвилась блондинка, - Хорошо, что вы вернулись с Гавайев. Иначе мы бы с тобой так и не подружились.

- Я мечтала об этом! – влюбленно закружилась Мишель в гостиной.

Джими представил Мишель Патриции – ей Богу, Стеша рисковала потерять место фаворита. Пэтти казалась королевой из сказок, только далёкой и недосягаемой. Девочка с трепетом разглядывала плавные черты лица, огромные внимательные глаза. Слушая ее, Мишель ощущала сквозь приветливость - грусть и желала поддержать.

Поэтому выпросила у брата ещё одну встречу с Блейдел.

- А тебе кто-нибудь нравится? А ты кому-то? – улыбчиво пристала Мишель и погладила голову Стеши, - Ты же такая красивая! И глаза у тебя добрые.

- Думаешь, этого достаточно, чтобы кому-то нравиться?

- Конечно! А любовь приложится. Хлоп – и появится.

Вот бы Амур хлопнул сборником романов по голове Тома.

- Стеееш, а почему Патриция расстроилась и не взяла мой рисунок?

- Какой?

Мишель тотчас вырыла из стопки неудавшихся творений одно. Девочка нарисовала на редкость красивую девушку с кудрями до колен и золотой короной. А под ногами цвели маленькие синие цветочки.

- Приятно нарисовано, сама себе она понравилась, поверь, это точно. Но Пэтти не любит незабудки.

- Почему? - губы обидчиво поджались, пока голубой карандаш скользил по бумаге, чтобы докрасить брошенное небо, - Мы в школе проходили, что незабудки - символ искренней и вечной любви, это с исторических времен так.

- Ох...

Блондинка облокотилась на руку, несчастно представляя реакцию Пэтти. Новый смысл наслаивался на подаренные цветы тяжелее, чем прежний.

- Ну ладно, сплету тебе браслет.

Под пальцами пробежался ряд сверкающих кристаллов. Для Стефании Мишель выбрала лазурные и прозрачные.

Нахождение с девочкой было своеобразным отдыхом. И пока та занималась творчеством, Стеша принялась за расчистку обеденного стола.

- Кстати, а правда, что сам сенатор дал на том вечере 13 миллионов долларов?! – прошептала Мишель, словно их мог услышать сам Карлхайнц Либерти.

- Да, дал, - невозмутимо складывала салфетку Стефания, - это меньшее, что он мог дать.

Пэтти потягивала коньяк, обусловив крепкий выбор сильным негодованием.

- Он всё понимает, Стефания. Всё. И пытается загасить конфликт. От него начинают отворачиваться видные люди, протесты, акции против Судной ночи учащаются. И деньгами он попытался пригладить штат по шерстке, - лед стукнулся об стекло, - Снизить градус, чтобы потом ударить по этим же обедневшим людям. Условно говоря, дать хлеб, чтобы потом покарать, за то, что они посмели взять из святейших рук.

Кубики приятно звякнули в тишине. Пэтти ухмыльнулась, прежде чем глотнуть коньяк.

- Но я привыкла градус поднимать, - игриво помотала стаканом в руке, - Поэтому наш сенатор завтра еще увидит мое лицо. И убедится, что его подачки народ не примет никогда: только отмену всех зверств поганой Ночью. Достал.

- Вот была бы я сенатором, я бы каждому по 13 миллионов отстегнула.

- Отстегнула? – пробрал хохот. Кажется, Стеша знала, от кого досталось это словечко.

- Да! И я бы навсегда-навсегда отменила Судную ночь.

Уверенность в глазах и добрый нрав. Мишель поправила длинные волосы, вздохнула и принялась плести браслет.

Не успела Стефания протереть стол, как Дженифер притащила окровавленную Пэтти. С волос капала кровь, а лицо темнело от багровых потертостей, местами вздувалось и синело.

- Еле довезла, звони Тому. Ей нужна помощь.

Мишель пусть и напугалась, но помогала по мелочам: принесла воду, мокрые полотенца, аптечку. На ее любопытные вопросы никто не отвечал.

Блейдел еле дышала, жаловалась, что трудно шевелить телом. Хрип пугал.

- Кто она? – волнение девочки успокоила Джен, наконец понявшая, что тут есть ребенок. Мишель даже не узнала Патрицию.

- Это гонщица. Она в аварию попала, жесть. Пэтти, я же говорила не гоняй, тебя мама дома ждет, - упрекнула нешевелящуюся девушку шатенка, - Спасибо за подгоны, Миш. А теперь, - присела на корточки, проницательно и благодарно глядя на девочку, - Иди к себе домой. Джими уже явно ждет тебя к ужину. За нее не переживай, вылечим. Беги.

- Ладно, я желаю ей здоровья, - промолвила девочка, испытывая искреннее беспокойство за раненную, - Пока, Стеша.

Они обнялись, Мишель убежала.

- Что случилось? Боже, ты посмотри… - боялась касаться ссадин Стефания, - Напали? Это после интервью?

Пэтти слабо закрыла глаза и хрипнула:

- Да. Почему меня оставили живой, не поняла… - как после страшного похмелья, Блейдел оперлась на локоть. Голову кружило, - Джен, мне надо в туалет, сейчас стошнит. Твою мать…

- Ща, не бурчи, - пока Дженифер оперативно выполняла просьбы подруги, Стеша видела, как в еловых глазах металось беспокойство. Бойкостью не скрывалось.

С щек капали и слезы. Пэтти было невероятно больно.

- Ты мне, главное, скажи, кто тебя так… - вальяжно протянула шатенка, находясь в туалете.

- Реймонд Леон – это следователь-криминалист… - закашлялась шатенка и ее вырвало. Спустя паузу, она оправилась и смогла сказать, - Бил меня этот телохранитель… сенаторский… ни черта я им не дала и не сказала.

Угрюмые нотки доносились до слуха Стефании, стелящей на диване плед. Коробка за склянкой становились у аптечки.

- Но я бы не пришла в ту раздевалку, - шмыгнула носом Пэтти, с огромным усилием передвигая ногами в объятиях Джен, - Если бы меня не позвала туда Шерил.

- Кто это? – шелковый интерес.

- Страхует меня на подъемах.

- А, танцует тоже. В одной команде вы? – дождалась кивка Джен и многозначно уставилась Пэтти в лицо, - Устранить?

Болезненная корь тотчас прояснела, возвращая глазам красивый блеск. Затихшая, подокеанная ярость выплеснулась в тихом:

- Да, только в твоем лучшем исполнении.

Стеша помогла той лечь, замечая, как в руки Пэтти вернулись силы. Месть – страшная вещь.

- Я позвонила Тому. Мы оставим вас, - нежно вещала блондинка. В пальцах покоилась трясущаяся ладонь. Силы раненной резко утекли.

- Я выживу, не переживай, - считав мысли по серым глазам, Патриция уверенно улыбнулась, - Это меньшее, чем они могли оплатить за вчерашнее интервью. Мне еще повезло.

Дженифер опасно затихла, после разговора лишь кратко и прохладно отвечая на обыденные реплики. Что-то обдумывала. Стефания меняла ледяные компрессы.

Том приехал, передав работу в аптеке стажеру. Не тратя время на приветствия, миновал Стешу и занялся протестанткой. Окутанная холодом, которого еще не было секунды назад, девушка ушла.

Напоследок заметила, как Том склонившись над Пэтти оттягивал на плече яркую кофту и тихо задавал вопросы. Изучающие, серьезные взгляды, осторожные касания к голове – акт врачебной заботы.

Дженифер молчала и шла, изредка поднимая подчеркнутые стрелками глаза. Казалось, зеленые радужки впитали в себя черный.

- Звезда[2] им.