Слесарь 4. Книга 2

Глава 1

Я осторожно веду лошадку в поводу, пока не вышел из границ города. Там свернул влево на дорогу, огибающую окраины и ведущую меня в сторону корчмы, где я сбыл тогда сразу обеих лошадок.

Вдоль границы с Терумом еду в правильную сейчас сторону, ведь я надеюсь, что искать меня начнут с самой границы и с ближайшей к городу Ивору ее части.

Поэтому уезжаю в сторону подальше, потому что сильно поменьше там должно оказаться граничной стражи со стороны Терума. Королевство так старательно свои границы вообще не охраняет, ведь сами терумцы массово сюда не бегут, у них самих и дома, и жизнь получше, да еще климат потеплее немного.

Еще сатумских беглецов тоже никуда не пропускают, заставляют у себя тяжким трудом отрабатывать попытки нелегального проникновения в свою благословенную страну.

«Да, надевают кандалы и отправляют на несколько лет в шахту или лес рубить!» — вспоминаю я рассказы бывалых мужиков.

Уже прошла пар осьмиц, как я постоянно думаю забрать деньги, спрятанные на берегу речки. Но все никак не получалось такое устроить, слишком много ежедневной работы в хамаме, который никак нельзя оставить на помощников от Крома. Еще негласный запрет на выезд из города от бандитов помешал мне добраться за последнюю осьмицу вместе с их постоянной слежкой.

Но сейчас я не собираюсь золотые монеты в тайнике бросать навсегда. Ведь когда-либо возвращаться в королевство я больше не планирую, хотя народ здесь очень выгодно отличается от жителей Сатума.

— Но, не судьба здесь мне еще пожить спокойно! — приходится откровенно признать.

— Пусть сейчас крюк делаю небольшой, только ведь еще заодно сбиваю со следа погоню хитрым маневром. Они, Стража и бандиты, обязательно подумают, что я точно к границе рванул. Сами станут меня там искать первым делом, — говорю себе.

Да, еще подумав немного, я заранее забраковал намерение удирать в сторону границы прямо из города.

Дорога здесь хорошо наезжена, проходит через несколько крупных деревень, где могут запомнить и меня, и лошадь. Да еще частенько закрывают рогатками проезд через деревню на ночь. А пробираться в объезд поселений в полной темноте, да еще с порчей чьих-то огородов я очень не хочу. Чуткие собаки быстро поднимут народ с постелей разбираться с таким ночным гостем.

Если писарь не выдержит и прочитает письмо сразу, как доберется домой, он тут же побежит к барону Астиагу и непременно поднимет того с кровати. Первым делом барон отправит стражу уже ко мне домой. А узнав, что я внезапно исчез, погонит конных перекрывать границу и сообщать соседям, что с нашей стороны в королевстве вводится военное положение. Поэтому пропускать через границу пока никого не будут.

— Не только для меня такие меры, конечно, вообще для всех введут на какое-то время.

Я совсем не знаю те места, где придется сворачивать, чтобы объехать заставу. Поэтому закономерно опасаюсь, что терумцы могут охранять границу с помощью конных патрулей. Особенно часто рассылая их в районе своих застав, стоящих на дорогах.

Из-за чего хочу как раз держаться подальше от основных трасс.

Из королевства к соседям ведут три основные дороги, одна — на востоке, по которой мы тогда приехали с караваном, еще одна идет от столицы и третья расположена на западе, вдоль самого моря.

Это самые основные дороги, где может проехать солидное число подвод, где всегда стоит пограничная стража, где проверяют документы и берут плату за проезд. Есть еще много просто дорожек, заросших травой и переходящих в тропинки, по которым вывозится лес, по ним тоже можно попасть на территорию соседней страны.

Вот такие пути мне и потребны, чтобы углубиться в соседнюю страну. Через большой лес выехать на дороги, ведущие к городам уже в других, не таких пограничных графствах. Там еще документы мои не должны проверять особенно строго. Там можно нанять карету и отправиться с комфортом к морю, где я собираюсь сесть на корабль и доплыть до Сатума.

Через час движения я оставил далеко позади предместья столицы. Осмотрелся по сторонам, где ничего не видно в темноте, наконец-то достал из тюка один из припасенных факелов. Зажег его и, запрыгнув на лошадь, легкой рысью поскакал в нужную мне сторону. Факел освещает полукруг перед мордой лошади, можно теперь скакать рысью. Только рука устает его держать через пять минут, поэтому приходится перехватывать факел постоянно.

Но, так никого и не встретив по дороге, постоянно оглядываясь назад и проверяя, не несутся ли лихие Гвардейцы вслед за мной, через пару часов я проехал мимо уже знакомой корчмы.

Еще через пятнадцать минут после серьезных поисков раскопал тайник и забрал золото в поясной суме. Знакомое днем место казалось совсем незнакомым при свете только факела, пришлось долго присматриваться прежде, чем я нашел тайник по приметам.

Теперь у меня на шестьдесят золотых больше, всего около трехсот местных монет и еще довольно много серебра, оставшегося от барона.

«Сумма приличная, почти на шесть лет скромной жизни здесь. Ведь кроме своих личных денег за парную я еще забирал из кассы трактира четверть выручки за баню», — вспоминаю я уже былые дела.

Чем постоянно очень выбешивал хозяина трактира, патологически не умеющего расставаться с деньгами, которые попали к нему в ящик. Он мне остался должен еще за два дня работы, но забранная мной лошадь перекрывает данную сумму с лихвой.

«Так что теперь вместе с радостью от моего исчезновения жаба за пропавшую лошадь долгими зимними вечерами будет портить настроение этому неискоренимому скряге», — посмеиваюсь я.

Хотя, чего я за него переживаю, у него же оставался в полном ведении раскрученный бизнес, двое моих помощников для него никакого авторитета не имеют от слова совсем.

Да еще крыше парней станет не до бань и всего прочего прямо сейчас, уже в это самое время становится вообще не до чего, как искренне надеюсь я.

— Когда кожу стаскивают с ноги раскаленными щипцами, о парной не особенно вспоминаешь, гораздо больше в туалет хочется и можется! — свою подставу для бандитов, собиравшихся жестко подставить меня, вспомнить всегда приятно.

С такими позитивными мыслями я сразу устремился в сторону границы. Использовав последние факелы, проехал пару небольших, спящих деревень, где на меня изредка обращают внимание собаки. Еще через пару часов пути накатанная дорога превратилась в редко используемую колейку, сплошной лес окружил меня со всех сторон.

Уже около шести часов я в пути, пора отдохнуть и лошадке, и мне. Рассвет начнется еще через пару часов, поэтому лучше поспать в темное время, чем ехать совсем неизвестно куда.

Я свернул на неширокую тропинку влево и через пятьсот метров устроил привал на маленькой полянке. Снял тюки с лошади и устроил себе небольшой бивак, не став разводить костер, чтобы не терять время для сна.

Проснулся через пару часов, чувствуя себя немного отдохнувшим, перекусил сам и покормил лошадь. Закинул тюки на нее, осторожно вернулся к основной тропке, прислушался своим умением и, никого не услышав, повел в поводу свою помощницу.

Веду ее до тех пор, пока немного не рассвело, тогда запрыгнул на лошадь и поехал, пока позволяет тропинка.

Заметив вскоре на мокрой земле свежие следы от конских копыт, я понял — тропинка местная не так уж и пустынна, судя по отпечаткам две лошади прошли к границе вчера.

«Значит, будут скоро возвращаться», — подумал я и на всякий случай снарядил копье.

Встреча с контрабандистами может получиться непростой. Не любят они посторонних людей у себя на пути, искренне считая себя хозяевами леса и его потайных троп. И очень на подобном настаивают, при этом сильно обижаются, сталкиваясь с непониманием со стороны чужаков.

Потом веду в поводу лошадь и ищу высокое дерево, чтобы можно было забраться повыше и осмотреть местность.

По моим подсчетам я уже должен подъезжать к границе, здесь никак не обозначенной на местности. Через полчаса поисков увидел такое подходящее дерево, знакомую сосну-ель выше остальных соседок на пять метров и с удобными, идущими с самого низу, ветками. Растет она в паре сотен метров от тропинки, я решил до нее добраться и посмотреть по сторонам, чтобы хоть немного определиться с тем, что ждет меня впереди. Пробираться через сплошной лес оказалось очень непросто, приходится сильно шуметь, чтобы пробить путь для лошади. Однако все рано или поздно заканчивается, вскоре я привязываю уздечку к крепкой ветке.

Начал осторожный подъем по толстым веткам, невольно вспоминая свое старое спасение на таком же дереве с такими же фитоняшными иголками.

Когда поднялся выше основной массы деревьев, перспективы впереди немного определились. Там гряда довольно высоких холмов наверняка обозначает местную границу между Коляндией и Терумом. До них примерно два километра, сами они по ширине занимают полтора километра, такой значимый рельеф местности получается, который мне придется учитывать.

С других сторон и сзади ничего не разобрать за сплошным покровом леса, это ладно, мне ведь только вперед требуется сейчас двигаться.

«Но холмы — совсем открытая местность, заезжать путнику, желающему остаться незамеченным изо всех сил на небольшие высоты — тоже ни к чему», — говорю я себе.

Придется объезжать их по широкой дуге, стоит поискать тропинки по дороге, чтобы свернуть влево или вправо. Через сплошной лес ломиться — не вариант, шумно очень и трудно, тем более, кто угодно подберется незаметно к тебе.

Только спустился и начал отвязывать лошадку, кинул вокруг поиск и тут же пришел внезапный ответ. Крупная группа конников быстро скачет по покинутой мной тропинке, скоро проскачет мимо того места, где я сквозь кусты углубился в лес.

Я сразу прихватил за морду лошадку, заволновавшуюся от ржания нескольких жеребцов и шума, производимого ими. Прихватил и начал наглаживать, успокаивая и страхуя в такой неподходящий момент от того, чтобы животное призывно заржало.

Конники проскакали мимо и я, перестав придерживать морду лошади, снова быстренько вскарабкался на дерево. Уже хорошо понимая, что мне лучше наглядно убедиться, куда они проскачут и кто это такие. Пока есть подобная простая возможность познакомиться без личной встречи.

Хотя уже сам догадываюсь, что никем, кроме королевских гвардейцев, данное количество конных оказаться не может. И посланы они точно за мной или перекрыть проезд всем остальным.

«Значит, не выдержал все же писарь до семи часов, вскрыл конверт и прочитал его. Часа в три или четыре утра, похоже, такое произошло», — прикидываю я.

Оно и понятно, мало ли, что я написал в нем, может просто покрыл барона отъявленным матом и посоветовал сдохнуть поскорее. А писарь припрется прямо в дом и добьется личной встречи с Директором Стражи для передачи данного опуса.

— Что с ним потом станет? Да ничего хорошего.

Все довольно плохо, гвардейцы могут по следам на тропинке понять, куда я свернул, если у них появится время на тщательные поиски. Придется тогда бросать лошадь с тюками и удирать через лес, что совсем не хорошо для меня. Чтобы самому тащить большую часть нужного барахла и одновременно бежать от погони — придется оказаться двужильным.

Тогда уж проще разобраться со служивыми самому окончательно.

«Я в принципе такой двужильный и есть, но лучше все же лошадь не бросать, а ничего не сделавших мне служивых не убивать почем зря», — напоминаю я себе.

Поэтому я с понятным нетерпением ожидаю, когда замелькают фигуры преследователей на склонах холмов и все-таки дождался. Они заметно уже устало поднялись на гребень холма по центру и стали осматриваться. Видно, конечно, так себе, однако мне помог орлиный взгляд. Все в одинаковой одежде, похоже, именно в форме и четверо их всего, еще четыре лошади в заводных получается.

Я уже могу легко на пару секунд улучшить зрение до орлиного. Поэтому воспользовался даром от магии, чтобы понять, что точно гвардейцы, что их точно четверо всего, они сейчас соскочили со своих коней и вытирают их от пота.

— Не так опасно, конечно, как если бы гвардейцев проскакало мимо меня восемь человек. Но все равно — дорога вперед как-то перекрыта! — приходится признать.

Может они только передовой дозор, а сейчас на подходе основная часть гвардейского подразделения. Эти четверо с заводными лошадьми скакали почти непрерывно о столицы. Потратили всего часа четыре с половиной или пять, чтобы занять стратегическую позицию на господствующих высотах.

Очень жаль, что я еще не преодолел холмы, но военные там скоро все осмотрят. Увидят только следы прошедших ранее лошадей, определят точно, что прошли они вчера, свежих следов пока нет. А, такое значит, что я здесь еще не проезжал сегодня. Поэтому останутся там же на месте, будут спокойно перекрывать свой участок границы.

— Круто все же борон Астиаг завертел все, и преследование свидетеля-соучастника, и, наверняка, жестокие допросы ничего не ожидающих бандитов. Даже отправил по едва заметной тропинке гвардейцев перекрыть прямой путь в Терум. Получается, знают про нее в Иворе, состоит на учете даже обычная лесная тропа, — понимаю я.

И точно, вскоре появился дымок, парни начали готовить горячую пищу, не собираясь сидеть всухомятку, как абсолютно точно приказали им командиры.

«Значит, прямо сейчас они своих не ждут, может вообще никого не будет больше. Не такая уж я важная птица, чтобы за мной целые взвода конников отправлять», — решаю я.

— Хотя, как на данное событие посмотреть, ведь письмо — одно дело, а живой свидетель — совсем другое. Хотел же забросить письмо в ящик около здания Караулки, там оно точно долежало бы до утра. Но здесь тоже определенный риск имеется, можно случайно попасться на глаза дежурным стражникам. Когда в темноте письмо опускаешь, а они тогда решат сразу открыть ящик из понятного интереса.

Сейчас около семи утра, так что в пути они часов с часа-двух, явно дежурная рота при дворце короля.

Значит, писарь все-таки не выдержал долго, открыл письмо около полуночи, охренел от моей писанины и планов бандитов. Тут же понесся зарабатывать свое прекрасное теперь будущее.

Сейчас он точно не признается, что ждал два лишних часа, скажет барону, что проснулся от удара конверта, подсунутого в ставню, поэтому сразу его вскрыл. Молится там сейчас за меня, наверно, чтобы не поймали и не привезли обратно в город.

«Ну, пока все на тоненького прошло. Если бы я тут не остановился понаблюдать, то просто уехал бы от погони за те же холмы. А если бы решил вернуться, не глядя, на тропу, если бы не мои умения и осторожность, то гнались бы сейчас за мной четверо гвардейцев. Хотя просто повыбивал бы всех загонщиков из седел и поехал дальше уже спокойно», — напоминаю себе, что я самый страшный в здешнем лесу зверь на самом деле.

— Не знаю, сколько именно я маны стал набирать за прошедшие несколько месяцев в бане. Но уж на четыре хороших удара силенок у меня найдется точно.

Так-то ничего страшного пока не случилось на самом деле. Придется просто объехать гряду холмов с завязанной мордой лошади, а дальше меня уже ждет настоящая свобода. Пора искать тропинки в объезд и лучше не медлить с таким делом, сзади с отставанием в пару часов могут подтягиваться основные силы облавы.

«Главное, что я знаю про них почти все, а гвардейцы пока ничего обо мне вообще не догадываются, насколько рядом с ними сейчас притаился», — усмехаюсь я.

Через километр нашлась тропинка в обход открытого места, свежие следы пары лошадей сворачивают как раз на нее и уходят вперед. Я немного затер ногой все эти и свои следы на расстоянии двадцати метров, чтобы не бросались так сразу в глаза и поспешил по тропинке.

«Тропинка именно в обход холмов идет, наверняка, теми же местными проложена, чтобы не светиться на открытой местности», — правильно понимаю я.

Дальше веду лошадь, контролируя пространство вокруг, вскоре сторожок дает мне понятный сигнал, что мне навстречу движутся люди и лошади.

«Наверняка, те самые контрабандисты, которые возвращаются назад, они будут не слишком рады мне, гвардейцам и просто нашей встрече», — заранее понимаю я.

Поэтому я остановился, съезжать с тропинки некуда, сплошной бурелом по обоим сторонам, да и незачем вообще суетиться лишнего.

Достаю кольчугу и спокойно надеваю ее перед внезапно появившейся парой угрюмых, крепких мужиков, так же ведущих в поводу двух сильно нагруженных лошадей. Надел и подхватил снова копье, выставив его поперек тропинки.

— О-па! — один из мужиков тут же положил руку на длинный кинжал, висящий на поясе, второй оглянулся назад, не засада ли у них на пути образовалась.

Повернулся обратно и с угрозой спросил:

— Что за намеки? Зачем копье поперек тропы поставил?

— Поставил потому, что пути дальше нет. Красавцев видели? — я мотнул головой в сторону холма.

— Ну, видели. И что? Сидят там, как чучела, издалека их видно в мундирах, да еще костер палят, — мужики конкретно не согласны поворачивать назад.

— То, что они тут первые появились, а за ними остальные едут не спеша, с поиском и осмотром всех тропинок. Значит, вам тоже мимо не проскользнуть никак, — объяснил мужикам я.

Я, конечно, точно не знаю, есть ли сзади еще гвардейцы на все сто процентов, но подозреваю такое дело вполне возможным. Значит, никак не согласен пропустить мужиков мимо себя. Если их прихватят и жестко зададут вопросы, они сразу сдадут меня. Тогда погоня возобновится с новой силой даже на территории другой страны.

«Зачем мне такое вообще надо? Создавать прямо сейчас и своими же поступками всякие сложности в дальнейшем?» — напоминаю себе я, что нахожусь явно в выигрышной позиции сейчас.

Поэтому я показал наглядными жестами мужикам — или мы все едем в одну сторону при условии, что это будет сторона у них за спиной, или я положу их прямо на этом самом месте.

Вызывающе пользуясь тем, что у меня копье в руках и надета кольчуга. А у них только ножи, поэтому обойти меня им никак не получится.

— За тобой, что ли, погоня? — недружелюбно спросил первый мужик с косматыми бровями, одетый в серую блузу и потертые сапоги.

— Нет, конечно. Я мирный путешественник, и законы никакие не нарушаю, — твердо заявил я и махнул копьем. — Остальные вопросы по дороге, время дорого. Следы наши я затер немного, но опытные вояки их сразу найдут. Предлагаю начать двигаться и не останавливаться, пока куда-то подальше не доберемся.

Контрабандисты переглянулись и молча начали воротить коней, потом зашагали без вопросов туда, откуда пришли. Деваться им некуда сейчас, не принимать же бой без шансов прямо рядом с гвардейцами.

Я иду за ними, зорко посматривая за мужиками и изредка кидаю вокруг круг поиска.

Куда приведет меня данная встреча — не знаю, и не особо переживаю по такому поводу.

«Будем считать, что мне крупно повезло, теперь одни знающие люди приведут меня к другим знающим людям в место, где можно спокойно отсидеться какое-то время», — решаю я.

Или даже сразу двигаться дальше в Терум.

Глава 2

Где-то примерно два следующих часа мы идем в прежнем порядке. Просто контрабандисты со своими тяжело нагруженными лошадками не могут быстро двигаться. И, тем более, чтобы попробовать оторваться от меня. Холмы с невидимыми из-за леса дозорными мы прошли быстро, потом мужики сбавили скорость. Теперь негромко о чем-то переговариваются между собой.

Я им в таком занятии никак не препятствую, хорошо понимая, что мысли у них могут сейчас течь в одном только направлении. Обязательно о моем наказании за сорванный рейс домой, вынужденное возвращение обратно и просто хамское поведение.

Указывать настоящим хозяевам леса на их же личной территории, что им придется делать — конечно, кровная обида навсегда. Смываемая только полным присвоением собственности обидчика. И суровым наказанием вплоть до нанесения тотального урона.

Тем более у меня есть лошадь, кольчуга и еще какой-то груз в тюках. Наверняка, мужики думают, что я тоже перевожу контрабанду, только дорогую и не объемную.

Убить меня и все поделить — подобные мысли я вижу в их глазах. Когда они оглядываются время от времени, оценивая расстояние между нами и мою внимательность. Но все же я не думаю, что на такое серьезное дело они пойдут только вдвоем.

Все же я в настоящей кольчуге и выгляжу опасным противником, могу оказаться хорошо обученным убивать воином, а они просто обычные крестьяне.

«Хоть достаточно много о себе понимающие», — усмехаюсь я.

Мы придем на место, где они, скорее всего, производят товарный обмен с кем-то из местных жителей. Какой-то сарай на краю деревни или даже в лесу, куда подвозят товар, произведенный в одном из двух государств и меняют на что-то ценное, вывезенное из нашего королевства.

Что это такое именно, я не понимаю и даже не думаю, что мне необходимо так уж знать секреты местной приграничной торговли.

С самими попутчиками я хочу мирно распрощаться, чтобы нанять за хорошие деньги кого-то из местных. Именно такого же типа людей, которые могут вывести меня за границу графства, подальше от пограничной стражи и внеплановых проверок документов.

План достаточно простой, поэтому должен сработать.

«Только думаю, сразу договориться не получится, придется преподать пару уроков послушания, желательно никого не убивая и не калеча. Вряд ли местные мужики, рискующие шкурой за небольшие деньги, умеют метать ножи, как тот же непревзойденный Мастер Тонс», — говорю я себе.

Не похожи они на охотников, я ведь много насмотрелся, как те ставят ногу и просто идут по лесу.

«Нет, самые простые деревенские мужики, подрабатывающие какой-то контрабандой на редко охраняемой границе. Но все же считающие себя достаточно опытными и крутыми, чтобы просто так спустить подобное своеволие над собой», — посматриваю я на их спины.

Через пару часов мы и правда подошли к сараю на краю поля, распаханного в лесу. Деревни рядом не видно, значит, придется одному из попутчиков прогуляться до нее и позвать нужных мне людей.

Что интересно, последний час я даже не подгоняю своих пленников. Но уже они сами сноровисто идут вперед, ведь явно что-то задумали со мной сотворить. Заработок со всего, что они разглядели на мне, очень их заинтересовал. А ведь мужики еще не видели мою поясную суму, прикрытую кольчугой. Там, конечно, не все мое золото лежит, только двадцать монет, остальное спрятано в одном из тюков.

«Черт! Мне одному, да еще с такими деньгами на кармане, придется быть очень осторожным все время. И начинать быть осторожным лучше прямо со скорого общения, чтобы не дать ни единого шанса оглушить меня коварным ударом исподтишка», — настраиваю я себя заранее.

Мы дошли до правильно поставленного сарая, прикрытого с одной стороны поля густыми кустами, которые дают возможность относительно незаметно подобраться к широким воротам, выходящим на само поле.

Мужики сноровисто распахнули ворота и завели в сарай своих лошадей, свистящим шепотом потребовав и от меня сделать то же самое.

Мол, место открытое, чужие сразу привлекут нежелательное внимание, пока придется спрятаться здесь.

Я запустил лошадь в ворота и, прикрывшись копьем, шагнул внутрь. Сразу отметив для себя, что один из мужиков, который помоложе с соломенными усами и крепкой фигурой, оказался слишком близко ко мне и далековато от своей лошади.

«Понятно, все-таки думают обойтись сами, не зовя никого на помощь, чтобы не делиться поднятым с меня хабаром», — сразу понимаю я.

Копье отклонилось в сторону дерзкого мужика, а наконечник внятно указал крепышу на место, где тому надлежит стоять, чтобы совсем понапрасну не рисковать жизнью. Усатый подумал секунду, делая окончательный выбор, товарищ его тоже напрягся, собираясь вмешаться, если начнется какая-то замятня.

— Встань к лошади, не заставляй брать грех на душу, — негромко, но внушительно скомандовал я, глядя ему в глаза.

Поэтому усатый пока передумал рисковать, что-то разглядев в моих глазах.

«Свою скорую смерть, вестимо, что он еще может в них увидеть. Тут долго разговаривать совсем не стоит, раз сказал, а потом только убиваешь. За базар нужно сразу отвечать», — понятно мне.

— Тебе чего надо-то? — затараторил второй, который с бровями. — Чего к нам прицепился? Иди своей дорогой! Или говори, что надо.

Есть у них все же интерес ко мне и моему имуществу, вон как старательно мне зубы заговаривает мужик постарше.

— Скажу, — я помолчал.

Потом продолжил:

— Поводырь мне нужен. До следующего от границы графства. Не обижу, заплачу хорошо.

— Ишь, ты! Заплачу! А нам, кто заплатит? Что обратно вернулись? — продолжает тараторить бровастый.

— Может вы мне должны сами приплатить? Что спас вас от рудников и товар ваш от изъятия, — лениво раскрыл я возможные последствия встречи контрабандистов с королевскими гвардейцами.

— Чего мы должны тебе верить? За тобой же гонятся. Не вали на нашу голову свои беды! — не сдается бровастый, а вот внимательный взгляд усатого мне снова не понравился.

Что-то он решил для себя и, похоже, собирается опять рискнуть, сделал незаметный, как он сам считает, шажок ко мне.

«Придется его поучить, пока без пролития крови», — подумал я, как усатый крепыш сделал шаг назад.

«Смотри-ка, прямо мои мысли читает, непростой человек получается, есть у него что-то похожее на мое умение. Использует его только совсем слабенько, на безлюдных тропинках много не натренируешь такую способность. Но вот сейчас оно ему часть здоровья спасло наглядно», — понимаю я.

— Вам тоже приплачу за беспокойство. Дам один золотой, если позовешь нужного мне человека сюда, — решил я начать торговлю за возможные услуги с их стороны.

Одна угроза смерти не очень хорошо работает, тертые все же достаточно мужики.

— Что, аж целый золотой? — издевательски забубнил снова бровастый. — За такие огромные деньги сам себе ищи поводырей.

— Да, один золотой. Больше нет, требуется еще поводырю заплатить, — довольно равнодушно объяснил я свои денежные проблемы

И добавил про возможный холодок:

— Выбор у вас все равно небольшой — или помочь мне, или остаться тут лежать с проколотыми коленями. Или можете тогда сидеть. Только ходить не получится. Пока до деревни доползете, я уже далеко буду. Или не доползете и помрете на поле от потери крови. Мне все равно ведь.

Заунывно и равнодушно так преподнес реальный выбор обоим.

Наконечник копье стремительно приблизился к груди усатого, я одним движением перетек к нему поближе:

— Пора делать выбор. Следующим покойником будешь ты, разговорчивый, — я подпустил металла в голос.

И точно ударил бы усатого, момент такой пришел, что медлить больше нельзя, тут и сейчас решается, кто должен отдавать приказы.

А кто их слушать и выполнять безоговорочно, если хочет остаться живым. Слишком много они на себя сейчас берут, совсем ведь простые мужики, да еще контрабандисты.

Усатый посмотрел на приятеля, и тот сразу сорвался с места:

— Хорошо, приведу тебе человека. Деньги приготовь, — и сразу же исчез из сарая.

Я осмотрелся и заметил наблюдательное гнездо, оборудованное под крышей в виде насеста, смотрящее в сторону деревни.

«Вот туда мне стоит обязательно забраться».

Только усатый сверлит подставленную половину лица злобным взглядом, а я понимаю, что пришла пора полностью его нейтрализовать. И к возвращению неизвестно скольких мужиков из деревни хорошо бы зафиксировать его понадежнее. Есть у него крепкий, боевой характер, точно нападет на меня, едва отвлечешься на другие разговоры с посторонними людьми.

Тяжелый характер, но он явно есть, поэтому решаю назревшую проблему сразу же.

Пятка копья крутанулась и ударила точно в затылок крепыша, он рухнул на земляной пол. Я быстро скрутил ему сзади руки приготовленной веревкой и едва успел убрать лицо, как он вслепую резко ударил затылком, метя мне прямо в нос.

«До чего настырный мужик!» — подумал я.

И, не дожидаясь следующих гостинцев, еще раз ударом ладони по голове отправил усатого в полное беспамятство.

Будет у него серьезное сотрясение, придется поболеть много, но другого выбора мне он не оставил своей упертостью. Да еще по всему видно, что он тут самый опасный один такой. Посадил спиной к одному из столбов и прихватил его шею веревкой, теперь никуда не денется.

А сам оставил копье и полез по допотопной лесенке к смотровому окну, чтобы оценить окрестности и посмотреть, кого там хитрый бровастый приведет из деревни.

Ждать на насесте пришлось долго, не меньше часа, прежде, чем мелькнули фигуры троих людей, спешащих к сараю

Вообще не удивившись, я увидел, как одна фигура вскоре отбежала в сторону, стала обходить сарай по краю леса, маскируясь среди ветвей.

— Что-то такое я и ожидаю, честно говоря. Теперь сильно удивлю своей полной готовностью к встрече с засадным полком желающих меня пограбить мужиков, — говорю себе под нос.

Да, не ожидают они, что заберусь я на наблюдательный насест и увижу сильно заранее приготовления к посягательству на свою жизнь и добро.

Как и следовало ожидать, не могут местные без какого-то боя поступать, как им нагло указывает чужак. Превыше такое чувство истинного пренебрежения к чужому путнику даже инстинкта самосохранения, доминирующего для деревенского жителя.

Чужой — значит, никто, просто одиночка, которого некому защитить. Подобного отношения я уже накушался выше крыши. Вот теперь готов жестко в который раз доказать, что оно верно только не в моем случае.

«Как только ступил на землю здешней стороны света после перевалов в горах, так и пришлось постоянно доказывать, изредка только прерываясь на отдохнуть», — весьма невесело становится мне.

Вскоре стали слышны голоса, двое взрослых мужиков нарочито громко спорят о чем-то, пытаясь отвлечь мое внимание на себя. В то время, как невидимый мне сообщник пробирается к задней стороне сарая, надеясь подстеречь мою голову. Как только она покажется из ворот и неминуемо зазевается.

Все как всегда, на здешней земле ничего не меняется, полностью сбиты у них настройки гостеприимства. И ограбить, и убить путника считается одной из доблестей здешнего мира. Ну, или просто — самым обычным делом.

Вскоре двое разговаривающих подошли поближе, но специально не зовут меня, пока третий сообщник занимает позицию у ворот. Доски набиты на стенки сарая не внахлест, поэтому можно увидеть, как при прохождении сообщника мимо стенки немного темнеют щели в ней самой.

«Похоже, он пробирается на карачках, затемняя только нижнюю часть сарая, чего-то ведь понимает в скрытном перемещении», — наблюдаю я.

— Чужак, выходи, я привел человека, который может показать дорогу, но только за деньги, за пять золотых, — заголосил бровастый.

Пытаясь, как видно, ошарашить меня сильно подросшей ценой, чтобы я сразу же выскочил активно торговаться. Подставился под дубину сбоку от ворот и нападение сзади со спины оставшегося усатого.

Но усатый ничем не может больше помочь друзьям, едва сейчас начиная приходить в себя после долгой отключки. Он так и сидит, опустив голову вниз, мне уже кажется, он просто тянет время. Хотя не стал предупреждать сообщников о том, что уже ничем не может им помочь.

То ли поумнел после серьезных ударов по голове, то ли и правда плохо ему.

Так, третий гость затаился за стенкой, прямо около ворот, похоже, мне пора выступать.

Он явно помоложе, насколько я сумел рассмотреть его силуэт за минуту наблюдения издалека, и значительно меньше размерами. Похож на молодого паренька, с таким мне в дальнейшем будет легче совладать.

— Иду! — крикнул я и обозначил движение, выглянув одним глазом из проема ворот.

И сразу наткнулся за прижавшегося к стенке паренька, стоящего неподвижно с закинутой дубиной над головой.

— Давай! — крикнул я ему в приказном тоне, он от страха махнул дубиной, попав по земле с недюжинной силой, даже комки почвы разлетелись по сторонам.

Прижав дубину ногой, я приставил лезвие копья ему к груди. Только теперь посмотрел на двоих разговорчивых мужиков, застывших статуями в пяти метрах от ворот.

Видимо, идея подставить меня под удар — оказался такой единственный оговоренный план. Поэтому при провале самого плана мужики просто замерли на месте, не пытаясь сами как-то атаковать меня. Ждут помощи из глубины сарая, но помощник только сейчас поднял голову и тупо смотрит на меня, не понимая, что произошло и почему он не может подняться.

Я перескочил за паренька, приставив копье теперь ему к спине, подтолкнул его вперед, скомандовав:

— Зашел и сел на землю.

И рявкнул на двоих оставшихся, бровастому и второму местному мужику из ближайшей деревни:

— Вам, что, отдельное приглашение требуется? Зашли в сарай и молча сели!

Деморализованные быстрым крушением планов и тем, что их подельник и, похоже, сын одного из них оказались заложниками свирепого чужака, двое мужиков не стали убегать или звать на помощь. Безропотно вошли в ворота и присели на утоптанный земляной пол.

Всем своим видом показывая, что теперь точно сдаются могучему и бдительному чужаку.

Я прикрыл ворота, в сарае с тремя лошадьми, так и стоящими не разгруженными, и еще пятерыми людьми стало тесно. Все трое с ужасом смотрят на привязанного приятеля. Еще не до конца пришедшего в себя, но уже бессильно сидящего на утоптанной земле сарая, выставив вперед ноги и прихваченного тонкой веревкой за шею к столбу.

Я задумался, как мне теперь, когда активное сопротивление подавлено и враг серьезно деморализован. Ведь желательно добиться того, чтобы за мной не оказалось погони несколько ближайших часов.

— Ну, что? Вы хотели убить и ограбить меня, теперь я могу получить с вас виру смертью с каждого. Оставлю валяться в сарае, пока вас не найдут, сам еще заберу лошадей, — напустил ужасу я сразу на всех.

Мужики пока молчат, уже делая покаянные лица.

— Эй, быстро разгрузили лошадей! — скомандовал я взрослым мужикам и, видя, что они не торопятся выполнять команду, приставил копье к шее паренька.

— Теперь понятнее? — спросил с угрозой у предполагаемого отца, тогда подельники перестали спорить и сняли мешки, разгрузив лошадей.

— Что в мешках? Быстро отвечать! — я не убрал лезвие от шеи паренька и получил быстрый ответ.

— Голубая глина.

— И все? — удивился я. — Зачем она нужна?

Нехотя мужики рассказали, что в графстве есть большие залежи этой глины, из нее делают посуду, краску для ткани и еще много чего. Тащат тайком через границу именно потому, что местный граф запрещает ее вывозить. Требует только на своей территории работать с глиной, производить посуду и те же краски, грозя суровым наказанием за любую контрабанду. Поэтому такой подпольный бизнес развился и работает вполне прибыльно.

— Так если королевские гвардейцы вас встретят, вам ничего особо не будет? — поинтересовался я у бровастого мужика. — Вы же ничего из законов королевства не нарушаете?

— По шее могут дать за то, конечно, что через границу самовольно лазим, а так — да, особо ничего. Но это когда большого начальства рядом нет, при нем могут и лошадей забрать, и на рудник отправить, бывали такие случаи, — видя, что разговор идет и напряжение в атмосфере сарая спадает, уже словоохотливо рассказывает бровастый.

— Наш-то барон только поощряет такое дело, народ работает, налоги платит кое-какие и поэтому всем от наших хлопот хорошо.

Понятная схема, так что контрабандисты на самом деле для королевства — никакие не нарушители закона. А, совсем наоборот, создают рабочие места и платят какие-никакие налоги в казну местного дворянина. Поэтому с такой неохотой они вернулись обратно, только по дороге решив однозначно заработать на том, что снимут с моего тела.

«Так, мне требуется забрать с собой одного проводника, на данное дело только двое местных подходят и лучше взять молодого паренька. Умудренный опытом отец вряд ли побежит подставлять сына тем, что поднимет пограничную стражу и увидит мертвое тело сына в конце погони. Мне рассчитаться за предательство — много времени не потребуется, один удар и все, нет у мужика уже взрослого наследника и кормильца в старости», — решаю я.

Сын то по молодости своей может всякую глупость совершить, если я его отца заберу с собой. Но желательно еще как-то остающихся мужиков задержать здесь, уже на более продолжительное время.

Сейчас середина дня, если отец с сыном не появятся к вечеру, их начнут искать. Быстро найдут, тем более узники сарая и сами будут орать изо всех сил, привлекая к себе внимание.

Я скомандовал мужикам вязать руки один другому. Сам взялся за паренька и связал ему руки спереди, чтобы он мог нормально передвигаться и не падал постоянно.

— Парня я забираю в проводники! Пусть отрабатывает мое убийство! Чтобы ты, папаша, сильно не переживал, выдам сейчас тебе один золотой, еще пару отдам, когда отпущу парня домой, — я достал из кошеля местный золотой и один бросил отцу, стоящему с еще свободными руками.

Мужик поймал монету на лету и тут же спрятал в кошеле на поясе. Иначе они будут переживать, что я собираюсь убить парня. Но раз уже здесь оставил задаток отцу, может про погоню тогда думать не станут особо. Все же не убийца какой матерый оказался, раз плачу за проводку по лесу.

— Лошадей оставляю вам со всем товаром, а теперь твоя очередь подставлять руки, — последним я связал его, хорошо закрутив руки за спиной, но сильно не пережимая сосуды.

Посадил к стенке и так же накинул петлю на шею, чтобы он не мог повернуться и перегрызть веревку зубами. Потом провел те же действия со вторым, который бровастый. Только ему все же закрутил руки посильнее, поверх довольно слабо до этого повязанных веревок, из которых он бы быстро выпутался и освободил остальных. Его также оставил с петлей на шее сидеть у стены. Еще снял с каждого мужика пояс с кошелями и ножами, не став туда заглядывать.

Просто кинул их в угол, где стоит паренек, потом вывел его самого и свою лошадь из сарая.

Не дав даже попрощаться с отцом и получить от него какие-то наставления:

— Скоро увидитесь. Нечего долгие проводы устраивать. Пошли.

— Сколько времени добираться до границы графства? — спросил я у парня.

И тут же узнал, если быстро двигаться, то сегодня до вечера требуется идти, тогда уже завтра к обеду дойдем до другого графства.

«Понятно, сегодня километров пятнадцать пройдем и завтра еще двадцать где-то», — решил я.

Паренек со связанными спереди руками шагает передо мной, я на лошади с копьем в руке присматриваю за ним и смотрю вокруг.

Сарай со старательно молчащими мужиками, не верящими до сих пор в свое счастье, что все остались живы и даже не ограблены суровым бандитом, остался за спиной.

И скоро совсем скрылся с глаз за деревьями, как не пытается мой проводник напоследок еще раз увидеть место, где остался отец с приятелями.

Глава 3

До вечера мы прошли не так много, как мне хотелось бы. Я сильно устал после бессонной ночи, поэтому остановился на ночлег пораньше, чем пришли сумерки.

Лес оказался довольно густой, тропинки пропадают время от времени, вскоре мне пришлось развязать руки пареньку, которого зовут Консер. Ему приходится постоянно отводить ветви с нашей дороги, помогая пройти лошади, а со связанными руками подобное получается не очень хорошо.

Да еще найти какой-то контакт с парнем показалось мне не лишним для полного успеха совместного путешествия.

Чтобы мысли о побеге или возможности привести меня в руки местных органов правопорядка не мешали парню в пути. Для чего я, когда развязал его, выдал один золотой авансом и пообещал еще один золотой в конце пути.

Пояснив еще, что собирался заплатить тем двоим мужикам, которых повернул назад с границы. Но они сами виноваты, что ничего не получили, кроме побоев. Хотя я имею полное право выпустить кишки обоим за нападение на меня и угрозу жизни.

Хорошо, что Консера они сами и их судьба не особенно интересуют, его радует только, что жив и невредим остался его отец.

Решив договориться миром, я хочу спать спокойно и не бояться подставы в самый неудобный момент. Если мы вдруг увидим стражу или еще кого-то с оружием и в солидном числе. Чтобы Консер не побежал к ним, крича, что я настоящий разбойник и захватил его в плен. Ожидание золота за небольшую работу, надеюсь, привяжет парня ко мне сильнее, чем если бы я вел его связанным и на ночь оставлял бы путах.

Но ожидание несбывшегося возмездия после провалившегося покушения на меня и то, что отец остался невредим, хоть и пока связан на какое-то время, явно благотворно подействовало на парня. Он буквально завалил меня той информацией, которую знает про местную стражу, порядки в графстве и самом городе, где бывает каждый год по нескольку раз, помогая отцу в приграничном бизнесе.

Говорит он больше на корли, уяснив, что на нем я немного понимаю.

Консер подтвердил, что его мать, не увидев их вернувшимися домой, вместе с родственниками, своими братьями, первым делом бросится к сараю. Где отец проводит свои сделки с заграничными мужиками-партнерами.

«Ну и хорошо, что он не переживает за отца, а радуется, что заработает и все остались живы, хотя могли легко даже помереть по понятиям местным», — понимаю я.

Ночь провели в настоящей, дремучей чаще, где можно развести костер безо всяких опасений. Настолько место дикое и лежащее в стороне от человеческой деятельности. Поужинали моими припасами вполне сытно и устроились на боковую. Нож я, конечно, забрал у парня сразу и раскинул вокруг несколько раз за ночь сторожок, но никто нас не побеспокоил, если не считать пары мелких хищников и одного матерого лося.

Утром парень сказал, что через несколько часов к полудню мы выйдем на дорогу, пересекающую лес под углом наискосок. Которая ведет из соседнего графства в небольшое баронство, захватывая кусок территории его родного графства.

— Дорога довольно оживленная, я могу тебя на ней оставить, ты попробуешь пристать к какому-нибудь каравану или обозу. Так тебе будет проще попасть в город, чем одному заехать в него. Только копье придется убрать. Не положено чужеземцам из простых с оружием кататься по земле Терума, — объясняет он мне.

Все правильно говорит мой проводник и не врет, как я чувствую, лучше я воспользуюсь советом, а его самого отпущу.

Понятно, самому парню не терпится уйти пораньше от меня, чтобы попасть домой этим же вечером. Успокоить там родителей и похвастать заработанными деньгами. Такое ему гораздо интереснее, чем вести меня до позднего вечера, чтобы потом две ночи провести в диком лесу, да еще в полном одиночестве.

Дорога по его рассказу ведет в небольшое баронство, лежащее сразу после пограничного графства и дальше в один из крупных городов Терума, куда мне предстоит попасть.

— Откуда ты так хорошо разбираешься в здешней местности? — удивился я.

— Водим с батей народ понемногу, — не удержался, чтобы не похвастать Консер.

— Водите из королевства в Терум? — полюбопытствовал я.

— Да, на работу во внутренние графства и баронства. Пограничные стражники просто так не пускают, требуют много денег за проход и правильные документы. А откуда у наших деревенских бедняков деньги на бумаги?

— Молодцы, что помогаете людям и сами с деньгами. Обратно после урожая тоже ведете?

— Нет, многие вообще не возвращаются, кому повезло своей работой приглянуться управляющему или сами пытаются пройти, чтобы денег не тратить на проводников. Только граничная стража тоже хорошо знает, когда с заработков народ возвращается, поэтому особенно усердно ловит бедолаг.

— Конечно, один раз пройти с проводниками и потом через полгода возвращаться одним через дикий лес — слишком смело выходит. А стража очень довольна встрече с такими смельчаками и отнятым у них деньгам, — подвел итог я.

Вскоре мы добрались до дороги, довольно оживленной и утоптанной, там перекусили в последний раз вместе с парнем. Я сразу выдал ему оговоренные деньги, чтобы не нервировать Консера и после перекуса вернул нож.

Попрощался с парнем, поблагодарил его за все хорошее, после чего он сразу быстро убежал, торопясь попасть домой к ночи.

Сам я разобрал копье, наконечник убрал в походную суму у седла, а древко оставил под рукой. Снял кольчугу, чтобы не привлекать внимания, убрал ее в тюк.

— Теперь я очень скромный чужеземец, сильно ограниченный в деньгах, собирающийся плыть в столичный город Сатум.

И вообще не имеющий никаких мыслей остаться на проживание в Теруме. Что реально волнует местную власть и стражу, не считая еще, конечно, совершенных преступлений на этой земле.

Будь я на самом деле обычным человеком без серьезных проблем в глазах сильных мира сего, типичным трудовым мигрантом. Осел бы я тогда насовсем в королевстве, продвигал бы банные дела и даже в страшных снах не собирался бы в этот проклятый чертов Сатум.

Это уже не говоря о том, что у меня осталось в Черноземье.

В Сатум мне по моим делам желательно и даже необходимо все же заехать, чтобы спасти сестру Учителя. Очень он о такой услуге меня просил, единственный родной человек остался у него здесь.

Живя на чужбине, пусть очень человечной, и даже местами толерантной, хочется ему иметь рядом свою младшую сестру, присматривать за ней и заботиться с радостью. Теперь он хорошо освоился в Асторе, все его ученики с радостью помогут сестре самого Учителя.

Лошадку пустил рысью, отдохнула она за время неспешного передвижения по лесам под небольшим грузом. Дорога летит под копыта, светило пускает лучи навстречу.

Я с хорошим настроением человека, избегнувшего погони, разных проблем и ловушек только за счет своей личной предусмотрительности и некоторых плюшек от Храма, стремлюсь поскорее покинуть территорию графства.

Где успел все же натворить кое-каких дел, захватив в плен паренька-проводника и связав одного местного жителя.

Так и еду пару часов, обогнав несколько подвод и экипажей. Приветствуя встречных, если они выглядят, как простолюдины, заодно уступив дорогу паре дворянских свит, шумно промчавшихся навстречу.

На меня местные дворяне внимание не обращают, больше мне ничего не требуется от жизни для полного счастья.

Потом я выехал из леса, дальше двигаюсь по дороге, вьющейся вокруг полей, понимая, что теперь я скачу по землям местного барона. Где уж не должно оказаться никому особого дела до того, кто я такой и куда еду.

Если, конечно, очень любознательные стражники не попадутся на дороге с вопросами и обыском.

Часа через три, когда начались сумерки, я остановился на постоялом дворе, где устроил лошадь в конюшне и попросил отдельную комнату. Чем очень удивил в лучшую сторону хозяина, сначала предложившего мне койку в номере с остальными простыми и очень простыми путешественниками.

Понятно, почему удивил, комната стоит шесть серебра в отличии от койки всего за серебряный. Поэтому мой выбор немного необычен для лица не дворянского сословия. Только у меня спрятан хитрый товар в тюках, поэтому оставлять его в общем номере даже на минуту без присмотра — окажется очень непредусмотрительно с моей стороны.

А с собой постоянно таскать вниз в корчму — довольно подозрительно будет выглядеть.

Хотя таким поступком с отдельным номером я тоже привлекаю внимание к своей персоне. Поэтому я подумал, что все ценное отложу в поясную суму, пусть она будет тяжеловатой. Но такое все же лучше, чем заставлять думать людей, почему самый простой мужик платит за отдельный номер, как какой-то дворянин.

Что у него такого ценного имеется при себе?

Зато предложенный ужин оказался просто превосходным, тушеное мясо тает во рту, овощи хрустят и истекают соком, пиво льется кружка за кружкой, вкусное и прохладное. С едой в здешней части Терума все обстоит просто отлично. Я едва смог подняться в номер, заклинил засов одним из ножей и уснул без задних ног на узенькой кровати.

Утром я сплю, сколько хочу, отдыхая от напряжения последних дней, от ожидания проблем и неприятностей разных, но одинаково очень смертельных.

Теперь, находясь в относительной безопасности в глубине страны, я могу очень уж не торопиться в Сатум. Просто наслаждаясь комфортным путешествием по ухоженным дорогам и городкам. Выехал в обед, чистый после помывки на конюшне и сытый от обильного завтрака, напевая веселую песенку о пастухе и пастушке. Светило в здешних землях пригревает значительно сильнее, чем на территории королевства, хотя может мне такое только кажется.

Румелия, Крон с Гомесом, остальные бандитские рожи, очень уж душный трактирщик, покойные барон с баронетом и их слуги, даже мой временный приятель писарь — все они остались где-то совсем далеко позади.

За границей сознания и больше не беспокоят меня совсем.

«Привык я к такой быстрой смене людей вокруг меня или просто сильно очерствел сердцем, особенно в таких безжалостных местах», — не понимаю еще точно.

Почему-то совсем не вспоминаю земную жизнь, родителей и дочку, даже лицо бывшей жены уже почти забыл. Из-за чего так со мной произошло, и кто в такой бесчувственности виноват — не знаю.

Более-менее интересуют только люди, оставшиеся в Асторе, еще мои приятели в Сторожке и все. То есть самые ближайшие и далекие события как-то меркнут на фоне того, что из важного для себя оставил, и кто ждет меня за горами.

Через пару часов проехал небольшой баронский городок у подножия холма, на котором красуется замок с парой башен. Особо ко мне не присматриваются, местный народ, хорошо видно, живет благополучно и устоявшимися традициями. Одна из которых — сидеть в корчме на единственной площади городка, побросав работу еще задолго до заката Ариала.

По-местному — светило называется Дэриэль, на эльфийский манер, как, по-моему.

Останавливаться в городке не стал, решив для себя обязательно ночевать в совсем маленьких местах при дороге, где нет никаких местных органов правопорядка.

Или в городах побольше, многолюдных, где на меня не будут обращать особо внимания, если я сам не стану сильно выделяться.

В таком городке, как я только что проехал, мое появление может заинтересовать кого-то, здесь имеется серьезное небольшое войско из десятка личной охраны барона.

— Сила моя в неприметности, ведь только немного меня пощупай, кто опытный и сразу станет понятно, что золота у меня слишком с избытком для чужака. Откуда столько, я сумею объяснить, язык уже неплохо знаю и жизнью в Иворе вполне проникся, могу про ту же баню-хамам рассказать. Вот только поверят ли — не уверен совсем, или просто деньги захотят отнять у одинокого путника, — размышляю я вслух.

Поэтому скачу до темноты, найдя такой же постоялый двор в половине дня пути до большого города, центра здешнего графства.

Переночевал в общем номере с постояльцами, бросив тюки у стены, как абсолютно не ценное барахло. Пересыпав по дороге золото в суму баронскую, а серебро — в кошель за пазухой. Местные, кстати, берут королевские деньги с дисконтом в одну пятую, типа за хлопоты по обмену, хотя содержание золота и серебра везде одинаковое должно быть.

Приеду в графский город, придется зайти в меняльную лавку, там берут в два раза меньше комиссию. Заодно избавлюсь от тяжелого серебра и еще стоит подумать, на что потратить оставшиеся деньги. Ведь такая монета за горами в моем Черноземье никому не нужна. Конечно, на жизнь и дорогу еще немало монеты уйдет. Особенно если сестра Учителя соберется и его друзья тоже, увлеченные моими рассказами про совсем другую жизнь за перевалами.

Но и останется тоже немало, думаю где-то две трети, теперь требуется понять, что интересного я могу купить здесь.

Что-то из того, что понадобится для жизни в Черноземье или просто поможет сохранить часть честно заработанного богатейства. И еще, конечно, поднятого лута с тел моих обидчиков-неудачников.

Магического я пока не вижу ничего, если только на дорогое оружие потратиться или купить камни для маны и просто драгоценные. Тем более тогда есть повод погулять по городу, прицениться к товарам, только то явное обстоятельство, что деньги у меня солидные есть — светить не стоит.

— Хотя, если правильно помню, в такие совсем простые времена только за интерес к дорогим покупкам легко можно собрать проблем воз и маленькую тележку.

— И от Стражи городской, и от бандитов местных…

— Раз ты по местным понятиям никто и звать тебя никак.

Утром проснулся пораньше, комфорта никакого в общем номере не ощущается. Народ по соседним кроватям храпит и пердит несусветно с доброго ужина.

То есть по сравнению с ночевкой под плащом на сырой земле — все очень даже ничего выглядит, поэтому платить в шесть раз дороже за отдельный номер явно не стоит. Но только долго поспать не получится, обязательно разбудят ранние пташки, покидающие трактир.

Ладно, собрался и к обеду без приключений подъехал к городу. На крепостных стенах местные земельные лорды сильно экономят, у самого города имеются, но весьма невысокие. Немного только солиднее, чем в Асторе, где стены несут в основном ограждающую функцию, чтобы в город без досмотра не попадали все подряд.

Есть для подобного легкомысленного отношения к жизни и обороне городов правильное объяснение, как рассказал мне проводник.

С севера наличествует королевство, по своим силам и возможностям сильно уступающее даже четверти ближайших баронств, не говоря уже про графства.

Со стороны Сатума из-за отсутствия централизованной власти в той стране ста пятидесяти равноправных дворянских семейств очень уж серьезной угрозы нашествия тоже не существует. Соберутся несколько семей воевать приграничных графов, так местные конкуренты сзади им сразу же в спину ударят, надеясь захватить оставленные без охраны земли. Да еще криминал голову мгновенно поднимет, как только угроза его неминуемой смерти отдалится хотя бы на пару конных переходов.

Перед воротами города стражники первый раз попросили и проверили мою бумагу, но особого внимания она не привлекла, печати есть и ладно. На такое отношение я и рассчитываю теперь. Взяли за лошадь половину серебрушки пошлины и посоветовали скромный постоялый двор с хорошей кухней после того, как я не стал забирать положенную сдачу.

Спросил еще у служивых про местных жуликов, про то, как кошельки режут, сказали, что с подобным делом, как везде обстоит, достаточно умеренно.

Сами стражники выглядят довольными жизнью, денег лишнего не вымогают, веселые и разговорчивые мужики. Похоже, граф местный тоже того типа — умелый хозяйственник.

В такой город приятно зайти и заплатить не жалко, особенно после того, как солидно так натерпишься страху при власти криминальной.

Нашел рекомендованный стражниками постоялый двор с названием «Веселый Гусь» и с такой же птицей на вывеске, похожей на ободранного павлина.

— С чувством прекрасного тут дело обстоит непросто, есть еще, над чем можно плотно поработать.

Разместил лошадку на конюшне, договорился за номер на троих постояльцев, сбросил там тюки и задумался, что лучше мне купить пару дорожных сум сразу, как продам лошадь. Попросили за номер и содержание лошади шесть серебряных, пообещал расплатиться, как деньги поменяю.

Королевское золото мне больше не требуется, хорошо бы все деньги поменять, но опасно ведь довольно, столько золота светить сразу.

Только все же лучше обменную операцию сделать здесь, в приличном городе или еще в следующем, чем в самом Сатуме. По пути у меня первым лежит этот город, потом еще один крупный и следующее место — порт на Устричном море. Всего в трех местах мне придется поменять почти триста золотых или купить на них что-нибудь реально нужное.

Насколько я могу рассмотреть карту и понимаю в местной жизни.

Прошелся по центру города, на ратушной площади посетил пару меняльных лавок. Сразу же проверил, как меняют королевские золотые, в одной за десятую долю, в другой за двенадцатую от суммы.

— Неплохие условия, — признал я и поменял в одной тридцать золотых, во второй — целых пятьдесят, раз курс хороший.

И естественно, как я опасался, данным валютным обменом привлек внимание местного криминала. Или из самой меняльницы им сигнал дали, что появился жирный кусок, которого пора пощипать в пользу самых достойных лихих людей города.

Через пару домов на широкой улице меня обогнал один карманник, слегонца подтолкнув в плечо и пройдясь по поясу, легко нащупал тяжелую суму под полой блузы. Прошел вперед и, в пол-оборота повернув лицо, сразу же передал информацию кому-то сзади, мазнув пальцами по шее, щелкнув ухом и погладив свой нос.

Оглянувшись, я увидел бредущих за мной жителей города. С виду публика посерьезнее, рожи такие примечательные, уже не карманники, публика на вид более разбойная. Информацию они, похоже, приняли, прочитали и одобрили, ускорив шаг.

Но на центральных улицах откровенного грабежа можно пока не опасаться. Все же здесь стражники патрулируют, хоть не так часто, да сам криминал побаивается откровенно беспределить. Поэтому я прошелся по лавкам, торгующим оружием, присмотрел арбалет за тридцать золотых, но, проверив его работу, все же передумал покупать. Ничем не лучше наших асторских, да еще носить подобное оружие простолюдину в обеих дворянских странах строго запрещено. Хозяева лавок, наверно, думают, что я своему господину присматриваю арбалет, поэтому предусмотрительно вежливы со мной.

Вспомнил, что гораздо более качественный арбалет работы Клана Разноцветных камней ждет меня, присыпанный камнями, со снятой и спрятанной в кожаный лоскут тетивой.

— Как она перенесет зиму и морозы в горах, вот что мне интересно? — задумчиво пробормотал я.

С подобным хвостом заходить еще в ювелирные лавки я не стал. Немного изучил центр города, постоянно оглядываясь и контролируя расстояние от серьезных мужчин, вернулся на постоялый двор и лег на кровать, собираясь отдохнуть перед обедом. Делать мне особенно нечего, здесь я уже расплатился за ночь, переехать в следующий по пути город не успеваю. Придется тогда ночевать на постоялом дворе по дороге, так что нет особого смысла куда-то срочно срываться.

— Ждать меня теперь на выходе будут, а с лошадью и с тюками я гораздо более уязвим.

Расспросил внизу прислугу, ехать мне завтра целый день те же сорок пять километров, так что выезжать придется рано.

«Раз уж я тут совсем спалился, поменяю после обеда еще нормально так королевского золота. Никуда больше потом выходить не стану из трактира и ночь проведу вполглаза, присматривая за соседями и дверью в номер», — решил я.

Окно еще расположено не очень высоко от мостовой, могут и с лестницы попробовать забраться. Местные жулики точно решат добраться до меня на обеде или, скорее всего, на ужине. Чтобы как-то спровоцировать на ссору и вывести на улицу разобраться.

«Поэтому на ужин лучше не спускаться, поесть у меня в поклаже найдется, да еще куплю чего-нибудь на рынке местном. Могут и на кухне чего в блюдо или кружку подсыпать, мало ли какие связи у местного криминала здесь имеются. Такую возможность стоит тоже учитывать, когда путешествуешь с большой суммой в золоте на кармане», — признаю я.

После неплохого обеда я прихватил в конюшне древко от копья на всякий случай. Завернув половину его в мешок для маскировки, надел кольчугу под блузу и дошел до лавки, где уже менял деньги, снова поменяв двадцать золотых.

«Всего сотню королевского золота сменял на девяносто терумского, так теперь получается», — прикинул сам.

Опекают меня уже заметно плотнее, еще один вор попытался слазить ко мне в поясную суму в толчее на улице, только схлопотал сильно древком по торчащим из обувки пальцам ступни. От чего завалился на мостовую и истошно заорал.

Крепыши тут же кинулись ему на помощь, а я, весьма удачно изобразив страшный испуг, метнулся в какой-то грязный переулок, который окончился закрытой дверью и тупиком. Повернувшись к джентльменам удачи, тут же заскочившим за мной, я прижался к двери и приготовился к драке.

— Слышь, деревня, брось нам свой пояс и живи, — прошипел бандит с довольно страшной кривой рожей, доставая большой и такой же кривой нож.

Второй, который поздоровее, помахивает дубинкой, пытаясь показать, что он серьезный мочила. Сам пострадавший от удара карманник подскочил к бандитам и тоже достал нож. Второй щипач остался у входа в подворотню и посматривает то в нашу сторону, то на улицу. В общем, встал на шухер на тот случай, если кто-то вдруг вызовет стражу.

Все подобное я заметил каким-то вторым зрением, сосредоточившись на медленно приближающихся ко мне бандитах. Потом решительно выдернул из мешка древко и крепко сжал его, готовясь сыграть несколько партий в американский бильярд с головами налетчиков.

Поняв, что теперь я явно переигрываю их на расстоянии и умело обращаюсь с длинной палкой, бандиты основательно задумались:

— Живчик, ты еще можешь остаться целым, так что не бузи и кинь мне свою суму, — снова прошипел страшноватый умелец.

Я отрицательно покачал головой, не собираясь своей речью показывать, что я совсем не местный. И, явно значит, еще более уязвимый для местной братвы. Они подобное знание и так получат в трактире, но пусть сейчас воюют с немым соперником.

Первым кинулся по какому-то невидимому сигналу молодчик с дубинкой, почти одновременно с приятелем. Но он первым получил куда-то в грудь древком мощный удар и отлетел на пару метров, упав на спину. Вторым ударом досталось красавчику со страшной рожей, стремительно прыгнувшему навстречу движению древка и получившему именно между глаз. Он завалился вперед, видимо, сразу потеряв сознание.

Удивил меня пострадавший карманник, метнувший нож издалека и попавший мне точно в грудь. Кольчуга справилась с не очень тяжелым ножом, но стало реально больно, бросок оказался достаточно сильным и метким.

Сжав зубы, я сам прыгнул на опасного щипача, попытавшегося увернуться от удара и обманным движением сбил его с толку, после чего вторым ударом попал в нос, а добил обескураженного противника третьим ударом по затылку.

Потом двумя очень сильными ударами переломал или сильно ушиб ему обе руки.

— Чтобы дальше милостыню на улице просил, а не кидался опасными предметами впредь в настоящего крутого воина! — вырвалось у меня.

Запомнит теперь меня навсегда, да просто в городе жизнь хоть немного, но станет получше. Пока ему смену воспитают достойную.

Этот — готов, без сознания точно, остальные бандиты вяло копошатся на грязной земле, я подхватил дубинку, не забыв собрать все ножи. Стоящий на шухере парень уже исчез из поля зрения. Поэтому, осторожно обойдя поверженных бандитов, я добавил каждому хорошенько по кумполу дубинкой, чтобы не разбежались и дружно дождались стражу.

Потом с немалой радостью вернулся на солнечную, шумную улицу из темного и узкого переулка.

Неплохо у меня получилось спровоцировать криминальных граждан города на стычку в достаточно удобных для меня условиях. Все же копьем я работаю на приличном уровне, поэтому с моей повышенной силой и скоростью никакую конкуренцию составить мне умельцы работы ножом на ближней дистанции не смогли, совсем позорно позволив себя отлупить.

Теперь придется ждать, чем они ответят на столь дерзкое поведение.

Глава 4

Дошел до «Веселого гуся», успокаивая дыхание и оглядываясь постоянно назад.

— Черт, такие приключения с полной сумой золота, где всегда все на тоненького, начинают надоедать, — ругаюсь на себя. — Знал же, что меня пасут! Нет, все равно пошел показать местным, что о них по-настоящему думаю. Навалял, конечно, с очень большим удовольствием, спорить не стану. Давно руки чесались поставить на место здешних ухарей, а то явно много о себе понимают.

Только не нужно забывать, что я в новой стране не слишком уверенно себя чувствую. Говорю тоже далеко не идеально, а еще у меня много золота и поддельная бумага, удостоверяющая мою личность, которая тоже не совсем правильно оформлена.

— Хотя, как они ее тут могут проверить? Да вообще никак!

При желании докопаться, если оно появится у местных органов власти, она мне все равно не поможет особо ничем.

Иметь много денег — вообще неплохо по жизни. Однако в условиях средневековья, когда приходится их таскать постоянно с собой на поясе, да еще без постоянного места жительства, рискуя все потерять после одного внезапного удара по затылку, такое себе выходит развлечение.

Особенно в окружении очень заинтересованно оглядывающих тебя уголовников, прикидывающих, чем можно поживиться с твоего тела.

Подобное состояние реально напрягает. Хочется иметь денег совсем немного, только на пару ночлегов, и на несколько раз перекусить в корчме, чтобы не привлекать внимание криминала.

Можно, конечно, перебраться в постоялый двор побогаче со своей охраной. Но вся основная проблема состоит именно в том, что приходится менять королевские золотые на имеющие хождение монеты в Сатуме и Теруме. Только, где подобное дело можно устроить безопасно — я не имею ни малейшего понятия.

И ведь никого не спросишь правильно, где тут можно поменять много королевского золота.

Да еще в богатом постоялом дворе я тоже окажусь не совсем к месту, там легко можно нарваться на оскорбление от дворян словом. Да еще и действием, на что я могу просто не сдержаться и убить кого-то. Еще совсем нет номеров на несколько постояльцев, что выходит цену на достаточно высокий для простого мужика-чужеземца уровень.

Нельзя несколькими нажатиями на смартфоне перевести деньги, нельзя рассчитаться в безналичной форме, вообще ничего нельзя.

В местном городе для меня теперь закрыта возможность пройтись по лавкам и что-то присмотреть. Остается только отсиживаться на постоялом дворе и ожидать очередной подлянки от уголовного элемента. Правильно понимая, что нормально развернуться, чтобы ответить самым серьезным образом интересующимся мной и моим золотом соискателям мне пока не светит.

«То есть могу сам всех перебить, но к чему подобная самозащита меня приведет?»

Только пассивная защита и небольшие повреждения в пределах разумного. Иначе обязательное появление Стражи, вынос мертвых тел и пристальный интерес ко мне, моим большим деньгам, моим документам и моему акценту, так не вяжущемуся с образом коренного жителя соседнего королевства.

В принципе, пришелец из-за гор в теории тоже может получить у властей королевства подобную бумагу о проживании в нем, не такой уж совсем невозможный вариант. Если умело смажет золотом шестеренки исполнительной власти Ивора.

«Так что, как получилось в той же подворотне, наносим только легкие телесные повреждения. В основном только такие и наносим», — предупреждаю я себя на всякий случай.

В лучшем случае я смогу откупиться, но не исключен вариант с заключением меня под стражу и последующим наказанием за превышение пределов самообороны.

«Но, такое вряд ли случится, конечно, потерпевшие наверняка окажутся отлично знакомы местной Страже. Их смерть в чужом номере постоялого двора не вызовет никаких удивленных вопросов, что же они там делали», — правильно понимаю я.

Однако лучше все же не рисковать свободой и деньгами, поэтому требуется просто не дать себя убить исподтишка.

По дороге купил краюху хлеба, масло, вяленого мяса и четверть местного твердого сыра. Хватит мне и на перекус в комнате, и на дорогу завтра до нового большого города.

А пока, хорошо помня, что правильное и бдительное наблюдение — лучший способ решить все имеющиеся проблемы до их появления, я занял место на табурете рядом с окном, спрятавшись за ставней. Пока в комнате только я один расположился, поэтому перенес свои вещи в угол комнаты подальше и от окна, и от двери. Подумал и передвинул стол, отгородившись от входа. Потом заказал у прислуги четыре кружки местного, очень вкусного пива, порезал мясо и сыр. Теперь долго наслаждаюсь отличным ужином, не выходя из номера.

Знакомые, сейчас довольно угрюмые рожи появились к вечеру. Теперь тот самый обладатель страшной морды красуется огромным синяком на распухшем лбу. Они прошли по небольшой площади, скорее, просто широкой улице перед двором «Веселого гуся», внимательно рассматривая окна и посетителей в корчме.

Через полчаса они нарисовались снова, уже в компании одного пожилого и седого, видно, весьма авторитетного здесь бандита и здоровенного парняги с огромными бицепсами, работающего, похоже, телохранителем Седого, как я окрестил того.

Они сразу зарулили в корчму, где как раз собрался народ на ужин, поэтому скромно присели в углу зала за единственным свободным столом.

Их позицию я увидел, осторожно выглянув с лестницы, ведущей в зал из комнат на втором и третьем этажах. Долго наблюдать не стал, правильно понимая, что местная братва ждет, когда я расслабленно спущусь на ужин, чтобы присмотреться ко мне и там решать, что со мной делать.

Наверняка, они попытаются разговорить меня, чтобы узнать, откуда я такой дерзкий приехал. И не удастся ли просто развести меня на деньги за явное неуважение к солидным людям города, местной элите ножа и топора.

Только мне с моим явным акцентом не стоит разговаривать ни с кем из них. Хотя они от прислуги могут узнать про акцент и про то, что я чужеземец. Даже про комнату, в которой я остановился на ночлег, выспросят.

Вскоре пришли два моих соседа, местные крестьяне, привезшие что-то на продажу из сохранившегося урожая двумя подводами. Они тоже перекусили своим домашним, с удовольствием приняли от меня по паре кружек пива в честь знакомства.

Пиво, себе и им, я попросил заказать именно крестьян, выделив на данное дело восемь серебряных монет. В туалет я не стал спускаться вниз, сходил в имеющийся в комнате горшок. Чтобы не знакомиться с местными раскладами от авторитетных горожан по разводу гостей залетных и очень по жизни дерзких.

Еще через час по площади прошлась пара тех же карманников, так же стреляя глазами по окнам. Одна рука у пострадавшего подвязана к шее, значит, все же сломана, вторая работает. Еще я понял, что у сидевших внизу жуликов возникли проблемы с поиском подходов к обслуге. Половые при столах не знают, кто и где ночует из жильцов, а тот, кто точно знает не стал делиться информацией, очевидно, не очень побаиваясь местную мафию. Поэтому уголовники вызвали подмогу, чтобы путем наружного наблюдения вычислить, где я все же ночую и в каком окне мелькнет моя рожа.

Такая получилась контрбатарейная война, в которой победил все же именно я, вычислив всех уголовников, вовлеченных в процесс поиска и не дав им обнаружить себя. Кажется, здесь, около постоялого двора, оказались почти все наличествующие силы противника в графском городе.

Соседи мои по крестьянской привычке спать легли рано, с самыми первыми сумерками. Я поддержал их, застопорив засов в двери и прикрыв ставни на крючок.

Ночь прошла спокойно, пострадавшие жулики не решились врываться и творить беспредел в приличном заведении. Тем более не зная точно, где искать обидчика серьезных людей.

«Хотя, может, все же узнали, в какой именно я комнате остановился, но не стали пытаться взять меня силой. Рассчитывают подловить на улице завтра, чтобы совсем немудрено засунуть мне нож в печень для профилактики и подъема личного авторитета в своих же собственных глазах», — задумался я перед сном.

Рано утром, даже не позавтракав, я оседлал лошадку, приторочил тюки и седельную суму. После чего довольно быстро самым первым покинул вполне приятный город.

«Где волею судеб познакомился с не самыми лучшими его жителями и даже кое-что оставил им на долгую память», — довольно улыбаюсь я.

Дорога снова бежит под копыта, рано мне еще от лошади избавляться, регулярных перевозок здесь не изобрели. Так что попасть в портовый город из следующего графского города может так просто не получится.

Во всяком случае, никто на постоялом дворе ничего про перевозки в порт точно не знает. Но все в один голос говорят, что между двумя графствами нет никакого постоянного транспорта для перевозок. Все катаются только с какой-то оказией, да еще нет никаких таких важных дел, чтобы зачем-то переться за пятьдесят километров.

Если расстояние перевести из местных величин дневного пробега в одну лошадь.

Таким туризмом, в отличии от обычных тружеников, занимаются только праздные дворяне, посещая родственников и соседей. Но у них своего транспорта на такое дело хватает. Да еще все дворяне от мала до велика приучены передвигаться на конной тяге, образно говоря — им услуги извозчиков и таксистов пока совсем не требуются.

Поменял я всего сотню золотых, еще осталось двести сорок пять, поэтому я, честно говоря, нахожусь в некотором затруднении, как поменять оставшуюся большую сумму.

— Если уж здесь, где нет и десятой доли беспредела, творящегося в Сатуме, я наглядно умудрился словить проблем, что тогда ждать дальше? — так спрашиваю себе, быстро скача по дороге на отдохнувшей кобылке.

Получается, кровь из носу, что в городе, куда я собираюсь добраться завтра утром или днем, мне придется разобраться со всеми деньгами. Поменять их или купить что-то ценное и маленькое, что можно реализовать в том же Асторе, пусть с некоторой потерей в деньгах.

Придется прожить денек в графском городе, вообще не привлекая внимания, чтобы найти надежную лавку меняльную и товар, который подойдет к моим запросам.

«Только так придется поступить, с налета данные вопросы не решить, в чем я уже успел убедиться. Да еще королевское золото берут в меняльных лавках не так, чтобы очень охотно, и в таком я тоже успел удостовериться».

Всю сумму мне точно никто не поменяет за один раз, нет подобных запросов здесь на валюту соседней небольшой страны.

К вечеру я успел проехать графские земли, перекусить пару раз в различных трактирах при дороге и въехать на земли соседнего графства, не став спешить дальше. Остановился в трактире с комнатами при большом селе, решив, что доеду завтра до города к обеду и так окажется даже лучше.

По дороге, здесь довольно оживленной, проблем у меня не возникло. Правда при встрече с дворянами полагается съехать с дороги, соскочить с лошади и усердно кланяться, как я успел подсмотреть у своих попутчиков.

Что я тоже усердно повторяю, как натуральный болванчик, хотя пара особо ретивых наблюдателей за соблюдением дворянских ценностей пыталась докопаться все-таки до меня. Но, услышав мой акцент, сразу потеряли интерес, быстро уехали прочь. Правильно понимая, что я не из здешних жителей и не имею к местному крестьянству никакого отношения.

Ночевал в комнате при трактире один с комфортом, других постояльцев не нашлось. Отдал за кровать, завтрак и лошадку так же шесть серебра, как в большом городе.

После сытного завтрака выехал, посматривая по сторонам и радуясь наступающему дню. Меня радует, что я приближаюсь к месту, откуда смогу плыть кораблем без утомительной сухопутной дороги. Что в Теруме вполне нормально живут люди, что кончается зима и скоро откроются перевалы.

— Я смогу вернуться в Астор с хорошей новой легендой-прикрытием, продолжить там жить и радоваться жизни! — говорю себе.

Иногда лениво заползает в голову мысль, что мне на самом деле стоит пробираться на Север, чтобы проходить там полноценное обучение у того же Учителя.

Еще очень желательно добраться до башен Великих, теперь уже в прошлом, конечно, Магов. Найти там конспекты про то, как ходить между мирами, еще стать настоящим Магом с хорошей личной силой и вернуться в свой мир.

Обманув тем самым, кстати, надежды всех оставшихся Магов, что своей могучей рукой подниму знамя возврата прежних владений. Отвоюю Черноземье у людей, снова обеспечу всем магическим пигмеям роскошную жизнь, много красивых и ласковых женщин, власть и прочие атрибуты победителей.

Я сам не вижу для подобной победы никакой возможности. Еще не очень надеюсь на какое-то супероружие, которое может найтись в опустевших башнях на Севере.

— Откровенно говоря — совсем не хочу такого, пусть даже не сильно тяжелого ярма для людей Черноземья. А уж воевать за дело Магов и убивать обычных людей — точно не собираюсь. Как бы ни мечтали про такое оставшиеся в своих убогих Башнях остальные слабые Маги, — говорю себе.

Мечтают и точно от меня потребуют со временем, если я стану совсем своим для них.

Никому сегодня не оказалось никакого дела до одинокого путника на скромной лошадке. Дэриэль-Ариал исправно бросает теплые лучи, обещая жаркое лето после промозглой сырости зимы.

Часам к десяти я подъехал к городу, выглядящему со стороны посолиднее и покрупнее предыдущего, но с такими же невысокими стенами. И даже постоял с полчаса в очереди, образовавшейся перед воротами. С остальным простым народом, везущим на телегах и допотопных тачках все, чем богата местная земля, что смогли вырастить и сохранить к весне крестьяне.

Пару раз мимо проскакали дворяне, по двое-трое человек на хороших конях, после небольшого опроса и без очереди попавшие в распахнутые широко ворота. Из которых навстречу выкатывается тоже поток подвод, в основном пустых, уже сторговавшихся на рынке или доставивших продукты в лавки и трактиры города.

Народ в очереди, крестьяне с окрестных деревень активно общаются между собой. Часто обсуждают закупочные цены на зерно, просо и молочку, где деньги отдают сразу, а где за ними еще набегаешься. Обычная жизнь, обычные разговоры, но чувствуется, что живет народ вполне привольно. Еще лишнее серебро в кошелях водится, не за одну еду тут все суетятся, обсуждают разные покупки в лавках или даже напрямую, именно в мастерских.

Отстоял очередь, теперь пришло мне время рассказать, зачем я приехал в город. Легенда у меня уже заготовлена, что я еду в столичный Сатум по поручению мастерских королевства, чтобы учиться у местных мастеров. Поэтому корли знаю немного, а язык моей как бы родины тут тоже проверить некому.

— Чего таким путем сложным? — заинтересовался пожилой стражник. — И что за говор у тебя такой?

— Община ремесленная оплачивает дорогу и стол, в Сатум мне только к началу лета нужно прибыть. Так что я не спешу, раз появилась возможность проехаться по хорошим краям. Из нашего королевства корабли редко ходят, из вашего порта гораздо чаще. Поплыву с комфортом, всяко лучше, чем задницу отбивать целый месяц. Так еще и дешевле получится, — стараясь выглядеть спокойным и довольным жизнью человеком, ответил я.

— Что с оружием у тебя? — забыв про второй вопрос, поинтересовался второй стражник, подошедший только сейчас.

Похоже — старший наряда на воротах, заметивший интерес ко мне у подчиненных. Осмотрел внимательно поданный кинжал, замерил его по мерке на деревянном столбе, вкопанном около ворот и вернул мне:

— Едва по длине проходит, смотри, в Сатуме точно докопаются, тогда обязательно отберут, — как-то слишком настойчиво посоветовал он.

Да. Кинжал у меня приметный, видно, что дорогой, и чужое внимание привлекает. Хорошо, что гербов на нем дворянских нет, сразу вопросы бы возникли, но я бы и сам его с собой не взял тогда с баронета.

— Что, поменять надо? Поменяю в городе, — пообещал я, правильно понимая такой прозрачный намек.

— А, чего в городе суетиться, давай со мной и поменяйся, — видно, что старшему приглянулся красивый клинок, вон как глаза загорелись. — В город так пройдешь еще, без всякой платы.

— На что меняем? — я тоже задумался, что имеется какая-то недосказанность по вопросам у стражников, пора мне немного разрядить обстановку.

Пока бумагу предъявить не попросили и снова вопрос про акцент не задали. Который я могу объяснить только тем, что пришел когда-то в королевство из-за гор. Тут уже могут новые вопросы возникнуть, потом еще дело до обыска дойдет, мне совсем не нужного.

Старший стражи достал свой нож в хороших ножнах, обычный и раза в полтора короче моего. Я немного подумал и мотнул головой, соглашаясь на обмен. Пришлось попотеть, чтобы снять ножны, не светя переполненной сумой из-под блузы, но я справился.

И вскоре, сэкономив на пошлине за проход в город для лошади и себя, прознав про хорошее место для ночлега у старшего наряда стражников, я прошел в ворота, ведя в поводу лошадку.

«Не так все же просто мне получается ехать по Теруму, могут возникать всякие вопросы ко мне время от времени», — правильно понимаю я.

Добрался, пару раз спросив дорогу, до трактира со странным названием «У Крупника», находящегося недалеко от Графской площади, названной так из-за графского дворца, стоящего около нее и занятой под торговые ряды.

Спросил комнату, оставив лошадь на конюшне, даже немного удивился высокой цене в восемь серебра за номер с одним соседом и место для лошади, еще завтрак здесь оплачивался отдельно.

Пошли уже довольно дорогие места после и так недешевого королевства, я даже зажмурился, вспомнив родную «Лису и Журавля».

«Ладно, пора привыкать к высоким ценам, в Сатуме все еще раза в полтора-два окажется дороже, как по слухам», — напоминаю себе я.

Занес тюки в номер и задумался о покупке дорожных сум, совсем недорогих с виду. Чтобы меньше привлекать внимания своей невзрачностью, которые я могу спокойно переносить на большие расстояния при нужде. Расспросил хозяина про порт и дорогу до него, быстро понял, что здесь лошадь мне еще пригодится. Я могу только подсесть к кому-то на подводу, идти пешком с моим барахлом сорок километров не представляется возможным.

Но трактирщик успокоил меня:

— Выйдешь через Морские ворота, через половину часа пути есть развилка, где сможешь подсесть на любую попутную до порта подводу за небольшую плату.

Спросил у разговорчивого мужика, где продать лошадь и также получил от него исчерпывающую информацию, кто занимается лошадьми в городе и по каким ценам в среднем можно ее продать.

«Ладно, сегодня место для лошадки оплатил, схожу приценюсь и завтра отдам ее в хорошие, надеюсь, руки. Климат здесь явно получше, меньше будет мерзнуть зимой теперь, еще одно благое дело сделаю», — решил я.

После обеда прогулялся по торговым рядам, присмотрелся к товарам, к копченому мясу, которого пора прикупить с собой для поездки на корабле. Обошел весь центр, заходя в лавки в поисках подходящего товара, купил две сумы для переноски своего добра через плечо. Нашел еще меняльные лавки, здесь они еще и ювелиркой торгуют, что для меня удобно.

Дошел до барышников около городской стены, расспросил про возможность продать лошадку, цены хорошей не дают, видя, что не местный, да еще разговариваю с акцентом. Так что задумался, не проще ли будет проехать в порт и оставить ее там кому-то за совсем маленькие деньги.

Здесь-то все равно такую же сущую мелочь предлагают, всего пятнадцать золотых за лошадь с полным набором.

— Ладно, время еще есть, жалко, что нет кассы с расписанием регулярных пароходов до Сатума, но ничего, в городке при порте тоже могу подождать.

На хвосте никто не висит, вроде, криминала вообще пока не видел, все чинно так и патриархально, особенно на рынке. Но, где-то такие люди есть, видно, просто держат их тут в черном теле, не дают свободно промышлять на улицах.

Глава 5

Хожу по лавкам, поменял сорок королевских золотых в одной из них на пробу, чтобы проверить потом, не привяжутся ли карманники по наводке из лавки.

Сумма, конечно, не слишком большая, немного больше годовой платы местного мастерового. Завтра поменяю побольше, примерно сотню золотых, проверю еще раз, так ли все безопасно.

«Что-то теперь постоянно дую на холодную воду после приключений в предыдущем городе. Ладно, хоть там легко отделался, сурово навалял серьезным мужчинам по головам и бошкам. Потом спокойно отсиделся в номере и рано утром исчез», — напоминаю себе.

Появилась мысль прокатиться до порта и там разузнать, когда можно отплыть и куда. Но тут мне откровенно повезло, удалось избавиться от лишней суеты. Хозяин трактира объяснил мне, что про подобное с полной гарантией никто не расскажет ни здесь, ни в самом порту. Придется сначала доплыть хотя бы до Малера, большого порта при большом городе на побережье, лежащего примерно по центру морской стороны Терума.

— Тебе придется ехать в портовый городок, там жить какое-то в ожидании попутного корабля, поставив, естественно, всех имеющих отношение к порту в известность, что ждешь подходящего рейса. Только так, когда можешь собраться за десять минут и прыгнуть на палубу отходящего корабля, — рассказывает он мне.

«Ценное сведение, что-то я совсем не подумал, ведь есть большие порты, имеющие связь с соседними странами и есть мелкие, рассчитанные только на здешних рыбаков и каботажников», — понимаю я.

Из больших, таких, как Малер, часто ходят корабли, те же шхуны в Сатум, а из местного я, скорее всего, доплыву только до него самого.

Тут есть, о чем подумать, ведь на моей карте показан крупным значком на побережье Терума всего только один порт, тот самый Малер, все остальные и тот, который ближний ко мне сейчас — обозначены мелкими.

«В принципе ничего страшного вообще не произошло, я все равно двигаюсь к цели кратчайшим возможным путем», — говорю я себе.

Только очень медленно по сравнению с тем же кораблем.

С другой стороны, лезть в горы все равно еще слишком рано, так что мое не быстрое передвижение имеет свой правильный смысл. Гораздо лучше провести оставшееся время достаточно богатым путешественником в благоприятном Теруме, чем биться насмерть за свою жизнь в проклятом Сатуме.

Ехать ли мне в ближний порт — тогда непонятно, сколько там можно прождать рейса в Малер? Или все же двигаться со своей лошадкой до самого Малера, чтобы наверняка там сесть на корабль до Сатума?

— Что выбрать? Вот вопрос? — чешу я активно в затылке.

Я приник к карте и выяснил, что до нужного мне порта ехать примерно двести километров. Где-то сто пятьдесят до последнего крупного города перед ним и потом еще около пятидесяти по дороге, идущей по прямой траектории прямо в порт. Три крупных города по дороге имеются, несколько мелких обозначено на карте тоже.

Еще сама дорога тоже нанесена — в общем, все, что мне требуется, есть на карте.

— Не близко, это да, так до соседнего порта тоже сорок километров добираться, а при наличии внезапной оказии лошадь придется бросать, скорее всего, совсем бесплатно.

Но, наверно, просто придется ехать дальше вдоль берега через маленькие городки, в которых точно не поменяешь королевские золотые с более-менее хорошим курсом. Если вообще поменяешь, ведь там они никому даром не нужны.

«Королевское золото берут недалеко от границы, а дальше оно уже никому вообще не требуется. Четыре-пять ночевок и питание по дороге — как раз по деньгам моя лошадка при условии нормальной цены при ее продаже легко отобьет все расходы. И еще примерно двадцать золотых у меня останется, которые местные, что особенно приятно», — прикидываю я экономическую составляющую самостоятельной поездки.

А так тоже будешь сидеть неделю в ожидании оказии, оставишь лошадь просто так или за полный бесценок, притом даже не поменяв все деньги полностью.

— Решено. Еду своим ходом, любуюсь природой, оживающей от наступающей весны, нюхаю распускающиеся цветочки, вкусно кушаю и сплю с хорошим комфортом по дороге. Это более рискованно, конечно, возможны некоторые проблемы в пути — нападение лихих людей, частая проверка бумаги, удостоверяющую мою личность при проезде в города. Но, чем дальше от границы я оказываюсь, тем проще с таким делом. У местной стражи мозги заточены на совсем другое. Не на ловлю незаконных мигрантов и не на проверку их документов, — говорю себе.

Если у тебя есть такая солидная бумага с печатями и выглядишь ты обеспеченным мужиком, значит, с тобой все в полном порядке.

Подсознательно я понимаю, что просто хочу оттянуть время, когда окажусь на земле Сатума, отчетливо помню до сих пор, как попал там в рабство. И чего мне стоило себя освободить, биться там же, как дикий зверь на арене, чтобы оказаться сразу проданным в другое рабство. И еще сколько пришлось убить народа, своих номинальных хозяев, чтобы им тоже так основательно доказать, что я абсолютно свободный человек.

Ведь ни за что бы в подобное не поверили заносчивые дворяне и их верные слуги.

Именно из-за данной темной истории и местные бандиты поимели ко мне свой корыстный интерес. Поэтому опять пришлось срочно отбывать из королевства реально раньше обдуманного времени.

Заодно я сам, то ли из чувства мести этим самым бандитам, то ли из чувства мнимого благородства разворошил весь осиный рой так, что самому удалось исчезнуть очень-очень на тоненького, счастливо избежав встречи с невероятно быстро настигнувшей меня погоней.

«Теперь никаких таких благородно-мстительных порывов, только забота о своем благополучии, хорошем сне и аппетите, еще постоянное продвижение вперед», — напоминаю я себе.

Так думаю я, поменяв еще двадцать пять золотых в меняльной лавке и сразу же уехав из этого приятного для жизни города. Купил себе еще солидную золотую цепь с хорошим бриллиантом на подвеске за пятьдесят пять королевских золотых, сразу же повесив себе на шею. Проверил камень, берет немного маны, можно хоть так тратить деньги из тяжелой сумы на поясе, которая теперь зримо полегчала.

Осталось еще примерно сто монет королевского золота, зато уже набралось сто пятьдесят местного.

До соседнего графского города я насчитал примерно под шестьдесят километров по карте, рассчитываю преодолеть их к следующему вечеру, переночевав на постоялом дворе по дороге. Расчеты казались вполне верными, но все же не оправдались. Как потом оказалось, по вполне уважительной причине, не так уж серьезно зависящей именно от меня.

Через три часа в пути я уже мечтаю остановиться в трактире и даже жалею, что проехал последний постоялый двор час назад. Ведь подумал, что успею добраться до следующего до еще нескоро наступающего вечера. Впереди появилась полоска леса, я пришпорил лошадь, чтобы побыстрее его преодолеть. Даже доскакал до опушки галопом, только здесь пустил лошадь шагом, переложив поближе наконечник копья и приготовив под руку само древко.

Так я проехал пару километров, понемногу проверяя местность вокруг себя. Через еще десять минут моя способность нарисовала мне поляну в сотне метров от меня впереди по дороге, полную вооруженных людей.

Судя по стоящим на дороге людям, они кого-то или чего-то ждут, скорее всего, сигнала от наблюдателя на дереве.

«Который меня пока не увидел или ждет точно не моего появления», — понимаю я.

Во всяком случае сейчас ко мне никто не бежит, сзади тоже никого не обнаружилось, значит, ловушка расставлена не на меня. В то, что собравшиеся здесь люди разбили лагерь для пикника, я как-то сразу не поверил. И поэтому, быстро зажав лошадке морду, чтобы не заржала, отошел в кусты.

Пока есть такая возможность, чтобы просто постоять и определиться с последующими действиями.

«Ехать вперед нет никакого смысла, проще повернуть назад, вернуться в тот трактир на дороге и остаться там ночевать», — так определенно думаю я теперь.

Пока я стою, раздумывая, что делать, послышался шум от приближающейся кавалькады, хлопанье кнута, звон упряжи и покрикивания форейтора. Шум быстро приближается, я подался поглубже в кусты. Правильно понимая, что совсем ни к чему мне светиться перед такой серьезной встречей двух больших компаний, будучи просто одиноким путником.

И те, и другие окажутся мне откровенно не рады. Могут попробовать серьезно обидеть просто так мирного путника, некстати попавшего под руку.

«Или просто попытаться обидеть, чтобы обидеться уже потом самим на меня».

Группа встречающих, как я убедился после нового заброса поискового умения, тут же рассредоточилась по краям опушки, оставив двоих посередине поляны.

Мимо меня пронеслась пара вооруженных всадников, потом карета, запряженная цугом, то есть, четверкой лошадей с форейтором на передней лошади. Следом скачут еще четверо, если я правильно успел посчитать, вооруженных всадников.

Едут все быстро и, как я сразу же понял, совсем не догадываются, что комитет по встрече на поляне уже заждался дорогих гостей.

Но, выскочив на поляну, передние всадники разом закричали, предупреждая о каком-то препятствии и засаде, кучер натянул вожжи, и карета, судя по звукам, пошла юзом по траве. Раздался дружный боевой клич, засадный полк с ревом кинулся на затормозивших передних ландскнехтов, задние всадники пронеслись вокруг кареты и встретились с выскакивающими на поляну засадниками. Раздались хлопки арбалетов, как я понял, со стороны группы нападающих, следом за ним звон мечей и крики неистово бьющихся за свою жизнь и жизнь своих господ бойцов личной охраны.

Убедившись, что на меня никто не обращает внимания, я накинул уздечку лошади на крепкую ветку и, нацепив наконечник на копье, спешно надел свою кольчугу поверх блузы.

Я, если честно, не сказать, чтобы очень тороплюсь на место ожесточенной схватки, чтобы заниматься решением совсем чужих кровавых проблем. Но какое-то жгучее внутреннее чувство сопричастности происходящему вытащило меня на край опушки, где я и замер, не выходя на открытое место.

С первого взгляда стало понятно, что грамотно оформленная засада поначалу удалась, двое передних всадников валяются перед перегородившими дорогу бревнами, лошади стоят рядом. Но и два метких арбалетчика тоже далеко не ушли, лежат зарубленные недалеко от тех же бревен. Арбалеты валяются рядом с ними, пока никому в кутерьме схватки не нашлось до них дела. Разобрались с ними вылетевшие из-за кареты всадники, которые даже в явном меньшинстве уверенно сражаются с превосходящим их численностью противником. Обе враждующие группировки различаются одеждой, их оказалось не трудно отличить их друг от друга. Два воина разных расцветок уже лежат на земле, их приученные лошади отбежали в сторону. Где, как ни в чем не бывало, поедают траву рядом с местом сражения, не пугаясь криков, звона железа и запаха пролитой крови.

Темно-синие воины в количестве пяти всадников теснят троих светло-зеленых бойцов. У которых выделялся один крепкий воин, дерущийся прямо, как берсеркер, он ловко крутится на коне в разные стороны. На моих глазах достал одного из рядовых воинов противника косым, неожиданным ударом по шее. Только двое темно-синих всадников, более богато одетых и действующих очень слаженно, тоже взяли в оборот одного светло-зеленого и, как по нотам, порубили его с двух сторон могучими ударами.

Я обратил внимание, что форейтор убежал в лес, теперь выглядывает из-за широкого ствола, ожидая, чем кончится схватка, как и я. Но кучер стоит на своей подножке, грозно размахивает топором, не бросая свой пост и ценный приз внутри кареты. Который дружно выглядывает в количестве двух породистых, симпатичных лиц в открытые окошки, мужественно поддерживает криками своих защитников. Заметив, что их сторона явно проигрывает, одна молодая женщина из кареты закричала кучеру, чтобы он не геройствовал, а вывозил своих хозяек из западни. Кучер бросил топор под ноги, схватился за вожжи, потеряв при этом бдительность. Один из темно-синих отвлекся от схватки, весьма удачно бросил ему нож в спину, кучер обмяк на своем рабочем месте, потом скатился под карету.

Основной защитник женской чести еще сильнее взвинтил темп ударов, в отчаянной атаке задел одного из врагов мечом, правда, только ранив того. Воин остался в строю, зажимая раненую руку, но делает вид, что собирается напасть. Явно отвлекая внимание от подскочившего сзади всадника, который слишком широко размахнулся мечом и нарвался на сильный удар в грудь, пробивший кольчугу. Меч сверкнул и ударил берсеркера в район шеи, после чего выпал из руки уже почти мертвого воина, но и противник, получивший удар, зашатался в седле.

Один из более богато одетых темно-синих закричал:

— Молодец, Гворин! — и подскочив к раненому, рубанул его поперек спины, не пробив, правда, броню.

Но мощного удара оказалось достаточно, берсеркер выпал из седла, потеряв сознание сразу.

Оставшийся последним светло-зеленый воин успел ударить темно-синего, тоже не пробив доспех, заставив его застонать и выпустить из руки меч. Но смельчака со спины настиг второй темно-синий, после чего одним ударом выбил из седла.

Все, в седлах оставались только темно-синие агрессоры, лежащие на земле воины не подают пока признаков жизни. А раненый темно-синий, судя по всему — дворянин, разъяренно тут же закричал, что не никак рассчитывал на такой исход, садясь в засаду.

Пока оставшийся невредимым единственный его спутник спрыгнул на землю и бинтует руку последнему оставшемуся в строю рядовому воину. Однако сам раненый соскочил с коня и, даже не поднимая упавший меч, подлетел к карете, дернул ручку дверцы изо всех сил, но только оторвал ее. Дверь, как видно, заблокирована с другой стороны. Тогда он засунул руку в окошко и попытался нашарить там стопор, после чего, грязно ругаясь, резко выдернул руку, в которой торчит небольшой кинжал. Со стоном он тут же выдернул кинжал, потом всмотрелся, нагнулся и сильным ударом воткнул его в одного из защитников кареты, лежащего под его ногами.

— Все, твой защитник сдох, прекрасная Делия! Твой последний комит и любовник заодно! — довольно пробасил он.

— Чертовы бабы, вы все равно узнаете, какой здоровый у меня конец! — заорал он. — Никуда теперь не денетесь!

Позвал на помощь последнего невредимого соратника, с помощью которого выломал дверцу, используя в качестве ключа его меч.

«Силен мужик, как его плющит после кровавой рубки на адреналине», — понимаю я.

Высокий и не очень могучий с виду, но ведь пропустил удар мечом по груди. Еще руку ему проткнули почти насквозь кинжалом, жить осталось может не больше недели, если будет хоть небольшое заражение, а он о сексе с побежденными думает. Прямо сейчас желает утолить огонь в чреслах, реально истекая кровью.

Уже выволок из недр кареты одну из женщин в нарядном и красивом пышном платье, оттолкнул ее своему невредимому помощнику со словами:

— Брат, давай прямо сейчас сделаем это, еще до нашей свадьбы! — он гулко захохотал, вытаскивая за руку другую женщину.

Бешено сопротивляющуюся и поэтому чувствительно задевшую больную руку, заставив его выругаться и бросить ее на землю.

Пока брат удерживает вторую, так же сильно бьющуюся женщину без особых усилий, раненому оказалось так не просто совладать с активно сопротивляющейся жертвой.

Поэтому он, недолго думая, хлестким ударом наотмашь ладонью в толстой кожаной перчатке отправил ее лежать без чувств. Красивая женщина в таком же парадном платье упала в пяти метрах от кареты и лежит не шевелясь.

— Иерих! — крикнул громила раненому воину. — Сходи найди убежавшего форейтора, нужно кого-то посадить на карету, пока мы приведем к покорности этих чертовых девок!

Раненый с большим сожалением оторвался от разворачивающейся перед ним сцены с последующим насилием. Подхватил здоровой рукой меч и, подойдя к опушке леса, закричал, требуя от убежавшего слуги покорности.

— Так как теперь у тебя новые хозяева, славные своей доблестью бароны Фонвизы!

«Ага, значит, все-таки благородные разбойники-бароны попались мне на пути!» — понимаю я.

Если же тот не проявит покорность, то будет запорот по полусмерти лично им, лучшим воином баронов, а пороть его будут до тех пор, пока кожа на спине не перестанет расти совсем. Продолжая выкрикивать угрозы и приказы, воин зашел в лес и пошел, как я понимаю, по следам убежавшего форейтора.

Здоровый брат-барон дотащил без усилий свою жертву до кареты и, сильно заломив женщине руки, нагнул ее внутрь самой кареты, придавив лицом к полу. Потом у него возникли трудности, ведь ему приходится одновременно задирать кольчугу, спускать штаны, поднимать длинное платье на голову жертве — и все такое делать одной рукой.

Его брат пытается подобраться к бесчувственной жертве, пока есть такая возможность.

Второй насильник в то же время придерживает продолжающую сопротивляться женщину или, скорее всего, по внешнему виду девушку. Которой в самом скором времени предстоит стать женщиной в самых отвратительных и возмутительных условиях.

У его брата дела идут явно хуже, пропущенный удар и свежая рана мешают ему как следует устроиться на пленнице. Для того, чтобы задрать ей платье ему пришлось встать и долго кружить вокруг жертвы. Снимая свой доспех с помощью одной руки и громко ругаясь на ушедшего воина и себя, что не догадался сразу приказать тому помочь своему барону.

— Иерих с удовольствием подержал бы тебе руки, красотка! Он на такое дело очень любит смотреть!

Все данное действо происходит, как специально, прямо передо мной, смотрящим из-за ствола дерева и остающегося до сих пор незамеченным всеми участниками разворачивающихся событий.

«Однако все, пришла пора вмешаться. Пришло время остаться мужчиной и человеком хотя бы в своих собственных глазах, как не хочется мне не лезть в дворянские дела и проблемы», — говорю я себе.

Пока дворяне-победители оказались полностью заняты предсвадебными приготовлениями в полевых условиях, я перехватил копье и двинулся подальше от кареты к лежащим арбалетчикам, собираясь именно оттуда начать помогать несчастным женщинам.

Я, конечно, твердо обещал себе не лезть в подобные, не касающиеся непосредственно меня разборки. Тем более в разборки местного дворянства, в любом случае делающие меня виновным, как чужака и иноземца.

Но в сложившихся условиях помочь благородным жертвам я все же могу, не особо афишируя свою чужеземность и свою личность.

Глава 6

Я уже давно приметил арбалеты, валяющиеся в стороне от кареты, которая прикрывает меня от взглядов занятых своими отвратительными радостями убийц и насильников.

Поэтому решил с помощью стреляющих машинок помочь жертвам и отомстить за поруганную честь женщин.

Лезть в драку с настоящими крутыми бойцами лицом к лицу я точно не собираюсь, хотя двое из них оказались ранены. Только ведь рядовой воин не так сильно ранен, а бароны Фонвиз просто пугают неуемной мощью, яростью и своим искусством убивать.

Еще не хочу использовать свою ману, показывать кому-то из дворян свое умение. Ведь хорошо помню, чем закончилась последняя демонстрация — пришлось убить всех, кто оказался рядом, и виновных, и их охранников.

— Наверно, я смогу составить им оппозицию с копьем, самодельным, кстати, за счет своей силы, но, скорее всего, что очень серьезно нет. Так, чтобы со стопроцентной гарантией и заметной уверенностью разделаться, только рисковать здоровьем и жизнью я не очень хочу, — откровенно говорю себе.

Проверять данное предположение я не собираюсь и поэтому, увидев хорошо знакомые мне арбалеты, устремился к ним. Пока бароны плотно заняты пленницами-красавицами, а раненый воин рыщет по лесу в поисках сбежавшего слуги дворянок.

В любом случае рисковать собой я не намерен, если есть другие способы навести положенную справедливость и отправить моральных уродов на скорый Божий Суд.

Затея моя сработала, никем не замеченный я добрался до лежащих стрелков. Лежат они оба на животе, зарублены ударами сзади сверху по голове и плечам, значит, стража дворянок оказалась весьма опытной. Сразу решила проблему со стрелками, догнав их с разряженными машинками, да еще крайне бестолково оставленных без охраны посередине поляны.

Не самое лучшее решение по тактике засады, оставшись в живых стрелки могли здорово помочь в бою своим хозяевам. Ссадить с лошадей хотя бы еще пару воинов противника, тех самых защитников кареты.

— Уже совсем грубая ошибка баронов. Очень плоховато использовавших возможности подготовленной засады, как ни посмотри на такое дело, — говорю я себе.

Арбалеты валяются разряженные, пришлось сначала перевернуть тело одного стрелка, чтобы добраться до болтов в специальном мешке, висящем на поясе. Выдернув парочку болтов, я, даже не поднимаясь на ноги, как научился в походе на север, натянул первый арбалет и сразу почувствовал себя увереннее. Дотянулся до второго, с ним проделал ту же операцию, натянув тетиву. Болты оказались самые обычные, не против настоящей брони.

Только теперь я обратил внимание на происходящее около кареты. Сама она качается, женщина стонет и кричит, я понял, что все-таки не успел спасти ее честь. Оставшийся целым и невредимым брат барона активно насилует женщину, сейчас ему явно ни до чего.

«Что же, будет проще подойти, чтобы отомстить настолько неправильному и неблагородному рыцарю безо всяких угрызений моей совести. Просто пристрелить его ко всем чертям», — понимаю я.

Прихватив мешок с болтами, просто отрезав ремень, на котором он крепился к поясу ножом, я встал на ноги.

Не забывая посматривать кругом в поисках ушедшего воина, я подбежал к углу кареты и выглянул из-за него.

Меня интересует, чем сейчас занят второй брат, я с удовлетворением вижу, что он все еще борется со своими бытовыми трудностями. Поэтому пока не смог приступить серьезно к лежащей навзничь женщине. Она безмолвно лежит с подолом платья, накинутом на голову, а ее раскинутые ноги белоснежными стрелками показывают полную доступность в данный момент.

Барону явно мешают приступить к утолению огня в чреслах разболевшаяся грудь и раненая рука. Поэтому он стоит на коленях перед своим призом и пытается подмоститься под женское лоно, даже согнул ее ноги, стараясь подлезть поближе. Находится он ко мне спиной, поэтому точно не успеет среагировать на мое внезапное появление, из-за чего я оставляю его на вторую очередь.

Опустив бережно один заряженный арбалет на траву и оглянувшись еще раз, я вышел из-за края кареты. В один шаг подошел к сладострастно воющему и упивающемуся телом жертвы брату-барону. Сейчас держащему женщину за бедра обоими руками и сильными толчками вбивающему свой орган вглубь ее тела.

Аккуратно приставил арбалет к его виску, просто нажал на скобу, она щелкнула, болт вонзился в голову и ушел на половину своей длины.

— Один готов.

Барон тут же осел на землю, завалившись потом на спину прямо под ногами изнасилованной девушки. Как я понял теперь, увидев потеки крови у нее на бедрах.

Сама она осталась лежать на груди, кричать и стонать перестала, только бессильно плачет теперь.

Я не стал, как порядочный герой, опускать ей подол платья, потом спрашивать, все ли у нее в порядке и прижимать к груди. Начиная успокаивать жертву грубого насилия, как обычно показывают в американском кино про хороших и плохих парней.

Вместо этого я метнулся обратно и, бросив разряженный арбалет на землю, подхватил с травы второй. Еще сразу же выглянул за угол, увидев к своему большому сожалению, что воин баронов уже появился на поляне. Придерживая раненую руку, он пинками подгоняет форейтора, закрывающего голову руками. Но до них еще метров пятьдесят, они только появились из кустов в дальней стороне поляны, поэтому я понял, что все успеваю сделать без спешки.

Карета закрывает от взгляда воина то, что происходит перед ней, я двинулся, заходя сбоку, ко второму барону. Пока все так же стоящему на коленях перед раскинутыми ногами дворянки. Он успел уже понять, что брат больше не стонет рядом. Может часть его души, если она вообще осталась у подобного чудовища, успела шепнуть ему, что с тем уже что-то непоправимое случилось.

Я увидел его взгляд, которым он сразу выцелил меня и арбалет, смотрящий ему в бок, прикрытый только рубахой. Он все понял, встать барон не успевает так и так со спущенными портами. Только пристально смотрит мне в лицо и, похоже, желая сказать последнее слово, начал открывать свой рот почти без зубов.

Или позвать на помощь своего последнего воина.

Только я не стал тянуть с расплатой, помня, что враги все еще рядом имеются. Сразу с трех метров же пустил болт, направив его в район поясницы. Чтобы совсем он быстро не умер, еще смог ответить своей жертве на какие-то ее упреки.

Почему-то я захотел дать ей такую возможность — посмотреть на его предсмертные мучения. Чутье мое подсказало — мне такой поступок зачтется, может даже в очень интересном плане. Ведь смогу пообщаться с носительницей голубой крови, как ее личный благородный спаситель.

Барон сломался в поясе и со стоном упал на живот, задев одну из раскинутых ног дворянки. Чем привел ее в себя, она сразу же скинула подол с головы и села, с обалдевшим видом смотря на меня, на тушу барона и на свои голые ноги, между которыми он валяется. Все подобное я увидел уже боковым зрением, снова натягивая арбалет и готовясь встретить последнего оставшегося воина.

Натянув машинку, я вставил туда предпоследний болт и поднял голову, что-то меня смутило в окружающей обстановке.

«А, точно, форейтора уже перестали ругать и подталкивать звучными пинками по заду. Наверно, раненый вояка что-то заподозрил, а вот где он теперь находится, я пока не знаю», — доходит до меня.

Где-то за каретой, это точно.

Увидел, скорее всего, лежащего за голыми ногами девушки в карете, мертвого брата-барона. Теперь ждет, когда я выдам себя появлением из-за кареты. Наверно, присел и смотрит, что происходит на нашей стороне. Хорошо, что я забрал оба арбалета, теперь можно обойтись без ожидаемой дуэли на болтах.

Дворянка тут же спихнула ногой в высоком сапожке в сторону застонавшего при этом несостоявшегося насильника и обратилась ко мне, естественно, очень повелительным тоном. Сидит с раскинутыми, голыми ногами, треугольник черных волос виден посередине. Но настоящее дворянское воспитание так просто не исчезнет.

«Поэтому, как не покомандовать вволю в такой напряженный момент своим спасителем?»

Я присел тоже, приложив палец ко рту, всем своим видом говоря, что стоило бы немного помолчать.

Баронесса оказалась не полная дура и сразу замолчала, занявшись приведением в порядок своего сильно потрепанного образа. Я продолжаю высматривать воина через колеса кареты, но вижу только топчущегося на месте форейтора. Который, кстати, постоянно поворачивается на месте, видно, боясь даже отвести взгляд от пугающего его воина.

«Судя по такому топтанию форейтора на месте, раненный воин стоит, прячась за колесом с той стороны, где лежат арбалет и копье, а теперь терпеливо ждет, что предприму я», — становится понятно мне.

Кажется, он уже хорошо рассмотрел обоих своих лежащих баронов и теперь раздумывает, есть ли хоть какой-то смысл умирать сейчас за дела прежних хозяев.

Второго я уже подстрелил у него на глазах, наверно.

Да, так и оказалось, мысли наши совпали, понял я, когда раздался хриплый голос воина:

— Эй, стрелок, погоди стрелять! Мне теперь вообще не за что умирать!

— Хочешь поговорить? — отозвался я, стараясь правильно выговаривать слова.

— Да! Я был старшим десятка у баронов Фонвиз, но могу дать присягу баронессе Тельпиг! — прокричал он.

На таких словах я посмотрел в сторону баронессы, которая оказалась еще и Тельпиг. Она уже встала, расправила длинный подол нарядного платья. Теперь подошла к своей подруге, спустила ей подол с головы, закрыла ноги и, подняв ее с пола кареты, гладит по спине и успокаивает, разговаривая с ней.

Понятно, баронессе некогда отвлекаться на другие дела, придется принимать решение мне.

— Мы можем договориться, у меня к тебе претензий нет! — крикнул я ожидающему ответа воину и опустил арбалет.

— Выходи осторожно и кинь вперед меч! Я не буду стрелять! С баронессой будешь сам говорить, — подтвердил я свое решение договориться.

Черт его знает, как тут у них на службу нанимаются, не мне такое сейчас решать.

Я знаю, обычно у небогатых баронов личная армия в количестве десятка человек, у богатых графов и до ста бойцов в штате доходит. Похоже, в здешней битве полегли пять воинов баронов и шесть защитников баронессы.

Зачем оказалась нужна подобная засада мертвому и теперь умирающему баронам — я не знаю.

«Да еще, судя по их виду и поступкам, думать они предпочитают в самую последнюю очередь», — догадываюсь я.

Они, конечно, не рассчитывали на такой итог, не рассматривая всерьез даже свою смерть. Ведь после залпа арбалетчиков их осталось восемь воинов против всего четырех.

Тем более, что таких же умелых и мотивированных воинов, как они сами, у их соперников нашелся только один, поэтому они собирались добиться победы малой кровью.

Но не получилось малой кровью. Победы добились, потеряв почти всех своих людей, даже уже начали пользоваться ее плодами самым примитивным образом. Только тут все же случился я, проходя совсем мимо и почти случайно.

— Что же мне теперь делать? Со всем произошедшим? — вздыхаю я.

Просто исчезнуть — лучше, чем заниматься проблемами чужих мне людей и светить свою личность?

С другой стороны, с убитых мной барона и его брата можно поднять немало лута, который мне принадлежит по праву. Вообще не заниматься утешением пострадавших женщин, просто выбрать, что понравится. И быстро уехать, не слушая слов благодарности и приглашений разделить кров и ночлег.

Впрочем, ночлег довольно интересная мысль для меня самого, ведь сама баронесса — редкая красотка, судя по лицу и тому, что я успел увидеть.

Да, тут же еще вопрос с выжившим воином подвис в воздухе:

— Эй, служивый, чего ждешь? Выходи и давай присягу! — поторопил я замершего за углом кареты воина.

Теперь я вижу его ноги за большим колесом с деревянными спицами, должен сначала разобраться с ним прежде, чем уеду с концами.

Не знаю, сколько осталось ехать женщинам до своего владения, но карета с лошадьми снова в их распоряжении. Еще форейтор живой и невредимый, слегка потрепанный, конечно, но довезет куда необходимо.

Там уже пусть высылают на поле боя своих людей для сбора тел, оружия и лошадей. Которые даже далеко не разбежались, приученные к виду и запаху крови, еще множества мертвых тел.

«А я пока тут останусь, посмотрю внимательно, что мне бог воинской удачи прислал, почищу все кошели на поясах», — решаю я.

— Выхожу, не стреляй! — крикнул последний противник и выкинул, правда, очень недалеко свой меч, как раз к моему копью и арбалету.

«Что-то он хитрит», — подумал я и опустил машинку, направив ее на землю, решив не пугать вояку и дать ему возможность спокойно приблизиться ко мне.

Потом он вышел, держа пустые руки перед собой, сначала на метр от края кареты.

Затем, видя, что я не особо слежу за ним, отошел подальше и довольно продуманно остановился над оружием, лежащим на траве.

Взрослый уже мужик с простым, но хитрым лицом, в кольчуге без рукавов, доходящей до пояса. На голове у него железный плоский шлем с небольшими краями, держащийся на широком ремне, проходящем под подбородком.

— Проходи, проходи! — махнул я на место перед собой арбалетом, — не задерживайся около оружия, а то баронесса раздумает тебя на службу брать! Или я раздумаю!

Воин, которого барон, еще постанывающий и упорно цепляющийся за жизнь, называл до этого — Иерих, подошел поближе ко мне, на расстояние четырех метров и остановился в ожидании. По его грязному лицу бегут капли пота, выступившего после поисков форейтора и возвращения его на поляну.

Которую он, кстати, покинул с полной викторией на первый взгляд, хоть и очень дорого обошедшейся его грубым хозяевам. Теперь они оба лежат, ведь уже никогда не сядут в седло. Поэтому пора делать сложный выбор, зависящий не от него, а от странного воина и разъяренной баронессы.

Незавидное положение у мужика, хотя теперь любые опытные воины баронессе требуются позарез.

— Баронесса, вы изволите на минуту подойти к нам? Вопрос требует вашего решения, — позвал я приходящую в себя женщину, успокоившую свою пострадавшую подругу или родственницу.

И теперь оглядывающую место сечи, все чаще останавливающей горящий взгляд на скрючившемся теле барона-разбойника. Который мучительно стонет, пытаясь обвиться вокруг терзающего его тело болта, ушедшего целиком в бок.

Иерих тоже уставился на барона, своего бывшего хозяина, и немного подобострастно сказал:

— Я ему много раз говорил, что дело плохо пойдет, но он никого не слушал. Хотел любой ценой объединить баронства, а вот теперь думает только о последнем причастии.

«Молодец, пытается наладить контакт, намекает, что выступал против нападения и не одобрял такие намерения. В общем, изо всех сил показывает, что готов стать своим, верным и преданным стражником», — понимаю я.

Но подошедшую женщину данное показное миролюбие не слишком вдохновило, она только мазнула по нему взглядом и обратилась ко мне:

— Чего ты ждешь? Убей его, это же Кровавый Иерих!

Я только перевел с нее взгляд на воина, стоящего неподвижно и тут все быстро завертелось. Услышав приказ баронессы, он резко взмахнул рукой и из рукава кольчуги, как мне показалось, вылетел нож. Кувыркаясь, он вонзился мне в плечо в районе бицепса, от резкой боли пальцы разжались, кисть перестала мне повиноваться.

Арбалет выпал из руки и упал на землю, поднять его другой рукой я уже не успеваю. Ведь наемник мгновенно прыгнул ко мне, замахиваясь другим, более длинным ножом.

Мне пришлось прибегнуть к магии, спасая себя от неминуемой смерти из рук хладнокровного убийцы, рассчитавшего все правильно. Кроме того, конечно, что я настоящий Маг.

Выкинутая навстречу стремительно летящему ко мне наемнику левая рука маной сбила его с траектории полета и отбросила на несколько метров, оглушив и ударив о землю. Левой же рукой я выдернул нож и бросился к лежащему еще наемнику, собираясь сразу покончить с ним сразу. Но, увидев его, лежащего без сознания на животе, не стал просто убивать, а подхватил здоровой рукой копье и, вообще не жалея, ударил пару раз по затылку пяткой копья.

«Так просто ты не умрешь, — подумал я, — судя по прозвищу, еще за мою рану придется тебе помучиться как следует».

Потом посмотрел на свою руку, рубаха уже потемнела от крови, на баронессу, смотрящую на меня с открытым ртом, на все вокруг. И быстро понял, что теперь моя жизнь на какое-то время связана с такими самыми, только что спасенными мной людьми.

Пока рана не заживет хоть немного, как минимум.

После чего обратился к вытаращившейся на вашего покорного слугу баронессе:

— Баронесса, перевяжите мне рану! И побыстрее, будьте так добры!