Слесарь 4. Книга 1

Глава 1

Я не стал переворачивать тело, доставать на месте болт, потому что не хочу оставлять следы крови на земле.

Теперь стоит подумать, как скрыть свежего покойника, что не является особой проблемой ввиду наличия в пятидесяти метрах полноводной и глубокой реки.

Это первый убитый мной человек в Черноземье, остальные мои мертвецы только среди Крыс и Рыжих, но я не чувствую ничего, совсем ничего. Только увидев его первый раз, я сразу понял, что предательство очень возможно, поэтому оказался готов к тому, что придется убить человека, этого самого Клиса Верного.

Даже появилась мысль зайти к нему домой и пристрелить его, если не дождусь на дороге к посту.

Появилась только потому, что он, даже не дожидаясь моей условленной фразы, сразу вспомнил Магов. Ведь сболтнул, вообще не подумавши. Только из одной такой фразы следует, что он вообще не боится оказаться разоблаченным, следовательно, он уже давно работает на город. Слишком уверенный в себе, настоящие агенты, боящиеся разоблачения, так себя не ведут, не несут первому встречному человеку в маске всякие рассказы про господ Магов.

— Чертовы Маги, сраный Учитель! Как они уверяли меня, что агент особо секретный! Никогда не использовавшийся! — ругаюсь я вполголоса и добавляю еще несколько непечатных выражений.

С первых слов стало понятно, что любую мнимую секретность сдуло давным-давно.

Да и что они вообще смогут знать про новую жизнь в Черноземье?

Если сами живут, как последние бедняки здешнего мира, едят простую пищу и не меняли постельное бельё на новое уже примерно одиннадцать лет.

Настоящие новые Бедняки с Севера, сидящие на былой магической мощи, от которой остался один только пшик!

Обыскал тело и достал из небольшого кошеля свое послание, а вот денег не нашел ни тальша.

Верный, но хитрый Клис не понес деньги на пост, что вполне понятно, спрятал в укромном месте в доме. Я искать не пойду, вдруг придется и там убивать какого-то случайного свидетеля, да просто найти слишком проблематично в той свалке всякого хлама, как я предчувствую.

Схватил тело за ноги и доволок до берега, там на песке выдернул болт и перевернул труп. Лицо Верного Клиса осталось таким же хитрым, только удивленная гримаса не успела сойти. Считал себя самым хитрым хитрецом, но все равно попал в простенькую ловушку, рассчитанную на жадность и жажду предательства, еще на скорую похвалу от нового начальства.

Вернулся к месту засады, прихватил оружие, замел веткой на дороге следы волочения, трава скоро поднимется и скроет произошедшее сегодня. Крови не натекло совсем, только если на песке останется, что несложно скрыть от поверхностного взгляда, просто пнув его ногой.

Навестил лошадку, оставил арбалет и отрезал пару кусков веревки, потом по дороге поискал камни, нашел парочку потяжелее. Что-то подобное занятие мне часто приходится повторять, вязать грузы и отпускать тела в последнее путешествие по воле волн. Прямо затянуло меня в данные процессы с эксцессами, как рядового мафиози из итальянского клана.

Вот и Клиса Верного проводил, сначала раздевшись для прощания с телом покойника. Зашел в воду по плечи и толчком отправил на глубину.

Путешествие из глубины на берег, под жаркое и ласковое солнышко — прямо символично, из темного царства холодных мертвых переходишь на сторону теплых живых.

«Да, живем еще, как ни странно. Хотя с моими невероятными способностями, дарованными Храмом, чему тут вообще удивляться?» — напоминаю я себе.

Лошадка смирно ждет меня, подъев всю траву и ветки рядом, поэтому обрадованно заржала, увидев, что я вернулся, и получила ломоть хлеба, густо посыпанный солью.

Теперь придется вернуться на дорогу и догонять подводы, если они уже обогнали меня. С возчиками договорились встретиться около трактира, выпить пивка и пообедать за мой счет. Чтобы они меня в самой Сторожке случайно не опередили, не возникло лишних вопросов от своего начальства.

Куда это я заезжал, если обогнал обоз и все равно приехал уже за ним?

Получше, чем их кормят в Сторожке, поэтому они меня точно дождутся, пиво на дороге тоже не валяется, да в той же Сторожке еще нальют.

Проскакал пару километров до ближайшего поворота на дорогу, потом еще пару и вскоре подъехал к мосту. Где гвардейцы, завидев меня, даже не стали подниматься, так и оставшись сидеть в тенечке. Обоз прошел, они знают, что скоро я обязательно появлюсь.

Если уж совсем дуть на воду, то и здесь стоит быть поосторожнее, но я уверен, что сегодня никакие проблемы мне не грозят. Еще слишком рано для подобных проблем.

Поговорил с парнями, на всякий случай, не слезая с лошадки, рассказал новости, которыми позавчера меня снабдили приятели-гвардейцы и поскакал к трактиру.

За мою веселую разговорчивость, глубокое знание городских новостей и сплетен, скучающие парни прямо ждут моего приезда, как новую газету со спортивными результатами, объективно говоря.

«А ведь мог уже прибежать сюда бывший агент Магов и нарочный срочно скакал бы в город, везя в кошеле мое мудреное послание. Не сразу, но вычислили бы тех, кто мог сегодня добраться до хутора. Как мне тогда объяснить дознатчикам, в случае моего задержания, почему я выехал из города вместе с подводами, а прискакал к мосту через полчаса после того, как проехали они. Возчики, конечно, рассказали бы, что я вооружился и быстро ускакал вперед обоза. Нашли бы следы копыт Зорьки около хутора, ничто меня тогда бы не спасло», — все правильно понимаю я.

А так пройдет неделя-две, пока соседи спохватятся, что давно не видели отшельника-зануду, пройдет пара дождей и смоет все следы. Надеюсь на подобный исход, ведь хочу вернуться в местную жизнь с невинным видом ничего такого не совершавшего человека.

У Сохатого попили пива всласть, перекусили и тронулись в Сторожку, свой багаж путешественника, говоря современным языком, я оставил в номере трактира, который снял на сегодняшнюю ночь.

Завтра очень хлопотный день, честно говоря. Лучше выспаться как следует, на общих полатях проблематично, привык я к комфорту, к равномерному дыханию спящей рядом вкусной женщины.

В Сторожку заехали вместе. Я выдал таблички казначею и тут же напомнил ему, что еще не получал свою плату, два тайлера двадцать четыре дана в месяц, а в должности нахожусь уже четыре месяца. Поэтому никакие уверения и возражения на подобии, в следующий раз выдам, а сейчас я занят — меня не остановили. После быстрой приемки груза я прихватил с собой казначея крепкою рукой и сам себе быстро выдал девять с половиной тайлеров, упирая забрать побольше серебра.

Так получилось, что у меня с собой оказалось одно золото, а для простейших денежных операций в Сатуме поначалу потребуется серебро. Поэтому полтора золотых я набрал одним серебром, несмотря на все недовольное шипение Сторра, которому оно тоже необходимо в большом количестве.

Но, хорошо понимая, что я стал фактически третьим человеком в Гильдии, на большее он не осмелился.

«Да, без званий и регалий настоящего Охотника, одним только фактом принадлежности к чиновной братии, поднялся на уровень настоящего Мастера!» — улыбаюсь я.

Бюрократ бюрократа видит издалека. И побаивается того, кто повыше в должности, хотя с начальством Гильдии у него отношения явно лучше, чем у меня.

Начальство при приемке груза не присутствовало, ждет теперь меня в трапезной с заранее недовольным видом. Чувствуется, что моя высоко оплачиваемая городом привольная жизнь изрядно нервирует Старших, которые привыкли всех и всегда нагибать, чтобы, как положено, беспощадно строить за куда меньший прайс.

Что же, тут я могу только искренне посочувствовать Альсу и Турину, что им попался такой наглый тип в снабженцы.

«Ничего, скоро они начнут вспоминать меня с почти отеческой любовью, когда Ратуша элегантно оптимизирует нормы и выдачу снабжения, попросту все урезав», — усмехаюсь я.

Почему-то я в подобном повороте абсолютно уверен.

Но этот раз у Старших нашелся еще один весомый повод высказать мне свое недовольство, очень меня неподдельно заинтересовавший, но нисколько не удививший.

По скошу позвонил второй Секретарь Бромс, очень настойчиво советует им обоим прибыть в город. Не говоря, зачем именно, однако требует как можно быстрее приехать. Они любезно поделились данной проблемой со мной и закономерно посоветовали мне ее решить без присутствия Старших товарищей.

— Иначе для чего тебе присвоили такое высокое звание в Ратуше, если нам придется мотаться в этот чертов город и тратить свое драгоценное время? — строго смотрят на меня Альс с Турином.

«Ну, ничего не скажешь, справедливое и понятное требование, жаль только Бромса спросить насчет подобного вызова не смогу никак, — прямо смеюсь я внутри себя. — Потому что больше его не увижу какое-то долгое время!»

Я, конечно, в свою очередь пообещал приложить все силы, наглость и шантаж, чтобы снять такую лишнюю проблему с плеч моих Великих, не побоюсь высокого слова, Вождей и любимых Старших.

Кажется, я совершенно точно понимаю, что не смогу решить данную проблему, но пообещать им могу все, что угодно.

Хоть отсутствующую в здешнем мире Луну с неба.

«Снулая собака Бромс все же хочет додавить самым законным образом мой арест и отстранение меня от высокой должности при Ратуше по причине политической неблагонадежности. Мне даже самому интересно, как отреагируют Старшие на новость, что со мной не все чисто и понятно. Ведь они сами не забыли мою историю, как я появился в Гильдии», — говорю себя правильное понимание настойчивости Второго Секретаря.

«Однако, тут уже большой косяк имеется именно за ними самими», — усмехаюсь я.

Ведь, одно дело — поручить тащить кулеш и сушеное мясо непонятному новичку в сомкнутом строю, под присмотром пары десятков внимательных глаз. На такое можно подрядить и одобрить любого незнакомца, лишь бы у него имелись в наличии две ноги. Но вот совсем другое — допустить темную лошадку в святая святых, в отдел снабжения воинских подразделений Ратуши.

Я сам почему-то вообще не сомневаюсь, что снулая собака Бромс найдет нужные слова, чтобы мои Старшие почувствовали себя детьми неразумными, взявшими на себя столько лишней ответственности и злонамеренно навалившие кучу в неположенном месте.

Кучу — это, естественно, меня, а неположенное место, понятное дело, сама Ратуша.

Вместе с тем становится ясно, что немедленные проблемы в Сторожке мне не грозят, раз уж Старшие делятся со мной тем, что хочет от них второй Секретарь Ратуши. Но и затягивать лишнего с гостеприимством точно не стоит, Бромс может позвонить еще раз и посоветовать связать меня покрепче, пока я не убежал. Если, конечно, прознает, что я уже здесь оказался и знаю про вызов моих Старших в город.

«Если маны в скошах хватит на второй такой разговор, что вряд ли, конечно», — снова правильно понимаю я.

Поэтому я пообещал, что сниму необходимость визита в город, что Гильдия получит в скором времени так необходимую ей упряжь для лошадей, и прочее, и прочее, чего у нее нет и пока не предвидится в обозримом будущем.

Откланялся Старшим, поболтал о жизни в городе с Корном и знакомыми парнями, после чего поспешил из Сторожки уехать.

В трактире, заказав ужин, я разместил свою Зорьку с самого края, чтобы уехать утром, никого не тревожа.

Во время ужина, поглядывая на хитрое лицо хозяина трактира, я забраковал свое первоначальное решение оставить ему табличку с моим желанием покинуть ряды славной Гильдии.

В таком случае у меня не будет никаких гарантий, что я смогу неспешно выкопать все тайники и вообще не буду потеть от страха, что меня вот-вот догонят. Через полчаса об моей табличке узнают в Сторожке, еще через час будет известно, что через мост я обратно не проезжал.

И какое решение тогда примут мои Старшие, обманутые в своих лучших чувствах?

Вполне могут начать общевойсковую операцию всем составом Сторожки по поиску и обнаружению своего бывшего члена. Чисто с целью узнать, чем он вообще так недоволен, собака, что как-то слишком внезапно покидает не пыльное, но солидно высокооплачиваемое место снабженца Гильдии при Ратуше.

Мне придется выкапывать первый тайник около сосны и хорошо обдумать, что брать с собой, что оставить лежать в земле. Потом оставить лошадку на стоянке в надежде, что ее найдут через день-два и никакие хищники не успеют ее слопать. Забрать там весь запас крупы, приправ и масел, который мной уже весь посчитан. Придется сделать два рейса вверх-вниз, чтобы вынести все остро необходимое мне барахло для проживания какого-то времени в Храме и путешествия за горы.

Есть же и еще старый тайник около места великой победы над Кортом, который стоит пересмотреть. Времени, если сделать все разумно и комфортно, на все подобные хлопоты потребуется два дня, не меньше.

Еще ведь и дров необходимо натаскать побольше.

— Поэтому табличку нельзя здесь оставлять никак. Тем более такой хитрой роже, как хозяин трактира, — еще раз поддерживаю я свое решение.

Можно, конечно, для полной конспирации, после такого смелого и благородного жеста проехать через мост и пост, засветиться там, что я направился в Город. А потом переплыть в стороне реку вместе с барахлом и моей Зорькой, чтобы вернуться на эту сторону.

Только я такого еще не делал ни разу и не уверен, что лошадка на подобный заплыв так сразу согласится. Потом долго придется скакать в мокрой одежде и натирать себе нежные филейные места. Да еще по времени такие хитрые маневры займут часа два-три, которые мне лучше тоже не терять.

Поэтому на фиг такие сложности!

А оповещение родной Гильдии оставим для лучших времен. Пусть Старшие и Сохатый думают, что я вернулся в город хотя бы пару дней. В городе меня ждут приставленные филеры и, если я не появлюсь завтра к обеду или к вечеру, могут объявить розыск, то есть запас в пару дней у меня сохраняется.

— Пока все козыри по тихому и комфортному исчезновению у меня в колоде. Поэтому не стоит давать противникам даже один шанс, типа, из жалости или обостренного чувства социальной справедливости, — говорю я себе.

Ушел спать пораньше, сказал Сохатому, что утром рано придется скакать в город, что очень много дел накопилось у страшно занятого снабженца Гильдии. Чтобы не привлекать внимания, попросил мой счет приплюсовать к другим, которые копятся в течение месяца до полного расчета. Стоит и в мелочах вести себя так же, как поступаю обычно.

Спал так себе, вспоминаю Гриту, Клою с Троном, Учителя, приятелей, соседей, гвардейцев. А вот Драгера с Кросом почему-то не вспоминаю, что странно, как из совсем другой жизни такие воспоминания.

«Хотя оно так и есть фактически. В новом теле я с ними даже не общался ни разу нормально, вот что мне нужно помнить», — понимаю я.

Утром завтракать не стал, только заказал себе чаю приготовить. Посидел, смакуя хороший напиток и понимая, что сейчас произойдет раздел между прошлой и новой жизнью. Смотрю, как восходит светило и морально настраиваюсь сегодня много хлопотать и вопросы назревшие решать. Сейчас я совершу первые действия, которые уведут меня со стороны людей на только свою личную сторону или даже сторону врага неведомого.

Я, собственно, так вообще не думаю, но многие знакомые и приятели именно так решат, когда к ним придут спрашивать и допрашивать.

Только не подставлять же свою шею под обух городских дознатчиков и нежную плоть под раскаленные щипцы ради мифической справедливости. Чтобы донести абсолютно равнодушным, в принципе, людям, что я очень хороший и совсем не этого хотел.

Допил чай и решенным жестом перевернул чашку вверх донышком.

Рубикон перейден…

Уехал в направлении моста, а потом проверенным маршрутом объехал трактир, побаиваясь, что Зорька выдаст себя и меня неосторожным ржанием, ведь на конюшне осталось много других, ей уже знакомых лошадей. Поэтому веду ее в поводу, постоянно угощая хлебными корками. Потом тем же проработанным маршрутом, мимо обрыва над Протвой, за пару часов добрался до тайника под сосной.

Раскопал его и задумался, что вообще с ним делать? Оставить здесь? Перенести к другому, поближе к стоянке?

Потом все же решил, что пусть тайников будет побольше, может тогда не все найдут. Если что понадобится — ближе будет добираться.

Беру котелок, спички, зажигалку, перчатки, всю одежду, еще топорик, антибиотик, бечевку, пластырь, хотя в удобных мокасинах ноги не страдают. Спрячу все такое добро прямо около Храма, здесь они не нужны по любому. Прихватил еще таблички с рассказом Учителя, вызубрю их наизусть, потом использую по назначению, как обычные дрова для костра.

И, конечно, невероятный здесь лайфхак — перцовый баллончик! У меня их теперь целых полтора будет, если судить по заряду.

В общем, ничего здесь и не осталось почти. Зато упрятал в тайник свой красивый, кожаный портфель, в него сложил оставшееся добро, его самого замотал в мешок. Может понадобится когда-то еще с ним снова красиво ходить в Ратушу, носить таблички и своим богатым видом подчеркивать высокий статус владельца.

Скрыл, как смог, следы раскопок, а я уже хорошо научился подобное укрывательство делать, со своим-то опытом лесного жителя и имеющимися многочисленными тайниками.

Пока еду, не торопясь и сканируя местность на предмет обнаружения эмоций, размышляю, как маленькая вещь может поразительно изменить судьбу и целую жизнь человека.

Это я о перцовом баллончике, без которого мое попаданство могло, скорее всего, бесславно закончиться ударом могучей лапы и полетом вниз, хорошо, если не на свои дротик и рогатину. Хотя особой разницы в данном случае для меня не оказалось бы, просто умер бы без мучений.

Я бы, конечно, не стал вступать в схватку со Зверем, отсиделся на верхних ветвях, только до чего досиделся — не знаю. Исход вышел бы таким же печальным, с поеданием моей нежной плоти огромным котиком голубого цвета с магической составляющей.

Возродился бы тогда снова в Храме, уже достаточно, но слишком однобоко обогащенный знаниями о новом, опасном мире.

Размышляя так, я невольно обратил внимание, что Зорька всхрапнула и как-то совсем неохотно переставляет копыта. Остановил ее, не понимая еще, в чем дело, и пригляделся к тропке, ведущей под большим, сильно разросшимся местным лиственничным деревом.

«Да, есть там кто-то на ветке, нависающей над тропкой, чувствуется нетерпение и предвкушение мягкой плоти, нежного мяса и горячей крови», — пронзительно ощущаю я.

Корт или еще какая рысь здешняя? Собирается напасть, это точно.

Лучше мне слезть с лошадки, понесет еще меня в ужасе животном, вообще куда попало. До дерева метров пятнадцать, решится зверюга напасть в открытую или нет?

Спрыгнуть ей с дерева — пара секунд. Я нащупал арбалет, потом копье.

— Попробовать выйти в честный поединок с местной альфой, что ли? — вдруг захотелось рискнуть.

Но на трезвую голову отказался от такой мысли. Исход поединка точно неясен.

Спрыгнул, не упуская повод из рук, арбалет снаряжать не стал, не успею прицелиться, а стрелять на автомате, как Драгер, мне пока не дано.

И понемногу, не спуская глаз с дерева, начал отводить лошадку назад.

Глава 2

Но слишком далеко отпускать нас с Зорькой в планы истинного хозяина Черноземья и Севера не входило совсем.

Серая молния слетела на землю, замерла на долю секунды и метнулась к нам. Лошадка обреченно захрипела, а я наглядно понял, почему Корт — самый главный хищник в Черноземье.

Даже, очень я захоти, точно не успел бы навести копье на стремительного зверя, как пуля летящего над землей. Хотя, если бы одна рука не оказалась занята уздечкой лошади, а я держал копье обеими руками, готовый к прыжку Зверя, может успел бы тогда опустить наконечник перед ним. Но, вот, чтобы остановить его — для такого стоит оказаться хотя бы Кросом, явно не для моей квалификации копейщика настолько ловкое упражнение.

С людьми и нелюдями справлюсь, но такой стремительный хищник явно не по зубам. Если он атакует первым меня, а не кого-то другого.

Я, конечно, очень силен физически, уже пробил копьем одну такую шкуру, но там условия гораздо полегче оказались. Да еще Зверь был в тот момент серьезно ранен, если вообще не смертельно.

— А здесь чистая лотерея с непонятными шансами! Да ну ее на фиг!

Поэтому я просто бросил копье на землю, кинул вперед руку, выпуская ману и сбивая Корта с прыжка. Ударив, как невидимым молотом, по морде и груди зверюги, я распластал ее на покрытой слоем листьев и иголок почве, а следующим ударом отправил в кусты, густо растущие с краю.

Откуда хитрая зверюга уже не вернулась, справедливо решив, что добыча оказалась явно не по зубам и пришла пора уносить лапы. Шорох листвы, и зверь стремительно исчез за ближними деревьями.

— Фу-у, пронесло! На этот раз! Однако какой крепкий зверь, после пары таких мощных ударов даже не зашатался! — вытер я пот со лба.

Я еще раз осознал, что для одинокого Охотника означает встреча с хозяином леса — только небольшой шанс остаться целым и невредимым. Даже для Старшего Мастера Альса, наверняка, такая встреча не стала бы легкой прогулкой.

Хотя вдвоем или втроем Охотники могут спокойно противостоять Зверю. Только с большим все же риском получить одного сильно покалеченного или мертвого товарища при первой молниеносной атаке хищника.

Теперь основная задача у меня — успокоить уже попрощавшуюся с жизнью лошадку. Зорька трясется, кажется, готова усесться на зад, показывая, что задние ноги у нее навсегда отнялись. Пришлось простоять не меньше пятнадцати минут, пока я смог успокоить лошадку, постоянно проверяя окрестности.

— Не трясись так, хозяин твой посильнее всяких зверей диких будет! Дал два раза и теперь ищи его, свищи его! Злодея лесного!

Мне стало казаться, что чертовы Корты, как специально притягиваются ко мне, они же частично магические звери.

От меня здорово магией тоже несет, понятное дело. Не знаю, для чего они сделаны подобным образом или выведены, для охоты на одних Магов другими Магами настроены, как-то слишком рядом снаряды постоянно ложатся.

— Это уже третий Корт в моей короткой жизни здесь, медом я намазан для них, что ли? — недоумеваю я, успокаивая лошадь.

«И тогда тот первый, самый огромный Зверь, бросил недоеденную добычу, чтобы полезть за мной на высокую сосну-ель? Обычно сытые хищники семейства кошачьих так не поступают, предпочитая спать по двадцать часов в сутки», — вспоминаю я родной «Мир животных».

Дальше я веду Зорьку только в поводу: и Норнийские нагорья начались, и снова повторной атаки Зверя опасаюсь.

Что лошадка внезапно резко дернется, а я промахнусь ударом маны мимо летящего на меня комка стальных мышц. Ведь в Гильдии со всем основанием считается, что Корты — особенно мстительные животные. Они часто возвращаются к добыче или охотнику, который осмелился нанести ущерб драгоценной шкуре. На копье в таком случае я почти не рассчитываю.

Однако понемногу успокоился, только теперь хорошо понимаю, что оставлять лошадку на стоянке — изначально не правильный вариант. Корт до нее обязательно доберется, рано или поздно. Опасные все-таки здешние глухие места, как-то раньше я подобного не понимал. Потому и кладбища есть около всех стоянок, что своих лесных хозяев тут тоже хватает.

Только около стоянки Тонса не было раньше кладбища, а теперь там сразу два Охотника лежат. Один из них целый Мастер Тонс, который недооценил хитрость следующего Корта. Наверно, на меня слишком отвлекся, больше ничем его ошибку я не могу признать. Ожидал от меня нападения и совсем про воздух позабыл почему-то.

«И на старуху бывает проруха!»

Сделав небольшой перерыв, я покормил Зорьку зерном, которое прихватил из кормушки у Сохатого. Обзор окрестностей показал наличие двух лисиц недалеко, еще какое-то крупное животное, очень не спеша, уходит от нас влево.

Может это медведь, я еще ни разу не видел здесь медведей: ни тушкой, ни чучелом. Даже странно, что в Гильдии не дают звание Мастера после победы над медведем с одним ножом, что было бы так романтично. И тогда Мастеров поменьше оставалось бы с большой долей вероятности.

Еще через час мы добрались до стоянки и я, наконец, облегченно вздохнул, кругом начинает стремительно темнеть. Хочется поскорее очутиться не в таком сплошном лесу, где с каждой ветки свешивается, как мне постоянно кажется, голова очередного Корта.

Стоянка показалась такой родной и знакомой — реально, сегодняшнее нападение Зверя немного поколебало тот большой оптимизм, царящий в моей душе. Большей частью по поводу крайне техничного исчезновения одного очень продуманного секретаря Ратуши из-под оков наблюдения и неминуемого ареста.

— Оставил ведь всех в дураках! Филеры точно ждут моего приезда завтра к обеду, до завтрашнего вечера поднимать шум не станут, да вообще не смогут, — радуюсь я. — Могли уже завтра меня попробовать арестовать, кстати!

Да, ловко мои наблюдатели вычислили взрослых филеров, которые даже представить не могли, что проходящие мимо невинные дети сразу же срисовали их примелькавшиеся рожи. И принесли мне на блюдечке самих наблюдателей. Пусть они тоже оказались весьма обучены, чтобы никак не насторожить мое умение обращать свое внимание на чужой интерес, в мою сторону проявленный.

Даже если предположить, что утром по скошу поднимут Гильдию из-за моей пропажи, а мои Старшие безропотно сразу же бросятся выполнять указания, что довольно трудно себе представить, гильдейские смогут появиться на стоянке только к самому вечеру.

А, скорее всего, сначала отправят людей к Сохатому, потом на пост Гвардии и только затем могут что-то решить со стоянкой. Вряд ли стражники на Речных воротах в курсе спецоперации, они не станут поднимать шум, если я вообще не появлюсь. Ждать меня там могут только филеры, но их доклад поступит к начальству завтра вечером.

О том, что я уехал вместе с караваном, так же с копьем и арбалетом, ждать меня нужно завтра после обеда или уже вечером в городе. Пока все организаторы наблюдения соберутся, пока что-то решат, ждать меня или искать без огласки, потом пошлют группу разведчиков Гвардии на поиски моих следов.

И к вечеру послезавтра обязательно выяснят — что с этого берега Протвы я вообще больше не возвращался. А закономерно отправился куда-то дальше, возможно, что прямым ходом к своим настоящим хозяевам Магам.

Отряд конной Гвардии, нахлестывая лошадей, на всех парах помчится в сторону Севера, чтобы догонять и искать мои следы. Засадой перекрывать проход, возможно, потенциально самому хитрому шпиону в истории Астора, собравшему ценнейшую информацию и торопящемуся передать ее своим хозяевам.

— Но никаких моих следов все равно не найдут, поэтому прекратят погоню через какое-то время. Докажут зато своим походом, что я ушел не в сторону Севера, что мне только на руку окажется в будущем, — с данным вариантом поисков я согласен.

На стоянку, чисто теоретически, могут пойти только гильдейцы, совместив марш-бросок с обучением новичков.

— Нет, беспокоиться не о чем, от людей никаких проблем не должно быть. Если, конечно, в Гильдии нет телепатов, — успокаиваю себя.

Тем более скоши быстро разряжаются и долго заряжаются, если только от лучей Ариала. Спать придется все же вполглаза, постоянно проверяя свое чутье, Корт может снова бродить поблизости.

Разжег огонь в очаге, поставил вариться кулеш, сразу два котелка, чтобы утром не тратить время на готовку пищи. Мне желательно для совсем комфортного перехода через горы поднять весь имеющийся груз со стоянки хоть немного повыше. Потом отнести его часть в Храм, еще раз спуститься, забрать все, что останется и снова уйти наверх до теоретически возможного прихода Охотников.

Дрова лучше нести в самую последнюю очередь, пищу можно будет нескоро готовить, еще целый котелок каши дождется меня завтра. Веток для костерка в Храме можно набрать в последней рощице на самый крайний случай.

Посмотрим, на сколько меня хватит, главное — с самого утра Зорьку отпустить на волю, хлестнуть ее, что ли, чтобы она побежала к людям. Только брести лошади через лес, где ее ждет Корт — совсем безнадежное дело.

— Или все же тогда оставить ее пастись на стоянке, к вечеру или через день сюда придут Охотники и заберут ее? Она же как раз на Гильдию записана пока!

— Ладно. Пора спать, посмотрим, что я почувствую ночью, завтра еще один трудный день, — говорю себе.

Проглотив с половину котелка каши с мясом, я расстелил плащи, привязал лошадку на длинном поводу около шалаша. Потом приготовился к визиту Крота, как смог, положил пару копий, взятых из подвала, наконечниками на улицу, арбалет и топорик рядом пристроил, закрыл вход в шалаш, как смог, большой крышкой от погреба.

Перед этим навалил побольше сухих веток недалеко от входа, целую кучу, бутылку с ресой пристроил у выхода и спички тоже. Мне может понадобиться хороший костер, если появятся внезапные гости. Фонарик проверен и оставлен висеть на лбу, быстрый свет мне очень поможет, а местных людей и зверей — испугает такой огненный глаз неведомого чудовища в ночной темноте.

— Испугает и заставит сразу же пустить несколько стрел в него! — и такое мне тоже хорошо понятно.

Сразу забрался в шалаш и попробовал уснуть, пустив вокруг два раза свое умение, но ничего не почувствовал. Не так я собирался отдыхать на стоянке, честно говоря, спать гораздо безмятежнее, но чертов Зверь все же спутал все мои планы — непонятно теперь, чего от него можно ждать. Насколько я смог рассмотреть, сам третий Корт более серый и немного побольше самки, убитой мной над телом Тонса.

Все же в диком лесу, на самом краю человеческого мира, всегда есть какая-то опасность, особенно для одинокого человека. Внезапный прыжок сильного хищника сверху на шею даже меня быстро отправит в полное беспамятство, а следом в мир мертвых.

Ночью сплю, постоянно просыпаясь и щупая умением пространство вокруг стоянки, пару раз где-то на краю ощутил что-то, какое-то крупное тело, но ближе никто не подобрался.

«Похоже, все же чертова зверюга решила понаблюдать за нами, может еще попробовать устроить засаду на обратном пути», — понимаю я.

Встал достаточно бодренький, первым делом достал из погреба все, что может мне понадобиться для жизни наверху, всю крупу, бутыль масла, приправу и соль. Пора все, что можно, перенести в Храм, там оно точно сохраннее будет.

Потом разнуздал полностью Зорьку и вывел ее за край ограды. Она дошла со мной до спуска вниз, но уходить отказалась, как я ее ни понукаю, даже хлестнул по крупу уздечкой. Только отбежала в сторону и, хватая траву, просто пасется рядом.

«Ладно, тут я ничего поделать не могу, придется оставить лошадку на стоянке или около нее, не закрывая проход, чтобы дать ей побольше шансов на спасение. Ночь здесь одна Зорька вряд ли переживет, но к вечеру могут появиться Охотники и спасут лошадку», — решаю я.

Хотя вряд ли так быстро появятся, скорее всего, все же на следующий день придут. Добавят ее в свое стадо, впрочем, она и так записана мной в долгосрочную аренду Гильдией, так что Старших попросят ее вернуть или оплатить стоимость.

— Ох, и поругаются они, когда поймут, что лошадка не подарок Гильдии от меня. А просто еще один оставленный долг! — посмеиваюсь я над своими прижимистыми бывшими командирами.

Тем более тогда определенно поймут, что я ушел в горы, а не побежал на Север. На будущее такой вывод может мне здорово пригодиться, ведь официальных врагов на той стороне Сиреневых гор у Астора пока вообще не обнаружено. Да еще по моей будущей легенде я должен шагать только через горы на свою внезапно вспомненную историческую родину.

Придется таскать с собой арбалет туда-сюда на всякий пожарный случай, копье точно не понесу, спрячу около моего тайника, возвращаться на стоянку лучше вооруженным.

В общем-то, забрал все, что нужно, все золото, алмазы, можно оставить их заряжаться на Столе, пока я снова спускаюсь-поднимаюсь. Еда, одежда, плащи, котелок, вот кольчугу пока оставил рядом с копьем и, не раскапывая тайник, закинул тяжелые мешки и арбалет за спину, после чего начал подъем к Храму.

За вчерашнюю схватку и постоянное наблюдение потратил больше половины своей невеликой маны, поэтому собираюсь отдохнуть на Столе хотя бы с часок, чтобы спуститься вниз более сильным магически, чем ушел со стоянки.

Светило бросает свои лучи еще выше меня уровнем, я иду прямо на него и готовлюсь хорошо пропотеть вскоре. Через четыре часа подъема, с небольшими перерывами для отдыха, мокрый и уставший, я вскарабкался на площадку перед Храмом и остановился на краю. Глядя вниз, где осталась стоянка и Зорька, пытаюсь отдышаться.

Последние полчаса я поднимался уже чисто на морально-волевых, поставив себе задачей добраться во что бы то ни стало до последней точки подъема. Выносливость и силенка еще остались у меня после постоянных тренировок, несмотря на четыре месяца привольной жизни с обильным кормлением и постоянным вкусным пивом, частенько разбавляемым ресой.

Отдышавшись, я повернулся и вскоре стою перед входом в Храм, оглядываясь и прикидывая, где сделать тайник между камней. Много придется сначала убрать в сторону, а потом сложить обратно камешков, так ведь совсем свободного времени найдется у меня немало на такие дела.

Магическим зрением я легко нашел метку входа, правда, не в том месте, где думал ее увидеть. На целый метр в стороне она почему-то оказалась. И еще выше прежней на полметра.

«Память подводит на ровной стене?» — думаю я, оглянувшись на свой камень-метку, но с удивлением констатирую, что память не подводит.

«Камень показывает как раз на то место, где я ищу метку знака, это она сама сместилась на метр в сторону», — понимаю я с немалым удивлением.

Заложено такое смещение программой Храма или все же кто-то здесь был?

— Может даже сейчас есть?

Довольное благодушие, как рукой, сняло, я быстро зарядил арбалет и, спрятавшись за краем, рукой нажал на знак, запуская процесс опускания Двери.

Вдруг в Храм проник такой же совсем простой человек, каким я сам попал в него восемь месяцев назад? Лучше ему не знать пока, что я настоящий Маг, для него самого такое незнание окажется лучше. Да еще мне лишний козырь в кармане не помешает при встрече.

Но нет здесь никого, только гулкая пустота гуляет в величественном Храме. Сейчас — точно никого, но кто-то приходил сюда, я вижу кучу мусора в углу, который не могло принести сверху, остатки еды на Столе и множество всяких других свидетельств чужого присутствия. Кто-то, не очень щепетильный к чистоте, побывал и провел какое-то время в Храме.

Сбрасываю свой груз на пол, кладу заряженный арбалет на Стол и изучаю остатки пищи на пожухлых широких листах, похожих на лопухи. Подсохшие куски печеных корнеплодов, огрызки мяса и корки некачественного хлеба — судя по остаткам, здесь явно побывал один из Магов Севера. Он же сам зачем-то передвинул метку Входа в сторону.

«Пища не успела совсем испортиться!» — я даже понюхал ее прежде, чем сгрести все на один лопух и вынести из Храма.

Видимо, здесь побывал Маг, тот же Учитель или Кремер, возможно, они оба сразу добрались до Храма. А раз был Маг, значит и Крысы где-то обязательно наследили рядом. Интересно, на площадке у Входа или внизу, на первой поляне с кустами?

Держа в руке лопух, я обошел всю площадку и совсем не удивившись, нашел у стены пятно костра, следы пребывания нескольких Крыс, расчищенные от больших камней куски пространства, где они спали на лежанках из веток. От лежанок осталось по несколько мелких веток, остальное спалили на костре. За углом, налево от Входа, нашлись понятные места для туалета, где Крысы и Маги вволю гадили с высоты на насыпь.

Понятно, скорее всего, Учитель решил пройти усиление, не пожалел своих ног и времени. Сам преодолел триста пятьдесят километров довольно опасного пути, чтобы поднять свой левел и побывать в Храме, про который он столько слышал и читал.

Все равно делать особо нечего на Севере последние одиннадцать лет, только как-то весьма грустно выживать, еще учить слабеньких Магов, не имея при этом никаких серьезных перспектив на будущее.

— Ну, это только я так думаю, немного знакомый теперь с их жизнью, на самом деле о силе Магов я знаю довольно мало, — признаю себе.

А тут хоть прогулка на свежем воздухе, умеренный риск и новые впечатления. Такой пеший туризм с понятным адреналином от ожидания встречи с воинами Астора.

Теперь понятно, почему он перенес знак, чтобы у Крыс не появилось соблазна самим попробовать пожить в Храме, убежав на обратной дороге. Так они, наверняка, тоже видели, где светился знак Входа, поэтому Маг понятным образом немного подстраховался, отправив Слуг вниз и передвинув метку напоследок.

Чтобы замучились потом искать. Логичная предосторожность, что в искалеченных головах людоедов ждет своего часа, точно никто не знает.

«Только, получается, ушли они всего пару дней назад, судя по не успевшим испортиться остаткам еды, а мой побег может прибавить им серьезных проблем. Я понимаю, что одну группу Гвардии отправят догонять меня в максимальном темпе, чтобы засесть в засаду где-то дальше. Вторая будет обыскивать просторы нагорий и довольно быстро найдет следы, оставленные экспедиции Учителя. Он-то с Крысами идет, ничего особо не опасаясь», — рассуждаю я о судьбе Учителя, все же склоняюсь к мнению, что это именно он побывал в Храме недавно.

Найдет его следы погоня гвардейцев и гильдейцев, погонит всю его банду в засаду.

Даже моя лошадка или ее останки, та же упряжь, найденные на стоянке Охотниками, никак не смогут вовремя остановить погоню гвардейцев к Скалистым нагорьям. Скошей у разведки не будет, да просто не действуют они на такое расстояние.

И никто из гвардейцев от свежих следов не уйдет, пока не догонят их хозяев. Будут сначала думать, что данная группа Крыс пришла именно меня встретить. Там тоже всякие варианты возможны, Учителя так просто им будет не взять.

«Сам Учитель все же мог бы приложить немного побольше усилий для маскировки места, где расположен Храм. Ведь теперь таким делом придется сделать мне, но немного попозже», — говорю я себе.

Пока я прилег на всегда теплую поверхность Стола, закрыл Вход и разложил свои алмазы подальше друг от друга на зарядку. Пора отдохнуть и хорошо зарядиться. Где-то через час я открыл глаза, теперь у меня уже получается правильно спать по расписанию.

Проверка показала, что мана перевалила через половину и составила около двух третей от возможного объема, алмазы зарядились не так хорошо, где-то на четверть, которые маленькие, большие всего на пятую часть. Потратил еще примерно десять минут на перекачку энергии, чтобы заполнить себя полностью и оставил лежать камни на старых местах. Теперь они могут спокойно заряжаться, с собой взял пару на всякий случай.

Пора спускаться в ускоренном темпе, не забывая поглядывать по сторонам, не подходят ли Охотники или Маг со своими Слугами вдруг захочет вернуться в Храм. Вот для него приятный сюрприз окажется. И мне тогда уже никак не отказаться идти на Север, если я не решу порвать с Магами полностью, отболтаться по легкому от похода у меня не получится.

Тогда Гвардия будет догонять уже нас обоих, что вообще окажется печально. Но вряд ли найдется весомый повод еще раз сюда подниматься у того же Учителя, наставника Кремера.

Спускаться налегке, только с арбалетом — не подниматься груженым, как ишак. Всего через пару часов я почти добежал до первого источника на своем пути, после чего стал осторожнее и тише передвигаться, помня и про злопамятного Корта, и просто на всякий случай. Прихватил только копье, остальное потом посмотрю, и двинулся к стоянке.

Светило прошло свою верхнюю точку, через четыре часа начнет смеркаться и еще через пару часов совсем стемнеет.

На подходе к стоянке послушал пространство и понял, что успел в самый последний момент. Чтобы спасти Зорьку от беспощадного хищника, который подобрался к стоянке со стороны откоса, но теперь чего-то ждет, опасаясь меня, по-видимому. Глупенькая лошадка, вместо того, чтобы ускакать подальше, забилась на стоянке в самый дальний угол и пытается таким образом выжить.

«Вот ведь дуреха какая», — подумал я и направился прямиком к Зверю.

Который, уже поняв, что снова пришел злой человек, очень сильно бьющий по морде невидимыми лапами, решил спрятаться. Но не нашел ничего лучше, чем забраться на высокое дерево на откосе, затихнуть в кроне и затаиться.

Уходить от добычи он явно не собирается и нарывается на хорошую трепку. Прикрываясь от хищника выставленным вверх копьем, я какое-то время постоял, ища глазами серое среди зеленых веток. Не сразу, но нашел и само тело, и беспощадные желтые глазищи, не моргая смотрящие на жалкого двуногого, посмевшего встать между добычей и хозяином всех Норнийских нагорий.

— Ничего, у меня и не такие красавцы очень высоко летали, — спокойно пообещал я проклятой зверюге. — Ты, морда! Если бы только увидел моего первого убитого Зверя, срался бы дальше, чем сейчас висишь!

И кинув руку вперед, хорошо нацеленным ударом по стволу и веткам под лапами Корта лишил того опоры. Самого Зверя тоже сбило в сторону, он стремительно полетел вниз, выпустив когти и падая на край склона. Но упасть я ему не дал мощным, на всю ману, ударом воздушного молота, подкинув вверх и забросив далеко от склона. Видно, что котейка потеряла то ли сознание, то ли ориентацию, но она упала, как сломанная игрушка, в двадцати метрах от края склона и потом долго катилась вниз. Пока не замерла, распластавшись ничком.

Придется решать незаконченный пока вопрос и я, быстро перебирая ногами по откосу, притормаживая копьем по песку, приблизился к Зверю, все так же распластанному внизу. Не стал долго целиться и сильно уколол в шею, удобно подставленную для удара, помня про необыкновенно крепкую шкуру Корта. Копье вошло на половину лезвия, только теперь Зверь проявил свою привычную живучесть, пытаясь подняться на подгибающихся лапах и припадая на левую сторону.

— Еще чего, хозяин положения здесь я! — снова сильный толчок в уже пробитую шею заставил зверюгу опустить голову в направлении, куда указывает наконечник копья.

Еще два сильных толчка, наконечник вылез с другой стороны. Сделав полукруг, не выпуская древко из рук, я развернул голову Корта в неестественное положение далеко за спину и еще успел глянуть в мутнеющие глаза Зверя.

— Дурак ты, братец! Сильный и глупый! — не упустил я возможность попрощаться с мнимым хозяином Норнийского нагорья. — Пора уступать дорогу магическому прогрессу!

И, выдернув копье, стал карабкаться обратно, забирая в более пологую сторону подъема. На душе у меня теперь все прекрасно, а спасение арендованной лошадки Зорьки от участи быть сожранной прямо сегодня радует меня больше всего.

Глава 3

Но, вскарабкавшись с довольным видом на самый верх склона, я посмотрел вниз и настроение мое немного поменялось в худшую сторону.

Стало не такое очень уж радостное и счастливое. Ведь появилась серьезная проблема, с которой придется плотно заниматься, сама она никак не рассосется, к величайшему моему сожалению.

Я вижу тушу Корта довольно далеко от склона, множество сломанных веток, разбросанных под деревом и изрядную проплешину в ветках сосны-ели, именно там, куда пришелся удар маны. Охотники обязательно заинтересуются такими странностями, это ясно, к гадалке не ходить.

«Как это я так сбил Зверя с дерева и отбросил на столько метров? Если же согнал как-то, то почему столько веток поломано? Внизу их можно собрать, но Охотники могут не успокоиться и обследовать саму сосну», — вопросы в голове у меня быстро множатся.

Придется как-то скрывать последствия моего магического удара. Не очень правильно будет себя выставить Магом, если я еще рассчитываю пожить в Асторе с милой Гритой.

Победив одну проблему, я создал себе другую. Тушу я никуда не спрячу, нет времени и сил на такие хлопоты, утащить далеко можно, но смысла нет никакого, ее мне не спрятать от Охотников.

Вот с деревом можно легко поправить ситуацию. Так оно, отдельно стоящее, привлекает внимание своим состоянием и разбросанными, свежеполоманными ветками. Но если его срубить и уронить в сторону мертвого Корта, вопросы могут уже не возникнуть. Поэтому — срочно за топором и притом обязательно местным.

Местное изделие оказалось грубым и тупым, скорее мнет, чем рубит волокна ствола, поэтому пришлось мне поработать своим топориком сначала. Только потом пустил в ход топор со стоянки, затер им острые следы прорубов и еще одним ударом маны уронить дерево в сторону туши. Оно с треском упало, ломая ветви, не достав верхушкой несколько метров до мертвого зверя.

— Так, теперь все гораздо правдоподобнее смотрится, по дереву не определить, что здесь произошло, ветки поломались и разлетелись в стороны.

— Значит, так: я загнал Зверя на дерево, нанеся несколько ранений. Скорее ранения делать, пока кровь не запеклась.

Или поздно уже? Все равно теперь вниз и попробовать несколько дырок проколоть, пару в подушечках лап. В животе. Под хвостом. В общем, нанести много ранений, показать суровую битву человека со Зверем.

Попробовал, хорошо видно, что сразу такие проколы делать требуется, но и сейчас немного крови просочилось. Маловато, все же, а из-под шеи немерено ее натекло, Охотники сразу поймут, где Зверь умер. И от какой раны.

Поэтому будем отталкиваться от места смерти, с ним все понятно.

— Как я так изловчился, что пробил шею немного сзади? Как-то изловчился, опыт уже есть, все же это мой третий Корт.

Зачем дерево срубил так, чтобы оно упало поближе к туше? Объяснение одно.

— Чтобы сжечь тушу, а не скрыть следы применения своей магии.

Зачем сжечь — вопрос десятый. Больше мне все равно никак не объяснить победу над Зверем без использования магии, от такого и будем отталкиваться. Все равно, если будут меня спрашивать о том, что здесь случилось, то только через полгода — самое ближнее вероятное время для вопросов.

«Даже точно не через полгода, десять здешних месяцев! Это только первый месяц весны начнется, горы окажутся завалены снегом выше моего роста!» — напоминаю себе я.

Еще, вполне возможно, что вообще никогда не придется отвечать на неудобные вопросы. Поэтому не буду переживать сейчас, а просто поднимусь наверх и за два раза перетащу кучу, приготовленную под костер сюда, на крону дерева.

Так и сделал, разложил ветки, полил все ресой, сделав пару хороших глотков. Так жалко тратить прекрасный продукт, но только ждать, пока все разгорится само собой — времени уже нет совсем, скоро гильдейские могут сюда подтянуться.

Поднапрягся сам, за задние лапы понемногу доволок котейку до кроны, потом перевалил несколько раз и закатил почти на центр. Щелкнул зажигалкой, стремительное пламя разлетелось по всей кроне, обхватив тушу со всех сторон. Сразу запахло паленой шерстью, я подхватил копье и немного устало зашагал вверх. Ведь уже заметно утомился бегать вверх-вниз, таская дрова и ветки, вообще подниматься и спускаться.

До сумерек еще часа три, поэтому мне стоит поторопиться, чтобы уйти подальше от стоянки и костра, вскоре могут Охотники появиться с вопросами разными, весьма несвоевременными.

Быстро написал на подготовленной дощечке, что увольняюсь из Гильдии со вчерашнего дня по личным делам и положил ее в шалаш. Подхватил отобранную вязанку высушенных дров, кинул небрежно крышку на погреб. И без меня парни ее установят как следует.

Высыпал перед лошадкой все зерно, оставшееся в торбе, обнял за шею, погладил по морде и попрощался со своей верной помощницей:

— Прости, Зорька, что оставляю тебе здесь. Сделал все, что могу, чтобы ты дождалась наших и не попала на ужин или завтрак Корту.

Зорька негромко заржала, как бы тоже прощаясь или только жалобно жалуясь, что оставляю ее совсем одну в таком страшном месте.

Я развернулся и вышел со стоянки, подхватив по дороге все приготовленное добро. Пока весу немного, еще арбалет меня ждет и все, что заберу из тайника. Быстрым шагом дошел до рощи с источником, оглянулся посмотреть назад, стоя на том самом месте, где запустил так много поменявшую в моей жизни мини-лавину, привлекшую ко мне внимание Зверя. На том же месте, но уже, как более опытный лесной партизан, никаких лавин не пускаю.

Постоял, посмотрел, проверил на остатках маны, что там творится на стоянке, не подошли ли внезапно гильдейские. Нет, все тихо, только Зорька все так же жмется за шалашами к изгороди, боясь страшного запаха горелого мяса и паленой шерсти. Выкачал немного маны из парочки алмазов, на один несильный удар, пожалуй, мне ее хватит.

Задержался около тайника и, после не очень долгих раздумий, все же решил не трогать сложившуюся и ничем не отличающуюся поверхность. Если вскрывать его сейчас, то не получится потом надежно замаскировать обратно, времени больше нет, да еще Охотники его точно найдут по крупинкам свежей земли и песка. А мне такого сюрприза совсем не требуется, чтобы мои инопланетные вещи и одежду нашли. Придется тогда все с собой забирать и нести в Храм, если потревожу здесь и сейчас уже отлично слежавшуюся почву.

— А лишнего времени уже больше нет, — говорю сам себе.

Нужного мне сейчас в тайнике немного, только батарейки к фонарику, спички и зажигалка не помешают, и на этом все. Разводить огонь кремнем и кресалом я научился давно, еще коробок спичек новый и почти полный имеется, зажигалка тоже полная, топорик с ножовкой с собой есть. Бечевка еще там лежит, но у меня свой моток остался в наличии, еще лига прочной веревки, считай, вместе двести метров будет.

По словам Гинса, ему для подъема по длине одной лиги с трудом хватило, еще он, конечно, полегче меня будет. Только мне спускаться, в основном, пока придется, да еще арбалет есть, чтобы закинуть бечевку, куда требуется.

— Да, лучше вообще не рисковать обнаружением тайника, не тратить заканчивающееся время и последние силы на ненужные мне вещи. А в этой же роще насобирать и напилить побольше сухостоя из солидных по толщине стволов. Чем возиться с тонким кустарником на ближайшей к Храму рощице, рискуя спускаться туда у всех невольных свидетелей на виду завтра-послезавтра, — правильно решаю я.

Приняв решение, я прошелся по роще в поисках сухостоя, выбрал несколько стволов и распилил их на полуметровые поленья, потратив пятнадцать минут своего времени, быстро смотал во вторую вязанку и зашагал вверх.

Следы спилов Охотники найдут, но пусть так все случится, никакая не проблема для меня, пилу я мог из города спокойно захватить, а дрова мне, понятно, нужны для перехода через горы.

«Все в мою легенду правильно укладывается, что я ушел на перевалы, а точно не на Север», — подтверждаю я.

По весу получилось раза в полтора меньше, чем в первый раз, только я уже устал хорошо, время светлое проходит, наступили сумерки, я прибавил ходу из последних силенок.

Когда через два часа стемнело совсем, я уже нахожусь в часе ходьбы от Храма, изрядно вымотался и пропотел. Пришлось остановиться, отдохнуть с десять минут, сделать маленький факел из высохшего кустарника. И потом уже медленно, никуда не спеша, подниматься еще полтора часа, постоянно меняя прогоревшие ветки и пристально посматривая под ноги. Фонарик я решил поберечь на будущее, за время долгого подъема он бы точно заметно разрядился.

Забравшись на площадку Храма, я несколько минут сижу, отдыхая и посматривая вниз, мне даже казалось, что я различаю костер на песчаном склоне, на месте тризны Корта. Это, конечно, вряд ли, он уже прогорел давно, что там стоит веткам с иголками полыхнуть, да быстро прогореть.

«Скорее всего, Охотники чешут сейчас репы, пытаясь понять, что за дурацкая муха укусила Ольга, что он связался с костром и спалил шикарную шкуру, стоящую не меньше двадцати тайлеров», — улыбаюсь я.

А кто-то пограмотнее читает мою запись на дощечке по слогам у костра. Где красивым почерком написано, что Ольг Прот оставляет шикарную должность при Ратуше с большой платой всем желающим, а сам уходит на свою родину навестить старенькую мать. Про которую вспомнил вдруг вчера вечером и поэтому решил не откладывать возвращение на родину в долгий ящик.

«Да, я числился не в самой Гильдии, а в чиновниках при Ратуше, так что из Гильдии мне увольняться вообще не требуется. Сама Ратуша мою пропажу переживет легко и с большим облегчением на самом деле», — хорошо понятно мне.

Все же секретарь первой степени Ратуши — совсем не Охотник или Мастер-Охотник Гильдии. И еще кто-то из знакомых парней непонимающе крутит пальцем у виска, тут это имеющий примерно похожий смысл жест, что Ольг точно сморозил какую-то дичь.

— Ну, навестить родную мать — вообще святое дело! — отвечают ему тоже кто-то из наших.

Зорька перестала трястись от страха и мерно жует траву, в соседстве с парой мелких собачонок, которые поведут завтра с утра парней по моим следам, да далеко не уведут, на осыпях их трудно найти. Мне же с утра придется осторожно посматривать вниз, чтобы заметить приближающуюся поисковую партию, если у парней зачем-то хватит упорства подняться на самый верх. Может они даже пройдут до первого перевала. Тогда придется отследить, когда они вернутся обратно, что довольно нетрудно для меня с такой козырной позиции, да еще с орлиным взглядом.

«Желательно только скрыть все следы пребывания Крыс, включая остатки туалета, да еще сильно не греть кашу и не жечь дрова в Храме и около него. Завтра и на волшебном Столе ее погрею, равномерно и постоянно», — напоминаю себе.

Теперь мне очень хочется спать, я опускаю Дверь, расстилаю теплые гвардейские плащи на Столе, делаю перекус прямо из котелка и ставлю его пол. Пью воду, пока живот не сигнализирует мне, что вот-вот лопнет, потом гашу фонарик и блаженно растягиваюсь на теплой поверхности. Вспоминаю, что хотел проверить заряд камней, но неясное желание проваливается следом за мной в глубокий сон.

Проснулся рано утром, почему-то очень довольный. Собой, наверное.

— Точно, именно собой, что такой умник и красавец, выдал всем сестрам по серьгам, то есть — по квартирам и дому для милой.

— Долго ли Грита станет мне верность хранить? После такого внезапного исчезновения я ни на что не претендую, честно говоря.

— Но все же? Извечный мужской вопрос.

Привыкла милая к надежному крепкому плечу, которое и извечного врага, на всю жизнь который, под выстрел безопасно подставит. И с достающими поклонниками разберется, да так круто, что все они в помощники к девушке с уважением запишутся. Теперь желающих постоять за честь девушки и мою, отчасти, найдется пару столов тренированных бойцов и чемпионов, что бы там не наговорили про меня официальные органы. Певицу моя возможная немилость не коснется точно, многочисленные поклонники ее в обиду не дадут.

«Именно — что возможная, моему делу ход, скорее всего, в Ратуше просто не дадут», — так кажется мне.

Теперь Грита — девушка с недвижимостью за спиной, если она сама к данному делу не очень сердцем лежит, то Клоя и Орния в обиду никому ее не дадут, все комнаты сдадут, деньги соберут и сохранят. Орния — девушка с конкретным характером, как залезешь, так и слезешь. А что ни говори, женщины в Асторе многим рулят, да почти всем на самом деле, если присмотреться внимательно.

Да еще Учитель — человек авторитетный среди гвардейских и всех остальных, слово за меня замолвит, всяко будет ждать нетерпеливо моего возвращения с новостями со своей суровой родины.

— Остались все же свои люди у меня в Асторе. Да в той же Сторожке много приятелей еще есть, они меня только с хорошей стороны знают.

Я, как важным чиновником стал, нос не задирал, общался как раньше со всеми, отношения ни с кем не портил, кроме Старших. Да и с теми расходился постольку-поскольку, просто не давал на шею ко мне залезть и ножки свесить, понукая меня почем зря.

Даже казначей Сторр, уж на что высокомерный тип, как начал списки проверять и понимать, какая грандиозная мной работа проведена, чтобы Гильдию снабжать на высшем уровне, перестал коситься недовольно. Зауважал где-то в глубине своей души, глубоко только очень.

«Так что не будут свои парни землю рыть в поисках меня, это сто процентов. И Альс с Турином не будут ничего такого от них требовать, наши дела — только наши дела, города и Ратуши вообще не касаются, — надеюсь я. — У Гильдии ко мне претензий нет и точка, сами разберемся со всеми слухами и непонятками. Те, кто чем-то недовольны, пусть с претензиями определятся поточнее. А то одни непонятные намеки и чьи-то явные сплетни из Талака, на хвосте принесенные. От настоящих врагов города, между прочим, принесенные».

Поэтому настроение хорошее у меня, можно никуда не торопиться, заняться наконец тем, на что постоянно не хватало раньше времени. То требуется людей искать срочно, то нестись обратно, пока слухи о моей гибели у реки в уверенность не превратились. И так едва-едва успел всем голову заморочить.

— Всем, кроме матерого прохиндея Бромса, будь он неладен, — плюю я на пол Храма в сердцах.

Прокачиваю свой магический резервуар и потенциал в самых комфортных и эффективных условиях, просто сладко отсыпаясь на Столе и пуская слюньки во сне. Вскочил со Стола и точно, в туалет не хочется. Как всегда, не хочется.

Поставил котелок на свое ложе — погреть кашу, попил водички, почистил зубы самодельной щеткой, положив на щетину немного мыльной глины из деревянной коробочки, как привык последнее время.

— Так. Пора определиться — какое у меня самое первое дело?

— Убраться перед входом, скрыть, как получится, следы пребывания Крыс и Мага, главный тайник я делать буду перед выходом в горы. Еще раннее утро, Охотники в ночь в горы точно не пойдут, а сейчас уже могли выйти со стоянки. Пора пойти посмотреть и, пока убираюсь, посматривать постоянно вниз. Ту первую рощицу сверху видно хорошо, так что любое движение в ней замечу сразу, — говорю себе.

Что с маной?

— Сам я полный, камни тоже наполнились под завязку, как я и ожидал. Ох, и поработаю я над собой, погрязну в улучшении и самосовершенствовании, хорошо поднимусь в уровнях, — продолжаю радоваться.

На улице раннее утро, светило еще не поднялось, склоны в темноте, делать пока там нечего, поэтому вернулся в Храм, улегся на Стол в ожидании, когда каша нагреется.

«Вот чего забыл, это меру вкусного чая купить в лавках, придется голый кипяток пить, что тоже неплохо».

Через час, когда я вышел на воздух, сразу увидел, что склон, который использовали под туалет, лучами Ариала уже освещен. Поэтому я, не жалея маны, почистил его от всех свидетельств пребывания здесь людей и существ. Потом долго выглядываю вниз, пытаясь рассмотреть движение в ближайшей нижней рощице. Только, не дождавшись ничего определенного, темновато там еще все-таки, занялся уничтожением следов Крыс перед Храмом. Костер закопал и засыпал камнями, все остальное пространство перемешал несколько раз, сбивая камни с одного места на другое, развлекаюсь таким делом, пока совсем по мане не высох. Забрал половину алмазов со стола и по одному опустошаю их, считая, сколько полностью заряженных камней мне сейчас хватит, чтобы самому заполниться.

Сам в это время, лежа на животе на плаще, посматриваю вниз на полянку и вот — все же дождался ожидаемых гостей!

В рощице появились люди, резко заполнившие ее, поднявшись из-за среза, за которым мне уже не видно, что там дальше. Вроде и собачка с ними имеется, но рассмотреть белесое пятно не получается, она все время вертится. Сейчас парни присмотрятся, поймут, что я недавно там проходил, что вполне логично, идти больше мне тут некуда.

И что они станут тогда делать?

— Пора бы им уже прекратить гоняться за своим старым и добрым приятелем Ольгом. Лучше от такого преследования никому не будет, это совершенно точно, — бормочу сквозь зубы.

Фигурки внизу собрались в кучку, постояли так пару минут, передыхая, что-то решили про себя, и цепочкой пошли спускаться. От сердца у меня здорово отлегло, я, конечно, могу в Храме почти без ограничений и пару недель просидеть. Но воевать со своими братьями, да еще такими опасными, как Охотники, вот мне ни разу не хочется.

Последний оставшийся постоял немного на краю, потом поднял руку и помахал.

«Наверно, он мне на всякий случай сигнал подает, если я их вижу. Кажется, сам Конт, ну или мне так хочется думать».

Помахал и шагнул вниз.

Пока, типа, брат! Мы доложим дальше, что ты ушел именно через горы!

— Фу-у! — стало гораздо легче дышать, а я понял, что на автомате считаю алмазы, которыми заряжаюсь.

— Одиннадцать небольших камней, чтобы заполнить себя, — запомнил и встал, тоже помахав вслед Охотникам.

Увидимся ли когда еще или нет — будущее покажет.

И пошла моя монотонная, без всяких отличий, повседневная жизнь. Я заряжаюсь на Столе, выхожу на чистый воздух, трачу всю ману, переворачивая мелкие камни или нагревая стены Храма, потом втягиваю в себя накопленную энергию в камнях, снова трачу. Перекусываю кашей, пью воду и снова сплю на всегда приятно теплом Столе.

Работаю, как настоящий конденсатор, заряжаюсь полностью и тут же трачусь до конца, с каждым разом накапливая немного, но больше энергии. Только так, как учили меня Кремер с Учителем, я могу стать сильнее. Без своего, всегда зараженного магического камня, Храм со Столом единственно доступные мне сейчас места для интенсивного магического развития.

И знаете, процесс пошел с отличными результатами, настолько успешно, что на шестой день все полностью заряженные камни не смогли наполнить меня до верху. Именно по ним я отсчитываю свой прогресс. Растет мой потенциал довольно заметно даже так. На всякий случай я провел в Храме еще два дня, пока не понял, что больше не могу сидеть в нем безвылазно.

Проверка на Стуле и стенном компьютере показала мои серьезные успехи в общем развитии, как я и ожидал.

Фигурка человека побелела наполовину, получается четыре восьмых или одна вторая.

— Здорово, ничего не скажешь, прибавил еще одно деление к физической силе.

Энергия приподнялась на два деления, четыре шестнадцатых или одна четвертая, очень серьезный прогресс именно этой статы произошел на Столе.

Магическая фигура побелела на два деления, теперь показывает пять шестнадцатых, между второй и третьей ступенями развития, получается серьезнейшая прибавка по магической силе.

На обратном пути, если он все-таки случится, стоит обязательно провести неделю в Храме, слишком серьезные он выдает плюшки и пряники, чтобы не думать о таком варианте.

— Если получится, конечно, вообще вернуться сюда?

Глава 4

Вечером седьмого дня пребывания в Храме я начал обустраивать тайник на площадке перед Входом, в правой стороне от него.

Там камни за много лет сверху насыпались большой кучей, которую я сдвинул в сторону с помощью маны. Потом топориком вырубил в плотном каменно-гравийном слежавшемся слое прямоугольный такой тайник — полметра на тридцать сантиметров и глубиной в полметра.

Хорошее укрытие получилось, с крепкими сторонами, как настоящий ящик прямо.

Убрал в него все земные шмотки, пару потрепанных гильдейских вещей и запасные мокасины. Чтобы, не дай боже, в следующий раз снова далеко не бегать в поисках местной одежды, паспорт и все остальное — документы, карты и телефон, еще немного золота сложил в свой котелок для сохранности. Сверху положил пару плоских камней, полностью закрыв от прощупывания острыми предметами, потом сдвинул каменную осыпь обратно, сделав ее толщиной в сорок сантиметров.

Вроде хорошо сделано, абсолютно в глаза не бросается, догадаться никак не получится по внешнему виду.

Еще для остального золота приготовил другой тайник, маленький размером под большим камнем, который опрокинул сильным ударом на всю свою ману. Также вырубил небольшой тайничок, двадцать на двадцать и глубиной сорок сантиметров, рыхлил почву топориком, пока мог. Сложил почти все золото, оставив себе всего десяток монет и оставшееся серебро. Полностью разряженные драгоценные камни тоже сложил в тайник, оставив себе четыре самых крупных алмаза. Сверху положил кольчугу в густом масле, засыпал камнями и, зарядившись в Храме, вернул каменюку на место, чтобы прикрыть мое богатейство от происков темных и не очень сил.

Алмазы разрядил специально, чтобы не привлекать внимание обладающего магической силой следующего посетителя Храма. Теперь они часто тут начнут появляться, пока не смогут добраться до Башен Великих Магов.

«Если, конечно, вернется обратно первый посетитель Храма, если он сумеет избежать засады, которую наверняка на меня уже ставят бравые гвардейцы».

Дров потратил пока немного, только на готовку кулеша, осталось еще полторы вязанки необходимых в горах деревяшек.

Один котелок и арбалет беру с собой, деревянная бутыль со стоянки пойдет под воду. Очень теплое белье из шерсти местных коз, по совету Клои, согреет меня в горах вместе с парой гвардейских плащей и местной шапкой типа ушанки из зимнего набора Охотника.

Не удержался и взял с собой рюкзак из моего мира, настолько он удобнее всех местных мешков, оставляет свободными руки и легко переносит весь мой немалый груз. Мешок тоже взял, чтобы было с чем перед местными появиться, да еще тоже греть меня будет ночью. В рюкзаке веревка с бечевкой, запас крупы, бутылочка с маслом и бутылка с ресой, бутылка воды и все оставшееся сушеное мясо, десяток болтов для арбалета, облегченных по сравнению с теми, которые используют Рыжие для своих машинок. Еще серебро и золото в рюкзаке, алмазы на поясе в потайном кошеле, снятом с мертвого Рыжего. Топорик с ножом Рыжих тоже на поясе, в кошелях кресало с кремнем, трут, зажигалка и спички.

Упакован я солидно, если по сравнению с тем же Гинсом — вообще богатей невероятный, даже имеется бутыль с ресой для легкого розжига костерка и принятия внутрь по чуть-чуть против горной болезни. Он сам о втором плаще очень мечтал, когда замерзал по ночам, вообще без горячей еды и теплой одежды.

Так ведь срываться ему пришлось в одну секунду, чтобы только живым остаться, в отличие от меня, человека осторожного, а еще своих личных денег на разведку и подготовку не жалеющего.

Сам ведь думал, что баловство одно — мальцов привлекать за собой следить и вон оно, как все оказалось!

С ходу хвост за мной вычислили, хороших профи старшина воспитал. Понятно, приставленные ко мне филеры не могли себе даже представить, что такие продуманные люди бывает. Поэтому шумно засветились своим появлением на моем горизонте и сразу же были вычислены глазастыми мальцами, как подозрительные личности.

Тех-то никто так и не заподозрил в ведении наблюдения.

Предупрежден — значит, вооружен! И можешь с полным основанием решительно менять жизнь, пока ее за тебя очень жестко не поменяли. Власть местная и сама еще не решила, что со мной делать, как я уже свои планы незаметного исчезновения из Черноземья превратил в реальность.

Как там дела у милой подруги моей и приятелей-гвардейцев? Стали их таскать по допросам или решили не светить интерес к пропавшему Советнику Гильдии при Ратуше, которому совсем нечего предъявить?

Нечего по сегодняшним делам, конечно, однако очень даже есть, что по его появлению в мире Черноземья. В принципе, местным дознавателям больше ничего не требуется, чтобы взять меня в оборот со всем прилежанием. Со средневековой свирепостью и таким же образом допросов.

«Как дела сейчас у Учителя, пробирающегося назад с верными Слугами и не ожидающего, что попадет в невод раскинутой погони? Сможет ли он отбиться или срубит его какой-нибудь лихой разведчик?» — приходится переживать за немного знакомого Мага.

«Много вопросов, ответы на которые я не отказался бы узнать, но теперь пора думать о новых землях, лежащих за горами, и что ждет там меня».

С такими мыслями в голове я уснул на теплом Столе.

Рано утром перекусил теплой кашей, оставил половину котелка на весь день до вечера, наполнил бутылку, включил фонарик напоследок, чтобы проверить, не забыл ли я чего и засунул его в карман рюкзака.

— Пора двигаться навстречу новому дню, новой жизни и подвигам, куда же они денутся от меня? — говорю себе.

Сколько еще предстоит пройти мне дорог, сколько узнать нового прежде, чем я смогу вернуться в свой мир и остаться там?

«Наверно, что очень и очень много, все свои ножки обязательно стопчу по пути», — хорошо понимаю я.

Спустился с площадки, посмотрев последний раз на свои тайники, спрятанные под камнями. Не стал их закрывать магией от людей, вдруг кто из посвященных сюда попадет, порадуется такому подарку, увидев сразу же мою метку.

У таких умельцев больше всего шансов здесь оказаться, место становится реально популярным среди Магов Севера, а магическую метку издалека видно.

С часок спускаюсь в подобие каньона, который уходит далеко вправо мимо скалы с Храмом. Потом, с редкими остановками и большим отдыхом в обед иду себе и иду, перекидывая копье с плеча на плечо. Довольно быстро согрелся, Ариал прогрел воздух к десяти утра, поэтому я снял плащ, арбалет привязал к рюкзаку, чтобы он не бился об ноги.

К вечеру дошел до первого перевала и остановился на ночлег заранее, понимая, что именно сейчас я начинаю обкатывать возможные технологии более-менее комфортного ночлега для меня.

Учитывая, что Учитель в такую же примерно пору перешел горы и три перевала вообще с одним плащом, в самой обычной одежде, то моя задача выглядит достаточно легкой. У меня есть теплое белье и запасные носки из шерсти, которые я не использую в течение дня, поэтому они остались полностью сухими. Потом, когда солнце начинает пригревать, я даже могу их сушить, особенно во время привала на обед. Шапку я снял утром и надел только вечером, чтобы она не мокла во время движения. Копье изрядно оттягивает мне руки, в отличие от того же Гинса, как тот же арбалет с болтами, а тяжелая вязанка небольших по размерам дровишек, килограммов в двенадцать, здорово нагружает мне шею, все такое добро вместе заставляет двигаться меня гораздо медленнее, чем шел тот же Учитель.

Подгоняемый постоянно холодом и голодом, поэтому бегом бежал всяко быстрее меня.

Но весомые преимущества моего передвижения я ощутил сразу, как только развел в подходящей расщелине костерок, который подкармливаю небольшими щепками, и сварил себе, как смог, кашу с мясом. Или, скорее, просто размягчил крупу и сушеное мясо в очень горячей воде, так как здесь вода уже не кипит.

Сверху я прикрыл расщелину обоими плащами и смог какое-то время наслаждаться теплом костра. Проглотив горячее варево, я снова наполнил котелок водой, оставив немного в бутыли на ночь.

Учитель мне рассказал, что ручьи, бегущие с гор, попадаются довольно часто, поэтому проблем с водой у меня не будет. Снова нагрел котелок градусов до пятидесяти, отметив, что на такие вечерние хлопоты ушла примерно пятая часть моих дров и засыпал в воду крупу на завтра. Под спину я положил мешок, в котором разложил часть поленьев для изоляции от холодной, каменистой земли. Надел в относительном тепле нижнее белье из козьей шерсти и свежие валяные носки из комплекта для разведки, нахлобучил шапку поглубже, завязал ее на подбородке. Ноги напоследок засунул в освобожденный от вещей рюкзак и застегнул его.

Завернулся в оба плаща, осторожно затащил в область живота нагретый котелок и, фигурально говоря, обвился вокруг него, как источника приятного тепла.

День оказался трудный, я прошел около двадцати километров по каменистым землям с большим грузом на плечах, поэтому сразу же уснул без задних ног.

И проспал часов шесть прежде, чем холод беспощадно охватил мою спину и заднюю часть бедер, тогда передвинул еще теплый котелок за спину и так проспал еще пару часов, пока не понял, что уже сильно замерз.

Температура окружающего воздуха опустилась градусов до пяти, пар вырывается у меня изо рта, пришлось разжечь еще раз костерок, нагревая на нем котелок парой поленьев. Я сложил небольшой очаг из высоких камней, укрепил эти камни другими, поэтому мой котелок очень удачно входит в сам очаг, позволяя греть его довольно эффективно. Сам я сделал десятиминутную разминку, пустил кровь по телу и согрелся, пока нагревается котелок и пара камней, которые я потом положил в рюкзак и себе под зад. Такая мера дала мне возможность проспать еще три нужных часа, когда я, проснувшись снова от холода, проглотил едва теплую кашу, разобрал свой деревянный матрас и пустился в путь.

Но сначала я залез повыше, где спрятал арбалет и связку болтов в одной из щелей недалеко от места своей стоянки. Теперь таскать еще и эти, не особенно нужные на перевалах тяжести, показалось мне слишком большой роскошью в настолько трудное время.

Да, каждый лишний килограмм, да еще в условиях относительного высокогорья, кажется гораздо тяжелее, чем на равнине. Арбалет Рыжих весит три-три с половиной кило, болты еще с килограмм, само изделие сильно мешает из-за своих размеров, поэтому я решил оставить не очень востребованное мне имущество здесь.

Рассчитывал я, конечно, на помощь машинки в период преодоления перевалов и в обороне при первых встречах на той стороне, но, когда уже совсем стало не до жиру, приходится выбирать только самое необходимое.

Мысль про кольчугу, от которой отговорил меня еще тогда Учитель, теперь может только насмешить, данная защита реально оставит лежать под снегом излишне осторожного и опасающегося за свою жизнь путешественника.

Главное теперь — дрова, теплая и просто любая одежда, горячая пища и, желательно, теплое питье. И еще очень важна скорость, с которой ты передвигаешься по горам, тоже необходимая величина, чтобы поймать правильную закономерность от количества веса на тебе и соответствующей ему скорости передвижения.

Была у меня мысль даже копье оставить, в горах бояться особо некого, если уж и попадется редкий здесь снежный барс, желающий перекусить усталым путником, то на него моей маны хватит. Да еще полный перцовый баллон ждет своего часа в кошеле на поясе, чудо-оружие для местного порядка вещей.

«Когда начнешь спускаться вниз, к лесам и людям, можно вообще одной дубиной обойтись поначалу, которую легко топориком вырубить и оформить», — понимаю я.

Совсем без оружия в раках проводить первые встречи с местными жителями Учитель категорически не советует, поэтому я все же решил не бросать копье:

— Ты пойми, Ольг, ты сам чужой, языка не знаешь. Для любого крепкого мужика — ты просто жертва, с которой можно поиметь и за которую ничего не будет. Что поиметь? Да хоть плащ или твой мешок с его содержимым, в горных селениях и это уже какая-то ценность, — так Гинс рассказывает об обычаях и понятиях людей на своей родной земле.

— Ну, я, например, никто там, но я же могу защищать жизнь и здоровье свое? — интересуюсь я в свою очередь.

— Да, такое право есть у всех, только нужно быть готовым, что все мужчины из селения захотят проверить твою силу. Они, конечно, не воины и не бойцы, но их будет несколько и от того, как ты себя поставишь, зависит твоя жизнь и свобода. Побьют тебя, как следует, тогда очнешься уже на цепи, как проигравший. Отмутузишь сам всех, будешь главным в селении. Ведь никакой защиты у них нет, в горах живут только те, кто провинился, пусть даже незначительно, перед имеющими власть и силу внизу. Настолько незначительно, что всем просто лень забираться в горы, чтобы поквитаться, да еще поймать чужим местного жителя очень непросто в настолько диких местах.

Поэтому я все же не расстался с копьем, вполне серьезно выглядящим оружием, которым уже неплохо научился работать. Еще у меня остались определенные планы на его использование в качестве основы для импровизированной палатки.

С уменьшившейся на четверть вязанкой дров, без арбалета и болтов, я поначалу очень стремительно припустил вверх по склону, разминая мышцы и пытаясь согреться получше. Но, чем я выше забираюсь, тем сильнее и пронзительнее задувает ветер, шагать становится все труднее.

«Я, конечно, провел акклиматизацию в Храме, на высоте от двух тысяч до примерно двух тысяч триста метров, хорошо там питался, высыпался постоянно и активно стимулировал свое тело на Столе», — понимаю я и такой смысл своего там нахождения.

Я хорошо готов шагать и подниматься, но новый перевал, с высотой на полкилометра выше, с остатками снега и льда на ближних ко мне высотах, дался мне очень нелегко. В обед я устроился в тихом месте, в немного более теплой ложбине, где не ощущается порывов ледяного ветра, наоборот, прилично пригревает светило, и с относительным комфортом доел вчерашнюю кашу и погрел себе воды.

Хорошо отдохнул целый час, отдышался, согрелся под своими плащами, поэтому теперь готов шагать сколько потребуется. Чтобы найти небольшую пещеру, подробно описанную мне Гинсом, где можно переночевать чуть легче, чем на открытом месте. Для чего мне пришлось преодолеть еще один перевал, только более низкий, несколько раз спускаясь с почти отвесных скал и думая постоянно о том, как не сорваться и не загреметь на камни внизу. Здесь без веревки делать совсем нечего, очень длинной, чтобы складывать ее в два раза и потом получать обратно, миновав очередной спуск.

В одном месте под скалой я нашел останки очередного беглеца с той стороны, которому не повезло, теперь только белые кости отмечают его последний путь и такое же пристанище.

Кинул сверху несколько камней на кости и поспешил дальше.

Пещерку длиной в два с половиной метра я все же нашел, когда уже начало темнеть, точно на том месте, что описал мне Гинс. Получилось, что за сегодня я смог проделать сразу два дневных перехода, благодаря своей хорошей подготовке и тому, что могу быстро спускаться с длинной веревкой, а сложных подъемов сегодня не попалось по пути.

В пещере я исхитрился, используя копье и две длинные ветки какого-то кустарника, почти полностью отгородиться от холодного воздуха снаружи одним плащом, развести костерок, используя много собранной сухой травы, веток кустарников и мои дрова, нагреть и немного распарить кашу с мясом, затем быстро проглотить ее, пока теплая.

Потом нагреть воду градусов до сорока в котелке и вволю напиться. На место очага положил круглые полешки, которые использую в качестве матраса для походных условий, на них мешок, на него несколько нагретых камней из собранного очага и котелок. На все такое водрузился сам, распихав камни снаружи тела, а котелок поставил между ног. Ступни в валяных носках снова засунул в освобожденный рюкзак с одним из нагретых камней, который сначала даже припекал ноги, потом я уснул. И проспал часов шесть, пока холод снаружи и переполненный мочевой пузырь не вынудили подняться и облегчиться. Пробиваемое дрожью тело очень хочет погреться костром, но я просто снял плащ со входа, укрылся еще и им, зато проспал еще пару часов, пока холод окончательно не победил сон.

Пришлось собраться, сделать интенсивную зарядку и, дождавшись горячей воды, констатировать, что дров осталось всего несколько штучек в вязанке, поэтому придется пройти сегодня последний перевал и спуститься пониже засветло, чтобы не околеть от всепроникающего холода.

Холод на самом деле очень достает своим постоянным и непрекращающимся вниманием к моему едва теплому телу, уже очень хочется распрощаться с ним надолго, если не навсегда.

Сатум, по словам Гинса, является довольно жаркой и душной страной, кроме горных земель, конечно, сейчас я прямо мечтаю полежать в подобной духоте несколько дней или месяцев.

Чтобы забыть, как языки нестерпимого холода лижут лицо, забираются под плащи и одежду, поглощая последние крохи тепла.

«Здесь обязательно требуется иметь теплую маску на лицо, чтобы так не мучиться от ледяного дыхания гор», — напоминаю я себе.

За второй день, подстегиваемый воспоминаниями о безумно холодных ночах, я прошел последний перевал и спустился на целый километр вниз. Туда, где стали попадаться первые участки растительности. Там я набрал сухостоя и развел немаленький костер, не обращая внимания на маскировку и былое желание проскочить незамеченным первые поселения в горах. Просто сижу и греюсь, чуть ли не полностью залезая в такое приятное пламя, чувствуя себя той самой Дейенерис Бурерожденной из рода Таргариенов.

— Ну, может, лучше ее братом, хотя тот совсем плохо кончил из-за своей глупости и жадности. Не, неудачный пример для меня, — радуюсь я закончившемуся переходу.

Конечно, такую иллюминацию в нежилом месте мои новые соседи не пропустили.

Проснувшись ранним утром, я понял — у меня скоро появятся гости, бесцеремонные и крайне наглые.

Глава 5

Два вообще никем не званых гостя прутся прямо ко мне, старательно карабкаясь по склону, третий осторожно забегает сбоку. Разделились они, как я почувствовал, в пятидесяти метрах ниже меня на узкой горной дорожке.

Наверное, всю ночь ждали, чтобы в гости зайти, как только рассмотрели вечером костер на пятьсот-шестьсот метров повыше своего поселения. Не стали ждать, пока светило поднимется над горизонтом, поспешили на встречу пораньше. Ведь всем хорошо известно, что перебежчики с той стороны приходят страшно замерзшие, вымотанные и спят без сил, пока их дубиной по башке не треснешь.

А, как треснешь, так они подскакивают и снова отрубаются уже по-настоящему, зато не мешают настоящим хозяевам здешних мест и истинным ценителям чужого добра внимательно посмотреть все то барахло, что чужаки принесли с собой.

И легенды подходящие тоже есть, о том, как у такого, едва живого мужика, нашли в поясе пару золотых монет небывало высокого качества. Потом все поселение целый месяц обжиралось мясом. А мужик после удара по башке так и не пришел в себя, помер тихонько через несколько дней в клетке у старосты. И не смог ничего рассказать, кто такой, где еще деньги спрятаны, как не подпаливали ему пальцы на свече сильные мужчины поселения.

Что-то подобное я читаю в головах моих гостей, такие азарт и жадность, неуемно сопящих после утомительного восхождения по почти отвесным склонам, где приходится хвататься за кусты и крупные сорняки, чтобы облегчить себе подъем.

Жду я их недалеко от края склона, присев на одно колено, чтобы охотники не увидели все-таки не спящую дичь слишком рано. И не раздумали начать спускаться обратно, пока я их не отпустил. Две пары рук с зажатыми дубинами в них появились одновременно над склоном, потом еще две раскрасневшиеся от усилий рожи их владельцев приподнялись, быстро осмотрели место костра с еще теплыми углями. Потом дальше всю поляну перед собой, недовольно ругаясь, залезли наконец и сами целиком.

Жертвы с добычей нигде не видно на поляне, значит — она бросилась бежать, значит, услышала их пыхтение, и поди ж ты, побежала совсем не в ту сторону, с которой подкрадывается их третий сообщник. Иначе бы уже стало слышно, как они встретились.

Местные жители выглядят непритязательно: в холщовых светлых рубахах и портах, с легкими, такими же мятыми куртками на плечах. Волосы же, зато, имеют темные и растрепанные, как явное большинство черноземельцев, уродившихся в темную масть. Здесь еще более жаркое место, народ в основном смуглый и черноволосый живет.

Пока они тяжело дышат и вертят головами, уже я, внимательно рассмотрев все, что мне требуется, обошел куст, за которым легко спрятался в своей серо-зеленой гильдейской одежде и легким уколом в ягодицу позвал знакомиться первого по списку разбойника.

Тот резво подпрыгнул, пытаясь на лету размахнуться дубиной, но сразу же замер, когда сверкнувшее лезвие копья уперлось ему в выпученный живот.

Второй тут же выскочил из-за спины приятеля, тоже собираясь вступить в драку, но, рассмотрев мое стратегическое преимущество, очень нехотя все же опустил дубину вниз.

Так они стоят, раскрыв рты, даже не реагируя на недовольные вопросы своего третьего подельника, не понимающего, чего они ждут и почему не отвечают ему.

Я убрал копье от одного прохиндея и показал жестом, что дубины требуется кинуть на землю подальше от себя.

На угрюмых рожах появилось серьезное несогласие с моим безмолвным приказом, тогда я, давя сопротивление в корне, вонзил копье второму увальню в бедро.

Раздался глубокий, полный печального признания того неожиданного факта, что будущая жертва оказалась явно сильней, стон, обе дубины полетели к краю обрыва. Пострадавший схватился за рану и упал на спину, как раз перед добравшимся к месту представления третьим соучастником.

Третий разбойник размерами куда поменьше, однако на вид явно посмышленее, тоже правильно оценил ситуацию и, бросив свою дубину, тут же задал стрекача куда-то вправо, ломая кусты.

Да, мужик поумнее оказался, так ведь сильно помельче размерами, приходится больше башкой думать, чтобы выживать в таком достаточно жестком мире.

«Осталось воспитать последнего бойца и можно спускаться вниз, в поселение», — говорю я себе.

Я подошел поближе к оставшемуся стоять горцу и заметил, что мужик напрягся, собираясь кинуться на меня теперь, когда наконечник копья смотрит в землю.

Пару мгновений он явно колебался, но близость моего тела все же толкнула его на неправильный шаг. Он вытянул обе здоровенные лапищи вперед и вознамерился схватить меня за шею, чтобы давить изо всех сил, пока я совсем не посинею.

Наверное, так явственно представил данную картину, что мой сильный удар в нос костяшками пальцев произвел на него впечатление рухнувшей горы. Которая сбила и растоптала надежды с мечтами, а сам нос свернула куда-то в сторону. Горец отлетел на своего дружка и грузно упал, запнувшись за вытянутую ногу того.

Я не стал так уж вкладываться в удар, помня, что сила моя возросла уже на четыре деления, махнул рукой вполовину от возможного, ведь, ударив с полной силой, скорее всего, просто сломаю себе руку.

Вскоре я поднял суровыми пинками обоих потерпевших разбойников, нагрузил их своим барахлом и повел показывать дорогу в подгорное селение, постоянно отвешивая по согбенным спинам древком копья при любом замедлении и попытке оглянуться назад.

Мужики оказались понятливые, поэтому дальше не провоцируют меня совсем. Один придерживает раненого в бедро, и вместе они бойко ковыляют по узеньким тропинкам, которые понемногу расширяются. Когда показались первые глиняные домики, типа сарайчиков, тропинка превратилась в двухметровую дорогу, которая и привела нас к месту, где собрался исполнительный комитет по встрече гостя.

Кроме удравшего парня, тут есть еще пожилой мужик с парой совсем молоденьких парней — еще мальчишек, и несколько женщин у них за спиной. В руках они держат разное оружие.

Ну, как оружие, наверное, они сами так думают с разной степенью уверенности, но по мере нашего приближения, моего уверенного вида с копьем в руке и очень неуверенного поведения своих главных защитников и охранителей, оружие перестало казаться оружием. Потому что превратилось в разного вида палки и пару убогих топоров, которые немедленно оказались опущены или торопливо выкинуты за спину.

«Пока суровый и могучий воин не обратил внимание на такое вопиющее непослушание и не убил насмерть всю сраную деревню!» — вот что я очень ясно выражаю своей свирепой мордой сейчас.

Тем более всем своим видом показываю, что только такого сопротивления жду, что данное событие точно обязательно произойдет, если меня сразу же как следует не ублажат. Могучим пинком я отправил полетать раненого под ноги встречающей делегации и жестким ударом пятки древка по затылку вырубил второго селянина.

Чтобы встречающие могли в полной мере оценить мою силу и воинское умение, еще правильно начать концерт по привлечению благодати на мою могучую шею.

Пожилой мужик, прочувствовав нужный момент, упал на колени и что-то торопливо затрещал, испрашивая прощения для всего селения за недостаточно теплый прием настолько славного воина.

Слов я, конечно, вообще не понимаю, но интонация у деда оказалась верная, заискивающая и обещающая.

Многообещающая даже.

Тем временем я обошел причитающего старика, посмотрел пристально на рожу сбежавшего умника, который уже оказался здесь, потупил глаза и смотрит перед собой.

«Молодец, звездюлей получать не хочет, но так здесь нельзя. Не дать совсем звездюлей», — отчетливо понимаю я.

«Вести так себя нельзя, все должны быть обилечены согласно купленным местам».

Поэтому умнику в лоб прилетела та же пятка древка, отправив и его отдохнуть на утреннем солнышке. Строй баб и девок незримо вздохнул, но остался стоять.

Я не спеша прошелся перед ними, выбрал одну помоложе и получше, благо выбор оказался очень простой. Потому что такая девка нашлась в единственном количестве и выдернул ее из общего строя, пустив идти впереди меня. После всех пройденных мной сараюшек и развалюшек на местной площади виднеется единственный дом, который оказался хоть как-то достоин принять великого воина.

Как я понял, дом самого старика или кого-то из его сыновей, лежащих на той же площади.

Еще раз я оглядел всех присутствующих тяжелым взглядом и наглядно, ребром ладони по шее, показал, что шутки кончились. Что следующие виноватые будут беспощадно убиты и тщательно выпотрошены на радость паре собак, вертящихся сейчас в стороне.

Почувствовав себя таким настоящим татаро-монголом, я закинул топтавшуюся на пороге девку внутрь дома и закрыл за собой дверь.

В доме пахнет подгоревшей кашей, обстановка бедная и весьма неуютная, но я не стал мяться и стесняться, скинул чью-то постель на земляной пол, поставил копье, сбросил рюкзак со спины и выглянул за дверь. Бабы захлопотали, помогая подняться пострадавшим, старик отдает указания парнишкам, а доверенные для переноски мои вещи так и остались валяться в пыли, упавшие вместе с неудавшимися грабителями.

Я тут же подскочил обратно к деду, замахнувшись на его белый затылок, показывая, что сейчас выдам сурового леща и грозно гыкнул на него. В итоге показал снова согнувшемуся в поклоне старику на вещи и на дверь, мол, быстро все доставить в дом.

Бабы, получившие новые указания, комично бросили потрепанных мужиков, один из которых не удержался без поддержки и сел обратно на землю, похватали мои плащи, мешок и прочее, тут же потащили в дом, куда следом вошел я сам.

Посмотрел, как все старательно выбили от пыли и аккуратно сложили на скамью и уставились на меня, ожидая новых указаний.

Но я махнул рукой на дверь и, не обращая внимания на них, подошел к девке, тоже стоящей в ожидании, запустил ей руку за пазуху и смачно перелапал ее всю, оценив для себя состояние тела наложницы, как вполне подходящее для начала совместной жизни.

Рыкнул на зазевавшихся баб, вытаращившихся на такое непотребство и смотрящих на выбранную мной девку, кто — с явным сочувствием, кто — с определенным злорадством.

«Пестрая, видно, палитра отношений в здешнем поселении, настоящем срезе обычного человеческого общества», — усмехнулся я.

Чья эта девка, жена или невеста, меня, как сильно могучего воина, приведшего живыми двоих покусившихся на меня мужиков и оказавшему тем самым поселению бесценный подарок, оставив их в живых и даже не сделав увечными, не должно интересовать ни в какой малейшей степени. Все поселение теперь счастливо, что оказавшийся вполне живым и сильным чужеземец из-за гор, по силе могучей своей вместо пары жизней провинившихся мужиков или даже всех жизней, взял в пользование одну из местных баб, которая не особо-то и пострадает от подобного внимания,

Может даже и приобретет чего нового.

«После интимного общения с сильным чужеземцем. Новые умения, новых вшей или немного мелочи в кармане, то есть в своем кошеле», — усмехаюсь я.

Именно так обрисовал мне Учитель местные понятия и виру за проступки, грозящие жизни и здоровью путника, то есть теперь меня самого.

То, что в горных поселениях в порядке вещей — ограбить или убить изможденного переходом через горы гостя, я узнал первым делом. Загнанные в горы, находящиеся на стадии выживания, люди не могут позволить себе какое-то гостеприимство по отношению к чужим. А возможность что-то поиметь быстро приводит не особо стойких морально к нападению и избиению толпой часто беззащитного человека.

Учитель добросовестно и подробно расписал мои первые шаги в Сатуме, но он, конечно, не может себе даже отдаленно представить, с какой нечеловеческой скоростью я могу учить чужие языки. Поэтому я пока не стал ему про подобную возможность рассказывать. Сам он предлагает мне как-то добраться до его друзей в одном из городков около столицы, назваться их родственником и учить язык именно там, общаясь только с ними, даже не выходя из дома несколько месяцев

Довольно скучная жизнь мне предназначена в его глазах, но данное предложение он объяснил и так достаточно сложной жизнью местных людей. Постоянно страдающих одновременно от гнета аристократов и банального грабежа с постоянным рэкетом организованных преступных банд.

Две такие разные общественно-прикладные организации поделили весь мир Сатума на свои зоны влияния, частенько конкурируя, воюя и снова договариваясь между собой, кто кого именно сейчас стрижет.

Поэтому появиться на улице, не зная местного языка — такой поступок, по искреннему мнению Учителя, почти верное самоубийство для чужеземца.

— Его обязательно ограбят местные бандиты, как только поймут, что он совсем не здешний.

Язык корли — основной объединяющий для всех трех стран, но только в Сатуме он является главным и единственным языком, а жители страны не испытывают никакого желания учить языки своих соседей.

В Теруме и Коляндии свои языки изучают почти наравне с корли, который считается языком наиболее развитой страны, хотя с крайне сомнительными нравственными устоями здешней элиты.

Терум считается самой приятной для жизни страной, с развитыми феодальными отношениями и неплохими нравственными принципами, достаточно богатой, состоящей из нескольких десятков сильных графств и небольших баронств.

Коляндии досталась не очень богатая, уже совсем северная земля, как у нас все так же обстоит на Севере, поэтому страна стала настоящим королевством, чтобы выжить в неблагоприятных условиях.

Бюджет и армия всего королевства сравнимы с бюджетом и армией зажиточного графства в Теруме, ибо изначально именно парой небогатых графств оно и было. На таких, всем хорошо известных условиях, речи о вооруженном захвате куска соседних земель уже не идет, однако наличие неплохих рудников по добыче меди, свинца и железа подает надежду королям Коляндии рано или поздно прикупить одно из графств и расширить свою территорию.

Через территорию Терума постоянно идут обозы с металлами, которые выплавляются на землях королевства, обратно везут продукты и оборудование для добычи, производимое в развитом Сатуме. Графы Терума берут умеренный налог за разрешение на перевозки по своим землям, на транзитные деньги ремонтируют дороги и пополняют свой бюджет.

Все такие и остальные знания рассказал мне Учитель, хотя довольно сжато, ведь он думает только о том, чтобы дать мне возможность найти его друзей. Потом пожить у них довольно долгое время, вписываясь в новую жизнь, обрастая знанием языка и всех условностей, весьма важных в Сатуме.

Я же хочу совсем другого, поэтому провел почти неделю в первом попавшемся селении, изучая местный язык и пытаясь начать хоть немного разговаривать на корли. Заодно я занялся сексуальным образованием моей наложницы, довольно неграмотной в данном плане, зато безропотной и очень старающейся спасти жизни тех мужиков, которые попали в список покусившихся на жизнь могучего воина.

Я даже не стал узнавать ее имя, сначала называя ее просто: «Эй!» А потом присвоил ей свое, став называть Изаурой, на что она охотно откликается…

И сначала жестами, а потом уже выученными словами показывая, что я хочу от нее и старосты поселения.

А хочу я только жрать и тешить свою плоть, все именно так, как пристало мне, настоящему воину.

Из странного получается только то, что я заставляю девку называть мне все, что я вижу перед собой, до последнего предмета на кухне и вывожу на прогулки, чтобы узнать новые слова, глядя вокруг.

Еда в поселении показалась мне очень скромной, особенно в первый раз, пока я не пригрозил старику, показав деревянную тарелку с какой-то жидкой хренью, которую принесла мне девка, что переломаю ноги и ему, и его внуку.

Для начала вывалил все содержимое тарелки ему на голову и тщательно растер по жидким волосам. После явно выражения моего неудовольствия мне варят что-то похожее на картошку, добавляют в нее какое-то масло, пекут хлеб и еще приносят местный творог.

Во время прогулок я заметил в поселении несколько коз, лихо скачущих по горным тропкам, есть даже разработанные поля, на узких полосках подходящей земли, все еще засаженные или уже пустые после сбора урожая.

В экономику проживания в горах и выживания здесь же я особо не вникаю, зато провожу на площади пару тренировок в день, вспоминая уроки Кроса по работе с копьем и хорошо нагружая разогретое тело.

Как следует пропотев, я ставлю Изауру лить мне воду на плечи и спину, потом уединяюсь с ней в доме и заставляю ее изучать новые предметы, а все поселение внимательно слушать, как проходит обучение.

Побитые мужики поправились, теперь тоже замирают под моим взглядом, ожидая разрешения пройти мимо. Раскаяние на их немудреных лицах кажется довольно искренним, ну или хотя бы просто выглядит таковым.

Дверь в доме я держу постоянно закрытой, приучил к предосторожности девку, еду заставляю пробовать саму Изауру перед каждой трапезой, воду сам набираю в кувшин на роднике, правда, несет его моя наложница передо мной.

Но, правильно понимая, что один только кнут — временно эффективная мера принуждения, использую еще кое-какой пряник. На второй день, обстучав предварительно на подходящем камне обухом топорика один серебряный дан и превратив его просто в лепешку серебра, я вручил его девке, заодно узнав слово «серебро» по-местному.

Судя по старанию, с которым предалась Изаура очередному уроку, такой широкий и щедрый жест с моей стороны окончательно растопил ее немудреное сердечко.

Я выдал ей еще по такой же лепешке на четвертый вечер и на раннее утро шестого, после чего собрал свои вещи, обнял Изауру, напоследок сказав: «Свободна!» уже на родном ей языке корли.

И ушел из поселения, не прощаясь ни с кем и даже не посмотрев ни на кого.

Я спускаюсь вниз по присмотренным ранее дорожкам, забирая вправо, в сторону границы с Терумом, до которой здесь еще очень далеко, под четыреста километров или десять-двенадцать дней пути по-местному.

Глава 6

Шагать по утоптанной дорожке навстречу поднимающемуся светилу, разглядывая разноцветные поля, находящиеся далеко внизу, оказалось здорово, особенно после конкретно уже надоевшего сидения в поселении.

«Да уж, провел всего неделю, а будто месяц там занимался всякой ерундой. Научился говорить „твоя моя понимай“ примерно так, но хватит на первое время, накопился запас самых простых слов около трех сотен», — констатирую я себе.

Я с облегчением снял с себя маску, которую оказался вынужден играть последние дни, маску на редкость тупого и злобного, но хорошо обученного вояки. Постоянно мечтающего, что кто-то в селении сейчас проявит настоящий характер и можно будет забить данный характер вместе с зубами прямо в задницу смельчаку.

Но никто не стал ничего проявлять, мои надежды остались нереализованными, ну и хорошо на самом деле.

Кстати, Изаура все-таки меня раскусила, может только частично, последнее время откровенно уже не боялась подходить и общаться. Не то, что в первые пару дней, когда постоянно дрожала и держалась из последних сил, чтобы не убежать из дома и где-то в деревне спрятаться.

Так я и не узнал, кому она тут кем приходится, кого прикрыла своим симпатичным телом от возмездия сурового убийцы за неправильное в корне по отношению к нему поведение местных жителей.

Нет, поведение по отношению к чужаку, по местным понятиям, абсолютно правильное у аборигенов, но раз чужак оказался выше на голову всего местного мужского населения, то остается ему только теперь терпеть побои и насилие.

Раз он настоящий беспощадный воин, то всему селению придется смывать нанесенное оскорбление.

Приходится признать, на относительно короткой дистанции я могу произвести нужное впечатление, но при близком общении на более длительном промежутке времени у меня данное перевоплощение получается весьма посредственно.

«Да, такой мужик, которого я сыграл, наверняка мучил бы и тиранил девку просто так, только для своего удовольствия, чтобы кричала по-настоящему от боли, а не только от удовольствия», — признаю я.

Определенная недоработка образа налицо, но, слава богу, пока доминировать ни над кем мне больше не требуется. Однако обратить внимание на неполное несоответствие образу крутого мудака все же стоит. Если изображаешь полного такого мудака-садиста, то нейтральным отношением к зависящим от тебя людям никак не отделаешься. Желательно мучить и обижать по серьезному, с откровенным удовольствием тиранить и еще постоянно искать повод наказать снова.

«Ладно, теперь я знаю, где можно передохнуть перед следующим переходом через Сиреневые горы. Когда все же соберусь вернуться в Черноземье», — говорю я себе.

Где можно просто выспаться в тепле под крышей, поесть горячей еды, чтобы шагать вверх полным сил. Примут меня без восторга, но, если я приду к вечеру, то вниз за помощью не побегут, да не успеют вообще ничего придумать.

Теперь мне придется спуститься вниз с высоты в тысячу двухсот примерно метров до пятьсот, там находится первое поселение. Уже вполне легальное, с защитниками-грабителями — настоящими, собирающими дань гораздо побольше, чем с верхнего. За ним на равнине расположена деревня или село, вроде даже с корчмой. Через день пути первый небольшой городок, собственность местного графа, где можно поменять деньги, обзавестись местной иностранной валютой, прикупить вещей, ту же кожаную куртку с усилениями из толстой прошитой кожи и посмотреть воочию на местную жизнь.

Денег местных у меня нет, почти нет, все же Изаура притащила мне кучку меди в обмен на одну серебряную монету. Думаю, я получил треть или четверть от цены за серебро, но деваться мне все равно особо некуда.

— По местным понятиям, за нанесенное мне оскорбление и явную попытку нападения с возможным убийством, я могу убить все поселение, но просто так отнимать имущество не имею права, — как объяснил мне Учитель.

Могу сначала убить, а потом забрать, но никак наоборот. Не мой только вариант, получается, залезать в присвоение чужой собственности.

Скоро я вошел в длинную рощу, растущую по широкому склону и углубился в нее. Пришло время избавиться от лишних вещей и всего того, что привлечет ко мне подозрительное внимание в новой стране.

В селении я заказал перешить на меня найденные в доме рубаху и порты, что местная портниха, оказавшаяся среди баб, довольно быстро сделала. Так я обзавелся первыми местными шмотками за пару серебра.

Оказалось, что за переход через горы и частое сканирование местности я потратил немного маны, теперь восстановил себя с помощью одного алмаза. Остальные три я вшил во внутренний шов портов, если окажусь связанный и полностью пустой по мане, смогу довольно незаметно подпитаться от спрятанных алмазов.

Так себе идея, конечно, но мало ли, вдруг сработает. Если мне прилетит по голове, внезапно и сильно, а очнусь уже в путах. Нужно будет только руки опустить к ногам или, наоборот, их поднести к рукам.

Послушал рощу и никого не обнаружил, что вполне понятно, в такой ранний час вообще некому тут болтаться. Под приметной елью в стороне от тропинки раскопал землю с обратной стороны дерева, сложил в рюкзак свои теплые вещи, один плащ, шапку и носки, гильдейские шмотки, за исключением куртки, спички и зажигалку, фонарик с еще живыми батарейками, которые достал из него, чтобы они вообще не разряжались. Даже баллончик с перцем убрал в рюкзак, как слишком яркую, нездешнюю вещь. Из десяти золотых оставил себе всего два и половину серебра, выглядеть богатым мне теперь противопоказано категорически.

«Я — скромный, глуповатый, неразговорчивый мужик с копьем, ищу работу в охране обоза или любую другую. Хорошо работаю именно с копьем, люблю пожрать по любому поводу, на денежку весьма прижимист», — рисую свой внешний портрет.

Оставил еще таблетки, одну упаковку, потом зашью ее тоже куда-нибудь.

«Хорошо бы наняться в охрану каравана, идущего в Коляндию из Сатума, тогда при понятном деле окажусь, еще иду сразу, куда хочу, внимания не привлекаю совсем. Послушаю народ, подтяну немного язык и со смыслом каким-никаким попутешествую по этой стороне Сиреневых гор», — такой у меня пока план на дальнейшую жизнь.

Закопал очередной тайник, присыпал влажными листьями, которыми тут все усыпано и собрался уже было вставать. Как мой раскинутый маячок просигналил мне о том, что недалеко от меня, метрах в пятидесяти, как раз со стороны, откуда я пришел, появился медленно крадущийся человек.

«Вот тебе и первые плоды не до конца правильно сыгранной роли, проваленной явки и еще непонятно чего», — сразу же понимаю я.

Не превзошел себя в артистическом ремесле, теперь придется убивать кого-то, слишком смелого или, скорее всего, слишком глупого мужика, решившего заново переиграть уже проигранную партию. Это, наверняка, коварная Изаура поспешила поднять своего мужика, показав полученное серебро. И еще то, что с меня можно хорошо поднять всякого разного добра, которое очень понадобится в будущей счастливой семейной жизни. Она могла много увидеть, если почти все время вертелась при мне, отбегая только за едой для своего властелина.

«Да, тот самый, получивший по затылку древком мужик, тайно крадется за мной, — разглядел я его. — Значит, именно он муж моей ветреной подруги! Какая все-таки она непостоянная! Только с глаз долой, сразу же — из сердца вон! А так любила, так любила, так стонала и двигала тазом! Теперь вот мужа отправила за смертью! Только чьей еще непонятно!»

Да не просто крадется тайком позади, желая, наверно, пустить погоню из знакомых мужиков в нижнем селении и таким образом отомстить за унижение со своей любимой. Еще ведь легкий лук с собой прихватил, с пятком простых стрел. Хочет сам отомстить, пустить кровь за пережитое унижение и свою потрепанную немного бабу.

Сто процентов, Изаура его надоумила отправиться за мной следить, чтобы в подходящий момент без особого риска вбить куда-либо мне стрелу. Вон как крадется, почти на цыпочках, с наложенной стрелой на тетиве. Видел сверху, что я вошел в рощу и, догнав меня через десять минут, не удержался все-таки от того, чтобы самому убедиться в том, почему я до сих пор не вышел.

Поэтому решил сам проведать, чем я тут занимаюсь, вдруг что-то полезное прячу. Шансы у него кое-какие изначально имелись, а вот теперь уже нет.

«Почти нет, не стоит преуменьшать чужие шансы», — напоминаю я себе.

Я успел спуститься к тропинке, занять позицию за большим и густым кустом, стоящим на пути выгляданца, где тихонько затаился, ожидая его появления.

Но преследователь оказался не совсем беспечен, поэтому обходит куст очень осторожно, ожидая какого-то сюрприза. А потом вообще сменил направление и решил зайти мне с тыла, что я понял, прощупав его умением.

Почувствовал мужик что-то или нет, вообще не понятно, пришлось мне углубиться в кусты и ударить копьем по смутному силуэту, виднеющемуся через густые ветки, не дожидаясь, пока он увидит меня. Копье понеслось напрямик, с шумом расталкивая ветки и листья, мужик попробовал отскочить подальше от куста, но не успел.

Наконечник вошел во что-то мягкое, раздался обиженный вопль, типа, а нас-то за что вообще?

Стрела воткнулась в землю перед моей ногой, а я порадовался за свою силенку, что смог, держа копье почти за самый конец, направить его правильно и попасть достаточно сильно в едва виднеющуюся тень за ветками.

Попал я в область верхней части туловища и поэтому уверенно думаю, что могу уже выходить и разбираться с глупым мужиком без опаски, вряд ли он сможет теперь натянуть лук. От удара спустил его и теперь тянет вторую стрелу, зажатую пока в кулаке.

Но все же что-то меня удержало от поспешного шага. Выглянув с другой стороны куста, я оказался довольно сильно удивлен увиденным. Мужик отскочил в сторону, но, несмотря на обильно текущую по рубахе на груди кровь, продолжает держать натянутым легкий лук, целясь в сторону, откуда я его ударил копьем. Заметив мое появление, он резко направил лук на меня и даже пустил легкую стрелу, которая запуталась в ветках куста.

«Даже на опережение движения стреляет», — удивился я и подумал, что вел себя в поселении довольно беспечно, гуляя по улице.

Пара таких умельцев с луками могли изрядно мне попортить кровь, но тогда эффект сурового и беспощадного убийцы сработал в мою пользу, подавив всякое желание к сопротивлению. Да еще я мог, даже должен был, получив пару таких гостинцев, просто убить всех, кого увижу в поселении. Останавливать умелого воина только с помощью стрел без железных наконечников — дело довольно долгое и весьма рискованное.

Но теперь, когда мы остались одни на местных предгорьях и мне больше не за кем спрятаться, некому срубить голову в отместку за подобный бунт. Тогда можно меня издалека погонять, подранить несколько раз и потом сидеть долго на хвосте, собираясь получить значительную поддержку в большом поселении внизу.

А, скорее всего, просто поднять несколько знакомых мужиков и пуститься за мной в погоню, как, наверняка, собирается поступить хитрый стрелок.

Ради понятной мести за свое унижение и еще простой наживы.

Когда он поднимает лук и направляет его в мою сторону, кровь из раны на груди прямо льется на одежду. Недолго ему осталось тут резвиться, поэтому не стоит мне рисковать, чтобы получить даже такую стрелу напоследок, он сам скоро неминуемо упадет.

Осторожно выглянув через половину минуты, я увидел, как неугомонный мститель уже быстро бежит обратно, в сторону поселения, одной рукой пытаясь зажать рану, а его лук валяется на земле.

«Только ведь что побежал, все время лихорадочно соображал, что ему делать дальше», — понимаю я.

Если ему не помогут, никуда мужику не убежать, поэтому я послушал местность впереди.

Нет, никого там не наблюдается, значит, смелый и глупый дурак-одиночка получит свое, не отходя от кассы. Я бросился догонять его, внимательно посматривая по сторонам и вперед. И сразу дождался последствий своего опережающего удара. На крутом подъеме ноги у запаниковавшего беглеца вдруг задрожали и совсем перестали его держать. Он уткнулся лицом в почву тропинки, потом с трудом перевернулся, оставив большое пятно крови на земле, теперь полусидя уже покорно ждет моего приближения.

Я не стал ничего спрашивать, а неудачливый мститель — о чем-то сразу просить. Просто проткнул ему еще живот копьем с ходу, чтобы он напоследок прочувствовал все, что положено испытать проигравшему. Ослабевший от потери крови мужик откинулся на спину, готовясь к неминуемой смерти.

Сразу сдернул с его пояса залитый кровью ремень со всеми кошелями и протер его о траву. Нож в кожаном чехле висит тут же, вроде больше забирать нечего, но, посмотрев на обувь, я переменил свое мнение. Достаточно неплохие для беглеца в запрятанном от людей селении мокасины из кожи заинтересовали меня.

«Такие мне самому понадобятся, тем более размерчик, похоже, мой!» — решил я.

Поэтому снял их про запас или на продажу, посмотрим далее, пованивает из них не по-детски все же.

Стонущий и зажимающий руками уже грудь и живот мститель получил напоследок хорошего пинка от меня и покатился по крутому склону в кусты. Которые приняли и обняли своего нового постояльца и жильца на пожизненное проживание. Сколько ему там отмерено природой.

Пока его не найдут и не вытащат поселяне, Изаура не оплачет своего мужика горючими слезами и начнет сразу же жить с кем-то другим. У меня даже появилось желание вернуться в поселение, притащить ее сюда тоже, чтобы положить рядом с невольной жертвой бабской хитрости и жадности.

«Какой-то я кровожадный стал, совсем равнодушный к судьбе покушающихся на мою жизнь и здоровье людей. Даже не знаю, почему я такой бесчувственный и черствый», — неподдельно удивляюсь себе сам.

Следы крови убирать не стал, пусть все наглядно посмотрят, к чему приводит непослушание взрослых и жадных людей. Подхватил лук и пару оставшихся стрел, достал из земли воткнувшуюся и быстрым шагом поспешил подальше от скорбного места, здесь мне уже больше нечего делать.

Когда через час я вошел на первую улицу нижнего поселения, я уже морально успокоился и внимательно поглядываю по сторонам. Лук на всякий случай убрал пока до половины в мешок, чтобы не привлекать внимания, вдруг, кто знакомый с прежним хозяином найдется, опознает и начнет вопросы задавать. Пояс тоже туда же засунул, отмыв его в ручье и найдя в кошелях несколько медных монет достоинством покрупнее и две серебряных, одна из которых оказалась даже моей, недавно выданной Изауре.

Круговорот вещей в природе изрядно меня позабавил, мои подозрения получили реальное подтверждение. Хотя, может сам незадачливый муж отобрал монету у жены, отвесив той несколько хороших тумаков за поругание фамильной чести. И еще за слишком часто попадающееся на глаза довольное выражение лица после моих уроков, которые хитрая баба принимала с полным для себя удовольствием, активно подмахивая и всласть постанывая.

Монеты переложил к себе, неплохой кремень для розжига тоже пополнил кошель с барахлом. Местные деньги рассмотрел внимательно, ничего похожего на цифры на них не заметил — судя по всему, деньги здесь ценят просто по размеру. На серебре тоже не нашел ни цифры, ни портрета местного правителя — оно и понятно.

Здесь такового вообще не имеется, что довольно странно для раннего средневековья.

Поселение прошел быстро, смотреть особо оказалось не на что, просто небольшие домики по обеим сторонам неширокой дороги, сложенные из какого-то камня, участки и поля вокруг на склонах холмов и возвышенностей. Место само по себе красивое, изумрудная трава, много фруктовых деревьев, увешанных плодами. Народ хлопочет на участках, с любопытством рассматривая нового человека с большим мешком за спиной и копьем в руках, быстро проходящего рядом с изгородями.

Перекусил после поселения прихваченным сыром и лепешкой хлеба, запил водой из родника и наполнил бутыль, заодно подождав новых желающих быстро разбогатеть, но таковых больше не нашлось.

Теперь мне шагать до большой деревни несколько километров по теплому солнышку и мягкой травке, растущей по краю дороги. Пару раз мне встретились подводы, везущие товар, скорее всего, в город, но крепкому мужику с копьем и суровой рожей никто не предложил проехаться вместе.

В деревне нашел местную корчму, где за пять медяшек получил большую миску супа с потрохами и кусок хлеба. Встал в сторонке, спокойно выхлебал горячий и даже вкусный суп, слушая разговоры местных мужиков, радуясь, что довольно много уже понимаю в немудреных словах. Народ посматривает на меня с интересом, но, кроме одного мужика, спросившего, куда я иду, больше ко мне никто не обращается.

Мужику я односложно ответил, подумав немного, что в город и все, больше не стал поддерживать беседу. Прикупил у корчмаря еще половину большого ржаного каравая за десять медяшек и правда пошел в город.

Деньги не светил, ответил, вроде правильно, но дойдя до серьезно густого леса, заранее ушел в сторону с дороги. Посетил туалет, дал отдых ногам и, что вы думаете, все-таки дождался трех человек, быстро пробежавших по лесной дорожке за мной следом.

Предсказания Учителя начинают сбываться, здесь народ так конкретно воспитан, что не упускает возможности за небольшую денежку убить проходящего мимо незнакомца. Я занял позицию так, чтобы хорошо рассмотреть дорогу и принялся ожидать, заодно отдыхая, когда мои потенциальные грабители вернутся обратно.

Где-то через час трое мужчин, довольно крепких и вооруженных дубинами, а один еще охотничьим луком, наподобие моего трофея, прошли обратно. Вяло ругаясь и обсуждая между собою, что требовалось сразу кому-то набиться ко мне в попутчики, чтобы не упустить меня в густом лесу.

Ну и потом ударить со спины по голове чем-то тяжелым, чтобы не бегать и не искать.

Меня так взбесило местное гостеприимство, что я всерьез обдумываю возможность напасть на них самому. Благо сам лучник идет с моей стороны и может попасть под удар первым, а мужиков с дубинами против копья я не очень опасаюсь, но все же — не стал рисковать и связываться. Кто-то из троицы может убежать, потом за мной погонится целая толпа, требующая моей смерти у хозяина городка, которого мне никак не миновать.

«Ну, если не делать слишком большой крюк, обходя сам городок. Да еще возвращаться в горы мне придется через ту же деревню — пока я не знаю другого пути, не стоит оставлять ждущие отмщения трупы за спиной без крайней на то необходимости», — решил я.

Пока случилась еще не самая крайняя необходимость, а то, что меня хотели убить и ограбить — нужно привыкнуть к тому, что здесь совсем не Черноземье.

Но мне как раз в ближайший городок требуется попасть: продать кое-какие трофеи, поменять деньги и прикупить много чего для дальнейшей жизни.

Поэтому я дождался, когда стихли голоса неудавшихся грабителей за поворотом, да и припустил по дорожке, стараясь уйти подальше и побыстрее от негостеприимной деревни.