Слесарь 3. Книга 1

Глава 1

Местная привычка постоянно просыпаться очень рано, вместе с остальным рабочим людом, закрепилась у меня уже только в городе Асторе, центре всего Черноземья и обжитых людьми земель.

Уклад местной жизни и соответствующей ей работы в наем признает только такой распорядок для самого работника— просыпаешься в пять часов утра. Сначала легкий перекус, работа начинается в шесть, второй завтрак в девять, обед в два часа дня, работаем до пяти вечера, потом — основное приятное событие дня, обильный и длительный ужин.

Рабочий день — десять часов, вполне хватает силенок, так как нет очень уж высокой интенсивности трудового процесса, еще не изобретено хитрыми капиталистами никаких потогонных конвейеров.

Самих капиталистов-спрутов-эксплуататоров тоже на горизонте не видать. Кругом такие же простые мужики — хозяева мастерских и кузниц. Просто работаешь себе работу, как у тебя получается, нигде особо не горит и смежников никак не подводишь.

Ужинают те, конечно, у кого он есть, этот самый обильный ужин. Но уж на большую миску жареной мелкой рыбы в городе все зарабатывают, самое дешевое блюдо в едальнях, да в небогатых семьях тоже самое распространенное.

Готовить себе самому по месту жительства — очень неудобно в комнатах без плиты или очага такими вещами заниматься в реальном средневековье. Поэтому питание по утрам вместе с хозяевами — основной вариант для одинокого мужика.

Крупную рыбу продают тоже недорого, но мелкую вообще раздают почти даром, именно на ней и выживают многодетные семьи. А она, когда хорошо прожаренная — очень вкусная на самом деле.

Ужин и остальное свободное время до сна — вот для чего жители города Астора напряженно трудятся семь дней в осьмицу, местную неделю из восьми дней, имея на отдых один день.

Осьмиц в месяце четыре, дней, соответственно, целых тридцать два.

После ужина особо долго не посидишь без света в своей комнате, поэтому народ выходит подышать свежим воздухом на общий двор, где жгут по очереди чью-то масляную лампу. Восковые свечи еще довольно дороги для основной массы населения Астора, ими себя могут порадовать только местные богатеи.

Профсоюзов здесь еще нет, права трудящихся защищают сами трудящиеся, голосуя ногами от плохих хозяев к более хорошим, от низкой платы за свой труд к более высокой.

Мастеров и просто рабочего класса в городе критически не хватает, процент выживших среди них в Зиму — очень невелик по сравнению с прежней численностью. На корабли попали только самые известные мастера, остальные спасались в мороз и снегопад своими ногами, поэтому только очень немногие дошли до Бейств, сохранив себе и своим семьям жизнь.

Получилось здесь в итоге довольно странное общество — средневековая, торгово-буржуазная республика совсем без аристократической, тормозящей промышленное и общественное развитие, надстройки.

Ну, то есть никто у тебя результаты твоего труда не отбирает, ни половину, ни три четверти или две третьих, платишь необременительно одну восьмую от дохода городу и живи на все остальные деньги.

Подобное только прибыли хозяев производств касается, подоходного налога, конечно, здесь вообще никакого нет.

«Так что все равны, но некоторые — немного равнее. Как и везде, впрочем, до коммунизма человечество так все-таки и не добралось, проверить не получилось еще ни у кого настолько интересную в теории идею», — понимаю я.

Здесь подобными идеями вообще не пахнет, впереди еще лет триста или четыреста эксплуатации человека человеком, как минимум.

Теперь и я — Ольг Прот, в прошлом — Олег Протасов, также рано утром хожу на работу, пытаясь не так сильно отличаться от местных жителей. Отличаться по своим словам и поступкам.

Правильное поведение мне дается не совсем просто, как хотелось бы, но я очень стараюсь. Серьезные отличия, на самом деле, так и прут из меня. Приходится молчать, прикидывать постоянно, как выглядят земные слова и поступки человека достаточно развитого общества, чтобы не поступать так же.

Наше земное общество, может, и не совсем такое уж развитое, только, смотря с чем его сравнивать.

Мне реально посчастливилось попасть в один из самых возможно хороших вариантов для попаданца из другого мира.

Мир Черноземья вообще не знает рабства, всяких заносчивых высокородных, ну, почти не знает, и большинства прочих проблем средневекового общества. Дворяне здесь есть, даже не так уж далеко от Астора находятся, однако неприступная крепость преграждает им путь сюда уже много лет.

Чтобы сразу много не приезжали и, главное, не задерживались здесь надолго.

Про орков, эльфов и гномов я ничего не слышал, но какая-то магия определенно в здешнем мире присутствует.

Я сам приобрел способности, вернее, только одну из них — хорошо различать и чувствовать эмоции других людей и существ, относящиеся именно ко мне. В прежней жизни у меня точно такой способности не наблюдалось.

Я не единственный такой, есть и другие, можно сказать, Одаренные разными умениями. Тот же теперь мой сосед по дому Понс умеет определять с высоким уровнем правдоподобности — правду или ложь говорит опрашиваемый субъект.

Только про такое умение положено сурово помалкивать, подобная одаренность очень негативно воспринимается рядовым населением, изрядно настрадавшимся от Магов.

Еще, если по мелочи, я стал гораздо сильнее и выносливее, чем прежде. Хотя, все подобное тоже совсем не мелочь, новая сила и кое-какие умения из прежней жизни очень помогают мне нести хорошее добро и больно наказывать плохое зло.

Такое добро с кулаками. Для своих только по случаю. Без излишнего фанатизма, ибо всех плохишей никогда не перебьешь.

В принципе, к оркам можно отнести людей, подвергшихся сильному, одновременному воздействию изощренной магии и ледяного холода. Они превратились в очень несимпатичных существ — Крыс, так их называют жители Черноземья. Вот они способны с аппетитом перекусить одиноким невезучим путником или ребенком.

Хотя, к оркам их, пожалуй, все же неправильно будет относить, они, скорее всего, напоминают гоблинов по повадкам.

Орки поздоровее и круче будут или должны быть, если судить по правдоподобным описаниям очевидцев из романов фэнтези, с которыми я лично, правда, не знаком.

Поэтому просто верю им на печатное или даже электронное слово.

И еще они должны быть цветом позеленее, клыки иметь сильно выдающиеся — всего такого у Крыс не наблюдается ни в коей степени. Просто бывшие люди, внешне опустившиеся до уровня бомжей, но довольно злобные и сплоченные в момент опасности.

Только здешние Крысы так выглядят, Пришлые или Северные как раз такие самые по внешнему виду, правда, тоже не особо зеленые и выступающих из пасти клыков не имеют.

В таком положении вещей я смог убедиться во время битвы на Опушке, как ее теперь называют в Гильдии Охотников Черноземья.

В мире светила под названием Ариал случилась катастрофа местного или даже вселенского масштаба.

Пока никто не знает доподлинно, что именно произошло. Известно одно — небо внезапно стало черного цвета, лучи Ариала не пробивались через него около трех местных лет. Быстро наступившие морозы погнали людей в Исход, спасаться на далекие, южные земли.

Невиданные морозы вместе со снежными бурями оставили лежать под снегом почти восемьдесят процентов населения Черноземья. Такое событие названо всего одним словом — Беда.

Если бы все подобное произошло на Земле, я бы выделил три основные причины, из-за чего подобная катастрофа могла случиться.

Первое — извержение гигантского вулкана.

«Вполне могло произойти здесь, весьма объективная такая причина, у нас, вроде, тоже случалось когда-то давно и даже не раз», — соглашаюсь я со своими мыслями.

Второе — ядерная война и, как следствие, наступившая ядерная зима из-за огромного количества пыли, поднятого в атмосферу.

«Не похоже, честно говоря, чтобы кто-то мог расщепить атом на местном уровне развития науки и техники», — и такое мне тоже понятно.

Однако, тут есть одно большое но… Землями Черноземья и Севера много лет управлял Кворум Великих Магов.

По весьма настойчивым слухам — пришедших именно из другого мира. Теоретически они могли прийти с той же Земли, поэтому сами обладали такими технологиями и запустили процесс деления ядра.

«Однако все же достаточно странно ждать ядерных технологий при местном уровне развития, не через Храм же они бомбу с собой принесли.

Третья причина — падение астероида или большого метеорита где-то на Крайнем Севере. Тоже вполне возможный вариант для наступления Беды.

Только для мира Ариала нашлась еще четвертая причина, невозможная для нашей Земли.

Война между Магами!

«Достаточно спорная версия», — как мне лично кажется.

Что могло между ними такого произойти, чтобы в итоге получились последствия, как от извержения гигантского вулкана? Они, вроде, совсем не из тех могучих колдунов были, которые горы рушат и реки прокладывают по новым руслам?

Совсем все попроще с магией выглядит в этом мире.

В пользу такой версии все же говорит магическое заражение, превращающее людей в Крыс.

Среди тех, кто ушел и выжил — таких не оказалось. Среди мертвых, занесенных снегами — тоже. Покойники здесь не восставали из мертвых, кладбища не поднимались, мертвые не питались от живых.

Хозяева Астора, вся верхушка города, смогли выжить сами и сохранить свои семьи. Корабли, зерно, золото, Гвардия — все сохраненное осталось при них, пусть на какое-то небольшое время.

Гвардия, естественно, не вся по списку, только начальство и немного особо верных рядовых. Остальные военные испытали на себе все тяготы пути по пояс в снегу, как их семьи.

Скольких похоронили, засыпали снегом, просто не смогли поднять замерзающих и обессилевших — точно никому не известно. Примерно до Беды на землях, подчиняющихся Астору, и в самом городе проживало около пятисот тысяч человек. Немного даже больше, на двадцать-тридцать тысяч примерно.

Девять тысяч приплыли на переполненных кораблях.

Еще шестьдесят шесть тысяч прошли горы и спустились с предгорий на земли Ханств. Они пришли двадцатью колоннами, сплоченные смертью своих родных, полные тяжелого гнева и ярости.

Нетрудно догадаться, что элита Черноземья, уже считающая реквизированные корабли и запасы зерна лично своими, оказалась снесена озверевшими от страданий и смертей хорошо сплоченными людьми. Быстро назначенный Совет Капитанов, из возглавлявших такие колонны людей, первым же указом объявил, что все корабли, товар в трюмах и казна города поступают в распоряжение Совета. Для справедливого распределения между всеми спасшимися, как оно получилось в итоге.

Несогласных с таким решением новой власти отправили под охраной на работу в поля, пришлось лучшим людям города вместе с остальными почти вручную пахать новые земли, бывшую степь, чтобы засеять ее имеющимся зерном.

Не все жители Черноземья и более далекого Севера отправились в длинный путь, испугавшись снега и холода. По рассказам выживших, за Скалистыми предгорьями температура опускалась до таких значений, что замерзала даже реса.

То есть явно ниже тридцати-тридцати пяти градусов мороза по Цельсию, говоря земными понятиями.

На землях Астора такого страшного холода не случилось, слава богам. Но, привыкшим к комфортным двадцати-тридцати градусам тепла, жителям пришлось так же тяжело. Зимней одежды не нашлось ни у кого, обуви тем более. Заматывались в одеяла, все, что можно было, одевали на себя, только все равно подобная защита плохо спасала от невиданного мороза и пронизывающего ветра.

От Астора до Смертных гор, как их теперь называют, расстояние около двухсот пятидесяти километров или тысяча шестьсот лиг по-местному. Жители города и крестьяне, жившие рядом, имели какую-то надежду на спасение. Однако большинство крестьян и обитателей других городков, расположенных севернее Астора, шансов на спасение почти не видело.

Пару дней после начавшейся Беды еще оставались какие-то признаки того, что страной по-прежнему управляют Великие Маги. Первые сигналы о произошедшей катастрофе пришли по скошам, сдвинув первые массы беженцев в путь. Сообщения о черном небе и лютых морозах, усиливающихся каждый час, не давали возможности выбора и долгого размышления. Ведь с севера сообщали только о понижении температуры, постоянном и не прекращающемся понижении. Оставалось только спасаться бегством, так призывали оставшиеся у скошей доверенные люди Магов.

Но уже через пару дней они сами стали прятаться и убегать, ибо разгневанные люди стали уничтожать все, связанное с прежним правлением Магов.

Прежняя власть обрушилась у всех на глазах. И ничего от нее не осталось. Тогда все остающиеся еще в своих домах люди поняли — все очень плохо. Но, насколько именно все плохо — стало понятно через неделю.

Все подобные сведения о прошлой катастрофе я узнаю не из книг. Их еще даже не написали, пока людям вообще не до такого дела.

«Да еще мало кто хочет вспоминать прошлое. Очень непопулярная тема в местном обществе», — как я успел заметить.

Не стоит ни у кого про Беду спрашивать, раны слишком глубоки до сих пор у всех выживших.

Еще не популярнее теперь — сами бывшие хозяева и управители земель, называемые уже не Великими, а Проклятыми Магами.

— Почему раньше их называли Великими? Они что, могли горы рушить и реки прокладывать?

— Ну, ты и сказал, Ольг! Это шутка такая? Или ты еще плохо в местных словах разбираешься?

На мои вопросы дает ответы тот самый дед по имени Корн из книжной лавки, который взялся учить меня грамоте. Несмотря на почтенный возраст, очень жизнерадостный человек, радуется каждому новому прожитому дню и любит выпить.

Как он повторяет: каждой стопкой ресы я праздную свое спасение в Смертных горах. Свое и своей пожилой жены. Жена все прощает Корну по той же причине, хоть и ворчит каждый раз, открывая ему дверь после наших занятий.

— Сколько можно деньги пропивать? Правда, тратить нам теперь их не на кого, — сразу же пригорюнивается благообразная старушка, вспомнив, что детей и внуков у них больше нет.

Зато старик подмигивает мне и приглашает приходить завтра на урок.

Корн быстро достал где-то местную азбуку и принялся учить меня, не очень сильно спеша при этом.

Ведь за каждый урок я плачу ему по серебрушке, чем очень радую старика. Поговорить за стопкой он тоже любит, правда, от пива давно отказался в пользу крепкой ресы, которую смакует очень маленькими глотками.

Человек из всеобщего несчастья умудрился построить свое маленькое личное счастье. Отмечая новый день жизни с детским восторгом, Корн помнит каждый момент своего пути из города до Смертных гор. Они уже тогда с женой находились в почтенном возрасте по местным понятиям — обоим было под пятьдесят лет. Сыновья служили на севере Черноземья, там они пропали без вести, поэтому рассчитывать старикам оказалось не на кого, только на самих себя и случайную удачу.

Они вышли с караваном из города одними из первых, взяв с собой немного вещей, теплую одежду и еду.

Что здорово помогло старикам в итоге.

— У нас вообще ничего не оказалось с собой, кроме еды на пару дней, двух одеял, подстилки и одежды! Это нас и спасло! — размахивает руками Корн.

Пока соседи выбивались из последних сил, таща с собой множество лишнего барахла, Корн с женой преодолевали лиги за лигами без сильной усталости. Когда пошел густой снег, они пристроились к отряду, хорошо торившему путь в снегу, даже смогли выдержать три дня такой гонки. Днем они постепенно отставали, но каждый вечер догоняли оторвавшихся спутников и ночевали у разведенного костра. Получали горячую еду и укрытие от мороза. На четвертый день, уже готовых сдаться, лечь в снег и замерзнуть, их догнал другой караван. Начался сильнейший снегопад, старики смогли два дня отдохнуть, пока ждали его конца. Потом пришлось пробивать путь в снегу с человеческий рост, скорость движения упала до минимума, что здорово помогло выжить уже ослабевшим Корну с женой. Еще через три дня людская колонна с оставшимися редкими животными начала спускаться с горных вершин в южные долины, где сразу стало легче идти.

Так они оказались в Бействах, где Корн стал работать завхозом в большом перевалочном лагере, ибо грамотных людей в колоннах выжило немного, а считать оказалось много чего нужно.

Ровесников стариков почти не спаслось, мизерное количество оказалось привезено потом на свежеизготовленных санях. Так они сами стали настоящей легендой выживших.

Про то время Корн готов рассказывать постоянно. Приходится прилагать серьезные усилия, чтобы получать от него другую, более интересующую меня информацию.

Зато знает Корн про все, о чем я спрашиваю. Рассказывает очень подробно, с мелкими и мельчайшими деталями. Я его не перебиваю и не тороплю. Мне нравится слушать его рассказы, я узнаю много новых слов и сведений, которые мне не может дать никто другой здесь.

Никто в Черноземье, конечно. Хотя, насколько Беда затронула остальную часть континента, лежащего за труднодоступными горами — ему самому тоже неизвестно.

История Черноземья до Магов, завоевание земель новыми хозяевами, полное изгнание дворян. Даже тех из них, кто признал новую власть и отказался от старых привилегий — всех поголовно выгнали из Черноземья и северных земель. Кроме красивых женщин, тех увезли на Север, конечно. В личное пользование победителей в магическо-гражданской войне.

Опасались оставлять потенциальных агентов врага или просто упростили управление без недовольных — трудно понять, чем тогда руководствовались победители. Но, кажется, они очень хорошо понимали, какое осиное гнездо разворошили. Тем более сама природа в Смертных горах благоприятствует почти полной изоляции оставшихся врагов.

В Астрии повышенная концентрация дворян быстро перенаправилась на завоевание степных Бейств. Сначала война шла успешно, новые, очень злые бойцы захватили два больших района степи, ставшие потом пограничными. На новых землях успели построить несколько маленьких крепостей, контролирующих довольно редкие здесь источники воды.

Потом экспансия захлебнулась, степняки смогли договориться между собой и осадили крепости. Половину разрушили, убив всех, кто там оказался. Но и сами здорово умылись кровью — лишенные дома новые беженцы зубами цеплялись за каждую лигу земли и дрались остервенело.

— Наступило шаткое равновесие. Но все копят силы и готовятся когда-то победить. Сила все же на стороне Беев, под ними вся степь, а теперь степняки, научившись растить зерно, стали жить гораздо сытнее.

Вот такими рассказами Корн раскрывает мне глаза на историю Черноземья и других ближних стран. Мне по-настоящему повезло найти такого знающего и эрудированного человека. Обычно я с полчаса занимаюсь чистописанием, полчаса уходит на вопросы. В шесть мы закрываем лавку на замок, потом я провожаю Корна до соседнего дома, обычно успевая задать еще пару вопросов по дороге.

Потом иду в трактир, где мы с Кросом тогда ели мясные колбаски и плотно ужинаю. Там каждый день, пробуя новое блюдо, я узнаю местную кухню, подробно и со вкусом. Место оказалось популярное, повар трудится очень неплохой в этом трактире-столовой, поэтому изжогой от подгоревшего масла я не страдаю. После ужина сразу направляюсь домой, где провожу часок с соседями, сидя за общим столом, слушая городские новости и сплетни. Учу новые слова так же легко и быстро, расширяю свой словарный запас. Засыпаю на матрасе под простыней, иногда спрашивая у Клои про здоровье певицы.

В общем, за прошедшую неделю я иногда встречаю ее на кухне, где они с хозяйкой готовят мне завтрак. Грита начала вставать с постели, хотя выглядит еще довольно плохо. Хозяйка сдувает с девушки пылинки, остальные соседки тоже постоянно торчат у нас, проявляя почти материнскую заботу.

Грита оказалась главной звездой нашего дома сразу, как только один из соседей с восторгом вспомнил ее выступление в каком-то из местных трактиров. Поэтому мои опасения, что профессия девушки будет сродни чему-то не очень приличному — не подтвердились.

В Асторе она считается звездой, может не первой величины, но жильцам дома понравилось, что известная своим талантом и голосом певица живет у них. Да, про сложный характер Гриты я тоже узнал от соседских парней, но для меня подобное знание точно никакое не открытие.

В Асторе к женщинам отношение очень-очень трепетное, что неудивительно, их теперь здесь гораздо меньше, чем мужчин. Просто выжило сильно меньше в горах и перед ними.

На самом деле почти десятичасовой напряженный рабочий день с непривычки меня серьезно выматывает. Поэтому после обильного ужина я рад просто лежать в кровати, которую скоро поменял на большой матрас, плотно набитый сеном.

Теперь собираюсь заказать под него основу большой кровати, только с деньгами у меня пока не очень.

Приходится дожидаться первой зарплаты в мастерской, остаток денег в Кассе я не особо спешу тратить.

Глава 2

После прописки в радушном дворе я довольно быстро стал своим для всего дома и общаюсь со всеми жителями без проблем.

Однако, с самой сильно интересующей меня Гритой все пока обстоит в полном тумане, она отлеживается на кровати во второй комнате, я ее почти не вижу. Клоя с подругами и соседками окружили певицу неусыпной заботой, кормят и лечат, как в последний раз…

На самом деле мне пока самому не до выяснений, что мы теперь друг для друга значим и как все между нами окажется дальше.

Нам-то, настоящим мужикам, все очень просто — если есть притяжение в районе пояса, больше особо ничего говорить не требуется. Можно долгие разговоры не вести, а сразу брать в охапку и нести в счастливое будущее.

Любовь — дело, конечно, хорошее, и к Грите у меня есть похожие чувства, но природная тяга и явное желание ее вполне сейчас заменяют на бытовом уровне.

Голова у меня постоянно закипает еще на работе.

«Как, используя достаточно скудный местный инструмент, создать продукт нового технологического уровня?»

Сначала я просто вникаю в процесс создания подводы с нуля, но уже потратил первый золотой на покупку дополнительной древесины и железа. Предложил Крипу с компанией, используя мои дополнительные руки, производить комплектующих сразу на две подводы с запасом.

Когда немного втянулся в само производство и приноровился к имеющимся неказистым инструментам.

— Давайте сразу делать в двойном количестве все детали! Начнем именно с такой мелочи, чтобы работать наперед.

Железо и изделия из него — на них цена заметно кусается еще, в отличие от дерева — обязательно требуется заказывать заранее с солидной предоплатой. Зато дерево отдают за сущие гроши, уже обработанное и просушенное.

Еще пару тайлеров я потратил, оплатив как раз железо под заказ. Его приходится ждать, да еще процент брака получается довольно высокий. Приемка и дефектовка заказа лежат на самом хозяине мастерской, тут ему все карты в руки.

Но кузнец — его старинный приятель, еще с детства, так что с браком проблем никаких нет, все переделывается в тот же день. Благо кузница находится всего в двухстах метрах от нашей мастерской.

Логика производства телег и подвод оказалась не особенно сложной. Одно изделие строят примерно пару недель, на материалы уходит около двух с половиной золотых. Еще около трех золотых стоит рабочая сила и небольшие налоги на производство на те же две местные недели. За месяц, состоящий из четырех недель по семь рабочих дней, мастерская строит две телеги-подводы, еще обычно ремонтирует одну-две. Продают изделия по восемь золотых, но такая цена оказалась максимальной, она не так часто получается, обычно приходится снижать до семи с половиной, а то и до семи тайлеров.

Поэтому у Крипа полностью отсутствуют оборотные средства, приходится постоянно зависеть от каждого заказа, как в последний раз. Ремонт приносит немного денег, но позволяет занять работников во время простоев. Вся прибыль уходит на новые инструменты, лечение работников и прочие расходы.

Хорошо еще, что мастерская его собственная, впрочем, как у всех остальных ремесленников в Асторе в основном.

Вложенные три тайлера и мои умелые руки позволили парням вздохнуть немного свободнее. Кучи заготовок в углу сарая подрастают каждый день, появилась возможность более гибко работать и оперативно выполнять заказы. Где-то через две осьмицы напряженного труда мы накопили запчастей уже на две подводы.

Одну, которая уже заказана — выдали, получили оставшиеся наличные. Успели отремонтировать еще две подводы, пока появился новый заказ на легкую телегу.

Нам удалось перехватить довольно важный заказ у конкурентов только потому, что пообещали выдать средство передвижения всего через шесть дней. Те уже привыкли почивать на лаврах самых крутых производителей и на повышенные условия заказчика сначала не согласились, а потом уже поздно стало, так как заказ мы плотно перехватили.

Явно щелкнули по носу заносчивого хозяина конкурирующей мастерской. Клиенту оказалось важно именно время, он куда-то сильно торопился ехать, даже повышенная цена его не отпугнула. Пришлось все свободное время пропадать в мастерской, чтобы уложиться в нужный срок.

Зато после завершения такого аккорда вся наша фирма смогла расслабиться и отметить выход на новый, более высокий уровень в той же самой «Жаровне».

Ведь впервые появились свободные деньги в кармане хозяина. День оказался будний, гуляли несильно — утром снова целый день работать. Просто посидели, поужинали корнеплодами, выпили по три кружки пива — совсем не похоже на прежние загулы с Кросом и остальными Охотниками.

Мастеровые парни и сам хозяин не гуляют на все, как гильдейские каждый раз, чему я только рад.

Мы перестали отставать от конкурента, почти сравнялись по количеству выдаваемых заказов, при численности работников меньшей в полтора раза. Крип не верит своим глазам, ведь при небольших вложениях, но серьезном изменении технологической карты производства, всем нам удалось так сразу приблизиться к лидеру.

Еще он захотел узнать, не хочу ли я забрать вложенные деньги, на что я сразу его успокоил, сказав, что не собираюсь такого делать. Более того, я уже разобрался, что придется изменить в производстве, какие инструменты требуется дополнительно заказать у кузнеца. Поэтому денег нужно вложить гораздо больше, чтобы приблизиться к выпуску пассажирской версии. Она будет стоить сильно дороже и какое-то время мы будем вне конкуренции, чтобы зарабатывать несравнимые с прежними доходами мастерской деньги.

— Однако, для этого требуется иметь свободные руки, чтобы справляться с повседневной работой и зарабатывать на жизнь. Придется нанимать еще пару работников, как минимум, — правильно понимаю я.

С таким предложением Крип согласен, расшириться хочется и ему самому. Пришлось его еще огорошить тем, что придется как-то оформить наши отношения. Прикинуть, сколько стоит его мастерская и сколько мне требуется вложить, чтобы получить права на ее часть.

И как такие вещи вообще оформляется здесь по закону?

К данному моменту меня как раз позвали в Ратушу. Аукцион по шкурам кортов перенесли на две недели, оказалось, что много основных и потенциальных клиентов отсутствовали пока в Асторе. Посыльный из Ратуши оставил устное приглашение для меня дома у Клои.

К этому времени домой вернулся Понс, появился после утомительной двухнедельной командировки на Севере.

Внимательно посмотрев на его исхудавшее лицо, сильно грязную одежду и общий, довольно замученный походом вид, я еще раз тихонько порадовался про себя, что миновала сия чаша вашего покорного слугу.

«Что больше никогда никаких выходов в леса, потому что я молодой, но уже почетный пенсионер!» — так думаю с удовольствием, наблюдая невероятно радостную встречу молодого, но уже Охотника, со своей семьей.

«Спокойно трудиться в мастерской, вкусно ужинать и спать на своем матрасе, да меня хоть озолоти — я не собираюсь больше выходить в лес. Тем более плата там ничем не больше городской, даже меньше фактически, а постоянного риска для своей жизни и единственного здесь, кстати, здоровья — выше самой высокой крыши», — хорошо понятно мне.

Все-таки я человек гораздо более миролюбивого и спокойного образа жизни своего современного общества.

Крос пока пропадает в Сторожке, но вскоре должен прийти в город. Хоть схожу с ним развеяться по веселым местам, совсем я заработался в мастерской Крипа.

Работа — сон, работа — сон, но я все равно всем очень доволен.

Охотник рассказал, что они патрулировали земли перед Скалистыми предгорьями, искали новые следы Крыс, больше ничего не рассказал.

— Ничего не нашли, хотя все перерыли тщательно, все болотистые места и гнилые топи!

«Похоже, я уже у него не в доступе к служебной информации. Ладно, еще когда-нибудь подумает с грустью о своем неправильном поведении. Когда Альс сделает меня все-таки одним из начальников по счетно-учетной части Гильдии», — думаю я.

«Клянусь своей треуголкой! Отказывать в свежей информации самому Почетному отставнику Гильдии!!! Это полный непорядок!», — вот так радостно переживаю свою сегодняшнюю отстраненность от дел Гильдии.

С певицей все также непонятно, однако я не теряю время зря, одна очень интересная наживка перед ней уже заброшена. Я напел ей половину песни, именно тот самой, уже полностью правильно переведенной с помощью Корна — «Город золотой».

Судя по выражению лица красотки, песня ей очень зашла.

«Под небом голубым есть город золотой

С прозрачными воротами и яркою звездой»…

Ну, как выражению лица, бланш под глазом только начал рассасываться, глаз еще остается покрасневшим. К тому времени прошла осьмица с небольшим, сотрясение у Гриты оказалось настоящее и сильное, поэтому она только сейчас стала выходить на улицу, общаться с соседями и понемногу распеваться. Еще столько же времени понадобится, чтобы она смогла вернуться к прежнему состоянию и работоспособности.

Пришлось текст песни немного переделать, названия зверей поменять на похожие местные, более-менее подходящие по рифме и смыслу. Корт заменил льва достаточно удачно. С прилагательными, означающими цветовую гамму, пришлось помучиться. Спас меня именно Корн, с азартом начавший искать подходящие слова для вменяемой рифмы. Пришлось ему пообещать, что мы навестим его дома с женой, а Грита споет только для них одних.

Сам-то я не знаю пока и трети таких слов, кроме самых часто употребляемых по жизни.

Песня не зря входит в тройку лучших песен русского рока двадцатого века и здесь она неминуемо войдет в топы, только, конечно, чисто трактирные.

Без всяких сомнений. Тем более, при ее исполнении требуется пронзительный и берущий за душу проигрыш на инструменте, а еще очень чистый голос, как у моей возможной подруги.

«Что еще вспомнить, ведь я пока постоянно совсем горю на производстве. Руки с удовольствием вспоминают немудреную работу, единственное, что раздражают и очень — местные инструменты, похожие на какие-то недоразумения», — спрашиваю я сам себя.

Все же многовековая эволюция производства инструмента — очень серьезное дело. С современными можно было бы работать раза в два-три быстрее на нашем производстве.

Ну, здесь я могу что-то заметно поменять. Плохо, что объяснить такие подробности кузнецу пока для меня невозможно. Но я заказал пару приспособлений для облегчения рабочих процессов.

Рубанок и стамеску особо хитрую, пришлось рисовать углем общий чертеж и с помощью жестов все доводить кузнецу.

Кузнец, к которому подошли с Крипом, умеет ковать металл до почти нужного мне уровня, доводить его до упругого состояния. Однако с такими сложными задачами, как выковать длинный лист для рессоры, еще никогда не сталкивался. Работы у него и так хватает, едва справлялся со своими постоянными, более привычными заказами.

— Интересное дело, но пока времени точно нет, мне расшириться бы немного надо, — так сказал кузнец по имени Водер, здоровенный мужик виду очень серьезного.

Похож он на такого медведя, вставшего на дыбы, с длинными руками и маленькими глазками.

После первого общения мне пришлось понять для себя — для революции в производстве необходимо досконально знать абсолютно все технические термины, используемые в местной средневековой кузнице, да еще на чужом языке. Лучше всего провести полгода подмастерьем у кузнеца, только на подобное нет ни времени, ни желания у меня.

Поэтому идею с использованием закаленных рессор пришлось пока положить на верхнюю полку. Нашлись другие задачи, требующие первоочередного решения, главная из них — изобретение пары винт-гайка, естественно с использованием шайбы. Шайбы здесь уже имеются в ходу, один размер даже отливают в литейке большим тиражом. Такое нововведение может сильно облегчить работу, особенно сборку деталей и подводы целиком.

Когда-то я прочитал, что в современной машине около шестидесяти процентов ручных операций занимает стяжка болтов с гайками. Такое знание меня тогда здорово впечатлило.

В общем, приходится идти эволюционным, сильно неспешным путем.

Смежники реально подводят, а заводить свою кузню и литейное производство нет ни денег, ни смысла. И знаний тоже у меня не имеется для подобного производства. Все же я больше по теме — просто крутить гайки, а совсем не ходячая энциклопедия по любому производству и всем мировым технологиям, как все остальные правильные и обязательно гениальные попаданцы.

Попозже, сильно подумав, я даже обрадовался пониманию, что мне не стоит так уж гнать лошадей с внедрением всего того, что знаю я один пока.

В чем на самом деле не имеется никакого особого смысла — так ставить все на одну лошадь. Именно, чтобы вбивать все знания и умения в чужую пока мастерскую. Даже если я смогу вывести ее в явные лидеры, если бы смог подмять или скупить конкурентов, то ни капли не приближусь к пониманию смысла своего появления здесь.

Буду я зарабатывать сильно больше или гораздо меньше — разницы особой для меня нет. Буду я жить в одной комнате или заработаю на большой дом — разницы тоже не видно.

Для меня самое главное в новом мире — понять, зачем я здесь оказался. Понять, что мне делать дальше, когда уже смог вжиться в местную действительность или чего вообще добиваться. Мне нужно попасть к тем, кто знает, как ходить между мирами или хотя бы знает таких людей.

И кажется мне, что искать подобные знания неминуемо придется на Севере. Там, где до сих пор стоят Башни Магов, опустевшие или все еще населенные хоть кем-то. Выжили носители такого знания или уцелела только мелкая сошка при них, какие-то помощники или начинающие Маги?

Не может такого быть, чтобы никого не осталось, кто-то что-то должен знать или понимать, где именно стоит искать знания. Мне просто нужен первый толчок к развитию своего потенциала.

Только пока меня больше волнует другая проблема. Или просто моя мания преследования кружит рядом и заглядывает мне в глаза. Все благодаря новому приобретенному умению.

Здесь, в Асторе, я всегда буду под присмотром Гильдии. Если нет рядом никого из Охотников, значит, кто-то все равно присматривает за мной.

Такое можно понять, если сосредоточить свое внимание на поступках и мелочах в поведении окружающих меня людей, постоянно наблюдать за ними.

Но есть ли в подобном смысл?

Проще понимать, что дело обстоит именно так. Не появись я ночевать одну-две ночи, скорее всего, сразу же начнется организованный поиск силами Гильдии, а может, даже и всей Гвардии.

Иногда даже хочется спровоцировать такую ситуацию. Загулять в веселом доме или остаться в гостях у приятелей. Официально я абсолютно свободен и могу поступать, как хочу и как мне вздумается. Можно подумать о варианте со старым Охотником Ятошем. Пропади я на какое-то время, к нему явятся первым делом.

Да, чтобы как-то прояснить эту ситуацию, можно пропасть на пару дней. Только, что будет потом, когда меня найдут?

Ладно, все же не самая важная проблема для меня сейчас.

«Да, может быть, и вообще не проблема никакая, а только мои личные домыслы не особо разбирающегося пока в местных реалиях попаданца», — говорю я себе.

Проживать у Клои оказалось весьма комфортно. Кроме маленькой для меня кровати, все остальное здесь на уровне. Завтраки просто потрясающие, у нее определенно настоящий талант готовить очень вкусно. Поэтому я ни капельки не жалею о высокой цене за завтраки, просто жду их с нетерпением каждое утро.

Хорошо, что я не очень сильно надеюсь на предварительную покорность Гриты, какой она показала ее в трактире Мортенса. Крутить мужиками и заставлять делать то, что потребно ей самой, у нее в крови, такой уж у девушки независимый характер.

Попав под покровительство Клои и всех хозяюшек нашего двора, она парой намеков показала мне, что ситуация сильно поменялась. И теперь Грита не так уж нуждается в моем отнюдь не высоком покровительстве.

Но, как честный человек, не хочет второй раз подряд оказаться такой неправильной и изменчивой, поэтому совсем неблагодарной особой. Дает мне шанс развернуть ситуацию в мою пользу. Думаю, обязательно воспользуюсь такой возможностью.

Грита нашла нового аккомпаниатора и уже пытается репетировать свои песни. Правда, больше всего ей нравится моя, она уже два раза просила напеть ей мотив. И очень ждет вторую часть текста.

Я же, естественно, тоже жду прилива какого-то вдохновения и намекаю, что все вообще не так просто. Музыкант, уже не молодой парень, а взрослый опытный дядька, с одного напева поймал ритм мелодии, очень трогательно проиграл его на своей старенькой трейле.

Красотке везет на отличных музыкантов, хотя она сама — настоящая звезда, потенциально, конечно.

Поэтому остро требуются новые и красивые песни девушке, за них она на все окажется согласна.

Пришлось купить самый большой матрас из имеющихся здесь в производстве, два на полтора метра, сплю я пока на нем один. Забрал заказанную обувь, прикупил гражданской одежды, самое лучшее из мыльно-пенного, что нашел по лавкам.

Еще небольшое зеркало, весьма дорогое, с вешалкой для одежды. Серебро, заработанное на боях, понемногу расходится, в Кассе осталось всего полтора золотых.

Зато мастерская уже резко увеличила свою прибыль. Я пока, как просто работник, получил первую плату, золотой без пары серебра за две осьмицы работы. Еще в кошеле у Крипа осталось почти пять тайлеров свободных денег.

Пришло время для момента истины — оставит меня в доле хозяин мастерской или решит, что уже обойдется без меня, и без моих знаний. Такой вот щекотливый момент, когда проявляются не самые лучшие человеческие черты. Зато, если подобного не случилось, приходит понимание, что таким людям можно всегда доверять.

Но и мне, чтобы разговаривать с ним о доле в мастерской, придется иметь на руках солидную сумму в золоте. Еще лучше не просить половину, люди все же больше доверяют себе, чем новоявленным компаньонам, тем более без какой-то внятной истории.

Еще, зашел вчера во двор стражник от Речных ворот и спросил Ольга. Я вышел с ним со двора и выслушал нужную информацию.

Рассказал, что Редкен покинул город вчера вечером, мне теперь первому станет известно, когда он снова появится в Асторе. Поблагодарил парня и вручил серебрушку на пиво, чем очень порадовал служивого.

Понял, что право извещать меня он никому теперь не отдаст, сам обязательно сразу же найдет и доложит.

Из важного — научился читать, теперь читаю все вывески и все, что вижу. Пишу уже немного, но ошибки пока делаю. Корн с удовольствием мне указывает на них, разъясняет правила и дает новые задания.

Я у него очень прилежный ученик, особенно для такого немолодого уже парня знания схватываю просто на лету.

— В итоге все у меня хорошо и отлично. Еще бы не висел на шее поводок от Гильдии и, конкретно, Старшего Мастера Альса, так все совсем сложилось бы прекрасно, — говорю я сам себе.

Прекрасно, конечно, именно для попаданца, не вселившегося в тело бога или демона, не получившего жирных плюшек, или могучих роялей из ближайших кустов.

— Не думал, что так неприятно — осознавать, когда твоя жизнь полностью в чужих руках и воле. На Земле, в прежней моей жизни, такого ощущения у меня не имелось. А здесь становится как-то очень понятно, что придется платить за все хорошее. Может даже своей жизнью долг отдавать, чего очень бы не хотелось.

Поэтому и думаю время от времени, куда здесь можно подальше свалить. Туда, где Гильдия до меня не дотянется. Таких мест немало, Астрия и Бейства, Север, кроме Гардии и Муклена, земли за Сиреневыми горами, другой континент, наконец.

Хотя в Гардии и Муклене любому крепкому парню очень рады будут, так что тоже вполне нормальный вариант на будущее.

Бейства, конечно, без гарантий, там легко можно проснуться рабом с ошейником на шее.

Астрия — не дай боже. Только, если смерть неминуемая заставит терпеть очень требовательное благородное сословие.

Север не под влиянием Гильдии, там и своего беспредела достаточно. Но зато нужные для меня люди и знания имеются наверняка.

За Сиреневыми горами, по слухам, самое такое жесткое Средневековье. Как вариант — тоже вполне приемлемо. Храм лежит по пути, нужное место для меня, для новой прокачки и надежное укрытие от возможной погони.

Другие континенты — пока ничего не знаю, Корна еще не спрашивал.

Но здешние двухмачтовые шхуны для такого путешествия явно не годятся. Опасно очень на них плыть, только до первого серьезного шторма в открытом море, а они здесь очень сильные случаются. Поэтому шхуны ходят исключительно вдоль берега и чуть что, сразу встают на стоянку в защищенных бухтах.

«Вывод какой у меня получается? Север или за горы — только два варианта. Это для постоянного проживания, так-то бежать можно в любое место. Пока все просто теория, конечно, может Гильдии я никогда не понадоблюсь на самом деле. Альс тоже не вечный начальник на все времена. Или тот же Турин», — допускаю я.

Получается, очень вкладываться в мастерскую Крипа пока не вариант. Лучше золото держать не в Кассе, а рисковать где-то его прятать, хотя бы в своей комнате. Вдруг придется срочно бежать, нашлось бы только, что именно прятать.

С другой стороны, жить-то требуется сейчас и здесь. Грита квартирует в соседней комнате со мной и у нас имеется предварительная договоренность на совместную жизнь, о такой девушке я и в прежней жизни очень сильно мечтал бы.

А здесь она вообще без вариантов, насколько я успел понять. С женщинами, особенно молодыми и свободными, в Асторе тотальный и не проходящий кризис.

Сам Астор — наверняка, самое комфортное место для жизни на всей планете. Сильно опередившее остальной мир по справедливости и прозрачности власти. И по всей жизни, и просто в быту, даже на примере мастерской Крипа.

Завтра иду в Ратушу на аукцион. Увижу бывшее начальство, может узнаю чего-то нового. Буду действовать по ситуации. Эмоции я считываю на отлично, но Старшие тоже в курсе моей способности.

Однако, одно дело — знать про такое, другое — уметь скрыть эмоции. Далеко не у всех получится. Нужно обращать больше внимания не на Альса с Кронком, а на людей с ними рядом, они могут оказаться не в курсе моих способностей.

Вот с кем повезло, кроме Клои и Крипа, это с соседями — хорошие и душевные люди. Все и всегда готовы помочь, тем более — заслуженному ветерану Гильдии и пострадавшей красивой девушке. Такая приятная дружелюбная атмосфера во дворе, под раскидистыми деревьями, дающими так необходимую в здешнем сильно жарком климате желанную тень.

Начал уже учить соседских мужиков и парней игре в шашки. Нарисовал прямо на досках стола поле из шестидесяти четырех ячеек, принес темных и белых камешков с берега моря. Раскрасил доску один из молодых парней, работающий маляром.

Правила народ уже усвоил более-менее, но спорят все равно часто, приходится выступать в роли арбитра. Иногда прямо ждут меня с работы, чтобы выслушать мой приговор. Играем и в шашки, и в поддавки, правила игры в Чапаева я еще никому не рассказывал.

А сейчас я пошел на урок чистописания, нужно учиться настоящим образом, раз есть такая шикарная возможность.

И, естественно, останусь там на очередной урок местной истории.

Глава 3

Корн терпеливо ждет меня, уже прикрыв свою лавочку на внутренний засов. Сразу налил себе стопочку и продиктовал мне несколько абзацев, потом тщательно проверил. Нашел в тексте пару ошибок небольших и даже похвалил меня, что бывает нечасто.

— Хороший ты ученик, Ольг, не помню, чтобы кто-то так быстро схватывал учебу. И даже пишешь правильно целые предложения, в словах только много ошибок делаешь, — задумчиво чешет он переносицу.

— Рад стараться! Нравится мне это дело, чувствую в себе способность к писарскому ремеслу! — с довольным видом отвечаю я на редкую похвалу старика.

Ну, чувствую себя сейчас реальным первоклассником за школьной партой, но времени много учиться нет, поэтому стараюсь побыстрее перескочить в серьезно грамотные люди по местным понятиям. Новые умения помогают запоминать правила местного правописания всего с одного-двух повторений.

«Эх, раньше бы так учиться!» — вспоминаю я школьные годы.

Чем на самом деле неподдельно расстраиваю учителя, рассчитывающего на мою учебу в течении нескольких месяцев и обязательное получение серебра за каждое занятие.

Нравится старому денежку получать от своего единственного и прилежного ученика.

По его мнению, для полностью неграмотного — я очень быстро учусь, я тоже так думаю. Честно говоря, через две осьмицы обучения я могу писать примерно, как наш первоклассник в конце учебного года.

Конечно, не очень крутое достижение, но приходится учитывать, что язык мне вообще не родной. Усложняет процесс и то, что портим мы не бумагу, а таблички с воском.

На них писать довольно сложно, потому что почти ничего из написанного не видно.

Так что с правописанием все глаза сломаешь, чтобы что-то разглядеть нормально. Портить бумагу — тут денег просто не напасешься. Корн обещает достать что-то похожее толстую тетрадь с хозяйственными записями из богатого дома, чудом пережившую Зиму в городе.

Там можно писать между строками, теперь эти записи никому не нужны, должны отдать недорого.

Потом я решил, наконец, узнать, как жил мир Черноземья до начала завоевания Магами. Кто и чем правил, какая существовала религия, еще почему в таком грамотно построенном и эффективно эксплуатируемом городе настолько отстает промышленность.

Отстает по моему пристрастному взгляду, теперь уже довольно понимающему за пару недель личного внедрения в трудовые процессы с производством.

Корн серьезно задумался над моим предложением, ведь такая гигантская заявка на его знания с моей стороны.

Потом проверил свои запасы ресы и высказался в смысле, что рассказ будет долгий, ресы уйдет много, поэтому он может взять не меньше, чем целый дан за дополнительный рассказ.

— Раз урок уже закончен, еще требуется один дан на пополнение запасов божественного напитка.

Видя такое трехкратное повышение цены, я вступил в спор со старым прохиндеем. Предложил ресу купить сам и выпить вместе, выдать авансом дан за рассказ сразу. Мы быстро пришли к консенсусу, я снабжаю его и себя горячительными напитками, а он честно рассказывает, что знает.

Просто поговорить и поделиться знаниями старику очень хочется самому, домой он никогда не спешит.

Про старые добрые времена и что там вообще творилось.

Пришлось пройтись до лавочки, торгующей допоздна, через улицу, прикупить там бутылочку, где-то на триста грамм, абрикосовой сорокаградусной ресы без всякой выдержки. По деньгам вышли те же три дана, зато я могу тоже выпивать, а не только любоваться, как дед прихлебывает напиток микроскопическими глоточками.

В такой момент он напоминает таких же стариков, сидящих перед стопками ракии в балканских рюмочных с самого утра.

Выпить немного крепкого с утра — там символ наступившей пенсии и отданных потомках долгов, когда можно уже вообще никуда не спешить. Только готовиться к переходу в мир иной.

К моему возвращению Корн очистил от всего лишнего добра стол, за которым я занимался. Однако, кроме пары стопок и кувшина с водой, появилась на нем потрепанная рукопись в тяжелом кожано-тканевом переплете.

Не видел ее ни разу, даже не догадываюсь, что за фолиант. Высотой в десяток сантиметров и очень тяжелый на вид.

Я разместился наискосок от Корна и разлил ресу по стопкам, вырезанным из камня. Дед уверяет, что камень специальный, идеально передает вкус напитка, еще и улучшает его заметно.

Пора мне изобретать декантер для особо продвинутых любителей вина. Хотя, пожалуй, смысла в этом нет.

Эти несколько человек, кто может здесь себе позволить белое или черное астрийское, точно не сделают погоды, нет еще массового покупателя на такой товар. Вино везут в основном оттуда, в Черноземье около Астора нет подходящих каменных склонов, а у дворян-беглецов и школа виноделия старая осталось, и с правильными склонами в горах полный порядок.

После спасения от Беды и трех лет безалкогольной жизни в Бействах, люди счастливы вволю попить любого пива и сидра. Вообще неважно, что там со вкусом. Неважно, что пиво водянистое, а сидр — приторный.

Главное, можно сидеть в симпатичном трактире, общаться с приятелями и просто радоваться наступившей мирной жизни.

Сейчас настоящий символ именно того, чего не хватало людям в чужих землях на юге.

Такая возможность кажется необходимым условием спасения, символом уже пережитой трагедии, всем и каждому.

Мне тоже пришла пора нормально так расслабиться.

Две недели сплошной спешки и нервотрепки изрядно помотали мне нервы. Еще на меня так много навалилось технических проблем, я едва успеваю выпить во дворе с соседями кружку пива и потом сразу, уже совсем усталый, падаю на свой удобный матрас.

Слава Богу, вчера до меня дошло — так уж гнать лошадей точно не стоит.

Сначала я собрался развивать мастерскую интенсивным способом, задушить конкурентов и стать монополистом в производстве местного гужевого транспорта, чтобы зарабатывать побольше денег. Однако столкнулся с полной невозможностью грамотно объяснить тому же кузнецу, что мне вообще от него требуется.

Из-за сильно ограниченного словарного запаса мне придется еще несколько месяцев с ним общаться плотно, чтобы начать как следует понимать друг друга.

«А главное — никак не показать, что ему нужно сделать, подробно и досконально!» — вот такая полная беспомощность очень злит меня.

Понял, торопиться не стоит, еще чревато проблемами. Никто не любит, когда его бизнес душат, противодействие может оказаться очень даже чувствительным. Времена на дворе еще такие, совсем не толерантные стоят.

Ведь я, по большому счету, абсолютный чужак в городе и всем Черноземье, даже разговариваю еще со смешными ошибками. Нет у меня за спиной большой, дружной семьи, как у того же Товера или Крипа.

То обстоятельство, что я теперь настоящий гильдеец в почетной отставке, в мире бизнеса и торговли вызовет только смех, хотя, конечно, немного приглушенный.

Про Гильдию никто плохо мне в лицо не скажет, но это такой небольшое утешение.

Я приблизительно понимаю, какие инструменты облегчат работу и ускорят работу.

Самое легкое — продумать сам процесс с моим современным видением, но отнюдь не заказать требуемое.

А вот как выковать рессору нужного размера, с нужными параметрами — плохо сам разбираюсь.

Какая нужна сталь, сколько углерода в ней должно быть, какая температура необходима, как закалить ее, какая присадка даст необходимую упругость?

«Такие знание я могу получить только опытным путем, за неизвестно сколько времени и огромное количество потраченных денег», — понимаю я.

Кузнец Водер сам сильно заинтересовался такой темой, чтобы получить упругую сталь и начать выпуск новой продукции. Он вообще такой всем интересующийся и здорово в своей работе соображающий мужик.

Но, ведь тоже мне говорит, что придется сначала расширить кузню, поставить новую печь, усилить меха для подачи воздуха и прочее, прочее, прочее.

Все это он собирается сделать за пару лет постоянного труда, никак не раньше, так что мне самому пора уже немного успокоиться.

Я начинаю понимать, сколько мне нужно времени на реализацию своего плана по постройке пассажирского варианта подводы. Много времени и гораздо больше денег.

Впрочем, хорошо на самом деле.

Вчера до меня только внезапно дошло, что есть объективные причины так сильно не спешить.

В мастерской Крип сказал мне наедине, что пора сбавить обороты. И он меня не понимает, и работники тоже — чего я от них вообще хочу добиться по итогу.

И, откровенно говоря, я сам не полностью понимаю все технологические процессы.

Все же я не работал технологом, настоящим кузнецом или опытным в реальном производстве инженером.

Я ведь просто крутил заржавевшие гайки, совершенно умственно не напрягаясь много лет.

Мой восемнадцатилетний опыт в автосервисе мне очень помогает в практической работе руками, но в новых для меня теоретических вопросах я пасую наглухо. Начинаю злиться сам на себя, потому что не могу внятно объяснить задачу парням или кузнецу. Да просто знакомых слов в новом для меня языке не хватает, реально я их еще даже не знаю.

«Все, хватит. Пришло время признать данность, что слишком серьезное и сложное дело — совершить прорыв в технологиях средневековья», — признаюсь я сам перед собой и на душе становится сразу легче.

Придется идти вперед постепенно, самым таким экстенсивным путем. Улучшить постепенно наши инструменты, самое главное — внедрить пару болт-гайка. Ее внедрение серьезно облегчит трудоемкость процессов в мастерской, заметно повысит производительность труда, и скорость сборки в несколько раз. Здесь есть похожая технология, детали собирают на шплинтах, для чего как раз шайбы используют, еще регулируют возникающие люфты с помощью нескольких шайб.

На самом деле для нормальной жизни одному мне хватит и одного золотого в месяц, столько я зарабатываю сейчас. Если стать компаньоном Крипа, можно еще один-два золотых получать, если мастерская будет преуспевать или даже просто нормально работать.

Такого дохода уже хватит на вполне хорошую жизнь в Асторе. Может даже на жизнь с Гритой хватит, пока не знаю ее финансовых запросов.

— Трех золотых точно должно хватить, чтобы баловать ее время от времени и как-то прилично жить! — как мне сейчас кажется.

Могу еще на боях заработать, только не очень хочу, просто держу в голове подобной, довольно простой для меня вариант — если припрет, конечно.

Завтра в Ратуше будет подведен окончательный финансовый итог моей работы на Гильдию. Возможно получение гигантской для меня суммы, решающей все мои проблемы на пару лет вперед точно.

«Завтра и буду думать. Сейчас пора расслабиться и послушать интересного собеседника», — решаю я.

Старик поднес стопку к губам, с наслаждением принюхался к содержимому. Я жду реакции, Корн все же настоящий ценитель и сибарит. По местным меркам, конечно, не таким уж высоким для меня.

— Не совсем то, что я предпочитаю, — задумчиво произнес он, почти окуная ноздри в ресу, — но тоже честный продукт, стоит своих денег до последнего тальша.

— Не всегда же только выдержанную несколько лет в дубовых бочках ресу пить! Нужно иногда жить попроще! — указываю я ему на явно излишнюю требовательность. — Чтобы иметь возможность сравнить!

Старик хитро посмотрел на меня, но промолчал. Понял явный намек на то, что живет явно не по средствам.

Лавка ему почти ничего не дает, как мне определенно кажется, чуть приносят уроки для меня и пары учеников, которых родители решили выпустить в жизнь немного грамотными парнями. Только ведь дорогую ресу на такие доходы покупать постоянно не станешь, если нет еще какого-то поступления монеты со стороны.

Мы одновременно втянули по чуть-чуть ресы на язык, подождали, пока кончик языка занемеет и только потом проглотили жидкость.

Немного посидели, потом Корн хлопнул ладонью, очень мягко, по толстому фолианту и спросил:

— Знаешь, что за книга?

Я, конечно, не знаю.

Старик заулыбался:

— Само собой, теперь никто не знает. Только я один понял, что это такое, когда увидел на рынке в столице Гардии. Если тебе это интересно — запомни. И сразу — забудь!

Я слушаю молча, не прерывая учителя.

«Ага, старика еще в Гардию зачем-то возили. Не сам же он отправился в настолько серьезное путешествие? Просто пошляться по рынку?» — понимаю я.

— Почему — забудь? Эта книга рассказывает о последних днях королевства Муклен. Автор близок к правящей семье и все события подает с ее точки зрения, что вполне понятно. Написана она на обработанной телячьей коже, рецепт чернил уже утрачен. Но посмотри, какая выделка страниц, какие яркие до сих пор записи!

Корн аккуратно развязал обычные веревки, пояснив, что сам их поставил. Прежние кожаные ремешки давно срезаны из-за украшений на них. Осторожно раскрыл фолиант, показав мне первую страницу.

Да, для почти ста пятидесяти лет хранения текст определенно хорош. Левая половина страницы желтого цвета, правая половина — зеленого.

— Интересно, почему такая расцветка?

— Это цвета королевского знамени Муклена. Получается, фолиант — настоящая придворная летопись королевства. А что пишут в таких книгах? Восхваляют своего правителя, в основном, конечно, — делает правильный вывод Корн. — Но здесь особый случай. Каждый лист описывает два-три месяца правления славного, богом избранного короля Гундеха Шестого. Здесь семнадцать листов, последний написан накануне решающей битвы под столицей королевства. По времени — сто пятьдесят четвертый год правления династии. Тебе написанные там имена ничего не скажут, как абсолютно всем остальным черноземельцам. Только такие книжные черви, как я, еще пара старых любителей древних рукописей могут прочитать такую книгу. Могли, конечно, ибо вряд ли они пережили Беду, — поправил самого себя тут же учитель.

— Как связан твой, без сомнения, интересный рассказ про старую рукопись с историей победы Магов? — пришлось направить Учителя в нужное мне русло.

— Как связана? Очень непосредственно, ведь здесь взгляд, пусть очень официальный, на то, как развивались события. Как Маги со своей армией захватывали одно королевство за другим. Пока дело не дошло до последней битвы в истории завоевания трех северных королевств. После победы в битве под стенами столицы взгляды победителей обратились на земли Черноземья. И еще всего через год власть Магов прочно укрепилась на них. Новые хозяева Севера никак не могли оставить без внимания Черноземье. В нем проживало больше людей, чем во всех трех дальних королевствах. Оно постоянно являлось житницей и кормилицей для северных земель, меняя продукты на руду и лен. Более того в нем скопилось огромное количество потерявших все дворян с Севера.

Корн отпил малюсенький глоток из стопки и замолчал. Через полминуты собрался с мыслями и продолжил:

— Без завоевания Черноземья война не имела никакого особого смысла для новых властителей. Не особо плодородные земли Северных королевств не могли досыта прокормить их жителей. А экономически более развитое Черноземье могло просто задушить своих соседей. Многочисленные местные дворяне и так не собирались оставлять в покое новых соседей-завоевателей. Остатки разбитых благородных северян не могли думать ни о чем, кроме мести и возврата родовых замков.

— Поэтому после взятия столицы Муклена, города Остии, уже гораздо более многочисленное войско Магов перешло невысокие Скалистые предгорья и обрушилось на приграничные замки на территории Черноземья. Обещания раздачи земель в собственность привлекли много новых крестьян в войско. Мудрая фискальная политика со снижением налогов минимум в пять раз — сплотила население уже занятых земель вокруг Магов. Опасения террора и беспредела благородных, который коснулся бы всех оставшихся крестьян и горожан, тем более объединили жителей вокруг победителей. Качество армии, увеличившейся в несколько раз, серьезно упало. Все северяне, кто выжил, стали десятниками и пятидесятниками, день и ночь пинками и оплеухами натаскивали новичков. Учили воевать и побеждать, имея за спиной мощную магическую поддержку.

— Поэтому, взяв несколько небольших замков, Маги надолго остановили наступление. Занялись превращением крестьянской толпы в хоть какое-то войско. Главное — подвезли огромное количество магических камней. Дали время герцогам и баронам собрать все свои силы, оставаясь на одном месте. Распустили слухи через, как бы, сбежавших дезертиров, которые дружно рассказывали о нижайших боевых качествах толпы, набранной с миру по нитке. Что все добровольцы — на самом деле насильно, под страхом неизбежной смерти, мобилизованные, которые мечтают только разбежаться по своим домам. Что даже несильная атака дворянской конницы разнесет войско в лохмотья. Что Маги, оставшиеся без своей преданной охраны, способны стать только смазкой для мечей и копий. Ибо северян, воевавших с самого начала, осталось не больше, чем один на сотню. В общем, они говорили именно то, что измученные постоянными поражениями дворяне очень хотели услышать.

Корн, увлекшись рассказом, не заметил, как я пригубил свою стопку один. На самом деле я тоже слушаю взахлеб азартное повествование о далеких деньках.

— Маги умело использовали время и возможности, даруемые им вулканом. Ту силу, которую научились использовать по максимуму. Но и в такой войне слухов и «правдивых рассказов» выиграли с абсолютным перевесом. Через два месяца армия завоевателей сделала несколько неуклюжих попыток развить наступление. Но сделала малыми отрядами, которые разбегались после первой атаки воспрянувших духом благородных. Отряды дворян, так и оставшихся без общего командования даже перед угрозой потери всего, что им принадлежало, не могли, или просто не старались стать единой силой. Зато они плотно стояли перед захваченными замками и своей небывалой численностью занимали все пространство. Замки взять обратно не успели, дело ведь совсем не такое быстрое. Сожженные ворота и выбитые решетки восстановить завоеватели не успели, поэтому просто построили стены на их месте. Но и каких-то проблем от захваченных замков ожидалось немного. Казалось, что гарнизоны там оставлены по самому минимуму, только немного лучников и видели на стенах. Освобождать их решили после победы, в которой никто уже решительно не сомневался.

— Огромная конная масса все накапливалась перед сомкнутым строем армии Магов, и вот настал момент. Протрубили рога, когда огромные кони с закованными в броню всадниками начали брать разбег. Воины Магов стояли на возвышенности — вершине длинного холма, они наглядно почувствовали, как земля затряслась под ударами тысяч копыт боевых коней, и не выдержали этого зрелища. Сначала дружно пятились, потом просто побежали.

— Разгоряченные всадники уже не могли думать ни о чем, видя спины убегающего врага. Пришло время Людей Чести. Пришло время вернуть все безродным червям по полному списку. Всадники взлетели на холм и по всей передовой линии раздался победный вой. Внизу, на расстоянии всего в одну лигу, хоть по-прежнему сомкнутым строем, стремительно убегали их смертельные враги. Немногочисленные на самом деле Северяне пытались остановить бегущих, но услышав, как дико завыли несущиеся вниз первые цепи конных, сами припустили назад, обгоняя остальных.

Здесь Корн сделал паузу, усиливая эффект своих слов. Я зачарованно жду продолжения, забыв про стопку в руке:

— Что было дальше? Не тяни! Корн! — поторопил я старика.

— Дальше? Дальше было гигантское жертвоприношение, массовая гекатомба, иначе подобное не назовешь. Земля холма под копытами коней провалилась и первые всадники, вместе с отставшими воинами армии Магов, полетели в развернувшуюся бездну. Маги не зря потратили два месяца времени и множество собранной в камнях магии, подготовили двадцать лиг обратного склона холма. Земля не провалилась на какие-то безумные лиги, всего-то на восьмую часть лиги ушла вниз. Испарилась, исчезла. Но этого хватило всем нахлестывающим коней рыцарям и их конникам. Влетавшие следом на холм не видели падение скакавших перед собой до тех пор, пока сами не улетали вниз. Люди и кони катились половину лиги и упирались в отвесную стену. Упавшие позже давили всех, кто оказался в низу. Маги так продуманно обрушили землю, что у всадников не вышло обнаружить западню. Вот так почти без потерь оказался уничтожен цвет дворянства и рыцарства со своими дружинами. Около восьми тысяч лучших воинов нашли себе могилу, задушенные и раздавленные своими боевыми конями. Остановиться получилось у немногих отставших всадников, самых трусливых и осторожных. Со стороны армии Магов погибло всего двести человек, затоптанных конями и поднятых на копья. И еще те, кто завлек в ловушку высокородных, но сам не успел выбежать из зоны обрушения.

— Оставшиеся в тылу отряды пехоты, с обозами и прислугой, долго еще не знали, что сражение безнадежно проиграно. На подводах везли множество цепей для пленных, там же находились опытные палачи, ждавшие сегодня ночью много работы. Выжившие, самые осторожные немногочисленные дворяне, вместе со своими телохранителями как-то попытались организовать отступление, чтобы спасти остатки армии. Известие о потере почти всей дворянской конницы, самой боеспособной части войска, мгновенно понизило готовность оставшейся незнатной части умирать за уже проигранное дело. Вот так, одним ловким маневром, Маги почти полностью уничтожили всех боеспособных мужчин-дворян. Но подобный разгром оказалась не последняя печальная новость для армии феодалов. Пройденные вчера замки, казавшиеся почти безлюдными, вдруг разломали свежепостроенные стены. И вторая часть армии во главе с Магами закрыла путь к отступлению. Наемники и кнехты бросили оружие, спасая свои шкуры. Тем более им жизнь пообещали сохранить сразу. Того же, кто выбрал смерть за присягу, поглощало синее магическое пламя и удары стихий. Маги берегли своих людей и зря на смерть не бросали, — приподнято повествует старик, как будто он сам был свидетелем произошедшей битвы.

— Разгром оказался полный, отступить удалось не более десятой части огромной армии. Еще две части — наемники и пехота — перешли на сторону врага, чем очень качественно усилили армию Магов. Теперь во всем Черноземье не имелось силы, даже близко сравнимой с захватчиками. Конечно, была проведена полная мобилизация всех мужчин на землях, находившихся пока под старой властью. Все кузни ковали новое оружие. Во все замки и поместья полетели гонцы, требующие ради общего спасения полностью встать в строй — и старым, и малым.

— Города обложили огромным налогом и, конечно, перестарались с подобной мерой. Получившие огромный урон чести и достоинству, бывшие хозяева земель, на которых стояли города, не поняли, что ситуация уже безвозвратно изменилась. Городским советам очень давно хотелось избавиться от вассальной зависимости. Они просто сняли знамена владельцев и закрыли ворота, собираясь пересидеть смутное время. Тем более во все крупные поселения и города давно проникли представители Магов, они твердо подтвердили снижение налогов до одной восьмой от дохода. Еще снятие различных воинских поборов, очень сильно распространенных на дворянских землях. Управление городами оставалось за торговыми советами при соблюдении совсем необременительных обязанностей. Выбор горожан оказался понятен, а остатки армии дворян остались без промышленной базы, опытных наемников и денег.

— Сил, чтобы штурмовать бунтовщиков, у прежних владетелей просто не нашлось, поставленные в строй крестьяне тоже не собирались умирать за своих господ. Одно только обещание — отдать в руки вечных батраков господскую землю, сходу завоевывало сердца, как только доходило до крестьян.

— Дело благородных стало безнадежным. Они легко справлялись с крестьянскими бунтами, приводили к покорности города и давно не имели против себя настоящего противника. Действующего последовательно, имеющего, что предложить всем сословиям, кроме благородного. Тем — только полное изгнание или неизбежную смерть.

Рассказ Корна напомнил мне нашу историю с революцией и гражданской войной.

Там миллионные армии красных, имеющих почти всю промышленность под собой, пользующиеся относительной поддержкой крестьянства и абсолютной — рабочего класса, противостояли армиям белых. Не помню, сколько войск было у Колчака, но у Деникина — всего около ста тысяч на линии фронта. Поддержки народной у Доброармии не имелось почти никакой, их лозунги только отпугивали простой народ, так же получивший землю бесплатно.

Маги оказались мудрыми людьми с большим жизненным опытом. Сразу опережающими темпами начали агитацию за так всем понравившиеся идеи.

Такие доходчивые слова, землю — крестьянам, города — торговой элите и никаких больше высокомерных грабителей никогда и нигде.

«Кто же откажется от такой жизни? Еще один повод задуматься, не с Земли ли настолько умные захватчики прилетели?» — задумываюсь я.

— Те из дворян, кто смог выжить или просто не оказался в армии с остатками своих дружин, объективно могли вести только партизанскую войну. Пользуясь знанием местности и обладая запасами продовольствия. Это — если объективно. Отсидеться в замках не нашлось никакой возможности. Маги, стоя за ростовыми щитами, одновременно били по воротам, мостам и решеткам. Обессилев, отходили к заряженным у магических источников камням, возвращали силы и снова били пламенем, воздухом и землей по замкам, — продолжает доклад Корн.

— А что с верой? В кого верили в Черноземье? — перебил я ровный рассказ старика.

— Как себя вела церковь в такое сложное время? Поддерживала старую власть или самоустранилась?

Корн опять замолчал и показал на стопку, давно опустевшую. В бутыли осталось уже немного, поэтому я решил, что мне хватит.

«Главное, чтобы у рассказчика смазка для рассказа не заканчивалась», — понимаю я.

— Вера и её адепты не особо помогли старым хозяевам. В Черноземье, как и во всех северных землях, распространено многобожие. Живущие около гор поклонялись своим богам, крестьяне имели своих, речные или морские земли больше верили в водных богов.

— Значит, не было единобожия? — спросил я, недоверчиво смотря на Корна.

— Совсем не было. Из древних времен смутные воспоминания говорят нам о том, что именно люди уничтожили прежний мир, уничтожили даже безо всякого участия Богов.

У меня опять отпала челюсть. Даже так?

— Как давно подобное произошло, я тебе не скажу. Много поколений людей сменилось, посчитать невозможно, книг тоже никаких не осталось.

Да, все страннее и страннее. Имелась достаточно высокоразвитая цивилизация, раз смогла сама себя погубить. И снова Маги, хотя такое не точно еще известно, умудрились устроить очередной Армагеддон на здешней земле.

Корн снова ласково погладил фолиант на столе перед собой:

— Зачитывать тебе сей источник нет смысла. И я сам читаю его едва-едва, сплошные восхваления мудрости Короля и его семьи. Дельной информации совсем мало. Так же едва по описанию можно догадаться, что происходит в стране. Маги захватывают северное королевство в горах, потом — Гардию и подступают в столице Муклена. По описанию — завтра решающая битва. Итог мы знаем.

— Да, не будем тревожить такую древность, — согласился я.

— Не такая уже и древность, всего-то один век прошел, — возразил мне учитель.

«Всего один, но зато какой! В местном месяце тридцать два дня, в году — шестнадцать месяцев, в местном веке — сто двадцать восемь лет. Наших земных выходит с тех пор почти сто восемьдесят пять лет, под два века. Интересная все же система местного счета, опирающаяся на цифру восемь», — быстро считаю я.

Мы просидели уже три часа, на улице стемнело. Деду идти в соседний дом, мне прогуляться по двум улицам до своей комнаты.

Как там Грита? Сердечно сладко заныло, представив, что можно с девушкой заняться любовью прямо сегодня. Ведь в принципе ничего такому занятию не мешает, живем в соседних комнатах вообще.

«Нужно будет завтра усилить напор на Гриту! — решаю я. — Она уже выздоровела полностью, пора назревший вопрос решать самым положительным образом!»

Я почти все узнал, что могу, о старой истории Черноземья. Теперь хочется так же широко приоткрыть глаза и про новейшую историю, историю правления Магов.

Однако время уже позднее, Корн опустошил бутыль и собирался закрывать лавку. Времени осталось только на один вопрос, давно меня интересовавший:

— Не имелось ли признаков, что Маги как-то сами тормозят прогресс и развитие своих земель?

Пьяненький дед просто рассмеялся на мой вопрос:

— Конечно, про такое все шептались. Вслух-то опасно было говорить. Как-то очень не одобрял Конклав Магов все технические подвижки. Сначала серьезные люди приезжали к мастерам и убеждали не развивать свои изобретения. Если изобретатель не понимал, то такой человек просто исчезал. Никто его и не искал потом. Все шептались между своими, что не надо дергать Корта за хвост. Народ много чего говорил, но трупов не появлялось. Никто не всплывал и не вешался — просто пропадал. Болтали, что таких мастеров увозили в Северные земли, там они проводили остаток жизни. Это суровая мера, но нечасто применяемая, простого предупреждения обычно хватало всем изобретателям.

— Поэтому арбалеты такие примитивные делают в Черноземье? — мой последний вопрос на сегодня.

— Да, именно поэтому, — коротко ответил старик.

Он убрал древний фолиант в потайной ящик стола.

Вот здесь и мелькнула у меня неясная мысль именно про арбалеты. На их конвейерном производстве можно обогатиться. Ведь луки для них мастерят пока из древесины и рога, вымачивая и высушивая их годами. Дуга из закаленного железа немного уступает в эффективности. Но в производстве на порядок дешевле и в сто раз быстрее.

«Тем более если начать мастерить арбалеты конвейерным методом», — задумался я.

Да, здесь видна реальная помощь Гвардии Совета и, главное, ополчению Астора.

И — реальные деньги тоже видны хорошо!

Есть, о чем как следует подумать моей головушке.

Глава 4

Выйдя из лавки, я подождал, пока Корн, немного покачиваясь, закроет дверь на пару навесных замков.

«Дорогое дело здесь, в Асторе, такие замки. Интересно, откуда они у старика? Хотя, он столько всего знает и помнит, наверно, его услуги власти тоже нужны, — вдруг почему-то подумал я. — И в лавке покупателей нет, да еще товара в наличии тоже почти никакого не видно. А живет неплохо и той же выдержанной ресе радуется частенько, вообще по жизни не тужит. Выдержанная денег тоже хороших стоит, я себе пока позволить не могу. Здесь же к власти пришли люди, никогда народом сами не управлявшие и законов вообще не знающие. Им его личные консультации, наверняка, очень нужны постоянно».

Проводил старика до дома, все же он порядочно набрался и может упасть на лестнице, поэтому помог подняться на второй этаж, оставив его перед дверью, которую сразу, не дожидаясь стука, открыла жена. Ждала своего мужа и услышала, как он медленно поднимается по лестнице. Дом из местного песчаника, перекрытия деревянные, скрипят и постанывают. Под незлое ворчание супруги мой учитель сильно нетвердой походкой прошел в коридор. Старушка сдержанно поблагодарила меня за помощь в доставке мужа домой и закрыла дверь.

Стукнул засов, и я остался один на темной площадке.

«Хорошо, что не напился сильно, — думаю я, шагая по дороге между слабо освещенными домами. — С Корном лучше себя осторожно держать, наверняка, он имеет выходы на начальство Ратуши. Дети погибли в Беду, кормить их с женой некому, а он вообще по жизни не бедствует».

Я и так не собираюсь ему ничего про свою прежнюю жизнь рассказывать, но он время от времени задает такие каверзные, наводящие вопросы. Как там народ на той стороне гор живет и все такое, приходится отговариваться полной потерей памяти. Но мои явные успехи в чтении и письме заставляют его скептически морщиться на мои отмазки.

Ну, про те земли я еще вообще ничего не знаю, только в курсе того, что перевалы трудно проходимы летом и совсем непроходимы зимой. Поэтому держу оборону в полном незнании, чтобы не оказаться глупо пойманным на опрометчивых словах.

— Вот учеба отлично идет, сам не знаю почему, способности к грамоте есть, а из прошлой жизни ничего не помню, — так постоянно отпираюсь от знания своего прошлого.

Завтра выходной день, я рассчитываю выспаться как следует, чтобы дальше жить уже вполне расслабленно.

Подойдя к своему дому, я уже начал распахивать створку калитки, как вдруг откуда-то почувствовал внимание, направленное именно на меня. Не подав вида, что заметил слежку, я прикрыл калитку за собой и отступил в сторону. Махнул паре знакомых соседей, сидящих за столом под деревом при свете масляной лампы, которые сегодня присматривают за порядком во дворе.

Грис, парень из комнаты подо мной, негромко спросил у меня:

— Ольг, посидишь с нами? Мы с Тротом сторожим дом.

— Сейчас, только схожу отлить.

Махнул им рукой, предлагая подождать немного, а сам приник обратно к решетке, осторожно выглядывая из-за нее. Внимание к моей персоне, хотя и не обязательно к моей, я почувствовал со стороны темной ниши, находящейся в стороне за моим двором. Она находится через неширокую улицу, метрах в двадцати от входа во двор. Улица освещена только тусклым светом окон, выходящих на нее, около ниши совсем темновато, а в ней плещется сама непроглядная чернота.

Но я все же разглядел, как вскоре из ниши вышел невысокого роста человек, посмотрел по сторонам и быстро начал уходить в другую сторону от меня. Мелькнула мысль догнать его и разобраться, кого он тут поджидал, однако я, естественно, сразу же отогнал ее.

Догонять на темных улицах неизвестно кого, соглядатая или, может быть, даже наемного убийцу — довольно сомнительное занятие для простого такого попаданца. Я все же вообще никакой не спец по ножевому бою в темноте.

Да просто предъявить мне нечего, мало ли, зашел человек просто отлить в подходящее для подобного дела место, стоя у стенки проема смотрел в сторону двора, около которого появился я.

«И сказать нечего, и смотреться такая предъява будет глупо, а вот невидимый в темноте удар ножом можно вполне получить», — правильно понимаю я.

Смешно и печально будет выглядеть, если заказанный объект прибежит к киллеру разбираться и только поможет тому своим желанием разобраться выполнить заказ.

«Смешно — ему, а больно и печально — мне!» — тоже мне хорошо понятно.

Не буду же я уверять, что точно почувствовал его внимание, выкладывать мое секретное, не совсем приветствуемое умение в городе. То есть совсем не приветствуемое, поэтому говорить о нем нельзя никому, особенно подозрительным шпионам.

«Лучше не спугнуть следящего, а стать осторожнее и приготовиться к грядущим неприятностям. Так просто никто наемника следить не отправит, налицо явная подготовка к серьезным делам. И моим неизбежным проблемам», — решаю я.

Придется завязать с ночными прогулками в одиночестве — самое первое дело.

Самому мне, пожалуй, трудновато окажется разобраться с такой проблемой, зато я знаю, кому вполне по силам.

Я вернулся к парням, потрепался о последних новостях. Грис похвалил начавшую распеваться Гриту за очень красивый голос.

— Да я и так знаю, что у нее божественный дар по жизни! — отшутился я.

Попрощался с дежурными, они закрыли калитку в воротах и тоже пошли по своим комнатам.

— Больше ждать некого, все пришли, ты сегодня последний, — бросил Грис.

Да, такой постоянный учет во дворе тоже ведется, все всех хорошо знают и подобная бдительность мне только на руку.

Ушел в комнату, сел за стол и призадумался.

«Мне нужен Крос или еще кто-то из Гильдии. Не знаю, кому и зачем потребовалось следить за мной или намечался обычный гоп-стоп. Подобные происшествия случаются теперь иногда в Асторе, по уверениям соседей все началось в последний год, раньше про такое дело и не слышали», — вспоминаю я про то, что узнал сам совсем недавно.

Я перешел дорогу Редкену и молодому купцу, как его — Лассалю, но не до такой степени, чтобы тому пришлось нанимать настоящего убийцу. Потеря сотни данов на ставке на такое явно не тянет, а убийца попросит раз в десять больше.

«Если не в двадцать!»

Редкен денег не станет тратить, у него лишних вообще нет, наверно, если соберется, то сам попробует решить вопрос.

«Только по фигуре точно не он, какой-то совсем невысокий паренек с молодой походкой», — вспоминаю я то, что успел разглядеть из-за калитки.

Но наемник должен правильно предполагать тогда, что моя смерть закроет ему возможность ходить с караванами. Ведь Гильдия быстро сделает свои выводы, даже если на месте преступления он не попадется с поличным.

«Стычка у меня только с ним была серьезная, а хорошо зная его подлость и мстительность, виновником Гильдия назначит именно его. Не станет долго разбираться!» — понимаю я.

Может сделать выводы на самом деле, не обязательно, но все же вполне способно начальство в лице Альса и Турина признать личным оскорблением организации смерть своего почетного отставника.

И тогда неизбежно прилетит чья-то неопознанная стрела из кустов, которая оборвет в мучениях жизненный путь, понятно, что конкретного подонка. И самому подонку такое положение вещей точно хорошо известно.

Грозная репутация Гильдии еще окрепнет, только мне уже будет все равно под здешним голубым небом.

Тем более караван астрийских купцов ушел недавно, хотя тут тоже имеются варианты с отложенным заказом по сроку исполнения. Только слишком сложное все же дело при местной организованной преступности, которая совсем еще не очень организованная. Тут заказ не оставишь, как той же надежной в данном смысле легендарной Коза Ностре, неотвратимый и обязательный к исполнению.

«Конкуренту в тележном бизнесе еще слишком рано начинать так нервничать, мы пока просто перехватили у него пару заказов» — рассуждаю я.

Остается тот мордатый уголовник, которого я побил перед его дружками. Вот он может подобное дело со слежкой запустить, однозначно подручные у него тоже есть. Только денег, пожалуй, нет на наем серьезного профи.

Кого-нибудь из своих по дружбе уговорил? Или принудил? Так и дел-то пока всего на ломаный грош: просто постоять пару часов в темной нише, чтобы определить, когда я с работы возвращаюсь.

Можно, конечно, еще залезть в долги к Альсу. Попросить прикрыть меня, только от кого?

Не факт, что Старший Мастер согласится, хотя я ему сильно нужен, как он сам недавно утверждал. Да еще нет сейчас у него лишних людей прикрывать меня, чтобы им в городе неделю-две пропадать. Все в Сторожке пашут, не разгибаясь, оторваться вообще от дела не могут.

Можно самому приплатить паре парней с Кросом во главе. Пойти в «Жаровню», например, погулять там дотемна и ждать нападения, спровоцировать его, так сказать. Но второй жизни у меня тоже нет, очень не хочется даже самую малость так серьезно рисковать здоровьем.

Да еще денег лишних пока тоже нет.

«Хотя, можно со Стражей поговорить, со старшиной Броном тем же. Нанести первый удар самому, найти мордатого среди местного подполья и сдать его Страже. Хотя бы помочь найти. Очень нужен Крос и еще пара парней из наших, с ними можно сурово поговорить с Мордатым и его шайкой», — пытаюсь я найти выход из еще непонятного положения.

«Если сурово объявить ему мои подозрения, что Гильдия уже в курсе его злопамятного трепыхания, да еще серьезно поломать ребра, то мужику придется проглотить обиду и дальше не мелькать рядом», — кажется мне, вполне реальный вариант наехать на Рябого-Мордатого таким образом.

«Жаловаться на побои ему некуда, Стража его и так разыскивает еще», — хорошо понятно мне.

Времени на все такие поиски пока у меня не имелось, но вот теперь сразу же появилось, когда нормально так прижало. Я тихонько прошел по комнате, сполоснулся около умывальника и растянулся на своем матрасе.

«Завтра в десять утра меня ждут в Ратуше, завтра я могу серьезно разбогатеть. Очень важный день для моих планов на будущее, с такой суммой в золоте я не буду зависеть от кого-то и исполню все свои задумки в мастерской», — пока так размышляю я про будущее.

Успел подумать, что уже пару дней не видел Гриту. Певица теперь свободно гуляет по городу, все синяки у не прошли. Она репетирует с новым аккомпаниатором, пожилым мужчиной с такими же длинными волосами, как у погибшего Музыканта.

Самая главная отличительная черта местных работников богемы. Я встречал пару раз городских художников, таких же волосатых, и музыканты при трактирах внешним видом ухоженных волос отличаются от остальных кое-как стриженных мужиков.

Зовут его Скоп, он играет на нескольких инструментах, разговорчив, галантен и мне сразу понравился. Сам он в полном восторге от голоса и манер Гриты, постоянно повторяет, что она — настоящий бриллиант.

Не ограненный еще, конечно. Такое мое личное мнение.

Сквозь сон я услышал легкие шаги, успел проснуться до того, как пронзительно скрипнула дверь. В проеме появилось белое пятно, я опустил руку к кинжалу, лежащему на полу. Но тревога оказалась ложной, белая сорочка наклонилась к матрасу, наступила на мою шлёпку, ругнулась хорошо знакомым голосом и нырнула ко мне под простыню. Горячая рука Гриты обхватила меня за плечо. Она сразу прижалась всем телом, потом отстранилась и сняла ночную рубашку.

Красивая, высокая грудь мелькнула передо мной, и я сразу восхотел.

— Ты давно не заходил ко мне, — певица сразу нашла мой член и крепко охватила его пальцами, потом перебрала ими пониже.

«Очень конкретное такое приглашение заняться любовью. Кажется, в тот раз певице все хорошо очень зашло», — успел подумать я.

И охнул, мои яйца оказались в ее руке, а давление заметно нарастает. Потом меня отпустили, а набухший орган тут же быстро вырос. Такая очень быстрая прелюдия на самом деле.

— Что можешь сказать в свое оправдание? — продолжает допрос красотка. — Забыл уже про меня?

Моя рука добралась до ее груди, вторая охватила девушку за бедро и накинула ее ногу на меня.

— Очень много работал. Рад, что ты выздоровела и сделала правильный выбор, милая. Ты молодец! — пошутил я.

Певица зашипела и пыталась отстраниться, но я крепко держу ее за задницу, не давая соскочить с меня. Перевернул девушку вниз и сразу вошел в нее. Грита пару раз толкнула меня в грудь крепкими кулачками, но быстро угомонилась. Потом закрыла глаза и отдалась ритму моих приливов и отливов, постанывая и прижимаясь всем телом. Электричка пролетела за пару минут до последней станции, притормозила и мощно разрядилась. Едва заставил себя выдернуть свой агрегат, чтобы мощно залить простыню. Уж так не хотелось прерываться, но вот так сразу заводить детей здесь я еще не созрел.

Морально не созрел, не зная, что меня ждет впереди. Но сейчас просто повел себя, как в старой жизни, не успев ничего даже подумать про предохранение от залета.

Певица тоже выгнулась дугой, постанывая от оргазма. Но, отдышавшись, яростно прошипела мне на ухо:

— Ты совсем? Я же сказала, в меня — можно. Тебе сколько раз нужно повторить?

Я тоже отдышался:

— Так это когда было, милая? Тогда было можно, а сейчас может уже и нельзя. Ты мне очень нравишься, но я совсем не хочу сделать то, что тебе не нужно. Я — самый надежный партнер по постельным делам для самой красивой девушки на свете, — немного рекламы, как ответственного человека, тоже не помешает.

Я приподнялся на локте и погладил животик девушки, он такой мягкий и нежный, не хочется отнимать ладонь.

— Почему ты не хочешь, чтобы он оставался таким же красивым? Ты хочешь стать матерью?

Грита сразу напряглась, такое я почувствовал даже в полной темноте:

— Про детей не переживай, у меня их не будет, — голос ее звучит очень сухо.

— Ты точно уверена?

— Да, уверена и больше не хочу говорить об этом, — она едва сдерживается, похоже, очень болезненная тема для нее.

— Договорились, — кивнул я в темноте и сразу пошел на второй приступ, хватит с меня уже лишних разговоров.

Начал с легких поглаживаний, потом добрался до проникновения внутрь. Она осталась очень мокрая, и я недолго тянул, Грита меня реально заводит. Теперь наши танцы на смятых простынях заняли немалый промежуток времени, а девушка, вроде, успела кончить пару раз, если я что-то правильно понимаю в подобных делах.

Потом мы притомились и уснули. Последней мыслью оказалось:

«Хорошо, что прикупил такой широченный матрас. Так жить и встречаться можно».

На обычной узкой средневековой кровати, которые стоят в наших комнатах, невозможно проскакать столько миль до канадской границы с таким чувственным наслаждением. Реально просто нездоровое какое-то извращение получится на таком узком коротыше.

Под утро я снова проснулся, почувствовав рядом крайне сексуальное женское тело, мерно посапывающее и пытающееся столкнуть меня на пол. Я нащупал в полной темноте упругое бедро, подтянул к себе и не спрашивая разрешения, снова вошел в девушку. Теперь я двигаюсь легко, без глубокого проникновения. Грита вскоре снова задышала, потом стала постанывать и долго не кончала. Когда судорога оргазма пробежала по ее телу, я тоже кончил и снова уснул.

Утром девушка сама бесшумно поднялась и, шлепая по полу босыми ногами, перебежала в свою комнату.

Все такое я почувствовал во сне, но первые, самые ранние лучи Ариала, еще освещают только потолок моей комнаты. Когда они коснутся стены, то мне пора вставать, чтобы быстро проглотить завтрак от своей хозяйки и бежать в мастерскую.

По-местному будет около половины шестого, полчаса мне обычно хватает на утренние процедуры и завтрак. После чего за пятнадцать минут я дохожу неспешным шагом до мастерской Крипа и принимаюсь за работу.

Просыпаться еще рано, сегодня все же осьмица — местный законный выходной, восьмой день здешней недели.

Я могу поваляться еще пару часов на своем матрасе. Лежать и улыбаться, вспоминая, как хорошо мне гулялось ночью, Грита заводит меня по-настоящему. Я прямо во времена юности вернулся после солидной размеренной одноразовой семейной жизни.

«Да, тогда уже все шло совсем не так, как в первые пару лет», — вспоминаю я с печальным вздохом.

Идти до Ратуши пять минут, придется появиться немного раньше, чтобы не пропустить Альса, ведь именно его мне придется держаться. И пустить на аукцион меня могут только с ним, один глава Гильдии знает, кто что добыл и кому какие деньги причитаются за редкую добычу. Без него мне там вообще нечего ловить однозначно.

Прошло уже пару осьмиц, как мои отношения с Гильдией резко оборвались. Никого не видел, только работа — дом, так сильно я увлекся мастерской Крипа. По трактирам пока не хожу, не до этого мне, да еще компании подходящей нет.

Правда, видел неразговорчивого Понса вчера первый раз и Ятоша, зато того каждый день встречаю на работе.

Честно говоря, старый Охотник там не совсем к месту, именно, как работник руками. Работать, как все мы, он не может из-за увечья, хотя очень старается.

Он Охотник до самого мозга и полюбить работу с деревом и металлом…

Короче, у него такое дело заметно плохо получается. Увечье тоже заметно сказывается, от повышенных нагрузок нога болит всерьез. Сначала Ятош не показывает нам своей проблемы. Начинает, сжав зубы, бегать еще быстрее, суетиться и этим только мешать еще больше. Сердился обычно на ровном месте, на все и всех, но постоянно сбивает ритм всего рабочего процесса.

Крип с братьями тоже понимают, что старый Охотник не слишком сильно помогает строить подводы. Вчера я с ним поговорил наедине, после того, как мы закончили работу, а Ятош уже ушел, сильно прихрамывая.

Крип смог понять суть предложенных мной нововведений, долго сам изучает и присматривался к ведению дел по-другому. Не знаю, насколько он понял всю логику и логистику изменений, но он не может не заметить, как быстро пошли в гору наши дела. Готовые запчасти и детали, лежащие в углу сарая, основа для постройки еще пары подвод и деньги, впервые, пусть и не слишком обильно, но достаточно уверенно появившиеся в его кошеле — все понятное последствие ведения дела, уже по-моему.

Это он понимает. Хорошо понимает еще то, что сделаны только первые шаги, чтобы догнать нашего более успешного конкурента. Итогом вечернего разговора явилось наше обоюдное согласие продолжить взаимовыгодное партнерство с использованием моих идей и денег, и его мастерской с оборудованием.

С определением доли каждого из нас и подтверждением впоследствии в Ратуше.

Это первое.

Второе — лучше Ятоша перевести с дневной работы на должность сторожа, вечернего-ночного.

Сама мастерская закрывается на примитивный навесной замок, который я смог открыть парой движений упругой проволочкой внутри замочной скважины. В сарае накапливается материал и новые инструменты, куча высушенной древесины разложена по углам. Окна закрываются на грубые ставни со множеством щелей.

В общем, все намекает на возможность серьезной диверсии или банального грабежа. Поэтому пришло время начать всерьез беспокоиться о плодах своих трудов, а лучшим решением окажется конечно то, что самый настоящий Охотник в отставке сможет присмотреть за товаром и мастерской в темное время. Крип тоже понимает, что Ятош работает с большим трудом, слишком напрягая больную ногу. Будет лучше вместо него нанять пару молодых парней в ученики, но выставлять Охотника на улицу не хочет.

— Он мне, как отец, я должен дать Ятошу работу и смысл жизни.

Крип хороший человек.

А так мы убиваем двух зайцев сразу — увеличиваем количество работающих и обеспечиваем безопасность мастерской. Если заинтересованные люди прознают, что в ней ночует настоящий Охотник, желания шалить у них сразу поубавится.

То есть они окажутся готовы к быстрой и совсем внезапной смерти при первой попытке навредить нашему уже успешному бизнесу. Вряд ли найдется кто-то настолько смелый среди городского дна, чтобы взяться играть с настоящим гильдейцем в ночной темноте в смертельные догоняшки с острыми ножами и прочими убийственными предметами.

Таких дураков в городе просто нет, все давно уже вымерли.

Соседи нашего конкурента с удовольствием рассказали Крипу, как тот разорялся перед своими работниками после того, как мы перехватили у него клиента, которому оказалась важна скорость выдачи подводы. Никто не любит таких высокомерных соседей, смотрящих на всех сверху и разговаривающих всегда снисходительным, поучающим тоном.

Пара угроз в нашу сторону, пусть не явно обозначенных, прозвучали тоже.

Так что следить за мной мог кто-то по заказу того же Ольса. Вполне возможный вариант, ведь терять клиентов он начал после моего появления в мастерской Крипа.

«Но все же очень сомневаюсь, чтобы он уже дошел до устранения конкурента радикально. Да и я сейчас — точно не хозяин мастерской, с меня взятки гладки, просто еще один работник», — понимаю правильно я имеющиеся расклады.

Вот лучи светила поползли по стене комнаты, когда опустятся до середины, будут соответствовать примерно восьми утра.

Часы купить я себе пока не могу позволить, да еще в съемное жилье покупать вещь за тридцать золотых — достаточно странно. Проще в Ратуше получить разрешение занять пустующий дом и отремонтировать его за половину данной суммы, да еще обставить мебелью за вторую половину.

Но так вживаться в средневековый мир Астора я точно не собираюсь, хватит мне пока моей комнаты для жизни. Что-то подсказывает мне — лучше не обременяться лишним и тяжелым барахлом, всякой недвижимостью, которую однозначно придется оставить.

Чтобы быстро собраться и, не теряя времени и денег, исчезнуть из города, если придет нужда. Когда придет нужда, если такое случится со мной, конечно, когда-то.

Вложения в мастерскую — все же совсем другое дело, заниматься все равно чем-то прибыльным необходимо.

А мои знания — явное конкурентное преимущество в местном мире. В мире теперь пропавшей магии и замедленного технического развития. Тем более вложенное золото быстро оборачивается в местных условиях.

Всего полгода или год, вложенные деньги несколько раз вернутся с хорошей прибылью, дадут мне весомое повышение репутации в Асторе.

Астор — торговый город и главное в нем — умеешь ли ты зарабатывать деньги, нанимать рабочих и платить налоги.

Еще лучше — создавать новую конкурентную продукцию.

Как раз сегодня хочу поговорить с Альсом по такому поводу.

Глава 5

Утром я надел старую одежду, оставшуюся мне в наследство от Гильдии. Она хоть и хорошо потрепанная, но чистая и зашитая, об этом я позаботился заранее, зная о вероятном посещении Ратуши именно в качестве гильдейца-героя, добытчика шкур невероятных Кортов.

Отдал одной из соседок, которая подрабатывает починкой одежды, она за одну серебрушку все привела в порядок.

Проглотил легкий завтрак от Клои. Сил ночью потратил порядочно, поэтому попросил добавки. Грита на завтраке не появилась, мы с ней вообще редко встречаемся на кухне, она в такое время сладко спит еще обычно.

Мне показалось, что Клоя немного по-другому разговаривает со мной. Наверно, услышала наше дружное сопение и неприлично громкие стоны Гриты в полной тишине дома. Она, похоже, очень привязалась к девушке, пока лечила и ухаживала за ней, привязалась прямо, как к своей дочери. Дочка тоже приходит сюда, смотрит на певицу с немым восторгом и вот-вот попросит дать ей автограф на восковой дощечке.

Кстати, еще в самом начале проживания я спросил, сколько потребуется доплатить за еще одну комнату и завтрак. Мне ответили, что скажут позже, но пока сумму все-таки не назвали. Из чего я сделал вывод, сама Грита еще не знает, будет она оставаться со мной или переедет все же от Клои.

Хотя, теперь она очень сдружилась и с хозяйкой, и с Орнией, своей ровесницей, и с остальными дамами со двора, так что вряд ли переезд так скоро случится. Грита нашла себе уютное место для жизни благодарю мне, гораздо более удобное, чем постоянно проживать в трактирах.

После жаркой ночи мне очень не хочется расставаться с девушкой. За две недели, хоть полностью заполненных работой, я неплохо осмотрелся вокруг, поэтому быстро понял — Грита по-настоящему редкий и эксклюзивный для меня вариант.

— Настоящая находка, честно говоря. Жены приятелей и парней с работы меня не заинтересовали совсем. Вообще никак не приглянулись, — приходится себе признать.

Они обычные средневековые женщины безо всякой изюминки. Настоящие мещанки-горожанки, нормальные женщины для своего времени.

У того же Крипа жена оказалась вполне миловидной, только поговорить с ней мне не удалось. Я хотел составить впечатление, к чему мне готовиться, если с Гритой не срастется. Если она опять попытается использовать меня, придется ее послать подальше. Старался общаться со всеми, но быстро понял непреложную местную истину - здесь не принято замужней женщине общаться без разрешения мужа с другим мужчиной.

Вообще сурово такое дело не принято среди простого народа.

Поболтать можно с подавальщицей в трактире или в корчме, с продавщицей в лавке, если отсутствует хозяин. С Клоей и ее подругами тоже удается переброситься словцом. Две из них пока свободны, они могут спокойно поговорить с постояльцем своей подруги. Но замужние женщины, та же жена Понса, только здороваются при встрече и больше ничего, никаких лишних разговоров.

Прямо, как мусульманки у нас, опускают глаза и мимо молча пробегают.

В общем, среди простого народа здесь подобное не принято. Никаких законов или уложений против общения между мужчиной и женщиной не существует. Однако не принято и все тут, хоть ты расшибись в лепешку!

Такие вот понятия средневековой жизни, и никуда от них не деться.

С другой стороны, Клоя и ее подруги, хоть и оказались фактически моими ровесницами, совсем не радуют мой взыскательный мужской взгляд. Они кажутся для меня уже совсем пожилыми женщинами. Здесь рожают в шестнадцать-семнадцать лет и внуков ждут в тридцать три–тридцать четыре года, такие тут средневековые реалии.

Женщин вообще выжило гораздо меньше во время Беды, чем мужчин, подобное печальное обстоятельство сильно сказывается на личной жизни холостяков. Предложение на рынке очень скромное. Одно радует, с рождаемостью в Черноземье все очень хорошо. И через лет восемь-десять ситуация с неравным соотношением мужского и женского поменяется.

Но мне сейчас тридцать восемь лет, хотя сам я назвал свой возраст, скинув целую десятку лет. И ждать столько времени мне вообще смысла нет, вопрос требуется решать в самом недалеком времени. Ходить по борделям я не собираюсь, хотя общественное мнение довольно снисходительно относится к холостым парням, посещающим данные заведения.

Но мне как-то не улыбается таким образом решать свои проблемы. И из-за брезгливости, и из-за понятной осторожности.

Как современный человек, я много знаю о не видимых глазу бактериях и вирусах, передающихся именно половым путем.

То, о чем совсем не догадываются мои приятели, такие, как Крос. За все удовольствия придется заплатить или немного погодя, или в конце жизненного пути. Это, конечно, не считая самой платы за посещение девок.

«Презервативы появятся не скоро, эффективной защиты от инфекций нет. Оставшиеся семнадцать таблеток антибиотика, конечно, однозначно помочь не смогут в таком случае», — поэтому рисковать здоровьем мне не хочется от слова «совсем».

— А вот чего очень хочется - все же проникнуть в тайны путешествий между мирами, чтобы вернуться в свой мир или хотя бы попасть в более развитый, чем тот, в котором оказался я, — говорю я сам себе.

Естественно, я правильно осознаю — мой социальный статус пока совсем невысок в городе.

Я самый простой работяга в мастерской, еще даже не компаньон в бизнесе. Я понимаю, пока мой уровень — и есть те люди, с которыми я сейчас общаюсь. Но я не собираюсь оставаться в таком статусе слишком надолго. Я твердо уверен, что смогу хорошо зарабатывать в новом мире и высоко подняться по социальной лестнице.

Отсутствие всех сословных условностей подобному продвижению способствует вполне.

Пожалуй, не существует никаких ограничений в твоей карьере на нижних уровнях. Не существует требований к происхождению или особой грамотности, деловым качествам. Конечно, попасть в число Совета Капитанов мне в ближайшее время никак не светит. Но, разбогатев и пользуясь имеющимися у меня подсказками, как человек гораздо более развитого общества, я могу сделать любую карьеру в средневековом, достаточно свободном торговом городе.

Еще немного, месяц-два занятий с Корном, потом я смогу работать тем же секретарем при Ратуше. Умение умножать, делить и работать с дробями может помочь мне сделать любую карьеру там, где требуются грамотные люди.

Тем более я сейчас — Почетный Охотник в отставке влиятельной Гильдии, такой человек Альсу тоже очень нужен. Свой человек в Совете. Знать о настроениях и словах, произносимых не для всех — серьезное преимущество, о всех тайных течениях и решениях людей при власти.

«Об этом варианте я, кстати, и не думал раньше. Обучение, получаемое в Гильдии, и долгий срок службы там же не дают возможности сделать подобную карьеру никому из Охотников. А я вполне могу, ибо теперь очень свободен и чертовски грамотен для здешних времен», — понимаю я.

Альсу с Турином приходится бороться за влияние Гильдии и, так сказать, за бюджетные средства буквально наугад. Сейчас верхушка Гильдии оказалась на коне, после захвата такого количества скошей. Но и потери в организации велики, если не упрочить свое положение при Ратуше, не иметь своих людей при власти, то завоеванные великой победой позиции можно быстро потерять.

В Гильдии всего числилось около пятидесяти членов, десяток обслуги в Сторожке, пятеро на складе в Порту. Почти седьмая часть Охотников ушла в потери всего за пару недель. Пока теперь подрастет новая смена — ведь обучение хотя бы до уровня Ученика занимает около четырех лет, а новые потери в живой силе у Гильдии, наверняка, не за дальними горами.

В той же городской Страже около четырехсот человек служат, двести охраняют Астор и каменоломни на берегу. Там работают заключенные, получившие срок за небольшие преступления. Еще двести охраняют железные и медные рудники в Скальных нагорьях. Они сторожат каторжан с большими сроками, охраняют обозы, идущие в город с грузами для мастерских. Служба считается трудной, приходится и в самом городе, и на окраинах держать по три смены, чтобы служивые могли отдохнуть и побыть дома, ведь только дорога к месту службы и обратно занимает по восемь-десять дней непрерывного пути.

Еще в порту прохлаждается небольшое количество мытарей, как при самом Совете тоже, для сбора пошлин торговых и прочих налогов.

В Гвардии Совета, основном военном подразделении в мирное время, числится под шестьсот настоящих профессиональных военных. На них лежит защита территории Черноземья, еще постоянное дежурство в крепости на границе с Астрией.

В общей численности сейчас около тысячи ста человек охраняют город и его владения, поддерживают закон, собирают налоги и портовые сборы на всей огромной территории, занимающей около шестисот километров пути вдоль моря и около ста-ста пятидесяти километров от берега моря до начала Норнийских нагорий.

Спаслось на юге примерно семьдесят пять тысяч народа, погибло и умерло за три самых трудных первых года около пяти тысяч, родилось только две тысячи. Но после возвращения все изменилось. Земли и жилья осталось свободного так много, что народ активно плодится и размножается прямо наперегонки. Умерло за восемь лет около десяти тысяч, а родилось больше тридцати. Еще эмигрировало или убежало из Бейств, Астрии и северных городов в Черноземье примерно восемь тысяч человек.

К более легкой, сытой и гораздо более справедливой жизни в Асторе и Черноземье.

Все подобные цифры мне продекламировал мой учитель Корн. Откуда у него взялась такая интересная и подробная информация, я могу только догадываться, явно тесные связи в Ратуше у старика еще остались.

И его знания тоже требуются время от времени самой Ратуше.

— Откуда такие цифры у вас имеются? — спрашиваю его я.

Но Корн только хитро улыбается, а своих источников не выдает.

Ну, не все убежали, многие северяне просто остались здесь жить. Их можно понять, родные земли кишат Крысами-людоедами. Желающих освободить их набралось не очень много. К столицам бывших королевств уплыли примерно по две тысячи человек, желающие с серьезным риском для жизни вернуть людям города и окрестные земли под свое управление. Основать новые династии и управлять своими городами, оказаться совсем независимыми, раз в самом Асторе все теплые места разобраны давно.

В Асторе принимают всех, люди нужны городу позарез. Большие надежды имеются на то, что Северяне не удержатся среди враждебного окружения и вернутся в Черноземье рано или поздно.

Но, чего тогда ждать нам, когда падут освобожденные города?

То есть пока из ста тысяч имеющегося населения примерно около тридцать тысяч сейчас являются детьми до восьми лет и моложе. Еще десяток лет и Черноземье начнет выходить из демографического кризиса, однако сейчас с народом все довольно печально обстоит в народном государстве.

А с грамотным — совсем печально, таких знающих, как я собственной персоной, реально единицы остались.

С такими мыслями я дошел до Ратуши и остался скромно ждать свое бывшее начальство недалеко от парадного входа. Приличную публику уже запускают в здание. Для сортировки гостей пара секретарей стоит перед гвардейцами, просто по памяти встречая приглашенных, приветствуют и направляют в зал, где проводится аукцион.

Гвардейцы до меня не докапываются, понимают, что не просто так здесь жду в гильдейской одежде, а по служебной необходимости. Так-то пару просто зевак сурово отправили подальше, нечего тут с суконным рылом, типа, в калашный ряд лезть.

Реальная демократия в действии, однако.

Со спины вдруг громко раздалось:

— Ученик, внимание!

Начальство шутить изволит, какая неожиданность. Я прямо польщен, снова незаслуженно высоким званием меня назвали командиры, что не может не радовать новичка.

Сзади обнаружились Альс и Турин, оба в парадной одежде Гильдии.

Ну, как — парадной? Просто совсем новая и цвета более яркие, не заносили еще. Больше с начальством никого не видно, даже верного Кронка. Да, начальство прощупывать не стоит, больше никого с собой не взяли с собой, словно мысли мои услышали.

Старшие находятся в прекрасном настроении, Турин отошел к знакомому, Альс остался со мной и кратко меня проинструктировал, как вести себя на аукционе.

Кратко, примерно прозвучало так — помалкивать и с восторгом смотреть на умное начальство. После окончания аукциона поблагодарить Совет и пообещать совершить новые подвиги во славу Астора и всего Черноземья.

— Так я уже не в Гильдии? — удивился я.

— Сегодня — нет, а завтра — уже да, — очень сомнительно так порадовал меня Старший.

— Хотим тебя при Ратуше пристроить, — продолжил Альс и, посмотрев на мое озадаченное лицо, добавил:

— Все меняется, особенно в Гильдии. Всем нам придется учить новичков днем и ночью. Совет, наконец, понял, что только мы ведем разведку в Черноземье по-настоящему. На такой огромной территории наши пятьдесят Охотников — всегда казалось слишком мало. Поэтому теперь Гильдия набирает, — тут Альс посмотрел мне в глаза, — набирает полторы сотни новых Носильщиков!

Сказать, что я не ошарашен таким большим числом новичков, значит, соврать самому себе.

Я просто поражен, как меняется мир вокруг меня — получается, меняется именно вместе со мной и моей историей. Только я попал в здешний мир, как закрутились роковые события, Корт напал на стоянку, Гильдия понесла первые потери, дальше все больше и больше.

Теперь я начинаю понимать, моя недолгая и спокойная жизнь тоже однозначно поменяется.

Старшие Гильдии получают серьезные рычаги в Совете и Ратуше, все Носильщики станут Учениками и будут круглосуточно гонять молодых. Своих людей у Гильдии немного, все заняты сейчас, но будут еще больше впахивать дальше. Поэтому Старшие решили меня при Ратуше прописать, как своего гильдейского и грамотного человека, чтобы реальную пользу приносил, снял часть хлопот и проблем со снабжением с плеч начальства.

«А хлопот окажется очень много», — в подобном я теперь уверен.

«Мне же именно про такой вариант еще в Сторожке Альс намекал», — вспоминаю я.

Пока я ошарашенно стою, не понимая, к лучшему или худшему меняется моя новая жизнь, Альс подтолкнул меня ко входу. Поприветствовал секретарей, обозначил меня, как участника аукциона от Гильдии, после чего мы вместе прошли в зал Ратуши на первом этаже.

Место проведения выбрано не зря, зал занимает не менее половины всего первого этажа немаленького здания. Небольшая трибуна для ведущего, перед ней пустое место с парой столов. Похоже, на них будут выставлять предметы аукциона для осмотра и более плотного ознакомления гостями и участниками. В середине зала сгруппированы стулья и кресла. По центру, для участников процесса — покупателей; по бокам, на расстоянии шага, еще стулья попроще — для сопровождающих торги владельцев выставленных товаров и диковин. Старшим оставили места впереди, меня посадили рядом на приставном стульчике.

«Так, чтобы мой высокий рост компенсировался низким стулом», — улыбнулся я.

Зал понемногу заполняется, гул голосов звучно отдается в ушах. Место явно построено под музыкальное сопровождение, еще меня удивило отсутствие фуршета, стола с напитками и закусками.

Неправильный в корне подход к мероприятию, сначала требуется часок дать народу пообщаться перед торгами. Чтобы посплетничали, выпили, прониклись духом — так сказать, почувствовали себя еще более значимыми людьми. Да и после аукциона необходимо продолжить общение, похвастать покупками, обсудить, как все прошло, и кто на что раскошелился в итоге.

Обязательно необходимая часть мероприятия, продажи вырастут, купцы с юга станут торговаться азартнее и веселее. Они и так разодеты без меры, золото и серебро с украшениями из камней настойчиво кричат всем и каждому о статусе и серьезности своих хозяев. Нужно обязательно дать им возможность еще сильнее распушить перья, почувствовать себя еще более солидными людьми.

«Чувствую, придется мне расти до уровня Советника в Ратуше. Многое поменять здесь необходимо под моим пристальным взглядом, чтобы работало на все сто процентов», — становится понятно мне.

Даже здесь отработанные веками знания из будущего могут здорово помочь в моем продвижении наверх.

Пока народ рассаживается без спешки, вступая в разговоры, я успел призадуматься. Предложенное Альсом поручение однозначно из таких, от которых лучше даже не пробовать не отказываться.

«Придется проводить какую-то часть времени при Ратуше?» — понимаю я.

«Да просто отлично, появятся новые возможности и знакомства. Полезно и мне, и Крипу, смогу серьезно лоббировать нашу мастерскую в городе. Не требуется неотлучно сидеть на работе, всегда есть возможность сослаться на неотложные дела», — понимаю я.

Главное — стать компаньоном, а продвигать новые идеи и технологии — для такого процесса необязательно мое постоянное присутствие. С утра или вечером выдал ЦУ, потом проверил, как процесс идет. У Крипа и его братьев есть настоящий талант к подобной работе.

Они регулярно удивляют меня тем, что делают порученное гораздо лучше, чем я сам себе представлял и смог донести до них.

Талантливые ребята, с ними у меня все отлично получится!

Глава 6

Купцы, наконец, собрались и шумно расселись по местам, как говорится, согласно купленным билетам.

Двери прикрыли, отсекая уличный шум, ведущий аукциона вышел на трибуну. Молоток здесь не в ходу, отсчет лотов ведется просто голосом ведущего.

«Можно и такое нововведение предложить, будет гораздо солиднее сам процесс выглядеть», — понимаю я.

«Много у меня идей для нового мира, ничего не скажешь, повезло местным, что моя нога соизволила остановиться здесь, в самом Черноземье. Если использую хотя бы часть из них, очень облегчу средневековую жизнь с уже правильными понятиями».

«Да уж, соизволила! Закинули за шиворот в новую жизнь, как кутенка! — усмехаюсь я. — Выжил до сих пор каким-то невероятным чудом!»

Первым товаром или лотом принесли какого-то морского окуня, даже в вяленом виде достигающего полутора метров. В представлении сказали про повышенные мужские качества, которые рыба усиливает. Ушла рыба за три золотых, но без особого торга.

Отдельно от рыбы принесли ее же икру в паре небольших кувшинов, тоже местный афродизиак. Лот оказался довольно редкий, поэтому завязалась борьба за каждый кувшинчик. Победила пара самых солидных купцов, забрав по одному для себя. Цена прозвучала уже солидная в итоге, по восемь золота за каждый.

Комплект меховых, выделанных шкур, похожих на соболиные, особого интереса не вызвал и ушел по начальной цене.

Альс недовольно пробурчал, что народ явно зажрался.

«Понятно, значит, наш продукт, гильдейский. Но очень заурядный и привычный, никакого ажиотажа или конкуренции не вызвал», — сразу же догадываюсь я.

Дальше лоты меняются и меняются, я с удовольствием разглядываю публику и предметы аукциона. Альс негромко разговаривает с Турином и, кажется, совсем забыл про меня.

Купцы с юга отличаются одеждой и внешностью, особенно манерой поведения. Выглядят внешне, как наши восточные люди, но не носят халаты и чалму, зато оказались шумноваты и голосисты.

Северные купцы, сидящие в основном позади, мне показались больше похожими на суровых воинов, которые занимаются торговлей, когда некого убивать и грабить, если подобное занятие выгоднее, конечно.

Через час торгов вынесли, наконец, первую шкуру Корта. Народ зашевелился, несколько купцов поднялись со своих мест, чтобы поближе рассмотреть состояние и размеры.

«Интерес явно присутствует, — понял я. — Торговаться точно будут, значит, довольно редкий товар».

Альс отвлекся от созерцания суматохи и обратился ко мне:

— Сколько дадут, что скажешь?

Ответить мне не сложно, хорошо, что Крос успел немного меня просветить по ценам.

— От двенадцати до четырнадцати золотых, думаю.

— Посмотрим, хотя ты, скорее всего, угадал, — согласно кивнул начальник.

Суматоха у шкуры улеглась, торги пошли активные, с начальной цены в десять золотых за пару минут дошли до четырнадцати, а забрал шкуру толстый южанин за пятнадцать тайлеров. С победоносным видом он завершил торги, показывая всем своим видом, насколько он крут и богат.

«Имеет право, конечно, попонтоваться, только, что он скажет через пять минут?» — улыбаюсь я про себя.

Северяне в торгах не участвуют совсем, ни одного разу цену не подняли, хорошо видно, они вообще пришли не покупать. Скорее, просто посмотреть, что почем стоит и на что из товаров можно в будущем обратить особое внимание.

Распорядитель объявил последний лот, шкуру принесли и растянули на столах. В зале наступила тишина. Народ смотрит на такое чудо, не веря своим глазам. Я прямо приподнялся на стульчике и расправил плечи, пусть видят, кто тут самый крутой парень, добытчик самого большого Корта в истории Черноземья.

Потом прорвало, шум и гам, началось потрясание руками и головами. На купившего шкуру купца стало жалко смотреть. Как быстро его торжество превратилось в поражение. Сам он завертелся на стуле, пытаясь как-то переломить ситуацию, сдать свою покупку и участвовать в новом торге.

Оказалось, по местным правилам — списка предметов для аукциона нет, каждый на свой страх и риск покупает в полном незнании. То есть — никакой жалости к проигравшему.

Купец-торопыга все же смог вывернуться, тут же продал свою покупку менее амбициозному купцу за двенадцать золотых и с азартом вернулся в торги. После тщательного осмотра продукта, торги начались с тридцати золотых. Быстро дошли до тридцати восьми, я уже подумал, что на этой сумме остановятся и я получу около шестнадцати золотых только за нее.

Не совсем то, на что я раньше надеялся, но тоже отлично. Такая сумма реально даст возможность загрузить мастерскую Крипа, выкупить в ней долю, обеспечить работой на нас кузнеца-соседа на несколько месяцев.

Да еще останется бо́льшая часть денег на хорошую для меня с Гритой жизнь.

Но, оказалось, такая приостановка еще не конец, просто купцы осматриваются, проводят переговоры и заключают сепаратные перемирия. Подобная возможность имеется, можно попросить перерыв.

Торги возобновились, цена поползла вверх осторожно, по одному золотому, но неумолимо.

…39, 40, 41, 42… — узнаю я уже знакомые цифры.

На этом уровне выбыли все участники, кроме двоих — толстого южанина и смуглого человечка, совсем маленького ростом. Рядом сказали, что он с крайнего юга, где только песок до самого океана и много драгоценных камней в горах. Толстый же оказался главным купцом из самого большого и самого населенного Бейства. Он не может уступить своему основному сопернику, тот все хорошо понимает, осторожно поднимая цену на золотой после каждого повышения конкурентом.

На уровне в сорок шесть золотых толстый южанин сделал паузу и долго совещается со своим соседом-купцом.

Потом с отчаянным видом выговорил:

— Сорок семь, — показывая всем своим видом, что больше не будет поднимать цену.

Маленький человечек удовлетворенно перевел дух и показал ведущему, что не будет повышать тоже. Минута ожидания и шкура, доставшаяся мне через смесь невероятного везения и небольшого расчета, наконец нашла нового хозяина.

Лежать перед троном богатого восточного Бея — вот теперь ее пожизненный удел. И вызывать своими размерами и цветом восхищение у всех, кому придется преклонить на нее колени.

— Отлично, — я тоже с заметным облегчением вздохнул.

Двадцать семь золотых получается общая сумма — да про меня в Гильдии много лет легенды рассказывать будут.

Про Ольга Прота, невероятно удачливого новичка, еще без ранений пережившего славную Битву на опушке.

Но ее пережили много кто, а вот такого Корта добыть до меня никто не смог, тем более еще второго тут же заколоть безжалостно и беспощадно. Хорошо, никто не знает рецепта моего успеха, считают, что мне просто невероятно повезло.

Вот и Альс уловил мою радость, подтвердил сумму и уже, как решенное дело, распорядился — после получения местных расписок, тех же жетонов, дождаться его у входа в Ратушу.

Мы, пока купцы рассчитываются за купленный товар, отошли в сторону. На этот раз уже Турин донес до моего сознания, что именно Гильдия хочет получить от меня.

«Это — трудолюбие, самопожертвование, аккуратность и исполнительность. В общем, очень много всего хотят получить от вашего покорного слуги», — так вот, очень понемногу, до меня стало доходить, чего же ждут от моей персоны лично Старшие.

И что от меня вообще требуется.

Я назначаюсь чиновником, к сожалению, не для особых поручений, а вообще для всех дел при Ратуше. Минимум на полгода меня снова призывают на службу в Гильдию, чтобы помочь своей структуре, которая так много сделала для меня.

«Ну, где полгода, там и пять лет незаметно пролетят», — отчетливо понимаю я.

Где они еще такого грамотея найдут? Да еще послужившего в самой Гильдии? Участвовавшего в суровом бою и отличившемся там же?

Ввиду особого положения и катастрофической недостаточности персонала призывают вообще всех, кого могут. Охотников в отставке, просто вышедших на пенсию по возрасту или увечью.

Такое количество потенциальных новичков — почти полторы сотни, потребует от всех оставшихся в строю гильдейских только и делать, что заниматься постоянной учебой новобранцев. Но ведь требуется еще вести разведку, патрулировать леса, искать следы проникновения Крыс — все основные обязанности никто с Гильдии не снимает.

Меня, как бывшего гильдейца и одну из грамотных единиц, собираются использовать при Ратуше.

На меня ложится вся деятельность по организации снабжения Сторожки продуктами и всем необходимым, сбор обозов в том направлении, обратная связь с Советом Капитанов. Но это только часть обязанностей.

Все сообщение между Сторожкой и городом, ведение подсчетов, учет и контроль. Я должен теперь лично отчитываться Старшим. У них сейчас нет времени ездить в город в свете неотложной учебы и постоянно ведущегося патрулирования. Все необходимое я должен самостоятельно отправлять в Сторожку и блюсти интересы Гильдии перед Советом.

— Отстаивать, как следует, бороться за каждую пару лишних сапог! — торжественно говорит Турин.

Помня, что раньше Гильдия находилась на самоокупаемости, мне пришлось много спрашивать.

Что же случилось, если новичков набирают в десять раз больше обычного?

Теперь уже Альс объяснил ситуацию, ведь последние события наглядно показали Совету, что именно Гильдия находится на острие войны, пока никем не объявленной городу. Несет потери, добывает языков и доказательства нехороших намерений наших одичавших соседей.

Но самое главное — трофейные скоши настолько упрощают управление между Советом, Гвардией, Стражей и Гильдией, что поставлена первостепенная задача — найти и обезвредить еще, как минимум, пару таких банд. Поэтому в патрулирование теперь отправляются даже Старшие Мастера.

«Да, Старшие, похоже, как бы не слишком сильно себя отрекламировали в Ратуше и явно перегнули палку», — доходит до меня простая истина.

Найти еще две такие или даже не такие банды, да еще со скошами — вполне реально для гильдейцев под руководством мудрых Старших.

«Если только они вообще есть в природе и бродят где-то в нагорьях. А если ничего такого просто нет?» — усмехаюсь я снова про себя.

Но вот использовать скоши для координации повседневной, бытовой деятельности Совета с Гильдией пока полноценно нельзя. Да нет свободных для такой связи, даже в лучшем случае.

Зарядка магических скошей — сложное дело в землях, где полностью отсутствуют Маги, как класс, и еще нет выходов магической энергии. Лучи светила могут немного подзарядить камни, но хватает такого заряда только на несколько фраз. Для самых экстренных случаев — докричаться из Ратуши до Сторожки или обратно.

В принципе и нескольких слов обычно хватает для самых срочных вестей.

Самое главное, теперь самоокупаемость Гильдии, этот негативный пережиток, уже в печальном прошлом, а впереди у нас всех прекрасное будущее! Теперь все снабжение, кормление и даже увеличенные поставки пива — лежит на городе.

Результаты Битвы на Опушке так встревожили Совет Капитанов, что они выделили без разговоров сразу же необходимое финансирование на всю Гильдию и для обучения ста пятидесяти новичков тоже.

Сами Старшие, находясь в восторге от успеха представления, просили обеспечить всего сотню, но Совет единогласно решил, что можно набрать молодых парней и больше.

Настойчивым лейтмотивом прозвучало — мирные времена проходят, денег в казне очень много, а такой лесной спецназ нужен всегда.

— Они же не станут воинами через полгода? Нужно для подобного пару лет настоящей учебы в лесах!

Пришлось откровенно спросить, осмотревшись предварительно по сторонам, сколько потребуется времени, чтобы новички превратились в таких парней, как Крос.

— В таких, как Крос — три-четыре года, быстрее невозможно. Но подтянуть на минимальный уровень можно за полгода. Будут не слабее тебя, — пояснил Альс.

— Слабое утешение, честно говоря, — откровенно сказал я.

Ну, начальству виднее в любом случае, на то оно и высокое начальство, потом высказался в таком смысле.

— Это точно. Ольг, сейчас требуется помочь Гильдии, нам каждый человек важен. Даже мы будем пропадать в лесу и на тренировках. А свой грамотный Охотник просто позарез необходим. Ты уже в отставке, конечно, можешь отказаться, — взялся за меня в свою очередь Турин.

На подобную провокацию я и глазом не повел. Портить отношения с бывшими и будущими работодателями я не собираюсь совсем. Если окажусь совсем бесполезен для них, то есть откажусь сейчас помогать, тогда остается большой шанс попасть в местные застенки, как довольно подозрительному шпиону.

«Ну — небольшой, на самом деле, но все же вполне реальный шанс. Куда там Старших после настолько наглого отказа переклинит? Деньги, огромную сумму в золотых тайлерах, однозначно мне тогда не выдадут в Кассе!» — вздыхаю я про себя.

Надо оно мне вообще такие переживания переживать вместо пусть и не простой, но перспективной работы?

«Чей шпион? Да не вопрос. Астрии или Крыс, подобного обвинения вполне хватит, — в общем, полученный аванс Альса мне придется обязательно отработать. В Ратуше на конкретный сигнал из Гильдии разбираться никто особо не станет, пару часов в подвале и все расскажешь, даже то, чего никогда не было», — подобный расклад мне тоже хорошо понятен.

Зато в новом статусе у меня много интересных перспектив открывается. Смогу себя показать в хорошем свете, разные новые возможности появятся. Работа при власти и на глазах у нее — интересный вариант.

«Только, если ты уж совсем бестолковый, тогда просто вариант».

А так я окажусь в теме всего происходящего в городе, всех денежных приливов и отливов. Всех подводных течений в политической и экономической жизни Астора. Такая информация очень важна моим работодателям. Им повезло доказать серьезность своей маленькой армии и ее необходимость для города. Но без постоянной работы по лоббированию интересов Гильдии хорошее отношение долго не сохранится.

Те же Гвардия и Стража начнут всячески оттирать выскочек, тоже требовать увеличения финансирования в свою очередь. Военные структуры, кормящиеся из бюджета, всегда очень принципиально относятся к этому вопросу. И с конкурентами поступают без всякой жалости, несмотря на то, что могут навредить общему делу.

«Могут, кстати, и меня попытаться перевербовать», — подумал я и тут же донес свою мудрую мысль до Альса.

Требуется немного подстраховаться на будущее.

— Молодец, понимаешь, во что ввязываешься. Если будет такое, веди себя спокойно. Попроси время на подумать и к нам. Понял?

— Понял.

— Ладно, пора за деньгами идти.

Мы зашли в комнату при зале, купцы уже рассчитались, теперь пришла наша очередь. Альс представил меня, как получающего долю от Гильдии, его слова вполне хватило. Казначей, пенсионного возраста дядечка, выдал мне двадцать семь жетонов, на каждом из которых написано цифрами: 64 дана.

Слава богу, цифры я уже могу прочитать без проблем.

Насыпал мне серебра на половину золотого и внес мое имя в список для Кассы. Потом, ехидно улыбнувшись, подвинул мне немного меди. Я отошел в сторону, ощупывая полный кошель. Альсу жетоны не выдают, только маленький клочок кожи и большой мешок серебра.

У Ратуши с Гильдией свои расчеты, другим неведомые пока.

Но тут я увидел того солидного Секретаря, встречавшего раньше гостей аукциона. Обычно неторопливый и важный, сейчас он торопливо сбежал вниз, заметив Старших Гильдии. Альс с Турином повернулись, когда он их позвал и быстро подошли к секретарю. Они пару минут что-то обсуждают, довольно горячо, у меня же стали появляться нехорошие предчувствия.

Какая-то новость не на шутку их взволновала. Что-то серьезное намечается? Где намечается?

Такое понимание назревающих проблем мне не понравилось на уровне инстинктов, сразу захотелось потихоньку исчезнуть из здания. Еще больше мне не понравился взгляд Альса, которым он определенно выцепил меня из толпы. Теперь от видимого благодушия не осталось и намека, взгляд стал ощутимо жестким и нацеленным. Кивком головы он приказал подойти к нему, сам в это время внимательно слушая Секретаря.

Пришлось подчиниться, я подошел и остановился рядом. Еще пару минут продолжается тихий диалог между Старшими и Секретарем, затем он быстро взбежал обратно наверх.

Альс тут же подошел ко мне и, наклонившись к уху, негромко сказал:

— Ольг, все наши договоренности о работе в Ратуше пока откладываются. Тебе придется пойти домой, приготовиться к походу в леса на две недели. Переоденься и возьми все необходимое. Понс пойдет с тобой, вы же рядом живете.

И передал меня буквально в руки тут же появившемуся около нас Охотнику.

Глава 7

Понс тут же нетерпеливо подтолкнул меня в спину, мол, давай быстрее, торопимся же изо всех сил, как любимое начальство сказало.

«Ну, тебе может и любимое, а мне как-то совсем поперек!» — хочется сказать бравому гильдейцу.

С моей-то уже приятной расслабленности от огромной суммы на руках и последующих удовольствий в личной жизни так сразу перейти в сильно бодрящий настрой какого-то выхода в леса?

«Куда я клялся вообще никогда больше ногой не ступать? Это, что ли, подразумевает работа снабженца при Ратуше? Да ни хрена она подобного не подразумевает!» — хочется закричать мне.

«Он-то тут откуда вообще взялся? — мелькнула мысль в моей голове. — Не было его же нигде! У них тут что, заранее подготовленная операция началась? Он же только позавчера домой вернулся и снова в поход уходит? Понс то, ладно, на высокий пост в Гильдии метит, ему положено вкалывать за двоих! А мне оно вообще на какой хрен сдалось?»

Меня прямо, как по голове пыльным мешком ударили. Пару минут я даже ничего не могу вымолвить от возмущения таким поворотом в своей совершенно свободной еще недавно жизни.

«Я же только чиновником при Ратуше должен трудиться! Никаких больше походов по лесам!»

Но потом все же высказался:

— Да какого так спешить нужно? Что там, дом горит, что ли?

Но Понс мне ничего не объясняет, сильно подталкивает в спину и только твердит одно:

— Быстрее, Ольг! Нас уже ждут!

Сказать, как я оказался ошарашен, не сказать ничего. Еще пять минут назад я получил на руки огромную, немыслимую сумму в двадцать семь золотых тайлеров и собираюсь потратить часть из них.

То есть не именно монеты, а их реальное обеспечение в Кассе.

Потратить на себя, на Гриту, на мастерскую Крипа. Провести несколько дней, с удовольствием наслаждаясь жизнью, вкусной едой, обществом девушки, которая очень нравится, частыми занятиями любовью и еще полной свободой.

Главное — абсолютной такой свободой. Свободой больше не спать в лесу, не рисковать своей единственной жизнью! Не таскать на себе ношу лошади за просто так с раннего утра и до позднего вечера!

Да на хрен мне все эти маневры, на хрен такая жизнь!

Мгновенно меня бросили в кипяток и следом швырнули в морозилку, распаренного и мокрого. Захотелось дико завыть и броситься, куда глаза глядят, чтобы не видеть никого. Убежать, где-то отсидеться и потом выйти уже вечером.

Только присутствие Понса за спиной удерживает меня от бурного выражения моего бешенства. Ему будет совсем не трудно привести меня в чувство покорности приказам Старшего Мастера. И он данное задание несомненно выполнит, отрезав возможность прежнего доверительного общения с Альсом, так как обязательно доложит о моем недовольстве и попытке сопротивления приказу.

Меня все равно заставят куда-то идти, только, что будет дальше, уже по возвращении в Астор?

«Вот она — плата за хорошее отношение, кучу денег, полную легализацию в Асторе и будущую не пыльную, крайне перспективную работенку при Ратуше! Ничего не дается просто так! Однозначно, просто повисла еще одна морковка перед моим носом! Морковка хороша, конечно, но и риск тоже очень велик ее не переварить!» — ругаюсь я про себя.

Я постоянно буду на крючке, как я подозревал раньше. Вопросы, не заданные тогда Старшими на стоянке Тонса, всегда могут оказаться заданы снова. Еще я могу погибнуть во время этих двух недель выхода на природу. Или попасть в плен.

«Что там Крысы делают с пленными? Какая засада!!! Две недели — вообще ужас, как некстати!» — прибивает меня.

У меня куча неоконченных дел, только начавшие выстраиваться отношения с теперь очень нежной Гритой, вложены деньги в бизнес и прочее. По возвращении я могу найти только руины своих надежд и пепел в отношениях.

Понятно, Альсу на все подобное наплевать, поэтому переменить его решение я не могу никак. Можно просто отказаться выполнять приказы. Но тогда лучше совсем исчезнуть из города, прихватив все свое добро и плюнув на появившуюся работу, отношения и даже вложенные в мастерскую деньги.

Очень не хочется все здесь терять!

«Опять же, обналичить полученное золото я могу только в Кассе Астора. Что помешает Гильдии отменить выдачу денег мне? Ничего, ровным счетом, ничего не помешает подобный облом устроить с утра или прямо сейчас тоже», — правильно понимаю я.

Сегодня — выходной, Касса закрыта. Завтра я окажусь в черном списке, как вполне может быть. Точно, я ведь не знаю, как все здесь работает.

Что может сделать Альс, чтобы мои жетоны превратились в бесполезные железки? Не знаю.

Если плюнуть на все и попытаться исчезнуть? Только вот от Понса мне не отделаться никак, почти наверняка, он сзади шагает точно, как конвоир. Может мне это просто кажется, мысли сейчас скачут, как стая испуганных воробьев.

Только теоретически я могу ускользнуть от Понса и пуститься в бега. Но шанс на побег совсем крошечный. Понс — слишком сильный соперник для меня. Не вырубать же его внезапно ударом в челюсть?

Тем более бежать и прятаться мне некуда и негде. Да еще так резко портить отношения с Гильдией мне, как непонятно откуда взявшемуся иноземцу, в лучшем случае никак нельзя таким способом.

Поэтому остается только смириться с новой командировкой. Когда-нибудь я припомню такой нагиб Гильдии и лично Старшему Мастеру Альсу. Но сейчас сделаю вид, что вообще не против прогуляться на выход.

«По свежему воздуху! Хрен знает куда! Чтоб вас подняло и трахнуло!» — молча я кричу проклятия Старшим Мастерам.

Нужно предупредить Крипа, они справятся без меня с повседневной работой. Заказанные инструменты у кузнеца полежат пока, подождут оплаты. Грите или Клое я тоже успею рассказать о срочной поездке.

Мы с Понсом почти добежали до дома и разбежались по комнатам. Я быстро переоделся, прихватил все нужное в мешок, спрятал в присмотренную щель в полу свои жетоны и зашел на кухню, где хлопочет Клоя.

На вопрос, где певица, она сказала, что Грита репетирует в трактире новую программу со Споком. Пришлось все рассказать ей, попросив обязательно послать кого-то к Крипу. Я оставил ей все свое серебро на всякий случай.

— Ухожу с Понсом на две недели куда-то! Только мы можем там победить и выжить! — немного героических фраз на прощание не повредит, пусть Грите окажется легче перенести разлуку со своим нежным жеребцом из соседней комнаты.

Внизу меня уже ждет очень торопящийся Понс. Его жена с ребенком стоят рядом, заметно пригорюнившись и вместе шмыгая носом.

Орния снова провожает мужа в поход, до чего непростая жизнь у жены Охотника — постоянно ждать. И надеяться, что муж вернется домой. Только вернулся и снова уходит надолго! Ведь обещал провести в семье больше времени и на тебе!

«И так каждый раз! Благосклонность Альса не заработает сама себя!» — признаю я себе горькую правду.

Потом Охотник удивил меня, направившись в сторону порта, хотя до склада Гильдии ближе идти другой дорогой. На склад мы так и не пошли в итоге, направившись прямиком в порт. Подошли по правой причальной стенке к одной из двухмачтовых шхун, которая срочно заканчивает погрузку товара — партию зерна в мешках.

Шхуна принадлежит купцу-северянину, получается, часть пути мы проделаем на корабле. Подобный путь морем, конечно, гораздо удобнее, чем сбивать ноги по местным пыльным и неровным дорогам.

«Вообще-то я собрался маршировать куда-то в сторону Скалистых нагорий, раз выход на две недели ожидается. За такое время никак не получится дойти до них и вернуться обратно. Думал, где-то посередине пути встанем в засаду и будем ждать новый отряд Северных Крыс», — признаю я себе.

Хотя я готов ехать целую неделю туда и сразу вернуться обратно своим же ходом, лишь не появляться около Крыс.

Они-то шутить не будут, я уже знаю, что в ближнем бою мало кто из Охотников сможет легко противостоять им.

«Вот только куда мы поплывем? — думаю я, пока мы сидим, ждем новостей в тесном, вонючем кубрике и дожидаемся остальных. — Явно, что очень далеко?»

Понс запретил гулять по кораблю, сказал вообще не появляться на верхней палубе. Обстановка секретности предприятия начинает напрягать меня, но вскоре появился Крос с парой Носильщиков, принеся с собой несколько мешков и связку копий.

Найдя меня взглядом, приятель оказался нисколько не удивлен.

«Понятно, он уже знает, что встретит меня здесь», — сразу после объятий подсел ко мне.

Делать нечего, я тоже изображаю воодушевление возможностью сдохнуть в поездке против своей воли. Почти за бесплатно рискнуть своим личным мясом.

После приветствий с остальными членами Гильдии, я быстро понял, что все знакомые Носильщики получили повышение, став Учениками Охотника авансом, даже без экзаменов. Те, кто начал обучение недавно, теперь стали Носильщиками. Набор новичков идет, первые из них уже роют землю носом в Сторожке, проходя начальные круги ада.

Стало немного спокойнее, именно Кроса я и хотел бы видеть рядом в походе, однако неизвестность все еще томит меня. Как раз Крос кое-что знает о нашем будущем, поэтому он без проблем просветил меня, как смог:

— Мы идем на Север. Сама операция готовилась долго, но только сейчас пришли новости, которые запустили процесс.

— Почему так внезапно? У меня куча дел в городе осталась! — не могу я сдержать сожаления.

— Поэтому такая спешка и такая необычная секретность. Есть подозрение, что сведения из Ратуши уходят на сторону. После пары проблем в слабых местах на северной границе, оно перешло в уверенность. Про них знали много людей в Ратуше, но враги не могли догадаться сами по себе, — внятно объясняет приятель.

— Понятно, так мы еще и в роли живца выступаем, просто отлично получается, — высказался я с достаточно сильным неверием в успех мероприятия.

— Нет, Ольг, про нас не знает никто, кроме Старших и пары человек в Ратуше. Все сделано очень быстро и известия про наше отплытие нас не обгонят. В этот раз мы пройдем без проблем, — мои проблемы живущему службой городу Кросу вообще по барабану, конечно.

— Что мы будем делать на Севере? — тихонько переспросил я у приятеля, здорово удивленный, что в городе есть шпионы Севера, про них даже знают, только почему-то не могут вычислить.

И что простой парень Крос знает про них, и про какие-то проблемы на северной границе. Ясно одно, все остальные Охотники были в курсе возможного выхода гораздо раньше меня, а тут еще и я попался Альсу на глаза.

«В Ратушу обязан был явиться, но вот потом мог ведь свалить оттуда, вообще не дожидаясь Альса», — понимаю про себя.

Если бы быстренько свинтил из Ратуши, хрен бы кто меня нашел в городе, но поздно уже волосы на голове рвать.

Однако Крос только пожал плечами.

«Хотя, чего спрашивать, и так все ясно — идем рисковать жизнью за какие-то дебильные идеи начальства. Будем вести разведку в землях людоедов и не дай бог нам спалиться. Тогда уже подгорит наша шкура, а нежное мясо порадует неприхотливых и страшно вонючих каннибалов», — понимаю я.

Это оказались все новости, которыми Крос поделился со мной. Я закрыл глаза и откинулся к стенке кубрика. Даже задремал немного, день выдался хлопотным, а ночь — невероятно романтичной, но теперь можно уже никуда не спешить.

Очнулся после толчка Кроса:

— Все собрались, мы отчаливаем.

Шхуна качается на воде сильнее, чем раньше, звуков погрузки больше не слышно. Я обратил внимание, что рядом не осталось моряков, сидят в кубрике только гильдейские и несколько новых парней. Они выделяются выправкой, неброской однотипной одеждой и держатся вместе.

— Гвардия, разведка, — пояснил мне Крос.

Я осмотрелся внимательнее, Драгер — Охотник и лучник, Понс, Крос и двое бывших Носильщиков — это от Гильдии.

Со всеми понятно — настоящие лесные убийцы, приученные резать глотки врагам Астора.

Что я делаю в такой компании? Ритуальная жертва или приманка для Крыс? Вести разведку на землях, где однозначно господствуют местные мутанты…

«Да какой из меня вообще разведчик? — вопрос риторический, похоже. — Только самая настоящая жертва».

Ладно, в караване на своей территории я смог реально пригодиться, но вести разведку так, чтобы не треснула ни одна ветка под ногой — нет уж, увольте покорно.

«Кажется, Гильдия решила вопрос со мной радикально. Да еще большие деньги останутся в казне, если я не вернусь. Спишут на боевые потери и получат всю сумму за меня», — приходит и такая понятная мысль в голову.

Сразу нехорошие мысли полезли в голову при полном непонимании нашего задания. Не может быть, чтобы в Гильдии оказалась такая нехватка бойцов. Вместо меня можно послать любого Носильщика, гораздо больше толку будет.

«Хотя, может и правда имеется самая большая нехватка, особенно в самом Асторе. Такую возможность совсем отвергать тоже нельзя, нужно было кого-то выставить для правильного счета, вот я и подвернулся под руку. Нас шестеро и гвардейцев тоже, два ведомства объединили свои силы и возможности для тайной операции», — понемногу понимаю я.

Вот только Крос как-то не так смотрит мне в глаза, чувствует себя в чем-то виноватым заранее. Такое отношение я хорошо чувствую, от него идет такая реакция — это точно. Раньше он гораздо веселее отреагировал бы на мое появление, что-то здесь не так, придется быть самому настороже.

Хотя, что я смогу предпринять против профессиональных убийц, на еще на враждебной территории — очень большой вопрос.

В общем-то, совсем ничего не могу.

Драгер постучал по столу, привлекая внимание. Гул голосов смолк, все повернулись к нему.

— Значит так. Я — Мастер Томс Драгер, назначен старшим в этом походе. Решение согласовано с Начальником Гвардии. Свои меня знают хорошо. Это я говорю для тех, кто меня не знает. Сейчас я расскажу, что от нас ожидают в Ратуше.

Драгер тоже хорошо подрос в уровне, вошел в элиту Гильдии, а теперь явно отрабатывает повышение. Похоже, рост в звании всех старичков коснулся, тем более место именно для него еще при мне давно освободилось со смертью Тонса.

Томс — Тонс, такая игра почти одинаковых слов получается.

— Наша группа направляется на Север. Высаживаемся с моря, будем вести разведку по центру, на бывшей границе между Гардией и Мукленом. Старшие считают, что там проще всего пройти вглубь северных земель. Нас доставят прямо к месту, так что пару дней отдыхаем и готовимся. Я Старший и заодно лучник.

Остальные тоже представились, как кого зовут, и кто на чем специализируются. Когда очередь дошла до меня, просто сказал, не зная, кем себя считать теперь в Гильдии.

— Ольг, копье.

Но Драгер меня поправил:

— У Ольга есть нужное в разведке умение, поэтому он с нами.

При этих словах все гвардейцы уважительно посмотрели на меня.

«Ну, тут еще как посмотреть. Нужное или не очень? Я чувствую эмоции по отношению к своей персоне, это точно. Но мы же идем вести разведку. То есть должны оказаться невидимы и неслышны для врагов. Никаких эмоций в таком случае я не получу. А если что-то пойдет не так, значит, нас конкретно обнаружили, пришла пора драпать. Только в таком случае я понадоблюсь. Что, конечно, тоже неплохо. Но Старшие хорошо знают, что я не прошел суровую школу Гильдии и не могу ходить в лесу, как умеют все остальные Охотники», — ругаюсь я снова про себя.

Я шумлю, топаю и скорее демаскирую отряд, чем могу помочь и что-то услышать раньше всех остальных. Хотя один раз у меня подобное обнаружение здорово получилось, так что объяснение моих способностей вполне понятно сейчас.

Потом представились военные, по их представлению становится понятно, что они настоящие разведчики. Их умения оказались заточены на захват пленного, скрытное перемещение, жесткий допрос в ограниченных условиях.

Неплохой уровень для средневековой армии. Все они стреляют из легких арбалетов, еще оказалось, что для меня тоже прихватили один. Неплохо, будет чем заняться два-три дня плавания. Освоить арбалет я смогу, всегда неплохо стрелял, с глазомером и точностью никаких проблем у меня нет.

Если только в шторм не попадем, вот тогда станет не до учений. Поделился своим опасением с приятелем, но он меня успокоил, сейчас лето, поэтому шторма бывают редко.

— Корабль поплывет вдоль берега, по пути много природных бухт и заводей, в шторм не придется мучиться в открытом море. Это точно.

Крос признался, что сам плохо переносит качку, даже ту, которая появляется просто при движении корабля.

Покачивает уже знатно, мы с облегчением быстро выбрались на палубу из довольно вонючего кубрика. Шхуна вышла из гавани, развернулась и достаточно далеко отошла от Астора. До земли полтора километра, города не видно за высоким берегом. Шхуна грузно покачивается на зыби и уверенно идет на север, поставив все паруса. Моряки суетятся на мачтах под громкие крики боцмана, насыщенные острыми морскими словечками и оборотами.

Я почти ничего не понимаю, но чувствую, что остальные десантники с восторгом слушают оратора, стараясь запомнить цветастые обороты его речи.

Нам тоже пару раз досталось, чтобы не толпились у одного борта и не мешались под ногами.

Что-то про пьяных улиток на палубе и наши бестолковые задницы.

Вот так, с шутками и прибаутками, я снова плыву в какую-то далекую задницу, чтобы молча умирать за чужие интересы. Как настоящий гильдеец, всего две с небольшим осьмицы по времени продлился мой период гражданской жизни.

Из чувства огромной благодарности и из-за высоко подвешенной передо мной морковки.

Глава 8

Путешествие морем оказалось вполне комфортным, к небольшой качке я как-то быстро привык. Наша группа все время находится на палубе, спим там же на подложенных плащах, укрываемся ими же от свежего бриза ночью.

Питаемся своими продуктами, варим обычный кулеш, потому что морячки со своей кухней, крайне вонючей, реально вызывают непреодолимую оторопь у нормальных людей.

«Прямо живу сейчас, как в родной российской армии, сплю на одной шинельке, кушаю пшенную кашу», — вспомнил я свою военную молодость, подкладывая плащ под бок.

Палуба, конечно, очень жесткая, а я уже здорово отвык радоваться ночной жизни без мягкого матраса.

Спускаться в душный кубрик не хочется, там быстро начинается морская болезнь, делаем такие заходы только по нужде, когда требуется посетить гальюн.

Шхуна сама небольшая, экипажа на ней всего пятнадцать человек. Из оружия моряки имеют короткие сабли и арбалет с луком. Видно, что опасность от людей в море особенно им не грозит, поэтому служба несется сильно расслабленно. Впередсмотрящий не сидит постоянно на мачте, взбираясь на нее время от времени. Маршрут хорошо известный, пройден сотни раз безо всяких проблем. Убрав часть парусов, шхуна двигается и ночью, по каким-то известным только экипажу ориентирам.

По сравнению с ездой по земле, шхуна плывет в два-три раза быстрее, не нуждается в отдыхе для людей и лошадей. Сплошная красота в такой морской прогулке, полезный воздух и солнечные ванны приветствуют храбрых разведчиков города.

Я смог посчитать выигрыш во времени, пользуясь сведениями Кроса.

По земле, даже взяв всего одну подводу, те двести пятьдесят километров до Скалистых нагорий и за них еще пятьдесят мы бы преодолели за восемь дней. В самом лучшем случае, делая по четыре километра в час и двигаясь по двенадцать часов. Но местами скорость падала бы до трех километров, а в дождь всего до двух.

На сон восемь часов и три перерыва, два по часу, один двухчасовой. Даже ускоренным маршем можно пройти не больше сорока пяти, а в обычном темпе — тридцать пять-сорок километров. Служа кормом для мух и слепней, натирая ноги и постоянно накапливая усталость в пути.

Потом подъем на нагорья и спуск с них — еще два дня. Там дальше, в скрытом режиме, скорость падает до полукилометра или одного километра в час в лучшем случае.

Сколько мы сможем пройти вглубь территории врага? Тем более, наверняка, нас там ждут после прошлогодней экспедиции. Ладно, все равно мы идем в другое место, там Крысы с Магами еще совсем не пуганные, ничего подобного от города даже не ожидают.

— Перережем, сколько получится и сразу уйдем после разведки, — легкомысленно пожимает плечами довольный плаванием Драгер.

Зато на корабле, плывущем днем со средней скоростью двенадцать-четырнадцать километров и ночью около восьми километров в час, мы проходим в сутки обычно целых триста километров. Полтора дня, и мы пересекли воображаемую границу с Севером, ни капельки не устав, наоборот, только хорошо набравшись сил.

Парни тем более отдохнули после утомительного похода, они патрулировали гораздо менее обжитую предгорную сторону Черноземья. Искали следы своих Крыс и все, что говорило о чужих, пробирающихся тайком. Никого не нашли, только старые следы той банды, которая напала на караван.

Еще выследили и схватили пару Крыс-женщин с детьми — подруг местных мутантов, уведенных на верную смерть Пришлыми. Те ничего полезного не смогли рассказать, только то, что Охотники уже сами знают.

Пришли Северные Крысы, нагнули и заставили идти с ними всех мужчин-Крыс. Пойманных пленниц никуда не повели, расправились на месте со всем выводком.

Да, без суда и следствия, мне стало даже не по себе, как спокойно и без эмоций рассказывает о подобной казни Крос.

«Такая здесь жизнь, старина. Да и что с ними делать в Асторе? Только в зоопарк посадить и билеты продавать, — сказал я сам себе. — Как в Европе с африканцами поступали».

Без дела я не сижу, под руководством Кроса вспоминаю, как работать копьем.

С арбалетом мной занимался Драгер. Он учит меня, как натянуть тугую тетиву, не поднимаясь во весь рост. Делают заряжание лежа на боку, упираясь ногами в луку арбалета. Получаться начало у меня далеко не сразу. Силы хватает, но приходится по секундам отрабатывать весь непростой процесс. Козью ножку здесь не используют — то ли в походных условиях тяжело носить, то ли еще вообще не изобрели.

Тут тебе не в строю тяжелый арбалет натягивать, за стеной щитов и копий. Я не стал спрашивать про похожую приспособу, рассчитываю изобрести ее сам для этого мира.

Когда вернемся. Если вернемся.

Через пару дней тренировок я научился выпускать два болта в минуту лежа и целясь через очень допотопную мушку. Мишенью служит круглый спил дерева, на третий день пути я уверенно попадаю в него с двенадцати метров. Больше свободного пространства на палубе не имеется.

Мое обучение признали законченным, вручив мне арбалет со связкой недлинных болтов. Копье, немного покороче обычного, тоже попало в мои руки вместе с мешком припасов. Плащ из плотной, пропитанной ткани дополнил мое снаряжение, заставив тоскливо сжаться сердце. Предстоит несколько ночевок на земле, без возможности зажечь костер и сварить кулеш.

Может под проливным дождем еще жить придется, они на севере случаются гораздо чаще, чем в нашем солнечном Асторе.

Я опять чертыхаюсь про себя, представляя, во что втравила меня зависимость от Старших. Спал бы сейчас рядом с Гритой, понемногу вспоминая третий и четвертый куплеты песни про город золотой, так ее заинтересовавшей.

Утром — вкусный завтрак, потом день, занятый нравящейся самому работой, обильный ужин и мягкий матрас. Кровать под свой матрас я еще не заказал, хоть собираюсь все время.

«Ну, теперь-то монеты на все милые шалости хватит, кровать теперь первым делом отправлю в заказ».

Только все, о чем я мечтал два месяца на стоянке и в караване, теперь отдалилось от меня неизвестно на сколько времени. И еще очень далеко по расстоянию.

В мешке оказалось знакомое мне сушеное мясо и сухари, всего довольно много. Видно, собираемся долго блуждать по землям Крыс в поисках приключений на свои всегда потные и уставшие задницы.

Через два дня плавания мы прошли мимо видневшегося на берегу города, довольно большого.

— Гардия, — сказал Крос, подойдя ко мне.

— Не будем заходить? — спросил я.

— Нет, не будем. А жаль, здесь отличное пиво варят. Девки, правда, совсем дорогие…

— Сколько раз был здесь?

— Один раз.

— А там, куда сейчас идем?

— Тоже впервые, — вздохнул приятель. — Как и ты.

Видя, что настроение у меня ни к черту, Крос попробовал немного приободрить:

— Ты в дозор не пойдешь, будешь на стоянке сторожить. Мы сами не спеша все проверим и будем передвигаться на уже присмотренные места. Задание — вести разведку очень осторожно, составить карту, найти врагов и наблюдать за ними. Присмотрим удобные места для лагеря, какие-то пещеры, где можно готовить.

— Ну, в разведку-то мне самое дело ходить, — с явным сарказмом ответил я. — Чтобы все в округе знали про Ольга Прота, сильно шумящего и постоянно чертыхающегося!

— Не скажи, если нас обнаружат, то близко не подойдут, могут проследить. Поэтому ты будешь после нашего возвращения выходить и слушать. Так мы сможем понять, что спалились и пора уносить ноги.

В подобной предосторожности на первый взгляд есть какой-то смысл. То есть так можно подумать.

Вряд ли я смогу уловить скрытые эмоции на большом расстоянии. Может, если успел бы еще раз посетить Храм и снова лег на Стол, тогда мог бы читать несильные эмоции на более солидной дистанции.

Тогда, на Опушке, Крысы уже бежали в атаку и никак не сдерживали себя в эмоциях. Если и есть здесь такие умельцы, чтобы переиграть в лесу Охотников, они точно не дадут мне себя издалека обнаружить.

Но что-то подсказывает мне, такое вряд ли возможно.

«Хотя, может, Старшие все-таки на меня в чем-то и правда рассчитывают».

Но больше всего мне не нравится реакция Кроса, он что-то знает про мою судьбу. Неполную искренность при разговоре от него я могу прочувствовать почти стопроцентно!

Может, и такое вероятнее всего, Альс приказал конкретно присмотреть за мной, а при первой моей непонятности в поведении решить вопрос радикально. Или не дать попасть мне в плен любой ценой, вплоть до перерезания моего горла.

Иногда Крос забывает о своем тяжелом грузе приказа и ведет себя по-прежнему, но потом обязательно вспоминает, тогда его взгляд ощутимо меняется.

«Заметно так тяжелеет», — понимаю я.

Свое понимание мне очень не нравится, но придумать я пока ничего не могу. Приплывем на место, там буду смотреть по обстоятельствам.

«Нужно быть к чему-то нехорошему всегда готовым и тогда все пойдет по-моему», — как мне кажется.

Два дня плаванья прошли, на третий день я увидел, как капитан показывает Драгеру на берег, теперь они вместе разглядывают его в подзорную трубу. Редкая здесь вещь.

Мне видно только, что берег не такой отвесный, каменистый и перед скалами имеется небольшая площадка, удобная для высадки.

Шхуна не остановилась, но снизила скорость, мы час плыли в прежнем направлении, а когда совсем стемнело, капитан развернул корабль обратно. Опять через час, уже в почти полных сумерках, мы подошли поближе к берегу, перед этим погасив фонари на носу и корме шхуны.

«Вообще полная секретность, — поразился я. — Могли бы вообще-то и на свету высаживаться, кто тут может оказаться на пустынном берегу? Ну, нет же тут никого даже близко, чтобы так истерично страховаться?»

Наша команда, полностью готовая, ждет погрузки на заранее спущенную шлюпку. Четверо матросов встали на весла, половина нашей разведгруппы погрузилась и исчезла в темноте сразу.

Началось томительное ожидание, через полчаса с берега подали сигнал потайным фонарем. Мигнули два раза и потом еще четыре раза.

Такой сигнал означает — все в порядке, основная часть группы может спускаться в вернувшуюся шлюпку. Отправили четверых с грузом, теперь лодка вернулась через десять минут. Пришло время и мне спускаться, держа все свое снаряжение. Чуть не навернулся с тонкой лесенки в воду, хорошо, что ближний матрос успел схватить меня и помочь спуститься.

Моряки гребут бесшумно и медленно, но не прошло и пяти минут, как берег внезапно возник перед моим лицом. Крос упер копье в скалу и затормозил шлюпку. Кто-то из наших удерживает лодку, пока мы выгружаемся с грузом. Удалось не намочить ноги, шлюпку развернули боком, а камни берега оказались совсем близко.

Я легко спрыгнул с камня в песок и зашагал за проводником. По хрустящему песку дошли до скалы, обогнули ее и перелезли через пару валунов, потом очутились в убежище. С трех сторон чувствуется скала, с четвертой по узкому проходу пробрались мы.

— Ждем утра здесь, — послышался шепот Драгера.

«Черт, неужели придется спать на голом, холодном камне. Девчонки могут нас потерять навсегда, да и мы перестанем навсегда интересоваться их прелестями», — поразился я.

Но вскоре кто-то принес густую охапку нарезанных ветвей, и мы поделили их.

«Как можно видеть в настолько полной темноте? Я носа собственного не вижу и чувствую себя очень тревожно».

«Явно, я не самый настоящий Охотник все же, а только немного рядом с настоящими постоял», — усмехаюсь про себя.

Распихал ветки под плащом и завалился спать, раз в охрану меня не поставили. Спалось тоже так себе, постоянно мерещились Крысы, подбирающиеся к нам.

Даже сон приснился, что они сняли уснувшего часового и теперь в темноте режут горло одному за другим парням из нашей группы. Заметили, что я проснулся и все вижу, сами так заговорщически мне подмигивают. Мол, не переживай, ты же наш, просто пока молчи. Хочется закричать, но я замечаю, что все наши уже лежат в лужах крови и не шевелятся, а Крысы, все как один похожие на того первого мужика, которого я заколол на Опушке, уже везде. Один подходит ко мне и толкает меня носком сапога:

— Ольг, пора вставать, — говорит странно знакомым голосом.

Я открываю глаза, надо мной склонился точно Крос. Видно, в глазах у меня еще стоят остатки сна, приятель с удивлением потряс меня снова.

— Плохой сон?

— Ага. Место здесь плохое.

Крос суеверно оглянулся и с тревогой в голосе поделился такой новостью с Понсом.

«Вот это да, парни так серьезно отнеслись к моему полу экспромту?» — удивляюсь я.

Понс с Драгером тут же появились рядом:

— Что чувствуешь? — спросил Понс первым делом, выглядят Старшие реально встревоженными.

Они что, думают — я могу предсказать будущее? И тут же понял, как могу воспользоваться этим.

— Сон про Крыс и то, что они как-то знают о нас, — просто сказал я и подробно рассказал, умолчав только о своем сомнительном поведении, что не бросился сразу же на врагов и не погиб в бою.

Еще о том, что Крысы почему-то считали меня во сне своим, не перерезали глотку только мне.

Выслушав меня, Старшие отошли в сторону и быстро посовещались. Потом потребовали вести себя еще осторожнее, быть готовыми к нападению в любой момент. Сослались на меня, теперь даже гвардейцы стали посматривать уважительно.

Поначалу они, увидев мои тренировки с арбалетом, изрядно носом крутили. Понять их можно и нетрудно, в такое опасное мероприятие просто какое-то неумелое мясо повесили им на шею, о чем там начальство Гильдии вообще думает.

«Теперь я, как самый настоящий Смотрящий в темноту для них. Авторитетный шаман, только без бубна», — смеюсь снова про себя.

Но отменить вылазку Старшие не могут, несмотря на все мои предсказания, приказ ясен и его нужно выполнить.

Шхуна ушла разгружаться в Муклен, один день туда, два — погрузка-разгрузка и один день обратно. Ждать нас будут через четыре или пять дней. На душе стало совсем печально, много дней требуется продержаться в чужом лесу.

Это тебе не пару деньков отдохнуть под солнышком, тихонько сидя в кустах и разгрызая мясо.

— Нам пора выдвигаться, здесь на берегу мы в западне, зато в лесах сможем здорово потанцевать с Крысами.

Так рассказал о наших перспективах Понс, сам настроен он вполне кровожадно и оптимистично.

Мне стало довольно грустно от настолько захватывающих планов, озвученных вместо пикника с хорошо прожаренным оленем.

Похватали все добро и рысью побежали навстречу судьбе и светилу. Я едва успел присмотреться к берегу, найти ориентиры для того, чтобы точно сюда вернуться. Вот наша высокая скала и метрах в пятистах приметная сосна с раздвоенной кроной. Вряд ли такое совпадение есть в здешних местах еще.

Передовой дозор уже ушел далеко, и мы двинулись за ним.

Уходя, я оглянулся. Смогу ли я вернуться на здешний берег, найти знакомое место и попасть обратно на шхуну?

Теперь все только от меня зависит.

Глава 9

Через три часа непрерывного передвижения по неровной местности, часто совсем вприсядку, на карачках с большим мешком за спиной и оружием в руках пролезая под ветками и кустами, я все уже примерно сто раз проклял.

Темп оказался для меня чрезмерно высокий, не двадцать лет нашему Герою, вестимо, да еще обильное питание с пивом последние три недели уже неплохо устроенной жизни непосредственно сказываются на моем самочувствии.

Теку, как какой-то поросенок, выгоняя через поры излишек хорошей жизни, а деваться некуда совсем.

В сжатой колонне диверсантов не принято отставать и вставать передохнуть, наоборот, все гордятся своей выносливостью друг перед другом, как проскальзывают в узкие щели кустов и веток без лишнего шума.

Сборная разведгруппа Астора на важном задании! Что еще может оказаться почетнее для молодых парней?

Поэтому гвардейцы требовательно посматривают за Охотниками, как те особенно легким шагом прыгают по камням и постоянным подъемам со спусками, а Охотники немного снисходительно поглядывают на разведку Гвардии.

Те все же явно уступают в движении по сильно пересеченной местности лесным убийцам, только я один могу испортить настолько выгодное впечатление своим тяжелым дыханием и нерасторопностью в преодолении густых кустов.

Приходится стараться на все сто двадцать процентов! Прямо реально надрываться городскому человеку с зачатками лесных умений!

Особенно сейчас проклинаю свою внезапную идею, будто нас обнаружили каким-то непонятным для всех образом.

Кажется, именно из-за моих необдуманных толкований тревожного сна мы бежим гораздо быстрее, чем обычно должны. Но потом, вволю настрадавшись, я все-таки втянулся в темп, пришло второе дыхание, руки и ноги перестали наливаться свинцом.

Такое состояние мне хорошо известно, но дойти до него возможно только через кое-какие неизбежные муки. Вот поэтому я помучился вволю пару часов, пока не произвел усушку и утряску организма.

Еще через час бега пришло время завтрака. Если такое простое действие вообще можно так назвать: пожевать сушеного мяса, запив все подобное дело весьма студеной водой из ручья.

«Ну, хоть какая-то передышка для меня, а то уже десны вовсю ноют от перегрузки организма и притока крови», — пытаюсь я незаметно для гвардейцев отдышаться.

— Долго нам еще так убиваться? — с легким стоном я спросил Кроса.

На что тот только пожал плечами, типа, я сам не местный, нашему высокому начальству виднее.

Ну, ему-то бежать не так трудно, как мне, он две недели только подобным делом в патрулировании нагорий и занимался. Только вернулся в город к безлимитному пиву, как тут же оказался в составе новой диверсионной команды.

Как уже теперь целый Ученик Охотника, честно и почти без перерывов отрабатывает повышенную плату от Гильдии, иначе и не скажешь.

«Рабство какое-то натуральное получается! Лучше с большим грузом неспешно идти в караване, чем с не очень большим прыгать так какой-то белкой по сопкам!» — уже с тоской вспоминаю я переход со стоянки.

Там тоже получилось тяжело, но терпимо, а вот сейчас я явно не тяну настолько долгий марш-бросок.

Даже сражаться с ходу не смогу при вероятной встрече с врагами, придется сначала отдышаться, чтобы копье в руках не тряслось.

Ну да, начальство в лице Драгера, Понса и еще командира разведчиков тихонько что-то обсуждают, голова к голове, как будто тут кругом прослушка установлена, или к нам доверия нет никакого.

«Секретчики хреновы!» — хочется еще более грязно выругаться, но я стараюсь побыстрее отдышаться, пока снова не побежали.

Видно же отлично, что тут людей пару сотен лет вообще не бывало, в этих каменистых пустошах, заросших кустарником и чахлыми деревцами. Делать им тут и раньше было нечего, а теперь вообще только мы свой пот проливаем на бесплодную землю зачем-то так определенно беспощадно.

Сейчас мы идем по прежде необитаемым местам. Треугольник на границе между Гардией и Мукленом состоит из двух каменистых склонов, местами пологих, местами крутых и земель между ними. Очень похожее место на нашу Карелию: ели, разбавленные соснами и сплошная каменная россыпь под ногами.

Наверно, как и там, хрен где здесь самого простого червяка найдешь. Сколько я финских полей перекопал, так ни одного и не увидел в скудной земле, приходилось на булку рыбу ловить без особого толка. Если заранее не озаботиться покупкой червей в магазине.

Здесь нет деревень или хуторов, только охотники и травники появлялись раньше время от времени, до Беды, конечно. Поэтому предполагается, что тех же Крыс здесь не окажется совсем, вообще нечего им тут делать, они не охотники и травы не собирают. Крысы мясо очень уважают, а к полезным травкам, насколько я знаю, относятся с пренебрежением, в отличие от настоящих Охотников.

В одном дне пути от побережья раньше стояла башня одного из Магов, не самой первой величины. Поэтому мы торопимся к ней, чтобы посмотреть, есть ли там какая-то жизнь, как живут теперь бывшие Повелители Севера и всего Черноземья.

Если там никто не живет, пойдем дальше искать, у кого бы как следует спросить нужную информацию со всем усердием и прилежанием. Первый раз такую солидную разведку отправили со стороны моря, в чем есть огромный плюс, что доставка сюда-обратно занимает в пять раз меньше времени.

«И выглядит просто комфортным путешествием на почти туристическом лайнере!» — усмехаюсь я про себя.

Идем весь день, меняя время от времени только передовой дозор. К вечеру устроились под скальным навесом, рискнув развести небольшой костерок, чтобы сварить кашу. Мелкая пелена дождя провисела всю ночь над нашим логовом. Драгер решил рискнуть покормить бойцов горячим, пока не добрались до окрестностей Башни, пока нет никакой непосредственной опасности оказаться обнаруженными.

На толстом ковре из собранных веток, с животом, обильно набитым горячей едой, даже обычный плащ Гвардии подарил мне глубокий сон после неимоверно тяжелого дня. Хоть все равно промок к утру совсем, стал тяжелым и липким, но дело свое сделал, защитил от влаги, как смог, мое сильно ноющее тело.

Утром разведчики разошлись во все стороны, оставив нас с Кросом охранять добро.

«Ох, не к добру все такое, не доверяют мне почему-то наши Старшие даже охрану нашего походного барахла в одиночестве. Одного не оставляют совсем ни на минуту. Или я себя нагоняю уже сам, от злости на самого себя, что не послал Гильдию подальше сразу, плюнув слюной на возможные будущие проблемы», — на самом деле гоняю я тревожные мысли.

Ладно, вышло такое внезапное испытание для меня, может еще зачтется мне когда-то потом. Где-то высоко на небесах и в глазах высокого начальства стану немного понятнее и более вызывающим доверие.

«Хотя, после схватки на Опушке — куда уже больше вызывать доверие? Когда я спас своим предупреждением половину наших от быстрой или долгой смерти после ранений!» — молча возмущаюсь я.

Мои наблюдения и поэтому негативные выводы постепенно начинают перевешивать благодарность начальству Гильдии, Альсу и Турину, за мою быструю легализацию в Асторе. Мало им того, что совсем против желания меня кинули в непонятную авантюру, так еще вообще не стесняются, не скрывают своего глубокого недоверия ко мне, целого Кроса приставили за мной приглядывать.

Такого недоверия я совсем не понимаю, поэтому начинаю серьезно так злиться.

Еще снова сон вспомнился. Может тоже одна из подсказок для меня. Возможно, те же Крысы мне не настолько больше враги сейчас, чем свои гильдейские мужики.

Ведь тот же Тонс точно таким врагом оказался по итогу, все больше им становясь с каждым вместе прожитым днем.

«Ну, сильно я загнул, конечно!» — понимаю сам.

Тонс просто увидел на мне много чего непонятного из вещей и поэтому все больше склонялся к мысли, что со мной что-то очень сильно не так, чтобы поверить и пропустить дальше жить в Астор.

Если бы он выжил до прихода каравана, то моя проверка оказалась бы гораздо серьезнее, в самом лучшем случае.

«Впрочем, если бы выжил, то умер бы я с почти стопроцентной вероятностью!» — напоминаю себе фактические расклады, сложившиеся на самой стоянке.

«Скорее, только Маги мне, возможно, не окончательные враги, потому что с Крысами долго поговорить не получится в любом случае», — признаю я про себя под воздействием своего странного сна.

С другой стороны, при такой защите опытным в лесу гильдейцем я вообще не переживаю, как поссать, как посрать, как всласть подремать. Так-то везде засада мерещится, на любой шорох сердечко нервно реагирует и не скоро успокаивается. Крос и его постоянное присутствие рядом действуют на мою психику крайне благотворно, несмотря на тяжелые мысли в голове. Без него я бы постоянно шарахался от любого падения шишек на землю, что тут довольно часто происходит.

Деревья постепенно, при удалении от совсем бесплодного берега, набрали в росте, уже стали такими нормальными по высоте. И еще возвращающихся разведчиков приятель чует на пару минут раньше меня, меня даже не посылают слушать, не крадутся ли Крысы следом. Понимают, что совсем без толку пытаться что-то отследить.

«На хрена я здесь, я не понимаю?» — спрашиваю сам себя в моменты, когда остаюсь один.

Только вещи сторожить, так даже одного не оставляют, довольно крутого профи держат около меня постоянно.

«Чего Старшие хотят от меня?» — непонимание ситуации злит все больше.

То есть, конечно, все мне понятно, нужно было выставить хоть кого-то от Гильдии, как договорились с начальством гвардейцев.

Но меня все равно все здесь бесит:

«Какого черта, я тут никакой пользы не приношу, когда в городе уже так развернулся бы?»

У меня там производство, потенциально — очень денежная работа при Ратуше, красивая девушка со сливочной кожей, на удобном матрасе для всяких милых шалостей.

Когда вот так пару месяцев постоянно поспишь на жердях, ветках или просто сырой земле, быстро понимаешь, в чем главный смысл жизни в средневековье.

«Чтобы всего подобного вообще не делать. Никогда! А я, черт возьми, тут сплю на камнях, сижу в постоянной мокроте и вижу определенно, что я — полный балласт!» — снова меня пробивает на ругань.

Дождь все время поливает сверху мелкой моросью, первые два дня точно, только сейчас, на третий успокоился, даже выглянул из-за низких туч краешек Ариала.

«В Асторе уже конвейер по работе над арбалетами запустил бы. Есть, что внедрить и усовершенствовать без больших вложений, наладить выпуск нужного городу оружия в массовом масштабе и с реально низкой себестоимостью».

«Ну, про низкую себестоимость лучше никому не знать, и задорого все купят с большой радостью такое передовое оружие», — напоминаю себе.

Авторитет при Ратуше заработать и себе хорошо на карман получать, со временем или сразу же. Не всю же жизнь только подводами заниматься такому продвинутому парню, как я. Там по-настоящему серьезных денег не видно, пока рессоры не изобрету, как минимум.

На вопросы Старших отряда отвечаю, что не чувствую ничего и сны ничего не говорят мне. Больше их пугать не собираюсь. Уже понял, что любые мои рассказы отзовутся на моей же заднице лишними испытаниями, задание все равно никто не отменит, как бы я тему с повышенной опасностью выхода не нагонял.

Башню наши разведчики быстро нашли и уже два дня за ней пристально наблюдают. Башня оказалась не заброшенная, какая-то жизнь там имеется, но едва-едва проявляется. Мелькает пара слуг и несколько Крыс около самой Башни, все по хозяйственным делам суетятся. Похоже, даже постоянной многочисленной охраны нет.

— Хотя странно такое вообще. Гардию и Муклен многие тысячи Крыс осаждают, а здесь их почти не видно, — рассказывает мне Крос.

Драгеру тоже надоело бесцельно тратить время в наблюдении, он решил захватить одного из слуг, чтобы поспрошать с пристрастием.

Но потом, после разговора со Старшим Гвардии и Понсом, они решили захватить всю Башню вместе со всеми постояльцами. Поставить за ней заслон, чтобы никто не убежал в суматохе. На такое мероприятие требуются все бойцы и еще немного не хватает, как всегда, поэтому Кроса забрали от меня, наконец-то.

На такое дело с захватом ушли все, я остался совершенно один при кухне и нашем лагере.

Судя по тоскливому взгляду Кроса, новые приказы идут вразрез с инструкциями насчет меня, полученными от Альса, но спорить с Понсом он не стал, очень уж тот настроен на быстрый захват и последующую полную победу.

«А если там Маг при Башне имеется?» — мне про такого персонажа ничего еще не рассказали, похоже, его здесь даже нет, как я понял рассказы и намерения наших парней.

Вообще нет или он сейчас в отъезде — мне непонятно, но никто его ни разу не видел и поэтому мнение такое сложилось. С другой стороны, без хозяина Мага саму Башню народом просто так заполнять тоже нет никакого смысла.

Земля тут совсем неплодородная, растить что-то нет особого резона, если только дальше к горам она становится лучше и толще.

Но, Башню все равно почему-то не консервируют, а держат при ней чуть-чуть народа.

— Ну, это дело местных хозяев, чего мне голову об их проблемах ломать? — говорю себе вслух, как давно уже привык поступать в одиночестве.

Сначала я даже обрадовался, что остался один на стоянке, как настоящий полноценный Охотник. Парни должны прийти за мной и вещами через три-четыре часа примерно, но могут задержаться, как меня предупредили.

Я уже давно привык ориентироваться по светилу, все тут так делают.

Только назначенное время уже прошло, но я пока сильно не переживаю — захват может растянуться на целый день. Все зависит от того, когда Драгер и Понс решат нарушить тишину около самой Башни.

Но вот к обеду какое-то явное беспокойство начало мне мешать валяться по-прежнему, закутавшись в плащ и лениво пережевывая вяленое мясо.

«Что-то там у Башни пошло не так, как задумано нашими главными!» — вдруг почувствовал я.

Я подобное развитие ситуации сейчас прямо спинным мозгом почувствовал. Уже должен кто-то появиться и дать мне новые распоряжения. Типа, быстро собирать вещи — мы переезжаем, вечером сауна с девочками, которых там освободили от рабства.

Ну или пока здесь ждем, если захват еще не начали.

Но никто не появился, хоть оговоренное время прошло уже давно. Мысли сразу беспокойно забегали в моей голове.

«Теперь пришло время снова позаботиться о своей шкуре. Самому о себе, как тогда, когда очнулся в Храме. Теперь-то я уже немного ориентируюсь в местной жизни, втянулся в реалии здешнего мира полностью, так сказать», — завертелась настойчивая мысль в голове.

Дремота сразу ушла, поэтому я первым делом начал искать укромное место, чтобы и вещи на стоянке контролировать, и меня со стороны не видно оказалось. Сделал несколько кругов вокруг стоянки и нашел подходящее местечко.

Не ахти, конечно, чтобы особо укромное, но в глаза я там бросаться не буду, еще место нашего ночлега смогу контролировать реально…

Рядом со стоянкой нашлась огромная глыба, поросшая лесом, достаточно неприступная. Позади нее тоже большой камень, вполовину от этой почти скалы. На сам камень взобраться, хоть и с трудом, можно, а с него я забросил пару веревок на глыбу. К одной веревке привязан тюк с необходимым барахлом для комфортного наблюдения. Пара плащей, еда и вода, копье и арбалет. Когда вторая веревка с грузом зацепилась покрепче за ветки, я, как настоящий альпинист, помогая себе ногами, забрался на скалу, затащил тюк и принялся там устраиваться.

Один плащ сложил вдвойне, положил его на аккуратно сложенные ветки. Срезал их с сосны-ели так, чтобы со стороны срезов оказалось не видно. Вторым плащом накрылся с головой, оставив для наблюдения пару дырок около воротника. Под голову положил мешок с едой, чтобы сильно не напрягать шею при долгом наблюдении. Со всех сторон меня теперь не видно, буро-зеленые плащи Гильдии при полной неподвижности маскируют на твердую пятерку.

Сам я могу сейчас видеть только ту часть поляны, откуда жду появления наших, но мне только данное направление и требуется для контроля.

Часа два-три я смогу так пролежать. К тому времени что-то да прояснится. До места нашей стоянки расстояние метров сорок, если какая зверюга появится, могу спугнуть выстрелом из арбалета. Арбалет рядом положил, пока не заряженный.

Меня в полной неподвижности уже начало клонить в сон после часа ожидания, хотя я изо всех сил жую мясо, когда где-то перед биваком закричала птица.

Настойчиво так, в абсолютной тишине заорала. Дремота слетела вмиг, теперь внезапно подступила тошнота к солнечному сплетению.

«Наши или нет? Кто-то сюда явно продвигается! И уже совсем близко находится!» — доходит до меня.

Глава 10

Я отполз с гребня глыбы вниз, извернулся под плащом, прихватил тетиву и натянул лежа арбалет. Пока никого не видно, лучше приготовиться стрелять, а мое шевеление точно не заметят. Понемногу подтащил оружие перед собой, все так же под плащом, и положил сбоку от мешка.

Что же никто не идет? Если наш разведчик или гильдеец, то скрываться ему нечего. Наверняка, времени сейчас вообще мало осталось на такие осторожности.

Значит, пришли враги! Враги — это Крысы!

«Ну, какого черта? Как такие опытные Охотники прозевали засаду? Да еще привели врагов на стоянку?» — не понимаю я.

Что делать мне? Тогда, на Опушке, я оказался не один, да просто сообразить ничего не успел, когда закричал свое предупреждение.

Сейчас я совсем один остался в глухом лесу. И что теперь делать?

— Хватит паниковать! — говорю я себе и даже больно прикусываю губу, чтобы вернуть спокойствие.

Мне требуется расслабиться, еще никого не увидел, а адреналин уже зашкаливает. Меня по только одному стуку сердца найти могут, бьется сейчас, как сумасшедшее, стучит на весь лес.

Ну, кто же там, почему не появляются? Точно ведь не наши, может забрело животное какое?

Только так подумал, как глаз ухватил движение справа между елок. Нет, пропало, теперь слева мелькнуло.

«Что там, по кругу кто-то бегает? Нет, теперь одновременно, и справа, и слева качнулись ветки. Не один, минимум двое. Это не страшно, уложу обоих, пусть поближе подойдут. Хотя на сорок метров еще ни разу не стрелял, да еще врагов может оказаться гораздо больше», — пытаюсь сейчас казаться себе хладнокровным и смелым воином.

Лучше просто отсижусь здесь, меня не увидеть спереди и с боков, сзади глыба понижается, но там все елками и кустами заросло. Чтобы меня найти — придется постараться. Если только высоко на дерево залезут, да и то ни за что не заметят под плащом.

«Да, отсижусь, пока Крысы не уйдут, дождусь вечера. И пойду по краю склона обратно на берег, там стану дожидаться шхуну. Придет она через три дня. Как раз есть время осторожно и не спеша добраться», — я приметил ориентир, высоко наверху склона торчит высокий камень, а рядом с ним густые кроны ели-сосны, сразу несколько заметных деревьев.

«Доберусь туда и останусь на ночь. Два плаща, хорошая еда, оружие, вполне умею разжигать костер одними кремнем и кресалом», — у меня все есть, чтобы выжить одному в глухих местах.

Мыслей рвануть на помощь к нашим у меня вообще не возникло. Я не знаю ничего, что у них случилось, но они крутые парни. Чтобы их серьезно прижать, потребуется не меньше полусотни Крыс, чтобы совсем победить — может и сотни не хватить.

Один Драгер с парой колчанов стрел штук тридцать Крыс успокоит легко. Если их обнаружили, то они должны отступать через нашу стоянку, чтобы забрать меня и все необходимое. Такая договоренность оговорена прежде, когда обсуждали разные варианты.

Раз не они там передвигаются, значит, случилась серьезная неприятность. Не пара Крыс там оказалась, около этой Башни. Или они попали в плен, что довольно маловероятно, или парням приходится уходить мимо стоянки —подобное значит, что врагов слишком много.

Откуда вообще взялось столько Крыс в здешней глухомани — вообще непонятно. Похоже на подготовленную засаду, иначе по- другому такую проблему не объяснить.

Засада на самих Охотников — серьезное мероприятие, но за пару дней ее можно приготовить.

Тут мои раздумья прервались, все стало предельно ясно. С двух сторон к месту стоянки проскользнули две фигуры.

Это Крысы, похожие на убитых мной в бою, такие довольно крупные твари. Держа копья наготове, они обошли стоянку, переворачивая оставленные мешки остриями копей. Закончив осмотр, что-то крикнули и еще две фигуры появились из-за деревьев.

Один — такая же Крыса, совсем здоровая. Но вот второй — обычный человек в малиновом плаще.

Кто может бродить вместе с людоедами так спокойно? И еще в такой яркой, неуместно выделяющейся в лесу одежде?

Судя по уверенным жестам и тому, что третий Крыс прикрывает его спереди, а не охраняет сзади, он здесь самый главный. Стоящий перед ним Крыс постоянно оглядывает пространство перед собой и с боков, похоже, он телохранитель. Здоровый верзила с диким лицом, а за ним молодой парень, лет двадцать восемь, ниже того на голову.

— Никого нет, только вещи, — громко крикнул один из передних Крыс.

«Надо же, они еще и разговаривают на понятном языке», — почему-то удивился я.

А на каком они должны разговаривать, наверняка, что общий язык принесен Магами сюда когда-то давно. Или они сами здешний приняли.

— Давайте в охранение, я сам посмотрю! — так же ответил молодой и приблизился к нашему биваку.

«Осторожный какой! Понимает, что Охотника его твари вряд ли смогут обнаружить, поэтому стрела или копье может прилететь ему самому!» — неприятно осознаю я.

Ведь враг полностью готов к встрече и уверен в себе.

Парень в малиновом плаще присел и осмотрел все мешки, понюхал котелок и хотел уже было встать, но снова присел, встал на карачки и подполз к тому месту, где до этого лежал именно я. Может, мне показалось, что именно к моей лежанке, но какое-то нехорошее предчувствие сжало грудь.

Телохранитель все время прикрывает парня, передвигаясь следом за ним неотступно и смотря по сторонам. Я понял, главная опасность исходит от парня, теперь остается только ждать, к каким выводам тот придет и что прикажет своим охранникам.

Стрелять на сорок метров — не совсем безнадежное дело, но я еще ни разу такого выстрела не делал. Тем более телохранитель теперь смотрит в мою сторону. Можно его первым щелкнуть, но лучше одного из тех, кто с копьями наперевес стоит на десять метров ближе ко мне.

«Если удастся ранить или убить двоих, мои шансы выжить поднимутся с двадцати процентов до пятидесяти, как минимум, — понимаю я. — Я для них почти недосягаем на глыбе, нужно только от броска копий увернуться!»

Здесь я для них недосягаем, могу несколько раз выстрелить в упор. Можно даже в схватку потом вступить, спрыгнув с камня, все же я стал серьезно сильнее и быстрее, могу отбиться от Крыс и убежать в сторону берега

— Не факт, что так все получится. Маг в малиновом плаще — вообще неизвестная для меня по своим возможностям фигура, — говорю я себе.

Ведь уж что-то он точно может, сбить ударом с ног или еще какой фокус покажет. Его мне нужно избегать по возможности и не приближаться совсем.

Места для маневра у меня мало, но в таком случае я могу спрыгнуть вниз и сделать вид, что убегаю. Такой хитрый ход может сработать, если успею зарядить арбалет. Прыгать с взведенным нет смысла, высота метра четыре и при приземлении можно получить по руке туго натянутой тетивой. Мне нужен мешок с едой, все оружие, хотя бы один плащ.

И еще, самое главное, остаться целым, ведь бежать с ранением долго и далеко не получится.

«Что довольно сложно. Крысы, похоже, совсем не рядовые. Отличаются от тех, пленных, сильно по внешнему виду. Такие решительные и на людей больше похожи, не такие опустившиеся на вид», — признаю я себе.

Те пленные на грязных бомжей смахивали, только их недобрые глаза оставались признаком, что они не безобидны.

Я еще точно не знаю, кто вообще парень в вишневом плаще?

Он не выглядит опасным, но ведь смог устроить засаду так, что никто из наших не добежал до меня. Крысы его слушаются беспрекословно, но он не похож на бойца и даже какого-то серьезного оружия при нем не видно.

Получается — он один из Магов, которые уцелели во время Беды. Теперь я знаю, что кто-то из Магов смог выжить. Судя по внешнему виду, во время катаклизма сегодняшний Маг оказался еще совсем молодым пареньком и все же выжил.

Значит, другие Маги тоже смогли и сами не помереть, и такого сопляка, как он, спасти.

Я вообще не знаю, что он умеет и это плохо. Лучше к нему не приближаться, главное, чтобы меня не вычислили в убежище. Тут же я с облегчением подумал, что в зарубу мне лезть вообще необязательно. Мою тушку сейчас совсем не видно, лежанка давно остыла.

Меня, смотрящего через дырку в плаще, не найти без настоящего, очень серьезного обыска поляны.

«Или все же напасть на врагов и убить, сколько смогу?» — приходит такая отчаянная мысль в кипящую сейчас голову.

Вообще я должен уже был уйти со стоянки и идти на помощь своим, если я настоящий, бескомпромиссный Охотник. Они же не знают, что я не такой, как другие Охотники. Что я — случайный человек в этой группе, попавший сюда просто для численности отряда.

Потребовалось добавить еще одного бойца в разведку, возможно, еще раз проверить меня в боевых условиях, как будущего кандидата на ответственную должность. Вот потому отправился я на еще одно испытание, чтобы поискать больших проблем на свою голову и заднюю точку.

«Хотя, все же приобретенное в Храме чутье сработало отлично, меня заметно с большим опережением спасло, как удар колокола в голове раздался. Я ведь отчетливо понял, что у наших парней большие проблемы. Оно работает, это точно, я не так уж бесполезен для нашей группы, как оказалось. Только воспользоваться моим знанием пока некому, остался бы рядом со мной Крос, я бы не беспокоился особо даже в случае схватки. Пока он рубился бы с Крысами, я бы подстрелил Мага и потом помог ему», — рассуждаю про себя.

Молодой парень вылез из-под гребня скалы и что-то сказал своим слугам. Они еще больше насторожились, сделали несколько шагов ко мне. Он же, под прикрытием здоровяка, перешел на их место. Дальше мне плохо видно через дырку в плаще, я понял только, что парень развел руки сверху вниз и замер.

На всякий случай я перестал даже дышать, всю долгую минуту держу вздох в груди. Время тянется очень медленно, никто не шевелился и мне пришлось очень тихо, едва-едва, выдохнуть воздух, чтобы потом так же вдохнуть.

Скульптурная композиция в центре не пошевелилась, но потом, повинуясь кивку головой парня в малиновом плаще, телохранитель двинулся в сторону на полшага. Парень в плаще поднял голову и уставился прямо на меня.

Так мне показалось, хотя увидеть меня точно никак невозможно через дырку в плаще.

«Однако у меня реальные проблемы», — отчетливо понял я.

Этот парень точно чувствует, что я где-то рядом. Пугающее понимание пришло ко мне в тот момент, когда я увидел его внимательный взгляд, обшаривающий камень и все вокруг него.

Я попал в трудную ситуацию, меня сейчас найдут. Или уже серьезно подозревают, что я спрятался на самом камне.

«Но есть шанс отбиться, пока их четверо. Всего четверо. Правда, теперь они настороже. Хотя мне все равно деваться некуда, придется в схватке превзойти себя», — замелькали беспорядочные мысли.

Представил себе на секунду, как я ловко перестрелял и безжалостно переколол врагов здесь же, поэтому гордо встречаю вернувшихся разведчиков.

Парень в плаще бросил какую-то фразу, его охранник громко свистнул, обернувшись назад на секунду.

И сердечко мое окончательно разладилось, я услышал топот ног, целый десяток Крыс шустро вбежали на поляну, окружив тех, кто уже находится на ней. Они оказались калибром поменьше, чем охранники парня в плаще, но своей численностью точно похоронили мой неплохой такой план отчаянно повоевать.

«Да, все мои ставки биты. Резерв ждал на подходе, чтобы не мешать Магу заниматься своими поисками, а никем другим парень в плаще оказаться не может», — понимаю я.

Хорошо, что я еще не начал стрелять по Крысам, такая стрельба оказалась бы на редкость бессмысленным поступком перед лицом только что открывшихся обстоятельств.

Деваться теперь некуда, придется срочно решать, что я могу сделать. Могу погибнуть, предпочтя смерть плену и, возможно, страшным пыткам. Это печально, но достаточно легко сделать.

Хотя, как сказать, меня могут сбить с ног тупым концом копья и оглушить потом. Если зададутся целью меня взять живым, то помешать я им не смогу. Только прыгнуть на копье, притом — свое, или застрелиться из арбалета.

Что весьма непросто. Кинжал еще есть, длинный и острый. Можно поковыряться у себя в животе с целью вызвать обильное кровотечение. Тогда оборвется жизнь, и начинающая набирать высокие обороты карьера попаданца в неплохой, в целом и общем, мир.

Есть еще вариант — попробовать убежать, бросить все, кроме копья, прыгнуть прямо сейчас назад и задать деру со всех сил. Камень прикроет меня от Мага, луков и арбалетов у Крыс я не вижу, поэтому придется просто помериться с ними выносливостью и скоростью. До них сейчас метров двадцать пять, вполне приличная фора для забега по густому лесу.

Тем более я смогу отбиваться на ходу от самых назойливых Крыс, продержусь как-нибудь в лесу без еды и плащей три дня, смогу даже встретить своих на пути к побережью.

«Вполне реальный план, догонят — не догонят, пятьдесят на пятьдесят по шансам», — говорю я себе.

«Все это так, но у меня есть серьезнейшее преимущество перед остальными парнями из нашей группы, есть знание того, как я пришел в здешний мир. И где именно находится Храм. А подобное обстоятельство меняет всю ситуацию для меня весьма кардинально», — пока останавливаю себя сам.

Возможно, такое место позарез требуется выжившим Магам. Но все такое не главное для меня. Не самое главное. Основное для меня — то, что только здесь, на Севере, я могу узнать, как ходить между мирами и как вернуться на родную Землю.

И научить меня забытому умению могут одни только Маги. Хотя бы в теории они что-то знают о таком пути. Когда-то их предшественники именно через Храм пришли сюда, в новый мир, богатый магической энергией.

Понятно, молодой парень в малиновом плаще сам не может меня ничему научить, но он знает кого-то, кто способен на такое. Или знает, где лежат книги или хотя бы инструкции, по которым можно осуществить переход без особого риска.

В Черноземье мне вообще никто не помощник в изучении магии. Да еще я сам под большим подозрением у Старших. Мне придется становиться сильнее, очень многому учиться. И в таком сложном деле мне может помочь только парень в малиновом плаще.

В принципе, он мне нужен больше всех, я сам должен идти к нему с раскрытыми объятьями, несмотря на то, что по жизни мы как бы непримиримые враги. По жизни — да, а по моим ощущениям — совсем нет.

Как будто услышав мои мысли, Маг перестал колебаться и громко крикнул:

— Охотник, я знаю, ты спрятался на камне!

Так, я правильно подозревал, есть такое умение у каждого Мага, чтобы обнаруживать присутствие жизни на расстоянии.

У каждого расстояние отличается исходя из имеющейся силы. У парня в малиновом плаще оно тридцать-сорок метров, не больше.

— У тебя есть очень простой выбор — сдаться мне или попасть в котел к моим Слугам! - слышу я.