Слепой лес 2 Дитя Листвы

Глава 1 Её жизнь

- Был как всегда не плохой вечер, со всем управилась и все успела сделала ко сну. Такой вечер хороший что только хочется выйти да с бабами погулять, да песни попеть про любовь да про иную радость. Да нет девиц да подружек. Одни бабки старые да тетки, уж совсем не весёлые. Только и видят, что высмотреть да увидеть, чего по хозяйству не успеваю.

Эха достали они. А чего мне сейчас горевать дуре. Живая осталась и то надеюсь не в займы богам.

Вдруг застучало в дверь.

Евдокия замерла от внезапного шума, который отвык её от ежедневной мысли.

- Может показалось?

Сама себя переспросила она.

По дубовой двери и по железному замку начали колотить з двух рук.

- Нет это не сон и даже не показалось. Какие лешие мне принесли такую невзгоду.

Ворча пошла Евдокия открывать двери.

Откинув засов и отперев двери она увидела Егора, старосту села. Который стоял почти весь мокрый пытаясь хоть как-то прикрыть свое умное лицо, и проговорил.

- Уважаемая Евдокия мы вас очень ценим и любим всем селом.

Вдруг перебила сама Евдокия. Открывая свою дверь и залепетав.

Староста вы в моем доме всегда рады. И чем смогу, тем помогу.

С этим она отрыла дверь и впустила незваного гостя.

Староста шагнул внутрь дома немного огляделся, молвил юной девице.

- Евдокия ты баба не замужняя, и твой дом может принять, так скажем гостей.

- Извиняй за грубость, но ты должна принять на ночлег этого путника.

- Ты знаешь мы селения доброе и никого не бросаем, особенно путников.

С этими словами в дом вошло высокий человек, под два метра росту с накинутым капюшоном. И сказал перебив всех.

- Позвольте представится я Лья.

- Что? Как? Вы, о чем? Затрепетала Евдокия.

Но встретив глаза Льи, она забыла где находится, где она и кто она.

Цвет его голубых очаровывал, и завораживал её.

Она даже не поняла, как будто наваждение какое-то. Она почувствовала, что её обнимают сильные, крепкие, очень нежные мужские руки. И так нежно что хочется утонуть в этих объятиях.

Но Лья только смотрел на Евдокию, неотрывным взглядом.

Староста посмотрел на обоих и сказал.

- Видать поладите, ну я пошел если чего нужно будет ты это стучи.

Путник на утро ушёл, забрав с собой проблемы, терзающие селение. Но оставил намного большое, он оставил Евдокию не одну, а с дочерью.

Евдокия забеременела, в тот самый чудесный вечер. В ту прекрасную ночь она узнала настоящую любовь, настоящие чувства. Они понимали друг дуга, ничего не говоря, лишь по взгляду. Они дышали одним воздухом, закрывая уста. Он ей дал понять, что она его больше не уведёт, но она не жалела ни о чем.

От мысли что у неё будет дитя, она хотела кричать на весь свет от радости. Но боялась лишних разговоров, мать одиночка мало кому будет нужна. А самой ей не справится со всем хозяйством и с домом. А если дом не будет убран, зерно не заготовлено. Эх, тогда её быстро из дому выставляют. И будет жить там крепкая баба, которая со всем сможет справится.

- Ей, стой. А что это я да в какую-то горячку начинаю разводить?

Сама себя спросила Евдокия.

Дитя у меня не от какого-то насильника, иль разбойника, а от чуть не от героя всего селения. Хоть об этом никто не говорит, наверное, хотят побыстрее забыть ту напасть, что им жизни не давала. И с этим же забыть кто их освободил от этой напасти.

К тому же, а почему я это не смогу удержать этот дом, даже если у меня будет грудничок. Я стану той женщиной, крепкой женщиной, которой по умелости и силе, ещё любой мужик позавидует.

Шли месяца Евдокия с со своим животиком пришла к старосте Егору.

Поведала об том к каком она положении, и заплакала. Хотя настроила себя быть по настоящему сильной и слезам не поддаваться ни в каком случаи. Но гормоны взяли свое. Она стала всхлипывая реветь в жилетку старому старосте, уже забыв подготовленную речь.

- Егор что мене делать как мне быть одной?

- Ты не одна, дурочка!

Теребя её волосы сказал Егор,

Во-первых, у тебя есть, наше селения, во-вторых у тебя есть я. Чего ты боишься?

- Всего.

Тихо прошептала Евдокия, обнимая живот.

Я не знаю, как все сделать, как рожать, пеленать, кормить. Моя мать умерла от меча, не успев меня научить таким вещам.

Я только могу предложить ребёнку свою любовь, но на данный момент это как кинуть камень в воду, ничего не значит.

Егор задумался поглаживая, малое дитя которое само скоро станет матерью и сказал.

- Ты не робей, природа свое возьмет, и я тебе найду повитух в селении, они такие здесь есть ты не переживай. Они тебя всему научат и помогут, даю тебе свое слово.

Коль боишься остается с малым ребенком могу тебя взять в свой дом. В месте полегче будет. А если не хочешь я настаивать не буду. Мне от тебя ничего не нужно, пойми. Я просто помню взгляд того незнакомца который с тобой ночевал. И верю я что не буду я больше спать, когда тебе не помогу. Я его не боюсь ты не подумай, но кажется мне что я больше не смогу уснуть, если тебя чем-то обижу. Ты пойми я тебя люблю всей душой, как дочку. Тот взгляд никак не выходит из моей головы.

Чуть помедлив промолвил смотря в пустоту.

- Глаза цвета молнии.

-Молнии?

Оторопела Евдокия.

Почему молнии они были голубые как небо.

- Я тебе не говорил, да и не кому я не говорил.

Я же Лью увидел до того, как он подошёл к нашему селению. Я тогда гнал овец с поля, сильный дождь тогда уже лепил во всю. Не знаю зачем тогда я повернул голову в сторону леса, но на холме ударила молния дважды в один и тот самый холм.

Поверь я не был пьян. Но после второго удара молнии я увидел силуэт. Силуэт человека в простом плаще с капюшоном. Хоть и мы были далеки один от одного. Но я чувствовал ещё тогда что он на меня смотрит. И да молнии были не белые и громкие, а синие и тихие.

Если бы он нас не спас от тех треклятых пней что жизни нам не давали, и не выкорчевал их. Я бы не верил себе и своим глазам, списывая все на старость, или простую усталость.

Но когда он постучал в ворота. Я сидя у камина, средь шумящего дождя и потрескивающих брёвен, его услышал. И я не мог его не впустить.

Егор запнулся, и дальше с нерешительностью продолжил.

Он, наверное, бог в людском обличи или маг, не знаю. Но я не раздумывая повел его к твоему дому. Или он меня повел к твоему дому.

Девочка ты не волнуйся я тебя в обиду не дам.

Сказал Егор прижимая к губам маленькую голову девчушки и нежно целуя её.

Прошли года, у Евдокии родилась девочка назвали её Хорошка. Отцом вызвался, как и обещал староста Егор, и перебрал её с дочерью к себе в дом. Мало кто верил в любовь и отношения семейные между трухлявым почти что дедом и юной девчушкой, но в поперек никто не шел и свое мнения держал при себе.

Уже как шестая зима проходила и селению дали названия Корча, а маленькая Хорошка так и не заговорила. Всё понимала, мать слушала, не была она глухая. Но людей она сторонилась, не то чтобы избегала, а просто искала место где их по меньше, а то и вовсе нет. Она больше проводила время на природе, играя на лугах, с мамой в поле всегда ходила.

Евдокия знала, что её дочь не немая, как все думали, как в её возрасте дети так или эдак, да что-то говорят. Евдокия как-то очередной раз взяла дочурку с собой на жатву, и как всегда орудовала острым серпом, собирая пучки пшеницы и складывая их в стог. И как-то не дочь её не заметила, или так матери показалось. Но подходя к стогу, она услышала, речь дочери, которая гладила колоски и стебли и шлёпала вроде ка про себя. Евдокия услышала лишь обрывки фраз.

- Извините; она не такая; вы наш хлеб; я вас всех люблю; и я не знаю, что делать; здравствуй отец.

С последней фразой что услышала Евдокия, она упала на колени и закричала, смотря на дочь глазами полными надежды и отчаянья.

-Лья! Ты здесь?

Дочь в туже секунду, перестала говорить и начала по-детски играть с колосками заплетая их в веночки, и не произнеся ни слова.

Мать просидела на коленьях, почерневших от крови долгих час может два, может и больше. Скошенная пшеница оставляет после себя что-то на подобия острых копей, торчащих из земли. Они не несут никакой опасности только тогда, когда не наткнутся на них под правильным углом.

Евдокия как-раз, когда падал угол не выбирал, острые стебли пшеницы пробыли кожу колен до крови, и нет скорые пробили кожу дважды.

Дочь, подошла без каких-то эмоций к матери, обняла её. И сказала то, от чего она начала свою дочь бояться, любить, боятся, понимая, что она другая.

- Папа тебе же говорил, что вы больше не увидитесь.

После того инцидента, как добрая немая девочка позвала на помощь взрослых людей, к своей маме которая лежала без сознания, потерявшая много крови, от ранений колен, и с черными от слез глазами.

Евдокия в дочурки души не чаяла, все ей отдавала что только могла где добыть. Но тот миг, тот случай. То, что она услышала. Да она скрывала в тайне, не только от кого не будь, а и от самой себя. Она не могла не любить дочь, и правду закопала где-то в середине себя. За годы которые прошли от той встречи с её единственным человеком . Она стала намного храбрей, сильней и получила настоящее уважения сред жителей селения. Не от того что она жила с старостой.

А от того что она не могла иначе, не могла изменить своему обещанию самой себе. Изменить значить подвести дочь, а дочь это, то настоящие что у ней о осталось. К ней приходили женщины за совеем, в том или ином деле. Чаще она говорила людям перейди через день или два нужно подумать. А сама чтобы не утратить авторитет, и помочь людям которые в неё верили и уважали. Быстро искала ответ в книгах, слава светлым богам что у старосты они имелись, и в двойне слава что Егор научил её грамоте, читать и писать.

Так Евдокия стала на все селения чуть ли не знахаркой, которая лечила всех, и давала советы. А чуть не вещуньей.

Но в один миг её жизнь все перечеркнула.

Ближе к весне обрушился страшный ураган на селения. Чуть всё дома не уничтожил, тот ужасный ураган. Очевидцы кто не испугались и не отвели взгляд от страшного ненастья, клялись, как один, говоря, что это был не втер, а сам черно бог, приходил к ним.

- Ветер стоял столбом, не уходил как всегда бывает в поле или куда ему там нужно. Он словно что-то искал и ходил от одной избы к другой. А когда нашел что искал просто исчез.

Другие могли поклясться, что в том вихре были отчётливо видны красные глаза демона.

В то время Евдокия принимала роды у своей односельчанки и не знала, что творится у ней под домом, и в самом доме.

Когда она помогла прийти в этот мир новой жизни, другую жизнь кто-то украл.

Вернувшись домой она чуть не теряя сознания, побежала на ватных ногах к остаткам своего с Егором доме. Все было разбросано и переломано. Она искала свою единственную дочь. Она кричала звала на помощь, и разметала огромные завалы с не человеческой силой. Подбежали соседи и начали ей помогать.

Егора нашли быстро, уже мертвого у него не было рук, оторванные чуть не по плечи. Руки были не далеко, они так и держали дверную ручку вместе с дверьми.

- Видать ураган шепнул за ети двери с такой силой что и плоть, и кость не выдержала некого натиска. Сказал кто-то из односельчан.

Евдокия жадно икала свою дочь, живую или мёртвую, но никак не могла найти ни девочку, ни маленькое тельце девочки. Она долго лила слезы, горько рыдала несколько дней, все, кто мог её поддерживали, но никак такое горе не унять. Но пришло время хоронить погибших в страшенном урагане. И она вышла к людям, с каменным лицом, и гранитным сердцем. Боль закаляет сердце, если не может его расколоть и уничтожить.

Евдокия знала, что её дочь Хорошка жива, она чествовала это сердцем, но ничего никому не говорила, знала, что никто не сможет ей помочь. Правда кричала, и в ночь, и в лес, и в поле. Звала отца Хорошки чтобы он помог, нашел дочь, и вернул её домой. Но никто ей не ответил.

Всех похоронили, и начали отстраивать понемногу дома, время лечит как ни как. Люд хотел, чтобы старостой села стала Евдокия, даже умолял её чтобы взяла эту ношу на себя, но она строго отказала.

- Не женское это дело, и ноша не женская, если никто не хочет брать на себя эту ответственность, значить будем пока без старосты.

Она пришла в себя в полной темноте, было холодно, и больно. Болело все тело, она лежала на чем-то холодном и скользким. Тихо перекатилась на спину, впилась взглядом в тёмную пустоту, и начала приходить в себя и вспоминать, что произошло. Она спала в своей кроватки, вдруг разделся сильный шум, гул, и весь дом начало трясти. Все происходило буквально в с читаные минуты, отчем забежал в комнату и начал кричать удерживая двери в комнату. И вдруг сорвало потолок и, темнота, темнота и боль. Хорошка так пролежала всматриваясь в темноту где-то с пол часа, потом начала немного пытаясь двигать руками и ногами, проверяя не сломаны они.

На удивления всё конечности были целы. Но где она.

Решила уже подняться из каменного пола, может и просто из плоского камня, но так ей было удобней думать, что это именно плоский пол какого-то замка, может даже замка её отца.

- в маленькой голове всегда кружились мысли и мечты, что её отец король, великий правитель, красивый и могучий. И он её оставил, только по тому что его предали свои люди. И вот он их всех победил, и забрал свою дочурку туда где ей место. А именно во дворце средь знати и шика.

Да она знала, что она не простая девочка, и кровь у неё не такая как у её матери. Она и матерь не особо то любила. Хорошка её больше ценила, и уважала как, ту женщину что её родила. А не любила как родненькую свою кровиночку.

Она поднялась на ноги и медленно идя в пространстве, выставив руки пыталась нащупать какую-то стену или край пещеры.

Была кромешная тьма, средь всех ощущений что было дано, можно было только слышать. Как где-то, с огромной высоты падают тяжёлые капли, ударяясь то об камень, то об водную гладь.

Когда остаёшься без таких привычных органов чутья как просто зрения. Все чувства сразу обостряются пытаясь тебе его компенсируют.

Хорошке хоть и немного отроку было, все же видела настоящих слепцов, что и без зрения обходились, а бывало и видели то что и зрячим не под силу.

Девочка остановилась в своих попытках найти край этого пространства, сама себе улыбнулась и не поверила в свою глупость. Почему она до сих пор не позвала своего отца, не отыскав хотя-бы кустика какого-то растения, чтобы послать ему весточку.

Хорошка сконцентрировалась и тихо-тихо, начала говорить слова понятные только зелёным друзьям, пытаясь через них позвать своего отца на помощь. Но никакие растения она не смогла услышать, вернее смогла узнать шепот ряски и тины. Но отец строго на строго велел не говорить через них.

Говоря такие слова. Которые маленькая девчушка впивала словно песок утреннюю влагу.

- не всё что зелёное будет тебе другом. Лиана может подвести чтобы умереть с тобой. Водоросль может утопить, хоть будет клясться, что берег чист, и не чего боятся. Предать может не только тот, с кем ты умеешь говорить на их языке.

Предать могут тебя и люди, хоть и твоего они же, рода. Родня твоя не по родству, и предков. А те, у кого красна кровь внутри бежит.

Я не говорю об всех. Есть люди светлая у них дорога, ты по глазам узнаешь их, они всегда излучают свет. С ними легко и всегда приятно проводить время. Их улыбка разгоняет тучи у тебя внутри. Они страдают так как все, но при этом, не могут себе позволить, чтобы кто пострадал из-за их. Таких я называю белыми, иль светлыми.

Но есть и плохие люди, чернота у них в груди горит тёмным светом, от них не жди ничего хорошего, чтобы стать вперёд тебя они тебя затопчут в грязи, лишь бы ты не стояла на их пути. Они не знают ни эмоций, ни любви, они умеют только пользоваться, но никогда не отдадут того что у тебя забрали. Если таким людям ты откроешь свое сердце, то они его украдут, и сразу продадут по дороже. А кому продадут ты уже все сама должна понимать.

Конечно продадут Темным богам, хоть и не ты с ними говорила и даже не знала об этом. Можешь вдруг уже проснутся в их царстве, прислуживая им, иль может ища молодые жертвы чтобы пополнить гарем ничтожных.

Хорошка остановилась, и присела на корточки, пытаясь что-то придумать.

Но что дальше думать ей не пришлось, все разъяснилось, само собой.

Одним моментом, сверху над головой в метрах пяти, стало светлеть словно огромные светлячки понемногу просыпаются. И как далекие звезды в миг стали приближаться, и становится все больше.

Она замерла подняла голову в верх, и словно одурманенная любовалась данным зрелищем.

- Не бойся девочка, тебе здесь ничего не угрожает, это твой новый дом.

Раздался голос из неоткуда и в тот же миг, будто вся одежда и весь воздух пропитана им.

Хорошка так же молча попыталась оглядеться, стараясь увидеть хозяина тел слов. Но сколько она не всматривалась и шурша глазами по каменной пещере. Она уже была точно уверена, что находится именно в пещере иль подземелье.

Но никого тик и не увидела.

- Милая моя девочка, ты не пугайся, я тебе не обижу.

Прозвучал голос красивым баритоном. Голос властный и сильный. Маленькой девочке хотелось прижаться к земле, словно прячась от раскатов грома.

- Кто ты? Где ты?

Выдавила она из себя, хоть ей и самой в чуждым был свой голос.

- Я твой друг, и даже больше, я твой родной дядя.

- Где я? Я хочу домой!

- Это и есть твой дом.

- Нет, здесь нет никого и ничего что я знаю и кого люблю.

Сжимая губы девочка ответила.

- Ты только прибыла в это место, ты не можешь знать кот здесь есть, а кого здесь нету. И о любви ты мне не рассказывай, мы оба знаем, что на том клочке земли ты никого не любила.

- Клочке земли? Ты, о чем говоришь. Где я, кто ты.

Уже в заметно посветлевший пещере, возле Хорошки возник красный дым. Он словно стекал где-то с верху, закручиваясь в спираль, и гуляя по всем пространстве. Красный дым скатился в одну точку, и поднялся в верх на два метра. В миг дым исчез и пред маленькой девочкой возникла фигура незнакомца.

Красный, багровый плащ, с большим воротником, расшитый чёрными узорами, и символами.

То, что сразу кинулось в глаза Хорошке, она даже не успела испугаться, она была, потрясена, от его величия. И она стесняясь, но все-же сумела поднять глаза и увидеть его.

Мужчина был высокого роста, больше двух метров роста. Стоял перед ней и улыбался з сияющей улыбкой. Багровый плащ, укрывал ему плечи и спускался до самого пола, он был шикарным и тяжёлым.

Да он улыбался, и улыбка его сияла добротой и великодушием. Он был смугловатый, кожа его не была загоревшей, а именно имела такой оттенок. У него был высокий лоб, чёрные волосы, с короткий прической. Зелёные глаза, острые скулы, и острый нос. Подбородок был укрыт не большой, чёрной бородой, в Корче такие бороды называли козлиными. Может по тому что, большинство тех, кто к ним приходил за данью. Имели такие же бороды.

Вот что Хорошка увидела, и запомнила видя его в первый раз.

- Здравствуй Хорошка, меня зовут Март.

Словно всё вокруг, пошатнулось при том как он назвал свое имя.

Не бойся, так бывает, когда в этом месте произнести мое имя.

Март заулыбался, это я так придумал, и сделал. Чтоб мои подданные ничего не говорили за моей спиной.

И этими словами он и подковырнул Хорошку, зная, что у неё было на душе, и чего она хотела на самом деле.

- Подданные? А вы кто? Монарх, иль король?

- Ой девочка я не то и не другое, я выше.

-Девочка моя, ты у меня в гостях. На долго ли, хм, затрудняюсь сказать. От много чего зависит, сколько времени ты здесь проведешь. Но это все для твоего же блага. Пойми ты в том месте была в опасности, и я как мог тебя оттуда забрал. Не беспокойся никто не пострадал. Я здесь повелитель и владыка, а ещё умею управлять некими силами...

Девчонка перебила самим наглым образом.

- Так я не пленница и могу уйти от сюда, когда захочу? Не взирая на всё сказанное Мартом, спросила Хорошка.

Март напряг челюсть, и едва было слышно скрип зубов, что выдавало его недовольство.

Девочка моя, я тебе говорил ты здесь гостья. Но ради твоего же блага. Ты должна будишь остаться, на некоторое время здесь, под моей защитой. Пока я не найду твоего отца.

Кстати, ты не знаешь где он сейчас? Или куда он собирался? Мне нужно его увидеть, для его же блага.

Вся та красивая сказка, в которую уже начала верить маленькая девочка, рухнула в один миг.

Она не часто говорила с отцом, по их секретном умении, передавать сообщения через травы, листочки да деревья. Но он её предупреждал, что кто бы его не искал, и не спрашивал об нем. Это едва будут друзья.

- Нет, я его никогда не видела. Прошептала Хорошка. Опуская глаза в пол, пытаясь скрыть свою лож.

Меня мать растила, и своего отца я не знала.

- Хорошо. Сказал Март, и развернувшись начал медленно идти к каменной стене. На его пути, камень словно воск в горящей свечи начал таять, и стекать на пол, образуя проход в другое помещение.

Пошли за мной, тебя отведут в твою спальню. Там ты сменишь, свою одежду, на больше приличную, а то в чем ты сейчас выброси. Ужин подадут в семь, не опаздывать. Уже совсем холодным голосом добавил Март.

Хорошка стояла как вкопанная, только что могла делать это помаргивать, раскрыв рот от удивления. Такого она никогда, не видела.

Из ступора её вывел, уже злобный рык, словно дикого медведя. И это кричал Март.

- Я сказал пошли!

Девочку передёрнуло, и она ушла уже в ступор, от страха что её сковал, даже моргнуть боялась.

-Ах как же всё сложно.

Март поднял руку в верх и не оборачиваясь, сказал.

Вы двое, уведите её в комнату, сил больше нет нянчится.

Из только что образовавшийся проема, вошли две каменные фигуры низкого роста. Она не понимала кто или, что это. Они подошли к девочки и ухватили её за руки. Но девочка просто упала в обморок.

Хорошка проснулась, сладко потянулась на мягкой кровати, вот и приснится такое, ну хоть не скучно было спать. Открыла глаза и вместо, привычного домашнего потолка, увидела темный каменный потолок, тускло подсвеченным мелкими синими светлячками.

- Это был не сон.

Хорошка поднялась с кровати, с множеством шкур каких-то мохнатых животных. Да она лежала именно на кроватке, но не простой деревянной, а каменной. Дивной красоты роботы, мастера. Нет такого мастера, чтобы так обработать камень, создавая эти узоры, цветы и веточки.

Вспоминая то последнее что с ней приключилось, поняла, что совсем не простой тот дяденька что зовётся Мартом.

Свет в комнате стал ярче, из синеватого, которым был, когда она открыла глаза, уже почти стал дневным. И оно разглядела возле кроватки, все такую же каменную мебель, стол, стул и комод, на котором лежало красное платья, расшито золотом, и сверкающими камнями.

Долго не думая она вскочила на ноги и подбежала к нему. Боясь, робко прикоснулась к ткани, и начала рукою гладить по вышитым узорам. С глаз потекли ручьём слезы, это были слёзы радости, она и мечтать не могла о такой красоте, достойно лишь королев. Ещё немного помешкав, она скинула с себя, все то что ей напоминало о старой жизни, и быстро с трясущимися руками, начала натягивать на себя подаренную красоту. Одевшись, она увидела в стороне огромное зеркало. То, что его ещё мгновение назад на том месте ничего не было она, её ни каплю не смутило. Подбежав к ним у, она начала в нём кружить, любоваться собой и ярко, смеяться.

Пара каменных глаз что были ели заметны на каменной стене, и всё это время наблюдали за ней, прищурившись. И под глазами на той же стене появилась широкая улыбка.

Прозвучал шепот, который девочка совсем не слышала, так как была занята собой.

- Всё даже лучше прошло чем я думал. И это твоя дочь? Нет, она теперь станет моей дочерью. Увидим, как ты тогда попляшешь.

Хорошка, оглядывалась по сторонам, шла по коридору, как ей казалось настоящего замка. Стены были украшены золотом, с потолка по стене к самому полу, ручейками когда-то стекал драгоценный метал, и в миг застыл, образуя неописуемую красоту сверкающих узоров. По огромной лестнице она спускалась словно принцесса, длинный шлейф платья ручьем скатывался по ступенькам. И она гордо подняв голову чувствуя свое величие, спускалась в зал где её ждал ужин.

За столом сидел он, но уже без плаща. В элегантном костюме, но все того же цвета что был плащ, темно красного. Рядышком седел юноша в темном, сюртуке и в белой рубашке, он был возрастом примерно, как Хорошка.

- О милочка какая ты очаровательная. Сходу сказал Март.

Присаживайся здесь, и указал тростью в то место куда именно должна сесть Хорошка. А именно, на против юной особы.

Сразу настала гробовая тишина и юная леди, в миг пришла в себя и поняла, что она совсем не княжна в замке. А не пойми кто, либо узница, либо по-настоящему гостья.

По взмахом руки, каменные люди подали на стол, много всего вкусного. Тут и сало в черносливе, и утка в печи печёная, и простенок молочный, да и зелени всякой хватало.

Хорошка забыла за приличие, стала хватать со стола что ухватит и пихать себе в рот.

Да она была очень голодна, и да такого количества еды, она никогда не видела.

- Брось! Раздался крик Марта, который уже чуть не поднялся из-за своего стула.

Девочка моя, ты же леди. Иди вымой руки, тебя мои слуги проводят. И впредь, без того как старый тронется к еде ты сидишь смирно, и я тебя прошу пользуйся вилкой, а не руками. Либо будешь наказана.

Хорошка послушно пошла за каменным человеком, вымыла руки, и уселась на свое место, опустив глаза от стыда, не смея их подымать.

- За твое рождение! Выкрикнул Март подымая бокал вина.

За королевну, за маленькую девочку, которая перевернет этот мир.

Март выпил вино и жестом руки показал, что уже можно приступать к приему пищи.

Но Хорошка, не спешила браться за приборы. Да как управится с вилкой, она знала. Но что делать с остальными тремя, она даже не представляла. И не хотела попасть в туже неловкую ситуацию, что была ренине.

Но на помощь пришел мальчишка, который сидел на против девушки, он смотря прямо на Хорошку взял в руки нож с вилкой, и начал чего-то там мычать, чтобы его заметили. Мычания продлилось не долго, Хорошка взяла в руки приборы, и начала повторять, как нужно в высоком обществе обходится с едой. Нож туда, вилка на подхвате, щипцы салат, другой нож другое блюдо.

- Это не еда — это какой-то сложный танец. Про себя подумала Хорощка.

Но все-же приняла правила этого танца и робко, не торопливо начала танцевать в этих не понятных правилах. Пока не наелась в до сыта. Что делал это все время Март она так и не видела. Так была занята изучением движений молодого незнакомца.

Словно прочитав мысли Хорошки, вдруг сказал Март.

Кстати его зовут Федор, она твой одногодка, я его спас от неминуемой смерти. Забрав из деревне, за миг то того, как она была уничтожена, злыми силами. Кстати он вроде бы твой одногодка, или где-то близко этому.

- Вы всегда спасаете только одного ребенка, из деревни в которой должна умереть все? Остро задала вопрос Хорошка.

- Хм почему же, все умирают в деревне я такого не говорил. И ты не в силах понять моей силы, чтобы судить меня, девчонка.

Я спасаю тех людей, кто имеет потенциал к моему искусству, другие люди меня не интересуют. Если ты хочешь попасть в свою разращённую, жалкую деревню. Я тебя в миг отправлю, но тогда ты останешься одна, и тебя мало кто сможет защитить.

- Мой отец меня защитит! Вскрикнула Хорошка подрываясь на ноги.

- Нет он не сможет, деревню он же не защитил, с тобой вместе. И никому не известно, жив ли он на самом деле.

- Он жив, жив! Закричала девчушка.

Дальше все сидели молча. Март что-то себе бормотал под нос, но ни к кому из сидящих за столом не обратился.

После ужина Хорошка решила прогуляться и осмотреть здесь все. Она прогуливалась по коридорам рассматривая все те-же, ручейки золота и серебра, застывшие на стенах. Лужицы застившего метала на полу, больше похожие на зеркала разных форм, и с разными узорами.

С заде к ней, робко подошел юноша которого звали Федор.

- Извини его он бывает местами грубым, но это у него не часто. Тихо прошептал юноша в спину Хорошке.

- А, я тебя спрашивала? Чего тебе надо?

- Нет, мне нечего. Я просто хотел с тобой заговорить, и не знал с чего начать.

- Поздравляю заговорил. Резко отсекла девушка.

- Прошу прощение, я не хотел тебя задеть, или обидеть. Я здесь уже почти что год, нахожусь, и никого из людей здесь не видел. И поговорить не с кем, эти каменные истуканы только что и могут, ходить туда-сюда и подносить что потребуется.

Хорошка смягчилась, узнав сколько парнишка здесь находится, и спросила.