Слепой дождь

Глава 1. В тесноте люди песни поют, на просторе волки воют

Под грохот грома и сверкание молний по полю брёл человек. Это был дух по имени Умил. Его ноги путались в высокой траве, из-за чего он почти падал, но продолжал идти к полуразрушенной избе. Ставни на окнах были заколочены, крыша просела, а забора и вовсе не было. Выглядела эта изба так, будто вот-вот рухнет. Но из-под двери тянулся тусклый лучик света, подавая намёк на какую-то жизнь внутри.

Мало кто хотел здесь провести хотя бы ночь, но Умил был хозяином этой избы. Как только он достиг её крыльца, дверь открыл взволнованный парень.

– Хозяин, почему Вы не сообщили, что решили идти в такую непогоду? Я б отправил кого-нибудь.

Умил не стал обращать внимания на слова своего помощника Найдена и как можно быстрей прошмыгнул внутрь избы. Та картина, которая открывалась при входе в дом, никак не соотносилась с внешним видом избы. Казалось, дверь была порталом в иной мир.

Внутри всё было невероятно яркое и будто лучилось светом и теплом. Вся мебель была сделана искусными мастерами из цельного дерева, а с потолка свисали амулеты из янтаря и яшмы. Уже с прихожей было видно, что дом имеет множество комнат и не один этаж. В эту обстановку идеально вписывался хозяин этого места: Умил имел ярко рыжие кудри, россыпь веснушек на лице и тёплые светло-карие глаза. Он сам будто был источником света. Но сейчас он был весь мокрый, в грязной одежде, все его украшения, которые он по своей глупости не стал снимать перед дорогой, запутались в его волосах. Поэтому вместо того, чтобы разобраться купленными товарами, Умил попытался распутать медные цепочки в своих волосах. Однако онемевшие от холода пальцы плохо справлялись с этой задачей, поэтому Умилу пришлось звать на помощь Найдена.

Спустя время Умил смог выйти из прихожей и направился в сторону своей спальни, петляя по коридорам и лестницам. Не смотря на то, что была уже глубокая ночь, в избе отовсюду слышались какие-то шепотки и шорохи, из комнаты в комнату бродили странные люди, но Умил уже привык к этому и не обращал внимания.

Когда-то очень давно он нашёл эту избу и решил здесь поселиться. Умил обустроил всё внутри, сохранив внешний вид разваливающегося дома для маскировки. Для поддержания сил ему приходилось выходить в свет и торговать тем, что он умел делать, но возвращался, как правило, не один, а с каким-то духом или навией1, которым некуда было идти. В течение нескольких столетий среди духов эта изба обрела название «Янтарный терем», а Умила за его способности привораживать людей стали называть Духом Любви.

Навии1 – неупокоенные души, которые по тем или иным причинам не смогли войти в Круг Перерождения: упыри, мавки, самоубийцы, утопленники, русалки и прочее.

В этот же раз Умил пришёл один. Это случилось, возможно, потому что он не стал как обычно бродить по селениям, а просто приобрёл необходимые ему камни силы и поторопился вернуться домой до того момента, пока разыграется непогода, но не успел.

Из-за своей неудачливости и недальновидности Умилу пришлось самому посреди ночи греть воду, чтобы помыться и наконец избавиться от ощущения грязи. Помывшись, Умил собирался уйти в свою спальню. По дороге он увидел, что одно из окон было приоткрыто. Когда Умил подошёл к окну и почти уже закрыл его, в глаза ударил яркий свет. С неба упал метеор, ярко осветив эту тёмную дождливую ночь. Умил отметил, куда примерно упал метеор. Наверняка эта груда железа впитала в себя духовную силу, пока летела с Небес. Скорей всего, размер этого камня силы был велик, и его можно было бы разменять на большое количество маленьких камней или оставить себе.

Утром Умил встал пораньше и прихватил с собой пару сильных духов, чтобы принести тот огромный метеор. Но прибыв на место падения, они обнаружили лишь огромный кратер и ничего больше.

– Надо же, кто-то так рано смог унести камень силы. Разве не все знают, что это земля нашего хозяина? – возмутился коренастый дух леса.

Умил тоже недоумевал. Он не очень ясно понимал, кто мог что-то утащить из-под его носа, да ещё и так быстро. Но поделать с этим он ничего не мог, поэтому ему и его помощникам пришлось вернуться в Терем с пустыми руками.

Там его вновь встретил Найден.

– Хозяин, где Вы были?

– Не важно, – отмахнулся Умил и направился в центральную комнату, где уже начали бродить духи и навии.

– Хозяин, Вы так быстро покинули Янтарный Терем, что я не успел Вас оповестить о нашем новом госте, – продолжал говорить Найден, следуя за Умилом.

Сейчас Умил не стал отвлекаться. Он велел Найдену ещё раз расспросить гостя о его намерениях, и, если он захочет остаться, выдать ему одежду и выделить спальное место. Больше Умил не стал слушать ничего и попросил духов принести всё необходимое для кружевоплетения. Он и некоторые девушки расставили на длинном столе мягкие подушечки с тончайшими длинными иголками, катушки с нитками и доски со схемами рисунков. Начинаясь с маленького квадратика, узоры становились всё сложнее и сложнее. Умил тоже плёл кружево, но другие кружевницы часто отвлекали его от работы, требуя помощи или совета, поэтому его работа остановилась на этапе, когда ещё нельзя увидеть, что должно получиться. Пока что это были лишь пара сплошных рядков из плотных узлов.

Умил не всегда мог далеко уйти за товаром, но даже в сотый раз посещая селения за Чёртовым лесом, он умудрялся найти людей, которые могли с ним поделиться ценными знаниями. Так он узнал секреты игольного кружева и обучил этому некоторых навий, которые до этого приносили мало пользы Янтарному Терему.

Постепенно кружевницы вспомнили все элементы, приноровились делать одинаковые петельки и уже не отвлекали Умила. Но стоило ему самому втянуться в процесс создания узора, как его окликнул Найден:

– Хозяин, я привёл нового духа.

– И? – не поднимая глаз, спросил Умил. От сильного натяжения нитка порвалась, и Умилу пришлось думать, как её заменить в середине ряда.

– Он ранен.

– Отведи к целителю.

– Нужна именно Ваша помощь, – настаивал Найден. Умил шумно вздохнул и отложил кружево. Он уставился на Найдена и нового жильца их Терема. Новый дух уже был одет в выданную Найденом одежду.

Последние десятилетия Умил налаживал продажи с людьми, поэтому теперь они могли себе позволить купить довольно дорогую и красивую одежду для всех жителей Янтарного Терема. Однако даже расшитая цветами свитка и амулеты из самоцветов не могли скрыть, что дух был болен и еле держался на ногах.

– Чем я – Дух Любви – смогу помочь? – спросил Умил, указав на себя пальцем. В этот момент его упрямости не выдержала старая навия – заложная покойница с одним глазом:

– Хозяин, управляющий Теремом хочет с Вами что-то обсудить наедине. Чего упёрлись, как коза в репей?

Умил косо взглянул на старуху и, перед тем как уйти, будто нечаянно смахнул её катушку с нитками со стола. Навия в ответ ничего не сказала, только поджала тонкие губы и подобрала разматавшуюся катушку. Все жители Терема были знакомы с противным, немного высокомерным характером их хозяина и знали, что, хоть Умил бахвалится своими силами и статусом, он совершенно точно не станет заходить в своей мести дальше таких вот мелких пакостей. Кружевницы продолжили свою работу, а Умил нехотя поплёлся за Найденом.

Новому духу была выделена небольшая одноместная комнатушка. Найден посадил его на кровать, Умилу пододвинул стул, а сам встал рядом.

– Ну что? Чего надо было?

– Хозяин, понимаете… С ним что-то не то, – начал Найден, но тут же замолчал.

– Что именно?

Вместо прямого ответа Умилу Найден попросил духа протянуть руку вперёд. Умил слегка коснулся его пальцев своими и тут же одёрнул руку.

– Кто ты? – спросил Умил, всё ещё пытаясь понять, что только что почувствовал.

– Я Деян, – уверенно ответил дух.

– Какой ты дух? Откуда ты? Ты следовал за мной?

– Я не знаю, кто я. Просто помню имя. Я очнулся в поле.

Умил был очень удивлён. Деян ничего не помнил и был ранен, но имел невероятную силу. Возможно, он потерял память и в результате какой-то битвы. Но Умил недавно ходил в селения, видел пару вольных духов, однако они не говорили ему хоть об одном духе, сравнимым по силе с ним самим. Да и если этого Деяна смогли так ранить, значит, где-то в Яви бродит ещё один такой дух.

– Что-то кроме имени ещё помнишь? – спросил Умил. Деян задумался немного, а потом сказал:

– Помню только это имя. Но, кажется, оно не моё. – Чуть помолчав, Деян добавил: – Помню ещё женщину. Имя начинается на «М».

Имя «Деян» было довольно популярно нынче, а уж женщин с именем, начинающимся на букву «М», – ещё больше. Поэтому ничто из того, что помнил Деян, не могло помочь узнать его личность.

Посовещавшись с Найденом, Умил решил, что они могут принять беглеца и помочь ему излечиться. Однако для безопасности жителей Янтарного Терема и самого Деяна Умил предложил запечатать его силу и придумать легенду о его происхождении.

Когда Деян усвоил, что он теперь дух камня, недавно родившийся и не имеющий ещё достаточно сил для создания самоцветов, Умил смог уйти. Он был заинтригован, кто же этот Деян, и не стал возвращаться к кружевницам, а отправился в свою комнату в надежде, что в его коллекции волшебных артефактов будет что-то, что сможет помочь.

Внутренние покои хозяина Янтарного Терема поражали обилием драгоценностей и ценных артефактов. На стенах висело множество полок, уставленных различными предметами. Волшебные артефакты стояли на полу и под кроватью, даже висящая в углу люлька служила корзиной для разного рода волшебных тканей и игрушек. Однако всё это великолепие могли увидеть лишь двое – сам Умил и его верный помощник и управляющий Теремом Найден. Им же и предстояло найти что-то, что могло бы определить личность Деяна.

Умил и Найден перебирали сундуки уже более двух часов. Ранее Найден думал, что здесь царит ужасный беспорядок, но то, что было раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, во что превратилась эта комната сейчас. Найден был довольно спокойным и рассердить его не могли даже маленькие анчутки, но в данный момент чтобы обратиться к Умилу ему пришлось глубоко вдохнуть и сделать максимально дружелюбный тон:

– Я могу помочь Вам потом перебрать все эти драгоценности.

– Ни к чему, – ответил Умил, рассматривая золотой кубок, инкрустированный множеством мелких рубинов. Именно его он принёс вчера. Умил знал, что этот кубок ценный и может определять, есть ли яд в напитке, поэтому и приобрёл его. Однако практического применения лично для себя он не придумал, надеясь, что в будущем кто-нибудь выменяет кубок на что-то другое.

– Вам не нужно будет ничего делать. Всем займусь лично я. Даже помощников не возьму, – Найден пытался настаивать, понимая, что этот хаос не может существовать вечно.

Каждый раз после вылазки Умил просто скидывал все покупки в своих покоях. Найден неоднократно предлагал выстроить отдельное хранилище, но Умил считал, что только рядом с ним все драгоценности будут в безопасности. Тогда Найден просил меньше покупать, но в ответ на это Умил говорил, что всё может пригодиться. В защиту этой позиции Умил припоминал те два или три раза, когда он обменял приобретённые артефакты на камни силы.

Найден хотел продолжить предлагать идеи если не строительства хранилища, то хотя бы уборку с инвентаризацией, однако, сказав лишь слово, услышал:

– Это трата времени. Мне всё и так нравится.

Умил был вполне доволен нынешней ситуацией. Он жил среди духов и навий и, пусть и доверял им, но перестраховаться не было лишним. Если он сам здесь ничего не мог найти, то незваный гость уж точно не отыщет нужное.

Спустя ещё полчаса Умил нашёл-таки то, что может помочь, – иглы Бармы. Эти иглы назвали честь бога Времени, некоторые говорят, что сам Барма выронил их, путешествуя по Яви. Чтобы применять эти волшебные иглы, необходимо было большое количество духовных сил. Когда иглы вонзаются в височные области, а в область лопаток вливается духовная сила, вопрошающий может задать несколько вопросов о прошлом того, кого спрашивает. Даже если человек не помнит ничего, иглы найдут и пробудят воспоминания.

Против этого метода попытался выступить Найден, считая, что сил хозяина Янтарного Терема может не хватить, но Умил вновь его проигнорировал и приказал составить отчёт продаж амулетов, а сам ушёл, насвистывая весёлую мелодию, которая раздражала уже добрую половину жителей Терема.

Умил вернулся в комнату Деяна. Тот лежал на кровати и, кажется, спал. Вместо того, чтобы толкнуть и тем самым разбудить Деяна, Умил стал намеренно громко шагать, а затем подтащил стул к кровати, создавая неприятный скрежет. Как и ожидалось, от такого шума ослабший и настороженный дух проснулся.

В руках известного Духа Любви сверкнуло золото, и последнее, что успел услышать Деян, было:

– Эти иглы помогут тебе вспомнить. Не рыпайся.

После этого в области висков стрельнула боль, и Деян вновь провалился в беспамятство.

Умил знал, как применять эти иглы от человека, продавшего ему их, и из древних писаний, но ранее ему не представлялось случая использовать их. Пока всё шло как надо: иглы в висках, человек обмяк. Но тогда, раз эти условия соблюдены, встаёт вопрос: а как тогда вливать духовную энергию? Для удачного завершения ритуала, Умилу нужно положить обе ладони между лопаток Деяна.

При попытке перевернуть духа Умил понял, что нужно было проводить ритуал с использованием специальных креплений. Но тащить куда-либо хорошо сложенного высокого мужчину Умилу не хотелось, поэтому он решил, что сделает всё по-быстрому.

Покривившись немного, Дух Любви присел на корточки рядом с кроватью и просунул обе руки под спину Деяна. Передавать энергию в таком положении было не особо удобно, но мысль об этом вылетела из головы Умила, когда золотые иглы Бармы засияли, а лицо Деяна немного исказилось.

Сперва Умил задал простой вопрос: «Кто ты?» Но ответа на него не получил. Деян ещё больше начал хмуриться, его дыхание стало тяжёлым.

«Кто та женщина с именем на букву «М»?» – услышав этот вопрос, Деян, казалось, начал успокаиваться. Умил, как Дух Любви, предполагал, раз какая-то женщина осталась в памяти, значит, она обязательно должна быть горячо любима человеком. Но на лице Деяна не было ни малейшего намёка на страсть или нежность. Просто расслабленное лицо.

«Кем тебе приходится эта женщина?» – в ответ на это Деян что-то пробормотал, и хоть Умил был максимально близко к нему, но расслышать не смог, а прочесть по губам не получилось из-за неудобного положения.

«Что последнее помнишь?»

Последний вопрос, кажется, был проигнорирован, и Умил хотел его уже повторить, но вдруг Деян открыл глаза и промямлил:

– Боль… И дождь… – сказав это, он потянулся рукой к вискам. Умил быстро вытащил руки из-под спины Деяна и убрал иглы Бармы.

Мало того, что Деян так и не ответил на вопросы, так ещё и сам смог выйти из-под влияния игл Бармы. Умил уже стал сомневаться, правильно ли поступил, когда принял Деяна в Янтарный Терем. Стало страшно от того, что в любой день может заявиться тот, кто ранил Деяна. И если после той встречи такой сильный дух смог отделаться амнезией и потерей части силы, то что может случиться с обычными духами и навиями? Умил не сможет спасти всех. Возможно, надо как-то спровадить Деяна, но это ещё следует обговорить с Найденом. Даже будучи хозяином Янтарного Терема Умил не мог вот так просто принимать и выгонять гостей.

Деян продолжал рассеянно смотреть на Умила, стоящего у его кровати. Дух Любви почувствовал себя неуютно и, не говоря ни слова, ушёл. Он ничего не узнал, лишь зря потратил силы и время.

***

Для справки: Явь – мир людей. Навь – мир мёртвых. Правь – мир богов.

Глава 2. Мир стоит до рати, а рать до мира

Дни продолжали идти своим чередом. Умил всё так же сидел в своих покоях и иногда выходил в центральную комнату к кружевницам. Он перекладывал и изучал свою коллекцию волшебных артефактов. На другие дела сил не хватало. Всё же, использование игл Бармы отняло слишком много сил, а вот результата не принесло.

Деян не вспомнил ничего, кроме ночи, когда набрёл на Янтарный Терем. Он, в отличие от Умила, восстанавливался очень быстро, и скрывающая печать уже не справлялась со своей ролью. Не только духи Терема, но уже и навии чувствовали невероятную светлую энергию Деяна.

Терем гудел от страха и восхищения перед новым «духом камня». Другие духи из этого же рода уже звали Деяна меряться навыками, но тот всё время отказывался, ведь не имел ни малейшего представления о том, как создавать камни и вырезать в них амулеты. Но долго бегать он не сможет, поэтому Деян попросил Найдена помочь ему освоить ремесло.

Столкнувшись с такой проблемой, Найден, относящийся к навиям, не придумал ничего лучше, кроме как отправить Деяна к Духу Любви, который более чем за неделю ещё не восстановился. Для скрытности Найден предложил Умилу проводить уроки вне Терема, где нет лишних глаз.

Хозяин Янтарного Терема нехотя согласился, но для создания образа занятого человека перед новым жителем их дома он назначил встречу через пару дней.

Эти дни для Деяна были слишком долгими. Он практически не выходил из своей комнатушки, а если и выходил, то бродил по коридорам в спальной части Терема. Но там было достаточно других странных личностей. Как Найден объяснил Деяну, духи – это одухотворённые артефакты или силы природы, а вот навии – это раненные души людей, поэтому большинство из них были весьма своеобразными.

Часто из-за угла слышались разговоры девушек, которым нравилось пялиться на Деяна, а потом обсуждать его со своими подругами и даже пытаться познакомиться. Но Деян избегал знакомств. Он стал всё чаще раздражаться и, когда пришёл день начать обучаться у Умила использованию своей силы для создания камней, он уже с утра стоял в прихожей.

Умил долго не появлялся. Деян, стоящий у выхода из Янтарного Терема, стал привлекать внимание. К нему то и дело, что подходили чудаковатые навии и горделивые духи. Они поняли, что несмотря на свою силу, Деян не мог ничего сделать с ними. И сейчас, когда одна заложная покойница стояла слишком близко и настойчиво поправляла одежду Деяна, наконец раздался голос Умила:

– Чего облепили его, как мухи? Будто бы он красивей меня.

Умил стоял у зеркала в коридоре. Никто не слышал, как он пришёл, но когда Умил стал приближаться к толпе у двери, все отчётливо слышали знакомый звон медных цепочек, амулетов и ожерелий.

– Нет, хозяин, что Вы! – начала лебезить покойница, – Вы самый красивый. Однако…

– Что «однако»? – изначально Умилу было всё равно на столпотворение вокруг Деяна, он просто хотел, чтобы они дали ему пройти, но когда услышал, что есть какое-то условие, из-за которого его считают недостаточное привлекательным, всерьёз настроился на спор.

– Деян такой мужественный, высокий, а какие у него глаза! – бесстыдница говорила эти слова и жадно смотрела на Деяна. От такого взгляда он отвернулся и прижался ближе к двери. И тут она схватила его за руку: – А руки-то, руки какие! Пальцы длинные, изящные, будто вырезала их сама богиня Красоты и Плодородия!

Эти слова очень взбесили Умила. Он вырвал руку Деяна и потащил его прочь из Терема, бросив напоследок:

– Вот значит, пойду и сожгу его в дар этой вашей богине!

Толпа девушек лишь разразилась хохотом.

Умил отпустил руку Деяна только тогда, когда оттащил его на достаточное расстояние от Терема. Деян потёр запястье и спросил:

– Ты будешь учить меня прямо здесь?

Умил ещё не отошёл от слов той наглой девушки, а теперь тот, с кем его сравнивали, обращается к нему на «ты». Он оценивающе взглянул на Деяна.

Серые глаза, тёмно-русые волосы до лопаток, прямой нос. Кроме как за высокий рост глазу не за что зацепиться. Обычный мужчина, уж явно не красивей воплощения любви многих тысяч людей.

– Нет. Для начала поможешь собрать травы, чтобы я восстановил силы, – сказал Умил и пошёл дальше на запад по тропинке. Там, почти на линии горизонта, виднелись маленькие домишки.

По пути Дух Любви иногда срывал цветы. Особенно часто он срывал светло-сиреневые уже закрытые цветы, растущие вдоль тропинки. Собрав небольшой букетик, дух положил его в напоясный мешочек. Почти всю дорогу Умил молчал и только под конец решил рассказать хотя бы на словах, как управлять духовной энергией, чтобы создавать самоцветы.

– … Когда соберёшь достаточно энергии в ладони, представь то, что хочешь создать. Вообще, с твоими силами, можно было хоть кем тебя представить…

– А что это за селение? – спросил Деян, указывая на дома, поросшие крапивой и вьюном. Сбитый с мысли Умил выразительно взглянул на него и вздёрнул брови, но через пару секунд всё же ответи:

– Это Запретный город. Здесь никто не живёт, но зато здесь много целебных трав.

Умил указал на жёлтые цветы у покосившегося забора и принялся их собирать. Деян тоже сел рядом.

– Здесь такая тяжёлая энергия… Что здесь случилось?

– Лет пятьдесят назад какой-то князь приехал и в одну ночь вырезал весь город, – спокойно ответил Умил, будто в этом не было ничего предосудительного.

– А почему боги до сих пор не зачистили город от тёмной энергии? – спросил Деян. Услышав этот глупый вопрос, Умил тяжело вздохнул.

– Если бы боги реально заботились о людях, то они бы изначально не допустили резни.

– Может, они не знали?

– Замолчи и больше не оправдывай богов при мне. Эти скоты всё видят с Небес, но им интересно смотреть на страдания людей, духов и навий. – Деян хотел было ещё что-то сказать, но Умил поднял руку, подавая знак, что не желает дальше развивать эту тему.

Когда все необходимые травы были собраны, Умил положил их перед собой вместе с несколькими камнями силы, а затем прошептал заклинание. Духовная сила тонкой, еле заметной ниточкой потянулась к Духу Любви и скрылась в его ладонях. После поглощения духовной силы Умил вновь потащил Деяна в поле, попутно рассказывая, как исцелить силы за счёт сил природы.

– Ты не помнишь даже такие простые вещи? – спросил Умил.

– Я помню лишь то, что сказал тогда в Тереме, и… ещё боль от падения.

– Падения?.. – переспросил дух и на минуту задумался. – Ты где очнулся?

– В поле. Кажется, в той стороне, – Деян указал на юг от Терема. Умил тут же направился в указанном направлении. Через пару минут они дошли до кратера, который нашёл Умил с духами в то самое утро, когда в Янтарный Терем пришёл Деян. Когда Умил спустился в кратер и прикоснулся к земле, он понял, что остаточная духовная энергия совпадает силой Деяна. Он схватил горсть земли, выбрался из кратера, чуть ли не падая, и схватился за руки Деяна. Он пытался найти различия между энергией метеорита и энергией Деяна, но не смог.

Горсть земли высыпалась из ладоней Духа Любви. Он отряхнул свои руки и вытер их о рукава Деяна.

– Что за женщина с именем на букву «М»? – резко спросил Умил. Волнение нарастало. С ним не было оружия, он взял лишь пару деревянных досок с заклинаниями для обучения Деяна, а на поясе висели не особо сильные защитные амулеты и мешочек с цветами.

– Я не помню, – сказал Деян.

– Морена? – Умил посмотрела на реакцию Деяна, но тот только немного нахмурил брови, будто не знает, кто это. – Может…?

Умил не хотел верить в это, но ему всё пришлось произнести вслух:

– Макошь?

Когда Деян понял, что сказал Умил, он стал тихо повторять это имя. Для хозяина Янтарного Терема всё стало ясно, и он уже хотел было броситься бежать прочь, но Деян схватил его за руку, стараясь удержаться на ногах. От одного лишь его прикосновения Умила стало воротить, он попытался уйти, но Деян вцепился в него крепкой хваткой, чуть не ломая запястье.

Вдруг Деян упал на колени, и мощная волна духовной энергии ударила на десятки метров вокруг. Дух Любви не выдержал такого, его грудь сдавило, он не мог вздохнуть и повалился рядом с Деяном, который так и не разжал руку.

В этот момент Умил проклинал добросердечного Найдена и свою беспечность. Как можно было не разглядеть в новом госте бога?!

Поначалу казалось, будто это очень сильный дух, но судя по тому, что происходит сейчас, стало ясно, что это истощённый бог. И что самое странное – он был ранен, упал с Небес и для него очень значимой фигурой была Макошь – Богиня Судьбы.

Всё это в совокупности могло означать смертный приговор для духа, занимавшегося перепродажей магических артефактов и другими запрещёнными делами. Умил уже представил, как это недоразумение сворачивает ему голову и поджигает труд всей его жизни – Янтарный Терем. Но было ещё обидней принять смерть от какого-то неизвестного божка, которого Умил не знал. Он не слышал ни о каком боге, подобного Деяну.

Когда божественная сила рассеялась, Деян упал на бок. Умил воспользовался моментом и сбежал. Он старался бежать быстрее, но высокая трава спутывала его ноги, он пару раз упал, оборвал несколько своих браслетов, но не успел добежать до Терема. Он понял, что перенести весь Янтарный Терем так быстро он не сможет, да и бежать некуда, они и так на отшибе – в безлюдных землях за Чёртовым лесом и Огненной пустошью.

В голове Духа Любви созрел безумный и очень рискованный план. Он перестал бежать, оглянулся. Деян лежал, и в густой траве его не было видно. Дрожащими руками Умил вырисовал в воздухе печать, призывающую Посыльную птицу. Передав ей указания привести дюжину крупных духов, Умил побрёл обратно. Он невероятно боялся последствий, но его в любом случае ждала смерть, а так он хотя бы попытается спасти себя и тех, за кого он взял ответственность.

Деян неподвижно лежал у кратера, только зрачки под закрытыми веками бегали из стороны в сторону. Умил сел на корточки рядом с ним. Он ради него потерял часть своих сил и теперь вряд ли мог хоть что-то в одиночку сделать для сдерживания бога. Даже Скрывающая печать не смогла просуществовать на нём слишком долго. Но Умил нашарил в напоясной сумке несколько духовных камней и вобрал их силу.

Вместе с подоспевшими духами и Найденом они создали оковы, способные сдержать бога на несколько часов. Теперь, обезопасившись, Умил думал, куда можно было припрятать жителя Небес. Выбор пал не на Терем, а на тайный храм неподалёку.

Для сокращения пути ничего не стали использовать, ведь изменение энергетики могло разбудить бога. Через полчаса тринадцать духов, одна навия и один бог достигли Запретного города, на окраине которого была небольшая землянка. Двое втащили Деяна внутрь, остальные поддерживали купол снаружи.

– Хозяин, что же случилось, – наконец спросил один из духов.

– Неважно, – сказал Умил и потащил в землянку Найдена, когда те два духа вышли. Найден, хоть и был навией, но именно он был рядом с Умилом последние столетия и сразу понял, что тот врёт.

В землянке, похожей изнутри на маленький храм, на полу в золотых оковах лежал Деян.

– Что случилось? – спросил Найден.

– Это бог, – коротко ответил Умил. – И судя по всему, высший, раз знаком с Макошью.

От удивления Найден не мог ничего сказать. Он стал осознавать, какую беду накликал на весь Янтарный Терем, впустив в ту ночь этого паршивща.

– Хозяин, я… Я виноват…

– Ничего. Он в любом случае ошивался бы где-то здесь. Это я не увидел проблемы. Богам доверять нельзя, но попробуем договориться.

Глава 3. Договор дороже денег

На окраине безжизненного городка в подземном храме к полу был прикован бог. Он не знал, сколько прошло времени, но он был вымотан так, будто был смертным человеком.

В помещение хлынул поток свежего прохладного воздуха, а следом вошёл рыжий парень. В его руках была корзинка.

– Ты… – попытался что-то сказать Деян, – Ты что со мной сделал?..

Умил, не обращая внимания, разбирал содержимое корзинки. В нём оказались кувшин воды и связка янтарных амулетов. Без лишних слов Умил разложил амулеты по углам помещения, а затем поднёс кувшин с водой к губам Деяна. Бог, оказавшийся в затруднительном положении, сначала сопротивлялся, но как только первые капли воды попали в рот, он забыл о гордости и безопасности и стал жадно пить воду.

– Что ты вспомнил о себе?

Деян, всё ещё лёжа на полу, попытался отдышаться. Он сам не до конца понимал, что происходит, мысли в его голове были перемешаны.

– Ну, – Умил нетерпеливо отбивал пальцами ритм, – возможно, мы сможем договориться. Расскажи, что помнишь, – а затем коснулся лба Деяна, вырисовывая какой-то узор. Деян чувствовал, что сил у Умила теперь было хоть отбавляй. За те две недели, что духи удерживали Деяна в подземном храме, Умил не только выкачивал из него силу для поддержания оков, но и сам восстановил свои силы до того уровня, которого у него давно не было.

– Я помню, что мне стало плохо.

– Не про это. Расскажи мне про Макошь.

Деян пытался выудить из памяти что-то, связанное с этой женщиной, но не мог вспомнить ничего, кроме её облика.

– Она… очень красива. Любит носить красное и чёрное.

– Ты даже себя не помнишь? Кем ты ей приходишься?

– Я не помню, кто я. Я лишь помню, что она – моя семья.

«Семья». Умилу было странно слышать, что великая и могущественная Богиня Судьбы выделила из толпы богов какого-то одного и вписала его в свою семью. Все знали, что Макошь была одной из матерей мира, но она не чтила кровные узы, наплевав на своих отпрысков.

– Знаешь, Ян, – начал Умил.

– Я Деян.

– Какая разница, – фыркнул Умил, – Ян или Деян – суть одна. Тем более это не твоё имя. Ты должен понимать, что ты опасен для нас. Мы можем удерживать тебя ещё очень долго. Тогда мы будем живы, а вот ты уже не увидишь свою Макошь. Но! – сказал Дух Любви, – Ты можешь уйти к ней и вы будете снова вместе. Вот только ты не будешь открывать свою варежку насчёт существования Янтарного Терема. Договорились?

Деян скривил лицо, будто не понимал суть сказанного. Он совершенно точно знал, что он бог, да и к тому же не самый последний по важности на Небесах. Но ему диктует условия дух чьей-то любви. Да даже если он пообещает, что помешает ему написать доклад о торговле магическими артефактами и объединении духов и навий?

Умил будто знал, о чём он подумал, и продолжил говорить:

– Чего кривишься? Если со мной хоть что-то случится, я утяну как можно больше людей и богов с собой в небытие. Столько натворю, что разобраться не сможет ни Перун, ни Белобог, ни Чернобог…

Хоть память ещё не вернулась, но когда Умил произносил имена верховных богов, в его голове промелькивали образы. В висках начало пульсировать. Деян попытался хоть как-то помочь себе избавиться от боли, но его руки были прикованы к полу. Дух Любви увидел его потуги и решил ослабить боль, влив немного духовных сил в область лба. Это помогло, и на этот раз Деян не потерял сознание.

– Какие ещё боги тебе известны? – вдруг сказал он. – Помоги мне вспомнить.

Теперь стало ясно, что Деян вспоминает всё, если ему напомнить. Но так он сможет быстрее восстанавливать силы и вернуться на Небеса. Умил решил ничего не говорить. Он поднялся с пола и стал напевать ту противную протяжную мелодию. Следом в храм вошли двое духов.

Снаружи Умила встретил Найден.

– Хозяин?

– Дай попить, – тихо сказал Умил и трясущимися руками принял фляжку. – Он возвращает воспоминания… Не разговаривайте с ним.

Окружавшие Умила духи согласно кивнули. Они видели состояние их хозяина и сразу усвоили запрет. Духи представить себе не могли, что это это за чудовище, раз хозяин Янтарного Терема не может унять дрожь. Слава о способностях и силе Умила ходила не только по Яви, но уже достигла Нави. Теперь же, если всё пойдёт не по плану, то о нём будут знать и Небеса.

Спустя пару минут из храма выволокли Деяна. Его ноги и руки были закованы в колодки. Так Деяна и потащили обратно в Терем. Как бы он не старался что-то узнать, все молчали и только пихали его в бок, подгоняя. Уже в Янтарном Тереме бога оттащили на третий этаж, туда, куда многие даже и не думают заходить, ведь рядом располагались покои Умила.

– Надеюсь, ты будешь вести себя спокойно. Подумай ещё немного. Если ты клянёшься закрыть глаза на наше существование, то я не только не стану чинить тебе и всему пантеону препятствий, но ещё и помогу вспомнить, – сказал Умил, поправляя цепь на руках Деяна, и уже собирался выйти, как вдруг услышал:

– Я согласен.

Умил уставился на плененного бога, не ожидая, что он так легко согласится.

– Что?

– Я не скажу никому о твоём притоне и о том, что ты забирал мою силу. Но тогда ты поможешь мне вспомнить всё.

– Хорошо, – коротко ответил Умил и ушёл в соседнюю комнату.

Последнее тысячелетие Умил не интересовался делами пантеона и не знал, какие боги ещё родились. Но когда он в последний раз слышал хоть что-то, касающееся непосредственно богов, не было никаких приближенных к Богине Судьбы. Ему и самому было интересно узнать, кто же этот Деян, но страх и строптивость велели ему подождать ещё пару дней.

Всё свободное время Умил проводил в своих покоях, прислушиваясь к звону цепей за стеной. Ему казалось, будто он слишком рано предложил Деяну сделку. Можно было бы подождать ещё буквально дня три, поглотить побольше его божественных сил и только потом прийти в храм. За это же время его помощники могли бы найти укромное место для Терема.

Но отказываться от своего слова в сделке с богом нельзя. Когда пришло время, Умил попытался вспомнить всё, что только ему известно.

– С чего начнём? – спросил Умил, вальяжно сев за стул напротив Деяна.

– С самого начала.

– Прям с самого? – ухмыльнулся Дух Любви. – Ну ладно. Складывай свои кандалы поудобней, сейчас я расскажу тебе краткую историю жизни богов.

В начале был Род. Он создал первых высших богов – Богиню Судьбы Макошь, Бога Мира Белобога и Бога Хаоса Чернобога – и ушёл. Боги остались одни, но изредка получали весточку от Рода. Так Макошь получила приказ оберегать зарождающегося бога-кузнеца – Сварога. Позже так же родились и другие боги: Лада, Доля, Недоля и некоторые другие. Когда богам стало скучно, Сварог в своей кузнице выковал Явь, Лада – его жена – стала создавать души, а Макошь – писать судьбы.

Позже родились и другие боги. Самой большой была семья Сварога и Лады. Но вскоре и их дети стали обретать семьи: Перун женился на Диве-Додоле, а Морена и вовсе ушла с Чернобогом в Навь, став женой первого Владыки Нави.

Но счастье длилось не долго.

Когда казалось, что боги процветают, а любовь людей к ним только возрастает, появился первый вознёсшийся бог.

Он был смертным, но смог стать Богом Войны. Это очень удивило и богов, и жителей Яви. Но недолго все им восхищались.

Спустя столетия Бог Войны вздумал возглавить пантеон и убил Сварога прямо на пиру в честь свадьбы дочери Перуна Деваны и могущественного духа лесов Святобора. Убийцу заточили в Пекле, а его вдохновителя – одного из младших сыновей Лады и Сварога – лишили сил и скинули с Небес. Он не перенёс этого и умер.

Жрецы разнесли эти вести во все княжества. Более ста лет люди несли траур по Сварогу и разрушали всех идолов двух богов-предателей.

Прошло уже тысячелетие, но никто не забыл тот злополучный день. До сих пор в Пекле пытают и мучают бога-убийцу, а его сообщника запомнили как мерзкого соблазнителя…

– Более мне ничего не известно, – сказал Умил. Не раз за этот короткий рассказ он прерывался и приводил Деяна в чувства. Больше говорить Умил не хотел, ведь сил на восстановление бога уже было затрачено прилично. – Я тогда был слишком любопытен и чуть не умер, проявляя излишний интерес к делам богов. Ну, может, слышал ещё что-то о восшествии на трон второго Владыки Нави. После этого даже нос не совал в эти дела.

Но более Деяну и не требовалось. Он еле дышал, оковы слишком сильно давили. Ему удалось вспомнить многое о других богах, но не о себе, и чётко вспомнить своё истинное имя не получалось. Это раздражало Деяна. Он понимал, что находится в Яви слишком долго для приближенного к Богине Судьбы.

После рассказа Умила о жизни богов, Деян остался вновь один. Единственным его занятием были рассматривание весящих с потолка амулетов и попытки восполнить воспоминания.

В процессе размышления Деян пришёл к выводу, что он скорее относится к одному из позднейших поколений богов, которых Умил счёл нужным не называть. Хотя, пусть он и является сильным духом, но в масштабе божественного пантеона он не более чем муравей, пожелавший посмотреть на небо с верхушки дерева.

Деян был уверен, что если бы он упал в более людном месте, то уже всё вспомнил бы, ведь уж люди-то знают и чтят богов. Но что будет, когда Деян всё же вернётся? Он действительно не доложит? Всё, что делает Умил, незаконно. Даже если сделать скидку на то, что он внёс небольшой вклад в восстановление Деяна, это не умаляет его преступления. Но чего тогда стоит слово бога, если он так легко от него отказывается? Деян чувствовал этот внутренний конфликт и не мог решить, как ему поступить – по совести или по закону.

Так, не вспомнив ничего, кроме божественного пантеона и строения Небес, Деян провёл целый день. Вечером к нему ещё раз зашёл Умил и принёс попить воды. Когда Деян допил, дух вдруг накинул ему на шею золотую нить и начал сдавливать.

Деян пытался сопротивляться, но оковы на руках и ногах мешали. Когда Деян понял, что теряет сознание, он ударил Умила в бок и схватил одну из связок ключей с его пояса.

Пробыв в забытьи неопределенное количество времени, бог проснулся и понял, что у него вновь украли часть силы. Этот жадный до богатства дух посмел уже после заключения сделки отнять силы бога. Это уже играло против Умила и всего его Терема.

Но была и хорошая новость – ключи всё также были крепко зажаты в кулаке Деяна. Трясущимися руками он стал перебирать их, пытаясь найти тот, что откроет оковы. Ему повезло, и уже четвёртый ключ освободил его.

На ватных ногах Деян попытался как можно тише уйти. Со всех сторон раздавались скрипы, шёпот, смех. Казалось, будто вот-вот Умил выйдет со своей шайкой духов и вновь поймает обессиленного бога. В напряжении Деян смог-таки спуститься на первый этаж. По счастливой случайности одно из окон оказалось распахнуто. Деян уже собирался перепрыгивать через подоконник, но взгляд зацепился за мигающее голубое свечение. Он остановился и понял, что свечение исходит со стороны того разрушенного города, где его пару дней назад держали под землёй.

Призрачные огоньки обычно тусклые и больше похожи на свечки. Тогда, чтобы их сияние стало настолько сильным, сколько их должно было быть? Неужели город опустел из-за какого-то бедствия в такой короткий срок, и тысячи душ остались на месте своей смерти?

В добавок ко всему Деян увидел процессию из нескольких фигур, следующих из призрачного города. Он попытался рассмотреть лица людей, но их закрывали золотые маски. Когда толпа подошла достаточно близко, стало ясно, что у впереди идущего видны рыжие кудри, а в руках у него были серебряные плиты. Эти плиты были очень знакомы Деяну. Он начал рыться в памяти и понял, что такие серебряные плиты используются для написания Небесных Скрижалей.

Деян быстро закрыл окно и пошёл в ту комнату, из которой он вернулся. Ему нужно было разобраться прежде, чем уйти.

Золотые маски и серебряные скрижали очень взволновали Деяна. Он поспешно вернулся в свою темницу, бросил ключи в коридоре, но не стал закрывать оковы, чтобы позже была возможность освободиться.

Спустя несколько минут он услышал шаги в коридоре и хлопок двери. Это Умил вернулся в свои покои.

На следующее утро хозяин Терема не пришёл проведать пленного бога, лишь отправил двух навий. Одна из них была вполне обычной, а вот вторая молча сидела на корточках в углу и пялилась на Деяна. Это, вроде, была самая тяжело больная жительница Терема – Агния. Если другие были вполне адекватны или полностью сохранили разум, как Найден, то из уст Агнии нельзя было услышать ничего вразумительного.

Одно её присутствие заставляло уже почти вернувшего себе память бога чувствовать дрожь в коленях и нежелание терять её из поля зрения. Поэтому он был невероятно рад, когда обе навии ушли, оставив его одного.

Деяну казалось, будто сейчас он даже больше боится Агнию, чем в те дни, когда ничего не помнил. Она больше других была окружена тёмной энергией, и Деян почувствовал, будто раньше эта энергия часто окружала его. Немного лишь подумав об этом, его голова стала очень сильно болеть, а перед глазами впервые возникли чёткие воспоминания, а не образы. Деяну казалось, будто он прямо сейчас находится в другом месте, окружённый энергией смерти.

Он сидел на возвышенном троне и держал Скрижаль Жизни, на которой был выцарапан рассказ о судьбе души. Рядом сидел бог в зловещей железной маске. Он принимал Скрижали и записывал что-то, что говорила стоящая перед ним душа. Потом к Деяну поднесли новую Скрижаль и подошла другая душа. В руках Деяна появилась цепь. Этой цепью он обвил шею души и стал зачитывать судьбу.

«...В тридцать лет убил своего брата, желая заполучить избу усопшей матери… После женитьбы был неверен, бил жену и сына…»

Под давлением цепи душа рухнула на колени.

– Он прошёл весь путь, что написала ему Богиня Судьбы, – сказал рядом сидящий бог, — но даже не раскаялся спустя сорок лет после смерти.

Деян отдал Скрижаль богу в маске и провозгласил:

– Душа, ты совершил много грехов, но тебе даётся шанс, ты вновь входишь в круг перерождений. Однако твоё перерождение откладывается ещё на сотню лет. В это время ты будешь работать на благо Нави и её Владыки – Бога Мудрости и Магии – Велеса.

Душа грешника встала напротив бога в маске и поклонилась ему в пол. Бог Мудрости и Магии записал что-то ещё, а затем объявил:

– На сегодня всё. Более души не направлять в мои Чертоги. Возобновим работу завтра, – Велес стал собирать свои записи на тончайшей позолоченной бумаге, а Скрижали Жизни передал жрецам. Перед тем, как уйти, он обернулся и сказал: – Сегодня утром сестра просила, чтобы ты передал её подарок Богине Луны.

– Конечно. Но надо поторопиться, скоро она начнёт объезжать Первое небо на Лунной колеснице.

– Тогда пойдём сразу в терем моей матушки, – Велес быстро стал уходить вперёд, а Деян зацепился поясом за ветку смородины, на которой уже висели огромные спелые ягоды, и богу не хотелось, чтобы хоть одна ягодка лопнула и запачкала его. Он стал аккуратно отцеплять веточку, но вдруг услышал:

– Пров, ты идёшь?

Деян услышал это имя, и иллюзия вокруг стала рушиться, но тут же перед глазами появлялись и исчезали новые: как Макошь представила его перед богами, как она учила его управлять своей силой, как он впервые пришёл на Суд душ и как жил на Небесах.

Он вспомнил всё.

На самом деле в убежище духов и навий жил Бог Справедливого суда Пров, ученик Богини Судьбы. И он же был пленён духом чьей-то любви.

Глава 4. Сегодня пан, а завтра пропал

Деян рассматривал потолок. Он долго изучал каждую досочку и висящие на верёвке амулеты. К нему вернулись воспоминания о его прошлом и о заклинаниях, и он не мог понять, как оказался здесь, среди навий и духов.

"Деян”... Нет. Он Пров, один из сильнейших богов пантеона, ученик Богини Судьбы. Но он лишён большей части сил и не сможет самостоятельно вернуться на Небеса. А когда он всё же вернётся, то станет объектом обсуждения других богов.

От одной лишь мысли о грядущем позоре Пров хотел провалиться под землю.

Сейчас он не имеет при себе Печати бога, позволяющей обращаться к другим богам на расстоянии, а поблизости нет святилищ, где можно было бы помолиться богам и попросить их о помощи.

“Надо же было этому духу строить свой притон в такой глуши, где ни городов, ни деревень…” – подумал Пров.

Обычно Пров не любил использовать грубую силу, но он уже достаточно натерпелся. Скинув незастегнутые оковы, Пров встал и направился к двери. За прошедшие дни Умил не приходил, и Пров смог восстановить небольшую часть сил, поэтому печать на двери в покои хозяина Терема была разрушена в два счёта.

Когда Пров зашёл в комнату, ему показалось, будто он попал в резиденцию бога Бракосочетания и Пиршества: всё было в золоте, драгоценных камнях и шёлке высшего качества, на стене висели невероятно правдоподобные картины, в углу с потолка свисала люлька, украшенная множеством амулетов и заваленная артефактами. Но ещё хуже было то, что всё это находилось в полнейшем беспорядке. Богу пришлось рыться в сундуках, на полках, но он не мог найти те серебряные плиты.

Пров попытался найти двойное дно в каком-нибудь сундуке и прошерстил всё во второй раз, но вновь поиски не принесли плодов. В отчаянии Пров решился осмотреть кровать. Он наклонился, заглянул под кровать и нашёл.

Под кроватью в ящике лежала стопка серебряных плит.

И вот в руках Бога Справедливого суда лежали Небесные Скрижали. На них изящным почерком был выцарапан какой-то текст.

– "Любава, дочь богатого купца и купчихи, имела не очень счастливую судьбу. Имея достаточно денег, никто не смотрел на девушку без неприязни из-за внешнего уродства..." – прочитав первые строки, Пров понял, что именно за артефакт перед ним – Скрижаль Жизни. Он поверить не мог, что в Явь каким-то образом попали именно эти Скрижали.

Пров перечитал текст полностью ещё раз и удостоверился – это определённо был почерк богини Судьбы Макоши. К тому же были соблюдены все правила написания судьбы: был и пролог, и отступления для отказа от жизни, и описание погребения. Немногие боги видели Скрижали Жизни, ещё меньше тех, кто имел доступ к Звёздному хранилищу на Седьмом небе. Но как же тогда у какого-то мелкого духа в Яви оказались такие ценные артефакты, без которых души не смогут войти в круг перерождений?

– Ублюдок рыжий, – пробормотал Пров, перебирая Скрижали. Их было порядка двух десятков.

Два десятка душ остались в Ирии без шанса на жизнь. Что будет с Умилом, когда об этом узнают боги? Да от него живого места не останется.

– Ты это кому? – за спиной Прова раздался тихий голос хозяина Терема. Пров обернулся и увидел стоящего в дверях Умила.

Пров заметил, как он начал формировать на кончиках пальцев полупрозрачные перья птиц-посыльных. Недолго думая, он установил ограждающий купол в покоях и призвал своё оружие – цепь “Свобода”. С её помощью Пров связал Умила. Всё это произошло так быстро, что Умил не успел ничего понять.

– Что за... – пробормотал Умил, но тут же замолчал, когда сковывающие его цепи усилили хватку.

– Ты так называемый дух чьей-то любви, хозяин Янтарного Терема, собираешь духов и навий, заставляешь их создавать для тебя амулеты, украл Скрижали Жизни. В добавок ко всему ты устраиваешь какие-то ритуалы в городе, кишащем призраками.

– Что за бред ты несёшь? – через силу сказал Умил. – Мы же договаривались…

Пров сжал кулак и цепь на Умиле заставила его замолчать. Бог вновь взял Скрижаль в руки.

– О чём? Чтобы ты бесчинствовал в Яви? Я Бог Справедливого суда и не могу допустить существование такого отброса, как ты. Сейчас ты можешь мне рассказать свою версию событий, потому что когда ты предстанешь перед судом богов, никто не станет слушать тебя и убьёт всех твоих прихвостней вместе с тобой.

Около люльки в углу комнаты стоял стул. Пров пододвинул его к стоящему на коленях Умилу и сел.

Дух Любви уже даже не старался скрывать страх. Его руки отбивали ритм, а дыхание сбилось, и казалось, будто дух вот-вот начнёт задыхаться. Но бог счёл это жалкой попыткой воззвать к его совести и лишь немного ослабил цепь.

Спустя несколько минут Умил всё же смог тихо сказать:

– Я всего лишь спасаю заблудшие души…

От этих слов Бог Справедливого суда вслух засмеялся. Ему казалось забавным, что этот дух считает, будто может взять на себя ответственность за чужие поступки и во имя спасения совершать ещё более тяжкие преступления.

– Как? Воровать у Небес? Убивать людей?

Умил глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он попытался говорить как можно спокойнее:

– Я ничего не крал и никого не убивал. Я… Я сам делаю Скрижали. А тот город уже полвека мёртв. Я наоборот удерживаю призраков.

Такое заявление не могло не разозлить Прова ещё больше. Обычно бесстрастный судья вдруг подскочил со стула и поднял духа за волосы. В голове никак не могло уложиться, как раньше никто из богов не замечал такого ублюдка. На счету Умила огромное количество преступлений, он управляет сотнями отбросов Яви, но сейчас весь дрожал.

– Мне плевать на твои оправдания. Ты пойдёшь со мной в Храм Небес и уже там будешь объясняться перед богами.

Сказав это, бог Справедливого суда отпустил духа. Но сам Умил отпускать его не хотел. Он подполз к Прову и схватил его за ногу.

– Пров! Ты же представитель правосудия! Разберись в моём деле до конца. Я не мог смотреть на эти искалеченные души, поэтому пошёл на сделку с совестью, лишь бы они вновь вернулись в Круг Перерождений…

Всего за несколько минут слетела вся позолота с хозяина Янтарного Терема, не оставив ни намёка на прежнюю гордость и высокомерие. Но как бы он не просил, Прову не было интересно, почему Умил так поступил. В его голове было лишь одно правило – за преступлением всегда следует наказание. И если ранее он мог закрыть глаза на существование Терема, то теперь, когда вскрылся факт подделки Небесных Скрижалей и использования их для нарушения порядка жизни и смерти, Пров не мог молчать.

Бог оттолкнул духа, но затем вновь склонился к нему. Положив руку на лоб Умила, Пров вытянул из него все силы и потащил его из комнаты.

Как только молодой дух речки увидел Прова, волочащего Духа Любви, он завопил. На крик выбежали его друзья, а затем и другие жители Терема. Одним из последних прибыл Найден.

Никто из духов и навий не знал, кем является Пров, но не смели подходить. Найден же знал, и всё равно кинулся к нему и попытался ударить. Но что могло стать с богом от удара навии?

Найден ещё раз замахнулся, но Пров оттолкнул его созданным в мгновение ока барьером.

– Пров! Ты же судья, а не палач! – воскликнул Умил. – Зачем бьёшь убогих? Я пойду с тобой, но оставь их в покое.

Голос Умила дрожал, но он не оставлял попытки сохранить достоинство хотя бы перед подчинёнными. Рука машинально потянулась поправить растрепавшиеся волосы, однако сделать этого не получилось из-за сковывающей его цепи.

– Хозяин, не надо, – подал голос Найден. Он хотел ещё что-то сказать, но Пров прервал его:

– Хорошо. Я запечатаю их здесь и не трону, если они дадут нам выйти.

Все перевели взгляд с бывшего пленного Деяна на Умила. Он задрал голову, будто не он был в связан. Толпа перед ним расступилась. Найден не успел даже подняться с пола, а бог и Умил уже стояли на крыльце.

Ещё через мгновение все окна и двери Терема захлопнулись. В косяках дверей и оконных рамах стали видны серебристые прожилки.

После наложения печати, Умил ещё минуту смотрел на покосившуюся избу, пока Пров не потянул его за цепь. Вскоре их силуэты скрылись в гуще Чёртового леса.

Глава 5. Не всякому слуху верь, не всякую правду сказывай

В тёмном осиновом лесу со всех сторон слышался шёпот, и казалось, будто тысячи глаз сверлят взглядом двух путников. Пров шёл довольно бодро, чего не скажешь об Умиле.

Умил еле передвигал ноги и постоянно напевал мелодию. Он не хотел думать о брошенных в Тереме духах и навиях, но перед глазами всплывали их лица. Умил не знал их по именам и даже стал забывать, откуда он их привёл, но он так отчаянно хотел создать для них безопасное убежище, что не заметил, как заигрался и навлёк огромную беду.

Умил уже даже не разбирал дороги и наугад говорил то “направо”, то “налево”. Когда стало темнеть, дух и бог оказались у болота. Умил больше не хотел идти и сел под деревом. Пров же не был доволен таким раскладом.

– Ну и куда ты нас привёл?

– Я устал и забыл путь, – тихо сказал Умил, рассматривая мелкие красные ягодки в траве. Возможно, этот взгляд был истолкован Провом неправильно, поэтому он сорвал гроздь и, переместив цепь с туловища и рук на правую ногу, подал их духу. Умил наконец поднял глаза на своего конвоира и взял ягоды.

Небеса никогда не были к нему благосклонны, даже сейчас, когда он был обвинён и унижен хуже некуда, его не выслушали и в довершение ко всему протянули горсть кислых ягод. Противный вкус заполнил весь рот, но ни один мускул на лице не дрогнул. После этого Умил свернулся калачиком и закрыл глаза.

Утром на землю опустился туман. Дух Любви во сне поёжился и попытался нащупать одеяло. В полудрёме он прикрикнул:

— Найден, затопи печь.

Но никто не ответил.

Умил наконец открыл глаза и обнаружил, что спит у болота под деревом, а на ноге до сих пор красовалась цепь Свобода. Однако Прова поблизости не было. Умил ухватился за эту возможность.

За свою долгую жизнь Умил научился многому и умел поглощать духовную энергию не только из камней силы или у других духов или богов, но и из окружающей среды. С одной стороны простиралось болото, с другой – лес, в котором не водились ни птицы, ни звери. Но выбора не было, поэтому Умилу пришлось вобрать тёмную энергию осин.

Умил не успел усвоить даже часть чужеродной силы, когда цепь стала мелко дребезжать, а за спиной послышались шаги. Ни минуты не думая, Умил рванул к болоту и даже успел пробежать несколько метров, но цепь на ноге стала сжиматься и тянуть назад. Умил плюхнулся в мутную воду.

– Ты не уйдёшь, – приближаясь, сказал Пров.

– Хрен тебе, – прошептал Умил и, собрав всю накопленную силу, ударил ладонью по поверхности воды.

От места удара стало распространяться чёрное пятно. Половина тела Умила провалилась в тёмную воду, но Пров не дал духу полностью пропасть и потянул за конец цепи. Весь мокрый и грязный Умил вновь оказался у ног бога Справедливого суда. Вода постепенно вернула свой мутно-зелёный оттенок, и Умил, увидев это, подскочил на ноги и, что было силы, ударил Прова в нос. Как и ожидалось, бог продолжал стоять, а вот костяшки на руке Умила были сбиты так, словно он старательно бил камень.

После удара Пров оттолкнул Умила обратно в сторону леса и связал его руки.

Умил уже не знал что делать. Все силы были потрачены на открытие портала. Он даже не знал, какое оружие может победить тысячелетнего божка и его оружие.

– Прекращай баловаться. Идём, – сказал Пров и потянул Умила в глубь леса.

Вновь поверженный и обессиленный Дух Любви шёл позади и напевал песню, когда вдруг услышал голос Прова:

– Так ты не дух чьей-то любви?

Умил даже сначала не хотел обращать внимание на эти слова, но потом вник в формулировку. Это как-то смутило его, и он захотел очистить своё имя, но вовремя вспомнил ситуацию, в которой находится, и не стал ничего говорить. Через пару минут молчания Пров продолжил:

– Ты же дух зеркала?

И снова Умил ничего не ответил. Но Прову это и не нужно было.

– Ты дух зеркала, выдающий себя за духа любви, которых, к слову, не существует. Ты где-то научился ворожбе и созданию Скрижалей. А ещё ты уверяешь, что умеешь обманывать судьбу и возвращать навий в круг перерождений. Не многовато ли заслуг себе навешал?

– Все, что есть, все мои, – наконец ответил Умил. Как бы ни хотелось иметь при себе хоть пару козырей, но Пров уже практически всё узнал, поэтому осталось лишь признать правду. Возможно, так бог Справедливого суда всё же выслушает Умила.

Лес постепенно становился всё и реже и реже, пока бог и дух не вышли в светлое поле. Среди множества мелких белых и жёлтых цветов дышалось гораздо легче. Солнце палило, находясь в самом зените. У Умила, который утром успел искупаться в болоте, стало тянуть кожу, прежде аккуратные рыжие завитки сбились в грязные колтуны, а на одежде висела высохшая ряска.

Только сейчас Умил осознал, что именно в таком виде он войдёт в Храм Небес, который им ещё предстояло найти.

– Эй, – позвал Умил, – может, мы не сразу пойдём в Храм?

– У меня слишком много дел накопилось. Нет времени на безделье, – коротко ответил Пров, даже не обернувшись.

– Ты вообще знаешь, где этот Храм?

– Так ты же ведёшь нас, – Пров обернулся и посмотрел на Умила. Оба переложили ответственность друг на друга: один думал, что его тащат прямиком на суд, а второй, не слыша указаний “направо” или “налево”, шёл вперёд. Оба в недоумении уставились друг на друга.

Какое-то время они просто молчали. Затем Пров попытался призвать какие-то другие артефакты, которые помогли бы найти дорогу. Но к его душе была привязана лишь цепь Свобода, поэтому после падения с Небес и потери сил Пров не мог ничего больше призвать.

Поначалу Умил радовался такому раскладу, ведь тогда у него будет больше возможностей сбежать. Но он быстро вспомнил про печать, наложенную на Янтарный Терем. Чем дольше времени он будет плутать, тем больше духов и навий пострадают.

– У меня в мешочке на поясе должны лежать цветы цикория, – сказал Умил. Пров, еле касаясь одежды духа, отцепил мешочек. Внутри и вправду лежал цикорий среди других трав. – Брось цветы перед собой и скажи: “Как ты, цикорий, у дорог растешь, так и мне помоги путь найти, дорогу открыть”.

Пров сделал всё ровно так, как сказал Умил, и через пару секунд из густой травы стали подниматься высокие стебли с бледно-фиолетовыми цветами. Цветы тянулись двумя рядами вдаль. Умил пошёл по тропинке, исчезающей за его спиной. Пров поторопился за ним.

– Надо же, я раньше не видел таких заклинаний.

– Надо чаще спускаться с Небес, – фыркнул Умил и прибавил шагу. Внутренне он ликовал, ведь наконец смог хоть немного восстановить свой образ древнего мудрого духа. Но ему захотелось взглянуть на лицо Прова и удостовериться в этом. Может быть, бог хоть немного удивился.

Когда Умил оглянулся назад, он не увидел Прова. На его месте стоял другой человек. Такой же высокий, но на плече лежала чёрная коса, а в руках огромный букет полевых цветов. Он тепло улыбался и беззвучно что-то говорил.

Умил потёр глаза. Образ рассеялся, и вновь перед ним появился серьёзный светловолосый Пров.

– Чего пялишься? – Пров подошёл почти вплотную, и только тогда Умил снова пошёл, будто бы ничего и не было. Но Пров решил продолжить: – Так откуда ты знаешь это заклинание? Его нет даже в Небесном Сборнике заклинаний Яви.

– Оно… Его мне рассказал друг много лет назад. Вряд ли богам нужны такие мелочи.

– Может, пока идём, ты расскажешь, как научился подделывать Скрижали и что это за город призраков?

– Нечего рассказывать. Скрижаль увидел у сумасшедшей жрицы Макоши, а Запретный город вырезал полвека назад северный князь за одну ночь, – коротко ответил Умил. Если бы ему гарантировали безопасность или награду за выполненную работу, он начал бы издалека и рассказал бы всё в мельчайших подробностях. Но Пров был несколько непредсказуем, и нельзя было предугадать, запишет ли он всё сказанное в преступления или в заслуги. – Я научился подделывать Скрижали, чтобы навии смогли пройти суд и переродиться.

– За столько лет мы с Велесом не заметили подделок. Тебе точно не сдобровать.

Умил даже не удивился. Какими бы благими ни были его намерения, Бог Справедливого суда увидит лишь то, какие законы были нарушены. Ещё лет восемьсот назад всё было намного проще. Не было Свода Небесных законов, люди и духи спокойно торговали изготовленными артефактами, довольно часто в Явь выходили боги. Умил раньше этого не замечал и даже не знал такого бога, как Пров, но сейчас стало ясно, с чьей подачи были придуманы все существующие законы.

Теперь все сферы жизни людей, духов и навий регулировались богами напрямую. Только за Чёртовым лесом, где и стоял Янтарный Терем, не замечали такого контроля, и долгие годы Умил оставался безнаказанным и смог накопить состояние. Однако в сложившейся ситуации ни его добрые дела, ни богатство не могли ему помочь и восстановить духовные силы. Без сил он не мог использовать даже простые заклинания.

Стелющаяся вперёд тропинка навевала Умилу воспоминания из молодости. Тогда с ним не было столько верных подданных из Янтарного Терема. Рядом всегда шагал лишь один друг, которого теперь хотелось бы забыть. Но сегодня он вновь напомнил о себе.

Глава 6. Нужда заставит калачи есть

По небу уже плыл месяц, когда Пров и Умил увидели избушки с горящими внутри огоньками. Бог облегчённо выдохнул, а вот дух напрягся.

Он попытался всё ещё связанными руками отряхнуть одежду и привести в порядок волосы. Пров увидел эти жалкие попытки. Он не видел проблемы в этом, но потом всё же свернул к дому на окраине города. Умила Пров оставил снаружи, чуть поодаль, а сам постучал в дверь. Вскоре на пороге появилась старушка. Она придирчиво осмотрела гостей, но светлая аура бога сделала своё дело, и через пару минут Пров вошёл в избу и поманил за собой Умила, но тот остался на улице.

– Тебе б в князья, – неожиданно сказала женщина, рассматривая лицо Прова. – А это что за девушка?

Старушка в темноте не разглядела, кто именно стоял у избы. По медному сиянию в волосах и невысокому росту она рассудила, что это всё же девушка. Умил хотел уже возмутиться, но Пров вмешался:

– Мы с невестой бежали из родной деревни, но заплутали и попали в болото. Нам бы помыться да одежду поменять.

– Конечно-конечно. Как знала, баню сегодня поздно топила, должно быть, ещё тёплая. Пусть девушка первая идёт, а ты айда вещи возьми.

Женщина ушла в избу и стала копаться в старом сундуке. На лице Умила даже в темноте можно было увидеть яркий румянец, но Пров предпочёл отмахнуться от него:

– Милана, иди в баню, тебе понадобится много времени, чтоб отмыть свои кудри.

Умил уже почти задыхался от злости, но бог уменьшил цепь и вновь переместил её на ногу, а затем настойчиво толкнул его в сторону небольшой баньки во дворе.

Пока старушка искала одежду, Пров рассматривал внутреннее устройство дома. Печь, стол, лавка и сундук – это всё, что было внутри. Но даже при таких условиях хозяйка не отказала в помощи.

– Ты почти один-в-один мой погибший сын. Его одежда должна тебе подойти. А невесте твоей подойдёт одежда его жены, – с такими словами женщина передала Прову одежду.

Стучаться в баню Пров счёл лишним, поэтому просто вошёл и с порога начал разговор:

– Она и вправду дала женскую одежду… – но в голову богу тут же прилетел деревянный ковш. Он успел только увидеть мокрого раскрасневшегося Умила.

– Сгинь отсюда, – прошипел дух, прикрывая руками нижнюю часть тела. Пров тут же вышел в предбанник, держась за голову. Он был удивлён тому, как дух, живущий в одном доме с сумасшедшими навиями, стесняется мыться в одной бане с другим мужчиной.

За стеной слышалось журчание воды и тихая песня. Пров постарался разобрать слова, но, пусть мелодия и была знакомой, Умил пел тихо и не очень хорошо.

– Надо же так испортить песню, – пробормотал бог, сидя на лавке.

Вокруг было слишком темно, лишь одна свечка горела в бане. Пров слегка потёр большой и указательный пальцы, и между ними появился небольшой огонёк. От него не было жарко, даже свет был еле-еле жёлтым, почти белым. Восстановленных сил хватило бы и для огромного кострища, и для создания прочного защитного купола, но всё ещё недостаточно. В Яви богу было сложно вернуть все силы, ведь здесь жили не только духи, созданные природными силами, но и навии. В последнее время же стало ещё хуже.

Пров вспомнил, как Богиня Воды Агидель часто жаловалась на изобилие всякого рода навий: русалки, упыри, мавки, утопленники. Они порой бродили целыми скопищами, разнося тёмную энергию вокруг на тысячи метров. Агидель, черпающая энергию из озёр и рек, стала постепенно ослабеть, а позже ей пришлось оббить пороги всех высших богов, пока Пров и Велес не вмешались и не создали тюрьму для отбросов Яви — Навью гору.

Сейчас Пров не чувствовал особенно сильной тёмной энергии, но забеспокоился, вспомнив, как Умил вбирал его энергию и энергию Чёртового леса. Он уже хотел вновь вломиться в баню, когда дверь сама немного приоткрылась, и оттуда высунулась рука.

– Одежду дай, – сказал Умил и пару раз сжал и разжал ещё мокрую ладонь, желая поторопить Прова. Бог отдал Умилу одежду и сам стал потихоньку снимать вещи, выданные ему в Янтарном Тереме.

Дверь вновь открылась, и из бани вышел Умил. На нём мешком висела длинная белая рубаха впол. В тусклом свете свечи каждая скатывающаяся с рыжих волос капля походила на маленький камешек янтаря. И пусть в бане не было жарко, но лицо Умила пылало ярким румянцем.

– Ты издеваешься? Я с чего должен одевать женские тряпки?!

Пров не обратил на него никакого внимания и пошёл мыться, но на всякий случай захватил с собой вещи. Когда же он вышел в предбанник, то не увидел ничего нового. Умил всё также сидел в рубахе на лавке.

– Одевайся, мы сразу пойдём дальше.

– Нет. Ты вообще мог не переодеваться, всё было чистое. Ты просто хочешь, чтобы я пошёл на суд в таком виде? – Умил подскочил и указал на лежащие на лавке понёву, пояс и платок.

– Ты преступник, какая тебе разница…

– Да, я злостный преступник, и я приду на Небеса в образе примерной жёнушки! – Умил закрыл лицо руками и снова сел на лавку. Казалось, что он вот-вот заплачет, но Пров крепко схватил его за плечо и поднял на ноги. Умил не успел ничего понять, а Пров уже обернул понёву вокруг его талии, завязал пояс и потянулся за платком. Но дух наконец вырвался и выбежал на улицу.

– Никто тебя в таком виде не увидит и не узнает. Так уж и быть, я сначала приведу тебя в свой дворец и дам одежду.

Пров притянул Умила цепью, и платок всё же оказался на голове Умила. Нельзя сказать, что это могло помочь сделать из него красивую девушку, но это скрывало волосы, которые были несколько короткими для девушки. Если кто-то и увидит Прова с Умилом, то решит, что Пров достаточно милосерден, раз согласился возиться с мужеподобной девушкой.

Нехотя, Умил поплёлся за Провом к избушке, чтобы отблагодарить добрую старушку, а затем они выдвинулись в дорогу к Храму Небес. Всю ночь они петляли по улочкам и только к утру смогли добраться к Храму на другой стороне города.

Эта ночь была бесконечно длинной для Прова. Он был вынужден слушать причитания Умила о том, как ему неудобно в длинной рубахе с понёвой, как пялятся на него ремесленники, как некомфортно без штанов. Но ещё больше сопротивления стало проявляться, когда они уже оказались в Храме Небес. Умил попытался сбежать, но Свобода почти сразу сковала его ноги, и он упал. Пров тяжело вздохнул и к капищу дотащил Умила уже на плече.

Это капище было самым первым и стояло уже не одно тысячелетие. За столько лет рождались всё новые боги, и людям приходилось достраивать идолы. Одни столбы стояли слишком близко друг к другу, других отделяло несколько метров. Самый высоких идол принадлежал Богине Судьбы Макоши, для постройки которого долго искали большую и крепкую берёзу. Слева от Макоши стоял идол, изготовленный из железа, их разделял почти десяток метров. Справа стоял идол, изображающий серьёзного мужчину с цепью в руках. Это был Пров. Однако его идол находился довольно близко к идолу Макоши: встав между ними, человек мог спокойно коснуться их обоих.

Много идолов было украшено самыми разными материалами, но взгляд Умила зацепился за столб с лицом угрюмого бородатого мужчины. Он возвышался и грозно смотрел на всякого, кто осмеливался посмотреть на него. Это был идол погибшего почти тысячелетие назад Сварога, Бога Неба и Оружия. Несмотря на смерть, люди его не забыли и продолжали ему молиться. Они верили, что Сварог не мог вот так просто уйти в небытие и наверняка остался и переродился в одного из людей или даже богов.

Умил отвесил поясный поклон идолу Сварога и продолжил рассматривать капище. Рядом со Сварогом стояли идолы его жены Лады и детей. Перун, Даждьбог, Морена, Стрибог, Агуня, Хорс, Дивия, Полель и… Тот, кто заставил Бога Войны совершить первое богоубийство. Его идол давным-давно вырубили, и теперь на его месте была пустота. Его имя никто не помнил. Вряд ли Пров и другие молодые боги знали его.

Умил развернулся и нашёл взглядом Прова. Он стоял на коленях перед идолом Макоши. Для помощи он решил выбрать именно её, одну из высших богинь. Лишь подумав об этом, Умил попытался сбежать, но вновь упал, когда цепь сжала его ноги и потащила в сторону Прова.

Глава 7. Укушенный змеёй боится верёвки

Невероятно быстро в небе сгустились тучи. Над капищем сверкали молнии, и одна из них попала в идол Богини Судьбы. Искры разлетелись во все стороны. Постепенно идол стал сиять всё больше и больше. От яркого света у Умила начали болеть глаза, он зажмурился, а когда открыл, увидел, как из идола выходит женщина. Постепенно свет рассеялся, и Умил смог рассмотреть её.

Румяная, с пухлыми губами и хитрыми карими глазами, она была одета в чёрные одежды. Длинную чёрную косу украшали красные ленты и накосник с вышитыми на нём цветами мака.

Умил не мог отвести взгляд и не сразу заметил, как и Пров, и Макошь смотрят на него, лежащего на земле в женском платье и платке. Пров, кажется, был смущён и пытался что-то сказать богине, но она отмахнулась от него и присела рядом с Умилом. Её тёплые руки коснулись щеки духа, и только тогда он понял, как велик разрыв между богами и всеми другими.

Пров был ранен, но его силы заставляли трепетать навий и молодых духов. Макошь же была настолько сильна, что тысячелетний дух не мог с собой совладать, и по его щеке покатилась слеза.

– Неужели… Неужели это ты?.. – пробормотала Макошь, вытирая слезу на щеке Умила.

Этот жест прошиб Умила холодом. Он чувствовал себя мелкой букашкой, ему хотелось спрятаться как можно дальше. Но всё, что он смог сделать сейчас, – это подскочить и отойти на несколько шагов назад.

– Как ты выжил?

Умил не ответил и на этот вопрос. Он пал ниц и принялся кланяться богине. Её, кажется, это смутило, и она подбежала к нему и потянулся за плечи вверх.

Происходящее пугало не только Умила, но и Прова.

– Макошь, ты знакома с этим духом?

– Духом? – богиня взглянула на Прова с недоумением. – Это бог. Лель.

Эти слова, подобно самому острому ножу, больно полоснули по ушам. Уже очень давно никто не произносил вслух это имя, которое за сотни лет стало одним из самых ужасных оскорблений для богов. Умил почувствовал себя ужасно униженным и отошёл ещё дальше. Страх сошёл на нет, уступив место уже в конец убитой чести.

– Богиня Судьбы, к счастью, я не предатель Небес. Я всего лишь дух. Если дадите мне немного сил и снимите цепь, я докажу это.

Тёмные брови-дуги Макоши высоко поднялись. Она долго вглядывалась в лицо Умила, но, так ничего и не разглядев, сформировала в ладони небольшую светящуюся энергетическую сферу и направила её к духу. Пров выставил вперёд руку, и цепь Свобода, выползая из-под подола платья Умила, вошла в неё.

Привыкший впитывать различные виды духовной силы, Умил быстро усвоил сферу Макоши и сосредоточил все силы в ладони. Маленький комочек света стал разрастаться и приобретать форму овального блюдца с ручкой. Свет рассеялся, и стало понятно, что Умил призвал зеркало.

Медное зеркало выглядело так, словно его только что отполировали. Рамку украшали маленькие медные цветы и бабочки, а в ручку был инкрустирован камень янтаря.

– Это зеркало – моё истинное тело. Много лет назад я был обычным зеркалом, но под влиянием магии обрёл разум, а потом смог выйти из Зазеркалья.

Для верности Умил коснулся отражающей поверхности зеркала. Твёрдая медь под его пальцами почернела и стала мягкой. Дух без труда погрузил руку по локоть в зеркало. Однако это не смогло окончательно убедить Богиню Судьбы. Она выхватила зеркало из рук Умила и стала рассматривать его. Оно выглядело совершенно обычным. Макошь недовольно выдохнула и протянула зеркало Умилу, но вдруг снова ухватилась за ручку.

– Ты не отражаешься в зеркале.

– Конечно. Это тело – лишь отражение моей души, заключённой в этом зеркале, – сказал Умил и всё же забрал зеркало из рук Макоши.

Богиня совершенно точно была недовольна результатом. Она злобно зыркнула на Прова и направилась к своему идолу.

– Макошь, стой. А как же суд?

– От имени всех богов пантеона прощаю этого духа зеркала.

– Но там целый город призраков… – попытался возразить Пров.

– Я отправлю Магуру разобраться с призраками. Пусть этот дух идёт домой, – сказав это, Макошь зажгла божественной энергией идол Прова и вошла в свой идол.

Пров, желавший правосудия, помедлил пару секунд, а затем бросился к идолу. Напоследок он бросил Умилу мешочек и сказал:

– Здесь одно звено Свободы, брось его на порог терема, и купол падёт.

Умил остался один. Он не рассчитывал, что сможет так легко отделаться, встретив двух богов. Они снова не стали даже разбираться в его деле. Но в этот раз это сыграло ему на руку.

Оставшись наедине, Умил осмотрел идолы вокруг.

Макошь, Пров, Чернобог, Велес, Сварог, Лада, Перун, Даждьбог…

Умил очень хотел взглянуть на своё лицо, чтобы понять, так ли сильно он похож на богоубийцу Леля. Но сделать этого он не мог, ведь сам уже был отражением. Он только знал, что его волосы рыжие, лицо конопатое, нос с горбинкой, а глаза карие. Это ему рассказал Найден много лет назад.

Найдена Умил не видел всего пару дней, но казалось, будто прошла вечность. Его даже уже не волновал свой внешний вид, поэтому он нашёл у Храма Небес небольшой прудик и, используя оставшиеся силы, открыл портал в Зазеркалье.

Как и в прошлый раз на болоте, по воде расползлось чёрное пятно. Умил нырнул в него, а вынырнул уже в темноте. Как только он полностью вылез из образовавшейся лужи, пол затвердел.

В кромешной тьме иногда встречались настенные зеркала, зеркала, висящие в воздухе, зеркала, будто стоящие на чём-то. На полу виднелись маленькие лужицы, размером не больше ладони, и именно их разглядывал Умил. Попасть в запечатанный Янтарный Терем даже через Зазеркалье было невозможно, поэтому приходилось искать самый близкий к Терему водоём.

Спустя пару минут плутаний дух всё же нашёл лужицу, в которой отражались знакомые деревья. Умил присел на корточки, коснулся ладонью поверхности и стал погружаться головой вниз. На обратной стороне первой показалась голова, затем Умил поднял руки и уцепился за траву на краю лужи. По счастливой случайности эта лужа оказалась совсем близко к Терему.

Как и говорил Пров, Умил положил звено цепи на порог. Серебряные прожилки в оконных рамах и дверных косяках стали часто мерцать и через пару секунд рассеялись. Умил, наконец, смог вернуться домой.

На пороге его встретила тишина, привычное тёплое освещение и свисающие с потолка амулеты. Никого из жильцов не было видно, и Умил уже хотел быстро прошмыгнуть в свои покои, как друг из-за угла на коленках выползла девушка. Она увлечённо рисовала углём на полу и что-то неразборчиво шептала. Умил не помнил её имени, но по густой тёмной энергии смог определить, что это тяжело больная навия.

Дух попытался пройти мимо неё как ни в чём не бывало, чтобы не побеспокоить. И у него почти вышло, но девушка затихла, села около входа в центральную комнату и резко закричала.

– Сдохни!

Умил вздрогнул и обернулся. Навия билась в истерике и продолжала кричать. Она в крошку растерла уголь и расцарапала нарисованные ею страшные гримасы на полу. Вопли эхом раздавались по всему Янтарному Терему. С восточной стороны по коридору уже слышались торопливые шаги. Умил подобрал подол платья и быстро побежал по лестнице, не смотря вперёд.

Первый этаж, второй, вот последние ступени, и… Умил врезался в кого-то и упал назад. Человек попытался схватить его за руку, но не успел. Дух Любви распластался на ступенях головой вниз. От удара перед глазами плыло, и сразу распознать человека перед собой не получалось.

– Хо… Хозяин?.. Это как так? – обеспокоенный мужчина попытался поднять Умила, но тот, узнав голос, отпихнул его от себя. В его голове крутилась лишь одна мысль: “Вот бы сейчас подняться и снова покатиться по лестнице, чтоб уж точно проломить эту бедовую голову”. – Что с Вами? Что за одежда?

Найден, как и всегда, лучше знал, что именно нужно Умилу, и всё же поднял его и потащил в сторону его покоев. Только они пересекли порог комнаты, Найден принялся искать одежду в сундуках. Умил не торопился ни отвечать на вопросы, ни снимать женское платье.

– Это этот божок? Это и есть праведный суд Небес?! – Найден кинул рядом с духом скомканные вещи и продолжал доканывать его, опустив излишнюю вежливость. – Ну, чего молчишь!

Умил в ответ на это лишь усмехнулся:

– Так вот что должно случиться, чтобы ты вспомнил, что я не только Хозяина Янтарного Терема.

– Не увиливай. Расскажи, как есть.

Медленно снимая с себя платье, Умил начал рассказ, который в итоге не понравился Найдену. Управляющий расчёсывал волосы Умилу и тихо, почти шёпотом причитал:

– Вот вам и боги. Зачем только люди им поклоняются? Они лбы в поклонах разбивают, а эти гниды ни голод, ни войны остановить не могут. И всё же ты прав.

Впервые за многие десятки лет Умил услышал, что Найден согласен с ним. Обычно он принимает более правильную сторону и потом наедине ругает Умила. Сейчас же Найден даже обругал богов.

Умил осмотрелся вокруг. На полу больше ничего не валялось, на стенах висели новые полки, на столе лежала стопка тонких деревянных пластин. Дух сразу догадался, что Найден зря времени не терял и переписал все магические артефакты. Умил представлял, как ему было тяжело справляться с перепуганными жителями Терема. Пусть пров и выставил всё так, будто духи и навии объединяются для борьбы против Небес, но сами они понимали свою никчёмность. Что могли сделать духи камней, деревьев, ручейков? Может, бесплотные призраки и заложные покойники с разлагающимися телами смогут одолеть весь пантеон?

Конечно, Дух Любви был рад, что в чужих глазах они выглядят так, будто смогут постоять за себя, но это было преимуществом только в Яви. Не знающие бед жители Прави в любой удобный момент смогут обвинить кучку больных и беспомощных во всех своих бедах.

Пров представился Богом Справедливого суда, но вряд ли он был готов судить Умила по закону. Что тысячу лет назад, что сейчас, боги вешают всех собак на того, кто первым заговорил о проблеме, и потом весело празднуют это как великую победу над всемирным злом.

– Скажи, какое у меня лицо? – вдруг сказал Умил, когда Найден уже хотел уйти.

– Э, ну, – помялся он, – нормальное.

– Опиши его.

– Веснусчатое, нос с горбинкой, чёткие прямые брови, тонкие губы, карие глаза… – Найден просто сказал то, что говорил уже много раз. – Ничего не изменилось.

– Вот и хорошо, – ответил Умил и улёгся на кровать. Сил почти не осталось, и он сразу уснул. Впервые за эти две недели, пока ему приходилось сдерживать бога оковами, Умил почувствовал облегчение, будто ничего и не случалось. Сердце наконец успокоилось и перестало бешено колотиться.

Как вдруг, поднимаясь от ног к голове, по телу прошлась неприятная волна. Сердце снова забилось чаще. Умилу показалось, будто он стоит в темноте Зазеркалья и падает в огромный чёрный омут.

Дух резко сел и трясущимися руками принялся массировать виски. В горле пересохло, и, по обыкновению, он почти позвал Найдена, однако вспомнил, что ещё ночь, и собрался встать сам, но обнаружил, что находится в другом месте.

Вместо тёмной богато обставленной комнаты перед Умилом предстала совершенно иная картина. Простенькие стены и пол из берёзовых досок, такой же сундук в углу комнаты и низкая твёрдая кровать. Через огромное открытое окно внутрь падали лепестки яблони. Умил подскочил и выбежал вон из комнаты, а затем и из дома. Он принялся рассматривать здание. Не смотря на простоту внутри, снаружи всё выглядело довольно богато. Чтобы полностью рассмотреть этот огромный терем, Умил попятился назад и не заметил приближающегося сзади человека.

– Ты чего это в исподнем выскочил?

Столкнуться они так и не смогли. Мужчина вовремя остановил Умила, приобняв его со спины. От этого прикосновения дух забыл как дышать. каждой частичкой тела он чувствовал страх и хотел убежать, но ноги не слушались.

– Может, ты меня встречаешь? – мужчина обошёл Умила и лучезарно ему улыбнулся. На плече лежала чёрная коса, украшенная оранжевыми цветами, подчёркивавшими тёмно-карие, почти чёрные глаза.

– Нет, – пробормотал Умил и что есть мочи побежал прочь. Но сколько бы он не бежал, куда бы не поворачивал, всё время возвращался к этому улыбчивому парню с цветами. Страх полностью поглотил Умила, и от безысходности он забежал в терем. Еле как уняв дрожь в руках, он закрыл дверь на засов, и уже через пару секунд она затряслась.

Бежать было некуда. Терем был пуст, а снаружи дверь мечом рубил сумасшедший. Умил наблюдал, как удар за ударом мужчина прорубил небольшое отверстие около ручки. Резко всё затихло. В прорубленной двери показалась рука. Паника нарастала, и ждать Умил не стал. Он побежал обратно в комнату и лег в кровать.

– Это дурной сон, это всего лишь сон, он мёртв… – словно заговор повторял Умил под одеялом. Он давно уже признался себе, что невероятно жалок, но в этот момент ему невероятно хотелось как и в детстве верить то, что вот-вот кто-то придёт и спасёт его, поможет и убережёт от всех напастей. Но этого не случилось.

Мужчина сорвал с Умила одеяло и сомкунл руки на его шее. Добрые глаза и улыбка превратились в животный оскал, и узнать в этом сумасшедшем того самого светлого доброго парня было нельзя.

– Ты мне ещё “спасибо” скажешь… Эта мразь не должна жить… – прошипел мужчина, всё сильнее сжимая руки на шее Умила.

Воздух в лёгких закончился. Слёзы градом текли по щекам, но не могли разжалобить жестокого убийцу. Глаза сами собой закрылись, и вдруг всё исчезло.

Умил сел в кровати, закашлявшись. Он осмотрел комнату и облегчённо выдохнул, обнаружив, что находится в своих покоях в Янтарном Тереме, а рядом на краю кровати сидит Найден, но в воздухе до сих пор витал удушливый аромат тех самых цветов.