Слепая Охота

Глава 1 Конвой

Памяти Татьяны Валентиновны Оберемко.

Когда небесной розы лепестки

Нам отсчитают время возвращенья

И неподвижною безмолвной тенью

Застынут слов холодные ростки, —

Пусть нас любовь проводит до реки,

Где отойдет челнок — спустя мгновенье,

Пусть имя легкое твое, в смятенье,

Проснется в линиях моей руки.

Я выдумал тебя — я существую;

Орлица, с берега, из тьмы слежу я,

Как гордо ты паришь, моё созданье!

И тень твоя — сверкание огня:

Из-под небес я слышу заклинанье,

Которым ты воссоздаёшь меня.

Хулио Кортасар

Отряд хорошо вооружённых всадников медленно двигался между тёмными скальными глыбами по широкой, едва различимой в снежной пелене дороге, замысловато петлявшей на дне горного ущелья. Двое человек впереди всех с факелами в руках освещали путь, следя за тем, чтобы конвой не сходил с дороги, справа от которой зиял крутой обрыв. Всадники охраняли три большие тюремные клети на колёсах. В каждой помещалось до двух десятков будущих каторжников. Заключённые гномы, люди и эльфы звенели цепями, сквернословили, плевали в снег и время от времени выкрикивали злобные оскорбления в адрес своих конвоиров, за что получали по рёбрам тупым концом копья, ловко просунутым сквозь обмёрзшие железные прутья. Били их больше для острастки, не особо разбирая, кто сквернословил, а кто нет. Получали и те, кто просто сидел в тупом оцепенении, почти не реагируя на происходящее. Голод и холод делали своё чёрное дело, превращая осуждённых в безучастных ко всему рабов, покорно смирившихся со своей тяжкой участью.

Конвой шёл из далёкого Ишшиата в северные рудники. Два десятка эльфов, двадцать людей и двадцать гномов - их всех ждала долгая каторга за разные, но не особо тяжкие преступления. Многих осудил людской суд, но были и те, кто получил приговор в соответствии с законами своих народов. Здесь были преступники из многих королевств, которых насчитывалось пятнадцать: шесть людских, пять эльфийских и четыре гномьих владения. По большому счёту над всеми ними главенствовал в основном людской закон, установившейся после Третьей двухлетней войны. У людских правителей было право решающего голоса, когда владыки всех пятнадцати королевств собирались раз в год на живописном озёрном острове Форлорстад.

Охрана конвоя состояла преимущественно из наёмников «Ледяного братства», как правило занимавшихся сопровождением к месту тюремного заключения каторжников разных рас. На чёрных, расшитых серебряной нитью плащах красовался герб – открывший пасть свирепый белый медведь проглатывающий солнце. Всадников было вдвое меньше заключённых - примерно три десятка, но их немалый боевой опыт и отличное вооружение с лихвой компенсировали этот досадный недостаток. Ущелье, по которому они двигались, трудно было назвать живописным. Мрачные, уходящие вверх отвесные скалы, будто грубо вырубленные исполинским топором, напоминали местами неровные драконьи зубы. Это наводило на мрачные мысли, и местность вокруг казалась враждебной и заброшенной. Здесь давно не ступала нога человека, и это сразу чувствовалось даже в самом студёном воздухе, словно отравленном безысходностью и абсолютным одиночеством.

- Эй ты, бурдючная башка! – выкрикнул мающийся от безделья всклокоченный серобородый гном, пытаясь тут же увернуться от нацеленного прямо ему в живот тупого конца длинного копья. – Хорошо, видно, тебе в ладном седле на славной лошади по дороге лихо рассекать? Сыт да тепло одет! Ишь, морда прямо лоснится! Чтоб твоя мать от горного тролля каменную двойню родила, а сестра зачала гигантскую чумную крысу…

Всадник на обидные слова распоясавшегося наглеца лишь громко рассмеялся и ткнул пленника черенком копья вторично, на этот раз более удачно. Гном яростно зашипел, хватаясь за ушибленный бок. Он уже всех порядком достал своим сварливым характером и постоянным сквернословием по любому поводу. Ему уже пару раз хорошо досталось даже от самих заключённых, вынужденных делить с ним тюремную клеть.

- Где мы сейчас находимся, эсхоло? – спросил весёлого всадника бледный до синевы, худой как палка эльф. – Как называется эта местность?

Конвоир промолчал, проигнорировав заданный вопрос, и тогда за него ответил не в меру разговорчивый гном:

- Это долина белых охотников, остроухий! До Северных рудников отсюда ещё пять дней пути, так что, считай, половину мы уже отмотали.

- Плохое место! – покачал головой длинноволосый эльф. – Сплошные мёртвые горы. Суровые снегопады. Места обитания диких племён. Они не будут нам рады. По слухам, ими правят женщины. А женщины всегда намного строже мужчин. Они скорее всех нас перебьют, чем будут разбираться, кто мы да зачем здесь проезжаем. Зря конвоиры решили срезать дорогу…

- Дерьмо эти горы! – сварливо подтвердил гном. – Вот нутром чую! Уж поверь опытному гному, повидавшему и попробовавшему на зуб много разного камня. Они все мёртвые… и полые внутри… От такого места ничего хорошего ждать не приходится, даю свою бороду на отсечение…

С интересом прислушивающийся к беседе заключённых всадник снова рассмеялся и, пришпорив всхрапнувшего коня, умчался в самое начало колонны.

- Хорошее время сделать ноги! – подмигнул сидящему рядом эльфу серобородый гном. – Что думаешь об этом, ушастый?

- Маловероятно. - Эльф поплотнее завернулся в длинный дырявый во многих местах плащ. – Да и куда здесь податься… Заблудимся в этой проклятой буре и замёрзнем насмерть.

- Нужно ждать подходящий момент, - всё не сдавался гном. – А дальше кривая да выведет… Слушай, брат, а кто это в дальнем углу там сопит всё время в две дырки. Я что-то всё его рассмотреть никак не могу. Только и видно, что огромный… На гнома вроде не похож, да и на твоих сородичей тоже совсем не тянет. У тебя глаза вроде позорче должны быть моих… мои ведь по большей части годятся лишь в подземном полумраке.

- Не знаю, кто это. - Эльф нервно зевнул. – Его в самый последний момент к нам подсадили. Но скажу тебе так… судя по количеству оков и татуировок, это кто-то очень опасный. Сами стражники, похоже, его боятся. Ни разу с ним даже не заговорили, да и копьём его никто из них до сих пор ещё не ткнул…

- А за что его тыкать копьём, когда он молча всё время сидит, - резонно возразил гном. – Ишь ты как глазами блестит! Точно не эльф! Такой злобы я у вашего брата никогда не видел…

- Плохо ты, поди, знаешь нашего брата, - мрачно усмехнулся эльф.

Гном добродушно рассмеялся.

- Ну, давай, что ли, знакомиться, остроухий! Я Тордан, сын Гуртобада Толстые Ляжки. Может, слыхал о таком? Нет? Эх… вот же незадача… Мой папаша был знаменитым разбойником, держал в страхе все Южные горы вместе с предгорьями и небольшой пустыней. Был страшен во гневе, горд, жаден и невероятно глуп. За что и поплатился. Его подняли на копья во время попытки ограбить королевский кортеж из Килирии. Жадность его, в общем-то, и сгубила, ну и, понятно, толстые ляжки… Не смог он убежать от мстительных килирийских всадников, когда те, разогнав его разбойничье воинство, принялись преследовать выживших. Бесславный и глупый конец!

- Сигилиэль, – устало представился эльф. – Из Эймора.

- О, славные земли! – восхитился Тордан. – Хотя я никогда там и не был.... Но название хорошее, звучное как боевой клич! Хотя я слышу его впервые в жизни… Да и имя твоё, остроухий, мне определённо нравится. Си-ги-ли-эль! Словно древняя песня про несчастную возлюбленную, не дождавшуюся домой из военного похода любимого и спрыгнувшую в ненасытные холодные воды живописного эльфийского водопада. Да и окончание твоего имени просто отличное! Ну не может быть плохим эльф, в чьём имени сокрыто чудесное слово эль – который есть не что иное, как легендарный гномий напиток. Кстати, а за что тебя на каторгу-то упекли, мой благородный собрат по несчастью?

- За убийство, – коротко ответил Сигилиэль.

- О… даже так. - Гном задумчиво накрутил на кулак длинную серую бороду. – И вряд ли это было убийство в благородном бою…

Эльф промолчал.

- Ну а я пошёл по стопам беспутного папаши, - ни к кому особо не обращаясь, громко сообщил Тордан, сын Гуртобада. - Как говорится, нет ума у предка - нет ума у сына. Да ещё и судей как следует обложил нехорошими словами… когда приговор мне оглашали… за что получил дополнительно несколько лишних лет каторги. Видно, на роду нам с отцом так написано - грабежом промышлять. В любом случае опозорить наш древний род после ярких похождений моего весёлого папаши больше уже было просто невозможно. Хотя я вроде и старался как мог…

***

Будущие каторжники, плотно набившиеся в широкую тюремную повозку, тихо посапывали, завернувшись в лохмотья и крепко прижавшись друг к другу, чтобы хоть как-то согреться под порывами злобного ветра, что пронизывал клеть насквозь. Только возле огромного заключённого в дальнем углу не было ни одного пленника. Все старались инстинктивно держаться от него подальше.

- Остроухий, ты это слышал? – Гном легонько толкнул дремавшего эльфа локтем в бок.

- Слышал что? – Сигилиэль из Эймора открыл один глаз.

- Да вроде как шаги! – Чуть наклонив голову набок, Тордан встревожено прислушивался. – Будто великан идёт через горы…

- Тебе, видно, почудилось. - Эльф снова закрыл глаза. – В голосах ледяного ветра и не такое часто услышишь. Иные слышат, как кто-то произносит их имена и зовёт в снежную кутерьму, и если подчиниться этому зову, то навсегда сгинешь в белом безмолвии, а собратья забудут имя твоё и то, как ты выглядел. Я часто слыхал такие истории про далёкие северные земли…

- Да нет же… - Гном снова встрепенулся. – Шаги же. Глухие. Могучие. Кто-то идёт за нами. Это великан! И он приближается…

- Великаны давно вымерли, - тихо проговорил Сигилиэль. – Последний сгинул в районе гор Утуат две тысячи с лишним лет назад, если считать от падения твердынь Менкаура.

Тордан, сын Гуртобада тихонько выругался и, достав из-за голенища сапога длинный ржавый гвоздь, принялся быстро ковырять замочную скважину на своих ручных кандалах. Этот гвоздь он с большим трудом вытащил из деревянного пола прямо под собой и был невероятно доволен своей полезной находкой.

Хорошее время делать ноги неотвратимо приближалось.

***

Странствующий целитель Стиг Тигурт спешил. Он невероятно спешил, пытаясь обогнать в своей маленькой повозке неумолимо надвигающуюся бурю. Ему ни в коем случае нельзя было задерживаться в этой холодной долине, потому что со дня на день его ждала жена, которой он обещал привезти до начала праздника снежных туманов их десятилетнего сына Эрво. Он ей обещал, и он во что бы то ни стало должен был сдержать обещание. От этого зависело многое, в том числе их такой хрупкий в последнее время семейный союз. Союз трещал по швам, и очередная оплошность, очередное не выполненное обещание могло похоронить его окончательно и бесповоротно. А этого Тигурт уже точно не вынесет. Нет, не сейчас. Это выше его сил. Это будет означать конец всему.

Повозка опасно подпрыгивала на каждой колдобине. Нещадно стонали колёса. Взмыленные лошади хрипели, стегаемые беспощадной плетью. Необъяснимый страх гнал целителя через широкое ущелье. Словно кто-то невидимый подсказывал ему, что ни в коем случае нельзя задерживаться в этом неприветливом холодном месте. Лишь бы поскорее проскочить и забыть ущелье, как многие другие безликие места, в которых Тигурт раньше бывал и которые не оставили даже малейшего следа в его памяти.

«Только бы выдержала повозка, - мысленно твердил себе Стиг, неистово работая хлыстом. – Только бы не сломалась прямо посреди дороги… тогда это конец. Конец всем моим планам и дальнейшей благополучной жизни».

- Быстрее, проклятые! – яростно закричал он на лошадей, которые итак уже были на пределе своих сил. – Быстрее… быстрее… ленивые неблагодарные твари!

Дребезжащая повозка неслась вперёд, и не было конца этому ненавистному ущелью.

***

Снегопад усилился, стремясь укрыть всё вокруг белой плотной мантией. Сугробы оживали, меняя форму. Они росли прямо на глазах, до неузнаваемости преображая окружающий мир. Дорогу окончательно замело, и отряд конных всадников теперь ориентировался по тёмному очертанию ближайших гор, которые, вопреки всему, всё ещё можно было различить на фоне бушующей стихии. Мерные глухие удары, похожие на отдалённый рокот боевого барабана, теперь были хорошо различимы сквозь тоскливые завывания печального ветра.

- Ну что, остроухий, скажешь, и на этот раз ты не слышишь шаги преследующего нас исполина? – Гном торжествующе посмотрел на эльфа.

- Теперь и я их тоже слышу! – удивлённо подтвердил Сигилиэль. – Но это больше похоже не на шаги, а на…

Договорить он не успел, потому что где-то впереди отчаянно заржали кони, и тюремная повозка затормозила, да так резко, что заключённые, не успевшие понять, что происходит, повалились друг на друга. Послышались хриплые проклятия и стоны.

- Ох, ты, что творится! – воскликнул Тордан, увидев, как буквально в полушаге от их тюремной клети промчался облепленный снегом конный экипаж, влекомый четырьмя лошадьми, от крупов которых валил густой пар. – Ты это видел, остроухий? Эй, стража, что там случилось? Почему стоим?

- Едва не столкнулись! – донеслось снаружи. – В последний момент смогли отвернуть в сторону…

- А кто это там так лихо ехал? – всё продолжал свои расспросы любопытный гном, пытаясь разглядеть сквозь снег разговорчивого конвоира и гадая, не тот ли это весёлый служивый, который совсем недавно пытался охаживать его по рёбрам.

- Да кто ж его знает! – донеслось снаружи. – Счастливчик. Повезло, что мы его заметили раньше, чем он нас, а то влетел бы на полной скорости как раз в вашу клеть…

- Ну вот он, твой шанс, - тихо рассмеялся эльф. – Который ты так ждал… Но чуда не случилось…

- Подожди, остроухий, ещё не вечер, - всё не унывал Тордан. – Я почти уже открыл замок на кандалах…

- Что ты там сделал? – удивился Сигилиэль, но гном уже не слушал его. – Гляди-ка, а снегопад-то снаружи вроде как даже утих… Хороший знак! Нутром чувствую. Свобода близка… близка как никогда… Надо просто не упустить свой шанс… второго точно у нас уже не будет…

***

А лошади продолжали сходить с ума, будто их всех в одночасье поразила какая-то неведомая болезнь.

- Прррууу… да чтоб тебя! – неслось со всех сторон. – А ну осади! Осади, я сказал…

- Что-то не так. - Гном резко вскочил со своего места, сильно ударившись макушкой о низкий деревянный потолок тюремной клети. – Ах ты каменный помёт пятидесяти пьяных троллей… Больно ведь!

Снегопад почти прекратился, и пред взорами сидевших за решёткой будущих каторжников предстала очень странная картина – конвоиры яростно боролись со своими лошадьми, безуспешно пытаясь их успокоить. Некоторые всадники успели спешиться, но остальных седоков лошади попросту сбросили в глубокий снег, где сейчас они и барахтались, изрыгая страшные проклятия.

- Лошади разбегаются… - Тордан уткнулся лбом в обжигающий холодом прут решётки и тут же застонал от боли, потому что ледяной металл хорошенько прихватил его за незащищённую кожу.

Запряжённые в повозку животные тоже неистовствовали, вставая на дыбы и пытаясь вырваться из упряжи. Тюремную клеть затрясло, и она стала медленно заваливаться на правую сторону.

- Там наверху! – неожиданно срывающимся хриплым голосом закричал кто-то.

Гном тут же посмотрел вверх, на склон ближайшей горы, и обомлел от ужаса, узрев исполинскую фигуру в развевающемся на ветру, словно зловещие крылья, огромном плаще. Покрытый инеем гигант медленно заносил для удара колоссальную секиру. Вот, будто в страшном сне, блестящее лезвие ударило по верхушке ближайшей скалы, и в ту же секунду вниз поползла стена ледяного наста, с грохотом снося всё на своём пути и набирая скорость.

- Лавина!

Но спасаться было уже поздно.

Неумолимая гибель через считанные мгновения должна была настичь абсолютно всех.

Последнее, что увидел Тордан, сын Гуртобада, перед тем как на него навалилось глухое безмолвие, это жуткого, покрытого льдом великана, медленно переступившего через ближайшую гору с чудовищной секирой на плече.

***

Странствующий целитель Стиг Тигурт так и не понял, откуда на абсолютно пустой заснеженной дороге внезапно возникла кавалькада чёрных всадников, охранявших три крупных повозки. Они появились, словно призраки, буквально из ничего, и только чудо позволило с ними благополучно разминуться, проскользнув буквально в нескольких ладонях от самой передней повозки.

Кажется, он даже смог разглядеть тюремные прутья. Что они забыли в такой-то глуши? Куда держат путь? Все эти мысли пронеслись в голове за ту долю секунды, пока целитель промчался мимо, мёртвой хваткой вцепившись одеревеневшими от напряжения руками в поводья и закусив до крови нижнюю губу.

Последующее случилось тоже очень быстро. Он даже не успел как следует испугаться. Впереди возникла огромная нога, облачённая в покрытый изморозью исполинский сапог. Это был великан, невесть как оказавшийся в проклятой долине.

«Они же исчезли добрые две тысячи лет назад!» - мелькнула короткая мысль, но Тигурт даже не успел ей как следует удивиться, потому что в этот самый момент прилагал все мыслимые усилия для того, чтобы не столкнуться с этим так некстати возникшим на пути препятствием. И он сумел повернуть повозку резко вправо, нырнув под широкий каменный карниз ближайшей скалы, и, возможно, именно это и спасло его от неминуемой смерти в потоке обрушившегося сверху губительного снега.

То была лавина. Та самая, которая совсем недалеко накрыла тюремный конвой с каторжниками, так и не добравшийся до вожделенных Северных рудников.

***

Долго ли длилось его забытьё?

Кто знает.

Сперва Стиг ощутил холод и лишь затем лёгкие покалывания в затёкших окоченевших руках. Он издал не то протяжный стон, не то глухое нечленораздельное мычание и попытался принять вертикальное положение. Глаза не открывались, припорошённые колким снегом, и он принялся яростно растирать их кулаками. К счастью, чувствительность к рукам вернулась довольно быстро. Щёки горели, глаза нещадно резало, перед взором плыла мутная пелена. Затылок был измазан свежей кровью, но боли совсем не ощущалось. Быть может, при падении он просто рассёк на голове кожу? Нашарив на поясе флягу с водой, Тигурт выдернул зубами плотную пробку и стал лить воду себе прямо на лицо.

Затем сделал большой глоток. Закашлялся. Это помогло. Нормальное зрение стало постепенно к нему возвращаться.

Вернув флягу на пояс, целитель попробовал оглядеться. Первое, что он увидел, была перевёрнутая повозка. Она одиноко лежала на правом боку совсем рядом. Лошади исчезли. По всей видимости, сбежав после крушения. А может, их трупы просто снесло лавиной куда-то значительно дальше.

Стиг посмотрел наверх, на спасший его скальный карниз. Именно он помешал лавине полностью похоронить под собой повозку. Место вокруг было крайне неудачное. Единственное ведущее в долину ущелье здесь неожиданно сужалось, и справа от дороги зиял крутой обрыв, куда, собственно, и сошла основная масса снега.

- Эрво! – отчаянно прокричал Тигурт, только сейчас вспомнив о сыне, находившемся вместе с ним в повозке.

Почему он не подумал о нём сразу, как только пришёл в себя? В голове было всё что угодно, даже давешний ужасающий великан. Мысли путались, хаотично налетая одна на другую, но именно мысль о сыне появилась только сейчас. Маленькое необъяснимое предательство, которое он не сможет себе простить.

- ЭРВО! - Став на четвереньки, Стиг пополз к повозке, борясь с головокружением и подступающей к горлу тошнотой. – Эрво, мальчик мой!

Повозка выглядела довольно целой. Она просто завалилась набок, при этом уцелела даже дрога – прочный брус, соединяющий переднюю и заднюю ось. Хоть сейчас переворачивай её обратно, запрягай лошадей и в путь. Но Тигурт понимал, что самостоятельно не сможет этого сделать, да и где теперь искать этих лошадей?

- Эрво!

Откинув кусок серой рогожи, целитель заглянул вовнутрь повозки. Сердце выскакивало из груди. В висках стучало, будто там кто-то пытался пробить изнутри череп кузнечным молотом.

Меньше минуты хватило, чтобы убедиться - сына в повозке нет. Следов вокруг тоже не было, их вероломно сокрыл снег, крупными хлопьями падающий с хмурого неба. Буря временно утихла, по всей видимости наслаждаясь последствиями схода лавины.

Собрав уцелевший целительский скарб, Стиг глотнул из маленькой тёмно-синей бутылочки горькую тягучую жидкость. Это был «Рокот Дракона», древний рецепт которого тайно передавался в роду Тигурта по наследству от отца к сыну. Травы, входящие в его состав, были очень редкими, как и порошок из дроблёных морских раковин. Ещё нужно было знать точные пропорции смешиваемых ингредиентов, так как любая ошибка превращала целебный настой в смертельный яд.

Целитель поморщился, обжигая горло, но буквально через мгновение почувствовал, как в голове проясняется, будто порыв налетевшего ветра освежил затхлое душное помещение. Мысли потекли в прежнем ритме, и не было среди них ни панической путаницы, ни парализующего страха.

«Надо немедленно идти на поиски сына! – мысленно приказал себе Стиг, поудобнее перехватывая висящую на боку сумку с лекарствами. – Эрво, отец идёт за тобой и, где бы ты ни был, он найдёт тебя. Держись, мой мальчик…».

И бросив короткий, полный сожаления взгляд на перевёрнутую повозку, целитель решительно двинулся вдоль ущелья в том направлении, откуда приехал, потому что дорога дальше была перекрыта непроходимой снежной глыбой. Эрво в любом случае никак не смог бы через неё перебраться. Значит, путь для начала поисков был всего лишь один – вниз в долину, и это сразу же уменьшало многочисленные варианты, давая некоторое преимущество.

Но нужно было поспешить…

***

По всей видимости, не так уж и долго провалялся он в своём вынужденном беспамятстве. Стиг это понял, как только добрался до того места, где едва разминулся со странными чёрными всадниками. Лавина накрыла их, всего лишь слегка задев огромным снежным крылом. Основной же удар, судя по всему, пришёлся на то место, где по несчастливой случайности проезжал в роковой момент целитель.

Тигурт услышал стоны и поначалу даже решил, что это ему попросту послышалось. Но нет, кто-то действительно стонал вдалеке, возможно терзаемый сильной болью. В клубящейся вокруг снежной пелене было трудно понять, откуда именно доносится звук. Стиг замер на месте, вслушиваясь в завывания ветра. Нет, определить направление казалось делом совершенно невозможным. Буря путала все ориентиры. К тому же снег слепил глаза, пытался набиться в рот и уши. Целитель наклонил голову, уткнув подбородок в грудь, но это мало чем помогло. Утопая по колено в рыхлом снеге, он устало побрёл на то затухающий, то усиливающийся звук человеческих стонов.

Неожиданно возникшее чувство острой опасности заставило снова остановиться, а затем и вовсе схорониться за большим сугробом, наметённым у самой обочины дороги.

Снегопад чуть утих, и спрятавшийся Тигурт увидел, что среди лежащих в снегу стражников медленно бродит высокий статный незнакомец. Чёрные длинные волосы до пояса развевались на морозном ветру. Казалось, ему было плевать на холод. Короткая кожаная безрукавка едва прикрывала бугрящуюся от рельефных мышц широкую смуглую грудь. Мощные руки были покрыты замысловатыми татуировками, и целитель тут же подумал о том, что вот именно такой человек вполне мог легко поставить его перевёрнутую повозку обратно на колёса. На ногах - чёрные охотничьи штаны, плотно зашнурованные по бокам, и тёплые меховые сапоги до самых колен. Лица незнакомца Стиг рассмотреть не смог, ибо тот всё время держал голову наклонённой, будто внимательно высматривал что-то у себя под ногами. Вот он подобрал из снега какое-то оружие. Это было короткое боевое копьё. Взмах руки. Точный удар, и протяжный стон мгновенно оборвался. В груди у Тигурта похолодело. Незнакомец хладнокровно добивал выживших после схода лавины стражей.

Ещё трижды вздымалась вверх мощная рука, беспощадно обрывая чью-то теплящуюся в покалеченном теле жизнь. Затем убийца присел на корточки возле ближайшего трупа, обыскивая его. Блеснуло оружие, тут же перекочевавшее на пояс к загадочному душегубу. Ещё у одного мёртвого стражника был позаимствован плотный тёплый плащ. Небрежно запахнув обновку, здоровяк пристально посмотрел в ту сторону, где за сугробом прятался целитель.

Стиг мгновенно припал к земле, уткнувшись лицом в обжигающий холодом снег. Он пролежал битых полчаса, ожидая рокового удара копья в спину, но так его и не дождался.

Снегопад усилился. Целитель наконец решился снова выглянуть из своего укрытия. Рослого незнакомца на дороге уже не было, но он мог поклясться, что успел заметить две странные фигуры, уходящие прочь: – низкорослого, смешно ковыляющего крепыша и худого узкоплечего человека.

«Эльф и гном», - тут же определил Тигурт, но идти вслед за ними не рискнул, а выждал какое-то время, прежде чем продолжить отчаянные поиски пропавшего сына. Дорога вела в неизвестность, и эта самая неизвестность не сулила ничего хорошего.

Но он не мог отступить.

Просто не имел на это права.

Глава 2 Чёрный волк

Тордан, сын Гуртобада оставался в сознании. Когда на тюремную клеть обрушился страшный удар, он, изрыгая самые грязные проклятия, вжался спиной в прочные железные прутья, широко расставив крепкие ноги, после чего окружающий мир закрутился, словно детский волчок. Клеть покатилась кубарем. Но мастера сделали её на совесть. По своей прочности она вполне могла бы соперничать со знаменитыми деревянными осадными башнями гномов, при помощи которых древний народ штурмовал неприступные вражеские крепости.

«Быть может, эти клетки на колёсах тоже собирали гномы?» - промелькнуло в голове Тордана.

Мысль была забавной, но, скорее всего, неверной. Гномы бы изготовили повозку полностью из кованого железа, и была бы она ещё прочнее и надёжней, хотя и значительно тяжелее. Но как раз в этом случае снежной стихии не удалось бы её так просто перевернуть.

Именно такие мысли посетили голову Тордана, когда он, продолжая ругаться и отфыркиваться, выбирался сквозь сорванную с петель дверь на долгожданную свободу. Открыть ржавым гвоздём ручные кандалы он так и не успел, да и сам заветный гвоздь потерял в суматохе случившейся катастрофы. Но всё это уже не имело никакого значения, потому что он был на СВОБОДЕ.

- Эге-ге-гей! – воскликнул гном, осматриваясь по сторонам. – Вот тебе и прочная славная клеть! Дверца-то вылетела на раз, два, три… Криворукие бездельники! Ничего путного сделать не могут. Однако как знатно же нас потрепало. Где конвой? Где всадники? Неужели отныне мы предоставлены самим себе? Эй, ушастый убийца, ты там живой или как?

Из полутьмы тюремной повозки, звеня ручными кандалами, вынырнул Сигилиэль и, согнувшись пополам, излил поток жёлтой рвоты прямо на ближайший сугроб.

- Слабак! – презрительно скривился гном. – Что там с остальными?

- Их выбросило из повозки! – утирая дрожащей рукой бледный рот, ответил эльф. – Часть решётки по левому борту не выдержала, вывалившись наружу вместе с пленниками. Кстати, ещё раз назовёшь меня ушастым, и я выпущу твои гномьи кишки прямо тебе на сапоги при первом же удобном случае. Всё понял?

- Ого, какие мы обидчивые! – удивился Тордан. – Ну хорошо… не буду больше упоминать твои длинные остроконечные уши. Так уж и быть… уговорил. А где этот здоровяк заключённый, который сидел в дальнем углу клетки?

- А мне откуда знать, - брезгливо повёл плечами Сигилиэль, глядя на заблёванный снег. – Внутри только пара трупов, и всё. Они свернули себе шеи во время падения.

- Тихо отошли, и слава богам! – Гном коснулся родового символа на груди, изображающего перекрещённые молот и меч. – Чем меньше выживших, тем лучше. Кто знает, что за злодеи были среди них. По шее мне вот, помню, хорошо надавали, паскудники…

Несостоявшиеся каторжники внимательно оглядывались по сторонам, ожидая с минуты на минуту, что из снежной пелены возникнут суровые стражники, и обретённая было долгожданная свобода снова обернётся для них безнадёжной неволей. Но время шло и ничего не происходило. Никто не отдавал вдалеке зычных команд, не было слышно ржания лошадей.

- Кажется, из охраны никто не выжил, - неуверенно проговорил гном. – Хорошо, если так…

- Пойдём, что ли, тогда посмотрим, что случилось с остальными повозками? Судя по всему, нас слегка отнесло в сторону.

- Ну, пойдём чего уж там, - согласился Тордан. – Но всё равно смотри в оба! Нарваться на выживших стражей мне вот сейчас совсем не хотелось бы…

- Вероятно, там можно отыскать еду! – возразил эльф. – Без пищи нам не выжить в этой заснеженной, забытой всеми богами дыре. Или, быть может, ты способен питаться обледенелыми камнями?

Гном мрачно промолчал, впервые не став спорить с эльфом, что, возможно, могло войти в историю, но некому было документально заверить это удивительное событие.

***

Доржах лежал на спине, широко раскинув в стороны крепкие, покрытые татуировками руки, и безучастно глядел в тёмное ненастное небо. Снег безразлично падал на горячее лицо человека и тут же испарялся. Сердце колотилось, словно проклятое, желая в клочья разорвать грудь и лёгкие. В горле першило. Язык прилип к нёбу.

Это был конец пути.

Варвар понял это сразу, как только открыл глаза.

Его могучая спина была сломана в двух местах, когда он со всего размаха грохнулся на невидимый в сугробе острый камень. Он не помнил момента, когда, проломив решётку, словно выпущенный из пращи камень, вылетел из тюремной повозки, но помнил страшную боль от удара спиной о землю, после которого последовало временное беспамятство.

И вот он пришёл в себя, чтобы в полной мере ощутить всю безнадёжность своего жалкого положения.

Конец пути…

Доржах не думал, что закончит именно так. Глупо и бесславно. Валяясь грудой некогда могучего, но отныне абсолютно бесполезного мяса в холодном ненавистном снегу, он не чувствовал ни рук, ни ног. Единственное, что он, кажется, ещё мог делать самостоятельно, так это моргать, шевелить губами и слегка поворачивать голову.

Именно когда он повернул голову влево, то понял, что коварная судьба ещё не в полной мере поиздевалась над ним – поверженным в пух и прах неудачником. Примерно в десяти шагах неподвижно застыл огромный чёрный волк. Прижав к голове уши и жутко ощерившись, он бесшумно скалился, и по его обнажённым жёлтым клыкам текла пенящаяся белая слюна. Доржах абсолютно не к месту вспомнил, что северяне называли местных волков странным словом «тэрги» и даже, кажется, поклонялись им, как древним божествам.

Если варвар что-то понимал в волках, то зверь явно готовился атаковать. Мужчина попытался поднять левую руку, но лишь издал беспомощный стон. Руки не было. Нет, он, конечно, мог её хорошо рассмотреть, но тело отказывалось признавать, что вот именно эта самая покрытая татуировками рука - его. Да и вернись вдруг каким-то чудом чувствительность, он всё равно ничего бы не смог поделать лишённый оружия. Зверь был слишком крупным и матёрым.

Однако, вопреки всем ожиданиям, волк не нападал. Он тяжело дышал и постоянно вздрагивал. На снег капала горячая слюна, проедая его насквозь. Зверь был сильно изнурён и, возможно, даже болен.

Внезапно волк принялся раскачиваться на кривых лапах и вдруг упал на бок, забившись в страшных конвульсиях. Доржах не понимал, что происходит, но случившееся дальше поразило его ещё больше. Из пасти и ноздрей затихшего зверя заструились скручивающиеся в спирали плотные ленты чёрного дыма. Чёрный дым стремительно покидал тело мёртвого волка, собираясь в зловещую тёмную фигуру.

Прямо на глазах у парализованного варвара творилось нечто невозможное, и Доржах, словно заворожённый, наблюдал за тем, как из густого дымного облака возникало нечто, своими очертаниями похожее на искажённую человеческую фигуру. Варвар не сразу это понял, а когда понял, то содрогнулся от ужаса.

Это была женщина, судя по контурам хрупкой фигуры. Точнее, некое женоподобное существо с тремя парами длинных рук на тонком человеческом торсе. Нижняя часть её тела дрожала и время от времени размывалась, распадаясь на хаотично извивающиеся тёмные отростки, что не позволяло как следует рассмотреть всю зловещую фигуру целиком.

Колдовское отродье состояло из чёрного клубящегося дыма и передвигалось странными рывками, будто гигантский паук. Вот оно подползло к ближайшему трупу, и мёртвый стражник принялся оживать. Тело пришло в движение, и Доржах увидел, что верхняя пара призрачных рук жуткой твари по локти погрузилась в грудь покойника. Стражник повернул одеревеневшее лицо в сторону варвара. В его остекленевших глазах не было жизни, но губы пытались шевелиться в попытке произнести какие-то слова.

Дымная сущность пыталась говорить с Доржахом при помощи мертвеца. Но вместо слов из мёртвой глотки доносился лишь какой-то неразборчивый хрип. Тело слишком быстро окоченело на морозе и уже не слушалось даже могущественной тёмной магии. Наконец оставив эти бесполезные попытки, паукообразное нечто поползло к Доржаху, и варвар понял, что сейчас с ним произойдёт что-то ещё более ужасное, чем такая близкая смерть от холода и паралича. Но он ничего не мог с этим поделать, безучастно наблюдая за неумолимо приближающимся кошмаром.

Вот человекоподобный паук почти добрался до него, и Доржах смог разглядеть клубящееся лицо, подёрнутое угольно-чёрным струящимся пеплом. На какое-то мгновение пепел застыл, превращаясь в неподвижную каменную маску, и варвар сквозь ужас всего происходящего всё-таки успел подумать о том, что дымная тварь была по-своему прекрасна. Красивее женского лица он ещё не видел в своей жизни, и даже чёрный цвет и застывшие на мгновение черты не смогли испортить эту невероятно зловещую колдовскую красоту. А затем потусторонняя сущность накрыла его всего с головой, и он ей уже не сопротивлялся.

На мгновение могучий мужчина оказался в абсолютно непроницаемой вязкой тьме, где не было ни света, ни каких-либо звуков. Он даже было решил, что наконец умер, но в следующую секунду тьма отступила, и Доржах снова почувствовал родное тело. Руки, ноги, спина – всё, как и прежде, было наполнено жизненной силой.

Варвар приподнялся на локтях, ошарашено оглядываясь по сторонам. Жуткой сущности нигде не было видно. Куда же она подевалась? Быть может, попросту привиделась в горячечном бреду, как и огромный чёрный волк? Но нет, волк лежал на снегу в том месте, куда и упал. Он был мёртв. Значит, это не сон и не бред, это реальность.

Доржах легко поднялся на ноги, чувствуя необычайный прилив сил. Вокруг лежали тела стражников и погибших заключённых. Вот откуда-то слева раздался протяжный, полный муки стон.

- Ох! – не удержавшись, воскликнул варвар, падая в снег на колени.

Тело снова временно ему не подчинялось. Ставшая чужой правая рука вывела указательным пальцем на снегу одно короткое слово: «Добей!». И тут же непонятная сила отпустила его, и всё сделалось как прежде.

- Ведьма! – испуганно прошептал Доржах, хватаясь руками за голову. – Ты управляешь мной, захватив мой разум…

Ведьма была внутри. Она ворочалась и крутилась, будто запертая в узком кувшинном горлышке разъярённая змея. Ей было тесно и неудобно, и она усиленно пыталась подавить чужую волю, поскольку варвар ей яростно сопротивлялся. Он словно душил внутри себя невидимого змея, пытаясь схватить руками его маслянистую, постоянно ускользающую глотку. Но змей всё время ловко выворачивался, пытаясь оплести собой тело и удушить в своих мерзких объятьях. Удушить не насмерть, а только для того, чтобы полностью сломить волю. Чтобы трепыхающаяся обессиленная жертва наконец бросила бороться.

От этой новой попутчицы теперь нельзя было никак избавиться. И ещё становилось ясно, что, пока она находится внутри Доржаха, он будет таким же, как прежде, а может даже сильнее и здоровее, чем был.

- Проклятье! – Варвар с силой ударил себя в могучую грудь. – Трижды ПРОКЛЯТЬЕ!

Но что он мог теперь поделать? Он был полностью побеждён и сломлен поселившейся в его могучем теле тёмной силой. А ещё он подумал о том, что ведьма, скорее всего, была слишком слаба и не могла долго удерживать власть над ним, время от времени теряя контроль, и от этой мысли на душе становилось немного легче. Хотя животный страх быть марионеткой неведомого опасного существа рвал душу на куски.

Что ей было нужно от него?

Кто она такая?

Прожив три десятка лет на белом свете и повидав много чего за свою непростую и долгую жизнь, Доржах никогда не слышал ни о чём подобном, даже будучи одним из несостоявшихся последователей культа Белоглазого бога. Да и не существовало в мире магии подобной этой. Он был твёрдо в этом уверен.

Тогда с чем же он столкнулся?

Ответа не было.

Да он и не хотел сейчас об этом знать, чтобы не умножать поселившийся внутри первобытный ужас перед неведомым и неотвратимым. Он просто желал и дальше полноценно жить и дышать, и пока что это у него вполне неплохо получалось. А что касается ближайшего будущего - будь что будет…

***

Вторую повозку они отыскали у самой скалы. Повозка оказалась пуста. Внутри обнаружилось какое-то окровавленное тряпьё, брошенное впопыхах ранеными каторжанами. Мёртвых тел не было, и Тордан вздохнул с облегчением.

- Слава братьям древним близнецам-камнетёсам Хурну с Турном! – Гном в очередной раз коснулся родовой печати на груди. – Это та самая повозка, в которой ехали мои сородичи. Конечно, я никого из них не знал лично и видел эти бородатые бандитские рожи впервые в своей жизни, но мысль, что они тоже выжили, необычайно греет моё беспокойное сердце.

- Куда же они ушли? – Сигилиэль попытался обнаружить следы, но снегопад позаботился о том, чтобы их не было.

- Главное, что живы! – кивнул Тордан. – А значит, не пропадут… я в этом теперь уверен…

Третью тюремную клеть они так и не обнаружили, но зато вышли к тому месту, где на конвой сошла чудовищная лавина.

- Стой! – Эльф предостерегающе поднял руку. – Кто-то нас слегка опередил…

Гном присмотрелся и в самом деле заметил высокую длинноволосую фигуру с копьём, бродящую среди мёртвых тел.

- Что это он там вытворяет, этот сын бородатой шлюхи?

- Добивает выживших! – Хищно сощурившись, процедил сквозь зубы Сигилиэль. – Это тот самый громила, что ехал с нами в одной тюремной клети. Ты вот недавно, кажется, сильно беспокоился, где же он… Так вот, смотри. Жив-живёхонек.

- Клянусь знаменитым молотом моего прадеда Бисмара Кривая Оглобля, ты абсолютно прав, мой вынужденный собрат по несчастью. - Тордан быстро оценил обстановку и тут же с горечью добавил: – А вот спрятаться нам здесь решительно негде…

- Где твой ржавый гвоздь? – быстро прошептал эльф, видя, что здоровяк вдалеке уже заметил их.

- Потерял! – так же тихо ответил гном.

- Растяпа!

- Сам такой! Откуда мне было знать, что сойдёт эта проклятая лавина. Я как раз в тот момент замок и ковырял… Люди кандалы эти делали, ЛЮДИ, а не гномы, а то бы я сразу вскрыл тот жалкий замок…

Опасно выглядевший покрытый татуировками каторжник шёл прямо на них. По смуглому лицу было трудно понять его намерения. Это лицо было непроницаемым, будто грубо вырезанным из тёмного камня агата. Возможно, кому-то оно даже могло показаться по-своему привлекательным, но представители двух непохожих рас, с тревогой глядевшие на приближающегося человека, не могли в полной мере оценить его внешность. Он им казался большим и смертельно опасным зверем, с которым лучше никогда не сталкиваться на охотничьей тропе.

Произойти могло что угодно, и Тордан уже приготовился к худшему, но случилось то, что можно было ожидать в самую последнюю очередь.

Татуированный невозмутимо прошёл мимо, даже не бросив на колоритных бывших соседей по тюремной повозке короткого презрительного взгляда. Их словно и не существовало для него, оборванных и трясущихся на заснеженной дороге от холода и голода, ожидающих смертельного удара длинного копья…

Что-то звонко звякнуло, упав к ногам гнома, но он не сразу обратил на это внимание, заворожённый медленно проплывшей мимо укутанной в тёплый плащ фигурой. Затем Тордан наконец пришёл в себя и, наклонившись, с удивлением обнаружил у своего правого сапога связку блестящих железных ключей.

- Сожги меня пламя священной кузни горного прародителя! – Гном поводил подобранными ключами у носа озадаченного эльфа. – Гляди-ка, какой подарочек он нам преподнёс.

- Хорошо, что оставил в живых. - Сигилиэль задумчиво глядел в спину удаляющемуся головорезу. – Но такие, как он, никогда ничего не делают просто так. Он помог нам, потому что мы для чего то нужны ему живыми, и возможно, он ещё потребует вернуть долг в самом ближайшем будущем.

- Да какая теперь уж разница. - Подобрав нужный ключ, Тордан отстегнул свои наручные путы. – Давай-ка сюда свои кандалы!

Через несколько минут, потирая непривычно лёгкие, растёртые до крови запястья, беглецы уже осматривали тела погибших после схода лавины.

- Еды нет, - мрачно заметил через некоторое время Сигилиэль. – Лишь фляги с водой. Заберём, пожалуй, их все.

- Провизия была в третьей, замыкающей обоз повозке, – вспомнил гном. – Её укрепили в непромокаемых тюках на крыше. Я хорошо это рассмотрел, когда конвой останавливался на привал.

- Какая неслыханная удача! – Эльф радостно поднял зажатый в руке лук. – А вот и колчан со стрелами…

Перевернув мертвеца, Сигилиэль торжественно повесил себе за левое плечо своё любимое оружие.

- Теперь мы уж точно не околеем от голода. Главное, чтобы в местных горах водилась обильная дичь…

- А мне бы маленький топор или молот, - мечтательно проговорил Тордан. – А лучше оба и сразу. И я бы тут же показал тебе, как здорово умею ими жонглировать. Только успевай головы врагов собирать в корзины.

Но среди оружия наёмников «Ледяного братства» попадались лишь разные мечи да небольшие ножи, которыми владеть гном толком и не умел. Да и слишком велики они были для его некрупной ладони.

- Не всё сразу, может чего ещё потом и тебе путное найдём, - успокоил попутчика эльф. – Выбери себе пару небольших ножей, пояс они уж точно тебе к земле сильно не оттянут…

Завершив осмотр и не обнаружив больше ничего полезного, беглецы двинулись в том направлении, куда ушёл длинноволосый татуированный убийца. Особого выбора у них, по сути то и не было. Противоположный конец ущелья, откуда и ехал тюремный обоз, был завален сошедшей лавиной.

Несостоявшиеся каторжники так и не увидели, как на место недавнего побоища выбрался из своего укрытия целитель Стиг Тигурт.

Чуть погодя, он тоже устремился следом.

***

Охотник за головами Ирбут Сантор всё-таки родился под счастливой звездой. Он не знал её названия, но догадывался, что она точно существует и сияет где-то там, на бескрайнем небосклоне, вечно приглядывая за простым смертным любимцем даже тогда, когда небо закрывают плотные грозовые тучи.

Иначе как объяснить его чудесное спасение во время схода лавины?

Да, он слегка отстал от группы всадников, сопровождающих будущих каторжников к месту отбывания наказания. Ведь его внимание привлёк крупный чёрный волк, замеченный на заснеженных холмах ещё до того, как кавалькада въехала в зловещее ущелье. Волк преследовал людей, неустанно следуя за ними попятам.

Северный хищный зверь был необычен. И дело не только в его размерах, но и в том, как он вообще здесь появился. Ирбут хорошо знал повадки этих опасных могучих серых убийц. Они никогда не станут преследовать добычу так долго вне своей стаи, да ещё и явно превосходящую по числу и силе. Сантор решил во что бы то ни стало выследить волка, однако главная миссия была намного важнее охоты за каким-то там зверем, пусть и вызывающим сильное охотничье любопытство.

Ирбут Сантор лично сопровождал в Северные рудники особо опасного заключённого по имени Доржах. Это был матёрый каторжник родом из далёких южных земель, с длинным шлейфом разнообразных преступлений. Он родился где-то среди суровых варварских племён пустыни Абур-Хатум, и больше про него ничего известно не было. Доржах обвинялся в измене. Служа телохранителем при дворце великого хиджаха Белтур-Наима, он участвовал в заговоре и был схвачен при попытке государственного переворота.

Наверняка варвар совершал многочисленные убийства, но как это проверить? Сам-то он вряд ли что-то расскажет. Безусловно, преступника ждали пытки и неминуемая смерть, но Доржах ухитрился бежать с каторги в южных землях, попав в руки жрецов культа Белоглазого бога. Культисты приютили беглеца и попытались привлечь его на свою сторону, но Доржах не принял местного учения и даже попытался ограбить священный храм в городе Заскаре, после чего был заклеймён позорным еретиком.

Согласно верованиям адептов культа Белоглазого, убивать отступника строго запрещалось. Жрецы просто отдали варвара в руки правосудия ближайшего города-крепости, коим оказался Кем-кеур. Это было плохое место для любых чужеземцев и представителей чужих рас. Суровые люди, обитавшие там, придерживались довольно жестоких законов и правил и осудили Доржаха за воровство на вечную каторгу.

Без сомнения, Доржах был неудачником. Его деяниям не сопутствовала вечно горящая на горизонте яркая звезда. Сопровождать опасного преступника до места заключения Ирбута наняли всё те же жрецы культа Белоглазого, ибо очень боялись что уже один раз бежавший из-под стражи варвар попробует провернуть это снова. Но Доржах и не думал бежать, по всей видимости, смирившись со своей судьбой. Из короткого разговора с ним Сантор понял, что ему было всё равно, куда направляться и где жить, лишь бы не возвращаться в южные земли, где его давно ждал хорошо отточенный топор местного палача.

Работу следовало выполнить до конца, хотя она и не была слишком сложной. Не являлась сложной ровно до того момента, пока не сошла с гор проклятая лавина.

Отстав от наёмников «Ледяного братства» всего на каких-то несколько минут, Ирбут чудом избежал смерти и даже сохранил целым своего коня. Тяжёлая масса всесокрушающего ледяного наста прошла совсем рядом с ним, и он, пришпорив лошадь, сумел проскочить опасное место, так как за первой лавиной последовала вторая, хотя и не такая большая, как первая. Эта вторая лавина надёжно перекрыла выход из ущелья, так что путь в долину оставался всего лишь один.

Простая, в общем-то, работа отныне оборачивалась большой проблемой. Теперь нужно было убедиться, что варвар либо мёртв, либо сбежал. Первый вариант устраивал охотника за головами намного больше, чем второй. Перспектива ловить преступника в этом холодном неприветливом месте совсем не радовала. Да и Сантор сильно сомневался, что это вообще теперь осуществимо. Доржах мог быть где угодно.

«Могучий выносливый варвар уж точно не станет сидеть на одном месте и дожидаться своего личного конвоира», - лихорадочно размышлял Ирбут Сантор, - и успокаивающе поглаживал нервничающего коня по густой коричневой гриве. Начатое в любом случае следовало завершить. Это был принцип. Да и ссориться с довольно влиятельными жрецами тоже не особо хотелось. Ведь многолетний опыт подсказывал, что репутация в таких делах зачастую важнее даже очень большого гонорара. Оступись ты хоть раз - и больше не видать славы одного из самых удачливых и результативных охотников за головами по эту сторону континента.

Так что Доржаха придётся найти.

Живого или мёртвого.

Но лучше, конечно, мёртвого…

***

Обуреваемый мрачными мыслями, охотник за головами неспешно подъехал к месту недавно разыгравшейся трагедии. Погибших охранников «Ледяного братства» было жаль. Среди них попадались весьма разумные и умелые бойцы. Со многими Ирбут познакомился во время многочисленных привалов, разделяя воду и пищу. Одного мертвеца он опознал сразу – это был молодой северянин по имени Этвин, очень ловко обращающийся с луком и стрелами. Но стрел и лука при нём уже не было, что сильно не понравилось Сантору. Кто-то забрал их, и наверняка это был кто-то из беглых преступников.

Дальнейший осмотр места снежного побоища подтвердил наихудшие опасения. Большинство заключённых, видимо, выжили, так как их бандитские шкуры спасли крепкие клетки, а вот охране укрыться было уже негде. Более того, преступники добили раненых конвоиров. Ирбут выяснил это, внимательно осмотрев каждое тело. Значит, к проблеме пропавшего варвара добавлялась ещё и проблема рыскающих в округе опасных и совершенно непредсказуемых головорезов.

Разумеется, мёртвого Доржаха среди окоченевших тел не обнаружилось. Следовало ещё разыскать и осмотреть все три повозки, но что-то подсказывало Сантору, что там он тоже не найдёт окоченевший труп могучего варвара. Доржах не из тех людей, кто так просто сгинет в накрытой снежной лавиной тюремной повозке.

Но больше всего привлёк внимание мёртвый чёрный волк. Без сомнения это был тот же крупный зверь, который несколько суток кряду преследовал пленённых преступников и их конвоиров. Поначалу Сантор решил, что волка убили заключённые, но даже беглый осмотр останков опровергал подобное предположение. Зверь издох от переутомления. Он просто загнал себя в этой необъяснимой безумной погоне.

Всё это сильно не нравилась Ирбуту. Он присел у обочины дороги на покрытый инеем плоский камень и вытащил из-за пазухи меховой куртки висящий на серебряной цепочке древний талисман. Пришло время посоветоваться со своим многолетним попутчиком, благодаря которому он и стал столь известным и столь удачливым охотником за головами. Именно талисман позволял регулярно подтверждать этот высокий статус. И это была самая главная и самая тщательно скрываемая тайна.

Заключённый в магическом кристалле дух спал. В багровой полутьме колдовского камня то и дело пробегали мелкие красные искры. Стекло потело изнутри, обдаваемое мерным дыханием таинственного существа.

- Майнис каррарт инмаат! – тихо произнёс Санторвыученную наизусть магическую формулу. – Взываю к ответу бесстрашно глядящего в бездну прошлого и предстоящего!

И дух отозвался. Магический кристалл вспыхнул, и изнутри на охотника уставился демонический глаз с огромным, чёрным, как бездна, зрачком.

***

- С возвращением, Хранитель, - так поприветствовал обитатель красного кристалла своего владельца. – Что жаждешь узнать ты на этот раз?

Тихий вкрадчивый голос, как всегда, возникал сам собой прямо в голове Сантора, но он всё никак не мог к этому привыкнуть вот уже целых три года, пока владел загадочным артефактом. Каждый раз ему казалось, что он сошёл с ума и попросту разговаривает сам с собой.

- Я тоже рад видеть тебя, демон, - вслух произнёс охотник.

- Ты снова называешь меня демоном, – мягко прошелестело в голове. – Но я уже говорил тебе, что это крайне неверное определение моей изначальной сущности…

Сантор задумчиво рассматривал едва проступающий сквозь поверхность кристалла облик потустороннего создания. Талисман был довольно прозрачен, однако даже это не позволяло в полной мере изучить его обитателя. Но иногда красный туман рассеивался и тогда можно было попытаться узреть диковинный лик загадочного спутника, имеющий мало общего с человеческим.

В красном тягучем облаке время от времени проявлялись то часть острого подбородка, то узкая скула, покрытые синими, жёлтыми и багровыми извилистыми разводами. Кожа была бугристой, словно грубо вылепленной из гончарной глины. Безгубый бледный рот едва приоткрывался, когда демон говорил, демонстрируя двойной ряд острых, как иглы, хищных зубов. Увидеть же демона целиком не представлялось возможным. Хотя однажды Сантору повезло заметить тонкую трёхпалую уродливую руку, хаотично покрытую разноцветными пятнами, когда существо в кристалле протирало запотевшее изнутри стекло.

- Для меня ты демон, - пожал плечами Ирбут. – Заточённый неведомой магией в надёжной темнице.

- Заточённый? – Демон жутко рассмеялся. – Ты снова ошибаешься, Хранитель. На чём основано твоё столь наивное предположение? Это вопиющее невежество… но оно кажется мне таким забавным. Оно развлекает меня. Ну что ж, пусть будет демон… Во всяком случае это лучше, чем ничего… Не правда ли?

- Я в затруднительном положении…

- Ну, раз ты меня вызвал… по-другому и быть не могло…

- Мне кажется, мы допустили ошибку, направившись на этот проклятый север. Удача изменила нам. Конвоируемый сбежал, и я не представляю, где теперь его искать…

- Это я настоял на том, чтобы мы отправились именно на север, - спокойно напомнил демон. – Изгнанная Тень всё ещё ищет кристалл… и я всё время чувствовал её неотвратимое приближение… и это сильно беспокоило… до сего дня нам всегда удавалось немного опережать её. Но с недавних пор что-то изменилось. Тень окрепла и смогла защитить себя коконом абсолютной непроницаемости. Теперь я не вижу, где она затаилась и это худшее из того что могло с нами произойти.

- Снова эта таинственная Изгнанная Тень, - раздражённо пробормотал Сантор. – О которой ты упорно не желаешь мне рассказывать на протяжении почти уже трёх лет, ровно столько, сколько мы с тобой вместе…

- Тебе достаточно знать, что она существует и ищет кристалл, - невозмутимо парировал демон. – Знать, что она собой представляет, тебе необязательно, ибо это сразу же привлечёт её. Она почувствует тебя, а значит найдёт и кристалл, а этого нельзя допустить ни в коем случае.

- Ну отыщет эта твоя Изгнанная Тень нас, ну и что с того? – спросил Ирбут. – Что ужасного тогда случится?

- Кристалл - это дверь! – сухо сообщил демон. – И я говорил тебе об этом уже много раз. Просто ты не хочешь меня слышать. Если Изгнанная Тень пройдёт через эту дверь, быть большой беде. Не я заточён в кристалл. Это Изгнанная Тень заточена в вашем мире. Но так уж вышло, что те, кто страстно хочет вернуть её домой, отправили сюда особый ключ. И этот ключ сейчас как раз висит у тебя на шее. Он одновременно и ключ, и дверь, которую открывает. Нельзя, чтобы Изгнанная Тень, прошла сквозь эту дверь. Ты понимаешь это, Хранитель?

- Кажется, да, - соврал Сантор, стараясь не показывать своё раздражение, хотя так откровенно, как сейчас, демон с ним ещё ни разу не говорил.

Значит, действительно случилось что-то весьма серьёзное. Что-то изменилось.

- Скажи мне, Хранитель, а ты видел горного великана? – неожиданно спросил обитатель красного кристалла.

- Что? – удивился Ирбут, нехотя выплывая из своих тревожных мыслей. – Прости, но я не расслышал, что ты меня спросил.

- Я спросил, видел ли ты горного великана перед сходом лавины? – терпеливо повторил свой вопрос демон.

- Великанов не существует, - усмехнулся Сантор. – Они остались только в древних рукописных легендах.

- Твоё невежество снова даёт о себе знать, - грустно констатировал таинственный помощник. – Ты так уверен в том, что внушили тебе рукописные источники? Не забывай, что все их тексты искажены тем, кто их и создавал. Искажены в угоду тем или иным силам, которым выгодна определённая ложь. Надо доверять лишь своим глазам и своему собственному опыту. Да, великаны исчезли много столетий назад, но это не означает, что они исчезли все до единого. Кто-то разбудил одного из них, применив мощнейшую древнюю магию. Именно такой великан и стал причиной недавнего схода лавины, заперевшей нас в этой долине…

- Я не видел великана, но слышал странные звуки, похожие на шаги… - признался Сантор. – Да, теперь я точно что-то такое припоминаю. Я не придал этому особого значения. Эти звуки… они были больше похожи на бой ритуального барабана. Ведь в этих горах издавна обитают дикие племена свободных охотников. Я подумал, что это как раз их рук дело…

- И снова ошибся, - торжествующе объявил демон. – Именно горный великан вызвал лавину. И я вынужден предположить, что всё это не простая случайность. Кто-то намеренно хотел остановить тюремный конвой, чтобы освободить одного или нескольких заключённых…

- Но кого именно?

- Как раз это и предстоит нам с тобой выяснить.

- Сперва мне нужно найти сбежавшего варвара…

- Я помогу тебе с этим, - заверил обитатель кристалла. – Но он вряд ли по своей воле согласится снова играть роль направляющегося на каторгу пленника.

- У меня нет выбора. - Ирбут встал с придорожного камня. – Как и у него… Живого или мёртвого, я доставлю Доржаха в Северные рудники. Ну и заодно выясним, кто хотел нашей гибели, вызвав эту лавину.

- Иди вдоль той каменной гряды, похожей на спину спящей змеи, - посоветовал демон. – Так, чтобы ветер всё время дул тебе в лицо. Но будь осторожен. Стань незаметным. Слишком много любопытных глаз вокруг.

Охотник не стал спорить и, оседлав лошадь, неспешно направил её сквозь вновь разыгравшуюся бурю. Затишье было коротким, и оно лишь ещё больше разозлило холодную стихию. Крупные хлопья снега обильно повалили с низкого неба. Завыл ветер, пытаясь проникнуть ледяными пальцами прямо под кожу. Ветер хотел добраться к тёплому горлу и задушить. В заснеженной долине не было места живым, пока там царила беснующаяся буря. И её ярость с каждым часом лишь нарастала.

Глава 3 Схватка

Тордан, сын Гуртобада и Сигилиэль из Эймора, вяло переругиваясь, шли сквозь разбушевавшуюся снежную пургу. Пурга играла с ними. Она постоянно норовила сбить с пути и запутать. Порывы ветра валили с ног, стремясь опрокинуть путников в ближайший сугроб и похоронить там навеки. Снег набивался в ноздри, рот и уши.

- Снова шаги! – насторожился гном, прикрывая лицо от порывов колкого злобного ветра. – Опять этот проклятый ритуальный барабан…

Земля под ногами вибрировала в такт мерным глухим ударам.

- ВЕЛИКАН! – пытаясь перекричать бурю, воскликнул эльф. – Смотри, там… наверху… это снова он.

Тордан посмотрел. Поначалу он не увидел ничего интересного, кроме снежного мельтешения перед слезящимися глазами, но чуть погодя смог и в самом деле заметить размашисто шагающую вдоль горного хребта исполинскую фигуру в развевающемся за спиной плаще. На плече чудовищный исполин нёс свою огромную секиру, с помощью которой вызвал недавнюю лавину. Судя по всему, у гиганта было какое-то важное дело. Уж очень уверенно он вышагивал на фоне низкого серого неба.

- Куда это он так спешит? – спросил гном, вытряхивая из длинной бороды набившийся снег. – Как будто нам мало своих неприятностей…

- Но ведь это невозможно! – Сигилиэль с восхищением смотрел на удаляющегося исполина. – Непостижимо! Расскажи я кому - не поверят. Скажут, что я был пьян… Но вот он, перед нами. Представитель давно вымершего народа. Ни одна война не проходила без их участия. Они брали штурмом самые неприступные города и королевства, легко переступая защитные рвы и сокрушая высокие стены. Даже два-три таких бойца - это уже огромная сила и преимущество для любой армии. Тот, кто заключал с ними военный союз, всегда побеждал. Так гласят легенды…

- А эти твои легенды случайно не рассказывают, зачем эти огромные увальни вызывают лавины, лупя топором по верхушкам заснеженных гор? – Гном раздражённо тряс бороду, как будто собираясь её оторвать. – И каким образом они до сих пор всё ещё живы?

- Легенды на то и легенды, - непонятно ответил эльф. – Там вымысел перемешан с историческими событиями, и где чего больше, не знают даже сами рассказчики. Я даже не могу вспомнить, при каких обстоятельствах эти великаны вымерли…

- А вот это я как раз хорошо знаю, – торжествующе объявил Тордан, желая хоть в чём-то уесть своего не в меру осведомлённого попутчика. – У них случилась междоусобная война, и они очень быстро истребили друг друга…

- Ну, как видно, кто-то всё-таки выжил. А учитывая, что некоторые великаны живут больше тысячи лет… я не удивлюсь, если этот исполин участвовал в той самой фатальной для их народа эпической битве…

Великан исчез вдалеке, но звук его шагов ещё какое-то время был слышен, медленно затихая.

- Жрать охота! – недовольно признался гном. – Может, подстрелишь какую-нибудь маленькую зверушку? Белку, на худой конец… Самое время, я думаю…

- Ты, наверное, шутишь? – рассмеялся эльф. – В такую-то погоду… это совершенно невозможно. Я думаю, нам следует разыскать поселение местных охотников. Их должно быть много в этой долине. Они обычно селятся целыми общинами. Возможно, они смогут нас немного покормить.

- А если они не захотят этого делать? Ведь нам нечем будет заплатить?

Сигилиэль промолчал, но чуть погодя добавил:

- Тогда мы украдём у них еду. Ты ведь, кажется, разбойник? И это как раз по твоей части.

- Ну да… - мрачно хмыкнул Тордан. – Ограбим местных и закончим свои дни в петле на ближайшем дереве. Отличная у тебя идея, что и говорить…

- Другой для тебя у меня нет, – пожал плечами эльф.

***

К охотничьему поселению они вышли примерно через час, окончательно окоченев и почти обессилев. Даже беглый взгляд, брошенный на крепкие, сложенные из толстых просмолённых древесных стволов дома, говорил о том, что людей здесь нет и, возможно, их нет уже довольно продолжительное время. Жилища выглядели необычно. С большими покатыми черепичными крышами и чёрными, монументально выглядевшими стенами без окон. Они словно прижимались к земле, пытаясь защитить тех, кто обитал внутри, от суровых ветров и снегопадов долины. Настоящие квадратные крепости, способные выдержать любое ненастье.

Прочная на вид, окованная железом входная дверь ближайшего дома оказалась тщательно заперта изнутри. На ней не было даже обычной дверной ручки.

Став на четвереньки, Тордан принялся быстро откапывать нижнюю часть двери.

- Брось эту дурацкую затею. - Положив руку на плечо гному, Сигилиэль указал на скошенную крышу. – Видишь, там дымоходная труба? Я попробую залезть наверх. Надеюсь, крыша не слишком сильно обледенела…

И сказав это, эльф ловко забрался на ближайшее к дому дерево, с которого вполне можно было при определённой сноровке и везении допрыгнуть до края крыши.

- Ох ты, разрази меня молот прародителя! – воскликнул Тордан, стряхивая с себя потревоженный эльфом снег. – Смотри, не убейся там. А то как я буду здесь один без твоей бледной, вечно недовольной рожи… Да вы только поглядите, как прыгает этот длинноногий умник! Я бы так точно не смог…

Сигилиэль без проблем добрался до дымохода и через мгновение исчез в жерле круглой чёрной трубы.

- Не застрял бы он там… - забеспокоился гном. – Я и на помощь-то прийти уже не смогу, если что. Годы-то не те. Да и куда нам, гномам, по крышам козлом горным скакать. Мы всё больше, как кроты, копошимся под землёй, будь она трижды неладна.

В деревянную дверь изнутри что-то с силой ударило. От неожиданности гном подпрыгнул на месте. Удар повторился. Судя по расположению петель, дверь открывалась наружу. Тордан мало чем мог помочь сейчас Сигилиэлю.

- Хиловат ты, братец, - сокрушённо проговорил он и снова принялся выгребать руками нанесённый под дверь ветром снег.

Но гном явно недооценил ловкого эльфа, и примерно после пятого удара дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в тёмный проём мог протиснуться гном.

- Эгей! – обрадовано воскликнул Тордан пробираясь вовнутрь. – А вот и я. Что ты так долго возился?

- Тссс… тише ты, – раздражённо прикрикнул на него Сигилиэль, быстро закрывая за ним дверь.

- А что такое? – удивился гном. – Боишься разбудить мёртвых хозяев дома от вечного зимнего сна?

Эльф никак не отреагировал на эту шутку. В пробивающемся сквозь маленькие окошки под потолком свете он был больше похож на восставшего из могилы покойника. Тордана даже слегка передёрнуло от этого странного сходства.

- Когда я был на крыше, то видел каких-то людей, - пояснил Сигилиэль. – Похоже, мы в этом поселении не одни. Другие заключённые тоже благополучно добрались сюда…

- И кто же это был? – Гном испуганно обернулся на закрытую дверь. – Люди, гномы, эльфы?

- Кажется, люди… но я не уверен…

- Час от часу не легче… А что если это выжившие стражники ищут разбежавшихся заключённых?

- Так их же вроде всех перебил тот огромный покрытый татуировками головорез, что ехал с нами в тюремной повозке?

- Он добивал уже раненых… Что если в случившейся неразберихе кто-то спасся, оставшись невредимым и успев покинуть ущелье до схода второй лавины?

- Всё может быть…

- Они не будут с нами особо церемониться. Просто поубивают, даже не разбираясь, у кого какой приговор. Насколько я помню именно, так и поступают наёмники «Ледяного братства» в случае массового побега конвоируемых.

- Всё верно говоришь, - согласился эльф. – Поэтому нам с тобой лучше держаться подальше от любых незнакомцев, и особенно от наших же сородичей, которые могут быть ещё опасней, чем недавние конвоиры…

- Согласен. Выберемся сами. Без посторонней помощи. Да и не от кого нам её особо ждать…

- Обследуем дом… - предложил Сигилиэль. – Только не шуми. Ваш народ довольно неуклюж…

- А ваш не в меру непоседлив, горделив и говорлив… Скачете с луками по деревьям, как ополоумевшие белки…

- Замолчи! – Эльф замер на месте. – Кажется, я слышу чьи-то голоса…

- Здесь в доме?

- Да нет же, по-моему, где-то снаружи…

- Проклятье! Давай скорей посмотрим, что здесь да как. Нам хотя бы тёплую одежду раздобыть. Про нормальную еду я уже даже и не мечтаю…

***

Дом был довольно велик - аж в целых два этажа, связанных крепко сколоченной широкой деревянной лестницей. В нём было много комнат и много запертых тяжёлых сундуков. Сигилиэль проявил себя как отличный взломщик, ловко и быстро вскрывая двери и большие висячие замки на кованых сундуках одолженным у Тордана трофейным ножом. Видя этакое мастерство, гном подумал о том, что его попутчик не так уж и прост, как хочет казаться. Похоже, Сигилиэль видный представитель воровского мира. Непонятно только, кого и за что он убил. Обычно гильдия воров такое не практикует, убийства у них под строгим запретом.

Беглецам повезло, и они нашли не только тёплые вещи, ладно скроенные из густого звериного меха, но и немного еды – вяленого мяса, залитого вязким ягодным желе.

- Жить можно! – удовлетворённо урча, проговорил Тордан, вгрызаясь крепкими зубами в жёсткий пряный кусок и запивая его водой из круглой кожаной фляги. – Жаль, нельзя разжечь камин. Тут внутри, конечно, нет ветра, но всё равно очень холодно…

- Дым и свет привлекут нежеланных гостей, - резонно заметил Сигилиэль. – А вот огниво нам совсем не помешает. Я уже одолжил его у местных хозяев, когда осматривал каминную полку…

- Одолжил? – хохотнул гном. – Скажи уже прямо – нагло украл! Я ведь отлично видел, как ловко ты управлялся с замками. Откуда такая сноровка? Уж не из гильдии ли ты «Крадущихся в сумерках»?

- Не знаю о такой! – резко отрезал эльф. – И оставим этот бесполезный разговор…

- Ну, как хочешь… не знаешь так и не знаешь, - не стал настаивать Тордан. – В конце концов, это не моё дело… Так ведь?

Сигилиэль предпочёл промолчать.

Были тщательно обысканы многочисленные сундуки и хозяйственные коробы на втором этаже дома, где и обнаружилась кое-какая зимняя одежда. Тёплые меховые штаны и медвежья шуба пришлись Сигилиэлю в самый раз. Кроме того, эльф подобрал себе сапоги на собачьем меху и пушистую меховую шапку. А вот утеплить гнома так просто не получилось. Вся тёплая одежда, найденная в доме, где, по всей видимости, проживала большая семья, Тордану была слишком велика. А детские вещи оказались слишком малы для него. Пришлось на глаз укоротить штаны и обрезать рукава у меховой волчьей куртки. Ноги гном утеплил кусками толстой льняной дерюги, найденной в одном из сундуков. Обернув дерюгой голень, он закрепил ткань верёвкой, плотно обмотав ногу поверху. Из головных уборов сын Гуртобада выбрал небольшой боевой шлем, найденный в практически пустом оружейном шкафу в подвале дома и под скептические замечания Сигилиэля тут же нахлобучил на всклокоченную голову.

- Извини, но ты похож в этом шлеме на огородное пугало, - не смог удержаться от колкого высказывания эльф. – Такие носят только нищие крестьянские ополченцы. Это совершенно лишняя часть экипировки в нашем незавидном положении отчаянных беглецов. Более того, полагаю, она будет тебя только обременять…

- Но таков мой выбор! – Тордан исподлобья хмуро взглянул на попутчика. – Вот я посмотрю на выражение твоего вечно недовольного лица, когда тебе прямо в лоб прилетит, скажем, арбалетный болт. Вот тогда ты сто раз подумаешь о том, что зря выбрал эту идиотскую и, судя по форме и швам, бабскую меховую шапку.

- Но эта примитивная железка не спасёт тебя от выстрела из арбалета!

- Если болт ударит по касательной, то спасёт…

- Ну-ну… я бы воздержался от подобных боевых приключений…

Затем Сигилиэль удивлённо ощупал свой головной убор, и выражение лица у него при этом было весьма задумчивым.

- Так эта шапка женская? Впрочем, какая мне разница, главное, что она тёплая и плотно сидит на моей голове.

- Топор бы ещё раздобыть, – снова размечтался воинственный гном, и в этот самый момент беглецы услышали донёсшиеся снаружи дома истошные крики.

- Никак бьются? – Густые брови Тордана взлетели на лоб – Но КТО? И главное, с КЕМ?

- Сейчас всё выясним.

Спустившись на первый этаж, эльф налёг на тяжёлую дверь и осторожно выглянул в образовавшуюся щель.

- Ну что там? – нетерпеливо спросил из-за его спины гном, ёжась под порывами ворвавшегося снаружи ледяного ветра.

- Сам посмотри, – посторонился эльф, и Тордан посмотрел.

Один из ближайших домов ярко пылал. В свете пожара было хорошо видно сражающихся. На снегу уже неподвижно лежала пара бездыханных тел.

- Вперёд, – тихо скомандовал Сигилиэль и бесшумно проскользнул наружу.

***

Целитель Стиг Тигурт брёл сквозь всё усиливающуюся бурю. Он не прекращал думать о сыне. Как он найдёт его в этом ледяном хаосе? В окрестностях наверняка бродили дикие звери, многие из которых были хищными. Где-то в округе затаились и беглые каторжники. Эти ещё опасней, чем дикие звери, поведение которых можно хоть как-то предугадать.

Кто же находился среди пленников тех трёх тюремных повозок? Особо опасных преступников среди всей этой разношёрстной братии, конечно же, быть не могло, потому что таких, как правило, казнили на месте сразу после оглашения приговора суда при условии, что они до него доживали. И эта мысль слегка успокаивала целителя. На каторгу попадали только те, кто ещё мог тяжёлым трудом искупить свою вину, вернув нанесённый ущерб.

Десятилетний Эрво был тихим и послушным мальчиком, и Стиг лихорадочно размышлял, куда именно он мог направиться. Наверняка ребёнок решил, что его отец погиб после схода лавины, иначе бы никогда не рискнул убежать. Мальчишку охватила паника. Несомненно, чуть позже он пришёл в себя, слегка успокоившись, но к тому моменту безнадёжно заблудился в налетевшей пурге.

Тигурт всё время боролся с желанием громко позвать сына. Он хотел звать его каждую минуту… каждую секунду… кричать, что было мочи, изо всех сил. Ведь Эрво мог быть совсем рядом с отцом, а тот просто не знал этого. Но крики могли услышать беглые каторжники, а встреча с ними в планы целителя сейчас уж точно не входила. Сына он собирался отвезти к матери в Стиргутур, небольшое поселение у Розового озера, и короткий путь туда был только один - через заснеженную долину. А ведь он обещал жене, что сделает это до начала сезона туманов. Очевидно, что он уже не успеет выполнить своё обещание.

Тупое отчаяние охватывало Стига Тигурта, когда он представлял себе, что может возвратиться к жене без сына. Как он скажет ей о том, что потерял Эрво в проклятой ледяной долине? Она никогда не простит его. Не простит и проклянёт. Лучше вообще не ехать домой без сына. Лучше замёрзнуть в снегу насмерть, но избежать этого чудовищного позора. Не уберёг. Потерял. Утратил самое дорогое, что у него было.

Тигурт вёз мальчика из далёкого города под названием Ставрис, где Эрво был подмастерьем у известного переписчика древних манускриптов по имени Тиллат Вартур. Там сын обучался письму и грамоте. Отец с детства заметил у него тягу к чтению старых рукописей, и ему стоило немалых сил и средств устроить Эрво в ученики к уважаемому всеми старцу, который организовал небольшую школу для одарённых детей из любых сословий. В честь праздника начала зимы были объявлены каникулы, и именно в этот момент Тигурт решил доставить сына к тоскующей по нему матери.

Почему пошатнулся их брак? Почему чувства вдруг охладели? Во всём была виновата его профессия и расстояние, которое постепенно увеличивалось между ними по мере того, как Стиг искал всё новые и новые места для своей работы. Целителей было много. Больше, чем требовалось, и поэтому приходилось постоянно ехать в отдалённые небольшие поселения, чтобы хоть что-то заработать. В городах ему нечего было делать. Там хватало своих врачевателей, шептунов и алхимиков, которые тоже не брезговали лечить за деньги всех страждущих. Долгая разлука убивала любовь, делая близких некогда людей абсолютно чужими.

Но что он мог с этим поделать?

***

Ближе к полудню целитель выбрался из злосчастного ущелья, и ему вдруг показалось, что он видит впереди в снежном вихре маленькую детскую фигурку.

- ЭРВО-О-О-О… - не удержавшись закричал Тигурт и, сломя голову, бросился вперёд, увязая в снегу по колено.

Буря злобно хлестала отца по лицу, будто пытаясь ещё больше наказать его за чудовищную оплошность. Но, с другой стороны, в чём именно он провинился? Ведь виноват был не он, а сход той лавины, и чудо, что ему вообще удалось тогда выжить. Он уже даже забыл о чудовищном великане, в которого чуть не врезался на полной скорости. Его интересовал сейчас только пропавший сын, и больше ничего.

Добежав до того самого места, где, как ему показалось, прошёл Эрво, Стиг упал на колени, рассматривая чистый снег. Нет, здесь никто не проходил, иначе остались бы чёткие следы. Тогда что же он видел? Ведь он мог поклясться, что это был ребёнок. Внимательно осмотревшись, целитель снова заметил невдалеке маленькую сгорбленную спину. Сердце пронзило ледяной иглой, и отчаявшийся отец бросился прямиком к этому необъяснимому снежному миражу.

И снова опоздал. Призрак исчез. Но на этот раз мужчина успел разглядеть маленькие следы на снегу, прежде чем падающая с неба холодная крупа безжалостно затёрла их, скрыв от любопытных глаз.

Значит, Эрво был жив?

Но почему он так странно себя вёл?

Почему не откликался на зов родного отца?

Куда он упорно шёл, склонившись под порывами неистовой бури?

Целитель обратил внимание на проступающие сквозь ненастье очертания тёмных низких домов с остроконечными широкими крышами. Поселение? Кажется, в долине должны обитать многочисленные общины северных охотников, успешно торговавших шкурами, рыбой и мясом разных животных, издавна населявших неприветливый холодный край. Что если как раз туда и направился Эрво?

Тень нешуточного беспокойства наползла на слегка обмороженное лицо Тигурта. А ведь сын мог наткнуться на беглых каторжников, решив попросить их о помощи. Он ведь не знает про тюремный конвой и про три набитые преступниками клети. Он же крепко спал в повозке, когда всё случилось.

Стиг пригнулся, спрятавшись за ближайшим деревом. Следовало придумать хоть какой-то план. Действовать открыто нельзя. Если он попадёт в руки разбойникам, то не сможет продолжить поиски сына. С другой стороны, каторжники вполне могут схватить Эрво раньше, чем его найдёт отец.

Значит, надо спешить…

Вспышка яркого света озарила округу. Это был огонь, который с рёвом поднимался выше заледеневших деревьев. Горел один из домов охотничьего поселения.

Тигурт решил ориентироваться точно на столб чёрного дыма, протыкающего толстым пальцем серое мрачное небо.

- Что здесь происходит? – вслух спрашивал себя он, разговаривая сам с собой, и быстро перебегая от дерева к дереву. – Кто и зачем поджёг этот дом? Может, Эрво, тоже увидев огонь, поспешит к нему, рассчитывая застать там людей?

Мысль была вполне здравой. Но хороших людей Эрво там вряд ли встретит, потому что Стиг уже слышал звуки сражения. У горящего дома шла битва, и было решительно непонятно, кто из-за чего и с кем сражается.

Целитель опасливо припал к земле и дальше передвигался уже почти ползком, осторожно подбираясь к месту яростного побоища.

- Лишь бы опередить Эрво, - словно заклинание, повторял он растрескавшимися кровоточащими губами. – Лишь бы опередить…

***

Сигилиэль из Эймора умелым движением наложил на лук длинную чёрную стрелу. Глаза эльфа опасно сощурились. Лицо окаменело.

- Ты что это творишь? – Тордан, сын Гуртобада грубо схватил напарника за рукав медвежьей шубы. – Ты же выдашь нас, как только выстрелишь. Совсем, что ли, умом тронулся?

- Там мои собратья эльфы.

- Ну и что с того? Ты знаешь их лично? Они твои близкие родственники? Это преступники, как и мы. Полагаешь, они скажут тебе спасибо? Да они без зазрения совести перережут тебе глотку, только чтобы завладеть луком и тёплой одеждой. Я ведь вижу там и гномов, но не бросаюсь очертя голову рвать их противников голыми руками. Моё сердце и мой разум холодны, как этот вездесущий снег.

- Завидую тебе, – процедил сквозь зубы Сигилиэль, но лук всё-таки опустил.

У горевшего дома шла настоящая битва. Произошло худшее из того, что вообще могло произойти. Выжившие разделились на группы согласно расовой принадлежности и насмерть сцепились друг с другом. Судя по истошным крикам, группировка гномов как-то сумела сразу после схода лавины обчистить уцелевшую повозку с провизией. Спасаясь от других выживших заключённых, представители подгорного народа укрылись в одном из брошенных местными поселенцами домов, куда, по всей видимости, и перетащили припасы, после чего заняли круговую оборону. Люди и эльфы, временно объединившись, пошли на штурм, хотя многим из них так и не удалось разжиться оружием погибших стражников. Большинство были вооружены палками и самодельными пращами.

Гномы давали достойный отпор. Несколько нападавших были убиты. Но затем кто-то догадался поджечь большой дом. Кусок кремня нашёлся у кого-то из людей, и огонь быстро побежал по просмолённым брёвнам.

Собрав все оставшиеся припасы, защитники временного убежища пошли на прорыв и, покинув огненную ловушку, с боем уходили из охотничьего посёлка.

- Двое лучников с полными колчанами дальнобойных стрел, и всё было бы закончено за пару минут. – Сигилиэль покачал головой. – Я не вижу среди людей спасшихся стражников, полагаю нам можно больше их не опасаться.

- Что делать-то дальше будем? – громко сопя, поинтересовался Тордан. – Нельзя надолго оставаться на одном месте. Я уже задницу себе прилично отморозил, мороз пробирает даже сквозь тёплую одежду.

- Давай-ка проследим за тем, куда уйдут гномы, - предложил эльф. – Судьба съестных припасов интересует меня сейчас больше всего остального…

***

Сражающиеся на морозе, чуть ли не в эпицентре бушующей бури, быстро выдохлись. Бросив преследовать отступивших, они разделились на две группы, разойдясь в разные стороны. Люди ушли вглубь охотничьего поселения. Эльфы же двинулись к лесу, рассчитывая на хоть какую-нибудь охоту. Ну а отважно отбившиеся от притязаний на их законную добычу гномы, бесследно растворились в снежном буране. Тордан, сын Гуртобада и Сигилиэль из Эймора преследовали их до ближайших гор, и вскоре замысел подгорных смельчаков стал вырисовываться со всей своей откровенной ясностью.

- Да они же решили схорониться в какой-нибудь местной пещере, – воскликнул Тордан. – Да я бы и сам так поступил. Нет для гнома укрытия лучше, чем тёмная сухая впадина или старая заброшенная угольная шахта.

- Я слышал, ваш брат как-то особо чувствует такие места, – вспомнил Сигилиэль.

- О да! – гордо подтвердил гном. – Некоторые самые одарённые из нас могут легко найти пустоты или глубокий шурф в любой скале. Это особый дар, которым обладают лучшие из нашего рода. Полагаю, один из таких гномов находится среди отчаянных беглецов. Слишком уверенно повёл он своих собратьев в каменные недра. Даю свою бороду на отсечение, он почувствовал, что там можно как следует укрыться.

- Ну а ты сам-то обладаешь подобным даром? – с большим интересом спросил эльф и даже хитро прищурился.

- Трудно сказать… - Напустив на себя важный вид, Тордан привычно наматывал на указательный палец длинный серый ус. – В тяжкую минуту сей чудесный дар наверняка посетит меня. Просто не было ещё случая проверить...

- Уверен, такой случай тебе вскоре точно представится, - заверил его Сигилиэль.

- Интересно, – насторожился гном. – Может, у тебя прорезался талант эльфийского провидца?

- Я просто предполагаю очевидные вещи, ведь нам лучше тоже попытать счастья внутри ближайшей горы, тем более ты должен более-менее там ориентироваться. Люди туда точно не сунутся, как не сунутся и эльфы. Для нас это идеальный вариант. Ну а что касается твоих собратьев… то просто постараемся не попадаться им на глаза. Как тебе мой план?

- За неимением никакого другого, сгодится. – Тордан хлопнул по спине эльфа. – Хотя если они нас вдруг обнаружат, то тебе сразу конец. Меня-то, может, и не тронут, но вот эльфа… Самое безобидное - по старой доброй традиции отрежут длинные уши.

- Буду иметь это в виду, – усмехнулся Сигилиэль, ничуть не испугавшись. – Ты, главное, вход в гору найди, а там уже разберёмся, что да как…

Тордан не возражал.

***

Люди и эльфы действительно разделились. Потерпев позорное фиаско при попытке отнять припасы, они разбежались в разные стороны, чтобы залечить раны и поразмыслить над тем, что же делать дальше. Перед самой стычкой с гномами они сумели обыскать большинство местных домов. Так удалось раздобыть тёплую одежду и немного еды. Но еды всё равно не хватало, чтобы прокормить такую ораву. Эльфов выжило восемнадцать, людей примерно пятнадцать. Они ехали вместе в тюремных повозках и уже люто ненавидели друг друга ещё до того, как добрались до каторги. Да и на самой каторге их ждало жёсткое разделение и бескомпромиссное противостояние с постоянной войной уголовных кланов. Человек там был с человеком, эльф с эльфом, гном с гномом. Собрату – всё, чужаку – погибель.

Группу эльфов возглавил одноглазый воин с чёрной кожаной повязкой на левом глазу. Был он в своей прошлой жизни знаменитым эльфийским воителем, впоследствии впавшим в немилость у сильных мира сего и сосланным на каторгу за связь с женщиной из королевского рода людей. Это был лучший вариант избавиться от воинственного эльфа, так как он оказался слишком популярен среди своих соплеменников, и показательная казнь привела бы к серьёзным волнениям и росту противостояния расы эльфов и людей, которые ненавидели друг друга с давних времён. Отступника осудили по людским законам, но не судили по эльфийским, поэтому он не считал свой приговор справедливым. В глазах своего народа он был невиновен.

Звали этого неординарного воителя Ильтурион.

Ильтурион вместе со своими сородичами занял брошенный дом у самого леса на краю охотничьего поселения и принялся держать совет.

- Видели ли вы, мои доблестные собратья, среди презренных эсхоло хотя бы одного представителя охранявшей нас стражи? – так обратился он к хмурым потрёпанным после боя эльфам.

- Нет, не видели, нэстро, - почтительно отвечали ему из полутьмы. – Не было их среди тех жалких эсхоло.

- Хорошо. Одной проблемой меньше. Но меня больше волнуют каторжники-люди, лишь буря мешает им вероломно напасть на нас прямо сейчас, – озвучил свои тревожные мысли предводитель. – Я уверен, что при первой же удобной возможности они попытаются нас истребить, ведь люди наши извечные враги.

- Что же ты предлагаешь, нэстро? Скажи нам? – взволнованно донеслось из темноты.

- Я не могу точно предсказать вам, братья, что именно произойдёт, когда ветер утихнет, и снег перестанет идти. Но мой многолетний опыт подсказывает, что ничего хорошего нам ждать не приходится.

Ильтурион пристально вгляделся в полутьму, где переминались с ноги на ногу его несчастные собратья.

- У нас есть только два варианта. Первый – держать осаду и принять бой, пав при этом достойно, как и подобает настоящим лесным воинам с незапятнанной честью. И может ли быть лучшая участь для эльфа? Но есть и другой выбор… Он ещё более непредсказуем и опасен. Можно попытаться уйти вглубь этих незнакомых и суровых территорий, дабы обрести долгожданную свободу в диком далёком краю. Что выбираете вы, братья? Я должен услышать сейчас, какую именно судьбу разделить мне с вами? Один я не вправе решать. Я не ваш господин или полководец. Я такой же, как и вы, сломленный обстоятельствами сын великого народа. Но это не повод опускать руки и покорно следовать своей мрачной судьбе…

Эльфы зашумели, переговариваясь друг с другом.

- Что же вы решили? Я жду.

- Мы останемся здесь и примем бой! – ответил за всех кто-то один. – Мы не станем бежать, как похитившее припасы трусливое гномье ворьё. Мы воины, и отдадим свои жизни в горячем бою, забрав с собой как можно больше врагов.

- И я уважаю ваш выбор, – удовлетворённо провозгласил Ильтурион. – Да свершится именно так!

Глава 4 Алтарь

Но всё-таки что-то было неправильным. Не таким, как прежде. Что-то неуловимо изменилось. Он будто стал другим и теперь не узнавал себя.

Доржах медленно и неутомимо пробивался сквозь снежную бурю. Его шаг был твёрд, а воля несокрушима. Снег таял ещё не успев коснуться разгорячённой кожи. Там, где крепкое тело не было прикрыто одеждой, горела невидимая печь, заставлявшая колючие белые кристаллы бесследно испаряться прямо на лету. Он не чувствовал холода. Он не нуждался ни в еде, ни в питье, ни во сне. Он вообще ни в чём не нуждался, кроме примитивного желания следовать вперёд к цели, известной лишь одной поселившейся внутри него тёмной попутчице.

Иногда он чувствовал её. Где-то там, в глубине своего могучего тела. Она затаилась, но всё время следила за тем, куда он идёт и что происходит вокруг. Будто холодная скользкая омерзительная змея свернулась где-то внутри живота, иногда шевелясь и напоминая, что всё ещё жива. Эта змея готова была в любой момент укусить, вонзив свои острые клыки во внутренности варвара, и впрыснуть смертельный парализующий яд. Но это только в том случае, если что-то пойдёт не так. А пока же всё шло так, как хотела она.

Но варвар уже был один раз парализован и больше не хотел снова испытать эти неприятные чувства. Уж лучше быстрая смерть. Но подлая змея знала все его страхи и пользовалась этим знанием в своих интересах. На какую именно жертву был готов пойти Доржах, для того чтобы выжить? Какие злодеяния он способен ещё совершить по воле тёмной враждебной силы? Змея знала и об этом, легко заглядывая даже в самые отдалённые уголки его души - туда, куда даже он сам боялся зачастую забираться.

Вместо того чтобы стать рабом на далёкой каторге, он стал рабом жуткой призрачной ведьмы. Видимо, южные боги давно прокляли его, клятвопреступника и убийцу, продолжая наказывать самыми страшными карами, которые только можно было себе представить.

Доржаху и самому было интересно, до какого предела человеческого падения он может ещё дойти. Он воровал, убивал за деньги, предавал и лгал. Теперь же настал час окончательной расплаты в этом забытом всеми холодном заснеженном краю. В его личном ледяном кошмаре.

Ледяной хаос.

Ледяной хаос внутри и снаружи.

Ледяной хаос в мятущейся проклятой душе.

Казалось, что даже сама буря отступала перед ним, брезгливо сторонясь. Ведь внутри него горел тёмный колдовской огонь, противный холоду. Буря струилась вокруг, беснуясь и неистово завывая, но покорно давала пройти. Расступалась, падая ниц к самым ногам жалким белым бисером. Буря чувствовала ту силу, что жила внутри Доржаха и признавала её главенство над собой. Но что могло быть сильнее природной стихии? Сильнее самой неотвратимости? Сильнее естественного хода вещей?

Варвар спокойно прошёл мимо местного поселения. Там что-то горело и слышались истошные крики, но Доржах даже глазом не моргнул. Даже головы не повернул в ту сторону. Что ему за дело до жалкого копошения презренных смертных? Его чутких ноздрей коснулся горьковато-сладкий запах гари. Высокомерие и равнодушие - вот что ему в данный момент внушала затаившаяся внутри осклизлая змея. По всей видимости, ведьма не хотела, чтобы её новый раб отвлекался сейчас на что-то иное, кроме её таинственных тёмных дел.

- Чёрная сука, – вслух проговорил сквозь крепко сцепленные зубы Доржах. – Ты думаешь, я смирился? Думаешь, безропотно покорился тебе? Ну уж нет… Ты всё ещё слишком слаба, и я чувствую это. Я буду с тобой бороться, насколько мне хватит сил. Ты меня слышишь?

Змея всё слышала и, наверное, смогла бы издевательски рассмеяться, будь у неё собственное тело, а не зыбкий дымный призрак, способный лишь вселяться в других живых существ.

Варвар вспомнил чёрного волка. Несчастного замученного ведьмой зверя. Она просто загнала его, сожгла все его силы, и Доржах подумал, что, возможно, такая же участь ожидает и его. Сейчас он чувствовал себя как никогда бодрым и могучим, но всё может измениться, как только ведьма начнёт требовать от него больше, чем он физически способен ей дать. И он просто рухнет как подкошенный, как срубленное острым топором сухое увядшее дерево.

Горы. Тёмные высокие горы вокруг. Таких он не видел на юге. Там были барханы, красные скорпионы и песчаные змеи, сидевшие днём под камнями, а ночью выбирающиеся на кровавую охоту. И дикая жара, когда солнце стояло в самом зените, и долгожданная прохлада, когда на небо всходила первая луна, а за ней и вторая, окрашивая пустыню в нежные голубые цвета. Две ночные сестры. Две подруги, каждая из которых имела своё имя у разных народов, населявших те суровые, но благословенные земли.

Тёмные горы вокруг таили угрозу. Доржах отлично это чувствовал своим всегда обострённым звериным чутьём. Они полые внутри. И там обитало зло. Нет, то были не дикие животные или заснувшие в глубоких норах под землёй древние чудовища, а нечто враждебное и чуждое всему живому, и именно туда упорно направляла варвара засевшая внутри дымная ведьма.

***

Казалось, жуткая попутчица точно знала, куда именно нужно идти, будто раньше бывала в этих местах. Варвар прислушался к себе, улавливая обрывки чужих мыслей, похожих на разорванное, трепещущееся на ветру полотнище. Да, всё так и есть. Он не ошибся. Этот мир был для ведьмы чужим. Она долго ждала, по крупицам собирая растерянные силы, и наконец накопила их достаточно, для того чтобы иметь возможность подчинять себе других. Её сила необъяснимо росла час от часу, хотя и очень медленно.

Ведьма заставила забраться на отвесную скалу. Варвар никогда раньше не лазил по скалам, однако руки делали всё сами, без его собственного участия. Они крепко впивались в шершавые трещины, и лёд и снег под ними мгновенно с шипением испарялись.

Так он добрался до самого высокого каменного уступа и, ловко зацепившись за него, бесстрашно посмотрел вниз. Дух перехватывало от вида далёкой земли, где кружился неутомимо падающий с неба снег. Ветер яростно бил в широкую грудь Доржаха, стараясь поплотнее прижать к скале. А может, хотел сбросить вниз? Но это резко расходилось с планами ведьмы. Напрягая бугрящиеся мускулы, варвар легко забрался на узкий карниз и, придерживаясь рукой за скальную породу, медленно пошёл по длинному каменному мостику.

Цель оказалась недалеко. Это был маленький лаз в какую-то тёмную сырую дыру, где ветер завывал особо противно. Варвар едва смог протиснуться вовнутрь. Плечи оцарапал жёсткий холодный камень. Стиснув зубы, Доржах пополз вперёд, выставив перед собой своё единственное оружие – найденное на месте схода лавины копьё. Он стал хорошо видеть в темноте, видимо ведьма подарила ему и эту полезную способность.

Варвар не помнил, сколько так полз по бесконечному тоннелю, однако камень под ним уже не был таким холодным, как прежде, и вскоре пол стал заметно идти под уклон, а ещё чуть позже даже источать приятное тепло.

Доржах постепенно погружался в недра таинственной горы, где издавна дремал древний могучий вулкан. Эта мысль снова была подсмотрена у временно притихшей ведьмы. Откуда же выбралось это дымное отродье? Из глубин каких кошмаров?

На последние два вопроса он ответа не находил.

Варвар только пожал плечами, а вслух басовито произнёс:

- Ну не хочешь говорить - и не надо. Обойдусь. Возможно, для тебя этот мир тоже своего рода каторга, как те северные рудники, до которых я так, к счастью, и не добрался…

Доржах впервые ощутил к своей тёмной попутчице некое подобие сочувствия. Это удивило его. Как можно испытывать подобные чувства к потусторонней силе, поработившей его? Между безмолвным рабом и его хозяином не может быть взаимного сострадания.

Наконец ненавистный туннель закончился, и варвар спрыгнул из круглой дыры в отвесной стене на каменный пол огромной пещеры. Вокруг клубился тёплый обволакивающий туман. На стенах светилась зеленоватая бледная плесень и кривые уродливые грибы, по круглым головкам которых медленно ползали полупрозрачные слизни, оставляя за собой мерцающие серебристые дорожки. Чуть дальше протекала подземная река и шипели кипящие карстовые воронки, в тёмных провалах которых и рождался зыбкий горячий туман. Отличное место, чтобы согреть свои продрогшие кости, попав сюда прямо из снежной бури и мороза.

Варвар не знал, что всё это великолепие возникло несколько тысяч лет назад во время извержения спящего сейчас огромного вулкана. Пещера родилась при остывании и кристаллизации потока вытекающей из него магмы. Удушливый пар и огонь проел внутри камня многочисленные проходы и, остывая, придал окружающим стенам замысловатую форму. Кое-где каменная поверхность до сих пор блестела и переливалась, превратившись в чёрное зловещее стекло.

Но ведьма гнала всё дальше. Её цель находилась в дальнем конце таинственной пещеры, и это был огромный алтарь, украшенный загадочным изваянием. Подойдя к искусно вырезанной из белого блестящего камня статуе, казалось высеченной прямо в самой скале, Доржах с изумлением уставился на знакомые черты красивого бесстрастного лица. Это была та самая молодая женщина, которую он видел совсем недавно в ставшем на мгновение неподвижном чёрном тумане. Это была та самая ведьма, что затаилась где-то внутри него.

Теперь он мог подробно её рассмотреть. Длинные волосы пышной волной спадали ниже плеч, чуть прикрывая обнажённую грудь с дерзко торчащими вверх сосками. Тонкие изогнутые брови, высокий лоб, огромные чуть раскосые глаза, изящный профиль точёного носа и слегка припухшие, упрямо сжатые губы. О да, это было лицо, явившееся из струящегося тумана, который стремительно проник в его покалеченное тело. Однако жуткое существо выглядело тогда совсем по-другому – три пары похожих на лапы паука рук и дымное постоянно меняющееся тело.

- Ну, здравствуй, - хрипло произнёс Доржах, кладя могучие руки ладонями вверх на тёплый камень высеченного из пористого базальта алтаря. – Что хочешь ты от меня, могу я наконец узнать?

Но статуя не ответила. Как не ответила и колдовская сила затаившаяся внутри. Это его удивило, и варвар внимательней присмотрелся к изваянию, которое неожиданно изменилось. Причём метаморфоза произошла настолько быстро, что он даже сперва подумал, что всё так и было изначально.

Теперь молодая женщина, склонилась над алтарём, протянув к нему тонкие руки, будто там лежало её единственное любимое чадо, с которым её насильно разлучили. Но плоская поверхность алтаря выглядела абсолютно пустой. Доржах для верности даже провёл по нему рукой. Пористый камень. Кровостоков нет. Значит, алтарь предназначался не для жертвоприношений.

Но тогда для чего он был нужен?

Уже знакомое неприятное чувство затопило всё тело. Оказывается, проклятая ведьма притихла, набирая силы для нового мощного рывка. Варвар медленно сполз на колени и, опёршись взмокшей спиной об алтарь, протяжно застонал. Затем сквозь мутную пелену перед глазами увидел, как снова ставшая чужой рука чертит на покрытом каменной крошкой полу очередное послание.

«Собери глину на берегу подземной реки», - прочёл Доржах, и сковывающая сила тут же его отпустила. Ведьма владела письменностью одного из южных наречий. Красивая вязь из полукруглых букв была взята прямо из головы варвара.

Мужчина тоскливо посмотрел в сторону журчащего невдалеке подземного потока. Ну что ж… ничего не поделать, придётся исполнить её просьбу.

Знать бы ещё, зачем ей всё это было нужно…

***

- Берегись! – багровым пламенем полыхнуло предупреждение демона, и обладающий прекрасной реакцией Ирбут Сантор мгновенно спрыгнул с коня, умело перекатившись через голову, чтобы тут же встать на одно колено за ближайшим деревом с мечом наизготовку.

Лошадь яростно захрипела, заваливаясь на бок. Из её шеи торчало короткое самодельное копьё. Ещё два копья со свистом прилетели из снежной круговерти, добив уже наверняка. Охотник за головами лёг в снег на грудь и медленно пополз прочь. С тремя невидимыми противниками он точно не справится, кто бы они ни были.

- Можешь оглянуться. Они тебя не видят! – вкрадчиво прошелестело в голове.

Сантор замер и, перевернувшись на спину, посмотрел туда, где несколько мгновений назад погибла его лошадь.

Три высокие фигуры уже вовсю орудовали ножами над поверженной добычей ловко разделывая тушу. Плащи с остроконечными капюшонами скрывали лица.

- Каторжники, – вслух предположил Ирбут, выплёвывая набившийся в рот снег. – Но люди или эльфы?

- Это не люди, - пояснил демон.

- Значит, эльфы. Плохой расклад. С ними не договориться, если что...

- Им нужна провизия. Извлечь трупы лошадей из-под завала лавины им не удалось. Да и там всё уже замело снегом. А употреблять в пищу мёртвых собратьев или представителей других рас они не будут. Даже находясь в полном отчаянии. В отличие от вас… людей.

- Да что ты знаешь о людях?

- Очень многое. И это многое, боюсь, тебе сильно не понравится, Хранитель.

- Много ты понимаешь, сидя в своей стеклянной клетке? - яростно зашептал охотник за головами, которому сделалось обидно за своих соплеменников. – Среди нас есть достойные славные мужи. Великие воины и великие короли. Мы построили огромные города и неприступные крепости. Наш народ многочислен и плодовит. Наши поэты и музыканты известны на весь мир. Это именно мы принесли во многие земли порядок и процветание, покончив с постоянными междоусобными войнами. Или, быть может, сие не известно тебе?

- Я знаю и об этом, - примирительно произнёс обитатель древнего кристалла. – Не обижайся. Сейчас не до споров. Мы только что лишились удобного способа передвижения. Оно, конечно, делало нас заметными, но, с другой стороны, именно благодаря ему мы смогли заполучить важное преимущество в скорости. Теперь его у нас, увы, уже нет.

- Мне бы арбалет, - сокрушённо проговорил Ирбут, наблюдая, как невдалеке, за снежной завесой, три тёмные фигуры заканчивают разделывать павшую лошадь. – Но я не взял его с собой. Думал, не понадобится. Ведь это была простая миссия сопровождения. Никто и не предполагал, чем всё в конце концов обернётся…

- Верно. Никто и не предполагал, - согласился демон. – Знай я обо всём заранее, то не допустил бы эту безрассудную поездку на север.

- Значит, ты всё-таки не всевидящий и всезнающий мудрец, предугадывающий всё наперёд?

- Ты снова заблуждаешься на мой счёт, - прошелестел в голове Сантора таинственный советчик. – Я не так всемогущ, как мне самому того бы хотелось. Ведь я физически не нахожусь в твоём мире. Я лишь гляжу в него сквозь… назовём это небольшим окном. Я могу предугадывать некоторые события вроде стрелы, которая может прилететь тебе в спину. Я хорошо вижу прошлое, но толку от этого иногда ничтожно мало. Я могу иногда находить пропавших людей. Я чувствую древнюю магию, но обычную ощущаю не очень хорошо, поскольку она слабее и не отставляет такой явный след, как древнее колдовство. Поэтому я сразу почувствовал пришествие великана, но не смог узреть следы силы, вызвавшей его.

- Это всё слишком мудрено для меня, - отмахнулся Ирбут. – Что я теперь буду делать без верного коня? Я, между прочим, любил его…

- Любовь лишь зыбкая иллюзия, - философски заметил демон. – Всего лишь эгоистичное чувство собственности над другими. Будь то женщина, родной брат или питомец…

- Избавь меня от своих мудрых рассуждений…

- Отнюдь. Они порою бывают весьма полезны.

- Но только не сейчас…

Разложив куски мяса в заплечные кожаные сумки, эльфы уже растворились в лесу, и Сантор смог встать в полный рост, отряхивая от снега тёплую одежду. Особенно яростно он вытряхивал снег из чёрного лисьего воротника.

- Странно, что они не стали меня искать. Ведь видели же, что на лошади ехал всадник. То, что убили сперва лошадь, – понятно. Им в первую очередь была нужна она, а не её владелец…

- У них есть более важная задача, - пояснил демон. – Прокормить своих собратьев, которые тоже охотятся в этом лесу, но довольно безуспешно.

- Значит, уцелевшие эльфы объединились?

- Это очевидно.

- Другие расы, видимо, тоже?

- Видимо, тоже…

- В таком случае мне надо найти людей и переговорить с ними.

- Не самая удачная идея…

- Отведи меня к ним! Укажи путь.

- Но среди них нет варвара Доржаха.

- А где же он?

- Я потерял его след пару часов назад…

- Очень не вовремя, - с досадой проговорил охотник за головами. – Укажи хотя бы дорогу к людям, а там посмотрим…

- Хорошо, - вздохнув, согласился демон.

***

Пропетляв добрый час по лесу и слушая постоянные подсказки демона, Ирбут наконец вышел к брошенному охотничьему поселению. Подожжённый дом давно догорел, но длинный язык чёрного дыма всё ещё парил в небе, не спеша полностью рассеиваться среди серых грозовых туч. Ориентируясь по чёрному облаку, Сантор уверенно двигался вдоль угрюмых домов. Снега под ногами оказалось значительно меньше, и поэтому идти было намного легче. Ему нужен был самый дальний дом, тот самый, на который указывал демон и в котором укрылись отделившиеся от прочих беглецов люди.

- Они не будут тебе рады, - предупредил проницательный обитатель кристалла. – Ты должен это хорошо понимать...

- Догадываюсь…

- Тогда зачем туда идти? Чтобы тебя попытались убить?

- Я должен выяснить, кто именно из них выжил. Среди людей были опасные преступники. Это мой долг. Да и что они смогут мне сделать? У них почти нет оружия. Они голодны и напуганы. Прячутся, как вонючие крысы, без особых шансов на спасение.

- Их больше. Со всеми, если что, ты не справишься.

- Поживём-увидим… Где этот дом? Вот тот, который слева от заколоченного колодца?

- Нет, другой. Тот, что прямо за ним.

- Так. Вижу. А они там неплохо схоронились. Ни что не выдаёт присутствия. Не дураки…

Подойдя к заметённому снегом крыльцу, Ирбут с силой заколотил кулаком в крепкую дверь.

- Откройте! – пытаясь перекричать вой бури, хрипло проревел он. – Я знаю, что вы внутри!

- Прекрати шуметь, – донеслось из-за двери. – Ты выдашь наше убежище эльфам. Кто ты такой, забери тебя хлад?

- Законник и наёмник Ирбут Сантор. Я был с конвоем, когда сошла лавина. Конвоировал особо опасного преступника. Надо поговорить. Впустите меня.

За дверью совещались не особо долго. Заскрипел отодвигаемый засов. Ирбут вытащил из ножен меч и приготовил «Дымовую препону», зажав в левой руке небольшой керамический цилиндр, крепко запечатанный сургучом. Он разобьёт его, если те, кто за дверью, сразу же попытаются напасть.

Но мгновенного нападения не последовало. Охотника за головами беспрепятственно пропустили вовнутрь, где горели масляные лампы, а за длинными столами сидели мрачные бородатые мужчины, хмуро глядя на нарушившего их уединение чужака.

- Ирбут Сантор, говоришь? – спросил пожилой кряжистый головорез с клеймом отцеубийцы на широком лбу. – Я слышал это имя… Тебя ещё называют Хитрый Мешшурх…

И отцеубийца смачно сплюнул Ирбуту под ноги.

- Чего тебе нужно, наёмник? Может, у тебя есть еда? Если нет – убирайся. Ты нам неинтересен.

- Я ищу беглого каторжника, - спокойно ответил Сантор. – Варвара по имени Доржах.

- Не знаем такого, - резко отрезал старик. – Проваливай с глаз долой!

- Я видел эльфов, - усмехнулся охотник за головами, заметив, как при этих словах все взоры сразу же устремились к нему.

- Где?

- В ближайшем лесу. Он просто кишит ими. Они убили мою лошадь.

- У тебя была лошадь? – Отцеубийца удивлённо взметнул на лоб седые брови. – Мы бы и сами её с удовольствием убили, ибо нам нечего жрать. Значит, у эльфов появилась еда. Надо бы проведать их поскорее. Что скажете, братья?

Разбойники одобрительно загудели.

- А что здесь вообще произошло? – поинтересовался Ирбут, продолжая прятать меч и керамический цилиндр под длинным плащом. – Почему сгорел один из домов?

- Там укрывались эти проклятые гномы, укравшие весь провиант, - нехотя ответил старик. – Мы выследили их и выкурили оттуда. Но они с боем прорвались в горы, забрав с собой все запасы. Думаем, там и сидят. Выманить их оттуда мы не можем. Горы не наша стихия. Да и, как видишь, нормального оружия у нас тоже нет. Буря стихнет, и мы уйдём на восток, но сперва нам следует добыть хоть какую-то пищу.

- Ну, удачи вам. - Сантор медленно отступил к входной двери, окончательно убедившись, что, кроме клеймёного, среди разбойников нет особо опасных противников.

- Справа! – скомандовал загадочный обитатель кристалла, и охотник за головами, наугад ударив мечом в указанном направлении, с силой швырнул под ноги маленький керамический цилиндр.

Вспышка.

Треск.

Меч с лёгкостью вошёл во что-то мягкое, прозвучал громкий стон, и кто-то грузно повалился на пол. Помещение заволокло серым вонючим дымом. Раздались истошные крики, кашель и ругань. Каторжники с грохотом опрокинули тяжёлую скамью. Над головой Сантора пролетело что-то тяжёлое и с силой врезалось в дверь. Чуть присев на полусогнутых, Ирбут переступил труп и, подобравшись к двери, с силой толкнул её, выскакивая наружу.

- Это была весьма безрассудная затея, – пожурил его демон, но охотник за головами не ответил, уже бесшумно скользя вдоль ближайших хозяйственных построек.

Он был уверен, что преследовать его не станут. У Хитрого Мешшурха была очень нехорошая репутация хладнокровного головореза, и укрывшиеся в том доме разбойники прекрасно об этом знали.

***

Тордан, сын Гуртобада и Сигилиэль из Эймора блуждали вдоль казавшейся бесконечной отвесной скалы, уходящей в самые облака и протыкающей их тёмное брюхо острой, как копьё вершиной. Облака кровоточили снегом и бурей, беспощадно распарываемые твёрдым чёрным камнем. Они медленно проплывали над горой, и снежная рана росла, низвергая на землю всё новые и новые запасы белой ледяной крупы.

- Ничего не понимаю, – сокрушался гном, мрачно вглядываясь в тёмную вершину. – Они точно прошли где-то здесь. Значит, вход должен быть совсем рядом. В самом-то деле, не могли же они взлететь по воздуху на самую верхушку?

- А гномы умеют летать? – с интересом спросил эльф, похожий в своей мохнатой облепленной снегом шубе на огромного очнувшегося от зимней спячки медведя-шатуна.

- Ты издеваешься, что ли? – Тордан опасно сощурился. – За такие шуточки в трактире «Топоры, Пики и Алебарды» тебя бы уже пару раз проткнули ножом, а твою остроухую тушку вывесили на всеобщее обозрение на ближайшей сосне.

- Не имел чести останавливаться в упомянутом питейном заведении, - парировал Сигилиэль. – Хотя уверен, эль там отвратительный.

- И то правда, - скривился гном и даже сплюнул в сердцах в снег. – А вот компания всегда превосходная…

Подойдя к скале вплотную, он обнял ледяной камень и, прижавшись к нему щекой, принялся слушать. Эльф с интересом наблюдал.

- Древние предки, обитатели подгорного мира, - так обратился к скале Тордан. – Позвольте потомку вашему непутёвому войти в эту несокрушимую твердыню благородного камня. Я взываю к вам о помощи, мои славные деды и прадеды. Знаю, вы сейчас трудитесь не покладая рук своих и не жалея живота своего в чудесных кузнях и каменоломнях царства мёртвых Густуртадара, где правит суровый подземный владыка Эйфур Медноликий, где протекают реки из расплавленного олова и золота Стигур и Рибда, где спит прикованный к камню чудовищный зверь Торнгартог, способный, проснувшись, расколоть земную твердь своим страшным рёвом и погубить весь белый свет…

- Как интересно, - зевнул эльф. – Но ты ведь, кажется, занимался разбоем, вместо того чтобы добывать, ковать и закалять благородный металл в подгорных кузнечных мастерских славного Эльтерума. Доблестные предки вряд ли снизойдут до ответа тебе …

- Тише! – Гном предостерегающе поднял над головою кулак, и Сигилиэль послушно замолчал.

- О да, теперь я слышу… камень вибрирует… он… он говорит со мной. Это чудо. Настоящее чудо. Вход здесь. Он всё время был перед нашим носом, а мы, глупцы, его и не видели. Ну конечно же…

- Ну и где же он? – Эльф не видел никакого входа и смотрел на попутчика, словно на сумасшедшего. – Уж не помутился ли у тебя рассудок от долгого пребывания на морозе?

- Что мне мороз? – усмехнулся Тордан и зычно скомандовал: – Подсади-ка меня, ушатый!

- Но куда?

- Да вот сюда! – Гном, казалось, наугад ткнул пальцем в отвесную скалу.

- Но там наверху ничего нет!

- Это так только кажется на первый взгляд. Давай! Не робей! Подсаживай…

Сигилиэль не стал спорить, присев в указанном месте, он опёрся спиной о камень, сложил руки замком и приготовился подсадить приплясывающего от нетерпения гнома.

- Эх, была не была… - Поставив облепленный снегом сапог на руки эльфа, Тордан прыгнул вверх и…

Исчез в снежном мареве целиком.

- Что за чудеса? – Сигилиэль резко вскочил на ноги. – Это ещё что за гномьи колдовские штучки?

- Давай руку! – гулко донеслось откуда-то сверху. – Ну, давай же, что ты там очумело пялишься, словно юный гном-жених на бородатую невесту?

- Но я не вижу, где ты!

- Протяни руку, и я затащу тебя.

- А сил-то твоих хватит меня поднять?

- Постараюсь! Не волнуйся, и не такие тяжести в своё время, живя под горой, таскал. Как-никак пять лет камнетёсом пробыл, а это тебе не хвост собачий покрутить…

Эльф тихо выругался и, протянув вверх правую руку, неожиданно почувствовал на запястье крепкий захват Тордана, по-прежнему не видя его самого целиком.

- Эх, мать подгорная королева Рогратруда Полногрудая.

С натугой ухнуло сверху, и эльф почувствовал, как его пытаются с силой затянуть куда-то наверх.

Сигилиэль сгруппировался и, оттолкнувшись ногами от отвесной стены, ловко забрался на невидимый с земли каменный уступ.

- Магия, – оказавшись наверху, констатировал он, глядя на довольную физиономию уже сидевшего на уступе гнома. – Не было здесь никакого уступа. Я бы его точно снизу заметил. А это значит, что эти горы не так уж и просты, как кажутся на первый взгляд…

- А они действительно непростые, - подтвердил Тордан, беззаботно болтая ногами на самом краю острого уступа. – Гляди-ка, а вон и вход…

Эльф посмотрел туда, куда указывал гном, увидев прорубленный прямо в камне квадратный проход, приваленный для надёжности тяжёлой обледеневшей плитой.

- Как раз здесь укравшие провиант смельчаки и проникли в гору, – торжественно объявил Тордан. – И мы двинемся тем же путём.

- Ты идёшь первым, - предупредил Сигилиэль, и Тордан хрипло рассмеялся.

Глава 5 Гора

Доржах собирал расползающуюся между пальцами тёплую глину в соединённые лодочкой ладони и бережно относил на алтарь. За целый час он сумел натаскать довольно много, но глины было всё ещё недостаточно, потому что ведьма раз за разом заставляла его возвращаться к реке и набирать ещё и ещё.

Варвар не чувствовал усталости. Монотонность проделываемой работы усыпляла. Ему определённо нравилось это место. Здесь было светло и спокойно. Журчала вода. По влажным стенам ползала светящаяся живность, пахло сырой землёй и серой от бурлящих горячих карстовых воронок. Всё здесь подчинялось некому хитрому подземному закону.

Всё, кроме загадочного алтаря.

Он ещё ни разу в своей жизни не видел настолько искусно выполненной скульптуры. Это было настоящее произведение искусства. Чего стоили только волосы каменной богини или её руки, высеченные во всех подробностях и точно передававшие напряжение застывшей сцены. На них можно было даже рассмотреть тонкие вены и сеточку прожилок на коже, словно то была не статуя, а обращённая в камень некогда живая женщина.

Наконец он собрал достаточно глины, и ведьма его остановила. Руки снова перестали ему повиноваться, и Доржах с большим удивлением принялся наблюдать, как эти самые, только что принадлежавшие ему грубые пальцы, начали лепить из податливой глины некое подобие человеческой фигуры.

Вот из бесформенной кучи возникала голова, затем плечи, грудь, руки и живот. Он быстро вылепил пышные бедра, а затем принялся создавать ноги. Варвара бросило в жар, так как он вскоре понял, что перед ним рождается женская фигура, чем-то напоминающая образ зависшей над алтарём статуи. Через несколько минут всё было закончено, и чувствительность снова вернулась к нему. Доржах недоверчиво смотрел на дело рук своих, нервно вытирая перепачканные глиной ладони о кожаную безрукавку. Он смотрел и ничего не понимал. Даже при помощи ведьмы он не был способен точно воссоздать прекрасную скульптуру, да и была ли в этом его главная цель?

Лежащая на алтаре глиняная женщина оказалась невысокого роста, словно ребёнок - или подросток. Но это была именно взрослая женщина с развитой грудью и широкими бёдрами. Будущая мать, способная рожать крепких, могучих воинов. Варвар знал таких женщин. Несмотря на свой малый рост, они легко вынашивали здоровых детей и обладали несокрушимой волей и внутренней силой, коей не было у многих мужчин. Именно на таких сёстрах и жёнах держалось всё его племя, успешно противостоя врагам и суровым условиям жизни в пустыне.

Когда же это было? Казалось, всё, что произошло в прошлой жизни, принадлежало кому-то другому. Слишком много лет утекло с тех пор. Слишком много песка разогнал горячий самум. Его имя давно забыли, и это было самое страшное наказание из всех. Его род отрёкся от него. Он даже не помнил лица своей матери. Лиц братьев и сестёр, а их у него было немало. Семеро. Вспоминают ли они сейчас о нём? Да и где они все? Живы ли? Здоровы? Как звучали их имена?

Доржах обхватил руками голову и в отчаянии завыл, словно загнанный в ловушку дикий зверь. Почему именно сейчас в этой забытой всеми мрачной пещере он вспомнил о своей семье, о своём племени и братьях?

Наверное, это ведьма снова безжалостно копошилась, словно злобная голодная крыса, в закоулках его обрывочной памяти, разыскивая одной ей ведомое нечто. Но там ничего не было. Доржах был выскоблен, словно полый череп врага, из которого счастливый победитель изготавливал чашу для вина. Суровая жизнь беспощадно стирала память, чтобы ему было легче существовать. Легче жить без чувства вины за содеянное и утраченное навсегда.

Странные ощущения покинули его, как только ведьма прекратила свои поиски. Судя по её лёгкому разочарованию, она не нашла то, что искала.

Варвар с облегчением присел рядом с алтарём, обнаружив на его пьедестале надписи на неизвестном ему языке. Это были не буквы, а иероглифы, когда каждый символ обозначал целое слово. Он слышал о такой письменности, но никогда её не видел. Кто же высек всё это здесь? Что это за пещеры? Сколько им лет? Почему дымная ведьма стремилась именно сюда, подчинив себе волка, а когда тот издох от переутомления, вселилась в будущего каторжного раба? Вопросы без ответов. Более того, Доржах чувствовал, что никто и не собирается их ему давать. Его используют и выбросят, как сломанную игрушку. Как только ведьма достигнет своей цели, ему конец, и помешать этому он уже никак не мог.

***

Смеркалось. Охотник за головами Ирбут Сантор решил наконец покинуть опасное поселение. Где-то здесь вполне могли прятаться эльфы, потерпевшие неудачу с охотой в ближайшем лесу. Кто их надоумил искать дичь в этакую погоду, было непонятно. Разумеется, любое зверьё прячется по норам да дуплам, когда снаружи завывает яростная буря. То ли эльфам это было невдомёк (во что верилось с трудом), то ли голод их был столь велик, что затмил рассудок. Убитой лошади хватит от силы на несколько дней, и то если расходовать пищу экономно. За это время они должны либо отобрать у укрывшихся в горе гномов украденную провизию, либо уйти как можно дальше отсюда в надежде набрести на нормальные охотничьи угодья. Оба варианта выглядели так себе.

Эльфы вполне могли прятаться на крышах ближайших домов, хотя боевых луков у них вроде как быть не должно. Но кто его знает…

Буря не утихала, то немного успокаиваясь, то становясь всё злее. Повязав лицо тёплым платком по самые глаза, Ирбут выбрался на занесённую снегом дорогу. То, что это именно дорога, можно было понять лишь по каменным придорожным столбам, которые всё ещё торчали из ближайших сугробов. Дорога вела в горы.

- Люди! – предупредил демон, и Сантор вздрогнул от неожиданности. – Идут к тебе, Хранитель…

Охотник за головами закрутился волчком, пытаясь понять, с какой именно стороны стоит ожидать нападения. Но он был сейчас в слишком уязвимом положении, застыв как дурак на полностью открытом месте, где спрятаться решительно негде.

- Что же ты раньше молчал? – с досадой воскликнул Ирбут.

- Они не опасны, - возразил обитатель красного кристалла. – Это уцелевшие после схода лавины стражники…

Из снежной пурги вынырнуло четыре сутулые фигуры. Все при оружии, в чёрной форме наёмников «Ледяного братства». По всей видимости, они заметили Ирбута раньше, чем он их.

- Сантор! – воскликнул молодой рыжеусый здоровяк. – Вот так удача! Я узнал тебя по плащу. Такой роскошный меховой плащ был только у тебя. Жаль, что я так и не смог выиграть его в кости, когда была такая возможность…

- Ты сокрушительно проиграл, Эрвин Тибур, – с облегчением рассмеялся охотник за головами, и они крепко обнялись с начальником тюремного конвоя. – Рад, что ты выжил и уберёг этих трёх благородных воинов.

- Уцелевшие пытались найти выход из долины, - стал пояснять Эрвин. – Я с трудом смог собрать их. Думаю, это все, кто остался из наших. Лошадей мы лишились. Часть погибла, часть удрала перед сходом лавины. Но мы смогли сохранить оружие и кое-какую пищу, которая была при нас, когда всё случилось. Можем с тобой поделиться, если хочешь…

- Нет, обойдусь, - отмахнулся Ирбут. – Она вам нужнее, а у меня есть свой запас. Что думаете делать дальше?

- Станем прорываться через злосчастное ущелье на большую землю, - сообщил начальник конвоя. – Попробуем перебраться через завал и позвать на подмогу. Надеюсь, нам окажет помощь королевская армия. Нужно выловить либо убить всех сбежавших ублюдков. Теперь это наш священный долг перед жителями долины. Надеюсь, ты пойдёшь с нами? Для нас это будет большая честь и несомненное подспорье… с твоим-то опытом…

- Хотел бы, но не смогу, брат, - покачал головой Сантор. – Я должен отыскать Доржаха, иначе никак…

- Так значит, варвар всё-таки выжил. - Эрвин помрачнел, кусая обмороженные губы. – Это нехорошо… это очень нехорошо…

- Он опасен и непредсказуем… Да, думаю, ты и сам прекрасно всё понимаешь. Ваш долг переловить обычных каторжников, мой же - поймать самого опасного из них.

- Бунтовщик и убийца. – Начальник конвоя коротко кивнул. – Да, ты прав. Это сейчас важнее, чем помощь нам. Скажи, что ты успел разведать?

- Спаслось довольно много заключённых, - с готовностью принялся рассказывать охотник за головами. – Хотя это только мои личные предположения… Думаю, выжило около двух десятков эльфов, примерно дюжина людей и где-то двадцать гномов. Гномы смогли захватить провизию из уцелевшей повозки и скрыться в недрах ближайшей горы. Люди заняли один из домов вон в том поселении и собираются, по всей видимости, уходить, как только стихнет буря. Эльфы же пока что приняли решение остаться. Во всяком случае, они рассредоточились в ближайших лесах и ищут себе пропитание…

- Ясно. Ну, прощай, брат, - улыбнулся Эрвин. – Надеюсь, мы ещё свидимся и я всё-таки смогу как следует отыграться в кости. Побереги для меня свой славный плащ.

- Так уж и быть, поберегу! – рассмеялся Ирбут, и стражники канули в бурю.

***

- Тот, кого ты ищешь, отправился в горы, – сообщил демон, когда Сантор, остановившись на дороге, промачивал себе горло южным вином из походной фляги. – Он оставил после себя явный след в видимой мною тонкой пелене зримого мира… Но с ним что-то не так…

- Что ты имеешь в виду? – удивился Ирбут, завинчивая колпачок на фляге и с удовольствием прислушиваясь к разливающемуся внутри приятному теплу.

- Он стал… другим… не таким, как прежде. Я плохо вижу его… Это как… представь вот себе кусок прозрачного стекла, а сейчас он вдруг почернел, будто покрытый липкой копотью.

- Слишком сложно для меня…

- Это стекло - твой варвар. Я иногда видел его глазами окружающее пространство, но теперь эта чёткая прозрачность куда-то пропала… и я ослеп…

- Ясно, - кивнул Сантор, хотя на самом деле ничего толком из объяснений демона не понял. – Значит, он отправился в горы. Следом за теми сбежавшими гномами что ли?

- Нет. Они проникли вовнутрь горы разными путями. Там целая сеть разветвлённых пещер. Это заброшенное и очень древнее место…

- Полые горы. – Охотник за головами скривился. – Что-то я об этом однажды слышал. Ничего хорошего от таких скверных мест ждать не приходится. Уж поверь мне… Пустота не терпит одиночества. Если слишком долго где-то царит пустота, то её обязательно заполнит зло. Так говорил мой мудрый отец Ардас Сантор - известный стратег и военный советник, к которому прислушивались даже прославленные короли запада.

- Возможно, – уклончиво проговорил демон. – Но, скорее всего, он имел в виду не древние горы, а души некоторых из людей...

- Да неважно, - отмахнулся Ирбут. – Суть-то всё равно одна…

***

Следуя указаниям мудрого обитателя кристалла, охотник за головами добрался до огромной чёрной скалы, тёмным перстом уходящей далеко в небо.

- Стой! – ярко вспыхнуло в голове, и Сантор мгновенно выхватил меч, ожидая стремительного нападения.

Но нападения не случилось.

- В чём дело? – Не спеша прятать оружие, Ирбут прислушивался к тоскливым завываниям бури, пытаясь различить какой-нибудь новый опасный звук.

- Мы на месте, Хранитель! - прошелестел демон. – Вот эта гора… но я… я не смогу отправиться туда вместе с тобой…

- ЧТО?

Ирбут опешил.

Это было что-то новенькое.

Такое он слышал от демона, пожалуй, впервые.

- Как это - не сможешь отправиться вместе со мной? Поясни!

- Тебе придётся оставить меня в каком-нибудь укромном месте и потом забрать, когда ты выберешься из каменных недр обратно…

- Ничего не понимаю…

- Гора не пускает меня… - тихо проговорил обитатель кристалла. – Я начинаю терять связь с вашим миром. Там некая… сила… и она враждебна мне… Я не думал, что в вашем мире могут быть подобные места. Но, оказывается, они есть. И я безоружен перед этим.

- Где же мне тебя спрятать? Это безумие! Да и как я теперь буду без тебя… Я так привык к твоему постоянному присутствию. Кто прикроет мне спину в трудную минуту?

- Доржах там, – напомнил демон. – Я его не вижу, но хорошо чувствую след. Что он там делает, мне неизвестно, но ты сможешь захватить его. Во всяком случае, попытаться это сделать…

- Думаю, я просто его убью, - уже всё заранее решив, объявил Сантор. – Так намного проще. Согласно контракту, при попытке к бегству я имею на это право.

- Решай сам, - не стал спорить обитатель кристалла. – Я в таком деле уж точно не советчик…

- Но как же мне проникнуть вовнутрь скалы?

- Ищи вход с подветренной стороны, - посоветовал демон. – Вон там, как раз где загибается дорога…

- Но где мне тебя спрятать?

- А вот здесь, прямо под придорожным камнем. Видишь, на нём высечен знак «Ольтерест», отмечающий расстояние до поселения охотников. Запомни этот символ, и ты не ошибёшься, когда станешь меня искать.

- Попробую. - Ирбут нехотя снял с шеи талисман.

Вся эта затея ему сильно не нравилась. Да и сам демон вёл себя крайне странно. Что это ещё за гора такая, в которую он не может войти? Пусть и не физически, а находясь внутри магического камня.

Охотник за головами завернул своё главное сокровище в снятую с лица повязку и, расковыряв мечом стылую землю под придорожным указателем, сунул туда кристалл. Затем наломал веток у ближайшей ели и воткнул их вокруг, чтобы хоть как-то выделить это место. Немного постоял, пытаясь запомнить окружающие ориентиры. Запоминать ориентиры мешала проклятая буря, но всё же Сантору показалось, что он сможет легко найти нужный камень. Затем, зябко поёжившись и потуже запахнув тёплый плащ, Ирбут отправился искать подземный вход в гору.

***

Целитель Стиг Тигурт очнулся в тёмном тесном помещении и сразу же по неприятным ощущениям понял, что руки у него за спиной крепко связаны. Мелкие противные иголки вонзались в плечи, мышцы затекли. Значит, он уже довольно долго находился в таком неудобном положении. Это было плохо. Это было крайне скверно. Это было худшее, что вообще могло с ним произойти. Хуже только смерть.

Сколько же он провалялся в этом своём беспамятстве? Сутки? Двое? Стиг попытался вспомнить, что именно произошло перед тем, как он очутился здесь, но туман в голове мешал это сделать. Последнее, что, кажется, он запомнил, это мельтешащих на фоне бушующего пожара людей, эльфов и гномов, которые убивали друг друга с яростью диких зверей. Там, среди сражающихся, конечно же, не было его сына, но обезумевший от горя отец оказался глух к гласу рассудка, попытавшись подобраться к месту битвы как можно ближе. Там его и настиг сокрушительный удар по затылку, подло нанесённый откуда-то из-за спины. Да, его оглушили. Но кто, и главное, зачем это сделал, оставалось загадкой.

«Хорошо ещё, что не убили», - подумал целитель и тут же издал тихий, полный отчаяния стон, потому что где-то там снаружи его помощи ждал пропавший сын, и было неизвестно, сколько времени впустую уже потерял Тигрут, валяясь связанным в этой холодной зловещей темнице.

Возможно, Эрво уже замёрз насмерть, заблудившись в лесу, или упал в пропасть с обрыва, или… О других «или» просто не хотелось сейчас думать. На это не было никаких сил.

Однако его стон был, по всей видимости, кем-то всё-таки услышан. Дверь со скрипом распахнулась, и в глаза ударил свет от масляных ламп. Стиг зажмурился, пытаясь рассмотреть вошедшего в маленькую каморку кряжистого мужчину.

- Очнулся? – не очень приветливо прогрохотало над головой. – С тобой будет говорить сам Шорох!

И незнакомец грубо, словно мешок с картошкой, потащил связанного пленника вон из темницы.

***

Стиг Тигурт сразу же распознал матёрых разбойников в незнакомцах, собравшихся в большом помещении огромного дома. Лихорадочно соображая, целитель предположил, что это, скорее всего, не местные жители, а сбежавшие из-под конвоя бандиты, которых везли те самые злосчастные тюремные повозки. Те самые повозки, с одной из которых он чуть было не столкнулся в заснеженном ущелье.

Профессию этих мрачных суровых мужчин можно было легко угадать по их лицам. Сидевшие на скамьях за длинным обеденным столом были изрядно потрёпаны жизнью, и многие выглядели старше своих лет. Кого-то выдавали многочисленные татуировки, кого-то шрамы и увечья. У троих Тигурт заметил на запястьях застарелые следы от кандалов, что выдавало в этих головорезах закоренелых каторжников. Представители местных охотничьих племён так выглядеть уж точно не могли.

- Что это? – громко спросил невысокий седобородый старик с клеймом отцеубийцы на лбу. – Я тебя, кажется, спрашиваю!

Несколько растерявшегося целителя пнули ногой в бок. Это сделал тот самый головорез, который выволок его из тёмного чулана. Стиг присмотрелся. В руках старика была сумка с лекарственными средствами, которую целитель забрал из повозки, считая самым ценным своим багажом.

- Это мои врачебные зелья, - ответил Тигурт.

- Стало быть, ты врачеватель? – уточнил жуткий старик, швыряя сумку на пустой стол.

- Стало быть… - подтвердил Стиг, решив, что перед ним тот самый Шорох, главный среди бандитов.

- И никакой еды… - Шорох неприязненно смотрел на целителя. – Такая большая сумка и нет еды. И на кой нам теперь эта твоя сумка? Раненых среди нас нет. Назови-ка хотя бы одну причину, по которой мы должны тебя пощадить?

- Но это бессмысленно, - пробормотал Тигурт, вытирая связанными руками взмокший лоб. – Я могу лечить. У меня большой опыт и большой запас целительных средств. Зачем меня убивать? Ведь я могу принести пользу…

- А вот ему ты можешь помочь? – Старик указал на соседний стол, на котором лежал на спине распростёртый человек.

В полутьме Стиг не сразу его заметил.

С трудом встав на ноги, он подошёл к столу, но одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – человек на столе мёртв.

- Что с ним случилось?

- Заколот мечом… - скривился Шорох.

- Я не умею воскрешать людей. Я не некромант. Моя профессия не имеет никакого отношения к какому-либо тёмному колдовству…

- Да я и сам хорошо это понимаю, - покачал головой старик. – Но может, удастся обменять тебя на хоть какую-то жрачку у гномов. Ведь у них наверняка есть раненые после той битвы. Что думаете, бывалые?

Остальные разбойники одобрительно загудели.

- Я лично отправлюсь к той проклятой горе. А немые близнецы составят мне компанию.

Из-за стола тут же вскочили два огромных, заросших бородами по самые глаза душегуба, похожих друг на друга как две капли воды. Даже движения и покатые широкие плечи у них были совершенно одинаковыми.

- Выходим прямо сейчас. Не стоит откладывать важное дело на потом. У меня уже кишки сводит от голода. Найдите длинную верёвку и повяжите её этому ублюдку на шею, чтобы он ненароком по дороге не сбежал…

- Погодите! – отчаянно воскликнул Тигурт, и предводитель разбойников раздражённо к нему повернулся.

- Ну что тебе ещё?

- Я хотел спросить… для меня это очень важно… вы не видели в округе… мальчика лет десяти… потерявшегося ребёнка…

Густые седые брови Шороха угрожающе сдвинулись к переносице:

- Какого ещё ребёнка? Что ты несёшь, придурок? Думаю, наши близнецы Лергас и Браст слишком сильно приложили тебя поленом по голове тогда в посёлке. Здесь нет никаких детей и быть не может. Местные давно ушли, видимо заранее зная о буре. Чудак ты какой-то… Ну что там? Нашли верёвку?

Стиг понуро опустил голову, окончательно смирившись с происходящим. Шансы найти Эрво живым и невредимым таяли на глазах. Его безрассудные поиски вполне могли оборваться уже здесь, среди этих опасных звероподобных людей. Что бы случилось, попади им в лапы Эрво, было даже страшно представить. Уж лучше пусть он насмерть замёрзнет в лесу.

От этой дикой мысли целителя бросило в жар, но в этот самый момент ему накинули на горло колючую петлю и пинками погнали на улицу, словно безмозглого вьючного осла. Державший в руках противоположный конец верёвки Шорох громко выругался, заставив замешкавшегося Тигурта побежать вперёд.

Позорное унижение продолжалось.

***

Всё складывалось не так уж и плохо. Во всяком случае, прежние страхи отступили на какое-то время. Доржах получил ненадолго полную свободу и вовсю упивался этим уже порядком позабытым чувством. Это была своеобразная благодарность от ведьмы за то, что он помог слепить ту странную глиняную фигуру на пористом алтаре. Хотя, скорее всего, ведьма просто отдыхала, набираясь сил для чего-то очень важного, что ей ещё предстояло сделать.

Так или иначе, но контроль не просто ослаб, а совсем пропал, хотя Доржах по-прежнему ощущал чужое присутствие где-то внутри себя. Сбежать он даже и не думал. Куда он теперь побежит? Ведь сбежать от самого себя невозможно. Ведьма тоже это знала, ни сколько не беспокоясь, что он совершит нечто подобное, пока она будет спать. Она хорошо изучила своего нового раба.

Варвар бесцельно бродил по многочисленным переходам внутри горы, похожим порою на хитрый лабиринт. Было ясно, что коридоры эти не естественного происхождения, а рукотворного. Кто-то умело высек в твёрдом камне сводчатые круглые проходы с идеально ровными полами и странными прямоугольными нишами в стенах.

Высота свода была разной, где-то потолок уходил ввысь на добрых три-четыре человеческих роста, а где-то был довольно низким, так что можно легко зацепить его макушкой. Стены были очень гладкими и, похоже, что их специально шлифовали каким-то хитрым способом. Кое-где попадались странные знаки и отверстия, оставленные неведомыми строителями. А вот что это был за камень, варвар не знал. Возможно, гранит или мрамор. В таких вещах больше всего разбирались, конечно же, гномы. Ещё на пути время от времени попадались ржавые металлические крепления, усиливающие потолки, но выглядели они довольно старыми и ненадёжными.

В одном из тускло освещённых фосфоресцирующим белёсым лишайником коридоров варвар услышал голоса. Поспешив на этот звук, Доржах свернул за угол и оказался на большом балконе, нависшем прямо над гигантской, необъятной пещерой. Потолок новой пещеры терялся во тьме. Но эта тьма не была пустой. Улучшенное ведьмой зрение варвара различило там какое-то движение, и через мгновение он сообразил, что это многочисленные гроздья висящих вниз головой крупных летучих мышей. Целая колония.

Привлёкшие его голоса, конечно же, издавали не летучие мыши, а разбившие внизу лагерь гномы. Гномы чувствовали себя в этой пещере вполне вольготно. Они разожгли огонь и что-то усердно жарили на вертеле. На одном из костров вовсю кипел большой медный котёл. Варвар облизнулся. Хотя ему и не хотелось есть, но вот прямо сейчас он бы не отказался от горячего черпака ароматного гномьего варева.

Присмотревшись, Доржах догадался, что гномы как-то смогли завладеть провизией наёмников «Ледяного братства» и благополучно приволокли её в пещеру. Они ухитрились даже разобрать на древесину одну из уцелевших повозок, поскольку именно она сейчас догорала в ярко пылавших кострах. Варвар даже смог заметить обугленный кусок тележного колеса.

Доржах решил спуститься ниже, чтобы получше расслышать то, что говорили подгорные жители. Ему стало любопытно. Он покинул вырезанный в скале балкон с грубыми каменными перилами и стал медленно спускаться по почти отвесной стене, изо всех сил цепляясь за любой выпирающий из неё камень.

Наконец, благополучно добравшись вниз, варвар с интересом затаился за большим круглым камнем, с удовольствием принюхиваясь к аппетитным запахам гномьей стряпни.

Вскоре в пещеру прибежал запыхавшийся взмыленный гном с топором в руках и, подскочив к одному из костров, что-то тихо сообщил своим собратьям.

- Что? Требуют встречи? – проревел один из сидевших у огня. – Да пошли ты их в самую глубокую подгорную задницу из всех ныне существующих… И как же они нас здесь нашли? Ходили вокруг горы и орали, что хотят встречи? С белой тряпкой на палке? Как жаль, что я этого не видел…

Но запыхавшийся гномий дозорный не сдавался, что-то быстро поясняя.

- Кого привели? – Статный молодой воин в дорогой, хотя и заметно истрёпанной одежде вышел из-за костра. – А ну-ка, зови их сюда! Арбалетчики на стены.

Безропотно подчинившись зычной команде, четверо вооружённых арбалетами гномов полезли на ближайшие выступы.

«Откуда у них оружие? – удивлённо подумал Доржах. – Неужели забрали у стражи? Что-то я не припомню у охранников топоров и арбалетов. Хотя не исключено, что они везли их вместе с провизией в качестве запасного арсенала».

А в пещеру уже провели четырёх странных гостей. Это были люди. Трое вели на верёвке четвёртого, по всей видимости пленника.

- Говорите, он известный целитель? - Молодой гном принялся копаться в протянутой ему хмурым стариком большой сумке. – О, какой запах. Узнаю благородные травы. Жёлтый Беспечник! Трёхлистный Славун. Перчилия Ясная. Головобой! Славный набор благородных трав… Похоже, этот человек действительно целитель. Что вы хотите за него?

- Три мешка крупы и корзину мяса, – дерзко потребовал старик, и гномы дружно расхохотались, да так, что из недр тёмного потолка потоком взвились пищащие летучие мыши, обильно орошая зал вонючим жидким помётом.

Гномы перестали смеяться, поспешно прикрывая плащами кипящий котёл и дымящийся вертел с копчёным поросёнком. Один из плащей тут же загорелся. Послышалась отборная гномья ругань.

- Нет у нас столько крупы, да и мясо самим нужно, - сурово проговорил воин в дорогой одежде.

- А что у вас есть-то?

- Пшеница есть. Кое-какие овощи. Хлеб ржаной…

- Давайте мешок пшеницы и картошки хотя бы… На меньшее нет смысла и меняться.

- Ну ладно, - вздохнув, произнёс молодой предводитель. – Дадим вам за него мешок картошки и мешок моркови, ну и соли с перцем отсыплем. Согласны?

- И хлебин пять штук, – нагло потребовал старик, пожирая жадным взглядом сваленные невдалеке ящики с продовольствием.

- По рукам! – неожиданно легко согласился молодой гном, хотя варвар был уверен, что хлеб уж он точно не даст.

Значит, им действительно зачем-то понадобился целитель. Может, среди них есть раненые?

Обмен благополучно состоялся. Нагружённые провизией люди ушли, передав верёвку с пленником гномам.

- Ну, давай знакомиться, целитель. - Молодой гном снял с шеи бледного невысокого мужчины сорока лет жёсткую верёвку. – Меня зовут Даргар, сын Даргона, правителя серебряных плавилен Истимрута. Благодаря вероломному предательству родных братьев я оказался вот в таком вот незавидном положении, сосланный по злобному навету на каторгу. Но снежная буря и сход лавины привнесли в мою судьбу новый неожиданный поворот… Чему я несказанно рад!

- Стиг Тигурт, - представился целитель, тоскливо глядя на кипящий котёл.

От Даргара, сына Даргона не укрылся этот полный голода отчаянный взгляд.

- Ну что ж, Стиг Тигурт, добро пожаловать к нашему скромному обеденному костру. – И он щедрым жестом пригласил едва держащегося на ногах целителя к трапезе.

Сидевший в засаде Доржах задумчиво поглаживал колючий подбородок, усиленно гадая, где это он мог раньше видеть этого белокожего аскетически сложённого человека. Кажется, это был тот самый возница, который чуть не въехал в тюремную повозку перед самым сходом лавины.

Интересное совпадение.

Весьма интересное.

Глава 6 Рисунки и сны

Отвалить в сторону преграждавший вход камень получилось не сразу. Тордан, сын Гуртобада и Сигилиэль из Эймора здорово попотели, прежде чем им удалось сдвинуть круглую обледеневшую глыбу хотя бы на метр.

- Хорошо, что она намертво не примёрзла, как штаны легендарного каменотёса Оттри Косоглазого, когда он на спор сунул свой зад в ледяную прорубь, – проговорил гном, заглядывая в тёмный квадратный проход, из которого веяло сыростью и застарелой прелью. – Эх, узнаю знакомый дух! Прямо ноздри ностальгически щекочет… Даже вспомнил родные пещеры. Словно в прошлое на пару мгновений вернулся. Давненько я не лазил под гору… оторвался, так сказать, от своих корней. Нехорошо, нехорошо…

- Сейчас с лихвой наверстаешь, – заверил его эльф. – Давай! Топай вперёд!

- А ты меня не подгоняй, - разозлился Тордан. – Я, может быть, этот проход сперва изучить хочу…

- Да что там изучать? Спускаться надо… а то окончательно околеем на этом пронизывающем до костей ветру…

- А вот и есть что изучить, - продолжал упрямо настаивать на своём гном. – Я вот чётко вижу следы железного резца. Смотри, какой интересный надрез. А вот здесь использовали особую режущую камень алмазную пилу... «камнегрызка» так ласково мы её называем…

- Ну и что с того?

- Да и то! Это означает, что проход в скале возник не сам по себе. Его кто-то специально вырубил, прорезал….

- В самом-то деле? – Сигилиэль задумчиво смотрел на тёмный лаз. – Вот тебе и заброшенные пещеры…

- Так и я о том же.

Ещё немного потоптавшись под злобным неистовым ветром, который всё норовил также заглянуть в открытые недра горной пещеры, беглецы наконец вошли в тайный проход. Гном шагал впереди, эльф позади.

- Что-то вся эта чудесная затея перестаёт мне нравиться, - заявил Сигилиэль, которому приходилось идти слегка согнувшись, так как потолок в каменной кишке был довольно низок для его высокого роста.

- Можно подумать, у тебя был какой-то запасной план? – огрызнулся гном, натужно сопя впереди. – Я бы сейчас съел огромного целиком зажаренного быка и выпил бочонок славного эля. Не знаю, как ты ещё держишься? Видимо, на одной только эльфийской силе воли. Но и её надолго тебе не хватит. Без пищи мы сгинем, мои силы на исходе.

- И что же ты собираешься раздобыть из еды под землёй? – ехидно поинтересовался эльф. – Быть может, ядовитых грибов и не менее ядовитых слизней?

- Кстати, из слизней выходит довольно неплохой солёный суп, - хохотнул Тордан. – Только надо отбирать для варки слизней исключительно синего цвета. Зелёных и белых вот брать нельзя. От супа из них у тебя будут галлюцинации и рези в животе, потому что зелёные слизни питаются ядовитой подземной плесенью под названием «Весёлый Гэлбрэндар». Это тот самый славный гном, который первым употребил её ради забавы. Веселился целые сутки без остановки, а потом помер со счастливой улыбкой на лице. Вошёл в историю, бедолага… А вот потом более умные гномы догадались, что надо употреблять не саму плесень, а варить слизней, её поедающих.

- Какие ценнейшие познания, - ехидно проговорил Сигилиэль. – Сам ешь своих слизней синих да зелёных. Я лучше околею в муках от голода, чем попробую твой отвратительный суп.

Гном снова рассмеялся, но дразнить попутчика перестал. С каждым шагом, ведущим вовнутрь горы, его настроение только улучшалось. Конечно, мешала кромешная тьма, но в прямом, как палка, коридоре нельзя было заблудиться, да и дующий в лицо сквозняк был вполне надёжным ориентиром.

Неожиданно ноздри Тордана почувствовали новый волнующий запах. Его некрасивый пористый нос зашевелился, и гном резко остановился на месте, да так, что не успевший понять, что к чему, эльф с размаху на него налетел. Беглецы повалились на каменный пол.

- Ты что это, серобородый дурак, вытворяешь? – возмущённо выкрикнул Сигилиэль. – Стал столбом в полной темноте. Я чуть колчан из-за тебя не потерял. Да и лук мог повредить.

- Я просто не верю своим волосатым ноздрям, – восхищённо заявил Тордан, с кряхтением поднимаясь на ноги. – Ты слышишь этот чарующий запах? Это запах знаменитой гномьей похлёбки «Сапоги Торвута».

- Чьи сапоги? – переспросил эльф, прилаживая обратно за спину лук и колчан со стрелами.

- Торвута! – торжественно объявил гном. – Разве ты не знаешь легенду о том, как знаменитый полководец Торвут накормил свою армию из пяти сотен гномов, сварив собственные сапоги? У воинов закончилась вся провизия, а впереди ждала тяжёлая битва с превосходящим по количеству противником. Отведав чудесную похлёбку, они взяли штурмом всё западное королевство, западную Ондорию.

- Никогда не слышал эту омерзительную историю, - ответил Сигилиэль. – И не желаю её слышать впредь. Всё это выдумки пьяных бездельников из твоего трактира «Топоры, Пики и Алебарды». Хорош мне тут заливать…

- Твой характер стремительно портится, мой суровый друг, – совсем не обижаясь на ругань эльфа, добродушно заметил гном. – Думаю, всё дело в гложущем тебя голоде. Но знай же, что эта проблема будет благополучно решена нами в ближайшее время, ибо где-то здесь, в этих загадочных тёмных пещерах мои собратья уже варят еду, и будь я трижды проклят всей подземной нечистью, если они не поделятся со мной своим чудесным ароматным варевом.

- С тобой-то они, может, и поделятся, - проворчал в темноте эльф. – А вот со мной вряд ли…

- Мы как-то решим и эту проблему, уж поверь мне. Вперёд! На славный запах! Не отставай, мой оголодавший злобный приятель. Не всё ещё потеряно. Мы сделали правильный выбор, ступив сюда, и моя уверенность в этом растёт с каждым мгновением….

Сигилиэль совершенно не разделял энтузиазма напарника, но спорить с ним по обыкновению не стал.

***

Как следует подкрепившись и немного подремав возле уютного костра, целитель Стиг Тигурт принялся осматривать раненых гномов. А таких среди храброго подгорного народа оказалось немало. В основном это были ожоги и ушибы, хотя вот у одного воина даже оказалась колотая рана на правом боку, но, к счастью, неглубокая и не слишком опасная.

На ожоги была нанесена целебная мазь из белой травы и чёрной глины. Ушибы целитель обработал желчью водяной крысы, а колотую рану зашил бараньими жилами и смазал резко пахнущим дезинфицирующим отваром, рецепт которого и сам уже не помнил.

Даргар, сын Даргона, правителя серебряных плавилен Истимрута, наблюдал за действиями Тигурта с большим одобрением.

- Ты хороший лекарь, – наконец объявил он. – Те головорезы не соврали. Ты стоил тех продуктов, что мы отдали за тебя.

- Спасибо! – искренне поблагодарил Стиг. – Со своей стороны я бы тоже хотел получить небольшую услугу…

- Проси, чего уж там… - улыбнулся Даргар. – Если, конечно, твоя просьба в наших силах…

- Я потерял в долине своего сына, - сообщил целитель, складывая обратно в сумку врачебные принадлежности. – Мальчику всего десять лет. Я как раз искал его, когда меня схватили те бандиты. Может быть, вы видели какого-нибудь ребёнка, пока добирались в эти пещеры?

Вожак гномов нахмурился:

- Нет, мы не встречали в долине детей. Мне неприятно тебе это говорить, но, скорее всего, твой сын не выжил. В бушующей снаружи буре не то что ребёнок, взрослый мужчина может запросто сгинуть.

- Я хотел бы попросить вас помочь мне с поисками, - признался Тигурт. – Я уверен, что сына всё ещё можно спасти. Некое отцовское чувство всё время подсказывает мне это…

- Хорошо, – кивнул Даргар. – Как только буря немного утихнет, я планировал отрядить нескольких собратьев в небольшую разведку. Если пожелаешь, ты можешь пойти вместе с ними и поискать своего сына.

- Спасибо тебе, благородный воин. - На глазах целителя заблестели слёзы искренней благодарности.

- Ну что ты, что ты, - смутился молодой гном. – Не расстраивайся так. Если у всемогущих богов будет на то воля, то ты найдёшь своего сынишку. А вот живого или мёртвого – тут всё в руках непредсказуемого рока…

У костров снова возник часовой и, подойдя к Даргару, что-то горячо зашептал ему на ухо.

- Что-о-о-о… - тут же проревел молодой гном. – Немедленно веди его сюда! Вот так новость…

Целитель с удивлением увидел, как через минуту дозорный вернулся с каким-то незнакомым серобородым гномом, которого он раньше в пещере ни разу не видел.

- Представься же, мой славный собрат, – воскликнул Даргар, спеша гостю на встречу.

- Тордан, сын Гуртобада! – зычно выкрикнул гость, и все присутствующие в пещере гномы удивлённо на него воззрились. – Я ехал в самой первой тюремной повозке, перед тем как сошла та лавина.

- Сын самого Гуртобада? – Даргар ошарашенно смотрел на Тордана. – Того самого?

- Того самого! – подтвердил гость.

- По кличке Кость в Каждом Горле?

- Именно! Хотя он был так же известен и под именем Толстые Ляжки.

- Дай же я обниму тебя, друг. – И гномы слегка помяли друг друга в крепких мужских объятиях. – Для нас большая честь разделить с тобой трапезу. Надеюсь, ты не откажешься присесть к нашему обеденному костру?

- Не только не откажусь, а немедленно и присяду, - расхохотался Тордан.

Обступившие гостя гномы растроганно наблюдали, как гость за обе щеки уплетает ароматный суп, а затем и огромный ломоть мяса с хлебом, запивая его крепким вином.

- Я Даргар, сын Даргона! – представился молодой гном, подливая дорогому гостю вина в глиняную кружку. – Мой отец обязан твоему отцу своей жизнью. В битве при Рыжих Скалах именно пеший отряд Гуртобада решил исход сражения, внезапно атаковав противника с флангов. То было славное ристалище. Так рассказывают наши родовые легенды. Но, к огромному сожалению, я не мог лицезреть то сражение, ибо ещё даже не родился на белый свет.

- Мой папаша тогда уже слегка разбойничал. - Тордан в очередной раз глотнул вина, незаметно пряча под одежду буханку хлеба и большой ломоть ароматной телятины. – И как раз после той памятной битвы, по слухам, с головой пустился во все тяжкие…

- Так всё и было, мой друг. – Предводитель гномов хлопнул Тордана по плечу. – Так всё и было. Не сиделось твоему доблестному предку на одном месте. А ведь Даргон предлагал ему должность начальника подгорной стражи. Но пыльная дорога и дикие земли были Гуртобаду милее любых, даже самых живописных каменоломен. Выпьем же за наших героических предков.

Гномы выпили. Затем Тордан снял с пояса флягу, вылил из неё на каменный пол остатки воды и заполнил её чудесным вином из большого кожаного бурдюка. Присутствующие не возражали, с умилением глядя на раскрасневшегося сытого гостя.

- Прогуляюсь слегонца! – объявил Тордан, стряхивая с колен крошки. – Всегда люблю это делать после доброй трапезы.

- Но далеко в пещеры не заходи, – предупредил Даргон. – Это нехорошее место, и строили его точно не гномы. Я всё время ощущаю опасность, но не могу толком понять, откуда она может исходить. Меня всё время гложет чувство необъяснимой тревоги. Так что будь осторожен, брат… Наши дозорные пропустят тебя. Поскорее возвращайся. Вместе мы всегда сильнее…

- Ну разумеется, – кивнул Тордан и, с интересом глянув на сидевшего чуть в стороне целителя-человека, поспешно покинул зал.

***

- Давай, налетай, а то совсем на тебе лица нет. Бледный как ядовитый гриб Бурозуб. - Гном поспешно вытряхивал из-за пазухи украденные продукты. – Я вот видел такой мерзкий гриб на стене, пока сюда к тебе шёл… Вылитый ты.

Сигилиэль укрылся в небольшой сухой нише невдалеке от разбитого гномами лагеря. Он мирно дремал на плоском, похожем на стол камне, положив боевой лук себе на грудь, когда перед ним появился Тордан, сияющий, как новые доспехи.

- Неужели они без проблем дали тебе с собой столько еды? – открыв один глаз, с подозрением поинтересовался Сигилиэль.

- Ещё чего! – возмутился гном. – Я всё это нагло украл. Некрасиво, конечно, вышло, с другой стороны, как я мог бросить голодающего в пещерах друга?

- О, даже вино. - Эльф с удовольствием понюхал флягу. – Превосходно…

И Сигилиэль принялся за трапезу. Ел он очень медленно и сосредоточенно, будто и не ел вовсе, а совершал некий важный древний ритуал. И по мере того, как он насыщался его треугольное, осунувшееся за время вынужденного побега лицо приобретало прежнее суровое выражение.

- Я им соврал, что хочу погулять в пещерах после обеда, - сообщил Тордан. – Гномы ждут, что я быстро к ним вернусь, но, пожалуй, с этим стоит немного повременить. Кстати, я видел среди них человека!

- Эсхоло среди гномов? – Эльф даже на секунду перестал жевать. – С какой это стати гномы водят дела с людьми?

- Не знаю, - развёл руками Тордан. – Я заметил у него на одежде знак целителя – изумрудную ящерку, обвивающую соннотрав-трёхлистник.

- Любопытно, - пробормотал Сигилиэль. – Весьма любопытно. Может, это пленник?

- Он не выглядел как пленный. Скорее уж временный попутчик, нежели пленник.

- Благодарю тебя за эту трапезу. - Доев всё и опустошив флягу с вином до самого дна, эльф сладко зевнул, деликатно прикрыв рот узкой ладонью. – А теперь прошу меня извинить, но мне необходимо восстановить утраченные силы при помощи крепкого сна.

- Что ж… я тоже тогда слегка сосну. - Тордан принялся устраиваться рядом. – В конце концов, почему я именно сейчас должен вернуться к своим собратьям? Пусть подождут. Надеюсь, они не станут искать меня в соседних пещерах, иначе, обнаружив меня в компании эльфа, сильно удивятся, и я вряд ли смогу разумно пояснить им, зачем мне такой странный приятель, когда совсем рядом греются у костра мои бесстрашные собратья.

- Скажешь им, что я твой младший брат, - сквозь сон пробормотал Сигилиэль.

- Ага, - хохотнул гном. – Сводный.

- Кровный, - поправил его эльф и тут же заснул, судя по изменившемуся ритму дыхания.

- Кровный! – повторил Тордан, плотно завернувшись в тёплый плащ. – Ничего себе заявление. Гном и эльф кровные братья! Да где же это видано? Да когда же такое хоть раз-то было? Нет, ну не то чтобы наши народы сильно враждовали между собой… Ну, была, помню, славная драка в трактире «Топоры, Пики и Алебарды», когда восемь заносчивых эльфов начистили рыла пятнадцати обнаглевшим пьяным гномам. Все столы разнесли. Но потом быстро ведь протрезвели и сразу же помирились. А памятный песенно-стихотворный турнир в Эстебруте? Разумеется, победили тогда эльфийские поэты с их бесконечными балладами, а гномы со своими подгорными гимнами тогда проиграли. И что? Может быть, после этого между нами война началась? Нет, не началась. Да и что нам делить, в конце-то концов… Одни живут в лесах, другие в горах… решительно не из-за чего нам пускать друг другу кровь… Хотя вот из-за той повозки с едой таки сцепились… но ведь это другое… совсем другое…

В общем, так вот бормоча и рассуждая, гном и сам не заметил, как крепко заснул, и тогда приснился ему очень странный сон.

***

- Иди, - звал нежный женский голос. – Приди ко мне, Тордан, сын Гуртобада. Не нужно бояться… смелее же смелее…

Голос был прекрасен. Он был одновременно и голосом мудрой матери, и голосом любимой младшей сестры. Голосом единственного малого дитя и голосом ласковой возлюбленной, зовущей своего суженого к супружескому ложу. Этому голосу нельзя было не подчиниться, и Тордан подчинился, спеша к нему, словно на яркий огонёк, внезапно засиявший в непроницаемой враждебной тьме.

- Иди же! Я жду тебя.

Вокруг происходило нечто чудесное. Тысячи серебристых светляков срывались со стен и порхали огромными стаями. Яркие цветы распускались прямо на глазах и куда только ни падал взгляд цвели, поражая своими необычными формами и оттенками. Пару раз мимо пролетела золотая птица с длинным светло-голубым хвостом, оставляя за собой мерцающий светящийся след. Ничего подобного Тордан никогда ещё в своей жизни не видел ни во сне, ни наяву.

- Иди…

И он пошёл, осторожно переступая через струящихся под ногами танцующих красных змей. Вокруг звучала чарующая музыка, сквозь которую время от времени пробивался манящий женский голос. Волшебные флейты выводили завораживающую мелодию, и им тут же вторили звенящие, словно тысячи колокольчиков, струны. Окружающий мир жил по каким-то особым законам, обволакивая, заставляя восхищаться и забыть всё то, что происходило до этого момента. Отсюда не хотелось уходить. Здесь хотелось остаться навсегда. И слушать музыку и упиваться этими красками среди живых цветов и золотых птиц. Вдыхать сладкие ароматы и греться в льющихся отовсюду тёплых лучах…

Однако резкая боль в левой ладони бесцеремонно вторглась во всё это великолепие, грубо вырывая Тордана из вкрадчивых объятий сладкого сна.

Гном открыл глаза и первое, что он увидел, это свою окровавленную левую руку. Затем он обнаружил в правой охотничий нож и осознал, что стоит на коленях перед странным каменным алтарём, над которым нависла загадочная статуя, изображающая молодую обнажённую женщину. От полученного шока Тордан застыл, будто парализованный.

Где он?

Как он попал сюда из своего сна?

Почему нанёс себе эту рану?

- Да что же это такое?.. - прохрипел гном, ломая оковы непонятного оцепенения.

Он медленно повернул задеревеневшую шею вправо, увидев Сигилиэля, замершего рядом в точно такой же подобострастной позе. Эльф также держал в правой руке блестящий нож, зажимая на левой кровоточащую рану.

- Дружище, очнись, – закричал Тордан, схватив друга за плечи и пачкая его плащ своей кровью. – Приди в себя!

- Что случилось… - Эльф открыл глаза. – Где мы?

Сигилиэль очумело осматривал свои руки и каменный алтарь с изваянием.

- Кто-то вторгся в наши сны и подчинил себе. Но кто? Кто мог это сделать?

Гном поднялся с колен, рассматривая лежащую на алтаре глиняную человеческую фигуру.

- Ещё влажная, – сообщил он. – Смотри, рядом с её плечом два кровавых отпечатка. Маленькая рука моя, большая твоя. Мы во сне совершили какой-то мерзкий ритуал…

Эльф резко вскочил на ноги и, оторвав зубами кусок ткани от рукава своей куртки, умело перевязал ладонь.

- Видимо, мы окропили эту глиняную фигуру своей кровью, - сообщил он, внимательно рассматривая алтарь. – Вон там свежие потёки…

- Что здесь происходит? Разрази меня молот прародителя. – Тордан нервно огляделся. – Похоже, мы по-прежнему находимся внутри горы, но что это за пещера? И откуда здесь этот проклятый алтарь со статуей? Кто эта женщина? Что это за надписи? Я впервые вижу такой дурацкий язык…

Невдалеке раздался резкий всплеск, будто кто-то бросил в воду большой камень.

- Надо немедленно уходить, – предупредил Сигилиэль. – Давай, шевели своей задницей

- Скорее… - прохрипел гном, которого уже била нервная дрожь.

И напарники поспешили прочь - туда, откуда в лицо дул прохладный подземный ветер.

***

Наёмник Ирбут Сантор искал вход в таинственную гору, в который уже раз думая о том, насколько бы проще ему пришлось это делать, будь с ним сейчас его верный советчик-демон.

Вход никак не находился. Сантор уже битых три часа искал его с подветренной стороны скалы, уныло бродя у её подножья, но так и не смог ничего обнаружить. Раздосадованный и замёрзший, он попытался осторожно перебраться через ледяную глыбу, попавшуюся на пути, коснувшись рукой чёрной каменной стены. Неожиданно камень ожил, раздвинувшись в стороны и открывая в казавшейся монолитной стене незаметный проход.

«Однако! – изумлённо подумал Ирбут. – Да это же настоящее приглашение войти!»

Войдя в скалу, охотник за головами оказался в узком тёмном коридоре, в который едва мог протиснуться взрослый человек в зимней одежде.

Несмотря на большую тесноту, Ирбут уверенно двигался вперёд, перемещаясь преимущественно боком и с каждым шагом чувствуя, что каменный проход медленно, но верно расширяется. Вскоре он расширился настолько, что по нему можно было спокойно идти, не касаясь стен и потолка.

Сантор достал из заплечной сумки заранее заготовленный факел и, используя огниво, быстро разжёг его. Смазанная резко пахнущей смолой сухая тряпка ярко вспыхнула, и охотник за головами как заворожённый уставился на украшенные искусной резьбой, покрытые инеем рисунки.

Что это? Откуда они здесь? Значит, внутри казавшейся абсолютно безжизненной горы некогда обитали древние жители. И всё это в далёкой, заснеженной, насквозь промёрзшей и забытой всеми мыслимыми богами дыре. Охотник за головами быстро водил коптящим факелом из стороны в сторону, с изумлением обнаруживая всё новые и новые мастерски выполненные изображения. Неведомые художники постарались на славу. Сколько же сил и времени было вложено в создание всей этой красоты?

Первое, что сразу поражало, это непонятный древний язык, на котором были сделаны все надписи под разного рода картинами, изображавшими в основном обнажённую женщину, которой поклонялись странные человекообразные существа. Загадочная женщина, без сомнения, была человеком, в отличие от её жутковатых подданных. Сюжет вырезанных изображений был довольно однообразен: поклонение, обожание, жертвоприношение.

Ирбут медленно двинулся по подземному коридору, с интересом рассматривая казавшуюся очень древней резьбу. Но вот на одном из рисунков он увидел совершенно новый сюжет. Обнажённая женщина гордо стояла среди бушующих языков пламени, а внизу, у её ног, корчились пожираемые огнём отвратительного вида подданные. Таких уродливых созданий охотник за головами никогда ещё не видел. И особо ему не понравилось то, что все они имели явные человеческие черты, будто то были люди, изуродованные какой-то страшной болезнью.

Ещё его заинтересовала одна любопытная картина, на которой загадочная незнакомка пронзала длинным копьём прорастающего из огромного дерева мужчину. Этот мужчина показался Ирбуту чем-то знакомым. Его лицо… Острый подбородок, узкие скулы, огромные глаза, едва видимые рот и нос и руки, на которых было всего по три пальца.

- Демон? – вслух воскликнул охотник за головами, поводя коптящим факелом вдоль стены. – Это же мой демон в кристалле из багрового тумана… или кто-то очень похожий на него…

Сантора бросило в жар. Лоб покрылся испариной. Так вот почему заточенный в магической темнице советчик не захотел, чтобы Ирбут зашёл сюда с талисманом на шее. Он смертельно боялся этого места. Ведь здесь было его изображение. Или кого-то очень похожего на него…

«Абсурд! – Охотник за головами вытер рукой потный лоб. – Наваждение. Нет-нет, прочь отсюда… прочь… я не желаю больше видеть эти надписи и эти мерзкие рисунки…»

И Сантор стремительно пошёл вперёд, подняв факел высоко над головой и стараясь не смотреть на исписанные древними художниками каменные стены.

***

Выставив дозорных, гномы неспешно устраивались на ночлег вокруг горящих костров. Стигу Тигурту тоже выделили место и даже выдали некое подобие одеяла, хотя больше оно было похоже на сшитое из цветных лоскутов рваное тряпьё. Целитель нервничал, всё время думая о пропавшем сыне. Если до этого его мысли занимал исключительно голод и постоянное предчувствие нависшей смертельной опасности, то сейчас, когда эти страхи немного отступили, вернулся самый главный его ужас. Как там Эрво? Что он может делать сейчас снаружи, где бушует неугомонная буря? Сколько времени прошло с момента их расставания? Сутки? Двое? Целитель потерял счёт времени, а спросить у гномов боялся. Боялся, что они скажут ему, что прошла уже целая неделя, а это значит, что искать сына уже нет никакого смысла. Лучше пребывать в блаженном неведении, дающем хоть какую-то призрачную надежду.

Вот последние из гномов расположились на ночлег. Долго ворочался, принимая удобную позу, раненый в бок воин. Всё-таки рана всё ещё его беспокоила. Тигурт подумал, что неплохо бы дать ему выпить что-нибудь обезболивающее, и тут же принялся перебирать в памяти бесценное содержимое своей сумки. Сумка казалась бездонной, и Стиг сам не заметил, как слегка придремал…

Очнулся он от какого-то постороннего звука и даже слегка вздрогнул, нехотя выходя из сладостной полудрёмы. В неверном свете гномьих костров промелькнула маленькая быстрая тень. Целитель приподнялся на локтях, успев увидеть нырнувшую в ближайший полутёмный коридор узкоплечую мальчишескую фигуру. Эрво? Стиг тут же вскочил на ноги, отбрасывая в сторону одеяло. Кажется, то был правый дальний туннель. Встревоженный отец побежал следом, даже не задаваясь мыслью, что всё это выглядит крайне странно.

Как мальчик мог оказаться в этих пещерах?

И почему он убегал от родного отца?

- Эрво? – попытался позвать сына бегущий Тигурт, но изо рта вместо отчаянного крика вырвалось лишь какое-то невнятное хрипение.

Он мчался по тёмному коридору, освещаемому лишь ядовитой плесенью на стенах. Впереди отчётливо звучала дробь торопливых детских шагов. А что если над ним решил злобно подшутить кто-то из гномов? Но нет… они не были похожи на таких. Да и Стиг смог хорошо рассмотреть маленькую фигурку сына, гномы были широкоплечими, коротконогими, их было невозможно спутать с человеческим ребёнком.

Тигурту снова показалось, что он видит в полутьме голову и плечи убегающего сына.

- Эрво, куда же ты? – прохрипел запыхавшийся отец. – Куда ты бежишь?

Но сын не отвечал. Если это был, конечно, он. Быть может, это какой-то другой мальчишка? Ребёнок из общины местных охотников? Что если они тоже укрылись от бури где-то в этих пещерах?

Целитель неутомимо продолжал преследование и вдруг выскочил в огромную просторную пещеру, по дну которой медленно текла подземная река. Выскочил и остановился как вкопанный, потому что увидел ребёнка, стоящего на коленях рядом с растущей из каменной стены статуей. Обращённый к Тигурту спиной мальчик молился, покорно склонив голову перед каменным алтарём, над которым нависала загадочная скульптура. На самом алтаре кто-то неподвижно лежал, и это почему-то напугало целителя ещё больше, чем необъяснимое поведение сына.

Без сомнения, на коленях стоял Эрво в своей тёплой зимней одежде, которую отец хорошо помнил. В свете горящих в стенных креплениях факелов он смог отлично всё рассмотреть. Он не спрашивал себя, откуда здесь эти факелы и кто их установил и зажёг. Наплевать. Ведь его Эрво жив! На сердце сразу же отлегло. Огромная глыба, грозящая рано или поздно беспощадно раздавить, спала с души.

Внезапно в руке мальчишки возник ярко блеснувший нож, и, резко полоснув им по левой руке, ребёнок бережно приложил окровавленную ладонь к лежащей на алтаре зловещей тёмной фигуре.

- Эрво? – испуганно позвал Стиг, и на этот раз его голос прозвучал достаточно громко. – Эрво, это я, твой отец! Что ты делаешь, сынок?

Мальчишка никак не реагировал, и это сильно не понравилось Тигурту. Крепко стиснув зубы, он решительно пошёл вперёд, но ярко освещённый алтарь со статуей странным образом не приближался к нему, оставаясь на всё том же расстоянии. Стиг побежал, но итог был всё таким же пугающе плачевным.

Он не мог приблизиться.

Какая-то невидимая сила не пускала его.

- Да что же это?

Оступившись на бегу, Тигурт упал, успев выставить перед собой руки, но когда он поднял голову, чтобы встать на ноги, то увидел прямо перед собой исписанный загадочными символами пористый алтарь. Сына рядом не было. Вместо него рядом возникло нечто жуткое, от чего в жилах стыла кровь.

- Поклонись мне! – прозвучал над головой вкрадчивый женский голос.

Стиг задрожал всем телом, будучи не в силах посмотреть наверх. Ему казалось, что если он сейчас это сделает, то тут же умрёт на месте от ужаса. То, что общалось с ним, источало ледяной ужас, парализующий волю и разум. Мужчина покорно преклонил голову, молитвенно сложив перед собой руки, как это совсем недавно делал его пропавший сын.

- Так намного лучше, – похвалила его обладательница вкрадчивого голоса. – Я знаю, ты хочешь найти своего сына.

- Да-да-да… - жалко пробормотал целитель. – Больше всего на свете… больше чего бы то ни было… больше жизни…

- Я могу помочь тебе его найти… Но сперва ты должен кое-что сделать для меня…

- Я сделаю, сделаю… всё что угодно… ВСЁ! Лишь бы снова быть с ним. Лишь бы знать, что он всё ещё такой же, как прежде…

- Ты узнаешь… я обещаю тебе…

- Но что? Что именно я должен сделать?

- Для начала проснись.

Каменный пол перед глазами опрокинулся, и Тигурт пришёл в себя, непонимающе уставившись на жёлтые языки горящего рядом костра. Слева и справа от него мирно храпели гномы. У дальней стены маячил одинокий часовой.

- Это был сон, - прошептал целитель, и вся былая тяжесть горя вернулась к нему с удвоенной силой. – Всего лишь сон…

Но какой же странный сон это был. Быть может, он пророческий? Стиг не очень верил в такие вещи, но сейчас был готов надеяться на что угодно, хватаясь даже за эту тонкую и весьма зыбкую соломинку. Сон - предупреждение от древних богов? Предупреждение о том, что всё будет хорошо. Что надежда найти сына всё ещё есть…

Неприятное ощущение в левой руке заставило непроизвольно поморщиться. Бледную ладонь пересекал свежий, едва затянувшийся шрам.

Шрам от острого ножа.

- Значит всё-таки не сон… - тихо прошептал Тигурт, в очередной раз покрываясь липким холодным потом. - Неужели я схожу с ума…

Ужас, сжавший холодными пальцами трепещущееся сердце, не отпускал.

Глава 7 Возрождение

Расписанный таинственными картинами коридор вскоре закончился, и Ирбут Сантор очутился на широком гранитном карнизе, идущем вдоль высокой отвесной стены некой огромной полутёмной пещеры. Ничего не оставалось, как двигаться по этому карнизу дальше, так как спуститься было невозможно. Высота оказалась слишком большой, более того где-то внизу, судя по звукам, бежала подземная река. Конечно, можно попробовать спрыгнуть с карниза прямо в реку. Но, во-первых, трудно точно определить сверху, где именно она протекает, а во-вторых, она могла быть достаточно мелкой, и охотник за головами при прыжке просто переломал бы себе ноги. Так что идея выглядела изначально совершенно дурацкой.

Но вот впереди забрезжил призрачный свет, и Сантор приободрился. Конечно, он не рассчитывал найти там варвара, спокойно ожидающего, пока его схватят, но тем не менее перед ним возник хотя бы какой-то ориентир.

Вскоре стало ясно, что светится местный лишайник, обильно облепивший стены подгорного туннеля. Света было достаточно, чтобы Ирбут даже смог различить бегущую внизу реку. Разумеется, она протекала не под самым каменным карнизом, по которому крался Ирбут. Так что не могло идти и речи о том, чтобы попытаться спрыгнуть вниз. Но вот, пройдя чуть дальше, он заметил нечто любопытное.

Охотник за головами увидел массивный, мерцающий белым светом алтарь со склонившейся над ним статуей в виде обнажённой женщины. А ещё на этом алтаре лежала какая-то тёмная фигура, своими очертаниями напоминающая человеческую. Что это было, Сантор не мог подробно разглядеть. Раздавшиеся звуки шагов заставили его замереть на месте.

Внизу шли двое. Один худой и высокий, второй низкий и широкоплечий. Эльф и гном - безошибочно определил Ирбут и, кажется, узнал их, потому что именно эти двое ехали в той тюремной клетке, где сидел закованный в кандалы Доржах. А это значит, что сбежавшие заключённые вполне могли знать, куда подевался варвар после схода лавины.

Вот она, первая зацепка.

Но что они здесь делают?

Охотник за головами тут же почувствовал острый профессиональный интерес и, мягко ступая по каменному карнизу, поспешил следом за странной парой. Вообще-то, сам по себе этот союз уже вызывал сильное удивление. Гном и эльф! Что заставило представителей этих издавна недолюбливающих друг друга народов объединиться? Какая важная цель? Ведь не могли же они быть, в самом-то деле, просто друзьями?

Тем временем гном и эльф остановились у алтаря. Блеснул в полутьме нож, и, сжав левый кулак, гном полил своей кровью лежащую на алтаре человекоподобную фигуру. Затем тоже самое проделал и эльф.

- Магический ритуал? – прошептал Сантор, подавшись вперёд, чтобы лучше рассмотреть происходящее.

Дело пахло неким тёмным колдовством, потому что только в чёрной магии часто использовалось окропление кровью всевозможных предметов для прочной связи между миром живых и миром мёртвых с тем, кому эта кровь принадлежит.

Завершив ритуал, гном с эльфом опустились на колени и принялись молиться.

«Вот это да! – размышлял поражённый увиденным Ирбут. – Не думал, что когда-нибудь воочию увижу нечто подобное. Гном и эльф участвуют в чёрном магическом ритуале. Но ведь эти два народа вроде бы не практикуют этот вид опасного и во многом непредсказуемого колдовства».

Кажется, стоявшие на коленях перед алтарём пребывали в лёгком трансе, но вот они очнулись от оцепенения и принялись громко переговариваться нервными встревоженными голосами.

- Мы окропили эту глиняную фигуру кровью… - услышал затаившийся наверху Сантор, обрывок брошенной эльфом фразы.

- Что здесь происходит? Разрази меня молот прародителя! – вторил ему басовитый голос гнома.

Охотник подался ещё немного вперёд, чтобы лучше слышать, и случайно столкнул вниз небольшой лежавший у самого края карниза камень.

Камень кувыркнулся и, канув в полутьме, бултыхнулся в речную воду.

Гном и эльф услышали всплеск и тут же скрылись, растворившись в ближайшем проходе.

«Итак, вот они, необходимые свидетели, – удовлетворённо подумал Сантор. – Нужно немедленно разыскать хотя бы одного из них и как следует расспросить о том, куда пропал Доржах…»

Он ещё немного задержался, колеблясь, не попробовать ли ему спуститься, чтобы получше рассмотреть статую с алтарём и особенно то, что лежало на широкой каменной крышке. Но потом решил, что тратить на это драгоценное время нет никакого смысла.

Опросить свидетелей казалось сейчас намного более важным делом.

***

Ведьма проснулась.

Трудно сказать, как именно Доржах почувствовал это. Просто она вдруг снова оказалась в его голове, и варвар понял, что она настойчиво зовёт его обратно к алтарю, хотя ему и нравилось наблюдать за ничего не подозревающими гномами, суетящимися в большой освещённой кострами пещере.

Там действительно было много интересного. И пленник-человек, которого гномы обменяли на еду, и явившийся к ним их серобородый собрат, который ехал вместе с Доржахом в одной тюремной повозке. Этот гном всё время бросал на варвара не самые дружелюбные взгляды, и именно поэтому Доржах хорошо его запомнил. А ещё он кинул ему ключи от ручных кандалов, когда проходил мимо после схода лавины.

Варвар нехотя вернулся в полутёмные туннели. Конечно, он вряд ли сам смог бы отыскать быстрый путь в нужный зал. Ведьма подсказывала ему, слегка подправляя, если он поворачивал не туда. Это было что-то вроде резко натягивающегося удушливого поводка, что каждый раз больно впивался в шею, если варвар вдруг делал что-то не так. Поселившееся внутри существо всё ещё не могло напрямую общаться со своим рабом. Либо не хотело этого делать. Почему так происходило, Доржах не знал. Может, какая-то особенность тёмного колдовства? Или недостаток магических сил.

Да что теперь гадать?

Добравшись до алтаря, варвар понял, что в его отсутствии там кто-то был. Кровавые отпечатки рук на каменной крышке однозначно говорили об этом. Кровь запятнала и саму глиняную фигуру. Багровые капли уже успели потемнеть и засохнуть.

Что же здесь произошло?

Может, кого-то принесли в жертву?

Строптивая ведьма внутри расхохоталась и, в очередной раз легко сломив человеческую волю, сняла с пояса своего раба охотничий нож. Доржах напрягся, пытаясь сопротивляться. На несколько секунд ему даже удалось остановить правую руку с опасно занесённым ножом. Но хватило его ненадолго. Ведьма усилила давление, и варвар сдался.

«Неужели зарежет? – удивлённо подумал он. – Выходит, я ей больше не нужен?»

Но ведьма лишь сделала глубокий надрез на его левой ладони и полила кровью глиняную фигуру на алтаре. Короткое мгновение - и он снова получил свои руки обратно. Левую тут же обожгло острой болью, но Доржах не обратил на это внимания, потому что лежащая на столе груда неодушевлённой глины вдруг задышала. Прямо у него на глазах грудь вылепленной им женщины стала медленно приподниматься и опускаться в такт размеренному глубокому дыханию.

Варвар отшатнулся от алтаря.

Мёртвое прямо у него на глазах превращалось в живое.

Вот дёрнулась коричневая рука. Зашевелились глиняные пальцы, словно перебирая струны невидимой арфы. Затем эти пальцы потянулись к плоской маске лица и стали бережно её отдирать. Под глиной белела розовая человеческая плоть. Загадочное существо пришло в движение, задействовав уже и вторую руку. Оно извивалось и билось в непонятных судорогах, пытаясь содрать с себя твёрдый удушливый кокон из глины. Словно гигантская змея, линяя, сбрасывала сухую шелушащуюся кожу.

Доржах почему-то вспомнил пшеничные фруктовые лепёшки, которые пекли южные женщины в праздничные дни. Они запекали их в куске коричневой глины и потом, подержав в огне, разбивали затвердевшую оболочку, чтобы достать на свет аппетитный лакомый кусок. Здесь на алтаре происходило нечто похожее, вот только вместо пшеничной лепёшки из глины рождалось живое создание.

Коричневые куски пластами отпадали от белоснежного тела, и через несколько мгновений перед потерявшим дар речи варваром возникала прекрасная молодая женщина, покрытая блестящими бисеринками пота. А ещё он понял, что ведьмы внутри него уже нет. Она исчезла, перестав довлеть над его раздвоенным сознанием. Но намного больше Доржаха поразило то, что он остался прежним - здоровым и полным сил. Страшное увечье не вернулось, вопреки всем его страхам. Вернулось только острое чувство голода, поскольку он не ел уже несколько суток.

- Удивлён, что всё ещё можешь ходить? – спросила сидящая на алтаре женщина, укутанная в густые волосы цвета воронового крыла, достающие, по всей видимости, ей до самых пят. – Это подарок за ту помощь, что ты мне оказал. Хотя она и не была добровольной. Но не в моих правилах ломать хорошо послужившие игрушки.

Длинные иссиня-чёрные волосы и тёмно-карие глаза. Всё тело воскресшей покрывала золотая татуировка, изображавшая огромную обернувшуюся вокруг её тела змею. Завернувшись в спираль, зловещий змей положил свою голову на левое плечо ведьмы, доставая длинным раздвоенным языком до её смуглого правого соска. Вкрадчивый голос струился, словно мелодия чарующей песни. Этот голос вызывал приятную дрожь и непонятный трепет. Его хотелось слышать всё больше и больше. Так измученный путник припадает к прохладному озеру в пустыне, не в силах оторваться от него и желая ещё и ещё, пока не тонет в нём насмерть.

- Кто ты? – с трудом прошептал варвар, безуспешно пытаясь противостоять сладким женским чарам.

Он медленно переводил взгляд с лика нависшей над алтарём статуи, на лицо прекрасной незнакомки, понимая, что они абсолютно одинаковы, как сёстры-близнецы.

- Я любовь, – просто ответила обретшая живое воплощение ведьма. – И прекрати именовать меня ведьмой.

- Любовь? – непонимающе переспросил Доржах. – Но что это значит?

- Я заботливая мать и слабая младшая сестра, нуждающаяся в твоей постоянной защите. Я твоя единственная дочь во враждебном, полном всевозможных опасностей мире. Я, наконец, твоя верная жена, готовая разделить все тяготы и радости совместной жизни и умереть вместе с тобой в один день. Я закат и рассвет. Огонь и вода. Сон и явь. Звёзды на небе и холодная жестокая луна. Лесная трава и деревья. Я то, что прекрасно, и то, что вызывает вечное восхищение. Я прошлое и будущее. Начало и конец. Река и засушливая пустыня. Бескрайняя цветущая равнина и мёртвые выжженные огнём луга. Я одновременно всё и ничего. Меня можно только обожать и очень опасно предавать. Потому что нельзя предать саму любовь. Это противно природе любого живого существа, даже отъявленного убийцы. Такого, как ты…

- Не понимаю. - Варвар честно пытался уловить суть, но не мог.

Не то чтобы ему не хватало ума. Жизнь учила жестоко и беспощадно. По-своему он был достаточно мудр и опытен. Его было крайне трудно обвести вокруг пальца или заставить делать то, в чём он сам сомневался, в чём не видел особого смысла либо выгоды для себя. Пожалуй, впервые в своей жизни он не знал, что ему предпринять и как правильно поступить.

- Я воплощение любви, – продолжало сладко вещать восставшее из глины существо. – Любви матери к ребёнку, брата к сестре, отца к дочери, мужа к жене. Художника к рассвету, музыканта к шуму ветра и пению птиц, поэта к созвучию слов, скульптора к гармонии камня. Я звонкий смех играющих детей. Я понимающая улыбка мудрого повидавшего всё старика. Я твоя владычица. Преклони же предо мной колени и верно служи мне.

Доржах понял, что его ставят перед самым важным в его жизни выбором. При этом ему дают сделать этот выбор сознательно. Его не принуждают. Хотя и могут. Но что это? Такая хитрая игра? Или блажь всемогущей, упивающейся своей победой силы? Всего-то и нужно было преклонить колени, но что-то мешало сделать это. Какое-то непонятное упрямство, засевшее беспокоящей занозой глубоко внутри, там, где недавно пряталась ведьма. Хотя нет, не ведьма, а сама любовь.

Любовь?

Доржах не знал, что это такое, и никогда не испытывал подобное чувство. Да и существовало ли оно на самом деле? Да вот же оно, прямо перед ним. Пристально смотрит и понимающе улыбается. Кажется, любовь уже знала его ответ, хотя сам он ещё не осознал его до конца.

- Нет, - пересохшими от волнения губами проговорил варвар. – НЕТ… никогда…

И сделал шаг назад.

- Что ж… - Ведьма холодно улыбнулась и оживший на её теле золотой змей вдруг спрятал свой длинный язык, обнажив острые изогнутые клыки. – Я отпускаю тебя. Но при одном условии. Ты не должен мешать мне или бороться против меня. В противном случае я буду вынуждена лишить тебя жизни. А мне очень не хотелось бы этого делать. Потому что любовь не должна безжалостно карать. Любовь должна созидать и дарить счастье. Даже тем, кто не хочет его получить. В этом случае я дарю счастье насильно. И никто не смеет меня в этом упрекнуть. Я имею на это полное право, потому что я и есть любовь. Самое сильное и самое светлое чувство во всей вселенной, которое управляет ею. Ты свободен! Но знай, что, отказавшись от меня, ты больше никогда в своей жизни не сможешь испытать истинной неподдельной любви.

И Доржах ушёл. Не в силах повернуться к ведьме спиной, он медленно пятился, погружаясь во мрак таинственной пещеры, и лишь когда его спина уткнулась в холодный шершавый камень, он сумел наконец отвести взгляд от зловещего алтаря.

Трусливо, словно перепуганная крыса, нырнув в ближайший коридор, варвар уже не видел, как сидящая под каменной статуей обнажённая женщина, закрыв глаза, произносит какое-то длинное заклинание на неизвестном резко звучащем языке.

***

Спустя два часа бесцельных блужданий охотник за головами вдруг вышел к той самой пещере, где обосновались похитившие провизию гномы. Всё это время у него возникало стойкое ощущение, что кто-то невидимый искусно ведёт его по подземным туннелям, выводя к определённой цели. Ему даже в какой-то момент показалось, что каменные стены вокруг меняют свою форму, путая многочисленные проходы внутри горы. Рассудок протестовал против подобного. Но странное чувство никуда не девалось. Оно лишь становилось всё острее и острее по мере того, как охотник за головами погружался в недра таинственной горы.

«Вот, значит, вы где, ловкие ворюги», - усмехнулся Ирбут Сантор с интересом разглядывая издалека сложенные друг на друга ящики и мешки с едой.

Этих запасов хватило бы не только на самих гномов, но и на прячущихся в ближайшем лесу эльфов. Но чтобы гномы по своей воле поделились с эльфами хоть чем-либо… Ну нет… таких чудес в мире точно не бывает.

Подгорные жители выставили дозорных, вооружённых трофейными арбалетами. Посему приближаться к лагерю слишком близко было опасно. По-глупому схлопотать промеж глаз арбалетный болт совсем не хотелось. А про меткость ловко обращающихся с этим оружием гномов ходили легенды.

Ирбут увидел, как в гномью пещеру вошёл давешний серобородый несостоявшийся каторжник и как ни в чём небывало подсел к одному из костров. Гномы бурно приветствовали своего собрата. Но где же его друг эльф? Значило ли это, что обжившие просторную пещеру гномы, попросту не знали про эту любопытную дружбу.

И чтобы они сказали, вдруг узнай о ней?

Вряд ли им бы понравилась эта трогательная история.

А ещё среди гномов присутствовал очень странный человек. Сантор хорошо запоминал лица, так как это было важной частью его профессии, но как раз вот этого мрачного сорокалетнего мужчину видел впервые. Его не было среди стражи, и он не был похож на охотника из местных племён.

Тогда кто же он такой?

«Крайне интересный расклад… - размышлял Ирбут. – Нужно как-то выманить серобородого из пещеры и поговорить с ним с глазу на глаз. И это будет очень познавательный разговор… весьма познавательный».

Затаившись за серыми влажными сталактитами Сантор принялся ждать. Он и сам не знал, чего именно ждёт, но был уверен, что поступает правильно и что это ожидание увенчается для него очередным успехом. Ведь счастливая звезда всё ещё любила его.

Просто бывают ситуации, когда ничего не нужно предпринимать, а лишь наблюдать, как скучный мир пролетает мимо, словно скатившийся с горы огромный камень. Ты просто ждёшь удобного случая, чтобы заскочить в последний момент на подножку проносящейся повозки удачи, и этот момент всегда только один. Ни раньше, ни позже. Главное, не спешить и не опоздать, а для этого нужно всего лишь правильно выждать тоже своего рода искусство. Что Ирбут Сантор сейчас и делал.

Ну а счастливая звезда побеспокоится обо всём остальном…

***

Кивнув притаившемуся в тени дозорному, Тордан, сын Гуртобада свернул за угол, дабы справить малую нужду. Кряхтя и постанывая, он расстегнул широкий кожаный пояс, думая о том, что налегать на сладкое вино надо бы заканчивать. Ему требовалась ясная голова и связные мысли, а после происшествия у таинственного алтаря так и вдвойне. Ещё следовало хорошенько обдумать тот жутковатый случай. Как они с Сигилиэлем вообще там оказались? Ходили, что ли, во сне? Но кто вторгся в их сновидения, заставив исполнить чужую волю? Что это был за ритуал, в котором им пришлось вместе невольно участвовать? И какие последствия их отныне ждут?

Угрюмые мысли не способствовали хорошему настроению, и Тордан, застёгивая штаны, уже думал о том, как бы ему половчее снова умыкнуть еды для Сигилиэля. Да и вообще, наверное, следовало хорошенько обобрать гостеприимных собратьев и с этим запасом бежать подальше от проклятого места и особенно от зловещей горы, таящей в себе ещё много неожиданных открытий и непредсказуемых опасностей. Но обворовать братьев гномов не позволяла совесть. Тем более после такого радушного приёма.

Возникшее у горла холодное лезвие меча гном воспринял с абсолютным спокойствием, будто и сам ждал, что вот-вот произойдёт нечто этакое. Твёрдая сталь была холодной как лёд и наверняка очень острой. Тордан осторожно скосил глаза вниз, опытным взглядом оценивая идеальную заточку. Свет пылающих вдалеке костров весело играл на голубоватом с серебряным отливом лезвии.

- Илларийская сталь! – хрипло проговорил гном. – Добротный боевой клинок, достойный прославленного воина. Такое оружие не может принадлежать вероломному убийце, нападающему на беззащитную жертву из-за спины…

Кто-то горячо задышал ему в правое ухо и, чуть погодя, произнёс:

- Если бы я хотел тебя убить, ты бы давно уже валялся мёртвый… со спущенными штанами… ты и надеть-то их толком бы не успел…

- Я тоже так сразу же и подумал, - обрадованно подхватил Тордан. – Тогда можно узнать, что тебе от меня надо, благородный незнакомец? Ты эльф или человек?

- Я человек, - донеслось из-за спины. – И я хочу задать тебе несколько вопросов. Удовлетворишь моё любопытство, и катись на все четыре стороны. Схитришь - и лишишься сперва своей мерзкой серой бороды… ну а затем и ещё кое-чего весьма полезного для продолжения твоего рода…

- Да спрашивай уже скорей… Хотя жить без гномьего мужского достоинства, конечно, как-то ещё можно, но без бороды… я вот долго точно не протяну.

Холодное лезвие, прижатое к шее, опасно дёрнулось, и гном нервно сглотнул. Меч прижимался к его кадыку плашмя, и порезать пока, к счастью, не мог. Но всё мгновенно изменится, стоит лишь его владельцу ненароком чуть повернуть рукоять.

- Ты ехал в самой первой тюремной повозке?

- Да, ехал… всё так и было…

- Там ещё находился один заключённый… такой крупный головорез, весь в татуировках… на нём были не только ручные, но и ножные кандалы.

- Я хорошо помню его… У-у-у-у, сказал я себе тогда, какая бандитская рожа… и сразу подумал: ну точно душегуб какой… Душ сорок на тот свет забрал, не меньше… А может и трупы потом их ел… кто знает…

- Куда он подевался после схода лавины?

- Так ты, выходит, один из уцелевших стражей? – догадался Тордан.

- Отвечай на вопрос!

- Твой здоровяк сбежал. Добил раненых конвоиров копьём и сбежал. Я всё видел. Своими собственными глазами.

- Где он сейчас?

- Не знаю!

Лезвие ещё больше надавило на шею.

- Да не знаю я, честно, - занервничал гном. – Я его после ни разу не видел…

- А если спросить твоего друга эльфа?

- Да он тоже не знает. Ведь он видел то же, что и я. Мы всё время были вместе. Клянусь прахом древних предков…

- Ну хорошо… - Давление на шею ослабло. – Но учти, если я узнаю, что ты мне соврал, то обязательно вернусь за тобой. Где бы ты ни был и что бы ни делал. И исход этой второй нашей встречи тебе сильно не понравится… уж поверь мне на слово…

- Я сказал правду! – зло бросил Тордан, но за его спиной уже никого не было, как не было и угрожающего его жизни лезвия.

Загадочный человек будто растворился в воздухе.

- Знает своё дело, - осторожно ощупывая невредимое горло, с восхищением констатировал гном.

Надо было срочно предупредить Сигилиэля. Если наёмники «Ледяного братства» выжили, начнётся охота, а значит, время пошло на часы и надо бежать сквозь бурю и снег от этого места куда-нибудь как можно дальше.

Но как же быть с провизией?

Гном крепко задумался. Вариантов было немного, и все плохие. Но нужно на что-то решаться, ибо время неумолимо уходило…

***

Эллютире легко спрыгнула с тёплой купели-алтаря на каменный пол. С того самого места, на котором обрела своё новое физическое воплощение.

Босые ноги приятно холодил шершавый пористый камень.

Человеческое тело выглядело красивым, но очень хрупким. Это поначалу сильно озадачивало. Но таковы правила местной игры, и не ей их менять. Обрести же свою привычную плоть в этом месте было невозможно. Да и внешний вид того тела напугал бы очень многих. А ей не нужен страх. Долго править при помощи страха невозможно. Ей необходимо обожание. Страх иссушал. Страх калечил. Страх толкал на опасные поступки. Страх заставлял не только бояться, но и ненавидеть, а это прямой путь к заговору и предательству.

Но вот любовь…

Это было то, чему нельзя противиться. Разве можно противостоять любви? Разве можно сражаться против неё? Высшее благо было её оружием. Во всех мирах, где она когда-либо присутствовала и где ей ещё только предстояло, возможно, побывать.

Обернувшись, Эллютире бросила короткий взгляд на статую, зависшую над алтарём. Вот именно так она сейчас, должно быть, и выглядела. Только, в отличие от изваяния, выросшего из каменной стены пару дней назад, состояла из живой, но крайне уязвимой плоти. А всё благодаря особой глине на берегу подземной реки. О, это ведь не простая река. О нет. Древняя магия этого места могла многое, просто нужно было уметь правильно ею пользоваться. И сама вода… Её сила неиссякаема, непредсказуема и таинственна. Настоящее сокровище в этом сером и очень скучном мире.

Конечно, одной глины было недостаточно для воскрешения и выхода из удушливого кокона пленившей её Чёрной Хмари, жадно пьющей из нетленной души Эллютире все её силы. Хмарь давала временное существование, но и одновременно убивала. Находиться в таком состоянии больше тысячи лет губительно даже для бессмертной души. Требовалась свежая кровь. И не простая кровь, а кровь трёх разных народов, населяющих этот мир. Они и сами не знали, насколько важны друг для друга. Три неразделимые части единого целого, залог существования всего вокруг. Получив их кровь, Эллютире вдохнула жизнь в речную глину и одновременно обрела власть над доминирующими в этом мире жителями. Она могла обращаться напрямую к некоторым из них, а это уже немало. Вот только бы восстановить свои былые возможности.

Получив кровь, Эллютире с досадой обнаружила, что может распространить свою власть далеко не над всеми. Кто-то всё-таки был способен противостоять ей. Как этот неотёсанный варвар. Она могла управлять им, но не могла заставить полюбить себя. Он должен был сделать это сам, сознательно и по собственному желанию, и только тогда полностью и безраздельно стать её полноценным рабом.

Но этого не произошло. Те эльф с гномом, которые помогли оживить её, были такими же. И много ещё кто, до кого она сейчас могла дотянуться своей окрепшей внутренней волей. Она повязала воскресивших её кровью, но не смогла полностью подчинить себе. Да, её сила, как и уникальные возможности, будут расти с каждым днём, подпитываемые горой, но этого всё равно не хватит, для того чтобы поработить абсолютно всех. Нужно было искать какой-то другой, более простой способ, и она его, конечно же, чуть погодя обязательно найдёт. Не может не найти. Всегда ведь находила. Но лучше сперва испробовать то, что проще, и если уж и это не сработает, то тогда стать на более трудный и долгий путь.

Существо, обманчиво выглядевшее как молодая красивая женщина, подошло к бегущей невдалеке подземной реке и, наклонившись, подобрало осколок острого камня, лежавшего прямо у ног.

- Слишком хрупкое… - с досадой произнесла Эллютире, надрезая нежную белоснежную кожу на своём левом запястье.

Мгновенно разошедшаяся рана стала сочиться яркой кровью. Красное на белом смотрелось завораживающе. Тот, кто придумал подобное, был великий художник.

Молодая женщина по пояс вошла в тёплую воду и резким движением слева направо перерезала себе горло. Горячая кровь брызнула на обнажённые груди. У Эллютире закружилась голова, ноги подкосились, и она с головой ушла в реку, чтобы тут же вынырнуть на поверхность абсолютно невредимой. Страшных шрамов больше не было ни на запястье, ни на шее. Подземные воды исцелили её за какие-то мгновения. Значит, именно сюда ей и предстоит каждый раз возвращаться, чтобы восстанавливать растраченные силы. Отныне она навеки связана с этим местом, во всяком случае, пока пребывает в новом для себя мире.

И в этот мир наконец пришла истинная любовь, и никто теперь не сможет от неё спастись. Она настигнет и подчинит себе каждого, а тех, кто не захочет разделить с ней её царство, ждёт неминуемая гибель, ибо любовь во гневе страшнее даже самой лютой ненависти, потому что она не умеет прощать. А за предательство любви есть только одна единственная кара - смерть.

***

Стигу Тигурту не спалось. По его подсчётам, в подземной пещере он уже находился больше суток, а неистовствовавшая снаружи буря всё не умолкала. Уже и сами гномы тревожно переглядывались друг с другом, ритуально касаясь фамильных нагрудных знаков. По подслушанным обрывкам разговоров становилось ясно, что они всё больше и больше сходятся во мнении, что никогда ещё на своём веку не встречали подобной бури.

- Волей-неволей, но мы оказались в очень сложном положении, - так громогласно заявил на недавнем собрании у большого костра Даргар, сын Даргона, правителя серебряных плавилен Истимрута. – Проклятая непогода. Удивительно паршивое стечение самых неудачных обстоятельств. Как говорится, хуже уже и не куда. И как из всего этого выбираться, я пока что не знаю… Наше ближайшее будущее… и я не стану этого скрывать… видится мне исключительно в самых мрачных тонах… Выживут далеко не все, а те, кто выживут, возможно позавидуют мёртвым…

Даргар, сын Даргона, по всей видимости, был прирождённый лидер и, как все подобные ему, умел красиво и зачастую непонятно говорить. Но именно эти его слова крепко засели в памяти целителя и всё не давали ему покоя, будто попавший в обувь маленький острый камень.

Угораздило же его в такой момент потерять ещё и родного сына.

Стиг Тигурт впился зубами в край войлочного одеяла и тихонько застонал. Это была безысходность. Уже не первый раз она накрывала его своими тёмными холодными крыльями с головою, пытаясь окончательно удушить. И каждый раз ему хотелось стремглав броситься вон из проклятой горы на поиски Эрво, но глас рассудка останавливал от этого сумасбродного губительного поступка. Чем это поможет его сыну, если он насмерть замёрзнет в снежном буране?

Отчаяние и безнадёга лишали сил, и Тигурт, смежив мокрые от слёз глаза, забылся в мутном тревожном сне без сновидений.

***

Проснулся целитель от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо.

- Эй, эсхоло, вставай! – скомандовал ему какой-то совершенно незнакомый гном. – Тебя зовёт к себе Даргар!

Стиг выбрался из своей импровизированной постели и, протерев слезящиеся глаза кулаками, устало побрёл за разбудившим его гномом.

- Скорее. - Из темноты пещеры на встречу вынырнул крайне встревоженный предводитель. – Мне нужна твоя помощь…

- Что-то случилось? – учтиво поинтересовался целитель.

- Да, случилось, - подтвердил Даргар. – Ступай за мной…

Он подвёл Тигурта к одному из костров и, откинув в сторону длинный меховой плащ, продемонстрировал неподвижное тело.

- Мы нашли его мёртвым четверть часа назад. Этот воин должен был сменить одного из часовых. Я хочу знать, когда именно он умер…

Стиг изумлённо склонился над трупом молодого гнома, которого совсем недавно лечил от ожогов на спине.

- Да он же убит. - Целитель указал на маленькую едва заметную дырочку в тёплой куртке подгорного обитателя. – Вот здесь, чуть ниже сердца. Заколот ножом.

- Да это мы и сами сразу поняли, – с яростью ударил кулаком в раскрытую ладонь Даргар. – Ты можешь сказать мне, как давно это произошло?

Тигурт быстро ощупал тело.

- Да он ещё тёплый… Думаю, не прошло и получаса…

- Так… - Предводитель гномов усиленно размышлял. – Дозорные поклялись мне, что пещеру никто не покидал и не заходил без их ведома. И я им верю. Это надёжные бойцы.

- Выходит, убийца среди вас. – Целитель бережно накрыл мёртвое тело плащом.

- Выходит, среди нас, – кивнул Даргар, всё больше и больше мрачнея. – О случившемся знают пока немногие. Собратья итак уже на пределе. Поэтому я попрошу тебя пока что сохранить всё произошедшее в тайне.

- Конечно, - заверил его Стиг. – Можете на меня положиться…

***

Доржах лихорадочно искал выход, и ему всё время казалось, что подземные туннели, где он проходил, постоянно меняются, словно пытаясь нарочно его запутать. Там, где был поворот, из-за угла которого вроде бы только что дул прохладный, пахнущий прелью сквознячок, внезапно оказывался пыльный затхлый тупик. А там, где вроде как был тупик, открывалась просторная дорога вглубь горы. Пару раз варвар поворачивал назад, утыкаясь носом в глухую шершавую стену. Гора сводила с ума или, быть может, что-то было не так с ним самим?

Лишившись подсказок ведьмы, Доржах словно ослеп и оглох в полутёмных переходах каменного мешка мрачных подземелий. Расставание с ней он считал для себя невероятной удачей. Чудо, что она вообще его отпустила. А ведь могла и погубить. Но поклоняться ей… Ну уж нет. Какая ещё любовь? Он не знал никакой любви и не хотел знать впредь. Любовь - удел слабаков, а он не таков. Он будет яростно бороться, и особенно, если его кто-то заставляет делать нечто против его воли. Такой уж у него характер, и ничто не способно его поколебать.

Мысли путались, как и проклятые коридоры. Было совершенно непонятно, что делать дальше и куда идти. Нет, куда идти, было ясно. Подальше отсюда. Но вот что ждёт его в этой самой далёкой неизвестности, варвар не знал. Заблудиться и замёрзнуть насмерть ему сейчас хотелось меньше всего на свете. А буря, судя по завываниям, доносившимся даже сквозь толстые стены горы, и не думала ослабевать. Ловушка захлопнулась. Целая заснеженная долина теперь прочный капкан, и следовало срочно придумать, как из него вырваться.

Но решающий выбор в очередной раз сделали без его участия, и был этот выбор не из самых приятных…

***

Маленький острый дротик со свистом вылетел из темноты, вонзившись в правый бицепс Доржаха. Варвар удивлённо уставился на этот дротик, даже не почувствовав боли. Он было попытался потянуться к нему рукой, чтобы выдернуть, но не смог этого сделать, потому что окружающий мир стал резко заваливаться набок, закружившись в безумном хороводе вдруг опрокинувшихся каменных стен.

Лёжа на спине с остекленевшими, широко раскрытыми глазами, парализованный неизвестным ядом, Доржах уже не увидел, как к нему бесшумно подошёл ухмыляющийся Ирбут Сантор и ловко застегнул на запястьях пленника новенькие блестящие кандалы. Не иначе, сама судьба свела их в широком полутёмном коридоре, хотя Ирбут не верил в судьбу.

Ирбут верил в свою счастливую звезду, которая ещё ни разу его не подводила.

Глава 8 Глаз Урагана

На следующую ночь погибло ещё три гнома, один из которых был убит прямо на своём посту.

- Часовой! – яростно ревел Даргар, сын Даргона. – Кто-то прикончил нашего часового! Зарезал, как дурную курицу. Позор нам всем. Как? КАК мы могли это допустить?

Целитель Стиг Тигурт мрачно смотрел на выложенные в ряд между двумя кострами мёртвые тела. У всех было аккуратно перерезано горло. И самое удивительное, что погибшие даже не пытались сопротивляться неведомому убийце, позволив спокойно зарезать себя со спины.

- Нас было двадцать, – продолжал неистово реветь предводитель гномов. – А теперь осталось шестнадцать доблестных воинов, пять из которых имеют разные увечья. Но нам повезло, что среди нас находится опытный целитель, который подлечил наших собратьев. У кого-нибудь из вас есть идеи, кто мог совершить все эти ужасные злодеяния?

- Может, эльфы? – предположил кто-то из гномов. – Это их месть за то, что мы завладели провизией. Они могли подослать к нам своего убийцу.

- Хм, очень может быть. – Даргар задумчиво поглаживал широкий подбородок. – Хотя эльфы традиционно не любят горы и зачастую сторонятся мрачных подземелий. Их стихия живописные густые леса, где и проживает большая часть древнего народа. Несомненно, мы часто конфликтовали с ними в прошлом и сильно недолюбливаем друг друга в настоящем. В сложившейся непростой ситуации они вполне могут проникнуть в гору и вероломно напасть на нас.

- Ещё это могут быть люди, – продолжали спорить гномы, выдвигая разные предположения. – Группа выживших каторжников, которая недавно атаковала нас вместе с эльфами, либо уцелевшие наёмники «Ледяного братства».

- Возможно, но всё-таки вряд ли, - покачал головой сын Даргона. – Люди знают, что горы и подземные пустоты наша родная стихия. Они инстинктивно боятся замкнутого тёмного пространства и никогда не селятся в горных пещерах. Люди прекрасно понимают все наши преимущества перед ними в такой ситуации. Их меньше, чем нас, и у них нет оружия. Огонь им не поможет, ибо здесь нечему гореть. Так что выкурить нас на этот раз у них не выйдет. Что же касается уцелевших стражников… Полагаю, они бы сперва перебили тех заключённых, кто по-прежнему скитается снаружи, или же прячется в охотничьем поселении. Ведь это намного проще, чем лезть наобум в запутанные пещеры…

- А что если это кто-то из местных охотников? – предположил Стиг Тигурт. – Вот они наверняка как раз хорошо знают горы и отлично здесь ориентируются.

- Интересная мысль, – улыбнулся предводитель гномов. – Но и здесь всё не так просто. В чём причина? Чем мы могли прогневать кого-либо из них? Даже если предположить, что эти пещеры священное для них место. Разве мы осквернили здесь что-либо своим присутствием? Нет, не думаю.

Целитель скорбно присел рядом с мёртвыми гномами.

- Что скажешь о порезах на горле? – спросил Даргар. – Есть ли там хоть что-то, что даст нам какую-нибудь зацепку?

- Кроме того, что они сделаны достаточно умело, мне нечего сказать, - ответил Тигурт. – Здесь действовали крепкой, уверенной рукой. Глубина и сила разрезов, на мой взгляд, выверена идеально. Сосуды разрезаны точно и хладнокровно. Это мгновенная смерть. Позвать на помощь или вскрикнуть, они точно успеть уже не могли…

- Нужно решить, что делать дальше. - Предводитель гномов нервно расхаживал из стороны в сторону. – Очевидно, что оставаться в этих пещерах нам нельзя. Следует уходить. Я не исключаю, что наши многочисленные враги могут ждать нас где-то снаружи в засаде. Значит, нам из соображений безопасности необходимо покинуть гору иным путём, нежели тем, которым мы сюда попали. Приказываю всем собраться у костров и быть начеку. Никаких дозорных больше не выставлять. Следить поминутно друг за другом и за припасами. От мысли, что убийца кто-то из нас, я отказался сразу, как от самой безрассудной. Убивает чужак. Пришелец, который искусно прячется где-то во тьме бездонных пещер. Мы не можем его изловить, так как, думаю, он только этого и ждёт, чтобы начать убивать нас поодиночке. Поэтому мы станем всё время держаться вместе.

Гномы не возражали. А целитель тоскливо подумал о том, что сбежать от них будет теперь значительно сложнее. Конечно, можно бы было открыто попросить отпустить его, но он сомневался, что Даргар так просто на это согласится. Ведь они отдали за Стига ценные припасы, стало быть он теперь их собственность. Во всяком случае, до тех пор, пока они сами не захотят его освободить. Гномам был необходим целитель со своей заветной сумкой целебных трав и настоек, хотя спасти от невидимого убийцы Тигурт, конечно же, никого не мог. Впрочем, как не смог уберечь и себя самого. Как не смог уберечь своего сына, который, скорее всего, уже замёрз на смерть где-то снаружи.

Жить не хотелось, но выбора не было. Следовало просто плыть по течению, куда бы оно в конце концов не завело. В омут или губительный водоворот. О своём сне целитель уже и не вспоминал, ибо такое незначительное, хотя и удивительное событие на фоне происходивших бед уже не имело для него особого значения. Стресс и постоянное психическое напряжение творили и не такие чудеса, и Стиг Тигурт, как человек врачебной профессии, знал это намного лучше других.

Впрочем, его знание тоже мало чем теперь помогало, а драгоценное время неумолимо уходило…

***

Тордан смотрел на сложенные в ряд невдалеке между кострами тела мёртвых гномов, и мысли его в этот момент были чернее тучи. Все его собратья стояли сейчас рядом с убитыми, над которыми уже суетился человек-целитель. Зычный бас Даргара, сына Даргона раскатисто гремел в пещере, отдаваясь от стен гулким эхом. Что именно говорил предводитель подгорного народа, Тордан не слышал. Вернее, он слышал лишь короткие обрывки речи, из которых уяснил только одно – гномы крайне встревожены внезапными смертями и собираются уходить вглубь скалы.

Борясь с взбунтовавшейся совестью, которая яростно протестовала против того, что он сейчас совершал, Тордан, воровато озираясь, набивал большой холщовый мешок всевозможными продуктами.

- Презренный ворюга, – так вслух ругал себя гном. – Неблагодарная бесстыжая скотина. Окаменелый помёт самого гнусного старого вонючего горного тролля. Древние предки взирают сейчас на тебя и с призрением сплёвывают себе под ноги. И лишь, возможно, только мой весёлый папаша Гуртобад Толстые Ляжки смеётся себе в пышные усы, удовлетворённо потирая руки. До чего я дошёл? До чего докатился? Грабить своих же собратьев… Какой несмываемый позор…

Мешок был набит под самые завязки, и, натужно кряхтя, Тордан тяжело взвалил его себе на плечи, поспешив прочь из пещеры. Собственно, именно его как раз и поставили сторожить драгоценный провиант, пока идёт важное общее собрание. Знал бы Даргар, сына Даргона, какую подлую змею пригрел на своей щедрой груди. Если бы Тордан мог, то он бы сейчас от стыда громко зарыдал. Но, как известно, гномы никогда не плачут, чтобы с ними ни происходило, ибо крепки их чувства так же, как те каменные недра, в которых они обитают.

Заучив подземные коридоры на память, гном довольно быстро добрался до того места, где прятался Сигилиэль. Шёл он быстро и всё время оглядывался, опасаясь каждую минуту разъярённых преследователей, а то и вовсе неведомого убийцу, одним махом зарезавшего сразу троих матёрых гномов. И не просто каких-то там гномов, а опытных, побывавших не в одной битве воинов.

Эта история всё не шла у него из головы. Кому понадобилось совершать такое? Может, все эти злодеяния сотворил кто-то из подчинённых Даргара? Но каков мотив? Тордану приходила на ум лишь одна-единственная мысль – кто-то убивал гномов, чтобы сократить потребление жизненно важных припасов. Чем меньше едоков, тем больше шансов уцелеть. Цинично, но действенно. Выживает сильнейший…

- Ого! – воскликнул вынырнувший прямо навстречу другу Сигилиэль. – Вот набрал так набрал… как говорится, от души…

- Разрази тебя молот прародителя. – Запыхавшийся гном свалил тяжёлый тюк себе под ноги. – Нельзя так выпрыгивать из темноты. Был бы у меня в руках верный арбалет, я бы точно засадил железный болт тебе прямо промеж глаз…

- Но ведь у тебя его не было? – усмехнулся эльф и, запалив самодельный факел, принялся свободной рукой копаться в мешке с едой. – Отлично, отлично, при правильном распределении нам хватит этого запаса надолго. Ты верно выбрал, что утащить. Взял наименее быстро портящиеся и не требующие особой готовки продукты. Полагаю, нам следует поделить содержимое мешка пополам, чтобы каждый нёс с собой равную часть провизии. Так нам будет легче её тащить. Поскольку ты наконец приволок этот мешок, то я могу сделать логичный вывод, что ты решил покинуть своих собратьев, чтобы продолжить дальнейший путь исключительно в моей весьма приятной компании.

- Ну да… - кивнул Тордан. – С тобой, как всегда, не поспоришь…

- Но что же стало причиной? Что толкнуло тебя на этот поступок и именно сейчас?

- У них там какой-то мрак творится… Кто-то убил четверых гномов. Перерезал им глотки, пока они спали…

- Так-так-так… - Сигилиэль сильно заинтересовался рассказом. – Они нашли убийцу?

- Да где уж там, - сокрушённо махнул рукой Тордан. – Никто ничего не видел и не слышал. Раз такое дело, я решил, что настал решающий момент печального расставания со славными гостеприимными собратьями…

О своей недавней встрече в туннелях с загадочным опасным человеком гном предпочёл промолчать. К чему лишний раз тревожить друга. Тот наёмник искал варвара, так пусть же ищет его и дальше. Вся эта история имела мало отношения к двум отчаянным беглецам, пока что чудом избежавшим гибельной каторги.

- Скверная история, - эльф нахмурился. – И скверно, что ты сбежал вместе с украденными припасами именно в такой момент.

- Почему?

- Да потому, что они теперь могут подумать, что именно ты и есть этот таинственный душегуб.

- Да нет же… - Гном весело рассмеялся. – Ну какой из меня коварный убийца? Добродушней и жизнерадостней гнома не найти в целом свете. Даргар в жизни в такое не поверит…

- Как знать, как знать…

- Не поверит, говорю, и точка.

- Хорошо! Как хочешь, - подозрительно быстро сдался Сигилиэль. – Что дальше? Куда направим свои стопы на этот раз? Вернёмся в охотничье поселение?

- А смысл? – возразил Тордан. – Пусть эльфы и люди режут там друг друга на здоровье сколько душе угодно. Да и буря так и не утихла. Голод нам пока не грозит, да… но вот холод спокойно убьёт нас в течение суток, если за это время мы не найдём надёжное убежище. И не факт, что мы его найдём.

- Так что же ты предлагаешь?

- Предлагаю тайно следовать за гномами. Нет никаких сомнений, что они найдут выход из пещер. Причём это, скорее всего, будет выход уже за пределами самой долины. Как раз туда, куда надо и нам…

- А как же таинственный убийца?

- Риск есть, кто спорит. Но я лучше умру во сне с перерезанной глоткой, чем замёрзну снаружи в сугробе. К тому же не исключено, что убийца находится как раз среди самих гномов. Это не точно, но вполне может быть.

Сигилиэль крепко задумался.

- С одной стороны, ты вроде как и прав, но с другой, твоя идея крайне дурацкая и совершенно безрассудная. Но всё-таки попробуем следовать твоему плану и если и сгинем в проклятых пещерах, то хотя бы это произойдёт в относительно тёплом и сухом месте…

- Значит, решено, – обрадованно подвёл итог Тордан. – Делим припасы и выдвигаемся…

***

Сильно потея и тяжело дыша, Ирбут Сантор с трудом выволок своего бесчувственного пленника из тёмного зева пещеры и, бросив на снегу, принялся нервно озираться.

Из горы он вышел совсем в другом месте, нежели проник в неё, и это сразу усложняло задачу по поиску того места, где он оставил свой талисман. Сантору даже показалось, что гора сама выпустила его, открыв неожиданный проход наружу в отвесной стене. Просто наёмник отвлёкся на какое-то мгновение, чтобы проверить пульс у бесчувственного варвара и заодно на всякий случай обыскать его. У пленника был найден припрятанный нож. Охотник за головами забрал холодное оружие себе и тут же ощутил подувший в спину ледяной сквозняк. Ирбут резко обернулся, обнаружив долгожданный выход. Но как могла открыться эта невидимая «дверь»? Прямо в толще непроницаемого камня? Ведь он не мог её не заметить.

Кажется, Сантор узнал окружающую местность. Во всяком случае, очертания ближайших скал были ему определённо знакомы.

Доржах застонал, зазвенели натянувшиеся цепи ручных кандалов.

- Чем ты меня вырубил? – хрипло спросил варвар, перевернувшись на правый бок и смачно сплёвывая в снег.

- Вот этим! – Охотник за головами продемонстрировал тонкую костяную трубочку. – Шип ящерицы - иглобрюха. Яд сильный, но не смертельный… не сдохнешь…

- Хитро придумано, - скривился Доржах. – Будто я выпил одним махом бочонок крепкого вина…

- Приморские эльфы этим пользуются, - пояснил Ирбут, пряча парализующую трубку в особый потайной карман на широком кожаном поясе. – Сперва я решил тебя убить, чтобы не возиться с доставкой в северные рудники. Я мог бы это сделать, но всё-таки не сделал…

- И почему же передумал?

- Да сам толком ещё не знаю, - пожал плечами Сантор. – И так людей погибло уже достаточно. Кроме всего прочего, мне, если честно, никогда не нравились адепты Белоглазого бога, что отправили тебя на суд. Один из самых отвратительных культов из всех, что я знаю.

- Так значит, ты всё-таки не хочешь отправить меня на рудники?

- Ну, убивать тебя я точно не стану… - пообещал охотник за головами. – Разве что ты сам дашь для этого веский повод. Будешь хорошо себя вести, и, возможно, мы как-то решим твою проблему с рудниками. Тащиться туда мне сейчас хочется примерно так же, как и тебе попасть на многолетнюю каторгу… Я решу, что с тобой делать чуть позже, и давай пока оставим разговоры на эту тему.

Кряхтя, Доржах принял сидячее положение и снизу вверх с интересом посмотрел на своего пленителя:

- Ну хорошо. Такой расклад меня вполне устраивает. А как тебе удалось выследить меня в этих бесконечных пещерах?

- Счастливая случайность, - признался Ирбут. – Я просто искал выход, почти смирившись с мыслью, что мне тебя уже не отыскать в этом проклятом подземном лабиринте. И знаешь, меня всё время не покидало чувство, что кто-то невидимый специально вёл меня по тёмным переходам, желая, чтобы я шёл именно туда, куда нужно ему.

- Представь себе, но у меня было точно такое же чувство, – расхохотался варвар. – Но вот мы встретились и оба страстно желаем выбраться из всей этой идиотской передряги… А вот случайна ли наша встреча, покажет только время. Может, действительно кто-то ещё очень хотел свести нас вместе…

Покрытый татуировками здоровяк кивнул на темнеющую рядом гору, мрачно проступающую сквозь утихшую на время бурю.

- Страшное место. То, что я там увидел и пережил… не пожелаю и лютому врагу…

- Я бы с удовольствием послушал твою историю, - сообщил пленнику Сантор. – Но нужно найти укрытие от ветра и холода. И у меня ещё есть одно важное дело. Вставай. Идём. Стоя на ветру, легко околеть.

- Ну идём, - согласился Доржах. – Жаль моё верное копьё осталось где-то там в пещерах. Хорошее было оружие. Из ликтового дерева...

- А не то ли это копье, которым ты добивал раненых стражников? – резко обернувшись, спросил охотник за головами.

- Оно самое, – спокойно подтвердил варвар, дерзко глядя в глаза своему врагу.

- Руки чесались или как?

- Мне приказали. И я не мог ослушаться.

- Кто приказал? – насторожился Ирбут.

- Она! – Варвар снова кивнул на тёмную гору.

- Тебе приказала гора?

- Нет, ведьма!

- Что ещё за ведьма? – Сантор даже остановился по колено в снегу, чтобы выслушать ответ пленника.

- Ведьма покинула тело издохшего волка и вселилась в моё, – пояснил Доржах, особо ничего не скрывая. – Это случилось сразу после схода лавины. Ведьма насильно привела меня в одну из горных пещер и заставляла делать странные вещи, а потом в награду отпустила.

- Как выглядел тот волк? – быстро спросил Ирбут.

- Как выглядел? Ну, такая здоровенная чёрная зверюга. Когда он испустил дух, из него вышел какой-то чёрный туман, легко проникший в моё тело… Я его вдохнул, и всё… ведьма была уже внутри.

- Изгнанная Тень, – тихо пробормотал охотник за головами, инстинктивно касаясь груди, где раньше висел хрустальный талисман.

- Что ты сказал? – переспросил варвар.

- Скорее, - коротко бросил Сантор, заметно помрачнев. – Поднимайся. Ты пойдёшь первым.

- Как скажешь, наёмник… как скажешь…

***

Предав погребению павших от руки неведомого убийцы собратьев, гномы довольно быстро собрали вещи и, снявшись с места, отправились вглубь таинственной горы. После себя они оставили немного: пепелища остывающих костров и три одинокие могилы в виде сложенных из камней пирамид. Павшие собратья упокоились сообразно обычаям подгорного народа, и теперь их бессмертные души направлялись в Великую Кузню Прародителя, чтобы в последний раз закалить в её горнах свои боевые топоры.

Стиг Тигурт брёл в самом конце небольшой процессии вместе с замыкавшими гномий отряд факелоносцами. Целитель пребывал в высшей степени душевного смятения, потому что, проверив перед дальним подземным походом свою медицинскую сумку, не досчитался там двух важных предметов.

Во-первых, пропал круглый пузырёк из синего стекла, в котором плескалась драгоценная жидкость, позволяющая отправлять в глубокий сон. Достаточно смочить слегка ткань и приложить её к лицу больного, и тот сразу же впадал в беспамятство. Эта жидкость использовалась Стигом лишь тогда, когда было необходимо провести какую-нибудь сложную операцию, требующую полной неподвижности. К тому же так человек не чувствовал боли. Тигурт не очень хорошо умел оперировать. Он не обучался подобному. Однако долгая практика целителя заставляла иногда использовать и этот крайне сложный навык.

Во-вторых, пропал редкий и очень острый нож из илларийской стали, который Стиг всегда использовал для таких вот нечастых операций, где нужно было сперва полностью обездвижить больного. В своё время он отдал целое состояние за этот уникальный инструмент. Но он того стоил, потому что никогда не ржавел и не требовал постоянной заточки, сохраняя идеальную остроту. Чтобы не разрезать свою сумку, Тигурт хранил этот нож в особом железном футляре.

Разумеется, футляр пропал вместе с ценным ножом.

Целитель тут же вспомнил тонкие надрезы на шеях убитых гномов. Он тогда ничего не сказал Даргару, сыну Даргона, но сам сразу же сообразил, что эти самые надрезы были сделаны ножом, очень похожим на тот, что использовал Тигурт. Но ему и в голову не могло прийти, что кто-то украл именно его нож для совершения всех этих чудовищных злодеяний.

Почему он утаил всё от радушно принявших его в свою компанию гномов, Стиг толком не знал, но каким-то шестым чувством предчувствовал, что сделал правильный выбор. Страшное открытие могло внести сумятицу и смуту в их ряды. Ведь тогда выходило, что убийца кто-то из гномов? А тут ещё перед самым уходом пропал один из них. Даргар сперва сильно расстроился, предположив, что этот серобородый гном стал очередной жертвой невидимого подземного охотника. Но потом во время сборов выяснилось, что вместе с пришлым гномом пропала и часть съестных припасов, которые этот гном в момент своего исчезновения охранял.

Подгорные жители порядком растерялись, не в силах объяснить себе этот странный поступок их собрата. Но для Тигурта всё становилось на свои места. Убийцей был сбежавший гном, и это именно он украл у целителя пузырёк с особой усыпляющей жидкостью и нож.

«Ну, нож-то оно понятно, - думал про себя Стиг, быстро шагая следом за гномьей процессией. – Но откуда серобородый знал, какой именно пузырёк нужно брать, чтобы оглушить убитого часового?»

Да и остальных своих жертв он тоже, скорее всего, лишал чувств, перед тем как перерезать горло. Такой идеально ровный надрез можно было сделать только полностью неподвижной и несопротивляющейся жертве.

Что-то не связывалось во всей этой, казалось бы, чётко выстроенной теории. Теория сыпалась прямо на глазах, разбиваясь о суровую логику. У целителя шла кругом голова от всех этих переживаний. Следовало немедленно поделиться ими с Даргаром, но он всё тянул и тянул, опасаясь, что все его домыслы имеют под собой недостаточное количество веских доказательств. А очернять незнакомого, пусть и сбежавшего при странных обстоятельствах гнома без весомых улик Тигурт не хотел.

Где-то часа через четыре гномы остановились на привал, чтобы основательно подкрепиться. Они вообще очень любили поесть, и не было заметно, чтобы специально экономили украденные припасы. Это удивляло наблюдательного Стига. Еды вроде как вполне хватало, но откуда они могли знать, когда в следующий раз удастся пополнить её запасы?

Тигурту тоже выдали порцию и довольно большую. Не уступающую по размерам остальным, что говорило о том, что гномы держат его за равного. Уныло подкрепляясь, терзаемый самыми мрачными мыслями и предположениями, целитель вяло осматривал окружающее пространство. А вокруг был вырубленный прямо в скале широкий коридор, в котором вполне могли при желании разминуться два конных всадника. Как именно его отыскали сами гномы, было непонятно, но, судя по всему, они обладали особым подземным чутьём. Целитель видел, как один из помощников Даргара уже рисовал углём подробную карту местных подземелий на большом куске искусно выделанной мягкой кожи.

Поев, гномы двинулись дальше и остановились в следующий раз лишь тогда, когда пришло время расположиться на ночлег.

Для ночлега была выбрана небольшая известняковая пещера с вогнутым потолком и толстыми влажными сталактитами, давно сросшимися с каменным полом. Выходила несколько своеобразная, естественно образовавшаяся колонна, подпирающая свод абсолютно пустой пещеры.

Целитель тревожно задремал, подсунув под голову сумку, и проснулся лишь тогда, когда часовые сменили друг друга, охраняя оба входа в пещеру. Все остальные гномы спали. Но вот от ближайшей стены отделилась маленькая тень, и Тигурт тут же приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть происходящее. В свете горящих факелов, установленных на самодельные треножники, Стиг с ужасом узнал в крадущейся между спящими гномами фигуре собственного сына.

Страх от абсурдности происходящего буквально парализовал мужчину. Он не мог ни двинуться с места, ни закричать, судорожно ловя ртом сделавшийся вдруг вязким и очень горячим воздух.

Вот Эрво зловеще застыл над одним из спящих. Короткий взмах руки с зажатым в кулаке блеснувшим ножом - и тихий предсмертный хрип беспощадно оборвал чью-то очередную жизнь.

Целитель понял, что сейчас задохнётся, и, судорожно дёрнувшись в последний раз, потерял сознание.

Глава 9 Замёрзший водопад

Ирбут Сантор всё-таки нашёл нужное место. Но не сразу, а через час сложных и довольно изматывающих блужданий. Однако отличная зрительная память всё-таки пришла к нему на выручку. Да и буря словно утихла на время, значительно облегчив поиски необходимого придорожного столба, который ещё каким-то чудом не был занесён беспрерывно валящим с неба снегом.

- Что там у тебя? – поинтересовался Доржах, которого охотник за головами для верности ещё и обвязал верёвкой, прикрепив обратный конец к своему поясу. – Ты клад, что, ли зарыл? Признавайся.

Сантор не ответил. Присев на корточки, он усиленно разгребал снег под камнем с высеченным изображением летящей птицы, думая о том, что если талисмана там нет, то он пропал. Без него он не выберется из этой снежной ловушки, да и вообще на карьере наёмного законника можно сразу же ставить жирный чёрный крест.

Но вот руки нащупали заветный свёрток. Ирбут развернул облепленную снегом ткань и с облегчением вздохнул. Красный кристалл был на месте. Размотав покрытую инеем цепочку, Сантор осторожно надел талисман себе на шею. Затем неприязненно обернулся к варвару. Доржах стоял невдалеке, сильно задрав лохматую голову к небу и ловя открытым ртом крупные снежинки.

- Что ты делаешь? – окликнул его Ирбут.

- Развлекаюсь, как могу, - ответил варвар. – Ты бы накормил меня, что ли? Я не ел уже несколько суток.

- Что-то не сильно ты похож на измождённого голодом…

- Пока во мне была та ведьма, я не нуждался в пище, - пояснил Доржах, стряхивая с лица налипший снег. – Но как только она покинула меня, голод вернулся с удвоенной силой. Хотя холода я, по-прежнему, не чувствую. Странная вещь. Очень странная. Ведь я южанин. А мы как никто другой боимся холода и не умеем ему как следует противостоять…

- Ведьма… - прошептал охотник за головами. – Будь она трижды неладна…

«Изгнанная Тень нашла меня, - лихорадочно думал он. - Либо вскоре найдёт. Проклятье. Ведь демон предупреждал, что это рано или поздно произойдёт… а я всё не верил».

- Что ты там всё время бормочешь себе под нос? – прокричал варвар. – У тебя еда-то хоть есть?

- Всё у меня есть, – раздражённо крикнул ему в ответ Сантор. – Нажрёшься ещё от пуза… подожди…

- Да я и жду. Куда мне теперь спешить…

- Заткнись, – рявкнул Ирбут и, поднеся талисман к губам, быстро зашептал. - Майнис каррарт инмаат! Взываю к ответу бесстрашно глядящего в бездну прошлого и предстоящего! ЯВИСЬ!

Но ничего не произошло.

Такое случилось впервые.

Сантор пристально всмотрелся в талисман. Он не верил своим глазам. Кристалл был пуст. В клубящихся багровых искрах магического тумана никого не было. Демон исчез. И это был сокрушительный и самый неожиданный удар.

Охотник за головами тяжело сел прямо в ближайший сугроб. Он словно одновременно ослеп и оглох, оставшись один на один с неизвестностью.

Как же быстро он свыкся с этим привычным чувством? С чувством постоянного превосходства над другими. Демон впервые позволил себе покинуть Сантора. Что же произошло?

Быть может, это как-то связано с восставшей из праха Изгнанной Тенью?

Ирбут снова посмотрел в ту сторону, где дурачился варвар. Доржах как ни в чём не бывало запрокинул голову, продолжая ловить ртом крупные снежинки. Смуглое лицо пленника не покидала жизнерадостная улыбка.

Охотник за головами презрительно сплюнул в снег и, поднявшись на ноги, резко дёрнул верёвку.

- Хватит строить из себя шута. Что это ты всё время улыбаешься как идиот? Я уже начинаю жалеть, что подарил тебе жизнь. Нужно найти укрытие от непогоды, чтобы наконец перекусить…

Варвар не возражал, а Ирбут подумал о том, что надо бы как следует расспросить его про ту загадочную ведьму, ибо, возможно, именно в ней и кроется главная причина таинственного исчезновения верного демона.

***

Это был очередной тягостный сон без сновидений. Кажется, его кто-то звал несколько раз по имени. Хотя, скорее всего, это попросту привиделось.

Привиделось во сне без сновидений...

Разве такое бывает?

Ледяная пощёчина обожгла щёки. Нет, не пощёчина… Кто-то упорно лил ему на лицо холодную воду. Стиг Тигурт открыл глаза и тут же принялся кашлять, инстинктивно выставив перед собой руку.

- Ну довольно уже! – услышал он строгий оклик Даргара. – Дружище, с тобой всё в порядке? Мы вот уже битые полчаса не можем тебя разбудить.

Стиг с трудом сообразил, что обращаются именно к нему. Язык отказывался послушно ворочаться во рту и вместо ответа Тигурт издал нечленораздельное мычание.

- Дайте ему чем-нибудь промочить горло! – приказал предводитель гномов, и целителю тут же сунули в руки круглую, обтянутую кожей флягу.

Стиг как следует приложился, с удивлением обнаружив во фляге не воду, а ароматное сладкое вино. Первый глоток хорошенько смочил горло, второй разжёг в животе приятное обволакивающее тепло, ну а третий наконец вернул дар связной речи.

- Что у вас снова случилось? – благодарно кивнув, Тигурт, вернул флягу одному из гномов.

- Никогда ещё не видел, чтобы человек так крепко спал, - задумчиво проговорил Даргар. – Впрочем, наверное, всякое бывает… Спрашиваешь, что у нас случилось? Да вот пока все, кроме часовых, беззаботно дрыхли, кто-то снова убил одного из наших.

Целитель попытался встать на ноги и если бы не чьи-то крепкие руки, то наверняка бы упал. Голова закружилась, к горлу подкатил горький ком.

- Эй, полегче там, полегче… - встревожился предводитель гномов. – Уж не болен ли ты?

- Нет, со мной всё в порядке, - попытался улыбнуться Стиг, но эта улыбка вышла у него крайне неубедительной. – Сейчас… пара минут, и я буду в полной боевой готовности… Покажите мне тело!

- Да вот же… - Даргар указал на лежак слева от гигантского сталактита. – Всё то же самое, что и раньше… горло перерезано во сне…

Покачиваясь на ослабевших ногах, Тигурт подошёл к погибшему и, опустившись рядом с ним на колени, осмотрел разрез. Рука Эрво была твёрдой и точной, как и у его отца. Но как мальчишка научился пользоваться таким непростым ножом? Стиг точно помнил, что не обучал его делать хирургические операции. Более того, порез проходил точно через сонную артерию, и вот как раз этого его сын уж точно не мог знать.

- Что скажешь? – мрачно осведомился Даргар.

- Всё верно… - подтвердил целитель. – Рука всё того же убийцы…

- То есть ты подтверждаешь, что предыдущие убийства и это новое сделаны одним человеком?

- Не знаю, человеком ли, - пожал плечами Тигурт. – Установить, к какому именно народу принадлежит убийца, мы не можем.

- Снимаемся с места! – зычно скомандовал предводитель гномов. – Погибшего забираем с собой и, как только найдём достойную пещеру для погребения, совершим соответствующий ритуал.

Хмурые молчаливые подгорные жители принялись выполнять приказ. От былой жизнерадостности и разговорчивости не осталось и следа. Стиг тоже собрал свои вещи. Руки у него предательски дрожали. С одной стороны, он был рад тому, что его сын по-прежнему жив, но с другой, - его буквально парализовало от мысли, что Эрво превратился из тихого послушного ласкового десятилетнего мальчика в чудовищного беспощадного убийцу.

Это просто не укладывалось в голове.

Этого просто не могло быть.

Но вот он труп. И вот он красноречивый разрез на шее. И пропавший нож вместе с эликсиром для врачебного сна. Всё сходилось, но не складывалось в единую картину, и голова от этого шла кругом.

Что делать дальше, Тигурт просто не знал. Расскажи он гномам о том, что видел собственными глазами, и они точно ему не поверят. Да и кто бы поверил в то, что десятилетний пропавший без вести мальчишка, проникнув в подгорные лабиринты, не только смог прекрасно сориентироваться, но и бесшумно убивать, начав кровавую охоту. Да и какой смысл во всех этих убийствах? Зачем Эрво всё это делает? Почему упорно игнорирует отца?

Стиг всё больше и больше погружался в пучину глубокого отчаяния и чёрной безысходности. Быть может, если он покинет отряд гномов, то убийства прекратятся? Что если сын следует за отцом только затем, чтобы убивать? Интересная мысль. Надо бы её как следует обдумать на досуге.

Целитель приободрился, решив при первом же удобном случае незаметно потеряться. О том, что он будет делать один в запутанных полутёмных пещерах, он сейчас не думал, лишь бы прекратился этот кровавый бред наяву.

***

Тордан, сын Гуртобада и Сигилиэль из Эймора, соблюдая все мыслимые предосторожности, шли за процессией отважных гномов. Делать это было не сложно, так как те особо и не скрывали своего подземного продвижения, вовсю паля факелы и громко переговариваясь. Когда отряд остановился на небольшой привал, чтобы перекусить, эльф с гномом сделали то же самое.

Они старались не только слушать звуки, издаваемые шумной гномьей процессией, но и просто не терять их из виду. Однако спрятаться, случись что, было негде. Прямая кишка высеченного неведомыми каменотёсами квадратного коридора не имела ответвлений или даже небольших ниш.

- Вот этот слой столетней пыли был потревожен прошедшими здесь примерно полчаса назад гномами, - присев на одно колено с факелом в руке сообщил Сигилиэль. – А вот здесь я вижу характерные отпечатки лошадиных подков…

- Да ты что, дружище? – опешил Тордан, присев рядом с приятелем. - Испепели меня пламя священной кузни, а ведь ты прав? Это и в самом деле след от подковы…

- Возможно, ему много сотен лет, - знающе заметил эльф. – Хотел бы я знать, кто именно ездил по этим тоннелям в прошлом в этом забытом всеми мыслимыми богами неуютном месте. Всё это больше всего похоже на вырубленные прямо в скале шахтёрские штреки, хотя я и не вижу специальных борозд в полу для гружёных породой тележек.

- Ну и ну. - Гном задумчиво чесал кудрявую голову, просунув короткие пальцы под тяжёлый шлем. – Значит, пещеры были когда-то обитаемы?

- Идём-ка вперёд, - проговорил Сигилиэль, поспешно гася факел. – Поспешим. Нам нельзя сильно отставать…

Когда гномы устроились на ночлег, их осторожные преследователи поступили так же. Но на утро в походном лагере что-то произошло, потому что послышались истошные крики, ругань и глухой раскатистый бас Даргара, отдававшего какие-то строгие приказы.

- Что такое? – забеспокоился Тордан. – Надо бы подойти поближе. Я не могу разобрать ни слова.

- Не дури, – осадил его Сигилиэль. – Подходить близко опасно, мы ведь можем себя выдать. Они наверняка выставляли на ночь дозорных. А что если им в голову придёт идея тщательно обыскать коридор, по которому они пришли в то место, где ночевали…

- Ох, вряд ли… - засомневался гном, но сокращать расстояние со своими собратьями всё же не стал.

Пройдя пустую пещеру с влажными сросшимися сталактитами, образующими большую белую колонну, преследователи сделали вынужденный привал, так как услышали вдалеке звуки, очень похожие на удары врезающихся в камень кирок. Этот грохот длился примерно часа два, после чего всё стихло и гном с эльфом продолжили своё продвижение в неизвестность.

Вскоре они оказались в новой пещере, сплошь поросшей светящимся сизым и мохнатым, словно шерсть животного, мхом. По влажным таинственно мерцающим в полутьме слюдяными разводами стенам струилась вода. Кое-где вода капала с нависающих с потолка сталактитов, питая большие мутные лужи. Звук подземной капели складывался в звонкую симфонию, и Сигилиэль подумал, что это место вполне можно было бы назвать «Пещерой поющих камней».

- Красота, – искренне восхитился эльф. – Хотя я и не любитель подобных мест, но вынужден признать, что это подземное зрелище впечатляет и завораживает. Мне впервые за долгое время снова хочется говорить стихами…

- Так ты ещё и поэт! – хохотнул гном. – Беглый каторжник, убийца и поэт. Единственный эльф в своём роде. Такого второго, думаю, не сыскать даже днём с огнём…

- Смейся-смейся, недалёкий увалень, - съязвил Сигилиэль. – Двести лет назад мои стихи звучали в самых знаменитых эльфийских дворцах, услащая легендарных королей. В моей далёкой молодости на памятном песенно-стихотворном турнире в Эстебруте я занял почётное четвёртое место с любовной балладой «Перезревший мёд и цветущий папоротник». Хотя звали меня тогда несколько по-другому…

- Ага! – Тордан, уже не сдерживаясь, хрипло хохотал. – Я помню этот турнир. Одного из эльфийских поэтов зрители забросали гнилыми яблоками. Уж не ты ли это был?

- Тиши ты, чучело! – зло зашипел напарник. – Ещё, чего доброго, гномы нас услышат…

- И в самом деле. – Кашлянув несколько раз, гном сделался серьёзным. – Извини. Я совсем забылся… То, что ты видишь вокруг - это пещера, возникшая в результате просачивающихся откуда-то сверху подземных вод. Известняк, мел, соль - всё отлично растворяется водой, создавая подобную красоту…

Однако чудесные виды были осквернены явно свежей могилой.

- Смотри-ка, гномье захоронение! - Тордан сумрачно указал на аккуратно сложенную у неровной стены груду камней, образующих небольшую остроконечную пирамиду. – Вот почему мы слышали те странные звуки. Мои собратья кололи камень, чтобы наспать погребальный курган. Убит очередной гном. Теперь очевидно, что убийца кто-то из людей Даргара. Проклятье. Не может же этот неведомый головорез, так же, как и мы, тайно преследовать гномий отряд?

- Мы бы наверняка его заметили, - возразил Сигилиэль. – Если только он не невидимка…

- Ну да… как же, - раздражённо фыркнул гном. – Невидимок не бывает. Я даже про такую магию никогда не слышал…

- Заклинание невидимости. - Эльф тёр острый подбородок, явно что-то припоминая. – Я читал о таком в каком-то запылённом манускрипте. Даже пытался произнести древнюю формулу…

- Ну и?

- Ничего не вышло.

- Ну вот видишь! – торжественно объявил Тордан. – Ну что я тебе говорил…

- Однако само существование подобного заклинания наводит на определённые мысли… - не сдавался Сигилиэль. – Впрочем, к чему сейчас гадать о подобном…

Друзья продолжили свой путь и, дождавшись, когда идущие впереди гномы снова устроятся на ночлег, принялись в очередной раз яростно спорить.

- Нет, я всё-таки должен сосчитать всех своих собратьев, - настаивал на своём Тордан. – У меня сердце всё время не на месте…

- Слишком оно у тебя большое, - раздражённо заметил эльф. – А ум, видимо, с горошину. Раз ты так волнуешься за своих собратьев, к чему было их покидать?

- Да ради тебя же, скучный ты зануда, их и покинул…

- Я не просил тебя о такой жертве…

- А я сам так решил! Ну пойми же… не могу я не посмотреть… хоть одним глазком… вдруг в этой могиле лежит сам Даргар, сын Даргона, правителя серебряных плавилен Истимрута! Кто знает, что станут делать гномы, лишившись своего мудрого предводителя.

- Что они будут делать? Да набьют тебе, дураку, морду за кражу съестных припасов. Ладно, твоя взяла… Но ты не пойдёшь. Вместо тебя пойду я!

- Это ещё почему?

- Потому что ты безнадёжный старый дурень, который на ровном месте постоянно осложняет жизнь себе и всем окружающим. Мне страшно подумать, что ты ещё способен натворить, когда в твоей пустой голове произойдёт очередной неожиданный «стук». Может, решишь подёргать за хвост спящего дракона?

- Может и решу! – дерзко бросил Тордан, хмуро набычившись. – Но какой из тебя разведчик? Смех да и только. Что ты вообще понимаешь в горах и как способен здесь ориентироваться?

- Ты ничего не знаешь обо мне, - холодно отрезал эльф. – Я много чему обучен. И ты бы очень удивился, узнав, как много я умею. Я могу передвигаться совершенно бесшумно, полностью сливаясь с мраком …

- Ты раньше не говорил мне об этом…

- Но вот теперь говорю… Всё. Я пошёл. Жди здесь. Охраняй наши припасы и не ешь их без меня…

Гном презрительно скривился и, немного для вида помявшись, согласился, понимая, что Сигилиэль в любом случае намного ловчее его, неуклюжего серобородого несостоявшегося каторжника.

- Ты осторожней там, - запоздало крикнул Тордан, но эльф уже растворился в зыбком сыром полумраке.

***

Гномий отряд как раз проходил довольно живописное место с замёрзшим водопадом, некогда бурно изливающимся из обледеневшей стены. Скорее всего, то была ледниковая пещера, образуемая талой водой. Талые холодные воды поглощаются телом ледника через крупные и мелкие трещины, образуя извилистые проходы, а то и крупные полости. В этом месте было очень холодно, но гномы не растерялись и, наколов льда, тут же принялись растапливать его в походном котле на быстро разведённом костре. Лишняя питьевая вода никогда не помешает.

Пользуясь временной заминкой, целитель Стиг Тигурт решил слегка осмотреться. Его привлёк сам водопад, вернее отверстие в скале, из которого он некогда извергался. Это отверстие напоминало раскрытую пасть дракона. Кажется, даже можно было рассмотреть зубы, состоящие из мелких прозрачных сосулек, и острую безглазую вытянутую морду. Дракон, изрыгающий вместо пламени холодную воду? Это явно что-то новенькое. Но то была всего лишь забавная игра расшалившегося воображения.

Подойдя ближе к застывшему водопаду, целитель неожиданно заметил что-то тёмное, что лежало прямо на льду буквально в каких-то десяти шагах от него. Этот предмет заинтересовал Тигурта, и он быстро сократил расстояние между ним и собой. Присмотрелся, слегка наклонившись, и почувствовал, как по всему телу прошла волна горячего жара. Спина мгновенно вспотела. Лицо покраснело. Лоб покрылся испариной, потому что прямо перед ним под ногами лежала тёплая коричневая варежка, принадлежащая сыну. Трясущимися руками целитель подобрал её. Нет, в этом не могло быть никаких сомнений. Это варежка Эрво. Та самая, которую связала его мать из шерсти двугорбого эллаха.

Чуть дальше на покрытом инеем полу виднелись маленькие следы детских ног. Жар отступил, и сердце сжала крепкая холодная рука. Следы уходили в незаметную со стороны пещеру, которая пряталась прямо под изогнутым языком заледеневшего водопада.

Стиг обернулся. Гномы усердно кололи лёд и раздували мехами костёр под большим котелком. Даргар привычно раздавал зычные команды. Все вроде при деле. Никто не смотрел в сторону целителя. Это был отличный момент для того, чтобы по-тихому сбежать. Тем более эти маленькие следы… Несомненно, их оставил Эрво.

Окончательно решившись и в последний раз бросив взгляд в сторону занятых своими делами гномов, целитель быстро нырнул в тёмный круглый лаз, расположенный точно под языком ледяного дракона.

Сын его был где-то там, и он не мог не пойти за ним.

***

- Кажется, мы ходим вокруг горы кругами, - заметил Доржах, переминаясь с ноги на ногу. – И кажется, я начал чувствовать холод. Скажи, странный человек, зачем ты сохранил мне жизнь? Чтобы как следует сейчас помучить?

- Ты слышишь? – Ирбут Сантор замер на месте, вслушиваясь в тягостные завывания ветра. – Какая странная песня…

Варвар честно прислушался, но ничего, кроме протяжных стенаний бури, не услышал.

- Я ничего не слышу, - так ответил он. – Хорошо ещё, что гора частично защищает нас от разбушевавшегося урагана. Окажись мы с другой её стороны, и нам бы точно несдобровать…

- Но как ты можешь её не слышать? – всё удивлялся охотник за головами. – Женский голос так красиво поёт… Наверное, эта таинственная дева стоит на самой верхушке горы. А буря просто подхватывает её голос и несёт вниз… достигая самой земли…

- Женский голос, - нахмурился Доржах. – Что-то мне всё это сильно не нравится. Лучше не слушай её, иначе быть беде…

- Ты говоришь странные вещи, сын горячих песков Абур-Хатума. - Натянув верёвку, Ирбут продолжил путь сквозь снег. – Я не понимаю, как ты не слышишь эту прекрасную песню. Она воодушевляет и даёт силы для борьбы со стихией. Она зовёт вперёд. Наперекор всему.

- Не слушай её! – продолжал настаивать на своём варвар. – Это наверняка поёт сама ведьма. Ты зачем-то ей нужен. Не повторяй мою судьбу. Возможно, тебе не удастся так легко отделаться от неё, как удалось это мне. Кто знает, какие у ведьмы на тебя планы…

- Идём быстрее! – Сантор с силой дёрнул верёвку, обвязанную вокруг пояса Доржаха. – И не болтай попусту. Понял? Достал уже меня.

Варвар промолчал, но удовлетворённо отметил, что ему всё-таки удалось вывести своего конвоира из себя. Конечно, он не был уверен, что охотник за головами слышит именно ведьму. Но кому ещё по силам пробиться своим пением сквозь яростную бурю? Обычному человеку такое уж точно не по плечу.

- Вон там я вижу дозорный дом на дереве! – закричал Ирбут, по колено проваливаясь в снег. – Видишь его?

Доржах посмотрел в том направлении, куда указывал Сантор.

- Да, я тоже что-то различаю среди замёрзших ветвей. Какая-то постройка. Похоже на большой скворечник. Но как мы туда заберёмся?

- Это охотничий наблюдательный пост людей из племени Рыси, – демонстрируя хорошее знание местных обычаев, сообщил охотник за головами. – Там должен быть запас оружия и провианта. А ещё небольшая печь и лежаки для отдыха.

- Да откуда ты всё это знаешь? – удивился варвар.

- А я хорошо подготовился, прежде чем отправиться на север, - ответил Ирбут, борясь с вязким снегом, который в некоторых местах доходил ему почти до пояса.

Доржаху в этом плане было полегче, так как он значительно превосходил Сантора как ростом, так и статью. Хотя, конечно, и ему приходилось не сладко. Всё время нужно было сражаться с бьющим в грудь могучим кулаком ветром, пытающимся затащить в стылую бездну под ногами.

- Я всегда обстоятельно подхожу к таким вещам, - продолжал объяснять Ирбут. – Я побывал в знаменитой библиотеке Иммитвара и прочёл всё, что там было об этих землях и населяющем их народе.

- И там было написано про дома на деревьях? – удивился варвар.

- Представь себе, и о них тоже…

- Но как мы туда поднимемся? Высота большая, а дерево полностью обледенело.

- Смотри! – Наконец добравшись до нужного дерева, охотник за головами торжествующе хлопнул рукой по толстому стволу. – Здесь прорублены деревянные ступени, и они совсем не обледенели. Я поднимусь первым. Ты сразу за мной.

И, привязав верёвку к своему поясу, Сантор начал восхождение.

Доржах тут же прикинул, что как только Ирбут заберётся на достаточно большую высоту, то он может попытаться сбросить его вниз, в свою очередь сильно дёрнув за верёвку. Ему вполне хватит на это сил. Конечно, глубокий снег смягчит удар от падения, но всё-таки есть небольшой шанс, что охотник за головами свернёт себе шею.

- Убивать или не убивать? – вслух спрашивал себя варвар, стряхивая с густой гривы волос набившийся снег.

Ведьмы внутри не было. Так что ждать от неё подсказок не стоило.

Вообще-то, можно было бы и убить, но, с другой стороны, наёмник зачем-то пощадил его, хотя и мог прикончить тогда прямо в пещерах. Ну порешит он Сантора, и дальше-то что? Кто раскуёт кандалы на руках? Кто накормит? Глупо, конечно, в такой ситуации играть в благородство, но Доржах на самом деле не был хладнокровным убийцей. Во всяком случае, никогда не считал себя таковым.

Да, несомненно, он убивал в прошлом, но лишь защищая свою жизнь. Он без зазрения совести придушил алчную шлюху, которая пыталась за вознаграждение сдать его городской страже, когда он бежал из дворца хиджаха Белтур-Наима после неудавшегося заговора. Заплатить за молчание он ей тогда не мог, потому что был почти без гроша. Он заколол незнакомого возницу, чтобы завладеть конным экипажем, но на кону стояла его собственная жизнь. Да никто и не знал про эти его преступления, так как он никогда не оставлял свидетелей. Ещё одно очень полезное и строгое правило, позволяющее выжить.

Охотник за головами был уже на достаточной высоте для смертельного падения.

«Может, сам навернётся?» - тоскливо подумал Доржах, и это случайное событие сразу бы избавило от терзающих его мук сомнения.

Но Ирбут Сантор, вопреки ожиданиям, не сорвался. Он лишь махнул рукой, подавая знак, чтобы пленник тоже поднимался следом за ним, ибо верёвка, связывающая их, не была бесконечной.

Грустно вздохнув, варвар начал восхождение, аккуратно вставляя скованные на запястьях звенящими кандалами руки и ноги в глубокие, вырезанные прямо в стволе дерева отверстия-ступени. В любой момент он мог сорваться вниз, но Ирбут вряд ли бы согласился расковать его. Играть со смертью было не впервой. Стойкое нежелание убивать своего пленителя не на шутку разбередило душу. Не то чтобы это была некая минутная слабость, но рационально объяснить себе своё решение Доржах никак не мог.

А охотник за головами стоял уже на деревянном настиле, устроенном прямо в кроне самого дерева, широко расставив ноги, чтобы противостоять порывам налетающего ветра. Навалившись на дверь, он с трудом сдвинул её вовнутрь маленького домика, напоминающего гнездо какой-то огромной птицы, по непонятному недоразумению имеющее остроконечную черепичную крышу с дымоходной трубой. Домик был расположен точно на сплетении толстых древесных стволов, крепко сидя между ними словно в деревянной клетке. Могучее дерево было настолько крепким, что запросто могло противостоять любым порывам яростной бури, даже не раскачиваясь под её неистовыми ударами.

Вот и Доржах добрался до занесённого снегом крыльца, намотав на левый локоть связывающую его с конвоиром верёвку. Пригнувшись, он вошёл в древесное укрытие, где уже вовсю хозяйничал Сантор.

- Сейчас открою дымоход и запалю печку, - сообщил он из темноты. – А ты закрой поплотнее дверь, чтобы всё здесь побыстрее нагрелось…

- Поесть бы! – напомнил варвар, выполняя просьбу и возвращая противно скрипящую дверь на её законное место.

Связанные руки, конечно, мешали, но полностью движений не сковывали.

- Сейчас набьёшь своё вонючее пузо! – пообещал Ирбут, раздражённо чиркая огниво о свой меч. – Только и думаешь о том, как пожрать… животное.

***

Внезапная пропажа человека-целителя привела Даргара, сына Даргона в неописуемую ярость. А ведь он всегда считал себя довольно рассудительным и благоразумным гномом, не способным на импульсивные вспышки гнева. Но напряжение последних часов дало о себе знать.

Он тщательно опросил каждого из своих собратьев, но никто из них толком не видел, куда именно пропал человек, именующий себя Стигом Тигуртом. Кто-то вспомнил, что целитель крутился у замёрзшего водопада, а потом просто исчез из виду.

- Какая-то нелепица! – басовито ревел предводитель гномов. – Может, его утащил неведомый нам убийца? Но в таком случае, где же его тело? Тиракс, Миррта и Ульвеус, обыщите ближайшие туннели! Мы не должны разделяться, но обстоятельства вынуждают нас это сделать. Всем остальным я приказываю вооружиться. Используйте в качестве оружия даже свои кирки. Мы должны быть готовыми ко всему. Если враг изменил тактику и теперь утаскивает свои жертвы во тьму подземных переходов, мы должны быть к этому готовы…

Отряжённые на поиски гномы ушли в широкий коридор, из которого недавно явилась вся честная процессия. Остальные разбрелись кто куда на поиски тайных проходов и лазов. Однако ничего обнаружить так и не удалось. Заглянуть за широкий язык замёрзшего водопада так никто и не догадался, хотя в любом случае Стига Тигурта они бы там всё равно не нашли, ибо целитель давно канул в тёмных ледяных недрах.

Однако вскоре из темноты вернулись невероятно довольные собой Тиракс, Миррта и Ульвеус, которые вели связанного высоченного эльфа с колчаном стрел за спиной. Ульвеус торжественно нёс лук пленника.

- Вот так новость! – хохотнул Даргар, хлопая себя по бокам. – Оказывается, суровые лесные воины успешно обжили местные пещеры.

Затем добродушное лицо предводителя гномов резко посуровело и он, намотав на указательный палец правой руки тонкий ус, хрипло произнёс:

- А уж не ты ли тот самый таинственный убийца, режущий во сне моих несчастных собратьев?

- Нет, это не я, подгорный тупица, – огрызнулся эльф. – Как ты думаешь, дал ли я себя так просто поймать, если бы был им?

- Гм… - Даргар оценивающе разглядывал смелого пленника. – Ты мне определённо не нравишься. Но в твоих словах есть зерно истины. Скажи мне в таком случае, что же ты делал в этих запутанных, словно борода старого кузнеца Миттраха, пещерах?

- Да просто увязался за вами сразу после схода лавины… - нагло глядя на гномов, ответил Сигилиэль. – Подумал, может, выведете меня за пределы этой заснеженной долины.

- А остроухий у нас, оказывается, большой умник, – хохотнул предводитель гномов. – Ну что же, посмотрим, как ты запоёшь, когда мы слегка поджарим твои бледные пятки. Тиракс, неси раскалённые кузнечные щипцы, пожалуй мы сегодня слегка порезвимся… А то лежат они у нас совсем без дела. Как же здорово, что мы нашли их в том охотничьем поселении и забрали с собой…

- Не советую… - холодно предупредил эльф.

- А то что будет?

- Плохо вам будет, всем, а потом станет ещё хуже… Лучшее, что вы можете сейчас сделать, это отпустить меня. И скажу ещё вам вот что… довольно подло подкрадываться во тьме к эльфу со спины. Ты должен был объяснить это своим убогим подчинённым. Подобное достойно лишь истинных трусов, кем и являются эти трое недоумков, пленивших меня…

- Ты нам расскажешь, кто ты и зачем на самом деле следил за нами, - угрожающе пророкотал Даргар. – И сколько вас таких ещё прячется в ближайших пещерах. Я был уверен, что вы не полезете за нами под гору, но, к сожалению, ошибся, недооценив ваше остроухое вероломство…

Сигилиэль на эту гневную тираду ответил дерзким взглядом, демонстрируя полное отсутствие страха перед разбушевавшимися подгорными жителями. Он уже несколько минут безуспешно боролся с потайным карманом в своих кожаных штанах, пытаясь вытащить оттуда заточенный со всех сторон треугольный кусочек металла. Со связанными руками делать это было очень неудобно, но эльф не сдавался. И, кажется, дело пошло, потому что пальцы наконец нащупали тонкую, едва заметную прорезь. Сигилиэль раздражённо посмотрел на разожжённый костёр, в котором гномы уже азартно разогревали большие кузнечные щипцы. Железо стремительно краснело, приобретая по краям опасный белый оттенок.

- Не советую… - снова повторил эльф, и в его глазах полыхнул грозный огонь.

Но гномы и не думали останавливаться.

Глава 10 Дом на дереве

Сигилиэль из Эймора не возвращался. Однако Тордан терпеливо ждал, упорно гоня тревожные мысли. Да и что вообще плохого могло случиться с эльфом? Сорвался в темноте в бездонную пропасть? Ну не настолько же он дурак, в самом-то деле. Хотя в том, что он ушёл в этот безумный дозор, была вина как раз именно гнома. И если что-то случится, он себе этого никогда не простит. Тордан и сам не заметил, как привязался к этому скрытному замкнутому в себе зануде.

Какие тайны хранил Сигилиэль? Ведь он упорно не желал рассказывать о своём тёмном прошлом. Гном многое бы отдал, чтобы узнать, кто такой на самом деле его вынужденный спутник. И как он ухитрился угодить на позорную каторгу, совершив убийство.

Примерно через пару часов окончательно стало ясно, что случилось неладное. Эльф должен был отлучиться самое большее - минут на сорок, ну на час в самом крайнем случае, но уж точно не на два.

Тордан сильно нервничал, ломая голову, что же такого могло стрястись. Всё-таки подгорный мир не место для обитателей густых живописных лесов. Мёртвый камень не их стихия. Их стихия - буйство природы и жизни.

Гном грустно посмотрел на два мешка со съестными припасами. Конечно, один можно было бы оставить в укромном месте, но вдруг он потом не найдёт его? Хочешь не хочешь, а тащить придётся оба, и, взвалив по мешку на каждое плечо, кряхтя и проклиная всё на свете, Тордан отправился на поиски друга, всё сильнее и сильнее виня себя за откровенно идиотское желание посчитать поголовье собратьев. Затея была скверная и сумасбродная, и это становилось ясно со всей своей суровой очевидностью.

Гном довольно быстро добрался до замёрзшего водопада. Сперва он почувствовал сильный холод, а затем заметил, что каменные стены вокруг покрывает синеватый иней. Это означало только одно – в этом месте подземные пустоты подходили слишком близко к поверхности. Сердитые холодные ветра уже вовсю резвились в полутёмных обледеневших коридорах.

«Где-то здесь есть скрытая вытяжная шахта, – подумал гном, слюнявя палец, чтобы проверить направление сквозняков. – Она высасывает тёплый воздух из пещер и загоняет в него свежий морозный. Ну, точно же…»

А затем Тордан услышал громкие голоса, узнав в одном из них раскатистый бас слегка охрипшего Даргара.

- Ты нам расскажешь, кто ты и зачем следил за нами, и сколько вас таких ещё прячется в ближайших пещерах…

Дело приобрело скверный оборот. Гномы решили, что за таинственными убийствами стоят эльфы. Ну конечно же, а что ещё они могли подумать, схватив следившего за ними Сигилиэля.

- Это всё из-за тебя, дурья башка… - ударил кулаком в пол сидящий за каменным поворотом Тордан. – Тупая скотина. Троллиный помёт на ступнях мудрого прародителя.

Отложив в сторону мешки и став на четвереньки, гном осторожно выглянул из-за угла. В свете горящих факелов и одного костра он увидел своих собратьев, столпившихся вокруг связанного эльфа. Сигилиэль величественно возвышался над своими недругами, показывая бесстрашие, презрение и завидную силу воли.

Одуревшие от страха гномы собирались его пытать. Это было ясно из выкрикиваемых угроз. Напряжение росло. Эльф демонстрировал каменное спокойствие, не желая отвечать на вопросы свирепеющего на глазах Даргара.

- В последний раз спрашиваю, кто ты такой и что делаешь в этих пещерах? – проревел предводитель гномов, побагровев. – Ты думаешь, мы шутки с тобой здесь шутим? Мы потеряли много наших братьев меньше чем за сутки. И я не намерен терять ещё. Если причина всего этого именно ты и твои сообщники, трусливо прячущиеся во тьме, то мы устраним эту причину, чего бы нам это ни стоило. Ты хорошо понимаешь меня?

Эльф молчал. Стоявший рядом с ним хмурый гном с раскалёнными добела кузнечными щипцами опасно приблизил их к лицу пленника. И именно в этот самый момент Сигилиэль легко разрезал связывающие запястья верёвки, вытащив из незаметного кожаного кармана остро заточенный кусочек металла. Тут же выхватив из колчана длинную стрелу, эльф с размаха всадил её в плечо гнома, держащего в руках горячее орудие пыток.

Дальше произошло и вовсе нечто невероятное. Присев, недавний пленник ловко подхватил выпавшие из рук неудачливого палача дымящиеся кузнечные щипцы и, используя их как оружие, принялся разить ближайших гномов. Началась страшная суматоха. Кто-то с воем уже катился по обледенелому полу, пытаясь потушить горящий плащ. Кто-то держался за обожжённое лицо, ну а Даргар, сын Даргона, правителя Серебряных плавилен Истимрута уже летел вверх тормашками в сторону замёрзшего водопада.

Первыми пришли в себя арбалетчики, поспешно взведя оружие и выпустив несколько опасно засвистевших в воздухе болтов. Но грозный окрик Даргара заставил их опустить свои арбалеты.

- Да в своих же попадёте, кретины! – истошно орал предводитель. – Немедленно прекратить стрелять!

А Сигилиэль уже завладел своим отобранным при пленении луком, оглушив хитрым приёмом гнома по имени Ульвеус. Пинком был перевёрнут один из котлов с растопленной водой, который тут же залил горящий костёр. Повалил удушливый пар. Один за другим погасли факелы, и в рядах натыкающихся друг на друга ругающихся гномов наступил окончательный хаос. Мгновение - и всё вокруг погрузилось в абсолютную тьму. Но топот, крики боли и проклятия не утихали. Пару подгорных жителей по ошибке сцепились друг с другом, и теперь их пытались безуспешно разнять орущие товарищи.

Тордан, сын Гуртобада наблюдал за всем этим буквально с отвисшей челюстью. Никогда он ещё не видел такой стремительной и позорно сокрушившей подгорное воинство рукопашной атаки. Эльф словно заранее всё просчитал, предвидя каждый свой шаг и каждое движение. Предвидя все последствия и точную реакцию своих противников. Воинственных гномов впервые оставили в полных дураках. И самое главное, что заметил Тордан, так это то, что Сигилиэль показательно никого не убивал. А ведь мог убивать, и тогда бы эта короткая битва закончилась быстрее и намного печальней.

В лицо дунул ветер, и кто-то тут же схватил один из мешков с провизией.

- Да что б тебя! – Тордан попытался забрать мешок, но только загрёб руками пустой воздух.

- Ты так и собираешься дальше стоять на четвереньках? – раздался над самой головой насмешливый голос Сигилиэля. – Или, быть может, уберёшься подальше вместе со мной, пока это сборище коротконогих недоумков не возжелало праведной мести?

- Дружище! – обрадованно воскликнул гном. – Как же я рад, что ты вернулся.

- Радоваться будешь потом, когда благополучно унесёшь ноги, – строго донеслось из темноты, и крепкая рука эльфа поволокла замешкавшегося Тордана прочь от опасного места.

Гном едва успел подхватить свой мешок с едой.

А Сигилиэль как в воду глядел. Быстро пришедшие в себя гномы заново разожгли свои факелы и, полные острой жажды справедливой мести, с головой бросились в азартную погоню.

***

Полностью заледеневший проход напоминал глотку огромного дракона, и он всё тянулся и тянулся, даже не думая заканчиваться. Стиг Тигурт зажёг маленькую масляную лампу, которую обычно использовал для приготовления целебных снадобий. Пригнувшись, чтобы не цеплять головою низкий потолок тоннеля, он быстро продвигался вперёд, ища под ногами маленькие отпечатки детских сапог. Видимо, здесь когда-то протекала вода, со временем скованная проникшим снаружи морозом. В лицо время от времени дул зловеще свистящий ветер, и тогда Тигурт прикрывался рукой, неуклюже оскальзываясь на обледенелых камнях. Через какое-то время впереди забрезжил неясный свет, и Стиг поспешно погасил свою лампу, понимая, что драгоценное масло следует беречь.

Круг света увеличивался в размерах, и вот он сделался большим и ярким, превратившись в выход на поверхность. Буря снаружи почти утихла. Не бушевал яростный ветер, не летела в лицо колкая, выедающая глаза крупа. Временное затишье? Хорошо если так.

С удовольствием вдохнув полной грудью морозный воздух, целитель вышел из горы и, поймав ладонью несколько маленьких снежинок, растёр руками разгорячённое лицо. А внизу простиралась занесённая снегом долина. В этом месте горы склон шёл таким образом, что можно было без проблем спуститься. Крутых препятствий и преград не наблюдалось аж до самой долины.

Тигурт замер, не решаясь начать роковой спуск, потому что ему вдруг показалось, что он слышит странную тоскливую песню. Женский голос, звучавший где-то вдалеке, был красив, но выводил одну и ту же повторяющуюся раз за разом мелодию без слов, от которой в кожу впивались тысячи болезненных иголок. Стиг нервно дёрнул шеей, пытаясь избавиться от этого неприятного наваждения. Но девичий голос не умолкал, хотя сама звучащая мелодия была довольно приятна на слух. Кто же мог здесь так петь? Быть может, кто-то из местных жителей?

Одолеваемый беспокойными мыслями, Тигурт осмотрелся. Разумеется, следов сына на свежем снегу уже не было, но он точно проходил здесь. Отец безошибочно чувствовал это своим встревоженным любящим сердцем.

Стиг достал из-за пазухи потерянную Эрво варежку и трогательно прижал её к щеке. Варежка пахла мокрой шерстью двугорбого эллаха, из которой и была связана матерью. Варежка словно всё время красноречиво говорила: «Твой сын жив!» Конечно, он вёл себя очень странно и совершал страшные вещи, но по-прежнему оставался его бесценным маленьким Эрво. Единственным наследником и отрадой в этом суровом, беспощадном к простым людям мире.

Сорвавшись с места, воодушевлённый отец побежал вниз по склону, каждую секунду рискуя поскользнуться и покатиться кубарем вниз, сломав себе шею. Но целитель не думал о собственной безопасности, он думал лишь о том, как крепко обнимет Эрво и все его беды и напасти в этот момент улетучатся, словно снег на раскалённых камнях горящего очага. Он ещё не знал, что будет делать после того, как отыщет мальчика. Тигурт подумает об этом после. Конечно, нужно закончить начатое и вернуть Эрво матери. Это его главная и единственная цель. А ещё он хотел помешать сыну убивать дальше…

Добравшись до начинающегося у подножия горы, заснувшего на зиму леса, целитель сделал небольшой привал, чтобы перекусить ржаным хлебом, позаимствованным у щедрых гномов. Хлеб он запивал простой водой из фляги, быстро жуя и прислушиваясь к окружающим звукам. Странную песню он уже не слышал. Зимний лес скрипел обмороженными ветвями и издавал другие жуткие, трудно передаваемые словами звуки. Деревья перешёптывались друг с другом во сне. Словно мертвецы пытались общаться друг с другом каждый из своей могилы. Они скреблись и шуршали сухими костями. Они тихо постанывали и хрипели. Но их никто не слышал, ни мёртвые, ни живые.

От подобных мыслей целитель зябко поёжился и, спрятав флягу и недоеденный хлеб, продолжил свой путь. Деревья вокруг стали расти гуще, а кое-где попадались большие облепленные снегом кусты в человеческий рост. В этом лабиринте можно было потеряться, и Стиг сбавил шаг, неожиданно наткнувшись на мёртвого эльфа.

То, что эльф был убит, не вызывало никаких сомнений. Тигурт присел рядом со всё ещё тёплым телом. Значит, убийство произошло буквально только что. Идеально ровный разрез на горле был до боли знаком и красноречив.

- Эрво! – не особо надеясь на результат, дрожащим голосом позвал целитель. – Мальчик мой, ты здесь? Не прячься от отца своего, ибо я не причиню тебе вреда и не стану осуждать за твои поступки. Я просто хочу поскорей отвезти тебя к матери. И тогда наша семья наконец воссоединится и всё будет как прежде…

В горле запершило. Кричать на морозе было не очень разумно. Стиг закашлялся и, проведя ладонью по лицу мертвеца, закрыл ему остекленевшие глаза.

- Покойся с миром, лесной брат!

Мальчишку следовало найти и остановить. Любой ценой. Происходящее уже давно перешло все разумные пределы. Тигурту было особо больно наблюдать за преступными деяниями малолетнего сына, ведь Стиг всегда боролся за жизнь, а не бездумно отнимал её. Он мечтал, что Эрво, возможно, когда-нибудь пойдёт по его стопам, заняв место отца. Ведь что может быть благородней, чем забота о страждущем ближнем? Что может быть прекрасней спасения хрупкой, висящей на волоске чужой жизни? Он так и не успел рассказать про это сыну, но, возможно, у него ещё будет шанс это сделать.

Эрво был где-то рядом, целитель чувствовал его присутствие. Он снова достал из-за пазухи заветную детскую варежку, словно рассчитывая, что она поможет ему, указав верное направление для поисков. Но перчатка не понадобилась, потому что вдалеке между облепленными снегом стволами промелькнула маленькая скособоченная фигурка. Тигурт ринулся вперёд и вдруг наткнулся на вышедшего из-за дерева крупного косматого мужчину.

- Снова ты! – злобно прорычал незнакомец, хватая не успевшего увернуться Стига за шиворот тёплой куртки. – Шорох, гляди, кого я поймал?

Из-за ближайших деревьев стали появляться суровые, опасно выглядевшие люди, те самые разбойники, в плену у которых целитель уже успел побывать.

- Там в сорока шагах труп эльфа с перерезанным горлом, - крикнул кто-то. – Мы на верном пути, братья… они где-то здесь...

- Однако! – Перед целителем возник сам Шорох, удивлённо глядя на недавнего пленника. – А ты-то что здесь делаешь и как ты смог сбежать от гномов?

- Я ищу своего сына! – злобно крикнул в ответ Стиг. – А вы мне постоянно мешаете. Становитесь у меня на пути. Так я никогда его не найду…

Разбойники переглянулись.

- Отведите его в наше убежище, – распорядился Шорох. – Может, ещё раз на что-нибудь полезное потом обменяем. Двоих для этого дела вполне достаточно. Живо-живо… время уходит… пустой желудок сам себя не накормит…

Разбойники скрылись за ближайшим деревьями, а двое из них крепко схватили с двух сторон Тигурта под руки и грубо поволокли куда-то прочь. Целитель попытался сопротивляться, но, получив чувствительный удар ногой в живот, быстро обмяк, и дальше его тащили в почти обморочном состоянии.

У большого знакомого чёрного дома Стиг наконец пришёл в себя, и его тут же вырвало прямо на снег.

- Давай-давай, не задерживай нас. – Его пинками загнали в приоткрытую дверь, где уже поджидали другие головорезы.

- Вот! – прогремело у него над ухом. – Шорох приказал его снова как следует запереть. Шатался по заснеженному лесу, как у себя дома. Чудак какой-то…

- А вы куда снова-то уходите?

- Да, мы вернёмся к Шороху… продолжим выслеживать эльфов…

- А, ну… хорошо… удачи вам, братья…

Очередные крепкие руки поволокли целителя дальше и тут же втолкнули в уже хорошо известную ему тёмную каморку.

Всё повторялось снова и снова, словно в болезненном тягучем горячечном сне…

***

Ирбут Сантор не соврал. Развязав заплечный кожаный мешок, он извлёк на свет нехитрую снедь – пшеничные лепёшки, сушёные ягоды и козий сыр.

- Ого! – Доржах почувствовал, что внутренности его желудка при виде еды стали завывать похлеще бушующей снаружи яростной стихии. – Да у нас намечается настоящий королевский пир. Чем будем запивать?

- Есть вино. - Охотник за головами достал из-за пазухи внушительную флягу.

- Хорошо сидим, – усмехнулся варвар. – В тепле и с едой. Буря вроде как утихает. Что ещё нужно беглому каторжнику и поймавшему его охотнику?

- Нужно покинуть долину, - сказал Сантор. – Здесь опасно и творится непонятно что. Отсидеться до возвращения законников в любом случае не выйдет. Не хватит пищи. Я обыскал все коробы, съестных припасов нет. Оружия тоже нет. Кто-то обчистил это место ещё до нас.

- Ну, дрова они оставили, благодаря чему ты смог разжечь печь, - возразил Доржах. – Что уже немало…

Сравнительно небольшое помещение быстро нагрелось, и вскоре стало даже жарко. Ирбут вскипятил в небольшом котелке воду, затем засыпал туда сушёные ягоды и добавил щепотку ароматно пахнущей травы из небольшого холщового мешочка. По охотничьему домику тут же поплыл сладкий пряный аромат, дразня трепещущие ноздри и заставляя желудок возмущённо бунтовать.

Варвар получил две пшеничные лепёшки, которые тут же принялся с аппетитом уминать, смачивая их в вине. Широким острым ножом Сантор отрезал ему большой ломоть сыра. Ручные кандалы сковывали движения, но есть особо не мешали.

- Жить можно, - с набитым ртом промычал Доржах. – Жаль, что недолго…

Дом на дереве был сложен из толстых, точно подогнанных друг к другу брёвен. Окон в нём не было. Был только дымоход для печки, закрытый специальной медной заслонкой, которую Ирбут заранее открыл. Справа и слева от печки валялись набитые соломой лежаки. Чуть дальше у стен располагались плетёные корзины с разным необходимым для охоты скарбом. Большая бочка с водой была наполовину пуста, но вода внутри оказалась на удивление прозрачной и свежей. Оружейная стойка у входной двери пустовала. Напротив неё на стене висели огромные жёлтые бивни непонятного животного – трофей какого-то удачливого местного охотника.

- Расскажи мне про ведьму, - попросил охотник за головами, помешивая в кипящем котелке своё ароматное варево.

- Я не знаю, кто она и откуда взялась, - покачал головой варвар. – Но это не ведьма. Просто я так её называю. Скорее уж она нечто… суть чего нам пока не дано понять. Она способна подчинять себе других живых существ и менять по своей прихоти разные тела.

- Чем же ты помог ей?

- Я привёл её внутри себя в недра горы. Там она показала мне алтарь в одной из тайных пещер…

- Как выглядел тот алтарь?

- Над ним распростёрта статуя обнажённой женщины…

- Кажется, я видел его, - задумчиво проговорил Ирбут. – Статуя склонялась над самим алтарём - прямоугольным белым камнем, будто защищая что-то, что должно на нём лежать…

- Верно, – подтвердил Доржах, кусая довольно жёсткий и очень солёный кусок козьего сыра. – Ещё в той пещере с алтарём протекала подземная река, и ведьма приказала мне собрать на её берегу глину и слепить из неё человеческую фигуру прямо на алтаре.

- И это я видел, - подтвердил Сантор. – Хотя и не смог точно разобрать, что это такое. Что случилось потом?

- Фигура из глины ожила, – честно ответил варвар.

- Как ожила?

- Ожила! – повторил Доржах. – А что тут ещё непонятно? Превратилась в молодую красивую бабу…

Ирбут задумался, в очередной раз сокрушаясь по поводу того, что рядом с ним нет его верного магического помощника. Вот кто бы мог сейчас всё разъяснить. Быстро и доходчиво.

- Как она называла себя… эта… эта женщина?

- Она называла себя – Любовь!

- Не понимаю… ты имеешь в виду человеческое чувство?

- Именно его я и имею в виду. - Варвар зачерпнул железной кружкой, найденной в одной из корзин, ароматное варево из котелка, осторожно понюхал, но пить всё-таки не рискнул.

- Любовь… - повторил вслух Сантор. – Как же странно… и необычно…

- Да уж, - мрачно усмехнулся пленник. – Она много мне ещё чего наплела, но я мало что понял. Точно ясно только одно - ведьма явилась порабощать и подчинять, и в этом главная цель её пришествия в наш мир. И ещё я понял, что не в наших силах остановить её. Она отпустила меня, предупредив, чтобы я не смел в будущем бороться с ней. Мне это не понравилось. О каком будущем она вообще говорила? О своём? О нашем? Что же вскоре грядёт?

- Нельзя бороться с любовью. - Ирбут озадаченно тёр заросший бородой подбородок. – Мы ведь полностью беззащитны перед ней. Что мы можем противопоставить? Да и как вообще можно противостоять самому прекрасному и самому светлому человеческому чувству во всём мире?

- Я не знаю, - сказал Доржах. – И мне на это сейчас глубоко наплевать. Моя главная задача - выжить и не попасть на каторгу. Но возвращаться в южные земли мне тоже нельзя. Меня там хорошо помнят и наверняка ждут. Следует бежать дальше на север, в неизведанные дикие земли.

- Значит, таков твой план? – уточнил охотник за головами.

- Ты мне не веришь? – Варвар прищурился, оценивающе глядя на Сантора. – Думаешь, это такая хитрая игра с моей стороны? Ну что же, право твоё. Но я был честен с тобой и моя совесть чиста…

- Ты убийца, – напомнил Ирбут. – А у убийц не бывает чистой совести… и чести.

- Это ещё как посмотреть… - оскорблённо парировал Доржах. – Кстати, о каких убийствах ты ведёшь сейчас речь? Ничего до сих пор не доказано.

- Ты добивал раненых стражников.

- Добивал не я, а ведьма. Она приказала мне, как и многое другое. Она даже могла управлять моими руками. Я был бессилен ей противостоять.

- Где она сейчас?

- Думаю, осталась внутри горы…

- А та странная песня снаружи? Ты, кажется, говорил, что это поёт ведьма?

- Я не уверен в этом. В конце концов, вокруг творятся вещи и более удивительные и необъяснимые, нежели какая-то там загадочная песня. Просто нельзя идти на её зов, вот и всё, что нам нужно знать.

Доржах хотел развить свою мысль глубже, но в этот самый момент его взгляд упал на странный талисман на длинной блестящей цепочке, видневшийся из-под расстёгнутой одежды охотника за головами. Он бы и не заметил этот тёмно-багровый кристалл, если бы Ирбут не расстегнул ворот рубахи из-за жары.

- Что это? - Варвар невольно подался вперёд, зазвенев кандалами.

Сантор проследил за его взглядом и тут же поспешно спрятал талисман подальше за пазуху, затянув кожаными тесёмками ворот рубахи.

- Не твоё дело… ешь да помалкивай…

***

Эллютире вздрогнула всем телом. Её взгляд затуманился. Тонкие пальцы мелко подрагивали, будто перебирая невидимые воздушные струны. Золотистый змей, изображённый на её белоснежной коже, пришёл в движение, нервно сворачиваясь в тугую пульсирующую спираль. Кто-то увидел ключ. Простой смертный. Кто-то, помимо самого Хранителя. Кто же это был? Сделав над собой усилие, ведьма зачерпнула энергию из окружающего её камня рискуя захлебнуться в потоке живительной и такой опасной силы. Дремлющий вулкан щедро делился своим неугасимым огнём. Голова закружилась. В похолодевшие бледные пальцы вонзились тысячи болезненных иголок. Но этого вполне хватило чтобы наконец «увидеть».

Доржах! Это был Доржах! Он отыскал ключ. Но как ему это удалось? Очередное усилие на грани возможностей, и Эллютире увидела подёрнутую дымкой картинку, с большим трудом вернув ускользающую как тонкий ручеёк мысленную связь с варваром. Она смотрела чужими глазами на заросшего бородой строгого молодого мужчину со слегка раскосыми глазами, торопливо прячущего за пазуху заветный кристалл.

НАШЛА! Наёмник. Всё это время ключ был у него. Под самым её носом. Ведь он заходил в гору. Почему же она не почувствовала кристалл? Да какое теперь это имеет значение…

Эллютире открыла глаза, крепко сжав маленькие кулаки. На висках ведьмы жутко вспухли синие пульсирующие вены. Змей заволновался, заскользив вдоль её юного тела сверху вниз.

«Ключ от врат!» - хрипло произнесла ведьма, снова полностью подчинив волю Доржаха.

Она знала, что это безумное усилие выйдет ей потом боком, но не могла сейчас упустить такой прекрасный случай наконец завладеть вожделенным ключом.

***

- Ключ от врат! – неожиданно проговорил Доржах, отчётливо осознавая, что его голос больше не принадлежит ему.

Внутри снова объявилась проклятая холодная змея, хотя он и не чувствовал её присутствия вплоть до этого самого момента. Но как же так? Ведь ведьма покинула его тело, когда обрела новую плоть? Выходит, она продолжала следить за ним, тщательно прячась внутри и лишь дожидаясь решающего момента.

- Что ты сказал? – Охотник за головами резко вскочил со своего места, чуть не перевернув остывающий на печи котелок.

- ЭТИМ КЛЮЧОМ Я ОТКРОЮ ВРАТА! – повторил варвар своими устами то, что говорила у него в голове ведьма. – Так вот у кого ключ. Я ведь чувствовала, что он где-то рядом. Отдай мне его, и я сохраню тебе твою ничтожную жизнь, позволив служить мне. Ты станешь моей правой рукой и будешь командовать великими армиями. Каково это знать, что по мановению твоей руки могут пасть огромные империи? Просто прикажи своему войску, и целого города через сутки не будет, а может даже целого королевства. Любовь способна дарить и подобные подарки. Она - неиссякаемое могущество. Ты знал об этом, Хранитель?

Сантор догадался, что с ним разговаривает не взмокший от пота Доржах, глаза которого закатились, жутко обнажив белки, а та самая ведьма, о которой он недавно с явным страхом рассказывал. Перекошенное от напряжения лицо варвара напоминало бледную застывшую маску мертвеца. Доржах безуспешно боролся с подчинившей его тёмной силой, пытаясь изгнать её из себя. Он был силён, очень силён, и всё-таки проигрывал этот бой.

- Глупец! – проговорила ведьма, и варвар задрожал всем телом от напряжения, сжав побелевшие кулаки. – Я предлагаю всегда только один - единственный раз…

Со звоном разлетелись разорванные кандалы, стреляя в разные стороны металлическими звеньями, одно из которых угодило прямо в остывающий котелок. Варвар продемонстрировал невероятную для своих габаритов быстроту, сомкнув могучие руки на шее охотника за головами, и только профессиональная сноровка последнего не позволила Доржаху сразу же свернуть Ирбуту шею.

Мало у кого был хотя бы малейший шанс противостоять подобной атаке. Мало у кого, но только не у Ирбута Сантора. Прежде чем начать задыхаться, он использовал свой тайный приём «Колодец и Маятник», резко выкинув вперёд левую руку и беспощадно ударив Доржаха по глазам. Пальцами правой руки Ирбут принялся изо всех сил разжимать сцепленный на шее в замок, казавшийся каменным захват варвара. Отпрянув назад и увлекая за собой всё ещё находящегося в трансе противника, охотник за головами упёрся спиной в стену тесного домика и, резко поджав под себя ноги, с неимоверной силой ударил пленника прямо в солнечное сплетение. Удар был страшен. Варвар разжал цепкие объятия и сделал неуверенный шаг назад, растерянно взмахнув руками.

Этого было достаточно.

Второй удар в грудную клетку отшвырнул его на закрытую дверь, которая с треском проломилась, вылетев наружу.

Остановить своё гибельное падение Доржах уже не мог.

Он словно со стороны наблюдал за тем, как его ставшее абсолютно бесполезным могучее тело полетело спиной вниз в разверзшуюся белую бездну. Варвар сорвался с обледенелого крыльца, падая камнем сквозь свист ветра, снег и холод, и последнее, что он запомнил перед тем, как на него навалился чёрный саван полного беспамятства, это заглядывающего в снежную пропасть Ирбута Сантора в развевающемся на ветру, словно зловещие демонические крылья, длинном плаще.

Глава 11 Шёпот на ветру

- Не могу дальше бежать. - Тордан сын Гуртобада согнулся пополам, пытаясь по-быстрому отдышаться. – Вот как хочешь… Нет никаких сил, извини, здесь я и приму свой последний бой.

Гном истошно закашлялся, утирая рот тыльной стороной руки.

- Как мы только ноги себе не переломали в этой тьме? Я словно повторяю судьбу своего нерадивого папаши. Он ведь тоже тогда бежал, спасаясь от преследователей… в свой последний день. Недаром судьбы отца и сына часто схожи…

- Я не слышу гномов, – проговорил Сигилиэль, припав ухом к холодному камню. – Похоже, они свернули в параллельный туннель. Вот же тупицы…

- Ну почему сразу же тупицы? – вступился за своих Тордан. – Просто они очень непостоянны и импульсивны. Ты древние летописи почитай. Сколько раз гномы объявляли войну? Сотни случаев. Хотя до открытых боевых столкновений доходило на самом деле очень редко. Ибо мы вспыльчивы, но очень быстро остываем, и тогда холодный разум берёт верх над горячими эмоциями. Вспомни чуть было не начавшуюся Войну Трёх Королей! Из-за чего тогда повздорили? Из-за дурной бабы. Прекрасной гномьей принцессы, за которую давали богатые стимрутовые рудники. Так что на её внешность мало кто тогда обращал внимание. Хотя мордаха у неё была ничего так… симпатичная. Три достойных жениха снискали благосклонность этой подгорной дурры, и началось… Но ведь до войны так и не дошло. Вмешался мудрый старый король Стонкард Твердолобый, предложив кинуть жребий. И ведь кинули, смирившись с выпавшим результатом… Хотя как раз племянник Твердолобого тогда и выиграл, женившись на принцессе и получив в качестве приданого чудесные рудники.

- Ты всё сказал?

- Вроде как всё.

- Ну тогда теперь помолчи, я должен понять, что происходит…

Гном обидчиво насупился, но эльф не мог этого видеть в темноте. Эльф продолжал слушать камень, и то, что он слышал, всё больше и больше его удивляло.

- Снова стучат кирки, – наконец объявил он.

- Да ты что? – встрепенулся Тордан. – А ну-ка, давай-ка и я послушаю…

И гном тоже припал к полу, прижавшись щекой к шершавой холодной поверхности.

- И в самом деле, – в свою очередь изумлённо воскликнул он. – Они опять крошат камень. Где это происходит?

- А ты не меня спрашивай… - откликнулся Сигилиэль, судя по натужному кряхтению, снова взваливая на плечо мешок с едой. – Это ты себя спроси. Ты ведь подгорный житель… не я.

Тордан тоже поднялся с пола и перекинул через плечо свою поклажу.

- Думаю, это и в самом деле где-то в соседнем туннеле. Пойдём, что ли, посмотрим?

- В прошлый раз «пойдём, что ли, посмотрим» закончилось моим пленением, - без особого энтузиазма напомнил эльф. – Хочешь повторить?

- Да мы только одним глазком… Всё-таки интересно, из-за чего Даргар прекратил наше преследование и почему его подчинённые снова работают в поте лица своими кирками.

- Возможно, в соседнем туннеле тупик, - предположил Сигилиэль. – Или завал на пути. Но ведь они должны понимать, что нас за тем завалом точно нет. Не могли же мы просочиться сквозь камень.

- Вот я и говорю, что нужно всё как следует разведать, - продолжал настаивать на своём гном.

- Ладно, твоя взяла, - сдался эльф. – Только не говори потом, что я тебя не предупреждал…

***

Вернувшись к подземному перекрёстку, который они сперва не заметили в темноте, эльф и гном без труда проникли в соседний тоннель. Ориентируясь по воздушным потокам, бившим прямо в лицо, они смогли добраться до того места, где работали подгорные жители. Звук крошащих камень кирок усилился, а затем впереди забрезжил и зыбкий свет от горящих факелов.

- Я так и знал, – торжественно объявил Сигилиэль. – Расчищают завал. Чем же он их так заинтересовал?

Беглецы прошли ещё немного, и лучше видящий в полутьме Тордан неожиданно заявил:

- Да там же ворота.

- Где? – Эльф безуспешно вглядывался вдаль, но ничего, кроме мельтешения странных теней на стенах пещеры, не разглядел. – Не могу ничего разобрать…

- Там древние ворота, вход в которые завален осыпавшейся горной породой, – пояснил Тордан, задумчиво теребя бороду. – Возможно, гномы решили, что мы смогли как-то туда пробраться. Вот почему они принялись разбирать завал. Кроме того, подгорные жители обнаружили подземную постройку, не принадлежащую их народу. Оставить такое без тщательного исследования они уж точно никак не могут. Брошен дерзкий вызов, и он требует немедленного ответа.

- Брошен кем?

- Горой!

- Ну что ж… подождём. – Сигилиэль тяжело опустился на пол, положив рядом мешок, и гном понял, что его напарник тоже смертельно устал, просто не подавал виду.

«Угораздило же меня связаться с этим недотёпой, - грустно думал эльф, печально глядя на вечно жизнерадостную бородатую физиономию. – И почему я до сих пор с ним вожусь? Почему давно не бросил в этих ненавистных тоннелях? Сдалась мне его помощь. Да и не смыслит он ничего в запутанных подземельях. Это сразу было ясно. Только бахвалится постоянно».

- Хочу тебя кое о чём спросить… - осторожно начал гном и даже сделал паузу, ожидая реакции друга.

- Валяй! – Эльф махнул рукой в полутьме. – Спрашивай, чего уж там… и, кажется, я уже даже догадываюсь, о чём...

- В той пещере с замёрзшим водопадом… - продолжил Тордан. – Ты очень искусно дрался. Я догадался, что ты мог легко их всех убить, но не сделал этого. Откуда у тебя такие способности? Кем ты был в прошлой жизни, до того, как загремел на каторгу?

- Я наёмный убийца, – просто ответил Сигилиэль, и гном от неожиданности даже хмыкнул, больно дёрнув себя за ус.

- Но в этом случае ты бы не отделался простой каторгой, - возразил он. – Тебя бы казнили на месте, как только изобличили…

- Верно, – подтвердил эльф. – Разоблачённый наёмный убийца долго не проживёт, как и тот, кто раскроет своё настоящее имя.

- Но ты же говорил, что тебя сослали за убийство.

- Говорил, – усмехнулся Сигилиэль. – У тебя очень хорошая память как для гнома. Именно так я тебе тогда и сказал. То была обычная пьяная драка, можно даже сказать самооборона. Ко мне пристали двое дерзких подвыпивших молодых ублюдков. Я выпустил кишки одному из них. Второй, видя такое дело, убежал. На мою беду, мимо проходила городская стража. Были свидетели, которые показали, что это не я начал ту драку. Но эльф у людей всегда виноват. Вот так я и попал на каторгу… Ещё хорошо, что тот, кого я убил, был из низкого сословия, иначе меня бы точно казнили…

- Ну и дела… - подивился Тордан. – Значит, наёмный убийца… м-да… я ни разу не видел, чтобы кто-то так сражался. Это было… словно смертельный танец… Как ты мог предугадывать все действия противников?

- Это особое искусство, - туманно ответил Сигилиэль. – Если я посвящу тебя в его детали, мне придётся тут же тебя устранить…

- Хорошая шутка, – хохотнул гном. – Я оценил. Ну, хотя бы ты можешь мне сказать, из какого ты клана?

- Кхаэль-Кхантатат, - ответил эльф.

- «Дети призрачной руки»! – воскликнул гном, хватаясь за родовой знак. – Не думал, что когда-нибудь встречу одного из вас, да ещё и буду дышать после этого.

- Верно, мы никогда не оставляем свидетелей, - сказал Сигилиэль. – Но всё пошло наперекосяк, когда меня схватили. Я нарушил кодекс. Согласно ему я должен был покончить с собой в тот самый момент, когда увидел стражу. Пойманный над трупом кхаэль не может больше продолжать служить «Призрачной руке». Таков закон. Но я нарушил и его. Теперь я вдвойне отступник.

- Ну и что с того? – увился Тордан. – Разве что-то поменялось для тебя в окружающем мире?

- Конечно же, поменялось, – зло бросил эльф. – Отныне на меня охотятся мои же собратья. Убить меня для них дело чести. Как ты думаешь, мог ли я с моей подготовкой бежать из-под стражи? Да конечно же мог! Причём сотню раз. Я хотел скрыться в этих проклятых Северных Рудниках. Там меня точно долго бы не искали, подумав о подобном месте только в самую последнюю очередь. Я мог выиграть пару лет относительно спокойной жизни. Хотя и не на воле. Но теперь все мои планы полетели псу под хвост…

- Вот это история! – восхитился гном. – Лучшая из тех, что я слышал в своей жизни. Скажу тебе так… я горжусь, что делю все тяготы с тобой, сражаясь плечом к плечу. Может ты и наёмный убийца, но одновременно и не самый паршивый представитель лесного народа. Бывали и похуже. Уж мне ли не знать… Я не рассчитываю на нашу искреннюю дружбу, но для меня была бы огромная честь всё-таки когда-нибудь назвать тебя своим другом…

- У меня нет друзей и не может быть, - бескомпромиссно отрезал Сигилиэль. – И давай оставим этот разговор в прошлом и больше никогда к нему не вернёмся. Вот! Слышишь! Твои собратья больше не крошат скалу.

И в самом деле, стук кирок внезапно затих.

- Ну что ж, - грустно вздохнул гном. – Пойдём наконец посмотрим, что они там прорубили… В конце концов, они рано или поздно должны всё-таки вывести нас наружу.

Предложение не встретило большого энтузиазма со стороны эльфа, но и категорически возражать он тоже не стал, что Тордан воспринял как хороший знак.

***

Но ведь всё это один раз уже с ним происходило. Может, он попал в какую-то проклятую временную петлю, из которой невозможно вырваться? Стиг Тигурт открыл глаза. Под запертой дверью виднелась полоска белого света. Сейчас кто-то войдёт и скажет, что Шорох хочет с ним говорить. А потом его поволокут, как мешок с картошкой, для обозрения всей бандой зверообразных головорезов.

Всё это уже случалось.

И возможно, что и не раз.

Просто он забыл прошлые попытки вырваться из порочного круга событий. Отыскал ли он сына? Целитель уже не мог точно сказать. Кажется, отыскал. Или сам сын нашёл его? Что-то здесь было явно не так. Происходило что-то неправильное, но Стиг не мог объяснить, что именно. Голова шла кругом. Наверное, из-за того удара в живот. Лишь бы не получить опасную травму. С травмой в сложившихся обстоятельствах он уж точно не выживет.

Но было и важное отличие. Руки на этот раз оказались не связаны.

Но вот полоску света под дверью заслонила чья-то тень. Тигурт напрягся. Сейчас всё повторится. Но он ошибся, потому что, казалось бы, хорошо знакомый сюжет пошёл по совершенно новому плану.

Дверь со скрипом распахнулась и… никого.

Тихонько постанывая, целитель поднялся на ноги и, придерживая рукой слегка ноющий живот, вышел из своей темницы. Вышел и замер как вкопанный. Пленившие его разбойники были мертвы. Все трое. Четвёртому сейчас спокойно перерезал горло Эрво, зажав нос своей жертве тряпкой, смоченной отцовским раствором. Человек неподвижно сидел за столом, свесив косматую голову набок. По всей видимости, мальчишка подкрался к нему со спины.

Остальные трое разбойников валялись в не менее жутких позах. Один на полу лицом вниз, слева от каморки, где держали Тигурта. Под трупом натекла большая лужа крови. Второй у входной двери. Кажется, он был убит при попытке сбежать. Третий лежал вдоль длинной деревянной скамьи, безвольно раскинув руки в стороны.

Стиг хотел окликнуть сына, но Эрво, ловко спрятав нож, приложил к губам указательный палец, и готовые было вырваться слова застряли у отца в глотке. Паренёк осторожно придержал сползающее на пол тело убитого разбойника, положив его головой на стол так, что тот упёрся лбом в широкую выщербленную столешницу.

Затем сын снова повернулся к отцу и сделал приглашающий жест, предлагая следовать за ним. Подхватив лежащую у стола сумку с целебными снадобьями, целитель поспешил за мальчиком, который уже выскочил на улицу.

Возвращаться обратно в бурю не хотелось, но у Тигурта не было выбора. Сын звал его, и он не мог не последовать за ним.

Вся бессмысленность происходящего давно перестала изумлять. Целитель даже не удивился свежим потёкам крови на своих ладонях. Откуда-то Стиг твёрдо знал, что это не его кровь. Он просто стёр её, обтерев снегом, после чего принялся нагонять маячащую впереди тёмную маленькую фигурку.

Проваливаясь по колено в глубокий снег, встревоженный отец сильно отставал от сына, и тогда Эрво останавливался вдалеке, терпеливо ожидая, пока Тигурт его нагонит.

Было в этом нечто зловещее и символичное. Стиг предчувствовал, что не сможет нагнать своего ребёнка. Что он вечно будет ускользать от него, будто сухой песок, просыпающийся между пальцами. Песок из разбитых песочных часов всей его жизни. Стёкла не собрать воедино. Время в разбитой колбе остановилось. Теперь его не измерить. Отныне не отличить песчинки прошлого от песчинок настоящего или будущего. Всё перемешалось и застыло. Но оставался страх, и именно он отчаянно кричал о том, что Тигурт всё ещё жив. Но это был страх не за себя. Он давно перестал бояться смерти в этом ледяном беспощадном хаосе. Это был страх потерять навсегда из виду маленькую фигурку сына впереди.

- Куда ты ведёшь меня, Эрво? - прошептал целитель, едва ворочая распухшим во рту языком. – Прошу тебя… остановись…

Но сын его, конечно же, не слышал. Он покорно ждал, пока отец приблизится на десять шагов, после чего тут же срывался дальше, заманивая в лес.

При всём своём тяжёлом состоянии, в котором он сейчас пребывал, Тигрут всё-таки нашёл в себе силы заметить, что мальчик почему-то, вопреки всякой логике, не проваливается в снег, будто ничего не весит. Как такое могло быть, целитель не понимал. Это было за гранью любого объяснения. Он даже несколько раз больно ущипнул себя за руку, в надежде проснуться. Но это не помогало, потому что вокруг был не сон. Вокруг была вывернутая наизнанку безумная реальность…

Стиг снова услышал странную песню, которая впервые влилась ему в уши, когда он вышел на свежий морозный воздух из загадочной сводящей с ума горы. Песня звучала из заснеженного леса, к которому его вёл пропавший сын. А ещё там был свет. В этом самом лесу. Какой-то яркий источник, к которому они неумолимо приближались. Этот источник рос и набирал силу, пробиваясь сквозь бушующую стихию. Он раздвигал собою окружающее пространство, словно спасительный маяк среди огромных штормовых волн, готовых в любую секунду утянуть в тёмную морскую пучину хрупкий, едва держащийся на волнах маленький корабль. Этим кораблём и был Стиг Тигурт. Но всегда ли маяк сулил чудесное спасение? Могло же быть так, что яркий свет предвещал скорую гибель? Когда утлое судёнышко внезапно вдребезги разбивалось о невидимый среди морской пены смертельный риф.

Он увидел большое серебристое древо.

В его широком стволе зиял прямоугольный проход, откуда и изливался так сильно беспокоивший Тигрута свет.

«Это не маяк! – произнёс у него в голове тихий, словно шёпот осенних листьев на ветру, женский голос. – Это будущий храм. Войди же в него и ничего не бойся».

И Стиг вошёл следом за канувшим в светящемся проёме сыном.

***

Внутри не было ничего страшного, хотя сразу становилось ясно, что снаружи ствол древа выглядел намного меньше, чем внутри. Просторное помещение оказалось залито мягким, струящимся отовсюду светом.

Целитель осмотрелся. Окружающее пространство резко раздвинулось вширь и ввысь, обретая невиданный простор и глубину. Окружающие краски и звуки резко усилились. Кажется, он даже услышал тихое пение невидимого хора, выводящего без слов красивую печальную мелодию.

Снег быстро таял на его одежде, потому что вокруг было очень тепло. Горели маленькие золотые лампы, точные копии той, что была у него в заплечной сумке. Их были сотни. Они просто стояли вдоль стен на покрытом древесной корой полу, даря свет, тепло и приятный, щекочущий ноздри терпкий запах каких-то благовоний. Стены просторного помещения украшали яркие фрески, изображающие прекрасную молодую женщину в белоснежных одеждах, в распростёртых руках которой горело красное пламя. А по центру всего этого великолепия сиял алтарь, высеченный из белого камня. Над алтарём возвышалась уже знакомая Стигу обнажённая мраморная фигура, протягивающая тонкие руки к идеально ровной белоснежной крышке.

А у алтаря на коленях стояли люди и светловолосые эльфы, покорно склонив головы и уткнув подбородки себе в грудь. Было их больше двух десятков. Эрво неспешно прошёл между ними, торжественно заняв место в первом ряду. Оглянувшись на отца, он ободряюще ему улыбнулся и, опустившись на колени, склонил голову перед сияющим до рези в глазах камнем.

- Что здесь происходит? – хрипло спросил Тигурт, делая неуверенный шаг назад. – Я не понимаю…

«Новый мир близко, – прошелестел в голове уже знакомый голос. – Присоединяйся к нему, и ты никогда не будешь одинок. Вся боль и сожаления покинут тебя. Взамен ты обретёшь нечто большее. Нечто более важное, чем вся твоя жизнь. Ты обретёшь настоящее сокровище. Ты обретёшь любовь. То, что вечно искал, но так и не нашёл, думая, что это всего лишь зыбкий призрак, несбыточная мечта. Но любовь реальна. Она здесь, в этом храме света и жизни. Прими же её. Не сопротивляйся. Живи в гармонии с нею, ибо только так ты сможешь понять, какое это счастье обрести её неподдельную, искреннюю и чистую, как горный родниковый ручей. Всю жизнь ты гнался за призраком, не зная, что он на самом деле реален. Что может быть чудеснее подобного откровения? Что может быть прекрасней осознания, что всё было не зря? Что твоя мечта на самом деле осуществима, и для этого не надо снова куда-то бежать и страдать долгие годы. Всё уже здесь. Рядом. Просто впусти новое чувство в свою больную душу. Ведь это так просто…»

- Нет-нет-нет. - Целитель яростно затряс головой. – Этого не может быть. Это не происходит. Это нереально.

«Не сопротивляйся. Любви нельзя противостоять»

- Пусть сын заговорит со мной, – хрипло потребовал Тигурт. – Я должен знать, что он такой же, как был прежде. Пусть назовёт моё имя. Ведь он должен помнить, как зовут его отца. Не может не помнить. Так пусть же назовёт его. Немедленно. Быть может, это вовсе и не мой сын… а какой-то другой мальчик, который выглядит в точности как он. Что если всё это хитрый обман? Но зачем? ЗАЧЕМ он вам нужен?

«Мне нужен каждый из вас, - ответил вкрадчивый голос. – И особенно тот, кто так и не познал настоящей любви. Тот, кто был всю жизнь обделён ею. Такой человек, как ты. Нет слуги вернее, чем тот, кто обрёл свою мечту. Скажи, на что ты способен ради любви? Ради любви к своему ребёнку?»

- Колдунья! – истошно закричал целитель. – Тебе не обмануть меня. Проклинаю! Изыди! Изыди из моей головы, мерзкая тварь. Иначе… иначе я убью себя, и ты никогда не получишь ни меня, ни моего сына…

Ответом ему был презрительный женский смех.

Давясь слезами и громко всхлипывая, Стиг Тигурт выскочил из храма, и свет за его спиной тут же померк и навалился холод и буря, желавшая во что бы то ни стало уничтожить и заморозить всё живое на своём пути, стремясь выпить тепло даже из самого маленького сердца, в котором ещё теплился крохотный огонёк под названием жизнь.

Он не знал, куда шёл.

Но его путь и его миссия всё ещё не были завершены.

Тигрут чувствовал, что сын к нему вернётся. Очень скоро. И, возможно, тогда он сможет приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки и заключить в крепкие отцовские объятия. И страшный морок падёт. И всё станет как прежде и даже лучше. Просто нужно верить и ждать. И всё сбудется.

А свою отцовскую любовь он никому не отдаст. Она его собственность. Отдав её без остатка, он будет обречён на вечное рабство перед той таинственной силой, что так пытается его заполучить.

***

Ирбут Сантор вернулся в дом на дереве. Со сломанной дверью временное укрытие сразу же теряло свою защитную полезность. Возмущённый неуместным теплом ветер уже погасил печку и успел разукрасить стены замысловатыми разводами свежей изморози. Сантор поспешно собрал вещи, перелил в пустую флягу ароматное содержимое котелка и быстро доел разваренные вкусные ягоды.

Ещё раз проверив все свои припасы, Ирбут принялся осторожно спускаться, аккуратно нащупывая ногами каждую вырубленную в древесном стволе ступеньку. Вот он наконец спрыгнул на снег и, подойдя к неподвижно лежащему в сугробе Доржаху, попробовал у него на шее пульс. Пульс не прощупывался. Варвар лежал на боку, обхватив туловище могучими руками. По всей видимости, он пытался как-то сгруппироваться при падении, но это мало чем ему помогло. Остекленевший взгляд безучастно смотрел куда-то вдаль. Брови и ресницы покрыл снег. Губы посинели, а многочисленные татуировки вдруг в одночасье сделались ярче, проступив на побледневшей коже угольно-чёрными узорами.

- Умер и славно… - проговорил охотник за головами, чувствуя огромное облегчение.

Отныне всякая ответственность с него окончательно и бесповоротно снималась. Он больше не отвечал за будущего каторжника по имени Доржах, которого был обязан отконвоировать в Северные рудники. Всё. Он свободен от каких-либо обязательств. Сопровождаемый мёртв.

Сантор не испытывал ни сожаления, ни угрызений совести. Погиб опасный непредсказуемый враг, и окружающий мир пусть хоть и на самую чуточку, но стал чище и безопасней. Конечно, было интересно, какие грехи унёс с собой в могилу длинноволосый мертвец, но теперь об этом никогда не узнать.

Сорвав с шеи Доржаха амулет из зубов какого-то южного животного, наёмник брезгливо сунул его себе за пазуху как доказательство того, что конвоируемый погиб.

Дальнейший план действий вырисовывался довольно чётко. Можно было дождаться подкрепления и вместе с опытными воинами вылавливать по лесам да брошенным посёлкам оставшихся в живых беглецов. А можно попробовать пробиться дальше на север, чтобы вырваться из-под власти бури и уже там поискать обходной путь обратно в тёплые приветливые земли, откуда Ирбут, собственно, сюда и прибыл.

Оба варианта выглядели рискованно. Если верить путаным рассказам Доржаха, ведьма и была той самой Изгнанной Тенью, о которой предупреждал демон. Тень теперь точно знала, кто прячет так необходимый ей кроваво-красный кристалл. Значит, она вскоре попробует завладеть им, чего ни в коем случае нельзя допустить. Кажется, демон говорил, что если подобное случится, то следует немедленно искать нового Хранителя в течение по крайней мере ближайших нескольких суток. Ясно, что охотник за головами не успеет этого сделать. И уж тем более без помощи непонятно куда запропастившегося всезнающего помощника. Как же не вовремя он пропал. И случайно ли?

Зачем ведьме понадобился этот странный талисман? Быть может, она хочет вернуться в свой родной мир? Ну так пусть возвращается. Создаст меньше проблем здесь, где она не особо-то и нужна, а скорее так и вообще смертельно опасна.

Сантор достал из-за пазухи полупрозрачный багровый камень. Кристалл был по-прежнему пуст. Внутри клубился розовый туман, в котором время от времени пробегали загадочные огненные искры.

Ирбут всё больше и больше склонялся к мысли, что он попал в это холодное неприветливое место неспроста, что его хитро сюда заманили. И самое интересное, что демон не смог предугадать эту тонкую игру на опережение. А значит, надули и его.

С ведьмой надо держать ухо востро. Разумеется, ей нельзя отдавать талисман. И при этом нужно как-то выяснить, что она такое и на что в конечном счёте, способна. Как совместить эти две сложнейшие и взаимоисключающие друг друга задачи, Сантор не знал.

***

Маленькая тёплая рука коснулась холодного лба, и Доржах пришёл в себя, очнувшись от глубокого тревожного сна. Переход был настолько неожиданным, что он не сразу понял, кто он и где находится. Перед самым пробуждением ему снилась далёкая пустыня Мехрет с оранжево-красным песком и смуглокожая обнажённая незнакомка, ведущая за собой на привязи огромного песчаного скорпиона. Самые мелкие из этих тварей были размером с небольшую собаку и нападали преимущественно на детей, хотя их яд и не был смертельно опасен, а лишь усыплял. Кажется, этот скорпион бормотал что-то человеческим голосом, а смуглая незнакомка звонко смеялась, бросая на варвара нескромные взгляды. Он не запомнил слов. Но хорошо запомнил обжигающее дыхание самума и набившийся в обувь и за шиворот колкий горячий песок.

А ещё он страшно хотел пить…

- Пробудись и иди, – раздался над головой до боли знакомый голос.

Доржах окончательно пришёл в себя. Его взгляд сделался осмысленным, и он тут же увидел склонившуюся над ним ведьму.

- Я вернула тебя с той стороны, - строго сказала женщина, гладя его по косматой шевелюре. – Потому что ты мне нужен. Пусть ты и не присягнул мне на верность, но наша связь пока ещё очень сильна. Ведь именно твоя кровь вдохнула в меня новую жизнь…

- Ты же меня, кажется, отпустила… - с трудом произнёс варвар, поднимаясь из ледяного сугроба. – Почему я снова слышал твой голос в своей голове? Ведь тебя давно нет внутри?

- Я же сказала, наша связь ещё осталась, - нетерпеливо повторила ведьма. – И это всё благодаря твоей крови. Я могу видеть твоими глазами, слышать твоими ушами, говорить твоими устами. Помоги мне завладеть тем кристаллом и проси взамен всё что хочешь.

- Я желаю только одного, - ответил варвар. – Чтобы ты оставила меня наконец в покое.

Ведьма рассмеялась, демонстрируя идеально ровные белоснежные зубы, и Доржах в очередной раз поразился её совершенной, какой-то нечеловеческой красоте.

- Это самое простое, что я могу для тебя сделать…

- Зачем тебе тот кристалл?

- Это врата в мой мир…

- Хочешь вернуться туда?

- Не совсем… скорее, забрать оттуда кое-что, мне принадлежащее. Что мне необходимо здесь.

- Что именно?

- Об этом я тебе сказать не могу…

- А как же: «Я не хочу, чтобы между нами были какие-то тайны», - язвительно передразнил варвар. – И почему ты сама не можешь отнять у наёмника этот кристалл?

- Я всё ещё слишком слаба, - сокрушённо покачала головой женщина. – И мне нельзя сильно удаляться от горы. Слишком немногие присягнули мне на верность. Их преклонение недостаточно питает меня. Его нужно больше. Как можно больше. Пока я не обрету свою прежнюю силу.

- Ничего не понимаю… - Доржах смотрел на колдунью, и от её близкого присутствия у него слегка кружилась голова.

А ещё от неё исходил какой-то очень приятный сладковатый запах, который варвар давно уже позабыл, но память о котором вдруг медленно всплыла из его тёмного, полного опасных призраков сознания. Он не сразу понял, что это, а когда понял, то тут же смутился от нахлынувших непривычных чувств и воспоминаний, потому что это был запах материнского молока.

- Так ты поможешь мне завладеть тем кристаллом? – спросила ведьма, и варвар только сейчас заметил, что буря и ветер обходят её стороной, даже не прикасаясь ни к коже, ни к волосам. Золотая вытатуированная змея на её теле медленно двигалась снизу вверх, прячась за правым плечом и вновь выныривая из-за левого бедра. Доржах как заворожённый смотрел на этого змея, не в силах отвести взор.

- Я попробую тебе помочь, - наконец неуверенно проговорил он. – У меня должок перед тем наёмником, что пытался меня убить…

- Он тебя и убил.

- Хорошо! Убил! То-то он удивится, когда увидит меня живым и невредимым. Уже ради одного этого его стоит разыскать. Где он сейчас?

- Я не знаю.

- Разве ты не всеведуща?

- К сожалению, нет. Ты сам должен найти этого человека и забрать у него кристалл. Такова главная часть нашей с тобой сделки.

- Жертва сама становиться охотником. – Варвар расхохотался. – Ну что ж, мне это нравится! Такой поворот мне вполне по душе. Но дай мне слово, что ты снова воскресишь меня, если он опять меня убьёт! Мне совсем не нравится всё-время умирать.

- Я даю тебе своё слово, – кивнула ведьма.

- Что ж… - Доржах мрачно улыбнулся. – В таком случае, я согласен…

Глава 12 Мост

Тордан, сын Гуртобада и Сигилиэль из Эймора с большим интересом рассматривали разобранный гномами каменный завал. Эльф водил из стороны в сторону зажатым в руке факелом и даже с восхищением присвистывал, оценивая масштабы проведённых геологических работ.

- Однако как же быстро они покрошили весь этот камень, - воскликнул Сигилиэль, светя в тёмный, образовавшийся точно в центре завала круглый проход.

- Соскучились по молоткам да киркам, ибо шахтёрский зуд них в крови, - торжественно заявил Тордан. – Я знаю это приятное чувство, когда деревянная рукоять доброго инструмента сама просится тебе в руки. Как ни вспомнить знаменитые подгорные соревнования самых искусных камнетёсов в далёких Иртерейских горах. Могучие мастера яростно врубались в твёрдую породу, и тот, кто первым прорубал туннель наружу, торжественно удостаивался звания Владыки стонущего камня, получая в награду вожделенную алмазную кирку. Хорошо, когда вокруг есть, что колоть, разбивать и крушить. Плохо, когда подобное чувство накатывает на тебя, скажем, на ровной, как стол, снежной равнине… Острое желание есть, а утолить его невозможно. Вот так и появился со временем легендарный скверный гномий нрав…

- Очередная дурная басня, - скривился эльф. – Да ты, я вижу, просто кладезь таких историй. Кажется, за этими разбитыми воротами начинается вымощенный мраморными плитами мост…

- Да ты что? – восхитился гном. – Не может такого быть…

- Сам посмотри…

Тордан посмотрел:

- И в самом деле! Кто же всё это построил?

- Может, твои доблестные собратья, у которых очень чесались руки поработать тяжёлым инструментом?

- Нет, - решительно отрезал Тордан. – Это не наших рук дело. И те странные каменные врата, и вот эта кладка на мосту… Гномы так не делают. Мы бы искусно высекли этот мост из больших глыб и потом точно подогнали бы их друг к другу без раствора, да так, что между плитами было бы невозможно просунуть даже тонкий волос. Ну а сам вес плит стал бы надёжной опорой, зафиксировав их навечно.

- Много ты знаешь…

- Да уж немало…

Подземные путешественники ступили на мост, дивясь тонкой работы резным перилам со всевозможными завитушками и узорами, высеченными прямо в отполированном камне.

- Ну, вот ещё одно подтверждение моих слов! – Гном брезгливо указал на перила. – Зачем все эти украшения? Разумеется, для услады глаз. Но они ведь только ослабляют каменную конструкцию. Но делают ли так гномы? Ответ – не делают. Никогда. Потому что это пустая трата времени и сил. У нас нет искусных резчиков, потому что нам не до красоты. Изделие должно идеально служить своей изначальной цели. В данном случае цели безопасно пересечь мост. А резные перила… Ну вот скажи, к чему нужны все эти украшения? Чтобы отвлекать идущего?

- Интересная логика, - хмыкнул эльф. – Теперь понятно, почему у вас нет ни выдающихся скульпторов, ни художников… одни грубые неотёсанные мужланы камнетёсы…

Тордан предпочёл пропустить эту обидную тираду мимо ушей.

Изгибающийся гигантской аркой мост завис над чёрной бездонной пропастью, из которой дул промозглый ветер, приносящий с собой странные подземные запахи сырости, плесени и тлена. Противоположный конец терялся во тьме, и было совершенно непонятно, насколько этот мост велик.

- Паршивый ветерок… - пробормотал себе под нос недовольный гном. – Очень паршивый… Чувствую, принесёт он нам беду…

***

Мост и в самом деле оказался довольно длинным. Они всё шли и шли, и не было ему ни края, ни конца. Окружающее пространство наполняла тьма. Тьма была справа от моста и слева от него, и под ним. Потерявший всякое терпение Сигилиэль остановился и, передав факел Тордану, вытащил из колчана одну из стрел. Затем обвязал её оторванным от полы плаща куском ткани и, смочив эту ткань резко пахнущей жидкостью из маленького стеклянного флакона, поджёг огнивом.

- Откуда у тебя эта горючая смесь? – удивился гном.

- Позаимствовал в том доме, где мы прятались, - пояснил эльф. – Определил состав по запаху…

- Значит, ты там всё не только обыскал, но ещё и обнюхал…

- Что-то вроде того…

- А ты силён, следопыт. А зачем поджёг стрелу?

- А затем! – огрызнулся Сигилиэль и, наложив горящую стрелу на лук, выпустил её во тьму слева от моста.

Стрела со свистом ушла вверх, оставляя за собой светящийся, как у падающей кометы, хвост. Мгновение - и она канула во тьме, превратившись в маленький, быстро тающий огонёк.

- Видал? – спросил эльф, возвращая лук себе за спину.

- Видал что? – не понял гном. – Как ты только что зря потратил одну из ценных стрел? Не велика диковинка. Мог бы просто сломать её об колено с тем же результатом…

- Э… нет. - Забрав у напарника факел, Сигилиэль пошёл по мосту дальше. – Я просто наглядно показал тебе, что эта пещера не только бездонна, а у неё ко всему ещё отсутствуют стены. Вернее, они, возможно, где-то и есть… но это «где-то» очень и очень далеко от того места, где проходит сам мост.

- Мудрено, - нахмурился Тордан. – Но я не совсем понимаю, что ты хочешь мне тут доказать…

- Мост висит над идеальной пропастью и, судя по всему, безо всякой опоры, - сказал эльф. - Я восхищён его создателями. Похоже, здесь замешана некая строительная магия. Древнее колдовство легко держит мост над мрачной пропастью и не даёт ему упасть. Подобная архитектура признак высокоразвитого мудрого народа.

- Гм… - только и нашёлся, что произнести в ответ гном.

Его тоже необычайно заинтересовал загадочный мост. Встретить такое, да ещё под землёй и не созданное его вездесущими подземными собратьями, большая редкость. Интересно, а что подумал Даргар, сын Даргона, правителя серебряных плавилен Истимрута, когда узрел всё это великолепие?

- Наконец-то… - облегчённо воскликнул Сигилиэль, заметив в свете факела ровную каменную площадку. – А то я уже решил, что этот мост никогда не закончится и мы будем обречены вечно идти по нему…

Каменная площадка, вырезанная прямо в отвесной скале, вынырнула из темноты, и путники снова крепко задумались, представляя масштабы подземной бездны, которую они только что благополучно перешли.

- Ох ты…смотри, там статуи. – Гном ткнул пальцем куда-то влево. – Возможно, это и есть те таинственные строители, которые и возвели чудесный мост?

Эльф поднял факел как можно выше над головой, освещая застывшие справа и слева от каменной площадки серые изваяния.

- Ну и ну… - сказал он, поднося факел прямо к ближайшей статуе. – Не представляю, кто это такие, но я вижу подобное впервые в жизни. Может, тебе попадалось что-то похожее в подземных владениях твоих собратьев?

- Нет, такого я никогда не встречал, - честно признался Тордан. – Я не знаю, что это за существа. Этот народ… если это, конечно, народ… никогда не обитал в наших землях… В древних книгах, которые я читал, о них не было ни одного упоминания. Я это точно помню. У меня хорошая память.

Статуи были довольно большие, примерно в три человеческих роста. Изображали они мощного телосложения мужчин с бугристой кожей, покрытой грубыми рубцами, облачённых в ещё более странные доспехи, напоминающие древесные корни и кору. В руках каждая статуя держала невиданное оружие – обоюдоострые тонкие двойные клинки, объединённые одной большой рукоятью. Эти клинки были такими длинными, что упирались своими острыми концами прямо в пол у ног могучих воинов.

Лица неведомых бойцов скрывали массивные треугольные маски с узкими прорезями для глаз, из-за чего они напоминали скорее жутких демонов, нежели суровых стражей заброшенного подземелья.

- Ну и что ты обо всём этом думаешь? – спросил эльфа гном, наматывая на указательный палец клок бороды.

- Полагаю, что этим пещерам по крайней мере несколько тысяч лет, - неожиданно заявил Сигилиэль. – Они наверняка были созданы во времена расцвета царствования древних великанов. Только тогда в мире могли обитать неведомые до сих пор загадочные расы. Возможно, представители как раз одной из таких рас сейчас перед нами. Запечатлены в холодном камне, чтобы охранять этот огромный мост…

- Скорее же идём дальше. – Тордан невероятно оживился. – Мне не терпится посмотреть, какие ещё сюрпризы таит это древнее место…

Они прошли между двумя высокими прямоугольными плитами, иссечёнными непонятными знаками, и вышли на новую каменную платформу. Вышли и замерли в изумлении, ибо от этой самой платформы вдаль уходила двойная канатная дорога, нависшая над диковинным городом, распростёртым далеко внизу. Просмолённые толстые тяговые тросы были обёрнуты вокруг огромных каменных колёс, расположенных горизонтально. Исполинские противовесы свисали во тьму, напоминая ступенчатые башни. Было совершенно непонятно, как всё это сохранилось, не истлев за прошедшие годы. Быть может, неведомые конструкторы применяли какие-то особые материалы, над которыми время почти не властно. Либо снова была задействована таинственная строительная магия, о которой недавно говорил Сигилиэль. Сдвоенные тросы справа от платформы выглядели вполне рабочими, а вот те, что уходили вдаль слева, оказались повреждены. Перекошенная нерабочая вагонетка так и застыла навечно над бездонной тёмной пропастью.

Архитектура города внизу не была похожа ни на что, виденное подземными путешественниками ранее. Высокие многоуровневые башни соседствовали с усечёнными каменными пирамидами, увенчанными жутковатого вида статуями непонятных крылатых существ. Оплетавшие город подвесные мосты напоминали ловчую сеть гигантских пауков, а узкие, замысловато вьющиеся дороги - окаменевших исполинских змей. Кое-где виднелись торчащие из угловатых квадратных зданий чёрные трубы разной длины и шаровидные колоссальные постройки без окон и дверей. И над всем этим разнообразием возвышалось чуть прикрытое полутьмой изваяние невероятных размеров полуобнажённого мужчины, восседающего на троне, сложенном из отрубленных голов казнённых великанов. Лицо мужчины скрывала плоская треугольная маска, а в руке он сжимал длинное зазубренное на конце копьё, и создавалось впечатление, что он целится им в лежащий у его ног мёртвый город.

Падающий откуда-то сверху столб голубоватого призрачного света придавал виднеющимся глубоко внизу строениям совершенно нереальный вид.

- Царство призраков, – объявил гном, машинально касаясь фамильного знака на груди. – Обитель мёртвых. Лучше не тревожить их. Но до нас это наверняка сделали гномы. Смотри, механизмы, управляющие канатной дорогой, выглядят вполне исправными. Надо лишь потянуть, скажем, вот за тот большой рычаг…

- Откуда ты знаешь, что именно вот за тот? – засомневался Сигилиэль.

- Знаю, и всё, – насупился Тордан. – Не спрашивай меня, откуда. Это гномий инстинкт. Наш девиз звучит примерно так: «Если можешь что-то нажать – смело нажимай». Именно так, по слухам, привёл в действие древнюю горнорезную машину знаменитый камнетёс Синвальд Косматый. Никто не знал, как её запустить, когда её случайно обнаружили в заваленной пещере одной древней горы. Но Синвальд Косматый, смачно поплевав на ладони, дёрнул наугад самый большой рычаг, и машина, заревев, пришла в действие, вгрызаясь в ближайшую стену. Шахтёрам, правда, потом пришлось поспешно бежать, спасая свои шкуры… но то уже совсем другая история.

И заявив это, гном торжественно подошёл к большому рычагу и с силой потянул его на себя. Уходящие вдаль исправные тросы натянулись, нервно задрожав. Тяжёлые противовесы ушли куда-то вниз. Раздался протяжный скрип, а затем и глухой рёв, переросший в звук быстрых дробных ударов. Зловещий звук стремительно приближался, нарастая с каждым мгновением.

- Ты что это наделал? – закричал эльф, накладывая на лук длинную стрелу.

Но вместо страшного подземного монстра из темноты вынырнула целёхонькая деревянная вагонетка и, глухо ударившись о каменный пол, медленно затормозила.

- Гм… - снова глубокомысленно изрёк Тордан. – Меня вот беспокоит один вопрос… Гномы во главе с Даргаром, сыном Даргона тоже проходили здесь? Или всё-таки нет?

- А мы можем как-то это проверить? – Сигилиэль несколько растерянно огляделся по сторонам, будто ожидая обнаружить признаки того, что здесь недавно проходил боевой отряд отважных гномов числом пятнадцать голов.

- Но ведь иного пути нет, – объявил Тордан. – Только вниз по канатной дороге…

- Они бы не поместились все в эту конструкцию…

- Ну, возможно, переправлялись группами… Откуда нам точно знать…

- И куда же они переправились?

- Сами не проверим, не узнаем…

- А если мы ошибаемся, и твой Даргар сотоварищи отправился каким-то иным путём?

Гном в ответ только развёл руками.

- Я вот не боюсь заблудиться. Моё подгорное чутьё в любом случае рано или поздно выведет нас наружу, на чистый воздух. Я твёрдо в этом уверен. Ну а небольшое подземное приключение нам уж точно не повредит. Там ли гномы, на другом конце этого просмолённого толстого каната, или нет, я честно не знаю, но знаю точно, что оставаться на одном месте нам нельзя. Здесь сухо и тепло, но надо идти вперёд. Если это древний город, значит в нём кто-то да жил, и этот кто-то наверняка выходил иногда на поверхность.

- С подобной логикой трудно спорить, ибо она абсолютно абсурдна, - согласился Сигилиэль. – Что ж, доверимся твоему гномьему чутью, только бы потом не вышло оно нам боком…

Пыхтя и отдуваясь, Тордан первым полез через высокий борт деревянной вагонетки, укладывая на её пол свой вещевой мешок с провиантом.

- Подтолкни-ка её, братец! – хрипло скомандовал он. – И сам запрыгивай на ходу. Ну что ты стоишь как столб? Жизнь существует только в движении или ты уже забыл про это? Кидай мне свой заплечный мешок.

- Как бы потом не пожалеть… - сокрушённо проговорил эльф и, навалившись плечом на оказавшуюся довольно лёгкой вагонетку, столкнул её с каменной платформы, ловко запрыгивая вовнутрь.

Снова задребезжал таинственный механизм, который запустил по инерции очередной хитрый противовес, унося путешественников всё глубже и глубже под землю.

***

Стиг Тигурт бежал, проваливаясь в глубокий наст. Бежал, падая и снова вставая, весь вывалянный в снегу, отчаявшийся и возбуждённый. Он уже почти перестал различать, где явь, а где бредовый сон.

Время от времени он видел за плотным саваном снега бредущую чуть впереди сутулую фигурку сына. Он уже свыкся с этой картиной и не пытался во что бы то ни стало догнать вечно ускользающего от него мальчишку. Ему даже казалось, что так всегда и было. Сколько он себя помнил. Эрво ускользал от него каждый раз, когда Стиг хотел сказать сыну нечто очень важное. Что-то постоянно мешало начаться задушевному разговору, словно специально путая и мороча голову. Что-то настырно вмешивалось, похищая ребёнка, не давая сблизиться, не давая быть идеальным отцом, будто наложенное страшное проклятие.

У целителя начинался жар. Всё тело ломило. Лицо заливал пот. Мысли путались. А ещё мучил голод и нестерпимая жажда. Тигурт пытался есть снег, но жажда почему-то не проходила, а лишь усиливалась, и кружилась голова. Голова, конечно же, кружилась от голода. Обезумевший отец боялся обессилено упасть в сугроб и уснуть навечно. Это было бы равносильно самоубийству. С другой стороны, такая смерть вполне безболезненна. Ты просто медленно засыпал и уже не мог никогда проснуться...

Как он оказался в маленькой уютной пещере, Стиг и сам толком не понял. Кажется, упал в неё, не заметив в снегу глубокий провал. Дневной свет лился откуда-то сверху, и в нём красиво кружились крупные лохматые снежинки.

Тигурт огляделся.

Из каменной стены рядом бил, журча, небольшой прозрачный источник. Целитель тут же пополз к нему, опасаясь, что ноги после падения переломаны. Но боли не было, как не было и вывороченных под неестественными углами повреждённых суставов.

Припав дрожащими губами к подземному источнику, Стиг принялся жадно пить. Вода оказалась совсем не холодной и невероятно вкусной. Он пил, пил и пил, пока не почувствовал, что живот переполнен до предела и что если он продолжит поглощать воду, то его вывернет наизнанку.

Утерев рот тыльной стороной руки, целитель удовлетворённо рассмеялся. Но улыбка быстро сошла с его лица, уступив место страху.

Невдалеке на камне в круге света, падающего из пролома сверху, сидел Эрво. Не глядя в сторону отца, мальчик игрался острым лезвием, метая его в землю перед собой. Нож легко втыкался в мягкую поверхность, и тогда Эрво выдёргивал его и, не целясь, швырял вновь.

- Сын? – позвал Тигурт и решительно поднялся на ноги, намереваясь подойти ближе.

Но подойти он так и не смог, потому что в этот момент на его плечо легла чья-то твёрдая рука. Целитель дёрнулся и тут же понял, что сбросить с плеча эту руку ему не под силу. Стиг повернул голову, увидев рядом с собой невысокую обнажённую женщину, покрытую золотой татуировкой, чью наготу частично скрывали густые чёрные волосы до самых ног.

- Кто ты? – удивлённо спросил Тигурт, смутно припоминая, что он уже где-то видел это холодное красивое лицо.

Ну конечно же. Это же та самая статуя, которой молился его сын и незнакомые люди и эльфы в диковинном древесном храме.

- Ты вспомнил меня, – улыбнулась ведьма. – Я вижу это по твоему взгляду. Не нужно пугаться. Хотя взрослые мужчины всегда пугаются любви и пытаются её избежать. Ведь любовь - большая ответственность. Любовь - каждодневная забота о любимом ближнем. Постоянные жертвы и уступки. Уничтожение себя по кусочкам ради одного-единственного любимого человека. Когда ты превращаешься в нечто новое, перерождаясь в того, в ком с трудом узнаёшь самого себя…

- Зачем ты мне всё это сейчас говоришь? - испуганно пролепетал Стиг, затравленно переводя взгляд с играющегося ножом Эрво на прекрасную незнакомку.

- Ты хотел снять с себя часть ответственности за сына, – строго объявилаведьма. – Сначала ты отдал его на обучение чужому человеку в далёкие земли, а затем решил отправить его жене…

- Неправда! – закричал целитель и даже попытался снова встать, но твёрдая, как камень, рука не позволила это сделать.

- Нет, это чистая правда, – улыбнулась ведьма. – Не спорь со мной. Сын тяготил тебя. Ты понимал, что не способен дать ему ни хорошего образования, ни полноценной любви. Ты бездарный отец и бездарный учитель. Ты не смог даже передать ему свои целительские навыки. А ведь должен был хотя бы начать… Но всё было недосуг.

- Но что же мне теперь делать? – снова жалко запричитал Тигурт. – Как мне вернуть своего сына?

- Нужно победить свои страхи, – ответила ведьма. – И тогда всё станет как прежде. Но ты пока что не способен меняться. Я предвижу это. Твоё сердце слишком зачерствело за все эти годы, зря потраченные на бесконечные бесплодные странствия. Ты разуверился в себе и в окружающих. В том числе и в собственном сыне…

- Не понимаю…

- И уже никогда, наверное, не поймёшь, - грустно улыбнулась незнакомка. – Время безвозвратно потеряно…

- Хорошо, - кивнул Стиг. – Возможно, ты права. Не стану спорить. Но ты можешь хотя бы сказать мне, зачем Эрво убивает? На его счету уже больше десятка загубленных душ. Почему он делает это? Своего рода наказание мне за мою глупость и эгоизм?

- Конечно же нет, – сказала ведьма, небрежным жестом оправляя съехавший на высокий лоб чёрный локон. – Он делает то, что необходимо мне. Он преданно служит, и у меня ещё ни разу не было повода усомниться в его верности.

- Но зачем тебе ЭТО нужно? Чтобы мой сын убивал ради тебя?

- Он делает это не ради меня, а из любви. В том числе и из любви к тебе… своему несчастному отцу…

- Снова не понимаю… какой-то болезненный бред… Прекрати морочить мне голову… Слышишь?

- Я забрала его любовь. Это было очень просто. Он легко её отдал и после этого стал любить только меня. Его любовь к родному отцу стала моей собственностью…

- Ты так и не ответила на мой вопрос, - продолжал настаивать на своём целитель. – Зачем все эти бессмысленные убийства?

- Но они не бессмысленные, - возразила загадочная похитительница любви. – Гибнут те, кого я не могу в конечном счёте себе подчинить. И таких довольно много. Я не знаю, почему так происходит. Это словно сопротивление к определённой болезни. Тебе должно быть хорошо понятно подобное сравнение, ведь ты же целитель. Вот представь себе чумную деревню… большинство жителей заболели. Половина точно умрёт. Остальная часть справится с болезнью, переболев, и ещё одна часть вообще не заболеет, по неизвестной причине оставаясь абсолютно здоровой. Вот именно таких и нужно уничтожать. Они мешают мне. Они опасны для меня особенно если сумеют объединиться против…

- Значит, ты чума? – удивлённо спросил Тигурт.

- А разве любовь не может быть чумою? – в свою очередь спросила ведьма.

- Любовь может быть навязчивой болезнью, - согласился Стиг. – Она способна свести с ума или даже убить. Кажется, я начинаю тебя понимать… да… здесь есть некая связь. Но как ты ухитряешься похищать любовь у других? И где ты держишь её?

- Держу в своём дымном сердце, – вкрадчиво прошептала ведьма. – Запертом на надёжный замок. А как похищаю… Слабые отдают мне её из страха, сильные приносят в дар, рассчитывая на мою будущую благосклонность к ним. Бессердечные же сопротивляются, и тогда я ломаю их, обкрадывая тех, кого любят они. В обоих случаях я выхожу победительницей. Не нашлось ещё силы, способной бросить мне вызов.

- Но ведь это ужасно, - дрожащим голосом проговорил целитель, растирая по грязному лицу солёные слёзы. – Это просто какой-то кошмар… Как можно украсть чью-то любовь? И потом заставить любить только себя? Это же невозможно. Такой магии не существует. Да и не может существовать. Любовь ведь… всего лишь невидимое чувство. Оно может быть разным по своей силе и воздействию на каждого отдельного человека… и оно действительно как болезнь. Но болезнь рано или поздно проходит, оставляя шрамы–напоминания, и человек живёт дальше как ни в чём не бывало… Значит, ты украла и мою любовь к сыну? Но ведь я по-прежнему люблю его. Эта любовь всё ещё со мной.

Но ответа на этот раз не последовало.

Женская рука, лежащая на плече, внезапно исчезла.

Тигурт растерянно огляделся. Вокруг никого не было. В небольшой уютной пещере он находился в полном одиночестве. Эрво и странная женщина исчезли, и лишь мелодичное журчание подземного источника напоминало о том, что ему всё это не привиделось.

Внезапно пролом в потолке заслонила чья-то тень, и в следующую секунду на голову целителя свалился моток толстой ворсистой верёвки. Стиг машинально ухватился за неё, и верёвка тут же натянулась, потащив его наверх. Тигурт едва успел подхватить свободной рукой свою драгоценную сумку. Кто-то очень сильный неутомимо поднимал его, и целитель очень надеялся, что этот кто-то будет не клеймёный бандит Шорох вместе со своими отвратительными головорезами, возжаждавший мести за погибших товарищей.

***

Ведьма снова исчезла из его головы. Он не слышал её голоса и не ощущал незримого присутствия внутри себя. Но она, без сомнения, следила за ним. Доржах был в этом твёрдо уверен. А ещё ведьма постоянно лгала. Это сильно не нравилось варвару, но что он мог с этим поделать? Коварство этой женщины велико, и оно было таким же огромным, как и её пока что ещё неведомые, но наверняка амбициозные планы. Зло, которое прикрывается любовью. Смеет называться ею и творить свои тёмные дела от её имени.

Но Доржах не знал, что такое настоящая любовь, и в этом крылась его растущая с каждым днём внутренняя сила, которая однажды позволит ему задушить свернувшуюся в кольцо, поселившуюся внутри опасную змею. Ведьма не могла забрать у него его чувства, потому что их не было внутри грубой, покрытой многочисленными шрамами мятущейся души. Он был выскоблен, как полый орех. Выскоблен тяжёлой жизнью и выпавшими на его долю непростыми испытаниями.

Доржах был уникален.

Особый предмет в коллекции ведьмы.

Именно поэтому она его не убила. Именно поэтому воскрешала к жизни каждый раз. Чтобы изучить, а может просто поставить его голову на полку к другим диковинным трофеям, которых у неё наверняка скопилось за сотни лет немало.

Но что если была и ещё какая-то важная причина, о которой он до поры до времени не знал?

Именно такие мысли обуревали Доржаха, пока он шёл сквозь бурю и снег, страстно желая, чтобы на его пути как можно скорее оказался охотник за головами по имени Ирбут Сантор, которому он вырвет поганую глотку голыми руками. Хотя наёмник оказался не так уж и прост. Драться он умел и был, судя по всему, хитёр и крайне опасен. Такой не подпустит к себе врага слишком близко во второй раз. Да и их случайная встреча в этом ледяном хаосе казалась маловероятной. Но ведь встретились же они в прошлый раз внутри горы? Почему бы всемогущим богами не провернуть нечто подобное снова? Только теперь охотник поменяется с жертвой местами, а значит всё станет намного интересней.

Добравшись до заснеженного леса, варвар заметил чуть впереди крадущихся косматых головорезов, числом больше десятка. Они были вооружены чем попало, преимущественно топорами и кузнечным инвентарём. По всему выходило, что это сбежавшие из тюремного конвоя собратья каторжники. Но что они делали в лесу? Тоже охотились на кого-то?

Ответ пришёл довольно быстро. Из-за ближайших деревьев прилетело самодельное копьё, пронзив одного из бандитов насквозь. Раздались истошные вопли. В сторону людей полетели новые копья. Нападавшие засели где-то на верхушках деревьев. Головорезы яростно проклинали невидимых врагов. Но вот с одной из высоких сосен соскользнула вниз гибкая длинноволосая фигура.

«Эльфы! – тут же догадался Доржах. – По всей видимости, они объединились и ведут войну с людьми. Но за что им друг с другом сражаться? Неужели им так тесно здесь? Или есть что-то ещё…»

Охотника за головами среди отчаянно бьющихся каторжников не было, стало быть в лесу Доржаху делать решительно нечего.

Ещё немного понаблюдав за случившейся прямо у него на глазах кровавой дракой, варвар развернулся и пошёл обратно к горе, ведомый верным охотничьим инстинктом. Ведьме был нужен тот красный кристалл, но она не могла точно определить место нахождения его владельца, будто того прикрывала некая могучая сила. Значит, ведьма действовала наугад. Это сильно осложняло поиски для Доржаха. Куда же мог направиться Сантор? Долину он вряд ли так быстро покинет. Хотя что ему здесь теперь делать? Конвоируемый мёртв. Судебное дело закрыто. Значит, следует рассчитывать только на чистое любопытство наёмника. Он ведь должен хотя бы попытаться выяснить, что же вокруг, в конце концов, происходит. Ведь было же очевидно, что в долине творились очень странные дела. Да и помочь бойцам «Ледяного Братства» выловить остальных беглецов его неоспоримый долг.

Ирбут Сантор был где-то рядом. Доржах чувствовал это, но самого острого чувства было, конечно же, недостаточно, ведь оно не добавляло определённости. И варвар решил подождать. Забравшись на большой обледеневший камень, он уселся на нём, подвернув ноги под себя и закрыв глаза, принялся слушать зловещие завывания ветра. Ветер или сама гора могли подсказать ему, где искать врага.

Снег безмятежно падал, превращая сильного рослого мужчину в покрытую белым покрывалом статую. Но Доржах не чувствовал холода. Колдовской огонь, снова запылавший внутри него, не давал ему ни замёрзнуть, ни страдать от голода. Он делал из него идеального охотника.

Но разве не именно таким и должен быть охотник, который охотится на других охотников?

Вот если бы ещё немного утих снегопад… Но он и не думал утихать.

Глава 13 Ключ и дверь

Ирбут Сантор нырнул в лесную чащу и примерно через полчаса вышел к замёрзшей реке. У берега торчали из снега вмёрзшие прямо в воду узкие рыбацкие лодки. Чуть дальше виднелась занесённая снегом пристань и двухэтажная пристройка около неё. На сложенных из толстых древесных стволов стенах висели рыболовные снасти. Ещё там были сваленные вёсла, продублённые бочки и длинный железный багор. Последний заинтересовал Сантора. Он подошёл ближе, попытавшись взять в руки прислонённый к стене пристани инструмент, который вполне можно было бы использовать как оружие. Но багор намертво примёрз одним концом к земле, а другим к самой стене.

Пожав плечами, Ирбут взбежал на жалобно скрипнувшее крыльцо и попытался открыть дверь. Разумеется, дверь была заперта. Тяжко вздохнув, охотник за головами чуть отошёл назад и, разогнавшись, легко вышиб хилую на вид преграду плечом. В плече при этом что-то предательски хрустнуло, но дверь не устояла. Сантор оказался внутри двухэтажной пристройки и тут же раздражённо захлопнул дверь, перед носом сунувшегося было следом ледяного ветра.

Осматривать внутреннее убранство времени не было, как и искать еду, которой, скорее всего, здесь и дух простыл. Охотник за головами присел на чисто выметенный деревянный пол и принялся доставать из заплечной сумки нехитрые предметы для предстоящего сложного ритуала.

Это было самое крайнее средство, о котором его неоднократно предупреждал демон. Он предостерегал Ирбута, каждый раз напоминая, что прибегать к подобному следует только в самой тяжёлой ситуации. Как раз такой, как сейчас.

«Если я вдруг исчезну, - наставлял его обитатель багрового камня. – Найди любую деревянную поверхность и воспользуйся свитком. Зажми в правой руке кристалл и точно следуй моим указаниям. Заучи всё наизусть, потому что любое нарушение последовательности действий приведёт к катастрофе…»

Сантор зажёг извлечённую из сумки маленькую лампаду. Затем достал кусок заранее заготовленного чёрного угля и жёлтый шершавый свиток, перехваченный посередине золотым кольцом. Этот свиток он получил вместе с кристаллом три года назад и сразу определил, что изготовлен он из человеческой кожи.

Развёрнутый свиток представлял собой три тонких, пожелтевших от времени листа. Ирбут расправил первый лист и принялся тщательно срисовывать оттуда сложный символ, изображая его прямо перед собой на полу. Больше всего этот символ походил на лежащего на спине человека, который широко развёл в стороны руки и ноги. Рисунок на полу получался большой, почти в человеческий рост. На втором листе свитка темнели замысловатые знаки, их следовало вывести по краям большого круга, в который Сантор заключил получившийся рисунок. Закончив с рисованием, охотник за головами тщательно сравнил изображённое на листах с тем, что он начертил на полу, и остался результатом в целом доволен. Всё было верно с точностью до последнего знака.

Затем наёмник вошёл в круг, став точно по его центру и зажав в правой ладони висящий на шее камень. Теперь пришло время для третьего листа. Там не было рисунков. Там был короткий текст на равнинном наречии, который охотник за головами хорошо знал наизусть. Но вот смысл этих странных слов ему не был известен. Просто они написаны на знакомом языке, только и всего. Чтобы он мог без ошибки прочесть их вслух.

- Майнис эрмут кастарнаат, - хрипло прочитал Сантор. – Нигурра этмир натт!

Зажатый в руке кристалл нагрелся, но охотник за головами не обратил на это внимания. Он даже хотел рассмеяться, но не успел, потому что пол под его ногами вдруг завибрировал, придя в движение. Ирбут пошатнулся, чуть не упав, а из оживших деревянных досок уже прорастало что-то тёмное и шевелящееся, словно клубок змей, поднимаясь и формируя высокую прямоугольную рамку, через мгновение превратившуюся в покрытую мелкими тёмно-зелёными листьями дверь.

- Вот так поворот, – озадаченно произнёс охотник за головами и, обойдя похожую на живую изгородь дверь кругом, обнаружил с другой её стороны всё те же шевелящиеся листья, по котором будто пробегал волнами невидимый ветер.

О появлении этой двери, ведущей неизвестно куда, его не предупреждали. Ему вообще ничего не говорили про последствия древнего ритуала, сказав лишь, что прибегать к нему следует в самом крайнем случае.

Живая дверь росла прямо из вздыбившегося пола. Казалось, все деревянные поверхности в двухэтажном причальном доме ожили. Дерево стонало и двигалось, с потолка сыпалась серая пыль.

Любые двери существовали для того, чтобы их открывать.

Сантор нахмурился, но деваться было некуда. Протянув руку, он слегка толкнул покрытую шевелящейся листвой створку, и та легко поддалась, открывшись вовнутрь. В лицо пахнуло резкими незнакомыми раздражающими носоглотку запахами. Охотник за головами закашлялся, оторопело наблюдая, как прямо по полу из-за приоткрытой двери струится плотный багровый туман. Точно такой же туман, который он часто видел внутри висевшего сейчас у него на шее талисмана.

- Одновременно и ключ, и дверь, – задумчиво повторил вслух слова демона Ирбут и, наконец окончательно решившись, вошёл в клубящуюся удушливую неизвестность.

***

Сидевшая на берегу подгорной реки Эллютире резко вскочила на ноги. Всё её тело вибрировало, по коже пробегала мелкая дрожь. Ведьма пошатнулась, но всё-таки удержалась на ногах. Золотая змея, вытатуированная на её теле, крутилась волчком, чувствуя душевный трепет своей нервничающей хозяйки.

«Кто-то открыл проход в мой родной мир, – изумлённо подумала ведьма, сильно разволновавшись. – Но как? Как такое возможно? Ведь этот проход могу открыть только я одна».

Она чувствовала его. Проход открылся совсем недалеко от горы. Она хорошо видела ЕГО своим особым, нечеловеческим зрением – тёмно-багровое, колеблющееся пятно с оплывшими чёрными краями на белом слепящем снежном фоне. Тёмное, манящее к себе колышущееся зеркало, неспособное отражать свет, а способное лишь поглощать его.

Мощный всплеск энергии затопил близлежащий лес, но почувствовать это могли далеко не все. Эллютире бросилась к питающему её жизненной силой алтарю, опуская на него обе руки, словно пытаясь сдвинуть холодный шершавый камень. Нет, у неё всё ещё слишком мало сил. Она не могла отходить от горы далеко. Пространство снаружи было строго ограничено. Пройди она чуть дальше, и её силы с каждым новым шагом начнут стремительно таять, а тело откажется повиноваться.

Ей не добраться до открывшегося прохода.

Мысли путались. Слабое, хрупкое тело из плоти и крови неистово дрожало, покрываясь испариной. Кто это сделал? Неужели тот самый человек, который хранил заветный ключ? Как же сложно было ей его найти, и даже не его самого, а зыбкий след, который, несмотря на все усилия спрятавших кристалл, оставался в окружающем пространстве. Этот след был очень слабым, будто разбегающиеся на воде круги от упавшего маленького камешка, но Эллютире услышала его.

Неужели Хранитель вошёл в проход? Это означает, что он сможет узнать часть правды. Будет способен понять, зачем Эллютире так необходимо проникнуть в открываемую только красным кристаллом тайную дверь. Этого ни в коем случае нельзя было допускать. Но что она может сейчас сделать? Слабая и беззащитная, заключённая собственной прихотью в такую хрупкую и несовершенную оболочку.

«Доржах!» - вспомнила Эллютире.

Вот кто ей сейчас нужен. Ущербное существо с куском льда вместо нормального сердца. Кто выжег в нём все его чувства? Или, быть может, он таким и родился? Но возможно ли это? Она могла время от времени управлять им, но не могла полностью себе подчинить. Как и тех двоих представителей других рас, проливших на белый алтарь свою кровь. Но такова цена воскрешения. Ведь за всё рано или поздно следует платить. Они дали Эллютире кровь, жизнь и власть над своими народами, но в тот же миг она утратила возможность влиять на их разум. Она могла их убить, но не могла покорить. И лишь Доржах по какой-то диковинной внутренней прихоти пока ещё соглашался сотрудничать с нею. Но эта тонкая связь таяла с каждым новым днём. Сопротивление росло, и рано или поздно она будет вынуждена отступить, отпустив своего раба на волю. Как же ей не хотелось этого делать…

Эллютире «позвала», и варвар откликнулся. Он пребывал в тот момент в каком-то странном трансе, слушая бушующий вокруг ветер, и лишь защита покровительницы не позволяла буре убить его, превратив в безжизненную ледяную глыбу. Кажется, он упивался своей неуязвимостью, нарочно дразня опасную стихию.

- К реке, скорее! – вслух приказала Эллютире, отправляя усилием воли образ заснеженного берега, причала и двухэтажной пристройки возле него. – Забери у Хранителя кристалл, иначе быть беде. Любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Но ничего не бойся, потому что я снова воскрешу тебя. Спеши! Времени мало…

Но беспокойство только лишь нарастало. Хранитель не мог открыть проход просто так, воспользовавшись только одним кристаллом. Этого недостаточно. Ещё было необходимо правильно нарисовать «Печать входа» и произнести тайные слова на древнем мёртвом уже целую тысячу лет языке. Всё это защищало ключ от случайного использования. Кто же дал Хранителю «Печать» и верные слова? Кто-то явно играл против Эллютире, и она не была готова к такому повороту. Нет. Не сейчас. Когда она всё ещё слишком слаба.

Кто же это мог быть? КТО? Неужели за ней следят и по эту сторону?

Эллютире лихорадочно соображала, меняя планы на ходу. У неё уже был запасной вариант, и теперь его следовало поспешно реализовывать. Сработает ли он, покажет ближайшее будущее.

Необходимо было немедленно начать готовить своё тело к новой трансформации.

Роковой час настал.

***

Доржах открыл глаза, стряхивая приятное оцепенение. Ветер всё-таки убаюкал его своей яростной песней, и варвар, с тоскою вспоминающий горячий самум, чуть не заснул, уже чувствуя обжигающий песок под босыми ступнями и тёплую рукоять верного, изогнутого на конце, отлично сбалансированного меча.

- К реке, скорее! – услышал Доржах слова ведьмы, принесённые колючим ветром. - Забери у Хранителя кристалл, иначе быть беде. Любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Но ничего не бойся, потому что я воскрешу тебя. Спеши! Времени мало…

Варвар ловко спрыгнул с камня, на котором сидел, разминая затёкшие мышцы. Ведьма нашла Сантора. А ведь утверждала, что не могла его «видеть»? Значит, снова соврала. Ложь входила у неё в привычку. Плохой знак. Очень плохой. Недаром говорят мудрецы: «Не верь сладкоречивой красивой женщине и сидящему на троне улыбающемуся мужчине». Воистину толковая поговорка.

Вслед за словами пришёл и зрительный образ. Картинка проступила в голове, словно замысловатый узор на замёрзшем оконном стекле. Доржах увидел пристань и занесённые снегом лодки. Вот где укрылся охотник за головами. Варвар оказался прав, и Сантор не ушёл из долины, а решил разведать её тайны.

Мудро, но очень дерзко и опрометчиво…

***

Доржах бежал, словно хищный грациозный и невероятно сильный зверь. Ему казалось, что он парит над глубоким снегом, едва касаясь его ногами. И в самом деле, как ему удавалось так двигаться, чтобы не проваливаться в наметённые непогодой огромные сугробы? Снова колдовские штучки вероломной ведьмы? Или, быть может, он сам инстинктивно выбирал такие места, где наст был наиболее твёрдым?

Ведьма продолжала упорно показывать картинку. Теперь он видел окружающее пространство с высоты птичьего полёта. Вот уже закончились горы и начался уснувший до весны лес, а чуть правее сразу за ним виднелась замёрзшая речка – конечная точка его стремительного бега.

- Что я должен сделать? – вслух спросил Доржах, борясь с прерывистым дыханием, со свистом вырывающимся из его могучих лёгких.

«Забери кристалл и принести его мне! – тут же принёс ветер. – Убей Хранителя, иначе он не даст нам покоя».

По поводу последнего варвар не возражал, хотя и понимал, что сделать это будет весьма непросто. Впрочем, излишние сложности никогда его особо не пугали, сколько он себя помнил. И на этот раз, пожалуй, тоже не будет никаких исключений из правил.

***

Пройдя врата и оказавшись в чужом мире, Ирбут Сантор удивлённо рассматривал свою правую руку. Ту самую руку, в которой он совсем недавно сжимал багровый кристалл, когда началась последняя стадия открывающего дверь ритуала. На ладони теперь темнела чёрная татуировка, в точности повторяя рисунок, который Ирбут сделал на деревянном полу. Метка останется с ним на всю жизнь. Яркое свидетельство того, что он открывал загадочный проход.

Но проход, ведущий куда?

Охотник за головами медленно шёл по хлюпающему ночному болоту. В глубоких отпечатках, повторяющих форму подошв его сапог, собиралась буро-красная жидкость. Какие-то непонятные не то животные, не то птицы неприятно кричали из темноты. В небе горел круглый глаз светло-коричневой хмурой луны, света он давал совсем мало. Если бы не светился сам болотный туман, то Ирбут наверняка давно бы заблудился. Дышать было тяжело. Местный воздух оказался чересчур влажен и, по всей видимости, разрежён, как в высокогорных местах. Но здесь было тепло. Тепло шло от самой сырой земли, трагически всхлипывающей под ногами при каждом новом шаге.

«Что я здесь ищу?» - мысленно спрашивал себя Сантор, не совсем понимая, зачем он вообще открыл этот непонятный проход. Чем ему поможет пребывание в этом мерзком, отталкивающе выглядящем месте? Неужели его демон всё время обитал именно здесь? А ведь он не раз предупреждал, что находится вовсе не в тесной темнице, а на свободе. Но Ирбуту и в голову не могло прийти, что там, за изогнутым стеклом таинственного талисмана, может существовать целый огромный мир.

Выходит, он и сам теперь попал вовнутрь магической безделушки?

Какие-то белые огни парили над исходящей паром землёй, оставляя за собой длинный мерцающий след. Вблизи эти загадочные огни оказались диковинными насекомыми. Из багровой полутьмы стали проступать очертания уродливых скрюченных деревьев, и охотник за головами резко остановился, подумав о том, что он вполне мог навсегда остаться здесь, канув среди горячих зловонных болот. От подобной мысли его прошиб холодный пот. О чём он только думал, безрассудно ступая на мягкую рыхлую землю чужого неприветливого мира? Не иначе, местный воздух одурманил разум.

Где теперь искать впустивший его проход?

Сантор испуганно оглянулся и слегка опешил от увиденного – светящийся прямоугольник двери по-прежнему был у него за спиной. Но как такое возможно? Выходит, проход перемещался следом за ним? Быть может, он был как-то «привязан» к висящему у него на шее кристаллу?

Ирбут отвернулся и ещё какое-то время бесцельно брёл по болоту. Затем снова посмотрел себе за спину. Проход был на месте. В проёме виднелся покрытый вспухшими досками пол и яркое окно пристани, затянутое кружевами изморози. Один лишь шаг назад отделял от родного мира, и это успокаивало…

Скрюченные деревья стали попадаться значительно чаще. Теперь это были огромные могучие стволы бурого цвета, поросшие кое-где ярким зелёным чуть светящимся в темноте лишайником. Пышные фиолетовые кроны терялись где-то высоко во тьме. Сантор заметил довольно неприятную особенность. Ему всё время казалось, что древесные стволы, мимо которых он проходил, слегка пульсируют, будто что-то живое находилось внутри них. Ирбут не был человеком робкого десятка, но, зайдя в жуткий лес, сразу почувствовал лёгкий озноб в районе затылка. И это при том, что он уже битые четверть часа обливался липким потом в тёплой зимней одежде.

Наконец терпение его лопнуло, и, выхватив меч, охотник за головами слегка надрезал ствол ближайшего дерева. Меч легко распорол оказавшуюся мягкой бурую кору. Длинный вертикальный порез разошёлся в стороны, и под ноги успевшего отскочить в сторону Сантора выпал обнажённый человек. Из открытой полости повалил пар и стала сочиться похожая на гной жёлтая вязкая жидкость, распространяющая сладкий ни на что непохожий пьянящий запах.

У Ирбута закружилась голова, но он всё-таки, борясь с отвращением, попытаться рассмотреть человека, выпавшего из ствола дерева. Это был молодой мужчина примерно тридцати лет. Мужчина был жив и, судя по ровному дыханию и двигающимся под закрытыми веками глазным яблокам, находился в состоянии глубокого сна. Волос на голове у него не было, как и не было ни ресниц, ни бровей.

Охотник за головами подумал, что было бы нелишним попытаться разбудить незнакомца, но, честно говоря, делать это ему почему-то совсем не хотелось. Он подошёл к ещё одному дереву и сделал новый аккуратный разрез уже на его стволе. Вывалившееся из этого древа голое серокожее существо не было человеком. Длинный, уродливо вытянутый череп, острый подбородок, узкие скулы, маленький нос и почти безгубый рот. Особое внимание Сантор обратил на длинные руки, ибо там было всего по три гибких суставчатых пальца. Позвоночник сильно выпирал из спины. На плечах локтях и коленях виднелись острые загнутые шипы. Тёмно-серая лоснящаяся кожа при ближайшем осмотре была больше похожа на чешую.

Перед ним был демон из талисмана или кто-то очень сильно на него похожий. Ирбут задумчиво посмотрел на зажатый в руке меч. Затем обвёл взглядом ближайшие деревья.

«Посмотрим, что там в остальных», – мысленно решил он и принялся вскрывать влажные пульсирующие стволы.

В ещё двух деревьях оказались обычные люди, а вот из третьего вывалился очередной серый демон.

«Два разных народа! – догадался Сантор. – Как в моём родном мире. Только в моём их три. А здесь, по всей видимости, всего два. Ну, во всяком случае, пока обнаружил я только два. Но что они делают в деревьях? Неужели в каждом стволе заточён его спящий жилец?»

Запах от вскрытых стволов был теперь просто невыносимым, но вдруг подувший в спину холодный сквозняк слегка очистил окружающее пространство. Ирбут оторопело разглядывал пять обнажённых тел, мирно спящих на мягкой болотной траве. Ветер, бивший ему в спину, дул со стороны замёрзшей реки, а это означало только одно - кто-то открыл дверь в двухэтажную пристройку у пристани.

Кто-то?

Открыл дверь?

Сантор стремительно обернулся, и это спасло ему жизнь, потому что удар железным багром, который наносил ему возникший в дверном проёме Доржах, был страшен. Варвар вложил в него все свои силы и всю свою неистовую ярость. Ирбут успел сдвинуться в сторону, и смертельный удар пришёлся ему в область левого плеча. Он наверняка сломал бы ключицу, если бы не скрытый под тёплым плащом стальной наплечник. Заточенное острие скользнуло по металлу, поразив пустоту.

Однако дальше события развивались не в пользу охотника за головами.

Отбросив в сторону мешавший в близкой схватке багор, Доржах за шиворот втащил Сантора обратно в привычный мир и, ловко выбив меч неизвестным Ирбуту довольно болезненным приёмом, повалил противника на жалобно заскрипевший пол. Затем навалился сверху, срывая с шеи цепочку с талисманом. В ту же секунду всё ещё открытый за их спинами проход свернулся, врастая обратно в оживший деревянный пол. Варвар на мгновение потерял равновесие и именно в этот самый миг охотник за головами рывком сбросил его с себя и, откатившись в сторону, метнул выхваченный из-за сапога острый клинок.

Нож вошёл Доржаху точно под сердце. Варвар издал глубокий свистящий вздох и как подкошенный повалился лицом вниз на деревянные доски.

Ирбут поднялся на ноги. Морщась, потёр ушибленное плечо. Затем подошёл к поверженному каторжнику и, разжав ему пальцы, забрал талисман. Выдернул из широкой груди нож, возвращая спасшее ему жизнь оружие обратно в ножны.

Каким образом упавший с огромной высоты Доржах выжил, Сантора интересовало сейчас меньше всего. Как и то, каким образом он так быстро его нашёл. В любом случае теперь враг точно мёртв. Окончательно и бесповоротно.

Спрятав талисман и подобрав меч, охотник за головами поспешно вышел на пристань. Его короткое путешествие в чужой мир мало что дало. Вместо ответов возникало ещё больше тайн и вопросов. А значит, следовало продолжать докапываться до истины, какой бы она ни оказалась.

Одно было ясно точно. Демон не был демоном в обычном понимании этого слова. Демон оказался представителем загадочной расы из другого мира. Знать бы ещё, зачем в этот мир так рвётся могущественная ведьма.

Впрочем, всему своё время.

Пока что следовало тщательно хранить кристалл, и наилучшим решением было бы покинуть долину и унести его как можно дальше отсюда. Но что-то мешало сделать это прямо сейчас. Мешало незнание. Нужно сперва выяснить, что же на самом деле здесь происходит.

Хотя риск был неоправданно огромен.

***

Наверху поджидали четверо. Стиг Тигурт уже подготовился к наихудшему, но увидев четырёх длинноволосых эльфов, сразу успокоился. Эти уж точно его сразу не убьют. Во всяком случае, сперва как следует расспросят.

- Меня зовут Ильтурион, - сообщил один из представителей лесного народа с чёрной повязкой на левом глазу. – Мы видели, как ты провалился под снег, эсхоло. И решили тебе помочь… потому что ты обронил вот это.

И эльф протянул Тигурту серебряную заколку – знак странствующего целителя.

- Спасибо, нэстро, - поблагодарил Стиг, непослушными пальцами прикалывая заколку обратно на воротник своей куртки. – Я благодарен тебе за спасение. Но скажи мне, не видел ли ты в окрестностях потерявшегося мальчика лет десяти?

- Здесь не было детей, - ответил эльф. – Только преступники из попавшего под сход лавины тюремного обоза. Они напали на нас, пытаясь завладеть нашей пищей. У нас была конина и ещё кое-какие припасы, которые мы смогли обнаружить в ближайшем людском посёлке. А ещё нам удалось найти берлогу впавшего в спячку медведя и убить его. Так что я приглашаю тебя… хотя ты и не назвал нам своё имя… к нашему костру…

- Стиг Тигурт, – представился целитель, почтительно кланяясь.

- Я зову тебя, Стиг Тигурт, отведать с нами медвежьего мяса, - повторил Ильтурион. – Судя по твоему осунувшемуся лицу, ты давно не ел и страдаешь от сильного голода.

- Да, всё так и есть, – подтвердил Тигурт.

- Так идём же с нами.

Стиг не возражал и, пошатываясь, побрёл вслед за эльфами, в очередной раз не совсем понимая, что вокруг происходит. Своё чудесное спасение он воспринял как часть творящегося вокруг бреда. Эрво на время оставил его. Отец не видел его маленькой фигурки, сколько ни озирался по сторонам. И, странная вещь, - целитель вдруг почувствовал огромное облегчение и даже сам испугался этого нового непривычного чувства.

Выходит, он был рад, что Эрво сгинул. Выходит, он страстно жаждал этого, тайно желая завершения творящегося с ним кошмара.

Эльфы привели Тигурта к огромному костру, вокруг которого мирно сидели остальные их собратья. Стиг насчитал пятнадцать светловолосых воинов. Все выглядели довольно хмурыми и неприветливыми. На подсевшего к огню человека никто не обратил внимания. Эльфы сосредоточено ели, вылавливая из снятого с костра котла сочные куски медвежьего мяса. От запаха сытной еды у целителя свело внутренности, но он всё-таки не рискнул нагло засунуть руку в котёл, деликатно ожидая приглашения.

Чуть поодаль на дереве висела огромная медвежья шкура, и Тигурт подивился исполинским размерам свирепого зверя.

- Ешь, эсхоло! – Ильтурион протянул целителю деревянную миску с горячей ароматной похлёбкой, в которой плавал жирный кусок аппетитного мяса. – Как наешься, осмотришь раны наших воинов. Нам необходима твоя помощь.

Стиг благодарно кивнул и тут же набросился на похлёбку, жмурясь от удовольствия и прислушиваясь к тому, как быстро успокаивается взбудораженный запахом пищи желудок. Вкусная подлива текла по подбородку, капая на одежду, но Тигурт не обращал на это внимания, блаженно насыщаясь и чувствуя, как к нему возвращаются утраченные силы, будто то была часть сил могучего убитого медведя.

Отложив в сторону опустевшую миску, целитель заметил справа от висящей на дереве медвежьей шкуры нечто странное. Идущий крупный снег мешал рассмотреть эту странность подробно. Заинтересовавшись, Стиг встал из-за костра и, подойдя ближе, содрогнулся от отвращения, усилием воли сдержав рвущийся наружу рвотный позыв. На длинных деревянных кольях были насажены человеческие головы. Шестов, как и голов, было десять. Несмотря на обезображенные смертью перекошенные лица, Тигрут узнал многих и особенно Шороха с чёрным клеймом на лбу.

- Мы решили нашу проблему с людьми, – сообщил бесшумно подошедший сзади Ильтурион. – Отныне они больше никого не побеспокоят и никому не станут угрожать. Те, кто ждут их прибытия на каторгу, будут сильно разочарованы. Мы сделали чужую работу, но мы не ждём благодарности. Тщательно выпалывать вредоносные сорняки – дело, достойное любого эльфа.

- Понимаю, - кивнул целитель, отворачиваясь от насаженных на колья голов и делая вид, что с большим любопытством рассматривает медвежью шкуру.

- Мы были в их логове… - продолжил эльф. – В охотничьем поселении. В том доме, где они засели после битвы с подгорными воинами, вероломно утащившими припасы. Мы не злимся, ибо на их месте поступили бы точно так же. Однако меня волнует другое… когда мы проникли в тот дом, то обнаружили трупы. Кто-то убил четверых разбойников, прятавшихся внутри, перерезав им горло. Один из наших зорких разведчиков видел, как именно ты… человек называющий себя Стиг Тигурт… выходил из того самого дома. Что скажешь на это, целитель?

Тигрут в ответ пожал плечами:

- Я их не убивал. Я вообще не способен оборвать чью-либо жизнь. Моё призвание спасать жизни, а не отнимать их. Даже если предо мной закоренелый преступник и душегуб. Я давал особую клятву спасать, а не калечить, и я ревностно соблюдаю её.

- Но, быть может, ты видел, находясь внутри, кто зарезал всех тех людей?

- Их убил мой сын Эрво, – неожиданно для себя самого признался Стиг. – Он ехал вместе со мной в повозке, когда сошла лавина. Я пришёл в себя, но мальчика рядом уже не было. По всей видимости, он решил, что я погиб, и убежал в неизвестность. Теперь он неустанно следует за мной, убивая всех тех, кто даёт мне кров и еду. Я заранее предупреждаю вас об этом. И лучше бы вы меня прогнали, пока не случилась большая беда…

- Сколько лет твоему сыну? – нахмурившись, поинтересовался эльф.

- Этой весной исполнилось десять…

- А ты уверен, что тот, кого ты видишь, именно твой сын?

- Да, я уверен в этом. Ошибки быть не может. Или ты думаешь, что отец не способен узнать своё любимое чадо?

- Я слышал одну легенду… - задумчиво проговорил Ильтурион и хрипло прочёл по памяти: – «И тогда ночь станет днём, а день превратится в ночь. Из снежной пелены явится Неприкаянный, способный менять свои лица, и заберёт с собой самых слабых из тех, кто дрогнет первым перед надвигающейся погибельной холодной стихией!..» Я вижу что-то тёмное в тебе, эсхоло, и мне это совсем не нравится. Однако мне необходима твоя помощь, и я не прогоню тебя, как ты того просишь. Подлечи моих воинов и можешь уходить. Мы дадим тебе еды, а если надо, то и тёплые вещи…

- Хорошо! – легко согласился целитель. – Пожалуй, я прямо сейчас всех и осмотрю…

И он вместе с эльфом вернулся к грозно ревущему жаркому костру, казалось, достающему до самых стылых небес.

Глава 14 Подземный Дворец

Канатная дорога закончилась в огромном зале, потолок которого поддерживал добрый десяток толстых мраморных колонн, украшенных искусной лепкой, изображающей замысловатое переплетение густых виноградных лоз. Деревянная вагонетка с характерным скрипом и шуршанием ещё немного проехала по каменному полу, после чего остановилась.

- Гномы проходили здесь! – торжественно воскликнул Тордан, спрыгивая на ровный пол и водя горящим факелом из стороны в сторону. – Вот в пыли их следы.

- Когда это ты сделался опытным следопытом? – с интересом спросил Сигилиэль, выбираясь из вагонетки следом за гномом.

- А для этого вовсе необязательно быть лесным жителем, - возразил Тордан. – Мы тоже кое-что да умеем. Камень способен говорить так же, как и лес. Просто надо уметь его слушать и понимать каменный язык…

- Каменный язык? – удивился эльф. – Это как? Грохот и скрежет?

- Может и грохот, - огрызнулся гном. – Смотри, там наверху… кажется, это снежинки.

Сигилиэль посмотрел туда, куда указывал напарник, увидев в призрачном свете, бьющем из-под свода колоссальной пещеры, медленно падающий снег.

- Значит, поверхность близко, – констатировал эльф. – Хорошо, что мы не погрузились в гору слишком глубоко. Выход где-то рядом. Хотя я мог бы поклясться чем угодно, что мы всё время опускались вниз. Проклятое колдовское место… здесь ни в чём нельзя быть уверенным. И это ещё одна причина, по которой нам лучше всего поскорее убраться отсюда.

Взвалив на плечи мешки с провизией, беглецы двинулись по чёткому следу, оставленному недавно прошедшим отрядом гномов.

- Знаешь, что я думаю, - через некоторое время произнёс Тордан, с интересом крутя головой по сторонам.

- И что же? – отозвался Сигилиэль, которому сильно не нравилось большое количество колонн, за каждой из которых мог спокойно прятаться недружелюбный злобный гном с арбалетом наперевес.

- Что мы сильно отстали от отряда Даргара. Я не слышу их. Не вижу света факелов. Теперь мы можем идти за ними, только читая следы на камне. Хорошо, что здесь давно никого не было и много не потревоженной пыли, иначе мы бы точно заблудились…

- А если заблудились они? – возразил эльф. – Ты так полагаешься на интуицию этого Даргара, сына Даргона. А что если он не сможет найти кратчайший путь на поверхность?

- Сильно сомневаюсь в этом, - сощурился гном. – В венах Даргара течёт королевская гномья кровь, а это значит, что он может говорить с камнем на равных, и тот ему обязательно ответит. Я вот так не могу. Я могу лишь внимать камням, рассчитывая подслушать то, о чём они между собой шепчутся…

- Так они ещё между собой общаются? - усмехнулся Сигилиэль. – Ну и ну…

- Можешь не верить, дело твоё. - Тордан слегка насупился. – Просто не проси меня о помощи, если вдруг мы снова здесь заплутаем…

Эльф неопределённо хмыкнул, но продолжать спор, вопреки ожиданиям гнома, не стал.

А колонный зал всё не заканчивался. На его дальних стенах в неверном свете от факелов можно было заметить истлевшие древние ярко-красные знамёна. Гербы, изображённые на них, были беглецам совершенно незнакомы. На одних красовались замысловатые символы, похожие на летящих птиц, на других - боевые щиты и скрещённое оружие. Чаще всего попадалось изображение странных переплетённых друг с другом уродливых деревьев с толстыми, сильно изогнутыми корнями. Что всё это могло означать, знали, пожалуй, только сгинувшие в прошлом обитатели катакомб.

Но вот впереди возникли огромные каменные ступени, ведущие вниз. Колонны расступились, выстроившись в ряд по сторонам от широкой лестницы, словно неусыпные подземные часовые. Но каменная лестница быстро закончилась, выводя путешественников в новый зал. Выложенный разноцветными камнями пол вдруг сменился квадратной мраморной плиткой, подводящей к большому возвышению.

Гном с эльфом подошли ближе и, сильно задрав головы, уставились на очередную местную диковину.

- Да это же… - пробормотал Тордан. – Это ведь…

- Королевский трон! – закончил мысль гнома Сигилиэль.

- Но какого он размера?

- Довольно большой.

- Но почему?

- А ты подумай.

- Не знаю даже, что и думать…

- А ты ещё раз подумай крепко-крепко…

Гном нахмурился:

- Ты что же, надо мной издеваешься?

- Что ты… конечно же нет, - примирительно запротестовал эльф. – Но очевидно, что это трон короля-великана.

- И в самом деле. - Гном медленно поглаживал свободной рукой сильно отросшую за время путешествия бороду. – Как это я сразу не догадался?

- Подземный город давно вымерших великанов, – изрёк Сигилиэль, поднимая свой факел повыше. – А я-то всё думаю, что это все ступени здесь такие крупные. Мы ведь не могли точно оценить размеры зданий там внизу, что виднелись под канатной дорогой. Странно, что они поселились именно здесь. Под землёй. Да и канатная дорога… она ведь не предназначена для больших существ?

- А может, то была вовсе и не канатная дорога, - предположил Тордан. – А какое-то устройство для перемещения грузов. Тем более я слышал, что великаны в период расцвета их королевства вовсю использовали труд рабов, людей и гномов. Так что, возможно, в этой деревянной вагонетке перемещались как раз их слуги.

- Всё может быть, - согласился эльф. – Пожалуй, я мог бы забраться туда наверх, на сам трон. Как сам-то ты думаешь?

- А зачем нам это? – удивился гном. – Только время зря потеряем…

- Попробовал бы с высоты осмотреться. Впрочем, как знаешь… - не стал настаивать Сигилиэль. – Куда там дальше ведут следы твоих собратьев?

Склонившись в три погибели, Тордан тщательно изучал пыльный пол.

- В этом месте они точно не были. Следы проходят значительно дальше. Либо они не заметили этот трон, либо он их по какой-то причине просто не заинтересовал…

Они двинулись по следам дальше, оказавшись в длинном мрачном обеденном зале с исполинскими столами и стульями, часть из которых была перевёрнута и теперь уныло лежала на боку. Тусклый мертвенный свет пробивался сквозь узкие, забранные решётками, похожие на тюремные окна. В углах жутко темнели огромные, покрытые разводами ржавчины, комплекты боевых доспехов. Полые стражи сжимали в железных руках точно такие же секиры, что была у великана, вызвавшего роковую лавину. Казалось, из-под поднятых чёрных забрал за незваными гостями следили полные злобы и ненависти взгляды.

- Такое впечатление, что прямо во время славного королевского пира случилась нешуточная резня, – сказал эльф. – Смотри, кажется, я вижу на краю стола золотое блюдо.

- Ого! – восхитился Тордан. – Это целое состояние. Сможешь до него добраться?

Эльф прикинул высоту на глаз:

- Пожалуй, что и нет. Да и как мы его потащим с собой, ты хоть подумал об этом?

- Тоже верно. – Гном пригорюнился. – Это я сгоряча ляпнул. Жадность, так сказать, слегка взыграла…

- Жадность давний гномий порок, – знающе заметил Сигилиэль. – Впрочем, ты не обижайся, как раз тебе это качество, кажется, совсем не свойственно. Приятное исключение из правил, что уж говорить…

Тордан весь аж зарделся и в приподнятом настроении прошёл в следующее помещение подземного дворца, оказавшееся длинным, выложенным крупными щербатыми булыжниками коридором. Прошёл и замер как вкопанный, потому что в свете горящего факела блеснула лужа тёмной крови.

- Стой! – Эльф тоже заметил лужу и тут же выхватил лук, наложив на тетиву длинную стрелу.

Мешок с провизией уже лежал у его ног, и Тордан, утерев взмокший лоб, поставил рядом свой.

- Вон там дальше, - тихо проговорил Сигилиэль. – Кажется, чей-то труп…

- Я посмотрю.

Гном нервно облизнул пересохшие губы и осторожно двинулся вперёд.

- Это один из наших, – горестно выкрикнул он чуть погодя оставшемуся за спиной эльфу.

- Один из бойцов Даргара? – уточнил Сигилиэль.

- Да, один из них…

- Скверно. Очень скверно… Раз они бросили тело погибшего собрата, значит бежали от какой-то страшной погибели…

Чуть дальше они обнаружили ещё тела. Всего было убито шесть гномов. Судя по следам на их телах, подгорные жители погибли от рубящих ударов какого-то большого оружия. Один из гномов был даже разрублен пополам.

- Да это же наверняка… - начал было озвучивать свою догадку эльф, но в этот самый момент каменный пол под ногами с силой вздрогнул.

Где-то невдалеке раздался чудовищный утробный рёв. С потолка посыпалась сухая белая крошка.

- Проклятье! – Тордан принялся чистить запачканный плащ. – Что здесь, во имя вечно горящей кузни бессмертных предков, происходит?

Сигилиэль быстро прошёлся по тёмному коридору, где погибли гномы.

- Смотри, стоявшие вдоль стены скамьи все разбиты, а на стенах свежие выбоины, – сказал он. – А в обеденном зале всё цело, хотя и лежит в беспорядке. Но лежит, судя по всему, довольно давно. Значит, битва произошла после того, как гномы прошли сквозь обеденный зал. Их кто-то подстерегал здесь, чтобы напасть…

Странный крик повторился, и пол снова завибрировал.

- Предупреждаю тебя, что мы будем выглядеть полными идиотами, если пойдём посмотреть, кто это там так ревёт, – проговорил Тордан, продолжая яростно вытряхивать свой плащ.

- Но именно так мы и поступим, – неожиданно заявил эльф. – Кажется, я слышу голос Даргара, сына Даргона. Скорее же, поспешим к нему на помощь.

- Это безумие! – выкрикнул гном, но Сигилиэль уже кинулся вперёд и, чтобы не остаться в жутком, пропахшем гномьей кровью коридоре одному, Тордан поспешил следом, изрыгая под нос самые гнусные проклятия, которые только знал.

***

Великан напал на отряд гномов совершенно неожиданно, притаившись за поворотом тёмного коридора, коих в заброшенном подземном дворце было великое множество. Судя по всему, он отлично ориентировался в темноте. Первый удар приняли на себя дозорные, идущие в самом начале отряда. Они погибли практически сразу, сокрушённые гигантской секирой. А те, кто всё-таки смог от неё увернуться, были раздавлены исполинскими сапогами.

- Вперёд, не останавливаться! – скомандовал Даргар, что спасло остальным его собратьям жизни.

Гномы побежали, проскакивая под ногами несколько растерявшегося от такого поворота великана. Чудовище неуклюже крутилось на месте, пытаясь выбрать следующую цель для смертельного удара, но момент неожиданности был уже упущен. Гномы просочились мимо, ухитрившись выпустить во врага несколько метких арбалетных болтов.

Великан глухо взревел, почувствовав боль в правом колене, и, прихрамывая, потащился следом за беглецами, ломая попадающуюся на пути ветхую дворцовую мебель. Вот он с грохотом повалил какую-то древнюю статую, у которой при падении отвалилась голова, покатившись следом за удирающими гномами. Великан споткнулся об этот каменный обломок и едва удержался на ногах, схватившись за стену и выронив свою жуткую секиру. Это дало гномам немного драгоценного времени, чтобы убежать чуть дальше. Но чудовище и не думало бросать преследование, решив истребить врагов всех до единого. Гигант подобрал выпавшее оружие и угрожающе зарычал.

Светя себе под ноги факелами, подгорные жители вбежали на очередной узкий мост над тёмной подземной бездной и, сломя голову, бросились к его противоположному концу. Ковыляя и глухо постанывая, великан вынырнул из темноты рокового коридора. Быстро оценив обстановку, он понял, что беглецы не успеют достичь противоположного конца, если он немедленно ударит по мосту секирой. Победно взревев, гигант как следует размахнулся своим оружием, но опустить его не успел, потому что в этот момент ему в спину между лопатками со свистом вонзилась острая, как жало стрела. Рана вышла весьма болезненная, но не смертельная.

Великан взвыл, резко оборачиваясь и получая новую стрелу уже точно в левый глаз. Последовавший вслед за этим громоподобный рёв вызвал где-то невдалеке целый камнепад. Выронив секиру, гигант схватился за голову и, не видя ничего перед собой, косолапо бросился в тёмные недра пещеры.

- Спасены! – радостно закричал на мосту Даргар, видя, как последний из его собратьев благополучно переправился на противоположную сторону. – Кто бы вы там ни были, спасибо вам. Долгих лет здоровья тебе, о славный меткий лучник.

«Славный меткий лучник» не заставил себя долго ждать. Вынырнув из полутьмы на дальнем конце моста, он ловко подобрал обронённый кем-то из гномов всё ещё горящий факел.

- ТЫ?! – изумлённо прокричал предводитель гномов, узнавая в высоком длинноволосом незнакомце пленённого в пещерах эльфа.

Из-за спины меткого стрелка появился запыхавшийся Тордан, несущий за плечами аж целых два больших мешка.

- Возьмите нас с собой! – хрипло гаркнул гном. – Мы даже готовы вернуть вам часть съестных припасов. Вот они! У меня за спиной!

- Да что же это такое? – изумлённо пробормотал Даргар, озадаченно потирая подбородок. – Эльф-убийца и гном-воришка объединились в одну команду? И гора под ними в этот момент не разверзлась?

Но затем Даргар, сын Даргона, правителя Серебряных плавилен Истимрута вспомнил, что гномы во время своего панического бегства от великана потеряли все свои припасы, а возвращаться за ними в тёмные запутанные коридоры, в которых только что укрылся раненый разъярённый гигант, могли только обезумевшие самоубийцы.

- Хорошо, мы примем вас в наш отряд! – важно кивнул Даргар, краем уха слыша недовольное роптание топтавшихся невдалеке собратьев. – А вы взамен поделитесь украденной у нас же провизией… Чтоб мне лопнуть! Ну и обмен!

- По рукам! – радостно проговорил Тордан и, пыхтя, принялся быстро пересекать длинный мост под пристальным взглядом хмурого Сигилиэля.

Эльф был готов выпустить в любого гнома меткую стрелу, если вдруг подгорные жители решат вероломно обмануть их и силой забрать себе припасы. Но, к счастью, этого не произошло, потому что слово, единожды данное Даргаром, было нерушимо, как благородное серебро, добываемое в плавильнях далёкого Истимрута.

***

Доржаху снова снился знакомый сон. В нём он ехал верхом на огромном ездовом скорпионе. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась оранжевая пустыня. Горячий самум приятно обдувал загорелое лицо. Волнистые барханы лежали красивыми симметричными волнами и кое-где виднелись кривые следы от юрких ядовитых змей-эду, струящихся пёстрыми лентами по горячему песку.

Солнце стояло в зените, ослепительно сверкая золотым диском на лазурном чистом небосводе, и рядом с ним можно было заметить два бледных пятна от уже вышедших на небо лун-близнецов. Варвар приветствовал их задорным боевым кличем, и ему тут же отозвался рёв нескольких тысяч лужёных глоток, потрясших горячий воздух у него за спиной.

Доржах обернулся, с удовольствием обозревая свою великолепную армию. Сияли на солнце начищенные до блеска доспехи и шлемы. Блестели остро заточенные клинки и пики. Грозно смотрели в небо длинные копья. Реяли на ветру разноцветные знамёна. Хрипели и рвались в бой быстроногие акарахасские чёрные как смоль скакуны, на которых сидели гордые темноволосые воины в красных нагрудниках элитной штурмовой кавалерии «Говорящих с Ветром».

Поднявшись на очередной холм, варвар наконец увидел цель своего военного похода. Окружённый высокой каменной стеной город с напряжением и страхом ждал приближения могучей армии. Круглые купола дворцов и высокие смотровые башни чётко выделялись на фоне небесной синевы.

Доржах поднял над головой сжатый кулак, и его войско тут же послушно остановилось. Затем он резко разжал ладонь, и горнисты протрубили атаку. В готовящемся к осаде городе ответили басовитым звоном чугунных колоколов. Битва начиналась. Варвар пришпорил своего ездового скорпиона и, выхватив из ножен меч, ринулся в бой первым, грозя угодить под град выпущенных из-за городских стен стрел. Но стрелы почему-то не летели. Вместо них возник прекрасный женский лик, строго смотревший откуда-то сверху, прорвав небесную твердь порывами жалящего холодного ветра.

«Откуда в пустыне ледяной ветер?» - изумлённо подумал Доржах, и в ту же секунду проснулся.

- Как и обещала, – произнесла ведьма, поднимаясь с колен и убирая с груди варвара свои маленькие горячие руки. – Я в очередной раз вернула тебя к жизни…

Доржах сел и очумело огляделся. Он сидел на заснеженном дощатом настиле заброшенной пристани. Зад неприятно обжигало холодом. По всей видимости, ведьма выволокла его из деревянной двухэтажной пристройки на свежий воздух, где и воскресила.

Варвар с трудом вспомнил свои последние часы перед смертью. Его снова убил проклятый наёмник, подло метнув маленький острый нож. И надо же было такому случиться, что он попал им точно в сердце. Доржах осознал грустный факт, что он снова сильно недооценил коварство своего главного противника. Хотя и сам тоже хорош. Напал со спины. Так что быстрый позорный конец он получил вполне заслуженно.

- Мне надоело тебя воскрешать, – раздражённо сообщила ведьма, и варвару на секунду показалось, что золотистый змей, изображённый на её обнажённом теле, приготовился его атаковать.

- Ты вынудил меня покинуть гору. Но я не могу слишком сильно удаляться от неё и тратить на тебя драгоценное время и силы. Я всё ещё достаточно слаба… Чудо, что я вообще сюда добралась.

- Что же ты предлагаешь? – сипло спросил Доржах, не узнавая собственный голос.

Пришлось как следует прокашляться.

- Я предлагаю быстро решить эту проблему, - ответила ведьма. – Причём решить удобным для нас способом.

- Интересно, как?

- Ступай за мной. Нам необходимо вернуться в гору. Там я скажу тебе, что сделать. Сама я на это сейчас неспособна.

- Снова тайны и недомолвки, – скривился варвар. – Может, я лучше попробую открутить кому-нибудь голову?

- Всему своё время, – усмехнулась ведьма. – Это от тебя мне тоже очень скоро понадобится. Идём со мной. Я подскажу, что тебе следует предпринять, чтобы я больше не возилась с твоим остывающим трупом…

Доржах пожал широкими плечами и послушно побрёл за своей временной госпожой, решительно шагающей в сторону едва видной за пеленой снегопада горы. Её длинные до пят волосы красиво облегали стройную фигуру, превратившись в некое подобие своеобразной одежды. И ещё одна удивительная особенность, сразу бросившаяся в глаза, – ведьма не оставляла на снегу следов. Хотя на бестелесный призрак идущая впереди женщина походила сейчас меньше всего на свете.

***

Войдя в гору через незаметный со стороны маленький проход, ведьма повела Доржаха тёмными тесными переходами, продуваемыми насквозь горячими сквозняками.

- Откуда здесь горячий воздух? – спросил варвар, стараясь не цеплять косматой головой низкий шершавый свод.

- Гора стоит на дремлющем вулкане, - ответила идущая впереди ведьма. – Он спит уже несколько тысяч лет. И если когда-нибудь проснётся, ваш самый крупный континент будет расколот пополам. И на долгие годы настанет тёмная ночь. А с ней придёт смертельный хлад, убивающий всё живое…

- О таком событии у моего народа есть целая легенда, – вспомнил Доржах.

- Ничего удивительного, - сказала ведьма. – Такие легенды есть у многих народов. Большинство легенд не врут. Они предостерегают. Но понять это предостережение могут далеко не все…

- Что это за место? – продолжал свои расспросы варвар, пользуясь таким удобным случаем. – Я имею в виду саму гору.

- О, это особое место, – заявила ведьма, сворачивая в очередной тесный переход. – Сосредоточие древней силы. Таких больше нет в вашем мире.

- А кто всё это построил? Ведь очевидно, что пещеры вырублены в скале неведомыми мастерами.

- Это был древний вымерший народ, чьё имя давно стёрло беспощадное время…как и все его деяния…

- Тысячи лет… - задумчиво повторил Доржах. – Быть может, всё это построили древние великаны? Думаю, только им под силу высечь нечто подобное прямо в твёрдой неприступной скале.

- Нет, не они, - отозвалась из темноты ведьма. – Хотя как раз именно великаны заселили это место, когда истинные владельцы подгорной крепости покинули её, окончательно забросив.

- Может, то были гномы?

- Гномы? Ну уж нет… В то время они не были способны на такие сложные горные работы. Просто ещё не изобрели нужные инструменты и механизмы.

- А тот алтарь со статуей? – вспомнил варвар. – Кто высек его? И как он сюда попал?

- Ты задаёшь слишком много вопросов.

- Но мне же интересно, раз мы взаимовыгодно сотрудничаем. К чему все эти тайны?

- Они не касаются тебя, - холодно отрезала ведьма.

- И всё равно я желаю знать, – продолжал настаивать на своём Доржах.

Ведьма тяжко вздохнула, и это выглядело так обыденно и естественно, что варвар на секунду даже решил, что перед ним самая обычная женщина, по какой-то нелепой причине выдающая себя за могущественное потустороннее существо. Но это наваждение длилось ровно до того момента, пока ведьма снова не заговорила.

- Купель была выращена мною из скалы заранее, как и сама статуя, – призналась она. – Цель - вернуть мне утраченную в прошлом физическую оболочку. Любую плоть. Какую только захочу. Когда я обнаружила внутри горы подземную реку с целебной водой и особую глину на её берегу, то сразу поняла, что её можно использовать для моего воскрешения. Вода в реке течёт с самого сотворения мира. Она связана со спящим вулканом и сдерживает его… охлаждая огненную злость… Исчезнет река, и вулкан проснётся.

- Значит, ты бывала в нашем мире и раньше, - догадался Доржах.

- Верно. Бывала, – подтвердила ведьма. – Потому что знала, что меня рано или поздно сюда сошлют, лишив физической оболочки. Чтобы покорить этот мир, мне необходимо обрести новое воплощение в привычном здесь образе.

- Значит, ты хочешь нас покорить? – удивился варвар. – Но зачем тебе это?

- Любовь не может поступать по-другому, - усмехнулась во тьме ведьма. – Она просто обязана завоёвывать и покорять. Такова её изначальная суть. Поначалу ты борешься за любовь, а потом сама любовь уже борется за тебя…

- Какая-то бессмыслица, - честно признался Доржах.

- А тебе и не надо ничего понимать. Ты груда крайне необходимых мне сейчас крепких мышц, задающих слишком много лишних вопросов. Я ведь слабая женщина. И я часто нуждаюсь в защите и опеке.

- Ага, - тихо пробурчал варвар. – Конечно. Слабая женщина…

- Всё. Мы пришли, – вдруг сообщила ведьма, и Доржах пробрался следом за ней в небольшую пещеру с круглыми стенами, в центреу которой светилось нежным изумрудным светом маленькое подземное озеро.

Колеблющийся свет оставлял на каменных стенах замысловатые узоры, и вся эта идиллия здорово убаюкивала, навевая лёгкую приятную дрёму.

Варвар, не сдержавшись, зевнул.

- Сонная пещера, – сообщила ведьма, заходя в воду по колено у самой её кромки. – Там на дне большая дыра. Нырни и проплыви сквозь неё. Надеюсь, ты умеешь плавать. Ты вынырнешь с другой стороны каменной стены. Там будет отвесный подъем, но ты легко заберёшься по нему на самый верх. Отыщи небольшую малахитовую шкатулку, но ни в коем случае не открывай её, ибо это смертельно опасно. Учти, если ты там погибнешь, то я не смогу тебя уже воскресить, потому что я не способна преодолеть это озеро. Оно надёжно охраняет тот тайник...

- А почему именно я смогу туда спокойно пробраться? – удивился Доржах.

- Запрет распространяется только на меня, – пояснила ведьма. – Ну же! Чего же ты ждёшь? Ныряй!

- Небольшая малахитовая шкатулка, - повторил варвар, снимая одежду. – Не открывать. Принести тебе…

И он медленно вошёл в приятную тёплую воду.

- Да, и ещё одно… - спохватилась ведьма. – Когда нырнёшь, ни в коем случае не глотай эту воду. Иначе заснёшь. Навсегда.

Доржах кивнул и, набрав в могучую грудь побольше воздуха, нырнул, с головой уйдя под воду.

***

Эллютире вернулась в пещеру, в которой родилось её новое тело. Ключ к родному миру стремительно ускользал от неё. Рано или поздно она его, конечно же, получит. Это всего лишь вопрос времени. Но как раз времени у неё уже почти что и не было. Она подошла к подземной реке, и её волосы, облепившие стройное тело, быстро заструились по плечам, обнажая белоснежную юную кожу. Вытатуированный змей пришёл в движение, устроив голову в районе живота своей могущественной хозяйки. Закрыв глаза, ведьма медленно вошла в тёплую воду, полностью открывая разум и чувства, посылая своё острое желание измениться спящему где-то внутри древнему вулкану.

И вулкан откликнулся. Невидимые, едва ощутимые руки робко коснулись её бёдер и живота. Струящиеся тепло обволокло всю её фигуру, по мере того как Эллютире всё дальше и дальше заходила в воду. Когда на ровной поверхности реки осталась только её голова, ведьма громко вскрикнула, почувствовав, что нечто проникло вовнутрь её молодого тела. Это было похоже на быстрый укус стремительной змеи. Мгновенный удар, чувство острой боли и затем её постепенное затухание, головокружение и спутанные мысли от впрыснутого в кровь горького яда.

Но то был не яд.

То была новая жизнь.

Она поселилась внутри Эллютире и теперь росла с каждой минутой. Через неё в это мир придёт тот, кто позволит быстро покорить его. Тот, кто поставит всех на колени. Удивительный воин, наделённый не силой, а кротостью и добротой. Не страхом, а лаской и верой. Уникальный своей кровью и плотью.

И они возведут ему храмы и станут молиться ему, как богу.

Молиться ему и его прекрасной матери, олицетворяющей бесконечную, безупречную, бескорыстную любовь…

Глава 15 Талисман на удачу

То была очень давняя история. Так часто бывает, когда с момента определённых событий проходит всего каких-то три года, но когда ты пытаешься возродить их в памяти, то кажется, что на самом деле прошло по крайней мере лет десять. Ведь память весьма интересная штука, любящая играть в кошки-мышки с прошлым и подменяя то одно, то другое сообразно каким-то своим особым необъяснимым законам. Подсовывая фальшивки, чтобы легче жилось. Замазывая неприятные моменты и вдруг в самый спокойный период жизни вываливая всё это тебе на ошалевшую голову, будто ведро отрезвляющей ледяной воды.

Ирбут Сантор хорошо помнил тот день, когда стал владельцем загадочного артефакта с багровым туманом внутри. Хотя ему и казалось каждый раз, что с того момента прошло намного больше лет, чем минуло на самом деле.

То был очень тяжёлый период его жизни, полной жестоких несправедливых ударов беспощадной судьбы. Счастливая звезда ещё не светила над ним в полную силу, указывая верный путь. Странный демон не подсказывал ответы на, казалось бы, совершенно неразрешимые без посторонней помощи вопросы.

В тот холодный, но солнечный осенний день Ирбут пьянствовал на каком-то безымянном постоялом дворе в безымянном маленьком чумазом городишке, где жили исключительно мрачные суровые шахтёры, редко доживающие до тридцати лет. Это были отважные люди, спускающиеся на сумасшедшие глубины с огромным риском для жизни, чтобы добыть редкие минералы, делавшие богачами владельцев самих шахт. Они травились ядовитыми подземными газами, гибли под завалами или медленно угасали, надышавшись каменной пыли, разъедающей лёгкие.

Сантор уважал этих людей и немножко завидовал им, потому что у них, в отличие от него, в жизни была чёткая цель – прокормить семью и оставить ей после своей смерти столько золота, сколько должно хватить на относительно безбедную жизнь. И многим такое удавалось.

Интересно, что гномы никогда не трудились на таких предприятиях, хотя были очень опытными рудокопами. Они презирали владельцев подобных шахт, называя работорговцами, и открыто ненавидели их, считая, что те преступно грабят священные недра земли. Что было недалеко от истины. Только гномы умели бережно обращаться с камнем, который часто наделяли одушевлёнными свойствами. И, что греха таить, порою каменные монолиты отвечали им взаимностью. Людей же, губящих свои жизни в опасных шахтах, они считали простодушными дураками, хотя и тайно жалели их.

У Ирбута не было цели, потому что всё, за что он брался, заканчивалось неудачами. Какое-то время он был наёмным солдатом, но получил тяжёлое ранение в первом же бою и чуть не умер от инфекции, чудом уцелев. Служил надзирателем, а затем палачом в королевской темнице. Во время его дежурства сбежал опасный заключённый, и Сантора выгнали вместе с шестью бедолагами, стоявшими на посту в тот злополучный день. С полного отчаяния он сделался охотником за головами, но дела снова не шли. И, что самое обидное, ведь его боевое мастерство было достаточно велико, как и его живой ум и реакция. Никто не мог назвать его простаком, пообщавшись с ним хотя бы час. Никто не мог назвать его неумелым бойцом, хоть раз увидев, как он владеет мечом и ножом. В своё время Ирбут обучался боевому искусству у эльфов Семиречья, ещё до того, как эльфийский король Астоллин Третий истребил их за то, что они активно помогали армии людей при штурме Остороттских высот во время второй пятилетней войны. Именно благодаря боевому искусству бесшумно проникать в любые неприступные крепости был взят эльфийский город Торнелор и сожжён после этого дотла. Говаривали даже, что таинственные лазутчики могли даже проходить сквозь стены, но так ли это на самом деле, никто точно не знал. Сам Сантор считал это красивой выдумкой.

Ирбуту патологически не везло.

Он даже ходил к известной гадалке, но та, взяв золото и рассыпав перед ним выбеленные на солнце человеческие кости, только рассмеялась наёмнику в лицо, бросив странную фразу, надолго засевшую в памяти: «Покорно жди, и древние боги сами тебя найдут». Деньги были выброшены на ветер, но Сантор снова вспомнил слова противной визгливой старухи в тот самый осенний день, на безымянном постоялом дворе в безымянном маленьком городке.

***

Ввалившийся на постоялый двор прихрамывающий горбун с толстым сучковатым посохом вызвал бурную реакцию у местного владельца – высоченного пепельноволосого эльфа, возраст которого, как обычно у этого народа, было невозможно определить. Эльф, по всей видимости, хорошо знал калеку, потому что сразу попытался вышвырнуть его за шиворот вон, да и ещё как следует поколотить напоследок.

Но Ирбут неожиданно вмешался, почувствовав жалость к этому незнакомому человеку. Он сказал, что заплатит за горбуна, и лично посадил его за свой стол, купив ему еды и выпивки.

Владелец постоялого двора не возражал.

Калека сидел напротив и жадно ел грязными руками сочащуюся жиром баранью ногу, запивая пенистым элем, и Сантор всё никак не мог рассмотреть его лица, скрытого глубоко надвинутым на голову капюшоном. Он видел лишь перепачканные подливой блестящие губы, сломанный в двух местах нос, щербатый кривой рот, в котором не хватало многих зубов, и заскорузлые руки с чёрными обломанными ногтями. Определить по этим признакам возраст человека было невозможно.

- Спасибо тебе, незнакомец, - наконец произнёс горбун, закончив трапезу, и Сантор поразился его молодому, уверенно звучащему зычному голосу. – Можно спросить, почему ты мне помог? Подобное милосердие, да ещё и в этом пропащем унылом городе, я, пожалуй, встречаю впервые.

- А так ли это важно, - пожал плечами Ирбут, потягивая из стеклянного кубка ароматное вино. – Просто ты напомнил мне самого себя - вечного неудачника.

- А чем же ты занимаешься, если не секрет? – спросил горбун, с удовольствием хмыкая, ибо Сантор щедро подливал ему в кружку славный эль из стоявшего перед ним кувшина.

- Я простой наёмник, - ответил Ирбут. – Охочусь за беглыми преступниками. Но годных заказов очень мало и зачастую, когда я выслеживаю очередного злоумышленника, кто-то вечно опережает меня, выполняя заказ раньше и забирая вознаграждение. Я даже думал одно время, что за мной специально следят, чтобы каждый раз уводить у меня из-под носа выгодный контракт. Просто я уже не знаю, что и предположить… в голову всё время лезут всякие глупости, будто меня кто-то намеренно проклял…

- Невероятное невезение, - посетовал калека. – Как же я тебя понимаю. Но есть решение…

- И какое же? – Напрягшись, Сантор резко подался вперёд через весь стол. – Неужели ты можешь как-то помочь мне с моей бедой?

- Вот, смотри! – И горбун ловко выудил откуда-то из недр своей безразмерной накидки странную багровую стекляшку на длинной блестящей цепочке.

- Что это? – Ирбут подозрительно прищурился. – Выглядит дорого.

- Решение всех твоих неприятностей.

- И как оно работает? Талисман на удачу?

- Что-то в этом роде…

- И сколько ты за него хочешь?

- Всё золото, что у тебя есть…

- Однако!

- Поверь, оно того стоит…

- Но у меня не так уж и много осталось монет, - честно признался наёмник. – Я на мели… если я отдам тебе их все, то мне не за что будет ни снять комнату для ночлега, ни купить еду.

- У тебя есть ещё лошадь, – напомнил калека. – Не она ли привязана там снаружи у ветвистого столетнего дуба?

- Да, это моя лошадь, - подтвердил Сантор. – Но я не могу её продать. Это всё, что у меня осталось помимо одежды и оружия.

- Тебе не нужно её продавать, - сказал горбун. – Просто отсыпь мне столько монет, сколько у тебя сейчас есть, и забирай этот талисман.

Наверное, Ирбут был всё-таки тогда прилично пьян, иначе бы он никогда не согласился на подобный обмен. Ещё он заметил одну интересную странность: посох, на который опирался калека, бурно цвёл, покрытый маленькими зелёными листьями. Горбун прислонил его на время трапезы к деревянному столу, и в том месте, где посох касался стола, уже проросли маленькие зелёные побеги. Сантор списал всё это на бурный хмель в голове, но чуть позже убедился, что всё это ему отнюдь не привиделось.

- Ну, так ты согласен купить у меня эту вещь? – спросил калека, дразняще покачивая перед лицом Сантора мерцающим багровым камнем. – Учти, моё предложение остаётся в силе, пока я сижу вот за этим самым столом. Как только я встану из-за него, оно будет отменено.

- Я согласен! – кивнул Ирбут и щедро высыпал на исцарапанную столешницу последние золотые монеты из потёртого кожаного кошелька.

Горбун торжествующе осклабился и тут же сгрёб золото грязной ладонью, быстро спрятав за пазуху. Затем положил перед Сантором цепочку с прозрачным кристаллом и маленький пожелтевший свиток, запечатанный сургучом.

- Надень талисман на шею и никогда не снимай, - принялся строго наставлять калека. – Точнее, снимай только в самом крайнем случае и никому его не показывай. Свиток же береги, как самое большое своё сокровище. Но пока не раскрывай его. В будущем он тебе понадобится. Он неразделим с талисманом. Всё понял?

- Да что тут не понять, - усмехнулся Ирбут. – А как этот талисман работает?

- Скоро сам всё узнаешь, – пообещал горбун. – Как только наденешь его на шею.

- Звучит интересно…

- Обещаю, ты не будешь разочарован. Ты тот человек, которого я давно ищу.

Сказав это, калека встал из-за стола и вышел за дверь. Больше Сантор никогда его не видел. Но его слова, сказанные напоследок, Ирбут хорошо тогда запомнил. По всему выходило, что горбун специально зашёл на тот постоялый двор, чтобы продать талисман именно Сантору. Возможно, он даже заранее знал, что тот не станет отказываться. Да и как он понял, что снаружи привязана именно лошадь Сантора? Следил за ним?

Все эти мысли обуревали Ирбута, пока он на неверных ногах, придерживаясь за стены, поднимался по лестнице постоялого двора в свою комнату. С руганью выгнав местную пьяную девку, нагло развалившуюся на его кровати, наёмник запер дверь и, достав из кармана плаща своё недавнее приобретение, размотал цепочку, торжественно надев кристалл себе на шею. Затем поднёс стеклянный камень к лицу и, подышав на него перегаром, протёр рукавом куртки. Багровый туман внутри завораживал. Наверное, то было какое-то волшебство, ибо ничего подобного Ирбут в своей жизни ещё не видел. Но вот красная дымка внутри подёрнулась рябью, и сквозь неё вдруг проступило довольно жутко выглядевшее уродливое лицо. Сантор дёрнулся, выпуская камень из рук, и тот повис у него на груди, мерно раскачиваясь из стороны в сторону.

В этот самый момент демон внутри талисмана вкрадчиво заговорил:

- В первый раз я явлюсь к тебе без зова, человек. Но в последующие тебе придётся вызывать меня особой фразой на древнем языке. Я открою тебе её и научу, как правильно произносить древние слова. И чуть позже объясню, как пользоваться тем ценным свитком, что тебе передали вместе с кристаллом.

- Кто ты? – изумлённо спросил наёмник, довольно быстро трезвея. – И что ты делаешь внутри красного камня?

- К чему тебе это знать, Хранитель? – в свою очередь спросил демон. – Твоя задача беречь и принимать мою помощь. Это не те вопросы, на которые я дам тебе ответы.

- Тогда зачем ты мне нужен?

- Ну, ты же, кажется, наёмник? Я помогу тебе выслеживать других людей. Это я умею делать лучше всего, немного предвидя будущее.

- Ты можешь делать всё это, сидя внутри стеклянного камня?

- А мне не нужно обычное зрение, - пояснил демон. – Я делаю это… несколько иным, более сложным способом. Единственное, о чём я попрошу тебя, – ты не должен надолго оставаться на одном месте. Твоя профессия предполагает постоянные разъезды по королевству и далёким землям за его пределами. Как раз это меня полностью устраивает, и посему я с огромным удовольствием буду оказывать тебе помощь в твоих многочисленных путешествиях.

- Странная просьба, но я исполню её, – заверил демона Ирбут, окончательно протрезвев. – Поначалу я даже подумал, что ты привиделся мне с пьяных глаз и что я разговариваю с самим собой. Но теперь я вижу, что это не так. Хотя любой другой на моём месте, наверное, здорово бы испугался… Впрочем, какое мне дело до странности происходящего, если ты действительно можешь мне помочь…

- Мудрые выводы, - похвалил Сантора демон. – Ты не особо любопытен и не задаёшь лишних вопросов, и ты, кажется, верен единожды данному слову. Это очень ценные и редкие качества в нынешнее непростое время. Уверен, мы сработаемся. Каков твой текущий заказ?

Наёмник подошёл к столу, взяв с него помятую, всю в жёлтых пятнах от мясного соуса листовку, полученную в ближайшей тюрьме. На листе была изображена осунувшаяся небритая рожа преступника по имени Харлал Кудлатый. Судя по приписке чуть ниже, этого самого Харлала разыскивали за восемь доказанных убийств в трёх разных королевствах. Вознаграждение за него было неприлично большим. Ирбут даже протёр глаза для верности, но ошеломляющая цифра с бумаги так и не исчезла. И как это он раньше не обратил на неё внимания? Ведь сразу бы стало ясно, что охота за подобным типом пустая трата времени. Сумма вознаграждения говорила о крайней сложности и опасности этого непростого и наверняка трудновыполнимого заказа.

Демон тоже с интересом посмотрел на рисунок:

- Иссуринский Родник! – сухо сообщил он, сверкая тёмными нечеловеческими глазами. – Кварцевая пещера у древнего разрушенного храма. Он будет укрываться там ровно до захода солнца. Если прямо сейчас оседлаешь коня, то успеешь схватить его ещё до полудня…

Так наёмник по имени Ирбут Сантор начал зарабатывать свою уникальную репутацию безупречного охотника за головами и первые серьёзные деньги, которые очень скоро попросту перестанет считать, а его имя станет настоящим проклятием среди представителей преступного мира.

Впрочем, убить ненавистного наёмника никто так и не смог, ибо последний обладал каким-то сверхъестественным чутьём на любую опасность, всегда зная, где и когда на него готовится очередная засада. Потерпев ряд болезненных неудач и лишившись доброго десятка опытных убийц, властители преступного мира оставили Сантора в покое, смирившись с его неизбежным существованием.

Но то была уже совсем другая история.

А вот история с таинственным талисманом началась именно тогда, в холодный солнечный осенний день, на постоялом дворе маленького унылого шахтёрского городка, который с трудом можно было найти даже на самой подробной королевской карте.

***

Доржах вынырнул из подземного озера и, грузно повалившись на шершавый берег по ту сторону отвесной каменной стены, принялся с шумом отфыркиваться. Вода мелкими струйками стекала по его волосам, но, кажется, он всё-таки ухитрился её не нахлебаться. Плыть под водой пришлось довольно далеко. Он без труда обнаружил дыру на дне, но вот дальше было тяжко. В какой-то момент он даже запаниковал, ударившись головой о потолок подводной пещеры, и неожиданно попал в небольшой воздушный карман, где смог как следует отдышаться. Это помогло. Ведьма либо не знала об этом кармане, либо просто не удосужилась предупредить.

Хватило бы ему сил и запаса воздуха в могучих лёгких, чтобы доплыть до цели одним рывком? Может быть и хватило, знай он заранее точное расстояние, которое следовало преодолеть под водой.

Так или иначе, но он справился. Размотав набедренную повязку, варвар как следует её отжал, затем вернул на место. Переведя дух, он внимательно осмотрелся по сторонам, пытаясь определить, куда же он попал.

С противоположной стороны отвесной стены, разделявшей озеро точно пополам, круглая пещера выглядела намного больше. Светящаяся вода и здесь окрашивала всё вокруг изумрудными колеблющимися тенями. Доржах на мгновение застыл в немом восхищении, любуясь этим удивительным призрачным танцем. Тени плясали по его обнажённой, покрытой татуировками груди, складываясь в замысловатый двигающийся рисунок. Варвар несколько раз моргнул и, протерев глаза, легко сбросил обманчивый усыпляющий морок. Озеро и впрямь было непростым. Ведьма недаром его предостерегала.

Вскоре он заметил, что одна из стен пещеры не была полностью округлой. Стена выглядела отвесной, и по ней куда-то наверх взбегали толстые влажные стебли мясистого тёмно-зелёного растения. Подойдя ближе, Доржах с удивлением обнаружил, что перед ним некая разновидность похожих на лиану водорослей, укоренившихся под водой, но упорно взбирающихся на влажные блестящие стены.

Варвар взялся рукой за ближайший стебель и несколько раз с силой его дёрнул. Стебель даже не пошевелился. Он был холодным и очень твёрдым на ощупь. Значит, подниматься придётся именно здесь. Напрягая крепкие мускулы, Доржах мёртвой хваткой вцепился сразу в два толстых стебля и, уперевшись босыми ногами в скользкую стену, начал медленный подъём.

Через пару минут мышцы сильно заныли, но человек упорно продолжал восхождение. Пот заливал лицо. Проклятый стебель норовил всё время вывернуться из влажных ладоней, но бесконечно это длиться, конечно же, не могло. Подъём благополучно закончился. Забравшись на каменный выступ, варвар задумчиво посмотрел вниз, где ласково светилась колеблющаяся водная гладь. Примерно прикинув высоту, Доржах присвистнул. Прыгать с уступа в озеро он бы точно не рискнул.

Стебли тёмно-зелёных водорослей уходили в широкое отверстие в стене, и варвар, не видя больше вокруг никаких ориентиров, полез в эту очередную дыру, надеясь, что поступает единственно верным способом. Узкий лаз вывел в какое-то полутёмное помещение, в котором светилась покрывавшая стены серебристая слизь. Свет этот был довольно неприятным, каким-то мертвенным. Да и пахло в этом месте скверно – горьковатой прелью.

- Ну и где же эта проклятая шкатулка? – вслух спросил варвар, поскальзываясь на каких-то осклизлых жёлтых грибах.

Ведьма в его голове не отвечала. То ли желала, чтобы он сам всё нашёл, то ли отлучилась куда-то по своим таинственным делам.

- Ну и ладно, - проворчал Доржах, тщательно осматривая большую квадратную комнату явного искусственного происхождения.

Довольно быстро он сообразил, что попал в древнюю усыпальницу. Нашёлся и саркофаг, который он поначалу принял за необычно большой камень. Саркофаг покрывала серая бархатистая плесень, похожая на лесной мох. Именно это и сбило сперва с толку. Своего рода естественная маскировка. Поплевав на ладони, варвар как следует налёг на тяжёлую крышку, и та слегка поддалась, сдвинувшись на добрый локоть. Из образовавшегося отверстия вырвалась какая-то мелкая пыль, и Доржах резко закашлялся, ненароком вдохнув эту дерущую горло гадость.

Ему тут же пришла в голову мысль, что это сработала хитрая смертельная ловушка, травящая вероломных расхитителей. О таких он много раз слышал на дальнем юге. Хотя данная предосторожность всё равно не спасала богатые королевские могилы от неминуемого разграбления. Воры гибли, но те, кто всё-таки выживал, упорно лезли в обитель мёртвых, обчищая усопших до нитки.

Однако ничего фатального не случилось. Откашлявшись, варвар ещё какое-то время постоял на месте, чувствуя неприятный привкус во рту, но его самочувствие не ухудшалось, и тогда он налёг на тяжёлую скользкую плиту со всей своей силой.

Крышка саркофага с рёвом отъехала в сторону и, рухнув на пол, с треском раскололась пополам. Чужая могила была безвозвратно осквернена. Теперь мстительный дух её обитателя станет вечно преследовать потревожившего его покой наглеца.

Доржах криво усмехнулся своим мыслям.

Он никогда не был особо суеверен, но в своих южных богов, пожалуй, что и верил, хотя и не видел их никогда воочию. Конечно, существовали вещи за гранью его понимания, вроде той же жуткой ведьмы, что так упорно заставляла служить себе. Но он знал и то, что суеверия рождались от неведения и невежества. Человеку всегда привычней что-то обязательно разъяснять, и если он по какой-то причине не мог этого сделать, то сразу сетовал на суровых богов и прочие потусторонние вещи. Это тоже была своего рода защита от необъяснимого, зачастую действовавшая безотказно. Успокаивающий самообман.

Новоявленный расхититель гробниц заглянул в открытый саркофаг. В тусклом неверном свете ему удалось рассмотреть лежащего внутри усопшего. Это был определённо не человек, потому что лежащая на спине мумия обладала несколькими парами рук.

Где-то он уже видел нечто подобное.

Но где?

Доржах напряг память.

Ну конечно же? Именно так выглядела ведьма, покинувшая тело мёртвого волка, когда он впервые увидел её. Правда, то была бестелесная дымная оболочка, но она, скорее всего, передавала реальный облик этого опасного таинственного существа.

Выходит, в саркофаге покоился какой-то её сородич?

Две пары усохших рук прижимали к впалой груди небольшую малахитовую шкатулку.

- Вот она! – вслух радостно воскликнул варвар и попытался отобрать драгоценность у мумифицированного хранителя.

Но не тут-то было. Заветная шкатулка словно приросла к самому трупу. Доржах посетовал, что у него нет при себе никакого оружия. На худой конец, простого самодельного ножа. Он огляделся в поисках чего-нибудь подходящего, но ничего подходящего вокруг не было.

- Почему тебя не похоронили вместе с оружием? – глубокомысленно спросил варвар, неприязненно глядя на мумию. – Или ты не был доблестным воином? Что молчишь, пугало?

Подобрав отколовшийся от крышки саркофага кусок тяжёлого камня, Доржах со всего размаху грохнул его об пол. Камень разлетелся на мелкие осколки. Варвар присел на корточки, выбрав самый острый из них. Режущая кромка выглядела неплохо. Вернувшись к могиле, варвар принялся остервенело резать покойнику руки. Он кромсал их, с трудом перерезая дряблую кожу и сухожилия, лопающиеся под этим неистовым напором. Внутри мумии была какая-то белёсая труха и варвар задержал дыхание, не желая ей надышаться.

- Что же ты такой жадный? – теряя терпение, прорычал Доржах и вырвал наконец из рук мертвеца необходимую ведьме шкатулку.

Шкатулка оказалась тяжёлой.

Варвар как следует встряхнул её, но внутри ничего не звенело и не перекатывалось. Что бы там ни было, оно было тщательно закреплено.

«А что если там ещё один волшебный кристалл, открывающий дверь в чужой мир?» - неожиданно подумал Доржах, борясь с соблазном тотчас же вскрыть зелёную малахитовую крышку.

Но строгое предупреждение ведьмы останавливало от столь безрассудного поступка.

- Ну уж нет, хватит с меня случайных смертей, – пробормотал варвар и, сунув шкатулку себе под мышку, направился к отверстию в стене, из которого выглядывали влажные стебли подводной лианы.

Ведьма наверняка с нетерпением ждала его возвращения. Уж от неё он точно узнает, что же такое важное хранится внутри.

Глава 16 Вулкан

Тордан, сын Гуртобада и Сигилиэль из Эймора благополучно присоединились к отряду Даргара, сына Даргона, слегка пополнив его поредевшие ряды. Что и говорить, подземное путешествие здорово потрепало храбрых гномов. Да и где теперь была вся их воинственность? Подгорные жители выглядели угрюмыми и неразговорчивыми. Единственным, кого, казалось, ничуть не коснулась эта мрачная атмосфера, был их неунывающий предводитель.

Даргар выглядел бодрым и полным неиссякаемой энергии. Он всё время порывался действовать, раздавал зычные команды и постоянно подбадривал уныло бредущих по бесконечным тёмным коридорам собратьев.

Тордан с Сигилиэлем замыкали гномий отряд. Тордан казался очень довольным. Путешествовать в компании сородичей - что может быть лучше для гнома-отщепенца, приговорённого к каторге. Впрочем, остальные гномы были такими же. У каждого за спиной маячило весьма неприглядное прошлое и за каждым тянулся тёмный шлейф неблагородных дел.

Эльф же выглядел откровенно враждебным и по большей части помалкивал. В его памяти всё ещё были свежи недавние яркие впечатления от встречи с «гостеприимными» подгорными жителями, возжелавшими пытать его калёным железом. Подобное так просто не прощалось и не забывалось. Впрочем, он вынужден был пойти на это неприятное для себя сотрудничество, чтобы выжить.

- Вот что я никак не могу понять, - спрашивал, казалось, сам себя идущий во главе гномьего отряда Даргар, сына Даргона. – Что это за великан такой, который на нас напал? Неужели это тот самый, который вызвал страшную лавину, накрывшую тюремный обоз?

- У него была секира! – напомнил из хвоста маленького отряда Тордан. – Это точно он! Других здесь быть не может…

- Ты так в этом уверен?

- Ну, теперь-то мы точно его не спутаем с любым другим великаном, - хохотнул серобородый гном. – Мой эльфийский друг оставил на нём очень яркую отметину…

- Кстати, касательно твоего эльфийского друга… - Даргар обернулся, пристально поглядев на новых членов отряда. – Каким это образом вы сдружились? Я просто не представляю себе, что должно было произойти, дабы эльф путешествовал вместе с гномом? Это как… ну даже не знаю, с чем и сравнить… Это всё равно, что попытаться примирить кошку с собакой, огонь и воду…

- Мы ехали в одной тюремной повозке, - пояснил Тордан. – Так и познакомились, ну а потом, когда все разбежались, последними выбрались из разломанной клетки. И так уж получилось, что дальше мы путешествовали всё время вместе.

- Какая необычная дружба, - всё не успокаивался предводитель гномов. – Впервые, пожалуй, такое вижу. Да я даже в древних летописях ни разу не читал о подобном…

- Ну, это не совсем дружба, - несколько замялся Тордан, исподлобья поглядывая на идущего рядом Сигилиэля.

Эльф делал вид, что данная беседа его абсолютно не касается. Более того, кажется, он её даже не слушал, всё время оглядываясь и внимательно всматриваясь во тьму за спиной, будто каждую минуту ожидая оттуда вероломного нападения.

- А что скажет на это наш молчаливый лесной обитатель? – довольно высокопарно обратился к Сигилиэлю Даргар. – Каково это столько времени терпеть рядом с собой ненавистного вечно болтающего гнома?

Эльф не ответил, продолжая игнорировать интереснейший разговор.

Но Даргар всё не унимался:

- Мне не только странно видеть эльфа в компании гнома, мне ещё более странно осознавать, что эльф самовольно полез под гору, трижды разрази меня молот прародителя. Это уже, если честно, совсем не укладывается в голове… Насколько я помню, лесной народ всегда старательно избегал каменных пустот и прочих пещер, сторонясь их, будто они прокляты. Что же изменилось?

Сигилиэль упорно молчал и, когда предводитель гномов уже не надеялся услышать от него хотя бы одно короткое слово, неожиданно заявил:

- А хватать незнакомых эльфов, нападая на них со спины и потом угрожать им пытками, это вообще нормальное поведение для достойных благородных гномов?

- Ну… м-нэ… - несколько сконфузился сын Даргона. – Нас тоже можно понять… Кто-то убивал моих бойцов каждый раз, когда мы останавливались на ночлег. Мы так и не смогли выяснить, кто это делал. Но убийства вдруг прекратились, когда от нас сбежал примкнувший к отряду человек-целитель. Он подлечил нескольких моих бойцов, но потом, по всей видимости, сильно запаниковал, когда начались все эти смерти. А может, его тоже прикончил невидимый подземный головорез. Кто его знает… просто утащил во мрак, когда мы все отвлеклись на сбор воды у замёрзшего водопада.

- Да, мы видели свежие могилы, – вспомнил Тордан. – Пусть дорога к вечной кузне для усопших собратьев будет прямой и короткой… А не приходила ли вам в голову мысль, что за всеми этими убийствами может стоять тот странный целитель?

- Приходила! – признался предводитель гномов. – Но я сразу же отбросил её как маловероятную. Зачем в таком случае этот человек лечил моих бойцов? Чтобы потом ночью тайно перерезать им глотки? В жизни в такое не поверю…

- Я не убивал твоих друзей, - зло процедил сквозь зубы Сигилиэль. – Я просто следил по просьбе дурака Тордана, который волновался за вас.

- А всё эти могилы, – подтвердил серобородый гном. – Мне нужно было выяснить, сколько гномов ещё осталось в живых… уж больно сильно я тогда переживал.

- Ну вот всё и прояснилось, – хлопнул в ладоши Даргон. – Надеюсь, между нами больше не будет никаких разногласий ни в прошлом, ни в будущем…

Очередной тёмный проход вывел отряд в исполинских размеров карстовую пещеру, после которой пошёл целый ряд подобных пещер, но размером чуть поменьше, однако связанных между собой замысловатыми переходами. Разноцветные сталактиты, сталагмиты и геликтиты делали их похожими на сомкнутые пасти целого семейства разнообразных драконов с длинными блестящими от влаги зубами.

«Опять это сравнение приходит мне на ум во время подземного путешествия», - подумал предводитель гномов, с тревогой оглядываясь по сторонам. Потому что в прошлый, раз, когда он вспоминал о драконе, исчез человек-целитель.

- Всё это великолепие создано просачивающейся с поверхности водой, – со знанием дела принялся объяснять эльфу Тордан. – Вода медленно растворяет горные породы. Здесь я вижу большие отложения гипса и соли. Именно вследствие их растворения и образовались эти подземные красоты. А вот там белеет известняк. Он более крепок, и именно из него получаются самые протяжённые подземные переходы, вот прямо как здесь.

- Ну, а куда же делась вода, создавшая всё это? – с интересом спросил Сигилиэль, повыше поднимая свой факел.

- Вода давно ушла из этих пещер из-за изменения рельефа, - напустив на себя важный вид, ответил гном. – Куда-то намного глубже того места, где мы сейчас проходим. Здесь постоянно происходит бесконечный процесс разрушения. Видишь, там… на той стене… это пещерный мраморный оникс. Огромное отложение минеральных веществ карбонатов и сульфатов. Красота! Услада для глаз любого гнома.

Удивительные пещеры, идущие всё время вверх под приличным углом, подземные путешественники проходили примерно около часа. Привал не делали, так как экономили припасы.

Но вот бесконечная череда «драконьих зубов» закончилась, и гномы вышли на широкий каменный уступ, зависший над чёрной пропастью.

Повеяло свежим воздухом и морозным ветром.

Они наконец выбрались на поверхность.

- Смотрите, там, прямо под нами! – крикнул кто-то из гномов. – Огромная чаша!

Но то была не чаша, а каменное жерло давно потухшего вулкана. Чёрные острые склоны расходились в стороны, чтобы открыть взору грандиозный кратер. Сверху над картером висел тусклый глаз луны, зловеще выглядывающий из-за большой чёрной тучи, освещая призрачным светом тёмные поля застывшей магмы.

- Спустимся на верёвках, – распорядился Даргон. – И пройдём прямо по дну, чтобы срезать путь, а дальше переберёмся через противоположный склон и, возможно, попадём прямо в долину. Хотя погодите… Вон там вдалеке… кажется, я вижу вполне подходящее место. Видите небольшой пролом в дальней стене? Это, скорее всего, и есть выход из кратера!

- А что если мы не сможем попасть оттуда в долину? – забеспокоился Тордан. – Мало ли куда ведёт этот непонятный пролом…

- Будем надеяться, что нам всё-таки повезёт, - сказал предводитель гномов. – Мы наконец-то вышли на поверхность под открытое небо. Я не хочу снова погружаться в эти тёмные безжизненные недра. Слишком много пыли и забвения и слишком много призраков…

Последнюю фразу Даргона Тордан, если честно, совсем не понял, но настаивать на разъяснении не стал.

Размотав припасённые заранее мотки крепкой просмолённой верёвки, без которой подгорные жители ни за что не отправятся ни в один серьёзный боевой поход, гномы принялись по одному спускаться в пологое жерло вулкана. Концы толстых верёвок они прикрепили к ближайшим камням, обвязав их вокруг и скрепив очень хитрым узлом.

- Плохая идея, - процедил сквозь зубы Сигилиэль, даже не думая двигаться с места. – Да и верёвки эти точно теперь пропадут, так как некому будет их отвязать.

- Как так? – насторожился Тордан, грустно наблюдая, как последний из его собратьев проворно исчез за каменным карнизом. – А ну-ка, поясни-ка мне, братец, что ты имеешь в виду?

- Там внизу что-то есть, – предупредил эльф.- Какая-то опасность.

- Может, ты имеешь в виду внезапное извержение вулкана? – предположил Тордан. – Ну, так они просто так не происходят. Кратер бы уже весь вовсю дымился и шипел, как разбуженный дракон. Ну и земля дрожала бы. Я в таких вещах хорошо разбираюсь. Уж поверь мне, навидался за свою жизнь разных подземных извержений…

- Нет, не то! – отрезал Сигилиэль и даже резко мотнул в сторону длинноволосой головой. – Что-то иное… СМОТРИ!

Уже спустившиеся на самое дно кратера гномы почему-то вдруг быстро побежали следом за размахивающим руками, истошно орущим предводителем. Что именно кричал Даргар, с такого расстояния не было слышно, но он явно указывал себе под ноги, понукая собратьев бежать резвее.

- Стой! – Эльф резко остановил рукой собравшегося было тоже спуститься встревоженного друга. – Чёрная лоза! Она выбирается из-под земли!

Гном присмотрелся, разглядев извивающиеся, словно змеи, длинные отростки, выползающие из незаметных отверстий в жерле вулкана. Каменная корка покрылась сеточкой трещин, а затем взбухла и лопнула, выпуская на поверхность нечто, что сперва можно было вполне принять за огромное ожившее дерево. Существо стремительно метнулось в сторону удирающих гномов, ловко пронзая одного из них длинной острой веткой. Защёлкали арбалеты, но железные болты не причиняли загадочному монстру никакого вреда. Он даже и не заметил их, оплетая выстрелившей далеко вперёд веткой очередного нерасторопного гнома.

- Да что же это такое делается? – в отчаянии прокричал Тордан. – Они же все сейчас погибнут…

Но подгорные жители уже добежали до противоположного склона кратера, ловко подбираясь к спасительному тёмному пролому в его стене. Бесформенное, но быстро передвигающееся существо, напоминающее нелепое сплетение хаотично переплетённых веток, не стало их преследовать, будто не могло выйти за пределы круглой арены кратера. Насадив на толстые ветки двух убитых гномов, оно торжественно подняло их тела высоко над землёй, радостно демонстрируя свой кровавый трофей. Мгновение - и жуткое дерево застыло, на глазах прорастая сквозь каменную поверхность пульсирующими бугристыми корнями. На расправившихся потолстевших ветвях раскрылись маленькие тёмно-зелёные листья, а затем и крупные белоснежные маслянисто отсвечивающие цветы. Там, где висели убитые гномы, эти цветы окрасились красным багрянцем. Теперь это было самое обычное дерево. Ветви не двигались. Зелёные листья тихо шелестели под порывами холодного ветра.

Даргар с уцелевшими собратьями уже давно исчез из виду, благополучно преодолев противоположный склон вулкана.

- Полагаю, для нас этот путь теперь полностью отрезан, - сказал Сигилиэль, пристально поглядывая на мирно шелестящее внизу зловещее дерево. – Даже если оно вполне себе насытилось теми двумя гномами, кто может дать гарантию, что, когда мы спустимся, из жерла вулкана не вылезет ещё что-то похожее…

- Мать подгорная королева Рогратруда Полногрудая! - хрипло отозвался тяжело дышащий от волнения Тордан. – Забери меня отсюда куда подальше! Будь я трижды проклят, если спущусь туда…

- Значит, поищем обходной путь, – кивнул эльф. – Наши съестные припасы, как я понимаю, остались у твоих сородичей…

- Остались? – хохотнул гном. – Они к ним вернулись. Да не переживай ты так… что-нибудь да придумаем…

Но Сигилиэль не переживал.

***

Плыть с тяжёлой шкатулкой под мышкой оказалось делом довольно непростым. Ну а нырять на большую глубину, так и вообще весьма опасным. Доржах кое-как добрался до удобного воздушного мешка, едва не нахлебавшись дурманящей разум воды. Затем, сделав над собой усилие и собрав всю свою волю в кулак, всё-таки доплыл до противоположного берега озера, быстро преодолев тесный проход, связывающий обе его разделённые части.

Ведьма нетерпеливо ждала его наверху, сидя на каменном берегу и завернувшись в свои роскошные иссиня-чёрные волосы.

- Ты нашёл её! – как показалось, с большим облегчением произнесла она, увидев в руках варвара каменный ларец.

«Неужели эта шкатулка так для неё важна? – подумал Доржах. – Что если я, добыв её, дарую этой опасной сущности новые силы?»

Но впадать в сомнения было поздно.

Содеянного не изменить.

- Почему ты не подсказала мне, где искать шкатулку? – с укоризной спросил варвар, ставя малахитовый ларец у ног своей временной хозяйки. – Ведь ты способна общаться со мной на расстоянии.

- Мне следовало отлучиться на время, - ответила ведьма, небрежным жестом смахивая со лба непослушную прядь волос. - Для важного дела…

- Что ж, - вздохнул Доржах. – Знай же, что мне пришлось разорить чью-то могилу…

- Но ты же, в конце концов, успешно справился. Что ещё тебя беспокоит?

- Меня беспокоит то, что покоилось внутри саркофага, - сказал варвар. – Я никогда не видел подобных существ. Кто там похоронен? Ведь ты должна знать ответ хотя бы на этот простой вопрос.

- Древний бог, – просто ответила ведьма, беря шкатулку в руки.

- Но бог не может умереть, – возразил Доржах. – Это невозможно!

- Много ты знаешь, - усмехнулась ведьма, ласково поглаживая малахитовую крышку. – Сколько же лет прошло с тех пор, как я касалась её в последний раз…

- Бог не может умереть, – продолжал настаивать на своём варвар.

- Может! – зло бросила ведьма. – Ещё как может. Тому, кто лежал в увиденной тобой могиле, несколько тысяч лет. Но даже он не смог просуществовать целую вечность. Всё заканчивается рано или поздно. Мы лишь способны разными способами отсрочить свой конец, меняя хрупкие тела, но не предотвратить его.

- Он был очень похож на тебя, – заявил Доржах. – На ту тебя… другую… которую я видел перед тем, как ты вселилась в моё тело.

- И что же?

- Выходит, ты тоже богиня?

Ведьма промолчала.

- Скажи хотя бы, что в этой шкатулке и почему мне нельзя было её открывать?

- Потому что только я способна усмирить то, что находится внутри, – ответила ведьма и слегка приоткрыла малахитовую крышку.

Доржаху показалось, что изнутри выскользнули длинные зелёные язычки, обхватившие и тут же опасливо отпустившие запястья женщины. Всё это длилось какое-то мгновение, и варвар в конце концов решил, что ему попросту показалось.

Ведьма тем временем запустила свою руку глубоко в шкатулку и извлекала оттуда что-то круглое, легко помещающееся в её маленькой ладони. Затем она поднесла это нечто к своему лицу и произнесла несколько слов на непонятном, резко звучащем языке.

- Держи! Это мой безвозмездный дар тебе.

Варвар непонимающе уставился на ярко-зелёный плод, покрытый тонкими белёсыми прожилками.

- Что это?

- Миллаэндр-альтуринн – если называть его на древнем языке моего мира. На вашем это звучит примерно как «изумрудная броня».

- Как ты сказала?

- Это твоя неуязвимость и защита. От любого оружия. С ним ты будешь непобедим. К сожалению, этих уникальных плодов почти не осталось в моём родном мире. Способ их выращивания давно утрачен, как и чудесный краснозём, в котором они росли.

- Как им пользоваться?

- Просто носи его всегда с собой. В нужный момент возьми в руку и легко сожми, чтобы выделился сок. Это разбудит плод, и дальше он сам сделает всё что нужно. Ну а чтобы вернуть его в свёрнутое состояние, три раза сожмёшь в кулак правую руку, и плод снова окажется в твоей ладони.

Доржах облизнул пересохшие от волнения губы. С таким он сталкивался впервые, испытав незнакомый доселе страх перед неведомым.

- Твои сомнения мне хорошо понятны, - улыбнулась ведьма. – Но другого способа защитить тебя я не знаю. Учти, как только расстояние между нами увеличится… а оно, несомненно, вскоре увеличится, потому что я не собираюсь держать тебя возле себя вечно… я уже не смогу прийти к тебе на помощь и воскресить. А вот этот мой дар защитит тебя от любой опасности. Во всяком случае, от той, что существует в твоём мире. Ну же! Бери его! Не бойся!

Варвар дрожащими руками принял у ведьмы странный плод, оказавшийся довольно тяжёлым для своего размера, сухим и шершавым на ощупь.

- Он живой?

- В каком-то смысле да. Это растение.

- Растение?

- Ну конечно же. А ты думал, что это? Сожми его в правой руке, как я тебе сказала, чтобы выделился сок. Это разбудит плод.

Доржах посмотрел на строгий лик ведьмы, затем набрал в грудь побольше воздуха, словно перед нырком в ледяную воду, и сжал круглый плод в ладони. Плод легко поддался, издав чавкающий звук, и на его шершавых боках действительно выделилась влага, а то, что произошло вслед за этим, иначе как неведомой магией объяснить было нельзя.

Дар ведьмы распался на маленькие, расползающиеся по руке стебельки, приятно щекочущие кожу. Вот они побежали по правой руке вверх, к предплечью, и варвар в ужасе уставился на свою позеленевшую руку, внезапно покрывшуюся плотной морщинистой коркой.

Доржах резко дёрнулся, пытаясь стряхнуть с руки эту непонятную заразу, и тут же услышал издевательский хохот ведьмы. Это сразу же отрезвило, и он на время успокоился, расслабившись и закрыв глаза, потому что нахлынувшее на него новое небывалое чувство было весьма приятным. Это было чувство абсолютного покоя и защищённости.

- Ты понравился ему, - донёсся словно издалека звонкий голос ведьмы. – Он впрыснул в твои вены свой сок, чтобы успокоить сердечный ритм. Я немного опасалась, что он тебя отторгнет. Но вы, как я вижу, идеально подходите друг другу. Теперь только ты сможешь им пользоваться, и никто другой. Но не находись в этой броне слишком долго, иначе плод начнёт питаться твоим телом. Уж слишком велик соблазн попробовать на вкус кровь своего хозяина. После слишком частого использования тебе всё равно придётся кормить его собой, чтобы он не увял. Такова цена за неуязвимость. За всё надо платить. Но в данном случае эта цена вполне оправдана.

«Идеально подходим друг другу», - подумал варвар, и от этой мысли его прошиб холодный пот.

Что-то изменилось. Он чувствовал себя крайне необычно. Кажется, Доржах снова был одет, хотя его тёплая одежда в беспорядке валялась на берегу подземного озера там, где он её и оставил.

Варвар открыл глаза, осознавая, что смотрит на окружающий мир сквозь прорезь боевого шлема, который совсем не ощущался на голове.

- Да что же это?

Поднеся к лицу правую руку, Доржах, увидел украшенный замысловатыми узорами тёмно-зелёный латный доспех.

Подойдя к озеру, варвар с тревогой посмотрел на своё отражение и тут же в испуге отпрянул. Уставившееся на него из водной глади чудовище напоминало вставшее на задние лапы, покрытое хитиновым панцирем гигантское насекомое с непропорционально большой головой, увенчанной острыми шипами. Даже морда этого отвратительного существа заканчивалась острым, чуть загибающимся кверху шипом. Шипы были и на локтях и на коленях и даже на носках латных сапог. И главное никакой тяжести. Удивительные доспехи ничего не весили. Знать бы ещё, насколько они прочны.

- Они непробиваемы, – вслух ответила подсмотревшая чужие мысли ведьма и, подойдя ближе, медленно провела рукой по рифлёным грудным пластинам. – А теперь сожми три раза правую руку.

Варвар подчинился, и тут же снова почувствовал приятное ощущение на всей коже, с изумлением наблюдая, как сделавшиеся мягкими доспехи, «стекают» по его телу, собираясь в левой ладони в небольшой шарообразный плод. Пара мгновений - и всё сделалось как прежде. Только блестел покрывавший могучее тело Доржаха пот.

- Одевайся. – Ведьма указала на лежащую на берегу озера одежду. – Своей защитой ты сможешь пользоваться даже в одежде. Не имеет значения, обнажён ты в этот момент или нет. Найди Хранителя ключа и не позволяй ему больше себя убивать. Ты сделаешь это для меня?

- Постараюсь, – пообещал варвар, поспешно пряча удивительный плод себе за пазуху.

Голова шла кругом от заманчивых перспектив полной неуязвимости. Ведьма сделала ему воистину королевский подарок, который может даровать лишь настоящая богиня. Но эта её неожиданная щедрость, как всегда, настораживала.

«Да гори оно всё жарким огнём, - зло подумал Доржах, застёгивая тёплый плащ. – Так уж и быть, я добуду ей этот дурацкий ключ, а затем подамся куда подальше отсюда. Может, даже вернусь на юг. С такой бронёй мне есть чем там заняться, и есть кому вернуть старый долг».

***

Целитель тщательно осмотрел каждого из эльфов, перевязав им раны и наложив повязки с целебными мазями. К счастью, на лесных жителях всё заживало очень быстро. Да и особо серьёзных ранений Стиг Тигурт не обнаружил. Пара колотых ножевых ран, рассечённый лоб и сломанная рука. Руку он закрепил раненому эльфу при помощи самодельного лубка, наспех изготовленного из толстой коры ближайшего к костру дерева.

Эльфы молча принимали помощь, словно Стиг был им что-то должен. Ни слов благодарности, ни доброго взгляда он от них так и не дождался. Мрак и безысходность сквозили в этих взорах и холодная ненависть к людям. Тигурту хотелось поскорее убраться куда подальше, но он не мог этого сделать без разрешения Ильтуриона. Да и как он сможет обходиться без пищи? Как долго? Эльфы по крайней мере его кормили и не гнали от жаркого костра.

Эрво не появлялся, и это всё больше и больше тревожило обеспокоенного отца. Сын был где-то поблизости. Тайно следил из леса, возможно выбирая свою следующую жертву. Время от времени Тигурт чувствовал на спине пристальный сверлящий взгляд, и тогда по его коже бежали болезненные мурашки.

Как помешать мальчишке убивать?

Как уговорить остановить это кровавое безумие?

Стиг Тигурт не знал.

- Куда вы направляетесь, нэстро? – спросил он проходящего мимо Ильтуриона. – Ведь это ваш временный лагерь, не так ли?

- Мы ещё не решили, эсхоло, – ответил предводитель эльфов. – Наши главные противники мертвы, и это хорошо. Ведь мы сами возжелали принять достойный бой, а не позорно бежать дальше на север. Но вокруг нет дичи, а сделанных нами запасов надолго не хватит. Оставаться на одном месте теперь бессмысленно. Я поступлю так, как скажут остальные. Они один раз уже решили за меня. Но как они захотят поступить на этот раз, я не могу предсказать…

- Всадники, – вдруг закричал один из эльфов, вскакивая со своего места у костра. – Я слышу топот копыт.

- К оружию! – распорядился Ильтурион, сжимая в руках самодельное копьё. – Постарайтесь захватить лошадей и клинки. Рассредоточиться по лесу. Костёр не гасить. Пусть он будет для них хорошим ориентиром…

- А что делать мне? – отчаянно прокричал Стиг Тигурт, видя, как небольшое эльфийское воинство исчезает в снежной круговерти.

Но ему так никто и не ответил.

Подхватив свою сумку, целитель бросился в противоположную от костра сторону и тут же заметил мелькнувшую среди деревьев маленькую фигурку.

- Эрво! Постой! Я уже иду… погоди… не так быстро…

Кажется, он смог расслышать заливистый мальчишеский смех. Это показалось хорошим знаком, и Стиг со всех ног бросился следом, уже забыв и про нависающую за спиной опасность, и про эльфов, и про загадочных, явившихся буквально из ниоткуда всадников.

Глава 17 Семена

Эллютире открыла глаза, грациозно спрыгивая с мраморного алтаря, на котором лежала уже целых два часа. Нет, она не спала. Во сне она не нуждалась, считая его бесполезной тратой времени. Эллютире напитывала себя энергией этого удивительного места, которая росла в её теле с каждым новым днём.

Теперь она окрепла настолько, что могла дольше обычного управлять горой. Гора сразу стала подчиняться ей, как только обманчиво выглядевшее как юная красивая женщина существо впервые возродилось в её недрах. Гора выполняла все её капризы. Ничто внутри горы не происходило без её ведома. Каменные глыбы перемещались по малейшей прихоти. Открывались и снова закрывались длинные, словно огромные полые змеи, туннели. Пропадали старые проходы и появлялись новые. Происходили завалы и сдвиги тектонических плит. Подземные озёра пересыхали, просачиваясь сквозь камень, чтобы наполнить пустые провалы в новом месте. И лишь та лавовая пещера, в которой находилась заветная купель и протекала целебная река, оставалась всегда неизменной. Власть Эллютире почти не распространялась на неё. Ведь исток этой подземной реки начинался из самого жерла потухшего вулкана – сосредоточения древней таинственной силы. Эту силу нельзя было подчинить, но её можно было черпать для своих нужд.

Воинственные гномы перемещались внутри горы лишь потому, что Эллютире разрешала им делать это, строго надзирая за тем, куда и по какому пути они направлялись. Она незаметно контролировала их перемещение, тщательно следя, чтобы они проходили по тем туннелям и рукотворным коридорам, которые она сама для них открывала. Один-единственный раз гномы самовольно перебрались через непроходимый завал, расчистив его кирками, но впредь это больше не повторялось.

Именно Эллютире пустила в гору наёмника, именующего себя Ирбут Сантор. И именно Эллютире сделала так, что он смог поймать в узких тёмных переходах человека, зовущего себя Доржах. Она заранее чувствовала, что эта встреча очень важна для последующих событий. И она её легко устроила, в очередной раз заставив гору поменять свой рельеф. Это было важное событие, потому что заветный ключ оказался в руках у наёмника, хотя он и не знал, что именно он открывает. Хранителя использовали вслепую. Впрочем, это не помешало Эллютире в конце концов выйти на след так необходимого ей магического артефакта. Теперь бы ещё заполучить его в свои руки. Но всему своё время.

Присев на корточки, ведьма легонько коснулась тонкими пальцами тёплого камня под ногами, выращивая из него круглую каменную чашу. Чаша сформировалась прямо под её раскрытой ладонью и, сделавшийся было мягким, как глина, вулканический шлак, мгновенно застыл, приняв нужную Эллютире форму.

Взяв чашу в руки, Эллютире вошла в реку и наполнила её водой до самых краёв. Затем вернулась к купели-алтарю, беря установленную у его изголовья малахитовую шкатулку. Так со шкатулкой в одной руке и полной чашей в другой она подошла к монолитной стене слева от алтаря, открывая в камне круглый проход.

В возникшей нише тут же начали формироваться удобные ступени. Раскрывшаяся чёрная глотка зарождающегося туннеля стремительно побежала вверх, прогрызая ставший податливым чёрный базальт. Эллютире усмехнулась и принялась медленно подниматься по уходящей во тьму лестнице. Маленькие босые стопы приятно грел превратившийся в ровные ступени шершавый камень. Золотой змей, вытатуированный на её теле, беспокойно выбрасывал и снова прятал длинный раздвоенный язык, медленно струясь между обнажёнными лопатками.

Восхождение длилось довольно долго. Ведьма шла наверх к одной только ей и горе известной цели. В какой-то момент кишка туннеля с лестницей пошла спиралью, вертикально прорезая гору до самой вершины. Эллютире почувствовала дыхание ледяного ветра, а через десяток шагов увидела жидкий свет и пляшущие в нём пушистые снежинки.

Это была поверхность.

Преодолев последнюю ступеньку, она вышла на открытое пространство под серым небом, и чёрные волосы тут же заботливо обернули бёдра и тонкий стан, защищая от налетевшего холода, который, впрочем, был ей не опасен. Совсем рядом темнело жерло потухшего вулкана. Эллютире вплотную подошла к его высокому блестящему склону, легко открывая в нём очередной проход. Мгновение - и она уже шла по тёплой глянцевой корке застывшей лавы.

Там прямо под её ногами дремала сила. Сила, происхождение которой было неизвестно даже самой Эллютире. Сила была здесь до сотворения мира, и она останется на том же месте, когда этого мира рано или поздно не станет. Кто открыл этот источник и для чего, никто не знал. Но он всё ещё теплился, позволяя осторожно использовать лишь саму малую свою часть. Но даже этого хватало для очень многого…

Ведьма подошла к облепленному мокрым снегом высокому увядшему дереву, печально торчащему прямо из центра кратера. На самой верхушке она заметила два окоченевших трупа и слегка поморщилась, раздражённо встряхивая гривой пышных волос. Этих непредвиденных смертей она не желала, но так уж вышло.

- Как же несвоевременно ты появился, солдат, – произнесла Эллютире, с сожалением глядя на погибшее дерево. – Возвращайся с миром туда, откуда вырос.

Дерево покрылось мелкими трещинами и принялось медленно осыпаться мёрзлым чёрным крошевом. В прах обратились и мёртвые гномьи тела, и через мгновение всё стало как прежде. Лишь порывы ветра гоняли по кратеру похожий на усохшую осеннюю листву мусор.

- Принц Шагиншат! – громко выкрикнула Эллютире, вглядываясь во тьму возвышающихся над кратером горных склонов. – Немедленно явись ко мне!

Из темноты донёсся протяжный, полный боли и отчаяния стон.

- Да, я знаю, что ты ранен и страдаешь, – крикнула Эллютире. – Но я пришла, чтобы исцелить тебя. Явись! Я приказываю тебе!

Протяжный стон перешёл в полный обиды рёв, и в кратер из темноты ступила огромная покрытая инеем нога, а затем появился и сам гигант, неуверенно раскачиваясь на толстых, как колонны, ногах и держась свободной рукой за лицо. В другой руке он по-прежнему сжимал свою исполинскую секиру.

- Преклонись же перед своей повелительницей! – строго распорядилась ведьма, и постанывающая громада опустилась на колени, сотрясая сам кратер и ближайшие горы, где случился незапланированный камнепад.

- Ближе! Наклонись ещё ближе!

Великан убрал руку от лица, демонстрируя жуткую гноящуюся рану на месте левого глаза.

- Очень больно?

В ответ донёсся утвердительное глухое мычание.

- Сам вытащил стрелу? Ну и ну… Сейчас станет легче! Обещаю!

Подойдя вплотную к нависшей над ней огромной голове, Эллютире коснулась гигантской щеки, заросшей густой заснеженной бородой.

- Ниже! Опусти голову ниже, чтобы я могла добраться до твоего больного глаза.

Шагиншат снова безропотно подчинился, и Эллютире выплеснула на зловонную гноящуюся плоть содержимое своей каменной чаши.

- О-о-о… - блаженно взвыл гигант и, кажется, даже улыбнулся.

- Встань! – скомандовала женщина. – И открой свой глаз!

Великан очумело моргал, казалось, не веря тому, что у него снова есть здоровый левый глаз. Он подносил к нему руку и, растопырив пальцы, смешно водил ими перед лицом.

- Ну, хватит! – крикнула Эллютире. – Довольно! Потом ещё наиграешься. Вижу, ты вытащил стрелу и из спины, но эта рана уже зажила сама собой. Я вызвала тебя не просто так. Мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты пробил секирой дыру в кратере вулкана. Вот прямо в том самом месте, где стоишь.

Шагиншат почтительно поклонился своей госпоже и с залихватским «Уф-ф-ф-ф» обрушил оружие себе под ноги. От сокрушительного удара в очередной раз вздрогнул весь кратер. Секира легко прорубила длинную ровную трещину, из которой тут же повалил горячий белый пар. Запахло серой. Эллютире закашлялась.

- Всё. Можешь идти. На сегодня ты мне больше не нужен. Если что, я тебя позову.

Великан снова поклонился и, размашисто шагая, выбрался из жерла вулкана. Эллютире же подошла к разлому и, открыв шкатулку, щедро набрала оттуда маленькие серебристые семена.

- Когда же я делала это в последний раз? – вслух спросила она сама себя. – Сколько сотен лет назад?

Но память молчала. Впрочем, это уже не имело особого значения.

- Живите! – И ведьма медленно просыпала семена в дымящуюся трещину. – Вам не будет страшен холод, потому что вы выведены, чтобы жить в нём. Час настал. Мне и моему будущему ребёнку понадобится ваша защита.

Закрыв шкатулку, Эллютире присела на корточки возле длинной дымной трещины и принялась терпеливо ждать.

***

Закутанных по самые глаза в тёплые одежды всадников было много. Слишком много. Эльфы поздно это поняли, но отступать от задуманного не стали. Всадники мчались вовсе не по их душу. Они просто неслись через лес в направлении охотничьего поселения и, судя по всему, сильно спешили. Были среди них и копейщики, и лучники, и даже воин, зажавший в свободной от поводьев руке длинный развевающийся штандарт. То было чёрное знамя с золотым изображением раскрывшего пасть ревущего белого медведя, который проглатывал солнце – знак «Ледяного братства», гильдии наёмников, сопровождающих тюремные конвои.

Затаившийся на высоком дереве Ильтурион насчитал добрую сотню бойцов. Особенно его заинтересовали замыкавшие конный отряд лучники, поэтому он подождал, пока большая часть всадников пронесётся мимо, и лишь затем дал команду атаковать.

Тяжёлые камни из самодельных пращей и самодельные копья полетели с деревьев в проносящихся мимо людей. Около десятка всадников тут же свалилось со своих коней и перед ними, словно призраки, из снежной кутерьмы возникли суровые эльфы. Завязалась короткая схватка. Эльфы завладели луками. Засвистели стрелы. Людская кровь окрасила свежий снег.

Основной отряд так спешил, что не сразу заметил отставших бойцов. Эльфы же быстро поймали лишившихся ездоков лошадей, тут же их оседлав.

- Уходим в горы! – крикнул собратьям Ильтурион. - Если они сейчас повернут назад, мы обречены. Так мы хотя бы выиграем немного времени…

Каким-то чудом никто из эльфов, атаковавших людей, не погиб. На стороне нападавших была внезапность и снежная стихия. Но в следующий раз удача вполне могла изменить, поэтому испытывать судьбу не стали.

Забравшись по двое на каждую лошадь, лесные воины направились к темнеющим за замёрзшим лесом горам. Следовало найти какое-то укрытие и держать совет, что делать дальше. Ясно было одно – возвращаться в поселение охотников ни в коем случае нельзя. Теперь там будут хозяйничать воины «Ледяного братства». А они, как правило, любят наводить порядок железной рукой. Разбежавшиеся заключённые были обречены. И дело даже не в отмщении за убитых при сходе лавины товарищей. Дело было намного серьёзней. Грядёт настоящая кровавая зачистка, иначе зачем отряжать в дальний поход такое количество бойцов?

Именно подобные мысли беспокоили предводителя эльфов, пока его собратья, плутая по заснеженным тропам, пытались найти хоть какое-то временное укрытие для небольшого привала. Плохие предчувствия наполняли Ильтуриона тревожным беспокойством. Из долины нужно было бежать - и как можно скорее.

Но что решат его соплеменники?

Предводитель эльфов очень надеялся, что их выбор будет на этот раз самым разумным.

***

Ирбут Сантор шёл от реки, возвращаясь обратно в горы. Он не знал, что там будет искать, но профессиональное чутьё подсказывало - большинство ответов на кажущиеся сейчас неразрешимыми вопросы находится внутри полой горы. Там же, скорее всего, поселилась и опасная ведьма, так желавшая завладеть ключом к живым вратам. Но тогда выходило, что он сам, по собственной воле нёс сейчас этот ключ прямо в её руки.

Рана на правой ладони болела, и Ирбут неприязненно морщился, когда боль вдруг резко усиливалась, а пару раз даже засовывал руку в снег, но холод не приносил долгожданного облегчения. Ожог был неприятным и больше походил на позорное клеймо.

Приблизившись к горам, охотник за головами резко остановился. Что он творит? А что если желание вернуться в гору, продиктовано не его волей, а волей вероломной хитрой ведьмы? Ведь он хорошо помнил, как она смогла подчинить себе могучего, казалось бы, неукротимого варвара, сделавшегося в её руках послушным безотказным орудием. И это был страшно. Как велико её могущество? Не заманивает ли она сейчас Сантора в хитроумно расставленную ловушку?

Что же делать?

Самое первое веление души, как правило, самое верное. Вернувшись сквозь магические врата в родной мир, Ирбут первым делом подумал, что теперь надо бежать из долины как можно дальше, унося с собой роковой ключ. Может и в самом деле будет лучше всего именно так сейчас и поступить?

А из клубящегося снега, как в тягучем сне, один за другим выныривали всадники в развевающихся на ветру длинных плащах, и не было в кристалле на шее проницательного демона, способного заранее обо всём предупредить. Сантор понял, что даже не успеет выхватить меч, чтобы погибнуть достойно, с оружием в руках. Но всадники не нападали. Они окружили охотника за головами и, осаживая хрипящих лошадей, от которых валил белый пар, стали спрыгивать на снег.

- Вот! Я привёл подмогу! – звонко прокричал один из людей, стягивая скрывающую лицо повязку. – Как и обещал!

Ирбут с облегчением убрал руку с рукояти меча, потому что узнал рыжеусого сотника по имени Эрвин Тибур, который ехал вместе с ним в злосчастном тюремном обозе, накрытом сошедшей лавиной.

- А как же завал в ущелье? – удивился Сантор, обмениваясь с Эрвином дружескими похлопываниями по плечам.

- Рад, что ты всё ещё жив, – улыбнулся рыжеусый наёмник. – Завал оказался вполне преодолим. Нужно было лишь немного расчистить дорогу. Мы вчетвером смогли тогда за сутки проделать проход, ну а когда вернулись с большим отрядом, расширили его так, что теперь там может без помех проехать целая армия.

- Сколько вас? – спросил Ирбут, не в состоянии посчитать в снежном мельтешении количество вооружённых до зубов «Ледяных братьев».

- Девяносто пять человек! – ответил сотник. – Собрали всех, кого смогли. Королевские войска нам не дали. У них там как раз сейчас случился большой карательный рейд против разбойничьих банд Стирлоэрта. Вся эта история с обозом… такое случилось на нашем веку, пожалуй, впервые. Мы должны быстро навести порядок. Теперь это вопрос чести.

- Каков план действий?

- Займём брошенное местное поселение и от него начнём зачистку близлежащих территорий, включая, скорее всего, и горы. Буря, конечно, серьёзная помеха, но медлить нельзя. Скажи, что ты сумел разузнать за то время, пока я отсутствовал?

- Неладное творится, - покачал головой Сантор. – Всё намного хуже, чем я предполагал поначалу. Чёрная магия, необъяснимые убийства, непонятно откуда здесь взявшаяся могущественная ведьма. Опасный безумец бродит на свободе, подчиняясь тёмной силе. И всё зло исходит от местных гор. Это я выяснил совершенно точно.

- Значит, Доржах всё ещё не пойман, - мрачно констатировал Эрвин. – Если даже ты не смог его поймать за это время… даже не знаю, что и сказать…

- Я не могу его убить, – признался Ирбут. – Уже пытался это сделать два раза, но всё тщетно.

- Как не можешь его убить? - опешил сотник. – А ну-ка, поясни!

- Он каждый раз воскресает, - сказал охотник за головами, нервно потирая колючую щетину на щеке. – Не знаю, как именно он это делает. Похоже, здесь замешано что-то потустороннее…

- С таким лично я никогда не сталкивался, - растерянно признался Эрвин. – Что будешь делать? Присоединишься к нам? Я уже второй раз предлагаю тебе это. Хотя предупреждаю сразу, что в борьбе с чёрной магией мы тебе ничем помочь не сможем. Это выше наших сил и возможностей.

- Я предпочитаю работать один, - криво усмехнулся Сантор. – Ты же меня знаешь, дружище. Из меня очень плохой командный игрок. Зачищайте долину пока без меня. И мой вам совет, в саму гору без лишней надобности не суйтесь, там одна погибель. Плюньте на этих проклятых гномов, что ушли туда. Возможно, они уже давно сгинули в тёмных недрах, а если нет, то всё равно рано или поздно выберутся на поверхность. Нужно просто немного подождать.

- В твоих словах есть смысл, - согласился сотник. – Пожалуй, я последую твоему совету. Ко всему прочему, на нас уже успели напасть, хотя мы всего несколько часов как прибыли в долину. Это случилось в лесу недалеко отсюда. Мы потеряли десятерых лучников. Так что пока не зачистим местные леса, ни о каких горах не может идти и речи.

- А кто это был? Кто напал на вас? Вы смогли выяснить?

- Трудно сказать… Если бы не буря… с ней мы, как слепые котята. То мог быть кто угодно. Эльфы, люди, гномы… но уж точно не местные жители. Эти бы не стали без предупреждения резать всадникам глотки. Кроме того, пропали лошади вместе с оружием…

- Значит, эльфы, – быстро догадался Сантор. – Они мастера на подобные засады.

- Да, скорее всего, - согласился с ним Эрвин. – Мы обнаружили в лесу догорающий костёр и головы убитых людей-каторжников, насаженные на палки. Это тоже наверняка почерк эльфов и их знаменитое предупреждение всем прочим. Так что мы сперва займёмся ими, и лишь потом настанет черёд для других преступников.

- Ну что ж… - улыбнулся Ирбут. – Могу только пожелать вам удачи в этом непростом и опасном деле.

- Спасибо! – поблагодарил сотник. – И помни, что ты всегда можешь присоединиться к нам. Ну а если нужна провизия и оружие, то мы с готовностью с тобой ими поделимся…

- Оружие мне ни к чему, - сказал Сантор. – А вот от запаса еды я бы не отказался… и от лошади.

Рыжеусый воин слегка помрачнел:

- Лишней лошади у нас для тебя, к сожалению, нет. Но вот провизией я смогу с тобой поделиться…

И он раскрыл большую седельную сумку.

Ирбут облегчённо вздохнул, потому что нормально не ел уже целых два дня. Пожалуй, лошадь ему была нужна сейчас даже больше, чем еда, но он не мог сказать об этом щедрому сотнику. Да и в самом деле, похоже, что у них действительно не было лишнего коня для него.

«Как же побыстрее выбраться из долины?» - лихорадочно соображал Сантор, перекладывая в заплечную сумку передаваемые ему продукты, бережно обёрнутые промасленными листами пергамента.

Этих запасов, если что, хватит на несколько дней пути. Но как далеко распространяются невидимые руки ведьмы? И что если она снова пустит по его следу неуязвимого, постоянно воскресающего Доржаха?

С этой проблемой Ирбут наверняка уже не справится. Всему есть предел. Как есть предел любым силам и возможностям. И как его вообще угораздило впутаться во всё это? Возжелал славы? Денег? Почёта? Несомненно! И вот чем всё это для него закончилось…

***

Они не стали спускаться в сам кратер, а пошли вдоль заснеженного каменного карниза, идущего значительно ниже крутых наружных стен потухшего вулкана.

- Жаль, нет доброй верёвки, - посетовал Тордан. – Я уже присмотрел пару удобных мест, где мы могли бы без проблем спуститься. Надо было забрать с собой верёвки, по которым гномы спустились в кратер. Чем я тогда думал, баранья башка…

- Мы не знаем, куда идём, - отозвался идущий сзади Сигилиэль. – Этот карниз может в любой момент закончиться либо обрывом, либо глухой стеной. Видишь, он закругляется дальше, словно беря в обхват сам вулкан. Как будто кто-то специально именно так деформировал скалу…

- Ну и зачем же это кому-то там понадобилось? – удивился гном.

- Проклятое место, – сказал эльф и с чувством сплюнул себе под ноги. – Знал бы, что здесь с нами произойдёт, ни за что бы не сунулся в эту гору. Мой народ не зря обходит мёртвые каменные владения стороной. Ничего хорошего от таких мест никогда ждать не приходилось.

- Может, ты, конечно, и прав, - кивнул Тордан. – Но вот мой народ на этот счёт имеет несколько иное мнение. Хотя в одном я с тобой полностью согласен… место это крайне гнусное и опасное. Чудо, что мы с тобой вообще ещё живы… То жуткое дерево. У меня до сих пор перед глазами тела погибших собратьев.

- У эльфов есть легенды про нечто подобное, - задумчиво произнёс Сигилиэль. – Про сонный лес, зайдя в который никто уже не возвращается. Там вроде бы росли живые деревья, способные передвигаться по земле и убивать, питаясь кровью и разлагающейся плотью своих жертв. Как только я увидел то растение внутри кратера, сразу же вспомнил страшную легенду…

- А в твоей легенде не рассказано, как их можно убивать? – оживился гном. – Или эльфы просто старались не заходить в то опасное место?

- Эльфы сожгли сонный лес, - сообщил Сигилиэль, сжимая в руках боевой лук. – И закопали золу, оставшуюся после него, придавив сверху тяжёлыми камнями…

- О-хо-хо-хо… - глухо расхохотался Тордан. – Это же сколько камней им пришлось натаскать?

- Так рассказывают легенды, – сухо отрезал эльф.

Откуда-то издалека донёсся громкий, полный тоски вой.

Эльф с гномом остановились, обернувшись.

- Кажется, это из дальней части кратера, – сказал Сигилиэль. – Как же вовремя мы оттуда ушли…

Сотрясающий окрестные горы вой повторился. На этот раз в нём ощущалось неподдельное страдание.

- Как ты думаешь, кто это? – почему-то полушёпотом спросил Тордан. – У меня прямо мурашки по спине побежали …

- Однако, какой ты храбрец, - не преминул уколоть гнома эльф. – Такие звуки может издавать только раненый великан…

- Раненый тобою великан, - поправил друга Тордан.

- Именно, – усмехнулся Сигилиэль. – То был лучший мой выстрел из всех, что я когда-либо делал, и очень своевременный.

- А что если он вышел на наш след и теперь преследует нас?

- Маловероятно. – Эльф скривился. – Эти древние дуболомы довольно тупы и примитивны. А всё потому, что слишком большие и слишком долго живут на белом свете. С веками они даже утратили дар членораздельной речи, позабыв родной язык. Их жалкий умишко способен лишь на самые примитивные инстинкты. Выследить нас ему попросту не хватит мозгов. Ну, разве что он нас снова случайно увидит, узнает и начнёт мстить…

- Не дай священная кузня предков такому случиться, - пробормотал гном, касаясь родового знака на груди. – Помню, был случай… Группу гномов-камнетёсов несколько дней преследовал под землёй каменный тролль. Хуже всего было то, что его нельзя было заметить на фоне горной породы, если он не двигался. Не помню уже, чем там всё закончилось… кажется, этот неуклюжий тролль случайно свалился в горное озеро и гномы смогли наконец от него убежать.

- Всё-таки трусоват ты, братец, - покачал головой Сигилиэль. – Что несколько не соответствует образу сына легендарного матёрого разбойника…

- Разбойники, если что, всякие разные бывают, - ответил Тордан, совсем не смутившись такой нелестной оценки со стороны эльфа. – Вот тот же легендарный Нирли Оторванное Ухо! Отдавал всё награбленное своим собратьям под небольшие проценты, и ему даже статую поставили в каменоломнях Арзат-Нуала. Я эту статую, конечно, сам никогда не видел, но гномы рассказывают, что прикосновение к её каменной пятке приносит большую удачу. Да и вообще, это первый в истории памятник, поставленный в честь легендарного грабителя. Я вот не робкого десятка. Просто я острожный. А это две большие разницы. Храбрый живёт славно, но недолго. Осторожный живёт без славы, но зато долго… Ох ты… Берегись!

Начавшийся камнепад застиг их врасплох, но всё же путники успели укрыться в попавшейся на пути каменной нише.

- Могу поклясться своей свалявшейся бородой, что этой ниши мгновение назад здесь не было, – прокричал гном вжавшемуся в камень эльфу. – Она появилась в стене, как только полетели камни…

- Я не обратил внимания, – прокричал в ответ Сигилиэль. – Проклятый великан… наверняка это он вызвал камнепад своими дикими воплями…

А камни всё летели и летели, волчком крутясь на месте, раскалываясь на мелкие куски и разлетаясь в разные стороны.

- Достойная смерть для достойного гнома, – торжественно изрёк Тордан. – Под грудой славных камней… Так закончил свой путь знаменитый гномий воитель Радгаст Лобастый. Но что же это за порода? Кажется, витломит! Ну точно же! Он! Пористый, серый, легко крошащийся. Как же славно…

- Для эльфа это позорный конец, - процедил сквозь зубы Сигилиэль, и в этот самый момент камнепад вдруг иссяк.

Несколько совсем маленьких камешков ещё попрыгали по снегу, и всё затихло. Переступая особо крупные глыбы, путники вышли из спасшего их укрытия.

- И всё-таки я настаиваю на том, что никакой ниши в стене до нашего появления не было, – снова принялся за своё гном. – Я бы её заметил издалека. У меня на такие вещи глаз намётанный.

- Уже не имеет значения, - отмахнулся от него эльф. – Выжили, и хорошо. А была та ниша раньше или нет, не нашего ума дело…

Каменный карниз вдруг повернул резко влево, уводя подальше от вулканического кратера. Ничего не оставалось, как продолжить путь. Чудовищный рёв великана и последующий за ним камнепад отбивал всякое желание вернуться и поискать какую-нибудь иную тропу.

Снегопад вроде как уменьшился. Теперь можно было легко рассмотреть, что справа от горного карниза лежит открытая всем ветрам заснеженная равнина, и тропа, по которой шли сейчас эльф с гномом, спускалась как раз туда.

- А ну-ка, поспешим, – скомандовал Сигилиэль. – Мне уже не терпится оказаться на открытом, хорошо простреливаемом из лука пространстве. Я устал от гор и их неразрешимых тайн.

- Гляди! Там Даргар с гномами! – вскричал Тордан, радостно указывая рукой. – Эге-ге-ге-гей! Мы здесь, друзья!

Эльф посмотрел вниз:

- Да не ори ты так! Они всё равно тебя не услышат.

- А кто это там ещё с ними? – присмотревшись, удивлённо спросил Тордан. – Сигилиэль, у тебя глаза вроде как получше. Глянь-ка…

- Какая-то женщина, - ответил Сигилиэль. – Кажется, они преклоняют перед ней колени.

- ЧТО они делают? – Гном стал на четвереньки и осторожно подобрался к краю каменного карниза. – Да это же какая-то ведьма… как она может ходить голой по такому-то морозу? И почему они стоят перед ней на коленях? Она гладит Даргара по голове… О-о-о-о… Да что же это такое? Что с ними? Ведьма их всех околдовала, что ли?

Лицо Сигилиэля сделалось жёстким и сосредоточенным. Эльф аккуратно наложил на тетиву длинную стрелу и прицелился в отлично заметную внизу обнажённую фигуру.

- Достанешь её отсюда? – с интересом спросил Тордан.

- Постараюсь, – процедил сквозь зубы Сигилиэль. – Если правильно угадаю ветер и ты перестанешь трепаться.

Внезапно ведьма резко обернулась, пристально посмотрев на нависшую над ней гору.

- Она ведь не может нас оттуда видеть? – воскликнул гном, медленно отползая от края. – Смотри! Вроде как заметила…

Ведьма выставила вверх раскрытую ладонь и отрицательно покачала головой.

Сигилиэль опустил лук.

- Что случилось? – встрепенулся гном. – Почему ты не выпустил стрелу?

- Она напомнила мне мою мать, - обескураженно ответил эльф, возвращая стрелу обратно в колчан. – Вернее, мне на какое-то мгновение показалось, что это именно она… стоит там внизу и смотрит прямо на меня…

- Братец, да ты весь аж побледнел. – Тордан с тревогой смотрел на друга. – Словно увидел призрак.

- Так и есть, - облизнув пересохшие губы, сказал Сигилиэль. – Это был призрак. И он явился ко мне на мгновение оттуда, откуда не бывает возврата…

Гном ничего не понял, хотя и сильно беспокоился о спутнике. Снова осторожно подобравшись к самому краю обрыва, он с любопытством заглянул вниз. Но там уже никого не было. Ни гномов, ни обнажённой ведьмы. Лишь заворачивался в вертлявые воронки падающий с неба, безразличный ко всему снег.

- Вниз! – распорядился эльф, ускоряя шаг. – И побыстрее. Потому что если я останусь рядом с этой горой хотя бы ещё на один час, то сойду с ума.

- Конечно, дружище, конечно… - не стал возражать Тордан, смешно косолапя следом.

Непонятное происшествие с Сигилиэлем здорово его напугало.

Глава 18 Стальное Древо

Стиг Тигурт бежал за сыном, и не было конца этому бесконечному изнуряющему преследованию. Целитель чувствовал, что все его силы уже на исходе. Он на грани слома. Он был готов бросить бороться. Да и какой смысл продолжать, если он всё равно не способен достичь такой желанной цели.

Он, как белка в колесе отчаянно нёсся куда-то вперёд, но при этом оставаясь всё время на месте. Словно какое-то проклятие постоянно довлело над ним. Но чем именно он заслужил подобное? Чем прогневал всемогущих богов? За что они так жестоко наказывали его, спасшего в прошлом так много разных жизней и усердно продолжающего делать это по сей день.

Эрво неутомимо бежал впереди. Не оглядываясь. Маленькая фигурка была отчётливо видна, несмотря на обильно сыплющийся снег. С этим снегом тоже было что-то не так. Он давно уже должен был замести всю долину. Окончательно похоронить её под затвердевшей ледяной коркой, но этого, вопреки всему, почему-то не происходило. Куда девался этот проклятый снег, опускаясь на землю? Где непроходимые сугробы в человеческий рост? Где чудовищные завалы? Почему их нет? Сколько суток уже бушует вся эта стихия? Да и реальна ли она на самом деле?

Стиг давно потерял счёт времени. Ему казалось, что он существует вне него, как и постоянно ускользающий от него мальчик. Зачем преследовать то, что невозможно догнать? Ведь он ведёт себя как глупец. В чём здесь смысл?

И тут Тигурт заметил тела.

Окоченевшие трупы лежали прямо по обочинам дороги, по которой он пробегал следом за сыном. Некоторые тела полностью занёс снег, а некоторые - лишь наполовину. Это были и люди, и гномы, и эльфы. Все, кого убил жестокий Эрво. Те, кого он умертвил в самом начале своего страшного пути, напоминали жуткие сугробы, которым неведомый скульптор придал форму человеческих тел. Те, кто погиб сравнительно недавно, лежали в каких-то неестественных позах, окоченев и подставив бледные до синевы лица серому суровому небу, почему-то неспешащему хоронить их под белым холодным саваном.

Целитель пытался закрывать глаза руками, но это не помогало, потому что он видел мёртвые тела даже сквозь свои пальцы, становящиеся прозрачными, как у бестелесного призрака.

- Сын, постой… - безнадёжно прокричал Стиг, ноги у которого уже заплетались от усталости. – ОСТАНОВИСЬ!

Он уже не видел ничего вокруг себя. Не видел, где и куда бежал. Казалось, он бежит уже больше тысячи лет и вдруг вообразил себя древним низвергнутым богом, наказанным за безвозмездную помощь людям своими же божественными собратьями. Другие боги прокляли его, и теперь он был вынужден бесконечно преследовать собственного сына, совершающего прямо у него на глазах кошмарные злодеяния, которым никто не был способен помешать. Страшное проклятие, которое не пожелаешь даже злейшему врагу.

- Остановись!

Но Эрво, как и раньше не слушал его и, кажется, пару раз Тигурт даже расслышал доносящийся сквозь бурю ехидный детский смех. Сыну было хорошо. Возможно, таким образом он думал, что играет со страдающим отцом в прятки. Сыну было весело. Не весело становилось лишь самому Стигу.

- Я должен тебя задержать, – хриплым срывающимся голосом снова прокричал целитель. – Любой ценой. Остановить и спасти.

Он подумал, что готов ради этого даже отдать собственную жизнь. Пусть жестокие боги немедленно явятся к нему, и он безропотно расстанется со своим телесным существованием, лишь бы Эрво остановился.

Лишь бы он перестал бессмысленно убивать.

Но мальчишка лишь в очередной раз звонко рассмеялся и беззаботно побежал сквозь снег. Это было какое-то безумие. Безумный танец в смертельной ледяной круговерти. Слепая охота в снежном лабиринте без выхода. Дом с напрочь заколоченными ставнями, где ты ходишь вдоль стен по начертанному мелом магическому кругу, неспособный найти дверь. Не видя её. Не замечая, что выход всего в двух шагах прямо перед носом и спасительная дверь приоткрыта. И это делало жуткую пытку ещё более изощренной.

- А-а-а-а… - отчаянно закричал отец, хватаясь за голову и срывая с себя тёплую меховую шапку.

После этого дикого вопля стало немножечко легче. Ледяной ветер остудил пыл, и Тигурт снова начал связно мыслить. Он подумал, что, раз не может помешать сыну убивать, то он по крайней мере может предупредить об опасности других. Как он уже пытался проделать это в лесном лагере эльфов. Хотя, кажется, они ему не поверили. Да-да-да. Это отличный план. Это тот самый выход.

Стиг приободрился и, снова нахлобучив шапку, побежал за сыном быстрее. Что-то придало ему новые силы и робкую надежду, что всё ещё может завершиться благополучно. Несмотря ни на что.

***

«С людьми мне всегда было проще», - думала Эллютире, возвращаясь обратно по всё тому же открывшемуся в горе проходу в недра покорного ей древнего камня.

Она так и не дождалась, пока раскроются посеянные ею в горячую рану кратера серебристые семена. По всей видимости, им нужно было больше времени, чем она изначально предполагала. Эллютире не хотела думать о том, что прошло слишком много времени с момента последнего их посева и что они попросту утратили свою жизненную силу. Она была слишком слаба и не могла полноценно защитить своего будущего ребёнка, а он родится скоро. Очень скоро. Не как у людей, ибо Эллютире не была человеком.

Так почему же с людьми всегда проще? В её родном мире они тоже были, и ещё одна подлая раса существ, вечно пытающихся ей противостоять. Противостоять из какого-то необъяснимого врождённого упрямства. Они ненавидели её так, словно впитывали эту ненависть каждый раз с грудным молоком своей матери. Они отвергали её и боролись с ней. Да, не все, но большинство.

Люди же не боролись и не ненавидели. Они просто поклонялись. В своём дремучем невежестве полагая, что вот именно она и в самом деле есть божественное воплощение вселенской любви. И что только она может дарить им это прекрасное светлое чувство. Они безропотно отдавали ей его, чтобы потом получать обратно небольшими частями. Они были глупы и наивны и умирали за неё в бесконечных разрушительных войнах, думая, что сражаются за любовь, чуть не погубив весь свой людской род. Почти что погубив…

Глупость и упрямство. Страх и невежество. Какими бы они были без неё? Скорее всего, поубивали бы друг друга, и всё. Истребили бы на корню, и тогда вторая раса, именующая себя сеятелями, окончательно обрела бы власть над миром, который изначально как раз принадлежал только им. У них почти всё получилось, когда Эллютире была лишена тела и изгнана в соседний мир без права вернуться оттуда...

Возвратившись в пещеру с исцеляющей рекой, Эллютире поставила на алтарь малахитовую шкатулку и каменную чашу-пиалу, а затем и сама забралась на него, наконец получив возможность слегка расслабиться.

Белоснежный алтарь принял её с радостью и начал медленно заряжать своей невидимой силой. Но этой силы недостаточно, пока живые ворота закрыты. Кажется, она внутренне уже смирилась с тем, что не сможет открыть их в ближайшее время, и именно поэтому стала постепенно переходить к запасному плану.

План был рискованным. Рискованным в первую очередь для её хрупкого тела, которое могло не пережить быстрые роды маленького божества. Оно было практически неуязвимо для смертельных стрел и удара меча, но могло умереть, порождая новую жизнь. И в этом присутствовала некая сакральная ирония. Жизнь и смерть в этом мире были слишком близки друг к другу, словно брат и сестра, между которыми никогда не было любви, а лишь холодный точный расчёт.

Что ж… Эллютире очень надеялась, что её тело выдержит, в противном случае придётся начинать всё сначала. Но хватит ли ей сил на вторую попытку? Сможет ли она, оказавшись в своём бестелесном состоянии, вновь обрести живую плоть? Вот как раз в этом она сейчас сомневалась, надеясь, что вторая попытка всё-таки ей не понадобится.

***

Эльфы замерзали. Холод вблизи горы усилился, как усилилась и усталость после долгого изнурительного дня. Ранения, плохое питание и недавняя битва сделали своё чёрное дело. Силы были на исходе. Даже казавшийся вечно невозмутимым предводитель и тот выглядел изнурённым и потерявшим всякую надежду. Он понуро брёл во главе небольшого отряда, невидящим взглядом единственного ока бессмысленно смотря перед собой на бесконечное мельтешение ненавистного снега. Лошадей вели под уздцы, спешившись, так как дорога в некоторых местах была трудно проходима и кони увязали в снегу, проваливаясь по грудь. Чем их кормить, было непонятно. Количество овса в седельных сумках оказалось недостаточным для долгого перехода. Поэтому следовало тщательно беречь не только свои силы, но и силы добытых в бою животных.

- Я вижу свет! – неожиданно провозгласил один из воинов. – Там… слева… прямо в скале…

- Пещера? – удивлённо спросил Ильтурион. – Но откуда она здесь?

- Что если там укрываются от непогоды местные охотники? – предположил кто-то из эльфов. – Они могут предоставить нам кров и немного еды.

- Что ж… - немного подумав, решил Ильтурион. – Посмотрим, что это за пещера. Но будьте наготове. Ещё неизвестно, что нас там ожидает… Там вполне могли затаиться сбежавшие гномы.

Эльфы растянулись в полукольцо и осторожно двинулись на свет. Оставшиеся вели утомившихся коней. Каждый из воинов взял под уздцы сразу по две лошади.

У входа в пещеру никого не было. Изнутри доносился приветливый жёлтый свет. Подойдя ближе, Ильтурион заметил горящую в глубине большую чадящую жаровню. Предводитель эльфов с луком наготове бесшумно скользнул в освещённую колеблющимся огнём полутьму. Через некоторое время он так же бесшумно вынырнул обратно, подавая знак своим собратьям.

- Там никого нет. Можно заходить!

Но кто-то же зажёг внутри жаровню. Что если огонь горел только для того, чтобы привлечь потерявшихся в буре путников? Ловушка для заблудших.

В пещере было на удивление тепло. Из дальней стены струился чистый водяной источник. В том месте, где он уходил под землю, буйно произрастали яркие необычно выглядевшие цветы, толстые стебли которых имели насыщенный оранжевый цвет.

По-прежнему настороженные беглецы опасливо зашли в пещеру, заводя лошадей. Даже от камня под ногами исходило приятное после обжигающего холода тепло.

- Всё это очень странно, - проговорил обеспокоенный Ильтурион. – Нас словно специально ждали здесь. Будьте на стороже, братья…

Подойдя к бьющему из стены источнику, предводитель эльфов набрал в ладонь немного воды и осторожно попробовал на вкус. Вода оказалась на удивление вкусной и освежающе прохладной.

- Эту воду лучше не пить, – строго приказал Ильтурион. – У нас есть свой запас. А вот лошадей напоить, думаю, можно…

Уставшие эльфы с удовольствием устраивались прямо на тёплых камнях. Ильтурион выставил у входа двух часовых, однако поставил их не снаружи, а внутри самой пещеры. Предводителю эльфов спать совсем не хотелось, и он, присев рядом с незнакомыми цветами, принялся гадать, откуда они могли здесь взяться и не видел ли он их где-нибудь раньше. По всему выходило, что не видел. Он позвал пару собратьев, ещё не успевших расположиться на ночлег, из тех, кто хорошо разбирались именно в лесных цветах. Но и они не смогли определить ни название, ни вид непонятных растений.

- Никогда таких не видел, - сказал Листар, казалось, знавший всё о лесах, лугах и диких садах. – Они выглядят так, словно попали сюда не из нашего мира… Форма листьев и цвет… всё непривычно и… неестественно. Я не могу с ними говорить, я не слышу их… будто передо мной безжизненный камень.

- Что ты имеешь в виду? – удивлённо взметнул белые брови Ильтурион. – По мне, так цветы как цветы. Одно непонятно, как они могут здесь цвести без живительного дневного света.

Листар сорвал один из цветков и, растерев пальцами, осторожно понюхал:

- Запах, цвет, строение стебля… Они совершенно несвойственны нашим краям. Это что-то чужое… непривычное… то, что здесь быть недолжно…

- Думаю, нам не стоит надолго задерживаться в этом месте… - принял решение Ильтурион.

- Как скажешь, нэстро. - Листар поклонился. – Но воинам следует немного передохнуть...

- Да, безусловно, - кивнул предводитель эльфов, неспешно прохаживаясь по пещере. – Я тоже так думаю…

Но чувство нарастающей тревоги всё не покидало. Через пять часов он сменил часовых, разбудив двух отдохнувших воинов. Ещё через два часа он разбудил абсолютно всех, чтобы держать совет, что же им делать дальше.

- Наш первоначальный план был хорош до тех пор, пока не стало ясно, что противник слишком многочислен, - так обратился к собратьям Ильтурион, задумчиво глядя на коптившую каменную жаровню, установленную на длинном медном треножнике. Внутри жаровни догорал пористый чёрный камень, давая тусклый, но приятный свет.

- Однако нам удалось выполнить все поставленные изначально цели. Мы завладели провизией, кое-каким оружием и даже лошадьми. Теперь нам надо решить, как поступить дальше. Вариантов здесь ровно два. И они такие же, как и в прошлый раз. Уйти или сражаться. У нас для этого есть всё что необходимо. Слово за вами!

Эльфы принялись тихо переговариваться друг с другом, затем вперёд выступил Листар.

- Мы за то, чтобы уйти из долины. Довольно с нас этого мороза и непроходимых сугробов. Надеюсь, мы сможем покинуть эпицентр бури и добраться до более спокойных территорий. И кто знает, быть может там нам наконец улыбнётся удача.

- Все с этим согласны? – зычно спросил Ильтурион, стараясь вглядеться в лицо каждого из своих собратьев.

Эльфы ответили одобрительным гулом.

- Тогда решено! Будем уходить. Нас ничто больше не держит в этом промозглом забытом всеми богами месте.

Из полутьмы вынырнули двое дозорных, не участвовавшие в важном собрании.

- Что такое? – забеспокоился Ильтурион. – Кажется, я не давал разрешения покидать пост.

- Выход из пещеры закрылся. - Встревоженно сообщил один из дозорных.

- Как закрылся? – не понял Ильтурион. – А ну, поясните!

- Выхода больше нет. Можешь сам убедиться. Там сплошная каменная стена. Мы и сами не сразу это заметили в полутьме, а лишь тогда, когда почувствовали, что исчез поток холодного воздуха, бьющий снаружи.

- Лучше я сам посмотрю, – раздражённо бросил Ильтурион.

***

Предводитель эльфов вернулся через несколько минут и выглядел при этом мрачнее обычного.

- Вы правы! Выхода больше нет. Отныне мы в ловушке.

- Не совсем так, – возразил Листар. – Смотри, нэстро, там чуть дальше от водного источника есть небольшой проход в стене…

- И как только мы сразу его не заметили? - удивился Ильтурион. – Похоже, проход достаточно велик, чтобы мы могли пройти сквозь него вместе с лошадьми. Отправляемся немедленно, пока и он тоже не исчез…

Смастерив самодельные факелы, эльфы друг за другом вместе с лошадьми вошли в широкий, продуваемый насквозь тёплыми сквозняками коридор. Они всё шли и шли, потеряв счёт времени, и казалось, что этот каменный туннель никогда не закончится. Но он всё-таки завершился, выведя воинов в огромную подземную пещеру, по дну которой протекала узкая тёмная река. Во мраке, словно путеводный маяк, светился белый прямоугольный алтарь, над которым нависла каменная статуя, изображающая обнажённую женщину.

Обескураженные этим зрелищем, эльфы подошли ближе.

Кони занервничали, тревожно всхрапывая и сдавая назад, а в ярком свете алтаря бесшумно возникла невысокая человеческая фигура. Поначалу показалось, что это ожила сама каменная статуя, но, присмотревшись, Ильтурион понял, что это обычная женщина из племени людей, почему-то вместо одежды облачённая в свои собственные волосы, плотно облегающие её стройную фигуру.

- Это я привела вас сюда, возлюбленные дети мои, - так обратилась к ним таинственная незнакомка, и казалось, её голос прозвучал прямо в голове у каждого эльфа. – Подойдите же ближе и преклоните колени предо мной, и я дарую вам почётное место в моём будущем царстве. А ты, Ильтурион из Зашширата, станешь править своим народом как новый король. И именно я надену на твою голову эльфийскую корону, если ты станешь верно служить мне.

Этому голосу было невозможно противиться. Эльфы один за другим опускались на колени перед хрупкой женщиной. Один лишь Ильтурион оставался гордо стоять на месте, борясь с наваждением. Его била мелкая дрожь, лоб покрыла испарина, но он успешно противостоял чужому воздействию, хотя ему и давалось это с огромным трудом.

- Не противься моей воле, – ласково раздалось в голове. – В твоих венах течёт древняя королевская кровь, и это именно то, что мне нужно. Я усажу тебя на эльфийский трон даже помимо твоего желания. Но ты не станешь сопротивляться… потому что взамен я заберу у тебя кое-что очень важное, без чего ты, конечно, сможешь жить, но уже никогда не будешь прежним. И чтобы хотя бы иногда становиться таким, каким ты был раньше, ты станешь регулярно являться ко мне, и я буду постепенно возвращать это чувство… дарующее мимолётное, но такое желанное счастье…

Женщина оказалась совсем близко. Ильтурион даже толком не понял, как это произошло. Но вот её рука устремилась к его груди и, превратившись в сгусток чёрного дыма, прошла её насквозь. Предводитель эльфов смотрел и не верил своему единственному глазу. Рука таинственной женщины вошла в его грудь по запястье и что-то делала там внутри в области сердца.

На мгновение грудь обдало леденящим холодом, но призрачная рука уже покинула её, и Ильтурион почувствовал, что что-то изменилось у него внутри. Что-то стало по-другому.

- Ты не сразу поймёшь, что именно сейчас утратил, - тихо произнесла женщина. – А когда наконец поймёшь, то придёшь ко мне за этим утраченным, и я верну тебе лишь небольшую его часть. А потом ещё и ещё… пока ты начнёшь верно служить мне.

- Кто ты? – только и смог выдавить из себя обескураженный эльф. – Что за непостижимая сила подвластна тебе?

- Сними свою повязку, будущий король, - усмехнулась женщина и, встав на цыпочки, сорвала с эльфа перевязывающую правый глаз ленту. – Тебе она отныне больше не нужна…

Ильтурион испуганно схватился за лицо, но тут же убрал руки, потому что стал видеть, как прежде, обоими глазами. Он пошатнулся и едва не упал, но незнакомка легко придержала его за локоть.

- Видишь, какой я могу быть щедрой, – вкрадчиво прошептала она. – Не разочаруй меня, и станешь получать новые дары. Сотрудничать со мной намного выгоднее, чем враждовать. Что скажешь на это?

- Благодарю тебя, владычица, – ответил эльф, преклоняя перед ведьмой колено. – Служить тебе честь для меня и для моего народа.

***

Семена, брошенные в жерло спящего вулкана, выжили. Безжалостное время не смогло уничтожить в них искру упрямой жизни. Даже обычные зелёные ростки часто пробиваются сквозь прочный камень, демонстрируя невероятную для своих малых размеров внутреннюю силу и неистребимую волю прорваться к желанному свету. Что уже говорить про семена невиданных доселе растений из иного мира, живущего по своим сложным, непостижимым законам.

Семена раскрылись, лопнув посередине и выпустив изнутри отливающие серебром юркие стебли. Эти стебли легко прошли сквозь камень, устремляясь на свободу. Они не стали погружаться глубже в жерло самого вулкана, где в раскалённом лавовом озере спала загадочная сила, которая была старше сотворённого вокруг неё мира на тысячи бесконечных лет. Она спала там даже тогда, когда окружающий мир был всего лишь безжизненным осколком мёртвого камня, бессмысленно вращающегося в чёрной пустоте. Она крепко спала, когда наверху зародилась жизнь. И пробудить её могло лишь внезапное извержение потухшего миллионы лет назад вулкана.

Ростки не стали беспокоить древнюю силу. Потухший творец местных гор не должен был никогда пробудиться, в противном случае окружающий мир ждала бы неминуемая гибель.

Ростки стремились на поверхность, к свежему горному воздуху. Холод не был для них серьёзной помехой, ибо они были созданы, чтобы противостоять ему и продолжать расти даже в самых суровых условиях.

Они долго выбирали удобное место рядом с горным кряжем, наконец остановившись на небольшом плато, занесённом снегом и продуваемом со всех сторон всеми мыслимыми ветрами. Там, под землёй, ростки собрались в плотный блестящий шевелящийся клубок и принялись прорастать, черпая энергию из того самого кратера, в который их уронила Эллютире.

Огромное железное дерево с замысловато перекрученным толстым стволом росло не по часам, а по минутам. Вот оно стремительно вырвалось из-под сугробов и со странным скрежещущим звуком устремилось ввысь, прямо к низким облакам. По мере того как дерево всё росло и росло, его стальной ствол увеличивался в размерах, оплетаемый всё новыми и новыми слоями ростков. Ствол обретал большую плотность и устойчивость. Он ширился в объёме, уверенно поддерживая раскрывающуюся металлическую крону.

Раскат могучего грома сотряс ближайшие горы, затем ещё один и ещё. Вырвавшаяся из низких туч красная молния с оглушительным треском ударила в самую верхушку металлической кроны. Дерево содрогнулось, поглощая этот удар, и издало утробный звук, похожий на долго звучащую басовитую ноту. Ещё несколько молний сорвалось с небес, извлекая из растущего прямо из земли огромного музыкального инструмента всё новые и новые ноты, складывающиеся в незамысловатую, постоянно повторяющуюся мелодию. Примерно после двадцатой молнии на дереве с тихим скрежетом развернулись тонкие серебряные листья. Листья зазвенели на холодном ветру, словно тысячи маленьких колокольчиков, добавляя в таинственную симфонию новые музыкальные оттенки.

Снег над огромным стальным древом вдруг перестал идти, будто и в самом деле прислушиваясь к яростно гудящей внизу металлической симфонии. Мелодия всё повторялась и повторялась, звуча то громче, то тише. Теперь на раскрывшихся ветвях играл сам ветер, сгибая и разгибая их, пробегая волной по миллионам тонких серебряных листков.

Зрелище зачаровывало и пугало, но некому было в тот момент восхититься или ужаснуться происходящим. Горное плато было абсолютно пустым и безжизненным. Но под его поверхностью уже кипела усердная работа.

Разросшаяся и окрепшая корневая система поползла обратно к вулкану по тому же самому пути, по которому на свободу вырывались тысячи проросших серебристых ростков. Теперь они возвращались в виде мощных корней, ныряя под отливающие чёрным стеклом отвесные стены гигантского кратера.

Корни вели себя так же осторожно, как и маленькие проросшие ростки. Они не хотели беспокоить спящее глубоко внизу опасное нечто. Они осторожно подобрались к кипящей лаве и, погрузив в неё свои концы, принялись жадно пить эту огненную, прожигающую всё насквозь жидкость.

Стальное древо из иного мира напитывалось огненной кровью спящего вулкана. Лютый холод отступал от его многочисленных веток и ствола, признавая чужую пылающую силу. Сугробы таяли вокруг, превращаясь в лужи, да и серые облака наверху тоже менялись, делаясь заметно светлее. От стального древа повалил пар. Нижняя часть ствола покраснела, накалившись, и в этот самый момент с неба заморосил мелкий дождь, мгновенно охладив нагревшуюся кору. Зашипели остывающие корни. Торжественно зазвенели серебряные листья. Древо закончило процесс своего формирования и теперь просто жило, питаясь энергией спящего вулкана.

Это было нечто невероятное. Вокруг по-прежнему бушевала буря, однако в центре заснеженного горного плато шёл дождь. Молнии продолжали разрывать на куски стонущее небо, но они уже не били в железную крону, по которой то и дело пробегали голубые и зелёные искры маленьких разрядов.

Молнии теперь порождало само стальное древо. Они срывались с его ветвей в виде круглых, парящих в воздухе, ослепительно ярких белых шаров, будто созревшие плоды невиданного растения. Эти плоды медленно опускались на землю, чтобы пройти сквозь неё и быть поглощёнными корневищем, которое всё ещё росло, крепло и расширялось.

Запасной план Эллютире успешно воплощался в жизнь.

***

Ирбут Сантор пытался пешком покинуть долину, двигаясь строго на северо-восток, когда внезапно ожил его хрустальный талисман.

- Хранитель, - едва слышно прошелестело в голове. – Ты должен снова воспользоваться ключом и открыть врата…

Ирбут резко остановился и, разодрав воротник тёплой куртки, вытащил дрожащими от напряжения руками заветный кристалл.

Демон снова был внутри.

Демон вернулся.

Глядя немигающим глазом, большую часть которого занимал тёмный зрачок, он, не моргая, смотрел на Сантора, будто пытался его загипнотизировать.

- Где же тебя носило всё это время? – закричал Ирбут. – Я уже было решил, что ты навсегда покинул меня …

- Я умираю, - без каких-либо эмоций в голосе сообщил обитатель кристалла. – И ты должен увидеться со мной до того, как это произойдёт. Багровый туман отравляет мои лёгкие. Ты должен забрать меня в свой мир, чтобы я смог ещё прожить там какое-то время. Я наделал слишком много ошибок, и наша скорая встреча, возможно, сможет их искупить. Изгнанная Тень перехитрила меня… перехитрила нас всех. Но мы это осознали, увы, слишком поздно… слепые глупцы…

- Что я должен сделать? – просто спросил охотник за головами, в очередной раз ничего не понимая, но готовый немедленно действовать, чего бы от него сейчас ни потребовали.

- Найди любую деревянную поверхность и повторно соверши ритуал открытия врат. Сделать надо всё очень быстро, потому что Изгнанная Тень сразу же увидит тебя и то место, где ты снова откроешь врата. Но тебе должно хватить времени проникнуть в мой мир, где это самое время течёт немного по-другому. Я подскажу, где меня искать, когда ты пройдёшь сквозь врата. Действуй. Нельзя медлить ни минуты…

И кристалл снова опустел.

Сантор для верности встряхнул его несколько раз. Затем произнёс заученную формулу вызова, но демон так и не явился.

«Найти деревянную поверхность… - мысленно повторял Ирбут. – Совершить ритуал… Но где? Где я её здесь найду?»

Он нервно огляделся по сторонам. Вдаль убегала уже знакомая замёрзшая река, по берегам которой торчали облепленные снегом высокие кусты. На противоположном берегу зимовал окоченевший лес, а всё остальное скрывала падающая с неба снежная пелена. Деревянная пристань где-то далеко за его спиной. О возвращении туда не могло идти и речи. Слишком долго. Вот если бы у него был верный быстроногий конь.

Что же делать?

Ирбут побежал вперёд вдоль речного берега и вдруг увидел накренившийся на бок затёртый льдом корабль, гордо застывший прямо посередине скованной стужей реки. Скорее всего, то было рыболовецкое судно, принадлежащее горному народу.

С трудом перебравшись через высокий борт, охотник за головами оказался на палубе и, выхватив меч, поддел занесённую снегом крышку люка, ведущего в трюм. Крышка долго не поддавалась, но наконец со скрипом сдвинулась в сторону. Сантор приободрился и налёг на меч с удвоенной силой. Яростный напор дал долгожданный результат. Крышка, ведущая в недра корабля, была благополучно открыта.

Сбежав по скрипящим деревянным ступеням, Ирбут оказался во тьме корабельного трюма, тут же споткнувшись об задубевшую рыболовную сеть. Неистово ругаясь, чиркнул огнивом, зажигая извлечённый из заплечной сумки самодельный факел.

Трюм оказался очень тесным, с низким потолком и полукруглыми стенами. Внутри почти ничего не было, кроме разбросанных на полу гнилых рыболовных сетей и мотков серой верёвки, сваленных у дальней стены. Ещё там, кажется, темнел большой медный якорь, но Сантор не стал его подробно изучать. Вместо этого он внимательно осмотрел пол под ногами и, убрав рыболовные сети, удовлетворённо хмыкнул, принявшись готовиться к ритуалу. Его руки снова дрожали, но на этот раз дрожали от нетерпения.

Демон умирал, и следовало поспешить, пока он не унёс все свои секреты с собой в могилу. Охотник за головами чувствовал, что он в двух шагах от раскрытия всех необъяснимых тайн последних дней. Что вот-вот, ещё чуть-чуть, и он получит ответы на все свои неразрешимые вопросы.

Ради такого можно было пойти на новый риск быть снова обнаруженным ведьмой. Интересно, кого она пошлёт за ним на этот раз? Или, быть может, явится собственной персоной? Последнее Сантора совершенно не устраивало, так как он инстинктивно боялся этой непредсказуемой и крайне опасной женщины.

Впрочем, всё только начиналось, и возможно, ответы демона лишь ещё больше всё запутают. Подобный вариант тоже не следовало исключать.

Воткнув сильно коптящий факел в ржавое крепление на стене трюма, Сантор принялся тщательно перерисовывать со своей правой ладони символ, который следовало изобразить на полу. Всё повторялось, как в бредовом сне с одной лишь разницей - на этот раз он хорошо знал, что будет ждать за раскрывшимися живыми вратами.

Глава 19 Демон

Доржах боялся. Боялся странного растения, мирно лежащего у него за пазухой, но выкинуть его не смел. Хотя и несколько раз порывался это сделать. Ему всё время казалось, что странный плод вовсе не растение, а какое-то диковинное живое существо. Хотя всё говорило об обратном. Плод как плод. Сухой, но тяжёлый. С жёсткой шероховатой кожурой.

«Интересно, что там внутри? – думал варвар, содрогаясь от отвращения. – Может, кровь, мышцы и кости?».

Слова ведьмы о том, что ему придётся кормить собой этого зелёного паразита, всё не шли из головы. Какая мерзость. И всё это он должен терпеть ради своей физической защиты. Безусловно, полная неуязвимость - мечта любого воина или преступника. Но получить её такой жуткой ценой? Плата, на его взгляд, была слишком высока.

Но никуда не деться. Доржах не хотел ещё раз испытать то, что испытывал во время своих предыдущих смертей. Нет, с него хватит. Пусть лучше его терзает этот отвратительный зелёный плод, чем почувствовать то, что он чувствовал, каждый раз возвращаясь к жизни. Опустошение, боль, обречённость, тоска. Это разрушало его изнутри с каждым новым воскрешением, и роковой надлом был уже близок…

Варвар только-только выбрался из отпустившей его горы, когда в голове прозвучал до тошноты знакомый голос.

- Врата снова открыты! Поспеши!

- Где на этот раз? – спросил Доржах, ускоряясь и стараясь обходить попадающиеся на пути высокие сугробы.

- Ступай на северо-восток вдоль ленты замёрзшей реки, – распорядилась ведьма. – Ты сам всё увидишь…

- Так себе подсказка, – скривился варвар, но расспрашивать подробней не стал, зная, что ведьма поможет ему сориентироваться.

«Мне бы лошадь, - запоздало подумал он. – С другой стороны, дороги сильно замело. Конь бы вяз в сугробах…»

***

До реки Доржах добрался довольно быстро и побежал прямо по твёрдому льду, не совсем понимая, где именно на этот раз охотник за головами ухитрился открыть проход. Прямо по центру замёрзшей речки?

- Смотри! - подала голос ведьма. – Там… впереди…

- Ничего не вижу.

- Присмотрись!

Варвар присмотрелся и в самом деле заметил нечто тёмное, торчащее прямо из ровной поверхности толстого льда.

- Что это? Корабль? Кажется, я вижу мачты.

- Это и есть твоя цель.

Через добрую сотню шагов стало ясно, что он и в самом деле приближается к вмёрзшему в лёд небольшому кораблю. Охота за заветным кристаллом становилась всё удивительней и удивительней. Где же Ирбут Сантор? Затаился на палубе? Может, самое время воспользоваться дарованной ведьмой защитой?

- Хранитель внутри корабля, - раздалось в голове. – Он уже вошёл во врата.

Доржах приободрился. Такой вариант его вполне устраивал. Хотя он и не был особым любителем бесчестного нападения со спины. Но в его ситуации все средства хороши. Не погибнуть бы в очередной раз.

Варвар ловко вскарабкался на сильно накренённый левый борт корабля и, поскользнувшись на обледенелой палубе, с грохотом повалился на бок, больно ушибив бедро.

- Ах ты… - зашипел Доржах, растирая занемевшую ногу.

И тут он заметил багровый туман, висящий над откинутым деревянным люком корабельного трюма.

– Это ещё что такое? Откуда здесь клубы красного дыма?

Ведьма не ответила. Варвар поднялся на ноги и, медленно подойдя к входу, ведущему в трюм, остановился, полный тревожных сомнений. Лезть в эту красную дымку совсем не хотелось, как и вдыхать её.

Но, по всей видимости, ничего больше не оставалось.

Набрав в могучие лёгкие побольше воздуха, Доржах задержал дыхание, как перед прыжком в глубокую воду, и принялся быстро спускаться по деревянным ступеням вовнутрь корабля.

***

Ворота были там. Светящийся проём парил в полуметре над деревянным полом точно по центру загадочного рисунка, сделанного, судя по всему, куском сильно крошащегося угля. На этот раз проход в чужой мир не был почему-то прозрачным, скрывая то, что находилось за ним колеблющейся серебристой рябью. Варвар помнил, что охотник за головами должен находиться прямо за воротами спиной к нему. Идеальная позиция для нападения.

Но неужели Ирбут Сантор такой кретин, что повторит свою ошибку дважды?

Доржах поспешно полез за пазуху, собираясь надеть свой новый удивительный доспех, но не успел ничего толком сделать, потому что получил сокрушительный удар по голове прямо из колеблющейся зеркальной поверхности открытых врат.

Тьма навалилась сразу, будто кто-то накинул на голову тяжёлый удушливый мешок. Но то была не очередная смерть, а обычное беспамятство.

Варвар довольно быстро пришёл в себя и, схватившись за гудящую голову, с нескрываемой злобой уставился на сидящего на покрытом мхом камне Сантора. Волосы на правом виске намокли и слиплись. Доржах коснулся их рукой, испачкав пальцы свежей кровью.

Охотник за головами выглядел крайне зловеще в облаках клубящегося красного тумана. Он сидел, уткнув заросший бородой подбородок в рукоять вонзённого в землю меча, и задумчиво смотрел на Доржаха. На запястье правой руки раскачивался на ремешке опасного вида шестопёр, которым, по всей видимости, и был оглушён опрометчиво замешкавшийся у открытых врат противник.

- Почему ты снова меня не убил? – спросил варвар, принимая расслабленное сидячее положение и упираясь руками во влажную тёплую землю.

- Потому что ты бы всё равно снова воскрес, - усмехнулся Ирбут. – И мне это порядком надоело. Полагаю, каждый раз к жизни тебя возвращает сама ведьма?

Доржах прислушался к своим внутренним ощущениям, с удовлетворением отмечая, что ведьма снова бесследно исчезла из его головы. И наверное, это случилось потому, что она не могла дотянуться до своего раба в этом туманном месте. Пьянящее чувство полной свободы накатило, как прохладный морской прибой. Он сделался таким, каким и был прежде. Он снова стал самим собой. Вот к чему ему нужно было всё время стремиться. К полному освобождению. Но чтобы раб мог скинуть ненавистные оковы, он должен был сперва восстать.

- Она самая! – нехотя подтвердил варвар и попытался оглядеться. – Зачем-то я нужен ей живым…

Вокруг была не то светлая ночь, не то предрассветные сумерки. Красный туман мешал как следует рассмотреть местность. Трава на влажной почве росла какая-то неправильная, ржавая, а кое-где и вовсе фиолетово-жёлтая. Да и он раньше никогда не видел подобной травы. Толстые стебли раздваивались на концах, выделяя липкий прозрачный сок.

Доржах поднялся на ноги и брезгливо обтёр руки о кожаные штаны, и только затем увидел проступающие из тумана распоротые деревья и лежащие рядом с ними разложившиеся тела.

- Кто это? – Варвар указал на трупы. – Это ты их убил?

- Как видишь по их состоянию, я никак не мог этого сделать прямо сейчас, - неприязненно скривился Сантор. – В свой прошлый визит я из любопытства вскрыл стволы у нескольких деревьев. Внутри находились спящие люди и непонятные человекообразные существа. Они были живы, пребывая в некоем подобии глубокого сна. Сейчас же, когда я снова сюда вернулся, то обнаружил, что все они погибли. Погибли на том же самом месте и в тех же самых позах, где я их оставил…

- Жуть какая-то. - Доржах зябко передёрнул плечами. – Я, конечно, всякого в жизни навидался… но чтобы вот такое… Почему мне так трудно дышать? И голова кружится. Что это за место?

- Какой-то чужой мир, - ответил Ирбут. – Мир, который лежит по другую сторону живых врат. Сюда очень хочет попасть твоя опасная полуголая подружка. Ты случайно не знаешь, зачем ей это понадобилось?

- Случайно не знаю, - огрызнулся варвар. – Но тоже очень хочу узнать…

- О! Даже так! В этом наши с тобой цели полностью совпадают…

- Кажется, я совершил ошибку, - неожиданно признался Доржах.

- И какую же? – заинтересовался Сантор. – Этих своих ошибок ты наделал уже вполне достаточно, для того чтобы получить ещё добрый десяток лет на давно ожидающей тебя каторге.

- Я уже никогда не попаду туда, – покачал головой варвар. – Не в твоих силах отправить меня на рудники. Уж поверь мне на слово.

- А я и не собираюсь этого делать, - спокойно заявил Ирбут. – Всё, что здесь происходит, намного важнее какой-то там каторги… Но ты не ответил на мой вопрос. Что за ошибку ты совершил?

- Я достал для ведьмы древнюю шкатулку, – сообщил Доржах. – Из недр подземной пещеры, где был заброшенный склеп с саркофагом.

- Что за шкатулка? – насторожился Сантор.

- Зелёная такая, - вспомнил варвар. – Там были какие-то семена… По-моему, я дал ведьме оружие против нас. Даже не знаю, откуда у меня это скверное предчувствие, но оно есть. И оно редко когда меня подводило.

- Ведьма сейчас внутри тебя? Слушает, что мы тут с тобой говорим?

- Нет, - уверенно отрезал Доржах. – Она не достаёт до этого места…

Варвар обернулся, посмотрев на светящийся за их спинами проход:

- Думаю, этот мир за вратами без ключа-талисмана ей пока недоступен…

- Ну хорошо, - кивнул охотник за головами. – Раз ты не нападаешь на меня по велению ведьмы, что же ты всё-таки хочешь?

- Хочу наконец освободиться, – ответил Доржах. – Я не желаю больше быть рабом той твари. Всё. С меня хватит. Все долги я ей уже вернул.

- А откуда ты знаешь, что в той шкатулке были какие-то семена?

- Она открывала её при мне…

- М-да… Значит, хочешь искренне помочь… Что-то верится с большим трудом. Ну что ж, если это не хитроумная игра с целью в очередной раз попытаться отнять у меня ключ… С другой стороны, я всегда могу снова тебя убить, и на этот раз, пожалуй, я просто отсеку твою голову и запихну её в прорубь, чтобы твоя подружка уже никогда не смогла её отыскать…

- Я не желаю больше помогать ведьме, - решительно заявил варвар. – Хотя её цели мне и неведомы, но я предчувствую, что она не несёт нашему миру ничего хорошего. Она опасна. Её нужно остановить.

- Знать бы ещё, как это сделать, - усмехнулся Сантор. – Ладно. Пойдёшь со мной. Но так, чтобы ты всё время был у меня на виду. Давай ступай вперёд, а я следом…

- А куда мы идём?

- Я потом тебе скажу. Когда дойдём. Давай-давай, двигайся, время на исходе…

***

Конечно, он ни за что не признался бы себе в этом, но Ирбут Сантор был рад появлению Доржаха рядом с вратами. Разумеется, он ждал его, устроив засаду, и теперь с большим удовольствием рассматривал всё ещё кровоточащий шрам на виске противника. Это была маленькая месть за ту неприятную схватку в охотничьем доме на дереве. Всё-таки проклятый варвар чуть его тогда не одолел. И только верный, спрятанный за голенищем сапога нож спас Ирбута от неминуемой гибели.

Что же случилось с Доржахом?

Почему он так вдруг переменился?

Неужели его страх перед ведьмой сильнее подчинения ей?

В такое верилось с трудом.

«Дальше! Ещё дальше!» – едва слышно шептал слабеющий демон, и Сантор уже даже и не заглядывал в свой кристалл, потому что его обитатель там так и не появился. Остался один лишь призрачный голос.

Охотник за головами гнал варвара перед собой, полагая, что идёт по бесконечному болоту. Если впереди попадётся незаметная в сумерках гибельная трясина, то Доржах первый попадёт в неё. Так что кое-какая польза от него всё же сейчас была.

В полутьме кричали какие-то не то птицы, не то животные. Что-то пару раз с шумом пронеслось над головой, хлопая огромными крыльями, но Ирбут так и не смог рассмотреть, что это было. Уродливые деревья вокруг колыхались и клонились к земле, хотя и не было никакого ветра. Но Сантор знал, в чём причина этих странных движений, – в каждом стволе спал живой человек либо демон.

Красный туман то густел, то слегка рассеивался, и тогда было видно, что лес протянулся на огромной покрытой болотом территории, насколько только хватало глаз. То и дело между двигающимися стволами пробегали загадочные белые огни. А пару раз Ирбут даже видел шаровые молнии, медленно парящие над лишёнными листьев бледными ветвями.

«Ещё немного, - бормотал слабеющий демон. – Ты почти пришёл… Вот это растение с кривым стволом. Видишь его? Оно прямо перед тобой, с тёмным пятном посредине…»

- Да, я вижу его, – подтвердил Сантор, останавливаясь рядом с нужным древом.

- Ты что-то сказал? – удивлённо обернулся Доржах и тоже остановился.

«Вскрой его!» – приказал демон, и Ирбут послушно рассёк мягкий ствол мечом, успев свободной рукой подхватить вываливающееся измождённое разноцветное существо.

- Помоги мне уложить его на землю, – крикнул он варвару, и вместе они осторожно опустили постанывающего демона на мягкий, сочащийся красноватой влагой торф.

- Ну и урод! – не сдержавшись пробормотал Доржах. – И воняет от него просто отвратительно… Это какое-то животное?

- Сам ты животное, - резко ответил Сантор, с жалостью глядя на демона. – Думаю, он представитель местной господствующей расы…

- Так и есть… - неожиданно произнёс демон, открывая свои огромные чёрные глаза и обнажая двойной ряд острых, словно иглы, зубов.

- Так ты всё-таки разговариваешь? – удивился Ирбут. – Непривычно слышать твой голос, звучащий вне моей головы.

- Меня отравляет местный воздух, – прохрипел в ответ демон. – Я слишком часто покидал древесное убежище для разговоров с тобой, и вот чем это для меня обернулось. Переместите меня в ваш мир… здесь я не смогу долго прожить… мои лёгкие почти изъедены багровой скверной…

- Хорошо! Скорее! – Сантор кивнул варвару. – Бери его за ноги, нужно немедленно пронести его сквозь ворота…

Люди легко подняли почти невесомое существо и внесли его в трюм вмёрзшего в реку корабля. Проход тут же закрылся, врастая обратно в деревянный пол.

Демон облегчённо вздохнул полной грудью, вдыхая чистый морозный воздух.

- Какое наслаждение… блаженство, - проговорил он. – Ну, здравствуй, Хранитель. Вот мы и встретились лицом к лицу, но боюсь, то, что я сейчас скажу, тебя не сильно порадует…

Затем он перевёл взгляд на Доржаха.

- Вижу, вместе с тобой слуга Изгнанной Тени. Какой удивительный союз. Значит, он способен успешно ей противостоять. Честно говоря, не думал, что такое вообще возможно…

«Предатель!» - тут же завизжало в голове Доржаха, да так, что тот, присев на корточки, схватился за голову. Свёрнутая всё это время внутри него дремавшая змея резко развернулась, впиваясь полными яда клыками в беззащитные внутренности. Влажная тварь неистово билась и извивалась, желая только одного - убить. Но смертоносный яд так и не потёк сквозь острые зубы, потому что варвар мысленно схватил змею за толстую скользкую глотку и стал её неистово давить. Этот страшный бой происходил в полной тьме его почти погасшего сознания. Со стороны могучий мужчина выглядел полностью спокойным. Он просто замер на месте зажмурившись, и лишь напрягшиеся влажные от пота мышцы и быстро двигающиеся, прикрытые веками глазные яблоки говорили о чудовищном напряжении внутри этого необычного человека.

Сердце билось, как проклятое.

Пот стекал с подбородка на широкую грудь.

А змея слабела.

Мощным рывком Доржах выдернул зубастую пасть из своей плоти, выломав острые клыки. Затем большими пальцами рук выдавил твари лопнувшие слезящиеся глаза и, снова перехватив горло, сломал ей шею. Невыносимое давление на его психику исчезло. Голова казалась необычайно лёгкой и звонкой, будто только что закалённый в ледяной воде, искусно выкованный клинок. Клинок звенел и рвался в бой. Клинок жаждал крови. Жаждал попробовать её впервые и захлебнуться, упиваясь своей новой властью и силой. Властью над живой хрупкой плотью, способной иногда быть сильнее даже самой твёрдой несгибаемой стали.

***

- Ты смог одолеть её, – похвалил пришедшего в себя варвара демон. – Ты только что выиграл самый главный бой в своей жизни. Но это только потому, что Изгнанная Тень всё ещё слишком слаба. Но я всё равно восхищён твоей силой и стойкостью, человек. Я вижу внутри тебя борьбу двух могучих начал. Светлого и тёмного. Сейчас взяло верх первое из них. Но второе по-прежнему сильно. Оно затаилось и ждёт своего часа. И его нельзя так просто победить. Его можно подавлять, совершая правильные поступки. Сейчас ты стал ещё на один шаг ближе к своему окончательному перерождению. Не останавливайся, и всемогущие боги непременно одарят тебя своей милостью…

Пятнистое существо резко закашлялось, и в уголке его узкого рта выступила яркая жёлтая жидкость. Демон утёр рот дрожащей трёхпалой рукой и часто задышал, восстанавливая силы.

Доржах снял тёплый плащ и бережно завернул в него тщедушное тело пришельца из иного мира.

- Спасибо, – поблагодарил демон. – Я не представился… Меня зовут Зурр-ман-шахт… но можете звать меня просто Зурром. Так вам будет удобнее…

- Рассказывай, – попросил Сантор, медленно прохаживаясь по тесному трюму. – Только самое важное. Что мы должны обязательно знать. Всё не существенное сразу же отбрось, ибо времени мало.

- Ну что ж… - проговорил Зурр. – В одном ты точно прав… времени действительно ничтожно мало. Да что там мало… его почти уже у нас нет...

- Ты говорил, что допустил какие-то ошибки? – напомнил Ирбут. – В чём они заключались?

- Изгнанная Тень перехитрила меня, - сокрушённо покачал головой демон. – Обвела вокруг пальца… Весь тот сход лавины был подстроен ею, и все последующие события она ловко контролировала, давно готовя своё триумфальное возвращение в новую физическую оболочку. Слишком легко разбились прочные тюремные клетки, позволив выжить большинству заключённых. Думаете, это всё произошло совершенно случайно? Без вмешательства извне?

- Но зачем? – воскликнул Доржах, массируя виски пальцами обеих рук. – К чему такие сложности?

- Эта долина… особое место… место древней силы. С него всё и началось тысячу лет назад. Вернее, могло начаться. Моя главная ошибка в том, что я не узнал его. В прошлом здесь был тёплый цветущий край. Это и сбило меня с толку. Холод и снег изменили долину до полной неузнаваемости, но именно сюда и устремилась Изгнанная Тень, как только почувствовала, что её утраченные было силы снова крепнут.

- И что же ей здесь так нужно?

- Кровь трёх народов, – устало ответил Зурр. – Ваша кровь. Только кровь была способна воскресить Изгнанную Тень в новом, подходящем для вашего мира теле. Она обрела его благодаря этой крови. И одновременно получила власть над тремя народами, чтобы безраздельно править ими в будущем.

- Так вот в чём дело, – усмехнулся Ирбут. – В долине не проживали ни эльфы, ни гномы. Но здесь находилось особое место древней силы… как ты и сказал. А у ведьмы не было тела… Обрести она его могла лишь при помощи крови эльфа, гнома и человека и этой проклятой полой горы…

- Всё верно, - подтвердил демон. – А ещё ей был необходим надёжный верный помощник, и она получила его в лице вот него…

Зурр указал трёхпалой рукой на Доржаха.

- Он первым дал ей свою кровь, и ещё один человек, чья роль мне до сих пор не совсем ясна. Это целитель по имени Стиг Тигурт, волей судьбы оказавшийся здесь…

- Всё и впрямь выходит очень складно, - подтвердил слова демона варвар. – Ведьмаиспользовала меня, заставляя делать разные вещи. По её приказу я слепил из глины человеческую фигуру на белом алтаре со статуей и первым пролил на неё свою кровь.

- Это был «возрождающий кокон», - грустно вздохнул Зурр-ман-шахт, зябко кутаясь в тёплый плащ. – Давно забытая магия нашего мира. Первичная оболочка, из которой она заново родилась. Но не называй её ведьмой. Это неверное слово в её отношении…

- Но как же нам её называть?

- Она не ведьма, а низвергнутая богиня. А это две большие разницы. Вы хорошо понимаете то, что я вам сейчас говорю?

Люди быстро переглянулись.

- Какая ещё богиня? – переспросил Сантор. – В нашем мире нет таких богинь и быть не может. Уж мне ли не знать… Где я только не бывал. О каких только богах не слышал… Но среди них не было юной женщины, вселяющейся в других людей и воскрешающей мёртвых.

- Она из другого мира, - сказал демон. – Хотя вы и сами уже давно догадались.

- Почему ты называешь её Изгнанной? – поинтересовался Доржах. – Кто, куда и за что её изгнал?

- Её изгнал мой народ, – пояснил Зурр. – Изгнал в ваш мир, лишив материального тела. Изгнал за коварство и злобу. За желание править любой ценой. Она была причиной постоянных войн и погибели. Мы не могли с этим мириться и, сокрушив её армию, уничтожили её тело, изгнав нематериальную сущность к вам. В тот мир, в который она так страстно желала вторгнуться вместе со своим проклятым войском.

- Но зачем? – по-прежнему понимая далеко не всё, спросил охотник за головами. - Зачем ей вторгаться к нам?

- Ну, ты же видел те тела, выпавшие из древесных стволов? – напомнил демон. – Они ведь, оказавшись вне деревьев, все умерли.

- Верно, - кивнул Ирбут. – И я очень сожалею о своём неосмотрительном поступке. Знай я заранее, ни за что бы не стал вскрывать кору.

- Ты вскрыл не стволы, а убежища, - возразил Зурр. – Они там спали до лучших времён, потому что наш мир угасает. Он исчерпал все свои ресурсы: почву, воду, воздух. Это неизбежный процесс, ведь всё так или иначе конечно. Но были и те, кто не стал мириться с происходящим. Такой оказалась Изгнанная Тень. Она хотела повести свою армию на завоевание вашего мира, но мы помешали ей. К чему бороться с предначертанным? Да и как можно пытаться спасти себя за счёт уничтожения других невинных существ и их родного мира? Мы были против этого. Ведь предопределенное свыше нельзя менять…

- Так выходит, что её армия спит? – догадался Доржах. – Все те тела в древесных стволах и есть её воины?

- Ты очень сообразителен, человек, – подтвердил демон. – Если Изгнанная Тень проникнет за врата, она разбудит всех тех, кто по-прежнему верен ей, а это, уж поверьте мне на слово, очень много безропотных последователей. Она насильно отобрала у них все чувства, чтобы полностью подчинить себе. Эта армия пойдёт за ней хоть на самый край земли. А ещё есть проросшие. Эти живут недолго, но зато сражаются бесстрашно, и их очень непросто убить. Пустить Изгнанную Тень за ворота, значит погубить весь ваш цветущий относительно благополучный мир.

- Мы это уже себе уяснили, - нетерпеливо бросил Сантор. – Подскажи, что нам теперь-то делать?

- Следует расколоть кристалл, - дрожащим голосом сказал Зурр. – На несколько равных частей. Это вполне можно сделать при помощи твоего меча, Хранитель. Затем раздайте его фрагменты тем представителям разных народов, что дали жизнь ведьме, и пусть они разбредутся по всему белу свету. Это позволит выиграть немного времени.

- Представителям разных народов? - Ирбут задумчиво смотрел на демона, неподвижно лежащего на деревянном полу корабельного трюма. – Кажется, я догадываюсь, о ком ты сейчас говоришь. Ведь я видел этих двоих… гнома и эльфа… в огромной пещере, где протекала река. Они прямо у меня на глазах окропили глиняную фигуру на алтаре своей кровью…

- Я тоже их знаю, - вспомнил Доржах. – Ведьма заставила меня отдать им ключи от кандалов после схода лавины, когда я случайно встретил их перед тем, как покинуть ущелье. Значит, она уже тогда имела свои далеко идущие планы. Ведь мы втроём ехали в одной тюремной клетке.

- Ей была нужна кровь определённых существ, - подтвердил Зурр. – Для своего воскрешения. То, что вы ехали в одной клетке, простая случайность, не более. Такое подстроить заранее не смогла бы даже она.

- Значит, великан тоже её рук дело? – вспомнил охотник за головами.

- Ну конечно же! Она полностью им управляет. Вызвала из недр той самой горы, чтобы обрушить лавину и запереть вас всех в одном месте. Даже не представляю, что она будет делать, когда поймёт, что ей не получить ключ так быстро, как ей того хотелось бы…

- Как её убить? – быстро спросил Сантор.

- Её нельзя убить.

- Но у вас же один раз уже получилось?

- Мы лишили Изгнанную Тень тела, но не умертвили её саму.

- С этим ясно, - кивнул Ирбут. – Как лишить её тела?

Демон вдруг замолчал, по всей видимости усиленно размышляя отвечать или нет.

- В чём дело? – забеспокоился охотник за головами.

- Как я уже сказал, вам не понравится то, что я скажу…

- И всё же я хочу знать.

- Я тоже! – подал голос Доржах, погружённый в какие-то свои весьма мрачные мысли.

- Ну хорошо… - вздохнул Зурр. – Я отвечу… Чтобы уничтожить телесное воплощение Изгнанной Тени, следует умертвить всех тех, кто дал свою кровь для её воскрешения…

- Ого! – оглушительно расхохотался варвар. – Значит, умертвить придётся и меня тоже?

- Несомненно.

- Но ты же понимаешь, что на такое мало кто согласится? А сама ведьма знает об этом? О своей уязвимости?

- Ну, разумеется, знает, - подтвердил демон. – По-другому и быть не может…

- Так вот почему она всё время меня воскрешала, – догадался варвар. – Моя гибель - её смертельный приговор. Как же всё интересно сошлось…

- Убить нельзя, - грустно констатировал Сантор. – Можно только разбить ключ и унести его части как можно дальше от этой долины.

- Именно от долины, – уточнил Зурр. – Ты открывал малые врата. Большие же находятся в жерле местного потухшего вулкана, в его кратере. Именно их так жаждет открыть Изгнанная Тень. Через эти врата сюда войдёт не только её разбуженная армия, но и часть угасающего мира. Это будет двойная беда, потому что чужие растения начнут обильно прорастать у вас, уничтожая местные. А это изменит всё: воздух, воды, смену времён года… Понимаете, какая катастрофа вас всех ожидает?

Люди подавленно молчали.

Они всё понимали.

- Зачем нам выигрывать время? – озвучил вертевшийся на языке вопрос Доржах. – Для чего это нужно?

- Чтобы мой родной мир окончательно погиб, - в очередной раз резко закашлявшись, пояснил демон. – Ему недолго осталось. Вы только что дышали тем воздухом и понимаете, о чём я говорю. Пробудь вы там чуть дольше, и началось бы неизбежное отравление. Конечно, спящие в древесных убежищах временно защищены, но сами деревья, в которых они находятся, тоже медленно увядают… почва уже не способна их питать.

- Сколько? – тихо спросил Ирбут. – Сколько нужно выиграть времени, чтобы твой мир исчез?

- Трудно сказать точно. - Зурр-ман-шахт крепко задумался. – Время течёт в наших мирах по-разному. Если считать по-вашему, то следует выиграть примерно два-три года…

- Много, - скривился Доржах. – Слишком долго. Ведьма успеет за это время обрести свой ключ. Может, его можно как-то полностью уничтожить?

- Нет! – покачал головой демон. – В вашем мире нет силы, которая смогла бы это сделать…

- Значит, выход только один - трусливо бежать, - принял окончательное решение Сантор. – Я согласен. Расколем ключ на четыре части и разойдёмся в разные стороны, заранее решив, кто в какие края отправится.

- Я готов, – мрачно кивнул варвар. – Но необходимо найти ещё двух хранителей.

- Так пусть же это будут все те, кто отдал свою кровь Изгнанной Тени, - напомнил Зурр. – С ними точно ничего плохого не случится, ибо они жизненно необходимы ей живыми и невредимыми.

- Все, кроме меня, – напомнил Ирбут. – Я возьму свой осколок кристалла и продолжу верно его беречь, как и прежде.

- Хорошо, Хранитель, - согласился демон. – Да будет так.

Глава 20 Зов

Эллютире была в ярости. Доржах предал её. Предал в самый ответственный момент, когда ключ был уже почти в её руках. Как такое могло вообще произойти? Как этот примитивный человек смог противостоять ей? Где она допустила роковую ошибку? ГДЕ?

Всё-таки она недостаточно изучила местных жителей, и особенно самую подлую и непредсказуемую расу из всех – людей. Вероломные предатели с очерствевшими сердцами. Вот где её главная ошибка. Она слишком понадеялась на то, что для людей важны чувства, и в особенности чувство любви. Но им было плевать на любовь. Большая часть из них имела необъяснимое сопротивление к воздействию Эллютире. Она просто не могла похитить их чувства, потому что этих чувств не было у них внутри. Но как такое возможно? Выходит, ей придётся убить большую часть из них?

Очередное фиаско.

Как и с ключом.

Казалось, что Эллютире противостоит некий могущественный невидимый враг. Как иначе объяснить столь неудачное стечение сразу нескольких обстоятельств. Но что это был за враг? Кто мог сравниться с ней по своему могуществу здесь? Ведь местная магия крайне слаба и почти что забыта. Да и неоткуда им черпать необходимую для неё энергию, а пользоваться колоссальной силой, сокрытой в древнем вулкане, местные не могли, да и не умели этого делать.

Она всё-таки верно рассчитала свои небезграничные силы, подготовив запасной план. Он был более сложный, более долгий и трудноосуществимый. Но это лучше, чем ничего. Лучше, чем начинать всё с самого начала с совершенно непредсказуемыми последствиями.

Эллютире бережно погладила свой заметно выросший живот. Там внутри нежного женского тела зрело главное её оружие. То, с чем местные уж точно не смогут бороться. Их поражение. Их злой рок. Заранее выигранная битва.

Но ей всё равно была необходима армия. Даже две. Армия из верных последователей и армия из бесстрашных воинов, не знающих ни усталости, ни милосердия. Первых она привлечёт к себе, отобрав у них все чувства, и они будут вынуждены сами пойти ей в услужение ради того, чтобы получить их обратно. Но это не должны быть просто безмозглые рабы. С такими подданными не построить прочное королевство. Они должны быть разумны и верны. Это та важная основа, с которой и следует начинать строить новый мир и закон. Эту армию Эллютире уже начала собирать здесь в долине, хотя она и была во много раз меньше, чем она рассчитывала.

Вторая армия – неустрашимые воины, готовые отдать свою жизнь за Эллютире по одному лишь мановению её руки. С этим было всё и вовсе плохо. Конечно, такая армия давно существовала, но существовала лишь в её родном мире, ожидая, когда госпожа пробудит и позовёт их. Но для этого ей следует проникнуть в свой мир через большие врата и через эти же врата провести армию сюда. Этот план пока что был неосуществим. Ключевые слова: «пока что». Но сколько ещё времени понадобится для этого, Эллютире не знала.

Следовало собирать новую армию, и уже здесь, в этом мире, из местных довольно разнообразных обитателей. Нужно превратить их в пустоголовых рабов. Превратить в проросших. Она создавала их и в родном мире для войны со своими врагами. Проблема была лишь одна – проросшие жили недолго. Поражающая их порча быстро убивала, поэтому действовать следовало незамедлительно и так же незамедлительно искать новых солдат.

Эллютире не хотела прибегать к этому рискованному способу, но у неё просто не оставалось иного выхода.

- Пора! – вслух произнесла она и, опустив обе руки на алтарь, тихо добавила: – Эллорт минтронатис эввто!

Пещера вздрогнула. С каменного потолка посыпалась серая пыль. Вода в подземной речке вздыбилась, пенной волной заливая глиняный берег.

А Эллютире ждала, замерев на месте и чутко прислушиваясь к окружающим звукам. И она услышала то, что хотела услышать.

Глухой басовитый звук, проникший даже в подгорную пещеру, напоминал удар в огромный колокол. Он величественно и степенно нёсся над заснеженной долиной, проникая даже в самые отдалённые её уголки.

Это был ЗОВ.

И начало новой эры.

Начало новой битвы и конца благополучной жизни этого мира, ничего не подозревающего о будущих страшных переменах.

***

Прочёсывающие брошенное охотничье поселение всадники под знаменем с ревущим белым медведем одними из первых услышали звук колокола. И перед этим многие могли поклясться, что почувствовали, как земля содрогнулась у них под ногами.

- Что это? – прокричал Эрвин Тибур, осаживая своего обеспокоенно всхрапывающего жеребца.

- Кажется, это оттуда, - крикнул в ответ один из копейщиков. – Со стороны горного кряжа.

- Надо бы проверить! – принял решение молодой сотник. – Горнист, труби общий сбор.

На звук горна собрался весь отряд наёмников «Ледяного братства», и Эрвин, пересчитав всадников и убедившись, что все на месте, стремительно повёл их к горам, где всё не умолкали глухие удары таинственного колокола.

***

- Началось! – протяжно простонал Зурр-ман-шахт и даже поморщился, словно от приступа острой боли.

- Что началось? – не понял Доржах, но тут и он услышал удары далёкого колокола.

- Это ещё что такое? - Ирбут Сантор с тревогой посмотрел на открытый люк трюма, из которого сочился мутный свет наступающего утра.

- Это зов! – тихо ответил демон. – Изгнанная Тень разбудила Зигларост. Стальное Древо. Просто не представляю, как она смогла добыть его семена… разве что заранее припрятала их где-то в самой горе…

Варвар старательно отводил взгляд, хорошо помня, что это именно он предоставил злой силе новое преимущество. Знал бы он заранее, чем это для них всех обернётся…

- Это плохо? – уточнил Сантор.

- Это очень плохо, – подтвердил Зурр. – Хуже некуда. Это разрушительное оружие.

- Как дерево может быть оружием?

- Вы ничего не знаете о моём родном мире. Трава и деревья там могут быть чем угодно. Просто нужно знать, какие из них и как именно использовать. Мы жили так несколько тысяч лет, и леса и поля обеспечивали нас абсолютно всем. Мы меняли их сообразно своим желаниям, создавая уникальное оружие, и Зигларост одно из них.

- И как же оно действует? – с любопытством спросил Доржах.

- Сами всё увидите, - устало ответил демон. – Разбейте кристалл. Так Изгнанная Тень не сможет его почувствовать, даже если он окажется близко от неё. Пока не сможет… Но как только её сила будет на пике, всё поменяется в худшую сторону. Затем незамедлительно ступайте на зов. Вам придётся поучаствовать в грядущем ритуале, который начнётся после того, как зов иссякнет. Это очень важно. СЛЫШИТЕ? Вы должны ОБЯЗАТЕЛЬНО отпить воды из каменной чаши. Это защитит вас в дальнейшем от воздействия спор Зиглароста, как и всех последователей Изгнанной Тени, добровольно или насильно лишённых ею чувств и эмоций. Ей не нужны тупые марионетки, чей жизненный цикл крайне недолог. Там будут присутствовать и остальные пробудившие своей кровью Изгнанную Тень. Они тоже явятся на зов. Гном и эльф. Вы легко узнаете их. Уведите пробудивших тень от Стального Древа и поведайте им истину о том, что происходит. А затем отдайте осколки ключа. Ирония в том, что ведьма не сможет причинить вред пробудившим её, потому что, если погибнут они – умрёт и она. Она может попробовать отобрать фрагменты ключа при помощи своих новых слуг, но вот убить Хранителей она не посмеет. В этом ваше главное преимущество перед ней.

- Отличный план, – похвалил Доржах. – Хотя я по-прежнему не всё понимаю. Но скажи нам… что же будет с тобой? Ты умрёшь?

- Отнесите меня на поверхность… на свежий воздух, - попросил Зурр-ман-шахт. – Я хочу встретить чужой рассвет.

- Ты не ответил на мой вопрос, - возразил варвар. – Ты выживешь или нет?

- Я слабею, - прошептал демон, и было видно, что он держится уже из последних сил. – На свежий воздух… скорее…

Сантор быстро кивнул Доржаху, и они, подхватив завёрнутого в тёплый плащ Зурра, вынесли его из трюма корабля и уложили прямо на обледенелой палубе.

- Хорошо, – сказал демон. – Как же здесь хорошо... Воздух можно просто пить, как чистую родниковую воду. Какой же прекрасный мир получили вы в безвозмездное пользование. Постарайтесь не потерять его и защитить… Ступайте! Ну что же вы стоите? Время не ждёт. Оставьте меня здесь. Мне надо побыть в одиночестве. Я слишком долго дышал разъедающей лёгкие отравой… непозволительно долго…

Голос Зурра стал затихать. Через мгновение он заснул, и только мерно вздымающаяся тощая грудь говорила о том, что он всё ещё жив.

- Пошли. – Ирбут махнул рукой варвару. – Потом вернёмся сюда за ним… коль будем ещё живы…

- Да не пропадём, – усмехнулся Доржах, и они вместе с Сантором спрыгнули за борт корабля на прочный речной лёд.

***

Целитель Стиг Тигурт обернулся, услышав пришедший из снежной пелены тревожный звук. Что это было? Может, ему попросту показалось? Но звук повторился, и теперь был намного громче и отчётливей, чем в первый раз.

«Колокол? – предположил целитель. – Но откуда он здесь?»

Последний раз он слышал такой звук в одном южном городе во время эпидемии чумы. В колокола били, когда жгли трупы. Считалось, что от дыма сжигаемых тел можно было заразиться, и поэтому все горожане прятались кто куда, стараясь не находиться в такие моменты на улице. Как же давно это было? И что стало с тем злополучным местом? Тигурт не помнил.

Стиг решил повернуть назад и выяснить, откуда доносится этот звук. Он уже больше суток бесцельно бродил вокруг брошенного охотничьего поселения, время от времени прячась от проносящихся мимо всадников. Ему не хотелось больше ни с кем общаться и уж тем более кого-то врачевать. Каждый раз такие встречи заканчивались чьей-то смертью. Довольно. Этому следовало положить конец. И лучшего способа, чем полное уединение, он не знал. Но Тигурт не был один. С ним был его сын Эрво. Да, он не подходил к отцу близко, но находился постоянно где-то рядом, появляясь время от времени в поле зрения и сразу своим видом успокаивая взволнованного отца.

Эрво рядом.

Эрво жив.

А значит, всё в порядке.

То, что он странно себя ведёт, целителя сейчас не особо беспокоило. Зачем задумываться над тем, что невозможно объяснить?

Как только Тигурт о нём подумал, мальчик тут же появился из снежной пелены, остановившись в добром десятке шагов. На этот раз сын вёл себя не так, как прежде. На этот раз Эрво попытался пойти с отцом на контакт. Это было что-то новое. Целитель приободрился.

Ребёнок указал рукой за спину Стига в том направлении, откуда доносился бой невидимого колокола. Затем он отрицательно мотнул головой, как бы давая понять, чтобы отец не шёл на странный звук.

- Ты не хочешь, чтобы я туда отправился? – прокричал Тигурт, нервно теребя застёжку на тёплой куртке.

Эрво вдалеке утвердительно кивнул.

- Но почему?

Сын не ответил и, повернувшись спиной, быстро пошёл в сторону дороги, ведущей в ущелье, где некогда сошла запершая долину лавина.

- Проклятье! – выругался целитель. – Снова этот паршивец убегает… Подожди. Я с тобой. Не так быстро…

Что Эрво понадобилось в том ужасном месте? Быть может, нахлынули воспоминания про катастрофу, уже унёсшую столько невинных жизней? Но таких ли уж невинных? Вот как раз в этом Тигурт сильно сомневался. Преступников не было жаль. Было жалко обычных людей, таких, как сам целитель, которые ни за что ни про что пострадали, случайно оказавшись в эпицентре всего этого, казавшегося бесконечным, кошмара.

Всё рано или поздно завершается каким-либо финалом. Но вот счастливым или трагическим, знать заранее, как правило, не суждено…

***

Час настал.

Эллютире почувствовала, что зародившийся в её теле плод был готов выйти наружу. Она верно рассчитала время. Как раз сейчас самый подходящий момент. Момент для появления новой силы, способной осуществить все её грандиозные планы.

Новая сила – новая жизнь.

Она родит могучего, непобедимого воителя. Именно об этом она молила всемогущую гору. Не приказывала, но страстно просила. Её сын покорит народы и разрушит враждебные королевства, одним только усилием своей воли поведя за собой миллионы. Он достигнет неминуемой победы во главе неисчислимого воинства проросших. Он завладеет всеми богатствами этого мира и отправит в вечное рабство все три его расы. А потом они вместе найдут заветный ключ и откроют врата для верных последователей, с нетерпением ожидающих в глубоком сне своего благополучного спасения. И долгое ожидание вознаградится. Они последуют за своей владычицей, чтобы править вместе с ней здесь – в новом цветущем месте, полном плодородных земель, чистого воздуха и прозрачных родниковых вод.

Медленно и торжественно Эллютире вошла в тёплые ласковые объятия подгорной реки. Река приветливо приняла её, расступаясь и бережно касаясь большого живота, жаждущего избавиться от довлеющего внутри бремени. Именно река дала ей эту жизнь, и именно в реке эта жизнь сегодня родится. Ибо так было суждено изначально, как только Эллютире воскресла в недрах древней полой горы.

Вот молодая женщина вошла в воду по пояс и, остановившись, присела, так что вода стала доходить ей до самых плеч. Длинные волосы, словно водоросли, плавали вокруг по медленно колыхающейся поверхности удивительной реки.

Эллютире закрыла глаза и, дико закричав, принялась исторгать из себя дитя. Пещера в очередной раз за этот день содрогнулась. Река погасила этот новый толчок, покрывшись лёгкой рябью. Невидимые, но необычайно умелые и крепкие пальцы принялись помогать ребёнку покинуть чрево матери. Женщина закричала повторно и… разродилась. Опустив руки глубоко в воду, она подхватила выскользнувшее из неё дитя и, прижав к груди, торжественно вышла из реки. Младенец заплакал, и Эллютире улыбнулась ему, спеша к алтарю.

Положив только что родившееся чадо на крышку алтаря, она вырастила прямо из камня острый нож и умело обрезала пуповину.

Обрезала и отшатнулась в изумлении.

- Этого не может быть! – в ужасе закричала она. – Как же так? Ты обманула меня. Обманула!

Но гора молчала.

А перед Эллютире на тёплой белой каменной плите лежала крохотная новорождённая девочка.

***

- Вот как раз подходящий камень. - Ирбут Сантор сметал рукой нанесённый ненастьем снег. – Сделаем это прямо здесь и сейчас. К чему откладывать?

- Ты уверен? – Доржах с сомнением смотрел на плоский камень, затем обернулся, пристально поглядев на оставшуюся далеко позади речку. – Как он там, интересно? Всё ещё жив?

- Кто? – не сразу понял охотник за головами, тщательно очищая налипший снег.

- Твой демон! Не следовало его оставлять там одного. Как-то это… нечестно, что ли.

- Но он же сам нас об этом попросил? – удивился Сантор. – Или ты уже забыл?

- Нет, не забыл. Но на душе всё равно паскудно…

- Мы вернёмся за ним. Мы же ему обещали. Скоро. Но сперва сделаем так, как он сказал.

И с этими словами охотник за головами вынул из ножен меч.

- Илларийский клинок! – завистливо проговорил варвар при виде благородного оружия. – Этот меч стоит целое состояние. Ты, видно, неплохо зарабатывал, наёмник…

- Не жаловался, - пожал плечами Ирбут и, сорвав с шеи кристалл, положил его ровно по центру очищенного от снега камня. – Ну что? На сколько частей колоть?

- А демон разве не сказал, на сколько?

- Нет. Не сказал. Полагаю, он оставил это решение нам.

- А давай-ка я его расколю, – предложил Доржах, прищурившись и прикидывая силу точного удара.

- Пробуй!

Сантор протянул бывшему врагу свой меч рукоятью вперёд.

Варвар бережно принял чужое оружие. Ловко перебросил из руки в руку. Крутанул перед собой. Затем вытянул руку с мечом вперёд и чуть изогнул запястье.

- Отличная работа. Эльфийская. А какой отлив. Такое оружие невозможно затупить. Оно будет острым вечно. Хотел бы и я иметь подобный меч…

- Может, когда-нибудь ещё и заслужишь, - попытался утешить варвара Ирбут. – Я вообще удивляюсь, как это ты бродишь по этим опасным снегам, совсем без оружия…

- Моё оружие острый ум, несокрушимая воля и крепкое выносливое тело, – усмехнулся Доржах, подумав о том, а стоит ли рассказывать наёмнику про подаренный ведьмой живой доспех.

«Пожалуй, Сантору ни к чему об этом знать», - быстро решил он.

Затем варвар занёс меч для удара и точным, заранее рассчитанным движением обрушил лезвие на талисман.

Лезвие тонко запело, рассекая кристалл посередине на две равные части.

- Боюсь, этого мало, - покачал головой охотник за головами.

- Дальше давай ты, – сказал Доржах. – Думаю, это будет справедливо и немного символично.

- Конечно. - Ирбут забрал свой меч обратно. – Нас двое. Ещё тот эльф и гном… Значит, мой талисман следует разделить на четыре части.

- Логично, – кивнул варвар. – Чем больше, тем лучше, ведь так намного сложнее будет собрать воедино все его куски…

Меч пропел ещё дважды, когда Сантор двумя ударами расколол оставшиеся половинки кристалла на четыре фрагмента.

- Готово.

Вытащив из кармана кожаный мешочек с золотом, наёмник ссыпал звякнувшие монеты в заплечную сумку, а вместо них осторожно, по одному, спрятал в кошелёк расколотый ключ и крепко затянул тесёмки.

- Ну что, пойдём посмотрим, что это там уже битый час дребезжит на всю округу? – предложил Доржах, подставляя обветренное лицо лучам просыпающегося солнца. – Смотри, снегопада больше нет.

- Неужели иссяк? – удивился Ирбут, вглядываясь в светлеющее на горизонте небо, где в прорехах тёмных снежных туч уже виднелось нежно-голубое чистое небо.

- Сколько же суток он шёл?

- Не знаю, - честно признался охотник за головами. – Мне казалось, он будет идти вечно. Я даже не помню, когда сошла та лавина. Пару дней назад? Неделю? Или, быть может, прошёл уже целый месяц?

- Вряд ли месяц, - покачал головой варвар. – За месяц мы бы все точно околели от голода и холода.

- И то верно, - согласился Сантор. – Идём. Нам нужно поучаствовать в каком-то ритуале и найти гнома с эльфом. Хотя я сомневаюсь, что они так просто нам поверят…

- За ними серьёзный должок, – хохотнул Доржах. – Передо мной. Уж поверь мне на слово, но они с лихвой его мне вернут, посчитав просьбу хранить куски кристалла сущим пустяком.

- Хорошо, если так… - с некоторым сомнением проговорил Ирбут.

Глава 21 Исход

А снегопад и в самом деле закончился. Солнце, выбравшееся было на небо, быстро спряталось, потому что на место снежных туч пришли тучи дождевые. Ворчливо пророкотал в отдалении гром, сверкнули кривые молнии, и на изнывающую от холода землю неожиданно полился тёплый ливень. Конечно, он не мог быстро растопить лёд, но зато сразу же стал упорно прогрызать укрывающий землю ноздреватый снег, убирая местами непроходимые сугробы. Вода, собравшись в многочисленные ручьи, устремилась через долину вниз, смывая следы полновластно царившей зимы. Но холод всё ещё не отступал, сопротивляясь до последнего. Лёд был его бастионом. И много времени и низвергающейся с неба воды ещё потребуется, чтобы пал наконец и он.

А с пришедшим дождём в долину явились и чужаки. Казавшейся бесконечной вереницей потянулись по освободившимся от снега дорогам гружёные доверху повозки, скакали кавалькады незнакомых этим землям мрачных всадников с загадочными знамёнами. Пешие воины шли, собравшись в небольшие отряды, и все эти гости изливались длинной змеёй из того самого ущелья, где несколько дней назад сошла роковая лавина.

Чужаки шли, откликнувшись на зов Стального Древа.

Шли, привлечённые чарами Изначальной Матери – как теперь называли они Эллютире на свой лад. Кто-то увидел знамение в небе. Кто-то услышал шепчущий на ветру вкрадчивый женский голос, зовущий во тьму, а кого-то посетил удивительно яркий сон про диковинное поющее дерево из железа и стали и его таинственную госпожу, обещающую великую награду за верное служение себе. Чужаков было много, и они всё шли и шли. Они не общались между собой, потому что не знали языков друг друга, но их всех объединяло одно – звучащий в воздухе торжественный звон, на который было просто невозможно не откликнуться.

Этот зов манил, обещая все мирские блага.

Этот зов очаровывал и пьянил.

Он давал цель к существованию, делая жизнь каждого, кто отзовётся на него, значительной. Зов обещал новый мир и почётное место в этом мире тем, кто огнём и мечом был готов построить его, не считаясь ни с огромной ценой, ни с многочисленными предстоящими жертвами.

И это было страшнее всего…

***

Тордан, сын Гуртобада, и Сигилиэль из Эймора в полном недоумении наблюдали за тянущейся по дороге, чуть ниже того места, где они затаились, вереницей разнообразных повозок. Дождь нещадно хлестал с окончательно озверевших небес, гулко барабаня по железному шлему гнома. Этот дождь не был холодным, хотя он и не мог пока ещё растопить туго сковавший долину твёрдый лёд.

- Льётся за шиворот, зараза. - Тордан зябко поёжился, смешно вертя головой. – Вот же угораздило нас… сначала попали под снежную вьюгу, а теперь под косой ливень…

- А я предупреждал, что пользы от твоего шлема никакой, – едко заметил эльф. – Где же тот знаменитый вражеский арбалетный болт, что должен был обязательно прилететь в твой героический лоб, надёжно защищённый славным боевым шлемом?

- Он ещё в пути! – огрызнулся гном. – Но он точно прилетит и прилетит, не в меня, а в твою не в меру умную голову. И насквозь пробьёт дурацкую женскую шапку.

Сигилиэль лишь презрительно фыркнул, продолжая с любопытством рассматривать толпы людей на дороге.

- Кочевники Эрхурратта! – Тордан указал на пёстрые большие повозки, влекомые уродливыми трёхрогими животными. – Эти-то что здесь забыли? Ума не приложу, как они оказались в долине. Что тут происходит? Куда они все идут?

- Они идут на зов колокола, – сказал эльф, давно уже перестав обращать внимание на глухой тревожный звук, раздающийся с равными короткими промежутками. – Кто-то собирает войска для битвы. Не нравится мне всё это… очень не нравится…

- Да мне, собственно, тоже. – Гном вытер рукой мокрый затылок. – Но кто же их собирает?

- Их собирает эта проклятая ведьма, – с отвращением бросил Сигилиэль и в сердцах сплюнул в сторону. - Даже я не знаю большей части гербов у воинов, что проезжают внизу. Что за сброд она позвала? Пойдём, что ли, и мы, посмотрим, куда это они все направляются? В этакой толпе легко затеряться.

- Ну, пойдём! – согласился Тордан. – Может, хоть что-то наконец начнём понимать в творящемся вокруг безумии. Война, что ли грядёт? А ведь давно у нас больших войн-то не было. Видно, слишком хорошо жили…

- И не говори… - согласился эльф. – Кровавая бойня это и в самом деле то, чего нам так в последние годы не хватало…

***

- Вот это да! – не удержавшись, с восхищением проговорил Доржах, когда они вместе с охотником за головами вышли на открытое пространство, лежащее на самом краю долины чуть ниже гор.

Всё было заполнено людьми. То тут, то там виднелись временно разбитые лагеря, где уже вовсю горели яркие костры. Ржали лошади, блеял мелкий рогатый скот, ругались на разных языках суровые воины в странных, не здешних одеждах. Женщины варили горячую стряпню. Визжали полуголые дети. Пахло золой, лошадиным потом и подгоревшей едой. А над всем этим разнообразным мельтешением величественно возвышалось огромное серебристое древо, уходящее мощной кроной в далёкое небо.

Древо блестело, переливалось серебристым отливом и казалось выкованным из прочного железа. Именно оно и издавало этот будоражащий кровь глухой звук, больше похожий на мерные удары огромного колокола.

- Откуда они все здесь взялись? – изумлённо вопрошал варвар. – Наёмник, ты-то хоть что-нибудь понимаешь?

- Не больше твоего, – ответил Ирбут Сантор. – Безусловно, их всех собрала ведьма. Я даже и представить себе не мог, что у неё есть такие возможности. Это настоящая армия, и они пришли, чтобы присягнуть ей на верность.

- Беда, брат, - покачал головой Доржах. - Когда в последний раз на моей памяти в одном месте собиралось такое количество вооружённых людей, пало сразу несколько южных королевств. По улицам городов было невозможно пройти из-за наваленных трупов, а следом за смертью пришла чума, забрав с собой тех немногих, кто выжил в той бессмысленной бойне.

- Давай подойдём чуть поближе, - предложил Сантор. – Думаю, вскоре начнётся тот самый ритуал, о котором нас предупреждал демон.

- А люди всё прибывают, - заметил варвар. – Многие тащат с собой провизию и свои семьи, значит пришли они надолго… Ох не к добру это всё, ох не к добру…

***

Ровно в полдень Стальное Древо умолкло, и над долиной повисло тягостное молчание. Все ожидали, что вот-вот произойдёт нечто очень важное, и, затаив дыхание, смотрели на Древо.

И чудо свершилось.

Дождь прекратился, тучи разошлись точно над тем местом, где гордо рос из земли стальной исполин. Сквозь дыру в небе с любопытством выглянуло солнце, заливая металлический ствол яркими лучами. Кора древа заиграла новыми красками, и на глазах у ахнувшей толпы на его ветках стали распускаться стальные бутоны невиданных цветов.

Что-то происходило и с землёй вокруг. Там, где не было растаявшего снега, на блестящем влажном чернозёме стала появляться красная трава, разрастаясь прямо на глазах у изумлённых наблюдателей. Эта трава поднялась до уровня колен взрослого человека и тут же зашумела под порывами налетевшего тёплого ветра.

А древо тем временем издало новый звук, похожий не то на протяжный стон, не то на глас боевого рога. Ствол в нижней части со скрежетом раскрылся, словно огромные врата, и из ударившего изнутри белого сияния явилась она.

Обнажённая женщина вышла к людям, держа на руках крохотного младенца, и, остановившись под древом, обвела присутствующих пристальным взглядом холодных тёмно-карих глаз. Золотистый змей, изображённый на её коже, подобострастно дремал, обернувшись вокруг тонкой талии.

- Мать! – волной пронеслось над толпой, и, хотя звучало это слово на совершенно разных языках, все безошибочно поняли его сокровенный смысл.

И земля вздрогнула, когда тысячи собравшихся в одночасье преклонили свои колени.

- Возлюбленные дети мои! – так обратилась к толпе ведьма, и её голос прозвучал в голове у каждого на его родном языке. – Многие из вас пришли сюда по собственной воле, и я высоко ценю это. Мне как раз и нужны такие, как вы, верные и отважные, во многом несправедливо обделённые суровой судьбой. Достойные своего великого королевства. И я подарю его вам. Клятвенно обещаю. Никто не уйдёт обиженным. Все получат по своим заслугам.

Ведьма сделала паузу, и многие заметили, что младенец у неё на руках пьёт из груди матери молоко.

- Но вас всё ещё слишком мало. Чтобы построить моё королевство, мне необходимо намного больше воинов. Вы же крепкая основа моей будущей армии. Её плоть и кровь. Нам нужно больше людей, и я дам вам их, но сперва мне следует обезопасить вас от превращения в безмолвных рабов, когда Стальное Древо зацветёт. Чтобы избежать этого, я предлагаю вам выпить особой воды из древней реки, что протекает в недрах ближайшей горы. Это не простая вода, она способна исцелять и защищать того, кто хоть раз попробует её. Пейте же, возлюбленные братья мои и сёстры, и ничего не бойтесь. Мы вместе завоюем этот мир и будем безраздельно править в нём.

В толпе почтительно внемлющих ведьме последователей появились эльфы и гномы, деловито раздающие всем желающим каменные чаши. Если же у кого-то в руках была своя посуда, то они наливали в неё воду при помощи длинных медных черпаков, набирая её из больших деревянных вёдер. На шее каждого гнома и эльфа висел блестящий медальон – металлический лист со Стального Древа – отличительный знак особых приближенных к ведьме последователей.

- Пейте, дети мои! Пейте! И помните, что у вас мало времени, ибо древо зацветёт с минуты на минуту.

***

- Да это же бойцы Даргара, сына Даргона, правителя серебряных плавилен Истимрута! – вскричал Тордан, беззастенчиво тыча пальцем в разносящих волшебную воду гномов. – Смотри, они теперь прислуживают самой ведьме.

- Тс-с-с-с… - тут же зашипел Сигилиэль. – Ты слишком сильно привлекаешь к себе внимание…

- Но я всего лишь говорю, что это воины Даргара, разве это не так?

- Да понял я уже… понял… - нетерпеливо бросил эльф. – А вон те с деревянными вёдрами - мои собратья, наверняка из отряда выживших после схода лавины заключённых.

- Значит, и эльфы приняли её сторону… - горько заметил гном.

Они пробирались сквозь галдящую и ругающуюся на разных языках толпу, желая поближе рассмотреть удивительное древо. Но вот кто-то сунул в руки Тордана каменную чашу, в которой уже плескалась прозрачная вода. Мгновение - и такая же чаша оказалась в руках у Сигилиэля.

- Ну, дружище, пью за твоё здоровье, - осклабился гном, демонстрируя неровный ряд крепких зубов, после чего решительно осушил чашу и, с удовольствием ухнув, утёр рукой мокрую бороду. – Уф… никогда не пил воды вкуснее. Попробуй! Чего же ты ждёшь?

Эльф осторожно понюхал чашу и, пожав плечами, осторожно отпил. Затем пожал плечами вторично и решительно осушил её до дна.

- Если и помрём, то в большой компании, - подмигнул ему Тордан, передавая пустую чашу какому-то незнакомому старику.

- Не думаю, что она хочет всех здесь отравить, - тихо проговорил Сигилиэль, и в этот самый момент из людской толпы вынырнул огромный покрытый татуировками головорез.

- Ты? – Тордан вытаращил глаза, но варвар быстро приложил к губам указательный палец, и гном поспешно замолчал.

- Я явился забрать долг, – хрипло проговорил Доржах. – Или, быть может, вы забыли, как я помог вам тогда после схода лавины?

- Нет, не забыли! – мрачно сказал эльф. – Что тебе от нас нужно?

- Сущий пустяк, - зловеще улыбнулся варвар. – Нужно кое-что спрятать… вот от неё…

И он указал на стоявшую вдалеке под древом ведьму.

- От этого зависит судьба всего нашего мира.

- Однако, как пафосно! – скривился Сигилиэля. – Всегда, когда я слышу нечто подобное, мне хочется как следует надраться и хорошенько побуянить в ближайшем дешёвом трактире. Ты что же… и в самом деле думаешь, что мы купимся на подобную чушь?

- А у вас есть выбор? Долг дело священное. Отказать просящему вернуть его, серьёзный проступок перед богами. Тем более что я вас тогда, по сути, спас от неминуемой гибели. Долго ли вы прожили бы со скованными руками?

- Ладно! – кивнул эльф, быстро переглянувшись со сделавшим кислую мину гномом. – Что от нас требуется?

- А вы уже попробовали ведьмину воду? – поинтересовался Доржах.

- Пришлось её выпить. Если только она не врёт про чудесное исцеление от всех болезней.

- В таком случае следуйте за мной. Здесь недалеко. Нас уже ждёт мой верный напарник…

- Что ещё за напарник? – забеспокоился Тордан. – О напарнике речи, кажется, не шло…

- Весьма достойный человек, – ответил варвар. – Да вы и сами его сейчас увидите…

***

Охотник за головами Ирбут Сантор нетерпеливо ждал возвращения Доржаха, прячась за огромной ладно сбитой телегой, принадлежащей каким-то невысоким смуглолицым воинам, играющим в непонятную азартную игру, в которой нужно было переставлять кубики разноцветных квадратных камней на расчерченной кругами треугольной доске. Игроки не обращали на Сантора никакого внимания, настолько были увлечены своим занятием. Ведьмину воду они выпили несколько минут назад и снова вернулись к своему любимому времяпровождению.

Не без страха Ирбут тоже выпил целую чашу воды, поднесённой ему важным молодым гномом. Доржах без особых колебаний поступил также, после чего отправился на поиски эльфа с гномом, хотя было совершенно непонятно, как он отыщет их в этой разношёрстной галдящей толпе. Да и ведьма была рядом, что сразу удваивало опасность. Ведь она могла почуять своего бывшего раба и возжелать немедленной мести. Хотя в этакой толчее… может и пронесёт.

Ещё Сантор видел пару раз, как в людской толпе промелькнул чёрный плащ с вышитым на спине ревущим белым медведем, проглатывающим солнце. Значит «Ледяные Братья» также были здесь во главе с самим Эрвином Тибуром. Было неприятно сознавать, что они тоже, по всей видимости, перешли на сторону проклятой ведьмы. Ирбут переживал, что случайно наткнётся на одного из «братьев» чего ему совсем не хотелось.

Отныне они по разные стороны, а значит заклятые враги. А врагам нечего обсуждать и доказывать друг другу. За них это, как правило, делает оружие.

«Нашёл!» – гаркнуло над самым ухом, и охотник за головами тут же схватился за рукоять меча.

- Что-то ты нервный сегодня какой-то… - Варвар нагло усмехался, очень довольный тем, что смог застать Сантора врасплох, а за его широкой спиной переминались с ноги на ногу дерзкого вида серобородый гном средних лет и высокий мрачный тощий эльф с боевым луком за спиной.

- И как же это у тебя вышло так быстро их найти? – спросил Ирбут, убирая руку с меча. – Неужели случайно наткнулся?

- Конечно же нет, - ответил Доржах. – Я просто искал гнома и эльфа, у которых не было в руках вёдер с ведьминой водой, а таких оказалось всего два на всю округу. Тем более я ведь хорошо знаю их обоих в лицо…

Охотник за головами подошёл к представителям двух древних рас и, оглядевшись по сторонам, быстро заговорил:

- Меня зовут Ирбут Сантор, я состоял в охране, сопровождавшей вас на каторгу, и должен был лично доставить Доржаха на рудники.

- Значит, этого дуболома зовут Доржах? – кивнул Тордан. – Ну и имечко, будто снимаешь скребком ржавчину со старого доспеха… Мне, конечно, очень приятно это новое знакомство, но зачем именно мы вам вдруг так сильно понадобились?

- Как вы относитесь вот к ней? – Сантор указал вдаль на всё ещё торжественно стоявшую с младенцем на руках под древом ведьму, благословляющую свободной рукой подходящих к ней самых рьяных последователей.

- К ведьме, что ли? – переспросил гном. – А как мы можем к ней относиться? Боимся мы её до ужаса, чего уж там… Какие-то тёмные дела она здесь задумала, и ничего хорошего ждать теперь не приходится…

- Её нужно остановить, - вдруг подал голос молчавший доселе Сигилиэль. – Любой ценой. То, что она несёт в наши земли… это погибель для многих и очень скорая погибель…

- Есть способ помешать её планам. – Ирбут снова с тревогой огляделся по сторонам и, не обнаружив ничего подозрительного, добавил: – Она хочет провести в наш мир свою армию…

- Каким образом? – Эльф нахмурился.

- Через врата в жерле потухшего вулкана, но открыть их можно лишь особым ключом, который мы с Доржахом раскололи на четыре части и хотим унести как можно дальше из долины…

- А откуда у вас этот ключ? – поинтересовался Тордан. – Что-то темните, уважаемые…

- Сейчас это уже не важно, - сухо отрезал Сантор. – Куски ключа у меня, и их четыре, ровно столько, сколько нас. Я предлагаю каждому взять по фрагменту и разделиться.

- А где доказательства? – всё не унимался гном. – На словах у вас всё ладно да складно, а вот на деле мало ли как оно там потом обернётся. Может, вы нас дурите, преследуя какие-то неизвестные нам хитрые цели…

- Надо показать им демона, - шепнул на ухо охотнику за головами варвар. – Тогда они точно поверят…

- Хорошо, - устало вздохнув, согласился Ирбут. – Мы отведём вас в одно место, и там вы получите свои доказательства…

- Это далеко отсюда? – уточнил Сигилиэль.

- Нет. Это на замёрзшей реке. Полчаса пешего хода…

- Ну, тогда идём! Чего ждать-то? – встрепенулся Тордан. – Мне и самому интересно, что там у вас за такие доказательства…

В этот момент ведьма снова заговорила.

- Древо расцветает! – раздалось в голове каждого из присутствующих в долине. – Не бойтесь, дети мои, эти споры не причинят вам вреда, ведь вы отведали целебной воды из древней пещеры. Отныне они полностью безопасны для каждого из вас, и в этом ваше преимущество перед другими. Это мой самый первый безвозмездный дар вам. Но будут дары и ещё. Просто наберитесь терпения. Терпения и смирения. Помните, нас ждут великие дела, и я очень надеюсь на всех вас…

Дождь вдруг перестал идти, и с кроны Стального Древа сорвался белоснежный с лёгкой серебринкой пух, который медленно поплыл над изумлённой толпой. Люди смеялись, ловя его руками. Казалось, снова пошёл снег, но то был не снег, а опасные споры, способные превращать кого угодно в послушное орудие ведьмы, безмолвно выполняющее любой её приказ. Споры создавали проросших - будущую новую армию Изначальной Матери. Но никто пока ещё не ведал об этой страшной грядущей опасности.

Тордан громко чихнул и, утерев пористый раскрасневшийся нос, глухо скомандовал:

- Ну, пошли, что ли, отсюда? Время то не ждёт.

И колоритная четвёрка, активно работая локтями, принялась быстро пробираться сквозь галдящую толпу, желая поскорее покинуть опасное место.

***

Эллютире медленно вошла обратно в древо, и стальные створки за её спиной бесшумно сошлись. Бережно положив дочь в растущую из пола металлическую купель, она величественно опустилась на огромный трон, состоящий из тысяч сплетённых друг с другом железных цветов, и к её телу тут же потянулись длинные серебряные ростки, чтобы бережно оплести запястья и щиколотки.

Женщина закрыла глаза, начав видеть внутренним взором самого древа, обозревая окрестности с высоты птичьего полёта. Ничто не могло укрыться от этого пронизывающего всё и вся взора. Первым делом она увидела споры, как они длинными воздушными ручьями уносятся прочь из долины в соседние земли и дальше на восток, к самым густонаселённым городам. Её армия очень скоро прирастёт новыми воинами, с помощью которых она попробует завоевать далёкие города и королевства. К сожалению, споры древа не бесконечны. Чтобы быстро покорить хотя бы одно королевство, таких деревьев необходимо вырастить по крайней мере несколько. Но у Эллютире больше не было семян, а размножится само одинокое древо не могло, потому что для этого их требовалось хотя бы два – женская и мужская особь.

Но начало было положено - и вполне успешное начало. Однако успех омрачало отсутствие ключа к живым вратам. Более того, ключ был разобран на части. Эллютире сразу же почувствовала всплески и колебания в окружающем пространстве, когда это случилось. Кто же додумался до такого? Это был весьма мудрый ход, ведь уничтожить ключ невозможно, но вот разделить его на части и попытаться спрятать, вполне можно было попробовать.

Эллютире в очередной раз убеждалась, что ей противостоит какой-то очень умный, коварный и подозрительно много знающий враг.

Разумеется, она сразу же почуяла близкое присутствие предателя Доржаха и давших ей свою кровь представителей двух из трёх местных народов. Они тоже явились на зов и участвовали в ритуале очищения, но помыслы их были темны и враждебны. Они пришли сюда не по собственной воле, а тайно подосланные хитроумным врагом. Они хотели получить иммунитет к спорам, не зная, что он у них давно уже есть и об этом заранее побеспокоилась сама Эллютире, потому что их жизни были для неё очень важны.

Враги находились так близко и так далеко одновременно. Она ничего не могла с ними поделать, ибо её силы всё ещё недостаточно восполнены. У Эллютире не было верных помощников. Им ещё только предстояло появиться из лучших её последователей. Она рассчитывала на Доржаха, но он очень быстро предал её.

Вот кого бы послать сейчас по следу расколотого на части ключа.

Но этот вариант был теперь невозможен.

Что же делать?

Усилием воли Эллютире ускорила потоки летящих по воздуху спор, длинными языками расходящихся от бурно цветущего древа. Затем она коснулась невидимой рукой неба, разгоняя тучи над собой и пуская на землю лучи тёплого солнца. Эллютире не чувствовала, где сейчас находился раздробленный ключ, но понимала, что он ускользает от неё и нужно срочно что-то делать.

«Но есть же ещё один человек! – раскрыв глаза, неожиданно вспомнила ведьма, подавшись вперёд на троне, и серебряные ростки мгновенно отпустили её. – Ведь он тоже дал мне свою кровь и помогал избавляться от тех, кто не подходил мне в услужение».

И этот человек всё ещё находился в долине.

Женщина спрыгнула на горячий железный пол и, повернувшись к купели с младенцем, строго произнесла, обращаясь к древу:

- Защищай мою дочь, пока меня здесь не будет. Я отлучусь совсем ненадолго.

Древо тут же оплело купель с младенцем тонкой серебристой сеткой и послушно открыло створки в своём огромном стволе.

- Мне нужна лошадь! – громко крикнула ведьма, снова выходя к своим последователям, и двое эльфов тут же подвели к ней белоснежного молодого жеребца.

***

Толстый лёд на реке, вопреки ожиданиям не растаял. Дождь шёл слишком недолго для такого непростого дела. Река промёрзла основательно, кое-где почти до самого дна. И только скорая весна будет способна вернуть её к своему прежнему состоянию.

Первым на покосившийся рыболовецкий корабль забрался Доржах и, очумело оглядевшись, с разочарованием прокричал:

- А его здесь нет! Плащ есть, а демона нет!

Варвар подобрал свой тёплый плащ, в который он из жалости завернул умирающего Зурр-ман-шахта.

- Может, он снова спустился зачем-то в трюм? – предположил Ирбут Сантор, поднявшись на борт корабля следом за варваром.

Доржах заглянул в тёмный проём в палубе.

- Пусто!

- Проклятье. – Охотник за головами с чувством ударил кулаком по деревянному борту. – Куда же он запропастился?

- Ну как там с обещанными доказательствами? – нетерпеливо донеслось со стороны замёрзшей руки. – Они будут представлены нам или нет?

- Доказательства исчезли! – хрипло выкрикнул Ирбут. – Придётся поверить нам на слово…

- Хех, - усмехнулся в давно нечёсаную бороду Тордан. – Клянусь священной кузней древнего прародителя, вы точно водите нас за нос.

- Погоди-ка! – Сигилиэль положил руку на плечо гнома. – Предположим, что мы поверим, каков дальнейший план?

Охотник за головами и варвар спрыгнули на потемневший лёд.

- Вот! – Сантор высыпал из кожаного мешочка на раскрытую ладонь четыре прозрачных красных осколка, красиво переливающихся в лучах выглянувшего из-за облаков солнца. – Пусть каждый из нас возьмёт по кусочку и унесёт его как можно дальше отсюда.

- Ну что, брат, будем спасать мир? – повернувшись к эльфу, лукаво прищурился Тордан. – Может, даже в историю войдём как легендарные герои. Либо как легендарные дураки, которых обвели вокруг пальца два проходимца, всучившие простакам дешёвые, ничего незначащие стекляшки.

- Надо попробовать, – в свою очередь подмигнул другу Сигилиэль. – Даже если этот мир и не нуждается в спасении.

- Я вернусь в южные земли, – зловеще усмехнулся Доржах, забирая с ладони Ирбута свой осколок ключа. – Там у меня есть парочка неоплаченных кровью долгов. Думаю, будет весело, уж я об этом хорошенько позабочусь…

- А я отправлюсь на родину в Эймор, - сказал Сигилиэль, беря в руку блестящий кристалл и задумчиво смотря сквозь него на дневной свет. – Это довольно далеко отсюда, что, собственно, вам и нужно...

- Ну а я тогда посещу Истимрут, – заявил Тордан, получив свой фрагмент талисмана. – Давно мечтал там побывать, так почему бы не сделать это прямо сейчас?

- Решено! – Сантор сжал ладонь с последним оставшимся осколком. – И давайте дадим друг другу нерушимую клятву никогда впредь не встречаться друг с другом.

- Да запросто, - хохотнул гном. – Хотя я и буду скучать по этой ушастой эльфийской роже, что так кисло сейчас смотрит на меня…

Сигилиэль не выдержал и вдруг оглушительно расхохотался, согнувшись пополам, и было это настолько неожиданно, что Тордан даже слегка покраснел, стыдясь своей такой неуклюжей шутки.

- Тогда расходимся! – объявил охотник за головами и первым поспешил прочь, ни разу при этом не обернувшись.

***

Целитель Стиг Тигурт снова бежал за сыном, ничего не видя и не слыша вокруг. Он не обратил внимания даже на бесконечные вереницы проезжающих мимо повозок, тёмным потоком вливающихся через узкое ущелье в долину. Он не слышал, как перестал идти дождь и прекратил звонить колокол. Он не видел выглянувшего из-за туч приветливого тёплого солнца и летящих в небе спор, напоминающих зыбкие полотнища гигантских белых парусов.

Ущелье уже давно опустело от повозок и всадников, а Тигурт всё устало ковылял следом за Эрво, спотыкаясь на одеревеневших ногах и почти ничего не различая из-за заливающего глаза солёного пота.

Но вот мальчик впереди остановился и, чуть наклонившись, исчез внутри лежащей на боку такой до боли знакомой повозки.

Стиг пришёл в себя и, вытерев с глаз липкий пот, резкими движениями принялся расстёгивать удушливую тёплую одежду. Ему было нестерпимо жарко. Лицо горело. Разумеется, он сразу же узнал свою повозку. Страшное место, с которого всё началось, и теперь змея заглатывала свой хвост. Всё возвращалось на круги своя, как в зацикленном ночном кошмаре. Неужели ему предстоит пережить всё это заново? И колесо бесконечного ужаса со зловещим скрипом провернётся ещё раз? Но жизнь уже не даст второго шанса, ибо он его уж точно не заслужил.

- Эрво, сынок! – дрожащим голосом позвал целитель, почувствовав, как сжалось в груди истерзанное бесконечной тревогой сердце.

Слева под рёбрами закололо, будто туда ввинтилась холодная острая игла. Это была плохая примета. Очень плохая. Целитель знал это наверняка. Боль не проходила, а, наоборот, только усиливалась, ввинчиваясь в сердце всё глубже и глубже. Этот бесконечный бег за вечно ускользающей тенью окончательно надорвал силы и здоровье.

Наверное, подобный исход можно было легко предугадать.

Но Тигурт уже давно перестал нормально размышлять, потеряв всякое представление о том, что происходит вокруг. Стиг хотел лишь одного - чтобы всё стало как прежде. Об ином он сейчас даже и не мечтал. Но всемогущие боги не слышали его либо попросту не хотели услышать.

Пульс чуть замедлился, но проклятая игла под сердцем сидела очень прочно. Тигурт облизнул пересохшие от волнения губы и, медленно подойдя к перевёрнутой телеге, собрался поднять закрывающий её заднюю часть мокрый полог. Но делать это почему-то очень не хотелось. Что-то останавливало его. Что-то истошно кричало внутри: «Остановись!» Что-то билось и визжало, будто раненое животное, попавшее в смертельный капкан, который оно не в силах разжать.

- Не бойся, посмотри, – раздался у него за спиной вкрадчивый мелодичный голос.

Целитель вздрогнул, обернувшись.

За его спиной возникла прекрасная женщина. Она величественно восседала на белом, пританцовывающем от нетерпения жеребце.

- Смелее-смелее…

Где-то он уже видел это удивительное лицо. Но где? И когда? Наверное, это было в его другой жизни. В той самой жизни, которая закончилась для него, как только он снова вернулся в это ненавистное мёртвое ущелье.

- Ну же…

И целитель решился, коротким движением отбрасывая тяжёлую от влаги ткань в сторону. Солнечный свет ворвался внутрь поваленной повозки. Эрво внутри не было. Точнее, там был только странный продолговатый свёрток из чёрной просмолённой рогожи, тщательно обмотанный прочной верёвкой. Этот свёрток сильно напугал Стига, потому что по своей форме напоминал человеческое тело. Маленькое тело. Как раз такое, какое могло быть у десятилетнего мальчишки. А ещё он вспомнил, что так бальзамировали трупы для долгой перевозки к месту захоронения. Рогожу пропитывали особым раствором, а само тело обмазывали задерживающими разложение маслами и благовониями.

- Эрво? – тихо позвал Тигурт. – Мальчик мой… Но как такое может быть? КАК?

- Вспомни, – произнесла за спиной загадочная женщина, спрыгивая с коня. – Ты вёз сына домой к матери для того, чтобы похоронить в соответствии с обрядом вашего клана.

- Но…

- Он умер от чумы в далёком городе, куда вы отправили его на учёбу. Такое бывает, и с этим ничего уже нельзя поделать. Трагическое стечение обстоятельств, только и всего…

- Только и всего? Но я же видел, как Эрво…

- Ты ничего не видел, – строго оборвала его женщина. – Горе сломило тебя, помутив рассудок. Ты получил серьёзную травму, когда перевернулась повозка. И многое из того, что ты затем видел, происходило не на самом деле, а лишь в твоей несчастной голове. Твой сын мёртв, но поразившее тебя безумие твердило об обратном, подсовывая фальшивку, в которую так хотелось верить. Не стоит винить себя в произошедшем. Ты не виновен в преждевременной смерти мальчика. Так было предначертано свыше…

- Но все эти убийства? – вспомнил целитель и содрогнулся от ужаса. – Если Эрво существует только в моём воображении… Тогда кто же их совершал?

- Ты их совершал, – спокойно пояснила ведьма. – По моему безмолвному приказу. Хотя тебе всё виделось немного по-другому… Тебе казалось, что все эти злодеяния делает Эрво. Наверно, так было легче их творить. Кто знает, какие тёмные коридоры преодолевает внутри себя обезумевший от горя человек. И что он там в конце концов встречает себе на беду…

- Выходит, ты врала мне тогда… в пещере, в которую я случайно провалился? Ты утверждала, что Эрво убивает по твоему приказу, убивает тех, кого ты не способна себе подчинить… когда всё на самом деле делал только я один.

- Врала? Ну уж нет… я просто открыла тогда тебе не всю правду. Ты ещё не был готов. Истина убила бы тебя. Ты должен был сам пройти весь этот страшный путь от схода лавины и до перевернувшейся повозки с лежащим внутри трупом твоего умершего ребёнка. Только так ты был способен полностью осознать своё безумие и победить его.

Обхватив голову руками, Тигурт затрясся, вцепившись пальцами в мокрые от пота волосы, и тихо завыл. Страшная правда раздавила его, оставив лишь мёртвую высохшую оболочку былого человека. Он словно за долю секунды постарел на сто лет и выгорел изнутри, по какой-то совершенно необъяснимой причине продолжая всё ещё мыслить, говорить и дышать.

- Ты дал свою кровь для моего воскрешения, - ласково произнесла ведьма и легонько коснулась плеча несчастного безумца, но этого хватило, чтобы боль и ужас мгновенно отступили.

Целитель с изумлением обернулся, по-новому взглянув на удивительную незнакомку. Только сейчас он заметил, как она молода и что вполне годилась бы ему в дочери. А ещё она была обнажённой, хотя эту наготу частично скрывали длинные густые волосы и золотая татуировка в виде огромного змея.

Игла под сердцем исчезла, будто её никогда и не было.

В голове прояснилось.

- Я могу вернуть тебе твоего сына, - неожиданно пообещала ведьма, излучая уверенность и солнечное тепло. – Но сперва ты должен помочь мне найти одну необычайно важную для меня вещь…

- ВСЁ… всё что угодно… - запинаясь, пробормотал Стиг, голова у которого кружилась, как у пьяного. – Ты действительно можешь вернуть его к жизни?

- Могу!

- Но это же… невозможно… это же… не в человеческих силах…

- А я и не человек, – улыбнулась Эллютире. – Верь мне. Я возвращу Эрво из мира мёртвых в мир живых. Но только после того, как ты выполнишь свою часть нашего договора. Ты ведь выполнишь его, так ведь?

- Да! – Целитель лихорадочно соображал. – Да. Конечно. И всё станет как прежде? Так, как я и хотел?

- Именно так…

- Что же я должен сделать? Скажи мне скорее!

- Верни мне ключ, - просто ответила ведьма. – К сожалению, его украли у меня и раскололи на четыре равные части. Похитители сумели унести их в разные части света, но ты сможешь их найти, потому что я дарую тебе для этого особую силу. Но только дай мне слово, что ты не станешь их убивать… потому что их смерть навредит мне. А ты ведь не хочешь мне навредить? Ведь тогда я не смогу вернуть тебе сына.

- Конечно, я даю тебе слово, - дрожащим голосом поклялся Тигурт. – Клянусь своей жизнью… и всем святым, что у меня ещё осталось…

- Хорошо, – кивнула Эллютире и, раскрыв узкую ладонь, продемонстрировала целителю незнакомый ярко-оранжевый цветок с тёмно-синей мясистой сердцевиной.

Сжав руку, ведьма легко растёрла хрупкий бутон в кулаке и неожиданно метнула оранжевую пыль прямо в лицо не ожидавшего такого поворота Стига. Тигурт невольно вдохнул непонятный порошок и тут же хрипло закашлялся. Нещадно жгло горло. Однако через мгновение неприятное жжение прошло.

- Зачем? – спросил целитель, вытирая выступившие в уголках глаз слёзы. – Что это за гадость?

- Это даст тебе силу, – пояснила Эллютире. – И возможность видеть ключ даже на очень большом расстоянии. Теперь ты сможешь легко найти все его части и принести их мне. Также я даровала тебе и особое оружие, потому что ты слишком слаб для такого сложного поручения.

- Оружие? – удивился Стиг. – Но что это?

- Узнаешь в своё время, оно уже внутри тебя. Ты быстро научишься с ним управляться и будешь потом благодарен мне за то, что я дала тебе его… Возьми моего коня и немедленно отправляйся в путь. Времени мало. Сын будет ждать тебя рядом со мной, если у тебя всё получится, и ты вернёшься назад с ключом…

Отчаявшийся Тигурт так хотел в это верить.

И он поверил.

Поклявшись сделать всё, что только в его силах ради того, чтобы Эрво снова был с ним, даже если для этого придётся снова творить самые чудовищные и самые немыслимые злодеяния, какие только можно себе представить.

Ради сына он совершит и это.

***

Скрюченный горбун в дырявом тёмно-коричневом плаще застыл на высокой скале, обозревая с огромной высоты расстилавшуюся внизу, залитую полуденным солнцем долину. Опираясь на длинный, покрытый мелкими зелёными листьями посох, он пристально следил за разошедшимися от затёртого речным льдом корабля четырьмя маленькими фигурками новых Хранителей. Они уносили с собой нависшую над хрупким миром угрозу, не зная, что всего лишь отодвигают то страшное, что неизбежно должно вскоре случиться.

Но даже эта отсрочка – это уже немало.

- Эй, Смотритель Маяка между мирами, я, вообще-то умираю, - возмущённо донеслось из-за спины калеки. – Зачем ты приволок меня на эту облезлую, продуваемую всеми проклятыми ветрами гору? Дал бы спокойно подохнуть мне там внизу, среди живописных льдов замёрзшей речки…

Горбун обернулся, азартно сверкнув лукавым, слегка прищуренным взглядом.

- У меня на тебя особые планы, - торжественно изрёк он. – На мой взгляд, тебе рановато ещё покидать белый свет, Зурр-ман-шахт. Ты верно служил мне всё это время, в точности исполняя всё то, что я тебе говорил, потому я в неоплатном долгу перед тобой…

- Ну что ж… - Демон жутко оскалился двойным рядом острых, как иглы, зубов. – Мне весьма приятно такое от тебя слышать, Смотритель. Но я совсем ослаб… Полагаю, не дотяну даже до живописного заката…

Калека подошёл к лежащему на голом камне Зурру и, словно умелый фокусник, выхватил из-под длинного протёртого во многих местах плаща каменную чашу с прозрачной водой.

- Что это? – удивился Зурр-ман-шахт. – Где ты её взял?

- У Стального Древа, - ответил горбун. – Там их раздавали всем желающим…

- Так это вода из подгорной реки?

- Пей, мой верный помощник, ты заслужил второй шанс…

Осторожно, стараясь не пролить ни одной капли, демон медленно выпил исцеляющую воду и, откинув голову, с удовольствием зажмурился, прислушиваясь к своим ощущениям.

- Ох… как же славно... Как же давно я не испытывал это приятное чувство… чувство абсолютного здоровья. Благодарю тебя, Смотритель Маяка между мирами. Я отплачу тебе за это ещё более верным и усердным служением, чем прежде…

- Да я и не сомневаюсь в этом, - улыбнулся Смотритель. – Нас ждут большие дела, которые изменят судьбу всего мира…

- К чему такие напыщенные речи? – рассмеялся Зурр-ман-шахт, вставая на ноги и с удовольствием разминая налившиеся силой затёкшие мышцы. – Время не ждёт. Приступим же!

- Воистину так, – кивнул горбун, и зелёные листья на его посохе с шуршанием заколыхались.

И чудилось в этом тихом шелесте знамение о предстоящих великих переменах…

Автор выражает огромную благодарность братьям Ильдару и Фариту Алимовым

(игровая компания Kinsfolk Game Studio), которые вдохновили его на данный сюжет.

***

Если Вам понравился роман «Слепая Охота», то Вы можете заказать его в издательстве, чтобы поставить настоящую бумажную книгу себе на книжную полку. Бумага должна жить, потому что только бумажная книга имеет настоящую книжную душу.

Заказать «Слепую Охоту» на сайте «Автограф»:

https://avtograf-books.ru/shop/090-07/

Заказать «Слепую Охоту» на «ОЗОНЕ»:

https://www.ozon.ru/product/slepaya-ohota-valentin-lezhenda-avtograf-lezhenda-valentin-2123078098/

Ищите и читайте продолжение «Слепой Охоты» - роман «Ждущие Бурю», который должен выйти на бумаге в издательстве «Автограф» в августе-сентябре 2026-го года.