Валентина Вейн

Следы среди кедров

Глава 1 Семья Высотиных

Валентина Вейн Следы среди кедров

Таинственная история разворачивается в одном из таежных районов Белоярского края Восточной Сибири. Целая семья, включая маленькую девочку и собаку породы бассет-хаунд, внезапно исчезла в глухих таёжных дебрях Турчинского Белогорья. Происшествие взволновало тысячи людей. Загадочное, необьяснимое исчезновение. Несмотря на масштабные поиски, следов обнаружено не было. А вопросы остались. Следов не осталось...

Книга погружает читателей в мир захватывающих приключений и интригующих расследований, раскрывающих тайны сибирской природы и человеческой души.

Часть I. Исчезновение

Глава 1. Семья Высотиных

Роман Высотин из небольшого сибирского городка Зеленодольска, имеющего статус закрытого, любил природу и путешествия. Тем более, что этот городок окружали таежные леса, но не те дебри и буреломы, как нам представляют тайгу в описаниях, а уже какие-то окультуренные, освоенные, несмотря на наличие вековых сосен и кедров, потому что даже отъехав от города километров на тридцать по лесной дороге, можно встретить туристов, грибников, да мало ли кого, кто не представляет себе жизни без этого лесного величия и суровости сибирской тайги.

Роман уже давненько ушел из закрытого предприятия, начав свою предпринимательскую деятельность за свой страх и риск. Не все, конечно, шло гладко, но образование, аналитический склад ума, профессионализм позволили добиться все же успеха и даже выйти на международный уровень, заключать контракты с американскими коллегами. Несмотря на такие успехи, Роман и его семья нельзя сказать, что жили роскошно. Обычная среднестатистическая семья со своими радостями, горестями и заботами.

Его супруга Лиля работала в одной из местных гимназий социальным педагогом, увлекалась духовными практиками и искала гармонию в окружающем мире. Лиля так же, как и Роман, пыталась реализовать себя в предпринимательстве, открыв свой кабинет психологической поддержки.

Их маленькая дочь Иришка, пятилетняя улыбчивая девочка, обожала гулять со своими такими же маленькими друзьями, а еще больше ей нравилось быть путешественницей, когда они все втроем шли на пикник в близлежащий лесок или ехали на машине к красивейшему Богунаю, небольшой речке, где вода вырывалась из огромных валунов, её стискивающих, и бурлила, радуясь свободе и демонстрируя свою мощь и силу. Вместе с ними всегда была верная спутница − собака породы бассет-хаунд по кличке Бонифаций, а дома просто Боня.

Надо заметить, что и у Романа, и у Лили это был не первый брак. У Лили от прежних отношений оставался сын Денис, которому на момент произошедших событий уже стукнуло 19 лет, он учился в аэрокосмической академии. После развода Денис оставался с мамой и, по сути, Роман стал для него родным, он его так и называл – отец.

У Романа же было двое сыновей, тоже уже достаточно взрослых, с которыми он поддерживал хорошие и добрые отношения.

Отношения Романа с Лилей завязались уже после того, как он ушел из прежней семьи, а встретившись, они уже не расставались, создали семью. И, кстати, Роман был старше Лили на пятнадцать лет. То ли он уже устал от неустроенности, то ли Лиля обаяла его своей светлостью и открытостью, но факт остается фактом – они вместе уже более десяти лет и все у них хорошо.

У Лили еще была жива мама, которая радовалась счастью дочери рядом с Романом. Когда родилась Иришка, бабушка всегда была на подхвате, помогала, тем более, что Лиля не сидела сложа руки, а продолжала свою частную практику, будучи в декретном отпуске.

Жила семья Высотиных в одном из микрорайонов Зеленодольска - поселке с интересным названием – Тысяча дворов, в доме, который Роман сам строил и благоустраивал. Участок был небольшой, что-то около десяти соток, но места хватало и для небольшой бани, и для нескольких грядок, и для веселой лужайки с качелями, где любила побегать со своим Боней Иришка. Иногда к ней заглядывали и соседские ребятишки, которым были рады в этом доме.

Денис жил отдельно, в городской квартире, которая оставалась у Лили после первого замужества, но был частым гостем в доме на земле, помогал Роману, играл с Иришкой. Он очень трогательно относился к маленькой сестре, баловал её, а та отвечала взаимностью и такой непосредственной детской любовью ему, что иной раз просто можно поражаться той связи, которая сложилась между взрослым парнем и маленькой девочкой. Никакой ревности, только восхищение старшим братом, маленькой сестрой. Родная кровь, как говорится.

Вот так они и жили, дружно, в любви и уважении друг к другу.

В один из пятничных вечеров Роман пришел домой чуть раньше и с порога заявил:

-Завтра приглашаю вас, девчонки, в поход. Как смотрите на это?

Лиля подняла свои глаза на него и, затаив дыхание, спросила:

- А куда?

У них давно с Романом был разговор о том, что есть такое место в таежных краях, место силы, красоты неописуемой, таинственное и загадочное. И была мечта – посмотреть, побывать там, ощутить эту силу, это дыхание неизведанного. За лето так и не выбрались, а сейчас уже осень. И куда же он хочет поехать-пойти?

Иришке же было все равно, главное – с родителями и главное, что будет интересно.

-В Белогорье. Иришка, хочешь посмотреть на гору Буратинка?

Иришка удивилась:

-Каменный Буратино? Хочу, хочу! Он как настоящий?

-Ну, нет, просто так гору называют, потому что ее верхушка вытянута и напоминает нос Буратино.

Гора, о которой говорил Роман – это даже не гора, а целый район из скал, скальный массив – часть горной системы Восточного Саяна. Район известен сложным рельефом, густыми лесами и значительными перепадами высот, что делает его труднодоступным для туристов и поисковых групп. Но пусть для Иришки это будет каменный Буратинка.

Лиля тоже была рада предложению Романа.

Решили, что поездка будет короткой. Доедут до турбазы, переночуют и сходят на небольшую прогулку к горе, тем более, что тропа там натоптанная, исхоженная, имеются указатели, да и постоянно идут люди. Примерно, как на красноярских Столбах.

Позвонили Денису, позвали с собой, но тот отказался, сославшись на занятость. Нужно было сдать курсовой проект, который числился за ним «хвостом» еще с прошлой сессии. Но обещал приехать покормить кошку, если понадобится. Решили, что приезжать не нужно, потому что в планах было на следующий день вернуться.

На том и порешили.

Глава 2. Начало

Я смотрю на Лилю − она складывает в рюкзак детские вещи, напевает что-то под нос и улыбается Иришке, которая прыгает рядом с игрушечным медведем в руках.

- Какой чудесный день для прогулки, правда? — бросает жена мне через плечо. Я выдавливаю улыбку и киваю.

- Да, отличный план. Просто отличный.

В груди давит. Я не сказал ей. Ни слова про встречу. Не мог. Если бы она знала, что я еду не просто «подышать воздухом» и «показать дочке горы», а собираюсь увидеть их… Она бы начала задавать вопросы. Много вопросов. А у меня нет ответов, которые бы её успокоили.

- Всё в порядке? – Лиля подходит ближе, касается моей руки. — Ты какой -то задумчивый.

- Просто продумываю маршрут, − я пожимаю плечами, стараясь говорить легко. − Хочу найти место, где будет красиво сфотографировать вас обеих.

Она верит. Конечно, верит. Она всегда верит мне. И это делает всё ещё тяжелее.

В кармане вибрирует телефон − очередное сообщение от него. Коротко: «В силе? 14:00, старый склад у тропы к Мальвинке. Один».

Один. Да, один. Но как я оторвусь от семьи на два часа? Придумаю что-нибудь. Скажу, что хочу подняться чуть выше, осмотреться. Или найду повод сходить «за водой». Глупо, конечно, но в горах всегда можно придумать предлог. Главное − чтобы Лиля не почувствовала подвох.

Я вспоминаю, как мы с ними расстались. Не просто разошлись – разорвали всё. Долги, недоговорённости, угрозы. Они считают, что я их подвёл. А я знаю то, чего им знать не положено. И теперь они хотят «поговорить начистоту». Тяжело.

Я занялся подготовкой снаряжения для похода. Нужно было проверить фонарик, компас, минимальный набор продуктов – планировали остановиться на местной турбазе, хозяин которой – местный предприниматель, идя в ногу со временем, начал развивать экологический туризм и выстроил в тайге, недалеко от поселка Турчин, небольшой туристический комплекс. Этот комплекс представлял собой несколько домиков, срубленных из сосны и листвяка, с панорамными окнами, открывающими вид на густой лес и белые макушки гор вдали, со всеми удобствами, банными отделениями тут же, в домиках, и прочими вещами, что являются неотъемлемой частью для подобного рода заведений. У каждого домика перед входом размещалась ухоженная лужайка, на которой стояла беседка и располагался мангальный уголок, где можно было пожарить мясо, посидеть у костра, подышать и полюбоваться звездами. И все было бы прекрасно, но то, что происходило в моей душе не оставляло шансов на расслабленное настроение и умиротворение. Тем не менее, у меня теплилась надежда, что те, к кому навстречу я ехал, не растеряли за эти годы своих человеческих качеств. Много вместе пережито, через многое прошли, ну, а как уж получилось, так получилось.

В то же время еще сильнее одолевала мысль о том, а зачем я тащу с собой Лилю с Иришкой? Но уже поздно что-то менять. Меня не поймет Лиля, а раскрывать ей все обстоятельства нельзя.

Теплых вещей решили не набирать, так как стояла удивительная для этого времени сентябрьская погода. Было по-летнему тепло, даже жарко, поэтому обошлись легкими ветровками. Боня, разумеется, ехал с нами.

Утро выдалось солнечным и ясным. Мы собрались быстро, надев удобную одежду и взяв небольшие рюкзаки, куда сложили воду, термос, бутерброды.

Лиля чувствовала радость и ожидание чуда, будучи в неведении, какие обстоятельства меня вынудили к этой поездке. Меня уже конкретно напрягали сомнения в правильности выбранного решения потащить с собой девчонок. Что это? Непроизвольная попытка в обретении поддержки, защиты или элементарная трусость? Но получается, что на откуп я подставляю дорогих мне людей. Такие мысли и угрызения совести тяжело ворочались в моей голове.

Иришка с нетерпением смотрела на мать, ожидая начала долгожданного приключения. Я же внимательно проверял снаряжение, отгоняя от себя мрачные мысли и не веря до конца в самое худшее.

Что, если что-то пойдёт не так? Что, если эта встреча − ловушка?

Но отступать поздно. Я уже согласился. И если не появлюсь − последствия могут быть хуже. Гораздо хуже.

- Готовы? − я стараюсь говорить бодро. − Поехали? Дорога неблизкая.

Ирина кивает, берёт дочку за руку.

- Поехали! — весело кричит Арина.

Я делаю глубокий вдох. Вперёд. Нужно довести всё до конца. И сделать так, чтобы ни жена, ни дочь ничего не заподозрили. Хотя бы до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности.

Пока мы все не окажемся в безопасности.

Семейная поездка началась рано утром. Из Зеленодольска выехали без задержек, да и откуда им быть, это же не Белоярск, забитый пробками, особенно в предвыходные и выходные дни. Нужно было доехать до Московского тракта, а там, минуя крупный железнодорожный узел под названием Аяр, свернуть курс на Таежный район.

По дороге Лиля снимала на камеру пейзажи, сопровождая их рассказами о своём настроении.

− Мы пойдем к красивой горе Буратинке, пройдем немного лесной тропинкой, потом отдохнем у речки и вечером вернемся домой, − объясняла она своим подписчикам в блоге, который вела.

Вот так, в радостном ожидании моих не ведающих ни о чем родных и проходил путь.

Спустя часа полтора мы подъехали к поселку Турчин, где планировалось переночевать на местной турбазе, а утром после завтрака начать прогулку. Добрались.

Путь был недолгим, устать просто никто не успел от дороги. По пути останавливались на местном роднике у дороги, который выбравшись из-под земли метров через сто уже становился речушкой, набиравшей мощь и силу. Сам источник был облагорожен, вычищен, стояла скамеечка для желающих передохнуть, выпить ключевой водички.

Наша турбаза расположилась километрах в двадцати от поселка. Асфальт закончился, но дорожное полотно было плотно утрамбовано дресвой – это такая смесь мелкого камня, но не галечника, вперемешку с песком. У нас в городе им зимой посыпают дороги, чтобы не использовать химикаты, а потом очень долго убирают, когда снег стает. Зато сохраняем машины, да и на газоны не стекают водно-солевые растворы.

Домик я забронировал неделю назад, так что можно сказать, что мы ехали на все готовое, время тоже было согласовано.

Иришка по дороге успела поспать, Лиля возилась со своими «кругляшками» в телефоне, снимая прямые репортажи – стримы. Все, как положено. Ну, а Боне всегда за радость с нами куда-то тащиться.

Меня давно манило в эти края, но несмотря на богатый походный опыт, бывать в Белогорье не довелось. А очень хотелось. Наслушался преданий, мифов. Жаль только, что страшные обстоятельства вынудили меня к этой поездке.

Конечно, это уже не тот поход, когда ночуешь в палатке после долгого сидения у костра. Со мной мои дорогие девочки, а их нужно беречь – одна совсем малая еще, а вторая беззащитная и, я бы даже сказал, немного наивная. Все пытается найти гармонию в этом мире, хотя тот факт, что мы вместе, рядом – уже гармония. Ну, это я так, для красного словца.

Итак, мы почти рядом с тем самым Белогорьем.

Иришкин голос выдернул меня из плена мыслей.

- Папа, почему говорят Белогорье? Горы белые?

-Знаешь, Иришка, Белогорье означает вершину, покрытую «белками». Белки − это снег, который никогда не тает, даже в такую жару, как сейчас. А на улице в самом деле было, как я уже отмечал, не по-летнему жарко. А еще иногда сами скалы бывают светлыми. Вот тебе и Белогорье.

Дочка примолкла, переваривая услышанное. Как это так – снег в жару не тает? Но вопросов больше не задавала.

Турчинское Белогорье протянулось на 80 км между реками Мала и Мила. Эти горы заросли темнохвойной тайгой – раздолье для таежного зверья. Сами по себе горы славятся множеством причудливых каменных выходов, осыпей и останцов, напоминающих следы исчезнувшей цивилизации. Чтобы читателю было понятно – поясню, что останцы – это изолированные возвышенности, скалы или холмы, которые уцелели после разрушения более высокого горного массива под воздействием ветра, воды и температурных перепадов. Они состоят из более прочных пород, чем окружающий ландшафт, часто имеют причудливые формы, почему и привлекают к себе множество туристов. Стены, башни, странные фигуры как будто сложены из идеально подогнанных друг к другу гигантских гранитных блоков. Их на относительно небольшом хребте несколько сотен, и кажется, будто ты бродишь среди руин загадочного древнего города. Хотя я и не бродил, но много читал об этих останцах.

К скалам проложено много пеших маршрутов разной сложности, доступных в любое время года. Со слов тех, кто бывал в этих местах в зимнее время, зимой исполинские останцы выглядят даже эффектнее: наносы и иней только подчеркивают необычную фактуру, а пушистые заснеженные елочки придают картинке еще более фотогеничный вид. Но, как покажет мой дальнейший опыт пребывания в этой величественной и в то же время суровой красоте, далеко не всегда зимой можно насладиться сказочным величием Белогорья.

Итак, мы прибыли на место. Времени было еще достаточно, чтобы и в баню сходить, и посидеть у мангала с ароматным таежным чаем, да и просто поболтать с другими туристами.

Лиля раскладывала наш небольшой вещевой запас, я занялся подготовкой шашлыка, растопил мангал, ждал, когда прогорят дрова, чтобы на остатках жара зажарить куриные крылья и форель, которую купили по дороге на пункте выращивания. Понятно, что рыбеха откормлена комбикормом, но, не будучи рыбаком, мы довольствовались такой рыбкой, тем более, что Лиле нравилось. Надо было еще успеть до ужина попариться в баньке, я как-то, наверное, поспешил с мангалом, но очень уже хотелось есть. Устали. Ладно, разберемся.

Пока в бане не было жара, отправил туда Лилю с Иришкой, сам начал жарить шашлык. Они быстро ополоснулись и потом отправили меня в парилку. Крылышки, первая партия, уже были для них готовы.

Пока я парился в бане, Лиля дожарила остальное и уложила Иришку спать. Боня крутился рядом.

Мы так уютно расположились у костра, но решили долго не засиживаться, чтобы утром часов в 10 выдвинуться в поход.

Ночь была прохладная, но очень тихая. Даже ночные птицы затихли.

К нам подошли двое парней из соседнего домика, спросили, нет ли у нас с собой пива, им не хватило, а спать не хотелось. На турбазе алкоголь не продавался.

Мы такими напитками не запасались, но предложили посидеть с нами. Они задержались буквально на полчаса, поговорили о планах на завтра и разошлись. Никаких подозрений молодые люди у меня не вызвали. Пошли спать и мы.

Глава 3.Навстречу беде

Утро разбудило нас достаточно рано веселым щебетанием таежных птичек, солнечными зайчиками, которые перемещались по постели и нашим лицам в зависимости от того, куда от легкого дуновения качались ветви сосен и кедров – домик эти стражи окружали с трех сторон, оставляя лужайку. И тишина. Такая умиротворенная, звенящая, обволакивающая. Я имею в виду, что кроме птичьего чириканья больше было никаких звуков – ни гула машин где-то рядом или вдалеке, ни голосов людей – ничего.

Лиля с Иришкой еще спали, я же поднялся заняться подготовкой утреннего чая, чтобы заправить термос, да подготовить бутерброды. Да и не спалось. Хотя на территории турбазы и была столовая, но туда мы пойдем, когда остальные походницы проснутся, чтобы поесть утренней каши или омлета.

Пока я возился у кострища, на крыльцо вышла Лиля. С улыбкой подошла ко мне, обняла, чмокнула.

- Доброе утро!

-Доброе! Иришка еще спит?

- Спит, но уже просыпается, начала ворочаться. А вон и она, − воскликнула Лиля.

Рядом с Иришкой на крылечке топтался Боня.

-Быстро умываемся, завтракаем и в путь!

Рюкзак у меня уже был собран и мы прошли в столовую.

Там уже пахло едой, в зале находился хозяин турбазы, Андрей. Поздоровались.

Андрей спросил у меня, не слышал ли я ночью ничего?

- Нет, а что случилось?

- Да двое постояльцев исчезли за ночь, без вещей, все на месте, а их нет. А куда они здесь могли податься, если кругом тайга? Забредут еще не туда.

Я рассказал, что они подходили к нам, спрашивали пиво, а через полчаса ушли. Похоже, что решили дойти до поселка, чтобы там попробовать затариться хмельным напитком.

Мы быстро позавтракали, поблагодарили Андрея и повариху и пошли, чтобы выехать к Буратинке. Тем более, что у меня была конкретная цель посещения этих самых Буратинок-Мальвинок.

Решили, что на машине подъедем поближе, оставим её на обочине, а сами пойдем дальше пешком. Боня с нами.

Утро выдалось ясным и прохладным, солнце еще не разгулялось до обещанного тепла. Мы подъехали ближе к поселку, на окраине у старой лиственницы, где тропа уходила вглубь тайги, остановили автомобиль, накинули легкие ветровки, взяли рюкзак и по тропе отправились вглубь леса.

Над землёй ещё стелился лёгкий туман, а первые лучи солнца пробивались сквозь густые кроны, окрашивая всё вокруг в золотистые тона.

Впереди, за рекой, уже угадывались величественные скалы Турчинского Белогорья − их белые вершины словно парили над зелёным морем тайги. Ландшафт, как я уже отмечал, здесь суров и прекрасен одновременно: крутые подъёмы, поросшие мхом валуны, редкие поляны, усыпанные багульником и черникой. Воздух был наполнен запахом хвои, влажной земли и свежести горной реки.

Тропа вела через густой ельник, где солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотные ветви, а под ногами пружинил мягкий ковёр из опавшей хвои. Иногда лес расступался, открывая вид на скалистые уступы и далёкие пики, окутанные лёгкой дымкой. Иришка с любопытством оглядывалась по сторонам, мы же с Лилей обменивались короткими фразами, настраиваясь на долгий путь. Боня семенил рядом. Представляю, если он устанет и как быть с этим кабанчиком – на руках не пронесешь. Поэтому решили идти не быстро и по возможности сделать привал. Да и Иришка в походах быстро уставала. Поэтому я решил сделать для них наш поход коротким, чтобы прогулялись, подышали хрустальным воздухом.

Время до моей встречи с прошлым позволяло, поэтому первый привал устроили у небольшого ручья, где вода с тихим журчанием перекатывалась через гладкие камни. Здесь, среди зарослей папоротника и дикого смородинового куста, Лиля делала первые фотографии, оставив за спиной привычный мир и вступив в царство дикой природы Турчинского Белогорья. Интернета здесь не было, как и связи, но нас это не расстроило, мы же не на неделю сюда прибыли.

Надо заметить, что путь к скале Буратинка оказался непростым: тропа то терялась среди густого подлеска, то вновь появлялась, петляя между замшелыми валунами. Воздух становился всё прозрачнее, а шум ручья постепенно стихал, уступая место тишине тайги.

Внезапно лес расступился, и перед нами открылась удивительная картина. Прямо перед нами возвышалась знаменитая скала Буратинка. Её причудливый силуэт, напоминающий профиль длинноносого человечка, был отчётливо виден на фоне синего неба. Камень, из которого она состояла, имел тёплый, охристый оттенок, а на его поверхности зеленели островки лишайников и мха. Вокруг скалы раскинулся настоящий каменный хаос.

Аккуратно ступая, крепко держа за руку Иришку, мы ступили на курумник − бескрайнее поле гигантских валунов, нагромождённых друг на друга в результате постепенного схода древних ледников. Это было похоже на застывшую каменную реку. Приходилось внимательно смотреть под ноги, перепрыгивая с камня на камень. Между глыбами прятались крошечные альпийские цветы, которые никак не были готовы к сезону холодов и морозов, а в тенистых расщелинах ещё лежали серые остатки подтаявшего снега, так и не растопившегося за летние месяцы.

С высоты курумника открывался захватывающий дух вид. Внизу, словно изумрудное зеркало, лежала долина, прорезанная лентой небольшой реки. А на противоположной стороне долины, величественная и неприступная, возвышалась гора Мальвинка. Её правильный конус, покрытый густым тёмно-зелёным лесом до самой вершины, доминировал над всем пейзажем. Она казалась молчаливым стражем этих мест, хранящим покой Белогорья.

Остановившись на привал, мы долго любовались этой суровой и первозданной красотой. Иришка, несмотря на запрет, с азартом исследовала каменные лабиринты, буквально ползая по камням, Боня после безуспешных попыток следовать за ней, просто присел возле одного из валунов, высунув язык. Ну, а я, несмотря на беспокойство, ощущал мощь и величие окружающего мира, чувствовал себя лишь малой его частью. Лиля притихла, сидела, прикрыв глаза.

Глава 4. Тайны Белогорья

Курумник, по которому продвигались Высотины, был не просто нагромождением камней. Это была настоящая каменная река, застывший поток, который таил в себе множество опасностей, незаметных на первый взгляд. Его обманчивая неподвижность скрывала коварный характер.

Главная угроза − это нестабильность. Огромные валуны, многие из которых весили десятки тонн, веками лежали в шатком равновесии. Один неосторожный шаг, особенно по мелким камням, которыми были усыпаны склоны, мог вызвать небольшой камнепад. Потревоженный камень, увлекая за собой другие, с грохотом устремлялся вниз по склону, и предсказать его траекторию было невозможно.

Поверхность самих глыб была отполирована ветром и водой. В сухую погоду она была скользкой, как лёд, а после дождя или при утренней росе превращалась в настоящий каток. Оступиться на таком камне было проще простого, а падение грозило не просто ссадинами. Острые, как бритва, края сколов могли нанести глубокие порезы.

Курумник жил своей жизнью. В расщелинах между камнями скапливался холодный воздух и снег, который не таял даже летом. Нога, попавшая в такую щель, могла быть мгновенно зажата или вывихнута. Кроме того, в этих же прохладных и влажных убежищах любили прятаться клещи − ещё одна невидимая опасность сибирской тайги.

Движение по курумнику требовало полной концентрации. Нужно было постоянно смотреть под ноги, выбирая самый надёжный путь, и при этом не забывать смотреть по сторонам, чтобы не потерять из виду ориентиры и своих спутников. Это был медленный, выверенный танец на гигантских каменных ступенях, где любая ошибка могла стоить очень дорого.

Необяснимо и непонятно, как бывалый походник Роман Высотин мог настолько беспечно отнестись к развлечениям дочери среди этих камней. Почему? Вопрос без ответа.

Что это? Бездумное очарование? Потеря бдительности? Расслабленность? Или что-то другое? Недаром в народе живут легенды и предания о Турчине и его скалах.

Говорят, что Турчинское Белогорье – это не просто горы, а спящий великан, который когда-то оберегал всю Сибирь. По преданию, в древности на вершине самой высокой горы жил дух-хранитель. Он следил за тем, чтобы люди не губили природу и жили в мире. Если кто-то приходил с чистыми помыслами, дух указывал путь к редким травам и целебным источникам. Но если человек был жаден или жесток, гора скрывала свои тропы, а путник мог блуждать среди скал до самой ночи.

Среди местных жителей ходит и другая легенда − о Белой деве — призраке девушки, которая когда-то потерялась в горах во время бури. Её душа так и не нашла покоя и теперь появляется в туманные дни на склонах Белогорья. Увидеть её − к большой перемене в жизни. Но если окликнуть её по имени, можно навлечь на себя беду: говорят, Белая дева уводит за собой в горы тех, кто её потревожил.

Именно поэтому Белая дева появляется в туманные дни. Туман скрывает очертания, размывает привычные ориентиры, и человек словно оказывается в ином, потустороннем пространстве, где возможно проявление сверхъестественного.

В такие моменты грань между прошлым и настоящим, между жизнью и смертью становится особенно тонкой, и духи, подобные Белой деве, могут явить себя людям.

Туман в горах — это ещё и символ неизвестности и тайны, а появление призрака в такой обстановке усиливает ощущение загадочности и предостережения.

В сибирских поверьях туман часто связывали с присутствием духов, которые могут предупреждать о переменах или опасности. Поэтому Белая дева и выбирает такие дни для своих появлений: её образ становится особенно мистическим и запоминающимся, а встреча с ней − значимым событием в жизни человека.

Старожилы рассказывают, что в одной из пещер Турчинского Белогорья спрятан клад, оставленный беглыми каторжниками. Но клад этот заколдован: найти его может только тот, кто сумеет разгадать загадку ветра и услышать шёпот камней. Многие пытались, но возвращались ни с чем — то ли не хватило чистоты сердца, то ли духи гор не захотели делиться сокровищем. Бывало и такое, что исчезали среди камней навсегда и бесследно.

В преданиях говорится и другое: что в Белогорье есть родники, вода из которых дарит силу и здоровье. Но открываются они только в определённые дни − когда луна становится полной, а над горами стелется лёгкий туман. В такие ночи к источникам приходят те, кто ищет исцеления или мудрости. Говорят, что вода эта может не только лечить тело, но и открывать человеку его истинный путь.

И в наше время местные жители Турчинского Белогорья с особым почтением относятся к целебной воде из горных родников, пьют для здоровья. А все потому, что родниковую воду считают чистой, живой и обладающей особой силой. Её пьют для укрепления иммунитета, при простудах, усталости и для восстановления сил после тяжёлой работы или похода. Водичкой умываются и обливаются. Считается, что утреннее умывание такой водой дарит свежесть, молодость и защищает от сглаза. В праздники или в особые дни водой из родника обливают детей. Люди, приходящие к родникам и священным местам за исцелением, рассказывают о необъяснимом чувстве облегчения и прилива сил. Считается, что дух-хранитель благословляет воду и делает её целебной для тех, кто верит и уважает горы. Вот оно, природное волшебство.

Есть и другое поверье, что в Турчинском Белогорье камни умеют говорить. Если прийти к скалам на рассвете и прислушаться, можно услышать шёпот древних времён: рассказы о великих битвах, о любви и предательстве, о тайнах природы. Но услышать их дано не каждому − только тем, кто умеет слушать сердцем и уважает силу гор.

Можно собирать много преданий о природном величии Белогорье, но все они связаны с необходимостью уважительного отношения к природе-матушке. Природа не прощает безответственного отношения. И свои взаимоотношения с ней нужно строить с учетом ее условий и обстоятельств, но никак не пренебрегать ими.

Эти легенды передаются из поколения в поколение, наполняя Турчинское Белогорье особым духом и таинственностью. Они напоминают о том, что природа Сибири жива, а её тайны открываются только достойным.

В преданиях и легендах туман часто символизирует границу между мирами − миром живых и миром духов.

В наши дни дух-хранитель Турчинского Белогорья, по рассказам местных жителей и путешественников, продолжает помогать людям, но делает это по-особому, в духе времени.

Например, направляет на тропах. Путники, заблудившиеся в горах, часто говорят, что внезапно находят правильную дорогу или замечают метки, которых раньше не было. Считается, что дух-хранитель не даёт сбиться с пути тем, кто пришёл в горы с добрыми намерениями.

Дух-хранитель дарует вдохновение и силы. Художники, писатели и просто ищущие люди отмечают, что в Белогорье к ним приходят новые идеи, ясность мыслей и душевный покой. Дух-хранитель помогает раскрыть внутренний потенциал и обрести гармонию. Не случайно, в окрестностях поселка Турчин нет-нет, да и встретишь художника с мольбертом.

Местные жители верят, что именно благодаря духу-хранителю в этих местах сохраняется чистота и особая атмосфера. Те, кто пытается навредить природе − мусорить или разрушать, − часто сталкиваются с неприятностями, а их планы не сбываются.

Внезапный туман, странные звуки или чувство тревоги часто спасают людей от опасных участков тропы или диких животных. Местные говорят: «Если гора не пускает − не иди».

Сегодня помощь духа-хранителя проявляется не в чудесах, а в тонких знаках, внутреннем голосе и бережном отношении к природе и друг к другу.

Верим, что дух-хранитель будет оберегать Высотиных от неприятных случайностей, ведь помыслы у этих людей были чистыми. Поэтому движемся дальше.

Глава 5. Шепот в тени кедров

Старый склад в стороне от тропы к Мальвинке выглядел убого: покосившаяся крыша, ржавые ворота, за которыми маячили силуэты брошенной техники. Я остановился в десятке метров, огляделся. Ни души. Только ветер шуршал сухими травами да где-то вдалеке кричал коршун.

- Ну, явился, − раздался голос из-за угла.

Первым вышел Борис. В его взгляде читалась старая, затаённая злость. За ним − Виктор, массивный, с тяжёлым подбородком и прищуром, от которого всегда становилось не по себе.

- Вы хотели поговорить, − я старался говорить ровно, но голос чуть дрогнул. − Я здесь.

- Поговорить? − Борис усмехнулся. − Мы не за разговорами тебя звали. Ты знаешь, что должен.

- Мы договаривались, что всё закрыто, − напомнил я. − Суд вынес решение. Точка.

- Суд − это бумага, − перебил Виктор. − А мы с Борисом − живые люди. И нам нужны деньги. Те самые, которые ты «потерял» перед тем, как выйти из дела.

Я сжал кулаки.

-Я ничего не терял. Вы сами всё просчитали. Я ушёл по закону.

- По закону, − протянул Борис. − А совесть? Ты хоть раз подумал, как мы остались с долгами и пустыми контрактами? Ты всё разрушил. И теперь ты это исправишь.

- Что вы хотите?

- Полмиллиона. В валюте. Наличными. Через неделю. Иначе… − Виктор сделал паузу, − …мы найдём способ напомнить твоей семье, что долги надо платить.

Внутри всё похолодело.

- Не трогайте их, − сказал я тихо. − Они тут ни при чём.

- Тогда решай вопрос, − отрезал Борис. − Неделя. И ни днём позже.

- А если я пойду в полицию? − я сам удивился своей смелости.

Виктор рассмеялся.

- И что ты им скажешь? Что бывшие партнёры требуют долг? У нас нет письменных угроз. Только твоё слово против нашего. Да и кто поверит, что ты ни при чём? Ты же сам всё затеял.

Они развернулись, чтобы уйти.

- Постойте, − я сделал шаг вперёд. − Дайте мне хотя бы две недели. Я найду часть суммы.

Борис обернулся.

- Неделя. И помни: мы знаем, где ты живёшь. Где твоя жена. Где твоя дочь.

Они разошлись в стороны − один к лесу, другой к дороге. Я остался один у старого склада, сжимая в кармане телефон. Руки дрожали.

Что делать? Взять кредит? Попросить у друзей? Но кто даст такую сумму? И кто поверит в эту историю без доказательств? А еще мучила совесть о своей сговорчивости с этими вымогателями. Хотя, сразу нашлось оправдание – я очень опасался допустить этих уродов до моей семьи. Поэтому был готов пойти на уступки. Мне нужно было протянуть время, хотя бы вернуться в город, чтобы заявить о них в полицию. И получить какую-то защиту.

Я посмотрел на часы. Лиля с Иришкой наверняка уже разложили плед и ждут меня. «Папа обещал поиграть в мяч!» − вспомнились слова дочери.

Вдох. Выдох.

Нужно вернуться к ним. Улыбнуться. Сказать, что просто заблудился на тропе. И придумать, как защитить их. Как защитить всех.

Я развернулся и пошёл обратно к семье. В голове крутились цифры, имена, варианты − но ни одного надёжного выхода пока не было.

Только одно я знал точно: я не позволю им навредить моим близким. Ни за что.

Я вернулся к месту привала, стараясь не выдать своего состояния. Лиля подняла голову от пледа, на котором они с Иришкой раскладывали бутерброды.

- Ну что, нашёл вид получше? — улыбнулась она.

- Да, но тропа оказалась сложнее, чем думал, − я опустился рядом, избегая её взгляда. − Ничего стоящего, в общем.

Лиля нахмурилась:

- Ты какой-то бледный. Всё в порядке?

- Просто устал немного, − я попытался улыбнуться шире. − Давай собираться? Поедем обратно на базу, пока не стемнело.

Иришка захлопала в ладоши:

- Ура, мороженое на базе!

Солнце клонилось к западу, окрашивая вершины Буратинки в багряные тона. Воздух, ещё недавно тёплый и ласковый, стал колючим − предвестником скорого вечера в горах. Взгляд Романа падает на Иришку − она собирает камешки, строит из них замок и что-то объясняет Боне. Лиля иногда помогает ей, аккуратно укладывая плоские камни друг на друга, одновременно собирая вещички. Иришке нравилось находить камни причудливых форм: вот этот похож на слона, а тот − на улыбающуюся луну.

- Иришка, не забирайся слишком высоко! — крикнул Роман, поднимая голову от рюкзака, в который укладывал вещи.

- Хорошо, папочка! − отозвалась девочка и вскарабкалась ещё на один камень − он казался таким устойчивым.

Но когда Иришка перенесла вес на правую ногу, валун неожиданно сдвинулся. Мир перевернулся: девочка вскрикнула и покатилась вниз, ударяясь о шершавые грани камней. Она остановилась в расщелине между двумя валунами, тяжело дыша и с трудом понимая, что произошло.

- Иришка! — отец уже бежал к ней, перепрыгивая через камни.

- Больно, папа…

- Тише, солнышко, тише, − Роман старался говорить спокойно, хотя сердце бешено колотилось. − Всё будет хорошо. Сейчас я тебе помогу.

Он осторожно осмотрел ногу дочери. Перелома не было, но из содранной раны сочилась кровь.

- Лиля, воды! − крикнул он, не отрываясь от дела.

Лиля уже спешила к ним, бледная, но собранная. Дрожащими руками она достала бутылку воды.

- Потерпи, моя хорошая, — шептал он. Роман аккуратно поднял дочь на руки.

Они перенесли Иришку в более безопасное место − под защиту большого валуна, который прикрывал от ветра. Лиля расстелила покрывало, которое уже успела собрать, чтобы выдвигаться обратно, а Роман укрыл дочь ветровкой.

- Смотри, − Роман достал шоколадку из рюкзака. − Это специальный спасательный шоколад. Он даёт силы ждать.

Иришка слабо улыбнулась и откусила крошечный кусочек.

Тем временем в лесу становилось всё темнее, и шелест ветвей за спиной начал казаться тревожным шепотом… Не треск ветки под ногой, не шорох перекатывающихся камней, не крик птицы − а низкий, вибрирующий гул, будто кто-то провёл пальцем по краю гигантского хрустального бокала.

Этот гул нес холод. Начинался дождь, мелкий, противный и, кажется, пробрасывал снег. Даже птицы перестали петь. Рядом с Иришкой, прижимаясь к ней, продолжал оставаться Боня.

Кедры стояли стеной, их ветви сплетались над головой, почти не пропуская угасающий дневной свет.

Пока мы складывали вещи, я всё время ловил на себе обеспокоенный взгляд Лили. Она не поверила. Конечно, не поверила − слишком хорошо меня знает. Но расспрашивать при дочери не стала.

Дорога обратно прошла в непривычной тишине. Иришка болтала о горах и бабочках, а мы с Лилей почти не переговаривались. Боня, понурив голову, брел позади нас. Он тоже устал.

Глава 6. Точка невозврата

На базе, возле парковки, Роман сразу заметил знакомый внедорожник. Внутри всё сжалось.

- Пойди с Иришкой в кафе, − тихо сказал он жене. − Я только машину проверю.

- Но ты же только что её… — начала Лиля, но Роман перебил её:

- Пожалуйста. Пять минут.

Она кивнула, взяла дочку за руку и направилась к зданию. Роман сделал вид, что копается в багажнике.

- Не стоило убегать, Высотин, − раздался за спиной голос Виктора.

Роман выпрямился. Борис и Виктор стояли в трёх шагах от него, загораживая проход к кафе.

- Я не убегал, − Роман старался говорить спокойно. − Я дал вам чёткий ответ: у меня нет таких денег.

- Зато у тебя есть кое-что другое, − Борис сделал шаг вперёд. − Дом. Машина. Бизнес жены. Думаешь, мы не знаем, что она открыла салон в прошлом году?

- Это её деньги! − Роман невольно повысил голос. − Она тут ни при чём.

- Всё взаимосвязано, − усмехнулся Виктор. − Семья − это единое целое. И если муж не платит по долгам, отвечают все.

Из кафе выглянула Лиля. Роман заметил её встревоженный взгляд и махнул рукой: «Всё хорошо, иди внутрь!» Она заколебалась, но послушалась.

- Слушайте, − Роман повернулся к бывшим партнёрам. − Давайте по-честному. Вы же понимаете, что это шантаж. И если я пойду в полицию…

Борис рассмеялся:

- Опять эти сказки про полицию? Ты что, не слышал, что мы сказали? У нас нет угроз. У нас − деловой разговор. И ты его проиграешь.

- Неделя, Высотин, − Виктор сделал шаг ближе. − Или в следующий раз мы поговорим с твоей женой. Лично. Объясним ей, почему ты скрываешь от неё правду.

Внутри у Романа закипала ярость. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

- Только попробуйте её тронуть, − произнёс он медленно, почти шёпотом. − Только попробуйте приблизиться к моей семье − и я сделаю всё, чтобы вы сели. Надолго. У меня тоже есть кое-какие записи. И свидетели.

Борис замер, прищурился:

- Что за записи?

− Те, что я делал на всякий случай, − Роман старался говорить уверенно, хотя сердце колотилось как бешеное. − И не только у меня они есть. Мои друзья тоже готовились к такому повороту.

Виктор переглянулся с Борисом. Видно было, что они не ожидали такого ответа.

- Посмотрим, − процедил Борис. − Неделя. И не пытайся скрыться. Мы знаем, где ты живёшь.

Они развернулись и пошли к машине. Роман стоял, тяжело дыша, пока их внедорожник не скрылся за поворотом.

Только тогда он повернулся к кафе. Лиля стояла у входа, держа Иришку за руку. В её глазах читался страх − но не за себя. За Романа.

Роман подошёл к ним, обнял обеих.

- Поехали домой, — сказал он. − Пора кое-что обсудить.

Лиля молча кивнула. Она всё поняла − или почти всё. Но теперь Роман не мог больше скрывать правду. Пришло время рассказать ей всё. И решить, как защитить семью.

Но возвращение пришлось отменить. Высотины решили остаться на базе на ночь − погода испортилась существенно: небо затянуло свинцовыми тучами, поднялся ледяной ветер, а потом по крыше застучали первые капли дождя.

- Может, и к лучшему, — сказала Лиля, глядя в окно. − Утром поедем на свежую голову.

Роман кивнул, стараясь не показывать, как его трясёт изнутри. В голове всё ещё звучали угрозы Бориса и Виктора. Он решил ничего не рассказывать жене прямо сейчас − пусть хотя бы ночь пройдёт спокойно.

Иришка, устав от похода, от пережитого падения среди камней, быстро уснула в маленькой комнате домика, который они снимали. Лиля накрыла её одеялом, поправила волосы и тихо вышла к Роману.

- Теперь говори, − она села напротив, сложив руки на коленях. − Что происходит? Ты весь день какой-то не такой. Роман открыл рот, но ответить не успел. В этот момент погас свет.

Первая мысль – из-за грозы. Но через мгновение послышались шаги у двери. Чёткие, уверенные. Не шаги туриста, застигнутого непогодой. Шаги тех, кто пришёл по делу.

Дверь распахнулась. На пороге стояли Борис и Виктор. За их спинами маячил начальник базы − тот самый Андрей – улыбчивый, внимательный.

С ним, за спинами Бориса и Виктора маячили двое потерявшихся «туристов».

Мы передумали ждать, − хрипло сказал Виктор. − И решили всё закончить сегодня.

Роман встал, загораживая собой Лилю. − Здесь моя дочь!

- А ты с ума сошёл, когда решил нам угрожать, − прошипел Борис. − Думаешь, мы не проверили про твои «записи»? Их нет. Ты блефовал.

Андрей закрыл дверь и щёлкнул выключателем − свет снова загорелся.

- У нас мало времени, − сказал он. − Гроза заглушит любые звуки. Решайте быстро.

Виктор шагнул вперёд. Роман бросился на него, схватил за грудки. Завязалась борьба. Борющиеся повалились на пол, Роман ударил Виктора в челюсть, но тут же получил ответный удар в висок.

Краем глаза Роман увидел, как Борис рванулся к Лиле. Она отпрянула, но споткнулась о ножку кресла.

- Не трогай её! − закричал Роман, пытаясь вырваться из хватки Виктора.

Но было поздно. Борис выхватил нож. Движения были резкими, нервными − он явно не хотел этого делать, но паника и злость взяли верх. Лезвие блеснуло в свете лампы.

Лиля громко вскрикнула. Ее светлый спортивный костюм моментально окрасился кровью. Она прижала руки к груди, непонимающим взглядом уставилась на Романа и медленно опустилась на пол.

В этот момент из комнаты выбежала Иришка. Она увидела мать на полу, кровь − и громко, отчаянно заплакала.

- Мама! Мама, вставай!

Рядом залаял наш пёс − старый добродушный Боня, который всю дорогу лизал Иришке руки. Он бросился к Борису, но Виктор успел отреагировать: резкий удар ногой − и собака затихла. Борис приподнял пса за холку и резко провел ножом по горлу.

Иришка билась в истерике. Она кидалась на этих людей, колотила их своими маленькими кулачками, плакала и требовала отпустить отца.

- Замолчи! − рявкнул Борис, хватая Иришку за руку.

- Отпусти её! − Роман рванулся вперёд, но Андрей приставил к его виску пистолет.

- Тихо, Высотин. Ты поедешь с ними. И дочка твоя тоже. А жена… − он посмотрел на Лилю, − …остаётся здесь. Мы всё устроим так, будто вы втроём ушли в горы и пропали.

Романа схватили за руки, заставили подняться. Иришка кричала, цеплялась за куртку на Романе, звала маму. Роман видел, как Андрей и двое «туристов» поднимают тело Лили, несут к выходу.

- Мы спрячем её там, где никто не найдёт, − бросил Борис через плечо. − А утром начнём «поиски». Всё будет выглядеть естественно.

Часть 2. Поиски

Глава 7. В плену тайги

Роман и Иришка тряслись в старом грузовике, который с трудом преодолевал разбитую лесную дорогу. Иришка сидела на руках у Романа, уткнувшись в ему в грудь, всхлипывая и подскуливая. У Романа состояние было не лучше. Перед его глазами стояла картина с окровавленной Лилей, в ушах звенел крик Иришки. В голове просто не укладывалась, как подобное могло с ними произойти. И он винил и проклинал тот день, когда потащил с собой семью. Ведь мог, мог под предлогом, что нужно съездить по делам, отправиться на встречу один.

Буреломы по сторонам местами перекрывали дорогу, приходилось лавировать между небольшими просветами поваленных стволов, грузовик буксовал нещадно, но все-таки выбирался из этих полусгнивших завалов. Бывшие партнёры − Виктор и Борис − молчали всю дорогу, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.

Иришка, прижавшись к отцу, дрожала − не только от холода, но и от страха и пережитого нервного потрясения. Роман крепко держал её за руку, стараясь передать хоть каплю тепла и уверенности, хотя сам пребывал в самом жутком состоянии из-за гибели Лили и вообще от самой дикой ситуации. Кто бы мог подумать, что в наше время можно попасть в подобную историю, где правит криминал.

Дорога становилась всё хуже: глубокие колеи, поваленные деревья после недавнего урагана, скользкие участки, где колёса беспомощно буксовали. Виктор, сидевший за рулём, чертыхался и давил на газ, а Борис, сидя на заднем сиденье, то и дело оглядывался на пленников.

− Ещё пара часов − и будем на месте,− бросил он через плечо. − Там передохнёте.

«Передохнёте» прозвучало зловеще. Роман сжал ручонку Иришки чуть сильнее.

Тайга вокруг сгущалась. Буреломы − груды поваленных ветром деревьев, переплетённые ветвями, − тянулись вдоль дороги, словно баррикады. Местами приходилось опять и опять выходить и расчищать путь. Снег, выпавший внезапно и обильно, скрыл последние следы цивилизации. Он ложился на почерневшие стволы, цеплялся за колючие лапы елей, заметал тропы.

Иришка, закутанная в отцовскую куртку, поглядывала в окно. Ей было страшно и казалось, что лес живой − он наблюдает, дышит, ждёт. Иришке становилось еще страшнее. И почему-то тяжело дышать. Наконец, когда сумерки уже окутывали тайгу, грузовик остановился у небольшой поляны. Среди елей и кедров стоял старый охотничий домик − низкий, с покатой крышей, наполовину занесённый снегом.

Виктор с Борисом грубо вытолкали Романа с Иришкой на руках из машины.

− Заночуете здесь, − коротко бросил Виктор. − Завтра решим, что с вами делать.

Домик внутри оказался тесным, но относительно тёплым. Печка, сложенная из кирпичей, ещё хранила остатки тепла. На стенах висели старые шкуры, на столе − пыльная посуда. В углу − два узких топчана, покрытых вытертыми одеялами и еще каким-то тряпьем.

Роман уложил Иришку на один из них, укутал потеплее. Девочка молчала, но её лицо было бледным, а лоб горячим.

− Папа… мне холодно, и пить…− прошептала она.

Роман понял: у Иришки поднималась температура.

Он затопил печку, согрел воды, смочил платок и положил на лоб дочери. Иришка то засыпала, то металась в бреду, звала маму. Роман сидел рядом, гладил её по волосам и шептал:

− Всё будет хорошо. Мы выберемся. Обязательно.

За окном выла метель. Снег забивался в щели, а ветер стучал в ставни, будто кто-то пытался войти.

Борис, который остался сторожить пленников, пока Виктор, глотнув водку прямо из горлышка бутылки, завалился спать, хмуро поглядывал на девочку.

− Заболела, что ли? − спросил он.

− Да, − коротко ответил Роман. − Ей нужен врач.

Борис помолчал, потом достал из рюкзака аптечку.

− Тут жаропонижающее, − буркнул он. − Больше ничем не помогу.

Роман благодарно кивнул. Он понимал: Борис не друг, но, может быть, в нём ещё осталось что-то человеческое.

Ночь тянулась бесконечно. Роман не отходил от кровати Иришки ни на шаг. Он заварил сосновые почки и можжевельник − то немногое, что нашёл в домике, − и поил дочь маленькими глотками. Отвар пах хвоей и дымом, но Иришка едва могла глотать.

Её дыхание становилось хриплым, прерывистым. Она задыхалась, хватала ртом воздух, а потом снова впадала в забытье. Кожа горела, но ручки были ледяными. Роман растирал их, шептал слова утешения, обещал, что всё наладится, хотя сам всё отчётливее понимал: силы покидают девочку.

Он накрыл её всеми одеялами, какие были, подбросил дров в печку, чтобы жар шёл сильнее. Но лихорадка не отступала. Иришка больше не отвечала, только иногда стонала во сне, звала маму.

Пока Иришка металась в жару, разметавшись под одеялом, постанывая, Роман обдумывал план. Домик стоял в глуши, помощи ждать неоткуда. Но он знал тайгу − когда−то ходил с отцом. Если выбраться ночью, можно попробовать обойти буреломы и выйти к реке. Там − рыбацкие избы, люди…

Но Иришка слишком слаба. В метель она не выдержит перехода.

Хотя несмотря на жуткие обстоятельства, в которых они оказались, в голове Романа уже горел огонёк решимости.

Они выберутся. Во что бы то ни стало.

Часть 2. Поиски

Глава 7. В плену тайги

− Ещё пара часов − и будем на месте,− бросил он через плечо. − Там передохнёте.

«Передохнёте» прозвучало зловеще. Роман сжал ручонку Иришки чуть сильнее.

Виктор с Борисом грубо вытолкали Романа с Иришкой на руках из машины.

− Заночуете здесь, − коротко бросил Виктор. − Завтра решим, что с вами делать.

Роман уложил Иришку на один из них, укутал потеплее. Девочка молчала, но её лицо было бледным, а лоб горячим.

− Папа… мне холодно, и пить…− прошептала она.

Роман понял: у Иришки поднималась температура.

− Всё будет хорошо. Мы выберемся. Обязательно.

За окном выла метель. Снег забивался в щели, а ветер стучал в ставни, будто кто-то пытался войти.

− Заболела, что ли? − спросил он.

− Да, − коротко ответил Роман. − Ей нужен врач.

Борис помолчал, потом достал из рюкзака аптечку.

− Тут жаропонижающее, − буркнул он. − Больше ничем не помогу.

Роман благодарно кивнул. Он понимал: Борис не друг, но, может быть, в нём ещё осталось что-то человеческое.

Но Иришка слишком слаба. В метель она не выдержит перехода.

Хотя несмотря на жуткие обстоятельства, в которых они оказались, в голове Романа уже горел огонёк решимости.

Они выберутся. Во что бы то ни стало.

Глава 9. Оглядываясь назад

Ночь тянулась бесконечно. Роман не отходил от топчана, на котором разметалась Иришка, ни на шаг. Вскоре он и сам задремал. То ли от пережитого потрясения, то ли от удушающего отчаяния Роман уже не понимал, сон это или явь, бред воспаленного сознания или галлюцинации. Он мысленно переживал последние годы и последние события.

Два года назад совместный лесозаготовительный проект Романа и его бывших партнёров развалился из‑за разногласий по распределению прибыли. Высотин, имея на руках документы о серых схемах, отказался подписывать фиктивные акты и пригрозил обратиться в правоохранительные органы. Партнёры тогда откупились − выплатили ему компенсацию, но затаили злобу. Они знали: он сохранил доказательства и мог в любой момент возобновить давление.

Накануне описываемых событий главарь группировки, Виктор Дронов, собрал «совещание» в своём загородном доме. Присутствовали его правая рука, Борис Ковалёв, и финансист группы, Игорь Лемешев.

- Он думает, что в безопасности, − хрипло произнёс Дронов, постукивая по столу тяжёлым перстнем. − Но мы знаем, где его слабое место. Жена, дети. Если не хочет говорить по‑хорошему, будем давить по-плохому.

План сложился быстро.

Найти Высотина. Отследить его перемещения через знакомых, установить наблюдение за домом.

Выманить в безлюдное место. Использовать предлог «поговорить по-старому», напомнить о «незакрытых вопросах».

Запугать и потребовать возврата компенсации плюс «штраф» за угрозы в прошлом.

Забрать доказательства − файлы, документы, записи.

Обеспечить алиби: организовать «свидетелей», что Высотин с семьёй отправился в поход и пропал в тайге.

Дронов подключил своего человека в телефонной компании − тот предоставил детализацию звонков Высотина за последний месяц. Из неё стало ясно, что Высотин активно общался с кем-то из Белоярска (как позже выяснилось − с юристом). Незадолго до похода он звонил в несколько турфирм и баз отдыха, интересовался расположением баз отдыха в сторону Белогорья. И еще было отмечено одно обстоятельство – в последние дни перед походом активность Высотина в соцсетях снизилась. Дронов предположил, что Высотин готовился к выезду.

- Он идёт в тайгу, − криво усмехнулся Дронов. − Отлично. Там и поговорим. Никто не услышит.

Виктор набрал номер Высотина под подменным номером:

- Рома, здорово. Это Дронов. Помнишь меня? Да, тот самый. Слушай, надо встретиться. Есть разговор − может, получится всё по-хорошему закрыть. Ты же в поход собрался? Вот и отлично. Давай у горы Мальвинки на Белогорье? Ты будешь с семьёй?

Услышав ответ, продолжил:

- я − один. Поговорим, как мужики. Место тихое, никто не помешает. Завтра к 10 утра.

Высотин колебался, замешкав с ответом, но Дронов добавил:

- Если не придёшь, мы найдём тебя в городе. Но тогда разговор будет другим. Решай.

Роман, понимая, что дело пахнет керосином, решил всё же пойти на встречу. Он не стал ничего рассказывать жене, не стал отменять поездку, для чего нужно было придумывать вескую причину, так как о походе дома уже было объявлено, сборы шли вовсю и отменять, считай, перед выездом, было как-то неуместно и непонятно.

С тяжелым сердцем Роман готовился к поездке и теперь уже не столько к поездке, как к встрече с прошлым.

Вскоре после телефонного разговора с Высотиным Дронов позвонил Андрею Заурину, начальнику турбазы «Турчинский приют». Андрей Заурин – Заур в определенных кругах – был давним знакомым Дронова − они вместе отбывали срок в одной колонии ещё в 90‑х. Дронов позвонил ему и предложил «дело»:

- Андрюха, помощь нужна. Один тип придёт с семьёй на Белогорье, к Мальвинке. Ты должен обеспечить нам «чистое» место и алиби.

Заурин, не задавая лишних вопросов, согласился. По условиям преступной сделки Дронова, Зарурин должен был предоставить транспорт, разумеется такой, чтобы в условиях тайги можно было доехть до подножия горы. Заурин предложил служебный внедорожник, предварительно отключив GPS. Кроме того, Заур обещал отметить на карте «безопасный» путь к горе − на деле это был обход через курумник и болота, где легко затерять следы.

Если что-то пойдет не так, начнутся поиски, Андрей должен был подтвердить: «Да, семья Высотиных ушла в поход. Мы советовали маршрут, но они сами выбрали путь».

На турбазе имелся старый склад − его планировали использовать для временного удержания Высотиных, пока Роман не отдаст файлы и деньги.

На следующий день Высотины прибыли на турбазу. Заурин встретил их с улыбкой:

- Добро пожаловать. Я слышал, вы к Мальвинке? Я как раз могу завтра подкинуть вас поближе. Там дорога плохая, а у нас внедорожник есть. И карту дам − я там все тропы знаю.

Но Роман отказался от предложения, пояснив, что хотели бы прогуляться.

Когда Высотины ушли к своему домику, Заурин стер записи с камер наблюдения за последние сутки и отправился «на обход территории» − на деле он поехал к месту будущей засады, чтобы подготовить склад. Заодно позвонить Дронову, рассказать, что все на месте, план работает.

Глава 10. Потеря и побег

Под утро, когда первые серые лучи пробрались сквозь обледенелое окно, дыхание Иришки стало совсем тихим. Затем − последний вздох. И тишина. Тишина такая, как будто уши заложены ватой, глухая тишина. Никакие звуки ветра, треск в печурке, храп Дронова – ничего. Мир для Романа словно погас. Вот откуда эта глухая тишина.

Роман замер, не веря. Он прижал ладонь к груди дочери, потом − к шее, ища пульс. Ничего.

Он сидел в оцепенении, сжимая маленькую Иришкину ручку, пока за спиной не раздались шаги.

- Кончилась, что ли? − хрипло спросил Борис.

Роман медленно обернулся. В глазах у него не было слёз − только холодная, жгучая, безумная пустота.

- Да, − не сразу, глухо, словно приходя в сознание, ответил он. − Кончилась.

Ковалев помолчал, потом вздохнул и вышел наружу. Дронов, до этого дремавший на втором топчане, перекрестился и пробормотал:

- Похороним по-человечески. Тут недалеко…

Роман не слушал. В голове билась одна мысль: месть. За Лилю, За Иришку, за свою недальновидность, за свои ошибки. Он продолжал сидеть, склонившись над телом дочери, и перед ним мчалась вся жизнь с Лилей. Как познакомились,как признались в чуствах, как строили планы, как стали жить вмессте, как родилась Иришка и каким счастливым человеком он был. И винил, винил себя в произошедшем. Не уберег…

Роман не собирался хоронить дочь там, где её убили. В нём вспыхнула отчаянная решимость: он вынес тело Иришки из домика, завернув в одно из одеял, и двинулся вглубь тайги − туда, где, по его воспоминаниям, стояла старая охотничья избушка, в которой когда‑то останавливался его отец. Там можно было устроить настоящие похороны.

Преступники заметили его отсутствие не сразу. Когда они бросились в погоню, Роман уже успел уйти достаточно далеко. Он шёл, не разбирая дороги, проламываясь сквозь буреломы, проваливаясь в сугробы. Тело Иришки оттягивало руки, но он не останавливался.

Тайга становилась всё неприветливее. Снег шёл без остановки, заметая следы. Ветер усиливался, пронизывал до костей. Роман терял ориентацию, но продолжал идти вперёд − туда, где когда-то видел приметный кедр с раздвоенным стволом.

К вечеру второго дня силы начали покидать его. Голод, холод и горе сделали своё дело. Он нашёл небольшую выемку под корнями упавшего дерева, уложил там Иришку, накрыв её ветками и снегом − как мог, устроил подобие могилы.

- Прости, дочка, − прошептал он, с трудом выговаривая слова. − Я не смог тебя спасти…

Роман попытался развести костёр, но спички отсырели. Руки дрожали так сильно, что он едва мог держать нож. Он съел последний сухарь, запив его растопленным снегом, и прижался спиной к стволу дерева.

Холод проникал внутрь, сковывал мышцы, замедлял мысли. Роман закрыл глаза, чувствуя, как его охватывает странная, убаюкивающая теплота. Ему показалось, что он слышит голос Лили, чувствует, как Иришка берёт его за руку.

«Идите ко мне, − звал чей‑то ласковый шёпот. − Здесь тепло. Здесь спокойно».

Роман улыбнулся. Впервые за много дней ему стало легко. Он больше не чувствовал боли, не помнил страха. Только тишину и покой.

Снег продолжал падать, укрывая его, словно белым одеялом. Следы на снегу постепенно исчезали под свежим покровом. Тайга принимала ещё одного путника в свои вечные объятия.

И только ветер, гуляющий среди елей, иногда доносил обрывки шёпота будто кто‑то звал по имени, просил о помощи, а потом затихал, растворяясь в бескрайних просторах тайги.

Эпилог

Спустя несколько месяцев, весной, охотники случайно наткнулись на старую охотничью избушку. Рядом с ней, под раздвоенным кедром, они обнаружили две могилы − маленькую и чуть побольше. На место выехали представители правоохранительных органов. Многочисленные экспертизы установили – останки принадлежат Роману и Иришке Высотиным. Криминальный след установлен. Теперь оставалась задача – найти Лилю. Но это следующая часть повествования.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге