Следы на снегу

Пролог

Тихо шепчет чернота и её не слышно. Ведь снегопад слишком громок и масштабен по сравнению с какой-то там вечной тьмой ночи и мольбой далёких звёзд.

Одинокое шоссе, что вот-вот – уже перешло в лесную двухполосную дорогу. Сверху она кажется змеёй среди обелевших елей, что в основном тут и властвуют. По ней, по дороге, словно проглоченный светляк, ползёт машина. Тоже одинокая и крохотная. Неспособная своим светом озарить и тысячной доли той тропы, которую грозится покорить.

За окном летят тёмные силуэты белоснежных деревьев, раньше мчались разномастные автомобили, изредка сияли заправки. А в воздухе мечется снег, словно не может решиться, в какую же в итоге сторону ему лететь. Под зеркалами заднего вида завывает ветер. Настоящая вьюга.

Приятный рокот мотора и лёгкое покачивание вынуждают кривить рот в зевотной судороге, потирая глаза одной свободной рукой. На экране, справа от руля, замигала красная точка, расходящаяся бледными кругами по карте. Это что ещё такое? Такого никогда не было. Водитель не предал этому особого значения, мигает и мигает, чёрт с ней. По навигатору впереди идёт плавный поворот направо. А замело-то здесь…

Жёлтый курсор медленно ползет по извилистой зелёной дорожке. Мимо него проплывают темные пятна леса и редкие голубые разрезы рек, что, впрочем, сейчас не существенно. Да, эта схематичная карта не отражает абсолютно ничего реального. Мигающая алым точка становится всё ближе. Впереди ничего не видно, хоть глаз выколи. Фары освещают лишь стену падающего снега на пару метров вперёд, упираются в неё и не считают своим долгом пробраться дальше. Музыка, что до того лилась из магнитолы, неожиданно обрывается.

– А ну-ка, – удивился водитель, тыкая пальцем по кнопкам, – Ай, Китай!

Кажется, он настолько утомлён и, быть может, чем-то даже рассержен, что поломка магнитолы его сейчас взволнует в самую последнюю очередь.

Красная точка на навигаторе вдруг исчезает, буквально в нескольких сантиметрах от курсора. Вглядываясь в дорогу впереди, водитель неожиданным образом замечает очертание автомобиля, перевернувшегося на бок. Газельки прямо посреди двух полос.

Резкое торможение, руль вправо, бешеное вращение деревьев, дорожного полотна за лобовым стеклом, и теперь ещё одно авто повторило судьбу предыдущего.

«Чёрт. Гребанный телевизор» – первыми проносятся мысли в голове, – «Да и машина наверняка к ремонту».

Больно. Слева и, почему-то, сверху на снегу видны следы от протектора, залитые приятным жёлтым светом. Откуда бы? Следы на снегу. Пищание габаритов и хруст стекла выводят из оцепенения, но, впрочем, ненадолго. Этот снег стал последним, что увидел водитель перед полным темноты дрейфом в бессознательности. Холод, боль и хруст. Знакомый с детства хруст снега под сапогами. Только в этот раз кажется, что сапоги огромные. И оставляют очень большие следы на снегу.

Глава 1 «Будь как дома, путник»

Утро этого дня необычно. Оно просто не может быть обычным, хотя бы потому, что будит не звонок, не дрель соседа, а приятный аромат. Нечто чертовски вкусное.

Чудный день, несмотря на пасмурный мрак, его даже из-за плотных серых штор хорошо видно. Пробивается, как щупальца какого-то чудища, прямо через ткань и любые возможные щёлки.

Что можно сказать об этой комнате? Чтобы описать её в полной мере, достаточно лишь упомянуть пару алых вычурных и неуклюжих пуфов рядом с изящным журнальным столиком. Всё остальное вокруг здесь было точно такое же. Или очень близко похожее.

Запах, с кухни через дверь, всё-таки заставил вылезти из-под одеяла, одёрнуть шторы. Ух-ты, а там настоящая пурга!

У плиты стоит знамение чудного завтрака и эталон женственности. Как же тут удержаться?

Подошёл и обхватил со спины, зарываясь носом в чудно пахнущие каштановые локоны.

– С добрым утром, – улыбается она, кладя ручку поверх его лапищ.

– С новым годом, – одна из лап перебазировалась в более приятное положение, – Что у нас на завтрак?

– Если не умоешься и не оденешься, то будешь ходить голодным до самого вечера.

– Мм, не люблю быть голодным, – сказал, уже поцеловав и направляясь в ванную.

– Серёж. Не забудь сегодня ещё заказ.

– Помню, – откуда-то из ванной, но, конечно же он ничего не помнил.

Где справедливость? Кто в прекрасное утро тридцать первого декабря поедет по пробкам в центр за телевизором? А кто потом сразу же поедет за город? А немногим позже и обратно? Разумеется, Сергей.

– Лен, что за цифры на зеркале?

– Ты вчера среди ночи просил что-то напомнить

– Ага.

6472. Должно быть, нечто важное. Пин-код? Адрес? Ай, к чёрту, надо будет, вспомним.

Удивительные моменты, вроде того же вкусного завтрака наедине с очаровательной супругой, как-то любят мышкой пробегать совсем незаметно прямо под нашим носом. А по самому носу уже щёлкает колючий снег. Бр-р-р, даже в аляске прохладно. Ведь ещё же откопать машину, потом и заведи пойди.

Но нет, самым сложным оказалось ту самую машину попросту найти: на улице стоят ряды абсолютно одинаковых белых сугробиков.

Нащупав в кармане сквозь толщину перчати ключ, нажал, прислушался. Один из сугробов где-то вдалеке едва-едва пискнул и моргнул бледно-желтым.

«Вон, где она его оставила», – подумал Сергей, пока тыкался в бесформенную глыбу снега, силясь найти дверь.

Всё плохое когда-нибудь заканчивается, как и трудное. Иначе в жизни не бывает. А если становится только хуже в дальнейшем, значит предыдущее и трудным-то не было. Такая философия проста, линейна и трудно оспорима. Её, чаще подсознательно, придерживается большое количество людей, в том числе и Сергей, который наконец расправился с сугробами и бодро катит по садовому кольцу. Бодро. Катит.

Моторчик фокуса рокочет приятным тенором, с лёгкой хрипотцой. Но городские пробки не дают всему потенциалу этого звука раскрыться в полной мере. Медленное мыканье туда-сюда, туда-сюда. Три часа – несколько десятков километров. Сущая пытка.

– В новогоднюю ночь город поджидают коварные вьюги и метели, температура местами опустится до… – прогноз погоды из магнитолы так же не предвещает хорошего, как и алая дорожка на навигаторе.

Успеть к жене на новый год? Хм, успеть бы к новому году хоть выехать из города.

Часы потянулись заметно и тягостно. В отсутствии занятия мозг начинает скучать и действовать по-своему. Чаще приходится что-то обдумывать, планировать, рассчитывать, но в этот день вычислительный аппарат одолела тяжесть такой мощи, что пришлось поднять руки в примирительном жесте, отойти назад и уступить место фантазии. А что? Вполне себе. Скоротать время поможет, отдохнуть тоже. Главное не зазеваться слишком сильно, чтобы не пришлось ещё и машину ремонтировать.

«Вот, что мы можем сказать о погребении?»

Почему такой вопрос и в такое время? Нет, вряд ли его выуживают погодные нападки. Совсем недавно Сергей схоронил последнего родственника, оставшись наедине с женой (почему-то прозвучало пугающе, хоть это и отнюдь не так). На своё удивление, сам Сергей отнёсся к уходу человека более спокойно, нежели ожидал. Его немного тронула печаль и грусть, но он уже не убивался, такое было не в первый раз. И сейчас его фантазия волевым решением подсунула именно этот вопрос на обсуждение.

«Если же опустить корни прошлого, то сейчас люди, бывает, сами выбирают заранее, где хоронить их тела после смерти. Бред же?» – думает Сергей, вновь перестраиваясь, – «Ну бред. Не хочу я такого, совсем не хочу. Лучше исчезать тихо, чтобы тело лежало где-то под сосной в глуши. И никто бы не знал, что оно там. Никто бы не приходил реветь в пустоту. Возводить смерть в культ неправильно, плохо.

Но это для меня. Для других, для живых, отправление человека в лучший мир, самообман, когда люди не могут принять и понять конец жизни – своего рода спасение рассудка. Однако, вокруг обряда возвели бизнес. Одно надгробье может иметь стоимость здорового донорского органа, который нужен, на минуточку, живым, а не ушедшим», – рядом пронзительно засигналила газель, Сергей провёл взглядом по зеркалам.

«Выходит, похороны – это театр для живых».

«Как мне относится к смерти родных? Не знаю. Не понимаю. Именно, может, из-за моего отношения к погребению и не понимаю. Я же шагаю по жизни, не осознавая даже своей цели и ценности. Сознаю лишь, что беспросветно глуп и невежественен, а ещё – это неисправимо. Как можно относиться к смерти близкого? Так же, как и к своей. Исчезновение человека. Не стоит тешить себя раем, адом, особым местом – всё это мусор для живых, не для мертвых, как я уже решил ранее. Мертвым вообще всё равно, их больше нет. Значительно, быть может, для памяти о человеке, но что есть такое эта память? Это те самые слёзы детей, если они есть. В крайнем случае внуков. Память следующих поколений, если каким-то чудом сохраниться, об умершем будет совершенно пустой. В этой памяти уже не будет самого человека. Имя, фамилия, фотография, цифры.

Я не религиозный человек и, когда другие люди выбирают, где им умереть, где их закопать, откладывают неисчислимые суммы на собственные похороны, смотрю с усмешкой. Каждый приходит в этот мир из пыли и пепла, каждый проходит свой путь бессмысленных, хаотичных и несуразных событий, а потом исчезает, как и появился, в пыль. И совсем не имеет значения, кем этот каждый был при жизни, хоть гением, хоть последнийшим мудаком – оба умрут одинаково. Но люди – странные создания, как и при жизни им хочется жить красиво, достойно, так и умереть они хотят по своей цене. Но цены-то смерти и нет. Не потому, что жизнь бесценна, а потому, что не имеет никакой ценности», – в этот раз просигналили уже Сергею. Пропустил момент, когда поток двинулся, – «Но слёзы близких и облегчение их страданий могут иметь цену гораздо более высокую, нежели счёт за похороны и ценность собственной жизни. Вот такие парадоксы ходят вокруг вполне обычной нашей смерти».

На телефоне вышла совместная фотография с Ленкой, он завибрировал и разразился тирадой аккордов.

Поднял трубку, одновременно приглушая звук радио.

– Слушаю.

– Как там у тебя? – кажется, она параллельно стоит у плиты. Вот, кто действительно что-то делает, а не придаётся пустым размышлениям в водительском кресле.

– Торчу в пробках. Думаю, через полчасика уже буду за мкадом. Что-нибудь захватить на обратном пути?

– Представляешь, у нас нет мандаринов, – раздался её серьёзный голос, в голове тут же объявилась картинка, как она по-детски серьезно хмурит бровки, говоря о чрезвычайной важности мандаринов для нового года.

– Серьезно?

– Да. Ты же понимаешь, что без них нельзя, – она и взаправду начала об этом.

– Куплю. Ещё?

– Нет всё. Возвращайся поскорее. Всё-таки, у меня же были на тебя планы.

– В новогоднюю ночь?

– Именно.

– А какие?

– А вот это секрет. Всё, поторопись! Люблю, – сбросила вызов.

«Верно, ради близких можно потратить любые средства и возможности, но это, опять же, субъективное. Всё-таки, конец жизни гораздо проще, чем его рисуют люди…» – фокус визгливо набрал скорость на более свободной трассе, и в голове медленно, но чрезвычайно отчётливо проплыло, – «Ма-а-анда-ари-ины-ы..».

Время пролетело едва заметно, что, возможно, наконец, из-за более интенсивного передвижения, в сравнении с городским стазисом, более приятного. Трасса сменилась лесной двухполосной дорогой. На навигаторе появилась красная точка, от которой по экрану разошлись розовые круги…

***

Ощущение невесомости. Очень интересное чувство, будто желудок обрёл форму, не полую, и вот-вот выкатиться через рот мячиком. Потом к этому чувству плавно приплетается неприятная тяжесть гравитации. Вот были вы чем-то сродни аморфному нечто в полнейшем ничто, а теперь вроде бы человек. Вернее, руки ноги есть, туловище, но управлять ничем нельзя. Кукла, можно сказать. Была вот кукла в пустоте, а теперь явно лежит. Даже не так, медленно елозит по снегу. Что за чёрт? Кто-то тащит за ногу. Что в этом такого? Ничего. Верно.

Кажется, если открыть глаза, то над головой будут проплывать деревья и...

– … не шукайся. Токмо тяжёлый засранец… – слышится откуда сзади. То есть, правильно будет сказать спереди, ведь движется Сергей ногами вперёд.

«Какое счастье», – думает он, – «Что сейчас зима и нет таких колдобин. Всю голову бы отбили. А так, вроде ничего».

Что происходит? Непонятно и не важно. Пока что не важно. А что было? Что-то точно было, но память отказывается работать. Значит, тоже неважно.

– Охолуй! Ты хде топор-то бросил?!

В ответ первому хриплому и низкому голосу звучит что-то невообразимо писклявое.

«Отец и сын? Значит, можно расслабиться. Стоп. А надо было напрягаться? Сейчас они меня дотащат, куда? не важно, главное дотащат, а там придем в себя и решим, как поступать. Сейчас можно отдохнуть, да-да».

Сознание услужливо покинуло разум, чуть ли не шаркнув ножкой в реверансе. Надо сказать, сознание было с моноклем да в цилиндре, так как приводило очень разумные и исчерпывающие доводы, поэтому реверанс выглядел бы до жути необычно.

Сергею снились разнообразные и вполне себе, то есть, анатомически, обыкновенные скелеты. Все они куда-то шли. Одни тащили брёвна, другие ветви, третьи мешки. Все были разными, но в глазницах их был черный огонёк. Как это? А вот так, непонятно как-то. Потом они, почему-то, встретили его как родного, окружили хороводом, станцевали; всё закружилось, закрутилось, появилась ёлка из костей, из-под неё выпрыгнул скелет в каштановом парике и с нечеловеческим мычанием: «м-мы-ында-ары-ыны-ы-ы!» – вывалил перед Сергеем целый куль тех самых мындарынов.

В общем и целом, Сергей разлепил очи в холодном поту с чувством глубокого просветления, ведь он вспомнил. Вспомнил, что должен купить те самые загадочные мандарины. Только вот кому? Как и куда? Этого всё ещё не ясно.

Над головой брёвна, под головой, по ощущениям, брёвна, если повернуть голову – те же брёвна. Одежда на себе привычная; разве что, потрёпанная, да порезанная, из пуховика вон синтепон, как крыса с корабля, штанина рассечена до колена. Слава богу, левая. А почему радостно? Неясно. Может из-за того, что в позапрошлом году застудил правую ногу? Возможно.

Присел, спустил ноги с лавки. Вроде бы и встать можно, вроде бы и встал, и вышло даже сносно. То есть, не упал.

Походил направо, налево – места тут немного, всё в сене, видать сарай – ноги работают, спина работает, вестибулярный не шалит. А так почему всё такое неправильное?

«Ноги и руки, вроде все мои», – размышляет, подходя к двери, – «Но совсем неправильные. Что-то в них тяготит. Как если бы вы проснулись с заложенными ушами. Всё же по-прежнему, но чего-то будто не хватает».

За дверью… а дверь-то заперта.

«Не хочется, конечно, признавать (почему же?), но ситуация неприятная. Стучать? Может, лечь обратно и притвориться мешком удобрений? Или подождать? Вдруг ночь, люди спят. Люди?»

– ЛЮ-ЮДИ-И-И, – закричал Сергей, колошматя по массивной деревянной двери.

Опрометчиво? Да. Но память заголосила тем фактом, что он совсем недавно разбился на машине.

Пять-семь минут ничего не происходит. Потом Сергей, уши-то всё же работают приемлемо, слышит хруст. Снега под большими сапогами. Ближе и ближе:

– Чегой разголосился?! – засов убрали и перед Сергеем возник широкий в плечах, богатырского телосложения, но объемного значения мужик. Тулупец на нем, кажется, вот-вот лопнет, хоть и так приличного размера. А из его бороды и косм можно, наверное, уже плести ловчие сети для дикого зверья.

– Что с машиной?

Мужик в оба глаза уставился на щуплого гостя, утер кулаком подбородок.

– Какой такой машиной?

– Моей. Моей машиной. Черный форд фокус. Где он? Как далеко вы меня тащили? Спасибо Вам, разумеется, я заплачу, но, пожалуйста, скажите, с машиной всё нормально?

Мужик ещё раз окинул взглядом тощего как оградная жердь незнакомца и ещё раз утер подбородок массивным кулаком.

– Ты это, приляг-ка пока, – мужик вышел, не забыв, к сожалению, снова подпереть дверь засовом.

«Н-да, немногословно», – вновь остался наедине с самим собой. В голове же отчего-то опустело. Совсем нет связанных мыслей. Контузия? Навряд ли, усталость возможно.

Через некоторое время он возвращается, впуская перед собой седого старика. Те же космы до колен, длинная борода, жиденькая, правда. Но практически сразу же он кажется чрезвычайно отталкивающим человеком. Хитрые беглый взгляд у него, морщины на переносице, едва заметная улыбка, что как бы растягивает его рот в этакой услужливой гримасе, но вместе с тем узкие щёлки глаз выдают в нём настоящего прохвоста. Как будто сейчас он посмотрит на вас, поднесёт вам воды, еды, а минутой после уже будет примериваться, как всё-таки вытащить этот кривой нож, что он вогнал вам сзади под лопатку практически по окончание рукояти.

Сергей, разумеется, ничего этого не осознал, ибо с подобного рода людьми не встречался, но лишь приметил, что старик – тип самую малость неприятный. Однако ж, часто ли вам приходится в момент нужды встречать типов исключительно приятных? Дареному коню в зубы смотреть не принято. Такова, по крайней мере, логика человека, выросшего в городе, где всем на всех с высокой колокольни.

– Здравствуй, мил-человек, – раздаётся низкий голос старика.

«Тот мужик-богатырь на его фоне просто пискля. А я совершенно по-другому их представлял там, в лесу».

– Здравствуйте. Прошу прощения, что побеспокоил ночью. Но не могли бы сказать, как далеко я от трассы? И что с моей машиной? Вызвали полицию? И я Вам очень благодарен, что не оставили мёрзнуть. Если что-то нужно, то скажите, могу перевести или ещё как-нибудь.

Старик слушает, улыбается и кивает, мужик хмурится, явно не до конца понимая о чём речь. Складывается впечатление, что Сергей вываливает на них слишком много и сразу, что нужно обождать, не сыпать таким количеством вопросов. Однако, согласитесь же, человек пережил автокатастрофу, ну и далее по списку в оправдание водителя чёрного форда.

– Нечем мне помочь тебе сейчас, гость дорогой, – медленно проговорил дед, заглядывая в саму душу через грудную клетку, – Но утром... Почему бы тебе не дождаться утра?

– Утра?

– Пойдём в нашу хижину, мой сын проводит, – старик уже распахивает дверь в услужливом жесте, – В тепле всяко лучше. Признаться, мы думали, ты не доживёшь до утра, но ты крепок духом. Мы нашли тебя совсем бездыханным. Пойдём, пойдём. Утром всё расскажу.

Пожилой человек смог излить из себя столько добродушия и благодетели – ещё едва, кажется, и захлебнуться недолго.

Утро же и правда мудренее, верно? Можно дождаться рассвета, поговорить обстоятельно, однако… гложет что-то изнутри. Словно надо было спешить. И мандарины эти чёртовы тут точно не причём, хоть они и не менее значимы. А может и более.

Неважно, все мысли неслись в голове, когда он уже успел переступить порог и сделать несколько шагов по снегу.

Дед взял под руку, извиняясь за свою немощь и старость, его огроменный сын побрёл впереди, заперев пред тем сарай на засов, что оказался столь же громоздким бревном.

– Прошу прощения, я очень устал и потому не спросил. Как Вас по имени-отчеству?

– У вас хороший говор, Вы из знатной семьи?

«Вот те на, обычная вежливость. Может этот лесник отшельничает?» – для себя Сергей уже однозначно принял старика с сыном за лесников и закрепил это заблуждение.

– Нет, я…

– Постойте. Не говорите. Мне не стоит совать свой старый нос в ваши дела. Я совершил ошибку. Это личное.

– Что вы, я вполне…

– А вот и хижина, прошу, заходите, согрейтесь.

Что в голове у старика не совсем понятно, но, впрочем, и не так важно, наверное. По крайней мере для Сергея. Согреться и вправду бы не помешало.

К отяжелевшим ногам и рукам постепенно начал привыкать. Взаправду, как с ушами, через некоторое время перестаёшь замечать. Особенно если во время какой болезни. Наверное, это всё от усталости и голода.

Дед между тем едва заметно всполошился, как появился намёк, что гость, может быть, не из богатых.

– Вы наверняка хотите есть. Сын мой, принеси дичи, что мы давеча сготовили, – в голосе старца больше не прослеживается и намёка на нечто неприятное. Кажется, он изо всех сил старается услужить и даже немного побаивается. Почему?

Хижина скромная, в центре массивный стол, у стен лавки, один большой сундук аккурат напротив входной дубовой двери. На стенах вот только висит пару шкур, совсем не узнаваемых, какая-то охотничья утварь. О её назначении можно судить лишь потому, что висит в доме, очевидно, принадлежащем охотникам.

Мужик придвинул лавки к столу и отошёл к печи. Её Сергей не сразу заметил, она даже сейчас, когда знаешь, куда глядеть, не бросается в глаза. Обычно в деревнях печи занимают главное место, а здесь – непонятный треугольник в углу. Впрочем, им может быть такой расклад удобнее. Охотники же, часто уходят из дома, иногда и подолгу не возвращаются, а большую печь надо поддерживать постоянно.

На столе появился чугунный поднос с тушей то ли зайца, то ли собаки.

– Угощайтесь, прошу. Этот ухтмырок вчера ещё бегал по лесу.

– Как вы сказали?

– Ухтмырок.

– Никогда о таких не слышал. Они водятся в ваших лесах?

– Они водятся везде на этой земле, даже на юге. Оставим пустое. Раз вы не видели ухтмырков, значит вы издалека. Или в столице их называют по-другому?

– Не припомню, чтобы там слышали об ухтмырках. И нет я, можно сказать, почти местный. По крайней мере пару раз на том шоссе уже проезжал, – ой, что-то здесь не так, теперь даже кожей чувствуется.

– Вон оно як. В столице живёте?

– Да, – ответил Сергей, принимаясь за ногу ухтмырка. Своеобразный вкус. Вилок, ложек, соусов каких нет. Пришлось браться руками и… привыкать к довольно резковатому послевкусию.

– И не из богатых? – уже наводит на размышления.

Зачем ему это? Интересуется денежным вознаграждением? В таком случае…

– Да. Но я смогу вам отплатить, деньги у меня имеются, только не с собой.

– Нет-нет, не нужно денег, – это слово старик произнёс с акцентом и трудом, словно в первый раз, – Лучше помогите нам.

Рассмотрев ногу ещё раз, после порядочно большой пробы, взглянул деду в глаза и заприметил там беспокойство.

– Вы меня спасли от обморожения. Конечно, помогу. Единственное, что сейчас я способен для вас сделать? Признаться, не знаю, где нахожусь, вы мне так и не сообщили, да и при себе ничего не имею.

– О, не печальтесь об энтом. Вы-то сможете. Утром пойдёте с нами и подсобите с крупной дичью, – старик уставился уже фирменным прищуром, будто то был вопрос, а не утверждение.

– Хорошо, готов помочь, раз настаиваете. У вас не будет какой одежды? Моя куртка совсем на выброс, да и штаны.

– Утром сын даст Вам мою одежду.

Похоже, договорились. После охотники великодушно пожертвовали одной из лавок и шкур. Сергей даже не стал раздеваться, лёг так. После пищи в животе возникло своеобразное ощущение, будто и есть не стоило, а конечности вновь отяжелели с ещё большей силой.

Последующей беседы гость уже не услышал, провалившись в беспокойный сон.

– А вдруг он ворожб якой, а?

– Тогда б уже давно всё понял. Не канитель, тащи тюк сюдой.

– И шо мы с ним?

– Проводим к батуйку. Если превозмогёт, значит ворожб. Расскажем, как на тракт выйти и спровадим от греха подальше.

– А коли нет?

– Батуйк не буде привередовать. Чужак он, али местный. Видал я таких местных. У нас будет ещё один год, полный дичи, вот что будет. Всё. Да тащи осторожней-то! Разбудишь.

Глава 2 «Пустите, а не то, землянку разнесу»

Под ногами скрипит снег, да так хрустко, словно мороз куда как мощнее, чем кажется. За троицей людей тянется вереница следов по твердому насту; они идут уже порядочно. Сергей даже успел сбиться со счёта. Чего? «Самому бы знать».

Утром старик ничем особым не поделился, обозначив лишь, что перед охотой на крупную дичь говорить не принято. Насторожило? Ещё бы. А ну как, всё-таки, местный обычай? Вполне может быть, Сергей помнил, как перед рыбалкой не едят рыбу, а здесь и так всё вон по-особому. Даже свои названия зверей. В общем и целом, с верой в лучшее в человеке, отправились.

Однако со вчерашнего вечера творится что-то неладное. И хоть бы то было, как сейчас, идти непонятно куда и, конечном же, зачем, но нет. Сергей не до конца понял, что будет делать и почему, собственно, именно это он должен делать, или, наоборот, именно он это – не суть. Дело ведь отнюдь не в раннем утреннем походе. Ему, кстати, мужик дал во что переодеться – очень простого покроя ношенный тулуп из чего-то непонятного, ясно лишь, что-то шкура, и пара валенок; по крайней мере, Сергей их так для себя классифицировал; по правде говоря, не похожи они ни на какие валенки.

Так вот же, часто, однако, в этот день мысли разбредаются бродить вместе с той троицей по густому лесу, касательно неладного. Ночью Сергей спал как убитый и проснулся схоже. Фигурально? Отнюдь. Сперва ему показалось, что он чертовски замёрз и ноги-руки его затекли неимоверно, но чуть опосля пришло понимание, мимолётом, что слышит он жутко странную вещь. Под полом скребётся мышка (утро было очень ранее, а потому она ещё бодрствовала в надеждах своих мышиных или каких бы то ни было оных), а у неё бьётся её маленькое мышье сердечко. И Сергей это слышит! Отчетливо и ясно, даже слишком. Так же хорошо слух уловил сердцебиения старика и мужика. А своё – ни в какую.

Уже и напрягшись как можно, и таким, и другим способом, удалось пошевелиться, пульс пощупать – словно в холодильнике в морге под тридцать первое декабря – тихо, холодно и безжизненно. Нет ни пульса, ни тепла человеческого.

Сон? Возможно. Так подумал и Сергей, улёгшись обратно. А значит проснуться надо во второй раз. Вот и заснул, и проснулся, и всё стало нормально. Но осадочек, как говорится, остался, что не даёт покоя до сих пор. И конечности тяжёлые. Да ещё еда вчерашняя в желудке бродит.

– Почти дошли. Там, почитай, за овражком будет логово его, – ответствовал дед, на вопрос о пройденном пути.

– Кого?

– Батуйка.

– Как он хоть выглядит? Этот ваш…

– Вы и об этом звере не слыхали?

– Нет.

«Возможно, речь идёт о медведе, и мне придётся его помогать тащить до хижины», – раздумывает Сергей, ступая след в след за мужиком, – «А может и об чём другом. Всё-таки ухтмырков я никогда раньше не видел. Эх, не успел я купить мандарины эти чёртовы, прости меня, Ленка! Ленка? А кто это?». Тем не менее…

– Не волнуйсь, не упустите. Он один там зимуе. Другого какого зверья нема рядом.

Признаться честно, не успокоило такое заявление Сергея, ой не успокоило. Сейчас вон ещё и ногой провалился, совершенно случайно, глубоко под наст. Достал ногу, и дёрнул чёрт в яму заглянуть – кость виднеется. Или палка, что так подозрительно выдаёт себя за большеберцовую кость, даже с мыщелками. Хороша, какая палка-то, а.

– Вона там, – прервал мысли мужик, – Тропка.

– Угу. И что? – прошёл мимо своей лунки Сергей, обдумывая, что будет дальше.

– Ходи тудой.

– Один?

– Не тушуйся, батуйк зверь не свирепый, к тому же запаха твоего не знае, а потому пройдешь не примеченный. Ты должен сказать нам, там он, в гнезде, али нет. Коли там, так спит он, али буянит. Наш запах он знае, сразу всполошится.

Старик легонько хлопает по плечу. Впереди между двумя большими елками действительно отчётливо виднеется тропка. Надо сказать, что идёт она вниз – видать в ещё один овражек.

– Давай-давай, – у мужика в руках появилась рогатина, которой он поводил в сторону тех самых елок. До того орудия были у них за спинами.

«Да, это уже ни черта не похоже на охоту. По-моему, меня хотят скормить медведю», – шастают немного панические мысли, пока тело медленно ступает в сторону тропы, – «Но и ломануться некуда. Я здесь ориентируюсь не лучше, чем там».

Где именно там, упоминать смысла не имеет, поскольку здесь – всегда здесь, а там, стало быть, не иначе как там.

«Да и бугай этот здоровый. Дед ещё…».

Придумать нечто поспешное не выходит. Ещё и Лена – как обухом по голове. Кто? Что? Где? Зачем?

А в мозгу снова заплясали скелетики с мындарынами – «… я не в чём не откажу, я не в чём не откажу. Множество историй, коль желаешь, расскажу, коль желаешь, расскажу…».

Мотив не к месту. Точнее, как раз наоборот, но от этого приятнее не становится.

Сергей уже прошёл ёлки, скрываясь от глаз охотников. К сожалению, дальше идти можно только прямо – так решила природа, возведя глыбы льда. Практически отвесные, что странно и наталкивает на размышления. Проход выглядит так, словно его выплавили теплопушкой.

Тропка, шаловливо виляя хвостиком, ушла чуть вниз, к норе. Опять же, один единственный вход и выход с ней, как загодя строили. Нора большая, в человеческий рост. Можно сказать даже не нора, а пещера. Наверняка неестественного происхождения. Такое вот зрелище, вкупе с двумя не внушающими доверия господами с рогатинами за спиной, и вызывает схожие размышления: «Какого чёрта я, собственно здесь оказался-то? В такой глубокой, относительно собственного роста, заднице?».

Даже не постучав, Сергей вошёл внутрь. Чудо чудное – под ногами ступеньки, на округлых стенах светят слабым сине-зеленым бесформенные пятна. Можно было бы к ним подойти да разглядеть, но обстоятельства обязывают не отвлекаться от тоннеля, в который превращается нора, уходя под небольшим уклоном дальше в глубь.

«Батуйк, значит, да? И что они могут этим называть? Или построили такие хоромы для медведя? Тогда ложь с охотой слишком уж ложью выглядит. Видимо, не их косяк это, а я беспросветно туп. Не нравился же мне дед этот с самого начала. С другой стороны, куда бы я ещё пошёл? В лесу в рванье и голодный? Без связи и прочего. Делать нечего. Только разгребать».

Чем глубже заходит Сергей, тем чаще роются под черепной коробкой очень уж своеобразные мысли – становится спокойнее. Словно попал домой. Даже ноги и руки приобрели необычайную легкость. Более того, внутри как-то пополнело.

С такой радостью подсознательной что-то под левой ступнёй как возьми, да и хрустни.

«Ну нет», – сразу в голове, – «Ну не кость это. Ну не надо. Пусть будет шишка».

Отступив назад, присел, чтобы рассмотреть, ибо место освещённостью не блещет. Увы, все шишки уже скурил автор, а главному герою досталась не иначе как самая обыкновенная ключица. Бывшая таковой до того, как её безбожно размололи своими телесами.

«Твою ж…» – весь пол далее устилается не только этими самыми ключицами, но и много чем ещё. Гладкие, бугристые, шершавые, разных размеров и форм: как самоцветы сияют в чудном изумрудном свете, – «Красиво-то как…».

Распрямился и сделал ещё несколько шагов вперёд, наслаждаясь не только безумно привлекательным светом, но и потрясающим хрустом.

«Взять что-ли какую покрупнее?». Быть может, такое восторженное отношение к человеческим (хотя сейчас местами нет-нет, да и виднеются звериные) костям неправильно, однако ж. Если поможет выжить сейчас в данный момент, то почему бы нет?

Как спокойно на душе. Как сладко здесь пахнет.

Кости брать всё же не стал. А вдруг зверь агрессивный? Отбиться от него в замкнутом пространстве сродни легкой пробежке над пропастью по слабо натянутой струне десятого калибра.

«Вот это размах!», – уже больше сотни шагов осталось позади, а кости даже не подумали закончится, как и странное чувство в груди.

Совсем скоро Сергей всё же заметил предмет, явно посторонний для такого места: большой ком… водорослей? Где-то здесь поблизости, должно быть, водоём?

Ком шевельнулся, стоило подойти к нему ближе двадцати шагов.

«Оно, кажется, урчит».

– ФУ-У, – потягивается низковатый баритон из груды тряпья, так похожего на водоросли, – МЕРТВЕЧИНУ ПРИВОЛОКЛИ.

Не совсем понимая, точно ли голос доносится из кучи, Сергей сделал ещё несколько шагов вперёд, к той самой груде лоскутов всевозможных форм и размеров, но всех, почему-то, серых.

– Прошу прощения. Батуйк?

– ЧТО?

– Что?

– …

– Батуйк, говорю, это вы?

Тишина. Ни куча, ни Сергей не понимают, что конкретно произошло или должно произойти, но все молчат. До определенного момента.

– Тогда, я пойду дальше. Простите за беспокойство.

Уже собрался было сделать шаг.

– СТОЯТЬ, – тряпьё интенсивно зашевелилось, раскидывая само себя в разные стороны.

«С другой стороны, кто ж думал, что оно единый организм?»

Через совсем короткий промежуток несчастного и чрезвычайно неловкого, но никак не страшного времени, из кучи показалась нога. Ножка. Девчачья маленькая ножка.

– Стоять, – уже по-детски высоковатым голосом крикнуло вылезшее лохматое чудо, – А ну-ка, повертись.

– Чего?

– На месте, бестолочь, повертись

Немного опешив от таких речей и тонов, Сергей всё же выполнил просьбу или приказ. Не сложно ведь. А ну как, что-то интересное произойдет? Куда уж интереснее.

– Так-так. Нет, всё же нет. Есть я тебя не стану, – девочка тряхнула своими болотными волосами и развернулась прочь, – И зови лучше тех, снаружи. Они вкуснее.

Отражая обозримую вселенную в широте зрачков своих, глядит «мертвечина» на ребенка в пещере среди костей и понять никак не может. Не укладывается в голове. Совсем. Даже сон тот со скелетами и мындарынами кажется не таким уж абсурдным.

– Девочка, а есть здесь кто постарше?

– А, ты всё ещё здесь? Тебе зачем?

– Сложно сказать. Ничего не понимаю.

– Чего понимать-то? Сидел бы со своими гнилушками, не лез ко мне. Ты все души пожрал, засранец! Ещё оскорбить пытается.

– Что?

– Совсем дурак? Это моя территория. Катись. Отсюда. Понятно?

– Да иди ты к лешему! Что здесь вообще происходит?! Почему у них ребёнок в пещере один? Да ещё в такой!

– Опять ты за своё! Ух я тебя! Погоди, сейчас-сейчас, – девочка вытащила позвонок из-под своей бесформенной одежды и бросилась с нечеловеческой скоростью на Сергея.

Сбив его с ног и запрыгнув сверху, она принялась бить маленькими кулачками и кусать, попутно вопя от досады, что ест, якобы, тухлятину.

– М-г-м, это тебе за лешего! А вот это, у-х-м-г, за ребёнка!

Ничего не понимая окончательно, Сергей пытается стряхнуть бестию с рук-ног своих, но та куда проворнее. Тут и замечается, так, на глаз, что боли никакой от укусов нет. Вообще никаких ощущений. Хотя, где-то вон до крови надкусила.

– А ну-ка прекрати! – вскакивает с пола наш герой, что заставляет девчонку повиснуть на своих зубах, которые, к слову, впились точно в локоть многострадального вышеупомянутого, – Можешь по-человечески себя вести, а?

– По-шелофешески?! И мне ето мерфяк гофорит?

– Да почему я мертвяк?! Живой же человек.

– Шифые люфи пехедо мной на колени пажають, – девчонка вот-вот соскочит зубами с руки, – От страфа! Тьфу…

Рука наконец освободилась, а лишний пассажир плюхнулся на пол.

– Почему же? – присел Сергей на корточки, – Обычная девочка, чумазая

Самая обычная и очень чумазая посмотрела на него с невероятно взрослым скепсисом.

– Откуда ты такой взялся? Живых я погибель, дух лесной, понятно тебе?

– Неа. Я тут причём?

– А ты – мёртвый! Поэтому для тебя я слабая девочка. Вот приведи ты мне тех двоих, я тебе покажу, кто я и что я! Так покажу!

– Ладно, успокойся. Двоих тех? А кто они? Ты их знаешь? – про мертвяка решил отложить. На потом.

– Как не знать, две деревни мне уже скормили, чтоб зверьё в покое оставила. И такая засада, главное, мёртвого привели! Нет, не прощу им этого, ни за что.

«Кто-то тронулся умом. Похоже, это я. Меня уже съел медведь, а сейчас я вижу плод своей больной фантазии. Девочка-леший. А может и правда тех двоих позвать? Нет, они не придут. Что-то мне кажется, они не рассчитывали, чтобы я выходил, если всё это взаправду, разумеется».

– А почему бы тебе самой к ним не сходить?

– Пойдёшь со мной?

– Хорошо.

И девочка действительно подобралась, широкими шажками направившись к выходу, оставляя Сергея позади.

– Ну чего ты там? Иди со мной!

Со вздохом тот присоединился, непонятно на что рассчитывая.

– Как звать-то тебя хоть?

– Ты дурак? Как могут звать лесного духа?!

– Не хочешь, ни говори.

В отсветах слабого зеленоватого свечения девочка, что шагает рядом, кажется совсем обычной. Чумазой, немного… много лохматой, одетой чуть ли не в мешок, но девочкой. И если бы кто-то оставил в этой пещере ребёнка наедине с темнотой и своими странными играми, то Сергей вряд ли бы счёл такой поступок адекватным, скорее сам бы нашёл этого кретина, связал и бросил в пещере. Всякое можно понять, но дети же святое. Как можно так?

– Леша, – пробубнили снизу.

– Что?

– Леша меня зовут. А ты? Собираешься представляться?

«У родителей очень странный вкус на имена. Хотя, ей-то это подходит».

– Сергей. Дядя Сега.

– Вот ещё. Я, между прочим, старше тебя!

– Да неужели?

– Угу, мне двести девяносто восемь.

«Что ж, думаю, можно сократить до восьми».

– Ладно, вот и выход. Те двое там, наверху. Но, должен тебя предупредить, типы немного неприятные.

– Ещё как неприятные, так скверно обманывать меня вздумали.

Поднялись по тропе, пара ёлок распахивает перед хозяевами свои колючие ветви, пропуская и даже приглашая.

– Смотри, идёт, кажись, – слышится писклявое из-за сугроба невдалеке.

– Один?

– Да, или не. Точн ворожб! Смотри на него…

Из покатого бархана сначала вылезла шапка, а после и остальное, что принадлежит старику. Но как он разглядел идущих, то тут же обомлел, не в силах вымолвить и слова.

– М-мы…

– Чегой?

Вдруг, тело его изогнулось дугой, рогатина ударилась о снег, да там и осталась, а сам дед понёсся вперёд, заломив голову набок. Чтобы секундами позже упасть на карачки, утирая лбом ледяную корку. Прямо у ножек Леши. А ведь сама она за миг до этого всего лишь махнула ручонкой.

– И ты тоже сюда! – крикнула девочка мужику за сугробом, на что тот повторил все действия старика, за исключением последнего. Стоять он остался ровно с глазами с луну.

Глядя на них, Леша подняла правую руку, дед захрипел. Закашлялся, не меняя положения, и выхаркнул, по всей видимости, кусок своих лёгких.

– Обмануть ВЗДУМАЛИ!? – сошёл на низких гул тоненький голосок девочки, а сама она покрылась едва заметной дымкой.

Дед попытался было зашептать извинения, но вновь закашлялся, а мужик просто заплакал.

Рука девочки, словно топор палача, медленно пустилась вниз. Пока проходит она половину пути – деда прижимает к земле, с него сползает одежда и кожа. Он бы умер от кровопотери, если бы не следующее движение Леши – в её руке оказывается сердце старика. Оно продолжает биться даже так, а девочка ухмыляется. Подносит к губам, вдыхает.

На морозе сердце обволакивают клубы белого пара.

Перед глазами Сергея ребёнок с ухмылкой откусывает добрый кусок живого сердца человека острыми звериными клыками. По её подбородку стекает кровь, в ней измазались и губы, и щёчки.

– М-м-м, а довольно неплохо, несмотря на возраст, – её голос вновь детский, но обмануть уже не может, – Хочешь попробовать?

– Я не...

– А, точно. Ты же только по душам. Ну, бери, разрешаю. Только второй мой целиком!

Что она разрешила сделать, непонятно. Старик уже упал замертво.

– И что мне делать?

– Как? А ты не знаешь? Как давно ты вообще …? – запихнув остатки желудочка за щёку, она прожевала и задумалась, – Хотя, вот почему ты пришёл таким истощенным. Ладно, так уж и быть, второй тоже твой. А делать ничего не надо. Думаю, твоё тело само их впитает. Раз ты недавний. А ещё меня ребёнком назвал! Просто стой и смотри.

Наклонившись к стремительно стынущему телу старика, Леша обхватила пальчиками левой руки теменную кость, а указательным когтём правой принялась аккуратно, по швам, вскрывать мозговую коробку. Делая это с такой легкостью и сноровкой, будто всю жизнь свою отсидела за разделочной доской в рыночном рыбном отделе.

– А вообще, советую самому попробовать. Так гораздо больше получишь, чем со стороны. Можешь просто подойти и хребет поломать, но лучше, конечно же, помучать, чтобы дух вышел гуще. Давай, а то пока я самое вкусное достану, он обделаться успеет. Ме, не люблю, когда они так делают.

Сознание странным образом отрубило лишние эмоции и собственное отношение к происходящему. А что, собственно, и происходит-то? Ничего необычного, по скромному мнению самого сознания. Да, немного пахнет кровью, но этот запах с лихвой перекрывается таким чудным сладковатым ароматом. Что это такое? Он даже на языке есть. И внутри сразу так хорошо, сытно.

Всё это вкупе ещё более отдалило у Сергея всяческую рефлексию на задний план, поставив на первый пропитание.

Подошёл к мужику, стоящему по струнке, оглядел его с ног до головы.

– Не переживай, шевелиться не будет. Ты его...

Прозвучал глухой удар и последующее мычание. Это мертвяк приложился рукой об солнечное сплетение.

– Да, ты совсем неумёха.

Странно, обидевшись на это заявление, мертвяк развернулся к мужику и впился пальцами в глазницы.

По лесу несётся вопль, холодные пальцы всё глубже погружаются в череп, проламывая клиновидную кость.

– А нет, на что-то годен.

Когда пальцы вошли в мозг этого несчастного, по собственному телу разнеслось блаженное тепло. «Так вот, какова душа на вкус», – отмечается мимолётом, – «Хочется ещё».

Но вместе с тем приходит и осознание: «Что же я делаю?». В итоге Сергей отшатывается от телес, бывших живыми несколько секунд назад.

– Ну как на вкус?

– Тепло.

Вытаскивая лепёшку мозга, Леша улыбнулась, поглядела с долей доброты на своего знакомого и произнесла:

– Чудно, – после чего серое вещество оказалось у неё во рту, – М-м-м, какая прелесть!

Знакомый же ни жив ни мертв, в буквальном смысле, сел на окровавленный снег рядом со своей жертвой. «Я убийца. Вроде как. Но почему же мне так всё равно? Ладно мне, почему эта девочка с такой легкостью разделала старика? Почему ест сейчас его органы? И где я в итоге оказался?».

– Ты же поможешь мне дотащить их до дома?

– Называешь ту пещеру домом?

– Ну да, у меня там даже кровать есть. Ты же видел, – видимо она о той куче тряпья.

«Что не говори, а бедная девочка всё-таки», – на место доблестного удивления происходящему кошмару, прибежала легкомысленная фифа – отчуждённость. Прибежала и тут же беспардонно бросилась на нашего главного героя.

– Так поможешь? Ты теперь должен быть сильным. Но ворожить, правда, ещё не можешь, – рассудила Леша, размахивая основанием черепа, – Думаю, тебе для этого надо съесть смерти ещё несколько раз. Желательно хоть одну мажью, разумеется.

– И где их найти?

– Мажей? Ну, только в лесу близ тракта есть маленький шанс, а ещё в столице, но кто ж тебя такого туда пустит? Так, ты поможешь в конце концов или нет? Дурак!

– Помогу. Как называется столица?

– Вот это номер! Нет, ты взаправду выглядишь бестолковым, но чтоб настолько? Морсград. Как можно не знать таких вещей?

– Просто я издалека, – грустно улыбнулся Сергей и посмотрел на небо. Там ярко светит солнце, только-только показавшееся из-за домов. Оно как будто говорит, это солнце: «Я не ваше. Я принадлежу другим».

Глава 3 «Жизнь тебя проиграла стуже, и смерти ты не нужен»

«Что же такое жизнь? Теперь так прямо и не скажешь, раз умереть не смог. Да, сейчас я достаточно чётко осознаю, наконец, что тело мертво, но разум-то?».

– Они всё равно тяжёлые.

– Ну не тащить же их хрупкой маленькой девочке? И вообще, ты должен быть мне благодарен, я тебя накормила.

– Тогда в благодарность, умоляю, давай хоть заберёшь лавку из их дома и …

– Ни за что! Не променяю своё чудесное гнёздышко на эту ерунду! Ты слишком наглеешь! Уже в моём доме хочешь распоряжаться. Эй! Я с кем разговариваю!? Да аккуратнее же ты, балда! Мне не нужна отбивная.

С двумя жмурами, или тем, что от них соизволила оставить кровожадная маленькая девочка, на своём многострадальном мертвецком горбу Сергей пнётся в пещеру, пытаясь не растерять по дороге хотя бы основное. Чёрт уже с ними, с этими конечностями, которые постоянно норовят вывалиться и упасть прямо под ноги.

– А ещё, ты мне должен, – это неугомонное дитя леса идёт позади, изящно помахивая дирижёрской ключицей, – Посмотри вокруг…

«Ага, заняться же мне сейчас больше нечем»

– … ты ведь съел их всех. А я столькие годы собирала.

– Зачем оно тебе? Не питаешься ими. Что толку мариновать?

Кажется, позади она цыкнула.

– Посмотри, как тут опустело, стало одиноко, – хоть и так, но, её правда, былой шарм этой пещеры не оставил после себя и следа. Улетучилось то изумрудное очарование костей, тот безумный блеск отдраенных суставами поверхностей, – А мне они были как питомцы. Мои родные. Мне так нравилось их ощущать.

– Одиноко? Даже сейчас?

– Да, сейчас особенно. Они же все канули в чей-то желудок, – пробубнило позади.

– А я? – пошутил было.

– Что ты? Тащи уже, – видимо, она еде удержалась, чтобы не пнуть как следует, а потом словно сама споткнулась; благо Сергей идёт впереди и вертеть головой не в состоянии, – Может теперь и не так одиноко.

Последняя фраза вылетела таким тихим шёпотом, что не услышать её мог лишь глухой и ленивый. Да и то, если отойдет на приличное расстояние.

– Я скину здесь, а дальше сама, – рядом с «кроватью» есть небольшое возвышение, куда, собственно, навьюченный мул и направился.

– Сапа…

– А?

– Са-… спасибо, в общем.

– Да не за что, моя неугомонная подруга, – вернулся лицом к Леше, подходя поближе, – Теперь же поведай мне, пожалуйста.

Взгляд девочки скользнул по куче мяса и костей рядом с её ложем.

– Что? О чём?

– Об особенностях моего тела.

Нет-нет, а её глазки вновь убегают туда же.

– Но я кушать хочу.

– Ты только что обглодала целую руку, пока мы шли. А до того схомячила сердце и мозг. Дважды.

– Но я толком не питалась целый месяц!

– Две печени и селезёнки.

– И почему я должна перед тобой оправдываться как какая-то маленькая девочка? Хочу есть и всё тут!

– Наверное, потому что ведёшь себя как маленькая девочка. Эй! – куда там, Леша уже нависла над своей драгоценной пищей.

– Дурак.

Гораздо проще подождать, пока она закончит. Это понял и сам Сергей, усевшись в сторонке под стеной.

Как бы странно то не было, а её характер очень споро вписался в нечто привычное. Словно несколько лет провели бок о бок, хоть и вместе час третий от силы.

Но ведёт она себя нагловато, не поспоришь.

«Кто же она? Монстр, питающийся людьми. А кто я? Монстр, питающийся смертью. А кто человек? Монстр, убивающий других из прихоти. Монстр для животных и растений, питающийся ими. Монстр, обманывающий других и самого себя.

Всё ли в таком случае нормально?

Нет, абсолютно нет. То, что происходит – за гранью не только нормального, адекватного, естественного, но и за гранью, по-видимому, привычного мира. А потому, рассудив чуть более трезво, чем поначалу, ничего такого уж страшного и не произошло. Всё в рамках теперешних реалий и приличий. Если твоя пища – смерть людей, значит питайся, чтобы выжить. И дело с концом. Какие могут тут быть рефлексии?

А вот нихера подобного. Единственное, что мешает упасть и заорать в исступлении, – эта девочка. Она-то такого точно не поймёт. А терять единственного, пусть и такого, собеседника мне ой как не хочется. Чует моё сердце, но в большей степени жопа, конечно же, что поблизости не так много людей или кого другого, кто относительно нейтрально примет такого чудного оболтуса, как я.

А дело ведь даже не в каннибализме. Хотя, я теперь не уверен, что подобное можно счесть за поедание собратьев. Этим двоим до неё, как мне до квартиры теперь. Вот оно, самое ужасное!

Жена, новый год, работа, машина, будущее… где это всё теперь?

Появилось время подумать, вот я всё и вспомнил невзначай. Я же разбился на той гребанной лесной дороге. Впрочем, сейчас это не вызывает былых эмоций. Вообще до лампочки, если честно, до фонаря, что там с машиной и такое прочее. Но к своей любимой хотелось бы вернуться.

И что теперь? Видимо, это трудно осуществимо. Забыть об этом как можно раньше, чтобы не травить душу? Исчезновение человека – таким это для меня было ещё вчера. Думаю, если бы её сбил автомобиль на пешеходном, результат для меня был бы тем же. А так», – Сергей взглянул на потолок, усеянный зелено-голубым мхом, – «Она хоть жива. А я. Чёрт пойми, где я. И здесь ещё надо постараться, чтобы сдюжить. Так как тут можно думать о морали происходящего, если мораль этого места совсем другая?

Дом у нас только один, остальное вторично. Близкие и родные люди – исключение, остальное правило. Сейчас ничего не изменилось. Кроме того, что осталась лишь вторичность и правило».

Теперь же позволим себе самую малость отойти от душевных терзаний героя, а точнее, предадим им иную форму.

Представьте всё живое на планете единой макросистемой. Такое очень легко провернуть, рассматривая схожую систему поменьше: например, лес. Огромный по своим масштабам и сложнейший механизм. И всё его величие, главное свойство, – он неуничтожим сам собой. Иными словами, его порождения не способны разрушить систему до основания. Взгляните на лес: упадёт одно дерево – ничего не изменится; вымрет целая разновидность травы – природа подстроится. Взглянем на человека.

Человека, который считает, что способен загубить всё, когда сам ушёл не сильно дальше муравьёв, когда сам является порождением этого пресловутого всего. Его потуги, в сущности, тот же метеорит эпохи динозавров выполнит с куда большим успехом. И даже так умрёт некая часть истории механизма, его устаревшие детали. Механизм перестроится, обопрется на маленькие шестерни, которые ранее считались неудачными элементами, а потому оставались почти незадействованными в стороне. Как млекопитающие. На этих шестернях выстроится новый век механизма. И так будет всегда. Такое невозможно уничтожить.

Есть организация, есть лес. Стругацких в студию. Противостояние организации-настоящего и леса-будущего, которое неизбежно и в малом зависит от живых существ. «Ме, фантастика» – скажут многие. И будут правы. Отчасти. Если же и вы так посчитаете, тогда что же здесь забыли?

А сейчас, отвлекаясь от одиночества и нашего людского эгоцентризма, представим, что вся планета – всего лишь малая шестерня. Механизм теперь не громада нашей необъятной Земли, а необозримая макросистема вселенной. И если жизнь исчезнет всего лишь на одной единственной планете, в одной единственной галактике из миллионов других, изменит ли ход такой хоть что-нибудь? Сомнительно.

От осознания своей ничтожности пред такой махиной зябко поводит плечи. Только представьте карьерный самосвал и махонький винтик из какого-нибудь гаджета.

На этом фоне очень забавными выглядят старания некоторых защитить природу. Как они говорят, попытки спасти человечество, решившее выкопать само себе погребальную яму. Однако, сами подумайте, имеет ли смысл?

Только лишь в отведённом нам и Вам для проживания веке. За его чертами и для нас, и для Вас непосредственно стирается уже любой смысл. Старания оборачиваются пылью устаревших шестерёнок.

Вот и выглядит поборники всего плохого самую малость комично. Как некая пружинка в наручных часах, что решила самозабвенно спасти всю фабрику по их изготовлению!

К чему ликбез? Схожие мысли зародились и в голове нашего героя. Своего рода оправдание будущему существованию: мол, раз такой здесь сложился механизм, то ломать его – как минимум задача не одного Сергея уж точно. Верно же? По крайней мере, так твердит разум. Речь именно об аспектах жизни. О питании, жизненном цикле, классах, отрядах и видах животных, истории.

Сергею стало интересно, каковы критерии живого здесь, или там, другими словами, где он оказался. Раз прекращение сердечной деятельности, а соответственно и смерть мозга не являются прекращением осмысленного существования, разумной (относительно) деятельности, то и понятие «жизнь» расширяет свои рамки.

Вот мы и вернулись к первым словам новой главы нашей истории. Что же такое жизнь?

Если в другом месте объявится жизнь без сопровождения привычных всем нам понятий, допустим, без водорода и азота в организме, допустим, без нужды в дыхании, питании, но всё с той же бурной активностью и вполне себе осмысленной… что, как не то самое, эта своеобразная «жизнь», потрясёт человечество, и укажет тому на весь бестиарий недостатков, стереотипов и условностей?

Вернемся же непосредственно к герою.

И как тут может не прийти в голову очень простая, но вместе с тем невероятно интригующая логическая цепочка: «То, что мертво, умереть не может. А значит, я бессмертен?».

Выходит и шанс изменить что-то уже куда более реален, чем прежде. Что можно сделать, когда границы отведенного века стёрты?

«Много чего. Главное, не ломать устоявшуюся систему. А то возникнет ещё и сила противодействия, чего нам совсем не надо».

А что, если жизнь – эта система целиком, а не отдельное создание?

В любом случае, из-под определения жизни буквального и биологического, Сергей уж точно выпал.

И что же тогда на сегодняшний к нему применимо?

Хороший, а главное, животрепещущий вопрос. Человек, мораль и жизнь, что ещё интереснее, смерть, – «Что это для меня?»

И ответ, оказывается, чрезвычайно прост: «Теперь ничего».

Раз и раньше не приходилось заморачиваться с определением смерти и морали, (первое не вызывало вопросов, а второе было довольно несложно в большом городе и современном мире), то теперь, когда эти рамки потеряли актуальность, переживать о их пропаже не стоит. Другое дело человек, но с этим тоже пока что относительно ясно, можно забыть, на время. А вот жизнь. Жизнь – это вопрос, над которым мы поразмышляли. Является ли сам механизм жизнью? И может ли она внутри него иметь иную форму?

«Вполне и вполне» – ответствует себе Сергей, разглядывая гладкий пол пещеры под ногами, – «С рефлексией покончено. Хорошо, это было нужно, чтобы хоть немного прийти в себя. Пожалуй, я и не сильно-то волновался. Но хотя бы мысленная деятельность приводит в тонус. Пусть мозг помер физически, но интеллектуально разлагаться совсем не хочется. Интересно вот, нерабочие железы и отсутствие гормонов ударит по эмоциональному фону? Вероятно, стану мыслить как робот – холодно и трезво. Хм, может ли тогда исчезнуть творческий подход к делу? Интуиция? Присущие людям черты. Ай, чёрт с ними, волноваться не из-за чего. Всё – за что можно было – осталось там. А своё тело уже не поправишь».

«Так-с, а теперь подумаем о наших целях», – но за рукав тулупа осторожно подёргали.

– Слушай, я тут… в общем…

Оглянулся на место трапезы – два тела обратились бесформенной грудой костей и мышц, как карета в тыкву, так же споро. А подошедша Леша ещё более чумазая, чем была прежде.

– Хоть бы вытерлась, – в итоге сам же и вытер рукавом обе щеки да подбородок, – Так-то лучше.

На тулупе остались красные пятна.

– Ты же совсем недавно умер, да? – неожиданно спросила она и уселась Сергею прямо на колени.

– Похоже на то.

– Тогда, я беру тебя под своё крыло. А ты мне, в благодарность, в общем… ты там назвал меня подругой?

«Было дело, но особых смыслов под собой оно не несло».

– У людей есть такая штука, дружба, хочу понять, что это такое, – выдала Леша, перебирая пальцами волосы.

«Да в тебе куда больше человеческих черт, чем мне теперь кажется. Или моё присутствие как-то влияет? Надо же, побудил ото сна древнее мелкое лохматое зло».

– Боюсь, я уже не совсем человек.

– Но был им совсем недавно, поэтому всё помнишь. Давай так, ты мне дружбу, а я покажу свой мир.

– В смысле? – эти её слова про мир немного сбили с толку.

– Как живёт лесной дух. Твоя нежитья доля не очень отличается. Ну как, согласен? Мы друзья?

«А почему бы и нет? Собственно, здесь у меня больше никого, поэтому заиметь знакомого будет неплохо. К тому же, может хоть уговорю её сделать себе более человечную обстановку? Не знаю, почему меня так задело, но живёт она самыми ужасными условиями».

– Друзьями не становятся сразу, для этого нужно через многое пройти, пережить бок о бок и огонь, и воду, и медные трубы. Уверена, что хочешь пробовать?

– Да.

– Тогда хорошо, станем друзьями, – потрепал её по холке, – И первый мой тебе совет, как друга, выкинь это тряпьё, и пойдем за нормальной кроватью.

– Ну не-е-ет. Ты же сам сказал – сначала огонь, потом вода, затем трубы эти твои, а вот только потом мы друзья. Так что никаких кроватей!

– Фигуральное же выражение.

– Ничего не знаю! – девчонка вскочила с колен, – Так, займусь теперь твоим обучением. Запомни этот день хорошенько! Сегодня ты начинаешь новую ж… нежизнь, вот!

Развернувшись и отыскав взглядом, в котором уже вовсю жгут костры нетерпения внутренние тараканы, большеберцовую кость, Леша тут же её подхватила, заместо посоха и, гордо выпятив грудь, зашагала взад и вперёд по пещере.

– Первое! Чтобы существовать, нам нужна пища, – разрезала она воздух указательным пальчиком, – Но это и так понятно. Если мы не будем кушать, то через месяца три-четыре истощимся. Заметь, именно истощимся, а не умрём. Умереть мы не можем. У тебя же было приятное чувство, когда ты ко мне пришёл?

– Да, было легко и тепло, спокойно.

– Во-от, твоя тушка тогда сама собой кушала души умерших здесь людей и животных. Но, поскольку съела я их довольно давно, тебе хватило только на один укус. Ты даже не почувствовал их вкуса, чего уж говорить об силе.

– И? – пока что она говорит то, о чём проницательный Сергеев ум, так или иначе, начал догадываться.

– Второе! Что вытекает из твоего скромного опыта, кушать тебе надо души или же смерти людей. По сути, это одно и тоже, для меня. И наиболее питательными будут тебе, как мне известно, свежие смерти. Иначе говоря, приготовленные твоими руками. Тут всё ясно?

– Обязательно их мучать?

Оперившись на кость, девочка с нескрываемым подозрением прищурилась.

– А что? Брезгуешь? Или жалко?

– Хлопотно, – как есть ответил, ведь тех охотников совсем не было жалко.

– Ну, тут всё по ситуации. Скоро сам поймёшь, как будешь есть регулярно – если существо ушло в муках, то его смерть даёт гораздо больше. Как я уже говорила, дух становится словно гуще и тягучее, – продолжила отыгрывать маятник Леша, – А ещё, она намного вкуснее. Как-то так, вот.

– С магами всё, как ты сказала? Или ещё что-то есть?

– Мажами, – поправила Леша, – Нет, там всё на поверхности. Обычные люди – обычные души, ворожбы и мажи – совершенно другое дело. Как бы тебе это сказать, – она даже приостановилась в задумчивости, – Вот есть у людей сладкое, варенье, и есть просто еда. Хотя нет, не так. Ну или почти так. В общем, мажи – это то особенное варенье, которое помогает тебе впитывать мажу.

– Мажу?

– Именно. Сам-то ты мёртвый, а значит собирать её сырой не можешь, но если кушать людей, которые её уже усвоили, то так и так, тоже сможешь ворожить.

«Странно, что магов и магию, как я понимаю, называют абсолютно одинаково. Путаницы не возникает? Видимо, нет».

– И каким образом смогу?

– Как я, ты же видел. Люди, которые такое могут, долго этому учатся, но нам с тобой достаточно просто чувствовать и всё, а дальше. Только придел фантазии и твоей стихии.

– Всё так просто?

– Ну-у, не очень, иначе бы я уже весь мир покорила своей необычной красотой и непревзойдённой силой, – «Стоп. Она это на серьёзных щах сказала?», – В целом, ты поймёшь, что да как, когда попробуешь.

– А как дела обстоят со стихиями?

– Просто. Что дано – то дано, а что не дано – того и нет.

– И какая у тебя?

Леша вдруг остановилась, сердито сдвинув бровки.

– Живых я погибель. Ты чем слушал?!

– То есть, стихия смерти?

– Нет, не смерти, а окончания жизни. Это разные вещи. А вообще, я всякое с жизнью творить могу, но самое вкусное – это начало и конец.

«М-м, богиня рождения и смерти в одном флаконе».

– А какая у меня?

– Откуда ж мне знать? Сам поймёшь, когда съешь мажа.

– Ладно, значит на потом. Есть что-то ещё, что я должен знать?

– Ты же не ел людскую еду, да?

– А что с ней не так? Отравлена?

– Тебе нельзя так есть, потому что не переваришь. То есть, она испортится у тебя внутри.

– Я сейчас.

Покидая пещеру, Сергей, чуть не навернувшись на ступеньках, выбежал к ёлкам, где ещё свежи следы обеда маленькой одинокой девочки, что живёт в лесу. К сожалению, рвотных позывов это не вызвало. Попробовал было два пальца на язык и носом к земле, да вот только ничего не выходит.

«И как поступить? Не хотелось бы, чтобы внутри догнивал остатки своих дней труп ухтмырка. А мышцы, органы? Тоже со временем начнут разлагаться? Этак же ничего и не останется».

– Глупый. Ты ведь мертвяк. С тобой не работает, как с людьми, забудь про это, – показалась Леша, ступая босыми ножками по красному снежному насту.

– И что делать?

– Достать по-другому, – она подошла поближе, словно примериваясь, её голова как раз на уровне груди Сергея, – Давай, я вскрою твой животик и помогу тебе, друг. Что скажешь?

Какая милая детская у неё улыбка. И выражение лица такое… однозначно дружелюбное.

– Подумаю. Лучше ты мне скажи, кожа, мясо, внутренности – буду гнить заживо?

– Дурачок, – фыркнула Леша, срывая несколько еловых иголок, – Заживо у тебя уже никогда не получится. А в худшем случае, если в течение дней трёх не найдём мажа, так как ворожбой твои ткани не держаться – мягкая часть сгниёт, скелет останется. Ну, если будешь заходить в тепло, а если нет, то просто задубеют. Стужа быстро делает своё дело.

– Вот оно как. И колдовать не могу, и развалюсь на куски скоро, – а в мыслях пробежало: «Бессмертием и не пахнет, но смерти я и не нужен. Пат, однако», – Всё, значит, в магов этих упирается?

– Конечно! Иначе бы столько могущественных существ появилось – того и гляди мир не выдержит. А так, – Леша растёрла хвою пальцами и блаженно вдохнула, – Даётся только сильным.

– Как скелет-то хоть, держатся будет?

– Вполне. На это много сил не надо. Только вот станешь ты, – вздохнула девчонка, – знатным слабаком. И хватит уже их магами звать, так неправильно.

Глава 4 «Ты говоришь я демон — так и есть»

– Прошу тебя, только аккуратнее.

– Конечно-конечно, я предельно аккуратна

– Один трансректальный, ничего больше мудрить не надо

– А что это такое?

– Просто режь ровно над серединой прямой мышцы, а потом её продольно и растяни в стороны.

– А где тут такая мышца? У тебя в середине что-ли? То есть прям сюда?

– Всё. Не надо. Я сам.

– Да не волнуйся так, дурачок, я быстро, – с этими словами Леша играючи вонзила руку в брюхо по локоть, слегка зацепив ребро, – Лежи смирно, не дергайся.

«Твою ж мать… Ну и когти. Хоть бы попала куда надо. Удивительно. Вообще ничего не чувствую? Как это необычно и странно. Когда кто-то вот так копошится внутри».

Не веря собственным глазам, а ещё больше мёртвому мозгу, ощупал кончиками пальцев снег, пучок еловых иголок рядом – всеобъемлющее абсолютное ничего. Толком и не заметил, как полностью потерял чувствительность.

«Но ориентироваться в пространстве такой изворот событий как-то не мешает. Если так подумать, то я и видеть-то тоже не должен. Глаза ж мертвы. Так… а как она собирается выгребать пищу? А как я зарегеню рану? Ёлы-палы, о таком мы вообще не подумали. Зря согласился на это дерьмо».

Горе-хирург тем временем уже вовсю копошится одной правой в чреве горе-пациента. И фразы «мы его теряем» или «остановка сердца», «время смерти…» – никогда не будут произнесены за этим своеобразным операционным столом.

Здесь и сам пациент даёт советы своему лечащему хирургу прямо во время операции, что уж сказать ещё.

– Желудок нашла?

– Да. Чего мне не найти его? Знаешь сколько людишек я перевскрывала? А ты пока такой же.

«Патологоанатом от бога…».

Где-то с верхушки сорвалась ворона и, протяжно каркая, пролетела над полянкой, полной следов крови. «Наверное, падаль высматривает» – подумал, как раз глядя в небо, – «А точно ли это ворона? Какая-то громадная…».

Разумеется, в голове даже и мысли не возникло, что падалью, на данный и все последующие моменты, является непосредственно сам Сергей.

– Давай там осторожнее, не хочу лишних дырок.

– Всё равно в будущем ты точно откажешься от всего, кроме костей.

– Эт почему это? – признаться честно, нашему герою такой расклад не понравился бы. Нет, мысли о подобным вовсе не претят, однако путь тогда в любые горда и человеческие поселения заказан. Нужен ли данный путь в принципе, вопрос отдельный.

– Вся нежить так делает. Хотя, – кажется, она решила сделать рану пошире. По крайней мере, теперь внутри мертвеца уже две руки, – Некоторые вон сушатся.

– И кто?

– Лечи.

«Лечей бы здесь ой как не помешало. Ну или хоть с педфака кого, ну кого-нибудь, кто сможет нормально заштопать это недоразумение».

– Как будешь её доставать? Постой, ты…

Вскинул голову, но оказалось уже слишком поздно – девчонка деловито вытряхивает под ёлку содержимое желудка, вывернув тот наизнанку. Его желудка, при том, что лежит он в нескольких шагах. Ну, Вы понимаете, возврату и обмену, как говорится, не подлежит.

– Леша! Едрить твою налево, ты нахрена его вытащила?! – на миг Сергей даже забыл, что хотел считать её ребёнком и относится соответствующе.

Девочка удивлённо оборачивается.

– Что? А как ещё его очистить? – пожимает она плечами с желудком в левой руке.

Мимо как раз пролетает ворона, которая вблизи оказывается монстром с широчайшим размахом крыльев, а не «вороной». Одинокой птице многого надо? Нет, почему же. Хватит и скромной трапезы в виде гладких мышц, так удобно свёрнутых в кулёк с начинкой из подтухших останков ухтмырка.

Ничего сделать ни наш герой, ни тем более ошалевшая Леша не успевают. Птица уже радостно взмыла в небо с желудком в клюве после крутого виража.

– Бл*ть, – и добавлять что-либо ещё было бы кощунством, по отношению к таким ёмким чувствам мертвого пациента. Проведённой лапаротомией, что отнюдь не плавно перетекла в гастроэктомию, он явно не в восторге.

Опомнившись, Леша замахала ручонками по локоть в подпорченной крови:

– Возьмём тебе новый, не переживай! Хочешь, прямо сейчас за ним пойдём?

– Нет уж, хватит с меня. В анатомичке всё было куда как проще, а я ещё жаловался…

– Где? Ты о чём?

– Забудь. Давай хоть зашьё… ах да, нечем. Ладно. Принеси мне пару-тройку лоскутов пожалуйста, будь другом, – «кричать на неё уже бессмысленно. Мой желудок всё равно не вернётся. Если подумать, я так и так больше бы не смог поесть, так что не так уж это и страшно. Главное сохранить хоть маломальский человеческий облик. С косметической точки зрения. А ещё нужен маг. Позарез прям».

Девчонка сбегала за лоскутами. Кажется, она переживает, но вовсе не из-за желудка, а скорее из-за реакции своего свежеразделанного друга.

Кое-как Сергей начал накладывать кустарную повязку, на что Леша глядит с интересом, не подходя слишком близко. Видимо, считает, что тот разозлился. Но сердитый вид его, тем не менее, (хоть вид у него пока что по большей части однообразно нейтрален, ведь мертвецы все мало выражают своими лицами), вызван роем судорожных размышлений:

«Если не съем этого чертова колдуна – не то, что портится начну, а из меня банально всё вытечет и вывалится. Эта девчонка сделала не разрез, а настоящую дыру. Но, надо отдать ей должное, хотя бы всё в правильных местах. Ну, конечно, она ведь, по сути, разделывает людей, как я рыбу в прошлой жизни. Ещё бы не знать, где что у рыбы. И всё же… Нет, смерть совсем не пугает. Я не смогу умереть! А вот вечность. Вечность в состоянии груды костей. Что может быть хуже? Может, заставить её помочь мне? Надавить на её проступок. Хоть она мне и не обязана, это я целиком ей обязан, но по-другому сейчас мне никак. Потом верну долг и за помощь, и за мага».

– Ты же не будешь оспаривать свою вину?

Леша как-то потупила взгляд, сцепив ручонки за спиной:

– Ну-у, я-а, как бы-ы… Вообще, это всё птица.

– Леш. Ты лесной дух. Так, по крайней мере, ты мне сказала. Можешь править жизнью.

– Давно не практиковалась, – совсем покраснела и опустила взгляд эта загадочная юная или зловещая и совсем не юная особа, – Последние лет пятьдесят…

«Эх, ничего не поделаешь. Посмотрим, как оно пойдет».

– Если поможешь мне найти мага, то я тебя прощу, идёт?

– Продолжим дружить?

– Да, ты полностью загладишь свою вину, – однако подумав, всё же прибавил, – Но дружить мы и не переставали. Запомни, друзья могут ссориться, но от других людей их ссоры отличаются. Они, скорее, не барьер, а мост к пониманию друг друга. Поэтому не переживай на счёт нашей дружбы. Она должна быть куда ценнее какого-то там желудка.

«Пусть он и мой, чёрт его побери, этот желудок».

Став как-то посветлее, девчонка прям воспылала, как будто наш герой своей тирадой изливал не очевидную банальщину, а нечто прямиком из-за грани. Хотя, возможно, так оно и есть. Ибо в мире Леши таких простых и понятных слов не было, чтобы сблизить двух человек, или нечеловек.

– Так что, пойдём?

– Да! – радостно ответствовала Леша, вновь напоминая собой обычного ребёнка.

«А как она босиком?» – этот же вопрос мертвяк вслух и озвучил.

– По верху, мне не нужна земля. К тому же, маж всего в дне пути.

– Ладно, полностью тебе доверяюсь, – «хоть день со вспоротым животом как-то многовато».

Она опять сцепила ручки за спиной, чуть наклонившись вперёд и игриво заглянув глаза в глаза снизу вверх:

– Положись на меня, не подведу, – как-то не по-детски улыбнулась эта девочка, – Но и сам не отставай.

«От неё-то? Стоп. По какому верху?»

Осталось лишь пронаблюдать, как Леша прыгает, метров добрых этак на сорок, становясь мысками прямо на верхушку вековечной ели, и машет окровавленными ручонками уже оттуда.

– Беги за мной.

Ещё прыжок, даже, скорее, не прыжок, а шаг, растянутый инородной силой на расстояние до следующей еловой верхушки. Потом ещё и ещё. Она будто неспеша идет по пушистому ковру, весь лес под её ножками.

«Хочу так же», – не заметил, как появилось такое несвойственное желание. Несвойственное самому себе. А ещё в голову пришла мысль, что Леша совершенно спокойно может очистить от крови и руки, и щеки, как делает подобное со своими ступнями, которые не разу не испачкались, сколько она не ходила тут босиком, видимо, это тоже магия; но девочке просто нравится. Быть такой, ей нравится образ.

Сложно выкинуть из головы то предвкушение, смешанное с долей восхищения, которое читалось на её личике, когда она кусала исходящее паром сердце. Хоть перед тем она и ухмыльнулась, и после ещё что-то сказала, но Сергей вот, почему-то, запомнил.

Естественно, все эти размышления были воспроизведены на бегу. Хотя, почему же только были? Наш герой несется аки кабан через чащу и сейчас. Благо, тело ни коим образом не подаёт признаков усталости. А Леща по-прежнему с легкостью ступает по верхушкам деревьев. Она немного впереди и, по всей видимости, старается притормаживать. «Что ж, спасибо ей за это».

Под ногами месятся белые барханы. Позади, уже далеко-далеко, петляя меж запорошенных деревьев, стелется вереница следов на снегу. А лес, тем временем, занимает в свои владения красавица ночь. На небе даже виднеются многочисленные звезды. Редко их удавалось лицезреть в городе.

«Жалко, что сейчас они приносят куда меньше удовольствия, чем тогда».

А ещё, на этом небе, практически на всём видимом его куске, медленно переливается черное сияние. Здесь черный свет может сиять и все, видимо, к этому привыкли.

Вдруг, девочка-белка-леший неожиданно спустилась вниз. Всё таким же легким и беззаботным шажком.

– Там впереди тракт, – ткнула она пальчиком влево, – А здесь лесная дорога. Они идут вровень, а потом соединяется. Наша добыча где-то правее.

Не испытывая и отдышки, перешел на шаг, а после остановился позади девочки. За стволами деревьев где-то впереди, куда направлен её взгляд, хорошо различим свет огня.

Огней, их гораздо больше, чем может вызвать один человек.

– Он не один?

Леша кинула одинокий изумленный взгляд.

– Дурачок, мажи никогда не ходят одни. Тем более по лесам.

– Дикие животные?

– Я. Ну и другие, конечно, сильно послабже. Навроде тебя. С толпой мертвецов, знаешь ли, не каждая ворожь может совладать.

– Ясно, – Сергей присел под широким стволом. Ни столько из привычки или усталости, сколько от желания не напугать лишний раз людей. Кто знает, сколько там глаз, и куда они направлены, – Ну так много их там?

– Вроде бы не больше девяти. Они обычно ходят тройками. Маж, как ты понимаешь, в центре, позади простые людишки, а в тройке первых есть один нюхач. Уверена, он и сейчас там. А маж… по-моему, владеет огнём. Совсем слабенький.

– Что за нюхач?

– Чует чужую силу, – она посмотрела сверху вниз, – Не переживай, у тебя сил вообще нет. Пока что. От тебя он разве что запах сможет уловить, да и то не факт. Всё-таки обычный нюх у этих карликов отбит начисто, при их чуткости-то к маже.

– А ты?

– А что я? Моя сила простирается от начала здешних лесов, до самого их конца. Я же дух! Запахом моей мажи заполнено всё в округе. А всё – это ничего. Они просто привыкли и не замечают. Что, кстати, делает их ещё более бесполезными.

«В принципе, если проводить аналогию, то выходит, как с запахом помещений. Любая комната имеет свой запах, но уже через минуту-другую человек перестаёт его замечать. Удобно для лохматой мелкой. Интересно, насколько она сильна по сравнению с людскими магами».

– Слушай, – скрипнул морозный снег, Леша присела рядом на корточки, заглядывая в галаза, – Я поняла, что очень хочу кушать. Ты же поделишься?

– Да хоть всех себе забирай, мне они без надобности, и тело мага тоже. Но только после того, как его душа уйдет мне. С тебя же помощь с остальными. Договорились?

– Мажа должен убить сам. Это ритуал.

– Догадывался.

– Тогда по рукам, – протянула девочка чистую белоснежную ручонку, – Друг.

И Сергей её пожал. «Видимо, она хочет произвести впечатление и повеселиться», – подумалось, пока вставал на ноги, – «Поэтому и очистила руки».

– Я начинаю, а ты зайди ещё дальше направо. Маг побежит от меня обратно, там и попируешь. И это… – оборачивается, уходя, девчонка и очень ободряюще улыбается, – Не волнуйся, я найду тебе хороший желудок, взамен того. Вот. Всё. Я пошла.

«Ну, спасибо».

Перед взором замаячила задача одолеть колдуна, о возможностях которого можно только догадываться. Вдруг, что для Леши слабый, то для Сергея потолок?

«Что ж, будем надеяться, что маг из пугливых и без особых проблем бросит помирать своих товарищей», – мечтал, пока пробирался через бурелом. Чем ближе к дороге, тем непролазней становится лес. А ещё, – «Магия. Интересно, каково это? Быть может, ничего особенного у меня и не выйдет. Всё же главное, научиться содержать своё тело и быть чем-то большим, чем груда костей. Зачем мне это? Если всё осталось там, позади… Наверное, естественное желание. Или подсознательная надежда вернуться. Ну, правда, а вдруг?»

Мечты мечтами. Дорога оказалась утоптанной и широкой, с телегу, наверное, тропой. Занял место гордого пугала прямо посреди пути, чтоб тот беглец уж точно не промахнулся. Речь не о пальбе огнём. Хотя, – «Чёрт, а он же может палить огнём».

***

– Господин Тудас, передняки показали знак, – тихим голосом пролепетал худощавый воин в кожаных латах.

Господин, к коему он обратился – объёмной душевной широты человек в серой рясе до пят. Вместе с ещё одним воином они доселе не торопясь шли в средней тройке.

– Н-да? – причмокнул этот господин, – Ну посмотрим-с. Что-то интересненькое? Стоит-с моего внимания?

К остановившейся троице подбежал, бряцая железом, один из передней тройки. Его обмундирование кажется куда лучше, чем кожаные панцири и ряса.

– Девчуля. Годков восемь. Одна, – разделяя на паузы для «подумать», вывалил широкий, но низкий мужичонка.

– Странно-с, странно-с. Ворожба имеется?

– Нема вшство. Нюхач толкуе, мол, дитя обыкновенное.

– В лесу? Обыкновенное? Что делает?

– Стоит посерёдке, ничего.

Казалось бы, ещё чуть-чуть, и господин почешет затылок.

– Ну пойдём-с, взглянимте на вашу девочку.

Но только было маг приблизился так, чтобы девчонка попала в поле зрения, как тут же его лицо изрезала гримаса невероятного ужаса, а ноги подкосились. Тудас рухнул на колени в снег. Ведь, в отличии от нюхача, силу он видит немного в ином спектре. И сила конкретно этой, встретившейся им девочки…

– За гранью, – прошептали обескровленные губы.

– Господин маж! Поплохело?

– Б-б…

– Что?

– Бегите…

– ...

На миг силуэт девчонки в бесформенной одежде, больше походящей на мешок, моргнул, а затем и вовсе пропал.

«Пронесло?» – подумал Тудас, поднимаясь с земли – «Или это было знамение?»

Тук-тук, – постукали по плечу мага, но оборачиваться на зов тому не захотелось.

– Господин маж, – послышался из-за спины нежный детский голосок, сходящий в низкий рёв, – ВАМ ТУДА.

– А? Да? Тогда я… пойду.

На негнущихся ногах Тудас медленно, словно загнанный в угол краб, боком, пятится к замыкающей тройке, которая тоже остановилась в ожидании.

– Вы сами тут… вы тут сами разберитесь. Бодик з-за-за г-главного…

Воины, смотрящие на это, лишь пожали плечами. А в передовой тройке уже упало одно тело, разразившись струёй из гладкого среза на шее.

Головой несчастного поигрывает маленькая девочка. Стоит она уже прямо рядом с карликом.

– Что скажешь? – бросила на того безумный взгляд мелкая. Хотя, карлик оказался ещё меньше.

– М-м-м… Б-к-дб… Т-т…

– Ясно, понятно, – одним шажком она очутилась позади заикающегося гнома и приложила того по затылку. Да, он вполне может пригодится. Это точно будет весело.

Всё действо заняло не больше трёх-четырёх секунд. Три человека, оставленных в середине этого построения сбежавшим магом, уже успели обернуться на шум и увидеть происходящее, но среагировать никто, пока что, не догадался. Если б знали, в какую хоть сторону реагировать-то. Ведь никого, кроме трупов там, впереди, уже не было.

А из леса за их действиями с предвкушением наблюдает пара блестящих в темноте глазок, принадлежащих духу этого леса.

***

В мыслях сумятица. Да чего там, в мыслях вообще ничего нет. Всё тело будто пронзило одно единственное животное желание – спастись, оказаться в безопасности. И Тудас пошёл, а затем побежал, спотыкаясь, по снегу.

В его глазах и сейчас мелькает первобытный ужас, он и подумать не мог, что встретится нос к носу с одним из древнейших и сильнейших существ таким образом. Да-да, Леша для Тудаса – ходящая по трактирам среди мужиков байка. Страшилка. История о духе, что исчез лет сто, сто пятьдесят назад.

Возможно, стоит упомянуть, что дух, для людей того круга, в кой входил и Тудас, это не телесная форма или вид создания, а формулировка силы и положения. Чёткой иерархии в мире магов, или мажей, никогда не было. Но всегда существовала этакая черта – подмастерьи, обычно слабые, и некоторые оставались такими до самой смерти; верховные – потолок человеческого развития в магической сфере, всех таких можно пересчитать по пальцам обеих рук, и все они живут в крупных столицах местных стран; всё, наконец, что осталось посередине между этими двумя рамками, и дух. Дух – уже не человек, а существо. Могущественное до такой степени, что одно его появление вызывает резонанс во всём мире. Чего уж говорить о разрушениях. Всех духов можно пересчитать по пальцам одной руки.

И Тудас мысленно загнул большой палец. Свирепый и кровожадный дух леса вернулся. Об этом, конечно, надо сообщить, но сейчас куда важнее обозначить для своих телес безопасную зону, а потом доставить оных в вышеозначенное место. Желательно целиком. Желательно живьём.

А потом всё. И доклад, и консилиум. Всё-всё, но всё потом…

Тудас так и не заметил человека в загаженном жизнью тулупе. Не заметил, и налетел прямо на него.

– Твою ж…

Пока маг потирает разбитый нос, незнакомец встаёт на ноги и подходит к нему со спины.

– Ай-ай. Что ж-с за день…

– Последний.

– Что? – сквозь набежавшие слёзы удивлённо таращится на незнакомца волшебник. Никакой силы он, естественно, не чувствует, а потому, после пережитых потрясений, не заботится о таких мелочах, как обычная осторожность.

– День для тебя последний.

Пока Тудас не всё понял, мужик в тулупе кинулся на него с кулаками. Маг даже стал отмахиваться руками, а не своей возможной силой огня. Так он отказывался верить в происходящее. Чтобы какой-то обычный да на мага?! Как итог – под его нижним правым ребром появилось непредусмотренное производителем отверстие, а по серой рясе начало стремительно растекаться темное пятно.

«Я встретился с духом леса. Я это пережил. И умираю от руки какого-то бродяги», – осознал ситуацию маг, падая на колени, а после на бок, – «Проклятье».

Кровь из печёночной паренхимы утекает стремительно. А крови там много, даже очень. Такие раны – гарантия смерти. А ещё, это довольно больно и мучительно, но тем не менее, не слишком быстро. На то Сергей и рассчитывал, выбирая по дороге подходящее орудие.

Глядя на скрюченного человека, Сергей удовлетворённо кивнул головой. Всё оказалось гораздо легче, чем он думал. Расслабляться, конечно, ещё не стоит, но одно то, что этот толстяк не применил никаких магических сил дало шанс. И шансом тем мертвец воспользовался по полной.

Со стороны Леши донеслась череда криков и совсем уж нечеловеческих воплей. «Страшно представить, что она с ними там вытворяет». Чей-то визг, кажется, пересёк границу людских возможностей. «А мне многого не надо. Только чтоб существовать дальше в целости».

– Долго, – цинично подметил вслух, обходя по кругу дрожащего волшебника.

Перехватив сук, нанёс ещё один удар, тоже в районе печени, но на этот раз со спины. Дерево обломилось внутри раны. Мертвец цыкнул с досады. Но успокоился, когда увидел, что дело пошло на лад: тело мага перестало дрожать и подёргиваться, как на сковороде. И от последнего удара он не произнёс ни единого звука.

«Ещё чуть-чуть. Совсем немного…».

Скуля от боли, в позе эмбриона на грязном красном снегу, маг Тудас погиб, не успев даже воспользоваться ни одним своим заклинанием.

– Смерть, – вздохнул мертвяк со вселенским облегчением.

После чего подошёл поближе и прикрыл пустые глаза мага ладонью. Руку обожгло черным пламенем. «Боль?». Но стоило лишь убрать конечность, и огонь её тут же отпустил. А тело мага вспыхнуло целиком.

Черный огонь. «Как красиво и необычно».

От огня, как собственно и водится с большинством огней, в звездный небосвод взвился столбик дыма. Но он не ушёл вертикально вверх, и не растелился по земле. Где-то чуть выше человеческого роста дым, описав плавную покатую дугу, устремился к Сергею. На глазах которого тело Тудаса иссыхает и осыпается пеплом. Будто огонь работает не совсем правильно, ни как положено всем порядочным огням.

Дымом заволокло всё: руки, ноги, голову, глаза, нос, рот. Кажется, его вкус ощущается на языке. Он проникает в лёгкие, в пищевод и через дыру в животе под тряпками выходит наружу, чтобы вновь устремится к телу. Дым завладел каждым участком кожи, норовя впитаться и через неё. Но боль так больше и не появилась.

Неужели, то была последняя боль, которую почувствует Сергей в своей жизни?

***

Ад разверзся прямо перед глазами последней, замыкающей троицы. Они подозревали, что пробежавший мимо них маг, бросивший им на лету, чтоб, мол, задержали любой ценой, это неспроста. Как бы и самим неплохо бы дать дёру, но положение, обязанность, да к тому же, деньги. Вкупе причин рискнуть головой много, однако. Это же кто там такой, что напугал мага, да ещё и пятерых вояк вместе с ним. А вояки отчасти матёрые. Монстр какой?

Пожалуй, лучше бы монстр. Так было бы понятнее и намного проще для рассудка. А сейчас… на их глазах маленькая девочка наматывает кишки ещё живого солдата на руку, пихая внутрь тех пальцы другого, тоже, к слову, ещё живого, на манер колбас. Повезло, видимо, только гному и одному из первых, чья голова для наиболее эффектного появления использовалась в качестве ручной клади.

На пятого лучше было не смотреть, но один из подбежавшей «добавки» не удержался. Теперь выворачивает желудок.

На пятом девочка, по всей видимости, пыталась освоить вскрытие в свободном стиле «от пят до макушки». Из развороченной груди торчат рёбра, раскрываясь как красивый алый цветок, там же, вместо исчезнувших лёгких, на подушке из внутренностей бьётся человеческое сердце. Каким образом такое возможно, никто думать не стал.

Как, собственно, и хвататься за оружие. Трое взрослых, видавших всякое, поспешно бросились на утёк.

С радостным утробным смехом, девочка побежала за ними, не забыв пред тем, засунуть свой колбасно-сосисочный продукт во вспоротое брюхо солдата без пальцев.

– Чтоб не остыло.

Конечно, Леша побежала за ними не всерьёз. Ей достаточно щёлкнуть пальцами, дабы всё живое в радиусе многих километров остановилось на месте. Но она вошла в раж. Ей так понравились эти эмоции, этот вкус на кончике языка. Она вспомнила былые дни, давно забытое старое, остроту тех сладостных ощущений. Можно сказать, она вспомнила себя. Как на поле боя богиня рождения и смерти каждый раз рождалась заново и никогда не умирала, а лишь сеяла плоды кончины. И не страдала милосердием.

Возможно, встреча с этим мертвяком что-то изменит в её жизни. Быть может, она вновь поднимет голову, вдохнёт свежий лесной ветер победы.

Трио бегущих плавно перетекло в дуэт ползущих и одного хромающего. Но и тому не повезло. Нос к носу он столкнулся с чем-то не таким абстрактным, как наш милейший лестной дух, а с живым мертвецом, покрытым черной, как смоль дымкой, бледным как луна и зловещим как самая тёмная ночь. Одно присутствие рядом с этим исчадьем ада отбило всяческое желание спасаться. Хоть бы умереть как можно менее болезненно и как можно быстрее.

– Демон, – прошептал воин, упав наземь и выплюнув свои лёгкие.

– Так и есть, – разнёсся по лесной дороге загробный голос мертвеца.

И в этот день с неба исчезло чёрное сияние.

Интерлюдия I «Его увидел я, а рядом с ним себя»

В тиши ночной под высочайшим сводом одного из самых красивых храмов, посвящённых духу вечности, имеет место встреча двух господ. Сам же храм пустует, кругом никого больше нет.

Напротив алтаря с изображениями могущественного духа остановились эти господа. Выбрав для встречи наряды тёмные, как разлом, пересёкший этот континент после давным-давно забытой войны. Их вид чем-то неуловимо напоминает облачения монахов, однако, какие же они монахи? Впрочем, замолкнем, чтобы расслышать их тихий разговор.

К слову, они его достаточно хорошо спрятали, но мы возьмём на себя смелость подглядеть. Око сюжета справится с тем количеством барьеров и обманок, что наставили полуночники на один квадратный метр. И так…

– Рад видеть тебя в добром здравии, Тэмплас.

– К чему такой низкий юмор? Мне не доставляет радости видеть тебя на одном куске пространства рядом с собой. Тем более в этом скверном месте. Говори, что тебе нужно и сгинь прочь, Эвум!

– Ох, не горячись, не горячись. Я пришёл к тебе с предложением, от которого сложно отказаться.

– И каким же?

– Кто-то заигрался, взлетел слишком высоко. Но наше солнце потухло многие века назад. Пришло время самим взять в свои руки огонь и обжечь крылья наглеца. Что скажешь, собрат мой?

– Опять твои интриги и подковерные игры! Суть меня возьми! Не брат ты мне. Да и что может из того вылиться? Очередная резня? Нас и так немного, Эвум, подумай об этом.

– Ах, не переживай. И на этот счёт не стоит волноваться. К тому же, если сделаем всё правильно, не будет никаких масштабных кампаний.

– Опять твои грязные опыты?

– Ты только послушай…

– Нет! И слушать ничего не желаю! Под ним многие ходят, а я достаточно наигрался в политику на своём континенте, чтобы знать, чем это обернётся. Хоть и плут, но ты слеп, Эвум. И никогда не дашь взглянуть на результат сразу, одни только разговоры. Один только перетекающий сквозь пальцы песок, как в песочных часах. Пока не будет веской причины, я никогда не приму твою сторону. Ты уже свёл в могилу Морсу, а это был её дом.

– Но удачно же…

– Нет. Не зачем было это делать. Ещё и так грязно, так подло. Она не была лишней. Просто ты перестал понимать кто враг, а кто друг. Перестал видеть союзников.

– О, да ты говоришь так, будто праведность, что сейчас тебя обуяла, это не сиюминутная прихоть, а нечто большее. Не смеши меня, Тэмплас, не прикрывайся Морсой. Ты намного более изощрён в сих делах, чем я. Сколько верховных уже прирезал в тихую? Сколько сгинуло в бездне твоего разлома?

– Не ставь на одну шахматную доску нас и мусор…

– Мы все уже давно на одной доске. Пора бы тебе не только это начать понимать, но и действовать. Король на клетках остаётся только один. И если ты меня не послушаешь, он будет противоположной масти.

– Всё это только слова. Верить тебе, всё равно что было дать Морсе править живыми и самой сутью жизни. Им нет ни ценности, ни веса в моих глазах.

– Тогда взгляни на это.

– …

Что показал Эвум и чем ответил господин Тэмплас, к сожалению, так и не услышим, ибо разговор их странным образом задребезжал и свернулся в пространстве, а после и во времени в такую крохотную точку, что невольно складывается впечатление будто его и не было вовсе. Ни во времени, ни в пространстве. Прискорбно, но здесь даже наше всевидящее око сюжета даёт осечку.

Глава 5 «Один весёлый парень на кладбище друзей своих позвал»

Перед окутанной мазутной дымкой фигурой Леша замерла в изумлении. Пусть всего на миг, самый короткий и ничтожный, но её пробрало до самих костей. Будто что-то такое, давным-давно исчезнувшее, какой-то знак из прошлого, знамение появилось сейчас перед глазами. Выводя болью в груди, всполохами былого, этот знак вылез одинокой слезинкой. Однако, тут же взяла себя в руки, не позволив накатившей слезе перейти на щёку.

– Эффектно-эффектно, но ты по-прежнему слабак. Так не пойдет, – сказала она, поднимая за голову упавшего вояку, который трясётся сейчас не хуже старой стиральной машины со смещенным барабаном.

Человека она рвёт долго, с неким инородным остервенением, будто со злобой на что-то. Рвёт до самых маленьких кусочков, разбрасывая на снег в разные стороны лишь капли алой тягучей массы, в которой перемешаны и внутренности, и мышцы, и кости, и, конечно же, литры крови.

А Сергей тем временем всё ещё блуждает в ощущениях. Действительно, магия оказалась необычной и весьма, весьма специфической на вкус. Как это представить? Пожалуй, как пробуждение после сна, или как прояснившийся, наконец, рассудок. Будто отложило уши, слышно всё, словно нос был заложен долгое время, а теперь в него ударил целый спектр ароматов. Но всё это аналогии, близко понятные нам с вами. Сергей же испытывает нечто куда более интересное.

Тело всё дымится и дымится, не переставая. По рукам и ногам, словно прямо изнутри, течёт приятное и понятное – все съеденные смерти, души находят наконец для себя место, свой выход. Постепенно легчают конечности, остаётся мертвенная бледность, сделавшая тело сейчас практически белым, и почерневшие волосы, в остальном же… Сергей наконец понял, как магия не позволяет развалиться мёртвому телу. Вернее, не саму суть, а лишь процесс. Прочувствовал на себе.

«Хорошо, понятно, приятно».

Но есть в этом всём небольшая недосказанность, нечто инородное…

– Вот, забирай, – девчонка наконец закончила терзать бедного человека, протянув его желудок, – Почти как твой. И душу тоже бери.

– Как скажешь, – отказываться от еды глупо, а желудок она и так задолжала, так что всё в порядке вещей, – Спасибо, подруга.

– Н-не за что, – «смутилась что-ли? Нет, она словно где-то в себе», – Как тебе маж?

Скользкий желудок попытался запихнуть внутрь, через трансректальную… дыру. Но такой нелегкий процесс оказался намного сложнее, чем можно подумать на первый взгляд.

– Просто великолепен. Никогда не чувствовал ничего подобного. Без тебя я бы вряд ли смог, поэтому ещё раз спасибо, – желудок вновь выскользнул и плюхнулся на снег.

«А ведь я ещё не подумал, как его соединять с пищеводом и двенадцатиперстной кишкой».

– Да… Пойдём, съешь всех остальных, я их хорошо помучала.

– Ты же сама голодна, разве нет? – поднял орган, попробовал было ещё раз, но тот опять вылез обратно. «Не хочет, смотри ты, а!»

– Мне хватит плоти.

Леша заметила и подошла поближе. Мешок окровавленных гладких мышц она на этот раз подняла с земли сама.

– Дурачок, – и хихикнула, – Смотри, как надо.

– К рукам просто не привык ещё.

Одним ловким движением этот гений ампутационной народной медицины вставил желудок на положенное место, подведя ручонками к пищеводу и кишке.

– Теперь попробуй срастить, я подержу, – смотри снизу вверх девочка с игривой полуулыбкой на губах.

– Как?

– А вот это тебе лучше знать. Такие основы каждый должен хватать сам.

«Что же, может тут как с машиной – интуитивно выйдет. Правда, таким макаром, в свой первый раз я срезал бампером поле кукурузы».

Попытался было сосредоточиться, напрячь там… что-то, но нет. Как-то это непонятно. Как бег во сне, когда вроде и ногами машешь изо всех сил, но всё равно остаёшься на месте.

А потом взял и сам пальцами залез в рану, по рукам Леши, нашёл места разрыва и смазал их черным дымом, который так и не престал клубится с тела.

– Во-от. Уже что-то.

«Вроде бы даже сработало».

– Думаю, разрез сам затянется.

– Тогда идём.

Дорогу то тут, то там пересекают следы крови. Словно людей, бегущих от какого-то катаклизма, здесь использовали в качестве половых тряпок.

По пути, кстати, Леша и подобрала тех самых людей, а теперь тащит за собой. Кажется, границ её сил и возможностей нет, есть только горизонт, к которому, наверное, и стремиться-то бессмысленно.

Под ногой хрустнул потухший факел, напомнив своим видом о только что пожранном маге. Вернее будет сказать, о его душе. Или смерти. Всё здесь в одночасье смешалось и стало совершенно неясно. До такой степени, что в пору вернуться обратно, в ту пещеру, и безвылазно обдумывать там несколько недель происходящее и, что важнее, должное произойти. Собственно, вопрос, что делать дальше, когда целостность организма более не стоит под угрозой, ещё предстоит решить.

Широко шагающая чуть впереди девчонка, что волочит трупы за спиной, невольно вызывает пару вопросов. «Дух леса, так ведь?»

– Ты и к зверью так относишься?

Она будто вынырнула из «прекрасного» далёка.

– Нет, почему же. Зверюшек всяких я люблю, – Леша встряхнула два трупа на ходу, заставляя черепные коробки тел хорошенько приложиться об лёд, – Люди совсем другое дело.

Наблюдать поле битвы, вернее, громадный разделочный стол, оказалось зрелищем, на удивление, приятным. Да, раньше бы Сергей с уверенностью сказал, что это отвратительно, но сейчас. В данный момент такая картина предвещает вкусные смерти. С появлением магии в теле отношение ко всему изменилось в корне, как и ощущения. Будто стало понятно – окончательно и бесповоротно, теперь это его мир, его тело, его существование. Несмотря на очевидную противоположность морально-этическим нормам и людскому прошлому. Как мы уже упомянули, мораль сегодняшнего дня этого мира другая.

Встав посреди трупов, которые дух леса заботливо стащила и разложила кольцом, Сергей развёл руки в стороны, будто потягиваясь после долгого сна. Дымка с тела расползлась по дороге, охватывая собой тела людей. Здесь не все, только пятеро. Гном остался жив, маг исчез бесследно, а остальных Леша приберегла на потом.

– Ну, попробуй что-нибудь, – она уселась напротив, на живого карлика без сознания, с головой одного из вояк в ручонках.

Задачка. Сергей ведь попросту наслаждался вкусом. Пусть и не осознанно, но повёл он себя уже совсем не как человек, коим когда-то был.

– Как?

– Я уже говорила! Ты меня не слушал? У нас всё ограничено лишь фантазией и стихией. От тебя пахнет смертью. Слабо, но есть такое. Вот и работай со своими мертвецами, а я пока перекушу.

Впрочем, ничуть не заморочившись, наш герой вновь закрыл глаза, задирая голову и разводя руки в стороны опять.

«Здесь так… вкусно», – и действительно, уходить, даже делать что-либо совсем не хочется. Ничего не имеет значения, в сравнении с осадком, что остался на этом месте. Как Леша этого не чувствует? Душа и смерть для неё одинаковое, но это не так. Вот он, Сергей, стоит сейчас прямо здесь и вдыхает следы смерти. Она царила здесь повсюду, она была ужасна. А ему просто хочется ещё… Хотя бы чуть-чуть ещё… ещё немного.

Потянулся к этой мысли, разрезая пелену времени, обманывая костлявую смерть. Внутри с тем нечто убыло, как, бывает, исчезают враз все силы перед решающим рывком. Когда же открыл глаза – взор загородили силуэты людей.

«Подкрепление? Среди них был ещё кто-то? Как они объявились так быстро? Так тихо?», – но прошла минута, другая, а люди не издали ни звука и не пошевелились.

Стало, наконец, понятно. От них не исходит биения сердец, уже привычного и естественного людям. Это мертвецы.

– Удивительно, – пробормотал вслух, хотя сам ушёл от них не сильно дальше.

Повинуясь воле, или взмаху руки, мертвецы разошлись в стороны, уступая дорогу своему… «Интересно, а кто я для них? Имеют ли они разум? Или каждый, из стоящей здесь пятерни, просто бездушный инструмент?».

Вышел из их кольца, даже обошёл по кругу – стоят, не шелохнутся. Леша тоже поднялась с насиженного гнома и потыкала одного из восставших солдат.

– Хорошая ворожба, – в следующий момент её аккуратные тычки пальцем переросли в удары кулаками, а позже и пинки ногами. Можно сказать только одно, льву дали перо. Поиграться. Так это выглядит. А Сергей в очередной раз убедился, что, несмотря на миловидную, детскую, казалось бы, внешность и столь же скромный рост, вес, размер, это существо, дух леса, нарушая все законы физики, обладает невероятной силой. Чего уж говорить, проверяя прочность новых игрушек, она уже натурально жонглирует тремя из пяти, отправляя тех вверх одним беззаботным ударом левой руки.

«Да, этот мир чудной», – проскальзывает в голове, пока ушатанные в хлам Лешей воины встают обратно в строй, – «Но, кажется, он меня принял. Может, я нашёл своё место?».

– Неплохо… неплохо, – малая даже запыхалась. А мертвяк… ой, их же здесь теперь куда больше. Хм, тогда подарим с барского плеча нашему герою большую букву. Так вот, Мертвяк отметил мельком про себя, что Леша чаще лезет с кулаками, чем колдует. Возможно, здесь везде так принято, но более вероятно, что девочке нравится именно такой стиль сражений.

– Как думаешь, они разумны? – спросил лохматую, стукая по черепу одного из предположительно разумного.

– Навряд ли. Для этого наверняка нужно что-то посерьёзнее обычного подъёма. Разумная нежить – редкость, – она уже вновь уселась на гнома, вытащив откуда-то жирный кусок печени. Разумеется, человеческой, – Только какие-нибудь Лечи, высшие мертвяки, рыцари тьмы могут этим похвастаться.

«Хм, так здесь и рыцарство водится? Видимо, средневековье».

– Мне пришла в голову идея… – чутка задумался над предполагаемым масштабом Сергей, будто оценивая нечто в голове.

– Уже тянет на кладбище?

– Что?

Девочка как ни в чём не бывало прожевала кусочек своего зверского лакомства и пожала хрупкими плечиками.

– Одна моя… знакомая всё время меня туда таскала. Чуть есть свободное время – на кладбище. Тоже поднимала мертвецов. И от неё пахло как от тебя. Ну, почти.

«Конечно, после подобного удивляться кровожадности этой девочки не имеет смысла. Постойте-ка. А ведь от такой знакомой можно многому было бы научиться. Хороший наставник в любом вопросе незаменим. Особенно в условиях, когда всё приходится постигать методом тыка».

– Тоже нежить?

– Нет, она была чем-то вроде человека. Как я в общем.

– А можно с ней встретиться?

– Нет.

– Почему?

– Её больше нет.

«Так вот оно что. Невольно, собой я девочке напоминаю её погибшую подругу. Теперь ясна перемена в ней, эта затаённая грусть в глазах».

– Соболезную.

– Угу. Не важно, – вскочила девчонка, откидывая объедки, – У нас есть гном и… так мы пойдём на кладбище или нет?

– Признаться честно, не совсем понимаю почему, но да, мне хочется куда-то, где есть ещё мёртвые. Очень интересно посмотреть, что я могу сделать.

– Значит идём в ближайшую деревню. Где есть люди, там и гробы, – вывела простую закономерность Леша, подхватывая на плечо карлика, который чуть-чуть ниже её ростом, – А где гробы, там и мертвецы.

«Здесь тоже хоронят в гробах?» – вопросы культуры повысовывали свои шаловливые носы сразу, как только другие, касательно выживания, затаились в тиши.

– С этими-то что? Не тащить же с собой?

– А почему нет? Считаешь, люди просто так нас пустят погостить? От тебя же тухлятиной несёт за километр, а я прекрасное воплощение ночного кошмара. Ты правильно думаешь, если можешь думать, конечно, что я сильна. Но следить сразу за всеми мне откровенно лень. Проверишь свои силы, покомандуешь бессмертным отрядом. Можешь поднять и то, что осталось от тех двоих. О, а сделай из них одного, а?

«В её словах определенно есть зерно истины. Если закрыть им лица… а одежда всё равно вся в крови и отмывать негде. Ладно, захватим деревню и будь, что будет. На своём опыте уже убедился, что местные бывают довольно жестоки».

Останки тех двоих воплощают в себе боль любого автомеханика, когда из нескольких окончательно мёртвых и одного полумёртвого движка надо собрать единственный рабочий.

Только вот, тут люди и они как бы…

«Не шибко похожи на конструктор».

Верно, Сергей, верно. Но лишь отчасти. Люди совершенны в элегантной сложности и некоторой одновременной простоте своего устройства. Да и внутренние органы мертвецам не очень нужны.

Подбирая ключик, Сергей понял, что есть некоторый предел поднятия нежити. Грубо говоря, определенный лимит расходуемых ресурсов. Как непосредственно его, мага, так и объекта действия. Тут, по всей видимости, играет роль огромное множество факторов: от общей целостности организма будущей нежити, до её размера, расстояния от неё до мага, и т.д. и т.п.

Во всём этом определено стоит разобраться, изучить и проверить, но позже. Очень не хотелось бы сейчас Мертвецу терять драгоценных первых воинов на сомнительных экспериментах. К тому же, ещё не ясно, как ими управлять и как, что более животрепещуще, если можно так выразиться, их развоплотить. Иными словами, нужна какая-никакая кнопка самоуничтожения этих опасных механизмов. Во избежание, как говорится.

– Долго медитировать будешь над моим мясом?

– Тебе же много лет. Почему ты такая нетерпеливая? Опять как ребёнок.

Тем не менее, натолкнуло на одну очень своеобразную мысль. Мясо. Свинину подмешивали в говяжий фарш. Как? По деталям.

Сердитая на ребёнка Леша и её попытки засандалить по сопатке мгновенно ушли на второй план. Как уже выяснилось ранее, по странным и неизвестным причинам её потуги навредить Сергею абсолютно тщетны.

Перед Мертвяком на снегу лежат два распластанных тела. Одно вскрыто от пупа до нижней челюсти, выломана грудина и рёбра отведены в стороны, на манер цветка. Другое не имеет головы, рук, ног и некоторых внутренних органов.

Загоревшись безумной затеей, наш герой сыграл в патологоанатома, начав переставлять руки одного другому, несколько рёбер, естественно, лишних, но интересно же, что из этого выйдет.

Весь измазался, однако достаточно споро закончил. И тут же, на задумываясь, потянулся ко времени, возрождая ту мешанину костей да мяса под ногами, гордо названную, в мыслях, первым големом. И оно встало.

Надо сказать, с точки зрения анатомии, Сергей постарался создать довольно массивное, но жизнеспособное создание. Пусть и с некими огрехами. Будь под рукой хотя бы обыкновенный кухонный нож, даже не скальпель, и намного больше времени, тогда бы удалось сделать что-то не только цельное, но и гораздо более рабочее, нежели вышедшее безумие.

Впрочем, сейчас и этого создания, коротящегося от необратимых повреждений цнс, вполне достаточно.

«Что же это такое? Почему магия опирается на привычные законы? Разве мертвецам не всё равно? Какие повреждения, что, где и как».

– Нет, талант у тебя, конечно есть, но дюндель ты тот ещё. Кто же так исчадий делает?! Посмотри на это! …

Оказалось, не всё равно. И Леша это доступным языком объяснила, подарив в ходе того титул сказочного обалдуя.

Всем мертвецам и правда не особо важно, что там с их телом, органами. Они не более, чем одаренный импульсом субъект. А вот исчадья – иной расклад. Создание таких существ требует филигранной точности.

Почему именно так, Леша сказать толком не смогла, мельком упомянув лишь какой-то характер силы, за которой только что пронаблюдала. По её словам, всё похоже на лжевозврат организма к тому моменту, кода он был ещё жив, цел и здоров. Этакая обманка смерти, при том что тело, по факту, остаётся в прежнем состоянии. И когда тело берется одно единственное, то всё предельно ясно – магия действует на единый объект. Однако, когда перед нами возникает голем плоти, в котором каждая отдельная часть может принадлежать разным организмам, магия вынуждена, будто бы обрабатывать каждую клетку в отдельности, по-своему.

Естественно, если должным образом не собрать и не закрепить мышц, к примеру, для дополнительных конечностей, то такие структуры развалятся в процессе создания.

Так или иначе, а первый голем, или первое исчадье, как его назвала дух леса, из плоти двух разных человек Сергей собрал и двинул в путь, волей ведя за собой отряд из пяти мертвецов, довольно-таки презентабельных на вид. Всё же совсем недавно они были воинами: одеты одинаково, пусть и с разной степенью повреждения от Леши – кому-то кожаный панцирь разорвали, кому-то одежонку под ним, а некоторые лишились наручей, перчаток и т.д.; к тому же каждый из них имеет при себе меч наголо (ножны искать по сугробам не стали), а один даже лук. Тот единственный стрелять, разумеется, уже не в состоянии, но предполагаемый противник же об этом не в курсе?

Править слаженной группой оказалось легко. Большую часть движений, из-за своей спецификации в жизни, эти ребята знают, им лишь надо придать мысленный импульс – пинок – в какую сторону топать, с какой скоростью. Даже некое построение они сымитировали, сообразив на пятерых.

«Выходит, некое подобие разума у них есть. Скорее, что-то остаточное, слепок их основных рефлексов и привычек. Инструмент со слабеньким искусственным интеллектом. Как такси на автопилоте».

В общем и целом, по лесной дороге в противоположную от тракта сторону двинулся отряд из девяти созданий. В центре случайный прохожий, коих здесь нет, к сожалению, мог бы заметить силуэты девочки с гномом на плече и мужчины, теряющего свои очертания в плотной черной дымке. Впереди них шагает троица воинов. Их движения немного рублены, построены они треугольником. А позади – опять же два воина, и чуть ближе к центру процессии – выше среднего человека существо с четырьмя руками, одна пара которых висит безжизненной плетью. Торс существа необычайно широк, а голова практически полностью лишена шеи, но, как нам думается, случайный прохожий, если бы он действительно проходил мимо, не заострил бы внимания на столь мелких деталях, а поспешил бы убраться восвояси незамеченным.

***

В деревне у пологой стороны оврага зимой всегда спокойно, тихо. А за последние года, можно сказать, село начало постепенно вымирать. Всего не больше тринадцати избушек, срубленных по-грубому, как здесь все давным-давно привыкли, но теплых, ибо зимы всё же холодные.

Одна единственная улица, вдоль которой все жилища и выстроены, упирается в хижину старца этой деревни. Старец мудр, справедлив, но годы уже взяли своё – из избы он практически не выходит. За его домом как раз и начинается овраг.

Вокруг деревеньки лес вырублен на несколько хороших огородов и по краю весь участок окружён плетнём, как и всё селение.

Лесная дорога, из города, проходит перпендикулярно одной единственной улице.

Жизнь здесь неспешная, тихая. Большая часть семей промышляет охотой, каждый второй, буквально, потомственный охотник. Откуп, соответственно, шкурами да мясом и дают. Что ценится гораздо больше зерна, овощей и прочих продуктов деревенских. Их растят здесь в малых количествах и исключительно для себя.

Эта ночь мало чем отличается от сотней других ровно таких же ночей. Звёзды высоко, луна блестит, вот только… сияние чёрное совсем пропало с неба.

Заметил это, пожалуй, только Нишаря, сынок главного и самого умелого охотника во всей деревне, что живёт в двенадцатом доме. Наперекор отцу он совсем не желает постигать ремесло. Надо сказать, что и всяческая другая работа тяготит его неимоверно.

Нишарю тянут к себе звезды. Каждую ночь, не было ещё такой, чтоб он это пропустил, выходит парень под темный небосклон и долго вглядывается в бездну тьмы, пытаясь вбуравиться глазами за его пределы.

Бездна ещё ни разу не взглянула в ответ, обходя назойливое внимание стороной.

Другая ребятня его цепляет, дразнит всячески, а девчонки засматриваются. Как свойственно многим в их возрасте – тянет к чему-то новому и неизвестному. Нишаря на всю деревню как раз один такой и есть. Облачный житель. Непонятный, но вполне красив на вид и неплохо сложен. Пусть и мало чем интересуется, в том числе ими самими, девчонками.

Мечты парня с облаков не знает никто. Иногда и ему самому кажется, что он становится от неё всё дальше с каждым годом и вот-вот сам её забудет. С малых лет ему хочется уйти. Куда, как и кем угодно, но как можно дальше и как можно быстрее.

Часы тикали, парень не решался и до сих пор живёт в глухомани, глазея на звёзды по ночам, заслушиваясь трелью птиц в лесу днями, упуская свою добычу. Отец давно махнул рукой, а старец присмотрелся к парню. Авось получится что интересное.

Этой ночью Нишаря первым и заметил исчезнувший черноватый блеск ещё более темных, чем обычно, небес и побежал к старцу.

Другой кто вряд ли поймёт или выслушает целиком. Надо сказать, другой кто вообще-то и не особо интересуется делами неземными.

Парень засиделся в хижине старца, слушая от того страшную историю былых времён. Повесть о гибели могучей и ужасной властительницы смерти, чью кончину обозначил восход черного сияния на небеса. Будто силы в ней было столько, сколько видно того сияния на небе, а оно простирается каждую ночь от края до края. По приданию, духа смерти предал её единственный соратник. Но кто он был и что с ним стало, никто с тех пор не знает.

Чёрное сияние расцветало каждую ночь, что давало людям знать лишь одно – приемников сил королевы смерти так и не возникло.

– До сегодняшнего дня, – закончил старец рассказывать историю.

– То ж только легенда, верно?

– Кто знае, Нишарь, кто знае…

Старец лежит на топчане, парень встаёт с лавки, думая, похоже, ещё раз выйти да взглянуть на небо. Может просто показалось ему?

За столом только-только догорела лучина, в хате разом потемнело. Не успел Нишаря испугаться, как в дверь постучали.

– Вот и отец твой. Ходи домой

– Не маленький уже, – насупился паренёк, – Незачем ему за мной

– Ходи-ходи, мне спать пора. Давно пора, если бы не твои расспросы.

– Но ты ж говорил, что бессонница мучает?

– Сегодня, чую, хорошая ночь выйдет. Наконец просплю по-человечески. Ходи, Нишарь, ходи. Дай отдохнуть старику. Только дровишек подкинь, чтоб мне не вставать.

– Эх, хорошо.

Дверь отворилась, являя незнакомого молодца в кожаном доспехе. Нишаря попятился к старцу.

– Здравствуй, мил-человек. Заплутал? Али ночлег ищешь? – не растерялся старец, излучая гостеприимство со своей лежанки.

Незнакомец молчит. Есть в нём нечто неестественное, зловещее. Словно сама суть мира уже давненько его отторгла. Если бы лучина не погасла минутами ранее, и парень, и дед могли бы разглядеть порезы и кровавые пятна на одежде вошедшего. Но сделать-то они вряд ли бы что сделали.

Молчание затянулось, а после послышался пробивающий до мурашек звон обнажаемого меча. Воин сделал его, будто нарочно, нарочито медленно, но, тем не менее, практически не меняя своего положения и не отрываясь глазами от двух жителей деревни.

Нишаря сглотнул. Что делать?

Вдруг, за незнакомцем, с улицы, слышатся голоса. Звонкий девичий и холодно-усталый мужской. Последний отдаёт чем-то загробным.

– Местные сказали здесь, – разнёсся словно из-под крышки гроба страшный глас, – Староста.

И в ответ ему детское:

– Сам туда иди. А я останусь снаружи. Терпеть не могу их дома! Душные, вонь стоит, и как они только там выживают?

– Ты Маугли, Леш, самая настоящая дикарка.

– Чего!?

– А если хочешь что-то знать о запахе – выкинь своего гнома и сходи, проветрись.

– Да ты!!!

– Отойди в сторонку, воин, – произнёс мужской голос, уже совсем на пороге.

Он мог бы и не говорить этого вслух, ведь войско подчиняется одной его мысли, но ему так захотелось, либо же он ещё не привык думать приказами.

Скрывая меч в объятиях ножен (у него единственного только, к слову, они и остались), солдат строевым шагом вошёл внутрь избы, став правее входа. За ним, исходя черной дымкой, возник силуэт.

– Твои жители сказали, что главный здесь ты, – указал силуэт белым как снег пальцем на пожилого человека. Звучало как приговор, а каждым словом этого мужчины, как показалось Нишарю, можно заколотить по бревну в землю.

– Что ж, раз сказали, то так оно и есть, – на удивление парню произнёс спокойный старец. Сам парень не в силах, пока что, вымолвить и слова.

– Тогда говори, дед, где у вас кладбище?

Глава 6 «Какой таинственной казалась мне та ночь»

– Дык там. В овражке.

– Спасибо, дед.

Незнакомец уже было развернулся уходить, но остановился у самых дверей, словно на его бесспорно светлую и невероятно мудрую голову снизошло озарение. Тем не менее, выдержав безразличие, он всё же удалился.

«Этих к остальным», – отдал мысленное указание Сергей, решив, очевидно, не распыляться на всякое.

– Долго! Я снова начинаю хотеть есть, – встретила его снаружи девчонка.

– А гнома ты взяла не для этого?

– Пф-ф-ф, нет конечно. Потом поймёшь, зачем он нам, а пока.. пусть его кто-нибудь из твоих потаскает, мне надоело.

– У меня и так мало бойцов, чтобы удержать всю деревню. Как видишь, тут одни охотники. Как бы не учудили чего. Да и ты совсем не хочешь помочь, хотя тебе это раз плюнуть.

– Так сделай ещё! Быстрее!

– За этим сюда и пришли. Сначала трупы, потом всё остальное. Пойдём, кладбище в овраге.

– А если я буду всё делать за тебя, то ничему-то ты не…

Как раз именно в этот момент, а не секундой позже или раньше, подконтрольный мертвец вывел из хижины двоих, старца и парня, связав им руки пред тем бечевой.

Промелькнула мысль, что эти ребята чертовски догадливы и проворны, по сравнению с тем, что, по идее, должно было получиться из поднятых мертвых тел. Потому что свежие? Или потому что солдаты?

Так уж вышло, что взглядами Нишаря и Леша столкнулись и прилипли друг к другу моментально. Если первый не мог двинуться от охватившего его удивления. Ещё бы, ведь девчонка до сих пор вся в крови. То вторая досконально изучала человека.

– Постой, – произнесла она, явно своему спутнику.

– Тоже увидела?

– Да.

– Расскажи мне, – подошёл к ней главный Мертвец, – Что это.

Повинуясь бессловесной команде, воин увёл старика к центру улицы, где собрались уже все жители, обзаведясь попутно путами, в компании исчадья и пятерых солдат. Парень остался наедине со странными гостями, которые продолжили размышлять вслух, будто его здесь и нет вовсе.

– Не имею не малейшего понятия, – отвечает девчонка, ещё пристальнее разглядывая что-то над головой пленника.

– Тебе ж столько лет. Неужели никогда не видела таких людей?

– Может и видела, но чего ж мне на них внимание обращать, да ещё разбираться. Думаю, это как-то связано с его сутью. А может и нет.

– То есть?

– Маж он. Наверное. Или нечто другое, – девочка осмотрела Нишарю, даже пощупала, на что тот никак не смог отреагировать, словно пребывая в неком трансе, – А давай, Леча сделаем? А?

– И зачем оно мне? – теперь и Сергей подошел к пленнику, даже провел рукой в воздухе над головой того, – Нет, интересно, но… Послушай, а на сколько вообще мне хватит этой магии? С одного человека вряд ли много получил.

Леша сделала небольшой круг около парня.

– Думаю, как раз либо на кладбище, либо на Леча. Потом надо будет ещё мажи взять.

– Интересный выбор получается.

– Леч, – неправильное, вернее непривычное произношение сего слова, как и некоторых других уже тихонько обтирает слуховой проход наждачной бумагой, – Может поделиться своей силой. А ещё может собирать чужую, накапливать ту, что вокруг, если будет сделан из живого человека, и отдавать хозяину.

«По сути, этот парень может быть моим аккумулятором. Наверное, крайне полезная штука, если я и дальше собираюсь заниматься магией. Нет. Ну как такое можно бросить? Интересно, а свою суть уже не изменишь.

Что же нужнее? Прямо сейчас очень хочется пойти к кладбищу. Туда тянет как магнитом, но этот парень. А вдруг выйдет как с первым големом? Тот получился, мягко говоря, не ахти. Всё же, рискнуть стоит. Если наделать таких, то потом можно не заботится получением манны из живых людей».

– Ладно, – «плюсов в любом случае может получится больше, чем минусов, если всё будет, как она говорит, естественно», – Расскажешь мне как они делаются?

Леша повернулась к Мертвецу и даже подошла к нему.

– Одного жителя.

– А по-дружески?

– Кушать хочу. Всех вкусных отдала тебе на солдат, а одними смертями сыт не будешь. Я не ты.

– Не хотел я трогать этих людей, если честно.

– Всего лишь люди. Тех мы тронули. Чем отличаются эти? Думаешь, если у них в руках вилы, суть другая? Нет.

– Может, ты и права. Бери кого хочешь.

– Отличненько! Спасибо, – девчонка с добротой посмотрела снизу вверх, – Друг.

Сергея невольно поразила смена её настроения. Точнее будет сказать, настроений. Какая-то она, мягко говоря, нестабильная в глазах живого мертвеца. Или же хочет такой казаться.

– Тогда, я пойду выберу, а ты его уговори, – бросила Леша, активно перебирая ножками в сторону людей.

«Чего тут думать? Эта мелкая просто хочет пожрать. Она, похоже, всегда хочет пожрать. И исключительно людей».

Мертвец изловчился схватить её за воротник, бесформенную кашу, что должна быть на его месте. Девочка же до сих пор бродит в жутком рванном тряпье.

– Что я должен сделать?!

– Ой, чего непонятного? Пусти, бестолочь! – «как она вредничает, если между ней и едой что-то стоит, а», – Чтобы сделать Леча, который нужен тебе, и из живого, нужно его согласие и желание. Как хочешь это делай, но нужно. Всё, кушать-кушать-кушать!

Отпустив обнаглевшего троглодита, Сергей обернулся к пленнику. Тот до сих пор с удивлением смотрит на всё происходящее, но, кажется, начинает догадываться, что здесь вскоре решится его судьба. А может и нет.

«Пацан ещё совсем. Может предложить чего? Или, наоборот, угрозой? Нет у меня опыта в таких вещах, ну просто нет. Всему приходится учится на ходу. Печально. Так точно не избежать ошибок. А ошибки — это плохо».

– Слушай, – ноль реакции, – Эй! Живой?

Вот, Нишаря перевел удивленный взгляд на ночного гостя. И начал подавать признаки сознательной деятельности. Первым делом, сглотнул тягучую слюну, копившуюся на языке всё время странной беседы этих двоих.

– Д-да?

– Слышал предложение моей подруги?

– Не понял, – честно признался парень, взаправду ничего не поняв. Его этот Мертвец перед ним немного пугал, но больше всего обескураживал. Нишаря и раньше сталкивался с восставшими из ада, такое редко бывало по разным причинам, но все они были, как бы выразить, односложны. Да, именно. Все их действия были донельзя просты и линейны. А этот… Он говорит, он водится с какой-то жуткой девочкой, которая в добавок ест людей!

– Хочешь стать моим личом?

Паренёк начал активнее шурудить серым веществом.

– А-а-а что это мне д-даст?

Сергей задумался. «И вправду, что?»

– Черт его знает. Это эксперимент. Может, больше не умрёшь. Сможешь колдовать. У вас тут это называется ворожить или мажить, не знаю. Будешь мне служить. Посмотрим вместе этот мир. Как тебе?

– Посмотрим мир?

«Его только это зацепило? Удивительно».

– Да. Я сам не местный. Вот и думаю побродить по земле. Если согласишься, пойдешь со мной личом. Ну так? Вариантов у тебя всё равно немного. Если не захочешь, то мучительно умрешь, – Мертвяк сказал это с такой простотой и спокойствием, что Нишаря ни на секунду не усомнился в правдивости его слов.

– А с остальными?

– Пока не придумал. Кого-то точно мелкая съест. Хм, среди вас есть маги?

– Мажи?

– Ну да.

– Нет, иначе бы Вас бить пошли.

– Вон оно как, нас здесь не любят. Ладно. Что думаешь?

– Вы остальных пустите и я... да.

– Договорились. Кроме одного

– Двух! – подоспела счастливая окровавленная девчонка, волоча за волосы молодую девушку, – Нужна жертва для обращения. А одну я уже скушала.

– Тогда давай так. Как тебя зовут?

– Нишаря, – парень не отрывает глаз от притащенной девицы. «Линка…», – как-то мельком пробегает в его голове. Он точно знал эту девушку, даже для себя используя прошедшее время об этом человеке, парень вспомнил, как пару раз помогал её семье.

Надо сказать, по меркам деревенских, девица была красивой. Однако парня мало волновал подобный вопрос, когда он вглядывался в тьму небес. А сейчас, вот, торкнуло. Что-то внутри засвербело.

– Нишарь, мы берём себе шестерых человек из вашей деревни, включая тебя, одну съеденную и вот эту, а потом уходим с миром, разорив ваше кладбище. По рукам?

– Старца оставите здесь? И мою семью? – тем временем в мыслях: «Уже шесть!».

– Без проблем.

– Хорошо, я.. я согласен.

«Как всё просто получилось», – внутренне даже обрадовался Сергей, – «Всё-таки, добывать материал, как мне казалось, будет гораздо сложнее».

Как он мысленно нарёк людей ему уже не показалось странным. Более того, он этого и не заметил толком. А к числу заложников прибавил исключительно для себя. Взбрела шальная мысль в голову опробовать несколько вещей. Но об том позже.

– Леш, что дальше?

Девчонка уселась на гнома. Который тоже всё это время находился тут, никем не замеченный и по-прежнему бессознательный. На колени себе она взгромоздила тихонько плачущую девушку, что больше её раза в два, упёрлась той в спину локотками, положила подбородок на кулачки.

– Думаю. Надо накачать его твоими силами. Потом нам нужна мощная смерть. Две. Одна его, а вторая её. Но ты должен удержать его на самой грани. Чтобы он как бы и не умирал, а лишь коснулся. Дабы собирать мажу, его тело должно остаться живым. Вот… а чё там дальше-то? А! Ещё ты должен её смерть не забрать себе, а пришить к нему. Вроде всё вспомнила.

«Клиническая, значит. Много сложной работы. Сложной и непонятной».

На миг мертвец выпал из реальности. Под темным небом его дымный силуэт в почерневшем тулупе показался Нишарю таким знакомым. Сколько раз он сам, подобно этому монстру стоял у ног небосвода? Сколько раз так же исчезал из реальности? Но никогда не думал о столь жутких вещах.

Тем временем.

«Насколько помню, причины бывают разные. Конечно, это не моя специфика, даже близко. Что же там было? Инфаркт, удушье, острое отравление, электротравма, тяжёлые потрясения? Пожалуй, нам подходит только удушье. Неужели мне придётся этим заниматься? И удержать на грани… Значит, сначала задушить, а потом делать искусственное дыхание? Авантюра», – Сергей посмотрел вновь на мальчика, – «Чистой воды авантюра. Но я чувствую смерть. Пожалуй, это должно мне помочь».

«Либо же остановить сердце и пытаться завести? Нет, всё же удушение. Это проще контролировать. Да и массаж сердца я сейчас толком не сделаю».

– Понял тебя. Но я не смогу одновременно удерживать его и убивать девушку.

– Опять хочешь помощи? Впрочем, так уж и быть. Пока ты слабенький и не можешь о себе позаботиться, к тому же, я обещала взять тебя под своё крыло. А ещё мы друзья.Ладно-ладно, я помогу.

– Спасибо, – «Что же, работа перестаёт быть непонятной».

Вдруг будущий лич, или, как здесь принято, леч, подал голос:

– А нельзя выбрать другую?

Дух леса уже на ногах, а девушка хнычет на снегу. Словно заботясь проблемами маленького человека, Леша подходит к нему. Прикладывает пальчик к губам и некоторое время пристально глядит в эти испуганные глаза.

– Нет.

В её взгляде Нишаря не увидел ничего, но понял. Бездна наконец им заинтересовалась. Так она смотрит, эта девочка. И парень желал столькие годы совсем не этого. Или, наоборот, именно этого?

– П-почему?

– Она должна что-то значить. Раз ты набрался смелости просить, я не ошиблась.

Нишаря переводит взгляд на будущего хозяина, но тот лишь разводит руки в стороны.

– Таков уговор, – заметив блеск в глазах парня, Мертвец подходит поближе, – Подумай. Твоя семья и почти вся деревня останутся целы. Благодаря твоему слову и этой девушке. По-моему, правильный выбор.

– Д-да.

– Тогда не будем терять время. Леш, что-то ещё надо?

– Нет, ничего такого. Можно хоть прям здесь.

– Поехали.

«Как сказал человек, который совсем не имеет к нам отношения. Всё же, все мы сейчас шагаем в неизведанное. Для кого-то это космос, а для нас – смерть. Всё её отвратительные и ужасающие грани, самой плохой из которых является вкус. Да, она мне нравится, и я ничего не могу с этим поделать. Природа вещей, видимо».

Мертвец встал за спиной пленника, девочка вновь схватила жертву ритуала за волосы. Совсем недавно красивые русые локоны.

«Жалкое зрелище. Пусть это хотя бы стоит того».

– Начинай. Её смерть должна пойти в унисон с воскрешением.

Прежде чем охватить ладонями шею, Сергей подумал: «И в этом мире я воскрешаю совсем не магией…». Средний и указательный соскользнули в рот испуганного человека. От рук Мертвеца потёк черный дым. Через пальцы, прямо в глотку пареньку, распространяясь чудесным образом по всему телу. Это продлилось недолго. Мертвец силой воли вливал и тромбовал густой дым в еле живое тело, до последней капли, за которой ресурс исчерпался.

В темени морозной ночи связанные жители смогли услышать бульканье и хрип, что даже отдаленно сложно принять за человеческие.

Вот они, пара сонных артерий. Сдавить горло так, чтобы перекрыть и их. А теперь ждать. Пока от парня не запахнет смертью.

Он корчится, ноги уже подкосились, но упасть не даёт крепкая хватка Мёртвого.

Сергей мысленно считает секунды, прислушиваясь к собственным ощущениям и глядя на луну сквозь серебро редких облаков.

В то же время дух леса распнула девицу на земле, пригвоздив той руки стрелами. Видимо, из колчана одного из мёртвых воинов. «И когда только успела?».

Она знает множество мучительных смертей. Знает вплоть до секунд и высоты подъёма грудной клетки при последнем вздохе. Ей вовсе не обязательны все эти знания. А если бы кто-то спросил, зачем – «просто, так сложилось». Что сложилось? – «жизнь».

Острыми когтями дух леса вспарывает платье девушки вместе с чревом. Сергей на это смотрит, но ему безразлично. Даже трепещущий росток жизни, что вот-вот загнётся в его руках, вызывает куда большее волнение. Но лишь тем, что Мертвец может не успеть вовремя. Будет не больше пяти минут. Около пятнадцати выдохов рот в рот на минуту. При том, парня нельзя вытащить слишком рано. «Задачка».

По сравнению со сложностью сей задачи, корчащаяся рядом в адских муках девушка не кажется элементом, стоящим внимания. Ещё с прошлой жизни Сергей умел погружаться в работу целиком игнорируя все вокруг. Какое давным-давно позабытое чувство. Ещё немного и его бесстрастное лицо тронет настоящая улыбка.

Всё это так напоминает прошлое. Пусть и совсем нестандартным образом, но в таком даже что-то есть. Некая изюминка, которой не хватало раньше. Если бы не та работа, то, скорее всего, сейчас от всей этой расчленёнки вывернуло бы и далеко не один раз. «Да, если бы не привычка и мертвое тело, навсегда остановленные рефлексы». Скорее всего, если бы не всё это вкупе, как человек, Сергей бы уже давно свихнулся. Ещё со встречи с девчонкой, что была недавно, а кажется уже пару месяцев назад.

За подобной мыслью сладкий запах ударил в нос. Сейчас для нашего героя так пахнет лишь одно на свете. И пока запах этот слаб, нужно останавливаться.

Парень занимает место на земле. Ему под спину кулем кладётся тулуп. Голова запрокинута назад, тряпочка на губах отсутствует. Любая гигиена не имеет смысла для заведомого мертвого человека.

Начинается утомительное и протяжное «вдох-выдох» – бег по лезвию. А девушка уже на последнем издыхании. Её смерти может ужаснуться любой мученик.

Вот, от неё нечто отделилось. Бережной мыслью Сергей это подхватывает, тянет к своему подопечному, не переставая вытаскивать его с того света.

Ещё чуть-чуть, буквально сантиметры кислорода. Парень оживает, а замученная душа девушки навсегда вплетается в саму его суть.

Раздаётся протяжный инфернальный хрип.

– Бо-о́-ольно, – со странным полувопросительным ударением на букву «о», – Бо-о́-ольно?

Мертвяк отступает на пару шагов назад, к Леше.

– Чёт не похож он на разумное…

– Ты погоди немного. Пока он получит всё от души той девки. Вот как закончит…

– Леша? А почему ты пятишься? Ты же дух!

– Да так, за компанию… какой-то он у тебя вышел жуткий больно. А я не люблю, когда…

– Бо-о́-ольно! – завопил иссыхающий заживо парень.

– Сколько ты в него вкачал?

– Всё…

– Что всё?

– Всё, что было…

– Бестолочь! – крикнул древний и могущественный дух леса, сверкая пятками в направлении чащи.

– Эй! Погоди! Ну сделай ты что-нибудь! – обернулся Сергей, но девчонки и след простыл.

«Не похоже, чтобы она дурачилась».

А тут ещё вдобавок дым, так старательно собранный и с чувством запихнутый, как назло полез из всех щелей получившегося существа.

Не лишним будет сказать, что парень тот больше и не парень-то вовсе. Может, лишь отдалённо. Длинные крючковатые иссохшие, словно мумифицированные, руки и ноги, шея. Голова, потерявшая не только большую часть волос, но и прежнюю форму, сейчас она что-то нечеловеческое. И от этого всего так разит жаждой гибели, что даже Сергею поплохело.

А у самого горе-некроманта сил осталось не так уж и много. Ровно столько, чтобы тело не развалилось во время бега. Чем, собственно, Сергей и занялся. С невероятной скоростью рванув к лесному массиву. А вслед ему понеслось угрожающее и предсказывающее напутствие:

– Бо-о́-ольно!!!

***

Жителей солдаты построили в шеренгу вдоль главной, и в общем-то одной единственной, деревенской улицы. Кто-то ещё пробовал упираться, кто-то рыдать, но большинство бессознательно пялило круглые как тарелки глаза в пустоту. После случившейся оказии с вышедшем из-под контроля личом, на что ужасные ночные гости лишь бросили короткое «неудобно получилось», мало кому хочется что-либо предпринимать. Ведь та тварь теперь бродит по округе. «Набирается сил и думает о своём поведении», как заявила маленькая девочка главному здесь Мертвецу.

Сама девочка уже не могла своим видом обмануть жителей, так как прямо при них съела одну из девиц, а вопли второй все прекрасно слышали. Так что сомнений не возникло – бежать глупо и бессмысленно.

Пройдя вдоль всей шеренги, Мертвяк, не в тулупе, как ранее, его растерзала тварь первым же делом, а в черной футболке и рваных джинсах, въедливым взором изучил каждого человека. Рядом с ним люди почувствовали нечто, отдалённо похожее на аромат близкой кончины и скоротечности отмеренного времени.

– Вот этих возьму, – произнёс Сергей девчонке, когда молчаливые воины вытолкнули трёх человек.

– Твоё дело. Ты же всё равно делиться не будешь, – раздосадованно протянула Леша в ответ.

– Хватит с тебя. Что, когда там он набегается?

– А я почём знаю? Не мастер я дел смерти. Советую только то, что своими глазами видела.

– Значит и как сил с него получить тоже не знаешь.

– Угум.

Воины прошли по строю, разрубая по очереди всем людям путы на запястьях, а затем опустили мечи, скучковавшись у исчадья рядом со своим господином. Двое из них держат троих ещё связанных пленников.

– Ладно, чёрт с ним. Двигаем на кладбище. А вы, – обратился Мертвец к перепуганным деревенским, – Все свободны. Спасибо за людей и уделённое нам время. До свидания.

Многие выпали в осадок, многие попросту не поняли, поэтому все, кроме ночных гостей, остались на своих местах.

Отряд спускается по пологому склону в овраг. Даже уже отсюда видны остроконечные доски, выглядывающие из сугробов. Под множеством сапог хрустит снег.

«Слишком часто я остаюсь наедине с этим звуком. Даже сейчас. Кажется, столько людей… существ разных вокруг, вон у солдат и металл бряцает, а всё равно слышу только его. Этот хруст. Он ни противный, ни мерзкий. Как факт – просто присутствует себе, в своё удовольствие».

Сзади послышался сдавленный стон. Видимо, споткнулся кто-то из схваченных. Там один мужик, женщина и подросток. Все из разных семей. Зачем оно? Сергей сам не понял. Нечто толкнуло на мысль, что их нужно взять, вот и прихватил. Интуиция. На работе привык ей доверять, ни раз помогала.

«Вот. Что я потерял сегодня? Думаю, человечность. Думаю, мне больше не положено считать себя одним из них. Так будет правильно и без обмана. Теперь я нечто жуткое.

Парень ещё этот. Надеюсь, он придёт в себя. А то нехорошо выходит. Вроде, как и мир ему обещал показать, а оно вона как. Обезумел».

Отряд останавливается у первой могилы.

«А без него я сейчас ничего не смогу похоже… М-м-м, как тут вкусно», – Сергей позволил телу медленно потягивать смерть, радуясь вкусу, а сам присел у ближайшего сугробика.

«Обряд захоронения здесь тоже, наверное, отличается, как и сами могилы», – действительно, вместо привычных крестов широкие доски, что, впрочем, учитывая нетребовательное отношение местных к дереву, выполнены довольно неплохо. Словно специально для кладбища. Довольно широкие. Каждая заканчивается остриём, как заборная. На этой конкретной, у которой и сидит герой, выжжено несколько рисунков.

Первый и самый крупный – несколько кругов разного размера, перечеркнутых пиками и линиями. Разбираться в этом муторно, притом головой овладевает инородное отвращение. «Должно быть, местная религия».

Второй – что-то, походящее на переходное звено от клинописи к латинице. Этакий гибрид. Видимо, имена или годы жизни. «Письменность было бы неплохо изучить в дальнейшем. Может пригодится».

– Леш, писать умеешь?

– А? – эта мелкая сейчас где-то на верхушке одного из деревьев. То ли от лича не отошла ещё, то ли ей так удобнее. «Хрен поймёшь. Может и то, и другое».

– Читать, говорю, можешь?

– Я же древний дух! Я…

– Видел я твой древний и могучий способ драпать сломя голову, ага. Ладно, потом поговорим.

«Впрочем, она же тому личу и накидала. По крайней мере попыталась. У девочки будто серьёзный дебаф на мертвечину. Ну клеится с ней у неё. Ни коим образом».

А третьим рисунком оказывается молитва. Как это стало понятно? Очень просто. Текст, точно так же выбитый гибридом латиницы и клинописи, задымился, стоило только поднести руку поближе.

«Защита от нежити. Интересно у них всё тут устроено».

Тело уже напиталось, но магией назвать это язык не повернётся. Скорее легкий перекус.

«Так, и где наш блудный сын?» – в ответ раздался инфернальный вой впереди, далеко за деревьями, но достаточно громко и отчетливо, чтобы схлопотать заворот кишок.

«Иди ко мне», – думает Сергей, а воинов меж тем мысленно отводит в сторону. На всякий пожарный, как говорится.

Тварь появилась неожиданно даже для Леши, хоть та, как опознал для себя наш герой, специализируется на ближнем и скоростном бое. Жуткий некромантский выкидыш приземлился с небес прямо в центр кладбища, разметав доски, беспомощно шипящие словами молитв, по сторонам.

Девчонка леше-белка сменила пару верхушек, тоже отходя подальше, как и весь отряд. У самого кладбища остался лишь главный Мертвяк.

– Ты хотел посмотреть со мной мир, – крикнул замершему уродцу Мертвец, – Но боль вскружила тебе голову. И сила. Это моя сила

Его слова звенят сталью. Такой непривычной и фантастической для бывшего человека. Где-то в глубине беснующегося кошмара Нишаря знает, что этот голос неоспорим. Голос свыше. Глас создателя и хозяина его новой формы существования. Пред ним невозможно устоять, но ту маленькую часть самостоятельного сознания, которая способна определять поведение, одновременно с голосом затмевает ощущение боли и нестерпимого ужаса.

– Не слушай боль. Она лишь часть доставшейся тебе души. Теперь ты мой, даже больше, ты часть меня самого. Моя правая рука, – Сергей не совсем осознает сказанное, свою речь и манеру держать идеальную осанку, стоя перед живым воплощением ночного кошмара, но тем не менее видит перед собой лишь одно – паренька лет семнадцати. Уже уставшего от окружения, ещё смотрящего за горизонт, как он сам когда-то. Мечты, надежды – всё в нем угашено и растоптано сегодняшним днем. Так думает это существо. Надо показать ему обратное. «И как творец может бояться своих созданий?».

Поэтому в голос вплетается вековечный холодный гранит, а фигура стоит величественно даже в обносках по колено в снегу.

– Я иду вперед. По миру и на край земли. А правая рука всегда следует за своим телом – за хозяином. Бросай это ребячество. Иди со мной… Нишáа. Я дарую тебе имя и честь править над смертью, – последние слова слетели с языка дымящейся вереницей полупрозрачных символов, устремившись к твари, они обхватили её шею и забрались в иссохшее сердце.

Повинуясь воле хозяина, Нишáа позволил всему туману тьмы покинуть своё тело, охватив дымкой целиком всё кладбище. Земля один раз содрогнулась, а затем из-под сугробов полезли воины новой армии, не знающей страха и упрёка, не боящейся смерти, а идущей под её раскидистым темным крылом.

Начинающий некромант смотрел на всё это с восторгом, чем-то похожим на гордость за своё дитя. Будто именно он и пришел сюда, чтобы собрать их всех под свою руку и двинуть в поход, как полководец былых времен. А зрелище, надо сказать, несмотря на скромное кладбище, вышло довольно грандиозным. И любовались им не только прямые свидетели и запуганные пленники…

Глава 7 «Снова невидимка где-то здесь... И от него не скрыться»

Под тенью серебряной ночи, уже ползущей на эшафот, шагает бесстрашный, или скорее бессмертный, отряд тремя колонами в ряд по сорок мертвецов. Во главе величаво ступает лич, завернутый с макушки до пят в монаший черный балахон. Пред ним пара фигур: повыше – в схожих одеждах, но более ладно скроенных, и поменьше – в мутно-зелёной робе с капюшоном. Где-то впереди стройной пятеркой вышагивает элитный, в сравнение с остальной армией, отряд, а позади ведёт пленников «лишняя» для красивого построения двойка трупов самой малой степени разложенности и одно исчадье.

Верно, личу, которого создал Сергей на пару со Лешей, удалось поднять с деревенского кладбища сто двадцать два человека. Пусть мертвецы, призванный магией Нишáа оказались на порядок слабже первой Сергеевой пятёрки, тем не менее их оказалось, прямо скажем, много. Схоронили там, видно, не одно и даже не три поколения жителей. Процессия довольно растянулась по лесной дороге в длину и потеряла былую мобильность, зато стала угрожающей силой для средней руки мажей и уж тем более простых смертных.

В деревне напоследок нашли, в основном стараниями Мертвяка, просторный балахон для лича и одежонку себе. Зачем? Очень уж захотелось Сергею посетить ближайший город. Увы, но свыкнуться с мыслью, что жизнь теперь предстоит исключительно по темным уголкам мира, бывший человек не смог. Нужно банально уяснить, какова карта мира и где что находится, чтобы подумать о дальнейших действиях. Ведь про прогулку по земле он тогда не шутил.

А по правде говоря, чешется что-то посмотреть местный быт. Понять, куда, собственно, попал.

Уговорить Лешу одеть хотя бы это, к слову, стоило невероятной длинны вытянутых нервов и обещания поймать и принести ей в жертву как минимум двух человек женского пола и скромного возраста. Почему её на них потянуло? Сергей предпочел не задумываться, зная о своих теперешних наклонностях касательно такой вкусной смерти.

Мужик из пленников вежливо поделился информацией, что дорога, изгибаясь длинной дугой, уходит в сторону из леса и, вновь пересекая тракт, от которого ответвилась намного ранее, держит курс к небольшому городку на западе. Чем не идеальная будущая цель?

Но прежде всего Сергей здраво решил запастись силами и научиться собирать дым вокруг себя, собственно, в себя. Надо же походить на человека? Этим последний день, пребывая в дороге, он и занимается, прерываясь на контроль поступающих с лича сил. Количество коих совсем уж удручает. По сравнению с собранных мажьим перекусом, этого хватит максимум на одно такое вот поднятие хлюпенького солдатика. А ведь ещё нужно как-то научиться пользоваться самой силой. «Нет, определённо нужен ещё один маг. Вряд ли в этот раз будет все так просто, но это необходимо».

А туман всё никак не хочет усидеться в теле. То концентрации не хватало, теперь вот нужно каким-то образом, отвлекаясь то на одно, то на другое, эту концентрацию удерживать. Благо мертвый организм быстро этому обучается. Мертвое тело в общем-то оказалось довольно неплохим в пользовании – требований по минимуму, мозговая деятельность относительно стабильно функционирует, эмоции неярко выражены, но имеются в полном достатке.

Всё то сознание подмечало мельком, проводя своё собственное мини исследование.

Так же на удивление интересной оказалась беседа с Нишáа. Парень, хотя сейчас уже навряд ли, после слияния с душой девушки-то, оказался хорошим, а главное приятным собеседником. Его разум восстановился практически в полной мере, а может что-то и приобрел сверх той. Например, взгляд на вещи с разных позиций, сухую исчерпывающую оценку существа, ещё дальше ушедшего от человеческого, чем сам Сергей. Более того, в дороге, встав на место советника, которого никогда в общем-то и не было, лич проявил себя как существо мудрое и сообразительное. Даже не верилось поначалу, что он был пареньком лет семнадцати.

– Чёрт тя дери! – туман в очередной раз выполз с кончиков дистальных фаланг левой кисти, а потом и вовсе попёр сплошным потоком со всей руки.

– Господин Сэг, – с шипящим присвистом окликнул Мертвяка Нишаа, – Пленники вновь выдохлись.

Голос его тоже соответствует внешнему виду. Низкий, шипящий, глуховатый. После некоторого времени, звать нашего героя иначе как «господин Сэг» это создание перестало. По его собственным словам, в этом мире такое сокращение идёт ему гораздо больше. Ну и сам Сергей постарался, каждый раз выпадая в осадок с его «господин Сега».

– Единственное, что нас притормаживает, так это они, – но подумав об своих невероятных успехах в сферах мажьих, – Леша, где-нибудь поблизости есть живчики?

Девчонка задумалась. Слишком часто она задумывается.

– Далеко впереди несколько человек. Сомневаюсь, что вкусные.

– Тогда привал. Подождём пока разведка приведёт гостей.

В понимание Сергея довольно быстро уложилось, что наиболее вкусными дух леса считает людей посильнее. Тем не менее слабые и беззащитные её тоже привлекают, но о них она иного мнения. Невкусные, но просто нравятся. Как с выпивкой бывает.

Поэтому и отправил пятёрку мертвецов. Вряд ли они не справятся. А лишний материал никогда не бывает лишним. Вдруг вспомнилось, как в универе разбивались на группы по пять-шесть человек и каждой доставалось лишь по одной мыши. Обидно тогда было. Материала всегда не хватает, как и необходимых источников информации, как и знаний, как и достаточного уровня практики.

– У тебя до сих пор с этим проблемы? – Леша как-то заметно поутихла в последнее время, поэтому вопрос от неё звучит неожиданно. Девочка указывает пальчиком под широким рукавом на выбивающуюся из левой кисти тьму.

– Ага, есть такое. Не помещается вся эта дрянь внутри, хоть ты тресни

Мертвецы разбрелись по обочинам, зайдя поглубже в лес, чтобы не видно с дороги, исчадье с двумя помощничками и четырьмя пленниками, включая Лешиного гнома, остановилось невдалеке от Сергея и девчонки. А Ниша́а, сбросив балахон, улетел куда-то на запах смерти. «Полезно, обычно с него после этого возрастает поток манны, энергии или что это там вообще, чёрт её знает».

«Обычно» – за пару-тройку дней пути. Лич улетал уже несколько раз и всегда возвращался наполненным силой.

– Попробуй наоборот. Вытягиваешь из тела и лепишь в шары. Как можно твёрже. Научишься крутить с десяток таких над головой, разговаривая при том с кем-нибудь, правя мертвяками и не думая о самих шариках – сможешь уплотнять мажу в себе, – дала на удивление спокойный и дельный совет девчонка, усевшись на поваленное дерево.

– Хм, спасибо.

«Что-то уж больно адекватная она в последнее время, а я не люблю, когда…»

– Больно!

– Ай! Больно-больно, пустите дяденьки! – послышалось с дороги.

Сергей почуял подходящих мертвецов. А вот живых ещё, к сожалению, не научился улавливать.

Пока отряд из пяти воинов с новыми пленниками пробирался через придорожный бурелом, бодро начинающий, но медленно постигающий некромант, сев недалеко от Леши, кое-как сделал один шар, вернее бесформенную кляксу из черной дымки на ладони. После под завязку набил этот шедевр абстракционизма, уплотняя и придавая форму. Получился косоглазый эллипсоид. «Пока и так сойдёт» – счастье скульптора улетело за спину, размеренно качаться там в воздухе, чтобы не маячить пред глазами. Финт сей, с полетом, вышел удивительно легко, не сложнее сбора смертей на кладбище.

Вскоре небольшой утоптанный пятачок стал необычайно людным: четыре ребёнка, одна баба и мужик. Очевидно, семья. Мелких пара солдат натурально приволокли за уши, по каждому в руку, меч подмыхой, ещё двое затолкали повязанных взрослых. Последний же остался на дороге ввиду не состыковки размеров телеги и узкой тропинки, уходящей в чащу.

«Ну, посмотрим-с».

Меж тем загробный глас разворошил самые ужасные ночные кошмары людишек, прогромыхав неожиданно от фигуры в чёрном балахоне. Сергей бы и рад убрать этот эффект, да пока не в силах.

– Откуда будете?

Но отвечать ему, кажется, никто не собирается. И не удивительно, он бы сам на их месте молчал.

Встав с полена, подошел поближе. Сейчас он для них не более пугающей до усрачки темной фигуре в бесформенном балахоне.

Хотел было спросить, что в телеге, да осекся. «Бесполезно это, по всей видимости. Может другие пленники, те из деревни, уже попросту привыкли? По крайней мере, говорят без особых проблем. С долей обреченности и тоски, но всё же. Хм… Наверное, надо чтобы у них на глазах Леша кого-нибудь сожрала».

Стена молчания ни дрогнула, ни двинулась ни на миллиметр за те пять минут, что Мертвяк обходил каждого приведенного человека. Дети тоже упали в некую прострацию. Четыре, почти что одинаковых мальчугана. «Может сгодятся на что? Дети, дети, дети… Что же я такое думал о детях? Трудно вспоминается, да и в голове муть какая-то. Уф, неприятно рядом с живыми сейчас. Отправляетесь-ка вы к остальным. Всё равно информации с гулькин нос».

Воины, повинуясь мысленно команде, отвели свежий материал к исчадью, уже целиком взявшему на себя роль конвоира.

Разговаривают ли мертвые? «Глупый вопрос, разумеется, но только достаточно сильные. Как Нишáа, например, то есть собранные с особой любовью и заботой. А той самой любви и заботы мне категорически не хватает. Дети, дети, дети… Не буду морочить голову, такой же материал. Нужен новый маг, чтобы заявиться в город не пустым. Плюс к тому научить контролю и выцепить кого-нибудь с дороги для прикрытия».

– Не претендуешь на них?

Всё то время дух леса скромно прибывала в себе. Тоже о чём-то размышляет? Возможно, возможно.

– Только женщина. Хоть какой-то вкус. Мальчишки мне неинтересны

– Что же, ладно, – будто разговаривая с самим собой, – Надо где-то мага найти

Маленькая фигурка в балахоне усмехнулась с долей грусти, но Сэг этого не заметил. Сэг? Даже в мыслях довольно быстро привязалась. Удобнее, короче, звучнее. Может, больше подходит этому миру? А может, хочется как можно быстрее забыть всё человеческое в себе.

– Уже не можешь остановиться?

– Почему же, я вполне себя контролирую.

– Смотри, жажда леча будет поглощать тебя, как и его желания, мысли. Создатель всегда должен быть сильнее своих творений

В молчаливом осмыслении, медленно перетекающем в планомерное охреневание, Сэг замер. Только бедняга эллипсоид над его головой завертелся с бешенной скоростью.

– Стой, а почему ты говоришь об этом именно сейчас?

– Наверное потому, что скажи я там, ты бы сто раз подумал, а думать – скучно. К тому же, ты всё больше напоминаешь мою знакомую. Не хочу ограничивать количество шишек, которые ты соберешь по дороге к познанию силы

– Так-так-так, – забормотал некромант, ходя из стороны в сторону по утоптанному снегу, – Если чья-та воля постоянно будет бороться с моей, то эдак совсем нехорошо может выйти. Что делать?

В мыслях же огроменным штампом заклеймилась идея с кучей батареек. «Маг. Так, но они ходят в компаниях. А почему эти людишки шли вот так, одни? Страха нет, или не местные? Черт с ними, надо как-то нивелировать примесь чужого в себе».

– Пока ничего. Потом найдёшь себе громоотвод, – «М-м, здесь знают про громоотводы?», – Человека, живого. Таскаешь рядышком, свешивая часть приходящей силы на него. Ту часть, что больше всего загрязнена. Надо научиться их отличать. Ну и человек должен быть на одной ноге со смертью, естественно

– Заранее стоит предупреждать о такой фигне. Как с магом, ты чувствуешь кого-нибудь?

– А сам ищи, – хмыкнула мелкая, – Сделай теневых тварей из детишек и вперед

– Так у меня же сил…

– На них вроде много не надо. По-моему, большая удача, что на дороге сейчас попались именно они, а не кто-нибудь другой

– И как?

– Без понятия, – она даже отвернулась.

«Похоже. Сейчас просто не в духе».

Мертвые воины привели четверых мальчишек обратно.

«Подумать только, чем я занимаюсь? А ведь неделю с лишним назад, всего лишь неделю, ехал спокойно себе, толкался по пробкам с этим стосраным телевизором в коробке».

Сэг прошелся вокруг них, вновь и вновь разглядывая. Стоят, даже дышать боятся. И не такие уж они и похожие. Вон, один явно постарше, двое абсолютно одинакового роста, близнецы, видимо, а последний самый мелкий. «Горазды у них родители, конечно».

«И как из этого сделать теневую, или как там, тварь? Да и дети же ещё. А дети… а что такое дети? Ничего особенного. Чем те люди от этих отличаются? Ничем, сейчас уже не важно. Так-с, надо попробовать на одном, а потом уже ставить дело на поток».

Самого мелкого вывели вперёд, а остальных оттащили к краю поляны. «Как хорошо, что никто не пищит и не ноет», – промелькнула случайная мысль, – «В ауре кромешного ужаса есть свои плюсы».

– Ложись, – приказал его дробящий воздух голос мальчонке. И тот лег. Вряд ли из сильного желания подчиниться, просто гласу смерти невозможно противиться.

Луна полна и вовсю светит в зените. Редко такое бывает. Вся слабая и вообще еле заметная тень мальчика сейчас прямо под ним.

«Посмотрим, может хватит просто натянуть сову на глобус. Исходя из названия, так сказать. Навряд ли у местных особо разыгралась фантазия касательно названий».

В следующий миг черный дымчатый эллипсоид подлетает к испытуемому объекту, подныривает под него и изо всех сил пыжится повторить форму детского тела, его теневые очертания. Получается с трудом. Но получается. Теперь под дрожащим от ужаса ребенком плоскостная тень приобрела неестественный объем и глубину. А Сэг почувствовал, что половина дела точно есть. Взросшее на тени сила уже напоминает тварь, вот только больше похожую на одноклеточную амёбу, а не на нечто разумное.

«И что теперь? Дать ей сожрать пацанёнка или пацанёнку её? Сложно, непонятно. Да и с чего я взял, что кто-то кого-то должен жрать? Сказывается влияние Леши. А может, как-нибудь их ссимбионтить? Тёмное существо сырое, ему точно нужно что-то вроде пищи. Накормить и отделить от мальчика? А может, как с исчадьем? Надо подумать».

Пока наш герой предавался размышлениям, а Леша считала ворон – возможно, просто дрыхла, задрав голову – полянку сотряс вопль. Прямо-таки резанул по ушам, как визг резины.

Тень, на несколько секунд, ускользнувшая от внимания своего создателя, цапнула знатный кусок из спины, лежащего над ней ребенка. Кровь, на удивление не потекла – застыла по краям раны.

Сэг даже подошел ещё ближе и присел на корточки, со совсем уж смешавшимися мыслями в своей светлой черноволосой голове, чтобы посмотреть. Нагнулся, чуть ли не своим мертвым побелевшим носом прямо к ране, оглядел то, что виднеется за обрывками одежды. Руки уже сами собой подхватили ткань и растянули по шву. От теневого укуса по телу поползли, очень шустро и с явным намерением добраться до сердца, тонкие ломанные линии. Прямо под кожей, но наверняка и поглубже внутри такие есть.

Завороженный происходящим Мертвец не предпринял ничего. Совсем скоро черные линии расползлись по всему телу, покрыв и руки, и ноги, и голову, даже белки глаз. Мальчик перестал дергаться и кричать, что позволило досконально осмотреть тело и прейти к таким выводам: человек определенно жив, но жизненные процессы замедлились вплоть до полного анабиоза. Сердце стучит едва-едва и крайне редко, температуру измерить не удалось – мертвые руки не ощущают тепла – но она явно ниже положенного. Очень быстро кожа ребенка побелела, ещё явственней проступили прожилки черноты под ней. Тень же пропала. Любая, даже естественная.

«Почти труп», – констатировал Сэг, – «Но что-то держит слабый пульс. Да и скорой смертью, как должно быть по обыкновению, не пахнет».

Немного подумав, а скорее даже потратив время на то, чтобы решиться, Мертвец положил руку на лицо мальчонке, ровнёхонько на глаза. Почему-то показалось, мол надо именно туда. И отпустил туман. Тот сразу же закапал с руки, струясь сквозь глазные обиты, нос и рот прямиком внутрь ребёнка.

Несмотря на состояние, близкое к смерти, тело подопытного выгнулось дугой, а тень внутри него с удовольствием пожрала поступивший корм.

«Видимо, всё», – Сэг отстранился и отошел на два-три шага.

Вслед за ним мальчик поднялся на ноги. В положение стоя из положения лежа, будто его потянули за нити. Открыл глаза, полные черноты и замер.

За спиной послышались медленные хлопки.

– Поздравляю, – Леша, встала рядышком, уперев ручонки в бока и интенсивно кивая головой, – Да-да, прекрасная теневая тварь. Ты её контролируешь?

– Эм…

Мальчонка оскалился двумя рядами конусовидных и тонких как иглы зубов. Душа довольно быстренько преодолела пятки, верхний земной слой и так далее, вплоть до другой стороны самой планеты, однако даже там ей по-прежнему оказалось не по себе.

– Ну, вроде бы, – что-то такое и правда тянется к этому созданию, но оно покуда не оформлено и зыбко.

«Ещё сил подбавить? Или, как с личем было, нужна словесная клятва? Тогда слова превратились в ошейник вроде бы».

Пересилив себя и окруживший сознание страх, шагнул навстречу твари. Исходит от неё, надо сказать, похлеще, чем от исчадья и лича вместе взятых. Жути в смысле.

– Дитя, – заговорил Сэг слова, что сами собой возникают на языке, – Отныне ты мои глаза и уши. И где бы я ни был – честь возвестить мне о приближающейся беде или же стать вестником радостных событий принадлежит тебе и только тебе. Лишь ты будешь знать всё о моих врагах и союзниках…

Широко открытыми глазами глядит Леша на происходящее. На её памяти уже звучали эти слова и было этого всего один раз, почти столетие тому назад. Как он звучит, как стоит, как смотрит, как эхом разносится клятва по её лесу, теряется в деревьях, но каленым железом въедается в сознание твари.

– … Лишь ты в праве взглянуть на окружающий мир из тени, побывать в каждом закоулке мрака, что ни встретится нам на пути. Мой сын, моя тень, следуй же всегда за своим телом и не подведи меня!

Существо ощерилось едкой подобострастной улыбкой, похожей на ехидный оскал шакала. Тем не менее, каждая буква, произнесенная Сэгом, выжглась своеобразным символом местной письменности на шее порождения мрака.

– Как прикажете, хозяин, – прошелестел в ответ пробирающий до мурашек голос, отнюдь не детский.

– Сгинь в тени моей. Позову, когда потребуешься.

Тело мальчика провалилось в возникшее под ним пятно – едва заметную тень – после чего слилось с тенью Мертвеца.

– Ух. Вроде получилось. Эй, ты чего? Плачешь? Ну-ну, ты же дух леса. Напугалась? Я тоже, прямо до усрачки, но всё как-то само собой получилось. Даже нужные слова в голове возникли. Леш?

По щечкам девочки текут, одна за другой, стройные ряды слёзок. Едва ли от страха.

– Дурак. Всё нормально, – она утёрла рукавом личико, – Иди, делай из остальных тоже самое. А я… погуляю

Ничего более не произнося, дух леса взмыла под макушки деревьев легким как полет пера прыжком и ушла по верхушкам в неизвестном направлении.

– Дурак, – только донеслось на грани слышимости шелестом иголок и опадаемого с ветвей снега.

«Чего это так? Опять её погибшую подругу напомнил? Неужели она так же когда-то... Да, ничего не могу с этим поделать, за каждым свой шлейф потерь и боли».

– Тащи сюда старшего…

… И вскоре перед вымотавшемся некромантом предстало четыре страшнющие твари. Все, как на подбор, с лыбами, напоминающими кошмар любого стоматолога и антрополога. Белесые тела, исчерченные прожилками тьмы, почерневшие волосы, заплывшие мраком белки глаз.

– Прекрасно. Идите же, тенью моей, и найдите ближайшего мага. Доложите, как будет исполнено

Без лишних звуков мальчики обернулись дымными полупрозрачными силуэтами и разбежались в четыре стороны по расходящейся спирали.

– Чудно-чудно, – прошептал Сэг, ощущая усталость прямо-таки каждой клеточкой своего мертвого тела, и уселся на бревно, блаженно вытянув ноги под балахоном. Усталость совсем иного порядка.

Вспомнив наставления, он, не отвлекаясь на лишние телодвижения, вытянул из себя два эллипсоида, всё больше похожих на шары, и пустил их по широкому кругу над головой. «Пускай себе вертятся. После четырёх тварей контроль стал чутка получше. Кажется, если не усталость, то вертел бы все четыре без особых проблем. А что есть усталость? Правильно – истощение. Значит нужно найти какую-нибудь смерть, желательно не одну и даже не две. Пленников трогать рано, они нужны живыми. Что тогда? А ответ прост».

Мысленной командой пятерка самых первых и элитных, по меркам остальной армии, исключая теней, солдат отправились по лесной дороге в поисках людишек или иной живности.

Телегу перед этим всё-таки отогнали по прочищенной тропке чуть-чуть в лес и загрузили пленными людьми. Итого: мужик, женщина, подросток-девушка, ещё один мужик и женщина, гном. Одну из женщин Сэг мысленно вычеркивает – её сожрет мелкая, как и гнома. Непонятно, зачем он до сих пор с ними, и до сих пор в бессознательном состоянии, как будто Леша обновляет ему шишку на затылке, которая тоже никуда не пропадает. Остаётся четыре человека. Немного, а перспектив в создании разного, как понял мертвец, немереное количество, как и экспериментов, которые хотелось бы провести. Ещё необходим хоть какой-нибудь вид дальнобойной магии, чтобы не махаться с найденным магом сучком, как в первый раз.

– Господин Сэг, – из чащи выплыл Нишáа, – Примите

По неосязаемой связи заструились души, собранные личом. «А неплохо так, видимо на каком-то кладбище побывал или на поле боя. Интересно, местные воюют друг с другом? Не хотелось бы по незнанию встрять в историю, когда выберемся в город».

– Благодарю, – Мертвяк постучал по бревну рядом с собой, – Присаживайся

Тот сел. На расстоянии, достаточном для уважительной дистанции, но малом для незнакомых людей. Людей, к слову, на этой поляне и не осталось. Любой случайный прохожий мог бы увидеть только лишь две черные фигуры, лица которых скрыты под широкими капюшонами. О чем это мы? Случайный прохожий на этой поляне может появиться исключительно в качестве нового пленника.

– Видел моих детей?

– Да.

– И как тебе? Теперь они мне глаза и уши.

– Молоды, но сулят многое. Хорошие здоровые носители, полны сил и вашей энергии. Не заметил бы, если не остаточный шлейф после ритуала их призыва. Почувствовал знакомый аромат ваших сил.

– Так-то и ты не старик. Думаю, учитывая обе твои души, мы с тобой почти что ровесники. Хм, видимо, отправлять их сразу ошибка, надо было немного подождать. Будем иметь в виду

Лич рядом запрокинул голову к звёздам, как часто поступал раньше, будучи мальчиком в деревне.

– Думаешь, взглянет в ответ? – спросил Сэг, глядя под ноги. Он уже знает, кого высматривает Нишаа каждую ночь.

– Уже взглянула. Когда я смотрел в глаза вашей спутницы перед обращением. Сейчас это привычка, или дань благодарности.

Только хмыкнул в ответ. Свои отношения с бездной у лича, и нечего совать в них нос. Каждому колоний личных тараканов, да полный комплект, побольше.

– Не тоскуешь?

Фигура лича повернулась, так что из-под капюшона завиднелось два черных огонька.

– А вы?

– А я мертвый

– Как и я по большей части

– Что же, в чём-то мы похожи

– Да

Ночная тишь леса не нарушается даже дыханием, как бывает обычно во время стихшей беседы. Этим двоим воздух не нужен. Кажется, слышно сейчас на километры вокруг. Глушь. По сравнению с местами, откуда перенесся некогда Сэг, самая настоящая глушь.

«Нет, надо хоть разок выбраться к людям. Поспрашивать, что да как, узнать, как живут. Всё же раньше я был ребенком города, а не отшельником из глуши. Пусть сейчас это уже и не имеет смысла, но в первую очередь я существо мыслящее, а уже потом ужасный и бездушный монстр».

– Как думаешь, готовы ли мы к городу? Ты там был?

– В городе я был давно, в бытность маленьким мальчиком на торгах пушниной. Контроль у вас, господин Сэг, стал лучше на порядок. Но, признаться честно, на человека вы до сих пор не похожи.

– Почему это? Руки, ноги вон – и того и того по две штуки, голова, тухлятиной вроде уже не воняет, благодаря магии.

– Солдаты мне рассказали о новых пленниках. Они застывали от одного вашего вида. Думаете, в городе будет по-другому? Постарайтесь спрятать не только дым, но и саму вашу сущность.

– Как же?

– Перестаньте желать смерть

– Угум. Постой-ка, а они что, и разговаривать могут?!

– Нет, но активно обмениваются думами без звуков. Вы тоже можете, просто не пробовали.

– Ладно. Потренируюсь ещё, может выйдет. Кого с собой-то взять посоветуешь? Кроме Леши, естественно, она и так всегда рядом

– Я не пойду. И простых лучше не брать, – так Нишаа начал звать обычных мертвецов после поднятия, – Останусь с ними и пленными где-нибудь поглубже в лесу, чтобы найти нас было не простой задачей. Возьмите теней, а совсем рядом с городом оставьте элитников на случай, если возвращаться придется с новыми пленными или с боем. Таков мой совет, но на всё ваша воля.

– Ну, в вопросах местного характера, а также расстановки сил полностью положусь на тебя. Для чего и создавал, как говорится

– Спасибо вам, господин Сэг, за доверие. И лучше сразу притворитесь мажем

– Каким?

– Подмастерьем проклятий, упокоителем душ или борцом с тварями тьмы. Не должно в таком случае возникнуть лишних вопросов

– Много знаешь, однако

– Мысли всех предков моего бывшего дома. Моя обязанность вам помогать делом и советом, поэтому я вобрал в себя сознания поднятой армии

– Молодец. Тогда так и поступим, когда закончим всю необходимую подготовку.

Из тени ближайшей ели возник ребенок, зашелестев голосом, похожим на шепот тысячи далеких сухих губ.

– О, а вот и маг нашелся, – подвел итог беседы Сэг, – Пойдем, взглянем кто там станет следующей закуской. Веди нас, теневая невидимка

Тварь ощерилась иглами зубов, что, видимо, является утвердительным ответом. «Нет, к этому сложно будет привыкнуть. До сих пор мурашки по жопе бегают, хотя уже несколько раз было».

Глава 8 «И ты попала к настоящему колдуну»

Теневой переход, чем-то сродни ночному кошмару, дался с натяжкой. И если лич воспринял его вполне спокойно, будто уже делал так и не раз, то Мертвецу знатно досталось на психику, которой и так осталось не шибко много.

Сделанное не так давно из ребёнка существо раскрыло широкий овал мрака на полполяны, куда и пригласило Сэга, вновь обезоруживающе улыбнувшись. И оружие хотелось в панике бросить на землю совсем не потому, что лыба этой тварюки отдавала лёгким ароматом мяты и сияла голливудской белизной. Впрочем, здесь у Сэга никогда-то и не было никакого оружия.

Однако навредить хозяину, по крайней мере пока, оно не могло. Некромант чувствовал это достоверно ясно. Поэтому без лишних мыслей шагнул в разросшуюся до приличных размеров тень…

И тут же оказался под толпой вооруженных людей. Отряд, практически как тот, предыдущий, но куда больше и богаче на вид. Хотя, почему сразу тут же? Это пресловутое «тут же» – несколько секунд, но для Мертвяка они обернулись прогулкой по лезвию бритвы над раскрывшим пасть адом. Десятки месяцев истинного страха, от которого вполне бы могли поседеть волосы, однако не поседели.

Там, в тени, на него взглянуло нечто. Тысячью глаз, прямиком изнутри его же самого. А потом что-то другое будто попробовало на вкус, тогда показалось, что оно даже съесть не успеет, развоплощая душу раньше, чем могут сомкнуться челюсти. В этом страхе Сэг понял, наконец, по какую сторону баррикады оказался. Знал и раньше, догадывался, можно сказать, но увидеть весь мрак мира — вот так, лицом к лицу, совсем иное.

За спиной кто-то был всё время, держа поводок, уходящий в глубины мертвой груди. Это существо лишь лениво наблюдало, словно за прогулкой своей шавки – чтобы не вляпалась, куда не следует раньше времени.

Возможно, то лишь очередное наваждение. Не будем о грустном и силах мира сего.

Пятнадцать человек, включая самого мага. «Или маж… Ай, чёрт с этими местными придирками». Вроде вполне себе хороший, по местным меркам эскорт. «По крайней мере, Леша говорила о тройках от шести до девяти, а тут целых пятнадцать. По две сзади и спереди основной. Их должна взять на себя поднятая нежить. Возникает резонный вопрос, справится ли? Да, мертвецов намного больше, но они слабы. Только элитники чего-то стоят, однако рисковать ими не хочется».

Сам маг. «А как определить за что, собственно, “мажет” этот маг? Тень вон только плечами пожимает, как и лич. Ждать пока поколдует? Этак можно до рассвета просидеть и то не факт».

«А по самому магу и не скажешь, чем он промышляет. Серая ряса, всякие висюльки, побрякушки. Позолоченный жезл в руках. Никаких предметов, указывающих на какой бы то ни было пакет навыков или хотя бы примерно направление сил. Не чувствую к нему и от него ничего. А ведь бороться с ним предстоит именно мне, и, судя по роже, бежать в страхе, да таком, чтобы напороться на вежливо подставленный сук, он не собирается. Более того, выглядит куда сильнее, чем предыдущее, якобы огненное, недоразумение».

Рядом с ним, кстати, топочут два существа, перевернувшие с ног на голову восприятие об этом мире. Гном походил на обычного коротышку, низкорослого, но человека. В эскорт же, уже явно непростого колдуна, затесалась пара дроу. Название всплыло как-то само собой. Вылитые эльфийки это, только пепельного цвета, да с алыми глазами.

Впрочем, какого цвета глаза обычных эльфов Сэгу неведомо, как и то, что делать с этой парой девушек.

«Девушек же? А то с этими наверняка же хрен разберёшь, кто есть кто…»

Атаковать колону кажется уже крайне плохой затеей, но других магов поблизости нет. Ни магов, ни мажей, ни колдунов, ни шаманов и далее по нескончаемому списку, в общем-то, синонимов для неопытного некроманта.

Мысленно повелел уходить обратно. На сей раз ужаса не возникло. Видимо, тот был своеобразным местным приветствием.

Вынырнули на поляне.

– Закуской, господин Сэг? – с долей, как показалось, ехидно скепсиса сразу осведомился лич, стоило группе разведки ступить на поляну.

– Сам вижу, не по зубам он нам пока. Тень… – «их же четверо, верно? Надо как-то различать между собой. Этот точно младшенький, самый первый и улыбчивый. Вон, аж зрачки лучатся радостью и весельем. Зрачки? Пупелля. Не очень-то грозное имя. Пуля? Глянс. Сойдёт», – Имя тебе Глянс. Ступай обратно и продолжай наблюдение за магом, в контакт не лезть. Заодно крикни сюда своих братиков.

Поклонившись, Глянс исчез, не отреагировав никоим образом на выдачу себе имени, для которого герой наш провертел цепочкой туда-сюда ассоциации на паре языков. Буквально через полторы секунды за спиной оказалась остальная троица тварей.

Как Сэг понял? Совершенно просто, вместилище души, иными словами, пятая точка, вэзика писцис, сжалась вдруг и забилась нервной дрожью, утрясая ту самую душу ниже по телу в пятки. «А эти мерзавцы небось и довольны. Какой ж из меня темных дел мастер, если я до сих пор нервно содрогаюсь, при виде этих лыб и клыков?»

«Старший, повыше других будет. Лёнгус, нет, лучше Лёнг. А эти два. Так-с, абсолютно одинаковые черти. Что ни есть точь-в-точь. А, Син и Декс. И не так важно, кто есть кто, главное пусть сами запомнят».

Повторив, под внимательным взглядом Нишаа, имена каждой твари лично, повелел отправляться к магу и наблюдать. В поддержку, так сказать. Всех, кроме Лёнга. Этот отправился к городу. Указания для него были предельно ясными, пройтись, поглядеть на предмет каких-либо способов обнаружения там таких как мы. Чуть что, давать заднюю и возвращаться. Если такого нет, то взглянуть на расстановку сил, сколько кого, есть ли опасные субъекты. И тоже возвращаться с докладом. Сроку – два-три дня.

Сразу воевать с целым городом не вошло, пока что, в планы начинающего некроманта, но к этому вполне может прийти, учитывая местные нравы и природу самого Сэга. Поэтому разведка никогда не бывает лишней.

Остались наедине с личом всё на той же поляне.

– Вы щедры, господин.

– А? С чего бы?

– Имя для твари – роскошь. Пусть и не всегда радостно воспринимаемая.

– Думаю, для меня не имеет значения. Сам же понимаешь

– Понимаю, – склонил голову лич.

Мертвец же уселся на полено. Здесь и сегодня – самый первый и единственный трон.

– Что ещё скажешь?

– Очень странно видеть среди целей эльфов с континента тьмы…

– Дроу, – перебил Мертвец, устраиваясь поудобнее.

– Что?

– Ничего, продолжай.

– Среди моего народа про них ходили исключительно одни байки и сомнительные истории, поэтому скажу лишь – ждать можно чего угодно.

– Накидай хоть пару примеров.

– Владеют темной мажей. Эти две вряд ли, иначе бы нас почувствовали, но вполне могут творить проклятия или пользоваться ими через амулеты с родины, если они не отступницы. Прекрасны в боевых искусствах, выносливы, живучи, ловки и сильны…

– Прямо-так высшая раса.

– Именно так, господин. По одной из легенд сотворения мира, они очищенные и заражённые пространственной тьмой люди, за тысячелетия превратившиеся в прекрасных и жутких по силе созданий

– Ты сказал, континент. Сколько их здесь у вас?

– Мне известно о трёх, но в старых сказках их было больше.

– Что можешь о них сказать?

– Существа с них практические не пересекаются, поскольку находятся в конфликте. Это всё, что знал мой народ. Или сочинял. Правда известна исключительно духам.

– На Лешу намекаешь?

Нишаа кивнул, предпочтя не произносить что-либо вслух в сторону той, чью силу даже не может разглядеть за облаками и деревьями.

– В общем и целом, – сухо констатирует Сэг, – Магу эскорт несоответственный. Скорее даже наоборот, маг больше похож на отряд поддержки. Плюс пара остроухих тут и не должна быть, по идее. А значит что?

Нишаа молча глядит в ответ, ожидая ответа господина, поскольку свою точку зрения, фактически высказал.

– Правильно, ищем другого мага… сказал бы я, но они, по всей видимости, движутся в город. А если там будут водится подобные рыбины, то придется искать уже другой город. Более того, девчонки могут быть не единственными переселенцами. И нам бы лучше узнать их реальные возможности раньше, чем столкнемся с группой больших размеров, – неожиданно умолк, потеряв слово и взгляд под ногами.

«А, собственно, зачем? Чего я добиваюсь? Силы? Могущества? Просто хочу выжить? Если последнее, то мне стоило остановиться после первого же мага. Того бы с лихвой хватило на много лет тихого существования в глубоком лесу. Что же тогда? Эти замашки руководителя. Притягательная сторона смерти и ужасающий мрак всего мира. А ещё то существо… Неужели я иду у кого-то на поводу? Будь собой прежним, я бы вряд ли замахнулся на войнушку с целым городом, что сейчас по факту пытаюсь спланировать. Но я поменялся. Очень. И как-то незаметно. Пусть принял темную сторону, но меня как будто сверх этого ещё и постоянно тянет на конфликт. Почему?

Видимо, всё очень просто. Конфликт – это смерть. А смерть – пища. Чтобы кушать, надо быть большим и сильным в этом мире, а не наоборот».

Горестно вздохнул, – «в этих рефлексиях я так ничего и не понял. Скорее, ещё больше запутался. Но Леши рядом нет, да и я не маленький мальчик. Пора бы уже самому сопельки вытереть и оглядеться вокруг, а то слишком зависим от неё стал в последнее время. Ещё бы, такой подарок с самого начала. Хм, уж не слиняла ли она окончательно? Может моя похожесть на её давнюю знакомую слишком ранит?».

– Господин Сэг? – лич вовремя понял, когда нужно выдернуть своего хозяина, чтобы тот не ушёл слишком далеко по дороге, выложенной вопросами без ответов.

– Собираем всех за день пути перед целью. План засады на тебе. Маг мой, дроу нужно взять живьём, – решение пришло само собой, как будто кто-то произнёс его над ухом, осталось лишь пойти до конца и сделать, что должно, – Из них выйдут интересные твари.

Кажется, Нишаа подобному раскладку лишь обрадовался. Насколько мог, в меру своего бесчувственного и холодного рассудка.

– Как прикажете

Сэг же ощутил звенящую пустоту в голове. Ни мыслей, ни желаний. Да и чувства, будто каждое действие принадлежит исключительно себе больше нет.

– И я хочу доделать своё исчадье. Вели приволочь всех пленников, – некромант встал, сложив руки за спиной, глядя леденящим равнодушным холодом на всё вокруг, – Будем выбирать материал

У лича полыхнули огни глаз от восхищения. В его господине снова проявилась та черта, благодаря которой он склонил перед ним голову. Черта морозной величавой смерти.

«Дом у нас только один, остальное вторично. Близкие и родные люди – исключение, остальное правило. Сейчас ничего не изменилось. Кроме того, что остались лишь вторичность и правило», – повторил мысленно Нишаа услышанную как-то раз по дороге от господина фразу.

***

«Путь немного утомил. Да, мы сильны и выносливы, но, как и всем разумным, часто нам бывает попросту скучно. А такой однообразной дороги как здесь я ещё ни разу не видела. Мы изошли на последние нитки морально. Если я ещё сдерживаюсь, чтобы пришить этих грязных кабанов, то сестра нет-нет, да потянется за кинжалами. Хоть маж более-менее воспитан. Из мелкой знати, видимо».

Очередная ночь подходит к концу. Вот и предрассветные сумерки нежно охватывают расплывшийся в темени пейзаж: уходящая сначала вниз, а затем на холм вверх ленточкой дорога. По бокам заметенные снегом деревья. Кто не помнит этих чудных ёлок, отдающих темной зеленью могучих ветвей, посыпанных сверху белой пудрой?

Здесь пахнет кровью.

Внизу овражка пахнет смертью.

Сестры эльфийки с темного континента прекрасно чувствуют кровь. Большая часть ритуалов с малолетства проходила в окружении кислого железного запаха и огней.

Сейчас отряд идет без факелов, слишком много внимания, как бы того от скуки не хотелось, излишне. Одна из сестер зачаровала глаза передовой тройки, позволив этому мусору видеть в темноте едва ли не лучше, чем днем.

Однако в сумерках такой финт переставал работать. Время полумрака скоротечно и гораздо проще замедлиться, чем тратить дополнительный материал на чары.

Чем таким особенным намазано на пути, что эльфийки, отнюдь не простые, надо сказать, покинули свой континент тайно и в одиночку? Пожалуй, им и самим неизвестно, но ослушаться приказа одного существа они не смогли бы при всем желании. А приказ тот был вполне однозначен – идти по чутью, которое, собственно, сюда и привело. Вот только… в этом овражке оно и заглохло, как отсекли.

«Пришли, значит?»

Найти спутников оказалось несложно. К тому же, между континентами как раз затишье. Вот уже пару лет как.

Дипломатическая миссия? Легко, статус позволяет отчудить и не такое. К тому же, полученный свыше указ не только скидывают всю ответственность за действия в пустоту, но и наделяет определенными полномочиями: «Делай всё, но добейся цели» – дало понять то существо.

И вот, они здесь.

– «Сестра. У тебя тоже оборвалась ведущая нить?» – задала вопрос мыслеречью вторая эльфийка, то бишь левая, первой, иначе говоря, правой.

– «Да. Что-то будет. Как действуем?»

– «Как обычно, полагаю. Раз мы пришли на место, то и спешить нам некуда».

– «Всё ещё думаешь, что это встреча?»

– «Теперь мне кажется, что нет. Определенно нет. По крайней мере, не на равных основаниях».

– «Ясно».

Внешне ничего не выдало беседу эльфиек. Глубокие капюшоны надёжно скрывают их лица, а одежды – тело. Разве что, загляни кто-нибудь снизу – поймет по острым ушкам и пепельной коже, что две эти особы не люди, а по напряженным лицам, что над чем-то сосредоточены.

А отряд тем временем заметно замедлился, чуть сгруппировавшись поплотнее. Пятнадцать человек теперь идут фактически тремя колонами с расстоянием в пару шагов друг от друга.

Маж между необычными путницами ведет себя вполне спокойно. Даже слишком. «Слепой котенок». Куда ему до аромата крови, несущегося откуда из глубин этого мрачного леса?

А после всё случилось как в сказке. Как в тех историях, что рассказывали старейшины о прошлом, когда воевали даже не они, а их предки.

В сумраке тени практически нет. Сумрак и есть тень. И она извергла многорукое высокое чудовище позади идущих. Совершенно бесшумно головы последних трёх человек в один миг исчезли.

Обернулись сразу только сами эльфийки, ощутив нечто своим природным донельзя натренированным чутьем, а тройка позади лишь последовала их примеру. Но обнажить меч успел только один, что, впрочем, мало ему помогло.

Исчадье широко расставив руки после своего первого удара, который один снёс целых три инфообрабатывающих котелка, вздумало будто обнять людей впереди себя. Длины рук твари хватало с лихвой. Стремительно самые массивные конечности приблизились к предпоследней тройке, что вот-вот обернулась. Два крайних человека и сделать ничего не успели, а тот, что между ними, только вытащил меч. После чего ручищи спрессовали три головы вместе, в смачную лепёху, как сказал бы один дух леса, который шастает где-то неподалеку и наблюдает за происходящим.

– «В стороны», – крикнула мыслью одна из сестёр, но исчадье не атаковало далее.

Оно даже отступило на шаг-два назад, кому-то освобождая дорогу.

«А», – стало понятно кому – буквально из неоткуда повалили толпы мертвецов, сразу же связывая ближним боем две тройки спереди. В живых сейчас, помимо мага и эльфиек, остались всего шестеро, но очень скоро расклад изменится.

Те мертвецов кромсают, рубят, но что сталь уже умершей плоти? К тому же…

– «Да сколько же их здесь!?» – взвыла мысленно одна из сестер, выбив сквозь глазницы управляющий, как она подумала, контур одному из мертвых. Однако тот продолжил переть, и вполне осознанно, без головы, – «Они ещё и на голой силе ходят!? Их создал, настоящий монстр…».

Следующий мертвец ещё столкнулся с жалами клинков сестёр, но потом на них попросту забили, как и на мажа, спешно читающего длинное заклинание, обойдя, что называется, с пренебрежением.

Всё внимание целых толп оживших трупов заняли исключительно обычные воины и скорейшая последних кончина.

Вдруг нечто прервало мажа, специализирующегося, кстати говоря, на некоторых махинациях со светом. Из его собственной тени, которая появилась за спиной, так как жезл в руках налился мерцающим сиянием, выскочила тень, наглым образом отвесив представителю знати пинка и отправляя в короткий полет.

Между сестрами стоит фигура в черном балахоне, а они даже не шевелятся. В их глазах за этим существом настолько массивный шлейф крови, что становится просто жутко. Вскоре возникает вторая, чуть повыше, в балахоне более потрепанном, но также глубинно черном, словно прямиком из ада. Вот это последнее и шелестит скрипучим шипящим голосом:

– Дамы. Мой господин вам предлагает покинуть поле боя. Спрячьте кинжалы

А первый балахон медленно двинулся к магу, исходя на ходу чёрным туманом. «Голой силой. Он сочится таким количеством силы…», – пораженно подмечает одна из эльфиек, задним делом понимая, что противостоять ему глупо. А ещё чутьё. Оно упорно твердит, что нужно следовать за этими существами. Они и есть цель их пути? «Но зачем!?».

Сестры всё же убрали кинжалы под облегающие мантии. После чего упали в собственные тени.

– Благодарю, – послушалось шипение совсем рядом, буквально в головах у каждой. Во тьме, потолком которой оказалась картина сражения в виде, так сказать, с роста земляного червя, эльфиек взяли за руки два мальчика, от которых, почему-то, разит кошмарным ужасом куда больше, чем от того балахона сверху. Ощерившись игло-клыкастыми лыбами до ушей, теневые твари увлекли их за собой в водовороты кошмаров мрачной стороны мира.

***

Маж очищающего света. Так его охарактеризовал лич, как увидел свечение посоха, будучи ещё в тени. Сэг рассчитывал на тяжелое противостояние, но даже толком не проработанный план сработал на ура. Доделанное телами двух пленных мужчин исчадье вывело из строя практически половину боевых единиц противника, а остальных вскоре разорвали на части простые мертвецы Нишаа. И тех и других на поле боя эффектно вывел Глянс. Весь план и держался на элементе неожиданности. Ещё бы, провести и выпустить такую тварюгу людям прямо под нос.

С дроу вроде удалось договориться и вывести их из игры вообще без каких-либо потерь. А благодаря Сину и Дексу эльфийки не будут путаться под ногами. В тени у тех двоих сила поистине безграничная. В сравнении с людьми, а не тамошними тварями, естественно. Остался только маг, ложащийся уже целиком на плечи самого Сэга.

«И что мне принесёт этот мужик в рясе?» – подумал Мертвяк, отпуская узды тумана внутри себя.

Маг немного оклемался, даже встал, оглядел своего противника. Пробормотал что-то про скверных знакомых и выставил жезл в сторону некроманта.

– Изыди, порождение тьмы! – рявкнул он, тем не менее, с долей величия и от его палки в стороны разнёсся обжигающий свет.

Рядом стоящих простых цепануло – они осели грудами разложенного мяса и костей, а Сэгу стало не по себе. Как будто на краю песчаной бури.

Набрав мысленно немного тумана, спрессовал комок поменьше и метнул в святящегося человека. Без труда преодолев сияние, этот «снежок» откочерыжил под корень левую руку, которой маг успел закрыться. Его конечность впитала тьму и осыпалась пеплом.

Маг чему-то удивился, даже пробормотал нечто вроде «Не может быть… Как же…» и т.д., а Сэг тем временем слепил ещё пару комков побольше. Контроль сейчас, по сравнению с тем, что было раньше, можно сказать, великолепный, но силы знатно не хватает. После ювелирных действий с исчадьем можно вполне себе крутить десяток мелких и неровных эллипсоидов где-то на периферии внимания или же пару-тройку красивых ровных насыщенных шаров. Но на всё это уже начинает попросту не хватать сил.

Короткий эксперимент на тканях человека показал, что концентрированный дым вызывает мгновенный некроз, а за тем иссушение чуть ли не в прах. «Вот и оружие для средней дистанции», – обрадовался тогда Сэг, а сейчас его протестировал.

Маг же напрягся, что-то нахимичил со своими украшениями, побрякушками и выдал стрелу света, которая, впрочем, довольно быстро исчезла в черном тумане, окружающем тело Мертвеца. Притом его сияние в момент создания и пуска этой конструкции моргнуло, что натолкнуло на простую мысль. Маг этот не может поддерживать больше одного заклинания за раз и специализируется в основном на какой-то слабой очищающей магии. Идеальная, казалась бы, пара для нежити. «Но чего он такой слабый-то? Нет, простых он чутка скосил, но разве этот мужик в рясе не должен хоть каких-нибудь проблем доставить?».

Вскоре прахом осело всё тело мага, ибо защищаться от шаров первозданной силы смерти ему было попросту нечем. Относительно сильное, по меркам современных людей, очищающее поле света с этой задачей явно не справилось. От его останков, от горки мусора на снегу, в небо взвился черный огонь, дым которого потянулся к некроманту, чьё тело наконец наполнилось силой.

Хотел было пустить малую часть тумана на новую элиту армии, но изодранные в клочья трупы, что остались после налёта простых, могут сгодится, пожалуй, исключительно на корм кому-либо. Или можно просадить прорву энергии, чтобы хоть как-то из пазла собрать одно-два исчадья, но, откровенно говоря, не хочется тратить только приобретённые силы на такую ерунду. Впереди ждёт город.

… А ещё эльфийки. «С ними нужно что-то сделать. Либо темных тварей, либо ещё чего поинтереснее… Так, стоп-стоп-стоп», – замотал вдруг головой мертвец посреди угасшей бойни, а ничем иным произошедшее и не назвать, – «Чёт опять не в ту степь. Первым делом информация. Да. Нужно просто поговорить. Гворить. Это несложно».

– Ниша́а, – заскрипел его с трудом узнаваемый голос.

– Да, господин, – лич оказался ровно за правым плечом.

– Дроу на поляну. Остатками, – с пренебрежением оглядел залитую кровью дорогу, – Подлатай своих. Скоро элитники притащат еды. Забери себе. После отводи всех подальше в лес, как и планировали. Ждём Лёнга со сводкой по городу.

– Как прикажете, господин.

– Глянс, меня к эльфий…, – договорить Сэг не успел, под ногами разверзлась тень, поглощая его целиком, чтобы секундой позже извергнуть на уже известной поляне с поваленным деревом, – …кам.

Две фигуры тут же обернулись в его сторону, да так и замерли. Поздновато вспомнив, некромант затянул туман внутрь себя, оставляя за спиной уже привычных несколько шариков для тренировки, которая оказалась на удивление эффективна.

Участники немой сцены замерли, оглядывая друг друга. Кто кого со страхом, а кто с интересом. Сэгу ещё не приходилось видеть таких существ.

Недолго думая, подошёл к ближайшей из них и встал почти вплотную, а затем откинул капюшон правой рукой.

«Ничего себе», – удивился в мыслях, но не только как ребёнок, впервые увидевший невероятной красоты зверюшку, а так же, как человек, проработавший всю недолгую жизнь вплотную с организмом, изучив его вдоль и поперек, а тут такое, – «Острые уши, хотя, чего ещё ждать от эльфов. Кожа как пепел. Абсолютно белые волосы, даже белее снега. И глаза… Ох, эти алые горящие глаза с ромбовидным зрачком… Не был бы я трупом».

Впервые мёртвое бытие с момента рефлексий в пещере лесного духа цепануло таким сожалением. Но мимолётно. Куда интереснее оказалось, как они устроены внутри, чем отличаются от обычных людей.

А девушка, хоть и сжалась, но гордо держится под взглядом глядящей на неё твари. Настоящего монстра, от которого несёт смертью за километр. Не сладковатым ароматом разлагаемой плоти, а духом самой гибели, который чувствуется и обрабатывается совсем иным местом, но никак обонятельным аппаратом.

Вторая же сестра замерла в нерешительности. Обе они не знают, что делать. Разве, теперь очевидно, цель их визита на данный континент прямо перед ними.

«Внутри всё полыхает против смерти. Впервые. Хм, какое интересное ощущение», – обыденно подметил Мертвец, проводя пальцами по щеке замершей эльфийки и заправляя той локон белоснежных волокон за острое ушко.

Всё чаще для нашего героя чувства стали делиться на ”интересное“ и ”не очень“, а другая градация совсем уже потеряла смысл. Ни злости, ни вожделения. Разве что, сейчас он малость восхищен этой красотой, но и то лишь где-то в глубинах сознания. Потребовалось бы убить – без раздумий. Иначе говоря, на хоть какие-то эмоции остался способен только слепок личности, а не тело. И да, строение этого прекрасного тела…

«К чёрту. Раз что-то внутри не позволяет, значит не надо», – отвёл руку и подошёл ко второй сестре, но та сняла капюшон сама, – «Ух, какая».

Обошёл её по кругу, внимательно разглядывая короткую причёску, что открыла вид на хрупкую пепельную шею. Машинально глазами посчитал выступающие позвонки, а когда проходил мимо груди, взглянул на бугры ключиц, – «нет, нет и нет. Пока какое-то разочарование. Те же люди внешне, только на порядок красивее. Может, конечно, внутри что-то по-другому? Но вот этого уже так просто не узнать», – с сожалением отвёл подальше мысли о вскрытии и запер на замок до поры до времени, – «Слишком пока разные силовые категории, если всё, конечно, как говорит Нишаа. Потом же можно будет где-нибудь отыскать на науку пару особей. Желательно мертвых».

Вновь остановился перед ними. «А вот теперь как-то нужно наладить контакт. Причём с высокой позиции, но не настолько, чтобы они ушли в глухую оборону. И как им представиться? Как обозначить им самим их положение? Заложницы? Пленницы? Гостьи?».

– Какие сладкие девочки тебе достались! – воскликнул голосок откуда-то сверху, мигом решая проблемы хорошего начала беседы.

Тут же на землю с верхушки ели с грацией кошки спрыгнула Леша, обмахнув присутствующих веером болотных волос. И улыбнулась:

– Поделишься?

«Вроде, пришла в себя. И хорошо. Но отдавать ей эльфиек нельзя. Так твердит чуйка, которая всё время до того молчала. А ещё личное нежелание».

– Огорчу, но они мои гостьи.

– Вот как? Ну и ладно. Всё равно все эльфы костлявые как незнамо что, – девчонка подошла к ним поближе и также несколько раз обошла по кругу, – Хотя эти вроде ничего. Слушай, а не проснулось ли в тебе мужское начало?

Дух леса покосилась на своего мертвого друга.

– Если бы, – с долей тоски, но лишь внутренне, протянул Сэг.

– Ну-ну. Разумеется, я не против. Ты волен выбирать себе любых партнёров, но очень бы не советовала тёмных эльфов. Слишком велик риск чего-нибудь лишиться.

Та, что с короткой стрижкой заметно напряглась, но по-прежнему не предприняла попытки что-либо сделать.

– Леш, угомонись. И давайте, наконец, друг другу представимся, – решил Мертвяк взять дружелюбный тон беседы, – Меня зовут Сэг и я умер. Эта маленькая кровожадная девчонка – Леша. А как вас по имени-отчеству?

Кажется, сначала они решили переварить информацию. С минуту так переваривали, а потом заговорила та, что с короткой прической. «Видать, более смелая».

– Энджентемеденфиркант, – выкатила смелая одним выдохом.

– Прости сердечно, но подобное мне не по плечу. Могу назвать тебя Энджи?

– Фира.

– Спасибо. А как зовут твою сестру? – «надеюсь, не прогадал. Больно уж они похожи».

Л-ледергдженноморкетмедхаретс…, – с запинкой ответила длинноволосая красавица, – Хара.

– Фира и Хара, очень рад нашему знакомству. К сожалению, как видите, принять вас мне негде. Пока что. Поэтому давайте просто поговорим для начала. Кто вы и куда держали путь?

«Снова подгрузка. Либо они знатно тормозят на нервной почве, либо же… Да ну нет, лич описал их как высших созданий, не может быть такого. Вон какое у них выражение лиц. Хм, как будто говорящее. Интересно, а могут ли они говорить без слов, напрямую? Телепатией? В прошлом я бы усомнился такой идее, да что там, отмел как бред, в котором нет желания колупаться, но здесь и сейчас возможно всякое. Вплоть до ходячих гор трупов и дохлого меня».

– Кто мы не имеет значения, ибо сейчас не представляем наш народ, а говорим от имени покровителя, – вновь заговорила Фира, которая посмелее и понаглее.

– А шли… сюда, – закончила за неё Хара.

«Двоякое ощущение. Как и в любом другом обществе близняшек».

– Покровитель?

Предпочли промолчать. «Ладно, всего понемногу».

– Очень интересно. И что же вы здесь забыли?

– Те… Вас, – опять ответила длинноволосая, заставив взвиться шары первозданной тьмы за спиной некроманта. С лобика Фиры, что стоит чуть ближе своей сестры, леденящее дыхание смерти слизнуло несколько капелек пота.