Следы на пепелище

Глава 1. Под маскировкой погрузчика

Темнота внутри капсулы была абсолютной, почти осязаемой. В этой тесноте пахло разогретым пластиком, озоном и гидравлическим маслом. Пилот глубоко вздохнул, закрыл глаза и опустил на лоб тяжелый обруч нейрошлема. Привычный укол холода в районе затылка — медицинские нано-датчики вошли в контакт с кожей, синхронизируя человеческий мозг со сложной электроникой машины.

— Идентификация, — глухо произнес он в темноту кабины. — Позывной — Мишар. Капитан разведывательного крыла Третьего Преторианского флота.

Капсула отозвалась низким, утробным гулом. По внутренним экранам кругового обзора побежали зеленые строчки кода, на секунду подсветив суровое, сосредоточенное лицо пилота.

— Идентификация успешна, — ответил бесстрастный электронный голос ИИ. — Приветствую, капитан Тимур. Подключение систем шагохода «Каракурт-4». Текущая маскировка: гражданский погрузчик.

Тимур шевельнулся в полулежачем ложементе. Пространства внутри трехметрового робота было в обрез, хотя инженеры Преторианского фронта и расширили внутреннюю сферу управления, насколько позволил каркас. Ноги пилота находились чуть ниже колен самой машины, а туловище и голова были надежно спрятаны за двойным слоем композитной брони.

«Подключить моторный отсек. Синхронизация шага», — Тимур не произнес ни звука, он просто сформировал в голове четкий ментальный приказ.

Нейрошлем мгновенно отозвался едва заметной вибрацией, транслируя сигналы его мозга прямо на сервоприводы тяжелых опор. Тимур не двигал своими ногами — он просто подумал о движении. Трехметровая махина снаружи послушно переступила с ноги на ногу, заставив гидравлику издать тяжелый, шипящий вздох. Шагоход стоял уверенно. Нейрошлем идеально держал гироскоп, компенсируя разницу в весе человека и металла.

Теперь руки. Тимур продел ладони в массивные экзо-перчатки, свисающие по бокам кресла.

«Шлем, режим "Внутри кабины"», — скомандовал он мысленно.

Перчатки мягко сжались, считывая положение пальцев, но внешние трехпалые манипуляторы робота оставались неподвижными. Получив свободу движений внутри сферы, Тимур снял тяжелую экзо-перчатку с правой руки и устало потер переносицу. На его безымянном пальце тускло блеснуло тяжелое, со следами мелких старых царапин золотое кольцо. Ювелирная работа давно ушедшей эпохи.

Это кольцо передавалось в их семье по мужской линии от отца к сыну, начиная с того самого дня, когда первый капитан их рода вывел свой корабль из доков Земли. Той самой Земли, которая теперь была далекой, неприкосновенной планетой-музеем, общим нейтральным домом, где запрещены любые войны. Для Тимура это кольцо весило больше, чем вся его боевая машина. Оно напоминало, что они — солдаты единого человечества, даже если само человечество об этом забыло.

Натянув перчатку обратно, Тимур протянул руку вперед и щелкнул настоящим, металлическим тумблером на панели управления.

«Режим "Внутри кабины" — отключить».

Снаружи, на ржавом, покрытом фальшивыми сварными швами корпусе «Каракурта», вспыхнули тусклые желтые фары, разрезая полумрак чужого, грязного ангара. Камеры выдали четкую картинку, несмотря на клубы масляного пара, поднимавшиеся от ремонтных доков Тортуги-Прайм.

Эта планета-хаб, запрятанная под гигантские купола, была огромным рынком «пушечного мяса». Вокруг кипела жизнь. На соседней платформе техники Демократов наспех закрашивали эмблемы погибшей вчера ЧВК на бортах тяжелых танков, чтобы перепродать технику новым смертникам. Чуть дальше банда наёмников Новой Аквитании шумно праздновала полученный аванс, паля в потолок из легких лазеров — охрана Техно-Синдиката закрывала на это глаза, пока не страдали купольные системы. Для Тимура, привыкшего к железной дисциплине Преторианцев, этот мир казался хаотичным, грязным муравейником.

Громкоговоритель чужого меха, внезапно перегородившего путь, заставил Тимура сосредоточиться. Четырехметровый боевой робот ЧВК «Черные Скорпионы» заблокировал им выход на технологическом пандусе. Платформа ангара уходила вверх под углом в тридцать градусов — отряд Преторианцев медленно поднимался на погрузочную эстакаду, и враг занимал тактически выгодную позицию выше по склону. Правый манипулятор «Скорпиона», переделанный под тяжелую автоматическую пушку, демонстративно наводился на кабину Тимура.

— Эй, металлолом! — раздался из внешних динамиков хриплый голос наёмника. — Кто вам разрешил занять этот док? Ну-ка освободили платформу, пока я не вскрыл ваши консервные банки!

Тимур даже не дрогнул.

«Снять маскировочные блокираторы с правого оружейного пилона. Подготовить пакет радиоэлектронного подавления "Глушитель-3"», — мысленные команды ушли в систему за долю секунды.

Тимур плавно поднял свою правую руку в экзо-перчатке чуть выше уровня груди. Снаружи, в плечевом наплыве ржавого «Каракурта», с тихим шипением раздвинулась фальш-панель. Наружу выдвинулся короткий, но массивный спаренная рельсовая пушка — магнитный разгонитель Преторианцев. Из-за утяжеления правого борта гироскоп робота на секунду жалобно пискнул, но нейрошлем Тимура мгновенно считал микроимпульс его мозга: левая нога «Каракурта» незаметно сместилась на пару сантиметров в сторону по рифленому пандусу, идеально распределив вес машины на крутом склоне.

Тимур слегка довернул кисть в перчатке. Длинный ствол рельсотрона, синхронизированный с его рукой, намертво зафиксировал бронекапсулу вражеского меха.

«Направить узкий луч "Глушителя" на лидера. Запуск».

Нейрошлем отозвался едва заметной вибрацией на затылке. Невидимый высокочастотный импульс преторианского РЭБ, созданный по секретным технологиям, ударил по машине наёмника. Датчики врага мгновенно сошли с ума. Локатор лидера «Скорпионов» ослеп. Его автоматическая система прицеливания выдала критическую ошибку, а приводы пушки судорожно задергались, потеряв цель. Из-за наклона горы четырехметровый мех наёмников начал медленно заваливаться назад — его бортовой компьютер на секунду потерял связь с гироскопами в ногах. Пилот «Скорпионов» внутри своей кабины, должно быть, в этот момент в панике созерцал гаснущие экраны.

Только теперь Тимур активировал внешнюю связь, направив динамик прямо на кабину противника:

— Слышишь меня, «Скорпион»? — голос Тимура в динамиках был пугающе монотонным. — Мой рельсотрон уже просчитал баллистику. Твои щиты отключены моим импульсом. Если я нажму спуск, магнитная болванка прошьет твою кабину насквозь вместе с тобой и вылетит с другой стороны купола быстрее, чем охрана Синдиката зафиксирует вспышку. Физика — упрямая вещь, кинетическую энергию не заблокируешь. Сдай назад на три метра и дай пройти.

В ангаре повисла мертвая тишина. Два других меха «Скорпионов», стоявшие чуть поодаль ниже по склону, попятились. Они видели, что ржавый погрузчик новичков за долю секунды превратился в идеального хищника, который держит их командира на мушке.

Через три мучительных секунды лидер «Скорпионов» медленно, со скрежетом сервоприводов, начал пятиться назад, освобождая пандус. Его оружейный ствол был унизительно опущен в пол.

«Свернуть оружейный пилон».

Тимур опустил руку. Фальш-панель на плече «Каракурта» закрылась, снова превращая машину в безобидный трактор. Машина тяжело, но уверенно преодолела последние метры наклонного пандуса и замерла на ровной платформе погрузочного дока №12.

Шипение пневматики заставило Тимура повернуть камеру обзора влево. Из шлюза верхних ярусов вышел полковник Сабиров. На нем был потрепанный гражданский плащ поверх армейского комбинезона без знаков различия. В руках он держал стандартный крипто-чип Синдиката — официальный бланк наёмного контракта.

Сабиров подошел к роботу Тимура и постучал ладонью по броне ноги шагохода. По закрытому каналу связи раздался его негромкий голос: — Я видел по логам, что у тебя тут произошло, Мишар. Хорошая работа. Местные ЧВК слишком привыкли полагаться на калибр оружия, они совершенно забыли основы тактики и РЭБ. Но больше так не рискуй. Если бы ищейки Синдиката засекли сигнатуру нашего «Глушителя», нам бы пришлось прорываться с этой планеты с боем.

— Виноват, командир, — отозвался Тимур, откидывая обруч нейрошлена назад. Прохладный воздух кабины приятно коснулся взмокшего лика. — Наглец из «Скорпионов» заблокировал подъем на склоне. Нужно было действовать быстро. Что с контрактом?

Сабиров поднял чип повыше, чтобы камера робота зафиксировала синий логотип Звездного Конкордата.

— Мы наняты. Демократы ищут дураков. Их исследовательское судно «Альтаир» отправляется к мертвой системе на границе территорий Синдиката. Официально — они изучают аномальные тахионные поля. Неофициально — их регулярный флот боится лететь в ту глушь из-за пиратов, поэтому они наняли нас, ЧВК «Стальные Сердца». Для них мы просто расходный материал на ржавых тракторах.

Тимур внутри кабины устало вздохнул и проверил показатели датчиков. — Понял вас, командир. Для них мы расходный материал на тракторах — нам же лучше, меньше внимания. Когда вылет?

— Через два часа. Переведи машину в транспортный режим и запускай прогрев тахионных инжекторов. Нас ждет долгий прыжок во тьму.

Тимур мысленно отдал команду бортовому компьютеру. «Каракурт» послушно подогнул массивные гидравлические опоры ног, опускаясь на платформу дока в транспортировочный режим и превращаясь в неприметный тяжелый контейнер. Капсула закрылась. Первая фаза внедрения была завершена. Преторианцы возвращались к звездам.

График выхода глав: новые части публикуются каждую среду и субботу! Подписывайтесь на книгу, чтобы не пропустить продолжение.

Глава 2. Эхо Исхода

Жилой блок корвета «Буран» был заполнен легким, едва слышным шуршанием системы вентиляции. В условиях постоянной микрогравитации любые звуки разносились иначе, глухо и объемно отдаваясь в металлических переборках. Тридцать трехметровых мехов «Каракурт-4» взвода сейчас были жестко притянуты к стальной палубе внизу, в темном роботизированном ангаре, мощными магнитными захватами — в невесомости это был единственный способ удержать многотонные машины от хаотичного и опасного дрейфа по отсеку.

Тимур не любил торчать в доках без дела, поэтому сейчас находился в кают-компании. Из командиров отделений здесь присутствовал только Дмитрий Покровский — они вдвоем делили боевой состав взвода, отвечая за свои тактические группы. Офицерам регулярной армии Военного Альянса, работающим под глубоким прикрытием ЧВК «Стальные Сердца», роскошь не полагалась, но суровый и привычный армейский уют «Бурана» их полностью устраивал.

Тимур лежал на ложементе, закинув руки за голову, и лениво смотрел на панорамную стену экранов перед собой. Внешние сенсоры корвета транслировали на переборку идеальную цифровую картинку космоса и зажатого в креплениях ангара меха. Качество проекции было настолько высоким, что человеческий глаз не замечал пикселей. Идеальный обзор. Мурат, сидевший за столом напротив, одобрительно хмыкнул, глядя на экран. Пилоты Альянса ценили этот подход: никакой дурацкой прозрачной брони или стекол, которые так любили ставить на свои машины гражданские фракции. В условиях реального боя на высоких скоростях любая прозрачная панель — это смертный приговор для пилота. Только глухой стальной кокон кабины «Каракурта», управляемый через нейрошлем.

Где-то глубоко внизу, под жилыми палубами «Бурана», отделенный массивным защитным кожухом из композитов, едва заметно вибрировал маршевый термоядерный реактор корвета. Плотная броня надежно удерживала излучение и жар контролируемой плазмы, отдавая кораблю лишь ровное, привычное тепло. Бортовой компьютер мостика показывал стабильные тридцать процентов мощности — режим скрытного ожидания перед выходом на финишную прямую к мертвой гордости Земного Альянса.

— Долго нам еще киснуть в этой жестянке, Мурат? — лениво спросил Тимур, поворачивая голову к командиру. Вне боевой частоты субординация стиралась, уступая место старой фронтовой дружбе.

— До тахионного сдвига осталось пять минут, — перебил его раздавшийся из динамиков кают-компании ровный, лишенный эмоций голос бортового ИскИна «Бурана». — Всем подразделениям зафиксировать личные вещи. Командирам отделений занять противоперегрузочные кресла. Повторяю, до пространственного перехода пять минут.

Тимур усмехнулся и поудобнее устроился на ложементе. По контракту с Демократами, их «Альтаир» сейчас шел параллельным курсом, и гражданские техники на его борту наверняка уже побежали в свои вращающиеся жилые центрифуги, чтобы переждать прыжок в комфорте. Офицерам Военного Альянса этот изнеженный комфорт был не нужен. Настоящие боевые корабли строились вокруг функциональности, а не удобства.

На мостике корвета капитан дал общую команду на фиксацию, и автоматика жилого блока сработала мгновенно. Гидроамортизаторы ложемента глухо щелкнули, намертво заперев кресло в центральной, самой защищенной точке модуля. Противоперегрузочный комбинезон, надетый под легкую полетную форму, с тихим шипением автоматически обжал тело, выжимая лишний воздух. Тимур положил руки на подлокотники, чувствуя пальцами гладкое золото отцовского кольца.

Это была Земля. Более пятисот лет назад.

Тогда она еще не была тихой планетой-музеем под защитой вселенского пакта. Это был кипящий, перенаселенный улей, уставший от многовековых войн, но объединенный под знаменами великого Земного Альянса. Именно тогда человечество впервые смогло договориться. Сто государств вложили все ресурсы в колоссальный проект, чтобы построить и отправить к далекой звезде единственный пятикилометровый флагман — «Прометей». Исполинский научно-военный корабль шел как матка-авианосец, неся в своих недрах исследовательские суда и транспортники поменьше, чтобы после прыжка высадить экспедицию и заселить человечество в новой далекой системе. Это уже столетия спустя, после великого раскола и междоусобных войн военных баронов, опустошенная Земля официально получит статус Нейтральной колыбели — места, где оружие навсегда объявится вне закона. Но тогда это была столица сверхдержавы.

Гражданские ученые, построившие первые тахионные инжекторы, праздновали победу. Политики делили будущие территории на картах. И только Военный Корпус понимал, во что на самом деле превратится этот полет.

Тимур словно наяву видел своего далекого предка — тогда еще молодого штабного офицера. Зал заседаний в подземном бункере под Уральскими горами. На столах — расчеты прыжков. Физика была неумолима: работа двигателя на фазовом сдвиге массы в комплексную плоскость требовала колоссальной стабильности термоязерного синтеза. С каждым прыжком за нижний предел скорости света погрешность навигационных матриц росла, и без стационарных земных вычислителей наступил бы момент, когда обратная инверсия Лоренца станет математически невозможной. Корабль просто не смог бы рассчитать обратный вектор к прародине. Это был полет в один конец. Билет в ледяную неизвестность суровой планеты.

Гражданские специалисты паниковали. Назначенные капитаны отказывались выводить суда снабжения из внутренних доков флагмана, понимая, что они могут остаться запертыми в чужой системе без связи с домом. Экспедиция стоимостью в три бюджета планеты была на грани краха.

И тогда поднялся Военный Корпус.

Они вышли к трибуне Единого Правительства не ради славы и не ради новых территорий. Генералы и офицеры, чеканя шаг, подошли к столу и один за другим подписали согласие на полет. Военные согласились стать железным хребтом «Прометея». Они взяли на себя обязательство: удержать порядок на флагмане и среди запертых в его недрах команд, когда откажут системы жизнеобеспечения, высадить людей на суровые планеты и заставить их выжить, чего бы это ни стоило. И у них не было с собой тяжелых штурмовых танков — только верные штурмовые винтовки в руках и сотни утилитарных гражданских погрузчиков «Каракурт» в трюмах снабжения. Простых рабочих машин, которым в будущем, в наступившие Чёрные Дни — когда отчаявшиеся, уставшие от бесконечного полета люди начнут группами и кораблями вылетать из недр флагмана и откалываться, чтобы садиться на дикие, неприветливые планеты, — предстояло эволюционировать. Им суждено было обрасти толстой титановой броней, получить рельсотроны и под индексом «Каракурт-4» стать единственным щитом для выживания человечества. Они дали присягу Земному Альянсу — сохранить людей, даже если ради этого придется навсегда остаться во тьме.

Улетая, первый капитан их рода переплавил свой парадный кортик и заказал у старого мастера простое золотое кольцо. Символ верности той, единой Земле, которую они оставляли за спиной ради будущего. Спустя пять с половиной веков это золото, покрытое шрамами времени, грело палец его потомка...

— Внимание. Тахионный сдвиг завершен, — бесстрастный голос бортового ИИ выдернул Тимура из воспоминаний.

Глава 3. Сорванные маски

В багровом полумраке роботизированного ангара корвета «Буран» ровным строем застыли тридцать трехметровых мехов «Каракурт-4». Вокруг царила полная, глухая невесомость. Незакрепленные кабели, пустые технические хомуты и мелкая металлическая пыль плавно дрейфовали в воздухе между массивными стальными опорами машин. Все мехи были жестко зафиксированы магнитными захватами палубы и переведены в режим ожидания. Командиры отделений и пилоты уже находились внутри своих герметичных кабин.

Полковник Сабиров, надежно зафиксированный магнитными зажимами в командирском кресле на капитанском мостике «Бурана», хмуро смотрел на главный тактический монитор. Его жесткое лицо с глубокими морщинами у глаз было спокойным, а взгляд — холодным и проницательным. Он активировал закрытую, зашифрованную частоту взвода.

— Вольно, парни, — отрезал Мурат. Его голос, усиленный динамиками внутри кабин мехов, прозвучал жестко и четко. — Великий Земной Альянс развалился на куски пять веков назад, и руководство Военного Альянса должно точно знать, что эти крысы затевают в своих секторах. Демократы с «Альтаира» уверены, что наняли обычную слепую ЧВК «Стальные Сердца». Они цедят нам навигационные координаты порциями, надеясь сохранить цель в секрете и использовать нас как послушное пушечное мясо. Но их игра окончена. Мы вскрыли их истинный маршрут. Они везут нас к покинутому флагману Земного Альянса — к «Прометею». Мы доберемся туда первыми и узнаем, что Синдикат и Монархия пытаются скрыть от остальной галактики.

Полковник сделал короткую паузу, проверяя телеметрию систем корвета.

— Наш тахионный двигатель работает штатно, технологии Альянса сильнее, но сейчас главное — информация. Наша маска наёмников должна сидеть идеально. Вопросы есть? Вопросов нет. Алексей, выводи данные.

Младший лейтенант Алексей Кулибин, запертый в кабине своего специализированного РЭБ-меха в ангаре, пренебрежительно хмыкнул и активировал бортовой контроллер. Через внешние датчики машин в единую сеть шлемов взвода транслировалась масштабная трехмерная голограмма. Зеленоватый фосфорный свет виртуальной карты озарил лица пилотов в полумраке кокпитов.

— Наниматели полностью слепы, Беркут, — доложил Левша, быстро перебирая пальцами по сенсорной панели терминала и масштабируя сетку голографической карты. — Их гражданские сканеры молчат, они видят нас только как ленивый гражданский рудовоз по нашему навигационному маяку сопряжения. Я перехватил скрытый пакет с «Альтаира» и наложил их вектор на архивные звездные карты. Математика не врет: «Альтаир» ведет нас в мертвую зону астероидного пояса, прямиком к координатам затерянного «Прометея».

— Именно, — жестко подытожил Беркут. — Командирам отделений Мишару и Северу — объявить минутную готовность. Всем пилотам проверить синхронизацию нейрошлемов и калибровку экзо-перчаток. По контракту Демократы пустят наш десант в авангарде, чтобы мы пробивали им дорогу. Мы обязаны занять периметр доками и выяснить, что именно Вэнс пытается тайно вывезти с этого пятицилиндрового гроба, пока на шум не стянулись силы Синдиката или Монархии. Мы идем за ними след в след, держим дистанцию по маяку.

— Есть! — слаженно, коротким хором отозвался закрытый радиоэфир. Никакого лишнего шума, только сухая армейская дисциплина регулярных войск. После этого в эфире коротко щелкнули несущие частоты, и связь отсеклась, возвращая ангар к полному радиомолчанию.

Внутри темных кабин «Каракуртов-4», где пилоты находились в режиме «Самум», закипела четко отлаженная работа. До этой самой минуты, пока «Буран» бесшумно скользил сквозь пустоту, удерживая дистанцию за тепловым хвостом «Альтаира» под управлением офицеров ВКФ на мостике, бойцы взвода сутками не вылезали из тактических тренажеров, до автоматизма оттачивая слаженность действий в виртуальных симуляторах. При этом традиция суровых планет Альянса оставалась незыблемой: каждый пилот лично, своими руками настраивал, перебирал и обслуживал своего «Каракурта-4», зная каждый кабель и сервопривод своей машины.

Доктор Вэнс на «Альтаире» посчитал эту автономность явным признаком дешевых, неприхотливых наемников, у которых просто нет денег на раздутый штат палубных техников и инженеров. Высокомерный Демократ искренне радовался, что нашел команду дикарей, которая сделает всю грязную работу без лишних свидетелей. Он даже близко не понимал, что эта спартанская автономия и абсолютное знание своей техники делают бойцов Альянса смертоносными.

Но теперь виртуальные тренировки были окончены. Внутри задраенных слепых стальных коконов тридцать пилотов взвода одновременно зафиксировали свои ложементы. Тимур, командир первого боевого отделения, поправил аналоговую экзо-перчатку, на мгновение блеснув в тусклом свете индикаторов золотым кольцом отца, и замер в ожидании.

Противоперегрузочные комбинезоны, надетые под легкую полетную форму, с тихим шипением плотно обжали тела бойцов, выжимая лишний воздух. За спинами пилотов массивные малые реакторы «Гроза-М» спали — силовые установки были полностью заглушены, чтобы не выдать корвет случайным тепловым излучением. Вся телеметрия мехов «Каракурт-4» находилась в глубоком пассивном контуре «Самум». Тридцать машин превратились в холодный, неотличимый от обшивки ангара металл.

— Силовые установки заглушены, системы переведены в холодный режим «Самум», — тихо доложил Кулибин, работая на автономных аварийных аккумуляторах своего РЭБ-меха и выводя на тактический интерфейс радиоэлектронной борьбы пассивную сетку сканирования. — Термоизоляция держит, тепло наружу не идет. В накопителях рельсотронов — по триста вольфрамовых болванок. Мы в полной темноте, Беркут. Ждем вектора от Демократов.

В этот момент на центральной консоли внутри темного кокпита «Каракурта-4» ровным синим цветом вспыхнул сигнал входящего вызова. Через проводную шину ангара, связывающую ложемент полковника с мостиком корабля, бортовой компьютер перенаправил Сабирову закрытый гражданский канал дальней связи Демократов с «Альтаира». Сабиров, не покидая кресла пилота, активировал прием ларингофоном. Из динамиков шлема вырвался резкий, сочащийся высокомерием голос доктора Вэнса:

— «Стальные Сердца», говорит Вэнс. Мы подошли к границе астероидного кольца. Мои навигаторы фиксируют, что ваше корыто сбросило скорость до минимума и полностью отключило активные радары. Вы что, решили идти сквозь каменный хаос вслепую, полагаясь на пассивные датчики? Надеюсь, вы не собираетесь плестись позади «Альтаира» до самой высадки? Требую подтверждения готовности. Мы нанимали вас не для того, чтобы ваш захудалый борт тормозил всю операцию. Если ваши старые машины не готовы к маневрам среди камней, я хочу знать об этом сейчас.

Беркут намеренно выдержал паузу в четыре секунды, заставляя ученого на том конце провода слушать ровное, пугающе спокойное дыхание в эфире, после чего зажал кнопку передачи. Его голос прозвучал как удар стального затвора — сухо и монотонно:

— Доктор Вэнс, говорит Беркут. Успокойте ваших штурманов. Наша скорость рассчитана строго под маневренность в поясе астероидов. Электроника на наших машинах переведена в режим экономии, чтобы не собирать наводки от магнитных полей камней. Ситуация под полным контролем. Мы держим дистанцию конвоя. Выдавайте следующую порцию координат для подхода к объекту.

На экране связи на мгновение воцарилась тишина. Было слышно, как Вэнс облегченно и в то же время раздраженно выдохнул. Но прежде, чем он успел отключиться, к зашифрованному каналу связи Демократов с тяжелым цифровым треском подключился третий абонент. На соседнем тактическом мониторе Мурата вспыхнуло окно прямой видеосвязи из десантного командного пункта «Альтаира».

Капитан Лэнс находился внутри герметичного кокпита своего тяжелого штурмовика. Намертво затянутый в ложементе противоперегрузочными ремнями, он с нескрываемым презрением разглядывал на лобовом щитке шлема трехмерные схемы и технические карточки мехов «Стальных Сердец», которые Мурат скинул нанимателям для формальной координации миссии.

— Полковник Сабиров, вы это серьезно? — на открытой боевой частоте, доступной каждому пилоту взвода, раздался издевательский, сочащийся презрением смешок Лэнса.

Наемник Демократов намеренно не стал использовать закрытый командирский канал, выплескивая свою спесь в общий эфир. В шлемофонах тридцати пилотов Альянса, замерших в темноте своих кабин, отчетливо прозвучал его циничный голос:

— Мы идем на заброшенный флагман Синдиката. Я думал, ЧВК вашего уровня наймет нормальные штурмовые платформы для высадки. А вы притащили этот утилитарный хлам? Судя по спецификациям вашего взвода, ваши «Каракурты» внешне больше похожи на портовые погрузчики или строительные тракторы с планетарных верфей, чем на боевые машины. Мои тяжелые «Бульдоги» на их фоне выглядят как ходячие крепости. Вы там в десантном отсеке молитесь, чтобы мы не перешагнули через вас в первом же узком коридоре.

Мурат Сабиров даже не повел бровью. Легенда Военного Альянса работала идеально — враг видел по приборам ровно то, что должен был видеть.

— Какие контракты, капитан, такая и техника, — спокойно, с легкой иронией наёмника отозвался Мурат в микрофон. — Это старые, надежные рабочие лошадки. Да, изначально гражданские погрузчики, зато сервоприводы неубиваемые, и чинить их мои пилоты могут на коленке прямо в поле. Мы к ним в гараже аккуратно рельсотроны припаяли — работают как часы, бьют больно. Для нашей общей задачи этого железа хватит с головой, не переживайте за мой фланг.

Лэнс лишь высокомерно хмыкнул на своем терминале и первым отключил связь, вернув десантный канал в режим ожидания.

В динамиках шлема Мурата раздался тяжелый, прерывистый вздох доктора Вэнса. Ученый всё это время оставался в линии и теперь отчаянно пытался вернуть себе маску холодного превосходства после разорвавшего эфир хамства собственного наемника:

— В этой глуши не шутят с навигацией в астероидных полях, Беркут, — процедил Вэнс, стараясь говорить подчеркнуто официально. — Нам не нужны проблемы на финишной прямой. Координаты вектора подхода отправлены на ваш навигационный компьютер. Примите и подтвердите курс. И следите за своей дистанцией, не отставайте от «Альтаира».

Теперь уже общая связь отрубилась со щелчком статического разряда. Навигационная система «Бурана» тихо пискнула, принимая гражданский пакет зашифрованных данных с корабля Демократов.

— Товарищ полковник, — раздался в наушнике Мурата тихий, сосредоточенный голос Кулибина со своего РЭБ-меха. — Я уже перехватил вектор «Альтаира» через бортовую сеть. Ирония судьбы: его навигационный маршрут огибает брошенный «Прометей» по широкой дуге. Наниматели ведут нас впритирку к нему, но сами собираются пройти мимо. Вэнс реально не видит этот пятикилометровый гроб на своих приборах. Но мои датчики тактической разведки поймали кое-что еще. На «Альтаире» зафиксирован скрытый внутренний трафик данных. Бортовой компьютер Вэнса напрямую закачивает какой-то зашифрованный пакет в переносные терминалы своих инженеров — тех самых, что пойдут с Лэнсом на высадку. Нам изначально готовят какую-то ловушку в спину.

— Значит, наёмники Демократов готовят стволы, — раздался в эфире глухой голос командира второго боевого отделения, позывной «Север», который вручную проверял замки фиксации своего ложемента в темной кабине. — Думают, мы отработаем на «Прометее» как пушечное мясо, а на обратном пути их «Бульдоги» помножат нас на ноль.

— Не помножат, — жестко отрезал Беркут. Полковник переключился на внутренний канал связи с ходовым мостиком. — Офицерам ВКФ — принять вектор Вэнса. Имитировать покорное поведение захудалого судна наёмников. Транслируйте на «Альтаир» ложную телеметрию, что мы послушно легли на курс. Взводу — продолжать режим «Самум». Реакторы «Каракуртов-4» не запускать, электронику и накопители рельсотронов держать обесточенными.

Полковник Мурат Сабиров вывел на экраны трехмерную сетку приближающегося каменного пояса.

— Мы входим в астероидное кольцо. Нам нужен нулевой тепловой след и «холодный подлет» на остаточной инерции, чтобы датчики Техно-Синдиката приняли наш корвет за обычный космический мусор. Высаживаться на древний флагман Земного Альянса будем скрытно. Всем отделениям — ждать моей команды в полной тишине.

Глава 4. В тени Прометея

Внутреннее пространство боевого ложемента «Каракурта-4» в спящему режиме напоминало тесный стальной гроб. Без питания изогнутый панорамный экран, опоясывающий кабину, оставался абсолютно черным, лишая пилота глаз. В этой глухой, давящей темноте капитан Тимур Алгаев слышал только два звука: прерывистый свист собственного дыхания в маске и ленивый, едва различимый шелест вентилятора автономной системы жизнеобеспечения. Малый термоядерный реактор за его спиной, изолированный тяжелым свинцово-композитным кожухом, сейчас лишь едва заметно вибрировал, выдавая минимальные четыре процента мощности. Оружие было обесточено. Системы РЭБ молчали.

На Преторианских планетах, где природа испытывала людей на излом ледяными штормами и ядовитыми испарениями, бойцов учили главному правилу выживания: уметь замирать. В «Черные Дни», когда после катастрофы «Прометея» конвой рассеялся и связь с метрополией оборвалась навсегда, планетарные системы жизнеобеспечения то и дело выходили из строя из-за дефицита топлива. Отрезанные от поставок люди на диких мирах выживали в одиночку. Спастись могли только те семьи, которые умели экономить каждую калорию тепла и каждый литр кислорода. Тимур помнил, как отец в их полузамерзшем доме на затерянных рубежах Земного Альянса заставлял его часами сидеть неподвижно, контролируя пульс. Отец свято верил, что великое государство на далекой Земле все еще существует, просто они остались без связи. «Техника — это продолжение твоего тела, сын, — часто говорил он, крутя на пальце старинное золотое кольцо. — Если ты не умеешь приказывать собственному сердцу биться тише, ты никогда не подчинишь себе реактор шагохода».

Сейчас золотое кольцо, перешедшее к Тимуру по наследству, покоилось под жесткой перчаткой комбинезона ППК, прижатое к рычагу ручного управления манипулятором. Плотная ткань противоперегрузочного костюма ощущалась жесткой, сковывающей движения. Тимур намеренно дышал глубоко и редко. Все тридцать пилотов спецвзвода сейчас находились в точно таком же анабиозе, рассредоточенные по крепежным рамам ангара самого «Бурана». Прогреть машины сейчас, включить лазеры или рельсотроны — значит выбросить в ледяной вакуум Слепой зоны колоссальный факел теплового излучения через радиаторы корвета. Автоматические сканеры Синдиката, стерегущие этот сектор, засекли бы их корабль за миллионы километров.

В этот момент в наушнике шлемофона, пробившись сквозь пелену статики, раздался четкий щелчок. Защищенная проводная шина стартового ложемента ангара, полностью исключающая радиоперехват, транслировала сигнал напрямую с мостика корвета. На боевой частоте раздался голос полковника Сабирова:

— Всем отделениям. Говорит «Беркут». Входим в пограничную зону астероидного пояса.

Следом глухо доложил оператор навигации корабля: «Пилотам ВКФ — начать маневр скрытного сближения. Взводу — сохранять радиомолчание до полной остановки».

На ходовом мостике десантного рейдера в этот момент разыгрывалась ювелирная шахматная партия. Командир корабля, старший лейтенант военно-космического флота Альянса Игорь Ветров, сидел в пилотском кресле, намертво пристегнутый ремнями. Его пальцы едва касались сенсорных панелей маневровой системы. «Буран», замаскированный под ржавый, изношенный рудовоз ЧВК «Стальные Сердца», медленно вплывал в хаотичное месиво каменных и ледяных глыб.

Этот астероидный пояс, напоминающий колоссальное кольцо между Марсом и Юпитером в Солнечной системе, стал могилой для вершины технологий старого Земного Альянса. Тысячи тонн безжизненного базальта, кремния и грязного льда вращались здесь в вечном, безмолвном танце, скрывая в своем сердце затерянный «Прометей».

Впереди, в самом центре этого хаоса, плыл «Альтаир» Демократов. Специализированное судно скрытного проникновения выглядело чужеродно среди черных скал. На его ходовом мостике под общим руководством Вэнса сейчас работали десятки штурманов и операторов, но все они действовали по шаблонам гражданских учебников. Пилоты Демократов вели корабль осторожно, аккуратно огибая крупные обломки, и «Буран» послушно следовал за их тепловым хвостом, имитируя неповоротливую, ленивую траекторию наемников. Пилоты ВКФ Альянса сознательно транслировали на «Альтаир» ложную телеметрию, показывая, что старые двигатели рудовоза работают на пределе возможностей и едва справляются с курсом.

Корабли шли в режиме полного радиомолчания на остаточной инерции. Маршевые двигатели были заглушены еще на дальних подступах к системе, и теперь многотонные суда бесшумно скользили сквозь хаос камней, словно обычные безжизненные глыбы льда. Их тепловой след был равен нулю, а мизерные импульсы маневровых дюз сжатого газа мгновенно гасли в колоссальном электромагнитном шуме астероидного кольца, делая конвой абсолютно невидимым для автоматических систем Синдиката.

— Дистанция до «Альтаира» — четыре тысячи метров, — раздался в наушниках шлемофона сухой голос штурмана с мостика «Бурана». — Навигационный маяк связи с нанимателями активен, они ведут нас по приборам как гражданский рудовоз. Наш контур маскировки стабилен — Вэнс видит только телеметрию транспондера, все военные частоты закрыты радарной тенью. Локаторы РЭБ пробили пылевое облако, вывожу тактическую сетку «Прометея» на ваш терминал.

Полковник Сабиров находился в тесной, абсолютно тёмной кабине своего «Каракурта-4». Взвесив доклад штурмана, он мысленно сделал отметку: Вэнс совершил классическую ошибку гражданского руководителя — открыл их кораблю полный доступ к навигационному сопряжению «Альтаира». Если ученый забудет оборвать этот цифровой след, он останется на поводке у Альянса, куда бы ни сбежал.

На ходовом мостике «Бурана» командир корабля Ветров принял подтверждение сопряжения и отдал лаконичную команду на маневр. Многотонный тяжелый десантный рейдер, замаскированный под ржавый рудовоз ЧВК «Стальные Сердца», импульсно отработал бортовыми маневровыми дюзами, плавно меняя траекторию и пристраиваясь вслед за «Альтаиром». Оба судна одновременно вошли в глубокую тень заброшенного грузового дока «Прометея». Мощные палубные магнитные захваты с глухим ударом зафиксировали корабли на стальной плоскости мертвой зоны.

Створки шлюзов открылись, выкатились трапы. Впереди пошли тридцать гуманоидных мехов «Каракурт-4» взвода Мурата. Трёхметровые чёрные машины, лязгая магнитными подошвами по древней броне палубы, выстроились в авангард. Преторианцы шли первыми — Вэнс нанял их именно для того, чтобы они расчищали дорогу и ловили лицом возможные мины. Позади взвода, на безопасном тактическом расстоянии в двести метров, двигалась группа исследователей во главе с самим Вэнсом под охраной двенадцати тяжёлых машин капитана Лэнса.

Как только последний мех взвода покинул палубу, пилоты ВКФ на «Буране» запустили маневровые двигатели. Корвет тихо отшвартовался, вылетел обратно в открытый космос и затаился за ближайшим массивным астероидом, полностью погасив радарную сигнатуру. Корабль замер в точке ожидания, готовый по первому зашифрованному сигналу Мурата рвануть на эвакуацию.

На «Альтаире» в этот момент доктор Вэнс удовлетворенно кивнул своему оператору связи, глядя, как на экранах тактического монитора корвет наёмников отошёл на безопасную дистанцию и окончательно зафиксировался в тени дока. Высокомерный ученый даже не подумал покинуть комфортный мостик своего корабля. Вместо этого он лишь поправил гарнитуру закрытой связи, выводя на главный обзорный экран Инфо-ядро «Прометея», куда уже входил отряд Лэнса и техники. Его скафандр так и остался закрепленным в магнитном зажиме шлюзового отсека — пускать пыль в глаза наёмникам личным присутствием доктор не собирался.

— Идиоты из ЧВК, — негромко процедил Вэнс, поправляя наплечные фильтры. — Высадили своих людей и трусливо отступили к камням. Испугались, что станция оживет и разнесет их старую посудину. Тем лучше. Оставьте их болтаться в тылу, связи внутри корпуса у них все равно не будет. Капитан Лэнс, как готовность вашего отряда?

Из динамика шлема раздался ледяной, уверенный голос командира наёмников Демократов, который уже находился в кабине своего шагающего штурмовика:

— Мои двенадцать тяжелых машин идут клином строго в ста метрах позади наёмников, доктор. Мы держим их спины в прицельных сетках. Как только вы доберетесь до центрального ядра и скачаете спецификации тахионного двигателя, мы зачистим этих крыс прямо внутри «Прометея», а с их спрятавшимся кораблем разберемся на вылете. Ни одна живая душа не узнает, что Демократы забрали эти технологии себе.

Глава 5. Мертвые палубы

«Прометей» не просто дрейфовал в астероидном кольце — он подавлял своей массой. Этот колоссальный научно-исследовательский флагман прежнего Земного Альянса простирался в длину почти на пять километров, напоминая изорванный взрывами хребет из титана и композитной брони. В эпоху своего расцвета он был настоящим автономным мегаполисом в пустоте. На его палубах, в жилых кварталах, лабораториях и ремонтных доках одновременно жили, работали и несли службу более пятидесяти тысяч человек. Но сейчас этот титан казался мертвым, превратившись в самую большую братскую могилу в Слепой зоне.

Объединенная колонна проникла внутрь скрытно, миновав внешние сенсорные контуры через разгерметизированный аварийный шлюз вспомогательного научно-технического ангара. Прожекторы на плечевых пилонах тридцати гуманоидных мехов «Каракурт-4» взвода Мурата Сабирова разрезали непроглядную, вековую тьму, но их мощные лучи буквально терялись в пространстве. Это был не коридор — это была исполинская транспортная артерия шириной с земной проспект, пронизывающая корабль насквозь от носа до кормы.

Вдоль стен транспортной артерии, намертво запертые на древние магнитные захваты еще пятьсот лет назад, замерли брошенные колесные и гусеничные платформы — роботы-транспортеры, перевозившие когда-то миллионы тонн грузов между отсеками. Те из них, чьи аккумуляторы вытекли, а магниты размагнитились, теперь беззвучно дрейфовали в пустоте, лениво сталкиваясь с переборками при каждом маневре «Прометея». Сейчас их слепые оптические датчики были покрыты толстым слоем метеоритной пыли.

Капитан Алгаев вел первое тактическое отделение во главе этой растянувшейся стальной змеи. Внутри закрытого кокона его кабины панорамный экран выдавал широкую, но жуткую круговую панораму. Колонна проходила мимо пустых, зияющих чернотой ангаров вспомогательного флота. Почти все челноки исчезли — люди улетели на них много лет назад. Местами изорванный взрывами силовой каркас флагмана обнажал открытый космос, и сквозь проломы в броне были видны медленно вращающиеся базальтовые глыбы астероидного пояса.

— Беркут, я Левша, — раздался в наушниках Мурата тихий голос младшего лейтенанта Кулибина. Офицер РЭБ сидел внутри слепого кокона своей кабины, активировав системы скрытого радиоэлектронного перехвата. — Я продолжаю фоновое сканирование исследовательского компьютера «Альтаира». Доктор Вэнс думает, что его каналы зашифрованы, но для наших бортовых систем его защита — как решето. Я взломал зашифрованные архивы «Альтаира» и выкачал личные полетные журналы Вэнса, которые он прятал в самом глубоком секторе памяти [INDEX].

— Что там, Левша? Докладывай коротко, — приказал полковник Сабиров, удерживая мех на ровном курсе.

— Этот доктор водил нас за нос, товарищ полковник. Координаты «Прометея» и этот маршрут были известны Демократам с самого начала, они не ищут его вслепую. Но это ещё не всё. В скрытых файлах лежали закрытые приказы для отряда наемников Лэнса, которые идут у нас за спиной. Вэнс и его ведомство не собираются оставлять свидетелей. Демократы наняли нас как расходный материал, чтобы мы расчистили дорогу до инфо-ядра. Как только инженеры Демократов завершат копирование данных древнего флагмана, Лэнс должен выполнить чёткий приказ: ликвидировать весь наш взвод. Пропал взвод наемников и пропал, до нас никому нет дела, никто и искать не станет. Главное для них — уничтожить нас без открытого боя, чтобы радары завода Синдиката не зафиксировали вспышки боевых лазеров в окружающем астероидном поле. Демократам нужно забрать данные и исчезнуть призраками.

Мурат крепче сжал рукояти экзоперчаток интерфейса. Жесткое лицо полковника превратилось в суровую маску. То, что контракт Демократов — ловушка, он понимал еще до вылета. Но теперь у него были точные тактические подтверждения. Сабиров заставил свой мех сделать ровный шаг вперед. Пока Демократы думали, что полностью контролируют ситуацию, «Стальные Сердца» уже вели свою игру.

— Принял, Левша, — ледяным шепотом отозвался Мурат. — Передай командирам отделений: держать строй и ничем себя не выдавать. Двигаемся дальше.

Колонна продвигалась все глубже, преодолевая километр за километром ледяной пустоты. Но на исходе сороковой минуты похода ландшафт мертвого флагмана начал резко меняться. Заброшенная, истерзанная вакуумом магистраль уперлась в колоссальные бронированные ворота Цитадели — центрального защищенного узла корабля.

Техно-Синдикат не просто засекретил местонахождение «Прометея» — они частично восстановили его изнутри, превратив внутренности титана в секретный военно-промышленный объект. Внешние палубы они намеренно оставили разрушенными и лишенными воздуха ради маскировки. Но здесь, за титановыми переборками Цитадели, скрывался их обитаемый завод.

Головной «Каракурт-4» капитана Алгаева замер перед массивным внутренним гермошлюзом. По стальной палубе передалась глухая, тяжелая вибрация — многотонные створки разошлись, и из открывшегося проема в вакуум ударил ослепительный, мгновенно замерзающий поток вырвавшегося пара. Датчики на броне мехов зафиксировали резкое изменение среды. На проекционных щитках пилотов побежали зеленые строки телеметрии: «Внимание. Зафиксирована искусственная атмосфера. Давление: земной стандарт».

Взвод один за другим пересек границу обитаемой зоны. Тяжелые подошвы мехов продолжали намертво цепляться магнитными захватами за дорожки палубы, гася инерцию шага в отсутствие гравитации. Пространство вокруг поражало масштабами. Это была огромная, залитая стерильным светом люминесцентных ламп индустриальная артерия, где вовсю кипела жизнь. Прямо над головными пилонами бойцов, на магнитных рельсах, мерно гудели работающие тяжелые роботы-погрузчики Синдиката, перемещая контейнеры с электроникой. А за колоссальными прозрачными перегородками из армированного пластика, протянувшимися вдоль коридора, открывался вид на полые внутренние доки «Прометея».

Там, внизу, в свете тысяч монтажных огней, автоматические сборочные манипуляторы варили лазерами обшивку тяжелых крейсеров проекта «Армада». Десятки хищных, полуготовых каркасов военных кораблей стояли на стапелях тайной верфи. Высший состав и рабочие Синдиката восстановили эту часть «Прометея» до идеального состояния, укрыв свой главный секрет под маской мертвого корабля. Мурат и его взвод физически ощутили, что зашли в охраняемое логово врага, где цена малейшей ошибки равнялась гибели.

— Беркут, я Север, — раздался в наушнике Мурата глухой, хриплый голос лейтенанта Покровского. Доклад шел по закрытому тактическому каналу. — Фиксирую изменение параметров сзади. Отряд Лэнса перестроился в боевой порядок. Их двенадцать тяжелых машин опустили оружейные пилоны и идут за нами след в след. Вэнс держится в самом хвосте. Нам готовят удар в спину, как только его инженеры доберутся до центрального инфо-ядра, которое находится прямо за этими верфями.

В этот момент гражданская частота связи ожила, и в динамиках раздался резкий, надменный голос доктора Вэнса:

— Беркут! Мой отряд вошел в зону с нормальным давлением, — раздался в динамиках резкий, надменный голос Вэнса. — До входа в центральное инфо-ядро осталось всего двести метров. Инженеры готовы сорвать шлемы скафандров. Живее ведите их к терминалам. Мое время стоит дорого.

Мурат зажал кнопку передачи, его голос звучал абсолютно спокойно, с идеальной интонацией наемника, который думает только о кредитах и выполнении контракта:

— Доктор Вэнс, я Беркут. Принял. Мои люди контролируют периметр. Электронная маскировка работает штатно, автоматические системы Синдиката пока принимают наши сигнатуры за внутренний персонал. Безопасность нанимателя — наш главный приоритет. Продолжаем движение к инфо-ядру.

Тяжелая гуманоидная нога «Каракурта» Мурата сделала уверенный шаг вперед по гладкой стальной палубе, намертво фиксируясь магнитными захватами. Психологическая маскировка пока держалась, но пальцы полковника уже скользили к тумблеру боевой активации спаренного рельсотрона. Взвод «Стальных Сердец» вошел в самое сердце вражеского завода, и обратный отсчет до неизбежного взрыва этой пороховой бочки уже начался.

Глава 6. Сердце исполина

Колонна замерла. Пройдя последние метры мимо гудящих конвейеров тайного завода, головной гуманоидный мех «Каракурт-4» капитана Тимура Алгаева уперся в колоссальную круглую плиту бронедверей центрального инфо-ядра. Если на верфях Синдиката кипела работа, то здесь, у входа в архивное хранилище старого Земного Альянса, царила монолитная, давящая тишина. На серой броне дверей, покрытой слоем консервационной смазки, тускло выделялся барельеф — переплетенные орбиты планет, символ ушедшего золотого века человечества.

Через панорамный экран кабины Тимур видел, как к терминалу вплотную подошли двое гражданских инженеров Вэнса. Следом, мерно переставляя мощные металлические опоры, выдвинулся трехметровый мех лейтенанта Левши.

— Встаньте в сторону, — раздался в наушниках Мурата надменный голос Вэнса. — Мои люди подключают дешифратор к терминалу. Код доступа имеет шестнадцать уровней защиты. Нам потребуется время, чтобы обойти протоколы безопасности и вскрыть архивы ядра, забрав чертежи тахионного двигателя.

Мурат, сидевший в ложементе своего командирского меха, ничего не ответил. Он лишь бросил короткий взгляд на приборную панель: датчики РЭБ Левши фиксировали, что двенадцать тяжелых машин отряда Лэнса, стоявших у Преторианцев за спиной, слегка сместили оружейные пилоны, перекрывая десанту пути к отступлению в коридор верфей. Напряжение внутри взвода достигло предела, но бойцы молчали. Их сыгранность была доведена до мышечного автоматизма — взвод застыл, как сжатая стальная пружина. Мурат изначально понимал, что этот контракт — ловушка, но Преторианцы не пришли сюда умирать. Они заманивали Демократов вглубь зала, чтобы лишить их пространства для маневра и перехватить инициативу.

— Товарищ полковник, — раздался на закрытой частоте Преторианцев тихий, тактический голос Левши. — Демократы ковыряются в замке аналоговым взломщиком. Я подключаю военный протокол Альянса... Готово. Снимаю блокировку.

Колоссальная круглая плита ворот внезапно вздрогнула. По стальной палубе под ногами мехов прошла мощная вибрация. Исполинская дверь провернулась по часовой стрелке и медленно, со скрежетом ушла внутрь стены. Взвод Преторианцев один за другим шагали внутрь Инфо-Ядра. Как только последняя машина Лэнса зашла внутрь, тяжелые бронедвери за их спинами с глухим, леденящим душу гидравлическим ударом захлопнулись. Они были заперты внутри архива.

Пространство поражало масштабами. Это был огромный, многоуровневый командный центр... Гражданские инженеры Демократов, оказавшись в полной безопасности внутри запечатанного ядра, с облегчением сорвали с себя тяжелые шлемы скафандров и жадно вдохнули теплый, очищенный воздух. Они сразу же бросились к центральному терминалу, выполняя приказ Вэнса — быстрее качать чертежи тахионного двигателя, чтобы корабль мог немедленно уйти.

Мурат заставил своего «Каракурта» сместиться в сторону, закрывая обзор для Демократов.

— Левша, подключайся к их сети, — беззвучно, одними губами произнес полковник в ларингофон. — Качай данные по двигателю параллельно с ними. Нам нужна эта технология для рапорта Генералитету.

— Подключаюсь к главному ядру «Прометея», товарищ полковник... — отозвался Левша. Прошло несколько долгих секунд, наполненных тихим гудением серверов. — Скачивание спецификаций тахионного двигателя пошло. Но, полковник... тут в параллельных секторах памяти лежат старые аудиозаписи бортовых журналов самого «Прометея». Они не зашифрованы. Я транслирую их прямо к нам в сеть. Слушайте.

В закрытых наушниках Мурата и командиров отделений зашипела древняя, очищенная цифровыми фильтрами запись. Это были не сухие рапорты. Это была подлинная история гибели их предков, которую Синдикат прятал веками.

Из динамиков раздался усталый, сорванный женский голос, перебиваемый глухими ударами астероидов об обшивку: «День четыреста двенадцатый. "Прометей" сильно поврежден после навигационного сбоя. Маршевые дюзы разбиты. Большая часть экипажа улетела на челноках... Они обещали вернуться с помощью, как только доберутся до ближайших баз снабжения Альянса. Но их всё нет. Связи с обитаемым космосом из этого сектора по-прежнему нет, наши радары ловят только электромагнитный шум астероидов. Мы остались одни. Нас здесь всего тридцать человек — минимальный добровольный состав. Мы экономим крохи сухпайков, которые были кем-то урезаны на базах снабжения. За этот год у нас родилось двое детей... Мы держимся. Уцелевшие турели еще работают. Мы вручную наводим орудия и сбиваем камни, чтобы "Прометей" не оказался заброшен полностью. Мы будем беречь корабль и ждать. Мы верим, что Альянс придет за нами».

Запись прервалась страшным треском. Следующий аудиофайл датировался годами позже. Голос принадлежал уже пожилому штурману гарнизона: «К нам подходит корабль. Навигационные маркеры незнакомы, но они называют себя людьми Земли. Техно-Синдикат. Они говорят, что привезли еду, медикаменты и топливо. Дети плачут от радости... думаем, это долгожданная помощь. Мы отключаем автоматическую систему обороны. Снимаем блокировку шлюзов. Открываем двери. Господи, спасибо, мы дождались...»

И тут же сквозь пелену времени прорвались звуки, от которых у Мурата бешено застучало в висках. Короткие, сухие хлопки плазменного оружия. Крики ужаса. Детский плач, оборвавшийся на полуслове, и холодный, равнодушный голос офицера Синдиката в радиоэфире: «Зачистка окончена. Свидетелей нет. Гибель флагмана Альянса официально останется несчастным случаем в астероидном поле. Местонахождение флагмана засекретить, чертежи двигателя изъять. Объект законсервировать до дальнейших распоряжений Высшего руководства. Выполнять».

В кабинах «Каракуртов-4» повисла мертвая, страшная тишина. Капитан Тимур «Мишар» до боли сжал зубы, его пальцы в тактических перчатках намертво вдавились в рычаги экзо-перчаток, едва не деформируя металл ручек управления. Золотое кольцо отца словно жгло кожу. Преторианцы, воспитанные на суровых планетах, где каждый ребенок считался священным даром, сейчас физически ощущали присутствие призраков убитых предков и детей прямо здесь, на этих стерильных палубах. Мурат подписывал контракт смертника ради чертежей тахионного двигателя, но теперь эта информация открыла им глаза на страшное преступление врага. Синдикат устроил здесь подлую бойню, чтобы узурпировать технологии и скрыть правду.

— Полковник, — раздался в ушах Мурата глухой, хриплый голос сержанта Севера. В нем был только лед. — Дайте приказ. Мы сотрем Лэнса и его бойцов в порошок прямо в этом зале.

Мурат сделал глубокий вдох, контролируя бешеный пульс по спартанской методике. Его жесткое лицо в темноте слепого кокона было страшным.

— Отставить, Север, — ледяным шепотом произнес Мурат. — Ждать. Пусть Демократы завершат копирование чертежей. Наша первая и главная задача — забрать данные двигателя и вытащить взвод отсюда живым. А сюда мы еще вернемся, но уже с флотом Альянса. Сейчас работать строго по нашему тактическому плану. Каждому пилоту — синхронизировать прицельные сетки рельсотронов с машинами Лэнса. Держать их на мушке в пассивном режиме сканирования. Ждать моей команды.

Взвод замер, превратившись в единый, монолитный кулак сдерживаемой ярости. Часы предательства доктора Вэнса вели свой обратный отсчет.

Глава 7. Протокол зачистки

В тесных кабинах «Каракуртов-4» пахло нагретой изоляцией, потом и сухим синтетическим воздухом из систем регенерации. Пилоты взвода были намертво отрезаны от внешней среды глухими бронекоконами кабин, и единственным окном в мир для них оставалась тактическая проекция нейрошлемов.

Снаружи, в гигантском запечатанном зале Инфо-ядра, царила гулкая, давящая прохлада. Пятикилометровый титан Земного Альянса, присвоенный Синдикатом, неохотно делился теплом своих технических палуб. Тридцать мехов «Каракурт-4» замерли в полумраке среди исполинских процессорных стоек, похожие на угловатых стальных идолов. Их композитная титановая броня находилась в холодном режиме «Самум» — маршевые реакторы спали, а системы термоизоляции аккуратно запирали тепло внутри машин, полностью скрывая их от тепловизоров наёмников. Настоящие призраки в чужом склепе.

По закрытой, зашифрованной частоте для своих, где не было званий и устава, раздался тяжелый, прерывистый вздох Тимура Алгаева.

— Не могу выкинуть это из головы, Беркут... — тихо произнес он, и в наушниках полковника Сабирова отчетливо послышался скрип экзо-перчаток — Тимур до хруста сжал пальцы на манипуляторах наведения. — Пятьсот лет назад. Наши предки. Офицеры Альянса. Они ведь до последнего верили, что спасают человечество, когда шли на этот чертов четвертый прыжок. А их просто сдали на убой. Корабль пропал, не вышел на связь, и на Земле все сделали вид, что так и надо. И ладно бы только они... Но дети, Беркут. Дети, которые родились в этом ледяном аду во время голода. Твари из Техно-Синдиката вырезали их всех, чтобы прибрать к рукам технологии «Прометея». У меня внутри всё горит от этой падали.

Мурат Сабиров молчал, глядя на лобовой щиток своего нейрошлема. В тусклой пассивной проекции подсветки целей, словно в прицельной сетке, мерцали двенадцать тяжелых силуэтов мехов капитана Лэнса. Его отряд расположился полукругом чуть ниже, охраняя гражданских техников Демократов. Техники суетились у главного терминала Инфо-ядра, не подозревая, что их наниматель, доктор Вэнс, уже занес над их головами цифровой топор.

— Держи себя в руках, Мишар, — глухо отозвался Мурат, и его голос прозвучал по-человечески устало. — Мне тоже хочется разнести этот завод к чертям собачьим. Но наша задача сейчас — просто до конца выполнить контракт Демократов, не выдав себя, и вытащить парней живыми из этой мышеловки. Мы не сдохнем в чужом склепе. Левша, что по связи?

В разговор вклинился быстрый, напряженный голос Алексея Кулибина. Левша находился в ложементе своего вычислительного «Каракурта-4», и на лобовом щитке его шлема бешено менялись графики сигнатурных аномалий и гистограммы зашифрованного трафика.

— Загрузка пакета данных тахионного двигателя — девяносто девять процентов, Беркут! Гражданские Демократов празднуют победу, придурки. Они не видят, что в протоколе синхронизации терминалов висит скрытый вирусный инжектор. Вэнс на «Альтаире» уже положил палец на кнопку активации. Как только загрузка дойдет до сотни, он ударит по шлюзам и бронедверям Инфо-ядра. Запрет нас здесь, как крыс в банке, а на шум захлопнувшихся ловушек мгновенно навалятся автоматические боевые системы Синдиката. До точки невозврата... пять секунд. Четыре...

Мурат Сабиров глубоко вдохнул, закрыл глаза на долю секунды, сбрасывая остатки дружеского тепла, и резко выдохнул. Когда он открыл глаза, на тактической сетке нейрошлема вспыхнули багровые боевые маркеры. Живой человек отступил. В эфир вышел командир регулярной армии.

— Всем бортам, говорит Беркут! — отрезал полковник, переключаясь на общую боевую частоту взвода. — Мишар, Север — перевести отделения в активный боевой режим! Снять предохранители с рельсотронов! Левша — приготовиться к цифровому перехвату команд шлюзов!

— Есть сто процентов! — рявкнул Левша в ту же секунду, когда Инфо-ядро содрогнулось от тяжелого, металлического лязга.

Многотонные бронедвери намертво рухнули в пазы, отрезая взвод от путей отхода. И в тот же миг под колоссальным потолком, разрывая полумрак, яростно завыла и замигала багровая, кровавая сирена. Автоматика древнего «Прометея» ожила — вирус Вэнса пошел в атаку, заставляя заброшенный комплекс Синдиката выть от аварийной тревоги. Наличие атмосферного давления в зале сделало этот звук оглушительным, он заполнял всё пространство ядра.

Капитан Лэнс среагировал мгновенно. На боевой частоте наёмников Демократов, которую Левша держал под пассивным контролем через открытый канал сопряжения, раздался хриплый, злой приказ Лэнса своим людям:

— Всем бортам! Вэнс передал, что эти крысы из ЧВК пустили вирус и заблокировали ядро! Они сдают нас Синдикату! Развернуть машины на двенадцать часов! Ликвидировать «Стальные Сердца»!

Двенадцать тяжелых «Бульдогов» начали хищный разворот. В условиях полной невесомости гидравлика их массивных опор натужно взвыла, преодолевая колоссальную инерцию многотонных тел. Орудийные пилоны вражеских штурмовиков со скрежетом доворачивались в сторону полумрака, где среди процессорных стоек укрывался взвод Сабирова. Лэнс и его бойцы были абсолютно уверены, что доктор Вэнс спасает их, а «Стальные Сердца» — подлые предатели.

— Мишар, Север — приготовиться! — жестко скомандовал полковник Сабиров, переводя ларингофон на внутреннюю частоту отделений. — Лэнс открывает огонь по приказу Вэнса. Левша, хватай частоту Демократов и вываливай им в эфир скрытые протоколы Вэнса прямо сейчас! Пусть захлебнутся своей ложью! Мишар, твое отделение держит наёмников, не дай им подойти к терминалам! Север — перекрой фронтальные шлюзы, боевая автоматика Синдиката уже на подходе!

— Принято, Беркут! Оружие к бою, — отозвался Тимур Алгаев.

В тесной кабине его «Каракурта-4» аналоговые экзо-перчатки в точности повторили движение рук пилота. За спиной Тимура с нарастающим высокочастотным гулом мгновенно ожил маршевый реактор «Гроза-М» — холодный режим «Самум» был сброшен, боевые накопители рельсотронов за секунду вышли на пиковую мощность. Трехметровый мех плавно вскинул правый пилон, на котором была закреплена скорострельная рельсовая пушка.

— Первое отделение, наведение по мои маркерам! — скомандовал Мишар на частоте своей тактической группы. — Держать прицел на приводах их кабин! Короткой очередью... Огонь!

Аналоговая экзо-перчатка на правой руке Тимура до упора вдавила боевой спуск.

В ту же микросекунду воздух запечатанного Инфо-ядра разорвал оглушительный, хлесткий грохот сверхзвукового хлопка — вольфрамовый стержень сорвался с направляющих рельсов, мгновенно разогнанный силой Лоренца. Внутри глухого бронекокона «Каракурта-4» пилот почувствовал этот залп лишь как плотный, глухой толчок, полностью погашенный тяжелыми композитными амортизаторами ложемента. По венам рельсотрона ударил чудовищный ток, швырнув снаряд на гиперзвуке к цели.

По закону сохранения импульса многотонная отдача должна была швырнуть легкий мех назад, сорвав его с магнитных захватов палубы в условиях полной невесомости. Но автоматика Военного Альянса сработала безупречно. Компьютер «Каракурта» на долю мгновения приоткрыл клапаны коллекторов высокого давления, «отщипнув» микродозу раскаленного отработанного газа прямо из магнитной ловушки реактора.

Из спинных маневровых дюз «Стриж-В» на плечах машины с шипением вырвался короткий, ослепительно яркий фиолетовый выхлоп плазмы. Реактивная струя толкала мех вперед с той же силой, с какой рельсотрон толкал его назад. Силы уравновесились. Мех Тимура даже не покачнулся, удержав идеальную линию огня в пустоте зала.

Раскаленный вольфрамовый снаряд, оставляя в воздухе Инфо-ядра светящийся, пахнущий озоном шлейф ионизированной плазмы, преодолел расстояние между машинами быстрее, чем человеческий глаз успел бы моргнуть.

Кинетический удар пришелся точно в правое плечевое сочленение ведущего тяжелого меха из отряда Лэнса. Многослойная броня лопнула, брызнув фонтаном белых искр и перекушенных сервоприводов. Тяжелое штурмовое орудие вражеской машины от страшного импульса сорвалось с креплений и в условиях полной невесомости медленно закрутилось на порванных кабелях, хаотично дрейфуя в сторону. Сделать хотя бы один выстрел в сторону «Стальных Сердец» этот «Бульдог» уже не мог.

— Есть попадание! Первый готов! — гаркнул на боевой частоте Мишар. — Добиваю!

В этот же момент по забитому паническими приказами Лэнса радиоэфиру наёмников бабахнул направленный цифровой удар Алексея Кулибина. Левша врубил свои глушилки на полную мощность, временно изолировав отряд Демократов от связи с «Альтаиром», и напрямую в командные интерфейсы их штурмовиков швырнул вскрытые технические логи текущей сессии. Это не был вирус, способный отправить машины на перезагрузку, но Кулибин принудительно вывел на лобовые щитки шлемов наёмников свежие системные телеграммы «Прометея». Красными строчками там горел цифровой маркер Вэнса. Лэнс и его люди в реальном времени увидели код команды, которая секунду назад намертво запечатала бронедвери ядра по сигналу с «Альтаира». Вэнс запер их в ловушке вместе со «Стальными Сердцами».

В радиоэфире повисла тяжелая, звенящая тишина, разрываемая лишь надрывным воем багровой сирены «Прометея». В пассивной проекции нейрошлема полковника Сабирова было видно, как изувеченный выстрелом Алгаева головной «Бульдог» замер. Капитан Лэнс смотрел на внутреннее забрало своего шлема, где алыми буквами горело неопровержимое доказательство того, что их просто списали в утиль.

— За стеной — наша свобода, капитан! — отрезал Сабиров. — Мишар, твоя группа продолжает сковывать Лэнса! Север, выдели пять тяжелых стволов из резерва! Сфокусировать огонь на внешней восточной переборке сектора! Цель — несущие пилоны обшивки! По моей команде... Залп!

Экзо-перчатки выделенной группы пилотов Альянса одновременно сжали гашетки боевого спуска.

Вольфрамовые стержни сорвались с направляющих рельсов в одну и ту же долю секунды. Внутри замкнутого зала Инфо-ядра этот синхронный залп прозвучал как единый, чудовищный грохот. Внутри глухих бронекоконов «Каракуртов-4» пилоты услышали его лишь как плотный, сотрясающий кабины низкочастотный гул. Гиперзвуковые снаряды, разогнанные колоссальной энергией термоядерных реакторов, полетели параллельным курсом и одновременно ударили в один квадратный метр внешней стены «Прометея».

Титановые бронеплиты пятисотлетней давности, рассчитанные на внешние удары метеоритов, не выдержали такой сконцентрированной кинетической энергии изнутри. Металл в точке попадания мгновенно превратился в закипевшее, брызнувшее во все стороны крошево. Силовой каркас переборки лопнул со страшным треском, открывая сквозную брешь в ледяную пустоту космоса.

В ту же микросекунду физика взяла свое: искусственная атмосфера Инфо-ядра сработала как направленный взрыв. Внутреннее давление воздуха с бешеной силой хлынуло в образовавшуюся брешь, расширяя рваные края пролома и с мясом вырывая тяжелые куски стальных конструкций. Грохот взрывов и завывание багровой сирены мгновенно исчезли, сменившись абсолютной, мертвой тишиной открытого вакуума.

В этой ледяной пустоте многотонные, массивные «Бульдоги» наёмников Демократов оказались полностью беспомощными. У этих ходячих крепостей весом под семьдесят тонн не было маневровых дюз для работы в открытом космосе — их приводы были рассчитаны только на планетарную гравитацию, а мощный ураган улетающего воздуха начисто сорвал их магнитные подошвы со стальной плоскости Инфо-ядра. Оторванные от пола машины Лэнса хаотично закручивало и уносило прочь в пустоту, словно сорванные штормом стальные бочки. Капитан Лэнс в своем кувыркающемся «Бульдоге» беспомощно рвал манипуляторы, глядя через тактическую проекцию шлема, как его отряд превращается в пассивные мишени, которым в космосе просто не за что зацепиться.

А далеко впереди, среди безмолвных исполинских астероидов, стремительно разворачивался специализированный корабль «Альтаир». Доктор Вэнс не собирался ждать финала. Уверенный, что наглухо запер всех свидетелей своего предательства внутри зачищаемого автоматикой ядра, он экстренно запустил тахионные инжекторы. «Альтаир» окутался фиолетовым маревом фазового сдвига и в следующую секунду мгновенно исчез, совершив прыжок в комплексную плоскость и бросив собственных людей на растерзание.

Наш тяжелый десантный рейдер «Буран», надежно замаскированный под ржавый рудовоз, все это время находился в паре километров среди камней в глухом режиме радиомаскировки. Чтобы завести реакторы, скоординировать маневры и подойти к пробоине, пилотам ВКФ требовалось минимум десять минут. И эти десять минут в открытом космосе стали для наёмников Лэнса настоящим откровением.

Синдикат не собирался отпускать добычу. Из внешних технических шлюзов «Прометея» прямо на титановую обшивку исполинского корабля начали стремительно выходить тяжелые стотонные мехи Синдиката — «Мастодонты-М». Эти массивные четырехугольные монстры, спроектированные для прорыва укреплений, уверенно держались за титановые плиты мощными магнитными захватами ног. Их башни ощетинились спаренными автоматическими пушками, а вокруг шасси, словно гончие псы, стремительно выползали юркие автоматические пауки-зачистники с лазерными резаками. Вся эта стальная армада тут же открыла шквальный огонь по кувыркающимся в невесомости беспомощным «Бульдогам» Демократов.

И вот тогда Лэнс своими глазами увидел, на что на самом деле способны те самые «гаражные тракторы» ЧВК «Стальные Сердца».

Маска дешевых наёмников сгорела в вакууме за секунду. Тридцать «Каракуртов-4» Военного Альянса слаженно, как единый механизм регулярной армии, активировали свои маневровые системы «Стриж-В».

— Первое отделение — перехват наёмников Демократов! Второе отделение — держать периметр обшивки! — жестко скомандовал полковник Сабиров по закрытому радиоканалу, надежно укрытому глушилками Левши.

«Каракурты» Алгаева действовали с ювелирной точностью, невероятно используя свои гуманоидные руки-манипуляторы. На плечах и спинах наших машин в абсолютной тишине открытого вакуума импульсно вырывались фиолетовые вспышки плазмы, порциями выбрасывая раскаленный отработанный газ прямо из работающих на боевой мощности термоядерных реакторов «Гроза-М». Пилоты совершали сумасшедшие трехмерные кульбиты в пустоте. Один «Каракурт» на огромной скорости перехватывал летящего в бездну «Бульдога», намертво вцеплялся стальными пальцами в его плечевую раму и гасил чужую инерцию встречным плазменным залпом спинных сопел, прижимая наёмника к обшивке.

А в это время отделение Севера устроило Синдикату показательную зачистку.

Угловатые, матовые «Каракурты-4» парами скользили над колоссальными титановыми плитами «Прометея». Космос вокруг них кипел. Стотонные бронированные гиганты Синдиката — «Мастодонты-М» — огрызались шквальным огнем, расчерчивая вакуум рваными трассами скорострельных автоматических пушек. Но неповоротливая тяжелая гидравлика Синдиката не успевала за армейскими технологиями Альянса.

Машины Севера работали на пределе кинематики. Пока один «Каракурт» уклонялся от сокрушительных залпов главного калибра «Мастодонта», совершая резкий, ломаный противоракетный маневр спинными дюзами, его ведомый уже заходил врагу в мертвую зону. Прыжок с разворота, ювелирный мимолетный толчок от выступающей антенной мачты — и ведомый хладнокровно зажимал гашетку рельсотрона.

Внутри глухих кабин пилоты Альянса содрогались всем телом от каждого сокрушающего корпус удара. На лобовых щитках их шлемов багровым цветом пульсировали пиковые перегрузки систем наведения. Ослепительная электрическая вспышка на правом пилоне меха — и разогнанная до гиперзвука 45-мм вольфрамовая болванка с хирургической точностью входила в сочленение орудийного спонсона «Мастодонта». Кинетическая энергия снаряда была так велика, что многослойную композитную броню стотонного монстра Синдиката буквально выворачивало наизнанку. В полной тишине вакуума бронеплиты лопались, как перезрелые арбузы, выбрасывая в пустоту фонтаны закипающей смазки и облака искр. Шагоходы Альянса при этом даже не теряли устойчивости — маневровые дюзы «Стриж-В» идеально, микросекунда в микросекунду, компенсировали мощнейшую отдачу.

Снизу, из открытых технических шлюзов и дренажных каналов древнего флагмана, роем повалили юркие пауки-зачистники Синдиката. Эти автоматические дроны шли на таран, пытаясь гроздьями налипнуть на прыжковые контуры наших машин.

— Север, держи левый вектор! Их слишком много! — рявкнул в шлюзовом канале Мишар.

Его «Каракурт-4» шел наперерез рою. Капитан активировал тяжелый импульсно-плазменный лазер на левом предплечье. Сам невидимый в вакууме луч выдал высокочастотную серию импульсов, которая отозвалась ослепительно-зелеными вспышками взрывающегося металла на корпусах наступающих дронов. Лазер Мишара не просто грел обшивку — каждый микросекундный удар вызывал мгновенное испарение титана. Происходили цепочки локальных тепловых взрывов. Дроны Синдиката лопались один за другим, превращаясь в высокоскоростную шрапнель, которая бессильно стучала по толстым бронеэкранам «Каракуртов».

Рядом тяжело и грязно отбивались наемники. Три «Бульдога» Лэнса оказались зажаты между двумя уцелевшими «Мастодонтами». Наемники пятились, их сервоприводы выли на критических частотах, а левый пилон машины Лэнса хлестал в вакуум факелом белых искр и горящего кислорода, стремительно теряя внутреннюю атмосферу из поврежденных контуров. Стотонный монстр Синдиката уже разворачивал свой сдвоенный плазменный бур, чтобы намертво вскрыть бронекокон командира наемников.

Лэнс зажмурился, ожидая удара, но в этот миг «Каракурт-4» Мишара совершил запредельный по физике маневр. Используя остатки импульса плазменного выхлопа, капитан пронесся прямо над головой «Бульдога». Одним плавным, ювелирным движением встроенного рельсотрона Тимур в упор, почти впритирку, выдал три вольфрамовых стержня точно в сенсорную башню навалившегося «Мастодонта». Огромная бронированная рубка робота Синдиката разлетелась в щепки. Ослепший, потерявший управление гигант беззвучно завалился набок, увлекая за собой в бездну космоса обломки палубных надстроек.

Идеальная слаженность, сумасшедшая скорость трехмерного боя и абсолютный тактический контроль регулярных войск.

— Да какие вы, к черту, наёмники?! — заорал на сорванной от радиопомех частоте капитан Лэнс, тяжело дыша и глядя через проекцию шлема на оседающий в пустоте титановый труп врага. — Вы регулярный спецназ! Кто вы такие, Беркут?!

— Живые, капитан. В отличие от твоего нанимателя, — сухо отозвался Мурат. — Левша, что там у тебя? Парня из ядра успел вытащить?

— Успел, Беркут, — доложил Кулибин. Его специализированный «Каракурт-4» плавно вышел из искореженного пролома центрального процессора, бережно буксируя механическим захватом манипулятора перепуганного инженера Демократов в герметичном скафандре. — Живой, дышит. И планшет свой из рук не выпустил. Весь архив данных «Прометея» у нас, командир. Торпедные шахты Синдиката заблокированы. Мы уходим.

В эту самую секунду из-за исполинского обломка астероида величественно выплыл «Буран». Офицеры ВКФ на мостике идеально просчитали время: «Альтаир» уже сбежал, Синдикат был ослеплен потерей внешних дронов и повреждениями «Мастодонтов», а путь для эвакуации был чист. Тяжелый десантный рейдер плавно развернулся, открывая массивные створки грузового полетного дока и активируя посадочные маркеры.

Тридцать «Каракуртов-4», надежно связав беспомощные машины отряда Лэнса в единую эвакуационную цепь, короткими импульсами маневровых дюз двинулись в сторону спасительного шлюза.

Мурат Сабиров в кабине своего меха бросил последний взгляд на удаляющуюся пятикилометровую тушу «Прометея» и жестко ухмыльнулся под маской нейрошлема. Карты были вскрыты.

— Всем отделениям — зайти в док и зафиксировать машины. Капитан Лэнс, добро пожаловать на борт регулярного флота. Доктор Вэнс думает, что выиграл эту войну и зачистил концы в ледяной могиле. Пришло время доказать Демократам, что регулярная армия умеет возвращать долги.

Глава 8. Анатомия предательства

Изолированный док «Бурана» встретил выживших тяжелым багровым полумраком. Нагнетающие насосы корабля яростно шипели, восстанавливая атмосферное давление после закрытия шлюзов, и вместе с возвращающимся воздухом в отсеке нарастал едкий, бьющий в нос запах озона, горелой проводки и перегретого титана. Огромные семидесятитонные «Бульдоги» Лэнса, еще минуту назад беспомощно кувыркавшиеся в ледяном вакууме «Прометея», с глухим лязгом опустились на мощные магнитные захваты палубы. Корабельная автоматика сработала мгновенно и подчеркнуто грубо. Тяжелые гидравлические фиксаторы с гулом вырвались из пазов, намертво блокируя суставы вражеских мехов, а массивные манипуляторы со скрежетом содрали поврежденные внешние оружейные подвесы, лишая машины последних огрызков огневой мощи.

Многослойные бронеплиты кабин «Бульдогов» нехотя поползли в стороны. Как только пилоты Демократов начали выбираться наружу, они тут же потеряли опору — привыкшие к тяжелой гравитации планет, наемники беспомощно зависли в пустоте, судорожно хватаясь за обгоревшие поручни кабин, чтобы не улететь под потолок ангара. Им в глаза мгновенно ударил слепящий, режущий свет тактических фонарей. У подножия изувеченных стальных гигантов их уже ждал монолитный строй. Бойцы отделения Севера намертво зафиксировали себя на палубе — подошвы их тяжелых армейских ботинок намертво прилипли к магнитной плоскости. Спецназ Альянса молча держал дрейфующих наемников на прицеле штурмовых винтовок [INDEX]. В их позах не было злости или суеты — только давящий кадровый профессионализм людей, умеющих воевать в невесомости.

— Оружие в сторону, от себя. Связь сдать. Режим карантина, — ровным, лишенным эмоций басом скомандовал Север.

Наемники послушно отталкивали от себя пистолеты и тактические ножи, и те медленно, хаотично вращаясь, дрейфовали в пустоте в сторону бойцов Альянса, которые ловили их и крепили к своим магнитным разгрузкам. В это же время другие бойцы короткими страховочными фалами фиксировали плывущих в воздухе пленников к палубным леерам.

Левша, уверенно переставляя ноги по магнитной дорожке, протиснулся сквозь оцепление. Он жестко прошагал мимо замерших под прицелами наемников, даже не взглянув на них. Его целью был бледный, трясущийся от пережитого ужаса инженер Демократов, который судорожно цеплялся ногами за скобу обшивки меха. Офицер РЭБ аккуратно, но крепко перехватил парня за локоть, лишая его малейшей возможности оттолкнуться, и вырвал из его онемевших пальцев заблокированный тактический планшет. В невесомости архивы «Прометея» были окончательно спасены.

В кают-компании «Бурана» царил глубокий, почти домашний полумрак. После грохочущего железом ангара здесь было непривычно тихо. В воздухе мешались резкие запахи пота, остывающего металла, въевшегося в комбинезоны, густого черного кофе и разогретых сухпайков. У переборки, натужно гудя от нарастающего электромагнитного напряжения, сработали палубные захваты — они намертво прижали к полу груду сброшенных элементов тяжелой брони. Композитные накладки, силовые приводы и разбитые датчики, которые еще полчаса назад защищали пилотов в ледяной пустоте, теперь были жестко зафиксированы, чтобы их инерция не устроила погром в отсеке во время маневров рейда.

Тон изменился мгновенно, едва с тихим шипением закрылась переборка. Суровая боевая субординация и безличные позывные остались снаружи. За столом, надежно удерживаемые поясными магнитными зажимами кресел, сидели просто смертельно уставшие люди, связанные годами совместной службы: Мурат, Тимур и Дима. На ложементах перед ними послушно цеплялись за магнитные диски капиллярные стаканы с обжигающим концентратом.

Дима подключил капиллярный стакан к судовому раздатчику, дождался, пока дозатор под давлением загонит внутрь порцию горячего концентрата, и проследил, как черная жидкость послушно поползла вверх по острому угловому желобку к самому ободку. Плавно опустившись в ложемент, он зафиксировал себя поясным магнитом и устало вздохнул:

— Левша сказал, у моего «Каракурта» левый маневровый «Стриж» выдал критический перегрев на одиннадцатом залпе. Еще бы пара секунд — и крутился бы я в вакууме, как дырявый поднос.

— Скажи спасибо, что дюзы вообще выдержали, — устало усмехнулся Тимур, затягиваясь тактическим никотиновым испарителем. — Эти «трактора» пятьсот лет назад руду на астероидах копали, а мы из них штурмовиков слепили. Скажи лучше, этот выход нам в зачет выслуги пойдет как двойной? Глядишь, к пенсии на прародине накоплю на домик с нормальным садом, где воздух не пахнет казенными регенераторами.

— Пойдет, если живыми вернемся, — отозвался Дима. — Седых волос после этого вылета прибавилось знатно.

Тимур замолчал, опустив взгляд. Он медленно, задумчиво крутил на безымянном пальце старое золотое кольцо — единственную вещь, оставшуюся от отца, символ верности той самой единой Земле, которой больше не существовало.

— Я смотрел на эти раскуроченные переборки «Прометея». — тихо произнес Тимур. — Пятьсот лет назад Синдикат просто вырезал там всех. Детей, ученых, гарнизон. Ради железа. Ради технологий. Цинично, под корень. Мясорубка в абсолютной темноте.

Дима хмуро кивнул, уставившись в свой стакан.

Мурат, до этого молча сидевший у края стола, поднял голову. В его усталых глазах кадрового офицера не было холода прагматика. Была глубокая, тяжелая человечность.

— Мы не они, — твердо сказал Мурат, обведя взглядом офицеров. — И не Демократы, которые бросают своих на убой, как Вэнс. Мы — регулярная армия Военного Альянса. Мне плевать на контракты и на то, какую легенду мы держим перед наемниками. Наша главная задача — вытащить отсюда каждого бойца взвода живым. Вы для меня не пушечное мясо и не расходный материал в чужой игре. Каждый «Каракурт» должен вернуться в ангар, а каждый пилот — вернуться домой и сесть за стол к своей семье.

Он сделал глоток остывающего концентрата, щелчком отстегнул поясной магнитный зажим и плавно потянул свое тело вперед, перехватывая рукой настенный леер. Полковник застегнул воротник комбинезона и кивнул Диме:

— Отдыхайте. Мне пора поговорить с нашим гостем. Левша как раз закончил с планшетом.

В техническом отсеке РЭБ пахло канифолью, нагретым пластиком и раскаленным металлом. Здесь, в окружении мерцающих зеленоватых голограмм, Левша чувствовал себя на своем месте. Его пальцы быстро бегали по сенсорной панели терминала. Сам РЭБ-мех стоял на нижних палубах в ремонтном боксе, но офицер удаленно подключил его мощные военные процессоры к своему рабочему столу через внутреннюю сеть корабля. На ложементе, опутанный диагностическими проводами, лежал трофейный тактический планшет Демократов.

Защита планшета то и дело выдавала багровые окна ошибок. Жесткие шифры Демократов были похожи на глухую стену. Но Левша не ломал код силой — он аккуратно распутывал защиту, заставляя компьютер своего боевого «Каракурта-4» на полную мощность подбирать нужные цифровые ключи.

Левша лишь крепче стиснул зубы, вводя финальную обходную команду через инверсию крипто-ключей. Проекция на секунду замерла. Глухой писк зуммера ознаменовал капитуляцию системы. Барьеры рухнули. В трехмерное пространство отсека хлынули массивы данных, графики синхронизации и скрытые пакеты команд. Левша начал бегло просматривать системные логи, и с каждой секундой его лицо становилось все более мрачным. Инженерный маркер времени совпал с моментом начала скачивания чертежей в Инфо-ядре.

Правда, запечатанная в файлах, оказалась страшной и циничной. Доктор Вэнс изначально рассчитывал чужими руками зачистить всех свидетелей. Его тайная директива предполагала, что как только чертежи скачаются, Вэнс изолирует Инфо-ядро и активирует глушилки. В этот момент «Бульдоги» Лэнса должны были получить ложный приказ на экстренную ликвидацию «Стальных Сердец» якобы из-за внезапного предательства наемников. Вэнс знал: пока взвод Сабирова и отряд Лэнса будут уничтожать друг друга в тесном пространстве, на шум боя неизбежно навалятся стотонные «Мастодонты» и магнитные пауки Техно-Синдиката [INDEX]. «Альтаир» даже не собирался дожидаться исхода этой бойни. Пока вокруг гремели выстрелы, а Синдикат добивал истощенных взаимной стычкой людей, Вэнс планировал экстренно уйти в прыжок в комплексную плоскость. В официальный рапорт Демократов он собирался внести сухую строчку: «Экспедиция полностью уничтожена превосходящими силами Техно-Синдиката».

Левша замер в ложементе, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Коснувшись сенсора шлемофона, он активировал прямую внутреннюю связь с каютой полковника.

— Командир, это Левша. Я вскрыл гнойник. Вэнс разыграл нас всех как по нотам. Лэнс для него — такой же труп, как и мы. Скидываю пакет скрытых команд на ваш терминал. Думаю, вам есть с чего начать разговор с нашим «гостем».

Переборка кабинета командира с тихим шипением ушла в паз. Двое конвоиров из отделения Севера, уверенно перехватывая руками настенные леера, аккуратно направили дрейфующего Лэнса внутрь отсека и тут же закрыли проем. Командир наемников выглядел скверно: комбинезон в пятнах машинного масла, лицо серое от пережитого кислородного голодания, под глазами залегли глубокие тени. Он был зол, раздавлен предательством Вэнса и внутренне готов к худшему — расстрелу без суда или рабству в трюмах неизвестного, слишком хорошо организованного ЧВК [INDEX].

Мурат находился у массивного металлического стола, надежно удерживаемый в кресле поясными зажимами. На нем не было тяжелой брони, только чистый армейский китель. На магнитных ложементах стола не лежало оружия. Офицер поднял взгляд на вошедшего и спокойным жестом указал на закрепленный напротив гостевой ложемент, предлагая пленнику защелкнуть магнитные замки фиксации.

— Фиксируйся, Лэнс. Разговор будет долгим.

Командир наемников криво усмехнулся, подплыл к ложементу и привычным движением защелкнул на бедрах магнитные фиксаторы. Демонстративно скрестив руки на груди, он уставился на хозяина кабинета.

— И что дальше, «Стальные Сердца»? — процедил он сквозь зубы. — Пустите в расход? Или заставите отрабатывать спасение наших шкур в шахтах? Давайте сразу к делу. Я знаю правила этой игры.

Мурат ничего не ответил. Вместо этого он молча развернул на шарнирном креплении массивный армейский терминал и активировал его интерфейс. Перед лицом Лэнса вспыхнула масштабная трехмерная голограмма: схемы, графики синхронизации данных и поминутный таймлайн, выуженный Левшой из трофейного планшета.

— Это полетное задание «Альтаира» и скрытый протокол доктора Вэнса, — ровно произнес Мурат. — Посмотри на маркеры времени.

Лэнс нахмурился, вглядываясь в строчки ведомственных директив Демократов. По мере того как он читал, остатки злости слетали с его лица, уступая место мертвенной бледности. Он видел приказ стравить их отряды в Инфо-ядре. Но строчкой ниже шел автоматический алгоритм прогрева тахионного двигателя «Альтаира» — корабль начинал обратный отсчет до прыжка еще до того, как «Бульдоги» физически могли добежать до шлюзов. Вэнс бросал их. Он цинично подставлял Лэнса под удар «Стальных Сердец», зная, что выживших наемников прямо на пепелище добьют неотвратимо стягивающиеся силы Техно-Синдиката.

Командир наемников уперся локтями в ложементы стола, запустив пальцы в сальные волосы. Его гордость, профессиональное реноме и уверенность в нанимателях рухнули в одну секунду. Их использовали как живой щит и пушечное мясо, чтобы выиграть для Вэнса драгоценные минуты на разгон реактора.

— Нас бы не просто предали, — тихо, севшим голосом произнес Лэнс, глядя в одну точку. — Нас бы стерли из истории. Как мусор.

Мурат подождал несколько секунд, давая гостю осознать масштаб катастрофы. В поведении командира Альянса не было злорадства — только суровое благородство кадрового военного.

— Вэнс бросил тебя и твоих пилотов умирать в ледяной пустоте, — жестко, но без издевки сказал Мурат. — А мои парни вытаскивали твоих «Бульдогов» из вакуума, рискуя своими жизнями. Спектакль окончен, Лэнс. Наша легенда про простых работяг, приваривших пушки к тракторам в гараже, тоже сыграла свою роль. Мы профессионалы, у которых есть устав и дисциплина. И мы не бросаем тех, с кем шли в одном десантном строю.

Мурат щелчком отпустил поясной зажим, плавно подался вперед над металлическим столом и открыто протянул Лэнсу руку.

— Я предлагаю тебе альтернативу. Настоящий, честный контракт. Мой корабль, твои выжившие пилоты. Мы снимем карантин и вернем вам технику, но без иллюзий, Лэнс: до конца операции за каждым вашим шагом будут приглядывать. Оружие на мехи вы получите только перед десантированием, а в эфире и коридорах за вами круглосуточно будут следить парни Севера и глушилки Левши. Можешь считать это конвоем, можешь — мерами безопасности, мне плевать. Наша главная цель — догнать «Альтаир», зажать Вэнса в угол и заставить его ответить за актуальное предательство. Этот ученый цинично списал твой отряд в расход ради лишней минуты на разгон своего реактора, и он ответит перед нами обоими. Ты с нами?

Лэнс несколько секунд молча смотрел на широкую ладонь командира «Стальных Сердец». Условия были жесткими, почти тюремными, но в них не было лжи. Это было честнее, чем сладкие обещания Демократов, за которыми скрывался ледяной вакуум и пушки Синдиката. Наёмник криво усмехнулся, подался вперед в рамках ложемента и крепко, до хруста в суставах, пожал руку Мурата.

— По рукам, командир. Лучше прицел на затылке от честного офицера, чем нож в спину от нанимателя. Мы вывернем этот «Альтаир» наизнанку.

Глава 9. Вектор возмездия

В глубоком космосе не было звуков, но Мурат чувствовал вибрацию палубы подошвами полетных ботинок. Магнитные дорожки «Бурана» надежно удерживали вес тела в абсолютной невесомости пограничного сектора. В глухом, лишенном иллюминаторов кокпите мостика электроника пассивно транслировала внешнюю картинку прямо на лобовой щиток его нейрошлема. Огромная пятиугольная туша курьера Военного Альянса зависла в двух кабельных от нее — монолитный титановый гроб, не излучающий в пустоту ни единого радиосигнала.

Стыковка прошла вслепую, по датчикам давления и телеметрии. Металлический лязг магнитных захватов шлюза глухо отозвался по всему корпусу корвета.

В малом переговорном отсеке «Бурана», где от стен пахло озоном и перегретой медью, Мурат зафиксировал ноги на магнитной полосе. Рядом, удерживаясь за леера, замерли его командиры отделений — капитан Алгаев и командир отделения Покровский. Все трое были без шлемов, уставшие, с темными кругами под глазами после вакуумной бойни. Легкое шипение выравниваемого давления, и тяжелая бронедверь шлюза отползла в сторону.

Вошедший офицер связи Альянса не тратил времени на приветствия. Его полетный комбинезон сидел идеально, а на лице читалась холодная сосредоточенность человека, привыкшего к секретным операциям [INDEX]. Он закрепил подошвы на палубе и молча протянул руку. Мурат передал ему тяжелый, исцарапанный осколками титановый планшет инженеров Демократов.

— Здесь всё, — глухо произнес Мурат, строго соблюдая служебный тон. — Полные логи зачистки «Прометея» Синдикатом. Пятьсот лет лжи, узурпации и крови наших предков. Это был спланированный геноцид нашей военной элиты. Мы зафиксировали данные на сто процентов.

Офицер принял планшет, убрал его в герметичный ударопрочный подсумок на поясе и жестко кивнул.

— Высшее руководство ждало этого. Теперь у нас развязаны руки. Центр запустит масштабное расследование, эта папка пойдет на самый верх государственной машины. Но сейчас нам нужно обсудить ваши дальнейшие действия в этом секторе. Есть оперативная директива, которая касается только тебя.

Офицер связи выразительно посмотрел на стоявших рядом командиров отделений. Мурат сразу понял этот взгляд. Суровая армейская дисциплина не терпела лишних ушей, когда дело касалось приказов особого статуса [INDEX].

— Капитан Алгаев, Покровский, оставьте нас, — не оборачиваясь, скомандовал Мурат. — Проверьте посты в ангаре и проконтролируйте дежурных на жилом ярусе.

— Есть, — коротко отозвался Покровский.

Офицеры перехватили настенные леера и послушно выплыли из отсека, затянув за собой легкую переборку. В переговорной воцарилась глухая тишина, прерываемая лишь басовитым гулом систем жизнеобеспечения.

Офицер Альянса дождался, пока люк закроется, и заговорил тише:

— Мурат, Центр дает тебе карт-бланш на ликвидацию исполнителя. Но сил одного твоего взвода в глубоком тылу может не хватить. Твоя задача — использовать любые доступные ресурсы для минимизации рисков.

— Я уже это сделал, — жестко ответил Мурат, глядя офицеру прямо в глаза. — Лэнс подписал со мной контракт.

Офицер связи приподнял бровь, оценивая тактический ход полковника:

— Наемник Демократов? Тот самый, чей отряд тяжелых «Бульдогов» вы вытащили из вакуума?

— Именно он, — кивнул Мурат. — Я вскрыл перед ним карты и показал, что доктор Вэнс изначально списал его людей в утиль и планировал зачистить как свидетелей. Теперь Лэнс мотивирован не меньше нашего. Его пилоты сейчас под почетным арестом в изоляторе, их мехи обесточены и разоружены в наших доках. Оружие они получат только перед десантированием на финальную планету. Мы пойдем искать Вэнса вместе. Лэнс прикроет нам спину своей тяжелой броней, пока мои «Каракурты» будут работать по стелсу.

— Рискованно, полковник. Но тактически выверено, — на лице офицера Альянса скользнула холодная, одобряющая усмешка. — Центр утверждает это решение. Действуй по ситуации, но не спускай с наемников глаз. Если Лэнс попытается вильнуть — пускай его роботов на металлолом без колебаний.

— Мои парни контролируют каждый их шаг. Осечки не будет, — отрезал Мурат. — Курьерский корабль готов к прыжку?

— Реакторы прогреты, — офицер связи Альянса крепче перехватил подсумок с планшетом. — Удачи, «Беркут». Мы увозим эти логи в Штаб. Руководство должно увидеть, во что превратилась наша прародина и кто за этим стоит. А твоя задача — додавить Вэнса здесь, среди обломков.

— Додавлю, — сухо пообещал Мурат. — Земля и так превратилась в музей и пепелище старого Альянса. Новых трупов здесь не нужно. Я закрою этот вопрос аккуратно.

Офицер связи коротко козырнул, резко оттолкнулся от палубы и скользнул обратно в шлюзовой коридор. Тяжелая бронедверь глухо запечатала проем. Через минуту магнитные захваты разжались, и курьерский корабль бесшумно провалился в комплексную плоскость фазового прыжка, увозя улики векового заговора на дальние рубежи, к Штабу Военного Альянса.

Мурат остался один в пустом переговорном отсеке. Маски были окончательно сброшены, и впереди его ждала только охота на руинах старого мира.

Технический пост радиоэлектронной борьбы встретил Мурата полумраком и навязчивым, низким писком каскадных усилителей. Это была отдельная, изолированная комната, под завязку забитая серверными стойками и процессорами бортового комплекса. За прозрачной перегородкой из бронепластика, намертво прикованный мощными магнитными захватами к ложементу, высился угловатый корпус специализированного РЭБ-меха «Каракурт-4». Робот стоял в глубоком «холодном режиме», а от его брони к стационарному терминалу отсека тянулись пучки толстых кабелей физической проводной связи — в режиме маскировки выпускать в эфир даже микроскопический радиосигнал приравнивалось к самоубийству.

Мурат аккуратно отлепил подошвы ботинок от магнитной дорожки палубы и, перехватывая настенные леера руками, плавно перенес свое тело к креслу оператора. Защелкнув на поясе магнитный зажим, он зафиксировал себя перед главным пультом.

За центральным терминалом, намертво пристегнутый противоперегрузочными ремнями к рабочему ложементу, сидел Левша. На его бледном лице, подсвеченном зеленым сиянием каскадов матричных строк, читался азарт хакера, поймавшего крупную дичь.

— Вэнс уходил в панике, командир, — не поворачивая головы, произнес Алексей, и его пальцы быстро пробежали по сенсорной панели клавиатуры. — Он гений в своем деле, но в тактике РЭБ — полный дилетант. Когда они координировали десант в астероидном поле, он включил активный радар, демаскировав «Альтаир» на весь сектор. Но главное — он присвоил «Бурану» статус доверенной сети в гражданском транспондере и в спешке просто забыл разорвать сопряжение перед фазовым прыжком. Его навигационный шлюз до сих пор открыт для нас.

Мурат развернул над терминалом голографический проектор карты сектора. На темном фоне мерцали редкие маркеры известных звездных систем.

— Обычный гражданский маяк на межзвездных расстояниях — это белый шум, Алексей, — Мурат устало потер переносицу, глядя на пустую сетку координат. — Сигнал затухает с каждой секундой. Мы не сможем проложить курс по умирающему эху.

— Обычные пассивные сканеры корвета — не смогут, — Алексей хищно оскалился и вывел на центральный монитор схематичное изображение прыжкового двигателя Демократов. — Но я вскрыл трофейный планшет их инженеров и вытащил оттуда чистые заводские алгоритмы частоты фазового сдвига «Альтаира». Я накладываю эти частоты на затухающий след сопряжения и разгоняю приемную антенну «Бурана», используя квантовые сопроцессоры моего «Каракурта» за стеклом как усилитель. Вэнс использует стандартную инверсию Лоренца: его тахионный двигатель сдвигает массу в комплексную плоскость. Там действует парадокс: чем сильнее он глушит реактор, тем выше скорость судна. Он думает, что летит на минимуме энергии и потому невидим. Но мы знаем его индивидуальный шаг сдвига. Мы ловим не тепло, Мурат. Мы ловим само искажение пространства.

— Выдавай результат, — жестко потребовал Мурат.

— Секунду... Есть зацепка! Квантовое эхо чистое. Настраиваю пассивный радар в резонанс, — Алексей ударил по финальной клавише.

Голографическое поле над столом Мурата резко мигнуло, очищаясь от ряби и помех. Пространство прорезал тонкий, математически выверенный лазерный луч. Ярко-зеленая линия вектора прыжка «Альтаира» прочертила идеальную прямую сквозь темноту сектора, но на этот раз она не ушла в пустоту. На самом конце луча вспыхнула четкая, пульсирующая красная точка.

Мурат подался вперед, его пальцы замерли над проектором.

— Ты вытащил его конечные координаты? — в голосе полковника послышался опасный интерес.

— Вэнс забил маршрут в навигатор до того, как прыгнуть, а автоматика «Альтаира» не умеет врать, — Алексей победно улыбнулся, выводя на экран спецификацию системы. — Он летит на пограничную базу Демократов. Там он собирается уйти под крыло их регулярного флота и сдать чертежи «Прометея».

Мурат мгновенно приблизил масштаб, оценивая расстояние и траекторию зеленого луча на секретных картах Военного Альянса. Его лицо превратилось в жесткую, холодную маску кадрового офицера.

— Напрямую за ним прыгать нельзя, — отрезал Мурат. — «Альтаир» — это специализированный корабль скрытного проникновения. Если мы вывалимся из фазового сдвига прямо в его системе, он засечет электромагнитный всплеск наших реакторов и снова уйдет в прыжок. Мы будем бегать за этой крысой по всей галактике.

— Предлагаешь ловить на встречном курсе? — Алексей поднял глаза на командира.

— Хуже. Мы перехватим его там, где он этого не ждет, — Мурат указал пальцем на середину зеленого луча погони. — Смотри на траекторию. Из-за парадокса инверсии Лоренца его двигатель выдает огромную скорость, но реактор на пределе маскировки перегревается. По всем законам астронавигации, перед входом в финальную систему ему придется сделать промежуточную короткую остановку во второй звездной системе на этом векторе. Ему нужно сбросить тепловой лаг брони и выровнять фазовый баланс массы, иначе его просто размажет при выходе из комплексной плоскости.

Мурат удовлетворенно кивнул, и его пальцы заскользили по экрану, фиксируя тактическую точку перехвата.

— Мы прыгнем туда раньше него, заглушим реакторы «Гроза-М» и встанем в холодный режим «Самум» прямо на его пути. Вэнс вывалится из прыжка со слепыми радарами, уверенный, что оторвался. И тут из темноты появятся наши «Каракурты» и закроют ловушку.

Голографический луч над терминалом Алексея продолжал пульсировать, удерживая в воздухе ярко-зеленую линию вектора и зловещую красную точку на ее конце. Мурат щелкнул внутренним тумблером связи, вызывая командиров отделений. Через минуту Дима и Тимур бесшумно вплыли в полумрак радиорубки, перехватывая руками настенные леера, и зафиксировали полетные ботинки на магнитных дорожках палубы. Здесь, в узком кругу своих, судейский официоз был больше не нужен.

— Алексей вытащил из логов «Альтаира» конечные координаты, — без предисловий начал Мурат, кивнув на голограмму. — Вэнс идет по прямой траектории к пограничной базе Демократов. Прыгать за ним в финальную систему — самоубийство. Его стелс-корабль засечет нас на выходе и снова уйдет в фазовый сдвиг.

— Значит, ловим на промежуточной точке, — Тимур задумчиво покрутил на пальце золотое кольцо отца. — На середине вектора есть мертвая звездная система с астероидным кольцом. Вэнс будет тормозить там, чтобы сбросить тепловой лаг реактора, иначе его массу размажет при выходе из комплексной плоскости.

— Именно, — подтвердил Дима, приближая масштаб карты. — В астероидном поле мы сможем зажать его. Алексей, твои «Каракурты» справятся с координацией в холодном режиме?

— Без проблем, — отозвался Алексей, постукивая пальцами по сенсорной панели. — Загоним машины в засаду, полностью заглушим реакторы «Гроза-М» и перейдем в режим «Самум». Мехи остынут снаружи, сканеры Вэнса увидят только безжизненные булыжники. Общаться между собой будем по лазерному лучу прямой видимости, никакого радио в эфир. Он вывалится из прыжка с «горячей» броней, слепой и беспомощный. И тут мы заблокируем шлюзы.

— План рабочий, — Мурат удовлетворенно кивнул. — Но нам не хватает тяжелых стволов на случай, если у Вэнса окажется конвой или если «Альтаир» попытается прорваться на форсаже. Пора использовать нашего наемника. Дима, свяжись с дежурным постом твоего отделения. Пусть доставят Лэнса сюда. В кандалы не заковывать, но вести под плотным конвоем.

— Сделаю, — Дима активировал наременный коммутатор.

Через несколько минут тяжелая бронедверь отсека РЭБ с шипением отползла в сторону. В комнату вплыл Лэнс в сопровождении двух штурмовиков Севера. Командир наемников Демократов был без оружия, его комбинезон был помят после тяжелого боя в вакууме, но держался он стойко, сохраняя гордость боевого офицера. Пристегнув подошвы к палубе напротив Мурата, он угрюмо обвел взглядом присутствующих. С появлением чужака в отсеке мгновенно воцарилась суровая армейская субординация.

— Полковник Сабиров, — глухо произнес Лэнс, глядя Мурату прямо в глаза. — Мои люди заперты в изоляторе, наши мехи изуродованы и лишены пушек в ваших доках. Долго вы собираетесь держать нас на поводке? И на чем мы будем воевать? Половина моих «Бульдогов» после вакуумной свалки у «Прометея» — это груда металлолома с пробитыми радиаторами и потекшей гидравликой.

— Ровно до тех пор, пока мы не догоним доктора Вэнса, — спокойно ответил Мурат, скрестив руки на груди. — Мой офицер РЭБ перехватил навигационный след «Альтаира». Мы знаем его вектор . А насчет машин не переживай. Мои технари под руководством Левши уже работают в ангаре. Автоматические манипуляторы «Бурана» заварят пробоины вашей лобовой брони, заменят магистрали и выровняют сервоприводы. Ваши «Бульдоги» будут полностью готовы к бою еще до того, как мы выйдем из фазового прыжка.

Лэнс удивленно приподнял бровь. Восстановить тяжелые 70-тонные штурмовые машины за время короткого межсистемного перелета — для этого требовались ремонтные доки экстра-класса, какими обычные наемники обладать не могли.

— Настало время выполнять условия нашего уговора, Лэнс, — жестко продолжил Мурат, не дав наемнику опомниться. — Мы прыгаем на опережение и устраиваем засаду на его маршруте. Ты получаешь шанс лично прижать эту крысу к стене и заставить ответить за твоих людей.

Наемник прищурился, оценивающе глядя на голографическую карту:

— И каков ваш план, полковник? Где именно вы собираетесь его встречать?

— В детали нашего тактического развертывания я тебя посвящать не намерен, — отрезал Мурат, пресекая любые расспросы. — Меньше знаешь — крепче спишь... Скажу главное: мы вывалимся из прыжка первыми, займем позиции и затаимся. Твоя задача и задача твоего лэнса — сидеть тихо в обесточенных кабинах и ждать моей команды. Когда Вэнс выйдет из комплексной плоскости, я верну вам управление оружием. Вы выведете свои тяжелые «Бульдоги» на прямую наводку и заблокируете ему вектор отхода. Ваша броня станет наковальней, а мои легкие машины — молотом.

Лэнс молчал несколько секунд, переводя взгляд с Мурата на Диму и Тимура. Он понимал, что эти «кустарные наемники на тракторах», как он думал раньше, ведут себя как безжалостные кадровые стратеги регулярной армии, просчитывая ходы наперед. Но выбор у него был невелик, а жажда мести жгла изнутри.

— По рукам, полковник, — Лэнс коротко и зло кивнул. — Мы заблокируем ему дорогу. Только дай мне слово, что когда мы вскроем его кокпит, я буду первым, кто посмотрит этой гниде в глаза.

— Мое слово ты получил, — сухо ответил Мурат.

Полковник перевел взгляд на замерших у люка конвоиров и коротко кивнул:

— Увести контрактника обратно в жилой блок. Обеспечить пилотам Лэнса нормальный паек, пускай отдыхают перед десантом.

Штурмовики Севера синхронно прижали приклады винтовок к бронежилетам, пропуская наемника вперед, и люк с шипением запечатал проход. В отсеке РЭБ снова остались только свои. Мурат повернулся к командирам отделений:

— Алгаев, Покровский — занять свои места по боевому расписанию. Готовим тахионный двигатель к фазовому сдвигу. Охота начинается.

Глава 10. Тактика малых групп

Тяжелая гермодверь переходного шлюза неохотно ушла в пазы, сыто шипя стравливаемым воздухом. Лэнс переступил комингс, привычно вбивая магнитные подошвы тяжелых ботинок в стальные плиты палубы. За его спиной молчаливыми тенями замерли двое конвоиров из отделения Севера — в глухих полетных шлемах, с укороченными автоматами на магнитных зацепах разгрузок.

Лэнс готовился увидеть тесный, пропахший озоном и горелым пластиком трюм коммерческого рудовоза. Ожидал завалы ржавого лома, искры кустарной сварки и перекошенные гражданские погрузчики «Каракурт», на которых наемники «Стальных Сердец» пытались имитировать армию.

Вместо этого перед ним развернулся монолитный заводской массив.

Внутренности «Бурана» были выпотрошены с хирургической жестокостью регулярных войск. Никаких жилых отсеков или неуклюжих грузовых переборок. Пространство уходило вверх и вдаль на добрую сотню метров — колоссальный, залитый холодным люминесцентным светом полетный ангар.

По левому борту на автоматических стапелях покоились его собственные «Бульдоги». Роботизированные ремонтные манипуляторы рейдера, похожие на суставчатые лапы гигантских пауков, слаженно и почти бесшумно заваривали пробоины их лобовой брони. Но Лэнс смотрел не на них.

По правому борту монолитной стеной стояли они.

Тридцать штук. Мехи класса «Тайпан».

Это были не кустарные поделки периферии. Гуманоидные, изящные и одновременно пугающе массивные пятиметровые силуэты из матового титан-керамического композита. Ни одной лишней детали, ни одного грубого сварного шва наружу. Под бронеплитами угадывались плотные жгуты армейских миомеров — искусственных мышц, способных заставить многотонного монстра двигаться со скоростью легкого штурмовика. На плечевых пилонах хищно поблескивали сдвоенные тактические лазеры, а вдоль правых манипуляторов тянулись длинные, граненые стволы тяжелых рельсотронов. Лэнс вгляделся в хищные жерла орудий. Чистокровный, пугающе мощный армейский калибр регулярных войск, который он видел впервые в жизни.

Лэнс почувствовал, как во рту пересохло. Мурат часами разговаривал с ним в кают-компании, мягко роняя двусмысленные фразы про «свои машины» и «парней на старых погрузчиках». Полковник не лгал — он просто виртуозно не договаривал, оставляя нанятого командира слепым. Под ржавой, обманчивой обшивкой старой калоши скрывался тяжелый десантный рейдер регулярной армии, способный в одиночку выжечь небольшую колонию.

— Нравится? — раздался из тени переходной галереи спокойный, чуть хриповатый голос Сабирова.

Лэнс медленно повернул голову к полковнику, криво усмехнувшись. Он с трудом подавил глухое раздражение — профессиональная гордость была уязвлена тонкой игрой регулярного офицера.

— «Старые погрузчики», значит? — Лэнс криво усмехнулся, не отрывая взгляда от хищных силуэтов мехов. — Красиво сработано, полковник. Теперь я понимаю, почему вы так легко согласились залатать мои «Бульдоги». Рядом с этими тварями наши машины выглядят как ржавые консервные банки.

Сабиров не ответил, лишь едва заметно кивнул. По его знаку бойцы отделения Севера привели в движение тяжелые гидравлические платформы. С глухим лязгом к ногам пилотов Лэнса подкатили массивные магнитные ложементы. В зажимах, намертво зафиксированное палубными захватами, покоилось штатное вооружение «Бульдогов». Наемники тут же шагнули вперед, жадно осматривая свои пушки. За каждым их движением хмуро и цепко следили автоматчики Покровского, не снимая пальцев со спусковых крючков. Оружие вернули, но поводок оставался коротким.

В этот же момент ангар окончательно ожил. Тридцать пилотов Военного Альянса, облаченные в глухие компрессионные комбинезоны, слаженно двинулись к монолитному строю «Тайпанов». Лэнс завороженно наблюдал за этой безупречной машиной регулярной армии. Никаких лишних слов в эфире, никакой суеты. Пилоты привычно ныряли внутрь титановых кабин-коконов, наглухо задраивая люки. Каждый из них сразу втыкал толстый кабель прямого нейроинтерфейса в разъем полетного шлема. Загудели натужным басом маршевые термоядерные реакторы, а на гладких визорах внутри слепых кабин синхронно вспыхнули первые строки телеметрии грядущего боя.

Тяжелый десантный рейдер уже вышел в заданную точку. «Буран» замер в глухом пассивном режиме маскировки среди ледяных обломков астероидного поля. Корабль полностью затаился, лишь чутко слушал эфир квантовыми серверами Левши. Полковник Сабиров не собирался играть с Демократами в честный бой. Ловушка была захлопнута, и роли в ней распределились жестко.

— Лэнс, твое место на острие, — динамик внутри шлема наемника ожил, транслируя сухой, монотонный голос Сабирова. Связь шла по направленному лазерному лучу от командирского «Тайпана» к «Бульдогу». — Выходите вместе с первым отделением капитана Алгаева. Ваша общая задача — связать боем машины прикрытия. Примите фронтальный удар на себя, заставьте их развернуться.

Лэнс хмуро усмехнулся внутри своего слепого кокона, запуская бортовые системы. Штурмовой «Бульдог» глухо зарычал мощными сервоприводами ног, и по обшивке прошла тяжелая дрожь — бронированный монстр оживал прямо на ремонтном стапеле.

— Сделаем, полковник. Главное, чтобы ваш капитан со своими породистыми армейскими игрушками не остался курить у нас за спиной, пока мои парни будут ловить чужие снаряды.

— «Мишар» за спинами не стоит, — жестко отрезал Сабиров. — Капитан пойдет в единой цепи, крылом к крылу с твоими людьми. Но иллюзий не питай, Лэнс. В бою Алгаев будет одним глазом ловить врага в прицел рельсотрона, а вторым — непрерывно пасти твое отделение. Любой дерганый маневр в сторону, любая попытка сдать назад или переиграть контракт — и он переполовинит твой «Бульдог» прямо на ходу. Вы воюете вместе, но поводок остается коротким. Вопросы?

— Вопросов нет, полковник. Предельно доходчиво, — буркнул наемник, проверяя зажимы оружейных пилонов.

— Тогда занимай позицию, — закончил Сабиров и отключил лазерный створ связи.

Внутри своего «Тайпана» полковник проверил готовность штурмового эшелона. Всё шло строго по его часам. Больше никаких слов не требовалось.

— Приготовиться к разгерметизации ангара, — прорезал тишину глухой голос Левши в боевом канале связи. — Перехожу на позывные. «Мишар», «Север» — готовность тридцать секунд. Отсчет пошел.

Световые панели на переборках «Бурана» сменили холодный белый свет на тревожный, пульсирующий багровый. Тяжелые насосы с гулом начали откачивать воздух из огромного отсека обратно в накопительные резервуары. Внутри герметичных титановых кабин «Тайпанов» и «Бульдогов» климат-контроль работал безупречно, удерживая стабильное давление, но внешняя физика стремительно менялась. Звук работающих агрегатов за броней мехов становился все глуше, пока не истаял совсем. Воздух покинул ангар, уступая место честному, смертоносному вакууму. Пространство за пределами кабин погрузилось в абсолютную, мертвую тишину. Осталась лишь глухая, тактильная вибрация палубы под тяжелыми подошвами роботов.

Гигантские внешние бронестворки полетного отсека бесшумно поползли в пазы переборок. Навигационные огни шлюза вспыхнули тусклым оранжевым светом. Перед пилотами открылся холодный, иссиня-черный космос, хаотично забитый ледяными обломками и каменными глыбами астероидного поля.

Группа сковывания покидала «Буран» единым стремительным потоком — на военных кораблях шлюзы не держат открытыми долго. Четырнадцать матовых титановых «Тайпанов» первого отделения и тяжелые двуногие «Бульдоги» наемников вывалились в вакуум практически одновременно, плотной массой освобождая отсек.

Но едва оказавшись в открытом космосе, группа мгновенно рассредоточилась. Используя обкатанную в реальных конфликтах тактику малых штурмовых групп, мехи прямо на лету разбились на сыгранные двойки и тройки. Пары скрытно разошлись по заранее намеченным позициям, ювелирно перелетая от обломка к обломку при помощи коротких микровспышек спинных дюз маневровой системы «Стриж-Т». Никакого общего строя — машины за секунды растворились в глубине астероидного поля, спрятавшись в тени ледяных глыб.

Как только все группы заняли свои точки, в эфире воцарилась абсолютная, мертвая тишина. На мехах полностью заглушили маршевые термоядерные реакторы «Гроза-М». Внутренний контур термоизоляции брони намертво запер остаточное тепло внутри роботов. Машины стремительно остывали снаружи, сливаясь по температуре со скалами и превращаясь для вражеских тепловизоров в обычные безжизненные булыжники.

Время потянулось томительно и медленно. Прошло несколько часов глухого, изнурительного ожидания в абсолютной неподвижности и радиомолчании. Пилоты замерли внутри своих слепых кабин, превратившись в холодные призраки среди безмолвных валунов.

И лишь спустя три часа лейтенант Кулибин наконец зафиксировал изменения. Командирский пост его «Тайпана» работал исключительно на прием, чутко сканируя систему пассивными датчиками РЭБ.

На темной, безжизненной голограмме, транслируемой Левшой, один за другим проступили два отчетливых тактических маркера. Из комплексной плоскости гиперпространства, тяжело возмущая метрику вакуума, выпрыгнули суда Демократов — разведывательный корабль «Альтаир» и сопровождавший его тяжелый фрегат прикрытия.

В этом фрагменте мы исправили мелкие опечатки («в глубь / вглубь», оборванную фразу про обшивку), устранили тавтологию («сопровождения / прикрытия») и добавили технической четкости. Приказ Алгаева передан строго по направленному лучу, а лазерный маркер описан как высокоинтенсивный импульс подсветки целей — именно так боевые системы провоцируют сенсоры врага на запуск тревоги.

Отредактированный вариант фрагмента:

— Есть выход целей, — беззвучно, через узконаправленный лазерный створ связи, передал Левша на шлем Мурата. — Навигационный радар «Альтаира» беспечно лупит в активном режиме, светя в темноте как прожектор. Но прыжок дался им тяжело. Сенсоры фиксируют дикий перегрев маршевых контуров. Прыжковые двигатели заблокированы автоматикой до полного остывания. Ближайшие пару часов они никуда не улетят.

Корабли Демократов медленно втягивались вглубь астероидной системы на маневровых дюзах. Они были уязвимы, но их командир об этом не знал, считая этот глухой сектор абсолютно пустым.

Капитан Алгаев выждал, пока борт тяжелого фрегата прикрытия окажется на чистой линии огня. Пассивный прицельный комплекс его «Тайпана» надежно захватил чужую обшивку.

— Работаем, — коротко скомандовал «Мишар» по лазерному каналу своим двойкам.

В полной тишине вакуума его мех активировал тактический лазер на плечевом пилоне. Тонкий, ослепительный луч бесшумно прорезал космос и нагло полоснул по надстройкам вражеского фрегата. Это импульсное сканирование не могло пробить толстую броню военного судна — это был жест чистой провокации.

На мостике Демократов лазерную засечку восприняли однозначно. В этих диких рубежах регулярную армию они не ожидали, поэтому решили, что наткнулись на обнаглевших местных пиратов или мародеров на кустарном хламе. Тратить время и разворачивать орудия главного калибра против мелких целей капитан корабля прикрытия не стал. Вместо этого он отдал приказ на быструю зачистку квадрата.

Внутренние пассивные датчики Левши зафиксировали, как по правому борту вражеского фрегата один за другим распахнулись створы десантных трюмов. Противник вывел навстречу свои мехи.

Командир Демократов не поскупился. Посчитав, что в камнях засела банда обнаглевших мародеров, он отправил на зачистку целый батальон — тридцать шесть тяжелых десантных машин. Вражеские роботы поочередно вываливались в вакуум, экстренно разбиваясь на боевые звенья. В темноте космоса они казались грозной, неодолимой силой. Командование Демократов рассчитывало подавить «пиратов» численной массой и быстро вернуть силы в ангары. Они шли убивать, абсолютно не подозревая, что прыгают прямо под стволы затаившегося в ледяных камнях регулярного взвода.

Тактическая сетка на лобовом щитке шлема Алгаева окрасилась в тревожные багровые маркеры целей. Тридцать шесть против двадцати восьми машин группы сковывания. Враг имел численное преимущество, но «Мишар» лишь хладнокровно зафиксировал перекрестие прицела на ведущем роботе противника.

— Дистанция схождения — тридцать секунд, — раздался в боевом канале спокойный голос Левши. — Парни, ждем их в упор. Не включать реакторы до команды.

— Огонь! — рявкнул «Мишар» в лазерном створе.

В абсолютной пустоте космоса одновременно ожили двадцать восемь скрытых позиций. Затаившиеся в ледяных тенях «Тайпаны» и «Бульдоги» выдали кинжальный залп в упор.

Длинный, граненый ствол 45-миллиметрового рельсотрона на правом манипуляторе «Тайпана» Алгаева импульсно выплюнул вольфрамовую болванку. Чудовищная отдача должна была швырнуть сорокатонную машину назад, заставив беспомощно кувыркаться в вакууме, но четыре спинные дюзы «Стриж-Т» сработали синхронно со спуском. Бортовой компьютер импульсно выбросил мощную струю раскаленного газа прямо из контура реактора «Гроза-М», идеально уравновесив яростный баллистический толчок.

В этой сцене мы убрали мелкие речевые повторы («поймав... поймал»), выровняли ТТХ оружия (лазеры выжигают оптику, рельсотрон бьет кинетикой), а также скорректировали весовые категории вражеских машин. Если «Тайпан» весит 40 тонн, то тяжелые стотонные роботы Демократов выглядят на их фоне массивными бронированными штурмовиками. Семьдесят тонн для «Бульдога» наемников также отлично вписываются в логику тяжелого, грубого оборудования периферии.

Отредактированный вариант фрагмента:

Снаряд «Мишара» на гиперзвуковой скорости пробил космос и вошел точно в правое плечо ведущего меха Демократов. Чудовищный кинетический удар мгновенно превратил многослойную композитную броню врага в крошево. Тяжелый оружейный пилон вместе с курсовой пушкой оторвало и швырнуло в темноту, а сам стотонный робот закружился юлой. Из разорванных магистралей брызнула гидравлическая жидкость, которая в вакууме мгновенно закипала и тут же превращалась в ледяные кристаллы.

Первая волна Демократов, потеряв командира, попыталась огрызнуться. Их мехи, тяжело маневрируя между скалами, открыли плотный встречный огонь. Но они стреляли вслепую по секторам, в то время как засада била хирургически точно.

«Тайпаны» первого отделения работали парами, реализуя превосходство армейских миомеров и систем наведения. Две машины Альянса одновременно скользнули из-за ледяного валуна. Один мех вскинул левый манипулятор и выдал сфокусированный, высокоинтенсивный луч из интегрированного боевого лазера прямо в сенсорную триаду наступающего Демократа. Оптика врага мгновенно выгорела, лишая пилота внешней трансляции внутри его слепого кокона. В ту же секунду напарник всадил 45-миллиметровый вольфрамовый снаряд из рельсотрона «Громобой» точно в оголившееся сочленение вражеской шеи. Импульс отдачи привычно погасили спинные дюзы «Стриж-Т», а голова стотонного робота Демократов беззвучно отлетела в сторону, срезанная кинетическим ударом. Обезглавленная машина по инерции рухнула на астероид, выбивая фонтан ледяного крошева.

На правом фланге Лэнс и его люди на своих «Бульдогах» устроили настоящую бойню в упор. Один из наемников поймал вражеский мех на прыжке между скалами и протаранил его корпусом. Семьдесят тонн титана и грубой стали смяли врага, ломая опорные стойки. В вакууме не было слышно скрежета, но пилоты ощущали этот страшный удар всем телом через тактильную вибрацию кресел. «Бульдог» в упор разрядил курсовой автомат в лобовую бронеплиту противника. Снаряды калибра 30-мм один за другим вгрызались в металл, пока не пробили внутренний контур. Из пробоины под чудовищным давлением брызнул фонтан воздуха — кабина Демократа мгновенно разгерметизировалась, унося жизнь пилота в ледяную пустоту.

Авангард Демократов терял боеспособность с катастрофической скоростью. Их хваленая оборонительная линия таяла на глазах — маневренные «Тайпаны» за счет искусственных мышц двигались с грацией легких роботов, легко уходя из-под тяжелых, неповоротливых залпов врага. Рельсотроны Альянса методично вскрывали реакторные отсеки. Вот еще один мех Демократов поймал болванку в поясничную бронеплиту: его химические аккумуляторы мгновенно сдетонировали от деформации. В полной тишине робота раздуло изнутри, швы брони разошлись, и миллионы раскаленных осколков беззвучно брызнули во все стороны, озаряя поле боя мертвенным вспыхивающим светом.

Из тридцати шести машин первой волны в строю за какие-то пять минут яростной перестрелки осталось едва ли больше половины. Они горели внутренними пожарами, теряли конечности и беспомощно кувыркались в пустоте, превращаясь в стотонные металлические гробы. Лобовой прорыв Демократов захлебнулся в собственной крови и искореженном композите.

Командир Демократов на фрегате прикрытия, наблюдая на экранах за методичным, безжалостным истреблением своих сил, окончательно запаниковал. Он осознал, что перед ним не банда мародеров, а неизвестная, пугающе высокотехнологичная регулярная армия. В эфир, перехваченный серверами Левши, пошли испуганные, истеричные приказы:

— Всем бортам! Это не пираты! Повторяю, это регулярные силы! Кто бы это ни был — Синдикат или Монархия, выпускайте весь резерв! Срочно зажать их в клещи и уничтожить!

Створки десантных трюмов вражеского корабля распахнулись до упора, и из них лавиной повалила свежая масса — еще шестьдесят тяжелых мехов. Они разделились строго пополам: тридцать машин пошли по широкой дуге через левый фланг, а оставшиеся тридцать начали стремительный обход справа, намереваясь взять группы Алгаева и Лэнса в гигантские сокрушительные тиски.

— Полковник! У нас обход! Нас сейчас зажмут и раскатают! — в боевом канале прорезался тяжелый, прерывистый мат Лэнса. Его «Бульдог» только что потерял левый оружейный пилон от прямого попадания.

Полковник Сабиров внутри своего «Тайпана», затаившегося под плоскостью эклиптики, хладнокровно смотрел на тактическую голограмму боя. Шестьдесят свежих мехов врага, выстроившись в плотные цепочки, на максимальной скорости огибали астероидные гряды по флангам. Они шли уверенно и быстро, считая эти дальние камни безопасными.

Мурат не спешил. Его палец замер над тумблером ручной активации на командной панели. Наемники Лэнса в канале связи уже срывались на крик, но полковник выдерживал ледяную, расчетливую паузу. Он ждал, пока фланговые эшелоны Демократов втянутся в сектор до последнего замыкающего робота.

Десять секунд. Пять. Ноль. Коридор полностью заполнен.

Мурат плавно выжал кнопку.

Вакуум беззвучно разорвали десятки ослепительно-белых вспышек. Скрытные кинетические мины Альянса, часами молчавшие в ледяной тени глыб, сдетонировали одновременно. Направленные взрывы чудовищной силы превратили ледяные астероиды в облака высокоскоростной каменной шрапнели. Фланговые эшелоны Демократов сминало и рвало на части. Стотонные мехи, лишившись конечностей и сервоприводов, беспомощно кувыркались в пустоте, сталкиваясь друг с другом и превращаясь в искореженный металлолом. Идеально задуманный обходной маневр врага за одну секунду обернулся беззвучным техническим кошмаром.

Единое тактическое управление сил Демократов было полностью разрушено. Оставшиеся машины не потеряли ход, но в рядах пилотов вспыхнула паника. Они продолжали яростно отстреливаться, укрываясь за камнями, но теперь каждый воевал сам за себя, хаотично выбирая цели. Без общей координации они больше не могли действовать синхронно, как Альянс или наемники Лэнса. Полковник Сабиров жестко переключил канал связи на свое штурмовое звено и отделение Севера. Время пришло.

Полковник Сабиров жестко переключил канал связи на свое штурмовое звено и отделение Севера. Время пришло.

— «Север», «Левша» — двигатели на максимум. Враг связан. Наш вектор — «Альтаир». Идем на штурм, — скомандовал «Беркут».

Шестнадцать армейских «Тайпанов» штурмового эшелона разом запустили маршевые термоядерные реакторы «Гроза-М». Вырвавшись из ледяной тени ниже плоскости эклиптики, они хищными матовыми силуэтами устремились вверх — к беззащитному шпионскому судну Демократов. Возглавляли атаку полковник Сабиров и лейтенант Кулибин, а за их плечами монолитной стеной шли четырнадцать машин отделения Покровского.

Дистанция сближения таяла на глазах. На такой скорости в вакууме у пилотов не было права даже на микросекундное замешательство. Мехи ювелирно использовали принцип «прыжков по камням», отталкиваясь от редких валунов и выжимая максимум из спинных маневровых дюз «Стриж-Т» для точного удержания вектора.

На мостике «Альтаира» в этот момент тактическая автоматика выдала критический сбой. Доктор Вэнс, намертво зафиксированный в противоперегрузочном кресле, в ужасе смотрел на обзорные экраны. Его хваленый активный радар, который до этого беспечно лупил в пустоту, теперь транслировал катастрофу: батальон прикрытия сожжен на флангах, а прямо из мертвой зоны под брюхом корабля стремительно поднимается неизвестная грозная сила.

— Они идут на таран! Капитан, уводите судно! Включайте двигатели! — истерически орал Вэнс по внутренней связи.

Но перегретые после прыжка маршевые контуры «Альтаира» были намертво заблокированы автоматикой охлаждения. Разведывательный корабль оставался неподвижной, глухой мишенью.

— Внимание штурмовой группе, работаем по секторам, — жестко скомандовал «Беркут» через направленный лазерный луч. — «Север», твои парни блокируют маршевые дюзы и выжигают турели ПКО. «Левша» — глуши их внутреннюю сеть. Я иду на главный шлюз правого борта.

Шестнадцать «Тайпанов» синхронно, на огромной скорости, вышли на финишную прямую. Первые выстрелы ПКО Демократов ушли в молоко — автоматика корабля просто не успевала отслеживать маневренные армейские машины на миомерах.

Мехи отделения Севера коснулись обшивки «Альтаира» первыми, намертво вбивая магнитные захваты тяжелых ботинок в стальные плиты чужого корпуса. Два «Тайпана» мгновенно вскинули левые манипуляторы, и блоки плазменных выжигателей выдали направленные струи раскаленной плазмы прямо в жерла оборонительных турелей Демократов. Оружие ПКО лопалось изнутри, захлебываясь собственными контурами питания.

В следующую секунду командирский «Тайпан» полковника Сабирова тяжело приземлился точно перед массивным внешним гермозатвором правого борта «Альтаира». Мех Мурата присел, гася колоссальную кинетическую инерцию прыжка сорокатонного тела, и намертво зафиксировал магнитные подошвы на обшивке.

Никаких иллюминаторов на шпионском судне не было — чистый, глухой военный металл. Полковник Сабиров не собирался деликатничать. Он вскинул левый манипулятор, упирая плазменный выжигатель прямо в стыковочный шов тяжелой гермодвери.

В абсолютной тишине открытого космоса ослепительно-фиолетовая плазменная дуга вгрызлась в толстую титановую броню «Альтаира». Металл шлюза мгновенно закипел, превращаясь в брызги, которые тут же улетали в вакуум и застывали ледяными каплями. Огромный мех Сабирова работал с хирургической точностью регулярной армии: выжигатель сантиметр за сантиметром вскрывал внутренние силовые запоры корабля, готовя коридор для зачистки.

Инструмент Мурата как раз завершал последний сквозной разрез гермодвери, когда в боевом канале сквозь статические помехи прорезался тяжелый, измотанный голос капитана Алгаева:

— «Беркут», это «Мишар». Центральная группа противника полностью подавлена. Уцелевшие Демократы бросают оружие и глушат реакторы. Мы зачистили сектор.

— Каковы наши потери, «Мишар»? — сухо спросил Мурат, не отрывая взгляда от плавящегося под плазменной дугой титана.

В динамике шлема повисла тяжелая, гулкая пауза открытого космоса.

— У наемников Лэнса минус четыре машины. Двое пилотов успели катапультироваться, двоих вытаскивать уже не нужно — кабины пробиты насквозь вольфрамовыми болванками. Сам Лэнс ранен в плечо осколком пробитого бронеконтура кабины, его мех изувечен, левая опора держится на честном слове. Они потеряли половину отделения... И... полковник... у нас тоже минус один. Рядовой Соколов. Срикошетивший кинетический снаряд пробил поясничный сектор, сдетонировали хим-аккумуляторы. Парень погиб мгновенно. Еще трое наших ранены, машины повреждены, но жить будут.

Внутри слепой кабины «Тайпана» Мурат на секунду зажмурился, до хруста сжав зубы. Доктрина сбережения людей — для полковника это был не сухой устав и не страх перед армейским трибуналом. Ему было по-человечески, до глухой ярости жаль Соколова. Мурат помнил каждого своего парня по имени, знал их семьи, и сейчас он оплакивал живого человека, молодого бойца, чья жизнь оборвалась в холодном вакууме. На диких рубежах у Военного Альянса просто не было лишних людей, и смерть Соколова стала для полковника тяжелейшим, кровоточащим ударом прямо в сердце.

— Принято, «Мишар». Собери уцелевших наемников, держи их в кольце. Организуй эвакуацию раненых. Я вхожу на «Альтаир». Доктору Вэнсу больше нечем платить за наши жизни.

Мурат выключил плазменный выжигатель. Срезанная по всему периметру многотонная плита внешнего шлюза под воздействием хлынувшего наружу остаточного воздуха беззвучно отделилась от корпуса. Огромный кусок титана медленно уплыл в открытый космос, открывая штурмовой группе прямой путь во внутреннюю утробу судна. Вэнсу было больше некуда бежать.

Глава 11. Цена информации

Многотонная титановая плита, медленно кувыркаясь, исчезала в черной бездне, а перед взором штурмовой группы открывалась зияющая, обесточенная утроба шпионского корабля Демократов.

В кабине командирского «Тайпана» стояла глухая, мертвая тишина, нарушаемая лишь едва слышным, ровным гулом климатической установки кокона. Датчики внутри грудного отсека держали стабильное давление в одну атмосферу, полностью изолируя полковника от внешнего космического вакуума. Проекционный щиток полетного шлема Мурата светился мертвенно-зеленым контуром телеметрии. Никаких окон, смотровых щелей или бронестекла — вокруг него смыкался монолитный титановый кокон. Сабиров был физически слеп к реальному миру, но пассивные сенсоры шлема транслировали круговой обзор поля боя прямо на сетчатку глаз так, словно стен кабины не существовало.

— «Север», я «Беркут». Входим в пролом, — ровным, леденящим голосом скомандовал Мурат. — Начать зачистку.

— «Беркут», я «Север». Понял вас. Двигаемся, — сухой голос лейтенанта Покровского в наушнике был лишен эмоций.

«Тайпан» Мурата первым шагнул в разверстую пасть шлюза. Плотные жгуты армейских миомеров натянулись под литыми бронеплитами. Сорокатонная машина двигалась вперед с пугающей, почти человеческой грацией легкого робота, полностью лишенная скрежета гидравлики. Лязг. Тяжелые подошвы меха намертво вцепились в магнитные дорожки внутренней палубы шпионского «Альтаира».

Внутренности «Альтаира» встретили их глухой, ледяной тьмой и абсолютным вакуумом, из которого вырвало весь воздух. Без гравитации любой оторвавшийся от переборок мусор, пластиковые осколки и капли технического масла лениво дрейфовали в пустоте, медленно оседая на глухую броню машин. В узких, зажатых переборками коридорах шпионского судна всей группе было не развернуться. «Тайпаны» штурмового звена мгновенно перестроились в колонну по два. Мурат шёл в первой паре, почти задевая плечевым пилоном потолочные балки палубы и двигаясь синхронно с ведомым.

На первом же Т-образном перекрестке коридор взорвался ослепительными вспышками. Демократы не собирались сдаваться без боя. Навстречу идущим парами мехам из темноты ударила штурмовая пехота Демократов. Заняв оборону за наспех срезанными титановыми плитами переборок, вражеские бойцы в тяжелых противорадиационных экзоскелетах открыли шквальный огонь из крупнокалиберных кинетических систем и ручных плазменных пушек. По глухой броне «Тайпанов» застучала бешеная дробь рикошетов.

Мурат почувствовал, как перчатки обратной связи на его руках мелко задрожали, передавая кинетические удары по корпусу машины.

— Внимание, у них тяжелое пехотное спецвооружение! — рявкнул в эфир Покровский.

Из-за баррикады пехоты с шипением вырвалась кумулятивная противотанковая ракета. Ведущий мех левой линии — «Тайпан» рядового Ильина — попытался довернуть корпус, но в узком отсеке не хватило пространства. Ракета на сверхзвуке вошла точно в стык правого плечевого сустава. Раздался беззвучный в вакууме, но страшный по разрушительной силе тепловой взрыв. На проекционном щитке Мурата левое плечо машины Ильина вспыхнуло тревожным оранжевым цветом. Броню пробило, часть высокоинтенсивных миомеров превратилась в горелые лохмотья, лазерный пилон сорвало с креплений. Робот Ильина покачнулся, его правая рука плетью повисла вдоль корпуса.

— Я живой, управление держу! Но правая сторона пустая, миомеры перебиты! — доложил боец, тяжело дыша.

— Ильин, назад, под прикрытие ведомого! — скомандовал Мурат. — «Север», подавить точки!

В ту же секунду из темноты бокового технического люка пехотинец Демократов швырнул под ноги второй паре мехов тяжелую магнитную мину. Раздался направленный фугасный удар. На этот раз досталось машине сержанта Колесова. Взрывной волной и осколками раздробило внешнюю бронеплиту левой голени меха, повредив магнитную подошву. Машина потеряла сцепление с палубой, её начало разворачивать в невесомости, срывая с курса. Ведомый Колесова успел вытянуть левый манипулятор, поймав сорокатонный мех товарища за бронеплиту и силой прижав обратно к магнитным дорожкам палубы.

Мурат понял, что промедление в этом узком коридоре будет стоить ему машин. Его разум оставался ледяным. Автоматика его шлема мгновенно поймала вспышку ПТРК врага по направлению его взгляда. Поворотные пилоны над плечевыми суставами «Тайпана» коротко дернулись. Сдвоенные тактические лазеры ближнего боя выдали серию секундных вспышек. Оптические прицелы экзоскелетов пехоты Демократов мгновенно испарились вместе с головами стрелков, ослепленные расчеты рухнули в невесомости.

— «Север», выжигай их! — гаркнул Мурат.

За спиной полковника «Тайпан» Покровского вскинул левое предплечье — тяжелый бронебойный импульсно-плазменный лазер «Факел-М» выдал ослепительно-зеленую серию импульсов. Каждый удар вызывал локальный тепловой взрыв металла баррикады, превращая укрытия Демократов вместе со штурмовой пехотой в кипящий шлак и плазменную пыль. Остатки экзоскелетов врага лениво разлетались по коридору в абсолютном вакууме.

Пятиметровые титановые роботы продвигались вперед двойками, превратившись в безжалостный, неостановимый стальной поршень. Они буквально вминали баррикады и остатки пехоты противника в стены отсеков, намертво фиксируя подошвы на палубе. Два поврежденных «Тайпана» хромали в замыкании колонны, укрываясь за массивными титановыми корпусами идущих впереди товарищей, но строй держался. Оборона Демократов была полностью смята и ликвидирована.

— «Левша», твой выход. Ломай их узлы связи, — на ходу скомандовал Мурат, приближаясь к центральному узлу.

Мех лейтенанта Кулибина сделал шаг вперед. Левша протянул левый манипулятор и уперся им в распределительный щит палубы. Через тактильные экзоперчатки пилот физически ощутил плотность и сопротивление металла. Алексей активировал кабель интерфейса шлема. Квантовый вирус, созданный на серверах РЭБ «Бурана», устремился в сеть «Альтаира».

Экран в кабине Левши бешено запестрил строками кодов. Шпионское судно пыталось сопротивляться, но его пассивные системы были смяты мощью военных серверов Альянса.

— Есть контакт, командир! — напряженно выдохнул Левша в эфир. — Я запер их квантовые серверы. Намертво заблокировал внешнюю связь и закрыл доступ к аварийному удалению файлов. Доктор Вэнс не успеет отдать приказ на уничтожение данных. Все уцелевшие архивы «Прометея» изолированы и находятся под моим полным контролем. Стирания не будет.

— Удерживай канал. Группа, за мной на мостик, — Мурат нажал на педаль хода.

«Тайпаны» штурмового звена один за другим протискивались по коридорам «Альтаира», сминая гермозатворы и внутренние переборки как бумагу. В вакууме не было слышно ни звуков ударов, ни криков. Только тяжелое, ровное дыхание пилотов в тактической сети.

Перед дверями главного командного поста «Альтаира» Мурат выпрямил указательный палец правой экзоперчатки и нажал на сенсорный триггер. Цельное граненое предплечье меха — 45-мм вольфрамовый рельсотрон «Громобой» — мгновенно активировалось.

Залп. Гиперзвуковая кинетическая болванка сорвалась с направляющих. В ту же долю секунды четыре спинные дюзы «Стриж-Т» импульсно выбросили микродозу раскаленного газа прямо из маршевого реактора «Гроза-М». Чудовищная отдача рельсотрона была полностью компенсирована встречным потоком — мех удержал линию огня, даже не качнувшись в невесомости.

Тяжелая бронированная дверь мостика разлетелась на тысячи мелких осколков, которые веером брызнули внутрь командного отсека.

Мурат переключил системы шлема на автономный скафандр, отстрелил поясные магнитные зажимы кресла и рванул рычаг аварийного открытия кокона кабины. Тяжелая бронеплита грудного отсека «Тайпана» отошла в сторону. Полковник Сабиров, оттолкнувшись от ложемента, вылетел из меха в открывшийся пролом, перехватывая штурмовой лазерный автомат. Только теперь, покинув герметичную кабину и оказавшись в открытом космосе, он услышал, как в ушах тяжело и ритмично засвистел компрессор скафандра, перешедшего на автономное жизненное обеспечение.

«Сорокатонные «Тайпаны» отделения «Север» замерли в проломе дверей, намертво зафиксировав подошвы на палубе. Их тяжелые рельсотроны и импульсно-плазменные лазеры были наведены вглубь командного поста, жестко контролируя каждый угол и держа на прицеле остатки деморализованной охраны Демократов. Полковник Мурат Сабиров шел один сквозь этот коридор из наведенных орудий, чеканя шаг.

— Сабиров! Подожди! — голос Вэнса в общем аварийном радиоканале сорвался на визг. — Вы не понимаете, что делаете! Эти чертежи... Синдикат уничтожит вас всех! Давайте договоримся! Я отдам вам коды от...

В наушнике Мурата раздался спокойный, деловой голос Левши: — «Беркут», я «Левша». Сто процентов. Все уцелевшие архивы «Прометея» полностью скачаны и заперты на наших квантовых серверах. Поток данных остановлен, внешние узлы связи «Альтаира» намертво заблокированы. Мы забрали всё.

Мурат остановился в двух шагах от Вэнса. Никаких голливудских пафосных диалогов. Никаких выяснений отношений и долгих обвинений. Полковник помнил замерзшее тело рядового Соколова, чья жизнь оборвалась из-за алчности этого человека. Предательство стоило жизни солдату Альянса. У них не было лишних людей.

Сабиров хладнокровно, профессиональным и точным движением вскинул штурмовой автомат.

Вспышка.

Точный выстрел в упор пробил прозрачный шлем доктора Вэнса. Тело предателя обмякло и медленно поплыло в невесомости над разбитой консолью. Задача была выполнена.

Мурат опустил оружие и разворачивался к замершим в проломе «Тайпанам» Покровского. Остатки уцелевшего персонала мостика Демократов вжались в переборки, ожидая расправы. Но Сабиров оставался офицером регулярной армии, а не палачом.

— «Север», разоружить уцелевших навигаторов и техников, — скомандовал Мурат в эфир. — Под конвоем перевести их на захваченный корабль сопровождения Демократов. Запереть в жилом блоке вместе с остальным экипажем. Оставить им жизнеобеспечение и медикаменты.

— Полковник, мы оставляем их здесь? Не берем с собой? — уточнил Покровский.

— С собой — исключено. Координаты столицы Альянса — высший уровень секретности. Мы не потащим туда свидетелей. Левша заблокирует навигационные контуры их корабля и сожжет прыжковые реле. Они выживут, у них есть воздух и пайки, но связь и ход восстановят недели через две. К этому времени мы будем далеко. Алгаев уже эвакуировал туда раненых парней Лэнса. Выполнять.

— Понял вас, «Беркут». Выполняем, — отозвался Покровский. Тяжелые манипуляторы мехов бережно, но крепко перехватили леера, выстраивая пленных в цепочку для эвакуации.

— Всем остальным подразделениям, — Мурат застегнул автомат на палубный магнитный захват. — Сбор в полетном ангаре «Бурана». Мы возвращаемся домой.

Тяжелые бронированные створки полетного ангара «Бурана» со скрежетом сомкнулись, отсекая ледяную пустоту космоса. Огромный отсек десантного рейдера был залит тревожным багровым светом аварийных ламп. С потолка, подобно гигантским членистоногим, спускались ремонтные манипуляторы-пауки, которые беззвучно подхватывали возвращающиеся со штурма «Тайпаны» и фиксировали их на палубные магнитные захваты.

В углу ангара, зажатый гидравлическими стапелями, стоял изувеченный мех Лэнса. Тяжелый 70-тонный «Бульдог» выглядел жутко: левая опора держалась на честном слове, лобовая композитная броня была иссечена глубокими кавернами от вольфрамовых болванок. Из пробитых контуров гидроприводов в условиях отсутствия гравитации лениво разлетались маслянистые капли.

Сам Лэнс сидел на обломке ложемента прямо под разбитым шасси своего робота. Его защитный комбинезон на левом плече был наспех перетянут армейским жгутом. Лицо командира наемников, серое от изнурения и боли, осунулось. Он мрачно смотрел в центр ангара. У его ног, зафиксированные на палубные магниты, лежали носилки с его ранеными парнями. Они ждали завершения операции, четко зная, что выполнили свою часть контракта до последнего слова»

В центре ангара стояла звенящая, давящая тишина.

Взвод «Стальных Сердец» построился в две идеальные шеренги. Офицеры и пилоты Альянса замерли, не снимая универсальных полетных шлемов. Магнитные дорожки палубы под подошвами тяжелых ботинок намертво удерживали людей.

В центре этого строя армейские медики с глубокой, торжественной скорбью упаковывали в герметичный титановый контейнер тело рядового Соколова. Полковник Мурат Сабиров стоял во главе строя. Его шлем был опущен под мышку, лицо казалось высеченным из камня. Мурат помнил Соколова живым. Теперь молодой солдат возвращался домой грузом.

Лэнс хрипло заговорил по ближней связи, когда Мурат отделился от строя и подошел к его станине:

— С почестями провожаете, полковник... — Лэнс криво усмехнулся, хотя в глазах не было и капли издевки. — Красиво. У нас, в вольных секторах, мертвецов просто сбрасывают в утилизатор реактора или толкают ногой в шлюз, чтобы не тратить ценный кислород и место в трюме. Мясо и расходный металл. Завтра новые нанимутся. А вы тут... из-за одного пацана устроили парад. У вас все такие чокнутые?

Мурат остановился напротив наемника. Его взгляд, тяжелый и холодный, заставил Лэнса осечься.

— Он не мясо, Лэнс, — тихо, но отчетливо произнес Мурат. Каждое слово полковника весило тонну. — У Военного Альянса нет «лишних» солдат. Потеря даже одного взвода или одного пилота для нас — кровоточащий удар. Наша доктрина — это сбережение людей. Мы воюем техникой, превосходством РЭБ, тактикой, привлечением чужих ресурсов — чем угодно. Но своих людей мы не размениваем на металлолом.

Мурат пристально посмотрел на раненое плечо командира наемников.

— Ты потерял половину отделения, Лэнс. Твой мех изувечен. Демократы спишут тебя со счетов, как только узнают об «Альтаире». Я предлагаю тебе и твоим уцелевшим парням постоянный контракт. Вступайте в Военный Альянс. Будете служить под моим командованием. У нас вы забудете, что такое быть расходным материалом.

Лэнс долго молчал, глядя на то, как контейнер с телом Соколова медленно уплывает по направляющим леерам в медотсек «Бурана». Затем он перевел взгляд на своих раненых парней, лежащих у станины. Наемник тяжело вздохнул, поморщившись от боли в плече, и посмотрел полковнику прямо в глаза.

— Заманчиво, полковник. Чертовски заманчиво чувствовать себя человеком, а не мясом, — Лэнс слабо улыбнулся. — Но я откажусь. Я останусь наемником, Сабиров. Рожденный в грязи вольных секторов в регулярной армии не приживется. Но... — он перехватил здоровой рукой поручень станины и твердо добавил: — Кое-что изменилось. Сегодня мои парни перестали быть для меня расходным балластом. Теперь они для меня — люди. И воевать я теперь буду за них, а не просто за кредиты. Дуга характера наемника была завершена. Лэнс переродился.

Мурат понимающе кивнул. Он ожидал такого ответа, но именно верность Лэнса своим людям вызывала у полковника уважение. Сабиров повернулся к стоящему неподалеку капитану Алгаеву.

— Капитан Алгаев, — скомандовал Мурат. — Начать эвакуацию раненых наемников. Санитарным дронам переправить людей вдоль настенных лееров в шлюзовой отсек. Перевезете их на захваченный корабль сопровождения Демократов. Там развернут полноценный госпиталь, воздуха и медикаментов хватит на всех. Обеспечить парням Лэнса полный уход.

— Есть, товарищ полковник, — четко козырнул Алгаев и немедленно отдал команды медикам. Бойцы Альянса бережно подхватили носилки с людьми Лэнса, аккуратно продвигаясь к шлюзу.

Лэнс молча смотрел, как регулярная армия спасает тех, кого он еще вчера считал обычным расходным материалом. В его глазах больше не было прежнего цинизма.

Когда санитарные дроны унесли последних раненых к шлюзу, Мурат залез в нагрудный карман своего защитного комбинезона. Он вытащил оттуда массивный, скошенный по углам армейский дата-пад. Корпус прибора был защищен толстым слоем матового полимера, а на сенсорном экране пульсировал багровый значок закрытого квантового шифра.

Мурат протянул дата-пад Лэнсу. Наемник недоуменно нахмурился, переводя взгляд с прибора на лицо полковника, но здоровую руку протянул и перехватил тяжелый планшет.

— Что это, Сабиров? — хрипло спросил Лэнс. — Очередной секретный контракт «Стальных Сердец»? Или премиальные для моих парней?

— Доктор Вэнс шел на этот риск, чтобы передать технологии Демократам и уравнять их шансы против Синдиката. Но мы поступим шире. Теперь эти данные здесь.

Лэнс резко выпрямился, едва не вскрикнув от боли в раненом плече. Его глаза под прозрачным щитком шлема округлились от шока.

— Ты с ума сошел, полковник? — наемник судорожно прижал планшет к груди, словно тот мог взорваться. — Это же... Это монополия Техно-Синдиката! Они за эти файлы выжгут целые звездные системы! Если Демократы или Монархия узнают, что у меня в руках чертежи... Зачем ты отдаешь их мне?

— Мой отряд не может использовать их открыто. Если «Стальные Сердца» или те, кто нанял нас на эту миссию, начнут строить двигатели нового типа, Синдикат сразу поймет, откуда утечка. Они бросят всю свою «Армаду», чтобы выжечь нас дотла. Мои люди не станут ввязываться в затяжную лобовую войну с гигантом. Поэтому мы сделаем Ход Гроссмейстера. Мы ударим чужими руками.

Мурат коснулся пальцем экрана планшета, активируя таймер блокировки.

— Слушай меня внимательно, — полковник посмотрел наемнику прямо в глаза. — Твоя задача — уйти на уцелевшем корабле сопровождения Демократов в нейтральный сектор. Отремонтируй машины, подлечи парней. Жди. Когда придет время, ты выйдешь в Открытую Квантовую Сеть и зальешь этот архив в Общую инфосферу. Бесплатно. Для всех секторов сразу. Пусть чертежи получат и Демократы, и Монархия, и вольные пираты. В один день Техно-Синдикат потеряет монополию на прыжки. Они поймут, что их тайный козырь раскрыт, испугаются и будут вынуждены бросить свою «Армаду» в бой гораздо раньше срока — сырой, недостроенной и уязвимой. Мы сорвем их планы по захвату Демократов и Монархии, заставив Синдикат совершить роковую ошибку.

Лэнс сглотнул ком в горле. Масштаб геополитического щелчка, который задумал этот суровый командир, поражал воображение.

— Ладно... Допустим, — хрипло выдохнул наемник. — Но когда мне нажимать кнопку? Как я узнаю, что пора? От кого мне ждать весточки?

Мурат едва заметно улыбнулся — сухой, жесткой улыбкой человека, который уже просчитал партию на десять ходов вперед.

— Сигнал придет не от меня. Тебе подадут знак.

— Что за знак? И от кого? — Лэнс настойчиво подался вперед.

— Когда этот день настанет — ты всё поймешь сразу, — Мурат развернулся спиной к наемнику, давая понять, что разговор окончен. — Ступай к своим людям, Лэнс. Забирай раненых и улетай. Время пошло.

Эпилог. Занавес

Изувеченный, покрытый следами недавнего боя корабль сопровождения Демократов медленно набрал дистанцию, развернулся и беззвучно растворился в черноте нейтрального сектора. Лэнс улетал, увозя уцелевших людей, новую философию и зашифрованный планшет с Ходом Гроссмейстера.

Тяжелый десантный рейдер «Буран» тоже не стал задерживаться. Его маршевый реактор «Гроза-М» был переведен в глубокий пассивный режим, сводя к минимуму электромагнитный фон судна. Тахионный двигатель, работающий на парадоксе инверсии Лоренца, плавно совершил фазовый сдвиг массы в комплексную плоскость. Корабль буквально «затаил дыхание», став абсолютно невидимым призраком, и на огромной скорости устремился по прыжковому шагу на засекреченные рубежи Вселенной — туда, где находилось сердце регулярной армии.

Через двое суток «Буран» прибыл в пункт назначения — на столичную планету Военного Альянса.

Полковник Мурат Сабиров прибыл в монументальный правительственный комплекс регулярной армии. Архитектура комплекса поражала своей строгой, спартанской и величественной простотой. Здесь не было вычурной роскоши Монархии или сияющего неона Техно-Синдиката. Только циклопические блоки серого титан-керамического композита, глухие монолитные стены и прямые линии, подчеркивающие железный порядок государства, веками борющегося за выживание.

Мурат шел по длинному, бесконечному коридору комплекса. Шаги его тяжелых армейских ботинок гулко разносились под высокими сводами. На полковнике была парадная форма офицера Военного Альянса — идеально отутюженный китель, строгие знаки отличия и фуражка, зажатая под левой рукой. Лицо Сабирова было спокойным, но внутри него все струны были натянуты до предела.

Впереди показались массивные, десятиметровые бронированные двери, украшенные чеканным гербом Военного Альянса. Двое часовых в тяжелой штурмовой броне синхронно вскинули оружие в воинском приветствии и активировали гидравлический затвор Тяжелые створки со звучным, монументальным щелчком распахнулись.

Сабиров зашел внутрь.

Перед ним открылся огромный, строгий амфитеатр, утопающий в полумраке. Свет падал лишь на центральную круглую трибуну, высеченную из черного монолита. На верхних ярусах амфитеатра, скрытые глубокими тенями, сидели люди. Высший Военный Совет Альянса. Старые генералы, седые тактики и стратеги, чьи лица были испещрены шрамами прошлых войн. Они сидели молча, и эта тишина давила сильнее, чем вакуум открытого космоса.

Полковник Сабиров чеканил шаг по каменной палубе. Он дошел до самого центра круглой трибуны, замер перед невидимым в полумраке генералитетом и резко, по-военному выполнил воинское приветствие, прижав руку к козырьку фуражки.

В тишине амфитеатра раздался сухой, скрипучий, но полный непререкаемой власти голос Председателя Совета, эхом отразившийся от высоких стен:

— Полковник Сабиров, вам слово. Докладывайте.

Мурат медленно опустил руку, глубоко вздохнул и четко, без лишних эмоций зачитал рапорт. Он доложил о данных древнего «Прометея», спасенных лейтенантом Кулибиным, о гибели рядового Соколова и о том, что зашифрованный планшет, согласно утвержденному плану, передан наемнику Лэнсу.

Когда полковник закончил, в амфитеатре снова повисла тяжелая пауза. Генералы в полумраке обменялись короткими кивками. План дестабилизации Синдиката был утвержден.

— Благодарю, полковник. Сядьте, — произнес Председатель. Затем его взгляд переместился в левое крыло Совета. — Слово предоставляется главе аналитического управления. Доложите статус операции «Внедрение».

Из тени верхнего яруса поднялся второй докладчик. Он активировал узконаправленный голографический проектор, и над черной трибуной развернулась трехмерная карта подконтрольных Синдиката секторов.

— Товарищи генералы, — голос аналитика был ровным и деловым. — Одновременно со штурмом «Альтаира» наш агент успешно завершил глубокое внедрение. Его техническая квалификация подтверждена кадровой службой противника. На данный момент он закрепился в центральном информационном узле Синдиката на их столичной планете. Агент получил доступ к первичному контуру управления логистической сетью и переведен в режим полного ожидания. До получения особого распоряжения объект будет действовать как глубоко законспирированная «спящая» ячейка.

Председатель Совета медленно поднялся со своего кресла, окинув взглядом замерший амфитеатр.

— Первая фаза завершена. Мы заставим Синдикат сделать следующий ход. Товарищи офицеры... партия началась.

Конец Первой Книги.