Следуй по пути из лепестков персика 2

Пролог и Глава 1

Вторая книга цикла.

Пролог

Каждый человек должен научиться жить...

Это тяжёлая задача, однако, на первый взгляд, для многих людей она выглядит совсем простой. Казалось бы, родился — бери и живи, в чём проблема? Но внешний мир не самое дружелюбное место. Учиться адаптироваться ко всему новому, чтобы жить в гармонии с самим собой и окружающим миром, нужно как можно скорее, поскольку, своевременно не приспособившись, вы рискуете не приспособиться к нему вообще и стать изгоем.

Вспомните, как выглядит дорога. Изначально лежащий в основе дорожного полотна гравий был обычным камнем, который когда-то родился из недр земли. Отколовшись от своей семьи, он попадает в общество и становится связанным с остальным социумом нормами жизни, правилами, обычаями и окружающими предметами, как асфальтом. Человеческое общество переживает трудности и неприятности: по нему проносятся автомобили, пробиваются сквозь толщу ростки, клюют птицы, размывает вода, проседает почва, пачкает мусор. Со всеми этими неприятностями можно и нужно бороться, приспосабливаясь к окружающему социуму, чтобы бороться вместе, а не идти против толпы. Каждый человек хотя бы раз испытывал это: нужно тратить много сил, пробираясь, лавируя, стараясь пройти сквозь огромное скопление встречных людей; тяжело бороться с морскими волнами в шторм, да и глупо... Но при этом, как бы ни странно звучало, никогда не стоит отказываться от себя. Сложно?

Если вы присмотритесь, то увидите, что и дорожное покрытие не однородная масса — оно состоит из множества и множества различных по форме и цвету камешков. Они такие разные и все по своему уникальные, однако остаются вместе и борются со всеми невзгодами, преодолевают трудности, пока не состарятся. Камни держатся друг за друга и за асфальт — культуру социума, что их объединяет, они не одиноки.

Тем не менее, смотрите, один из камней пытается схитрить, он не пробует жить в гармонии и мире со всем окружающим, лишь маскируется, либо идёт против, он больше не держится за асфальт, ... но в итоге, израненный, оказывается в одиночестве на обочине, унесённый ветром, либо колесом машины. Он думает, что там спокойнее, ему больше не нужно бороться, но это роковая ошибка. Борьба присутствует всегда, лишь меняя форму, однако в одиночку сопротивляться внешним воздействиям гораздо сложнее. Он канет в лету, осыпанный грязью и пылью, а на его место вскоре положат другие камни, и у изгоя почти не останется возможности вернуться.

Говорят, что борьба меняет человека, делая его сильным, но жестоким. Нет. Трудности всегда идут наравне с радостями, они помогают человеку быть человеком, поднимают иммунитет души и накачивают её мышцы. Когда холодно, мы одеваем тёплую одежду; когда льёт дождь, мы берём зонт; когда мы испытываем жажду, мы пьём... и тому подобное. Мы всю жизнь с рождения учимся, боремся, приспосабливаемся и обретаем навыки. С самого детства мы преодолеваем трудности, к которым в итоге приспосабливается любой взрослеющий человек. К остальным появившимся проблемам стоит приспосабливаться и бороться таким же образом. Неважно, психологические они или физические, путь один. Стоит определить источник проблемы или новые условия жизни, и сразу изменится образ мышления. А когда это произойдёт, поменяется и образ поведения, и человек начнёт действовать, найдя путь к решению проблемы.

Нужно помнить, что жизнь нельзя просто закрыть и отложить, как книгу, когда в повествовании случается что-то плохое. Просто переверните страницу и начните новую главу. Не оглядывайтесь назад, ведь то, что сделано, зачастую уже невозможно изменить. Идите вперёд, назад пути нет, и не важно, с какой скоростью. Главное идти, приспосабливаться и бороться, иногда даже с самим собой.

Чем быстрее вы научитесь приспосабливаться к окружающей среде и идти дальше, несмотря ни на что, чем сильнее вы накачаете мышцы и иммунитет души, тем больше будет глав в вашей жизни, тем она будет длиннее, радостнее и светлее.

Глава 1

Наташа пристально осматривала окружающее пространство, опустив руки и сложив пальцы в замок. Ленточки на её соломенной шляпке легонько развевались на тихом ветерке. Сначала она не знала, куда их девать, эти руки, чтобы выглядеть более-менее прилично и элегантно по здешним меркам, и наконец, остановилась на таком варианте.

«Надеюсь, никто не заметил, как я тут положение рук подбираю, а то будет... несколько неудобно... Почти незнакомый мир, почти незнакомые обычаи, почти незнакомое общество... Как не привлекать к себе лишнего и ненужного внимания, а также при этом не прослыть белой вороной или дамой со странностями, будучи душой из другого мира и страны?»

Вокруг гуляла разодетая во все свои лучшие наряды знать, статные тонконогие лошади были украшены не меньше хозяев.

Чунхуа тоже предлагала своей хозяйке обзавестись новым платьем, но барышня отказалась:

— Какой смысл тратить впустую деньги, если ещё есть целая куча нарядов, которые я не то что не надевала, даже в глаза не видела.

С этим личная служанка поспорить не могла, так как знала о частичной потере памяти своей молодой госпожи, из-за чего для неё сейчас многое в новинку. Богато и красочно одетые люди носились на конях по полю с клюшками в руках. На их лицах витали напряжение, жажда победы или просто радость и удовольствие от игры.

— Я так понимаю, сюда многие пришли не только для того, чтобы поиграть или посмотреть на игру, но и себя показать, — усмехнувшись, прошептала своей служанке Гу Минмэй, посмотрев на девиц и юношей, щеголяющих во множестве ярких украшений в волосах, в ярких шёлковых разноцветных свободных ханьфу и шарфиках, небрежно висящих на плечах и локтях. В руках, что мужчины, что женщины, держали различные по форме и рисункам веера, коими небрежно обмахивались.

Почти на всю длину вдоль здешнего большого поля, на котором уже кто-то вовсю играл в древнее конное поло, стояли длинные, не очень высокие деревянные помосты, зонированные хрупкими деревянными каркасами на беседки, что были накрыты лишь тканью, защищающей от солнца и дождя, также на беседках висели лёгкие прозрачные шторки. На помостах стояли миниатюрные низкие столы, заставленные различной снедью, напитками и угощениями. Рядом присутствовали сидения, похожие на широкие лавки с тонкой мягкой подушкой. Слуги стояли позади своих господ, либо сидели на ступеньках впереди, бродили с поручениями по округе. В стороне располагались простые деревянные помещения, где содержались, приводились в порядок, кормились и украшались лошади. Слуги клана Гу тоже привели сегодня коней, принадлежащих семье.

На всей территории, кроме поля, поодиночке или вместе, сидели, стояли, бродили обмахиваясь веерами, смеялись, разговаривали и шутили различные незнакомцы и незнакомки, аж даже зарябило в глазах, а уши привыкали к равномерному гулу. Наташа никогда не любила находиться в подобных столпотворениях. Стражников здесь присутствовало достаточно много, наверное, личная охрана от каждой семьи.

Помощник распорядителя ударил в звонкий гонг, звук которого разнёсся эхом, оповещая об окончании происходившего на сей момент сражения за небольшой кожаный мяч. После, через некоторое время, другой работник этого пиршества, объединённого с развлечением, склонившись в небольшом поклоне, стал проходить с подносом мимо богатых людей. Те оставляли на учтиво подставленной поверхности какое-либо украшение, либо другую дорогую вещь.

«Так вот как выглядит „зрелищ и хлеба“», — подумала Наташа и поинтересовалась у Чунхуа:

— Они делают ставки?

— Нет, барышня. Это же приз. Семьи и участники команд, что будут играть следующими, кладут на поднос какую-то драгоценную вещь, всё собранное будет являться выигрышем. Что-то преподнести или нет имеют право любые гости, кто захочет… Но обычно какой-то подарок делают все, потому что каждая семья участвует в состязании, и никто не желает показаться беднее или жаднее других, — улыбнувшись, ответила личная помощница, восхищённо осматриваясь вокруг.

— То есть, играют сами же богатые люди? — уточнила Минмэй.

— Да, барышня, играют сами члены знатных, дворянских или богатых родов, — ответила Чунхуа и после шепнула, — даже его величество иногда играет, как и их высочества.

Наташа в облике аристократки Гу Минмэй посетовала, что это развлечение только для богатых, потому что бедному не найти ни хорошего коня, ни редкостей на выигрыш.

— Барышня, так бедным и некогда, у них работы много, — ответила Чунхуа.

— А богатые, получается, нихр... ничего не делают? Зачем они тогда вообще нужны обществу, если бедные сами всё делают и без богачей справляются? Балласт какой-то лишний выходит, — усмехнулась княжна Гу.

Чунхуа развернулась к своей молодой госпоже и удивлённо-непонимающе посмотрела ей в лицо:

— Барышня, тише! Что с вами? Я даже не буду спрашивать, что такое балласт. Это явно какое-то нехорошее слово, — после нервного шёпота она огляделась по сторонам, чтобы узнать, не услышал ли кто-нибудь слов её молодой госпожи, и пугливо прошептала: — Барышня, не произносите больше такого вслух в людном месте, это опасно, вас могут счесть за мятежницу.

— Да я понимаю, что даже не посмотрят, что дочь семьи Гу не совсем здорова, если это кому-нибудь будет на руку... Поэтому не переживай, я такое говорю только тогда, когда уверена, что никто не слышит, кроме тебя. Тебе-то... я могу доверять? — Наташа шутливо посмотрела на Чунхуа.

— Что вы, что вы, молодая госпожа, я готова за вас жизнь отдать! — яростно проговорила служанка.

— Тем более, не забудь — я это говорю в нездоровом уме. Мало ли что кому могло показаться или послышаться, так можно обвинить, кого угодно и в чём угодно. Доказательств-то веских нет, — Минмэй, легонько улыбнувшись, развела руками. — Не думаю, что моя очень влиятельная семья допустит, чтобы меня наказали лишь по чьему-то вымышленному доносу.

— Барышня, пойдёмте лучше к госпоже и господину, чего здесь стоять в сторонке? Там и сёстры ваши, веселее будет, — предложила Чунхуа, но Минмэй лишь отрицательно покачала головой.

Наташа не собиралась сейчас никуда уходить, сначала ей было необходимо присмотреться к окружающим людям и понять, что, где, почему и как происходит, кто с кем общается и дружит. Нужно было хоть немного обезопасить себя. Мало ли какая информация пригодится в будущем.

Услышав, что в цзицзюй играют и их высочества, Наташа попыталась отыскать глазами в толпе второго принца Ли Ху, захотелось поскорее его снова увидеть. Друзей у неё в этом мире было не так-то уж и много. Взволнованно она обшаривала глазами всё пространство, куда доставал взгляд, но безуспешно. Зато Наташа обнаружила интересную информацию, что за Минмэй наблюдает множество знакомых и незнакомых глаз, почти все бросали на неё свой взгляд и о чём-то шептались.

Здесь уже был сын министра юстиции Сунь Хуэйчан и государственный учёный Цинь Шухуэй. Молодые люди, увидев, что законная дочь семьи Гу их заметила, улыбнулись, учтиво кивнув в приветствии. Наташа, раздосадованная отсутствием своего высоковлиятельного друга и поклонника, нерешительно кивнула им в ответ. Мужчины, заметив, что барышня Гу кивнула кому-то ещё, кроме них, сразу же нашли друг друга в толпе и смерили высокомерными взглядами.

— Барышня-я, пойдёмте к госпоже и господину-у? — снова проныла Чунхуа, испугавшись, что её молодая госпожа снова ввяжется в какую-нибудь неприятность.

Наташа уже хотела согласиться, ведь всё, что могла, она уже увидела, но их гордое одиночество нарушили две незнакомые девушки. Одна была похожа на новый облик Наташи, стройная, изящная, с нежной кожей и лебединой шеей, с чёрными блестящими длинными волосами, но с более резкими скулами, с более узкими хитрыми глазами и аристократичным поведением. Другая пухленькая, но с не менее лукавым лицом и излишней манерностью.

— Дальняя кузина, Гу Минмэй, — почти нараспев, нежным голосом произнесла первая, вежливо изящно кивнув.

— Гу Мэй! — воскликнула вторая и схватила её за предплечье.

Наташа оторопело опустила глаза на свою руку и с натянутой улыбкой высвободилась:

— Э-э, хотелось бы узнать, кто вы?

— Я же Май Юаньджи! — ответила ей девушка и недовольно надула губки, потом снова улыбнулась и, явно нарочито, сделала лицо сообразившего что-то человека. — Ах, такая неприятность. Слышала, что ты потеряла память в результате несчастного случая и стала соображать, как младенец. Хотя ты и раньше... Мы твои лучшие подруги! Юань пишется, как «источник», а Джи, как «удача», — девушка постаралась приветливо улыбнуться.

Может быть, она кого-нибудь и обманула бы, но только не Наташу:

«Ещё две лицемерные особы... заклятые подруги. Меня окружали милые улыбчивые люди, медленно сжимая кольцо... — она мысленно вздохнула. — Божечки, за что мне всё это?! Я, в принципе, не люблю шумные компании, а лицемерных людей ещё больше...»

— А меня ты тоже не узнаёшь? — спросила другая. — Твоя дальняя троюродная кузина Вэй Циньжань... Пишется, как «сияющее небо».

«А ещё звучит, как порочная чистота», — мысли Наташи посетило подозрение, только, конечно, ей не очень хотелось, чтобы оно оправдалось.

— Что-то не припомню, — улыбнулась Наташа невинной милой улыбкой Минмэй. — И что, мы тоже очень хорошо... дружили? Прямо не разлей вода? — если прислушаться к тону в её голосе, можно было услышать нескрываемый сарказм и иронию, но незнакомые девицы приняли это за чистую монету.

— Да, мы были очень близки, как родные сёстры, — шаблонно растянула губы в улыбке Циньжань, её остальное маскообразное лицо было неподвижно.

«Хозяйка этого тела была явно недальновидна, раз дружила с такими, и не очень умна, раз её даже не подозревают в сарказме, — подумала Наташа. — Хорошие, видать, подруги, если за столько прошедшего времени я узнаю о них только сейчас... Им явно что-то нужно от меня. Не хочу даже тратить на этих двуличных особ своё время и портить настроение».

— Сестрица Мэй-Мэй, пойдём туда, по дорожке в сад, подальше от этого шума, поболтаем? А то мы так давно не виделись! — попросила Юаньджи.

«Вот именно», — сразу подумала Наташа, она захотела поставить девушек на место:

— Спасибо за предложение, но я не хочу гулять, у меня есть свои планы, да и устала, ноженьки болят. И ещё, хочу вам сказать...

— Приветствую, барышня Гу Минмэй, рад вас снова видеть. Вы сегодня невероятно прекрасны, словно нефритовый лотос, опустившийся из обители небожителей.

Этот голос Наташа запомнила хорошо, поэтому медленно и настороженно повернулась. Её худшие опасения подтвердились — рядом стоял и улыбался сын первого министра Се Шансай, на редкость неприятный тип.

Лишь на мгновение испуганно замерев, как кошка, сообразив, Наташа схватила за руки обеих подружек и торопливо потащила в ту сторону, куда они до этого указывали:

— Конечно же, нужно прогуляться и поболтать, я ведь вас так давно не видела! — громко обратилась Минмэй к новым подругам, что удивлённо увеличили глаза и еле поспевали за ней, ведь раньше они никогда настолько быстро не передвигались на своих двоих.

Се Шансай тоже изумлённо поднял брови, посмотрев вслед законной дочери семьи Гу, и немного растерявшись, недоуменно помолчав, произнёс про себя:

— Наверное, ... я ей понравился, ... стесняется просто.

***

— Сестрица... Мэй... - Мэй, куда ты так... спешишь?! — задыхаясь от быстрого бега, проговорила Юаньджи, явно, как и почти все благородные барышни этого мира, не привыкшая к быстрому передвижению на местности.

Минмэй незаметно покосилась назад, и обнаружив, что Се Шансай за ними не следует, остановилась.

— Сестра Гу Мэй, что с тобой такое? — спросила также запыхавшаяся Вэй Жань.

— Минмэй, почему ты не поздоровалась со старшим сыном левого министра Се? — озадаченно спросила Май Джи.

Наташа сделала удивлённое лицо и посмотрела назад, сделав вид, что присматривается, хотя они уже довольно далеко ушли, свернув на тропинку в сторону аллеи в зарослях деревьев. Се Шансая уже невозможно было увидеть.

— А что, там был старший сын левого советника?! Надо же, какая произошла трагическая... случайность… ай-яй-яй-яй-яй. Я было грешным делом подумала, что подошёл какой-то неизвестный тип подозрительной бандитской наружности, — настороженно произнесла Минмэй, немного опасаясь, что всё-таки Се Шансай передумает и решит за ними последовать. — Ну ничего, я думаю, он это переживёт.

Заклятые подруги недоумевающе переглянулись, после снова изучающе посмотрели на Минмэй, что вела себя сейчас совершенно необычно для неё и разговаривала также.

Наташа развернулась к двум новым-старым знакомым:

— Девчонки, запомните, никогда нельзя разговаривать или куда-то ходить с малознакомыми, и тем более, незнакомыми дядями, а также брать у них подарки. Тем более у тех, что имеют подозрительную наружность, как у этого.

— Гу Мэй, совсем обнаглела? Как смеешь учить тех, кто старше тебя по возрасту? — презрительно и высокомерно фыркнула Май Джи.

— Ну да, ну да, — хитро и снисходительно улыбнувшись, произнесла Наташа, но в мыслях рассмеялась: «Конечно же, вы старшие, но не всегда с возрастом приходит мудрость. Иногда возраст приходит один».

— Сестрица Джи-эр, — настолько спокойно улыбнувшись, что со стороны это даже казалось вялым, произнесла Циньжань, её движения были столь же размеренными, вальяжными и медлительными. — Ты совсем забыла, что сестра Гу Мэй какое-то время росла в деревне в провинции, как дикая мужланка, ничего не зная об этикете, манерах и жизни знати столицы. Давай не будем осуждать её, она ведь ещё и заболела — повредилась рассудком... Не по своей же вине. — Вэй Жань аккуратно и эстетично промокнула нижний край глаза, будто стёрла слезу, после дотронулась ладонями до кисти левой руки Минмэй, — сестра Мэй-эр, мне так горестно за тебя.

Это всё выглядело очень нарочито и лицемерно, но Вэй Циньжань очень хотелось отомстить за все колкости, что в сторону неё когда-то отпускала Минмэй.

«Она себя так двулично ведёт... Любимая здешняя тема: обхами оппонента так, чтобы это выглядело комплиментом и сочувствием... Эх-хэх... Только они ошибаются, я не собираюсь играть с ними в эти игры, они не знают, что я не настоящая Гу Минмэй. Боже мой, столько жеманства, она что, переела антидепрессантов или успокоительных?» — смерила её взглядом Наталья.

— Ах да, я совсем забыла, сестра Вэй Жань, — взгрустнула в свою очередь Юаньджи. — Прости, сестричка Мэй-Мэй, совсем забыла, что после незатейливой грязной деревни тебе тяжело привыкнуть к здешнему просветлённому общению и обществу.

— Значит, вы сказали, что вы являетесь моими подругами? — уточнила Минмэй.

Обе девушки, легонько улыбнувшись, кивнули.

— Тогда мне поясните ответ вот на такой вопрос: вы по каким соображениям не приходили ко мне всё это время, зная, что я тяжело заболела и могла даже умереть? — Минмэй деловито подпёрла локоть правой руки кистью левой и погладила пальцами правой руки подбородок, как какой-нибудь даос. — Почему я узнаю о вашем существовании только сейчас? Не хотели меня увидеть, не дай Будда, в последний раз?

Обе подружки нервно и с неловкостью на лице растянули губы в улыбке.

— Не проклинай себя, сестрица! Просто не хотела тебя волновать, сестра Мэй-Мэй, — сконфуженно произнесла Май Джи.

Наташа кивнула своим мыслям:

— Угу. А ты? — она деловито кивнула другой девушке.

— Сестра Минмэй, ты же знаешь, что благородным девицам негоже часто выходить на улицу и долго находиться вне дома, — шаблонно улыбнулась Циньжань. — Старшие будут против таких прогулок.

— Да-а уж... Ваши старшие будут против того, чтобы навестить больную подругу и дальнюю родственницу? В таких ситуациях найти выход тяжело, понимаю... Угу, ... а пытались оскорбить вы меня сейчас тоже из этих же соображений? — ухмыльнулась Минмэй, ставя девушек в неловкую ситуацию, говоря прямо, и наблюдая за их поведением.

— Мы?! Сестра Мэй-Мэй, как ты можешь такое говорить?! — наигранно возмутилась Юаньджи.

Но Наташа в облике хрупкой барышни резко прервала её возмущённый монолог, выставленной вперёд рукой:

— Тчч! Мне даже не нужно выставлять вас дурами, вы вполне справляетесь своими силами. Не бойтесь, я не буду вас больше обижать, ... за меня это уже сделала мать-природа, — Наташа вздохнула. — Мне не хотелось бы продолжать столь лицемерное, негативное и ... токсичное общение. Если вы захотите общаться по-нормальному, то я всегда рада.

Подружки увидели, как после этих слов, только недавно казавшаяся глупенькой Гу Минмэй гордо развернулась и быстро пошла в сторону места, где собрались люди, играющие в конное поло. Чунхуа поспешила за своей молодой госпожой.

— Стерва какая! ... Чтобы Гу Минмэй хоть на мгновение забыла о манерах, этикете и правилах приличия? — удивлённо прошептала Май Джи.

— Она хитрая змея... Чтобы Гу Мэй так грубо и прямо разговаривала, ... чтобы передвигалась так быстро? — ответила ей Циньжань, смотря вслед уходящей Минмэй. — Разве может человек настолько поменяться? А если она повредила рассудок, почему она вдруг поумнела, а не поглупела ещё больше?

— Может, мы просто плохо её знали? — нерешительно проговорила Юаньджи.

Глава 2

Наташа немного побродила с Чунхуа по аккуратным дорожкам среди яркой зелёной салатовой весенней листвы, цветущих яблоневых и персиковых деревьев. Эта живописная чарующая красота какого-то неизвестного сада, свежий воздух и приятный запах, дарили успокоение. Совсем не хотелось возвращаться обратно.

«Сюда бы какую-нибудь беседку, лежанку, книжку, напитки, и можно погружаться в дзен», — Наташа мысленно улыбнулась сама себе.

Но напоминание личной служанки, что пора возвращаться обратно, а то её родители будут беспокоиться, вырвало из приятных дум, и Минмэй разочарованно вздохнула.

Как оказалось, пока их не было, прибыла вдовствующая императрица. Царствующая особа расположилась в кресле перед личным столиком, в самой большой и широкой центральной беседке, ткань навеса которой отличалась от остальных белых жёлто-бежевым цветом. Само помещение было отгорожено и по краям висели красные шёлковые занавески. Вокруг её беседки стояли вооружённые мечами дворцовые гвардейцы, в бронзовых конусных шлемах с коротким красным хвостом, идущим из навершия, в жёлтых доспехах, состоящих из прямоугольных бронзовых пластинок; и много дворцовых служанок, в простом розовом одеянии без вышивки, с одинаковой причёской, что прятала все волосы девушек в тугие аккуратные словно пластиковые пучки.

Наташа чертыхнулась, за соседним с ней столом сидел Ли Цзылун, с которым она вообще решила больше никогда не пересекаться.

«Не люблю самовлюблённых отрицательных героев, сам виноват, незачем быть таким отрицательным», — раздражённо подумала она.

— А Бэйху не приехал вместе с ними? Принцесса Цзиньхуа, скорее всего, под домашним арестом, — Минмэй осмотрела окружающие пространство, и не обнаружив второго принца, тяжко вздохнула. — Придётся подойти их поприветствовать, а потом куда-нибудь слинять, дабы не раздражать ярость масс...

— Барышня, вы о чём, каких ещё масс? — удивлённо спросила Чунхуа.

— Огромных масс самомнения и чувства собственной важности наследного принца, — опять вздохнула Минмэй, сжав губы. — Боюсь, они могут задавить...

Личная служанка замерла, уставившись на свою барышню, изумлённо похлопав глазами, она до сих пор не могла привыкнуть к новой речи своей молодой госпожи. Но тряхнув головой и сбросив с себя чары услышанной странной информации, прошептала:

— Барышня Гу Мэй, только лучше вы больше никому такого не говорите, ладно? И не забывайте называть их высочеств «их высочество», даже, если с кем-то говорите о них, мало ли, кто услышит... скажут — «такое неуважение». Я за вас очень... беспокоюсь...

— Знал бы принц Ли Лун, какое я к нему испытываю... неуважение, упал бы в обморок от взрыва лопнувшего ЧСВ, — недовольно ответила Минмэй. — Его бы контузило от мощности ударной волны.

— ЧСВ? — снова удивилась юная помощница.

— Чувство собственной важности же, — пояснила Гу Минмэй, снова досадливо сжав губы.

— Но вы всё равно поосторожнее, а то я его высочество второго принца не наблюдаю. Зная, что вы в последнее время вытворяете, вам помощь повлиятельнее нужна, чем его сиятельство, наш господин, — тихонько захихикала Чунхуа.

***

Наталья шла с эмоциями обречённости, словно на заклание:

— Даже если моя семья не сидела бы недалеко от них, то мне всё равно бы пришлось подходить...

Чунхуа кивнула:

— А как же, вы обязаны выказать дань уважения и почтения.

Увидев Гу Минмэй, вдовствующая императрица приветливо улыбнулась. Ли Цзылун пил чай из белой пиалы, задумчиво смотря на стол перед собой, казалось, он ничего не видит и не слышит, погружённый в себя. Его чёрно-пурпурные одежды украшали вышитые большие золотые перья.

Медленно поднявшись по деревянным ступеням, Наташа в облике изящной Гу Минмэй, как всегда, сложила перед собой руки, согнув и сразу разогнув колени, лёгонько поклонилась. Только выглядело это несколько неуклюже, поскольку у Наташи не было долгой тренировки в этом вопросе.

— Приветствую её величество вдовствующую императрицу, желаю мира и процветания, — как можно вежливее произнесла Минмэй. — Приветствую его высочество наследного принца.

Но Ли Цзылун даже не оторвался от своего занятия.

«Вряд ли такой человек, как он, ничего не слышит и не видит, что вокруг происходит. Ага... значит показывает своё пренебрежение. А я прям «расстроилась», подумаешь. Знал бы он, что мне вообще фиолетово на его равнодушие. Даже наоборот, чем меньше он обращает на меня и на клан Гу своё внимание, тем лучше», — поразмыслила Наташа.

Она бросила взгляд на секцию веранды, где должна была находиться её семья. Минлан и Минчжу, не привыкшие к появлению в таком обществе, сидели в дальнем углу и жались друг к другу, как два испуганных цыплёнка, сохраняя при этом благородную осанку. Родители несколько напряжённо улыбнулись, боясь, что Гу Мэй опять наделает каких-нибудь глупостей. Было видно, что госпожа Гу порывалась сейчас прийти к дочери для поддержки, но супруг остановил её, ведь они уже приветствовали царственную особу.

— Дитя, присядь-ка сюда, — пожилая императрица указала рукой на деревянный пуфик с торца её стола. — Дай мне рассмотреть эту прелесть, что на твоей прекрасной головке.

— Пустяки, ваше величество, это просто соломенная шляпка, — улыбнулась Минмэй, не желая садиться, она не собиралась надолго задерживаться в этом гнетущем месте.

Ли Лун поднял голову и с наглым интересом осмотрел девушку:

«Снова что-то выдумала, ты смотри, какая неуёмная фантазия возникла неизвестно откуда».

Минмэй сняла с себя головной убор и, вежливо поклонившись, протянула его вдовствующей императрице двумя руками.

— Как твою голову посетила вдруг такая интересная идея? — сказала та, рассматривая шляпку с небольшими полями, она ей явно очень понравилась.

— Хотелось что-то, чтобы голову не напекло, при этом красивое и миленькое, — вежливо улыбнулась ей Минмэй, бросив нервный немного настороженный взгляд на наследного принца.

Тот по-прежнему молча с интересом пристально наблюдал за юной особой, не отрывая взгляд, но и не выражая на лице никаких эмоций, даже при этом продолжая отпивать из чаши чай.

— Мне необходима такая же, — нежно рассмеялась царственная женщина.

— Я бы могла предложить вам её подарить, но этот предмет уже был мной в употреблении, поэтому, если вам нравится, я попрошу сделать свою служанку что-то похожее, но гораздо и гораздо лучше.

Цзылун ещё раз медленно отпил чай из своей пиалы, не отрывая взгляд от Гу Минмэй, в его глазах замелькал интерес и даже задумчивое любопытство: «Похоже, она идёт на поправку, с её головой стало получше?»

Наташа пугливо напряглась ещё сильнее, поскольку ей было неизвестно, что вообще за окрошка творится в его голове.

— Это похвально. А в учёбе ты также не ленива и усердна? А-Мэй, ты с благодарностью приняла мой дар, и уже начала изучать книги, что я дала тебе? — спросила вдовствующая императрица.

Наташа вспомнила, что Чунхуа начала ей читать, но там была какая-то совершенная заунывная белиберда и нелепица, так что она не могла долго слушать всё это:

— Вы знаете, что после болезни я не помню символов, поэтому одну из них мне начала читать моя личная служанка, — натянуто улыбнулась Минмэй, — а она не очень образованна.

Чунхуа стояла внизу у ступеней и внутри уже кипела от напряжения, казалось, что сейчас уже лопнут зрачки и пар повалит прямо из глаз, ведь молодая госпожа не совсем правильно себя вела в плане речей и поведения. Юная помощница пыталась ей сигнализировать, но молодая барышня на неё не смотрела.

— Хорошее дитя. Тогда процитируй мне то, что уже начала изучать, — довольно улыбнулась пожилая царственная женщина, и они с Ли Луном замерли в ожидании. Последний поставил чашечку на стол, обидно усмехнувшись.

«Что?! „Процитировать?!“ Паника-паника-паника! — сердце Наташи забилось чаще. — Хоспади, вспомнить бы ну хоть что-нибудь из того, что мне прочла Чунхуа!»

Провидение помогло очень быстро, и Наташа смогла поймать бегающую мысль за хвост:

— Эм… Женщина… она должна во всём слушаться своего отца, а после — мужа… Женщина должна придерживаться четырёх правил благочестия и усердно работать над ними: добродетель, нежность, речь и труд… Для всех существуют основополагающие принципы морали. Четыре кардинальных принципа — это стыд, приличие, праведность и честность… И добродетели — это верность, сыновняя почтительность, доброжелательность… честность, справедливость, … гармония и мир… э-э: «Если она продолжит экзамен, я посыплюсь…»

— Хорошо! Хорошо! — радостно рассмеялась вдовствующая царственная старушка, легонько хлопнув в ладоши. — Лун-эр, посмотри, насколько А-Мэй выросла талантливой и умной девушкой!

От ушей Наташи не утаился намекающий тон и взгляд, с которым вдовствующая императрица всё это произнесла, стало как-то не по себе, она опять испугалась:

«Это ведь не то, о чём я думаю? Похоже, стоит занизить себе проходные баллы и не быть настолько „замечательной“… Мне кажется или вдовствующая императрица, как-то ко мне слишком предвзята. И любит старшего внука больше младшего, а ещё пытается меня ему сватать?»

Но наследный принц, слава Богу, никак не отреагировал на эти слова. Оставаясь таким же беспристрастным, молчаливым и спокойным, словно нефритовое изваяние, он кивнул слуге на свою пустую чашу, чтобы тот наполнил её чаем.

— А-Мэй, ещё пару напутствий тебе в помощь от меня для восстановления памяти, — проговорила вдовствующая императрица. — Когда старший что-то подаёт, младший должен принять это обеими руками, в знак уважения, также двумя руками младший должен что-то подавать старшему; Держись немного позади старших, когда гуляешь с ними, а свою чашу держи всегда немного ниже, чем у них.

Неожиданно свой голос решил подать принц Ли Лун:

— Посмотри-ка: всё слаженно в теле крысином. Ты не знаешь обряда и не славен ты чином. Коль ни чина нет у тебя, ни обряда, разве ранняя смерть для тебя – не награда? — спокойно, с поволокой надменности, вдруг произнёс он.

«Чего-о?» — Наташа в облике юной Гу Минмэй, скопировав его поволоку гордости, насмешливо фыркнула:

— Позвольте с вами не согласиться. Люди не меряются полезностью, они не вещи. Каждый человек в чём-то хорош, и человеческая гордыня может просто напросто затуманить взор, лишив возможности это заметить. Для талантливого кузнеца обычная палка — просто пища для огня. Но для резчика по дереву, она может оказаться бесценным материалом для работы.

— Ты смеешь упрекать меня в недальновидности? — задал вопрос Ли Цзылун и растянул губы в ухмылке, что была больше похожа на оскал задумавшего что-то хищника, либо на притаившегося охотника.

«Опять он неуважительно со мной говорит, а я не могу сейчас при вдовствующей императрице поступить ним также», — раздражённо-досадливо подумала Наташа.

— Что вы, зачем мне это? Я просто с вами поспорила на эту тему. Вы же наследный принц нашей династии, мудрый и талантливый мужчина, а я лишь слабая и юная девушка... Ваше высочество, вы же не можете быть настолько не уверены в себе, что каждое неловко сказанное слово болеющей глупой девицы воспринимаете, как личное оскорбление? Вы же не воспримите такие глупые слова всерьёз? — по окончанию своей тирады Минмэй невинно улыбнулась.

«Главное, при вдовствующей императрице сказала и сразу же этим при ней себя обезопасила. Он теперь не сможет быть настолько мелочным, чтобы придираться к столь юной и больной девушке, как я», — довольно подумала Наташа.

— Барышня Гу Мэй, если вы так ранимы и ваше здоровье настолько шатко, тогда не стоит вступать в споры с мужчинами, — язвительно усмехнувшись, проговорил наследный принц.

— Вы до сих пор не ладите? — спросила царственная старушка: «Между ними какие-то таинственные искры летают. Почему они всегда ссорятся, и я не могу их никак свести?»

— Ваше величество, я мирный и не высокомерный человек, — ответила Минмэй, легонько поклонившись. — Если каким-то незлобным случайным словом обидела вас или этого сильного... и надеюсь, мудрого мужчину, то приношу свои искренние извинения. Позвольте мне откланяться к своей семье?

— Хорошо, А-Мэй, иди, дитя, — ласково улыбнулась вдовствующая императрица.

Наследный принц задумчиво проводил девушку взглядом. Размеренно отпивая чай из маленькой белой пиалы, он продолжал за ней следить, хоть Минмэй уже находилась рядом со своими родителями.

Когда барышня Гу удалилась в свою беседку, пожилая императрица обратилась к Ли Луну:

— Лун-эр, что ты можешь сказать о законной дочери семьи Гу?

— Бабушка, да что можно о ней сказать? Дерзкая, взбалмошная, избалованная, невоспитанная, неучтивая, горделивая, неуклюжая и беспокойная... Нелепая! — под конец распалился наследный принц. — Девушка-проблема! Столь юная особа из знатного рода не должна так себя вести и разговаривать.

Вдовствующая императрица хитро улыбнулась:

— Сделай скидку на то, что она немного заболела. Хотя... ты к ней уже настолько тщательно присмотрелся? А, по-моему, Мэй-эр стала безумно милой, доброй, искренней и умной девушкой... Лун-эр, знаешь я всегда любила детей, они искренние и открытые, они никогда не предадут. Поэтому никогда не отгоняла от себя людей, похожих на них, несмотря на их неуклюжесть или нелепые ошибки, такие никогда не предадут, они всегда благодарны, а ещё, у них полно идей, которые не подвластны обычному разуму... К тому же, только от них можно услышать правду, а я её люблю.

«Бабушка опять за своё», — подумал Цзылун, но вновь раздумчиво поглядел на Минмэй.

— Бабушка, эта Минмэй постоянно выводит меня из себя и дерзит, — добавил наследный принц.

«Лун-эр никогда не давал такую огромную характеристику какой-либо барышне, тем более, ещё и настолько эмоциональную, — обрадовалась вдовствующая императрица. — Максимум говорил: «глупая курица», «лиса» или «не знаю, без понятия, у меня сейчас есть проблемы поважнее» ... И такие искры между ними летают, явно что-то да назревает... Неужели моё желание сбудется и следующая императрица всё-таки тоже будет из клана Гу?! Я приложу максимум усилий для этого».

***

На поле носились две смешанные команды всадников, там присутствовали, как и азартные женщины дворянской наружности, так и мужчины. В каждой группе было по четыре человека, а различались они красными и синими лентами, завязанными на плече.

«На красных прямо-таки не хватает надписи „Дружинник“», — подумала с улыбкой на лице Наташа, узрев в этом что-то знакомое.

Увидев, как Минмэй искренне наслаждается зрелищем, восхищённо и открыто улыбается, не играя на публику, Ли Цзылун несколько залюбовался этим редким среди дворянства зрелищем. После вспомнил недавно сказанные слова бабушки про искренность, вновь задумавшись.

Кони периодически надсадно ржали, наверное, находясь на пределе возможного, либо пугаясь. Люди размахивали клюшками и с их помощью перекидывали друг другу кожаный мяч. Копыта лошадей вздымали вверх клубы земли и пыли.

— Безумно интересно и весело вот так играть! — восхищённо проговорила Минмэй.

— И опасно, — укоряюще ответила ей мать.

— Дорогая, ты же сама по молодости играла в цзыцзюй, — рассмеялся князь Гу. — Бесстрашно носилась по полю, как дикарка. Что в этом такого?

— Гу Мэнькай! И чуть не получила увечье. Почему тогда для девушек есть теперь более безопасная версия игры на ослах — Люйцзюй?! — продолжала спорить госпожа Гу, превратившись в орлицу.

«Мэнькай? Наконец-таки я услышала имя моего здешнего отца... Ворота победы... победителя… в ворота с победой?» — перевела Наташа:

— Нет, на ослах это уже явно совсем не зрелищно.

Она периодически, как можно незаметнее, бросала взгляд на монаршую палатку:

«Ну вот, что он на меня пялится, как лысый на парик?! Придумывает зловещий план расплаты?! Я уже кучу раз извинилась».

Чувствуя себя некомфортно под испытующими любопытными взглядами наследного принца, Наташа снова отправилась с Чунхуа прогуляться, теперь до конюшен, где ещё не была. И о чудо, наконец, она повстречала того, кого давно желала увидеть. Второй принц Ли Бэйху вместе с Яочуаном готовили Гюжена к игре.

Здесь же находилась и третья принцесса Цзиньхуа, что была одета в сапоги и в более удобное укороченное платье. Скорее всего, она тоже собиралась участвовать в популярной командной игре, значит, её не заперли во дворце.

— Мэй-Мэй, где ты была?! Я тебя искала, но не нашла, — радостно улыбаясь подбежала она к Наташе и обняла. Бэйху резко развернулся и улыбнулся, увидев её.

Минмэй рассказала, что пришла сюда посмотреть на лошадей и изначально подумала, что принцесса и второй принц не приехали на игру в цзыцзюй.

— Что ты, как мы можем пропустить такое событие! — рассмеялась Цзиньхуа.

— Мы просто друг с другом разминулись, — улыбнулся второй принц Ли Ху.

От этой улыбки Наташе стало спокойнее и на душе мгновенно потеплело, она ощутила поддержку и ещё одну надёжную опору в этом мире. Чунхуа тоже стало радостно за свою молодую госпожу... ну и немножко за себя.

— Я бы тоже хотела поучаствовать в игре, но боюсь, что не очень хорошо справляюсь с лошадью, — грустно вздохнула Минмэй. — Все будут надо мной смеяться, а ещё я могу получить травму.

— Это же не проблема. Лошадью править несложно, можно быстро этому обучиться. Не виртуозно, конечно, но для Цзыцзюй хватит, — рассмеялась Цзиньхуа и намекающе улыбнулась, — Пойду к бабушке, — добавила она и отправилась в сторону трибун, подмигнув Минмэй.

Бэйху растерянно посмотрел вслед сестре, испугавшись, что, оказавшись наедине с Минмэй, подвергает её и свою репутацию опасности. Но, обратив внимание на личную служанку барышни Гу и своего слугу, успокоился, они остались не наедине.

— Сестра Мэй-эр, ты обязательно как-нибудь поучаствуешь в цзыцзюй, но в другой раз, — снисходительно улыбнулся второй принц Ли Ху, — Сейчас могу только немного поучить тебя держаться более уверенно в седле.

— Неплохо бы, — радостно улыбнулась ему Минмэй. — Это уже третье практическое занятие. Брат Фэншен учил меня по дороге сюда.

— Это хорошо, потому что в этом деле главное практика. Не забудь болеть за меня, когда мы будем играть. Уже совсем скоро, — ответил Бэйху.

— Обязательно! — довольно рассмеялась Минмэй.

Второй принц учил Наташу соблюдать правильную позу и держать поводья, даже просто брал удила и катал её на коне по кругу. Молодые люди весело смеялись и шутили. Приятная теплота, с которой трудно бороться, разливалась в её душе, щекотав нутро зелёными нежными листочками и воздушными лепестками персиковых цветов.

***

«Чудесное зрелище, — раздражённо подумал наследный принц. — Какая трепетная идиллия, — Цзылуна начинали тревожить настолько хорошие дружеские отношения его брата и Минмэй. — Эта девчонка! Такая...!» — в руке Ли Луна хрустнуло лакомство, что он принёс для своей лошади, но теперь гневно сжал в ладони.

Цзы Лун развернулся и ушёл. Но он был не один, кто наблюдал за приятным общением Гу Минмэй и Ли Бэйху.

Вэй Циньжань от злости рванула шнурок на сшитом и вышитом ею мешочке, и выдернув, бросила на землю:

«Проклятая Минмэй! Стерва! Обольстительница! Воровка! Лиса!» — её от увиденного переполняли жгучая обида и ревность.

Циньжань достала из волос шпильку и разорвала ею саше, выместив на беззащитном предмете свой гнев. Только когда мелкие лоскутки разорванного в клочья шёлкового мешочка разлетелись по земле, она успокоилась и зло прищурилась: «Погоди только».

Глава 3

— Минлан, — произнесла княгиня Гу, с некоторым презрением посмотрев на старшую дочь своего мужа от наложницы-рабыни.

Та, в свою очередь, немного опасливо повернула склонённую голову к первой госпоже.

— Приведи сюда свою четвёртую сестру. Минмэй слишком долго не появляется, — сказала Гу Баожей и аристократично поправила широкие рукава своего верхнего халата, чтобы они выглядели безупречно и эстетично.

Исходя из предыдущего поведения их законной дочери, родителям хотелось, чтобы лучше она всё время была у них перед глазами.

— Да, первая госпожа, — легонько поклонилась Гу Минлан, пальцы её правой руки уже напряжённо держали пальцы левой в бесконечно-закрытом замке.

Теперь Минлан торопливо, но при этом не теряя благородство осанки, двигалась в сторону конюшен. Она опасливо осматривалась вокруг, чувствовала себя унизительно со своим статусом находится на виду у столь высокопоставленного общества:

«Сестра Мэй-Мэй упросила княжескую чету взять всех дочерей Гу с собой, первый брат Фэншен также поддержал четвертую сестру. Я никого из своей семьи не должна подвести».

Но сразу после этих слов, задумавшаяся девушка на кого-то натыкается. Чтобы сохранить баланс равновесия, Минлан машинально хватается за чужой рукав и тут же отпускает... Но поздно, по услышанному треску ткани она понимает, что произошла непоправимая случайность. Минлан поднимает глаза и видит небольшую прореху в широком рукаве дорогого верхнего мужского платья, понимая, что семье придётся возместить материальный ущерб. Поднимает лицо ещё выше... и в страхе сгибается в поклоне, сгибает колени, что и так сами подкашиваются от испуга, и с нотками паники учтиво складывает руки перед собой:

— Ваше высочество, наследный принц, великодушно прошу меня простить! — голос Минлан от страха дрожит. — Это моя вина! Я заслуживаю смерти!

— Действительно. И как же мне стоит наказать тебя? Может, и правда казнить?! — сурово прорычал он, с каждым словом повышая раздражённый тон и рассматривая прореху в рукаве.

Его личный страж Нин Сян, услышав слово «казнить», сразу же подошёл ближе.

Гу Лан совсем перепугалась:

— Прошу вас простить меня, ваше высочество! Прошу о милости! — сердце Минлан ушло в пятки от ужаса. — Умоляю о великодушии! — она встала на колени.

— Ну конечно же, никто не хочет умирать. Лицемеры! — раздражённо усмехнулся Ли Цзылун и зло тряхнул рукавом, выпрямив руку. Присмотревшись к особе, понял, что это третья дочь семьи Гу, и у него в голове сразу же сформировался план:

«Будет ли Минмэй заступаться за свою сестру? У меня снова есть возможность заставить её быть мне обязанной и вымаливать прощение... Хм»:

— Великодушие? Посмотри, ты испортила мои одеяния! Подожди, ты специально это сделала, чтобы получить моё внимание?! Не слишком ли нагло для дочери низкой наложницы?

— Нет, что вы, я бы не посмела! — испуганно задрожала Гу Лан.

— Эй ты, мерзавец, немедленно оставь мою сестру в покое! Прекрати её запугивать! — услышали они серьёзный голос Гу Минмэй со стороны. Цзылун, опешив, сурово обернулся.

— Гэся, — сразу же испуганно произнесла Наташа отдельно уважительную приставку, желая подавиться своими словами, поняв, что надо было изначально обратить внимание на одежду. — Оставьте. Ваше высочество, — добавила она всё, что до этого не сказала. Вспомнив снова, легонько поклонилась. — Простите моё весьма неуважительное обращение, просто со спины я подумала, что это некто, похожий на преступника, что обижает невинную девушку, мою любимую сестру.

Ли Лун, изумлённый такой наглостью, поднял брови, а его личный страж усмехнулся: «Ой, договорится когда-нибудь эта девчонка».

В этот же момент подошли первый и второй старшие братья Минлан и Минмэй, и учтиво сложив руки, поклонились.

— Ваше высочество, прошу, по вашему высочайшему великодушию, простить моих младших глупых сестёр за причинённые вам неудобства, — проговорил Гу Фэншен. — Мы приносим вам наши глубочайшие извинения.

Гу Фэнмао повторил слова брата. В это время Минмэй поднимала Лан-эр с колен: «Боже, да как же тяжело-то здесь находиться в обществе. Надо замуровать себя в келью!»

— Неудобство? Они порвали мою новую одежду и нанесли мне оскорбление! — возмутился Цзылун.

— Сколько она стоит? Мы возместим ущерб, — привычно вырвалось у Наташи.

— Вы предлагаете мне де-деньги?! Она снова меня оскорбляет, — почти прорычал Ли Лун, обращаясь к братьям девушек и показывая на юную барышню Гу Мэй гневным указующем перстом. — Думаете, можно просто откупиться за нанесённый вред моей репутации?!

— Ваше высочество, первый брат, это же такие пустяки. Прошу тебя, не сердись, — подошёл второй принц Ли Ху. — Не принимай всерьёз, барышня Гу юна, и к тому же, ещё немного нездорова.

— И вообще, несколько неприлично тыкать в людей пальцами, — добавив, еле слышно пробурчала Минмэй.

— Вот, вы видите?! — наследный принц снова указал на Минмэй пальцем. — Если она нездорова, пусть не показывается на людях!

Гу Баожей порывалась пойти и тоже вступиться в диалог, защитив своих детей, но князь Гу остановил её:

— Дорогая супруга, дай молодёжи самостоятельно разобраться со всем. Если понадобится помощь, они сами обратятся к нам.

Вдовствующая императрица также с интересом наблюдала за неизвестным спором принцев и потомков клана Гу.

— Ваше высочество, ну не будьте мелочным, это что, ваша единственная одежда? Вы же не настолько бедный, чтобы придираться к таким мелочам? Давайте мы зашьём ваш рукав, если это платье настолько дорого вам? Честное слово, приносим искренние извинения и раскаиваемся, — сказала Минмэй. — Деньги брать не хотите, тогда как нам перед вами загладить свою вину? ... Ведь из-за такой-то ерунды вы же не будете нас казнить?

Наследный принц ошарашенно выпучил глаза, от ошеломления и возмущения он не знал, что сказать. Он не привык, что в ответ на его гнев, ему пытаются бесстрашно и нагло возражать, самым возмутительным образом используя логику, а не оправдания и мольбы.

— Ваше высочество наследный принц, мы попросим вдовствующую императрицу разрешить не брать нашу четвёртую сестру с собой по приглашениям на различные мероприятия, поскольку она ещё находится в спутанном сознании! — несколько испуганно поклонился Гу Фэншен.

— Первый брат, это я во всём виновата, наказывать нужно только меня одну! Четвёртая сестра тут совершенно не при чем! — низко поклонилась всем Гу Минлан.

— Старший брат, прошу, не сердись, умерь свой гнев, — Бэйху положил ладонь на плечо Цзылуна.

Ли Лун рассердился, ведь после всех этих извинений и мольбы он теперь выглядел безжалостным и бездушным самодуром.

— Нам бы хотелось как-то возместить материальный и эмоциональный ущерб его высочеству, — снова проговорил, учтиво кивнув, Гу Шен, а Гу Мао повторил за братом.

К этому времени к собравшимся подошли и княжеская чета Гу, не выдержав ожидания и пытаясь понять суть столь долгой размолвки, также сын министра Се, и третья принцесса Цзиньхуа.

Когда князю Гу и его жене кратко рассказали произошедшее, он обратился к наследному принцу:

— Ваше высочество, поведение моих дочерей было возмутительным и недостойным, я обязательно хорошенько накажу их. Мы с супругой просим прощения за их безрассудные поступки и слова, мы плохо их воспитали.

«Мне не дадут из-за такой глупости наказать законную дочь князя Гу. Это не в моей компетенции... Чтобы воздействовать на совесть Гу Мэй, мне нужно вовлечь в конфликт клан Гу и честь их семьи...» — раздумывал Ли Цзылун:

— Хм, я великодушен. Вдобавок, мы собрались здесь играть, а не воевать.

Наташа незаметно для всех усмехнулась: «Ну-ну, кто бы говорил».

— Князь Гу Кай, давайте тогда заключим пари? — продолжил Цзылун. — Ваша семья против моей. Если ваша семья победит после трёх партий в цзицзюй, то я сразу прощу дочерей семьи Гу и забуду обо всём. Но если же выиграю я, то поставлю свои условия. Согласны?

— Отличная идея, ваше высочество, — проговорил Се Шансай, что решил напоказ поддержать наследного принца и присвататься к условиям Ли Цзылуна, дабы подчеркнуть свою лояльность императорской семье.

— Просто так играть неинтересно, на людей веселее, — несколько хищнически улыбнулся наследный принц.

Генералу Гу ничего не оставалось, как согласиться. Подумав, что в случае неблагоприятного исхода игры сможет попросить вдовствующую императрицу о заступничестве, он сердито посмотрел на обеих дочерей, что поставили его в такое неловкое и невыгодное положение. После смело посмотрел на наследного принца:

— Ваше высочество, только условия должны быть в меру разумного и приличного.

Когда собравшиеся разошлись, личная служанка вдовствующей императрицы Лули, стоявшая с ними рядом и слышавшая каждое слово, подбежала к своей госпоже и начала шептать ей на ухо, рассказывая о произошедшем.

***

Ли Бэйху, уже сидя на коне, улыбнулся и кивнул Гу Минмэй, как бы говоря, что он не будет мешать победе её семьи. Хоть второй принц был мягким и добрым человеком, но верхом на Гюжене, с прямой спиной и расправленными плечами, смотрелся солидно, степенно и важно. Длинные чёрные волосы, частично забранные золотой заколкой со шпилькой, и длинная чёлка эпично развевались на лёгком ветерке, мягкие кошачьи глаза улыбались. Наташа восхищённо засмотрелась на это великолепное зрелище. Наследный принц Ли Цзылун тоже очень величественно и гордо выглядел на коне, но более жёстким и грубым.

— Первый брат, — нерешительно обратился к Ли Луну Бэйху, — я хотел тебе сказать, что барышня Гу Мэй мне...

— Ничего не хочу сейчас слышать, замолчи, — резко прервал его наследный принц и обратился не только к нему, но и к своей третьей сестре. — Если вы будете поддаваться им... учтите, тогда мои условия будут очень нехорошими. После не вините меня за жестокость, — Ли Цзылун уже был уверен в своей победе.

— Ваше высочество, какой тактики мы будем придерживаться? — шепнул ему тихонько подъехавший на лошади Се Шансай.

— Только одной, — Ли Лун решительно и сурово на него посмотрел, — делай всё, что только возможно, чтобы наша команда победила.

— Всё? Я вас правильно понял? — уточнил старший сын левого министра.

— Всё, — лишь ответил Цзылун и пришпорил своего коня.

— Тогда я приложу все усилия, — поклонился Се Шансай, и хитрая довольная улыбка тронула его лицо.

***

Наташа взволнованно следила за игрой, ей совсем не улыбалось быть наказанной, также она и не хотела, чтобы сильно наказали Минлан. Кони лихо носились по полю, ездоки показывали чудеса балансировки на скачущем коне, в попытках достать клюшкой мяч и направить его в нужное место. Даже принцесса Цзиньхуа, на удивление хорошо играя для её возраста, не отставала в подвижности и приёмах. За команду семьи Гу играли её отец, братья Фэншен и Фэнмао. Минмэй не взяли в команду, сказав, что у неё мало опыта и навыков, а также плохо сейчас со здоровьем. Никому не надо, чтобы она ещё раз ударилась головой.

— Может, наоборот, — пошутил второй брат, — всё на место вернётся?

Отец и первый брат в ответ рассмеялись, сочтя шутку чрезвычайно удачной, а госпожа Гу, в отличие от них, нахмурилась.

Сестры Минмэй были слабыми и не умели скакать на лошади. Поэтому, за четвёртого игрока был друг старшего брата Гу, учёный Цинь Шухуэй.

Наследный принц и Се Сай играли очень грубо и жёстко, они явно хотели выиграть во что бы то ни стало. Сын министра Се не гнушался хитрыми подлыми приёмами. Наташа гневалась, но ничего не могла сделать. Зато поняла, что Се Шансай, как человек, ещё хуже наследного принца, прогнил насквозь.

После двух раундов, семья Гу незначительно, но вела в счёте. Неожиданно Шансай сделал резкий выпад в сторону второго брата Гу Мао. Плотный кожаный мяч его сильным прямым посылом резко полетел в сторону лошади Гу Мао. После прямого и точного попадания в ногу та, заржав от боли, споткнулась, а Фэнмао от неожиданности, не удержав равновесие, упал на землю.

— Я думал, мы будем играть, а не валяться на земле, — ехидно усмехнулся после этого подъехавший к упавшему Се Шансай.

Как оказалось, Гу Мао повредил ногу и не сможет дальше играть, а последний раунд ещё не закончен. Наташа было хотела возмутиться, поскольку прекрасно видела, что сын левого министра сделал это нарочно, но понимала, что жалобы бесполезны. Её потуги были бы глупыми — в такой игре всегда можно сослаться на трагическую случайность. А самого обвиняющего обвинить в том, что он пытается схитрить, обмануть, сжульничать или просто сказать, что тот не умеет и не хочет принимать своё поражение.

Ли Цзылун, мысленно излучая довольство, поскольку всё пошло так, как он задумал, внешне посмотрел на генерала с безразличием и суровостью:

— Семья Гу признаёт своё поражение?

— Но состязание ещё не окончено, — улыбнулся генерал Гу.

— Вы потеряли игрока и не можете участвовать втроём, — холодно произнёс наследный принц. — Но поскольку у меня хорошее настроение и я великодушен, даю вам время и передышку. Пока будут играть партию другие команды, вам нужно найти замену или объявить себя проигравшими.

«Вот гадёныш! Поперёк тебе сосиску! — гневно подумала Наташа. — Какие хитрые жуки! Этот Цзылун прекрасно понимает, что никто сейчас не посмеет вступить в команду против наследного принца!»

***

Оказалось, что падение было совершенно неудачным, второй брат повредил не только ногу, но и руку. Лекарь даже примотал к лодыжке Гу Мао три дощечки, сказав, что есть какие-то внутренние повреждения связок.

«Слава Богу, что перелома нет, — подумала Наташа. — Се Шансай! Малярийных комаров тебе в штаны! Погоди ещё у меня...»

Брать в команду Гу Минмэй семья вновь отказалась, беспокоясь о юной девушке. Как и предполагалось, многие не желали вступать в команду клана Гу, боясь конфронтации с наследным принцем.

Даже несмотря на то, что Сунь Хуэйчана пристыдил второй принц Ли Ху, а Минмэй просила его лично, последний наотрез отказался:

— Вы что, я такими вещами не занимаюсь, боюсь повредить моё нежное лицо и руки, — ответил он.

В итоге Наталья уговорила домашних взять четвёртой в команду её.

— Только ты не будешь лезть в игру, — распорядился Фэншен. — Двигайся подальше от стычки за мяч, чтобы тебя никто даже случайно не задел.

Князь Гу Кай согласился:

— Ты только лишь для количества игроков. Мы сами справимся.

— Но я видела, что Се Шансай специально опрокинул второго брата и устраивал подлости на поле! — возмутилась Минмэй.

— Мы знаем, — ответил Гу Шен, и отец с Гу Мао кивнули.

— Но как так просто можно ему это всё спустить? Давайте, я хотя бы буду его блокировать? — спросила Минмэй, — Чтобы он снова не подставлял.

— Мэй-эр, делай, как тебе сказали, — произнесла госпожа Гу, — а то я сейчас передумаю тебя отпускать на поле.

— Нам главное, сохранить лицо нашей семьи, — добавил отец.

Вздохнув, Наташа согласилась на высказанные условия, и семья Гу принялась ждать окончания игры двух чужих команд, что сейчас были на поле.

***

Несмотря на данное обещание, Наталья изо всех сил пыталась помочь своей новой семье сохранить репутацию. Времени до конца последнего третьего этапа оставалось уже мало. Как ни крути, ей было неудобно, что хоть и не она зачинщица этой проблемы, но в ней она очень плотно поучаствовала. Да и наследный принц испытывает явно какую-то личную неприязнь к Гу Минмэй.

В Наташиной голове сразу всплыло:

«„Говорит, такую личную неприязнь я испытываю к потерпевшему, что кушать не могу“… Может, я раньше ему что-нибудь сделала? … А может, в прошлой жизни я ему насолила? … Не раздул ли он этот конфликт специально, чтобы сделать мне какую-нибудь гадость?» — осенило её.

Наташа в облике прекрасной и юной Минмэй всё-таки пыталась мешать Се Шансаю завладеть мячом, и вообще, в принципе подобраться ближе к её новым родственникам. Она иногда даже просто смело встревала между ними, не давая ударить клюшкой или толкнуть. Тот рассерженно смотрел на неё. Несколько раз Наташе даже удавалось удачно отправить пас, и каким-то нелепым образом дважды забить мяч в ворота, хоть она и опасливо двигалась на лошади, боясь излишне наклоняться. Второй принц страховал девушку, находясь всё время где-то поблизости, и тайно ласково ей улыбался. Минмэй также улыбалась ему в ответ, сейчас её сердце за пазухой грел кролик, сделанный для неё Ли Бэйху из бумаги. Но не зря второй принц оберегал девушку, лошадь, которую приготовили для Гу Минмэй, вела себя весьма странно:

«Они сказали, что эта самая смирная и умная лошадка... значит, её что-то беспокоит. Может, она боится такого накала страстей, творящегося здесь?» — но Наташа не могла сейчас покинуть поле для игры в цзыцзюй.

Неожиданно она почувствовала, что неудобство в стопе переросло в боль. Опустив глаза, Наташа заметила, что прямо над краем туфли на носке, сшитом из белого шёлка, появилось пятнышко крови. Её ногу кололи две рядом находящиеся длинные швейные иглы, воткнутые и закреплённые в покрывало под седлом.

«Значит, они ранее кололи коня, но теперь вылезли наружу от движений».

Наташа не могла высвободиться, было больно, иглы не давали ей это сделать, впившись так, что при попытке вытащить ногу лишь входили глубже. Лошади тоже было больно, и она понеслась вперёд. Наталья подняла голову, впереди на неё нёсся Ли Цзылун. Наследный принц не останавливался, желая перехватить мяч, что был сейчас у неё.

Госпожа Гу, сёстры и Чунхуа испуганно прижали пальцы ко рту и щекам.

«Что творит эта дикая девчонка?!» — подумал Цзылун, но не остановил коня, а наоборот, ещё больше пришпорил, решив: «Испугается и отвернёт».

Все люди вокруг взирали на неминуемое столкновение, переживая, кто за Ли Луна, кто за Минмэй, кто за обоих.

— Они с ума сошли?! А-Мэй, остановись немедленно! — прокричал генерал Гу.

— Сяо-Мэй, стой немедленно! — прокричал Фэншен.

— Хватит, сворачивай в сторону! Брат не остановится! — тревожно крикнул Ли Бэйху.

Её братья, отец и второй принц бросились к ней.

Ли Цзылун продолжал напирать и давить настойчивостью, не отворачивая в сторону.

Вдовствующая императрица вскочила на ноги, испуганно вглядываясь на поле.

Но Минмэй не могла отвернуть и выдернуть ногу, лошадь её не слушалась, неся вперёд.

Наташа, испуганно вытаращив глаза, взирала на приближение коня с Ли Цзылуном. Он был похож на торпеду, взрыхляющую и вздымающую вверх облака пыли. Её лицо перекосил испуг, боль в ноге и переживание за лошадей, что не виноваты в человеческой безрассудности.