Следователь Фронтира. По обе стороны закона

Пролог

Замах кувалдой, удар. Железнодорожный костыль немного углубился в шпалу. Новый замах, удар. Костыль полностью ушел в древесину, закрепив рельсу. Я выпрямил спину. От постоянной тяжелой работы болело все тело. Хотя не только от нее, еще от побоев. Стоило надсмотрщику решить, что ты отлыниваешь, пытаешься сбежать или косо на него смотришь, тебе тут же прилетало деревянной дубинкой по ребрам или по хребту.

Так что я, пока никто не видит, размял спину, взял следующий костыль и продолжил работу. Я тут уже отпахал три недели из назначенного срока в четыре года каторги. Но я не собирался проводить тут эти четыре года. Никто меня за красивые глаза отсюда не выпустит, но и просто так сбежать не получится. Да и бессмысленно это, если по итогу меня объявят в розыск. Но у меня есть план, как обернуть эту ситуацию в свою пользу. План прорабатывался несколько дней, и не только мной…

Резкий свист прервал мои мысли. Стоило мне подумать о “просто” побеге, как судьба решила наглядно продемонстрировать, почему это очень тупая идея. Похоже, двое каторжников умудрились рабочими инструментами сбить кандалы со своих ног, и понеслись что есть мочи, пока охранник их не видел. Никто из остальных заключенных не стал поднимать шум из-за них. Не столько из солидарности с беглецами, сколько от усталости. Если весь день под палящим солнцем монотонно таскать тяжести или махать молотом, становится на все плевать, в том числе и на шоу “два дебила пытаются убежать в чистом поле”.

Когда охранник наконец-то увидел удаляющиеся фигуры в полосатых робах, он слегка нахмурился и свистнул, отчего я и обернулся.

- Дэнни, ленивый ублюдок, у нас две свинки решили побегать!

Дэнни, который кемарил на крыше повозки возле лагеря, встрепенулся, снял винтовку с плеча, вскинул ее и прицелился.

Выстрел прозвучал как гром, стрелка окутало облачко дыма. Один из беглецов упал, второй отшатнулся и побежал еще быстрее. Надзиратель быстро, но без суматохи, отточенными движениями перезарядил однозарядную винтовку, снова прицелился. Расстояние до второго каторжника уже было больше сотни метров. Вторым выстрелом Дэнни уложил и его, после чего уселся и вальяжно, словно красуясь, закурил.

- Ты и ты, принесите их тела. Попробуете тоже бежать, и у Дэнни появятся новые мишени для практики, - первый охранник поочередно тыкнул пальцем в меня и в бедолагу, с которым мы были скованы цепью на ногах.

Угрожать было необязательно. Когда твоя нога тяжелыми кандалами прикована к ноге другого человека, особо не побегаешь. Впрочем, мы со вторым каторжником старались все-таки синхронизировать ходьбу, чтобы не затягивать с поручением. Никто из нас не хотел получить очередную порцию ударов дубинкой за нерасторопность. Мы дошли до первого мертвеца, я взвалил его на плечи. Пуля попала в спину и не прошла навылет, поэтому я мог не беспокоиться, что кровь запачкает мою робу. Далее мы дошли до второго трупа, настала очередь моего товарища по кандалам поднимать его. Мы поковыляли обратно, куда медленнее, чем до этого, ведь кроме усталости и необходимости соблюдать общий шаг из-за цепи, мы были нагружены телами идиотов, решивших бежать без какого-либо плана.

Ситуация, в которую я попал, казалась сном в бреду. Но боль от изнеможения и побоев доказывала, что все очень даже реально. На дворе 1870-й год, вокруг меня - молодой штат Небраска, США, а я сам - следователь из России 2025-го года Филипп Углёв - вкалываю в качестве каторжника на строительстве железной дороги. А прикованный ко мне человек - единственный, кто может вытащить меня с каторги.

Глава 1

Для меня день, когда я оказался на Диком Западе 1870-х, начался еще в декабре 2025-го в России, как это ни парадоксально. Тем утром мы брали группировку, поставившую на поток бизнес борделей. Они снимали помещения или квартиры в неблагополучном районе, открывали там “место для отдыха”. Основная клиентура - гастарбайтеры из ближнего зарубежья, ищущие приятный отдых, а также местные алкаши, у которых еще остались хоть какие-то деньги. Последних нередко опаивали, грабили и бросали на улице без гроша. Все равно никто не пойдет писать заявление в полицию в стиле “меня ограбили в борделе”. Примерно через месяц после открытия мы все же накрывали такой притон и арестовывали пару шестерок из управляющих - кого-либо покрупнее найти не удавалось. А спустя пару недель бордель открывался на новом месте. Иногда даже с тем же самым “персоналом”. Порой в городе работало сразу несколько таких точек.

Это длилось уже почти год, но за этот год мне удалось набрать достаточно материала, чтобы выйти на организаторов всего этого безобразия. Весь мой труд на девяносто процентов состоял из бумажной работы - составлять досье на мелких участников, собирать их показания, искать в них одинаковые имена, адреса, копаться в архивах в поисках смежных дел. Через какое-то время я вышел на главных подозреваемых, но для полноценного ареста, который приведет к настоящим срокам, у меня не хватало материала. Да, можно было бы сразу приступить к арестам, но тогда все участники отделались бы сравнительно легко: кто-то бы обошелся мелким сроком, другие вообще могли остаться на свободе, свалив вину на подчиненных или отмазавшись с помощью пробелов в доказательствах и ушлых адвокатов.

Я же хотел, чтобы это дело стало для меня образцовым. Я столкнулся с сопротивлением некоторых коллег - квоты по арестам никто не отменял. Получить несколько гарантированных небольших “звездочек на борту” все-таки выгоднее, чем провести одну большую облаву, которая еще не факт, что приведет к успеху. Но я решил все сделать по красоте. Отчасти из-за злобы на этих самых организаторов, которые уже в печенках сидели, отчасти из чувства долга, отчасти из тщеславия. В случае успеха такое дело ой как поможет мне в карьере.

И вот настал день Х. Мы находились в сравнительно новом небольшом СНТ в получасе езды от города. Дома были здоровые, красивые, хоть и далеко не все достроенные. Лет через 5-10 здесь будет элитный частный сектор. Я стоял в трех минутах езды до нужного дома и курил, прислонившись к машине. Сейчас там работал СОБР. Я, как и остальные сотрудники, не занимающиеся непосредственно арестами, не должен мешаться под ногами.

Только дождавшись сигнала по рации, что весь “экшен” закончился, и подозреваемые уложены мордой в пол, я выбросил наполовину выкуренную сигарету, сел в машину и поехал на место.

Дом, в котором находились подозреваемые, выделялся на фоне остальных. Хозяева явно хотели показать, что даже среди далеко не бедных местных они тут - самые-самые. А вот состояние участка вокруг него не впечатляло, даже если исключить бардак, который учинили Собровцы. Я вошел в дом. Пятнадцать человек лежало на полу в разных комнатах, с руками за головой. Собровцы действовали чисто, теперь настала моя очередь поработать. Пора начинать обыски. Я достал из своего портфеля судебное постановление.

Обыск - дело небыстрое. Нужно соблюсти все протоколы, найти понятых, предъявить постановление, а каждый изъятый вещдок - будь то компьютер, флешка, ствол, блокнот или подозрительный сверток - описать, запаковать, получить подпись понятых. Учитывая размеры дома, мы тут будем копаться до вечера. Но я не унывал, даже наоборот. Это дело явно будет моим триумфом, это стало понятно уже после того, как я пролистал несколько найденных тетрадей. Подозреваемые очень ловко устроили свою сеть “мобильных” борделей так, что мы не могли выйти на организаторов. Но при этом решили, что этого достаточно, поэтому в этом конкретном доме не особо заботились о безопасности. Слишком самоуверенно.

Я сказал сержанту, что отойду на минуту, и прошелся по дому еще раз. Обыск шел последовательно - комната за комнатой. Я насчитал 8 комнат, мы были пока только во второй. Сам по себе дом у меня вызывал смешанные чувства. Отделка была слишком вычурной - “дорого-бохато” в каждом элементе интерьера. Какие-то вензеля, пестрые ковры, блестящие вставки, мрамор ни к месту. А вот планировка мне показалась удобной. Да, было бы здорово жить в таком доме, будь у него нормальный ремонт. Здание, несмотря на свои размеры, было одноэтажным. Огромная гостиная занимала центральное место, в нее бы влезла студия, которую я снимаю, причем трижды. Кухня примыкала к ней через широкую арку. Далее шел коридор, ведущий к спальням, кабинету и гаражу…

Так, стоп. Я вышел в коридор и на глаз оценил расстояние между выходом в кабинет слева от меня и в гараж справа. Между ними около двух с половиной метров. Но в самих этих помещениях стена, разделяющая их, примыкает к входным дверям. То есть получается, она толщиной два с половиной метра? Что-то не верится. Я зашел в кабинет, осмотрел стену. На ней висела картина с каким-то натюрмортом, я ее снял, но ничего не нашел. На ощупь тоже ничего, ни единого стыка. Отправился в гараж.

В гараже якобы смежная с кабинетом стена тоже была голой, не считая стеллажа с приставленным к нему верстаком. Может, скрытое помещение за этим стеллажом? Надо только отодвинуть верстак. Я потянул его на себя, и внезапно он отъехал вместе со стеллажом и частью стены за ним. Это был проход, замаскированный под эту конструкцию!

Заглянув в темный проем, я увидел несколько вещей. Во-первых, целый арсенал автоматов Калашникова, пистолетов Макарова и несколько ящиков с патронами. Во-вторых, мужика посреди этого тайника. В третьих, пистолет в его руках, направленный мне в лицо. Прежде чем этот мужик нажал на спуск, я успел разглядеть его лицо - с глубокими морщинами, почти без бровей, небритое, но с плешью в бороде, оставленной старым ожогом.

***

От грохота выстрела я дернулся, и в этот же момент все вокруг резко изменилось - словно кто-то переключил кадр, только этим кадром был мир вокруг меня. Вместо полутемного гаража я оказался в какой-то степи, залитой палящим солнцем. Вокруг меня валялось всякое барахло - тряпки, деревянные ящики, бутылки, щепки. Сменилась не только обстановка, но и погода. Воздух вместо декабрьского сырого стал сухим и жгучим. От такой резкой перемены у меня закружилась голова, затошнило, и я опустился на колени, чтобы не упасть на высушенную землю.

Стоя на коленях, заметил, что и одежда на мне другая - кожаные стоптанные ботинки, грязная потертая хлопковая рубаха, не менее видавшие виды штаны на подтяжках и с поясом, на котором была кобура. Куда крупнее и тяжелее, чем привычная мне кобура для Макарова, и, к тому же, пустая.

- Look at him, still kickin’! - услышал я позади себя. Английский язык? Я учил его еще в школе, но в данных обстоятельствах не мог сосредоточиться, чтобы понять, что говорят у меня за спиной. Я осторожно поднялся и обернулся.

Трое мужчин, возраста 25-30 лет. Одеты не сильно лучше меня. Каждый из них в шляпе и при оружии. У двоих по бокам - револьверы, причем одинарного действия, у которых надо взводить курок вручную. Тот, что посередине, целился в меня из двуствольного дробовика. Да что ж такое-то! То ли из-за того, что в меня минуту назад стреляли, то ли из-за резкой смены обстановки, то ли из-за присоединившейся к тошноте головной боли, я не волновался о том, что могу снова получить пулю. Я думал о том, что представшая передо мной картина что-то напоминает. Степь не была похожа на знакомое мне Поволжье, одежда мужчин напоминала костюмы ковбоев, только нищих, а их оружие - двустволка, револьверы... Дикий Запад? Бред какой-то. Причем в буквальном смысле, я наверняка сейчас лежу на полу гаража, а то, что я вижу - это проносятся последние глюки в умирающем мозге.

- Hey, do you hear me? - спросил один из троицы

Я постарался вслушаться в его речь, связать звуки со своими знаниями языка, напрягся и выдал по-английски:

- Что?

- Я говорю, ты меня слышишь вообще? - снова повторил ковбой.

- Ты не реальный. Через минуту все это исчезнет

Собеседники расхохотались. Тот, что с двустволкой, перестал в меня целиться, расслабленно подошел ко мне, как к старому другу, и резко ударил прикладом в живот.

- А это как, реальное?

Более чем! Я сложился пополам и упал на землю. Боль была настоящая. Жара от солнца была настоящая. Запах земли и жухлой травы был настоящий. Это все не могло быть плодом воображения, умирающего или нет. Пока я пытался отдышаться, мой мозг перебирал варианты - может, это сон? Или я сошел с ума? Нет, все не то. Я на самом деле нахожусь здесь, где-то в Америке, окруженный тремя увальнями, одетыми в стиле Дикого Запада. Я не мог отрицать реальность происходящего, хоть у меня и не было ему объяснения.

- Ты видел, как его лягнула лошадь, прямо в голову? Чудо, что он вообще еще жив. Неудивительно, что он несет бред.

Лошадь лягнула в голову? Тогда понятно, откуда тошнота. У меня сотрясение мозга.

- Что будем с ним делать? В расход?

- Зачем в расход? Он еще принесет нам пользу. Устроим все так - этот идиот со своим другом поссорились на привале, после чего он того пристрелил, но от испуга их лошадь ударила его копытом в голову. А мы проходили мимо и, как сознательные граждане, схватили его. Теперь отвезем в город, сдадим властям и получим награду. Убьем двух зайцев одним выстрелом - получим награду и сможем объяснить произошедшее. Никто и не решит расследовать это ограбление. А если этот придурок решит что-то разболтать, ему никто не поверит, его же лошадью пришибло, вот он и стал совсем дурачком.

- Да и не станет он болтать, - сказал тот, что с дробовиком. Он присел рядом со мной и обратился ко мне, - Ведь не станешь? Иначе нам и правда проще застрелить тебя здесь.

- Не стану, - прохрипел я. Все стало предельно ясно. Я уже увидел лежащий неподалеку труп, костер и две подстилки возле него. Эта троица напала на лагерь убитого и того, чье место занял я. Одного убили, второму повезло больше - ему всего лишь досталось копытом по голове, после чего то ли в него “вселился” я, то ли у него всю личность перекроило, что он возомнил себя ментом из России 2020-х. Забавно, если это так.

Кстати, а как я выгляжу? У меня своя внешность или бедолаги, на которого они напали? Я потрогал свое лицо. Оно ощущалось как обычно, если не считать вспухшей и лопнувшей кожи на правой стороне головы выше уха. Раздобыть бы зеркало.

- Как я выгляжу? - я не придумал ничего лучше, чем спросить об этом у тех, кто не убил меня только чтобы было на кого повесить свое преступление. Да, из-за шока и сотрясения я соображал не очень.

Все трое снова заржали.

- Как говно, по которому потопталась лошадь, - сквозь смех ответил один из них.

М-да, тупой был вопрос. Вернусь к этому позже, сейчас главное - выжить.

***

В течение следующих десяти минут мне связали руки веревкой, длинный конец которой привязали к седлу одной из лошадей. Как я понял, конь принадлежал группе грабителей, а кобыла - мне и убитому товарищу. Никто не поехал верхом, вместо этого лошадей нагрузили пожитками и награбленным. Двое мужиков вели лошадей под уздцы, я плелся за той, к которой был привязан. Третий, который с двустволкой, шел рядом со мной, охранял.

В голове мутило, я успел уже один раз проблеваться, но легче не становилось. Я старался сосредоточиться на том, чтобы просто идти. Первоначальный шок от произошедшего прошел, и меня накрыла физическая боль и слабость. Я чувствовал, что вот-вот упаду, отключусь. Надо держаться. Левая нога, правая нога, шаг, еще шаг, войти в ритм, не упасть… И тут - удар в бок. Не сильный, но точный. Я согнулся, споткнулся, но не упал, продолжил идти.

- Я задал тебе вопрос, Подкова, - злобно сказал охранник, - Ты хоть имя помнишь?

- Филипп

- Какое тупое имя. Буду просто звать тебя Подковой.

Что ж, справедливо. Судя по состоянию моей головы, в районе правого виска у меня останется здоровенный шрам в виде подковы, я уже успел хорошенько прощупать это место, но после слов бандита потянулся руками к голове снова. Это сложно сделать, когда они связаны вместе, я предплечьем перекрыл себе весь обзор…

И тут до меня дошло, что я смотрю на родинку у себя на левом предплечье. Самая обычная родинка, ничем не примечательная, за исключением того, что это моя родинка, которая была у меня сколько я себя помню. Я рассмотрел свою правую кисть - шрам на месте. Я его заработал в 6 лет, когда мы с моим другом играли в земельки перочинным ножом. Я слишком сильно и неудачно кинул нож, тот попал в камень, отскочил обратно и порезал мне руку.

А значит, у меня мое тело. Я ни в кого не “вселялся”, я перенесся полноценно в эпоху Дикого Запада. Не знаю, как именно - путешествие во времени, параллельные миры или еще что. Мне уже и не важно было, главное - что я в своем теле, словно у меня осталось что-то, чего у меня не отняли.

Хотя было еще кое-что. Подготовка. Год в армии, ВУЗ МВД, 10 лет в полиции, да даже просто знания 21-го века - это что-то да значит. То, что я не сразу догадался осмотреть себя в поисках своих примет, можно тоже списать на потрясение и физическое состояние. А это ведь стандартная процедура при опознании тел - поиск особых примет.

Но больше тупить нельзя. Я и оказался тут потому, что поступил как идиот - полез искать тайник сам, а не позвал СОБР. И теперь мои дела как никогда плохи, если я не хочу снова умереть (и, возможно, оказаться где-нибудь в средневековье - чем черт ни шутит), надо уже начать соображать.

- Что вы делали в этих краях? - спросил шедший рядом со мной грабитель. Парни впереди о чем-то негромко болтали, а ему, видимо, стало скучно.

- Не помню. Первое, что я помню, это как я пришел в себя, а ты уже наставил на меня оружие, - грех не воспользоваться отмазкой с амнезией, чтобы не придумывать себе сложную предысторию. Тем более когда доказательство этой версии отпечатано у меня на черепе.

- Да, приятель, сильно тебя приложило, раз всю память отшибло

“Приятель?” Видно, сильно он заскучал, если уже так ко мне обращается, хотя совсем недавно держал меня на прицеле. Или, может, это просто особенность языка такая? Он сказал “pal”, что можно расценить и как дружественное обращение, и как язвительное, и как нейтральное. Но все же стоит рискнуть и разговорить его дальше.

- А где мы находимся, куда вы меня ведете? Я даже не помню, в каком мы штате.

- Мы идем по прериям Небраски. Вообще штатом эти места стали недавно, года три назад. До этого здесь была просто Территория Небраска, сюда ломились все, кому не лень - пытались занять кусочек земли до того, как это сделают другие. Оно и неудивительно. Я вот что скажу, здесь - самое сердце американской мечты.

- Ты уже здесь бывал, раз так хорошо так знаешь эти места?

- Да, Подкова, много раз, перегонял скот на продажу из Техаса. Опасное, но прибыльное дело. Между Техасом и Небраской лежит Канзас, довольно неспокойный штат, а главное - территория Оклахома. Туда сгоняли всех краснокожих в резервации. Некоторые ведут себя достойно, по крайней мере, для индейцев. А вот другие занимаются разбоем, грабят и убивают честных людей.

“Как вы пару часов назад?” - хотел сказать я, но сдержался, и вместо этого спросил:

- А почему сейчас не занимаешься перегоном скота?

- В одной из ходок не досчитались пары голов скота, в другой - немного денег. Надо было на кого-то повесить вину, и этим кем-то оказался я. Я смог выкрутиться, чтобы меня не посадили или не повесили, но погонщиком скота меня теперь не берут. А все потому, что меня сделали козлом отпущения.

- Так же, как вы собираетесь сделать со мной? - тут я уже не выдержал.

- Ха-ха, точно! Видишь, так мир и работает. Вчера тебя опрокинули, завтра ты кого-нибудь опрокинешь. Это закон природы, надо сохранять баланс! Только так можно сохранить свою жизнь и удачу - соблюдая равновесие. Если дашь слабину, то об тебя так и будут постоянно вытирать ноги.

Знакомая песня. Рассуждения о законах природы, объясняющие их преступления - я уже видел подобное десятки, если не сотни раз. Обычное поведение бандитов чуть выше самой низкой ступени в пищевой цепи криминала. Искаженное восприятие реальности, морали и законов. Считают, что они уже не простые шестерки и лохи, которых можно кинуть, а солидные личности. Потому и пытаются оправдать свои дела “законами природы”, “понятиями”, “воровскими законами” и прочим бредом. Хорошо еще, что этот бандит еще не начал затирать про природу “хищников” и “жертв”. Если дорога затянется, он и до этого дойти может. Мы таких регулярно арестовывали. Хотя тут, похоже, подобные личности чувствуют себя куда свободнее. Вот уж действительно - “страна возможностей”.

Меня схватили полные идиоты. Сама идея захватить живого свидетеля своего преступления, чтобы на него свалить вину - очень тупая. Да и рассказывать все о себе подконвойному, пусть и от скуки - это надо быть действительно недалеким. Но это все неважно. Если они меня хотят отвести в город, пусть ведут. Там уж я хотя бы увижусь с представителем власти и смогу разрешить эту ситуацию. Надеюсь.

Глава 2

Дорога до города заняла два с лишним дня. Болтливого бандита, который меня охранял, звали Джим. При общении с ним складывалось впечатление, что он неплохой парень, да и остальные тоже, если бы не одно “но” - совсем недавно они убили человека. Меня это не удивляло, во время работы в полиции среди задержанных я таких навидался - общительных, дружелюбных, но при этом готовых без промедления воткнуть нож в спину, если сочтут это выгодным. Причем порой в буквальном смысле. Двое других были менее разговорчивыми. Один из них - молчаливый и улыбчивый мексиканец верзила по имени Матео, мексиканец. Другого звали по фамилии - МакКей. Этот относился ко мне хуже всего. Хотя у него в принципе был говеный характер, на своих товарищей он тоже регулярно огрызался.

О натуре этой троицы также говорило их отношение ко мне. Подсесть на уши своему пленному - это запросто, а вот проследить, чтобы он не сдох в дороге - это уже другой разговор. Под конец первого дня жара превратилась в пытку. Перед глазами все плыло, тошнота не отпускала, но блевать уже было нечем. Голову напекло так, хоть яичницу на ней жарь - я единственный в нашем караване был без шляпы.

- Дайте… воды.

- Перебьешься, Подкова, чистую воду еще на тебя переводить. Скоро будет ручей, из него напьешься.

- Дайте хотя бы шляпу. У меня голова горит, - я пытался сказать, что мне напекло, но не смог подобрать слов на английском, поэтому выразился так, будто у меня буквально голова в огне. По ощущениям так оно и было.

Джим загоготал.

- Так вот же она, твоя шляпа, - он указал на ту, что у него на голове, - Ты просто не помнишь. Надо сказать, отличная вещь, все твое шмотье - рваные тряпки, а вот на шляпу ты раскошелился, надо признать. Гораздо лучше моей старой. Спасибо тебе за нее!

- Ну дай ту, что у тебя была ранее.

Джим отвесил мне подзатыльник. Ленивая оплеуха отозвалась взрывом гранаты в черепе.

- Да ты совсем обнаглел, придурок! С чего мне отдавать тебе свою шляпу?

Тут Матео достал откуда-то из сумок на лошади старый драный квадратный платок и бросил мне. Видимо, ему надоела наша перепалка. Я неловко поймал кусок ткани связанными руками, завязал каждый из углов узлом и надел на голову. Вышло что-то вроде панамки. Лучше чем ничего.

Через какое-то время мы и правда вышли к ручью, и Джим объявил о привале. Матео подвел лошадей к воде, я почти подбежал к ручью и упал на колени в него. Хотелось полностью погрузиться в воду, но я остановил себя. У меня на голове необработанная рана, не хватало еще занести в нее какую-нибудь заразу.

Я начал жадно пить. Казалось, вода из этого ручья - самое вкусное, что я когда-либо пил. После этого намочил свою самодельную панамку, аккуратно промыл ею кожу вокруг раны. Все тело продолжало гореть, но я уже не чувствовал, что нахожусь при смерти. Вот уж точно, чтобы сделать человека счастливым, надо довести его до отчаяния, а потом дать крупицу того, что у него было ранее.

- Что, легче стало? Отлично, впереди долгая дорога, на месте будем только послезавтра.

- Так куда мы направляемся?

- Сиракьюс, мелкий городок. Мы сдадим тебя тамошнему шерифу и отправимся дальше к своей цели.

- Куда?

- В Омаху. Там мы сможем найти достойную работу и зажить как честные люди.

Я не стал это комментировать, а снова прильнул к ручью.

Джим не ошибся, дорога и правда заняла еще день с лишним. Все прошло без приключений, более того - за это время трио бандитов стали ко мне лучше относиться. В конце первого дня меня даже покормили кукурузными лепешками, а во второй день я убедил их развязать меня. У меня не было мысли о побеге, все равно я не знаю местности, шансов на выживание в прерии у меня немного. А, этот конвой как раз вел меня в цивилизацию.

На утро третьего дня мы вошли в Сиракьюс. Городок действительно маленький, по размерам сравним с нашими деревнями. Десяток деревянных домов, еще несколько каркасов зданий разной степени оголенности - город быстро застраивался. А вокруг них большое количество палаток, в которых, судя по всему, жили те, кто приехал в город на заработки.

Джим чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, очень уж ему хотелось сдать “опасного преступника” шерифу. Не уверен, что эта троица получит хоть какую-то награду за это - никто ведь ничего не назначал за мою голову. Но либо Джим все равно на это рассчитывал, либо ему слишком хотелось претворить свой план в действие. Он остановил проходящего мимо работягу:

- Эй, приятель! Где тут офис шерифа?

Тот молча указал пальцем на небольшое здание. Наша колонна двинулась туда. Джим приказал всем ждать на улице, сам зашел в офис, но уже через пару минут вышел вместе с шерифом.

Шериф прямо-таки излучал уверенность. Ему на вид было за пятьдесят, седина уже начала пробиваться в волосах, лицо почти всегда было неподвижно, даже когда он говорил - в эти моменты шевелились разве что его пышные, почти карикатурные усы. Одет был он не просто опрятно, а идеально. Сапоги, брюки, рубашка, жилет, куртка, платок-галстук, шляпа - все было выстирано и начищенно. При этом одежда выглядела простой, но практичной и надежной. Более того, в некоторых местах - например, в районе карманов куртки - были тщательно заштопанные дырки. Такой образ говорил о самодисциплине. Мне поневоле вспомнилась служба в армии, где нас приучали к уходу за своими вещами и гоняли за любую потерянную пуговицу. Уверен, этот шериф каждый вечер перед сном бережно укладывает вещи в определенном порядке. Из-под борта куртки торчала рукоять здоровенного револьвера.

Джим рядом с ним выглядел как лишайная псина. Картину дополняло его поведение - шериф стоял без движения, выпрямив спину, и рассматривал нас, пока Джим вертелся вокруг него и активно жестикулировал:

- Вот, в двух днях пути к югу отсюда мы его и нашли! Лежал без сознания, рядом с его другом, застреленным. Так мы его и схватили. Сначала хотели на месте его наказать за убийство, но решили, что мы все же цивилизованные люди, надо доставить на честный суд.

- “Наказать на месте” - это линчевание, за такое можно и самому в петле оказаться.

- Ну д-да, потому и повели его сюда вместо этого.

- К тому же, вдруг он не убивал своего друга, у вас есть доказательства?

- Так мы сами видели, как это произошло! Они сидели у костра, о чем-то спорили, как этот, - Джим снова указал пальцем на меня, - Выхватил револьвер и выстрелил во второго в упор.

- Ты сам только что сказал, что вы его нашли уже без сознания. Так вы видели само убийство или нет?

- Точно видели, я оговорился. Он пальнул в своего приятеля, их кобыла испугалась выстрела и лягнула его в голову. Мы уж думали, что ему конец, но жив оказался, ублюдок. Мы его связали и пошли сюда.

Глаза шерифа сфокусировались на моих руках, на натертых ссадинах от веревок на запястьях.

- А почему вы, парни, решили вести его сюда, а не в Текамсе? Если вы нашли его в двух днях дороги к югу отсюда, то вам было бы быстрее сдать его законнику там. Да и Текамсе больше нашего города.

- Да мы… просто… не подумали…

- Какой веревкой вы связали его? - внезапно перебил шериф.

- Да взяли ту, которой их кобыла была стреножена…

Джим осекся, побледнел и заткнулся. Его история и так сыпалась под напором вопросов шерифа, но тут он окончательно дал маху. Если наша (то есть моя и убитого) лошадь была стреножена, то она никак не могла лягнуть меня - ноги у нее-то были связаны. Видимо, я получил по голове от коня нападавших.

Шериф молчал, по очереди рассматривая каждого из нас. Я не хотел прерывать допрос своей историей о том, что я вообще-то жертва этой всей ситуации - любо-дорого было слушать, как шериф разрушает ложь Джима по кусочкам. Теперь же, когда молчание затянулось, настало время моего выступления:

- Сэр, Джим лжет. Меня действительно лягнула лошадь, но моего партнера убил не я, а они. Я не помню, что было до удара лошади, но эти трое сами мне все рассказали, когда схватили меня.

На этих словах Джим еще сильнее побледнел и стал похож на мертвеца. А МакКей наоборот - побагровел от злости. Матео сохранял каменное выражение лица.

- Хмм, - единственное, что ответил шериф. Он приблизился ко мне вплотную, внимательно осмотрел мою рану на голове. После этого подошел к кобыле из нашего каравана, которая ранее принадлежала мне и убитому несчастному. Присел на корточки и стал рассматривать копыта на ее задних ногах. Встал, сплюнул, и громко сказал:

- Уайетт, выйди-ка сюда, с винтовкой!

Из офиса вышел еще один мужчина, с рычажной винтовкой в руках. Видимо, помощник шерифа. На вид ему было лет 20-25, но, несмотря на молодость, он выглядел так, словно уже повидал достаточно дерьма. Он не взял никого на прицел, при этом встал так, чтобы иметь хороший обзор на каждого из нас.

Шериф засунул руки в карманы своей куртки и обратился ко мне:

- Я знаю, что он врет. Хотя бы потому что у тебя на лице четкий след подковы, а лошадь, которая тебя якобы лягнула, не подкована.

Я не выдержал и засмеялся. Два дня мучительного перехода по страшному зною, большую часть связанным, почти без еды и воды, под непрекращающуюся болтовню Джима не стоили того морального удовлетворения, которое я получил сейчас. Но все равно было чертовски приятно видеть, как действует карма. МакКей зашипел на меня:

- Придушу, зарежу, ублюдок!

- А еще я знаю, почему вы не пошли в Текамсе. Тебя там ой как ждут, Джим Бойд. Два года назад ты не заплатил конюху, устроил потасовку в баре и сломал одному работяге руку. Ты и правда думал, что новости о тебе не расползутся в соседние города? Или надеялся, что прошло достаточно времени, чтобы о тебе забыли?

Джим осунулся, Матео так и не подал никакой эмоции, а МакКей прямо кипел от злости. Шериф же официальным тоном заявил:

- Джим Бойд, ты и твои подельники арестованы по подозрению в убийстве. Сдайте свое оруж…

- Паскуда! - перебил его МакКей и потянулся к своей кобуре. Шериф всем телом повернулся к нему. “Не успеет!” - подумал я. МакКей уже почти выхватил оружие, а шериф так до сих пор и не достал руки из карманов куртки. Краем глаза я заметил, как Джим дернул плечом, чтобы снять с него двустволку.

Почти синхронно раздались два выстрела, и три человека свалились на землю. МакКей лежал, схватившись за живот. Джим, валяясь на спине, нянчил раненую руку. Я же упал на землю рефлекторно, чтобы не поймать шальную пулю. Ну и где был этот рефлекс в том злосчастном гараже три дня назад?! Матео остался стоять столбом, удивленно озираясь.

Помощник снова взвел винтовку. Сам же шериф вытащил из кармана куртки маленький револьвер без спусковой скобы. Шериф стрелял прямо из кармана. Настоящая классика из фильмов! Теперь понятно, откуда на куртке зашитая дырка в этом месте - он не первый раз проворачивает такой фокус. Интересно, а тот здоровенный револьвер, что выглядывает из его куртки - просто для отвлечения внимания?

Мне потребовалась секунда, чтобы восстановить последовательность событий. Шериф выстрелил в живот МакКею, а его помощник среагировал и выстрелил в Джима, когда тот начал снимать двустволку с плеча, попал в предплечье. Это ранение точно не было киношным “всего лишь царапина”. Пуля раздробила кость, осколки порвали кровеносные сосуды. Если ничего не сделать, Джим истечет кровью прямо здесь. Как, кстати, и МакКей.

Шериф кивнул помощнику:

- Беги за врачом, быстро!

Уайетт закинул винтовку на плечо и убежал. Из руки Джима кровь хлестала как из шланга. Я повернулся к шерифу:

- Врач не успеет, я могу остановить кровь.

- Давай, только без фокусов.

Я подошел к одной из лошадей, достал из поклажи веревку, которой еще недавно сам был связан. Нужна была еще какая-нибудь палка…

- Возьми скобу оттуда, - шериф указал на кучу разных стройматериалов возле здания. Доски, гвозди, мешки с песком и металлические скобы. Я взял одну, подошел к Джиму и соорудил некое подобие турникета. Джим, до этого тихо стонавший, начал вопить, когда я затягивал турникет.

- Матео! - Я позвал мексиканца, - Помоги мне, держи скобу, чтобы обратно не раскрутилось.

Матео, который словно застрял в трансе после стрельбы, очнулся, подошел ко мне и схватил скобу.

- Готово, - я обратился к шерифу.

- Ты служил в армии, сынок? Был медиком? Воевал за север или за юг?

“Ни то, ни другое, проходил срочку после школы.” - подумал я, но ответил:

- Не помню. Я же говорю, я все забыл после удара копытом. Просто мне показалось, что я умею это делать. Могу осмотреть МакКея?

- Вперед.

МакКей лежал на боку, схватившись за живот, и сверлил меня ненавидящим взглядом. Стоило мне сделать шаг в его сторону, он захрипел:

- Только подойди, гаденыш, я тебе лицо обглодаю!

Я остановился. Мне одинаково не нравилась вся эта компания, но помочь Джиму я рванулся на автомате, когда увидел, как у него льется из руки. Вижу, что кто-то умирает, первая реакция - оказать первую помощь. Но если уж МакКей сам меня прогоняет, то я не буду настаивать на своей помощи. К тому же, я успел навскидку оценить положение - с МакКея натекло не так много крови, как с Джима. А значит, либо кровотечения нет, либо оно внутреннее - и если это так, то при нынешних обстоятельствах я уже ничего не могу поделать, надо дождаться доктора. Интересно, из какого калибра шериф подстрелил МакКея?

Я присмотрелся к револьверу в руке шерифа. Это был Смит и Вессон Модель 1. Откуда я это знаю? Просто еще со средней школы я увлекался огнестрельным оружием и его историей. В детстве за это увлечение отвечали книжки с названиями типа “Энциклопедия оружия мира” с картинками. С появлением интернета я начал зачитываться статьями и общаться на специализированных форумах. После популяризации видеохостингов я стал смотреть всяких оружейных блоггеров, разрушающих на своем ранчо всякое барахло из разного калибра. Повзрослев, сам начал ходить в огнестрельные тиры, а уж в полиции всегда отличался на плановых стрельбах.

Смит и Вессон Модель 1 - это одна из первых попыток использовать гильзовый патрон в револьверах. До этого использовалось раздельное снаряжение оружия - отдельно засыпался дымный порох, заталкивалась пуля и ставился капсюль, либо же использовался бумажный патрон. Выглядит этот револьвер необычно даже для этой эпохи. Во-первых, у него не было классической спусковой скобы, которая предохраняет спусковой крючок от задевания. Но при этом рама самого револьвера такой формы, что спусковой крючок практически полностью утопал в ней, что хоть как-то защищало от случайного нажатия. Во-вторых, для перезарядки револьвер “переламывался” пополам, но если у привычных револьверов-”переломок” при открытии ствол уходил вниз, как у двуствольного ружья, то у Model 1 - вверх. И, наконец, размеры - даже по меркам 21-го века это было очень негабаритное оружие, более подходящее для скрытого ношения. При этом барабан вмещал 7 патронов, из-за чего калибр использовался совсем маленький - .22 Short, предшественник .22 Long Rifle. Пуля в таком патроне была не больше ногтя мизинца.

Тут вернулся помощник шерифа Уайетт с врачом с медицинской сумкой в руках. Врач тут же склонился над МакКеем. Шериф обратился к помощнику официальным тоном:

- Мистер Эрп, арестуйте этих двоих джентльменов. Мексиканца закройте в сарае за офисом, а этого, - он указал на меня, - в отдельной камере в участке. Мы с парнями позаботимся об остальных.

Что ж, тут удивляться не стоит. Сначала задержать всех причастных для допроса, а потом уже разобраться, кто есть кто.

***

Камера находилась в полуподвале офиса шерифа, где было прохладнее, чем на улице. Наконец-то жара, убивавшая меня в последние дни, отступила. В камере были установлены две жесткие деревянные койки. Возле одной стояло грязное ведро в качестве туалета, а над другой - маленькое зарешеченное окно под потолком, выходящее на улицу. Я усмехнулся про себя - некоторые вещи неизменны. Напротив моей камеры находилась еще одна, такая же.

Я улегся на койку под окном и задремал, наслаждаясь прохладой. Однако долго спать мне не дали. Сначала Уайетт принес мне еду - все те же кукурузные лепешки, что я ел в дороге, но теперь с тушеной фасолью, а также стакан воды. Еще через какое-то время зашел доктор. Уайетт открыл для него решетчатую дверь, а сам остался снаружи, следя через решетку, чтобы я не хулиганил, пока врач со мной в камере.

- Ну, как мои дела, док?

- Просто замечательно, если принимать во внимание, что вас в голову лягнула лошадь копытом с железной подковой. Как вы себя чувствуете?

- Тошнило очень сильно, голова кружилась и болела, когда пришел в себя. Сейчас иногда накатывает тошнота и головокружение, но ненадолго.

- Это сотрясение мозга, пройдет. Вы легко отделались, не считая потери памяти. Вот с ней, боюсь, я ничем не могу помочь. Вы помните свое имя?

- Да, Фил Коул, - я решил не заморачиваться и переложить свое настоящее имя на англоязычный манер. Был Филипп Углев, стал Фил Коул.

- Уже хорошо. Эта область медицины плохо изучена. Вы помните свое имя и даже некоторые старые навыки, но при этом у вас исчезли воспоминания о событиях из прошлой жизни. Ваша речь также пострадала, если только вы и до травмы не были столь немногословны и не имели странный акцент. Я не могу сказать, когда память вернется. Может, завтра, а может, никогда. Мне жаль.

Хвала медицине 19 века, которая только подтверждает мою легенду про амнезию! Я изобразил печальный вздох.

- А как моя рана?

Врач начал внимательно осматривать мою голову.

- Заражения я не вижу. Череп тоже в порядке. Я зашью места, где кожа лопнула, но шрам все равно останется. Надо только хорошенько ее обработать, я взял с собой спирт.

- Может, лучше йодом?

Док рассмеялся:

Где ж в нашем захолустье йод-то найти? Но надо сказать, что вы неплохо разбираетесь в медицинском деле для бродяги, раз спросили йод, а не стали обрабатывать рану навозом или прижигать ее.

Врач смочил повязку спиртом и начал обтирать мою голову. Я зашипел от боли, а тот, игнорируя это, продолжил говорить, не прерывая работу:

- Шериф Бауэр считает, что у вас был военный опыт, учитывая, как ловко вы остановили кровотечение у несчастного мистера Бойда. Я видел конструкцию, которую вы соорудили на его руке, и склонен согласиться с ним. Многие знают, как остановить кровь, но ваш метод достаточно… специфичный.

- А как там Джим? И МакКей? - я постарался сменить тему разговора.

- Вы спасли жизнь мистера Бойда, а вот руку придется ампутировать… если до этого дойдет.

- В каком смысле?

- В таком, что незачем бедолагу мучить ампутацией перед смертью. Шериф сейчас его допрашивает, и картина складывается не в его пользу, - вмешался помощник шерифа Эрп.

- Так и есть, - хмуро подтвердил доктор, - А мистеру МакКею нужно в нормальный госпиталь, он уже в бреду, и я не в силах ему помочь здесь. Но его туда не отправят, по той же причине.

Когда врач закончил с моей раной, он попрощался и ушел в сопровождении Уайетта, а я остался наедине со своими мыслями. Полагаю, вскоре мне предстоит допрос шерифа Бауэра. Надеюсь, после этого меня отпустят. Я успел оценить его навыки в полицейской работе - он явный профессионал, поймет, что я никаких преступлений не совершал. Уверен, он неспроста приказал запереть Матео в отдельном помещении. Это нужно, чтобы заключенные не смогли составить единую историю для допроса. Разделяй и властвуй.

Шериф Бауэр пришел вечером, в сопровождении своего помощника. Поставив табурет в коридоре, он уселся напротив меня. Уайетт встал чуть позади, открыл блокнот и приготовился записывать показания. Шериф вел допрос последовательно и уверенно - задавал общие вопросы; цеплялся к незначительным, казалось бы, деталям; расспрашивал подробности этих деталей; игнорировал мои ответные вопросы; задавал одни и те же вопросы повторно, стараясь подловить на лжи. Но и я не лыком шит, я уже заранее продумал, что буду отвечать.

Да, на меня и на моего товарища напали, пока мы сидели у костра. Нет, я этого не помню. Да, они сами мне признались. Нет, я не помню, кто первый стрелял. Да, я потерял всю память кроме своего имени. Нет, я не помню, откуда я знал, как правильно останавливать кровь. Да, я пришел в себя уже когда перестрелка закончилась. Нет, я не помню самого удара копытом. Да, мне связали руки и вели за лошадью. Нет, меня развязали не для того, чтобы я присоединился к их банде. Да, они с самого начала хотели сдать меня законникам именно в этом городе. Нет, я не был их старым подельником, который их предал. Да, Джим НАСТОЛЬКО болтлив, что мне все рассказал и еще хвалился этим своим идиотским планом. И так далее, и так далее.

В конце концов Бауэр закончил допрос, и собрался на выход. Я позволил себе вопрос:

- Сэр, со всем уважением, когда меня выпустят? А этот раз шериф его не проигнорировал:

- Завтра, мистер Коул, наш мэр и судья вынесут решение, и мы закроем ваш вопрос.

Я напрягся. Шериф не сказал ничего про освобождение. “Закроем ваш вопрос” - это как еще понимать?!

Через пару минут Эрп привел молчаливого Матео и запер в камере напротив, потом принес нам ужин, но мне кусок в горло не лез. Нормально уснуть той ночью мне тоже не удалось, я постоянно ворочался на жесткой койке, то проваливаясь в сон, то просыпаясь.

Глава 3

Утром из подобия сна меня выдернул звук молотков. Я встал ногами на свою койку и выглянул в окошко. Четверо местных мужиков строили какую-то деревянную конструкцию. Когда до меня дошло, что это, я похолодел - они собирали виселицу.

Можно было бы задуматься над множеством вопросов - у них раньше не было эшафота? А как же суд? Или готовится линчевание? И так далее. Но из всех них меня волновал только один - на сколько человек рассчитана эта виселица? На глаз она может “вместить” как троих, так и четверых.

За спиной послышались всхлипывания, это в своей камере плакал Матео. Здоровый мужик тихо подвывал между всхлипами. По стуку молотков он уже все понял. Я частично разделял его чувства, меня тоже обуял страх. До прибытия в Сиракьюс мое состояние было подкошено жарой, шоком, последствиями травмы, жаждой и голодом, из-за чего страх смерти был притуплен. Теперь же я снова почувствовал, каково быть человеком, и ощутил реальную угрозу опять это потерять. Ну уж нет.

До сих пор я плыл по течению в надежде, что меня самого вынесет на берег. Вот приведут меня горе-бандиты к доброму шерифу, и тот меня отпустит, ага. Тактика выжидания не привела ни к чему хорошему. Нужен был план, как отсюда выбраться. Напасть на шерифа или помощника, когда они откроют камеру? Это самоубийство, МакКей это уже продемонстрировал. Рвануть прочь, когда меня выведут из здания? Тоже пулю получу. Попробовать уболтать их? Вряд ли выйдет - раз виселицу собирают, то решение уже принято. А если обратиться к публике, когда окажусь перед ней? Сомневаюсь, что смогу склонить общественное мнение на свою сторону настолько, чтобы жители отбили меня у шерифа…

Пока я нарезал круги по камере и думал, пришел помощник Эрп, мрачный, как сама смерть. Принес нам еду. Я снова получил тушеные бобы, кукурузные лепешки и стакан с водой. Матео же достался сочный стейк и картофель, также Уайетт подал ему кружку кофе. Увидев свою еду, мексиканец разрыдался еще сильнее. В моей тарелке лежала простая еда заключенного, в тарелке Матео - последний обед висельника.

Стейк так и остался нетронутым, мексиканец продолжал плакать в своей камере. Вскоре Эрп привел священника. Он обратился к Матео, предложил покаяться в грехах, но тот проигнорировал и его. Тогда священник прочитал над ним короткую молитву, после обратился ко мне с тем же предложением. Я не собирался умирать, поэтому вежливо отказался.

Вечером шериф в сопровождении Уайетта пришел за приговоренным. Тот не сопротивлялся. Все слезы он уже выплакал и тихо пошел с ними на выход. Я встал на койку и выглянул в окно.

У меня был хороший обзор, пусть и с высоты чуть выше земли. В нескольких метрах от моего окна на земле была установлена виселица с тремя болтающимися петлями и бочками под каждым, а за ней на небольшом расстоянии уже потихоньку собирались местные жители. Наконец, начали выводить всех троих преступников. Матео был тих, и только его спина содрогалась от немых всхлипываний. Джим, бледный как мертвец, шел пошатываясь, что-то шептал, испуганно озирался, словно не понимает, где оказался. Раненая рука была плотно перемотана, из повязки торчали только пальцы, они были уже синими. МакКей выглядел хуже всех, он едва был в сознании. Он даже не шел сам, какой-то мужчина практически тащил МакКея к виселице, закинув его руку себе на шею.

Когда каждого из осужденных подвели под его петлю, шериф обратился к публике:

- Добрые жители города Сиракьюс! Сегодня мы собрались здесь для исполнения приговора трем преступникам, обвиняемым в разбое и убийстве. Все необходимые свидетельства и показания были собраны и рассмотрены судом, который приговорил всех троих к смерти через повешение. Приговор будет исполнен немедленно.

Судом? Каким судом? Шериф только вчера закончил собирать показания, а сегодня утром уже начали строить виселицу. Что-то нечисто. Тут я заметил, что помощник шерифа Эрп почти не принимает участие в процессе. Он стоял в стороне с винтовкой в руках, как простой охранник, мрачно курил, словно замкнувшись в себе и не смотрел ни на шерифа, ни на виселицу, ни на осужденных.

Всеми процедурами занимались волонтеры из жителей города. Один из них достал револьвер, ткнул им в бок Матео и что-то ему сказал. Тот снова начал рыдать, но встал на бочку перед ним. Ему накинули на шею петлю, затянули, после чего шериф тут же пинком выбил бочку из-под ног Матео. Тело полетело вниз и остановилось буквально за мгновение до того, как ноги коснулись бы земли. Веревка натянулась под весом здорового мужика, и тот затих - сломалась шея. Кто-то из толпы возбужденно охнул, кто-то зааплодировал.

Настала очередь Джима. Процедура повторилась, но Джим не плакал, а рассеянно смотрел на публику. Бауэр выбил и его бочку, смерть наступила мгновенно.

С МакКеем все оказалось сложнее. Он был практически без сознания, и ни тычки револьвером, ни пощечины не заставили его встать на бочку. Двое волонтеров пошептались, подошли к шерифу и что-то ему сказали. Тот кивнул. Один из них лихо залез на виселицу, отвязал от нее петлю и скинул на землю. Петлю спустили вниз, надели на шею МакКея. Длинный конец веревки перекинули через перекладину виселицы, двое людей схватились за нее и потянули. Как только МакКей оказался в воздухе, он словно пришел в сознание. Он вертелся, изгибался, извивался, пытаясь выскочить из петли; его ноги хаотично дергались в поисках опоры; рот широко открылся в попытках вдохнуть.

Из толпы послышался ропот. Я не стал досматривать, как в муках умирает МакКей, отошел от окна и сел на койку. Какого хрена происходит?. Это не правосудие, это линчевание. Акт устрашения. Я по долгу службы навидался треша и жести, но не такого. Зачем это шерифу? Бессмыслица какая-то. Это то самое “правосудие фронтира”? Я морально был готов к тому, что у местных смертная казнь в порядке вещей, но ожидал, что хоть какие-то формальности будут соблюдены.

Мои мысли прервал грохот выстрела. Я снова взлетел на койку и выглянул наружу. Толпа притихла. МакКей уже не извивался, в его лбу зияла дырка от пули. Окруженный дымом Уайетт Эрп держал в руках свою винтовку, направленную в сторону бедолаги. Он повесил ее на плечо, сплюнул, развернулся и ушел. Шериф никак не отреагировал. Двое мужчин, державших петлю, отпустили веревку, и труп полетел на землю.

***

В этот вечер еду мне принес не Эрп, а врач, который осматривал меня днем ранее.

- Добрый вечер, доктор. Не ожидал вас увидеть. А где помощник шерифа? - я постарался за вежливостью скрыть свои чувства.

- Мистер Эрп еще не вернулся, я взялся подменить его и заодно осмотреть вашу рану.

- У помощника проблемы из-за того, что он застрелил МакКея?

- Скорее всего. У него давно были разногласия с шерифом Бауэром, к счастью для вас.

- В каком смысле, к счастью для меня?

- Шериф хотел повесить и вас, и только мистер Эрп смог отговорить его.

- Меня?! Но я ведь даже не был в компании этих бандитов, я был их пленником!

- Для шерифа Бауэра это неважно. Для него вы - потенциальный преступник. Человек без памяти и прошлого, но с умениями хорошего солдата. Он не видел вас в бою, но твердо решил, что одним навыком первой помощи ваши скрытые способности не ограничены. - И этого достаточно, чтобы отправить меня на виселицу?

- Для него - да.

- А что же жители города? Они выбрали его шерифом, их устраивает такой подход?

- “Устраивает” - не совсем подходящее слово. Сиракьюс - очень молодой город, он был основан чуть больше года назад, и примерно тогда же первые жители выбрали мистера Бауэра шерифом. Тут много рабочих, искателей новой жизни, семей - золотая жила для разного вида разбойников и налетчиков. вы не видели, что тут творилось год назад. Шериф Бауэр положил конец беззаконию. Просто со временем его методы стали более… решительными.

- Поэтому Джима, Матео и МакКея повесили без суда? Все это понимают, но ничего не говорят, потому что согласны с таким положением дел?

- Именно.

- Или боятся возразить. Как, например, шериф разбирался с пьяными драками? Сажал участников сюда остыть, штрафовал? Или же стрелял на поражение?

- Не насмерть, - доктор помрачнел.

- А, ну это меняет дело, - я хохотнул, - Скажите, наверху хорошо слышны разговоры здесь, в подвале? Полагаю, что да. Шериф тут, у себя? Сомневаюсь. Думаю, вы бы не стали так откровенничать, если бы он мог нас слышать.

Лицо врача внезапно скривилось от ярости, он приблизился ко мне и зашипел:

- Вы правы, черт возьми, правы! Но что толку от этой правды, если она отправит меня в могилу? Прекратите этот балаган. Вам, может, и повезло, что за вас вступился мистер Эрп, но другие могут оказаться не такими удачливыми.

- Простите, док, я не хотел ставить вас в неудобное положение.

Мой собеседник слегка смягчился:

- Вас не было тут, когда город только начали строить. Нападения происходили постоянно, люди жили в страхе. Мистер Бауэр прибыл вскоре после основания, организовал местное ополчение, и сделал эти места безопаснее, после чего мы выбрали его шерифом. Но чем цивилизованнее тут становилось, тем более жестким становился шериф. Я верю, что эта проблема так или иначе разрешится, но не сегодня. А до тех пор нам, жителям Сиракьюс, надо просто играть с теми картами, что у нас на руках. И не вам судить нас за это.

- Я понял вас. Еще раз прошу прощения.

- Берегите себя. Доброго вечера.

Вот значит как. В отчаянном положении жители выбрали в законники человека, которого толком и не знали. А он оказался психопатом, который ставит себя выше закона и упивается безнаказанностью. Возможно, сейчас это и работает. Но он входит во вкус, раз док признал, что его действия становятся все более жестокими. Пройдет совсем немного времени, прежде чем Бауэр решит, что меры для сохранения порядка недостаточно суровые, и он возьмется за граждан. Да, рано или поздно сюда дойдет нормальная цивилизация, и его прижмут, но до тех пор он сможет творить тут все, что захочет.

Я продолжал прокручивать эти мысли о справедливости и законности, хотя понимал - дело не в этом. Я всего лишь хочу отомстить ублюдку, который чуть меня не убил, причем без какой-либо серьезной на то причины. Просто потому что может. Учитывая, с какой легкостью он хотел отправить меня на смерть, он даже не видел во мне человека. Скорее просто помеху, от которой надо поскорее избавиться. Это меня бесило.

Признавшись себе в этом, я почувствовал какое-то успокоение. Словно вся дезориентация последних дней куда-то пропала, а на ее месте появилось видение, чем я займусь в этом мире. Привлеку эту мразь Бауэра к ответу. Только вот как?

Будучи безымянным заключенным без памяти, мне никогда не добраться до шерифа. Надо решать проблемы по мере их поступления. Сначала надо выбраться на свободу, причем в идеале сделать это так, чтобы меня не разыскивали после этого. Потом надо привести свою новую жизнь в порядок. Разжиться деньгами, одеждой, оружием, в общем - имуществом, в том числе лошадью. Кстати, это будет отдельным подпунктом в моем списке - научиться ездить на лошади. Единственный раз в жизни я сидел на лошади еще мальчишкой во время поездки с родителями в Сочи. Я тогда изрядно перепугался, когда понял, что сижу на животном, которому в голову может прийти все что угодно. Захочет, дернется влево, захочет - вправо, а не захочет - остановится или вообще сбросит тебя. Сама поездка в детстве прошла без подобных проблем, но фантазия у меня тогда разыгралась настолько, чтоб больше я к лошадям не подходил.

Я ухмыльнулся. И довелось же мне со своим недоверием к лошадям попасть именно в ту эпоху и место, где каждый первый умеет с ними управляться. Но без лошади я на Диком Западе не протяну, так что придется приспосабливаться.

Последний пункт плана - разобраться с Бауэром. Но до этого еще дожить надо. Кто знает, что будет, когда я выполню первые два пункта своего плана? Может, Бауэр уже и не будет шерифом к этому моменту, и придется его искать в другом месте. К тому же, месть - это блюдо, которое подают холодным, так что оставлю эту тему на потом.

Первоочередная задача - выбраться на свободу. В одиночку мне не справиться, нужно заручиться помощью. Какие у меня варианты? Кроме самого Бауэра я знал только двоих человек - доктора и Уайетта Эрпа. От дока мало проку - он слишком боится шерифа. И я даже не знаю имени врача, забыл спросить.

А вот Эрп - другое дело. Видимо, в открытую он не может противостоять Бауэру, но уже не выдерживает его подхода. Надо попробовать поговорить с ним, когда вернется.

***

Долго ждать не пришлось. Составив план действий, я уснул с удивительной легкостью, впервые с тех пор как попал сюда, в Небраску. Но вскоре меня разбудил грохот наверху, словно что-то уронили или пнули.

- Помощник Эрп? Это вы?

- Тихо там! - пробубнил Уайетт.

- Мистер Эрп, спуститесь, мне надо кое-что вам сказать.

Ответа не было, но спустя минуту со стороны лестницы показался Эрп. Он не вышел в коридор, так и остался стоять на лестнице, словно собираясь развернуться и подняться обратно.

- Чего тебе?

- Доктор сегодня заходил ко мне. Сказал, что лишь благодаря вам я не болтаюсь в петле. Хочу вас поблагодарить.

Уайетт мрачно вздохнул, вышел из лестницы в коридор, уселся на скамью в открытой камере напротив моей. В его руке я увидел открытую бутылку виски.

- Не стоит. Через месяц может оказаться так, что ты будешь проклинать меня за это же.

- Это еще почему?

- Тебя отправят на каторгу, на строительство железной дороги. Примерно через неделю тут будет проезжать тюремный дилижанс, с ним тебя туда и отправят.

Ох, какая же мразь этот шериф! Я точно не оставлю такое без ответа.

- Умереть не от петли, так от сломанной спины… Бауэр всегда принимает такие категоричные решения?

- Почти. Я здесь полгода, и поначалу не ожидал такого. Но чем дольше я работал с ним, тем суровее становились его методы.

- Но именно ты не боишься пойти ему наперекор. Остальные жители, похоже, не сильно против его действий. Я видел, как ты вчера застрелил МакКея, чтоб не мучился. И именно ты спас меня от петли, - я сам не заметил, как мысленно перешел с Эрпом на “ты”, хотя в английском языке разницы не было, в обоих вариантах говорил “you”.

Эрп глотнул из бутылки, немного помолчал, и ответил:

- Потому что я наивный дурак. До того, как оказаться здесь, я был констеблем в Миссури, как и мой отец до меня. Я знаю, как надо наводить порядок. То, что творится здесь - это полнейшая противоположность порядку, насаждаемая тем, кто должен был за ним следить. Я просто не сдержался в этот раз.

Я посмотрел на своего собеседника. Младше меня лет на десять. Я бы дал ему лет 25 максимум. Судя по тому, как он хладнокровно выстрелил в Джима Бойда, и без задней мысли убил МакКея, пусть и из милосердия, он к этому возрасту уже много повидал и сделал. Но при этом еще не зачерствел - горячий, с обостренным чувством справедливости.

- И что ты будешь делать теперь?

- Уйду. После сегодняшнего у меня нет желания оставаться в Сиракьюс.

- Может, перед уходом восстановишь справедливость еще один раз?

- Ты про то, чтобы отпустить тебя? Не могу.

- Почему?

- Шериф уехал на пару дней в Небраска-сити, но перед этим отдельно мне сказал, что если ты куда-нибудь пропадешь, пока его нет, то отвечать буду я, при этом как подельник. Более того, он хочет, чтобы я лично проследил, чтобы ты оказался на каторге. У него есть рычаги давления на меня, - почти виновато ответил Эрп.

- Могу хотя бы выпить?

Уайетт молча передал мне бутылку. Я отхлебнул, рот обожгло. Это был чертовски хороший виски. Бухать - не самая правильная идея в моем положении, но после таких новостей уж больно хотелось сделать что-то глупое, но приятное.

- То есть либо я попаду на каторгу, либо ты окажешься в розыске. Хмм… каковы мои шансы выбраться оттуда?

- Почти нулевые, - покачал головой Эрп и приложился к бутылке, которую я вернул, - Тебя отправят на строительство железной дороги Юнион Пасифик, там надзор суровый. Я никому бы не пожелал там оказаться. Хотя находятся идиоты, которые сами готовы туда отправиться, из жадности.

Сказав это, Уайетт усмехнулся, словно вспомнил забавную историю. Мне стало интересно.

- В каком смысле?

- Ты наверняка слышал о банде братьев Рено.

- Эмм…

- А, точно, извини. Ее основали четверо братьев Рено несколько лет назад. Во времена Гражданской войны братья Рено занимались мошенничеством с призывом в армию. Если тебя призывали на войну, ты мог заплатить кому-нибудь, чтобы он отправился вместо тебя. Так вот парни Рено брали деньги у таких людей, но на службу вместо них не приходили. Или приходили, но быстро дезертировали.

Я протянул руку сквозь прутья решетки. Эрп наклонился вперед и протянул мне бутылку левой рукой, в то время как правую положил на рукоять своего револьвера. Когда я взял бутылку, он откинулся назад и убрал руку с оружия. Осторожничает, причем наверняка сам того не замечая.

- Когда же война закончилась, братья Рено сколотили банду. В ней, включая самих братьев, было около дюжины человек. Самые громкие и скандальные налеты с 66-го по 68-й год - их рук дело. Они орудовали по всему Среднему Западу - Миссури, Айова, Индиана. Они умудрялись грабить не только банки, но и опустошать казны целых городов, пусть и небольших. Именно они первыми смогли ограбить поезд, и задали моду на такие преступления.

- И что же с ними случилось?

- Разозлили слишком много людей, влиятельных и не очень. Местные законники ничего не могли сделать - банда запугивала и убивала свидетелей, бежала из штата в штат, действовала жестоко и нагло. Пострадавшие владельцы банков и железных дорог наняли пинкертоновцев. Им понадобилось полгода, чтобы поймать основных членов банды, но на этом проблемы не кончились. Эти налетчики настолько затерроризировали обычных граждан, что те самоорганизовались в группы линчевателей. Они буквально врывались в тюрьмы и офисы шерифов, где содержались участники банды и вешали их. Последними линчевали троих братьев Рено - Фрэнка, Симеона и Вильяма.

Эрп забрал у меня бутылку, чтобы промочить горло. Я спросил:

- Очень интересно, но как эта история связана с тем, что ты сказал? Про то, что кто-то из жадности готов сам отправиться на каторгу?

- А тем, что из участников банды так и не успели выведать, где они спрятали награбленные деньги. За четыре года они собрали почти 150 тысяч долларов, это невероятная сумма. Можно вложиться в бизнес, прогореть и у тебя все равно останутся деньги на спокойную старость, - Эрп распалялся все больше, говорил быстрее и громче. Эта тема его явно будоражила, - За 150 тысяч ты можешь купить весь этот город десять раз, я не преувеличиваю.

Охотно верю, хотя тут дело не столько в сумме, сколько в самом городишке. Я успел проникнуться ненавистью к этому месту.

- Дай угадаю, ты ведешь к тому, что кто-то отправился на каторгу ради этих денег?

- Именно. Незадолго до того, как банду накрыли, они приняли к себе новичка - Томаса Кларка. Трусливый и верткий сукин сын, скорее мошенник, чем настоящий бандит, даже стрелять толком не умеет. Но к тому моменту дела у налетчиков были совсем плохи, и они особо не разбирались, кого принимают. Непонятно только, чего пытался добиться сам Томас, когда к ним присоединился. Возможно, хотел набить себе репутацию, но не успел. Это его и спасло - линчеватели просто забыли про него, поскольку он не успел отличиться в ограблениях. Кларку предлагали сделку - свободу в обмен на тайник с деньгами, он отказался. Его долго мариновали, но он так и не выдал местонахождения награбленного. В результате его отправили даже не в тюрьму, а на каторгу, в отместку за упрямство. Кстати, сюда, в Небраску, так что ты его даже встретишь.

- А если он попросту не знает, где деньги?

- Можно было бы в это поверить, если бы только он сам не признался своему сокамернику в обратном. Когда он услышал, что остальных членов банды линчевали, то сдуру разболтал, что только он теперь знает, где накопления, и что он станет “сказочно богат, когда выберется на свободу”. Сокамерник рассказал об этом охранникам, и это перестало быть секретом.

- Как в таком случае он не раскололся при допросе?

- Сам не знаю. Я тоже не думал, что такой трус, как Кларк, выдержит допросы с пристрастием. Но он так ничего и не рассказал. Ну и к тому же, хоть я и не питаю иллюзий касательно нашей системы правопорядка, думаю, все-таки его не пытали, как это могли бы сделать другие бандиты, подвесив его над костром или отрезая от него кусочки.

Пазл начинал складываться. Я протянул руку, Эрп снова передал мне бутылку виски, я сделал глоток и вернул ее.

- То есть ты хочешь сказать, что меня отправят туда, где отбывает наказание этот Томас Кларк, который единственный знает, где спрятаны 150000 долларов?

- Да, но к чему ты клонишь? - К тому, что это очень большие деньги, но для меня свобода дороже. Я знаю, как можно выведать у него, где они спрятаны.

Я сидел с максимально возможным серьезным видом, но в душе я хохотал. Ключом к моей свободе оказалась советская комедия. Да, работа под прикрытием - известный метод, причем и в эту эпоху, но первой ассоциацией со сложившимся положением дел у меня оказались именно “Джентльмены удачи”. Хотя разница все же есть. Герой Леонова изображал уже знакомого бандитам человека, их главаря, мне же предстояло набиться в партнеры к Кларку “с нуля”.

- Допустим, он встретит на каторге кого-то, кто поможет ему бежать и отправится с ним за тайником. Параллельно этот новый партнер будет оповещать тебя о своих перемещениях.

- Понимаю, о чем ты. Но такой суммой не захочет делиться и честный человек, что уж говорить о бандите. Скорее всего Кларк перережет тебе горло в первую же ночь после побега, либо пустит пулю в спину.

- Я буду осторожен. Если не захочет брать меня в долю по хорошему, то я попросту силой приволоку его к тебе, и там уже решим, как действовать дальше.

- А что насчет тебя? Что помешает слинять тебе? Да, мы тут замечательно сидим и пьем, и у меня нет причин считать тебя преступником, но опять же - такая сумма кому угодно вскружит голову.

Я улыбнулся и повернул голову правой стороной к Уайетту:

- Тогда тебе будет достаточно дать объявление - “Человек с отпечатком подковы на черепе украл 150000 долларов. Поймавшему гарантируется награда”, и это будет приговором для меня. Так уж вышло, что я теперь не могу просто сменить имя, постричься и отпустить бороду, чтобы скрыться. Я даже не успею добраться и до границы штата. С такой информацией обо мне я не смогу присоединиться ни к одной банде - они первые меня сдадут или запытают до смерти в попытках узнать, где деньги. Второе, кстати, более вероятно.

- Допустим, я тебе верю. Но остался еще один вопрос - как ты планируешь сбежать с каторги, да еще и с Кларком?

- А я и не планирую. Я не хочу рисковать своей жизнью, чтобы оказаться на плакатах “РАЗЫСКИВАЕТСЯ”. Эта вся авантюра - большой покерный блеф. Только если в покере каждый пытается обдурить всех остальных игроков, то тут мы вместе будем обманывать только одного человека за столом - Томаса Кларка.

- Ты хочешь, чтобы побег изначально был распланирован и одобрен властями?

- Именно так.

Эрп задумался и надолго умолк. На лице читалась работа мысли, он явно считал идею осуществимой и уже прорабатывал в голове детали. Мы так просидели в тишине несколько минут. Когда я уже начал терять терпение, он резко встал, протянул мне полупустую бутылку, сказал: “Мне надо телеграфировать”, и вышел из подвала.