След небес

Вступление

Улицы этого некогда величественного города мертвы уже давно. По истерзанным временем и непогодой переулкам скитается один лишь ветер. Тысячи лет поет он свою скорбную песнь тишине, хватает сухую листву с мостовых и играет пылью. Иногда налетает дождь и со звонким смехом забирает их себе.

Но даже у руин есть повелитель.

Останки каменного левиафана присвоила вечная тень. Редкий луч света прорывается сквозь пелену безбрежного мрака. Те из них, кому удается пробиться, умирают ничего не достигнув. В тени этой мало естественного. Она подобна скорее озеру тьмы, чьи воды разлились по артериям улиц. Кончается граница города — кончается тьма. В его пределах она властвует безраздельно.

В центре всего возвышается монументальное, гротескное древо. Безобразные ветви тянутся на юг, восток, север и запад. Ветви вьются, искривляются, следуя немыслимым путям и траекториям. Ни одно дерево в мире не признало бы в нем своего собрата, столь странно и даже зловеще оно выглядит. Земного в нем мало. Тьма ползет из его сердца.

В ее объятиях город спит и грезит о былом могуществе и жизни. Камень не забыл ничего. Он — вечный страж величайшего сокровища и величайшего горя своей земли. Так было, и так будет всегда, пока вечность не совершит очередной оборот, породив новое начало. А до тех пор продолжат потерянно выть ветер и безмолвствовать тьма.

I - Подземный ужас

ЧЕРНЫЙ ИДОЛ

55 год эпохи открытий. Апрель. 13.

— Эрис Грэй, а, Эрис Грэй, как думаешь, мы сегодня умрем? — Прерывистым шепотом спросил Лодис.

Он попытался открыть глаза, но даже на такую мелочь не хватило сил. Внутри все горело, на смуглой, усеянной грязными разводами коже, блестели крупные капли пота. Лодиса трясло от лихорадки, он знал, что участь его уже решена, но ему все равно нравилось задавать своему напарнику этот вопрос, чтобы хотя бы на короткий миг почувствовать подобие надежды.

Эрис отозвался не сразу. Затаившись возле входа в пещерку, внутри которой несколько часов назад они сделали привал, он наблюдал. Все его внимание было сосредоточено на окутанной зеленым мраком чаще, темная стена зарослей источала ощутимую угрозу. Пристальный взгляд скользил по сторонам, пытаясь уловить малейшее движение среди кустарников и деревьев. Со стороны Эрис походил на готовую к мгновенному броску змею, такой же гибкий, хищный. Рука в когтистой латной перчатке из сегментов напряженно лежала на рукояти прямого полимерного клинка с длинным лезвием, слегка скошенного на конце. В отличие от своего товарища, выходца из земель островной федерации Рампрот, кожа Эриса отливала мраморной бледностью. Затемнить ее оказалось не по силам даже тропическому солнцу. Голова с левой стороны была выбрита начисто, голую кожу покрывали тщательно вытатуированные строчки стиха, довольно известного в тех краях, откуда пришел мечник. По правую сторону волосы цвета покрытой гарью стали спадали до самой груди. Отмеченное тонкой готической красотой лицо Эриса дышало молодостью, однако, холодные прозрачные глаза серого цвета выдавали в нем человека опытного и бескомпромиссного.

— Спокойно, Лодис, — наконец уверенным тоном отозвался Грэй, не отрывая взгляда от джунглей, — мы выберемся, вот увидишь. Несколько дней, и ты снова кажешься в одном из баров Найн-Найна. Куда ты обычно ходил, в «Петлю»? Возьмешь себе несколько бутылок лучшего вина и расскажешь зевакам историю о нашем походе. Расскажешь им о Генше, Юрии, и о Кайру. Чтобы их имена продолжали жить дальше.

Эриса передернуло от собственных слов, он, как и его друг, прекрасно знал, чем все закончится на самом деле.

— Отличная, кстати, мысль, — слабым голосом отозвался Лодис, — а что же ты? Не составишь компанию? Расскажем все вместе, вдруг я где заврусь или ошибусь.

— Можно и вместе, но из меня рассказчик так себе. Я больше люблю слушать.

— Ничего... это ничего... — сонно пробормотал Лодис, — вместе уж как-нибудь. Генша, Кайру, Юрия...

Голос островитянина превратился в шепот, потом затих.

Эрис обернулся, зная заранее, что увидит. Лодис обмяк, голова упала на грудь, из уголка рта стекала пенистая жижа зеленоватого оттенка. Он был мертв. Неизвестная лесная болезнь наконец взяла свое. Печальный, хоть и ожидаемый исход. По прикидкам Эриса после проявлений первых симптомов болезни, жить Лодису оставалось от силы дня два, и то, что упрямый рампротец протянул на день больше, удивляло.

Грэй прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Вот и все. Он остался один.

С момента выхода группы из Найн-Найна прошло десять дней. Ровно столько потребовалось джунглям чтобы забрать жизни его товарищей. Генша захлебнулась в трясине, тяжелая броня не оставила ей ни единого шанса, за считанные секунды утянув на дно, вскоре после этого Юрию и Кайру убили аборигены одного из племен, обитавших в глубине лесов. Теперь пришел черед Лодиса. Такова беспощадная суть Агринии. Мрачный континент не терпел слабых и постепенно перемалывал сильных.

Эрис больше ничего не мог сделать для мертвого друга. На материке тела покойников сжигали, при иных обстоятельствах он позаботился бы об этом, но сейчас времени для подобных сантиментов не было. Да и прикасаться к трупу лишний раз не хотелось. Болезнь не выглядела заразной, иначе симптомы уже давно проявились бы — скорее похоже на отравление — однако рисковать не стоило. В любом случае, сидеть на месте он не собирался. Передышка в пещере случилась лишь из-за накатившего на Лодиса приступа немощи. Чем быстрее он уйдет отсюда, тем лучше.

Эрис взглянул на небо, частично сокрытое паутиной ветвей. Среди разрозненных облаков уже начали тлеть алые раны заката. Огромное солнце Агринии неспешно садилось за горизонт. Скверно. Плутать ночью по джунглям станет только безумец или тот, кто совсем уж в отчаянье. Эрис безумцем не был, да и отчаянья он пока особо не испытывал. Свои силы искатель приключений оценивал вполне здраво.

Грэй сверился с маленьким наручным компасом. Ближайшая Тропа Первопроходца, широкая вырубка, тянущаяся от каждого колониального городка вглубь джунглей, находилась на северо-западе. Если он сможет до нее добраться, как и планировалось изначально, шансы уцелеть возрастут многократно.

Эрис чуть ли не ползком выбрался из пещерки, стараясь лишний раз не высовываться из высокой травы, и затаился среди зарослей усыпанного нефритовой листвой кустарника, прислушиваясь к звукам леса. Привычный природный гвалт — ничего больше он не услышал. Это, разумеется, вообще ничего не значило. Чтобы стать эффективным охотником в джунглях нужно действовать скрытно и быстро.

Десятки невидимых глазу птиц непрестанно журчали, звонко чирикали, стрекотали. Где-то вдали громыхнул свирепый рык неизвестного ночного хищника. Какое-то животное отчаянно завизжало в ответ, визг быстро стих. В ответ задорно забурчали лягушки.

Эрис продолжил прислушиваться, но ничего подозрительного выделить так и не смог. Либо преследователи все же потеряли след, либо надежно затаились, поджидая удобного момента. Придется рискнуть, не лежать же среди кустов всю ночь.

Он машинально вытер рукавом пот на лице, еще больше размазав грязь по бледной коже. Впрочем, он и без того выглядел не лучшим образом. Долгое блуждание в глуши никого не красит.

Очередное «ква» раздалось буквально под носом. Из травы в считанных сантиметрах от лица Эриса выскочила маленькая изумрудная лягушка. Стеклянные глазки ядовито-желтого цвета равнодушно уставились на внезапно возникшее на пути препятствие. Небрежным взмахом Эрис прогнал малявку прочь и решительно поднялся, одной рукой отряхивая одежду от листьев и комков земли, а в другой сжимая меч. Движение его и спасло. Раздался тихий шелест, и туда, где всего пару секунд назад лежал Грэй, вонзилось деревянное копье — заточенная обожженная на конце палка, не более. Однако бросок был такой силы, что острие скрылось в вязкой почве полностью.

Среди пальм и гигантского хвоща тут же как по команде замелькали неуклюжие кособокие силуэты, воздух наполнился воинственными горловыми криками. Дикари все же выследили свою добычу, которую преследовали не один день. А он так надеялся, что они потеряли след! Выползи Эрис из пещерки и сразу встань в полный рост, валяться ему сейчас проткнутым насквозь примитивным копьем, медленно подыхая среди грязи под возбужденные выкрики людоедов. В добавок ко всему, они перекрывали ему направление в сторону Тропы.

— Хитрые мерзавцы! — Раздраженно процедил Грэй и кинулся бежать, особо не заботясь о выборе пути, главное, подальше отсюда. О попытке прорваться с боем не могло идти и речи, с таким количеством противников в одиночку ему было попросту не совладать.

Сейчас Эрис немного сожалел о сожжении жертвенного тотема дикарей, на который он и его товарищи из банды Лодиса наткнулись несколько дней назад пробираясь вдоль реки. Перед глазами вновь предстало зрелище гниющих на солнце голов и покрытых остатками мяса скелетов. В глубине души Эрис понимал, что стоило оставить все как есть, просто уйти и забыть, но они были вымотаны, раздражены, а столь вызывающее, вульгарное попрание цивилизационных устоев стало последней каплей и отличной возможностью выплеснуть накопившуюся злость на проклятые космосом джунгли. Что толку рассуждать об этом теперь, когда все мертвы, задним умом каждый крепок, а проблемы вот они, буквально в паре метров за спиной.

Начался новый виток безумной гонки с препятствиями. Эрис не останавливаясь перемахивал через стволы павших деревьев и подло выныривающие из травы канавы. Влажная земля липла к подошвам сапог в попытках замедлить беглеца, стекающий по лбу пот нещадно щипал глаза. Дикари неустанно ломились следом, постоянно перекрикиваясь и галдя.

Еще несколько копий пролетели совсем рядом. Кому-то из каннибалов почти повезло. Острейший кремневый наконечник распорол куртку на боку и со скрежетом скользнул по нагруднику, едва не сбив Эриса с ног. Копье полетело дальше и дрожа вонзилось в шершавый ствол гигантского папоротника. Мощь аборигенов поражала, подобный бросок прошил бы насквозь быка, не то что человека!

Гнилостный запах застойного водоема ударил в нос внезапно, под ногами зачавкала жидкая грязь, сочащаяся водой. Впереди растеклось болото, в джунглях Агринии их хватало с избытком. Глубина цветущей жижи неумолимо нарастала, вскоре Эрис брел в ней по самое колено. Местность стремительно преображалась. Со всех сторон беглеца обступили мангровые деревья. По изогнутым стволам взбирались вьюны с тяжелыми лиловыми соцветиями, лепестки блестели словно отлитые из чистейшей стали. С ветвей свисали многочисленные лианы и грозди бледно-зеленого водяного мха, похожего на волосы утопленниц, тут и там торчали островки огромных плаунов. Удушливые гнилостные испарения сгущались, затрудняя и без того сбитое дыхание, это не сулило ничего хорошего.

Несмотря на всю свою выносливость Эрис начал выдыхаться. Вязкая болотная грязь хватала за ноги, каждый шаг требовал усилий, выкрики туземцев приближались быстрее, чем хотелось бы. Его загоняли на восток, с каждой секундой уводя все дальше от Тропы. Однако Грэй вовсе не собирался сдаваться. Ему доводилось бывать в не менее опасных ситуациях, например, во время путешествия через забытые горные перевалы Мистераи. Нет, он не позволит богиней забытому континенту избавиться от него так легко!

Эрис упрямо ломился через все препятствия, попутно с мрачной ностальгией вспоминая, как чуть больше месяца назад дорожный ветер завел его в портовый город Дюранис, там-то он и услышал от моряков невероятные истории об открытом пару лет назад континенте Агриния. Первым же исследователям довольно скоро стало известно, что на Агринии существовала развитая цивилизация, в какой-то момент она таинственным образом вымерла, оставив после себя лишь пустые города, пожираемые беспощадным лесом, кучу нераскрытых секретов, и, конечно же, несметные богатства. Теоретически. Так как за несколько лет исследований руин никто ничего толком не нашел. Особо много ходило слухов о загадочном черном идоле, который якобы и стережет все потерянные, или не найденные (кому как нравилось) сокровища Агринии. Авантюристы всех мастей стягивались на зеленый континент, в надежде, стать теми везунчиками, что единолично загребут весь жар. Недолго думая, Эрис нанялся на отплывающий в колонии корабль, желая собственными глазами увидеть таинственные земли. Что ж, вот и увидел.

В колониях оказалось хуже, чем он себе представлял. Цивилизация так и не смогла уверенно закрепиться на диких берегах, даже несмотря на те пару лет, что прошли с начала освоения. Среди непроходимых лесов Агринии рыскали кровожадные туземцы, охочие до человеческого мяса и неведомые твари всех мастей. В джунглях бесследно пропадали как одиночки, так и целые группы исследователей. С наступлением темноты гарнизоны поселений усиливали бдительность, но на рассвете все равно периодически недосчитывались людей.

Каждый, кто провел хотя бы пару дней в колониях, непременно слышал жутковатые истории о желтой плесени, способной за несколько часов пожрать любого, кому не повезло ее задеть; о железных цветах, мечущих иглы-семена в ничего не подозревающую жертву; и о вельветовых розах, пыльца которых разъедала мозг и легкие, после чего растение прорастало на трупах, пустив корни по кровеносной системе. И много чем еще, не менее, а то и более жутком и странном.

Самым безобидным на фоне всего этого казались рассказы про, например, могучих хищников карнатов, способных одним ударом лапы убить человека. Опасных животных хватало и на Материке.

Да, местные поведали Эрису массу всего. Некоторые вещи существовали только на уровне слухов, другие же являлись вполне достоверной информацией. Однако и те, и те, часто звучали одинаково невероятно. Однажды в баре один ненормальный и вовсе, цепляясь тонкими пальцами с обломанными ногтями за лацканы рубашки Эриса дрожащим голосом сбивчиво бормотал о крылатых тварях с человеческими лицами, об их шепоте безлунными ночами, так манящем во тьму.

Что и говорить, подобные истории только усиливали гнетущее впечатление от новой земли.

Поскитавшись неделю между несколькими поселениями Эрис оказался в Найн-Найне. В этом прибрежном городке, из которого открывался завораживающий вид на Одинокое море, он познакомился с командой Лодиса. На Круговом Материке они с успехом поучаствовали в нескольких приключениях и теперь прибыли на Агринию с намерением первыми добраться до идола, дабы заработать славу, богатство и место в истории. Банда Лодиса показалась Эрису достойным спутниками, они явно знали, что делают. После того, как он продемонстрировал свои способности в спарринге с Кайру, лучшим бойцом в отряде, его приняли весьма охотно. Что же Лодис тогда сказал... ах, да:

— Ну, теперь-то мы не по зубам даже призракам космоса!

Как же он ошибался! Обитатели джунглей и сам лес оказались куда страшнее мифических призраков.

Возбужденный гомон позади не затихал, неумолимо становясь все ближе. Пожалуй, в упрямстве дикари вполне могли посоперничать со своей жертвой.

Глубина воды стабильно держалась на уровне колен, хотя изредка встречались перепады высоты, из-за чего Эрис погружался по пояс. Деваться было некуда, повернуть обратно он не мог, оставалось прорываться вперед, надеясь, что заводь окажется всего лишь чем-то вроде очень большой лужи, как это часто бывало, и скоро закончится.

Разумеется, в глубокой воде могло скрываться все, что угодно, не говоря уж о банальной опасности с головой провалиться в незаметную подводную яму, или угодить в трясину, как Генша. Ужасная смерть, захлебнуться жидкой грязью. Бедная девушка не заслужила подобной участи, но будто в этом подлом мире бывает иначе. Эрис зло стиснул зубы. Молчаливая Генша ему нравилась. Она так же, как и он, невозмутимо относилась ко многим вещам.

Эрис широким шагом прорывался сквозь воду, оставляя за собой буруны. Почувствовав, что дно поднимается, он ускорил шаг. В какой-то момент он мельком обернулся, и понял, что ему не уйти. Преследователей и жертву разделяло чуть больше сотни метров.

Дикари не отличались ростом, все как один кривоногие, с широкими плоскими лицами, на которых светились предвкушением скорого пира раскосые глаза, губастые рты щерились в оскале. Тела полностью покрывала засохшая серая грязь, видимо служащая им естественным камуфляжем. Слипшиеся волосы на головах торчали во все стороны копнами сена. Они постоянно перекликались, потрясая над головой копьями и каменными топорами.

Дно под ногами внезапно решило подло оборваться, только благодаря отточенным рефлексам Грэй не ухнул с головой в водяную пучину, успев в последний момент отшатнуться. Дикарям удалось загнать добычу в ловушку.

Эрис метнул взгляд по сторонам. В просветах между деревьями волновался обширный искристый простор. Зеркальная гладь переливалась тысячами бликов заходящего солнца. Эрис понял, что оказался в пойме лесного озера. Он раздраженно цыкнул, да уж, вот ведь повезло. Толку от мелководья было ноль. С презрительным выражением лица искатель приключений повернулся к дикарям. Каннибалы подбирались к нему настороженно, как подбираются к загнанному в угол опасному зверю, коим он и являлся.

— Ладно, чего бы не случилось дальше, главное не расстраиваться, — пробормотал себе под нос Эрис, поднимая меч.

Грэй приготовился к схватке не на жизнь, а на смерть. Он понимал, что шансов выбраться живым из сложившейся ситуации не так уж и много. Но космос его побери если он просто сложит руки и отдастся на милость судьбе! Такое не в его духе.

Грязный с ног до головы, мокрый насквозь и с кривой улыбкой на губах, Эрис внимательно разглядывал противников. Обычный сброд, сильный количеством, парочку он точно успеет утащить за собой в могилу.

Солнце садилось все ниже, грозя вот-вот похитить своим уходом последние крохи света, ночь в джунглях всегда обрушивается внезапно, как рампротский ураган.

Дикари нерешительно топтались подле, почему-то не торопясь нападать. Они суетливо озирались по сторонам, вскидывая голову при малейшем звуке, чем напоминали стаю птиц-падальщиков. Иногда в сторону Эриса следовал предостерегающий выпад копья, как бы намекая, что стоит ему только выкинуть какой-нибудь трюк и эта долбаная палка с острым каменным наконечником пронзит его белое мясо насквозь.

Аборигены словно бы чего-то опасались. Возможно, в предыдущих столкновениях с колонистами им уже довелось познать на себе разрушительную силу стали и пуль с Материка, скудный разум легко мог посчитать и то и другое страшным колдовством. А раз так, то в их понимании любой белый человек представлял угрозу. Но, если они боятся из-за этого приближаться, тогда почему просто не закидают его копьями? Деваться ему все равно некуда, а уж копья кидают эти бестии на славу! Да и стали бы они тогда так упорно его преследовать? Нет, тут что-то другое.

Неожиданно почва под Эрисом дрогнула, да так, что он едва удержался на ногах. Аборигены в ужасе завопили и кинулись бежать. Напоследок в Эриса все же метнули копье, которое он ловко отбил взмахом меча. Деревянная палка с плеском скрылась под водой.

Озадаченный происходящим Эрис устремился следом за дикарями. Земля уже не просто содрогалась, а ходила ходуном, судорожные толчки усиливались.

Каннибалам больше не было дела до жертвы, которую они так упорно преследовали несколько дней подряд, поднимая тучу брызг они со всех ног неслись обратно под своды джунглей. Большая их часть успела раствориться в лесном мраке, прежде чем произошло что-то непонятное. Эрис сперва даже не понял, что именно. Сперва раздался глухой лязг, словно сработала огромная пружина, в тот же миг, из земли под отставшим от собратьев дикарем вырвался острый зазубрены штырь. Бедняга даже не успел вскрикнуть, оружие, или ловушка, чем бы это ни было, пронзило его насквозь под прямым углом с молниеносной скоростью. Потом почва вздыбилась, и последние лучи угасающего солнца осветили сам ужас.

— Вот зараза! — пораженно выдохнул Эрис, делая несколько шагов назад.

Больше всего монстр напоминал вставшего на четвереньки громадного человека с неестественно длинными конечностями, вывернутыми наизнанку будто лапы кузнечика. Гнилостная кожа отливала омерзительным тухлым лиловым цветом, в тронутой разложением плоти проглядывалось нечто вроде обломков массивного доспеха, вперемешку с непонятными механизмами. Штырь, на который угодил невезучий дикарь, чавкнув скрылся в ладони создания. Эрис машинально прикинул, что заключенные внутри руки... ножны, должны быть в длину как минимум от запястья до плеча, чтобы он мог поместиться там полностью, и такими же гибкими, как сама конечность. Искатель приключений содрогнулся, представив, сколь болезненной должна была быть операция по вживлению этого устройства. Сами по себе, в конце концов, такие штуки внутри организма не вырастают.

Чудовище обхватило труп ладонями и поднесло ко рту, с жутким хрустом оно откусило от трупа верхнюю часть, порвав мясо легко, словно бумагу. Начался тошнотворный пир. Мощные зубы с треском перемалывали жилы и кости.

Эрис, стараясь не совершать резких движений, двинулся в обход жуткого обитателя поймы, внимательно наблюдая за каждым движением твари. Та была слишком поглощена своим занятием и пока не замечала сероволосого авантюриста. Скорее всего именно ее опасались аборигены, только жажда мести за уничтоженную святыню заставила их погнаться за иноземцем в опасное место. Честно говоря, Грэй даже не знал, что лучше, или, вернее хуже: толпа кровожадных вырожденцев, или плотоядный монстр? Так или иначе, на Агринии, похоже, все пытались друг друга сожрать. Или, на худой конец, хотя бы прибить. Но, обычно сожрать.

Потихоньку ему удалось выбраться на мелководье. Эрис размышлял, стоит ли попытаться скрыться от создания побегом, или продолжать аккуратно отступать без лишнего шума. Оно не выглядело слишком уж проворным, если со старта сразу взять хорошую скорость, то наверняка можно оставить чудовище позади достаточно быстро. Он с сомнением посмотрел на недружелюбно взирающий в ответ лес. В тенях древесного лабиринта все еще могли скрываться каннибалы. Хотя, грозная тварь, похоже, достаточно устрашила их, чтобы они бежали без оглядки. Но особой уверенности в этом не было.

Решение Эрис принять не успел. Гнилой великан вдруг застыл, на короткое мгновение уподобившись уродливой статуе, а потом обернулся. Шея при этом двигалась так, словно держалась на шарнирах отдельно от остального тела. На Грэя уставилось огромное вытянутое лицо с пустыми глазницами, измазанное кровью. Если бы не ситуация, Эрис возможно позволил бы себе улыбнуться — кошмарная маска застыла выражением детской обиды. Отбросив недоеденную добычу прочь, чудовище вскинуло руки и вдруг весьма резво двинулось боком на Эриса, из-под массивных конечностей во все стороны полетели потоки грязи.

От неожиданности Эрис вздрогнул, инстинктивно принимая защитную стойку, однако быстро взял себя в руки. Тварь, конечно, крупная, однако это еще ничего не значит, может у нее и мозгов-то толком нет. Острый ум авантюриста уже активно работал, выискивая оптимальную стратегию боя, теперь уже точно неизбежного.

Исполин взвился в невероятном прыжке, и подняв вихрь брызг приземлился на место, где мгновение назад стоял Эрис — он вовремя успел отскочить в сторону, разгадав замысел монстра. Вблизи он казался еще отвратительнее. Отливающая лиловым плоть кишела червями мясного цвета, стоило здоровяку шевельнуться, как они тут же сыпались в воду целыми гроздями. Вонь тухлятины забивала нос, от одного только запаха Эрис почувствовал себя грязнее, чем был до этого.

— О-о-ох, — Грэй сморщился от отвращения, к горлу подкатил пульсирующий комок тошноты, — я-то думал хуже уже быть не может, не знал, что встречу ходячую трупную яму...

Глотка монстра выдала рычащее стенание, безэмоциональное, мертвое, как и он сам. Паукообразная конечность с нервными пальцами уставилась ладонью на Грэя, раздался лязгающий звук сработавшего поршня. К счастью, Эрис уже знал, что за этим последует, поэтому стальной штырь пронзил пустоту.

Не теряя ни секунды Эрис оказался подле гиганта. Сейчас его главным союзником являлась скорость. Не останавливаясь, он сходу нанес несколько рубящих ударов, каждый из которых направил в участки тела, выглядящие наиболее уязвимо. Острый клинок сек легко, почти без сопротивления, по ранам за лезвием следовали разлетающиеся во все стороны брызги черной вязкой жижи. Кровь монстра давно обратилась в гной. Из распоротых ран повалились клубки червей. Великан никак не отреагировал на повреждения, он попросту не чувствовал боли.

Эрис досадливо ругнулся, такого он не ожидал. Следовало изменить тактику и немедленно. Раз монстра нельзя истощить многочисленными ранениями, он решил сконцентрироваться на конечностях твари. Если удастся перерубить руки, или хотя бы даже одну ногу, это уже станет огромным преимуществом.

От усталости не осталось и следа, ее вытеснил азарт сражения. Юркий авантюрист буквально в последний момент избегал хаотичных взмахов массивных рук, постоянно выискивая шанс нанести ответный удар.

Липкие ночные сумерки поглотили джунгли, последний луч солнца угас. Огромная серебряная луна Агринии заполнила горизонт, окутав окрестности бледным сиянием. Воды озера превратились в расплавленный метал. Удивительная битва, способная заставить затаить дыхание любого, кому довелось бы ее наблюдать, продолжилась среди чернильных теней и призрачного лунного свечения.

Несмотря на всю свою ловкость у Эриса не получалось исполнить задуманное, великан махал руками не хуже ветряной мельницы, ударить достаточно сильно никак не выходило. Один раз, вроде, получилось, Эрис что есть силы рубанул по лапе, но лезвие со звоном отскочило. Наткнулось на скрытую внутри механику.

— Ах, пропасть, чтоб тебя! — Грэй крутящимися отскоками разорвал дистанцию, едва не угодив под хаотичные взмахи твари.

Вскоре Эрис все же почувствовал, что начинает выдыхаться. В отличие от него, неживой монстр не уставал. Скверный оборот ехидно замаячил на метафорическом склоне, грозя в любой момент обрушиться лавиной поражения. Эрис отчаянно нуждался хотя бы в небольшой удаче. И та не замедлила явиться.

— Эй, а ну, в сторону, живо! И пригнись! — неожиданно раздался окрик на общем языке.

Грэй был не из тех кому нужно повторять дважды. Пропустив над собой взмах лапы гиганта, он взял короткий разбег и прыгнул, ничком приземлившись в болотную жижу. Все звуки на несколько секунд для него вдруг стихли, словно уши заложило ватой, а затем, подобно последнему выдоху умирающего, ворвались с новой силой. Раздалось нечто похожее на звон порвавшейся струны, дополненный треском и влажным чавканьем. Звук раздался выстрелом и столь же быстро стих.

Эрис поднялся на колени и с удивленно приподнятой бровью окинул взглядом то, что осталось от чудовища — гору изодранных в клочья кусков мяса, с торчащими наружу обломками метала. Сотворить подобное столь быстро и жестоко могла лишь одна вещь — дешифратор реальности. Так, так... Выходит, его выручил инженер, только они могли использовать эти удивительные приборы Небесной эпохи, созидая и разрушая с их помощью. Но что инженер делает посреди глухих джунглей? Впрочем, не так уж это пока и важно.

— Живой? — Спаситель Эриса приближался решительным шагом в сопровождении нескольких человек с обнаженными мечами. Каждый воин был облачен в легкие полудоспехи, идеально подходящие для жаркого климата, за спиной, помимо всего прочего, виднелись окантованные серебристой сталью стволы мушкетов. Характерный аристократично-изящный стиль экипировки выдавал продукцию корпорации «Ларейн», причем не самую дешевую. В тех же мушкетах Эрис узнал модель марки «Престо», многозарядные, с проекционным прицелом. Обычным искателям приключений такие не по карману, разоришься в один миг.

Перемазанный грязью Эрис тяжело поднялся навстречу незнакомцам.

— Никогда не видел ничего подобного! Сражаться с кель’циме на равных... удивительно, просто удивительно! — Предводитель отряда широко улыбался, белые зубы сияли лунной дорожкой на загорелом лице невероятной красоты, словно сошедшем с художественной работы излишне романтичной девушки.

Спаситель Эриса оказался примерно одного с ним возраста. Одет он был просто, но со вкусом: поверх голого торса накинут тонкий плащ-безрукавка из черной кожи, на ногах армированные поножами брюки, обут в высокие, до колен, сапоги со шнуровкой — такие же носил Эрис, — грудь пересекал ремень с пазами, в каждом мягко светилась капсула, наполненная белоснежной жидкостью. Эрис узнал «Солнечный эликсир» — эта штука служила своеобразной зарядкой для дешифратора. Волосы цвета насыщенного золота незнакомец собрал в высокий хвост, по правую сторону свисала одна прядь, явно оставленная специально. Но главной деталью, окончательно утвердившей статус незнакомца, были ползающие по открытым участкам кожи живые тексты, строки источал мягкое белое свечение. Буквы перетекали одна в другую, слова переставлялись, изменялись, не задерживались надолго ни формой, ни местом. Эрис ничем не выдал своего удивления, для инженеров различного рода мутации являлись обычным делом.

— Так получилось, — вздохнул он, не забыв отметить про себя, что новому знакомому известно название подземного монстра, — а получается подобное чаще, чем хотелось бы.

Инженер рассмеялся и с улыбкой протянул руку, ничуть не смущаясь грязи:

— Альгол Камио, к вашим услугам. А твое имя, незнакомец?

— Эрис Грэй. — Он охотно принял рукопожатие. — Огромное спасибо за спасение, я было начал опасаться, что здесь мои приключения и закончатся.

— О, пустяки! Приятно познакомиться, Эрис. Ну, а теперь, предлагаю сменить это негостеприимное место на более приятное. Не возражаешь?

Эрис не возражал.

II - Этот день. Этот дождь

Дорога до лагеря Камио заняла не больше десяти минут, чему Эрис весьма порадовался, так как уже валился с ног.

Первым делом он воспользовался бочкой с водой, смыв грязь с кожи и одежды, она уже успела засохнуть и поддавалась не очень хорошо. Из этой схватки Грэй в итоге вышел полноправным победителем.

Пока Эрис отмывался, Альгол успел перекинуться парой шуток с охраной у импровизированных ворот и отправить телохранителей на посты.

— С делами пока покончено, — сообщил довольный Камио, — теперь займемся тобой. Идем же!

Альгол со своими людьми расположился посреди развалин древнего города, выстроенного на восточном берегу озера. Баррикады из связанных цепями толстых бревен окружали жилую территорию со всех сторон. По периметру стояли вышки, на которых дежурили вооруженные до зубов дозорные. Эрис ничуть не сомневался, что в округе можно найти пару неприятных сюрпризов, подготовленных Альголом при помощи дешифратора.

Лагерь освещали дневные сферы, еще одно наследие, наравне с дешифраторами, давным-давно канувшей в лету Небесной эпохи. Крупные шары висели на шестах, мелкие развесили наподобие гирлянд. Ученые из Технических Анклавов в свое время сумели разобраться как они работают, теперь сферы дневного света массово или частично выпускались корпорациями, той же «Люми». Самые изысканные светильники выходили из ее цехов. Однако, по большей части производством дневных сфер занималась «Триарэ» — бесспорный лидер технологий среди пяти великих корпораций Материка.

— Бартандар! — Воскликнул инженер. Им навстречу шел настоящий гигант под три метра ростом, одетый в сегментные полудоспехи, открытые мускулистые руки блестели от пота. На правом плече воин нес двуручный меч с узким, слегка изогнутым лезвием, рукоять лежала на сгибе локтя. Камио дождался, когда он окажется рядом и радостно заявил: — А я как раз надеялся тебя встретить, у меня есть, что рассказать!

— Привет, привет. — Бартандар согнулся в церемониальном поклоне, но без должной почтительности. Впрочем, Камио, похоже, было все-равно, он и сам не выглядел человеком рьяно соблюдающим этикет и прочие формальности более присущие людям в официальных костюмах. — А это что за покойничек с тобой Альгол-суру?

— Как раз об этом и хочу рассказать. Отбили у туземцев. Эрис — Бартандар. Бартандар — Эрис.

Грэю пришлось немного запрокинуть голову, чтобы встретится взглядом с массивным воином.

— Так вот чего эти лесные недоумки разорались. Весь лагерь на уши подняли.

— Это еще не все, вот он, — Альгол восторженно с двух рук указал на Эриса, — схватился с кель’циме и даже не умер! Сражался как загнанный в угол карнат, не меньше.

Выражение глаз Бартандара, блестящих в смотровой линии шлема, изменилось. Появился интерес и даже немного уважения.

— В таком случае с удовольствием послушаю об этом позже, сейчас меня ждут дела. Если ты, Эрис, действительно столь грозен, как он о тебе говорит, ты нам очень даже пригодишься. Бывайте.

Он отсалютовал пальцами от виска и скрылся в темноте.

— Кто это был? — поинтересовался Эрис, когда воин ушел.

— Бартандар. Командир пятого корпуса наемников синдиката «Авангард». Эти ребята охраняют нас среди сего недоброжелательного окружения пока мы копаемся в земле. Не обращай внимания, он всегда такой... конкретный. Ему бы только мечом махать да крушить. Не то чтобы это было плохо, просто не слишком глубоко как по мне. Но вообще он весьма компетентен. Правда я без шлема его ни разу не видел, только со спины, интересно, что он скрывает? Ладно, пойдем, а то еще немного и мне тебя тащить придется.

Эрис и правда выглядел настолько изнеможенным, что было вообще удивительно, как он еще держится на ногах. Камио чуть ли не физически ощущал его усталость.

И все же Грэй с интересом поглядывал по сторонам.

Раскопки древних руин продвигались весьма споро. Небрежные ограждения из шестов с натянутыми между ними красными лентами окружали многочисленные зоны выработок. Несмотря на темное время суток работы не прекращались, было по дневному оживленно, отовсюду доносились голоса, выкрики, смех и технический шум инструментов. Внезапного гостя люди Альгола провожали любопытными взглядами.

Столь разительная перемена обстановки после многодневного блуждания по джунглям вызвала у Эриса легкое ощущение ирреальность происходящего. Наверное, именно так себя чувствуешь, когда в конце опасного пути выясняется, что все это время ты пробирался через фальшивые декорации, по ту сторону которых тебя встречают веселым ликованием и аплодисментами, а ты стоишь весь в крови и твои друзья мертвы. Спасение находилось до смешного близко, если бы они тогда повернули чуть севернее, возможно Лодису удалось бы выжить. Эрис против своей воли тихонько засмеялся, ситуация вдруг показалась ему до жути комичной. Альгол удивленно приподнял бровь, однако промолчал.

Судя по всему, Камио находился в джунглях уже давно, зеленые побеги с пышной листвой успели окутать большинство расставленных тут и там палаток снизу доверху и проникнуть внутрь. Вряд ли растения представляли хоть какую-то опасность, иначе бы от них уже избавились. На Агринии с такими вещами не шутили.

Альгол провел Эриса к своему шатру в дальней части лагеря, откинул замызганный полог и жестом пропустил его первым. Тусклая дневная сфера, закрепленная на перекладине под потолком, освещала довольно скудную обстановку. Большую часть пространства занимали разного размера опечатанные ящики, заваленные стопками исписанной убористым почерком бумаги, компанию им составляли добытые на раскопках артефакты. Спал инженер на тощем матрасе, брошенном в углу.

Мрак по ту сторону тканных стен шатра наполнял упоенный стрекот насекомых, из глубин лесов доносились протяжные крики таинственных ночных созданий. Но здесь, среди людей и света, обо всем этом впервые за долгое время можно было не тревожиться.

— Присаживайся, чувствуй себя как дома. — Камио указал крупный ящик в центре шатра, усердно притворяющийся столом. Вокруг расположилось несколько походных складных стульев. — Хотя, по правде, на Агринии мы все до единого чужаки. За грязь не переживай, в здешних краях ею обмазано буквально все. Больше, меньше — разницы практически нет.

Эрис искренне поблагодарил Альгола, стул показался ему невероятно комфортным, он уже успел позабыть, каково это, сидеть на чем-то еще кроме камней и древесных стволов.

Рассудив, что внезапный гость голоден, Камио выставил на «стол» богатое угощение: литровую бутылку малинового вирата — вина-сока — вяленое мясо, запеченный в глине крупный окорок птицы, скорее всего отловленной в джунглях, и пористые ломти фрукта ракуэро, насыщенного лилового оттенка, что говорило о его свежести. Эрису, последние дни питавшемуся чуть ли не насекомыми, подобный ужин показался просто фантастическим.

Сам Камио ни к чему не притронулся. Он просто сидел, с интересом поглядывая на гостя, словно перед ним оказался интересный, неизвестный зверь, достойный изучения.

Внезапно лицо Альгола приобрело мертвенно-мраморный оттенок, и он начал заваливаться вперед, однако успел в последний момент опереться о край ящика. Эрис подался к нему, готовый помочь, но инженер вялым жестом отмахнулся, призвав оставаться на месте.

— Нормально. Все нормально, — просипел Альгол.

Эрис сильно сомневался в этом. Камио выглядел как покойник или подсевший на шлак наркоман, который остался на неделю без ежедневной дозы кристаллической пыльцы.

Дрожащими пальцами Альгол извлек из ременного паза капсулу солнечного эликсира. Белоснежное свечение жидкости придало его вспотевшему лицу, облепленному золотыми волосами, лихорадочную бледность. Он склонил голову, откинул хвост в сторону, и глазам Эриса открылось небольшое окантованное медью круглое углубление в основании шеи, перекрытое чем-то вроде мембраны. Отточенным движением Камио вставил узкое основание капсулы в отверстие, глаза на секунду закатились, но быстро вернули осмысленное выражение. Судорожно выдохнув, он выпрямился и убрал использованную капсулу обратно в держатель.

— Знаю, не самое красивое зрелище на земле, — слабым голосом произнес Альгол, — надеюсь не испортил тебе аппетит. Вакуумная ловушка и водяные лезвия забрали остаток энергии от последнего заряда. Мы спешили на помощь, так что восстановиться заранее было некогда.

— Мне доводилось встречать инженеров и раньше, однажды даже со встроенным дешифратором как у тебя, — помедлив произнес Эрис, отхлебнул вина и протянул бутылку Альголу, не преминувшему повторить его маневр, — так что, подобное мне не ново. Хотя признаюсь, на первый раз смотрелось так себе.

Падение заряда дешифратора вызывало у инженеров сильное энергетическое голодание, восполнить которое могло лишь специальное вещество под названием «Солнечная Жидкость». Вообще, называли ее по-всякому: «Звезда», «Оживитель», «Переключатель», и даже, почему-то, «Поцелуй». Долгое использование жидкости вызывало постепенную зависимость и необратимые мутации. Ярким примером служили живые татуировки Камио. Альгол еще легко отделался, иногда изменения выходили более глобальными, но, как ни странно, ужасными по большему счету не были. Просто скорее... обесчеловечивали. Некоторые инженеры даже гордились своим новым обликом, либо откровенно им наслаждались.

— Не все решаются пойти путем вживления. Я бы тоже не стал, но у меня не было выбора, его сделали за меня. То была большая честь, и не менее большой риск.

Эрис уважительно хмыкнул. Грэй знал, что вживление этого удивительного устройства сопровождалось крайне болезненной процедурой, пережить которую могли далеко не все. Однако, риск был оправдан. Встроенный дешифратор даровал гораздо больше способностей, чем внешний. Инженер вступал в абсолютный симбиоз с прибором, гораздо глубже понимая принципы его работы и возможности. Технические Анклавы, на протяжении веков хранившие монополию на секреты Небесной эпохи, долго бились над задачей по оптимизации сращивания, но так и не преуспели в этом. Даже они в большинстве случаев не понимали с чем имеют дело. Анклавы давно уподобились паразитам, пирующим на останках великого прошлого. А теперь, когда они начали работать с корпорациями и их значимость сильно упала, поиск древних технологий и вовсе отошел на второй план, уступив место собственным разработкам, на основе уже найденного. Так получалось дешевле.

Лишних вопросов Эрис задавать не стал. В конце концов, он встретил инженера всего час назад, развивать тему было неуместно, да и сам Камио не стал этого делать. Инженер не скупясь отхлебнул еще вина.

— Каким же ветром тебя занесло в эту забытую богиней страну, Эрис из... откуда ты, говоришь, будешь?

— Из Анариата, — подсказал Грэй, — хотя, я вообще то там, то тут, надолго нигде не задерживаюсь.

— Вольный странник, стало быть? Любопытно. Как же ты оказался на Агринии?

Эрис не стал ничего скрывать. Опуская незначительные детали и моменты, поведал инженеру обо всем, что приключилось с ним за последние несколько недель, начиная с прибытия на Агринию. По ходу рассказа искатель приключений не стеснялся подливать себе вирата, еды на импровизированном столе заметно убавилось. История Эриса закончилась стычкой с дикарями, в которой погибли Юрия и Кайру.

Камио помрачнел.

— Моя экспедиция тоже не раз с ними сталкивалась пока мы добирались до этих развалин. Я выяснил, что в здешних лесах обитает несколько враждующих друг с другом племен. Янумо — люди чащ, и Шанкари — речные люди, еще есть Мапуро. Про последних я ничего не знаю, их вотчина где-то на юге Агринии. Мапуро настолько свирепы, что оба племени боятся их пуще огня. Твоими преследователями были мерзавцы из племени Янумо. Мы нарвались на них, когда спешили тебе на выручку. Они оказались слишком заняты тем, что спасались паническим бегством, так что проблем с ними не возникло. По твоему рассказу выходит, что увязались они за вами не просто так. Вы вторглись на запретную территорию, да еще надругались над жертвенным тотемом. Но, я понимаю ваше негодование, и, как следствие, поступок. Я бы тоже не удержался и без колебаний спалил ту мерзость.

— Да, и я снова это сделал бы, — в голосе Эриса послышались жесткие нотки, — они хуже зверей. Видел бы ты, как они растерзали Юрию. Просто изрубили и разорвали на части, тут же набивая пасть еще сырой плотью. Мы ничем не могли ей помочь, их было слишком много...

— Жаль меня с вами не было. У меня бы нашлось чем проучить гаденышей!

— Да что теперь после драки кулаками махать, — махнул рукой Эрис, — былого не вернуть и не изменить. По правде говоря, не так уж я хорошо и знал Лодиса и остальных, чтобы сильно по ним скорбеть. Но людьми они были не плохими, это я могу сказать точно.

— Тебе не показалось, что в дикарях есть нечто странное?

— Кроме страсти к человеческому мясу? Показалось. Они вырожденцы. Практически у всех есть отклонения. Наверное, дело в замкнутом образе жизни. Меня это мало интересует.

— Как я и думал. В сущности, ты прав. Они не заслуживают долгих размышлений. Мне жаль, что так вышло с твоими товарищами, Эрис, надеюсь, они найдут путь к звездам. Агриния и меня лишила хорошего друга.

— Сочувствую. Правда. Надеюсь, что и он окажется среди звезд.

Альгол признательно кивнул, затем продолжил:

— Его звали Экхарт. Все, что ты видишь вокруг — по большей части его заслуга. Он был ученым из бладморского института примордианских исследований. Я приплыл на Агринию четыре месяца назад по его просьбе. Устраивал небольшие исследовательские походы, составлял карту, пытался понять саму суть этой удивительной земли. К сожалению, далеко вглубь континента проникнуть не удалось, даже для меня это оказалось трудной задачей. Тем не менее, мне посчастливилось обнаружить останки Н’игса, древнего города, в котором мы сейчас имеем счастье находиться. Вскоре после этого прибыл Экхарт. Привез с собой рабочих, наемников, припасы, инструменты. Одним словом, все необходимое. И знаешь каков итог? К нему в сапог забралась какая-то ядовитая тварь и укусила. Мы пытались его спасти, отрубили ногу, — Альгола передернуло от воспоминаний, — но все напрасно. Его не стало пять дней назад. Мы сожгли останки на плоту посреди озера.

— Я так понимаю, теперь за исследования отвечаешь ты?

— Именно. Пусть я и не часть института, но в память о Экхарте я завершу работу и позабочусь, чтобы научные материалы добрались до Бладмора, когда придет время.

Воспоминания о смерти друга накрыли лицо Альгола горестной тенью, однако надолго она не задержалась. Камио задумчиво склонил голову и устремил на Грэя добродушный взгляд.

— После твоей истории Эрис, я понимаю, что ты не заурядный расхититель гробниц, на Агринии ты вовсе не затем, чтобы разжиться дармовым золотом и драгоценностями. Наши интересы, как мне кажется, во многом совпадают. Тебе хочется покопаться в здешних секретах, раскрыть пару тайн, испытать катарсис открытия! Поэтому, у меня к тебе предложение — остаться и сделать это вместе. Да и за спасение ты мне задолжал.

Камио лукаво ухмыльнулся, после истории Эриса он уже догадался, что новый знакомый от подобного предложения ни за что не откажется, а последнее добавил лишь ради провокации.

— Выбора у меня нет, ведь так? — Усмехнулся Грэй, устало запрокинув голову, — без тебя я был бы уже мертв, убит той озерной тварью.

— Может быть да, может быть нет. Когда мы только начали раскопки, то случайно разбудили такого же гнилого красавца. До того, как я успел вмешаться, он успел убить пятерых наемников. По крайней мере, ты продержался дольше чем они. Это... вдохновляет!

— Всегда приятно послужить примером... Постой, так их тут много?

— Пока трудно сказать, записей о них не так много, я все еще занимаюсь расшифровкой. Предлагаю обсудить детали более подробно завтра, сейчас лучше тебе как следует поспать. Ни о чем не беспокойся, в лагере ты в полной безопасности, уж поверь. Спать можешь тут же, мне все равно нужно заняться кое-какими делами, так что, не стесняйся!

Эрис уже действительно клевал носом, то и дело проваливался в полусон. Реальность и дрема смешивались, теряясь друг в друге. Он с трудом поднялся, налитое железной тяжестью тело слушалось плохо.

— У меня впечатление, будто с каждым разом я должен тебе все больше и больше... Но предложение принимаю. Не припомню, когда в последний раз ощущал себя как сцена в кабаре, на которой отплясывали целый день...

Альгол помог усталому Грэю добраться до постели, освободится от пояса с ножнами и снять куртку.

Стоило голове Эриса коснуться продавленного тюка, заменявшего подушку, как сон навалился на него, подобно смерти. Кажется, Камио что-то говорил, но он не слышал его. Эрис скользнул во тьму сновидений столь мимолетных, что забывались они без следа.

Когда Эрис проснулся, сквозь прорехи в ткани шатра уже вовсю прорывалось солнце. В блеклых лучах искрились танцующие пылинки.

Он приподнял голову, сонно огляделся по сторонам, и первым делом попытался нащупать меч. Оружие нашлось на полу рядом с матрасом. Грэй быстро вспомнил где находится, из груди вырвался облегченный вздох. Он вновь закрыл глаза, вставать не хотелось. Против подобного акта вандализма к самому себе отчаянно протестовало тело, утомленное долгим бегом через джунгли и сражением с чудовищем на пределе сил и возможностей.

Альгола в шатре не было. Скорее всего он и не приходил.

С улицы доносились голоса, кто-то перекрикивался, что-то стучало. Среди развалин кипела неустанная работа. Интересно, подумал Эрис, кто-нибудь кроме него вообще ложился спать?

Сделав над собой усилие, Грэй все же встал. Некоторое время он сидел, обняв колени, просто наслаждался покоем, затем, подобрав ремни с ножнами, направился к выходу из шатра. По пути Эрис накинул свою куртку, поджидавшую его на том самом ночном ящике-столе. Дыры на боку от броска копья больше не было. Альгол залатал ее пока он спал. Для дешифратора исправить подобный пустяк дело пяти секунд. Десять, если точнее, иначе может выйти с дефектом.

Стоило только откинуть ткань на входе, как солнце впилось Грею в глаза с такой силой, что пришлось прикрыться ладонью. Жара окутала Эриса влажными объятиями. Очень скоро он чувствовал себя так, словно искупался в озере. Налетающий с юго-запада ветер положения не улучшал, лишь немного обдувал горящую кожу.

При свете дня лагерь не казался таким уж большим, скорее активным, словно муравейник. Эрис рассудил, что возможно найдет Альгола на одном из участков раскопок и отправился на поиски инженера.

Проделанная людьми Камио работа действительно впечатляла. Рабочие извлекли из-под земли обширные участки древнего города, сокрытого от людских глаз Богиня знает сколько лет. Насколько мог судить Эрис исходя из своих скромных знаний, архитектура утерянной цивилизации Агринии отдаленно напоминала присущую Небесной эпохе, однако отличалась от нее на визуальном уровне. Словно менее развитая культура когда-то обнаружила город пустым и попыталась подстроить под свои нужды. Останки подобных зданий из серебристого камня и белого бетона можно было во множестве найти среди песков Скелтера и много где еще.

Данное наблюдение заинтриговало Эриса. Он легко представил это место в зените славы, полное жизни, которая однажды внезапно оборвалась и обратилась в прах, укрытый под сенью вечнозеленых лесов. Какая ужасная сила или случайность привела к этому? На ум приходило много вариантов, от самых простых, таких как война, до куда более невероятных, но Эрис сомневался, что когда-нибудь узнает правду.

Ему хотелось поговорить с инженером о Черном Идоле. Он не сомневался, что Камио известно намного больше, чем кому-либо в колониях, учитывая род занятий инженера. Возможно, ему даже известно точное местоположение идола, а не только направление, в котором следует искать.

На фоне древних зданий странно и чуждо смотрелись расклеенные повсюду рекламные листовки и агитационные плакаты корпораций Кругового Материка. Скорее всего, люди Альгола развесили их, чтобы не чувствовать себя в полной изоляции от цивилизованного мира. Здесь были и красивые, похожие на театральные афиши листовки «Люми», и мрачные серые изображения «Вирибус», и строгие, отдающие минимализмом глянцы «Лилак/Лакрим». Кое где темнели похожие на чертежи плакаты «Триарэ», а листовки «Ларейн» могли поспорить с картинами. Всем пяти великим корпорациям Материка нашлось место на стенах позабытого города. Некоторые плакаты Эрис раньше видел, некоторые нет. Пестрые слоганы рекламировали оружие, доспехи, предметы быта. Одним словом, продавалось все, что только можно было продать.

Грэй равнодушно скользил взглядом по слоганам и картинкам, но кое какой плакат все же сумел привлечь внимание авантюриста. Художник с помощью дешифраторной фотопроекции вывел на пластобумаге стилизованное под картину изображение молодого мужчины в простом, но в то же время богато украшенном черном мундире с длинными полами. Его волнистые золотые волосы спадали на плечи, губы застыли в легкой улыбке, однако, подведенные тенями глаза оставались холодными, пристальными, из-за чего казалось, будто смотрит он с затаенной насмешкой. Мужчина стоял в гордой позе, левая рука придерживала отведенный в сторону шелковый белый плащ, а правая сгибом придерживала перекинутое через плечо древко флага. На развевающейся за спиной черной ткани тонкими линиями вязи красовалась белоснежная литера «L». «Адагио Ларейн» — гласила надпись на плакате, выполненная так, чтобы ни у кого не оставалось даже тени сомнений в хорошем вкусе человека, подбиравшего шрифт, — «новое лицо светлого будущего корпорации «Ларейн».

Эриса совершенно не волновало кто руководит той или иной корпорацией, он был бесконечно далек от подобных вещей, да и плакат этот он раньше видел. Зато внешне Адагио поразительно походил на Альгола, это и привлекло его внимание. Сходство было столь сильным, что разницы в чертах практически не наблюдалось.

— Эй, Эрис! — Услышал вдруг бодрый оклик Грэй. Примерно в тридцати шагах от него тянулась траншея, Альгол стоял в ней сокрытый по грудь и махал рукой. Траншея шла вдоль остова полуразрушенного приземистого здания квадратной формы, огибая его с двух сторон. — Давай сюда, хочу кое-что тебе показать! Я уже как раз хотел было идти будить тебя, а ты сам пришел. Удобно!

Эрис последний раз смерил плакат задумчивым взглядом и спрыгнул к инженеру. Звучно хлюпнула влажная земля, под вязким слоем подошвы сапог отчетливо ощутили твердую каменную поверхность. Хищная Агриния смогла пожрать даже город со всеми его мостовыми.

На глаза Эрису мельком попались выведенные на стене надписи, судя по виду они точно не являлись частью архитектурного замысла. Граффити больше наталкивали на мысль, что кто-то очень поспешно старался записать нечто важное. Острые иероглифы то и дело скакали, строки нервными рывками уходили то вниз, то вверх. Самое удивительное, что за столько лет строки ничуть не поблекли. Под надписью Эрис разглядел корявый рисунок, что-то вроде шестилапого насекомого или человечка, такое могло прийти на ум только детям. Оставалось лишь догадываться, что именно хотел изобразить неизвестный вандал.

— Тебе никто не говорил, что ты сильно похож на Адагио Ларейна? — С улыбкой произнес Грэй направляясь к Камио. — Сходство просто невероятное, можно подумать, будто вы братья.

— А, ты про ту агитку. Слышу это постоянно. — Альгол издал короткий смешок. — Такое порой бывает, два абсолютно незнакомых человека разделяют одну внешность. У меня есть знакомый капитан, так он рассказывал, что у него на корабле однажды служили трое матросов, и все выглядели совершенно одинаково, будто близнецы, причем до этого они не только не встречались, но даже жили на совершенно разных секторах Материка. Первый в Анариате, второй в Клаваре, а про третьего я не помню. Не бери в голову, порой природа творит удивительные вещи!

— С этим трудно поспорить, — вынужденно согласился Грэй.

— На вот лучше, держи, — Камио протянул ему сверток, в котором оказался большой кусок мясного пирога, — хотел зайти и оставить в палатке, но забыл.

— Так куда же мы идем? — Поинтересовался Эрис, на ходу откусывая от угощения. Тесто оказалось немного грубоватым, но мясо просто таяло во рту.

— Помнишь, вчера мы завели разговор о кель’циме? Ну, или, как мы их обычно между собой называем, «та дохлая, но живая гадина, что порвет тебя на куски за секунды». Я обещал рассказать тебе о них побольше и собираюсь сдержать обещание, с одним забавным дополнением. Будет интересно! Расценивай нашу маленькую прогулку как самую настоящую экскурсию. Раз уж ты теперь с нами, надо ввести тебя в курс дела.

— Кель’циме? Странно звучит. Это как-нибудь переводится?

— Всему свое время, — доброжелательно отозвался Камио, — скоро ты все узнаешь.

Альгол бодрым шагом обогнал Грэя. Инженер что-то тихо напевал себе под нос, кажется он прибывал в превосходном настроении. Эрис пожал плечами и постарался не отставать.

Траншея начала расширяться, пока не превратилась в широкий спуск по вымощенной камнем дороге. Эриса и Альгола окутал сырой полумрак, под таким углом солнце оказалось бессильно против сгущающихся холодных теней. Тоннель сделал округлый поворот вправо. Через пару метров он окончился проходом в стене. Когда-то проход закрывали дверные створки, но все, что от них осталось, это пара ржавых петель. Изнутри тянуло могильной затхлостью.

— Пять дней назад откопали, как раз в день смерти Экхарта — пояснил Альгол, — тут было нечто вроде мортуария, или больницы. А может и то и другое разом.

Сразу за проходом начинался обширный холл, вдоль стен выстроились ряды идеально прямоугольных колонн из обсидиановой стали, давя на психику своей монументальной мрачностью, огонь факелов с трудом рассеивал притаившуюся у их подножья темноту. Дневных сфер видимо не хватило, либо они оказались нужнее в другом месте. Сверху бледными щупальцами тянулись мясистые корни, некоторые доставали до самого пола. Кое где примостилась сгнившая в труху мебель, а также что-то вроде железных саркофагов со стеклянными вставками на лицевой стороне. Многие вставки оказались разбиты, пол устилали осколки. Внутри саркофагов находились изломанные скелеты, один только вид которых вызывал невольную дрожь. Слишком неестественно они выглядели. Благодаря плоским торцам гробы стояли вертикально, будто молчаливые стражи позабытых времен, суровые и безмолвные.

— Удивительно, правда? — Тихо произнес Камио. Скрипя осколками, он приблизился к одному из саркофагов и провел ладонью по шершавой поверхности толстого стекла. Татуировки на руках светились в полумраке, плавно перетекая по коже инженера. — Что же такое случилось на Агринии сотни лет назад, а главное, почему случилось? Я чувствую, за всем этим сокрыто нечто кошмарное и твердо намерен разобраться, чего бы мне это ни стоило. Взгляни на деформацию тел, столь яркая, я бы даже сказал вызывающая. С первого дня, как только я обнаружил гробы, это показалось мне странным. Есть закономерность, паттерн, это не просто случайные изменения. Их превращали во что-то... во что-то страшное. Но, как и кто?

— И главное — зачем. — Эрис присел на корточки и подобрал разбитый череп, заглянув в пустые, почему-то прямоугольные глазницы. Череп смотрел в ответ со злой насмешкой. — Как ты думаешь, что произошло?

— Неизвестная болезнь, злоупотребление дешифрацией, генетическое вмешательство, как результат — дегенерация и вымирание -теорий много, но ни одна не объясняет отсутствия останков. При любом из вышеуказанных факторов улицы были бы просто завалены костями, но все выглядит так, будто однажды все жители просто... испарились. Дома остались нетронутыми, кварталы пустынны. Мы не нашли никаких останков, кроме тех, что сейчас перед тобой. Судя по всему, этих людей поместили в гробы еще до того, как случилось массовое исчезновение, по-другому тут и не скажешь. Массовое исчезновение... Нелепо. Но я хотел показать тебе совсем иное. Идем. Об этом же пока думай просто как о занятном факте.

Эрис осторожно положил череп обратно на пол. Утопающие во тьме гробов мертвецы пристально следили за передвижением людей. Давно, очень давно не видели они в этих залах живой души, позабытые и потерянные.

Саркофаги в холле оказались не единственными. Коридоры буквально полнились ими. Часть лежала как попало, другие громоздились на уродливых железных каталках. Некоторые гробы пустовали, при этом выглядели они так, словно их разорвало изнутри направленным взрывом, метал изгибался зияющими ранами, от стекла и вовсе мало чего осталось.

— Если придерживаться теории с болезнью, можно предположить... — говорил Альгол, огибая лежащий поперек коридора саркофаг, — ...что сюда свозили первых зараженных. Может их хотели изолировать, в надежде затем исцелить, а может просто планировали изучить, не знаю, слишком мало данных. Уцелевшие записи, из тех, что попали мне в руки, покрывают по большей части времена рассвета потерянного государства, в них нет и намека на более поздние события, нет и намека о причинах катастрофы. Таких записей словно попросту не существует. Поэтому я могу кое-что рассказать о культуре и устройстве Саго’Вала — под таким именем обозначена в текстах эта страна — но самая важная информация отсутствует. И это ужасно раздражает! Словно наконец оказался перед заветной дверью, а она заперта на невесть где потерянный ключ!

Камио раздраженно топнул ногой.

— Постой, так ты говоришь об эпидемии? А она не...

— Опасности заражения нет, об этом не волнуйся, но если я прав, и эпидемия все же была, то в будущем мы вполне можем оказаться в таковой, поэтому я очень хочу получить хоть какие-то письменные свидетельства, или, чем космос не шутит, исследовательские данные.

— Город довольно большой, уйдет не один месяц, прежде чем ты исследуешь его полностью, может где-то они и есть.

— Спасибо за утешение, — улыбка Альгола говорила об обратном, — однако ты не прав, я не вел раскопки спонтанно. Я настроил дешифратор на выявление любых письменных паттернов, какие только могут здесь быть, и просканировал участки, но почти ничего не нашел. Либо за столько лет все превратилось в пыль, либо от записей умышленно избавились. Я подозреваю, тут имеет место быть и первое, и второе. Например, мне попалась книга по медицине и кое какие научные записи, если эти примитивные вирши можно так назвать. Большая часть какая-то дикая смесь фактов и мистики, похоже Саго’Вал был подвержен многим предрассудкам. Так вот, в этих записях нашлось кое-что любопытное, но тела в контейнерах даже не упоминаются. Еще, по всему Н’игсу... — я ведь говорил, что город называется Н’игс, да? — мне попадались надписи на стенах, их смысл мне до сих пор не ясен, слишком иносказательны. Восприятие затрудняет и структура языка агринианской цивилизации, в зависимости от расстановки и интонации одно и то же слово может означать абсолютно разные, противоположные вещи. Недалеко от входа есть одна такая надпись, в приблизительном переводе она будет звучать так, — Альгол закрыл глаза и зачитал: «Благодатные жертвы среди этих стен не покорятся, для них — смерть и разложение, ему — ничто. Пусть заточенная в камне геометрия ждет и наблюдает в сердце ночи, ее время придет. Тот, кто возвысился за грань — падет. Однажды мы будем погребены вместе».

Эрис вспомнил мазню на стене, мимо которой не так давно проходил. Речь шла видимо о ней.

— Гм, похоже на некое послание. Если допустить, что в переводе есть грубая ошибка, где-бы ты ее искал? — спросил он.

Инженер задумался.

— Не знаю. Поправка — пока не знаю. Кстати, нам теперь направо. Пока что нужно сконцентрироваться на том, что уже известно, а известно слишком мало.

Они миновали изгрызенный напором корней коридор и очутились перед железной дверью, клепаный металл покрывали дутые вмятины. Били изнутри. На полу во множестве валялись звенья цепей и изогнутые стальные шесты, вероятно, часть запорной системы.

— Ну вот мы и пришли, — Альгол хлопнул в ладоши. — Здесь находится то, что я хотел тебе показать.

Делали дверь на славу, выглядела она тяжелой и неподъемной, как грехи всего человечества разом. Камио в жесте, которым обычно предлагают помощь, протянул к створкам руку, затем, словно нащупав невидимый канат, сжал кулак и потянул. Татуировки на теле инженера вспыхнули зеленоватым пламенем. Протяжно завывая ржавыми петлями, створки начали расходится. С потолка посыпался песок и мелкие камушки. По пустынным залам прокатилось лязгающее эхо.

— Добро пожаловать в виварий, — Камио театральным жестом обвел пространство по ту сторону порога.

Помещение представляло из себя идеальной квадратной формы зал, на полу матово поблескивала некогда белая, а теперь бурая плитка, вызывая ассоциации с хранилищем трупов. Окружение тонуло во мраке, едва рассеиваемом развешанными тут и там факелами, из-за этого помещение размерами казалось больше, чем было на самом деле. Вверху, примерно в трех метрах от пола колыхались влажные фиолетовые побеги примитивного псилотумного растения, стебли с многочисленными отростками напоминали кровеносную систему. Самые упрямые дотянулись даже до пола, пытаясь прогрызть и его, другие сползали по покрытым искусной гравировкой стенам. Вырезанные линии складывалась в ужасные картины каких-то совсем уж неприемлемых операций, больше похожих на жертвоприношения.

Пол рассекали росчерки укрытых решетками сточных желобов, они образовывали идеальную геометрию из прямоугольных сегментов, на каждом из которых стоял повторяющий очертания человеческого тела стол. На некоторых все еще оставались прикованные цепями и железными браслетами деформированные останки. Но вовсе не они привлекали основное внимание, нет, все это меркло на фоне того, что находилось в центре вивария.

— Это же... — выдохнул пораженный Эрис замедляя шаг.

— Да, — довольный произведенным эффектом кивнул Альгол, — кель’циме во всем его мерзком великолепии снаружи и внутри!

Уже хорошо знакомый Эрису гнилостный монстр неподвижно висел распятым внутри гироскопической сферы, крепкие зажимы надежно сковывали гибкие конечности. Кто-то провел над ним вскрытие, обнажив скелет и удалив внутренности (если они, конечно, вообще имелись), но самым удивительным и пугающим, было то, что даже после всего этого тварь продолжала жить. Иссушенные пальцы гигантского мертвеца вяло перебирали воздух, затянутые молочной белизной глаза безучастно шарили по пространству. В отличие от своего собрата, с которым Эрис столкнулся возле озера, эта особь сохранилась получше.

— Он не опасен, можно подойти ближе. — Альгол вытащил из держателя на стене факел и уверенно направился к плененному чудовищу.

— Твоих рук дело? — Поинтересовался Эрис.

— Нет, нет! — Камио так и источал нездоровую жизнерадостность, — его разделали, когда Саго’Вал еще стоял и пылал жизнью. Тварь провела здесь последние две тысячи лет как минимум. И судя по обнаруженным мной скромным записям ее изучали. Вернее, осматривали. Примитивным образом, но все же.

— Я думал эти создания их творения, но учитывая твои слова, выходит, они даже древнее чем пропавшая цивилизация! — Изумление Эриса выдал только слегка дрогнувший голос.

— Ты прав, — кивнул Альгол. Он медленно пошел вокруг скованного кель’циме, освещая факелом каждую мерзкую черту монстра. На свет тот никак не реагировал. — В найденных записях сказано, что первые столкновения с нашими гнилыми друзьями пришлись на некий год Покоя, когда в великом городе Монвале начали возводить статую тогдашнего правителя Саго’Вала, для этого использовали обнаруженный неподалеку от столицы невероятный камень, не похожий ни на что земное. Он был оттенка столь черного, что казался бездонной ямой, и сгущал день вокруг себя, словно наступила темнейшая ночь. Работа продолжалась в течении многих месяцев, камень плохо поддавался инструментам, тупил и ломал их, но вскоре многометровый идол стал обретать форму.

На этом моменте истории Грэй вздрогнул. Черный Идол! Сомнений быть не могло, речь шла именно о том самом идоле, за которым на Агринии охотился каждый второй. Он поделился мыслью с инженером. Камио бодро кивнул, подтверждая догадку мечника:

— Я тоже готов поклясться, что в тексте говорится о том самом Черном Идоле, который все так усердно ищут. Не знаю, как там насчет сокровищ, об этом ничего не говориться, да и теомаграм с ними. Слушай дальше, сейчас расскажу самое захватывающее. После того как работа над статуей начала подходить к концу, из многих городов Саго’Вала стали приходить сообщения о нападениях непонятных существ, выползающих из-под земли. В донесениях говорилось, что оружие их не берет, даже будучи пронзенными десятками мечей и копий подземные твари не умирали. Все больше столкновений случалось по стране, и вскоре стало ясно, что бессмертные чудовища неумолимо сжимают кольцо вокруг Монвала, их нападения превратились в настоящее стихийное бедствие. В небольших поселениях им практически не могли дать отпора, и монстры, прозванные кель’циме, что переводится как «тот, кто спит под землей», вырезали подобные городки почти подчистую. Приведенная в записках статистика жертв действительно пугает. Это были не просто атаки, Эрис, а самый настоящий геноцид. Полное истребление. Но не оно погубило цивилизацию Агринии. Есть в этой истории один момент, который меня очень сильно заинтересовал, в битвах участвовали так называемые «энергоманты», описанием их оружие и способности походят на...

— Дешифраторы? — мгновенно догадался Эрис.

— Именно! — Камио с улыбкой щелкнул пальцами. — Ты весьма сообразителен. Только вот в какой-то момент дешифраторы на Агринии вдруг оказались под запретом. Почему? А Космос его знает! Факт в том, что энергомантов разоружили и отправили в специальную тюрьму, а, чтобы ты понимал, лишить инженера дешифратора, даже внешнего, означает обречь его на невыносимые страдания, каких не испытает даже шлаковый наркоман во время ломки. В тексте мельком, без подробностей, упоминается, что подобную участь инженеры Саго’Вала заслужили за бунт и уничтожение неких «элементов правителя», странно звучит, но перевод в данном случае трактуется однозначно. Собственно, на этом моменте записи в бумагах обрываются. Дальше идет весьма размытое описание вскрытия «спящего под землей», сделанное словно второпях, или впервые. Ни слова о дальнейших событиях, ни намеков. Вчера ты спрашивал много ли на Агринии «спящих», а я ответил, что все еще перевожу записи о них, это правда, но на самом деле вряд ли мы узнаем ответ на этот вопрос. Может их сотни, может десятки, а может я вообще порезал на куски последнего пока тебя спасал. Последнего вместе с этим само-собой.

Альгол полностью обогнул сферу и оказался рядом с Эрисом. Тот с большим интересом рассматривал встроенные в конечности кель’циме протезы из неизвестного матового металла синеватого оттенка. Устройство оказалось даже сложнее, чем можно было бы предположить. Протезы состояли из множества сегментов, соединенных с организмом «спящего» пучками проводов. На различных деталях встречалась последовательность цифр и полос черного цвета. Загадочный шифр озадачил Эриса. Корпорация «Ларейн» практиковала глубоко презираемую свободолюбивым авантюристом маркировку солдат, комбинации цифр содержали личную информацию вроде года поступления на службу, коэффициент боевого потенциала, группу крови, клеймо обычно ставили на шею или предплечье, знающий человек легко мог считать с него всю базовую информацию, а вот зачем нужно ставить метку там, где ее никто не увидит — вопрос.

— Похоже на какой-то код, ты знаешь, что это такое? — Эрис оглянулся на заглядывающего через плечо инженера.

Альгол только пожал плечами.

— Такие часто встречаются на предметах Небесной эпохи. Какой-то шифр я думаю, или, скорее всего, место в списке вещей данного типа. Как по мне, вполне логично.

— Ты только что очень спокойным голосом заявил, что эта штука была создана еще в Небесную эпоху?

— Так и есть! Здорово, правда?!

На лице Альгола светился искренний восторг. Пару минут назад он вел мрачное повествование о безжалостных монстрах-убийцах, а теперь радовался этим же монстрам как ребенок шоколаду. Кажется, ничто не могло по-настоящему его испугать или расстроить.

Кель’циме предстал перед Эрисом под новым углом. Если до этого момента он видел только чудовище, то теперь окончательно осознал, что перед ним нечто большее, созданное с определенной целью. Мерзкое, но эффективное. И древнее. Настолько, что внутри холодело, стоило только задуматься о бездне времени, из которой выполз гигант.

— Взгляни сюда, — Камио без всякого отвращения залез рукой внутрь «спящего» и провел пальцем вдоль оголенного позвоночника, — такие же нити в точности как на протезах, идут по всему позвоночному столбу прямо к черепной коробке создания. Вернее, это они же, сведенные воедино со всех протезов. Очень похоже на слияние внутреннего дешифратора с носителем, принцип тот же, насколько я понимаю. Только тут все сделано вручную, а дешифратор срастается автоматически.

— Выходит, клинки являются частью кель’циме, а не просто встроенными железками, наподобие ножен.

— Именно! Искусственные нервы и связки! Представляешь? А вот здесь... — инженер изогнулся, чтобы достать рукой до основания черепа, при этом для удобства без всякого смущения и отвращения он ухватился за толстые ребра монстра, — ...очень любопытная вещь, ее понимает мой дешифратор, но не понимаю я! Прибор поддерживает в кель’циме отвратную пародию на жизнь, и является по сути центром всей его внутренней структуры. В любом Техническом Анклаве или научном центре удавятся насмерть, лишь бы заполучить такое!

— Ничего удивительного. Фактически это путь к бессмертию, человек с подобным имплантатом станет неуязвим. Мечта завоевателя, да и только.

— Нет, вовсе нет. Тут все намного сложнее. Как ты мог заметить, наши мертвые друзья... мертвы, а разум заменяют примитивные инстинкты, направленные в основном на убийство. Они, грубо говоря, не больше чем мясные куклы с механической основой, и без этой основы они давно уже превратились бы в грязь, которой на Агринии полно. Назови мне хотя бы одного человека, кто захотел бы, хоть и ради вечной жизни, стать безмозглым живым трупом? Кроме того, к их клеточной структуре добавлено нечто почти полностью блокирующее разложение, поэтому даже спустя эпохи кель’циме радуют нас своим гнилостным великолепием. Но каким целям служили они во времена Небес? Как оказались тут и почему вдруг атаковали Саго’Вал? Столько вопросов, перед которыми я бессилен дать ответы! Лишь в одном я уверен — устройству лучше навсегда остаться на Агринии, во внешнем мире оно способно натворить много бед.

Грэй согласно кивнул, а про себя подумал, что никто не стал бы спрашивать кандидатов в бессмертные воины, хотят они быть безвольной марионеткой войны, или нет. Сильные мира сего редко заморачиваются подобными мелочами.

— По крайней мере у нас от чего отталкиваться в дальнейших поисках, — заметил Эрис, задумчиво вглядываясь в трепещущие на стенах блики огня, затем решительно повернулся к Камио, — но здесь мы больше ничего не узнаем. Даже если ты перероешь весь город, я уверен, все окажется впустую. Ты сам сказал, что сканирование не выявило наличия обширных источников письменной информации, а мертвых не расспросишь. Но подумай вот о чем, падение Саго’Вала началось с создания Черного Идола. Мне не кажется это простым совпадением. Камень темнее самой ночи, в надписи на стене говорилось о ночи, язык Саго’Вала допускает множество переводов одного слова, речь могла идти...

— ...о статуи из черного камня, — Альгол склонил голову, уперев подбородок в кулак.

— Наш путь лежит в Монвал и никак иначе, — подвел итог Грэй, — остается только один вопрос — где именно находится идол? Как и многие я направлялся на юг наугад, наивно полагая, что достаточно просто побродить по джунглям, а уж он сам попадется под ноги. В том же были уверены мои товарищи, за что и поплатились своими жизнями.

— Наш? — С удивленной улыбкой вскинул брови Альгол, — а ты весьма шустрый... Но в целом ты прав. Боюсь, это еще одна из проблем, которую нам предстоит решить. Точное местонахождение столицы Саго’Вала нигде не указано, отправляться же в слепую, как ты верно заметил, верное самоубийство. Ладно, предлагаю для начала вернуться к солнцу, потом будем ломать голову о том, как из ничего получить желаемое. К тому же, я не могу просто так бросить раскопки и людей на произвол судьбы.

После этого они покинули сырой мрак вивария. Напоследок Альгол загасил факелы и вновь запер тяжелую дверь, погрузив зал и его пленника в изначальную тишину, в коей те пребывали, пока на Агринию не ступила нога человека.

За время их отсутствия небо заволокло невероятно плотными тучами. Они сожрали солнце без следа. Лазурное полотно сменилось стальным занавесом, джунгли укутались в серый сумрак. Ветер разошелся и трепал кроны деревьев, ему в ответ раздавался злой порывистый шелест. В воздухе носилась сорванная листва. Надвигалась свирепая буря, типичная для южной части Одинокого океана. Она всегда накатывала внезапно, без малейшей упорядоченности. Иногда затишье могло продолжаться неделями, а иной раз буйство стихии происходило буквально каждую пару дней.

Озабоченный Альгол приказал рабочим подготовить лагерь к удару непогоды, а сам, используя дешифратор, начал устанавливать защитные барьеры поверх выработок, чтобы те не затопило полностью.

Эрис в полном одиночестве отправился на берег почерневшего озера. Ему хотелось увидеть бурю во всей красе, встретиться с ней лицом к лицу и обдумать все, что случилось с ним на Агринии за последние дни.

Грозовые всполохи зловеще мерцали на горизонте, с каждым из них раскаты грома звучали все ближе. Спокойная еще утром водяная гладь обратилась в зверя, терзающего останки гранитной набережной, камни торчали вдоль прибрежной линии будто кости из разоренной могилы. Воздух пахнул надвигающимся дождем и тиной.

Темные штормовые просторы над головой захватывали дух. Здесь, на Агринии, Эрис вновь прочувствовал все величие природы, ее бескрайность, а себя ощутил песчинкой в огромном мире, затерянной на самом его краю. Последний раз подобное он испытал много лет назад в горах Мистераи, страны равнин и лугов, далеко на юго-западе от Анариата. В тот раз он встречал восход солнца, каменный уступ нависал высоко над полотном бескрайней зеленой равниной, высокая трава на ветру создавала иллюзию морских волн. Эрис помнил, как алое с золотыми крапинками зарево зажглось на горизонте, оно росло, становилось ярче, под его напором рассеивалась ночь, а на душе становилось спокойно. Все вокруг было большим и значимым, а он сам маленьким и мимолетным. И это восхищало. Сейчас Эрис чувствовал нечто очень похожее, но уже более сдержанно, он наслаждался мрачной эстетикой стихии, чувствуя с ней метафизическую связь.

Грэй придерживал эфес меча и вглядывался в налитую чернотой даль. Буйный ветер неистово трепал волосы и полы рубашки. Где-то там, на юге, сокрыта главная тайна Агринии — столица Саго’Вала, — хранящая ответы если не на все, то точно на большинство вопросов. Неуемная жажда открытий и приключений звала Эриса в путь, у него внутри бушевала своя буря. Улыбка сама появилась на его губах, когда он подумал о великом Монвале и возвышающейся посреди города огромной статуе из таинственного камня. Перед внутренним взором Грэя проносились письмена на стенах и высеченные гравюры, возникали туманные вершины гор, он почти наяву видел, как гибла империя под напором пробудившихся механизированных убийц Небесной эпохи. Глаза вспыхнули вместе с росчерком молнии, пальцы сжались на мече.

Самый настоящий вихрь листвы вырвался из-за спины Эриса и кружась взмыл в бескрайнюю высь навстречу грозе, свободный и яростный. Грэй запрокинул голову, провожая его блестящим взглядом, а вокруг завывала буря и стенал под ее напором лес. Новый росчерк молнии. Гром. Небо прорвалось. Плотный занавес дождя в одно мгновение скрыл сумрачный пейзаж и манящий горизонт. До следующего раза.

III - Трагедии и открытия

Дождь шел и на следующий день. Не угомонился он и на день после. Изредка напор небес ослабевал, но после короткой передышки штурм начинался с новой силой, еще пуще прежнего.

Даже спустя четверо суток дождь все лил и лил как проклятый. Археологические работы встали. Альгол не унывал, он с головой ушел в перевод немногочисленных текстов Саго’Вала, в надежде ухватится за нить, способную вывести к столице сгинувшей империи. Снаружи появлялись в основном охранники, патрулирование лагеря и близлежащих окрестностей никто не отменял. Все остальные предпочитали отсиживаться где посуше. Только Эрис не находил себе места. Искателя приключений охватила скука, его звала дорога.

Когда Грэй не спал, его можно было найти в одном из зданий возле озера, практикующимся с мечом, или на сторожевой вышке, откуда он подолгу вглядывался за дымную пелену дождя. Эрис добровольно вызвался в дозор, хотя формально из-за своего статуса гостя мог заниматься чем угодно.

За несколько дней он успел перезнакомиться со всеми людьми Камио, благо, их не так уж и много было. История о том, при каких обстоятельствах Альгол нашел сероволосого авантюриста, уже успела облететь весь лагерь, на Эриса смотрели с уважением. Колоритный внешний вид лишь усиливал впечатление. Не то чтобы Эрис специально стремился к подобной известности через эпатаж, просто так уж вышло.

Особо Грэй сдружился с Бартандаром. Командир наемников оказался интересным собеседником, он обладал живым умом и ловко подвешенным языком, слушать истории о его похождениях в разных военных кампаниях и экспедициях было сущим удовольствием. Эрис и сам нет-нет, да и рассказывал о своих прошлых приключениях, однако делал это неохотно, больше предпочитая слушать. Альгол многое терял, не участвуя в этих беседах, впрочем, инженер не сильно переживал на данный счет, перевод текстов захватил его с головой. Однако пару раз он все же присоединялся к посиделкам, распивая вместе с товарищами фруктовое вино, весело смеясь над шутками Бартандара и комментируя похождения бравого наемника.

Бартандар, кстати, все же снял при них шлем. У него оказалось весьма приятное, благородное лицо. Щеки и подбородок покрывала легкая светлая щетина, волосы были пострижены и уложены в стиле дерангарского милитари. Признаться, Эрис и Альгол считали, что Бартандар попросту прячет под забралом уродство. Чуть позже, по секрету от одного из охранников Эрис узнал, что столь трепетное отношение Бартандара к шлему развилось после того, как его близкой подруге разнесли выстрелом голову пока они стояли в шеренге, ожидая команду начинать наступление. С тех пор, как он, не проронив и слова стер с себя ее кровь и мозги, сознание у него переклинило. Бартандар ничто не берег так же, как голову, даже шлем заказал из дорогих сплавов, способных выдержать попадание крупнокалиберной пули чуть ли не в упор. После таких откровений Эрису как-то расхотелось копаться в прошлом новых знакомых.

Помимо всего прочего, Грэй вместе с наемниками отправлялся в патрули и охотничьи вылазки. Пробираясь сквозь звенящую от потоков воды чащу, он чувствовал себя на своем месте, пусть вылазки и проходили неподалеку от лагеря. Ничего особо опасного в них по большей части не происходило, исключения случались редко. Больше всего Эрису запомнились два происшествия.

Совершая привычный обход южной части Н’игса, отряд столкнулся с крабообразным насекомым размером с хороший такой сарай, увалень искал укрытия от непогоды в развалинах и оказался довольно мирным, однако издавал угрожающий треск стоило кому-нибудь к нему приблизиться, в итоге его оставили в покое.

Второе столкновение с обитателями Агринии запомнилось куда больше. В тот день разведчики исследовали местность вдоль северного берега озера, намереваясь обойти его по кругу. На полпути обратно все и случилось. Хоронясь среди густых зарослей отряд холодея внутри наблюдал, как промеж обвитых вьюнами стволов пальм и хвоща шествует процессия странных существ, никем прежде не виданных. Выглядели они как живой клубок щупалец с нелепо торчащими наружу руками и ногами. Создания передвигались ломанной походкой, причитая гулкими бурчащими голосами какую-то неразборчивую тарабарщину, потом скрылись в тенистых низинах. О происшествии рассказали Альголу. Инженер тут же загорелся идеей посмотреть на неопознанных существ, но ему не удалось обнаружить ни следов, ни каких-либо иных намеков на их присутствие, ливень смыл все. Странные визитеры так и остались загадкой. А вот короткая вылазка повлияла на Камио неожиданным образом, он стал раздражительным и нервно-агрессивным, Эрис списал это на неудачу, но выглядело все же странно, учитывая, что инженер обычно относился к таким вещам с юмором. Это невольно заставляло задуматься о темных гранях психики инженера, резко превратившегося из легкомысленного энтузиаста в мрачного невротика.

Иногда будучи на посту Эрис улавливал глухой перестук барабанов, доносящийся из лесов. Разумеется, отголоски диких ритуалов слышал не только он. Но даже если дикари и рыскали неподалеку от руин, нападать они не торопились, страх перед окрестностями озера держал их на почтительном расстоянии.

Так прошла неделя. Камио все больше раздражался и ходил мрачный, уподобившись в этом плане серому небу Агринии. Тексты в большинстве своем оказались бесполезны, в них содержалась некоторая интересная информация относительно Саго’Вала, но отсутствовала самая нужная — географическая. Инженер жалел, что ему в руки не попался банальный путеводитель по империи, хотя в его существовании он сильно сомневался. Мечты о карте континента и вовсе относились к разряду бесплодных мечтаний. Тем не менее, польза от расшифровки была, Камио освоил язык Саго’Вала чуть ли не в совершенстве, так что на перевод стало уходить меньше времени.

Возможно, дело так и зашло бы в тупик, если бы не происшествие двадцать третьего апреля. В тот день надоевший всем дождь наконец стих и к полудню в небе впервые за долгое время засияло солнце, принеся с собой душную жару. Насквозь влажная земля исходила испарениями, все вокруг блестело и переливалось, купаясь в солнечных лучах. Смена погоды расстроила всего несколько человек, больших любителей пасмурных деньков.

Камио с помощью дешифратора начал выпаривать воду в местах раскопок, но занятие это оказалось бесполезным. Земля настолько пропиталась влагой, что дно выработок превратилось в вязкую массу, в которой можно было легко утонуть по пояс, а то и глубже. По прикидкам инженера на полную ликвидацию последствий шторма ушли бы как минимум пара дней и куча склянок солнечной жидкости, тратить такое количество бесценных зарядов он не собирался, поэтому, простой продолжился.

Правда, Альгол решил компенсировать это осмотром построек в южной части города, с последующей отметкой тех мест, куда планировал перенести часть работ.

Когда он покончил с этим занятием и направился обратно к лагерю, случилось непредвиденное. Позже Камио утверждал, что это происшествие самая крупная удача, какая только могла им выпасть, пусть к ней и примешался терпкий вкус горькой трагедии.

Альгол обратил внимание на поваленную непогодой скалярию, увенчанную смехотворно маленькой при ее размерах кроной раскидистых вайи. Буря опрокинула дерево еще дня три назад, к чему все отнеслись с философским равнодушием — ну упало и упало, экая невидаль, — и только сейчас, сугубо из праздного любопытства, инженер проявил интерес.

При падении скалярия окончательно доломала остатки нескольких и без того обваленных домов, один полностью, а у другого обрушило стену. Камио осмотрел повреждения и не спеша побрел вдоль неохватного чешуйчатого ствола, пока не оказался возле вывороченных корней, не уступающих высотой обычным деревьям.

Вблизи Камио понял, что причиной падения гиганта стал вовсе не ураган, вернее, не совсем он. Корни оказались сточены и обгрызены, а под самой скалярией кто-то прокапал здоровенную дыру.

Альгол остановился на самом краю и заглянул вниз, в черное чрево провала, из глубины поднимался горький смрад, от которого сразу запершило в горле. Это была не просто яма, а самый настоящий тоннель. Дно различалось очень смутно, однако ему удалось рассмотреть изгиб, ведущий прямо под город. Заинтригованный Камио решил отправиться за веревками и спуститься вниз, чтобы разведать все получше и узнать, куда ведет загадочный проход. Он уже собрался уходить, как вдруг из глубин донеслись противный скрежет и писк, наводящие на мысли о сегментных, покрытых хитином телах, скребущих лапках, и жвалах. Скрежет приближался. Горькое зловоние усилилось, затопив воздух омерзительным приливом, от неожиданности Камио едва не вырвало, он поспешно отскочил прочь, прикрывая нос и рот.

Свежий ветер быстро вернул инженера к жизни, живые татуировки в предвкушении боя грозно мерцали багровым пламенем. В том, что бой будет, он не сомневался ни секунды, вряд ли безобидное создание станет так отвратно вонять. Ему и в голову не пришло попросту сбежать в лагерь.

Земля вибрировала, хитиновый скрежет нарастал с каждой секундой, что-то очень большое пробиралось из подземного мрака к свету. Не сводя глаз с ямы Альгол пятился назад, готовый дать отпор в любой момент, он уже сгорал от нетерпения, хотя прошло всего десяток секунд от силы. Тонкий визг прорезал воздух, заставив инженера поморщиться. «Сейчас что-то случится» — с замиранием подумал Альгол. Он оказался прав.

Гибкое, невероятно длинное тело буквально вылетело из дыры, на мгновение закрыв собой солнце. Камио не стал разбираться, что за создание оказалось перед ним. Он сделал несколько молниеносных пассов: открытая ладонь к земле, рука поднимается плавным движением вверх за плечо, отводится в сторону, бросок! Сотворенные инженером из земли каменные иглы, полметра каждая, вдарили по дико извивающемуся силуэту. Не промахнулась ни одна. Осколки брызнули не хуже шрапнели, но пробить прочную шкуру иглы не смогли. Это стало понятно сразу.

Визжа и распространяя вокруг едкую вонь, монстр барахтаясь рухнул на землю, представ перед оскалившимся в боевом раже инженером во всех подробностях своей... ну, больше всего это напоминало дикую смесь многоножки и человека. Длина белесого тела на глаз составляла метров девять, а то и все десять. Вдоль закованного в хитин туловища непрестанно шевелились руки, ладони вместо пальцев заканчивались характерными для многоножек острыми коготками. На инженера уставилось крупное ложное лицо с закрытыми глазами, имитирующее человеческое, но вряд ли оно могло обмануть хоть кого-то в своей неподвижной костяной белизной.

Камио мгновенно опознал оказавшуюся перед ним образину. Дженоони. Встречались они повсеместно, легко приспосабливаясь к любым условиям окружающей среды. Ни один сектор Материка не был избавлен от их присутствия, ни кристаллические пустоши Баталии, ни белые пески Скелтера. Дженоони различались видом, размером, привычками, но всех их объединяло одно — имитация человеческих черт, особенно лица, которое обычно выглядело безжизненной фарфоровой маской.

Чудовище издавая нервные щелчки вскинулось на дыбы и бросилось на Альгола, всего за миг до удара он успел отскочить в сторону. Не теряя ни секунды, инженер взмахом сотворил на пути монстра каменную плиту, многоножка со всего размаха влетела головой в неожиданную преграду, с грохотом разнеся ее на куски. С тем же успехом Камио мог попытаться остановить бурный поток плотиной из сухих веточек. Гибкое тело текуче извернулось в сторону намеченной добычи, пасть распахнулась в истеричном вопле, демонстрируя несколько рядов иглообразных зубов.

Выяснять пределы прочности бронированной скотины и дальше Альгол не собирался, пора было пускать в ход что-нибудь поизобретательнее и посмертоноснее. До этого он пытался экономить энергию дешифратора. Вечная история его жизни, простые методы никогда не давали желаемого результата. Он усмехнулся.

Из лагеря на помощь Камио уже спешили охранники с мушкетами наперевес, впереди всех бежал легконогий Эрис не скованный доспехами, а следом, с небольшим отставанием, Бартандар.

Многоножка заметила новую потенциальную угрозу. Ее примитивный разум, реагирующий больше на движение, тут же позабыл про инженера. Насекомое свернулось плотным, напряженным кольцом и вдруг пружинисто прыгнуло, словно отпущенная резинка. Атака Альгола вдарила по пустому месту, оставив в земле глубокую оплавленную выбоину.

Эрис оказался на пути дженоони первым. Ему пришлось исполнить скользящий подкат, иначе хитиновая бестия оставила бы от него мокрое место. Окруженное беспокойными руками брюхо пронеслось в опасной близости от лица Эриса. Остальные оказались не столь расторопны как Грэй, да и не все были столь же ловкими. Тяжелая туша многоножки влетела в толпу, раскидывая людей во все стороны. Эрис точно видел, что как минимум одного наемника, кажется Эйвори, тварь задавила, возможно насмерть.

Оставшиеся на ногах бойцы быстро рассредоточились и открыли огонь, но тварь проявила завидное проворство, часть выстрелов прошла мимо, а те пули, что достигли цели, застряли в хитиновом покрове, не причинив никакого вреда.

Отвратительное насекомое хаотично бросалось то в одном направлении, то в другом, издавая при этом скрежещущие повизгивания. Оно настигало наемников одного за другим, втаптывая в землю, сбивало с ног, хватало лапами. Мечи отскакивали от панциря дженоони словно от камня.

— Загоняйте ее, загоняйте ее на меня! — Прокричал Альгол. Пока рядом с чудовищем находились люди, пустить дешифратор в ход он не мог.

— Легко сказать! — Крикнул в ответ Эрис, пропуская мимо себя атаку многоножки. Монстр тут же плавно, словно вода, сменил траекторию и поднялся на дыбы, нависнув над авантюристом подобно когтистому валу.

Прозвучало сразу несколько выстрелов. Попавшие в брюхо дженоони пули вырвали куски бледной плоти, из ран потекла зеленоватая сукровица, по земле растеклись мутные лужицы. Ранения чудовищную многоножку не остановили, кажется она их даже не заметила. Перемахнув через Эриса, тварь ураганом налетела на стрелков, раздались панические крики.

Альгол раздраженно зарычал сквозь сжатые зубы. Он планировал прикончить чудовище одним ударом, но обстоятельства не позволяли атаковать в полную силу. На его глазах, преследуя очередного бойца дженоони свалила небольшое дерево, легко, как тростинку. Ствол едва не раздавил человека.

На пути бесчинствующей твари встал Бартандар, в стойке с горизонтально отведенным от бедра мечом. Эрис удивленно распахнул глаза, сомневаясь, правильно ли он расценивает увиденное. Характерная позиция говорила о том, что наемник решил использовать так называемое «небесное рассечение», технику мастеров клинка из далекой страны Зистайры. Вот только вряд ли кто-то исполнял ее с двуручным мечом наперевес. Трудно было поверить, что простой солдат удачи действительно владеет столь сложным приемом, осваивали который по слухам единицы.

Однако, Грэй почти физически ощущал напряжение и потоки силы вокруг наемника, концентрирующего всю свою мощь в один единственный удар. Бартандар стоял непоколебимо, словно железная статуя. Эрису доводилось слышать истории, как с помощью «небесного рассечения» разрубали пополам камни и валили столетние деревья. На мгновение ему показалось, что сейчас он увидит подобное собственными глазами, только вместо камня будет туша зверя. Но Бартандар не успел рубануть. Тварь словно почувствовала подвох, и вместо того, чтобы глупо броситься вперед, взмахнула хвостом. Удар опрокинул Бартандара без малейших усилий, лязгая доспехами наемник покатился по земле и остановился, врезавшись в груду камней.

Проклятье! Эрис выругался, ситуация явно вышла из-под контроля.

— Надо ее замедлить! — Крикнул Грэй, подбежав к Камио. — У нее уязвимо только брюхо, но к нему не подобраться. Легче обставить валиоросского шулера! Мы должны остановить эту штуку, если она попадет в лагерь...

— Этого я не допущу! — Категорически заявил Альгол. — Ммм... придется рискнуть...

— Что у тебя на уме?

— Пара кое каких идей, держись поближе, это может быть опасно.

— А как же остальные?

— У нас все равно нет выбора, промедлим, и жертв станет намного больше!

Эрис досадливо всплеснул рукой, но был вынужден согласиться. Многоножка продолжала бесчинствовать, на ногах осталось меньше половины наемников. Из десяти четверо лежали, не подавая признаков жизни, мечник надеялся, что они просто в отключке. Еще двое были мертвы точно, они лежали изломанные, как будто угодили под лавину.

Эрис бросил взгляд на Камио. Инженер начал весь переливаться, руки и торс источали белоснежный свет, глаза затопило пламя.

— Каждый, кто меня слышит — бегите прочь! — Прогремел его искаженный неведомыми энергиями голос. — И... простите меня.

Камио сложил ладони в молельном жесте на уровне лица, а затем резко выкинул вперед в самом агрессивном воздушном поцелуе на свете.

Пространство заполнилось хрустальным звоном. Эрису показалось, что вспыхнули разом сотни миниатюрных солнц. Яркие вспышки преломленного света резанули по глазам, он подался назад, прикрыв глаза ладонью. Когда же он смог их открыть все было кончено. Перед Грэем предстала прекрасная и одновременно ужасающая картина.

Дженоони передвигалась невероятно быстро, потому Альгол постарался захватить как можно больше пространства, чтобы поразить цель наверняка. Он связал землю, мертвые растения, и кислород в единую кристаллическую тюрьму. Переплетаясь невероятными узорами и изгибами, импровизированные прутья тянулась во все стороны подобно терновым зарослям. На своем пути кристалл поглотил все, чего коснулся, частично, или полностью.

Вот упавший охранник тянет в мольбе о помощи руку в сторону Альгола и Эриса. Ощетинившийся иглами кристалл покрывает тело полностью, призматические грани превратили искаженное страхом лицо в гротескный витраж.

Вот другой боец. Застыл в падении. Руки вздернуты к верху, ноги подогнуты, выглядит одновременно нелепо и трагично; теперь он похож на неземной цветок из стекла, от падения тело удерживает красиво изогнутый кристаллический стебель.

На самом краю клетки, в отчаянно рвущейся вперед позе, стоит окровавленный охранник. Стеклянная ловушка захватила его не полностью, грани взбираются по телу прихотливыми путями. Один безумный глаз шарит по сторонам, остальное лицо сокрыто под весело играющим бликами покровом. Глаз начинает судорожно закатываться, кислород больше не поступает в легкие.

Были и другие. Всего в ловушку Камио угодили пятеро. Двое оказались живы, кристалл всего лишь оплел им ноги.

В самом центре искристых зарослей, висела злосчастная многоножка, кристальные вены четко выделялись на черном хитине.

Альгол стоял на коленях, упираясь ладонями в густой чернозем, сырая грязь проступала между пальцами. Тело инженера сотрясала лихорадочная дрожь, трансформация реальности забрала слишком много энергии. Несмотря на истощение, бледное лицо выражало холодную решительность.

— Я поступил так, как было должно. — Тихо сказал он, ни к кому не обращаясь.

Эрис промолчал и убрал меч в ножны.

Оставшиеся в живых наемники помогли своим товарищам высвободится из кристального плена. На помощь Камио пришло десять человек, не считая Бартандара, в живых осталось пятеро. Они молча выстроились в ряд и взяли мушкеты на изготовку, грянул выстрел, затем еще один, и еще. Заряды решетили многоножку с треском, словно та была из фарфора, каждое попадание откалывало большие куски.

От грозного дженоони остались жалкие осколки, не представляющие никакой угрозы. Покончив с символической ликвидацией уже мертвого врага, охранники разбрелись по местности, собрать мертвых и помочь раненым. Никто не стал обвинять Альгола в содеянном, выказывать неповиновение или бросаться претензиями. Все прекрасно понимали — повинна случайность, прихоть судьбы, и больше ничего. Возможно, если бы они не кинулись на выручку инженеру, тот просто размазал бы гадину и на этом все закончилось бы. А могло случиться и так, что привлеченная шумом тварь устремилась в лагерь, и тогда последствия оказались бы куда более плачевными.

Камио наконец сделал себе инъекцию солнечной жидкости и смог подняться. Придерживаемый Грэем, он доковылял до торчащих из земли заросших мхом камней и устало сел. Эрис остался стоять. Оба молча наблюдали за действиями наемников.

— Я хочу рассказать тебе кое-что о дешифраторах, Эрис, — наконец нарушил молчание Альгол, — то, что знают далеко не все. Это не внезапное душеизлияние как может показаться, скорее размышления, тебе будет полезно услышать их.

Он поднял перед собой руку, по которой, как и всегда, плавно текли татуировки, они все еще источали остаточное белое свечение, постепенно угасая.

— Многие думают, будто дешифратор дает человеку почти неограниченное могущество. Со стороны именно так все и выглядит. Любой, даже самый неумелый инженер, способен творить в равной степени ужасные и чудесные вещи. Дешифратор позволяет вмешиваться в саму материю реальности и объектов, их код, перестраивая и переписывая его разумом носителя. Мы дешифруем объекты реальности, собираем их по-новому, либо уничтожаем. Звучит как божественная сила, да? — Ироничная усмешка. Взгляд Камио был прикован к стеклянным зарослям. — Тебе ведь известно, что дешифраторы, это наследие Небесной эпохи? Известно? Я не удивлен, это знают все. Люди в Небесную эпоху, я думаю, Эрис, сильно отличались от нас. И не только цивилизацией, по сравнению с которой наша выглядит каменным веком. Их нравственные принципы также находились на ином уровне. Должны были находиться. Ведь дешифратор, это величайшее орудие разрушения, когда-либо созданное людьми, и иронично то, что оно не способно всего на одну вещь — причинение прямого вреда живым существам. Да, Эрис, ты правильно понял, с помощью дешифратора невозможно превратить твой мозг в камень, или заставить внутренности раствориться, нельзя вывернуть твое тело на изнанку, или заставить распасться на молекулы. Возможен лишь косвенный урон, и чем грандиознее задумка, тем больше энергии сгорит при ее воплощении. Переоцени свои силы — и прибор уничтожит тебя. Своеобразный предохранитель, призванный сдержать любого безумца, дорвавшегося до подобного могущества. Разумеется, история знает много примеров совершенного дешифраторами зла и бедствий, но не меньше знает она и добра. Все зависит от нас, и ни от кого больше. Мы люди, и живем как можем, одни разрушают, другие созидают, цикл бесконечен. Настоящего, чистого зла, мало в нашем мире, а обычное творил каждый из нас хотя бы раз. Его не стоит оправдывать, лишь стоит помнить — иногда, чтобы сотворить добро, приходится найти в себе силы и решительность сотворить зло. Такой момент однажды наступает для каждого, и для грешника, и для праведника. Но только тот, кто выше того и другого, способен однажды пожертвовать собой и своей сущностью сполна. К несчастью, ко мне это не относится, я слишком хорошо знаю, кем являюсь.

— Искренность сама по себе многого стоит, — на глазах Грэя захваченный кристаллом наемник рассыпался блестящим прахом, когда товарищи попытались поднять его на руки. Пыль тут же подхватил ветер, унося прочь, — некоторые творят куда более страшные вещи, прикрываясь благими намерениями, а на деле являются лживыми ублюдками, ублажают свое эго возможностью вершить человечески судьбы. Произошла очередная трагедия, из тех, что случаются почти каждый день, печальная, но вынужденная. Мир огромен, Альгол, ты и сам это знаешь, я побывал много где, и видел трагедии повсюду, малые и большие. Если бы не твои действия, вторых сегодня стало бы на одну больше. Тебе не за что оправдываться.

— А кто сказал, что я оправдываюсь? Оправдание — удел неуверенных в себе. Я всегда предстаю лицом к лицу со своими решениями и последствиями. Либо ты их контролируешь, либо они контролируют тебя. Я сожалею о некоторых вещах, это неизбежно, покажи мне человека без сожалений, и я поставлю ему памятник, таких не бывает. Надо идти вперед. Но я буду помнить обо всем, что было, и никогда не забуду.

— Они тоже не забудут. — Эрис качнул подбородком в сторону мрачной процессии выживших.

— Знаю.

Терновые заросли кристаллов начали распадаться. Падающие осколки мелодично соприкасались, порождая хрустальную музыку. В какой-то момент все стихло в ожидании последней метаморфозы. И вот, не выдержав напряжения, лопнула невидимая струна, а вместе с ней взорвалась потоком звездной пыли холодная тюрьма. Сияющий поток еще долго метался над зелеными чащами и горами, пока капризный ветер, руководствуясь неведомыми прихотями природы, не унес его к морю, где он пропал уже навсегда.

Вечером того же дня Альгол и Эрис спустились в злополучную нору. Помимо любопытства Камио теперь руководствовался еще и практической предосторожностью, внизу могло находиться гнездо монстра с кладкой, а то и целый выводок многоногих тварей. Камио считал своим долгом убедиться наверняка, что угроза отсутствует, а в случае ее наличия вырвать с корнем, пока она не породила новые губительные побеги.

Бартандар очень хотел отправится с ними в логово зверя, но Альгол отговорил бравого капитана. Во-первых, кто-то опытный должен был остаться следить за лагерем. Во-вторых, Бартандар хоть и старался не показывать виду, но удар дженоони для него не прошел бесследно. Наемник заметно хромал, и постоянно машинально касался груди. Обследование, проведенное Камио, выявило повреждение ребер и серьезный вывих. В таком состоянии Бартандар скорее стал бы для них обузой, чем помощником. Скрепя сердце, капитан согласился с доводами, однако не преминул заявить, что бывало и хуже. Эрис понимал рвение Бартандара — капитан жаждал крови. Выместить злость на Альголе он не мог, по крайней мере до тех пор, пока действовал контракт. В нем горела буря, ветер разрушения требовал выхода наружу, при этом желательно стерев кого-нибудь в порошок, гипотетическая кладка дженоони вполне подходила для этого. Отказывая Бартандару в праве на месть Эрис и Альгол чувствовали себя скверно, особенно инженер. Несмотря на недавнюю броскую речь, он чувствовал за собой вину и это не давало ему покоя.

Спускаться пришлось аж на шесть с лишним метров. Пространства хватало, чтобы чувствовать себя при этом комфортно, правда сверху иногда сыпался песок, попадая в волосы и глаза.

Как и предполагал Альгол, внизу тоннель поворачивал под город, в сторону озера. Воздух полнился ароматами перегноя и прелой сырости. Идти пришлось согнувшись в три погибели, но другого и не ожидалось, оставалось только радоваться, что не нужно ползти на четвереньках. Под призрачным светом дневных сфер своды тоннеля жирно блестели влагой, каждый шаг сопровождался сочным чавканьем липкой грязи.

— Это даже интереснее, чем вскрывать древние гробницы, не находишь? Мы в прямом смысле слова идем в неизвестность. — Камио вновь лучился энтузиазмом, жажда открытий затолкала негативные эмоции на второй план.

— Меня больше радует здешняя прохлада. За недели, проведенные на Агринии, я уже успел забыть, что это такое.

— Сплошные плюсы, — ухмыльнулся Альгол, — очень надеюсь, что в конце мы найдем что-то интересное.

— Или новые проблемы.

— А разве мы этого боимся?

В ответ Эрис молча улыбнулся. Будучи вечным странником, он привык к различным трудностям и опасностям. Ни за что на свете Грэй не променял бы подобную жизнь на покой и рутину серой повседневности. Прекрасная неопределенность завтрашнего дня, ветер дорог, звон стали и нераскрытые тайны заставляли его сердце биться чаще. Он намеривался и дальше идти по этому пути во чтобы то ни стало, даже если в конце придется сражаться с самими богами. Если таковые все же вдруг существуют.

Камио постоянно сверялся с сеткой координат, выводимой дешифратором в виде парящей над ладонью призрак-проекции — так он отслеживал направление тоннеля и пройденное от точки входа расстояние. В данный момент выходило, что исследователи добрались до западной части города, неподалеку от озера. Но тоннель и не думал кончаться, а шел дальше. Порой попадались ответвления, ведущие к поверхности, изредка сквозь отверстия виднелся красный огонь заката.

Эриса весьма заинтересовал принцип, по которому работала координатная проекция.

— Ничего особо сложного здесь нет, — начал объяснять Альгол, — в каком-то роде я и есть карта. Дешифратор берет данные напрямую из моего сознания: сколько шагов пройдено, ландшафт, высоты и так далее, и воспроизводит в виде схемы, которую ты сейчас видишь. Во многом он полагается на визуальную информацию и мое положение в пространстве, я что-то вроде маяка, через который эта штука сканирует окружение.

— Не сказал бы, что звучит просто, — хмыкнул Эрис.

— Так кажется только поначалу, уж поверь.

Воды в тоннеле прибыло, она буквально сочилась ручейками из стен и кое где поднималась выше колен.

Очень скоро стало понятно, что дальше идти особого смысла нет. Первым об этом сказал Эрис. Разочарованный, он предложил поворачивать назад. Альгол упрямо продолжал пробираться вперед, но вскоре оказался вынужден с ним согласиться. Стены и потолок тоннеля начали постепенно оползать, грозя в любой момент обвалиться, а вонь гнили, к которой примешивался специфический запах дженоони, стала совсем уж гадкой.

— Мы прошли семьсот двадцать два метра и находимся на глубине восьми с небольшим метров, — объявил показатели призрак-проекции Альгол, — озеро сейчас по правую от нас сторону. Теоретически, если пройти дальше, тоннель должен стать стабильнее и не таким мокрым, предлагаю поползать еще немного, и, если ничего не изменится, или станет хуже, поворачивать назад. Эрис?

Не получив ответа, Камио слегка неуклюже развернулся к товарищу.

— Тихо, замри, я что-то слышу. — Эрис внимательно прислушивался к окружающему их мраку. Альгол поднял руки в примирительном жесте, коснулся грязным пальцем губ и покачал головой, мол, нем как могила.

Грэй полностью обратился в слух, затаив дыхание. Чуткие уши искателя приключений улавливали таинственные брожения в земле, всплески воды, слабые завывания сквозняка, налетающего из темноты за спиной. И где-то среди всего этого, на самой грани слышимости, раздавались скорбные завывания, тональность постоянно менялась.

— Похоже на стенания страдающего призрака, — прошептал Камио, слух у него был ничуть не хуже, чем у Грэя.

— Пошли, — так же шепотом ответил Эрис, — похоже у нас появился повод еще немного обмазаться грязью.

— Я пойду вперед. Держись позади, возможно придется воспользоваться дешифратором. Если все в порядке, я подам сигнал.

— Какой?

— Если опасности нет — белая вспышка. Если все плохо — красная, и мои отчаянные крики.

— То есть, во втором случае я тебя бросаю и бегу прочь?

— Гм, знаешь, пожалуй, белый сигнал будет основным для обоих вариантов. Ладно, я пошел, если что, ты знаешь где меня найти.

Некоторое время свет дневной сферы Альгола бледным пятном маячил дальше по тоннелю, затем начал постепенно тускнеть, пока не угас окончательно. Видимо, проход поворачивал или сменил наклон.

Потянулись томительные минуты ожидания. Стоять на месте по колено в холодной воде, в полусогнутом положении, оказалось тяжелее, чем двигаться при тех же условиях. Эрис осознал сей нехитрый факт весьма быстро. Вскоре желание сесть стало невыносимым. Плюнув на ожидание, Грэй отправился следом за пропавшим инженером. Не успел он пройти и пары метров, как по стенам прокатилась волна слепящего белого света, на секунду полностью рассеяв окружающий мрак. Эрис на всякий случай сжал рукоять меча и поспешил ему навстречу. Панических криков конечно не было, но...

— Ага, вот и ты! — Радостно приветствовал Грэя инженер. Глаза Альгола блестели, верный признак, что ему попалось нечто удивительное, или по крайней мере достойное внимания. Хотя вокруг были все те же, уже набившие оскомину стены тоннеля.

— Нашел что-то интересное? — Эрис скептически осмотрелся по сторонам. Опасности, вроде, не наблюдалось. Единственное, он отметил, что таинственные звуки раздаются теперь ближе.

— Интересное, забавное, любопытное, загадочное — выберешь сам, когда увидишь. Скажу одно — мы не зря час с лишним месили грязь!

Далеко ползти не пришлось. Сначала Эрис заметил, что стало светлее, подземная ночь таяла под напором странноватого свечения лазурного цвета. Оно усиливалось, пока не сравнялось по яркости с дневными сферами. Грэй невольно выдохнул — открывшаяся взору картина восхищала почти неземной красотой. Они оказались посреди компактной каменной впадины, при желании можно было потрогать стены просто разведя руки в стороны, а привстав на цыпочки дотянуться до потолка, пещерку устилал зеленый ковер, сотканный из многочисленных стебельков с хрустальными соцветиями, размером не больше ногтя. Миниатюрные капли света, словно роса, покрывали лепестки, казалось они вот-вот покатятся, чтобы обрушиться сверкающим дождем вниз.

И как же приятно было наконец распрямиться в полный рост!

Не обращая внимания на окружающую красоту, Альгол уверенно повел Эриса к едва заметному проходу, скрытому за рядами усеянных зеленью сталагмитов. Вблизи Грэй отметил, что цветы едва заметно шевелятся, сводя и разводя основания лепестков будто в натужном дыхании. Заунывные стенания звучали совсем рядом, сами они стали более отчетливыми и сухими, утратив всякий акустический эффект.

Узкая тропка вывела к пролому в стене, сложенной из крупных блоков гранита. Альгол воспроизвел призрак-проекцию координат, продемонстрировав Эрису.

— Мы на самом краю озера, над нами начинается вода, этот проход тянется прямо под него. Интригует, верно?

— Самое время узнать, насколько далеко и глубоко он идет, — Эрис, не секунды не колеблясь, со световой сферой наперевес шагнул в проем. Альгол с усмешкой развел руками и последовал за ним.

На другой стороне тут же обнаружился источник скорбных подвываний. Вдоль всей стены у самого пола находились небольшие прямоугольные отверстия, проходящий сквозь них воздух издавал разнообразные гаммы и тона, притворяясь стонами страдающей души.

— Смотри-ка, похоже наша многорукая подруга здесь побывала, — Камио высветил зеленоватые пятна сукровицы на граните рядом с проломом. — Билась до последнего, пока не проломила себе путь, с ее габаритами сделать это было не так сложно. А вот с той стороны леди-дженоони пробилась внутрь. Глупая скотина. Перла напролом.

На против первого отверстия зияло второе, уводя в неведомые подземные глубины.

— По крайней мере мы не зря проделали путь, место выглядит многообещающим, что-то здесь да должно быть. — Эрис, придерживаясь за край дыры, с любопытством заглянул в молчаливую темноту.

— Узнаем в ближайшее время, — отозвался Альгол, — жутко интересно, у меня ощущение, что мы в каком-то секретном проходе или нечто подобном. Особое чувство. Надеюсь мы в итоге не выйдем в канализацию или завалящий акведук, я буду разочарован. И, наверное, зол.

— Против акведука возражать не буду, — Эрис отстранился от дыры отряхивая руки, — вода, желательно без грязи, сейчас не помешала бы.

— В твоих словах определенно что-то есть. — Камио, со вздохом осмотрел свою одежду. — Ладно, оставим гадания предсказателям и шарлатанам, увидим все своими глазами.

На этот раз Эрис пошел первым. Но сперва Альгол надежно затянул проделанную дженоони дыру толстой каменной плитой, укрепив ее для верности парой мощных подпорок.

В воздухе отсутствовала присущая подземным коммуникациям спертость, древние вентиляционные системы до сих пор работали исправно, но куда именно они вели, даже Альгол затруднялся предположить. Пару раз им пришлось спускаться по ступеням, в остальном тоннель вел строго по прямой.

— Кстати, никогда раньше не задавал тебе этого вопроса, Эрис, но, как давно ты уже путешествуешь по свету? — Наконец нарушил молчание Камио.

— Ты действительно решил поговорить об этом сейчас? — Слегка удивился Грэй. — Мы безвылазно сидели неделю в лагере.

— Ну... никто не пытается нас сожрать, бумаг вокруг тоже пока не наблюдается, не самый плохой момент для разговора как по мне, так что, вопрос остается в силе.

— Ответить на него будет сложнее, чем кажется, — Эрис вздохнул, — я скитаюсь всю мою жизнь, сколько себя помню. Только проблема в том, что помню я себя не так уж много.

— Что ты имеешь ввиду? — Не на шутку удивился Альгол.

— Однажды... я просто осознал себя, — тщательно подбирая слова начал Эрис, — в памяти нет начала и всего остального, до одного единственного конкретного момента, словно я появился уже таким, без прошлого, но с настоящим. Некоторое время я жил в небольшом городке Равале, на границе Анариата и Скелтера. Скелтер всегда был, как я понимаю, большой проблемой для Анариата и соседних стран. Однажды Равал подвергся нападению крупной группировки ниташианцев-экстерминаторов — последователей философии Мора Ниташа о регрессе человеческого ради становления сверхчеловека, о них ты должен знать лучше меня. Воины Белого Императора были безжалостны. В тот день я впервые взялся за меч и с удивлением обнаружил, что обладаю незаурядными боевыми навыками, они спали где-то глубоко внутри меня, а потом... «вернулись» будет самым лучшим и точным словом. Я их не обрел, я их подсознательно вспомнил. В итоге ниташианцы сожгли Равал, а я с тех пор только и делал, что путешествовал. Сперва по нужде, затем и сейчас чтобы увидеть мир и его чудеса. Наверное, прозвучит нехорошо, но в каком-то роде я благодарен ниташианцам. Воинствующие философы помогли мне пробудиться и найти себя, если бы не они, я бы скорее всего до сих пор вел унылую жизнь обывателя, пока рутина окончательно не доконала бы меня.

— Ах, Мор Ниташ, — задумчиво произнес Альгол, — человек, шестьсот лет назад сыгравший с миром злую шутку. Философ хотел поставить перед ним изобличающее зеркало, дабы тот взглянул на себя и ужаснулся звериному оскалу, да только миру пришлось по вкусу то, что он увидел. Ниташ своими едкими, аллегорическими трудами надсмехался над культом жестокости и смерти, и через призму аллюзий и гипербол пытался продемонстрировать людям во что они превращаются, забывая о прекрасном и вечном, а в итоге породил «Ниташианского сверхчеловека», вместе с письменной регалией на оправдание войн и той самой жестокости, которые так ненавидел всей душой. Кстати, Ниташ написал свои труды после десятка лет должности в правительстве Дерангара, поэтому прекрасно знал материал... Прости! Я отвлекся, мы говорили о тебе, а не о давно умершем философе.

— Ничего, — Эрис с улыбкой наклонил голову, — слушать о нем куда интереснее, чем обо мне.

— Допустим. И все же, неужели тебе никогда не хотелось узнать кто ты и откуда на самом деле?

— Не знаю, так ли это важно, честно говоря. Кем бы я ни был раньше, того человека больше нет, а новый меня вполне устраивает.

— Так значит, ты находишься в мире с самим собой? Этим, мой друг, могут похвастаться немногие.

— Наверное, — пожал плечами Эрис, — а ты?

— Когда как. Со многими вещами я научился мириться и это дает мне покой.

Тоннель окончился ничем не примечательной дверью. Никакой имперской помпезности и варварского великолепия, как это было в мортуарии. Словно эта дверь пришла из другой эпохи, не имеющей отношения к Саго’Валу. Простая, железная, с самой обычной ручкой. Разве что висел замок на цепи. Подобное немного обескураживало. Альгол, опасаясь подвоха, даже на всякий случай просканировал дверь. Однако, все оказалось чисто. Никакой западни или иного смертоносного механизма. С замком инженер разобрался просто — расплавил его.

— Не терпится узнать, что внутри! — С этими словами Камио толкнул дверь... которая не открылась.

— На себя, — услужливо подсказал Грэй. Лицо, при этом, выражало максимальную доброжелательность.

— Да, точно. Жаль, «значимое вхождение», как я это называю, не удалось. Надеюсь, в другой раз в другом месте повезет. Не последняя дверь на моем веку, ух...

Типичная легкомысленность Альгола, судя по всему, вернулась к нему сполна. «Серьезного» и «простоватого» инженера разделяло нечто большее чем просто поведение, это были два совершенно разных человека. Эрис слышал слухи о том, что дешифраторы, помимо остальных побочных явлений, вроде невероятных мутаций, также часто влияют на психику. Однако сомневался, что в данном случае устройство играет хоть какую-то роль, просто таким уж человеком был Камио. Его настроение, мысли и характер блуждали по одному лишь ему ведомым лабиринтам сознания.

За невзрачной дверью Грэя и Альгола ждал просторный зал, свет сфер выхватил из векового мрака ряды столов и полок. Повсюду лежали тяжелые пыльные тома, обтянутые кожей и разномастные свитки. Они были сложены в аккуратные стопки, либо валялись как попало.

— Это же то, что я так долго искал Эрис! — Радостно воскликнул инженер и забыв обо всем кинулся к ближайшему стеллажу. Он выхватил первую книгу, тут же отложил ее в сторону и схватил вторую, затем третью. Альгол бегло скользил глазами по строчкам на случайных страницах, тут же перелистывал на следующую. От возбуждения у Камио даже задрожали руки. То, о чем он так долго мечтал оказалось все это время сокрыто буквально под носом! И в количестве, превосходящем самые дерзкие желания. Где-то среди всего этого богатства находилась нужная исследователям информация. Дело осталось за малым, узнать, где именно.

Эрис оставил товарища разбираться записями древних, а сам тем временем решил получше изучить помещение. Подняв дневную сферу над головой Эрис углубился лабиринт из стеллажей и полок, тысячи лет пылившихся под охраной озера.

Для своего возраста библиотека сохранилась, признал он, очень даже хорошо, наверняка не обошлось без дешифрации. В воздухе не чувствовалось и намека на сырость и плесень, зато витал какой-то иной запах, непонятный. Эрис назвал бы его запахом опасности. Нотки чужеродного аромата тревожили, но возможно, то просто пахли старостью книги или сберегающий бумагу раствор.

Бродя между рядами шкафов Грэй нашел стойки с оружием. Среди самых обычных мечей и копий блестели причудливые на вид экземпляры: цепи с веерами лезвий, двуручные мечи-косы, раздвижные щиты, складные мечи со сложной системой пружин и запоров, и многое другое. Эрис с восхищением брал в руки творения давно умерших мастеров, поражаясь качеству и балансу. Однако ему и в голову не пришло взять себе хоть что-нибудь, он слишком привык к своему старому, проверенному во множестве драк простецкому клинку.

Следом любопытство Грэя вызвали расставленные неподалеку прямоугольные контейнеры. Видимых замков на крышках не наблюдалось, что сразу наводило на мысли о механизме-ловушке или еще какой подлости. Слишком уж заманчиво и просто.

Взяв со стойки копье, или по крайней мере нечто на него похожее, Эрис встал на некотором расстоянии сбоку от приглянувшегося сундука и осторожно подцепил крышку. Ничего опасного не произошло. Крышка без труда откинулась в сторону, продемонстрировав содержимое контейнера во всей красе. Если бы Грэй прибыл на Агринию ради богатства, то прямо сейчас мог бы со спокойной душой завершить поиски и вернуться на Материк, доживать свой век без забот — сундук оказался доверху набит драгоценными камнями и золотом.

Искусно обработанные бриллианты и рубины манили совершенством форм и красотой. Эрис увидел изумруды-солеары, чище и белее чем горные ледники, а диадемы и цепочки были в полной мере достойны королев древности. Один вид этих сокровищ мог помутить рассудок большинства людей жадностью, но Грэй лишь с любопытством покрутил в руках наиболее визуально интересные драгоценности и положив в кошель горсть солеаров и алый рубин — вложение в будущие путешествия — закрыл сундук.

— Невероятно, тайное хранилище под озером, — позади Эриса появился Альгол, сжимающий подмышкой несколько книг, — то есть, ничего невероятного, разумеется, но ты понимаешь, что я имею ввиду. Не удивительно, что я ничего не обнаружил в самом Н’игсе, я сканировал город, но и подумать не мог, что искать надо не в нем, а рядом с ним, да еще в таком месте. А это у тебя что там? Что в контейнере?

— Ничего особенного. — Эрис поднялся, отряхивая колени от пыли. — Как-то странно все это, не находишь? Слишком просто. Мы легко зашли и взяли что захотели. Что-то тут не так.

— За тебя говорит твоя природа. Ну, та, что отвечает за инстинкты и все такое. Ты во всем подсознательно ищешь подвох.

— И поэтому я до сих пор жив.

— Что ж, с этим сложно поспорить.

— На самом деле это место отличная ловушка, просто мы пока не знаем, как она работает.

— Если тебя это успокоит, мы можем уходить, я нашел записи, содержащие нужную информацию.

— И вот так просто оставишь все остальное?

— А что мне с этим остальным сейчас делать? — Пожал плечами Альгол, — я бы с удовольствием поселился здесь на пару месяцев, да только зачем?

— Как-то на тебя не похоже. Подозрительно.

— Я полон сюрпризов и безупречного здравого смысла. Когда хочу.

— Тогда уходим. Мне здесь не нравится, я буквально чувствую, как вокруг сужаются стены. — С этими словами Эрис направился к выходу.

— Хорошо, хорошо, к чему такая спешка? Хотя бы не беги.

Альголу пришлось ускорить шаг, чтобы не отставать от длинноногого Грэя.

— Запах, Альгол, — Эрис остановился принюхиваясь, — ты чувствуешь? По-моему, он стал сильнее.

— Так пахнут старые книги, ничего особенного, — фыркнул Камио.

— Сомневаюсь, — Эрис указал на потолок. Из отверстий, точно таких же как в коридоре, сочился желтоватый дым, стекающий вниз подобно потоку воды. — Этого раньше не было. Не настолько же мы слепые?

— Проклятье, газ! — Воскликнул инженер. Он беглым жестом обвел помещение рукой, считывая какие-то данные. — Работа дешифраторов, определенно, посмотри, как он стелется. Запрограммирован на активацию если био-данные не соответствуют паттерну Саго’Вала или... загрязнены? Хм. Летальная смесь, особенно если ты живешь две тысячи лет назад. Нам повезло, наше поколение к ней менее чувствительно, но это лишь значит, что мы проживем всего на десять минут дольше, если не уберемся отсюда немедленно!

— Ну вот, кто был прав?!

— Обычно я, тебе просто повезло. А сейчас возьми меня за руку и не отставай.

— Думаю, я не маленький и сам найду выход из темной страшной пещеры, — добродушно усмехнулся Эрис, делая как велит Альгол.

Камио в ответ лишь что-то хмыкнул себе под нос, в следующее мгновение татуировки на теле инженера вспыхнули, после чего обоих окутало невидимое поле, рассеивающее газ на расстоянии в шаг.

— Этого нам будет достаточно, главное, как я уже говорил, не отставай, защитную оболочку легче продуцировать при близком контакте, так энергия почти не расходуется.

Они спешным шагом направились к выходу из хранилища, где их поджидал очередной сюрприз. Проход оказался затянут матовой розоватой пленкой, по которой периодически пробегала рябь белого шума.

— Любопытно... — Альгол быстро ткнул пальцем в невидимые для Эриса точки барьера, — ...и не слишком изобретательно.

Преграда лопнула, разлетевшись яркими искрами.

— Стой! — Вдруг воскликнул Эрис, рванув на себя уже готового переступить порог Камио.

И вовремя. Дверной проем с оглушительным треском взорвался каменной крошкой, породив сверкающую мясорубку из вееров лезвий. Альгол замер в жалких сантиметрах от бритвенно острой ловушки. Если бы не реакция Грэя...

— Как ты ее заметил? — Севшим голосом поинтересовался Альгол, делая осторожный шаг назад. Так, для верности.

— На самом деле, я и не заметил. Всего лишь предположил наличие ловушки. Очевидное решение поместить ее сюда. Любой пробившийся сквозь щит не станет медлить и постарается поскорее сбежать. Отличный момент, чтобы превратить его в фарш.

— Повезло мне, что у тебя такое чутье. Забери меня пустота, а ведь я проводил сканирование...

— Надеюсь повезет и в дальнейшем, — мрачно заметил Эрис, — иначе дела наши плохи.

Газ заполнил тоннель густой пеленой. Излучение дневных сфер тонуло в ней, не в силах пробиться насквозь. Смесь желтой взвеси и света создавала зловещую, фантасмагорическую атмосферу. Хотя Эриса и Альгола окружало защитное поле, путь через смертоносное облако все равно заставлял обоих нервничать. Слишком уж тонкая грань, поддерживаемая лишь тающей энергией дешифратора, отделяла от верной смерти.

Других ловушек кроме газа им пока больше не попадалось. Неизвестный конструктор видимо посчитал, что большинству расхитителей сокровищ хватит уже имеющегося набора. В каком-то роде он был прав, для обычного человека выбраться из хранилища без дешифратора не представлялось возможным.

— Не знаю, будет ли опрометчиво выдвинуть прямо сейчас крутящийся у меня в голове тезис, но рискну, мы, можно сказать, выбрались, — смело заявил Альгол. Стоило только ему это произнести, как пол ощутимо дрогнул. — Или. Нет.

Плита, на которой они стояли, начала медленно задвигаться в нишу в основании стены.

— Колья? — Разочарованно произнес успевший заглянуть в открывшуюся под ногами щель Альгол, — какой скверный вкус...Гм...

Он переглянулся с Эрисом и оба не сговариваясь кинулись бежать.

Пол позади них стремительно исчезал. Плиты одна за другой задвигались в выемки, все быстрее и быстрее. Пропасть буквально наступала на пятки.

Бежать одновременно держась за руки оказалось не так просто. Легконогий Эрис то и дело норовил обогнать Альгола, который хоть и не уступал сложением Эрису, все же не был столь проворен. Желтая пелена газа закрывавшая обзор тоже вносила свою лепту, сбивая с толку и дезориентируя.

Но вот облако газа рассеялась, и друзья вырвались в привычную тьму подземного прохода, оставив клубящуюся смерть позади. Но, к сожалению, не ту, что гналась за ними по пятам под ногами.

— Чтоб меня космос забрал, у нас на пути яма! — Воскликнул Эрис, разглядев неожиданное препятствие.

— Вижу! — Инженер поднажал, сравнявшись с другом. — Не останавливайся!

— Нам не перепрыгнуть, она слишком широкая!

— Брось меня! Прыгай и бросай! Инерционно. С душой.

— Что?! Так не получится!

— Получится. Не время спорить, просто доверься мне! — Альгол мертвой хваткой схватил товарища за руку, до провала оставались жалкие несколько метров. Эрис сжал зубы, готовясь совершить невозможное.

Они прыгнули одновременно, выложившись в этот отчаянный прыжок без остатка. Внизу зловеще блеснул металл кольев. Эрис обоими руками вцепился в запястье Камио, и что было сил швырнул его на противоположную сторону к спасительному уступу, почувствовав при этом ощутимый кинетический толчок. Мельком он заметил вспыхнувшие на долю секунду татуировки инженера.

Альгол буквально вылетел на противоположную сторону. Он тут же не мешкая перекатился и свесился вниз с уступа, успев в последний момент перехватить ладонь падающего Эриса.

— Сказал же, что получится, — довольно произнес он, помогая другу взобраться.

Тяжело дыша, они без сил рухнули на пол. Последняя плита с лязгом задвинулась в нишу. Наступила звенящая тишина.

— Было весело, особенно учитывая шанс успеха прыжка в соотношении один к десяти тысячам, — выдохнул Эрис, уставившись в потолок.

— Не так уж и мало, — помолчав ответил Альгол, — могло быть хуже, представь, если бы из стен вылезали копья, потолок опускался, а из всех щелей шпарил огонь или облако кислоты, или...

— У тебя весьма буйная фантазия, — прервал вошедшего во вкус Альгола Эрис, поднимаясь, — мне вполне хватило имеющегося набора. Кто-то весьма постарался уберечь хранилище от любителей легкой наживы. То есть, от нас. Записи все еще при тебе?

— А то. — Камио гордо продемонстрировал добычу. — Я бы скорее погиб, чем выбросил их.

— Выходит, теперь у нас есть ключ к Монвалу.

— И к Черному Идолу. Мы нашли то, что искали.

IV - Начало пути к Черному Идолу

— Итак, вот он. — Альгол указал на карте точку, подписанную «Монвал». Использовав полученные в хранилище сведенья, он скопировал схематичное, но точное изображение неисследованной части Агринии, добавив его к современной карте. — Южная половина континента, прямо по ту сторону горной гряды, разделяющей Агринию надвое. Две недели с лишним от Н’игса. Но это раньше, когда между городами Саго’Вала лежали хоженые тракты, нам же придется идти вслепую, сквозь опасные джунгли. Затем нас ожидает поиск Центральных Врат и переход сквозь горный тоннель. В Имперском атласе сказано, что это единственный путь к столице с этой части континента. На дорогу у нас может уйти месяц, а то и больше.

— Мы за последние время преодолели немало трудностей, — флегматично пожал плечами Эрис, расслабленно откинувшись на стуле, — справимся и на этот раз. По крайней мере, у нас под ногами будет твердая поверхность без всяких ям с кольями.

— Зато будет много чего другого, хотя охотно соглашусь, ямы и колья — это плохо.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как они побывали в подземном хранилище.

Долгое отсутствие Альгола и Эриса взволновало всех. Когда грязные, но довольные, они следующим ранним утром наконец объявились в лагере, их встретили с нешуточной радостью. На небольшом собрании Камио коротко рассказал о находке и о дальнейших планах.

Дело выходило непростое. Полное перемещение экспедиционного корпуса в Монвал не рассматривалось ни в каком виде. Это потребовало бы долгой подготовки и было жутко рискованно, неизвестно какие опасности и трудности поджидали на пути к столице Саго’Вала. Даже до Н’игса добраться по заранее разведанной местности в свое время оказалось непросто, что уж говорить о подобном мероприятии?

Камио понимал, что лучше всего будет отправиться небольшой группой. Об этом говорил и Эрис, но теперь, будучи в шаге от заветной цели, инженер вдруг осознал, что не может просто так оставить своих людей. Только не сейчас, после стольких смертей, ведь он чуть ли не единственный, кто стоит между ними и теми угрозами, что поджидают в джунглях. Ну, не считая наемников, ряды которых заметно поредели. Жажда открытий и долг тянули в разные стороны, требовалось некое решение, способное примерить две противоречивые сущности между собой. Альгол вздыхал, раздумывал над возникшей дилеммой и чертил карту. Эрис в это время еще более остервенело чем раньше упражнялся с мечом, подавляя через тренировки нетерпение и приступы ажиотажа.

— Ты уже решил, кто будет руководить экспедицией в твое отсутствие? — Поинтересовался Грэй.

— Можно сказать почти, — поморщился Камио, — кандидатов не так много. Либо Бартандар, либо Шайн. Кроме них больше некому...

Эрис одобрительно кивнул. Бартандар, на его взгляд, был лучшим вариантом, он не лез на рожон и действовал решительно, если того требовали обстоятельства. Шайн же хороший управленец и администратор, но кто знает, как он поведет себя перед лицом опасности? Он был чуть ли не единственный, с кем Грэй так толком и не познакомился. Вотчиной Шайна был полевой кабинет, откуда он практически не выходил, лишь изредка, по нужде, Эрис же напротив, почти все время проводил снаружи. Два мира между собой пересекались редко.

Альгол задумчиво склонил голову, вперев тяжелый взгляд в карту, будто хотел проделать в ней дырку. На лбу пролегла морщина.

Метания товарища для Эриса секретом не являлись. Вокруг да около ходить он не стал:

— Никому, кроме тебя, — закончил за Альгола мечник, указав на него обличительным жестом.

— Кроме меня, — покорно согласился тот.

— Я пойму если ты захочешь остаться, но я, к сожалению, делать этого не стану, и отправлюсь в Монвал даже если придется идти одному.

— Знаю, и завидую тебе. Ты не связан ничем и никем, всегда следуешь за ветром, куда бы он не дул. Твоя жизнь и судьба полностью в твоих руках. А в моих сейчас жизни и судьбы десятков людей, и каждый зависит от решения, которое я должен принять.

— Так и есть. Но я уверен, ты справишься. — Эрис дотянулся до бутылки и налил себе мангового вирата. Малиновый кончился еще в начале недели. Вино уходило быстро.

— От подобной серьезности мне даже не по себе, — рассмеялся Альгол, принимая от друга ополовиненную бутылку, — начинаю чувствовать себя ужасно старым и нудным.

— Я порой задумываюсь о том, что с подобным образом жизни старость нам не грозит. Подавится ранней смертью.

— Возможно. — Альгол сел и закинул ноги на ящик, только сейчас Эрис заметил, какой у того усталый вид. — Но выбрал бы я нечто другое? Не знаю. Вряд ли. Обычная жизнь никогда меня не прельщала. Ходи туда, делай то, кланяйся тем. Нас подавляют, а мы с радостью на это соглашаемся.

— Ну так что, назначишь руководителем Бартандара? — Невинно поинтересовался Грэй.

— Скорее всего. С ним люди не пропадут, особенно если капитан будет работать на пару с Шайном. И все же мне тревожно, у меня ощущение, будто я оставляю их на смерть.

— Тогда отправляй людей обратно в колонии, больше нет смысла сидеть в развалинах. Институт и так получит более чем достаточно, а за Монвал они тебя на руках носить будут. Может даже памятник чугунный поставят где-нибудь во дворе.

На лице Альгола отразилась задумчивость. Не признать правоту Эриса было трудно. Он и сам думал об этом с самого момента возвращения в лагерь. Не о памятнике, разумеется, а о том, чтобы свернуть экспедицию. Хотя против памятника он определенно не стал бы возражать.

— На сборы уйдет порядочно времени, — заметил Камио, — но торопиться нам теперь некуда. Ты прав, настало время людям распрощаться с зеленым адом. После этого мы сами по себе.

Альгол прошел к выходу и откинув полог устремил взор на усыпанное звездами небо.

— Если тебе неспокойно, мы можем дойти с ними до тропы первопроходца, оттуда Бартандар без проблем доведет всех до порта Найн-Найна, а мы с тобой отправимся своей дорогой. — Эрис встал рядом, скрестив на груди руки.

Альгол ничего не сказал, лишь издал неопределенное «хм», обычно означающее, что сказать вам собственно и нечего.

Лагерь спал. Только в паре мест мерцал бледный свет одиноких сфер. Посреди черного полотна космоса висела огромная жемчужная луна, иногда скрываясь за вуалью рваных облаков, платиновое свечение придавало окружению призрачную зыбкость и безмятежность. На вышках виднелись темные силуэты стражников, некоторые мерили шагами площадки, другие облокотившись на перила наблюдали за окрестностями.

— Прекрасная ночь, — произнес Альгол, вдохнув полной грудью, — на Агринии начинаешь забывать, что бывают иные ночи, те, за морем. Материк убивает их прелесть, низводя до препятствия перед очередным днем.

— Только в городах... Только в городах. — Эрис чуть улыбнулся. Он вспомнил свои ночевки под открытым небом мистераиских равнин, где луна и небо казались столь близкими, что можно коснуться рукой.

— Наверное мне стоит больше путешествовать, — усмехнулся Камио, — раз меня поражают столь простые вещи.

— Простые вещи способны порой удивлять больше, чем нечто странное и необычное. Просто мы меньше их ценим, ведь они всегда окружают нас повсюду, куда бы мы не направились. А привычное быстро становится обыденным.

— И тем не менее, ты ценишь дорогу и новые впечатления.

— Что может быть проще дороги и неба над головой? Самое интересное то, куда они могут завести. Никогда не перестаю удивляться.

— Звучит немного странно, но думаю ты абсолютно прав. — Инженер задумчиво хлебнул вирата.

Они еще немного постояли, разговаривая о пустяках. Эрис пожелал Камио спокойной ночи и отправился к себе. Завтрашний день готовил немало забот, собранные в Н’игсе материалы требовали тщательной подготовки к транспортировке. Но это после. Сперва Альголу предстояло сообщить людям, что работа окончена и они наконец могут вернуться домой.

На сборы у них ушло два дня.

Эрис продрался сквозь кустарник и взбежал на пригорок. Взору искателя приключений открылась узкая долина, разделенная вялой мутной рекой. На противоположном берегу шагах в тридцати от воды вновь начинался лес. Откуда-то из чащи поднимался столб серого дыма, марая голубое небо. Не слишком далеко, но и не очень близко.

Внимание Эриса привлекло непонятное движение среди высокой болотной травы. Он мгновенно припал к земле и пригляделся. Сперва он услышал приглушенный расстоянием отчаянный крик, которому вторили воинственные кличи. В следующее мгновение на мелководье кубарем выкатилась серая фигура со всклоченными волосами. Дикарь из племени Янумо, определил Грэй, скривившись. Он все еще довольно хорошо помнил себя в роли дичи и долгую погоню. Теперь же в роли дичи оказался сам абориген понял Эрис, заприметив выскочивших за ним следом людей. Их было трое. Тела охотников покрывала густая темно-зеленая грязь, в остальном они мало чем отличались от Янумо, разве что казались несколько крупнее. По-видимому, это были те самые упомянутые Альголом Шанкари, лесные люди. Каннибалы окружили свою добычу, посыпались остервенелые удары дубинами и каменными топорами. До Эриса донесся возбужденный гомон, сопровождаемый активной жестикуляцией, затем Шанкари схватили неподвижного окровавленного янумо за ноги и уволокли в траву.

Увиденного хватило сполна. Стараясь лишний раз не высовываться — чего доброго еще заметят — Эрис поспешил обратно к каравану.

— Быстро ты, — слегка удивился Альгол, завидев выбирающегося из зарослей друга. Он сидел на изгибе ствола кораллового дерева, изучая атлас Саго’Вала, попутно отгоняя веткой многочисленных кровососущих гнусов, воздух звенел от гула паразитов. — Видел что-нибудь интересное?

Эрис сел рядом и кратко обрисовал ситуацию:

— Похоже, мы оказались посреди охоты каннибалов. — Он провел рукавом по лицу, вытирая пот. — Шанкари схватились с Янумо. Если пойдем дальше, угодим прямо между ними, придется делать крюк.

Камио закрыл книгу и бережно убрал в сумку.

— А я-то все думал давно у нас не было проблем. Пойду сообщу Бартандару, пора оканчивать привал. Мне не по душе новые соседи. Скверные типы.

Он ушел, помахивая веткой, и вскоре вернулся вместе с командиром наемников. На его фоне Альгол выглядел сущим коротышкой, один только кулак Бартандара был практически с его голову. Свой любимый полуторный меч, сейчас скрытый в ножнах, Бартандар нес как всегда закинув на правое плечо. Быстро и без лишнего шума он организовал людей, и вскоре караван пришел в движение. Было решено свернуть восточнее, чтобы обогнуть речную долину стороной.

Весть о дикарях вызвала встревоженные разговоры пополам с руганью. После объявления Альголом о прекращении работ все только и могли думать, что о скором возвращении в цивилизацию, особенно сейчас, когда до Тропы Первопроходца оставалось всего ничего. Желания лишний раз встречаться с кровожадными обитателями зеленого ада ни у кого не наблюдалось.

— Как думаешь, проскочим? — Поинтересовался Альгол у Эриса.

Тот немного помедлил прежде чем кивнуть.

— Скорее всего да. Вряд ли они появятся на этом берегу. Я видел дым от костров над лесом. Каннибалы должно быть весьма заняты своей добычей. Ну да дело простое, как говориться приятного аппетита, лишь бы нас не приглашали.

— Мерзость. — Камио сделал вид будто его сейчас стошнит.

— Как-то раз на Материке меня хотела сожрать семья, у которой я остановился переждать ночную бурю, — лицо Эриса ожесточилось, воспоминания были не самые приятные, — они заманили меня в ловушку. Никогда не забуду того, что я там пережил и насмотрелся.

— Например?

— Например глава семейства просто обожал носить на себе свежеснятую человеческую кожу, его жена была без ума от пыток, считала, что после них мясо сочнее, разделкой занимался в основном сын, урод каких поискать, мастерил из костей мебель, коллекционировал части тел, м-да... а их родственники...

— Ладно, ладно, я понял. — Остановил его Альгол, его красивые черты исказились гримасой отвращения. И как только после встречи с такой семейкой Эрис остался в своем уме, он явно провел в их обществе далеко не пять минут. — Что с ними стало? Судя по тому, что мы сейчас с тобой разговариваем, предположу, что ничего хорошего.

Грэй довольно усмехнулся, в глазах мелькнул хищный блеск.

— Я оказался плохой добычей. Переиграл их. Не скажу, что пришлось легко, но в итоге они поплатились своими жизнями. Долгая и кровавая история, возможно я расскажу ее как-нибудь попозже. А пока будем надеяться, что до тропы мы доберемся без лишних проблем.

Спустя час местность пошла пологим склоном ввысь, между кордаитовыми деревьями забрезжили просветы. Гнилостный болотный дух унесли порывы свежего воздуха.

Экспедиция преодолела последние несколько метров сквозь жидкий подлесок и джунгли уступили место зеленой равнине, с раскиданными тут и там островками крупнолиственной растительности и саговника. Стайки небольших прямоходящих ящеров лениво щипали траву, иногда скрываясь в зарослях с головой. При виде людей, животные кинулись врассыпную.

Далеко на юге, подпирая голубое небо, возвышалась серая громада гор, белые снежные шапки тонули в облаках. Они были столь громадны, что виднелись практически с любой высокой точки Агринии. Где-то там, за этими неприступными вершинами притаилась столица Саго’Вала, в ожидании скорых гостей. Отсюда также можно было хорошо рассмотреть блестящую ленту реки, протянувшуюся по дну долины, и клубы дыма, черное марево над кронами отмечало присутствие дикарей.

— Припоминаю это место, — сказал Эрис, — мы были здесь с Лодисом, как раз после того, как местные расправились с Юрией и Кайру, только двигались мы чуть ли не напрямую, с северо-востока.

— Ну да, вы же сразу шли напрямую из Найн-Найна, без всяких троп. Весьма опрометчиво.

— Интересно, как в колониях отреагируют на ваше появление? Думаю, тот еще переполох будет. Вас уже скорее всего давно похоронили.

Возвращение из джунглей тех, кого считали пропавшими без вести, почему-то считалось в колониях скверной приметой. Эрис слышал разговоры о встречах с живыми мертвецами, но верилось в это с большим трудом. Мертвые не восстают, если только это не кель’циме. Но напичканные механикой чудовища дело совсем другого рода, вряд ли их можно спутать с гнилыми кадаврами в клочьях одежды из которых при движении валятся черви.

— Не думаю, что это станет громким событием, хотя, как знать, — пожал плечами Альгол, — о нас не говорили — так заговорят. Особенно после сделанных нами открытий. Думаю, Бартандар, Шайн, и остальные вдоволь ублажат любопытство зевак в барах, свою минуту славы они заслужили сполна.

Эрис и Альгол посторонились, пропуская мимо себя пару легких телег, груженных остатками припасов и археологическими образцами. Работники тянули их на манер рикш.

Нагруженные припасами и инструментами люди выглядели устало, однако, никто не жаловался, всем хотелось скорее оказаться подальше от диких земель, особенно учитывая тот факт, что совсем рядом находились свирепые аборигены.

— Надеюсь все доберутся без проблем, — озабоченно произнес Эрис, смахивая с щеки довольно крупного жука, вооруженного внушительными жвалами, — тропа тропою, но подлости здесь повсюду.

— Обойдется. В конце концов, они в надежных руках. Да и самое трудное уже позади.

— Ну вот, ты опять за свое. Помнишь, что случилось в последний раз, после твоего «все позади»?

— Просто не повезло, — отмахнулся Камио, — забавное совпадение. Бывает.

Совпадение или нет, подумал Эрис, Агриния очень не любит прощать ошибки и легкомыслие. Здесь сгинуть на ровном месте легче, чем наткнуться на грабителя в темной подворотне Дюраниса.

Альгол замедлил шаг, чтобы сравняться с плетущимся в самом конце колонны Шайном. Аккуратно одетый даже посреди глухих джунглей администратор на ходу просматривал какие-то бумаги, рассеяно закидывая в рот невесть где сорванные алые ягоды, худые пальцы то и дело поправляли норовящие соскользнуть очки. Инженер что-то спросил у него, Шайн в ответ сунул ему под нос бумаги и с неумолимым терпением начал тоже что-то объяснять, водя пальцем по строкам. До Эриса доносились лишь обрывки фраз. Судя по всему, речь шла о грядущих переплатах наемникам, дабы компенсировать синдикату потери личного состава и ремонт экипировки.

Первые сумерки опустились на землю спустя три часа после того, как экспедиция миновала равнину, опять ступив под таинственные своды леса. Найдя более-менее подходящее место в виде просторной, занятой колониями плаунов, поляны, Альгол объявил ночной привал. Для наемников Камио это была последняя ночевка на голой земле, но не для Эрис и сумасбродного инженера.

Ночь прошла на удивление спокойно, никто не потревожил покой каравана. Суровая Агриния в кой-то веки решила пощадить чужаков, желающих поскорее покинуть ее негостеприимные земли.

Эрис заступил на дежурство четвертом часу ночи вместе с Бартандаром. Укрытый для маскировки пологом из размашистых листьев костер предыдущей смены почти погас.

В привычную перекличку ночных птиц и зверей вклинивались далекий бой барабанов и возбужденные вопли каннибалов. Кашлял и ворочался Шайн, администратор спал между корней гигантского гладкоствольного дерева, неподалеку светились татуировки Альгола. Даже несмотря на мнимый покой, лес источал ощутимую угрозу и наблюдал за путниками сотнями невидимых глаз.

Однажды что-то массивное на мгновение закрыло луну, сгустив краски тьмы своей тенью и тут же бесшумно растворилось в ночи. Мрачно усмехнувшись, Бартандар поведал Эрису слухи о гигантских антропоморфных нетопырях, они, якобы, обитали в самых глухих чащах и неприступных горах Агринии. Наполовину люди, наполовину чудовища-кровопийцы — так описывали существ немногие очевидцы. Эрис тут же вспомнил безумца в баре и его бред о летучих тварях с человеческими лицами и вздрогнул.

Они подкормили угасающий костер ветками и Грэй сказал:

— В Н’игсе, когда напал дженоони, ты ведь хотел использовать «небесное рассечение», я прав?

— А ты знаток как я погляжу, хоть по тебе и не скажешь, — прогудел Бартандар из-под шлема. — Да, оно самое и было. Эх, жаль не удалось рубануть как следует. Тогда Альголу-суру не пришлось бы использовать то зловредное колдовство.

— Я слышал этот прем невероятно сложен в исполнении, где ты обучился ему? Говорят, зистайрские гуру меча весьма скупы на свои секреты и кому попало их не открывают.

Суть «рассечения» заключалась в невероятно сложной технике концентрации энергии и силы тела в единое целое. Если все было сделано правильно, удар выходил поистине чудовищным. Для двуручных мечей техника обычно не предназначалась, они были слишком тяжелы и мешали балансу, но для Бартандара меч весил не больше обычного, так что для наемника подобного ограничения не существовало. Освоение приема занимало несколько лет как минимум, и то, что им владеет обыкновенный солдат удачи, немало удивляло.

— В Зистайре и научился. Это было очень давно, еще до того, как я стал наемником. — Глаза Бартандара сверкали в смотровой щели, отражая пламя. — Да-а-а, были деньки. Ты сам-то где наловчился так драться?

— Ну, раз уж речь зашла об этом, то я...

Эрис рассказал Бартандару то же самое, что не так давно рассказывал Альголу в секретном проходе под озером. Затем пришел час в очередной раз перемыть кости Агринии. Почти до самого утра, пока обоих не сменили на посту, Эрис и Бартандар обсуждали местный быт, кровожадных дикарей, слухи и легенды.

С первыми лучами солнца экспедиция продолжила путь. Довольный Альгол сообщил, что такими темпами они окажутся на Тропе Первопроходца днем, примерно в четыре часа. Глаза Эриса сверкнули. Это означало лишь одно — путешествие к Монвалу не за горами. Он поделился мыслью с Альголом. Тот нашел подобное высказывание неизобретательным, но забавным каламбуром.

В три часа дня они достигли рощи древовидного хвоща, пролегающей на границе с вырубкой. Продвижение каравана замедлилось из-за пересеченной местности, сухие участки сменялись мелкими болотистыми заводями с завидной регулярностью. На мелководье нежились земноводные рыбы, крупные особи достигали размеров хорошего полена, их чешуя не уступала по твердости камню.

— Я точно помню, что в колониях ходят слухи о антропоморфных амфибиях, вроде бы они должны обитать в разного рода заводях и черных лагунах, ну и где? — бормотал Камио, ни к кому не обращаясь. Он наблюдал за одной особо ленивой рыбиной, внося в свою записную книжку какие-то сведения. Пока Альгол занимался этим, он оказался в конце колонны.

— Кстати, ты ведь вынес из сокровищницы несколько книг, — заметил Эрис присоединяясь к инженеру, — но я не видел, чтобы ты читал что-то кроме Атласа. О чем остальные?

Альгол сунул книжку за пазуху и напустил на себя таинственный вид.

— Расскажу позже, как минимум одна из них очень и очень любопытна. Написана с применением довольно сложного шифра, приходится долго возиться. Я почти приспособился, но пока для нас важнее топографическая информация, если мы не хотим блуждать в джунглях недели, пока не помрем с голоду.

— Разумно. И все же, что там?

— Дневниковые записи энергоманта по имени Рао’Ди. Судя по всему, он тот, кто проектировал ловушки хранилища Н’игса.

— И о чем пишет этот энтузиаст-затейник ловушечного дела?

— Та часть, которую я успел прочитать, посвящена описанию структуры конгрегации энергомантов. Похоже, для Рао это было очень важно.

— Что такое конгрегация?

— Инженеры Саго’Вала представляли из себя нечто вроде объединения, замкнутого сообщества, стоявшего особняком от остального населения империи и даже официальных властей. Это и есть конгрегация, только случай частный. Судя по записям Рао’Ди, на весь Саго’Вал энергомантов приходилось не больше двадцати четырех человек, и данный лимит ни разу не превышался.

— Инженеров и сейчас не слишком много, ведь так?

— Да. На это есть свои причины. Дешифратор принимает далеко не всех, из десяти кандидатов максимум двоих. Оставшимся восьми повезет, если прибор всего лишь их покалечит, чаще бывает хуже, от полного выжигания всей нервной системы вместе с мозгом, до мгновенной смерти. Про встроенные дешифраторы, подобные моему, и говорить нечего, шансы на успешный симбиоз ничтожно малы.

— На что это вообще похоже... ну, слияние с дешифратором?

— Словно ты всю жизнь был слеп, а потом прозрел. Начинаешь инстинктивно или осознано понимать структуру окружающих вещей, чувствовать с ними связь на метафизическом уровне. Это невозможно объяснить, можно только прочувствовать. За секунды в мозгу просчитываются колоссальные объемы данных, которые ты даже не осознаешь. Тысячи неизвестных формул, цифр, уравнений, недоступных пониманию, и все ведут к мгновенному решению. Повторюсь, мир вокруг нас — код, атомно-молекулярный на низшем уровне, и недоступный пониманию на высшем. Дешифрация кода позволяет менять свойства и сущность объектов, либо создавать на их основе новое, от подсознания через сознание. Эта технология за пределами любых наших пониманий.

— И что, за сотни лет никто не попытался разобраться в устройстве?

— Может и пытался, а может и нет. Если даже при нынешнем уровне развития мы мало чего понимаем, то в те давние времена и подавно. До корпораций Технические Анклавы всего лишь собирали и хранили останки технологий Небесной эпохи, следуя указу Абсолюта — императора, правившего в древние времена всеми секторами Кругового Материка. В пользование шли считанные единицы, вроде тех же дешифраторов. Очень немногое допускалось в свет, за этим строго следили, вводя в обиход что-либо строго по мере надобности. На то имелись свои причины. Зато работать с генетическими модификациями организмов никто не запрещал, в этом направлении было где развернуться. Как результат, у нас есть те же левиафаны, без которых плавание на дальние дистанции занимали бы месяца. Только с появлением корпораций случился весомый скачок в технологическом развитии. Не покривлю душой, если скажу, что наступлению эпохи Открытий мир обязан именно им.

— Это не делает правителей корпораций святыми, их действия продиктованы личной выгодой, не более того.

— Ты слишком предвзят и звучишь наивно. Я обычно стараюсь разделять людей и то, что они делают. Да, возможно, Адагио Ларейн та еще сволочь, или Эльза Люминария, глава «Люми», в душе полная дрянь, но они помогли сделать жизнь людей лучше. Не стоит смотреть столь однобоко на подобные вещи. У всего есть светлые и темные грани. Посмотри на нас, ты и я одеты в одежду, произведенную «Ларейн», ну, по большей части, твоя рубашка явно вышла из цехов «Люми». Люди Бартандара экипированы оружием и доспехами «Ларейн» и «Вирибус». А видишь, вон на том наемнике, идущем у повозки впереди, такая вычурная полимерная броня с кучей ремней? Это однозначно творение «Лилак/Лакрим», каждый продукт они выпускают ограниченным тиражом. А знаешь, чем все эти вещи объединены? Качеством и доступностью. Люди слишком часто упрощают картину мира и ищут зло там, где его нет, но где легче всего представить.

Стена хвоща поредела, блестящие заводи остались позади. Зато возникло препятствие в виде крайне плотной травяной поросли высотой чуть ли не по грудь, из шелестящего океана одинокими рифами выглядывали деревья. Камио сверился с призрак-проекцией и уверенно пошел вдоль непроходимой на вид зеленой гряды. Колонна автоматически перестроилась за ним.

— Звучит так, будто ты ими восхищаешься, — заметил Эрис.

— В определенной степени, — не стал отрицать Камио, высматривая где бы лучше свернуть. — С корпорациями лучше, чем без них. Они один из элементов, на которых держится цивилизация.

Довольно скоро колонна выбралась на более-менее проходимый участок, трава отступила, уступив место привычной тенистой роще и тут Эрис заметил:

— Тебе не кажется, что заросли редеют? Вроде как вон там дальше просека начинается, нет?

— Очень может быть. Судя по координатам, мы, в принципе, должны быть на месте.

Через несколько минут вотчина сиггилярий и каламита действительно сменилась широкой вырубкой. Молодая поросль уже во всю тянулась к небу, все еще слишком слабая, невзрачная. Пройдет пара месяцев и опять придется рубить и жечь, иначе джунгли вернут себе то, что по праву им принадлежит. Пока же вырубка служила наглядным проявлением ступившей на Агринию цивилизации.

— Прекрасно! — Альгол приложив руку козырьком осмотрелся. Солнце пекло вовсю, играя с ресницами. — Мы вышли на Тропу Первопроходца Дорма. Отсюда и до одноименного поселка рукой подать.

Тропы Первопроходца тянулись от каждого колониального городка. Первые поселенцы вырубали деревья, строили из них дома, отгораживались пустотой от коварного леса, полного неведомой жути. После, осмелев и набравшись сил, колонисты двинулись вглубь Агринии, следуя зову сокровищ пропавшей цивилизации и ее секретов. Продвигались не спеша, терпеливо вгрызаясь в тело Агринии топорами и пилами. На очищенных участках постепенно выстраивались форпосты и убежища — последний рубеж цивилизации, за которым начинался каменный век. Всего существовало пять Троп Первопроходца, тянулись они от каждого поселения как богиня на душу положит, петляя иногда похлеще болотного угря. Официальные карты Агринии обычно заканчивались там же, где и Тропа, охватывая относительно небольшую территорию.

Шагать стало веселее и заметно легче. Здесь, на Тропе, бояться чего-либо было уже не с руки. Можно сказать, своя земля, а на своей земле, как известно, и стены помогают. Сочные стебли травы поднимались путникам до колен. Сонно колыхаясь волнами, она притворялась зеленой рекой, чей конец скрывался где-то за виднокраем. Однажды они спугнули здоровенного жука размером с сонэко. Вместо лап у насекомого были щупальца. Удивленный Альгол решил поймать занятную тварь, чтобы рассмотреть получше, но хитрый жук в руки не дался, оставив инженера с носом.

— Надо было его дешифратором ловить, — подсказал Эрис.

— Ага. Если бы я захотел получить склизкую массу из хитина и внутренностей. Это не так просто, как кажется. Захватить движущийся объект, не причинив ему вреда, довольно сложно.

Воздух пульсировал от влажных испарений. От горизонта до горизонта раскинулась лазурная синева без единого облачка. Прохлады в ближайшее время явно не предвиделось. Пот стекал по лбу, капал с носа, одежда промокла насквозь. Но близость цивилизации придала всем сил, бодрые разговоры и смех не стихали.

— Я и не думал, что меня настолько заколебали джунгли, — заявил Эрису и Альголу Бартандар, — вот вернусь на Материк и отправлюсь с отрядом куда-нибудь в Дерангар или на границу со Скелтером, чтобы вокруг один оникс да белый песок.

— После Скелтера, будешь мечтать сюда вернуться, — рассмеялся Альгол.

— Сражаться с ниташианцами мне все же кажется проще, чем шарахаться от каждой здешней тени, с мыслями — вдруг сожрет? Нее-е, по Агринии я скучать не стану.

Стены дормской заставы путники заприметили издалека. Монументальный частокол, восьми метров ввысь, полностью опутанный цветочными побегами, трудно было не заметить. Скучавшие на смотровых площадках ополченцы весьма удивились шумной компании, внезапно нарисовавшейся буквально из ниоткуда. Мало того, что целая толпа, так еще и с обозом. А когда увидели среди этой пестрой братии инженера, глаза у них и вовсе полезли на лоб.

— Еды мне и моим компаньонам! — Звучно заявил Альгол, проходя сквозь суетливо распахнутые ворота, — плачу золотом! Валюты не захватил, уж извините...

— Я бы поостерегся с такими громкими заявлениями, — шепнул Эрис, — ты посмотри на их рожи, как только мы уснем, нас попытаются перерезать, а как перережут, трупы вышвырнут в болото.

Он с подозрением поглядывал на неопрятных стражников, те в свою очередь, с любопытством глазели в ответ.

— Твоя вера в людей меня поражает, — склонившись поближе к другу прошипел Камио, — да даже если захотят, ничего у них не выйдет, ты же сам знаешь.

— Знаю. Всего лишь предостерегаю. Я уже произвел расчёт возможного исхода драки. Отобьемся.

— С тобой не пропадешь...

Встречать нежданных гостей вышел сам смотритель заставы, почти такой же здоровенный как Бартандар, только лысый и сильно смуглый. Серый мундир колониальных конкистадоров Крепости командир накинул на голый торс, за спиной висели ножны с рапирой, а на поясе болтались кобуры с пистолетами. Суровое лицо покрывала щетина. Выглядел смотритель больше как бывалый пират, или главарь шайки разбойников. Впрочем, для Агринии такое было нормой, за своим внешним видом здесь мало кто следил.

— Меня зовут Габриэль Дорак, — представился он, голос оказался под стать — зычный, грубый, с рампротским акцентом, — я, стало быть, тут смотритель. Ну, а вы кто такие, откуда взялись?

— Альгол Камио, к вашим услугам, — скромно представился Альгол, изобразив подобие реверанса, — перед вами моя научная экспедиция. Мы провели в джунглях несколько месяцев и теперь возвращаемся в мир. Ваша чудесная застава удачно попалась нам на пути, хотелось бы переждать здесь ночь и поесть. Наши припасы сильно истощились за последние дни. Как я говорил ранее — плачу золотом.

— Экспедиция говоришь? Не слыхал о вас ни разу. Что, грабите могилы? Толпой-то оно сподручнее, уж я-то знаю.

— Грабим все, что видим, — легко согласился Альгол, — ну так что, поделитесь запасами?

— Шут с вами, — махнул рукой смотритель, — заваливайтесь. Будет вам и жратва, и ночлег, только девок не обещаю. Сами их давно уже не видели. Хотя смотрю, у вас уже своя имеется.

Дорак смерил многозначительным взглядом высокого, стройного Эриса. Утонченные черты мечника порой вводили некоторых в заблуждение. Эрис ничего не сказал, лишь выдал кривую, сардоническую ухмылку.

— Отлично! — Бодро проворковал Альгол. — В смысле не то, что у нас «своя», которая вовсе и не своя, а «свой», а все остальное!

Дорак приподняв бровь посмотрел на улыбающегося инженера, потом на Эриса, что-то пробормотал себе под нос неразборчиво, и сложив руки за спиной побрел назад к безликой коробке здания штаба.

Пока люди устраивались на новом месте, к Камио подошел щуплого вида интендант, форма конкистадора на нем висела как на вешалке. Вместе они присели на скамье под навесом из широких пальмовых листьев, обсудить грядущие закупки. Цена инженеру явно пришлась не по душе, он хмурился и покусывал губу. Вскоре он позвал Шайна, оставив дотошного администратора наедине с хитроватым интендантом. Шайн выглядел нездорово, постоянно кашлял, но быстро взял быка за рога, весомыми аргументами и подсчетами сбив цену до приемлемой. Если Дорак и планировал как следует нажиться на путниках, сбыться этим амбициям оказалось не суждено.

Скоро во двор вытащили скамьи и столы, выставив квадратом. Еще через пару минут они буквально ломились от различной снеди. Вспыхнула знатная гулянка.

Вират тек рекой, на землю летели обглоданные кости и огрызки. Гремел хохот, бойкие выкрики и пенье. К веселью присоединились и стражники, гуляя со всеми на равных, за что изрядно повеселевший после выпитого смотритель срезал цену за провиант аж вдвое. В сумерках запалили костер, жар от него вблизи был просто нестерпим, пламя ревело как раненный зверь.

— ...а он такой, встал передо мной, да и говорит, мол, сохраню тебе жизнь, если ты своим напарникам бошки посносишь лично, — блестя глазами нагнетал Бартандар. Дорак и остальные с ухмылками внимали наемнику, ожидая сочную развязку истории. — Я его спрашиваю — «То есть, я кромсаю своих, радую тебя, и ты меня отпускаешь?». Эта ниташианская скотина под три метра ростом, вся из мышц, лыбиться и кивает. Ну, думаю, чего человека расстраивать, верно? Беру меч поудобнее и... вгоняю ему в жбан. Он стоит, глаза задрал ко лбу, смотрит на лезвие и кричит — «ты все перепутал!»

Вдарил гром хохота, посыпались тосты за Бартандара и «Авангард».

— Эх, нам бы сюда таких молодчиков, — посетовал Дорак, отсмеявшись, — глядишь, весь поганый континент от нечисти за год очистили.

— Еще не вечер, надоест почтенным эверластам Крепости тратиться на простой без дела, сразу пригонят и гвардию, и инженеров, и шутов с гитарами, народ веселить, тогда дело пойдет. Может даже корпорации подтянутся, эти до наживы жадны. Крепость — она сильна, когда хочет. Союз Анариата, Целесианы и Рампрота любую сволочь в труху перемелет.

— Так-то оно так, да только насчет Агринии сомневаюсь сильно. У почтенных эверластов на уме только как бы получить все, не вложив ни единого кина, а корпорации любят приходить на готовое. Потому сидим тут как сычи, нос за ворота не кажем. Да и как с нашими силами покажешь, если его тебе сразу какая-нибудь скотина отхватить норовит?

— Это да, тут особо не разгуляешься...

— К тому же, сказать по правде, нет здесь нихрена. Вокруг только проклятые джунгли и куча пустых развалин. Я тебе так скажу — брехня все эти слухи о несметных богатствах. Ничего кроме смерти на Агринии ты не найдешь.

Впрочем, о всех печалях позабыли, стоило только выкатить из погреба пару новых бочек вирата. Фруктовое вино потекло с новой силой. Даже обычно сдержанный Эрис и тот смеялся над сыплющимися со всех сторон пошлыми шутками, каверзными историями, выпивая на равных со всеми. Разве что удивительным образом умудрился сохранить трезвую голову.

На лавку рядом с другом плюхнулся раскрасневшийся Альгол, золотые волосы, не собранные в кой-то веки в хвост, спутались, татуировки отсвечивали благодушным розоватым огнем.

— Кажется, я наелся и напился на год вперед, — заявил он, отхватывая кусок мяса с птичьей ноги и закусив его сочным томатоном, — а скабрезностей наслушался и вовсе на всю жизнь.

— Я точно слышал, что большую часть рассказал ты, — рассмеялся Эрис.

— Дурное в себе не держат знаешь ли, это для организма вредно.

— Притворяется умницей-ученым, а внутри — сущий малефактор, — обратился Грэй к Бартандару.

Наемник важно кивнул и добавил:

— А я-то думал, откуда мои набрались скверных манер? Вроде такими культурными на Агринию прибыли.

— Да ну вас, скучные вы, — добродушно отмахнулся от них Альгол, продолжая заниматься ногой, — я несу культуру в массы. Базовую, и оттого ценную, ведь она фундамент для открытого к новому разума.

В этот момент посреди джунглей вдруг взревело, взвыло. Стаи птиц и крыланов возмущенно галдя срывались с места, затмив горизонт и луну. Затрещали деревья, сухо, будто спички. Кто-то огромный ломился сквозь лес, особо не заботясь о выборе пути. Гулянка мгновенно прекратилась, люди вскакивали с мест похватав мечи, арбалеты, и мушкеты.

Эрис, Бартандар, и Альгол бегом взлетели на стену, дозорные посторонились, пропуская их вперед.

К сожалению, в сумерках мало что можно было рассмотреть толком. Наверняка сказать можно было только одно — неведомый гигант размеренной походкой удалялся на юг, оглашая окрестности громовым ревом, которому протяжно вторило эхо. Поступь чудовища сопровождалась стаями перепуганных птиц и хрустом поваленных деревьев.

Рядом появился Дорак с компактной подзорной трубой наперевес. Эрис и Бартандар посторонились, пропуская смотрителя к парапету.

— Ваалгот, — уверенно заявил конкистадор, опуская трубу, — здоровенный. Ск-к-котина.

Он смачно сплюнул со стены.

— Что, не слыхали о таком? — удивился смотритель, увидев озадаченные лица гостей, — по рожам вижу, что нет. Ну да не вы одни, зверюга-то редкая, за все время ваалготов видели всего раз шесть, и то издалека. Хотя, вру, один раз кто-то поблизости от такого побывал. Говорят, от бедолаги мало чего осталось.

— Как он выглядит? — Поинтересовался Альгол дрогнувшим от волнения голосом.

— Да как выглядит, как выглядит — обычно, — пожал плечами смотритель, — здоровая зверюга, что твой двухэтажный дом. Шкура как у меня, или тебя, только дубленая, хрена с два пробьешь. На башке рога, вместо морды людской череп, может ходить как человек, на двух лапах. Вроде разумен отчасти, носит что-то вроде доспехов. Как делают, откуда берут, этого сказать не могу, лапища-то чисто грабли, когти с мою рапиру размером будут, а то и крупнее. Окраса бывает темно-красного, вишневого, а бывает черного, как сажа. Что еще? Ах, да, тут слух ходил однажды, будто видели ваалгота вооруженного замысловатым мечом. Брешут наверняка, на кой ему с такими когтями еще и меч сдался?

— Действительно, ничего необычного, — хохотнул Бартандар, — всего лишь звероподобный великан, который тебя не только сожрет, но перед этим еще и мечом нашинкует.

— На этом проклятом космосом континенте куда больше диких вещей, на их фоне ваалгот смотрится почти как родной. Вон, нацепи на ниташианского колосса шкуру мамота, получится примерно то же самое, — пренебрежительно махнул рукой Дорак.

— Так то, все равно человек, пусть и с приставкой «сверх», — протянул Альгол, — а тут антропологическое чудо.

— Век бы подобных чудес не видывать. — Буркнул смотритель на прощание, спускаясь по лестнице. Бартандар отправился следом.

Гулянка как-то сама собой стихла. Заставу скрутило напряжением. Агриния не преминула напомнить всем о своем присутствии, причем не самым лицеприятным образом. Даже высокие, крепкие стены заставы более не казались столь уж надежными, особенно перед лицо угрозы подобного размера.

— Юг, значит. — Эрис уперся спиной и локтями о борт, запрокинул голову назад и прикрыл глаза. Свесившиеся вниз волосы авантюриста мягко трепал ветер. — Ваалгот отправился на юг.

Он оценил вложенный колонистами в имя чудовища смысл. С анариатского «ваалгот» переводился как «ужасающий козел». Звучало это одновременно комично и в то же время зловеще-тревожно.

— Думаешь еще пересечемся с ним? — Камио последовал примеру друга, только не уперся, а перевесился на животе вниз, разглядывая кусты под стеной. — Агриния большая, он может идти куда угодно. Какое ему дело до нас?

— Так-то оно так, но чутье на неприятности подсказывает мне, как всегда, что добром дело не кончится.

— Оно и так не кончится. Я все еще удивляюсь как мы до сюда все живыми добрались.

— Завтра они уже будут в Дорме, — Эрис кивнул на смутные силуэты во дворе. Он решил сменить тему.

— А мы мокнуть, опасаться собственной тени, и прислушиваться к шорохам в джунглях, — глухо хмыкнул Альгол. Его слегка мутило от количества выпитого.

— Закон природы, — Эрис свесился рядом с инженером.

— Что ты имеешь ввиду?

— Они уходят, а мы идем дальше. Это наша природа.

— Ах, ты об этом... понятно.

— Глупо звучит?

— Неуклюже, и с каким-то пафосом, но в целом верно.

— Я все еще осваиваюсь с обрисовкой мыслей. Когда подолгу молчишь, это не так просто делать.

— Понимаю.

Они помолчали.

— Хорошая сегодня ночь, — наконец сказал Камио, подняв взгляд к небу.

— Ты уже говорил это не так давно. Там, в лагере Н’игса.

— Точно. — инженер выпрямился и откинул с потного лица налипшие волосы.

— Что-то не так?

— Да нет, иногда я слишком сентиментален мне кажется. Как сейчас. Кстати, давно хотел спросить, почему ты выбрал именно «Путь»?

Альгол конечно же имел ввиду стих, вытатуированный на голове Эриса.

— Это было важно, — Эрис серьезно посмотрел на Альгола, легко проведя пальцами по черным строчкам текста, — чтобы больше никогда не забывать свою природу. И всегда помнить, кто я такой.

— Я примерно так и думал. Мои всего лишь побочный транс-ментальный эффект, вызванный глубокой связью с дешифратором. Живые обрывки моих мыслей.

Камио поглядел вниз, во внутренний двор. Тот практически опустел, за столами сидели единицы, тихо переговариваясь о чем-то своем. В темноте, сгущенной тенями от стен, разглядеть можно было лишь смутные очертания людей. Свободные от дежурства стражники расползлись по казармам, выспаться перед сменой. Подле догорающего костра сидела массивная фигура Бартандара. Вытянутые руки лежали на коленях, двуручный клинок наемник прислонил к плечу. Алые блики дрожали внутри металла доспехов. Пламя швыряло в черноту снопы искр. Неподалеку мерил стену шагами Дорак. Смотрителя явно не тянуло в сон. Он пытался распалить курительную трубку и тихо матерился под нос, в руках вспыхивали искры механического кресала. Инженер обладал острым зрением, ничуть не хуже, чем у Грэя — руки Дорака тряслись.

— Пора спать, — просто сказал Альгол Эрису, — завтра нас ждет долгий день.

Если задумал куда-то отправиться, да еще пешком, налегке, обычно встаешь рано. Как любят выражаться в народе — с первыми лучами солнца. Альгол и Эрис любовью к данному выражению не отличались, потому проснулись лишь когда стрелки часов перевалили за одиннадцать. Вопреки опасениям сероволосого анариатца, никто их ночью не потревожил и прирезать не пытался. Ночевка прошла тихо и спокойно. Людей Камио устроили в специальном гостевом доме, такие имелись на каждой заставе. Эрис и инженер получили комнаты на втором этаже. Те, кто не поместился, ночевали прямо во дворе, под открытым небом, благо, теплая погода позволяла.

День выдался не солнечным и не пасмурным. Подернутое туманной дымкой солнце повисло бледным пятном в небе. Было тепло, но без привычного изнуряющего жара, пробирающего до основания. Даже ветер стих. Природа замерла. В окружении чувствовалась спокойная сонливость.

— Пойду найду Шайна и Бартандара, — сообщил Альгол Эрису, попутно собирая волосы перед треснутым зеркалом в привычный хвост. — Узнаю, когда они выходят, заодно попрощаюсь. Мы теперь не скоро их увидим. Если вообще увидим.

— Ну, а я пока соберу рюкзаки. — Эрис отодвинул куцую штору (усердно изображаемую потертым куском грубой ткани), впустив в комнату немного света, и выглянул во двор. — Хм, нашего бравого наемника тебе искать долго не придется, вон он, со смотрителем. Быстро спелись.

— Шайна не видно?

— Не-а.

— Ладно, найдется, куда он денется. Выходи тогда, как закончишь.

Камио покинул комнату. Сквозь мутноватое стекло Эрис увидел, как он подходит к Дораку и Бартандару, а затем обменивается с обоими рукопожатием. На фоне двух закаленных вояк изящный инженер смотрелся будто цветок среди камней. Эрис хмыкнул, задернул занавеску, и неспешно занялся поклажей. Много времени это не заняло. Очень скоро, перекинув ремень с ножнами через плечо, он вышел на улицу.

— А вот наш второй искатель приключений! — Наемник хлопнул Эриса ладонью по спине, чуть не сбив с ног и протянул руку для пожатия. — Альгол-суру как раз опять рассказывал нам о вашей затее. И я никак не решу для себя, то ли вы безумцы, то ли герои.

Грэй поздоровался с Бартандаром, мысленно шипя от боли. Ладонь у воина была уж дюже тяжела.

— Да уж, — согласно кивнул Дорак, — непростое дело вы затеяли, господа. С ним-то все ясно, — смотритель кивнул в сторону Камио, — инженеры завсегда чудными были, а тебе-то парень на кой ляд вся эта муть сдалась? Тащиться богиня знает куда, почти без шансов выжить.

— Люблю смотреть, что еще может предложить мне этот мир, и узнавать много нового в процессе.

— Вы и впрямь два сапога пара, оба чудные, — усмехнулся смотритель, — но чем-то вы мне нравитесь. Я ведь тоже в свое время конкистадором стал, чтобы мир посмотреть, надоели пляжи с сетями да пристани, а оно вон как вышло, сменил одни джунгли и море на другие. Эх.

Он с наигранной грустью махнул рукой вздохнув.

— Все могло быть гораздо хуже. Всегда бывает. — Уверенно заявил Альгол. — Вот, например, то ночное чудовище могло раскатать нас по бревнышку и сказать, что так и было. Интересно, кстати, оно говорить умеет?.. Мм-м? О чем это я? А, верно. Кругом сплошная экзотика, здешние джунгли очень сильно отличаются от рампротских, так что, желание ваше сбылось. А со стены вид и вовсе замечательный открывается. Еще тут безопасно.

— Твоя правда, — осклабился смотритель, — мы тут как у богини под юбкой.

«Ага. И куча вооруженных людей в серых мундирах гарантирует, что под подол этой юбки никто не заглянет» — подумал про себя Эрис.

— Пойду я все-таки Шайна на свет вытащу, — не выдержал Камио, — дело к часу, где он пропадает? Мне с ним еще насчет бумаг для института поговорить надо.

— А кто-нибудь его со вчерашней ночи вообще видел? — поинтересовался Эрис у собравшихся.

— Видел, — зевнул Бартандар, — когда расходились. Перед этим он вместе со всеми гулял, пил. Вел себя как заправский сеншин из южных уделов, после долгой военной кампании дорвавшийся до трактира. А на вид всегда такой скромный был...

— Все мы не без греха, — блаженно, на манер проповедника звезд, протянул Камио, — перебрал скорее всего, теперь спит мертвым сном.

Инженер решительным шагом вернулся в гостевой дом. Изнутри тут же донесся его звонкий голос. Альгол выкрикивал имя администратора, грозил ему карами, если только тот не образумится и сей же момент не предстанет перед ним. Звучал он чересчур добродушно, в угрозы ни капли не верилось.

Прошло несколько минут. Внезапно входная дверь с треском распахнулась, привлекая любопытные взгляды людей поблизости, и на улицу вылетел растрепанный полусогнутый Альгол. Лицо приобрело серый цвет, вдобавок исказилось выражением крайней степени отвращения.

— Там... — прохрипел он, прикрывая рот ладонью, — больше не проснется. Я же шутил насчет мертвого сна... не знал...

Наконец желудок не выдержал, и железного, любознательного Альгола, лазавшего без стеснения во внутренности кель’циме, вырвало.

— Постойте! Не торопитесь! — Надсадно выкрикнул он, но поздно, Эрис, Бартандар и Дорак уже ринулись в дом, он только и успел увидеть мелькнувшую в дверном проеме серую шевелюру. — Это слишком опасно! Проклятье!

Оставалось надеяться, что они не успеют наделать без него глупостей. А-а-а, как же мерзко во рту, поглоти все теомаграм...

Он нашел их возле комнаты Шайна. Дорак уперся локтем в дверной косяк склонив голову, кажется, ему тоже стало дурно. Эрис с мрачным видом сидел на полу, привалившись к стене. И только Бартандар не выказывал каких-либо видимых эмоций. Впрочем, если они и присутствовали, под маской шлема их все равно было не разглядеть. Зато его доспехи выглядели многозначительно-траурно. Альгол списал данное наблюдение на свое воображение.

— Ничего не трогайте и не входите! — Более резким тоном чем собирался, предупредил он, для убедительности вскинув руку в предостерегающем жесте. — Одно касание, и с вами будет то же самое!

— Да как же он... это... в самом-то деле... — пробормотал Дорак, — вот же только вчера живехонек был...

— Твою дурную рать... — мрачно процедил Бартандар, отступая подальше от комнаты. — Я кончено видел, что он последнее время покашливает, но это как-то уж чересчур.

— Что это такое, Альгол? — Каким-то не своим, враз осевшим голосом спросил Эрис.

— Желтая плесень. И что-то еще. Не знаю. Не входите, — повторил Камио.

Повторил больше для проформы. Грэй и остальные пока еще находились в здравом уме.

Эрис внимательным взглядом окинул ночной кошмар наяву. Так это, та самая желтая плесень, о которой он слышал однажды в Найн-Найне? Он представлял ее себе несколько иначе. Заполнившая комнату дрянь на плесень походила мало.

Альгол осторожно заглянул внутрь, в этот раз более готовый к тому, что увидит. В теории. На деле зрелище лучше не стало, только хуже, кошмары настаиваются быстрее чем вино.

Стены, потолок, пол, каждый предмет — все тонуло под слоем массы тошнотворно желтого цвета, органика постоянно издавала склизкие, булькающие звуки, и почему-то воняла прогорклым кефиром. Особенно много ее собралось на кровати, но тело Шайна под этой дрянью отсутствовало. Нечто растащило останки администратора по всей комнате, закрепив паутиной. Отдельно кожу, отдельно кости, отдельно внутренности. Его разобрали словно чудовищную мозаику. И сделала это отнюдь не плесень. Прямо под потолком висел торс, в груди зияла крупная дыра, внутри что-то периодически копошилось, мелькали длинные лапки.

Прямо на глазах неприятно изумленного Альгола из раны выбралось гнусного вида насекомое, размером с вельверский орех. Хитиновый шарик на тонких ножках, брюшко отливало тошнотным бордовым цветом. Издавая просто омерзительные щелчки и скрипы, оно резво побежало по потолку, замерев на останках руки. Камио сумел рассмотреть гадкую морду жука со злобными глазками и острыми жвалами. Насекомое вцепилось в остатки и пошло боком, вскрывая жвалами мясо будто остро заточенным ножом. И тут из обглоданного торса хлынул настоящий поток маленьких монстров. Присоединившись к собрату, жучки мгновенно растащили руку по кусочкам. Удивительным образом плесень не причиняла им никакого вреда, хоть ее пятна и виднелись на разных участках хитиновых телец.

— Ох ты ж... — дальше пошел мат. Это Бартандар заглянул через плечо Альгола в комнату.

— Не лезь, — инженер звонко щелкнул наемника по шлему, — вдруг злые? Смотри, сколько их там. И все это время они зрели внутри Шайна! Знать бы где он их подцепил.

Эрис наблюдал за суетящимися жуками, и думал, что они что-то сильно ему напоминают. Только никак не мог уловить что именно. Где-то он уже видел похожее... Ну конечно!

— Ягоды. Это все проклятые ягоды. — Эрис решительно поднялся с пола. — Шайн ел их, когда мы проходили равнину. Я еще удивился, где он их взял. Черные такие.

— Точно, — Альгол щелкнул пальцами, — он и мне предлагал. Я одну даже в руках держал.

Вокруг инженера тут же образовалось пустое пространство.

— Эй, вы чего? — Камио рассмеялся, но смех вышел неуверенным, — я же не ел их. Если бы я был заражен, то ночью меня заодно с Эрисом точно так же разделали. Ну!

Возникшее было напряжение тут же исчезло, однако главный вопрос остался.

— Это теперь дело десятое, — раздраженно сказал Дорак, — с этой-то хренью что делать? Весь дом сжигать напрочь? А если кто из ваших тоже гребаные ягоды жрал? Всю заставу выжечь прикажете?

— Бартандар, — мгновенно нашелся Эрис, — собери всех людей во дворе, узнай, не испытывал ли кто-то из них недомогания, все ли на месте и так далее.

— Сделаю, — важно кивнул наемник и быстрым шагом удалился выполнять поручение.

— Ну а с этим разберусь я. — Камио с решительным видом повернулся к органическому аду. — Только, сперва мне надо узнать больше.

— Чего бы ты не задумал инженер, просто сделай уже побыстрее, хорошо? — Нервно попросил Дорак, копошащиеся насекомые не давали ему покоя, притягивая внимание.

Камио коротко кивнул не глядя.

Инженер водил окутанной схематичной призрак-проекцией рукой из стороны в сторону, иногда задерживаясь на определенных объектах. Эрису уже доводилось видеть такое раньше, Альгол сканировал комнату, считывая информацию об объектах. Татуировки отливали синим.

— Хм... любопытно, — бормотал Камио, — даже так! Хах...

— Что он делает? — Шепотом спросил Дорак у Грэя.

— Собирает данные. Наверно хочет вычислить определенные детали, чтобы потом опознать зараженных, — также шепотом, сам не зная почему, ответил Эрис. Просто почувствовал, что так правильно.

— А...

— Готово, — Альгол опустил руку, проекция пропала. — У меня для вас, как водится, две новости.

— Хорошая и плохая? — Решил сразу уточнить Эрис.

— Нет, обе такие себе. Нейтральные. В общем, с плесенью я расправлюсь, дом сжигать не придется. — Услышав это, Дорак заметно повеселел, в мыслях он явно уже попрощался не только с гостевым домом, но и со всем лагерем. — Зараженных, если такие имеются, я тоже смогу вычислить. Но вот помочь им — нет. Для этого поздно ровно с того момента, как паразиты попадают внутрь. Жуки находятся в симбиозе с плесенью, поэтому она их не жрет. Они же ее и разносят. Как только личинки оказываются в живом существе, плесень тут же начинает поглощать его изнутри, первым делом добираясь до легких. Вот почему Шайн постоянно кашлял.

— Такое трудно не почувствовать внутри себя, — заметил Эрис. — Он ни на что не жаловался.

— Все просто. Эта дрянь вырабатывает сильный анестетик, он не только убивает боль, но еще и удерживает жертву на ногах. Очевидно, плесени нужен носитель, чтобы распространятся по разным местам. К счастью, без органической пищи она быстро погибает.

— Без-з-зумие какое-то! — Дорак от души выругался.

— Отойдите, — велел Камио, — я запечатаю комнату.

Эрис со смотрителем послушно выполнили команду.

Альгол приступил к делу. На все про все ушло не больше пары минут. Он превратил поверхности зараженного помещения в гладкий белый камень. Мебель и прочую мелочевку заставил рассыпаться трухой. Жуки, почуяв неладное, гадко скрипя начали носиться туда-сюда, но Камио быстро захлопнул дверь и тут же слил ее со стеной намертво.

— Готово, — Альгол утер взмокший от напряжения лоб, — никуда они отсюда не денутся. Теперь пойдем посмотрим, как там дела у Бартандара.

Наемник, как и просил Эрис, собрал всех перед домом. Встревоженная толпа заполнила двор. Каждый гадал, ради чего их сюда привели.

— А построй людей шеренгами, — попросил Камио у наемника, — так будет быстрее.

— Конечно, Альгол-суру.

Бартандар тут же приступил к делу. Вопросов никто не задавал, споров и возражений тоже не было. Каждому было ясно — случилось нечто недоброе.

Камио начал проверки.

Закат неспешно вступал в свои законные права, длинные тени протянулись по земле. Пахло дымом, к гари примешивался сладковатый аромат жженой плоти.

— Представляете, погибнуть вот так, буквально в паре шагов от дома? — Альгол с утомленным вздохом уткнулся лбом в сцепленные руки. Последние несколько часов дались ему нелегко. Как и остальным. — Да еще такой страшной смертью.

Во время сканирования он обнаружил несколько зараженных среди своих рабочих. Конкистадоры Дорака, которых тоже пришлось на всякий случай проверить, оказались чистыми. О том, что произошло, когда больные узнали о своей участи, вспоминать не хотелось. Рассудив, что умирать в одиночку как-то несправедливо и терять им нечего, двое больных попытались напасть на своих теперь уже бывших товарищей. Прямо на глазах у всех, из ушей, рта, и носа зараженных полезла желтая органика вперемешку с кровью. Началась паника. Посреди хаоса на земле сидел третий инфицированный, причитая и раскачиваясь как неваляшка.

Буйных плеснивиков Альгол сковал кандалами из земли. Зараженные корчились и завывали дурными голосами, казалось еще немного, и они проорут в себе дыру. Арбалетчики положили конец их страданиям, к тому моменту плесень сожрала тела больных полностью. Мушкеты Альгол использовать запретил, на сквозных пулях могли остаться споры, способные прорости в укромном месте. Альгол спешно возвел вокруг мертвецов плотные цилиндры из непрозрачного стекла, оставив открытым верх, останки подожгли. Только после этого все наконец смогли вздохнуть спокойно.

Происшествие оставило тягостное впечатление. Несмотря на то, что инженер проверил каждого, люди все равно поглядывали друг на дружку с подозрением.

— Помянем. Пуст найдут свое место среди звезд. — Дорак поднял бокал вирата и ни с кем не чокаясь выпил залпом.

Остальные поступили также.

Они сидели в кабинете смотрителя, за круглым столом. Вечернее солнце почти не проникало в комнату сквозь единственное окно, поэтому в центре поставили зажженную керосиновую лампу.

Особым убранством помещение не отличалось. На стене висело несколько карт побережья в деревянной оправе, корпоративные афиши «Вирибус», а в дальнем углу, рядом со шкафом полном книг, чахло в кадке тропическое растение. Спал Дорак на простой кровати без всяких изысков.

— Так что, еще не передумали идти? — Негромко поинтересовался Бартандар.

— Нет, не передумали, — покачал головой Камио.

— Ничему, забери вас космос, не учитесь. — Мрачно заявил Дорак, опрокидывая в себя второй стакан. — Долбаные джунгли переломают вас, сожрут и выплюнут. Как и остальных до вас. Сколько там до этого вашего хренова Монвала? Сотни километров? Не пройдете и половины.

— До этого проходили, — пожал плечами Эрис, — я практически в одиночку, с раненным на руках, провел в лесах несколько дней. И...

— А потом тебе просто повезло, — беззлобно прервал его Бартандар, — если бы не Альгол-суру, дикари уже давно обгладывали бы твои кости по второму разу.

Тут Эрису возразить было нечего. Тогда, на болоте, его действительно спасло лишь вмешательство Камио.

— Вам-то в чем интерес нас отговаривать? — Спросил в лоб Альгол.

— Да так, просто хренью занимаетесь. Куда больше от вас обоих толку было бы здесь, в колониях. Нам таких людей не хватает. А вам все самоубиться не терпится.

— Верно, — степенно кивнул Бартандар, соглашаясь с Дораком, — в «Авангарде» такие молодцы тоже не помешали бы. Инженеры и умелые бойцы у нас в цене. Не хотелось бы чтобы вы, вот так, без следа сгинули.

— И что? Потом умирать на чужих глупых войнах, потому что кто-то не поделил камень на границе? — Альгол громко фыркнул. — Это еще большая бессмыслица.

— Я уже на чужой войне, — усмехнулся наемник, — и она не менее бессмысленная, чем описанная тобой. Здесь мы тоже гибнем за камни и за книжки, потому что господам, никогда в жизни не покидавших уютных кабинетов, приспичило покопаться в очередных бесполезных развалинах.

— Один-один, — вынужденно признал Альгол, — но, как видишь, проблема в том, что есть бессмысленность прописная, совершаемая по чьей-то указке, а есть личная, зависящая только от тебя и ни от кого более. Она и называется свободой.

— А так вообще бывает? — Бартандар рассмеялся.

— Нет, — равнодушно пожал плечами Камио, — все от чего-то зависят. Я вот завишу от своих стремлений и любопытства. Эрис от приключений и... тоже от любопытства, кажется. И так далее. Разница в том, что я сам решаю, от чего мне зависеть.

Грэй помалкивал. Подобные разговоры не были его стихией. Вряд ли он смог бы объяснить так, чтобы все поняли, почему он делает то, что делает. Объяснить тот непонятный зов внутри, каждый раз направляющий его на новый путь. То было не просто любопытство, как думал Альгол, но нечто большее, сродни потребности. Жить иначе он попросту не мог. Ему было искренне жаль тех, кто не принадлежал себе, погибая в бессмысленной рутине. Для Эриса не существовало господ, в каждом он видел лишь человека, не более. Мысль о потере свободы в услужении кому-либо вызывала у него физическое отвращение. Он скорее бросился бы на свой меч, чем облекся в одежды слуги.

— Ладно, ладно, мы все поняли, — Дорак примирительно поднял крупную ладонь, остановив дальнейшие препирательства, — как хотите. Если что, мы вам символические могилы выроем и таблички с именами сварганить к ним не поленимся. А коль трупы найдем, так сожжём, не сомневайтесь.

— Рано вы нас хороните, — наконец нарушил молчание Эрис, — рано. Мы еще вернемся. Вот увидите.

Что-то такое было в его голосе, никто не решился спорить с ним или сомневаться в сказанном, лишь угрюмо опустили взгляд к столу, покивали. Потом подняли новый тост, за Эриса и Альгола. За то, чтобы вернулись.

На улице совсем стемнело.

Друзья распрощались с Бартандаром и Дораком на рассвете.

По джунглям полз густой туман. Он разлился как море, такой плотный, что казалось можно черпать ложкой. Лес вымок до последнего листочка. Кап-кап-кап, неслось отовсюду. Будто шел дождь. Тяжелые капли срывались с листьев и попадали за шиворот, неприятно холодя кожу.

Вымокший как водяная крыса Альгол недовольно морщил нос, будто это не он неделю назад с горящими глазами лазал по подземной норе, по колено в мутной грязи. Перед ним шел Эрис, правая рука авантюриста лежала на рукояти родного меча, левой он периодически прорубался сквозь особо густую растительность подаренным смотрителем тайкеном — тесаком с длинным прямоугольным лезвием, косым на конце. С одной стороны широкого клинка тянулся вертикальный желоб, пересеченный в верхней части еще двумя желобками поменьше, углубления указывали на модель, в данном случае «Марк-II». Сделан тесак был из полимерной стали, благодаря чему при своих внушительных габаритах весил не слишком много, а заточенная на молекулярном уровне режущая кромка секла растительность не труднее чем воздух. «Отдашь на обратном пути» — сказал Дорак, вручая меч Грэю.

Эрис тоже вымок будь здоров, в добавок ко всему одежду обильно покрывали ошметки зелени.

Альгол цепанул подолом плаща за ветку сохлой коряги. Чуть не упал. Тут же провалился ногой в нору. Раздраженно цыкнул. С ветки над головой взмыла напуганная птица, обрушив на златовласую голову Камио потоки воды. Он замер, открывая и закрывая рот как рыба. Наконец не выдержал:

— Эрис, подожди!

— Что случилось? — Грэй с любопытством выглянул из-за дерева.

— Ничего! Привал!

— Мы вышли пару часов назад, не рановато?

— В самый раз, — отрезал Альгол и тут же уселся на подвернувшийся пень.

Эрис издал озадаченное «гм» и последовал его примеру.

Альгол нервно жевал извлеченный из сумки кусок пирога.

— Ты сам нас себя не похож сегодня, жалеешь, что ушли? — Поинтересовался мечник.

— Нет, — инженер кисло нахмурился, — дождь.

— Дождь? — Удивленно переспросил Эрис, — дождя нет.

— Какая разница! Капает, льет. Ну не с неба, и что?

— Вот я и пытаюсь понять — что.

— Не переношу дождь.

Вид у Альгола был одновременно смущенный и раздраженный.

— Серьезно? Но ты же выбирался как-то раз в ливень, помнишь? Посмотреть на тех забавных животных из щупалец.

— Ну, я не сахарный, не растаю, просто он меня нервирует. Раздражает. Бесит. К тому же, в тот раз никаких существ я так и не нашел.

— Почему бесит?

— Ассоциации. Воспоминания. Вот так!

— Не хочешь рассказать? Может станет легче.

Камио с сомнением обдумал предложение, наконец мотнул головой:

— Нет. Не сегодня. А может и никогда. Это... личное. Просто дай мне немного времени собраться с духом.

Эрис не стал настаивать, хоть ему и показалось, что стоит немного надавить и Альгол решится выложить все как есть. Но раз не хочет — его право. Вместо этого он в очередной раз попросил у друга карту, и углубился в изучение маршрута. Эрис быстро нашел отметку дормской заставы, а затем и место, помеченное инженером «красным крестиком важности» — Вал’ис. Оба сомневались, что городок до сих пор цел хоть в каком-то виде, зато он являлся удобным ориентиром — через него проходил тракт, ведущий прямиком к Центральным вратам.

— А это что за черные точки? — Поинтересовался Эрис, имея ввиду метки западнее Вал’иса.

— А? — Альгол заметно вздрогнул, заозирался, в голосе даже промелькнули истеричные нотки. — Где?

— Да вот, рядом с Вал’исом.

— Ах, ты об этом... Могильники. Похоронные земли Саго’Вала. Обычное дело для этой страны. Какая глупость — закапывать мертвых в землю, представляю, сколько пространства они угрохали даром, чтобы похоронить всех.

Камио успокоился, но вид все еще был напряженным.

— Хочешь? — Он протянул Эрису половину пирога. — С пиколини.

— Не откажусь. Спасибо.

Пироги были испечены из муки на основе генно-модифицированного зерна и могли хранится месяцами практически в любых условиях. Незаменимый продукт на Агринии, да и где угодно в целом. Густой ягодный джем слегка пожигающий язык был восхитителен

— Странно, конечно, как все изменилось за последнее время. — Задумчиво сказал Камио.

— В каком плане?

— Ну, если бы я не полез тебя спасать, скорее всего до сих пор сидел бы в Н’игсе, ковырялся в земле и отсчитывал дни до возвращения в Анариат.

— Жалеешь, что выручил меня?

— Ты спятил?! Что ты сегодня заладил о жалости? Ты даже не подозреваешь насколько я тебе благодарен! Ты сыграл для меня ту же роль, что ниташианцы сыграли для тебя. Теперь мы уходим все дальше от цивилизации, в полную, неизведанную глухомань и я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Ну, то есть, я обычно всегда чувствую себя хорошо, и все такое, бывал во многих странных местах, иногда очень странных... Я хочу сказать, что давно в моей жизни не было чего-то столь же значимого. Не побоюсь пошлого слова — приключения.

— Мы можем из него и не вернуться.

— Знаю.

— Я просто хочу удостоверится, что в случае чего ты не будешь винить меня. — Эрис слегка улыбнулся.

— В мертвом виде мне будет все равно. В любом случае я сам за себя в ответе.

Они дожевали пироги, запив водой.

— Пора идти, нам надо успеть найти хорошее место для ночлега пока не стемнело. — Эрис отдал Альголу карту. — И успеть пройти как можно больше. Надеюсь «дождик» не будет проблемой?

— Не будет, — помедлив ответил Альгол.

— Хорошо.

Грэй вновь взялся за тайкен. Он рубил стебли и лианы, попутно размышляя, что же такого случилось с Камио в прошлом, если при виде дождя, в глазах неунывающего инженера мелькает страх.

Вечность совершила оборот.

V - Темный вестник

ДРЕВНЯЯ ЗЕМЛЯ

55 год эпохи открытий. Май. 16.

Эрис и Альгол с каждым днем все дальше и дальше уходили от тропы первопроходца Дорма. От последнего оплота цивилизации их отделяли километры и километры тенистых лощин, болот, и оврагов, затянутых густым пологом лепидодендроновых зарослей, вперемешку с древовидным папоротником и кордаитом, даже солнце не всегда могло пробиться сквозь такую преграду, в некоторых местах царил вечный сумрак.

Пока им везло, опасности обходили их стороной. Вернее, это они благодаря бдительности и быстрым ногам разминулись с большинством из них. Довольно часто приходилось спешно покидать место стоянки, уступая ее очередному хищнику Агринии, а также обходить стороной те участки леса, где обитало что-то, не имеющее никакого отношения ни к людям, ни к зверям. Такое случалось не очень часто, но впечатления оставались надолго.

Как-то раз, кажется, это был седьмой день пути, путники заприметили между деревьями сияющий солнечными бликами пруд. Обрадованные, они поспешили к водоему, но Эрис вдруг схватил инженера за плечо, жестом велел не шуметь, и утащил за кусты. В суматохе Альгол сперва ничего не понял, пруд и окрестности выглядели довольно спокойно. Он пригляделся. Посреди водоема собралось множество высоких неподвижных фигур, похожих очертаниями на людей. Непропорционально большие лысые головы были задраны к небу под нереально прямым углом, из-за чего рассмотреть лица созданий не получалось, а их темная кожа сливалась цветом с водой.

— Давай потихоньку назад, — прошептал Эрис, готовясь отступить в чащу, — не нравятся они мне что-то.

— Да, да, конечно, — немного рассеяно ответил Альгол, не отрывая глаз от обитателей пруда, — но мне хотелось бы немного за ними понаблюдать и сделать пару заметок если ты не против, много времени это не займет.

— Ладно, — неохотно согласился Эрис, — но не слишком долго, скоро начнет смеркаться.

— Возможно, это какое-то потерянное ответвление от людей, — Альгол его уже не слушал, рассуждая себе под нос, — нет, нет, скорее мутация, а может это вообще не люди...

Потянулись минуты. Минуты сменились часом, купальщики по-прежнему не проявляли никакой активности.

Эрис лежал, подложив скрещенные руки под голову, сквозь раскачивающиеся ветви деревьев он наблюдал небом, на синеве уже начал проступать красный румянец заката.

— Все, пошли отсюда, — наконец сказал Альгол, убирая записную книжку обратно в рюкзак, — мне надоело, они ничего не делают, может это вообще всего лишь статуи.

— Не думаю, но нам действительно пора, темнеет.

Они уже собирались по-тихому уйти, как неподалеку зашуршали заросли. Среди чешуйчатых стволов кордаита мелькнула высокая фигура. Непропорционально большая голова покачивалась словно маятник. Существо тенью скользнуло к кустам, под которыми затаились путники и остановилось. Сделало оно это весьма тихо, даже скрытно, словно знало, что там кто-то есть.

— Не шевелись, — напряженно прошептал Эрис, вжимаясь в землю, — оно прямо над нами.

Альгол немного отогнул ветку, выглянув в образовавшийся просвет. Монстр стоял чуть ли не на расстоянии вытянутой руки. С открывшегося ракурса можно было рассмотреть худую грудь и вытянутый клинообразный подбородок. Сомнений быть не могло — точно такие же создания собрались посреди пруда.

И тут чудовище резко повернуло лицо в сторону инженера. Камио едва не вскрикнул от неожиданности, зрелище впечатлило бы любого. Лица по сути не было, на его месте зияла широкая неравномерная дыра, полная острых шевелящихся зубов. Длинные хилые руки, легко достающие до земли, мгновенно поднялись, готовые хватать добычу, а из-за массивного затылка выползли извивающиеся стебельки, увенчанные черными жемчужинами глаз. Путники затаили дыхание, боясь шевельнутся.

Тварь еще немного постояла, очевидно прислушиваясь к окружению. Отростки с глазами вращались по сторонам. Наконец она успокоилось, разом обмякнув, и направилась в сторону водоема, напоследок открыв путникам еще одну свою отвратительную черту — клубок усеянных крючьями щупалец вместо ног. Путники дождались пока монстр опустится в воду и тихонько поползли прочь, продираясь сквозь траву.

Решив, что отошли на достаточную дистанцию от пруда, они встали и перешли на быстрый шаг, искренне надеясь оказаться как можно дальше от водоема до того, как ночь окончательно поглотит джунгли.

Гораздо позже, почти неделю спустя, Эрис и Альгол вышли к долине кислотных болот, окруженных на многие мили безжизненной пустотой. Окаменевшая земля сочилась ядовитыми испарениями, в канавах и ямах булькала разноцветная гнилая жижа. Ковер из иссушенных солнцем и ветром костей устилал местность. Среди звериных останков виднелись человеческие кости, рядом валялись примитивные орудия дикарей, а кое-где даже ржавели доспехи и мечи с Материка. Неподалеку Альгол заметил труп карната. Массивная кошка наполовину провалилась в кислотную яму, скрытую под тонкой пленкой грязи, почти неотличимой от твердой поверхности. Нижняя часть туловища животного буквально испарилась, не осталось даже костей. Ничто живое в принципе не могло выжить в этом гиблом месте, только безумец рискнул бы попробовать пройти смертоносные болота насквозь.

— Здесь исчезает последняя надежда, и умирает всякий смысл, только мертвые, ровно свободные как от первого, так и от второго, восхвалят этот абсурд, — задумчиво продекламировал Альгол, вглядываясь в подернутую едкими испарениями даль.

— Откуда это? — Слегка удивился Эрис.

— Из сборника мыслей и стихов «Элегия бесконечности» Вэгнера Ласта, он написал эти строки после того, как побывал на мрачных, продуваемых всеми ветрами равнинах Терра Макабр — одном из величайших полей сражений Кругового Материка, где на закате эпохи восхода сошлись в грандиозной битве все пять великих корпораций, дабы раз и навсегда разрешить свои споры. Пойдем отсюда, — передернул плечами Альгол, — слишком уж тут уныло и опасно, земля в любой момент может осыпаться, и тогда кислота оставит от нас одни кости.

Друзьям пришлось потратить шестнадцать часов на то, чтобы обогнуть отравленные земли стороной. Все это время ветер нес со стороны болот отвратный удушающий воздух, от которого сушило и жгло горло.

На третий день после этого события лес начал постепенно меняться, стена зелени заметно поредела, стало просторнее и светлее. Местность, усеянная высокими гладкоствольными деревьями с пышными прозрачными шапками листвы, все больше поднималась вверх. В какой-то момент Эрис обернулся назад, легко разглядев те места, которые они с инженером не так давно миновали. Альгол ради любопытства сверился с сеткой координат, после чего сообщил, что до проходящего сквозь Вал’ис тракта осталось не долго.

Но сперва они совершили нудный подъем по каменистому склону. Тут и там на глаза начали попадаться вытянутые глыбы базальта. Вершины некоторых менгиров уходили ввысь, скрываясь за древесными кронами, выглядели они так, будто были поставлены здесь специально. Некоторые несли на себе следы механической обработки. Альгол высказал предположение, что монолиты являлись заготовками для колонн или статуй. Скорее всего, он был прав.

Из земли вынырнула огромная рука, выточенная из цельного серого камня. Пятерня тянулась в жесте попрошайки, но все, что она получила, это лужу затхлой воды, да мох с лианами. Удивленные Эрис и Альгол некоторое время разглядывали находку.

— А... где остальное? — Эрис сам удивился, насколько глупо прозвучал вопрос.

— Хм, наверное, где-то там, дальше. Если вообще что-то осталось.

— Интересно, чем ее так? Кому не угодила статуя?

— Да мало ли. Всякое бывает... — Неуверенно ответил Альгол. Походя такую штуку на раз не завалишь. Наверное, сильно она кому-то досадила.

Чем выше они взбирались по склону, тем чище становилась местность. Меньше чем через сотню шагов каламиты резко расступились, и по глазам резанула небесная синь. Эрис обогнал друга и замер на уступе, восхищенный открывшимся зрелищем. Путники оказались на краю глубокой долины, простирающейся на многие сотни километров. Столько простора за раз они не видели уже давно. Со дна долины к небу тянулись увенчанные зелеными шапками останцы. Некоторые из них были чудовищно огромны, с вершин грохоча срывались бурные водопады. Вокруг останцев кружили стаи птиц, в том числе такие, что взмахом крыльев закрывали солнце. Белоснежное оперение этих гигантов соседствовало с яркой, красной чешуей, и хвостами как у ящеров. Долину пересекали многочисленные ручьи и речки, блестели водной гладью озера. Над водоемами склонились пальмы и иные неведомые деревья, у которых и названия-то пока не имелось.

Отсюда южная горная гряда казалось невероятно близкой, буквально рукой подать. Это воодушевляло, пусть и было не более чем визуальной иллюзией.

— Ты когда-нибудь видел подобное, Эрис? — Выдохнул зачарованный открывшимся зрелищем Альгол.

— В Мистераи. Но там все совсем иначе, сдержанней.... А где тракт?

— До него еще несколько километров, он где-то там, — Камио указал на долину, — главное оказаться внизу, мы быстро его найдем.

Помогая друг другу, друзья начали спуск. Земля сыпалась под ногами предательскими оползнями, грозя утянуть путников с собой за компанию. Иногда приходилось преодолевать чуть ли не отвесные участки склона, цепляясь за все, что под руку попадется. Эрис посетовал, что с помощью дешифратора нельзя летать. На кой ляд он нужен, если нельзя сотворить простейшую вещь? Камио, раскорячившись рядом на стене словно паук, ответил, что теоретически летать можно, но прямо сейчас проверять это ему как-то не хочется. Он надеялся, что Грэй не заметит, как у него дрожат колени. Альгол с легкой завистью поглядывал на ловкого искателя приключений, Эрис запросто перемещался с одного места на другое, помогая себе в процессе когтями перчатки, цепляясь ими за малейшие трещины и выступы.

Спустя час ноги наконец коснулись ровной поверхности, Альгол молча вознес хвалу Богине. Эрис же остался невозмутим. Как и в большинстве случаев.

Среди обильно разросшихся риниофитов обнаружилась окруженная массой мелких камней голова статуи, в обломках легко угадывались остальные ее части. Посередине совершенно гладкого, без каких-либо черт лица, зияла сквозная дыра, от нее во все стороны ветвились широкие трещины. Альгол здраво предположил, что во времена Саго’Вала статуя возвышалась над долиной и была видна всем, кто следовал по тракту. Скорее всего монумент изображал тогдашнего правителя страны. Видимо, некто очень недовольный владыкой Саго’Вала излил свой гнев на каменное изваяние.

Снизу останцы выглядели еще более гигантскими, в их тени легко было почувствовать себя муравьями. Прыткие ящероподобные зверушки фиолетового цвета шуршали в кронах разношерстных деревьев. Уминая фруктовую мякоть, они с любопытством провожали путников блестящими глазками. Людей зверьки совсем не боялись, скорее всего вообще видели впервые и убегать не торопились.

Журчание воды неслось отовсюду. Влажный воздух звенел от гнуса и многочисленных насекомых. Разумеется, они тут же кинулись пробовать незваных гостей на вкус. Эрис реагировал на укусы стойко, молча. Лишь раз за разом звонко прихлопывал очередного кровопийцу, размазывая по коже кровь. Зато Альгол в выражениях не стеснялся, из-за открытой одежды гнусы и вся остальная кровососущая братия доставали его особенно.

— И откуда вас тут столько взялось?! Кого вы жрете, когда нас нет, а?! Эри-и-и-ис, я их ненавижу!

— Ненавистью их точно не отпугнешь. Ты же инженер, придумай что-нибудь.

— Могу тебе в ухо дать, как тебе такая придумка? — буркнул Альгол, — не знаю, поможет против гаденышей или нет, но мне точно полегчает.

В итоге он сорвал несколько листьев с подвернувшегося папоротника и остервенело размахивал ими во все стороны как заводной.

Зато путников перестала донимать жара. Сказывалась близость водоемов и речушек, источающих милосердную прохладу. Вышедшая из берегов вода укрыла землю тончайшим слоем, глубиной в несколько дюймов. Неподвижная зеркальная гладь четко отражала прекрасные окрестные пейзажи. Древовидный хвощ и плауны чувствовали себя просто превосходно в подобной среде. Пробираясь сквозь образованный ими лес, друзья наткнулись на родниковый ручей. Кристально чистая вода миниатюрным водопадом срывалась с каменного холмика в заполненный лотосами кратер с высокими оплывшими краями. Воспользовавшись случаем путники наполнили фляги и меха. Альгол, памятуя случай с Шайном, дотошно просканировал воду, и только после этого решился пить.

— До Вал’иса воды нам точно хватит, — уверенно заявил инженер, убирая фляжку за пазуху, — гибель от жажды нам не грозит. К тому же, у меня еще вират остался, пусть и не слишком много.

— Приятно это слышать, поскольку остается еще примерно тысяча способов умереть иначе. Но жажду можно вычеркнуть. Мне нравится.

— Слушай, Эрис, ты вообще чего-нибудь боишься в этой жизни?

— Конечно. Только дураки и сумасшедшие ничего не боятся.

— Например?

— К чему эти вопросы? — Эрис зачерпнул пригоршню воды из пруда, умыться.

— Просто хочу понять тебя немного лучше. У меня все еще не идет из головы, что ты полез в драку с кель’циме. О чем ты вообще думал в тот момент?

— О том, что хочу жить.

— И поэтому вместо того, чтобы сбежать, ты решил «дайка я сейчас навешаю этому здоровенному-больше-чем-я-в-несколько-раз бессмертному уроду»?

— Во-первых, я не знал, что он бессмертный, то есть, я быстро об этом догадался, но к тому моменту было вроде как поздно. Во-вторых, бежать он мне не позволил бы, ты видел, как быстро перемещаются кель’циме? А вот вблизи эти живые трупы не столь поворотливы. Шанс на победу был. Иногда лучше сойтись с противником лицом к лицу, сколь бы силен он не был. Чем враг сильнее, тем он самоувереннее, а значит однажды совершит ошибку. И когда он эту ошибку совершит — я буду рядом.

— Это... звучит жутковато.

— Это обычно работает.

Путевую плиту путники обнаружили совершенно случайно, приняв сперва за обычный булыжник. Камень едва заметно торчал среди высоких растений с длинными, стелющимися по земле листьями. Сохранилась плита весьма неплохо, хоть и переломилась пополам. Поросшая мхом верхняя половина валялась подле. Выглядело все так, словно серый камень разрезали напополам подобно листку бумаги. Эрис с любопытством провел пальцем по срезу, поразившись его гладкости:

— Либо у кого-то был о-о-очень острый меч, либо он не поленился притащить в лес автошлейф, — заявил он.

— Бартандар, наверное, смог бы так сделать, — Альгол присел перед плитой, изучая уцелевшие надписи, выбитые на каменной поверхности. В кронах деревьев, шумел ветер, вокруг метались тени, вперемешку с золотыми бликами заходящего солнца.

— Тоже заметил «небесное рассечение»?

— Конечно. Наш друг-наемник оказался куда более непростым, чем думалось. Интересно, что еще он придержал в рукаве?

— Мне тоже было бы интересно это узнать. Я только сейчас задумался о том, что скорее всего мы видели его в последний раз. Он и остальные наверняка давно уже в Дорме, оттуда отправятся в Найн-Найн и сядут на корабль до Материка.

— Ага. В Бладморе с ними рассчитаются и каждый отправится своей дорогой. В мире много мест, где льется кровь и наемникам всегда рады.

Альгол кряхтя поднялся, оправляя полы плаща.

— До Вал’иса отсюда пять часов пути. В переводе на современные стандарты качества дороги, все десять.

— Заночуем тогда прямо здесь, скоро все равно стемнеет, — решил Эрис.

— Я подумал о том же, — Камио с готовностью скинул рюкзак и потянулся.

Как же приятно было избавиться от тяжелого мешка! Лямки все плечи уже оттянули. Он давно думал о привале, но было неудобно перед Эрисом. Мечник, казалось, усталости не замечал вовсе. Двужильный он что ли?

Ночь пришла в джунгли мягкими, бархатными шагами. Эрис разжег из сушняка небольшой костер и сидел подле огня, лениво грызя вяленое мясо. Альгол устроился у плиты, подложив под спину рюкзак. Он читал дневник Рао’Ди, подсвечивая страницы компактной дневной сферой. Альгол не торопился делиться вычитанной информацией, хотя Эрис какой уже день сгорал от любопытства. Оба молчали, погруженные в свои мысли. Первым заснул Камио, как был, с дневником в опавшей руке.

Окружающая тьма разглядывала незваных гостей сотнями глаз. Красные зрачки вспыхивали среди кустов и деревьев. Что-то шуршало, шипело, рычало, трещало ветками. Но подойти никто не решался, свет надежно держал существ ночи на расстоянии. Эрис поежился и подкинул дров, взметнулся фонтан искр. Огонь горел пока небо не заалело рассветом и Альгол не сменил клюющего носом мечника на посту.

Осмотрев утром землю вокруг стоянки, они обнаружили множество следов. Не все из них походили на звериные, с человеческими тоже имели мало общего. За одним таким, исчезающим в овраге, тянулась дорожка из вязкой слизи. Пахло от нее чем-то сладким, напоминающим ваниль. Ломать голову кто это был и тем более идти по следу не стали, хотя Камио так и подмывало это сделать. Но забот и без того хватало.

— Интересно, вокруг нас каждую ночь теперь такой шабаш водить будут? — Неприятно удивился Альгол. Мысль о том, что в темноте кружится куча голодных ртов, зарящихся на его, как выразился инженер, «бочок», ему совсем не понравилась. Ближе к Тропе было как-то поспокойнее. Конечно, совсем без таинственных ночных наблюдателей не обходилось, но там их было не так много.

— Ничего. Ты главное будь наготове, в случае чего отобьемся.

— Это ты опять рассчитал, как в прошлый раз?

— Мы все же люди, а опаснее человека, особенно когда он бьется насмерть, нет практически никого, — сказал Эрис с интонацией, которой обычно объясняют очевидные вещи.

— М-м-м, а ты только кажешься наивным.

— Этот урок я выучил весьма быстро, одним из первых.

— Когда на Равал напали ниташианцы, верно? Скольких ты убил?

— Не знаю, я не считал. Но я помню, что убивать было... легко. Может в прошлой жизни я был не столь уж хорошим человеком. Потому что, так быть не должно.

— Либо ты, либо они. Не стоит жалеть тех, кто этого вовсе не заслуживает.

— Я не говорю, что мне их жалко, вовсе нет. В отличии от меня они наслаждались убийствами, упивались своей силой, ведь это важная часть философии ниташианцев. Так что, как и в случае с тотемом дикарей, я бы не отступил и сделал то же самое. Но где-то должна быть грань, которая отделяет меня от них. И эту грань я тогда не почувствовал.

— На твоей стороне была правда. Справедливость.

— Ты, конечно, прав, — Эрис нахмурился, — жаль только, что такое же оправдание часто используют чтобы начать войны и погромы неугодных. Слишком много правд развелось вокруг. И часто они идут вразрез со справедливостью.

— Ничего не поделать. Так все устроено в этом мире. — Камио развел руками.

— Банально. Но неужели это единственный путь?

— Поверь, нет. Но не нам с нашими рылами пытаться что-то менять, тут и поумнее нас были. И где они теперь?

— Но мы-то не умнее.

— Хочешь сказать дуракам везет?

— Ну а то! Даром что ли так говорят?

Эрис закинул за плечи заметно отощавший рюкзак. Количество припасов его не сильно волновало, в случае чего еду всегда можно добыть охотой, он через это проходил уже не раз.

От тракта не осталось и следа, тем не менее, нужное направление определить было не сложно. Для строительства дороги использовали толстые гранитные блоки, ни одно дерево так и не смогло прорасти сквозь подобную преграду, поэтому лес выстроился вдоль обочины угрюмой стеной. К тому же, у Альгола наготове всегда имелась координатная проекция. На всякий случай. Заблудиться им не грозило.

Иногда дорогу преграждали ленивые речки, глубиной не больше чем по колено. Раньше через них были перекинуты мосты, от которых ныне остались лишь жалкие остовы. Речушки брали свое начало у подножья останцев, неся в себе эссенцию буйных водопадов. В прозрачной воде резвились пестрые тропические рыбешки и земноводные ящеры. Вдоль берегов паслись травоядные животные, представляющие из себя причудливый гибрид насекомого и растения. Едва завидев людей, они тут же кидались прочь, расплескивая искры брызг и вспугивая всех на своем пути.

Находясь посреди столь умиротворяющего пейзажа, в ночные ужасы даже не верилось.

Заходящее солнце уже успело подернуть облака золотистой вуалью, когда перед путниками наконец предстал Вал’ис.

Как они и предполагали, от древнего города мало что осталось. Среди теней и молчаливой зелени белыми клыками вздымались останки зданий. К основаниям домов жались поникшие красные цветы, родственники обычных колокольчиков. Сквозь слепые окна просматривался окрестный пейзаж. Корни деревьев вспучили землю, вывернув наружу куски мостовой. Тут и там валялись останки разной нехитрой утвари, словно вещи бросали в панике или спешке, а может, и том и другом разом.

От руин веяло тоской и потерянностью. В них не ощущалось затаенной угрозы как в Н’игсе, от которого хотелось отгородиться как можно надежнее. В отличии от своего собрата, Вал’ис давно смирился с тем, что мертв.

Альгол и Эрис молча ступали среди печальных, безмолвных развалин. Небо потихоньку темнело, от разрушенных домов потянулись долгие тени. Пропетляв еще немного по мертвым улицам, друзья вышли на площадь с квадратным фонтаном. Прошло ужасно много времени с тех пор, как он в последний раз работал. Дожди залили его полностью, в прозрачной воде плавали гнилые листья и ряска, каменное дно почернело от ила.

Посреди фонтана поднималась многоугольная стела. Белый камень посерел и местами раскрошился, однако, тисненые железом надписи, обильно покрывающие каждую грань монумента, все еще читались. Солнце окружало его золотистым ореолом, из-за чего он заметно выделялся на темном фоне леса.

— Это имена, — Камио внимательно осмотрел барельефы, — тех, кто погиб в войне со «спящими под землей». Последние выжившие отдали дань уважения павшим.

К-удивлению Альгола Эрис молча нарвал букет цветов и опустил на воду возле монумента. Красные соцветия казались кровавым пятном на белом граните.

— Зачем ты это сделал?

Вид у Грэя был серьезный:

— Им было бы приятно знать, что их по-прежнему помнят.

— Пожалуй, ты прав, — помедлив согласился Альгол, — однажды и мы окажемся среди звезд. Кто тогда будет помнить о нас?

— Кто-нибудь обязательно найдется. — Эрис прозвучал уверенно. — Всегда найдется тот, кто однажды вспомнит. Хотя бы мимолетно.

Альгол опустил взгляд на воду и ничего не сказал. В такие моменты он испытывал стыдливую неловкость. Он редко выворачивал душу перед людьми, для такого, ему требовался серьезный повод, а Эрис часто говорил открыто о том, что думает и чувствует без всякого стеснения. Может при этом он порой звучали наивно, но в голосе обычно слышалась убежденность. Но кем-кем, а уж наивным искатель приключений точно не был. Когда надо Грэй демонстрировал здравую жесткость, становясь чуть-ли другим человеком. Камио хотелось бы послушать побольше о прошлых приключениях Эриса, может тогда он смог бы понять его лучше.

— Сколько отсюда до Центральных врат? — Спросил Эрис, задрав голову к угасающему солнцу.

— Надо подумать.

Альгол сел на край фонтана, поставил сумку в ноги и достал пласто-футляр с картой. Над ладонью инженера появилась проекция, замелькали цифры, сам он в это время изучал маршрут. Закончив расчёты, Камио почесал висок и наконец сказал:

— При отсутствии проблем дней за пятнадцать доберемся.

— Куча времени и ходьбы.

Эрис оперся на парапет и выдохнул. Сумрачная вода отражала серые клочья облаков и его самого. Он встретился взглядом со своим отражением. Белок глаз пронзали лопнувшие капилляры, серые волосы слиплись (интересно, когда он их последний раз мыл?), губы потрескались. Альгол выглядел не лучше. Эрис помедлил, потом задержал дыхание и опустил голову в прохладную воду, погрузившись по плечи. Зудящая от влажной жары и грязи кожа мгновенно успокоилась. Стало легче. По ушам ударил приглушенный всплеск. Альгол сделал то же самое. Вынырнули. Струи воды текли по одежде, заливались прохладными змеями за шиворот.

— Я уж было подумал, ты с горя топиться полез, — усмехнулся Камио, смахивая с лица сырые пряди.

— А ты-то зачем тогда за мной повторить решил?

— Из солидарности, ради моральной поддержки.

— А вдруг к нам сзади в это время кто-нибудь подобрался бы?

— Тогда и топиться бы не пришлось.

На ночевку друзья устроились среди остова здания, выходящего фасадом на площадь. Обломки стен надежно прикрывали со всех сторон, а густой хвощ идеально спрятал путников от нежелательных глаз. Костер на этот раз решили не разжигать. С наступлением темноты Эриса мучила смутная тревога, лишний раз обозначать свое присутствие не хотелось. Альгол доверился интуиции друга и не стал настаивать. Однако, сушняка на случай если придется отпугивать ночных тварей все же подготовили.

Путники поужинали холодным мясом дичи, недавно добытой Эрисом, закусили хлебом и запили родниковой водой. Пока они ели, на черном небе вспыхнули мириады звезд. Крупные, холодные, словно бриллианты из целесианских шахт, они безучастно блестели среди вековой тьмы. Мертвенно желтая луна зависла над горами.

Первым, как всегда, дежурил Грэй. Альгол заснул быстро. Инженер тихо сопел, уткнувшись носом в мешок. Тревога Эриса становилась все сильнее. Наконец он не выдержал, взял меч, и выбрался из укрытия.

Ночь была светлая, застывшие в лунном блеске окрестности просматривались как на ладони. Эрис прислушался к окрестностям — ничего, тишина. И все же, призрачное чувство тревоги не отпускало.

И тут Грэя с головой накрыла размытая тень. Он мгновенно развернулся с мечом наголо и увидел крылатую человекоподобную фигуру, опускающуюся на верхушку мемориальной стелы. Десяток раскосых красных глаз вспыхнули на лице существа, каждый смотрел на Эриса. Сомнений быть не могло — такие глаза он видел той ночью возле путевого камня среди прочих голодных буркал.

— Человек — прохрипело создание, расправляя на фоне луны растущие из спины кожистые крылья, похожие на листья неведомого растения, — тебя сюда не звали. Тебя, и твоего спутника меняющего.

Грэй от изумления распахнул глаза — монстр говорил на чистейшем всеобщем языке, хоть и с заметным трудом, каждое слово он словно тянул из себя канатами.

— Мы скоро уйдем, — Эрис быстро пришел в себя и без малейшего страха смотрел прямо в глаза существа, однако меч держал наготове, — с первыми лучами солнца.

Крылатая фигура угрожающе выпрямилась в полный рост. Крупное тело бугрилось канатами мускулов, источая осязаемую мощь. Обсидиановой черноты кожа переливалась под лунным светом глубоким стеклянным блеском. Покрывающие ее бесконечные сколы, неровности и острые ребристые выступы создавали впечатление, будто существо действительно вытесали из вулканического камня или сожженного до углей дерева. По рукам наслаиваясь друг на дружку взбирались сегментные лезвия, растущие прямо из тела.

— Ты возложил цветы памяти забытым мертвецам, почему? — Монстр сощурил глаза.

— Так было правильно. Их мир обратился прахом, но это не значит, что они перестали быть частью этого мира.

Ночной летун задумчиво подвигал крыльями, обдумывая ответ Эриса, наконец он сказал:

— Хорошо, я принимаю твои слова, новая кровь. Слушай же теперь мои слова и мой совет. Возвращайтесь к себе и забудьте о Саго’Вале навсегда. Забудьте обо всем, что узнали. Живая Геометрия не должна вернутся, не должна узнать, что континент снова жив.

— Постой, о чем ты говоришь?

— Так ты ничего не знаешь? На твоем друге древний след того, кто был забыт, он ничего тебе не рассказывал?

— Нет. Он и сам почти ничего не знает.

— Зачем тогда идете в Монвал?

— Мы ищем ответы, мы хотим знать, что произошло.

— Вы умрете, — просто сказало создание, заворачиваясь в крылья. В голосе сквозило равнодушие, — как умер мой народ.

Эрис пораженно уставился на крылатую фигуру. Неужели перед ним потомок древней империи? Но ведь прошло две тысячи лет, возможно ли это?!

— Кто ты? — Грэй подался вперед.

— В мое время все знали меня! — Монстр распахнул крылья. — Я менял землю, проходил там, где смертному не пройти, творил великое из малого. Боги даровали мне и моим братьям часть своего могущества. Рао’Ди... Я — Рао’Ди. Так меня звали тогда, в иной жизни. Ныне я наблюдатель и страж, проклятый нести на себе бремя мертвых.

Тот самый Рао’Ди, чьи ловушки едва не погубили их в Н’игсе? Это жуткое создание перед ним один из энергомантов Саго’Вала? Как жаль, что Альгол сейчас спит и не слышит всего этого!

Рао’Ди тем временем продолжал:

— Дар богов — лакритэр — преобразил меня, я стал вечен, ради исполнения предназначения.

— Что произошло с твоей цивилизацией? Как она погибла? — Эрис от волнения сжал кулаки.

— Живая Геометрия забрала всех! — Красные глаза вспыхнули злыми звездами, — она сплотила людей воедино, мой народ начал меняться, а затем она обратила их и Саго’Вал в прах, по которому ты ходишь. Ты, новая кровь, проявил уважение к старой, поэтому я повторю еще раз — уходите. Беда идет за вами по пятам, от нее не укроют ветхие стены Вал’иса. А то, что впереди, еще хуже! Я даю вам шанс, который до сего момента не выпадал никому. Воспользуйтесь им с умом.

Существо, некогда бывшее энергомантом, приготовилось взлететь.

— Постой! — воскликнул Эрис, протягивая руку, — что такое Живая Геометрия? У меня еще столько вопросов!

— Она — абсолютная погибель. Уходите.

Взметнулись черные крылья, обдав Эриса потоком теплого воздуха, энергомант взмыл вверх, и растворился в ночи. Грэй мгновенно потерял его из поля зрения.

Эрис спешно растолкал Альгола. Тот спросонья решил, что на него напали, татуировки загорелись опасным красным светом. Наконец инженер признал друга.

— Ты что ли, Эрис? Я уж хотел было шибануть как следует, только клочки бы полетели. Деликатнее надо в следующий раз, а то мало ли... Что случилось?

Эрис кратко, но емко пересказал инженеру свой разговор с энергомантом.

Камио отнесся к истории Эриса на удивление скептически.

— А ты уверен, что тебе все это не приснилось?

— Сон от реальности я пока отличить могу. Скажу тебе больше, Рао давно следовал за нами по пятам, еще со дня, когда мы вышли из Н’игса. Я часто видел парящую в небе крылатую тень, но значения не придавал, думал, может просто какая тварь ночная кружит.

— Ладно, допустим.

— Он бессмертен Альгол, и это не то чтобы обычное дело.

— «Дар богов преобразил меня», — задумчиво произнес Камио, — я на сто процентов уверен, что под даром богов подразумевался дешифратор, именно так Рао’Ди называл устройство в своем дневнике. Это многое объясняет.

— Про мутацию я и сам догадался, неужели бессмертие тоже возможно?

— Теоретически да. Дешифраторная мутация непредсказуема, ее механизмы сложны, они исходят из неведомых сфер кода реальности. Там есть что-то... что-то, обладающее властью менять нас, солнечный эликсир всего лишь сигнал, указывающий путь. Мысль об этом порой пугает.

На какой-то момент глаза Альгола показались Эрису остекленевшими, однако инженер быстро взял себя в руки, тонкие пальцы раздраженно пробежались по виску, выбивая дробь, затем нервно отстранились.

— А раньше случалось такое, чтобы кто-то обретал бессмертие? — прямо спросил Грэй.

— Случалось, — неохотно ответил Альгол. — Дважды.

— И?

— Оба раза добром не кончились. Первый бессмертный ходил по Круговому Материку пятьсот с лишним лет назад. Его существование привело к расколу внутри Технических Анклавов, погибло много людей. В итоге, Вечного, как он себя называл, и его последователей оттеснили в Скрытую широту за Небьюлу, там бунтовщики сгинули без следа. Второй бессмертный тоже долго не прожил. Опасаясь повторения истории, совет анклавов мгновенно подписал ему смертный приговор.

Эрису много раз доводилось слышать о Небьюле, загадочной аномалии, разделившей Круговой Материк на Внешнюю и Скрытую широты. Она плотным фронтом окружала центра Материка, и, что именно находится по другую ее сторону, сказать не мог никто. Ни одна исследовательская экспедиция так и не вернулась из Скрытой широты. Попытки проникнуть за туманность быстро прекратились, не успев толком начаться. Формально, называть Небьюлу «туманностью» было не совсем правильно. Любой, кому довелось ее повидать, описывал аномалию как клубящуюся стену хаотичной материи насыщенного фиолетового цвета, внутри которой кипели плазменные разряды. Земли вдоль Небьюлы пустовали, все живое старалось держаться от нее как можно дальше.

— Полагаю, вспоминать об этом как всегда не любят? — Уточнил Эрис.

— В точку. Информации о «Неизвестной войне» очень мало. Эта часть архивов доступна лишь высшей иерархии анклавов.

— Не удивительно, название весьма красноречивое.

— Это потому что анклавы вели ее своими силами, — пояснил Альгол, — не привлекая союзников со стороны. В те стародавние времена они очень не любили, когда лезли в их дела. Это сейчас они всего лишь одна из фракций, причем не самых сильных, а когда-то давно они своим влиянием формировали мир.

Для простого ученого увлекающегося древностями, Камио знал слишком уж много труднодоступных сведений. В такие минуты Эрис готов был поклясться, что инженер не тот, за кого себя выдает, он в шутку назвал его малефактором, но, что если это не так уж далеко от истины? В какой-то момент он даже убедил себя, что путешествует не с кем иным, как с самим Адагио Ларейном! Сейчас его подозрения получили новую подпитку, но он понимал, что лучше держать их при себе. Эрис доверял новому другу, и, если у того есть какие-то секреты, это не его дело. Наоборот, стоит воспользоваться возможностью узнать немного больше, чем все остальные.

Разговор оборвал вклинившийся в серебристую тьму ночи знакомый громогласный рев. Он донесся с севера, из заболоченных низин. Путники подскочили как ужаленные.

— Ваалгот! — Воскликнул Эрис, вспомнив злополучный день на заставе, — неужели и он за нами? Растревожили мы осиное гнездо, ничего не скажешь...

— Оставим остальные вопросы на потом, все эти живые геометрии и прочее, — Альгол быстро подхватил мешок, — а пока — Богиня в ноги. Видимо, это та самая беда, о которой тебя предупреждали. Свиделись всё-таки! Как только и нашел-то!

Поступь великана сотрясала землю и с каждым толчком чудовищное создание становилось все ближе и ближе. Эрис и Альгол помчались прочь что есть сил, петляя по улочкам Вал’иса будто испуганные сонэку.

Взятый с лету безумный темп заполнил горло болезненным комком, по мокрой от пота спине в добавок ко всему нещадно долбили рюкзаки. Задыхаясь от бега, друзья перемахивали через обломки стен, канавы, иногда не рассчитав спотыкались, падали, но тут же подхватывали друг друга.

Белые осколки Вал’иса остались позади, поступь ваалгота напротив приближалась. Для своих габаритов чудовище передвигалось на удивление споро. Вот только топот... он показался Эрису нарочито заметным, словно ваалгот специально давал понять намеченным жертвам, что он идет за ними. Искатель приключений не исключал, что у него просто разыгралось воображение от волнения.

Друзья обернулись, и увидели, как над руинами города возникает исполинская фигура монстра. Подобные валунам мышцы перекатывались под блестящей в лунном свете шкурой. Морда действительно выглядела как череп — белая, неподвижная, человеческие зубы без губ и десен сжаты. Громадная голова с прямыми горизонтальными рогами и черной гривой волос крутилась по сторонам, высматривая добычу, страшно горели белые огни в прямоугольных раскосых глазницах.

Ваалгот поводил мордой в разные стороны, будто принюхиваясь.

— Чует нас, скотина! — Прохрипел Альгол, обняв ствол хвоща в попытках отдышаться, — так просто не убежим, надо где-то спрятаться!

— Да где-же тут спрячешься? — досадливо отозвался Эрис оглядываясь, бег он переносил лучше инженера, — одни кусты кругом!

— Могли бы попробовать отбиться, только вот попытка одна всего будет, он слишком большой. Если в полную силу вдарю, быстро не оклемаюсь, промахнусь — все, пропали. А по мелочи колоть, разозлим только.

Сверху раздался бой кожистых крыльев, и перед беглецами опустился Рао’Ди. Эрис и Камио от неожиданности отшатнулись назад, чуть не упав. Тяжело дыша, они настороженно смотрели на мутанта. Сзади раздался вопль ваалгота.

— Новая кровь, — равнодушным голосом произнес энергомант, — вижу, наш Гигас нашел вас.

— Ты! Так это твоих рук дело! Ты навел его на нас! — Письмена Альгола вспыхнули красным, он едва сдержался, чтобы не атаковать мутанта.

Злость не позволила ему даже толком удивиться внезапному гостю, и тому, что история Эриса действительно оказалась правдой.

— Отмеченный даром богов, — Рао’Ди с легким любопытством и без малейшего следа тревоги посмотрел на злобно сопящего Камио, — наше наследие продолжает жить даже спустя века. Добро.

— Я не имею никакого отношения к вашему наследию, традиции инженеров куда более древние! — Горячо отрезал Альгол.

Энергомант едва заметно пожал плечами. Кажется, ему было все равно.

— Отзови своего зверя, — вмешался Эрис, — мы никому не причинили вреда!

— Вы идете в Монвал. Вы снова попытаетесь пробудить Живую Геометрию, как те, что были здесь до вас не так давно, год не успел миновать с тех пор. Они хотели унести ее с собой, пришлось истребить всех до единого.

— Мы понятия не имеем, о чем ты говоришь! — взвился Альгол, — живая геометрия, какие-то воры — мы тут сами по себе!

— Да какая сейчас разница?! — С досадой воскликнул Эрис, — когда ваалгот нагонит нас, будет не до выяснения отношений!

— Даже если я хотел бы его отозвать, у меня не вышло бы, — все так же равнодушно произнес Рао’Ди, хотя выражение деформированного лица неуловимо изменилось, — Гигасы больше не слушаются меня. Они следуют старым приказам и больше ничему.

— И что нам делать? — Камио не отрываясь буравил крылатую фигуру неприязненным взглядом. В другое время инженер потерял бы голову от возможности пообщаться с созданием, которое своими глазами видело взлет и падение Саго’Вала, но сейчас настроение его переменилось совсем не в лучшую сторону.

— Бегите, — дал простой совет энергомант, — дальше лежит мон’ли, по-вашему — поле камня. Под ним проходит сеть подземных пещер, если найдете вход, может спасетесь. Вашу судьбу в этом случае я решу позже.

С этими словами мутант улетел.

— Вот гад, — только и произнес Альгол, срываясь с места.

Рао’Ди не обманул. Они прорвались сквозь подлесок и очутились на каменном плато, изрезанном сетью расселин и покрытом россыпью чахлых деревец. Одинокая скалистая проплешина, окруженная лесом, не более.

Беглецы не преодолели и сотни метров, как за спиной раздался треск рвущихся корней, вперемешку с оглушительным хрустом растоптанной древесины. На плато шагнул ваалгот. Посреди открытой местности от взгляда чудовища скрыться было негде.

Великан предстал перед путниками во всей красе. Меча у него не оказалось, но про доспехи Дорак не соврал. Лапы ваалгота, широкие как вековые сосны, были защищены богато украшенными бронзовыми пластинами, броня крепилась пудовыми цепями, лязгающими при каждом движении. Неохватные грудь и спину покрывал резной нагрудник, тяжелый на вид, как грехи. На многочисленных цепях поменьше болтались какие-то белые предметы. Эрис пригляделся и побледнел — то были черепа и кости, в основном людские.

Камио тоже разглядел варварские украшения:

— Наверное и для наших голов место подготовил... интересно, как он с такими лапищами их подвесил? — выдал он на одном дыхании.

Ваалгот зашагал неумолимо, подобно штормовой волне, вздымающейся над кораблем. С каждым шагом монстр набирал скорость, звенел метал, громыхали цепи, под напором когтей трещал камень. В движениях сквозила неудержимая, первобытная мощь, способная свернуть горы.

— Все... не могу больше... — всхлипнул Альгол. Он попытался было остановиться, но Эрис подхватил друга под руку:

— Сдурел что ли? — В голосе Грэя проскользнули злые ноты, — ни за что пропасть решил?! Давай, пошел!

Ваалгот настигал беглецов подобно лавине, а деваться некуда, кругом сплошная каменная гладь, да узкие расселины, мышь не пролезет. Соврал, выходит, крылатый, а они дураки купились. Но, что это там впереди, вроде темнеет что-то? Эрис поднажал, буквально волоча за собой изнеможенного Камио, проклинающего все на свете, себя в том числе. Так и есть, обещанный разлом!

— Крепись, инженер, ниташианцем будешь! — С дикой радостью выкрикнул Эрис, но Альгол его не расслышал, поступь ваалгота размывала все звуки.

До спасения оставались какие-то жалкие несколько метров, Эрис схватил друга за шиворот швырнул вперед себя, для скорости пихнув ногой в спину. Тот огрызнулся, но без души, из последних сил поднажал. Эрис и сам стал изнемогать от бешенного темпа, пот заливал горящее лицо, сердце бухало как молот по наковальне.

Над головой потемнело, черная тень накрыла беглецов с головой, от торжествующего рева ваалгота заложило в ушах. Грэй и Камио кубарем скатились в расщелину, и в тот же миг сверху громыхнуло так, что у обоих клацнули зубы. Ваалгот опоздал всего на каких-то жалких пару секунд, нога приземлилась на пустое место.

Короткое падение во тьме закончилось ударом о камень. Дух вышибло, но сломать ничего не сломали.

На поверхности ярился упустивший добычу монстр, по стенам шурша осыпались камни и песок. Беглецы быстро отползли подальше от зияющего над головой пролома и затаились в густой темноте. Друг на друга поглядывали многозначительно, как сычи. Эрис очень надеялся, что стены и потолок выдержат неистовые удары великана, быть погребенным заживо очень не хотелось.

Ваалгот наконец оставил силовые попытки пробиться к скрывшейся в норе мелюзге. Наступила оглушающая тишина, в которой слышался лишь ветер дыхания чудовища и непонятный стук. Грэй не сразу сообразил, что стучит его сердце, да так громко, что, наверное, Дорак на своей заставе слышит. Ваалгот выдал громогласный вздох, некоторое время ничего не происходило. Беглецы напряженно переглянулись, уж не затевает ли гигант какую пакость?

Сверху раздался скрежет метала по земле, в следующий миг в щель заглянуло ужасное, белоогненное око ваалгота, большое как луна. От этого взгляда хотелось скрыться любой ценой, находится под его эманацией было невыносимо.

Эрис и Альгол что есть сил вжались в стену, чувствуя, как холодные неровности камня впиваются в спину. Глаз в бездонной глазнице неспешно гулял туда-сюда, вглядываясь в каждую доступную щелочку, а затем медленно, словно плохо смазанное колесо, остановился на каждом поочередно. Темнота для монстра помехи не представляла.

Наверху опять грохнуло, да так, что стены задрожали, глаз пропал. От гневного рева ваалгота содрогнулась сама земля. Добыча оказалась в недосягаемости. Гигант поднялся и двинулся прочь, шаги стали удаляться, пока не превратились в отдаленный набат.

Некоторое время Эрис и Альгол сидели, приходя в себя, не в силах выдавить ни слова.

— Ты зачем меня в спину пнул? — наконец с тихим негодованием поинтересовался Альгол.

— Иначе не успели бы, уж прости. А так спаслись, хоть и чудом. Слаб ты в беге, но мы это поправим.

— Надеюсь, что так носиться больше не придется. Еще раз мне такое не выдержать. — Судя по унылой интонации, надежда инженера была весьма сильна.

— Я бы особо не мечтал. На Агринии только и делаешь, что постоянно от кого-то или чего-то убегаешь. То от монстров, то от ловушек, то еще от какой дряни. Придется над тобой поработать.

Со стороны Эриса послышалось шуршание, звякнули застежки рюкзака, затем брызнул ослепляющий свет дневной сферы, мгновенно разогнавший темноту.

Пещера, в которую свалились путники, на самом деле оказалась частью тоннеля, в обе стороны вели ходы, уводящие в чернильный мрак.

— Хотел бы я встретится с этим крылатым экспонатом, — тем временем говорил Камио, — да высказать ему все, что я думаю. Хоть ему тысячи лет, а все равно — гад он. Но да такое состояние разума годами не измеряется, оно вечно.

— Никак не пойму, чего ему от нас нужно, — Эрис щурясь загородился от сферы предплечьем, немного отвернувшись в сторону, пока глаза привыкали к яркому свету, — у него имелась масса возможностей прикончить нас, он уже давно следит за нами. А он все вокруг да около ходит, будто изучает, приглядывается. Сперва угрожает, потом спасает...

— Дурному инженеру чего только в голову не придет. Гиблое дело разбираться в мотивах Рао, — махнул рукой Камио, — с мудростью всегда так, особенно великой, не замечаешь, как она тебя с ума сводит. А в его годы особенно.

— Мне он сумасшедшим не показался, скорее отстраненным, но с крохами любопытства. Представляешь, провести столько лет в одиночестве? Мы и колонисты для него первые люди за столько эпох!

— Не забывай еще о парочке, которых он, по его словам, прибил с год назад.

— Надо при новой встрече расспросить его об этом поподробнее. — Простодушно сказал Эрис и приложился к фляге, жадно хлебая воду, из-за дрожащей руки та по большей части текла подбородку.

— Ага. Так он тебе все и скажет. Слышал, они хотели украсть в Монвале какую-то геометрию, а он им за это головы оторвал и сказал, что так и было. Я с одной стороны восхищен Рао’Ди, он живая реликвия сгинувших времен, сколько всего узнать от него можно, а с другой стороны, я был бы начеку и в случае чего ударил первым, не дожидаясь, пока он и мне шею свернет.

Поделившись этими нехитрыми мыслями, Альгол запечатал все входы в пещерку защитными полями, наподобие того, что было в хранилище с ловушками в Н’игсе, улегся на мешок и закрыл глаза.

— Я все же попробую поспать, а ты как хочешь. Кантоваться больше нет сил. Ваалгот, древние инженеры, каннибалы, хищники — хоть что. Пусть жрут, я максимум приятного аппетита только пожелать смогу. Туши свет.

Эрис погасил сферу, камень вновь погрузился во тьму, слегка оттеняемую розовым неоном барьеров. Некоторое время он лежал, раздумывая, что же такое жутко знакомое послышалось ему в речах Рао’Ди, ведь где-то до этого ему уже попадалась эта злосчастная геометрия. В голове щелкнуло. Ну конечно! Те корявые надписи на стене мортуария в Н’игсе, перевод которых зачитал ему тогда Альгол — «геометрия, заточенная в камне». Вряд ли это простое совпадение.

Сон пришел к нему быстро, но был резкий, дерганный. Грэю мерещился отдаленный рев ваалгота, хлопанье размашистых крыльев, неясные голоса и шум дождя, а под землей что-то огромное ворочалось, неустанно прогрызая себе путь.

Если бы только Эрис знал, что в этот момент возле запечатанного разлома неподвижно стоит черная мускулистая фигура, разглядывая возведенную Альголом преграду. Ни одна эмоция не отразилась на измененном лице Рао’Ди. Затем энергомант расправил крылья и взмыл в небо, взяв курс на юг, растворившись в бездонном полотне среди капель звезд.

VI - Сквозь мрак и камень

Проснулись они, когда время перевалило уже за полдень. Сквозь расщелину в потолке синело покрытое редкими облаками небо, далеко на его фоне кружили черные точки птиц. Друзья некоторое время сидели, прислонившись к стене, разглядывая их неспешный бег среди лазури. Нужно было немного прийти в себя после событий последней ночи. Каждое движение до сих пор отзывалось ноющей болью в мышцах, утомленных изнурительной гонкой.

— Ладно, — наконец сказал Эрис, хлопнув ладонями по коленям, — хватит сидеть. Надо поесть и решать, что делать дальше.

— Я тут подумал, — Альгол устало закрыл глаза, опустив затылок на каменный выступ, покрытый мхом, — тебе не кажется, что с такой тварью на хвосте, наши шансы успешно добраться до Монвала, как бы это сказать, немного понизились?

Ваалгот не давал ему покоя всю ночь, преследуя даже во снах.

— Они у нас с самого начала колебались от нуля до... более высоких показателей. По сути ничего не изменилось. — Грэй не смотрел на друга, занятый заевшей застежкой рюкзака.

— Да я знаю, знаю, — Альгол сел ровно, стряхнул с волос кусочки мха, и полез в свой рюкзак, — просто в следующий раз нам может так не повезти, не будет у нас под ногами еще одной щели, в которую можно забиться. И это внушает мне некоторые сомнения. Понимаешь?

— Понимаю. — Эрис наконец справился с непокорной застежкой. Он достал из сумки пару свертков: остатки холодного мяса, два последних пирога, один с ракуэро, второй с пиколини, и воду. — Как понимаю и то, что на тракт нам теперь возвращаться нельзя. На нем нас будет очень легко найти. Нужно искать другой путь. Быстрее бы добраться до гор, там ваалготу нас точно не достать.

— Ты забываешь о Рао’Ди, этот достанет нас где угодно.

— Я пока не вижу в нем угрозы.

— Зато мутант видит ее в нас. — Альгол отхватил большой кусок пирога, запив оставшимся в фляге ананасовым виратом. В данный момент соковое вино он предпочитал больше чем воду.

— Без своего рогатого зверя ему с нами не совладать.

— Как знать. Учти, помимо ваалгота у него еще должен быть дешифратор.

— А ты на что? Дешифрация — это по твоей части.

— Я честно скажу, если дело дойдет до схватки, свою победу не гарантирую. В лучшем случае мы с ним прикончим друг друга. Дуэли инженеров слишком непредсказуемы.

— Хорошо, — Эрис вздохнул, — что-нибудь придумаем, а пока не будем загадывать.

На самом деле ваалгот тревожил его не меньше чем Альгола, если не сильнее. Камио прав, в следующий раз им может не повезти. Из слов древнего энергоманта Эрис понял, что великан так просто от них не отстанет, и будет преследовать пока не уничтожит, либо пока они не уберутся восвояси. Ни тот ни другой вариант искателя приключений не устраивал. Он бросил задумчивый взгляд на ведущий из пещеры тоннель.

— Интересно, как далеко тянутся здешние подземные пути?

Альгол в пару глотков допил вират и подошел к проходу со световой сферой наперевес. Дневное освещение, источаемое шаром, разогнало тени, открыв взору каменные своды, поросшие бирюзовым мхом с маленькими гвоздиками желтых цветов.

— Давай выясним, — предложил он, — чем больше нам удастся срезать, не выходя на поверхность, тем лучше.

— Именно это я и хотел предложить. Собьем этого так называемого гигаса со следа. — Эрис кинул Альголу его рюкзак, тот ловко поймал поклажу, тут же пристроив за спину. — Будь начеку, подобные места никогда не пустуют, на Агринии тем более.

— Мог бы не напоминать, ты же знаешь — я сама бдительность!

— Ни секунды в этом не сомневаюсь, — усмехнулся Эрис.

Подземная дорога вилась змеей, петляя словно клубок запутанных веревок. Иногда попадались впадины, заполненные черной непроглядной водой. Вокруг таких прудиков буйно цвела своеобразная подземная растительность: слюдянистые побеги, похожие на прозрачные щупальца; пузырчатые клубни, окруженные венчиками острых лепестков; радужные цветы стальных оттенков и многое другое.

Довольно быстро друзья обнаружили проход, ведущий аккурат в нужном направлении. Тесный коридор заставил протискиваться сквозь себя, но вскоре стены расступились. Они очутились в прямом тоннеле искусственного происхождения, на что указывали отполированные до зеркальной гладкости стены.

Альгол ради интереса вывел над ладонью проекцию карты, показывающую кусок Вал’иса с близлежащими территориями.

— Хм, занятно, мы недалеко от похоронных земель. Есть даже шанс, что мы пройдем под ними, если не свернем раньше, — отметил инженер.

— Какая ирония, живые окажутся глубже мертвых.

— Прозвучало так себе, не очень.

— Я не виноват, что кому-то пришло в голову закапывать покойников в землю, — оправдался Эрис.

Высокий потолок рассекали кривые раны трещин, проникающий сквозь них свет не доставал до пола, рассеивался на полпути. Искрясь в лучах вниз срывались звонкие ручьи, образуя на дне лужи, от них текли другие ручьи, скапливаясь во впадинах и углублениях.

Спустя полчаса блужданий впереди забрезжил яркий свет. Сперва путники решили, что видят выход из пещер, но быстро поняли, что ошиблись — солнечные лучи лились сквозь неровные пробоины в потолке. Снаружи раскачивались ветви деревьев, а здесь, внизу, танцевали на холодных поверхностях их колеблющиеся тени. Стены в пределах видимости оказались испещрены неровными дырами на зависть сыру. Сквозь некоторые отверстия можно было пройти не сгибаясь. Посреди тоннеля кучами валялись каменные обломки.

— Либо гробокопатели работали не слишком аккуратно, либо кому-то надоело лежать в могиле и захотелось подышать свежим воздухом, — констатировал Альгол, разглядывая голубое пятно неба.

— Ну что, поищем другой путь впереди, или полезем здесь? — Поинтересовался Эрис, заглянув в одну из крупных дыр.

— М-м-м, тесновато, конечно, но думаю не застрянем, в крайнем случае всегда можно вернуться, — дал свою оценку Камио, заглянув через плечо друга.

— Тогда вперед.

Проход напоминал прорытый многоножкой тоннель под Н’игсом, пробираться приходилось точно также, согнувшись в три погибели, зато без мокрой грязи по колено.

— Интересно, — начал Эрис, откидывая в сторону преградившие путь щупальцеобразные побеги непонятного растения, — зачем в Саго’Вале хоронили мертвых в земле? Что на этот счет говорят твои книги?

— Они говорят, что однажды боги Саго’Вала вернутся, а с ними и призраки умерших, которым вновь понадобятся тела. Вся эта масса потом собирается в единую армию, и я не совсем уверен, что потом. В чем вообще смысл? А главное, что делать тем, чьи тела превратились в прах? Или зачем вселяться назад в скелет к примеру? Нелепица на нелепице.

Камио презрительно фыркнул.

— Но мы ведь тоже верим в Звездную Богиню, разве нет?

Каверзный вопрос Эриса не смутил Альгола.

— Вера в нее осталась с нами с эпохи Возрождения. Это скорее даже не вера, а так, красивая романтичная история, описывающая наступление конца света и последующее возрождение жизни.

— Ты ее знаешь?

— Я могу рассказать в общих чертах, если тебе интересно. Неужели ты никогда раньше не слышал этой легенды?

— Нет, иначе я бы не спрашивал.

— Что ж, — Альгол прочистил горло, — все началось с двух близнецов, брата и сестры, живших на закате Небесной эпохи. Они были великими воинами. Непобедимыми, бесстрашными, равные вдвоем целой армии. Где бы зло не поднимало голову, оно тут же получало от них отпор, кучу сломанных костей и выбитые зубы. И вот, однажды, из тьмы космоса прибыло божество, называвшее себя Магна Альтером. То есть, никто точно не знал, что он такое, но его способности намного превосходило способности нашего вида, да и любого другого тоже. Наверно. Магна Альтер был огромен, в размерах он не уступал луне, его тень покрывала целое полушарие. Впечатляет, да? В общем, космический бог начал превращать людей и всех живых существ в свирепых монстров, попутно старина Альтер разбирал наш мир на куски. Как именно он этот делал и зачем — легенда умалчивает. Естественно, близнецы задумали убить Магна Альтера. Но бога просто так не убьешь, требовалось оружие небывалой мощи, бить, так уж наверняка. Брат возглавил мировецких размеров армию, не уступающую ордам мутантов, пока сестра искала способ покончить с божеством раз и навсегда. Наконец она смогла изобрести оружие, пригодное для столь амбициозной задачи. Вот только обнаружился забавный нюанс — оно уничтожило бы не только Магна Альтера, но и все живое на планете. На это она решиться не могла. Зато ее брат, обезумевший из-за бесконечных кошмарных сражений, еще как мог. Близнецы начали спорить, сестра умоляла брата найти иное решение, тот оказался непреклонен. Месть — вот все, чего он хотел, а мир мог катится в теомаграм. И тогда сестра взялась за оружие. Два родных человека, существовавших до этого как одно целое, выступили против друг друга. Представь, армия людей сошлась в последнем бою с легионом мутантов космического божества, видимого в небе днем и ночью, земля крошилась, воды моря сошли с ума, смывая целые страны, небо полыхало в буквальном смысле слова. А посреди этого безумия сошлись в отчаянном поединке за само существование жизни двое, скованные нечто большим, чем одни только родственные узы, говорят у близнецов одна душа на двоих. Победил брат. Он активировал оружие, попадание нанесло Магна Альтеру смертельное ранение. Как и предсказывала сестра, остаточная энергия выстрела убийственной волной прокатилась по планете, выжигая все живое на своем пути. Брат погиб, она же по странной прихоти судьбы осталась последним человеком в мертвом мире. Многие годы скиталась сестра по земле в поисках хотя бы одной живой души, но так никого и не нашла. Тогда она решила умереть, не в силах больше бороться. В этот момент с неба пошел дождь, капли блестели как звезды, там, где они падали, из земли вырастали прекрасные белые цветы. Девушка в его потоках начала преображаться. Она забыла кем была, ее волосы стали самим светом, кожа уподобилась хрустальному фарфору, сквозь который виднелся скелет...

— А как же внутренности?

— Не ломай сказку. Внутренности по легенде исчезли, остался только скелет.

— Боги странные создания.

— Дай мне закончить, осталось немного, прям капелька. В общем, новая богиня вознеслась над планетой и окинула взором бесплодные пустоши. Дождем оказалась кровь мертвого Магна Альтера, вытекающая из оставленной выстрелом раны. Используя ее, богиня начала постепенно восстанавливать жизнь на планете. Сперва простейшую, вроде растений, а затем пришла очередь животных и людей. Но земля оказалась отравлена энергией оружия и долго сопротивлялась, искажая и убивая ее творения. Кстати, некоторые считают, что именно тогда-то и появились первые дженоони. Годы и годы богиня оставалась среди людей, обучая, защищая, заботясь о них. Но шло время, все больше она теряла остатки своей человечности, приближаясь к истинной трансцендентности. Мир наскучил ей, исчезли эмоции, а взгляд все чаще устремлялся к небу. Смерть и жизнь потеряли для нее всякий смысл, собственные создания стали вызывать у нее интереса не больше, чем у тебя пыль. Нет, она не превратилась в зло или стерву, подобные существа выше подобных человеческих понятий, слишком незначительных, чтобы богам было до них дело, она всего лишь стала иной. И вот, пришел день, когда она поняла, что ей больше нечего здесь делать, перед ней лежала целая вселенная. Богиня ушла, растворилась среди звезд, а люди остались сами по себе, полностью взяв судьбу в свои руки. Такая вот история.

— Интересно, что она нашла там, среди бесконечной черноты, — задумчиво произнес Эрис.

— Скорее всего ничего, — пожал плечами Альгол, — космос пустынен и мертв, он не предназначен для жизни, какой-бы та не была. Даже для богов.

За разговором друзья даже не заметили, как вышли в пещеру, укрытую ковром бледных грибов на толстых приземистых ножках. Между грибами сновали крупные насекомые, смахивающие на муравьев. Дополнительной парой лапок, растущей из спины, они шустро выбирали губчатую массу из-под шляпок, скатывая ее в комочки. Насекомые сновали туда-сюда целым стаями, отовсюду раздавалось мерзкое шуршание хитиновых лапок, вызывая неприятные воспоминания о событиях на заставе.

Свет напугал жуков, воздух заполнили панические щелчки, темные тельца ринулись во все стороны, стремясь поглубже забиться в щели.

Эрис и Альгол потоптали немало грибов. Сапоги облепила липкая каша, источающая запах спелой вишни. Инженер ради интереса сорвал один гриб и изучил сканером. К-удивлению Эриса он бесстрашно откусил кусок, пожевал с задумчивым видом и выплюнул.

— На вкус как пропавший джем со сладкими ягодными нотками, — инженер небрежно отбросил гриб прочь, — зато не ядовитый и вполне съедобный.

— Ты бы с этим делом поаккуратнее, — посоветовал Эрис, — а то еще пронесет, дальше чем видишь.

— Да не должно бы... — с опаской ответил Альгол.

— Надежда умирает последней, — весело констатировал Эрис.

Громкое шуршание на потолке застало обоих врасплох. Раздался переливистый шепот, в следующий миг к Альголу метнулись хитиновые жгуты, крепко опутав руки. Грязно ругающегося и извивающегося как змея Камио стремительно потащили вверх.

— Вот пропасть! — Ругнулся Эрис. Он выхватил клинок, но что делать дальше не представлял, невидимая глазу тварь засела слишком высоко.

Свет дневной сферы Альгола выхватил из темноты нечто вроде огромной головы, или лучше сказать лица, блестящего как гладкий фарфор. Оно торчало среди грибных зарослей, раззявив пасть с несколькими рядами острых зубов, жгуты тянулись из глубин глотки. Морду, из которой создание похоже состояло полностью, обрамляли сотни паучьих лапок, крепко держащихся за камень. Разглядев, куда его тащат, он забился еще сильнее, но жгуты держали крепко, гуттаперчиво растягиваясь при движениях. Тогда Альгол ударил дешифрацией. Участок потолка вокруг твари осыпался водопадом песка, поток потащил ее за собой. По крайней мере, так сперва показалось.

— Ты тоже это видишь, Эрис!? — Выкрикнул Альгол, барахтаясь среди песка и грибов.

— Вижу, вижу, — сероволосый авантюрист спешно обрубил удерживающие Камио путы и помог другу встать, — опять дженоони!

Дешифрованный участок потолка обнажил широкую полость и прозрачное червеобразное тело монстра, хвост исчезал где-то за пределами видимости. Лапы вокруг фальшивого лица вывернулись наружу, образовав шевелящийся венчик. Обрубки жгутов скрылись в пасти, ни капли крови, ни иной жидкости не вытекло из них.

Морда дженоони приблизилась к стоящим плечом к плечу Эрису и Альголу, неподвижные глаза рассматривали потенциальную добычу. Обдав обоих свистящим шипением, от которого заныли зубы, червь утек в нору. Своды пещеры содрогнулись, в стенах трескуче зашумело, из глубин земли под ногами донесся рокот. Наступила тишина.

— Мы его напугали? — Простодушно удивился Эрис, убирая меч.

— Да кто его знает, — раздраженно ответил Альгол, счищая с себя белесую массу, воняющую забродившими ягодами, — может он решил своих дружков на подмогу позвать. Проклятье, меня из-за него чуть удар не хватил!

— А как же «я сама бдительность»? — подколол друга Грэй.

— Бдительность и неожиданность вещи разные. Хм... тебе не кажется, что пол вдруг стал какой-то не такой?

— Разве? Ничего не чув...

Земля под ногами лопнула со звуком разбитой яичной скорлупы. Путники с головой ухнули в темную пустоту. Эхо обвала еще некоторое время блуждало в округе, потом стихло и оно, словно ничего и не было.

Короткое падение выбросило их на изгибистый каменный желоб. Скольжение в окружении грибов и булыжников оказалось не слишком долгим, зато крайне болезненным.

Преодолев последний поворот, друзья кубарем вылетели на груду костей, сваленных вперемешку с доспехами и оружием. В жалких сантиметрах от головы Эриса многозначительно поблескивало вычурное лезвие секиры, похожее на крыло экзотической бабочки. Не самое воодушевляющее зрелище.

Эрис кое как поднялся, проверяя себя на предмет целостности. Кроме пары крайне болезненных ушибов ран он не обнаружил. Эрис не без отвращения вытряхнул из волос и куртки мелкие косточки. Рядом, вызвав небольшой костяной оползень, восстал Альгол, выражение его лица можно было описать только как «крайне неположительное».

— Ты в порядке? — Спросил Эрис.

— Можно и так сказать, ты сам-то как?

— Тоже, вроде, нормально.

— С нашей бы удачей да клады искать, — Альгол раздраженно пнул подвернувшуюся под ноги грудную клетку, брызнули осколки, — будем падать рожами прямо в драгоценности, только в путь. Пока, правда, все больше дрянь какая-нибудь попадается. Ты только посмотри на эту груду костей. Прелесть!

Он всплеснул руками.

Эрис повыше поднял дневную сферу и обвел пещеру внимательным взглядом.

— Они тут повсюду, — тих произнес он, — мы угодили в одну большую могилу.

Гнилые останки лежали безобразной грудой. Сотни пустых глазниц равнодушно взирали на живых, угодивших в подземное царство смерти.

— Мерзость, — Альгол с унылым видом выкинул из кармана осколок черепа, — надеюсь в их пустые головы не придет мысль устроить второе пришествие пока мы здесь. Судя по всему, наших среди них нет, одни саговаловцы. Да-а-а, нам тут не обрадуются.

Альгол крякнув наклонился, и не без усилий вытащил из-под костей конический шлем. На лицевой стороне изделия темнели расположенные параллельно друг другу ряды прямоугольных смотровых щелей, над ними выступал короткий скошенный книзу козырек, там, где должен был оказаться нос, торчал прямоугольный бугорок с отверстием снизу.

— Посмотри, — Эрис встал в полный рост, — все стены покрыты дырами... нет, это больше похоже на норы.

В блестящих испариной стенах зияли десятки проемов разной величины, точно такие же, как под могильниками.

— Наверняка работа той заразы, которой я ужин испортил. Или обед. Что там у нас сейчас по расписанию? А, неважно. — Камио бережно отложил находку в сторону. — Прозвучу банально, но не нравится мне все это. Надо скорее отсюда выбираться, желательно сразу на поверхность. Что-то расхотелось мне под землей дорогу срезать.

Друзья начали пробираться к выходу.

Хруст крошащихся под подошвой останков отражался от стен звонким эхо. Шли осторожно, но все равно то и дело оступались на неровной поверхности, а порой даже проваливаясь в останки по голень и глубже.

В спину дышала неестественная тишина. Казалось, что за ними скрытно наблюдают. Эрис сам не заметил, как стал чаще оборачиваться.

Они без проблем оставили братскую могилу позади, сами кости никуда не делись и продолжали похрустовать под подошвами.

— Если не светить под ноги, можно представлять, будто мы идем по яичной скорлупе, — меланхолично заметил Альгол.

Тоннель вывел их на узкую тропу, каменная нить тянулась вдоль необъятной бездны. На фоне бесконечного мрака путники со своими световыми сферами выглядели жалкими песчинками посреди мертвых глубин моря.

Пропасть растянулась на километры, противоположного края видно не было. Со дна, цепляясь за пальцы останцев и друг дружку, карабкались гибкие растительные побеги бирюзового цвета с большими стрельчатыми листьями.

— Это какой же они длинны, если достают так высоко, — поразился Эрис.

— Может тут не так уж и глубоко? — С сомнением произнес Альгол.

Он подобрал камень, превратив его в пылающий уголь. Алая звездочка полетела в пропасть. Некоторое время она мерцала во мраке, постепенно становясь все меньше и меньше, пока не исчезла вовсе.

— Неверное предположение, — признал он, почесав лоб.

— Смотри в оба, — предостерег Эрис, первым ступая на тропу. Он подозрительно огляделся по сторонам, его все еще не покидало чувство слежки. — Я чувствую, мы здесь не одни.

— Надеюсь, на этот раз твое чутье ошибается. Честно говоря, я устал от того, что нас постоянно кто-нибудь пытается сожрать.

— Постарайся воспринимать это как нечто обыденное, по крайней мере сейчас.

— Знаешь, Эрис, у тебя хреновая жизнь, если ты считаешь такие вещи обыденными.

Прижимаясь к неровной стене и стараясь не смотреть вниз (старался по большей части Альгол), они двинулись по тропе.

Вскоре исследователям попалось кое-что интересное, вдоль пропасти протянулись облезлые железные перила.

— Так-так, — протянул Альгол с горящими глазами, — эти штуки сделаны не в Саго’Вале!

— С чего ты так решил?

— Очевидно же, мы только что прошли мимо железной таблички, с надписями на языке Небесной эпохи.

— Я не заметил. А что написано?

— Чтобы смотрели под ноги.

— Я так и делал.

— Ну, что тебе сказать — молодец! Все по инструкции.

Эрис доброжелательно улыбнулся.

— Кто-то из нас должен быть осторожен, чтобы выжить и рассказать историю о наших похождениях.

Только он это сказал, как по стене прокатилась весьма ощутимая вибрация. Сквозь толщу камня пробился глухой рокот. Кто-то очень большой прогрызал себе путь или ворочался в недрах земли. Шум длился секунд двадцать.

— Чего только под землей не услышишь... — пробормотал Альгол, — что я там до этого говорил?

— Что мы нашли очередные артефакты небесной эпохи.

Эрис бросил взгляд на унылые, ржавые насквозь «артефакты», грозящие вот-вот издать свой последний скрип.

— Знаешь, что это значит?

— Допустим, но сперва послушаю тебя.

— Там, дальше, что-то есть, что-то, имеющее отношение к Небесной эпохе, и я хочу узнать, что. Мы будем первыми, кто открыл это место!

— Но, как же...

— Монвал подождет. Тысячи лет стоял, и еще постоит немного. Нам в любом случае в ту сторону.

Крыть было нечем. Из набитой костями пещеры вел всего один выход, тропа вариативностью тоже не баловала.

Альгол явно воодушевился, татуировки на теле перемещались и трансформировались быстрее чем обычно. Эрис же энтузиазм друга не разделял. Подземный шум встревожил его не на шутку. Да, червь наверху был здоровенный, но то, что шевелилось в стенах, должно быть еще крупнее!

Дорожка сделала поворот, огибая выступ. Завернув за угол, они увидели просторную каменную площадку, заваленную железными контейнерами и прочей индустриальной рухлядью. Особо в глаза бросалась укрепленная стальная конструкция с толстыми кабелями, вмонтированная в дальнюю стену. Что удивительно, на несущих опорах тускло светились розовым сиянием небольшие прямоугольные лампочки.

Камио с гордостью посмотрел на друга, словно открыл это место лично, причем пару месяцев назад как минимум и теперь просто хвастается находкой.

Друзья перебрались на площадку.

— Если сюда можно пройти, значит можно и выйти, затащили же сюда все эти штуки каким-то образом, — озвучил очевидную вещь Эрис.

— Ага. — Камио пропустил слова мимо ушей, сейчас его интересовало совсем другое.

С большим интересом он разглядывал находки, пусть это и были самые обычные вещи, не представляющие никакой ценности: грузовые контейнеры, бочки, платформы для перевозки грузов, пустующие оружейные стойки, мотки тросов... и очень знакомые обоим стержни из черного метала.

— Чтоб я в теомаграме потерялся, если это не те самые штыри, которыми «спящие под землей» так ловко делают из своих жертв шашлыки! — С восторгом сказал Камио, схватив по шесту в каждую руку.

— Кстати, эти контейнеры вполне подошли бы им по размеру. — Заметил Эрис, постучав кулаком по железной поверхности. Посыпалась ржавчина. — Кель’циме в смысле.

— Осмотримся получше, похоже мы нашли нечто не менее стоящее, чем столица Саго’Вала, если не лучше! — Альгол отбросил штыри в сторону.

Очередной шум в стенах заставил путников нервно переглянуться, на этот раз он раздался намного ближе, пол ощутимо завибрировал. Стихнул он так же быстро, как и предыдущий.

— Плохая идея задерживаться здесь надолго, — как можно тише произнес Эрис, но эхо все равно подхватило голос, превратив в шелестящий порыв ветра.

Альгол ничего не сказал, только упрямо фыркнул. Никакие монстры его просто так отсюда не вышвырнут, пусть и не надеются!

Конструкция рядом со стеной оказалась частью механизма подъемника, о чем он тут же сообщил Эрису.

— М-м-м... — задумчиво протянул Альгол, — похоже, он все еще в рабочем состоянии.

— Тебя это не удивляет?

— Нет конечно. Видишь те розовые огни? Их цвет означает, что питающая механику батарея работает на ультима-материи. Эта крошка способна прослужить тысячи лет, если нет повреждений, ведущих к утечке.

Они немного прошлись вдоль кабелей. Камио быстро нашел нужную панель и продемонстрировал Эрису скрытый под ней окантованный металлом блок из толстого стекла, внутри бушевало розовое пламя. Если присмотреться, сквозь свет можно было рассмотреть наполненный искрящейся материей стержень. При одном взгляде на нее, любому стало бы ясно, что ни с чем земным ее не сравнить. Разве только с жидкой звездой, охваченной огнем под водой, находящейся в ваакуме. Или еще с сотней вещей, способных прийти в голову только поэтам и безумцам.

— Промышленность, различная сложная техника, некоторые виды экспериментальной брони — все питается ультима-материей, хотя наши модели батарей, прямо скажем, не очень долговечны. Самые совершенные работают год или два, не больше, зависит от того, что именно они питают. А все потому что очищать материю так, как это делали в Небесную эпоху сейчас не умеют. Эх, жаль с собой ядро не забрать, — посетовал Альгол, — у нас нет подходящих инструментов для транспортировки. Опасная штука, может жахнуть так, что даже в колониях услышат. Но ценная невероятно.

Он со вздохом поставил защитную панель обратно.

— Отметь место на карте и вся недолга, — посоветовал Эрис, — может еще доведется однажды вернуться, пригодится.

— Неплохая идея, — согласился Альгол, вызывая над ладонью призрак-проекцию, — смотри-ка, мы весьма глубоко забрались, не меньше чем на несколько километров!

— И нам пора искать выход, у нас не так много припасов, чтобы скитаться тут днями.

— И это когда мы в двух шагах от чего-то грандиозного...

— Голодным и мертвым грандиозное ни к чему, мы еще сюда вернемся. Позже.

— Ладно, ладно, ты прав. Как всегда, — проворчал Камио.

Конечно, Эрису и самому было интересно, куда мог привести их спуск на подъемнике, но приходилось расставлять по местам приоритеты и возможности.

За штабелями контейнеров обнаружилась дорога, достаточно широкая, чтобы по ней свободно прошли в ряд человек шесть. По укрепленным бетоном и полимерными панелями стенам тянулись кабели, через определенные расстояния попадались метки в виде цифр, каждая сопровождалась изящными иероглифами. Альгол затруднился объяснить, что именно они обозначают, современные термины для этого попросту не подходили.

Путники оказались высоко над пропастью. Темнота окружала Эриса и Альгола со всех сторон. Загадочные подземные шумы больше не повторялись, однако, хватало иных, не менее зловещих и столь же непонятных звуков.

— Странно... — Эрис подошел к перилам и посветил вниз, естественно не увидев ничего, кроме вязкого мрака, — прислушайся, будто кирки стучат...

Альгол замер, обратившись в слух. Сначала он услышал только тихий вой сквозняка, а затем откуда-то из бездны раздался едва различимый металлический звон. Ритмичные постукивания раздавались со строгой периодичностью, через каждые секунд тридцать. Что-то заскрипело, скрип превратился в жестяной лязг, эхо подхватило его, обратив в страшный хохот.

Когда путники решили, что все закончилось, из бездны вдруг донеслась грохочущая какофония, от которой кровь стыла в жилах. Длилось это минуты три. Когда стало тихо, друзья еще некоторое время продолжали напряженно вслушиваться в бездну. Ничего. Они облегченно выдохнули. Альгол нервно вытер выступившие на лбу капли пота.

— Видимо камень до дна долетел, — дрогнувшим голосом сказал инженер.

— Я так и подумал...

Они уже собирались отправится дальше, как стены и пол охватила лихорадочная дрожь, что-то стремительно двигалось в их направлении, с потолка посыпались камни и песок.

Эрис мгновенно сообразил, что сейчас произойдет.

— Берегись! — Крикнул он, прыгая на ошарашенного Альгола.

В этот же миг, напротив того места, где они только что стояли, взорвалась стена, панель из полимерной стали сорвало с креплений как лист бумаги. Из дыры в окружении осколков и пыльной взвеси вырвалось гибкое тело, увенчанное огромным мраморным лицом.

Уши из-за ударной волны заложило ватным звоном. Эрис приподнялся на локте, тряся головой и обернулся. Это была та же самая тварь, что пыталась сожрать Альгола в грибной пещере, вот только, как ему показалось, она стала намного крупнее. Существо текуче развернуло лицо к намеченной жертве, зубастая пасть распахнулась, окатив путников ультразвуковым воплем.

— Отойди, Эрис, я сам разберусь с этой гадостью! — Прорычал Альгол. Инженер шатаясь поднялся и решительно одернул полы плаща.

Татуировки Камио загорелись черным огнем с красной сердцевиной. Тварь издала очередной разгневанный визг и кинулась на людей с разинутой пастью. Прекрасное лицо Альгола исказилось яростью, он выставил правую руку в сторону, кулак сжался. В тело червя сразу с нескольких направлений ударили кристаллические шипы, прорубая прозрачное студенистое тело насквозь. Монстр оказался пришпилен к месту. Охваченный болью и яростью червь начал неистово извиваться, ударяясь свободной передней частью о пол и стены. В разинутой пасти вился агонизирующий клубок щупалец.

— Нет, стой! — Эрис перехватил руку Альгола, готового обрушить на чудовище новую дешифрацию, — ты нас прикончишь!

В своей очередной попытке вырваться из плена червь обрушил в пропасть большой кусок дороги вместе с одним из кристальных шипов. Монстр дернулся вперед, разрывая собственное тело о кристаллы, его лицо оказалось в опасной близости от отшатнувшихся друзей.

Из пропасти над краем дороги извиваясь поднялся второй червь поменьше размером, но все еще достаточно большой, чтобы при желании проглотить человека целиком. Недолго думая он тут же кинулся на путников, но промахнулся мимо юркой добычи, и гулко врезался лбом в стену.

— К лифту! — Быстро нашелся Эрис. — Пока нас не зажали.

— Не думаю, что мы успеем на нем спуститься, — мрачно заметил Альгол, — эти штуки прогрызают камень со скоростью дешифрации.

— Мы и не будем спускаться, — на бегу ответил Эрис, — нам нужно побольше места для драки!

Все новые черви дженоони пробивались сквозь стены и потолок, присоединяясь к охоте.

К моменту, когда друзья заняли оборону на площадке, отвратительные монстры всех размеров уже кишели со всех сторон.

— Не хочу тебя огорчать Эрис, но, по-моему, наша ария спета. — Мрачно констатировал Альгол, разглядывая копошащуюся массу дженоони.

— Ну уж нет, пара куплетов еще точно осталась!

Потолок над Эрисом лопнул, выпуская из себя червя с разинутой пастью. Авантюрист среагировал без промедления, он перехватил меч двумя руками и с силой вонзил в основание головы твари. Чудовище судорожно дернулось, взрезая себе брюхо острым лезвием. Эриса с головой окатило прозрачными липкими внутренностями, пахло прелым отваром из роз. Тонко вереща дженоони исчез в дыре из которой выполз, толку от этого было немного, несколько новых червей уже тянули щупальца к желанной добыче.

У Камио дела шли не лучше, было видно, что постоянное использование дешифратора без передышки постепенно лишает его сил. Движения Альгола становились все более вялыми, зато вокруг во множестве валялись разрубленные и жженые куски монстров. Тем не менее, преимущество по-прежнему было на стороне дженоони, которых, казалось, меньше не становилось.

Отбиваясь от наседающих тварей Эрис подметил одну интересную деталь, черви лезли отовсюду — из пропасти, стен, потолка — но только не из пола. Похоже, для них он являлся непреодолимой преградой. А раз так...

— Альгол! — Крикнул он воодушевленный, — они не могут пробиться сквозь пол, что-то им мешает!

— Я сейчас... один момент...

Из пролома над инженером появился особо крупный дженоони. От неожиданности Альгол упал на спину, гигантское лицо повисло прямо у него перед глазами, из рта чудовища потянулись щупальца. Инженер поднял руку, словно моля о пощаде, резво отползая назад. Червь бросился на добычу, но вместо Альгола в пасть ему попал каменный штырь, пройдя через нёбо он раскрылся лепестками, разорвав голову дженоони на куски.

— Так-то... — Альгол пошатываясь поднялся, смахнув с лица клейкие останки червя, — что ты говорил до этого?

— Некогда повторять! — Эрис схватил друга за руку и буквально волоком затащил на платформу лифта, попутно полоснув клинком по морде подбирающегося сбоку настырного червя. — Как эта штука работает?

— Ты же не хотел спускаться.

— Теперь хочу.

— Нет ничего проще!

Камио подбежал к технической панели, установленной на правом краю платформы, и спешно проверил питание, постоянно приговаривая «так-так-так». Слава Богине, каждый проводок до последнего оказался на своем месте! Теперь оставалось только надеяться, что механика исправна. Он щелкнул тумблером подачи энергии, над поверхностью панели возникла призрак-проекция из иероглифов. Слава Звездной Богине, работает! Альгол быстро коснулся символа, обозначающего слово «вниз». При касании от проекции разошелся волнистый импульс, лифт дернулся и замер.

— Ох, да ладно вам! — Альгол раздраженно потыкал в проекцию. На пятом тычке платформа опять дернулась и начала со скрежетом опускаться вниз.

— Это что, максимальная скорость? — Недовольно осведомился Эрис, поглядывая на приближающихся дженоони.

— Наверное что-то заклинило или проржавело!

— Можешь что-нибудь придумать на этот счет? Не то, чтобы я жаловался, просто скоро обед. Правда, не у нас.

— Хм. Сейчас посмотрим.

Альгол просканировал участки механизма в поисках неполадки. Таковая нашлась быстро.

— Ну все понятно, механика осыпалась напрочь, вот и клинит, чтоб ее. Сейчас попробую исправить.

— Только давай быстрее...

— Одну секунду.

Альгол на короткий миг задумался. Затем лицо инженера просветлело, он щелкнул пальцами. Щелчок сопровождался зеленой вспышкой.

В тот же момент лифт рвануло вниз так, словно ему напрочь сорвало все до последнего крепежа. Не ожидавшие такого ускорения Эрис и Альгол упали навзничь. Нескольких сунувшихся в шахту лифта дженоони разорвало на части, друзей окатил душ из жидких внутренностей. Казалось бы, стоило радоваться долгожданному спасению, вот только лифт и не думал замедляться.

— Что ты там такого натворил?! — Эрис попытался встать, но снова потерял равновесие.

— Да так... убрал немного лишних деталей...

— Самое время вернуть их назад!

— Не хочу тебя волновать, но это невозможно, только не на такой скорости, там все просто разорвет к такой-то матери!

— Ты же понимаешь, что в противном случае к такой-то матери разорвет нас?

— Эр-р-р... ты же знаешь, что я уже вовсю работают над этим досадным недоразумением. И на самом деле, у меня есть пара идей! Как же хорошо, что шахта уходит так глубоко вниз...

Последние слова Альгол пробормотал себе под нос.

Ему пришлось вцепиться в панель управления лифтом, чтобы удержать равновесие. Эрис пристроился сбоку. Отмечающие расстояние до конечного пункта назначения цифры, мерцающие рядом с иероглифом спуска, дошли до отметки в восемьдесят из ста.

— Держись как можно сильнее! — Предупредил Камио Эриса.

— Да куда я денусь...

Альгол вскинул руку над головой, живые татуировки опять сверкнули зеленым.

Эрис очень надеялся, что в этот раз цвет означает нечто иное, чем просто очередная дезинтеграция какого-то объекта. Слава Богине, он оказался прав. Хоть от этого оказалось не легче, потому что их тряхнуло так, что он едва не прокусил себе язык. Зато лифт действительно постепенно остановился.

— Вот, — Альгол облегченно выдохнул, — говорил же, что у меня есть идея.

— А что именно ты сделал?

— Забил механизм штукой вроде глины или вязкого камня, пополам с железом, конечно, пришлось пожертвовать кое какими деталями, зато результат налицо.

— Надеюсь ты понимаешь, что нам все еще нужно спуститься до дна?

Альгол бросил скептический взгляд на панель с показателями.

— Да тут немного осталось, я сейчас просто... — он поднял руку.

— Надеюсь, мы выживем после этого!

Эрис приготовился к новым непередаваемым ощущениям.

— Расслабься, все схвачено, — весело произнес Альгол, блеснув лучезарной, немного коварной улыбкой. Эрис ответил мрачным взглядом.

Новая зеленая вспышка. Что-то проскрежетало, послышался звук, какой обычно издает ржавая железка, когда переламывается пополам, следом раздался хлопок лопнувшего троса. Платформа заметно накренилась и поползла вниз, сперва медленно, то и дело замирая рывками, а потом начала переворачиваться, ускоряя бег вниз по шахте.

Эрис и Альгол вцепились в панель мертвой хваткой. Возможно, даже кричали. Они не запомнили.

Столкновение ребра платформы с дном шахты отбросило обоих прочь с такой силой, что Эрису показалось будто у него оторвало руки. Он приготовился к болезненному падению на камни и возможным переломам. Однако, вместо этого почувствовал, как погружается в воду, причем довольно холодную.

Грэй вынырнул на поверхность, кашляя и отплевываясь. Глубина оказалась по грудь, ноги сразу нащупали дно. Судя по ощущениям — железное. Эрис бросил короткий взгляд по сторонам. Помещение представляло из себя что-то вроде ангара для хранения грузов, из воды выглядывали крыши контейнеров, таких же, как наверху. Повезло, что падение пришлось мимо них.

Рядом всплыл Альгол. Инженер лежа покачивался на поверхности, устремив задумчивый взгляд на опрокинувшийся лифт. Вздохнул.

— Я немного полежу, подумаю, если ты не против Эрис.

— Вставай, ниташианец, — Грэй поплыл к незатопленной части зала, — нас ждут новые проблемы, и новые блуждания непонятно где.

Альгол опять вздохнул, перевернулся на живот и поплыл за другом.

Сзади раздался душераздирающий скрип, за которым последовал скрежет и всплеск. На их глазах платформа лифта окончательно отвалилась и скрылась под водой.

— Что ж, этим путем мы точно вернуться не сможем, — с наигранной пренебрежительностью сказал Альгол.

— И чья это вина? — Подколол друга Эрис.

— Старинного, пришедшего в негодность механизма, конечно же, — назидательным тоном парировал Альгол, — и кучки мерзких дженоони.

Самое забавное, что поспорить с этим было сложно.

VII - Скитальцы тьмы

Мокрые и продрогшие они выбрались на берег и только тогда смогли нормально оглядеться.

— Как я и предполагал, мы наткнулись на скрытый комплекс Небесной эпохи, — Альгол поднял сферу дневного света повыше.

Неровный свет выхватил из мрака технологичные стальные панели и поддерживающий своды скелетный каркас, опутанный лианами коммуникационных кабелей. Некоторые панели имели двойную раскраску — серую сверху и белую внизу. Светлую половину пересекали прозрачные наклонные полосы черного цвета. Под стеклянной оболочкой периодически пробегали строки багровых иероглифов, окруженные с обеих сторон восклицательными знаками.

— Хотели мы пройти мимо, но видимо от судьбы не уйдешь, — пожал плечами Эрис, — а раз так, то и жалеть не о чем. Тут должно быть много всего интересного!

— Правильно мыслишь, — Альгол одобрительно хлопнул друга по плечу, — к тому же, отсюда наверняка есть еще один выход помимо угробленного мною лифта.

Он присмотрелся к бегущей строке. Чтобы понять смысл надписи ему пришлось прочитать ее несколько раз.

— Что-нибудь важное? — Поинтересовался Эрис.

— Предупреждение об эвакуации, — ответил Альгол, — представляешь, сколько лет оно тут уже бегает туда-сюда?

— И при этом место выглядит так, будто опустело лишь вчера. Жутковато...

— Пожалуй... — согласился Альгол, — давай уже войдем, не терпится узнать, что внутри.

Путники встали напротив массивных створок механической двери, опечатанной висящими крест-накрест канатами, из незнакомого Эрису материала. Канаты блестели как слюда, но при этом казались металлическими, на черном материале отчетливо проступали электронные схемы, мерцающие асинхронными вспышками. С каждого каната свисали небольшие панельки, внутри каждой мерцали грязно-розовые огоньки.

— Ого, защитный контур, — изумился Альгол, — давненько я его не встречал. Плохо.

— Насколько плохо?

— Эта нехитрая на вид штука запирает намертво не просто дверь, а само пространство. Раз его тут повесили, внутри должно находится нечто действительно ценное. Или опасное. А еще это значит, что если второй выход существует, на нем будет то же самое.

— И старым путем нам при этом никак не вернуться, — хмыкнул Эрис.

— В точку. У меня не хватит эликсира, чтобы сотворить лестницу до самого верха или что-то этакое. Мы спустились слишком глубоко. У нас теперь только один путь.

— Сможешь открыть?

— Думаю, да. Вся хитрость в том, что дешифрация на контур не действует. Видишь эти панели? Это резонансные ключи. Чтобы контур спал, надо активировать их в определенной последовательности. Каждый ключ связан друг с другом. Если я, к примеру, активирую крайний вот тут... — Камио ладонью коснулся указанной панели, пространство вокруг нее тут же всколыхнулось волнами, по бокам появились наборы перетекающих с места на место иероглифов, -... то-о-о... ага! Активируется панель посередине!

Упомянутый ключ действительно отозвался идентичным эффектом.

— Теперь осталось только вычислить верную последовательность и молиться Богине, чтобы возможных комбинаций оказалось меньше тысячи, и чтобы обошлось без сложностей, вроде синхронизации через тональности или эффекта паттерна Кройцера.

— Это как?

— Лучше тебе не знать, будет спокойнее.

— А не проще проделать проход в стене дешифрацией?

— Ну давай попробуем, — с какой-то странной усмешкой сказал Альгол.

Он повернулся к стене, глубоко вдохнул, закрыл глаза и поднял руки на уровень груди. Последовало движение, каким обычно открывают занавески. Татуировки на секунду загорелись зеленым, но быстро погасли. Ничего не произошло.

— Все ясно, — прокомментировал Эрис, садясь на пол.

— Комплекс окружен полем нестабильной материи, код реальности меняется слишком быстро для того, чтобы его можно было взломать, — объяснил Альгол, — придется действовать по старинке, мозгами и руками.

— Сколько времени это примерно займет?

— Без понятия, может я раскушу эту головоломку за минуты, а может мы просидим перед дверью целый день.

— Что делать мне?

— Ничего, — Альгол вернулся к двери, — нам очень повезло, что у меня встроенный дешифратор. Я собираюсь использовать сканер для запоминания паттернов активации и постепенно выстрою схему, а ты можешь пока... ну, не знаю, поспать, например.

— В сырой одежде как-то не слишком тянет спать, и, я думал все дешифраторы умеют сканировать.

— Нет, это по большей части функция встроенных. Более глубокая связь инженера с устройством позволяет сознанию проникать в суть вещей, без прямого взаимодействия с ними и считывать код. Касание без касания. Моментальное изучение. Собрать и разобрать какую-либо вещь может любой дурак, а вот понять ее — это уже другой уровень. Смекаешь?

— Вроде бы да.

— Вот и славно, а теперь я сосредоточусь на контуре, иначе такими темпами мы здесь разобьем метафорический лагерь.

Эрис отошел в сторонку, чтобы не отвлекать лишний раз друга. Он облокотился плечом на стену у края водоема, с интересом наблюдая за действиями Альгола.

Инженер мгновенно стал собранным и серьезным, утратив всякий признак ауры легкомыслия, которая обычно его окружала. Иногда он отвлекался на невидимую для Эриса сетку сканнера, внося правки в выстраиваемую схему активации панелей. С каждым разом загоралось все больше огней, приближая момент разрыва контура. Но шли минуты, а Альголу все никак не удавалось найти верный паттерн.

— Что же я делаю не так?! — В сердцах воскликнул он, в очередной раз вернув все панели к исходному состоянию. — Нет, нет, все нормально, я просто немного устал, только и всего...

Он глубоко вздохнул и потер глаза.

— Так, еще раз. На этот раз с поправкой.

И снова неактивной осталась всего одна панель. Прикосновение к ней обнулило всю комбинацию.

— Можно я попробую? — Попросил Эрис. Альгол в этот момент хмуро изучал показатели сканера.

— Валяй, — махнул он рукой, — а я пока попробую смоделировать верное решение.

Эрис сразу отказался от последовательности, которую использовал Альгол. За время наблюдения у него появились кое какие свои соображения насчет того, что нужно делать. Он начал с обратной стороны, отзеркалив последовательность. Несколько попыток окончилось неудачей, но Эрис не сдавался. Его руками правил инстинкт, некое чувство внутри настойчиво шептало «давай, ты знаешь, что нужно делать». И он отдался этому чувству полностью, в точно выполняя указания подсознания.

Вскоре у него получилось зажечь все панели, кроме одной. С замиранием сердца Эрис прикоснулся к иероглифу включения. Вместо того, чтобы погаснуть, ключи издали мелодичный перезвон, розовый цвет сменился золотисто зеленым.

— Что?! — Альгол выглядел почти ошарашенным. — Быть не может!

Концы защитного контура со стеклянным треском отстегнулись от крепежных скоб по бокам от двери и взмыли в воздух. Кабели налились ярким светом, от которого пришлось прикрыть глаза, за этим последовала не менее яркая вспышка, и контур испарился, превратившись в сверкающее облако бриллиантовой пыли, которое быстро испарилось.

— Я всего лишь решил проверить парочку идей, — скромно сказал Эрис, — но вряд ли я догадался бы до них без тебя.

— Столь красиво меня дураком еще никто не выставлял, — рассмеялся Камио, — надо же, я настолько был уверен, что мое решение верное, что даже не подумал посмотреть на него с иной стороны!

Лязгнул скрытый в стенах механизм, тяжелые дверные створки поползли в стороны.

— Мы все порой глупее, чем на самом деле, — с улыбкой ответил Эрис.

— Вот только это более простительно для одних, и... Богиня звезд, это еще что такое?!

Эрис и Альгол в едином порыве отпрянули прочь от двери.

На них смотрели гнилые нечеловеческие глаза, принадлежащие огромной уродливой голове, чуть ли не весь проход оказался загорожен ею. По бокам от головы лежали маленькие, хилые, но очень длинные руки. В нос ударил нестерпимый химический запах, способный легко затмить собой даже вонь разложения. Было и еще кое-что: куча костей и странного вида мертвые тела, которые по идее должны уже были бы сгнить давным-давно, учитывая их возраст.

— Мы вскрыли не комплекс, — выдохнул Эрис, опуская дневную сферу, — мы вскрыли очередную могилу.

Посреди царящей вокруг тишины, перезвон капель, разбивающихся о водную гладь пруда, казался особенно громким. Размеренный, монотонный, будто стрелка часов, отсчитывающая секунды до смерти.

Альгол произвел беглое сканирование останков, особенно существа с громадной головой. Он с хмурым видом изучал полученные данные, изредка поглядывая на трупы.

— Ну как, что выяснил? — Не выдержал Эрис.

— Кель’циме, — не оборачиваясь ответил Альгол, — структура и признаки во многом совпадают, только они будто незавершенные, испорченные. И мертвые. То есть, совсем мертвые. А кости обычные, людские, о них сказать нечего. Человек устроен одинаково во все времена.

— Незавершенные? Выходит, мы попали в место, где их делали, как думаешь?

— Вероятнее всего, — кивнул Альгол, — другого объяснения откуда здесь их столько у меня нет. А те контейнеры наверху... весьма захватывающе! Невероятный шанс узнать все об этих монстрах.

Прижимаясь к стене и аккуратно ступая между останками, они протиснулись мимо головы, в погруженный во тьму коридор. Где-то там наверху остались джунгли и голубое небо, Эрису они постепенно начинали казаться сумрачным видением из прошлого. Тьма, камень, железо, сколько они уже блуждают по ним? Сколько времени прошло? Кажется, еще вчера они спасались бегством от ваалгота, а может это было несколько дней назад? Ощущение времени размылось, разум начал воспринимать по большей части лишь ту действительность, что окружала в данный момент.

Облицованные светлой сталью стены прохода выглядели обыденно, и в то же время обладали трудно передаваемой словами эстетикой присущей Небесной эпохе. Валяющиеся тут и там трупы и кости смотрелись здесь неуместно и даже порочно.

Эрис обернулся, выискивая тело, которому принадлежала гигантская голова. Оно оказалось немногим больше обычного человеческого, но являлось злой пародией на него. Удлиненные руки и ноги, осклизлая лилового цвета кожа, странные выпирающие наружу деформации — каждая деталь внушала отвращение и смутную тревогу. Хотя, стоит начать с того, что заваленное мертвецами место само по себе ненормальное и крайне тревожное явление.

Помимо технических систем, вроде кабелей и труб, на стенах виднелось некое подобие рекламных щитов. Одни изображения демонстрировали странные устройства, другие вполне понятные любому человеку сюжеты, ну, или хотя бы доступные для убедительной интерпретации. В целом, они мало чем отличались от рекламных щитов корпораций Кругового Материка.

Возле одного такого щита, вертикального, высотой от пола до потолка, друзья задержались, рисунок определенно привлекал внимание. Угловатый человеческий силуэт (из-за стилизованной брони) черного цвета, стоял на фоне огромного белого силуэта гротескных форм. Неровности и выступы подразумевали, что на гиганта тоже надеты доспехи. Позади фигур возвышались прямоугольники высотных домов, уходящие за горизонт. Вдоль правого края щита тянулась вертикальная строка иероглифов.

— «Бессмертная верность и несокрушимая сила на страже нашего будущего», — перевел Альгол, нервный смешок у него вырвался сам собой, — не очень-то оно им помогло.

— Вряд ли они думали, что придет день, когда они исчезнут без следа. Неужели с нами это тоже может однажды случится?

— Я не знаю, — честно ответил Альгол, — для начала надо понять, что именно произошло. Я все больше подозреваю, что то, что случилось с Саго’Валом, каким-то образом связано с несчастной судьбой Небесной эпохи. Но знаешь, однажды всему приходит конец. Раньше, или позже. Это неизбежно. Ког...

Надсадное шипение статики, внезапное, как порыв ветра, заставило его изумленно прерваться на полуслове. Друзья заозирались в поисках источника шума. Статику сменили щелкающие потрескивания, и тут в безлюдных коридорах прогремел голос. Тягучий, жеваный. Он колебался волнами, бурчал, его интонации менялись, иногда трансформируясь в нечто, неподвластное человеческому горлу. Все случилось столь неожиданно, что путники даже не сразу поняли, что именно слышат.

— Забери меня бездна! — Прошипел Эрис, — какого космоса происходит? Я думал здесь никого кроме нас быть не может!

— Жуть какая... — Альгола передернуло. — Там. Под потолком устройство, разносящее усиленный звук. Хм-м-м...

Он замолк, тщательно вслушиваясь в речь, больше похожую на жеванную какофонию.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Я могу ошибаться, но... это очень похоже на небесное наречие! По крайней мере, мне кажется, я уловил отдельные слова.

— Но ведь прошли тысячи лет! Даже если ты прав, это не может быть человек.

— Скоро мы все выясним, у нас всего одна дорога — туда, — Камио указал в темноту, — кто бы там ни был, мы наверняка с ним встретимся.

— Мне по возможности хотелось бы этого избежать, — твердо сказал Эрис, — это место слишком древнее, и тот, кто протянул среди этих стен столько веков, в своем уме не будет. Человек он, или монстр. Нет, искать его специально я не стал бы.

— Что-то мне подсказывает, что избежать встречи нам не удастся. Хотим мы того, или нет.

Эрис вынужденно согласился с другом. Только не с их удачей.

Голос оборвался скрипящим хрипом и металлические коридоры вернулись ко сну.

Планировка комплекса оказалась максимально простой и функциональной, в чем они убедились очень быстро. На всякий случай Камио фиксировал маршрут на призрак-проекции, как тогда, в тоннеле под Н’игсом, так что, в случае чего потеряться в паутине переходов и лестниц им не грозило.

Трупы никуда не делись, может и не в таких количествах как у входа, но они продолжали попадаться на глаза, впрочем, к ним Эрис и Альгол привыкли достаточно быстро и особого внимания не обращали. Другое дело, что иногда тела оказывались собраны в подобие архитектурных композиций. Чтобы закрепить мертвецов в нужном положении некто использовал стальные тросы и те самые железные штыри, орудия кель’циме. Гротескные статуи только усилили и без того зловещую атмосферу подземного комплекса. А еще заставили задуматься. Например, о том, как поскорее отсюда свалить. И о том, что скорее всего, они здесь точно не одни.

Помимо статуй и недавней трансляции на это указывали и другие факторы. До путников периодически доносилось далекое эхо непонятных бурчаний, иногда отдаленный механический стук, напоминающий биение непомерно огромного сердца, некоторые звуки вообще не поддавались никакому описанию. Возможно то были обыкновенные подземные шумы, усиленные акустикой пустых залов, а может они и правда слышали призрачные голоса здешних обитателей. Пока им никто не встретился, но напряжение усиливалось с каждой минутой.

Многие коридоры были захвачены побегами неизвестного подземного растения. Скорее всего его споры попали внутрь сквозь заброшенную систему вентиляции. Иногда путникам казалось, будто они бредут сквозь джунгли, раскинувшиеся глубоко в сердце вечной ночи, столь пышно цвела бирюзовая флора. Между стеблями нередко проглядывались плесневелые кости.

— Мне кажется ты не слишком впечатлен здешними... красотами, — отвлеченно сказал Альгол, с любопытством сканируя широкий мясистый лист.

— Если честно, не знаю. Я ожидал чего-то более великого, или возвышенного. Но здесь только затхлые помещения и пыль, они много где есть.

— Да, но мы все еще не видели лаборатории, где выращивали кель’циме, я уверен, там есть на что посмотреть! Если они уцелели конечно. Есть у меня подозрения, что те, кто запечатывал комплекс, не ограничились одним только закрытием дверей. Все это напоминает мне то, что произошло с Саго’Валом, только в миниатюре. Возможно есть связь, вот только какого рода?

Они спешно замолчали, в пустых коридорах голоса раздались чересчур громко.

Облюбованные бирюзовой растительностью стены остались позади и глазам путников открылся циклопический холл, выполненный в форме треугольника. Верхние уровни находились так высоко, что свет дневных сфер оказался неспособен до них добраться, даже до дна он доставал с заметным трудом. В центре холла возвышалась статуя из контрастного серебристого металла, за тысячелетия забвения он ничуть не утратил своего блеска. Скульптор изобразил рвущуюся вперед девушку, одетую в технологичный доспех со множеством сочленений, ее правая рука держала механизированный меч, а левая сжималась в кулак, волосы развевались под ветром. За спиной воительницы высилось древко со знаменем. Каждая черта статуи дышала вдохновением, в ней чувствовался порыв, способная увлекать за собой страсть. Работа настоящего мастера.

Эрис и Альгол оказались ровно напротив головы стальной воительницы, где-то на среднем уровне холла. Одна из сторон зала сужалась конусом, вместо стен блестели гигантские панорамные окна из армированного стекла. По другую сторону открывался захватывающий дух вид на дно подземного озера, обильная подводная растительность источала фосфорное свечение всевозможных тонов.

— Вот это да! — Альгол с горящими от восторга глазами подбежал к перилам, жадно разглядывая раскинувшийся за окном пейзаж.

Вряд ли много кому из людей доводилось видеть нечто подобное, разве что погонщикам человекообразных левиафанов, проводящим большую часть жизни под водой вместе со своими гротескными исполинами во время плаваний кораблей. Должно быть именно отсюда тянулись те сумрачные побеги, виденные путниками ранее на тропе.

— Смотри, смотри, там! — Вдруг выдохнул Камио, указывая на лес водорослей.

Эрис увидел гигантскую бледную фигуру, крадущуюся между длинными волнистыми листьями. Существо напоминало паука, но сходство это было весьма отдаленным. Ужасно худые на вид лапы несли на себе осклизлую тушу, покрытую шевелящимися отростками, щупальца оканчивались черными бусинами с искоркой внутри. Из отростков выглядывала конической формы зубастая голова, увенчанная хвостообразным жгутом. Паук тащил что-то или кого-то, сжимая добычу передними лапами. Поравнявшись со стеклом, он остановился, привлеченный светом сфер. Острый кончик лапы бесшумно потыкал стекло.

Путники зачарованно разглядывали паукообразного колосса, тщетно скользящего лапами по абсолютно непробиваемому стеклу. Идиллию прервал знакомый чудовищный скрежет. Многоногое чудовище испуганно качнулось на всех своих лапах, отростки с бусинами вздыбились, извиваясь как змеи, в следующую секунду оно с невероятной скоростью исчезло в мутных глубинах, оставив после себя облако ила.

— Я бы спросил, что происходит, если бы это не звучало столь глупо и банально, — со страдальческим лицом сказал Альгол, зажимая уши, — все равно ведь ты мне не ответишь.

Эрис его не слушал, он перегнулся через перила, с тревогой вглядываясь во мрак нижнего уровня.

— Потуши свет, — резко произнес он, — быстрее!

Инженер без лишних вопросов поступил так, как велел Эрис и тоже посмотрел вниз. Удивленный восклик вырвался у Альгола против воли.

Темнота на дне медленно таяла под напором призрачного зеленоватого свечения. Оно все нарастало и нарастало, а потом...

— Они здесь... — замирающим голосом произнес Камио, — те, кто был заключен среди этих стен тысячелетиями!

Хозяева комплекса заполнили нижний этаж ковыляющей массой, это были гротескные, неуклюжие создания, напоминающие живые трупы. С собой они тащили примитивные инструменты, собранные из различного хлама, свет источали лампы, питающиеся от грубых переносных генераторов, закрепленных за спинами более крупные существа. Некоторые чудовища достигали до трех метров в высоту.

Лязгающий шум то стихал, то начинался с новой силой, в какой-то момент в него вклинился знакомый исследователям деформированный голос, но в этот раз невозможно было уловить даже отдельные интонации.

Колонна покинула зал, темнота снова овладела холлом, через некоторое время прекратились скрежет и лязг. Голос замолчал.

— Интересно, что они там делают, зачем им эти инструменты? — ни к кому не обращаясь, прошептал Эрис, но Альгол все равно спросил:

— Хочешь узнать?

— Я не против.

— Они хотят уйти, — произнес с серьезным видом Камио, — но не могут. Эти стены не пробить и не прорезать. Даже дешифрация здесь бессильна. И все же они пытаются, бессчётное количество столетий. Я не думаю, что хоть кто-то из них сохранил разум, даже если он когда-то был.

— Откуда ты это знаешь?

— Сумел разобрать некоторые слова того, кто использует усилители голоса для посланий. В них постоянно повторяется одно и то же, «уйти», «провал», «опустошение», по правде, это единственное, что можно разобрать.

— Интересно, удастся ли им когда-нибудь вновь выбраться на поверхность...

— Лучше подумать о том, как отсюда выбраться нам, причем поскорее. Мы не знаем какого размера этот комплекс и можем блуждать наугад довольно долго. Надо найти план или схему, без разницы. Должно же быть хоть что-то!

— Так-то оно так, вот только где?

— Отличный вопрос... мне надо подумать.

Над ладонью Альгола повисла призрак-проекция, отображающая те участки комплекса, через которые они недавно проходили.

— Я бы мог... — начал он, но его прервал Эрис:

— Замри, — едва слышно произнес он, — тут кто-то есть.

Альгол без лишних слов повиновался, в таких вещах он полностью доверялся чутью Эриса, оно еще ни разу не подводило.

Эрис сосредоточенно прислушивался, стараясь вычислить невидимого в темноте врага. Он медленно, стараясь не совершать резких движений, взялся за висящую на поясе световую сферу. Неподалеку, кажется сверху, раздалось металлическое шуршание, не громче дуновения сквозняка. Эрис резко выкинул вперед руку со сферой, яркая вспышка резанула привыкшие к темноте глаза, и высветила... ничего.

— Этого не может быть, — Грэй удивленно огляделся, Альгол вместе с ним, — я точно слышал...

— Сзади! — Крикнул инженер.

Эрис мгновенно развернулся. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть подобравшийся вплотную клубок механических манипуляторов немногим толще проволоки. Извивающийся поток тянулся с верхнего этажа, но того, кто им управлял видно не было. Альгол попытался применить дешифрацию, чтобы уничтожить манипуляторы, но оказался схвачен раньше, чем успел сделать хоть что-то, руки плотно прижало к бокам. Через считанные секунды его участь разделил и Эрис. Он попытался вырваться, однако сразу понял всю бесполезность сей затеи, проволока держала мертвой, неразрывной хваткой.

— Угодили как мухи в паутину! — Камио сочно выругался.

— Спокойно, — отозвался Эрис, — мне доводилось бывать в ситуациях и похуже, нас не убили сразу, это уже что-то.

— По-твоему это должно меня успокоить?!

Их подняли наверх, удерживая в подвешенном состоянии посреди пролета.

— Ну приветики, — раздраженно процедил Альгол, разглядывая пленителя.

Существо достигало стандартных размеров кель’циме, но при этом было более гибким и тощим, с длинными руками и ногами. Различные механические протезы усеивали конечности, торча из тела без какой-либо системы. Проволочные манипуляторы тянулись из устройств кубической формы, сращенных со спиной, животом и боками ловчего. Вместо лица на Эриса и Альгола уставилась грубая железная маска, вся в стеклянных линзах, из окуляров сочился яркий желтый свет. Не закрывала она один лишь большой рот, выглядящий бесформенным разрезом. С большим трудом он распахнулся, исторгнув сиплое подобие речи:

— Стр-р-рэйнерану-у-у...

После этого короткого приветствия ловчий потерял интерес к своей добыче. Удерживая пленников точно над своей спиной, он дергано завертел головой как будто раздумывая, что ему делать дальше.

— Что он сказал? — Поинтересовался Эрис.

— Чужаки, — напряженно отозвался Альгол, — он сказал чужаки.

Кель’циме прыгнул вниз. Альгол коротко вскрикнул, Эрис отреагировал хладнокровно. Монстр ловко приземлился на правую руку статуи, вцепившись в нее всеми конечностями. Еще прыжок, и они оказались на самом нижнем этаже холла. С невероятной быстротой кель’циме потащил пленников сквозь один из проходов, вскоре зал со статуей остался далеко позади, а странные подземные шумы стали громче. Пленников уносили в самое сердце комплекса, туда, где когда-то были созданы эти бессмертные воины.

VIII - Опустошение

Альгол периодически бессильно ругался, кель’циме не обращал на его гневные тирады ни малейшего внимания. Эрис молчал и думал. Он побывал во многих опасных ситуациях в ходе своих приключений, но эта попадала в разряд десятка самых скверных, пусть он и заверил Альгола в обратном, чтобы его успокоить. Ни толком пошевелиться, ни дотянутся до меча или тайкена он не мог, оставалось лишь бессильно ждать, чем все это закончится.

Но почему Альгол не может использовать дешифрацию без помощи рук? задался вопросом Эрис. Какая здесь связь? Ведь он сам говорил, что разум формирует реальность, и все же, каждый раз при дешифрации он использовал различные жесты. Надо не забыть его об этом спросить, если, конечно, такая возможность будет. Нынешний момент виделся не слишком подходящим.

Пленников внесли в необъятный зал, многочисленные симметрично расположенные мосты, протянутые на разных уровнях, пересекали его снизу до верху. По одному из таких мостов их сейчас как раз и несли.

Стены зала были сделаны из поразительного прозрачного металла чище стекла. По ту сторону работали непохожие ни на что машины из шестерней, труб и вращающихся цилиндров. Именно они издавали тот самый мягкий гул, похожий на сердцебиение, который путники слышали с тех пор, как попали в комплекс. Вдоль каждого моста тянулось что-то вроде конвейерной ленты, с крепежей свисали большие механизированные саркофаги, закрытые стеклянными крышками и заполненные мутной красноватой жидкостью. Посреди кровавой взвеси шевелились уродливые темные силуэты и сверкали нечеловеческие глаза, провожающие людей жадным взглядом.

— Незавершенные кель’циме, — с трепетом произнес Альгол, стараясь уловить как можно больше деталей, — но на какой стадии трансформации? Подготовка? Что-то среднее?

Камио продолжал бормотать, видимо пытаясь рассуждениями подавить страх. Эрис не мог винить его за подобное малодушие. Если, конечно, это было именно оно, а не очередное проявление сумасбродного характера инженера. Он надеялся, что, когда появится возможность действовать, Альгол будет готов. Интересно, куда же их все-таки несут?

По мостам сновали туда-сюда обитатели комплекса. Их оказалось гораздо больше, чем можно было подумать после всех тех трупов в коридорах. Сотни, не меньше. А ведь часть еще заперта в капсулах. Какого же размера хренов комплекс, если вмещает в себя столько народу? Эрис изловчился и посмотрел вниз, но кроме вязкого мрака, наполненного далекими движущимися огоньками ничего не увидел. Это говорило о многом.

В воздухе появился странный запах. Сравнить его было не с чем. Просто не слишком приятный, не более того. По мере продвижения запах усиливался.

— Скорее всего, — наконец сказал Альгол, — нас хотят отнести к самому главному. Который иногда дерет глотку по громкой связи.

— Или закинут в один из тех саркофагов и превратят в таких же чудовищ, как они.

— Вряд ли. Им известно, что мы пришли извне комплекса. Нас будут допрашивать.

— А потом?

Альгол попытался пожать плечами. Из-за манипуляторов получилось не очень. Разумеется, он понимал, что просто так их никто не отпустит. Как-то некстати вспомнилось, что кель’циме едят сырую плоть.

Совершив еще несколько головокружительных прыжков, ловчий внес своих пленников в долгий зал, где во времена работы комплекса заканчивали свой путь капсулы с кель’циме. Специальные сортирующие устройства соединяли выстроившиеся от пола до потолка саркофаги в единую сеть трубами и шлангами. Неприятный запах усилился, а воздух заполнила непонятная не то пылевая взвесь, не то пыльца. От света частицы блестели маленькими искорками.

Сперва пелена была жидкой, но чем дальше кель’циме нес Эриса и Альгола, тем плотнее она становилась.

— Надеюсь не токсично... — мрачно произнес Камио. Со связанными руками просканировать состав он не мог.

— Если бы было, мы уже знали.

— Не факт, некоторые яды действуют спустя долгое время. Один фиг, дышать этой дрянью тяжко.

Альгол закашлялся.

Источник пыльцы вскоре нашелся и неприятно поразил обоих. Ее выдыхали гадкого вида жилистые цветы, растущие посреди островков болезненной органики, отчетливо сотрясаемой нервным пульсом.

Сперва пленники не обратили на нее особого внимания, просто в какой-то момент пол под лапами кель’циме начал издавать влажные хлюпающие звуки. В мерцающем свете мелькали непонятные белые пятна, но двигался монстр слишком быстро, так что рассмотреть что-либо подробно оказалось проблематично. Зато вскоре видно стало даже слишком много.

Густая биомасса грязно-белого цвета окутывала помещения плотным слоем. Из разрывов и сочащихся сукровицей ран, образуя подобие каркаса, торчали переплетающиеся костяные формации, напоминающие позвоночные столбы. Растянутая на поверхностях плоть пульсировала изнутри, вторя ударам невидимого сердца чудовищного зверя. Посреди шевелящейся массы раскрылись гротескные глаза размером с голову, провожая пленников пристальным взглядом, кое где возникли клыкастые рты. Лишь в самых грязных кошмарах могло пригрезится подобное. Трудно сказать, откуда именно распространилась органическая масса. Некоторые из оплетенных ею капсул зияли обширными пробоинами, но вышла ли она из них или просто прогрызла путь внутрь — неясно.

— У меня скверные предчувствия, — пожаловался Альгол.

— Да неужели? — съехидничал Эрис, — а мне казалось, что все идет как по маслу.

— Не язви, тебе не идет.

Тем временем ловчий миновал автоматические раздвижные ворота втащив свою добычу в короткий, некогда богато обставленный коридор. На стенах под слоем органики проглядывались картины в тонких рамках, а у стен гнили роскошные диваны и валялись ажурные столики из белого как кость металла, проход завершался украшенной строгим орнаментом дверью из того же материала.

Предположение Альгола о том, что их отнесут к Главному (как они его между собой называли), оказалось верным. Несколько раз, после того, как инженер заговорил о нем, Эрис пытался представить, как этот главный может выглядеть. Ему почему-то упорно казалось, что тот должен быть человеком, или хотя бы иметь человеческие черты. Наверное, из-за голосовых передач. Теперь настал момент истины, фантазия больше не требовалась. И реальность превзошла воображение.

— Космос великий... — в ужасе прошептал Альгол, — чем они тут занимались, если получилось такое?!

Небольшой зал просто-таки бурлил органикой. Со стен на пленников взирали разномастные глаза и облизывались тонкими языками зубастые рты. Под светом установленных повсюду примитивных ламп, подключенных к батареям с жидкой ультима-материей, кошмар переливался склизким блеском. Посреди зала висело невообразимо большое сердце, удерживаемое в воздухе сотнями толстых вен и свисающими с потолка шлангами. Оно билось и его биению вторила биомасса. От внешней среды сердце огораживал шипастый костяной каркас с вкраплениями мутной мембраны.

Главный представлял из себя громадный живой скелет метров пять ростом, заполненный красноватой мышечной тканью вперемешку с биомассой. С сердцем массивное тело соединялось венами толщиной с руку, не меньше. От костей во все стороны тянулась паутина слюдянистых жил, приходящая в движение, стоило только Главному пошевелиться. По сути, вся биомасса являлась продолжением его организма, выбравшегося за пределы телесной оболочки. Главный превратился в заложника комплекса, оказавшись не в силах покинуть даже пределы своей камеры.

На против окруженного остатками плоти рта гиганта виднелся забранный микро-решеткой прямоугольный прибор. Тянущиеся от него провода, отливающие железным блеском, терялись под слоем биомассы. Устройство соединялось с сетью громкоговорителей, позволяя Главному вещать проповеди на весь комплекс.

Ловчий швырнул обоих под основание Главного и одним прыжком скрылся во мраке под потолком. Пленникам дали понять, что их держат под пристальным наблюдением.

Началась одна из самых удивительных бесед, в которых Эрису когда-либо доводилось участвовать. Альгол работал переводчиком с небесного, авантюрист помалкивал.

Правда, сперва обоих как следует рассмотрели. Костяное лицо Главного опустилось к пленникам, вперив в них взгляд пустых глазниц. Богиня его знает зачем, скорее всего, это было неким проявлением привычного человеческого рефлекса, или чего-то подобного. Его настоящие глаза жили в стенах.

— Вас прислали... перенаправить нас... мы ждали... Новые директивы?

Голос Главного вырывался наружу тягучей какофонией, постоянно менялись высоты, будто говорили разные люди.

Эрис и Альгол недоумевающе переглянулись. Похоже их приняли за кого-то важного.

— Нет, — осторожно произнес Камио, спешно обдумывая следующий шаг, — все кончено. Мы лишь проверяем ваше существование. Свобода близко.

В каком-то роде его последние слова являлись правдой. Просто мутанты пока не знали, что комплекс распечатан.

Он применил весьма отчаянный блеф, но тот вполне мог сработать. Сейчас Альгол думал о том, что стоять на вязкой плоти, в которой в любой момент под ногами может появиться хищная зубастая пасть, не слишком уютно. А еще, как он заметил, Главный не обратил ни малейшего внимания на их внешний вид. Повезло, Альгол понятия не имел, как на самом деле должны выглядеть те, кем они притворялись.

Монстр на короткое мгновение впал в подобие ступора.

— Опустошение... отменен протокол? Объект «Захватчик» все еще... имеет присутствие... на наших территориях. Целесообразность свободы?

— «Захватчик» отброшен, — быстро сказал Камио, — мы победили.

— Тогда... наше пробуждение ошибка? У командующего будут... новые директивы?

«Чтоб меня», — подумал Альгол, — «а этот парень любит поработать»!

— Мы с проверкой, — упрямо повторил он, удивляясь собственной наглости, — опиши свои предыдущие приказы.

— Сдержать распространение... «Захватчика». Истребить всех... на зараженной территории. Изолировать... территорию. Предотвратить... дальнейшее поглощение любым... способом.

Друзья опять переглянулись. Альгола подмывало задать уточняющие вопросы, но тогда Главный может почувствовать обман. А им бы только выбраться назад, к солнцу... Придется играть роль до конца, и будь что будет.

— Мы хотели бы услышать..., — на этом моменте Альгол слегка запнулся, но тут же нашелся, — ... отчет по текущему состоянию дел.

Прозвучало не очень, однако, как ни странно, сработало.

— На момент пробуждения производство биомеханических ликвидаторов... завершено на пятьдесят семь... процентов, — прогудел Главный, — энергетические потери комплекса... девяносто один процент, утечки на подстанциях, батареи замене... не подлежат. Дальнейшее производство остановлено. Была нарушена целостность... генетической модификации, дефектные объекты уничтожены, пригодные... использованы для примитивных технических работ. Блокировка дверей... помешала выполнению директив, попытки взлома к успеху... не привели. Протокол «Опустошение» не выполнен. Прямые задачи... не выполнены. Выполнение возможно, но займет... больше времени, чем заложено. Нокс Аллуриан, биоалхимик первой ступени, приписанный к внешнему легиону, отчет закончил.

После этого разговор перешел в стадию вялых вопросов ни о чем с обеих сторон. Кажется, Главный вполне удовлетворился полученными «ответами» о состоянии войск таинственного командующего и общим положением дел на полуострове. Камио врал как мог, удивив не только Эриса, но даже самого себя.

На «полуостров» Альгол сразу обратил внимание, это ему показалось странным. Агриния находилась слишком далеко от Материка, а пересекающие ее горы были слишком уж высоки, предположение, что континент мог отколоться и дрейфовать, отбрасывался сразу за несостоятельностью. Либо раньше суши было больше, либо Агриния соединялась с Материком искусственно. Учитывая уровень развития Небесной эпохи, ничего удивительного в данном предположении не было.

— Когда вы уйдете... пришлют кого-то еще? С новыми... приказами и целями? Мы будем... служить цели?

Костяная фигура Главного нависла теперь уже над бывшими, надо полагать, пленниками, костяное лицо выглядело пустым, но в голосе слышались нотки надежды.

— Мы сообщим о вас, — пообещал Альгол, — но сперва мы хотели бы немного отдохнуть и получить схему комплекса.

Главный задумался. Затем раскатисто спросил:

— Разве вы не обладаете схемой?

— У нас есть старая версия, — Камио мельком продемонстрировал проекцию тех частей комплекса, сквозь которые они с Эрисом успели пройти, — нам нужна новая версия, с учетом всех текущих изменений и повреждений.

— Хорошо, панель пространственного единения там — костяной гигант тяжко поднял руку, указав пальцем на участок позади клетки с сердцем, — из нее вы получите самые свежие данные. Последнее обновление произошло десять минут назад.

Панель представляла из себя стойку, окруженную жутковатого вида манипуляторами, оканчивающимися иглами. Принцип работы панели был одновременно прост и сложен. Устройство считывало пространственную геометрию того, к чему его привязали, в данном случае геометрию комплекса. Для получения информации был необходим дешифратор, через который данные сканировались и помещались в мозг.

Альгол слегка замешкался перед тем, как начать слияние, на лице мелькнуло скорбное выражение — процедура и сулимые ею ощущения были ему хорошо известны. Ну, хоть биомасса коснулась панели лишь слегка у основания, будет не так мерзко. Камио протянул Эрису плащ и патронташ с солнечным эликсиром, и теперь стоял обнаженный по пояс.

Он со вздохом положил правую руку тыльной стороной по локоть в специальную выемку и коснулся иероглифа активации. Тут Эрис понял, зачем Альгол отдал ему свои вещи. Щупальцеподобные манипуляторы ожили, хищно блеснули тончайшие иглы, в следующий миг они вонзились в позвоночник инженера от поясницы до затылка, соединяясь с дешифратором. Второй набор игл воткнулся в руку. Камио ругнулся, болезненно дернувшись, напряглись мышцы, кожа заблестела от пота. Вряд ли ему сейчас можно было позавидовать.

— Тот, кто придумал эту штуку явно ненавидел инженеров, — буркнул Альгол, когда процесс закончился, — жена ему что ли с одним из нас изменила?

Он быстро оделся.

— Вы получили... все, что хотели? — Обратился к ним Главный.

— Да, — кивнул Альгол, — как только отдохнем, мы отправимся в обратный путь и доложим о вас.

— Хорошо... Значит, скоро... мы вновь воспрянем... из тьмы.

От этих слов ощутимо повеяло могильным холодом.

— Так и будет, — подтвердил Камио, внутренне содрогнувшись, — где мы можем отдохнуть?

— В жилых отсеках... недалеко... Мой помощник... Страйдер отведет...

Позади недавних пленников бесшумно возник ловчий, словно из пустоты появился. Проволочные щупальца угрожающе волновались.

Следуя за устрашающим провожатым, Альгол в очередной раз задумался о том, что с ними будет, если правда всплывет наружу. К тому моменту он рассчитывал оказаться как можно дальше от местных стен.

— Драпать отсюда надо, причем как можно скорее. — Камио сидел мрачнее тучи, изучая данные комплекса. Призрак-проекция карты, парящая над ладонью, источала мягкий прозрачный свет, отражающийся на металлических стенах комнаты.

Устроили их с комфортом. Жилой сектор по понятным причинам пустовал, поэтому долго выбирать комнату для отдыха не пришлось. Убранство отдавало минимализмом, но все самое необходимое имелось. Остались даже кое какие личные вещи от предыдущего хозяина, в основном одежда. Ничего интересного.

— Ты был на высоте, — усмехнулся Эрис, закинув скрещенные ноги на спинку кровати, — даже я бы поверил всему, что ты ему наплел.

— Угу. Наше счастье, что у него не все дома. Он даже не замечает произошедших с ним изменений!

— Как знать. Пока мы играли с ним, он мог играть с нами.

— Нет, не думаю, он уже растрезвонил по громкой связи о том, что их скоро снова приставят к делу. Несчастные создания. Все они.

И действительно, пока ловчий вел «почетных гостей» в жилой отсек, они слышали несколько коротких передач от Главного. Тот так и источал воодушевление.

— Тогда, что насчет того, как именно мы вернемся на поверхность? Прежним маршрутом вернуться мы не сможем, а остальные выходы запечатаны. Какие идеи? И кстати, почему ты не сказал ему про лифт? Если поломку обнаружат, у этого монстра могут возникнуть вопросы, или, что еще хуже, он сделает определенные выводы.

— Я немного увлекся, но не считаю, что это так уж критично. Что касается идей, то таки да, кое какие соображения на сей счет у меня имеются.

— Ну-ка, ну-ка.

Альгол кашлянул в кулак и объяснил:

— Не знаю, заметил ты или нет, но, когда нас несли на встречу, некоторые кель’циме были облачены в нечто вроде скелетного каркаса с манипуляторами как у Страйдера.

— Точно, были такие. — Эрис вспомнил паукообразные фигуры, лазающие с помощью механических конечностей по стенам и потолку в зале с мостами.

— Эти штуки называются нейроскелет, сейчас они большая редкость, насколько мне известно, это одна из технологий, повторить которую не вышло. Короче, они-то и будут нашим билетом отсюда.

— Звучит неплохо, но где мы их возьмем? Не вытряхивать же из них нынешних владельцев.

— И не надо, все гораздо проще. На карте я нашел несколько, скажем так, хранилищ оборудования, причем одно из них совсем неподалеку, — Альгол продемонстрировал Эрису место на проекции, тот постарался запомнить маршрут, так, на всякий случай, — в этот раз ни у кого ничего спрашивать не будем, просто пойдем и возьмем, а вот после бежать придется быстро.

— Ну хорошо, допустим мы найдем эти...

— Нейроскелеты, — подсказал Альгол.

— Точно... Как они работают?

Альгол улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся. Но жизнерадостно.

— О-о-о, тебе понравится.

— Мне уже не нравится...

— Помнишь, как меня иголками ширяло? Нейроскелет, по идее, тоже соединяется с тобой подобным образом, там есть конечно неизвестные мне нюансы, но принцип, думаю, схож. Готовься заранее к незабываемым ощущениям при слиянии.

Эрис тяжко вздохнул и закрыл глаза.

— Знаешь, Альгол, по-моему, в Небесную эпоху не любили не только инженеров.

На дело они вышли через час и двадцать пять минут.

До хранилища они добрались без проблем. По пути им встречались отдельные кель’циме, однако те не обращали на людей ни малейшего внимания. Попались им и новые композиции из трупов. Как Эрису и Альголу удалось выяснить, собирал их Страйдер. Имелось у этого чудовища такое маленькое забавное хобби.

В само хранилище бывшие пленники проникли также довольно просто. Охраны не было и в помине, да и зачем? А вот внутри все оказалось не столь радужно, биомасса Главного добралась и до сюда, облюбовав одну из стен полностью, побеги уже начали потихоньку захватывать пол.

— Однажды им зарастет весь комплекс, — едва слышно пробормотал Альгол, покачав головой, — держись от нее подальше, от органики в смысле. Если Главный решит посмотреть, что тут за шум, может в полумраке особо ничего не поймет. Интересно, а как у него со слухом вдали от основного тела?

Видимо, со слухом было не очень, потому что ни глаза, ни рты появляться не торопились.

Но самым лучшим было то, что инженер не ошибся насчет нейроскелетов.

Друзья довольно быстро обнаружили десяток выстроенных в ряд технических постаментов, над которыми в захвате из кабелей и зажимов висели нейроскелеты. Доступными оказалось всего несколько экземпляров. Если точнее — четыре, один каркас Альгол определил сломанным.

С виду нейроскелет действительно напоминал настоящий скелет, массивный и грозный, только без черепа, зато имелось подобие распахнутой грудной клетки. С обоих сторон искусственного позвоночного столба от низа до верха располагались замысловатые пластины, с которых свисали отливающие хромом тонкие щупальца, по шесть штук на каждой.

Эрису хватило одного взгляда, чтобы представить, как именно будет выглядеть процесс экипировки каркаса. Хищно выглядящие зажимы на руках и ногах плотно охватывают конечности, клетка мертвой хваткой смыкается вокруг груди, искусственный позвоночник плотно прилегает к спине поверх настоящего, шею сковывает браслет, затем, если верить Альголу, скрывающиеся внутри железа иглы сращивают тело и механизм в одно целое. Он невольно ощутил холодную пустоту в замершем животе.

— Ну же, не медли! — Поторопил его Альгол.

Инженер уже стоял на постаменте, изучая крайнюю панель с парящими над нею проекциями иероглифов. Разобрался он в них быстро.

— Ладно, — Эрис выдохнул и последовал его примеру, — что нужно делать?

— На панели три иероглифа — примитивно, но тут больше и не требуется — тебе нужно будет нажать крайний справа.

— А потом?

— Эм... увидим, главное встань лицом к залу, и откинь волосы, чтобы на спине не лежали, а то пришпилит.

— Я думал, ты хорошо знаешь процесс...

— Я только читал о нейроскелете в списке утерянных технологий, в наши дни подобное в живую не увидишь. Но ты не бойся, все должно сработать как надо!

— Может верхнюю одежду снять?

— М-м-м, пожалуй.

Вещи отправились в рюкзаки. Камио бегло отметил покрывающие тело Грэя ссадины и старые шрамы, похоже, он действительно побывал во множестве серьезных переделок, хотя сомнений в этом не имелось изначально.

— А вот куда мне теперь деть нагрудник... — задумался Эрис.

— Да вышвырни ты его, — по-простому посоветовал Камио, — не так уж он тебе и нужен. Вон, на меня посмотри, у меня нету, и ничего, нормально!

— Шутишь? Я за него двадцать кинов отдал!

— Ну, ничего не поделать. Как ты его тащить с собой собираешься? Он только мешать будет, когда мы начнем восхождение к поверхности.

Внутри Эриса боролись между собой правота Альгола и привязанность к вещи, прошедшей с ним немало дорог. Мысль о том, чтобы, как выразился инженер, вышвырнуть нагрудник, отдавалась неприятным ощущением, чуть ли не предательством верного друга.

Победил здравый смысл. Камио прав, времени отвлекаться не будет.

Эрис со вздохом поставил нагрудник у стены, предварительно отстегнув крепежные ремни. На всякий случай, вдруг пригодятся.

— Ух, второй раз за сегодня со мной что-то соединяется, — с нервной улыбкой выдохнул Альгол, касаясь иероглифа активации — кстати, не знаешь, сейчас день или ночь? А то, может мы уже в завтрашнем дне...

— Без понятия, — бледно улыбнулся в ответ Эрис.

На секунду его палец нерешительно замер над панелью. Внешне он оставался спокоен, но внутренности горели от волнения. Из всех людей именно ему доведется испытать то, что до этого момента упоминалось лишь на бумаге, как это будет? Он прикрыл глаза, вдохнул и занес палец над символом. Сейчас все станет ясно.

Стоило только коснуться иероглифа, как удерживающие нейроскелет кабели ожили. Дальнейшее Эрис запомнил надолго. Боль от единения оказалась чудовищной, в какой-то миг сознание ненадолго провалилось во тьму от шока. В тот момент в вертикальном положении его удерживал только продолжавший монтироваться каркас. Эрис даже подумал, а не зря ли они с Альголом все это вообще затеяли? Вспыхнул звездным пламенем позвоночник — искусственный начал сращивание.

Кричал он точно, но себя не слышал.

Единение завершилось, и Эрис с железным грохотом рухнул на колени, тяжело дыша и обливаясь потом. Альгол выглядел намного лучше. Наверное, привык к схожим процедурам, да и наличие встроенного дешифратора несомненно повлияло. Его тело уже имело модификацию.

— Как ощущения? — Жизнерадостно поинтересовался он у Эриса. Несмотря на тон он и сам выглядел как покойник, весь бледный, с носа на пол капал пот.

— Паршиво, — прохрипел Эрис, — словно меня выпотрошили, а потом собрали заново. А еще... у меня чувство, будто я горы могу свернуть! Провалиться мне в космос — я ощущаю каждый сантиметр этой штуки!

Нейроскелет не просто стал внешней частью тела, о нет, для Эриса он теперь и являлся телом. Единение оказалось не просто пустым словом. Он чувствовал даже ожившие на спине щупальца и мог пошевелить каждым в отдельности. Быстро обнаружилось, что они могут удлиняться. Управление нейроскелетом оказалось столь интуитивно простым, словно он с ним родился. Да уж, в Небесную эпоху знали толк в технологиях!

— Забавные ощущения, правда? — О каких именно ощущениях идет речь, Альгол не уточнил. Скорее всего обо всех.

— Ага... — Эрис поднялся и осмотрел окантованные сталью руки, — надеюсь, снимаются они не столь жестоко. Кстати, как мы будем их снимать?

— Никак, — пожал плечами Камио.

Эрису показалось, что он ослышался.

— В смысле — никак?

— Они сами снимутся, когда закончится энергия.

— И когда же это случится?

— Хм, — Камио проверил какие-то показатели, выведя их в виде призрак-проекции над ладонью и ответил: — через полтора дня.

— Не слишком-то много, учитывая хваленые батареи, работающие тысячи лет.

— Нейроскелеты работают не на батареях. Источником питания служат заряжаемые кристаллические нити из ультима-материи, они, как понимаешь, занимают намного меньше места, поэтому устройство не слишком громоздкое. Думаю, эти каркасы бросили здесь из-за того, что комплекс перестал вырабатывать энергию и зарядить их на максимум не удалось. Нам как всегда везет.

Теперь оставалось лишь добраться до шахты лифта, через которую они столь эффектно попали в комплекс. Главного о своем уходе они оповещать не собирались.

Коридор вдоль хранилища пустовал.

— Постой на стреме, — попросил Альгол Эриса, — я, пожалуй, еще немного пошарю внутри, может найду что-нибудь полезное.

Эрис коротко кивнул и встал, прислонившись к стене возле двери.

Оставшись в одиночестве, Альгол достал из рюкзака ремень с капсулами эликсира. Вытащив из паза один из пустых пузырьков, он подошел к пульсирующей биомассе. Губы сложились в озорную, с преобладанием коварства, улыбку.

— Извини приятель, хотя не знаю, будет тебе больно, или нет, да мне это и не интересно, но мне очень нужен кусочек твоего тела, — воспользовавшись щупальцем нейроскелета Альгол быстро насобирал в капсулу белесой органики, — не сомневайся, он послужит весьма благим целям. Но это все мелочи, самое грустное, что я не могу позволить вам существовать дальше. Что если вас и этот склад древности найдет кто-то еще? Это очень и очень нежелательно, потому придется вас прикрыть.

В ответ посреди биомассы появилась россыпь маленьких глаз, смотрели на Камио они весьма недобро. Из распахнувшегося рядом с ними рта вырвался клубок червеобразных отростков. Он только небрежно отмахнулся и отошел прочь, помахав на прощание рукой. Колбу с образцами ткани Альгол запрятал на дно рюкзака.

Перед тем как покинуть склад, Камио сделал кое-что еще. При беглом осмотре шкафов и полок он обнаружил контейнеры с малыми одноразовыми батареями, полными грязной ультима-материи. Вывалив все в одну кучу, получившуюся довольно внушительной, Альгол окутал ее непроницаемым энергетическим полем, которое должно было сжиматься по мере его удаления от комнаты. При этом, внутри поля увеличивалось давление и температура. Схлопнуться оно должно было ровно в тот момент, когда он и Эрис начнут взбираться вверх по шахте лифта. Мысленно поаплодировав своему плану, Камио поспешил на выход.

— Ну как, добыл что-нибудь? — Поинтересовался Эрис. Все это время он тренировался управлять манипуляторами. Получалось превосходно.

— Нет, — с ловко подделанным сожалением ответил Камио, правда с легкой примесью лжи еще никого не убила, — ничего такого, что мы могли бы унести с собой.

— Жаль, казалось бы, такое необычное место.

— Я тоже разочарован. — Альгол огляделся. Коридоры по-прежнему пустовали, но Главный наверняка уже выслал Страйдера или еще кого-нибудь. — Однако, нам пора сказать «до свидания» здешним чудесам.

Возражений не последовало. Эрису уже осточертели тьма и замкнутые пространства без внятного движения куда-либо.

Они без проблем добрались до зала с мостами. Машины в стенах снова издавали громогласный скрежет и лязг, глушащие все остальные звуки. Здесь-то их и поджидал Страйдер.

Завидев помощника Главного, Альгол без предупреждения попытался вдарить по нему дешифрацией. Вскинутая рука сверкнула алым огнем.

— Ты какого хрена творишь?! — Ошарашенно воскликнул Эрис.

Вопрос потонул в скрипящей какофонии, навалившейся со всех сторон. Однако, Камио и не собирался удостаивать друга ответом.

Участок моста под Страйдером обратился вихрем бритвенно-острых струн, брызнувших во все стороны. Тем не менее, атака Альгола ушла в никуда. Ловчий не был дураком, в отличии от блуждающих по комплексу болванчиков, способных выполнять лишь элементарные функции. Инженер еще только начал поднимать руку, а он уже метнулся прочь, перепрыгнув на соседний мост.

Альгол не отставал. На этот раз металл обратился в раскаленный смерч. Страйдер опять увернулся, вместо него поток жидкой стали испепелил несколько обычных кель’циме и одного в нейроскелете, помимо всего прочего оказались уничтожены саркофаги с заключенными внутри незавершенными мутантами.

Наконец лязг машин заглох и Эрис смог докричаться до распалившегося Альгола.

— Что ты делаешь?! — Повторил он.

— То, что нужно! Ты думал мы вот так запросто уйдем отсюда?

— Не знаю, что произошло, пока ты был в хранилище, но вижу, что убраться по-доброму теперь точно не выйдет!

Альгол скрипнул зубами. Жаль, что он не может объяснить Эрису как все обстоит на самом деле. Тот излишне склонен к мирным компромиссам и вряд ли поймет и оценит его замысел. По крайней мере, именно такое впечатление у него сложилось за те дни, что они путешествовали вместе.

Тем временем Страйдер выкрикивал шипящим голосом приказы оказавшимся поблизости кель’циме. Зал пришел в движение не хуже муравейника, по мостам загрохотали сотни ног. Мутанты спешно блокировали все ходы, ведущие в центральный холл.

— Не успеем, — быстро оценил положение Эрис.

— Ты забыл? На нас нейроскелеты.

Альгол взял короткий разбег и оттолкнувшись щупальцами совершил впечатляющий прыжок. В этот момент сбоку на него налетел Страйдер. Человек и монстр сцепились в отчаянной борьбе. Окутанные беспорядочным клубком сражающихся манипуляторов они полетели вниз, исчезнув во мраке.

Эрис чуть ли не матерясь свесился через перила, бессильно вглядываясь в темноту. Естественно, ничего увидеть он не смог. Помочь Альголу он тоже вряд ли сейчас был способен. Впрочем, своих забот ему тоже хватало, с двух сторон к нему неуклюже приближались вооруженные чем попало уродливые обитатели комплекса.

Грэй встал в боевую стойку, окинув врагов ледяным взглядом. Глаза мечника опасно сузились, верный признак, что кто-то скоро не досчитается головы. Пусть и не надеются, будто драка окажется легкой, раз он остался один.

Однако, прикончить Камио оказалось непросто даже для Страйдера. Краем глаза Эрис заметил взметнувшуюся из пропасти в зрелищном прыжке фигуру, покрытую светящимися письменами.

Ловко орудуя щупальцами нейроскелета Альгол проворно перемещался между мостами, не задерживаясь на одном месте ни на секунду. За ним неотступно следовал Страйдер, повторяя каждый маневр. Манипуляторы помощника Главного во многом представляли из себя смертельное оружие, оканчиваясь лезвиями и иглами. Преследуя Альгола Страйдер постоянно пытался нанести ему удар, попутно круша все на своем пути. Камио бил в ответ дешифрацией, но тоже промахивался. Противники оказались достойны друг друга.

На не успевшего порадоваться возвращению друга Эриса с разбегу налетел вырвавшийся вперед остальных крупный кель’циме, вооруженный чем-то вроде отбойного молота, скрещенного с киркой. Он шагнул в сторону, пропуская грозный, но неуклюжий выпад мимо, сжатый двойным хватом клинок взлетел в ответ, описав волнистую дугу снизу-вверх, на пол упали отрубленные руки здоровяка вместе с оружием. Лезвие прошло сквозь плоть легко, как будто рассекло воду. Мутант этого, кажется, даже не заметил. Вместо крови из обрубков хлынула черная маслянистая жижа.

Напирающая на Грэя с обоих сторон моста толпа неумолимо приближалась, грозя схлопнуться в единую массу. Пришло время проверить, действительно ли он так хорошо чувствует манипуляторы нейроскелета, как думал.

Эрис перемахнул через борт моста как раз в тот момент, когда две группы кель’циме врезались друг в друга, едва не зажав его между собой.

Короткое падение в пропасть захватило дух. Извернувшись Грэй ловко ухватился щупальцами за переплетения кабелей, балок и труб, вьющихся системой коммуникаций по всему залу, и огляделся в поисках Страйдера и Альгола.

Инженер и кель’циме без предупреждения вылетели откуда-то со стороны, чуть было не подшибив Грэя. На его глазах Альгол будучи в свободном падении перевернулся лицом к своему преследователю, отбив очередную атаку манипуляторов Страйдера, ухватился за подвернувшуюся балку, крутанулся вокруг, взмыл вверх и огрызнулся в ответ дешифрацией, к сожалению, ушедшей мимо.

Ожили динамики комплекса. Голос Главного звучал зло, говорил он отрывисто, бескомпромиссно, хоть Эрис не понимал ни слова об общем смысле послания по интонациям догадаться было не сложно. Чем же они вдруг так досадили хозяину комплекса? Одно Грэй знал точно, без Альгола тут не обошлось.

— Немного помощи мне не помешает! — Крикнул Камио Эрису, пролетая рядом.

В воздушную схватку вклинились экипированные нейроскелетами кель’циме. Двигались они весьма топорно и как-то ломано, так что, поспеть за шустрыми противниками не могли, однако их хватало для того, чтобы мешаться под рукой.

Подловив момент, Эрис устремился за Камио и Страйдером, бесцеремонно нарушив ритм дуэли между ними. Гиганту пришлось спешно изменить тактику, перейдя к обороне.

Между делом то Эрису, то Альголу, приходилось отвлекаться на мелких кель’циме. Страйдер иногда использовал их в качестве живого щита и снарядов. Плевать он хотел на своих дефектных собратьев.

Улучив момент, когда монстр оказался полностью сосредоточен на инженере, Эрис обрушился на него сверху, придав себе ускорения круговым оборотом вокруг подвернувшейся трубы. Подошвы сапог лягнули Страйдера в спину с такой силой, что он снес собой несколько мутационных саркофагов и кувыркаясь покатился по мосту, ломая перила. Камио быстро взял инициативу в свои руки, накинувшись на пытающегося сгруппироваться ловчего. Манипуляторы Альгола сплелись с манипуляторами кель’циме. Эрис приземлился позади монстра и поспешил перехватить оставшиеся свободными жгуты, лишив гиганта последней возможности пустить их в ход. Друзья потянули Страйдера в разные стороны, не давая ему бежать.

Удержать огромного монстра на месте оказалось сродни попытке обуздать цунами. Даже несмотря на нейроскелеты приходилось прикладывать чудовищные усилия. Страйдер рвал и метал.

Пытаясь устоять на месте, Альгол расцепил несколько щупалец и ухватился ими за перила. Напряжение было такой силы, что в какой-то момент ему показалось будто сейчас он окажется вырван из каркаса вместе с мясом.

Эрис пришлось поступить схожим образом. Дела у него обстояли не лучше.

— Давай же, прикончи его! — Прокричал он, чувствуя, что держаться больше нет сил. Он бросил отчаянный взгляд по сторонам. Смахивающие из-за нейроскелетов на не в меру больших уродливых спрутов кель’циме неотвратимо приближались. Медленно, но верно.

— Не могу! — Альгол пал на колено, татуировки лихорадочно мелькали. — У меня почти иссяк заряд дешифратора! Без него я стану беспомощен!

Эрис пробормотал витиеватое анариатское ругательство. Нужно было срочно что-то предпринимать, не то они потеряют преимущество, а возможно и жизни. Перерубить бы гада пополам, как болотную траву тайкеном, да без дешифратора такое им не по силам. Или же по силам?

— Лови! — Эрис подхватил свободным манипулятором предусмотрительно закрепленные на поясе ножны с подарком Дорака и швырнул Камио.

Инженер попытался поймать меч, но в этот момент Страйдер сильным рывком чуть не лишил его равновесия. Ножны упали на край моста, опасно балансируя над пропастью. Всего один небольшой толчок или вибрация и они пропали!

Страйдер продолжал тянуть Альгола на себя, похоже действительно решив разорвать надоедливого человека на куски. Инженер издал мучительный крик и внезапно отцепился от моста, позволив монстру подтащить себя вплотную. Одновременно с этим он подхватил манипулятором тайкен. Клинок сверкнул в руках Камио.

Удар меча, усиленный нейроскелетом, оказался по-настоящему страшен. Сверхострое молекулярное лезвие тайкена развалило голову Страйдера надвое вместе с железной маской. Попавшие под сталь линзы брызнули стеклом. Гигантский кель’циме застыл, а затем обмяк и подобно оставшейся без ниточек марионетке повалился навзничь, лязгнув полотном моста.

Тяжело дыша Альгол отошел от трупа, судорожно стискивая рукоять заляпанного мерзкой черной жижей меча.

— Тут мне сказать бы что-нибудь умное, — выдохнул он, — но Богиня мне свидетель, в голове пусто. Давай просто сбросим его вниз, там этому чудовищу самое место.

Эрис без возражений присоединился к другу. Орудуя манипуляторами, они быстро спихнули тяжелую тушу Страйдера в бездну.

— Все, хватит злоупотреблять местным гостеприимством, — Альгол убрал тайкен в ножны, — гостям положено чувствовать момент, когда пора уходить.

Воспользовавшись затишьем, Камио сделал себе инъекцию «поцелуя». Из-за накатившей вслед за тем слабости он брел спотыкаясь, равновесие поддерживал щупальцами, зато снова был готов ко всему в полной мере. И с каждым его шагом песчинок в часах существования владений Главного становилось все меньше.

Преградивших выход из зала кель’циме Альгол смел острым вихрем железной пыли. Дешифрация привела к детонации портативных генераторов, применяемых мутантами для питания ламп и некоторых инструментов. Месиво вышло невероятно кровавым. Наверное, именно в этот момент, ступая среди дымящихся останков, Эрис как никогда осознал, сколь ужасающей и разрушительной силой владеет его друг.

В холле со статуей воительницы их поджидала целая толпа мутантов, однако драки не вышло. Исследователи в несколько прыжков забрались на верхний балкон, тот самый, где еще не так давно Страйдер пленил обоих, оставив не слишком умного врага растерянно топтаться на нижнем этаже. Конечно, по пятам все еще следовали кель’циме в нейроскелетах, но на них ни Эрис, ни Альгол внимания не обращали, те все равно не могли за ними угнаться.

Вплоть до самой шахты лифта им никто особо не встретился. Медлительные мутанты попросту не успели занять коридоры и выставить стражей, а тех, кто изначально бродили по окутанным мраком и зеленью переходам, оказалось слишком мало для того чтобы оказать хоть какое-то сопротивление, экипированным нейроскелетами беглецам.

Главный продолжал надрываться, громкоговорители не стихали. Все же ему стоило поблагодарить случайных визитеров его подземного царства — они дали ему четкую цель, как он того и просил.

А вот и двери, все так же преграждаемые головастой тушей. Камио раздраженно отпихнул труп в сторону и совершил головокружительный прыжок, долетев аж до центра затопленного зала. Остаток пути он преодолел используя вместо ног манипуляторы нейроскелета, вода при этом доходила ему где-то до пояса. Эрис причинами подобной спешки не интересовался. Ему и в голову не могло прийти, что у Альгола для нее могут быть какие-то дополнительные мотивы, помимо обыкновенного желания поскорее покинуть комплекс или оторваться от погони. Он ведь и знать не знал об оставленном в хранилище взрывном сюрпризе.

Железный шелест и гулкая поступь за спиной обозначали близость преследователей. Грэй на короткий миг обернулся через плечо. Темноту пронзали неровные лучи лихорадочного света, в отблесках резвились гротескные тени, окутанные извивающимися побегами.

— Не останавливайся! — Поторопил Альгол. Он первым начал восхождение, цепляясь манипуляторами за перекладины несущей конструкции шахты. — Здесь скоро станет жарко и к тому моменту нам желательно оказаться как можно дальше, чтобы случайно не обгореть.

— О чем ты? — Удивился Эрис, перебираясь с балки на балку и цепляясь за трещины. Сам себе он сейчас напоминал степенно вышагивающего паука.

— О том, что это место скоро разнесет на куски, да так, что даже махровый любитель мозаик, способный из тысячи деталек сложить картинку абсолютно гладкой поверхности моря с завязанными глазами, не сможет собрать его обратно!

— Я так и знал, что агрессия Главного — твоих рук дело!

— Я не мог поступить иначе. Кель’циме созданы ради одной цели — уничтожать. Как думаешь, что случится вырвись они на свободу?

— Мог хотя бы предупредить. О таких вещах я предпочитаю знать заранее.

— А зная тебя, я боялся, что ты начнешь спорить о целесообразности моего плана. Даже не пытайся отрицать.

Эрис промолчал. Камио прав, ему бы это не понравилось, он предпочел бы предоставить здешних обитателей самим себе. К тому же, ему претила сама мысль уничтожить нечто столь удивительное, как этот подземный комплекс, подобные потери в его понимании делали мир беднее, пусть Камио и прав, что кель’циме представляют значительную угрозу.

— Не стоит их жалеть, они всего лишь оружие, время которого давно прошло, равнодушно добавил инженер.

— Ага. Только не забудь сказать им об этом.

Эрис указал вниз.

— А-а-а, упрямые твари, — раздраженно цыкнул Альгол.

Кель’циме наконец добрались до шахты и теперь волнующимся потоком карабкались за беглецами. Разрыв сокращался с каждым мгновением, ползком мутанты передвигались быстрее, чем на своих двоих.

— Это еще что за ерунда? — Изумился Камио, в очередной решив проверить обстановку внизу.

Под гущей гротескных тел появился непонятный силуэт крупных размеров. Он пер напролом подобно морскому приливу, сметая мутантов помельче.

Существо достигло освещенной дневными сферами области, у Эриса и Альгола почти синхронно вырвались изумленные возгласы.

— Проклятье космоса, я же убил его! — Воскликнул в сердцах Камио.

Вот только помощника Главного сей забавный факт волновал мало, ровно, как и раскроенная надвое голова, части которой болтались в разные стороны пока он полз. Страйдер выглядел неимоверно свирепым и решительным, каждое движение сквозило ненавистью к нарушителям.

— Я уже успел позабыть насколько эти твари живучие. Надо было порезать его на куски. Кстати, приготовься, сейчас должно как следует тряхнуть!

Предупреждение Альгола идеально совпало с началом детонации. Далеко внизу прокатился громоподобный раскат, а через несколько секунд содрогнулись не просто стены, но само пространство. Ловушка Камио схлопнулась. Ударная волна, вызванная взрывом ультима-материи, прокатилась по шахте жарким вихрем. Мощь взрыва превзошла ожидания Альгола, в чем он сам позже признался Эрису.

Началась цепная реакция. То и дело раздавался новый взрыв, сопровождающийся волнами горячего воздуха. О том, каково сейчас находится внутри комплекса, не хотелось даже задумываться.

Сверху дыхнуло сыростью. Преодолев еще полсотни метров, они увидели край шахты, ведущий обратно к привычным ужасам Агринии.

— Берегись! — Воскликнул Альгол, перепрыгивая на другую сторону шахты. Там, где он всего секунду назад находился, пронесся выскользнувший из темноты здоровенный камень. Своды пещер не выдержали искусственного землетрясения и начали осыпаться.

Эрис успел уклониться, он тоже вовремя заметил опасность. Кель’циме повезло меньше, болтающаяся от стенки к стенке глыба изрядно проредила ряды мутантов. Страйдер, к сожалению, остался невредим, ловчий оказался не дурак, он эластично распластался на стене, пропуская каменюку мимо.

Камни срывались вниз один за другим. Эрис и Альгол то и дело совершали прыжки с места на место, уклоняясь от столкновения с обломками. Малейшая ошибка или невнимательность могла стоить жизни.

Ухватившись в очередной раз за перекладину, Эрис с неприятным удивлением обнаружил, что не может отцепиться. Несколько щупалец правого блока нейроскелета не слушались. При попытках ими пошевелить механизм издавал надсадное гудение и больше ничего.

— Альгол, у меня проблема! — «Причем намного серьезнее, чем всего лишь заевшие манипуляторы», мрачно подумал Эрис, взирая на неумолимо надвигающегося Страйдера.

— В чем дело?

— Что-то с нейроскелетом, часть манипуляторов не слушается. Я застрял!

— А-а-а, чтоб тебя! Древнее барахло.

Альгол спрыгнул к Эрису и без лишних раздумий обрезал неработающие щупальца дешифрацией.

— Руку, — требовательно сказал Камио.

Страйдер подобрался почти вплотную.

Грэй без лишних вопросов схватил ладонь друга. Альгол совершил рывок вверх, одновременно с этим швырнув Эриса вперед себя, чем придал ему неплохое ускорение. Манипуляторы гигантского кель’циме мазнули по уже пустому месту. Упустивший добычу монстр раздраженно грохнул пудовым кулаком по стене.

Оставшихся щупалец нейроскелета Эрису вполне хватило для нормального перемещения. Проем зиял уже совсем рядом. Друзья поднажали,

Ударная волна от очередного взрыва заставила треснуть стены шахты, брызнули осколки, похоже, симфония разрушения добралась до реактора лаборатории, столь мощным он был.

Старые опоры шахты местами не выдержали, часть стены поползла вниз, а вместе с ней и Альгол. К счастью, он в последний момент успел сгруппироваться и перемахнуть с падающего обломка обратно на балки.

— Как ты вообще умудрился одним взрывом разрушить буквально все?! — Воскликнул Эрис, спешно карабкаясь к выходу, стена под манипуляторами стремительно осыпалась, грозя в любой момент утянуть за собой и его, и Камио.

— Дурацкое дело нехитрое!

Последний рывок, и они вылетели на каменную площадку возле шахты лифта. Своды пещеры лихорадило, моросило мелкими камушками. На площадке до сих пор валялись убитые путниками дженоони, остальных и след простыл.

Раздавшийся за спиной булькающий хрип и металлический визг сервоприводов заставил их обернуться.

— Некоторые попросту не знают, когда нужно остановиться, — мрачно констатировал Альгол, живые тексты заалели багровым огнем.

Над шахтой, высунувшись по грудь, высился Страйдер. Часть манипуляторов удерживала его над ямой, позволив свободно двигать руками, остальные мерцающей паутиной вились вокруг массивного тела. Прочие мутанты так и не выбрались наверх. Основная масса оказалась сбита камнями, либо отправилось на дно пропасти вместе с оползнями.

— Отвлеки его, — бросил Камио Эрису, решительно направляясь к панели, за которой находился блок с ультима-материей, — пора внести финальный штрих в нашу сонату разрушений. Гм, неплохо прозвучало. Надо будет предложить свои услуги «Люми», там любят подобные слоганы.

Эрис усмехнулся и взмахнул обнаженным мечом. Отвлечь — так отвлечь, с этим он справится. В определенной степени он жалел древнее создание и его собратьев, тысячи лет назад их лишили человеческого облика, те, кто это сделал, давно уже сгинули, а их творения все так же верно несли службу, даже не зная, что будущего у них больше нет. Но в данный момент о жалости стоило позабыть. Страйдер ее не знал.

Первым напал чудовищный слуга Главного. Собранные в клинья щупальца рванулись к Грэю, на месте ритмичных попаданий в камне оставались глубокие выбоины. Эрис едва успевал уклоняться, отчаянно дразня смерть. Он маневрировал вокруг неповоротливого противника, с помощью манипуляторов совершая рывки и выписывая кульбиты, которым мог позавидовать любой акробат. Огромные кулаки Страйдера впустую били по земле, упуская юркую цель в последний момент. Труднее приходилось с щупальцами. Вновь разделенные на отдельные жгуты они преследовали Эриса повсюду, не давая ему передышки. Лезвия и иглы со скрежетом чертили по земле в моменты промаха, рассыпая веера искр, либо со звоном сталкивались с клинком Грэя и манипуляторами нейроскелета.

Каменные своды тряслись в агонии, сверху постоянно сыпалась каменная крошка и более крупные осколки. Глубины исторгли стенающий гул, пол дрогнул и все стихло, лишь мелко дрожали пол и стены.

— Эрис, хватит! — Раздался окрик Альгола. Он сжимал в руках наполненную чистой ультима-материей батарею, татуировки мерцали красным. — Пора запихать чудовище обратно в ту дыру, из которой оно выползло!

Эрис крутанулся вокруг оси, отбивая метнувшиеся к нему с разных сторон манипуляторы и отпрыгнул от Страйдера, приземлившись рядом с Камио.

Альгол вскинул в направление кель’циме открытую ладонь. Сжался кулак. Периметр шахты взорвался ураганом режущей пыли, наподобие той, которую он не так давно использовал для уничтожения толпы мутантов. Острый вихрь с воем разодрал плоть Страйдера, подняв кровавую взвесь, обнажились кости и механические протезы. Финальным аккордом Альгол уронил с потолка заостренную каменную глыбу. Наконечник угодил точно между половинами раскроенной головы мутанта, вонзившись в глотку. Перемолотая дешифрацией туша Страйдера неподвижной грудой мяса полетела ко дну шахты, ударяясь в падении о стены.

Камио неспешно подошел к краю и патетичным жестом выпустил батарею из ладони, предварительно заключив ее в сжимающуюся сферу.

— Жахнет, как только долетит до дна, — коротко пояснил Альгол.

Уворачиваясь от камней и перепрыгивая образующиеся буквально под ногами разломы, друзья помчались по дороге, ведущей по расчетам Камио к поверхности.

Они успели оставить погрузочную площадку далеко позади, когда батарея, достигнув необходимой глубины, детонировала. Земля качнулась, даже несмотря на нейроскелеты они потеряли равновесие, из пропасти с ревом вдарил поток жидкого розового пламени, выжигая все на своем пути вплоть до камня. Предыдущие взрывы по сравнению с этим показались просто жалкими, чистая ультима-материя была истинным богом разрушения.

— Нет, вы шутите?! — Запустив пальцы в волосы простонал Камио. Дорога исчезала в тоннеле, проем оказался завален крупными обломками.

— Туда! — Эрис указал на зияющую в потолке нору дженоони.

Он подставил Альголу сцепленные руки и закинул его прямиком к дыре. Камио зацепился манипуляторами за трещины и выступы, и затащил наверх Эриса.

Проход оказался узок, пришлось ползти на четвереньках, при этом непрестанно молясь Богине, чтобы своды не обрушились, похоронив их заживо. Ползущий первым Камио вдруг остановился и выругался. С чувством. И было отчего. Проделанный дженоони ход оканчивался аккурат над пропастью.

— Ты чего остановился? — Поинтересовался сзади Эрис.

— Летать не умею, вот и остановился. Там дальше ничего нет, пустота.

В стенах что-то громко хрустнуло, по полу потянулась трещина.

— Придется научиться и как можно скорее. Давай, лезь, разберемся. Назад все равно уже поздно возвращаться.

Словно в подтверждение его слов раздался очередной зловещий хруст, своды ощутимо просели.

Альгол пробормотал что-то нелицеприятное себе под нос и сперва ощупал манипуляторами поверхность за пределами дыры. Убедившись, что зацепился надежно, он выбрался наружу и пропустил Эриса.

— Ну и как тебе такое? — Хмуро поинтересовался Камио, обведя жестом пустое темное пространство.

В глубинах пропасти алело едва видное зарево пожара, мерцали вспышки взрывов.

— Терпимо, лишь бы знать, в каком направлении теперь двигаться. Есть идеи?

— Нет. В этот раз придется идти наугад.

Орудуя щупальцами, они словно два спрута забрались на потолок и двинулись вдоль стены, цепляясь за трещины и сталактиты. Подвешенные на пояс дневные сферы с трудом рассеивали густой мрак.

Через какое-то время свет очертил линию уступа. Друзья ускорили темп. Обвал следовал по пятам. Целые секции потолка обрушивались в пропасть прямо за спиной. Подземная долина доживала свои последние часы.

Уступ оказался достаточно широк для двоих, а самое главное, в стене имелся проход. На глаза попалась забавная деталь — у самого края стоял обыкновенный стул, а рядом валялись бутылки и разный мелкий мусор, чернело пятно от костра.

— Да тут какой-то одинокий эстет уединялся от суеты общества, — хихикнул Альгол, — прямо сказать, местечко неплохое!

— Надежное убежище — одобрил Эрис, приземлившись рядом с другом.

— Тихо тут, наверное, когда-то было, да?

Внезапно из темного проема раздался звонкий рев. Камио как ужаленный отскочил в сторону, ощетинившись манипуляторами. Ему навстречу вылетело гибкое тело червя-дженоони, пасть монстр разинул заранее, видимо планируя заглотить добычу в один присест.

От такой наглости Альгол даже лишился дара речи, татуировки полыхнули черным светом. Давно копившееся глубоко внутри раздражение вырвалось наружу.

— Надоело! — Он подскочил в упор к твари, щупальца нейроскелета терновым потоком вгрызлись в туловище червя. — Надоела эта темнота! Надоела усталость! Надоели пещеры! И вы мне надоели!!

Каждую фраза сопровождалась вырванным куском плоти несчастного дженоони. Камио орудовал манипуляторами яростно, хлестко. Ошметки летели во все стороны. Судя по всему, останавливаться он даже не собирался.

— Хватит, — Эрис мягко тряхнул друга за плечо.

Это подействовало. Камио презрительно фыркнул и дернул плечом, скидывая руку Грэя.

Заляпанный с ног до головы прозрачными внутренностями червя Альгол тяжело дыша отступил от растерзанных останков. Пнув попавшийся под ногу ошметок, он провел открытой ладонью вдоль трупа. Расплавленный дешифрацией камень поглотил тушу монстра без следа, оставив лишь выжженное пятно и витающий в воздухе мерзкий запах.

— Пойдем отсюда, — буркнул Камио.

Теперь, когда внезапный порыв ярости окончился, он почувствовал себя крайне неловко. Ему казалось, что Эрис как-то выскажется на данный счет, но тот промолчал.

Тоннель вился прихотливыми зигзагами, взбираясь вверх. Хороший знак. Кое в чем Эрис оказался полностью солидарен с Камио — от подземелий его уже тошнило. Тем не менее, поблуждать им пришлось еще порядочно. Прошло немало часов, прежде чем извилистый путь вывел их в небольшую пещеру.

Она выглядела на редкость уютно, мирная обстановка усыпляла. Стены тонули под мягким покровом бирюзового мха, он так и манил прилечь, оставив заботы позади. Эффект усиливался монотонным журчанием ручья, стекавшего по каскадным наплывам у одной из стен в миниатюрный прудик, на поверхности плавали россыпи мелких красных цветов. В прозрачной воде просматривалось дно, поросшее салатовыми водорослями.

Землетрясение добиралось сюда лишь в виде смутного гула.

Альгол проверил воду на пригодность для питья. Убедившись, что угрозы нет, путники припали к прудику. От ледяной воды ломило зубы. Они пили и никак не могли остановиться, с того момента, как они попали в лаборатории, у них во рту не было и капли, адреналин вытеснил все естественные потребности организма, а сейчас они вернулись в двукратном размере.

Напившись, друзья без сил повалились на прохладную перину мха. Рюкзаки свалили неподалеку, вместе со световыми сферами и мечами.

— Ни слова, — предупредил Альгол, — я не хочу сейчас обсуждать ничего из того, что было.

— Как скажешь, — согласился Эрис, но один вопрос все же задал: — Слушай, пока не забыл, все хотел спросить, ты, когда дешифрируешь, зачем руками размахиваешь? Я думал разум определяет изменение реальности, а не жесты.

— Еще один, — вздохнул Камио, трагично закатив глаза, — да все просто, рука — это ключ. Так проще концентрироваться и задавать направление. Привычка есть привычка, человек сильно зависит от физического контакта, даже если контакт воображаемый. Некоторые вещи с нами навсегда. А теперь, мы все же немного помолчим. Пожалуйста.

Вот, значит, как. Эрис уставился в потолок. Ответ оказался до смешного прост.

Он сам не заметил, как погрузился в сон. Убаюкивающая магия пещеры действовала ненавязчиво. Альгол заснул еще раньше. Им не помешал ни нейроскелет, ни щупальца, раскинувшиеся вокруг тела ореолом стальных волос.

Проснулся Эрис от жуткой боли. Мышцы сводило судорогами, казалось вот-вот порвутся, дыхание с большим трудом вырывалось из груди. В мозгу моментально проскочили две мысли: либо его жрут заживо, либо Альгол промахнулся с безопасностью воды. Камио, кстати, точно так же корчился рядом, стиснув зубы. Никто его не жрал. Первый вариант отпадал.

— Нейроскелет, — прошипел он, поймав взгляд Эриса, — энергия вышла, демонтаж... начался.

Альгола вырвало.

Демонтаж? Уже? Энергии должно было хватить на день с половиной. Сколько же они проспали?!

Желудок скрутил спазм. Эриса тоже вырвало. Он чувствовал, как иглы, связывающие нейроскелет с телом, отсоединяются от нервной системы. Проклятье! Это было невыносимо.

Зажимы раскрылись.

— На колени... сядь, — посоветовал Альгол, весь блестя от пота, — легче... станет.

Грэй последовал совету. Как раз в этот момент от спины начал отсоединятся искусственный позвоночный столб.

Разъединение продолжалось еще минут пять. За это время Эрис успел проклясть все на свете, особенно себя, за то, что вообще согласился надеть эту штуку.

Стоило только нейроскелету отпасть окончательно, Эрис и Альгол молча подползли к прудику и не сговариваясь забрались в воду, привалившись по разные стороны к стенкам.

— Никогда больше. — Категорично произнес Грэй. Тело жгло изнутри, словно внутри поселился рой злобных ос.

Альгол только кивнул. Он начал подозревать, что технологию не «не смогли», а не захотели копировать.

Прохладная вода сделала свое дело, успокоив измученное тело. Путники немного пришли в себя.

— Что мы с ними сделаем? — Спросил Эрис, присев возле нейроскелета. Отсоединившееся устройство походило на здоровенного дохлого паразита.

— Ничего, — пожал плечами Камио, — пусть себе лежат. Жаль, но толку от них больше не будет. Нам нечем их зарядить.

По его предложению они положили нейроскелеты на дно пруда. Камио шутливо отдал нейроскелетам честь. Несмотря на недавние страдания, без них они не смогли бы выбраться из комплекса и подземелий.

Одевшись, ведь они все это время проходили обнаженными по пояс, друзья покинули пещеру. Они опять оказались один на один с камнем и тьмой, дневные сферы справлялись с ней с заметным трудом, энергии в них осталось мало.

Вскоре путники почувствовали свежий воздух, пропитанный ароматом влажной земли и трав. Ободренные, они перешли на бег. Им не терпелось поскорее увидеть небо, вместо окончательно осточертевших каменных сводов.

И вот, настоящий дневной свет резанул глаза, навстречу пахнуло теплым ветром. Ох, как же они по ним соскучились! Свежий воздух, пропитанный ароматом джунглей, заполнил легкие.

Тоннель вывел их в чашеобразную впадину, окруженную высокими стенами, края вытягивались, образуя подобие навеса. Большую часть впадины занимал затянутый ряской пруд с белыми островками лотоса. Водоем огибала узкая тропа, на противоположном берегу находилась карстовая пустота с колонами сталагмитов.

Наконец-то над головой синело укутанное рваными облаками небо, а не безликие пещерные своды. По краю впадины выстроились скорбно склонившиеся пальмы, вниз свисали корни и красующиеся сочными розовыми цветами побеги вьюна. Мягко журчали водопады ручьев, стекающие к водоему. Природа в очередной раз продемонстрировала свой талант создавать настоящие произведения искусства.

— Я не думал, что когда-нибудь настолько соскучусь по открытым пространствам Эрис, веришь? — Камио выглядел без преувеличения радостным, с небольшой долей истерики.

— Охотно, — улыбнулся в ответ Эрис. Он чувствовал себя примерно так же.

Путники двинулись в обход пруда, придерживаясь за стену, чтобы не поскользнуться на мокром камне. Водяная взвесь моментально вымочила одежду насквозь.

Они не успели пройти и половины тропы, как вдруг спокойная поверхность пруда буквально взорвалась, обоих окатило с ног до головы брызгами. Вода почему-то оказалась липкой, двигаться стало сложнее.

— Это еще что за чушь? — Недовольно-риторически поинтересовался Альгол, осматривая склизко блестящие руки и одежду. Хорошее настроение мигом испарилось.

В ответ из глубин поднялась здоровенная паукообразная конечность, длинная и тощая как ходуля, с крючком на конце. Мерзко поскрипывая на сгибах, лапа слепо пошарила по сторонам. Появилось еще несколько конечностей. Вместе с ними пришел отвратный прогорклый запах, перебивший все прочие запахи. От мерзкой вони к горлу подкатила тошнота.

— Давай потихоньку к выходу, может пронесет. — На всякий случай Эрис достал меч, свободной рукой мечник зажал нос. Помогло не очень.

— Пронесет, — цедил Альгол, крадясь вдоль стены, — в этих джунглях пронесет, да не раз!

Наконец твари надоело сидеть под водой. Вцепившись всеми конечностями в берег, она поднатужилась и вытащила себя на поверхность.

— А я-то думал, что это будет паук, — после некоторой паузы произнес Камио.

— Не угадал, но сходство есть, — отозвался Эрис.

Для столь массивных лап тело насекомого оказалось маловато, хоть и не уступало по объемам туловищу человека. Квадратная морда жука раскрылась лепестками, внутренняя сторона оказалась усеяна сотнями мелких жвал, перемалывающих невидимую добычу.

— Мило, — сухо прокомментировал Альгол.

Передние лапы чудовища резво метнулись к Эрису. Он резво пригнулся и те впустую прочертили крючьями по стене, оставив на камне заметные царапины. Еще один бросок. Эрис ушел от выпада изящным круговым разворотом. Клейкая масса немного помешала, лапа опасно врезалась в камень рядом головой.

Две неудачи подряд насекомому не понравились, оно раздраженно закачалось подобно маятнику, скрипя на всю пещеру.

— Дурной жук, вместо того, чтобы плеваться, лучше бы потихоньку цапнул, пока никто не ждет, да и дело с концом, — покачал головой Камио.

— Не подсказывай, вдруг он разумный?

Не дожидаясь новых посягательств, друзья поспешно покинули впадину, оставив пруд наедине с его негостеприимным хозяином. От такой наглости жук впал в ярость окончательно. Он замотался из стороны в сторону словно тряпка на ветру, казалось — вот-вот взорвется.

Монстр приблизился к проему, в котором скрылись Эрис и Альгол, слишком узкому для него чтобы пролезть, и попробовал аккуратно достать добычу лапой, просунув конечность между сталагмитами. Не вышло. Он замер, обдумывая дальнейшие действия, даже подобие морды, казалось, выражало задумчивость. Что тварь в итоге нарешала, путники не узнали, поскольку к тому моменту были уже далеко.

На некоторое время им опять пришлось углубиться под землю, следуя по крайне прихотливой сети троп. Здешние подземелья облюбовали разновидности гигантских грибов, иногда они росли столь густо, что сквозь них приходилось прорубаться мечом. Главной проблемой стала не сложность процесса, а тошнотворный запах, густеющий с каждой новой перерубленной ножкой.

Через два часа блужданий путники оказались в джунглях на берегу бурной реки. Свалив поклажу так, чтобы ее было хорошо видно, они прямо в одежде залезли на мелководье и как следует отстирались. После друзья некоторое время сидели в одних штанах на прибрежных камнях, просыхая под солнцем.

Громада южного хребта теперь казалась как никогда близкой. И все же, по прежнему далекой. Таких гор на Материке не увидишь, какого-же размера они вблизи, если видны почти из любой точки Агринии?

Альгол проследил за взглядом друга и сказал:

— Такими темпами мы скоро окажемся у подножья.

— Угу. — Эрис меланхолично пожевывал сорванную травинку.

— О чем задумался?

— Много, о чем, даже не знаю с чего начать если честно.

— Что ж, тогда давай попробуем прикинуть, что нам теперь известно.

— Так в том и дело, что по-прежнему ничего.

— А вот и нет. Мы знаем, что кель’циме создали чтобы держать последний рубеж обороны против таинственного Захватчика. Узнали про протокол «Опустошение», предполагающий глобальный геноцид и которому они маниакально следуют. И главное — данная активность кель’циме связана именно с присутствием Захватчика. По-моему, не так уж и мало.

— Но при этом никакой конкретики.

— Тогда вот тебе пара мыслишек на сей счет. Смотри, наши уродливые друзья дрыхнут себе на территории континента и видят сны о биомеханических овцах, ну, как вариант. Идет время, на территории Агринии появляется новое государство. Саго’Вал процветает и полон жизни. В какой-то момент его самодовольному правителю приходит в голову забацать в память о себе грандиозную статую, для чего скульпторы используют странный камень, непонятного происхождения. Поспеваешь?

— Само собой.

— В общем, как только статую начинают делать, кель’циме пробуждаются и устраивают старую добрую резню, истребляя всех без разбору. Ничего не напоминает?

— «Опустошение», — произнес Эрис.

— Верно. Так вот, мыслишка-то у меня такова — черный идол каким-то образом связан с Захватчиком. Почувствовав, что он снова в деле, кель’циме занялись тем, для чего были созданы — учинили бойню невиданных масштабов. Вот только, судя по всему, не преуспели, если верить записям из Н’игса. Что думаешь насчет всего этого?

— Думаю, что мы втянули себя в гиблую историю, подоплека которой в полной мере нам не ясна, — слегка улыбнулся Эрис, но глаза при этом выражали тревогу.

— Тем более нужно дойти до конца, — твердо сказал Альгол, подсаживаясь ближе к Эрису, — разберемся во всем, поймем с чем имеем дело. С нами или без нас, но Материку точно предстоит столкнуться с этим так называемым Захватчиком. И к тому моменту как это произойдет, я хочу, чтобы Материк был готов дать отпор. У меня есть кое-какие связи, нужные люди обо всем узнают, могу гарантировать. Пора забыть о любопытстве и желании прославится... то есть, задвинуть их на второй, конечно же. Теперь между пунктами «добраться до Монвала» и «познать врага» стоит знак равенства.

— Но что мы, два обычных человека, можем противопоставить силе, способной уничтожать целые страны? Не боишься, что данное дело может оказаться больше нас?

— А ты? Ты боишься?

— Нет. Я готов рискнуть. В таких вещах у меня есть определенный... опыт.

— Отлично! Я ничуть в тебе не сомневался! — Камио звонко хлопнул в ладоши. — Однако, меня интересует один маленький моментик — Рао’Ди с его Живой Геометрией. Уж не говорил ли он о том же самом, только другим языком?

— Спроси у него. — Эрис поудобнее улегся на теплый камень, закинув ногу на ногу.

— Ага, так он и ответит. Да и где он вообще?

Эрис развел руками. Скорее всего древний энергомант потерял их след, учитывая сколько времени они блуждали под землей.

В этот момент путников накрыла крылатая тень, на фоне голубого неба мелькнул черный силуэт.

— Вспомнишь про, как говорится, вот и оно, — пробормотал Альгол.

Рао’Ди заложил крутой вираж и приземлился возле камня, окинув их пристальным взглядом.

— Новая кровь, — прогудел мутант.

— И тебе привет, дядя, — нахально приветствовал энергоманта Камио, демонстративно ложась в расслабленной позе.

— Значит, вы смогли уцелеть.

— Как видишь. Мы ловкие ребята.

— Вижу, — похоже Рао не понимал иронии и шуток, — вы доказали свою силу и умения. Вы можете мне пригодится. Да.

— Пригодиться? — Камио привстал и переглянулся с Эрисом.

— Я продолжу наблюдать за вами и не стану мешать. Вы вольны идти как шли.

— Эй-эй, постой, пригодимся для чего? — Требовательно спросил Альгол.

Рао смерил его равнодушным взглядом.

— Всему свое время, новая кровь. Терпение — это тоже испытание.

Интонацией Рао’Ди четко дал понять, что разговор окончен. Подняв взмахом крыльев облако пыли, энергомант устремился в небо. Он немного покружил над путниками, а после взял курс куда-то на запад.

— Вот так-так, — процеди Альгол, — похоже нас вписали в некое дело. Интересно, как это он нас так быстро нашел?

— Хотел бы я понять, — задумчиво протянул Эрис.

Ему почему-то казалось, что Рао прекрасно знал, где именно их надо искать. А значит, мутант был осведомлен обо всех выходах на поверхность, находящихся в округе. Интересно, известно ли ему в таком случае о комплексе Небесной эпохи? Очередной вопрос без ответа. Что-то слишком много таких скопилось.

— Если честно, я ожидал, что Рао’Ди скорее переломает нам все кости, — заметил Эрис. — Ради науки. Чтобы не лезли куда не надо. В первую встречу он не был похож на любителя поболтать с чужаками, хоть и помог нам.

— Есть такое. Странно, что ему могло понадобиться от таких как мы?

Эрис пружинисто спрыгнул с камня, оделся и закинул за спину сильно полегчавший рюкзак. Камио последовал примеру.

— Вот и спросим у него при следующей встрече, — хмыкнул Грэй, прилаживая на пояс ремень с ножнами. В том, что новая встреча случится весьма скоро, он не сомневался.

После этого путники пересекли реку вброд и растворились среди деревьев на противоположном берегу.

IX - Ярость зеленого ада

С тех пор миновало несколько относительно спокойных дней. Наконец-то они смогли хоть немного перевести дух после всего, что обрушилось на их головы за последнюю неделю. Агриния решила чуть-чуть пожалеть своих пленников.

Джунгли уступили место небольшим чащам, раскиданным по просторной равнине, искрящейся прудами и ручьями. С помощью охоты путникам удалось немного пополнить запасы. Охотился конечно же Эрис, для этого он соорудил нехитрую пращу. Камни он метал, как оказалось, превосходно. Альгол в такие моменты обычно работал со своей записной книжкой, либо пытался расшифровывать дневник Рао’Ди. Свежая еда и покой приободрили обоих, они стали чаще улыбаться и вести отвлеченные разговоры, не вращающиеся сугубо вокруг Монвала. Даже ночи на этой равнине были иными, умиротворенными и бледными.

С наступлением темноты загорались в полях призрачные голубые огни. Светились удивительные цветы, растущие целыми полянами. Огонь рождался внутри слюдянистых лепестков, растекался по жилкам и горел до самого рассвета. Камио внес их в свой журнал, назвав «астра юэ виви» — свет звезд.

На равнине путники провели еще два дня. На излете второго впереди замаячили мрачные ряды леса. Энтузиазма по этому поводу никто не испытал.

Последнюю ночь на равнине они провели в ложбине посреди небольшого гая, надежно укрытые со всех сторон листвой. В этот раз первым дежурил Альгол. Он сидел возле костра обхватив ноги замком рук, подбородок лежал на коленях, в глазах отражались трепещущие блики огня. Он бросил задумчивый взгляд на спящего Эриса. Альгол знал, что авантюрист спит чутко, даже сейчас его рука сжимала рукоять лежащего рядом меча.

Камио тихо хмыкнул и достал из защищенного паза на внутренней стороне плаща пробирку с образцом живой органики из подземного комплекса. Белая масса с красными прожилками тихо пульсировала, облепив стенки. Альгол отметил, что ее стало больше, а в одном места даже появилась маленькая зубастая пасть и кости. Губ инженера коснулась кривая улыбка: кое кому на Материке эта штука очень понравится! Он убрал пробирку обратно и достал карту. Нужно было поразмыслить над дальнейшим маршрутом.

Как только первые лучи солнца озарили горизонт, путешествие продолжилось, но сперва Камио провел короткий инструктаж.

— Смотри, мы здесь — он постучал пальцем по точке на карте, в которой они находились в данный момент, потом указал на другое место неподалеку, — нам каким-то чудом повезло и сильно от маршрута мы не отклонились, тем не менее, небольшой крюк совершить придется. Итак, ночью я все рассчитал, если мы пройдем через вот этот каньон, он, кстати, называется Раскол Ктул’Балаха, это вроде бы какое-то морское божество Саго’Вала, или что-то вроде того... эм, так вот, если пройдем через него, то окажемся всего в паре дней пути от Центральных врат. Варианта лучше попросту нет, в остальных случаях придется закладывать длиннющие крюки, каньон весьма обширный.

Эрису понравилось название каньона. Оно звучало романтично-тревожно.

— Нам это подходит, — попивая воду из фляги отозвался он, — вряд ли кто-то будет нас там искать.

— Главное самим больше не потеряться, — поморщился Альгол.

Эрис, как и обещал однажды, погнал его бегом. Камио попытался было протестовать, но он оказался непреклонен.

— Это для твоего же блага, — бескомпромиссно заявил Грэй.

Альгол чертыхаясь едва поспевал за будто не знающим усталости другом, который иногда все же устраивал короткие, милостивые передышки. Камио то и дело отставал от него. Палящее солнце слепило глаза, выматывающая жара заставляла кожу исходить потом, по позвоночнику стекали противные теплые струйки. До того, как друзья достигли леса и тенистые кроны сомкнулись над головами, Альгол выдохся полностью. Но, как ни странно, последовавшая за этим передышка быстро привела его в чувство, он сам удивился. Ему казалось, что после столь продолжительного забега он будет отлеживаться как минимум день, еще и на завтра усталости хватит.

Раскол Ктул’Балаха начинался прямо посреди чащи. В какой-то момент земля просто резко нырнула вниз, образуя крутой склон. Чем дальше, тем больше каньон расширялся, превращаясь в подобие глубокой долины окруженной горными стенами, ее полностью покрывали беспросветные затхлые джунгли.

Путникам начали спуск, все дальше и дальше от неба и света. Краски сгустились. Воздух заполнил запах прелой растительности, от которого порой начинало першить в горле. Деревья угрожающе обступали со всех сторон, словно толпа головорезов, решившая обчистить глупца, посмевшего зайти ночью в опасный район.

Утомительный спуск наконец-то закончился, Эрис и Альгол вырвались из объятий зелени на берег чахлой мутной реки. По одну сторону высились зеленым каскадом джунгли, а с другой протянулся каменный массив, закрывающий собой солнце. На самом краю видимой дали подпирали небо белые шапки хребта, разделяющего Агринию надвое.

Друзья медленно побрели следом за течением по усыпанному галькой берегу, настороженно поглядывая по сторонам. Уж больно тихо здесь было. Изредка вскрикивали птицы, кто-то верещал среди зарослей, но словно бы с опаской, быстро смолкая. Неприятное место, гиблое. Эрис ощущал это всем своим естеством.

Зеленый ад Агринии гибелен сам по себе. До поры до времени он таится подобно пауку, и как только жертва теряет бдительность наносит удар. Но одно дело знать о пауке, и совсем другое находиться в его логове.

Те же мысли, видимо, посетили и Камио. Он шел с угрюмым видом, местность у него доверия не вызывала, особенно склон по левую руку, окутанный поднимающимися от листвы испарениями. Когда из папоротника с треском и визгом рванул прочь испуганный зверек Альгол мгновенно загорелся черным светом, он едва удержался, чтобы не распылить половину подлеска в прах.

Альгол стоял, сжимая кулаки и покусывая губу, ему нужно было немного успокоится. Он хмурился, сам не понимал откуда взялось такое напряжение. Ведь до этого они оказывались в куда более опасных местах, и опасность в них была далеко не мнимой, а вполне ярко выраженной визуально. Но здесь... здесь что-то другое. Сродни зреющей за горизонтом буре. Некая катастрофа, которая все ближе и ближе, даже природа застыла в ожидании, Камио это чувствовал. Он невольно вытер выступивший на лбу пот, оставив грязную линию.

Эрис сел, упершись коленом в хрустнувшую гальку. Он внимательно осматривался и прислушивался, пытаясь уловить одному ему ведомые признаки опасности или ее отсутствие. Взгляд неспешно скользил с одного места на другое.

Мягко шумит река, переваливаясь через каменистые пороги, ничего необычного. Сокрытый тенистой кроной заклекотал одинокий крылатый хищник и тут же взмыл, громко хлопая крыльями. Тут тоже все в порядке. Порывы ветра осторожно шуршат листвой... Нет, все не то. Из травы показалась молочно-белая змея, обогнув людей по дуге рептилия скользнула в воду. Обманчивое спокойствие... или ему только так кажется? В следующую секунду Эрис подобрался, как гончая, взявшая след. Чуткий слух искателя приключений уловил едва слышный отзвук голосов. Сомнений быть не могло.

Указательным пальцем к губам он призвал Альгола к молчанью и тенью заскользил между древесных стволов. Пригнувшись, Камио последовал за другом.

Они поднялись по склону и спустились в папоротниковую низину, дно которой пересекал бурный ручей. Возбужденный гомон стал ближе, определить направление труда не составило. Скрываясь в кустах, путники прошли еще немного, и наконец оказались на краю глубокого оврага. Открывшаяся взору картина заставила Эриса грозно нахмуриться, а Альгола болезненно скривиться, будто его сейчас стошнит. Внизу шел пир каннибалов. Обзор с занятого друзьями места оказался для такого зрелища даже слишком хорошим. Зато брось кто случайный взгляд наверх, ни за что их не увидел бы — раскидистый покров зелени скрывал обоих надежно.

— Мапуро, — едва слышно выдохнул Камио на ухо Грэю.

Перед ними воочию оказались представители самого грозного племени дикарей Агринии, никем с Материка ранее не виданных. Своим телосложением они намного превосходили Янумо, да и Шанкари на их фоне выглядели не столь грозно. Многие черты казались схожими с представителями вышеупомянутых племен: почти такие же лица, длинные, спутанные колтунами волосы, смуглая кожа. Но было в собравшихся над растерзанным телом каннибалах нечто, заставлявшее внутренности холодеть. Некая лютая первобытность, перешагнувшая все человеческое. Эрис вспомнил, как Альгол однажды невзначай упомянул, будто шанкари и янумо считают Мапуро дикарями. Тогда это прозвучало нелепо, сейчас же верилось охотно.

Эрис присмотрелся повнимательнее. Добычей дикарей стали их собственные соплеменники. Мужчина и девушка. Первого выпотрошили как скотину на бойне, срезав большую часть плоти. За лучшие куски каннибалы чуть ли не дрались, выхватывая их друг у друга из рук, чтобы затем жадно впиться зубами в еще сырое мясо. При этом Мапуро постоянно суетились, перебегали с места на место, тарабаря на своем нехитром языке.

Девушку привязали лианами к дереву за задранные вверх руки. По белому от речной глины обнаженному телу сбегали кровавые струи, вытекающие из разорванного горла. Двое мапуро, вооруженные примитивными каменными мечами, вели деловитую разделку. Зазубренные лезвия резали плохо, больше разрывая плоть, чем вспарывая. Сразу стало понятно, почему рана на горле выглядит так, будто ее нанес когтями дикий зверь. Наконец живот девушки не выдержал, и под ноги мясникам влажно плюхнулась часть внутренностей. Один из них схватился за выпирающие наружу ребра и с хрустом развел грудную клетку в стороны, обнажив сердце и легкие. Второй тут же отпихнул соплеменника в сторону и в пару взмахов меча обезглавил тело. С торжествующим выкриком дикарь обоими руками взметнул жуткий трофей кверху, затем, вытянув перед собой, бегло двинулся вдоль сородичей, демонстрируя каждому. Ему то и дело приходилось уворачиваться от тянущихся со всех сторон рук, остальные так и норовили отобрать голову себе, он огрызался, бил в ответ.

— Вот ведь мерзость! — Не выдержав прошипел Альгол, блеснув свирепым оскалом.

— Хватит тут торчать, возвращаемся, — решил Эрис сдавая назад, — не дай богиня привлечем внимание. Кто знает, сколько еще мапуро скрывается в окрестных джунглях? Не хотелось бы закончить как те двое несчастных.

— Ты забываешь о том, кто я такой, — ухмыльнулся Альгол, демонстрируя покрытую живыми мыслями руку, — что могут невежественные дикари противопоставить мощи дешифрации?

— Свою тупость и звериную кровожадность. Ставлю золотой кин — долго они бояться нас не станут, особенно если соберутся толпой.

— Ладно. Я почти тебе верю.

— Этого «почти» достаточно. — Эрис знал, что Альгол прекрасно, не хуже него, понимает всю опасность сложившейся ситуации, просто такая уж у него натура — над всем иронизировать.

Им удалось незаметно вернуться к реке, там они сменили шаг на бег. Альгол больше не жаловался, только надсадно дышал, то и дело оправляя рюкзак. Тренированный Эрис бежал немного впереди, движения размеренные и скупые, ни одного лишнего. Альгол пытался сперва подстроиться к его ритму, но плюнул на это дело и старался просто не отставать.

Под сапогами скрипел мокрый песок и галька. Иногда путь вел их прозрачными мелководьями или через россыпи массивных валунов, непонятно откуда здесь взявшихся. В одном таком развале путники наткнулись на крупную паукообразную тварь довольно таки угрожающего вида. Мирно разойтись не удалось, Эрису пришлось поработать мечом.

Сорок минут спустя Грэй наконец сжалился, и дал Камио передохнуть. Сам он выглядел так, будто совершил мирную прогулку в парке. Только сквозь белую кожу на щеках и лбу проступил румянец да блестел пот. Пока Альгол отдыхал, Эрис пытался уловить наличие погони или ее отсутствие. Пока что джунгли молчали.

— Мне вдруг подумалось, — Альгол наконец отдышался и его потянуло поговорить, — вряд ли эта страна покорится Материку. Мы привыкли, что от одного места до другого ведет надежная дорога, не нужно думать, где взять еду, по крайней мере, если в кармане завалялась хотя бы пара кинов, привыкли к цивилизации, к определенным правилам. Но Агриния правил не соблюдает. Наверное, поэтому никто так и не смог продвинуться вглубь континента. Все топчутся на месте, боятся оказаться далеко от клочка, где властвуют привычные устои. Вперед гонит только жадность, и то не всех. Прибрежные городки Саго’Вала разобраны по кирпичикам, остальные еще только ждут своего часа, но наступит этот час, скорее всего, очень нескоро. Агриния пока не стоит того, чтобы за нее гробиться.

— Может ты и прав, — ответил Эрис, — но рано или поздно Крепость, или кто-нибудь еще, покорит ее. Сталь, порох, дешифрация и технологии помогут проложить путь. Джунгли затрещат от пожаров, небо замарает дым, а равнодушные администраторы засядут подсчитывать доходы и расходы. Затем тут и там понастроят городков, над лесом поднимутся шпили, поверх дорог Саго’Вала проложат новые дороги. Не так уж и плохо с одной стороны, и все же, мне грустно думать об этом.

— Нам этого уже не увидеть, так что, не переживай. Да и не факт, что все будет именно так. Во-первых, нахрен оно надо, во-вторых, с тем же Гринвелом у господ как-то не очень вышло, верхние уровни разлома худо-бедно заняли, наладили путевые связки, а низы какими были миллионы лет назад, такими и остались. Никто туда не лезет, себе дороже. Зря что ли Гринвел называют зеленой бездной? Кстати, забавно, Гринвел зеленая бездна, а Агриния — зеленый ад. Емко описывает разницу между двумя местами, не находишь?

Эрис пожал плечами. Про Зеленую бездну ходило много слухов и толков. Разлом был настолько древним, что даже Небесная эпоха по сравнению с ним казалась прошлой неделей. Находился он на юго-восточной стороне Кругового Материка, занимая поистине огромную территорию, размером с небольшую страну, не меньше. Глубина разлома ничем не уступала глубочайшей точке Одинокого Океана. Гринвел начали осваивать относительно недавно, лет тридцать назад. На вершинах останцев и ветвях гигантских окаменевших деревьев отстроили несколько поселений, между ними наладили подвесные дороги. Администрация городков весьма охотно нанимала разного рода авантюристов, готовых рискнуть спуститься в неизведанные глубины разлома, дабы составить карты местности. Эрис и сам собирался ради этого податься в Гринвел, но любопытство привело его на Агринию.

Друзья закончили отдых и зашагали по скрипящему мокрому песку.

Берег сужался под гнетом леса пока не исчез вовсе, уступив место стене мангровых деревьев. Дальше река разливалась, образуя заболоченную пойму. Альгол при виде заросшей илистой массой жижи скривился, но ничего не сказал.

Не успели они ступить в болото, как ноги моментально увязли в липкой грязи. Темп продвижения ощутимо упал, каждый шаг давался с трудом. Реши на них сейчас кто-нибудь напасть, пришлось бы не сладко.

Окружающая чаща стенала гулким кваканьем, завываниями, трубным уханьем, и тихими рыками. Таинственные обитатели болота провожали людей блестящими из травы глазками. В мутных глубинах скользили гибкие силуэты амфибий и насекомых, несколько раз путники видели здоровенных жуков, свою добычу они ловко хватали с помощью гибких лап, оканчивающихся клешнями. Жуки были не единственными хищниками. В траве прятались странные создания, представляющие из себя одну большую зубастую пасть окруженную сильными щупальцами. Они неподвижно сидели на месте, ожидая пока жертва не окажется достаточно близко, и только тогда нападали.

Альгол умудрился спотыкнуться о невидимую кочку и смешно поскакал на одной ноге размахивая руками в попытках удержать равновесие. Грэй успел в последний момент поймать друга, избавив его от незавидной участи искупаться в грязи полной разной дряни.

— Ну и ну! — Альгол выдал витиеватое анариатское ругательство. — Залезли непонятно куда, расстудыть все вдоль!

Эрис издал утвердительный звук, сказать было нечего. Ему пришлось взяться за тайкен, так как высокая болотная трава и хвощ разрослись дальше некуда.

Между ветвями мангр блеснул широкий просвет, лес немного расступился, болото вновь начало уступать место реке. На мелководье под ногами неожиданно почувствовалась твердая, каменистая поверхность. Камио немного отстал от друга, и разгреб ногой грязь, удивленно хмыкнув, из коричнево-черной жижи показалось нечто вроде останков гранитной набережной.

— Странно, — задумчиво произнес Альгол, — не припомню, чтобы на карте в этой точке было отмечено поселение.

— Значит, не то место, чтобы его отмечать, — отозвался невидимый из-за дебрей Эрис, — иди сюда, смотри.

Он стоял возле торчащих среди травы белых осколков некогда высокой каменной ограды. За ней можно было различить вымощенный плитами двор, разодранный прорвавшейся сквозь камень растительностью, и обрушившееся двухэтажное здание.

— Чье-то поместье, — предположил Альгол, — загородное.

— Похоже на то, — согласно кивнул Эрис, — отделка у дома богатая, а вон там, у правого крыла, явно хозяйственные постройки. Пойдем посмотрим.

Они без труда перелезли через то, что осталось от стены. Прямо по центру двора расположился широкий колодец, огороженный треугольным каменным бортом. Грэй осторожно заглянул вниз. Дно скрывала темнота, из глубин поднималась вонь гниющих помоев с нотками гнилого мяса.

— Бывший хозяин выбрал странное место, чтобы построиться, — заметил Камио, — видимо, любил уединение.

— Или здесь творились темные дела.

— Ты, как всегда, предполагаешь самое худшее.

— Рассматриваю все варианты. Предполагая лучшее, готовься к худшему. Никогда не ошибешься.

Время и природа особняк не пощадили, но в целом, сохранился он не так уж и плохо. Для своего почтенного возраста, разумеется. Весь обветшалый, покрытый мхом и буйно разросшимися растениями. Кое где сильно обвалилась крыша, да и стены тоже не избежали подобной участи. Тем не менее, стоял он крепко, надежно.

На незваных гостей дом смотрел крайне неприветливо.

Эрис и Альгол осторожно зашли внутрь, стараясь не шуметь. Какая-нибудь тварь запросто могла избрать столь тихое и тенистое место своим гнездом.

Пол из сгнивших досок устилал мягкий покров мха, тут и там высились долговязые стебли хвоща. Ноги в этом зеленом ковре утопали по самую щиколотку. С потолка свисали длинные лианы, а сквозь широкие проломы заглядывали внутрь ветви мангр и листья древовидных. Просвечивающие сквозь кроны лучи солнца отливали таинственным зеленоватым оттенком. Повсюду валялись останки мебели и прочий хлам, все сгнило настолько, что при случайном касании сыпалось трухой.

Друзья разошлись по сторонам, заглядывая в каждый уголок.

— Ого! Эрис, смотри, что я нашел! Вернее, кого. — Раздался возбужденный голос Альгола из-за раскидистого кустарника.

Он обернулся на Эриса и ткнул пальцами в свою и без того заметную находку. Находкой был труп кель’циме. Монстр висел, перевалившись через находящийся примерно в метре от пола пролом в стене. Из гигантского тела торчали десяток мечей и копий, пол вокруг устилали многочисленные человеческие кости и элементы доспехов.

— Как видим, — изобразил научный тон Альгол, — если кель’циме долго колоть острыми предметами он...э-э-э... умирает. Те, кто колет, тоже. Обычно. Вероятно, они зацепили жизненно важные механизмы в теле «спящего под землей». Судя по количеству железа в трупе, произошло это случайно.

Прямо посреди лба чудовища торчал одинокий меч. От остального оружия он отличался утонченным видом и гравировкой на лезвии. Время не тронуло сталь, отливающую платиновым блеском. Эрис взялся за рукоять и осторожно потянул. Клинок вышел из плоти «спящего» легко, точно из масла. Он сделал пару пробных выпадов, подивившись легкости и балансу оружия. Делал его настоящий мастер. Вряд ли такой меч мог принадлежать обычному охраннику, скорее всего в сражении с кель’циме участвовал и владелец поместья, либо его родственник. Отличный меч, даже слишком. Но Эрис привык к своему, поэтому протянул находку слегка удивленному Камио.

— Я знаю, ты полагаешься на дешифрацию, но запасной вариант иметь стоит всегда. Случиться может все, что угодно, меч лишним не будет.

Камио не стал отпираться и с благодарным кивком принял оружие, только внес кое какие изменения для личного удобства. Сверкнуло зеленым, и обратившийся жидким потоком метала меч слился с тыльной стороной руки инженера, образовав ветвящийся серебряный узор.

— Да, так определенно лучше, — кивнул сам себе с улыбкой Альгол.

Эрис не стал ничего спрашивать, он был уверен — Камио прекрасно знает, что делает.

— Надо осмотреться здесь получше. Если все в порядке, останемся здесь на ночлег, вряд ли мы найдем более безопасное место, — решил Грэй.

— Согласен, меня тоже не греет мысль о ночи в джунглях, полных свирепых каннибалов.

— Отлично, тогда ты осмотри то, что осталось от второго этажа, я пошарю на первом.

— Уверен, что стоит разделяться?

— Нет, но так будет быстрее.

— Честный ответ, ценю это. — Альгол хлопнул друга по плечу, и напевая себе под нос пошел осматривать вверенную территорию.

Эрис слышал, как он ходит наверху. Разок неплохо так громыхнуло, похоже Камио уронил что-то тяжелое.

Эрис обошел весь холл еще раз, а затем осмотрел прилегающие комнаты. Повсюду царили тишина и запустенье. Он заглянул даже во встроенные в стены шкафы. Внутри обнаружилась лишь сгнившая, покрытая плесенью одежда. Вычурная, немного странная, с множеством железных вставок и пластин, но в ней угадывались привычные формы и форматы, брюки, рубашки и так далее. От выстроившихся на полках книг остались только обложки, страницы истлели и сыпались клочьями, стоило только их открыть. К чему бы не прикасался Эрис, почти все обращалось в прах.

Наверху зашуршало и в широкой трещине на потолке показалось веселое лицо Альгола.

— Привет, ну как успехи? Нашел что-нибудь достойное интереса?

— Нет, кругом одна рухлядь. А у тебя как?

— Тоже не очень. Правда попалось нечто вроде здоровенного гнезда. Куча воска палок и костей. Уже необитаемо. Жаль. Хотелось бы посмотреть, кто в нем жил.

— Я уверен, он на нас тоже хотел бы посмотреть. Не каждый день добыча сама заглядывает к столу. Давай спускайся ко мне, проверим, что в подвалах, если они есть.

— Один момент. — Камио спрыгнул прямо через дыру, приземлившись по кошачьи мягко. — Пойдем.

Вход в подвал нашелся в западном крыле особняка, за створчатой железной дверью, закрытой на засов. Эрис подумал о том, что в Саго’Вале железо любили больше чем золото, многие детали интерьера и вещи были сделаны именно из него.

Спустившись вниз по каменной лестнице, друзья очутились в просторном подземелье с низким потолком, идти пришлось слегка пригнувшись. Вдоль стен стояли стеллажи с пыльными банками, содержимое которых давно обратилось в тошнотворное нечто, а то и вовсе пересохло. В нишах стен лежали пузатые деревянные бочки. Эрис ради интереса ударил одну тайкеном, без труда пробив дыру в гнилой древесине. Внутри оказалось пусто. Собственно, чего еще стоило ожидать?

— Здесь тоже ничего нет. — В голосе Эриса слышалось легкое разочарование. Он ожидал найти хоть что-нибудь, достойное интереса. Но, как и здания в Н’игсе, особняк пустовал.

— Эрис, иди сюда, — позвал Альгол из-за рядов бочек, — здесь еще одна дверь.

Они зашли внутрь, Камио присвистнул:

— И вновь твое чутье на темные дела тебя не подвело, мой друг. Мне от этого как-то даже не по себе.

Комната не отличалась особыми размерами. У дальней стены ютился верстак, заваленный разнообразными режущими предметами: ножи, пилы, и один топор. Среди этого смертоносного обилия орудий разделки лежали человеческие кости. Несколько черепов, руки, ноги и даже грудная клетка. С потолка свисали плесневелые скелеты, подвешенные на мясницкие крючья. Штук пять. У каждого не хватало частей тела. А под верстаком выстроились рядами запыленные пустые банки, заполненные гнилостной жижей.

— Любовь к человечине у саговаловцев в крови. — Эрис аккуратно разгреб залежи на столе лезвием меча. Металлическую поверхность покрывали следы зарубок. — Не удивительно, что все здешние племена каннибалы.

— Сомневаюсь, что это было нормальным явлением, — возразил Альгол, — скорее всего во время войны против кель’циме некий аристократ забаррикадировался в своем поместье, а потом у него кончились припасы. В тяжелые времена люди часто забывают о том, что они люди, и выпускают зверя наружу. Несчастные. Тот «спящий» в холле оборвал их страдания.

— Пойдем отсюда, — Эрис с мрачным видом вышел наружу, — закрой дверь, пусть могила остается могилой.

Альгол покачал головой и вышел за Эрисом, напоследок плотно закрыв дверь, как тот и хотел.

Оказавшись наверху, Эрис вдохнул полной грудью свежий воздух. Все больше у него складывалось ощущение, что история Саго’Вала, это только боль и страдания. От древней страны веяло тьмой и тоской, за все свое существование она будто и не знала иного. Весь континент был одним большим кладбищем. Судьбой его с самого начала было забвение.

Забвение... Вот почему города стоят пустые, остался лишь бесполезный прах и ненужные вещи. Кто-то очень хотел похоронить все тайны и историю Саго’Вала, оставив от него один бесполезный костяк. Вот только дрогнул в процессе и потому создал хранилище в Н’игсе, а может и в других городах тоже. Ответ, кем был этот «кто-то» пришел сам. Напрашивался обычной логикой. Энергоманты и Рао’Ди. Они точно приложили к этому руку, но вот ко всему ли...

Из задумчивого состояния Эриса вывело настойчивое шипенье Камио. Он притаился возле трупа кель’циме и корчил трагичные гримасы, отчаянно при этом жестикулируя. Эрис мигом сообразил, что к чему — у них неприятности. Он осторожно скользнул к другу.

— Мапуро! — Прошипел Альгол, покусывая губу. — За каким их сюда притащило?

— Вижу. — Эрис чуть отогнул свободной рукой (в другой он уже сжимал меч) закрывающий обзор лопоухий лист. В оранжевых лучах заходящего солнца двор просматривался хорошо. Вооруженные копьями, каменными топорами и мечами, дикари выходили из джунглей один за другим. Они нервно озирались по сторонам, обстановка, видимо, немного их тревожила. Из-за специфической манеры передвижения, чересчур суетливой и дерганой, мапуро походили на людей еще меньше. — Наверное нашли наши следы и решили проверить, кто за ними следил у оврага. Этого я не предусмотрел. Моя вина. Но какие же они, мать его, шустрые, быстро нас нагнали...

— Попробуем по-тихому сбежать?

— Да, лезть в драку не хотелось бы. Все джунгли переполошим, неизвестно кто еще решит заглянуть на шум.

— Понятно. Тогда у меня идея. Идем на второй этаж. Там дерево упало, обвалило стену и лежит как здоровенный такой мостик, проберемся по нему, только нас и видели. Как тебе план?

— Вполне. Поспешим же!

Укрытые теням они незамеченными поднялись на второй этаж. Дерево, о котором говорил Альгол, оказалось буквально в двух шагах, в комнате напротив лестницы. Обычный паданец, старый, с толстым шершавым стволом, поросшим розовыми грибами на высоких ножках.

Голоса дикарей раздавались совсем рядом, чуть ли не в зале. Эрис и Альгол спешно перебежали по наклонному стволу вниз и спрыгнули у пригорка, образованного вывороченными корнями дерева. У обоих колотилось сердце как после хорошей драки, близость опасности нагнала адреналину.

— А теперь убираемся отсюда как можно скорее. Если обнаружат наш след, а они его обнаружат, пусть он будет несколько остывшим! — Грэй на всякий случай поудобнее перехватил рукоять меча. И не зря.

Сверху мелькнула тень и перед ним мягко приземлился дикарь, с занесенным для удара топором. Бесшумность и внезапность каннибалу не помогли, реакция Эриса не уступила в скорости броску змеи. Первым взмахом меча Грэй отсек противнику руку, а следующим снес патлатую голову, тот и вскрикнуть не успел. Обезглавленное тело рухнуло Эрису под ноги.

— Осторожно, Альгол, над тобой еще один! — Воскликнул сероволосый мечник, заметив второго дикаря, крадущегося по склону.

Камио не зевал. Рука удлинилась блестящим лезвием, на манер «Носферату» — наруча с выдвижным клинком, выпускаемого корпорацией «Ларейн». Мапуро в прыжке попытался воткнуть копье в грудь своей добыче, но Альгол весьма ловко отклонился в сторону, каменный наконечник мазнул пустоту. В ответ он отточенным движением полоснул врага клинком по горлу. Удерживаемая парой жил голова дикаря запрокинулась за спину, обильно потекла кровь. Камио опрокинул мертвое тело ногой и презрительно сплюнул.

— Не ожидал, что ты настолько хорош в ближнем бою, — немного удивился Эрис.

— Ерунда. — Отмахнулся Альгол, — те, кто подарили мне дешифратор, в свое время озаботились и моей боевой подготовкой. Фехтованию обучали каждый день, готовили идеального воина, хах! Смотрю, навыки все еще сохранились. В общем, поговорим как-нибудь потом, сейчас не лучшее время!

С этой стороны к поместью прилегал просторный участок леса, с низкорослыми деревьями и густыми островками широколиственных растений, Эрису не нравилось столь открытое пространство, здесь они были как на ладони. Они отбежали от особняка на порядочное расстояние, он то и дело старался уловить отзвуки погони, но та не торопилась, только с восточного направления доносилось сонное журчание реки. Мечник не сомневался, что дикари скоро найдут трупы своих сородичей и быстро сообразят, куда подевались убийцы, однако надеялся, что какой-никакой запас времени все еще имелся.

И... ошибся.

— Проклятье, ниташианцев вам в дом! — Он потянул Камио в обратную сторону.

— В чем дело?

— Мапуро, скрылся за камнем. Похоже, мы влипли!

— Смотри! — Воскликнул Альгол, — вот они!

Среди белых стволов тут же замелькали темные фигуры. Дикари исступленно вопили, воинственно потрясая оружием, и о чем-то возбужденно перекрикивались на грубом, но быстром языке, проглатывая большую часть слов.

— Сбоку! — Предупреждающе выкрикнул Альгол.

— Вижу!

Группа из пяти мапуро выбежала из зарослей саговника. Дикарь, оказавшийся впереди своих собратьев, указал на путников топором.

— Назад! Давай назад! — Эрис рванул в обратную сторону.

Но и тут они едва не нарвались на копья, оказавшись лицом к лицу с группой из шести дикарей.

— Пришло время показать им, как убивают на Материке! — Татуировки инженера охватил черный пожар, не сулящий ничего хорошего тем, на кого пала его ярость. Альгол развел наклоненные к земле руки в стороны и взмахнул, сведя крест на крест на уровне лица. Под ногами дрогнуло, посреди кучки мапуро взметнулись волны из пыли и грязи. Завихрения на секунду застыли, словно для них остановили время, а потом явилась смерть. Из взвеси метнулись невесомые стеклянные иглы, пронзая все на своем пути. Оказавшихся в эпицентре дешифрации дикарей перемесило в кровавый фарш. Остальные каннибалы кинулись врассыпную, но особо испуганными они не выглядели. В путников полетели копья и камни, пришлось спешно отступить за деревья. Со стороны реки донеслись новые выкрики. Эриса и Альгола брали в кольцо.

— Неплохо, — прокомментировал Эрис, — вот только нас сейчас окружат.

— Могу перемолоть и остальных тоже, — рыкнул охваченный боевым ражем Камио.

— Не здесь, нужно место получше. Тут не выстоять, одно метко брошенное копье и все. Возвращаемся к особняку!

Не успел он это сказать, как в подтверждение его слов между ними пронеслось копье, хлестко вонзившись в ствол лепидодендрона. Друзья не стали испытывать судьбу и единодушно дали деру.

— И чего они к нам привязались? — задыхаясь пожаловался Альгол. — Занимались бы своими делами, на лиане там покачались, или съели кого.

— Именно это они и планируют сделать, только в обратном порядке, — отозвался Грэй.

Наперерез беглецам вылетел мапуро, с отведенным для удара каменным мечом, Эрис на ходу рубанул косым взмахом, дикарь упал, обливаясь кровью из рассеченной головы. Альгол едва не спотыкнулся о покатившегося ему под ноги мертвеца, но успел перепрыгнуть.

Эрис на короткий миг замешкался, определяясь с направлением. Бегло сверившись с наручным компасом, чудом уцелевшим во всех передрягах последнего месяца, он уверенно взял в право.

— Не туда! Давай налево! — Тут же проорал он, меняя курс.

Они чуть было не влетели в толпу аборигенов, выбежавших им навстречу из кустарника. Друзья обогнули их по дуге, и помчались, петляя зигзагами. В просветах между растительностью уже белели руины особняка.

Камио обернулся и вскинул руку в сторону преследователей. В воздухе повисла пылевая взвесь. Окутав дикарей, она что есть силы впечатала их в землю, расплющив до состояния железного листа, попавшего под пресс. Ужасная, зато мгновенная смерть.

Перескочив через останки ограды, друзья ворвались во двор.

— Куда теперь? — Поинтересовался Камио оглядевшись.

— Попробуем прорваться к подвалу. С твоими способностями держать оборону будет проще всего там.

— Да, согласен, надеюсь, мне удастся прибить всю толпу разом!

— Всю не всю, хотя бы пусть поймут, что к нам лучше не лезть.

— Странно, что они до сих пор этого не поняли!

Друзья подбежали к ступеням, из дверного проема внезапно вылетело копье, едва не пронзив Эрису голову. Увернулся он лишь чудом, выверенные годами рефлексы не подвели и тут. Заостренная палка понеслась дальше и угодила в колодец, скрывшись в темных вонючих глубинах. Из оконных проемов с воинственными криками начали выпрыгивать мапуро, метатель копья выскочил из дверей на порог, с первобытным воплем вздымая над головой каменный топор.

— Не успели! — Досадливо воскликнул Эрис.

Камио не растерялся и сразу несколько дикарей оказались насаженными на каменные колья. Он творил быстро, времени на более масштабную дешифрацию не осталось. Мапуро кишели повсюду. Те, что гнались за Эрисом и Альголом по лесу, сейчас перемахивали через ограду, другие выскакивали из подлеска с той стороны, где раньше должны были находится ворота поместья. Путников умело загнали в ловушку как дичь на охоте.

— Да уж, не совсем так я рассчитывал умереть, — усмехнулся Альгол, — хотя, о чем это я? Я вообще умирать не планировал!

Друзья держась вплотную друг к другу медленно отступали к реке, под прикрытием созданного Альголом энергетического барьера. Кольцо Мапуро вокруг них потихоньку сжималось. Стоит только энергии дешифратора закончится, и... Вся эта ситуация до боли напоминала Эрису ту, в которой он оказался после смерти Лодиса.

— Выход всегда есть, — негромко отозвался Эрис, — хм-м-м... вот где кель’циме, когда он так нужен?

— А, как в прошлый раз, когда мы впервые встретились?

— Ага.

— Сейчас любая подмога пришлась бы к месту... Вот бы ваалгот нас нашел!

— Это уже чересчур... И кстати, у меня есть идея, хотя она может тебе не понравиться.

— Правда? Она настолько плоха, что даже хуже, чем все творящееся сейчас? Я весь во внимании!

— Плавать умеешь? Река...

Эрис оборвался на полуслове и изменился в лице. Он во все глаза смотрел на колодец — показалось, или нет? Что-то появилось на пару мгновений из затхлых глубин, и тут же пропало из виду.

— Ты чего, Эрис? — Тревожно спросил Альгол.

— Мы с тобой, кажется, сейчас получим то, что хотели — подмогу.

— Серьезно? Где-где-где?!

Грэй молча кивнул в сторону колодца.

Сначала раздался протяжный подземный стон, отозвавшийся дрожью под ногами, а после наружу вырвались все призраки космоса.

Темный извивающийся поток взметнулся к небу из колодца, окутанный кроваво-красным светом вечернего заката. Тысячи, может больше, тончайших жгутов, напоминающих волосы, поползли по двору особняка. Даже с такого расстояния Эрис различил покрывающие их костяные крючья. Он живо вообразил, как они впиваются в тело, раздирают плоть, цепляются за кости и жилы. Иногда Эрис проклинал свое слишком буйное воображение.

— Ух ты, какой кошмар! — Жизнерадостно воскликнул Камио, хотя глаза выражали тревогу. — Сейчас начнется!

Жгуты ветвями гротескного дерева раскинулись над головами, накрыв двор извивающейся тенью. Длинна отростков поражала воображение. Мапуро мигом позабыли про путников и начали разбегаться кто куда. К чести дикарей никто из них не кричал от страха. Янумо, подумалось Эрису, были гораздо трусливее, всего один «спящий под землей» сумел ввергнуть их в суеверный ужас.

Неизвестное существо, обитающее в колодце древнего особняка, начало страшную жатву. Щупальца пикировали на людей, опутывали с головы до ног, хватали за ноги, головы, руки, и тянули в бездну из которой выползли. Трещали кости, кровь дождем капала из оставленных крючьями ран, орошая землю.

Эрис и Альгол отступали к лесу, прорубаясь сквозь бросающиеся на них с разных сторон волосы. Из черных обрубков хлестала липкая бесцветная жидкость без запаха, они быстро оказались заляпаны ею с ног до головы.

Вокруг вовсю буйствовал хаос. Все новые и новые щупальца поднимались из колодца, чтобы тут же наброситься на разбегающуюся добычу. Предсмертные крики дикарей доносились отовсюду.

Друзья работали согласованно, не отвлекаясь по пустякам. Они слились в танце стали, слаженно дополняя каждый выпад и взмах друг друга. Там, где кончалась атака у одного, начиналась атака у другого.

Мапуро к этому моменту в большинстве своем либо сбежали, либо оказались мертвы, и теперь все щупальца оказались направленны лишь на Эриса и Альгола. Раз за разом извивающиеся жгуты набрасывались на режущую стену клинков и каждый раз бессильно о нее разбивались. Землю устилали сотни конвульсивно дергающихся обрубков.

Медленно, но верно, друзья продвигались к периметру поместья. Альгол вдруг вскрикнул и упал, одно щупальце таки смогло прорваться сквозь защиту, и вцепилось инженеру в правую ногу. Тут же еще несколько жгутов набросилось на Камио, опутав торс. Эрис спешным взмахом перерубил живые путы и помог другу встать.

Лицо Альгола исказила боль, из неглубоких на первый взгляд ран обильно текла кровь. Он прихрамывал и шипел как злой сонэку, клинком он стал орудовать еще более ожесточено.

Эрис почти физически ощущал ярость притаившегося на дне колодца монстра. Эманацию исступления, желание добраться до добычи. Темный поток вился, кидался вновь и вновь со всех сторон, не хотел отступать. Чувство было взаимно.

Шипастый отросток схватил его за руку, дернув к себе. Эриса обожгла острая боль, крючья пронзили куртку, добравшись до мяса. Воображение стало реальностью. Бдительный Камио мгновенно перерезал темный волос, обрубок повис дохлой змеей. Эрис попытался избавиться от него, но крючья засели крепко, попытка обернулась новым приступом режущей боли. Действовать аккуратно времени не было, так что щупальце осталось висеть на руке.

— Почти... почти выбрались! Еще немного! — Выдохнул Камио. Он весь блестел от слизи, брызжущей при каждом успешном ударе, золотые волосы слиплись, Эрис и сам был уляпан с ног до головы. Существо усилило напор, движения волос стало более хаотичным, они словно приспособились к их манере ведения боя.

Страха он не испытывал, вместо этого Грэй чувствовал нарастающее раздражение. Как если бы приходилось то и дело отмахиваться от лезущей в глаза и уши мошкары. Боль только усиливала злость.

— Я понял в чем дело! — прокричал Альгол, — оно регенерирует. Пока мы отбиваемся от нового щупальца, старое отрастает обратно! Это создание непобедимо Эрис!

— Ничего, мы здесь задерживаться не собираемся! — Грэй срубил нацеленный ему в лицо жгут.

Неожиданно земля и небо поменялись местами, правая нога отозвалась жгучей болью. Он все-таки проморгал атаку! Его тут же поволокли к колодцу.

Эрис извиваясь перевернулся на спину. Как раз вовремя, чтобы перерубить тянущиеся к голове отростки. Альгол что-то выкрикнул, протягивая руку в сторону друга и побежал на выручку, но в одно мгновение оказался схвачен сам.

Темный зев колодца стремительно приближался. Эрис орал и размахивал мечом во все стороны. Что делал в этот момент Альгол он не видел. Зато увидел кое-что другое. Из ямы поднимался хозяин отростков. Сперва показался громадный выпуклый лоб, следом впалые мертвые глаза и верхняя спинка носа. По театральному зловеще, из колодца появилось белоснежное, громадное человеческое лицо, в уродливых деталях отчетливо угадывались женские черты. Щупальца оказались волосами этой кошмарной головы!

— Ужас... ужас... — Услышал сам себя Эрис, не в силах оторвать взгляда от чудовища.

— Нет, не может быть! — Донесся до него выкрик Альгола, подвешенного в воздухе за ногу, — это же дешифраторная мутация, это она!

Взгляд древних, как само время, глаз уставился на путников пронзая насквозь. Пустые, без эмоциональные, не было ничего, только холодная пустота, окутанная мертвенностью запредельных сфер бытия. Волосы-щупальца окружили путников черным коконом, закрыв солнце. Спасения не было. И когда Эрис уже мысленно попрощался с жизнью, мрак озарился алым сиянием.

Багровое пламя окутало Камио, светились даже глаза и волосы, прямо как тогда, в Н’игсе, когда он создавал кристальную тюрьму для дженоони. В этот раз воздух наполнился яростным жаром, полетели хлопья пепла, земля вокруг колодца забурлила магмой.

Тугим взмахом, будто поднимая непомерную тяжесть, Камио с исступленным криком взметнул жидкое пламя волной, швырнув в неподвижное лицо прямиком из ночных кошмаров. Монстр не издал ни звука, только держащие путников волосы забились в диких конвульсиях. Эрис почувствовал себя тряпичной куклой в руках чересчур активного ребенка. Земля и небо стремительно менялись местами, вторя боли древнего создания. Очередной виток и хлестким взмахом несговорчивую добычу отшвырнули подальше от колодца.

Падение на мостовую вышибло дух, однако обращать внимание на подобные мелочи было некогда. Не оборачиваясь, путники на карачках поспешили прочь, затем вскочили и побежали, словно за ними гнались все призраки космоса. Они не останавливались, пока поместье и горящее чудовище не скрылись за стеной деревьев. Только друзья позволили себе без сил осесть на лесную подстилку, облокотившись друг на друга спиной к спине.

— Мы живы? — Осторожно спросил Альгол.

— Похоже на то. Не уверен. — Отозвался Эрис.

Потом помедлив добавил:

— Проклятье. Я потерял там рюкзак...

— Я тоже...

— Вернемся?

— Не знаю. Наверно. У меня в нем часть солнечного эликсира осталась, не говоря уж о книгах...

— Значит, это бывший энергомант?

— Да. Я хоть и вопил как сам не свой, все же его просканировал. Собрат, вернее сосестра Рао’Ди.

— Ужасно вот так, потерять всю человечность...

— Ты был прав, проклятый край, — Камио покачал головой, горько усмехнувшись, — людям на Агринии не место. Здесь они становятся чудовищами по-настоящему.

Друзья замолчали, разглядывая раскинувшиеся над головой древесные кроны, сквозь листья искрясь пробивались последние лучи солнца.

Скорые сумерки принесли тишину и покой в джунгли. Зеленый ад будто бы излил копившуюся в нем годами ярость и успокоился. Он выглядел умиротворенным и усталым. Наступала ночь.

Эрис с унылым видом поднял раненную руку и осторожно отодрал висящий на ней кусок щупальца-волоса, шипя каждый раз, когда очередной крючок разрывал кожу. Ноги тоже саднило и жгло, штаны покрывали маленькие рваные дырки и кровавые пятна.

— Придется вернуться за поклажей, — твердо сказал Грэй, хоть возвращаться назад и не хотелось, — без припасов мы далеко не уйдем.

— Конечно, — поморщился Альгол, — только дождемся темноты. Надо отдохнуть. Я сейчас даже простейшего изменения реальности не сотворю. Бешенный выдался денек, ничего не скажешь. Каннибалы, тварь в колодце... а представь, если бы еще Рао’Ди нагрянул и ваалгот? Вот это была бы свистопляска!

Эрис рассмеялся. Сперва тихо, потом громче. Через мгновение они оба хохотали и никак не могли остановиться, вытирая выступившие слезы. А вокруг сгущалась темнота.

X - Последний рубеж

Под покровом ночи путники пробрались на залитую лунным светом территорию особняка в поисках утерянной поклажи. Расплавленный камень подле колодца все еще источал огненное свечение, поднимался дым. Стараясь особо не шуметь и не приближаться без надобности к провалу, они осмотрели двор. Нашли только ту сумку, что принадлежала Эрису, рюкзак Камио пропала без следа. Видимо, потерялась в ином месте, может в лесу, когда убегали от дикарей. Альгол так и не смог вспомнить в какой момент за спиной вдруг стало легко. Несколько запасных склянок эликсира, атлас Саго’Вала и дневник Рао’Ди оказались утеряны безвозвратно. Оставалось только воздать благодарность Богине, что часть капсул он носил в специальном патронташе. Камио заверил Эриса, что эликсиру ничего не грозит. Склянки были сделаны из особого материала, способного выдержать даже удар кузнечного молота. Другое дело, что три пузырька из шести уже пустовали.

Потерю солнечной жидкости Альгол перенес на удивление легко, но не дневника и справочника. Даже на второй день, когда они наконец выбрались из джунглей в зеленную саванну, протянувшуюся до самых подножий южного хребта, он все еще пребывал в дурном расположении духа. Зато на дне рюкзака Эриса нашлась целебно-обеззараживающая мазь производства «Триарэ». Раны от щупалец после обработки перестали жечь и кровоточить.

— Единственная корпорация, которой можно доверять сполна, — удовлетворенно сказал Альгол, — по крайней мере они понимают, что с мертвецов денег не получишь.

Путники весьма быстро с сожалением вспомнили о тенистых низинах, и пусть незначительной, но прохладе леса. От горизонта до горизонта раскинулся океан неба, по синеве лениво плыли стада пышных облаков. Белое солнце навалилось жаром и после затененных низин слепило глаза пуще прежнего. Свежий воздух, наполненный ароматами трав и цветов, шуршащих под сапогами, кружил голову. Среди гладкого степного пейзажа отчетливо выделялись редкие деревья, высотой с ваалгота. Белесые стволы выглядели словно обглоданные дочиста кости, только зеленые, раскачивающиеся на ветру кроны, говорили о том, что деревья живые. Их редкие ветви не в силах были создать достаточной тени, пригодной для укрытия от палящего небесного ока. Нормально среди этого пекла себя чувствовали только истошно стрекочущие отовсюду кузнечики, и мириады разнообразных бабочек всех форм и расцветок.

Эрис снял заметно истрепавшуюся куртку и упрятал в рюкзак, оставшись в ужасно грязной рубашке. Про себя он тайно мечтал о дожде. О настоящем ливне. Таком, что грохоча обрушивается с небес, смывая всю грязь и тревоги. Альголу он об этом не говорил, не стоило лишний раз раздражать и без того пребывающего в дурном настроении инженера. Тот с мрачным видом брел следом, срывая на ходу травинки и цветы до которых мог дотянуться не нагибаясь, крутил в пальцах, нюхал, потом выбрасывал. Эрис отдал ему тайкен, чтобы не тащить все в одиночку, и теперь грудь Камио крест-накрест пересекали уже два ремня — один с мечом, другой с капсулами.

Порой на пути возникали заросшие травой валуны, в их тени путники обычно и устраивали короткие привалы. Иногда у основания можно было обнаружить маленькие водоемы, лужи, не больше, но для утоления жажды они годились вполне.

Однажды друзья заприметили вдалеке нечто непонятное, будто бы разрушенная постройка с множеством арок и колонн. Непонятная конструкция вблизи оказалась громадной тушей мертвого ваалгота.

Сдох монстр, судя по всему, очень давно. Плоть во многих местах истлела, обнажив толстенные кости, а та, что еще оставалась, превратилась в подобие камня. Посреди останков вырос самый настоящий сад. Вьюны с блестящими розовыми соцветьями оплетали кости, разнообразные цветы и кустарники заполонили пространство внутри, в канавках блестела вода. Вокруг туши валялись части гигантского доспеха. Путники с благоговением приблизились к титаническому скелету и остановились возле рогатого черепа. Оба легко могли поместиться внутри, пусть и согнувшись. Пустые прямоугольные глазницы безучастно рассматривали горизонт, один рог обломился, пасть приоткрыта.

— Монстр умер не своей смертью, — уверенно заявил Альгол, — хм, всегда находил выражение «умер не своей смертью» странным, смерть в любом случае твоя, ведь от нее умер ты...

— Это и так понятно, — прервал очередной поток внезапных рассуждений Эрис, — Вокруг следы битвы, старые, но заметные.

Он присел с упором на колено, опершись рукой на меч и очертил пальцем дугу в воздухе, указывая на очевидное. Поле вокруг трупа гиганта покрывали глубокие выбоины, неровные воронки, прочерченные словно когтями неровные траншеи. Трава поглотила их, но скрыть полностью не смогла.

— Кто-бы не сражался с ваалготом, использовали они не только обычное оружие, — Альгол задумчиво изучил ребра великана, пробежавшись по ним пальцами, — кости оплавлены, местами очень сильно, и раздроблены. Мечами и пулями такое не сделаешь, если только не дешифровать последние в нечто пострашнее, или не иметь при себе «Молотильщик», в чем я сильно сомневаюсь, орудие целеста весит как сарай, как ты его с собой потащишь без самого небесного фрегата?

Тот, кто назвал устрашающее оружие целеста «Молотильщиком», знал, о чем говорит. После выстрела сгустком сырой ультима-материи в точке попадания мало чего оставалось.

— А ты когда-нибудь видел небесный фрегат вблизи? — Оживился Эрис.

Полет на целесте являлся его давней мечтой. Ровно с тех самых пор, как он впервые увидел парящие высоко над шпилями Валиороса небесные корабли. Будто вырезанные из выбеленной кости, украшенные золотыми и медными орнаментами — их причудливая, пленяющая деталями и переплетением конструкций форма захватила Эриса. Он смотрел и думал, каково это, находится на палубе подобной машины, ощущая под собой лишь километры пустоты и наблюдая через обзорные экраны как уменьшается земля, превращаясь в полотно пейзажей, столь миниатюрных, что могут поместиться на ладони. Конечно, можно было воспользоваться новомодными пассажирскими целестами, курсирующими на малые дистанции между городами, но цена слишком кусалась, подобный транспорт Эрису до визита Агринии был не по карману. Он машинально коснулся кошеля с драгоценностями, пережившего все то, что обрушил на них мрачный континент за последние недели.

— Разумеется, — кивнул Альгол, — на облачных верфях Анариата. Даже побывал внутри. Помогал с настройками жидких кристаллических ядер — главного двигателя целеста. Как только будет решена проблема дальности перелетов воздушные корабли окончательно изменят мир. На самом деле они уже изменили, ничто не будет как прежде, особенно война. Может ты слышал о произошедшем год назад сражении между воздушными флотами Дерангара и Целесианы? Говорят, бойня вышла просто грандиозной. Обе стороны уничтожили друг друга практически полностью.

— Да, разумеется, — мрачно ответил Эрис, — об этом писали в новостных листках.

Конечно же, появившиеся несколько лет назад целесты тут же приспособили под военные нужды. Да и можно ли было ожидать иного? Порой Эриса просто поражало стремление людей к истреблению своего вида всеми возможными способами.

— И это лишь начало. Дестразе придется что-то предпринять, если она не хочет, чтобы четвертый и третий сектор охватила полномасштабная война.

— И что, думаешь часовые смогут на что-то повлиять? — в голосе отчетливо прозвучал скепсис.

О Дестразе, или независимых часовых Кругового Материка, Эрис знал не очень много, лишь то, что было известно в той или иной мере каждому. Часовые делили Материк на одиннадцать секторов. За каждым сектором следил приписанный к нему Дэмнатрикс — капитан, высшее должностное лицо Дестразы. Выше Дэмнатрикса стоял лишь таинственный Людекс, управляющий всей системой часовых. Кто он, как выглядит никто не знал, о нем лишь ходили туманные слухи, один другого краше. Часовые многие столетия следили за законом и порядком на Материке, а может и гораздо дольше, став неотъемлемой частью его социального и политического ландшафта. Настолько неотъемлемой, что об этом мало кто вообще задумывался. Дестразу воспринимали как нечто, что есть и будет всегда. Людей в корпуса часовых отбирали тщательно, учитывались моральные и физические качества. Подходящего кандидата ожидал год изнурительных тренировок. Только выдержав все испытания, он получал мундир, после чего вступал в один из отрядов своего сектора, даже в этом случае совершенствование тела и духа не прекращалось. Главной чертой часовых являлись беспристрастность и независимость. В народе ходила присказка «есть сектора, а есть Дестраза», подразумевая, что два организма существуют хоть и в симбиозе, но параллельно. Часовые не вмешивались во внутреннюю политику сектора и не участвовали в конфликтах, если не оказывались втянуты в них против своей воли или у них попросту не оставалось иного выбора, они были орудием порядка и закона.

— Хочешь не хочешь, а с Дестразой приходится считаться, — развел руками Камио, — у часовых гораздо больше власти чем ты думаешь, хоть они и предпочитает делать вид будто абсолютно нейтральны ко всему и вся. Порядок и закон наши главные цели, говорят они. Видимо поэтому стоит им только шепнуть пару слов смутьянам и большинство тут же становятся как шелковые. До определенного момента Дестраза действительно не будет вмешиваться, позволив сторонам вдоволь насладиться бессмысленными смертями и разрушением, а потом в ход пойдет призыв к Анафеме Оружия. По крайней мере, на это многие надеются. Если же мирные переговоры ни к чему не приведут, часовые предоставят сторонам самим решать свою судьбу. В конце концов, Дестразе абсолютно все равно кто победит, их положение не изменится. Поговаривают, самодержец Дерангара последнее время совсем сдал в умственном плане, совет правительства для него ныне пустое место, ровно, как и Дестраза, так что, как все будет на самом деле предсказать трудно. Вялотекущие схватки вполне способны перерасти в войну. Если она уже не началась, пока мы тут с тобой приключаемся.

Альгол полез внутрь скелета ваалгота. Он решил досконально изучить останки пока есть возможность. Эриса старые кости заинтересовали не так сильно. Вздохнув, искатель приключений предоставил друга самому себе и в одиночестве побрел вдоль скелета, куда глаза глядят.

Потенциальную войну между Целесианой и Дерангаром Эрис выкинул из головы, думал он сейчас совсем об ином, например, о том, кто бился с ваалготом в такой глуши. Могли ли это быть те самые люди с Материка, которых упоминал Рао’Ди, или кто-то еще?

Ветер дул Эрису в лицо и колыхал траву вокруг ног. С ваалгота его мысли перескочили на приближающийся вечер и горы. Если они поторопятся, возможно сегодня ночью окажутся у подножья. Затем останется только пройти вдоль гор на восток, чтобы найти тракт, и уже по нему проследовать до ворот.

Под подошвой вдруг приглушенно звякнуло железо. Грэй раздвинул ногой траву и увидел торчащий из вязкого чернозема нагрудник. Не без усилий он вытащил находку из земли, разворошив при этом муравейник. Белесые муравьи размером с палец грозно шевелили жвалами и суетливо носились по останкам гнезда, спасая кладку. Среди шевелящейся массы Эрис разглядел человеческие кости. Что ж, вполне ожидаемо, решил он.

Нагрудник сохранился хорошо, что и неудивительно. Над броней, сделанной из полимерной стали, со вставками из технических сплавов цвета золота и серебра, время было не властно. Отсутствовали лишь крепежные ремни. Вещь очень дорогая, из комплекта, а еще невероятно прочная. В обычном бою такой цены нет. Весит совсем ничего, отразит практически любой клинок и даже пулю. К сожалению, ее владельцу довелось столкнулся с ваалготом. «Ужасающий козел» плевать хотел на надежность и прочность полимерной брони. Интересно, где остальные ее части?

— Хм, а это что у нас такое? — С интересом сказал Эрис, присаживаясь подле безымянной могилы.

Среди костей поблескивала толстая цепочка. Очень осторожно, чтобы случайно не порвать звенья, Грэй потянул. Рыхлая земля легко рассталась с добычей, и в руках авантюриста оказался маленький футляр из черного переливающегося железа. Сквозь толстую стеклянную вставку на крышке можно было рассмотреть содержимое, удерживаемое хитрым лепестковым зажимом — неровный темно-фиолетовый осколок кристалла, размером с большой палец, может чуть больше. Совершенно матовый кристалл казался... мертвым. Эрис сам не знал, откуда вдруг взялась такая мысль. Покрутив находку в руках, он убрал футляр в кошель на бедре.

Альгол все еще любовался останками ваалгота, иногда сканируя отдельные части. Но больше любовался.

— Сожалею, но нам пора в путь, — прервал его изыскания Грэй.

— Ах, да. Само-собой! — Бодрым голосом отозвался Камио, — я тут выяснил интересную штуку, насчет этого рогача.

— Какую-же? — Заинтересовался Эрис.

— Изначально он был человеком! Структура и устройство скелета, органические останки — сомнений быть не может. Налицо сильное генетическое вмешательство, явно умышленное. Если это сделали в Саго’Вале, то, мое почтение. Невероятно!

— Не то чтобы я сильно удивлен, человеческий череп вместо морды выглядит весьма многозначительно.

— Бу-у, какой ты скучный, — Альгол состроил трагичную гримасу, — ничем-то тебя не удивить.

— Я обычно готов ко всему. Надеюсь, ты тоже.

— Звучит подозрительно. Дай угадаю, мы опять побежим?

— Да, если хотим сегодня добраться до гор.

— Так и знал, — наигранно вздохнул Альгол. — Давай присядем сперва на дорожку. Подумаем.

— Ладно, — согласился Эрис, — пожалуй, это нам не помешает.

Они сели на локтевую кость ваалгота. Над цветами, ничуть не опасаясь людей, порхали бабочки, среди ребер шумел налетающий порывами теплый ветер. Пахло надвигающимся дождем, хоть небо и оставалось по прежнему чистым.

— Кстати, — сказал Эрис, — я тоже кое-что нашел.

Он рассказал Альголу о доспехах и останках, но умолчал про камень в футляре. О нем говорить не хотелось совершенно. Ну, а что? Про дневник Альгол ведь тоже ничего не рассказывал, так что, все честно. В глубине души Эрис понимал, что врет сам себе, дневник всего лишь предлог — ему не хотелось, чтобы к кристаллу прикасался кто-нибудь кроме него. Может потом, позже, при иных обстоятельствах... Камень казался Эрису немного личным. Даже знакомым. Но он не мог вспомнить, где еще видел такой, или похожий.

— Любопытно, весьма любопытно, — задумался Альгол, — выходит, именно здесь произошло сражение, о котором говорил Рао’Ди. Удивительно, как быстро сгнил ваалгот, хотя дело тут явно не в климате. Но ладно, я бы хотел посмотреть на доспехи.

Серебристая сталь под солнцем горела огнем.

— Ты был прав, вещь дорогая. Кто попало в таком не ходит. Ну-ка. — Камио перевернул нагрудник и внимательно осмотрел внутреннюю часть. Наконец он нашел то, что искал. — Ага. Вот оно.

Он продемонстрировал другу маленькое клеймо на внутренней части — стилизованный череп из угловатых ромбов и треугольников.

— Производство цехов корпорации «Вирибус», — уверенно заявил Камио, — находятся в Баталии. Делали скорее всего на заказ, схема нестандартная. Продукция «Вирибус» обычно более грубая и практичная, здесь же размер тщательно выверен под особенности телосложения заказчика. Жаль, это нам ничего не дает, владелец мог быть откуда угодно.

Альгол выглядел разочарованным.

— Баталия ведь находится на западе? — Уточнил Эрис.

— Нет, вернее, не совсем. — Камио тут же оживился. — Как ты знаешь, Круговой Материк опоясывает наш мир кольцом, а в центре этого кольца находится Одинокое море, занимающее большую часть планеты. Существует такая вещь, как «парадокс направления», появившийся из-за манеры изображать карту Материка в виде кольца. Гляди. — Альгол сел на корточки и пальцем начертил на земле круг. По ходу объяснения инженер делал соответствующие пометки. — Круговой Материк принято делить на радиусы и сектора, это тебе тоже должно быть известно. В общем, вот тут южный радиус, здесь восточный и так далее. Это просто. Баталия находится на юго-западном радиусе и граничит с Клаваром и Зистайрой. Номер ее сектора в реестре Дестразы — восемь. Жизнь в Баталии непроста, хотя я скажу даже проще — она охренеть как непроста. Повсюду кварцевая тундра, с редкими островками плодородной земли, хотя это не мешает существованию своеобразной растительной жизни, обычно имеющей синеватый, либо красный оттенок, и так или иначе находящейся в симбиозе с кристаллами. В каком-то роде это незабываемое зрелище... Так вот, основные центры сельского хозяйства находятся ближе к границам, пригодной земли там больше всего. В отличии от остальных стран, где правят либо самодержцы, либо эверласты, либо космос знает кто еще, власть в Баталии находится в руках «Вирибус». Нынешнего правителя корпорации зовут Айрон Хард. Все типы производства, в том числе и важные для жизни, полностью находятся в его власти. Главная ценность Баталии в ее ресурсах. Из-за особенностей местности она богата многими видами минералов и железных руд, а глубоко в подземных шахтах добывают вещество под названием жидкий алмаз. Его примешивают к сплавам, из-за чего броня и оружие «Вирибус» одни из самых прочных на всем Материке, а также имеют характерную фактуру и монохромный блеск. Возвращаясь к парадоксу направления, с формальной точки зрения Баталия действительно лежит далеко-далеко на западе, но никто и никогда так не скажет, вместо этого ты услышишь: «хэй, да это же та страна, которая находится на юго-западе!». Понятно?

— Ого, — уважительно склонил голову Эрис, — ты прямо ходячая энциклопедия.

— Если что — обращайся. — С улыбкой сказал Альгол, вытирая пальцы о траву. — Кстати, не хочешь взять нагрудник себе? Думается мне, он как раз тебе впору. Правда, отсутствует крепеж, но эту проблему можно решить дешифратором, главное найти подходящий материал. С меня, в конце концов, должок. Это же из-за меня ты остался без прежней брони.

Эрис достал ремни от своего старого нагрудника, протянув Камио.

— Подойдет?

— Спрашиваешь! Сейчас мигом все устроим.

Альгол просканировал Эриса, сняв мерки, чтобы нагрудник сидел как влитой, не болтался. Последующая процедура присоединения ремней заняла пару минут. Получилось превосходно, по-другому и быть не могло.

Примеряя обновку, Эрис подивился легкости и удобству доспеха — предыдущий ощущался более громоздко. Этот же сидел столь ненавязчиво, что о нем можно было невольно позабыть. Когда с этим делом было покончено, друзья продолжили путь.

Они бежали, а вокруг под нежными порывами теплого ветра переливалось волнами зеленое море травы. Белое солнце раскаленной монетой зависло над горной грядой, беспощадно опаляя древнюю землю.

Близость цели придала новых сил, Эрис вдруг понял, что ощущает невероятную легкость не только от нагрудника, но и внутри. Агриния не смогла остановить их. Континент выставлял препятствие за препятствием, проверяя незваных гостей на прочность, он упивался собственным превосходством, своей грозной силой. Игрался Эрисом и Альголом как шторм играется попавшим в эпицентр кораблем. И пусть под конец буря умудрилась поистрепать паруса, они доказали мрачному континенту, что являются достойными противниками. С каждой минутой окутанная туманом громада гор становилась все ближе. Осталось преодолеть последний рубеж, и Саго’Вал откроет свою главную тайну. По крайней мере, Эрис на это очень надеялся.

Ночью разразилась гроза. Сперва по всему горизонту разлилась чернильная тьма, смешавшись с кровавыми отблесками заката. Она все ширилась и ширилась, пока не затопила собою весь небосвод. Горизонт долго пылал белыми зарницами. Первый раскат грома прокатился над Агринией лишь час спустя, вместе с ночной темнотой. Тогда же на измученную жарой землю упали первые капли.

Альгол заметно нервничал, однако виду старался не показывать. Все больше он бросал затравленные взгляды на чернильный мрак, озаряемый вспышками молний. Одной только звездной Богине в этот момент было известно, о чем он думает.

Путники успели достичь болотистых низин, протянувшихся вдоль горного хребта, когда им на головы обрушился ливень. Ужасные молнии с треском рассекали небо надвое, отражаясь среди черной глади заводей. Поднялась буря. Альгол потерял всякое самообладание, и заявил, что ему дурно. Эрису пришлось взять друга за руку как ребенка, и вести сквозь тьму, сочащуюся потоками воды. Как на зло, ни одного подходящего укрытия от непогоды вокруг не наблюдалось.

Пару раз Камио задавал Эрису странные вопросы, например, какого цвета дождь. Услышав, что дождь вполне обычный, прозрачный, он вроде немного успокоился, хотя чувствовалось, что он напряжен как никогда раньше. Встречные вопросы Альгол игнорировал партизанским молчанием, либо ловко уходил от прямых ответов. Эрис быстро сдался, и просто тащил впавшего в агрессивную меланхолию товарища за собой. Тот что-то бормотал себе под нос, но Эрис не смог разобрать ни слова из-за шума ветра и воды. Лишь один раз ему показалось, что он расслышал «я все еще здесь, я не там...».

Тугие струи теплого дождя смывали грязь и пыль, стало легче дышать, словно пали невидимые путы, сковывавшие душу и тело. Эрис наслаждался непогодой. При этом он жалел Альгола. Инженер выглядел потерянным и разбитым. Обычно неунывающий даже в самых экстремальных ситуациях, сейчас он казался серым и ничтожным. Видеть Камио в таком состоянии было ужасно. Но деваться было некуда, только идти вперед и надеяться, что в этот раз дождь не затянется на неделю. Наконец Альгол раздраженно вырвал свою руку из ладони Эриса и пошел рядом в грозном молчании. Что ж, уже лучше. Похоже, он все же мог бороться со своей таинственной фобией, или хотя бы делать вид, что может.

Эрис думал о том, что на самом деле не знает о своем друге практически ничего. Он знал его настоящего, здесь и сейчас, знал то, что слышал и видел каждый день. И если честно, Альгол знал об Эрисе ровно столько же, не больше, не меньше. Они с первого дня начали общаться так, будто были знакомы уже много лет. Это случилось естественно и непринужденно, и вполне устраивало обоих. Остальное не столь важно. Они принимали друг друга такими, какие они есть, а это уже немало. Связанных с прошлым тем они практически не касались, если они и проскальзывали, то мимолетно, как бы невзначай.

Так что, Эрис не стал задавать лишних вопросов, пусть все идет как идет. Всему свое время. А сейчас по небу неслись черные тучи, да завывал вокруг ветер, играясь бесконечным дождем.

— Альгол, а Альгол, — Эрис решил немного отвлечь друга разговором, — почему Небесная эпоха? Откуда название?

— Люди владели небом, — уныло отозвался Камио, он явно не был настроен поговорить, — и, говорят, даже немножко космосом. Но, думаю, основная причина в техническом превосходстве.

— Космосом? Думаешь это правда?

— Наверное. Так говорят в легендах.

— А ты хотел бы однажды отправится туда?

— Мне и здесь проблем хватает.

На этом беседа завяла сама собой. Эрис не стал настаивать на продолжении, ему и самому захотелось помолчать.

Вместе с серыми предрассветными сумерками долину окутал туман. Он подполз незаметно со всех сторон и слился с пасмурным небом. Дождь ослаб, превратился в мелкую нудную морось. Мир замер и затих. Бессонная ночь утомила путников, все, о чем они сейчас думали, найти сухое место, чтобы наконец отдохнуть. Но вокруг, куда не кинь взгляд, осталась лишь слякоть и сырость.

Примерно часов в девять утра Эрис и Альгол наткнулись на остатки небольшого поселения, скорее всего деревни. Мокрые и печальные появились развалины из тумана перед усталыми путниками. Здания поросли травой и цветами, а посреди улицы разлилась огромная лужа, моросящий дождь покрывал мутную поверхность рябью.

Уныло побродив между домами, путники избрали убежищем стоящую на отшибе хибару. По сравнению с остальными, этот дом довольно хорошо сохранился, имелась даже крыша, пусть и изрядно обвалившаяся. Внутри беспорядочно валялись гнилые обломки мебели и прочая утварь, ничего интересного и полезного. Альгол запечатал проходы дешифратором, после друзья провалились в глубокий сон.

Проснулись они около полуночи. В щелях и балках пронзительно завывал ветер, свинцовое небо скрывали темные тучи, окрестности залил тяжелый мрак.

Путники наскоро перекусили скудными остатками провианта. Пока ели, Камио сверился с направлением по навигационной призрак-проекции, карту он может и потерял, однако координатная сетка в дешифраторе сохранилась.

Ветер разбушевался вовсю, под его порывами развалины домов жалобно стенали и скрипели. Он нес в себе тепло, смешанное с запахами сырой земли. Путники вышли наружу, прямо в его объятия.

— Проснулись наконец. Новая кровь долго спит, — раздался сверху знакомый голос, после чего к ногам Альгола упал изрядно потрепанная сумка, та самая, которую он потерял возле злосчастного особняка.

Рао’Ди сидел на краю крыши, равнодушно разглядывая грязных, усталых путников. Ни единой эмоции при этом не отражалось на его измененном мутацией лице.

Друзья практически одновременно подняли оружие, приняв оборонительные стойки.

— Рао’Ди, что тебе от нас нужно? — В этот раз Эрис твердо намеревался получить если не все ответы, то хотя бы некоторые. — Ты столько раз мог избавиться от нас, и все же не сделал этого, а теперь еще и помогаешь. Почему? Что ты задумал?

Красные глаза холодно уставились на дерзкого человека, каждый двигался независимо от другого.

— Уничтожить то, что скрывает Монвал, дабы навсегда избавиться от последней ошибки Саго’Вала, — ответил Рао’Ди после некоторого молчания, жесткий взгляд смягчился.

— При чем здесь мы, и что столь ужасного находится в городе? — С вызовом спросил Альгол. — Может наконец расскажешь?

— Не сейчас, — покачал головой Рао, — вы обо всем узнаете в нашу последнюю встречу. Я отвечу лишь на твой первый вопрос, отмеченный богами — вы станете орудием разрушения.

— С чего ты взял, что мы с Эрисом согласимся?

— Потому что вы не повернете назад. У вас нет выбора. Завершить начатое «спящими под землей» — ваше предназначение. История должна подойти к концу. Идите к Центральным вратам, мы будем ждать.

— Мы?

— Больше никаких вопросов и ответов, новая кровь. Ступайте и не медлите. Очень скоро нас ожидает долгая беседа. Будьте осторожны, гигас с которым вы уже сталкивались раньше гораздо ближе, чем вы думаете. И он не один.

Рао’Ди оставил путников наедине с ночным ветром.

Камио раздраженно воскликнул «ха!» и полез в свой рюкзак, проверить, все ли на месте, пока Эрис взглядом провожал едва различимую на фоне темного неба крылатую фигуру.

Чтобы ускорить процесс Альгол вытряхнул содержимое сумки на землю. Капсулы с солнечным эликсиром, свето-сфера, футляр с копией карты Саго’Вала, Атлас, записная книжка и дневник Рао’Ди — все оказалось в целостности и сохранности. Он поднял дневник и нахмурившись уставился на потертую обложку.

— Все в порядке, ничего не пропало? — Поинтересовался Эрис из-за спины друга.

— Нет, как ни странно.

— Это дневник Рао? — Эрис подошел ближе. — Что в нем? Ты постоянно читал его, но так ни о чем и не рассказал.

— Теперь говорить о содержимом смысла нет, я не успел дочитать его до конца, — отмахнулся Альгол, убирая вещи обратно в сумку.

Взвыл ветер, растрепав инженеру волосы.

— Но хоть что-то полезное или интересное ты из него должен был узнать. Тебе не кажется, что это немного нечестно?

Камио вздохнул и произнес:

— На самом деле ничего особенного я из него не узнал. Прости, я пока не могу об этом говорить, мне столько еще нужно понять. Но я обещаю, как только придет время...

— Да вы сговорились что ли? — Прервал его Эрис. — Сперва Рао, теперь ты. А люди говорят, будто я скрытный!

Ветер усилился, черные тучи ускорили бег.

— Слушай, я понимаю тебя прекрасно, меня самого бесит всякая недосказанность и утайки, нет ничего хуже, но тут дело непростое. Рао’Ди был прав, хоть и говорил о совершенно ином — история должна подойти к концу. Только тогда ее осколки у меня в голове сложатся в единую картину. И как только это случится, ты узнаешь обо всем без утайки. Если захочешь, я даже сделаю для тебя копию с переводом, до того, как ты покинешь Агринию.

Ветер выл раненным зверем. Под его напором темнота вокруг друзей шуршала и жалобно скрипела. Эрис устало прикрыл лицо ладонью и выдохнул. Ему стало неловко, он почувствовал, что ведет себя как полный глупец.

— А, да, это было бы замечательно, — ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать ветер. Он хотел было добавить «если вернемся живыми», но в последний момент передумал.

— Вот и ладно, — неловко заулыбался Альгол. — Я правда извиняюсь, стоило поговорить об этом раньше, но ты не спрашивал.

— Ничего, у нас впереди еще долгая дорога назад. Для разговоров будет достаточно времени. Лучше пока последуем совету Рао и поторопимся. Нужно успеть оказаться у ворот раньше наших преследователей. Надеюсь, еще не поздно.

Они бежали сквозь ночь. Было решено не дожидаться утра, с висящими на хвосте ваалготами на это попросту не было времени. На удачу путникам небо расчистилось, луна светила ярко, равнина хорошо просматривалась во всех направлениях, как и ландшафт.

Со стороны болот донесся тоскливый крик неизвестного животного, ему вторили в ответ еще несколько голосов. Зов тут же подхватил ветер, унося прочь. Путники не обратили ни перекличку никакого внимания. Далеко, и потому не опасно.

Правда, однажды их начал преследовать ночной хищник. Рассмотреть существо не удавалось, за спиной постоянно раздавались сухие щелчки и хрипы, но неведомый преследователь ловко прятался в островках травы. На секунду Эрису почудилось, будто он различил скользящую по земле на манер ящерицы фигуру ростом с человека, ужасно худую, как палочник, с большой головой, окруженной жвалами, но налетела туча, и виденье растворилось. В конце концов Альголу надоел настырный преследователь, он шуганул тварь яркой вспышкой, после этого от них отстали.

Внутри все замирало от предвкушения. Казалось, даже природа ощущает скорую развязку приключения и теперь застыла в ожидании. Альгол сравнил возникшее чувство с приближением окончания книги. Тот самый момент, когда от долгожданного финала отделяет всего одна глава. В крайнем случае две. Он не решил наверняка.

К утру ветер стих. Один за другим вспыхивали облака под напором рассвета. Небо налилось нестерпимо розовым цветом, все светлее и светлее, пока солнце выползало из-за края земли. Трава переливалась крупной росой. Воздух быстро нагревался, день обещал быть жарким, от пасмурной погоды не осталось и следа.

К тому времени равнина плавно сменилась плато, изъеденным впадинами и расщелинами словно вода рябью. Из земли выпирали наклонные куски скал, напоминающие окаменевшие ногти великанов. Глубокие, окутанные тьмой расщелины, возникали на пути буквально из ниоткуда, предательски скрываясь среди высокой травы, приходилось быть крайне осторожными.

Взобравшись на вершину одного из наклонных мегалитов чтобы осмотреться, друзья увидели растекшееся вдоль горизонта зубчатое чернильное пятно. Дрожащие потоки жаркого марева размывали очертания объектов, но путники сразу поняли, что видят город, примыкающий к стене горного хребта. Они добрались. Они все же добрались.

Огромные обломки многоэтажных зданий лежали словно поваленный штормом лес, они громоздились друг на друга, образуя гротескную горную гряду. Некоторые небоскребы уцелели, но изрядно осыпались и обветшали, возвышаясь среди каменных останков изломанными костями. Зелень захватила развалины полностью, добравшись даже до самых верхов. Крыши облюбовал вездесущий хвощ и огромные папоротники.

Мертвый город своими габаритами в прошлом явно не уступал величайшим городам современного Кругового Материка, ни столице Анариата Валиоросу, ни Малисену Дерангара. Путники с вершины холма завороженно разглядывали апокалиптический пейзаж. Ради такого момента и зрелища стоило преодолеть половину мира.

В небе над руинами играли пернатые ящеры. Животные издавали мелодичные выкрики, танцуя грациозными пируэтами. Над руинами кружили стаи птиц и гигантские стрекозы. В свете дня все выглядело мирно, и несомненно красиво, однако, ночное предупреждение Рао’Ди не давало покоя. Ощущение безопасности было мнимым.

Переглянувшись, — Альгол издал нервный смешок, покусывая губу, — путники начали спуск в долину.

Еще сверху они заметили многочисленные каналы, скорее всего служившие водоотводами для потоков с гор после дождей. Но то было очень давно, без людского присмотра они пришли в негодность. Каналы забились камнями и мусором, или оказались разрушены во время неизвестной катастрофы. Воде больше некуда было уходить, она разливалась, соединялась протоками с окружающими водоемами, и в конце концов город затопило озеро.

Сквозь каменные тенета над головой проникали зеленоватые лучи солнца, сгущая тени в затопленных переулках.

— Кстати, ты разве не говорил, что Монвал находится по ту сторону хребта? — Поинтересовался Эрис. В данный момент они проходили сквозь настоящее поле из цветущих кувшинок и напоминающих древовидный папоротник растений, усыпанных темно-синими цветами.

— Это Внешний Монвал, — Альгол прокружился, чтобы охватить взглядом как можно больше деталей окружения, несколько мгновений он даже шел спиной назад, — название скорее титул, нечто вроде стража настоящей столицы.

— Откуда ты знаешь?

— Об этом месте упоминалось в дневнике Рао, на карте он обозначен в качестве пригорода, что-то вроде ступени, или подступа. Звучит не очень. Вроде как принижение по сравнению со старшим братом.

— А, все же что-то полезное в дневнике было, — осклабился Эрис.

— Разумеется, — бодро согласился Альгол, не обратив внимания на подколку.

Со всех сторон доносились таинственные всплески, звонким эхом прокатываясь через затопленные кварталы, уличный фон наполняли повизгивания, уханья, иногда сухое пощелкивание хитиновых лапок по камню. Над головой промелькнули шустрые тени, Эрис успел заметить лишь тонкие хвосты с загнутым жалом, мелькнувшие в оконном провале. Он постоянно ловил краем глаза движения среди теней и камней, за чужаками следили, но нападать никто не спешил. Тем не менее, Эрис оставался начеку.

Монвал... подумать только, они все же добрались. Эрис был одновременно рад, и встревожен. Он не забыл смутные речи Главного из подземного комплекса. Что если Альгол прав, и то, что в Небесную эпоху пытались сдержать с помощью армии механических мертвецов, уничтожило и Саго’Вал? Какие шансы у них двоих против неумолимой силы, способной стереть с лица планеты целую империю? Да, Рао’Ди считает, что они способны на это, но мутант может сильно ошибаться. Не станет ли их присутствие здесь началом нового конца, ведь в случае неудачи судьба Агринии вполне способна постигнуть Материк. Столько сомнений, и нет никакого внятного решения, когда оно так нужно! Каково это, наблюдать собственными глазами гибель твоей цивилизации, будучи не в силах что-либо изменить или предотвратить... Эрис содрогнулся. Нет, подобной ноши он не осилил бы.

Из воды перед исследователями показалась невысокая кованная ограда, отмечающая границу канала, пришлось забирать вдоль нее влево, чтобы найти проход. Быстро выяснилось, что просто так пройти не удастся, обломки полностью преградили улицу, даже с помощью дешифратора разбор завала занял бы прилично времени.

— Ну, деваться некуда, — пожал плечами Альгол, и первым полез в оконный проем ближайшего дома, идея срезать сквозь дом пришла к нему моментально, — надеюсь, эта рухлядь не обвалится, очень не хочется оказаться погребенным заживо.

Последнее раздалось уже изнутри.

— Ничего, — отозвался Эрис, — пару тысяч лет стояла, и еще наверняка постоит, на нас хватит.

Он полез следом, спрыгнув с подоконника на заваленный мусором пол. Под ногами хрустнуло стекло и осколки кирпичей. Глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку с редкими проблесками света. Альгола внутри не оказалось, движимый любопытством он ушел вперед, не дожидаясь друга. Эрис тоже не стал задерживаться в комнате, кроме очередного набора гнилой рухляди ничего особо любопытного в ней не оказалось.

На обросшем мхом полу четко отпечатались следы Камио, Эрис просто пошел по ним. Миновав несколько мрачных комнат и короткий коридор, освещенный тусклым зеленоватым светом, крадущимся из многочисленных трещин в стенах и потолке, он оказался на лестничной площадке, заросшей болотной травой и белыми цветами, схожими с лилиями. Ведущая на верхние этажи лестница местами обвалилась, но все же уцелела.

«Странно» — подумал Эрис — «они были так похожи на нас, и все же... иные. Даже чуждые. Этот дом с апартаментами больше подходит Анариату, или Целесиане, здесь ему делать нечего, он не принадлежит этому странному континенту, где остались только чудовища и дикари».

Отчетливый звук шагов, донесшийся сверху, заставил Эриса напрячься. Шаги на короткий миг стихли, потом раздались опять. Задувающий в щели ветер мягко колыхал свисающие с потолка травянистые стебли.

— Альгол, это ты? — Крикнул Эрис, не сводя глаз с утопающего в тенях верхнего пролета. Он ждал, ладонь сильнее сжала рукоять клинка. Ответа не последовало. Эрис начал медленно пятится к выходу на улицу, готовый буквально ко всему.

— А, вот ты где, — раздался сзади голос Камио. Тень инженера протянулась по стене, — я подумал, что ты не туда свернул и заблудился.

— Тише, — не поворачиваясь к другу прошептал Эрис, он даже не вздрогнул, — там кто-то есть.

Он указал на потолок. Сверху действительно доносились странные скрежещущие звуки, будто кто-то тащил по полу массивный предмет, с усилием подтягивая его за собой. Опять все стихло.

Альгол на всякий случай обернулся, проверяя, нет ли кого со спины. Улица пустовала. Эрис тем временем медленно отступал по ступеням к выходу, по-прежнему не отрывая взгляда от пролета. С верхнего этажа не доносилось ни звука. Он облегченно выдохнул, полагая, что ничего опасного не случится и опустил меч. И тут раздался разрывающий душу крик, до боли похожий на человеческий. Загрохотало, причем странно, словно крикуна били ломанные конвульсии, стук то ускорялся, срываясь в дробь, то угрожающе замедлялся, при этом издавая разные гаммы. Грохот сопровождался истошными воплями душевнобольного. Ему вторили этажами выше, от резонирующего шума заложило уши.

Эрис в один прыжок оказался на улице, подняв тучу брызг.

Даже у обычно холоднокровного мечника лицо побледнело. Вспенивая воду, Эрис спешил прочь от зловещего дома. Периодически он оборачивался, но какое бы существо не таилось внутри, вылезать наружу за незваными гостями оно явно не собиралось. Была и еще причина, по которой Грэй торопился как можно скорее оказаться дальше, нежелательный шум мог привлечь не менее нежелательных местных обитателей.

— Что это было? — Альгол выглядел как никогда озадаченным, — ты успел что-нибудь рассмотреть?

— Нет, — отрицательно покачал головой Эрис, не сбавляя темпа, — и не скажу, что сильно разочарован. Лучше скажи, куда нам идти дальше.

Камио воспроизвел призрачную проекцию с указателем:

— В ту сторону, — уверенно указал направление он, — Ориентир — вон та арка.

Эрис посмотрел куда указывает Альгол, и не смог сдержать восхищенный вздох. Масштабное пустое пространство блестело водной гладью, многочисленные каменные обломки торчали над поверхностью темными островками. И там, вдали, подпирая небо, возвышалась циклопическая арка из черного блестящего камня. Поверхность сооружения украшали горельефы, статуи и острые шпили. Верхний угол, видимый со стороны путников, обрушился. На арке повсюду виднелись сколы и выбоины, хорошо различимые даже с такого расстояния.

— Главный тракт проходит прямо сквозь нее, — объяснил Альгол, — это последний рубеж нашего путешествия.

— Надеюсь Рао’Ди не обманул нас, — усмехнулся Эрис, — и мы не идем прямиком в ловушку. С другой стороны, это ничего не меняет. Так или иначе, нам предстоит встреча. Она неизбежна.

— В таком случае — ангард — как говорят в Клаваре! — весело выдал Камио, — и будем надеяться на лучшее.

Другого нам и не остается, подумал Эрис.

XI - Метаморфоза Эриса Грэя

На полпути к арке за путниками увязалась погоня. Первым ее заметил как всегда Эрис. Что-то или кто-то стремительно двигалось под темной толщей воды, оставляя за собой отчетливо видимый кильватерный след. Над поверхностью торчали согнутые длинные лапы, напоминающие одновременно человеческие руки и сучковатые коряги. Монстры надвигались с нескольких сторон, окружая добычу кольцом. Эрис насчитал больше десятка тварей.

— У нас неприятности, — окликнул Грэй инженера.

— Вижу, не слепой, — Альгол прокрутился вокруг своей оси, окинув беглым взором все направления, с которых надвигался потенциальный противник, — попробуем прорваться и найти место повыше, драться — так на наших условиях.

Эрис не мог с ним не согласиться. Сражаться в воде посреди открытого пространства против тех, для кого вода родная стихия — сущее безумие. Здесь не хватило бы даже его мастерства и удачи, помноженных на дешифратор и ловкость Камио. Преимущество могли дать стены арки, защитив от ударов в спину. Конечно, велик риск оказаться зажатыми, зато пришлось бы следить всего за парой направлений, что явно лучше, чем ничего.

Над водой тем временем уже возвышался самый настоящий лес рук. Чудовищ стало еще больше, они приближались с пугающей скоростью.

Друзья спешили что есть сил, вспахивая пронзенную солнечными лучами воду. С каждой секундой Эрис все больше понимал, что добраться до арки они не успеют. Он достал меч. Альгол все понял без лишних слов. Инженер и сам видел, что кольцо тварей вокруг них сузилось до предела. Рука Камио удлинилась клинком, татуировки загорелись красным. Друзья встали спиной к спине, как уже делали до этого не раз, и приготовились к неизбежному бою.

Подводные создания вместо того, чтобы наброситься на жертву сразу, вдруг поплыли кольцом, окружив путников плотной стеной. Некоторые из них показались из воды, встав на руки.

Первое, что пришло Эрису в голову при взгляде на хищников — рыбы и черви. Черты обоих видов присутствовали в равной мере, порождая отвратительное сочетание. Однако, наличие рук наводило на определенные мысли, ровно, как и болтающиеся в воздухе рудиментарные ножки, сильно напоминающие человеческие.

Гибкие угреподобные тела скрывались под космами тины, так сперва ему показалось, приглядевшись он понял, что это шерсть. Весьма удобный камуфляж, чтобы подкарауливать под водой ничего не подозревающую жертву. На худых шеях находилась непропорционально большая голова с маленькими бусинами глаз и огромной пастью, вытягивающейся вперед как у некоторых глубинных рыб, рот усеивали острые крючковатые зубы. Все больше монстров вставало на руки, переминаясь с ладони на ладонь в каком-то нервном ажиотаже.

— Что они делают? — Напряженно спросил Эрис.

— Если бы я знал, — пожал плечами Камио, — готовься, я планирую немного расчистить нам путь.

— Тебе стоит поторопиться.

— Знаю.

Живые татуировки Альгола начали наливаться белым светом.

Твари взволнованно зашипели. Они явно почувствовали неладное и начали угрожающе сжимать круг. В сторону путников периодически сердито брызгали водой. Выглядело это весьма комично, вот только смеяться совсем не хотелось. Нападать создания не спешили, обитатели затопившего Внешний Монвал озера словно ждали некоего важного для них момента.

— Готовься! — Крикнул Альгол.

Сверкнула белая слепящая вспышка, и целый ряд рыболюдей раскидало плотным потоком водяных игл, пронзающих тела монстров насквозь. Всего за секунду погибло больше десятка существ. Водная поверхность окрасилась мутно-зеленой кровью.

Друзья тут же устремились в образовавшийся разрыв, попутно отмахиваясь мечами от особо настырных монстров. Рыболюдей потуги намеченной жертвы не впечатлили. Оказалось, что с помощью узловатых рук они могут не только ходить, но еще и здорово прыгать. Эриса и Альгола накрыли тени, над головами стремительно мелькнули осклизлые фигуры мутантов. Прямо перед ними приземлилась крупная тварь с пестрой шкурой, еще две окружили добычу с боков. Забавно подпрыгивающие будто на пружинках рыболюди заполонили пространство вокруг.

— Ох, да ладно! Вы издеваетесь что ли?! — В сердцах воскликнул Камио, попутно вгоняя острие ручного клинка в грудь вставшего на пути монстра.

— Меня куда больше волнует, что на нас все еще не навалились всем скопом, — отозвался Эрис. Одно из чудовищ выкинуло в его сторону руку, ладонь без труда могла накрыть всю голову. Клинок легко рассек склизкую плоть, заставив его потерять равновесие, вторым ударом Эрис прикончил монстра. — Они чего-то ждут, и я более чем уверен, это «что-то» нам не понравится.

— Мм-м... Эрис, мне кажется, я знаю, чего они ждут.

Альгол схватил друга за плечо и повернул в сторону арки.

Из черного прохода появились две невероятно огромные худые руки, как у рыболюдей, только намного, намного больше. Ладони с длинными гибкими пальцами, способные полостью обхватить человека, уцепились за стены. Показалась громадная склизкая голова с выпученными черными глазами.

Завидев своего вожака, (в том, что это был именно он, сомнений не возникало), рыболюди заметно оживились. Создания все как один кинулись к нему, столпившись подле.

Гигант вылез из своего убежища окончательно, массивная туша метров семь в высоту нависла над соплеменниками. Рост добавлялся руками, на которых стояло существо, из-за чего оно казалось еще выше. Вся толпа молча смотрела на двух путников, вымокших, и покрытых зеленоватой жижей из ран убитых сородичей.

— Они просто хотели отогнать нас от своего вожака, — удивленно произнес Эрис, опустив меч, — прогнать нас со своей территории.

— По ним это было трудно сказать, — фыркнул все так же напряженный Альгол, — думаешь они тут рыбой питаются, или еще какой мелочью? Не глупи.

— Интересно, они сильно на нас злы из-за убийства сородичей?

— Эрис, это всего лишь животные!

— Мне они кажутся весьма разумными, — возразил Грэй.

— Разумны или нет, нам надо пройти мимо них. Есть предложения как это сделать?

— Ну-у-у-у...

Если у Эриса и правда имелись какие-то мысли на этот счет, высказать их он не успел.

Вожак рыболюдей невероятным прыжком перемахнул через головы своих соплеменников, и подняв тучу брызг приземлился напротив путников. Гигантский кулак взметнулся вверх. Друзья кинулись в разные стороны, удар пришелся по пустому месту, но поднявшаяся волна сбила обоих с ног.

Монстры заметно оживились, словно для них происходящее являлось сродни гладиаторскому поединку. Создания нервно подпрыгивали на месте, оглашая окрестности возбужденным шипением.

— Хотели отогнать от своего вожака? — проорал Альгол поднимаясь, — да они просто готовили нас ему на убой!

Он вспыхнул черным, готовясь атаковать вожака дешифрацией, и тут же вновь отлетел в сторону, когда громадный кулак грохнул совсем рядом, окатив его потоками воды.

— Ладно, признаю, в этот раз прав ты! — крикнул в ответ другу Эрис, уклоняясь от гребущего снизу-вверх взмаха руки.

— Приятно это слышать! — Камио сотворил закрученный водяной столб, ударивший точно в грудь гигантского рыбочеловека, тот лишь покачнулся, отступив на пару шагов назад.

Эрис подскочил к пытающемуся выровнять баланс монстру, оказавшись в его тени. В рубящий взмах он вложил всю свою силу, клинок устремился к локтю чудовища, и... со звоном отскочил от дубленой кожи, оставив на ней едва заметную царапину. Такого поворота событий Эрис не ожидал. Он попытался кинутся в сторону, как вдруг почувствовал, что не может сдвинуться с места. Нога застряла в трещине между дорожными плитами. Хлесткий удар огромных пальцев подбросил Грэя в воздух, будто пушинку выбив из груди весь дух. Мир перед глазами завертелся смазанным пятном. На глазах Альгола Эрис пролетел по кривой дуге, со всего размаха приземлившись на торчащие из воды каменные обломки.

Камио грязно выругался и поторопился на помощь другу, прекрасно понимая, что подобное падение могло стоить тому жизни, или как минимум переломанных костей. Впервые за долгие дни путешествия по Агринии внутри Альгола без всякого дождя зашевелились склизкие щупальца страха.

Энергия дешифратора опустилась до критического минимума, а заряжать устройство попросту не было времени. Эрис лежал неподвижно, возможно был мертв. Вспенивая торопливыми шагами воду, Альгол надеялся, что еще не поздно.

Грэй провалился в полубессознательное состояние, не в силах пошевелиться. Тело налилось ужасной тяжестью, никак не реагируя на команды мозга. По груди разлилась острая ноющая боль, каждый сделанный с трудом вдох и выдох отдавались огненной болью. Это означало лишь одно — сломанное ребро пробило легкое.

«Рано или поздно все должно было закончится подобным образом» — вяло подумал Эрис.

Перед глазами расползлась темнота, сквозь которую с трудом иногда пробивался свет. Объекты растянулись, смазались, окружение замедлилось, звуки превратились в сплошной звон. Он моргнул, или ему показалось, что он моргнул — слишком долго это длилось — и мир пропал, сменившись бесконечным рябящим мраком. В этой вязкой тьме вдруг вспыхнула фиолетовая искра, пробив пространство подобно вбитому в доску гвоздю. Озаряя тьму, из искры рванулись пульсирующие капилляры одного с ней цвета. Они горели все ярче и ярче, выжигая тьму без остатка, врастая в кости и плоть, проникая в каждый нерв.

Смутное виденье. Нечеткое, окутанное пульсирующим фиолетовым туманом, фокус постоянно теряется, по сетчатке глаза ползут помехи.

Двое людей. Первый — мужчина, одетый в полный доспех, поверхность которого состоит из многогранных пластин. В чехлах на боках пара пистолетов марки «Гиацинт» от «Люми» — рукояти узнаются безошибочно, — за спиной в простых ножнах длинный изогнутый меч. Второй — грациозная высокая женщина. На ней белые невесомые одежды с лентами, и броня, выглядящая больше произведением искусства, чем защитой. Длинные волнистые волосы цвета снега спадают на спину, кожа бледна. Лицо рассмотреть не удается, оно постоянно ускользает призраком, размывается. Зато видны алые ногти, ярко контрастирующие с белыми одеждами. Кажется, она не вооружена.

Помещение... нет, это не помещение. Из земли растут кристаллы сумрачных оттенков. Женщина, закинув ногу на ногу, сидит на изогнутом стебле огромного цветка. Таких в том месте много, они разные, большие и малые — вокруг самый настоящий лес из цветов.

— Мы сделали все, как вы советовали, госпожа, — говорит мужчина хриплым голосом, преклонив колено, — выживших нет. Намида у нас. Гишар не стал ждать и сразу попробовал интегрировать осколок в Юни, но ничего не вышло. Ваш Медиатор пал пылью. Простите.

Воин протягивает женщине знакомый черный футляр с блестящим фиолетовым осколком внутри.

— Тебе не за что извиняться Эрнст, это не твоя и не его вина. — Она встает и нежно проводит длинными пальцами по забралу слуги. Ее голос звучит музыкой. Мужчина поднимает взгляд. — Я предполагала, что Юни не выдержит, хотя надежда имелась. Даже больше — эта утрата помогла подтвердить мою теорию. Такая малая погрешность, всего два процента...

Женщина в задумчивости замолкает.

— Это меняет ваши планы, госпожа? — Осторожно спрашивает мужчина.

— Вовсе нет, у меня есть еще пара кандидатов на роль Медиаторов. Тем не менее, ваша задача немного усложнится. Как я и думала, намиду не удастся встроить заранее, носитель не выдержит. Когда мы окажемся на месте, у нас будет мало времени, чтобы успеть все сделать как надо. До того момента Медиаторы не должны пострадать или сбежать.

— Понятно. — Воин кивает. Лишних вопросов он не задает. — Я подготовлю все необходимое, как должно.

Помехи усиливаются. Целый кусок беседы оказывается заглушен треском и шипеньем. Изображение трясется.

Женщина обходит мужчину по кругу и останавливается за спиной, положив руки ему на плечи.

Она говорит что-то, сквозь статику слышны лишь последние слова:

— ...Ты ведь и сам из Целесианы Эрнст, да?

— Так и есть госпожа.

Женщина тихо смеется. Она опять начинает говорить, но слова пропадают в потоке шума, уносясь прочь.

Сцена меняется.

Теперь это зеленая равнина с высокой травой. В дали виднеются окутанные туманом высокие горы. Идет битва.

Изображение лихорадит больше прежнего, слышны панические крики и закладывающий уши рев. Мелькают силуэты людей, раздаются взрывы, сопровождающиеся фонтанами грязи, иногда в какофонию сражения вклинивается загадочный гудяще-визжащий звук.

Изображение судорожным рывком фокусируется на нескольких титанических фигурах, показывая великанов снизу-вверх, из-за чего они кажутся еще крупнее. У гигантов вместо лиц гротескные человеческие черепа, головы венчают рога, бугрящиеся канатами мускулов тела закованы в грубые доспехи. Один из них хватает отчаянно вопящего человека, в следующую секунду массивные зубы перекусывают несчастного пополам.

— Медиаторы, что с Медиаторами?! — Слышатся мужской выкрик за пределами видимого пространства.

— Все мертвы!

Ваалгот с торжествующим ревом давит замешкавшегося воина.

Воздух разрезает волна розового цвета искажающая пространство, и бьет ваалгота в грудь, расплавляя мышцы вместе с костями. С глухим стоном гигант заваливается вперед, земля содрогается.

— Госпожа! Надо отступать, Медиаторы мертвы! — Стальной голос Эрнста узнается безошибочно.

В отдалении виден четырехрукий человек, одетый в броню из квадратных сегментов, судя по всему инженер. Каждая рука опутана серебристыми проводами. Он направляет ладони в сторону ближайшего ваалгота, поток жидкого пламени охватывает гиганта с ног до головы. Из огня вырывается огромная нога, чудовищной силы пинок буквально разрывает инженера на куски. Пламя тут же рассеивается, не причинив ваалготу особого вреда.

— Гишар убит! — Раздается чей-то выкрик.

— Нет, нет и нет! — В голосе таинственной госпожи слышатся панические нотки, налет роковой леди, сложившийся ранее, растворяется мгновенно, — в этот раз я крепко просчиталась! Долбаные мутантские отродья!

Изображение фокусируется на женщине со спины. Белые одежды покрыты грязью, волосы спутались, в правой руке серебристая сабля с гардой. Она вдруг бросает быстрый взгляд в сторону, к верху, понимая меч для защиты.

Черный крылатый силуэт молниеносно появляется из-за края видимости с двуручной булавой-шестопером наперевес. Несомненно, это Рао’Ди.

Удар шестопера сбивает воительницу с ног, переламывает саблю пополам и срывает нагрудник вместе с футляром, в котором находится Намида.

Ваалготы продолжают истреблять разбегающихся людей.

Помехи на сетчатке усиливаются, изображение идет волнами.

Крылатая фигура стоит над женщиной, булава занесена над головой.

— Циме’ка но трэс, крат’ка де ген’ро’, Ли’нам ра ив’майн! — Выкрикивает мутант.

Раздаются выстрелы, пули попадают в грудь и плечо Рао’Ди. Особого вреда ранения энергоманту не причиняют, однако он сбит с толку. Женщина пользуется замешательством мутанта, ее тело неожиданно рассыпается вихрем искр.

— Эрнст! Быстрее, ко мне! — Крик раздается издалека, прерываемый статикой и грохотом шагов ваалготов. Значит, искры были эффектом некой мгновенной телепортации.

— А как же Намида?!

— Забудь о ней, осколок мы заменим, нужно выбираться самим! Моей энергии хватит на еще один рывок! — Досадливый стон, — о, черный космос, я переоценила свои силы, магна-форма слишком слаба, я....

Изображение и звук тонут в помехах, поглотив конец фразы.

Фиолетовое ничто расползается по сетчатке.

Судорожный вдох.

Эрис открыл глаза и закричал.

Альгол отразил выпад вожака рыболюдей отталкивающим гравитационным полем — это все, на что хватало остатков энергии дешифратора. С каждой минутой она таяла все больше, грозя инженеру скорым эликсирным голоданием.

Отброшенный прочь монстр комично подпрыгнул на месте, разъяренно громыхнув кулаками по земле, Альгола окатило водой.

Иллюзий относительно своей судьбы Камио не питал, следующая дешифрация скорее всего станет для него последней, и тогда конец. Злобная тварь прикончит его за считанные секунды.

Он бросил отчаянный взгляд на Эриса. Тот по-прежнему лежал неподвижно, признаков жизни не наблюдалось. Неужели мертв? В такое попросту не верилось. Только не Эрис, и только не здесь, посреди богиней забытых развалин!

Смерть (пусть пока и предположительная) Грэя что-то надломила внутри Альгола, внезапно его затопил приступ ярости, полностью поглотив всякий страх. Выжить он уже не надеялся, так хотя бы попробует отомстить сразу за обоих!

Гигантский рыбочеловек взвился в прыжке, занеся обе руки над уродливой головой, намереваясь прихлопнуть надоевшую малявку. Из груди Камио вырвался злобный крик вперемешку с рычанием, татуировки зажглись багровым огнем — он прикончит чудовище одним махом, и никак иначе!

Альгол отчетливо понимал, что атака подобной мощи при текущем количестве заряда дешифратора вероятнее всего вызовет мгновенный декомпенсированный шок вместо обычного истощения, в данной обстановке эквивалентный смерти, но отступать от задуманного не собирался.

Камио глубоко вдохнул, подавив дрожь в теле. Пора!

Леденящий душу крик, полный боли, заставил его метнуть быстрый взгляд в сторону.

— Эрис?! — Не веря своим глазам изумленно произнес он.

Удерживаемый неведомой силой Грэй парил примерно в метре над водой. Выгнутое дугой тело источало каждой порой неоновое свечение фиолетового цвета.

Черная тень накрыла Альгола с головой, секундная задержка лишила его преимущества перед чудовищем.

— О, космос великий... — прошептал он в ужасе. Гигантская туша заполнила пространство перед глазами. Камио невольно прикрылся рукой, прощаясь с жизнью.

Ветер пахнул инженеру в спину, и черный крылатый человек на большой скорости врезался плечом в грудь гиганта. Удар отбросил вожака рыболюдей на десяток метров, огромная туша покатилась по земле, подскакивая будто мяч. Не обращая внимания на Альгола, летун устремился следом за монстром.

— Рао’Ди... не думал, что буду так рад его видеть! — Внезапное появление мутанта дало Альголу долгожданную возможность зарядить дешифратор. Не теряя времени, он вогнал в паз на шее капсулу солнечного эликсира. Тело тут же свела судорога, хватая ртом воздух Камио рухнул на колени. Заваливаясь в стороны как после тяжкой пьянки, иногда с головой окунаясь под воду, он дополз до ближайшего каменного обломка, и затаился позади него, переждать ломку.

Как только немного отпустило, он осторожно выглянул из укрытия.

Рао’Ди не давал великану перевести дух. Оглашая окрестность боевыми кличами на своем языке, энергомант осыпал рыбочеловека градом ударов двуручной палицы. Каждое попадание отбрасывало монстра прочь, оставляя на дубовой шкуре кровоточащие трещины и вмятины. Мутант налетал с разных сторон, легко уворачиваясь от неуклюжих выпадов монстра. Сомнений в том, кто именно выйдет победителем из боя, не возникало.

Могучий, стремительный удар шестопера обрушился на шею рыбочеловека. Послышался хруст позвонков, голова создания легла на плечо. Гигант неуверенно покачнулся, его повело в сторону, затем руки в локтях подломились, и огромная туша рухнула, взметнув тучу брызг.

Энергомант опустился на грудь поверженного врага. Вскинув руку с оружием вверх, будто то вовсе ничего не весило, он издал победный клич.

Устрашенные гибелью вожака монстры начали в панике разбегаться. Площадь перед аркой быстро опустела. Повисла необычайная тишина, нарушаемая лишь плеском волн и порывистым ветром.

— Не время прятаться, новая кровь, — Рао’Ди пружинистой походкой сошел с туши монстра, закинув палицу на плечо, — твоему другу нужна помощь. Нам надо торопиться, Гигасы близко. От вас много шума, даже слепому ребенку не составит труда выйти на ваш след.

Камио, к этому моменту уже пришедший в себя, поднялся навстречу энергоманту.

— Я не знаю, что с ним. Никогда не видел подобного..., — он выглядел по настоящему растерянным.

Они встали подле парящего в воздухе Эриса.

Фиолетовое неоновое свечение, исходящее от тела, померкло, однако не исчезло бесследно.

— Ха-а-а... а это что такое? — Пораженно произнес Альгол. Забыв об осторожности, он подошел вплотную к Эрису.

Открытые участки кожи Грэя демонстрировали удивительный узор из многогранных линий, каждая шириной в несколько миллиметров, вместе они образовывали что-то вроде сложной механической схемы. Они располагались в идеальной симметрии и выглядели так, словно были отлиты из стекла и металла одновременно, узор горел затухающим неоном. В верхней части груди находился шестигранник со слегка вдавленными внутрь гранями, которому и сходились все линии, строгая последовательность стрелок внутри шестигранника в свою очередь соединялась с маленьким кругом в центре. Такие узлы, как их про себя назвал Альгол, виднелись и на других участках тела.

Восхищенный и одновременно сильно озадаченный Альгол склонился над грудью друга, чтобы получше все рассмотреть, как вдруг рука Эриса метнулась к горлу инженера, пальцы сжались тисками. Налитые фиолетовым огнем глаза широко распахнулись, из груди Грэя вырвался мучительный крик. Хватка ослабла, и рука повисла безжизненной плетью. Сила, удерживавшая его в воздухе, исчезла.

Альгол в последний момент успел подхватить товарища, тот оказался куда тяжелее, чем можно было бы подумать, учитывая стройное телосложение. Пытаясь удержать равновесие Камио оступился на скользком дне и оба оказались в воде.

— Помоги мне с ним, — обратился он к Рао’Ди, с трудом волоча неподвижного Эриса.

Древний энергомант особо не церемонясь молча взвалил безжизненное тело Грэя на плечо, не приложив к этому видимых усилий.

— Нас ждут, — коротко бросил мутант, всем своим видом выказывая, что здесь с делами покончено. Ничего более не объясняя он широким шагом пошел сквозь арку.

— Кто нас ждет? — Не выдержал наконец любопытный Альгол. За мутантом он поспевал с трудом, энергомант шел так, словно никакой воды не было и в помине.

Рао’Ди остановился и указал шестопером в направлении развалин.

— Он.

Что-то громадное мелькнуло в промежутках между мертвыми домами, с такого расстояния оно показалось гротескной тенью, не более.

Бесшумно ступая на четвереньках с грацией кошки на дорогу из-за домов выбрался звероподобный великан. Богато украшенные доспехи защищали могучее мускулистое тело, за спиной виднелся закрепленный цепями меч, неподъемный для обычного смертного. С рогатой головы свисала длинная грива черных волос, концы тащились по воде. Лицо-череп повернулось к замершим Альголу и Рао’Ди, прямоугольные глазницы не выражали никаких эмоций.

Некоторое время ваалгот разглядывал обоих, а потом выпрямился в полный рост.

— Забыл добавить, — Рао’Ди повернулся к оторопевшему Альголу, — гигасы на четырех лапах передвигаются истинно тихо, если того хотят.

XII - Стражи Саго'Вала

Энергомант уверенно направился к ваалготу, не выказывая ни малейшего признака тревоги. Альголу ничего не оставалось, кроме как довериться Рао и идти следом. Звероподобный великан терпеливо ждал, сцепив массивные руки, толщиной со ствол векового дуба, за спиной, что уже само по себе выглядело довольно удивительно.

Рао’Ди остановился в двадцати шагах от ваалгота и задрал голову кверху, встретившись с гигантом взглядом. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, словно исполняя некий непонятный Альголу ритуал, а затем к великому удивлению инженера монстр заговорил. Безгубый рот не шевелился, зубы оставались сжатыми, каждое прорывающееся сквозь них слово сквозило тяжестью лавины, тянулось и рычало, разносясь эхом среди мертвых кварталов. Хоть Альгол мало что понимал — великан говорил на языке Саго’Вала — насмешливый тон угадывался безошибочно.

— Аи но марн ка’и вик де ген’ва идра? Кен ре’сай, ла’майн но ка, чар но лес ю Рао но Брин. Ю’рэ аи’ка но я ниген.

Рао’Ди с усмешкой тряхнул безвольно висящего на плече Эриса, бросил взгляд в сторону Камио, усиленно вслушивающегося в беседу древних, и ответил:

— Аи ю но амэ, ро’я но ка, ре’сай ту’трэс ре эрру ла’майн, Обелус.

Чтение на языке Саго’Вала и восприятие языка на слух оказались совершенно разными вещами. Письмена обладали определенной «текучестью» и всегда давали время подумать над собой, за словами же в разговоре приходилось поспевать будто за катящимися с горы валунами, постоянно теряя то один, то другой камень.

«Энергомант способный...» ... «если порвет связь...» ... «они придут... задержать... нам нужны» ... «если все получится... ты знаешь...».

Альгол хватал слово за словом, его живой ум быстро находил ключевые предлоги и паттерны, постепенно он приноровился к ритму. Разговор обретал для Камио смысл.

-... Хорошо Рао. С каждой декадой даже мне все труднее договориться с моими сынами, звериный дух поглотил их разум, они стали непредсказуемы.

— Твои сыны будут нужны нам Обелус, когда Живая Геометрия почувствует новую кровь, помни об этом.

— Вопрос в том — запомнят ли они?

— Иначе не выиграть время.

— У нас впереди вечность.

— Но не у мира.

— Ты слишком полагаешься на этих двух чужаков, Темный Вестник.

— Да. Иного не дано. Они похоронят нас.

— Не ошибись Темный Вестник.

— Скоро все кончится.

— Увидим.

С востока донесся грохот обвала, вслед за тем ветер принес вибрирующий рев. Гигасы наконец явились за добычей.

— Позаботься об орудиях Темный Вестник, — с этими словами Обелус, первый ваалгот, перешагнул через Альгола и Рао’Ди, устремляясь навстречу своим творениям, — а я совершу то, что должно мне.

Продвижение гигантов сквозь городские развалины отмечалось темными стаями птиц и громыханием камней, останки руин на пути Гигасов обращались в груду жалких обломков, неудержимая мощь древних чудовищ сокрушала любое препятствие.

— Кем он был? — С замиранием спросил Альгол у Рао.

— Одним из нас. Отмеченным богами. — Земля вздрагивала под тяжестью шагов Обелуса, черные волосы трепались на ветру, звенели цепи, скрепляющие доспехи. — Дар изменил его первым, поскольку был он старейшим.

— Но я не понимаю, почему дешифратор изменил вас подобным образом, почему вы бессмертны?!

— Дешифратор? Лакритэр?

Слово сбило Альгола с толку, но он быстро вспомнил, что именно так Рао’Ди называл дешифратор в своем дневнике. Лакритэр — «меняющий поток».

— Да!

— Результат ошибки, из-за которой дар богов отверг нас. Мы внесли изменения в лакритэр, использовав то, что позволяло кель’циме жить вечно. И те из нас, кто не погиб в сражениях с Живой Геометрией, оказались предателями собственного наследия. Мы мечтали сохранить род, а остались в нем последними. Наш конец света случился давно... слишком давно, чтобы теперь это значило хоть что-то.

— Мортуарий в Н’игсе! — Догадался Альгол, детали мозаики начали вставать на нужные места, — вот почему мы нашли там вскрытого кель’циме. Вы собирались извлечь из него устройство! Но, вам помешало что-то, вот почему мы обнаружили существо живым.

— Мортуарий значит... так вы называете Храм Изменений... — покачал головой Рао, — верно. На тот момент нас осталось четверо. Я, Обелус, Мар’Га, и Ю’Вар, энергомант младшего поколения. Устройство предназначалось ему. Однако, тот, кто стал Живой Геометрией, нашел нас, не позволив закончить начатое. Ю’Вар погиб. Мы бежали из города, чтобы больше никогда не возвращаться. С Мар’Га вы тоже встречались, я видел вашу схватку возле ее особняка. Она давно уже утратила разум, даже мы с Обелусом в ее глазах не более чем возможная добыча.

— Ты все видел и даже не вмешался?! Мы могли погибнуть знаешь ли! — Вот ведь жук хитрый, провалиться тебе в Теомаграм, все это время находился где-то поблизости, да так скрытно, что даже чуткий Эрис ничего не почувствовал.

— Вы добро справились без моей подмоги. Я был почти восхищен, не каждый в силах противостоять Мар’Га в ее нынешней форме. Она будет вас помнить.

— Я польщен. — Сухо произнес Альгол. — Ладно, оставим прошлое прошлому. Я не совсем понимаю, почему вы потеряли связь с дешифратором. Мутация обычно никак не влияет на возможность им пользоваться.

— Из-за конфигурации, — пояснил Рао, — орудие богов больше не заряжалось «Звездной Водой», мы слишком поздно поняли свою ошибку. Только Обелус, изменивший облик задолго до войны с кель’циме, не смог пользоваться... дешифратором из-за собственных размеров. Он единственный настоящий бессмертный. Его почитали наравне с самим правителем, за что позже мы поплатились долгим заключением в созданной специально для нас тюрьме.

— Эти существа, Гигасы Саго’Вала, они его генетические копии, верно?

Вдали появились тяжело шагающие рогатые фигуры диких ваалготов, сейчас их можно было не только услышать, но и увидеть. Гиганты сокрушали целые секции домов, неумолимо продвигаясь по улицам.

— Не ведаю значения слова «генетические», — покачал головой Рао, — Гигасы порождены модификацией из людей жертвенного набора, на основе структуры и души Обелуса. Когда-то Гигасов было много, величайшее творение агломерантов Саго’Вала, его защитники. Но один за другим сыны Обелуса пали в боях с кель’циме, а затем и с Живой Геометрией. Ныне, последние Гигасы всего лишь звери, со смутными зачатками разума.

Хотя Рао употреблял в объяснении термины отличные от принятых на Круговом Материке, Альгол прекрасно понимал, о чем говорит энергомант. Например, он сразу догадался, что под «агломеранты» имеются ввиду «генетики». В таком случае выходило, что его ранние догадки о не самом высоком уровне науки в Саго’Вале ошибочны, зато в одном он оказался прав, учитывая все эти рассуждения о «душе» к ней в избытке примешивалось суеверное дополнение. Не удивительно, учитывая, что даже своих мертвых империя хоронила по-варварски в земле, а не сжигала как на Материке

Но у него все еще было много вопросов к энергоманту.

— Что такое Живая Геометрия? Ты постоянно ее упоминаешь. Где же обещанные ответы?

— Позже. Когда твой товарищ вернет себе сознание. Ни к чему повторять одно и то же два раза.

Альгол в очередной раз проверил пульс висящего на плече Рао Эриса. Пульс выдавал стабильную частоту — Грэй пребывал в глубочайшем сне. Камио облегченно выдохнул. Взгляд вновь зацепился за потускневшие линии таинственной схемы.

Он до сих пор пребывал от них в легком замешательстве. Никогда раньше ему не доводилось встречать эвольтранс подобного рода, если эта штука вообще имеет хоть какое-то отношение к механическим дополнениям организма. Слишком уж чуждая известным технологиям синергетика исходила от схем, они даже не выглядели как что-то, что имеет отношение к механике. Вопрос еще и в том, знал ли сам Грэй о столь необычном дополнении к своему телу, или пребывал в неведении? Учитывая тот факт, что Эрис ничего не помнил о своем прошлом, подобное виделось весьма вероятным.

— Кто же ты на самом деле? — Тихо пробормотал Альгол себе под нос. — Жертва неудачного эксперимента, выброшенная за ненадобностью, или нечто большее?

— Смотри, — отвлек Альгола от раздумий Рао’Ди.

Пока Камио осматривал друга, Обелус встретился лицом к лицу со своими генетическими копиями. Бывший энергомант спокойно смотрел на своих одичавших сородичей, поза выражала уверенность и непоколебимость.

Ваалготы раздраженно трясли головами, глухо рыча. Старые приказы и близость добычи гнали их вперед, однако звероподобные гиганты явно опасались Обелуса.

— Гигасы помнят связь со своим отцом, — объяснил Рао, — и не понимают, почему он встал на пути, ведь они выполняют его волю.

Один из ваалготов, темно-алого окраса, яростно грохнул кулаком по стене дома, пробив дыру, из пасти вырвался злой рык.

— Этого Гигаса зовут Вар’Да, — Рао’Ди внимательно наблюдал за великанами, — он и в прошлом не отличался сдержанностью. Для остальных он сейчас второй после отца. Если нападет он — нападут остальные.

— Разве нам не нужно уходить? — С тревогой спросил Альгол. — Вдруг Обелус не сможет их сдержать.

— Не бойся. Сможет.

— Я не боюсь. Я предпочитаю знать наверняка.

Звериная сущность Вар’Да все же взяла верх над страхом. Алый ваалгот задрал морду к небу, мощные легкие издали оглушительный воинственный рев, сжались валуны кулаков.

Обелус, к-удивлению и восхищению Альгола, без лишних сантиментов схватил разъяренного гиганта за голову и шагнул вперед, со всей силы впечатав Вар’Да затылком в подвернувшееся здание. Куски бетона так и брызнули во все стороны.

— Сила — единственный язык, доступный пониманию гигасов, — сказал Рао, — Обелус владеет им в совершенстве.

Как и предсказывал энергомант, остальные ваалготы тоже ринулись в битву. Перед Альголом предстало ужасающее, но вместе с тем грандиозное зрелище. В пылу яростного сражения ваалготы крушили останки домов, сметая все на своем пути, подобно стихийному бедствию. Удары, которыми обменивались чудовища, могли без труда свалить вековую секвойю или расколоть скалу. Поле битвы окутала пыльная взвесь.

Гигант с переливающейся под солнцем черной шкурой бросился на Обелуса, целя когтями в горло. Обелус легко перехватил руки противника и дернул его на себя, за этим последовал сокрушительный удар лбом по голове необузданного сына. Огромная туша черного монстра звучно грохнулась о землю. Больше он не встал.

— Прекрасно. Нок’Ро усмирен, — кивнул Рао’Ди, — остались только Вар’Да и Морцер.

— А кто из них преследовал нас в Вал’исе?

— Морцер. Он чаще остальных путешествует к дальним границам, отлавливая тех из вас, кто забирается слишком далеко.

Ваалгот с ярко-алой шкурой, светлее чем у Вар’Да, с треском выломал из дома крупный кусок бетона, занося его над головой для броска.

— Почему вы попросту не уничтожили колонии, когда у вас был шанс? Против ваших Гигасов первые поселенцы не смогли бы ничего сделать.

— Сначала мы так и хотели поступить, это виделось логичным решением. Но чем больше я наблюдал, тем больше осознавал с какой силой нам предстоит столкнуться в будущем. Атака на ваши поселения привела бы к более масштабной интервенции, движимой уже не любопытством к новой земле, но местью. Это могло помешать выполнению долга... Но скоро мы от него освободимся. Наше время прошло, теперь оно принадлежит вам.

— А тебе не приходила мысль, что ты можешь ошибаться на наш счет? Мы не великие герои, мы вообще никто. По крайней мере я. Насчет Эриса уже не уверен. Мы всего лишь два человека, которые оказались здесь как раз из-за любопытства.

Морцер метнул булыжник в Обелуса. Снаряд с гулким звоном раскололся о нагрудник энергоманта, заставив того пошатнуться. В ответ Обелус с короткого разбега ударил Морцера ногой в грудь. Пинок отбросил ваалгота назад. Потеряв равновесие, Морцер врезался спиной в остов изъеденного дырами здания, обрушив то немногое, что от него еще оставалось. Обелус склонился над валяющимся среди груды обломков противником, и, разведя в стороны руки с согнутыми когтистыми пальцами, зло взревел.

— Может и так, — согласился Рао’Ди, — тем не менее, вы все равно подходите для решения нашей задачи. Вы не несете в себе зла. Вы способны помочь нам. Поворачивать назад поздно.

— Пока рано судить, можем мы, или нет.

Теперь Обелус остался один на один с Вар’Да. Алый ваалгот не торопился нападать на отца. Он замер статуей, напряженно подавшись вперед, грудь тяжело вздымалась.

— Все кончено, — констатировал Рао, — Обелус победил.

Два ваалгота кинулись на друг друга одновременно, столкнувшись подобно лавинам. Сцепились когтистые лапы, вздувшись от напряжения титаническими мышцами, скрестились взгляды пылающих прямоугольных глазниц. Обелус внезапно вырвал свою руку из хватки противника и нанес ему сокрушительный удар в челюсть. В ответ Вар’Да обрушил кулак на живот Обелуса, заставив его отступить на шаг назад даже несмотря на доспехи.

Противники обменялись серией сокрушительных ударов, затем стремительно разорвали дистанцию, и тут же вновь сшиблись с разбега. Обелус подхватил Вар’Да и протаранил им оказавшееся на пути здание. На короткий момент ваалготы пропали из виду, в следующую секунда стена дома взорвалась изнутри градом каменных обломков, и наружу, спиной назад, вылетел Вар’Да. Под тяжестью упавшего гиганта дрогнула земля. Следом, доломав то, что осталось от стены, появился Обелус. Схватив противника за горло, энергомант приподнял его и заглянул в глаза. Игра в гляделки длилась почти минуту, после чего Обелус небрежно выпустил непокорного гигаса из хватки и выпрямился.

— Больше здесь не на что смотреть, — Рао’Ди отвернулся от поля боя и направился в сторону виднеющихся вдали циклопических створок ворот, встроенных прямо в скалу, — следуй за мной новая кровь.

— А что будет с ними? — Полюбопытствовал Альгол, обернувшись на массивную фигуру Обелуса. Отец ваалготов смотрел им вслед, ветер развевал черные волосы.

— Первый из нас дождется, когда сыны придут в себя, и даст новые приказы. После он присоединится к нам.

— А куда мы идем сейчас?

— Много вопросов. Опять.

— И все же.

— Туда, где постараемся пробудить твоего друга, и где я расскажу все, что вам нужно знать до того, как наступит конец.

Альгола так и распирало от любопытства, но пришлось собрать волю в кулак, он понимал, что сейчас из Рао не удастся вытянуть и слова.

Инженер и энергомант молча шли по затопленной дороге к Центральным вратам. Человек, и монстр. Но такая ли уж большая пропасть их разделяла? В конце концов, оба переступили порог, за которым начинается территория неподвластная обычным людям. Независимо от времен и эпохи, судьба их не сильно бы изменилась, они везде были к месту, и везде из этого самого места выбивались.

У подножия чуть приоткрытых врат Альгол ненадолго задержался. Титанического размера дверь из грубого металла похожего на камень смогла своим варварским величием вселить трепет даже в душу маловосприимчивого к таким вещам инженера.

Он обогнул одну из створок, переступив через свисающие с края цепи толщиной с молодую секвойю, не меньше, те, кто в свое время открывал врата, должны были обладать невообразимой силой. Внешнюю сторону двери покрывал детальный барельеф. Орнамент слагался в безликую шестирукую фигуру, каждую часть тела украшали изящные узоры и не менее изящные элементы доспехов, создающие эффект объема. Все шесть рук странного создания были сложены в различных жестах: правая верхняя протянута вперед, левая поднята под прямым углом; средние раскинуты в стороны, напоминая объятия; нижние сцеплены вместе на уровне мускулистой груди.

Чтобы разглядеть изображение полностью, Камио пришлось отойти от створки шагов на пятьдесят.

— Вот ты где, — Рао вернулся из-за ворот, заприметив отсутствие Альгола, — в чем дело, новая кровь?

— Кто это? — инженер кивнул на гравировку.

Камио заметил, как напряглись мускулы энергоманта.

— Метаген — Материальный Бог Саго’Вала, — с непонятным сожалением ответил мутант, разворачиваясь, — он был с нами до самого конца, но даже ему не удалось спасти нас.

— Материальный Бог... — протянул Альгол, — интересно у вас тут, похоже, было.

Рао только пожал плечами и растворился в темноте по ту сторону ворот. Камио шагнул следом, зажигая сферу. Мрак сгущался с каждым шагом, а полоска дневного света за спиной становилась все тоньше, пока не пропала окончательно.

А в это время нечто ужасное ожидало их посреди молчаливых останков столицы Саго’Вала. Нечто, находящееся за пределами понимания любого разума, в котором оставалась хотя бы малая кроха человеческого.

XIII - Внутри тех стен

УЗНИК ВЕЧНОСТИ

55 год эпохи открытий. Июнь. 13.

Он очнулся из-за голосов. Очень знакомых, вот только никак не выходило уловить суть разговора. Слова не желали обретать четкий смысл, звуки доносились приглушенно, словно под водой.

Пробуждение, сказать прямо, оказалось поганым. Вполне сравнимо с тем разом, когда начал отсоединяться нейроскелет, а может даже хуже. Да, наверное, все же хуже. Интересно, почему так жжет кожу? Он попытался открыть глаза, но веки отказались слушаться. Пальцы нащупали подстилку. Кто-то уложил его на копну из длинных, широких стеблей травы, все еще свежих.

А голоса между тем продолжали:

— Может у тебя все же найдется хотя бы банальный интерфер? Пора бы уже хоть как-то привести его в чувство!

Ага, это, кажется, Альгол. Как всегда, эмоционален и нетерпелив.

— Интерфер?

А у этого речь горловая, неприятная, похожа на горный обвал. Но такой он тоже уже слышал. Это же, как его там... Рао’Ди! Все интереснее.

— Ну да, такая штука, суешь под нос и вроде как запах должен шибать, а нюхнувший приходит в себя. Это если говорить примитивно.

— Понял, новая кровь. Ты имеешь ввиду исиор, эта трава растет на болотах и на берегах озер, отвар из нее может своим ароматом поднять даже мертвого.

— Короче, судя по твоему тону, ее у тебя нет. Все ясно.

Ладно, пора дать понять обоим, что никакую траву он нюхать не намерен.

— Я еще не умер вообще-то, — с трудом произнес Эрис, пытаясь привстать. Это занятие он бросил быстро, с тем же успехом можно было пытаться поднять тяжеленую каменную плиту. Тело все еще толком не слушалось. Хотя бы глаза удалось открыть.

— Ну наконец-то! — Над ним склонился Альгол. Лицо, покрытое потеками грязи, выражало смешанную с тревогой радость. — Я уж начал думать, что ты впал в кому или вообще готовишься отдать концы.

— Да вы так орете, что вас на луне слышно. С вами спокойно не помрешь.

— Нет, ну вы видели? Как всегда — ноль благодарности, одни претензии, — наигранно вздохнул Камио отстраняясь, — но я верю, однажды мне все же скажут пару теплых слов и пожмут руку за все мои старания, может даже угостят чем-нибудь вкусным.

— Отлично, твой друг наконец проснулся. — Рао’Ди стоял, укутавшись крыльями, красные глаза светились, отражая пламя большой жаровни, установленной неподалеку. Равнодушный, как и всегда. — Надеюсь он скоро встанет на ноги, а пока самое время задавать ему вопросы. Те, что ты собирался, Меняющий. Если не передумал.

— Вопросы? — Эрис перевел озадаченный взгляд с Рао на Камио, — я вижу вы успели спеться, пока я был в отключке. И что же вы хотите знать? По-моему, вопросы стоит задавать мне, например, где мы находимся?

Кстати, действительно отличный вопрос. Вокруг было темно как ночью. Огонь делу не помогал, только сгущал мрак. Тихо, как в склепе, где-то вдалеке тихо подвывал ветер.

— Эм, об этом немного позже, — Камио покусывал нижнюю губу, пребывая в непонятных сомнениях, — Эрис, что последнее ты запомнил перед тем, как потерять сознание?

— Даже не спросишь, как я себя чувствую? Сразу к делу? — Эрис слабо усмехнулся.

— Прости, дал маху. Исправляюсь. Как ты себя чувствуешь?

— Как тот, кто умер и воскрес.

Тут Рао’Ди стоило бы впасть в религиозный экстаз, впервые в жизни на его глазах произошло чудо, обещанное верой Саго’Вала. Но крылатый мутант остался спокоен, видимо не так уж он и верил в эту чушь, особенно спустя пару тысяч лет, за это время разочароваться можно в чем угодно, не только в сказках.

— Ожидаемо, — поморщился Камио, — с этим разобрались. Теперь вернемся к моему запросу. Что скажешь?

Эрис задумался. В голове всплывали образы, которых ну никак не могло быть на самом деле, это он знал точно. Женщина с белыми волосами, ее сражение с Рао’Ди и странные беседы с человеком в угловатом доспехе — откуда все это? Если это всего лишь сон, то почему он помнит все так четко, до мельчайших подробностей?

Он решил пока не говорить об этом Альголу, сперва хотелось бы выяснить, что у того на уме.

— Помню... как меня ударил вожак рыболюдей. Помню падение на камни, потом невыносимую боль и все. Больше ничего.

— Хм-м-м, — Альгол с задумчивым видом прошелся вокруг, сложив руки за спиной.

— Может скажешь в чем дело наконец? — Поинтересовался Эрис.

— Хорошо, — Камио присел рядом на корточках и ткнул его пальцем в грудь, при этом пристально глядя в глаза, — технически, ты какое-то время был мертв. Ты получил ранения, в данных условиях попросту несовместимые с жизнью. У тебя были переломаны кости, пробиты легкие и даже повреждено сердце. И все же... все же ты лежишь здесь и на тебе ни царапины. И мне очень хотелось бы знать — как так?

— Ничем не могу помочь, — весть о своей мнимой смерти Эрис воспринял спокойно, без малейшего удивления, умирать ему однажды уже доводилось, — если даже ты ничего не понимаешь, то я и подавно.

— Допустим. Тогда другой вопрос. Тебе случайно не доводилось попадать в плен к безумным ученым, обожающим ставить опыты над людьми, или находить какие-нибудь странные артефакты далекого прошлого, или напиваться так, что на следующий день ты не помнил ничего о событиях между «до» и «после»?

— Кончай ходить вокруг да около, я же вижу, что ты что-то знаешь, или видел. Поверь, мне скрывать нечего. Так что же?

Рао’Ди стоял все так же неподвижно, казалось он уснул, на самом же деле энергомант внимательно прислушивался к диалогу.

— А то же, что твое тело модифицировано эвольтрансом! Причем таким, о каком я никогда в жизни не слышал. Да что там я, скорее всего, на всем Круговом Материке никто не слышал! Если только это не некая чудовищно секретная разработка неизвестного гения, тогда да — как минимум один человек о нем знает. А чтобы создать подобный эвольтранс нужно быть именно гением, никак иначе! Короче, ты — геноджи!

— Эвольтрансом? Геноджи? — С озадаченным видом переспросил Эрис, на этом моменте он перестал поспевать за Альголом.

— Угу, им самым, и он самый. Хотя, вообще, я сомневаюсь, что это механическая модификация. У меня просто нет более подходящего термина в уме. В тебе есть некое инородное дополнение, это все, что я могу сказать.

— Расскажи мне все, что ты видел, — попросил Грэй. Кожа продолжала нестерпимо зудеть, будто под нее забрался рой ядовитых муравьев.

И Альгол рассказал. Во всех подробностях, не упуская ни одной детали.

После его истории Эрис не знал, что и сказать. Рассказ не шокировал его и не поразил сверх меры, излишней впечатлительностью он никогда особо не страдал, если только речь не шла о грандиозных пейзажах. Однако, задуматься определенно было над чем.

— Меня больше всего интересует, почему это случилось с тобой именно сейчас, если в прошлом ты тоже подвергался смертельным опасностям, — продолжал Альгол, — Что послужило катализатором? Впервые у меня нет даже малейшего предположения.

— Воды, — попросил Эрис, прерывая его рассуждения, — во рту сухо, как на песчаных болотах Скелтера.

— А?

— Воды, — повторил он.

— А. Одну секунду!

Альгол исчез из поля зрения и вскоре вернулся с флягой, принадлежащей Эрису.

Грэй привстал, упершись рукой в пол, и начал жадно пить. Остановился только когда фляга опустела полностью. Отдав ее обратно Альголу, Эрис опять попробовал встать. На этот раз ему удалось сесть на колени.

— Подсоби, — поморщился он.

Камио пожал плечами, и придерживая друга под руку помог ему подняться. Эрис попытался сделать шаг, но тут же невольно вскрикнул из-за невыносимой боли, прокатившейся от бедра через всю правую ногу. Он выскользнул из рук Альгола, упав обратно на подстилку.

— А-а-а, проклятье! — Новый приступ обжигающей боли заставил Эриса выдать глухой рык.

— Ну-ка, дай я посмотрю, — взволнованный Камио опустился рядом на колено, — перевернись на бок.

Грэй послушно выполнил указание, продолжая тихо шипеть.

Камио особо не церемонясь задрал то, что осталось от рубашки Грэя повыше, и немного стянул штаны, так, чтобы открылось бедро.

— Проклятье! — Повторил недавний восклик Эриса Альгол, причем звучал он крайне растерянно.

— Что там?

— Если бы я знал. У тебя тут... да ты лучше сам посмотри!

Эрис так и сделал. Открывшееся зрелище заставило его выдать сильное, многозначительное «хм».

— «Хм» и это все, что ты можешь сказать?! — Всплеснул руками Камио.

— Ну, выглядит интересно..., — он издал тонкое шипенье, -...вот.

В бедро, окруженный ожогами и частично проявленной вязью схемы, врос небольшой фиолетовый камень, оказавшись точно в центре одного из силовых узлов, о которых ему говорил Альгол. В стеклянных глубинах пульсировали линии разрядов, полностью соответствующие ритму сердцебиения Эриса — это Камио выяснил после короткой проверки. Дальнейшее обследование привело к неожиданным выводам, осколок оказался не просто инородным предметом, застрявшим в теле, нет, он стал его частью! Сканирование выявило образование новых нервных окончаний и капилляров, соединяющихся с камнем.

Рао’Ди заметно оживился. Энергомант расправил крылья и навис над путниками, устремив горящий взгляд на осколок.

— Откуда у тебя это новая кровь? — В голосе мутанта впервые проскользнуло нечто вроде волнения.

— Отличный вопрос, — поддержал Камио, — действительно, откуда у тебя это Эрис?

Грэй посмотрел на обоих, вздохнул и неохотно произнес:

— Нашел.

— Где и когда? — Альгол сел подле, скрестив ноги. По его виду было ясно, что просто так он не отстанет.

— Рядом со скелетом ваалгота, на который мы наткнулись в степях. Камень лежал в футляре под нагрудником.

— И ты ничего не сказал мне?! — Возмущенно воскликнул Камио, — и чем же, скажи на милость, ты руководствовался?

Едкостью, сочащейся из каждой фразы, можно было плавить железо.

— Я... — Эрис запнулся, он и сам до сих пор не очень понимал, почему ему так хотелось утаить находку. Просто знал, что камень его собственность. Этого было вполне достаточно. Объяснить точнее он был не в состоянии, -... Совсем забыл о нем. Сунул в карман и все, из головы вылетело.

— Хм. — Альгол явно не поверил в столь бесхитростное объяснение, но настаивать не стал. Подозрение во взгляде, которым он смерил Эриса, усилилось.

— В том месте мы дали бой тем, кто приходил до вас, — произнес Рао, глаза энергоманта вспыхнули от воспоминаний, — я узнаю броню, что надета на тебя, она принадлежала их лидеру — беловолосой женщине, обладавшей странными силами и возможностями, не имеющими ничего общего с дарованными лакритэром.

«Дешифратором» — шепотом напомнил Альгол Эрису.

— От нее исходила энергетика, схожая с той, что идет сейчас от тебя. И я задаюсь вопросом, — когтистые пальцы Рао сжались в кулак, — не ошибся ли я на ваш счет, люди с загадочного Материка?

В воздухе повисла напряженная тишина. Ветер издал насмешливый вой. Татуировки Альгола начали наливаться багровыми искрами. Гроза могла разразиться в любую секунду.

— Не ошибся, — спокойным голосом сказал Эрис, глядя в глаза мутанта, — моя вина лишь в том, что я умолчал о находке, из-за чего мы сейчас слегка в неловком положении.

— Это мягко говоря, — мрачно подтвердил Камио.

Эрис решил выложить последний козырь:

— Я видел тот бой, — ему тут же пришлось предостерегающе вскинуть руку, Рао ощутимо напрягся, — но не потому что участвовал в нем. Камень показал мне. Точнее, я уверен, что это сделал именно он.

— Что значит показал? — Недоверчивым тоном поинтересовался Альгол. Даже Рао’Ди выглядел удивленным.

— Это... сложно объяснить. — Эрис нахмурился. — Я словно видел происходящее чужими глазами со стороны. И то не все, лишь отдельные моменты.

— Ты хорошо запомнил эти видения? — Камио заинтересованно подался вперед.

— Более-менее, — окончание фразы прозвучало глухо, Эрис сжал зубы, превозмогая новый поток боли.

Периодически шипя и делая паузы, он как можно подробнее описал беседу в цветочном лесу и битву с ваалготами.

Альгол взволновался не на шутку, его очень расстроило, что не удалось рассмотреть лица женщины и мужчины. Он закидал Эриса уточняющими вопросами, но тот ничего нового добавить не смог. Зато кое с чем Альгол сумел помочь сам — он подтвердил, что цветочный лес скорее всего действительно находится в Целесиане. Подобные чащи встречались во множестве на территории этой страны.

— Удивительно! Просто удивительно. — Альгол покачал головой. — Судя по всему, встроенная в твой организм модификация специально рассчитана на взаимодействие с этим камнем. Это подтверждается и тем, что он оказался точно в центре силового узла, данный поворот вряд ли случайность. В отличии от твоего чудесного воскрешения.

— Что ты имеешь ввиду?

— Рискну предположить, что при падении футляр разбился, и осколок, эм... естественным образом стал частью схемы, при этом каким-то немыслимым образом нивелировав повреждения тела. Тебе просто повезло, если бы ты носил его в рюкзаке, то сейчас я уже развеивал бы твой пепел по ветру.

Рао’Ди степенно кивнул.

— Думаю, насчет исцеления ты недалек от истины новая кровь. Но даже я за столько столетий не слышал ни о чем хотя бы отдаленно похожем.

— Боюсь, единственные, кто может удовлетворить наше любопытство, тот мужик и безымянная дама. Кто они? Откуда пришли? Зачем им понадобилась Живая Геометрия, как они вообще о ней узнали и как именно они хотели вывезти ее с Агринии при помощи этого камушка? И, самый главный вопрос — каким образом с ними связан ты, Эрис. А наличие данной связи неоспоримо. Кстати, Рао, как ты вообще узнал, что им нужна именно Геометрия?

— Я умею выжидать и слушать, они упоминали ее, пусть под иным именем, известном не столь многим. Чем больше я следил за ними, тем больше убеждался в злом умысле. Эти люди не были похожи на ваших трусливых воинов, что прячутся от леса за высокими стенами жалких крепостей, ни тем более на рак’ха — граждан... горожан. Они не ведали страха. Опасные люди. Целеустремленные.

— И кроме этого нам о них ничего не известно. Блеск!

— Ничем на этот счет помочь не могу, — устало сказал Эрис, — и ты знаешь почему.

— Знаю, — поморщился Альгол, — поэтому отложим данное дело до иных времен.

Он обернулся к Рао’Ди, вновь завернувшемуся в крылья-листья.

— А вот для кое чего другого время вполне подходящее.

Энергомант смерил его задумчивым взглядом, в котором отчетливо читалось «я сам решу, когда и для чего пришло время».

— Пусть твой друг наберется сил, меняющий, они ему скоро пригодятся, да и тебе тоже. Нас ждет длинная дорога, и не менее длинная история.

— Как скажешь, — не стал спорить Камио, понимая бессмысленность данной затеи. Рао’Ди все равно сделает так, как считает нужным. Его это уже начинало тихо бесить.

— Мне необходимо покинуть вас на некоторое время, — продолжил Рао, — чтобы обсудить с Обелусом ново-появившиеся детали нашего плана, потом на это не будет времени. Я вернусь послезавтра. Здесь вы в безопасности, но помните — мы неподалеку от владений Живой Геометрии, оставайтесь бдительны.

Рао’Ди растворился во мраке. Некоторое время раздавалось эхо от взмахов крыльев, Эрис в очередной раз задумался, куда же он попал пока был без сознания. Хлопки быстро удалялись, пока не стихли окончательно.

— И-и-и... он улетел, — констатировал Альгол, разведя руками, — последние актеры занимают свои места в пьесе, сюжет которой им до сих пор не известен. Но роли при этом у них главные. Невероятно.

Он тряхнул головой оправляя волосы и издал неопределенный звук, видимо означающий ворчливое неодобрение. Покопавшись в своем рюкзаке, он достал записную книжку и дневную сферу. Источаемый ею свет потускнел, стал бледнее, срок службы подходил к концу. Карандаш в руке Камио нерешительно замер над полу-исписанной страницей.

— Где мы, Альгол? — Боль в бедре немного поутихла. Опираясь на меч в ножнах Эрис привстал, силясь рассмотреть хоть что-нибудь в темноте, озаряемой пламенем жаровни и сферой. Ничего. Будто оказался посреди бесконечной пустоты. Огни освещали лишь небольшие участки подле себя, не более. Это показалось Грэю странным. Может у него что-то случилось со зрением?

Альгол оторвался от записей. Поднял руку вверх и указал карандашом куда-то за спину.

— Мы по ту сторону Центральных Врат! Аккурат на тракте, вернее рядом с ним. А он, как ты знаешь, проходит прямо сквозь горный хребет, до самой южной стороны Агринии. То есть, к Монвалу! Мы на финишной прямой.

— Почему так темно? — Эрис поморщился от того, насколько по-дурацки прозвучал вопрос.

— Тоже заметил? — Камио ничуть не удивился. — Не знаю, Рао как всегда ничего не объяснил. Может это как-то связано с Живой Геометрией. Тут что-то странное в воздухе. Нечто вроде бактерий, поглощающих любой свет. Были ли они здесь изначально — кто знает? Известный факт — природа скрывает, и будет скрывать, массу удивительного.

— Это уж точно... — Эрис лег и закрыл глаза. Опять накатила слабость. Отдохнуть ему определенно не помешает. Не каждый день доводится умирать и воскресать, тем более при столь удивительных обстоятельствах.

Альгол замолчал, погрузившись в записи походного журнала.

— Разбуди меня, если случится что-нибудь страшное, или интересное, — попросил Эрис, — а я немного посплю.

— Конечно. Спи спокойно, — Альгол оторвался от своего дела, устремив взор в темноту, — да, спи спокойно...

Ничего страшного или интересного так и не произошло.

Эрис быстро пошел на поправку. Жуткие боли в бедре стихли уже на следующий день. Альгол связал это с тем, что камень в теле Эриса полностью сросся с организмом. Чтобы подтвердить свою теорию он провел новое сканирование, и оказался прав.

Даже сам осколок сильно изменился, он налился насыщенным фиолетовым цветом, блестел и переливался. Внутри появились капилляры. Безумно, но вполне логично, учитывая остальные обстоятельства.

— Мне вот интересно, — произнес Камио, с любопытством изучая проявившуюся вокруг камня часть схемы, — девушка из твоего видения прикончила ваалгота силовой волной, можешь ли ты создать такую? Если Рао’Ди прав насчет одинаковости энергий, стоит предположить, что в ее теле находится похожая модификация. То есть, твои способности должны быть схожими с ее.

— Возможно. Но я не чувствую никаких изменений внутри. Ничего такого, за что при желании можно было бы ухватиться. Бесполезно. При этом, у меня есть странное ощущение, что сила эта, она... — Грэй запнулся, ему показалось, будто на мгновение в мыслях возник некий образ, однако уловить его он не успел.

— Она что? — Нетерпеливо переспросил Камио.

— Не из нашего мира, — Эрис произнес это серьезно, без малейшей иронии.

— Зато ты — вполне. Две руки, две ноги, все на местах. Не магия же это в конце-то концов, — отмахнулся Альгол, — определенно есть научное объяснение. Магия... детские сказки! Магии не существует!

Эрис с ним не согласился. В своих странствиях он встречал вещи, объяснить которые со столь любимой Камио научной точки зрения было практически невозможно. Так что, при желании он легко мог бы поспорить с практичным инженером.

— А что насчет телепортации? — Альгол постучал кончиком указательного пальца по губе, обдумывая какие-то свои мысли. — Проведем эксперимент.

Он отошел от Эриса шагов на двадцать и положил на землю дневную сферу.

— Попробуй представить движение к ней, — объяснил Альгол, — сделай шаг без шага.

— Ты разбираешься в том, как работает телепортация?

— Нет. Вовсе нет. Но начать с чего-то нужно.

Камио охватил азарт первооткрывателя, он даже прикусил губу от волнения.

Эрис строго взглянул на горящий среди кромешной темноты шарик света. Пространство сузилось до бледного пятна. Он попытался сделать как советовал Альгол, что оказалось не так уж просто. Разум упорно отметал возможность подобного трюка. Как бы Грэй не старался, каждый оставался на своем месте. Он не приблизился к сфере ни на дюйм.

— Ничего, — выдохнул Эрис отступаясь, — возможно Рао ошибся, либо мы что-то упускаем.

— Очень может быть, — согласился Альгол, вид у него был разочарованный, — ты точно не запомнил каких-то особых деталей? Хотя бы самый м-а-а-аленький, дохлый намек на то, как происходила телепортация?

— Ты меня уже несколько раз спрашивал, — покачал головой Эрис, — ничего нового добавить не могу.

— Жаль, жаль... Нам бы такие способности сильно пригодились.

Он подобрал сферу, подбросил, поймал, со вздохом сел на травяную подстилку. Строгий взгляд уткнулся в пол, лоб в сцепленные руки. О чем он в этот момент думал так и осталось загадкой. Ровно, как и таинственный камень, навсегда ставший частью Эриса.

Рао’Ди вернулся ночью того же дня. Совещание с Обелусом, видимо, прошло быстрее, чем он рассчитывал. С собой он принес кое какие припасы и воду. Данный жест доброй воли скорее всего означал, что чужеземцы теперь официально часть команды. В былые времена Рао не ударил бы палец о палец, чтобы хоть чем-то им подсобить.

— Завтра мы отправляемся в последний путь, — спокойно объявил мутант исследователям. Все трое сидели подле раскочегаренной жаровни, сна не было ни в одном глазу, — по дороге я, наконец, расскажу историю нашего падения. Затем придет момент объяснить в чем ваша роль. Вернее, твоя, меняющий. Ключ ко всему ты. Но твой товарищ лишним совершенно не будет.

Рао’Ди не высказал ни малейшего удивления по поводу быстрого восстановления Эриса. Единственным признаком интереса стал лишь более пристальный чем обычно взгляд. Про камень он вообще ничего не спросил.

— Почему бы не рассказать ее прямо сейчас? — Нетерпеливо поинтересовался Альгол, — сколько можно ходить вокруг да около? Не у всех есть вечность про запас знаешь ли. А уж учитывая мою важность мог бы хотя бы намекнуть, с чем мне придется иметь дело.

Рао’Ди хмыкнул и внезапно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что ему все же доступна столь бесхитростная вещь как улыбка. До этого момента, лицо Рао, все еще хранящее оттенок былой красоты, при чужаках всегда оставалось бесстрастным.

— Терпение тоже часть испытания, — напомнил Рао, — или энергомантов более ему не обучают?

— У некоторых его слишком уж с избытком, — пробормотал Камио тихо, и нормальным голосом ответил: — наши системы обучения сильно отличаются. Я читал твой дневник, поэтому знаю, о чем говорю. Честно говоря, я рассчитывал на большее, когда только начинал его переводить, но ты и там умудрился умолчать обо всем важном!

— Мой дневник... Могу я взглянуть на него?

Мутант протянул когтистую руку. Альгол не возражал. Небольшая книга в бело-бежевом переплете, перехваченная ремешком (Камио сам его добавил), легла в руку хозяина.

Рао с интересом полистал страницы, аккуратно переворачивая каждую когтем.

— Узнаю. Второй дневник из четырех, — наконец сказал мутант, закрывая книжку, — не удивлен твоему разочарованию. Данные записи я полностью посвятил нам — конгрегации энергомантов, тогда я еще не знал, что мир так сильно изменится и наши традиции окажутся никому не нужны.

— Надо же, — Эрис не смог сдержать веселого смеха, уж больно ошарашено выглядел Альгол, — а ты такую тайну вокруг него возводил, жуть!

Камио не слишком довольно посмотрел на развеселившегося друга.

— Не то, чтобы я сильно разочаровался, — буркнул он, — побочные знания тоже знания. Только одно мне интересно, почему нельзя было сложить все дневники аккуратной стопочкой где-нибудь на столе? Откуда же я знал, что их несколько?

— Они могли попасть не в те руки, — пожал плечами Рао, возвращая ему книгу, — глупо было бы держать их вместе.

Мрачную иронию инженера Рао опять принял за чистую монету.

— Ну да, ловушки ты явно не для красоты выставил в хранилище, — вздохнул Альгол, подперев кулаком щеку.

— Разумеется. Вы их оценили?

Рао спрашивал серьезно. Его действительно интересовало мнение переживших западню жертв.

— А то. Просто влюбился. И в газ, и в лезвия, во все! Но особенно в газ.

— Почему в него? — удивился Рао.

— Газ единственное, что не могло прикончить нас моментально, — пояснил Камио, — отдам должное задумке, человек без дешифратора из ловушки не выбрался бы.

Рао’Ди важно кивнул.

— Но в те времена я и подумать не мог, что спустя века лакритэр перестанет быть уделом единиц, иначе я учел бы этот фактор.

— Какая удача, — Альгол сцепил ладони у груди, — что этого не произошло, я бы такого точно не пережил!

— Само-собой, — Рао без малейших усилий подхватил с земли бревно толщиной c бедро взрослого человека и зашвырнул в жаровню, темнота вспыхнула снопом искр, — я бы сделал все наверняка.

— Ужас, — добродушно изрек Альгол, впиваясь зубами в кусок жареного мяса.

— Когда мы выступаем? — Поинтересовался Эрис, разминая запястья. Он не стал бы возражать, даже если пришлось бы идти прямо сейчас. В нем снова кипела энергия. Ему уже не терпелось собственными глазами увидеть конечную цель путешествия.

— Как только упадет плотность ки’ри, это всегда случается за несколько часов до рассвета.

— Ки’ри? — Альгол беззвучно пошевелил покрытыми жиром губами, будто пробуя слово на вкус. — А, что-то вроде «темной пелены»! Ты о частицах, пожирающих свет?

Рао кивнул.

— Они как-то связаны с Живой Геометрией? — Глаза Альгола загорелись интересом, — откуда они?

— Связаны. Ки’ри рождается в сердце Геометрии. Их влечет солнечный свет, который они пожирают. Поэтому, как только солнце достигает зенита, частицы пелены стягиваются к Монвалу отовсюду, где-бы не находились, пока не создают непроницаемый покров над городом. Солнце сжигает ки’ри — ки’ри появляются вновь. Цикл бесконечен.

— Понятно. Так что же такое Живая Геометрия? Нечто живое, или все же искусственное?

— Скоро узнаете, — пресек попытки инженера узнать что-либо раньше времени Рао.

Альгол только фыркнул, сделав вид, мол не очень-то и хотелось.

— Хорошо, мы подождем еще немного, — согласился Эрис, натягивая на руку свою когтистую перчатку, — но кое-что я все же хочу знать заранее — к чему нам стоит готовиться в Монвале?

Рао’Ди ответил ему не сразу. Глаза мутанта остекленели, глядя сквозь Эриса куда-то во мрак, черных зрачках отражалось пламя жаровни. Наконец во взгляд вернулась осмысленность, энергомант обратился на путников и произнес:

— Узреть ужас за гранью реального.

Они вышли в путь на рассвете, как и обещал Рао. Разумеется, вокруг все так же, без малейших изменений царила темнота, но энергомант обладал ощущением времени за гранью человеческого. Альгол ради интереса сверился по дешифратору, пространственная призрак-проекция показывала восход солнца.

— Идти пешком будет долго, — говорил Рао’Ди, пока путники в последний раз проверяли поклажу, — поэтому мы воспользуемся транспортной системой, связывающей пригород и столицу. До пункта посадки отсюда идти час с небольшим. Примерно к полудню мы прибудем на вокзал Монвала.

— Прямо гора с плеч, — облегченно произнес Альгол, — я уж думал опять бежать придется.

Он многозначительно посмотрел на Эриса. Сероволосый мечник, крепящий ножны с тайкеном за спиной, в ответ изобразил вежливую улыбку.

— Бегом тоже было бы долго. А еще, новая кровь, вам понадобится это.

Рао’Ди протянул обоим по железной маске грязно белого цвета, выполненным в форме граненных абстрактных человеческих лиц. На месте глаз находились линзы квадратной формы, но в отверстиях находилось вовсе не стекло, а неизвестный материал, прозрачный как слеза. С наружной стороны на линзах можно было рассмотреть тончайшую схему из кругов и линий. По бокам маски располагались сегментные зажимы, похожие на паучьи лапы.

— Дыхательные маски? — Альгол удивленно приподнял бровь. — Зачем?

— Рядом с Геометрией слишком плотная концентрация ки’ри. При таких количествах они стремительно поглощают кислород, выбрасывая в воздух смертельный для вас токсин.

— Смертельный для нас, но не для тебя?

— Я давно уже не нуждаюсь в воздухе, пусть я и дышу.

— Интересно...

— Видел когда-нибудь такие Альгол? — Эрис прищурившись посмотрел сквозь одну из линз, поразившись ее прозрачности.

— Прямо такие — нет. Эти сделаны в Небесную эпоху. Видишь иероглифы? Откуда у тебя эти маски Рао’Ди?

— Из механического города божественных предков, — просто пояснил мутант, — надевайте их заранее, помимо фильтрации воздуха у них есть еще одно очень полезное свойство.

— Постой, постой, — поднял ладонь Альгол, — ты хочешь сказать, что в Саго’Вале знали о комплексах, оставшихся со времен Небесной эпохи?!

— Само-собой, мы же не варвары. Ты доволен ответом, отмеченный богами?

— М-м-м... допустим.

— Хорошо. Тогда хватит тратить наше время.

Эрис приставил маску к лицу, края идеально прилегли к коже, но зажимы остались неподвижны.

— И что теперь? — глухим голосом поинтересовался он.

— Нужно коснуться иероглифа напротив среднего зажима, рядом с ухом, — подсказал Рао.

Друзья так и сделали.

Сегментные лапы тут же сомкнули свои объятия вокруг головы, окончательно притянув края маски к лицу намертво. По стеклам линз побежали вертикальные строчки иероглифов. Как только они закончили бег, активировались линии микросхемы, то приближаясь, то отдаляясь пока настраивался фокус. Над черточкой, находящейся в правом верхнем углу линзы, появилось несколько призрачных иероглифов, еще пара, отделенная друг от друга «тире», возникла в нижней части. Неприятное ощущение сдавленности и удушья прошло, сквозь фильтры в легкие устремился стерильный воздух, лишенный малейших запахов.

— «Обычное зрение», — механическим голосом со звенящими нотками прогудел Альгол, — теперь понятно, что ты имел ввиду под еще одним полезным свойством!

Он прикоснулся кончиком пальца к одному из нижних иероглифов на линзе и покрутил головой, осматривая пространство.

— Сделай как я Эрис! — С восторгом посоветовал он.

Стоило только дотронуться да нужного символа, и тьма перед глазами моментально рассеялась. Вечная ночь мгновенно сменилась днем. Пасмурным, но днем. Эрис одобрительно присвистнул, через динамик наружу вырвалась механизированная трель.

Стало можно рассмотреть детали окружения.

Оказывается, все это время они провели в относительно небольшой, идеально квадратной пещере искусственного происхождения, с высоким потолком. Если не считать жаровни и их лежаков из травы, помещение пустовало. Ну, разве что еще в дальнем углу находилось отверстие, где путникам приходилось справлять естественную нужду. Из пещеры вел широкий проход, некогда перекрывавшийся створками ворот.

— Ну что, готовы новая кровь? — Пока путники разбирались с масками мутант взял свою двуручную палицу, все это время оказывается простоявшую возле жаровни.

— Не то слово! — Ответил сразу за двоих Альгол. — Мы готовы ко всему.

— Это вряд ли, — мрачно усмехнулся Рао’Ди, — следуйте за мной и не отставайте.

XIV - Боги Саго'Вала

Теперь, когда пелена мрака больше не застилала взор, Альгол наконец смог полностью оценить архитектурное великолепие горного прохода (а вместе с ним и Эрис, конечно), соединяющего вместе две части столицы.

По обе стороны тоннеля вдоль идеально ровных стен возвышались строгие, украшенные резьбой колоссальные колоны из железа, взирающие на путников мрачными маскаронами. От далекого потолка, окутанного паутиной балок, к ним тянулись замысловатые аркбутаны. С перекладин свисали широкие плесневелые полотна с изображением уже хорошо известного Альголу Метагена. Он кратко объяснил Эрису кто это.

Соблюдая интервал, через каждые четыре колонны высились громадные статуи фантастических человекоподобных существ. Двух похожих изваяний среди них не встречалось. Некоторые существа выглядели просто чудовищно, порождая своим видом вполне логичный вопрос — «зачем это здесь?». Но, для Саго’Вала подобные вещи являлись нормой, вполне соответствуя духу этой сумрачной страны.

Дорогу окружали резные бордюры из камня. Позади выстроились ряды кованных столбов. Венчающие их паукообразные горгульи сжимали в лапах круглые светильники.

Столбы эти заинтересовали Камио чуть-ли не больше всего остального. Он даже перемахнул через ограду и осмотрел один вблизи, обойдя вокруг. Никаких внешних элементов питания инженер не обнаружил. Тогда он провел короткое сканирование, выявившее медные провода, проходящие внутри столба к светильнику. Для ультима-энергии они не подходили совершенно, чем еще немного озадачили Альгола.

— Не подскажешь, чем вы питали фонари? — Обратился он к Рао’Ди, терпеливо дожидающемуся инженера вместе с Эрисом.

— Электричеством.

— Что? Серьезно? Но это же абсурд! Непрактично, сложно, и опасно...

— Не опаснее огня или вечной материи, которой божественные предки оживляли свои механизмы.

— Ну, если смотреть с такого ракурса, то, конечно... Но как вы добывали столько энергии?

— Глубоко под нами протекают подземные реки, — пояснил энергомант, — несколько гидроэлектростанций легко справлялись с обеспечением Монвала электричеством.

— Устаревши, примитивно, но для своего времени действенно! Впечатляет. — Альгол вернулся к спутникам, и все пошли дальше. — А что насчет статуй? Как-то мрачновато с ними на мой вкус.

— Это Материальные Боги прошлых эпох, правившие Саго’Валом до Метагена, последнего из них, — весьма холодно ответил Рао’Ди.

— Так уж прямо и боги, — скептически хмыкнул Камио, проигнорировав тон энергоманта.

— Не в том плане, каком ты думаешь, новая кровь. Материальные Боги — рукотворные сущности, рожденные в священном механическом городе, погребенном под Монвалом. Там прибывали они внутри искусственных коконов из стекла и стали, пока мой народ не нашел их.

Альгол даже поперхнулся, он со смесью шока и недоверия уставился на Рао’Ди, не поверив ни единому слову, вместе с тем он прекрасно понимал, что мутант говорит чистую правду. Такое нельзя выдумать, только увидеть собственными глазами. Эрис на столь провокационную информацию отреагировал всего лишь удивленным поднятием брови, эмоции он демонстрировал только в самых критичных ситуациях, к тому же, сказанное для него имело мало смысла.

— До своего преображения, — продолжал Рао, — Материальные Боги выглядели зеркальными копиями друг друга. В хрониках записано, что даже в своем человеческом обличии они уже превосходили нас в каждом аспекте, физически и умственно. Первый из них, Либератор, начал обучать нас элементарным наукам, заложив основы для процветания Саго’Вала. Второй, Амальгар, даровал лакритэры и знания о модификации организмов, он стал первым настоящим Материальным Богом, его правление продлилось сто тридцать шесть лет. А это Ктул’Балах, — Рао’Ди указал на статую существа, представляющего из себя сложное переплетение щупалец, плоти и изогнутых шипов, — в эпоху его правления Саго’Вал атаковали монстры из глубин моря. Кризис закончился, когда Ктул’Балах в тяжелейшей схватке один на один одолел чудовищного предводителя подводных пришельцев. На месте той битвы в земле навсегда остался глубокий разлом. У Ктул’Балаха имелся культ последователей, подвергших свои тела трансформации, дабы приблизиться к облику Материального Бога. И по сей день их можно встретить скитающимися глубоко в джунглях. Узнать их можно по отвратному облику и щупальцам.

— Я пока еще не решил верить во все это или нет, — признался Альгол, Эрис поддержал друга скупым кивком, — но продолжай. Ты ведь обещал нам все рассказать.

— Да, ты прав, и сейчас самое время сдержать свое обещание. Материальные Боги неотъемлемая часть данной истории. Именно они возвысили Саго’Вал, и они же погубили его.

По мере продвижения Рао’Ди объяснял им, кого изображает тот или иной монумент. Они узнали о зловещем полумеханическом Астроне, изучавшем космос; услышали историю о величественном Валоре, пропавшем где-то далеко в неисследованных уголках Одинокого океана, а также об ужасающем Гортроне, который провел свое правление вглядываясь в иные измерения. И еще о многих, многих других. Эрис и Альгол оказались под весьма глубоким впечатлением от этих рассказов. Всего за две с небольшим тысячи лет Саго’Валом правили тринадцать материальных богов. Некоторые из них жили по три столетия.

Дорогу преградила сильно оплавленная ониксовая стена, поднимающаяся прямо из земли, определенно творение дешифрации. По другую сторону путникам открылась грандиозная и одновременно пугающая картина: все видимое пространство оказалось усеяно многочисленными укреплениями и баррикадами, собранными из всего, что только могло для этого пригодиться, от повозок, до обрушенных колон; между укрытиями ветвились окопы, заполненные до краев пустыми ржавыми доспехами и оружием.

— Что здесь случилось? — Поинтересовался Эрис, внутренне содрогнувшись от масштабов бойни.

— Гвардия Метагена попыталась остановить продвижение Живой Геометрии, но потерпела сокрушительное поражение. На этом же месте погибла большая часть энергомантов, лишь единицам удалось спастись.

— Ты тоже здесь был?

— Нет, — с ощутимым сожалением произнес Рао’Ди, — меня отправили в Н’игс помочь с организацией защиты города. Агломеранты спешно готовили новое поколение Гигасов. Процесс был упрощен, они вышли бы не столь могучими как прочие сыны Обелуса, но намного сильнее обычных людей. Мы рассчитывали, что выстроенная линия обороны, тянущаяся через весь континент, сумеет выиграть для нас достаточно времени. Мы ошиблись.

— Я помню, — кивнул Альгол, — Геометрия нашла вас, вы ничего не успели сделать.

— Верно. После этого, тот, кто стал проводником Живой Геометрии, опустошил всю страну меньше чем за месяц, оставив от Саго’Вала один лишь обглоданный подчистую каркас.

Гнетущую атмосферу усиливали валяющиеся тут и там полые доспехи, застывшие в различных позах, словно те, кто когда-то их носил, все еще оставались внутри. Путники сами не заметили, как стали стараться держаться поближе друг к другу.

— Рао, в этот раз без утайки, — напряженно сказал Альгол, — что такое Живая Геометрия? И как можно справится с тем, что в считанные недели способно уничтожить целую страну?

— Мы... — Рао’Ди осекся, — я расскажу все мне известное. В моей истории не будет лишь одного — информации о происхождении Геометрии, оно так и осталось покрыто мраком тайны. Что же касается остального, то слушайте. Пожалуй, все началось с камня, найденного глубоко в шахтах неподалеку от Монвала. Удивительного, ни на что не похожего. Думаю, мы обозначили его камнем, чтобы ухватиться за что-то привычное, чтобы... суметь приблизиться к нему.

Альгол и Эрис затаили дыхание, лов каждое слово Рао, пусть эта часть истории и была им известна по скудным записям, обнаруженным в Н’игсе, встревать с лишними сейчас комментариями они не хотели. Рао’Ди продолжал:

— На ощупь камень казался твердым, но вместе с тем податливым, будто губка, а его форма сводила с ума невозможными изгибами и формами. Размерами же, в высоту и объемом, он превосходил даже Гигаса. Находку доставили прямиком в Монвал, в лаборатории Метагена. Он как никто другой был сведущ во всем, что касалось старинных времен и связанных с ними тайн. Но, хотя знал он многое, Метаген предпочитал хранить собранные знания лично для себя. Поэтому, когда через месяц он собрал энергомантов, дабы просветить насчет странной находки, удивлению нашему не было предела. То, что мы услышали в тот день от последнего правителя Саго’Вала, навсегда изменило наше восприятие мира и нашу судьбу. Дело в том, что камень оказался живым организмом, пусть и сильно нам чуждым с точки зрения устройства и конфигурации. Время его существования на тот момент исчислялось тремя миллионами лет. Метаген провел тщательные исследования и выяснил самую поразительную и невероятную вещь на свете — организм был инопланетным! Он попал к нам из далеких глубин космоса и провел в спячке не меньше четырех тысяч лет. Это еще не все. Метаген сумел вызнать его истинную сущность! Я не слишком хорошо знаком с вашими научными терминами, но надеюсь, что вы поймете мои объяснения. Прошу лишь дать мне некоторое время, дабы собраться с мыслями.

Ни Эрис, ни Альгол не возражали. Оба оказались потрясены услышанным. Все это время они предполагали что угодно, но правда превзошла самые смелые ожидания. В какой-то степени разум отказывался принимать информацию, подло выискивая доводы против, ведь место для ошибки имеется всегда, но, как и в случае с Материальными Богами, сомневаться в достоверности истории не приходилось. Рао не было смысла врать.

Баррикад стало больше, кое где они возвышались чуть ли не до самого потолка. На платформах, сделанных по принципу подъемника, стояли непонятные устройства с множеством стволов, по бокам у основания крепились среднего размера цистерны, от них к стволам тянулись давно сгнившие шланги.

«Огнеметные установки» коротко ответил Рао на вопрос Альгола и добавил:

— Я готов продолжать. Метаген выяснил, что существо является штак’лаа, по-вашему это что-то вроде «тот, кто иссушает других», паразе... паразай... паразек...

— Паразитом?

— Да. Причем действующем на двух уровнях бытия — физическом и ментальном.

— Так вот почему «Захватчик», — пробормотал себе под нос Камио, но из-за динамиков в маске его услышали все.

— Значит вы все же побывали в запечатанном комплексе Предков под Вал’исом. — Рао’Ди не спрашивал, он утверждал.

— Довелось, — сдержанно кивнул Эрис.

— Это вы его запечатали! — озарило Альгола, — вам что-то было в нем нужно, но, рискну предположить, заполучить вам это не удалось.

— До этого мы еще дойдем, — сказал Рао’Ди, — пока я поведаю, что нам удалось тогда выяснить о Захватчике. Метаген решил провести практические эксперименты, чтобы собственными глазами увидеть паразита в действии. В камеру отправились десять испытуемых. Геометрия быстро захватила одного из них, для чего использовала клейкие жгуты, тягучие, как плавленая резина. У нее ушло довольно много времени, чтобы преобразить жертву, возможно все дело в долгой спячке, из-за которой она успела ослабнуть, однако, после Геометрия набралась сил весьма быстро. С первого подопытного она перекинулась на остальных меньше чем за пару часов, соединив их чем-то вроде паутины. Таким образом выяснилось, что Захватчик способен бесконечно дублировать себя через захваченный объект, распространяясь со скоростью пожара. Тем не менее, испытуемые сопротивлялись ее влиянию, какое-то время они сохраняли разум. Каждый по-разному. Одни сдавались почти моментально, другие оставались собой часами и даже днями. Это натолкнуло Метагена на мысль, ставшую роковой для Саго’Вала.

— Постой, постой, — прервал Альгол Рао, — ты хочешь сказать, что Метаген вроде как решил использовать эту, выявленную в ходе бесчеловечных экспериментов, способность Геометрии для создания армии или чего-то вроде этого?!

— Да, новая кровь, ты почти угадал. Слиться с Геометрией планировал сам Метаген. Не забывайте, материальные боги намного превосходил людей, так же, как мы превосходим насекомых, он был уверен в успехе. Окончательно к этому решению Метагена подтолкнула война с кель’циме, живые мертвецы учинили величайшее со времен правления Ктул’Балаха разорение Саго’Вала. Мы проигрывали, кольцо вокруг Монвала стремительно сжималось. Важно, что еще до начала войны Метаген приказал изменить форму Живой Геометрии по своему образу и подобию.

— Но, разве она не поглощала все, что оказывалось неподалеку? — Удивился Эрис.

— Метаген усыпил создание с помощью сверхнизких температур и звука особой тональности. Камеру оснастили необходимым оборудованием заранее.

— Но зачем ему понадобилось превращать ее в себя?

— Ради ассоциации. Живая Геометрия должна была начать сопоставлять себя с Метагеном, а ему соответствие форм позволило бы легче контролировать паразита и направлять его способности. Он считал, что подобное оружие способно обезопасить Саго’Вал навсегда. Слившись с ним Метаген рассчитывал обрести вечную жизнь, бесконечно подпитываясь и обновляясь энергией Геометрии.

— Хм, такой себе план если честно, — констатировал Альгол, — впускать в свой разум нечто столь... чужое и запредельное. Опасно даже для бога, пусть и фальшивого.

— Скорее всего наш правитель прекрасно знал об этом. Но на кону находилось само существование Саго’Вала, будущее нашей державы. Я никогда не забуду тот день, — глаза древнего мутанта пронзили мрак, но смотрели они в прошлое, — не забуду момента, когда распахнулись врата палат Материального Бога и наружу вышли ОНИ. Сотрясая землю шагал черный шестирукий идол, возвышаясь над деревьями и домами, а перед ним ступал практически не уступающий ему в размерах Метаген, опутанный черными как космос щупальцами и покрытый рваной пленкой самой тьмы, клянусь мертвыми богами, она постоянно шевелилась! Он собрал несколько тысяч доверенных воинов из охраны дворца, модифицировав их в грозное оружие, полностью подвластное его воле, и лично вступил в схватку, день и ночь неустанно круша легионы кель’циме, дополняя себя останками поверженных врагов.

— Должно быть, грандиозное зрелище, — поежившись произнес Камио.

— Жуткое. Никто кроме нас, энергомантов, не понимал, что происходит. Вместо того, чтобы воодушевиться, воины Саго’Вала бежали при виде нового облика нашего правителя. Ушло много времени чтобы вновь организовать армию как подобает.

— Что случилось потом? — поинтересовался Эрис с горящими глазами.

— Материальный Бог черным приливом прошелся по континенту, уничтожив сотни и сотни кель’циме. В какой-то момент твари вдруг отступили, а Метаген, на тот момент находившийся под Вал’исом, провозгласил победу. Мы думали, что все кончено. Но ошиблись.

— Геометрия начала брать контроль над Метагеном? — Альгол не глядя обогнул сваленные в одну большую кучу доспехи и оружие, едва не угодив в оказавшуюся за ними траншею. Инженер качнулся на краю, но сумел удержать равновесие.

— Это случилось незаметно. Он вернулся в лаборатории и пропал на месяцы. В комплекс никого не пускали, даже энергомантов. Никто не знал, что там происходит. Поскольку Метаген никак себя не проявлял, управление Саго’Валом взял на себя Обелус. Но, как оказалось, внутрь лабораторий сведения из внешнего мира поступали очень даже хорошо. Вскоре на улицах Монвала начали появляться посланники правителя Саго’Вала, страшные, искаженные чудовищными трансформациями тела создания, от людей в них осталась только форма. Следом за ними повсюду тянулись черные нити, соединяя монстров с хозяином. Посланники проникали везде, для них не существовало недоступных мест. Город окутали паранойя и страх. Тогда Обелус отправился на встречу с Метагеном. — На этом моменте Рао усмехнулся. — Он никогда не рассказывал о том, что случилось в лабораториях, однако вскоре после той встречи за нами пришли. Той же ночью.

— Кто такой Обелус? — поинтересовался Эрис. В бессознательном состоянии он пропустил знакомство с первым энергомантом.

— Я потом расскажу, — шепнул ему Камио. — Говоришь за вами пришли? Кто?

— Шадер’Хара — Элементы. — Коротко ответил мутант, так, словно говорил о чем-то очевидном. — Мы, разумеется, оказали сопротивление. Уничтожили целую кучу этих тварей, а они все шли и шли. Самое ужасное, что Метаген создавал их прямо на месте, из горожан, дабы тут же бросить на нас. Он зашел слишком далеко, его нужно было остановить! Впервые за всю историю Саго’Вала энергоманты выступили против Материального Бога... но у нас не было выбора! План был прост — свергнуть Метагена и уничтожить Геометрию раз и навсегда, а после пробудить нового правителя.

— Разумно, — согласился Альгол, и вскинул вверх сжатый кулак, — смерть тиранам, ура! Кхм... простите, увлекся.

— Он всегда такой, не обращай внимания — пояснил Грэй нахмурившемуся мутанту.

— Ваша серьезность дурно влияет на боевой дух, — сложил руки на груди Камио, — я почти боюсь того, что впереди! В смысле в городе, а не в рассказе. Так что случилось дальше?

— Что ж, как вы уже поняли, мы проиграли. В Метагене более не оставалось чувства сострадания и чести. Мы считали, что сражение сможет его образумить, вместо этого оно распалило гнев в его отравленном Живой Геометрией разуме. В ту ночь он поглотил сорок процентов населения Монвала, пытаясь остановить нас. В конце концов мы сдались, чтобы не учинить большего разорения.

— И вас заключили в тюрьму. — Альгол подхватил за рукоять воткнутый в землю меч, с зубьями вместо лезвия, покрутил в руках и невзначай обронил за спиной.

— Да. Оказалось, что у Материального Бога на нас имелись кое какие планы. Метаген считал, что, встроив нас в Геометрию он получит возможность бесконечно изменять реальность. Вот только у нас при этом должно было оставаться собственное сознание. Нам уготовили роль кукол, обреченных чувствовать, обреченных понимать, но при этом выполнять волю кукловода, и ничто больше.

— С каждой новой деталью меня все больше гложут сомнения, — протянул Камио, — впечатление такое, будто мы собрались побороться голыми кулаками против скалы.

— Отступить мы уже не можем, — Эрис ободряюще похлопал друга по плечу, — мы поклялись дойти до конца.

— Что ж, верно. По крайней мере, я заранее озаботился кое-какой подстраховкой на случай провала.

— Каким образом? Мы же невесть где, посреди безлюдных земель, — удивился Эрис.

— Ха! Есть один способ, может позже расскажу. Главное помни, Рао’Ди, — обратился Камио к мутанту, — если мы погибнем, а ты выживешь, это еще не конец. Тебя найдут те, кто сможет помочь. Большего я сказать пока не могу.

— Добро, новая кровь, я учту.

— Я так понимаю история приближается к кульминации? — немного поспешно сменил тему Альгол.

— Мню, я пропущу подробности заключения и побега, — энергомант поудобнее перехватил рукоять шестопера, — мы скоро придем к вокзалу. Тут опасно, будьте чутки, отродья Метагена все еще скрываются во тьме здешних залов.

— Понятненько... — Камио удлинил руку клинком, с подозрением вглядываясь в каждую тень, — а как они выглядят?

— По-разному, но все как один состоят из вязкой черной массы, родственной глине, и почти за каждым тянется нить. Чтобы уничтожить элемент, надобно поразить несущий орган. Опознать его не сложно, увидите — поймете сразу.

Рао’Ди свернул вправо, и вскоре вывел их на дорогу, ведущую в западном направлении. Основной тоннель быстро остался позади, стены сузились, потолок стал значительно ниже. Этот проход очевидно был предназначен для обычных людей. Со стен путников провожали пустые взгляды статуй различных зверей и человекоподобных существ, держащих в руках светильники. Иногда попадались кованные скамейки, окруженные композициями из каменных цветов и других растений, выполненных столь подробно, что их можно было принять за настоящие.

— Симпатично, — констатировал Камио. Он тут же присел на подвернувшуюся скамейку, проехался по ней перебирая ногами, подскочил, и как ни в чем не бывало пошел дальше. — Так что случилось после вашего побега?

— Времени в запасе у нас было не так много, убийство первого же шадер’хара оповестило Метагена о нашем освобождении. В этот раз сражаться мы не планировали. Было решено разделиться и на некоторое время исчезнуть. Так мы и поступили. Однако, некоторые из нас получили от Обелуса специальные указания. Он повелел найти оружие против Живой Геометрии, или что-то, что поможет нам вести борьбу. Что угодно. Несколько групп отправилось в разные регионы Саго’Вала. Меня и еще несколько человек послали тайно проникнуть в комплекс предков под Вал’исом, запретном для посещений со времен Декадера — третьего Материального Бога. Было непросто. Элементы Метагена распространились уже повсюду, в каждом городе, на каждой дороге, стоило столкнуться хотя бы с одним, и он тут же узнал бы наше местонахождение. Однако, мы справились. В подземный ход мы проникли там, где я нашел вас, разве что в те давние дни никакой реки там не пребывало и в помине.

— Хм, так вот откуда ты знал где нас искать, — понимающе кивнул Эрис.

— Из пещер не так много выходов, я просто проверил каждый. Но не суть. Мы спустились в комплекс, понятия не имея, что нас ожидает. В его-то недрах и обнаружилась правда о происхождении и задачах кель’циме. Требуется дополнить, что еще во время войны кое-кто из энергомантов сопоставил некоторые факты, и пришел к выводу, что нападение этих мерзких творений предков таинственным образом связано с пробуждением Живой Геометрии. Когда в бой пошел Метаген, большая часть атак кель’циме оказалась сконцентрирована сугубо на нем. В итоге, наша догадка подтвердилась.

— Мы пришли к тому же выводу, — сказал Альгол, — судя по всему, этих бессмертных воинов создали специально для борьбы с Захватчиком. Так это все, что вы узнали в комплексе? Никакого оружия?

— К сожалению. Но удалось найти кое-что иное. Мы сумели проникнуть в сердце комплекса. Туда, где машины собирали кель’циме, и узнали тайну их бессмертия. Тайну работы маленького прибора, бесконечно обновляющего структуру этих чудовищ, не позволяя им сгинуть естественной смертью. Для наших замыслов устройство подходило всецело. Правда, предводитель кель’циме нашим изысканиям не обрадовался, пришлось бежать, предварительно обесточив и запечатав комплекс. Обелус в это время подыскивал новых кандидатов на трансформацию в Гигасов как можно дальше от столицы. До поселений южной половины континента Метаген пока дотягивался с трудом, поэтому оплотом был выбран новый, недавно отстроенный из остатков города предков Н’игс. Идеальное место, наш последний оплот. После события начали развиваться столь стремительно, что контролировать их стало невозможно. Власть страха, установленная Метагеном, не могла длиться вечно. Энергоманты появлялись в каждом городе, подготавливая сопротивление. Армия полностью перешла на нашу сторону. Я прибыл в Монвал, когда там уже вовсю велись приготовления к осаде лаборатории, превратившейся в осклизлую глинистую груду. Что нам показалось странным, Материальный Бог абсолютно никак не реагировал на наши действия. Он даже убрал с улиц шадер’хара. Стоило бы взволноваться, вместо этого мы лишь еще больше воодушевились, посчитав, что может быть Метаген образумился и готовится сдаться. О, наивные глупцы! Штурм начался в полдень следующего дня. Дня, обернувшегося концом света Саго’Вала!

На этом моменте рассказа Рао’Ди разволновался, мутанта обуяли эмоции, голос превратился в рык.

— Бой окончился, не успев начаться! Стены лаборатории рухнули и наружу поползли вязкие, ломаные линии, сотканные из казалось одной только черноты. Живая Геометрия поглощала каждого, быстро и беспощадно, распространяясь как пожар по сухой траве! За жалкие минуты мы потеряли три тысячи человек, мгновенно обратившихся против нас. Началось спешное отступление, в ход пошли подготовленные заранее линии обороны. Меня тут же отослали в Н’игс. Обелус должен был срочно узнать о трагедии. Для знания того, кто из нас где находится, лакритэры были связаны в единую сеть, к тому моменту как я оказался в городе, сигналы остальных энергомантов пропали. Осталось всего четыре, в Н’игсе. Уточню, что до сего града я добирался день с половиной. Нас охватил ужас. Несколько раз я отправлялся на вылазку, наблюдая с небес за ползущей сквозь поля и джунгли бескрайней чернотой, посреди коей возвышался шестирукий идол и сам Метаген. Обезумевший Материальный Бог ассимилировал все, что оказывалось на его пути, и с каждой ассимиляцией Геометрия ширилась, ничто не могло остановить их. Да никого уже и не осталось, кроме меня, Обелуса, Мар’Ги и Ю’Вара. Вскоре кольцо тьмы вокруг Н’игса схлопнулось. Все, что мы успели — создать хранилище реликвий под озером, дабы наследие нашей цивилизации не сгинуло бесследно. Увы, операцию бессмертия для Ю’вара провести не вышло, поэтому вскоре нас осталось трое. Мы схоронились кто-где. Мар’Га ушла вглубь необитаемых джунглей, Обелус укрылся среди горных вершин вместе с уцелевшими гигасами, а я скитался по континенту, иногда наблюдая за Метагеном в Монвале. Мы поклялись однажды найти решение проблемы. Раз Саго’Вал умер навеки, ему нужны достойные похороны, а могильной плитой должен стать труп Метагена.

— Я вообще не уверен, что подобное существо можно остановить даже современными технологиями... — пробормотал Альгол, нервно озираясь, — а мы идем прямо ему в пасть! Безумие. Но каково?! Ах, чтоб мне провалиться в космос! Метаген ведь стал бессмертным объединившись с Геометрией, выходит, он до сих пор сидит в Монвале?

— Истинно так, — подтвердил Рао’Ди.

Камио остолбенел, переваривая информацию, татуировки забегали по телу.

— И не такое видали, — твердо произнес Эрис, хотя тут он, конечно, лукавил, — если есть способ противостоять этому чудовищу, мы обязательно победим!

— Таковой способ имеется. И ответ кроется в твоих способностях... брат.

Рао’Ди внимательно посмотрел на Камио.

— Не смущайте меня, — закашлялся инженер, — но спасибо за новое обозначение!

— Дело в том, что часть вины за бедствие лежит на нас — энергомантах. Понимаете, Живая Геометрия сутью не привычная тварь из плоти и костей, это существо иной конфигурации. Оно состоит из кремня и легких металлов, и чего-то неопределенного, не существующего в нашем мире. Лакритэр способен воздействовать на нее. Это мы спаяли Метагена со спавшим вечным сном монстром, пробудив его силы полностью!

— Так-так, — заинтересованно протянул Альгол, — продолжай.

— Без постоянной подпитки новыми Элементами она впала в глубокий сон и сильно ослабла. Ассимилировать организмы с прежней эффективностью Геометрия уже не может. Тебе потребуется разорвать ее путы на Метагене. Без носителя угроза со стороны Геометрии станет минимальна. С ней одной совладать мы будем в силах.

— Отличный план! Только вот, ты похоже забываешь одну важную деталь — там сидит этот ваш Материальный Бог размером с сарай и вряд ли он будет счастлив перспективе расставания с любимым паразитом! А, еще Элементы. Их наверняка предостаточно вокруг него, ведь он превратил в них целую, чтоб ее, страну!

— Это так, — не стал спорить Рао, — поэтому имеется вторая часть плана. Обелус и я кое-что приготовили. Скоро все узрите собственными глазами.

— А где сейчас Метаген и Геометрия? — поинтересовался Эрис, — по-прежнему в лабораториях?

— Увы, нет. Твой друг правильно заметил, Метаген поглотил население Саго’Вала без остатка, все сто пятьдесят семь миллионов. Вернувшись в Монвал, он возвел вокруг себя кокон из своих жертв, сходный формой с древом. Метаген и идол внутри, ближе к вершине. Нам предстоит восхождение.

— Отправиться внутрь дерева состоящего из миллионов трупов и монстров... — Камио хотел потереть подбородок большим и указательным пальцами, но наткнулся на сталь маски. — Это только у меня сейчас ноги вдруг как-то ослабели? Что, правда? Больше ни у кого? Так нечестно!

Платформа вокзала утопала среди пышной, но болезненной, осклизлой растительности. Стрельчатые листья, изъеденные черными жилками, просвечивались насквозь и были не толще пленки. Чахлые пушистые цветы кишели мелкими паразитами, похожими на тлю. Прокаженный сад вызывал неприятные ощущения. У путников сложилось впечатление, будто они пробираются сквозь гниющий труп. Наверняка воняло, но слава богине, фильтры масок работали как часы.

— Когда-то здесь было очень красиво, — с легким сожалением произнес Рао’Ди. — Ки’ри отравили вокзальные сады. Ныне эти мутировавшие растения не вызывают ничего, кроме отвращения.

— Не будем горевать о растениях, господа! — Бодро отозвался Камио быстрым шагом вырываясь вперед. — Ведь нас ждет путешествие на этом!

Среди больных зарослей показался состав из пяти длинных вагонов, удерживаемый в воздухе хитрой системой монорельсов, расположенных не под составом, а сбоку вдоль стены. Каждый вагон венчала широкая крыша, с загнутыми на манер пагоды краями. В чертах и деталях ярко ощущалось торжество готического стиля, подчеркнутого коваными узорами.

Альгол первым запрыгнул на подножку, заглянул за дверь, издал протяжное «хм-м-м», в следующий момент исчез внутри. Эрис и Рао’Ди обнаружили его вольготно устроившимся на мягком сиденье возле окна.

— Должен сказать, толк в комфорте вы знали! — объявил им Альгол, закидывая ногу на ногу. — А на чем он ездит? Тоже на электричестве?

— Нет. — Едва заметно улыбнулся мутант. Внутри вагона было весьма просторно, никаких неудобств из-за крыльев и своих крупных габаритов Рао не испытывал. — Мне пришлось переделать систему путей так, чтобы она потребляла в качестве энергии вечную материю. То же самое я проделал с составом. Электростанции давным-давно не работают.

— Неплохо придумано! — оценил Камио. — Когда отбываем?

— Прямо сейчас, разумеется. Я ждал этого слишком долго, и теперь...

Рао сжал когтистый кулак и быстрым шагом направился в кабину машиниста.

— Неужели это оно? — Нервно выдохнул Камио. — Монвал. Подумать только, мы наконец-то добрались до него!

— Почти. Еще немного и мы это сделаем. Невероятно, как все обернулось. Мы всего лишь хотели собственными глазами увидеть древний город и открыть тайны исчезнувшей цивилизации, а теперь должны схватиться с бессмертным чудовищем, погубившим ее!

— Ну, в каком-то роде тайны мы открыли... — Камио меланхолично постучал пальцами по щеке. Маска отозвалась приглушенным звоном.

Они вдвоем с Эрисом сделали то, чего не смогли сделать те, кто был до них. Узнали правду. Какой же смешной теперь казалась легенда об идоле, охраняющем несметные богатства! Так или иначе, все началось с него, и им же должно закончится.

— Только подумай, мы словно окажемся в том самом дне, когда погиб Саго’Вал, и поможем этому дню подойти к концу, после стольких-то лет...

Эрис действительно верил в то, что говорил, интонация выдавала его с головой.

— Главное, чтобы этот день не стал последним для нас, — мрачно парировал Камио, погружаясь во внезапную апатию.

В этот момент состав тронулся. Мимо окон потекли стены тоннеля, скользя все быстрее и быстрее. Битва за судьбу Агринии приближалась.

Движение состава не осталось незамеченным. У существа не было глаз и тем не менее, оно видело. Черные нити, соединяющие ее с собратьями и самим хозяином, со скоростью нейронов передали вспышку информации, оповестив всех и каждого о дерзнувших ступить на запретные земли чужаках. Колоссальная шестирукая фигура, восседающая на троне внутри трупного кокона, впервые за тысячи лет пошевелилась, скидывая прочь оковы долгого сна. Пальцы спазмически врезались в подлокотники, кроша глинистую массу. Последний Материальный Бог Саго’Вала начал пробуждаться.

— А вот, что насчет племен, обитающих на Агринии? — наконец задал долго мучивший его вопрос Камио, попутно подсчитывая количество оставшихся капсул «поцелуя». В ремне находилось две, и еще одну он достал из глубин рюкзака. Следовало быть поэкономнее. — Они потомки твоего народа? Просто их фенотип не совпадает с твоим. Пусть ты и мутировал, но черты никуда не делись, ты ничем не отличаешься от типичного обитателя Материка.

Втроем они расположились в одной пассажирской ячейке вагона, друг напротив друга. Рао’Ди сидел в одиночестве, заняв целое сиденье. Альгол же полулежал, закинув ногу на ногу, а Эрис скромно устроился с краю, положив ладони на колени.

— Мы более не считаем их нашими потомками, — в голосе Рао послышались презрительные нотки, — они одичали и деградировали почти до животного уровня. В большинстве своем они потомки тех, кто смог укрыться от Геометрии в глубоких пещерах и непролазных чащах, но есть и другие, их предками были кандидаты в Гигасы, которые так и не успели пройти через все модификации. Одно время мы тщетно пытались их наставлять, но они отвергли нас, и мы оставили их в покое. И те, и другие искажены, утратили облик нашего народа.

— Это многое объясняет, — признал Камио, — Через сколько мы прибудем в Монвал?

— Минут двадцать, может чуть больше. Пути идут не напрямую, они тянутся в западном направлении, затем делают крюк и проходят снаружи, вдоль гор. Как только увидим свет дня, цель окажется близка.

— Меня тревожит, что нас до сих пор никто не попытался остановить, — заметил Эрис, — возможно мы направляемся прямиком в западню.

— Опять ты за свое, — закатил глаза Камио, — может Геометрия просто спит так крепко, что о нас ни сном, ни духом, а?

— Нет, он может быть прав, — сказал Рао’Ди, — отродья Геометрии наблюдательны и скрытны, нас наверняка заметили, а значит все действующие Шадер’Хара и даже сам Метаген уже знают о нашем приближении. Я должен сказать вам кое-что. Если Геометрии удастся вас захватить, она и Метаген узнают все, что хранится в вашем разуме. Поражение означает для ваших поселений гибель. Что случится дальше, лишь Высшему известно.

— Мы не проиграем, — жестко произнес Эрис сверкнув глазами.

В этот момент на крышу что-то рухнуло, издав громкий лязг, вагон сильно тряхнуло, путников подбросило над сиденьями. Опять грохнуло, участок потолка прогнулся внутрь. Послышался быстрый топот, продолговатые вмятины появлялись одна за другой, словно снаружи кто-то долбил кучей отбойных молотов. Участок стены на стыке с крышей прогнулся внутрь сразу с двух сторон. Путники соскочили с сидений, выхватывая оружие.

— Началось! — Проревел Рао’Ди, вскидывая палицу. Он нажал скрытый в рукояти переключатель и навершие распустилось бутоном ребристых лезвий.

Снаружи заскрежетало, брызнули россыпи искр, и целая секция стены со стороны входа просто исчезла, оторванная напрочь, будто бумажный лист.

Эрис чуть отвернулся и прикрыл лицо согнутой рукой, защищаясь от осколков, некоторые из них со стуком скользнули по маске. Альгол же успел закрыться небольшим энергетическим барьером, силовое поле вспыхнуло россыпью искр. Вагон наполнился порывистым ветром и шумом.

Внутрь устремилась гибкая лапа с множеством симметрично расположенных когтей одинаковой длинны. Следом в дыру заглянуло громадное человекоподобное лицо, состоящее из лиц поменьше, связанных между собой через рты подобием шлангов. Перед путниками воочию предстал Элемент Метагена.

Завидев путников, чудовище резво метнуло к ним руку в попытке схватить, но когтистая пятерня встретилась с шестопером Рао. Брызнули черные глинистые ошметки, лапу монстра разорвало до самого запястья. Но не на долго. Утерянная конечность отросла прямо на глазах опешивших от такого Эриса и Альгола.

— Сражайтесь, не стойте! — Крикнул им Рао’Ди. — Помните, что я говорил вам о несущем органе!

Друзья мгновенно пришли в себя. В дыре показалась вторая точно такая же лапа, пятерня устремилась к Эрису и Альголу. Не сговариваясь они отпрыгнули в стороны, пропуская ее между собой, и одновременно ударили, один снизу, другой сверху, перерубив руку сразу в двух местах.

За спиной вдруг раздался звон разбитого стекла. Эрис едва не проморгал третью руку, залезшую в вагон через окно, когти сомкнулись в опасной близости.

— Проклятье, да сколько у этой твари рук?! — Проорал Камио, пытаясь перекричать шум монорельса.

Никто ему не ответил.

В потолке появились новые вмятины, существо продвинулось по крыше в сторону хвостового вагона. Внезапно состав тряхнуло сильнее прежнего, на секунду путникам показалось, что его сорвет с рельс, они с трудом удержали равновесие. Рао’Ди едва не выпал наружу, но успел взмахом крыльев оттолкнуть себя от края. Послышался громогласный треск и стальной хлопок. В следующий миг завершающий состав вагон оторвался и кувыркаясь полетел по тоннелю, сминая рельсы, во все стороны летели обломки и снопы искр. Кулак Элемента тут же пробил то, что осталось от задней части вагона, в котором ехали путники, и проник внутрь. Это была уже четвертая рука.

— Кто-то должен отправится наружу и прикончить его, иначе он здесь все по винтику разберет! — Воскликнул Альгол, отчаянно кромсая пальцы монстра.

Элемент начал ломать крышу, по потолку протянулись глубокие борозды от когтей. Уклоняясь и отбиваясь от тянущихся со всех сторон лап, путники и Рао побежали к переднему вагону, пока тот, в котором они находились, тоже не отправился в свободный полет.

Рао’Ди и Альгол успели прорваться, Эрису повезло меньше. Прямо перед ним, пробив потолок, опустилась растопыренная пятерня, ему пришлось отпрыгнуть назад. Он бегло огляделся, руки Элемента окружили его со всех сторон. Вагон уже мотало в стороны, крепления, соединяющие его с передним вагоном, грозило оторвать в любой момент. Скрежещущая какофония с последующим «кра-а-ак» оповестила, что процесс пошел.

Эрис бросил быстрый взгляд по сторонам, выискивая хотя бы малейшую лазейку, в этот момент загораживающая проход лапа взорвалась пепельным вихрем, ветер мгновенно утянул черную взвесь прочь. На другой стороне стоял Альгол, отчаянным жестом призывая друга поторопиться. Рука монстра уже начала потихоньку отрастать.

Эрис побежал сквозь мотающийся во все стороны вагон. Он не успел всего на какие-то жалкие пару секунд. Крепеж не выдержал.

Отчаянным рывком Грэй оказался в дверях и прыгнул ровно в тот момент, когда перед вагона начало задирать кверху. Дальнейшее происходило словно в замедленном времени. Пространство сузилось до небольшой точки, в центре которой стоял застывший Альгол, тянущий ему руку, стены тоннеля слились в единую темную массу. На мгновение Эрису показалось, будто он вообще не двигается.

Но вот короткий полет между вагонами прервался, и Эрис едва успел ухватиться за расположенную рядом с дверным проемом лестницу, ведущую на крышу. Пальцы до хруста сжались на перекладине мертвой хваткой. Над головой промелькнула громадная продолговатая туша, Элемент не собирался отставать.

Позади громыхали постепенно затихая в отдалении искореженные обломки с оставшимися внутри рюкзаками. Впрочем, жалеть об этом времени не было.

Кое-как втащив себя на лестницу, Эрис последовал наверх за Элементом. Альгол что-то прокричал ему вслед, но он не обратил на это никакого внимания, к тому же из-за шума все равно разобрать что-либо было проблематично.

Камио поспешил к Рао’Ди.

— Что там с твоим товарищем, меняющий? С ним все в порядке? — Поинтересовался Рао, готовясь отражать новую атаку чудовища.

— Не думаю. Потому что этот псих решил в одиночку напасть на гигантскую тварь, курочащую железо как бумажные домики!

— А он отважен, — усмехнулся мутант. — Мы должны ему помочь, иначе судьба наша будет незавидна! У нас осталось всего два вагона, не считая главного.

Чуть в стороне от Рао потолок насквозь пробила острая паукообразная конечность.

Следуя за монстром Эрис действовал скорее интуитивно. Однако часто именно в этом и заключалось его преимущество, импровизация не раз выручала Эриса из сложных ситуаций. В моменты, кода другие теряли волю к борьбе, признавали поражение, он предпочитал действовать, один единственный шанс всегда лучше, чем ничего. Планы, это хорошо, но время на них есть не всегда, и сейчас был именно такой случай. Действуй, или умри.

Элемент выглядел... странно. В нем отчетливо угадывались антропоморфные черты, туловище все еще хранило человеческую форму, имелись руки, пусть их и было чересчур много, голова не претерпела сильных изменений, даже несмотря на то, что вместо одного большого лица на Эриса взирал целый паноптикум малых лиц, но ниже пояса тело начинало выглядеть так, словно кто-то долго и упорно вытягивал его или лепил глиняную фигуру и бросил на полпути, ноги срослись, ступни стали хвостом, от бедер до икр выросли ряды заостренных лап. При своей вызывающей бесформенности существо обладало идеальной симметрией, чего быть попросту не могло.

Эрис бесстрашно влез наверх. Голова монстра, восседающая на длинной гибкой шее, тут же развернулась в его сторону. Лица шевелились, соединяющие их трубки пульсировали. Пристально глядя в глаза Элемента, Эрис взмахнул мечом, кончик с противным скрежетом высек из крыши вагона сноп искр.

Элемент издал переливистый крик и встал на дыбы, угрожающе раскинув руки и лапы. Вызов был принят.

С противоположной стороны от монстра возникла крылатая фигура. Почувствовав новую угрозу, гигант обернулся. В этот момент крыша под ним трансформировалась в острый гребень, туловище Элемента оказалось разрезано по всей длине надвое. Половинки качнулись в разные стороны, но тут же схватились друг с другом вязкими нитями, стягиваясь обратно. Элемент в ярости взмахнул лапой, ломая лезвие, заодно вырвав порядочный кусок крыши. Сквозь пролом Эрис увидел попятившегося Камио.

На первый взгляд атака Альгола не причинила большого вреда, но на самом деле урон не остался без последствий. Элементу пришлось перекинуть часть массы тела с груди на туловище, обнажив при этом уязвимую точку. То, что Рао’Ди называл несущим органом.

— О Звездная Богиня..., — пробормотал Эрис.

Ядро выглядело как прозрачная деформированная голова с искаженным немыслимой мукой лицом. Там, где должен находиться мозг, темнел клубок гофрированных жгутов, выходя через рот они соединялись с внешними лицами.

Альгол тоже заприметил уязвимую точку. Он вскинул горящую красным руку, защитная оболочка вокруг ядра разлетелась пеплом. Широкие ладони Элемента тут же прикрыли брешь в теле, он спешно развернулся и перепрыгнул на другой вагон, попутно сбив с ног Рао’Ди.

Впереди замаячило светлое пятно. Приближался выезд из тоннеля.

Эрис и Рао’Ди не сговариваясь последовали за Элементом, через мгновение к ним присоединился Камио. Они выстроились в ряд напротив зажатого на краю монстра, приняв боевые стойки.

Миг — и остатки состава покинули мрак тоннеля, побежав вдоль горной гряды. Склоны тонули под пологом больной растительности. Солнце с трудом пробивалось сквозь затянувшую небо пелену темного смога, блеклые лучи озарили картину противостояния людей и чудовища. Далеко внизу раскинулась уходящая за горизонт долина, покрытая клочьями тумана, раскиданные тут и там водоемы переливались ртутным блеском. И в той стороне, куда направлялся состав, высилось нереальное, гротескное дерево, окруженное небоскребами Монвала. Жмущиеся к стволу здания было практически невозможно разглядеть из-за непроглядной тени. Размеры дерева вселяли трепет, мерзкий облик вызывал ассоциации с мертвым морским чудовищем, нашедшим последний приют за пределами родной стихии.

Даже столь блеклое солнце больно резануло по глазам. Эрис быстро сообразил, что дело в режиме ночного зрения маски и поспешил отключить его.

Элемент трубно взревел и метнул к посмевшим противостоять ему людишкам все свои свободные лапы. Сразу две протянулись к Альголу.

— Давай! — Крикнул Рао’Ди.

Камио выкинул перед собой раскрытые ладони. Полыхнуло алым и часть лап чудовища осыпалась уже знакомым пеплом, в том числе и одна из рук, которой Элемент прикрывал обнаженное ядро.

Эрис и Рао’Ди, не теряя ни секунды кинулись в образовавшийся просвет. Элемент тут же изменил траекторию остальных конечностей, пытаясь защититься.

Эрис запрокинулся назад, горизонтальный взмах заостренной лапы прошел мимо, обдав его ветерком. Сверху уже опускалась вторая лапа. Грэй с ловкостью акробата переместился вбок и тут же обрушил на конечность сияющий вихрь стали, посыпались обрубки. Эрис резал и сек четко, молниеносно. Рао’Ди действовал более грубо, но не менее эффективно. Шестопер в его мощных руках так и порхал, отсутствие ловкости он компенсировал неудержимой силой. Тянущиеся к нему лапы разлетались фонтанами черных брызг. Вдвоем с Эрисом они довольно споро расчистили пространство у основания туловища элемента.

Альгол взял разбег, рука начала удлиняться клинком. Эрис быстро повернулся к нему со сцепленными замком ладонями, Рао’Ди был занят тем, что отражал нападение отросших обратно лап.

Бросок у Эриса вышел что надо. Клинок на отведенной в сторону руке Камио сверкнул подобно молнии. Наконечник вошел в ядро легко, без малейшего сопротивления. Сердце элемента лопнуло с влажным треском, фонтанируя черной жижей. Альгол выдернул меч, оттолкнулся от слегка вязкого туловища чудовища и ловко приземлился рядом с Эрисом, устремив взор на нанесенную им рану.

В этот раз к грозному крику элемента примешались жалобные ноты. Монстра повело вбок, масляная черная плоть быстро теряла цвет, становясь матовой. С поэтичной неумолимостью элемент начал заваливаться через край, каменеющие лапы спорадически молотили по воздуху, иногда оставляя глубокие царапины на стенке и крыше. Вагон лихорадочно раскачивался, грозя в любой момент отправиться следом за умирающим монстром. Наконец агония прекратилась, и элемент неподвижной грудой рухнул в пропасть.

Рао’Ди и путники облегченно повалились навзничь. Альгола периодически сотрясала нервная дрожь, бой дался ему тяжелее, чем Эрису и Рао, для первого подобные ситуации похоже были не в новинку, а энергоманту было все равно, его физические качества превосходили таковые у обычных людей. Ну, а между ними находился он, простой инженер. Камио незаметно ухмыльнулся, ухмылка придала его лицу выражение скорее плаксивости, чем тайного торжества. Столкновение с Элементом на самом деле вышло крайне полезным, он смог собрать кое какие данные, и даже уже успел переслать часть нужным людям. Впрочем, остальным об этом знать незачем.

Остатки состава представляли из себя жалкое зрелище, попавший в шторм корабль и тот выглядел бы лучше. Повсюду зияли рваные дыры и вмятины, отсутствовали целые куски обшивки. Только чудом состав все еще держался на рельсах.

Пути мягко изменили траекторию, постепенно забирая вниз. Тварь все же умудрилась напоследок повредить машинный отдел и теперь состав еле плелся, так что Рао даже не пришлось тормозить его вручную. Рельсы нырнули в подобие каньона, сбоку тянулся одинокий и очень узкий каменный массив в виде гребня, плавно нисходящий в долину. У подножья начиналась (или заканчивалась, все зависит от точки зрения) граница города.

На мгновение Эрису показалось, будто посреди джунглей на склоне хребта он увидел фигуру ваалгота, с мечом за спиной. Великан проводил состав взглядом, а потом исчез за деревьями. Грэй пригляделся внимательнее, но горные склоны оставались неподвижны. О своем наблюдении Эрис сообщать не стал.

Рао’Ди встал, опираясь на шестопер, и с болезненной улыбкой произнес:

— Добро пожаловать в Монвал, друзья.

XV - Похороны Империи

Монвал встретил нежданных гостей молчанием и запустеньем. Все выглядело так, будто еще вчера в городе кипела жизнь. Здания стояли целыми, без единого следа разрушения, на платформе валялись сумки и прочий скарб тех, кого бедствие застало на вокзале. Только толстый слой пыли, песка и мусора указывал на прошедшие с тех пор века.

Один за другим путники спрыгнули с крыши уже еле-еле плетущегося состава, держа оружие наготове и озираясь.

— Скорее, — поторопил Рао’Ди, — Метаген скорее всего уже знает о нашем присутствии, скоро здесь будут другие Элементы!

— А они все такие здоровенные? — поинтересовался Камио.

— Нет, то был бродячий Шадер’Хара, собранный из своих собратьев размером поменьше. Будучи оторванными от Геометрии, они начинают поглощать таких же как они, потерянных. Мы считаем, это некий защитный механизм.

— То есть, они могут существовать автономно без постоянной связи с Геометрией? — уточнил Альгол.

— Именно так. Но, даже если не учитывать его, мы с большой долей вероятности попались на глаза тем из них, кто связан.

Будто в подтверждение слов энергоманта где-то вдалеке прозвучали крики, еле слышно, но сомнений в том, кто их издает, не было.

— За мной, — призывно махнул рукой Рао.

Они быстро миновали станцию вокзала, особо не обратив внимания на убранство, и в страшной спешке побежали по пустынным улицам Монвала, среди темных переулков многоэтажных зданий. Повсеместная пустота придавала окружению оттенок нереальности, словно город вокруг был всего лишь тщательно выполненной декорацией, не более. Бледный мрак только усиливал данное ощущение. Монвал казался оторванным от реальности, застывшим вне времени и пространства.

Выкрики Элементов приближались, в каком-то роде приветствуя чужаков, рискнувших на свое горе вторгнуться в мертвый город, где живым давно уже не было места.

Через несколько минут бега путники очутились на просторной площади, посреди которой возвышалась многометровая колонна, увенчанная шестирукой статуей последнего правителя Саго’Вала. Неподалеку виднелся вход в тоннель, ведущий сквозь горы. С этой стороны створки ворот были сорваны, одна оказалась воткнутой с чудовищной силой в склон, вторая валялась рядом со входом, расколотая надвое.

— Что теперь? — Быстро спросил Эрис.

— Теперь мы ждем Обелуса, он должен быть здесь с минуты на минуту. Мы долго готовились к этому дню и припасли кое-что на случай штурма древа. Как я говорил, мы безуспешно пребывали в поисках оружия против Живой Геометрии, не замечая того простого факта, что все это время оно находилось буквально у нас перед глазами.

— И что же это? — поинтересовался Камио.

— Тот, кто был создан для борьбы с этим богомерзким исчадием звезд. Кель’циме.

Обелус не заставил себя долго ждать. Высоко на склоне возникла гигантская фигура с развевающейся гривой черных волос. Ловкими, даже плавными прыжками на четвереньках, великан без труда спустился по склону. Ни доспехи, ни меч ему в этом ничуть не помешали. Гигас приземлился неподалеку от Рао и остальных, устилающие площадь мраморные плиты крошились под его острыми когтями. Морду-череп наполовину скрывал самодельный дыхательный аппарат.

— Эрис — Обелус, — театральным взмахом представил Камио отца ваалготов слегка опешившему искателю приключений.

— А он... крупнее, чем я думал...

— Здесь я с вами расстанусь, — огорошил друзей внезапной новостью Рао’Ди, выступая вперед и оборачиваясь на них, — дальше вы отправитесь с ним. Обелус доставит вас на вершину древа, прямо к трону Метагена.

Взглянув на Альгола, он добавил:

— Помни брат, Материальный Бог связан с Геометрией прочными путами, дабы разбить их, нужно уничтожить специальные замки, сделать это может лишь лакритэр. Десять цепей — десять замков. Только тогда Метаген станет для вас уязвим.

— Понял, — серьезно кивнул Камио, — а что будешь делать ты?

— Выиграю для вас время. До встречи.

Рао’Ди обменялся с Обелусом парой коротких фраз на языке Саго’Вала. Затем они церемониально поклонились друг другу, ударив кулаком в грудь. Доспех Обелуса отозвался колокольным звоном. Взметнулись черные крылья Рао, подняв вихрь пыли, и мутант исчез в восточном направлении. Путники и гигас проводили его взглядом, пока он не скрылся за небоскребами.

С уходом Рао’Ди повисло неловкое молчание. Ваалгот разглядывал путников, путники в свою очередь разглядывали ваалгота. Наконец Эрису надоела игра в гляделки.

— Так и будем тут целый день стоять, пока Элементы не порвут нас в клочья?

Вопли исчадий Геометрии раздавались уже в паре кварталов от площади.

Обелус с рыком усмехнулся.

— Я ценю моего брата Рао’Ди, но подумать только, он вверил судьбу Саго’Вала в ваши руки. Не знаю, что он в вас разглядел, но, если он ошибся, все мы сегодня умрем.

— Оптимистично. — Альгол позволил себе пренебрежительно фыркнуть. — Вот увидишь, мы тебя еще удивим!

— Посмотрим, однодневка, а теперь взбирайтесь мне на спину и держитесь крепко. Не хотелось бы, чтобы вы по глупости погибли в паре шагов от цели.

Обелус припал на четвереньки, позволив людям залезть на себя. Чувствовалось, что происходящее в данный момент ему не слишком-то по душе, гордому прародителю Гигасов претила роль ездового животного.

— Это ж надо, — пораженно покачал головой Альгол, карабкаясь по свисающим с доспеха многочисленным цепям, — такому в колониях уже точно не поверили бы! Мы, да верхом на ваалготе!

Взбирающийся рядом Эрис с улыбкой кивнул, хотя под маской этого было не видно.

На спине гиганта друзья устроились по разные стороны громоздкого меча, одной рукой держась все за те же цепи, а другой придерживаясь за гарду. Обелус тряхнул гривой прямых волос, метущих землю и напоследок еще раз предупредил:

— Двигаться будем быстро, держитесь как в последний раз.

— Насколько быстро? — Замирающим голосом решил уточнить Альгол.

Не удостоив его ответом Обелус совершил протяжный скачок. Выкрик Камио, что-то вроде «твою ж Богиню!», потонул в лязге железа и вое ветра. Ваалгот перемахнул всю площадь разом, и пружинистыми скачками помчался среди домов.

Эрис приподнялся, согнув ноги в коленях, для большей надежности цепи он обмотал вокруг ладоней.

Дерево возвышалось горой, заполонив собой горизонт полностью, над головой вились щупальцеобразные ветви, по каждой из которых легко прошли бы в ряд человек шесть, а то и больше.

Краем глаза Эрис заметил черно-белые фигуры, преследующие их прыжками между крыш. Элементов становилось все больше, но Обелус не обращал на них никакого внимания, упорно продолжая двигаться к намеченной цели. Тем же из них, кому не посчастливилось оказаться на пути Обелуса, оказались безжалостно втоптаны в мостовые.

Однако Эрис хорошо знал одну простую истину — муравьи легко забарывают даже самую большую и агрессивную добычу, когда их становится достаточно много. И сейчас они как раз находились в роли этой самой добычи. По крайней мере, очень близко к таковой.

Некоторые Элементы попытались прыгнуть на Обелуса сверху, но он двигался слишком быстро, а с концепцией упреждения чудовища к счастью знакомы не были, гравитация быстро брала свое, глинистые тела смачно разбивались о камни, фонтанируя липкими ошметками.

В какой-то момент позади раздался громовой крик, едва ли уступающий по мощи реву ваалгота, и с соседней улицы на дорогу вырвался здоровенный Элемент, наподобие того, что напал на путников на монорельсе. Только этот передвигался на двух ногах, хотя выглядел столь же нескладно и абсурдно, умудряясь сохранять при этом идеальную симметрию.

Эрис обернулся на Альгола и кивком указал ему на новую угрозу. Альгол кивнул в ответ: не заметить монстра было сложно.

Камио освободил одну руку, обмотав другую для надежности как следует цепью. Дождавшись, когда Элемент окажется достаточно близко, чтобы видеть каждую его деталь, он применил дешифрацию. Голова великана лопнула пылью, тут же трансформированной в шипы, острия пронзили тело Элемента повсюду, где только было можно — Альгол надеялся сразу поразить ядро. Монстра потащило вбок, неловко ковырнувшись он проломил в падении стену здания, исчезнув внутри. Альгол победно вскинул над головой сжатый кулак.

Эрис и Камио еще некоторое время оборачивались, но огромный Элемент больше не появился.

Относительно невысокие прямоугольные дома этажей по пять-шесть уступили место настоящим многоэтажным небоскребам цилиндрической формы. Вопли элементов больше не затихали, эхом проносясь по поросшим больной растительностью улицам.

Дерево становилось все ближе и ближе. На фоне этого циклопического монумента смерти, возведенные людьми небоскребы смотрелись жалкими карликами. На улицах появились полые щупальца, изъеденные дырами, своеобразные «корни» дерева, даже Обелус легко прошел бы внутри любого из них не сгибаясь. Они следовали прихотливым изгибам переулков и взбирались по домам, иногда прогрызаясь насквозь, словно какой-нибудь паразит.

Спереди нарастал загадочный гул, словно где-то там зрела гонимая штормом волна, все ближе и ближе. Вскоре путников буквально оглушил нестройный хор голосов.

На подступах к подножью кокона волновалась темная исступленно вопящая масса порождений Живой Геометрии. Обелус на мгновение — но всего лишь на мгновение — затормозил на краю этого бушующего моря, грозящего затопить его в любой момент, стоило только хозяину изъявить на то волю. Они оказались столь близко, что Эрис сумел разглядеть Элементы как следует. Тела тварей бугрились ребристыми выступами, создающими впечатление отпечатка некоего механизма. Сквозь черную блестящую плоть змеями скользили образования, напоминающие гофрированные шланги, точно такие же, как у элемента с поезда, у некоторых чудовищ они проходили через рот, периодически испуская струи пара. Все человеческое, что еще оставалось в их форме, было перекручено, изломано и трансформировано следуя извращенным целям Метагена и Геометрии.

Ваалгот метнулся вбок и совершил грандиозный прыжок, оказавшийся полной неожиданностью для Эриса и Альгола. Но прыгнул Обелус не в толпу монстров, а на стену одного из многоэтажных зданий. Могучие когти легко пронзили камень и бетон, и ваалгот начал стремительный подъем. Друзьям оставалось только покрепче ухватиться за цепи и выступы доспеха. Альгол как всегда цедил проклятия, высоту он рассматривал сугубо как нечто, что должно всегда находиться над головой, но никак не внизу. Эрис же старался как можно лучше приспособиться к новым необычным условиям, «адаптируйся заранее если есть возможность и нет выбора» таким было его кредо, благодаря подобному нехитрому правилу, он периодически добивался просто-таки невероятных результатов. Никогда заранее не знаешь, где может понадобиться умение ползти на одних руках по натянутому над пропастью канату, одновременно отбиваясь от настырных противников.

Довольно быстро Обелус добрался до просторной крыши, откуда путникам открылся захватывающий дух вид на город. Однако, ваалгот забрался наверх не для любования пейзажами. Велев наездникам держаться мертвой хваткой, Обелус прыжками от здания к зданию начал продвигаться в сторону дерева. Иногда он допрыгивал сразу до соседней крыши, а иногда проводил несколько секунд в свободном падении, пока не вцеплялся в стену намеченного дома. Путники испытали незабываемые ощущения во время его кульбитов.

Элементы черно-белым потоком спешили следом, упорно карабкаясь по отвесным стенам с просто невероятной скоростью, некоторые из них двигались короткими рывками, преодолевая за раз расстояние в несколько метров. Соединяющие Элементы паутинные нити ничуть им не мешали, они меняли длину и растягивались, если попадалось какое-нибудь препятствие, например, горгульи, или стоящие на выступах статуи. Но, сколь бы быстры не были отродья Метагена, они опоздали.

В момент, когда первый Элемент добрался до последнего этажа, Обелуса от кокона отделял всего один единственный прыжок. Разбег, короткий полет — и когти отца Гигасов с жестким хрустом вонзились в каменистую кору дерева. Не сбавляя скорости, Обелус начал восхождение к вершине, при каждом движении из-под когтей сыпались похожие на известняк куски.

Ужас. Вот то единственное слово, способное описать убежище падшего бога. Он сквозил в каменистой фактуре ствола, покрытом неисчислимыми трещинами и губчатыми порами, и в знакомых наростах, так похожих на гофрированные шланги, червями они тянулись сквозь рты миллионов и миллионов лиц, искаженных непрерывной агонией. Руки, ноги, торсы, смешались в бессистемную кашу, но неким непостижимым образом она выглядела непревзойденно упорядоченной.

Эрис сильнее сжал кулаки, звенья врезались в ладони. Слышать, это одно, но увидеть собственными глазами... Все, с чем он сталкивался до этого, меркло на фоне космического кошмара Саго’Вала, но вместе с тем крепла решимость покончить с ним раз и навсегда. Может именно к этому он и готовился все те годы, участвуя в вольных и невольных сражениях и приключениях, следуя тому неумолимому зову, что каждый раз после очередной победы гнал его вперед, пока не привел на Агринию.

Элементы заполонили крыши окружающих домов и улицы, примыкающие к кокону. Многие из них с нечеловеческим упорством карабкались следом за незваными гостями, постоянно вопя дурными голосами.

Внезапно, посреди буйной орды монстров расцвели огненные бутоны, спорадические вспышки на короткий миг осветили гротескные человекоподобные фигуры, передвигающиеся на четвереньках по улицам. Со всех сторон они сотнями стягивались к дереву. Два легиона монстров столкнулись бурными потоками. Разглядеть с такой высоты укрытые тенью подробности было сложновато, но этого и не требовалось, и без того было понятно, что происходит: Рао’Ди освободил армию кель’циме, столетиями подготавливаемую к этому дню! Самого крылатого мутанта можно было заметить кружащим над полем боя, Темный Вестник разбрасывал склянки с зажигательной смесью. Очаги пожара разрастались, к небу устремились клубящиеся столбы дыма.

Над кварталами прокатился очень знакомый жестяной рев. К побоищу готовились присоединиться сыны Обелуса. Даже с такой высоты их колоссальные фигуры были легко различимы. Гигасы обрушились на Элементы подобно камнепаду, яростные взмахи когтей оставляли в рядах монстров широкие прорехи, но на место павших тут же вставали другие, в еще большем количестве.

Монстров Живой Геометрии становилось все больше. Дерево превратилось в растревоженный осиный улей. Из пор, во множестве рассыпанных по стволу, вылезали все новые и новые отродья, стягиваясь к полю битвы.

— Вот зараза! — Процедил Эрис. Из отверстий, расположенных выше по стволу, высыпала целая куча глинистых тварей. В том, что Элементы наладились именно по их душу, сомневаться не приходилось.

Камио не дремал. Часть монстров мгновенно оказалась насажена на сотворенные инженером штыри. Под весом Элементов они обламывались, увлекая пронзенных слуг Метагена с собой в долгий полет к земле. К сожалению, пользоваться дешифрацией с размахом Альгол не мог, во-первых, ему приходилось экономить оставшиеся капсулы «поцелуя», во-вторых, в нынешнем положении зарядить дешифратор было бы весьма проблематично. Друзья приготовились к теперь уже неизбежной рукопашной схватке.

Никому из них до этого не доводилось сражаться в подобных условиях. Одной рукой приходилось что есть сил держаться за цепь, ища надежную опору под ногами, а другой держать меч, и все это в практически отвесном положении с глубокой пропастью за спиной! К тому же, иногда им мешали длинные волосы ваалгота.

— Ну все, в этот раз нам точно крышка! — Донесся до Эриса сквозь вой ветра и вопли монстров выкрик Альгола. Панические нотки, впрочем, отсутствовали, скорее имелось подобие какой-то истеричной, безбашенной радости. Альгол весело рассмеялся. Эрис почувствовал, как в преддверии драки в нем закипает кровь, рука сама крепче ухватилась за звенья цепи, по телу пронеслась возбужденная дрожь. Вот оно, то самое, к чему они все это время шли, не нужно больше никуда бежать, прятаться и отступать. Осталось последнее испытание, а за ним лежит финал всему!

Первую волну Элементов встретил сам Обелус. Когти ваалгота смели прочь десяток тварей, оставив на коре дерева глубокие борозды. Но и только. Сосредоточенный на подъеме энергомант не мог сражаться в полную силу, лишь изредка отмахиваться от наступающих как муравьи уродцев. И Эрис, и Альгол прекрасно понимали, что, если Элементам удастся каким-то образом нейтрализовать Обелуса, жизнь их станет невероятно короткой, правда, сперва будет довольно таки долгий полет вниз.

А вот и противник! На плече Обелуса возникла черная фигура. Раскрыв неестественно большую, зубастую пасть, Элемент прыгнул на мечника. Эрис качнулся в сторону, пропуская противника мимо, вопль промахнувшейся твари быстро стих в отдалении. Но это был всего лишь первое порождение Живой Геометрии из многих.

На Альгола насело сразу двое рабов Метагена, одного он обезглавил отточенным взмахом клинка, когда тот дерзнул сунуться к нему слишком близко, со вторым пришлось повозиться. В момент, когда Элемент навис над ним растопырив когтистые лапы, Камио молниеносным выпадом пронзил ему грудь и не без усилий отбросил прочь.

Отродья материального бога полезли со всех сторон. Сам Обелус их, похоже, особо не интересовал, все усилия были сосредоточены сугубо на Эрисе и Альголе, отчаянно пытающихся удержаться на спине гиганта.

Дым от пожаров окутал местность чернильным маревом, клубясь на фоне блеклого пятна солнца, неспособного пробиться сквозь искусственную тень ки’ри. Восхождение Обелуса сопровождала музыка битвы, бушующей у подножья древа; рев, дикие крики, взрывы, каждая сторона словно пыталась превзойти в этом другую. Крона дерева приближалась, но учитывая обстоятельства, все еще находилась безбожно далеко.

Пинком ноги Эрис послал очередную тварь в полет, тут же пришлось отбиваться от новой, ползущей следом за предыдущей. Гибкие пальцы схватили Грэя за икру. От последовавшего рывка он едва не выпустил из ладони цепь, скользнув по ней вниз. Эрис не мешкая перерубил лапу монстра, но тот успел перехватиться невредимой, Грэй что было сил с размаху опустил сапог ему на голову. Еще одним Элементом стало меньше. Краем зрения Грэй заметил стаю монстров на ветвистом отростке, тянущемся по правую сторону. Как только ваалгот оказался на одном уровне с ветвью, Элементы прыгнули. Некоторые промахнулись, но как минимум пятеро тварей сумели ухватится за разные участки тела Гигаса.

Они окружили Эриса и Альгола со всех сторон. Не успевали они избавиться от одного Элемента, как на его место тут же вставал другой. Путники остервенело секли и резали, во все стороны летели черно-белые ошметки и конечности монстров. Попутно приходилось проявлять чудеса акробатики, раскачиваясь на цепях и перепрыгивая с места на место, чтобы не оказаться зажатым с нескольких сторон сразу. В такие моменты главное было не задумываться о тех сотнях метров, что остались за спиной.

Обелус упорно продолжал восхождение, вмешиваясь лишь изредка, когда переставлял лапы, особо помочь он ничем не мог, только как можно быстрее добраться до верхнего яруса дерева, до которого оставалось не так уж и много. Только бы продержаться!

Одна из тварей совершила удачный прыжок и повисла на спине Альгола. Инженер в этот момент с яростным криком кромсал подобравшегося к нему сбоку Элемента, тот едва не располосовал ему шею когтями. Эрис попытался прийти на помощь другу, но путь преградили сразу два монстра.

Однако, даже будучи в столь неприглядной ситуации Камио не растерялся. Меч вернулся назад в руку, кулаком он ударил висящего на спине противника в висок, и тут же вернул клинок, пронзив голову твари насквозь. Элемент дернулся и начал соскальзывать вниз, возможно на этом все и кончилось бы, но тут на Альголе повис еще один монстр. Вершина была совсем близко, Обелус ускорил темп. Камио отчаянно ухватился за цепь обоими руками, из последних сил пытаясь удержаться под весом сразу двух тел. Он может и смог бы выдержать, дождавшись Эриса, который как раз закончил разбираться со своими противниками, но не выдержала цепь. Камио только и успел что вскинуть голову, услышав звонкий хлопок над собой. Окруженный Элементами и развевающимися полами плаща Альгол стремительно полетел вниз.

Эрис застыл, не в силах поверить в то, что произошло. Камио был краеугольным камнем всего мероприятия, без него оно попросту теряло всякий смысл. Возможно, это слишком функциональная оценка ситуации, но притупленный эмоциональный фон Эриса реагировать по-другому на смерти почти не умел. К его стыду, сейчас Грэя больше волновало, что Метагена теперь не остановить. Скорее всего Обелус был прав — они все здесь сегодня умрут. Где-то в глубине теплилась надежда, что как тогда, в подземном комплексе, Альгол внезапно воспрянет из пропасти и все опять встанет на свои места. Но сколько бы не вглядывался он в затянутую дымом и тенью пучину города, чуда не происходило.

Долго переживать о погибшем друге Эрису не дали Элементы, которые никуда не делись. С холодной яростью он обрушился на них карой звезд. Думать о том, что делать дальше, он и Обелус будут чуть позже. О, отец Гигасов вряд ли обрадуется неожиданному повороту событий. Запасной план на подобный случай у последних саговаловцев вряд ли имелся.

Крона дерева состояла из безобразных отростков, на манер венца анемона. До них оставалось еще несколько сотен метров, но вместо того, чтобы забраться на самый верх, Обелус перебрался на последнюю на этой высоте ветвь, и начал пробивать проход внутрь прямо в стволе.

Элементы как по команде остановились и поползли прочь, прекратив преследование. С трудом верилось, что Метаген заочно признал поражение, но гадать о ходе мыслей Материального Бога было бессмысленно, оставалось только радоваться передышке.

Одинокий ветер трепал волосы и жалобно завывал в порах ствола. Окутанный дымным полумраком город с такой высоты просматриваясь до самых границ. У подножья дерева продолжало мерцать зарево пожара.

Создание прохода у Обелуса много времени не заняло.

— Слезайте! — велел ваалгот, — дальше на своих двоих.

Он обернулся удостовериться, что все в порядке.

— Так-так... — протянул Обелус, быстро сообразив, что к чему при виде одинокого Эриса, — какая неожиданность.

Ваалгот с тяжким вздохом сел на край ветви, свесив ноги над пропастью.

— Теперь все это напрасно, — он обвел лапой поле битвы, — у нас был всего один шанс, и мы потеряли его. Но иначе и не могло быть, наша мечта с самого начала была излишне утопична.

— И все же, вы положили жизнь на то, чтобы она стала реальностью. Неужели ты так просто сдашься, даже не попытавшись бороться до последнего?

— У нас нет шансов, однодневка, Метаген и Живая Геометрия уже победили. Все, чего мы добились, так это пробудили их от вечного сна. И теперь твой мир с большой долей вероятности постигнет участь Саго’Вала. Но тебе незачем гибнуть здесь, если желаешь, я могу отсрочить твою смерть, унеся прочь от Монвала.

— Нет, — твердо отрезал Эрис, — мы подписались на это по собственной воле и знали о рисках. Я пойду до конца. Мы найдем другой способ одолеть этого вашего Материального Бога. А если проиграем — за нами придут другие. Метагену никогда не будет места и покоя на этой планете!

— Громкие слова. Реальность перемелет их в прах и сожрет. Но если тебе так не терпится умереть, мешать я не буду. Я уже давно не боюсь смерти, то, что мы прожили так долго случайность. Мы всего лишь призраки давно позабытых времен. Тысячи лет мы жили лишь местью, но это не жизнь. В каком-то роде я даже рад, что все кончено, так, или иначе.

— Но, раз все равно нечего терять, то почему хотя бы не попробовать?

— Потому что, в данной ситуации, это ничего уже не изменит. За тысячи лет начинаешь гораздо лучше понимать свои возможности.

— Пустой спор! — всплеснул руками Эрис. Протащив меч между сгибом локтя, чтобы очистить его от налипших на лезвие ошметков элементов, он решительно направился ко входу внутрь дерева.

Секунду спустя к нему присоединился Обелус.

— А я думал ты не хочешь участвовать в безнадежном мероприятии, — заметил Эрис, радуясь про себя, что Гигас все же с ним.

— Решил перед смертью напоследок посмотреть в глаза Метагена и узнать, осталась ли в них хотя бы небольшая крупица сознания, или же Живая Геометрия сожрала все без остатка.

— Так у него же нет глаз, вместо лица какая-то гладкая штука, если верить изображениям и статуям.

— О, они есть, однодневка. Можешь мне поверить. Они есть.

По ту сторону пролома Эрису опять пришлось активировать режим ночного зрения. Дерево оказалось полым, но пустоту заполняла обширная система связанных между собой отростков. Человек сведущий в биологии мог бы сравнить их с нервной системой, или нейронными связями мозга.

— Мы немного промахнулись, — с легкой иронией заметил Обелус, — нам туда.

Гигас указал вверх, где виднелось неровное дно площадки. Периметр окружал частокол из высоких круглых столбов разной длины, в промежутках стояли огромные человекообразные фигуры. Площадку удерживали в воздухе крепкие отростки, и что-то вроде оплавленных аркбутанов. Эрис ощутил нервную дрожь, как перед прыжком в пропасть без страховки, по сути, его затея мало чем отличалась от этого, такое же безумие. Он выдохнул, и уверенно начал подъем. Ваалгот вновь опустился на четвереньки, так он был маневреннее.

Элементы были повсюду, они внимательно наблюдали за чужаками, но и только, попыток напасть они не предпринимали, даже когда те проходили совсем рядом. Иногда Эрису и Обелусу даже приходилось расступаться, пропуская одиночек и целые группы монстров, спешащих влиться в сражение у подножия кокона.

В отличии от внешней стороны дерева, на что Эрис обратил внимание сразу, внутренняя часть имела более осмысленный... дизайн. Конечно, осмысленность имелась и снаружи, но фальшивая, Альгол бы назвал ее бессистемной системой. Здесь же она была совершенно иного рода. Все было упорядочено и идеально совмещено, находилось ровно там, где нужно.

В донной части отростков имелись прямоугольные ячейки, как и все остальное они несли в своем облике имитацию биомеханики. Некоторые отверстия пустовали, в других спали опутанные корневыми отростками неактивные Элементы. Эрис и Обелус словно оказались внутри оттиска с некоего механизма, предназначение которого их разум постичь был не в силах. Похожие на узор микросхемы образования на побегах только усиливали данное впечатление.

Перед тем, как подняться на площадку, мечник и ваалгот нерешительно остановились. Воздух чуть ли не искрился от дикого напряжения, готового в любой момент разрядиться бурей. Всего несколько десятков метров отделяло их от черты невозврата.

— Ну что, — поинтересовался Обелус, — готов?

— Не знаю, — честно признался Эрис, — но давай сделаем это.

Обелус понимающе кивнул и впервые на памяти Эриса проверил рукоять своего неподъемного меча.

Они взобрались на одну из больших опор. Расставленные по периметру платформы фигуры оказались чем-то вроде костяных статуй. Техническая гравировка покрывала искусственные тела с ног до головы. Изваяния казались живыми, впавшими в спячку. Двух похожих среди них не было. Единственное, что их всех объединяло, это поза: запрокинутые назад головы с открытыми ртами и скрещенные на уровне груди руки. И только у входа несли стражу статуи с покорно склоненными к земле лицами, указывая туда, где ожидал путников корень зла Агринии.

С поникшей головой восседал ОН на невообразимом троне из кричащих лиц, связанных ребристыми щупальцами сквозь разверстые рты. Тысячи тягучих нитей омерзительной плесенью тянулись от НЕГО во все стороны света, в свою очередь давая жизнь еще тысячам отростков. Четыре руки лежали на подлокотниках и две на коленях. Покров тьмы покрывал ЕГО могучее, совершенное во всех аспектах тело маслянистой пленкой, в редких ее разрывах просматривалась белоснежная мраморная кожа и элементы тончайшего доспеха из светлого металла и золота, украшенных невероятными узорами. А позади трона высилась ЕГО копия, шестирукий монумент из черного как сам космос камня, в точности повторяя каждую черту владыки мертвой империи — Материального Бога Метагена. Десять пожираемых вьюнами тьмы цепей, сплетенных из того же материала, что и защитный контур в комплексе под Вал’исом, соединяли Идол с повелителем Саго’Вала, крепясь к его спине. Метаген приподнял голову, устремив взгляд невидимых глаз на жалких мстителей, дерзнувших бросить ему вызов, и произнес:

— Приветствую вас в моей вечной стране.

Голос Материального Бога сотряс своды древа, Эрису показалось, что каждая клетка его тела отдалась безумной дрожью, грозя рассыпаться в прах. От неожиданности он с криком упал на колени, зажимая уши. Он не понимал ни слова из того, что говорил Метаген, но каждая фраза отзывалась внутри колокольным звоном, причем колоколом был сам Эрис. Проклиная себя за слабость, он кое как выпрямился, решительно сжав рукоять клинка. Он понимал, что не сможет ничего сделать, невозможно доской остановить цунами, но это помогло взять себя в руки.

— Метаген! — Проревел Обелус, срывая из-за спины меч. На гигаса ментальные трюки Живой Геометрии не подействовали.

Материальный Бог что-то коротко изрек и призывно взмахнул одной из средних рук. Ни крохи внимания не уделил он старому знакомому.

Повинуясь жесту Метагена, две из двадцати окружающих тронный зал статуй ожило, разгибая конечности с треском сухих костей. Только теперь Эрис заметил под слюдянистой мембраной пола черные нити, что соединяли их с троном. Колоссы — каждый метров по пять в высоту — синхронно повернулись к чужакам, структура их тел на мгновение исказилась, в руках выросло оружие. У одного Элемента это была устрашающего вида коса, у второго меч с серповидным клинком.

Как уже говорилось, в отличии от остальных порождений Живой Геометрии, в их облике присутствовала заметная индивидуальность, было ли то обусловлено некими эстетическими мотивами Метагена, или чем-то еще, неизвестно.

— Так вот, что с вами случилось, — сказал Обелус, с сожалением покачав головой, — мне следовало догадаться, что он не дал вам так просто умереть.

— О чем ты?

— Это наши собратья-энергоманты, они все здесь, превращенные в уродливые подобия себя прежних, вынужденные пребывать на страже этого безумного чудовища!

Ваалгот в милосердном гневе занес над головой меч, готовый со всей силой обрушить его на ближайшего противника, но в этот момент пол под ним вскипел клейкой массой, в мгновение ока гигант оказался скован полностью. Обелус разгневанно взревел, пытаясь порвать путы, но это оказалось ему не по силам. Застывшая масса обратилась подобием древесного ствола, поглотив Обелуса с головой. Эрис остался в полном одиночестве.

Бывшие энергоманты с оружием наперевес скованной походкой направились к Эрису. Похоже, Метаген решил немного себя развлечь гладиаторским поединком, в котором прародитель Гигасов оказался лишним.

Наконечник косы с сухим треском вонзился в пол рядом с Эрисом, ребристое лезвие мгновенно качнулось, принимая горизонтальное положение, последовал молниеносный взмах. Коротким прыжком вперед Эрис разминулся с косой и после переката оказался под ногами Элемента. Удар Эрис направил на колено противника. Клинок рассек глинистую плоть на удивление легко, но застрял посередине коленной чашечки. Этого хватило, чтобы нога монстра подломилась, он покачнулся и завалился вбок, однако, своим падением элемент вырвал меч из рук Эриса. Грэй не растерялся и выхватил тайкен, ощущался тот непривычно, совсем иной баланс, по правде сказать, ничего кроме веток и травы ему еще не доводилось им рубить (разве что Альгол в свое время неплохо изувечил им Страйдера), но привыкать времени не было.

Грэй едва успел отступить назад, серповидный меч второго элемента пронесся в считанных миллиметрах от лица, только чудом не повредив маску. Уклонившись еще от нескольких механически-точных взмахов изогнутого клинка, Эрис подловил момент и запрыгнул на спину первому противнику, который уже начал подниматься, восстановив ногу. Мечнику понадобилось несколько спешных ударов, чтобы перерубить шею монстра. Он спрыгнул следом за катящейся по полу головой, и вовремя. Жалкие доли секунды отделили Эриса от скверной участи быть разрубленным пополам. Вертикально. Эриса элемент не задел, а вот своего собрата он развалил надвое. Что ж, по крайней мере одного противника Эрис из игры кое как все же вывел.

Окружение вздрогнуло от ледяной усмешки Метагена, потуги сероволосой малявки его явно забавляли. Укрытый же завесой мрака Черный Идол взирал на происходящее с отрешенностью холодного космоса.

Эрис отчетливо понимал, что положение у него по сути безвыходное. Ни о какой драке на равных речи даже и не шло. Все, что он мог, это уворачиваться, выжидая подходящего момента для ответной атаки. Даже в этом аспекте он был лишен особой вариативности. Лучшее, что он мог сделать, перерубить уроду ноги и отсечь ему голову, точно также, как первому, а потом надеяться попасть по ядру. Нужно только правильно подгадать момент...

Серповидный меч в очередной раз взлетел вверх. Вот оно! Эрису пришла в голову простая, но действенная идея. Конечно, на все про все у него будет несколько секунд, не больше, но это мелочи. Он приготовился.

Оружие Элемента начало стремительный путь вниз. За пару секунд до удара Эрис ринулся прямо на монстра, меч угодил в пустое место. Авантюрист тут же с разворота со всей силы рубанул по рукам Элемента, рассекая запястья. Еще один зрелищный разворот и тайкен перерубил каждую ногу чуть выше икр не хуже болотной травы. Монстр рухнул на колени. Взобравшись ему на спину Эрис замахнулся чтобы повторить ту же процедуру, что и с первым энергомантом, но тут из тела Элемента вырывались толстые клейкие нити, вцепившись ему в руки. Щупальца опутали грудь, удавкой стянули шею. Эрис забился в тщетных попытках вырваться, путы сжались крепче. Прямо у него на глазах первый поверженный Элемент восстал, собравшись заново.

Руки чудовища внезапно извернулись под невозможным для человека углом и Эрис оказался зажат между ладонями, сжимающимися как тиски. Кажется, у него затрещали кости, в глазах потемнело. Эрис почувствовал, что слабеет. Гибкие пальцы Элемента сжались сильнее, путы тоже.

Вот и все, чего он добился, меланхолично подумал Грэй. Он не смог справится даже с прихвостнями Метагена. Такую смерть и героической-то не назвать, хотя, бывает ли подобная вообще? Смерть, это всегда всего лишь смерть — никакой романтики. А его сейчас вообще выдавят, как какой-нибудь гнилой фрукт и на этом все закончится. Навсегда. Меч выскользнул из безвольных пальцев.

Хватка монстра вдруг ослабла. Одна из рук отстранилась, а другая с какой-то странной бережностью взяла Эриса и положила на пол перед троном Метагена. Элементы взяли оружие наизготовку, встав неподалеку от своего хозяина.

Да, конечно, смутно подумал Эрис, Рао’Ди предупреждал, что Материальному Богу потребуется то, что хранится у него в голове. И теперь Метаген узнает все, что известно Эрису о Круговом Материке и колониях. Осознание этого было хуже, чем смерть. Он был настолько уверен в себе, что пренебрег всем, что хотел спасти. Каким же глупцом он был!

Черный масляный жгут червем скользнул к бездвижному искателю приключений от ноги шестирукого идола. Покачивающийся конец из множества мелких шевелящихся отростков, повис над горлом. Эрис приготовился к неизбежному, понимая, что сделать уже ничего нельзя.

Щупальце бросилось вниз. Но вместо того, чтобы впиться в кожу, скорчилось как сухой лист и рассыпалось в труху.

— Невероятно! Это на тебя совсем не похоже! — Раздался звонкий голос, который Эрис уже и не думал услышать. — Давай, вставай ниташианец, наше дело еще далеко от завершения!

— Альгол?! — Потрясенно пробормотал Эрис. Перекатившись на живот, он не без труда приподнялся на локте, и не поверил своим глазам.

— Да будет славен Высший, мы успели вовремя!

Это действительно был Альгол, а вместе с ним и Рао’Ди!

Инженер с невероятно серьезным видом помог Эрису встать. Тот с большой радостью принял руку друга, чувствуя, как к нему возвращаются силы.

— Ну и что вы тут без нас устроили? — с наигранной строгостью поинтересовался Камио, взглянув на нависающего над ними Метагена. Материальный Бог чуть наклонился вперед, разглядывая нового чужака. Он чувствовал исходящую от того силу, но волновала она его не больше, чем болотная грязь. И двадцати таких в свое время оказалось мало, чтобы сокрушить его, а от этого несет не только силой, но и страхом. Предатели же его интересовали мало, очень скоро они присоединятся к своим собратьям, дабы нести вечную стражу его тронного зала.

— Бросили вызов одному из самых могущественных существ на планете. И проиграли.

— Да-а-а, это ты запросто, вполне в твоем стиле.

— Я думал, ты погиб!

— За мое спасение стоит благодарить нашего крылатого товарища, поймал меня аки ашакар добычу. Конечно, я мог бы при подлете к земле сделать что-нибудь мягкое для приземления, но с такой высоты раз на раз не приходится, да и бойня там до сих пор не стихла. Не о том сейчас речь, я должен сделать то, что должен.

Камио плавным взмахом отвел правую руку вбок, вспыхнул призванный меч. Взгляды инженера и Материального Бога скрестились. И тут Метаген издал нечто вроде смеха. Он громыхал горным обвалом, подавляя волю, показывая всю ничтожность тех, кто выступил против него. Величественно откинувшись на спинку трона, он снова взмахнул рукой. К двум первым Элементам присоединилось еще четверо.

— Надо заставить его подняться с трона, — прорычал Рао’Ди, — так будет легче подобраться к замкам, что удерживают цепи. Прискорбно, что Обелус не с нами, ему это удалось бы проще.

Энергомант уже успел обследовать импровизированную тюрьму ваалгота, и быстро убедился, что обычными методами ее не пробить. Это было очень плохо, без гигаса шансы совладать с Метагеном сильно понижались. На него возлагались большие надежды, но Материальный Бог распорядился иначе. Теперь все полностью зависело от Камио и вселенской удачи.

В этот раз Элементы двигались намного быстрее. Ошеломленный Эрис понял, что все это время Метаген попросту сдерживал их, чтобы дать ему пусть и маленький, но шанс на победу. А теперь, когда он не один, сдерживаться больше не было смысла.

Последние защитники Саго’Вала и Элементы сошлись в неистовом сражении. Каждый из них действовал на пределе своих возможностей, довершая то, что начинал другой. Рао’Ди стремительно пикировал с воздуха, расшвыривая монстров мощными ударами, подламывал им ноги, крушил головы, Эрис вместе с Альголом неотступно следовал за ним, добивая поверженных врагов. Друзья действовали слаженно, как в тот раз, когда они бились у поместья с чудовищной Мар’Га.

Стоило только им покончить с первой волной, как Метаген вновь сделал призывающий жест. Материальный Бог подпер наклоненную вбок голову кулаком, равнодушно наблюдая за поединком. Ожило еще семь статуй.

— Когда-нибудь они у него закончатся, — бросил через плечо Альгол Эрису.

Петляя и стараясь не задерживаться на месте, они стремительно перемещались между Элементами, уворачиваясь от их выпадов и подрубая ноги. Один из них заступил им путь, молекулярное лезвие инженера легко лишило его равновесия, монстр завалился на четвереньки, подоспевший Эрис в прыжке вонзил ему меч в лицо и рванул вверх как рычаг, развалив голову надвое. Неподвижный Элемент еще не успел упасть на пол, а Эрис уже продолжил бег рядом с Камио. Рао’Ди все так же предпочитал нападать с воздуха, сопровождая каждое попадание воинственными речитативами на языке Саго’Вала. На большой скорости он влетел ногами в спину подвернувшегося Элемента. С жутким хрустом торс чудовища изогнуло дугой, а оно само после короткого полета врезалось в нескольких собратьев, переломав им все конечности.

Этот бой дался путникам труднее, хотя вскоре они вышли из него победителями. Землю вокруг трона устилали изрубленные останки Элементов, некоторые конвульсивно подергивались.

Материальный Бог выпрямился на троне и снова рассмеялся, без зла и других эмоций. Поверженные собратья Рао’Ди и Обелуса срастались обратно на глазах, поднимаясь один за другим. Путники оказались окружены со всех сторон теми, кто еще буквально минуту не подавал ни малейших признаков жизни!

— Что будем делать? Есть какие-нибудь мысли? — Поинтересовался Альгол, пробежавшись взглядом по рядам врагов.

— Сражаться до конца, — категорично отрезал Рао’Ди.

— Странно, — задумчиво произнес Эрис, — мы должны были хотя бы случайно задеть ядро у одного или нескольких Элементов, но у них его как будто нет.

— Возможно, ты не так уж и далек от истины, — отозвался Рао’Ди, — я тоже обратил на это внимание. А значит, объяснение этому одно — Метаген и есть их ядро!

Материальный Бог поднял одну из рук, друзья приготовились к новому нападению Элементов. Каково же было их удивление, когда вместо этого монстры вдруг расступились и ломаной походкой вернулись на свои постаменты, вновь обратившись в неподвижные статуи.

— У меня нехорошее предчувствие, — певуче протянул Камио, заметно нервничая.

— Он идет! — Внезапно осознал Рао’Ди, широко распахнув глаза.

Пальцы Материального Бога сокрушили в прах подлокотники трона. Медленно, словно морской вал, и величественно, как восходящее солнце, поднялся он перед пятящимися от него как можно дальше муравьями. Достаточно они его позабавили, пришло время избавиться от них, а потом покончить с теми упрямыми созданиями из плоти и железа раз и навсегда. Слишком много контроля над Элементами требовалось, чтобы их сдерживать, он еще не вошел в полную силу после столь долгих столетий сна, даже такой совершенный разум сейчас разрывало на куски попытками быть повсюду одновременно. Порой сознание проваливалось в бездну из образов, сменяющихся за секунды, приходилось прикладывать усилия, чтобы вернуться в настоящее. Было и еще что-то, некая неуловимая тень, ее присутствие рушило сосредоточие и вызывало раздвоенности, она упорно пыталась пробиться наружу, так же упорно, как он пытался ее забыть... или его заставляли? Нет, он точно знает кто он и что нужно делать. Это его волею чужаки и предатели все еще живы, у них заведомо не было шансов. Он защитит свою вечную страну, любой ценой и никто ему не помешает!

Материальный Бог закричал, и крик этот, полный отчаянья и гнева, сотряс саму вуаль мироздания.

— Цепи! — Хрипло прорычал Рао’Ди, превозмогая бушующий в теле хаос. — Скорее! Разбей замки!

Но Альгол стоял не в силах пошевелиться, скованный безграничным ужасом. Он чувствовал, как тело его умирает и рассыпается пеплом, возрождается заново, и повторяет этот цикл раз за разом. В бесконечности разрушения инженер утратил всякую надежду и веру, остался только крик и Метаген — живое воплощение самого рока.

Эрис двинулся вперед, с трудом переставляя ноги. Перед глазами все плыло, но он упрямо продолжал брести к Камио. В тот момент он не имел ни малейшего понятия, как привести друга в чувство, поэтому, оказавшись рядом с ним сделал первое, что пришло в голову — пихнул ногой в спину. Получилось не очень сильно, но это подействовало. Альгол с какой-то детской растерянностью обернулся на него и удивленно тряхнул головой.

— Сдурел, что ли? — С трудом выдавил из себя Эрис, для пущей убедительности тряхнув его за плечо. — Неужели такого конца ты хочешь для всех нас? Альгол, которого я знаю, никогда не стал бы пасовать перед лицом монстров и богов, он их поверг бы, а потом дотошно изучил! Только ты можешь справится с ним, здесь и сейчас, или все было напрасно?! Холодный мертвый мир, затянутый гребаной паутиной тьмы — вот что останется, если сдашься!

— Эрис, я... — Камио схватился за голову, мышцы напряглись от незримой борьбы, идущей внутри, он согнулся и заорал: — Прочь из моего разума, божественная тварь! Закройте глаза!

С выкриком инженер оттолкнул Эриса и раскинул руки в стороны, запрокинув лицо кверху. Каждая буква его тела исторгла ослепительный алмазный свет, безжалостное пламя выжгло стоящие у него на пути тьму и тени. Воздух заметно похолодел. По полу побежали широкие трещины, взрываясь острыми кристаллами льда.

Ледяная корка сковала части черного идола, но полностью поглотить его не смогла.

Метаген впал в бешенство, к которому примешался укол страха, но то был не его страх, а существа, с коим разум Материального Бога тысячи лет являл одно целое. Живая Геометрия помнила беспомощное забвение, даруемое мертвым холодом космоса, и сейчас, спустя столько времени, она вновь почувствовала его усыпляющее прикосновение. Источником холода было одно из тех ничтожных созданий, что населяли эту планету еще до того, как она сюда попала. В разуме Метагена нашелся фрагмент с нужным определением — человек.

— Изрядно прекрасно! — Восторженно воскликнул Рао’Ди. — Он вспомнил про уязвимость Геометрии к холоду!

С немыслимой для его габаритов скоростью Материальный Бог метнул среднюю правую руку к Альголу, намереваясь раздавить его как насекомое, но ладонь наткнулась на шестопер Рао’Ди, бросившегося наперерез с расправленными крыльями. Энергомант сумел задержать ее всего на мгновение, но этого хватило. Альгол был уже позади Метагена.

Взмах Бога переломил рукоять палицы и смел Рао’Ди так же легко, как воздух. Он пролетел через всю площадку и столкнулся с оградой, оставив на столбах заметные трещины. Одно из крыльев переломилось пополам. Мутант приподнялся, и кое как сел. Не в силах двигаться, он только молил всех богов Саго’Вала, чтобы у инженера все получилось как надо.

— Мы больше ничем не можем ему помочь, — горько сказал он подоспевшему на помощь Эрису, — это уже не наш бой.

Эрис молча с ним согласился, пусть и неохотно. Сегодня они либо погибнут, либо победят — третьего не дано. И то, и другое теперь в руках всего одного человека, и все, что они могут сейчас сделать, это верить в него.

То, что Рао’Ди называл «замками», представляло из себя подобие пространственного контура, распределенного между вбитых в спину Метагена кольев-проводников, к которым и крепились цепи. Слава Богине, никаких сложных паттернов здесь не было, только хрупкая система, рассчитанная на гипотетическую быструю ликвидацию связи между Материальным Богом и Живой Геометрией.

Альгол активировал сетку сканера, уязвимые точки, которые требовалось разрушить, вспыхнули красными символами. Пожалуй, это была единственная хитрость, которая здесь имелась, без знания этих точек пришлось бы уничтожать контур целиком, надеясь зацепить нужное место.

Оценка предстоящей работы заняла не более нескольких секунд, а Метаген уже разворачивался в его сторону. Тяжело дыша от волнения, Камио вскинул руки, воинственный клич сам вырвался из легких, вместе со струями зеленого пламени, исторгнутого обрывками живых мыслей. Шесть проводников из десяти взорвались вихрем изумрудной пыли, лопнули цепи, обвиснув безжизненными плетями. Шесть цепей — шесть рук, именно столько Альгол смоделировал в своем сознании, продумав движение каждой до микро-деталей, разум бунтовал против столь очевидного противоречия действительности, но каким-то чудом ему все же удалось удержать образ до последнего!

Материальный Бог пошатнулся и отступил к трону, тень в сознании проявилась отчетливее чем когда-либо. Тень... нет, это же он сам! Его истинное «я», похищенное ядом Живой Геометрии. На короткое мгновение Метаген осознал все, он попытался бороться, но влияние паразита из космоса оказалось сильнее. Живая Геометрия слишком долго находилась с ним в симбиозе и не собиралась так легко отдавать свое величайшее приобретение с тех пор, как она попала в этот мир. Ростки ее воли мгновенно подавили проблески сознания Метагена. А затем она сделал то, что нужно было сделать сразу.

Мир утратил скорость, секунды растянулись на часы. Эрис отчетливо, в мельчайших подробностях увидел, как Материальный Бог призывно вздымает руки, даже столь простой жест выглядел невероятно торжественно. Увидел светящуюся фигуру Альгола, и то, как он тщетно пытается укрыться от надвигающегося бедствия за энергетическим щитом. И увидел, как пришел в движение Черный Идол, и земля вокруг него.

Ломаные линии, состоящие из чистого мрака ночи, ненасытным легионом вырвались из каменной плоти Идола, и не было места, где бы их не оказалось. В этот момент Эрис понял, как выглядит истинный кошмар наяву.

Круша и подавляя сознание, черный океан заключил его в свои объятия, стерев из реальности. Это было последнее, что он увидел.

XVI - Тысяча лет одиночества

Время и пространство не имели здесь смысла. Не существовало дней, только одно бесконечное «сейчас», длящееся вечность.

Сначала он пытался вести счет времени, переводя его в привычные дни, которые в свою очередь складывал в годы, но на тысяче лет сбился и более к этому не возвращался. Может уже прошло больше, может меньше — какая теперь разница? Был ли он пленником в прямом смысле этого слова? Трудно сказать. Он мог идти куда пожелает, но идти было некуда. Он мог заниматься чем хочется, но заниматься было нечем. Иногда окружающий пейзаж менялся, но то был жалкий обман, все оставалось на своих незыблемых местах, сколько бы километров он не прошел. Убедившись, что это не исключение, а строгая закономерность, он быстро забросил бессмысленную ходьбу, все больше сидя и созерцая.

Некоторые пейзажи казались знакомыми, что-то из прошлой жизни, до того, как все случилось, были и те, которые он точно видел впервые. Предназначение некоторых из них он смог постичь, другие же остались тайной, да и были ли то реальные места, или всего лишь фантазии — сказать наверняка было трудно. Иногда эта подлая реальность давала трещину, и тогда он становился больше нее, появлялась возможность заглянуть за грань, в настоящее, испытывая при этом странное чувство раздвоенности. В такие моменты он осознавал все, от начала, до самого конца, но каждый раз незримая злая воля отталкивала его обратно в забвение. И пусть каждый раз он проигрывал, однажды он вернет то, что принадлежит ему и только ему. Даже если придется потратить для этого еще тысячу лет. Вед нет пределов совершенствованию разума, даже такого, как его, и нет пределов времени, только оковы вечности. Его благо, и его проклятье.

Воздух хриплым вдохом ворвался в легкие, обратившись в надсадный кашель. Тело ощущалось на удивление легким, ни следа усталости и боли, хотя, казалось бы, после всего, и то, и другое должно иметься в полном объеме.

Теплый ветерок без запахов обдувал кожу лица. Постойте, ветер? Он в панике коснулся лица, быстро убедившись, что защитной маски нет. Тогда, может необычайная легкость и потеря обоняния симптомы отравления ки’ри? Хм, вряд ли, Рао’Ди говорил, что токсин приведет к быстрой смерти, а он вроде еще жив. А почему темно? Ах, ну да, какой же он глупец. Эрис открыл глаза.

В голове все еще смутно отдавались непонятные образы, что-то о вечном плене и жажде свободы, он не мог вспомнить деталей, но точно знал, что это не его воспоминания. Забавно, что-то слишком часто в последнее время такое случается. Зато он хорошо помнил сражение с Метагеном, и то, как ожил Черный Идол, перед силой которого они оказались бессильны.

Верно, они проиграли. Все усилия пошли прахом, как только Материальному Богу надоело себя сдерживать. Если бы не эта странная его прихоть, Альголу вообще не удалось бы подобраться к цепям. Вопрос в другом, если они проиграли, то, что это за место?

Окрестный пейзаж с внутренностями убежища Метагена имел общего меньше, чем ничего. Над головой протянулось белое как простыня небо, лишенное малейшего признака синевы, из-за укрытого холмами виднокрая выглядывал край громадной серно-желтой луны, перекрывающей половину небосвода, еще две поменьше — красная и бирюзовая — висело подле, наискосок одна над другой. Укрытая зеркалом прозрачной воды почва напоминала губку, такая же пружинистая и пористая. Диковинные желеобразные растения всех форм и размеров колыхались над поверхностью, а между ними высились зловещего вида менгиры, одни были маленькими, другие настоящими гигантами, камни сильно выделялись на светлом пейзаже своим черным цветом. В том, что это не Круговой Материк, Эрис был уверен полностью.

— Забавно, правда, — раздался вдруг за спиной незнакомый голос, мягкий и звучный, — даже такое создание как Живая Геометрия иногда склонна к воспоминаниям.

Эрис моментально обернулся с мечом в руке. Его старым мечом. Однако удивляться времени не было. Сзади, сложив на груди руки, стоял Метаген. Но здесь, посреди этого незнакомого мира он был едва ли выше Эриса. Покров тьмы на его теле тоже отсутствовал, Материальный Бог выглядел величественно непреклонным. Он был самим собой.

— Что? — Растерянно переспросил Эрис, глупо уставившись на недавнего противника.

— Воспоминания, — терпеливо повторил Метаген, — о родной планете, где ее создали и взрастили. Взгляни на коконы внимательнее.

Эрис так и сделал. На мгновение ему показалось будто он падает стоя, окрестности размытым пятном пронеслись мимо, и он оказался лицом к лицу с одним из менгиров. Непроглядные стенки кокона переливались гудроном, издавая тихое чавканье, и все же, каким-то непостижимым образом Эрис сумел заглянуть внутрь. Там, в окружении чужеродного вида органов и нервных связей, свернувшись клубком корчилась мерзкого вида паукообразная тварь, срастаясь в одно целое со своим узилищем. Ее облик включил запрятанные глубоко внутри звериные инстинкты, призывающие, нет, требующие, уничтожить это создание, стереть его с лица земли раз и навсегда. Эрис прошибла испарина, живот скрутило болезненным узлом, действуя по наитию, он отшатнулся от кокона, пейзаж вокруг тут же вернулся к исходному.

— Их... выращивают ты сказал? — Его все еще била легкая нервная дрожь, он наклонился, упершись ладонями в колени. — Кто?

Метаген равнодушно пожал плечами.

— Она никогда не вспоминала об этом.

— Тогда как же ты можешь это утверждать?

— Думаешь, природа способна породить нечто столь противоестественное и омерзительное?

Тут Эрису крыть было нечем, да не очень-то и хотелось.

— Знаешь, — неуверенно выдал Грэй, — мы, вроде как, бились с тобой, там...

Он кивнул головой в абстрактном направлении. Никогда не прогадаешь, где-то там, «там» есть всегда.

— Хм, должно быть ты имеешь ввиду, что вы сражались против моего тела, коим Живая Геометрия управляет на манер куклы, внушая ему, что оно действует по собственной воле и никак иначе. Должен сказать, вы проделали отличную работу, вы ее знатно взбесили.

— Ага, верно... Слушай, почему мы говорим на одном языке?

— Я связан с Геометрий, а теперь, похоже, связан и ты. Все, что известно ей о тебе, известно и мне, твой язык в том числе.

— И, ты даже, — у Эриса резко пересохло во рту, — знаешь кто я такой?

— Суть твоего вопроса мне ясна. Прости, вынужден тебя разочаровать, я знаю лишь то, что знаешь ты, не больше.

Наверное, он должен был испытать разочарование, но его не было. Эрис привык к себе настоящему, а с прошлым он уж как-нибудь разберется. Потом. Сам.

— Кстати, где мы? — Эрис сам удивился, что до сих пор не догадался задать столь очевидный вопрос.

— Это может прозвучать немного для тебя сложно — мы в ментальном пространстве Живой Геометрии, в лабиринтах ее сознания. Удивительно, что ты тоже сюда попал, таких как ты она обычно обрабатывает иными путями. Твое слияние с ней необычно, у нее нет над тобой власти. Пока еще нет.

— Как это возможно?

— И действительно, как? Хорошая загадка, не так ли? Ты здесь как... гость. Или посредник. Как тебе больше нравится.

— А мои друзья, что стало с ними?

— Они живы.

— Где они?! — Росток надежды вновь дал побеги, если живы, значит можно еще побороться, еще не все потеряно!

— Все там же — оболочки в реальном мире, а ментальные проекции она держит подле себя, рассчитывает с их помощью сломить твою волю. — В голосе Метагена мелькнули нотки веселья. — Но ей понятно, что просто так ты ей не отдашься. По правде сказать, Геометрия сильно просчиталась, захватив тебя.

— Почему же? — Эрис присел на выглядывающий из воды холмик, положив меч на колени.

— Потому что в твоем лице она дала мне союзника, а выкинуть тебя прочь она по каким-то причинам не может.

— То есть, сражения с нами ей теперь никак не избежать?

— Да.

— Раз так, мы обязаны ее уничтожить, раз и навсегда, — взгляд Эриса источал холод стали, — ты должен был сделать это сразу, как только узнал, что она такое.

— Любопытство и амбиции губят даже богов, — размеренно ответил Метаген, — Обелус считал так же, как и ты. В тот день он пришел образумить меня в последний раз, а я пытался удержать контроль над своим ускользающим сознанием. Его слова вызвали злость у Живой Геометрии, и я низвергнулся. Мне нет оправдания и прощения, моя слабость разрушила Саго’Вал, а теперь поставила на край и твой мир тоже.

— Даже худшие из нас заслуживают искупление. — Серьезно сказал Эрис, глядя в его безликое лицо. — Иногда просто нужно дождаться правильного момента, такого, что все расставит по местам.

— Наверное, это он и есть. — Кивнул Метаген. Материальный Бог склонил голову, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он, верхняя правая рука указала за спину Эриса: — Смотри.

Долина начала оплывать, теряя очертания и размываясь будто пущенные по воде краски. Налетел мощный порыв ветра, вцепившись в полы куртки и волосы Эриса. Прямо на глазах реальность превращалась в зыбкое «ничто».

— Что происходит? — Пустота подобралась к ногам Эриса, он инстинктивно попятился.

— Смена цикла памяти. — Метаген остался совершенно спокойным, подобное он видел уже миллионы раз. — Грядут новые воспоминания.

Новый мир казался мертвым. От горизонта до горизонта протянулась безбрежная долина, усеянная заполненными разноцветной жидкостью воронками, зернистая почва бирюзового оттенка топорщилась кривыми наростами, похожими на коралл. С черного бездонного неба, подмигивающего миллиардами холодных звезд, взирала гладкая бело-оранжевая планета, окруженная туманными кольцами. На ее фоне блестела некая циклопическая конструкция, но газовый гигант искажал очертания, так что, рассмотреть ее не удавалось.

У Эриса от восторга захватило дыхание, забыв обо всем он жадно впитывал глазами пейзаж иного мира. Сколько раз, вглядываясь в небо, гадал он об облике иных планет, мечтая увидеть их хотя бы мельком, и какая же злая ирония, что для этого пришлось стать жертвой существа, подлежащего полному истреблению, ради спасения его собственного мира.

— Они тоже боролись, но пали.

Эрис тряхнул головой, приходя в себя. Голос Метагена вырвал его из грез.

Только теперь он обратил внимание на валяющиеся среди кораллов скрюченные мумифицированные останки, затянутые черной тлеющей паутиной. Нити вздымались и опускались, вторя дыханию слабого ветра. У мертвых существ отсутствовал скелет, похоже, структурно они были ближе к грибам или моллюскам, хотя сказать наверняка было сложно.

— Неужели она одна сумела опустошить всю планету? — Прошептал Эрис.

— Вряд ли, вспомни мир где ее растили и все те коконы. Скорее всего их умышленно забрасывали то туда, то сюда, потом забирали, по крайней мере я так считаю. В нашем случае вероятно имел место злой рок, особь либо забыли, либо просто не смогли забрать.

— Но, зачем кому-то так поступать? В чем смысл?!

— Вселенная бесконечна, мой друг, и полна ужасов, на фоне которых мы всего лишь мимолетные тени. Там, в ледяной бездне космоса, нет места таким понятиям как милосердие и здравый смысл, он живет по своим законам, навсегда для нас чуждым. Кто бы не вывел Геометрию, разум его абсолютная загадка, вряд ли даже мы, Материальные Боги, смогли бы его понять.

Пейзаж опять начал размываться, монстр готовил новые воспоминания.

— Довольно этого! — Эрис обратился на Метагена. — Мы не можем вечно блуждать среди кусков ее памяти, как отсюда выбраться?

— Ты не принадлежишь ей, а потому находишься в равных условиях. Сконцентрируйся, открой дверь к сердцу сознания Зверя. Найди путеводную нить, способную направить тебя, и потяни... Живая Геометрия чувствует, что все подходит к концу.

— Слушай, — Эрис напоследок обернулся на Метагена, — а попроще названия для нее придумать нельзя было? Неловко как-то звучит прямо сказать.

— У нее оно есть, и ты его знаешь.

— Неужели?

— Конечно. Захватчик. За «Геометрию» скажи спасибо Рао’Ди. Странные ему все же порой мысли приходят в голову, не находишь? Решил почему-то позвать на помощь тебя и твоего друга, например. Чудак.

Железной тяжести мрак сковал сознание, но мысли были четкими как никогда раньше. Путеводной нитью он избрал образы Рао’Ди и Альгола, раз Захватчик держит их рядом, они приведут его прямиком в логово твари.

В центре бесконечной черной стены вспыхнула фиолетовая рана, исторгнув росчерки стеклянных трещин. Ширясь, они начали источать пламя того же цвета, жидкими струями изливающегося в пустоту. Преграда стремительно плавилась, подобно горящему воску. Геометрия отчаянно сопротивлялась, пытаясь латать прорехи в защите, но оказалась бессильна противостоять натиску разума Эриса, неумолимо прокладывающего себе путь обжигающим светом. Тогда она переключила внимание на источник разрушений — фиолетовую рану — но сколько бы не пыталась она ее погасить, затопить вязкой тьмой, все оказалось бесполезно.

С громогласным всплеском стена разлилась потоками чернил, явив взору идеально гладкое полотно первозданного болота и охваченное угасающим закатом небо, усеянное звездными туманностями.

— У тебя получилось! — Метаген с восторгом хлопнул Эриса по плечу.

Перед человеком и искусственным богом зиял пространственный разлом, окруженный хаосом материи несформированного воспоминания.

Обжигающая волна прокатилась от бедра до самой шеи, вспыхнув в мозгу. Эрис покачнулся, схватившись за голову, но приступ прошел столь же быстро, как и начался. Бедро свело ледяным спазмом, приподняв край рубашки он увидел на боку сеть сияющих фиолетовым капилляров. Встроенный в схему камень снова ожил. Ну конечно! Вот в чем дело! Ведь именно с его помощью таинственная женщина из видения собиралась каким-то образом обуздать Захватчика, используя для этого неких Медиаторов. Посредников. А ведь именно так Метаген его и назвал — посредник. Чем-бы ни был камень, это из-за него тварь не может избавиться от наглого чужака в своем разуме.

— Ну, вот мы и узнали, как работает твое необычное дополнение, — довольно изрек Материальный Бог. — Нет, удивительно, до чего же удивительно. Если бы только подобный осколок попал мне в руки еще до того, как все случилось, все могло бы сложиться совершенно иначе.

— Невозможно обуздать ураган, рано или поздно он все равно вырвется на свободу. Камень, это всего лишь шанс уничтожить зло, а не управлять им. Ничто не было бы иначе.

— Возможно, ты прав. Мы никогда уже этого не узнаем. А теперь идем, пора покончить с заточением.

Они шагнули за разлом, в центр всего и конец всему.

Глубина воды не достигала и пары сантиметров, просто неподвижная зеркальная пленка, не более. Пылающие акварелью заката небеса сливались с ней в одно целое, и только шаги одиноких пришельцев нарушали незыблемый покой водной глади, отзываясь волнистой рябью. Вдали земля обрывалась простирающейся на многие мили океанического масштаба пропастью, куда непрестанно извергался вельветовый болотный поток. И больше ничего, только эти две сущности, оттеняющие друг друга своей бесконечностью.

— Здесь никого нет, — Эрис прошел вперед, окинув взором водную равнину, — мы ошиблись?

— Нет, — возразил Метаген, — неужели ты ничего не чувствуешь?

Стоило только прислушаться к своим ощущениям, и он моментально уловил направленные в их сторону колебания чужого разума. Злость, страх, настороженность, и... одиночество. Всепоглощающая потерянность брошенного на произвол судьбы существа. Получив нежеланную свободу, оно тщетно пыталось созидать, но не смогло превзойти разрушительную природу, заложенную в саму его суть.

Странно... Злость Захватчика скорее отдавала горем, чем ненавистью. Он не злился на кого-то конкретного, а относил ненависть на само существование в целом. Страх ощущался точно так же. Он не боялся смерти, он боялся больше никогда не увидеть Создателя, единственного, к кому испытывал подобие симпатии и привязанности.

— Там. — Эрис уверенно направился к краю пропасти. — Они все там, и ждут нас.

Даже сейчас, познав отчасти боль и беспомощность создания из-за пределов звезд, он не мог даровать ему прощения, только милосердное забвение. Иного исхода быть не могло.

Вместе с Метагеном он встал неподалеку от края и приготовился.

Наверх из бездонного провала Захватчика вознесло фантасмагорическое переплетение громадных рук, различающихся размерами и видом. Одни принадлежали людям, для иных невозможно было даже подобрать подходящего сравнения, столь нелепо и чуждо они выглядели. Пальцы, и то, что их заменяло, с бережной нежностью держали его свернутое кольцами тело многоножки, окруженное шевелящимся вихрем паучьих лап. Ближе к верху хитиновое туловище превращалось в мускулистый человеческий торс с белоснежной мраморной кожей. Изысканные узоры тонкой вязью покрывали костяную плоть, рельефы драгоценных линий и наростов упорядоченной системой взбирались по всей длине гибкого тела, создавая поистине грандиозное зрелище. Прекрасное, но мертвое, неподвижное лицо обрамлял каскад длинных белых волос, спадающих ниже груди. А из спины, словно в насмешку над совершенством и красотой форм торчали четыре уродливых кола, длинной в метр каждый. Альгола и Рао’Ди нигде видно не было, однако Эрис чувствовал их ауры рядом с хозяином этой реальности.

Объятия обмякли, Захватчик выскользнул из безвольных пальцев невидимых носильщиков и спустился на равнину, Эриса и Метагена накрыла громадная шевелящаяся тень.

— Посмотри, чем мы стали. Ведь я — это ты, а ты — это я. — Метаген без малейшего страха, с легким сожалением взирал на многоногого исполина. — Но, в конце концов, в каждом из нас заключены звериные и человеческие начала, и дуализм этот остается с нами до самого конца. Не удивительно, что и тебе он тоже передался.

Он со вздохом поднес одну среднюю и одну верхнюю руки к голове. Правая легла на затылок, левая взялась пальцами по краям «лица», раздался щелчок, сопровождаемый тихим шипением выходящего воздуха. То, что Эрис считал лицом Материального Бога, оказалось всего лишь поверхностью герметичного шлема. Настоящее лицо абсолютно ничем не отличалось от лица Захватчика, разве что было живым. Метаген швырнул шлем под лапы покачивающегося монстра, больше он нем не нуждался.

— Обелус был прав — все же у тебя есть глаза.

— Конечно. Ведь я всего лишь рукотворный бог, который не смог превзойти собственную человечность. Потому я и пал. Никогда не верь в богов, если они похожи на людей и мыслят человеческими понятиями, Эрис. Ни одна трансцендентная сущность не опустится до нашего уровня и уж тем более до нашего облика. В Саго’Вале это хорошо знали, поэтому сотворили нас чуждыми снаружи, но с тем, что внутри, они ничего не смогли сделать.

Одна из лап монстра раздавила шлем, конечности угрожающе волновались. Покрытые золотыми узорами когти хищно напряглись.

— Кажется, сейчас начнется, — Эрис чуть отвел меч за плечо, держа лезвие в горизонтальном положении, — правда, я понятия не имею, как сражаться со столь крупным противником...

— Ты забыл, — Метаген усмехнулся, — мы в стране грез, здесь возможно почти все. С небольшими оговорками, разумеется.

На глазах изумленного Эриса Материальный Бог начал увеличиваться в размерах, пока не сравнялся ростом с Захватчиком.

— Не отставай, — бросил Эрису Метаген.

В молниеносном броске он заключил тело Захватчика в замок из всех своих шести рук и прыгнул вместе с ним в пропасть. Без малейших колебаний и сомнений Эрис шагнул следом.

Странно, но встречный воздушный поток отсутствовал полностью, имелось лишь некое подобие давления, такое же иллюзорное, как и все вокруг.

Эрис взглянул на свой меч, сейчас тот выглядел просто жалко. Нужно что-то получше. Он сам должен стать лучше, чтобы сравняться возможностями с богоподобными титанами, сцепившимися в отчаянной схватке.

В голове мелькнул смутный образ, нечеткий, размытый, но этого хватило. Он не знал, откуда взял его, наверное, что-то из прошлого, хоть он и не мог вспомнить, где именно видел подобное.

Тело Эриса заковало в тонкую хищную броню костяного оттенка с многочисленными острыми гранями и лезвиями, из спины вырвался поток металлических щупалец, точная имитация манипуляторов нейроскелета. На лице схлопнулись сегменты защитной маски в форме гротескного черепа. Меч рассыпался облаком пепла, вместо него пальцы правой руки сжали рукоять цепного кнута, окутанного жидким пламенем, каждое звено окружал ореол фиолетовой энергии.

Взмахом цепи Эрис предал себе ускорения. Разрыв между ним и гигантами начал стремительно сокращаться.

На подлете он ловко перевернулся через голову и приземлился на спину Метагена. Материальный Бог в этот момент отрывал Захватчику паучьи лапы, для этого даже при нынешних размерах ему пришлось приложить неимоверные усилия. В ответ монстр сильнее сжал хитиновые кольца вокруг бога, заставив того содрогнуться от боли.

— Займись кольями! — Рявкнул Метаген Эрису, пытаясь ослабить хватку противника. — Пока они в нем, он крадет часть моей силы!

Несколько лап Захватчика прочертили по спине правителя Саго’Вала кровавые борозды, едва не разорвав Эриса на куски. Уклоняясь от хаотично взлетающих и опускающихся конечностей, он с помощью манипуляторов начал постепенно перебираться на паразита.

Вскоре он оказался там, где туловище многоножки плавно перетекало в человеческий торс. Эрис как следует ухватился щупальцами за рельефные выступы узоров и основания лап Захватчика. Метаген и паразит то и дело переворачивались, из Грэй вместе с ними постоянно совершал оборот по оси. Хотя, посреди бесконечного падения, это было не столь важно.

Размахнувшись кнутом, он заарканил первый из кольев, торчащий из нижней части позвоночника Захватчика. Цепь дернулась, натянулась струной. Эрис подался назад и что есть сил рванул оружие вверх, кнут вздыбился огненной волной, с удивительной легкостью выдернув штырь на излете.

Захватчик содрогнулся, но остался нем. Человеческие чувства и речь не были ему доступны, сменился только эмоциональный фон, став более жестким, раздраженным. Космическому паразиту не терпелось как можно быстрее расправиться с чужаками, выкинуть их прочь из своего разума.

Уничтожение проводника вызвало защитную реакцию.

Вокруг Эриса материализовались отдаленно похожие на людей существа, из кости и золота, пустые глазницы фарфоровых лиц истекали струями чернил, из оружия у них имелись лишь внушительного вида изогнутые когти. Не испытывая ни малейших неудобств от воздушных кульбитов гигантов, они окружили Грэя неумолимой стеной, готовясь растерзать авантюриста на куски, и что-то ему подсказывало, что они способны это сделать даже несмотря на его доспехи.

Кнут в руке Грэя взметнулся плавным потоком лилового огня, сметая сгрудившихся вокруг монстров по часовой стрелке. За два взмаха он очистил пространство вокруг себя полностью. Однако, на место павших тут же встали их собратья.

Бог и паразит вновь перевернулись, Эрис оказался в вертикальном положении, внизу бился хвост многоножки, вверху развевались нити белых волос. Авантюрист зацепился хлыстом за следующий кол, прыжком он вырвался из окружения навалившихся на него костяных тварей. Мощный рывок — второй кол полетел в пустоту.

Рядом пронеслась рука Метагена, перехватив направленную в голову паучью конечность Захватчика, со страшным хрустом он переломил ее пополам и выбросил прочь.

Эрис схватился за третий кол манипуляторами, на этот раз усилий пришлось приложить больше, но вскоре и он отправился следом за предыдущими двумя. Остался последний. Хватка Захватчика вокруг Материального Бога заметно ослабла, связь между ними рушилась.

Гигантов резко мотнуло в сторону отвесного склона. Извернувшись, паразит прижал Метагена к стене, прочертив его затылком в камне глубокую борозду. Эрису, примерявшемуся к финальному колу, пришлось спешно отправиться в свободный полет, разгневанный Материальный Бог поменялся с Захватчиком местами, теперь борозду чертило уже лицо паразита.

Позолоченные монстры прыгнули в погоню за Эрисом, окружив со всех сторон подобно живой сфере. Они набросились на Грэя все разом. Скорость движений, взмахи когтей — за всем этим обычному человеку было бы не уследить. Но только не здесь, в мире грез. Кнут в руках Эриса превратился в молниеносный вихрь, создав вокруг него непреодолимую стену железа и огня. Ошметки изрубленных порождений Захватчика словно сухая листва взмыли вверх, ни один из них не пережил этой яростной атаки.

Пока он отбивался от стражей Захватчика, Метаген и паразит заметно его обогнали. Эрис сгруппировался и побежал по стене, постепенно набирая скорость. Достигнув высшей точки ускорения, он оттолкнулся, оставив подошвами выбоины в камне. Заложив зрелищный вираж вокруг гигантов, он подловил момент и захлестнул кнут вокруг последнего кола, скорость на пару с инерцией доделали остальное. Последний фрагмент системы, связывающий Материального Бога с Захватчиком, был уничтожен.

Ментальный мир содрогнулся от беззвучного крика своего владыки. Хватка многоножки ослабла, человеческая половина бессильно опала, запрокинувшись на спину. Дрожащая рука в жесте мольбы протянулась к лицу Метагена, кончики пальцев начали медленно таять, рассыпаясь звенящей звездной пылью, частицы сверкали, как сверкают капли дождя на солнце. То же самое происходило со всем телом Захватчика.

Падение замедлилось. Оно окончилось мягким приземлением посреди укрытой белыми цветами долины. Вторя имитации ветра кружились в воздухе мириады лепестков, сгорая в огне вечного заката. Будучи не в силах созидать в реальности, Захватчик спрятал свое единственное творение глубоко на дне разума. И здесь же он погибал.

Метаген вернулся к человеческим размерам. Вместе с Эрисом они молча наблюдали, как обращается в сверкающий прах чудовищное, но вместе с тем изящное тело недавнего противника. Удовлетворения от победы не ощущал ни один из них. Только странное опустошение внутри, словно они лишились чего-то важного, утратили часть себя, которую уже не вернуть.

На мгновение Эрису показались два сформированных блестящею пылью нечетких силуэта — один темный, с крыльями, другой в плаще, с татуировками. Налетевший порыв ветра развеял фантомы.

— Что будет теперь? — Повернулся Грэй к Метагену. — Не может быть... ты тоже!

Материальный Бог задумчиво рассматривал свою руку, стремительно теряющую плотность, как и лежащее перед ними тело побежденного противника.

— Я думал, с победой над Захватчиком ты освободишься...

— Я освободился, — губ Метагена коснулась легкая улыбка, — но слишком долго мы были единым целым, не только разумом, но и сущностью. Такова наша судьба. Этого было не избежать.

— Что же будет с твоим телом, там, в реальном мире?

— Станет пустой оболочкой, движимой животными инстинктами. Не сдерживайтесь, уничтожьте его раз и навсегда. Сделайте то, о чем так долго мечтали Рао’Ди и Обелус — похороните Саго’Вал. Ради него. И ради меня.

Особо сильный порыв ветра смешал вместе лепестки цветов и умирающие в полете искры душ двух великих, но таких разных существ. Окрестный пейзаж начал тлеть подобно охваченной пламенем паутине. Сознание Захватчика умирало вместе с ним.

— Ступай же, — Метаген указал Эрису на возникший поблизости фиолетовый разлом, — твой мир находится на той стороне. И... спасибо тебе, Эрис Грэй.

Разлом закрылся, и он снова остался один. Тлеющая тьма ширилась, остались только отдельные островки умирающих цветов, и тот жалкий клочок реальности, где ОНИ встречали свой долгожданный конец. Сожалеть было не о чем, внутреннее опустошение сменилось невероятной легкостью и глубоким облегчением, все остальное не такая уж и большая цена абсолютной свободы.

Он положил ладонь на плечо своего старого врага... и старого товарища. Устало улыбнулся. В последний раз устремил он взор на останки закатного неба, навсегда запечатлев его красоту в угасающей памяти. Времени больше не осталось. Звездный вихрь слился с последним порывом ветра и пустота схлопнулась.

Обреченные на вечность существа наконец нашли то, что искали — покой. Их тысяча лет одиночества закончились.

XVII - Последствия

— Очнулся! Он наконец очнулся!

Зрение плыло, никак не удавалось сфокусироваться, перед глазами плясало какое-то размытое пятно в светящихся точках. Со всех сторон слышался непонятный грохот и треск.

— Подними его Альгол, быстрее! Надо уходить! — Раздался другой голос, густым баритоном пробиваясь сквозь шум.

Послышался дикий звериный рев, земля вздрогнула, снова раздался грохот, словно кого-то большого швырнули оземь со всей силы.

Его схватили за обе руки, рывком подняв на ноги. Он потряс опущенной головой, моргая, попробовал потереть глаз, но наткнулся на преграду из «стекла». Эге, да это же маска! Значит он опять в реальном мире.

Зрение обрело четкость и Эрис встретился взглядом с довольным Камио. Неподалеку стоял Рао’Ди, рукоять от сломанной палицы крылатый мутант так и не выбросил, опираясь на нее как на посох.

— Невероятно! — Воскликнул инженер как ни в чем не бывало. — Ты не поверишь, похоже, мы каким-то чудом не только уцелели, но и расправились с Живой Геометрией! Смотри!

Придерживая друга за плечо Альгол указал на Черный Идол.

Чудовищный монумент покрылся сетью мелких трещин, с искусственного тела сыпались мелкие осколки. Скреплявшие его с Метагеном цепи и черная паутина порвались. Судя по виду, существовать ему оставалось считанные минуты, если не меньше.

— Правда, у нас кое какие проблемы! — Констатировал Камио очевидный факт.

Как Эриса и предупреждал Метаген, тело правителя Саго’Вала без разума превратилось в кровожадного зверя. Пустая оболочка Материального Бога завывала на разные голоса и раз за разом бросалась на противостоящего ей Обелуса, ваалгот высвободился из плена Геометрии, но где-то потерял меч. Битва разворачивалась подле трона, практически уничтоженного ударами могучих гигантов.

В добавок ко всему кокон сотрясала нарастающая с каждым мгновением дрожь, кое где уже зияли широкие трещины, сквозь которые виднелись пятна блеклого неба. Появление каждого нового разлома сопровождалось чудовищным треском и грохотом. Ограда вокруг тронной площадки обратилась в жалкие развалины, Элементы-энергоманты разделили участь Черного Идола, от большинства из них уже мало что осталось.

Грэй коротко, в общих чертах, рассказал другу о схватке внутри разума Захватчика.

— Потрясающе! Расскажешь подробнее позже, — заявил Камио, увлекая друга за собой, — надо убираться отсюда, не люблю, когда после грандиозной победы герои умирают!

Эрис, Альгол и Рао’Ди уклоняясь от падающих сверху обломков побежали к выходу, через который не так давно проходили к трону Грэй и Обелус.

— Обелус! — Громогласно окрикнул ваалгота Рао.

— Я догоню! — Гигас с небольшого разбега боднул Метагена в грудь, оболочка шестирукого бога опрокинулась, снеся остатки трона. — Вам нечего здесь делать, это мой бой!

Он занес ногу над барахтающимся среди обломков Метагеном, намереваясь раздавить ему голову, но тот внезапно шустро перевернулся, и оттолкнувшись от пола всеми конечностями подобно пауку, набросился на Обелуса. Исполины покатились по земле, замерев на краю пропасти. Оказавшийся сверху Материальный Бог принялся яростно месить лицо Обелуса градом бесконечных ударов. Ничего человеческого в его движениях не было, в животном исступлении руки взлетали и падали как плети. Гигас попытался сбросить его с себя, но Метаген оказался цепким как клещ. Рядом с ними рухнул кусок кокона, пробив в полу обширную дыру, края тут же начали осыпаться.

— Надо ему помочь! — Воскликнул Эрис разворачиваясь.

— Не глупи! — Альгол вцепился в руку друга. — Это больше не иллюзорный мир внутри головы космического монстра, ты ничем не сможешь ему помочь!

— А ты? Используй дешифрацию!

— Прости, — Альгол покачал головой, — я все истратил на замки, заряда осталось совсем ничего, у меня больше нет эликсира, я даже не уверен, что смогу пережить обратный путь до колоний...

— Но как же...

— Вы оба, прекратите, — прервал ненужный спор Рао’Ди, — вы сделали все, что могли, уходите, дальше уже наша забота.

На прощание он протянул им руку:

— Таков ведь ваш обычай, когда вы с кем-то встречаетесь или прощаетесь?

Эрис пожал ее с тяжелым сердцем.

— Идем же! — Альгол потащил Эриса прочь.

Грэй в последний раз обернулся. Словно почувствовав брошенный на него взгляд, Рао’Ди не глядя поднял над плечом ладонь, как бы показывая, что у него все в порядке. Мгновение спустя стена обвалилась и завал скрыл от друзей крылатую фигуру последнего энергоманта Саго’Вала.

И вместе с тем их роль в судьбе погибшей империи завершилась.

Сначала он просто шел. Каждый шаг отзывался пронзающей позвоночник болью, последствия удара Метагена на самом деле были куда серьезнее, но он не хотел демонстрировать слабость перед чужаками. Чужаками... Нет, теперь уже друзьями, пусть знакомство и оказалось не самым долгим. Он был рад, что не ошибся в своих чувствах. Люди новой эпохи долгое время казались ему чуждыми, слишком иными, чтобы пытаться иметь с ними дело, но эти двое доказали обратное. Скорее это он за столько тысячелетий утратил свою человеческую суть, а люди остались прежними, и останутся таковыми всегда. Среди них всегда будут как герои, так и подлецы; борцы за справедливость и ненасытные тираны; искатели правды и лжецы. И пусть вторых всегда больше, но, пока на земле есть такие люди, как Эрис Грэй и Альгол Камио, добиться победы им не удастся. Таков закон природы.

Пропасть вокруг гигантов постепенно смыкалась, голова Обелуса уже частично висела над пустотой.

Рао’Ди ускорил шаг. Постепенно, превозмогая боль, он перешел на бег.

— Обелус, у меня к тебе всего одна просьба — если ты выживешь, помоги нашим друзьям вернуться домой! — Выкрикнул Темный Вестник.

Воздев то, что осталось от рукояти палицы над головой, острым концом вперед, энергомант прыгнул. В этот грандиозный прыжок он вложил все свои силы без остатка. Безликое лицо Метагена повернулось в его сторону, среагировав на крик, четыре руки метнулись навстречу мутанту. Они сомкнулись на туловище Рао’Ди ровно в тот момент, когда обломок вонзился Материальному Богу точно в центр лба, пробив шлем и исчезнув внутри головы полностью.

Оболочка бывшего правителя Саго’Вала содрогнулась в предсмертном спазме. Рао’Ди издал пропитанный болью крик, сведенные судорогами пальцы бога сомкнулись мертвыми тисками, ломая каждую кость в его теле. Энергомант бессильно обмяк, испытывая при этом необычное облегчение. Все волнения и страхи отступили — он совершил то, к чему стремился все эти тысячи лет.

Метаген качнулся и начал заваливаться спиной в пропасть. По гигантскому телу пробежал очередной спазм, руки судорожно дернулись в разные стороны. Последняя вспышка невыносимой боли обожгла Рао’Ди и свет в его глазах померк, теперь уже навсегда. Сжимая в ладонях части разорванного надвое мутанта, Материальный Бог безжизненным изваянием скользнул во мрак.

Саго’Вал был отомщен. Древняя страна наконец обрела долгожданный покой.

Потерявший один рог и часть доспехов Обелус хромая встал у края и коротко поклонился пропасти, громыхнув кулаком по груди. В каждом движении сквозила почтительность, какой редко удостаиваются даже короли. Пускай был он древнейшим энергомантом, первым из тех, кто ступил на путь изменений реальности, в конце самым великим из них оказался Рао’Ди. И самое малое, что он мог теперь сделать для него, чтобы почтить память, это выполнить последнюю просьбу. Просьбу своего старого друга.

Ки’ри умирали. Впервые, за много столетий нескончаемого мрака, камней Монвала коснулись настоящие лучи солнца. Эрис и Альгол невольно перешли на шаг, перед ними развернулось поистине грандиозное зрелище. Черная пелена истончалась, отступая, как морской прилив в момент спада, скрытые под ней пейзажи вновь обретали краски и объем.

Но гибла не только завеса мрака. Смерть Живой Геометрии запустила в связанных с ней Элементах режим самоуничтожения. Тысячи монстров падали замертво и тут же рассыпались пеплом. Все, что когда-либо породил Захватчик, теперь разрушалось и обращалось в прах.

Прокатившаяся по ветви дрожь напомнила друзьям о необходимости поторопиться.

— Есть идеи как спуститься? — Эрис посмотрел вниз, на микроскопические с такой высоты улицы города.

— К счастью, есть! — отозвался Альгол. — Конечно, придется немного потратить заряд дешифратора, но иначе никак. Ты слышал когда-нибудь об эвакуационных реле?

— Это те тросы, по которым с целестов спускается пехота?

— Именно. Отросток под нами неплохо подходит на его роль. Вон там, видишь он поворачивает и срастается с еще одним, который проходит сквозь дом? Я попробую симулировать эффект реле, и, если все получится, домчимся до низа с ветерком.

— Если получится?

— Ну, эта штука может обвалиться в любой момент прямо у нас под ногами. Но, это наш единственный шанс.

— Рискнем.

Камио сдержано кивнул и опустился на колено, ладони легли на шершавую поверхность ветви, татуировки налились зеленым. Почти целую минуту ничего не происходило, затем из-под ладоней инженера, повторяя все изгибы ветви, протянулась сверкающая насыщенным розовым цветом дорожка.

— Главное помни, — сказал напоследок Альгол, занося над ней ногу, — гравитационное поле не даст тебе соскользнуть, но, если на пути вдруг приспичит появиться яме, можешь смело ее перепрыгивать, главное попасть обратно на реле! Не отставай!

Быстро набирая скорость, Камио заскользил по тропинке словно по льду, за спиной развевались полы плаща. Эрис без малейшего колебания последовал за инженером.

Ноги словно примагнитило к невидимым рельсам, ими можно было свободно двигать, но невидимое силовое поле удерживало тело в идеальном равновесии, попутно нивелируя всякое трение. Эрис встал в пол-оборота, немного согнув ноги в коленях для большей устойчивости.

Шум, превосходящий даже горный обвал, оповестил о начале окончательного разрушения всего дерева-кокона. Колоссальные куски коры падали медленно, будто бы неохотно, и в то же время неотвратимо, как сама судьба.

Ветвь, по которой спускались друзья, обломилась у основания ствола и теперь осыпалась под собственным весом, по пятам за Эрисом и Альголом спешила пустота.

Древесное щупальце начало плавно огибать ствол, впереди уже виднелась точка, в которой оно срасталось с ветвью, расположенной ниже.

Разрушение оболочки обнажило внутренности кокона. Лучи солнца развеяли липкую ауру неземного кошмара, и мертвые переплетения дорожек напоминали погибший муравейник. Грандиозное разрушение твердыни Метагена восхищало, Эрис так загляделся, что едва не проморгал переход между ветвями.

Поездка вскоре должна была закончится. Ветвь мягким изгибом вгрызалась в крышу многоэтажного здания, до нее оставался километр, не больше. И как раз в этот момент стебель решил, что с него хватит.

Тут и там начали возникать спонтанные разломы. Путники перепрыгивали их чуть ли не в последний момент, а иногда в момент прыжка под ногами уже зияла пустота. Азарт Эриса только нарастал, ему нравилось совершать эти сумасшедшие кульбиты и ощущение скорости, которая как раз начала замедляться — активировался своеобразный тормоз для безопасного приземления.

До финишной черты оставалось протянуть чуть больше сотни метров, но в этот момент ветвь со страшным хрустом отвалилась от дома. Ничем не больше не удерживаемый участок ветви, по которому скользили путники, в сонном падении устремился к земле.

Альгол щелкнул пальцами, скорость скольжения опять возросла.

Инерция усилила прыжок. Мгновение затяжного полета — и они покатились по бетонной крыше. Камио пришлось применить дешифрацию, чтобы немного смягчить падение, иначе они переломали бы себе все, что только можно.

Некоторое время путники просто лежали, приходя в себя. Придя в себя, они помогли другу-другу подняться и встали на краю крыши, устремив взгляд на останки логова Захватчика. Ужасающий монумент гибели Саго’Вала продолжал сотрясаться в грандиозной симфонии разрушения, обломки с громовыми раскатами разбивались о землю, погребая под собой окружающие дома.

Эрис и Альгол без сил опустились на бетон, свесив ноги над далекими улицами. Проспекты купались в лучах солнца, которого не видели уже тысячи лет. Последний, финальный момент всего путешествия. Их триумф. У них получилось совершить невозможное — они не только выжили, но и подарили целому континенту и всем его обитателям завтрашний день.

Обелус нашел их минут сорок спустя на все той же крыше. Они немного подвинулись и Гигас молча сел рядом. Никто не решался заговорить первым, все трое просто смотрели вдаль, наблюдая как гаснут лучи вечернего солнца.

— Рао’Ди погиб? — нарушил молчание Эрис.

— Да.

Они опять замолчали. Им показалось, что так будет правильно. Никому не хотелось порочить память Темного Вестника безликими банальностями. Тишина выразила намного больше эмоций, чем были способны выразить слова.

— Что теперь будет с тобой? — Решился спросить Альгол.

— Помогу вам вернуться домой, как он меня и просил. А затем уйду навсегда, меня ждет долгий сон длинной в вечность. Больше мне нечего здесь делать.

— А что с твоими сынами?

— Погибли в бою, все до единого.

— Сожалею.

— Не стоит. Это должно было случиться. В вашем новом мире нам места нет. Но, может статься, мы останемся в легендах об одной великой стране и двух воинах, которые подарили ей заслуженный покой.

— Непременно. — Согласился Эрис. — Только история будет не о них, а о ее защитниках, сделавших все, чтобы этот покой стал возможен.

Эрис снял маску, вдохнув полной грудью наполненный вихрем ароматов воздух. После стерильности фильтрованного кислорода он вскружил голову и показался почти нереальным. Наливающийся алым простор захватил взгляд, взор устремился дальше, в неведомые дали.

— Подумать только... — покачал головой Эрис. — Где-то там, впереди за горизонтом, еще столько дорог и неразгаданных тайн...

— Нет покоя любопытным, — усмехнулся Альгол на пару с Обелусом, — куда же ты направишься теперь?

— В Целесиану, — помедлив ответил Эрис, — я хочу найти ту девушку из видения. У меня к ней очень много вопросов. Я не знаю, где и когда найду ее, но могу сказать наверняка — начинать поиски нужно именно в стране цветочных чащ.

— Жаль, что я не могу к тебе присоединиться, меня ждут в Валиоросе, но я надеюсь, это не последняя наша встреча, Эрис. И может статься в следующий раз ты расскажешь мне удивительную историю о своих новых приключениях и подвигах.

— В этом можешь не сомневаться, — улыбнулся Эрис, поднимаясь, — а пока что нас ждет долгая дорога домой. Да и к Дораку надо бы заскочить, помнишь, мы обещали вернуться.

Завершение: Тень над Целесианой

Передача данных в закрытой дешифраторной сети.

Местонахождение источника: засекречено.

Идентификация разума: Арданте.

Дата: 06. 29. 55.Г.Э.О.

— Итак, значит кризис на Агринии благополучно разрешен?

— Верно, Захватчик уничтожен, ровно, как и его порождения, угрозы больше нет. Конечно, еще остались отдельные бродячие экземпляры, но разделаться с ними труда не составит, несколько стандартных отрядов ликвидаторов легко справятся с этой задачей.

— Хорошо, они будут высланы в ближайшие недели.

— Есть еще кое-что. Мне удалось установить местонахождение комплекса с клонами, из которых в Саго’Вале делали Материальных Богов, и у меня две замечательные новости. Первая — он ничуть не пострадал, запечатали его надежно, и он чист, правда часть клонов мертва из-за вышедшей из строя системы жизнеобеспечения, но это не критично. Второе даже лучше — я нашел данные о том, как превращать клонов в так называемых богов. Процесс непростой, но мы справимся. Так же рекомендую изъять тело Метагена, думаю, его биоматериал поможет нам продвинуться в этом деле побыстрее.

— Прекрасная работа, Арданте. Но у нас все еще есть вопросы по поводу объекта, обозначенного в докладе как «Намида». Что стало с носителем?

— Я отпустил его.

— Опрометчиво, но поправимо.

— Силовой захват не требуется, когда придет время, я смогу уговорить его перейти на нашу сторону. Он переменчив, не знает, какой он на самом деле, это податливый материал, наши цели и идеи при правильной подаче найдут нужный отклик.

— Отклоняется, времени мало, санкционирую захват. Возражения?

— Нет... Но даже так все еще остаются загадкой первые владельцы Намиды, найти их по тем скудным описаниям, что мы имеем, будет крайне проблематично.

— Никто не исчезает бесследно, их уже ищут, теперь это не твоя забота. Следуй обозначенным планам, Вектору не терпится заполучить добытый тобой самовоспроизводящийся организм из подземной лаборатории, я передал ему отправленные тобой биометрические данные, наш мастер мутаций в полном восторге.

— Не сомневаюсь, иногда мне кажется, что восторг -это его обычное состояние. И чем более мерзкая вещь попадает в его руки, тем он больше.

— Гению простительны странности, нам очень повезло, что Вектор согласился вступить в наши ряды, его небольшие причуды не страшны, главное результат.

— Но что будет, когда все закончится? Такой как он вряд ли добровольно откажется от своих извращенных изысканий.

— О нем позаботятся. Всему свое время. Сейчас мы стоим на пороге нового будущего, осталось сделать всего один, последний шаг. Процесс уже запущен и остановить его никому не под силу.

— Так значит все? Пора?

— Да. Столетия тщательной работы подошли к закономерному финалу. «Час Ноль» близок. Скоро все изменится. И центром этих изменений, великим катализатором новой цивилизации, станет Целесиана. Уже очень скоро.

Примечания

Ниже даны короткие описания некоторых терминов, встречающихся по ходу повествования.

I - Теомаграм: обширное скопление мертвых звезд по краю темной туманности в западной части Разбитой Галактики, другое название - «Пределы молчания». В качестве устойчивого выражения указывает на «пустоту» и незначительность чего-либо.

II - Сонеко: хищное млекопитающее, вместо шерсти покрыто короткими перьями, окрас и форма зависит от породы, весьма популярны в качестве домашних животных на Материке.

III - Малефакторы: печально известные странствующие палачи Маск де Нулла – особого армейского подразделения Этериалиса. Знамениты умением тонко подделывать свои характер и личность, выявить такого агента заранее практически невозможно. Имеют устойчивый психологический профиль, благодаря чему легче остальных переносят тяжелые стрессовые ситуации, могут преследовать свою жертву месяцы и даже годы, хотя, обычно, так много времени им не требуется.

IV - Мамоты: крупные всеядные животные, обладают частично антропоморфным строением тела, вроде развитых рук вместо передних лап и человекоподобным лицом с выступающей вперед челюстью. Считается, что мамоты появились в следствии направленной мутации, из-за чего их классифицируют как гибридов. Обитают преимущественно в Мистерае, но небольшие группы мамотов встречаются по всему Материку. Иногда достигают поистине внушительных размеров. Самый крупный из зафиксированных представителей этого вида достигал четырех метров в высоту стоя на четвереньках. Не агрессивны, но их довольно легко разозлить.

V - Сеншин: по южным секторам Материка скитаются кланы рыцарей – остатки безымянного народа без родины. Вся их культура построена вокруг культа войны и сражений, они кочуют от битвы к битве, нанимаясь к любому, кто готов заплатить достойную цену. Если кто-то из рыцарей решает покинуть клан в поисках собственного пути, он получает статус «сеншин» - тень былого целого. Эти храбрые одиночки путешествуют по всему миру в поисках достойных противников и сражений, и нет ничего удивительного в том, что век большинства из них короток.

VI - Вельверо: одиннадцатый сектор Кругового Материка.

VII - Геноджи: заметный скачок в технологическом развитии эпохи Открытий привел к попыткам совместить воедино механику и генетику. Результатом крайне опасных и нестабильных экспериментов стали геноджи, люди, чей организм изменен или дополнен искусственными модификациями, эвольтрансом. Геноджи часто можно встретить в свите охраны правителей секторов Материка, или в специальных отрядах и лигах убийц каждой Великой корпорации. Костяные Птицы «Люми», Отбойники «Вирибус», Черные Розы «Ларейн», и другие - все они порождение новой науки, которой еще только предстоит обрести имя.

VIII - Ашакар: Хищный пернатый ящер малого размера. Прирученные экземпляры используются в качестве экзотических питомцев или для охоты. Чаще всего встречается на территории Рампрота, однако, подвиды ашакара можно найти по всему Материку.