След на Грани

Глава 1. Контракт обжалованию не подлежит

По прошлым операциям Артем знал, как ощущается острая и колющая боль. Но сейчас первой пришла не она, а кристальная ясность сознания. Он вспомнил все: лужи в переулке и кислый запах мусора, в который уткнулось его лицо. И спокойный голос, который принадлежал человеку с фотографии из архива:

«Любопытство до добра не доводит. Парни, вы знаете, что делать» — прозвучал тот самый голос.

Все произошло быстро. Сопротивляться против нескольких вооруженных ножами бандитов было бесполезно. Спастись в такой ситуации можно было только в кино или бегством. Но бежать некуда… Пытаясь сопротивляться, Артем почувствовал, что пропустил удар. Сталь вошла в спину. Пришло осознание, что это конец… Неужели так и приходит смерть?

Пришла беззвучная пустота. Артем не чувствовал своего тела, голоса и веса. Он ощущал себя мыслью, парящей в пространстве.

«Где я? Что это?» — подумал Артем.

Мысль была услышана. Перед ним появилась фигура в деловом костюме. Выражение лица фигуры было настолько безразличным словно это дело для нее было настолько обыденным, что уже перестало вызывать какие-либо эмоции: каждый день она появлялась перед умершими и проводила инструктаж.

«Промежуточная остановка, Артём Викторович, — прозвучало прямо в голове, минуя уши. — Земной этап завершён. Протокол составлен».

«Смерть?» — подумал Артем. Он ожидал чего угодно: света, тоннеля, ангелов, но не менеджера по уходу в иной мир.

— Так и есть, — подтвердила фигура, — вашу жизнь суммарно оценили как… продуктивную. Вы пытались наводить порядок в своей песочнице. Увы, итог закономерен. Вы стали неудобным свидетелем для тех, кто не терпит свидетелей.

«Семенов… Мафия… Нож…» — пронеслись в его сознании обрывки воспоминаний.

— Всё верно, — кивнул чиновник, будто ставя ментальную галочку, — теперь, согласно регламенту, стандартный выбор: у вас два варианта.

В сознании Артёма всплыли два образа. Первый был тёплым и убаюкивающим. Он чувствовал свою собственную шерсть и видел себя большим псом, который лежит на половике и греет лапы у камина. Хвост сам по себе стучит по полу от счастья. Прогулки, преданный взгляд, сон без сновидений. Простота, покой и никаких забот. Артем на секунду почувствовал этот покой, а затем — унизительную ограниченность. Так бывало, когда его дела закрывали за неимением улик. Артем ненавидел это чувство, и он привык использовать свой мозг как главный инструмент по раскрытию дел. Он детектив. Стать домашним животным?

Второй образ был совсем другим: узнаваемые, но искажённые улицы, будто отражённые в потрескавшемся зеркале. В тенях скользили высокие силуэты, коренастые и неестественно плавные. Артем в потрёпанном плаще шёл по этим улицам. Он снова был детективом.

— Альтернативная опция, — голос вернул его. — Сектор «Грань». Параллельная реальность, сосуществующая с вашей. Население: эльфы, тролли, гоблины и прочие сущности. У них свои правила и свои… конфликты. Местным требуются кадры с вашим опытом.

«Преступления? Среди эльфов?» — мысль Артема прозвучала скептически.

— О, да, — в голосе фигуры впервые прозвучали нотки чего-то, похожего на усталую иронию, — вымогательство, контрабанда, отмывание золота, заказные устранения. Контракт прост: вы делаете то, что умеете. Расследуете и восстанавливаете баланс. Взамен вы продолжаете существовать в привычной форме.

Выбор не был выбором. Это был единственный путь. Собачья жизнь? Лежать на коврике, пока мир идёт мимо? Нет. Он был рожден детективом. У него не может быть другой судьбы.

«Я выбираю «Грань»» — мысленно произнес Артем.

— Контракт в силе. Обжалованию не подлежит. Удачи, детектив Каменев — произнесла фигура и исчезла также неожиданно, как и появилась.

Внезапно все поплыло и пошел водоворот цветов и звуков. Артёма вырвало из небытия с силой ускоряющегося поезда. Последнее, что долетело до него, был металлический голос: «Ваше первое дело уже ждёт. Убит тролль по имени Борк, младший следователь по делам о незаконном обороте зачарованных артефактов. Официально это несчастный случай. Однако его начальство в это не верит».

Артем стоял на мостовой. Над головой висело сиреневое небо, усеянное парой больших, словно под лупой увеличенных, лун. Перед ним высилось здание из чёрного, отполированного дождями камня. У входа, прислонившись к стене, стоял тролль. Ростом под три метра, серая кожа, потрескавшаяся, как пересохшая глина. Он что-то жевал, громко чавкая.

— Новый? — проскрежетал тролль, глядя на Артёма крошечными, как у свиньи, глазками.

— Да. Меня ждут. По делу убитого следователя — превозмогая внутреннюю дрожь, ответил Артем.

— Так и знал. Вы, людишки, вечно влипаете в истории. Ладно, вали. Третий этаж, архив. И смотри под ноги! — фыркнул тролль.

Артём сделал шаг. От прошлой жизни больше ничего не осталось. Но он снова был детективом. И это было главным. Зайдя в здание, он обнаружил лестницу, вырубленную в толще камня, которая оказалась неудобной для человеческих ног: ступени были разной высоты, то слишком низкие, то слишком высокие.

Архив представлял собой лабиринт из грубых каменных ниш, которые заменяли кабинеты необычным существам. Эльф в изысканном мундире с безразличием окинул Артёма холодным взглядом. Дальше трое корявых гоблинов в грязных передниках что-то яростно обсуждали. Однако никто не кинулся на него. Артему было не по себе. Он чувствовал себя случайной песчинкой, занесенной в чужой и непонятный мир.

Его привели к дальней нише, скрытой тяжелой и пропахшей дымом занавесью. За массивным столом сидел старый тролль. Маленькие, глубоко сидящие в складках кожи глаза изучали Артёма с безразличной проницательностью. Тролль выводил что-то на грубом пергаменте огромным пером, и скрип стали по шершавой поверхности резал нервы.

— Каменев — произнес он, не отрываясь от письма. Голос был низким, гулким, будто доносящимся из глубокой пещеры.

— Меня зовут Горг. Старший следователь. Садитесь. Если найдете, куда.

Артём, чувствуя себя полным идиотом, присел на край обломка скалы. Камень оказался ледяным.

— Вам изложили суть? — спросил Горг.

— Убит ваш следователь Борк. Версия — несчастный случай. Вы в нее не верите.

— Версия, — проскрежетал Горг, — официально гласит, что мой подчинённый, тролль весом под четыре центнера, чью шкуру с трудом берет закаленная сталь, подскользнулся и вывалился из окна третьего этажа и размозжил голову о булыжник. Вы, земной, верите в эту сказку?

Артём медленно покачал головой. Конечно же это абсурд. Еще вчера он пил остывший кофе из пластикового стаканчика и разбирал кипу бумаг по делу о рэкете. А сегодня сидит на камне перед троллем и обсуждает гибель коллеги. Грань между бредом и явью расплывалась как эти жутковатые тени на стенах.

— Нет, — ответил он честно, — не верю.

— И я тоже, — Горг откинулся на своем каменном сиденье, которое звучно заскрипело, — Борк вёл дело о контрабанде. Речь о вещах с вашей Земли. О том, что ваши люди считают хламом: старые зеркальца, монеты, безделушки. Здесь же они обретают силу. Становятся компонентами и оружием. Борк вышел на очень крупный след. И был убран, не успев доложить.

Артём слушал, и его мозг, вопреки хаосу и непониманию, автоматически начал раскладывать всё по полочкам. Контрабанда. Заказное устранение свидетеля. Инсценировка несчастного случая. Всё то же самое. Менялись лишь обстановка и участники. Вместо стволов — заклятья, вместо отмычек — чары. Но грязь, алчность и страх оставались прежними, универсальными для всех миров.

— Что конкретно он искал? — уточнил Артём.

— Всякую дребедень, — Горг махнул ладонью, размером с хорошую сковороду, — но в больших объемах. — Ваш мир, Каменев, для нас — дикий, необработанный рудник магического сырья.

Артём почувствовал негодование и некоторую нервозность от этих слов.

— Не кипятитесь — заметил Горг, увидев как сжимаются кулаки у Артёма, — это не оскорбление, а констатация.

Артём промолчал. Он снова окинул взглядом эту каменную нору, этого начальника из сказки, ставшего кошмарной реальностью. Его старый мир со своими следователями, ворами и прокурорами вдруг показался таким простым и понятным. Там были правила. Жесткие, но четкие. Здесь же всё держалось на каких-то иных, неведомых ему законах. Но под этим слоем магии копошилось нечто знакомое и подлое.

— Почему я? — вдруг спросил Артём, — у вас наверняка есть свои специалисты.

— Вы чужак со стороны, у вас нет клановых долгов, вам нечего терять. — Вы знаете ту сторону, откуда идет контрабанда. — Ваш опыт… уникален, а сейчас бесценен, — ответил Горг.

Он протянул Артему тонкую каменную плитку, — это всё, что успел собрать Борк. Места, имена, артефакты. Идите и разберитесь. Кабинет Борка находится через зал, он теперь ваш.

Артём взял плитку. Она была холодной и гладкой. Знаки ничего ему не говорили, но стоило пальцам коснуться шершавой поверхности, как в сознании, словно всплывая из глубин памяти, начали появляться обрывки: причал, склад, список…

Он поднялся с ледяного валуна и вышел из ниши. Мир плыл. Он был детективом в месте, где его босс – тролль. Кабинет Борка оказался такой же нишей. Артем подошел к окну. Высота была более чем достаточной, чтобы разбить что угодно, даже троллью голову. Мостовая внизу выглядела неумолимо твердой.

«Нужно выйти и подышать воздухом» — подумал Артём.

Выйдя на улицу, он сделал несколько жадных глотков. Пахло остывающим камнем, мокрым деревом и чем-то сладковато-приторным, отчего першило в горле.

Он заставил себя сосредоточиться. Вот мостовая, где нашли Борка. Булыжники лежали криво, между ними пробивался неестественно яркий мох. Ни сколов, ни вмятин, ни намёка на то, что сюда рухнуло несколько центнеров плоти и костей. Слишком чисто.

Артём запрокинул голову, вглядываясь в тёмный проём на третьем этаже. Высота приличная. Но его внутренний детектив уже бунтовал против версии о несчастном случае. Он начал медленный обход здания против часовой стрелки, как всегда делал на местах преступлений, ища то, что не увидели местные или то, на что им было плевать.

Задний двор оказался узкой щелью между скалами, куда свет двух лун почти не просачивался. Здесь пахло стоячей водой и чем-то гнилым. И тут его взгляд зацепился за стену прямо под окном Борка. Кровавого пятна не было, но камень был испещрён паутиной микротрещин, уходящих вглубь. Они расходились из одной точки, будто кто-то ударил не по поверхности, а по самой структуре материала. Это не было следом падения.

Артём замер, всматриваясь. Вдруг его будто ударило током. Не глазами, а каким-то спящим внутренним радаром он это увидел. Трещины засветились в его восприятии тусклым, фосфоресцирующим сиянием так как проявляются невидимые чернила. Только здесь проявлялся след чужой, тёмной магии.

Он не понял как это вышло. Сработало на уровне рефлекса, как дыхание. Детектив Каменев решительно захотел докопаться и пошёл вдоль стены, ведомый этим призрачным свечением. Оно таяло, превращалось в блёклые пятна, но не исчезало. Это была чья-то невидимая тропа.

В груди заныло и застучало сердце, но не от страха, а от старого, знакомого азарта погони. Он шёл, почти не дыша, и чувствовал, как по телу разливается странное, согревающее тепло. Не адреналин, а нечто иное, поднимавшееся из самых потаённых уголков его психики и физики, о которых он и не подозревал.

След привёл его в глухой тупик, заваленный сломанными бочками. Свечение обрывалось у канализационной решётки, покрытой от времени ржавыми потёками и поросшей кое-где мхом. И здесь, в воздухе, висел новый запах. Резкий, щекочущий ноздри, как после грозы, но с примесью чего-то палёного и горького. И тут Артёма накрыла волна. Вспышка чужой ярости, хриплый слог и сгусток вырвавшейся синей энергии, которые ударили массивную фигуру у окна. Затем чувство пустоты и падения. Всё это было как наяву: и фигура, и сгусток, и удар, но в пространстве тупика был только он и больше ничего, и никого.

Артём отшатнулся, едва не упав на острые камни. Его затошнило, в висках застучало. Он провёл ладонью по лицу, и рука предательски дрожала. Это не было мыслью. Это было прожитым моментом. Он только что увидел, как убили Борка. Не несчастный случай, а холодный, расчётливый удар магией, отбросивший тролля через всю комнату.

Артем стоял, опираясь о холодную стену, и осознавал две простые вещи. Первая: у него теперь была почти полная картина. Вторая, куда более жуткая: он увидел ее с помощью способности, которой ранее у него никогда не было: каким-то образом считал эхо произошедшего, запечатлённое в самом камне и воздухе.

Магия была не просто внешним инструментом. Она была частью этого мира. И теперь она просыпалась и в нём, Артёме Каменеве, как инструмент выживания. Не дар, а инстинкт. Он посмотрел на свои руки: они приобрели сиреневый оттенок, а подушечки указательных пальцев увеличились в размерах, под кожей бежали мурашки. Артём достал из кармана каменную плитку, провел по ней указательным пальцем правой руки и на плитке появились символы и знаки, как те, что начертал на ней Борк и которые вначале Артём не смог прочитать глазами, но теперь похожие знаки начертал он сам. Шок. Детектив Каменев больше не был просто посторонним земным, он сам становился частью этого мира.

Возвращение в кабинет Горга было похоже на возвращение в темницу. Тяжёлая занавесь поглотила его, отрезав от улицы. Воздух здесь снова был спёртым, пропахшим пылью и холодным камнем. Горг сидел на своем месте, не глядя на вошедшего.

— Ну что, земной? Насобирал улик? — его голос прозвучал издевательски.

Артём сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. «Как сказать ему обо всём случившемся, чтобы меня не приняли за сумасшедшего?» — подумал детектив.

— Это было убийство, а не несчастный случай, — выдавил он, ставя на стол Горга каменную плитку со своими пометками.

Горг медленно поднял глаза и окинул человека тяжелым взглядом.

— Убийство? И? — спросил тролль и взял плитку. Его пальцы, похожие на булыжники, скользнули по поверхности.

— На стене под окном нет следов падения, — Артём говорил чётко, скрывая внутреннюю дрожь, — зато есть след магического удара. Такого, что ломает камень изнутри.

— Теория. Доказательства? — с интересом спросил тролль.

Его каменное лицо не выражало ничего, но в глазах что-то заискрилось.

— След ведёт в канализацию. В тупике висит запах озона и чего-то палёного, как после короткого замыкания, — ответил Артем.

Горг замер. Его массивное тело напряглось. Он откинулся на своём троне, который опять звучно заскрипел.

— Запах? — его голос приобрёл новый, опасный оттенок. — Интересно. Там, внизу, пахнет только гнилью и сыростью, как ты его учуял?

Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он попался.

— Я… почувствовал, — сказал он, понимая, насколько это слабо звучало, — внутренним чутьём.

— Чутьём? — Горг медленно поднялся. Его тень накрыла Артёма, и тот ощутил вовсю его громадность. — Или ты что-то скрываешь? Может ты знаешь больше, чем говоришь?

Артём стоял, чувствуя, как подкашиваются ноги. Признаться? Сказать, что видел смерть Борка как наяву?

— Я детектив, — проговорил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ищу следы, а здесь… они повсюду, надо только суметь их увидеть.

Горг не сводил с него своего тяжёлого взгляда, казалось, он видел его насквозь.

— Следы видят лишь избранные! — повысив голос, проскрежетал он наконец, — магия — это часть нашего мира. И кажется, ты становишься её частью.

Артём молчал. Сердце бешено колотилось в груди.

— Я проверю твою информацию, — Горг медленно опустился в кресло. — Но если ты лжёшь!… наша расправа куда страшнее, чем ваша земная!

Каменев кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

После разговора с Горгом, от которого в животе осталась тяжесть, как после несвежей пищи, юркий гоблин проводил Артёма до жилья. Тот молча ткнул грязным пальцем в боковой проход, и Артём побрёл туда, чувствуя себя выжатым и очень уставшим. Ноги подкашивались, а воздуха как будто не хватало.

Дверь оказалась каменной плитой, сдвигающейся в сторону. Она скользнула бесшумно, открывая помещение. Пахло сухим мхом, воском и… горячим хлебом. Артём застыл на пороге.

Комната была вырублена в скале, но её нельзя было назвать камерой. Стены закруглили, покрыли чем-то желтоватым, напоминающим лак, отчего стало похоже на улей. В середине комнаты стояла кровать: настоящая, с мягким изголовьем, покрытом черной тканью, кровать была на ножках, похоже они были вырезаны из камня. Она была аккуратно заправлена стёганым, серым одеялом. У изголовья лежала подушка в белой наволочке, на фоне черной ткани она казалась ослепительно белой.

От этого вида Артёма охватила тоска, острая и нелепая. Кто-то здесь, среди всего этого хаоса, позаботился о том, чтобы ему было мягко спать. Мысль одновременно тронула и насторожила. Его не просто бросили в камеру. Его обустроили. Зачем?

Он медленно вошел, осматриваясь. В нише в простенке висели медный таз и кувшин. На столике лежали странные фрукты и лепёшка. Всё просто, даже бедно, но дышало заботой, которая здесь, в этом мире, казалась подозрительной.

Каменев скинул плащ, плюхнулся на кровать и уткнулся лицом в подушку. Она пахла чем-то чужим, неземным, но была мягкой и незнакомой. Он уснул, его мозг и тело вырубились казалось мгновенно. Мертвый сон выхватил его на пару часов из этой нереальной реальности.

Детектив Каменев вернулся из сонного небытия часа через два. Проснулся резко и тревожно, встрепенулся и быстро поднялся. Тут же вспомнил и понял где он. Спать больше не хотелось. Тело требовало движения, нужно было всё обдумать. Ему требовалось выйти и узнать, что это за место, куда его забросило.

Спросив у того же клерка где здесь можно выпить, Артём снова вышел на улицу. Вечер переливался сиренево-лиловыми оттенками, исходящими от самого неба. Воздух стал холоднее. Артем шёл, не зная дороги, но вскоре нос уловил запах перебродившего чего-то, смешанный с дымом и громкими голосами.

Бар назывался «Трещина в Скале». Помещение, вырубленное в скале, было заполнено самыми разными существами. Два тролля в углу негромко переругивались, стукая каменными кружками. У стойки сидели гоблины. Эльф в дорожном плаще пил один в дальней нише.

И тут вдруг он увидел человека! Мужчина лет пятидесяти, с проседью в коротких волосах и усталым лицом сидел за столиком у стены и медленно помешивал что-то в кружке. Он был одет в поношенную кожанку, а через спинку стула была перекинута потрёпанная кожаная сумка. Землянин.

Артём, почти не думая, направился к нему.

— Свободно? — спросил он, подходя.

Мужчина поднял на него глаза. Взгляд был спокойным, изучающим.

— Садись, новичок, — кивнул он, хрипя, будто простужен, — по тебе сразу видно.

— Борис.

— Артём, — откликнулся он, опускаясь на табурет.

— Знаю, — Борис отхлебнул из кружки. — Здесь все всё быстро узнают. Тот, кого прислали на замену Борку. Смело.

— Меня не спрашивали, — с горькой усмешкой сказал Артём.

Борис коротко хмыкнул.

— Здесь никто ни о чём не спрашивает. Правила простые: не лезь не в своё дело, плати за выпивку вовремя и не доверяй эльфам. Особенно последнее.

— А ты кто? — прямо спросил Артём.

— Поставщик, — пожал плечами Борис. — Таскаю кое-какие диковинки с Земли для здешних ценителей. Кофе, табак, иногда книги. Ищу тут кое-что для коллекционеров на своей стороне. В общем, курьер на два мира. Живу тут уже лет пять.

Пять лет. Артём с трудом мог это представить.

— И как, не тянет обратно?

— Сначала — да, — Борис помолчал, — потом привыкаешь. Там я был никем. Тут… тут я хоть что-то да значу. Есть свой бизнес. Пусть и рискую каждый раз, когда перехожу Границу.

Они поговорили ещё несколько минут. Борис оказался немногословным, но дал пару практических советов: где дешево поесть, у кого не стоит брать в долг. Разговор был простым, почти бытовым и это на время вернуло Артёму ощущение почвы под ногами.

Расплатившись за густое пиво с хвойным привкусом странными монетами, которые он сне без удивления обнаружил в своём кармане, Артём вышел из бара. Прохлада ночи обожгла разгорячённое лицо. Он свернул в сторону своего жилья, идя по пустынной улице, и его мозг начал обрабатывать полученную за весь этот день (можно ли это назвать днем) информацию.

Именно тогда, в момент относительного спокойствия, его старый инстинкт сработал. Он не услышал шагов, их не было, а было что-то иное, как ощущение пристального взгляда, упёршегося в спину.

Артём не обернулся и не изменил темпа. Просто, проходя мимо тёмного проёма между зданиями, скользнул взглядом по отполированной каменной стене напротив. В отражении, в метрах двадцати, позади у стены стояла неподвижная фигура в длинном тёмном одеянии с капюшоном. Она не шла, не двигалась. Просто стояла и смотрела.

Сердце Артёма ёкнуло, а затем забилось медленно и тяжело. Ощущение уюта, навеянное мягкой постелью и разговором с земляком, испарилось. Ему предоставили жильё и показали бар. И теперь показали, что за ним наблюдают. Он сделал следующий шаг, не сбавляя хода. Охота продолжалась, но теперь он сам стал дичью.

Глава 2. Лабиринт без ответов

Войдя в свое жилище, Артем прислонился к холодной каменной стене, пытаясь перевести дыхание. В горле стоял ком, а руки предательски дрожали. Он провёл ладонью по лицу, смахивая воображаемую паутину с глаз. Казалось, что этот мир цеплялся за него своими липкими щупальцами. Когда он повернулся к кровати, чтобы наконец скинуть плащ, его взгляд упал на кровать. Утром он застелил постель идеально ровно - привычка, оставшаяся с земных времён. Теперь же на подушке лежал потрёпанный клочок пергамента. Артём замер. Он точно помнил, что когда уходил, то ничего там не оставлял. Сердце забилось чаще, когда он подошёл ближе. На шершавой поверхности угадывались знакомые очертания русских букв:

«Любопытство до добра не доводит.»

Воздух словно выбили из его лёгких. Перед глазами всплыло воспоминание: грязный переулок, отвратительный запах мусора и тот спокойный голос, произносящий эти слова перед тем, как в спину вошло холодное стальное лезвие. Артём отшатнулся. Его стошнило в медный таз, стоявший в углу. Стоя на коленях, он с отвращением смотрел на тот клочок пергамента. Эти слова преследовали его даже здесь, в этом проклятом и непонятном мире. Когда дрожь немного утихла, он поднялся и взял записку. Пергамент пах пылью и чем-то сладковатым. Вдруг Артем почувствовал знакомое покалывание в висках. Его новый дар, это проклятое чутьё, сработало снова. Металлический привкус во рту и смутный образ, в котором была рука в тёмной перчатке, бросающая записку. Человеческая рука, но от неё исходил тот самый запах озона и гари, что витал вокруг убийцы Борка. Он рухнул на кровать. Возможно, его убили не просто за излишнее любопытство. Возможно, Семёнов и его люди были не просто мафиози… Борк расследовал их деятельность на «Грани» и поплатился за это. Как и сам Артем. Теперь они знали, что он здесь и прислали тот же самый приговор.

Артём медленно подошёл к стене, прикоснулся ладонью к шершавому камню. Холод проникал в кожу, но не мог погасить горящую внутри ярость. Они думали его напугать, но они не понимают, что мёртвых уже не испугать смертью. Он аккуратно сложил записку и спрятал во внутренний карман плаща. Первая настоящая улика против своих и против тех, кто отнял у него земную жизнь и теперь преследовал в этом мире. Завтра он начнёт с портовых складов, где бывал Борк. Слишком много совпадений: убийство тролля-следователя, след магии, земная мафия. Всё это звенья одной цепи. Каменев лег на кровать, не раздеваясь. Его глаза горели сухим огнём. Теперь он стоял между двух огней: земных врагов и неизвестных сил «Грани».

Артём Каменев ворочался в мире «Грани», а в голове у него прокручивались последние земные дни. Теперь многое виделось иначе. Дело начиналось как рядовое расследование пропажи антиквариата. Несколько старинных вещей исчезли с таможенного склада. Это была обычная история для опытного детектива. Однако, Артём начал замечать странные совпадения. Все пропавшие предметы фигурировали в очень старых уголовных делах. Зеркало из усадьбы Разумовских, которое исчезло в 1918 году при загадочных обстоятельствах. Карманные часы фабрики Буре, пропавшие в 1924-м из гостиницы «Националь». Морской компас, исчезнувший в 1936 году с выставки в Эрмитаже. Артём проводил долгие часы в архивах, изучая пожелтевшие дела. Все эти истории объединяло одно: нераскрытые преступления. Вещи исчезали бесследно, будто растворялись в воздухе и все дела были закрыты по одной формуле: «в связи с отсутствием состава преступления».

Но самое странное ждало его впереди. Когда Артём начал копать глубже, он обнаружил, что все эти старинные вещи каким-то образом связаны с современным мафиози Семёновым, который едва разменял четвертый десяток. Как человек, родившийся в 1980-х, мог быть связан с преступлениями столетней давности? Артём установил наблюдение за складом, где в последний раз видели пропавшие вещи. Три ночи он провёл в машине с биноклем и термосом кофе. На третью ночь в окнах мелькнул свет. Пробравшись внутрь через чёрный ход, он оказался в помещении, заваленном старыми документами. В центре комнаты стояло то самое венецианское зеркало: идеально сохранившееся, с загадочными символами на серебряной оправе. Артём сделал несколько снимков и тщательно осмотрел зеркало. Ничего особенного, просто старинный предмет. Но почему тогда Семёнов, молодой успешный делец, так интересуется такими вещами? Артем уже собирался уходить, когда заметил на столе старую фотографию. Группа людей в дореволюционных костюмах стояла перед этим же зеркалом. Один из них... нет, не может быть. Черты лица были до боли знакомы по недавнему досье. Семёнов. Но как? Внезапно снаружи послышались шаги. Артём быстро спрятался в нише за стеллажами. В комнату вошли двое: Семёнов и пожилой мужчина, которого Артём не узнал.

— Они снова на месте, — сказал Семенов, глядя в сторону зеркала.

— Время пришло. Надо завершать цикл — ответил пожилой человек.

Артём затаил дыхание. Цикл? Какие циклы? Он смотрел на Семёнова, который был молод и современно одет, но в его манерах было что-то неуловимо антикварное, такое старое, как будто он носил чужую кожу. Когда они ушли, Артём выбрался из укрытия. В голове крутилась одна мысль: как человек, который едва разменял четвертый десяток, может быть связан с вековой историей? Что за циклы они собираются завершать? Артем вышел на улицу, так и не найдя ответов. Тогда он ещё не знал, что очень скоро окажется в мире, где время течёт иначе, а загадки земной истории обретут новое значение. Теперь, лежа в комнате на «Грани», Артём понимал: то земное дело было лишь верхушкой айсберга. Где-то здесь, в этом странном мире хранились ответы на все его вопросы.

Предаваясь воспоминаниям, Артем понял, что на Земле всё было просто и понятно. Утро начиналось с кофе из любимой синей кружки, купленной ещё студентом. Потом дорога на работу через шумные московские улицы, где каждый знал своё место. Он был хорошим детективом и уважаемым коллегой. Вечерами он ходил на встречи с друзьями в кафе, где пахло свежей выпечкой и кофе, а иногда и в рестораны, где пахло дымом от вейпов и алкоголем. Иногда он просто гулял по освещённым фонарями переулкам старой Москвы. У него была квартира с видом на парк. Небольшая, но своя. Книги на полках и фотографии на стенах, которые напоминали ему о путешествиях с родителями. Старый преданный кот, доставшийся от бывшей девушки. Кто теперь за ним ухаживает?

Каменев знал правила игры и понимал, как устроен мир. Преступления имели логику. Даже в самых запутанных делах всегда находилась ниточка, за которую можно было потянуть. Здесь, на «Грани», не было ничего знакомого. Сиреневый свет двух лун, странные запахи, говорящие тролли и эльфы… Всё это казалось сном, от которого не получалось проснуться. Даже воздух был другим: густым, с привкусом металла и чего-то ещё, чего он не мог определить. Он был здесь чужаком. Подозрительным типом с неясным прошлым и сомнительным будущим. Его земные навыки оказывались бесполезными в мире, где улики могли светиться, а свидетели превращаться в тень. Артем вспомнил свой кабинет в Москве. Стол, заваленный бумагами, фотография родителей в простой рамке. Планы на отпуск, который всё откладывался. Теперь эти планы никогда не осуществятся.

Здесь не было ни друзей, ни коллег. Только подозрительный Борис, вечно чем-то озабоченный Горг и те, кто следил за каждым его шагом. Даже мягкая кровать и регулярное питание казались не заботой, а частью какой-то сложной игры, правил которой он не понимал. Глядя на своё отражение в полированной поверхности каменной стены, он понял: возможно, его земная жизнь и жизнь на «Грани» связаны теснее, чем кажется. Те старые нераскрытые дела, Семёнов, загадочное зеркало… Всё это было частью чего-то большего. Несмотря на все эти думы, усталость взяла свое и Артем уснул глубоким сном.

Артём вышел из своего жилища на рассвете, если это можно было назвать рассветом. Над «Гранью» занималась очередная сиреневая заря, но солнца не было, просто небо постепенно светлело, переливаясь разными оттенками лилового и фиолетового. Он глубоко вдохнул. Воздух был холодным и густым. Детектив решил идти пешком. Во-первых, он не знал, существует ли здесь какой-либо транспорт. Во-вторых, нужно было осмотреться, понять этот город. Карта, которую он начертил себе на клочке пергамента, была приблизительной, основанной на обрывках информации из архива и смутных воспоминаниях Борка. Первый час пути он шел по знакомым уже улицам. Здесь здания были относительно новыми, если слово «новый» вообще применимо к этим многовековым каменным строениям. Стены некоторых домов покрывали серебристые лишайники, светящиеся в предрассветных сумерках. Из окон доносились странные звуки: то ли речь, то ли музыка, напоминающая перезвон хрустальных бокалов. Он вспомнил московское утро. Пробки на Садовом кольце, спешащих на работу людей, запах свежей выпечки из булочных. Там было тесно, шумно, но понятно. Здесь же... Прохожие существа обтекали его, не глядя. Двухметровый тролль в фартуке мясника грузил тушки каких-то птиц с шестью крыльями. Стайка гоблинов что-то яростно продавала, размахивая сверкающими безделушками. Эльф в изящных одеждах парил по улице, не касаясь ногами земли.

Артём свернул на широкий проспект, вымощенный темным, почти черным камнем. По краям стояли фонари, но не с электрическими лампами, а с живым пламенем синего и зеленого цвета. Пламя иногда шевелилось, будто дышало. Чем дальше он удалялся от центра, тем больше менялся город. Дома становились ниже, грубее. Исчезали витрины магазинов, появлялись закопченные мастерские с непонятными назначениями. Воздух сгущался, насыщаясь запахами гари, металла и все тем же озоном. Он прошел мимо рынка, где торговали вещами, которые его земной мозг отказывался воспринимать. Стеклянные сферы с плавающими внутри тенями. Кристаллы, пульсирующие в такт каким-то незримым ритмам. Сухие коренья, шевелящиеся в корзинах. В Москве он бы уже давно сел в метро. Тридцать минут и ты в нужном районе. Здесь же он шел уже второй час, а порт все не появлялся. Стопы ныли, спина устала, поясница заныла. Он присел на каменный выступ, наблюдая за жизнью этого странного мира. Вдруг его внимание привлекла группа существ в одинаковых серых плащах. Они шли целенаправленно, не сворачивая, и местные расступались перед ними. Артём заметил, что у каждого на поясе висел небольшой кристалл, мерцающий знакомым синим светом - тем же светом, что исходил от убийцы Борка. Он поднялся и, соблюдая дистанцию, пошел за ними. Инстинкт детектива подсказывал ему, что они идут к порту. Дорога пошла под уклон. Воздух стал влажным, в нем появилась соленая нотка. Наконец, между зданиями мелькнула полоса воды: не синей или зеленой, а цвета темного серебра. Это было местное море, такое же хмурое и неприветливое как и все в этом сумеречном мире.

Порт оказался огромным. Десятки причалов, сотни кораблей самых причудливых форм. Одни были похожи на гигантских морских ежей, а другие на распустившиеся цветы, некоторые парили в воздухе, не касаясь воды. Артём замер, пораженный зрелищем: это было грандиознее всего, что он видел на Земле. Его ноздри уловили тот самый запах озона и гари. Источник был где-то рядом. Он двинулся вдоль причалов, стараясь не привлекать внимания. Склады порта тянулись далеко вдаль. Массивные каменные здания с высокими дверями. Он искал №17 - тот, который чаще всего посещал Борк, и нашел его в самом конце старого причала. Здание выглядело заброшенным, но дверь была чистой, без паутины и пыли. Вероятно, кто-то сюда регулярно захаживает и может даже бывал здесь совсем недавно. Артём огляделся. Никого. Он подошел к двери и обнаружил, что замок сломан, будто кто-то просто дернул за ручку, и металл поддался. Он глубоко вдохнул и вошел внутрь. Темнота поглотила его, резко пахнув озоном, пылью и чем-то еще... чем-то знакомым до боли.

Темнота внутри склада была густой и почти осязаемой, словно её можно было потрогать рукой. Она обволакивала Артёма плотным покрывалом, сквозь которое едва пробивался тусклый свет с улицы. Он замер на несколько секунд, давая глазам привыкнуть к полумраку. Постепенно из темноты начали проступать очертания: груды ящиков, свёртков, каких-то механизмов непонятного назначения. Склад был огромным, гораздо больше, чем казалось снаружи, и уходил вглубь подобно пещере. Артём двинулся вперёд, ступая как можно тише. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в каменном помещении, и этот звук казался неестественно громким в окружающей тишине. В полумраке были заметны причудливые детали: ящики с вырезанными на них непонятными символами, стеклянные сосуды с мутной жидкостью, в которой плавали странные образцы, инструменты из тёмного металла, напоминающие хирургические, но с изогнутыми лезвиями причудливой формы. Его новое чутьё, этот магический дар, начал настойчиво щемить в висках. Здесь, в этом помещении, было слишком много "эха", следов сильных эмоций недавних событий. Он чувствовал чей-то чужой, острый страх, смешанный с яростью и отчаянием. Эти ощущения витали в воздухе, словно запах. На одном из столов его внимание привлекли разложенные карты, на которых были изображены сложные переплетения линий, напоминающие то ли схемы, то ли магические круги. Некоторые линии пульсировали слабым светом, другие были статичными. Рядом лежала записная книжка в кожаном переплёте, выглядевшая старой и потрёпанной. Артём осторожно открыл её. Страницы были исписаны тем же почерком, что и в отчётах Борка. Тролль вёл свои заметки и здесь. Артём пробежался по ним глазами и увидел упоминания о "разрывах", "нестабильных точках", "циклах" и слово "Зеркальщики", встречающееся на каждой второй странице.

Внезапно его дар сработал острее. Яркая вспышка в сознании: чёткий образ Борка, стоящего на этом самом месте. Тролль что-то внимательно рассматривал в своих записях, его каменное лицо было искажено напряжением и пониманием чего-то важного. Затем резкий поворот, быстрое движение... и острая, пронизывающая боль, исходящая из глубины помещения. Артём отшатнулся, прислонившись к холодным ящикам. Дар иногда был слишком реальным, слишком болезненным. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках и отогнать остаточные ощущения чужой смерти. Именно тогда он заметил дверь в дальнем углу склада. Небольшую, почти незаметную, скрытую в тени между высокими стеллажами. Она была приоткрыта, и оттуда тянуло знакомым запахом. Он подошёл ближе, заглянул внутрь. Комната была маленькой, без окон и казалась ещё более мрачной, чем основное помещение. В центре стоял массивный каменный стол, заваленный странными приборами: стеклянными трубками, металлическими конструкциями, кристаллами необычной формы. Но самое интересное было на стенах: несколько зеркал разного размера и формы, расположенных в определённом порядке. Одно из них он узнал сразу. Это самое венецианское зеркало с земного склада, с загадочными символами на серебряной оправе. Артем вошёл внутрь, чувствуя, как воздух здесь буквально вибрирует от скрытой энергии. Зеркала не отражали комнату, их поверхности были мутными, непрозрачными, и сквозь них проступали какие-то тени, смутные очертания других мест. В одном зеркале мелькали очертания знакомых земных зданий… Артём подошёл к венецианскому зеркалу. Его оправа была тёплой на ощупь и от неё исходило лёгкое покалывание. Он протянул руку, собираясь прикоснуться к поверхности, как вдруг заметил движение в основном помещении склада. Из-за стеллажей мелькнула тень: высокая и двигающаяся быстрыми, почти бесшумными шагами к выходу. Артём замер, пытаясь разглядеть детали в тусклом свете. Фигура была одета в тёмный плащ, капюшон скрывал лицо, но в походке, в очертаниях плеч угадывалось что-то знакомое. Тень скользнула к двери, на мгновение задержалась на пороге, будто оценивая обстановку снаружи, затем резко шагнула вперёд и исчезла. Но в этот последний момент, когда свет с улицы упал на фигуру, Артём увидел профиль: острый нос, знакомый наклон головы… Это был Борис.

Артём стоял неподвижно, пытаясь осознать увиденное. Борис здесь. В этом месте, связанном с убийством Борка, с зеркалами, с Семёновым. Борис явно не хотел быть замеченным. Медленно, стараясь не издавать ни звука, Артём вышел из комнаты с зеркалами и направился к месту, где только что стояла тень. На каменном полу лежал небольшой предмет: металлический амулет, который он видел у Бориса в баре. Видимо, тот выронил его, спешно удаляясь. Артём поднял амулет. Металл был холодным, на поверхности виднелись те же символы, что и на зеркалах. Он сжал его в ладони, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Теперь у него было больше вопросов, чем ответов. Почему Борис был на складе? Что связывало его с зеркалами и со всем этим? Он работал на Семёнова? Или, может, против него? А может, Борис был тем самым «Зеркальщиком», о котором писал Борк? Артём медленно шёл по безлюдным улицам, размышляя над своими дальнейшими действиями. Вариантов было немного. Он мог попытаться найти Бориса, но где его искать в этом огромном городе? Мог отнести амулет Горгу, но мог ли он доверять троллю? Вдруг Горг тоже был частью этой игры? Артем остановился, глядя на мерцающие вдали огни города. Амулет в его руке казался крошечным, но вес его чувствовался буквально физически. Эта маленькая безделушка могла быть ключом к разгадке убийства Борка и к пониманию того, что связывало миры. Возможно, к тому, почему именно он, Артём Каменев, оказался в центре этих событий. Он решил не спешить. Сначала нужно было изучить амулет и записную книжку Борка, которую он тоже прихватил со склада. Для этого надо найти спокойное место, где можно будет всё внимательно осмотреть. Возможно, в его комнате в архиве. По крайней мере там он мог быть относительно уверен в своей безопасности. Затем нужно найти Бориса. Артём вздохнул и снова зашагал вперёд, теперь у него было направление. Впервые с момента прибытия на «Грань» он ощутил, что начинает понимать правила этой странной и опасной игры.

Глава 3. Встреча в сумерках

В подвале заброшенного дома царила гнетущая атмосфера. Воздух был плотным и спёртым, пахнущим золой и влажным камнем. Единственным источником света служил тускло горящий синим пламенем кристалл в центре комнаты, отбрасывающий длинные, пляшущие тени. Борис стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, перед тремя закутанными в тёмные плащи фигурами. Он только что отчитался о своей «случайной» встрече с Артёмом в баре «Трещина в скале». Высокий незнакомец, чьё лицо скрывал глубокий капюшон, медленно прохаживался перед ним. Его молчание было красноречивее любых слов.

— И он поверил, что встреча была случайной? — наконец раздался его голос, низкий и безэмоциональный.

— Да, — поспешно ответил Борис. — Я сделал вид, что просто зашёл выпить после работы. Посоветовал ему пару мест, пожаловался на жизнь... Всё как вы и велели. Он ничего не заподозрил.

Второй незнакомец, коренастый и широкоплечий, издал короткий, похожий на рычание звук.

— Слишком гладко. Этот Каменев не дурак. Он бывший следователь. У него есть чутьё, — рявкнул второй незнакомец.

— А у нас есть план, — холодно парировал высокий. Он остановился и повернулся к третьему незнакомцу, который до сих пор молча сидел в кресле, сработанном из чёрного дерева. — Сообщение доставлено?

Третий незнакомец кивнул. Его руки в чёрных перчатках лежали на подлокотниках.

— Пока они беседовали в баре, наш человек проник в его комнату в архиве. Листок с предупреждением лежит на подушке. Каменев найдёт его, когда вернётся, — ответил третий незнакомец.

На лице Бориса мелькнуло удивление, смешанное со страхом. Он не знал об этой части плана.

— «Любопытство до добра не доводит», — процитировал высокий незнакомец. — Хорошо. Это вызовет у него нужные ассоциации. Напомнит о его земной смерти. — Он снова уставился на Бориса. — Ты уверен, что не оставил следов на складе?

Борис почувствовал, как его горло пересохло.

— Я был осторожен. Он меня не видел. Я ушёл через чёрный ход, как только услышал, как он входит.

— А амулет? — внезапно спросил коренастый, впиваясь в Бориса взглядом. — Где твой амулет защиты?

Сердце Бориса упало. Он похолодел. Сунув руку в карман, он с ужасом понял, что тот пуст.

— Я... Я, должно быть, выронил его... Когда спешил...

В комнате повисла тягостная, звенящая тишина.

Коренастый незнакомец с грохотом встал, его тень гигантским уродливым пятном легла на стену.

— Ты что, совсем идиот?! — его рёв оглушил Бориса. — Ты теряешь ключевой артефакт! Артефакт, который может навести Каменева на нас! Из-за твоей глупости весь план под угрозой!

Высокий незнакомец резким жестом остановил его. Его собственная ярость была ледяной и куда более опасной.

— Где именно ты его потерял? — его голос был тише, но от этого не менее страшным.

— На складе... У выхода из комнаты с зеркалами... — прошептал Борис.

Сидевший в кресле незнакомец наклонил голову.

— Значит, Каменев мог его найти. Это... неожиданный поворот.

— Это катастрофа! — проворчал коренастый.

— Нет, — высокий незнакомец снова начал медленно ходить. — Это изменение переменных. Мы знаем, что амулет может быть у Каменева. Он не знает, что мы это знаем. Мы можем использовать это.

Он остановился прямо перед Борисом, и тот почувствовал, как по его спине пробегает ледяной холод.

— Ты получил свой шанс, Борис, — безразлично произнёс незнакомец. — Ты оказался неосторожен. Теперь ты исправишь это. Ты узнаешь, нашёл ли Каменев амулет. И если да... ты вернёшь его. Любой ценой. Понятно?

Борис молча кивнул, с трудом сглатывая ком в горле. Он понимал. «Любой ценой» означало, что его собственная жизнь ничего не стоила.

— Хорошо. Убирайся. И жди новых инструкций.

Борис, не помня себя, почти выбежал из подвала, в горле стоял привкус страха и предательства.

Когда дверь закрылась, коренастый незнакомец повернулся к высокому.

— Зачем мы держим этого неудачника? Он лишь создаёт проблемы.

Высокий незнакомец снова уселся в тень.

— Он наша связь с Каменевым. Наша приманка. И он прекрасно знает, что будет первым, кого мы уберём, если что-то пойдёт не так. Страх — это отличный мотиватор. — Подготовьте следующее послание для Каменева.

Утро застало Артёма за столом в архиве. Он пришёл сюда на рассвете, едва первые сиреневые лучи проникли в его комнату. Воздух в архивном зале был прохладным и наполненным запахом старой бумаги, воска и вековой пыли. Артем разложил перед собой находки со вчерашнего дня: потрёпанную записную книжку Борка и амулет. Сначала он взял в руки амулет. Утренний свет, падающий из высоких арочных окон, выхватывал мельчайшие детали на его поверхности. Символы казались ещё более загадочными, чем при искусственном освещении. Одни напоминали руны, другие - математические формулы, третьи и вовсе были ни на что не похожи.

«Где я мог видеть нечто подобное?» — размышлял Артём. В кино? В книгах? Нет, это было что-то другое. Что-то на грани узнавания, словно ответ кружился где-то рядом, но не давался в руки. Он отложил амулет и открыл записную книжку Борка. Страницы были исписаны аккуратным, угловатым почерком тролля. Много терминов, схем, расчётов. Некоторые фразы были подчёркнуты, будто Борк хотел выделить их особо:

«Стабилизация портала требует ключа…»

«Необходимость в амулетах…»

«Зеркальщики ищут постоянный канал…»

Артём перечитал эти строки несколько раз. Всё сходилось. Амулет был ключом. Ключом к порталу между мирами. Борк догадывался об этом. Артем продолжил изучать записи. На одной из страниц обнаружил схему, напоминающую устройство с зеркалами, которые он видел на складе, а рядом - расчёты энергетических потоков, формулы, которые он не понимал. Но кое-что было ясно: Борк не просто расследовал дело, он изучал саму природу порталов.

Артём откинулся на спинку стула, закрыв глаза. В голове складывалась мозаика. Борк изучал порталы. Кто-то убил его, чтобы скрыть правду. Борис был связан с убийцами. А он, Артём, оказался в центре этих событий. Случайно? Или его воскрешение и появление на «Грани» были частью чьего-то плана? Он снова взял амулет. Холодный металл постепенно нагревался в его ладони. Артём сосредоточился, пытаясь вызвать то состояние, в котором пребывал вчера, когда амулет откликнулся на его прикосновение. Сначала ничего. Лишь лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Но затем... Лёгкая и нарастающая головная боль, покалывание в висках и снова образы, но на этот раз более чёткие. Он увидел Борка, склонившегося над столом в той самой комнате с зеркалами. Тролль что-то записывал в свою книжку, его каменное лицо было искажено напряжением. Затем он подошёл к одному из зеркал, достал амулет, похожий на тот, что был у Артёма, и поднёс его к поверхности. Зеркало вспыхнуло синим светом, и в его глубине замерцали очертания земного города. Артём ахнул и отшатнулся, образы исчезли. Он тяжело дышал, его рука дрожала. Теперь он знал наверняка: амулет был ключом. И Борк погиб из-за него.

Он быстро спрятал амулет и записную книжку, когда услышал шаги в коридоре. Дверь открылась, и на пороге появился Горг.

— Каменев, — проскрежетал тролль. — Вы ранняя пташка.

— Не мог спать, — ответил Артём, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Горг подошёл ближе, его каменные глаза изучали стол.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Пока только разбираюсь с отчётами Борка, — уклончиво ответил Артём.

Горг кивнул, но во взгляде читалось недоверие.

— Не зарывайтесь слишком глубоко, Каменев. Некоторые тайны лучше оставить погребёнными.

После ухода Горга Артём ещё несколько минут сидел неподвижно, прислушиваясь к отдающимся в коридоре тяжёлым шагам тролля. Когда звуки окончательно затихли, он снова достал спрятанные артефакты. Предупреждение Горга прозвучало слишком уж своевременно. Возможно, за ним следят и в архиве есть информаторы. Детектив аккуратно завернул амулет и записную книжку в кусок плотной ткани и сунул в глубокий карман плаща. В кабинете ему было неспокойно работать, необходимо было найти другое место.

Выйдя в коридор, Артём направился в главный читальный зал архива: огромное помещение с высокими сводчатыми потолками, где за отдельными каменными столами работали несколько гоблинов. Он выбрал стол в самом дальнем углу и разложил перед собой материалы. Начинать нужно было с основ. Он взял несколько общих трудов по магическим артефактам «Грани» и принялся листать их, надеясь найти изображения или описания, похожие на его амулет. Часы пролетели незаметно. Он пересмотрел десятки книг, сотни иллюстраций. Нашёл амулеты защиты, амулеты усиления способностей, амулеты для управления элементами, но ничего, что хотя бы отдалённо напоминало тот, что лежал у него в кармане. Его амулет с его сложными, переплетающимися символами словно не существовал в известной классификации. Детектив чувствовал себя так, будто пытается сложить пазл с недостающими деталями. Каждая книга давала лишь крупицу информации, и эти крупицы никак не хотели складываться в единую картину. Создавалось впечатление, что кто-то намеренно вымарал всё, что связано с подобными артефактами. От усталости и напряжения у него разболелась голова. Артем откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В памяти всплыли строки из записной книжки Борка: «Зеркальщики ищут постоянный канал...» Кто эти Зеркальщики? Организация? Секта? Почему они так тщательно скрывают следы? Он снова взял амулет и, спрятав его под столом в складках плаща, попытался сконцентрироваться. Такое ощущение, что ответ был прямо перед ним, но он не мог его разглядеть. Металл по-прежнему был тёплым, символы слегка мерцали, но больше никаких видений не приходило. Возможно, его собственный дар был ещё слишком слаб.

Разочарованный, он собрал свои заметки и вернулся в свой кабинет. Уже заметно стемнело, и комната залилась густыми сиреневыми сумерками. Артем положил амулет и записную книжку в потайной ящик стола. Пока что официальные источники информации оказались бесполезны, но, если информации нет в книгах, значит, оно хранится в головах. Нужно было искать другие пути. Нужно было найти Бориса. Или... кого-то ещё, кто знает правду о Зеркальщиках. Он вышел из архива и направился к себе, в свою комнату-келью. Город за окном жил своей странной и чужой жизнью. Где-то здесь, в этих сиреневых сумерках, скрывались ответы. Артем поклялся себе, что найдёт их, даже если для этого придётся всколыхнуть самую тёмную воду в этом мире теней.

Дорога домой показалась Артёму подозрительно долгой. Сиреневые сумерки сгущались, превращаясь в глубокие фиолетовые тени, и в этом полумраке каждое движение казалось угрожающим. Он шёл, стараясь сохранять спокойный шаг, но нервы были натянуты струной. Сначала это было едва уловимое ощущение: чувство, что за тобой наблюдают. Затем он уловил краем глаза мелькание тени в переулке. Когда Артем повернул на свою улицу, ему почудился тихий скрежет подошвы о камень где-то позади. Он не оборачивался, но каждый его мускул был напряжён, готовый к действию.

«Неужели Горг решил устроить за ним слежку? Или это были те самые Зеркальщики?» — проносилось в голове.

Он уже почти дошёл до своего жилища, мысленно прокручивая план действий: резко рвануть в дверь, запереть её и приготовиться к обороне, как вдруг остановился, поражённый. У его двери, прислонившись к каменному косяку, стоял Борис. Земляк был бледен, его одежда выглядела помятой, а под глазами залегли тёмные тени. Он курил какую-то местную скрутку, издающую едкий дым, и его рука слегка дрожала.

— Артем, привет, — хрипло произнёс Борис, выдыхая струйку дыма. Его голос звучал устало и неестественно.

Артём замер, оценивая ситуацию. Слежка позади, Борис впереди. Ловушка?

— Борис, — кивнул он, стараясь сохранять спокойствие. — Неожиданно.

— Да уж, — Борис бросил окурок и раздавил его каблуком. — Надо поговорить. Можно к тебе?

Артём колебался всего секунду. С одной стороны, это могла быть засада. С другой — Борис был его единственной зацепкой.

— Проходи, — он отодвинул каменную дверь и пропустил Бориса внутрь.

Комната погрузилась в напряжённое молчание. Борис стоял посреди помещения, нервно потирая руки.

— Слушай, Артём... насчёт вчерашнего... на складе...

Артём медленно закрыл дверь, не сводя с гостя глаз.

— А что со складом? — спросил он нейтрально.

— Я был там, — Борис опустил глаза. — Видел тебя. И... я кое-что обронил. Амулет.

Артём не стал сразу раскрывать свои карты. Он подошёл к столу, налил воды из кувшина в две глиняные кружки.

— Какой амулет?

— Не прикидывайся, — Борис горько усмехнулся. — Я знаю, что ты его подобрал. Он должен был быть у выхода.

Артём протянул ему кружку.

— А почему этот амулет так важен? И что ты вообще делал на том складе?

Борис сжал кружку так, что костяшки его пальцев побелели.

— Ты не понимаешь, во что ввязался. Эти люди... они не шутят. Они убили Борка. Убьют тебя и меня за компанию.

— Какие люди? Зеркальщики?

Борис вздрогнул, услышав это слово, и по его лицу пробежала тень страха.

— Ты уже знаешь слишком много. Дай мне амулет, и я исчезну. Это даст тебе шанс.

— Шанс на что? — Артём сделал глоток воды. — Мне уже приходилось умирать, Борис. Не самое приятное ощущение, но, знаешь, привыкаешь.

— На этот раз будет хуже, — прошептал Борис. — Они могут сделать так, что ты будешь молить о смерти. Дай амулет.

Артём поставил кружку на стол и посмотрел Борису прямо в глаза.

— Нет. Взамен я предлагаю тебе сделку. Ты расскажешь мне всё, что знаешь о Зеркальщиках, об этих порталах, о том, почему они убили Борка. Тогда, возможно, я подумаю, что делать с этим амулетом.

Лицо Бориса исказилось от отчаяния.

— Ты не понимаешь! Они везде! Они уже знают, что ты был на складе! Они...

Он замолчал, услышав снаружи тихий, но отчётливый звук — словно кто-то провёл когтем по камню.

Оба замерли, прислушиваясь. Снаружи было тихо. Слишком тихо.

— Они уже здесь, — беззвучно прошептал Борис. Его лицо стало серым от страха. — Мы оба мертвецы.

Артём почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Игра только что перешла на новый уровень.

— Мне пора уходить, — испуганно сказал Борис и спешно покинул жилище Артема.

Артём подошел к окну и затаил дыхание. Он увидел, как фигура Бориса, сгорбившись, почти бежала по пустынной улице, оглядываясь через плечо. Бориса преследовали тени…Три тёмные фигуры отделились от стен соседних зданий и бесшумно последовали за Борисом. Они двигались как одно целое: плавно, беззвучно, словно не касаясь земли. Улица поглотила их, и снова наступила тишина, теперь казавшаяся зловещей.

Детектив отступил от окна вглубь комнаты. Сердце стучало где-то в горле. Он медленно опустился на край кровати, чувствуя тяжесть во всём теле. В ушах стоял испуганный шёпот Бориса: «Они уже здесь... Мы оба мертвецы». Комната, которая за последние дни стала хоть каким-то подобием убежища, внезапно показалась ему клеткой. Каменные стены давили, низкий потолок нависал. Воздух был спёртым и пах страхом. Он остался снова один, как и тогда, на Земле, в том тёмном переулке. Артем думал о Борисе. Предатель? Или жертва? Человек, запутавшийся в паутине, которую сам же и помогал плести? Его испуг был слишком настоящим. Он боялся не только за себя, но и за Артёма. «Зеркальщики». Это слово, произнесённое вслух, стало переломным моментом. Оно подтвердило, что он на правильном пути. Оно же подписало Борису приговор. Артём провёл рукой по лицу. Он чувствовал усталость, граничащую с изнеможением. Слишком много информации, слишком много угроз, слишком много вопросов. Кто такие Зеркальщики? Что им нужно? Почему они убили Борка? И какая роль во всём этом отведена ему?

Артем погасил свет и лёг на кровать, уставившись в темноту. Спать он не собирался. Нужно было думать и планировать. Первым делом, необходимо найти способ связаться с Борисом, если тот ещё жив. Второе, продолжить изучать амулет. Найти того, кто сможет его расшифровать. Кого-то вне архива, вне системы. Артём закрыл глаза, прислушиваясь к ночным звукам «Грани». Где-то вдали завывал ветер, доносился странный переливчатый звон, похожий на каменные колокольчики. Он был один в этом чужом и враждебном мире.

Глава 4. Хроника Отражений

Горг тяжело шагал по утреннему архиву. В руке он сжимал кристаллическую матрицу — личный дневник Борка. Найти ее в потайном отсеке стола напарника было делом техники.

В его кабинете пахло остывшим камнем. Горг вставил матрицу в считыватель и уставился на записи.

«...снова пропал человек. Гоблин-картограф. Все списали на аномалию, но я видел тело. Разум стёрт. Это работа Зеркальщиков».

Горг хрипло кряхтел, читая строки.

«...они используют людей как расходный материал. Для своих ритуалов. Шептун вербует слабых. Борис... кажется, он следующий. Я должен его найти...»

Последняя запись заставила Горга замереть.

«...вышел на Шептуна. Если я не вернусь... Горг, прости. Ты слишком верил в правила. А у них своих правил нет».

«Слишком верил в правила». Горг с силой ударил кулаком по столу.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся стражник.

— Горг! В секторе хранения... ЧП! Охранник... он не в себе.

Горг молча направился в сектор хранения. У стеллажа с пометкой «Артефакты Борка» на полу сидел стражник. Он смотрел в пустоту, беззвучно шевеля губами. Его глаза были стеклянными. Рядом на камне кто-то вывел едким составом треснувшее зеркало.

— Что с ним? — спросил Горг у дежурных.

— Не знаем. Ни шума, ни вспышки. Зашли на обход, а он уже... такой.

— Он что-то говорил перед этим?

— Бормотал что-то про амулет... про то, что Борк искал...

Горг посмотрел на пустой взгляд стражника. Тот же метод, что описан у Борка. «Разум стёрт». Они пришли в архив. Убили его напарника. И они ищут амулет.

Ярость поднялась в груди Горга. Он повернулся к стражникам.

— Все. Выйдите.

Когда дверь закрылась, он остался один. Правила, устав, система... Всё это рассыпалось в прах.

Он подошёл к коммуникатору и набрал код.

— Найдите мне Артёма Каменева. Немедленно. Я буду ждать его у себя.

Горг откинулся на спинку кресла. Если Зеркальщики ищут амулет, то он должен найти его первым. А этот Каменев копался в делах Борка. Возможно, он что-то знает.

Тишину в кабинете Горга нарушал только тяжёлый, мерный скрежет — звук, который издавал тролль, медленно потирая пальцы о каменную столешницу. Он смотрел на Артёма Каменева, который только что переступил порог. Человек выглядел измотанным, но собранным.

— Вы меня звали? — спросил Артём, останавливаясь перед столом.

Горг кивнул на стул. Тот скрипнул под весом человека.

— Садитесь. В архиве произошёл инцидент.

— Я видел суету. Охранники бегали. Что случилось? — С одним из моих людей. Его нашли в пустом хранилище. Он был в сознании, но... пустой. Разум стёрт.

Артём нахмурился, явно пытаясь осмыслить услышанное. — Стирание разума? Как... болезнь? Магическое воздействие?

— Не болезнь. Работа. — Горг отодвинул от себя считыватель с дневником Борка. — Вы упорно копались в его делах. Значит, наткнулись на имя. «Зеркальщики».

Артём внимательно посмотрел на него, и Горг ясно увидел в его глазах незнание. Не притворство, а чистую, незамутнённую неосведомлённость. Этот человек не врал. Он действительно не понимал, во что ввязался.

— Я слышал это слово, — осторожно сказал Артём. — От одного человека. Но он не успел объяснить. Кто они?

Горг тяжко вздохнул. Ему пришлось играть в учителя. — Секта. Фанатики. Они считают, что «Грань» — это не реальность, а иллюзия, плохое отражение в кривом зеркале. Их цельразбить его. Слить наш мир с другими, что по ту сторону порталов. Создать нечто «идеальное».

— Но для этого нужна колоссальная энергия, — логично предположил Артём. — Ритуалы...

— Да. — Горг мрачно кивнул. — Но не те, что описаны в книгах. Их ритуалы требуют особого топлива. Не маны, не кристаллов. Живого разума. Они выжигают сознание, волю, память... используют это как силу для своих экспериментов. То, что случилось с охранником, — их почерк. Они называют это «Испытанием Зеркала».

Артём побледнел. Теперь он понимал, с чем имел дело. Это объясняло жестокость убийства Борка и тот животный страх, который он видел в глазах Бориса.

— И они здесь? В архиве?

— Они везде, — Горг отвёл взгляд к стене, где едва виднелся след от выведенного символа. — У них свои люди в системе. Сегодняшнее происшествие — не атака. Это сообщение. Лично для меня.

— Какое?

— «Мы видим тебя. Мы здесь. Ты следующий».

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Артём медленно выдохнул. — Что они ищут? Вы говорили про амулет.

— Борк в своих записях называл его ключом. Вероятно, артефакт, который может либо остановить их, либо, наоборот, завершить их дело. Они его хотят. Мы должны найти его первыми.

Горг поднялся из-за стола, его тень накрыла Артёма. — Вы будете работать со мной. У вас есть чутьё и методы, которых нет у меня. Я дам вам доступ ко всем архивам. Мы играем по их правилам теперь. Понятно?

Артём смотрел на него, оценивая. Потом коротко кивнул. — Понятно.

— Хорошо. — Горг подошёл к задней стене кабинета и нажал на неприметную выемку. С тихим скрежетом часть каменной кладки сдвинулась, открывая чёрный провал потайного хода. — Тогда начнём. С того, что они оставили после себя хоть какой-то след. Идите за мной.

Артём, не говоря ни слова, шагнул в темноту за массивной фигурой тролля. Правила действительно изменились. Теперь у него был союзник. И враг, оказавшийся страшнее, чем он мог предположить.

Каменная плита бесшумно соскользнула в сторону, открыв черный провал в стене. Оттуда пахнуло запахом, который Артём уже начал считать главным ароматом «Грани» — вековой пылью, влажным камнем и чем-то ещё, металлическим и острым. Но здесь он был гуще, тяжелее, словно воздух здесь не обновлялся веками.

— Идите, — коротко бросил Горг и шагнул в темноту первым.

Артём последовал за ним, и плита тут же закрылась за его спиной, отрезав последний след дневного света. На секунду его охватила клаустрофобия, но тут же с шипением вспыхнули несколько магических кристаллов, вмурованных в стену, выхватывая из мрака низкий, тесный коридор. Сводчатый потолок был так низок, что Горгу приходилось идти, сгорбившись. Стены были грубо обработаны, на них лежал толстый слой нетронутой пыли, в которой отпечатались лишь их собственные следы.

Они шли молча несколько минут, прежде чем Горг заговорил, его голос глухо отражался от каменных стен.

— Вы спросили, кто они. Я говорил, что они секта. Но это не совсем точно. Это... болезнь. Чума, которая возвращается.

Он остановился у развилки, его взгляд скользнул по едва заметной трещине на стене.

— Первые упоминания о тех, кто поклонялся Зеркалам, относятся к эпохе Основания «Грани». Они верили, что порталы — это глаза некоего бога, и чтобы он увидел их, нужно принести в жертву собственное отражение. Свой разум.

Он снова зашагал, и Артём поспешил за ним.

— Их разгромили. Казалось, навсегда. Но спустя триста лет они появились вновь. Их ритуалы стали изощреннее. Они не просто стирали разум. Они заполняли пустоту чужими воспоминаниями, создавая своих слуг. Их снова уничтожили.

Они спустились по узкой лестнице, высеченной в скале. Воздух стал ещё холоднее.

— В следующий раз они объявились пятьдесят лет назад. Уже как «Зеркальщики». Их доктрина окончательно оформилась. Они считают, что наша реальность — это искажённая копия, ошибка творения. Их цель «исправить» её, разбив зеркало и слив все миры в один. А для этого нужна энергия. Та, что заключена в сознании.

Горг остановился перед очередной каменной плитой, но не стал её открывать. Он обернулся к Артёму, и в тусклом свете кристаллов его лицо казалось высеченным из гранита скорби.

— Их ловили, уничтожали целые ячейки. Но они всегда возвращаются. Потому что это не одна группа людей. Это идея. Чума, которая находит новых носителей. У них нет одного лидера. У них есть Учение. И оно бессмертно. Меняются имена, меняются лица. Но суть остается. Они исчезают на десятилетия, чтобы их забыли. А потом... возвращаются. Как сейчас.

Он положил ладонь на холодный камень плиты.

— Многие думают, что они бессмертны. На самом деле, это просто смена поколений. Новые адепты находят старые записи, расшифровывают их... и фанатичная вера вспыхивает с новой силой. Они как споры. Дремлют в темноте, а потом прорастают.

Артём смотрел на него, и леденящий ужас медленно поднимался по его спине. Он имел дело не с бандой, а с бесконечной, самовоспроизводящейся машиной безумия.

— То есть... их нельзя остановить? — тихо спросил он.

— Можно, — Горг нажал на плиту, и она с тихим скрежетом сдвинулась. — Но для этого нужно не просто убить нескольких фанатиков. Нужно найти самый корень. Первоисточник. Ту самую первую идею, которая порождает их снова и снова. И, возможно... — он бросил взгляд на Артёма, — тот самый амулет, который ищут они, является ключом и к этому.

За плитой открылся небольшой зал. И в центре его, на каменном подиуме, лежал одинокий, покрытый пылью предмет. Это была книга. Не просто большая, а исполинская. Её толстый переплет, казалось, был сработан из потемневшей от времени кожи и укреплен металлическими накладками, покрытыми патиной. На обложке не было ни названия, ни символов — только гладкая, пыльная поверхность. Она выглядела так, будто её не открывали сто лет.

Горг молча указал на нее рукой.

— Откройте, — коротко приказал он.

Артём, испытывая смесь любопытства и предчувствия, шагнул к подиуму. Пыль густым слоем лежала на крышке. Он осторожно провел пальцем по корешку, оставив четкую борозду. Взявшись за тяжелую металлическую застежку, он с усилием отщелкнул ее. Застежка отпала с глухим лязгом. Затем приподнял крышку.

Книга была пуста.

Страницы, пожелтевшие и грубые на ощупь, были совершенно чистыми. Ни единой буквы, ни чернильного пятнышка. Лишь пустота, смотревшая на него с сотен разворотов.

— Здесь ничего нет, — разочарованно произнес Артём, оглядываясь на Горга. — Она пустая.

Тролль не выглядел удивленным. Он медленно подошел, его шаги эхом отдавались в каменном склепе. Из складок своего плаща он извлек небольшой предмет — плоский, отполированный до матового блеска камень темно-серого цвета, величиной с ладонь. На его поверхности были вырезаны те же загадочные символы, что и на амулете Артёма.

— Защитная мера, — глухо проговорил Горг. — Знание не должно доставаться первому встречному.

Он протянул руку и положил серый камень прямо на разворот пустой книги.

В ту же секунду тяжелая крышка с грохотом захлопнулась сама собой, едва не прищемив пальцы Артёму. Затем по металлическим накладкам пробежала быстрая, как молния, трещина огня. Яркое алое пламя вспыхнуло по всему переплету, озарив зал ослепительным светом. Артём инстинктивно отшатнулся, но огонь был холодным: он не жег, а лишь светил, бездымный и безжизненный. Пламя пылало несколько секунд, а затем исчезло так же внезапно, как и появилось. От него не осталось и следа: ни гари, ни опалины. Только книга, выглядевшая теперь по-другому: пыль с нее осыпалась, а металл застежек блестел, словно новый.

— Теперь, — сказал Горг, — посмотрите снова.

Сердце Артёма бешено колотилось. Он снова протянул руку и на этот раз без труда открыл книгу. Его глазам предстало совсем иное зрелище.

Страницы были испещрены плотными строками причудливого почерка. Чернила поблескивали на свету, то темнея до черноты, то переливаясь оттенками старой крови. Появились схемы, карты, изображения артефактов и ритуальных кругов. Это был дневник, летопись или, скорее, учебник по темнейшим аспектам «Грани».

— Это «Хроника Отражений», — пояснил Горг, глядя, как Артём листает исписанные страницы. — Самый полный из известных нам источников о Зеркальщиках. Но просто прочесть её нельзя. Требуется ключ. Этот камень, — он кивнул на серый артефакт, все еще лежащий на странице, — один из немногих. Без него книга просто кипа бумаги. С ним же...

Он не договорил, но Артём и так понимал. С ним открывалась сама суть врага. Их методы, их убежища, их планы и, возможно, их слабости.

— Почему вы не уничтожили её? — тихо спросил Артём, водя пальцем по схеме какого-то сложного зеркального устройства.

— Потому что чтобы убить болезнь, — мрачно ответил Горг, — нужно сначала её изучить. Эта книга — яд. Но в умелых руках яд может стать противоядием. Теперь читайте, Каменев. Ищите. Ищите всё, что связано с амулетом Борка. Правда где-то здесь.

Артём погрузился в изучение древних текстов, а Горг встал у входа, настороженно прислушиваясь к тишине. Огонь, что ненадолго возродил книгу, теперь пылал в глазах детектива, освещая путь в самое сердце тьмы.

Воздух в потайном зале был неподвижным и спёртым, пах старинной кожей переплёта, пылью веков и едва уловимым озоном, словно после далёкого удара молнии. «Хроника Отражений» лежала перед Артёмом, и призрачный свет магических кристаллов выхватывал из полумрака не строки, а хаотичное нагромождение свидетельств. Это не была книга в привычном понимании. Она напоминала чудовищный альбом, склеенный из клочьев памяти самим временем.

Страницы пестрели обрывками. Вклеенные вырезки из газет, напечатанных на давно истлевшей бумаге, сообщали о событиях, названия которых ничего не говорили Артёму, но леденили душу своей сутью: «Необъяснимый ступор в квартале стеклодувов», «Исчезновение целой гильдии картографов: на столе остались нетронутые ужины». Рядом были лаконичные, безличные справки, похожие на эпитафии: «Адепт, рекрутирован в эпоху Восьмого цикла. Участвовал в попытке стабилизации портала в районе Старых Пещер. Результат — потеряно пятнадцать носителей. Ликвидирован за неудачу». Ни имён, ни живых лиц, лишь холодная констатация фактов, словно Зеркальщики были безликими инструментами в руках своей безумной идеи.

Артём водил пальцем по шероховатой бумаге, и ему казалось, что он ощущает отзвук тех давних трагедий: безмолвный крик, вмёрзший в пергамент. Эта хроника не рассказывала историю, она демонстрировала симптом, хроническую болезнь реальности, которая раз за разом прорывалась язвами безумия и жестокости.

И вот его взгляд упал на раздел, озаглавленный «Инструменты Воли». Здесь не было газетных вырезок, лишь схематичные зарисовки, сделанные уверенной, но безличной рукой. Кинжалы с лезвиями из полированного обсидиана, зеркальные сферы, оправленные в металл, похожий на серебро, но с кровавым отливом, сложные подвески и амулеты. И среди них был один, чьи очертания отпечатались в памяти Артёма до мельчайшей черточки. Тот самый витиеватый узор, та же форма. Под рисунком значилось всего несколько слов: «Артефакт-катализатор. Назначение: усиление и фокусировка разрывов. Взаимодействует с волей носителя. Происхождение: не установлено. Текущий статус: утрачен».

Внутри у Артёма всё сжалось в тугой, болезненный узел. Он физически ощутил холодный металл в своём кармане, будто амулет отозвался на своё изображение. Теперь он знал. Он держал в руках не просто улику, не случайную находку, а один из этих «Инструментов». Орудие, способное каким-то образом усиливать ту самую силу, что стирала разумы и раздвигала границы миров.

Он поднял глаза и посмотрел на Горга. Тролль стоял у входа, его мощная спина была обращена к Артёму, воплощение несокрушимой стойкости и, в каком-то смысле, наивной веры в порядок. Импульс был непреодолимым, почти инстинктивным. Открыться. Сказать: «Горг. Смотри. То, что мы ищем, всё это время было у меня». Он представил, как тяжело поворачивается массивная голова, как каменные глаза расширяются от изумления, как груз ответственности наконец раскалывается пополам.

Его рука непроизвольно потянулась к карману. Пальцы уже коснулись холодного металла.

Но в этот момент он перевернул страницу, и его взгляд упал на другой документ. Это была не газетная заметка, а официальный меморандум, копия протокола Совета Хранителей. В нём сухим, казённым языком излагалось дело некоего хранителя низшего ранга, который обнаружил один из артефактов, схожих с теми, что были в разделе «Инструменты Воли», и попытался изучить его самостоятельно, не ставя в известность начальство. Решение было вынесено на полях темно-алыми чернилами, похожими на запёкшуюся кровь: «Артефакт изъять. Носителя — изолировать. Риск распространения неконтролируемого знания признан неприемлемым».

Ледяная волна прокатилась по спине Артёма, сковывая каждый мускул. Он всё понял. Горг был не просто союзником, он был воплощением Системы. Да, сейчас Система дала сбой, и Горг был готов на крайние меры, но его мировоззрение, сама его суть, была высечена из гранита правил и долга. Амулет в руках Артёма был не ключом к решению, а свидетельством чудовищного самоуправства. Доверие тролля, это хрупкое, только что возникшее соглашение, могло в мгновение ока рассыпаться в прах. Его не стали бы слушать. Артефакт отобрали бы, а его самого объявили бы либо сообщником, либо неконтролируемой переменной, которую нужно нейтрализовать «ради высших интересов».

Рука бессильно опустилась. Слова, готовые сорваться с губ, застряли где-то в горле, превратившись в беззвучный, горький ком. Он не мог. Пока он не понимал до конца, что держит в руках, любое признание было самоубийством. Ему нужно было не просто найти упоминание, а понять саму природу этого предмета, его истинную цену и опасность.

— Есть какие-то находки? — раздался низкий, скрежещущий голос Горга. Тролль по-прежнему не оборачивался, вслушиваясь в тишину коридора.

Артём вздрогнул, чувствуя, как предательский жар заливает его щёки. — Пока... лишь исторические справки, — выдавил он, заставляя голос звучать максимально нейтрально. — Старые дела, методы... Ничего, что проливало бы свет на их нынешние планы. Или на конкретные артефакты.

Горг что-то неразборчиво пробормотал в ответ, но Артём уже не слышал. Он снова уставился в раскрытую книгу, но теперь видел не архивные свидетельства, а лишь одну непреложную истину: его одиночество стало абсолютным. Союзник находился в двух шагах, но главную свою тайну он не мог доверить даже ему. Его единственной защитой и его веригами был холодный, безмолвный амулет, чей вес в кармане казался ему тяжелее всей каменной громады «Грани».

Он сжал под столом кулаки, чувствуя, как металл вдавливается ему в бедро. Теперь его путь вёл вглубь. Вглубь этой книги, вглубь этого безумия, вглубь самого себя. Ему предстояло в одиночку разгадать загадку, от которой зависело всё. А до тех пор его участью была роль — роль учёного помощника, с непроницаемым лицом вглядывающегося в чужие тайны, чтобы скрыть свою собственную.