Славное дерби и другие УМАрительные приключения

Глава 1

Иногда для того, чтоб вывести человека из равновесия, достаточно сущей мелочи. Например, прозвучавшего невпопад автомобильного гудка. Именно такой гудок перебил двух ведущих, живо обсуждавших достоинства новой игры из-под пера Хидео Кодзимы.

Наивные. Настоящие ценители-то знают, что игры, к которым прикладывает руку ГЕНИЙ, уже сами по себе становятся достоянием человеческой культуры. И разбирать их по кирпичикам не стоит, так часть магии пропадает. Тем не менее, парни продолжали вещать — в конце концов, надо же как-то забивать хронометраж. Я пытался сосредоточиться, однако неведомый и невидимый водитель все никак не успокаивался. Я прибавил громкости и налил себе еще кофе. Растворимые гранулы в смеси с карамельной бурдой из пакетика давали ту еще гремучую смесь, но все равно лучше, чем ничего. В такой промозглый день все средства хороши, кроме алкогольных. Завтра ж на работу.

Я прибавил громкости, но покой так и не пришел — через пару минут меня настиг телефонный звонок. С тяжелым вздохом я взял мобильник, переключился с наушников на динамик и снял трубку.

— Слушаю.

— Ну ты где там? — врезался в ухо недовольный голос Витьки Корзникова. — Выходи давай, я тебя уже битый час тут жду.

— Стесняюсь спросить, а зачем ты меня ждешь? — осторожно поинтересовался я.

Трубка презрительно цокнула.

— Ну дела! Мы ж с тобой уговорились в среду, что в выхи на ипподром съездим. Или не проснулся еще?

Я глянул за окно. Там из пелены серых облаков вяло моросил дождь. Столбик термометра торчал в районе плюс девяти градусов и явно не собирался подниматься выше ни на миллиметр.

Погодка не просто шептала “сиди дома”. Нееет, она кричала об этом с настойчивостью коммивояжера, стремящегося всучить вам чудо-пылесос всего за девятьсот девяносто девять рублей. Но делать-то что? Витька уже нарисовался. И он прав — мы действительно договаривались, что сегодня выберемся.

Я готов немало ярлыков потенциально на себя навесить, но “кидала” к ним точно не относится.

— Сейчас спускаюсь. — сказал я.

— Лады. — отозвался он. — Не грусти, ковбой, ща развеешься.

Я на это радостное подбадривание уже ничего не ответил. Положил мобилу в карман, взял со столика ключи и нацепил куртку. Потом оглядел себя в зеркало. Кисло выгляжу, как раз под стать накрапывающему дождичку. Вроде помылся-побрился, к барберу заглянул, а все равно вековая тоска, которая сразу десяток лет к моим двадцати двум накидывает, никуда не делась. Что ж, может, и не лишним будет прокатиться. Улыбнувшись отражению, я вышел из прихожей. Пока захлопывал входную дверь, почему-то ощутил странное чувство. Будто что-то давнее, уютное и привычное подошло к финалу и больше уже никогда не вернется.

— Может, тоска по концу уик-энда. — хмыкнул я себе под нос и повернул ключ в замке.

***

— Ща, быстро доедем. Тут всего пятнадцать кэмэ от города, пробок сегодня не очень много, конец лета ж. Ты только окно открой, если курить будешь, ок?

— Угу. — буркнул я.

Витька воткнул торчащий из магнитолы провод в телефон и принялся деловито перебирать станции интернет-радио. Меня слегка пробрало от затаенного ужаса. Надеюсь, боги рандома мне улыбнутся и дорогому другу не придет в голову слушать кальянный рэпчик всю дорогу.

— Я специально такое место подыскал, чтоб поменьше детей было. Иначе не отдых получится, а черте что. Филиал “Пиццафабрики”, епт. А мы с тобой ищем тянок свободных и пока еще никакими обязательствами не обремененных. Согласен, гангстер?

— Ага. — сообщил я.

Вообще я довольно скептически относился к этой затее и не слишком хотел в ней участвовать. По мне так она отдавала отчетливым душком “американских пирогов” и прочих веселых комедий, в которых снимался страшный человек Шон Уильям Скотт. Но если уж Витьке в голову что-то взбрело, то зафиксировавшиеся внутри идеи не выдавить даже бульдозером.

Щас, правда, идея на повестке дня была всего одна — познакомиться с девушкой. Я полагал ее весьма кринжовой даже по меркам “пирогов”. Потому что когда ты в старшей школе, фиксация на “палавых атнашениях” еще оправдана, а вот когда тебе почти двадцать три стукнуло, тут уже возникают вопросики. Тем более я сам несколько месяцев назад пережил разрыв и как-то пока не горел желанием снова нырять в эту трясину. Но прям наотрез отказывать Витьке не хотелось — друг детства все-таки.

Поэтому мной было принято волевое решение. Выступлю в роли группы поддержки, а там под шумок свалю. Как говорится, пошло все на хер, сяду на коня…

Кстати, ипподром не случайным образом взялся. Просто кафешки, клубы и спортзалы — это уже пройденный этап. Там отношения тоже складывались, но какие-то недолговечные и мимолетные. Дальше одной-двух ночей они не простирались. Но Витька не терял надежды. А на ипподромах, мол, тянки увлеченные, горящие своим хобби. И сердца у них добрые, потому как зверушек любят.

— Ты прав, конечно. Да только вот в таком случае ты будешь в иерархии стоять где-то на уровне кормушки с сеном. — пытался я воззвать к здравому смыслу. — О том, чтоб вознестись на один уровень с коняшками, даже не думай.

Однако Витька только беспечно отмахивался.

— Это мелкие детали, Керя, если на них зацикливаться, у тебя никогда ничего не выйдет. Так и будешь сидеть в гордом одиночестве, как Шрек на болоте.

— Так Шрек-то в итоге обрел свое семейное счастье. — заметил я.

— А у тебя не получится. — заявил друг.

— Почему же? По крайней мере, осел уже достался.

— Да ну тебя на хер с твоими шутками!

За этими содержательными беседами мы и добрались до ипподрома. Витька не прогадал лишь в одном — народу там действительно было немного. Наверное, все благоразумные люди остались дома, смотрели сериалы и пили горячий чай с вареньем. Остальные, включая нас, шарились по промозглой улице. И вот здесь моего дорогого друга ждал облом. Потому что основную часть публики как раз составляли разновозрастные дети. Они были повсюду. Кто-то гулял по прилегающей территории парочками, некоторые заглядывали в стойла, третьи под присмотром гида угощали лошадей сахаром и специально нарезанной морковью.

Мы как раз приехали в самый разгар экскурсии.

***

— Вот дерьмо. — ворчал Витька. — Я ж специально проверял, чтоб ничего такого не было. И зачем только на сайте лепят возрастное ограничение?

— Ну так зарабатывать-то как-то надо. — ответил я. — лошадей содержать удовольствие недешевое, в таких условиях за любую возможность хвататься будешь.

Витька остановился передо мной.

— Все равно досадно. — вздохнул он и засунул руки в карманы. — Ладно, пойдем хоть с тренершами поболтаем, может? Симпатичные, особенно Мила, темненькая.

Я вдохнул полной грудью и посмотрел в серое небо. Воздух вокруг пах сыростью, сеном и конским навозом (что, конечно, было неизбежно). Но несмотря на это, дышалось неожиданно хорошо, даже отпустила сонливость, которая мучила все утро. Поэтому предложение я принял, и мы направились к площадке для показательных выступлений.

Мила, однако, к разговору не была готова. Под уздцы она вела черного жеребца с лохматой гривой. Тот чинно переступал с ноги на ногу и прял ушами. Вообще я к лошадкам отношусь хорошо. — когда был мелкий, мама работала при реабилитационном центре для детей-инвалидов. Там в том числе практиковали и такую вещь как иппотерапию. Щас-то понимаешь, конечно, что научно польза от подобных методов не доказана и вообще все это здорово отдает самовнушением и народными поверьями, но тогда таких вопросов не возникало. Я сам несколько раз катался верхом на славной пожилой кобыле по имени Злата. Приятные воспоминания остались, в общем.

Но подопечный Милы оказался совсем не таким доброжелательным. Когда мы с ним повстречались, конь захрапел.

— Буран, мальчик, ты чего? — спросила тренерша.

Вместо ответа он неожиданно двинулся в мою сторону. Мила попыталась его удержать, но эту схватку ей было не выиграть ни при каких условиях.

— Кирюха, в сторону! — услышал я Витькин возглас, но уже не успел. Черная громада выросла передо мной, а через секунду все погасло.

***

— БОЖЕЧКИ-КОШЕЧКИ! Я ЖЕ ЕГО УБИЛА!

В уши вонзился звонкий, мелодичный девичий голос. Я попытался открыть глаза, но ничего не вышло. Перед ними висела непроглядная завеса, а в ней плясали мушки. Понятно, зрительный интерфейс пока еще не подключился, ожидаем. Тогда я попытался наощупь подняться, но и это оказалось невыполнимой задачей. А голос тем временем продолжал надрываться.

— ДЕВОЧКИ, ЧТО ТЕПЕРЬ БУДЕТ?

— Ничё не будет. — ответил другой голос. Чуть пониже и более хриплый, но тоже принадлежавший девушке. — Ледяной компресс приложим, оклемается полчасика и снова за работу. Не переживай так, Спе-тян, ты же не специально, это твой естественный рефлекс сработал. Тренер сам виноват.

— Ты молодец, что ему вмазала! — возвестил третий голос. Громкий, глумливый, полный бесстыдного веселья. — Кто знает? Возможно, этот удар окажется судьбоносным! Вдруг именно сейчас он путешествует по астральным пустошам, где таятся сокровенные знания! Раньше они были нам недоступны, но теперь, когда у тренера мозги съехали благодаря тебе, они разблокировались. Отныне команду Спика никто не превзойдет! А что это значит? Что Голши станет королевой всего мультиверса! Ну… или хотя бы одной этой галактики. Я не жадная.

— Боюсь, что у тренера после такого массажа открылось не сокровенное знание, а внутричерепное кровоизлияние. — сказало чье-то тихое сопрано. Спокойный такой тон, словно принадлежащий диктору из передачи для животных.

— Какие вы скучные. — расстроилась невидимая Голши.

— Надо врача позвать! Девочки, медсестра сегодня дежурит? Судзука, ты можешь добежать до кабинета?

— Конечно. — отозвалась “дикторша”. — Мигом обернусь. А вы… вы на всякий случай не трогайте ему шею и голову.

— Да как же тут не трогать, когда он лежит на газоне весь такой беззащитный, как садовый гном, у которого оторвали подставку! Руки сами так и тянутся!

— ГОЛШИ, НЕТ!

Чьи-то теплые ладони обхватили меня за плечи и начали интенсивно трясти. Наверное, так себя чувствуют трусы в стиральной машинке на стадии отжима. Сначала показалось, что щас я начну извергать во все стороны выпитый утром кофе, но мутные ощущения быстро улеглись, и начало возвращаться зрение. К нему добавилось еще и обоняние. С собой оно принесло сильный запах пота, травы и фруктовой жвачки.

— Голши! Вдруг у тренера сломана шея или сотрясение? Перестань сейчас же, это не смешно!

— Спокойно, Спе-тян! Твоим волнениям нет причин, потому что сейчас за работой самый передовой медик по эту сторону горизонта — Голд Шип! В своем труде она применяет инновационную методику под названием “Телепатия”! Не ту, когда ты залезаешь в мозги человеку и смотришь, какие грязные мыслишки он там прокручивает, а гораздо лучше! Потелепать его из стороны в сторону — и здоровье сразу наладится!

Вряд ли этот метод лечения одобряла хоть одна ассоциация медиков на Земле, но он сработал. Наверное, от “телепатии” отключившийся в голове проводок воткнулся обратно, и я снова обрел способность смотреть по сторонам. Очень недооцененная штука, скажу я вам. Вот только легче мне от этого не стало. Потому что вместо провинциального ипподрома, уныло мокнущего под дождем, я очутился на мягкой зеленой траве, а в лазурном небе светило яркое солнце. Вроде бы. Я мог только по косвенным признакам это утверждать — потому что лучи падали на голову девушки передо мной.

Разглядев девушку, я понял, что очнулся не до конца. Нет, поначалу показалось, что она самая обычная — приятное лицо, может, только черты грубоватые и челюсть как у героя боевиков. Длинными волосами серебристого оттенка щас никого не удивить, поэтому тут у меня вопросов не возникло. Глаза с розовым оттенком — уже более странно, но тоже объяснить можно. Существуют же на свете альбиносы. С одним таким я когда-то даже в одной школе учился, и, если честно, судьба у бедолаги была незавидная, среди местных он считался достопримечательностью и тяготился этим статусом. Но суть не в горестях жизни, а в том что с точки зрения биологии возможно и такое явление.

Черт возьми, что у этой девчонки с ушами?

На голове у нее торчали два конуса, слегка покрытые мягким белоснежным пухом аккурат под цвет волос. Точь-в-точь как у лошадей. Может, аксессуар такой? Типа кошачьих ушек, которые когда-то считались няшной придумкой, перед тем как стать уделом нормисов. Нет… эти выглядели слишком натурально. Они не были прикреплены к голове, а буквально росли из нее. Вместе со смешной шляпой без козырька, которую она носила, и огромными полноразмерными наушниками неведомой модели вид получился крайне… эксцентричный.

— Вот видите! — заверещала девчонка, когда увидела, что я пробудился. — Методика-то работает! ОНО ЖИВОЕ! МВАХАХАХАХАХАХА! Кароч, кто не верил в мои чудодейственные силы, готова принять ваши извинения! Преимущественно в виде славословий и морковных кексов! Тренер, как ваше ничего?

— Просто очешуительно. — изрек я и попытался подняться.

Надо Витьку разыскать, не мог же он вот так уехать в закат… или мог? В любом случае, нечего валяться, времени-то, судя по живописным солнечным видам вокруг, прошло немало.

Тут же подскочила еще одна девушка и сцапала меня за руку.

— Тренер! Вы живой! Ура! Пожалуйста, не вставайте резко… и вообще лучше не двигайтесь пока! Вы сердитесь? Простите, я не думала, что так сильно получится! Пожалуйста, не злитесь на меня!

Она тараторила с такой скоростью, что любой пулемет Гатлинга проржавел бы от завистливых слез. Даже при всем желании сложно было бы ей ответить, потому что для меня в этом потоке речи место было только на обочине.

— Все в норме. — насилу вставил я. Однако девушка цепко держала меня за запястье. И при этом заглядывала в лицо как агент спецслужбы во время допроса. Я рассмотрел ее. Чуть помладше той первой, шизанутой, вместо гривы аккуратная карешка с мелированием, глаза большие, широко распахнуты, наполовину полны ужасом, наполовину стыдом. И УШИ, ОПЯТЬ ЖЕ УШИ. Только уже каштановые. А что там сзади мельтешит? Краем глаза я уловил движение и увидел… длинный пушистый хвост.

Нет, с Витькой однозначно нужно побеседовать. Он привез меня не только в рассадник детей, но еще и на сходку фуррей-косплееров, а это уже несколько выходит за рамки того, на что я готов согласиться. По крайней мере, на трезвую голову. Хвост меж тем нервно ходил из стороны в сторону. Девушка продолжала сжимать мою кисть так, как будто висела на ней над Большим Каньоном.

— Пожалуйста, не выгоняйте меня из команды. — продолжала жарко просить она.

Я снова попробовал встать на ноги.

— Эй, полегче, храбрый ковбоец, притормози-ка.

“Смешная шапка” наклонилась и поднырнула мне под руку так, что я обхватил ее за шею. С другой стороны меня держала “девочка с каре”.

— Пойдем отбуксируем наш ценный груз на лавочку. — весело заявила “шапка”. — Спе, а ведь если бы он не очнулся, мы могли бы разыграть “Уик-энд у Берни”! Эх, такая чудная возможность пропала!

— Голши! — укоризненно воскликнула девушка с каре. — Сейчас для твоих шуточек не время!

— А кто шутит? Давайте, тренер, вальсируем. Только на людях, прошу, держите меня нежнее. — промурлыкала Голши. — Если вы понимаете, о чем я…

— Да я, если честно, вообще ни хрена не понимаю. — признался я. — вы кто вообще?

Они остановились на месте как два параллельно вкопанных фонарных столбика.

— Что? — переспросила девушка с каре. Кажется, Голши именовала ее “Спе-тян”. — Тренер, вы… в каком смысле?

— Да в прямом. — пояснил я. — Мы с вами знакомы? Потому что если так, то как-то момент знакомства от меня ускользнул. И еще, почему вы называете меня тренером?

Спе прижала ладонь ко рту и сдавленно ахнула.

— Во прикол! — развеселилась Голши. — Кажется, он ничего не соображает. Диск “Цэ” отформатировался начисто! Это же совсем как в мыльной опере из дневного телеэфира! Сюжет с амнезией — классика!

Внезапно она рванулась вперед. Поскольку мы уже собрались в единую конструкцию, то нам со Спе пришлось за ней последовать. Ноги начали меня слушаться, поэтому до лавки мы домчали быстро. Туда косплеерши с чувством выполненного долга меня и сгрузили. Голши остановилась передо мной и внезапно наклонилась к самому моему лицу.

— Тренер, о милый тренер! Пусть непроницаемый туман окутал ваш разум, и теперь вы слоняетесь в его чертогах, как безголовый цыпленок — это не имеет значения. Я в любом случае останусь с вами, что бы ни произошло. Мы непременно преодолеем все преграды — вместе!

— Я…

— Щас, минутку, нехорошо влезать в чужой монолог! Да, возможно, Спе-тян зарядила вам с ноги так удачно, что теперь вы навсегда останетесь немощным калекой, который неспособен даже мисо нахлебаться без посторонней помощи — пусть так! Я посвящу жизнь заботе о вас! Буду вас кормить, переворачивать с боку на бок, как тонкацу в масле, и, разумеется, выносить утку! Только ее сначала поймать надо. Но с этим уже все на мази — на выходных я съездила до охотничьего магазина и купила там манок.

С этими словами она действительно извлекла манок из кармана своего спортивного костюма и подула в него. Блин, кажется, косплееры решили разыграть пьесу абсурда и я оказался прямо посреди этого представления.

— Голши, уймись на минутку! — вскричала Спе. — Это может быть очень серьезно! Тренер, вы меня помните?

— Эм… прости. — сказал я. — Но ты… вы все с кем-то меня путаете. Я вас щас впервые в жизни увидел, девчонки.

Глаза Спе наполнились слезами.

— Ну-ну, не надо реветь только. — поспешил успокоить ее я. — должен сказать, вы прекрасно отыгрываете свои роли, очень правдоподобно, классные образы. Я пока еще не уверен насчет лошадиной темы, но на ипподроме это уместно.

Не знаю, как надо было отвечать в такой ситуации, но, по-видимому, явно не так. Потому что она зашмыгала носом и опустила голову.

— Катастрофа, это катастрофа…. — пробормотала Спе. — Я покалечила тренера… Позор на мою голову!

Тут подоспели еще две девушки. Одна коренастая, крепко сбитая, с гривой темно-рыжих волос, заплетенных в два хвостика, другая больше походила на эмочку из две тыщи седьмого, когда все школьницы угорали по олдовым группам Токио Хотел и МКР.

— Чего стряслось-то? — обеспокоенно спросила рыжая. — Вы так подорвались резко. Ни на минуту отойти нельзя, чуть пошла по треку пробежаться, а уже сыр-бор начался. Вы как дети малые! Где Судзука?

— Да тренер опять начал эту свою внезапную проверку мышечного тонуса. — сказала эмочка, и я узнал в ней владелицу хриплого голоса. — Спе-тян перепугалась и влепила ему ногой в лоб. А он вместо того, чтоб посмеяться, как обычно, в обморок хлопнулся.

— Теперь я, наверное, вылечу из школы… — горестно пробормотала Спе-тян, — а может, и окажусь в тюрьме… и поделом!

Голши, которая совсем не испытывала потрясений, судя по ее довольному виду, уселась рядом со мной на лавку и откинулась на спинку.

— Спе-тян, если дойдет до отправки по этапу, я куплю тебе губную гармошку. — пообещала она. — обязательно выучись на ней играть. Как сочинишь первые блюзы, покажешь их сокамерницам. Так тебя примут в кружок художественной самодеятельности, и жизнь пойдет совсем другая. Чуть более терпимая. Но заточки в бок все равно стоит опасаться.

— Этого и в мирной жизни хватает. — сказал я. — В некоторых городах есть районы, где на улице после семи вечера лучше не показываться, если не хочешь лишиться мобилы, личностного достоинства или жизни.

Голши этот ответ почему-то воодушевил.

— Видишь, Спе-тян, ты напрасно переживаешь. Высшие когнитивные функции у тренера сохранились, его черепушка крепче, чем все мы думаем!

Я хотел еще раз поднять вопрос, какого хрена они называют меня тренером, но тут на поле влетело еще одно действующее лицо. Девушка среднего роста. Рыжие волосы с челкой, грациозные движения, ЗЕЛЕНЫЕ, МАТЬ ЕГО, УШИ. Она остановилась перед нами с озадаченным видом. Хм, занятно. По пути сюда девушка развила поистине впечатляющую скорость, об этом красноречиво свидетельствовала пыль, оседавшая в воздухе и разбросанная, будто бы взбитая земля.

— Доктора нет. — виновато произнесла незнакомка. — Я оба медпункта обошла — и наш, и для младших ребят. Дежурит только та странная тетка-хиропрактик, но к ней я не рискнула обращаться.

— И правильно сделала, Судзука. — сказала эмочка. — Она мне как-то такой расслабляющий массаж шеи провела, что из глаз искры посыпались. Потом два дня поворачивалась не головой, а всем корпусом.

— Ты ничего не понимаешь, Водка. — с укоризной сказала Голши. — Тебе преподали бесценный навык для выживания в дикой природе. Допустим, ты заблудилась в лесу и хочешь разжечь огонь. Но у тебя нет при себе ни зажигалки, ни особой жидкости, потому что некто неизвестный все выпил. И что ты будешь делать? Помрешь в голоде и холоде, когда тебя попробует на зуб медведь! А так нажмешь себе на точку в шее и разожжешь костер. Он всех отгонит — и диких зверей, и маньяков-дровосеков… и даже других… кхм… сущностей.

Последнее слово прозвучало крайне многозначительно и повисло в воздухе. Мой внутренний радар засигналил истошной сиреной. “ОНА БОЛЬНАЯ ПОЕХАВШАЯ ЧОКНУТАЯ СПАСАЙСЯ”.

— Может, все-таки хиропрактичку позовем? — всхлипнула Спе. — Хоть какая-никакая, а все же медицинская помощь.

— Не надо никого звать! — поспешил отказаться я. — Голова уже почти не кружится. Просто объясните мне, что за костюмированный спектакль с импровизациями тут происходит, я вам поаплодирую и сразу же уйду. Так натурально играете! Знаете, даже обидно немного. Такие талантливые артистки не должны по всяким ипподромам разъезжать, как провинциальная труппа. Тем более пока инстасамки гребут бешеное бабло за то, что национальным продакт-плейсментом занимаются.

Сразу несколько пар взволнованных глаз уставились на меня.

— Тренер, вы правда ничего не помните? — мягко спросила девушка с зелеными ушками.

— Почему вы называете меня тренером-то, черт возьми? — не выдержал я.

Вновь повисло молчание. Потом Голши похлопала меня по плечу.

— Потому что вы и есть тренер. Тренер нашей команды.

Глава 2

— Забавно. — сказал я. — Я ж говорю, у вас отличное погружение в образы. Даже когда объект хреново подыгрывает, вы из них не выпадаете, замечательно.

В глазах у Спе-тян продолжал усиливаться страх. Если приглядеться, то можно было заметить как его шкала преодолевает деления. Пока что значения не приближались к красной зоне, но упорно и уверенно к ним ползли.

— Вы… вы о чем, тренер? — пролепетала она. — Мы не актрисы.

— Говори за себя! — воскликнула Голши. — Между прочим, Спе-тян, все яйца в одну корзину класть нельзя, тем более, если к ним до сих пор присоединено тело хозяина! Ты должна развиваться в разных областях. Хоть бы стримчики вела, как я!

— На твоих стримах в пике сидит десять человек, и трое из них — это мы с Судзукой и Маккуин. — заметила эмочка.

Однако это откровение ничуть не смутило Голши. Откинув голову назад, она выпятила грудь и с достоинством заявила:

— Да будет тебе известно, Водка, что даже Киллдозер когда-то был игрушечным паровозиком. Однажды я получу Оскар за лучшую женскую роль из рук королевы Елизаветы, а ты будешь смотреть церемонию по телевизору и вспомнишь эту простую и мудрую истину! Но будет поздно…

— И так уже поздно. — вздохнул я. — Не хочу разрушать твои мечты, но королева Елизавета года три как померла.

Голши пожала плечами.

— Ну и ладно, тогда забрать у нее Оскар будет даже проще.

Я покосился на нее и начал прикидывать возможные пути отступления. Надо сказать, за последние пятнадцать минут появилась уверенность, что по нашему славному городу разъезжает автомобиль с двумя хмурыми санитарами и большим сачком в поисках этой звезды твича.

Впрочем, мной они тоже могли бы заинтересоваться. Потому что на ипподром это место было совершенно не похоже. Больше всего напоминало, знаете, типичный школьный стадион, какими их показывают в американских фильмах. Чистенький, зеленый, благоустроенный, все помещения грамотно расположены, дорожки подметены и прибраны, а сараюшка для инвентаря выкрашена в приятный глазу салатовый цвет. Практически идиллическая картина. Я готов был поспорить, что на этом стадионе никогда не матерились, здесь не курил физрук в растянутых трениках, и никого не били в нос, потому что “этот чмарь три выхода один на один запорол”.

Я потер виски. Косплей-представление — это еще куда ни шло, но зачем ради него меня куда-то увозить? Это уже мало того, что слишком дорого, так еще и не нужно… Витька такое устраивать бы не стал, к тому же у него в кармане мышь на аркане висит после того, как он купил себе НФТ-обезьяну.

А больше желающих изощренно надо мной подшутить в окружении не было. Потому что и окружения самого не было. С коллегами по работе мы не настолько близки, врагов, которые могли бы устроить игры разума, я тоже не завел…

Так, это мысленное переливание из пустого в порожнее ни к чему не приведет… лучше позвоню Витьке. Пусть подойдет, и вместе мы как-нибудь это недоразумение утрясем. Я запустил руку в карман штанов и достал оттуда мобильный. Разблокировал его. Рука в спешке задела значок камеры, и я узрел во фронталке лицо.

Лицо, которое совершенно точно не принадлежало мне.

Я чуть не уронил мобильник. Обычно в зеркале приходилось встречаться с зеленоглазым блондином, чуть оплывшим в области щек и раздавшимся в боках (чертова удаленка и ее сидячий образ жизни), а сейчас я перед собой видел худого и загорелого парня. Острое лицо с выдающимся вперед подбородком, волосы стянуты на затылке в хвостик (не прическа, а старомодная кринжатина, если честно), на лбу, аккурат между бровей, красовалась подсыхающая ссадина, а по соседству с ней наливалась огромная шишка.

И когда я говорю “огромная”, я ни хрена не шучу. Такое впечатление, что у меня росла вторая голова, как у сиамского близнеца. Кажется, Спе-тян действительно приложилась на совесть. И тем не менее шишка это мелочь. Потому что тело не мое.

Однако я постарался взять себя в руки. Девочки, которые собрались вокруг меня. и так были близки к панике. Даже Голши чувствовала себя неспокойно.

— Знаете, мне, наверное, и правда лучше прилечь. — сказал я. — Голова слегка кругом идет, надо переждать.

— Хорошо! — вновь воскликнула Спе-тян. — Тренер, давайте мы тогда сегодня сами поупражняемся, а вы отдохнете?

Я решил, что не стану с ней спорить, так всем будет легче.

— Отличная идея.

Вот только знать бы еще, куда идти.

— Давайте мы проводим вас домой. — заговорила рыженькая, Судзука, кажется. — Чтоб удостовериться, что вам по дороге не станет плохо.

— Это было бы чудесно. — признался я.

Голши подскочила ко мне и снова сцапала за руку.

— Тренер! От лица, копчика и аппендикса всей команды Спика я приношу вам извинения. Но знаете, как говорят? По глючному компьютеру надо хорошенько треснуть! Последствия перезагрузки могут быть непредсказуемыми, но я буду просить Трех Богинь, чтоб они оберегали ваше здоровье! И, возможно, послали немного лапши быстрого приготовления. Быстрые углеводы на ужин — залог счастливой жизни. Такой же счастливой, какой завтра буду я, когда увижу вашу хитрую мордашку.

Она приложила руку к сердцу.

— А теперь наслаждайтесь покоем, генерал. Но завтра мы вновь опустим палец в мясорубку. Так что мой вам совет — держите руки чистыми и над одеялом!

Этого вдохновенного напутствия мне хватило. Стало очевидно, что если тут же не прекратить общение с Голши, то я заражусь ее образом мышления. А так и до распада личности недалеко. Так что в сопровождении Спе-тян, Судзуки и Водки я направился к выходу со стадиона. Девушки шли нарочито медленно, отмеряя шаг по тротуару. Наверное, они привыкли к совсем другим скоростям, потому что Спе то и дело срывалась вперед, отбегала на несколько шагов, а потом возвращалась с виноватой улыбкой. В такие моменты Водка закатывала глаза, а Судзука с укоризной глядела на подругу.

Со стороны наша процессия наверняка походила на свиту, которая сопровождает боксера по пути к рингу. Водка и Судзука крепко держали меня за плечи. Спе шествовала впереди. Все трое окружали меня заботой.

— Тренер, вы не устали? Как голова? Может, воды выпьете?

Я вежливо отказывался. По правде говоря, головокружение совершенно ушло. Ссадина чутка пощипывала, но с этим справиться легко, только промыть хорошенько. Вот шишка угрожала задержаться надолго, но тоже не вызывала беспокойства.

Зато вот в целом вся ситуация вызывала такое беспокойство, что впору забиться под вон тот симпатичный зеленый “датсун” и истошно кричать. Где я? Кто я, вашу мать? Что здесь творится? Куда я попал?

Так, восстановим в памяти последнее, что я видел… Мы с Витькой пошли поболтать с тренершами. Там одна из них вывела из стойла коня по имени Буран. Он отчего-то воспылал ко мне чистейшей ненавистью и без прелюдий решил уничтожить… а дальше что?

А дальше это…

Если предположить, что это то же самое место, которое я сейчас просто в силу каких-то нарушений воспринимаю неправильно, то где тогда…

— Где тогда лошади? — произнес я вслух.

Вся процессия немедля встала.

— Что? — переспросила Судзука. — Вы о ком, тренер?

— Куда подевались лошади? — повторил я. — Мы же были на ипподроме.

Судзука весьма трогательно вытянула шею. Я превосходил ее в росте сантиметров на двадцать пять, поэтому без этого было не обойтись.

— Я не знаю никого, кто носил бы такое имя. — сказала она спокойно. — Девочки, а вы?

— Не-а. — ответила Водка.

— И я тоже не знаю. — добавила Спе-тян.

Судзука участливо погладила меня по руке.

— Тренер, вы только не переживайте, пожалуйста. Может, ло…лошадью зовут вашего друга или знакомого? Как только мы доберемся домой, вы ему позвоните.

Я усмехнулся. Отличная шутка. У вас на головах косплейные ушки, а сзади торчат хвосты. Причем явно изготовленные из материалов экстра-класса, на заказ. Но ничего, раз уж вы так настаиваете, сыграю в вашу игру.

— Это не человек, а животное. Ну, знаете, такое здоровое, как корова, только без рогов. Их раньше в хозяйстве многие держали — чтоб грузы перевозить в телегах, землю вспахивать, просто в качестве транспорта… Поняли теперь, о чем я?

Они не понимали. Смотрели на меня так, будто я зачитывал выдержки из книжки “ТАЙНОЕ И НЕПОЗНАННОЕ” про какого-нибудь человека-сову или змею с кошачьей головой и лапами.

— Ну лошади, черт возьми! — вспылил я. — Не знаю, как объяснить, даже ребенок в курсе, как они выглядят.

Судзука легонько потрясла Спе за плечо.

— Послушай, Спе-тян, ты же из деревни, да? Тренер сейчас сказал про вспашку, может, ты видела этих… ло…шадей?

Даже само слово она произнесла так, будто оно было ей совершенно незнакомо. Просто гениальный уровень актерской игры.

Спе потрясла головой, и я увидел, как уши от костюма совершенно естественно и легко прижались к голове. Стало немного стремно на душе. Каким бы топовым и дорогим ни был костюм, его “запчасти” так двигаться не умеют. Вывод из этого факта следовал один — уши настоящие. У меня уже зародилось это подозрение в случае с Голши, но тогда я еще наивно полагал что нахожусь в бреду или предсмертных видениях.

Сейчас же это ощущение отступило на второй план. Не исчезло окончательно, но порядком приглушилось.

Спе-тян покачала головой.

— Если такие звери и существуют, то у нас их никто не держал, Судзука-сан. — сказала она. — Я сама землю обрабатывала.

— То есть как? — не понял я. — С плугом по полю ходила, что ли?

— Ну да! — улыбнулась она. — А что, сложно, что ли? Он же почти ничего не весит. Нацепила, музыку в наушниках подобрала и хожу гуляю спокойно на свежем воздухе. Всегда очень любила, когда наступала эта пора весной!

С такой простодушной прямотой и искренностью она это сказала, что я поверил Спе-тян на сто процентов. Причем во всем. Она действительно не знала о том, что на свете существуют лошади. Еще она не знала, что ее мама скорее всего мерзкая эксплуататорша, которая заставляет невинного ребенка с задержкой в развитии заниматься самой черной и неблагодарной работой. Но с этой проблемой я решил разобраться позже. Сначала себе помогу.

По правде сказать, теперь очень хотелось пощупать их уши. Но нужно как-то это сделать, чтоб не показаться криповым извращенцем. А то получу еще один пинок, и уж он-то наверняка меня убьет нахрен. Тогда прибегну к самому простому способу.

— Судзука. — сказал я. — могу я тебя попросить об одолжении?

Она перевела на меня взгляд.

— Что такое, тренер-сан?

Я откашлялся и облизнул губы.

— Я могу прикоснуться к твоему уху?

Реакция оказалась гораздо… сдержаннее, чем я предполагал. Нет, она все равно покраснела, как школьница, у которой на горизонте замаячил ее первый раз, но кричать не стала и ногами лягаться тоже. Выдохнув сквозь приоткрытые губы, Судзука кивнула и потянулась к голове. А я еще удивлялся — уши у нее не зеленые, как у гоблина, просто она предпочитает носить защитные накладки. На самом деле цвет у них совсем как у волос — медно-рыжий, может, чуть потемнее книзу.

— Если х-хотите, то теперь можете. — сказала она со смущением.

То ли от ветра, то ли от нервозности, но уши у нее постоянно дергались. Надо было так филигранно сработать, чтоб ее не напугать. Я осторожно коснулся пальцами кончика и провел до основания. Приятное ощущение, но очень необычное. Необычное потому, что это все оказалось ре-аль-но. Не косплей. Не выдумка, не бредовый сон. Рядом со мной правда идут самые настоящие девчонки-лошадки, у которых анатомия, блин, так устроена.

— С ума я не сошел. — проговорил я. — Уже это воодушевляет. Спасибо, Судзука, можешь натягивать свой наушник обратно.

Она так и сделала. Дальше по дороге со мной никто не заговаривал. Спе и Водка о чем-то шептались. Я пытался напрячь слух, но больших успехов не добился. Очень уж быстро они переговаривались. Хотя зачем гадать? Наверняка самой горячей темой надолго останется сегодняшнее происшествие.

***

Мы довольно быстро добрались до моей квартиры. Вернее, этому месту гораздо лучше шло более понтовое имя. Например, апартаменты. Три просторные комнаты — две спальни, гостиная, совмещенная с кухней, просторная ванная и балкон с лоджией, на которой стояло кресло-качалка. Это совсем не походило на однушку с простеньким ремонтом, которую я уже почти два года снимал в спальном районе. Видимо, команда, в которой занимались эти лошадевочки, на сотрудниках не экономила и кошельки расчехляла по полной программе.

Однако в полной мере оценить великолепие у меня пока не получалось. Стоило мне присесть в гостиной на диван, как Спе-тян тут же развила бешеную активность. С хозяйским видом она забралась в холодильник и достала оттуда лед, соорудила компресс и приложила его к шишке на лбу. Этим забота не ограничилась — следом она схватила с кресла теплый плед и набросила мне на колени. Потом заварила чай и подвинула мне вазочку с крекерами. Остальные наблюдали за ее священнодействиями со смесью любопытства и наблюдения.

— Боже, Спе, ты еще в горничные к тренеру наймись. — фыркнула Водка.

— После серьезных травм много двигаться не стоит. — возразила Спе. — Вдруг закружится голова. Я ничего особенного и не делаю, просто немножко помогаю. Вы ведь не сердитесь? Я правда-правда не специально!

Она схватила меня за руку и с надеждой ее сжала. Глаза большие, как пять копеек, насыщенного фиолетового цвета. Никогда не думал, что такие бывают. Но после лошадиных ушей и хвостов в это поверить стало гораздо легче.

— Я не сержусь, успокойся. — сказал я. — Что-то вы обо мне неправильного мнения, девочки. Так-то с выносливостью и крепостью у меня все в порядке. И по морде получать приходилось, и в грузовике спать. Сознание вот раньше не терял — это правда. Но раз меня это не убило, то сделало сильнее. Наверное.

Спе не очень-то мне поверила, но все равно улыбнулась. Пусть и неуверенно.

— Ну и ладненько! Ой, вы же, наверное, голодный! Может, мне суп сварить?

Водка закатила глаза.

— Спе, у нас домашки столько, что хоть верещи, завтра по литературе доклад сдавать надо, а у тебя, насколько я помню, из него готово только заглавие. Двигать пора!

Спе сразу погрустнела, у нее даже уши поникли.

— Да, ты права. Надо идти. Но не думайте, что мы вас совсем покидаем. Если что, то наберите меня или Судзуку-сан, и я сразу же прибегу!

— Вообще-то нам здесь не положено быть. — заметила Судзука. — В уставе так написано.

— Что написано? — спросила Спе.

— Ну, точный текст я сейчас вряд ли воспроизведу, но если в общих чертах, то учащимся академии нежелательно находиться на личной площади тренеров.

Личной площади. Как же от этой формулировки повеяло бюрократическим новоязом.

— Ах да! — спохватилась Спе. — Ну, думаю, это ничего! Мы же помогаем!

— Тем не менее, комендантка вряд ли обрадуется, если узнает.

— Никто ничего не узнает, если, конечно, мы поторопимся. — заявила Водка. Последние два слова она произнесла с очень многозначительным нажимом. Таким сильным, чтоб даже до жирафа дошло. Или до одной очень активной деревенской простушки.

— Сейчас, — засуетилась Спе. — Я только все проверю, чтоб чайник был выключен, с балкона не дуло…

Мне пришлось ее осадить.

— Спе, я ценю твою заботу, но я просто слегка ударился головой, а не переломал себе шею и хребет. Вполне смогу справиться и самостоятельно.

Это наконец-то ее успокоило.

— Тогда мы в общагу погребли. — сказала Водка с какой-то затаенной горечью. — Опять за дурацкие книжки садиться. Сдается мне, что и сегодня опять не получится по району кружок сделать… А я уже так давно за руль не садилась.

— Относись к этому проще. — философски заметила Судзука. — Представь, что на пути, который ты должна проделать, выставлено множество барьеров, и преодоление каждого из них делает тебя чуточку сильнее…

— Я бы с огромным удовольствием протаранила все эти барьеры огромным грузовиком. — проворчала Водка.

— Вроде Киллдозера, о котором упоминала Голши? — оживилась Спе-тян.

Водка пожала плечами.

— Наверное. Если честно, я вообще в душе не секу, что у нее в голове, а спрашивать стремно — мне же потом с этим знанием жить. Ну ладно, тренер. Поправляйтесь давайте, а мы погнали.

Спе-тян, уже стоявшая у двери в коридор, вновь подскочила ко мне.

— Вы же завтра придете, тренер? Если будет тяжело, позвоните в академию или напишите Судзуке.

— Я буду на месте. — заверил я. — Не скучайте там.

Она еще раз бросила на меня тревожный взгляд и убежала в коридор. Скоро хлопнула входная дверь. Я еще немного посидел, откинувшись на спинку дивана. Мягко, как будто сидишь на облаке. Очень сильно клонило в сон, хотя время еще было даже не вечернее. Просто мозг малость охренел от всех пережитых потрясений и не знал, как еще отреагировать на творящийся вокруг пиздец. У меня к нему не было претензий. Что… что это вообще произошло? Я не одно и не два исекайных аниме пересмотрел за свою жизнь, шарю за мемы с грузовиком-куном, но даже не представлял, что окажусь на месте главгероя.

Если, конечно, этот хрен с хвостиком главный герой, а не квестовый персонаж из стартовой зоны, который проводит туториал. На этот счет у меня не было особой уверенности.

Еще одна проверка на дереал не помешает. Я изучил собственные руки, потом посмотрел на часы, весело тикавшие на стене. Ничего странного. Ни искажений, ни лишних цифр и стекать вниз, как на картине Дали они тоже не стали. Что ж. Видимо, я плотно зафиксировался.

Тогда я покинул мягкие диванные объятия. Первым делом отправился в прихожую и закрыл входную дверь. Прием гостей в мои планы сегодня уже точно не входит. Пора познакомиться с самим собой и с миром вокруг. Только не в том смысле, какой обычно вкладывают психологи и разные мыслители-эзотерики.

Я взял чай, заботливо заваренный Спе-тян, вытащил из кармана брюк телефон и ткнулся в дверь слева. Угадал — именно там и располагалась спальня этого…кхм… тренера. Довольно небольшая, она тем не менее, казалась просторной, потому что мебелью ее почти не обставили. Рабочий стол с ноутбуком, кровать у окна, возле нее маленькая тумбочка. Вместо платяного шкафа грузный комод. Все совпадало по цвету, так что они явно произошли из одного набора. На стене висела большая плазма.

Довольно уютно, надо признать. Здесь вполне можно жить. Да только здесь — это где? Я взял со стола ноутбук и нажал на кнопку включения. Экран мигнул и показал мне рабочий стол. Не запароленный. Отлично.

Недолго думая, я открыл браузер. В поисковой строке призывно замигал курсор. Так, с чего бы начать?

Глава 3

После нескольких часов непрерывного общения с гуглом, википедией и еще десятком самых разных веб-сайтов я выяснил много интересного. Настолько интересного, что пришлось несколько раз себя щипать за разные места, дабы удостовериться, что я не рехнулся. Даже пощечину один раз влепил, но впустую. Все равно в прочитанные факты верилось с трудом.

Текста пришлось перерыть много. Преимущественно японского, но попадались и источники на английском. Повезло, что я когда-то учился в школе с профильным уклоном и все еще хорошо его помнил. А вот с японским получилось забавно. Иероглифы, которые еще день назад ввели бы меня в замешательство, сейчас раскрыли весь свой смысл. Читал я их так же как мог прочесть по-русски “мама мыла раму”.

Статьи, конечно, были посложнее, но ненамного. И вот что я из них понял.

Этот мир был чрезвычайно похож на наш. Практически до степени смешения. В текущем две тысячи двадцать пятом году существовали те же самые страны и нации. Жители альтернативной Земли ели ту же самую еду и предпочитали те же самые марки автомобилей. Популярность имели те же самые писатели, музыканты и киноактеры. Стивен Кинг, Том Йорк, Роберт Дауни-младший — их имена и здесь были известны каждому второму на улицах. Люди все так же ныли, срались на имиджбордах из-за политики, старались хайпануть на всякой ерунде и в принципе, ничем не отличались от своих собратьев из параллельной вселенной. Но одним этот мир все же отличался. Вернее, момента было два, только одно проистекало из другого.

Лошадей здесь действительно не было. Их заменяли умамусумэ, но об это слово можно язык сломать в трех с половиной местах, поэтому я для простоты буду их называть просто умами. С ударением на “у”. Или лошадевочками, как по настроению пойдет. Никто на самом деле достоверно не в курсе, откуда они появились. Может, просто эволюция так интересно костяшки домино качнула, может, они со звезд прилетели, как Дэвид Боуи, а может, просто явились из бескрайних лесов, пока наши предки бегали по саваннам.

Теория с лесами мне казалась удивительно точной. Потому что умы в каком-то роде были похожи на эльфов. Они рождались и росли совсем как человеческие дети, но в районе двадцати лет, старение у них резко замедлялось и двигалось в час по чайной ложке до самой смерти умы. Которая наступала, впрочем, как и у людей, в районе восьмидесяти-восьмидесяти пяти. И это было в моих глазах благом, потому что если б они еще и жили по пятьсот лет, то наверняка покорили бы мир. Почему? Да потому что у них биология была на крайне высоком уровне. Сила, выносливость, скорость — все это буквально шпарило в небеса. Взрослая ума вполне способна согнуть фонарный столб, обогнать автомобиль на скорости семьдесят километров в час и поднять здорового габаритного мужика, даже не вспотев.

После этого мне стало понятно, почему Спе-тян так легко и беспроблемно восприняла то, что ее запрягли в плуг. Ей действительно не составляло никакого труда побегать по полю.

Любопытно, почему тогда в таких случаях при всем разительном биологическом превосходстве они не захватили мир? Потому что как ни крути — это самые настоящие сверхлюди. Да, непробиваемой кожи или регенерации как у Росомахи им природа не завезла, но и без того разница все-таки достаточно велика, чтоб элементарно ЗАДОМИНИРОВАТЬ людей. Перебегать, если угодно.

Причина тоже крылась в биологии. Черт знает, почему, но мальчиков среди ум не рождалось и родиться не могло. Только девочки. Соответственно, для того, чтоб популяция сохранялась, им требовались человеческие мужики. Причем либо я дурак, либо лыжи не едут, но только механизм там был природой предусмотрен довольно мутный. Если пара составлялась между умой и человеком, то в любом случае девочка рождалась генетически в маму, а мальчик в папу. НО с некоторым шансом умы могли появиться и в чисто человеческой семье. Возможность залутать такое сокровище была небольшой, но далеко не нулевой.

— Нихрена себе, это ж гача как она есть. — ворчал я, прихлебывая уже остывший чай.

И да, этот чудесный автомат запускался всякий раз, как мужчина ложился с женщиной в койку. Забавная херня, ничего не скажешь.

Если честно, умам и не требовалось завоевывать мир военным путем. Они и так неплохо с этим справились. Мягкой силой, что называется. Спортсменки, актрисы, певицы, художницы, писательницы, скульпторши… Наверное, творческий ген шел бок о бок со спортивным, потому что число лошадевочек, которые как-то себя проявило на этом поприще, зашкаливал. Большая часть все равно оставалась верна спорту. Атлетике и прежде всего — бегу.

Они все бегали. На этой плодородной основе выросла целая индустрия. Детвора сначала показывала себя на любительских “веселых стартах”, после чего их уже брали на карандаш академии, этакие школы-пансионаты закрытого типа, где все практиковалось вместе — обучение, проживание, подготовка к соревнованиям. К последним здесь относились с невероятной серьезностью. Если кто-то слышал, какую жесткую мясорубку из себя представляют соревнования колледжей по баскетболу или американскому футболу, тот поймет. У топовых юных звезд уже были на руках спонсорские контракты с производителями спортивной обуви и униформы, они вовсю представляли те или иные компании, а в соцсеточках за их жизнью следили миллионы симп…кхм… подписчиков. Чтоб исполнить свои мечты (и заполучить такие лакомые куски), девушки и старались попасть в топовые академии.

Когда я решил ознакомиться с перечнем академий, то уже на второй позиции надолго остановился. Потому что среди прочего увидел на одной из фотографий знакомое здание. Здание, в котором я сейчас находился. Внизу расположилась подпись “Корпус для тренеров-специалистов академии Трэцен”.

Еще немного покопавшись в огромной интернет-мусорке, как оголодавший енот, я выяснил, что Академия Трэцен переживала не лучшие времена. Не, золота и регалий у нее было столько, что можно было из них при желании отлить несколько унитазов для олигархов, но денег школе сильно не хватало. При новой директрисе ситуация начала слегка выправляться, потому что та пахала чуть ли не бесплатно и круглосуточно, однако все равно убытков было выше крыши. В нескольких статьях с тревожными интонациями писали, мол, если не случится какого-нибудь БОЛЬШОГО ТРИУМФА с заглавных букв “Б” и “Т”, то школе придется изрядно сократить количество бюджетных мест, а взамен ввести платное обучение. Никто, разумеется, этого не хотел.

Я поднялся со стула и прошелся несколько раз по комнате. Надо было все это как-то осмыслить, но черт возьми, если я начну придирчиво все по кирпичикам разбирать, то, наверное, впаду в сумасшествие и побегу разгуливать по улицам в обнаженном виде. А это не самая приятная перспектива. Раз наши миры не так уж и отличаются, навряд ли здесь врачи вместо галоперидола дают мятную жвачку.

Поэтому я раскрыл ящик стола и узрел НЕЧТО. Там были горой навалены леденцы. Самые обычные леденцы на палочке, семь рублей штучка. Самых разных размеров, расцветок и вкусов. Лимонные, черничные, клубничные, яблочные, апельсиновые.

— Братец, да ты решил весь ассортимент пересосать. — усмехнулся я.

К счастью, в ящике хранились не только сладости. Под ворохом блестящих и шуршащих оберток я обнаружил удостоверение личности. Карточку с именем и фотографией. “Йошиаки Кира, главный тренер команды Спика, Академия Трэцен” — свидетельствовала карточка. Рядом с этой надписью была неуклюже вставлена фотография, с которой на меня смотрело лицо парня. Бодрое, преисполненное энтузиазма и какой-то беззаботности, что ли. Наверное, вот такие вот челики и живут согласно девизу “пиздец, конечно, но погнали”.

А ведь он вполне мог бы зарулить с другом за компанию на ипподром, хехе.

Я вздохнул и выложил карточку из шкафа. Завтра, когда буду собираться на службу, где мое присутствие теперь обязательно, надо ее не забыть. А сейчас можно и отдохнуть.

“DEJA VU / I’VE JUST BEEN IN THIS PLACE BEFORE” — задорно заголосил известный мотив. Я вздрогнул и чуть не грохнулся на пол со стула. Потом пришло осознание, что это мой мобильный телефон. Вернее, не мой, но теперь как бы мой. Я схватил его и уставился на экран. Вот это уже любопытно. Под извещением о входящем звонке горело слово “ПРЕЗИДЕНТ”.

Я осторожно снял трубку.

— Слушаю.

— Йошиаки-сан?

Еще один женский голос. Честное слово, пока что чувствую себя персонажем из той альтернативной вселенной Марвел, где на девять девчонок по статистике один пацан и тот от нагрузок полудохлый.

— Это он. То есть я. То есть да, вы попали правильно. — сказал я.

— Грув рассказала мне об инциденте, который имел место быть на сегодняшней тренировке.

Почему-то мне казалось, что щас она начнет устраивать мне разнос, потому что из слов Спе-тян и Водки ясно, что в лоб тренер схлопотал за дело. Но нет, в голосе слышалось искреннее беспокойство. И тембр мне сразу понравился. Низкий и глуховатый, но очень располагающий к себе.

— Как вы себя чувствуете?

— Не жалуюсь. — дипломатично ответил я.

— Если желаете, можете на завтра взять внеочередной отгул. — предложила президентка. — Я поговорю с директором и потом вам его компенсируют.

— Нет-нет, это не понадобится. — сказал я. — Честно говоря, меня происшествие больше ошарашило, чем травмировало, так что к утру буду как новенький. Ссадину только замажу чем-нибудь.

— Что ж, если вы чувствуете в себе силы, Йошиаки-сан, то препятствовать я не стану. Тогда, если вас не затруднит, заглянете ко мне в офис? С утра, до начала занятий. Мне бы хотелось обсудить с вами один важный вопрос, который напрямую касается вашей команды.

— Нет проблем. — заявил я. Мимоходом пытался лихорадочно припомнить, где находится этот самый офис и как туда пройти. Память неожиданно пришла на помощь и показала мне довольно детальный план, разве что маркер не подсунула как в РПГ-шке. За это я мысленно поблагодаил прежнего Киру, а сам добавил — Во сколько?

— В восемь-тридцать сможете подойти? Или это для вас слишком рано?

— Не вопрос, президент. Тогда увидимся утром.

— Да, конечно. — теперь голос сделался удивленным. Причем серьезно. Наверное, раньше Кира не славился особенным рвением к работе.

Я тоже им никогда особо не горел, конечно. Но просто терпеть не могу опаздывать.

— Я вам советую хорошенько отдохнуть, Йошиаки-сан. — сказала напоследок президентка. — Отложите все дела на завтра, они могут подождать.

— Конечно. — пообещал я. — Сегодня уже впахивать не буду, я же не тружусь как раб на галере.

В трубке послышался короткий мелодичный смешок, а потом его сменили гудки.

На этом беседа с президентом и закончилась. Я пока так и не понял, с каким именно президентом пообщался, но от манеры общения совершенно точно шел весьма АВТОРИТЕТНЫЙ ВАЙБ.

Пользуясь случаем, я порылся в телефоне. Ничего особенно примечательного там не нашлось. Среди приложений типичный набор — банк, пара доставок еды, такси, пара игрушек, читалка, стриминговые сервисы. Еще нашелся тотализатор, запрятанный глубоко-глубоко в недра файловой системы. Но в азартных играх Кире не везло — выиграл он только один раз и всего пару тысяч йен.

Посмотрев хронику чужих неудач, я прокрутил дальше. На следующем экране меня встретил мессенджер. Его иконка светилась цифрой “шестьдесят девять”. Я счел это добрым знаком и открыл приложение. Ровно столько непрочитанных сообщений оказалось в общем чате. Я лениво его полистал. Образы девушек стали немного проясняться… правда, не все. Если Судзуку или Спе-тян, которая на самом деле звалась Спешл Уик, я вполне легко раскусил, что ли, то Голши вычислить удалось только по КОСВЕННЫМ признакам. В чате она носила гордое имя “космический_жмых”, и уже один этот факт говорил о многом.

Поставив будильник, я отложил телефон в сторону и включил телевизор. Там шла какая-то слезливая дорама. Попробовал немного последить за сюжетом, но меня даже на пять минут не хватило. Веки закрылись сами собой.

Очнулся я с болью. Но не в голове, а в спине. Заснул на неудобном диване и даже не переоделся, ну красавец просто. Наскоро умылся и принял душ, потом настал час завтрака. Ничего в холодильнике особенно не будоражило аппетит, так что тосты буквально спасли. Но на хлебе и кофе далеко не уедешь, так что решил, что загляну на перерыве в столовую.

Потом я нацепил первый попавшийся чистый костюм, взял документы с мобильником и отправился в академию. Корпус для тренеров-специалистов располагался не на территории самой академии, но довольно близко от нее, так что я за семь минут неспешной прогулки добрался. По пути абсолютно никого не встретил, что было удивительно. Вряд ли я в этом корпусе единственный тренер. Но я списал безлюдность на то, что дорогие коллеги уже на своем посту.

Внутри академия оказалась довольно… обычной. Школа как школа, разве что ремонт прикольно сделан, по-современному, а еще повсюду стоят кубки, трофеи, по стенам развешаны разные триумфальные ленты, изречения-мотивашки и все в таком духе. Стена в конце главного коридора и вовсе была полностью посвящена лучшим выпускницам — там я даже встретил несколько лиц из тех, про кого читал в статьях вчера.

Девушек кругом было не так много — должно быть, скоро начнутся занятия, поэтому они расползлись по аудиториям. Из динамиков под потолком раздался мелодичный звон. Знакомая мелодия, слышал ее в разных анимешках про школьную повседневность. Наверное, это и мне сигнал, что пора двигать к офису президента.

Но я успел сделать всего пару шагов, после чего меня снесли с ног. Завалился на спину я неловко и больно треснулся поясницей о холодный пол. Что-то не везет в этом мире, если честно, подумал я, лежа на полу. Здесь как в Австралии, окружение стремится меня убить.

— Дяденька, простите, пожалуйста! — закричал над ухом взволнованный голос. — Я не рассчитала и вас не увидела…

— Ничего. — сказал я и потер место ушиба. Хотя миролюбивого настроя несколько поубавилось. — Наверное, я неплохо прокачал скрытность.

— Ой, скажете тоже. — захихикала обладательница голоса. — Прокачивают мышцы на руках и ногах, а со скрытностью же так не получится. Давайте я вам помогу встать.

Я оглядел ее. Мелкая, лет двенадцати, не больше, наверное, из средних классов академии. И вся буквально светится розовым сиянием. Глаза, щеки, волосы, даже уши и те розовые. Будто героиня кроссовера с фильмом про Барби.

— Не трудись, я сам.

Но она уже ухватила меня за руку и потянула. Меня как будто вздернули вверх. И откуда только такая силища? Тут я вспомнил про фонарный столб, и вопросы отпали.

— Ой, а я про вас слышала! — воскликнула она.

— Правда? — поинтересовался я.

— Ага! Вас вчера Спе-тян на тренировке лягнула случайно! Хало-тян говорит, что она вышибла вам мозги, но я ей не поверила! — сообщил этот бесхитростный ребенок. — И правильно сделала, мозги же на месте!

— Да, думаю, если б они выпали, я бы заметил. Приток воздуха бы увеличился.

Она прижала кулачки к щекам.

— Дяденька, вы такой смешной! Ну я побежала! Сегодня контрошка по матеше, надо постараться и меньше чем на тройку не написать! Кинг-тян говорит, что тех, кто плохо учится, потом на эту стену не повесят. Так что я должна справиться! Урара, вперед!

С этим боевым кличем девчонка побежала от стены к двери одного из классов.

— Удачи. — хмыкнул я и отправился на поиски президентского офиса. Впрочем, память исправно подсовывала направления и плутать по коридорам не пришлось. Офис располагался на втором этаже. Он с ходу своим видом давал понять, что внутри сидит важная шишка. Перед ним кто-то постелил коврик приятного хвойного цвета, а по обеим сторонам от двери стояли кадушки с растениями. Я глянул на часы в мобильнике и постучал в створку.

— Войдите. — донеслось из-за нее.

Глава 4

По всей видимости, президентка академии Трэцен не имела у себя в анамнезе диктаторских замашек, потому что кабинет был обставлен довольно простенько. Но элегантно. Два стола, один большой, у окна, другой у западной стены и поменьше, на обоих высятся компьютеры и много, много разных бумаг. На стенах сплошь развешаны дипломы, благодарственные грамоты, фотографии с разными чинушами. А меж ними висело длинное полотнище с надписью:

“ЭКЛИПС первый — остальные нигде”.

За главным столом сидела, собственно, хозяйка офиса. Явно взрослее, чем все девочки из моей команды, с первого взгляда я бы сказал, что мы примерно одного возраста, около двадцати с копейками, хотя кто их знает на самом-то деле. Красивая. Аккуратный овал лица, брови вразлет, большие глаза, которые становились только притягательнее из-за своего фиолетового оттенка, изящный нос и пухлые губы. Довершала образ копна каштановых волос с падавшей на лоб белой прядью. Из копны выглядывали такие же покрытые коричневым мехом ушки. В другой ситуации я бы сказал, что они забавно торчат, но в этой, кхм, даме ничего забавного не было. Исходило от нее какое-то благородство, что ли. Наверное, слово “породистая” применительно к умам может сойти за оскорбление, но именно оно мне вспомнилось. Даже наряд офисного планктона — серый пиджак, белая блузка и очки — не мог эту породистость скрыть. На столе возле мышки стояла маленькая табличка: “ПРЕЗИДЕНТ СТУДЕНЧЕСКОГО СОВЕТА АКАДЕМИИ ТРЭЦЕН: СИМБОЛИ РУДОЛЬФ”.

Отлично, значит, она не всей академией правит, а только учениками. Все равно высокопоставленное лицо, но не безраздельно правящее. Я специально это запомнил — чтоб освоиться, хорошо б просечь местную иерархию.

— Доброе утро, Йошиаки-сан. — произнесла девушка, и я убедился, что вчера со мной разговаривала именно она. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Доброе утро, Симболи-сан. — отозвался я. — Я тоже рад, что не утратил способность ходить.

— Прошу, в таком официальном обращении нет необходимости. Просто Рудольф.

— Хорошо, Рудольф-сан. По телефону вы упомянули, что есть дело, которое касается моей команды. — сказал я. — В чем именно оно состоит?

Рудольф кивнула.

— Присаживайтесь, пожалуйста, не напрягайте ноги.

— Сейчас только утро, слишком мало времени прошло, чтоб устать. — усмехнулся я. Но на стул все же приземлился.

Рудольф отложила бумаги и щелкнула мышкой. Экселевский документ на экране сменился заставкой рабочего стола. От его вида у меня по щеке поползла скупая мужская слеза. Видимо, Рудольф была женщиной высокой культуры, потому что созерцать она предпочитала “Безмятежность”. Ту самую мемную пикчу с каким-то виноградником, которая еще у бати моего на компе стояла, пока он на семерку не перешел.

Еще я заметил среди значков документ под названием “ИДЕИ :P”. Любопытно, что там.

— Йошиаки-сан, вы, должно быть, знаете, что в июне этого года, то есть через три недели, наша академия начнет первую “Сияющую Серию”, ведь так?

Я постарался сделать как можно более заинтересованный вид, а сам в это время стал перерывать в голове все, что вчера вычитал на официальном портале академии. Прежний Кира то ли ни в зуб ногой был по поводу этого мероприятия, то ли не желал со мной сотрудничать, так что из его базы данных я ничего не выцепил. Но да, на сайте об этой затее писали в отдельной заметке. Дескать, новая престижная серия забегов на все дистанции, в которой будут участвовать лучшие спортсменки академии Трэцен и множество приглашенных бегуний. Заявлялось, что у этого шабаша цели исключительно благие — дать умам возможность показать себя и завоевать какую-никакую известность. Но я-то помнил, что на счету у академии два дырявых сапога и мешок кошачьего корма. Так что наверняка директрисе куда больше хочется навариться за счет проданных билетов.

— Конечно. — сказал я. — Мы уже начали готовиться потихоньку.

— Рада слышать. — заявила Рудольф. — Но только вот что меня беспокоит: вы же в курсе, что у команды Спика на данный момент недокомплект в ротации?

Я начал мысленно загибать пальцы. Так, Спе-тян, Судзука, эмочка по имени Водка, Голши, еще та коренастая с двумя пышными хвостиками в прическе… вроде пять. Этого недостаточно?

Рудольф выразительно постучала кончиком ручки по столу.

— Для того, чтоб успешно выступить в Сияющей Серии, нужно восемь участниц, если конечно, вы собираетесь выставлять заявку на каждую гонку.

— Собираемся. — сказал я. — Я уже в курсе, что пора бы этим заняться, просто сначала хотел бы отладить тренировочный процесс.

— Пф-ф-ф, странный вы, конечно. — раздался голос сбоку.

Я повернул голову. За соседним с Рудольф столиком сидела еще одна ума. Тоже симпатичная, но от нее вайб исходил совсем не дружелюбный. Сидела прямо как робот, взгляд синих глаз холодный, строгий. Готов хату поставить на то, что в прошлой жизни она была католической монахиней и лупила воспитанников железной линейкой за греховные мысли.

— Я странный? Чем же?

Католическая ума склонила голову.

— Своим подходом. Вам бы следовало сначала собрать команду полностью, а уже потом разрабатывать план тренировок. Дабы учесть потребности каждой участницы, подчеркнуть сильные стороны, компенсировать слабости… А вы только половину состава набрали, но уже воротите как попало. Вот я и говорю, что странно.

— Душно здесь как-то стало. — заметил я. — Рудольф-сан, вы не будете возражать, если я открою окно?

— Не возражаю. — ответила она. — Тем более, что погода сегодня чудесная, свежая.

Так-то оно так, но у моих манипуляций был и иной смысл. Можно сказать, символический. Я поднялся со стула, прошествовал к окну и распахнул его. Порыв прохладного воздуха мазнул по щекам. Соседка Рудольф недовольно фыркнула и принялась выводить что-то в объемистой тетради.

— Ну вот, теперь хорошо. — заявил я, когда вернулся. — Что до комплектации состава, вы только не переживайте, президент, я работаю. Есть уже на примере несколько кандидаток, на неделе я с ними встречусь и сделаю, кхм, то есть, выдвину предложения.

На самом деле в голове у меня щас обезьянка стучала тарелками, но Рудольф об этом знать было совсем не обязательно. Тут я и планировал беседу закончить, но потом в мозгу как будто лампочка зажглась. Как у кота Тома в старых мультиках, когда его динамический ай-кью очередную прекрасную идею выдавал.

— Надеюсь, по итогам переговоров никто из кандидаток мне в ответ не выдвинет своей ногой по лбу. Одного раза хватило.

В офисе повисла такая тишина, что я слышал, как на улице подстригают траву. Еще за дверью кто-то мерно шорхал туда-сюда шваброй. И этот кто-то понятия не имел, что прямо сейчас один из тренеров академии за секунду уничтожил свою репутацию.

— Да, б-будем рассчитывать именно на это. — наконец изрекла Рудольф.

Ее щеки слегка раскраснелись. Голос показался мне сдавленным. Ну что, Кирюха, молодец, сам себе в ногу пальнул, как говорится.

— Еще мне хотелось бы обсудить с вами часть подготовительного расписания, а именно — дебютные гонки. Напомню, что организовать их нужно не позднее чем через неделю после того, как вы закончите формирование состава. — вещала Рудольф.

Ее голос профессиональной дикторши аудиокниг в сочетании с темпом речи, размеренным, как метроном, вводил в состояние, близкое к трансу. Я словно из тела вылетел и повис под потолком, как один пройдоха-коп на вентиляторе.

— Йошиаки-сан, вы меня слышите?

— Громко и четко, Рудольф-сан.

— Это и странно. — осторожно протянула Рудольф. — Потому что я уже две минуты ничего не говорю, а вы все продолжаете соглашаться. Точно не хотите взять выходной?

Я замотал головой.

— Просто задумался. Не, о дебютниках пока еще рано говорить, я хочу убедиться, что все из девочек готовы и в нужных кондициях, а то у некоторых еще ветер в голове свищет.

Рудольф повертела ручку между пальцами.

— Здравый подход. Но времени остается не так много, поэтому я, собственно, вас и подгоняю. Только кажется, что отведенный срок большой, Йошиаки-сан, гонки идут очень плотно, и вам придется трудиться без перерывов.

Она тут же спохватилась и поспешила добавить:

— Не подумайте только, что я давлю на вас. Отнюдь, я всего лишь понимаю, что вам как тренеру-новичку сейчас непросто, а я уже прошла через похожий опыт, поэтому могу подсказать…

Кажется, я начинаю понимать, что она за человек (если убрать уши и хвост, так оно и есть). Эдакая в каждой бочке затычка, только в хорошем смысле. Если подумать, ей ведь на хер не сдалось с каким-то тренером-нубом общаться, ребята из студенческого совета должны заниматься проблемами студентов. Однако от Рудольф прямо-таки веяло ГИПЕРОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ. Штука полезная, но если на ней строить свою личность, можно сгореть.

Хотя я не собирался говорить ей все это.

— Я и не думал, что вы давите, Рудольф-сан. Управлюсь в срок, думаю, уже через неделю полный состав команды к вам занесу, а дальше перейду к заявкам. Все образуется.

— Угу. — пробурчала соседка Рудольф. — Знавала я таких парней, у которых все образуется. Только образовывались у них обычно задолженности по квартплате и нежелательные беременности.

Я усмехнулся. Нет, эта девица мне как раз не нравилась (как и я ей не нравился), но шутка получилась забавная, это не могу не отметить.

— Грув-сан… — сказала Рудольф-сан. Мягко, но с укором. Вроде “ну ты это, приглуши свое мужененавистничество-то”.

Тогда я решил надавить.

— Я вам обещаю, что так и будет. В следующую пятницу все бумаги лягут к вам на стол.

Рудольф улыбнулась уголками губ.

— Вы азартный человек, Йошиаки-сан? Любите пари?

— Не особо. — сказал я.

С чего это она вдруг об этом заговорила? У меня вообще с азартными играми сложные отношения, я не играю в гачи, чтоб не просадить в них зарплату, а ставить на баскетбол перестал после того, как в экспрессе на восемь игр не сошелся только один результат. Гребаная Юта, надо же было ей посыпаться и слить уже выигранный матч за шестнадцать секунд до конца!

В общем, я в завязке. Но об этом им тоже знать не надо.

— А я вот не могу сказать. — неожиданно заявила Рудольф. — Никогда не доводилось бывать во Франции.

Снова повисла такая гнетущая тишина, будто звук выкачали. Лицо у соседки Рудольф скривилось в гримасе. Гримасе подлинного мучения.

— О господи, ты опять за свое. — процедила она. — Не обращайте на нее внимания. Рудольф-сан очень любит практиковаться в остроумии.

— Простите, Грув-сан, оставьте мне мои невинные забавы. — Рудольф опустила голову в потешном раскаянии. Белая прядь упала ей на лоб. — И потом, хорошая шутка помогает начать день с улыбки, разве не так?

Грув вместо этого снова принялась за тетрадку. В качестве ответа она нам ниспослала что-то невнятное. Я не расслышал все до конца, но там явно было “вот если бы твои шутки еще были хорошими!”

— В любом случае, не перенапрягайтесь. — посоветовала Рудольф. — И пожалуйста, постарайтесь не получить новых травм. Замены для вас в академии нет, и если что-то случится, то команда Спика попросту останется без руководителя.

— Я постараюсь.

— И еще один момент. — тут она замялась. — Я понимаю, что ваши методы довольно неортодоксальны… Возможно, когда-нибудь их признают новым словом в искусстве работы с умамусумэ, но пока этого не произошло, Йошиаки-сан, пожалуйста, воздержитесь от непристойных и неуместных действий по отношению к вашим подопечным.

— Вот-вот. — добавила Грув. — Академия не то место, где можно своими гормонами брызгать во все стороны.

— Грув-сан… — начала Рудольф.

— А что я не так сказала? Если сегодня он за ноги их лапает, что будет завтра? К себе в квартиру пригласит?

Как бы она взбесилась, конечно, если бы узнала, что вчера уже часть команды переступила порог моего скромного жилья.

— Не бойтесь, я понял, что с этим перегнул. Больше такого не повторится.

Вредная Грув, конечно же, мне не поверила. Я это видел по тому, как у нее уши были к голове прижаты. И чего с ней не так? Хотя… есть у меня подозрение, что просто в ее сторону давненько никто не брызгал своими гормонами. Зато Рудольф моего краткого обещания хватило.

— Тогда я сказала вам все, что хотела, Йошиаки-сан. Не буду больше задерживать.

— Вы и не задержали. — сказал я. — Рад был побеседовать, Рудольф-сан.

Мы пожали руки. Ладонь у нее была мягкая и теплая, с бархатистой кожей. Хотел уже отстраниться после всех церемоний и пойти по своим делам, но Рудольф не торопилась отпускать. В глазах у нее сверкнул огонек.

— Вы вчера в разговоре произнесли фразу, о которой я думала перед сном.

— И чего я такого сказанул?

— Как краб на галерах. — повторила она задумчиво.

А потом ее рука стиснула мою так, что кости чуть не затрещали.

— Придумала! — возвестила Рудольф. — Скажите, Йошиаки-сан, как называют краба, больного сколиозом?

— Не вздумай… — взмолилась Грув. — Ну зачем вы ее распаляете? Право слово, как дети малые!

Я проигнорировал обвинения, явно направленные в мой адрес, и поднял свободную руку.

— Сдаюсь, Рудольф-сан.

— КРИВетка. — припечатала она.

Вот тут я и начал потихоньку понимать, почему Грув-сан столько ворчит. Президентка Симболи Рудольф, надежда, опора и икона умамусумэ по всему миру, оказалась любительницей каламбуров уровня паблика “делать нечего в селе, мы сидим навеселе”.

Здорово. Вот окажись она завзятой унылой душнилой, которая вообще забыла как смеются люди, это бы стало проблемой. А с батиным юмором жить можно. Не зря ж я впитывал в себя столько анекдотов.

Я усмехнулся.

— Криветка. Да, это щас хорошо было.

Рудольф чуть обернулась в сторону Грув и победоносно глянула на нее. Мол, видишь, как правильно реагировать-то надо? Бери пример!

— Тогда здесь мы наше маленькое совещание и закончим, Йошиаки-сан. До полудня вы свободны.

До полудня? Это ж целых три свободных часа. Обычно в такой ситуации я бы забился в уголок и играл бы на телефоне в какую-нибудь убивалку времени до посинения. Но здесь почему-то не тянуло. И не только потому, что тренер не установил себе завлекательных игр.

— До встречи, Рудольф-сан. — сказал я. — И вам, Грув-сан.

— Хорошего дня, Йошиаки-сан. Кстати, еще один момент, пока не забыла — над репертуаром для победных концертов тоже подумайте. Мне крайне любопытно посмотреть, что будут исполнять участницы команды Спика. Девочки у вас весьма экцентричные.

— Концерты? — переспросил я. — В смысле, где песни поют?

Рудольф свела густые брови к переносице.

— Конечно. Выпускниц академии Трэцен отличают не только спортивные умения, но и высокое исполнительское мастерство. Исключения из этого правила очень редки, их можно пересчитать по пальцам одной руки…

— …не очень умелого дровосека. — добавил я.

Рудольф одобрительно хмыкнула.

— Пожалуй, что так. Но пусть это вас не страшит — уверена, что с должным оптимизмом и настроем вы справитесь.

— Обязательно. — сказал я и повернул дверную ручку.

На прощание Грув кинула в мою сторону быстрый взгляд. Жгучий взгляд, ледяной. Под ним я и покинул президентский офис. Рудольф оказалась права — настроение у меня действительно сделалось замечательным. Даже с учетом того, что дел мне накидали порядочно. Команду набери, дебютники устрой, тренировочную программу отладь, да еще эти концерты! Я остановился посреди коридора и шумно выдохнул. Так, сосредоточься, Кирилл. Объем работы кажется большим, но бегемота следует жрать по кусочку. Пусть дедлайн встал передо мной довольно жесткий — конец следующей недели уже скоро, как никак — в такой огромной школе только дурак не справится с тем, чтоб набрать себе кадры в команду. Они по коридорам буквально табунами шастают.

Табунами. Наверное, Рудольф оценила бы эту шутку.

Улыбаясь черт знает чему, я пошел по коридору назад в вестибюль, но по пути приметил табличку со стрелкой и надписью “КАФЕТЕРИЙ”. Почему бы не заглянуть? У Киры нашлись при себе деньги в кармане штанов, но когда я их предложил дородной даме, которая стояла на раздаче, она отказалась.

— Персонал питается бесплатно. — сообщила она. — Доплачиваете только если сверх положенных порций что-то берете, тренер.

Ощущая себя человеком, перешедшим из касты тварей дрожащих к тем, кто имеет все права, я присмотрелся к ассортименту. Однако все позиции казались чересчур щедрыми. Полноценные обеды из разряда “первое, второе и компот”. Наверное, зря позавтракал.

Тогда я просто взял сдобную маковую булку и отправился к выходу. Обязательно сюда вернусь после перерыва, а сейчас надо бы осмотреть стадион. Чувствую, что скоро я буду проводить там много времени. Очень много.

Глава 5

За время прогулки по стадиону я наконец понял, почему во всяких спортивных драмах тренеров обычно изображают в кепках. Не для того, чтоб добавить штрихов к образу обозленного на всех вокруг бумера, которому только дай повод морально унизить молодое поколение, о нет. И даже не затем, чтоб скрыть намечающуюся лысину. Просто солнце немилосердно жарило. Казалось, оно било своими лучами мне прямо в темя, где бы я ни находился. Поэтому, сделав несколько кружков, я присел на лавочку и вытер со лба пот. То, что я увидел, мне весьма и весьма понравилось. Даже как человек далекий от спорта (еженедельные катки в фифу с пацанами под кальян не в счет) я не мог не заметить, какую тщательную работу тут проделывали. Газон можно было по линеечке измерять, честное слово, и ни одна травинка бы не выбилась, а беговые дорожки были хоть и истоптанными, хехе, но крепкими. Похоже, директриса выжимает из денежного шланга все до последней йены.

Купив в торговом автомате бутылку с водой, я вернулся на лавочку. Из открытых окон академии доносились голоса — методичная, размеренная речь преподавательниц и звонкий говорок студенток. После некоторых реплик слышался смех. Расправив плечи, я достал из кармана телефон. Не без труда взглянул на часы. Этот дурак на тренере не додумался поставить на экран антибликовое покрытие, поэтому пришлось выкрутить яркость на максимум, чтобы что-то увидеть. Половина одиннадцатого. Еще целых полтора часа ждать, пока занятия кончатся, потом еще час на обед, в итоге повезет, если мы хотя бы к половине второго начнем…

Начнем что, собственно? Я задвигал мысли об этом в самый долгий ящик, но они лезли и лезли, как клопы от иногородних соседей. Следовало признать одну простую истину. Я ничего не знаю о спортивном беге. Кроме того, что он, черт возьми, положительно влияет на сердце. А еще относится к легкой атлетике. Кажется. Можно было обратиться к памяти исходного Киры, да только я не извлек из нее большой пользы. Во время лекций и семинаров этот светоч разума чаще всего спал или играл на задних рядах в карты с такими же будущими корифеями тренерского дела, как и он сам. Причем то, что анатомию умамусумэ проморгал, это еще ладно, она очень похожа на анатомию обычной человеческой девушки. Но вот как, как он умудрился просрать информацию по комплексам упражнений? Как только я пытался об этом целенаправленно задумываться, в голове такой хардкор начинался, словно я включил на полную громкость лучшие хиты Мерцбоу.

Будь это какая-нибудь интеллектуальная работа, я бы подключил все навыки импровизации, которыми владею, и что-нибудь нагенерировал бы. Однако тут хрен поимпровизируешь. Вдруг я начну эксперименты, а они потом мышцы потянут или ноги поломают. Атлетизм атлетизмом, но только у профессиональных спортсменов организм не такой сильный, как многие думают. Они на самом деле довольно хрупкие создания. Иначе не вылетали бы с разрывом крестов на год.

Короче, дилетанту напортить в такой ситуации проще простого. И что делать?

Я открутил крышку и хлебнул еще воды. Зной отступил, и я начал чувствовать себя немножко легче. Редко когда в мае такое пекло бывает, обычно у нас природа только к июню спохватывается и насыпает жарких дней, но здесь…

— Здравствуйте. — прошелестело сбоку.

Я обернулся так резко, что едва не выронил бутылку. Передо мной возникла ума в школьной форме. Совсем еще девчонка, разве что чуть постарше той розовой, которая снесла меня с ног в коридоре. Эта выделялась пышной копной черных волос, бледной кожей, а еще столь же черными, необычайно длинными ушами. Между ними на голове сидела кокетливая шляпка с украшением в виде синей розы.

— Привет. — сказал я. — Сразу совет на будущее — пожалуйста, не подкрадывайся так к людям, если не хочешь, чтобы они массово погибали от разрыва сердца.

Ума закусила губу.

— Райс не п-подкрадывалась. — сказала она. — Райс уже несколько минут здесь стоит.

Я не придумал ничего более красноречивого, чем простое “хм”.

— Вы сначала сидели в тревоге, а потом начали бормотать себе под нос. — продолжила ума. — И вид у вас был такой грозный, что Райс не решилась вас беспокоить.

Дорогая, тебе много еще предстоит узнать о людях. Например, то, что выражение лица у них по дефолту иногда бывает не очень-то дружелюбным. Но это не значит, что они хотят выжечь все вокруг залпом напалма. У меня, конечно, возникает такое желание время от времени, но у кого его нет? Готов поспорить, что каждому человеку хотя бы раз в жизни хотелось отбросить мораль и приличия, а вместо этого взять в руки палку или кирпич.

— Вот, опять лицо злое! — воскликнула ума. — Райс не ошиблась!

— Проехали. — вздохнул я. — Я не на тебя сержусь, просто от того, сколько дел навалилось, крыша скользить книзу начинает. Ты почему не на уроках? Вон как упорно твои товарищи там грызут горький уголек науки.

Уши девочки печально обвисли. Это выглядело весьма мило и смешно. Напоминало меланхоличного пса Друпи из старых мультов.

— Моришита-сан сказала, что если Райс еще раз опоздает на историю, то в следующий раз может не приходить. — тихо сказала ума. — Это произошло позавчера. А вчера вечером Райс забыла завести будильник.

— А ты что, одна в комнате живешь? — осведомился я. — Соседка разве не могла тебя растолкать?

— Урара-сан попробовала, наверное… вроде бы. Но у Райс крепкий сон.

Не просто крепкий, а непробиваемый. Хотя ситуация-то мне знакома. Сам тоже сколько раз говорил себе, мол, после будильника еще пять минут полежу, а потом железно встану. И, клянусь богом, это ОЧЕНЬ ОБМАНЧИВЫЕ пять минут, нельзя полагаться на них. Иначе потом можно обнаружить себя в одном носке и в поисках штанов.

Ощутив немалую степень единения с этой растяпой, я принял решение подвинуться и похлопал по блестящей доске скамьи.

— Бывает. Ничего, потом наверстаешь. Садись.

Она приземлилась рядом. Мое подбадривание прошло мимо — уши так и оставались поникшими.

— Моришита-сан строго смотрит на посещаемость, потом будет особо сильно гонять тех, кто больше двух раз отсутствовал.

— А у тебя сколько?

— Восемь. — сказала ума и покраснела.

— Мда. — крякнул я. — Ну что, соболезную тебе от всего сердца. Надеюсь, что Моришита-сан сжалится и не будет зверствовать.

— Плохо, что тех, у кого с успеваемостью беда, не пускают тренироваться. — заявила она. — А у Райс скоро дебютная гонка.

— Ты в команде?

Она кивнула.

— Райс взяла к себе команда “Ригель”.

“Ригель”... “Ригель”. Знакомое название. Причем я даже не знаю, откуда. Вроде бы на сайте академии его видел… или это во мне говорят ассоциации с научной фантастикой. Просто звучит как удачное имя для космического корабля. Или планеты, на которой живут зловещие пришельцы. Кстати, команда, доставшаяся на попечение мне, носит название “Спика”, абсолютно богомерзкое, на мой взгляд. Не знаю, в моих ли полномочиях его сменить, но сделаю для этого все возможное.

— Хана-сан будет ругаться на Райс сегодня. — тихо продолжила ума. — Это ничего, Райс уже привыкла к тому, что она для всех плохая. Но вот подвести команду…

И такой несчастной она выглядела в этот момент, что это меня даже малость взбесило. Не люблю, когда люди ноют впустую, лапки складывают. А в том, что у Райс взгляд на мир можно описать фразой “мы все скоро умрем и никто нам не поможет” я был практически уверен. Поэтому некая незнакомая мне Хана-сан совершала огромную педагогическую ошибку.

— Погоди-погоди. — сказал я. — Давай только без слез обойдемся. Все не так страшно. Сегодня разок пропустишь тренировку, ничего страшного. Заодно мышцы лишний раз отдохнут и восстановятся. Сходишь погулять, купишь себе мороженого или книжку какую-нибудь… А завтра подойдешь к этой вредной Моришите-сан и скажешь, мол, я слегла с мигренью и не смогла прийти в школу. Они у тебя бывают? Мигрени в смысле.

Бледные губы умы шевельнулись.

— И…иногда.

— Ну и вот. Мигрень это такая штука, что накатывает внезапно и приступ ее очень сложно купировать, и если с ней притащиться в класс, толку все равно не будет, потому что не запомнишь. Ну оставит тебя назавтра Моришита-сан после уроков, отработаешь пропуски — и все, трек снова тебе открыт.

Райс (я все же решил, что это ее имя, пусть она и говорила о себе, как анимешный злодей, в третьем лице) нерешительно моргнула и сложила руки на груди. Носок ее сандалии чертил на земле беспорядочные узоры.

— Откуда вы знаете, что это сработает?

Я усмехнулся.

— Так я не знаю ничего. Просто предполагаю, что оно МОЖЕТ сработать. Знаешь, есть вероятность, что завтра начнется ядерная война, и через пару месяцев мы будем выменивать у мутировавших тараканов куриные наггетсы в обмен на крышечки от бутылок с колой.

В глазах у Райс появился искренний ужас. Она прижала ладони к разом покрасневшим щекам. Так, с метафорой, похоже, переборщил.

— Не-не, я это просто так сказанул, не обращай внимания, опасность миру не грозит. Просто не переживай, ладно? Все совсем не так безысходно, как ты себе надумала.

Я не знал, поверит ли она мне, но не сильно на это надеялся. Таких людей не переделать. У них одно из главных развлечений в жизни — прокручивать в головах разные сценарии, большинство из которых никогда не сбудется. Достойные ученики Доктора Стрэнджа.

— Что читаешь? — решил я перевести тему. Тем более, что повод для этого имелся — в руках Райс держала среднего объема томик.

— Вот. — и она выставила томик передо мной так, чтоб можно было разглядеть обложку.

“Замок Отранто” Хораса Уолпола.

Черт меня раздери, если я имел хоть малейшее понятие, о чем это. Но судя по оформлению обложки в темных тонах и рыцарскому шлему в крови, что-то не слишком легкомысленное.

— Интересно?

— Не очень. — призналась Райс. — Если честно, Райс не понимает многих слов. И сюжет странный.

Я снова схватился за мобильник и тапнул на иконку браузера. Вбил название в поисковую строку и перешел на первый же выданный результат. Сразу все стало понятно. Эта девочка стоически продиралась через готический роман прямиком из восемнадцатого века. Можно сказать, родоначальник жанра. У меня читательский багаж вполне себе неплохой, со многими классическими штуками я знаком, но за такую душнину браться не стал бы. Не, есть и более древние книжки, которые хорошо написаны. Та же история про Гаргантюа. Но очень многое сейчас читать тяжело.

— Тогда зачем себя мучить?

— Так посоветовали в магазине. Райс бы не хотела разочаровывать господина продавца.

Я легонько постучал по корешку.

— Я тебе стопроцентную гарантию даю, что он не разочаруется. Потому что книжку-то тебе продал, деньги за нее получил. Что ты будешь с ней делать дальше, его уже совершенно не волнует — хоть самолетики из бумаги складывай. Мой тебе совет — не надо себя пересиливать. Почитай то, что нравится. А потом за историю возьмись. Чтоб Моришита или как там ее, больше до тебя не докапывалась.

Впервые я увидел, как у нее на лице промелькнула улыбка.

— Спасибо, онии-сан. Райс т-так и сделает. У…увидимся с вами на тре…ке, хи-хи.

Отчаянно краснея и посмеиваясь себе под нос, она поднялась на ноги. Уже собралась уходить, но остановилась и повернулась ко мне.

— Может, хотите… Райс вам подарит?

— Что подаришь? — не понял я.

Я, конечно, очень люблю, когда мне несут дары. Особенно если они в виде денег. Но было бы не очень круто начать свой путь в академии с получения взятки.

— Книжку. Райс вряд ли ее д…дочитает.

Я еще раз посмотрел на блестящий от крови рыцарский шлем на обложке.

— А что, возьму. Все равно мне еще как минимум час тут сидеть. Теперь скоротаю время за чем-нибудь получше, чем просмотр идиотских мемов в интернете.

Райс смущенно хихикнула и протянула мне Уолпола.

— Вы тоже себя не мучайте, пожалуйста. — сказала она тихо.

— В смысле?

— Ну… когда Райс пришла, по вам заметно было, что вы из-за чего-то очень сильно расстроились. Или задумались. Райс хорошо понимает, когда людям тяжело на душе. Просто сделайте первое, о чем думаете.

Она приложила руку к груди.

— Сердце в…вернее всего знает, как надо поступать. И тогда у вас все получится, онии-сан.

Не дожидаясь моего ответа, она торопливо пошла в сторону академии. Каков контраст, однако — вот вроде робкая такая фиалочка, совершенно комнатная, а походка-то совсем не зашуганная. Видно, что действительно тренируется много.

Когда Райс скрылась за дверью академии, я потянулся и расправил затекшую шею. Еще как минимум полчаса свободных есть. Можно было бы еще разок обойти стадион, чтоб размяться. Но тут мой взгляд снова упал на шлем с обложки.

Сделать первое, о чем я думаю. Первое.

Короче, нахер все придумки. Расскажу им, что ничего не знаю про тренировки, будем вместе искать выход из положения. Девчонки вроде не дуры, вместе наши мозги что-нибудь да изобретут. Есть вероятность, что они меня раскроют местным властям, но я предпочту рискнуть.

Эта мысль немного успокоила, и руки сами потянулись к лежащему рядом томику.

“Замок Отранто” прекрасно выступил в назначенной ему роли. Только не убийцы времени, а снотворного. Всякие Манфреды и Ипполиты здорово навеяли тоску и даже сцена, где пацану падает на башку тот самый рыцарский шлем, ничуть эту унылую атмосферу не развеяла. Возможно, правда, это не был не баг, а ключевая фича. Роман-то все-таки готический, если верить интернету. И тогда нет ничего удивительного, что готы выглядят так, как выглядят, раз у них подобный мрак клубится на душе постоянно.

Время обеда благополучно закончилось, и из дверей начали появляться умы. Поток был многоцветный — особых распоряжений по внешнему виду в этом славном учреждении не придумали, потому оттенков волос было больше, чем у у павлина, подхватившего скиттлстрянку. Насилу я выделил в этом пестром потоке своих, кхм, воспитанниц. Они меня тоже приметили — я даже кожей почувствовал.

Голши, стоявшая на крыльце рядом с коренастой умой (той, у которой длинные косички, так и не запомнил пока ее имя) вскинула руки и улыбнулась. Улыбка ее показалась мне хищной, как у аллигатора, который уже приметил сочную и глупую антилопу.

В очередной раз подняло голову желание свалить пока не поздно, потому что на внутреннем радаре высвечивалась надпись “НЕ ЛЕЗЬ ТУДА ОНО ТЕБЯ СОЖРЕТ”. Но даже на своей максимальной скорости я бы не смог убежать.

А потом даже думать об этом стало поздно. Голши слетела с крыльца. До лавочки, на которой я отдыхал, она донеслась секунды за четыре. А потом ее руки вцепились мне в плечи.

— К НАМ ПРИЕХАЛ К НАМ ВЕРНУЛСЯ МИЛЫЙ ТРЕНЕР ДОРОГОЙ / А ВЧЕРА НЕ МОГ ОН ДВИНУТЬ НИ РУКОЮ НИ НОГОЙ! — проскандировала она во всю глотку.

— И все я мог. — проворчал я. — Своим же ходом добрался до квартиры.

Голши тряхнула меня, так что зубы клацнули.

— Это для рифмы! И потом, я же не видела, как вы дошли. Может, вы лишились сил и пали на горячий асфальт, перейдя половину дороги…

Она взмахнула рукой и приложила ее себе ко лбу.

— Тогда Водка в апогее своей хитрости предложила “Давайте бросим его здесь, тогда никто не узнает о преступлении, которое совершила Спе-тян. Потерявший память тренер беспомощен, сперва местные мальчишки стащат у него мобильник и часы, потом копы побьют его дубинками. А наутро… наутро тренера найдет цыганский табор, но это уже будет совсем другая история.”

— Неправда! — воскликнула Водка. — Ничего такого я не предлагала!

Она очень вовремя подоспела. Как раз представилась возможность обелить свое честное имя.

Голши подперла подбородок кулаком.

— Может быть, да, а может быть, нет. Может, резеда, может быть, омлет. Назовем это художественной реконструкцией событий.

— Я сейчас художественную реконструкцию той метелки, которая у тебя вместо хвоста, произведу. — пригрозила Водка.

Кого-нибудь другого Водка, может быть, и напугала бы этой угрозой. Но только не Голши. Скорчив потешную рожу, она поправила шляпу-коробок, и наклонилась ко мне. От нее приятно пахло лимонно-мятной жвачкой.

— Тренер Капальди, я вам клянусь наградными часами моего отца, что сейчас вздую эту выскочку. Потерпите сорок секунд, и вы сможете спокойно уйти на пенсию. Лебеди в парке уже заждались вашего имбирного печенья.

Я ничего не успел сказать — она быстро похлопала меня по щеке и встала в боксерскую стойку.

— Раззудись, плечо, размахнись, рука, я не зря пила в детстве много молока. — пробормотала Голши под нос. — Ну, давай, нападай.

Водка смерила ее скептическим взглядом.

— Ты понимаешь, дурында, что я в байкерских барах бываю? А там хватает ребят, которые любят нарываться на пендали. Так что я тебя уложу и даже не чихну.

— Все говорят, что по байкерским барам шастают, а ты купи слона. — предложила Голши.

— Я однажды видела слона, мама водила меня в зоопарк! — весело и абсолютно невпопад заявила подошедшая Спе-тян.

Водка сложила руки.

— Некоторым там самое место.

— Мое кунг-фу сильнее твоего, Синий Дракон. — заявила Голши. — Ты жил как дракон, а умрешь как слизняк.

— Стоп-стоп, девочки. — вклинился я между ними. Вообще, наверное, это не самый благоразумный поступок, потому что умам хватит сил для того, чтоб вырвать человеку руку без особого труда. Но ничего лучше не придумалось. — Приберегите-ка вашу невероятную мощь для тренировок, ладно?

Лицо Голши аж съежилось от отвращения. На меня она смотрела так, будто я щас произнес самую ужасную вещь в жизни. Например, пригласил девушку посетить концерт группы “Бездна Анального Угнетения”.

Хотя, возможно, как раз Голши органично бы там смотрелась.

— Опять тренировка? — заканючила она, энергично потрясая белой гривой так, что шапка чуть не слетала. — Тренер, вы же обещали! Мы договаривались, что любое перенапряжение в моем энергетическом поле повлияет на естественные вибрации, которые толкают это тело в направлении финиша!

— Дай закончить. — вздохнул я. — Вибрируй куда хочешь, я тебе не запрещаю. Но сначала вы все меня выслушаете, хорошо?

Они разом присмирели и даже подступили ближе. Как детсадовцы, держащиеся на всякий пожарный возле воспитательницы. Определенное доверие есть, это хорошее начало.

Я не стал затягивать с подготовкой, с тем, чтоб собраться с мыслями и все такое. Просто если начну в себе копаться и перебирать, правильное это решение или нет, то обязательно найду причины с него съехать. А я съезжать не хотел.

Мы ушли чуть поодаль, к сарайчику с инвентарем. Не хотел бы, чтоб кто-то еще эти откровения услышал, поэтому решил на всякий случай перестраховаться. Голши перебирала возможные версии моего обращения — что-то шептала Судзуке про тайный план захвата мира и полеты в космос зайцем на ракете Илона Маска, но я старался ее не слушать.

— Итак, я вас здесь не просто так собрал. — начал я и облокотился на стену сарайчика. Его теплый, нагретый лучами бок даже немного отрезвил. Еще раз убедил меня в том, что это все реально. Я не заснул, не умер и не впал в коматоз из-за сигаретки с сюрпризом. — Мне нужно признаться.

— Вы гей? — сходу предположила Голши.

Признаться, насчет Киры я был не очень уверен, все-таки тот факт, что он с такой прической на люди показывается, о чем-то да говорит. Но в себе я не сомневался ни капельки.

— Нет. — сказал я. — мимо.

Она победно воздела руку к небесам.

— Е-е-е! Какое счастье!

— Чего ты так радуешься? — недовольно пробормотала ума с хвостиками.

Голши ухмыльнулась.

— Мамбо проспорила мне две тыщи йен. А что это значит? Что благодаря устоявшейся в обществе парадигме товарно-денежных отношений я смогу позволить себе много шоколадок из автомата! Тренер, я так рада, что вы не любите чл…кхм…колбаски!

— Не за что. Я тоже рад. Но сказать хотел не об этом.

— Кто-то от вас залетел? — предположила ума с хвостиками. — Это Марузенски?

— Почему Марузен-тян? — нахмурилась Спе-тян.

— А она снялась с двух последних показательных стартов и уже неделю в академию не приезжает. — с апломбом человека, глубоко погруженного в тему, пояснила Водка. — Ее имя висит в списке заболевших, но о причинах никто не распространяется. Тем более на предыдущий забег, в котором она участвовала, прошла по весу с трудом.

Легковерная Спе-тян ахнула.

— Я думала, что это из-за того, что Марузен-тян любит крокпот, но даже и представить не могла, что она… и тренер…

Так, кажется, если я щас вожжи не схвачу, черт знает, что они себе нафантазируют. И оглянуться не успею, а я уже счастливый папаша нескольких маленьких жеребят. Впору за сигаретами выйти в другой город. Из окна.

— У нас с этой вашей Марузен-тян ничего не было. — возвысил я голос.

Повисла тишина, но не простая. А выжидательная, что ли, в ней разлилось предчувствие грядущей катастрофы. Дамоклов меч уже занес свое лезвие над моей головой и угрожал вот-вот рубануть.

— А с кем было? — спросила ума с хвостиками.

— Ни с кем не было. — отрезал я. — Этикет школы это воспрещает.

Водка подперла подбородок ладошкой.

— Ваще-т Марузенски-то из самых старших, она уже не в классе учится, а на втором курсе.

Ах да, и такое тоже здесь есть. В Трэцене нет строгого деления и младшеклассницы спокойно разгуливают в одних стенах с матерыми кобылами, которые получают университетское образование. Чем-то похоже на школу из захудалого села, где иногда второй класс сидит рядом с десятым. Только там это практиковалось от безысходности, а в Трэцене как один из основополагающих принципов.

— Это все равно не меняет того, что нас такие отношения не связывают.

Голши сочувственно покачала головой.

— О-хо-хо, тренер, Какие ваши годы… Дело молодое, еще успеется. — весьма точно сымитировала она надтреснутый тембр автобусной бабки. — тут вон вертихвосток полный стадион собирается по субботам да по воскресеньям, кого-нибудь подцепите.

— Голши! — ахнула Судзука и покраснела до самых ушей. Хотя не знаю, возможно, уши тоже покраснели, только в накладках этого было не видно.

Надо бы ее немножко остудить, эту Голши, а то че-то она слишком вольготно себя чувствует.

Я ухмыльнулся.

— Ага. Я вот попробовал разок, а что в итоге? Такой пинок схлопотал, что чуть с апостолом Петром за руку не поздоровался.

— Тренер! — хором пискнули Судзука и Спе-тян. Голши же только ехидно цокнула языком и подмигнула.

Я многозначительно постучал по теплой стене сарайчика, привлекая всеобщее внимание.

— С вами угарно болтать, конечно, девчонки, но я уже к сути перейду. Тренировка должна десять минут как начаться, а у нас там…

Я осекся. С языка чуть не сорвалось “а у нас там конь не валялся”, но ведь они же это выражение не поймут!

— В общем, слушайте. Шутки про то, что Спе-тян мне зарядила, смешные, это верно. Но после вчерашнего я кое-что понял…

Я почувствовал, как их взгляды поочередно останавливаются на мне. Это прозвучит как речь человека, которому пора записаться к психиатру и пройти обширный курс лечения, но ведь по сути будет правдой!

— Я так и не могу ничего вспомнить.

Глава 6

Они склонили головы как стайка филинов, сидящих на ветке и рассматривающих жирную мышь-полевку. Так что я поспешил развернуть свою мысль.

— Я знаю, как меня звать, в городе не запутаюсь и отличу палочки для еды от барабанных, но вот все бытие в академии для меня теперь темный лес.

Водка поджала губы.

— А разве такое бывает? Какая-то уж очень узкая потеря памяти!

Судзука назидательно подняла указательный палец.

— Водка-сан, механизмы работы мозга еще не изучены учеными досконально. Насколько я знаю, амнезия может принимать самые причудливые формы, в том числе и такие. А если еще вдобавок учесть, что разуму свойственно блокировать травмирующие воспоминания…

Ох, зря она это сказала. Спешл Уик подпрыгнула на месте. Ее хвост заходил из стороны в сторону. Кулачки сжались.

— Это все из-за меня! — вскричала несчастная лошадевочка. — Я сама, своими руками, разрушила команду. Девочки, теперь из-за меня вы не сможете исполнить ваши мечты! Да и свою тоже! Как я теперь стану самой лучшей умамусумэ в Японии?

Она была готова к тому, чтоб зареветь и броситься на колени.

— Нет мне прощения… — тоном трагического актера, держащего в руке череп Йорика, произнесла Спешл Уик. — Как искупить этот позор…

— Ну-ка брось сходить с ума. — прервал я этот спектакль одной актрисы. — Тем не менее, мое состояние вас сильно тревожить не должно, и так будете заняты по горло, к чему вам лишний головняк? Я не дурак и не кроссовками суп хлебаю. Постараюсь освоиться заново. Но если вы этому поможете — буду крайне признателен.

— Мы сделаем все, что в наших силах, тренер-сан. — тихо проговорила Судзука.

— Да! Обязательно! — с тем же рвением воскликнула Спе-тян. — Мы вам все-все расскажем, что знаем. Хотите я вечером приду и ужин вам приготовлю?

— Очень лестное предложение, Спе-тян. — сказал я. — Но давай пока обойдемся без действий, за которые нам могут в руководстве академии надавать по рогам.

Она остановилась в растерянности и ощупала свою голову.

— Но у меня нет рогов. — сообщила она. — Только уши. Я же не коровка, тренер-сан.

— Это так, просто выражение. — вздохнул я. — В любом случае, мне бы сейчас крайне нежелательно попадать в прицел директрисы или президента или той строгой девицы, которая с президентом в кабинете сидит. Так что не выдавайте мою временную некомпетентность, ладно? А я ее постараюсь побыстрее ликвидировать.

Они дружно закивали. У меня немножко даже отлегло на душе. Почему-то думал, что вопросов будет гораздо больше и придется долго и нудно объясняться. Наверное, они и сами понимали, что пинок умы способен убить человека, так что потеря памяти — это еще не самое ужасное.

— Тогда давайте начнем с того, что вы мне представитесь, хорошо?

Лошадевочки переглянулись, у Спе-тян в глазах снова проскользнуло смущение. Но она мужественно его поборола. Мои подопечные расставились рядком, как школьники на линейке.

— Спешл Уик! — отрапортовала Спе-тян.

— Сайленс Судзука. — ее голос был мягким и тихим, как шелест травы под порывами ветра. “Сайленс” очень ей подходило, надо сказать.

— Дайва Скарлет! И я потрясена, что вы даже это забыли, тренер! — надулась коренастая ума с хвостиками. — А ведь недавно совсем хвалили меня за постановку ног, за пройденное время круга… Говорили “это лучшее, что я видел за день”, а сами…

— Ну тут уже ты выдумываешь! — фыркнула Водка. — Не мог тренер в здравом уме такое говорить, когда в команде есть я. Мой рекорд круга быстрее твоего на две целых четыре десятых секунды. Ах да, Водка я.

Скарлет вскипела.

— Ты на повороте незаконно срезала! По обочине!

— Где? — взвилась Водка. — Ну ты даешь, блин! Где ты на треке обочину увидала? Я по ограждению бежала, что ли?

— Кто тебя знает-то? Могла и по ограждению. — не сдавалась Скарлет. — Если немножко сжульничать, то никто и не заметит, а двумя лишними секундами потом можно хвастаться!

Водка набычилась. На лбу у нее вздулась и запульсировала вена. Так энергично запульсировала, что по ней стопроцентно текла не кровь, а жидкий огонь.

— Ты обвиняешь меня в жульничестве?

— Ну что ты! — сладким тоном продолжила Скарлет. — это было бы свинством по отношению к товарищу по команде, я просто перебираю разные варианты…

— Меня сейчас тоже тянет кое-что перебрать. — мрачно заявила Водка. — Например, твои косточки.

— Иди лучше займись мотором своего драндулета. — безжалостно продолжала атаковать Скарлет. — вся округа из-за него дышит вонючими выхлопами. У нашего корпуса скоро астма разовьется.

— Ах ты жопа с ушами. — Водка решила, что путь иронических подколок ни к чему не привел.

— Ну-ну, — усмехнулась Скарлет. — Этого ты в барах набралась, да? Что еще новенького есть в твоем лексиконе? Просвети-ка нас. Покажи, как разговаривают будущие чемпионки!

За считанные минуты разговор улетел в кювет на повороте, если можно так сказать. Я поспешил ретироваться из зоны боевых действий. Еще зашибут ненароком, эти норовистые и свободолюбивые…кобылы.

— И часто они так? — тихонько поинтересовался я у Судзуки.

Она потерла переносицу.

— Гораздо чаще, чем хотелось бы. По меньшей мере раз в неделю коса на камень находит. Мы даже к комендантке ходили с просьбой их расселить…

Я присвистнул. Так это получается, они еще и живут в одной комнате. Нечего тут сказать, комендантка явно принадлежит к племени мазохистов, иначе не стала бы создавать себе геморрой на ровном месте. Поместить этих двоих в замкнутое пространство — все равно, что припарковать грузовик из рекламы “кока-колы” рядом с фабрикой, где производят “ментос”.

Тем временем загребущие ручонки Скарлет как раз потянулись к Водкиной лохматой шевелюре. Та в ответ попыталась сцапать соперницу за хвостик. Тот, который на голове, а не из поясницы торчит. Пожалуй, надо вмешаться, а то они щас в драку полезут.

— Ну-ка перестаньте! — велел я. — Не заставляйте меня вас рассаживать, как сурикатов по разным вольерам. У нас все-таки гоночная команда, а не борцовская.

Они наконец отступили, но поглядывали друг на друга свирепо. Так что я лишь притушил скандал, а не устранил его. Угольки до сих пор тлели. Но с этим костром я еще успею поработать.

— Продолжаем знакомство, тем более, у нас осталась только…

— ГОЛШИ-ГОЛШИ-ГОЛШИ, ГОЛШИ-ГОЛШИ-ГОЛШИ, ГОЛШИ-ГОЛШИ-ГОЛШИ, ГОЛШИ-ШИ! — проскандировало мое несчастье.

— Я ВСЕ СЛЫШУ! ЭТО НАРУШЕНИЕ АВТОРСКОГО ПРАВА! — донеслось откуда-то со стороны трека для спринтов пронзительное сопрано.

Голши сложила руки рупором.

— ЭТО НЕ ПЛАГИАТ, А КАВЕР С АВТОРСКИМ ТЕКСТОМ! Я ЮРИДИЧЕСКИ ПОДКОВАНА, ЕСЛИ ЧО, ТЫ НЕ НА ТУ НАПАЛА! — заорала она.

— ПРОДОЛЖАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ И УВИДИШЬ, ЧТО БУДЕТ, КОГДА ТЕБЯ НАСТИГНЕТ ВОЗМЕЗДИЕ БАКШИН!

Голши подбоченилась и с решительным прищуром уставилась вдаль.

— Что ж, если Бакшин хочет гонки, она ее получит. Как говаривал великий актер, бодибилдер, маг, друид и мукомол, ю вона плей? ЛЕТСПЛЕЙ!

Тут она резко повернулась на носочках ко мне. И просияла.

— ЛЕТСПЛЕЙ! Вот какого контента не хватает мне на канале, чтоб завоевать аудиторию! Спасибо, тренер Гарибальди!

— Не за что. — сказал я. — Ты в курсе, что это не моя фамилия?

Голши нахмурилась.

— Правда? Мне почему-то показалась, что она очень вам идет. К тому же вы не помните ни черта. Совсем как чистый клочок четырехслойной бумаги.

Одно быстрое движение — и Голши без предупреждения ткнулась носом мне в шею. Глубоко вдохнула. Стало щекотно, а еще через пару секунд немного тесно в штанах. Черт возьми, хоть бы джинсы оказались не настолько тесными, чтоб ВСЕ это заметили. Быстро надо подумать о чем-нибудь вопиюще не сексуальном! Мозг, помоги мне! Но мозг ни хрена не помогал, а вместо этого концентрировался на том, что щас меня тискает хоть и чутка мужиковатая, но весьма горячая лошадевка. Абсолютно поехавшая, но это почему-то ее не портило.

— Персиком пахнет. — благоговейно произнесла Голши. — Ну точно как будто в элитной уборной побывала. Вкуснятина! Но довольно наслаждений. Меня зовут Голд Шип, что в переводе с английского наречия означает “Золотой корабль”. По правде сказать, я пока не знаю, что это за корабль, возможно, он сложен из досок и плесневелых ковров, а на борту красуется надпись “БУХЛОХОД”, но вы уже его часть, тренер.

Ее глаза вдруг сделались пустыми как два стеклянных шарика, челюсть перекосилась набок, изо рта потянулась ниточка слюны.

— Часть корабля, часть команды, часть корабля, часть команды… — забубнила она скрипучим голосом.

— Хороший был фильм, но первую часть превзойти так и не смог. — озвучил я первое, что пришло на ум.

Лицо Голши просветлело. Она так треснула мне по плечу, что на нем наверняка остался отпечаток.

— Я знала, что мы с вами поладим! Когда подавала заявку на спортивную стипендию, прямо так и написала в графе пожеланий “если у вас среди тренеров одни тюкти и фуфлы, то я учиться не буду! Пойду тогда подмастерьем кузнеца!”.

— Голши, но ведь в форме абитуриента не было графы пожеланий… — осторожно заявила Судзука.

— Не было! — согласилась эта психопатка. — Но я ее добавила. Просто я считаю, что у всех студентов должен быть голос. Даже если этот голос годится лишь для того, чтоб объявлять номера свободных окошек в налоговой инспекции.

Кажется, это будет долгий, очень долгий день. Надо посмотреть еще дома, на какой срок этот Кира заключил контракт. Возможно, для моего психического здоровья будет полезнее сразу подать в отставку. Конечно, при мысли о собственном жилье в памяти у прежнего хозяина этого тела всплывает пыльный закуток… нечто вроде каморки Гарри Поттера в доме Дурслей, но по крайней мере я сохраню на своем месте кукушку.

Прямо скажу, что сильно я на это не надеялся.

***

Многого мы сегодня не успели, конечно. Было бы удивительно, если б после столь хаотичного начала девочки самоорганизовались и работали дисциплинированно. Конечно, ничего такого не было. Но в курс дела меня ввели. По крайней мере, я стал в общих чертах представлять, кто и что умеет.

Судзука явила себя с неожиданной стороны. Это в разговоре она казалась мягкой няшей-стесняшей. А когда вышла на старт, то передо мной, черт возьми, предстала настоящая убийца. Она сразу рванула на первую позицию и НЕ СОБИРАЛАСЬ ее уступать. Так и пришла первой.

Спе-тян почему-то сильно нервничала. Уши тряслись, хвост двигался как ходики в дедушкиных часах. А еще она поминутно на меня оглядывалась с тревожным взглядом. Когда показал ей палец вверх, чтоб успокоилась, Спе показала мне сжатые кулаки и побежала. Ближе к концу дистанции (я выбрал небольшой спринт), она немного расслабилась, но в итоге взяла лишь третье место.

Скарлет и Водка всю дорогу соперничали. Я думал, они даже не финишируют, потому что в итоге где-нибудь подерутся. Не подрались, но замедлили друг дружку достаточно, чтоб замкнуть процессию. Я только смотрел и вздыхал. Вроде взрослые девки, а ведут себя как завсегдатаи песочницы.

Голши… как только я дал старт, она устроила форменный балаган. Побежала трусцой, высоко вскидывая ноги.

— Голд Шип! — прокричал я, когда увидел ее художества. — В кабаре “Мулен Руж” кастинг огромный, тебя туда не возьмут, так что придется бежать нормально.

В ответ получил от нее сначала высунутый язык, потом воздушный поцелуй.

Разумеется, мои рекомендации унесло попутным ветерком. Я уже подумывал о том, что положу Рудольф на стол жалобу и попрошу перевести Голши в лечебницу под надзор квалифицированных врачей, но потом дистанция между этой чокнутой и остальными девочками начала сокращаться. Голд Шип прибавила. Так прибавила, что у нее дерн из-под ног летел. Вот позади осталась Водка, следом Скарлет, потом она поравнялась со Спе-тян, а ведь у той тоже скорость была будь здоров. На лице у Голши красовалась ухмылка, которой бы позавидовал Николас Кейдж.

— Экипаж мыльного болида “ЗНАМЯ ВЕЛИКОГО ЧУЧХЕ” заходит на последний поворот! — выпалила она. — Что ждет юных гонщиков, мужчин честной судьбы из Северной Кореи? Альтернативы всего две — победа или расстрел!

— Молчи, не сбивай дыхание! — заорал я.

— Вы правы, тренер! Я не буду сбивать дыхание! Я буду сбивать корабли пришельцев! ПИУ-ПИУ, ТРА-ТАТАТАТАТА!

Однако обстрела не хватило для того, чтоб выбить соперницу из колеи. Они финишировали почти рядом, Судзука оказалась впереди на полкорпуса.

Я сошел с трибуны и открыл дверцу в ограждении, ведущую на трек. Голши выпрямилась. Губы ее задрожали.

— Отличное время круга, девочки. Пока вы бежали, я нашел в телефоне референсы, Судзука, ты красав… то есть молодец. Голши, а с тобой что?

Голши потерла глаза.

— Расстреляли меня, товарищ тренер, расстреляли…

И захныкала в два раза жалобнее. В последний раз я такой надрыв эмоций испытывал, когда вместо плейстейшн-четыре мне с маркетплейса прислали большую коробку крекеров-рыбок. Крекеры оказались солеными и хорошо пошли со сладким чаем. Но вряд ли им можно было бы залить обиду Голши на весь мир. Я опустил руку ей на спину. Под тканью спортивного костюма перекатывались крепкие мышцы. От ее тела буквально веяло жаром, как от печки.

— Не расстраивайся. — сказал я. — Это же ненастоящий забег, тренировочный. Вам — чтоб мышцы перед другими нагрузками разогреть, а мне — чтоб оценить, кто и как бегает.

Но Голши и слушать не желала. Спина под моей ладонью вдруг разом обмякла, и ума повалилась на землю с подкошенными ногами.

— Упадок сил… — просипела она. — В глазах слишком светло… Три Богини зовут меня… не в силах сопротивляться.

Понятно, очередной фокус. Я нагнулся и схватил ее за руку. Потянул на себя, но она подниматься не желала.

— Голши. — добавил я в тон строгости. — Ну-ка подымайся, нечего валяться.

— Оставьте меня, тренер. — ныла она. — Сегодня злому року было угодно пожаловать мне терновый венец поражения. Ничего, я снесу этот тяжкий груз с гордостью и смирением. Но позволить, чтобы ваша тушка пропитывалась этими едкими миазмами, я не могу. Ни одна порядочная умамусумэ бы не допустила подобного по отношению к тренеру…

— Всё! Подымайся! — велел я. — Вставай, Ержан, на работу пора, солнце еще высоко.

Однако она лишь сильнее вжалась в землю и засучила ногами. Теперь трава и ошметки почвы полетели в меня.

— Глупец! Спасай себя, пока это еще возможно!

Чья-то рука легла мне на запястье. Я чуть повернулся и увидел Судзуку. Странное у нее было выражение лица. Одновременно сочувственное и веселое.

— Она не встанет, тренер-сан, можете не стараться. — произнесла она со вздохом.

— Эт точно. — заявила Водка. Она тяжело дышала. То ли от нагрузки, то ли от того, что в поле зрения находилась Скарлет. Я склонялся ко второму варианту. — Я аплодирую вашим усилиям и все такое, но это все равно что удирать на велосипеде от цунами — бес-по-лез-но. У вас не получится перебороть Голд Шип.

Я уже начинал в это верить, признаюсь честно. Но ведь должен же быть в этой голове с опилками хотя бы один фрагментик здравого смысла. Один крошечный кусочек!

— Ну ладно, хрен с ним. Не хочешь по моей просьбе тренироваться и не надо, но ведь ты можешь это сделать во благо команды? Девочки-то вон, стоят ждут и без тебя не начинают…Обещаю, они помогут тебе забыть горечь поражения.

Она подняла голову.

— Не нуждаюсь я ни в чьей помощи. — изрекла Голд Шип и уткнулась лицом в траву. — Мы увидимся с вами послезавтра, тренер.

Я присел перед ней на корточки.

— Послушай. Так дело не пойдет. Если хочешь после гонок лениво потягивать игристое, а не поливать слезами газон, нужна дисциплина. Завтра встречаемся здесь после полудня.

Голши оторвала травинку и засунула ее меж белых зубов.

— Вы придете на тренировку завтра после полудня, но меня здесь не будет… И никого не будет, если уж на то пошло.

— А куда ты денешься? — осведомился я. Изо всех сил старался сохранять самообладание, но как же это, вашу мать, сложно, когда работать приходится с такими “белыми корабликами”.

— На почту. — сообщила она. — Завтра последний день, когда я могу забрать одну очень важную посылку. Пользуясь случаем, не хотите кому-нибудь что-нибудь отправить? Например, зимние штаны или связку сушеного чеснока?

Я бы тебя сейчас отправил по известному адресу, но только это будет все равно что признать собственную беспомощность.

Поэтому я лишь махнул рукой. Переключился на другой интересующий кусочек того варева, которое генерируется у нее в мозгу.

— Погоди, как это “никого не будет”?

— Вы, наверное, и это позабыли, тренер-сан. — принялась объяснять Судзука. — Но расписание тренировок в академии составляется особым образом. На треке или в спортзале мы работаем только два-три раза в неделю, если больше — это уже считается исключительным случаем.

— Такие правила недавно ввели. — добавила Водка. — Из-за одной девочки с позапрошлогоднего выпуска. У нее синдром отличницы под хвостом заиграл, в спортзал ходила как на работу. И что в итоге наработала? Стрессовый перелом стопы. Вместо старта на гонке первого класса эта дура в академ ушла. Директриса потом спохватилась и стала в срочном порядке менять устав, чтоб бороться с гиперфиксациями. Бегунья-то была перспективная, но после травмы даже топ-250 по стране нюхнуть не смогла.

Краем глаза я заметил как у Судзуки болезненно скривилось лицо. В сторону Водки она кинула испепеляющий взгляд. Мимолетно, всего на долю секунды, но я его заметил. С чего бы? Может, та девочка, что получила травму, была ее знакомой или подругой.

Пока что отложу свое любопытство в долгий ящик. Вряд ли Судзука будет со мной откровенничать.

— Так что теперь групповых занятий стало меньше. Но вы все равно не расслабляйтесь! — гаркнула Скарлет мне прямо в ухо. — За индивидуальную работу вы тоже отвечаете. Как насчет встретиться в четверг?

— Ага, щас. — Водка ухватила меня за локоть. — В четверг с тренером встречаюсь я.

Скарлет вспылила.

— Вот и нет! Мы уже договорились в начале недели, я застолбила день за собой.

— С того раза, как вы договорились, у тренера мозг блендером взболтали в голове, он про ваши договоренности не помнит. Считай, что они испарились. — отмела эти претензии Водка. — Ничё с тобой не сделается, спокойно и одна поприседаешь.

— Это ты щас испаришься из моего поля зрения. — пригрозила Скарлет.

— Как страшно! Посмотрите на эту грозную воительницу! — Водка тряхнула головой.

Я встал и на манер огородного чучела развел руки, отсекая двух фурий друг от дружки. В принципе, за женскими потасовками иногда бывает занятно последить, особенно, если обе участницы привлекательные. Вдобавок за меня еще никто не дрался, так что это новый волнующий опыт. Но если они вдруг покалечатся, то потом директриса, Рудольф-сан и ее помощница меня повесят на красивом заборе академии. Помощнице этот момент наверняка ляжет бальзамом на душу.

Все еще сохраняя дистанцию, я обратился к Судзуке.

— Четверг у нас когда?

— Завтра. — сообщила она.

— Вот и прекрасно. — я потер ладони. — Судзука, завтра я планирую поработать с тобой.

— Со мной? — удивилась она. — Тренер-сан, я не против, но почему?

— Потому что, кажется, послезавтра у меня Голши. А перед тем как нырнуть в эти мутные воды, хочется немножко нормальности и спокойствия, если ты понимаешь, к чему я.

На ее розовых губах появилась смущенная улыбка. Уши в накладках поднялись торчком.

— Хорошо, тренер-сан. Значит, завтра после полудня?

— Ага.

Две руки схватили меня за футболку и потянули в разные стороны.

— Эй, а как же я? — возопила Скарлет. — У нас был уговор.

— Вот именно! — вторила ей Водка. — Не круто вот так динамить, за такое и морды бьют иногда!

Я мягко, но уверенно отцепил их шаловливые ручонки. После удостоверился, что костюм не порвали. Пригодных к выходу на люди комплектов одежды у этого дурачка не так много, поэтому каждый на вес золота.

— А вам сначала надо научиться себя вести, девочки. Я не хочу уехать в дурку с нервным срывом, у меня контракт с академией рассчитан на несколько лет, и если его аннулируют из-за того, что крыша поехала, я выпаду на обочину жизни. А знаете, что там ждет? Я буду жить на пособие, покупать в комбини заменитель икры по цене в тридцать шесть йен за баночку и мыться по расписанию, чтоб сэкономить на воде. Возможно, придется собирать бутылки, чтоб заплатить за электричество. Вы этой судьбы мне хотите?

— Н-нет. — ответили они. Обе уже порядком присмирели.

— Тогда ведите себя как цивилизованные люд… то есть умы. Только посмотрите на Спе-тян, она же щас разревется в три ручья из-за сцены, которую вы устроили.

— Это н…неправда. — попыталась оправдаться Спе, но получилось плохо, потому что она шмыгнула носом.

— Короче, не наскакивайте друг на друга и все у нас будет красиво. Понятна моя мысль?

— Угу. — пробурчали в унисон Скарлет и Водка.

Я подставил лицо солнечным лучам и глубоко вдохнул.

— Чудно. Что теперь, еще кружок навернете?

— Вообще-то круги мы уже бегали недавно. — заметила Скарлет. — Сегодня что? У кого есть расписание?

— Плаваем! — радостно возвестила Спе-тян. — А мне как раз новый купальник пришел!

— Надеюсь, сегодня охранник не будет воробьев на своем посту ловить. — процедила Скарлет. — А иначе я за себя не отвечаю.

Спе плюхнула ладонь ей на голову.

— Не ругайся, Скарлет-тян. Не каждую же неделю такое происходит! К тому же тот парнишка еще наверняка в больнице кукует.

— Какой парнишка? — полюбопытствовал я.

Спе одарила меня жизнерадостной улыбкой.

— Самый обычный! По-моему, он с кем-то из наших сотрудников пришел. Был типа день открытых дверей.

— Некоторые двери оказались даже слишком открытыми. — с еще большей угрозой заявила Скарлет.

— Я не знаю, как, но он пробрался в бассейн, достал телефон и начал снимать, как мы дистанцию проходим. Когда Скарлет-тян его заметила, так отхлестала полотенцем, что у него с плеч кожа сошла.

Мозг услужливо подсунул мне картинку, и я содрогнулся. Думаю, челик пережил нечто в духе бичевания из средних веков.

— Не горюйте, тренер, послезавтра мы с вами обязательно встретимся!

Свежий майский ветерок донес до меня слова Голд Шип. Теплые слова, искренние, полные надежды.

Я просто ее не понимаю. И честное слово, если когда-нибудь это понимание придет, тут мы с рассудком и разойдемся. Полный уверенности в этом, я переступил порог спортивного зала.

Глава 7

В последующие два часа тренировка проходила без моего непосредственного участия. Мои замечательные подопечные наскоро переоделись в купальные костюмы и направились в бассейн. Поскольку заскакивать в женскую раздевалку — это криповый мув, который приведет в лучшем случае к иску за сексуальные домогательства, то я решил употребить время с пользой. И употребил — пошарился туда-сюда по спортзалу. Который оказался самым настоящим спорткомплексом. Там вообще имелось, вплоть до симулятора невесомости и тренажера для пилотов. А уж обычных машин типа эллипсов или великов имелось столько, что даже самые элитные московские залы по сравнению с ними подвальные шарашки для гопарей. Закралась крысиная мыслишка… если б директриса весь этот скарб собрала да продала на местном аналоге авито, может, академия и не нуждалась бы в деньгах настолько остро. Но я эту мысль задушил в зародыше.

Это все равно что предложить Йо-Йо-Ма продать его любимую виолончель. Или предложить Джелли Роллу похудеть и свести татухи на лице.

Когда переодевания закончились, меня все-таки допустили на тренировку. Но там я выполнял роль этакого свадебного генерала. Стоял с умным видом у кромки бассейна, зажав в руке мобильный со включенным секундомером. Непосредственное руководство взяла на себя Скарлет. И это сулило большие проблемы, потому что вместе с Водкой они составляли ту еще Кровавую Мэри. Но видимо, мои недавние слова на них подействовали. Водка выполняла задания. Показывала фиги в сторону Скарлет, когда та отворачивалась, но все равно выполняла.

Красиво они плавали все-таки. Не совсем как в соревнованиях по телеку, но художественно, я бы сказал. Движения плавные, но при этом мощные, видно что мышцы прямо-таки напитаны внутренней силой. Спешл Уик разок с таким рвением прошла дистанцию, что стукнулась о бортик лбом и хлебнула воды. Потом долго и упоенно кашляла. Так и тянуло постучать ее хорошенько по спине, но потом вспомнился тот факт, что это она судьбоносный пинок тренеру выписала, и желание сошло на нет. Кто знает, как у нее рефлексы сработают?

— Мы заканчиваем! — наконец объявила Скарлет, и они дружно направились к лестницам. — Все молодцы, даже Водка.

Водка только хмыкнула в ответ. Однако Скарлет не закончила.

— Один малюююсенький совет, подружка. Когда чувствуешь, что начинаешь выдыхаться, не сбивай ритм. И не надо под себя подгребать, ты сразу становишься похожа на щенка кокер-спаниэля, который бултыхается в ванной.

На лице у Водки сразу же отразилась целая гамма чувств и устремлений. Самым главным из которых было желание укатать Скарлет в плитку на дно. Она бы его с удовольствием осуществила, но потом покосилась на меня.

— Спасибо за твое внимательное отношение. Я обязательно приму к сведению. — выдавила она сквозь стиснутые зубы.

Скарлет показала знак “мира”, хотя даже дураку было очевидно, что эта хитрюга хотела ВОЙНЫ. Она вся лучилась торжеством.

— Не за что! Я всегда готова помочь отстающим.

Я разбил себе лицо ладонью.

***

Но остаток дня получился куда менее кровожадным. После тренировки девочки отправились по своим делам. Спе-тян проголодалась и потащила всех пробовать какое-то хайповое парфе с печеньем и меренговыми “сгустками”. Меня тоже пытались на эту сходку пригласить, но я слился. Тут не то чтобы стремление лишний раз посычевать взыграло, совсем нет. Просто Спе с таким виноватым видом ко мне подвалила, чтоб пригласить, едва хвостом пол не мела. Двигало ей точно чувство вины, а не искренность. Так у них свободного и комфортного отдыха не получилось бы. А он этим девочкам нужен, даже с учетом свободного расписания впахивают они порядочно.

Сейчас я сидел за столом и перебирал записи Киры. То немногое, что удалось найти. Записи он вел отрывочно, а то, что записывал, было почти невозможно разобрать. Но даже так я узнал пару интересных предположений о команде. Скарлет и Водка, к примеру, предпочитали бегать дистанции в милю, на более дальних они сильно выдыхались к концу. Обе очень плохо принимали этот факт и собирались развивать выносливость, дыхалку качать и все такое. Судзука царила на средних дистанциях, но и на милях была хороша. Спе-тян, наоборот, предпочитала длинные забеги, протяженные. Это не удивило. С ее плотным телосложением, да еще с учетом, что она запросто плуг тягала, там с сердцем все в полном порядке.

А дальше я увидел нечто забавное. Рядом с именем последней участницы команды Спика красовались три жирных знака вопроса.

— Я тебя понимаю, братан. — произнес я и перевернул последнюю страницу блокнота. Есть у меня подозрения, что Голши вполне органично вписалась бы в ряды объектов на содержании фонда SCP. На Кетер бы не потянула, потому что до массовой угрозы она пока еще не доросла. Но Евклид в самый раз.

Последнюю страницу Кира отвел под свои жалобы. Больше всего недовольства у него вызывали необходимость рано вставать каждый день (которую я полностью разделял), переизбыток моркови в столовском меню (этого я пока что не заметил), а еще “помощница Рудольф”. Рядом с ней стояла пометка “КОНЦЛАГЕРЬ”. Что ж, похоже, опять есть определенная общность. Правда, у меня возникли ассоциации с католическим монастырем. Нет в ней ничего драйвового, в этой Грув-сан, один вайб победившего тоталитаризма. Потому я не то чтобы стремлюсь к дальнейшему знакомству.

На этой скорбной жалобной ноте блокнот и заканчивался. Захотелось хорошенько треснуть его хозяина по башке, но это означало бы приступить к самоистязанию, а я еще не настолько отчаялся. Придется распланировать тренировку с Судзукой без чужой помощи. Сдается мне, что она и одна справится лучше. Если только я не изобрету какие-нибудь имбовые упражнения. А что, было бы неплохо! Давай, Кира-сан, напряги пюрешку, которая у тебя между ушей. Ты ведь не мог пинать хер все время обучения, что-нибудь должен был запомнить.

Я уселся на диван и выразительно потер лоб указательным пальцем. Потом приложил его к виску, как делал профессор Ксавьер в мультике про людей Икс, когда фокусировал свои мозговые волны. Но Кира мощью не обладал, поэтому через пару минут никаких озарений не пришло, только застрелиться захотелось. Я побродил по комнате. Потом вышел в гостиную, открыл балкон, чтоб свежий воздух поступал, сходил заварил кофе и выхлебал полную чашку черного.

Новых идей это мне, увы, не принесло, зато подняла свою уродливую башку тревожность. Завтра предстоит тренировка с Судзукой. Близко я ее не знаю, но все равно кажется, что она меня начальству академии не сдаст. Голши тоже вряд ли настучит, у нее полная голова тараканов, но они вряд ли злонамеренны, эти насекомые. До следующей пятницы я как-нибудь дотяну. А потом придется отчитываться за проделанную работу перед Рудольф и Грув-сан. Та только обрадуется возможности меня завалить.

Может, стоит обратиться к нейросети? Я принес из комнаты ноутбук и вбил в поисковую строку волшебные буквы. Проклятье. Аккаунт у Киры имелся, но он жалел денег на оплату платной версии, поэтому мне только тремя бесплатными запросами по губам поводили. А когда попытался оплатить, то шлюз оплаты и вовсе улегся на бочок.

Теперь я закрыл глаза уже от досады. Мир буквально выступает против меня. А ведь я всего лишь человек…

— I’M A BARBIE GIRL IN A BARBIE WORLD / LIFE IN PLASTIC IS FANTASTIC! — истошно заорал на улице веселый мотив.

Я заскрипел зубами. Еще и подумать не дадут спокойно. В прошлой жизни меня преследовала школота с не очень умными колонками, а тут что за гений нарисовался? Частная же территория, так какого хрена на ней нарушается общественный порядок… Нет, нельзя превращаться в ворчливого скуфа, мне еще не время переходить в эту категорию.

Я вышел на балкон и устремил взгляд вниз. Сразу же нашелся хозяин вечеринки. Вернее, хозяйка. Девушка в отчаянно красном костюме. Чем-то похож на школьную форму, тоже кардиган, юбка, только все отчаянно красное. Серьезно, пестрота била в глаза даже с учетом вечернего полумрака. Девушка стояла возле гребаного суперкара. Я не знаю марки, но готов был свою съемную хату поставить, что эта фурия разгоняется до сотки секунды за три. И тоже красная.

Из окон этого спорткара и доносились лучшие хиты девяностых. Девчонка безмятежно отхлебывала что-то из стаканчика с логотипом Старбакса. Осознанно или нет, но ее уши и хвост ходили из стороны в сторону в такт музыке.

Очередная ума. По социологическим исследованиям их среди населения не так уж и много, всего около шести-семи процентов. Но в академии Трэцен мне, напротив, пока никто, кроме лошадевочек не встретился. Их тут больше, чем бешеных детей в лобби баттлфилда.

Наконец последние аккорды доиграли, Барби с Кеном радостно уехали в закат. Финальным аккордом стал сухой щелчок. Ума опустила стакан.

— Ой, кассета кончилась. — произнесла она. Кокетливо так, с нежностью.

Кассета? Ими же сто лет уже не пользуются, даже большинство заводов-производителей позакрывалось. Теперь на них только всякие хипстеры-постпанки выпускаются. Пока я раздумывал над этим фактом, что-то ударило в балкон с наружной стороны. Это ума запустила камешек. Когда удостоверилась, что я ее заметил, помахала свободной рукой. Я тоже помахал. Как-то даже и забыл, что хотелось на нее наорать. Вся злость куда-то испарилась.

Тем временем ума нырнула в свое авто, и вскоре оттуда донесся призыв какому-то Максу не спать с его бывшей. Заурчал мотор, спорткар резко сдал назад, развернулся и вылетел из двора так быстро, что чуть не снес ворота. За ним тянулся шлейф аромата жженой резины.

— Токийский дрифт в прямом эфире. — резюмировал я.

А что тут еще скажешь?

Относительно свежий воздух быстро меня сморил. Больше уже не хотелось ломать башку над тренировочной программой для Судзуки, буду импровизировать завтра. Как-нибудь оно само вырулит… с грацией спорткара.

Вместо работы я полистал общий чат команды. Девочки ударно и угарно провели вечер, в сообщениях висела куча селфачей из местной закусочной. В основном все угорали над тем, как Спе ест мороженое, перемазавшись шоколадом до ушей. Ниже шли фотки с микрофонами, в кафешке нашлось и караоке.

В виске кольнуло. Точно, мне же еще надо подбирать музыкальный репертуар для концертов. С этим может быть проблема. Я хз, какие у японских подростков предпочтения. Сильно ли они отличаются от наших? Наверное, да. А от моих — так тем более.

Столько дел, а времени вообще нет. Но, как говаривала Скарлет (не ума), я подумаю обо всем этом завтра.

Заскочив на пару минут в душ и освежившись, я буквально рухнул на кровать. Возможно, мне пристало бы долго терзаться по поводу того, как теперь жить в этой новой обстановке, не потерять себя прежнего и не сдвинуться крышей… Но усталость взяла свое.

***

— Т-тренер-сан, мы можем поменяться местами? Я люблю сидеть у окна.

Я с сомнением покосился на грязное, засиженное мухами стекло. За ним сейчас проплывало довольно симпатичное пасторальное поле с мельницей, будто с открытки. Но наблюдать его приходилось практически в ведьминский шар.

— Если хочешь, то да. — сказал я и поднялся. Судзука слегка улыбнулась и передвинулась. Только я устроился, как последовал сильный толчок. Боковых поручней в автобусе никто не предусмотрел, поэтому девчонку качнуло влево и она ухватила меня за плечо. Какая сильная хватка. А так и не скажешь — ручки у нее тонкие, совсем девичьи.

— Извините. — Судзука смущенно разгладила ткань жилета и отдернула руку. — Вам не больно?

— Нет, что ты. — отмахнулся я. — Не переживай. Я ж все-таки из костей собран, а не из сдобного печенья.

Она еле слышно усмехнулась и действительно уставилась в окно. Я откинулся на тканую спинку сиденья и слегка прикрыл глаза. В салоне было душно и сильно пахло чьими-то несвежими носками. Точно не моими. Никого поблизости это, впрочем, не раздражало, так что я призвал на помощь все имеющееся спокойствие. Терпеть это придется еще минимум час.

Как я и предполагал, Судзука оказалась куда ответственней меня. Я как раз ел котлету с брусничным соусом в кафетерии, когда мессенджер известил о том, что его наполнили новыми сообщениями. Я открыл окошко, и моему взору представились ровные строчки текста.

Судзука интересовалась, смогу ли я посвятить тренировке все время до самого вечера, потому что у нее есть идея. Раньше эту идею несколько раз приходилось убирать в долгий ящик, но сейчас наконец-то появилась возможность. Разумеется, если это противоречит моим планам, она все поймет и не будет настаивать и все в таком духе. От учтивости я чуть не пустил в тарелку умилительную слезу. А если серьезно, то круто, когда в команде есть такой человек.

Когда мы встретились и Судзука протянула мне билет на автобус, то стало ясно — про тренировку до самого вечера она не шутила.

После поездки пришлось еще топать несколько километров пешком. Повезло, что у Киры с физухой было все в порядке, мышцы от нагрузки побаливали, но приятно, без особого напряга. Судзука уверенно шла со мной рядом, лишь обозначая направление. Мы обогнули небольшой зеленый лужок с цветами, свернули на полянку. По ней Судзука двигалась аккуратно, чтоб не затоптать ненароком какую-нибудь ромашку. Наконец мы подобрались к довольно крутому подъему на пригорок. Причем это был в прямом смысле подъем. Потому что кто-то выбил прямо в камне ступени.

— Мы пришли. — сообщила Судзука. Ее красивое, чуть пунцовое от жары лицо озарилось улыбкой. — Это храм Тагита-тё.

Храм расположился на вершине самого крутого пригорка. Чтоб войти в это вместилище просветления и испить мудрости, требовалось миновать по меньшей мере тысячу ступенек. По очень скромным прикидкам.

— Сейчас посетителей нет, поэтому мы никому не помешаем. — сказала ума с удовлетворением. Она уже потягивалась и разминалась. — Вам придется подняться со мной в первый раз. Сможете?

Я поморщился. Почему-то в голове сразу появилась картинка, как моя нога попадает в зазор на камне. Или я поскальзываюсь и лечу вниз как Джон Спешл Уик, блин.

— Да запросто. — ответил я. — В первый раз, что ли?

Мой опыт заключался в том, что я так взлетал к другу на девятый этаж, когда лифт ломался. К тому же мне приходилось тащить пакеты из “Пятерочки”, так что уровень нагрузок вполне сопоставимы.

— Только не бахвальтесь, ладно? — голос Судзуки стал мягче. — Если не чувствуете в себе силы, я могу вас донести.

К лицу прилило горячее. Причем изнутри, а совсем не от жары. Давай, Кира-сан, наша задача не показать себя слабаком. Я подошел к первой ступеньке и уверенно поставил на нее ногу.

— Один. Кто больше?

И с вызовом глянул на нее. Судзука закусила губу, ее глаза блеснули озорством. Она подошла к лестнице и запросто поставила ногу выше моей.

— Три. Кто больше?

Скорее всего, я это состязание не вывез бы, даже выложившись на все сто процентов. Если б мы бежали на время, моя подопечная могла бы покрыть эту дистанцию десять раз, пока я поднимался. Хорошо, что никто не вел замеры. Когда я наконец обнаружил себя на вершине, сердце бухало так, что отзывалось даже в ступнях, а рубашку можно было выжимать.

— Я выиграла! — сообщила обрадованная Судзука.

Я опустился на самую верхнюю ступеньку и свесил с нее ноги.

— Это случилось уже тогда, когда мы перестали считать. Но если настаиваешь, то да, признаю. Ты больше.

Она застенчиво прикрыла рот ладошкой.

— Отсюда вам будет удобно наблюдать за упражнением.

И понаблюдать было за чем. Кадры, которые разворачивались перед моими глазами, были достойны того, чтоб их подавать под драматичную и духоподъемную музыку в фильме из восьмидесятых. Кажется, Рокки Бальбоа тоже так бегал по лестницам. В движениях Судзуки даже не было особой грации. Одна только мощь, перемешанная в равных пропорциях с холодным расчетом. Ступеньки были довольно скользкие, наверное, их поверхность за долгие годы сгладили сотни ног, но только уму это не останавливало. Каждое движение уверенное и точное.

И ни звука вокруг не было слышно — только скрип кроссовок, частое, но ровное дыхание. Еще где-то сверчок стрекотал в траве, но на этом все. После двух “курсов” мне даже стало неловко. А ты-то, Кира, тогда нахрена сюда приперся? Чисто поглазеть?

Тогда я попытался выудить у прежнего хозяина из мозга хоть крошечку инфы по технике подобных упражнений. Но там в чертогах разума все было завалено консервными банками и рыбьими скелетиками. Метафорическими. Небогатый улов, скажем прямо.

Ну что ж, раз ничего не выходит с техникой, можно обратиться к моральной стороне. Боевой дух тоже фактор немаловажный.

— Хорошо бежишь! — одобрительно воскликнул я. Она как раз в очередной раз поднималась. Лицо ее, красное, сосредоточенное, с плотно сжатыми губами, становилось ко мне ближе. — Давай-давай, у тебя впереди путь чемпиона! Кроши эти ступеньки в пыль… не взаправду, конечно, потом монахи на работу не попадут! Я хочу видеть искры из-под твоих ног… или нет, лучше не надо, там внизу много сухой травы.

Она остановилась в нескольких ступенях от вершины и отбросила со лба челку. Рыжие волосы совсем слиплись от пота.

— Раз-два, семь-восемь, шаг назад, бросок и по кольцу!

Судзука деликатно засмеялась.

— Вы совсем не знаете, как надо поддерживать?

— Не-а. — признался я. — Никогда еще не приходилось никого хайпить.

И это правда. До этого в команде я выступал только в онлайн-играх, а там чаще ты втаптываешь своих сокомандников в грязь. Или они втаптывают тебя. Последнее, к сожалению, случалось гораздо чаще.

— Это хорошо. — сказала Судзука. Она закончила подъем и уселась рядом со мной. Правда, перед этим аккуратно расчистила ладонью коричневатый песок и землю, который нанесло с чужих подошв. — Тогда я не сомневаюсь, что ваши слова идут от самого сердца, тренер-сан. Даже если они такие странные и неуклюжие.

— Спасибо. — сказал я. — На, глотни водички.

Может, в том, что касается чирлидерства, я не очень хорош, зато в смекалочке не откажешь. Хорошо, что предусмотрительно купил в автомате попить. Буквально зачистил весь ассортимент, потому как даже дураку понятно, что после беготни на жаре жажда замучает до самых кишок. Угадал. Судзука за каких-то десять секунд выпила сразу поллитровку. Потом блаженно вздохнула и протянула мне пустую емкость.

— Теперь можно сделать небольшой перерыв, а потом продолжим. Если вы не против, тренер-сан.

Конечно, я не был против.

Мы погуляли по территории храма. Он выглядел чертовски старым, даже древним, но при этом заметно было, что люди здесь бывают часто. На каменных статуях каких-то возвышенных, познавших нирвану пузанов висели яркие ленточки, а у подножия лежали разные мелочи типа монеток и брелоков — наверное, подношения. В старых прямоугольных клумбах тянули к солнцу свои головки свежие цветы. Нашлось место и для небольшого пруда, возле которого чья-то творческая рука живописно раскидала камешки. Еще там поставили деревянные скамейки. На одну из которых мы с Судзукой и приземлились.

Поначалу сидели молча. Поднялся ветер, и его теплые порывы разгоняли рябь по водной глади. Я на нее смотрел, на эту гладь, и думал о всяком. А ведь примерно такой же пруд я когда-то видел в деревне у бабушки с дедом, только тот был позеленее и весь заросший осокой. Несколько раз мы в него ныряли с местными ребятами, только на спор, потому что после добровольного купания можно было бы косплеить Болотную Тварь из комиксов DC. Но было чрезвычайно весело. Как, наверное, и всегда бывает, когда ты совсем мелкий, а впереди долгое-долгое лето, полное свободы.

Странно. По тем временам, по селу, где интернет почти не ловит и можно одну песню полдня загружать, по дождливым дням, когда приходится сидеть дома и играть в карты или лото…

К этому у меня есть ностальгия. А по своей прежней жизни, совсем недавней, вообще нет. Хоть я вроде и универ окончил достойно, и работу нашел с баблом, а что полудохлый после трудовой недели — так после нее веселы и бодры только социопаты или мефедронщики.

Умом я понимаю, что это происшествие серьезнее некуда. Это даже не мобилу с картами посеять — я себя потерял в каком-то роде. И тем не менее переживаний по поводу этой утраты не чувствовал.

Совсем никаких. Странно, говорю же.

— Красиво здесь. — тихий голос Судзуки прокрался ко мне в уши. — Я люблю приходить в Тагита-тё. Когда вокруг такое умиротворение, очень хорошо удается подумать.

Да уж, тут она попала прямо в яблочко. Такие мысли навевает, что можно докатиться до экзистенциального кризиса.

— Согласен. — сказал я. — И о чем ты думаешь?

Если честно, я не планировал у нее это спрашивать, все-таки содержанием черепной коробки обычно делятся с близкими людьми. К коим тренер вряд ли относится.

— Обо всем. — пожала плечами Судзука. — О том, какие скоро будут гонки и как к ним лучше подготовиться, еще о том, что подарить Спе-тян на день рождения.

— Это когда было? — поинтересовался я. Опять же чисто из желания поддержать разговор.

— Второго мая.

— Так второе ведь уже прошло.

Судзука кивнула.

— Да, но у нас так расписание составлено, что у кого-то тренировка в один час, у кого-то в другой, все заняты. Вот когда удастся собраться всем вместе на целый день, тогда и отметим.

— Хороший план. — одобрил я.

Снова пришло молчание, но я не мог назвать его некомфортным. На поверхности пруда качались цветы, чем-то похожие на кувшинки, только интенсивно-желтого оттенка. Пение сверчков слегка убаюкивало. Надеюсь, я сейчас не засну. Иначе потом ей придется действительно тащить меня вниз.

— Еще я иногда думаю о своей мечте. — добавила Судзука.

— Мечте? — переспросил я. Часто стараюсь такими штуками пользоваться. Людям приятно знать, что собеседник их услышал и все такое. — А какая она, твоя мечта?

Судзука вновь начала краснеть.

— Это еще одно из ваших заданий, тренер-сан?

— Нет. — сказал я спокойно. — Это не задание, мне просто интересно узнать.

— Вот как…

Она отвела взгляд. Блин, ну вот самая настоящая тихоня-стесняша. И какой контраст с ее “спортивной личностью”! Потому что на треке-то я видел УБИЙЦУ, которая может стены сносить.

— Я хочу повидать мир. — произнесла она тихо.

Если честно, я ей не поверил. Типичная придумка девчонки-подростка, ничего особого под ней нет. В лучшем случае у них есть под рукой акки в инстаграме или в тиктоке, которые показывают фоточки и рилсы от блоггеров. Никакой конкретики, сплошные замки из мороженого, одним словом. А это значит, что сказала она не искренне, только чтоб формально закончить разговор.

Поэтому удержаться мне было очень сложно.

— Звучит интересно. — заметил я. — А что ты под этим понимаешь?

Она на секунду застыла, наверное, переваривала мои слова.

— Ну, как же… посмотреть разные страны, испытать новые впечатления, познакомиться с людьми.

Сейчас с удовольствием бы сделал большой глоток из кружки с надписью “Я же говорил”.

— А зачем для этого из Японии-то выезжать? Вон у тебя телефон в чехле висит.

— При чем здесь мой телефон? — нахмурилась Судзука.

— Открывай любые трэвел-влоги, стримы, можно на платформах для изучения языка зарегаться. Так и страну посмотришь из первых рук, и с людьми можно так же пообщаться, если английский знаешь.

— Ну так это же не то. — в голосе у нее прорезалась укоризна. — Своими глазами увидеть можно гораздо больше, чем в объектив чужой камеры.

Сомнительное утверждение, конечно, но окей, пусть так.

— Тебе точно так же за два-три часа снимут и местных жителей, и их традиции, обычаи, ремесла там, песни и пляски. Еду покажут, дома и все такое. И квартиру с кондиционером покидать не надо.

Судзука округлила глаза.

— Как это скучно звучит, тренер-сан. Вы правы, так можно сделать, но какой же в этом интерес? Я увижу их, этих людей, но они обо мне ничего знать не будут.

Тон ее стал жестче, в нем прорезалась уверенность. Глубокая и твердая.

— А я, может, хочу с ними поговорить, сама узнать, чем и как они живут. Я хочу познакомиться с местными умамусумэ, пообщаться с ними, может, даже посоревноваться…

Ну давай, ты правильно подошла, только еще немножко дожать надо. В глазах огонь уже разжегся.

— …посоревноваться и победить. Вот так.

На лице у меня поселилась либо улыбка Джокера, либо оскал дегенерата. Неважно — мое прекрасное настроение они отражали одинаково. Даже гудящие от подъема по тыще ступенек ноги отошли на второй план.

— Ну что, Сайленс Судзука. — сказал я. — Поздравляю. Вот она, твоя мечта, а не вот это вот расплывчатое как холодец “я хочу мир посмотреть”. Знаешь, когда так говорят, почему-то всегда имеют в виду Барселону и Рим, а не Кабул и Тирану.

— Я же не идиотка, чтоб соваться в Афганистан, тренер-сан. Навряд ли даже ума, у которой за плечами множество достижений и большой общественный вес, будет находиться там в безопасности. Все-таки в глазах некоторых радикальных граждан мы прежде всего женщины. Но вашу подколку я поняла и оценила… на шесть из десяти.

И она ехидно усмехнулась. Вот блин, а у тихони-то, оказывается, есть коготки.

— А у вас какая мечта?

Я потер ладони и поднялся с теплой лавочки. Прохрустел шеей.

— Я мечтаю еще раз увидеть, как вон те каменные ступени исчезают одна за одной под твоими ногами, Сайленс Судзука. И надеюсь, что в скором времени эта мечта сбудется.

— Умно, тренер-сан. — Судзука спрятала пустую бутылку из-под воды в свою сумку и присоединилась ко мне. — Сейчас у нас есть дела. Но не думайте, что я позабуду об этом разговоре.

Я и не сомневался, что этот разговор мне еще обязательно припомнится.

Пусть умы и считались двужильными, настоящими ломовыми лошадьми, кхе, они все же уставали. Судзука до последнего держалась по пути из Тагита-тё, но как только мы сели в автобус, ее внутренние резервы иссякли досуха. Видя, как бедолага клюет носом, я снова уступил ей место у окна. Она еще пыталась поддерживать со мной светскую беседу, благослови младенец Иисус ее доброе сердце, но когда наш транспорт набрал ход, то свет в беседе погасили. Судзука засопела и вскоре облюбовала мое плечо в качестве подушки. Так и ехали — она спала, а я сидел скучал и отгонял всяких мимокрокодилов, которым было любопытно посмотреть на уму вживую. Странно даже, мы же не в глухую пердь отъехали, где из информации только газеты, всего-то пара часов езды. Однако подошли к нам не раз и не два.

Один назойливый мужик в соломенной панаме даже просил “щелкнуться с умой-сан на память”. Поначалу я его вежливо отправлял обратно на свое место, дескать, спортсменка отдыхает после тренировки, не нужно ей мешать. Но он не особо внял советам, наоборот, начал беспалевно доставать свой телефон. Тут меня чутка повело, стресс наложился, наверное, и я ему разъяснил, что если такие поползновения продолжатся, тогда я упакую этого синьора Хуана в его сомбреро и отправлю в Тихуану. Как раз тем методом, который рекомендовала Голши. Это подействовало. Мужик в панаме промямлил что-то про “чеканутых городских психов, которые все поголовно сидят на кокаине” и свалил. Косился потом из соседнего ряда, но во взглядах ничего страшного нет.

Если это в расчет не брать, то доехали мы без приключений. Я дождался, пока из салона все свалили и только потом уже разбудил Судзуку. Почти наступила ночь, экран мобильного показывал без пятнадцати одиннадцать, поэтому остановка автовокзала была не очень многолюдной. Нам предстояло пройти еще пару кварталов пешком. Подумал, что есть резон взять такси, но Судзука меня отговорила — пообещала, что сил хватит. Хватило, но ближе к концу пути она прям откровенно облокачивалась на мое плечо.

Я находил это чертовски милым. А вот комендантка общаги это мнение не разделила.

— И где ж вы это так загулялись? — поинтересовалась она. — Что за фокусы? На дворе уже стемнело давно, а главной звезды команды Спика и след простыл.

— Устроили внезапный заход в Тагита-тё. — поведал я. — Чтоб провести тренировку в стиле Шаолинь… или Куньлунь или как-то так.

Ума уперла руки в боки.

— Вам бы, тренер, следовало более рассудительно относиться к своим воспитанницам, Они ж еще совсем юные поняшки, даже не дебютировали пока. Собственные пределы для них пока загадка, и это ваше дело — устроить все так, чтоб они ненароком за эти пределы не вышли.

— Я не п-поняшка. — буркнула Судзука. — Что это вообще з-за... слово такое, Фуджи-сан?

Но на более серьезную аргументацию ее уже не хватило.

— А я более чем рассудителен. — парировал я. — Да, поработать на выезде было идеей Судзуки, но я каждый этап контролировал. Она славно потрудилась, молодец. Думаю, к дебюту будет готова на все сто процентов.

Ума покачала головой.

— Ну смотрите. — вздохнула она. — Только это уже не первый раз, когда тренер мышей не ловит, слишком идет на поводу у своей спортсменки, и она в итоге получает серьезную травму.

— Я уже наслышан об этом случае. — сказал я.

Почему бы и не блеснуть собственной осведомленностью, раз такая возможность сама идет в руки, правда? Видимо, тот инцидент немало шума наделал, раз его до сих пор вспоминают.

— Тренер, вы довольны? — неожиданно спросила Судзука.

В глазах у нее не хватало разве что букв “ПОЛНАЯ ОТКЛЮЧКА”.

Я кивнул.

— Абсолютно. Отдыхай теперь, ты шикарно постаралась.

Комендантка одернула свою школьную униформу. Она как-то сразу располагала к себе. Синие глаза совсем уставшие (еще бы, наверняка обязанностей вагон и три прицепа), но добрые, лучистые. Не то что две льдинки у Грув-сан. И прическа лохматая, чем-то немного похожа на Водкину. Веяло от этой умы какой-то славной домашней аурой.

— Увидимся теперь уже в понедельник. — сказал я. — Проводите ее до комнаты, хорошо?

— Обязательно. — заверила меня комендантка.

Я улыбнулся.

— А мы, кажется, еще не знакомы.

Она тоже улыбнулась, но немножко с ехидцей.

— Потому что в общежитиях для учащихся тренерам делать нечего. А на треке я появляюсь позже, чем вы оттуда уходите. Но я о вас наслышана, Йошиаки-сан. Я Фуджи Кисеки.

— Рад встрече, Фуджи-сан.

— Я тоже буду надеяться, что наше знакомство меня обрадует, Йошиаки-сан. — ехидцы в голосе еще прибавилось. — Не проказничайте.

Блин, надеюсь, она щас не будет меня отчитывать как училка за то, что забыл пакет со сменкой дома. Вернейший способ испортить о себе впечатление.

— У вас и так хватает мастеров этого дела. — усмехнулся я. — Кхм, Голши, кхм.

Они обе засмеялись, правда у Судзуки смех перетек в зевок, и она прикрыла свободной рукой рот.

— Все, я погрёб, меня самого уже диван заждался. — заявил я. — Доброй ночи.

И это был самый подходящий момент, чтоб откланяться. Фуджи-сан повела Судзуку на второй этаж, а я направился домой.

Глава 8

По идее мне бы следовало отрубиться после столь долгой прогулки. Пусть я и не тренировался, но все равно двигался за сегодня столько, сколько в прошлой жизни покрывал за неделю. Умные часы со счетчиком шагов бы закоротило, чего доброго, а потом на местный пост полиции пришло бы сообщение о краже.

Но почему-то на меня подействовал совершенно противоположный эффект. Сна не было ни в одном глазу. Сознание ясное как ночное небо со звездами. Я мог хоть сейчас пойти на стадион, подирижировать там тренировками. Хотя это выглядело бы странно, как сцена прямиком из фильма ужасов. Когда герой идет во тьме через безлюдный парк и вдруг слышит, как там в глубине кто-то качается на качелях и заливисто смеется.

Думаю, местные охранники ребята простые и запросто пустят в ход дубинку. Я вяло поковырял игры на телефоне, потом полистал мангу, которая валялась там же, только в читалке. Пристрастия у Киры оказались весьма… странные. Недавно загруженный тайтл носил название “КАРАУЛ! МОЙ СВОДНЫЙ БРАТ ОКАЗАЛСЯ КТУЛХУ!”. На обложке смазливую девицу в школьной форме, собственно, лишали этой школьной формы при помощи щупалец.

Я полистал немного, понял, что совсем не попадаю в целевую аудиторию этого замечательного творения и закрыл читалку. Потом на всякий случай удалил сей шедевр из загрузок. Девочки вроде Спе-тян вполне могут залезть в чужой телефон и посмотреть, че там интересного. Не хотелось бы потом перед ними объясняться.

Телевизор тоже не порадовал. Типичная проблема кабельного вещания, как и у нас — пятьсот с лишним каналов, а смотреть совсем нечего. Поэтому телек в целом как центр развлечений и отмирает.

Я с тоской поглядел на горящее в полумраке табло часов на микроволновке. 3:07. До рассвета еще пара часов и надо их чем-то занять. Сначала хотел игрушек накачать, даже свой логин стима припомнил, но тут не повезло — данного пользователя в этом мире не существовало. Может, и к лучшему. Вдруг это вызвало бы какой-нибудь пространственный парадокс.

— Ну что, Кира-сан. Пойдем тогда проветримся. — сказал я сам себе и пошел в спальню к шкафу.

Если честно, немного хотелось курить. Но сигарет у Киры не было, одни только леденцы. Хм, а что если он из тех, кто бросает? И таким образом пытается справиться с зависимостью. Одевшись, я открыл ящик стола и выудил оттуда парочку леденцов. Судя по тому, как радость начинает шпарить, когда я на эти залежи в столе смотрю, попал в яблочко.

Или в апельсинку.

На лестнице мне опять никто не встретился. Стол в углу на первом этаже, где по задумке должен был находиться консьерж, тоже пустовал. А есть ли тут вообще кто-нибудь? Или я один в этом жилом комплексе обитаю. Да не, бред какой-то, тоже похожий на завязку для ужастика.

Я выбрался на улицу и побрел по дорожке к фонарю. Входная дверь подъезда хлопнула с неожиданной силой. Наверное, разбужу соседей… или хотя бы удостоверюсь, что они существуют.

Стоило поднять глаза кверху, как от сердца тут же отлегло. В одном из окон второго этажа зажегся свет. Блеклый и желтый, тем не менее, он существовал, и это радовало. По крайней мере, я поселился не в заброшке.

Вообще на душе наступило полнейшее умиротворение. Неожиданное чувство, если с логической стороны посмотреть на все происходящее. Ты, Керя, был затоптан конем, как во времена казней первых христиан, а в итоге оказался в дубле нашей Земли. Только с девушками-лошадьми. Так сказать, новый вкус, теперь банановый. Или морковный.

Но сейчас меня совсем не тянуло включать логику. Наконец-то стало свежо, прохладный ветер мягко обдувал кожу на лице. Кажется, я малость обгорел днем на солнце. Но это ничего, надо привыкнуть. Теперь вместо того, чтоб отращивать жопу в кресле и портить глаза перед монитором, я буду тусоваться на свежем воздухе и по факту ничего не делать. Участницы команды Спика и без того довольно предприимчивы, мои советы им на хрен не сдались. Во всяком случае, на тренировках.

И вдобавок за эту халяву я буду получать деньги.

— По-моему, жизнь-то налаживается. — с надеждой сказал я.

Фонарь согласно мне подмигнул. И погас. Вместе с ним куда-то исчезло небо вместе со всеми звездами. На голове у меня оказался покров из плотной ткани, то ли брезента, то ли мешковины. От нее одуряюще пахло какими-то овощами. Я попытался дернуться, но тут ткань заскользила вниз по шее, по плечам и спине. Она меня буквально обволакивала.

— Что за… — попытался возмутиться я.

— ПОПАЛСЯ! — ответил из-за спины голос.

Я тут же узнал этот голос. С его хозяйкой мы знали друг друга всего-то два дня, но ее лицо уже успело намертво врезаться мне в память.

Ткань тем временем доползла до самых щиколоток, обернулась вокруг них. А потом меня повело вверх. Земля ушла из-под ног.

Кажется, с выводами насчет жизни я малость поторопился.

***

Соленый запах ударил в ноздри и привел меня в чувство. Позже к обонятельным центрам подключился и слух. Легкий шелест, кричат чайки и еще какие-то птицы. Пронзительный такой, хрипатый звук. А больше ничего… хотя… нет.

Напряженный слух выделил из общей картины еще один элемент.

Суич. Суич. Суич. Как будто шлепанцы по песку шуршат.

Я открыл глаза. Перед ними разостлалось полотнище неба. Кажется, я пробыл в отключке пару часов. Хе-хе, вот и скоротал время до рассвета. Теперь надо понять, где я нахожусь, черт возьми. Это пункт первый. Пункт второй — всыпать одной неугомонной заразе по первое число!

— КАК И БЫЛО ПРЕДСКАЗАНО ПРОРОЧЕСТВОМ ДРЕВНИХ ИНДЕЙЦЕВ ИЗ ПЛЕМЕНИ “БАТАТАХАТА”, ИЗБРАННЫЙ НАКОНЕЦ ПРОБУДИЛСЯ! — гаркнули у меня над ухом. — ТЕПЕРЬ ВСЕЛЕННАЯ ЛЯЖЕТ К НАШИМ НОГАМ ПОКОРНО, КАК ДОМАШНИЙ ХОРЁК!

— “Бататахата” больше тянет на индийскую мифологию, а не на индейскую. — подметил я.

— Ой да ладно вам! Такая пустяковая разница!

И в поле моего зрения возникла ухмыляющаяся физиономия гремлина-хаосита, известного так же под именем Голд Шип. Она так приветливо улыбалась, будто в руке у меня был выигрышный лотерейный билет на ее имя. Не думаю, что кто-нибудь в жизни был настолько рад меня видеть.

Стремный энтузиазм, честно говоря.

— Я отрубился… — пробурчал я, потирая правый висок.

— Ага. — подтвердила она. — Но я тут ни при чем! В этом мешке Спешл Уик раньше хранила кабачки, морковь, огурцы и еще че-то, поэтому там такой коктейль из ароматов настоялся — закачаешься. Вот вы и закачались, тренер-сан. Я даже испугалась, что вы переблюетесь и захлебнетесь рвотой, как солист AC/DC. А потом руководство академии наймет вместо вас кого-то более долговечного, но менее харизматичного. В дурацкой кепке, бр-р… хорошо, что вы удержали еду в себе!

Поездка в мешке не пошла моим мышцам на пользу — все тело словно через мясорубку пропустили, а потом собрали обратно как попало. Каждое движение сопровождалось веселым хрустом в шее и спине. Руки рыхлили мелкий белый песочек. Теплый такой, очень приятный. Он служил не очень хорошей опорой, но подняться мне все же удалось.

— Куда это ты меня притащила?

— На пляж! — сообщила Голши.

Я покосился на нее. В голове немножко гудело.

— Вижу, что на пляж. Но нафига? Как тебе взбрело это в голову?

Она подпрыгнула на месте, взметнув облачко песка, и обернулась вокруг своей оси.

— Я всегда держу свое слово руками и ногами, тренер-сан. Сказала, что мы с вами встретимся — и мы встретились! Вы наверняка придумали для меня вчера какую-нибудь унылую тренировочную программу. Типа пару кружков пробежать, с шестом попрыгать, потом на этом шесте покрутиться, в завершение всего съехать на горящем велосипеде с горки и прыгнуть через кольцо прямо в пасть ко льву! Правильно? ПРАВИЛЬНО? М?

Блядь, если мне не изменяет память, с сумасшедшими лучше соглашаться, чтоб не спровоцировать их на агрессию.

— Ага. Ты все правильно угадала. — сказал я ласково. — Именно такой план и родился у меня в голове. Как раз вчера в зоопарк ездил, со львом договаривался.

Голши всплеснула руками.

— Скукота! Обычный четверг, такой же интересный, как столовские рисовые крекеры. Я думаю, что мы, тренер-сан. Вы и я. Мы заслуживаем лучшего. Тогда я задумалась, как вас обрадовать. А в это время Маккуин смотрела по дивиди какое-то идиотское аниме про принцесс. И я такая понимаю — вот, это то, что нам нужно!

— Стать принцессами? — с опаской предположил я.

Она откинула голову назад так резко, что шапка едва не съехала на песок, и расхохоталась.

— Скажете тоже! Какая из вас принцесса! С такой трехдневной щетиной вас бы только в классический шекспировский театр приняли. Неееет, я говорю о чем-то гораздо лучше. Нас с вами ждет ПЛЯЖНЫЙ ЭПИЗОД! Сразу в первой серии! Неожиданно, правда?

— До крайности. — согласился я, а сам стал потихоньку сканировать местность. Та-а-ак, возможные пути отступления… вон там тропинка между пальмами. Давно протоптана. По ней мы сюда и пришли, скорее всего.

— Но нерадостны лица простых тренеров… — изрекла Голши. — Печать смятения лежит на вашем хмуром лбу, однако я знаю, как ее соскрести!

Она снова повернулась вокруг своей оси. На одной ноге. Координация, конечно, мое почтение. Меня едва не хлестнуло копной ее серебристо-пепельных волос. От них исходил приятный запах. Миндаль и что-то цветочное.

— ТРРРР-ТРРРР! ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК! — заголосила эта психичка. Чайки, спокойно ловившие в воде рыбу, поднялись в воздух с возмущенными криками. — ТРРРР-ТРРРР! ВОЗЬМИТЕ ТРУБКУ!

— Какую трубку? — не понял я.

Однако клоунада продолжалась.

— ТРРРРРРУБКУ ВОЗЬМИ! — гаркнула Голши. — В РОУМИНГЕ КАЖДАЯ СЕКУНДА НА СЧЕТУ!

Я почувствовал, как по спине ползет змейкой холодный пот. Лучше подыграть.

— Алло! — вскричал я.

— Вас приветствует очень горячая линия “СПРОСИТЕ У ГОЛШИ”. Все, что вы хотели знать, но не решались спросить из-за религиозного воспитания, стеснительности или дефектов речи! Нажмите “один”, если ваш вопрос регионального значения, “два” для решения международных проблем и “три” — если вас интересуют знания космического уровня. Первым четырем позвонившим мы гарантируем разрешение всех экзистенциальных конфликтов в подарок!

— Ты знаешь, каким путем возвращаться в академию?

Голши замерла. На ее румяном лице появилось выражение… брезгливости?

— Ну дела! — выплюнула она. — Только гляньте на этого гения. Ему предлагают сделку века! Вскрыть консервную банку реальности и достать оттуда тушенку бытия! Узнать разгадку тайн, что волновали человечество много лет! Кто убил Кеннеди? Почему бутерброд падает маслом вниз? Какого цвета трусики у Грув-сан? А он… такую ерунду придумал. Мещанство ума ничем не искоренить, эх!

Я скрипнул зубами с такой силой, что чуть было их не сточил. Тихо, Киря, у тебя никогда доселе не проявлялось абьюзивных тенденций…

Но ведь и ни с чем подобным я раньше не сталкивался. Девушек бить все равно нельзя, но кто сказал, что Голши принадлежит к этой категории? По-моему, она вполне может быть карой, ниспосланной человечеству за грехи. Однако этот факт не слишком успокаивал. Я даже поджилками ощущал, как из глубины души поднимается что-то зловещее. То, что чувствуют родители, когда их отпрыск на протяжении не может понять, через сколько времени поезд догонит велосипедиста на пути из точки А в точку Б. Догонит и переедет.

Неожиданно раздался громкий, рокочущий звук. Сначала я принял его за гудок этого самого кровожадного поезда. Но потом понял, что это мой желудок. Со всеми этими тренировками и путешествиями я совсем позабыл, что для функционирования тушки в топку надо подкидывать еду. Так со вчерашнего дня ничего и не ел после той маковой булки. Судзука предлагала мне бутерброд с семгой, когда мы отдыхали в Тагита-тё, но я по-джентльменски отказался. Подумал, что ей лишняя энергия важнее. А не надо было. Дурак.

— Ого, кажется, я слышу глас Левиафана! — поразилась Голши. — видать, он засел у вас в кишках, тренер, и очень просится наружу!

Я на всякий случай отошел от нее в сторону. Вдруг щас эта лошадка извлечет как по волшебству большой тесак и решит выпустить на волю библейское создание.

На лице у Голши расцвела ласковая улыбка.

— Вы кушать хотите, да? — совершенно мирно поинтересовалась она.

— Есть немного. — признался я.

Голши усмехнулась.

— Да нет, судя по этой трубе, есть вам хочется очень много. Что ж, скажу без дураков — вам очень, просто нечеловечески повезло, что вы со мной. Сейчас я подключу все навыки профессионального выживальщика и добуду вам первоклассный обед из трех блюд плюс аперитив для лучшего пищеварения!

— А откуда у тебя взялись навыки профессионального выживальщика? — решил узнать я.

Голши плюхнулась на колени и прижала ухо к песку.

— У меня есть на дивиди все выпуски передачи с Беаром Гриллсом.

Меня передернуло. Только не это. Надеюсь, ссанину в свой рацион мне добавлять не придется по заветам старины Беара.

— Выходи, еда, мы не причиним тебе вреда. — бормотала Голши.

Я тоже стал снова пялиться по сторонам, хоть и чувствовал себя совершенным идиотом. Ничего съестного, кроме белых от соли и скользких камней, в поле зрения не попадалось. Вообще пляж был явно диким и весьма пустынным, никто не занимался его благоустройством. Вряд ли люди сюда заглядывали, иначе остались бы следы в виде пивных бутылок, сигаретных бычков или оберток вон там под пальмами.

Пальмами?

Я остановился и потер глаза. Действительно. Метрах в пятидесяти от нас спокойно росли три довольно крепкие пальмы. А с них свешивались увесистые мохнатые кругляши.

— Голши. — сказал я.

— Тихо, тренер-сан. — зашептала она. — Я сейчас договариваюсь с крабами. Они умоляют их не жрать, но я прошу войти в положение. Думаю, скоро мы придем к консенсусу.

— Голши, глянь туда. — повысил я голос. Но был проигнорирован.

Тогда пришлось подойти и потрясти ее за плечо. Она повернулась ко мне, чуть прищурив глаза от солнечного света.

— Ну чё вы лезете? Ща диалог сорвется, и тогда плакало ваше фондю а-ля крабэнуар!

— Посмотри вон в ту сторону. — терпеливо произнес я.

Она посмотрела, и тут же глаза засияли от восторга.

— Ух ты! Тренер, а вы парень не промах! С вами не пропадешь, зубы на полку не положишь. Простите, крабы, но мы теперь обойдемся и без вас. Щас такую пина коладу зафигачим, пальчики оближешь… а потом закусим “баунти”!

Как выяснилось, оптимизм у нее был преждевременным. Когда мы подошли к пальме, то стало ясно, что кокосы висят слишком высоко и слезать не собираются. Однако и этот факт мою спутницу не смутил. Она поправила свою идиотскую шапку и ухмыльнулась.

— Тренер, сама вселенная приготовила для нас знатный пикник, теперь все, что нам нужно сделать — это положить еду со шведского стола на поднос. И я сделаю это прямо сейчас!

Закончив этот пламенный спич, Голши подскочила к пальме и со всей дури треснула кулаком по стволу. Пальма даже не шелохнулась, только треугольные листья закачались. У воды снова закричали чайки. Я тягостно вздохнул. У вселенной превосходное чувство юмора, конечно. Мало того, что она меня в какое-то новое тело запихнула, так еще и скинула мне на голову наказание, от которого взвыл бы даже Ганди.

Наказание склонило голову. Белые уши Голши встали торчком как локаторы. Всей своей сущностью они выражали удивление.

— Хм. — ума наморщила нос. — Я сделаю это прямо сейчас!

Еще один удар, помощнее предыдущего. На сей раз пальма сотряслась, но кокосы отдавать все равно не спешила. Тонкий зеленый листок спланировал Голши на голову. Она оглядела его пораженным взглядом.

— Я! СКАЗАЛА! ЧТО СДЕЛАЮ! ЭТО! ПРЯМО! СЕЙЧАС!

С каждым словом кулак врезался в ствол пальмы.

— Ты щас руки себе переломаешь, остынь. — попытался одернуть ее я, но Голши опять заигнорила мои слова.

Вот тебе и тренер. Никакого авторитета.

Пальма все никак не сдавалась. И в голосах у чаек теперь слышалась насмешка.

— Ну хорошо же. — пробурчала Голши. Ее ноздри раздулись. Шапка съехала набекрень. — Хочешь помериться силами, ты, заготовка под Пиноккио? Тогда я те щас покажу.

Ее руки обхватили древесный ствол. Сильно так обхватили, в колечко. Голши уперлась ногами в песок, после чего потянула на себя и вверх. Вены вздулись на шее. Она издала боевой клич, который эхом разнесся по окрестностям. Наверное, примерно так звучали доисторические хищные птицы.

— Что это за… — только и успел сказать я. Потому что пальма вырвалась из земли вместе с корешками. Сразу три кокоса качнулись в последний раз и грохнулись вниз. С хриплым выдохом Голши зашвырнула пальму в сторону.

Я первый раз в жизни видел, как летит гребаное дерево. Могу с железной уверенностью сказать, что теперь это зрелище запечатлелось у меня на подкорке мозга до самых последних дней. А Голши хоть бы хрен. Она аккуратно отряхнула руки, поправила шапку и только потом устремила внимание на меня. Ее лицо тут же порозовело.

— Ой… Как-то не слишком женственно с моей стороны. Сейчас исправлюсь!

И Голши исполнила пару книксенов. Прямо на том месте, где только что мирно росла пальма. Получилось у нее, к слову, весьма элегантно. Либо так оно и было, либо у меня уже исказилось восприятие действительности.

А ведь день только начинается.

***

— И как ты сюда дошла? — поинтересовался я и приложил к губам половинку кокоса. Никогда раньше хваленое кокосовое молоко непосредственно из ореха пробовать не приходилось, только те пакетированные аналоги, которые продаются в магазинах правильного питания. Вкус был не такой насыщенный, но все равно довольно приятно. После того, как орехи попадали с пальмы, добыть молоко уже осталось делом техники — Голши ловко расколола их о близлежащий камень. Правда, глядя на нее, я почему-то представил, как о камень разбивается моя черепушка. Бр-р. Эту картинку пришлось вытирать с мольберта сознания очень тщательно.

— Ногами. — хмыкнула Голши. — Если природа даровала их мне, то надо пользоваться.

— Не, я понял, что ногами. — я указал пальцем на тропку. — Там вот я вижу лес и притом вполне такой плотный, деревьев много. Странно, что в черте города еще сохранились подобные уголки-заповедники нетронутой природы, но не это меня щас волнует. Хочешь сказать, что ты одна ночью через чащу топала?

Голши с энтузиазмом кивнула.

— Конечно! Вокруг пейзаж монотонный, у меня в таких местах обычно начинает играть воображение. Только представьте… джунгли Сайгона. Мы с вами должны выбраться к своим, но путь до базы лежит через партизанскую ячейку вьетнамской армии. А вы потянулись за наживкой в виде сникерса, упали в яму и сломали себе таз. Но не в наших правилах бросать боевых товарищей! Так что я взвалила вас на спину и двинула через удушливую сельву. Корни вились у меня под ногами, колючки тыкали в плечи, гуки прятались на деревьях, но никому не под силу сломить упорство истинной умамусумэ! И пока я преодолевала метр за метром под музыку группы со странным названием “ДВЕРИ”, то слышала в голове только одну мысль…

Она отложила кокос, подскочила ко мне и схватила за плечи.

— Как вы могли купиться на сникерс, сержант? Следовало проявить терпение! На базе вас ждут полные миски “эм-энд-эмса”, закупленные на деньги законопослушных американских налогоплательщиков. Но плоть слаба… Так или иначе, я вас вытащила. Щас мы здесь отсидимся, пока не пришлют вертушку, а уже там посмотрим, что будет. Мне медаль, а вам увольнение с позором…

— Увольнение не так уж и плохо звучит. — задумчиво произнес я.

На секунду показалось, что я и впрямь слышу далекое тарахтение вертолетных лопастей. Наверное, ее безумие все-таки заразительно. Надо перевести беседу подальше от стрельбы и напалмовых бомбардировок.

— А не тревожно вот так в одиночку по лесу бродить?

Голши уселась на песок совсем рядом со мной, подогнув под себя юбку школьной формы.

— Чего это мне должно быть тревожно?

Я развел руками.

— Ну мало ли, вдруг на кого-нибудь наткнешься. Все-таки я привык к тому, что в ночное время все обычные люди дома сидят. Или лежат, десятый сон смотрят.

— Ну, во-первых, я эту местность знаю как свои пятнадцать пальцев…

Отлично, значит, один моментик получится отмести. Назад в академию мы дорогу сыщем.

— Пятнадцать? — переспросил я.

— Ага. — Голши беспечно тряхнула головой. — С левой ногой у нас напряженные отношения, иногда ее накрывает туманом войны.

Вдаваться в подробности было выше моих сил.

— А во-вторых…

Она наклонилась ко мне настолько близко, что мы почти соприкасались лбами. Розовые глаза сверлили меня в упор. Серьезно сверлили, куда-то весь клоунский настрой из них пропал. Я не знал, воспрять мне от этого факта или растревожиться.

— Вот смотрите, тренер. Допустим, вам ночью не спалось… ой, вам и так не спалось. И вы решили, что не прочь устроить небольшую пробежечку в лесу, чтоб проветрить мозги. Бежите себе, никого не трогаете, кругом зайчики поют, белочки кружатся… и тут вы видите, как через полянку, хрустя ветками и шурша листьями, идет умамусумэ с большим мешком. Скажите, вы бы подошли к ней? Осмелились бы заглянуть в мешок?

— Да, тут с тобой хрен поспоришь. — признал я.

Однако Голши этого оказалось мало.

— Я и есть опасность, Скарлет! — выпалила она мне в лицо. — Это я стучу в дверь!

Я чуть отстранился и утер лицо рукавом. В свою, кхм, реплику эта новоиспеченная легенда актерского цеха вложила поровну экспрессии и слюны. Закончив приведение себя в порядок, я отложил ставшую бесполезной половинку кокоса и улегся на песок. Глаза начали слипаться. Вроде бы не больше пары часов прошло, как я здесь, на этом пляже, а сил не осталось совсем. Слишком много Голши в моей жизни. Чересчур.

— КУПАТЬСЯ! — гаркнула она у меня над ухом.

Я насилу приоткрыл глаза. Казалось, будто мои веки вылепили из парафина.

— Чего?

— Все, вы достаточно полежали на песочке после еды, теперь надо искупнуться. Сплавиться!

— Если полежишь под солнышком пару часиков, то и так замечательно сплавишься. — возразил я.

— Ну совсем немножко! — заканючила Голши. — Я думала, мы с вами сыграем!

— Во что? — лениво поинтересовался я, подавляя зевок. Сейчас тянуло поиграть только в “морская фигура, замри!”

— В “Челюсти”!

— Никогда не любил эту серию фильмов. — сказал я и повернулся на противоположный бок. — Иди там построй Тадж-Махал из песка или поохоться на чаек, а я к тебе присоединюсь обязательно, вот только полчасика подремлю.

Поразительно, но она отстала. Сначала я услышал, как шуршит ее юбка, потом удаляющиеся шаги по песку. Глаза сами собой с готовностью закрылись, и я уже приготовился отбыть на экспресс-поезде в страну сновидений…

— Тренер, а тренер!

То, какой у нее игривый и довольный был голос, мне совсем не понравилось. Но и билет на поезд отдавать я не хотел.

— М-м-м…

— Давайте с вами заключим сделку?

— Какую? — пробубнил я.

— Мы сейчас искупаемся, а взамен я, скорее всего, не подброшу вам медузу в трусы. Поговаривают, что они здесь ядовитые!

Похоже, пора вставать.

***

Сначала я подумал, что будет достаточно просто помочить ноги или побултыхаться на мелководье. Несмотря на то, что температура воздуха уже давно зашкалила за двадцать пять по Цельсию, вода тупо не успела бы прогреться толком — еще даже лето не наступило. Однако у Голши было другое мнение.

Встав у кромки воды на мокрый песок, она приложила руку козырьком ко лбу, а потом стянула шапку. Положила ее у ног осторожно, почти торжественно. Рядом поместила свои здоровенные наушники. А потом я и глазом не успел моргнуть…

Ш-Шорх!

Сперва вниз полетело платье, потом юбка и гольфики. Под ними Голши прятала дьявольски атлетичную фигуру, упакованную в милое бикини темно-синего цвета.

— Кто последний, тот инцел! — рявкнула она.

Тут уж ничего не оставалось, кроме как постараться выиграть.

Через пару заплывов я понял, что у человека выносливость кончается гораздо быстрее. Тем более в холодной воде. Мне несколько раз приходилось останавливаться и проверять, а не начало ли ногу судорогой сводить. Голши же радостно резвилась, ныряла, брызгала мне в лицо и чуть не стояла на голове.

— БРРРГЛЛМММРРР! — кричала она, выплевывая воду. — Кто я, тренер? ИТАЛЬЯНСКИЙ МРАМОРНЫЙ ФОНТАН!

Мы довольно далеко отплыли от берега, когда я понял, что нужно чутка передохнуть. Мышцы плеч и спины умоляли о пощаде. Но как можно перекурить, когда рядом постоянно требует участия это ЧУДОВИЩЕ?

А потом мне в голову пришла идея. Простая, но при этом близкая к гениальности.

— Эй! Голд Шип!

Она подплыла, вытянулась всем телом, кокетливо стрельнула глазками… и СНОВА ТАК БУЛТЫХНУЛА по воде ногой, что мне всю голову окатило как из ведра.

— На, попей три глоточка.

Пришлось все небесное воинство во главе с архангелом Гавриилом призвать, чтоб не сцапать ее за белые космы.

— Смари, есть тема. Представим, что я рыбацкий траулер.

Она оживилась.

— Класс! Вы и правда похожи! Одинокий, потрепанный жизнью, уже позабывший, какими были лучшие годы, а в будущем у вас тихое прозябание среди матерящихся мужиков среднего возраста!

Я оставил эту развернутую характеристику без внимания.

— Предположим, что я вез на причал припасы, но не довез. Топливо иссякло.

— А куда подевалось топливо? — спросила Голши.

Я рубанул рукой в сторону.

— Не знаю! Выпил боцман! Это сейчас неважно, люди остались без жизненно необходимых… штук, ты понимаешь?!

Она приложила руки ко рту.

— Потому что на борту запасы сыворотки, которая способна излечить полиомиелит, облысение, бессонницу и страсть к импульсивным покупкам! Люди нуждаются в ней, потому что скоро грядет черная пятница!

— Вот именно. И поэтому мне нужна твоя помощь. Все эти залежи ты должна перетаскать с траулера на берег. Миссия тяжелая, сплавать придется не один раз и не два, поэтому обратиться с ней я мог только к тебе.

Голши нащупала дно и поднялась на ноги. Вода скрывала ее по грудь.

— Но я уже отошла от дел. После той заварушки в Мичигане мне три года снились повара с дуршлагами, полными лапши в соусе маринара…Простите, вы выбрали не ту умамусумэ, тренер.

И она с трагичным видом опустила голову.

Я сцепил зубы.

— Если бы я просил только за себя, то отстал бы. Но как ты посмотришь в глаза родителям маленького Тимми, если узнаешь, что он просадил все деньги на подарочные наборы карточек в настолку? А ведь он даже играть не умеет! Ты сможешь жить в ладу со своей совестью, Голд Шип?

— Я… я не знаю… — прошептала она.

Я тоже знал только одно. Что стою сейчас в холодном кармане, а это значит, что вечером чувствительные зубы передадут мне большой привет.

— Послушай, что говорит тебе сердце. — сказал я.

Голши закусила губу. Поболтала воду между ладонями. А потом ее лицо створожилось в ехидной ухмылке.

— Ах ты сукин сын, я в деле!

И понеслось. Даже вне комфортной и предсказуемой среды бассейна мощь, свойственная умам, была очевидна. Голши, что называется, разыгралась, поэтому по скорости она вполне могла обойти моторку среднего ценового сегмента. Пока она носилась туда-сюда, я просто чиллил в воде.

— Отличная работа, солдат. Родина гордится тобой. — говорил я и хлопал эту турбо-Русалочку по мокрым плечам, когда она возвращалась.

На шестой раз наша дурацкая придумка стала меня веселить.

***

— УРА! Миссия выполнена! МЕСЬЕ ВАЛЬЖАН, ВЕЛИТЕ ОРКЕСТРУ ИГРАТЬ “ПРОГУЛКУ СЛОНЕНКА” и “БЭЙБИ ШАРК”. Парарара-тада!

Абсолютно счастливая Голши сделала кружок по мокрому песочку и снова нацепила наушники.

— Теперь лысые недосыпающие дети больше не будут опустошать запасы универмагов! По-моему, это колоссальный успех, тренер! Вы рады?

— Очень. — засмеялся я. — Но еще больше мне греет душу тот факт, что в моих трусах не окажется медуза.

Голши подперла подбородок кулачком.

— Как знать… как знать…

— Почему это? Я же искупался с тобой, как договаривались!

— Искупались. Но я же сказала, что если вы выполните мою просьбу, то я, СКОРЕЕ ВСЕГО, не подброшу вам медузу.

Она постучала костяшками пальцев мне по лбу.

— Вероятность все равно остается ненулевой!

Я вздохнул.

— Ладно, на маленьких шансах можно и сыграть. Пойдем кокосы допьем, а то у меня голод пробудился после швартовки в этих тихих водах.

***

Вода в кокосах скоро закончилась окончательно, но мне не хотелось выкидывать трофей. Родители бы за такое по щам надавали — они у меня в перестроечные времена взрослели, поэтому жратву ценили так, что даже совестно делалось иногда. Если ты яблоко до семечек, до самой веточки не догрыз, то это расточительство. Я эту сомнительную философию из себя пытался вытравлять, но засела она глубоко.

Поэтому я пошел побродил немного по пляжу. Примерно в стороне, куда улетела выброшенная этой чокнутой умой пальма. Там поблизости от ареала падения нашлась длинная и острая щепка.

— Славно. — сказал я, повертев ее меж пальцами. — В самый раз.

Щепка прекрасно подошла для того, чтоб счищать мякоть со стенок ореха. Не очень вкусно, на самом деле. Сама текстура нежная, но я прям чувствовал, как мне в кровь проникает жир, а еще почему-то возникали ассоциации с мылом.

— Вы орудуете этой штукой как самый настоящий хирург, тренер. — восхитилась Голши. — А меня научите?

Самое время отыграться за все ее проделки. Хотя бы немножко. Я отвернулся.

— Неа. Это мастерство не каждый может постичь. Скорее всего, новички вроде тебя попросту испортят кокос.

Голши возмутилась:

— Э-э-э! Вы не забывайте, пожалста, что это я их для вас расколола. Не будь меня здесь, вы бы своими мелкими зубками до сих пор грустно колупали скорлупу.

— Не будь тебя в моей жизни, я бы сейчас лежал на диване и читал книжку про одного норвежского копа.

Ее уши забавно прижались к голове.

— И че, вы жалеете, что не лежите щас на своем диване?

Я отколупал еще кусочек белой мякоти, отправил его в рот и вытянулся на песке. В вымокших насквозь трусах, конечно, не очень комфортно, но с другой стороны… как же давно я не выбирался на пляж!

— Не, не жалею.

Лицо Голши разгладилось. Уши снова поднялись торчком.

— Ну вот! Тогда я с вашего позволения, себя вознагражу. Раз уж вы не хотите делиться кокосом, придется обойтись тем, что есть.

С этими словами Голд Шип поднялась на ноги и радостно почапала к тому камню, о который она раскалывала кокос. Я невольно на нее глянул, и черт, на лицо, конечно, девка своеобразная весьма, зато фигура такая, что появляются мысли и фантазии отнюдь не-педагогического характера. Вроде бы Кира близок по возрасту со старшими ученицами, правило “возраст плюс семь” в его случае работает, но даже за флирт с работы можно вылететь.

Голши вскоре вышла из-за камня, счастливая донельзя. Это пугало. В руках она тащила… сумку-холодильник.

— Кто сегодня молодец? Кто сегодня умница? Кого должен наградить медалью император?

Вопрос, разумеется, ответа не требовал. Голши опустилась на свое место и раскрыла сумку. Оттуда появились два здоровенных бутерброда и непрозрачная пластиковая бутылка с каким-то напитком. Вряд ли это пиво, но от нее всего можно ожидать.

Голши невозмутимо распаковала один из бутеров и откусила. Начала жевать, преувеличенно и напоказ, чавкая и роняя крошки. Потом так же с хлюпаньем отхлебнула из бутылки.

— Вкуснота. Все-таки импровизировать клево, но иногда подготовка тоже не помешает. Не зря я из прошлого подумала, что перед обратной дорогой понадобится закинуться углеводами. Молодец, прошлая Голши! Продолжай в том же духе, и тогда я не создам временной парадокс, чтобы все лишние копии тебя дезинтегрировались!

Она протянула и мне бутерброд. Из него кокетливо и призывно торчал кусочек ветчины.

— Тренер, а вы не хотите?

Желудок буквально завыл. Еще чуток — и у меня слюна потечет, как у одержимого.

— Не отказался бы.

— Вот и я так думаю. — сказала Голши и отдернула руку. — Только хвастунам бутербродов не положено. Когда вы начали бахвалиться своими скиллами в обращении с щепочкой и мне отказали, ваша судьба была предрешена. Теперь живите в этом проклятом мире, который сами и создали.

Насчет проклятого мира она права. Так права, что даже и не подозревает насколько.

— А вы ловко это придумали. — сказала она и снова запила кусок бутерброда.

— М? — буркнул я. Не в настроении щас был ее ребусы разгадывать. Все ресурсы организма были пущены на борьбу с голодом.

— Про траулер. — пояснила Голши. — Наконец-то было весело. Хоть и похоже по задумке на боевичок из девяностых с видеокассеты. Раньше вы только бубнили как обожравшийся сурикат и леденцы сосали без конца. А сегодня наконец сами что-то придумали. Перед нами лежит высокая и крутая лестница прогресса! Пока что вы стоите на ней нетвердо, с грацией сельского пьяницы, но под моим чутким руководством обязательно доберетесь до вершины!

— О нет, опять лестницы. — вырвалось у меня.

Просто некстати всплыли в голове ступеньки, ведущие к храму Тагита-тё. Хорошо, что Голши, подхваченная потоком сознания, этого не заметила. Доев бутерброды, она подхватила мешок, в котором я доехал на пляж, и без всякой задней мысли сунула туда пустую обертку.

— Вот и подходит к концу наш пляжный эпизод, тренер! — возвестила она. — По экрану ползут финальные титры! СЦЕНАРИСТ, РЕЖИССЕР И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОДЮСЕР — ГОЛД ШИП. В ГЛАВНОЙ РОЛИ — ГОЛД ШИП И ЕЕ ВЕРНЫЙ ТРЕНЕР САНЧО ЛАМБЕРТ!

— Меня не так зовут, если что.

Голши смахнула с волос несколько капель воды небрежным жестом.

— Но ведь могли же и так назвать!

— Могли. — не стал противоречить я.

— Я так рада, что вы наконец начинаете видеть мир моими глазами. Возможно, пинок Спешл Уик пошел вам исключительно на пользу. Может, стоит попросить ее еще вас лягнуть? Вдруг это ускорит трансформацию.

— Думаю, у меня после еще одного пинка показатель здоровья до нуля дропнется. — слабо возразил я.

— Да, и такое тоже возможно, я не буду лукавить.

Она подошла ко мне и снова прижалась. По телу побежали мурашки, кожа у нее была холодная и влажная после недавних заплывов, а еще я вдруг понял, что плавки у Киры не так уж хорошо скрывают ВСЯКОЕ.

— Буду чесноковить, но нежно. — промурлыкала она мне на ухо. — Так, тренер, теперь закрывайте глаза, я переоденусь обратно в униформу — это хлопчатобумажное узилище плоти, навязанное нам обществом.

— Так за камень отойди, там и переодевайся. — хмыкнул я.

Голши погрозила пальцем.

— Шутник! За камнем солнышку не будет меня видно!

Что это за логика, мать ее?

В любом случае, пока она переодевалась, я, конечно, не стоял как дурак с зажмуренными глазами. Сам отбежал за камень, скинул мокрые трусы и упаковался в свою обычную одежду. Она уже была не вполне свежая и вся в песке, так что чувства дарила не самые воодушевляющие.

— Знаете, если бы я не носила блокиратор, то от одного прикосновения этой униформы к моему прекрасному телу уже захотелось бы ПОДЧИНЯТЬСЯ, СМИРЯТЬ ПЛОТЬ и быть бездушным винтиком корпоративной машины.

— Блокиратор?

Она указала на шапку и наушники.

— Они позволяют мне продолжать борьбу. Однажды я и вас вытащу.

— Буду ждать с нетерпением. — сказал я. — Пойдем?

— Конечно! Ща выдвинемся, только настроюсь чуток. А вы пока занимайте место в транспорте!

И Голши раскрыла передо мной мешок.

— Ты издеваешься? Нет, серьезно, ты угораешь?

Она поджала губы.

— Никто не угорает. Это тайное место, куда доступ возможен только тем, у кого пятый уровень духовной мощи и взлелеянное кармическое древо! Нельзя, чтоб путь к нему узнали непосвященные!

Я почувствовал, что нить беседы в очередной раз ускользает где-то в закоулках мозга этой чокнутой умы.

— Так… это… у меня тоже древо вскормленное! Стоит колосится, я каждый день с него яблоки снимаю, щербет себе по утрам готовлю! — попробовал я сыграть на ее поле.

— Пфф-фф! — прыснула Голши. — У вас там не дерево, а всего лишь жалкий отросток, который даже людям показать стыдно! По-настоящему достойные стволы отращиваются годами!

Наверное, она действительно на совершенно ином уровне сознания находится, раз может сморозить такую штуку и даже не покраснеть. Завидное самообладание. Я бы уже давно начал орать от смеха как идиот.

— Эм… ладно. Я все равно никому не скажу. — сказал я вкрадчиво. — Люблю быть посвященным в тайну!

На самом деле просто очень не хотелось снова оказаться в воняющем овощами мешке.

— Не-а. Сейчас вы так думаете, но ваш тренерский мозг податлив как детский пластилин. В руках умелого мастера с ним можно что угодно сделать. А в Ригеле как раз половина ростера таких. Нет, я не стану так рисковать. — заключила она и снова показала на мешок.

— Не, нихрена, я туда не сунусь. — попытался воспротивиться я.

— ПОЛЕЗАЙ В ГРЕБАНЫЙ МЕШОК, СИНДЗИ!

Я задержал дыхание.

Глава 9

Справедливости ради, скажу, что со своим грузом в дороге Голши обращалась довольно бережно. Я ни разу не свалился с ее могучей спины, воздух в мешок проникал довольно свободно, так что от удушья тоже не помирал, а что до овощной вони — так к концу нашего путешествия уже свыкся с ней как-то.

— Прибыли на станцию! — оповестила Голши. — Просьба покинуть состав, иначе он сейчас уедет в депо, а оттуда живым еще никто не возвращался.

С этими словами она поместила меня на землю. По крайней мере, на что-то холодное и твердое. Я вытянул руки и раздвинул твердое полотнище, очень свободно перевязанное бечевкой. Вперед, Кира, к свободе!

Я кое-как выкопался из мешка и обнаружил, что лежу у самых дверей тренерского общежития. На улице уже совсем завечерело, даже фонари включили. Их холодный резкий свет совершенно нещадно бил по глазам. Я зажмурился, смаргивая невесть откуда взявшуюся влагу.

— О-о-о, это так мило! — каркнула Голши. — Пожалуйста, тренер, не надо плакать, иначе я сейчас тоже расплачусь, а это проблема. Никогда не умела сдерживать эмоций.

— Не умела или не хотела? — поинтересовался я.

Голши беспечно махнула рукой.

— Картошка-картофель! В любом случае, если я начну, сюда все сбегутся посмотреть. И хотя я не против выступления перед публикой, ща уже слишком поздно, а еще у меня монолог не заготовлен. Не печалься, любимый. Всего-то два маааааленьких, крохотусеньких дня — и я снова предстану перед твоим скорбным ликом. Пусть эта мысль греет тебя!

Я попытался подняться, но потерпел неудачу. Все тело как будто одеревенело, мышцы не слушались. Гребаное путешествие. Из-за того, что в мешке я в основном принимал позу пугливого эмбриона, сейчас меня, что называется, скосоебило, если пользоваться самым метким выражением.

Голши наклонилась ко мне. Ее волосы в свете фонарей казались совсем серебряными.

— Ну а я почапала. Еще надо в топку что-нибудь закинуть, хехе. Не то чтобы я была сильно голодна, но если не поешь до того, как в столовку заглянет Огури-сан или Спе-тян, то потом тебе ничего не достанется. Так что мой вам резервуар, как говорят шаловливые французы.

— Оревуар. — поправил я.

— И он тоже.

Голши отсалютовала мне шапкой, подхватила мешок и двинулась прочь. А я попробовал подняться… и не смог. Вообще в целом руки шевелились плохо, вдобавок не поворачивалась шея. По спине побежали капельки холодного пота. Пожалуйста, пусть это будет не ранний инсульт, вызванный перебоями с кровотоком.

Когда встать, оттолкнувшись от земли, я повернулся на живот и попытался сначала устойчиво подняться на колени. Сразу тупая ноющая боль побежала по плечам и я плюхнулся обратно.

Итак, план Ц, план Ц… Я его, конечно, не готовил, вообще не думал, что мне понадобятся какие-то планы. Нужна какая-то опора… за мусорный бачок хвататься неохота, зато вот лавочка рядом с ним подойдет. Я воспрял духом и приготовился отползать, когда входная дверь в тренерский корпус вдруг распахнулась. Перед моим взором появились двое. Высокая женщина лет сорока, очень строгого вида, учительского. Пиджак из темной ткани, юбка в пол, очочки в черепаховой оправе. А рядом с ней девушка, совсем молоденькая ума, блондинка. Вид у нее был растерянный и пристыженный.

— Мик-сан, я понимаю, что вы явились сюда из лучших побуждений, но вам совершенно не обязательно было проникать в апартаменты Кирьюин-сан. Вы могли бы оставить ее книжку с записями на моем посту. Будьте уверены, я передала бы их в целости и сохранности.

— Я и не п…проникала. — промямлила ума. — Зачем вы так говорите, Накатава-сан, как будто я вломилась в к…квартиру?

Дама подняла бровь.

— А как еще это назвать, если самой Кирьюин-сан на месте нет, зато вы там оказались? Проникновение и есть. Со взломом!

Взгляд умы сделался обиженным.

— Никто ничего не взламывал. Аои-с… то есть, Кирьюин-сан дала ключ на всякий случай, если она будет в отъезде, а мне понадобится зайти.

Глаза дамы за стеклами очков округлились. Она вздохнула.

— Молодежь-молодежь. Тренерские лицензии получили, а благоразумия кот наплакал! Ладно, с Кирьюин-сан я отдельную беседу потом проведу. А сейчас ключик пожалуйте сюда, Мик-сан.

И она протянула руку. Ума, однако, ключ отдавать не спешила и даже немного прижалась к двери. Я снова заерзал, пытаясь встать. Сильно дернуло шею, и у меня потемнело в глазах. Нет времени отвлекаться на боль, надо передислоцироваться к лавочке, я сяду нормально и приду в себя…

— Но Ао…Кирьюин-сан потом будет спрашивать…

— И я ей все объясню! Скажу, что вы возложенные на вас обязанности делегировали консьержу. То есть мне.

Тут следовало бы заявить, что вы, сударыня, в моей когорте не котируетесь, а мы с тренером Кирьюин и сами разберемся, что к чему. Без сопливых. Однако у Мик-сан на это не хватало морального духа. Она все еще сжимала ключ в ладошке, но ладошка эта не была тверда. Было понятно, что она его сдаст.

Тогда консьержка нанесла последний удар.

— Мик-сан, я ведь не из вредности к вам лезу. Просто поймите, не стоит встревать в отношения с тренерами, которые выходят за пределы рабочих. К тому же мы заботимся о вашей безопасности… мало ли на кого можно наткнуться.

И она неодобрительно покосилась на меня. Никогда не думал, что взглядом можно изобразить презрительный плевок через губу, но оказывается, что человеку все под силу.

Я оперся обеими руками на поверхность лавочки и попытался принять вертикальное положение.

— Видите? — шикнула консьержка. — Вечер пятницы, рабочий день только несколько часов как закончен, а этот… представитель тренерского цеха уже на ногах не стоит. А судя по виду его костюма, он и вовсе на свои обязанности наплевал сегодня. Посмотрите на него внимательно, Мик-сан, и подумайте, на что может толкнуть этого… кхм… тренера его затуманенный дешевым алкоголем мозг.

Я сначала не хотел на эту зудежку отвечать, но потом наконец-то удалось взгромоздиться на лавочку. Так что список насущных задач малость разгрузился.

— Вы здесь консьержка, да? — поинтересовался я.

— Все верно. — подбоченилась она. — а вы…

Но я ее перебил.

— Вот идите и консьержьте покачественнее. Я до этого два дня ходил туда-сюда утром и вечером и ни разу вас на посту не наблюдал. А подъездная дверь здесь не запирается, ходи кто хочешь. Это даже не прореха в безопасности, а сквозная дыра.

— Безопасности здесь угрожаете только вы. — брезгливо сказала дама и поправила свои очочки. — Понаберут юнцов, у которых одни тусовки в головах. Сами по возрасту недалеко ушли от воспитанниц! И по поведению тоже!

— Ну извините, не всем жития святых при луне изучать хочется. — парировал я. — Впрочем, ваши предъявы так или иначе не по адресу. Сегодня я не пил. Можете хоть копов вызвать, я в трубочку подую.

— Тогда, может, покурили чего! — нашла новую зацепку эта “мисс Марпл”. — Сейчас столько всякой дряни придумали, чтоб детям жизнь портить.

— Нравоучения тоже жизнь портят. — сказал я. — Причем всем. Одних старят быстро, другим просто на мозги и нервы капают. Один геморрой от них.

Она посмотрела на меня со злобой и снова повернулась к уме, которая наблюдала за нашей небольшой перепалкой.

— Видите, с кем приходится иметь дело, Мик-сан?

— Так я тоже не горел желанием с вами пообщаться. И это, девочка. — обратился я уже к уме. — То есть, Мик-сан. Ключ оставьте при себе. Если ваша тренерка вам ключ дала, то вы его так просто не отдавайте. Она же вам его доверила. Вас здесь никто не тронет. Я ж говорю, два дня уже тут ходил и никого не видел. Вообще поначалу думал, что это заброшенный корпус.

Мик посмотрела на меня внимательно, а потом ее рука с ключом внутри сжалась в кулак.

— Спасибо вам за предложение, Накатава-сан, но ключ я оставлю. Все равно еще завтра забегу подсыпать цветам удобрений. Если вы, конечно, не против.

Накатаву-сан малость перекосило.

— Если вы так настаиваете, то, конечно, не против. — наконец процедила она.

Мик кивнула. Ее светлые ушки распрямились.

— Тогда я побежала! Хочу спокойно почитать, пока Маяно опять не начала бомбить Дрезден в своем авиасимуляторе. До свидания, Накатава-сан.

Чуть погодя она добавила:

— И вам до свидания… тренер.

Я поднял руку… насколько смог.

— Удачи!

Гулко застучали подошвы босоножек по дорожке, и вскоре силуэт Мик растаял в вечерней дымке. Мы с вредной Накатавой (а именно такой она и была, несмотря на то, что все отрицала — меня не проведешь) остались вдвоем. Сложив губы куриной гузкой, она сверлила мою персону взглядом из-за стекол очков. Наверняка очень расстраивалась, что нельзя через них прижечь меня как муравья.

— Я буду пристально наблюдать за вами, Йошиаки-сан. — медленно сказала она где-то через минуту.

— А смысл? Нет, я понимаю, что на посту вам особо заняться нечем, все-таки работа не балует событийностью. Я даже вас не осуждаю за то, что вы на рабочем месте не появлялись, все равно проверяющих инстанций нет, никто не спросит. Можно и поспать подольше. Но к людям-то зачем прикапываться? Если все обрыдло, много разных вариантов бывает. Кроссворды там, судоку всякие…

— Бросьте паясничать! — обозлилась тетка. — Мне вверен этот дом и я отвечаю за безопасность его жильцов. Большинство из них уважаемые, законопослушные люди, которые ежедневно и еженощно трудятся на благо академии, ее студентов и вообще всей Японии. А вы… А вас…

Тут она осеклась, чтоб перевести дыхание. Что ж, понимаемо. С непривычки такие тирады выдавать устанешь.

— Я таких, как вы, хорошо знаю, Йошиаки-сан. — наконец продолжила она. — И примерно представляю, зачем вы явились в академию. В конце концов, многие из молодых умамусумэ беспечны, доверчивы и быстро привязываются к людям. А негодяи, подобные вам, только радуются — добыча сама бежит к ним в руки. Я уже пыталась открыть на это глаза директрисе Акикаве, но у нее самой ветер в голове, тьфу. Но только я на вверенной мне территории всяких фокусов не потерплю, Йошиаки-сан, уж будьте уверены.

Я секунду подождал, чтоб удостовериться, что на этом пламенный обличительный спич, посвященный безнравственности современного японского общества, завершился.

— Эм… понятно. Могу только поаплодировать вашей бдительности, Накатава-сан. А мне-то вы это зачем говорите?

— Потому что именно вы неблагонадежный элемент, Йошиаки-сан.

— Неблагонадежный? Я пока еще ничего не сделал.

Она усмехнулась.

— Да ну? А в академии поговаривают, что вы недавно освоили совершенно новую технику проверки тонуса в мышцах ног! И уже опробовали ее на своих студентках.

Тут она меня поймала, ничего не скажешь. Попробуй теперь докажи, что это не я был, а прежний Кира. Тут сразу будет вызвана и полиция, и санитары, и руководство академии до кучи. Может, даже репортеры на столпотворение подъедут.

— Но это действительно такая техника. — попытался возразить я. — Результаты неудовлетворительные, применять ее больше я не собираюсь. Но попробовать стоило. И вообще вам-то что? По-моему, спортивная медицина лежит далеко за пределами ваших обязанностей. Иногда из зоны комфорта не стоит выходить.

Тетка прищурилась.

— Просто услышьте меня, Йошиаки-сан. Вы у меня на особом счету. Если мне хотя бы покажется, что вы замышляете что-то нехорошее по отношению к воспитанницам академии, то я незамедлительно сделаю несколько звонков. Уверяю вас, то, что случится после, вас не обрадует.

Какая милая угроза. Должно быть, Накатава-сан щас себя считала роковой леди из телесериала, может, каких-нибудь японских “Острых козырьков”, но со стороны она выглядела склочной бабкой, которая грозит местным жителям деревянной тростью. Даром что ей чуть больше сорока, я ж говорю, что злобный настрой сильно старит.

Неожиданно стало легче, из спины вынули прут. Наверное, на свежем воздухе мышцы в себя пришли, и отпустило. Я обрадовался легкости и потянулся. Вот так, отлично, до хруста. Настроение тут же улучшилось. Тогда я поднялся со скамейки и подошел к Накатаве-сан. Она не замедлила от меня отскочить.

— Что это вы себе позволяете?

Но я просто махнул ей рукой.

— Расслабьтесь, тетя. Все будет в порядке. Я, может, тут и жить не буду вообще. Не нервничайте так, еще разрыв… то есть, расстройство желудка заработаете.

Вовремя подумал, что на разрыв жопы она бы точно обиделась, а мне здесь еще жить.

— Приятного вечера и до скорой встречи. — пожелал я, открывая дверь.

— Хам! Какая я вам тетя!

Она еще что-то обидное пыталась выдать про то, что у меня костюм в беспорядке, как и содержимое головы, но это изысканное оскорбление я уже не дослушал, пополз к себе на этаж. Хотелось простого человеческого вытянуть ноги на диване, вот так вот усеклась моя пирамида потребностей. Даже Маслоу с Хлебоу я был готов пожертвовать в этот момент.

Квартира встретила приятной умиротворяющей тишиной. Я с ходу направился в душ. Надо ополоснуться тщательно, а то такое впечатление, что после нашего с Голши пляжного эпизода песок проник даже в мою ДНК, мать ее. И согреться было бы неплохо — океанская водичка порядком меня освежила. Точно теперь застуженные нервы в зубах мне отомстят.

Я плескался в ванной, наверное, около часа, потом сварил кофе, пожарил котлеты-полуфабрикаты, которые нашлись в морозилке и соорудил с ними бутерброды. Только уже нашел на ютубе славный видос на полтора часа про франшизу “Голый пистолет” и решил поужинать… Но на улице снова началось какое-то столпотворение. Сперва появились басы. Потом из них проступили барабаны и вообще целый оркестр. Мотив я узнал — это был трек “барбара стрейзанд” из давних времен. Тот же самый прилипчивый припев “ууууу-ууу”, только помимо него там были еще слова.

Вскоре к песне прибавился пронзительный автомобильный гудок. Я откусил от бутерброда, отхлебнул сладкого кофе и чуть не замычал от удовольствия. Матерь божья, как же хорошо. Или у меня вновь активировались кулинарные навыки или с голодухи даже хрючево покажется амброзией. Ничего, еще через пару кусочков я все выясню. А за окном водитель продолжал сигналить, и музыка из его окон орала так громко, что ее мог японский император услышать в своем дворце, наверное. Вот на кого консьержка агриться должна, уж точно не на меня. Однако навряд ли она что-то сделает — на тех, кто может и в грызло дать, такие типажи обычно не наезжают. Но посмотреть все же любопытно.

Так что я взял недоеденный бутер, чашку с кофе и побрел на балкон. По пути возникла мысль — может, это моя новая знакомая меломанка снова прикатила?

И точно, она. Ее тачка самодовольно блестела красными боками в свете фонаря. Хозяйка стояла рядом. Взгляд ее блуждал по окнам… а потом зафиксировался на мне.

Как только мы встретились взглядами, ума просунула руку в салон и музыка оборвалась. Возникшую пустоту сразу же заполнили уличные звуки — где-то лаяли собаки, канючили коты. Сверчки опять же вездесущие не умолкали в траве.

— Привет! — прокричала ума. — Приятного!

Я постарался поскорее протолкнуть вниз непрожеванный кусок.

— ФПАФИБО, уэээ, то есть, спасибо.

— Отдыхаешь?

Я пожал плечами.

— Типа того. Только с большого пляжного трипа вернулся, еще и часа не прошло.

— Хорош! — одобрила ума. — Отгул брал? Директриса Акикава в этом плане мировая, с ней договориться можно запросто.

— Если бы. — ответил я. — Я, кхм, со студенткой ездил. На тренировку.

Даже с приличного расстояния в два этажа я заметил, какая у нее лукавая ухмылка появилась на лице. Хитрая.

— Угу, на тренировку. — шутливо произнесла ума. — Выносливость, наверное, развивали?

В голове тут же всплыло изображение. Голши мотается туда-сюда, от меня до берега и обратно. Поначалу она развлекается и валяет дурака, но потом проникается действом и начинает работать. Пусть даже я вручаю ей вместо груза то, что выловил под ногами — лохматый клочок водоросли, камушек или ракушку.

— Знаешь, можно и так сказать. Пришлось кое-что выдумать, чтоб ее завлечь, но дальше уже все пошло как по маслу.

— Завлечь? — ума закусила губу. — Кира-сан, а ты обольститель. Может, покажешь тогда, что у тебя в арсенале имеется?

Тут я вкурил, что предыдущая фраза весьма двусмысленно сформулировалась. Но уж сейчас с темы не стоит съезжать, так только всякие ОЯШи делают, которые девок побаиваются.

— Обязательно, но только попозже, сегодня я уже выжат полностью.

— Эх, невезуха. А я решила прокатиться по району, сейчас думаю в бар махнуть, Тадзуна приглашает, у ее подруги день рождения. Не хочешь с нами?

— Славное предложение, но я пас. Вряд ли вам доставит удовольствие компания красноглазого зомби, который может общаться только через “Ага” и “Угу”.

Ума засмеялась.

— Твоя правда, уже два коктейля тебя уложили бы, Кира-сан. Но я все равно надеюсь, что мы как-нибудь скатаемся. Давно хотела тебе показать это место.

Кофеин слегка ударил мне в голову.

— Давай на следующей неделе, так же в пятницу вечером.

— Это свидание? — промурлыкала ума и одернула свой красный кафтан.

Ну дела, сама же только что говорила, что хотела со мной там затусить, в этом баре.

Входная дверь тренерского корпуса распахнулась с грохотом.

— Какое еще свидание? Марузенски, что это значит?

Накатава-сан с воинственным видом нарисовалась во дворе. Пленных брать она не собиралась категорически.

— Ой! Мне уже пора! — пискнула ума и в мгновение ока юркнула в свой спорткар. — Тогда до следующей пятницы, Кира-сан!

— Окей, забились. Я тебе напишу. — пообещал я, хотя понятия не имел, есть ли у Киры вообще координаты этой девчули. Надеюсь, что есть иначе неловко получится.

Машина взвизгнула и унеслась, только мигнула нам на прощание задними огнями. Консьержка тут же поникла — наверное, огорчилась, что поскандалить не вышло. А потом она повернулась, и ее взор упал на меня. В нем загорелось адское пламя.

— Йошиаки-сан… — прошипела она.

Я ей отсалютовал, этой старой деве, и убрался с балкона. Кофе остыл, масло на бутерброде потекло из-за горячей котлеты, но это были сущие мелочи. Вот так вот, Керя, ты тут пару дней, а уже свиданку выбил.

— Красавчик. — сказал я сам себе. И хотя тренер Йошиаки Кира в моем понимании не очень на красавчика походил, он, тем не менее, со мной согласился.

Глава 10

Выходные прошли на удивление спокойно. Наученный горьким опытом, я, можно сказать, уже ожидал какой-нибудь подлянки. Например, очередного похищения или просто незапланированного визита на свою территорию. Но ничего подобного не произошло. Всю субботу до вечера я тупо отсыпался — восстанавливал силы после убойного приключения с Голши. Потом смотрел дурацкие телешоу по зомбоящику. И должен вам сказать, в Японии тот еще брейнрот показывают. От конкурсов, в которых участвовали местные бедолаги за горстку йен, я малость охренел. Даже рассказывать противно, поэтому вдаваться в подробности не буду. Скажу только, что они включали в себя собачьи консервы, живых кузнечиков и много-много отвратительно густой и зеленой слизи.

Дорамы не сильно больше понравились. Не люблю, когда актеры переигрывают, а тут этим страдал каждый второй. Мне попался какой-то спортивный байопик, переведенный в формат сериального мыла. Главную роль играла молоденькая ума, лет этак шестнадцати. И хз, то ли от неопытности, то ли просто потому что не умеет, но она жутко борщила чуть ли не в каждой сцене. Буквально на уровне “она отказала мне, сказала, что любит тебя”.

В общем, от байопика остался кислый вкус разочарования. Заедать который пришлось заказанными через доставку роллами. Там тоже приключилась история — Накатава-сан не желала пускать курьера, дескать, это территория академии и посторонним здесь делать нечего. В итоге пришлось выцарапывать свою хавку с боем и еще на чай давать пацану, который ее привез. Чтоб компенсировать проволочки и потраченные нервы. А мне их кто компенсирует? Я ж знал, что нихрена к территории академии корпус для тренеров не относится, он специально так далеко расположен, чтоб студентки сюда не шастали почем зря.

Это Накатава-сан все из вредности делала.

Потом я вспомнил про разговор с Марузенски и прошерстил мобилу. Там действительно нашелся не только ее номерок, но и чат в мессенджере. Не слишком активный. Они с прежним Кирой были на довольно короткой ноге, но в основном вяло обменивались мемесами время от времени. Вот откуда ее дружелюбное ко мне отношение. Правда, с некоторых неуклюжих реплик в его диалоге я кринжанул. Был у них пикаперский вайб, довольно подозрительный и неприглядный. То, что Марузенски не дропнула общение с ним вовсе, кое-что говорит о ее выдержке и терпении.

Вот уж кому недоставало терпения — так это Скарлет и Водке. Они опять закусились в чатике и развели флейм на двести сообщений о музыкальных вкусах. Я думал, что щас этот вид дискуссии вообще отмер, потому что каждый может слушать то, что нравится. Однако там развернулась настоящая битва рока против попсы. Ни один из противников не сдавался, наоборот, всячески старался привлечь на свою сторону нейтральных избирателей, так сказать.

Однако Судзука в целом проигнорировала обсуждение, Спе-тян накидала в ответ всяких сладких романтичных балладок… а Голши дропнула в чат Крейзи Фрога и устранилась. В целом, после этого и обсуждение сошло на нет. И я понимаю, почему. Не так уж много есть треков, которые превосходят этот мем двадцатилетней давности.

Эта музыкальная минутка, хоть и повеселила поначалу, потом вернула меня к делу. Рудольф же просила подобрать для команды репертуар, который будут исполнять девочки во время победных концертов. Она говорила об этом настойчиво, рискну предположить, что относятся к этим вещам в Трэцене и вообще в беговой индустрии серьезно. Поэтому исследовать тему не помешает.

Первым делом я глянул, какая средняя температура по больнице. То есть что обычно исполняют другие команды на концертах. Поисковые запросы привели меня на ютуб, и я наконец узрел самый шик. Ожидания оправдались — типичная японская жвачка, каждый второй трек напоминает опенинг из аниме средней руки. Из ушей блевать от такого не будешь, но и радости не очень-то много.

— Так дело не пойдет. — произнес я в пустоту спальни, когда закончился очередной трек, призывавший следовать за своей мечтой.

Сама по себе песня, может, и неплохая, все в рамках стиля. Вокал яркий, веселый, почти колокольчик. Но если таких колокольчиков на концерте будет хотя бы пять штук, то этот малиновый звон заебет до почечных колик. А я бы не хотел, чтоб наше исполнение вызывало колики. Надо выгодно отличиться.

Тогда-то мне и пришла в голову светлая мысль погуглить, на месте ли в этом мире главные составляющие моего плейлиста. Вбил в адресную строку несколько наименований — и самый верхний результат уже согрел мне сердце. Я щелкнул мышью, и в динамиках ноутбука застучали ударные. Как будто завелся ритм холодного синтетического сердца. Никакой приторной духоподъемности.

— Вот оно. — сказал я. — Этим и будем брать.

***

— Я и не подозревала, что у вас столь своеобразные вкусы, тренер. — произнесла Судзука, когда я тапнул на кнопку паузы и остановил воспроизведение.

— Обычно за таким следует либо “посвятите же меня в них”, либо “больной ублюдок”. — усмехнулся я.

— Я лично склоняюсь больше ко второму варианту. — фыркнула Скарлет и нетерпеливо встряхнула головой. Хвостики взметнулись в воздух и чуть было не хлестнули по лицу сидящую рядом Судзуку. Та из-за своей выкрученной на максимум деликатности ничего не сказала, только отодвинулась в дальний конец скамьи. — Во-первых, я не понимаю текст…

— Так я распечатку сделал пока. — прервал я ее заготовленную речь. — можете подстрочник глянуть.

Скарлет недовольно зыркнула на меня и скрестила руки на внушительной груди.

— Даже если так… мне все равно кажется, что песня не подходит, она какая-то тоскливая, под нее хочется пойти во двор и зарыться в упавшие листья.

— А мне нравится. — возразила Водка, как раз изучавшая текст. — Люблю Моррисси, Дэвида Бирна тоже, и строчки есть красивые…

Глаза Скарлет закатились так глубоко, что она могла бы свой череп изнутри рассмотреть при желании.

— Ну конечно, тебе нравится! Наверняка маленькая готик-лолита внутри тебя сейчас бьется в припадке экстаза. Но у людей с нормальным вкусом…

— Нормисным… — поправила ее Водка.

— Нормальным! — рявкнула Скарлет. — У тех, кто не мечтает вскрыть себе вены в ванной, такая музыка не очень отзовется!

Судзука привстала с лавочки.

— Ты чересчур драматизируешь, Скарлет. — сказала она мягко. — По-моему, основная мелодия очень даже красивая, и вокал такой меланхоличный. Даже не понимая слов, я ощутила эти эмоции. Отчуждение, грусть, легкая надежда…

Она задумчиво уставилась себе на кроссовки. Хвост заходил из стороны в сторону.

— Вот только как построить хореографию? Обычные танцевальные движения тут не подходят, не будут попадать в настроение. Если честно, я в замешательстве.

— Так размешайся обратно. — сказал я. — Потому что я все продумал. Вы и не будете танцевать.

— ЧТО?

Хор из пяти громких голосов чуть не порвал мне барабанные перепонки. Скарлет, Спе-тян и Судзука по-настоящему изумились, Водку это приятно удивило, а Голши, судя по счастливой физиономии, просто заорала за компанию.

— То. — коротко ответил я, когда страсти улеглись. — У меня на вас совсем другие планы.

Девочки разом присмирели, даже Скарлет утратила свой боевитый и самоуверенный настрой. Они принялись перешептываться, наверное, никто не желал брать на себя инициативу, но потом эта участь выпала Спе.

— И какие же планы, тренер-сан?

Я потер ладони.

— Вы сыграете эту песню. Живьем.

Следующее “ЧТО” было таким громким, что испуганные птицы начали вспархивать из кустов и устремляться прочь, подальше от внезапно начавшегося светопреставления.

— Но как… мы никогда…

— Я не умею…

— Класс! Здорово придумано!

— Вафель кто-нибудь хочет? Тут как раз у меня свеженькие подошли, с пылу с жару.

Однако меня их тряска из колеи совершенно не выбила. Я подошел к Судзуке и достал из кармана фотографию. Распечатал вчера на домашнем принтере. Протянул фотку ей. Судзука покраснела и прижала уши к голове. На фотографии была изображена она сама на небольшом импровизированном помосте посреди парка. Через плечо у Судзуки был перекинут ремень, на котором свисала басуха приятного малахитового цвета.

— Я уже два года не играла. — тихо произнесла она. — когда решила поступать в академию, то подготовка к гонкам и тренировки съели все время.

Я наклонился к ней.

— Это не беда. По опыту могу сказать, что руки все помнят. Порепетируешь пару дней и вся заржавелость с тебя сойдет.

— Хорошо. Тогда я сегодня же попрошу родителей привезти бас в академию. Вы разрешите отойти позвонить?

Вот это именно то отношение, которое сделает мою работу и вообще в целом мою гребаную жизнь легче. Если б все умы на свете были как Судзука… увы, некоторым мечтам так и суждено остаться несбыточными.

— Конечно, ступай. Теперь едем дальше. Водка!

— Да, тренер-сан!

У нее настроение было замечательное. Не просто у меня чуйка появилась, что мы с этой девочкой поладим. Наверное, в моей реальности Водка предстала бы типикал альтушкой с дайвинчика с штангами в носу и банкой монстр энерджи в руке на каждой второй фотке.

Я подошел к ней, закинув руки за спину.

— Эх, Водка, сколько в имени твоем для сердца моего слилось. Сколь много в нем отозвалось!

— М? — не поняла она.

— Это я так. Не обращай внимания. Ты у нас будешь главной гитаристкой.

— П-почему?

— Потому что я смотрю на тебя и вижу готовую рок-звезду. Лиззи Хэйл, Джоан Джетт, Хейли Уильямс… Аврил Лавин, в конце концов, если мы немножко на попсовую территорию заезжаем. Мне нужны твои гитарные скиллы.

— Только у меня нет никаких скиллов… — сказала она, опустив глаза. — сейчас над роком все угорают, потешаются, меня даже дразнили в школе, когда я говорила, что хочу быть как Слэш…

— Нонсенс! — пресек я. — Не стыдно быть как Слэш, у него шляпа клевая и очки. Я уверен, что ты всех покоришь, как только выйдешь на сцену после удачной гонки.

— Только у меня гитары нет… — продолжала сопротивляться она.

Но я не отступал.

— Опять же не верю! Я на тебя смотрю и понимаю, что у тебя ДОЛЖНА быть гитара. Посмотри где-нибудь дома в подвале, я не знаю. Возможно, даже щас она призывает тебя вернуться и раскопать ее среди залежей всякого бесполезного хлама… совсем как “Некрономикон”.

Кажется, я все-таки заразился от Голши эксцентричностью. А ведь всего пара дней прошла. Быстро инкубационный период миновал, однако. Но ничего, сейчас это подойдет. Главное, щас мне надо не только донести свою задумку, но и дать понять, что я в них верю.

А я и правда верю.

— Мне кажется, что ваши слова немного отдают стереотипами, тренер-сан. — пробурчала Водка. Но все же пообещала поискать гитару.

Примерно этого я и добивался, можно поставить галочку в мысленном плане.

Теперь переходим дальше.

— Скарлет! — позвал я и остановился перед ней.

Она надула губы и демонстративно отвернулась в другую сторону.

— Ты же понимаешь, что без барабанщика даже топовые басисты с гитаристами останутся не у дел? Нужен мотор, который разгонит этот экспресс, чтоб он всех бомбил. И сейчас я смотрю именно на этот мотор. Прекрасный механизм, то, что я вижу, меня очень радует.

— Метафоры не самая сильная ваша сторона, тренер. — едко заметила Скарлет.

— Плевать, зато доходчиво. У тебя прекрасный темперамент для ударника. Я чувствую ярость, чувствую задор, ты своими палочками сможешь огонь высекать при желании.

А еще подпаливать сидение, если рядом будет Водка флексить своей гитарой, но эту часть я из благоразумия озвучивать не стал.

— Сама подумай, ты сможешь стать барабанщицей номер один в академии! Это же здорово.

Скарлет хихикнула.

— Я и так ей буду. Больше никто у нас на ударных во всей школе не играет. Как вы думаете, почему, тренер-сан, а?

Забавно. Она думает, что щас приперла меня к стенке этим хитрым вопросом. Однако наивная лошадевочка и понятия не имеет, что просто заглотила наживку, которую я оставил.

— Вот! В этом и смысл. Здесь у нас возникает просто кошмарный перекос, который нужно исправить. Только представь — уже после дебютного выступления какая-нибудь юная ума вечером перед сном задумается “блиииин, а ведь я хочу быть как Дайва Скарлет”. И потом возьмет в руки палочки. Ты будешь вести за собой не на словах, а примером!

Удар получился критическим. Я примерно так и предполагал. Все-таки Скарлет цундэрэ. Да, с внешней стороны она вся такая колючая язва, но под этой ершистой оболочкой таится мягкое и доброе ядро. И щас мне удалось пробиться прямо к нему.

Пальцы Скарлет нервно затеребили молнию на олимпийке спортивного костюма.

— Мне все равно песня не нравится. Там даже барабаны компьютерные! — наконец изрекла она.

— Так это в студийке. — парировал я. — На сцене придется вживую колотить. К тому же ритм простой, никаких хитрых маневров от тебя не понадобится. Как раз для начинающих подойдет.

Красные глаза Скарлет воинственно сверкнули.

— Начинающий не значит “лопух”! Когда услышите, как я играю, вас из ваших дурацких штанов вынесет! — пообещала она.

— Ты умеешь порадовать даже угрозой. — ласково сказал я.

— А мне фто делать, тренер-фан?

Спешл Уик подскочила ко мне. Если честно, я не сразу понял вопрос, потому что у нее рот был набит сладким тестом. Пока я беседовал с остальными, она успела совершить набег на портативную вафельницу Голши. Зачем вообще приносить такую вафельницу на тренировку, вопрос оставался открытым. Но запах от нее исходил очень духоподъемный. Наверное, легкая степень безумия не мешает печь вкусные вафли.

— Спе-тян, умеешь на клавишах?

Она энергично помотала головой.

— Только на компьютерных, тренер-сан.

— На компьютерных я и сам умею. Что ж, тогда клавишницу в состав еще подберу, а ты будешь у нас второй гитаристкой.

Спе-тян виновато взглянула на меня.

— Я только на уроках музыки раньше играла… и потом, у нас же есть Водка. Я разве не буду ей мешать?

— Совсем наоборот. — заверил я. — Ты возьмешь на себя ритм, а это очень важно. Твои партии будут скреплять все выступление, соединять его в одно целое, чтоб нигде не было пробелов и пустоты. Без твоего рвения и энтузиазма нам точно не обойтись.

— Я вас не подведу, тренер-сан!

— Знаю, что не подведешь.

На самом деле я был практически уверен в том, что первый концерт будет локальной катастрофой. Хотя, может, и ошибаюсь. Вдруг под моим началом работают дарования космического уровня? Бегают-то они весьма резво, в конце концов. К тому же тот самый творческий ген, про который я читал в статейках, вполне может проявиться.

Голши вообще не обращала на меня внимания. Колдовала над своей вафельницей самозабвенно, как алхимик над котлом. Перед ней на подносе высились две стопки — одна поменьше, наверное, ее Спе-тян и подъела, а вторая побольше.

— Чего вам угодно, милорд? Вы загораживаете мне солнце, а прекрасному аромату выпечки путь на небеса. Боги могут рассердиться и наказать вас за это. А у божественных существ с креативом все окей. Так что если превратитесь в тихоходку, потом не преследуйте меня, ладно?

— Меняю две вафли на должность фронтвумен в нашем, кхм, ансамбле.

Голши отложила лопатку, которой переворачивала вафли.

— Я готова обсудить условия сделки. Начнем с райдера. Мне нужен надувной бассейн, семь зеленых носков в белую полоску, экшн-фигурка Тимоти Шаламе и монпансье со вкусом колы.

***

Толковой тренировки у нас опять не получилось — девочки только пробежались пару кружков, а потом пошли в качалку. Но работали так, на полшишечки, что называется. Гораздо больше их стала занимать музыкальная сфера жизни умамусумэ, простых девушек честной судьбы. Собственно, а чего еще я ожидал? Не так уж много на свете подростков, которые не мечтали бы о жизни актрисы, модели или на худой конец инфлюэнсерши с парой лямов подписоты. Из всего этого ряда выбивалась только Голши.

— Это будет только первый шаг на моей дороге к успеху. — бормотала она, потягивая протеиновый коктейль. — Сегодня местечковая сцена, а завтра я взойду на капитанский мостик “Звезды смерти”. Тогда-то этот противный Такаши Сакураба поймет, что зря зажилил ответы на контрольную в пятом классе, но будет уже поздно!

— Не думаю, что Дарт Вейдер так просто уступит тебе свой пост. — сказал я.

— О, тренер-сан, я умею быть убедительной. — ухмыльнулась Голши.

— Тоже в мешок его посадишь?

Голши задумалась и уставилась в потолок.

— Вообще-то я хотела ему пыли насыпать в респиратор, даже специально ходила для этого к Водке и Скарлет в комнату по углам пошарить, там такие клубы валяются, что скоро они обретут жизнь и сознание, если оставить без присмотра.

— Эй! — вскричала Скарлет. — Не надо преувеличивать, у нас чисто! И было бы еще чище, если бы некоторые раззявы не забывали про свои обязанности.

— Это ты кого раззявой щас назвала? — Водка поднялась с тренажера-бабочки и решительным шагом направилась к сопернице. — Договорились же в самом начале, что ты комнату прибираешь в пятницу, а я в понедельник. Или у тебя эта мысль поболталась в головенке, а потом вылетела?

— Нет, все наоборот! — возопила Скарлет. — Это ты прибираешь в пятницу, а я в понедельник!

— Ну да, щас. Рассказывай. Нехорошо людей газлайтить, я зуб даю, что ты на пятницу сама вызвалась!

— Оставь себе свой дурацкий зуб! Пойми, блин, я никак не могла согласиться на пятницу!

— Это почему же?

— Потому что в пятницу у меня маникюр, дурья твоя лохматая башка! Что ж я, с только сделанными ногтями буду за швабру хвататься? Понималку-то включи!

В этот момент уже все остальные девочки бросили свои прежние занятия и включились в наблюдение за перепалкой. Я тоже за ней следил. Прикидывал, когда придется разнимать драку. А она приближалась с неумолимостью прущего по рельсам поезда “Сапсан”.

— Ведьминские когти свои каждую неделю стачиваешь, ага. — буркнула Водка.

Скарлет блеснула белозубой улыбкой.

— По крайней мере, у меня руки ухоженные, как у приличной девушки, а не как у тебя — все в царапинах, болячках и перепачканы мазутом или еще какой-нибудь гадостью!

Водка ткнула в соперницу пальцем.

— Ну конечно, ведь я ими работаю, а не только странички журналов переворачиваю да задницу почесываю!

— Можно подумать, я не работаю! Да я упарываюсь похлеще твоего каждый день! Потом еле живая падаю в кровать!

Двусмысленное выражение, на самом деле. Знавал я в прошлой жизни людей, которые могли похвастаться ровно тем же самым. Тоже потом откисали на диванах, но совсем не от усталости.

— Правильно ли я поняла, что по итогу в комнате у вас б…бардак? — робко предположила Судзука.

Скарлет и Водка дружно повернулись в ее сторону.

— Это она во всем виновата! — заорали они в унисон, а потом добавили. — Не смей меня копировать!

Судзука только вздохнула. Сейчас она очень походила на мамашу, которая разбирается в конфликте двух своих горячо любимых отпрысков. Вроде надо поставить противников на место, но с другой стороны все это так до невозможности мило. Она почти улыбалась.

Потому что это действительно было забавно.

— Так вот, я сначала хотела насыпать лорду Вейдеру пыли в респиратор, чтоб он нюхнул настоящей древности, так сказать. Но вы сейчас подали мне чудесную идею, тренер-сан! — обрадовалась Голши. — Я поймаю его в мешок, а потом вывешу в иллюминатор! А дальше уже дело техники. Благодаря моей всепоглощающей харизме я без единого выстрела покорю все народы… Штурмовики все равно стреляют хреново! А потом на бесчисленных землях мультивселенной Голши воцарится мир! Мир, где у всех будет кусок хлеба на столе, крыша над головой и большие сиськи!

Эх, а так все хорошо начиналось, пока мы не дошли до телесных модификаций…

— А можно мне как-нибудь без них обойтись? — поинтересовался я. — На этом теле они будут несуразно смотреться.

Голши извлекла из кармана тренировочных штанов маленькую планшетку и карандаш с обгрызанным ластиком. Хлесткое движение — и грифель пересек одну из верхних строчек.

— Можно! Вычеркиваю!

— И меня вычеркни, если можно. — попросила Судзука.

Голши внимательно оглядела подругу.

— Нет, тебе как раз нельзя. Понимаю, что для тех, кто стремится сразу же вырваться вперед, аэродинамические качества решают и все такое, но с такими пупырками, как твои, на люди показываться запрещено.

После этих слов в одном из многочисленных тренажерных залов академии Трэцен начался сущий кошмар. В его атмосфере бредового сна под температурой “сорок два” вся оставшаяся тренировка и прошла. Правда, желающих на это пожаловаться так и не нашлось.

***

Когда мы закончили, стукнула уже половина пятого. После этого девочки со спокойной душой отправились по своим делам, а я остался. Надо было отметиться в журнале на этаже и оставить там же заполненные отчеты по проведенным тренировочным мероприятиям. Почти все в этих отчетах я набросал от балды левой пяткой, то есть, простите, сымпровизировал. Но ведь не буду же я честно писать, что вместо наращивания мышц, кардио и поддержания тонуса мои воспитанницы рьяно выворачивали на путь, который вел к поножовщине, правда?

Вот и пришлось выдумать целый комплекс упражнений.

К этому времени большая часть учениц из младших классов уже разошлась, в главном корпусе оставались только те, кто был занят во всяких кружках и прочих факультативах продленного дня. Таких, к слову, было не очень много. Большинство предпочитало поиграть на улице, и щас там гремел радостный детский хор из голосов. Удивительно, но среди умамусумэ попадались и обычные человеческие дети, девочки и мальчики. Наверное, дети сотрудников академии. Взапуски они с умами, конечно, не бегали, хотя некоторые пытались. Зато в классики или мяч побросать — это запросто.

Я не особо спешил к основному корпусу, прогулочным шагом шел, немного любовался пейзажем. Деревья зеленели, от цветов рябило в глазах, и все было таким блестящим. Не особо обращаешь на это внимание в городе, потому что там многоэтажки кругом а тут как-то оно прямо бросается в глаза. Красиво.

Тут в веселое гиканье вкрался диссонанс, фальшивая нотка. Я остановился. Да, кто-то поблизости определенно плакал. Я прошел еще немного и набрел на источник. У крыльца стояла совсем маленькая ума, по виду первоклассница, в смешном комбинезоне с кроликами. Она терла глаза и сжимала в руке белый конверт.

А рядом с ней на корточках сидел… гребаный лепрекон, мать его. Так мне во всяком случае сначала показалось. Что бы вы подумали, если бы увидели интенсивно-зеленое существо в шляпе?

— Чиэ-тян, пожалуйста, не расстраивайся. — увещевал лепрекон. — Расскажи, что случилось, и мы со всем разберемся.

— Мама с папой обещали приехать ко мне на выходные, но не приедут! — обиженно сообщила маленькая ума. — Их отправляют на Окинаву. Опять! Они обещали, что больше уже туда не поедут в этом году! Так нечестно!

При более внимательном рассмотрении лепрекон оказался девушкой. Только она, видимо, жестко угорала по крокодилу Гене или лягушонку Кермиту — потому что зеленым у нее было все, кроме колготок. Берет на голове, платье, туфли… даже глаза и те зеленые.

— Вот оно… — произнесла девушка. — Но, Чиэ-тян…

— Мы… мы хотели сходить в парк вместе, посмотреть на открытие фонтана. — всхлипнула ума и потерла кулачками глаза. — Его потом целый год опять ждать! Это нечестно! Почему какая-то Окинава.. зачем…

— Не надо плакать, Чиэ-тян. — поспешила успокоить ее девушка.

— Они совсем меня не любят! — не унималась Чиэ-тян. — Вот возьму и убегу куда-нибудь, где меня никто не найдет. Тогда они тоже поплачут!

Девушка-лепрекон поправила съехавший с головы берет и заявила:

— Твои мама и папа очень тебя любят! Просто им нужно много работать.

Влажные глаза Чиэ-сан заблестели еще сильнее.

— А зачем?

— Чтобы зарабатывать деньги.

— А зачем?

На этот бронебойный вопрос девушке уже было нечего сказать. Да и я бы замешкался, прямо скажем. Очень сложно на него ответить и при этом не ввергнуть себя в экзистенциальный кризис.

Так что она не слишком ловко, но попыталась от него уйти.

— Эм… вот что, Чиэ-тян, может быть, я могу пойти с тобой на открытие фонтана?

Ума недоверчиво посмотрела на девушку.

— Правда, Тадзуна-сан?

— Да. Пусть я и не тяну на маму или папу, но, думаю, нам с тобой тоже будет очень весело.

— А правда можно? — спросила девочка.

— Конечно. Только я сверюсь сначала с расписанием своих смен.

Тут Чиэ-тян ждал, как оказалось, новый удар. Как назло, у Тадзуны весь ее ежедневник оказался забит наглухо до конца следующей недели. Ни одной свободной минутки. Вот он, этот хардкорный японский трудоголизм, показывает свое хищное мурло.

Чиэ-тян совсем расклеилась, и я понял, что истерика щас пойдет по новому кругу. Тадзуна и сама растерялась, поэтому я понял, что сейчас мне пора сбросить роль наблюдателя.

— Я могу вас выручить. — сказал я.

— Йошиаки-сан! — Тадзуна была рада меня видеть, хотя бы потому что я немного отсрочил появление новых слез. — Как ваши дела? Голова в порядке?

— Моя голова прекрасно, по крайней мере, она на месте. Зато я чувствую, что вот здесь сейчас что-то не в порядке.

— Дяденька, вы тут все равно ничего не сделаете. — пробурчала Чиэ-тян.

— Вот ты и не угадала. — сказал я и достал из кармана мобильный телефон. — Я как раз знаю одну замечательную девчонку, которая будет только рада сходить с тобой на это открытие фонтана.

— Она, наверное, тоже будет занята. — продолжала грустить маленькая ума.

Мне в ухо тем временем понеслись гудки. Наконец трубку сняли.

— Тренер-сан! Здравствуйте! Вы что-то хотели?

— Мы ж недавно расстались. — усмехнулся я. — Скажи, Спе-тян, ты в субботу в районе десяти утра свободна?

В трубке зашуршали то ли бумаги, то ли обертки, а потом донесся голос Спе.

— Ага. А что?

Я покосился на застывшую в трепетном ожидании Чиэ-тян.

— Есть к тебе одно дело. Критической важности.

***

С Тадзуной мы расстались абсолютно довольными друг другом. Даже договорились как-нибудь вместе прогуляться по местным барам. Она сказала, что как раз знает один славный, куда часто захаживает с подругой. Меня подмывало спросить, не напоминает ли этот бар ирландские пабы и не выдают ли там за победу в квизе горшочек с золотом, но все-таки я сдержался. Не хотелось смущать ее при ребенке. Чиэ-тян немного повеселела и отправилась на площадку к другим детям, а я все же пошел в главный корпус занести отчеты.

Этаж был пуст, только в паре кабинетов оставались ребята под надзором педагогов. Наверное, за что-то проштрафились, потому что очень уж лица у них были хмурые и скорбные. У педагогов тоже, к слову. Но тут я их понимал. Дурацкая форма наказания, просто тратит время для всех.

Из-за малолюдности вокруг стояла почти полная тишина. Но это “почти” меня и привлекло. Потому что в умиротворенном спокойствии легко различались звуки. Мягкие фортепианные переливы.

Они привели меня к кабинету музыки. Дверь была приоткрыта, и я не постеснялся потихоньку туда заглянуть. Внутри просторной комнаты у преподавательского стола расположилась стойка, на которой лежал синтезатор. Он и издавал эти переливы. Градус изысканности малость упал, потому что я ожидал увидеть не знаю… белый рояль с блестящей крышкой, на котором лежит какая-нибудь джазовая старлетка. А за синтезатором на обычном офисном кресле сидела ума. Длинные волосы странного бледно-сиреневого цвета падали ей на плечи, пальцы порхали над клавишами. Глаза она полуприкрыла, поэтому и не заметила моего появления, наверное. А может, просто слишком сосредоточилась.

А сосредоточена она была мощно — даже уши в такт аккордам дрожали. Наконец, когда в воздухе замер последний звук, она сдвинула выключатель на синтезаторе и отодвинулась от инструмента. Только тогда заметила меня.

— Здравствуйте. — сказала ума церемонным тоном. — Я слишком громко играла? Надеюсь, я вас не побеспокоила?

— Привет. — ответил я, опомнившись от ступора. — Нет-нет, все классно. Ты здорово играешь. Что это было?

— Из Шопена. — пояснила ума. — С небольшой импровизацией.

Я плохо шарил в классической музыке, но показаться профаном не хотелось, поэтому просто кивнул с деловым видом.

— Это твоя штука?

Ума побарабанила пальцами по корпусу, который больше напоминал приборную панель звездолета.

— Да. Еще не совсем с ним подружилась, больше привыкла к бабушкиному роялю, но инструмент замечательный. Он еще и очень гибко настраивается.

— Круто. — снова выдал я крайне исчерпывающее мнение.

— Только это вряд ли будет в стенах академии очень востребовано.

— Почему же?

На ее красивом лице промелькнула целая гамма чувств, в основном снисхождение с легкими нотками брезгливости.

— Потому что айдол-культура и высокое исполнительское мастерство не слишком высоко сочетаются друг с другом. Не поймите меня неправильно, я уважаю тяжелый труд девочек — сочетать танцы и пение, захватывать внимание зрителя непросто, но именно музыкального в этом очень мало. А мне бы хотелось именно в эту сторону развиваться.

У меня в голове будто колокольчик зазвонил. Не знаю, насколько уместно в случае с лошадевками будет употребление выражения “схватить удачу за хвост”. Но сейчас я намеревался сделать именно это.

— Скажите, а как вас звать?

Ума встала с офисного кресла и с достоинством приосанилась.

— Я Маккуин из рода Меджиро. И признаться, нахожу довольно странным, что вы не узнали меня, Йошиаки-сан.

Я неопределенно махнул рукой.

— Да тут на недельке столько всего произошло, что я забыл кто я такой, что уж обо всех остальных говорить. Бывает. Я вот о чем: Маккуин-сан, а вы уже вступили в команду?

— Пока нет. — ответила она. — На послезавтра у меня назначено собеседование с Ханой-сан из команды “Ригель”.

— Тогда давайте мы с вами встретимся завтра. Приходите к нам на тренировку после обеда. Около часа дня.

В ее глазах промелькнуло лукавое выражение.

— Вы таким образом пытаетесь меня задрафтовать, Йошиаки-сан? Весьма прямолинейная стратегия.

— А хоть бы и так. — ответил я. — Чего ходить вокруг да около? Вы хорошо играете на клавишах, нам как раз в группу нужен тот, кто знает, как надо жать на кнопки, чтоб получалось красиво. Это я упрощенно говорю, конечно же.

— Погодите… вы хотите пригласить меня не из-за беговых умений? — удивилась Маккуин.

— Неа. — сказал я. — Просто как вы бегаете, мне еще предстоит увидеть, а вот как музицируете, я уже заценил. И пришел в восторг. Если вам правда хочется именно этими навыками пофлексить, то в нашей команде у вас будет такая возможность. Я это обещаю.

Моя прямота выбила ее из колеи. Даже аристократичный вайб рассеялся немного.

— Это пока самый необычный питч, который я слышала. — признала Маккуин. — Я приду к вам на тренировку, но ничего не обещаю, Йошиаки-сан.

— О большем я и не прошу. — сказал я. — До скорого.

Несмотря на то, что по факту мы ни о чем важном не договорились, ноги меня сами несли к кабинету, где надо складировать отчеты. Почему-то я был уверен — скоро моя команда пополнится еще одной участницей. Сильной участницей.

Глава 11

Глаза залило белым светом — настолько ярким, что он заполнил собой все вокруг, даже контуры предметов вокруг себя различить я не мог. Попробовал двинуться наощупь, но результатов мои потуги не принесли. Наверное. Сложно было сказать, потому что поди тут пойми, движешься ты куда-нибудь или нет. Голос тоже не слушался.

Ну здорово. Случайным образом оказаться в состоянии овоща совершенно в мои планы не входило. Так или иначе, сперва я подождал, не рассеется ли это сияние и не явит ли мне потолок моей спальни. Вернее, потолок спальни Йошиаки Киры. Если б передо мной возникла хата, принадлежащая Кириллу, я б не обрадовался.

Однако пока не возникало вообще ничего. Только сухие щелчки. Раз, другой, третий. Потом что-то пихнуло меня в спину. Я этому даже обрадовался — значит, спина есть, и тело я не покинул. Свет вокруг запульсировал, разорвался с очередным щелчком, и я обнаружил себя под голубыми небесами славной японской страны.

Подобно матерому бомжу, я лежал на лавке, а под головой у меня нашлась книжка “Замок Отранто”. Так ни одной страницы из нее и не прочел пока. Зато объем придает мягкости, чего уж тут. Надеюсь, меня не лишат премии за то, что решил прикорнуть немножко в рабочее время. Однако самым любопытным было не положение, в котором я находился. Потому что обнаружился источник щелчков.

Перед собой я узрел лицо умы. Доселе незнакомой. И, честно говоря, мне не очень хотелось бы с ней познакомиться. Наши глаза щас находились примерно на одном уровне, потому что я все еще лежал на лавке, а она сидела на корточках. Их темно-красный оттенок малость гипнотизировал. Волосы взлохмаченные и, судя по тому, что стоят вороньим гнездом, несколько дней не знавшие воды. На плечи у нее был небрежно накинут лабораторный халат с какими-то нашивками в области плеч. Халат явно пришел с чужого плеча, потому что руки ее тонули в рукавах. Не повседневная одежда, а наряд привидения на Хэллоуин.

— Уровень энергии близок к нулю, отмечается легкое истощение организма. После насильственного пробуждения наблюдаю спутанность сознания. Возможны признаки беспокойства. — сухо констатировала ума. А потом улыбнулась. — Идеальные условия для моего нового препарата.

— И вам доброго дня. — проскрипел я. — Че-т разморило меня немного на солнце. А вы кто?

Ума вопрос проигнорировала. Вместо этого она вытащила из поясной сумки небольшую пробирку и протянула мне.

— Выпейте это.

В пробирке застенчиво переливалась нежно-розовым цветом неведомая жидкость. Выглядела она безвредно, но меня все равно внутреннее чутье стопорнуло. Инстинкт самосохранения подсказал, что я уже прошел ту беззаботную пору, когда можно в свой организм заливать что попало, и он это переварит. Тем более, что раствор в пробирке напоминал кондиционер для белья.

— Пейте смело. — произнесла ума, заметившая мою нерешительность. — Сразу почувствуете себя лучше. Вероятность нежелательных побочных эффектов составляет не более двух целых трех десятых процента. Мы отнесем их к статистической погрешности, тренер.

Сначала хотел заметить, что с моей успеховостью именно этот джекпот мне и выпадет. А потом от этой вкусняшки еще что-нибудь выпадет. Зубы там или волосы. Но она никуда уходить не собиралась. Сидела напротив меня и выжидательно сверлила глазами.

Я потянул носом. От пробирки исходил еле заметный фруктовый аромат. Ну, была не была, на всякий случай передаю привет язве желудка.

Содержимое пробирки оказалось прохладным, на вкус похожим больше на яблочный сок. Оно быстро сползло в пищевод, оставив после себя фруктовое послевкусие. Ума достала из кармана в подкладке халата небольшой блокнот и шариковую ручку.

— Пожалуйста, описывайте все свои ощущения. Нужна своевременная и точная фиксация.

— Да нет пока никаких ощущений. — разочаровал ее я. — Могу разве что сказать, что ты сварила вкусную штуку. Довольно освежает… о… ого.

На самом деле это “ого” было самым мягким, что я сейчас мог бы сказать. Случилось самое настоящее “ОГОГО, БЛЯДЬ!”. Волна, раскрашенная во все возможные земные цвета, поднялась из желудка, сложилась в районе горла в огромный молоток… да как вдарит мне этим молотком прямо по мозжечку. В ней растворился сон, усталость, проблемы и неурядицы, тревоги о сегодняшнем и завтрашнем дне.

— А счастье-то, знаешь, оно на ощупь зеленое. — доверительно поведал я уме. Она с интересом косилась на меня и продолжала что-то строчить в своем блокноте.

— Даже без измерительного контроля фиксируется учащение дыхания и сердцебиения. Субъект впал в состояние эйфории.

— Никакой эйфории. — возразил я. — Просто все… так складывается, что лучше не придумаешь. Это не эйфория, а жизнь такая!

— Что еще вы можете сказать о своем текущем состоянии?

— Мое состояние никуда не течет. — ответил я. — Оно прочно заделано, куда лучше, чем тот батискаф, который с логитековским геймпадом треснул на дне и потопил парочку богачей. Ща всю работу переделаю… хотя ответь… считается ли работой то, что приносит тебе удовольствие?

Она закусила кончик ручки. Меж зубов промелькнул влажный язык.

— Опишите свои ощущения.

Я похлопал ее по плечу. Еле сдерживался от того, чтоб не отбить по нему барабанную дробь в стиле джаз-фьюжна. Энергия внутри бурлила так, что чуть не выплескивалась из ушей.

— Я бы и рад, но нет времени, понимаешь? Не имею никакого права прохлаждаться. И так уже провалялся здесь. Меня там девочки заждались. Большое тебе спасибо за этот энергос нового поколения. Мой тебе совет — запатентуй состав как можно скорее и начинай промышленный розлив. Если от него не будут дохнуть дети и беременные женщины, ты столько бабла заработаешь, что сможешь готовить из купюр особый вегетарианский салат. Поняла меня?

Несколько присмиревшая ума кивнула.

— Тогда я погнал. До встречи.

— Подождите!

Я направился на стадион. Она припустила за мной, но бежала неожиданно медленно. Наверное, в лабораторных бахилах гонять не слишком-то удобно. А вот меня ноги прямо-таки несли. Ветерок приятно бил в лицо, свистел в ушах, земля пружинила под кроссовками. Даже в птичьем щебете вокруг я слышал “ДАВАЙ ДАВАЙ УРА ДАВАЙ”. Хрен знает, чему они так радовались, но сердце подсказывало, что за меня, за меня! И от этого единства с живой природой на душе так кайфово стало…

Навстречу мне встретилась парочка. Тадзуна-сан беседовала о чем-то с молодой японкой в черном жилете с золотыми пуговицами. Рядом с японкой стояла смутно знакомая ума. Память тут же подсунула имя.

— Доброго дня, Тадзуна-сан! Привет, Мик-сан! — поприветствовал я. — И вам здрасте, славная незнакомка.

Тадзуна покраснела и смутилась.

— Добрый день, Йошиаки-сан! Рада видеть вас в прекрасном… расположении духа.

— Да уж будьте уверены, дух у меня прекрасно расположен, у нас с ним разговор короткий. Ну я побежал, работы валом.

— Л-ладно. — смущенно пролепетала Тадзуна. — Йошиаки-сан, с вами все в порядке?

— Все чудесно! — ответил я и ринулся к стадиону.

До которого оставалось уже совсем недалеко. И почему я раньше не бегал? Чувствую себя так, как будто прямо щас жить начинаю. Чей-то голос кричит мне вслед, но обращать на него внимание совершенно не хочется. Есть только здесь, только сейчас и только вперед… Если бы ворота, которые ведут на стадион, щас были закрыты, я бы вынес их подчистую.

Там уже собралась вся компания. Прекрасно. Как раз вовремя. Судзука разминалась, хорошая моя, ответственная девчуля. Спе-тян жевала морковку и глазела по сторонам, Скарлет и Водка дружно зависали в телефонах, Голши просто валялась на траве, закинув ногу на ногу.

Я влетел в эту идиллическую картинку с ноги. Насилу остановился, по инерции след пробороздил в земле как Соник или Флэш.

— Здорово, девчонки! — воскликнул я. Причем от пробежки даже не запыхался, дыхание ровное и спокойное. — Встаем, встаем, нехрен киснуть, как сметана в погребе, давайте-ка за мной кружочек вокруг стадиона, чтоб мышцы ожили.

— То есть как это — за вами? — изумилась Спе-тян. — Не обижайтесь, тренер-сан, но мы быстрее…

— Это утверждение спорное. — перебил ее я. — Короче, Спешл Уик, я хочу увидеть, насколько ты Спешл. Вот этими самыми моими глазами. Первым и вторым. Третьим не буду, его потом хрен закроешь.

— Тренер-сан, вы нормально себя чувствуете? — произнесла Судзука.

Я улыбнулся. Это так трогательно, боже мой.

— Вы так обо мне заботитесь… хотя я ведь кто по сути? Менеджер, черт возьми! Наемный работник. Легко заменяемый винтик огромной бюрократической системы. Сегодня здесь я, а завтра на мое место придет какой-нибудь Такеучи-сан из префектуры Крабы-в-сраке, простите за мой французский… надеюсь, никто из вас не кисейная барышня и не падает в обморок от слова “член”. Голши точно не падает, я знаю.

— Класс, тренер пришел на работу бухим! — обрадовалось мое несчастье — Теперь открывается такой простор для действий, аж разбегаются глаза!

— Сначала ты разбегись, а уж потом посмотрим. — решил я поставить ее на место. — Давай раз на раз вон до того слона, а там уж будем решать.

— Какого еще слона? — пробормотала Скарлет.

Глаза Спе-тян вновь наполнились неизбывным лавкрафтовским ужасом.

— Боже, у него опять открылось повреждение мозга!

В дальнем углу стадиона действительно стоял слон. Здоровенный такой, очень похожий на плетеную скульптуру, знаете, которые любят ставить себе всякие богачи на участках. Для садовников настоящая головная боль за такими ухаживать. Однако этому ничья посторонняя помощь не требовалась. Он приветливо трубил, пожевывал травку с газона, а на хоботе его красовались полевые цветы. Слон был в натуральную величину, поэтому для меня оставалось загадкой, почему девочки его не видят.

— Да вот же он, разрази меня Брахманиспати, венок подает… — благоговейно произнес я. — Самой достойнейшей из вас мы его и вручим сегодня. Так что давайте, шевелите ластами, у нас еще гости скоро намечаются. Надо предстать топовой тимой — “Арсеналом”, но не тульским, а лондонским!

Вместо этого Судзука пошевелила ластами по направлению ко мне. Схватила за плечо и пристально заглянула в глаза. Потом принюхалась.

— Нет, это не похоже на алкогольное опьянение. — заявила она. — Однако наш тренер пребывает в измененном состоянии сознания. Зрачки расширены, пульс учащенный...

Голши с хрустом потянулась и вскочила на ноги. За пару шагов она очутилась передо мной и картинно погрозила пальцем.

— В этом и заключается проблема всех диких, плохо прирученных тренеров, Судзука. Чуть отпустишь вожжи, а он уже в грязь вляпался и сидит счастливый, пузыри пускает. Тренер-сан, вам че, в детстве агитационные ролики не показывали? Типа “Победители не пробуют наркоту” и все такое?

Почему-то стало грустно. Я тут ради них стараюсь в поте лица, причем буквально, за пять минут с меня несколько ручьев сошло. Понимаешь ли, новых участниц добираю, репертуар подыскиваю, песни, блядь, перевожу! А они меня равняют с застенчивыми молодыми людьми, которые шарят по району в поисках закладок. Это черная неблагодарность, на мой взгляд.

И что в итоге получается? В этом мире такая херня творится, а в свой изначальный мне больше хода нет. По крайней мере, я его не знаю. Да и если б знал, навряд ли бы воспользовался.

— Да ну вас на хер. — махнул я рукой и вывернулся из Судзукиной хватки. — Делайте сами что заблагорассудится, мне насрать. Причащусь, пожалуй, высокой литературой.

Тогда я достал из сумки, которую таскал с собой, “Замок Отранто” и раскрыл его на рандомной странице. Унылая готическая атмосфера тут же выплеснулась вокруг, и даже сама природа подчинилась ей. Свет стал холодным, а птичьи крики приобрели угрожающую интонацию. Теперь вместо “ДАВАЙ УРА ДАВАЙ” они орали “СТОООЙТЕ! СТОООЙТЕ!”. Так я что? Я и так стою. И никуда теперь уже не двинусь.

— Подопытный сбежал, не дайте ему уйти! — послышался лихорадочный голос.

Какой еще подопытный?

Я повернулся и увидел уму в халате, которая угостила меня вкусняшкой. Халат болтался на плечах, из-за чего она еще сильнее напоминала неупокоенного духа. Эдакая Касперина-хорни привидение. Лицо красное как переваренная свекла, уши торчком, рукава чуть не волочатся по земле.

— Нельзя же… вот так… покидать контролируемую среду… — просипела она, переводя дыхание. — …пока эксперимент не завершился.

— Тахион, это твоих рук дело? — строго поинтересовалась Судзука.

Ума наконец отдышалась и выпрямилась.

— Судзука-сан, руки всего лишь инструмент, а сие есть плод работы моего разума. Должна сказать, пока что результаты первых стадий слепого тестирования впечатляют. Конечно, потребуются дальнейшие эксперименты, но уже виден глубокий потенциал.

Ее голос обрел мечтательную окраску. Как у маленькой девочки, перечисляющей нелюбимых кукол, которым вскорости надлежит открутить башку.

— Такой спонтанный прорыв условий содержания… Он стал возможен лишь благодаря значительно возросшей выносливости, а скорость… Я не могла за ним угнаться от самой зоны отдыха…

Скарлет прищурилась.

— То есть ты считаешь, что нормально накачать человека неведомо какой дрянью, а потом отпустить? Внутри ничего не щелкает, не? Он, может, и не семи пядей во лбу, но другого тренера у нас нет и не предвидится.

— Во-первых, спешу заметить, что это не дрянь, Скарлет-сан. — сказала Тахион холодным тоном. — Во-вторых, я и не собиралась его отпускать. Однако из-за возросших жизненных показателей преследование… кхм… окончилось неудачей.

— Ты хочешь сказать, что после того, как тренер поставился твоим снадобьем, он превзошел скорость умамусумэ? — Водка взлохматила свою и без того буйную шевелюру. — Охренеть! И что ты туда намешала?

Тахион многозначительно глянула на нее.

— Пока состав не запатентован, я не могу разглашать сведения о его компонентах. Могу лишь сказать, что ничего запретного там нет. Он даже гипоаллергенный… наверное.

Неуверенность в ее голосе мне как-то совсем не пришлась по душе. И вообще существование показалось мерзким и обрыдлым. Нахера я вообще встал сегодня с постели? Лучше бы тот гребаный конь Буран затоптал меня.

— Тренер, вы чего? — забеспокоилась Спе-тян. — На вас лица нет.

Я хотел сказать, что все хорошо, только тоской приложило ни с того ни с сего, но потом серые и тусклые небеса озарились мириадой звезд. А дальше… дальше вся эта мириада на меня прыгнула.

Обнаружил я себя снова на газоне у стадиона. Первым, что увидел, было лицо Тахион. Она смотрела на меня с весьма живым интересом. Таким живым, что я почувствовал себя бабочкой, за которой гонится пацан с огромным сачком. Надо признаться, интерес от нее не то чтобы пугал, но настораживал.

— Любопытно… — протянула она. — Перепады настроения привели к тому, что нервная система испытала сильный наплыв контрастирующих эмоций. Произошла перегрузка и вследствие этого потеря сознания.

Судзука взяла её за плечо. Халат сполз еще дальше.

— Агнес, я вот настолько близка к тому, чтобы пойти к директрисе Акикаве. — обычно спокойные глаза Судзуки обрели стальной блеск. — Насколько помню, у тебя в личном деле уже есть несколько выговоров, так?

Тахион скривилась так, будто наглоталась бензина.

— Три. Но ты пойми, я это не из своей прихоти сделала, а ради науки. Нужно было проверить, как раствор подействует на здоровый организм!

— Вот на себе бы и проверяла! — воскликнула Скарлет. — Брось воспринимать всех вокруг как подопытных свинок! Академия тебе не лаборатория!

— Весь мир — моя лаборатория. — парировала Тахион. — А что до твоего предложения, Скарлет-сан, так я проверяла и нашла результаты вполне удовлетворительными. Однако требовалось так же оценить воздействие препарата на человека.

— А где же твой тренер? — поинтересовалась Спе-тян. — Если честно, что-то я давно уже Ишии-сана не встречала.

Тахион склонила голову.

— Мы с Ишии-саном приняли решение прекратить сотрудничество.

— Пиняли исение пекятить сятюдницествя. — передразнила ее Голши. — Давай по-честному колись, куда ты подевала старика? После очередной принятой микстурки он превратился в жижу и теперь колышется у тебя в ванной?

— Разложился на плесень и на липовый мед. — вырвалось у меня.

Голши обрадовалась, подскочила ко мне и без труда подняла с земли.

— Ну вот да! Тренер Бомбадил, я все-таки поражаюсь, как мы с вами охренительно понимаем друг друга. Мы как Бэтмен и Альфред! Я, конечно же, Бэтмен.

Мне роль лысого чопорного старика совсем не вкатывала, признаю. Даже если ее исполняли столь видные мастера актерского цеха как Майкл Кейн. Но на препирательства с Голши ресурса пока не хватало — башка кружилась и угрожала вот-вот провернуться на триста шестьдесят градусов. После возвращения на землю я слегка пошатывался.

— Ишии-сан покинул Токио. — вздохнула Тахион.

Девочки зашептались. Кажется, Скарлет даже сказала Спе “ну дела, наверное, Голши права. Она его убила!”

— Он отправился на курорт лечить обострение язвенной болезни. К возникновению которого я не имею никакого отношения… Ну, почти никакого.

— Как жаль! — Спе-тян сокрушенно покачала головой. — Такой славный дедушка… был.

— Он не умер! — возмущенно одернула ее Тахион.

Голши с сомнением цокнула языком.

— Не знаю, вроде и верить тебе хочется, а с другой стороны — я не удивлюсь, если через пару дней увижу на районной остановке плакат типа “ВИДЕЛИ ЭТОГО ДЕДА?”

— При всем уважении, Голд Шип, мне безразлично, веришь ты или нет. — Тахион начинала терять терпение. — Это сейчас неважно.

— Вот именно. — неожиданно согласилась с ней Водка. — Важно другое — как ты будешь исправлять свой косяк.

Тахион подняла бровь.

— Прости?

Водка подошла к ней.

— Меня батя учил, что если ты крупно прокололся перед другими, то вину надо загладить. Так правильно будет. А ты жестко перед тренером налажала, Тахион.

— Ничего подобного. Я же не заставляла его пить. — снова ушла та в глухую оборону.

— Это просто слова. А по факту тренеру чуть крышу не перекосило. Так, девочки, давайте сюда ваши мысли.

— Ты могла бы помочь нам с уроками! — простодушно предложила Спе.

— У меня средний балл в районе тройки. — усмехнулась Тахион. — Обычные учебные программы сковывают разум, а не освобождают его.

— Тахион-сан могла бы перебрать твой мотоцикл… — продолжала генерировать варианты Спе.

— Угу. — буркнула Водка. — И после модификации я уеду на нем в другую галактику, разорвав пространство и время. Слишком стремно.

— У меня есть идея! — вскричала Голши. — В книжке вычитала.

Я почувствовал, как на горизонте сознания сгущаются тучи. Идеи, которые генерирует разум Голд Шип, неизменно обещают кошмары и потрясения.

— Мы ща возьмем четыре веревки, привяжем Таки за руки и за ноги, а потом каждая возьмется за один конец… и как побежим!

Признаюсь честно, я-человек был бы не прочь, чтоб кто-нибудь из них взялся за конец, все-таки кадры как на подбор привлекательные, хоть щас для фотосессий определенной направленности щелкайся.. Правда, другая часть, отвечавшая за личность НАСТАВНИКА, напоминала, что за подобные финты можно вылететь из школы.

— А это разве не казнь? — скептически поинтересовалась Водка.

Голши беспечно отмахнулась.

— И че? Мы же не до упора побежим! Воспринимай это как самую хардкорную в своей жизни бондаж-сессию…

Разговор стремительно катился не в ту степь. Куда-то ближе к средневековым монголам. Поэтому я решил вмешаться. К тому же слова про деда с язвой навели меня на мысль.

— Девочки, спокойно. — заговорил я. — Жестить ни к чему. Тахион-сан сделала то, что сделала, не только из научного интереса… пусть она сейчас и утверждает обратное. Дело в том, что я задремал на лавке, пока вас дожидался с уроков, и проснулся полудохлый. Вот она и помогла мне взбодриться. Надо сказать, взбодрился так, что до сих пор не отпускает. Но это уже детали. Я к тому веду, что не надо на нее спускать всех собак. Хотя я польщен, что вы переживаете.

Они присмирели. Скарлет опять забубнила под нос что-то типа “да кто тут переживает, больно надо”, но румянец на щеках выдавал ее с головой.

— Что ж, спасибо, наверное. — сказала Тахион.

— Погоди. И тем не менее, тебе правда не стоит разгуливать по академии и всем пихать свои коктейли. Потому что люди разные, может найтись кто-нибудь злопамятный и/или конфликтный. Живо настучит директрисе. В одиночку держать оборону на случай таких происшествий не очень-то комфортно, если ты понимаешь, о чем я.

Тахион по-птичьи наклонила голову.

— Пока не очень. Поясните.

Я вытянул перед ней две руки.

— Все проще некуда. Смотри. У тебя нет тренера, Тахион-сан. А у меня в команде недокомплект. Который нужно как можно скорее ликвидировать. Давай поможем друг другу. Выиграй для меня несколько гонок — и мы в расчете.

Какой-то прямо-таки мафиозный спич получился, если честно. Я такого от себя даже не ожидал. Впрочем, у остальных тоже челюсть отвисла, кроме Голши — та лучилась ухмылкой Джокера. Даже Судзуку ошарашило. Выглядело это уморительно.

— Чего??? — разнесся над стадионом хор голосов.

Тахион встряхнулась и оправила халат, чтоб не волочился по земле. Из безразмерных рукавов показалась ладошка. До комичного маленькая, перемазанная в чернилах, с обгрызенными ногтями.

— Я могу рассчитывать на дальнейшее финансирование своих исследований?

— Если для этого не потребуется строить центрифугу или адронный коллайдер, то да. — сказал я.

— В таких устройствах необходимости нет… пока что. — улыбнулась она. — Тогда я принимаю ваше предложение, тренер.

— Добро пожаловать. Личный спортивный медик всегда пригодится.

— Скорее подпольный специалист по допингу. — вздохнула Судзука.

Глава 12

Когда изначальное удивление прошло, то выяснилось, что против приглашения Тахион в команду никто особо не возражает. Даже скупая на похвалу Скарлет признала, что та здорово умеет бегать.

Это и помогло мне окончательно утвердиться в решении. Навыки решают. А что до эксцентричного поведения — да черт с ним. У нас тут живая посланница бога рандома всегда поблизости ошивается, и если уж она не смогла команду развалить, то младшая сестра Герберта Уэста-реаниматора и подавно не сумеет.

Страсти улеглись, и все потихоньку стали заниматься своими делами. Я подозвал Судзуку.

— Вы что-то хотели, тренер-сан? Может, собираетесь огорошить нас еще какой-нибудь внезапной придумкой?

— Есть такое. — сказал я. — Видишь ли, Судзука, с Тахион все так спонтанно получилось, в моменте, поэтому мне нужно еще одну потенциальную кандидатку встретить.

Чтоб подкрепить свои слова, я разблокировал мобильник и продемонстрировал Судзуке экран с часами. Там значилось без трех минут час дня.

— Она как раз должна подойти сейчас, поэтому мне нельзя отлучаться. Ты не могла бы сопроводить Тахион в офис к Рудольф-сан и зарегистрировать ее в качестве участницы нашей команды?

Судзука задумалась.

— Я, конечно, не против, тренер-сан, но обычно этим занимается только руководитель… Рудольф-сан, может быть, меня и выслушает, но вот Грув-сан… вы же с ней встречались?

У меня даже волоски на руках дыбом встали, как только я вспомнил ее. Чесслово, от белых ходоков меньше холода исходило.

— Да, жизнь уже успела свести. Понимаю твои опасения.

— Грув-сан очень строго относится к бюрократической стороне школьного образования. — сказала Судзука. — Наверняка она начнет ругаться.

Я усмехнулся.

— Да, такую вероятность я не исключаю, но знаешь, что? Я сейчас позвоню Рудольф-сан и предупрежу, что ты придешь. Так она будет в курсе, что это не самовольная инициатива с вашей стороны, а мое официальное подписание. Подстрахуемся, так сказать.

Судзука мягко кивнула.

— Тогда хорошо. Как только вы свяжетесь с Рудольф-сан, дайте мне знать, и мы пойдем.

— Супер.

Номер Рудольф у меня имелся — он был первым в списке принятых вызовов. Памятуя о правилах современного этикета, вместо звонка я тапнул на кнопку “открыть диалог”. У самого жестко подгорает пониже спины, когда без предупреждения начинают звонить и затевать бессмысленные разговоры… Если они, конечно, не связаны с рабочими моментами.

Я: Привет, Рудольф-сан. Это Йошиаки Кира, тренер “Спики”. Не отвлекаю?

Ответа пришлось ждать совсем недолго — уже секунд через десять возле моего сообщения появились две галочки, а потом по экрану побежали точки.

Рудольф: Здравствуйте, Йошиаки-сан. Не отвлекаете, я только вернулась с обеденного перерыва и еще не приступила к делам. Что вы хотели?

Я: Отлично, потому что у меня к вам как раз есть дело. Я официально принял в команду новую участницу и хотел бы ее зарегистрировать. А отойти не получается, потому что щас жду прибытия еще одной видной кандидатки. Если я пошлю к вам Судзуку, поможете ей с оформлением?

На этот раз ответа пришлось чуть подождать. Я пока успел сходить и попить воды, накатил лютый сушняк, аж язык к небу присох. То ли жара, то ли коктейль Тахион выжег всю воду у меня в теле. Пришлось восполнять баланс. Слава богам, на стадион нормально завозили воду. Автоматы и просто кулеры стояли тут и там. Ну, все логично. Атлетам же нужно восполнять баланс жидкости в организмах.

Телефон нетерпеливо завибрировал.

Рудольф: Хорошо, я помогу. Только очень советую вам поспешить. Грув-сан скоро закончит кричать на цветы и вернется.

И в очередной раз появилось впечатление, что у меня съезжает крышка.

Я: кричать на цветы???

Рудольф: Она предполагает, что с мотивационными речевками они растут быстрее. Не знаю, правда ли это, но мне не хочется ее разочаровывать.

По-моему, тут все вокруг поехавшие. Скоро я сам кричать начну, чего доброго.

Я: Тогда я их сейчас же к вам отправлю.

Рудольф: А почему бы вам сначала не поговорить со второй участницей и уже потом пройти регистрацию?

Вопрос абсолютно резонный, на самом деле я бы так и поступил. Но просто время шло, и Тахион становилась все более нервозной. Это заметила Спе-тян и поинтересовалась, в чем дело. На что Тахион ответила, мол, у нее в комнате стоит портативная духовка и в этой духовке щас “доходит до нужных кондиций” нечто НЕВЫРАЗИМОЕ.

Я: там у Тахион-сан опыт какой-то грозит сорваться, ее надо отпустить пораньше.

Рудольф: Интересный выбор, Йошиаки-сан. Тогда жду ваших подопечных.

Я: Благодарю, Рудольф-сан.

Рудольф: Не за что. Отрадно видеть, что вы взялись за работу с таким рвением. :)

После светского обмена любезностями с президенткой я наконец дал отмашку Судзуке, и они с Тахион отправились в высокие кабинеты.

— Тренер, ну и чего мы ждем? — Водка нетерпеливо поддела лежащий на траве камешек мыском кроссовка.

— Может, вас продинамили? — предположила Скарлет. — Или вы просто недопоняли?

Не первый раз в моей жизни такие недопонимания случаются, это верно. Но Маккуин мне показалась слишком серьезной, чтоб такие трюки проворачивать. Думаю, даже если бы она передумала приходить на наш, кхм, кастинг, то нашла бы возможность предупредить об этом.

— МЕДОК! МЕДОК! МЕДОК! ПРЕКРАСНЕЙ, ЧЕМ ХОЛОДОК! — заорал кто-то у ворот. — МЕДОК! МЕДОК! МЕДОК!

— Вот блин. — изрекла Водка и покосилась на подруг. — Это та, о ком я думаю?

— Рианна? — всполошилась Голши. — Черт, а я как раз выбросила упаковку из-под духов на прошлой неделе. Будь проклято мое неизменное стремление к чистоте! И даже зонтика свободного нет, чтоб автограф оставить…

Скарлет вытаращила на нее свои красные глаза.

— Откуда Рианне здесь… что… как ты до этого дошла вообще? Ай, ладно.

Я обернулся и увидел двух ум, приближающихся к нам. Одной из них была Маккуин. На ней был надет то ли пиджак, то ли куртка в черных тонах. Не знаю, как это описать, одежда в очень аристократическом духе. Как будто по фасону восемнадцатого века сделана, не хватает только кудрявого белого парика.

Вот ниже уже шла короткая юбка, которая возвращала нас в современность. Но в целом это очень ей шло.

Рядом с Маккуин шла… уменьшенная копия Рудольф. Во всяком случае так мне показалось сначала. Потом она приблизилась, и я понял, что это два разных существа. У этой умы были голубые глаза, волосы не распущены, а стянуты в длинный, до пояса, хвост. Костюм тоже яркий, цветастый, я бы его сравнил с униформой какого-нибудь трубача из парадного оркестра.

— Добрый день, Йошиаки-сан. Добрый день, девочки. — начала Маккуин, когда остановилась. — Я прошу извинить меня за опоздание, всему виной обстоятельства, на которые я никак не могла повлиять.

— Здрассти! — гаркнула ее спутница. — Обстоятельства — это я! Дурацкий автомат сожрал мою монетку, а отдавать шоколадку не собирался. Вот мы с Маккуин-тян ее и доставали!

— Тейо, ну ты нашла кого просить о помощи с шоколадками. — съязвила Скарлет. — Маккуин наверняка вся обкапалась слюной от одного вида шоколада. Запретный плод сладок и все такое.

Маккуин побагровела.

— И вовсе я не обкапалась. К твоему сведению, Скарлет-сан, я бы отказалась от угощения, даже если бы Тейо предложила мне попробовать. Все-таки потомку рода Меджиро подобает непрерывно проверять характер на прочность. И это испытание воли я прошла с честью.

Тейо запустила руку в карман и зашуршала там оберткой. Наружу появился недоеденный сникерс.

— Правда? — сказала она невинным тоном. — Значит, ты не будешь возражать, если я сейчас его доем, да?

Маккуин шумно сглотнула и повела ноздрями. А потом отодвинулась от Тейо на пару шагов. Хе, может, с манерами у рода Меджиро все пучком, зато в скрытности полный провал.

— Доешь-доешь. — не удержался я. — Иначе на жаре растает все.

Тейо с готовностью вгрызлась в батончик и энергично заработала челюстями. Маккуин изо всех сил старалась на нее не смотреть.

— Тренер, может, мы приступим? — с нажимом сказала она.

— Я офф, посижу афк. — заявила Голши и извлекла из своей спортивной сумки еще одни наушники, только в этот раз с неоновой расцветкой.

— Вот и нет. — сказал я. — Давай за дело, Голд Шип.

Она с недоумением воззрилась на меня.

— Тренер, у вас опять кэш обнулился? Забыли про наш договор?

— Ничего я не забыл. — парировал я. — С тренировками к тебе я не полезу, все верно. Но у нас сейчас впереди не тренировка, а показательное выступление. Я не зря просил вас вчера собрать инструменты.

Почти все оборудование нам пожаловала сама школа. Минувшим вечером я списался с преподавательницей музыки и по совместительству руководителем музыкального кружка. Тот факт, что мы планируем инструменталы именно играть, а не запускать минусовку с компьютера растопил ее и без того податливое сердце. Поэтому дама согласилась выделить нам от щедрот академии две гитары, клавиши и барабанную установку. Про мелочи типа пары усилков я уже не говорю. Мужики-охранники, кряхтя и матерясь, стаскали все это добро во флигель.

Я не зря поставил на то, что Водка принадлежит к племени латентных гитаристов — в подвале у нее и правда нашлась достойная электруха. Не Лес Пол и не Стратокастер, но все равно хорошая вещь, солидная. Правда, она ее всю обклеила стикерами и потом долго их сдирала, почему-то отчаянно краснея при этом. Тейо тут же начала ее подкалывать. Впрочем, эта мелкая зараза лезла ко всем. Норовила подергать за струны у Спе, пнуть в “бочку” у Скарлет и потыкать в кнопки синтезатора. Мои глаза, честно говоря, разбегались — то она возле меня ошивается, то через три секунды уже пытается стащить шапку у Голши.

Где-то по городу наверняка бродит санитар с сачком и ведром транквилизатора специально для нее.

— Этот табурет не очень удобный. — пожаловалась Скарлет. — У меня с него хвост свисает сильно.

— Потому что надо меньше эклеров есть. — отозвалась Водка. — Тогда и зад умещаться будет на сидении.

Та сразу же взвилась.

— Кто бы говорил! Сама перед тем как лечь спать, листаешь шортсы в тик-токе и чипсы точишь. Такой хруст стоит, что ушам больно!

— Я только один раз!

— А потом еще раз. И еще много, много, много, много, много раз!

Водка по-бычьи насупилась.

— Ах так? Может, мне тогда рассказать тренеру, что ты держишь в морозилке прямо за куриными грудками и протеиновыми йогуртами?

Тут ей пришлось уворачиваться, потому что Скарлет запустила в любимую соседку барабанной палочкой.

— Только попробуй! Я потом твои останки там хранить буду!

— Может, мы уже начнем? — робко предложила Спешл Уик.

Я вздохнул.

— Дожидаемся Судзуку, бас-то у нее.

К счастью, долго ждать не пришлось. Вскоре показалась Судзука с кофром в руках. За ней шла довольная Тахион.

— Тренер-сан, мы все сделали так, как вы велели. — произнесла Судзука.

— Отлично. — похвалил я. — Никаких проблем?

— Нет. Рудольф-сан уже подготовила бланки заявления к тому моменту, как мы пришли.

— И на Грув-сан не наткнулись?

— Только у самого выхода. — встряла Тахион. — судя по сильному запаху земли, она проводила время в школьной оранжерее.

Ага. Например, прикапывала там какую-нибудь несчастную уму, решившую в недобрый час пробежаться по коридору до классной комнаты.

— Тогда если я вам не нужна больше, тренер, я пойду? — спросила Тахион. В этом вопросе, однако, откровенно считывалось “я уже готова свалить и мне только нужно ваше формальное позволение”.

— Не желаешь остаться и посмотреть, как щас девочки практиковать выступление будут?

— Я бы с удовольствием, но у меня там в комнате… ситуация, скажем так. — уклончиво произнесла она. — Эксперимент требует моего скорейшего участия.

— Иди-иди. — махнул я рукой. — Не хочу потом краснеть перед директрисой, когда она начнет задавать вопросы, мол, почему это в общежитии для девочек выбило все стекла.

Тахион обрадовалась и не теряя времени пошла к выходу со стадиона. Она так быстро чесала, путаясь в ногах. Наверное, я оказался близок к истине, и эксперименты, которые она проводила, имеют взрывоопасную природу.

А у нас тем временем тоже начались безумные опыты. Совместными усилиями девочки расставились полукружком возле сарайки со спортинвентарем. Не самое очевидное место для репетиции, но там по крайней мере было можно подключить все усилители

Голши заняла место у микрофона. Вообще по моей задумке я бы обеспечил ими всех, кроме разве что Скарлет, потому что петь и по тарелкам стучать не каждый сможет. Но пока что агрегат у нас был один, да и тот с нюансами. Мало того, что он принадлежал к не самому элитному ценовому сегменту, так и лучшие годы уже прошли давно.

Ну да ладно.

— Перед концертом убедительно просим вас не кидаться в артистов помидорами, яйцами и ботинками. — возвестила Голши. — Все эти предметы будут незамедлительно съедены, а значит, не возвратятся к владельцу. Руки тоже лучше не тянуть, даже в порывах восторга и экзальтации.

— Голши… — вздохнула Судзука.

— Да-да. Итак, мы представляем вам песню, которую принес тренер. Возможно, и написал тоже он, я этого не знаю…

— Мне пришлось немного поправить ваш подстрочник. — добавила Судзука. — Простите, если отклонилась от художественного замысла, просто грамматические ошибки покоробили… Кстати, а что там в оригинале за язык?

— Русский. — ответил я. — Поправила — и пусть. Очень сомневаюсь, что ты исказила смысл.

У нее на лице отразился вопрос, почему именно русский, что повлекло за собой такой нестандартный выбор, но субординация победила любопытство.

Голши устремила пространный взор в небо.

— А смысл там есть! Это глубоко личное произведение. Когда я разучивала его три минуты тому назад, то все это пережевывание глубоко отразилось на моей личности.

— Может, переживание? — переспросил я.

Голши ухмыльнулась.

— Неа.

— Да блин, играем уже! — рявкнула Скарлет. — Раз-два-семь-восемь!

Я очень быстро понял, почему многие лошадевочки так легко находят себя в творчестве. Черт знает, может, им как виду это действительно ДАНО, что называется. В талант я особо никогда не верил, потому что за этим словом чаще всего скрывается чудовищной силы упорство и бетонная жопа, на которой ты сидишь, пока осваиваешь скилл. Но знаете, когда видишь, как пятеро девчонок, которые до этого момента послушали песню ровно один раз, играют ее, что называется, с листа, мнение-то немного меняется.

Скарлет довольно беспроблемно выдерживала высокий темп, бас-линия у Судзуки получалась аккуратная и гладкая, Спе и Водка практически сразу сыгрались и практически друг другу не мешали.

Но больше всех удивила Голд Шип. Я был на сто пятьдесят процентов уверен, что щас начнется какая-нибудь дурка, потому что с ней иначе не бывает. Либо текст задом наперед пойдет, либо все слова заменит на “авокадо”. Но я попал впросак.

— еще один холодный день, идти куда-то просто лень / да и никто сегодня не звонит…

Нижний регистр у нее оказался просто замечательный — звучал плотно и свободно. А самое главное — и эмоции, и меланхоличное настроение ей удалось передать точно. Стопроцентное попадание, по-другому и не скажешь. Но она не была бы собой, если б не выкинула внезапный фокус.

Перед вторым припевом Голши набрала в грудь воздуха и вскричала:

— Стоп-стоп-стоп-стоп! Никому не двигаться! Руки со струн убрали!

Девочки подскочили как ужаленные.

— Что случилось?

Голши медленно повернулась вокруг себя. Обвела всех окружающих взглядом.

— Мозгошмыги говорят мне, что нам чего-то не хватает для окончательного грува. А они редко вносят в мое мышление свою лепту, поэтому когда все же подают голос, я склонна им верить. У нас уже испечен прекрасный пирог с вишней. Но его надо присыпать лепестками миндаля, если выражаться метафорически.

— А по-людски можно сказать? — попросила Водка.

Глупая, блин, конечно же, нельзя.

Маккуин, до этого скромно стоявшая рядом со мной, шагнула к новоиспеченному ансамблю.

— Кажется, я поняла, что она имеет в виду.

Она включила синтезатор, тот самый, который стоял в комнате музыки (и который мы позаимствовали). Пальцы пробежались по клавишам и Маккуин нахмурилась.

— Нет, не тот тембр.

Переключившись на экран, она ввела номер пресета и снова сыграла несколько аккордов. Полился тягучий, немного ноющий звук.

— Вот это больше подходит. — сообщила она и деловито добавила. — Давайте еще раз, со второго припева.

И группа собралась окончательно. На лепестки миндаля синтезатор Маккуин не очень был похож, больше казалось, что на фон налили густого киселя, но в атмосферу этот кисель подходил на ура.

Я даже заново проникся этим треком, хотя он у меня уже давно в плейлисте болтался. Было что-то разрывное в том, что няшные лошадевочки играют думерское музло. Я чувствовал, что этим мы и можем взять. Но не все разделяли это мнение.

Когда последний припев кончился, а вместе с ним и песня, Спе-тян с надеждой поинтересовалась:

— Ну как вам, тренер?

Я уже приготовился излить всевозможные похвалы. Абсолютно заслуженные, никто не провалился, разве что Скарлет наколотила сбивок там, где они на хрен были не нужны, но это мелочи. Однако мне не позволили этого сделать.

— Мрак и ужасть! — вынесла вердикт Тейо.

— Чего??? — возмутился “ансамбль” — Почему?

Тейо принялась невозмутимо загибать пальцы.

— Во-первых, музыкальный материал и правда сомнительный. Это какая-то музыка для пыльных стариков! Как вы ее на стадионе представляете? Люди только что смотрели на скачущих чирлидерш, кушали хот-доги и запивали их кока-колой, а потом кто-нибудь из вас выигрывает забег и начинает вот это??? Но с песнями вопрос решаемый. Вы почему такие скованные, м?

Однако возможности ответить никто не получил — Тейо подскочила к Водке и ткнула той в грудь пальцем.

— Водка-сан! Это кошмар! Ты главный гитарист в команде. Главный гитарист должен быть весел. Почему ты выглядишь так, будто стоишь на похоронах своего любимого хомячка? Хоть бы ходила туда-сюда, я не знаю! Судзука-сан вообще на мраморное изваяние похожа, если б пальцы не шевелились, я бы вообще подумала, что попала в дом восковых фигур!

Судзука попыталась как-то оправдаться, но момент уже был упущен.

— Спешл Уик-сан! — рявкнула Тейо.

— Да! — пискнула Спе.

У нее от страха даже уши прижались, как у щенка, который обоссал любимый бабушкин ковер и теперь боится наказания.

— Ты ведешь себя активнее! Это хорошо. — сказала Тейо, и Спе выдохнула. — Но при этом хмуришься так, будто пытаешься в голове перемножить шестьсот восемьдесят два на триста сорок четыре.

— Я сосредотачиваюсь, чтоб не сбиться… — пролепетала Спе.

— Сосредотачивайся сколько влезет, но про улыбку не забывай! — велела добрая наставница. — Я вижу, что работы у вас предстоит так много, что хоть шерсть с хвоста выдирай. А ведь дебютные гонки уже скоро. И дебютные концерты тоже. Без обиняков скажу, что придется туго!

— Так, остынь чутка, Саймон Кауэлл. — припомнил я имя склочного мужика, который на американском шоу талантов всех посылает домой. — Для первого раза это было чудесно. Мы еще только практикуемся.

— Только вот времени практиковаться у вас нетушки. — отрезала Тейо с веселой улыбочкой. — А в твиттере и на реддите сидят настоящие звери, ультра-фаны-ноулайферы. Если опозоритесь, они вам потом до конца жизни будут эти выступления припоминать.

Тут девочки разом приуныли. Даже Голши замолкла. А жаль, сейчас ее шизанутые фокусы пришлись бы как раз к месту. Чтоб разрядить тяжелую атмосферу.

— И чё делать будем? — понуро спросила Скарлет, вертя в руках палочку.

— Непростая это задача. — заявила Тейо. — Даже, я бы сказала, миссия, которая даже для Тома Круза не выполнима. Но вы не бойтесь — я вас поднатаскаю.

Ее голубые глазищи загорелись алчным блеском.

— Да, точно! Думаю, у меня не осталось выбора! Я присоединюсь к вашей команде и сделаю из вас настоящих королев сцены!

— А есть альтернативные варианты или это случится несмотря ни на что? — язвительно поинтересовалась Водка.

— Ты принята. — сказал я и погасил развитие конфликта в зародыше.

Наверное, со стороны такие мои тренерские ходы несколько попахивали глубоким отчаянием. Но по Тейо и дурак бы заметил, сколько у нее энергии. За пятнадцать минут знакомства она не успела разве что на шею ко мне сесть и ноги свесить. В обычной жизни это, должно быть, утомительно, зато очень пригодится на треке. Если хотя бы половина этого ресурса направится в нужное русло.

— Вооооот! — обрадовалась она. — Этот местный мужчина ПОНИМАЕТ!

Изящным шагом вбок она зашла мне за спину, а потом цепкие руки обхватили меня за шею. Что за хрень?

Через пару секунд у меня на левом плече выросла еще одна голова.

— Тренер-сан, мы с вами такого наворотим вместе! Судя по тому, как вас клонит к земле, вы уже мудры и готовы фонтанировать знаниями во все стороны! Я буду очень внимательно вас слушать, обещаю.

К моему горлу подкатил горячий комок. Но там и встал, потому что руки Тейо дальше не пускали. Голова закружилась.

— Я щас начну фонтанировать своим обедом во все стороны, если ты не отпустишь. — пригрозил я.

Тейо хихикнула и соскочила на землю. Вновь обошла меня и направилась к девочкам.

— Со своей стороны могу пообещать, что буду супер-старательной! В конце концов, если я собираюсь превзойти Президента Рудольф, мне придется жестко попотеть! — она энергично потрясла кулачком. — И вам всем помогу, конечно, девочки, мы же теперь товарищи!

Тейо остановилась, выбирая жертву. Мои несчастные умы замерли как стадо антилоп перед гепардом.

— И начну, пожалуй, с тебя!

Выбор пал на Маккуин. Та попыталась стать незаметной, но получилось у нее не очень хорошо.

— Когда играешь, не стой как палка! За такой огромной штуковиной не попрыгаешь нормально, но проявляй хоть какие-нибудь эмоции! На тебя просто скучно смотреть.

Маккуин моргнула, словно до нее не сразу дошло, что все эти претензии сыплются ей на голову. Однако скоро самообладание возвратилось.

— Я ценю твои советы, Тейо-сан. Однако хочу заметить, что я еще даже не приняла решение о том, что присоединюсь к “Спике”. Не поймите меня неправильно — вы все замечательные и сам просмотр получился… крайне необычным. Но завтра мне предстоит собеседование с Ханой-сан из команды “Ригель”. А это сулит отличные перспективы в преддверии “Сияющей Серии”.

Мягко и вежливо, но она нас отшивала — это и дураку было понятно. Впрочем, я особо ее не винил. Наверняка у этих неведомых Ригелей все отточено и отлажено так, что от зубов отлетает. Райс же говорила, что там тренерша строгая, так что и престиж, наверное, немалый. Ну что… придется еще кого-то поискать.

Меня пихнули в бок так, что чуть не треснуло ребро, а потом передо мной нарисовалась Голши.

— Босс, у нас код коричневый. — заговорщицки шепнула она.

— Коричневый?

— Ага. Мы в дерьме, проще говоря. — пояснило мое несчастье. — Рыбка вот-вот сорвется с крючка и уплывет на рандеву с мегалодоном. А я по вашей довольной морде видела, что вы кайфуете от песни. Нам нельзя ее отпускать, эта нежная фиалочка будет секретным соусом команды.

— Согласен. Но видишь, она уже говорит так, как говорят эйчары, когда высылают тебе отказ.

Голши подмигнула.

— Скажите одно волшебное слово — и все тут же переменится.

— Кхм, пожалуйста?

Она посмотрела на меня с укором.

— Вам же не девять лет, тренер, и вы не уговариваете родителей разблокировать канал, на котором ночью показывают порно. Другое слово.

— Какое?

Губы Голши разошлись в дьявольской ухмылке.

— Скажите “пихтолапка”.

— Это вообще не слово! — возмутился я.

— Тик-так, тик-так, она ускользает… — промурлыкала Голши. — Тик-так, тик-так… с мятой, с апельсином и мой любимый, со вкусом рыбьего жира…

— Хорошо-хорошо, пихтолапка!

Голши сразу заткнулась. С ее мордашки сразу же стекли вообще все эмоции, оно стало пустым, как начисто вытертая классная доска. Медленно повернувшись всем корпусом, она вперевалочку пошла по направлению к Маккуин, которая как раз отключала провода от синтезатора.

— Голд Шип, ты отлично спела. — сказала Маккуин, когда ее заметила. — Тебе стоит почаще пользоваться этим диапазоном…

Однако Голши пропустила похвалу мимо ушей.

— Значит, ты собираешься уйти? — проговорила она тоскливо.

— Да, время уже подходит, а мне еще нужно успеть…

— Ты не хочешь вступать в команду…

Маккуин примирительно подняла руки.

— Я еще не решила, просто впереди еще одно собеседование. Не в моих правилах спешить, и…

— АААААААААААААААААААААААА!

Я подскочил на месте и чуть не плюхнулся носом вниз. Вопль, который издала Голши, напугал не только меня, но и вообще взбудоражил все окрестности, наверное. Как можно было столько боли и страданий одновременно изобразить… словно ударился мизинцем о шкаф и наступил пяткой на детальку от лего одновременно.

— ПОЧЕМУ, МАККУИН, ПОЧЕМУ? — надрывалась Голши. — Мы открыли для тебя свои двери и свои сердца, чтобы ты заглянула в них, а ты бросила равнодушный взгляд и сказала “НЕ ИНТЕРЕСУЕТ”. ТЫ ДЛЯ МЕНЯ КАК СЕСТРА КОТОРУЮ ОТДАЛИ НА ВОСПИТАНИЕ ЛОРДУ КОРНУОЛЛУ В СРАНЫЙ ПЕНТЕРБРОК. НО ХОРОШИЕ МАНЕРЫ НЕ МЕШАЮТ ТЕБЕ ЖЕСТОКО И ВЕРОЛОМНО КРУШИТЬ НАДЕЖДЫ! ВЕРНО ГОВОРЯТ, ЧТО НА СВЕТЕ ЕСТЬ УБИЙЦЫ С ЛИЦАМИ МЛАДЕНЦЕВ! ТЫ ОДНА ИЗ НИХ!

Маккуин всплеснула руками и попыталась успокоить Голши, заключив ее в крепкие дружеские объятия. Но та вырвалась.

— НАША КОМАНДА ПЕРЕНЕСЛА МНОЖЕСТВО НЕВЗГОД И ЛИШЕНИЙ! ГОЛОД, БЕЗДЕНЕЖЬЕ, МЕДИЙНАЯ НЕПОПУЛЯРНОСТЬ И ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ПУПЫРЧАТОЙ ПЛЕНКИ! И ВОТ СЕЙЧАС, КОГДА ВСЕ ЭТИ НЕСЧАСТЬЯ ПОБЕЖДЕНЫ, ТЫ ВЫБИВАЕШЬ ИЗ ПАЗЗЛА ПОСЛЕДНИЙ КУСОЧЕК!

— Я не… пожалуйста, Голши, будь благоразумна…

Но на этом представление не закончилось. Не переставая верещать, Голд Шип грохнулась наземь и поползла к Маккуин. Пальцы ее вонзились в почву.

— Я ПЕРЕД ТОБОЙ НА КОЛЕНЯХ. В МОИХ РУКАХ ТРАВА. СИМВОЛ ПЛОДОЛЮБИЯ И ЖИЗНЕРОДИЯ. СЕЙЧАС ОНА ЗЕЛЕНА, НО ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ПОЖУХНЕТ, ПОТОМУ ЧТО ЕЕ ОТОРВАЛИ ОТ ЗЕМЛИ. МАККУИН, ВСКОРЕ ТО ЖЕ САМОЕ ПРОИЗОЙДЕТ И С НАМИ. ПОЖАЛУЙСТА, Я МОЛЮ ТЕБЯ. СТАНЬ НАШЕЙ ЗЕМЛЕЙ. ААААААРАРАРАРОООООРРХЫЫЫЫЫЫЫЫ!

Свою пламенную речь она завершила звуком, который я даже передать затрудняюсь. Маккуин вся побледнела, глаза огромные и светятся, чисто два фонаря. Наверное, бедолага сама близка к тому, чтоб свихнуться. Девочки тоже пребывали в шоке. Они как-то все сгрудились вокруг Спешл Уик и помалкивали.

Голши принялась кататься по земле,сучить ногами и выдирать газон. Это стало последней каплей.

— Я вступлю, вступлю, только прекрати безобразничать!

Голши замерла, приоткрыв один глаз.

— А не наеб… то есть, не обманешь? — деловито спросила она.

Маккуин поджала губы.

— Меджиро никогда не обманывают.

Этого аргумента оказалось достаточно.

— Тогда ладно. — сменила гнев на милость Голши. — Но знай, я вверила тебе свою жизнь. Не потеряй ее и не сломай.

— Ты сведешь меня в могилу. — проворчала Маккуин и снова вернулась к синтезатору.

Я посмотрел на часы. Уже натикала половина третьего, и отведенное нам на официальную тренировку время перевалило за экватор. Ничего особо важного уже сегодня не успели бы. Впрочем, я бы даже затевать какие-то подвиги — слишком много сил ушло.

Ну что, не думал я, что состав соберется так быстро, но вот восемь участниц, которые нужны, у меня уже есть. Если Рудольф удивилась тому, что я одну девочку отыскал, то с трех за день она вообще рехнется. Надо пойти сказать Тейо и Маккуин, что щас пойдем в кабинет на оформление. Но сначала я остановился возле все еще лежащей Голши.

На ее красном лице не было ни слезинки.

— Ну, как вам? — спросила она. Довольная до чертиков.

— Охрененно. — резюмировал я. — Никогда больше так не делай.

Глава 13

На регистрации состава меня поджидал небольшой сюрприз — Рудольф успела куда-то отлучиться по критически важным и неотложным делам, поэтому кабинет вместе со всеми документами остался на попечении Грув-сан. Тем не менее, палки в колеса моей только-только выезжающей на дорогу телеге она ставить не решилась. Однако, пока заполняла документы, несколько раз выспрашивала у Маккуин и Тейо, правда ли они отдают себе отчет в том, что делают. Напрямую меня ни в чем не обвинили, но когда она задавала эти вопросы, то очень недвусмысленно поглядывала в мою сторону. Я только приветливо улыбался.

Наконец, когда Грув-сан убедилась, что никого из девочек ни к чему не принуждали, то подписала все нужные бумаги, и после этого состав команды “Спика” утвердился окончательно. Можно сказать, пришел в свою финальную форму.

Когда последний росчерк пера лег на бумагу, Грув-сан попросила Маккуин и Тейо покинуть кабинет. Тейо этот приказ восприняла с энтузиазмом… почему-то. Маккуин с некоторой тревогой глянула на меня, но я ее успокоил, мол, все будет в порядке, обычный рабочий момент. Хотя понятия не имел, что мне принесет этот тет-а-тет. Стоило двери за девочками закрыться, Грув-сан отложила ручку и сказала:

— Надеюсь, что своими выступлениями вы не посрамите честь академии Трэцен, Йошиаки-сан. Директриса Акикава возлагает немалые надежды на грядущую Сияющую Серию.

Да уж в этом я совсем не сомневаюсь. Не знаю, является ли директриса умой, но в любом случае получить битой по колену от здоровенного коллектора даже с тренерской выносливостью неприятно.

— Из-за финансовых ограничений академия может выставить только две команды, в отличие от пяти в предыдущие годы. Спику и Ригель. Поэтому очень советую в полной мере осознать ту ответственность, которая ложится на ваши плечи. Не подходите к делу легкомысленно! Если это, конечно, в ваших силах.

— Не нервничайте, Грув-сан, если я сказал, что справлюсь, значит, справлюсь. У меня все в шоколаде, как на фабрике Вилли Вонки. И умпы-лумпы тоже трудятся в поте лица.

Она даже не моргнула. Просто кремень, а не девчонка, а ведь мы одного возраста.

— Раз уж у нас выдалась возможность побеседовать без лишних ушей, тогда я скажу вам вот что, Йошиаки-сан. Я считаю, что вам не место среди тренерского состава академии. Взять специалиста с нулевым опытом только потому что это молодой выпускник университета — все равно, что закинуть горящую спичку на склад с петардами.

— Грув-сан, у меня хватает навыков. Я не вчера на трек вышел и не только по учебникам знаю рабочие процессы.

Она вздохнула. Но не строго а как-то… тревожно, что ли.

— Этого было бы достаточно, Йошиаки-сан, работай вы с людьми. Но у нас… я имею в виду умамусумэ, с бегом особенные отношения. Это не просто спорт или поддержание тонуса. Мы живем, чтобы бежать. Мы живем, когда бежим. Каждая из девочек, поступивших в эту академию, пришла сюда, чтобы исполнить свою мечту. Во многом через соревнования.

Начала она спокойно, но с каждым новым словом распалялась. Входила в раж.

— И вы, да, лично вы, как тренер, обязаны им в этом помогать. А вы все это время валяли дурака! Сезон на носу, а вы только сейчас закончили комплектовать состав. Стыдно, Йошиаки-сан!

— Я подыскивал подходящих кандидатов, это дело небыстрое.

— А вот Хана-сан…

— Ваша хваленая Хана-сан тоже еще не полностью собрала свою банду. — перебил я. — Более того, она нацеливалась на Маккуин, только я быстрее сработал.

Грув-сан укоризненно цокнула языком.

— Я буквально кожей чувствую, что с вами не оберешься проблем, Йошиаки-сан.

— Вот и нет. Я свое дело знаю, волноваться совершенно не нужно.

— Пост вице-президента студенческого совета именно это и подразумевает. Волноваться — буквально моя работа. — проворчала она. — И пока что вы этой работы мне только прибавляете. А ведь мы с тренерским составом должны трудиться сообща.

— Мы и будем. — пообещал я. — Просто я ща немножко выпал из привычного ритма, когда Спешл Уик открыла мне новые горизонты сознания, но уже почти вернулся в норму. Дела наладятся, и серия ваша пройдет так, что ослепнуть можно.

Грув-сан вопросительно глянула на меня. Ее губы сложились в розовую нитку.

Черт, ненавижу пояснять шутки.

— Ну, Сияющая Серия. А яркий свет вызывает резь в глазах, так что видеть перестаешь… Поняли, да?

— Господь Всемогущий, дай мне сил. — взмолилась Грув-сан. — Еще один на мою голову навязался.

— А вы задерните шторы, они на свет лезут. — порекомендовал я.

Из-за того, что в офисе у Рудольф было удивительно тихо, я прекрасно расслышал, как скрежещут зубы Грув-сан.

— Дурак! — наконец подвела она итог разговору. — Все, хватит с меня. Забирайте ваши документы, Йошиаки-сан, и ступайте домой. А мне нужно выпить кофе.

— Хотите, я вас угощу? — неожиданно даже для самого себя предложил я. — Обещаю не подкладывать в стаканчик пластиковых мух и пузырящийся сахар.

— Очень смешно. — вздохнула Грув-сан. — Я откажусь, Йошиаки-сан. С каждой секундой, что мы проводим вместе, мне становится труднее поддерживать корректность в общении.

— Вот щас досадно было. — заявил я и собрал со стола заполненный и заламинированный листок с ростером команды. — Надеюсь, что когда-нибудь вы передумаете.

Она пожала плечами.

— Маловероятно. Ведь для этого вам придется научиться вести себя как зрелая, сформировавшаяся личность.

— То есть черствый и замшелый душнила?

Грув-сан прижала ладонь ко лбу, будто проверяла температуру.

— Не испытывайте мое терпение, Йошиаки-сан…

Тут я счел, что это прекрасная возможность свалить. Пока не проверил на своей шкуре, как больно может вдарить рассерженная ума. Однако у двери она меня остановила.

— Йошиаки-сан, еще кое-что. Если вы отнесетесь к работе наплевательски, не проявите должного прилежания… если по вашей вине юные умамусумэ не смогут раскрыть свой потенциал… то я с огромным удовольствием использую черный штамп.

— Черный штамп?

— Да. Его появление в вашем личном деле будет означать, что вам воспрещается иметь дело с умамусумэ. Тогда можете забыть о работе в этой сфере, но и другие предприниматели не горят желанием брать в свои компании подобных сотрудников.

Вот оно что. Волчьим билетом она тут мне грозит, я смотрю.

— Я вас понял. — сказал я. — Не торопитесь его расчехлять.

Несмотря на угрозу, за дверью офиса я почувствовал прилив бодрости. Раньше казалось, что я прям активно ей не нравлюсь — бывают же рандомные антипатии, когда просто неприятно находиться рядом с человеком. Голос, походка, жесты — все бесит. Но щас видно, что она сама по себе не мерзкая, просто чутка зануда с синдромом отличницы. И, может, еще ОКР на полшишечки. Мы не очень совместимы, это правда. Но это не столь важно.

Тейо и Маккуин, к счастью, болтали между собой и моего участия не требовали. Мы распрощались возле моего офиса и разошлись. Я отметился в журнале и отправился домой. Аккуратно обогнул бегающих по дорожкам лошадевочек из младшей группы, кивнул охраннику на проходной, вывернул на тротуар. Все это проделал почти на автомате, потому что голова была занята другим.

Надо бы как-то распотрошить память Киры и посмотреть, чем он таким промышлял перед тем, как получил от Спе-тян по башке. Проблема в том, что воспоминания он отдает по чайной ложке и наблюдать их приходится как в тумане прямиком из Сайлент Хилла.

— Подаю!

За звонким мальчишеским голосом последовал столь же звонкий удар по мячу, а потом кто-то тоненько вскрикнул.

Я быстро осмотрелся в поисках источника звука. Что там творится-то? Район вроде бы спокойный, и это несколько удивительно — когда кругом полно, по сути, детей и подростков, непременно будет творится какая-нибудь хрень. Видимо, щас она и проявилась.

Ага, кажется, все ясно. Неподалеку на чьем-то участке группка мальчишек затеяла игру в футбол. Владелец этого самого участка пожалел денег на забор, поэтому мяч вылетел на тротуар и угодил в прохожего.

Тут я заметил черный берет с бантиком. Знакомая штука. Погодите-ка… Да, точно. Рядом нашлась и владелица этого головного убора. Райс, вроде так. Она сидела на тротуаре и потирала щеку, которая уже начинала распухать. Рядом валялась раскрытая книга и футбольный мяч в пятнах травы.

— Эй! Сильно ушиблась?

— Нет… н-ничего. — тихонько пролепетала она.

Я протянул ей руку и помог подняться. Ума стала тут же отряхивать одежду, но преуспевала не слишком хорошо. Сегодня она облачилась в темно-синее платье, и дорожная грязь была на нем видна просто чудесно. Но кое-как она управилась. Потом наступила очередь берета.

— Балбесы вконец охренели. — заявил я.

Ума опустила голову.

— Райс сама виновата. Нужно лучше смотреть по сторонам. К тому уже… совсем не больно.

Но она притворялась, конечно же. По ее чуть сморщенному лицу я видел, что бедняга еле удерживается, чтоб не заплакать. Подбежали мальчишки, сразу четверо. Один сразу потянулся за мячом.

— Давай, Така, по-бырому, там щас моя очередь пробивать.

— Ну-ка стоять! — пресек я попытку к бегству. — Вы че это творите, шкеты?

— Я тут ни при чем! — сразу же сдал товарища пацан с мячом. — Это Хироши пульнул!

— Дак ничего страшного не произошло! — принялся защищаться тот. — Я случайно!

— Я щас тебе бестолковку разверну так, чтоб ты мог свои пятки оглядеть, и тоже скажу, что ничего страшного не произошло.

— Дак…

— Дак в пруду плавает! — парировал я. — Головой думать надо, а не только жратву в нее закладывать.

— И че вы сделаете-то, м? — спросил третий мальчишка, на голову выше остальных, в паленой китайской футболке.

Почему паленой? Потому что я не думал, что на свете существует марка одежды “NUKE”. Хотя если б она была… то под ней выходили бы костюмы защиты от радиации и все такое, хихи.

— Родителям нашим пожалуетесь? — продолжил он с ухмылочкой. — Она сама виновата, идет еле-еле, по сторонам зырит, ваще делулу.

— Жаловаться я, конечно, не буду. — сказал я вкрадчиво. — Но скажи-ка, мой юный друг, как твоим предкам понравится влететь на бабки?

Пацан малость отступил.

— Чё? Какие бабки? Ты поехавший?

— А такие. Ты не абы кому мячом по голове попал, дурачок. Эта девушка — студентка из академии Трэцен, участница беговой команды. Если пройдет медкомиссия, на которой будет установлено, что твой маленький трюк нанес вред здоровью, из-за которых она не сможет участвовать в гонках, вас затаскают по судам.

На самом деле я понятия не имел, возможно ли из-за одного эпизода развернуть подобную активность. Но щас это не имело значения — плел настолько убедительно, что пацан поверил. Он разом утратил свой боевитый настрой. Его друзья тоже затихли и морально скисли.

— Пусть папа с мамой готовят деньги на адвоката. А ты можешь попрощаться с университетом. Но ничего, и так можно в жизни устроиться. Разумеется, после того, как выплатите компенсацию за моральный ущерб.

— Хироши, ты придурок конченый! — чуть ли не хором прикрикнули на парня одноклубники. — Мы влипли из-за тебя! Болван кривоногий!

Хироши выглядел абсолютно потерянным. Его глаза перебегали с Райс на меня и обратно.

— Дядь, может, не надо, а? Я больше не буду.

Я хмыкнул.

— Мне, если честно, насрать, что ты там будешь или не будешь. Ты перед девочкой извинись и можешь валить на все четыре стороны.

Несчастный Хироши подошел к Райс с видом заключенного, которого повели к электрическому стулу.

— Простите, пожалуйста. Я неправду сказал, вы вовсе не делулу. — промямлил он. — Только не подавайте на меня в суд.

— Сп-спасибо. — так же тихо проговорила ума. — Райс не будет ни с кем судиться.

— Вот теперь другое дело. — сказал я. — Дуйте, нахрен, по домам. Лучше поиграйте в “Скрэббл”, что ли или в лото. Эти занятия вам точно проблем не доставят.

Парни подхватили мяч и унеслись прочь быстрее, чем крестьяне с болота Шрека. Райс подняла книжку и принялась печально разглаживать запылившуюся страницу.

— Зачем вы их наругали? — спросила она после недолгой паузы.

— Как? — не понял я. — За идиотские поступки надо нести ответственность, и никак иначе.

Райс кое-как натянула берет на голову. Блин, какие же все-таки у нее длинные уши. Я уже с многими умами повстречался, и у всех размер примерно одинаковый, но Райс из этого ряда прям жестко выделяется.

— Они же не специально. — все тем же робким тоном продолжила она.

— А это не имеет значения. — парировал я. — Знаешь, как говорят? Играешь в дурацкие игры — выигрываешь дурацкие призы. Очень справедливое выражение.

Она моргнула.

— Никогда раньше не слышала.

— Оно из английского языка пришло. Прямо как та книжка, которую ты читала недавно. Про замок.

— Вам она понравилась?

— Честно скажу, больше тридцати страниц пока не осилил. Вообще не мое. Но снотворное неплохое.

Ума тихонько засмеялась.

— Райс послушала вашего совета. Съездила домой и взяла это.

Она закрыла свою книгу и протянула ее мне. “Синяя Роза Добрых Предзнаменований”. По обложке можно было понять, что это обычная девчачья романтика с картинками.

— Райс очень любила эту книгу в детстве. — сообщила она.

— Ну и здорово. — похвалил я. — И мозг ломать не надо. Ты поэтому носишь розу на берете?

— Да. — сказала она с застенчивой, немного смущенной улыбкой. Но почти сразу она почему-то сменилась скорбным выражением. — Только Райс всем приносит одни несчастья.

— Что за глупости! — отмахнулся я.

— Это не глупости, а правда. — возразила она с серьезным видом. — Смотрите, если бы Райс не решила бы сейчас идти домой по этому пути, то ей в голову не попали бы мячом. Тогда вы бы не появились и не напугали бы этих мальчишек.

Я внутренне похолодел от кринжа. Господи, как тут все запущено. Это не ума, а готовая кандидатская диссертация для какого-нибудь амбициозного психолога.

— Что это значит? — продолжала она плести свою глубоко ПОРОЧНУЮ цепочку. — Райс принесла горе этим мальчишкам. И вам принесет, тренер-сан. Лучше не подходите к Райс, это добром не кончится.

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась и торопливо пошла дальше, к перекрестку, где стоял большой двухэтажный дом с аляповатой отделкой под пряничный дворец. Я смотрел ей вслед, пока она не исчезла за углом. Принесет горе… какая ерунда, чесслово. Вообще хз, насколько у японцев сильны всякие поверья, народные приметы и тому подобная эзотерическая чепуха. От прежнего Киры мне инфы об этом особо не досталось, он вообще тот еще банк знаний. Скорее банка, заполненная скисшим рассолом. Но если исходить из того, что я сам слышал… у них ведь дохрена всяких городских легенд про демонов, ёкаев каких-нибудь. Да и в храмы люди ходят. Причем даже моего возраста. Может, у Райс вся семейка суеверная, от них она и набралась. А по мне так суеверия это полная ерунда.

Ногу пронзило острой болью, причем растеклась она странно, от пятки и вверх. Тут же в уши вонзился мелодичный звон. Я опустил глаза и встретился с мальцом лет этак четырех по виду. Пацан восседал на новеньком и блестящем велосипеде. По виду он был весь игрушечный, зато вес вполне настоящий. Или кроссовки у меня слишком тонкие. Так или иначе, я прочувствовал наезд в поной мере. А мальчику пофиг. Видимо, он воспринял меня как стоячего полицейского, потому что без всякого сожаления переехал мне ногу и спокойно двинулся дальше. Я же едва сдерживался, чтоб не обхватить несчастную конечность обеими руками и не запрыгать по тротуару.

В общем, домой пришлось дохромать.

Там меня ждал еще один сюрприз. Нет, не Накатава-сан с ружьем, ее на посту опять не было. Все оказалось даже более изощренно. За время моего отсутствия кто-то устроил в квартире филиал преисподней. Температуру взвинтили градусов до тридцати. Я сразу же скинул с себя почти всю одежду, кроме трусов, и пошел на поиски. Переключатель нашелся в гостиной, и я с удивлением обнаружил, что он был выкручен почти до упора.

— Но ведь я ж не трогал его. — сказал я комнате. Очень теплой комнате. — Иначе запомнил бы, где эта хрень располагается, так? Так. Тогда что произошло? Кто виноват?

Комната ни в чем признаваться не желала, только дышала на меня теплым воздухом.

Ладно, нечего гадать, сначала поумерю пыл. Я схватился за ручку, однако она отказывалась поворачиваться. Заело, наверное. Да еще и поверхность у нее такая жесткая, рифленая, неудобно держать. Я кряхтел вокруг нее минут десять, весь взмок как тварь.

— Ну давай же, твою мать!

Она повернулась с инфернальным “хрррр”, и содрала мне подчистую кожу на пальце. Потекла кровь, я зашипел и поднял руку, чтоб не разбрызгивать капли. Ничего страшного, в ванной должна быть перекись или какой-нибудь хлоргексидин. Щас обработаю…

Я бегом направился в ванную и сразу же протянул руки к раковине. Открыл дверцу… и она осталась у меня в руках. Я посмотрел на ее блестящую деревянную поверхность и тут же ее отшвырнул, потому что шкафчик покосился и начал падать прямо в раковину. Тут уж не до травмированной руки! Я неловко подхватил это изделие, которое наверняка сляпали в ближайшем подвале. Баланс кое-как сохранил, зато всякие скляночки, баночки и тюбики повалились в раковину. Часть из них разбилась, и содержимое весело потекло в трубы.

“Райс принесла горе этим мальчишкам. И вам принесет, тренер-сан.” — пронеслось в моей голове.

Кажется, эта длинноухая фиалочка не шутила.

Глава 14

— Первому игроку приготовиться… И остальным семи тоже пройти на низкий старт.

Команда “Спика”, соизволившая сегодня явиться в мое расположение в полном составе, дружно переглянулась. Сначала они по привычке отправились на трек со средней дистанцией, тот который в два километра, и начали там разминаться, однако я эту стихийную активность быстро свернул. И отправил их на соседнюю часть стадиона. Она обычно пустовала, потому что там занимались только стайеры, которым нужно было повышать выносливость. Остальные заходили на этот трек редко, поэтому даже входные ворота открылись со скрипом. Пришлось применить нажим. Но в конце концов перед нами раскинулась широкая колея, которая плавно обертывала собой несколько трибун. Тут было расстояние посерьезнее. Четыре восемьсот или около того. Не самая популярная дистанция, по ней даже гонки не проводятся, поэтому и желающих попрактиковаться нет.

— Почему мы сегодня здесь, тренер? — уши и хвост Спешл Уик уже синхронно шевелились от волнения.

— Потому что кончается на “у”, моя дорогая Спе-тян. — сказал я.

— Это наказание? — всполошилась она. — Я так и знала, что твои проделки выйдут нам боком, Голши-тян!

— Чему быть — того не мариновать. — философски отозвалась та, обрабатывая ногти пилочкой. — Перед божьим гнетом мы, честные и бедные умамусумэ, бессильны. Все, что нам остается — надеяться на то, что поджопник воздаяния достанется кому-нибудь другому.

Тахион оживилась и принялась рыться в безразмерной торбе, которую она сегодня приволокла с собой.

— Если до этого дойдет, не бойтесь, мне вчера к ночи стало скучно и я по-быстренькому изготовила один чудесный состав.

Мы с содроганием следили за тем как из торбы появляются всякие склянки, футляры, обертки из-под жевательных конфет и несколько непрозрачных пакетов. Впечатление создавалось такое, будто наблюдаешь за фокусником, который по совместительству промышляет жестокими убийствами. И хрен тут угадаешь в каком амплуа он предстанет перед тобой сегодня. Наконец Тахион достала небольшую баночку, типа тех, в которых продают детскую гуашь. Без особого труда она открутила крышку и сунула нам на всеобщее обозрение.

— Вот. — сказала она. — Это мазь для суставов. Общего назначения.

— Как это — общего назначения? — переспросила Спе-тян.

— Они же бывают разные — некоторые охлаждают после нагрузок, некоторые напротив, разогревают и готовят тело. — принялась пояснять Тахион. — Но моя формула способна делать все это и даже больше в зависимости от потребности. Можно сказать, что она обогащена искусственным интеллектом.

Не знаю насчет искусственного интеллекта, но я точно мог сказать, что сама Тахион не особо обогащена здравым смыслом. Надо бы предостеречь девочек, чтоб они туда не лезли на всякий пожарный. Но я опоздал. Скарлет уже запустила палец внутрь банки и зачерпнула немного Тахионовой стряпни. Мазь оказалась нежно-голубоватого оттенка и навевала ассоциации с…

— Похоже на зубную пасту. — произнесла Скарлет, растирая мазь между пальцами.

— Верно. Основа действительно ее включает. — кивнула Тахион. — Но брать в рот не советую.

— Это действительно хороший совет, пока вы еще не достигли совершеннолетия. — не удержался я.

Спе и Судзука, невинные души, в недоумении переглянулись, зато Водка пронзительно засвистела, а Голши плюхнулась на траву и захохотала.

— Клянусь, завтра небо на землю грохнется, раз тренер выдает приколы с рейтингом выше чем “детям до тринадцати”. Вы осторожней, если директриса или Грув-сан такое услышат, они с вас скальп снимут, и потом мне придется приделывать его обратно, а у меня все клей-карандаши высохли.

— Согласен. — сказал я. — Поэтому чтобы избежать этого происшествия, давайте все-таки начнем. Итак, я вас не случайно привел именно сюда. Сейчас вам, девочки, предстоит покрыть эту дистанцию. Целиком. От начала и до конца.

— Целиком? — всполошилась Скарлет. — Но здесь же четыре километра! Это капец как много!

— Боишься, что не выдержишь? — не упустила случая подколоть подружку Водка.

Скарлет подбоченилась и прижала руку к груди.

— Пф-ф, да я больше за тебя переживаю. Ты же грохнешься уже на половине и заноешь, мол, я не могу, дышать трудно, ногу свело, мозоль на пятке лопнула…

— Большое спасибо, ты так трогательно за меня волнуешься! — с ехидцей воскликнула Водка. — Скарлет, обещаю, ты сможешь убедиться, что со мной все в порядке, пока будешь провожать меня глазами. И я никогда не ною!

Надо бы их остановить, опять все насмарку пойдет. Однако путь мне преградила Судзука.

— Йошиаки-сан, должна сказать, это крайне непривычно. Мы прежде никогда не приходили на этот трек.

— Все когда-нибудь случается впервые, Судзука. — сказал я. — Не переживай.

И добавил уже громче:

— А щас попрошу одну секунду вашего внимания. Несколько моментов проясню, чтоб вы не тревожились лишний раз. Это не забег на время, хотя и в прогулочном темпе тоже бежать не советую. Не думайте о минутах, которые вы покажете. Все, что мне нужно от вас — пересечь финишную черту. Понятно?

— А то!

Тейо засияла улыбкой во все сто пятнадцать зубов и выскочила вперед. У нее даже кончики шнурков на кроссовках блестели. Светились от энтузиазма.

Голши поправила шапку и наушники. Ее физиономия была почему-то постной и суровой.

— Все ясно. — сказала она. — Нам предстоит долгая прогулка. Ты понимаешь, что это значит, Маккуин?

Маккуин, спокойно разминавшаяся поодаль, помотала головой.

— Думаю, что да, но с тобой никогда нельзя быть уверенной на все сто.

Голши подлетела к ней и вытянула вперед указательный палец.

— Нас ждет испытание не только тела, но и духа. Первая миля пройдет гладко, но что начнется потом? Азарт, честолюбие, желание уязвить и превзойти — все эти чувства могут взыграть в крови в любой момент. Сестра пойдет на сестру войной. Когда ставки так высоки, проявляется истинная природа умамусумэ, и черт возьми — эта природа неприглядна… Тебе придется выпустить на волю своего внутреннего зверя, Маккуин. Молись, чтоб им не оказался слепыш с двумя левыми ногами.

— Не преувеличивай. — мягко сказала Маккуин (и этим приобрела в моих глазах репутацию человека с железным терпением), — ничего страшного не произойдет.

— Вот ты и ошибаешься! — злорадно воскликнула Голши. — Стоит тебе только зазеваться и отстать, как вдруг БАМ!

Она приставила палец ко лбу Маккуин и изобразила выстрел. Та стойко вынесла хэдшот, даже не вздрогнула. Только утерлась рукавом.

— Если не хочешь схлопотать пулю в затылок, придется выложиться. — предупредила Голши. — Ведь так, тренер?

— Выложиться придется, этого я не отрицаю. — признал я. — Но стрелять никто не будет.

— Даже по ногам?

— Особенно по ногам. Я, по-твоему, дурак какой-то, чтоб свои активы портить?

— Эй! — взбеленилась Скарлет. — Что это за обезличивание!

— Точно! — подхватила Водка. — Мы вам не ящики с морковью!

Как мило. Вот и первые точки согласия между этими двумя наметились — объединение против общего врага. Мне не очень нравится выступать в качестве этого врага, но если это поможет им перестать сраться…

— Давайте тогда о приятном. — не унималась Голши. — Что получит победительница забега?

— Мне тоже интересно! — присоединилась к ней Тейо. — Не хочу прямо так сразу утверждать, что это буду я. Но это вполне возможно! Что вы нам приготовили, тренер? Освобождение от уроков? Щенка? Нинтендо Свитч-два? Скажите-скажите-скажите!

Она повисла у меня на плече. Хорошо, что у Киры физических сил побольше, чем у моего прежнего тела, иначе я бы сложился, как мокрая картонка.

— Мою искреннюю признательность и уважуху. — объявил я.

Это предложение, кажется, ее расстроило.

— И все? Ну вы и жадина! Просто настоящий скупозавр!

— Попустись, счастье мое. — посоветовал я. — Это пробный забег, он даже в официальных документах упомянут не будет.

Она надулась.

— Хоть в кафе счет для той, кто первое место займет, оплатите, что ли.

— Неа. — сказал я. — Мы по-другому поступим. Смотрите. У нас впереди гонки. Не веселые старты и не чемпионат пивзавода. Если я правильно понял, сюда съедутся девчонки со всей страны. Будет не очень круто, если вдруг обнаружится, что мы пешком по треку ходим, так?

— Так. — ответил мне разноголосый хор.

— В общем, пусть мы сегодня не засекаем время, но я все равно хочу, чтоб вы постарались. Выложитесь всеми силами, которые у вас есть — и тогда я угощу вас в кафешке. Всех.

— УРА! — взвизгнула Спе-тян. Я и моргнуть не успел, а она уже схватила меня в объятия. — Как здорово, тренер-сан! Закажу себе две порции “карамельных блинчиков с морковным соусом для девочек-припевочек”!

— Я очень р…рад за тебя, Спе, но у меня щас… треснет рука.

— А… ой, извините, тренер-сан. — смутилась эта чересчур рьяная девочка-припевочка. — просто вы меня взбудоражили.

— Не сомневаюсь. Вы тогда пока идите на старт. Я подымусь на трибуну и дам вам отмашку.

Под аккомпанемент Голши, которая мелодично насвистывала песню, известную у нас под именем “ГОНЩИК НЕЛЕГАЛЬНЫЙ”, девочки стали занимать свои места. Я же поспешил на трибуну. Пришлось подняться выше, чтоб обзор был максимально полным. С трудом нашел более-менее чистое место. Видимо, раз официальных гонок тут не проводили, то уборщик счел, что можно подзабить. Но я кое-как обустроил наблюдательный пункт. Девочки тоже расположились. Семь фигур в одинаковых красных костюмах — и Тахион в ее заляпанном халате. Красота.

— На старт! — велел я. — Понеслась!

И действительно — понеслась. Эх, а ведь Голши-то была права. Мне бы щас не помешал пистолет. Только не боевой, а стартовый. Но и так все сработало. Судзука себе не изменила — сразу вырвалась вперед. Однако на сей раз у нее появилась конкуренция. Почти вровень с ней держалась Скарлет, причем даже не отставала. Дальше следовала плотная группа из Тейо, Маккуин и Тахион. В нескольких метрах боролись Водка и Спешл Уик. Голши замыкала процессию. Двигалась она как мужик лет эдак сорока пяти, вышедший на улицу после многомесячного запоя. И направляющийся, судя по всему, в магазин за новым ящиком водки. Не той, которая умамусумэ.

— Раз-Миссисипи, два-Миссисипи, три-Миссисипи! — громко считала она. — Штат Небраска просто сказка, оооо, да!

Ну что с ней делать-то, а? Опять придется напрягать голосовые связки.

— Голши, тебя разве не прельщает возможность пожрать за мой счет?

— Я в курсе, сколько зарабатывают тренера. — безмятежно отозвалась она. — На вашу зарплату особо не разгуляешься. К тому же я предпочитаю готовить себе сама.

Вот это было довольно-таки удивительно. Ни за что бы не причислил Голши к числу кулинаров. Главным образом потому, что для этого надо обладать умением следовать инструкции. А у нее это умение не просто атрофировано — его никогда не было.

— Ты часом не хочешь ускориться? — поинтересовался я.

Она отмахнулась.

— Духи предков говорят, что еще не время.

Девочки тем временем входили в первый поворот. Судзука и Скарлет уже его пересекли. Скарлет продолжала держаться рядом и время от времени даже вырывалась вперед на полкорпуса. Впрочем, Судзука потом возвращала лидерство в свои руки.

Когда поворот был пройден и рельеф трека снова выровнялся, к авангарду подтянулись Маккуин и Тейо. Наконец-то я увидел уже их в действии. И вот реально — то, насколько они разные по характеру, выражалось и в манере бегать. Даже в такой не очень-то эстетичной обстановке, когда кругом жара, пот, тебе буквально дышат в спину, Маккуин сохраняла грацию. Движения у нее были плавные, грациозные и преисполненные достоинства, что ли. Она как будто плыла меж потоками воздуха.

А Тейо, напротив, неслась вперед как мячик-попрыгунчик. Каждый шаг это один маленький “боньк-боньк”. Они тоже пытались друг друга превзойти, да еще вдобавок и навязать конкуренцию Судзуке со Скарлет.

Тахион — совершенно отдельная песня. Ее было прекрасно видно издали, потому что халат на ветру раздувался как парус. Мне постоянно казалось, что он вот-вот свалится и улетит в лицо Спе или Водке. Так можно свалиться и ноги переломать. Пока что ей удавалось держать его на плечах, но мое сердце все равно ёкало, ничего тут не поделаешь. Она тоже хорошо шла — уверенно держалась в серединке. И если взгляд меня не подводил, то могла еще и прибавить. Напряжения я совсем не видел.

Спе тоже не больно-то напрягалась, у нее запас энергии был превосходный (я снова вспомнил про плуг). Водке приходилось тяжелее. По моим прикидкам, они еще только чуть больше трети расстояния прошли, а она уже немного сбросила скорость. До Голши еще далеко, та буквально в хвосте выделывалась, но Спе она уже конкуренцию составить не могла.

Почти все девочки перешли за экватор, уже в районе двух пятьсот шли, и тут моя задумка начала реализовываться. Чем ориентироваться на записи прежнего Киры, которым я все равно не особенно верил, лучше проверить их способности прямо в боевых условиях. Поначалу, конечно, боялся, что это бред какой-то и ничего показательного я не выявлю, но изначальный расчет оправдался.

Водка “закончилась” первой, если так можно сказать. У нее просто иссяк завод, как у музыкальной шкатулки, которая докрутила свою колыбельную до конца. Некоторое время она еще бежала чисто на волевых усилиях, но потом исчерпала и их тоже. Водка остановилась, подошла к оградке по краям трека, тяжело дыша, и с недовольным возгласом ударила по ней.

— Все нормально. — крикнул я ей. — Продолжай в своем темпе!

Даже издалека я почувствовал ее досаду. Водка постояла еще немного и побежала. Голову она опустила низко-низко.

Забавно, но практически синхронно с ней закончилась и Скарлет. Пытаясь одолеть Судзуку, она себя просто выжгла и в итоге опустилась сначала до группы, в которой бежали остальные, а потом позволила им выйти вперед. Перешла на бег трусцой.

Невозможно придумать такое нарочно. Наверное, этим двоим просто суждено зеркалить друг дружку.

А потом сдалась и Судзука. Это стало заметно на приближении к повороту перед финальной прямой. Там она изрядно сбавила и пошла рывками, будто толкала себя вперед. Но на одной силе воли далеко не уйдешь, даже если она крепка, аки броня Мастера Чифа. Скоро ее догнали Маккуин, Тахион и Тейо. К ее чести, Судзука попыталась еще с ними посоперничать, дала последний неплохой выпад, однако благоразумно решила не рвать жилы.

Я мысленно сделал отметку и перевел взгляд на другую часть трассы. Голши никуда не торопилась. Такое впечатление, будто она выбралась на променад в парке и теперь от всей души наслаждается природой. Признаться, ее поведение сейчас меня несколько взбесило. Какого хрена я должен терпеть откровенный саботаж? Надо чтоб она поняла — я не против отдельных заскоков личности, но ты, блин, работай нормально.

И тут в порыве благородного гнева я заметил его. На пыльных досках трибуны лежал большой пистолет. Можно было бы принять его за настоящий, если бы не интенсивно-красный цвет. Игрушечный, кто-то из детей обронил, наверное. Конечно, на трибуны их вряд ли пускали, но черт возьми, мелочь везде может пролезть, если поставит перед собой такую цель. Наклонившись, я поднял пистолет и сразу же убедился в том, что это не дешевая китайская модель. В руке он лежал удивительно приятно. Некий душевный порыв прямо-таки подталкивал меня нажать на спусковой крючок. А че? Ничего же не произойдет. Игрушка ведь.

Я нацелил его в сторону Голши и нажал.

Раздался чудовищной силы хлопок, так что я чуть не оглох. А потом из ствола вырвалось облако красного дыма. Почему-то у него был отчетливый аромат земляники.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

Голши остановилась и прижала уши. Потом повернулась в мою сторону и закричала:

— ИРВИН! ИРВИН, ПРИЕМ! ОБЪЯВЛЯЮ КОД КРАСНЫЙ! ОТЗОВИСЬ, СРАНЫЙ ТЫ ЧУДИЛА! У НАС НА ХВОСТЕ ФЕДЕРАЛЫ, ИРВИН, ВАЛИТЬ НАДО!

Никакого ответа, разумеется, не последовало, но это ее не смутило.

— Кажется, они используют глушилки. — во всеуслышание сделала вывод Голши. — Ну ничего, значит, используем план Е. Ублюдки смогут заполучить рецепт лимонного мильфея с сельдью, только если вырвут его из моих холодных мертвых пальцев. Выдвигаюсь к точке эвакуации!

А потом те пятьсот метров, которые разделяли ее и остальных, начали таять как сахар в кипятке. Голши бежала так, будто по пятам за ней гнался сатана на стероидах. С хером наперевес и вполне понятными намерениями. Я даже старался не моргать, чтоб чего-нибудь не пропустить.

— Бегите, глупцы! — гаркнула она, обходя Спе и Водку.

У Спешл Уик, однако имелась своя тактика, и она ее придерживалась. Увидев, что Голши перешла в боевой режим, Спе тоже начала потихоньку высвобождать скорость. Вместе они подобрались к основной группе.

Вот впереди уже замаячил поворот, за которым почти ничего — только финальный отрезок. А борьба-то наметилась нешуточная. За лидерскую позицию отчаянно боролись Маккуин и Тейо. Первая выигрывала тупо за счет того, что у нее шаги шире, но у Тейо хватало запала и энергии на четверых. За ними реял халат Тахион как гребаный буревестник революции.

В эту плотную тройку лидеров и вклинились Голши и Спе. До конца осталось совсем чуть-чуть. Они шли очень ровно, уступать никто не хотел. Я кожей чувствовал напряжение, разлитое по стадиону. Вроде славный денек, поздний май, а атмосферу можно резать ножом и подавать на тарелке.

Для умамусумэ бег очень важен. Это нихрена не шутка. Идиотский тренировочный забег — а они так стараются.

Сначала Тахион все-таки скисла — видимо, собственным допингом она благоразумно не ставилась или формула все еще оставалась не доработанной. Потом выдавили Тейо, причем в буквальном смысле — выжали из тройки лидеров, ей не хватило атлетизма. Или в случае со Спешл Уик — мощи.

— ВСЕМОГУЩИЙ ФЛЭШ, ДАЙ МНЕ СИЛ! — взмолилась Голши, когда до финиша оставалось двести метров.

На секунду показалось, что это действительно поможет, но увы, Маккуин оказалась быстрее, за ней финишировала Спешл Уик, Голши пришлось довольствоваться третьим местом. За ними стали подтягиваться и остальные.

Вот и все, часть с наблюдением можно считать завершенной. Я взял странный пистолет, от которого еще сильно несло химозной земляничной отдушкой, и пошел к выходу.

Нагрузка для всех даром не прошла. Даже Маккуин и Спе слегка пошатывались. Тейо наконец перестала прыгать, Голши обмахивалась… невесть откуда взявшимся плакатом “СИЯЮЩАЯ СЕРИЯ-2025”. Хотя у нее при себе, блин, имелась шапка, которой можно махать сколько вздумается. Но кто ее разберет? Может, эта поехавшая крайне щепетильно относится к имиджу.

Тахион с Судзукой сидели на траве, Скарлет и вовсе лежала, подставив лицо солнцу.

— Фух… это было сложнее, чем кажется. — выдохнула она и с трудом перевернулась на бок. — Тренер, скажите честно, вы щас нам мстите?

— Так нечестно! — воскликнула Тейо.

— Вот именно! — обрадовалась поддержке Скарлет. — Голову-то включите: если на таких дистанциях никто не соревнуется, значит, на то есть причина! А если бы кто-нибудь из нас травму получил и сломался на год? Я бы вас тогда лично распяла на заборе! Своими собственными руками!

Тейо гневно сверкнула глазами.

— Да не это нечестно, а то, что вы трое меня выпихнули!

— Никто тебя не трогал, Тейо-тян. — примирительно сказала Маккуин. Из всех она одна выглядела относительно свежей. Возможно, ее запаса сил хватило бы еще на одну дистанцию.

— Нет, все так и было! — затопала ногами Тейо. — Она меня чуть с дороги не снесла! Смотреть ведь надо, куда бежишь! За такое и дисквалификацию схлопотать можно.

— Тот, кто боится гусей, да не ступит вовеки на сочную лужайку. — изрекла Голши. — Когда я впадаю в раж, у вас должен активироваться инстинкт самосохранения.

— Да ну тебя! — надулась Тейо. — Ты странная!

Голши тепло ей улыбнулась.

— Спасибо, что заметила, значит, семена дают обильные всходы!

Тейо скрипнула зубами.

— Всего лишь четвертое место. Недостаточно хорошо…

— Не говори так, Тейо-тян! — Спе похлопала ее по плечу. — Четвертое место — это очень даже достойный результат.

— Мы сейчас просто учимся. — добавила Судзука. — на официальных гонках ты выступишь гораздо лучше, вот увидишь. Хотя не буду скрывать, я тоже разочарована тем результатом, который показала.

Однако Тейо продолжала упорствовать. В порыве эмоций она обернулась вокруг себя.

— Ага, конечно! Как тут превзойти президента, если я даже на дурацкой тренировке так бегаю? А что дальше будет? На гонках третьего класса вообще поплетусь как черепаха.

— Польщен твоим отзывом о тренировке, Тейо. — усмехнулся я. — На самом деле не загоняйтесь, все вы успешно справились с заданием, могу только поздравить. Молодцы, девочки.

И я машинально взмахнул рукой, в которой был зажат пистолет.

— ВЫ НАШЛИ ЕГО! — раздался восторженный возглас. Оживившаяся Тахион подскочила ко мне и вцепилась в руку.

Я чуть не повалился под ее натиском на траву.

— Кого нашел?

— Мое изобретение! — Тахион лучилась от восторга. Щас она здорово производила впечатление бывалой маньячки. — Я специально спрятала его здесь, чтоб обеспечить незамутненность реакции первого пользователя. Ну, тренер, что скажете? Как вам?

— Прости, а что это за штука?

Я рисковал показаться полным дебилом, наверное, но, видимо, научный гений Тахион находился далеко за пределами восприятия человеческого разума.

Она покачала лохматой головой. Каштановые пряди прилипли к влажному лбу. А волосы-то сальные, видать, гигиена в список приоритетов Агнес Тахион если и попадает, то стеснительно жмется ближе к выходу.

— Это, тренер-сан, экспериментальный образец портативного освежителя воздуха мгновенного действия. — с видом Стива Джобса, презентующего ошеломленной публике первый айфон, пояснила Тахион. — Он заряжен капсулами с легко распыляемым экстрактом… в данном случае это земляника. Единственный опытный экземпляр, нигде в мире такого больше нет!

— Ого, Тахион-сан, здорово! — восхитилась Спе. — А как он работает?

Тахион забрала у меня пистолет.

— При нажатии на спусковой крючок капсула бесшумно взрывается, и из ствола вырываются частицы экстракта, которые наполняют помещение приятным ароматом.

— Не уверен насчет бесшумного. — пробормотал я. — Эта штука так грохнула, что я чуть слуха не лишился.

— Ну так ведь капсулу же надо чем-то разрушить. — развела руками Тахион..

— И еще один вопрос…. только ты, пожалуйста, не обижайся, я действительно хочу понять. — осторожно произнесла Судзука. — Разве освежители воздуха сами по себе не портативные? Те, которые продаются в баллончиках.

Тахион открыла рот, да так и замерла. Одним ловким выпадом Судзука вывела ее из строя. Как будто свалила человекоподобную меху.

— Мне греет душу твое любопытство, Судзука-сан. Не желаешь приобщиться к науке? Например, стать ж… кхм, участницей моего следующего опыта? Недостаток в добровольцах — вечная проблема.

Судзука уловила хищный вайб от речей Тахион и поспешила слиться.

— Благодарю за доверие, но я вынуждена отказаться. Сейчас не самое лучшее время, чтоб ставить свое тело под угрозу.

Тахион прищурилась.

— А раз нет, то и замечаний мне делать не надо.

— Ну что, дамы. — поспешил я отвлечь их внимание. — Я готов уже расчехлить карточку, поэтому определяйтесь с заказами. Выбирайте кафе там, или ресто…

— Полный отстой!

Водка вскочила на ноги и быстро зашагала прочь с трека.

— Водка-тян, ты чего? — всполошилась Спешл Уик. — Постой!

Однако та не остановилась. Спе с тревогой взглянула на меня. Я вздохнул.

— Ждите здесь, девочки. Сейчас вернусь.

Глава 15

Водку я нашел в “Красном и Белом” по скидке. Извиняюсь, не удержался. Хотя отчасти это, конечно, так и было. Потому что в академии стандартные спортивные костюмы для тренировок поставлялись именно в такой расцветке. После уроков воспитанницы академии дружно высыпали на улицу, чтоб поработать над своими атлетическими навыками, поэтому цвета треников были повсюду и я быстро потерял Водку из виду. Не то чтобы у меня было много возможностей за ней угнаться, допинг Тахион уже выветрился. Поэтому пришлось полагаться на инстинкты.

Они меня и привели в восточную часть участка, где стояла оранжерея. Я прошел по дорожке, обрамленной длинными прямоугольными клумбами и вышел к небольшому пятачку, занятому парой теплиц. Наверное, морковь там выращивали, она среди умамусумэ в большом почете, как я уже успел понять по местному меню. Рядом с теплицами нашлось место для узкой дощатой лавки. На ней и сидела Водка, низко склонив голову. Вид у нее был печальнее некуда. Можно было бы подумать, что она проиграла гонку на двенадцать миллионов йен, а не забег, который я выдумал от балды.

— Привет, я подсяду? — спросил я.

Водка безразлично пожала плечами.

— Валяйте, если хотите. Скамейка общая.

Я приземлился и тут же ощутил, какое это дерево жесткое. Даже не могу представить, как неудобно здесь сидеть умам, у них ведь жировая прослойка по минимуму, сплошные мышцы. Однако Водка сейчас если и испытывала дискомфорт, то лишь душевный.

— Знаешь, я предполагал, что эта работа потребует неплохой физической формы, но не ожидал, что мне придется столько бегать за вами. — начал я.

— А вас никто не просил за мной бегать. — отозвалась Водка глухо. — Я вообще одна хочу побыть.

— Понимаю, не осуждаю. И все же напомню тебе, что девчонки щас собираются в кафе пойти. Думаю, если Спешл Уик нагуляла аппетит, есть вероятность, что тебе ничего не достанется.

— Ну и не надо. — парировала Водка. — Угощение достается победителям, лузеры сидят голодными.

— Так-то оно так, но видишь, какая штука — в нашем забеге победителей и проигравших не было.

Она подняла голову и повернула ко мне лицо. Злое, раскрасневшееся лицо с блестящими в солнечном свете дорожками слез.

— Нет, были! — взорвалась Водка. — Были! И я бездарно просрала! Вообще никакой выносливости, блин! Еще половину трассы бежать, а у меня дыхалка сбилась и язык на плече. Ноги еле переставляла!

Она снова уткнулась в выставленные ладони.

— Ты че-то слишком серьезно это восприняла, если честно. Водка, я вообще не ставил своей целью для этой тренировки, подчеркиваю, ТРЕНИРОВКИ, чтоб кто-то из вас выиграл. Ты завершила гонку — молодец!

Водка уставилась на меня сквозь скрещенные пальцы.

— Тренер, вы же учились, наверное, в каком-то понтовом университете, так?

Если верить Кире, то да. Но учиться — это весьма сильная формулировка. Он скорее “телесно пребывал” на занятиях.

— Ну да. — ответил я.

— Что-то нихрена вы там не выучили, я смотрю. — выплюнула Водка. — Может, для вас забеги — это тупо возможность полюбоваться на то, как бегают девчонки в откровенных нарядах. Но для нас это совсем по-другому воспринимается.

“Мы живем, когда бежим”. — всплыли в голове слова Эйр Грув.

— Как я стану самой крутой, если уже на первом пороге прямо мордой в лужу падаю? — рявкнула она. — И от того, что вы говорите, что оно ничего не значит, мне даже обидней становится! Будто я пошла купаться в бассейн для мелкотни и в нем утопла!

Вот теперь стало понятней. У нас опять имеется яркая подростковая мечта и желание во что бы то ни стало ее исполнить. Правда, мечта опять не конкретная, но щас заводить с ней аналитические разговоры опасно — совсем расстроится.

— Когда я еще учился в универе, то решил немного подработать, чтоб были свободные деньги. На пожрать там, на видеоигры, в кино сходить, в клуб. — сказал я. — Но тогда рынок был перенасыщенный и в городе, где я тогда жил, пацану без опыта предлагали разве что курьером побегать. А мне сумку на плечах таскать целыми днями не очень хотелось, я б лучше дома за компьютером посидел. Я долго искал вакансию и в итоге устроился в копирайтерское агентство. Ты в курсе, что делают копирайтеры?

В глазах у Водки появилось нетерпение.

— Не-а, я не знаю.

— Они пишут тексты. Это сейчас тебе нейросеть запросто наклепает штуки в духе “Установка натяжного потолка: восемь аргументов за и против”, “Как правильно содержать гуппи” и “Подборка фильмов, в которых умер Райан Гослинг”. А тогда все это люди писали. Ручками. За копейки.

— Жестко. — хмыкнула Водка. — Могу только посочувствовать. Но не от всего сердца. А для чего вы мне это рассказываете?

Я вздохнул.

— Не перебивай — и все узнаешь. Так вот, мне на период испытательного срока выделили куратора. Дмит… то есть, Митакаву-сана. Он мне скинул заказ, прямиком с электронной биржи, мол, давай, новичок, разомнись. Я и принялся за дело. Часа за три управился. Знаешь, что он мне сказал по итогу?

— Что? — без особого интереса спросила Водка.

— ”Говно твой текст, переделывай, список правок прилагаю”.

— Че, прямо так и сказал?

Я кивнул.

— Если б это сообщение у меня сохранилось, я бы его показал. Поначалу я, конечно, приуныл. Как же так, вроде же все зашибись было, старался же! Но не вывез. Тогда принялся за первый раунд правок. А после него был второй… и третий… пока заказ наконец не приняли.

— И что вы купили с этой первой зарплаты?

— Упаковку сосисок и брикет быстрорастворимой лапши.

— Негусто. — оценила Водка.

— В моем тогдашнем состоянии и с этого можно было лопнуть от радости. — возразил я. — Я не к тому веду. Ты пойми: для новичка обосраться — абсолютная норма. Даже не так. Это неизбежно случится. Просто без вариантов. Если с самого начала все движется идеально — вот это уже был бы тревожный звоночек.

— Почему?

— Потому что тогда провал будет крупнее. Согласись, лучше щас получить щелчок по носу, чем на решающих стадиях “Сияющей Серии”, м?

— Не знаю. — снова приуныла Водка. — Все-таки капец обидно. Я реально из кожи вон лезла, понимаете, а все равно заглохла, как мотоцикл без топлива.

— Насчет этого я бы поспорил. По мне так ты пробежала ровно столько, сколько нужно.

Водка фыркнула.

— Ну уж так откровенно врать не надо, тренер-сан. Я вижу, что вы меня успокоить пытаетесь. Хреново получается, но уж как можете… Только давайте честно друг с другом говорить.

— А я с тобой настолько честен, что готов поклясться на Библии, Конституции и инструкции к мотокультиватору. — признался я. — Что ты для себя вынесла из сегодняшнего дня?

— Что надо меньше сахара класть в чай и больше в зале въеб… кхм… вкалывать.

— Это лишним не будет. — заметил я. — Но все же поаккуратнее с самобичеванием. Потому что теперь я тебе скажу, что я понял.

— Меня надо пинком из команды выпереть? — усмехнулась она.

— Отнюдь. — я заговорщицки улыбнулся. — Я понял, что вижу перед собой аса.

— Аса? От английского слова…?

Я малость крякнул с этого, врать не буду, она хороша.

— Вовсе нет. Я вижу бегунью, которая затащит все гонки, на которые выйдет. Физуху подтянуть чутка — и средняя дистанция будет вся ее, с потрохами.

У Водки округлились глаза.

— Вы чё, серьезно щас?

— Серьезнее, чем Грув-сан по утрам. И вечерам. И, наверное, в любой другой момент времени.

Водка рассмеялась и вскинула голову к небу. Волосы ее совершенно растрепались, из-за чего она стала напоминать не лошадевочку, а нахохлившуюся птицу. Дорожки от слез почти высохли.

— Я верю, что ты можешь круто выступать, Водка. — сказал я. — Вернее, даже не так. Это не вопрос веры. Ни глаза, ни рассудок меня пока что не подводят.

— А как же ваша амнезия? — напомнила она. — Шарики за ролики разве не заехали?

— На интеллект она, слава богу, не повлияла, так что мои шарики на месте. И они мне говорят, что ты можешь добиться многого, если будешь и дальше работать так, как работаешь.

Водка крепко сжала кулак и продемонстрировала мне его.

— Да я даже больше могу, это нифига не предел. Можем забиться.

Она вскочила на ноги, покачнулась и осела на лавку.

— Только уже не сегодня, кажется. Щас бы ванну горячую принять.

— Прекрасное времяпрепровождение. — похвалил я. — А перед этим еще можно пару сэндвичей с кофе заточить. Как раз и девочки в кафе собираются.

Водка нахмурилась.

— Мы же только что с вами говорили про выносливость…

— Ты столько калорий за один забег сожгла, что можно десяток многоэтажных бутербродов слопать. От одного раза бублики у тебя на боках не повиснут. Сходи и вознагради себя за отличную гонку.

— Ладно-ладно. — проворчала она. — уговорили. Я схожу. Но только потому что вы попросили.

Это так забавно прозвучало. Я видел, что ей захотелось пойти, но ведь если она признается, то получится крах тщательно выстроенного имиджа.

— Тогда двинули. А то щас нарисуется Грув-сан и вместо цветов покричит уже на нас.

— Грув-сан кричит на цветы? — не поняла Водка. — Прикол. А за что?

— Я ничего тебе не говорил. — быстро оборвал я эту нить беседы.

А то мне самому потом что-нибудь оборвут. Повезет, если только уши.

Тогда мы отправились в основной дворик академии. Уже на выходе из оранжереи Водка остановилась. На ее губах появилась улыбка, из которой сквозило легкое злорадство.

— А Скарлет ведь тоже слилась быстро после меня, да?

— Почти одновременно. — заверил я.

— Круто. Значит, не будет у нее повода задаваться!

Мысль об этом окончательно вернула Водке бодрое расположение духа. Подняла градус, можно сказать.

Над этой простецкой шуткой я всю дорогу и посмеивался.

Двор академии напоминал какой-нибудь многодневный конгресс или симпозиум, куда приезжают, дабы поторговать лицами. Казалось, будто я забрел на рынок или фуд-корт под открытым небом, почти все лошадевочки что-то трескали. Наверное, чтоб стратегия на грядущие гонки усваивалась продуктивнее. У большинства это были яблоки, морковь или другие перекусы типа овсяных батончиков (которые на самом деле капец какие калорийные и дают бешеный загруз углеводами). Но некоторые из этого ряда выбивались. Так, я заметил у одной умы в руках ЦАРЯ всех бутербродов этого мира. Если вообще можно назвать бутербродом гребаный стейк, зажатый между двумя хорошо прожаренными тостами. Тренер этой ценительницы высокой кухни говорил, а она безмятежно внимала, порой вгрызаясь в стейк. Пальцы ее блестели от жира, а длинные пепельно-белые волосы — от лучей солнца.

Завораживающее зрелище, лгать не буду.

И тренеры, и бегуньи вроде как были при деле, никакого интереса к моему появлению никто не проявил, поэтому я решил, что сейчас можно окончить рабочий день и свалить домой. Теперь остается только прописать для всех стратегии, а дальше уже можно подбирать дебютные гонки. В общем-то, если в этом и состоит работа тренера, то должен сказать, что она действительно не пыльная.

Пыльный только мешок, в который Голши ловит людей.

Я рефлекторно огляделся, не таится ли она где-нибудь поблизости с очередным сумрачным замыслом. Но шапки и наушников в поле зрения не обнаружилось. Зато в него попало одно маленькое розовое пятно. Я пригляделся и рассмотрел пятно повнимательнее. Та ума из младших, которая меня тогда сшибла в первый день. В отличие от остальных, она почему-то не болтала со своим наставником или наставницей, а перебегала от одной парочки к другой. Постоит, послушает немного (уши у нее забавно шевелились) — и дальше дернула. Может, такая тайная техника промышленного шпионажа? Ща выведает чужие секреты, а потом сольет их тому, кто больше предложит. Так можно запросто разжиться бабками… или ящиком свежих фруктов. Что из этого ценнее — в этом мире вопрос открытый.

Я встал у стены академии, где побольше тени падало. До одури захотелось сигаретку, но пришлось себя перебороть. Не, то, что меня могла спалить Грув-сан, не пугало, хотя у нее рука наверняка тяжелая. Но подтачивать физическую форму нельзя, если я хочу всюду поспевать за своими буйными подопечными и не выплевывать при этом легкие.

Леденцов, что ли, купить? Фруктовых, которые валяются у Киры в ящике стола, совсем не хочется. Вот кофейные, которые горькие самое то. В прошлой жизни я их заказывал с озона буквально коробками. Довольно горькие, приятно маслянистые и здорово помогают сконцентрироваться. Надо будет поискать здесь аналоги. Загляну после работы в мини-маркет, тем более, что в паре домов от тренерского корпуса я как раз видел один такой.

Прямо туда я и направился.

Внутри здания с яркой вывеской “DAIKAZOKU-MART”, к счастью, почти не было посетителей. Наверное, почти все еще впахивали в своих офисах, я по сравнению с обычными работягами заканчивал рано. Только какой-то хмурый мужик лет сорока просматривал журнал, стайка подростков скидывалась на свежий выпуск манги, а тощая девушка торчала у полки с готовыми бенто.

Я направился в отдел сладостей. Сначала миновал холодильную полку с тортами и замороженными рисовыми булочками, прошел мимо коробок с печеньем… Тянучки, мармелад, о… леденцы. Вот и кофейные, без сахара, причем цена вполне приличная, не кусается. Я потянулся за изящной темно-зеленой коробочкой, и на нее опустилась чужая рука.

— Желаете полакомиться, Йошиаки-сан? — произнес холодный женский голос.

Я рассмотрел хозяйку руки. Высокая брюнетка, на вид годам к тридцати, в деловом костюме, глаза за стеклами очков большие и откровенно неприветливые. А еще это был человек, НЕ УМА. Уши у нее по крайней мере имелись людские и хвоста сзади не болталось.

— День добрый. — начал я. — Мы разве знакомы?

Дама поджала губы.

— Ну, с вашей стороны это уже откровенная наглость. И хотя я не могу сказать, что не ожидала от вас подобного, особенно после вчерашней… выходки.

Я не дал ей шанса договорить. Все равно уже появилось сильное чувство, что ничего хорошего не услышу. И почему очень многих людей тут хлебом не корми, дай только повод обвинить человека во всех грехах?

— Не знаю, что вам наговорили, но уверяю — это был не я. Вчера после работы я спокойно поужинал и лег досматривать ремейк “Токсичного Мстителя”.

— Да вы что? — наигранно изумилась дама. — Удивительное совпадение! Значит, перспективную бегунью, которая уже практически согласилась присоединиться к моей команде, переманил кто-то, удивительно похожий на вас!

Перспективную бегунью переманил… это ж когда я успел-то? Я задумался. В памяти замелькали картинки и обрывки разговоров.

“На завтра у меня назначено собеседование с Ханой-сан из команды “Ригель”.”

— Хана-сан! — радушно воскликнул я.

Дама всплеснула руками.

— Йошиаки-сан, надо же, к вам вернулась память! Это прогресс. Теперь остается дождаться, чтоб к ней присоединилась совесть.

Я усмехнулся.

— Ну-ну, предлагаю немного поумерить аппетиты. Иначе можно сильно разочароваться.

— Только не в вашем случае, Йошиаки-сан. — парировала Хана. — Вы не тянете на объект очарования.

Вот щас обидно было. Я и сам понимал, что с таким своеобразным луком и прической порнорежиссера-любителя максимум тяну на пьяный секс из жалости, но тем не менее.

— Если б я еще к этому стремился, мы жили бы в идеальном мире.

— Да, а еще в идеальном мире из-под носа не уводят умамусумэ! — холодно процедила Хана-сан.

Если честно, я чувствовал себя представителем цыганского народа, который под покровом ночи увел чужого коня. Было в этом что-то удалое, залихватское. Как будто из давних времен.

— На самом деле благодарить за это стоит исключительно Голд Шип. — не стал скрывать я. — Она выступила в качестве главного агитатора и исполнила эту роль с блеском.

Хана-сан скривилась.

— О, об этом уже вся школа слышала. Причем в буквальном смысле. Но стояли-то за этим однозначно вы, и не нужно отпираться.

Я усмехнулся.

— Серьезно? Вы знаете, что за личность Голши и при этом считаете, что ее можно надоумить? Ни хрена подобного, уж извините за выражение, но сейчас оно наиболее уместно. Голд Шип сделала то, что сделала. И, как в играх про Покемонов говорили, ее действия оказались СУПЕР-ЭФФЕКТИВНЫ.

— Мы с Маккуин-сан уже были на стадии договоренности. — заявила Хана-сан. — И тут появились вы с вашими мелочными проделками…

Я б хотел просто заметить, что надо сиськи меньше мять, но вряд ли она оценила бы эту рекомендацию.

— Мелочные или нет, а результат-то они принесли. — отметил я. — И если бы вы больше об этом заботились, а не выговаривали своим ученицам за то, что их несправедливо прессует историчка…

Хана-сан издала едкий смешок.

— А это вам откуда известно? Райс Шауэр наябедничала?

— Не наябедничала, а поделилась своими расстроенными чувствами, скажем так. — скорректировал я ее формулировку.

Хана-сан гневно взирала на меня, глаза ее горели жаждой испепелить нахального гада прямо на месте. Если б я не был этим самым гадом, даже поддержал бы это стремление. А так, конечно, не стал. Атмосфера между нами изменилась. Казалось, что тучи повисли под потолком, несмотря на яркий свет и развеселую попсу, которая лилась из динамиков.

— Что ж, с ней я потом проведу отдельную беседу. А вам, Йошиаки-сан, посоветую не лезть не в свое дело.

— Уж извините… хотя по факту я ни о чем не сожалею. — признал я. — Но только так не получится. К тому же Маккуин не очень переживала из-за того, что отказывается от обязательств перед вами. Так что, наверное, не такими уж сильными они и были.

— Это не вам судить. — процедила Хана-сан.

— Вы их зафиксировали? Есть договор или, может, еще какая бумажка с печатью?

Повисла тяжелая пауза, в которой стало понятно, что мое существование откровенно огорчает Хану-сан.

— Нет, но…

— Значит, и проблем нет. Меджиро Маккуин официально считается участницей команды “Спика” со вчерашнего дня, и я счастлив, что буду работать с такой талантливой умой.

Ее рука сжалась. Упаковка леденцов жалобно зашуршала.

— Эта наглость рано или поздно вам здорово аукнется, Йошиаки-сан.

— Может быть! — согласился я. — Но пока что она приносит мне исключительно радость.

Вот уж у кого радости совсем не было, так это у Ханы. Наверняка уже не раз и не два ее посещала мысль швырнуть в меня этими леденцами. Даже случайная покупательница, зашедшая за жевательными мармеладками, завидела нас, схватила первое, что попалось под руку и смылась. Молодец, пятерка за здравый смысл.

— Держитесь подальше от моей команды, Йошиаки-сан. — сказала она тихо. — Сияющая Серия покажет, чего стоят ваши уловки.

И прежде чем я успел ответить, она развернулась и драматично покинула конфетный отдел. Я только хмыкнул себе под нос и взял уже порядком помятую упаковку кофейных леденцов.

Глава 16

В моем положении такого ожидаешь меньше всего, но рабочая неделя прошла буднично. Когда ночью четверга эта мысль оформилась в сознании, я сначала подумал, что попросту привык к безумию, но нет.

Судзука и Маккуин твердо взяли всю содержательную часть тренировок в свои руки. Они подсказывали, направляли, демонстрировали на своем примере. После тренировок оставались со мной на час-полтора, чтобы обсудить, что будет целесообразно делать дальше. Мне же отводилась роль мотиватора. Примерно так сейчас работают почти все тренеры в НБА, особенно в тех командах, где хватает ветеранов. Им не надо про тактические схемы втирать, сами разберутся, а вот настроить на игру, по-спортивному обозлить — это востребованно. Уровень моих знаний о спортивном беге чутка подрос, но все равно оставался аналогичным бессмертной тактике “В атаке пошире, в защите поуже”.

Ничего страшного, по крайней мере, девочки не жаловались. Работали все, кроме Голши — эта исключительно страдала херней. Исполняла разные духоподъемные песни (репертуар варьировался от Nessun Dorma до Down With A Sickness), выкладывала из мелких камешков разные изображения типа лосося в кепке-восьмиклинке с пистолетом в плавнике, жарила купаты на портативном гриле… чуть не сорвала мне тренировку, зараза, потому что у всех лошадевочек сразу разыгрался аппетит. Когда они все вознамерились нажраться жирного мяса вместо того, чтоб бегать, я подумал, что надо срочно исправлять положение. Сказал, что купаты ждут тех, кто лучше всех постарается… и боже, как же они в тот день вкалывать начали!

Словом, Голши угорала как могла. Ни разу больше мне пока не удавалось заставить ее придерживаться заготовленной схемы.

Тахион тоже приходилось контролировать — она преисполнилась стремлением опробовать свою научную стряпню на товарищах по команде. Кто-то мог бы увидеть в этом трогательное проявление заботы и желание поскорее влиться в коллектив. Но я видел, как у нее дрожали от предвкушения ручонки, когда она протягивала Судзуке микстуру от головной боли.

— Только-только с кухни, Судзука-сан, свежачок. Еще даже окислиться не успела. — приговаривала Тахион и протягивала Судзуке склянку с жидкостью, напоминавшей сильно разведенные чернила.

Хорошо, что я это снятие пробы вовремя засек и прервал, иначе врожденная деликатность заставила бы Судзуку причаститься вкусной микстуркой. И тогда мы бы лишились нашей гонщицы, потому что трава в том месте, куда я потом незаметно вылил снадобье Тахион, пожухла и приобрела стеклянистый вид.

Однако если вынести за скобки фокусы Голши и попытки отравить моих спортсменок, все шло хорошо с большой буквы “Х”. По утрам, пока девочки учились, я в основном читал — ума с забавным именем Икуно Диктус, которая подрабатывала заведующей местной библиотекой, оформила для меня неограниченный электронный пропуск, который открывал доступ ко всему местному книжному фонду. Помимо кучи спецлитературы для тренеров, там имелась еще и прекрасная подборка художки на любой вкус, поэтому я не скучал. Можно сказать, что ящик моркови, который я обменял на этот самый пропуск, оправдал себя целиком и полностью.

Потом шли тренировки. Индивидуальных я решил на эту неделю себе не брать, так и объявил девочкам, все перенесли на следующую семидневку. Причина для этого у меня нашлась подходящая — сказал, что надо продумать для каждой наилучший вариант дебютной гонки. Впрочем, даже если бы я ничего не придумал, они бы не стали возражать. После тренировочного забега девочки были только рады возможности восстановиться.

Но все соглашались, что забег прошел не зря. Прежде всего, конечно, я. Потому что он дал прекрасную пищу для размышления. Сильные и слабые стороны, прежде всего, по выносливости, я увидел. Теперь остается только грамотно их использовать. Так что я открыл расписание, которое добросовестный админ уже повесил на официальный сайт академии, и начал прикидывать, кого и куда отправлю.

Перво-наперво следовало бахнуть по слону в комнате. Несмотря на то, что некоторые девочки довольно быстро погасли, сильных спринтеров я у нас не видел. В этом полагаться, конечно, пришлось на записи Киры, но даже если просто логически помыслить… такого, чтоб скорость прям была ВЗРЫВНОЙ, у нас не было. Даже Судзуке с ее стремлением сразу же занять лидирующую позицию, требовалось время, чтоб раскачаться. В спринте, где времени на это попросту нет, ты проиграешь. Так что на короткие дистанции я решил никого не выставлять.

Аналогично пришлось отказаться и от забегов по грунту. Девочки привыкли бегать по траве, так что перестраховаться будет не лишним. Да, иногда человек проявляет свои лучшие качества под стрессом и давлением, однако еще иногда под стрессом и давлением ломаются ноги. А если вспомнить, что та же Маккуин происходит из богатой и влиятельной семьи, то скорее всего, ее ноги стоят весьма дорого. И если я стану причиной травмы, то глава этого почтенного семейства потом вырвет конечности уже мне.

Хрен с ним, с грунтом, его тоже скипаем. Пусть танки в грязи месятся, умы все-таки более нежные создания, хотя бы внешне.

Дальше в списке шла гонка на милю. Одна тысяча шестьсот метров, если быть скрупулезно точным. В следующее за этим воскресенье, девять утра. Казалось бы, все просто — бери да ставь туда тех, кто слился первым, то есть Водку и Скарлет. Но именно тут и крылся большой подвох. По самому первому пробнику я знал, что они друг другу мешали. Чуть не сцепились, поэтому и финишировали в конце концов последними. Не думаю, что такой результат много принесет в командный зачет, что уж говорить о спонсорах и руководстве академии. Лучше их развести по разным соревнованиям. Но только как?

Я задумался. На “долгой прогулке”, как окрестила ее Голши, Скарлет сразу же включилась в борьбу с Судзукой и даже долгое время ей не уступала. А Судзука весьма хороша. Какой из этого вывод? У Скарлет хватит мощи на сравнительно короткий отрезок. Обойти, выжать, выдавить — это она сможет сделать. Пока топливо не кончится, эта девочка будет бороться. Прекрасный кандидат на милю.

Водка — немного другое дело. Она долгое время шла вместе со Спе ближе к концу процессии и ускоряться начала только тогда, когда почувствовала, что начинает выдыхаться. Плюс там, наверное, взыграло желание догнать и перегнать Скарлет. Если за оставшуюся неделю по максимуму провести кардиотренировки, укрепить выносливость, то на средних дистанциях она сможет чувствовать себя комфортно.

Я взял блокнот Киры и поставил напротив имен два жирных крестика, а потом занес ручку… Вообще-то Судзука тоже довольно быстро сожгла свои энергозапасы. Может, есть смысл и ее в мили заявить? Конечно, у нее и у Скарлет похожий стиль бега, доминантный. Но в отличие от конкуренции с Водкой, это может пойти обеим на пользу. Оппонент из Судзуки сильный, неуступчивый, так что это может помочь им выложиться на все сто.

Мозг тут же нарисовал картинку дебютной гонки. Вернее, ее финала. Верхнюю ступеньку пьедестала занимает Судзука, ее рыжие блестящие волосы растрепаны от ветра, лицо красное и обветренное, но счастливое. Ниже располагается Скарлет, злая и раздосадованная, с серебряной медалью.

Впрочем, расположить их наоборот тоже можно, я не стану исключать и такой вариант.

Теперь средняя дистанция. Там я уже сразу по гонке понял, что главным козырем для этой дистанции будет Маккуин. Спокойная, хладнокровная, уверенная, а еще у нее такой огромный запас физической силы, что она почти пять километров пробежала и даже не вспотела. Тут даже показатели сравнивать не надо, и на глазок видно будущее величие, что называется. Я не так уж хорошо ее знаю, и в памяти у Киры ничего полезного не нашлось, но пока что Маккуин производила впечатление профессионала до мозга костей. Если обойдемся без форс-мажоров, думаю, она сможет тащить нашу команду на протяжении всей Сияющей Серии. Причем и на средних гонках и при необходимости на длинных.

С Тейо похожая ситуация. От нее у меня голова шла кругом. Но не потому, что я словил краш, а потому что ее было слишком МНОГО. Энергия брызгала из Тейо так мощно, что мы все в ней тонули и захлебывались. Но если всю эту энергию правильно направить, она однозначно сможет побеждать. Подумав, я и ее все же определил на гонки в районе “двух миль”. Хотел сначала засунуть в стайерские дистанции, но черт возьми — у нее столь энергозатратная манера с этими прыгучими шагами, что бедолага измотается к концу гонки.

Попутно сделал себе мысленную пометку — надо бы узнать, с чего она так люто фанатеет по Рудольф. Чесслово, фанаты БТС реже вздыхают по Чонгуку, чем Тейо упоминает доблестную президентку студенческого совета. Причем нередко она еще добавляла список всех положительных качеств, которыми славится Рудольф. С каждым разом в списке становилось больше пунктов.

Свой список был и у Тахион. Носил он гордое название “Методическое пособие для желающих овладеть основами противопожарной безопасности”. Как мне потом рассказала Судзука, когда наша светлая голова все-таки явилась к себе в комнату, где готовился итог очередного эксперимента, из окон комнаты валил густой жирный дым. Ядовито-зеленого оттенка.

Поначалу Тахион не хотела брать такой подарок, но мне пришлось сказать, что в противном случае вышестоящие станции возьмут меня за все нежные места сразу и начнут по ним лупить, и тогда ее драгоценные опыты останутся без моей какой-никакой, но протекции. Тогда она пообещала в следующий раз быть осторожнее, но не от всего сердца, потому что дух исследователя подразумевает готовность рисковать.

Я очень надеялся, что эта готовность у нее проявляется не только в окружении пробирок, горелок и прочей тому подобной научной дребедени. При всем… многообразии ее личности бежала Тахион здорово, даже халат не мешал. Сила, приличная скорость, а еще в повороты она красиво входила… в общем, с ее задатками средние дистанции пойдут прекрасно.

Вот и все, со средними тоже разобрались. Самая мякотка осталась напоследок. На стайерские, то есть от трех миль, дистанции, я планировал заявить Спе и Голши.

В пользу Спе-тян играла ее колоссальная выносливость. Из головы у меня не шел образ лошадевочки, без труда таскающей плуг по полю. С эйрподсами в ее ушках. Охренительное сочетание выносливости и мощи. Она пройдет эти три мили и даже не чихнет. Пусть остальные выдыхаются там, чахнут и сохнут, выжимая из себя все силы. Спе на чилле побежит в районе десятого места, а потом метров за восемьсот до финиша рванет на своей половине бака — и все, чистая победа.

То же самое примерно я предполагал и для Голд Шип. Она психопатка, но психопатка с таким талантом, который бьет в глаза как студийный прожектор. Не уверен, что я бы поставил на нее в любой рандомной гонке, потому что велик шанс, что Голши пошлет всех на хер и уйдет в закат. Но и не ставить тоже нельзя… потому что готов поспорить, что она может обогнать дьявола. Если захочет.

Когда с распределением было закончено, я обсудил их с девочками на ближайшей тренировке и приготовился отнести в студсовет на официальное утверждение. Как раз договаривался с Рудольф, что именно к этому времени управлюсь. В течение недели мы перебросились парой ничего не значащих сообщений, она еще раз поинтересовалась, не планирую ли я взять отгул. Я написал, что чувствую себя прекрасно и работу не пропущу. В ответ Рудольф прислала неуклюжий стикер типа “поправляйся” и добавила, мол, раньше за вами такого энтузиазма не водилось, но она такие перемены только приветствует. Если бы, мол, все тренеры так относились к работе, академия Трэцен не была бы там, где она сейчас.

В какую точку это прекрасное заведение пришло сейчас, Рудольф, конечно же, тактично умолчала. Я и не настаивал — мы оба все прекрасно понимали.

Утром пятницы я вошел в здание академии. Пара охранников на входе поздоровалась со мной вяло. Но это и не удивительно — у ребят как раз подходила к концу ночная смена. И если рослая ума в обтягивающей униформе с дубинкой на поясе еще более менее смотрелась бодро, то ее напарник уже мысленно переместился на любимую кровать.

— Вы рановато, Кира-сан. — сказала ума. Голос у нее был низкий, грубый и хриплый, можно было вполне спутать его с мужским.

— Есть такое, Паря-сан. — ответил я. — Сегодня снова Рудольф-сан на ковер вызывает, поэтому решил, что для моего же благополучия лучше не опаздывать.

— Это правильно. — согласилась ума. — А мы вот, свою неделю отпахали почти, в следующий раз только в среду выходим.

— Не расписание, а…. хрррр… трындец какой-то. — всхрапнул ее товарищ, протирая глаза. — Меха, плесни еще кофейку, рубит так что щас упаду.

Ума с жалостью покосилась на него и схватилась за здоровенный, объемом почти в три литра термос. Открутив у него крышку, она наполнила ее почти до краев и протянула мужику.

На самом деле у нее не два имени, просто зовут эту даму Механическое Испарение, но мне как-то было некомфортно так именовать живого человека, поэтому я его быстро сократил. Паря-сан тоже когда-то бегала, но на любительском уровне. Хотела поступить сюда же, в академию Трэцен, но по результатам вступительных не прошла, помыкалась по любительским забегам и завершила карьеру. Если честно, я на ее месте особенно бы об этом не сожалел. Потому что размерами эта темнокожая дама примерно напоминала гибрид холодильника с танком. Ростом больше двух метров и весом примерно килограмм сто двадцать. Если не знать, что Паря-сан добрейшая ума тонкой души, то при взгляде в ее желтые глаза, которые буравят тебя из-под спутанных дредов, сам начинаешь потихоньку испаряться.

— Кира-сан, может, тоже хлебнешь? — Паря-сан приветливо воздела термос. — Я крепкий и сладкий намешала, здорово взбодрит.

— Спасибо, но вам он нужнее будет. — вежливо отказался я. — Мне щас и так скучать не придется.

Ума продемонстрировала белозубую улыбку.

— Смотри, может, зря отказываешься. Вдруг именно сегодня тебе пригодятся силы?

— Благодаря Голд Шип я уже достаточно закален. — вздохнул я. — К тому моменту, как она выпустится из академии, буду готов вообще ко всему, похлеще выживальщиков, которые грезят о ядерной войне.

— Не девка, а недоразумение. — вновь подал голос мужик. — Я здесь четвертый год работаю, и с тех пор, как она поступила, у нас количество чрезвычайных ситуаций процентов на пятьсот возросло!

Я мог с полной уверенностью сказать, что рост этот продолжится и в дальнейшем.

— Ты уж постарайся ее вразумить, лады? — пробасил охранник.

— Сделаю все возможное. — пообещал я, хоть и знал, что это невозможно. — Хорошего вам дня, ребята, отдыхайте, а я побежал.

— И ты не скучай. — пожелала Паря-сан.

Пока поднимался на второй этаж к офису Рудольф-сан, думал, что эти слова ко мне вообще не применимы. В нынешнем положении вообще не до скуки.

Ни одного студента в главном корпусе академии еще не было. Ничего удивительного — я примчался к семи, занятия начнутся только через полтора часа. Что ж, подожду тогда Рудольф у ее офиса, а сам пока почитаю ленту в телефоне или книжку полистаю.

Однако наверху меня ждал сюрприз — дверь президентского офиса оказалась приоткрыта. Через нее в щелку пробивался узкий луч света. Я тихонько усмехнулся. Вот она, пресловутая гиперответственность. Ни свет ни заря, а президент уже на работе. Наверное, так комплекс накладывается на истинно японский трудоголизм. Надеюсь, что менталка у лошадевочек покрепче человеческой, иначе к тридцати годам кукушка может поехать капитально.

С той стороны послышались шорохи, будто кто-то сминал обертку из фольги. Я подошел к двери и осторожно приоткрыл ее. Боковым зрением уловил чей-то силуэт. Так, вот это уже интересно. Рудольф внутри не оказалось. Зато на месте был ее ТЕМНЫЙ ДВОЙНИК. За столом слева сидела Грув-сан, и шуршание это исходило от нее. На столе бенто, рядом с ним одноразовые палочки, пластиковая вилка и пара оберток. Грув-сан собиралась позавтракать.

Может, все из-за солнечного света, разлитого по комнате, атмосферу он создал весьма умиротворенную, но только сейчас вице-президентка не казалась угрожающей. Она выглядела сонной, кожа бледная почти до серости и каре немного растрепанное. Чего тут бояться? Если подумать, скорее всего, они с Рудольф однокурсницы. Просто Грув-сан умеет здорово напускать на себя неприступный вид, только и всего.

— Доброе утро. — сказал я. Надо было что-то cказать. Если буду и дальше торчать в дверях, это покажется криповым.

Она вздрогнула и чуть не выронила палочки. Поджала губы.

— Доброе, Йошиаки-сан. Вас не учили, что подкрадываться некрасиво?

Я пожал плечами.

— Я ж не подкрадывался. Вот если бы со спины к вам подошел, глаза руками закрыл и сказал “Угадай, кто?”...

— Вы бы тут же получили пинок в паховую область. — закончила за мной Грув-сан. — Я осведомлена обо всех уязвимых точках мужского организма. Включая самооценку.

— Вот уж с чем-чем, а с этим у меня проблем нет. — парировал я. — Приятного аппетита.

Она как раз открыла контейнер. По кабинету поплыл аппетитный запах мяса и пряностей. Доминировал в нем красный перец, но не настолько, чтоб расчихаться и обвеситься соплями. Весьма приятно, сразу вспомнилась курица в кисло-сладком соусе, которую я заказывал в рестике.

— Благодарю. — сухо сказала Грув-сан. — Надеюсь, вы не обидитесь, если я не предложу вам разделить трапезу. Порции строго рассчитаны, и отступление от них потом придется восполнять, а еду из столовой я не слишком люблю.

— Не обижусь, ешьте спокойно.

Она взяла палочки, подцепила ими кусок мяса, покрытый красным соусом, приготовилась отправить в рот, но потом глянула на меня.

— Йошиаки-сан, вы по делу пришли или так и собираетесь здесь маячить?

— Я вообще-то хотел застать Рудольф-сан. — признался я.

— Рудольф-сан сегодня появится только после полудня. — сообщила Грув-сан. — До этого времени она посещает занятия. К слову, вам не помешало бы лучше узнать распорядок, по которому работает академия. Уж простите, но у персонала есть более важные дела, чем служить для вас справочной службой по любому пустяковому вопросу.

Вот ей-богу, она же сама старается выйти на конфликт. Что за характер, твою мать! Вроде с виду девчонка, а характер как у школьной учительницы математики, которая уже сорок лет торчит на одном месте.

— Не помню, чтоб хотя бы раз обращался с этими вопросами к вам, Грув-сан, так что и беспокоиться не стоит.

Она элегантно отправила в рот кусочек курицы, проглотила и невозмутимо произнесла:

— Волноваться — это моя прямая…

— Прямая обязанность, я помню.

— А перебивать невежливо. — ее голубые глаза победоносно взглянули на меня.

— Когда-нибудь настанет день, и я обязательно проштудирую от корки до корки весь учебник хороших манер. — пообещал я. — Но пока что есть дела поважнее.

С этими словами я достал из сумки папку с документами и продемонстрировал ее Грув-сан.

— Что это?

— План дебютных гонок для команды. — сообщил я. — Полностью готовый, выполненный с учетом особенностей и потребностей каждой участницы.

Грув-сан покосилась на меня. Показалось, будто тело засунули под огромный сканер… который к тому же мог и лазером меня изжарить, если вдруг возникнет такая необходимость.

— Любопытно. — наконец изрекла Грув-сан. — Позволите взглянуть?

Я постучал по корешку папки ногтем.

— Нет. Это штука конфиденциальная и предназначена только для Рудольф-сан.

Грув-сан усмехнулась.

— Что за глупости! Я так или иначе ознакомлюсь с плодами вашего труда уже через несколько часов. Перед тем, как отдать план директрисе Акикаве, он должен пройти утверждение у глав студенческого комитета в лице Рудольф-сан, Брайан-сан и моем.

— Все равно. — стоял на своем я. — Придет время рассмотрения, тогда и посмотрите. Никакого раннего доступа.

Грув-сан вздохнула.

— Упертый вы тип, Йошиаки-сан. Упертый и немного мелочный.

— Что сказать, и на солнце бывают пятна. — посетовал я.

— Вы сейчас на полном серьезе сравнили себя с солнцем?

— Не совсем. Если мне не изменяет память, то солнце вроде как желтый карлик, а меня с моим ростом к ним сложно причислить.

Грув-сан закатила глаза.

— Еще одного человека со своеобразным чувством юмора в моей жизни я не перенесу.

Хм, есть выражение про соломинку, которая переломила хребет верблюду. А вот про лошадь я аналогичное выражение не слышал. Разве что у детского писателя Драгунского было что-то про каплю никотина.

— Тогда я, пожалуй, пойду. — сказал я, не отпуская папку. — Но после полудня вернусь. План нужно презентовать.

— В этом нет необходимости, Йошиаки-сан. — с нажимом заявила Грув-сан. — Ваше присутствие во время обсуждения внутренних дел комитета нежелательно.

— Но ведь план-то мой!

— Как только он отправится на стол к Рудольф-сан, то перестанет считаться таковым. Не переживайте, Йошиаки-сан, мы рассмотрим его тщательно и беспристрастно. О результатах Рудольф-сан сообщит вам позднее. Как и о доработках, в том случае, если они потребуются.

Снисходительное выражение на лице Грув-сан говорило о том, что она была готова под лупой искать там всевозможные косяки.

— Что ж, у меня и так хватает забот. — сказал я. — Тогда передайте Рудольф-сан, что я я заходил, ладно?

— Непременно. — пообещала Грув-сан. — А теперь ступайте.

Она извлекла из своей сумки бутылку с холодным чаем. Я не удержался.

— Налейте и мне, пожалуйста. После нашей беседы хочется промочить горло.

На секунду она застыла в недоумении, даже пальцы на крышке замерли. Но потом озадаченность сменилась на злорадство.

— Нет, Йошиаки-сан. — сказала Грув-сан. — Я тоже умею быть мелочной.

От радости у нее даже хвост из стороны в сторону заходил. Это был настоящий триумф.

Я ей даже саркастически похлопал. Грув-сан уставилась на меня, прижав уши к голове.

— Один-один, Грув-сан. — сказал я, выходя за дверь. — Наше противостояние будет легендарным.

Однако в полдень не удалось толком пересечься с Рудольф. Она вновь оказалась посередине какого-то цейтнота, кажется, повара начали бастовать из-за того, что у кого-то из учениц разбушевался аппетит. Они грозили, что вообще больше готовить не будут, пока не введут ограничения на количество порций в одни руки. Почему это должен решать президент студенческого совета — я сказать не могу. Наверное, тут тоже пока президент не наорет на кого-нибудь прилюдно, люди даже не почешутся лишний раз. Поэтому Рудольф только взяла у меня план, обещала просмотреть его за выходные и потом обсудить в понедельник.

— Йошиаки-сан, сейчас я очень спешу, поэтому при всем желании не могу уделить вашей работе того внимания, которого она заслуживает. — торопливо говорила Рудольф. — Давайте мы встретимся в понедельник и все обсудим в индивидуальном порядке, ладно?

— Конечно-конечно, президент. Никаких проблем.

— Просто, как однажды сказала одна удочка другой во время поклевки, что-то я задергалась.

У меня от такой шутки тоже задергалось кое-что. Верхнее веко. Я однажды угарнул несколько лет назад по абсурдистам в юморе и кринж-комедии, вроде Тима и Эрика. Там чаще всего материал можно описать словами “что я, блин, только что посмотрел”. И щас мне казалось, что Рудольф могла бы запросто писать сценарии к новым скетчам этого шизанутого дуэта. Вместе с Голд Шип.

— Вы тоже сильно не вкалывайте, ладно? — решил я проявить внимание. — Ешьте там нормально, отдыхайте. Работа от вас никуда не убежит.

— Благодарю за совет. — сказала Рудольф устало. — Только не сочтите, что я жалуюсь…

— Даже не подумал. — заверил я. — Тогда до понедельника?

— До понедельника. — подтвердила моя собеседница и отключилась.

Рабочий день прошел без экцессов. Его на самом деле и рабочим было назвать сложно — моего участия по факту и не требовалось, потому что с девочками я не виделся. В общем чате Судзука написала, что сегодня будет окончательная подготовка к какому-то фестивалю Весенней Росы, запланированному на выходные, поэтому стоит быть всем, чтоб поучаствовать в репетиции. Я, слава богам, к этим всем не относился. Поэтому потусовался до четырех часов в офисе, погулял по территории, а потом свалил домой. На душе пел целый хор. Неделя пролетела быстрее, чем листаются ролики в тиктоке, и теперь о ней напоминала только прекрасная циферка на моем банковском счете.

Оказывается, услуги тренера в академии Трэцен, пусть даже новичка, неплохо так оплачиваются. Может, для Голши это нищенские подачки, но я так прикинул — таких подачек хватит на съем жилья в благополучном районе, еду, на которой не висят желтые ценники, и отдых на белом песочке летом.

Словом, эти суммы переводили меня в категорию, которая даже повыше среднего класса. Правда, все равно не настолько высокую, чтоб можно было позволить себе понтовую красную “Ламборгини”. Именно ее я прямо сейчас наблюдал с балкона. Из салона доносились оглушительные басы, под которые мужской голос убедительно заявлял “IT’S MY LIFE”. Женские подпевки добавляли, что в жизни хватает проблем.

Может быть, у кого-то еще, но точно не у меня. Сегодня у Йошиаки Киры все збс. Как в рекламе Олд Спайса. Посмотрите на своего мужчину и снова на меня.

Доиграл финальный припев, и музыка затихла. “Крыло” ламборгини поехало вверх и из салона появилась уже знакомая ума, только в этот раз на ней был не красный костюм, а такого же цвета обтягивающая майка. Ума игриво погрозила мне пальчиком.

— Кира-сан, ты гадкий врун и обманщик! — наигранно обиделась она. — Почему не написал, м? Новые знакомства вскружили голову?

Интересно, если сказать, что да, она поверит? Вторым вариантом было пустить в ход кринжовую шутку Рудольф про удочки и посмотреть за реакцией. Но я решил ответить просто.

— Видишь ли, я даже про телефон позабыл совсем. Только ночью его открываю, когда будильник ставлю.

— Смотрите, какой серьезный молодой человек. — пробубнила она нарочито суровым тоном. — Хочешь оказаться на доске почета по соседству с Рудольф-сан и Грув-сан?

Я покачал головой.

— Скорее не хочу оказаться на бирже труда по соседству с хикки, отчаявшимися офисными дронами и бывшими членами якудза.

— Разумный выбор. — одобрила она. — И раз ты всю неделю трудился, не разгибая спины, предлагаю хорошенько отдохнуть. Знаешь, как говорят американцы? Work hard, play hard!

Над акцентом ей однозначно стоило поработать, но эту известную формулу я все-таки узнал, да.

— Поехали в бар. Тадзуна-сан сегодня не сможет, но мы и сами найдем чем заняться.

Я не большой любитель посиделок, даже в нормальных местах, где под потолком не маячит завеса сигаретного дыма, а из телевизора не орет футбольный матч, стараюсь не бывать. Просто не мой вариант досуга, только и всего. Но с другой стороны, такую клевую неделю стоило бы закончить подобающим образом. И попойка для двоих в баре вполне подходила для отличного финального ивента.

— Ща спущусь. — сказал я.

Ума продемонстрировала мне “палец вверх” и нырнула в салон.

Глава 17

Дорога до бара заняла всего-то около пяти минут. Ничего особенного, да? Примерно такой временной диапазон я и прикидывал.

Вот и нихрена подобного. Бар-то располагался довольно далеко от тренерского корпуса, в нескольких кварталов. И если сопоставить два этих факта, можно составить правдивое впечатление о том, как моя спутница водит машину. Я как будто почувствовал себя на месте пассажира в тачке Доминика Торетто во время особенно горячей погони. Марузенски лихо перестраивалась из ряда в ряд, лавировала в потоке автомобилей, а сигналы светофора воспринимала как рекомендации. Следовать которым совершенно необязательно. Во время заезда ее голубые глаза светились азартом и жаждой скорости.

Я человек не религиозный, в церкви последний раз был вместе с бабушкой в далеком детстве и не продекламирую текста ни одной молитвы, даже если мне начнут угрожать ружьем. Но оказывается, если смотреть, как стрелка спидометра радостно подбирается к цифре “сто” в черте города, то обращение к господу Богу складывается в мозгу само собой. И крестное знамение сразу вспомнилось.

Будет не круто разбиться об отбойник под музыку группы “Эйс Оф Бэйс”, черт возьми.

Марузенски, однако, на мою внутреннюю бурю внимания не обращала совершенно. Для нее такие поездки, наверное, были в порядке вещей.

— Как здорово, что скоро лето! — радовалась она. — Можно будет выбраться из города на автостраду, а там уже Тата-тян себя покажет! Токио хороший город, но гонять по нему беспонтово, легавые, то есть, господа полицейские ругаются и выписывают штрафы. Не желаешь со мной проехаться?

— С радостью, да только я по выходным полудохлый и стараюсь отсыпаться по полной.

Марузенски улыбнулась.

— Гоняют тебя, Кира-сан? А я предупреждала, что так и будет! Не стоило сразу брать целую команду под свое руководство. С такой нагрузкой даже у опытного тренера могут шарики за ролики заехать, а ты второй месяц только как вышел со стажировки.

И она погрозила мне пальцем.

— Ничего, сейчас мы будем гасить этот излишний стресс.

Мы остановились у каменной пятиэтажки. На входе висела колоритная вывеска — большой череп в широкополой шляпе-ковбойке. Череп держал меж зубов соломинку и задорно светился неоновым светом. “ХРОМОЙ ШКИЛЕТ” — значилось название на вывеске. Почему-то зачеркнутое.

Мне стало любопытно.

— А почему название зачеркнули?

— Потому что оно старое. — пояснила моя спутница, указывая на скелет аккуратно подпиленным ноготком. — От прежнего владельца досталось, но его в прошлом месяце ножом пырнули…

Воодушевляет, ничего не скажешь. А ведь мне обещали, что это цивильное место, где можно спокойно провести время.

Наверное, весь мыслительный процесс отразился у меня на физиономии, потому что Марузенски поспешила добавить:

— Ты только не подумай, его не здесь пырнули, а в соседнем районе у овощной лавки. Полез зачем-то разнимать чужую драку, а в итоге… в общем, теперь у бара другие владельцы, но ничего переделать они еще не успели, так что атмосфера осталась прежняя, кайфовая. Ну, пойдем!

Под грузом этой новой информации я и переступил порог “Хромого Шкилета”. Надо сказать, если судить по названию, ожидал увидеть какой-нибудь псевдосалун, где из хрипящего музыкального автомата орет кантри, а в меню нет ничего, кроме закусок к разномастному бухлу.

Однако перед моим взором предстало нечто гораздо более симпатичное. Просторный зал поделили на две секции. Одну занимали стеллаж с бутылками и широкая барная стойка, за которой скучал высокий мужик лет сорока в форменном фартуке. Там же притулился сбоку и музыкальный автомат, только продвинутый — с подсветкой и сенсорным экраном. Светодиодные лампы разливали с потолка мягкий желтоватый свет, который погружал зал в полумрак со множеством теней. Очень домашняя атмосфера. На другой половине разместились несколько столиков, почти все из которых уже были заняты отдыхающими людьми. Две официантки то и дело подходили к столикам, выкладывая закуски, унося грязную посуду или добавляя ингредиенты для хотпота. Вокруг пахло специями — тоже специфический аромат, но, конечно, получше будет, чем амбре дешевого табака.

Кажется, мне не соврали про уютную обстановку.

— Марузенски-сан! — раздался громкий бас. — Звезда снова почтила нас своим присутствием!

Бармен улыбнулся и достал из стоящего рядом шкафчика чистый стакан.

— Приятно слышать, Осору-сан, но я пока еще только учусь. — со смехом ответила Марузенски.

— Ну, значит, восходящая звезда. — изменил показания бармен. — Тебе как обычно?

На последней фразе высокопарные интонации перешли в деловые.

— Не, я сегодня за рулем. — заявила моя спутница. — поэтому прибереги свое фирменное угощение для следующего раза. А вот от смородиновой шипучки не откажусь.

— Я сердцем чувствовал, что ты сегодня придешь. — мужик приложил руки к тощей груди. — Не зря достал свежую бутылку с сиропом. Ща смешаю. А ты что пить будешь, сынок?

Обычно я на такое отвечаю что-нибудь в духе “сынка в зеркале увидишь, псина”, но это больше по привычке, которая воспитана годами мультиплеерных заруб. Но от бармена никакого презрения или желания унизить не исходило.

— Пиво. Темное, нефильтрованное.

Мужик назвал подряд несколько марок, но они для меня значили примерно столько же, сколько марки мотокультиваторов для неандертальца — то есть целое нихрена. Поэтому наугад выбрал средний вариант.

— Отличный выбор. — похвалил бармен.

Ну да, ну да. Знать бы только, что именно я заказал. Вдруг это окажется какой-нибудь сугубо авторский вариант, напоминающий пиво только названием, а на деле там сверкают какие-нибудь кофейные полутона и послевкусие чуть незрелого банана.

Однако все обошлось — пиво подали славное, крепкое, даже жить захотелось.

— Смородиновая шипучка и портер “Эль Куро Неко”.

Забавно. Вроде у кого-то из классиков была помесь французского с нижегородским, а тут испанский с японским. Дружба народов и взаимопроникновение культур. Хотя если так задуматься, я тоже организую взаимопроникновение культур — вон как девочки лихо разучили думерскую пост-панкуху.

Взяв напитки и поблагодарив приветливого мужика, мы отошли за свободный столик. У стойки народу собралось немало, поэтому я себя чувствовал, как пацан в компьютерном клубе, у которого заканчивается оплаченный час.

— Твой знакомый? — спросил я, указав на бармена.

Марузенски сделала маленький глоток шипучки и с блаженным видом прикрыла глаза.

— Осору-сан? Да он здесь с моего рождения работает, наверное. Это папин друг юности.

Я хмыкнул.

— Надо же! И не боишься, что он твоему старику настучит, что ты время от времени балуешь себя фирменным?

Марузенски кокетливо отмахнулась и закатила глаза.

— Да брось, ерунда. Осору-сан не трепло. Но даже если бы он и был ненадежен — какая разница? Я уже не девочка, Кира-сан, мне даже с юридической точки зрения все дозволено. Так что твоя подколка мимо. Лучше ты мне скажи, как реализуется твой грандиозный план.

— Какой еще грандиозный план? — с абсолютно искренним интересом осведомился я.

Во взгляде Марузенски появилась хитринка.

— Кира-сан, ну что ты строишь из себя, ты же не строитель. Хитиро тебя слил с потрохами. Вот уж кому точно бухать не следует!

Я стремительно попытался вызвать в памяти любые ассоциации с именем Хитиро. И мозг нарисовал изображение полноватого парня с русыми волосами и в фиолетовой косухе вырвиглазного вида. Я поморщился.

— И что он тебе разболтал? — спросил я.

— Да все. — лаконично сообщила Марузенски. — Не, я понимаю, что одиночество нынче сильно бьет по психике, нажить себе душевную вавку очень просто, но ты выбрал оооочень долгий путь к тому, чтоб найти себе девушку. Секс — это приятная штука, тут без дураков, однако учиться несколько лет на тренера умамусумэ ради него одного… это надо быть очень целеустремленным парнем. Или круглым идиотом. Кого ты предпочтешь, Кира-сан?

Сначала я подумал, что она меня так ненавязчиво байтит на реакцию, чтоб поугорать. Может, надеется, что я рассержусь или раскраснеюсь или и то, и другое. А потом вдруг вспомнилось, за что прежний Кира-сан получил от Спешл Уик пинок прямо в хлеборезку. Судьбоносный пинок, как оказалось. И огреб он за крайне своеобразную и спонтанную проверку мышечного тонуса.

Полапать девочку решил, проще говоря. Так что мог ли такой новатор пойти в тренеры за регулярным сексом? Еще бы. Если постоянно находиться в окружении привлекательных девушек, шанс, что кто-нибудь из них на тебя западет, возрастает многократно. А теперь добавляем к этой вероятности тот факт, что всем подопечным в районе восемнадцати-девятнадцати, когда гормоны радостно гонят кровь ниже к телу. Плюс эта властная динамика “наставник-ученик”, которая тоже многим чешет кинки…

— Ну ладно тебе, чего насупился!

Голос Марузенски вырвал меня из мыслей. Ума сидела напротив, потягивала шипучку и хитро на меня поглядывала.

— Хитиро в итоге оказался не прав. — сказал я.

— Да ну?

— Ага. Хотя… короче, поначалу план и правда был такой, как он сказал. Но потом мне и правда стало интересно.

— Неужели? — продолжала наигранно удивляться Марузенски. — А когда ты жаловался мне несколько недель назад на “жесткую загрузку”, “кучу бумажной херни” и Грув-сан, то точно не горел желанием впахивать.

— Ну вот видишь… кот тоже не любил пылесос, а потом ничего, втянулся.

Марузенски грохнула стакан с шипучкой об столик и рассмеялась.

— Прибереги эту ИСКРОМЕТНУЮ шутку для Рудольф, ты ее покоришь, сто пудов. Шутки шутками, но что же повлекло эту разительную перемену?

Ее пальчики постучали по кромке стакана с шипучкой. Дорогая Марузен-тян, я мог бы тебе рассказать все как было, и не утаить ни слова правды, но если ничего из подробностей не опускать, то к концу разговора ты сочтешь, что от одиночества бедный Кира поехал крышкой и отрастил себе новую личность.

— Не знаю даже. — развел я руками. — Привык, наверное. Вдобавок сама работа прикольная. Чтоб ты понимала, когда не надо бумажки всякие писать, я большую часть времени просто с умным видом раздаю указания. А их выполняют!

— Это да. Но знаешь ли ты, что надо делать? — она нахмурила брови.

— Для этого у меня есть Судзука. — заявил я. — У этой девочки внутри квантовый компьютер высочайшей мощности.

Марузенски вздохнула и еще отхлебнула своей шипучки. От стакана исходил приятный свежий запах ягод.

— Эх, Кира, Кира. Ты же знаешь, насколько важен бег для умамусумэ?

— Грув-сан уже просветила меня на эту тему. — сказал я. — Что-то типа того, что вы живете ради того, чтоб бежать.

— Верно. А у Судзуки-сан это стремление еще в несколько раз усилено, потому что она настолько целеустремленная. Если бы в академии не было запрета, ее бы только на стадионе и видели. В умеренных дозах такое соревновательное рвение на пользу. Да только умеренность это совсем не про Судзуку-сан. Понимаешь, к чему я?

В общем, тут сложно было не понять. У Судзуки скилл самоконтроля прокачан если не на соточку, то близко к тому. Большую часть времени она ходит либо с серьезным покерфейсом, либо с застенчивой полуулыбкой, но когда дело доходит до гонок, тихоня крушит кабины и ломает карьеры. Если такой зверь томится внутри и выпускается на волю только в исключительных случаях, получается серьезная нагрузка на психику. А тут я еще в последнюю неделю взвалил на нее кучу всяких обязанностей…

— Понимаю. — сказал я. — Я постараюсь научиться побыстрее. А ты что, решила уже, куда будешь заявляться в Сияющую Серию?

Марузенски задумчиво устремила взгляд в потолок, а потом пожала плечами.

— Неа! — радостно сообщила она. — Мы с тренером решили, что к команде присоединяться большого смысла нет, потому что в этом году все равно соревноваться будут в основном только младшие девочки. Может, в Асаи Хай залечу зимой, а так весь основной фокус на второй год. Там Сацуки Сё, Дерби Японии, Арима опять же… С промежуточными забегами уже нет смысла жестить.

Она смешно наморщила нос.

— Надо бы пожалеть мои дряхлые косточки, о-хо-хо.

Я усмехнулся.

— Ты сильно не прибедняйся, бабуль. Вон как лихо на своей ламбе гоняешь, у Вина Дизеля от зависти лысина бы вспотела…

Забавно, что она употребила в диалоге слово “залет”, учитывая, какой слух гуляет среди добродетельных учащихся академии Трэцен. Если бы кто-нибудь из них сейчас нас увидел, они бы потеряли покой и сон. К концу недели нас бы уже неофициально поженили.

— Кст, навело на мысль… почему это пары прогуливаешь? Не, не подумай, что я осуждаю, тот, кто ни разу не сваливал с какого-нибудь ОБЖ, даже студентом не считается, но я уже наслышан, что преподы тут строгие…

Марузенски переплела пальцы и улыбнулась, но как-то кисло. И глаза у нее блеснули, перед тем как она их отвела. Кажется, я зашел на территорию, где мне не рады. Территорию НЕПРИЯТНЫХ ВОПРОСОВ.

— Если тема деликатная, можешь не отвечать, я вытягивать откровения не буду. — заверил я.

Марузенски рассеянно оглядела свой полупустой стакан. Ноготок прочертил линию по холодному прозрачному стеклу.

— Нет, ничего. Просто нарисовались кое-какие дела, из-за которых мне пока приходится торчать дома. Настоящее мучение, если честно, такая скууу-ка. — преувеличенно весело произнесла она. — По телеку днем показывают ужасную ерунду, мыльные оперы, передачи про здоровье, просто ужас! Понимаешь?

Да я все понял уже. В основном, конечно, то, как она явно старается перевести разговор с некомфортной темы. Я мог бы прогнать телегу в духе “если что-то не так, ты можешь мне рассказать”, но Кира не настолько с ней близок, получится странно, и в итоге эффект выйдет противоположный.

Но тему перевести все-таки надо.

— Конечно. Я из-за этого болеть не люблю. Лежишь, смотришь в экран и медленно тупеешь. Кстати, можешь ответить на один вопрос?

Марузенски напряглась как струна. Закусила губу. Уши в пушистой коричневой шерстке встали торчком.

— Задавай.

— Почему кассетник?

В ее взгляде появилось недоумение. Но оно пришло не одно — вместе с облегчением. И даже с благодарностью.

— Что?

— Почему у тебя в тачке стоит кассетник? Щас же с музыкой в дорогу никаких проблем нет. Купил кабель, воткнул один конец в магнитолу, другой в мобильник — и врубай все подборки, которые хочешь. Удобнее же.

Марузенски потешно надулась.

— Вот и видно, что в винтажной аудиотехнике ты не разбираешься, Кира. Это оригинальный агрегат, еще с завода. Помнит трудолюбивые руки итальянских мастеров…

Такое блаженство отразилось на лице Марузенски, как будто это ее тискал своими мозолистыми лапами какой-нибудь Паоло или Джепетто. Хм, готовый сюжет для порнушки. Интересно, а есть ли соответствующий контент на местном аналоге черно-оранжевого сайта? Наверняка есть. Не все же умы живут в шоколаде после окончания гоночной карьеры, в конце концов.

Но сейчас об этом лучше не думать. Оставлю себе мысленную пометку на будущее.

— К тому же я люблю кататься за городом, а там покрытие сети местами никакущее, и в итоге твоя музыка из интернета захлебнется и играть не будет. А мои песни на кассетах никуда не денутся! — с триумфом в голосе произнесла Марузенски.

— Щас уже в любой приложухе скачать можно. — парировал я. — И в оффлайне воспроизводить спокойно.

Марузенски отмахнулась.

— Это скучно. Ты сидишь и тапаешь по экрану, как будто выбираешь товары из каталога. Да, быстро, но от этого же никаких эмоций, Кира. То ли дело самому составить сборник! Подобрать песни, которые хочется, выбрать нужную последовательность, чтоб они друг с дружкой сочетались, потом рассчитать так, чтоб уложиться на одну сторону записи…

Слова с придыханием красноречиво свидетельствовали о том, что моя спутница видела в этом романтику. Я же видел один только геморрой. Так сказать, если вам не хватало хлопот, вот есть способ занять себя на целый вечер.

— Ты, смотрю, шаришь в аналоговой технике. — признал я.

Марузенски перегнулась через стол и вытянула в моем направлении кулачок.

— А то! Держитесь рядом, юноша, и вы узнаете много такого, чему не учат на курсах подготовки тренеров умамусумэ.

Ага. Например, тому, как превысить в несколько раз скоростной режим и остаться при этом безнаказанным.

— Наверное, и видеомагнитофон дома имеешь?

— Два. — невозмутимо ответила Марузенски. — Самый козырный в гостиной, на тот случай, если девочки пришли и хочется киношку посмотреть. А в спальне старенький, который еще достался от папы. Он уже несколько кассет зажевал, негодник, пришлось неустойку в прокате платить, но все равно выкинуть рука не поднимается. Неправильно это — скоропалительно избавляться от вещей. Чего это ты улыбаешься?

— Да ничего. — ответил я.

На душе царило полнейшее умиротворение. Сильный запах жарящегося мяса, какая-то олдовая попса из автомата, неторопливый разговор за соседним столиком — все эти кусочки составляли замечательный паззл. И чего этому Кире нормально не жилось-то? Хата есть, о куске хлеба можно не беспокоиться, а еще для тебя фактически проложена карьера на годы вперед. Да, вряд ли тут можно сильно проапгрейдиться с должности тренера. Но вполне можно сначала наработать себе опыт и послужной список, чтоб ничего не рисовать в резюме по волчьим заветам, а дальше уже сам себе хозяин. Например, индивидуальные тренировки на фрилансе — чем не вариант? С почасовой оплатой.

Прекрасная перспектива. Прекрасное пиво. Да и Марузенски, чего уж лукавить, тоже шикарная, хоть и с весьма… своеобразными загонами. Но в этом мире все, кого я успел повстречать, немного с приветом, и у Марузен-тян все еще лайтово. Ну угорает девчонка по всяким олдовым штукам… че такого?

Кирилл о таком даже не мечтал. Была мысль в Японию съездить и даже деньги нашлись, но потом я как раз с девушкой разошелся и идея эта навсегда приобрела горький привкус. А здесь никакого привкуса не чувствовалось. Одни положительные эмоции.

Дверь бара распахнулась, и внутрь вошли новые посетители. Троица мужиков в одинаковых черных костюмах. В принципе, ничего особенного, мало ли, какие-нибудь менеджеры среднего звена решили отметить пивком и жареным мясом удачно взятые кей-пи-ай и все-такое. Но вот только вряд ли у менеджеров среднего звена будет физуха как у Бэйна из Бэтмена и морды голодных оборотней.

Главный из них, мужик с темными волосами, стянутыми в конский хвост, что-то коротко сказал бармену, и Осору начал торопливо вытирать пивные кружки.

Я повернулся к Марузенски. Она вновь слегка улыбнулась и покрутила прядь волос на пальце.

— Ты будешь куриные стрипсы? — поинтересовался я.

— М?

— Тут в меню они есть. Можем взять порцию на двоих и соус с голубым сыром.

— Заманчивое предложение. — протянула она. — Я сначала подумала, что ты начнешь деликатничать и отыщешь какой-нибудь салат.

— Траву пожевать мы в любой день сможем в вегетарианском кафе, а в баре, куда посетители приходят за выпивкой, такое даже неприлично как-то. Девушка, подойдите!

Я подозвал официантку. Невысокая девушка с планшеткой подошла к нам и одарила вышколенной улыбкой, из-под которой сквозила усталость.

— Что будете?

— Большую порцию куриных стрипсов, ассорти соусов, картофель фри и по-деревенски тоже. А еще повторите наши напитки, будьте добры. Шипучку и пиво.

Официантка записала всю информацию в планшетку, бросила “Десять минут” и удалилась. Марузенски облизнула губы.

— Признаю, ты сегодня на высоте. — оценила она.

— Что?

— Даже не попытался ущипнуть ее за задницу! Теперь с тобой можно показываться на люди без риска опозориться! Молодец, Кира-сан, ты действительно славно над собой поработал!

Мне захотелось в очередной раз разбить себе лицо. Удивительно, что имя Йошиаки Киры еще не значится в каком-нибудь реестре секс-террористов. Он натворил херни, а мне теперь исправлять. Те еще квесты, блин.

Я перевел взгляд в сторону. Троица “менеджеров” тем временем прошествовала мимо нас к соседнему столику, который как раз освободился. Теперь они расположились по левую руку от нас. И смотрели. Я чувствовал это спиной. Вернее, боком.

Навряд ли они обдумывают, как бы половчее вручить нам плюшевого бегемота и билет в цирк. Но, может, это просто приступ паранойи некстати разыгрался. Надо его загасить.

— На кого учишься?

Марузенски тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Она моргнула, взгляд сфокусировался на мне.

— На факультете педагогики.

— А специальность.

— Учитель истории.

Я усмехнулся.

— Что ж, вот и дело раскрыли. Тогда нет ничего удивительного в твоем интересе к древним временам.

Она снова выставила кулачок, но на сей раз мне прилетело этим кулачком в бицепс.

— Иди ты! Между прочим, это крайне благородное призвание — нести свет знаний подрастающим поколениям! А еще история сама по себе очень увлекательна.

— Так я не спорю, сам кучу книжек про древний Египет в детстве перелопатил. Я больше к тому, что… а надо ли тебе это вообще? Умы же неплохо зарабатывают за карьеру.

Марузенски кивнула.

— Ты прав, тут не поспоришь, на призовые деньги в ассоциации не скупятся. Но только карьера заканчивается быстро. Смотри, это мой первый год в Трэцене. До этого я выступала за академию помельче, пока жила в Саппоро. Здесь три сезона пройдет в Сияющей Серии, дальше Трофей Мечты… и все.

— Как это все? — не понял я.

— Вот так. — пожала плечами моя спутница. — Есть еще лиги и турниры за рубежом, но туда чаще всего отправляются те, кто, скажем так, едет с ярмарки. Уровень соревнований откровенно невелик. И деньги крутятся соответствующие. Если ты сейчас откроешь браузер и загуглишь последние сводки, то в Японии ты почти не найдешь умамусумэ старше двадцати семи лет, которые борются за высокие достижения.

— Как с фигурным катанием. — машинально произнес я.

— Что-то в этом роде, да. Поэтому после тридцати большинство уже завершает спортивную карьеру и переходит к другой деятельности.

— И ты решила уже щас озаботиться этой другой карьерой. Умно.

— Спасибо, Кира. Время быстро пролетит, быстрее даже, чем Тата-тян.

И мы замолчали. Появилась официантка и поставила на стол стрипсы, картошку и напитки. Мы принялись за еду. Наступила пауза, и пауза эта немного отдавала печалью из-за последних слов Марузенски. Впрочем, моя спутница особо не расстраивалась — даже наоборот, курицу с картошкой она трескала крайне энергично. Вплоть до того, что отпихивала мою руку, когда я намеревался обмакнуть стрипсы в соус блю-чиз.

А из-за соседнего столика на нас продолжали пялиться. Один из мужиков, тот, что с хвостиком, сначала зыркнул в сторону Марузенски, а потом что-то негромко сказал спутнику — верзиле со шрамом через всю правую щеку. Верзила довольно осклабился и хотел подняться с сиденья, но товарищ его осадил.

— Эти парни часом не твои поклонники? — тихонько спросил я.

— Сомневаюсь. — ответила Марузенски. — Мне сложно их представить на концерте в окружении девочек подросткового возраста.

— Тогда честно скажу, что меня малость настораживает их столь пристальный интерес.

— Ревнуешь, что ли? — она хотела показаться игривой, но нервозность помешала.

— Мной движет не ревность, а здравый смысл. — возразил я. — Что-то мне подсказывает, что эти молодчики будут не прочь съездить мне тупым предметом по башке в темном переулке и стырить кошелек с телефоном.

Марузенски неловко хихикнула.

— Странно, я их тут раньше не наблюдала. Честное слово, обычно сюда такой контингент не заглядывает, это не то место.

Она чуть наклонилась ко мне.

— У подобных джентльменов обычно свои точки есть.

Ну да, так сказать, бары под особой “крышей”. Хотя, может, теперь эти парни будут новыми владельцами? Вполне возможно. Место действительно тихое, не слишком большое, не яркое, внимания к себе не привлекает, от центральных улиц расположено далеко. Самое то, чтоб проворачивать всякие темные делишки. Вполне возможно, что это они владельца и грохнули… или не, это уже лишка хватил. Надо слушать меньше подкастов с тру-краймом.

— Ты будешь доедать картошку? — с неожиданной робостью осведомилась Марузенски.

Я подвинул к ней тарелку. Там еще оставалось немало золотистых ломтиков — круг превратился в полумесяц, но все равно хватало для того, чтоб накормить взрослого мужика.

— Угощайся.

— Щедр и галантен — сразу два зеленых флажка. — вкрадчиво произнесла Марузенски. — А ты неплохо набираешь очки.

— Для человека, который начинал свой геймерский путь с китайского клона денди, это абсолютно естественный скилл. — усмехнулся я.

Удивительно, но так оно и было. У родаков денег не было, чтоб позволить сыне-корзине хотя бы плейстейшн три, но совсем без приставки меня оставить они могли, поэтому и приобрели на рынке НЕЧТО. Больше всего оно походило на гроб в миниатюре, а при включении воняло пластиком и тоской. Но так я познакомился с самой базой игростроения. А еще приобрел иммунитет — угловатые пиксели в современном инди не резали глаза.

Марузенски застыла.

— Что такое “денди”? — с любопытством спросила она.

— Здесь она называется Н.Е.С. — пояснил я. — Ну ты знаешь… Марио, Каслвания, Метроид…

Ее голубые глаза загорелись.

— Я знала… — выдохнула ума. — Чувствовала… что ты не чужой для меня человек, Кира-сан. Ты принадлежишь к числу посвященных, сердце не обмануло…

— Посвященных?

— Новый план! — воскликнула Марузенски. — В ближайшее же время я скатаюсь в Акихабару, там есть одна лавочка… Куплю второй геймпад, и мы с тобой сыграем! В “Бабл Бобл”... В “Боевых Жаб”, в “Контру” без смертей!

Бля, только-только порадовался, что в жизни все спокойно, как внезапно открывается новый источник стресса! Как бы так половчее намекнуть, что я казуал гребаный, и даже Контру только с Конами кодом проходил…

— Лучшего завершения для нашей с тобой встречи и придумать нельзя! — радовалась Марузенски. — Считаю, что за это стоит распить еще шипучки! Девушка, будьте любезны, два бокала арбузной!

***

Арбузная шипучка пролетела залпом. После этого Марузенски вновь расслабилась, и разговор окончательно свернул на стезю массовой культуры. И судя по тому, что я услышал, время для моей собеседницы остановилось где-то в районе две тысячи второго года максимум. Хватило одного того, что в ее топе актеров соседствовали Киану Ривз, Брендан Фрейзер, Джонни Депп и Брэд Питт. Актеры, конечно, хорошие, но уже почтенного возраста и изрядно помотанные голливудской жизнью.

Правда, когда я осторожно намекнул на это Марузенски, она сощурилась и дала понять, что я ступил на крайне тонкий лед. Лед, который уже начал трескаться по периметру.

— Ты как хочешь, конечно, Кира-сан, можешь наслаждаться всеми благами современного кинематографа. — понарошку насупилась моя спутница, — а я сегодня пересмотрю “Матрицу”. Чтоб доказать тебе, что ты не прав.

— Кассеты расчехлишь? Подарочные издания? — усмехнулся я.

Она смутилась.

— Эм… сегодня я для этого слишком устала, включу телеприставку.

— Ты поосторожнее, за такое из кружка ретроградов могут выгнать, еще и подарочный постер с Джоном Макклейном отберут!

Марузенски захихикала.

— Макклейн переоценен, я предпочитаю Змея Плискина.

— Женщина высокой культуры. — признал я.

— Еще бы!

Когда она входит в раж, то контроль над громкостью голоса теряется напрочь, понятно. В нашу болтовню вольно и невольно оказались посвящены все соседи… включая тех суровых бычар неподалеку. Хорошо, что я не так уж много деталей о себе выдал, хехе.

Марузенски блаженно потянулась, ее уши вытянулись кверху, а еще будто бы визуально стали больше. Пушистее, что ли.

— Весело сегодня было. — сказала она.

— Согласен. — признал я. — Итак, ты права, этот место заслуживает моего всецелого одобрения. Топово посидели. Считаю, что надо повторить.

— Кира-сан, а ты не промах! Уже есть идеи?

Я задумчиво прочертил узор пальцем по столешнице.

— Вот что, я напишу или позвоню. В понедельник встречаюсь с Рудольф-сан, чтоб утрясти со студсоветом расписание гонок, и как только все сформируется, уже будет понятно, чего ожидать.

Марузенски кивнула. А еще, может, мне показалось, но при упоминании имени Рудольф она малость скуксилась. Наверное, вспомнила какой-нибудь кринжовый каламбур, порожденный разумом президентки.

— А сейчас впереди выходные, целых два дня… — протянула Марузенски.

— Целых? Ты и не заметишь, как они закончатся. Особенно если всю субботу проспать.

— Это всегда так, Кира-сан. — Марузенски принялась аккуратно складывать грязную посуду обратно на поднос. Повертела вилку в тонких пальцах. — Стандартный тренерский контракт рассчитан на три года. Много это, как по-твоему?

— Порядочно. — сказал я.

— Подожди, пока не начнешь отмерять время гонками. Тогда оно разовьет такую скорость, которая даже Тате не под силу. И знаешь, что я поняла?

— Что же?

Марузенски запустила руку в карман и выудила оттуда ключи. С них свешивался брелок в виде лупоглазого бургера.

— Замедлить его можно, только если чем-нибудь заполнить. Ты, конечно, можешь проспать всю субботу, но ведь это все равно что ее потерять.

— М-м-м, люблю чашечку житейской философии на десерт. — улыбнулся я.

— Обращайся, я с друзей денег не беру. — игриво произнесла Марузенски.

Мы попрощались с Осору-саном… ну как попрощались. Я выказал ему благодарность, а взамен он потребовал с меня клятвенное заверение, что я еще приду в “Хромой Шкилет”. Пришлось пообещать… хотя я бы и так пришел, славное местечко. Марузенски болтала обо всякой ерунде, улица за дверью освещалась пронзительными ночными огнями. Да только… провожали меня из бара кантри-напевы (все-таки кто-то завел народную музыку вечно бухих реднеков), но это ничего.

А вот соседи за другим столиком, которые сверлили Марузенски взглядом весь вечер, почему-то не шли из головы. Надеюсь, что больше уже с ними встретиться не придется.

Глава 18

Для человека, который участвовал в философской дискуссии о быстротечности и времени и принял то, что ценить нужно каждый момент, я не слишком активно следовал собственным выводам.

Потому что почти всю субботу проспал. Наверное, пиво оказалось слишком крепким и надо было хорошенько отлежаться, чтобы прогнать похмелье. Еше была вероятность, что так организм отходит от перенапряжения. Кира неплохо развит физически, не жирный, не заморыш и не жрет свиные отбивные, жареные во фритюре, но все-таки ресурсов у него поменьше, чем у лошадевочек. Поэтому, чтоб с ними оставаться на равных, требовалось выпихивать себя из зоны комфорта и взвинчивать усилия до предела.

Или принимать допинг. Может, я до сих пор ловлю отходняки после знакомства с удивительным снадобьем Тахион. Кто там разберет, что она добавляет в свой ведьминский котел. Не удивлюсь, если на очередной медкомиссии неожиданно выяснится, что мой желудок внешне и по текстуре напоминает швейцарский сыр. С дырками.

В любом случае, поднял меня посреди первого выходного дня телефонный звонок. Искать его пришлось долго — я спросонья долго шарил по ночному столику, пока не почувствовал, что сердитая вибрация жужжит мне прямо в бок.

Просто чудесно. Хоть бы не раздавить… с деньгами проблем нет, конечно, но покупка мобилы — это весьма чувствительная статья расходов. Однако экран оказался целехонек и показал мне во всей красе улыбающуюся мордашку Спе-тян.

Я даже не рассердился. Наверное, у нее снова взыграло чувство вины. Наверняка я и сам бы чувствовал себя козлом, если бы организовал начальнику сотрясение мозга. Хотя нет… Леонид Борисович как раз заслужил, чтоб его купали башкой в унитазе, как Чувака из фильма “Большой Лебовски”.

Заслужил ли Кира? Смотря кого спрашивать.

Я тапнул на зеленую трубку.

— Слушаю.

— Здравствуйте, тренер! — прочирикала мне в ухо Спе. — Как ваши дела? Чем занимаетесь?

— Да ни…ээээ….чем. — я насилу подавил сладостный зевок. — Решил чутка вздремнуть после обеда.

Пожалуй, благоразумным решением будет не говорить ей, что я вообще сегодня ничего не ел. А то она принесется сюда со скоростью токийского экспресса.

— Вот че…черствый хлебушек! — воскликнула Спе. — Я вас разбудила? Простите, пожалуйста, я не знала, что у вас такой распорядок дня по выходным. Если подумать, все вполне логично! Вроде бы оно способствует хорошему пищеварению.

— Иногда практикую сиесту, да, бывает. — согласился я.

— Фиесту? — радостно переспросила Спе. — Я их тоже очень люблю, но Кисеки-сан не разрешает тусовки в общаге устраивать, говорит, что младшим мешаем. Я, если честно, не совсем с этим согласна. Они на нижнем этаже живут в основном, а мы же танцы не устраиваем в комнатах, потолок не обвалится. Так, просто настольные игры, музыка, вкусняшки… Скажите же, что ничего ужасного в этом нет, правда?

Я согласился неопределенным “Угу”. Сонный мозг был очень слаб в расшифровке чужой речи и когда столкнулся с этой тараторкой, то потерпел поражение. Давай, Кира, соберись, оформи жидкое тесто в твоей черепной коробке во что-нибудь приличное.

— Спе-тян, ты что-то хотела? — я постарался придать голосу максимально добродушные интонации.

— Да нет! — с готовностью ответили на том конце провода. — Просто звоню вам рассказать, что мы с Чиэ-тян замечательно погуляли на празднике!

— Погоди, с кем?

С шумом и лязгом открылся конторский ящик памяти, и я принялся перебирать карточки с именами. Чиэ-тян, Чиэ-тян… черт с этими именами ногу сломит, не привык еще ни хрена. Причем ладно бы еще обычные японские имена были. Там…Кейко, Харука или Сайори, не знаю. Так нет же, меня окружают Скарлет, Голд Шип, Грув, МЕХАНИЧЕСКОЕ ИСПАРЕНИЕ, блин.

Проще повеситься на галстуке, чем все это запомнить.

В голосе Спе проявилось смущение.

— Ну… вы говорили об одном деле критической важности.

Конторский ящик выдал нужную карточку. Маленькая ума с зареванным лицом. Веселый комбинезон с кроликами. Родители-трудоголики, которые отправились на Окинаву.

— Все, сообразил. И как все прошло?

— Лучше не придумаешь! — отрапортовала Спе. — Мы посмотрели на открытие фонтана! Красотища! Там столько потоков, и на церемонии они все стали разноцветными! Я сама такого никогда не видела!

Ну конечно. После глухой деревни, где приходилось таскать плуг по борозде, угодить в город с его шумом, машинами, фестивалями и прочими благами цивилизации типа сервисов доставки — тот еще культурный шок.

— Ну и круто. — похвалил я. — Очень рад, что тебе все понравилось. А Чиэ-тян как?

— Сейчас!

Щебет Спе отдалился, чтоб вновь вернуться через несколько секунд. Я мельком бросил взгляд на часы. Почти половина четвертого. Надо бы мне самому воспользоваться благами цивилизации и заказать из харчевни жутко вредный и жирный, истекающий машинным маслом сэндвич с сыром и фрикадельками.

— Чиэ-тян говорит, что ей тоже все очень понравилось. Конечно, с мамой и папой все равно было бы лучше. Но нам все равно было весело! Мы послушали музыкантов, потом поели сахарной ваты и всяких вкусняшек, сыграли в лотерею… ой, мы же вам приз выиграли!

— Какой еще приз?

— А вот не скажу! — игриво отморозилась Спе. — Вот придете в понедельник на тренировку и сами увидите. Сейчас сидим в кафе, кушаем, и я решила вам позвонить, сказать, что день удался!

В трубке послышался чужой детский голос — Чиэ-тян сказала “Спасибо”... или что-то вроде того. Ей явно мешала еда. Невежливо, конечно, со взрослыми говорить с набитым ртом, но меня это щас не заботило. Настроение сразу пошло вверх. Отлично, все в выигрыше. Ребенок от тоски не мучается, Спе дала выход своей энергии, а я просто молодец, что все это устроил.

— Слушай, Спе… — заговорил я, стараясь не выдать излишнее САМОДОВОЛЬСТВО. — Вы когда с обедом закончите, скинь мне чек с кодом, я все оплачу. Тебе тратиться не надо.

Раздалось невнятное хлюпанье, будто кто-то шумно втянул большой глоток через трубочку.

— Что вы, тренер-сан! — всполошилась Спе-тян. — Я сама…

— Неа, не сама. — парировал я. — Тебе что, много карманных денег мама присылает?

Она смутилась.

— Нет, но это же неправильно! Я не могу пользоваться вашими деньгами, тренер-сан!

— Тогда не о чем переживать, Спе, потому что пользоваться ими буду я. Считай, что таким образом я благодарю тебя за то, что ты потратила свой выходной…

— И вовсе я ничего не потратила! — вскричала Спе-тян. — Я наоборот здорово повеселилась, а…

— Все-все, мы так можем бесконечно друг перед дружкой расшаркиваться. Давай, я жду чек.

И он пришел — удобным комплектом вместе со ссылкой. Если бы все блюда из заказанного перечня нужно было записать на свиток, как в древние времена, то этим свитком можно было бы два раза обернуть по площади мою спальню. И я даже почти не утрирую. Я пересмотрел его сверху вниз. Потом снизу вверх. Иероглифы издевательски складывались в слова и говорили о том, что девочки на пару вознамерились попробовать всю жратву, которую подавали в кафе.

Внизу чернела итоговая сумма. Пятнадцать тысяч йен.

— Что ж, по крайней мере, аппетит у вас здоровый. — вздохнул я и тапнул по нежно-синей иконке.

“Доброго дня, Йошиаки-сан!” — поприветствовало меня банковское приложение. Внутри проснулось чувство, которого я не испытывал уже давно. Бывшая девушка любила полакомиться роллами с угрем, императорскими запеченными и прочей тому подобной мурой, поэтому у меня все местные японские едальни находились на расстоянии одного щелчка. И вот щас снова предстояло забраться в шкуру благодетеля. Хм, наверное, потому у тренеров такая немаленькая зарплата — все эти расходы по умолчанию закладываются в нее. Тем более у меня не одна подопечная, а целых восемь.

Возможно, будущее, в котором я шарюсь по мусоркам за комбини и собираю копейки, чтоб оплатить электричество, все еще более чем реально. Стараясь об этом не думать, я оплатил счет. Приложение задорно пропищало и похвалило меня за щедрость. Чуть позже пришло сообщение от Спе. “СПАСИБО ТРЕНЕР-САН ВЫ ЛАПА :3 :3 :3” значилось в нем. После этого червячок внутри разума, который утверждал, что я никогда не стану финансово состоятельным, если так и буду расшвыриваться баблом из благих побуждений, заткнулся окончательно.

Избавившись от него, я направился к холодильнику. От всего этого перечисления вкусной еды самому жрать захотелось.

***

— Йошиаки-сан, заходите.

Я распахнул дверь и ступил в кабинет, служивший офисом Симболи Рудольф и одновременно приемной студенческого совета. Там меня уже ожидали трое — к Рудольф и Грув-сан (как всегда, хмурой и неприступной) сегодня добавилась еще одна участница. На кресле в углу комнаты полусидела серьезного вида ума — глаза удивительно жгучего янтарного оттенка, чуть смуглая кожа, черные волосы, разбросанные по мощным плечам.

И пластырь на носу. Аккурат на переносице. Вот это уж весьма приметная черта.

— Доброго дня, Рудольф-сан, Грув-сан… и вам тоже, мы пока не знакомы, но меня зовут Йошиаки Кира, очень рад встрече.

Я подошел к креслу и протянул уме руку. Она подняла глаза и глянула на меня так, словно я протягивал ей живого питона с разинутой пастью.

— Хм. — только и изрекла моя новая знакомая. Но ладонь протянула. Обошлись без дурацких тестов силы, но потискала она меня знатно. Руки были теплые и неожиданно мягкие.

Рудольф жестом пригласила меня сесть. Я не стал заставлять себя ждать и вновь устроился на стуле перед ней. Сразу же извлек из сумки папку с составленным планом и прикинул возможное развитие дискуссии. Наверняка у них появятся вопросики (у Грув-сан так точно), поэтому не лишним будет провести отработку возражений.

— Йошиаки-сан, позвольте мне кое-что сказать перед тем, как мы начнем. — сказала Рудольф. — Перво-наперво, я хотела бы выразить вам благодарность.

Сказать, что я удивился, будет не сказать ничего.

— Благодарность? За что? — осторожно поинтересовался я.

— Сегодня с утра я побеседовала с Хаякавой-сан. Она рассказала, что вы проявили участие и пришли на помощь одной из младших воспитанниц.

Я задумался.

— Хаякава… Хаякава… Я только одного Хаякаву знаю, Рудольф-сан. Строгого чела с лисой, который кромсал всяких мразей.

Теперь уже они переглянулись с Рудольф. Грув-сан неодобрительно покачала головой. Наверное, они не его имели в виду.

— Я имею в виду Тадзуну-сан. — мягко продолжила Рудольф. — Вы вмешались в непростой разговор с одной из девочек и весьма остроумно нашли выход из непростой ситуации.

Тут я уже сообразил, о ком идет речь. Просто по фамилии ее не знал.

— Так это ерунда. — хмыкнул я. — Ничего особого и не сделал.

— Это не ерунда. — возразила Рудольф. — В период активного роста для умамусумэ крайне важно не только физическое, но и душевное благополучие. А вы, можно сказать, ликвидировали серьезный источник стресса.

Тут уже я не стал отнекиваться. Пусть хвалит, это только прибавит мне очков в копилку.

— Помогла-то по факту Спешл Уик, я только все это организовал. — заметил я справедливости ради.

Рудольф кивнула.

— Ей тоже будет выражена признательность от лица всего студенческого совета.

— Славно. — заявил я. — А то бедняга до сих пор переживает, что я выгоню ее из команды на мороз. Ей не помешает немножко больше уверенности в завтрашнем дне.

Грув-сан многозначительно сверкнула глазами.

— Интересный момент… Кто же больше заслуживает исключения — юная бегунья с гигантским потенциалом или тренер, попавший на должность по воле случая и применяющий крайне сомнительные методы? Методы, за которые он и поплатился.

— Послушайте, Грув-сан. — сказал я, пытаясь скрыть зреющее раздражение. — Я уже тыщу раз сказал, что неправильно поступил. Да, надо было перед пальпацией икроножной мышцы предупредить, но я действовал на автомате… Мне что теперь, у позорного столба месяц стоять? У Спешл Уик нет ко мне претензий, у меня к ней за пинок тоже нет претензий. Отпустите уже ситуацию!

Грув-сан скривилась, но сказать ничего не успела.

— Грув. — тоном мамочки, увещевающей своего отпрыска не тащить в рот песок, произнесла Рудольф. — пожалуйста, не будем.

Грув-сан вздохнула.

— Как вам угодно, президент Рудольф-сан.

Лицо Рудольф просветлело, в лучистых глазах появилось спокойствие.

— Вот и славно. Теперь перейдем к вашему плану, Йошиаки-сан. Грув-сан, Брайан-сан, подойдите.

Грув выбралась из-за стола и проследовала к нам. Молчаливая ума поднялась из кресла и тоже прошла к столу. Ступала она мягко и практически неслышно. Я протянул папку Рудольф. Она кивнула.

И началось изучение моей работы. Сначала они втроем разложили на столе скрепленные листочки и принялись скрупулезно в них вчитываться, шушукаясь при этом как старшеклассницы на задней парте. Я же в это время сидел и изучал потолок. Наверное, логично было бы в таких обстоятельство испытывать беспокойство, ведь как минимум один из членов этой импровизированной комиссии не прочь меня завалить. Но какой смысл? Я все равно не смогу прыгнуть выше головы и выполнить эту работу иначе. Потому что проставил все ровно так, как вижу. Ничего особо не изменится, даже если они скажут “давай по новой, Кира, все херня”.

Грув-сан так и жаждет возможности так вмазать мне словесно, чтоб я потом низвелся до атомов. У нее на лице все написано. И вот вроде бы весьма симпатичное оно, это лицо. Но как же его искажает это выражение, которое не описать более точно, чем словосочетанием “будто говна поела”. Не слишком изящно, зато очень правдиво. Сейчас именно с таким выражением Грув-сан вчитывалась в мои листочки.

Наконец процесс рассмотрения моих записей завершился. Рудольф-сан бережно отодвинула папку в сторону. Переместила ее поближе к уме с пластырем на носу.

— Мы закончили? — спросила она у коллег.

— Да. — буркнула ума с пластырем.

— Напротив, Рудольф, только начали. — заявила Грув-сан.

В ее голосе я услышал нотки предвкушения. Как будто акуле опустили в резервуар кусок сочнейшей вырезки, с жирком, с кровью. Вкуснятина.

— Для тренера-новичка вы достойно справились с возложенной на вас задачей, Йошиаки-сан. — начала Рудольф. — Будьте уверены в том, что ваш труд не прошел незамеченным.

Что ж, хорошее начало, вполне себе духоподъемное. Но будь я трижды проклят, если за этим не последует “но”. Как раз подводка в этом кл.

— Но… — с видимым удовольствием рубанула Грув-сан. — В вашем плане все равно имеется несколько слабых мест. И они требуют немедленного обсуждения.

— Пожалуйста. — не смутился я. — Давайте обсудим.

Похоже, акула вцепилась в мясо и вот-вот вырвет здоровенный кусок.

Рудольф взяла авторучку, изящно провернула ее в пальцах и указала кнопкой на одну из строчек.

— Прежде всего, бросается в глаза некий дисбаланс в том, как вы распределили нагрузку между треками. Никто из участниц “Спики” не представлен на дистанциях протяженностью до полутора миль, а так же на грунтовых забегах. Как вы можете это объяснить?

— Очень просто, Рудольф-сан. — сказал я. — Раскладку я составил исходя из того, в чем мои девочки… кхм… то есть, участницы моей команды хороши. Так уж получилось, что спринтеров у нас нет. Разве что Судзука может в этом дивизионе побороться, у нее хороший рывок, но все равно это вариант чисто заткнуть дыру, уж простите, что я так по-простому выражаюсь. Я предпочитаю подчеркнуть сильные стороны, а не слабые, поэтому и расставил их по дистанциям так, как расставил.

— Тогда не разумнее было бы подбирать команду так, чтобы можно было покрыть все возможные дистанции? — с нажимом поинтересовалась Грув. — А то пока в вашей команде сильный перекос. Миля и средняя дистанция представлены обширно, зато на других позициях — пустота. Возможно, вам стоило проявить побольше рвения, чтоб придать команде гибкости.

— Грув-сан, если б мы играли в симулятор на компьютере, где можно персонажей и карточки тасовать так, как душе заблагорассудится, это бы сработало, сто процентов. — сказал я. — Но только мы не карточками играем и не экшн-фигурками. Здесь еще играет немаловажную роль личностный аспект. А если вдруг новички не уживутся с давними участницами? Пресловутая химия здесь решает. Что толку в том, что я закрою позиции на спринтах и грунте, если другие бегуньи в своих забегах выступят хуже из-за того, что атмосфера в команде скатится в гов… кхм, ухудшится?

Грув скорчила гримаску.

— О да, химия. Мало того, что вы пригласили присоединиться к команде сначала Голд Шип, проделки которой добавляют мне седины и головной боли каждый божий день… Так еще и Агнес Тахион добавили! Девочки на этаже до сих пор жалуются, что дым с запахом колбасы не выветривается!

— Колбасы? — удивленно переспросила Рудольф.

— Колбасы, дорогая Рудольф! — повторила Грув-сан. — Все общежитие благоухает как самое большое в мире немецкое барбекю.

Рудольф улыбнулась.

— Может, это не так уж и плохо, право. Приятные запахи могут стимулировать аппетит, а для умамусумэ важно потреблять достаточное количество калорий в день.

В голове у меня снова возник счет за обед Спе-тян и ее маленькой спутницы, и я содрогнулся от нахлынувших флэшбеков.

— Твое мягкосердечие до добра не доведет. — сурово изрекла Грув-сан.

— Да ладно уж тебе ворчать. — не поддалась этому воздействию Рудольф. — Все же свои.

— Нет, не все. — шикнула Грув и отчаянно покраснела. — Продолжим! Касательно химии стоит поговорить. Насколько мне известно, “Спика” испытывает с этим определенные проблемы. В частности, две участницы находятся в стадии открытого конфликта. Я имею в виду Водку и Дайву Скарлет. Какие меры вы собираетесь предпринять, чтобы устранить противоречия?

Я развел руками.

— Дам им кубики и посажу играть в манеж. При всем уважении, Грув-сан, что это за вопрос? И Скарлет и Водка уже не малявки, им не нужен воспитатель с розгой. Взрослые люди сами смогут поговорить, обсудить претензии, словом, порешать вопросы… ну, вы меня понимаете. Была бы возможность. Организовать ее как раз в моих силах. Моя роль здесь исключительно вспомогательная.

— Звучит разумно. — заметила Рудольф.

— Что же до Голши и Тахион… — продолжал я. — Да, они девчонки с целым выводком тараканов в голове, но при этом у них потрясающие задатки, там действительно бешеный потенциал. Я по своей школе могу сказать, что откровенные хулиганы встречаются редко. Чаще всего препод или наставник просто-напросто не может заинтересовать ученика в рабочем процессе. Да и цели такой у него нет, когда на шее сидит тридцать штук спиногрызов и надо каждому вложить в клювик знания, умения и навыки. Если правильно мотивировать подопечного, у вас вчерашний троечник на медаль попрет. Одна Голши способна принести шесть-семь побед. У нее такое сочетание мощи и скорости…

Я мечтательно поднял глаза к потолку для пущего эффекта.

— В общем, если б вы видели, как они у меня бежали в измерительном забеге на прошлой неделе, то не задавали бы сейчас таких вопросов.

Ума с пластырем на носу неожиданно оживилась.

— Измерительный забег… видео с него до сих пор по учебным чатам ходит.

Я напрягся. Какое видео? Что-то не припомню, чтоб кто-то с телефоном по треку шарился. Сам я не снимал, а кроме меня и девочек, больше в той секции стадиона никого не было.

Может, Голши со своими безумными теориями права, и мы действительно находимся под колпаком у спецслужб. Да, это дикий прогон, но если учесть, что лошадевки представляют собой вполне пригодную заготовку для суперсолдата…

Конечно, же, Грув-сан не проигнорировала этот столь удачно вброшенный повод устроить мне головомойку.

— Спасибо, Брайан-сан. То, что вы так спокойно назвали “измерительным забегом” на самом деле возмутительное происшествие! — воскликнула она.

— Неужели? — я постарался поумерить сарказм, но он все равно просочился.

— Представьте себе! Из Трэцена и за меньшее увольняли! Вы хоть знаете, ПОЧЕМУ именно на этом треке перестали проводить забеги?

— Потому что трибуны неудобные и дорожка спроектирована хреново?

Грув-сан замялась.

— Некоторые архитектурные решения вызывают вопросы… но речь сейчас не об этом! Если б вы не прогуливали занятия в вашем учебном заведении, то понимали бы, что во время забега тело умамусумэ испытывает колоссальные нагрузки. Мышцы, суставы, сердце… На столь длинных дистанциях даже опытные бегуньи рискуют получить серьезную травму. А вы туда повели девочек, которые еще даже свой дебют не прошли. Это безалаберно, Йошиаки-сан.

— Ну так никто не возражал. — парировал я. — Если бы они наотрез сказали мне, мол, мы не побежим, я не стал бы заставлять. Да я и так никого не заставлял. И уж точно не требовал выкладываться на все сто.

Грув-сан раздраженно цокнула языком.

— Вы не понимаете психологии умамусумэ. Мы не способны бежать вполсилы. Просто никак. Это инстинктивный уровень, поэтому сопротивляться ему сложно. По дошедшим до нас сведениям, многие из девушек вашей команды с трудом преодолели дистанцию. А если бы они получили серьезную травму? Вы бы стали за это отвечать? Или спрятались бы в кусты?

— За свои косяки я отвечаю сам и ни на кого их не перекладываю. — ответил я твердо. — Правда, не понимаю, к чему мы щас дискутируем о воздушных замках, потому что ничего не случилось, я еще раз делаю на это упор. Знаете, Грув-сан, мне кажется, что вы ко мне чрезвычайно предвзяты и это уже переходит сугубо профессиональные границы.

Грув-сан поджала губы.

— У вас чересчур буйная фантазия, Йошиаки-сан.

— Вот как? — протянул я. — Тогда как объяснить тот факт, что вы на меня уже битый час наскакиваете? Рудольф-сан и Брайан-сан даже слова не вставили, вы в соло катку тащите, можно сказать.

Она еще покраснела, лицо сморщилось, будто Грув-сан хлебнула острого соуса. Они с Рудольф переглянулись и президентка одобряюще кивнула.

Грув-сан приободрилась.

— Что ж, тогда последний вопрос, если вы позволите. У вас под началом находится восемь умамусумэ. Вы работаете в одиночку, без штаба и ассистентов.

Я улыбнулся.

— Че тут скажешь? Никогда не любил посредников.

— А совладаете ли вы с такой серьезной нагрузкой? Потребности, особый распорядок дня, особенности личности каждой умамусумэ… а вы не похожи на человека, который способен поддерживать железную дисциплину и скрупулезный контроль.

— Стоять над душой — не моя тема, тут вы угадали. — согласился я. — Но тут этого и не нужно. Я еще раз повторю, Грув-сан, что в команде у меня не грудные дети, а сформировавшиеся личности. Да, иногда они доводят меня до желания разбежаться и прыгнуть со скалы, но вообще я им доверяю. Не буду толкать речи и вдохновенно рассказывать, как мы щас с ноги зайдем в эту вашу Сияющую Серию и начнем всех бомбить, но уже по той ограниченной подготовке, что я успел провести, ясно одно — побеждать они могут. К следующему шагу готовы.

На последнем слове я закашлялся — после оживленных словесных заруб с Грув-сан в глотке запершило.

— Выпейте сока, Йошиаки-сан. — произнесла Рудольф и указала на стоящий на столе стеклянный графин с темной жидкостью внутри. — Яблочный, только недавно в столовой выжали.

Я кивнул, наполнил стакан с подноса наполовину и отхлебнул. Сок и правда оказался свежевыжатым. Сахара в него не добавили совершенно, поэтому я даже сморщился от кислоты.

Идеально проскочил. Лучше сока я вообще не пил никогда.

Умы тем временем еле слышно переговаривались о моей дальнейшей судьбе. Три пары глаз время от времени поглядывали на меня. Особенно усердствовала в этом Грув-сан, но Рудольф своим теплом неплохо ее балансировала.

— Брайан-сан. — наконец сказала президентка.

Ума с пластырем на носу разгладила бантик униформы.

— По мне так сойдет. — резюмировала она.

Не слишком обнадеживающе, но ладно. Даже маленький плюс все равно плюс.

— Грув-сан.

Сейчас-то она оторвется. Акула поймала незадачливого серфингиста и уже готова превратить его в косплей Ника Вуйчича. Льдинки Грув-сан заглянули мне прямо в душу. Она наслаждалась каждым моментом, даже губу закусила.

А потом они, эти губы, преобразились в полуулыбку. Я даже не поверил тому, что увидел. Хотелось даже зрительные нервы откалибровать, а то они мне показывают галлюцинации.

— Я скажу прямо, Рудольф-сан. Возможно, Йошиаки-сан идиот, каких свет не видывал. Подозреваю, что это минимум на девяносто пять процентов так.

— Эй! — возмутился я. — А обзываться-то зачем?

— Но этот идиот верит в то, во что говорит. Отвечали вы достойно. Находчивость и умение быстро принимать решение под давлением важны для тренера. Так что пусть работает. Однако не забывайте, Йошиаки-сан, я слежу за вами. Если вы снова приметесь за свои проделки, начнете сачковать и домогаться студенток…

Она сверкнула глазами.

— Понял-понял, черный штамп. — я замахал руками. — Не надо о нем лишний раз упоминать, у меня на весь последующий день настроение пропадает.

— Так и задумано. — сказала Грув-сан. Вид у нее при этом был самый довольный.

— Два голоса “за” вы уже получили, Йошиаки-сан. — заявила Рудольф. — И хотя у нас в студенческом совете царит просвещенный тоталитаризм, а вовсе не демократия, как можно предположить с первого взгляда, я не стану противоречить решениям моих коллег. Ваша аргументация больше всего напоминает мне старый комод. Ей не хватает полировки, а с боков облупилась краска, но она крепка и уверенно стоит на своем месте.

— Стоит на своем, как очень находчивый акробат. — не удержался я.

— Что? — Рудольф склонила голову.

— Что? Я ничего не говорил.

Рудольф повела ушами.

— Нет, говорили! Вы сказали “стоит на своем, как очень находчивый акробат”. Я поняла, что это шутка, потому что у вас лицо сделалось такое, как у Дигитал-сан, когда она рисует очередные комиксы. Поясните!

Я испытал неожиданный укол злости. Но не к Рудольф, а к самому себе. Не удержал язык за зубами, и вот теперь мне предстоит перед КОМИССИЕЙ пояснять смысл шутки про пенисы. Только-только в воображении Грув-сан сложилось относительно приемлемое впечатление обо мне… и тут я ударил по этому впечатлению кувалдой. Разнес его вдребезги.

— Это долгая история, Рудольф-сан. Я вам потом объясню за обедом.

Грув-сан встрепенулась.

— За обедом? Как это понимать?

Однако Рудольф проигнорировала ее внезапный интерес.

— К слову, по поводу обедов. Я полагаю, вы уже убедились, какие у спортсменок недюжинные аппетиты, ведь так?

— Мягко сказано, Рудольф-сан. — усмехнулся я.

— Понимаю. — ответила она. — Учитывая, что у вас целых восемь участниц, справляться с такой нагрузкой непросто. Хотела сказать, что студенческий совет может с этим помочь. Заполните форму — и мы выделим вам субсидию на питание. Раз в месяц предоставляйте чеки, и академия будет их оплачивать. Так вам станет немного полегче.

Я согласился. Тогда Рудольф потянулась к стопке папок, лежавшей в углу стола возле монитора. Она явно не первый день была с этой папкой знакома, потому что за несколько секунд безошибочно нашла среди монструозного объема нужный формуляр и выложила передо мной.

— Вот, напишите здесь все требуемые данные, а остальное уже наша забота.

Я взял ручку, а потом бегло просмотрел документ. Казалось бы, ничего такого… взять и подмахнуть за пятнадцать секунд. Но потом прорезалась одна мысль. И эта мысль заставила меня отложить ручку и вернуть документ Рудольф.

Мой жест ее озадачил.

— Йошиаки-сан?

— Благодарю за предложение, но не нужно. Сам справлюсь. Мои девочки, мне и кормить.

— Любопытно. — заявила Грув-сан. — Поясните?

— А что тут пояснять? У академии с деньгами швах, не сегодня-завтра коллекторы придут технику выносить, и тут я дополнительную статью расходов на баланс ставлю. Не подумайте лишнего, я не наивный дурачок, и у меня нет в голове этой ерунды, мол, мы здесь все одна большая семья. Просто директриса Аки…кава, правильно?

— Верно. — подтвердила изумленная Рудольф.

— Вот. Директриса и так платит мне как тренеру отличную зарплату. Плюс квартира в довесок та же самая. Мне, если честно, и так эти средства особо тратить некуда — девушки нет, дорогостоящих хобби тоже, я не прыгаю с парашютом, не занимаюсь косплеем и не раскрашиваю фигурки из вахи. Считаю это инвестицией в будущее. Надеюсь, когда кто-нибудь из моих станет большой звездой, то не забудет дядюшку Киру и пришлет ему в подарок ключи от хаты в центре Токио, спорткара… или хотя бы купон на бесплатное МРТ всего организма. Тоже очень ценный трофей в наше время.

Теперь уже улыбнулись все трое. В атмосфере растворились последние, остаточные флюиды напряженности. Проще говоря, мы все перешли в режим чилла. Даже Грув и та расслабилась.

— Насчет МРТ вы попали в самую точку, Йошиаки-сан. — сказала Рудольф. — Тогда будь по-вашему. Однако если вы все же будете испытывать затруднения, не стесняйтесь обращаться к любой из нас или к Тадзуне-сан. Излишняя деликатность в таком деле только повредит.

— А иначе в трубу вылететь можно. — сухо добавила Брайан.

В трубу вылететь… Я чуть не подскочил на месте… просто потому что вспомнил, о чем давно хотел побеседовать с вышестоящими инстанциями.

— Рудольф-сан!

Она уже успела взять официальную печать — тяжелый с виду красный штамп — и занести ее над моим планом. Печать замерла.

— Да-да?

— Давайте сменим моей команде название.

Рудольф насторожилась.

— Могу я узнать в чем причина вашего запроса?

И я принялся объяснять.

Глава 19

Все скиллы красноречия прокнули в очередной раз — наверное, скоро уже исчерпаю присущий персонажу запас удачи. Через пятнадцать минут я опирался на подоконник в коридоре у офиса студсовета. Свет из окна падал на задорно чернеющие строчки списка.

Формат простой и понятный. Имя, дистанция, время.

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 1 ИЮНЯ, 10:00

ДЕБЮТ (1600 м)

САЙЛЕНС СУДЗУКА

ДАЙВА СКАРЛЕТ

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 1 ИЮНЯ, 12:00

ДЕБЮТ (2200 м)

ВОДКА

ТОКАЙ ТЕЙО

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 1 ИЮНЯ, 15:30

ДЕБЮТ (2400 м)

МЕДЖИРО МАККУИН

АГНЕС ТАХИОН

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 1 ИЮНЯ, 18:00

ДЕБЮТ (3200 м)

СПЕШЛ УИК

ГОЛД ШИП

Занятно. Мало того, что расписание кучно пошло, так еще и моих девочек так ровно раскидало по гонкам парочками. Вообще мне казалось, что такие штуки должны по идее рандомом вычисляться, чтоб не получалось ситуаций, когда все сильные в одной группе смерти, а остальные бедные родственницы месятся между собой, чтоб на последующих стадиях неизбежно попасть под каток.

Наверное, стоит расспросить уважаемую президентку Рудольф о том, не прикладывала ли она свою царственную руку к формированию расписания.

Тем более, и случай мне предоставлялся, мы же собирались вместе зайти в кафешку и славно обсудить итоги моего собеседования. В индивидуальном порядке. Таков был изначальный план, однако стоило только Рудольф покинуть офис, как ее тут же отвлекли. Она только приметила меня, как на пути возникла темноволосая ума. Судя по растрепанным волосам и блестящему взгляду, она либо хорошенько заправилась с утра монстр энерджи, либо испытывала чрезмерную степень волнения.

— Рудольф-сан! Рудольф-сан! — заголосила ума. — Боже, как же хорошо, что я вас нашла!

— Предположим, это не так уж и трудно, Вита-сан. — с усмешкой сказала Рудольф. — В чем дело?

Ума округлила красные глаза. Они стали похожи на детские шарики-попрыгунчики.

— Это катастрофа! — воскликнула она. — Я с утра дозвонилась в “Ямагути Лайт энд Эффектс”. Они говорят, что не смогут доставить к воскресенью осветительные приборы в нужном объеме! Беда там с перевозками, грузовик перевернулся или что-то в этом роде. У нас концерт сорвется!

Рудольф подошла к уме и положила руку ей на дрожащее плечо.

— Спокойно, Вита-сан. Не нужно так сильно нервничать. “Ямагути” — самые надежные из партнеров академии, но не единственные. Свяжитесь с другими поставщиками.

Вита-сан боязливо повела плечами.

— На это нужно разрешение за подписью директора и председателя студенческого совета. С-согласовать нужно, а я ничего не успеваю.

Она запустила руки в волосы.

— Только доставка займет минимум два дня, а ведь еще потребуется установить, отладить, найти специалиста, который умеет со всем этим обращаться… Мы ничего не успеем и вся Сияющая Серия пойдет псу под хвост. Из-за меня!

— А вы-то тут при чем? — не выдержал я. — Не вы же накосячили, а те лопухи из “Ямагути”, это их косяк. Можно и компенсацию потребовать за такое.

Рудольф покачала головой.

— Компенсацию получить вряд ли удастся. Они сошлются на условия в особом пункте договора.

Она подняла глаза к потолку. По лбу пробежала морщинка. Довольно глубокая. Наверное, быть президентом даже студсовета — это непростая работенка. Стресса много.

— Об авариях, природных катаклизмах и прочих обстоятельствах непреодолимой силы.

— Я хотела пойти к директрисе Акикаве, но тогда ее еще не было на месте, а сейчас узнала, что уже расписание дебютных гонок сформировано и… и… ой…

Вита-сан глубоко и часто задышала. Ее грудь под школьной формой судорожно вздымалась. По лбу частыми градинами покатился пот.

— Да не паникуйте вы. — сказал я. — На вас собак никто спускать не собирается, вы же просто студентка, как и все остальные. Какой с вас спрос? К тому же неделя не такой уж и маленький срок.

— Йошиаки-сан прав. — подтвердила Рудольф. — Выдохните, Вита-сан, и не мучайте себя. Самое главное вы уже сделали — ввели меня в курс дела. Дальше мы уже справимся. Сейчас я свяжусь с другими поставщиками, а потом передам документы на подпись директрисе Акикаве.

Тут ее голос стал строже, глаза немного сощурились.

— А от вас, Вита-сан, я отныне требую не относиться к своим обязанностям настолько серьезно. Это важно, но отнюдь не вопрос жизни и смерти. Незачем из-за столь тривиальных вещей подрывать свои нервы и здоровье. Сосредоточьтесь на учебе и грядущих забегах. Я понятно выражаюсь?

— Ага… т-то есть, к-конечно, Рудольф-сан! — вскричала Вита-сан. — Я вас поняла.

— Вот и отлично. — снова просветлела Рудольф. — Тогда ступайте.

Вита-сан с видимым облегчением выдохнула, развернулась на носочках и унеслась прочь. Из-под ног у нее разве что искры не летели.

— А разве в Трэцене не запрещено бегать по коридорам? — поинтересовался я. Хотелось немного разрядить обстановку после столь напряженной беседы.

Рудольф улыбнулась одними губами.

— Какое-то время мы пытались, а потом бросили, потому что это зряшное занятие. Грув-сан еще иногда упорствует по старой памяти, но такой уж у нее характер.

Она зажмурилась и осторожно помассировала переносицу двумя пальцами. Потом открыла глаза.

— Простите, Йошиаки-сан, однако, боюсь, наше сегодняшнее обсуждение придется отложить. Мы непременно его проведем, но сами видите — сейчас я вынуждена заняться ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЙ деятельностью.

Последовала короткая пауза. Я почувствовал, как Рудольф на меня смотрит. Изучает — заору с этого каламбура или нет?

Остроумно. Не рофл, но приличный кек. На шестерочку.

— Может, мне вам помочь?

— Не стоит, Йошиаки-сан. В это болото бюрократии я нырну сама. — тоном обреченного на смерть заключенного произнесла Рудольф. — Вас за собой тянуть не стану. Тем более, вам и без того предстоит насыщенная неделька, скучать не придется.

Тут она права, ничего не попишешь. Все мои девчонки дебютируют в один и тот же день, их же надо подготовить…

— Это я уже понял. — усмехнулся я. — Домой буду возвращаться только на ночь.

— Знаете, на самом деле это не очень хорошо. — серьезно произнесла Рудольф. — Пожалуйста, берегите своих воспитанниц. Грамотно составленный режим тренировок — это важно и даже очень, но не критично. В конце концов, практически все специалисты используют примерно одни и те же комплексы силовых упражнений, кардио… Да и на видеоразборе вы вряд ли подметите что-то уникальное, верно?

Я хотел сказать, что к видеоразборам мы вообще не приступали и вряд ли приступим в ближайшее время, но не стал. Чем лучше спрячу свою профнепригодность, тем лучше.

— Вы правы, Рудольф-сан.

— Не подавайте им дурного примера, Йошиаки-сан. Баланс труда и отдыха необходим. А сейчас прошу меня простить, пора извлечь на свет божий телефонную книжку.

— Удачи. — совершенно искренне пожелал я. Ей она точно понадобится.

— И вам. — сказала Рудольф. Она уже приготовилась уйти, но остановилась. — Потом расскажите, как ваши подопечные восприняли смену имени, хорошо? Не терпится услышать.

— С этого мы нашу следующую встречу и начнем. — пообещал я.

А про себя добавил “если доживу, конечно”. В этом у меня уверенности не было ни на грамм. Особенно после…

***

— КОМАНДА “РАКЕТА”! ТРЕНЕР-САН, КАК ЭТО ПОНИМАТЬ?

Все-таки надо и Скарлет микрофон раздобыть. Голосина у нее такой, что им можно хрустальные стаканы на осколки крошить. И сейчас вся эта акустическая мощь долбанула мне со всей дури по ушам.

Пока я раздумывал, каким образом можно ей отрегулировать громкость, дражайшие воспитанницы методично меня обступали. Брали, можно сказать, в оцепление. Ничего хорошего этот тесный дружеский круг не обещал.

Помнится, когда недавно перебирали варианты наказания для Тахион, Голши предложила лайтовый вариант средневековой казни. Судя по их настрою, этот вариант живее всех живых и даже может быть применен в ближайшее время уже ко мне.

Я постарался сохранить невозмутимость.

— Сюрприз-сюрприз. Да, теперь это наше новое имя. Пришлось задействовать всю свою харизму и убедительность, чтоб уговорить Рудольф-сан, но у меня этих двух компонентов в избытке, так что…

— Зачем вы это сделали? — спокойно поинтересовалась Судзука. — Я не против, просто хотелось бы узнать причину, тренер-сан.

Скарлет закатила глаза.

— Судзука, ты опять деликатничаешь сверх меры! А как по мне это чудовищная наглость! Вас что, Голши покусала?

Голши подалась вперед и прижала руку к груди.

— Послушай, Скарлет, если бы я укусила тренера, тут уже появились бы санитары с носилками и с собакой и увезли бы пострадавшего в больницу.

— Ага. — согласился я. — Потому что в таком случае никак не обойтись без сорока уколов. От бешенства.

Глаза Голд Шип загорелись хищным блеском.

— Ах вы, хитрый кенгуренок! Знаете, как говаривал мой папаша, упокой его душу кандарианский демон в хижине под Теннесси?

Она потешно выпятила подбородок.

— Мой старик, когда после ужина раскурится, любил заявлять “Твой рот выписывает чеки, которые твоя жопа не оплатит, дочурка”. Каждый мнит себя гангстером, пока не начнется заварушка. А я помню, как во время перестрелки в Батон Крик вы сидели за барной стойкой, вцепившись в полупустую кегу, и читали нараспев “Аве Марию”! Где тогда был ваш боевой дух, тренер?

Когда-то давно была такая серия в Южном Парке, где высмеивали построение сюжетов для сериала про Гриффинов. Если мне память не изменяет, то там ламантины игрались с шариками. Сейчас у меня сложилось впечатление, что такие же ламантины живут внутри разума Голши. Или прячутся под шапкой.

— Мы никогда не были с тобой в Батон Крик, Голши. — вздохнул я.

Она нахмурилась.

— Правда? Но вы же сами сказали, что надо как-то отмыть выигрыш в фальшивую лотерею, а для этого прекрасно сгодится сеть мотелей и борд…

— Она все придумывает! — поспешил заявить я. — Ничего этого не происходило.

— Пока что не происходило. — поправила меня эта чокнутая. — Но во втором сезоне мы начнем вашу протяженную злодейскую арку, чтоб нам с девочками было кому противостоять!

— Сорян, что вмешиваюсь в ваш разговор… — заговорила Водка. — Но мне одна фразочка покою не дает… Для чего санитарам собака?

Этот вопрос привел Скарлет в ажиотаж. У нее даже хвост поднялся трубой.

— Серьезно??? Тебя именно ЭТО во всей ситуации беспокоит?

— Ну а чё? — фыркнула Водка. — Поменяли название и поменяли.

— Собака была за рулем, потому что японская экономика испытывает серьезные проблемы из-за стареющего населения. — назидательным тоном пояснила Голши. — Госучреждениям уже не хватает денег на то, чтоб содержать полноценную рабочую ставку для каждого. А вот четвероногих сотрудников можно и нагреть немножко.

— Я слишком долго с ней прообщалась или это в целом звучит логично? — спросила в пустоту несчастная озадаченная Водка.

Ответа у нас не нашлось.

— Нет, идиотина, это невозможно! — раскипятилась Скарлет.

— Ну не знаю, — сказала Тейо. — Я в книжке читала, что некоторые породы прям очень смышленые, может, их получится надрессировать! В цирке же песики выступают! Маккуин, как ты думаешь?

Маккуин устремила на сокомандницу слегка рассеянный взгляд сиреневых глаз.

— Не могу ничего сказать об этом, Тейо-тян, я не интересовалась темой дрессуры. Считаю ее насилием над животными.

Тейо мечтательно подперла подбородок кулачком.

— Держу пари, что Президент Рудольф смогла бы научить кого угодно водить машину…

— Бустер интеллектуальных способностей — не такая уж и сложная штука. — со знанием дела заявила Тахион. — У меня есть набросок формулы в одной из записных книжек, нужно только правильное соотношение компонентов вычислить, а оно проверяется только эмпирическим путем.

Скарлет всплеснула руками.

— Так, мы куда-то не в ту степь ушли! Тренер, объясните, зачем вы нам название переделали?

— Да просто мне не нравится “Спика”, вот и все. — пожал я плечами. — Неблагозвучное — это раз. Похоже на шпик.

— А что не так со шпиком? — поинтересовалась Спе-тян. — Он же вкусненький.

— Может, и так. — признал я. — Но разве ты хочешь, чтоб наша команда олицетворяла сало?

— Даже не знаю… ай!

Голши улучила момент, подкралась к Спе из-за спины и ущипнула ту за бок. Спе дернулась и чуть не пнула дорогую подружку под коленку.

— Знаете, тренер-сан, теперь понятно, почему Спе так нравится прежнее название. — ехидно захихикала Голши. — В конце концов, вон какие запасы этого ценного продукта у нее на боках.

Спе покраснела.

— Я не толстая! Просто с утра в кафетерии подавали свиные рулетики с сыром и беконом, ну я и купила парочку… а потом еще три… раза по столько же.

По мере того, как признание раскрывалось, голос Спе становился тише.

— То есть ты ела свинину в обертке из свинины, хм? — задумчиво произнесла Водка. — Не думала, что ты извращенка, Спе-тян, но, кажется, в таких вещах только и можно узнать друга по-настоящему.

Скарлет нетерпеливо тряхнула своими хвостиками.

— Давайте сменим тему, а то всем есть захочется!

— Я вам советую вообще прекратить эту дискуссию. — заявил я. — Касательно названия — это мое тренерское решение. Считаю, что ракеты просто-напросто круче и они гораздо больше говорят о нашей команде. Они быстрые, резко стартуют…

— А еще валятся, изрыгая языки пламени, где-то в бескрайних степях Казахстана. — с благоговейным ужасом изрекла Голши. — Если уж и погибать, то именно так.

— Вот закончишь карьеру — и поезжай куда вздумается. — остановил я полет ее мысли. — А пока вы со мной работаете, я за вас отвечаю. Головой и прочими частями тела. Которыми я, кстати, здорово рисковал сегодня, пока защищал план гонок перед Рудольф-сан, Грув-сан и Брайан-сан.

— Расписание уже готово? Дайте посмотреть!

Тут они буквально навалились на меня. Я почувствовал, как по спине поползли холодные пупырышные мурашки. Так вот какой ужас, наверное, испытывали средневековые ополченцы, которым приходилось сталкиваться с монгольской ордой. Ощущения непередаваемые.

Девочки разве что зубами не щелкали, пока я доставал листок с расписанием. По рукам он просто-напросто полетел, иначе и не скажешь.

— Погодите, девочки, это че ж получается… — пробормотала Водка. — Мы все дебютируем в это воскресенье?

— Похоже, что так. — сказала Судзука.

Тейо самодовольно ухмыльнулась.

— А я вам говорила, я говорила, что времени почти не осталось уже! Хотя мне это не очень-то и важно. В своих силах я уверена на все сто пятьдесят тыщ процентов! МЕДОК-МЕДОК-МЕДОК!

Однако такой запас уверенности имелся только у Тейо. Ну еще Судзука и Маккуин восприняли. Остальные выпали в осадок.

— КОШМАР! В конце недели уже начнутся гонки, а я только фасон для костюма портнихе отдала в выходные! — сокрушалась Скарлет. — Эта копуша наверняка ничего не успеет! Тренер, можно я отойду и позвоню?! Очень быстро.

— Отойди и позвони. — милостиво разрешил я.

Она понеслась прочь с такой скоростью, будто ее преследовал кровожадный Флэш. Тахион извлекла из сумки… складной стул и устроилась на нем. В руки она взяла большой блокнот в истертой обложке и принялась что-то быстро-быстро строчить в нем. Глаза у нее при этом остекленели. Меня взяло искушение и я протянул руку к ее лицу. Пощелкал пальцами. Никакой реакции.

— Сформулировать окончательный вариант гипотезы… установить пороговые значения для скорости, выносливости, мощи, упорства и интеллекта… определить базис исследования и его конечную цель…. — бубнила Тахион себе под нос. Пальцы сжимали корпус пластиковой ручки с такой силой, что кожа белела. Блин, она же щас съедет крышкой….

Я щелкнул пальцами в последний раз. А потом она схватила меня за воротник рубашки.

— Тренер, мы отстаем от графика в три целых семьдесят шесть сотых раза. — заговорила Тахион торопливо. — Это угрожает подрывом всему исследованию. Теоретическая база готова лишь наполовину.

— Что за теоретическая база? — осторожно спросил я.

Ткань воротника жалобно затрещала в ее хватке. На ней осталось пятно от чернил.

— Нет времени объяснять! Я должна сейчас же отправиться к рабочему столу. Промедление попросту недопустимо!

Наши лица находились так близко, что меня обдало ее дыханием (на обед Тахион сегодня схарчила сосиски с кетчупом) и капельками слюны. Я попытался привести мысли в порядок.

— Постой-ка, Тахион.

Тон выбрал как можно мягче, чтоб ее не распалять.

— Во-первых, отпусти несчастный воротник, ты щас порвешь мне шмотки, а обновление гардероба пока не входило в мои планы.

Она послушалась и даже попыталась пригладить измятое место. Это удалось, но и чернил на ткани стало больше.

— Во-вторых, просвети-ка меня, что за сумрачные опыты затеваются.

— Ничего сумрачного в них нет. — с достоинством парировала Тахион. — Вся моя работа посвящена тому, чтоб определить границы того, на что способен организм умамусумэ. Представьте, что сейчас наш мозг способен распоряжаться только четвертью силы, заложенной в теле! А что будет, если мы воспользуемся половиной? Или вообще возьмем от природы все? Считается, что это невозможно. Но вся история науки — это извилистая дорога, вымощенная заблуждениями. Я намереваюсь пробежать по этой дороге так далеко, насколько смогу.

— Так ты для этого всякие снадобья варишь? — спросил я.

Тахион отмахнулась.

— О них я вам потом расскажу, сейчас времени нет. Нужно спешить! Вот что, приходите завтра к восьми утра к нам в общагу, я вам все покажу. Второй этаж, комната двести семнадцать.

И она развернулась, чуть не хлестнув меня по лицу рукавом халата. За этот рукав я и ухватился.

— Не-не-не, стоп. — осадил ее я. — Значит, ты, кхм, служишь на благо своего народа, если можно так выразиться?

— Ну… — замялась Тахион.

— А подопытный образец у тебя есть? — повел я беседу в нужное мне русло. Если она щас скажет то, что я думаю…

— О, их множество. — усмехнулась Тахион.

Прекрасно. Смейся-смейся, я тебя уже поймал и загнал туда, куда мне надо.

— А они об этом в курсе? — вкрадчиво поинтересовался я.

Тахион покраснела и снова попыталась вывернуться из халата. У нее даже почти получилось, но я уже слегка прихватил ее за плечи.

— Агнес, мне нравится твое стремление к познанию мира. Смотри, какая идея пришла мне на ум.

Я выставил указательный палец.

— Проверка чистого потенциала умамусумэ вне искусственно созданной среды.

— Разверните свою мысль. — потребовала собеседница.

— Никакого допинга. Никаких ухищрений. Только ты и твои природные данные. Начиная с воскресенья. Заодно проверим, как пойдет прирост результатов. Многие великие изобретатели прежде всего испытывали свои теории и гипотезы на самих себе.

Тахион задумалась и опустила глаза.

— В этом есть смысл. — наконец пробормотала она. — Я согласна приступить… но только в том случае, если вы завтра придете на тест к восьми. Подготовлю для вас один экспериментальный составчик.

— Хорошо-хорошо, приду. — пообещал я.

Глаза Тахион полыхнули красным.

— Превосходно! Тогда я отправляюсь тренироваться. Чем лучше будут стартовые позиции к началу эксперимента, тем лучше.

— Вот это правильно. Ступай к Судзуке, она подскажет, что дальше делать.

Она двинулась к нашему доблестному капитану, а я вздохнул с облегчением. Но не успел перевести дух, как за спиной послышалось неуверенное:

— Тренер-сан, можно с вами перетереть минутку?

Я повернулся и узрел перед собой Водку. Сильно бледную и приунывшую Водку.

— Что стряслось? Опять Скарлет вредничает?

Водка переступила с ноги на ногу.

— К этому я привыкла уже. Можно отойдем, ладно?

Я кивнул, и мы опять отошли в сторону. Девочки все равно не особо нас замечали, слишком много ажиотажа вызвали новости. Мы устроились на лавочке поодаль от сарайки, где обычно тусовалась наша команда в последнее время. Тень от стоящего поблизости дерева приятно охлаждала лицо. Славно.

— Почему вы записали меня в гонку на средние расстояния?

Понятно, вот что ее беспокоит. Сколько ни повторяй им, что забег был тренировочный, а все равно тревожку-то никуда не денешь. Что ж, Кира, давай снова включать ментора. Никто не говорил, что будет легко.

— Водка, скажи мне… а почему я НЕ ДОЛЖЕН был заявить тебя в гонку на среднее расстояние?

Она кинула на меня жгучий взгляд из-под бровей.

— Почему? Да потому что я первая сдохла в том забеге! Пройдя чуть больше мили! Тут уж даже дебилу безмозглому понятно будет, что сил не хватает! Только не обижайтесь.

Мило. В конце концов, она все-таки вспомнила, что я как-никак облеченная авторитетом фигура.

— Не буду. Водка, ты начала сдавать позиции как раз на дистанции около двух тысяч метров. Это как раз укладывается в дистанцию, которую нужно пройти. Чуток поправишь выносливость за эту неделю, наляжешь на тренажеры.

Она выставила сжатый кулак.

— Это я могу! Без вопросов!

Я улыбнулся.

— Знаю, что можешь. Мы с тобой перед гонкой еще обсудим стратегию, обговорим че как, подводные камни рассмотрим… не переживай. Время есть.

Подул ветер, и листья над нами зашуршали. Парочка спланировала аккурат мне на затылок, и я их стряхнул на лавку. Водка напряженно повела ушами.

— А почему вы тогда Скарлет на милю заявили? Ведь она же в одно и то же время со мной примерно скисла.

Затем, моя хорошая, чтоб на треке не началась поножовщина и не пришлось бы вызывать наряд спецназа, чтоб вас утихомирить. Наверное, именно так и следовало ответить, но это только ее сконфузит.

— У Скарлет стратегия как раз другая. Более энергозатратная для организма, что ли. Она сразу старается захватить лидерство и уже потом держать остальных в хвосте. Поэтому и запасы энергии у нее расходуются иначе. При прочих равных тебя хватит на более долгую дистанцию.

Водка округлила глаза.

— Гоните, тренер-сан. Вы не можете этого знать.

— Может, и так, но мне пока достаточно и того, что я в тебя верю. — сообщил я.

Повисла пауза, а потом Водка неожиданно запрокинула голову.

— Ты чего? — насторожился я.

Водка зажала нос двумя пальцами.

— Вот черт, снова эта хрень! — прогнусавила она. — Тренер, у вас салфетки есть?

Без лишних слов я подхватил сумку, вытащил оттуда пачку влажных салфеток и протянул ей.

Не отпуская носа, Водка оторвала от салфетки два лоскутка, свернула их в тампоны и затолкала в ноздри. Но к губам уже протянулись тонкие багровые струйки.

— Может, тебе в медпункт сходить? — предложил я.

Водка мотнула лохматой головой.

— Не-не, ща пройдет. Такое иногда бывает, когда перетружусь или…

— Или что?

— В общем, случается иногда! Я вас поняла, тренер-сан! Значит, займусь на этой неделе силовыми, окей? Тогда я пошла.

И она буквально вскочила с лавочки.

— Только ты это, не перетрудись! — только и оставалось крикнуть вслед.

Надо бы за ней пойти и проконтролировать тренировочный процесс… и, может, на всякий случай все-таки отправить в медпункт. Слабые сосуды действительно доставляют неудобства. У меня из носа кровь шла всего два или три раза в жизни, зато в школе был товарищ, страдавший такой бедой на регулярной основе. Только чихнет пару раз подряд — и все, парта уже напоминает рабочее место мясника. Может, подловлю медсестру и поболтаю с ней об этой проблеме. Если у Водки это кровотечение внезапно откроется посреди гонки, это сразу минус.

Я преисполнился решимости, начал подниматься с лавочки… и только сейчас заметил летящее ко мне тело.

— ЗАМРИТЕ НА МЕСТЕ! — выкрикнуло тело. — РАЗГОН УЖЕ НЕ СДЕРЖАТЬ, ПОЭТОМУ ЛОВИТЕ!

Я зажмурился и широко расставил руки. Но ожидаемого толчка не последовало. Вместо этого на колени ко мне опустилась приятная тяжесть. Сильные руки обхватили шею.

— Обманули дурачка на четыре кулачка. — проворковал тихий голос. С крайне соблазнительными интонациями. — И другие фразы, которые не хочется услышать на приеме у проктолога.

Я открыл глаза и встретился с Голши. Она довольно скалилась.

— Мы с вами неплохо так смотримся, скажите, а? — гаркнула она мне прямо в ухо. — Вот прям не тренер и его умамусумэ, а пара с пятнадцатью годами совместной жизнью в багаже. Обычный весенний вечер. Вы курите трубку с таким крепким табаком, что жухнут волосы в носу, я разгадываю кроссворд, потому что после тридцати пяти не лишним будет тренировать мозг. Иначе велик риск развития болезни Альцгеймера. Слышали что-то такое?

— Да вроде… — только и выдавил я.

— Я спрашиваю у вас, как фамилия венгерского вратаря, который всегда выступал в трениках, пять букв по вертикали, вы напряженно морщитесь, как будто сели на булавку, а потом выдаете что-то вроде “Шалай” или нечто другое, отдаленно близкое к венгерскому футболу. Я в ответ только вздыхаю и вписываю в клеточки “КИРАЙ”. И знаете, какая мысль посещает меня в этот момент?

— Понятия не имею. — признался я.

— Очень печально, что вы не знаете… ведь ваше имя так на него похоже, на этого мужика в трениках. Кира-Кирай. Видите сходство? И вот в этом безразличии, с которым вы озвучиваете ваш вариант, и кроется та причина, по которой наш брак однажды распадется… И виноваты в этом будете только вы, тренер.

Я представил себе возможные перспективы и испытал весьма серьезный перепад температур. Солнышко припекало мне макушку, а внутренности ухнули в морозильник, образовавшийся внутри тельца. Не, Голши, если уж я решу настолько хардкорную жизнь избрать, чтоб на тебе жениться, то уже через три дня выйду за сигаретами в соседнюю префектуру.

— Давай ненадолго вынырнем из этих фантазий. — предложил я. — И поговорим о твоих тренировках.

Голши сложила пальцы колечком и отвесила мне щелбан.

— Да ну вас с вашими тренировками. В том, что казается телесного состояния, у меня уже все налажено. Так, еще чутка подтяну, отполирую, смажу, накрою чехольчиком — и эта машина покатит на всех парах! Осталось разобраться с другим аспектом…

— Каким же?

— Метафизическим!

Я вздохнул. Зачем, ЗАЧЕМ мне пришло в голову дальше развивать этот диалог?

— В каком смысле?

— Видите ли, атлетическая готовность у нас всех примерно на одном уровне. — принялась пояснять она. При этом продолжая сидеть у меня на коленях. Я даже машинально отмечал, что ее хвост хлещет мне по ногам.

— И?

— Поэтому для победы я решила, что нужно создать дополнительное преимущество! И нет лучшего способа его обеспечить, чем поддержка высших сил! Поскольку канал для прямой связи мне с некоторых пор обрубили, якобы я туда слишком часто спамила, придется воспользоваться общим.

Нить разговора я все еще держал, но все равно особо не въезжал, к чему она клонит.

— Это как?

— Завтра я поеду в храм! — воскликнула Голши. — Забаффаться надо! Так что в школе меня не будет. Я хотела вас по-другому предупредить, оставить послание ночью на потолке, но Судзука меня отговорила, сказала, что это слишком трудоемко…

Я еще раз мысленно послал нашей рыжей тихоне всевозможных благодарностей.

— Так что приходится по-простецки. Завтра меня не ждите!

— В Тагита-тё поедешь? — сказал я, стараясь не выказывать облегчения.

Голши отклонилась назад и прохрустела плечами.

— Вот и нет. Синтоистские божества нынче слишком заняты, к ним ща всякая студентота обращается по поводу и без повода, подростки ноют, старики лезут со своими болячками… На этом фоне даже голос покорительницы галактик теряется. Но есть и другие варианты… несколько менее востребованные в нашем славном государстве. Они точно меня услышат.

Я затаил дыхание. Готов был поставить все свое имущество, движимое и недвижимое, на то, что Голд Шип собирается упасть в сатанизм. А что, с нее станется закорешиться с Вельзевулом и прочими султанами демонов.

— Ща, секунду.

Вместо того, чтоб наконец с меня сползти, она отпустила мою шею и отклонилась вниз. Белые волосы едва не касались земли. Перед моим взором оказалась ее грудь, внушительная, выпиравшая из-под спортивного костюма. Тройка, если не больше. Я очень надеялся, что никто из руководства академии не решит сейчас выйти покурить или просто прогуляться по территории. Иначе меня застигнут в компрометирующем положении.

Наконец Голши подхватила сумку и выпрямилась.

— Ух! Бр-р-р, какой кайф, будто на аттракционе! — обрадовалась она. — Напомните, чтоб я вам показала, как умею колесо крутить, хехе.

Не дожидаясь ответа, она принялась рыться в сумке, а потом извлекла из нее черную тряпку.

— А вот православие нам поможет, тренер. — сообщила она и ловко повязала тряпку на голову. Секунда — и вот у нее на макушке уже сидел всамделишный платок, какой бабки-прихожанки носят. В крупный белый горошек. Только с прорезями для ушей.

— Я серьезно подготовилась. — заявила Голши.

— С Божьей помощью. — напутствовал я. — Ступай с миром.

А чего еще оставалось?

Голши унеслась прочь. Она уже начала входить в образ, потому что садовник, мирно подстригавший кусты, получил от нее звание “мой брат во Христе”. Я решил, что с меня благодати пока достаточно, поэтому пошел обратно к девочкам.

А когда добрался, то меня с этой тренировки выпроводили. Тейо перегородила дорогу.

— Дорогой тренер! — звонко заголосила она. — А мы тут уже без вас работаем. Пойдите прогуляйтесь где-нибудь.

— Не понял… — удивился я. — А что началось-то?

— Творческий процесс. — заговорщицким шепотом пояснила эта бестия. — Номер к воскресенью отрепетировать надо!

Я выставил вперед ладонь.

— Стоп. Я специально выбрал такую песню, чтоб с номером не заморачиваться.

— Выбрал он! И чё, вы решили, что на этом ваша миссия завершена? — усмехнулась Тейо.

— В общем-то, да. — не стал спорить я.

Тейо хлопнула в ладоши.

— Поздравляю! И вы безработный!

Мой рот едва не выдал обычное в таких случаях “с хера ли баня-то упала?”, но я велел мозгу подыскать более цензурный вариант.

— Почему это вдруг?

С ее губ сорвалось протяжное “грррр”. Полное бессилия.

— Потому что один номер вы продумали, да к тому же еще и непонятно, куда его воткнуть. Обычно призерки выступают вместе — первое, второе и третье места. Куда группу вашу поставят — никто не знает! Так еще же есть выступление на церемонии открытия Серии, туда тоже надо песню разучить. Работы по горло, и нам отвлекающие элементы щас ваще не уперлись! Понимаете, да? Водка-сан на две секунды с движениями опаздывает, Скарлет лапами размахивает, Маккуин чуть щеку не ободрала, а Тахион вообще нет… ее же мне тоже надо встраивать!

Тейо повернулась вокруг себя, прыгнула на месте, но явно не от радости — просто энергия во все стороны шарашила.

Я протянул ей руку, она за нее схватилась, но так и не встала спокойно.

— Хочешь попить? — предложил я. — Могу быстренько запилить то, что тебе поможет.

— А что у вас есть?

— Теплое молоко и маленькая таблеточка атаракса.

Тейо пожевала губами в задумчивости.

— Не, я молока не хочу. Да и некогда! В общем, тренер, вы домой идите. Мы без вас все сделаем!

— Очень заманчивое предложение, но мне еще по графику минимум три часа…

Тейо так резко повернулась, что меня обдало ветром от ее волос.

— …работать.

Она убежала. Потом со стороны нашей сарайки донеслась ритмичная музыка — как раз тот анимешный евробит, который я слышал на ютубе. Поверх него звонкий голос Тейо выкрикивал команды.

Что ж, похоже, у них и впрямь дело в шляпе. Тогда не буду задерживаться. Ща не спеша пройдусь по участку, загляну в столовку, потом отмечусь в офисе — и домой. Делегировать обязанности приятно, но еще приятнее, когда подопечные сами проявляют инициативу.

Сейчас дворик академии пустовал — старшие ушли на стадион, у младших классов учеба закончилась, и почти все уже отправились в общажный корпус. Посмотрю-ка укромный уголок, где можно спокойно почиллить, не рискуя нарваться на общественное порицание. Телу Киры здорово хотелось курить — не зря он держал в запасе столько леденцов. Но я пока боролся с этими позывами. Подтачивать организм никак нельзя — у меня восемь кобыл в упряжке, если понесут, рука должна быть тверда.

Я двинулся по дорожке вдоль крыльца. Подул легкий ветерок, и до моего слуха донеслась фраза.

— К сожалению, я не готова предложить вам место. У вас есть определенный потенциал, но над его раскрытием нужно планомерно и кропотливо работать. Сейчас в преддверии Сияющей Серии я не располагаю этим временем.

Голос был спокойный, холодный… и безжалостный.

— Но я вам обещаю, что буду очень-очень сильно стараться!

— Я не сомневаюсь в вашем желании. Просто наше с вами время не совпадает.

— Это как? — удивился второй голос, который принадлежал совсем юной девочке. — Давайте часы сверим тогда.

— В этом нет нужды. Желаю вам удачи во всех грядущих начинаниях.

Я свернул за угол и столкнулся нос к носу с Ханой-сан, главой команды “Ригель”. Той смурной дамой, которая обещала надрать мне задницу, лол.

— Доброго денечка вам. — весело произнес я.

Она что-то процедила сквозь зубы и ускорила шаг. А передо мной возникла ее собеседница. Я не ошибся с возрастом — то была девчонка. Причем знакомая, розовая, как человекоподобное облако сахарной ваты. Это ж она меня сшибла тогда, в мой первый день в академии. Я тогда зазевался и был сметен маленьким КОМКОМ МОЩИ. Щас из комка всю мощь выкачали. Плечи поникли, розовые глазищи потускнели, и вообще всю ее как будто пригнуло к земле.

— Привет. — начал я.

Она встрепенулась, выпрямилась и повернулась на носочках. Губы растянулись в улыбке, но уж больно она получилась вымученная.

— Здравствуйте, тренер-сан! Как у вас дела? Голова прошла?

— Я-то в порядке. А твои как дела?

— Замечательно! — воскликнула ума. — Просто супер-дупер классно!

Ну конечно, и поэтому у нее щас глаза на мокром месте и губы дрожат.

— Да ладно? А теперь скажи честно.

Улыбка завяла.

— Ой, я не хочу вас отвлекать, вы, наверное, очень заняты… — сказала она. — Все хорошо.

Я шагнул ближе.

— Как раз сейчас я совершенно свободен. Давай поговорим.

Глава 20

Девочку, как я выяснил, звали Хару Урарой, и училась она на втором курсе местной средней школы, так что с возрастом я вполне себе угадал — около тринадцати-четырнадцати. Рассказывала Урара сбивчиво и торопливо, словно боялась, что я щас оборву ее на полуслове и убегу. Но даже из такой каши мне удалось собрать точную картину происшествия.

Урара попала в Трэцен совсем недавно, еще два года тому назад она ходила в самую обычную школу, общеобразовательную. Но потом у отца, который служил финансистом в местном банке, взыграло пониже спины честолюбие, и он подумал, мол, раз у меня такая дочурка получилась, то надо бы ее на соответствующий путь направить.

И начались те самые “веселые старты”. Заботливого отца не смутило, что даже на любительских забегах Урара-сан не блистала. Самое высокое место, которое ей покорялось — шестое… из восьми. Однако мужик не сдался и в очередные каникулы привел дочь на “день открытых дверей” в Трэцене. Тогда ее и приметила директриса Акикава.

— Она такая смешная! — вдохновенно пищала Урара. — На шляпке у нее кот спит! Я сначала думала, что он живой, но на самом деле он плюшевый! А по виду точь-в-точь как настоящий!

И ведь ее не смутило, что настоящего кота весьма проблематично было бы таскать на голове. Это многое говорит о моей собеседнице. В общем, они с директрисой познакомились, замечательно поболтали… и это не преувеличение. Потому что через некоторое время были просмотры. Пробный забег, собеседование, психологическое тестирование и все такое, даже артистический смотр провели. С танцами и песнями.

Признаюсь честно, тут я задумался, а что на таком смотре показывала Голши. Наверное, жонглирование бензопилами и карликами одновременно.

Урара чрезвычайно удачно побеседовала с директрисой, потому что ее приняли на полный пансион даже с учетом довольно слабого результата в забеге. Комнату выделили красивую, светлую, да к тому же всего с одной соседкой, Райс-тян, очень милой девочкой робкой души.

При звуках известного имени я напрягся, как залегший на крыше снайпер.

— Райс? Такая готичная девица с длинными ушами?

Урара просияла.

— Не знаю, что значит готичная, тренер-сан, но у Райс действительно очень длинные ушки. Совсем как у кенгуру! Только вы ей не говорите, она почему-то из-за них очень расстраивается. А я ей и говорю обычно, чего переживать? Таких же больше ни у кого нет!

Я-то как раз эту Райс понимал. В подростковом возрасте ты начинаешь потихоньку обращать внимание на свое тело и волей-неволей сравниваешь его с другими. Поэтому любые отличительные черты воспринимаются острее. Я не ума, судить не могу, но вполне возможно, что для них длинные уши сродни неправильному прикусу или сколиозу четвертой степени. Неэстетично, одним словом.

Райс и в целом за время нашего короткого знакомства произвела на меня впечатление тревожной особы, которая может загнаться из-за сущей безделицы. Теперь добавим к этому пессимистическому настрою постоянный стресс из-за внешности и что получим в итоге?

Правильно, беды с башкой!

Но Ураре открывать причину беспокойства ее соседки я не стал пока. Просто сделал очередную мысленную пометку.

В общем, Урара поступила в Трэцен и упорно точит своими клыками древо познания. Учиться ей нравится, несмотря на то, что в дневнике теснятся троечки, а в забегах выше топ-8 подняться так и не удается. Зато все девочки очень добрые, даже старшие, особенно Спешл Уик-сан, Супер Крик-сан, Кинг Хало-тян и Президент Рудольф. Да, именно так. Я не думал, что можно в речи выделить заглавную букву так ярко, но у Хару получилось.

Здесь мы и подошли к проблемам, которые свалились на Урару. Академия начинает Сияющую Серию, чтоб посостязаться с лучшими из лучших (и выгрести из массивных долгов, добавил я про себя). Эти забеги — прекрасный шанс поправить дела для тех девочек, у кого не очень хорошо с успеваемостью по учебе. Только для того, чтоб в них официально участвовать, нужно обеспечить два условия. Продемонстрировать физическую подготовку, сдав требуемые нормативы, и вступить в команду. С первым Урара справилась, кое-как переползла минимальные значения. А вот со вторым и начались большие трудности. Потому что команд осталось только две.

Райс очень помогла — попросила Хану-сан взять Урару в Ригель, та долго не соглашалась, а потом в конце концов все же назначила собеседование. Его окончание я и застал, судя по всему. Окончилось оно неудачно.

— Но это ничего страшного. — говорила Урара, переплетая на груди тонкие ручки. — Даже если не получится, я тогда вернусь обратно в прежнюю школу. Там возьмут… я буду очень упорно тренироваться и в старшую школу снова сюда поступлю! Все продумано! Нужно только взяться за работу!

Я прищурился. Вот говорит она мне это, а глаза-то предательски блестят, хоть и голос звонкий.

— Черт с ней, с этой Ханой-сан. — сказал я. — Ты ко мне-то почему не подошла, м? Если б мы все это раньше начали…

То что? В регламенте сказано, что в команду нужно восемь участниц. Кого бы я заменил этой доходягой?

Урара склонила голову.

— Так я подходила, тренер-сан. — пробормотала она. — Вы меня похвалили и сказали, что потом подойдете на перемене, но так и не подошли. Забыли, наверное.

Мне захотелось отвесить Кире подзатыльник. Остановило только то, что всю БОЛЬ от этого наказания ощутил бы я сам. Вот идиот! Наверняка в одно ухо у него влетело, а в другое вылетело.

— А на платное отделение тебе перевестись никак? — закинул я еще одну удочку.

— У мамы с папой нет таких денег. Она в детском саду работает, а он…

— В банке, ты ж говорила. Финансисты же по идее неплохо зашибают…

— Папа в окошке сидит. — пояснила Урара. — Справки всякие выписывает, кредиты.

Понятно, не руководство, а так, мелкая сошка. Такому и впрямь не потянуть оплату обучения в элитной частной школе. Пособиями для студентов в нынешнем положении Трэцен вряд ли раскидывается, они и сами не прочь бы получить пособие от японского государства.

Я почесал в затылке. Ситуация щекотливая и выходы из нее не просматриваются. Что тут скажешь еще, так бывает. В жизни не всем везет, и иногда просто так получается, что обстоятельства не в твою пользу складываются. У всех разные стартовые условия. На фоне обычных людей эта милаха, может, и выиграла в генетическую лотерею, зато по сравнению с остальными умами…

Наверное, стоило ей все это объяснить помягче, да только слова застряли у меня в глотке. Вот стоит Урара рядом со мной, тощая, голенастая девчонка, на руках и ногах живого места нет, коленки сбитые, пластыри везде кое-как налеплены. И чего ей делать? Снова хлебнуть из канализационных стоков системы общего образования? План у нее есть, только он не сработает ни хрена. Потому что даже крохи полезной инфы, которые Кира уловил на лекциях, давали понять — всякую алгебру с физикой тебе, может, и хорошо вложат, но вот натренироваться в одиночку вряд ли получится. Так что результат будет тот же. И девчонку снова приложит разочарованием. Только на пару лет позже.

Я вскинул подбородок. Нет, не могу я так просто свалить. Особенно после того, как Кира пообещал ей помочь и благополучно обделался.

— Пошли. — сказал я и двинулся в ту сторону, откуда пришел. Урара пошла рядом.

— Куда? — тут же навострила уши она.

— К директрисе.

Она тут же схватила меня за руку. Цепко, если еще чуток поднажать, останутся синяки.

— Ой! Тренер-сан, может, не надо к директрисе? Я не хотела вам жаловаться на Хану-сан, честно-честно, вы не думайте! Не взяла она меня, и ладно!

Щеки у нее порозовели совсем в тон к волосам.

— Отбой тревоги. — попытался успокоить ее я. — Я не собираюсь сдавать тебя директрисе, не бойся. Скажи–ка, Урара, хочешь к нам в команду?

Она остановилась. Посмотрела на меня с непониманием. Кажется, в компьютер занесли данные, которые он был тупо не в состоянии обработать.

— В команду? То есть в “Спику”?

— Вообще-то с сегодняшнего дня уже больше нет. — заявил я. — Мы ребрендинг сделали и теперь называемся “Ракетами”.

— Вот здорово! — вскричала Урара. — А почему?

Блин, если еще и ей всю историю пояснять с отсылкой на идиотов из франшизы про Пикачу, я выдохнусь нахер, а впереди еще предстоит беседа с директрисой…

— Потому что — завернул я эту ветку разговора. — Так хочешь или нет?

— Я? К Судзуке-сан? К Спешл Уик-сан? — продолжала удивляться девчонка.

— И к Водке, и к Голши, и даже к незаконнорожденной внучке Рика Санчеза…

Урара моргнула.

— К кому?

Мда, все-таки между мной и поколением “альфа” уже есть определенный культурный разрыв. Хотя Ураре еще, наверное, даже по возрасту запрещено смотреть золотой фонд телеканала Adult Swim.

— Ничего-ничего, это я о своем.

Но на всякий случай, кстати, надо будет следить за тем, чтоб моя бригада псих…эксцентричных личностей не травмировала психику девочки в нежном возрасте. Хотя на что я вообще рассчитываю? Голши лично будет ответственна за десяток травм. А Тахион так, на добивочку.

Но пока что Урара, повеселевшая и довольная жизнью, шла возле меня и даже приплясывала на ходу. Милое летнее дитя, ты еще не знаешь, куда попадешь. Начинай копить на успокоительные.

— А у вас разве еще остались места? Девочки говорили, что…

Я повернулся и чуть наклонился к Ураре. От нее пахло мятой и яблочными леденцами.

— Слушай, тебе вообще об этом переживать не следует. Весь удар я принимаю на себя.

— Нас бить будут? — перепугалась она. — Тренер-сан, может, все же не надо?

Но мы уже поднимались по лестнице. В очередной раз за сегодня. Я подошел к двери… и тут она распахнулась мне в лицо, чудом не саданув по носу. За ней обнаружилась Грув-сан. И при виде меня у нее хвост встал дыбом, как у рассерженной кошки. Она тихо ахнула, Урара тоже вскрикнула, только громче. Я один сохранил молчание. Рука Грув-сан дрогнула, наверное, ей захотелось отвесить мне хорошего такого леща, но поскольку мы находились в публичном месте, к тому же в храме знаний, то она не решилась. В конце концов, в храме не дерутся, если это не какой-нибудь Шаолинь.

— Йошиаки-сан. — процедила Грув. — Не помню, чтобы я сегодня открывала эту дверь и не находила за ней вас.

— Что поделать, Грув-сан, нам всем приходится несладко на работе, но за нее платят деньги, а они очень нужны, чтоб заплатить за еду и квартплату, поэтому мы с вами будем часто видеться, привыкайте.

— Мне потребуется на это время. Много, много времени. — вздохнула она.

— И оно у вас будет, тем более, что я хотел бы побеседовать с Рудольф-сан. Она на месте?

— На месте. Чему я, признаться, очень рада. Вы и так достаточно подействовали мне на нервы сегодня.

— Взаимно. — парировал я. — А вы куда спешите, Грув-сан?

— Вас это не касается, Йошиаки-сан. У вице-президента достаточно безотлагательных дел.

Я кивнул.

— Ну ладно уж, храните свои секреты. Кстати, если пойдете мимо оранжереи, не забудьте заглянуть — некоторые саженцы просто охренеть как распоясались, нужно, чтоб их кто-то приструнил.

Грув-сан моргнула, потом приоткрыла рот. Щас она и сама превратилась в растение. Спелый помидор ярко-красного оттенка.

— Дурак! — ласково охарактеризовала меня эта фурия.

— Проходите, Йошиаки-сан. — послышался из глубины кабинета голос Рудольф.

Мы с Урарой и прошли. Я пока что мысленно послал владычице студенческого совета все возможные благодарности за спасение.

— Здравствуйте, госпожа Президент, Рудольф-сан! — пропищала моя спутница. У нее от волнения даже сбилось дыхание. — Надеюсь, вы не против, что мы к вам пришли на эту… как ее…

Лицо Урары сморщилось, еще немного и из ушей пар повалит.

— Аудицию, вот!

Я усмехнулся. Ты была близка, почти попала, можно сказать.

Рудольф тепло улыбнулась.

— Аудиенцию. — поправила она. — И не нужно столь официальных обращений. “Император” — всего лишь прозвище, которое мне дали поклонники за успехи в забегах.

Говорила она абсолютно серьезно, но выражение на лице появилось такое хитрое и вместе с тем благостное… Нет, это нихрена не обычное прозвище. Примерно так же Леброн Джеймс именует себя “Королем”. Вроде бы за ним тоже династий не водится и во главе государства он не стоит, но попробуй только выразить Джеймсу неуважение… Закопают под паркетом как нехрен делать.

— Другое дело, что этот титул налагает на меня серьезную ответственность. — продолжила Рудольф. — Императору подобает служить примером для всех умамусумэ и оказывать посильную помощь тогда, когда это требуется. Так что же вас привело к нам вновь, Йошиаки-сан?

— Вот она меня привела. — сказал я. — Запишите Урару-сан к нам в команду.

Рудольф нахмурила брови.

— В команду? Но ведь ваша заявка заполнена. Или вы желаете произвести замену?

Вообще идея привлекательная, и если бы мной двигал голый прагматизм, я бы скинул нахрен Скарлет, чтоб убрать точку взаимного напряжения с Водкой. Или Голши бы отправил на вольные хлеба. Но штука в том, что я не очень прагматичное существо, наверное, и на такие дерьмовые поступки пуститься не могу. Из меня вышел бы очень хреновый менеджер. А ведь тренер во многом менеджер…

Но лучше об этом сейчас не думать.

— Нет, не желаю. Мне все девочки в команде нравятся…

Кхм, криповая формулировка получилась, как раз в духе прежнего Киры, лучше исправиться.

— Я доволен всеми членами…

Мда, это еще хуже.

— Короче, я не хочу никого убирать, давайте просто Урару к ним присовокупим, и все в порядке будет. Распечатайте по-быстренькому еще одну форму, мы ее заполним…

— Не все так просто, Йошиаки-сан. — Рудольф вздохнула и несколько раз щелкнула мышью. На экране вместо экселевских табличек снова появилась “Безмятежность”. — Понимаете, мы в академии Трэцен должны обеспечивать равенство и честность конкуренции между командами. Если вам будет позволено расширить заявку, другие руководители могут расценить это как свидетельство особого отношения.

— То есть это расстроит Хану-сан? — перевел я этот спич с канцелярита на обычный человеческий язык.

— Да. — согласилась Рудольф. — А она и без того не питает к вам теплых чувств.

— Так это очень просто решается. Позвольте и ей дозаявить кого-нибудь. Тогда мы будем квиты, и никто не обидится. Пусть вместо восьми спортсменок будет девять.

— Увы, Йошиаки-сан, но так нельзя.

— Почему?

Голос Рудольф приобрел терпеливую интонацию пожилой учительницы, растолковывающей теорему Пифагора первоклашке с СДВГ.

— Мы должны следовать правилам Сияющей Серии, и не нам их менять.

— Почему? — гнул свою линию я.

Повисла тишина. Рудольф некоторое время посмотрела на стол — наверное, в этот момент нечто очень занимательное отразилось в его лакированной поверхности. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тихим дробным постукиванием. Ноготки Рудольф постукивали по дереву. Мою ладонь сжали. Урара, бедолага, совсем извелась от переживания. Я ей ободряюще просемафорил взглядом, мол, все путем будет. Хоть и не верил в это на все сто. Но пусть хоть кто-то из нас будет тверд духом.

Наконец стук прекратился. Рудольф хмыкнула.

— А и в самом деле, почему?

***

Через две минуты мы дружно сменили место дислокации и явились в офис директрисы Акикавы. Надо сказать, он был весьма похож на кабинет Рудольф-сан. Да что там, был почти идентичен ему, разве что дипломы и грамоты различались. А самой хозяйки нигде не было видно… хотя…

Я осмотрелся и со второго раза заметил в офисном кресле крошечную девчонку по виду не старше лет пятнадцати.

Хех, наверное, директриса привела сегодня дочь на работу, ведь уже почти летние каникулы на носу, чего дома торчать. Сама вышла куда-нибудь по делам, а девчонка в это время облюбовала мамкино место.

Смелый ход, но я не осуждаю. Тот, кто в детстве не курил сигареты из жвачки и не пил клюквенный морс, представляя, что это винишко, и не жил вообще.

— Здорово. — начал я. — Чиллишь?

— Типа того. — ответила девчонка и тут же спешно поправилась. — То есть, здравствуйте, что вы хотели?

— Да мне бы с директрисой обсудить один важный вопрос. По поводу формирования команды.

— Я вас слушаю ушами, душой и сердцем, дорогой тренер! — пафосно возвестила девчонка. — Всякий, кто печется о благополучии умамусумэ, получит от меня живейшее внимание и поддержку! Излагайте!

Охренеть, вот это прогоны у нее высокопарные. Я как будто Мегумин из Коносубы повстречал — тот же вайб ничем не обоснованного превосходства.

— Клево, но я бы все-таки предпочел пообщаться с директрисой Акикавой лично.

Сказал — и тут меня кринж пробрал, потому что я только что изрек коронную фразу всех КАРЕН на свете.

— Пожалуйста, тренер, я вас слушаю! — вскричала девчонка. — Что вас тяготит?

— Я могу весь список огласить, но… ай, ладно, по-другому зайдем. Давай маму твою дождемся, окей? Или бабушку.

Девчонка ухмыльнулась. Показался зуб, кривой, белый и очень острый клык, который любят пририсовывать в манге и аниме всяким цундеркам и прочим своеобразным личностям. Надо будет при случае глянуть, есть ли такой у Скарлет. Дареному коню в зубы не смотрят, но уж очень любопытно.

— Тогда ждать вам придется очень и очень долго! Сейчас моя матушка заседает на собрании парламента, она там вице-заместитель министра по делам физической культуры и спорта. Встретиться мы собирались в воскресенье, дабы сходить в кофейню и отведать чудесных эклеров в кофейной глазури. Но если в вашем сердце достаточно стойкости, чтоб дождаться выходных, то я не стану препятствовать! Велеть Тадзуне устроить для вас раскладушку или, может, желаете разбить палатку в коридоре?

Я был бы щас не прочь разбить окно своим телом. Переглянулся с Рудольф — она старалась выглядеть строгой, но получалось не очень. Лицо у нее кривилось, а губы дрожали.

— Прошу… прошу извинить Йошиаки-сана. — кое-как выговорила она. — Он еще не оправился от последствий травмы, которую получил от Спешл Уик, поэтому иногда в его поведении бывают странности.

— Вы реально здесь главная? — все еще не веря ушам и глазам, спросил я.

Девчонка соскочила с кресла, ловко обогнула стол и встала передо мной. Бредовость происходящего только усилилась. Да она Ураре в пупок дышит, блин, эта Дюймовочка.

— Дорогой мой друг, главные здесь наши подопечные умамусумэ. — гаркнула директриса Акикава. — А мы с вами всего лишь обслуживающий персонал, наемные работники, чья задача помогать и направлять.

— И передавать масло. — вырвалось у меня.

Директриса расхохоталась так звонко, что у меня в ушах заныло. Должно быть, навык “ТИХИЙ ГОЛОС” для нее так и остался неразблокированным.

— Все равно лучше, чем стать источником энергии для двигателя!

— С чего это лучше? — поинтересовался я.

Акикава подбоченилась.

— Не знаю, я так чувствую!

Теперь уже меня на смех пробило. Сдается мне, что с директрисой мы поладим.

***

— Рудольф-сан права, когда говорит, что таковы правила Сияющей Серии. — произнесла директриса под мелодичное звяканье.

Она помешивала кофе в маленькой фарфоровой чашке. В такт этим движениям почему-то колебался и хвост плюшевого кота, прикрепленного к ее шапке. Урара была права, он действительно выглядел как живой.

Я отхлебнул из своей чашки. Кофе в директорском кабинете подали прекрасный, прямо из машины. Небо и земля рядом с бурдой из автомата.

— Йошиаки-сан не настаивает на одностороннем изменении, госпожа Акикава. — сказала Рудольф. — Он предлагает добавить один доступный слот для всех тренеров. Таким образом никто не останется в накладе.

— Что ж, это справедливо. — сказала директриса Акикава и отхлебнула из чашечки. — Но одного рационального предложения недостаточно!

Она так резко завопила, что мне пришлось подхватывать Урару — она чуть не грохнулась со стула, на котором сидела. Справедливости ради, лететь тут невысоко, но у нее и так ноги в синяках.

Директриса водрузила чашечку на блюдце и резко вскочила. Подбежала ко мне.

— Йошиаки-сан! Все то время, что вы работаете в академии Трэцен, я вела за вами наблюдение!

Моя спина зачесалась во всех местах сразу. Вот черт, все-таки теории заговора не врали! И правда есть прослушка!

— У вас есть минимальные способности, однако недостает страсти! — продолжила Акикава.

— Ну, если мне не изменяет память, то именно за страсть я в прошлый раз и огреб.

— Да нет же! Тренер, который не горит желанием привести умамусумэ к триумфу, который не живет успехами своих воспитанниц — дурной тренер!

Не горит желанием… да на такой работе можно и сгореть к чертовой матери быстрее, чем прогорает сухое полено в печке. Иногда чувствую, как разрушаются нейронные связи в голове, особенно при общении с Голши. Вместо них тоже формируется нечто Темное, зловещее, непонятное, основанное на чуждое земным существам логике. Лучше о нем не думать. Судзука удерживает меня от того, чтоб начать пить горькую по утрам, но надолго ли ее хватит?

И еще — пока успехов-то нет как таковых. Мы их не наработали!

Директриса ухватила меня за локоть и так вздернула конечность вверх, что чуть не вывихнула его.

— Я хочу услышать стремление в ваших словах! Тянитесь ввысь!

— Не так-то это просто, когда вы мне рвете суставные сумки… — проворчал я. — Но ладно. Попробую продать вам ручку.

— Извольте. — милостиво разрешила абсолютно довольная собой директриса Акикава.

— Для начала я признаю, что не входил в число лучших студентов той богадельни, в которой выпекают полуфабрикаты тренеров. Если вы придете туда и посмотрите на стену, вы не найдете там моей фотографии. Разве что на стенде “их знали только в лицо”.

Рудольф шагнула вперед.

— Эм… Йошиаки-сан хочет сказать, что…

— Я сейчас скажу все, что хочу сказать! — буквально выкрикнул я.

А что? Хочет эмоций, хочет надрыва? Получит надрыв. Я уже вкурил, что директриса с капитальным прибабахом, поэтому правильно будет настроиться на ее волну. Все почти как с Голши.

— Да, мой диплом не сияет чудесными оценками и не изобилует рекомендациями от педагогов и руководителей. Да, возможно, некоторые подписи на нем скопированы с автографов знаменитостей из Интернета. Какая разница? Бег, соревнования, Сияющая Серия — это все клево, не спорю. Но за то время, что я здесь работаю, я успел понять, что же на самом деле действительно важно.

Драматическая пауза. Директриса сжала кулачки.

— Так расскажите же нам!

— Да, тренер-сан! — закричала Урара. — Мне интересно!

— Обучение в Трэцене — это большая и важная часть жизни. И я вижу, что ключевое слово здесь все равно “часть”. Рано или поздно девочки покинут эти стены и отправятся кто куда, их раскидает по деревням, городам, может, даже странам и континентам. Голши может даже в космос улететь, в случае с ней я ничего исключать не буду. Смотрите. Я понимаю, что бег у каждой студентки Трэцена в крови, что через него они высвобождают свою мощь, силу и уверенность. Но гонки кончаются рано или поздно, зрители покидают трибуны и валят домой. Так вот я думаю, что мало демонстрировать свою крутость на треке. Это образ, а подстроиться под образ очень просто. Я б хотел, чтоб они были крутыми и просто в обычной жизни. Не говорю, что надо там дежурить на перекрестках, чтоб всех окрестных бабок через дорогу переводить или кошек снимать с деревьев. Не… просто достойно себя вести, чтоб за поступки стыдно не было. Это первое.

— А второе? — осторожно спросила директриса Акикава.

— Щас будет. — пообещал я. — Вернемся к бегу. Грув-сан, от знакомства с которой я испытываю жгучую радость, сделала упор на том, что бег это чуть ли не главное в жизни умамусумэ. То есть буквально предназначение. Как стать хокагэ для Наруто, если вы понимаете, о чем я. А теперь вот посмотрите на эту девочку.

Я указал на Урару. На нее синхронно уставились и директриса, и Рудольф. Урара пискнула и попыталась слиться с окружением, но из-за буйных розовых оттенков во всем ее образе получилось не очень хорошо.

— Моя замечательная, очень опытная и заслуженная коллега Хана-сан заявила, что Урара до ее высоких стандартов никак не дотягивается, а потому и путь в команду для нее закрыт. Как по мне, это мудацкий поступок.

Рудольф деликатно кашлянула, а потом мою икру сзади пронзила боль. Я чуть обернулся и увидел, что ее нога в лакированной босоножке нацеливается пнуть еще разок.

— Простите за грубость, но все так. Я считаю, что это вообще предательство принципов академии, если на то пошло. Если считаешь, мол, это ученик слабый и не дотягивает, так подтяни его! Научи! Это твоя работа! Не он тупой, а ты тупой и не желаешь приспосабливаться. Я учился в школе, где было тридцать человек в классе, вот там ты хрен найдешь индивидуальный подход к каждому студенту, потому что на это времени не остается. А здесь можно и постараться. Или что, кому-то можно мечту реализовывать, а кому-то нет? Я хочу помочь этой девочке исполнить ее предназначение. Для того, чтоб это стало возможным, я сюда к вам и пришел, директриса Акикава. Ради столь благой цели можно и поменять дурацкие правила, разве нет?

К концу речи я немножко согнулся.. Не ради драматизма или лишних эмоций, просто нога после пинка Рудольф ощутимо побаливала. Однако с места все равно не сдвигался.

Директриса никуда не спешила. Сняла с пояса веер, несколько раз им изящно обмахнулась, заправила прядку выбившихся светлых волос обратно под шляпу, поправила головной убор, одернула складки длинного платья.

Затягивала момент. Я чувствовал себя на дурацком игровом шоу перед тем, как хитрый ведущий готовится огласить ответ.

— Урара-сан, а вы согласны присоединиться к команде Йошиаки-сана, неустанно работать над живостью своего ума и физической формой, дабы войти в историю в качестве участницы Сияющей Серии? — наконец выдала директриса.

На одном дыхании, мое почтение.

— Еще как готова! — радостно ответила Урара.

— Тогда быть посему! — возвестила директриса Акикава. — Сим удостоверяю, что отныне вы являетесь участницей команды Йошиаки-сана. Желаю вам всяческих успехов на треке и вне его, с удовольствием буду следить за вашими выступлениями! Тренер, а теперь позвольте обратиться к вам!

— Позволяю, кхм, то есть, слушаю.

Акикава заломила руки.

— Сейчас я услышала в вашей речи именно то вдохновение, которого раньше не хватало! Понятия не имею, какие перемены произошли в вас с той поры, как вы были приняты на работу, но умоляю вас — сохраните эту искру! Я услышала человека, который живет своей командой и готов не только составлять стратегию гонок и подбирать песни, но и воспитывать юных умамусумэ. Впереди вас ждут большие свершения, не оплошайте и не подведите!

По шее побежали мурашки. Как говаривал челик-кофеман из Южного Парка “слишком много давления”.

— Не подведу. — пообещал я.

— Тогда на этом нашу приятную беседу считаю законченной! — подытожила директриса. — У вас есть что добавить, Рудольф-сан?

Президентка покачала головой.

— Нет, Акикава-сан. Доводы Йошиаки-сана и впрямь весьма убедительными, пусть им и недостает изысканности.

— А знаете, кому еще много чего недостает? — не удержался я.

Рудольф покосилась на Акикаву-сан.

— Давайте чуть позже это обсудим, Йошиаки-сан. Не будем мешать директрисе в ее важных делах.

— Да-да, ступайте, друзья мои. — проводила нас директриса Акикава.

Уже выходя за дверь, я услышал, как она бормочет под нос что-то вроде “а то у меня Опасный Штурм еще на “S” не закрыт”.

Наша маленькая компания двинулась по коридору к лестнице. Урара порывалась убежать вперед, и мне пришлось ей напомнить, чтоб смотрела вниз, а то еще сверзится и переломает себе ноги. Но она не очень слушалась.

— Ура, теперь у меня есть команда! — радовалась девчушка. — Спасибо, дяденька тренер! Спасибо, Рудольф-сан!

Дяденька тренер? Это что-то новенькое.

— Ты погоди меня благодарить. — предостерег я. — Вот как познакомишься с нашим тренировочным режимом, так и передумаешь.

Урара энергично замотала головой.

— Вот и нет! Я буду много тренироваться, чтоб стать очень-очень сильной!

— Только не переусердствуй, Урара-сан. — мягко добавила Рудольф. — Даже благие стремления могут принести вред.

— Уже устраняете потенциальных конкуренток, Рудольф-сан? — вкрадчиво произнес я.

— Я всегда начеку, в конце концов, то и дело объявляются новые претенденты на трон.

— Вы имейте, теперь, короче, Урару в виду. Годик-другой — и мы подтянемся.

— Это готовый девиз для команды ленивцев-циркачей. — обрадовалась Рудольф.

Мы замолчали. В тишине стало очень хорошо слышно, как чей-то одинокий голос застонал от досады и раздражения.

— Ну ты беги тогда на стадион. — сказал я Ураре. — пойдем с девочками знакомиться, я ща подтянусь минутки через две, окей?

— Как скажете, дяденька тренер! — она отсалютовала мне и побежала по лестнице сломя голову.

Черт возьми, хоть бы не убилась, костей ведь потом не соберешь.

— Я поняла, что вы собирались сказать там, в кабинете. — вновь заговорила Рудольф. Слушать ее было чертовски приятно. И удивительно, голос такой глубокий, серьезный, а все равно в нем проступает озорство. — Про “недостает”. Акикава-сан и правда небольшого роста, но…

— Вы мне красноречиво донесли, что надо контролировать себя, да. — согласился я. — Да и сам я осознал, что это была бы НИЗОСТЬ с моей стороны.

Она рассмеялась легким и свободным смехом человека, который уже давно ничего не стеснялся, если стеснялся вообще. Уши сначала прижались к голове, а потом заколыхались в такт.

— А у вас недурно получается, Йошиаки-сан.

— Ну вот, если с тренерством не выгорит, не пропаду. Устроюсь на телевидение сценаристом или, на худой конец, писать скетчи в интернете.

Рука Рудольф оказалась у меня на плече.

— Пока что вам рано об этом задумываться. Характер у Акикавы-сан непростой, но она разбирается в людях, этого не отнять. Дурные люди, подлые, слабохарактерные надолго здесь не задерживаются. Так что все выгорит. Разве что методы у вас своеобразные.

— Так и пусть они будут своеобразными, Рудольф-сан, лишь бы работали. А они работают. Да, Урара теперь не отправится в обычную школу и не проеб…потеряет несколько лет впустую, но у меня и свой интерес в этом есть.

— Какой же?

Я усмехнулся.

— Теперь у меня есть спортсменка на спринты. Команда готова полностью. На все дистанции.

Рука на плече сжалась, но не сильно.

— Ловко вы это провернули, ничего не скажешь, Йошиаки-сан.

— Знаете, что, Рудольф-сан? Если уж я вас по имени зову, то и вы меня тоже зовите Кира, иначе дисбаланс вежливости получается.

Она улыбнулась.

— Что ж, тогда восстановим равновесие… Кира-сан.

— Отлично.

Мы подошли к ее вотчине — офису студенческого совета. Рудольф взялась за ручку и на мгновение замерла. Я хотел спросить, все ли в порядке, но тут оцепенение прошло, и моя спутница забавно наморщила нос.

— Недостает… И все-таки хватило же у вас…

— Чего хватило? Смелости? Безрассудства? — принялся я подкидывать варианты.

— Наглости! — отмела Рудольф все мои предположения. — Настоятельно прошу вас, Кира-сан, старайтесь получше себя контролировать. Не все наши ученицы обладают легким нравом Акикавы-сан, некоторым ваша неосторожно брошенная ремарка может показаться обидной.

Ха, вот это она мне щас Америку открыла. Девочек-подростков легко обидеть. Какие другие новости будут? Снег белый? Мистер Бист криповый? Правда, обычные девочки могут про меня разве что тред на шестьдесят постов в твиттере накатать, а этим под силу на моих ребрах сыграть как на ксилофоне. Может, и впрямь стоит немного попуститься…

Я отошел на пару шагов, чтоб не влепиться лбом в дверь и отпустил преувеличенный поклон.

— Как скажете, госпожа президент. Больше я не буду…

Рудольф совершенно не смутилась. Видимо, привыкла к ПОЧИТАНИЮ.

— Не могу сказать, что я сильно надеюсь на ваш самоконтроль, но хочется верить в лучшее.

— …как и директриса Акикава-сан.

Рудольф прыснула и быстро поднесла кулак ко рту, поэтому звук получился невнятный. Приятно было смотреть, как она пытается возвратить лицо. Бля, первый раз в жизни умудряюсь найти контакт с женщиной благодаря КРИНЖОВЫМ шуткам и это работает! Эх, если б знал, посмотрел бы полностью хотя бы три концерта “Уральских пельменей”.

— Кажется, мои надежды были преждевременны. — сказала Рудольф с каменным лицом. Слишком каменным. — До скорого, Кира-сан.

— Эй, погодите, может, все-таки в кафешку заглянем?

Рудольф вздохнула.

— Я с радостью, Кира-сан, но сегодня список дел едва ли окончен на половину, а времени уже много. Непременно составлю вам компанию в другой раз. А сейчас вам тоже стоит вернуться к работе.

Тут она права, а то я отправил Урару в одиночку знакомиться с командой. Это все равно, что закинуть ребенка на надувном матрасе в бассейн с акулами. НА СТЕРОИДАХ.

— Пожалуй, так я и поступлю. Увидимся, Рудольф-сан.

Дверь офиса закрылась. Я засунул руки в карманы и направился к выходу с этажа. Ну что, Кира, кто молодец? Ты молодец. Теперь остается только проследить, чтоб они все успешно дебютировали. Задача-максимум, тем не менее, остается прежней — не позволить этим обитателям дурдома переубивать друг дружку. И сейчас, надо сказать, она кажется выполнимой.

Я остановился на полпути. Надо глянуть, когда там начальная гонка у спринтеров, все-таки теперь к моему расписанию прибавляется еще один элемент.

Глава 21

Я последовал настоятельной рекомендации Рудольф и рысцой помчался на стадион, к трекам. Вроде бы умом понимал, что переживать за Урару нечего, никто ее не обидит, но все равно неспокойные чувства играли внутри. Много ли нужно времени, чтоб попасть под тлетворное влияние Голши? Мне хватило нескольких часов облучения, кукушка уже съезжает. А ведь мой мозг достаточно закаленный бюрократией, рутиной, брейнротом, наконец.

Но когда я наконец добрался, то выяснил, что все опасения преждевременны. Девочки уже были хорошо знакомы с новой участницей коллектива. Спешл Уик даже пару раз бегала с ней вместе на тренировках. Довольно мило, надо сказать. У нас в школе старшаки практически не обращали внимания на мелюзгу. Чему те, надо сказать, радовались, потому что обычно это самое внимание сулило только неприятности.

А здесь младшеклассницы совершенно спокойно общались со старшими, и ничего, никто от них не отмахивался. Во многом, наверное, роль играла субординация. Рудольф или Эйр Грув тоже по факту являются ученицами академии, но в иерархии стоят сильно выше, поэтому и уровень почтения к ним высокий.

В общем, я пришел, посмотрел, как Голши опять колдует над своей портативной вафельницей, Водка подбирает плейлист для тренировки, а Скарлет читает журнал, и подумал, что делать мне здесь особо нечего. В итоге подозвал Судзуку. Вместо тренировочного костюма она сегодня была облачена в свою гоночную униформу — чем-то похожую на обычный школьный костюм, только в зелено-белой гамме и несколько более изысканный.

— Ну, как дела у вас? — поинтересовался я. — К дебюту готовитесь?

Судзука встряхнулась и подставила лицо пригревающему солнышку.

— Да, тренер-сан. Сегодня хотели бы еще раз отработать музыкальную часть, если вы позволите. Я уже договорилась взять аппаратуру, если вы не против, конечно.

— О чем ты? Разумеется, я не возражаю.

Судзука замялась.

— Просто… я сейчас осознала, как это, наверное, выглядит со стороны… Вы, может, придумали на сегодня особенный план тренировок, а тут выясняется, что я уже ра…развила самодеятельность. Но просто победные концерты тоже ммм…. важны, особенно для медийности к-команды, нужно разучить и другие п..песни. Простите, тренер-сан! — и она склонила голову.

Нет, такой милой быть просто-напросто противозаконно. Если б не риск огрести по башке от директрисы или Грув-сан, то кто знает, куда бы меня могла завести эта скользкая дорожка. Еще, конечно, позабавило, как у нее уверенность сменилась первобытным ужасом по мере осознания.

Наверное, в этом проблема азиатского общества в целом, мол, нужно слушать старших, инициатива наказуема и все в этом роде. Идея, может, и не самая плохая, но не стоит забывать, что мир полон дураков, а со временем они как правило не мудреют, а становятся постаревшими дураками. Так что слушать можно, но не как истину, а как советы и рекомендации. Как-нибудь надо будет объяснить это Судзуке… да и всем остальным. Но сейчас не время, она уж больно расстроилась.

— Не извиняйся, все в порядке. — заверил я. — Репетируйте на здоровье. Правда, я тут пригодиться при всем желании не смогу, потому что в танцевальной музыке ни черта не понимаю, у меня совсем другой вкус. Так что мне остается положиться на мнение экспертов.

И я многозначительно указал в сторону Тейо, которая сейчас мужественно воевала с парой блютус-колонок. Судя по тому, что приветственное сообщение прозвучало уже раз тридцать, и по ругани сквозь зубы, колонки пока выигрывали.

— Да будьте же вы вместе, черт возьми! — кричала Тейо. — Не заставляйте меня спаривать вас силой, ведь нарветесь же!

— Ни за что! — гаркнула Скарлет.

— Пффф, была мне охота с ней возиться, Тейо, глупости не выдумывай. — фыркнула Водка.

Тейо свела бровки домиком.

— Да я про колонки вообще-то…

Тут случилась такая неловкая пауза, что мне показалось, будто сейчас по травке неспешно проскачет куда-то по своим делам перекати-поле. Нарушилась она только когда два аккуратных цилиндра возле Тейо синхронно возвестили “Подключение успешно”. Та от радости сделала победный кружок и тут же принялась тыкать в телефоне. Вскоре из динамиков полилась развеселая синтезаторная мелодия. Полилась вразнобой. Запоздание всего секунды на полторы, но все равно заметно.

— Обманули! — в ярости вскричала Тейо. — Аррргх, это никуда не годится! Маккуин!

— Да? — отозвалась та.

— Растение лебеда! У тебя есть сегодня вечером дела?

— Пока сложно сказать, а что…

— Теперь есть! — Тейо воинственно воздела кулак к небесам. — Они думали, что смогут изготовить несовершенную технику и уйти от наказания… Как бы не так! Никто не смеет вводить в заблуждение МОНАРХА!

— Кого-кого? — спросила Спешл Уик.

— Я вчера подумала, что мне нужно крутое прозвище! Ну, знаете, как Президента Рудольф называют “Императором”. Она такая классная, сильная, волевая, просто ВЕЛИКАЯ! — с благоговением затараторила Тейо. — И если я хочу быть как она, а я очень хочу, мне тоже нужно имя, которое будет внушать уважение.

— А разве монархи — это не те суровые дяденьки, которые бреются наголо и ходят в рыжем? — пискнула Урара. — Я как-то повстречала одного такого, он мне сделал бумажку с благословением! Я ее до сих пор дома храню.

— Урара-тян, это монахи… а я буду МОНАРХ! — возмутилась Тейо.

Розовые уши Урары затрепетали.

— А в чем разница, Тейо-сан?

Я хотел по привычке остроумно ответить как принято у нас в стране, но вовремя рассудил, что при адаптации рифма потеряется и в итоге будет уже не смешно, а пошло. Кстати, лысый суровый мужик в рыжей робе… что-то не очень праведный образ вырисовывается, на самом деле.

— Ой, все, в общем, теперь у тебя есть на сегодня дела, Маккуин! — заявила Тейо. — Ты поможешь мне составить письмо!

— Какое письмо?

— Санта-Клаусу в Лапландию, блин! Я напишу в отдел качества компании “Сяоми”, пусть знают, что их продукция не отвечает требованиям Монарха!

Маккуин сложила руки на груди.

— Видишь, Тейо-тян, ты уже и так представляешь, чего хочешь добиться. Зачем тебе я в таком случае?

Тейо подскочила к ней и схватила за запястье.

— Вот именно без тебя-то в этом и не обойтись! Нужно, чтоб послание получилось одновременно ругательное и при этом… ну знаешь… — она защелкала пальцами. — Как из высшего общества, короче!

— Они ваше послание даже читать не станут. — со знанием дела обрубила идею Водка. — Одна моя знакомая работает в филиале Сяоми. Так они всю корреспонденцию с пометками “жалобы и предложения” отправляют прямиком в шреддер.

— Который с черепашками-ниндзя враждовал? — с надеждой предположила Спе.

— Да не, если бы. В общем, на ленточки ваше письмо пойдет вместе с конвертом. Никто его не увидит.

— Увидят. — пообещала Тахион. — Только нужно пропитать бумагу особым составом, который испускает излучение…

Тейо округлила глаза.

— Ты чего? И после этого все подумают, что я отправила по почте ядерную бомбу!

Тахион растянула губы в мечтательной улыбке.

— Знаешь, Тейо-сан, а ведь эта идея даже лучше… По крайней мере, так ты легко привлечешь внимание к своей проблеме. И потом, что такое один филиал компании в мировом масштабе? Их наверняка по всему земному шару больше пятисот штук настроено…

— Нет-нет-нет! — замахала руками Тейо. — Я не хочу ничего взрывать от своего имени!

Я до этой поры просто с интересом наблюдал за этим обсуждением, а вот данная конкретная ремарка несколько насторожила.

— То есть если бы ты стопроцентно, с полной гарантией сохранила анонимность, то не возражала бы против взрыва?

Тейо опустила глаза к земле.

— Ну-у-у….

— Это все чепуха. — изрекла Голд Шип, передавая Спе-тян очередную вафлю. — Знаете, что нужно сделать, чтоб к тебе гарантированно прислушались?

Глаза Урары загорелись интересом. Скарлет и Водка рванулись к ней, простирая руки.

— Стой, не вздумай!

— Это ловушка! Тебя байтят, балда!

Но было уже поздно.

— Что нужно сделать? Пожалуйста, расскажи, Голд Шип-сан!

— Вот черт! — в один голос взвыли Водка и Скарлет.

— Значит, едешь на рыбный рынок. Он поблизости от доков располагается, ты его не пропустишь, там в солнечные дни так воняет, что кровь зеленеет. Ты бродишь по рынку и покупаешь самую дешевую рыбу целиком. Придется проявить все свое красноречие, но если ты пройдешь ускоренный курс языческого мастерства Голши, то в два счета переболтаешь кого угодно! В общем, покупаешь у этого лоха всю дешевую рыбу, которая есть. Приносишь домой. Дальше отрезаешь рыбам головы…

— И выбрасываю? — неуверенно спросила Урара.

Голши показала палец вверх.

— Бинго! Ты выбрасываешь все остальные тушки. Потому что головы нам и нужны. Когда с этим закончишь, то берешь ложечку и начинаешь выковыривать каждой рыбке глаза.

— Фуууу! — пискнула Урара, а чуть позже к ней присоединились и все остальные.

Голши пожала плечами.

— А че делать? Жизнь — это не только марципановые пирожные в кофейне, где тебя обслуживает мускулистый красавчик с накрахмаленным воротничком… и только с ним…хихи, иногда нужно и запачкать руки, зато потом не будет стыдно!

Она философски пожала плечами и продолжила.

— В общем, когда наковыряешь этак шестьдесят-семьдесят глаз, можно заканчивать. Тогда ты составляешь письмо в трех экземплярах, готовишь три разных конверта, и потом по этим конвертам рассовываешь рыбьи глаза. У них просто-напросто не останется выбора, кроме как прислушаться к твоим советам. Если у человека хватило терпения наковырять кучу рыбьих глаз, кто знает, на что еще он способен? Лучше перестраховаться.

— А если они действительно закинут твое письмо в этот… как его… шерер? — спросила Урара. Методы Голши ее впечатлили. Впрочем, как и всех остальных. Впечатлили и травмировали.

— Тогда их шредер до скончания веков будет пахнуть тухлой рыбой, что тоже неплохо, как я считаю.

Судзука в изнеможении приложила руки к лицу.

— Наверное, нагло будет с моей стороны, но хотел бы обговорить с тобой еще один момент.

— Слушаю, тренер-сан. — Судзука почти мгновенно вернула самообладание.

— Ничего сложного, думаю. Но пожалуйста, пригляди немного за Урарой, хорошо? Не хотелось бы, чтоб Голши раскрошила ее психику как сдобную печеньку. И за Тахион надо тоже глаз да глаз, а то она рыщет в поисках подопытных.

— Эти двое у меня уже и так на примете. — вздохнула Судзука. — Не бойтесь, тренер-сан, какой же из меня капитан, если я дам самого младшего участника в обиду?

Я кивнул. Взаправду они, конечно, вряд ли обидят кого-то, никакого злого умысла у девочек нет, но дерьмо случается, как говорится. А с такой командой, как у меня, нужно быть втройне аккуратным.

— Тогда отлично. Итак, девочки! — я хлопнул в ладоши. Вся моя КАВАЛЕРИЯ собралась и дружно предстала перед лицом.

— Раз мне не нужно представлять вам Урару-сан, то сразу скажу вот что: все сценические штуки очень важны, но пожалуйста, выделите хотя бы пару дней, например, сегодня и завтра, на силовые занятия. Типа, в качалочке там поработайте или поплавайте. Гонки уже скоро, и вам надо привести себя в тонус. А то зафэйлитесь, и в итоге на концерт будете смотреть с трибун и из зрительской ложи. Посыл ясен?

В ответ мне грянуло радостное:

— Да, тренер-сан!

— Тогда на этом мои полномочия все. В остальном режим подготовки у вас свободный.

Это всех обрадовало, и на радостях я поспешил под шумок свалить домой. Никто, однако, и не возражал. Похоже, график тут у сотрудников достаточно гибкий — выполняешь свою работу и ладно, молодец. С одной стороны, такая модель весьма привлекательна, но перед тем, как подавать свое резюме на позицию тренера, стоит помнить — гибкость эта работает в обе стороны, как я уже убедился. Иногда особо пришибленные студентки могут тебя вынести с территории тренерского общежития, и это даже сверхурочными не считается, по ходу дела. Просто рабочий эпизод.

Но сегодня никаких дурных предзнаменований мне не явилось. Я спокойно отметился в журнале и отправился домой. По пути в голове вновь нарисовались весьма соблазнительные картинки. Не Скарлет, Голши и Спешл Уик в бикини, но тоже ничего. Я шел по нагретому асфальту и представлял себе огромный, сочащийся жиром, аппетитный стейк. Он аж светился румяной сеточкой узора от гриля. Не, на столовских казенных харчах прозябать не дело. Пора вернуться к более полноценному питанию.

Так что я зарулил в супермаркет и набрал там всего по мелочи. Молоко, яйца, сыр (дьявольски дорогой!), творог (лишь немного дешевле сыра!), потом в мясном отделе набрал пару куриных грудок, колбасы, сосисок в натуральной оболочке… еще облизывался на шматок копченой рыбы, но цена малость отрезвила. Даже для тренерской зарплаты она великовата. Пожалуй, приберегу для новогоднего стола.

Забавно, как мир вокруг меня изменился, а вот проблемы примерно одни и те же. В этом мире наверняка рыбы и морепродуктов в Японии вылавливается дохрена, а цена все равно не маленькая.

С мыслями об этом жестоком несовершенстве, которое не знает границ, я и добрался домой. Опять же… я так естественно называю эту хату домом, хотя она формально мне не принадлежит и скорее всего принадлежать никогда не будет. Настоящая корпоративная квартира, с которой я попрощаюсь как только истечет мой контракт с академией. Еще одна причина покрепче уцепиться за эту должность.

Дома распаковал сумки, почиллил на диване полчасика и решил все-таки приготовить себе завтрак с обедом на завтра. Собрать парочку бенто, как у Грув-сан. Она, пожалуй, не от большой радости ест на рабочем месте, но все равно удобно.

Начнем с завтрака. Для меня много лет уже самый имбовый вариант — сырный омлет. Два яйца, грамм сорок-пятьдесят сыра, кукурузного крахмала, чтоб масса схватилась, потом все это замешать в чашке и жарить на почти сухой сковороде. С кофейком заходит на ура, особенно если взять два вида сыра. Например, обычный твердый плюс колбасный. Но о таком здесь даже не слышали, а жаль.

Я как раз вбил в чашку яйца, когда в кармане завибрировал телефон. Палец машинально надавил на зеленую трубку. Пожалуйста, пусть это не будет звонок из разряда “Кира-сан, а вы не можете подскочить на стадион?” После того, как уже в домашнюю одежду запаковался, глаза не смотрят на спортивный костюм…

— Слушаю. — сказал я, приложив трубку к уху.

— Кира-сан? Вас беспокоит президент студенческого совета академии Трэцен Симболи Рудольф.

Я усмехнулся.

— Рудольф-сан, зачем же так официально?

— Прошу меня простить, Кира-сан, после дня, насыщенного деловыми беседами всякого рода сложно переключиться на человеческий язык.

— Понимаю. — сказал я. — Ноша у вас, должно быть, нелегкая.

— Не прогулка в парке, но раз уж меня нарекли “Императором”, то этому прозвищу нужно соответствовать.

— Кстати, если не секрет, почему именно “Император”? — полюбопытствовал я. — Почему не “Императрица”? Не сочтите за обиду, но вы не очень-то мужественностью брызжете во все стороны.

— Никогда не спрашивайте такого при Эйр Грув-сан, потому что “Императрица” — это ее прозвище. А если вас интересует мое, то здесь секретов нет, Кира-сан. — сказала Рудольф. — Видите ли, Рудольфом звали крупного средневекового правителя, владыку Священной Римской Империи. Если честно, я не скажу, отличился ли он чем-нибудь действительно великим в период своего правления, этот период истории не слишком свеж в моей памяти. Но ассоциация “император Рудольф” укоренилась крепко. Так и получилось.

Так, один вопрос можно снять, но он, развалившись на части, породил другой. Интересно же, почему ее назвали мужицким именем Рудольф, хотя она прям женственная. Но такое спрашивать уж точно невежливо.

— Теперь все ясно. Вы что-то хотели, Рудольф-сан?

— Можно выразиться и так. На самом деле я хотела принести вам искренние извинения.

— За что? Вы ничего мне не сделали.

Тем временем яично-сырная масса в чашке уже приобрела более-менее равномерную консистенцию. Прекрасно, сейчас крахмала чутка подсыпем, и заготовка на завтра будет готова.

— Если вы про тот пинок в офисе директрисы Акикавы, то не стоит волноваться, даже синяка не осталось.

— Нет, пинок вы полностью заслужили. — безжалостно (и весело) произнесла Рудольф. — Поплатились за невоздержанность. Однако я обещала вам встречу в неформальной обстановке… и опять ничего не вышло. Львиная доля подготовки к проведению Сияющей Серии ложится на студсовет, почти все аспекты организации так или иначе касаются нас, поэтому мое и без того загруженное расписание забито, как туристический автобус в период расцвета сакуры. Развлечения отодвигаются на десятый план, поэтому…

— Я все понимаю, Рудольф-сан, даже не беспокойтесь из-за этого, я не маленький ребенок, который надуется и затопает ногами, если его не поведут в кафешку. Вот что хотел сказать… если я могу чем-нибудь вам помочь…

— Что вы, Кира-сан! Вы и так вплотную заняты подготовкой своей команды, взваливать на вас еще и дела студенческого совета было бы нахальством!

Нет, какое же у них все-таки в обществе отношение к собственному долгу. Чертовски болезненное. То есть, я из чувства хорошего тона тоже отказался бы от такого предложения, но если бы мне предложил помощь давний друг или коллега, я был бы не прочь. Особенно если зашиваюсь с дедлайнами.

— Что ж, вы имейте в виду, ладно? А то я сегодня успел заценить, как вас на части дергают.

Из трубки донесся вздох.

— Так уж повелось, что студенческий совет в академии стал не только официальной организацией, но и местом, куда ученицы приходят поделиться своими проблемами, попросить совета или помощи. Как им откажешь? Если юные умамусумэ нуждаются в помощи, то я сделаю все, что в моих силах…

У меня появилось несколько соображений на эту тему. Главным образом, хотелось заметить, что студсовет не монашеский орден, а значит, принимать всех страждущих его сотрудники не обязаны. Но опять же, если я щас начну такие рациональные штуки толкать, Рудольф вряд ли меня услышит.

— Я вас понял. Но предложение, тем не менее, не снимаю. Вдруг вам что-то понадобится…

— Хорошо, Кира-сан. В свою очередь, давайте так поступим. У вас дебютные гонки в это воскресенье, после этой важной отсечки расписание станет посвободнее, так давайте вместе запланируем встречу.

— Оставим все как есть. — предложил я. — Просто чуть-чуть сместим. Вечер понедельника прекрасно звучит.

— Я согласна. — голос Рудольф потеплел. — Тогда в понедельник, около пяти вечера.

— Идет, ща занесу в записную книжку.

— Хм… записная книжка… записная книжка... Придумала! Скажите, Кира-сан, вам знаком такой персонаж видеоигр как Соник? Если я не ошибаюсь, сейчас он популярен…

Кхм… ну так… с натяжкой, если только благодаря недавним киношкам с восхитительным Джимом Керри-Роботником. Но не буду угорать над тем, что моя собеседница не шарит за свежий срез поп-культуры, меня самого пугают некоторые новые мемы.

— Наслышан.

— Прекрасно! Тогда знаете, что посоветовал психотерапевт Сонику?

Я чувствовал, что меня ПОЙМАЛИ И ТАЩАТ. ТАЩАТ К ВЕСЕЛЬЮ. Из-под ног летели искры.

— Что же?

— Вести ЕЖЕДНЕВНИК.

Бляяяяя. Это так кринжово, что меня разобрало на не самый элегантный ржач. Однако Рудольф он не смутил.

— Рада, что вам понравилось. Кстати, что там за звуки?

— Это я смеюсь так. Понимаю, что похоже по манере на чайку, которую переехало грузовиком, но просто я не привык сдерживаться, когда смешно.

— Нет, я имела в виду другое. Нечто звонкое.

Я опустил глаза и увидел поблескивающий венчик. Таак, омлет уже можно не мешать, хватит с него избиения венчиком.

— Это я себе омлет на завтра подготавливаю заблаговременно.

— Вот как? — протянула Рудольф. — Никогда бы не подумала, что вы из тех людей, кто увлекается кулинарией.

— Увлекаюсь — это слишком сильное слово, но без этого навыка в жизни трудновато, если не собираешься становиться постоянным клиентом доставочных сервисов.

— Здравое рассуждение. Знаете, многие умамусумэ, особенно из тех, кто прогуливал биологию, полагают, что раз их организм требует много энергии, значит, можно бесконтрольно закидывать в себя углеводы. Последствия этих решений настигают их позже, когда парадный костюм для забегов перестает налезать на бока. Надеюсь, вы следите за рационом своих воспитанниц.

— О да. — вздохнул я. — Для этого достаточно попросту заглянуть в историю платежей по моей карточке.

— Мы предлагали вам субсидию, но вы же от нее отказались. — напомнила Рудольф.

— Я просто шучу, все нормально. — заявил я. — Для своих мне не жалко. Справлюсь, вот увидите.

— Знаете, Кира-сан, я действительно была бы рада увидеть от вас нечто более содержательное… потому что в течение всего нашего разговора мне приходится лицезреть исключительно ваше ухо.

Я чуть не выронил телефон.

— Что?

Тут же убрал его и глянул на экран. Передо мной предстало абсолютно счастливая и довольная собой Рудольф. Это ж мы по видеозвонку треплемся битый час, а я что-то и не сообразил. Президентка звонила мне из офиса. В окошке виднелся краешек рыжего неба, но большую часть кадра занимал стол, буквально доверху заваленный бумагами. И как она будет разгребать эту Аннапурну, блин? Тут можно свихнуться трижды и все равно не дойти до конца.

Даже знание, что в Японии так кранчить нормально, меня не успокаивало.

— Ничего страшного, Кира-сан, само ухо я увидела лишь мельком, но вы поддерживаете его в похвальной чистоте.

— Спасибо. — выдавил я. — Стараюсь.

Рудольф кивнула.

— Знаю, что стараетесь. Благодарю вас за беседу, но к сожалению, меня ждет вот эта симпатичная горка.

— Соболезную и удачи. — абсолютно искренне сказал я.

— И вам удачи, Кира-сан. Придержу напутствия пока что, может быть, мы еще увидимся до начала Сияющей Серии.

— Я буду только рад. И, кстати, девочкам бы как раз напутствия тоже не помешали.

— Разве? Судя по тому, что я вижу, почти все ваши участницы пребывают в прекрасном расположении духа.

— Это сейчас они храбрятся. — возразил я. — А накануне гонки мандраж хватит.

— И ваша обязанность как тренера успокоить их и внушить, что это нормально. — назидательно произнесла Рудольф. — Плоха та бегунья, которая лишена волнения перед своим первым стартом. Страсть всегда распаляет сердце.

До чего же у нее изысканные выражения в речи проскакивает, я как будто веду беседу с какой-нибудь дворянкой средней руки из занудного романа русского классика.

— А некоторые, вон, делают волнение своей профессиональной обязанностью. — не удержался я.

— Поняла, о ком вы. Одну секунду, Кира-сан.

Послышался скрип офисного кресла, потом шорох. Наверное, это Рудольф поднялась из-за стола.

— Все чисто. — наконец оповестила она в трубку.

— Тоже боитесь, что вам прилетит?

— Нет, разумеется, просто я все равно еще нахожусь на рабочем месте, а обсуждать личные отношения на публике не стоит. Но замечу, что у вас искаженное мнение о Грув-сан. Если хотите знать, она весьма положительно отзывалась о вашей работе.

Вот это президентка щас такое ВРАНЬЕ мне озвучила, что даже смешно. Чтоб Грув-сан да еще похвалила меня за что-то? Это что-то из разряда параллельной вселенной… Например, где Водка и Скарлет лучшие подружки, а Голши дежурная, которая запрещает бегать по коридору.

— Не обижайтесь, но поверить в это сложно, Рудольф-сан.

— Я говорю сущую правду, Кира-сан! Мы как раз обсуждали… — и тут она осеклась.

— Что же?

— Ладно, если хотите знать… то, как вы залучили в свою команду Меджиро Маккуин-сан, тоже стало достоянием общественности.

— Я уже говорил Грув-сан и вам повторю… выкрутасам Голд Шип попросту невозможно противостоять. Это как наблюдать за извержением вулкана, из которого вылетает гигантский попкорн — ты просто стоишь в стороне, любуешься и надеешься, что тебя не зашибет.

— Кажется, общение с ней повлияло на вас сильнее, чем вы предполагаете, Кира-сан. — отметила Рудольф.

— Я стараюсь бороться с этим тлетворным влиянием, но оно все равно растет. Постараюсь сбалансировать его общением с вами.

— Тогда я рада, что могу быть вам полезной. — тон ее еще потеплел.

Молодец, Кира, это удачно ввернул. Есть еще скиллы, да.

— Так, и все-таки что там Грув-сан?

— Если не вдаваться в подробности и не уходить в цитирование, Грув-сан отметила, что вы весьма прониклись духом спортивной борьбы, и что у вас есть смелость, в которой нуждаются действительно сильные тренеры.

— Да ну нахрен, серьезно? — вырвалось у меня.

А потом я осознал, кому этот вопрос адресовал. Телефон чуть не отправился плавать в нагретую сковородку.

— Серьезнее некуда, Кира-сан. Грув-сан строга, но она при этом одна из самых здравомыслящих и честных людей из тех, кого я знаю. Да, иногда ее суждения чрезмерно резки, но при этом она не будет лукавить или замалчивать чужие заслуги.

Но при этом угрозами кидаться эта дама совсем не против.

— Поверю вашему слову, Рудольф-сан.

— Многие так делают, и пока что жалоб я не слышала… ох, сколько времени? Четверть седьмого! Катастрофа! Ох и заболтались же мы с вами, Кира-сан, время, отведенное на мой перерыв, уже давно истекло.

— Извиняюсь, что задержал. — вежливо заявил я.

— Не извиняйтесь, в конце концов, это я вам позвонила, прервала ваши кулинарные упражнения…

— Какие уж тут упражнения, всего-то простой омлет готовлю, ничего серьезного.

— И тем не менее это все равно требует тщательности и внимательного отношения к делу. Не буду отвлекать вас, Кира-сан. До встречи.

— До встречи, Рудольф-сан.

Я еще немного постоял, просто глядя на трубку. А ведь и правда мы что-то заговорились. Даже занятно… вроде как Рудольф здесь крайне уважаемая фигура, в общем холле ее фотки висят наравне с выдающимися бегуньями прошлых лет. Но при этом от нее не исходит никакой напыщенности или зазнайства. Нет вот этого вайба типа “эээ, грязь подноготная, метнись там окно закрыть, дует”.

Неудивительно, что к ней обращаются по любому поводу. Но ко мне тоже со всякими непристойными предложениями пристают. Например, посетить лабораторию Агнес Тахион. Даже страшно предположить, какие там непотребные эксперименты она готовит.

Омлетная масса радостно зашипела на сковородке и порскнула в меня маслом, чтоб я обратил на нее внимание. Я и обратил. Еще пару минут и можно переворачивать. Вот и перекус почти готов. Еще кофе покрепче заварить надо. Сдается мне, что завтра лишняя энергия придется очень кстати.

Глава 22

Приятное теплое утро, навевающее сладостные мысли о совсем близком лете, стояло вокруг. Колосилась трава, в которой шмыгали туда-сюда всякие зверушки, на крышах домов щебетали и дрались счастливые птицы, и даже автомобили на дорогах пыхтели выхлопами по-особому, с предвкушением счастья.

У меня, однако, если и зрело предвкушение, то какого-то пиз…(кхм, простите, щас исправлю, не то директриса всю макушку проклюет) грядущего НЕСЧАСТЬЯ, скажем так. Главным образом потому, что от Тахион ничего особенного благого ждать не приходилось. Если вспомнить, как завязалось наше знакомство, то это точно будет какой-нибудь опыт.

Участие в таких мероприятиях мне не в новинку — студент, который горит желанием раздобыть деньги, но не готов вовлекаться в незаконные мутки, рано или поздно ступит на скользкую дорожку клинических испытаний. Я тоже жрал в свое время БАДы, мерил пульс и ритм дыхания китайскими часами и испытывал на себе чудо-мазь, призванную избавить все тело от прыщей, бородавок и прочих “неровностей”. Последнее звучало особенно страшно.

Но за то мне хоть денег давали, а щас предстоит все то же самое пройти, только бесплатно. Из любви к науке. Однако раз уж я согласился, расписаться в том, что поджилки трясутся, будет не круто. Сразу минус к авторитету, а он и без того не очень высокий. Так что сцепив зубы и сжав все полости в теле, я решительно зашагал к уже знакомой общаге.

По дороге возник закономерный вопрос, который исходил из устава академии — а как я попаду внутрь? Правила же свидетельствуют, что тренеры не допускаются на личную территорию умамусумэ. Тогда почему Тахион велела явиться именно сюда? Может, она сама щас спустится?

Это я и отправил ей в личном сообщении. В ответ получил почти библейскую формулировку “Стучите, и откроется вам”. Я еще немного подумал и решил, что придется постучать. К тому же с Фуджи Кисеки мы уже встречались…

Однако когда дверь открылась, передо мной возникла вовсе не Фуджи Кисеки.

— Доброго утра! Вы чей будете, мужчина?

В дверном проеме стояла ума. Невысокого роста, где-то метр шестьдесят, наверное, но тут рост не имел никакого значения, потому что от нее прямо-таки веяло СИЛИЩЕЙ. Мощная, с бицухой, с широкими плечами, на которых трещала обычная униформа академии, да еще и мышцы ног такие, что можно по контуру пальцем прочертить при желании. Думаю, по весу мы были примерно равны, хоть я и вышее ее на голову. Добавьте к этому смуглую кожу уроженки какого-нибудь Эквадора или Бразилии, смоляную гриву… и вы поймете, почему я малость выпал в осадок. Лошадевки могучие, это да, но на фоне этой дамы даже моя знакомая Паря-сан смотреться будет обычно. При взгляде на нее вспомнились амазонки — племя боевых девок, которые наравне с мужиками бились в древние времена. Она бы там не затерялась, чесслово.

— Мужчина, аллё, перезагрузитесь, пожалуйста! — снова заговорила ума. — Сразу чувствую себя музейным экспонатом, на который пришли полюбоваться туристы, а согласитесь, как-то неприятно сравнивать себя с крашеной доской или древними глиняными черепками.

— А, да, доброе утро. — отмер я. — Это остаточное, еще глючит слегка, не проснулся до конца. В каком смысле “чей”?

— Чей тренер?

Я развел руками.

— У меня целый выводок на руках. Мы как одна большая счастливая многодетная семья, только мама посмотрела на таких дочурок и вышла за хлебом и сигаретами. В соседнюю префектуру.

— Смотрю, ваше чувство юмора уже проснулось.

— Мозг-то ничего, вот тело за ним не успевает.

Ума насмешливо цокнула языком.

— А еще говорят, что тренеры народ не ленивый!

— Бессовестно врут. — заявил я. — Ничего лучше, чем поваляться в кровати под сериал или ютубчик еще не придумали. Но поскольку деньги за такое времяпрепровождение дают только избранным, то приходится выкапываться из-под одеяла и работать работу.

— Тут с вами не поспоришь. — усмехнулась ума. — Значит, говорите, что вы тренер, так?

Она прищурила глаза, и я опять почувствовал, как меня изучают.

— Точно.

— А значок ваш где?

Значок? Вот подстава. В предыдущие дни никого это не интересовало, я спокойно обходился безо всяких способов подтверждения личности. Наверное, из-за природного шарма люди верили Кире на слово. И это выручало, потому что если значок Кире и выдавали, то к моменту моего попадания, он успел его потерять. Я еще раз для верности перерыл все воспоминания и убедился, что к лицензии ничего не прилагалось.

— Да нет у меня никакого значка, я ж не полицейский. Йошиаки Кира-сан, главный тренер команды “Ракета”.

Сперва она свела густые брови к переносице, от чего выражение лица сделалось суровым, даже угрожающим. Наверное, я очень кстати упомянул полицейского, потому что щас мне доведется с ними пообщаться. Или эта могучая дама обойдется без привлечения закона и напихает мне своими силами.

Но потом она просветлела.

— Молодец! Проверку прошел.

— Проверку?

— Ее самую. Вы, наверное, в курсе, но вокруг академии регулярно шныряют всякие… подозрительные личности. — поведала ума. — Журналы и газеты отлично платят за фотографии учениц Трэцена, так сказать, в неформальной обстановке, ну знаете… без идеально наложенного макияжа, без костюмов… вот бедолаги и изощряются как могут. В последнее время такую фишку придумали. Прямо заявляются на порог и говорят, мол, я тут ассистентом тренера работаю, желаю переговорить с такой-то и такой. И главное, все названия команд знают, гады! Но я сразу говорю, мол, а значок покажи, милейший. Они и рады стараться, некоторые даже целые корочки с удостоверениями делают. Вы бы видели их лица, когда я открываю тот факт, что никаких значков у тренеров Трэцена нету!

— Могу себе только представить. — усмехнулся я.

И я действительно понимал этих несчастных пацанов. Ты старался, продумывал план, реквизит добывал, а тебя переиграли и уничтожили как дешевку. И вместо звонких йен, капающих тебе на карточку, получил только пинки, удары и унижение достоинства от комендантки общежития.

— К слову, а Кисеки-сан где? В прошлый раз, помнится мне, она здесь была?

Ума размяла руки. От хруста меня малость передернуло.

— Фуджи сегодня приболела, я на подмене.

— Приболела? А что случилось? — поинтересовался я. Больше из вежливости, конечно, если проявить участие, это пойдет мне в плюс. — Надеюсь, ничего серьезного?

Ума продемонстрировала белоснежную улыбку.

— Ерунда! Кое-кто из учениц вчера ее коктейлем угостил, а сегодня живот скрутило так, что из дома не выйти. Вот балда! Ведь сказано же было!

Она топнула ногой.

— Пятьдесят раз говорено было — ничего у Тахион-сан брать нельзя, ни за какие коврижки! Это уже дело пройденное. Даже если наша сверхразумистка на фотографии императора поклянется, что все безопасно — это все уловки! Но Фуджи-сан, добрая душа, видать, уступила. Вот теперь будет знать. А вы к кому пришли, тренер…

— Йошиаки Кира, очень приятно. — вовремя вступил я.

— Хиши Амазон, взаимно, рада познакомиться.

Амазон! Я угадал, черт возьми. Вот оно, восприятие! Отработало на все сто.

— Амазон-сан, а я вот… как раз пришел к Тахион-сан.

Она подбоченилась.

— Йошиаки-сан, вы сейчас слушали то, что я сказала? Или все еще спите?

— Слышал, конечно. Но видите ли, мы с ней уговорились ради участия в Сияющей Серии и теперь я должен исполнить свою часть уговора. Такие дела. Надеюсь, ничего, если я не стану раскрывать подробности?

Амазон махнула смуглой лопатообразной ладонью.

— Да ладно уж, чего тут раскрывать? Все и так понятно. Тахион-сан круглые сутки по окрестностям рыщет, объекты для своих исследований разыскивает. Чистый Франкенштейн! Тот, который доктор, а не его кадавр.

Ого, а она шарит. Многие полагают, что Франкенштейном как раз зовется то чудовище, которое соорудил безумный ученый. И ошибаются.

Амазон извлекла из кармана униформы мобильник и принялась деловито тапать по экрану.

— Вы вроде как приличный человек, но я все равно должна проверить, потому что допуск вас на территорию общежития — это нарушение устава академии. Так что не обижайтесь…

— Конечно-конечно, делайте что нужно. — сказал я.

Скоро Тахион подтвердила, что мой визит был запланирован, и тогда Амазон отступила в сторону.

— Вы тогда ступайте, а я пока тут подготовлюсь на всякий случай.

— Подготовитесь?

— Да. И еще, не могли бы вы на всякий случай оставить свою кредитную карту?

Я задумчиво поскреб подбородок.

— А это еще зачем?

— Мало ли… Вдруг придется вызывать платную неотложку, везти вас в частную клинику. Вряд ли академия потянет такие расходы. — заявила Амазон. От ее слов прямо-таки веяло детской непосредственностью. И еще ужасом. Кажется, она уже прикинула шансы, что меня отсюда вывезут на каталке.

А ведь могут и в черном мешке вынести.

С этим воодушевляющим напутствием я и направился в комнату Тахион. Сперва чуть не потерялся на втором этаже. Там был обустроен коридор наподобие гостиничного, с рядами одинаковых дверей по обе стороны. Я отправился вперед. Тут запиликал телефон. Тахион скинула номер своей комнаты. Двести семнадцать. Хех, надеюсь, в этой комнате меня не будет поджидать голая разлагающаяся старуха. С другой стороны, я и на мальца с экстрасенсорными способностями не тяну. Может быть, они и откроются к концу службы в академии, но пока ничего такого не замечено.

Одна из дверей с шумом раскрылась, ударившись о косяк.

— Профпала! Дурапкий тевефон сел! Беда, беда, бедовая беда! Нипево не уфпеваю!

Громкий отчаянный голос раздался из-за одной створки. Тут же она резко раскрылась и с грохотом саданула о косяк.

— Ой, твенев-фан! Это вы!

— Это я. Здравствуй, Спе-тян.

Спешл Уик еще точно предстояло поднатореть в искусстве мгновенно собираться после опоздания. Сейчас у нее получилось откровенно плохо. Форма помятая, будто на ней долго катались, на воротничке пятно зубной пасты, а рядом с бантиком на груди еще одно, только уже от шоколада. Прическу Спе только разок сбрызнула водой, чтоб придать форму, но не очень преуспела. Картину довершала половина морковки, торчащая у нее в зубах.

Спе умоляюще сложила руки.

— Профтите, твенев-фан, фто я не могу фетяс ф вами поболтать…

Я махнул рукой назад.

— Да беги уже, беги. Я не за светской беседой пришел.

— А к кому? — поинтересовалась Спе.

— К Тахион. В комнату к ней направляюсь.

— А ватем?

За хлебом и пряниками! Видимо, охота до свежих сплетен несколько ПРИТУШИЛА желание Спешл Уик попасть на уроки.

— В любви ей буду признаваться. — сообщил я. — Ее приверженность научным изысканиям, ее пыл и страсть растопили мое черствое сердце. Об этом я и хочу ей сказать.

Спе примолкла, и я проследил по ее лицу, как мысль сначала формируется, а потом скачет по полушариям мозга.

— Твенев-сан, но так нельвя! Это непвавинно! На ваф будут вугаться!

Потом она, видимо, поняла, что морковка очень мешает, поэтому проглотила ее почти не жуя.

— А как вы проникли через Амазон-сан?

— Она вошла в положение и помогает мне. Можно сказать, мы сообщники.

— Вот это да! — поразилась Спе. — А когда к Водке-сан приезжали в гости младшие братья, так их два часа собеседовали. Чуть ли не обыскивали!

— Что тут скажешь, наверное, все дело в моем природном шарме. — изобразил я самую обворожительную улыбку, на которую был способен. — Только будь добра, никому, пожалуйста, не говори об этом. Хотелось бы, чтоб наши чувства остались в тайне, по крайней мере, до тех пор, пока мы не будем готовы.

Спе сложила сжатые кулачки.

— Конечно, тренер-сан. Может, вы и не очень хорошо поступаете, но… это так романтично. Я никому не скажу!

К концу дня вся школа об этом узнает, можно даже не сомневаться.

Я слегка поклонился.

— Ну беги теперь, а то преподы ругаться будут. А я пошел к своей… кхм… любимой.

— Удачи! — громовым шепотом пожелала Спе. — Давайте я вас провожу.

Отказа она бы не приняла, поэтому я согласился. Хотя и так смог бы найти комнату Тахион. Во всяком случае, ни у одной двери больше не было оплавленной ручки. И колбасой пахло только из двести семнадцатой.

Я осторожно постучался. Изнутри послышались быстрые торопливые шаги, и передо мной явилась Агнес Тахион во всем своем утреннем великолепии. Ладно, к тому, что с расческами и всякими кондиционерами она не слишком дружит, я уже привык, но куда больше меня поразил выбор одежды. Потому что теплым майским утром Тахион вырядилась в толстый шерстяной свитер. Сам свитер выглядел прилично — шерсть по виду мягкая, да и цвет приятный глазу, лимонный, но зачем? Может, у нее с терморегуляцией тела нелады? Встречаются такие люди, они постоянно мерзнут, даже в лютый зной.

Хотя разгадка наверняка проще. Просто Тахион двинутая. И я не лучше, раз приперся в ее логово по своей воле.

— Тренер-са-аа-ан! — остаток приветствия утонул в смачном зевке, причем она даже не потрудилась прикрыть рот. Вместо этого показала мне все свои пломбы, коих, к слову, оказалось немало.

Ну хоть за пастью следит, уже кое-что.

— Вы все-таки пришли. Это обнадеживает.

— Так я же обещал тебе, что приду.

— В современном мире обещания не значат почти ни-че-го. — фыркнула Тахион. — Я столько раз слышала “да, я с радостью помогу”, “без проблем, только скажи”. А как до дела доходит так сразу начинаются вопросы.

Она скривила физиономию в гримасе.

— Ой, почему жжется, Агнес? Убери щипцы, Агнес! Агнес, я не дам делать укол в шею! Эта игла слишком большая! И все в таком духе. Но уж вы-то не робкого десятка, так?

Я обернулся назад, надеясь обнаружить там присутствие Спешл Уик. Признаться, захотелось впихнуть ее в комнату Тахион, а самому сбежать побыстрее. Но хитрая Спе меня опередила и сама усвистала куда подальше.

— Нет. — вздохнул я.

— Тогда мы с вами поладим! — обрадовалась Тахион. — Заходите пока, я сейчас сбегаю кое-куда и все подготовлю.

Она убежала, а я вошел внутрь. Хм, вот так неожиданно и вполне буднично на меня свалилась возможность посмотреть, как живут студентки академии Трэцен.

А ведь когда я серфил статейки в интернете, знакомясь с миром несколько недель назад, читал всякие домыслы на форумах. Кто-то писал, что умы живут в роскоши. Что у каждой студентки Трэцена собственные апартаменты и чуть ли гувернантки за ними не ходят, потому что академия-то престижная. Другие писали, что напротив, обстановка там аскетичная, спартанская, чтоб воспитывать дух и характер. И спят они на голых досках при открытом окне в минус двадцать. Третьи крыли своих товарищей по форуму последними словами и говорили, что никаких комнат вообще не существует, а умамусумэ каждый вечер отправляются в отдельные капсулы для криосна, потому что из них будет собран отряд из супер-воинов, призванных сломить доминирующее положение человеческой расы.

Никто из них, конечно, нихрена не угадал. Я оказался в самой обычной общажной комнате. Квадратное помещение с двумя кроватями по стенам, письменные столы, тумбочки и все такое. Может, только чуть более просторное, чем стандартный номер в какой-нибудь гостинице средней руки. Ну и еще ванная своя — я заметил туалет с душем через приоткрытую дверь. Роскоши совершенно никакой. А дорогие приборы при этом имелись.

Комната делилась на две половины, и даже не самый внимательный человек с легкостью бы определил, что половины эти принадлежат двум личностям с весьма непохожим взглядом на жизнь. С одной стороны постель была застелена нежно-персиковым одеялом с узором в виде счастливых кавайных мордочек умамусумэ. Поверх него в изобилии валялась целая орда плюшевых игрушек, тоже в виде лошадевок. Среди этого полчища я вроде бы даже приметил кого-то, похожего на Рудольф. Цветом гривы, лол.

В окружении этого гарема валялся “султан”, точнее, султанша. Ума со странными бледно-рыжими волосами и огромным красным бантом, венчающим прическу, что-то листала одной рукой в телефоне. Второй рукой она ловко отправляла в рот засахаренные орешки.

Жизнь, похоже, удалась.

— Хотелось бы обратить ваше внимание на то, что сегодня будний день, в школе уже начинаются уроки. А я наслышан о том, что преподы ваши не любят, когда посещаемость падает. — осторожно заявил я. — Потом уже они сами найдут причину, чтоб вас УРОНИТЬ, если вы понимаете о чем я.

Ума отложила мобильник и с интересом воззрилась на меня.

— А я заболела, поэтому сегодня никуда не пойду.

И еще горсть сладких орешков отправилась в топку.

— Не знаю, что уж ты такое подхватила, но отсутствие аппетита точно в число симптомов не входит.

Ума зевнула.

— Спину потянула позавчера, получилось небольшое воспаление и медсестра прописала поменьше физических нагрузок…

— И это значит, что можно прогуливать уроки? — не отступал я.

— В классах такие жесткие стулья, моей спине от них точно будет плохо. — заныла ума. Тон был таким заговорщицким, что я понял — воспалилась у нее разве что хитрость. — Но вы только если кого в школе увидите, меня не сдавайте, ладно?

— Не бойся, закладывать тебя мне совсем ни к чему. — заявил я. — Вообще, когда в школе учился, у нас ходил меж классами такой способ, мол, чтоб облапошить родителей и изобразить болезнь, надо на сахар накапать раствора йода, а потом этот сахар съесть. Температура тела резко подскочит и сможешь спокойно чиллить дома. Я сам не пробовал, но некоторые челики пользовались и говорили, что работает.

Ума наморщила гладкий лобик.

— Йод, говорите? У Тахион-сан наверняка он найдется. Надо будет узнать.

Может быть, и найдется, да только в бедламе, который развела на своей половине комнаты Тахион, даже самый внимательный сыщик потерял бы покой, честь и волю к жизни. Кровать была не застелена, а небрежно закинута холщовым покрывалом. Повсюду вповалку лежали книги. Большинство из них щеголяло склеенными и скрепленными липкой лентой обложками. В изголовье кровати вместо тумбочки стоял большой ящик, на нем уместилась настольная лампа и снова книги, книги, книги. От ящика сильно несло той же самой злосчастной колбасой. Помимо печатного слова, в жизни Агнес Тахион царила вредная еда. Конфетные фантики, обертки от шоколадных батончиков, пустая туба из-под чипсов принглс, две упаковки от замороженных булочек моти и даже, мать его, упаковка вяленой говядины. Тоже пустая.

Не знаю, верят ли ученые в бога, скорее всего нет, большинство из них атеисты. Но я бы на месте Тахион не только уверовал, но и возблагодарил бы доброго боженьку за то, что он ниспослал всем умамусумэ турбо-метаболизм. Если б ее тело работало как у среднестатистической Леры, Тахион напоминала бы родную сестру Никокадо Авокадо.

— А вы кто? — наконец соизволила узнать моя не слишком бдительная собеседница.

— Йошиаки Кира. А ты?

— Агнес Дигитал. — представилась ума.

Я хмыкнул.

— Тоже Агнес… вы, получается, сестры?

— Эх, если бы… — мечтательно протянула Дигитал. — Всего лишь однофамилицы. А вы тайный воздыхатель?

Согласно шутке, которую я озвучил Спешл Уик, да. Но этой девочке лучше сообщить правду. У нее, кажется, превосходно работает фантазия.

— Работаю я с Тахион-сан. — сказал я. — Тренирую ее… по крайней мере, должен это делать.

Глаза Дигитал зажглись как два прожектора. Никогда еще не видел, чтоб шкала заинтересованности так быстро росла.

— Ооооо, тренер! У нее же никого не было! А теперь есть! Вот и сюжет завязывается! — затаив дыхание, выдала она.

Потом Дигитал отставила миску с орешками и схватилась за лежащую на тумбочке ручку с зеленой пастой. Занесла что-то в блокнот и вновь схватилась за телефон.

— Расскажите, пожалуйста, а как вы познакомились? Очень хочется знать… — произнесла ума с легким смущением.

Тут я примолк. Потому что… как расскажешь-то о таком? Типа Тахион-сан угостила меня бодрящим шотом, с которого так торкнуло, что я чуть землю под ногами не поджег. Потом полные праведного гнева девочки хотели ее распять на ограде перед трибуной, а я, чтоб спасти несчастную, пригласил ее в команду. Как вам ОРИДЖИН? Она точно охренеет.

— Если коротко, ей была нужна помощь с какими-то опытами, а мне способная гонщица. Мы решили друг дружку выручить.

Дигитал кивнула и принялась тыкать пальцами по экрану телефона. Вдобавок она шептала себе под нос. “Взаимная выгода… потом они проникнутся пониманием…. классический троп служебного романа… восхитительно! просто супер!!!”

Я покосился в сторону двери. Где там Тахион бродит, черт возьми? Тут еще одна поехавшая обитает, оказывается. Наверное, стоит весь Трэцен по периметру обнести колючей проволокой и повесить вывеску “ИНТЕРНАТ-ПСИХДИСПАНСЕР”.

— А сколько вам лет, тренер-сан?

— Много уже натикало. — я склонил голову и почтительно снял кепку. Тем более что в помещении так и следует сделать. — Первая пора молодости позади.

Дигитал закусила кончик ручки.

— Ну сколько?

— А тебе зачем знать?

— Для истории. — прозвучал ответ.

Надо сказать, понятнее не стало.

— Какой еще истории?

— Диги-кун у нас взяла на себя тяжелейшую и почетную обязанность. — раздался за моей спиной голос Тахион.

Я повернулся. Вот она, легка на помине. И уже успела переодеться в свой халат. Сегодня на плечах виднелись странные ядовито-зеленые пятна, а манжеты перепачкались в чем-то черном и жирном. Сажа, что ли?

— Что еще за обязанность? — в недоумении сказал я.

— Она составляет жизнеописания современных умамусумэ, можно сказать, ведет летопись, события которой рождаются на ее глазах. — изрекла Тахион.

Дигитал аж просияла от гордости и засучила ногами, утянутыми в пижамные штаны.

— Да, именно этим я и занимаюсь… в том числе.

Эта последняя часть добавила мне скептицизма, конечно.

— Все готово, тренер-сан. — велела Тахион. — Пойдемте. Нужно спешить, чем раньше мы начнем, тем лучше.

— Ты лучше сразу скажи, к чему готовиться. — сказал я. — Я не слишком люблю сюрпризы.

Тахион загадочно улыбнулась.

— Увидите.

Мысленная пометка самому себе: Кира, найди свободный денек и скатайся к нотариусу. Будет не лишним проработать завещание. Пусть пожитков у тебя не так уж и много, а насчет родни пока еще все неясно, но пусть ноутбук с благотворительного аукциона уйдет в случае твоей безвременной кончины. Которая с большой вероятностью случится в ближайшее время.

— Ладно, двигаем. — вздохнул я.

Тахион подошла ко мне и вытянула рукав…из которого показалась ладошка. Она незамедлительно треснула меня в лоб.

— Выше нос! Сейчас у вас будет шанс послужить науке!

— Надеюсь, не в качестве учебного пособия. — проворчал я.

Тахион пожала плечами.

— Это уже будут диктовать условия проводимого опыта.

Дигитал завозилась, спуская ноги с кровати.

— Можно я с вами пойду? Читать ленту поднадоело.

Тахион милостиво кивнула.

— Конечно, Диги-кун. Будешь тогда беспристрастным наблюдателем, они тоже нужны!

Дигитал, однако, совсем не выглядела беспристрастной. Ее взгляд перебегал с Тахион на меня и обратно. Не просто перебегал — что-то там у нее еще варилось в котелке. Потому что уши дергались туда-сюда.

Больной, кстати, она тоже не казалась, что только подтверждало все мои теории.

— Как занятно получается-то. В школу идти ты не можешь из-за спины, зато на опыты — запросто.

— Чего тут удивительного? — вздернула нос Тахион. — Напротив, это самое правильное отношение. Моя работа во много раз важнее какой-то там унылой школы.

Я присвистнул.

— Воу-воу, полегче. Как еще стены не трясутся от твоей бунтарской натуры?

Тахион прищурилась.

— Смотрю, вы не воспринимаете грядущее испытание серьезно. Ничего страшного. Ваше пренебрежение вполне объяснимо. Уверяю вас, продержится оно недолго.

И руки на груди сложила. Хоть сейчас помещай ее с этой снисходительной физиономией и картинной позой на заставку передачи для Дискавери.

Через пару минут Дигитал влезла в школьную форму.

— Идем, мои дражайшие ассистенты. — возвестила Тахион. — Нас ждут удивительные свершения.

Как оказалось, свершениям предстояло случиться в… главном корпусе академии. Надо сказать, данный факт меня несколько смутил. Типа, Тахион больше подошло бы оборудовать свою лабораторию в сыром и сумрачном подвале. Или в бойлерной, где жил и мешал жить другим Фредди Крюгер.

Однако в районе девяти утра мы переступили порог родной школы. Моим спутницам вполне могло прилететь от учителей или школьных властей в лице Рудольф или Грув-сан, однако этот факт их ничуть не беспокоил. Тахион деловито шагала вперед по коридорам и даже перекидывалась приветствиями со знакомыми. Те в отличие от нее, спешили на урок. Ну почему именно мне достались девчонки, которые не учатся, а занимаются всякой ерундой?

Правда, и Кира в этом тоже был большой мастер, в прилежных студентах никогда не числился. Так что все идет как следует.

Мы миновали несколько отвороток в коридоре первого этажа и вышли в западное крыло академии. Оживленный девичий щебет остался позади, здесь нас за все время пути встретилось всего-то два или три человека.

— Здесь собираются реконструкцию проводить, как только сыщут необходимые для этого средства. — пояснила Тахион. — Увы, нужная цель не достигнута и на четверть, а пока ремонт находится в подвешенном состоянии, все занятия проводятся в другой части здания.

— Так сделали после того, как во время урока физики огромный кусок штукатурки с потолка грохнулся! — с восторгом поведала Дигитал. — Никого не убило, но мне подружка рассказывала, что у девочки, которая сидела за разломатой партой, хвост облысел! Ваще полностью, с него вся шерсть опала! Врачи говорят, это так стресс отразился. Она теперь стесняется и правильно делает. Выглядит угарно, как у крыски, только потолще!

— Замечу, что этот инцидент и есть сам по себе проявление влияния физики на нашу жизнь. — Тахион назидательно подняла указательный палец. — Гравитация, друзья мои, гравитация властвует над нами!

— Есть такое. — согласился я. — Но почему-то я все чаще чувствую, что к земле меня не то чтобы тянет, а пригибает.

— Это чувство, которое знакомо каждому. Не переживайте, тренер-сан. — похлопала меня по плечу Тахион. — Со мной вы однажды воспарите.

Очень надеюсь, что это не такой завуалированный намек на то, что вскоре придется покинуть тело.

Тахион привела нас к двери с простой латунной табличкой. “71-А. ЕСТЕСТВЕННЫЕ НАУКИ (БИОЛОГИЯ)” значилось на ней. Из кармана юной естествоиспытательницы появился ключ.

— Эту аудиторию мне выделила Рудольф-сан. — сообщила Тахион. — После… ситуации на прошлой неделе она ясно дала понять, что проводить опыты прямо в комнате общежития чревато. Я на самом деле с ней согласна. Даже в развлекательных журналах пишут, что для нормализации уровня стресса и более продуктивного труда стоит разделять жилое и рабочее место.

Замок щелкнул и мы вошли в классную комнату. Хотя она уже перестала быть таковой. Все парты, кроме одной, уже кто-то вынес и вообще из прежней мебели осталась одна только классная доска. Вся она снизу доверху была забита формулами, непонятными диаграммами, схемами и еще кучей каракуль разной степени таинственности. Видимо, наших мозгов с Кирой не хватало, чтобы постичь всю гениальность Тахион. Зато в левом углу нашелся рисунок с весьма милой парочкой — кот и собака. Пес курил трубку, а кот в очках выдувал пузырь из жвачки.

— Переключение на другой род деятельности помогает сосредоточиться. — сказала Тахион. — Халаты возьмите вон там на вешалке у стены. А я пока подготовлю все необходимое.

Мы с Дигитал переглянулись и побрели к вешалке довольно странного вида. Тахион не обманула — там действительно нашлись халаты. Вернее, замасленная, прожженная тут и там, дырявая ветошь, которая даже не пыталась под них закосить. Дигитал с немым вопросом уставилась на меня. Я пожал плечами.

— Мне кажется, что в этих штуках кто-то умер. — шепнула Дигитал.

— Не просто умер, а был похоронен. Потом могилу раскопали, халат сняли и его сюда повесили. Специально для нас.

Дигитал тихонько хихикнула и принялась осторожно, дрожа всем телом, натягивать тряпку на себя. Я тоже облачился. Теперь стопудово похож на помощника безумного доктора, мне только горба не хватает. Надо сказать, Тахион обеспечила колоритный антураж, хоть готические ужастики снимай. Тот самый “Замок Отранто”, блин. У плотно занавешенного окна стоял большой стол, на котором высились пробирки, горелки, всякие мерные стаканы и еще куча всяких приспособлений. Если бы меня попросили назвать в точности, что там было, я бы потерпел фиаско. Лучшее обозначение, которое можно было подобрать — “научная хрень”, честное слово. Возле стола расположилось устройство, очень похожее на духовку, только всего с одной ручкой. И расположено оно было на треноге, как камера.

Тахион уже маячила возле стола. Сейчас она нагрела что-то в одном из стаканов, а потом отмерила несколько грамм порошка (очень похожего на стиральный, даже гранулы были похожие, голубого цвета) и высыпала его в стакан. Содержимое скоро поменяло цвет — из розового стало пурпурным.

— Улыбнись-помолись и вперед… — промурлыкала Тахион. — Очередная итерация готова и ждет своих первых подопытных. То есть вас, тренер-сан.

— Меня?

— Вас. — безжалостно подтвердила эта “химичка”. — Не тревожьтесь — этот состав безвреден.

— А почему он тогда такого цвета? — я всеми силами старался подавить нерешительность, но она все равно, черт возьми, просачивалась.

— Потому что там есть часть раствора марганца.

— Может, все-таки не стоит так сразу? Давай начнем сперва с лекционной части, у нас раньше…

Тахион сверкнула глазами.

— Так как было раньше, уже не будет. Не разочаровывайте меня, тренер-сан. Мы же с вами договаривались, помните? Вы обещали, что если я побегу в вашей команде, вы поможете мне с опытами. Я правильно воспроизвела?

— Правильно. — процедил я сквозь зубы.

— Вот и помогайте. — Тахион протянула мне стакан. Я покосился на его содержимое. На поверхность лениво выплывали маленькие пузырьки. — Более того, есть у меня подозрение, что после одной порции вы попросите еще. Вероятность положительного эффекта — девяносто шесть целых, восемь десятых процента.

— А остальные?

Тахион махнула в мою сторону рукавом.

— Ну что вы зациклились на негативе? Неужели вас такой маленький шанс пугает? Если что, Диги-кун позвонит в скорую. Пейте.

Под ее неумолимым взглядом я поднес кружку к губам. Самое время активировать перк “желудок студента”.

— Твое здоровье, Агнес Тахион! — гаркнул я и осушил стакан разом. На самом деле прошло не так уж и плохо. Напиток получился с ягодной отдушкой… опять… я бы его сравнил с растворимыми витаминными комплексами. Что же до ощущений…

Тахион напряглась. Она быстро подступила ко мне и вцепилась в кисть. Хвост мотался туда-сюда как заведенный.

— Диги-кун! Бери свой блокнот и фиксируй! А вы… что… что чувствуете, тренер-сан?

Я прислушался к сигналам тела.

— Да ничего.

Глава 23

Вроде я ничего такого не сказал, но почему-то мой ответ привел нашу научную руководительницу в смятение. Довольная, алчная и оттого несколько криповая улыбка тотчас же пропала. Тахион рассеянно моргнула, подтянула неловко свисавшие рукава халата и принялась скрести шею. Вид у нее при этом был самый озадаченный, почти как у меня, когда я пытался на экзамене припомнить, кто из великих античных стариков написал “Энеиду”.

— Как это “ничего”? — наконец отмерла Тахион. — Совсем-совсем?

— Ага. — подтвердил я. — Легкое послевкусие мяты и лимона считается?

Тахион спрятала руки обратно в полы халата.

— Да нет, это опять же следы базисного вещества.

То есть зубной пасты. Судя по всему, она находит широкое применение в работе Тахион. Возможно, концерну “Колгейт” стоило бы обратить внимание на ее деятельность. Или напротив, ей к ним обратиться. Стала бы официальным представителем на территории Японии, глядишь, и проблемы с финансированием бы решились. Не пришлось бы прятаться в заброшенной аудитории.

Тахион с надеждой заломила руки.

— Тренер-сан, я вас настоятельно прошу — прислушайтесь к своему организму. Я внесла нужные коррективы в формулу, поэтому ваш отзыв на стадии тестирования имеет критическое значение. Даже мелочи крайне важны!

Признаться честно, ситуация начинала меня несколько утомлять. Мой текущий рабочий график открывает весьма широкое окно возможностей, и в это окно грех не протиснуться бочком. Что бы я мог сделать? Научиться заваривать лучший на свете чайный гриб, выучить джаваскрипт, стать колумнистом журнала про видеоигры, запустить стрим со своими лоуфай-битами, взобраться на какой-нибудь холм и полюбоваться на город с его вершины, наконец! И что я делаю? Хлебаю всякие сомнительные субстанции в компании двух не менее сомнительных девиц! А ведь этот период в жизни я уже давно прошел, осмыслил и убрал на полочку в голове.

Но Тахион в ее нынешнем состоянии возражать было чревато для жизни, у нее вены на шее запульсировали как у Бэйна, когда он ломал Бэтмену хребет. Так что я попробовал вычленить из того потока всякой ерунды, которая ежесекундно носится по моему организму, что-нибудь полезное.

И не преуспел.

— Не, полный ноль. — сообщил я. — Хотя… стоп! Погоди-ка, что-то есть… а, нет, сорян. Просто зачесалась лопатка.

— Да ну вас с вашей лопаткой! — в сердцах воскликнула Тахион. — Никакого проку, тренер-сан!

— Может, немного подождать надо? — предположил я.

Тахион раздраженно отмахнулась.

— Необходимость ждать тоже означала бы провал, поскольку мой состав задумывается, как средство мгновенного действия.

— Ну так оно же внутрь принимается, значит, мгновенно в кровь не всосется. — возразил я. — Кстати, а почему ты внутривенно или внутримышечно не колешь свои препараты?

— Сначала я так и делала, но когда поток желающих оказать помощь в моих изысканиях сократился до нуля, пришлось перейти на оральный способ доставки.

Дигитал, которая до этого стояла смирно и незаметно, хихикнула. Мы с Тахион повернулись к ней. От этого лошадевка покраснела и опустила глаза.

— Оральный… смешное слово.

Я в нем ничего смешного не находил, но с другой стороны… большинство этих девочек щас находится на стадии, когда телом управляет не мозг, а гормоны, вот их и интересуют отношения полов. На полу, на столе и где бы то ни было.

— Тахион-сан, а что мне записывать-то? Ты же сказала, что я должна быть наблюдателем?

Тахион вздохнула.

— Пиши просто, что опыт провалился, и этим твое участие ограничивается. Пока что. А мне нужно кое-что перепроверить.

С этими словами она направилась к доске и стала курсировать вдоль нее туда-сюда, изучая надписи. Я не рисковал присоединяться и потому наблюдал издалека. Если честно, не удивлен, если вдруг там где-то найдется ошибка — записи вроде и старательные, в них есть схема и смысл, а выполнены небрежно, будто писали на бегу левой сломанной рукой.

— А что должно было произойти?

Тахион обернулась. Аудиторию эту давно уже не топили за ненадобностью, поэтому внутри было довольно зябко. Но она все равно взмокла как мышь — самый настоящий Брэйн, который мечтал о покорении мира.

— Помните, я на вас испытывала… то есть угощала вас тем препаратом, после которого вы сначала убежали на стадион, потом расплакались навзрыд, а потом грохнулись в обморок?

— Такое не забывается. — заявил я. — Погоди-ка… я помню, как убежал, и момент перед обмороком тоже помню, но чтоб плакать? Такого точно не было!

Тахион снисходительно ухмыльнулась.

— Милый, недотепистый тренер-сан, вы просто не отдавали себе отчета в своих действиях, поэтому скорее всего, ваш мозг определил данный опыт как травмирующий и поэтому надежно заблокировал его от вас. Ну, знаете, чтоб не случилось недоразумений… депрессии, ночных кошмаров, недержания…

— Достаточно! — остановил ее я. — Ты по существу рассказывай.

А то у Дигитал ушки на макушке.

— В общем, после того, что вы учудили на треке, я поняла, что свою базовую функцию средство выполняет, а значит, можно приступить к доработке. И в частности, устранению побочных эффектов. Таких, как перепады настроения.

— Да там был не перепад. — хмыкнул я. — Меня сначала подкинуло в стратосферу, а потом со всей дури шмякнуло о землю.

Тахион кивнула.

— Это я и имею в виду. Подобные скачки негативно влияют на психику. Если один раз еще не окажет серьезного воздействия, то длительный регулярный прием может подкосить атлета.

Можно себе только представить, на что способна впавшая в буйство лошадевка. Почему-то первые ассоциации, которые приходят на ум — это смерть Муфасы в мультике “Король Лев” и еще начальная сцена из “Пацанов”. Оба исхода так себе, скажу я вам.

— Лучше до такого не доводить. — сказал я.

— Потому я и разработала новую версию, которая должна была устранить побочные эффекты или хотя бы смягчить их до приемлемого уровня. Но вместе с побочками убрала и нужный эффект.

Она вновь подскочила к доске.

— Ингредиенты, конечно, не первоклассного качества, но вполне сносные. В своем оборудовании я уверена на все сто. Значит, ошибка кроется в расчетах. Вполне возможно, что сейчас она таится на этой самой доске. Даже посмеивается надо мной. “Отыщи меня, Тахион, без одного крохотного камешка рушится весь твой фундамент”. Но только где он? ГДЕ ЖЕ???

Во, маниакальные интонации наконец-то прорезались, я прям жопой чувствовал, что они появятся. И к великому сожалению, не ошибся.

Сзади меня нерешительно потянули за рукав. Я повернулся. Дигитал прижимала к груди планшетку.

— Может, нам надо ответить Тахион-сан?

— Лучше не стоит. — заверил я. — Это момент, который она должна пережить без нас.

Однако момент мимолетным не становился, а все продолжал затягиваться, как жвачка, прилипшая к подошве кроссовка. Наконец Тахион осознала, что свои записи она вела на эльфийском наречии и теперь уже не в состоянии его разобрать, поэтому схватилась за голову.

— Я не понимаю… — прошептала она. — Просто в голове не укладывается. С точки зрения механизма действия все должно работать как часы.

Меня так и потянуло сказать, что часы не ходят, потому что без кукушки им скучно, но, как известно, сохранность яичек важнее, чем хорошая шутка. Поэтому я промолчал. К тому же как раз в это время Тахион вспомнила, что сегодня пришла в лабораторию не одна. Оставив в покое несчастную, обруганную всеми словами доску, она обратилась к нам. Или в пустоту.

— Не могу… не хватает ресурсов на поиск решения… — просипела она. — Исключительные мыслительные нагрузки требуют подпитки.

— Может, своей вкуснятины тяпнешь? — не удержался я.

Ястребиный взор Тахион упал на меня.

— Скорее, мои верные ассистенты! Мне нужно подкрепить увядающие силы! Немедленно!

Дигитал бестолково засуетилась возле нашей великой ученой, но так и не смогла выяснить, каким образом ей помочь. Сначала я думал, что она прикидывается, но потом Тахион стало взаправду потряхивать, голова свесилась на грудь, а руки повисли плетьми. По крайней мере, так показалось, воочию я их не видел из-за халата.

— Давай я сбегаю до автомата и принесу тебе кофе, Тахион-сан! — Дигитал в возбуждении носилась вокруг ослабшей подруги.

— Нет времени! К тому же, зная тебя, Диги-кун, ты точно не откажешься подслушать чей-нибудь разговор или за кем-нибудь последить.

Дигитал с видом оскорбленной невинности надула губы.

— К твоему сведению, Тахион-сан, я никогда так не делаю.

А потом, чуть понизив тон, добавила.

— Если и делаю, то не палюсь.

Тахион тем временем проследовала к старому креслу на колесиках, стоявшему у заваленному столу и обвалилась в него. Кресло жалобно затрещало и откатилось к доске. Его “пассажирка” запрокинула голову и прикрыла глаза.

— Так или иначе, мои силы на исходе… — заявила она, прикладывая ко лбу рукав, Тренер-сан, должно быть, сегодня я уже не сгожусь для продуктивной деятельности любого рода, включая тренировки… если, конечно, вы не придете ко мне на помощь.

Ее фразы совсем не внушали мне доверие. Очередная клоунада из набора “лучшие хиты Голд Шип”, даже озорство в интонациях сквозит то же самое.

— Чем я могу тебя спасти, о пытливая умамусумэ? — без особого интереса осведомился я.

— Хочется чего-нибудь жареного, но без мяса — не следует с самого утра нагружать пищеварение. Идеально при этом, если удастся раздобыть пищу, богатую белком.

— Какой-то слишком продвинутый запрос для того, кто изнемогает от умственного истощения. — проворчал я.

— А как иначе? — изумилась Тахион. — Если вы видите, что человек находится при смерти и спасти его может только… морковный сок, вы же не станете насильно вливать ему томатный?

— Ладно, но где я тебе щас возьму жратву?

Тахион пожала плечами.

— Это вам лучше знать, вы же тренер. У вас в контракте прописана обязанность поддерживать воспитанниц, оказывать им всяческую помощь и оберегать в случае опасности. Я, если честно, сейчас совсем не чувствую себя защищенной…

И снова обвалилась на кресло. Что делать-то? Дигитал тоже стояла в растерянности, от нее точно пользы никакой. И тут я вспомнил про свой вчерашний омлет. Хорошо, что не схарчил его утром, как изначально собирался, а упаковал с собой. Я подхватил сумку и быстро отыскал там пластиковый контейнер. Два щелчка — и крышка откинулась. Наружу выплыл аппетитный запах расплавленного сыра. Нос Тахион сразу же задергался. Я всучил ей контейнер.

— Вот, наслаждайся.

Тахион сперва внимательно и придирчиво оглядела содержимое, снова повела носом.

— А что это там такое черное? Прямо по всей площади рассредоточено.

Говорят, что ученые люди строгие, любят точность в своих расчетах и все такое. Однако Тахион все-таки отдрейфовала по спектру куда-то в сторону безумия, поэтому с легкостью пускалась в преувеличения. “По всей площади”. Да там пара пятнышек!

— Толченый обсидиан. — заявил я. — Видишь ли, я мечтаю стать драконом, поэтому решил, что с этим мне может помочь натурпродукт. Все-таки вулканы и драконы не такие уж разные… Если посыпать немного жратву, как биологически активная добавка, может, в недрах что-нибудь и разовьется.

Тахион запустила пальцы в лохматую шевелюру.

— Разовьется! — всполошилась она. — Внутреннее кровотечение у вас разовьется, тренер-сан! Нельзя же быть таким безголовым. Даже мелкая пыль посечет вам стенки пищевода, желудок, кишечник! Скорее руки в ноги, потом все это за голову и катитесь к врачу… Нет! Нельзя мешкать, щас я вам сварю суспензию, промедление буквально подобно смерти! А ведь взрослый человек! Диги-кун, заложи там дверь шваброй, в ближайшие полчаса никто не должен нам мешать!

Встревоженная Дигитал и впрямь схватилась за швабру. Эх, видимо, мне придется пережить немало таких моментов, прежде чем люди начнуть понимать шутки.

Тахион подорвалась с кресла с явным намерением поскорее меня спасти. Трогательно, черт. Даже как-то совестно немного, что я всего лишь решил ее проучить. С другой стороны, если б я и впрямь рехнулся и начал смешивать свою вечернюю лапшу с вулканическим стеклом, уже приехал бы на кладбище.

— Спокойно, я ничего не нажрался и совсем не при смерти. — схватил я Тахион за рукав. — Это шутка. Голши каждый день расшатывает мне психику, но пока что ее урона не хватает, чтоб я впал в отчаяние и решил попрощаться с жизнью.

— Шутка? — растерянно уточнила Тахион. — Вы не умираете?

— Ну в каком-то роде все мы умираем каждую секунду по капельке. — элегически заметил я. — Но конкретно щас нет. А черное там на блинчике — просто пригарки от сковороды. Я практически не добавляю масла, чтоб жира поменьше было, сыр и так неплохо дает, поэтому иногда омлет пристает к поверхности. Ешь спокойно.

Она смерила меня уничтожающим взглядом и извлекла румяный блин из контейнера. Поднесла к губам, еще раз вдохнула и отщипнула кусочек.

— Диги-кун, фиксируй! Приятная текстура, по бокам есть корочка, которая хрустит. Баланс соли соблюден, хрр…. мммм, посередине встречаются тягучие участки с более насыщенным вкусом. Сахара не хватает катастрофически, но и так сносно.

Я отошел тем временем к Дигитал, которая с несчастным лицом шкрябала ручкой в блокноте.

— Брось, не записывай. — сказал я. — Она щас просто флексит авторитетом, потом про эти свои приказы и не вспомнит. Надо же показать, кто здесь главный.

Дигитал кивнула, но блокнот убирать не стала. Перевернула несколько страниц и принялась зарисовывать картинку. Я не вглядывался особо в ее художества, но по характерным ушам и хвостам было понятно, что там арты про кого-то из ее подружек.

Через минуту половины моего сырного омлета как не бывало. Остаток Тахион вернула в контейнер.

— Предварительная оценка — пять с половиной. Второй этап тестирования я проведу через тридцать минут, когда окончательно спадет чувство голода. Только так можно будет установить финальный результат, без влияния психологических факторов. — сообщила она.

Блин, да скажи ты просто “я потом доем”, и не надо тут выделываться своим технотрепом.

— Как скажешь. — я слегка улыбнулся. — Полегчало?

— Да, ясность рассудка вернулась, и теперь я снова могу продолжать исследования. Отлично справились, тренер-сан. А теперь вы свободны.

— В смысле “свободен”?

Тахион наморщила нос.

— В самом прямом из возможных. Вы поучаствовали во втором, и, к сожалению, провальном этапе моего исследования, потом снабдили меня источником калорий. Этим ваша роль на сегодня исчерпывается. А теперь простите, мне нужно вернуться к работе и разобраться с треклятой формулой.

И она без всякой задней мысли потопала обратно к столу.

Мы с Дигитал снова переглянулись.

— И это все? — спросил я.

Тахион обернулась.

— А что еще? Ах да, контейнер я вам завтра утром верну. И это, закройте дверь, когда будете выходить, ладно? Нужно минимизировать воздействие лишних шумов.

Я поднял глаза к потолку, в углу которого поселилось сразу несколько поколений здоровенного паучьего семейства. Если представить, что хоть один из них отведает Тахионовой стряпни и, чего доброго, разрастется до размеров дома, мы получим готовый сюжет для фильма ужасов из пятидесятых.

Все равно лучше, чем отравление токсичными соединениями, а именно к нему в итоге мы придем, если Тахион продолжит свои изыскания. Конечно, надо бы, чтоб она с таким же усердием тренировалась, но это невозможно. С человеком, который плотно въехал в гиперфиксацию, очень сложно вести дела. Даже Голши проще заставить тренироваться.

Пока что буду подыгрывать и надеяться, что при всех своих заскоках Тахион будет соблюдать условия нашей сделки. Весьма зыбкое основание, но что поделаешь?

Уже в дверях, пропуская Дигитал, я обернулся. Агнес Тахион склонилась над своими пробирками, ее сгорбленная фигура напоминала издали не гениального ученого, а мальца, который нарядился дедов халат и пробрался в лабораторию, чтоб посмотреть на всякий скарб.

Поневоле пробило на улыбку. А потом Тахион меня окликнула.

— Тренер-сан!

— Что такое?

Она выпрямилась.

— А я поняла, что вашей жизни ничего не угрожает. С самого начала знала, просто решила немного подыграть, чтоб вы не разочаровались.

Эти слова так мило прозвучали. С таким детским апломбом, будто она пыталась щас в первую очередь убедить саму себя.

— Конечно, Агнес. — заверил я. — Конечно, поняла.

Крадучись, как человек, вытащивший из мусорного бака Бейонсе обертку из-под сникерса со следами ДНК, я побежал прочь из заброшенного крыла здания.

***

Остаток дня прошел без приключений, и уже за это я был готов возносить хвалу вселенной. Девочки на тренировке вели себя смирно, даже Голши свою взбалмошную натуру немножко приглушила. Ее задумчивость несколько меня озадачила, потому что такие люди никогда не молчат без причины. Либо они что-то замышляют, либо уже замыслили, подстроили и теперь просто ждут, пока начнут валиться костяшки домино.

Я хотел спросить, но потом Голши во всеуслышание объявила, что обожралась морковью в столовой, и детективная ветка завершилась, не успев начаться. Это признание повлекло за собой шумный спор, с чем же лучше подавать морковь — с острым соусом или тем, что замешан на основе манго. В одном лагере оказались Скарлет, Спе и Тейо, в другом — Водка (ну конечно), Маккуин и Голши. Судзука и Урара парили над схваткой, по велению здравого смысла и доброго сердца.

Когда страсти накалились и дело покатилось к драке, я решил, что не готов еще пасть жертвой во имя гастрономии и отправился домой. Решение это было исключительно правильным, тем более, что вечером мне написала Судзука и поделилась очередными фоточками из кафе. Выяснять, какой именно способ подачи моркови круче, они решили опытным путем.

Сошлись, похоже, на том, что вкуснее всего морковные кексы.

Следующим утром я вновь притащился в заброшенное крыло академии. Теперь уже Дигитал меня не сопровождала, наверное, учителя прознали про то, что ее спина вполне нормально себя чувствует, и пришлось юной художнице отправляться на занятия. Так что по коридорам я брел в полном одиночестве. Я оглядел галерею портретов на стенах и воткнул в уши наушники. Из них полились гулкие, тягучие и искаженные звуки. Размеренное “бдыщ-бдыщ” драм-машины соединялось с басом из древнего синта и сэмплами бубнящего мужика, объявлявшего станции в токийском метро.

То, что нужно. Покорять лиминальные пространства нужно под соответствующий саундтрек. Вейпорвейв для этого подходит прекрасно.

За пару треков я добрался до нужного кабинета и остановил воспроизведение. Оттуда не доносилось ни звука. Тогда я вгляделся в мутное стекло маленького окошка в двери. Видно было плохо, но движение все-таки засек.

— Тахион, открывай! — велел я. — К тебе гости из большого мира.

Через несколько секунд послышался стук (готов поспорить, что упала та пресловутая швабра) и дверь открылась. На пороге возникла Тахион и от ее вида у меня слегка отвисла челюсть. Если вчера халат был просто кое-где в пятнах сажи, то сегодня ей были замазаны все рукава, пятна попали и на свитер. Глаза ее покраснели и обзавелись набрякшими веками, а на губах остались следы шоколада.

— Д-дыыыыыооооброе утро, тренер-сан. — поприветствовала меня Агнес Тахион. — Сейчас, одну секунду.

Она снова исчезла в глубине лаборатории. Я воспользовался моментом и прошмыгнул внутрь. Едкий запах ударил в ноздри и по глазам, сразу потекли слезы. Попробовал вытереться рукавом, но помогало слабо. Она что, занимается производством биологического оружия? Исследование потенциала умамусумэ — это по долгу, а вот разработка поражающего агента на продажу для ближневосточных партнеров — это уже для души. Кто знает, вдруг через пару лет я увижу имя Тахион среди тех, кого объявил в международный розыск Интерпол?

Скорее всего, все гораздо более прозаично. Просто эта растяпа пролила какой-нибудь едкий реактив. А почему пролила? Потому что сосредоточенность внимания рассеялась нахрен.

Пока я выстраивал в мозгу коротенькие логические цепочки, в руку что-то легло. Контейнер из-под вчерашнего завтрака.

— Вот. — сказала Тахион. — Итоговую оценку пришлось понизить. Когда ваше творение совсем остыло, то сыр затвердел и потерял нежную консистенцию, поэтому только четыре балла. Но это не страшно, тоже достойная оценка. Проходная. А теперь да-а-ааууув-аайте.

Еще один зевок. И зубы она сегодня с утра почистить тоже забыла. А еще когда мне говорят “давай”, но никаких уточнений не прилагают, меня тянет ответить “всем давать — развалится кровать”. Но не думаю, что Тахион щас оценит подобные юморески.

— Что давать?

Тахион закатила глаза. В процессе они едва не закрылись.

— Вы же принесли?

— Принес что?

— Вы знаете, что!

Диалог у нас выходил на заглядение. То ли два шпиона враждующих государств переговариваются, то ли барыга с клиентом.

— Тахион, у меня с утра туго с расшифровкой иносказаний, будь добра, с высоты своего научного просветления поясни для тупых, что тебе от меня нужно. — проговорил я. Приходилось тщательно контролировать уровень агрессии. С утра он часто перехлестывал.

Тахион исподлобья уставилась на меня.

— Где новый контейнер с омлетом, тренер? — с угрозой поинтересовалась она.

— Я сегодня не готовил ничего. — ответил я.

Она хотела топнуть ногой, но в итоге лишь прошаркала войлочным тапком по плитке.

— Почему?

Я пожал плечами.

— Времени не было. Решил, что в обед перехвачу чего-нибудь в автомате плюс кофе закажу, и хватит.

На самом деле я до поздней ночи развлекал себя чтением визуальных новеллок. Однако если поведать об этом Тахион, она, чего доброго взбесится. Не то чтобы это большая угроза, потому что наша подвижница от науки еле держится на ногах. Но с другой стороны, если она упадет в обморок и переломает эти самые ноги, всем будет хреново.

— Вы же… это… это ваш долг как моего подоп… моего ассистента! — попыталась возмутиться Тахион.

К большому сожалению для нее, вышло неубедительно, и должной угрозы я не ощутил.

— Немедленно приготовьте что-нибудь! Предпочтительнее, если это будет такое же блюдо, как и вчера. И принесите в таком же контейнере! Поспешите, тренер-сан!

— А ноги тебе не помассировать? — фыркнул я. — В мальчики на побегушках я не нанимался, Тахион. Вылезай-ка из своей пещеры и иди сама добывай себе пищу. Щас не каменный век и мамонта лупить по голове дубиной не нужно, поэтому процесс значительно упростился.

Она подошла вплотную ко мне, так близко, что я мог рассмотреть ее глаза во всех подробностях. Радужка у нее и так была красного цвета, что навевало тревожные мысли о возможном вампиризме, но сейчас белки пытались с ней сравняться. Просто красотка, так и тянет спросить “милейшая, а как пропатчить kde2 под FreeBSD?”

— От массажа не откажусь, ноги и правда затекли. — заявила Тахион. — Но не будем спешить, тренер-сан, все по порядку. Сначала еда, потом все остальное.

Варианта “сбежать” мне не предложили, поэтому пришлось идти домой и снова браться за венчик и сковороду.

И пока масло на ней весело шкворчало, я думал о том, что очень крупно попал. Только в кино и книжках ученые, помешанные на своем деле, это такие забавные чудаки, над чьими гиперфиксациями можно поугорать. В реальной жизни я с Тахион провел только два дня, а она уже откровенно меня подбешивает. У взрослой, кхм, КОБЫЛЫ поведение капризного ребенка. Как ее вообще терпела семья? Родители те же. Наверняка на воспитание они забили, потому что есть тут следы попустительства, определенно есть.

И сейчас я, выражаясь научным языком, только подкрепляю и воспроизвожу нездоровые паттерны.

Я убрал готовую еду в еще один контейнер, который нашел в кухонном шкафу. Отлично, теперь ей не помешало бы еще попить чего-нибудь кроме энергетиков. Сначала пришла идея сварить кофе, но от нее я быстро отказался. У организма и так недостаток сил, на искусственном топливе едет. Если к нему добавить еще и кофе, то сердце может отключиться, и тогда Агнес Тахион отправится набираться опыта у Эйнштейна с Нильсом Бором в личной беседе.

Нужен напиток, который настроил бы ее на спокойный и крепкий сон. С этим у Киры было не очень хорошо, но в шкафу рядом со специями нашлась ромашка.

Из нее я и сделал настой. Налил его в термос и направился обратно в академию.

— Как же вы долго копаетесь, тренер! — ласково поприветствовала меня Тахион. — Я уже даже подумала, что вы попали под машину или в лапы Голд Шип… что по возможному урону для здоровья примерно сопоставимо.

— Из-за тебя я сегодня весь день нахожусь вдали от стадиона. — сообщил я.

— Не благодарите. — Тахион картинно склонила голову.

— Я и не думал. Поэтому и сказал “из-за тебя”, а не “благодаря тебе”. Есть разница.

— К чему это занудство, тренер-сан? Вот уж не предполагала, что вы так стремитесь торчать в офисе и копаться в горах макулатуры, которую для вас прилежно генерирует Рудольф-сан. Или бродить по стадиону с секундомером или мобильником в руках. Человек должен стремиться к высокому, а разве есть что-то более возвышенное, чем радость открытия? Я вот настолько близка к тому, чтоб узреть, куда простираются пределы мощи умамусумэ, и это только первый шаг! Потому что потом мы начнем к этим пределам двигаться!

— Кстати, о движении. Ты помнишь, что в воскресенье у тебя гонка?

Она тряхнула головой. Волосы упали на лоб и закрыли один глаз, из-за чего показалось, что я смотрю на Водку. Только чуть более запущенную.

— Конечно, помню, это же часть нашего эксперимента.

— Вот еще что… не сочти это за недоверие, но ты же не собираешься использовать всякие самодельные вещества для увеличения скорости и всего такого?

Тахион вытаращилась на меня и поводила рукавом перед моим носом.

— Тренер-сан, вы за кого меня принимаете? За дилетантку, которая только вчера избавилась от “набора юного химика”?

Тут не юный химик, тут скорее драг-дилер из глубинки, если учесть, что часть снадобий Тахион изготавливается на основе зубной пасты.

— Нам же нужна чистота опыта, не забывай. — заявил я. — Это первое. Второе — мало ли тебя перед гонкой решат проверить… заставят сдать кровь или, не знаю, скажем, в пробирку пописать? Хотелось бы обойтись без сюрпризов, потому что иначе тебе про гонки можно забыть, а я сяду в тюрьму лет на пятнадцать.

Определенная насмотренность и начитанность мне вдобавок подсказывали, что в тюрячке у парня с такой прической, как у Киры, тут же заведется множество весьма тесных знакомств. Хочет он того или нет. Лучше схожу перед гонками к барберу, избавлюсь от этого кринжа.

— Да, этот исход можно отнести к разряду неблагоприятных, вы правы. — согласилась Тахион. — Но не волнуйтесь, я против подобного использования препаратов, мы буу-оааа-дем придерживаться нашего исходного плана. Завтра подходите в это же время, я заготовлю новый образец.

Она деловито взяла контейнер и ловко отщелкнула крепления крышки ногтем.

— Еще горячий! Теперь идите, тренер-сан, мне за едой лучше думается, а когда стоят над душой, сосредоточиться сложно.

Без лишних прелюдий она вцепилась в еду, сразу же запивая яйца и сыр ромашковым чаем, в который предварительно набухала целых восемь сахарных кубиков. Сочетание абсолютно богопротивное, от которого даже у Лавкрафта щупальца на спине бы встали дыбом, но возмутило меня сейчас не оно, а поведение Тахион.

Не скажу, что захотелось ее отшлепать, потому что за домогательства Киру чуть не уволили, но подзатыльник бы дал с радостью. Только от этого никакого профита не будет — видно, что Тахион считает свое поведение абсолютно естественным, ей даже в голову не приходит, что можно поступать иначе.

— Я жду тебя сегодня после полудня на тренировке.

— Это исключено, тренер-сан. Когда я на пороге прорыва, отвлекаться на такие мелочи преступно.

Кира, спокойно, ты не можешь выйти из себя просто потому что с тобой не согласились. Возможно, как раз-таки поэтому тренерам и платят хорошо. Потому что тратишь дохрена нервов на этих лошадевок.

— А мне кажется, что в преддверии гонки нужно хотя бы размяться.

— Мои физические кондиции близки к оптимальным. — настаивала Тахион. — Одной поддерживающей тренировки субботним утром будет достаточно.

— Тахион, при всем уважении к твоим научным запарам, это неправильно. Ты участница команды “Ракета”, поэтому и веди себя как ее часть.

Тахион оторвала от блина кусок и проглотила почти не жуя.

— Забавно от вас это слышать, тренер-сан. Потому что из того, что я успела заметить, спортивной работой руководит Судзука-сан, а артистической — Тейо-сан. Вы же фактически выполняете декоративную роль, как монарх в Англии или ударник на концерте Эминема.

Я отступил на несколько шагов, потому что почувствовал, как на горячей красной волне к горлу подкатил комок. Тут она в точку попала, конечно.

— Я знаю свои обязанности и выполняю их ровно в той мере, в которой нужно, Агнес Тахион.

— То же самое и я могу сказать. Мы договорились, что я выиграю для вас несколько гонок, тренер-сан, и это произойдет. До тех пор ваше дело простое — помогать мне в том, что я прошу, и не лезть туда, куда вас лезть не просят.

Она отвернулась, красноречиво давая мне понять, что разговор окончен. Со стороны это даже выглядело бы круто, драматично, если бы не чавканье, которое от нее доносилось.

Так или иначе, здесь ловить уже нечего. Поэтому я ретировался на стадион. Пока сидел там и ждал появления девочек, много всякого переварил в голове. Значит, мое крайне… расслабленное отношение к тренировкам заметно со стороны. Что ж, ладно — если они хотят активного участия, я могу им дать активное участие. Но только что бы придумать? Пока что им все дается довольно-таки легко, если не брать в расчет тот пробный забег почти в пять миль длиной. Нужна затея похардкорнее.

Я некоторое время посидел на лавке под солнцем и поштормил, но так ничего и не придумал. Видимо, тренер из Киры действительно хреновый, на работе буквально чудом держится, божьим провидением. И немножко благодаря моей хитрости. Но скоро такими темпами все поймут, что у меня не избирательная амнезия, а полный идиотизм. На этом карьера и закончится.

Эти тягостные мысли навеяли тоску, так что я прогнал их самым доступным способом — залез в интернет. В браузер напихали рекламных баннеров под завязку, потому что скряга Кира не платил за подписку на адблокер. Первый же надоедливый экран показал мне новый сезон телеигры “ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ”. Под этим жизнеутверждающим названием красовалась фотография двух мужиков, летящих друг за другом на канате через овраг. На картинке сбоку показывали четырех ум, прыгающих по квадратным платформам.

“МИЛЛИАРД ЙЕН ЖДЕТ ТОГО, КТО ПРОЙДЕТ ИСПЫТАНИЯ ЧЕРНОГО ПОДЗЕМЕЛЬЯ И ОКАЖЕТСЯ ДОСТОЙНЫМ. МОЖЕТ, ЭТО БУДЕШЬ ТЫ?”

Баннер так и уговаривал на него нажать, но я не стал, потому что знаю все эти обещания. Потом вместо миллиарда сам останусь им должен за какую-нибудь подписку. Но в сознании забрезжил свет. Смахнув еще пару надоедливых объявлений, я вбил в поисковую строку “полоса препятствий токио”. Гугл некоторое время подумал, а потом показал мне карту, которая вскоре запестрела значками.

Глядя на эти значки, я улыбнулся. От этого активного участия они у меня скоро взвоют. Помнится, Голши что-то предлагала похожее… прыжок на велосипеде в пасть ко льву. Если удастся договориться с владельцами какого-нибудь из этих парков развлечений, ее мечта вполне может осуществиться.

Эти кровожадные мысли грели меня до самого вечера и ночью, пока не заснул. А потом мне долго снилось, как девчонки бегут за морковкой по канату над пропастью, утыканной кольями, в которой сидят крокодилы. И у каждого в лапах по бензопиле “Штиль”.

Во сне я счастливо смеялся. А потом великолепное представление прервалось из-за внезапного надоедливого шума.

Телефон громко жужжал на столике (хорошо, что выложил его, памятуя о недавнем казусе). Номер был незнакомый.

— Слушаю.

Быстрый шепоток ударил в ухо.

— Тренер-сан, это вы?

— Это я. А вам чего не спится, неизвестный абонент?

На том конце робко кашлянули.

— Мы с вами виделись недавно, я соседка Тахион-сан по комнате.

В голове начало проясняться и из тумана, словно ежик с ножом в кармане, появилось лицо умы с блокнотиком.

— Ааа, Дигитал-сан! Что случилось? Если ты ко мне за частными подробностями из жизни команды, то формально мне их разглашать нельзя, но за определенную таксу…

— Я люблю собачек, но про них потом! Вы мне здесь нужны! Можете прийти?

Я покосился на часы. Без четверти шесть утра. Привычное для меня, на самом деле, время — когда-то еще в прошлой жизни я пробовал жить по такому режиму, ложиться спать не позже десяти вечера и вставать в четыре. По заверениям автора этой методики уже через пару недель мой мозг должен был обрести полную ясность, а сам я — превратиться в машину продуктивности. Ничего этого, конечно, не случилось, только банку растворимого кофе извел в два раза быстрее, чем планировал. После этого доверие к роликам в интернете окончательно сошло на нет.

— Прямо к общаге? Могу, конечно, но мне придется где-то раздобыть пару морковных кексов.

— Кексов? А зачем они?

Я махнул рукой, позабыв, что собеседница меня не видит.

— Затем, что охранницы мне могут, выражаясь по-простому, в табло насовать, если увидят на территории общежития в поздний час. Или ранний час. Неурочный, одним словом. Не знаю, в курсе ли ты, но я в свое время натворил разных дел тут, и теперь репутация восстановилась не полностью.

Дигитал некоторое время помолчала и молчание это не было наполнено пониманием и сочувствием. Наконец она собралась с духом и предложила:

— Так давайте я пока на пост сбегаю и предупрежу там девочек, чтоб вас не трогали.

— Это было бы чудесно. — заявил я. — А как ты мимо Амазон-сан проберешься? Она так-то тоже наверняка сидит и бдит во все глаза.

— С Амазон-сан у меня все схвачено. — торопливо проговорила собеседница. — Ну так как?

Я размял шею и плечи. Вот неймется, конечно, тебе, Кира. Щас еще полтора часа можно доспать спокойно, они сами плывут тебе в руки и зовут поскорее плюхнуться на подушку, но нет, вскакивай ни свет ни заря.

Потому что ситуация серьезная, кишками чувствую, поджилками. Дигитал хоть и говорит полушепотом, но все равно я слышу в голосе неподдельное беспокойство.

— Прежде чем мы с тобой договоримся, все-таки скажи, что произошло. — велел я.

— У Тахион-сан беда. Остальное объясню на месте.

Так и думал. Точность попаданий у меня высокая, тянется к ста процентам. Ненавижу ее за это иногда.

— Хорошо, выхожу. — сообщил я и тапнул по трубке. Потом подошел к письменному столу и выдвинул верхний ящик. Надо взять хотя бы свою тренерскую карточку на всякий случай.

Пока рылся, возникла крысиная мыслишка позабыть о звонке и никуда не ходить. Можно же потом сослаться на то, что у меня тоже возник непредвиденный форс-мажор. Например, поваленным шкафчиком в ванной ногу придавило, и я не смог никуда выйти, убирал осколки зеркала. Искушение быстро набрало силу, но… черт возьми. Я же пообещал помогать девочкам как могу. А Тахион сейчас моя помощь ой как нужна. К тому же раз в тренировках от меня толку мало, буду компенсировать это в других аспектах.

Так что извини, удобная пижама с изображением динозавриков, нам с тобой придется расстаться до вечера. Мой рабочий день начинается раньше.

Глава 24

По пути до студенческой общаги я встретил пару человек, и если старик с одышливым мопсом на поводке никакого интереса ко мне не проявил, то второй случай получился занятнее. Полагаю, его даже можно назвать столкновением. Я как раз миновал перекресток, замелькали уже знакомые лавки, вот и мини-маркет, где мы столкнулись с Ханой-сан… Надо будет снова в магазин зайти, холодильник стремительно пустеет, к тому же вон в витрине висит картонная улыбающаяся креветка с подписью “Я ТВОЯ ЗА ДВАДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ ЦЕНЫ”. В предвкушении чудесного вечера с пивком я получил в бочину тычок и едва не повалился на тротуар. Хорошо, что координация не подвела — ухватился за стоявший рядом фонарь и вцепился в него обеими руками. Виновник, пацан в кепке и коротких шортах с рюкзаком за плечами, остановился рядом. Недоверчиво глянул на меня из-под козырька.

— Дружеский совет — сперва разлепи глаза, а уже потом на улицу топай. Во-первых, не все обладают таким запасом доброты как я, кто-нибудь тебе уши надерет, во-вторых, погоди-ка…

А пацан-то знакомый! Передо мной стоял Хироши, тот самый малолетний дурачок, который засандалил Райс по лицу. Через некоторое время он тоже меня узнал.

— Не буду извиняться! — с вызовом заявил он.

Я пожал плечами.

— Да мне и не надо. Просто осторожней будь.

— И нравоучения ваши оставьте при себе! Балабол и стукач!

— Ты это, поосторожнее с обвинениями.

Он поудобнее устроил лямки рюкзака. Для его худых плеч эта здоровенная котомка была великовата.

— А вы заслужили. — заявил он. — Сами говорили, что наезжать не будете. И че? Три дня назад мамке позвонили и сказали, мол, я ту девчонку обидел, ухо ей сломал или еще что-то. Сами ведь знаете, что ничего такого не было, зачем приукрашать-то?

— Приукрашивать. — машинально поправил я.

Хироши меланхолично сплюнул под ноги.

— Да насрать. Отец когда пришел, устроил такой скандал! Телефон отобрал, приставку отобрал, родительский контроль на компьютере врубил, а еще снова завел разговор про школу для будущих военных! Не хочу я туда, там одни отбросы учатся. А теперь вот.

Он показал на рюкзак.

— Еду на курсы “Изумрудное Лезвие Чистого Разума”. На целый месяц влип.

Мне стало даже немного жаль паренька. Да, он порядочно обосрался, но с другой стороны, мы в детстве и похлеще хрень всякую творили на улице. Но времена меняются, предки у Хироши строгие, и теперь ему даже свое изумрудное лезвие втихаря не заточить, с родительским-то контролем.

— Дай-ка мне телефон твоего отца. — сказал я.

Хироши даже шарахнулся в сторону и едва не влепился в фонарь по соседству.

— Позвоню ему вечером и скажу, что ты…

— Ни в чем не виноват? — с надеждой предположил парень.

Я усмехнулся.

— Ага, щас. Не, обнулять твой проступок никто не будет. Но я скажу, что мы поговорили, у девочки к тебе вопросов нет, у меня тоже нет, вину свою ты вроде как осознал, а значит, и ходить в летнюю школу не надо.

Он слегка погрустнел, но открыл телефонную книжку и продиктовал цифры.

— Хорошо. — сказал я, убирая мобильник в карман. — Вечером после работы наберу его. Сейчас же могу только посочувствовать и пожелать терпения.

— Угу. — обреченно буркнул он, снова подтянул лямки и поплелся вперед.

Вид его удаляющейся фигуры вызвал у меня внезапную мысль — а где у Киры семейство? Неужели он сирота навроде диснеевской принцессы? Я здесь уже несколько недель обретаюсь, и за все это время они никоим образом не дали знать о себе. Так что, может, я и впрямь один-одинешенек. Есть, правда, и альтернатива — семья есть, но с прежним хозяином моего тела контактов не поддерживает. Тоже возможно, если учесть, что он натворил в бытность студентом. Попытка снова прозондировать память ничего не дала. Подобие блеклой фотографии, на которой с трудом угадывались очертания нескольких фигур без лиц. Этим мне и предлагалось удовлетвориться.

Ладно, потом озабочусь исследованием родственных связей.

На проходной сегодня дежурила незнакомая охранница — низенькая, но очень крепкая ума в синей фуражке. Оглядев меня, она бросила:

— Удостоверение?

Я порылся в кармане и нащупал там пластиковый прямоугольник.

— Удостоверения нет, есть вот эта штука.

Ума кивнула.

— Это оно и есть. Что так рано, Йошиаки-сан?

— Это для обычных людей рано. Тренерам когда проснулся, тогда и работа. Подопечные вызвали, вот и побежал.

— Дигитал-сан опять секретничает, ничего не объяснила толком. — в голосе умы проявилось недовольство, но без злости или досады. Как у мамы, которая приглядывает за непоседливым ребенком. — Взрослые девушки уже, а ведут себя как дети.

— А что делать? — подхватил я это стариковское ворчание. — Не оставлять же на произвол судьбы.

Это попросту опасно для окружающих. Если за той же Голши не приглядывать, школа через двадцать минут рухнет и всех студентов похоронит под обломками.

— Проходите тогда. — сказала она. — Только… вы же в корпус не пойдете?

— Вроде бы не должен. — расплывчато ответил я. — По обстоятельствам поглядим.

Ума нахмурилась.

— Просто внутри общежития тренерам даже в случае форс-мажора появляться строго нежелательна, и должностная инструкция обязывает меня предупредить вас.

— Я понял. — заверил я. — Постараюсь сделать все свои дела на улице.

Собеседница покосилась на меня из-под козырька фуражки. Да, прозвучало так себе, конечно.

Тем более, что обещание свое я не исполнил. Стоило только вступить на ведущую ко входу дорожку, как из-за угла появилась Диги-кун и поволокла меня к дверям. На скрытность при этом она откровенно наплевала.

— Диги-кун, при всем уважении, но какого хрена ты творишь? — поинтересовался я. — Ща ваша комендантка нас сцапает и потом нам обоим придется оправдываться! Тебе — за то, что в ночной рубашке шастаешь по территории, а мне — за нарушение устава! Еще решат, что я захотел поживиться чьими-нибудь ношеными трусами!

В глазах у Диги-кун загорелся огонек. Очень нехороший огонек.

— Ого, тренер-сан! Раз вы об этом упомянули, значит, такая мысль уже посещала ваше сознание? Ну че могу сказать… вы обратились по адресу! У меня есть полные наборы! — теперь ее шепот стал заговорщицким.

— Какие еще полные наборы?

— Самые полные. Я вам даже бесплатно могу подогнать кое-что… за бартер. У вас есть доступ, который мне был бы крайне полезен.

— Например? — спросил я. Просто чтоб прояснить содержание беседы.

— Как насчет великолепных декоративных наушников Голши-сан? То есть они, конечно, на самом деле не наушники, но были бы ими, если бы у нас уши располагались там же где у вас, тренер-сан… Или зеленых накладок Судзуки-сан…

— Погоди, то есть ты хочешь, чтоб я пошарил по шкафчикам моих студенток, правильно я понимаю?

Вопрос особо не смутил Диги-кун.

— Необязательно шарить! — заявила она. — Можете просто попросить, если вам так будет удобно. Главное — раздобыть коллекционный экземпляр.

— Я тебе таким путем могу раздобыть только долгий разговор с главами студенческого совета. — вкрадчиво сказал я. — Интересует?

Диги-кун отшатнулась и приняла вид оскорбленной невинности.

— Вот уж не думала, что вы такой правильный, тренер-сан! Ну хотя бы инфу по моему ОТП можете приносить?

На меня вдруг напало ощущение дурной комедии вокруг. Верный признак отъезжающей кукухи. Пока оно не схлынуло, моя спутница уже зашла в вестибюль общаги. Там за столом сидела Хиши Амазон и читала книгу. Меня она поприветствовала учтивым кивком. Я ответил тем же.

— Так, Диги-кун, давай отвлечемся от твоих фандомных приколов на секунду и перейдем наконец к тому, зачем ты меня сюда позвала среди ночи.

Диги-кун звучно хлопнула себя по лбу.

— Да, точно! Сорян, увлеклась чересчур! Вам часа через два позвонит Тахион и попросит прийти на пробу новой партии своего волшебного снадобья. Так вот, перед тем как его пить, пожалуйста, проглотите это.

И она протянула мне два маленьких предмета. При более детальном рассмотрения предметы оказались двумя довольно крупными таблетками, на которых были выдавлены два глаза-крестика и высунутый язык.

Подозрительно! Просто капец как.

— Что это такое?

— Ниче опасного, это штука из магазина приколов, их надо растолочь и подложить в сахарницу. Потом кто-нибудь положит эту пыль в чай, а она пениться начнет! Правда, прикольно?

— Уссаться можно. — резюмировал я. — Не, я не буду это глотать.

— Название вашего домашнего видео? — хихикнула Диги-кун.

Я похлопал ее по плечу.

— Рад был повидаться.

— Кира-сан! — Диги-кун вцепилась мне в руку и чуть не выдрала и без того не самый густой волосяной покров. — Ну простите, я не удержалась, просто смешинка в рот попала! Эти штуки не ядовитые, честно-честно!

— У вас с Тахион одни и те же методы убеждения. Чтоб ты знала, от ее зелий цветы вянут и трава жухнет.

— Вы не пожухнете, обещаю! Ну выпейте, чего вам стоит! — взмолилась Диги-кун.

Конспирация сейчас уже совсем рассыпалась, и говорила она в полный голос, не таясь. Оставалось только надеяться, что сейчас никто не придет посмотреть, из-за чего поднялся шум.

— Вчера, когда опыт не удался, Тахион-сан сильно расстроилась. Очень-очень! Сразу меня выгнала из своей лаборатории и дверь заперла. Я ей вечером писала, а сообщения до сих пор непрочитанные висят.

В доказательство этого Диги-кун сунула мне под нос экран своего телефона. Сообщения “Тахион-сан, я у тебя математику возьму списать?” “???” и “Я буду киношку ставить, давай посмотрим что-нибудь французское?” действительно остались не просмотрены.

Стоп. Получается, что…

— Так она и ночевать не пришла?

— Не пришла. — подала голос Хиши Амазон.

— И вы об этом с таким спокойствием говорите? — поразился я.

Комендантка отложила книгу, перед этим заложив страницу сувенирной открыткой.

— Тут не спокойствие уже, Кира-сан. Тут безысходность. Тахион-сан не слишком в своих научных делах преуспевает. Когда очередная задумка наперекосяк идет, она в нее лбом долбится и не успокаивается, пока не докопается, где собака зарыта. И попробуй докажи, что важно о себе думать. Уж я сколько раз на мозги ей капала, и Фуджи-сан. Пару раз и Рудольф-сан вызывали на профилактические беседы, но только без толку все. Устав Тахион-сан не нарушает, а значит, может делать все, что ей заблагорассудится. Раз тренера над нею нет, кто повлиять-то может?

— Не было. — сказал я. — А теперь есть.

То есть Тахион не прикидывается и не играет в эксцентричного ученого. Она действительно двинутая. На грани с фанатизмом. Грань эта опасная и в обычных обстоятельствах я бы к ней даже на расстояние ста метров не приблизился. Но разве можно мою текущую жизнь назвать обычной?

Вот зарекался же не принимать импульсивных решений! Я ж сам ее в команду привел, теперь мне и расхлебывать.

Я сжал кулак, таблетки внутри легко рассыпались. Диги-кун всполошилась.

— Кира-сан, вы чего? У меня же больше нет. Ради этих пришлось съездить в магазин приколов!

Я посмотрел на крошево в ладони.

— А мне больше и не надо. Диги-кун, ты, похоже, очень переживаешь за Тахион?

Та потерла кулачком заспанный глаз, а потом кивнула.

— Конечно, переживаю. Тахион-сан странная, но если вы ее узнаете, то поймете, что она очень хорошая.

Я не смог сдержать улыбки. Милая моя, да тут про добрую половину учениц можно так сказать. От общения с ними можно потерять волосы, покой, честь и последние деньги, но по сути девчонки-то замечательные.

— Мы не очень близко дружим, но, может, это когда-нибудь поменяется. Я ничегошеньки не понимаю в этих ее научных штуках, но все равно не хочу, чтоб Тахион-сан расстраивалась. — призналась Диги-кун.

— Тогда пошли вдвоем. — сказал я. — Амазон-сан, я могу вас попросить открыть в комнате у Тахион и Диги-кун окно? Желательно настежь, нужен сильный приток свежего воздуха.

Она поднялась из-за стола.

— Конечно, Кира-сан, это без вопросов. А вы куда?

— Я за блудной дочерью пошел.

Беглянку в стойло приведу, лол.

***

Судьба сегодня мне явно благоволила — на посту охраны в академии дежурила моя старая знакомая Паря-сан, поэтому вошли мы без проблем. В полутьме коридоры старого крыла академии еще сильнее наводили жути. Диги-кун даже не скрывала того, что перепугалась — она сильно дергалась и никак не могла решить, идти ей позади меня или впереди. Если позади, то ее, дескать, могут сцапать со спины, а я и не узнаю об этом. Но если выйти вперед, тогда призрак, вампир или тигр с огромными клыками схватит ее первой.

— А вы знали, что здесь водится призрак?

Громовой шепот Диги-кун пролетел по пустому коридору.

— Никогда бы не подумал. — сказал я. — И чей же? Какой несчастный бедолага навсегда остался в этих стенах?

— Не смейтесь! — шикнула Диги-кун. — Ее звали Токино Минору, и она была великой умой-чемпионкой, давным-давно, еще в сороковые годы. В послевоенные годы Минору выиграла десять забегов подряд, а потом завершила карьеру на пике славы. Перед ней было все — богатство, успех, бешеная популярность, и она могла наслаждаться всеми этими классными штуками. Но Минору решила, что в стране, которая как раз восстанавливалась после войны, некрасиво слишком флексить своим достатком. Поэтому она продолжила работать и возглавила эту академию!

Я стал припоминать справку с сайта, но ничего похожего там не припоминал. Либо читал по диагонали, либо это все россказни из области местного фольклора.

— Токино Минору отдавала всю себя работе в академии, чтоб сделать ее одним из величайших учебных заведений в Японии. — с увлечением вещала Диги-кун. — Не просто школой, а местом, где каждая умамусумэ получит поддержку, внимание, найдет себе занятие по душе и сможет раскрыть свой потенциал. Днем и ночью она трудилась в своем офисе, а потом однажды исчезла.

Диги-кун замолчала, выдерживая драматичную паузу.

— Как пропала? — поинтересовался я, когда драма дошла до нужного градуса.

— Никто не знает. — замогильным голосом поведала Диги-кун. — Когда помощница пришла утром к ней в офис, чтобы растопить печь, то ничего не нашла. Ни следа. Причем все предметы оставались на местах, даже возле свитка лежало перо в следах подсохших чернил.

О, пошли викторианские легенды. Повеяло немножко духом незабвенной “Марии Целесты”, если кто-то еще помнит эту байку. Я ее в детстве вычитал в папкиной энциклопедии, где она соседствовала с Роаноком и Бермудским треугольником.

— Многие говорят, что Токино Минору настолько любила академию Трэцен, что пожелала навсегда остаться в ее стенах. Боги услышали ее слова и решили, что исполнят это желание. И с тех пор она здесь…а это старое крыло, может быть, оно ей больше по нраву.

— Ну так чего ты трясешься? — поинтересовался я. — Если верить легенде, эта твоя Токино Минору совсем не страшная и не злая. Правда, за восемьдесят лет в одном и том же месте характер может испортиться неслабо.

— Эм… скажем так, Кира-сан, меня вряд ли можно назвать блестящей ученицей. — промямлила Диги-кун.

Дальше я эту тему развивать не стал, и так все понятно. К счастью для моей спутницы, призрак бывшей директрисы сегодня был занят другими делами, поэтому на пути к лаборатории Тахион мы его не встретили. Уже на подходе меня осенило — а если она опять заложила дверь шваброй, что тогда делать? Выбивать? Так потом заставят платить штраф за испорченное школьное имущество.

Но все эти опасения вымело из головы, когда мы подошли к двери. Вернее, поначалу учуяли запах — резкую, разъедающую глаза вонь. Словно уксус смешали с отбеливателем, а потом еще щедро плеснули туда лимонного сока.

Я прикрыл нос рукавом и заставил Диги-кун сделать то же самое. Как Тахион там дышит внутри? И дышит ли вообще? Лошадевки быстрые и могучие, но вряд ли они устойчивы к ядам. По крайней мере, я ничего подобного не припоминаю. Поэтому к черту деликатность. Дверь я открыл ногой и поначалу ничего за ней не увидел. Все тонуло в дыму, густой пелене приятного салатового оттенка.

— Старайся поменьше вдыхать. — сказал я Диги-кун. — А лучше вообще сюда не заходи. Жди снаружи.

Я наощупь двинулся вперед. Дым разгонял прямо рукой, но он никуда уходить не спешил, клочья всплывали под потолок. В горле начало саднить, и я с трудом удерживался от кашля. Из глаз побежали слезы. Бля, щас придется всю академию эвакуировать из-за того, что натворила Тахион.

А вот и она сама — ее спина вынырнула прямо передо мной. Халат наполовину сполз, демонстрируя свитер.

— Еще пару капель, и почти готово, испарение доведено до нужного уровня.

— Не знаю, как и что, но мозги у тебя уже давно испарились, Агнес Тахион. — выдавил я, борясь с приступом кашля.

Она не отреагировала. Тогда я потряс ее за плечо. Вот щас я этой юной экспериментаторше напихаю по самые гланды, но без всякой эротики.

Медленно, словно все команды организм принимал с большим лагом, Тахион повернулась. Тогда все слова, которые я заготовил, застряли в горле. Их бы все равно никто не услышал. Она смотрела на меня в упор, но не видела, я готов был в этом поклясться. Таких остекленевших глаз раньше ни у кого не встречал.

Если я сейчас же не открою окно, то мы здесь оба отъедем от удушья. Хорошо, что аудитория угловая, и окно здесь имеется — проем крылся за тяжелыми старомодными занавесками, которые мели по полу кисточками. Я раздвинул их и следом взялся за старую фрамугу. Она поддаваться не хотела. Черт возьми!

Надо поднажать, а то…

Я посильнее надавил на ручку у створки. Если она обломится, вот будет настоящая засада, тогда останется только выбить. Впрочем, это ладно, обосную потом условиями, угрожающими жизни и здоровью. Но раздался протяжный скрип, и окно отворилось.

В комнату влилась утренняя прохлада. Я жадно хватал ее ртом. Сильно закружилась голова. Верх и низ качнулись, еще немного — и они поменяются местами. Я засучил ногами в воздухе в поисках опоры, отшатнулся и упал на спину. Поясницу пронзило болью, но это даже немного обрадовало. Лучше на грязный пол грохнуться, чем слететь со второго этажа. Откашлялся, схаркнул в салфетку, которую нарыл в кармане, протер глаза. Зеленый дым неторопливо вылетал наружу, его клубы тянулись к предрассветным небесам.

Но долго лежать я не смог — вспомнил про Тахион. Она все так же со снулым кукольным взглядом стояла у стола.

— Герметичность среды содержания нарушена. — бубнила она. — Препарат перешел в стадию распада. Данный исход свидетельствует о провале эксперимента. Так и запишу в протоколе исследования.

— Запиши еще куда-нибудь, что ты себя чуть не угробила, и меня заодно! — рявкнул я. — Настолько жуткой безответственности я еще не встречал, а ведь уже с Голши несколько недель в плотном контакте. Герметичность среды! Ты тут газовую камеру в миниатюре устроила, еще немного, и…

Она меня не слышала. Слова пролетали мимо, не задерживаясь в черепной коробке. Возможно, ее разум их даже не регистрировал. Точно так же люди, которые много лет прожили в деревне, не обращают внимания на собачий лай или орущих поутру петухов. Просто еще одна разновидность белого шума.

Тахион замолчала и теперь просто стояла посреди аудитории. Ссутулившаяся, в замызганном халате, с непонятной зеленой жижей, подсыхающей в волосах, она производила удручающее впечатление. Вроде как тренер я обязан щас указать ей на недопустимость подобного поведения. Но язык не поворачивался отругать эту недотепу.

Я поднялся и обнял ее за плечи.

— Пойдем-ка домой.

— Перед завершением лабораторной сессии надлежит убрать все реагенты и подготовить оборудование к дальнейшему использованию. — сказала она. Но сопротивляться мозг уже не мог, сил не было. Поэтому тело Агнес Тахион покорно побрело со мной.

— Я все здесь приберу потом, не бойся.

— Но…

— Без “но”, Тахион.

Я вывел ее из лаборатории. Тотчас подскочила Диги-кун, которая наблюдала за дверью с безопасного расстояния.

— Тахион-сан, что случилось? — воскликнула она. — Чем это так пахнет?

— В ходе эксперимента Тахион на этот свет появилось нечто богохульное, поэтому в ближайшие этак недели три туда лучше не заходить. — предостерег я. — Но этого и так не будет, сейчас Тахион идет спать.

Тахион дернулась.

— Нельзя спать…я безнадежно отстаю от графика. Еще и тренировка после по….полудня.

Тебе щас только о тренировках и думать, ага. Но раздражение в данном случае только мешало. Поэтому я призвал на помощь весь свой педагогический такт. Четыре на четыре, как в ритме диско.

— На сегодня у тебя особенный план тренировок, Тахион. — проникновенно вещал я. — Сейчас я тебя приведу в общагу, ты вылезешь из этого грязного тряпья, примешь горячий душ, потом ляжешь в кровать и поспишь часов этак шестнадцать, а когда проснешься, выпьешь горячего сладкого кофе с тремя многоэтажными бутербродами.

— Тахион-сан не пьет кофе. — встряла Диги-кун.

— Значит, меняем кофе на чай. Главное, чтоб горячий был и сладкий. А пока ты этот план не выполнишь, я тебя на стадионе видеть не желаю. И сюда ходить тебе тоже запрещено. Это со всех сторон небезопасно. Диги-кун, ты проследишь за ней?

Та с серьезным видом закивала.

— Конечно, тренер-сан. А можно мне тоже?

— Что тоже?

Диги-кун ухмыльнулась.

— Ну… по вашему плану пожить. Зато я смогу тщательно посмотреть за Тахион-сан, чтоб она никуда не смылась!

— По твоим слишком честным глазам, Диги-кун, я вижу, что меня пытаются наеб… кхм, облапошить.

— Что вы, тренер-сан! Я бы никогда…

— А кто у тебя тренер?

— Хана-сан… мы индивидуально занимаемся пока.

Я обрадовался.

— Тогда можно, конечно!

Диги-кун повеселела настолько, что даже позабыла о призраке бывшей директрисы, который обитал в старом крыле. До общежития мы добрались под аккомпанемент ее радостного и крайне фальшивого исполнения всякой японской попсы.

Хиши Амазон при виде нас чуть не выронила книжку.

— Сохрани нас Три Богини! Тахион-сан, ты головой треснулась? Работа работой, но на часы тоже надо смотреть!

Я приложил палец к губам.

— Ш-ш-ш. Агнес Тахион уже поняла, где просчиталась, и отправляется баиньки. Давайте не будем ее ругать, Амазон-сан, ладно?

Комендантка пожала губы.

— Вот зачем вы ее покрываете, тренер-сан? Ведь взрослый же парень, должны знать, что так дела не делаются. Даже молодому и сильному организму вредны такие нагрузки!

— Амазон-сан, вы, я уже понял, человек ответственный, то есть умамусумэ…

Она отмахнулась.

— Да ладно, не исправляйтесь, так или иначе все мы люди… хоть и с биологическими различиями.

— Отлично. Пожалуйста, проследите, чтоб Тахион хорошо поела и никто ее не беспокоил в течение дня. Это прям супер-важно.

Амазон-сан воинственно тряхнула гривой.

— Поняла! Не уверена, что смогу на все сто обеспечить тишину, все-таки сами понимаете, какой тут бедлам временами творится. Но все необходимые меры приму, ак говорится.

— Шикарно. — сказал я. — Лучше и не придумаешь. Спасибо, тогда вручаю ее вам.

Тахион угодила в хватку Хиши Амазон. Хватку надежную, но, без сомнения, бережную. Самый лучший вариант, учитывая то, что в нынешнем состоянии Тахион недалеко ушла по уровню осознанности от зомби.

Убедившись, что ценный экземпляр находится под присмотром, я уже распрощался с лошадевочками и собрался уходить, когда в спину мне донеслось:

— Тренер!

Тахион стояла у лестницы. Амазон-сан крепко держала ее под локоть.

— Что такое?

— Проконтролируйте, чтоб в лаборатории все было в порядке! Лучше закройте ее до моего возвращения, там полно очень ценных и важных… важных…

Она опустила глаза. Хвост вяло мотался из стороны в сторону. Понятно, уже банк памяти отключаться стал, слова теряются.

— Никуда не убежит твоя лаборатория, Тахион, отдыхай спокойно.

— Нет, все-таки сходите, я не смогу… без этого! Вы мне пообещали!

То есть значит все-таки немного она соображала. Впечатляет, я думал, там чисто тело на автомате двигалось.

— Хорошо-хорошо. — замахал я руками. — Сейчас сбегаю и напишу тебе или Диги-кун. Фотку даже скину.

На этом сопротивление Тахион закончилось, и Амазон-сан повела ее наверх. А я вышел из общежития. Над крышами как раз занялось утреннее солнце. Выкатилось на небо, ехидно подмигивая мне своим огромным глазом. Денек начался просто ударно.

Глава 25

Никогда не считал себя особо пугливым человеком, даже засыпал временами под ретроспективы старых ужастиков, но пустое крыло академии и правда навевало не самые веселые мысли. Я шел к старому кабинету биологии, он же лаборатория Агнес Тахион, а в это время мозг рисовал картинки одну прекраснее другой. Скептикам ведь частенько в ужастиках и достается. Первыми, конечно, дохнут черные, но после них грех не убить челика, который доказывает другим героям, что вокруг никакой опасности нет.

Потом его тушку обнаруживают нанизанной на мясницкий крюк, и всем становится понятно, что опасность еще как есть. Еще и тишина гнетущая стоит, надо бы ее чем-то разогнать, а то создается ощущение от моих шагов, что за спиной еще кто-то идет.

Я откашлялся и вполне достойным драматическим баритоном завел:

— Тореадор, не плюйся на пол! Это неприлично, негигиенично!

Лампа на потолке согласно зажужжала. Должен сказать, что после того, как я пообтесался в академии, вопросов на тему, куда из академии утекают деньги, стало гораздо меньше. Вот щас передо мной развертывается борьба искусственного и естественного освещения, потому что из окна тоже светит солнце. Зачем, спрашивается? Сразу видно, что директриса Акикава — министерская дочка, которой никогда в жизни не приходилось рассчитывать бюджет на неделю и месяц. Глядишь, так расходы бы и сократились. С учетом того, сколько жрут студентки, действительно стоит беречь каждую копейку.

Неясная тревога отступила, и я уже гораздо увереннее зашагал к лаборатории. Вот уже запах дымка чувствуется, которым Тахион щедро окурила все крыло на годы вперед. Даже открытые окна никак не помогали — наверное, препарат настолько сильный, что буквально въелся в предметы вокруг. Вот опять горло засвербило…

Я остановился и со вкусом чихнул, едва успев прикрыть рот.

— Будьте здоровы, Кира-сан. — прозвучал мягкий голос за спиной.

Я застыл. В буквальном смысле. Холодная волна побежала снизу, от пяток до макушки. Призраки все-таки существуют… Токино Минору явилась за мной! Наверное, ТАМ ей потребовался тренер по физподготовке. За последние восемьдесят лет можно было бы найти и более сильную кандидатуру, но, может быть, бабуля предпочитает помоложе. Цепкие пальцы обхватили мое плечо.

— Минору-сан, при всем уважении, я не готов к столь скорой перемене места работы. И повышения мне не надо, текущее место меня полностью устраивает! Так что давайте мы с вами полюбовно разойдемся! Если хотите, я могу замену привести, например, как вам Хана-сан? Суровая тетка, конечно, но для работы в Аду должна сгодиться! Пойдет?

— Ну вы даете, Кира-сан. — засмеялся голос. — Я даже не думала, что вы тоже верите в эту детскую страшилку.

Я повернулся. Рядом стояла Тадзуна-сан, и на ее дружелюбном лице играла насмешка.

— Да не то чтоб верю, просто Дигитал-сан так вдохновенно ее изложила, что сложно было не проникнуться.

Тадзуна-сан кивнула.

— Я понимаю. Здесь она в большом ходу, особенно летом, когда начинаются пляжные тренировки. Вы же и сами уже знаете, что не все наши старшие студентки ведут себя примерно, так?

Я фыркнул.

— Вы слишком деликатно выражаетесь, Тадзуна-сан. Я из своей команды разве что Судзуку и Маккуин могу в этом плане отметить, для всех остальных просто в кайф подорвать мне нервную систему.

Тадзуна-сан развела руками.

— Что поделаешь? Такова уж натура юных умамусумэ, усидеть на месте им чрезвычайно сложно. Прибавьте к этому склонность к постоянному соревнованию, вдобавок гормоны…

— Конечно. — кивнул я. — Не подумайте, я не жалуюсь. В конце концов, за это мне и платят. Да и позитивных эмоций в сухом остатке все равно больше выходит. Я пока доволен работой, увольняться и уходить в монастырь не планирую.

— Отрадно это слышать. — улыбнулась Тадзуна-сан. Она склонила голову. — Позвольте полюбопытствовать, а что вы тут делаете? Занятия в данном крыле уже давно не проводятся, мы готовим его к реставрации, которая пройдет… которая… которая, надеюсь, однажды пройдет. Поэтому персонал академии здесь бывает редко. Что привело вас сюда? Жажда исследований?

— Жажда исследований у меня прошла лет в десять, когда я нашел под лестницей в подвале полную коробку крыс, не все из которых были живыми. С тех пор как-то больше не тянуло на подвиги. А здесь я по делу. Видите ли, Тадзуна-сан, однажды мне посчастливилось принять в команду Агнес Тахион и с тех самых пор за это скоропалительное решение я расплачиваюсь каждый день.

— Мне кажется, или вы не слишком счастливы? — с искренней поддевкой осведомилась Тадзуна.

— Кажется, Тадзуна-сан. — возразил я. — На самом деле экстаз из меня прямо-таки льется, просто это не слишком заметно. Все-таки в рабочее время следует поддерживать определенный образ.

— Может, мне отойти, чтоб не забрызгало вашими восторгами?

Да у нее прекрасное настроение! Троллит просто не нон-стопом. Чем дальше, тем сильнее укрепляюсь во мнении, что все они тут интересные личности, скажем так.

— Нет-нет-нет. — покачал я головой. — Никуда не уходите. Мы все равно почти на месте.

Скоро впереди замаячили двери кабинета биологии. В зеленоватой дымке они выглядели зловеще, словно вход в пещеру или подземелье, где кишат монстры.

— Спасибо, что проводили, Тадзуна-сан. Возможно, именно благодаря вам сегодня Токино Минору не закусила мной.

Тадзуна игриво погрозила мне пальцем.

— Ведите себя хорошо, Кира-сан, и этого никогда не случится.

— Я постараюсь. Тем более, что сейчас мне и некогда бесоеб…кхм, безобразничать. Надо разгребать авгиевы конюшни…

Тадзуна воззрилась на меня в недоумении. Вот это я щас дал маху, тут же наверняка нет такого выражения, потому что и коней нет!

— То есть я хотел сказать, ужасные завалы. Извиняйте, еще не проснулся до конца, могу заговариваться.

Тадзуна заглянула в дверь и наморщила нос.

— Я не сомневаюсь в ваших умениях, Кира-сан, но вряд ли с таким объемом… работ справится один человек.

— Да, оно выглядит так будто внутри изготовили и взорвали небольшую бомбу, но все на самом деле иначе. — заявил я. — Бомба взорвалась еще до того, как ее доделали.

— Это, конечно же, все меняет. — серьезно сказала Тадзуна.

А потом ее лицо скорчилось перед оглушительным…

— АПЧХИ!

Я полез в карман за салфеткой.

— Будьте здоровы, Тадзуна-сан!

Чихнула она по-молодецки, так что шляпка чуть не слетела на пол, однако Тадзуна молниеносно вцепилась в нее и удержала на голове.

— На полу довольно много пыли, не хочу запачкать. — пояснила она. Тон при этом был почему-то извиняющийся. Потом Тадзуна взяла протянутую мной салфетку, с чувством высморкалась и зашвырнула комочек ткани в ближайшее мусорное ведро.

Замечательно. Не люблю, когда девушки манерничают и стесняются физиологических проявлений. Все мы, черт побери, люди, и тело у нас работает по большей части одинаково. Даже если у некоторых к этому телу прилеплены лошадиные ушки и длинный хвост.

— Давайте я вам помогу, раз уж все равно оказалась здесь.

— Да я справлюсь, уборка не настолько сложное занятие.

— Разумеется, справитесь, Кира-сан. Но вдвоем наше дело пойдет быстрее.

Этот аргумент я нашел весьма логичным, и мы принялись за работу. Начал я с того, что выключил все приборы, которые еще работали. То есть погасил две горелки и электроплитку, на которой стояла пустая кастрюлька со следами некой зеленой и очень вонючей субстанции.

Тадзуна-сан приблизилась к кастрюльке и опасливо заглянула в нее.

— Что там?

— Если б я только знал. Наверное, стоит спросить у хозяйки. Но давайте на всякий случай не будем трогать ЭТО. Вдруг оно ядовитое.

— Я согласна. Пусть стоит себе и дожидается Тахион-сан. Как она себя чувствует, кстати?

— Неважно. — ответил я, продвигаясь к рабочему столу. — Ей какой-то бзик стукнул в голову и она проторчала тут три дня кряду без сна и отдыха. Щас я ее насильно отправил спать и приводить себя в порядок, но это дело небыстрое.

Тадзуна затеребила подол платья.

— Ох, Тахион-сан… полагаете, она успеет восстановиться к дебютной гонке?

— Я очень на это надеюсь. Может быть, нам повезет, и организм умамусумэ себя покажет. Сейчас повышенная выносливость очень пригодилась бы ей.

Моя спутница тем временем подхватила стоявшее в углу ведро, сиротливую швабру и пустила их в ход. С пола нехотя слезли слои пыли и непонятного налета, больше похожего на перхоть.

— Запас выносливости велик, много выше, чем у людей, Кира-сан. Но он далеко не бесконечен, и у молодых умамусумэ часто беда с тем, чтоб научиться грамотно им пользоваться. Особенно у…

Она замялась. Наверное, щас пытается подобрать подходящую, но не обидную характеристику для Тахион. Дело непростое, не каждому по зубам, поэтому я ее не торопил.

— Особенно у девушек вроде Тахион-сан.

Понятно, она сдалась без боя.

— Я вам по секрету скажу, Тадзуна-сан… такие колоритные личности мне раньше на пути как-то не попадались.

Она снова засмеялась.

— Понятное дело, Кира-сан. Все-таки Трэцен особая академия, сюда попадают лучшие из лучших. Среди них часто попадаются весьма своеобразные люди, с характером.

— Однако Тахион даже на их фоне выделяется.

Тадзуна остановилась посреди лаборатории.

— А что вы про нее знаете, Кира-сан?

Я как раз открыл один из нижних ящиков письменного стола.

— Она капец смышленая, но нестандартно, то есть обычную бурду из школьных знаний ей в клювик не положишь, чутка эгоистичная, но это частое явление у тех, кто считает себя интеллектуалом, немного капризная, изобретает неплохо, тот же портативный освежитель воздуха… оторванная от реальности… А еще посмотрите сюда.

Чтоб красиво завершить, я указал Тадзуне-сан на содержимое ящика.

— Если верить этому кладбищу оберток, за несколько дней Тахион способна съесть целую сахарную плантацию.

Тадзуна прижала кулак ко рту.

— Господи, это скорее надо вынести. Здесь же заведутся тараканы с мышами! Мы потом замучаемся их выводить.

— Да с мышами не так уж и сложно. — пожал я плечами. — Вот клопов вывести — это другое дело. Я как-то на прошлой квартире подцепил от соседей, так по итогу и съехал оттуда, потому что они к себе морильщиков пускать отказались. А тараканы это ерунда.

Вместе мы сгребли эти обертки из под шоколадок, конфет, зефирок маршмэллоу, арахиса в карамели, мороженого, леденцов и даже нескольких упаковок со сладкими крендельками. Накопился целый мусорный мешок.

— Вот, значит, откуда у нее запасы энергии. — произнес я, глядя на него. — Мда, похоже, придется обсудить с ней вопросы диеты. И к дантисту отправить на профилактический осмотр.

Это совершенно необходимо, иначе Тахион обзаведется к тридцати годам обворожительной улыбкой футбольного хулигана.

— Как при таком потенциале можно относиться к своему здоровью… наплевательски? Любой диетолог возьмется за голову. — с укоризной заключила Тадзуна. — Второе место рейтинга “юных жемчужин” по всей Японии… и что она с ним делает?

Я принялся завязывать мешок потуже. В голове вертелись обрывки слов, которые потихоньку выстраивались в связный текст. Он бежал яркой строкой, типа предисловия в “Звездных войнах”, но чуть менее эпично. Поскольку вокруг умамусумэ и их спорта здесь выстроена индустрия, она привлекает и задротов всех мастей, которых хлебом не корми, дай только в цифрах и показателях поколупаться. Именно такие ребята придумывают рекорды типа “Второй игрок, который набрал статистическую линейку двадцать семь очков, тринадцать подборов и восемь передач в пятницу тринадцатого натощак, перед игрой погладив кота.”.

Забеги такая участь тоже не миновала — разные блоггеры высчитывают скорость, замеряют отдельные отрезки на трассах и даже углы вхождения в повороты. Учеты статистики ведутся чуть ли не с детсадовского возраста и при желании можно собрать толстенную папку с распечатками своих достижений.

Надо бы пошариться по этим сайтам, как выдастся спокойная минутка и поглядеть публичное досье на моих девок. Почему-то есть смутное чувство, что в случае Голши прежде всего обнаружатся записи из раздела “Происшествия” или криминальной хроники.

— На пробной дистанции в тысячу метров перед зачислением в академию она показала результат, который уступил только другой участнице вашей команды, Сайленс Судзуке. Тренера чуть ли не на коленях стояли. Потом Тахион сжалилась, выбрала работать под началом Ишии-сана, одного из наших старейших и самых уважаемых сотрудников…

Мерный голос Тадзуны проникал мне в уши и настраивал на крайне умиротворенный лад. Даже въевшиеся пятна на лабораторном столе, которые никак не желали оттираться, уже не так бесили.

— …Он уж и так вокруг нее, и эдак, даже на опыты согласился, надеясь, что это сподвигнет Тахион-сан все же пробежать дебютную гонку. А результат? Только подорвал здоровье. После такого другие тренеры, прямо скажу, испугались.

Тадзуна подошла ближе, взяла пшикалку с моющим средством и обильно побрызгала на тряпку.

— Как вам это удалось, Кира-сан? — спросила она.

— Просто харизма решает. — усмехнулся я, за что получил легкий шлепок тряпкой.

— Я спрашиваю серьезно!

— А я не менее серьезно говорю.

Тадзуна поджала губы.

— Вы все-таки ерничаете.

Вот дотошная дама, хотя другим карьеру в такой унылой и бюрократичной области как образование и не сделать. Что мне, рассказывать, что я спас Тахион от расправы и поэтому теперь у нас с ней бартер?

Надо придумать более благовидную версию.

— Ничуть. Ладно, если говорить с полной честностью, то, наверное, это действительно так. Ишии-сан, хоть он и заслуженный тренер, все-таки пожилой уже, у них мозги по-другому заточены, и понять зумеров или “альфачей” им непросто.

— Вот и неправда! — отчего-то вскинулась Тадзуна. Да еще так воинственно надвинулась на меня. — То, что человек в возрасте, еще не значит, что он динозавр. Среди молод…нашего поколения тоже встречаются закостенелые ретрограды!

— Это да, некоторые, вон, видики в квартире держат и гоняют в кассетнике группу “Бладхаунд Гэнг”. Но они все же исключения из правила. У меня элементарно получилось найти общий язык с Тахион.

— Да ладно врать-то, Кира-сан! — Тадзуна решила отбросить формальности между нами. — Вы ей тоже пообещали, что будете участвовать в исследованиях?

— И финансировать их в том числе. — признал я. — Но дело в другом. Если Тахион настолько хочет отыскать границы возможностей организма умамусумэ, это благая цель, я ей мешать не буду. Но пусть ищет на материале самой себя, скажем так. У нее достаточно сил и навыков, чтоб стать прекрасным образцом для исследований. А я уж так пойду… подопытной свинкой.

— Только постарайтесь не сдаться, когда раздражение накопится. А оно накопится неизбежно, ведь…

— Я не такой человек, Тадзуна-сан. И Тахион, и всех остальных я бросать не собираюсь. Если не произойдет нечто из ряда вон, я их до конца дорожки доведу.

Она фыркнула.

— Из ряда вон? Например?

Я притворился, что задумываюсь. Даже глаза к потолку поднял.

— Меня может съесть медведь или переехать грузовик. А еще местные призраки бродят же..

— Первое в наших широтах маловероятно, если вы, конечно, не расхрабритесь и не решите нарушить условия содержания в токийском зоопарке. С грузовиком шансов побольше, постарайтесь не гулять вблизи автострады… Ну а третьего и правда опасаться не надо. Вам не надо.

— Намекаете на то, что я недостаточно крут даже для древней неупокоенной страхолюдины? — оскорбился я. — Хорошего же вы мнения обо мне, Тадзуна-сан.

— Почему это страхолюдины? Говорили, что Токино Минору была очень даже хороша собой. — возразила Тадзуна-сан. — К ней даже министры сватались, пусть и не самого высокого чина. Но это неважно… просто вы настолько харизматичны, что ваш светоносный лик способен развеять любое наваждение.

— Издевка чувствуется в ваших словах, Тадзуна-сан. — заметил я.

Она закатила глаза и снова поправила шляпку.

— Чем искать скрытые смыслы там, где их нет, лучше бы с того скелета в углу тряпки сняли, а я пока выключу компьютер.

Скелета? Какого еще, нахрен, скелета?

Когда осмотрелся, тогда и понял, почему вешалка показалась мне странной. Потому что ее роль исполняло НАСЛЕДИЕ из кабинета биологии. Халаты предлагалось вешать на костлявую руку.

Я подошел к нему, заглянул в скалящуюся морду и снял с нее халаты. Они оказались несколько почище, чем те, которые надевала Тахион, наверное, реже несли на себе последствия экспериментов. Но все равно держать их хотелось двумя пальцами.

Тадзуна тем временем стояла у компьютера и бережно сохраняла все открытые документы.

— Теперь ничего не потеряется. — приговаривала она. — Вот Тахион-сан вернется и продолжит работу.

Не знаю, говорила она это мне или самой комнате, чтоб не сильно тосковала по хозяйке. Так или иначе, мы оба находили в этом некое успокоение.

Я поставил последнюю книгу на полку и утер лоб. Вроде бы хлопоты мелкие, незначительные, но все же мы тут больше часа провели. Зато теперь похоже на нормальный кабинет, а не обиталище сумасшедшего гения.

— Надеюсь, Тахион-сан не задаст нам трепку за самоуправство. — заявила Тадзуна, с видом глубокого удовлетворения оглядывавшая чистую комнату.

— Если что, я все буду скидывать на вас. — усмехнулся я. — Дескать, вы лицо вышестоящее, меня припахали к этому, а отказаться возможности не было никакой.

— Как по-джентльменски. — усмехнулась она.

— Кодекс самурая писали не для меня. Но от некоторых неприятных действий я вас все же избавлю — мусор сам вынесу.

— О большем я и просить не могу, Кира-сан.

Я встал возле нее. Занятно — вроде работали мы вместе, но у меня уже колени ноют и спина стреляет во все конечности, а Тадзуна-сан свежа, как панголины на китайском рынке. Наверное, стоит подольше поработать с лошадевками, и я тоже закалюсь.

Мы вышли к дверям лаборатории. Дыма оставалось еще немало, но он понемногу рассеивался. Я и вовсе уже привык к нему, почти не замечал запаха. Тадзуна тоже свыклась, хоть и немного шмыгала носом.

— Спасибо вам, что помогли, Тадзуна-сан. Без вас я бы не справился. Или справился, но торчал бы тут до конца дня.

Она улыбнулась.

— Не нужно благодарности, Кира-сан. Мне несложно помочь столь… обаятельной личности.

— Кажется, вы мне теперь постоянно это припоминать будете. — посетовал я.

— Что вы! Два-три раза в неделю, не больше! — насмешливо заверила она. — Считайте это своеобразным извинением за то, что я вас с Марузен-тян прокатила.

— Об этом не беспокойтесь. Мы славно провели время, тот бар и впрямь приятное место.

— Что ж, если вам понравилось, надеюсь, в следующий раз присоединиться.

Я кивнул.

— Поддерживаю. Нам надо будет скоординироваться.

— Приглашу вас в наш чат тогда, Кира-сан.

— Буду ждать с нетерпением.

Наступила пауза, но неловкости с собой не принесла. Вообще не помню, когда мне в последний раз было хорошо на работе. А тут это ощущение возникает с завидной периодичностью. Прошлый я стер бы себе все зубы от зависти.

— Тогда я вынуждена вас покинуть, Кира-сан. Ждите весточки.

— Так я уже, отсчет, что называется, пошел.

Она почтительно коснулась шляпки и двинулась прочь по коридору, но остановилась через несколько шагов.

— Что-то забыли, Тадзуна-сан?

— Хотела сказать… надеюсь, вы ведь не верите на полном серьезе в призрак Токино Минору?

— Конечно же, нет. — сказал я.

Когда на дворе уже вовсю светило солнце, в него и впрямь верилось неохотно, да.

— Вот и правильно. Это просто детская выдумка. Токино Минору не исчезла и не похоронена в стенах Трэцена. Просто когда здесь все уверенно вошло в колею, директриса сочла, что теперь ее опыт и острый ум принесут больше пользы в другом месте. И она отправилась странствовать. Может, еще когда-нибудь вернется? Никто не знает.

Я нахмурился.

— Подождите-ка. Ей же под сто лет уже должно быть. Возраст почтенный, не для путешествий.

— Кира-сан, когда у человека есть дело, стареть ему некогда.

Если это так, я, как в старой песне, останусь вечно молодой. Другой части, то есть “вечно пьяный”, достичь будет сложнее. Но Осору-сан и его “Хромой Шкилет” мне с этим помогут.

Условившись с собою, что непременно туда заявлюсь в ближайшее время, я в великолепном настроении направился прочь из западного крыла. Назад к жизни и к людям. И очень скоро признаки этой самой жизни врезались мне в уши. Я как раз проходил мимо небольшого тамбура-перемычки между западным крылом и центральным залом. Там и остановился. Два женских голоса о чем-то разговаривали и беседа была не самая приятная.

— …я полагала, Такуя-сан, что мы с вами уже достаточно знаем друг друга, чтоб вы усвоили, что я не люблю сюрпризы. — речь четкая, хлесткая, буквально отскакивает от зубов. Сразу узнается Грув-сан.

— Никаких сюрпризов, Грув-сан, всего лишь небольшое смещение, чтоб вам б-было удобнее.

— Удобнее? Такуя-сан, мне удобно, когда я знаю собственное расписание от и до. А ваше самоуправство вносит разлад. Разлад, который в отлаженных рабочих процессах недопустим.

— Но Грув-сан, только послушайте. — голос второй девушки зазвенел от напряжения. — С семи-тридцати до девяти утра — разбор корреспонденции, ответы на обращения студентов. С девяти до двух часов дня — школьные занятия. С двух до шести — работа в студенческом совете. И не говорите, что в шесть вы заканчиваете, я знаю, что это не так. Еще в девять вечера свет в офисе горит. С двадцати двух до часу ночи — тренировочная программа.

— Все верно, это финальный — подчеркиваю! — финальный вариант. И мне не совсем понятно, на каком основании вы принялись вносить в него изменения.

— Я не так уж много и переделала. Всего лишь дополнительно ограничила вашу занятость в школьном совете.

— И кто наделил вас такими правами, Такуя-сан? — от слов Грув-сан повеяло таким морозом, что Саб-Зиро бы затрясся мелкой дрожью. — Может быть, это Рудольф-сан? Или мне спросить у директрисы Акикавы?

— Но д-должность вице-президента студсовета не подразумевает под собой обязательного ежедневного посещения, достаточно в-вести прием два раза в неделю и являться на собрания в случае особых происшествий. Так сказано в уставе академии.

— Я читала устав, Такуя-сан, и подозреваю, что осведомлена о его содержании получше вашего. — едко заметила Грув-сан. — Деятельность студсовета не регулируется жестко, а значит, его члены могут собираться на заседания столько, сколько посчитают нужным, если это не идет во вред академической работе или здоровью студента.

— Вот в этом все и дело, Грув-сан! — зашлась от возмущения девушка. — Такой нагрузки не выдержать даже организму умамусумэ!

Послышался звук удара по бумажным листам.

— Простите мою прямоту, но это не расписание, а программа уничтожения собственного тела! Ежедневная тренировка до часу ночи… Да вы же будете падать на треке!

Я отступил в сторону и на всякий случай сделал вид, что увлеченно разглядываю архивные фотографии с гонок прошлых лет, что висели на стене. Если вдруг эти двое щас появятся, то, конечно, просекут, что я их разговор услышал, но у меня хотя бы будет отмазка. Не думаю, что Грув-сан будет очень рада узнать, что я в курсе ее падения в трудоголизм. Вообще ребята, которые писали курс психологии умамусумэ недоработали, им стоило бы упомянуть, что некоторые из них жестко повернуты на работе.

— Такуя-сан, послезавтра стартует Сияющая Серия. Событие, которое даст путевку в жизнь множеству молодых умамусумэ. По крайней мере, должно дать, но только в том случае, если пройдет правильно. На нас как на членах студсовета лежит долг обеспечить безукоризненное проведение всех мероприятий. И вы думаете, что я позволю такой ерунде, как легкая усталость, помешать исполнению этого долга? Президент Рудольф-сан трудится не покладая рук, разве могу я не последовать ее примеру?

— Но…

— Такуя-сан… — и без того низкий тембр Грув-сан опустился до угрожающего полушепота. — один этот просчет я вам спущу. Но услышьте меня — я уже не первый год в академии и, если честно, в услугах тренера не нуждаюсь. Если вы решите вновь проявить своеволие, мы с вами расстанемся.

В последовавшей тишине скрипнула ручка двери. Из тамбура выскользнула девушка в темно-зеленой жилетке. Прикрывая лицо ладонями, она бегом пронеслась мимо меня. Должно быть, даже не заметила. Судорожные всхлипы, как назло, из-за акустики помещения становились только громче. Я вновь стал всматриваться в фотографии, но мои уловки не прокатили.

— Йошиаки-сан. — бледная и злая Грув-сан вынырнула из тамбура. — Вы, конечно же, здесь. Как настырная муха, которая летит на… мёд.

Нихрена себе, какая вежливость! Подразумевала она явно другую субстанцию.

Грув приблизилась ко мне.

— Вы, конечно же, все слышали?

— Слышал. — не стал отпираться я.

— Желаете высказаться по этому поводу? Отпустить шпильку или саркастический комментарий?

Я пожал плечами.

— Не-а. Зачем? Это не мое дело.

Грув-сан на мгновение опешила. Даже проглотила воздух, наверняка заготовленный для отповеди. Но потом быстро нашлась.

— Правильное решение. Действительно не ваше дело. Чем праздно слоняться по академии, займитесь подготовкой команды. Гонки уже через два дня.

— Знаете, Грув-сан, я, пожалуй, без ваших рекомендаций тоже проживу как-нибудь. Мы готовимся в штатном режиме и дополнительного надзора с вашей стороны не надо.

— Как угодно. — она поджала губы. — Я всего лишь радею за благополучное выступление ваших подопечных. Не хотелось бы, чтоб команда не достигла успеха лишь потому, что ее участницы болтаются без дела, как сорняк в поле. Вы уже провели подготовительное общекомандное собрание?

— У нас каждое собрание и общекомандное, и подготовительное. — сквозь зубы выдавил я. — Девочки крайне дружные. А вы, кстати, тоже готовитесь к выступлениям?

— Мои дебютные гонки уже позади. — с легким самодовольством заявила Грув-сан. — Может, поучаствую в паре состязаний зимой, но пока что главная цель — Ока Сё в апреле… да зачем я вам это рассказываю, в самом деле? Идите себе куда шли! Поработайте хоть немного для приличия!

И свалила не прощаясь. Странная девчонка, конечно. Ей бы таблетки не помешали… и успокоительного в чаёк накапать.

Но и здравое зерно в словах имелось. Я достал из кармана телефон, открыл общекомандный чат. Рандомные мемесы Голши, перебранки Водки и Скарлет, фотки с едой от Спе-тян и Урары, фото Маккуин у рояля, голосовушки от Тейо… а над всем этим несчастная Судзука пытается наводить порядок. Я тапнул на строку и принялся вбивать текст.

Кира: Девчата, завтра в районе одиннадцати часов все свободны?

Экран тут же замигал реакциями. Пальцы вверх и сердечки.

Кира: супер. встречаемся в нашем уголке на стадионе. проведем, так сказать, установочную сессию перед дебютниками.

Снова пальцы вверх, но уже поменьше.

Водка: вот блиииин, а я хотела проехаться завтра. чтоб лететь и волосы назад. обязательно приходить?

Скарлет: а я приду, все-таки победить хочется, а значит, и готовиться надо с отдачей

Водка: ДА Я ЕЩЕ ПЕРВЕЕ ТЕБЯ ПРИДУ. И ОТДАЧИ У МЕНЯ СТОЛЬКО БУДЕТ, ЧТО С ТЕБЯ ВСЕ ТРИ ХВОСТИКА СШИБЕТ.

Тейо: Круть! Я буду! А президент Рудольф не заглянет на нас посмотреть? Я так, чтоб узнать, что надеть.

Голд Шип: не проблема, тренер-сан, я примчусь как только смогу! но очень постараюсь успеть вовремя. просто завтра съемочка одна наклюнулась.

Снова пупырышные мурашки запрыгали по спине. Съемка у Голд Шип. Боже, неужели пока я возился с Тахион, эта зараза открыла онлифанс?

Кира: что за съемка?

Голд Шип: на удостоверение личности надо щелкнуться

Сайленс Судзука: Голд Шип-сан, а ты свое потеряла? Вот незадача. Нужно срочно известить академию.

Голд Шип: не-не-не, моя карточка всегда со мной. подружка попросила. ее тут недавно обвело вокруг пальца одно заведение, где в онлайн-режиме крутят пачинко. ну чё, она постучалась в тп, а там ей бан выдали. тогда феста подключила меня, и мне тоже бан выдали. по айпи и личности. но если они знают голши, то никто не будет подозревать СВЕТЛАНУ МИЛИНКОВИЧ, уроженку слоднавии.

Меджиро МакКуин: должна заметить, что я никогда не слышала о государстве под названием “Слоднавия”, а ведь у меня блестящие оценки по географии.

Голд Шип: значит, слоднавская принцесса Светлана не станет с тобой дружить.

Хару Урара: Принцесса! Ух ты, вот здорово! А со мной она будет дружить?

Голд Шип: Конечно, Урара-тян, с тобой обязательно.

Меджиро Маккуин: Будь осторожна, если принцесса будет тебя просить о чем-то подозрительном, ты сразу ко мне беги или к Судзуке-сан, ладно?

Голд Шип: Маккуин, ты за кого меня принимаешь, м? Это вообще-то обидно… хнык-хнык.

Скарлет: Голши, опять ты разводишь клоунаду на ровном месте!

Меджиро Маккуин: К тому же при передаче через текст весь эффект теряется.

Голд Шип: Ничего не теряется! Я сейчас приду и как нахлещу тебя по ушам сороконожкой!

Кира: какой сороконожкой?

Пользователь Голд Шип (космический_жмых) загружает изображение

Через пару минут в чате появилось изображение жутковатой плюшевой сороконожки. Сшили ее явно в каком-то подвале из разных кусков ткани, поэтому ноги у чудовища были желтые, синие, розовые, бежевые и серо-буро-малиновые. На мир этот славный представитель мира плюшевых зверей смотрел с ухмылкой Джека Николсона из фильма “Сияние”.

Голд Шип: это Генри. Я выиграла его вчера на веселых стартах в детском саду.

Спешл Уик: А разве там призы не только деткам дают?

Голд Шип: Вообще да, но мне подвластно много разных умений. Я и потом тебя научу, Спе-тян.

В висок начал вкручиваться железный прут, и мне захотелось убрать телефон подальше. Еще раз настучав девочкам послание с настоятельной просьбой прийти в школу, я так и сделал.

Теперь и отдохнуть можно. Интересно, что поделывает Марузенски?

Глава 26

— Кира-сан, чего такой притихший?

Марузенски отломила ложечкой кусок яблочного пирога и отправила его в рот. Вообще десерты в “Хромом Шкилете” не подавали, потому что настоящие мужикастые мужики, крутые байкеры, которые ломают головой бетонные блоки, не любят сладкую сдобу. Но Марузенски воспользовалась особым статусом “дочки друга”, и поэтому Осору-сан отправил мальчишку-уборщика в располагавшуюся по соседству пекарню.

Так что сегодня мы чинно пили чай за столиком. Снова вдвоем — Тадзуна-сан оповестила, что прийти не сможет, дескать, взяла работу домой и надо расправиться со множеством важных задач.

Вранье это все. Просто не хочет мешать Марузен-тян ОБУСТРАИВАТЬ СУДЬБУ. Тадзуна-сан, увы, не в курсе, что у нас не те отношения. Во всяком случае, пока что.

— Нет, ничего. — ответил я. — Сложная неделька выдалась с одной из девочек, вот и малость поистрепался уже.

— Попал в ловушку многих юных тренеров. — с видом умудренной старицы произнесла Марузенски. — нужно соизмерять свои силы и рабочую нагрузку. У тебя же гонки впереди!

— Ну, положим, гонки не у меня, а у моей команды. В остальном ты, конечно, права, но лучше прогони эту телегу потом для Тахион, сделай одолжение.

Марузенски усмехнулась.

— Это не поможет. Тахион-сан упряма сверх меры, с ней нравоучения не сработают.

— Да они ни с кем не работают. — сказал я и отхлебнул подостывшего чая. — Только мозг выносят, а практического толка никакого. Если хочешь, чтоб человек тебя возненавидел, то, конечно, можешь побубнить.

— И как ты решил проблему?

— Из лаборатории ее выгнал и комендантке передал, вот как. — заявил я.

Марузенски вздохнула.

— Это все равно, что залепить пластырем оторванную руку. Не поможет.

— В качестве временной меры сгодится. А за это время я придумаю еще что-нибудь.

— Тогда тебе лучше придумать поскорее.

Я небрежным жестом утер выступившую на лбу испарину и бросил мимолетный взгляд в сторону, на столик в дальнем углу, рядом с бильярдом. Оттуда на меня глянули исподлобья. Суровый мужик в костюме. Опять они!

Я тронул Марузенски за локоть.

— Пс-с-с!

Она наклонилась ко мне, уши дрогнули.

— Чего, Кира-сан?

Я понизил голос.

— Не поворачивайся слишком палевно, но, кажется, там сидят твои давние поклонники.

Марузенски осторожно повернула голову, но указания спутала и внимание обратила на компанию парней возле музыкального автомата. Компания была порядком набуханная и потому громкая.

— Бог ты мой, надеюсь, ты не намекаешь таким образом, что от моих выступлений получить удовольствие можно только спьяну?

— Да не, я не про этих. Вон туда глянь.

Теперь Марузенски посмотрела верно и заметила суровых мужиков. К сожалению, они нас тоже заметили, потому что кивнули друг другу и синхронно поднялись из-за стола.

— Валить надо. — заметил я.

— Да ладно тебе, Кира-сан, куда спешишь-то? Все обойдется! — махнула она рукой. А у самой глаза наполнились тревогой.

Я прикинул возможные пути разрешения ситуации. Осору-сан щас за стойкой торчит, алкоголь разливает, да и что он сделает против трех быков? Полицию вызывать? Пока они приедут, эти трое успеют нас укатать. Встать за спину Марузенски и понадеяться на мощь умамусумэ? Самый прагматичный вариант и он же самый омерзительный, аж дрожь пробрала.

Все пути к отступлению нам перекрыли. Два молодчика встали на “флангах”, а главный, тот, что с хвостиком, встал прямо перед нами.

— Стыд… — произнес он.

— Что, простите? — спросила Марузенски. — Господа, вы чего-то хотели?

Надо отдать ей должное, она пыталась сохранить легкость тона.

— Стыд… — повторил мужик. — Им запятнано славное имя семьи Мусида уже триста шестьдесят семь дней. Скажите, помните ли вы, что произошло триста шестьдесят семь дней назад?

— Это же было во вчерашней викторине. — вырвалось у меня.

— Тебя никто не спрашивал! — рявкнул товарищ мужика с хвостиком, верзила со шрамом через щеку.

Марузенски нахмурила лоб. Мужик буравил ее глазами.

— М-м-м-м, кажется, я участвовала в забеге… Только не помню, каком именно. Что-то с цветами. То ли Гран-При Серебристой Лилии, то ли Васильковый Восторг.

Васильковый Восторг напомнило мне готовое название для освежителя воздуха, но я не стал об этом говорить. Не стоит их злить лишний раз, а то можно по зубам огрести.

Мужик с хвостиком кивнул.

— Все верно. Гран-При Серебристой Лилии. Стадион Торуяма, тысяча четыреста метров, облачно, шел…

— …легкий дождь. — закончила Марузенски.

— Мой младший брат, Ичиро, занял крупную сумму у одного авторитетного человека, но вернуть вовремя не смог. Он рассчитывал умножить ее и потом вернуть с процентами. Это позволило бы нам расквитаться с долгами. Ичиро поставил деньги на теневого фаворита, опытную бегунью, только-только возвратившуюся после серьезной травмы…

— Камышовый Ритм. — неопределенно произнесла Марузенски.

В баре стало чертовски душно, в ноздрях у меня прочно поселился запах бергамота, исходивший от наших чашек. Он смешивался с запахом дорогого лосьона после бритья, которым благоухал мужик с хвостиком, и вместе этот коктейль сшибал с ног. Музыкальный автомат заиграл какую-то веселую танцевальную мелодию. Прекрасно. Под европоп нас сейчас и порешат.

— Камышовый Ритм. — подтвердил мужик. — Ей отдавали лишь четверть вероятности на победу, но все равно отмечали достойные шансы. Ичиро пригласил меня на стадион, чтоб мы вдвоем посмотрели за этой гонкой. У меня перед глазами стоит поток людей, валивших на трибуны. Там стадион крохотный…

— Тысяч на шесть, не больше. — сказала Марузенски.

— Его битком забили, мы едва отыскали свободное место. Трек оттуда был виден как на ладони.

Он шумно засопел, глядя перед собой. Я толкнул Марузенски локтем, мол, двигать надо, но она не шелохнулась. В танцевальный трек ввинтилось неожиданное гитарное соло.

— Вы помните, чем закончилась гонка? — обратился мужик к Марузенски.

— Помню. — ее голос не дрогнул, но она нервничала, да еще как, все тело напряглось, хвост встал дыбом. — Я победила.

— Вы победили. — согласился мужик. — Наверняка для вас это был приятный момент. Чего нельзя сказать про Ичиро. Он порвал входной билет, и ветер швырнул обрывки бумаги мне в лицо.

— Мне… мне жаль. — тихо сказала Марузенски. — Но вы должны понимать, что ставки на забеги умамусумэ в стране незаконны.

— Ни один легальный букмекер их не примет. — поддакнул я.

Мужик развел руками.

— К чему теперь эти пустые оправдания? Когда Ичиро вынесли приговор, и я вышел из здания суда, то впал в ярость. Мне хотелось причинить боль каждому встречному, но это же не выход, правда? Только путем медитации удалось вернуть себе трезвость рассудка… шучу, конечно же, я славно покутил в клубах. И во время очередного раунда в кабинке со стриптизершей, я понял, что должен делать. Понял с кристальной ясностью. Я просмотрел все ваши гонки, которые есть на видео. От первого до последнего пройденного дюйма. От третьего места на юниорских гонках в Кувейте до выставочного забега на благотворительном вечере для детей-инвалидов. На кадрах я увидел, почему мой брат угодил за решетку. Мне явилась скорость, сравнимая с мощнейшими болидами, и изящество бегущей лани.

Нихрена себе он поэт. Если бы не опасение, что щас эта тонкая натура достанет пушку и продырявит нам головы, я бы даже восхитился.

— Теперь это знание оставляет мне лишь один возможный путь. — продолжал бандит. — Лишь одну возможность обрести душевный покой и умиротворение. Лишь одна мысль не идет из моей головы… с тех самых пор, как я увидел вас в этом самом баре неделю назад.

О мести, конечно же, о мести!

— Пни его! — шикнул я Марузенски.

Но мы не успели.

— Я, Тайга из рода Хошино! — загремел мужик с хвостиком. — Намерен вывести скверну, падшую на имя моей семьи! И дабы свершить это…

Он на секунду замер, а потом низко склонил голову.

— МАРУЗЕНСКИ-САН, ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ СТАТЬ ВАШИМ ТРЕНЕРОМ! — заорал мужик во всю глотку.

Весь бар содрогнулся. Даже музыкальный автомат заклинило, он три раза проиграл фразу “А НАШ ПАСТУХ И ФЕРМЕР — ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ”, а потом замолчал. Официантка уронила поднос и крылышки, которые когда-то принадлежали очень незадачливой курице, полетели в последний раз.

— Что? — взвизгнула Марузенски.

— Что, блядь? — просипел я.

Мужик сначала протянул руки к моей спутнице, потом отдернул их и вскинул к потолку.

— Я почту за честь трудиться ради вашего успеха, Марузенски-сан! Денно и нощно готовиться к гонкам, прорабатывать планы и стратегии, сопровождать и защищать вас, чтобы тревоги и невзгоды не сбивали вас с пути! С пути, который обязательно приведет к чемпионству! К Тройной короне! К Четверной!

— Такой вроде как не существует. — заметил я.

Тайга из рода Хошино даже не посчитал это за аргумент.

— Когда Марузенски-сан ее выиграет, то появится. Она станет первой чемпионкой!

Чесслово, я увидел, как у этого здорового мужика зажглись в глазах звездочки обожания. Его подручные или кореша, или хрен знает, как они в иерархии называются, тоже всю свою угрозу растеряли и дружно заканючили:

— Возьмите Хошино-сана в тренеры, ну пожалуйста. Он пацан способный!

— Лучшего бананового мусса вы нигде в Токио не найдете. — с видом крайней экспертности изрек верзила со шрамом.

Марузенски подняла бровь.

— Правда?

— Не знаю насчет лучшего, но выходит здорово. Мать заставила после школы пойти в училище на повара. — пояснил Тайга. — К третьему курсу мне даже понравилось. — Если хотите, я завтра с утра принесу, только позвольте мне тренировать вас!

— Пу-пу-пу. — только и ответила на это Марузенски. Но потом все же сподобилась на нечто более красноречивое. — Мне льстит ваше стремление, Хошино-сан. Но дело в том, что у меня уже есть тренер…

— Возьмите ассистентом! — взвыл Тайга. — Я готов начинать с самых низов, не впервой! Вы увидите, что как истинный сын рода Хошино, я усерден и ни за что не отступаю.

Марузенски выразительно подмигнула мне. Я не менее выразительно постарался подмигнуть в ответ. Со стороны мы, наверное, напоминали двух перекошенных паралитиков, но чего не сделаешь ради невербальной коммуникации?

— Хошино-сан, вы позволите минутку посоветоваться с моим добрым другом? — со всей возможной деликатностью заявила Марузенски.

— Советуйтесь сколько влезет. — милостиво разрешил он. И даже не стал препятствовать, когда мы бочком отползли к музыкальному автомату.

Там и скрючились.

— Че делать будем, Кира-сан? — зашептала моя спутница. — Я склоняюсь к тому, чтоб принять предложение Хошино-сана.

— Подкупил банановым муссом?

Марузенски закатила глаза.

— Нет, просто думаю, что простреленное колено плохо скажется на моих карьерных перспективах.

— Согласен. К тому же есть еще один плюс. — сказал я. — Посмотри на его костюм. Он же явно стоит три моих зарплаты. Деньги у этого чела явно водятся.

— Тебе не кажется, что это попахивает проституцией?

Я закашлялся.

— Черт, я ж не предлагаю тебе с ним спать. А вот попользоваться благами типа элитных нутрициологов-физиотерапевтов и прочих спецов… почему нет? Кажется, он реально хочет с тобой работать, такое шило в жопе не сыграешь.

Оно у Тайги-сана действительно имелось, это самое шило. Он топтался на месте с энергией циркового медведя, хряпнувшего водки у дрессировщика, и с надеждой посматривал в нашу сторону.

— Тогда я отвечу согласием, Кира-сан. Будем надеяться, что этот славный человек на самом деле не продает умамусумэ в гарем к саудовским шейхам.

Я похлопал ее по плечу.

— Главное — верить, Марузен-тян. Но на случай, если ты вдруг там окажешься, пожалуйста, пришли мне сюда маленький сувенир. Например, мешок апельсинов или ключи от золотого Кадиллака.

Марузенски продемонстрировала мне язык.

— От золотого катафалка я тебе ключи пришлю, вредный Кира-сан. Так-то ты заботишься о моем благополучии.

— А ты не в моей команде. — парировал я.

— Вот и сожалей теперь из-за этого!

— У меня и так достаточно поводов для сожалений. А теперь пошли, там Хошино-сан скоро лопнет от предвкушения.

Мы вернулись за столик.

— Что вы решили, Марузенски-сан? — вскинулся Тайга.

— Раз уж вы действительно серьезно настроены, Хошино-сан, — осторожно заговорила Марузенски, — то давайте поработаем вместе. Приходите завтра в академию Трэцен к девяти утра, я извещу ребят на проходной, вам выпишут пропуск. Как раз завтра пройдут ориентировки перед дебютными гонками, атмосфера будет рабочая. И хоть я уже не дебютантка, все равно вам будет полезно поучаствовать. К тому познакомитесь с моим главным тренером.

Тут этот жесткий, зловещий мужик, который наверняка битой орудует так же ловко, как палочками для еды, и своротил не одну челюсть на своем веку, радостно захохотал.

— ОТЛИЧНО! Я БУДУ НА МЕСТЕ МИНУТА В МИНУТУ, МАРУЗЕНСКИ-САН! Принесу свои планы, заметки, много чего нужно еще распечатать… а я вроде позабыл заправить принтер, вот засада!

Эмоции забили через край. Он сначала хотел обнять Марузенски, но вовремя остановился. Остановился в поисках цели. А цель подходящая была только одна.

Каменные руки обхватили меня за спину и стиснули.

— Друзья Марузенски-сан — мои друзья. — с чувством известил он. — Если у вас вдруг какая-то нужда возникнет, Кига-сан…

— Кира-сан…

— Да, конечно, прошу меня простить, я взбудоражен. — поправился он. — Если у вас… или у тебя, ничего, что мы по-простому?

— Ничего. — быстро согласился я.

— Отлично. Если у тебя вдруг незадача какая-то возникнет, какой-нибудь нахал решит права покачать или налоговая проверка за жопу берет, ты не тушуйся, а сразу мне звони — можем порешать. Люди становятся крайне сговорчивыми, если им в морду насовать. — с видом знатока добавил новоиспеченный тренер.

Марузенски пискнула.

— Не надо никому в морду совать, пожалуйста, Хошино-сан!

Верзила со шрамом и его напарник, хмурый парень в косухе с мелированным ежиком робко уставились на командира.

— Это, а можно мы… завтра тоже придем? — пробасил верзила.

Голос Марузенски вновь поднялся в верхний регистр.

— Ребята! Я лично не против, но думаю, что ваше появление в школе вызовет шквал ненужного внимания и помешает работе!

Верзила попытался съежиться.

— Тык это… мы тихонечко, просто в уголке постоим и посмотрим, как вы с Тайгой работаете.

— Я с пяти лет на стадионе не был. — мечтательно произнес хмурый. — Папка все обещал, что мы сходим, обязательно сходим и посмотрим на гонки, а потом фирма, где он компьютеры собирал, разорилась, и полез в петлю мой старик…

Марузенски моргнула.

— Тогда, конечно, приходите, бедняжка. Оставьте мне ваши имена на пропуски.

— Меодзи Рюкай. — представился верзила.

— Сатору Тендзен. — буркнул его товарищ.

Марузенски ловко вбила имена в телефон.

— Не знаю, получится ли приготовить все три к завтрашнему дню. Но я поговорю с охраной, попрошу, чтоб вас пропустили.

Тайга плюхнул свою тяжелую ладонь мне на шею.

— Полагаю, начало сотрудничества надо отметить. Эй, Осору-сан, тащи самое дорогое пойло, что у тебя есть, я за все плачу!

Осору-сан с готовностью кивнул, направился куда-то в служебку, и как только он исчез за дверью, уши Марузенски прижались к голове. Должно быть, она хорошо знала ассортимент, который в баре предлагается, и потому испугалась, что кошелек Тайги-сана не вывезет такой удар.

— Хошино-сан! — взмолилась моя спутница. — Проявите благоразумие, не берите самое дорогое, вы же разоритесь.

Тот прищурился.

— Для вас, Марузенски-сан, мне не жалко. К тому же не каждый день исполняется давнее заветное желание.

— Тайга-сан, а как думаешь, твоему брату, которому щас в тюрьме макароны на ужин подают, понравилось бы твое желание?

Тайга-сан пожал плечами.

— Не знаю, Кира-сан, и мне плевать. Я пробовал доказать Ичиро, что его план, как худое гнездо, состоит из говна и палок. Но он же меня не послушал! Вот и пес с ним. Скажи лучше, у тебя на завтра какие планы?

— Сперва я в Трэцен пойду, девочек своих к гонкам готовить…

— Так ты тренер? — перебил он. — С Марузенски-сан работаешь?

Я поспешил отвести от себя подозрения.

— Не-не-не, с Марузенски-сан другой чел работает, у меня и так восемь человек на руках. Еще одна меня бы убила.

— Да ладно, ты вроде крепкий парень. Хвостик только этот у тебя дурацкий. Типа… — он защелкал пальцами. — Знал я, короче, одного пацана с таким же хвостиком, подпольные веб-студии с умамусумэ держит… то бишь держал, двенадцать лет ему недавно дали.

— А потом я как раз собирался к барберу. — заявил я.

— Это правильно. — одобрил Тайга. — Позвони, я тебя со своим сведу. Работает так, что себя не узнаешь! За мой счет!

— Да не стоит. — попытался я остановить поток благодеяний.

— Еще как стоит. А ты мне за это поможешь с тренерским делом освоиться немного. Лицензия-то у меня есть, а опыта нет. Как бы не оплошать перед Марузенски-сан…

Нашел он кого просить, конечно. Но не признаваться же, что я сам нихрена не умею?

— Ладно. — сказал я. — Что знаю — подскажу.

— Я сразу понял, что с тобой можно иметь дело, Кира-сан. — обрадовался Тайга. — А теперь пошли выпьем.

Как раз к нашему столику подвалил Осору-сан и принес с собой бутылку вина. Началось действо с демонстрацией пробки, этикетки, отделения осадка и всей прочей хрени, которая имеет огромный вес для снобов. Как только нам озвучили стоимость бутылочки, Марузенски ахнула:

— СКОЛЬКО?

Тайга-сан снисходительно улыбнулся. Он хотел еще что-то поведать всем собравшимся, но не успел. Потому что из-за соседнего столика поднялся мужик лет сорока. Из расстегнутой жилетки выглядывала краснеющая грудина. Красными были и налитые кровью глазки. Грузный и набыченный, мужик подошел к нам.

— Да что ж вы все голосите-то, вашу мать? — рявкнул он, распространяя запах перегара. — Я как мразь ишачил всю неделю, плитку клал, и сейчас хочу отдохнуть, а не слушать ваши обезьяньи вопли. Вы заткнитесь оба. — ткнул он в нас поочередно пальцами. — И шлюху свою угомоните!

Я уже давно усвоил одну вещь — можно считать, что ты контролируешь ситуацию от и до, что ты предусмотрел все возможные исходы, но потом переходишь через точку или черту или отсечку, называйте как хотите, но непременно произойдет выверт, который скрупулезные планы пустит по известному месту. И тогда остается только своевременно реагировать и молиться, что унесешь ноги целым.

Тут молись или не молись, а вероятность уцелеть по-любому низкая.

— Я щас тебя угомоню, жиртрест. — бросил я.

Мужик сжал кулаки.

— А кишка не тонка, пидор малолетний?

Без лишних прелюдий он шагнул ко мне и выкинул руку вперед. Я не успел защититься, и кулак прилетел мне в подбородок. Странно, но боли почти не было. То есть сам факт я отметил, но он не сильно выбил меня из колеи. Вот, уже каламбурами в стиле Рудольф думать начинаю.

Наверное, Кире все-таки не единожды доставалось от воспитанниц за его жизнь и он приобрел повышенную ПРОЧНОСТЬ.

— Я бы сказал, что ты бьешь как баба, но не скажу. Потому что девки лупят сильнее. Кишка тонка как раз у тебя.

Мужик сверкнул глазами.

— Щас добавлю тогда. Э, ребя!

Он свистнул, и из-за столика поднялись еще трое участников славной рабочей компании. Но на пол упала тень, и из-за моей спины выступил Тайга-сан.

— Кривозубый болван, да ты не стоишь даже шерстинки с хвоста Марузенски-сан. — возвестил мой новый знакомый. — И сейчас поплатишься за оскорбление, которое нанес!

С воплем, который сделал бы честь разъяренному носорогу, жиртрест двинулся на нас. Мы с Тайгой переглянулись. Наверное, все-таки будет немного больно. И в “Хромой Шкилет” нас уже не пустят. Простите, Осору-сан.

***

Осору-сан меня, может быть, и простил. По крайней мере, ни йены не взял за разгромленную стойку и расколовшийся напополам столик. Возможно, на деньги влетел как раз Тайга, потому что именно он взял на себя в битве решающую роль. Таранную. Я так, на подхвате оказался. Несколько раз раздал в табло, несколько раз принял. Обычное дело.

Но кто ж знал, что барная потасовка будет всего лишь началом гребаных ЗЛОКЛЮЧЕНИЙ?

— Посмотрите-ка на него. Перед нами, Рудольф-сан, настоящий цвет тренерского сословия. Белая кость и голубая кровь. Элитарный специалист, который славится выдержкой и умением владеть собой. Да это же маргинал!

Грув-сан прошлась по кабинету, уперев руки в бока. Вид у нее при этом был возмущенный и до крайности ехидный.

— Вы хоть понимаете, что натворили, Йошиаки-сан? Осознаете ли весь масштаб случившегося? Или это вам тоже как слону дробина?

— Понимаю. — ответил я и уставился в ее холодные голубые глаза. — Но на случай, если вы считаете меня дураком…

— Считаю! — воскликнула Грув-сан.

— Тогда поясните, какое отношение то, что случилось вчера в “Хромом Шкилете” имеет к работе? Потому что я не особо вкуриваю. Накостылял я этому козлу не на территории академии, значка “почетный тренер Трэцена” на мне тоже не было.

Глаза Грув-сан блеснули злорадством.

— Теперь вам этого значка и не видать как своих ушей. Уж мы с Рудольф-сан об этом позаботимся.

Рудольф, которая стояла у рабочего стола, ничего не сказала, но уши ее печально дрогнули. Ей опять не давали и слова вставить. Равно, как и директрисе Акикаве, в чьем офисе мы сейчас и пребывали. Домой я приполз в начале четвертого, наплескал воды на опухшее лицо, а потом обвалился в койку, где и пролежал мертвым грузом до восьми… пока срочно не вызвали в академию. Как оказалось, на профилактическую головомойку.

— Возмутительная безалаберность! Тренер академии Трэцен замешан в драке с бандитами. — продолжала кипятиться Грув-сан. — За такое и уволить можно, ведь так, Акикава-сан?

Карлица в шляпе кивнула.

— Подобный урон честному званию тренера академии действительно не красит Йошиаки-сана! Однако! Я не могу поступить как тиран и уволить человека, не выслушав предварительно его версию. Мы еще дадим вам слово, Йошиаки-сан.

— Слово! — фыркнула Грув-сан. — Да он даже не раскаивается! А стоило бы! Йошиаки-сан, вы хоть знаете, в какое положение ставите нашу школу? Тут журналисты и папарацци шныряют со своими камерами и телефонами чуть ли не каждый день. Землю рыть готовы, лишь бы какой-нибудь сенсационный повод найти… с тех пор, как стало известно о нашем бедственном финансовом положении.

— А что, оно действительно такое хреновое? — поинтересовался я.

— Я бы предпочла более сдержанную формулировку, Кира-сан. — подала голос Рудольф. — Но суть вы ухватили верно. Некоторые из наших прежних спонсоров прекратили помогать академии, а с поиском новых есть проблемы. Бизнесмены неохотно вкладываются в заведомо убыточные предприятия, а Трэцен хоть и носит легендарное имя, но одного имени мало, нужны свежие достижения. Именно поэтому мы возлагаем столь серьезные надежды на Сияющую Серию. Успешные выступления принесут популярность, а она уже конвертируется в деньги.

— И вы всю эту цепочку подрываете! — снова встряла Грув-сан. — Нет, вы только посмотрите, каков наглец. Дебют завтра! Меньше, чем через двадцать четыре часа, а он подкладывает такую свинью. Тренер одной из двух главных команд академии нажрался и подрался с якудза!

Я поднялся со стула.

— Так, стоп! Немножко поумерьте громкость, Грув-сан, я к вам нормально отношусь, со снисхождением. Ну пропал в вас полковник гестапо, любите вы всех вокруг строить, и что такого? Но давайте не заигрываться, ладно? Я все-таки тренер, а не школьник, которого можно отчитывать. Прекратите топтать ковер, вы из него весь кондиционер выбьете.

Грув-сан хотела возмутиться, но Акикава-сан воздела в воздух ладонь.

— Постарайтесь успокоиться, Грув-сан! Эмоции не должны мешать трезвому взгляду на случившееся.

Грув-сан уселась, но сделала при этом такую мину, будто я ее любимую машину увез на эвакуаторе в Воркуту. Акикава же поправила сидевшую криво шляпку, откинула назад хвост декоративного кота и обратилась ко мне.

— Итак, Йошиаки-сан, что вы можете сказать? Как объясните эти живописнейшие кадры?

Она развернула ко мне экран монитора, где на съемке камеры прекрасно видно меня и одного из пьяниц. От одного взгляда у меня снова зачесались руки. Ошибся я насчет Киры, он хоть с виду и поджарый такой, даже дрищеватый, но сила есть в руках. По крайней мере, вчера без труда удалось заломить этому козлу руки, повалить его на стол и еще настучать по башке.

— Надеюсь, хоть отпираться не будете? — продолжила директриса. — У вас весьма характерная и узнаваемая прическа.

— Не буду отпираться. — заявил я. — И Грув-сан права, раскаиваться я тоже не собираюсь.

Грув-сан и Акикава ахнули, Рудольф глянула на меня с растерянностью и… разочарованием.

— Я же говорю вам, что это асоциальный элемент. — с торжеством заключила Грув-сан. — Принести черный штамп?

— Погодите свою штучку в ход пускать! — поспешил остановить ее я. — К тем, кто старается при любом удобном случае полезть в драку, я не отношусь. Жизнь и так полна острыми ощущениями, выбитый зуб или свороченный нос не сделают ее еще интереснее.

— Тогда что же сподвигло вас влезть в конфликт? — осторожно поинтересовалась Рудольф. Причем с надеждой. В словах так и читалось “ну скажи, скажи что-нибудь хорошее или хотя бы то, от чего не захочется разбить себе морду фэйспалмом”.

— Так все просто. — заявил я. — Не люблю, когда моих друзей обижают, только и всего. Если вы посмотрите на эти кадры внимательнее, а разрешение это позволяет, то увидите там еще и Марузенски-сан.

Если меня память не обманывает, Марузенски повела себя благоразумно и в махаче практически не участвовала, разве что лягнула одного из обрыганов, когда он ухватил ее за хвост. Так славно получилось, он даже уверенно взял “ля” второй октавы, когда боль по нервным импульсам доехала до мозга. Но этим лошадевка предпочла ограничиться и дальше благоразумно устранилась из боя, дальше уже работали исключительно мы с Тайгой и его друзьями.

— Мы с Марузенски-сан проводили вечер за дружеской беседой, когда эти гон…неблагочинные господа принялись ее оскорблять.

Грув-сан подняла бровь.

— Прямо так и оскорблять? Безо всякой причины?

Я пожал плечами.

— Мало ли что может ударить в пропитые мозги? В любом случае, они обидели Марузенски-сан и за это огребли. Попробуете оспорить эту логику?

Грув-сан немножко притихла.

— Нет, но…

— Я не любитель махать кулаками по поводу и без, но если пьяное быдло оскорбляет моих друзей, то другого выхода попросту не остается. И давайте не будем про то, что любой конфликт можно решить словами. Не любой. Всю эту дзен-хреноту можно выкинуть в окно. Вы все здесь взрослые люди и, надеюсь, знаете, что когда человек агрессивный и подбуханный, он не воспринимает миролюбивые речи.

— Вы могли уйти. — попыталась сопротивляться Грув-сан.

— И чего? — раздался сбоку голос. Я покосился и приметил Брайан-сан, у которой просто потрясающие скиллы стелса. — Они привяжутся, пойдут за тобой и в результате точно так же полезут в драку, только в подворотне, а не в баре.

Ох, спасибо за поддержку, смурная тихоня. Как же вовремя ты активировалась! Я мысленно пообещал себе, что куплю ей целую пачку пластырей на нос.

— Вот именно! Поэтому черт с ним. Вы думаете, мне нравится, что в итоге вышло? Я бы тоже предпочел, чтоб у меня башка не трещала, а левая шестерка не шаталась, кстати, Акикава-сан, что у нас со стоматологией?

Директриса устремила на меня лучистый взгляд.

— Страховая о вас позаботится, Йошиаки-сан.

— Прекрасно. — обрадовался я. — Но даже с учетом того, что мне щас больно… хрен с ним. Если то, что я заступился за Марузенски-сан, недальновидно, подмочит репутацию, разрушит карьеру, хрен с ним. Пусть подмочит. Я считаю, что все сделал правильно. И если бы на ее месте оказалась любая из вас, поступил бы так же. Даже если бы там были вы, Грув-сан.

Она тут же отвернулась и буркнула что-то вроде “как же я несказанно польщена”. Зато у Рудольф лицо разгладилось, она даже улыбнулась, пусть и совсем мельком, моргнешь — и пропустил.

Акикава меж тем еще раз изучила кадры, вздохнула, потом сцапала лежащий на столе блокнот и принялась выводить на пустой странице беспорядочные узоры. А все мы ждали, чем закончится эта экстренная субботняя планерка.

Чем дальше ползла секундная стрелка, тем отчетливее становилось осознание, что ничем хорошим не кончится.

— Йошиаки-сан! — заговорила директриса Акикава. — В эту ночь вы проявили безрассудство и неосмотрительность! Свойства, которые не красят никакого человека, что уж говорить о сотруднике академии Трэцен.

Я приуныл, потому что понял, куда теперь все это катится. Щас она задним числом выдаст мне заяву на увольнение и пойду я на биржу труда. А с командой что будет? Как эти чокнутые будут без меня? Может, и неплохо, Судзука же есть, да и на замену кого-нибудь подыщут, но я уже успел к ним привыкнуть.

— Однако вместе с тем вы продемонстрировали и прекрасный, достойный уважения порыв души. Вы не струсили и перед лицом опасности вступились за вашу подопечную. Да-да, никто здесь не ослышался! Даже если Йошиаки-сан тренирует другую команду, он все равно считается работником академии, а значит, его педагогический долг распространяется и на Марузенски-сан. Подобное благородство достойно всяческого уважения, и за это я благодарю вас.

Я еле удержался от того, чтоб спеть песню группы Квин про чемпионов. Главным образом потому что не знал, насколько уверенно Кира попадает в ноты. Грув-сан настойчиво пялилась на меня, но от Рудольф поблизости это тлетворное влияние рассеивалось.

На этом речь Акикавы не закончилась.

— Только вы вот что поймите, Йошиаки-сан. — она немножко сбавила пафос и громкость. — Так или иначе, но ваш вчерашний загул уже стал достоянием общественности. Грув-сан права насчет имиджевых потерь, и мы просто обязаны отреагировать на случившееся.

Значит, все равно пнут под зад. Классическое “ну да, ну да, пошел я нахер”.

— Не забывайте, что академию посещают дети и подростки, а их родители наверняка читают по утрам газеты и ленту в интернете. Если мы оставим инцидент без внимания, у них могут появиться вопросы.

— Понял. — буркнул я.

— Брайан-сан! Подайте личное дело Йошиаки-сана, пожалуйста.

Брайан-сан поднялась с места, сняла с горы документов, лежащей на тумбе, тонкую папку и подала ее Акикаве. На лице Рудольф прочно поселилось сочувствие.

— Йошиаки-сан! — снова запищала Акикава, раскрыв папку. — С этой минуты вы официально отстраняетесь от должности тренера академии Трэцен и лишаетесь права возглавлять команду в течение семи календарных дней.

Глава 27

Я к пафосу не склонен, поэтому не могу сказать, что решение карликовой директрисы стало для меня громом среди ясного неба. Земля под ногами не разверзлась, оттуда не полезли черти в обнимку со злыми шахтерами и все такое. Я вообще легко отделался, потому что уже прикидывал размер пособия по безработице. А тут какую-то несчастную неделю дали. Незапланированный отпуск!

Вот только подкинули этот отпуск мне совсем невпопад. Завтра мои “Ракеты” должны стартовать… и теперь этих бедолаг отправит в полет? Если продолжать мыслить космическими аналогиями, без надзора они либо сами сгорят в атмосфере, либо грохнутся и сожгут весь центр управления к чертовой матери.

Грув сложила руки на груди.

— Неделя? Не подвергаю сомнению ваше решение, Акикава-сан, но разве это не слишком мягкое наказание? На мой взгляд, Йошиаки-сан заслуживает более серьезного срока дисквалификации за свой проступок.

— Вы ошибаетесь, Грув-сан. — отвергла ее предъявы директриса. — Семи дней вполне достаточно для того, чтобы сделать выводы из своих поступков. Если Йошиаки-сан действительно прислушается к себе, а не потратит это время на сон, алкоголь и виртуальный стрип-покер, то очень скоро осознает, в чем был не прав.

— А я еще раз повторю, что неправоту свою признавать не собираюсь. — заявил я. — Понимаете, вам бы точно не понравилось, если б вас назвал шл… кхм, простите, дамой с горячей любовью к мужскому полу человек, которого обошли сразу несколько стадий эволюции.

Брайан-сан коротко усмехнулась. Рудольф ей исподтишка погрозила, но потом не удержалась и сама. Грув-сан прикрыла глаза.

— Только не вы. Ладно, черт с ним, неделя так неделя. Семь дней относительного спокойствия тоже неплохо.

— Грув-сан, вы так говорите, как будто я постоянно маячил у вас перед глазами.

— У меня сложилось впечатление, что так и было, Йошиаки-сан. При довольно свободном отношении к своим обязанностям вы ухитрялись оказываться тут и там с завидной регулярностью.

— Ну, что правда, то правда, с моей работой в офисе не поторчишь.

— Это мягко сказано, в тренерской я вас вообще не наблюдала. Как и ваши коллеги.

— Если вы собираетесь подраться, пожалуйста, сойдите с ковра, его только недавно из химчистки привезли. — попросила директриса.

Я воспользовался случаем и сменил дислокацию, двинувшись поближе к Рудольф. Она не возражала. А вот Грув воинственно косилась в мою сторону.

— Друзья, считаю, что стоит разрядить возникшую напряженную атмосферу остроумной шуткой. — изрекла президентка. — Кхм-кхм… вчера, когда я возвращалась домой из академии, мне навстречу попалась процессия детей, в хвосте которой едва плелся совсем маленький мальчик. Можно сказать, что я увидела КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ.

Из комнаты как будто выкачали весь воздух. Директриса Акикава в растерянности подняла глаза к потолку. Пальцы Грув-сан скрючились на манер птичьих лап. И тут в этой оглушительной давящей тишине я услышал далекий, но отчетливый истерический ржач.

— Пхах, короткое замыкание. Неплохо, Рудольф-сан.

Рудольф смутилась.

— Право, Кира-сан, это не самый лучший экземпляр, просто первое, что пришло в голову. Так что вы мне льстите… ой.

“Ой” пришло от того, что Рудольф наткнулась взглядом на директрису Акикаву. Та ничего не сказала, но сильно покраснела и заерзала в кресле. Рудольф тоже покраснела и дернула меня за рукав.

— Давайте пойдем уже, Кира-сан. Думаю, нет смысла и дальше заострять внимание на вашей… проблеме.

Однако я не стал спешить, пусть и очень хотел убраться из кабинета.

— А как быть с моей командой?

Акикава забарабанила пальцами по столешнице.

— Да, это вопрос хороший, команда у вас большая, всучить ее на поруки первому попавшемуся специалисту не выйдет. Возможно, я попытаюсь достучаться до Китахары-сана. Он достаточно занятой человек, но если уж я что и умею в своем деле, так это добиваться нужного результата!

Китахара-сан…Китахара-сан. Кира вообще его знает? Память показала всклокоченного мужика, похожего на воробья, которого шибануло током. Размахивая руками с энергией ветряной мельницы, он что-то втолковывал лошадевке, меланхолично жевавшей целую гору онигири. По вайбу он совпадает с Голши и Тейо…вроде бы, но других, ту же Урару, например, попросту напугает.

— Впрочем, если не удастся, тогда руководство перейдет к старшему члену команды. Вы ведь успели формально назначить капитана?

— Сайленс Судзука у нас капитан. — ответил я.

— Значит, Судзука-сан и будет давать установки перед гонкой.

Плохо дело, оооочень плохо. Судзука охренительно бегает, но только она не тот лидер, который будет мотивацию давать. Тихоня может разве что собственным примером зарядить, а это не то, что нужно умам, которые только собираются дебютировать. И потом… кто тогда ее саму подготовит?

— Если дальнейших вопросов у вас нет, тогда ступайте, Йошиаки-сан. — сказала директриса. — И постарайтесь больше не ввязываться в такие сомнительные происшествия. Мне очень не хочется с вами расставаться, молодые тренеры с университетским образованием нынче на дороге не валяются в трезвом состоянии, поэтому ведите себя прилично, хорошо?

— Я буду стараться. — сказал я и вышел из кабинета.

За спиной послышались торопливые шаги, которые быстро меня настигли.

— Кира-сан, постойте.

Я повернулся. Раскрасневшаяся Рудольф стояла передо мной, ее глаза с фиолетовым отливом ярко блестели.

— Вы что-то хотели? — буркнул я. — Просто срок-то у меня уже начался и, думаю, если еще задержусь в здании, то меня еще, чего доброго, пинками отсюда вышибут.

— Не вышибут. — с уверенностью сказала Рудольф. — Вы поймите, что никакого желания наказывать вас у руководства нет. Мы все понимаем, просто… если бы фотографии из того бара не расползлись по всему японскому интернету. Семь дней пролетят быстро, и вы сможете вернуться к делам.

— Ничего, Рудольф-сан, я за себя-то не переживаю. Вот за девочек…

Она ободряюще улыбнулась.

— Полагаю, у Судзуки-сан более чем достаточно умений для того, чтоб правильно настроить товарищей. Все пройдет удачно. Ваши наставления не забудутся за двадцать четыре часа.

Вот если бы я еще много их давал, этих наставлений…

Рудольф прижала руку к груди.

— К тому же я могу перед началом состязаний нанести команде “Ракета” визит и провести, так сказать, небольшую мотивационную сессию. Статус президента студенческого совета дает мне все необходимые полномочия. Чтоб вам было спокойнее.

Все-таки удивительная девчонка. С одной стороны, чертовски серьезная и рассудительная, такая леди-босс, со стержнем, не размазня. А другая сторона у нее ребячливая, клоунская. И должен сказать, что мне приятны обе.

— Я не буду вас разубеждать. Девочки точно будут рады вас услышать. И потом, вы правы. Семь дней — не так уж и долго. А потом я приду и снова буду мозолить вам глаза.

Рудольф усмехнулась.

— Мозольте сколько влезет, это гораздо приятнее, чем пренебрежение своей работой.

Мы добрались до лестницы. В динамиках заиграла мелодия звонка, снизу послышались оживленный гомон и шаги, много шагов. Младшие умамусумэ, за которыми не приехали, шли на своеобразную продленку. Надо поспешить, а то мне затопчут нахрен десятки маленьких ножек. Но я не хотел уходить без последнего аккорда, который как раз пришел в голову.

— Тогда я обязательно вернусь. Кстати, знаете, что написано на коробке с бракованными бумерангами?

Глаза Рудольф вспыхнули, в них заплясали чертенята. Уши доблестной президентки распушились и поднялись торчком.

— Что же, Кира-сан?

— Иногда они возвращаются.

***

Стоило покинуть стены академии, как весь запас веселья немедленно испарился. Наказание мягкое, но очень уж оно не вовремя. И улизнуть, чтоб по-тихому провести консультацию с девочками тоже не вариант. Грув-сан отрядила парочку лошадевок из младших, чтоб они за мной посматривали и не отставали до тех пор, пока я не вышел за забор. Прислонившись к нему, я быстро достал мобильник и открыл окошко мессенджера. Там уже появлялись первые сообщения. Судзука напоминала всем, что приходить надо подготовленными, Спе-тян и Тейо бомбили чат возбужденными постами, а Голши выкладывала пост-ироничные мемы типа “пусть в вашем доме всегда пахнет… морковкой”.

Я вздохнул и начал набирать сообщение.

Кира: привет, девочки. как настроение? боевое?

Тейо: доброе утро, тренер-сан! еще какое! завтра все увидят мою фирменную пробежку, уже отрепетировала ее в комнате перед зеркалом.

Спешл Уик: я волнуюсь! забег же будут показывать по телевизору, а еще должна приехать мама! мне нужно ее встретить!

Судзука: При всем уважении, Спе-тян, думаю, твоя мама управится и сама. Уверена, она понимает, как важен для тебя завтрашний день.

Дайва Скарлет: Я полностью готова, осталось только немного разогреть связки — и можно выходить, хехе.

Водка: что за связки ты собралась греть? коленные или голосовые?

Дайва Скарлет: а тебе какая разница? методику все равно не подскажу, можешь даже не просить :) она секретная.

Водка: КАКИЕ СЕКРЕТЫ? ТЫ НА СОСЕДНЕЙ КРОВАТИ СЕЙЧАС ЛЕЖИШЬ В ТРУСАХ И РВАНОМ ЛИФЧИКЕ

Дайва Скарлет: я тебя ненавижу!

Дайва Скарлет: трепачка лохматая!

*пользователь Меджиро Маккуин загружает изображение*

Меджиро Маккуин: никакие тайные ухищрения не могут сравниться с обычной чашечкой правильно заваренного чая.

Тейо: Маккуин-тян, а что это там такое в левом краю фотки? на блюдце. выглядит зажаристым

Меджиро Маккуин: ничего там нет, Тейо, просто пылинка

Водка: Да там она не одна, там таких пылинок дохрена

Тейо: И это вовсе даже не пылинки, а крошки ;)

Меджиро Маккуин: Вы ошибаетесь, друзья мои.

Скарлет: А чуть сверху я вижу краешек коробки. розовый

Меджиро Маккуин: нет никакой коробки

Судзука: почему же нет? есть. и она прекрасно мне знакома. если память не изменяет, то в них “пекарня мамочки Хигути” доставляет свои божественные эклеры

Меджиро Маккуин: не эклеры, а корзиночки!

Меджиро Маккуин: ой

Тейо: ХАХАХАХАХА

Тейо: ПОПАЛАСЬ

Пользователь Голд Шип загружает изображение

Голд Шип: ПОТРАЧЕНО

Голд Шип: “че-то я тупанула, конечно” — заявляет владелица коробки

Меджиро Маккуин: Ну и что? Мне нужно успокоить нервы, а сладкое в сочетании с чаем прекрасно способствует установлению душевного равновесия

Водка: если б хотела капитально зачиллить, могла бы забежать к Тахион, у нее наверняка есть зелье, от пары глоточков которого тебе все будет по барабану

Голд Шип: оно и так есть, называется водка

Водка: что?

Голд Шип: не что, а водка

Водка: чего тебе надо-то, говори. ???

Голд Шип: эмм… раз уж речь зашла… ты ведь любишь байки, да?

Водка: ну да, это моя тема!

Голд Шип: а ездила когда-нибудь на мотоцикле с коляской?

Водка: неа, вообще было бы прикольно попробовать, но они редко встречаются щас, а еще говорят, что ездить неудобно

Голд Шип: супер! вот мы твою теорию и проверим! только надо сначала в детский магазин заехать

Водка: это еще зачем?

Голд Шип: как зачем? за коляской, дурочка

Водка: а я еще понадеялась, что ты скажешь что-то дельное

Голд Шип: еще какое дельное! если не понравится, не беда, мы потом эту коляску Крик-сан подарим, она ей пригодится

Скарлет: кст

Скарлет: девочки

Скарлет: а че там с Тахион? она как, вообще бежать собирается завтра? кто знает, как она?

Водка: так тегни ее и сама спроси

Скарлет: @TheBadTach алло

Скарлет: @TheBadTach

Агнес Тахион: на данный ммомент жизненные ппппоказатели находятся на ооооотметке “ллладно”, но до завтттттттра я ппппприду в нормммму

Водка: ого, вот это тебя штырит, подруга, дави на кнопки послабее

Тейо: Я думаю, Тахион просто хомячит вкусняшки, пальцы к экрану липнут

Хару Урара: как же хочится вкусняшик! я очень очень сегодня постораюсь, а потом куплю себе морковных кексов! Не терпиться начать уже, дядинька тренер, мы скоро? Скоро?

Кира: Спасибо, что наконец дали мне слово /s. Я с таким кайфом наблюдал за вашей оживленной беседой, просто слов нет. Теперь как раз к важному объявлению, которое я уже пятнадцать минут пытаюсь сделать

Кира: Планы меняются

Кира: не знаю, сделают ли об этом официальное объявление, но начиная с сегодняшнего дня меня отстранили от работы в академии сроком на неделю. соответственно, и допуска на гонки тоже не будет

Экран тут же озарился светящимися иконками — целый град их повалился на мое сообщение. Судя по тому, что Маккуин, Скарлет и Тейо влепили сразу по восемь штук, эти состоятельные барышни располагали премиум-аккаунтами в приложении.

Спешл Уик: Отстранили? За что? Тренер-сан, что случилось?

Скарлет: ОМГ

Водка: пипец! чего вы натворили-то такое? опять за жопу кого-то схватили?

Судзука: Водка-сан, я понимаю твои эмоции, но все же проявляй уважение к Йошиаки-сану, он все-таки наш наставник. И все-таки… вы совершили что-то неподобающее?

Голд Шип: Вселенская сеть высшего знания предлагает мне три варианта. Первый — тренер собирался украсть чье-то нижнее белье из шкафчика и был пойман с поличным. Второй — тренер собирался продать конфиденциальную информацию о Трэцене в Северную Корею и был пойман с поличным. Третий — тренер собирался продать чье-то нижнее белье в Северную Корею и был пойман с поличным! Делаем ставки, не стесняемся. Проигравших, кроме тренера, здесь не будет!

В районе моего пищевода заклокотало искреннее возмущение. Я расправил затекшую спину и принялся с удвоенным рвением тапать по экрану. Видит бог (или три богини), я не собирался их посвящать в то, что случилось в “Хромом Шкилете”, но если пустить ситуацию на самотек, то скоро к моей репутации извращенца и лентяя добавится еще и шпион.

Прекрасное резюме, можно на визитках оставлять. Золотыми буквами с завитушками.

Кира: если коротко, я заступился за Марузенски-сан и сделал это способом, который не очень приветствуется в приличном обществе

Спешл Уик: Ого!

Водка: ниче себе! и как вы это сделали?

Кира: потом как-нибудь расскажу

Тейо: Тренер-сан, ну давайте щас! нам же любопытно!

Любопытно? Ну и черт с вами… Все равно узнают же. Я снова набрал сообщение.

Кира: в табло стукнул парочке алкоголиков

Еще больше реакций. Однако негативных среди них не было. Ни одной. Либо удивленные, либо сжатый кулак, либо пальцы вверх. Я посмотрел на экран, потом погасил его и прижал мобильник к груди.

— Не девки, а золото. — прошептал я в теплый, почти летний воздух.

Тренер из меня отстойный, в проблемы влипаю постоянно, уровень экспертизы в жизненных вопросах сомнительный, а они все равно меня поддерживают. Черт возьми, если следующее поколение людей хотя бы процентов на десять будет таким, то этот мир не безнадежен.

Так, ладно, хватит и минутки умиления. Смирив добрые душевные порывы, я снова открыл мессенджер.

Меджиро Маккуин: я, пожалуй, выпью еще чаю за ваше здравие, тренер…

Тейо: и корзиночкой закуси

Меджиро Маккуин: Непременно, почему нет? Но прежде я хочу спросить, что мы планируем делать? Гонки уже завтра, а Кира-сан не сможет нам помочь.

Печатать начали сразу несколько участниц, я вперил глаза в текст… но ничего не прочел, потому что дурацкий мобильник последний раз завибрировал и отключился. Я попытался снова его включить и выяснил, что заряд кончился — ее сожрала подсветка на солнце. Вот дерьмо! Напокупают китайской дряни, а потом она дохнет в самый неподходящий момент. Я хотел по-тихому шмыгнуть обратно, но тут из-за калитки высунулась голова умы.

— Грув-сан! Грув-сан, а он не ушел еще!

Я рысью припустил к дому. Он, как и всегда, встретил меня уютом, что на самом деле странно, потому что зачастую жилища одиноких мужчин попадают в паблики, где под ними оставляют подписи “парни так живут и не видят в этом никаких проблем”. Но у Киры квартирка уютная, я даже привык к ней за последние недели. При том, что площадь у нее стандартная, а по столичным меркам и вовсе маленькая, мне просто дышится тут комфортнее.

Оказавшись в стенах квартиры, я первым делом поставил мобильник на подзарядку, а потом рухнул на диван. Раньше, еще каких-то пять лет назад, я бы с готовностью обвинил во всем произошедшем кучу людей — вредную зануду Эйр Грув, того мудака, который начал качать права в баре, да хоть даже Тайгу-сана. Все-таки это он спровоцировал Марузенски на крик, если бы не начал свои театральные фокусы, ничего такого бы не случилось.

Но щас оставалось винить только себя и свое умение недурно махать кулаками. Тайге еще предстоит попасть под микроскоп к вице-президентке студенческого совета. Надо бы предупредить бедолагу, что тут опыт в японских криминальных структурах ролять не будет, Грув-сан сама кому хочешь голову отчекрыжит и повесит на стену, как чучело оленя.

После того, как на месте чучела не оказался даже веселые песни за соседней стеной не радовали. Я наскоро умыл лицо, чтоб смыть пот и дорожную пыль, после чего обрушился на диван и прикрыл глаза. Нужно что-то придумать. Соображай, Кира, используй мозг по назначению, он тебе не просто так дан пустоты в черепе заполнять.

Что я могу сделать? Дать взятку охранницам? Ну, предположим, принесу я девушкам на входе мою нехитрую премию и вафельный торт с вишневым наполнителем, и чем это закончится? Тем, что мне пинка отвесят, да так, что я сам начну брызгать вишневым наполнителем во все стороны. Маскировка? Гримироваться я не умею толком, а сочетание “кепка + солнечные очки” не прокатит. Умамусумэ еще обладают обостренным восприятием, оно не критически превосходит человеческое, но все-таки сильнее. Меня обнаружат.

Явиться в открытую тоже можно, опять на красноречии выехать и толкнуть, что я не могу подвести девочек в такой важный для них день. И тут передо мной встают два варианта… либо я растоплю сердца ВЫШЕСТОЯЩИХ АВТОРИТЕТОВ, либо в дело идет черный штамп, и тогда уже больше не получится работать с лошадевками вообще никогда. Стоит ли такой риск семи дней? Вот в чем вопрос. Может быть, если бы решение принимала только Рудольф, я бы и договорился… и с директрисой тоже, но остальные совсем не так сговорчивы.

В общем, кругом засада.

А тут и умиротворение схлынуло. За окном раздались громкие вопли. В одной из противостоящих сторон я узнал консьержку Накатаву-сан. Она, в основном и возмущалась. Голоса собеседницы было практически не разобрать, но она яввно что-то отвечала, потому что консьержка распалялась все сильнее.

Вот есть же люди, которым, что называется, больше всех надо. Зато спит потом по ночам как младенец, когда наорется за сутки.

— Вы понимаете, что против устава идете, девушки? Будьте же благоразумны! — вещала Накатава-сан. — Как студентки академии Трэцен, вы обязаны вести себя подобающим образом. Это правило существует исключительно ради блага умамусумэ, между прочим. Чтоб с вами ничего не случилось!

Потом ей ответили, но гораздо тише и спокойнее. Я изо всех сил прислушался, но только заработал себе спазм в правом виске от напряжения. Слов так и не разобрал.

— При всем уважении, юная госпожа, — снова загремела консьержка. — нет таких ситуаций, при которых появление умамусумэ на территории тренерского корпуса было бы оправдано! Даже одной спортсменки, а вы целой гурьбой явились.

Гурьбой? Я спустил ноги с дивана. Голова тут же прояснилась. Это кто ж решил штурмом взять наши апартаменты. Смутное предчувствие затеплилось в районе желудка, и я направился на балкон.

— Если вы не прекратите, я сейчас же позвоню директрисе Акикаве! — тем временем пустила в ход угрозы консьержка. — Ее номер у меня на быстром наборе под цифрой “два” забит, одумайтесь, девочки! Не делайте себе хуже!

— ВОТ И НЕ ПОЗВОНИТЕ! — со злорадством воскликнул голос, в котором я узнал свое главное несчастье по имени Голд Шип. — Тетя, пожилым людям вредно много мобильником пользоваться. Вышки пять-джи, излучение там, все такое — вдруг заболтаетесь, а потом дышать не сможете. Опасное дело!

— Почему это не смогу? — удивилась консьержка.

— Потому что излучение имеет побочные эффекты! Вдруг у вас в ноздре поселится уховертка?

— Подожди, Голши-сан! — теперь вступила Урара. — А разве уховертки живут не в ухе?

— Если бы мы жили в идеальном мире, так бы и было, дорогая моя Урара-тян. Но к счастью, этой скучищей наслаждаются сейчас в параллельной ветке вселенной, не в нашей. Зато у нас можно сделать так!

— Что вы делаете? — взвизгнула консьержка. — НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! СУДЗУКА-САН, ЧЕГО ВЫ СМОТРИТЕ, ВЕЛИТЕ ЕЙ ПРЕКРАТИТЬ!

— Никто вас не трогает! — возразила Голши. — Чего вы голосите, как будто воры вынесли вашу коллекцию молочных пакетов, пока вы занимались в кружке “скалолазание для пожилых”?

Я безо всякого стеснения заржал в голос. Никогда не смогу понять, ЧТО в разуме Голд Шип рождает всю эту шизофреническую прелесть, да и не хочу понимать. Лучше не знать секретов такой забористой магии.

— Я не пожилая, мне всего тридцать восемь! — взвыла консьержка.

— Посидите тут на лавочке, подумайте о том о сем, соизмерьте свое служебное рвение с зарплатой… потом добавьте к этому воздействие постоянных стрессов на организм… уверена, рано или поздно вы додумаетесь до выводов, которые вам все прояснят. — с неподдельным участием проворковала Голши. — А мы пока пойдем. В этих стенах томится наш наставник. Скованный… Отверженный… Наверняка с жесткими отходняками. Но даже в таком состоянии он для нашей команды бесценен. Так что мой вам совет, уважаемая госпожа — не стойте на космодроме, когда “Ракеты” начинают взлетать. Покеда!

На лестнице послышались шаги сразу десятка ног по меньшей мере. Я подошел к двери и заглянул в глазок. Оттуда на меня тоже смотрел ГЛАЗ. Эх, надо бы оборудовать домофон с видео.

— Тренер-сан, а мы к вам в гости! — заорала Голши. — Вы откроете по-хорошему или мы разыграем классическую сцену из слэшера? Если что, мы пока поднимались, провели голосование и ваше мнение может стать решающим!

— Мы голосовали за то, чтоб ты вела себя адекватно! — воскликнула Скарлет.

— И проиграли с треском! — возвестила Голши на всю площадку. — Потому что один мой голос равен тридцати шести вашим, они переплетаются, они воют от боли и усталости…

— Давай без слэшеров обойдемся. — сказал я и открыл дверь.

Голд Шип влетела в дверь первой и снесла меня с ног. Я попытался удержаться, но с таким же успехом можно было бы отбивать боеголовку теннисной ракеткой. Она рухнула на меня, так, скользя на спине мы и поехали до самого входа в гостиную. Треснулся я здорово, так, что в голове заполыхали разноцветные вспышки. Из нее проступило лицо Голши.

— Живой, слава Трем Богиням, живой... — проговорила она. С таким эротичным придыханием, что у меня кровь отхлынула от головы и потекла в нижнюю часть туловища.

— Ну так а что со мной могло случиться-то? — проскрипел я, силясь высвободиться из ее объятий. Которые оказались теплыми и довольно потными. Наверное, так себя чувствуют ребята, которые выходят в октагон против уроженцев некоторых южных республик. — Меня ж не на казнь отправили. Так, пожурили чуток…

— Молчите! — воскликнула Голши. — Вы, тренер-сан, просто еще не осознали, какая опасность кружила над вашей головой и прицельно метила прямо в темечко.

— Голши, ты опять драматизируешь! — фыркнула Скарлет, шарившая в обувнице в поисках тапочек. — Всего-то неделя. Мы бы могли и сами справиться.

Голши вытаращила глаза.

— Всего-то неделя! Скарлет, знаешь, что могло бы произойти за эту неделю? А я тебе скажу. Представляешь, как через семь дней ты являешься на тренировку, вся такая нарядная, с начищенной до блеска серьгой в пупке, а тренер тебе и говорит, мол, все, я больше с вами работать не хочу, потому что не по мне эта работа. У меня теперь другая цель — управлять поездом!

Скарлет раскрыла было рот, чтоб ответить, но куда там — Голши встала посреди коридора и принялась размахивать руками.

Ты за ним бросаешься сломя голову и подняв хвост, кричишь, что с хронической рассеянностью и зрением минус пять не берут в машинисты, но он тебя не слышит, потому что твой голос тонет в истошном реве паровозного гудка… И все, тренер уехал в закат, а мы остались на бобах. Нравится такой вариант будущего, Скарлет? М? М?

— Нет… — изрекла ошалевшая Скарлет.

— Тогда возрадуйся, потому что мы с тобой его предотвратили.

— Я все еще считаю, что хватать Накатаву-сан было излишним. — мягко заметила Судзука, которая тоже устремилась к обувнице.

— Я ее и не хватала. — заявила Голши. — Просто мягко… релоцировала на скамеечку, скажем так.

— С некоторыми особо упертыми личностями по-другому никак. — добавила Водка. — Если они так горят желанием стоять на своем, могут и посидеть немножко, хех.

За спиной у Судзуки затрепетало белое пятно и скоро превратилось в Агнес Тахион. Все еще немного помятую, но в гораздо лучше форме, чем вчера. Наверное, послушалась моих рекомендаций.

— Жаль, мой успокаивающий чай не пригодился. — с досадой вздохнула Тахион. — Зря только заваривала.

— Мне кажется, у тебя буква “с” в слове “успокаивающий” лишняя, Тахион. — хихикнула Водка.

Тахион улыбнулась.

— Упражняйся в остроумии, Водка-сан, упражняйся на здоровье. Многие великие ученые испытывали гонения при жизни, даже лестно присоединиться к их числу. Потом захочешь притупить нервозность перед забегом, попросишь у меня стаканчик…

— Тапок на всех не хватает! — разочарованно вскричала Тейо. — Придется так идти, а у меня носки белые, только с утра надела…

— Дяденька тренер, а где можно руки помыть? — встряла Урара.

— Урара-тян, если хочешь пописать, так и говори, здесь все свои. — произнесла Водка.

— Вон та дверь, вы рядом с ней стоите. — показал я.

Голова шла кругом. Неужели они ВСЕ ко мне заявились?

Когда мы прошли в гостиную, легче совершенно не стало. Когда это жилье проектировали, никто не рассчитывал, что здесь окажется такая толпа народу. Голши, Скарлет и Тахион оккупировали диван. Маккуин опустилась в кресло у балкона. Тейо и Спешл Уик притащили с кухни стулья. Для Судзуки и Водки мест уже не нашлось, поэтому они уселись прямо на полу, поджав под себя ноги.

Позже, когда Урара вдоволь наплескалась в ванной, то присоединилась к ним. А я только за всем этим наблюдал. Буквально оказался в центре самой хардкорной на свете пижамной вечеринки. В качестве обслуживающего персонала.

— Ой, я такая голодная с дороги, сейчас бы покушать чего… — мечтательно протянула Спешл Уик.

— У меня есть с собой пара тапочек, если кому-то они нужны. — Маккуин сняла с плеча сумку. — Но не каждой будут по размеру..

— А мне пить хочется! — пожаловалась Скарлет.

Тахион оживилась.

— Чайку?

Скарлет нервно повертела на пальце прядь волос.

— Обычно я не пью что попало, но сейчас такая жажда, в горле настоящая пустыня…

Глаза Тахион запылали красным. Нехороший знак, очень тревожный. Она тоже полезла в сумку на плече и достала оттуда термос, весь покрытый каким-то зеленоватым налетом.

— Ни слова больше. Сейчас налью! Только скажи сначала, на что у тебя аллергия, лучше перестрахуемся, а то один подопытный начнет опять ворчать.

Скарлет задумалась.

— Да не знаю я… Вроде только на эвкалипт…

— Поняла…

— …фундук…

— Угу.

— …и кошачью шерсть.

Тахион хмыкнула и убрала термос обратно в сумку.

— Тогда лучше не надо. Тренер-сан, принесите ей воды!

— А у вас шоколадных подушечек не найдется? — осведомилась Спешл Уик.

— Ну вот, я все носки натоптала, как и думала. Подошвы грязные! Тренер-сан, когда вы в последнее время вытирали пол? Нельзя же существовать в свинюшнике!

— Парни так живут и не видят никаких проблем, Тейо-тян. — изрекла Голши.

Я заскрипел зубами. Вот блеск. Они уже мои мысли озвучивают. Что мне делать-то с этим табором?

— Не то чтобы я не был рад вашему приходу, девочки, нет, лицезреть вас с утра это подлинное счастье, но все же… зачем пришли?

Спешл Уик встопорщила уши и прижала кулачки к груди.

— Ну как же… когда вы сказали, что вас отстранили…

— …Прямо перед гонкой… — добавила Урара…

— За какую-то херню, не прошу прощения за мой французский… — выпалила Водка.

— Я бы выразилась иначе, но в целом Водка говорит верно. — заговорила Маккуин. — Идти против устава, конечно, неправильно, однако в данном случае как никогда справедливо давнее изречение — цель оправдывает средства.

— Кто не рискует, тот не пьет… чай Тахион. — прыснула Голши.

— В общем, это… мы подумали немножко, раскидали нехитрый план туда-сюда… и вот… к вам пришли на ориентировку. — Водка замялась. — Круто, да? Вы же ругаться не будете, не? Нас не сдадите?

Со всех сторон на меня уставились пытливые выжидательные взгляды. Наверное, если б я был тренером, который живет по букве закона и с палкой в заднице, как Хана-сан, я бы обязан был сообщить в академию и всех разогнать поскорее. Но именно щас, глядя на эту ватагу, забившую всю гостиную, я понял — ни за что не сделал бы этого. И не сделаю.

— Конечно, не сдам. Располагайтесь… как получится. Ща скоро начнем, только мысли в кучу соберу.

— Шикарно! Мы, кстати, к вам не с пустыми руками! Спе, давай.

— Ой, да! Сейчас!

Спешл Уик подскочила, рванула в прихожую и вернулась через минуту со спортивной сумкой. Оттуда появились обертки от шоколада, пакетик с леденцами, аккуратно завязанная СКАКАЛКА, упаковка носовых платков, купон на скидку в магазине спортивной одежды… и еще один предмет, который Спе не позволила мне рассмотреть.

Поначалу.

В комнате повисла тишина. Спе, покрасневшая и с блестящими глазами, подошла ко мне.

— Тренер-сан…. Кира-сан, простите, пожалуйста, что я вас лягнула, мне до сих пор немножко стыдно. Но этот маленький подарочек не от меня, а от нас всех. Спасибо, что вы с нами занимаетесь!

И она протянула мне кружку. Обычную кофейную кружку салатового цвета, на которой было выведено позолотой “ЛУЧШЕМУ ТРЕНЕРУ В МИРЕ”. Правда, надпись эту уже успели модифицировать — ярким красным маркером перед надписью кто-то поставил частицу “НЕ”.

Я кашлянул.

— Ну… эээ… спасибо.

— Тренер-сан. — заговорила Голши. — Вы не подумайте, что мы решили таким образом вас задиссить и тем самым начать корпоративную зарубу, которая окончится сливом чьих-то нюдсов в прессу. Просто надо посмотреть правде в глаза, в ее безжалостные глаза сонной камбалы. Вы в начале пути, и мы тоже. Да, этот путь будет тяжел, извилист и усеян осколками бутылочного стекла, но невозможно проползти к величию, не содрав коленки. Давайте сдерем их вместе, тренер-сан.

— Шапку, шапку сними. — шикнул кто-то из девочек. Голши подняла руки к голове, взялась за лямку и сняла свою дурацкую шапку… под которой оказалась еще одна аналогичная, но поменьше. Голши взяла большую из шапок в руки и изобразила скорбную гримасу. Сейчас она была похожа на нищенку, вставшую перед каретой маркиза.

— Ну позязя.

Голши говорила искренне и серьезно, поэтому вся моя злость, нерешительность, расстройство — все растворилось без следа. И правда, это всего лишь первые шаги. А я уже с самого начала срезаю углы и стреляю себе в колено. Это не та работа, на которой можно не дожать и никому до этого не будет дела.

— Хорошо, девочки. — сказал я твердо. — Я успел порядком накосячить, но это опять же все из-за неопытности. Если вы со мной, то давайте вернем этой кружке первозданный вид. Жаль, конечно, что не получится завтра на вас посмотреть…

Тахион ухмыльнулась.

— Ну, я бы не стала так сразу сокрушаться…

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

Ухмылка стала шире.

— Терпение, тренер-сан, имейте терпение. После ориентировки мы расскажем вам все… все, что вам нужно знать. Понадобится ваше посильное участие.

Звучит до крайности подозрительно. Во что эти поехавшие собираются меня втянуть?

Глава 28

Я попытался отыскать для себя место в гостиной, но это оказалось непросто. Тут и там были чьи-то ноги, руки, длинные волосы, хвосты, наконец! Лавируя между ними, я с трудом отыскал более-менее свободный пятачок в центре комнаты и постарался разместиться там с максимальным комфортом. Наверное, это было ошибкой, потому что триггернуло Голши. Она тут же соскочила с дивана и уселась напротив, сложив ноги по-турецки.

— Прекрасно, тренер-сан. Теперь, когда вы в таком уязвимом положении, так и хочется СНИЗОЙТИ до вас! Кстати, вам нравится подарок Спе-тян?

— Очень. — сказал я. — О большем я не мог и мечтать.

Голши счастливо засмеялась.

— Здорово! Тогда я перебью все остальные кружки, чтоб вы почаще прикасались к мечте, да-а, тренер-сан, все ради вас!

Спокойно, Кира. Спокойно. Ничего из ряда вон выходящего Голши пока не вытворяет, это ее обычное поведение. Мне уже следовало к этому привыкнуть. К тому же балаболить она может сколько угодно, но воплотить свои фантазии в жизнь?

— Давай ты попозже разнесешь мое жилище, после того, как мы закончим здесь. — предложил я. — Судзука, что у нас с подготовкой?

Судзука застенчиво откашлялась.

— Тренер-сан, лично за себя я могу сказать, что к завтрашнему дебюту готова п-полностью. Правда, я хотела еще одну беговую тренировку провести вечером, но не уверена, что получится это осуществить… — и тут она отчего-то покраснела.

— Пф-ф, еще бы! — фыркнула Водка. — А не хочешь рассказать тренеру, почему у тебя ничего не выйдет?

Щеки Судзуки побагровели и она отвела взгляд.

— Если честно, то…

— Ее выгнали! — гаркнула Скарлет. — Вчера ночью Феномено, наша самоназванная дежурная, вместе с Парей-сан привели КАПИТАНА в общагу.

Я едва не поперхнулся на вдохе. Судзуку выгнали с трека? Вот уж от кого, а от нее я такого не ожидал. Профессиональных нарушителей спокойствия у меня и так полно, целая упряжка. Но, наверное, если постоянно вращаться в кругах Тахион и Голши, можно подцепить склонность к эксцентричным проделкам.

Судзука ахнула.

— Водка-сан! Скарлет-сан! Мы же договаривались!

Водка мотнула головой.

— Ну и че? Я считаю, что такое утаивать нельзя. Думаешь, тренер не поймет, что у тебя трудоголизм головного мозга?

— Так случилось-то чего? — влез я. — Ничего не понимаю.

Судзука закрыла лицо ладонями.

— Я просто… решила, что еще пара кружков не помешает… не слишком уверена в последнем повороте, хотела отточить выход на финальный отрезок…

— Судзука-сан, и ты не могла до утра подождать? — мягко спросила Маккуин.

— Нет! — воскликнула Судзука. — Я лежала, а в голове мысль колотится, что я срежусь именно на этом повороте, изберу не ту траекторию… На соседней кровати Спе храпит… Я так ей завидовала в тот момент! Два дня до гонок, а она спит как ребенок! Тогда я и решила, что утихомирить разум можно лишь одним способом.

— Сколько успела-то? — уже с сочувствием поинтересовалась Водка.

— Полтора круга. Дальше Феномено-сан меня поймала. Привела в общежитие, где Кисеки-сан и Амазон-сан на пару устроили мне головомойку…

— Отругали? — изумилась Водка. — Это на них совсем не похоже, такие приколы больше в ходу у Грув-сан.

Судзука поникла.

— Если бы, Водка-сан. Наоборот, они с таким беспокойством говорили, что мне стало еще в два раза более стыдно.

Пока эти откровения развертывались, я сам пытался собрать мысли в кучу. Охренеть, то есть Судзука, твердокаменная и непоколебимая Судзука, которая излучает уверенность в себе, как хорошо протопленная печка, на самом деле адово волнуется из-за предстоящих соревнований. А я и понятия об этом не имею. Да-а, не светит мне пока что убрать с кружки злополучное отрицание.

— Водка, Скарлет, а вы как?

— Я вчера ноготочки сделала. — с гордостью заявила Скарлет и выставила вперед лапку.

— А я — пятьсот отжиманий. — парировала Водка. — Вот в этом и разница между нами, лол.

О нет. Щас опять начнется. Рано или поздно эти двое сойдутся друг с дружкой в смертельной битве, как Чужой и Хищник. Ну или просто сойдутся, в принципе, оба этих варианта кажутся мне одинаково вероятными.

— Ты абсолютно права в том, что между нами есть разница, дорогая Водка. — язвительно проговорила Скарлет. — Знаешь, в чем? Я-то пятьсот отжиманий могу хоть сейчас сделать, в этой самой комнате, зато ты свои культяпки ни за что в порядок не приведешь! Мы не одинаковые, вот так-то.

— Готовность ваша как? — прервал я конфликт, угрожавший перейти в горячую стадию.

— Я ж к тому и говорю, тренер-сан. — Водка развела руками. — Я поразмыслила над тем, что вы сказали тогда, про среднюю дистанцию и про выносливость…

— Так.

— Поболтала немножко с Райан-сан, она мне помогла, план упражнений составила.

Глаза Маккуин засветились.

— Исключительно правильное решение, Водка-сан, молодец.

Водка слегка поклонилась.

— Пасиб, Маккуин-сан. Райан просто по спортику угорает, если б в зале можно было жить, она бы прямо там койку поставила и не отходила ни на секунду от обожаемых тренажеров. В общем, все еще немного стремно, но налажать завтра не должна.

— А я так тем более. — Скарлет горделиво приосанилась. — Завтра смогу продемонстрировать всему стадиону мои лучшие качества.

— Ты, главное, вперед сейчас не наклоняйся, а то твои лучшие качества мне на уши лягут. — проворчала Водка.

Скарлет гневно прищурилась.

— На что это ты намекаешь, м? Зависть, что ли, разбирает?

— Какая зависть! — отмахнулась Водка. — Наоборот, жалко мне тебя, дуреху! Я ж тоже в магазины одежды хожу и в курсе, сколько стоит хорошее утягивающее белье. Разоришься ведь…

Скарлет заскрежетала зубами.

— Молодцы, только приберегите этот настрой на завтра, я хочу, чтоб вы оппоненток порвали, а не друг друга. Маккуин, ты как?

Маккуин изящно прокрутила на тонком пальчике прядь волос. Достаточно на нее посмотреть, чтоб наглядно уяснить, что такое “аура”. Даже в униформенном спортивном костюме Трэцена, который хоть и качественно сшит, но все же на люксовую одежду не тянет, Маккуин походила на особу королевских кровей, которая вышла со свитой на ежеутренний променад.

— Без ложной скромности скажу — хорошо, тренер-сан. Вчера позвонила бабушка и посоветовала пройти сегодня небольшое обследование у семейного врача, однако я отказалась — слишком много времени уйдет на дорогу туда и обратно, что может повлечь усталость. К тому же в обследованиях нет нужды, я полностью уверена в своих силах.

— Звучит так, будто она волнуется за результаты больше тебя. — заметила Скарлет.

— Ну, это же бабушка! Им положено волноваться! — воскликнула Спе. — Моя мама тоже переживает!

— Йошиаки-сан, позвольте мне заварить на всех чаю? — перевела тему Маккуин.

— Зачем же так формально? Мы с тобой уже на имена перешли. Заваривай, конечно. Можешь хозяйничать как вздумается.

— Нечестно, тренер-сан! — взвыла Голши. — Мы с вами полжизни вместе, вы мой бро, мой почетный донор селезенки и мой номер на быстром наборе, когда нужно внести залог в полиции! Мы вместе пуд соли вылизали, и при этом вы ни разу мне не разрешили хозяйничать! Что это за чепуха? Смарите, если так будет продолжаться, вы займете первое место в “топ-десять аниме-предательств”.

— Если я разрешу тебе хозяйничать в моей кухне на твое усмотрение, то кухни у меня уже через пятнадцать минут не останется, Голд Шип.

Девчонки захихикали. Маккуин церемонно кивнула и отправилась на кухню, где вскоре засвистел чайник и загремела посуда. Воспользовавшись свободой, девочки начали располагаться поудобнее. Меня это изрядно повеселило — среди умамусумэ тоже был распространен древний закон “жопу поднял — место потерял”.

— Я тоже завтра выиграю! — победоносно объявила Тейо. — Таких фишечек ни у кого больше нет! Ух, даже уже в предвкушении!

— И не нервничаешь совсем, Тейо-сан? — удивилась Урара.

— Неа!

— А говорят, что завтра за гонками будет наблюдать Император собственной персоной… — игриво протянула Скарлет.

Я покосился на Тейо, которая сразу изменилась в лице. Чутка троллинга ей не повредит.

— Я вам даже больше скажу, девчонки… или не скажу… Неа, не скажу. Пусть будет сюрприз.

А в следующий момент на мою спину обрушились пятьдесят с лишним килограмм чистых мышц и два веселых глаза. Будь проклята моя тяга к таинственности. Хотя это даже забавно. Добро пожаловать в альтернативную вселенную, здесь лошадевки седлают тебя. Главное, щас это не озвучить, потому что желающие смогут разглядеть в этом эротический подтекст.

— Тренер-сан, ну чего вы такой? Что за сюрприз??? Расскажите, а то так нечестно!

— Не скажу, и не проси, Тейо. — стойко отбивался я. — Потому что еще не знаю, получится ли это наверняка. А если обману, то выйдет некрасиво. Короче, если все удастся, ты будешь визжать от счастья.

Я попытался стряхнуть Тейо с плеча, но она держалась крепче насосавшегося крови клеща.

— Ну скажите! Зачем вы такой вредный, а? Что вам, жалко, что ли?

— Если не слезешь с меня, я щас вообще все отменю и никакого сюрприза не будет. — пригрозил я.

— Еще и злой. — обиделась Тейо. — Ну и ладно, я тогда вообще больше разговаривать с вами не буду!

Большой надежды на то, что это обещание исполнится, у меня в сердце не появилось.

Водка сладко потянулась и едва не съездила по лбу подвернувшейся под руку Ураре.

— Че-то я забыла спросить Маккуин, а Райан дебютирует завтра?

— Ага. — кивнула Водка. — Она ж в команде у Ханы-сан, они завтра частично выходят. Она на средней побежит.

Скарлет присвистнула.

— Нифига себе. Ты тогда будь поосторожнее, вдруг она тебе насоветует ерунды, чтоб избавиться от конкуренции, а ты поведешься, уши развесишь…

— Да ну, что за глупости! — скривилась Водка. — Райан девчонка нормальная, не подлая, к тому же у нас поводов для вражды между командами нет.

Мне вдруг стало несколько неуютно, и совсем не потому, что я очутился в замкнутом пространстве со множеством лошадевок. После встречи в конбини я как раз подарил Хане-сан причины НЕНАВИДЕТЬ команду Ракета, и чутье мне подсказывало, что она с удовольствием воспользуется этой возможностью, чтоб устроить какую-нибудь пакость.

— Я точно знаю, что завтра Дигитал-сан на миле побежит, на среднюю выйдет Райс-сан и вроде все…

— А что Крик-сан, собирается?

— Еще как собирается. — подала голос Тахион. — Даже к родителям в детский сад помогать не пойдет.

Девчонки загудели. Спе-тян прижала кулачки к щекам.

— Ого! Должно быть, Крик-сан очень серьезно настроена!

Я попытался выудить из памяти Киры хоть что-то связанное с именем этой Крик-сан, но успеха не снискал. А поскольку у меня Крик ассоциируется с полотном Мунка и с серией фильмов, где нет лучшего развлечения, чем нарядиться в балахон и начать кромсать людей большими ножами, то лучше спрошу.

— Напомните-ка, кто такая Крик-сан?

— А вы что, тренер-сан, еще не встречались ни разу? — поразилась Скарлет. — Ну вы даете!

Я многозначительно приставил палец к виску.

— Может, и встречался, да только одна внезапная травма головы недавно откатила мне память к заводским настройкам.

Спешл Уик снова ойкнула и попыталась уйти в невидимость. Получилось не очень хорошо, потому что девочка она крупная, явно росшая на свежем воздухе и не менее свежих овощах. Тогда она достала из кармана своего спортивного костюма пакет с кукурузными чипсами и принялась нарочито громко шуршать оберткой.

— Не переживай, Спе, чего ты. — произнес я. — Никто на тебя не сердится, можешь не пытаться отвлечь внимание.

— Я… просто… когда нервничаю, сразу кушать охота!

— Крик-сан одна из самых перспективных умамусумэ нашего года. — пояснила Судзука. — Она выиграла больше десятка забегов на любительском уровне, прежде чем поступить в Трэцен…

— И как по мне это капец несправедливо. — встряла Скарлет. — Крик-сан нихрена не дебютантка, у нее уже будет преимущество. Не удивлюсь, если на дистанции в три двести она уже бегала кучу раз!

— Тебе-то чего переживать? — хмыкнула Водка. — Нам с тобой на таких дистанциях не соревноваться — сдохнем.

— Ты за себя говори, а за меня не надо! — воскликнула заклятая подружка. — Может, я потом решу переквалифицироваться…

— Ага, как Голши переквалифицировалась в Светлану… как ее там… — хмыкнула Водка. — Кстати, как съемка-то прошла?

Голши непринужденно улыбнулась.

— Завтра-послезавтра доки по почте пришлют. Было немного стремно, потому что ехать пришлось в пять утра на какие-то вшивые задворки, я два раза чуть в поезде не заснула.

Судзука всплеснула руками.

— Голши! Ты опять подвергла себя опасности?

Голши встопорщила уши.

— Чего это? Думаешь, меня бы высадили на станции Кисараги?

Во взгляде Судзуки появилось непонимание.

— Где? Нет, я к тому, что не стоит предпринимать такие поездки в одиночестве, не предупредив предварительно никого, где ты будешь находиться.

— Так я ж сказала, что на съемку поеду. — пожала плечами Голши. — Я понятия не имела, что она будет проходить в притоне.

У Судзуки глаза на лоб полезли. Водка счастливо засвистела. Я взялся за голову.

— В… притоне?

— Ну я не знаю, как иначе назвать полутемный подвал, где в шесть утра пахнет бухлом и играет группа “Каннибал Корпс”. Но прошло все нормально. Чувак, который будет ксиву делать, даже сказал, что подрабатывает татуировщиком в свободное время. Предложил мне как пятидесятой клиентке сделать тату на спине бесплатно.

— И ты, конечно же, отказалась. — обморочным голосом прошелестела Судзука.

Голши безмятежно взглянула на подругу.

— Разумеется, отказалась. У нас не совпало художественное видение. Да и не вывез бы он такое изображение.

— Какое? — поинтересовался я. Уже предчувствовал, что пожалею об услышанном.

— Суриката, перелетающего на горящем скейте через Большой Каньон. — с затаенным дыханием поведала Голши. — Но знаете, подходить к таким вещам нужно ответственно. Все-таки, когда переносишь отражение внутреннего мира на свое тело, ошибки обойдутся дорого во всех смыслах.

Гостиная дружно затихла и тишина эта не разбавлялась, пока с кухни не явилась Маккуин с подносом и не внесла чайник. К чаю она где-то раздобыла шоколадные кексы, которые я совершенно точно не покупал. Наверное, предыдущий Кира собирался полакомиться. И в таком случае их первая свежесть уже миновала.

Все тут же стали разбирать чашки, стаканы и пиалы — предприимчивая Маккуин использовала полный запас имеющейся посуды. Я ухватил один из кексов и попытался вонзить в него зубы. Получилось с трудом — выпечка обрела твердость камня, можно стекла бить.

— Крик-сан тоже будет в команде Ханы-сан? — полюбопытствовала Тейо, тоже мужественно сражавшаяся с кексом.

— Они вроде бы вели переговоры еще несколько дней назад. — пояснила Маккуин, изящно оттопыривая пальчик. — Но я, к сожалению, не в курсе, чем они завершились.

— Наверное, поэтому они свои дебютники растягивают. — предположила Скарлет. — это только у нас уже все готово.

У меня в голове щелкнуло.

— Погодите, а так можно было, что ли?

Девочки воззрились на меня.

— Ну… эм… да. — Судзука застенчиво улыбнулась. — Для дебютных гонок отведен целый июнь, а те, кто не успевает, могут заявиться еще и в июле, если переговорят с директором.

— Учащихся-то в нашей академии полно, всех в один день втиснуть невозможно. — подхватила Водка.

— А меня почему-то жестко поторапливали… — протянул я.

— Так чтоб вы работать начали, наверное. — Водка усмехнулась и отпила еще чаю.

То есть меня искусственным дедлайном решили прижать, понятно. Хотя в принципе, я и сам хорош — принял это на веру и даже не усомнился ни разу. Так мне и надо тогда. Но осмыслить эту подставу я еще успею.

— Ну так что, тренер-сан? Что вы хотели нам рассказать? — Тейо нетерпеливо заерзала на месте. — Мы готовы впитывать вашу мудрость!

— Лучше отдайте ее добровольно, иначе придется выжимать вручную. Жаль, что я позабыла в комнате любимые белые перчатки… — посоветовала Голд Шип.

А ведь у меня балкон открыт и все окна настежь. Если Накатава-сан уже оправилась от шока после того, как ее авторитетом пренебрегли, щас она может услышать моих дорогих воспитанниц и сделать выводы. Самые простые выводы, после чего ко мне на квартиру явится местный спецназ и Грув-сан в придачу.

Я оглядел комнату. Вот Голши недавно упоминала притон, а щас моя комната от него не слишком отличается. Тоже похоже на временное жилье мигрантов из ближнего зарубежья, которые днем торгуют на рынке или кладут плитку, а в хату возвращаются на ночь. Точно так же квадратные метры набиты битком, никакой приватности, все сидят друг у друга на головах и много шума.

— Я уже говорил, что не особо хорошо умею толкать речи. Да и не то чтобы они очень хорошо работали. Если у вас уже есть волнение внутри, то от того, что я вам посоветую “не волнуйтесь, нормально все будет”, оно никуда не исчезнет. Это так не работает. То, что вы волнуетесь, даже если отрицаете свой мандраж — это хорошо. Значит, вам не безразлично ваше выступление и судьба команды. Честно сказать, я пока не шарю в гонках настолько, чтоб давать стратегические советы, могу судить только очень поверхностно. Типа… Тейо!

— Что такое, тренер-сан? — ее голубые глаза буквально вперились в меня.

Я почесал в затылке.

— Тогда на пробном забеге ты пожаловалась, что тебя из лидеров выпихнули, помнишь?

Она с досадой тряхнула волосами. Белая прядка упала на лоб.

— Помню! Сущее гадство!

— Попробуй не лезть в сутолоку лишний раз, пока мышечной массы не наработала, если видишь, что впереди тебя кучковаться начинают, как на трассе перед перевернутой фурой, постарайся обогнуть их по внешней стороне.

— Хех, так это же азы гоночной стратегии, вы серьезно думаете, что я их не знаю? — и она показала мне язык. — Тренер-сан, вы недооцениваете Монарха, вот так-то!

— Ты все еще не отказалась от этого прозвища? — вздохнула Маккуин.

— И не откажусь! — Тейо выставила перед собой два пальца. — Рано или поздно оно приживется!

— Последние слова человека, который пересадил себе сердце буйвола. — с благоговением произнесла Голши.

— Или Дигитал-сан, которая покупает уже восьмую традесканцию на подоконник. — хмыкнула Водка. — Хотя это неудивительно, если учесть, с кем она живет…

Тахион закатила глаза.

— К твоему сведению, Водка-кун, я проявляю удивительную деликатность в обращении с комнатными растениями Диги-кун. Я даже готовлю для них специальные питательные подкормки. Диги-кун удивительно безголовая, иногда несчастные цветы у нее неделями не пьют.

— Вот и причина, по которой у Дигитал постоянно меняются горшки. Дело раскрыто.

— А ты на Тахион-сан не наезжай. — вскинулась Скарлет. — Она же старается помочь, ведь так?

Тахион спряталась за рукавами халата.

— Ну… разумеется, как же иначе?

Чтоб спасти нашу ЗАВЕДУЮЩУЮ ЛАБОРАТОРИЕЙ от неловкой ситуации, я продолжил:

— Честно говоря, все указания, которые я мог бы дать вам сейчас, на сто процентов окажутся бесполезными. Потому что я не умамусумэ и ощутить себя в ее шкуре не могу. Так что я имею очень приблизительное понятие о том, что вы чувствуете, когда бежите, и провал этот не ликвидировать никак. В таком случае тактику разбирать и рекомендовать глупо — я только наврежу. Поэтому после дебюта мы с вами будем ограничиваться только очень общими наметками и матч-апами.

— Чем-чем? — переспросили в унисон Спе и Урара.

— Противоборствами, если упрощенно с английского переводить — пояснил я. — Вы же понимаете примерно, кто и как из ваших сильных соперниц будет бежать? Их манера, фирменные фишки и все такое. Вместе мы постараемся их особенности законтрить своими. Но опять же по ситуации. Я вообще не об этом. Как вести себя во время гонки, вы на девяносто пять процентов поймете сами, без моей указки. Я хочу добиться другого.

Я отошел в противоположную от дивана часть комнаты, чтоб все девочки оказались передо мной.

— Хочу, чтоб вы знали. Да, как тренер я неопытен, но это значит и то, что мне попросту не с чем вас сравнивать. Я этого и не люблю. Вне зависимости от того, выиграете вы завтра, окажетесь на второй ступеньке пьедестала, на третьей или вообще на него не попадете — для меня это не будет иметь значения. Мне не наплевать, потому что без амбиций можно очень долго барахтаться в дерьме и ничего не добиться. Но! Если вы потерпите неудачу…

Воооот, к чему я и начал про это — у Судзуки уши задергались и губу она закусила так, что щас до крови продерет кожу. Она волнуется больше всех остальных, хотя внешне почти ничем себя не выдает.

— Если вы потерпите неудачу, я не буду воспринимать вас иначе. Я не буду никого ругать, стыдить, даже донимать излишними вопросами и пустым сочувствием. Сияющая Серия — это не спринт, а охренеть какой долгий марафон. И если мы хотим пройти этот марафон, продраться через него, на зубах проползти, я хочу, чтоб вы поняли, девочки — независимо от того, какое там место на табло напротив вашего имени, я буду радоваться за вас так, как будто вы выиграли в лотерею миллиард йен. Главное — выложиться на полную, и все будет в порядке.

Тут я замолчал. Надо было немного перевести дух и еще хотелось посмотреть на реакцию. Спе и Урара слушали, разве что рот не раскрывали, Скарлет свела брови домиком и вертела на пальце локон. У Тахион губы расползлись в несколько рассеянной ухмылке, но по ней сложно понять, что на самом деле на уме. Тейо ерзала от нетерпения. Казалось, вели я ей щас бежать, она бы буквально в марафон кинулась. Маккуин и Судзука, напротив, были каменно серьезны. Но если от первой веяло спокойствием, то “главная в экипаже Ракет” все еще нервничала. Однако решимости прибавилось. Водка тоже воспряла, и это меня очень порадовало, потому как за нее сильнее остальных переживал. А Голши удивила. Почему-то думал, что она начнет придуриваться в паузе, какую-нибудь хрень творить, но она не издавала ни звука и просто задумчиво смотрела на меня.

— Сияющая Серия длится три года. — продолжил я. — Знаете, что это значит? Что мы и вы будете проводить вместе много времени. У вас с этим почти нет проблем, но это пока, мы только начинаем все-таки. Поэтому хочу предостеречь — постарайтесь ладить друг с другом. Без ссор обойтись не получится, потому что мы люди, а не роботы и не Чат-Джипити, оттерапированный по самые кибернетические гланды. К тому же люди взрослые, по крайней мере, я отношусь к вам как ко взрослым. Если возникли разногласия, постарайтесь их решить и решить так, чтоб это было не во вред команде, девочки. Я верю, что у вас это получится. И если всего того, что я сказал, получится достичь, Ракеты полетят на гребаный край вселенной. Завтра у нас к этому будет первый шажок… который я, правда, своими глазами увидеть не смогу. Что ж, как и со стримами, потом гляну в записи.

Голши поднялась с места, подошла ко мне и, наплевав на субординацию или присущую нормальным людям совесть, постучала мне по лбу костяшками пальцев.

— Как же быстро вы сдались! Я-то уже понадеялась, что за вашей бравадой кроется гранитная стена, но похоже, там полощется на ветру полиэтиленовый пакетик. Ну и ладно! В него тоже можно завернуть булыжник, что мы сейчас и предпримем! Только понадобится ваша помощь…

— Ты о чем? — не понял я. — Погоди, мы ж еще с концертами не разобрались.

Голши отмахнулась.

— С песнями и плясками уже все решено, три номера плюс один коронный отрепетировали, Тейо гоняла нас похлеще древнеримского рабовладельца.

Я думал, что щас Тейо начнет протестовать и возмущаться, мол, она совсем не жестила и Голши опять наговаривает. Но ничего подобного — она только игриво цокнула языком и закатила глаза.

— Как только мы узнали, что вас отстранили и теперь вы в академии изгой, которого гонят мокрыми тряпками, сразу же поняли, что так дело не пойдет. И если мы не выручим вас, то никто не выручит! Нам был нужен план, и по дороге сюда мы его придумали.

— Погоди-ка… но я вам только полтора часа назад сказал, что меня отстранили…

Голши радостно ткнула меня под ребра. Больно, черт побери, еще и палец такой МОЩНЫЙ. Ее чрезмерная тактильность рано или поздно меня погубит.

— Да! Видите, какая у нас скорость мышления! Вот она, вся мощь коллективного разума. В общем, поскольку в технических хитростях я шарю не так сильно, как в мощи и магии, даю слово Тахион-сан.

Тахион выгреблась на середину комнаты, шаркая тапками и потрясая рукавами замызганного халата, словно дух в замке из какого-нибудь сраного Глостершира.

— Тренер-сан, по вашим словам выходит, что вам запрещено появляться в академии и с этим ничего не сделать. Однако! Что если вы будете уже не совсем вы?

То, как ее красные глаза заполыхали, мне совершенно не понравилось. И усмешечка такая… Тахион как пить дать замышляет щас какую-то гадость, которая в перспективе обернется страданиями.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну-ка уберите с вашего мужественного лица это выражение! Оно вам категорически не идет, вы похожи на подростка, которого застигли за просмотром порнографии. — охарактеризовала мое смятение Тахион. — Я организую вам маскировку.

— Типа, усы, шляпу и плащ? — поинтересовался я.

Тахион покачала головой. Волосы она в этот раз помыла, но опять не расчесалась, поэтому они лежали как попало.

— Если вы собрались в парк пугать детей или на конкурс двойников Скэтмена Джона, этого бы хватило, но нам нужно кое-что сложнее. Нет, я вас так обработаю, что комар носа не подточит!

Конечно, не подточит. Стоит несчастному насекомому попробовать стряпню Тахион, как оно грохнется кверху лапками.

— А без этого никак? Я так-то еще собирался пожить…

Тахион прищурилась.

— Тренер-сан, вы сами только что распинались, что мы одна команда. Где ваше доверие?

— Ладно. — вздохнул я. — Что уж теперь, раз вписался, то пойдем до конца.

Тахион запрокинула голову к потолку и захохотала. У девочек округлились глаза.

— Это хорошо, что вы такой сговорчивый! Я все быстро сделаю, за ночь, только нужна лаборатория и раздобыть реагенты. И если первый вопрос легко решаем, потому что рабочее место у меня есть в школе.

— Но ведь ночью туда не пустят, Тахион-сан… — попробовала возразить Урара. — Феномено-сан ругаться будет!

— Поругается и перестанет, Урара-кун, поругается и перестанет. — ласково заверила Тахион. — Я найду, чем ее переубедить. В конце концов, добрым словом и пистолетом с транквилизатором можно добиться большего, чем одним только добрым словом.

— У тебя подозрительно много изобретений на основе огнестрельного оружия. — заметил я.

Тахион развела руками.

— Оно весьма эффективно доставляет действующее вещество. И потом, вы так говорите, как будто это что-то плохое. Не будем отвлекаться. Мне нужны все вещества из этого списка.

Она порылась в кармане халата и выудила оттуда бумажку. Счистив с бумажки налипшую на нее ириску, Тахион протянула мне скомканный лист. Ириска отправилась в рот.

— Вот, изучите и достаньте.

Я вгляделся в список. Позиции типа “двенадцать литров воды” или “бальзам для полости рта “Фьорды Якутии” еще показались нормальными, но рядом с ними стояли штуки, которые вводили в замешательство. Волосы ниндзя? Пот преступника? Чернила каракатицы?

— И где я, по-твоему, все это достать должен?

Тахион махнула хвостом.

— Сие мне неведомо, тренер-сан, поломайте голову и решение непременно найдется. Причем не хочу вас подгонять, но чем быстрее у вас получится, тем лучше состав выйдет. Если дать ему настояться, свойства проявятся сильнее.

Я взялся за голову. Кажется, в последнее время моя соображалка шпарит за троих, скоро пар повалит не только из ушей, но и из всех остальных телесных отверстий. Рассуждаем логически. Воду достать легко, даже двенадцать литров, это хоть щас из-под крана набрать можно, если никаких других требований к жидкости у Тахион нет. С бальзамом тоже проблем не будет. Торговая марка, правда, странная, я вообще не уверен, что в Якутии есть фьорды, ну да это мелочи. А вот что делать с остальным? Чернила каракатицы и пот бандита я где возьму? Я ж с криминальными элементами не знаком, если не брать в расчет Голши.

Или знаком?

Руки сами потянулись к мобильному телефону. Мне ж тут недавно сказали, мол, если будет что-то нужно, ты звони, не стесняйся.

— Не думал, что так скоро придется воспользоваться предложением. — пробормотал я, набирая номер. — Тайга-сан, как сам? Как первый рабочий день прошел? А у меня к тебе важное дело нарисовалось…

Глава 29

Когда собеседуешься на вакансию, эйчары любят задавать вопросы типа “Где вы видите себя через десять лет?” Если бы мне, двенадцатилетнему Кирюхе, пасмурному жирничу, который находил особую радость в том, что давил людей на улицах Либерти-Сити за рулем скорой, задали этот вопрос, каким был бы ответ? Не знаю, но точно первым вариантом не оказалось бы “я буду вламываться поздней ночью в школу для девушек-лошадок, чтоб помочь одной психичке сварить зелье в подпольной лаборатории”. И вторым вариантом оно бы тоже не стало, и сто тридцать вторым.

Но сейчас я шел вперед с фонариком в руках, освещая себе путь, чтоб не споткнуться ненароком и не грянуться прямо под каток позади. Почему каток? Да это фигуральное выражение… почти. Прямо за мной вперед катилась бочка литров этак в пятьдесят. Рюкай и Тендзен с усердием, пыхтя и матерясь толкали ее перед собой.

— Они так похожи на жуков-навозников, да? — шикнула в мою сторону Голши. — Трудолюбивые такие. Как будто с древнеегипетской религиозной росписи сошли.

— И точно так же, как и у навозников, у них нет цели, только путь. — вздохнул я. — Тахион, ты уверена, что это не перебор?

— Вода в работе всегда пригодится, тренер-сан. — заверила она.

— Не спорю, но стоило ли оно того, чтоб влезать в главный корпус через черный ход и затаскивать сюда эту бандуру?

— Раз Тайга-сан сказал, что надо, значит надо. — произнес Тендзен. В промежутках между словами из него вырывались весьма неэстетичные кряхтения и урчания. Бочку залили под завязку. — Мы ничего, Кира-сан, и не к таким делам привыкшие.

— Лишняя физическая нагрузка — это клево. — добавил Рюкай. — Я лучше железо потягаю, чем еще раз впишусь в передрягу.

— Точно. — отметил товарищ. — По сравнению с Мясорубкой в Макадагаве это просто пикничок.

Я решил, что такому молодому и шутливому парню, как я, лучше подобные темы не вскрывать, и прибавил шагу. Скоро впереди показался уже знакомый кабинет биологии. Все ядовитые испарения, которые затуманивали разум, из него уже успели выветриться. Меня этот факт несказанно радовал, а вот Тахион, судя по ее алчным пылающим глазенкам — не очень. Ей явно не терпелось нагнать в помещение новой хмари.

— Вот сюда катите, господа. — сказала Тахион и указала на свободный угол рядом со скелетом-вешалкой.

— Вашу ж мать, тут жмурик! — вытаращил глаза Тендзен.

— Не пугайтесь Гарольда, он будет совсем не против потесниться. — ласково заявила Тахион. — Приведите емкость в вертикальное положение.

Парни покосились на меня. Наверное, раздумывали, а позволено ли Тахион отдавать им приказы. После кратковременных размышлений они решили, что лучше сделать, как она говорит, и установили бочку на место.

— Уффф, че-т умаялся я. — пробормотал Тендзен и обтер рукавом куртки свой блондинистый ежик.

Голши высунула язык и скосила глаза к носу. Потом и язык сначала к одной щеке направила, следом к другой. Закатала обратно в пасть.

— Произвожу замер… семнадцать процентов, тридцать два процента… пятьдесят шесть процентов, шестьдесят девять, мммм-ммм, хе-хе, процентов, девяносто пять, девяносто восемь, девяносто девять с крошечкой…

Она растопырила руки и заклекотала. Звуки очень напоминали подключение к интернету через телефонную линию, я слышал про такую технологию древних.

— Температура воздуха в помещении двадцать девять целых и шесть десятых градуса. А ты на себя напялил кожаную куртку, несмышленыш! Того и гляди, сваришься, тогда мы тебя обмажем соусом и подадим на ужин для Огури-сан!

— Пока ты не сказала про ужин, я даже был не против. — заявил Тендзен.

Голши подскочила к нему.

— А тут уж выбирать не приходится, дорогой мой! Коготок увяз — всей птичке пропасть и попасть прямо в пасть! Кстати, по твою душу звонил Дин Винчестер и просил вернуть его куртку!

— Какой Винчестер? — удивился несчастный мужик, которого обошла волна популярности “Супернатуралов”. — Я с таким вроде не пересекался. Че ему надо от моей куртки?

Голши хищно ухмыльнулась.

— Твоя одежда, деньги и мотоцикл.

Тендзен развел руками.

— Так нету у меня… мотоцикла-то, я на них с детства не катался. Укачивает меня на байках.

— Это уже никого не волнует, сударь. Вы исключительно крупно попали…

Тахион, которая до этого разжигала горелку под большим котлом, наконец соизволила вернуться к нам.

— Голд Шип-кун, оставь Тайсена-куна в покое…

— Тендзена…

— Я так и сказала. В общем, не надо его пугать — мне он еще понадобится в стабильном состоянии.

Если до этого бедняга Тендзен вспотел из-за жары в помещении, то теперь его эмоциональное состояние подогрелось еще и страхом. Тахион действительно выглядела угрожающе… прежде всего, потому, что в четыре утра обычные люди сонные и зевают так, что челюсть сворачивается набок. А от Агнес буквально фонило нерастраченной энергией. Хорошо выспалась, наверное.

Рюкай смекнул, что готовится нечто нехорошее, поэтому пихнул меня локтем и быстро шепнул:

— Ну, брат, мы тут закончили. Если чо, зови, но лучше уже не сегодня, Тайга хоть и платит за бензин, но все равно не ближний свет мотаться.

— Идет. — сказал я и протянул ему руку. Здоровяк крепко ее пожал. — Спасибо, что вписались.

— Да чепуха. Видел бы ты, какой ща шеф счастливый. Я его таким не видел с тех пор, как он на аукционе выиграл коллекционную фигурку Дораэмона из ограниченной серии тыща девятьсот какого-то года. Диско-ЭМОН!

— Он и фигурки собирает? — удивился я.

— Если потом в гости к нему зайдешь — охренеешь. Тайга очень увлеченный парень, сам всего не успевает. Поэтому мы так, на подхвате. Ну давай тогда, держи в курсе.

Рюкай похлопал меня по плечу и собирался ретироваться, когда под своды лаборатории поднялось громогласное:

— КУУУУУДА?

Оба — и Тендзен, и Рюкай встали как соляные столпы. Тахион перерезала им путь к отступлению. Неторопливо прошлась перед вожделенным дверным проемом… а потом закрыла дверь и подперла ее шваброй. Для верности. Тут-то до ребят и дошло, насколько крепко они влипли.

— Скажите-ка мне, тренер-сан! — глумливым тоном начала Тахион. — вы у нас человек начитанный, эрудированный. Как звучит устойчивое выражение, которым характеризуют людей, стремящихся бросить дело в преддверии скорого краха?

Я сначала не понял, к чему она клонит, а потом начитанность, которую мне приписали, все-таки соизволила включиться.

— Крысы бегут с тонущего корабля?

— Голд Шип, звуковой сигнал!

— ДИНЬ-ДИНЬ-ДИНЬ! — заорала Голши дурниной. — И В НАШЕЙ ВИКТОРИНЕ ПОЯВИЛСЯ ПОБЕДИТЕЛЬ. ДАЖЕ ДВА! ДВОЕ ИЗ ЛАРЦА, ПОСТРАДАЮТ БЕЗ КОНЦА!

— Так это ж не мы… отвечали. — пробубнил Рюкай.

Голши обхватила его за плечи.

— А приз именно вам достанется! Здорово, правда? Тренер-сан и так все время с нами, он все что мог для себя уже выиграл и очень этим фактом доволен.

Глядя на похолодевших подручных Тайги, Тахион ухмыльнулась.

— Ни к чему предвосхищать дальнейшие события. Но вы абсолютно правильно назвали, тренер-сан. Крысы бегут с тонущего корабля. К счастью для меня, у морских свинок прыти гораздо меньше.

Рюкай и Тендзен дружно уставились в сторону Гарольда. Скелет приветливо скалился в пустоту и плевать ему было на попавших в беду мясных мешков.

— Скажите, господа, а нет ли у вас желания послужить на благо науки? — промурлыкала Тахион. — Крепкий и устойчивый организм всегда ценится в моей области, а вы обладаете именно такими…

Рюкай сглотнул.

— Если честно, то не очень, Ты..ты…Тахион-сан. — пробубнил он заплетающимся языком. — Лично мне и так нормально, я служить разве что Тайге-сану согласен, и то за бабки…

Тахион взмахнула руками. Рукава взметнулись ввысь, сам халат растрепался, раскинулся в стороны и явил мне футболку с логотипом группы БЭБИМЕТАЛ. Скорее всего, сегодня она схватила первую попавшуюся вещицу из гардероба Агнес Дигитал.

— Это ничего! — воскликнула Тахион. — Желание у вас появится в процессе, так чаще всего и бывает. Тем более, что вы обещали помощь.

— С ингредиентами. — подсказал я.

Тендзен хлопнул себя по лбу вспотевшей ладонью.

— Точно, я и запамятовал совсем. Ща. Рюк, снимай давай.

Тахион ловко открыла бочку и зачерпнула оттуда воды мерным стаканом. Раз, потом другой, третий… и так пока не набралось полтора литра. Голши тоже времени не теряла и комментировала все действия, изображая диктора кинохроники.

— Эти ловкие, изящные движения, этот размах кисти, стоит отвернуться — и ты не заметишь, как стеклянная окружность взрезает темную гладь воды… Когда я смотрю на нее, то вспоминаю свою девятьсот восемьдесят девятую жизнь, в которой я была карасем и плавала по Дунаю, пока меня не выловил своей сетью рыбак по имени Золтан и не съел вечером под токайское вино… такое же насыщенное, как запах изо рта по утрам…

Тахион тем временем наполнила кастрюльку и заявила:

— Этого хватит.

— Так а нахрена мы тогда перли сюда целую бочку, если можно было бутылкой обойтись? — возмутился Тендзен.

Тахион прищурилась.

— Танцен-кун, нет ничего хуже ощущения, когда посреди многоступенчатого опыта вы внезапно обнаруживаете, что у вас закончилась какая-нибудь критически важная мелочь. Я стараюсь подобных эксцессов избегать… были уже прецеденты. Лучше давайте сюда остальное.

Рюкай стянул с плеча котомку, отщелкнул кнопку и достал оттуда… пачку макарон. Тахион подняла бровь:

— Вы предлагаете подкрепиться?

— У меня вопрос покруче. — Голши схватила пачку. — Почему это макарошки синие? Они сделаны из смурфиков? Или с экстрактом нави из Аватара?

— Сами вы с экстрактом. — обиделся Рюкай. — Сказано же в списке было, найти чернила каракатицы…

Голши принялась вертеть макароны в руках.

— С определенного ракурса они и правда похожи на осьминожьи щупальца, длинные такие, изогнутые, с витушками, но все-таки не очень тянут на каракатиц, приходится врубать воображение на полную…

— Да нет же. Глянь внимательно. — велел Рюкай.

Я подошел к Голши и взял у нее пачку. Спереди, прямо под названием было написано “МАКАРОНЫ С ЧЕРНИЛАМИ КАРАКАТИЦЫ. ВЫСШИЙ СОРТ”. Рядом поместили картинку. Улыбающийся осьминог с глазами-блюдцами, раздвинув щупальца, навис над ложкой.

— Бля, теперь я это уже никогда не развижу. — просипел я и вернул пачку Голши.

— Такова природа. — философски изрекла она и поправила свою дурацкую шляпу. — Такова жизнь, тренер-сан.

Тахион с энтузиазмом вскрыла пачку и принялась засыпать макароны в кастрюлю.

— Ты ведь не умеешь готовить ни черта. — заметил я.

— Мне и не надо. — парировала она. — Макароны мы вообще выбросим, а отвар от них оставим, чернила каракатицы в нем останутся, следовательно, он и послужит нам основой для состава.

Выбросим макароны. Черт возьми, хорошо, что сейчас Спешл Уик спит и видит десятый сон. Если бы она услышала, как легкомысленно Тахион разбрасывается хорошей едой, ее бы хватил удар. Хотя с хорошей я погорячился, кто знает, какие нечестивые порождения кулинарии щас появятся на свет.

Так и получилось. Макароны она разварила к чертям, зато вода от них приобрела довольно насыщенный, черный оттенок.

— Да! Вот она, необходимая концентрация вещества. То, что нужно! — обрадовалась Тахион, когда сняла кастрюльку с огня. — Теперь переходим к следующим ингредиентам. Подать сюда бальзам для полости рта!

Никто не двинулся с места.

— Ты это кому? — переспросил я. — И почему это макароны были синими, а вода сделалась черной?

Тахион подбоченилась.

— Вам, конечно! Что за пошлые вопросы! Побыстрее, успешное завершение эксперимента возможно только в том случае, если вы будете выполнять, что я скажу, беспрекословно и без промедления. Вперед, тренер-сан!

При желании Тахион могла бы и сама дотянуться, в конце концов, несчастная пластиковая бутылка с синей жидкостью внутри стояла неподалеку на столе. Но принципиальность не позволяла ей это сделать. Я призвал на помощь все свое смирение и прошел за бутылкой. Свинтил с нее колпачок и протянул Тахион.

— Двух мер будет достаточно. — пробормотала она и вылила остро пахнущую мятой и елкой гадость прямо в осьминожий сок. — Тренер-сан, огласите, что там дальше по списку…

Я пошарил в карманах в поисках бумажки, наконец нашел ее и разгладил. Вчитался в содержимое:

— Пот преступника, волосы ниндзя….и куча всяких длинных слов, которые мне даже читать страшно.

Тахион снисходительно заулыбалась.

— Туда не смотрите, это я дорабатываю формулу портативного освежителя воздуха. Просто записала так для экономии места, транжирить свободное пространство на странице в корне неправильно.

— Конечно. — Голши прижала руки к сердцу. — Какой-нибудь безвестный вяз, платан или ясень пожертвовали свою плоть, легли под дровосечью пилу или топор лишь затем, чтоб обрасти клеточками или линеечками и превратиться в блокнот. А вы пренебрегаете их доблестной жертвой.

— Чересчур поэтично, но в остальном ты права, Голши-кун. — согласилась Тахион. Тут ее взор упал на Тендзена и Рюкая и стал острым как у ястреба, который высмотрел среди пшеничных колосьев жирную мышь. Парни воспользовались тем, что во время БОЛЬШОГО АЛХИМИЧЕСКОГО ЗАМЕСА все потеряли к ним интерес, и попытались под шумок смыться. К цели они были близки, но не получилось, не фартануло.

— Должна сказать, господа, я не просто так настояла на том, чтоб вы доставили сюда бочку с водой. Более того, можно сказать, что скрытый мотив и был на самом деле основным.

Тахион подхватила кастрюльку, где пузырилось варево, и резво зашагала к парням. Тендзен рефлекторно выставил руки перед собой, Рюкай зажмурился. Выглядело это до невозможности забавно. Стоят два чувака, оба превосходят Тахион и в росте, и в весе, а Рюкай еще и в объеме раза этак в полтора. И при этом трясутся, как будто за ними охотится Джиперс, мать его, Криперс.

— Замечательные образцы получатся. — проворковала Тахион, поднося кастрюльку к их лицам.

— Бля, только не надо нас мордами в кипяток, мы же все сделали, что вы велели, честь по чести! — затараторил Тендзен. — Восемь аптек объехали, пока нашли этот гребаный бальзам, по всему Токио за ним мотались!

— И вообще у меня на кальмаров и все, что у них есть, аллергия, мне даже дышать этой дрянью нельзя! — повел свою партию Рюкай.

— Продавали его, кстати, в какой-то забегаловке с контрафактом, там по соседству мужик торгует…

— Деревянными членами? — не удержался я.

Тендзен задумался.

— Не, деревянных вроде не было, щас же не шестидесятые. Я вообще не то имел в виду, а всякие настойки из тигриных когтей или оленьих рогов…

— Наклонитесь над кастрюлей, Тендзен-сан, Рюкай-сан. — велела Тахион.

— А зачем? — опасливо переспросил Тендзен.

Тахион вздохнула.

— Видите ли, физиогномия пусть и признана несостоятельным и антинаучным концептом, но иногда спорить с фактами сложно. Я не ошибусь, если скажу, что иногда дорога приключений заводит вас в не самые законные дебри?

— По дебрям тоже иногда шляться приходится, всякие хитрые ушлепки так и норовят заныкаться где-нибудь… — пробурчал Рюкай, но потом спешно поправился. — То есть, я вообще не понимаю, к чему вы клоните, эти намеки я считаю обидными и удостаивать их вниманием не собираюсь. Хошино Тайга-сан просто этот, как… честный антер…антер…антерпенер, вот. А мы его друзья детства. Что ж нам, другу сложно помочь?

— И у вас прекрасно получается. — одобрила Тахион. — Вот так, прямо над поверхностью расположитесь, мне нужно всего-то пару капель.

Парни покорно опустили головы в кастрюлю. Одновременно. Думаю, сами можете понять, к чему это привело. Громкое “БОНЬК” разнеслось по лаборатории. Потом его сменила столь же громкая брань. Они принялись пихаться друг с другом, и у меня слегка екнуло сердце — ща одно неловкое движение и весь раствор разольют. Но Тахион успела убрать кастрюлю и вернула ее обратно на горелку.

— Теперь нам нужны волосы ниндзя.

— Тогда это проблема, потому что среди присутствующих в этой комнате я таковых не наблюдаю. — заявил я.

— Ошибаетесь, тренер-сан! — вскричала Голши, раскидывая руки в стороны. — Вообще сейчас я нарушаю кодекс ордена, потому что никто из непосвященных не должен знать о том, кто мы на самом деле, но ради вас я готова вытерпеть даже суровое наказание от магистра.

Я воздел ладонь и ласково похлопал ее по макушке.

— Меня оч радует твое стремление помочь, Голши, но поверь, то, что ты купила в интернете черный костюм и прошла на платину “Призрака Цусимы”, еще не делает тебя ниндзя.

Она стряхнула с шапки мою руку и сердито хлестнула хвостом.

— Опять вы мне не верите, тренер-сан. Вы когда-нибудь слышали про мальчика, который кричал “Лосось”?

Я вот чувствую, прямо сердцем ощущаю, что стою перед бездной, почти из рассказов Лавкрафта, с ее потусторонними цветами, циклопическими структурами и неевклидовой геометрией. И бездна смотрит на меня веселым взглядом Голд Шип. Уговаривает спуститься на минутку, помочить ноги.

Наверное, я об этом пожалею, но…

— Нет, не слышал. Расскажи!

Под радостное пыхтение кастрюльки на горелке Голши начала:

— В общем, жил да был на свете паренек один по имени… не знаю, пусть будет Тендзен.

— Почему это мое сразу? — насторожился бедолага.

Голши безмятежно улыбнулась.

— Потому что таков художественный замысел вселенной, я всего лишь ретранслятор, который передает его вам с перерывами на рекламу и музыкальные паузы! Слушайте, короче. Этот парнишка Тендзен, славный малый, хорошо учился в школе, кушал свой мисо-суп, не дрался на улице с собаками и не смотрел по ночам всякие видео с квадратиками на причинных местах. Словом, золото, а не ребенок. Родители не могли нарадоваться на него, но увы, ничего, кроме очередей в паспортном столе и “Садзаэ-сан” не длится вечно. Когда Тендзену исполнилось десять лет, он начал чудить. Не так чудить, как все дети с психическими проблемами, он не писался в постель и не нюхал клей. Просто иногда посреди дня он мог встать и закричать “ЛОСОООООООСЬ!” “ЛОСОООООСЬ!”. Родители сначала удивлялись, потом стали ругаться, но в итоге поняли — ребенок болен.

Голд Шип определенно была лошадевкой множества талантов — петь она определенно умела, бегала тоже так, что дай боже каждому, а теперь еще вот и талант рассказчика вылез наружу. Как бы мне со всем этим набором сладить и не свихнуться? Даже Тахион обратила внимание — копается там себе у стола с пробирками, а правое ухо поднято, хехе. Голши обвела нас одухотворенным взглядом.

— Тогда к Тендзену позвали докторов, сначала просто терапевта, который ничегошеньки не понял, а потом целый консилиум. Они весь день за мальчиком ходили, и в итоге старик в очках, который был главным врачом в больнице, сказал, что это такой своеобразный тик.

— Типа Турели? — предположил Рюкай.

— Турели, Рюкай-сан, это то, что я выставлю вокруг дома, когда гоночную карьеру закончу. — ласково заявила Голши. — А синдром называется по фамилии ученого Туретта. В общем, врачи прописали лекарства, но они не помогали. Тендзен стал все чаще и чаще кричать “ЛОСОООСЬ”. Если сначала он звал добрую и вкусную рыбку два раза в неделю от силы, то потом приступы участились.

— И че, родаки ни разу не покупали ему лосося? Может, пацану просто пожрать хотелось? — предположил Тендзен. — Лосось он же жутко питательный и вкусный.

— Покупали, конечно, но это ситуацию никак не облегчило. Однажды Тендзен шел с папой из парка, где они кормили рыб. К этому времени он уже орал так долго, что почти охрип и всем вокруг надоел.

Голши сделала страшные глаза.

— Папа, который очень боялся, что о нем подумают добрые соседи, даже хотел сдать Тендзена с его тиками в приют, но осуждение в этом случае было для него еще страшнее. Они переходили улицу на спокойном перекрестке, когда Тендзен выпучил глаза и как заорет “ЛОСОООООСЬ”. Папа не выдержал и закричал: “ДА ГДЕ ЖЕ ОН, ТВОЙ ИДИОТСКИЙ ЛОСОСЬ?” А Тендзен отскочил от него и как заверещит “ВОООООТ ОН!” И папу переехала фура с мороженой рыбой.

— Ни хрена себе. — в унисон сказали мы с Тендзеном и Рюкаем.

Голши поклонилась.

— Так и вы сейчас, тренер, не замечаете грозящей опасности, а ведь топливо уже залито и радио настроено на станцию с музыкой кантри.

— Это прекрасная история и поворот сюжета такой внезапный получился, почти как М. Найт Шьямалан для бомжей, но все-таки… разъясни мне. Не, я знаю, что ты можешь считать себя ниндзя, но все же я бы не стал полагаться на одно только мироощущения.

Голши приложила руку к груди и запрокинула голову.

— “ТЕБЕ, ПЕДАНТУ, НУЖЕН ЧЕК? И ВЕРЫ НЕ ВНУШАЕТ ЧЕЛОВЕК?”

— Э, ты не обзывайся. — прикрикнул на Голши Тендзен. — Кира-сан не педант, он Марузенски-сан в кафе водил!

— Сразу видно, что семена школьного образования в вас завяли. — констатировала Голши. — Ну да ладно. Я предчувствовала, что вам потребуется подтверждение, поэтому захватила вот эту штуку.

Она засунула руку под шапку и достала оттуда ровно свернутый бумажный треугольник. Протянула мне с хитрой ухмылкой.

— Читайте и готовьтесь извиняться, Капитан Скептизмо!

Я развернул треугольник и принялся разглядывать его содержимое. Бумажка оказалась сертификатом, причем довольно искусно выполненным. С печатями, с оттисками, еще и бумага дорогая, глянцевая. Не хрень, нашлепанная на принтере в подворотне.

“ПРИВЕТ ТЕБЕ, ЮНЫЙ ВОИН! ТЫ С ЧЕСТЬЮ ВЫДЕРЖАЛ НИСПОСЛАННЫЕ НЕБОМ ИСПЫТАНИЯ, ПРОЯВИЛ ВЫДЕРЖКУ, МУДРОСТЬ И НЕДЮЖИННУЮ ПОКУПАТЕЛЬНУЮ СПОСОБНОСТЬ! ЕСЛИ НА ЗЕМЛЮ СТРАНЫ КОНФЕТ СТУПИТ ВРАГ, Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ В ТОМ, ЧТО УВИЖУ ТЕБЯ В ПЕРВЫХ РЯДАХ ЗАЩИТНИКОВ! ДАННЫМ СВОИМ УКАЗОМ Я, ИМПЕРАТОР АНПАНАТО МАРЦИПАНО ПЕРВЫЙ, ДАРУЮ ТЕБЕ ЗВАНИЕ ПОЧЕТНОГО НИНДЗЯ, ЗАЩИТНИКА ШОКОЛАДНОЙ АКАДЕМИИ! НОСИ ЕГО С ЧЕСТЬЮ И ПОКУПАЙ ЕЩЕ БОЛЬШЕ РИСОВЫХ БУЛОЧЕК, МОРОЖЕНОГО И ШОКОЛАДНОЙ ПАСТЫ, ВЕДЬ ИМЕННО ОНИ СОСТАВЛЯЮТ РАЦИОН ИМПЕРАТОРСКОЙ ГВАРДИИ!

НАВЕКИ ТВОИ

ИМПЕРАТОР АНПАНАТО МАРЦИПАНО ПЕРВЫЙ

ВЕЛИКИЙ МАГИСТР ОРДЕНА СЛИВОЧНОЙ ПОМАДКИ”

По мере того, как я зачитывал это вдохновляющее послание, лицо Голши наполнялось детским восторгом. И развеять его не могло совершенно ничто.

— Сдается мне, что в этой императорской гвардии служат одни жиробасы. — буркнул Тендзен.

— Поголовно страдающие диабетом. — добавил я. — А он здорово подтачивает организм, так что вряд ли на этих ребят можно положиться в серьезном замесе. Но это ладно. Голши, скажи, ты поэтому считаешь себя ниндзя?

— Конечно, тренер-сан. Это же не просто какая-то бумажонка, которая выдается кому попало.

— Голд Шип-кун совершенно права. Чтоб обзавестись подобным сертификатом, нужно сначала достичь уровня “изумрудный сладкоедец”, потом получить звездный пропуск от обезьяны Шоко-Шоко, провести неделю в лагере “анпан-рекрутов” и пройти там все испытания.

Я сначала подумал, что она угорает и выдумывает на ходу, однако когда дело доходило до сладостей, Агнес Тахион была поразительно серьезна.

— И что, ты тоже все прошла?

— С отличием. — заявила Тахион. — Еще в десять лет.

— Тогда где твой сертификат ниндзя?

— Меня распределили в другой корпус в лагере, поэтому я была мастером-отравителем.

Гордость в ее словах меня насторожила, не буду скрывать. Если честно, чем дальше, тем сильнее Тахион напоминает мне Уэнсдей Аддамс, только без готических полутонов и милашного личика Дженны Ортеги.

— Я к тому, что сертификат этот подлинный, а значит…

Тахион подошла к Голши, вытащила из кармана халата ножницы и ловко ими чикнула. Голши отскочила и приложила руку к голове.

— Сэмпай, зачем же так резко? Я честная девушка, а мы с вами почти не знаем друг друга…

— Сейчас на прелюдии нет времени. — отрезала Тахион. — Добыча компонентов почти завершена, после того, как они все попадут в емкость, начнется следующая стадия изготовления — стадия, при которой мне потребуется максимальная концентрация внимания.

Она сделала драматическую паузу, оставляя место для последующих не менее драматических вопросов. Однако никто из нас ничего не сказал — Голши отправилась флиртовать со скелетом-вешалкой, парней Тайги-сана Тахион слишком подавила своим авторитетом, а я, честно признаться, слишком задолбался.

— Проще говоря, когда я начну варить, вы все отсюда свалите. Это понятно?

— А можно я уже сейчас пойду? — поинтересовался Тендзен. — Пока меня еще в какую-нибудь историю не засунули.

— Или тяжести тягать не заставили. — добавил Тендзен. — Еще какой-то Винчестер по мою душу выехал.

— Ступайте. — милостиво разрешила Тахион. — Когда ваше участие в новом круге испытаний понадобится, я с вами свяжусь, господа.

Тендзен и Рюкай обреченно повесили головы и засеменили к выходу из лаборатории. Тахион плюхнула отрезанную прядь волос с головы Голд Шип в кастрюльку и разогнала поднимающийся над ней пар.

— Все готово ко второй фазе. Они высмеивали меня, называли безумной, утверждали, что и через две сотни лет ни один ученый не сможет достичь результата, однако время, этот жестокий и неумолимый господин, расставит все по местам. В моей формуле не может быть ошибки, и завтра академия Трэцен убедится в этом. А следом и весь мир!

Она принялась снова корпеть над кастрюлькой, и это отчего-то очень расстроило Голши. С глубоко оскорбленным видом та подошла к Тахион.

— Как ты могла, Тахион-сан?

— Что, прости?

Голши насупилась.

— Выдать такую речь и не поставить в ней точку… Текст ничего такой, но без смеха получается совсем не тот эффект. Понимаешь, о чем я?

— Кажется, да. — озадачилась Тахион. — Но обычно такой смех имеет откровенно злодейские оттенки, а мои действия направлены исключительно на созидание. Я же хочу помочь тренеру-сану, а не отравить его.

— Спасибо, я очень рад, что ты это проговорила. — сказал я. — Когда там состав будет готов?

— Как оно получится на самом деле, никто не знает. — беспечно свела все свои заверения на нет Тахион. — Но вы можете быть уверены, что мои стремления самые благие. Я принесу его завтра утром к вам домой, и протестируем.

— Стремления стремлениями, но это не значит, что твое добро не может быть угрожающим. — с видом знатока заявила Голши. — Поэтому смех все же стоит отрепетировать. Давай на счет “три”.

Тахион чуть убавила огонь в горелке и отошла от стола.

— Что ж, если ты считаешь, что это необходимо…

— РАЗ! ДВА! ТРИ!

— МВАХАХАХАХАХА!

— МУАХАХАХАХАХА! Неплохо для первого раза! — похвалила Голши. — Но на второй слог надо мягче заходить, как будто говоришь по-французски. “Муа”, “муа”, как будто целуешь креветку в губы. Повторяй за мной!

Я решил, что здесь мое участие уже не требуется и поспешил убраться домой, пока окончательно не впал в безумие. Еще немного, и я сам буду не прочь оказаться под колесами фуры. Даже если она не забита под завязку мороженой рыбой.

С территории академии выбраться мне удалось тихо и незаметно. Где-то по периметру рыскала угроза, которую девочки называли Феномено — я видел луч фонарика, скользивший по дорожкам. Поэтому двигался короткими перебежками и немного пригибался, что с моим довольно высоким ростом не очень-то помогало. Пронесло — выбрался удачно. Я выдохнул, одернул ветровку и направился к тренерскому корпусу. То ли адреналин в крови шарашил, то ли пары от эликсира Тахион уже начали превращать мой мозг в кислотную жижу, но сон совершенно не одолевал меня. Хотя должен был — раньше после стандартного восьмичасового дня я вставал из-за компьютера разбитый и с хрустящими позвонками. А щас усталость даже не подступала, даже никакого кофе не надо. Но поспать все равно не помешает — уже скоро мои девочки перейдут из разряда СТРЕМЯЩИХСЯ в полноценных спортсменок. Мне надлежит быть во всеоружии.

Но даже не эта мысль приводила в тонус. Я прожил в этом мире меньше месяца и по пальцам руки неопытного лесоруба могу пересчитать те дни, когда не занимался ничем. Да, непосредственно работой я не занимался нихрена, девочки из команды тренировали себя сами, практически без моего участия, и это, пожалуй, неправильно. При этом я все время чем-то занят, лениться-то некогда. Каждый день вылезают разные хлопоты, какие-то проблемы, которые надобно устранить, одна Голши их приносит столько, чтоб можно задохнуться под грузом. И тем не менее, я ими занимаюсь. Почему?

Я вздохнул и посмотрел в темное небо, в котором виднелись крапинки звезд.

Да потому что хорошо здесь, вот почему. Не в первый раз ловлю себя на этой мысли. Мне хо-ро-шо. Поэтому я даже улыбнулся консьержке Накатаве-сан… хотя она потянулась к тревожной кнопке, когда увидела, как я захожу в холл. Но ведь не нажала на нее!

Есть и в таких грымзах добро, думал я, пока засыпал.

***

Утро воскресенья началось с сообщения от Тахион. Она настоятельно рекомендовала мне воздержаться от завтрака. Вообще я обычно люблю с утра кофейку навернуть, но она в конец сообщения впилила аж четыре восклицательных знака… Три еще куда ни шло, это нормальная степень, приемлемая. Но четыре уже перебор, к тому же к этому числу в японской культуре отношение особенное. Потому я и не стал подходить к плите. Умылся, взял в шкафу одежду посимпатичнее, рубашку делового вида, без надписей и принтов плюс брюки дизайнерские… тут и Тахион нарисовалась.

— Доброе утро. — сказал я, открыв дверь.

Тахион тут же втиснулась в прихожую и закрыла створку за собой и тут же извлекла из кармана стакана пробирку с густо-синей жидкостью.

— Доброе. Это вам, тренер-сан. Пейте.

Я покосился на пробирку.

— Может, сперва расскажешь, что это за вещество и как оно работает. Механизм воздействия, побочки, все такое… Не то чтобы мне не нравилось быть бета-тестером твоих изобретений, все же хочется знать, чем я трав… то есть РАДУЮ мой организм.

Тахион закатила глаза.

— Из чего оно состоит, вы вчера уже видели. Этот состав изменит вашу внешность до неузнаваемости!

После этих слов мне немного расхотелось пить предложенную вкусняшку. Измениться до неузнаваемости можно по-разному, есть же примеры как в фильме “Муха” или, например “Расплавленное тело”. Или “Субстанция”. Там тоже люди менялись, но особенной радости от этого не испытывали.

Видя мою нерешительность, Тахион положила руку мне на плечо.

— Через двадцать четыре часа вещество распадется, полностью усвоится организмом, и вы примете свой исходный облик. Не бойтесь, тренер-сан, я руководствуюсь гуманитарными принципами и не оставляю своих подопытных в беде.

— Там же есть волосы Голши?

— Да, но они уже растворились. Время поджимает, тренер-сан.

Я перевел взгляд на экран мобильника и понял, что она права. Уже к восьми утра подкатывает. Гонки почти через два часа.

Пробирку Тахион закупорила плотно, на совесть, откупорил ее я с большим трудом. В нос ударил запах мяты. Привет с фьордов Якутии.

— Всегда думал, что пить с утра — это дурной тон, но… — сказал я и осушил пробирку до дна.

Осушил и прислушался к ощущениям, не сбоит ли мой моторчик, не кашляют ли клапаны, не темнеет ли в мозгу? В первые пять секунд ничего не произошло. В последующие десять тоже. Не хочется быть тем самым мудаком, который всем портит настроение, но, кажется, изобретатель из Тахион такой же как из меня водитель трамвая.

— Что-то не работает. — сказал я.

А потом из глубины, откуда-то из самых недр тела поднялась горячая волна. Она пробежала от пяток до маковки за считаные секунды. Мне нестерпимо захотелось почесаться, причем во всех местах сразу. От этого всепоглощающего желания было впору на стену лезть. Я сначала осторожно поскреб шею, но от этого стало только хуже. Теперь мозг уговаривал меня пошкрябаться о стену. Но ведь здесь Тахион, это с моей стороны будет невежливо… Но как еще справиться с чувством, будто меня заживо жрут полчища блох?

— Не вышло… с препаратом. — проскрипел я, борясь с желанием скинуть с себя всю одежду и начать кататься по полу.

Тахион будто и не замечала моих терзаний. Она очень странно выглядела сейчас. Стояла и пялилась на меня с приоткрытым ртом. А потом расхохоталась. Этим самым “МУАХАХАХАХА”, которое ночью они с Голши репетировали. И звук получился правильный.

— Нет, тренер-сан! — воскликнула Тахион. — Все как раз вышло! Это удача, безусловный успех!

— Ты… о чем?

Тело горело, так что слова мне приходилось выдавливать. Тахион извлекла из кармана халата мобильник, открыла камеру и протянула мне.

Я взглянул и даже забыл про чесотку, потому что с экрана на меня смотрел старик. Перепуганный до чертиков дед лет этак семидесяти пяти. Деда жизнь здорово потрепала. Лицо его было напоминало кусок пергамента, морщины вдоль и поперек, на скулах, очень много их тянулось в уголках глаз и на лбу. Подбородок густо зарос белой бородой, которая подходила к вискам. Длинные пепельно-белые волосы, довольно лохматые, висели до плеч. В выцветших, почему-то розовых глазах читался ужас и непонимание.

— Тахион, это кто? — по-детски поинтересовался я.

— Это вы, тренер-сан, вы смотрите на себя, а я смотрю на мой триумф!

— Ты фильтр в камеру врубила, что ли?

Тахион энергично мотнула головой и скрестила руки на груди.

— Никаких фильтров! Полностью естественный образ.

И в самом деле — настенное зеркало в прихожей тоже показывало мне того же самого старика. Я поднял руки и ощупал лицо. Кожа дряблая, подбородок отвис… да, очень правдоподобное ощущение. Что за чертовщина?

— Но как…

— Я с удовольствием объясню вам принципы, когда выдастся свободная минутка. — Тахион указала на дверь. — Но сейчас нас уже ждут. Будет очень обидно, если мой труд пропадет впустую.

Точно. Сияющая Серия уже вот-вот начнется.

Я еще немного постоял, подумал и направился к выходу. Тут же колени прострелила боль, и я навернулся бы, если б Тахион не подхватила меня под локоть.

— Осторожнее, не расшибитесь, вы слишком ценный экспонат.

— Как аутентично, арргх… — прокряхтел я, переступая порог.

Надо сказать, маскировку очень скоро удалось проверить. Потому что внизу бдительно надзирала за окружающей обстановкой Накатава-сан.

— Так, дедушка. — заворковала Тахион. — Вот так, держись, тут у нас ступенька, ставь ногу увереннее, я держу тебя.

— Гулять пошли? — с неожиданным радушием поинтересовалась Накатава-сан.

— Дедушка хочет сходить в парк. — ответила Тахион. — Купим хлеба, покормим уточек…

— И верно, зачем же дома сидеть, когда такая погода? — согласилась консьержка. — Свежий воздух полезней всего для людей в возрасте.

— Это даже подтверждено научными исследованиями. — заявила напоследок Тахион.

Она вела меня так, пока мы не свернули за угол, а потом потащила к большому дереву.

— Первая часть плана выполнена успешно. — сказала она в пустоту. — Теперь нужно доставить вас в раздевалку команды.

— Великолепный план, надежный как швейцарские часы, если я правильно понял. Но у него есть один маааааленький изъян.

Уши Тахион встали дыбом.

— Излагайте.

— Ты забываешь, что даже если мы обходим запрет, то обычному человеку с улицы не попасть в раздевалку для атлетов. Там же входы под охраной! Как мы через них пройдем?

Тахион усмехнулась.

— Я рада, что вы спросили, тренер-сан. Выходи.

Из-за дерева появилась Голши. Глаза ее светились маниакальным блеском.

— Он очень скучал по вам, тренер-сан. Так ждал новой встречи! И я не могла отказать.

Передо мной раскрылся мешок.

Глава 30

Новая поездка в мешке далась мне тяжелее, чем предыдущие. Считается, что человек существо хитрое, пронырливое и так долго продержался на вершине пищевой цепочки потому, что умеет адаптироваться на отлично. Если это так, то, наверное, у меня этот период адаптации еще находился в зачаточной стадии. Я в мешке дурел как карась с самой топовой на свете прикормки. Глаза настолько закатывались по ощущениям, что я при желании мог бы рассмотреть все содержимое черепа Киры. К слову, чем чаще обращаюсь к его воспоминаниям, тем у меня крепче становится впечатление, что вместо мозга там пыльный чердак с паутиной и портретом императора на видном месте. Парень откровенно бесполезен со всех точек зрения. Ну хоть за телом следил, и то плюс. Если бы прошлый я отправился в поездку в мешке, то в пункт назначения прибыл бы уже парализованный.

А так выносливость несколько повыше.

Голши и Тахион шли и с нарочитой непринужденностью переговаривались.

— Тахион-сан, а Тахион-сан. — завела Голши.

— Чего тебе? — милостиво поинтересовалась та.

— Ты как дама ученая, с кубическими научными степенями и прочими регалиями, поведай мне, а есть ли жизнь на других планетах?

Вопрос явно задавался с подвохом. Потому что Голши сама по себе и являлась живым доказательством наличия инопланетного разума. Так что Тахион следовало бы отшутиться.

— Голши-кун, интересные же вопросы занимают тебя с утра перед гонкой.

— Не только перед гонкой, еще перед сном и, конечно, в душе! — воскликнула Голд Шип. — Я вообще люблю мозгами пораскинуть, пусть даже после этого приходится их долго собирать обратно. Зато мысли так перемешиваются, сознание прочищается, как ржавый водосток и я выхожу из душевой кабинки как будто заново рожденная. Даже костюм тот же самый.

То есть в полотенце она не заворачивается. Возьму на заметку.

— Жаль, что Диги-кун этого не слышит. — усмехнулась Тахион. — Она бы сейчас залилась слюной, как собака Павлова.

— Твоя соседка?

— Верно.

— Забавная девчушка. — заявила Голши. — Я недавно купила парочку дешевых моти и пошла на пруд тут в парке неподалеку. Там живет один карп, он в прошлом месяце овдовел, так что я сочла, что должна поднять ему настроение. Хороший десерт для этого самое то. Короче, я сижу, отщипываю моти по кусочкам, кидаю их в прудик, и вдруг слышу, что неподалеку в кустах кто-то тяжело дышит. Я сначала хотела свалить потихоньку, потому что неприлично все-таки людей в интимный момент беспокоить, все опасть может, но потом любопытство взяло верх. Но вместо влюбленной парочки там сидела твоя Диги-кун!

— Она не моя. — воспротивилась Тахион.

Справедливо, я бы тоже не хотел, чтоб меня ассоциировали с извращенцами-потенциальными вуайеристами.

— Не переживай так, Тахион-сан, времени еще полно, за три года все успеет измениться, вы друг к дружке притретесь, так или иначе. Ну да ладно. В общем, я ее обнаружила и спрашиваю, мол, а вы чего тут забыли, уважаемая, в тени разморило, что ли? А она глаза вытаращила, заорала что-то нечленораздельное и драпанула, подняв хвост. Даже блокнот свой со всякими записями бросила. Я сначала хотела посмотреть, что там, но после заголовка “ЛЮБИМКИ” подумала, что в мире все-таки есть знание, встречу с которым разум умамусумэ не перенесет. Даже такой умы, как я.

— Ты абсолютно права. — отметила Тахион. — Теперь про внеземные цивилизации. Я, Голши-кун, придерживаюсь выведенной не так давно теории темного леса.

— Хм. Это что такое? Я знаю только практику темного леса, постоянно там путь срезаю до одного… любимого места.

— Теория темного леса состоит в том, что на самом деле наш мир, либо планета, либо в более широком понимании Вселенная на самом деле весьма густо населен. Однако все эти цивилизации, если они достаточно продвинуты для того, чтоб выйти на контакт, предпочитают молчать.

— А почему? Странно как-то. Даже если допустить, что эти пришельцы застенчивые хиккикомори, которые предпочитают торчать за своими квантовыми компьютерами, неужели их самих одиночество не мучает? Необязательно закатывать вселенский рэйв на кукурузном поле, хотя я бы так и сделала, но почему бы не отстучать сообщение, типа, ребятки, спасибо, что живые, хорошего настроения, плез, поменьше щитпоста и не пыхтите выбросами…

— Терпение, Голши-кун, дослушай меня. — без тени раздражения продолжила Тахион. — Предполагается, что если инопланетяне достаточно развиты для того, чтоб установить контакты с представителями другого мира, то они априори считают, что поведение других существ будет опасным или враждебным. Дабы исключить возможный вред для себя, они и помалкивают.

— Чтоб их не засекли, иначе прилетит?

— Если грубо говорить, то ты права, да.

На некоторое время воцарилась тишина. Где-то вдалеке гудели автомобили, к уличному шуму и ворчанию моторов примешивались ровные и твердые, как метроном, шаги Голши. Выносливость у нее такая, что любой человек-атлет обзавидуется. Я весом килограмм в восемьдесят, наверное, потому что мышц много. Но у нее даже дыхание не сбивается от прогулки с таким грузом.

— Че-т мне не нравится твоя теория. — наконец заявила Голши. — Она какая-то уж слишком упадническая. Почему пришельцы обязательно думают, что мы хотим съездить им по морде?

— Если ты на историю человечества посмотришь, то у тебя все вопросы отпадут. — подал голос я.

— Тихо там, дедушка. — парировала Голши. — Овощи, как правило, не разговаривают. Хотя у Тайки есть такие кексики в заначке интересные… я как-то один попробовала и потом авокадо умолял меня не резать его в салат! Еле-еле с ним договорились.

— Это когда было? — напрягся я.

— Да пару недель уже, когда мы только по общагам заселились.

— Лучше у нее ничего не бери. — посоветовал я. — А то дисквалифицируют еще.

— Тренер-сан, вы очень наивны, если считаете, что мне негде применить свои таланты кроме гонок.

— Например?

— Во-первых, в передачу про крокодилов на канале про животных снова требуется ведущий. Они там почему-то очень часто меняются. Но я постараюсь продержаться как можно дольше, пока не надоест. Второе — стрельба из лука.

О нет, если ей взбрело в голову заделаться Робин Гудом, то руководство академии ждут еще более тяжелые времена. Директриса окончательно по миру пойдет после того, как придется купить и раздать всем вокруг бронежилеты и каски.

— Только придется сначала пообщаться с тем милым парнем, который стоит за прилавком в местном овощном магазине. Он в последнее время очень подозрительно на меня поглядывает.

— Наверняка не без причины. — сказала Тахион.

— Да ладно вам! Я всего лишь спросила, от чего в этом отделе можно сильнее всего заплакать. И надо же было Шакур-сан ляпнуть “от его зарплаты”! Парень отчего-то покраснел и попросил нас поскорее уйти. Я так и не выбрала себе оружие.

Признаюсь честно, меня разобрало. Я так хехекнул с этой шутки, что вдохнул затхлого овощного воздуха и чуть не откашлял собственные легкие.

— Если ты действительно настроена серьезно, Голши-кун, я могла бы тебе помочь… — задумчиво протянула Тахион. — Раз уж мы теперь одноклубницы и сокомандницы.

— Правда? Ты поможешь мне стать лучшей в мире?

— Этого я обещать не могу. — признала Тахион. — Но все твои соперники выплачут глаза так, что у них откажут слезные железы.

— Твои слова — как восемьсот восьмой бас для ушей битмейкера, Тахион-сан! — благоговейно произнесла Голши. — Чем я могу помочь твоему научному гению?

— Пока что не могу дать тебе полного списка, потому что нужно все продумать, но нам совершенно точно понадобятся луковые саженцы и порошок из перца “каролина рипер”.

Я задергался в мешке и уперся ногами в спину Голши. Однако она ничего не почувствовала — почувствуешь тут с таким-то мышечным корсетом.

— Если что, я вам на всякий случай запрещаю всякие незаконные эксперименты. Тахион, оружие массового поражения изготовишь ты, а уволят потом меня!

— Никакого массового поражения! Я же по мишеням буду стрелять, исключительно по-спортивному!

— Применений может найтись множество… — напустила тайны Тахион.

— Так, а третья ветка карьеры у тебя какая? — перебил я. Все, что угодно, чтоб увести ее с кривой и скользкой дорожки организованной преступности.

— Хех, ветка. Вот именно с ними она и связана. Я научусь раскладывать украшения по бенто в супермаркете! Всякие декоративные листочки, веточки, узорчики…

— А разве есть такая должность? — спросил я.

— Несерьезность и пренебрежение слышу я в ваших словах, тренер-сан. — произнесла Голши. — Но это ничего. Вы сразу разубедитесь, как только я напишу ваше имя, фамилию, адрес и контактный телефон из тюбика васаби на горке риса.

— Голши, если я столько васаби сожру, то откинусь от язвы желудка.

— А что поделать? Подлинное искусство не должно быть удобным и безопасным.

— Не хочу тебе мешать, но вон тот паренек уже давно на тебя косится. — чуть понизив голос, сообщила Тахион.

— Хм, почему это? — озадачилась Голши. — Может, шапка понравилась? Мне часто про нее говорят. Даже пальцем показывают иногда.

— А я склонна предположить, что это потому, что ты разговариваешь с мешком. — предложила другую версию Тахион.

Голши не поверила ей, но все-таки замолчала, и остаток пути мы проделали в сравнительной тишине. Скоро разноголосицы вокруг стало больше, а еще добавился сильный запах еды. Понятно, мы почти на месте. У поваров щас самый пик занятости будет, потому что в академию прибудет множество умамусумэ не только из академии, а вообще со всей Японии. Даже одна ума уже способна слопать недельное меню строителя, шахтера или бодибилдера, а уж на что способны сотни их? Неспроста продукты к черному ходу академии подвозили на нескольких грузовиках.

— Знаешь, что я тебе скажу, Тахион-сан? — нарушила молчание Голши.

— Слушаю. — ответила та.

— Когда я с учебой там закончу, с гонками, словом, со всем этим… я уеду куда-нибудь в пустыню, например, в Неваду и построю там огромный космический передатчик!

— Вот как? — в тоне у Тахион проскользнуло ехидство… но и искренний интерес тоже. — И зачем он тебе, Голши-кун?

— Так мы же с тобой говорили только что. Я не хочу, чтоб про нас думали, что мы какие-нибудь злобные гады, которые хотят всех уничтожить и сожрать. Поэтому я построю огромный передатчик и пошлю всем вокруг межгалактическую эсэмэску! Типа, ребята, всем мир! Жрать нас или порабощать не надо, а вот в гости приехать — это всегда с радостью. Места полно, всем хватит, можно и просто потусоваться, и побегать, и даже рэйв устроить при желании. На кукурузном поле.

— Можно поле притоптать. — задумчиво произнес я.

— М? Что вы сказали, тренер-сан?

— Неважно, проехали. Это я так, просто вспомнил. Прекрасная идея, Голши. Не знал, что ты настолько миролюбива.

— Вы правы, тренер-сан. — добавила Тахион. — Ты хорошо придумала, Голши-кун. С практической точки зрения осуществить эту затею будет непросто, но…

— Я полна любви ко всему сущему, ребята! — возвестила Голши. — Сначала хотела обойтись без передатчика и просто угнать ракету перед запуском, но потом подумала, что все космодромы обычно охраняются военными, а у них мышление простое — сначала застрелят, а уже потом будут задавать вопросы.

— Надеюсь, что однажды у тебя все получится, Голши-кун.

— Я знаю, что получится, не сомневайся. — Голос Голд Шип прямо-таки излучал уверенность. — Мне так сказал забавный бородатый толстячок в церкви, куда я ездила. Выслушал, сложенным кулаком мне по лбу постучал и такой “Ступай, дочь моя, и да хранит Господь твои непостижимые помыслы и неисповедимый путь”. После такого баффа я чувствую в себе скорость гепарда, ловкость мангуста, ярость медоеда и несгибаемость носорога! Пять элементов победы!

— Но ты назвала только четыре качества. — подметила Тахион.

— Разве? Ну тогда пусть еще будет тараканья воля к жизни. Сами они довольно стремные, особенно когда усами шевелить начинают, но вообще я с ними стараюсь не враждовать. Когда мир накроет радиационным куполом, именно у таракашек мне придется выменивать консервы, чистую пресную воду и свежий “Космо”. Лучше сразу начать налаживать отношения.

Сквозь плотную ткань мешка почти не пробивался солнечный свет, поэтому никто не смог бы увидеть моей невольной улыбки. Голши постоянно мелет всякую чепуху, ни один текстовый генератор на искусственном интеллекте с ней не сравнится. Но и правды говорит немало. Воли к жизни ей совершенно точно не занимать.

Вскоре раздался мелодичный звук фортепиано, а потом тихое шипение. Несколько девичьих голосов поприветствовали Голши.

— Голд Шип-сан, что это у тебя? Куда это нагрузилась с утра пораньше?

— Да девочки попросили закуски в раздевалку принести, чтоб перед гонкой энергией запастись. — принялась пояснять Голши. — Я сначала предложила свою фирменную консервирующую медитацию, но поскольку на всех церемониальных глиняных тазиков не напасешься, пришлось пойти на компромиссы. Обидно, теперь распечатки с мантрами не нужны…

— Понятно. — неуверенно пробубнила одна из собеседниц. Наверное, уже успела пожалеть, что завела разговор. — А что там внутри?

— Морковь, яблоки, зерновые батончики с медом, пудинг… — ударилась в перечисление Голши. — Причем двух видов, ванильный и карамельный…

С энтузиазмом она переборщила — умы купились даже СЛИШКОМ хорошо.

— Ой, какая, наверное, вкуснятина! — в предвкушении пискнула одна.

— А можно попробовать? — вступила вторая. — Мы чуть-чуть, совсем капельку, хотя бы пудинга возьмем…

— Нет, нельзя! — рубанула Тахион.

— Почему? — обиделась девушка. — Чего ты такая бука, Тахион-сан? Жадничать некрасиво.

— Уверяю вас, жадность тут ни при чем. Я предварительно обработала содержимое мешка специальным составом, дабы сохранить питательные вещества на все сто процентов. Однако этот состав разрушается при контакте с воздухом, поэтому если нарушить герметичность мешка, то весь эффект немедленно пропадет.

— Ого, вот оно что! — добавила первая ума.

— Да-а-а, мы и не знали. Тогда лучше не будем трогать. — добавила ее спутница. — Пойдем лучше списки участниц посмотрим.

На самом деле отговорка, которую из своего исключительного мозга извлекла Тахион, не выдерживала никакой критики, но это ничего. Не каждый хорош в импровизации. Тем более, что собеседницы не зацепились за нее.

— Уже вывесили списки? — спросила Голши. — Что-то они поздно. Наверное, задержали потому что на треке сегодня появится какая-нибудь таинственная ума в хрустальной маске. Или с ружьем!

— Про ружье я не в курсе.. — ответила собеседница. — Но последнюю заявку только полчаса назад приняли, в порядке исключения.

— Да! — воскликнул еще один голос, более звонкий и отчего-то плаксивый, будто его владелица близка к тому, чтоб разреветься в голос. — Ригель добавил еще одну участницу, Хана-сан вчера что-то до поздней ночи решала с главами студенческого комитета и лично с директрисой Акикавой. Так страшно!

— Не драматизируй, Тикезо, все совсем не так страшно. Не желаешь банан? Сладкое поможет привести нервы в порядок.

— Подтверждаю. — сказала Тахион. — А еще они богаты калием, весьма полезным для организма элементом, но в твоем случае успокоительное действие будет предпочтительнее.

По лбу покатились капли пота, и я стер их пальцем. Эх, Тахион, я бы тоже от банана не отказался, честное слово. С Ханой-сан нас судьба свела недавно, но уже по краткому знакомству понял, что она суровая, злопамятная и с радостью припомнит мне все прегрешения. А они копятся потихоньку, я ж и с Райс контакты завел, и Урару переманил. Так что стоит ждать подвоха. Сто пудов она встречалась с большими шишками академии не за тем, чтоб попить чайку с круассанами. Сейчас как выяснится, что бан мне продлили еще на полгода, вот комедия-то будет. И что, все это время прикидываться дедом буду? Так ведь и привыкнуть можно. Если сейчас я еще помню себя молодым, то потом куплю себе сборник кроссвордов, тонометр, подтяжки для штанов и вообще не захочу обратно меняться.

В ужасе от возможных перспектив, я глубоко вдохнул, и это оказалось большой ошибкой. Пыль, осевшая в складках, немедля набилась в нос. Я зажмурился и чихнул так, что мешок чуть не лопнул.

— Мамочки! — взвизгнула ума-плакса. — Что это там такое?

— Пудинг. — немедленно нашлась с ответом Голши. — Двух видов. Ванильный и карамельный.

— Никогда не видела, чтоб пудинг творил такие вещи!

— Так он с живыми лактобактериями. Вот они там под крышкой и буйствуют.

— Если честно, звучит стремно! — расстроилась невидимая Тикезо. — А если они вдруг вырвутся?

Голши многозначительно откашлялась.

— Не бойся, если до этого дойдет, я найду способ их угомонить. Жваркну об стенку разок — и сразу настанут покой и тишина, даже Пиноккио носа не подточит!

На подобные решительные меры уже никто возражать не стал. Мы сделали еще только одну остановку, возле стенда, где, видимо, и висели те самые пресловутые списки.

— Грув-сан невероятно предусмотрительная, у нее в голове компьютер, который постоянно играет восемь шахматных партий сразу и еще саундтрек к Андертейлу фоном, чтоб не скучно было. — пробормотала Голши, шурша листочками. — Не, ну ты глянь — списки сразу по восемь штук сразу висят, как отрывной календарик. Так что не возись с мобильником, Тахион-сан, все равно у тебя экран какой-то гадостью заляпан, мы на нем не разглядим ничего.

— Это вовсе не гадость, Голши-кун, а осадок от приготовления маскирующего состава для тренера. Образовавшиеся в процессе кристаллы я успешно раздробила, но мелкая дисперсная пыль быстро прилипла к поверхности. Когда вернемся домой вечером, я займусь очисткой, а сейчас…

— Да я не про кислотную пыль, это как раз норма, все в духе Хайзенберга. Вон там рядом с сегодняшней датой что за клякса? Похожая на раздавленного паука.

— А это молочный шоколад. — невозмутимо пояснила Тахион.

— Вопросов больше нет, хотя стоп, есть один! Вкусная шоколадка была?

— Прекрасная. Нуга и карамель с воздушным рисом составляют превосходное сочетание.

— Согласна! Комбо просто иконическое на уровне ассоциаций, почти как призраки и майонез или лисы и бешенство!

Вереница бесчисленных вопросов стала всплывать у меня в мозгу, как прыщи на лице подростка, но задать или хотя бы обдумать я не успел ни один.

— О-о-о-о, Таранага-сан, доброе утро! Как ваше ничего? — заорала Голши. — Радикулит за спинку не грызет, подагра не шалит?

— Твоими молитвами, Голд Шип-сан. — заскрипел незнакомый мне мужик, судя по голосу, лет шестидесяти пяти. — Вот, сегодня поставили на раздевалку.

— Поняяяятно. — протянула Голши. — Ну так это ж хорошо! И вам хоть повеселее, все лучше, чем на мониторах париться.

— И то верно. — ответил Таранага-сан. — Вот, сижу и посматриваю, чтоб вы, пострелята, раздевалки не разнесли. А вы, я гляжу, с подарочками идете. Доброе и вам утро, Тахион-сан.

— Доброе. — кратко поздоровалась Тахион.

— Угу, подарочки. — фыркнула Голши. — Скорее это залог того, что Спешл Уик не сгрызет ножки у скамейки, на которой растяжку делаем, хехе.

— Вот и хорошо. — каркнул дед. — У вас организмы молодые, они растут еще, только успевай в топку подкидывать. У меня внучка тоже такая. Три тарелки риса с кетчупом слупит и еще просит, а я что, отказывать буду, что ли? Сил набирайтесь, спортсменки.

— Когда Коко дебютирует? — спросила Тахион.

— А бог его знает. — Таранага вздохнул. — Она только к третьему кругу все пороги на квалификацию прошла, так что если получится, то на следующей неделе. Акикава-сан, добрая душа, уж не обидит… вы вот что… в мешочке-то чего у вас? Мне инструкция предписывает поглядеть.

— Извините, Таранага-сан. — поспешила отказаться Голши. — А можно без этого обойтись? Мы торопимся.

— Так я понимаю, — согласился дед. — Но только мне все равно положено удостовериться, что там ничего опасного. Я быстренько.

Тут мешок качнулся, наверное, Голши инстинктивно дернулась.

— Не получится, Таранага-сан.

— Это почему же, детка?

Вот и засыпались. Интересно, как он отреагирует, когда откроет мешок, а я ему оттуда помашу?

— Потому что я вчера вечером обработала овощи особым составом, чтоб они сохранили всю свою первозданную свежесть. — снова пустила в ход научную версию Тахион. — Его ни в коем случае нельзя разгерметизировать до употребления, поэтому открывать мешок не стоит.

Бля, Тахион, это ты зря. Ладно лошадевкам такую телегу прогонять, у которых ветер в голове свищет, но тут-то человек другого поколения, хорошо поживший…

— Вот оно что. И где ж ты такой консервант взяла?

— Изготовила самостоятельно. — с гордостью сообщила Тахион.

— Светлая, однако, голова у тебя на плечах! — уважительно крякнул Таранага-сан.

Угу, светлая. И была бы еще светлее, если б Тахион чаще пользовалась шампунем.

— Что ж, тогда держать вас не буду. Там уже ваши все собрались. Только тренера не видно, такой моложавый парень с хвостиком.

— Заболел он. — не стала вдаваться в подробности Тахион.

— Вот незадача. — кажется, совершенно искренне расстроился Таранага-сан. — Первую гонку своих умамусумэ пропустить из-за болячки…Вы б тогда договорились, чтоб для него на видео все засняли, иначе обидно будет.

— Отличная идея, Таранага-сан! — вскричала Голши. — Я так и сделаю, только сначала раздобуду камеру, которую можно на лоб прикрепить, и получится съемка в прямом эфире! Вы такой смекалистый, прямо как Хэм!

— Хэмингуэй? — предположила Тахион.

— Ну…я имела больше в виду того шимпанзе, который однажды полетел в космос, но твой вариант тоже подходит.

— Спасибо, деточка, на добром слове. — сдавленно пробормотал озадаченный старик.

Воспользовавшись его замешательством, Голши поспешила свалить — мешок снова закачался и подошвы застучали по линолеуму. Скоро сбоку донеслась музыка, рядом играло радио. Диджей крутил песню Тейлор Свифт, которой подпевали несколько девичьих голосов. Я эти голоса узнал поименно. Ловко же у них выходит — средний диапазон держала Скарлет, Тейо добавляла звонкости, а за напор отвечала Водка.

— Возрадуйтесь, ибо к вам явилась покорительница морей, лауреатка королевской “подвязки Алого Карася” и будущая королева эротической керамики — Голд Шип!

— Не будет этого! — возмутилась Скарлет, обрывая песню, — Я за тебя больше краснеть не собираюсь.

— Я не заставляю тебя краснеть, Скарлет. — заверила Голши. — Ты можешь выбрать любую другую окраску по своему вкусу. Будь спокойна — мы будем любить тебя даже если ты приобретешь горчичный оттенок.

— Горчичный ей как раз подходит. — прыснула Водка. — Бесячий такой цвет, раздражает без меры.

— Не помню, чтоб интересовалась твоим мнением. — парировала Скарлет. — Голши, я серьезно, опять влетим из-за тебя! Не позволим больше пользоваться нашей духовкой!

— А что там произошло? — услышал я Спешл Уик.

— Что-что? Позор на наши головы вышел, вот что. Фуджи-сан пришла на еженедельную проверку комнаты и решила заглянуть в духовку, а там стоял противень, который эта безголовая балда позабыла!

— С кексиками? — с надеждой поинтересовалась Спе. — Они что, подгорели?

Голши усмехнулась.

— Можно сказать, что и с кексиками, Спе-тян. — хихикнула Голши.

— Фуджи-сан достает этот противень, а там три глиняные жопы! — взвыла Скарлет. — Я чуть под землю со стыда не провалилась.

— А чего такого? — удивилась Водка. — Я тебе сразу сказала, что не надо стрессовать и раздувать из-за ерунды. Можно сказать, у Фуджи-сан нет задницы.

Я ее видел всего ничего, эту Фуджи-сан, но если память не подводит, то с формами у нее полнейший порядок. По сравнению с большинством встреченных мной умамусумэ комендантка общаги спокойно выигрывает. Потягаться может разве что сама Скарлет, Марузенски и Рудольф… причем в ее случае строгий костюм даже подчеркивает тело, а не скрывает его. Так, лучше щас об этом не думать, не то время!

— Я тогда насилу отговорилась, но больше у тебя не выйдет воспользоваться нашей добротой, Голши, хватит уже балагана. Ты овощи на закуску принесла, как обещала?

— А как же! Щас вытряхнем!

В следующую секунду меня сдернули с места, мир перевернулся, и я полетел на пол мордой вниз. Права была Тахион насчет завтрака, хорошо, что я воздержался. Даже больше скажу, это было одно из самых правильных за последние дни решений. Я перевернулся на спину и зажмурился — в глаза ударили яркие энергосберегающие лампы. Вот так вот вроде бы тренер, уважаемый человек, довольно крепкий, не робкого десятка — а полюбуйтесь-ка на него, дамы и господа, друзья и соседи. Лежит на полу кверху лапками, словно жук, по которому тапком ударили.

— Голши, это уже переходит всякие границы! — снова врезалась мне в уши бензопила под именем “Скарлет”. — Я знала, что у тебя с головой вопросики, но думала, что уж до похищения людей ты не опустишься! Дедушка, вы в порядке?

Ее лицо, красное и разрумянившееся, появилось передо мной и, к счастью, заслонило собой лампу. Удивительно, но в восемь утра Скарлет уже успела уложить волосы и навести макияж — пудра, тени, даже губы помадой намазала.

— Смотрю, ты уже подготовилась к победному концерту. Хорошо, я такой оптимизм только приветствую. Да только в забеге от ветра все истреплется.

Красные глаза Скарлет наполнились тревогой.

— Мне кажется, он бредит. Господин, вы вообще кто?

— Это же я. — пробормотал я. Горло после болтанки в мешке наполнилось горечью, а еще вестибулярный аппарат колбасило по-черному, голова кружилась без остановки. — Кххх-ыы…Кира.

Тревога усилилась.

— Тахион и Голд Шип, ну-ка обе сюда подошли!

Тон ее не терпел возражений, поэтому скоро лица моих доставщиц присоединились к Скарлет.

— Вы зачем над стариком издеваетесь? Бедняга в маразм впал, ничего не соображает! Зачем вы ему внушили, что он Кира-сан?

— Во-первых, очень лестно, что ты о нас такого мнения. — язвительно ответила Тахион. — Можешь не верить, однако мы тебя не обманываем — это действительно наш тренер, во плоти.

— Ну конечно, рассказывай! — фыркнула подошедшая Водка. — Наш тренер молодой, а этому старичку под восемьдесят. И потом, они же совсем не похожи… разве что прической дурацкой.

— На самом деле определенное сходство имеется. Но очень отдаленное.

Маккуин тоже стало любопытно, поэтому она подошла посмотреть на ДИКОВИНКУ. Длинные сиреневые волосы скользнули мне по щеке и я не удержался от смеха — щекотно же. Она отпрянула.

— Вообще я думал, что твое зелье, Тахион, сработает немного иначе. — произнес я и попытался встать. — Но щас могу только похвалить, получилось на все сто пятьдесят процентов. Никто не узнал. А теперь помогите мне подняться… и снова сесть.

— Сейчас, г…господин, то есть, тренер-сан.

Маккуин замешкалась, и пока она раздумывала, как ко мне подобраться, Голши оттеснила ее. Безо всякого стеснения она подхватила меня на руки. Пришлось обхватить ее за шею.

— Все, спасибо, теперь я уже сам смогу, вроде оклемался.

Голши хищно улыбнулась.

— Хотите, на аэроплане прокачу? Только ноги не растопыривайте, тут шкафчики стоят.

— Может, лучше не надо? — попытался воспротивиться я. — Меня и так подташнивает после мешка…

— А УЖЕ ВСЕ А УЖЕ ПОЗДНО! — заголосила она. — Когда вы меня обняли, то уже купили билет. АВИАЛИНИИ “ЗОЛОТОЙ ДИРИЖАБЛЬ” ЖЕЛАЮТ ВАМ ПРИЯТНОГО ПОЛЕТА! ДЕВОЧКИ, ПРИГНИТЕ ГОЛОВЫ! УИИИИИИИИИИ!

Комната снова закружилась.

***

Через пять минут я сидел на лавке в раздевалке и жадно хлебал припасенную девочками воду с лимоном. Они скучковались вокруг меня, как первоклашки на перемене.

— Ну ты даешь, Тахион. — с восхищением произнесла Скарлет. — Как вообще удалось такого достичь? Я б вообще не сказала, что это Кира-сан, у него даже взгляд изменился.

— Вот! Точно! — звонко подхватила Тейо. — У папы в деревне жил старый пес по имени Конко. У него точь-в-точь такой же взгляд был!!! Знаете, будто он уже в курсе, что много на этом свете всякого повидал, но не против и еще немного пожить! Сейчас Кира-сан точно так же выглядит!

— Любая достаточно продвинутая наука неотличима от магии, Тейо-кун. — заявила Тахион. — А хороший маг своих секретов никому не раскрывает.

— Это правильно! — одобрила Голши. — Заклятый враг должен узнать, что в его пончике с заварным кремом был сюрприз только тогда, когда его внутренности сами превратятся в заварной крем!

Тахион почесала в затылке.

— Идея слишком отдает древним кино с боди-хоррором, а я все-таки в своей работе стараюсь двигаться к современности, но черт возьми, есть в ней определенный шарм. К тому же лишний источник качественного заварного крема значительно улучшит нашу с вами жизнь.

— Угу, Водку еще сильнее разнесет. — фыркнула Скарлет. — Ляжками сможет арбузы давить.

Та зашлась в возмущении.

— Да что… да как ты… брось ко мне цепляться! И вообще кто бы говорил — сама-то вон недавно в мастерской стул сломала, когда лезла за рисовальными кистями.

— Потому что там стулья сделаны во времена великой японской изоляции, вес у меня практически идеальный, не наговаривай!

— Если б ты не начала…

— Вот и будь умнее!

Пока они не подрались тут и не разнесли всю раздевалку к чертям, лучше вернуть беседу в сравнительно безопасное русло.

— Че-т ты щас сказала про заварной крем и ужасы, и я сразу вспомнил один старый фильм, который как-то с отцом по телевизору смотрел. — заговорил я. — Там одного мужика ужалила в руку змея-мутант, на которой сумрачные лабораторные гении проводили эксперименты. Мужик не умер, но сам начал мутировать. Сначала у него рука с укусом начала превращаться в змею, а потом и все остальное тело. Руки, ноги, кости, даже в глазах и то поселились маленькие змейки.

— Фуууу, гадость какая! — воскликнули в унисон Скарлет и Спе-тян. — Тренер, зачем вы такую чушь смотрели? Да еще в детстве!

— Теперь неудивительно, что вы такой странный! — добавила Тейо.

— Я ж говорю, что вы ни хрена не понимаете. — с видом завзятого ценителя приосанилась Водка. — Звучит как улетный трэшак, это ж круто! Идеальный фильм, чтоб собрать друзей, набрать попкорна, лимонада и угорать над тупизной всего происходящего. А вы случайно название не помните?

— Сюжет звучит как нечто, что могла бы написать Голд Шип. — заметила Маккуин, покручивая на пальце сиреневую прядь.

— Вполне может быть! — согласилась та. — Только я змей не люблю, у нас с ними разногласия. Когда я была маленькой и отдыхала с родителями на пруду, то поймала маленькую змейку в банку. Я сразу понадеялась, что мы станем друзьями навеки, Хельга научит меня парсельтангу и приведет в свою подземную страну, где я смогу завоевать звание почетного удава! Но в один прекрасный день она просто уползла из дома, даже записки не оставила с благодарностью за рисовые пирожки! С тех пор мы со змеями не в ладах. Так что про них не будет такого сюжета. Но про землероек — почему нет?

С лавочки поднялась Хару Урара.

— А я была бы не против змеек. — заявила она. — Только не простых, а мармеладных! Представьте только, что они вместо волос выросли. Так можно выйти во двор и угостить всех прохожих! Столько сразу новых друзей найдется!

Да с тобой и так все рады подружиться безо всяких телесных модификаций. Недели не прошло с тех пор как Урара в команде, а на нее уже все с теплом смотрят, даже Тахион. Мало, очень мало на свете таких людей встречается, которые просто с ходу способны расположить к себе. Однако в Трэцене, среди умамусумэ, их концентрация гораздо больше. И дело даже не в том, что у большинства из них околомодельная внешность, хотя это правда.

— В принципе, на уровне ДНК определенные правки тоже внести можно. — забормотала Тахион. — На данный момент я требуемым оборудованием не располагаю, поэтому нужно добыть средства на него. Доступных источников финансирования не так много, поэтому самый достижимый способ — это…

Тут она запрокинула голову и расхохоталась:

— Да-а-а-а! Ошибки быть не может, девушки и тренер-сан! Победы принесут мне финансирование, и тогда я куплю все необходимое для редактирования генома! Или… или даже не стану покупать, а построю рекомбинатор самостоятельно, чтоб он отвечал всем нуждам. Так и будет!

Победоносную речь Тахион прервал стук в дверь. Три коротких веских удара и голос.

— Позволите войти?

Глаза Тейо сделались размером с блюдца. Такие обычно рисуют в самых карикатурных анимешках, добавляя к ним отблески и прочие источники света. У Тейо самый ее мощный источник находился внутри, под этим забавным костюмом из школьного оркестра. В сердечке. Бил этот источник на все сто.

— ПРЕЗИДЕНТ! — взвизгнула она. — ПРЕЗИДЕНТ СТУДСОВЕТА СИМБОЛИ РУДОЛЬФ ЗДЕСЬ! ВСЕ МОИ МЕЧТЫ СБЫЛИСЬ!

Маккуин вздохнула.

— Тейо-тян, ты вчера просидела у Рудольф-сан в офисе четыре часа. Грув-сан пришлось отдирать тебя от ковра, потому что ты не хотела уходить.

Однако эти откровения ничуть Тейо не смутили.

— Так то вчера! А сегодня уже новый день настал, да еще и такой важный! Привет, президент Рудольф!

И действительно, в проеме стояла Рудольф. От ее вида я порядком обалдел. Больше всего костюм президентки напоминал императорский мундир, причем парадный, в котором перед армией показываешься по большим праздникам или после не менее больших побед. Строгий темно-зеленый фрак, россыпь медалей (на груди, под ней и на поясе), плечи увенчаны золочеными эполетами. К правому плечу крепился витой шнур. Ладони Рудольф спрятались в белых перчатках. От пояса спускалась юбка того же “лесного” зеленого цвета и черные чулки. На ногах красовались кожаные сапоги. СО ШПОРАМИ, мать его.

— Ты права, Тейо. — сказала Рудольф. — Сегодня действительно очень важный для вас день. Груз ожиданий высок, я прекрасно знаю, как он может давить, поэтому нужно, чтобы нашелся тот, кто способен разделить эту ношу и вселить уверенность в ваши сердца. Обычно за это отвечает тренер, однако Йошиаки-сан сегодня не может здесь присутствовать…

Голши вскочила с лавки.

— Он не виноват, ваша честь, то есть, Рудольф-сан. Наш тренер впал в состояние крайней любвеобильности, поцеловал мартышку в зоопарке и подцепил от нее тяжелое заболевание — обезьяний иммуноподавляющий кетонуклеоз! Поэтому щас наш малютка сидит дома и отпивается супом мисо! После гонки я добегу и его проведаю, вот!

Рудольф чуть склонила голову.

— Хм. Я располагаю несколько другими сведениями, но все равно благодарю тебя за информацию, Голд Шип-сан. Так или иначе, Йошиаки-сана нет, поэтому его долг я сегодня приму на себя. Потом он вернет его мне… с процентами. Итак, начнем.

Рудольф остановилась посреди раздевалки и кивнула Судзуке. Та щелкнула кнопкой пульта и выключила радио. Словно этого было мало, Тейо подскочила к перешептывающимся Водке и Скарлет и рьяно зашикала на них. В результате выяснилось, что макияж у Скарлет водостойкий и свои деньги она производителям косметики заносит не зря.

— Я приветствую вас, команда “Ракета”! Проведем перекличку! Сайленс Судзука! Спешл Уик! Дайва Скарлет! Водка! Голд Шип!

Командный тон Рудольф удавался здорово — мог бы сделать честь любому генералу. Как только она называла имя, мои девочки отзывались и делали шаг вперед. Все оробели, кроме Тейо, но и та была всецело поглощена. На Рудольф она смотрела с благоговением, того и гляди, щас затрясется.

— Меджиро Маккуин! Токай Тейо!

Тейо радостно пискнула.

— Агнес Тахион! Хару Урара!

Урара выскочила вперед со рвением и чуть не упала. Вот откуда у нее пластыри на ногах тут и там. Смущенная донельзя, она прижала уши к голове и хихикнула.

— Без преувеличения скажу, что уже через считанные минуты и часы для всех вас начнется новая жизнь. Жизнь профессионального атлета. Этот путь нелегок, он полон лишений, боли, ежедневной борьбы друг с другом и с самой собой. Не каждый способен его пройти, поэтому в Трэцене столь строгий отбор. Сюда…

Она сделала широкий жест, обведя рукой раздевалку.

— Сюда попадает один процент от одного процента, если выражаться совсем просто. И теперь вам предстоит показать на деле, что вы готовы усердно трудиться, чтобы достичь успехов. Люди, которые придут сегодня на дебютную гонку, не увидят, как вы оставляете литры пота в тренажерном зале и вздымаете клубы пыли на тренировочном круге. Они придут увидеть, на что способны сильнейшие умамусумэ. Увидеть, как на их глазах пишутся новые легенды. Когда я смотрю на вас, то вижу перед собой… нет, не чистые листы, но черновики. Из которых потом вырастут прекрасные тексты — сказания, стихи и песни.

Рудольф чуть понизила голос.

— От вас зависит, превратятся ли эти черновики в готовые произведения или так и останутся пылиться в загашниках истории. Я верю в то, что каждой из вас это по силам. Но нужно будет неизменно отдаваться труду. Это долгий и изнурительный процесс. Я знаю, что не раз и не два вас настигнет желание все бросить и уйти. Сама испытывала это чувство, в моменте оно бывает очень приятным. Искусительным. Нужна сила воли, чтоб его побороть, и тогда вам воздастся стократно.

Рудольф снова чуть повернулась в сторону и скользнула взглядом по мне.

— Господин, а вы кто? Посторонним находиться в зоне для спортсменок запрещено.

Тон ее был вежливым, но из под-него проглядывала сталь. Еще и взгляд сегодня такой жесткий, прямо в душу смотрит, буравит. Неужели это очки так меняют человека?

— Это не посторонний! — вскричала Голши. — Президент, это дедушка Тахион!

Уши Рудольф дрогнули.

— Дедушка?

— Да! — вскочила на любимого КОНЬКА Голши. — Родные купили ему путевку в санаторий “Саван из любви и тумана в горах”, но пришлось вернуться, когда объявили угрозу лавины. Старичок сразу затосковал, поэтому его отправили к Тахион, а она сегодня к нам привела. Он тихий и безобидный, просто посмотрит.

Щеки Рудольф приобрели легкий розовый оттенок. Она деликатно кашлянула.

— Видишь ли, Голд Шип-сан, это меня и беспокоит. Мужчине не следует находиться в женской раздевалке.

Голши рассмеялась.

— Рудольф-сан, Гирас-сан уже лет тридцать как все свои мужские помыслы оставил, вы посмотрите на него, сейчас положено только о душе думать, о Боге, о вечном…

— Голши-кун, ты все-таки про моего любимого деда сейчас говоришь, выбирай выражения. К твоему сведению, его биологические показатели гораздо лучше, чем у многих сверстников. — неожиданно возмутилась Тахион. — Артериальное давление, сатурация легких, содержание сперматозоидов в семенной ж…

ВОТ ЭТО ЩАС НЕОЖИДАННО БЫЛО. Судзука и Маккуин побагровели, Тейо запищала как резиновый цыпленок, на которого уронили гирю, Водка присвистнула.

— Достаточно, внученька. — вмешался я. — Ты свою мысль донесла. Я в общем-то не навязываюсь. Ежели надо будет, то уйду, конечно, чтоб не смущать. Но уж очень хочется посмотреть за подготовкой. Я восемьдесят шесть лет уже скриплю, а за кулисы, считай, вот в первый раз довелось попасть. Еще и умного человека послушать.

Рудольф сделала еще более строгий вид, но по тому, как у нее дергались уши и хвост вальяжно из стороны в сторону ходил, я понял, что комплимент достиг цели.

— В таком случае можно сделать исключение. Но на постоянной основе подобных дозволений ожидать не стоит, правила существуют для всех. Даже для тебя, Голд Шип!

— Это верно. — не смог сдержаться я. — Она, вон, совсем шальная, по глазам видать.

— Гирас-сан, может, вы все-таки хотите побродить по коридору? — ласково предложила Голши. — Там пока свободно и привольно, вы осмотритесь немножко, примеритесь к тому, как будет выглядеть свет в конце тоннеля.

Рудольф подняла руку.

— Продолжим. Вашу внутреннюю силу будет испытывать на прочность и беспрецедентный уровень борьбы. Для проведения Сияющей Серии мы не только связались с местными талантами, но и пригласили выдающихся зарубежных атлеток. Лучшие из лучших со всей Японии и мира приедут состязаться с вами. И от студентов Трэцена будут ожидать достойного уровня. Маккуин-сан, озвучь девиз нашей школы, будь любезна.

— Эклипс первый, остальные нигде. — с достоинством произнесла Маккуин.

Рудольф кивнула.

— Все верно. Вы проходили историю гонок, ведь так?

— Да. — сказала Судзука.

— Тогда вы не затруднитесь назвать имя гонщицы, занявшей восьмое место в Японском Кубке тысяча девятьсот девяносто первого года?

Девочки нервно сглотнули, да и у меня пустой желудок малость подволокло. Пока что на мотивационную речь это не слишком похоже. Гораздо больше после нее хочется выйти в коридор. А потом выйти за ворота, бросить мобильник в речку и больше никогда не быть онлайн.

Видя, как девочки пыхтят, кряхтят и дружно напрягают мозги, Рудольф улыбнулась.

— Не расстраивайтесь, я тоже не помню. В этом и суть — история запоминает победителей. И попасть в их число будет непросто, а без трудолюбия и упорства — невозможно. В одиночку подобные преграды могут казаться непреодолимыми. Но друг у друга есть вы. Я не тешу себя надеждами, что ваше время вместе пройдет идеально — такого не бывает. Но в час, когда до отчаяния способен довести даже дурно заваренный чай, подставьте плечо. Помните, как бы тяжело вам ни было, есть люди, которые помогут. Ваши товарищи, студенческий совет, даже директриса Акикава, и, конечно, ваш тренер.

— Тот самый, что сегодня отсутствует, потому что по морде кому-то зарядил в баре. — хмыкнула Скарлет. — Просто король моральной поддержки.

— Скарлет! — шикнула на нее Голши. — Зачем палишь? То есть, это на него так болезнь подействовала, вспышка агрессии. Просто Чичи не оставила ему свой номер телефона.

— Не трудись, Голд Шип-сан. — мягко произнесла Рудольф. — Я прекрасно знаю, почему Йошиаки-сан не здесь. Он оказался в ситуации, которая вполне может послужить вам уроком.

— И каким же? — не унималась Скарлет. — Не шляться по всяким притонам?

Тут на меня накатило возмущение. Да, вряд ли “Хромой Шкилет” когда-нибудь поборется за звание заведения элитарного класса и примет в своих стенах императора с семейством, но и клоповником его тоже не назовешь. Но если я щас об этом скажу, будет как минимум подозрительно.

— Рекомендация правильная, Скарлет-сан, но я хотела бы сказать о другом. Академия Трэцен стремится воспитывать вас не только сильными атлетами и многогранными артистами, но и достойными людьми. Устав нашего заведения написан именно с этой целью в своей основе. Но как бы ты ни старался, всю жизнь одним уставом охватить невозможно. Йошиаки-сан ввязался в конфликт, защищая честь Марузенски-сан. Согласно уставу, он поступил неразумно сразу с нескольких сторон — опорочил образ академии и ее преподавательского состава, подверг опасности жизнь и здоровье, как свое, так и Марузенски-сан, а так же нанес ущерб заведению, выплачивать которое придется академии. Весьма живописный перечень, не находите?

Она глубоко вдохнула и внезапно взглянула на меня в упор. Я отступил на пару шагов к шкафчикам, под спиной оказался холодный металл дверцы.

— Еще Йошиаки-сан поступил благородно. Ничто не обязывало его к тому, чтобы пускать в ход кулаки. В конце концов, всем нам здесь известно, что умамусумэ многократно превосходят человека, даже взрослого мужчину, в физической силе. Марузенски-сан вполне могла бы постоять за себя. Однако он так поступил — просто потому что счел этот поступок правильным. Не смог остаться в стороне. Я уважаю этот выбор. Вот и получается, что по уставу я обязана осудить поступок Йошиаки-сана, но по совести мне этого делать не хочется.

Голос ее стал тише, но только набрал твердости.

— Сейчас я хочу, чтоб из всего вышесказанного вы усвоили вот что: рано или поздно каждая из вас тоже столкнется с обстоятельствами, которые заставят вас выбирать. Вам будут представляться возможности — например, получить преимущество во время гонки или завоевать место в группе для стабильных выступлений. Надеюсь, вы понимаете, что наша жизнь протекает на стыке спорта и шоу-бизнеса, двух индустрий, которые не прощают слабостей и не прощают ошибок. Многие хватаются за любую возможность обойти конкурента и буквально шагают вперед по головам. Пока вы здесь, мы уберегаем вас от этого. Но обучение в Трэцене пролетит быстрее, чем течет вода в весеннем ручье, девочки. Я прошу вас — пусть вами движет совесть. Если для достижения успеха нужно пойти наперекор себе и сделать то, что вам претит, обмануть или предать — оно того не стоит, ни один растворитель не смоет такое пятно. Я верю, что скоро ваши полки для кубков и медалей начнут пополняться, но самый главный трофей у вас внутри. И не надо сейчас говорить про почки и печень, Голд Шип, я вижу, что у тебя это написано на лице.

Голши, раскрывшая было рот, невинно захлопала ресницами. Слишком невинно.

— Сохраните его, и тогда преград перед вами не будет. Умамусумэ рождены, чтобы бежать, вы прекрасно это знаете. Но любое движение имеет смысл только в том случае, если есть цель. Какой бы ни была ваша цель, путь к ней начинается сегодня. Пройдите его достойно.

Сначала в раздевалке установилась тишина, которая давила на барабанные перепонки. Потом ее разорвал один сухой хлопок — крак! Потом еще один. Это Тейо не удержалась. К ней присоединились и остальные — одна за другой. Сначала Спе-тян, потом Скарлет, от которой не отстала Водка. Следом вступила Голши, затрепыхала своим халатом Тахион, Маккуин хлопала чинно и размеренно, как и Судзука. Конечно, без Урары не обошлось. Я тоже не остался в стороне.

Рудольф подождала, пока аплодисменты утихнут, и слегка поклонилась.

— Еще один момент, прежде чем я вас покину. Я знаю, что вы все без исключения сейчас волнуетесь. Так и должно быть. Перед своим первым забегом я тряслась так, что выпила три бутылки ледяного чая. Эти эмоции — свидетельство того, что вам не безразлично. Пусть они толкают вас вперед, и тогда ваши имена появятся в верхних строках в списке победителей. Я в этом не сомневаюсь.

— КАК ТРОГАТЕЛЬНО! — заголосила Тейо, утирая слезы. — БОЛЬШОЕ СПАСИБОЧКИ, ПРЕЗИДЕНТ!

Рудольф улыбнулась и кивнула.

— А теперь, чтоб вы не сникли под грузом серьезности, я позволю себе маленькую остроту. В выходные мы с подругами договорились вместе отправиться на пляж, однако у них внезапно образовались неотложные дела. Тогда я пошла одна и весь субботний день провела за САМОБИЧЕВАНИЕМ.

И снова тишина, но только уже неловкая такая, с долей смущения. С другой стороны, и прикол-то вышел чересчур сложный, рассчитанный на знание английского. У Рудольф-то с этим проблем нет, судя по тому, как она лихо произнесла девиз с “Эклипсом”, но вот насчет остальных у меня уверенности такой не имелось. В итоге посмеялась только Голши.

Рудольф еще подождала для приличия, но шутку объяснять не стала, потому что это дело неблагодарное и только усугубит кринж.

— Забавно. — сказал я. — Надо бы и мне на пляж смотаться, косточки старые погреть.

— Если понадобятся рекомендации, обращайтесь, буду рада подсказать хорошее место. — заверила Рудольф.

У меня не было ни грамма сомнений в том, что вот она действительно на сто процентов верила в то, о чем щас в своей речи говорила. По таким принципам она и живет.

Тут Рудольф снова подошла ко мне и бережно положила руку на плечо.

— Повеселитесь сегодня хорошенько, Гирас-сан. Надеюсь, что ваша внучка хорошо проявит себя.

Я чуть встряхнул головой для пущего драматизма.

— Так у меня сомнений в этом ноль. Тахион хоть и ковыряется в своих пробирках круглыми сутками, а ноги у нее все равно такие, что дай боже каждому — самолет обгонит и не чихнет. Поэтому меня волнует только одно — будут ли подавать на стадионе сосиски в тесте.

Рудольф усмехнулась. При этом она забавно наморщила нос и раздула ноздри.

— Полагаю, парочка точно найдется. Приятного дня, господин.

И она вышла за дверь. Удостоверившись, что она скрылась в коридоре, я вернулся к девочкам.

— Так, красотки, на пару слов. Рудольф-сан уже толкнула мощную речь, я ее на этом поле не обыграю, всем вам я скажу только одно — бегите как умеете, силы у вас предостаточно, а я буду верить в вас изо всех своих сил. Я уже верю, но на забеге буду стараться особенно.

— Вы только не перестарайтесь. — предостерегла Голши. — А то мало ли какие казусы могут произойти.

— Да. — присоединилась Тахион. — Например, недавно я ознакомилась с историей болезни человека, у которого лопнул сосуд в мозгу во время посещения уборной.

— Спасибо, что разблокировала еще один страх. — ответил я. — Как будто мне прежних не хватало. А теперь давайте списки гонщиц посмотрим, будем знать, с кем сегодня предстоит иметь дело.

Потому что кажется мне, что там внутри обязательно отыщется парочка-другая сюрпризов.

Глава 31

Как водится с античных времен, начали мы со списка кораблей. В моем случае корабль был один — из чистого золота, и в зависимости от требований времени, колебаний вселенского камертона или просто пожеланий левой пятки, он был то надводным, то космическим.

Обычным вот только не был и быть не мог, у Голши подобной надстройки не предусматривалось. Но к этому я уже успел привыкнуть и смириться. Возможно, пройдет время и я ее такую даже полюблю, как Большого Брата.

Изучение списков сразу же началось с локального потрясения. Гонки спринтеров на правостороннем треке в тысячу двести метров были теперь уже официально перенесены на понедельник. Хару Урара, бедняга, как только об этом узнала, так сразу скисла. Нет, внешне она пыталась приободриться, но только человек, который комфортно и спокойно себя чувствует, не трясется, как бомж, заснувший в трансформаторной будке.

— Урара, ты никак испугалась? — не стал ходить вокруг да около я.

Она на меня посмотрела своими большими, честными розовыми глазищами и поняла, что юлить не вариант.

— Только если совсем немножко, дедуш… ой, дяденька тренер. Я-то надеялась, что сегодня мы все вместе будем бегать, а не так чтоб… я одна.

Выражалась она неуклюже от волнения, но общий посыл я понял. Что-то похожее уже переживал, когда экзамены в шараге ходил сдавать во второй группе. Когда остальные уже отстрелялись, а тебе еще только предстоит оказаться перед преподом, поневоле успеваешь жестко себя накрутить, нервы точишь. Но только переживает она зря.

Я осторожно взял ее за руку.

— Так ты совершенно зря переживаешь, сразу тебе говорю. Мы и так вместе весь этот день проведем, я тебя щас домой не отправляю, напротив, попрошу задержаться до вечера, и на последнюю гонку и на концерты.

— Правда? — ее прижатые к голове уши в красных накладках начали понемножку расправляться.

— Ну разумеется. — сказал я.

Тут вступила Судзука.

— Тренер-сан говорит абсолютно верно. После того, как мы сегодня закончим со своими гонками, то останемся в расположении команды.

— Хех, я бы на твоем месте даже радовалась. — усмехнулась Водка.

— Почему? — удивилась Урара.

Водка залихватски цокнула зубом и улыбнулась.

— Потому что завтра на забеге мы все будем твоей группой поддержки. Такой энергией тебя зарядим, что ты до сотки за секунду разгонишься, как топовый байк!

— Лучше не надо! — ойкнула Урара. — Я так быстро бегать не умею, еще пробью ограждение и улечу в школьный пруд или в заросли с колючками!

— Ничего, достанем, отмоем, колючки вытащим и будешь как новенькая. — парировала Водка.

— Только колючки потом не выбрасывайте! — попросила Голши. — Они мне пригодятся.

Я вздохнул.

— Вот чувствую, что ничего хорошего мне это знание не принесет, однако все равно тянет спросить, а зачем они тебе?

Голши укоризненно уперла руки в бока.

— Ну дела, тренер! Когда вы научитесь уже меня слушать и вычленять из речи не просто “техтель-мехтель” и “калям-балям”, а полезные сведения? Мой мозг — это миска со сладчайшим нектаром знаний и мудрости, и не оскудевает фонтан содержимого внутри ее, этой миски. Да только вы из нее черпаете дырявой поварешкой, а то и вовсе дуршлагом, а потом недоумеваете, почему же обуревает жажда? И невдомек вам, несчастному, что посуду надо содержать в чистоте и порядке! Вы уже в курсе, что я на высоком счету в ордене ниндзя, а какой же ниндзя без набора высококлассного оружия? Я не могу себе позволить выходить на ночные вылазки с нунчаками, сделанными из двух кусков ставни и дверной цепочки! И духовое ружье тоже обязательно, а где для него взять снаряды, смазанные ядом? Для них мне и нужны колючки, вот.

Я подошел к ней и тут кое-что понял — зелье Тахион произвело не только визуальный эффект, судя по всему, потому что щас мы с Голд Шип сравнялись ростом, при том, что раньше был на голову ее выше. Мда, надеюсь, навсегда оно не сохранится. К старости люди часто утаптываются, что называется, но ведь не настолько сильно…

— Знаешь, я все чаще думаю о том, что ты окончишь свои дни за решеткой. — доверительно поведал я, глядя в ее свежее румяное лицо.

— И такой исход вполне вероятен! — согласилась Голши. — Папуля мой рассказывал как-то, что гадалка на ярмарке однажды нагадала, что одна из его дочек либо сядет в тюрьму, либо станет президентом Соединенных Штатов!

— Прости, а разве президентом Соединенных Штатов может стать человек с приобретенным гражданством? — присоединилась к нашему шизофреническому обсуждению Маккуин.

Голши задумалась.

— Не силен он в законах, мой старик, я тебе просто рассказываю, как было. Может, кто и напутал чего. Главное, что я уже встала на этот путь, и нога моя тверда как скала! И хвост блестит так же как его лысина!

— Чья лысина? — переспросила Тейо.

Голши прищурилась.

— Так Скалы же. Великого актера нашего времени!

— А, этого. — скривилась Тейо. — Не люблю качков! У них вены под кожей как змеи, они меня пугают!

— Опять змеи! — воскликнула Скарлет. — Да уйдите вы с этой темы, я опять щас вспомнила про дурацкий фильм тренера, и меня затошнило!

— Тебя затошнило не поэтому, а потому что ты на ночь слопала три порции жареной картошки с глазуньей! — снова сдала любимую подружку с потрохами Водка. — Щас когда побежишь, будь в два раза осторожнее, а то все булькнется прямо на трек.

— А ведь это чревато травмами. — задумчиво протянула Судзука.

Глаза Голши заполыхали.

— Стратегическое устранение конкурентов! — заорала она. — Молодец, Скарлет! Да, это не очень спортивно и, если по чесноку, то идет вразрез с тем, что нам щас Рудольф-сан пропагандировала, но если ты будешь достаточно артистично, то к тебе не подкопаются. Главное, сделать достаточно мутный вид…

— Давайте не будем про мою рвоту говорить! — взбеленилась Скарлет. — Тренер, че там по спискам? Оглашайте уже, какие у вас соображения?

Соображений у меня не имелось никаких особо, потому как подавляющее большинство имен в списках я встречал впервые. Возможно, прежний Кира был гораздо лучше погружен в материал, однако мы с ним как-то не установили контакта, сведения доходили обрывками, отголосками, чуть лучше, чем “голоса Америки” во времена торжества КГБ.

— Пока что главное соображение у меня следующее, девочки — я тут девяносто процентов персонажей не знаю, все-таки это ваши подружки по академии, вам и лучше знать, кто тут хорош.

Скарлет хмыкнула.

— Немного разочаровывает, но правда. Дайте-ка сюда! Судзука, подойди.

И она вырвала листок со списком участниц гонки на милю. Девочки тут же принялись его изучать. Тейо, видимо, сгорала от любопытства, потому что она тоже пыталась пролезть и посмотреть.

— Эль-сан побежит. — с удовлетворением отметила Судзука. — Это должно быть интересно.

— Согласна. — заявила Скарлет. — Правда, она зачем-то всю последнюю неделю ходила тренироваться на ринг. На мой взгляд, это глупости полнейшие, неразумно совсем.

Голши ухмыльнулась.

— О, уверяю тебя, ты передумаешь, когда на повороте она оттолкнется от ограждения и прыгнет в тебя СУПЕРМЕН-ПАНЧЕМ. От такого маневра попробуй увернись! Эль-сан знает, что делает…

— Отстань со своими глупостями. У нас будет обычная гонка, а не битва насмерть. — отмахнулась Скарлет. — Так, это первая участница от Ригеля, а кто же вторая? Преподобная… Серебристая Ягодка…

Я с трудом сдержал смех. Не хочу объяснять девочкам, что это подходящий ник для стареющей эскортницы, вряд ли они меня поймут.

— Испанское Желе, Скандал в Будуаре… Розовая Ваза… — продолжала перечислять Скарлет.

— Какая-какая ваза? — переспросил я.

Скарлет подняла на меня глаза. Они были наполнены искренней уверенностью в том, что теперь я еще и ментально похож на восьмидесятилетнего старца в начальной стадии деменции. И глуховат вдобавок.

— Розовая.

— Ну хоть не свадебная, и то ладно.

— Да. — неуверенно произнесла лошадевка, видимо, не осознавшая, к чему я это сказал. И хорошо, что не осознала, некоторым вещам из доинтернетной эпохи лучше в этой самой эпохе и остаться.

— Камышовый Ритм — это моя знакомая, мы вместе на “философии умамусумэ” сидели. — пробормотала Скарлет.

Философия умамусумэ? И такой предмет тоже существует? Забавно, мне кажется, что это больше подходит для названия паблика типа “мысли джокера” или “цитаты джейсона стэтхема”. В принципе, во главу этой философии я бы установил постулат “безумно можно быть первым”. И этим ограничился, остальное пусть Голши придумывает.

Палец Судзуки замер напротив самой нижней строчки.

— А тут свежее дополнение. Огури… Огури Кап. Но почему?

Отчего-то это имя всех всполошило. Девочки повскакивали с лавки и устремились к листку, чуть ли не сталкиваясь лбами в процессе.

— Что-то странное творится. — пробормотала Маккуин. — Я совсем недавно говорила с Огури-сан, буквально позавчера, и она ни словом не обмолвилась о том, что присоединяется к Ригелю.

— Вот и я о том же! — пискнула Тейо. — Я думала, она еще долго не выйдет, будет спокойно готовиться с тренером Китадзавой…

— Китахарой. — поправила ее Судзука. — Да, я тоже предполагала, что Огури-сан не станет спешить с дебютом. И почему именно за Ригель?

А у меня как раз сформировалась потенциальная версия. Основывалась она преимущественно на том, что их тренерка Хана-сан решила капитально меня нахлобучить, если выражаться по-простому, без изысков.

— А чем так знаменита эта Огури Кап? — поинтересовался я с максимальной непринужденностью.

— Огури-сан крайне сильная гонщица, она уже много выступала на соревнованиях вдали от центра Японии. — заявила Судзука. — Многие говорят, что ей немного недостает техники и тактики, но Огури-сан компенсирует их мощью. За это ей дали прозвище…

— “Пепельный Зверь Казамацу” — с благоговением произнесла Водка. — Как же это круто звучит! Хотела бы я, чтоб у меня тоже было настолько охрененное прозвище.

На губах Скарлет заиграла ехидная усмешка.

— Погоди, то есть “беспечным_ангелом” ты уже не хочешь быть?

— А ну уткнись немедленно! — рявкнула Водка. Я впервые увидел, как умамусумэ краснеет до кончиков ушей. Зрелище такое, что животик надорвать можно.

Но Скарлет утыкаться не собиралась.

— А как насчет “Арьи_Старк?”

— Арья крутая! — начала переходить Водка на ультразвук. — Она вальнула Короля Ночи! Никто не мог предугадать, что она это сделает!

Вальнула, все правда, и это был максимально кринжовый ход, за который шоураннеров надо облить медом и посадить в муравейник. Для начала.

Скарлет положила руку на свою весьма объемистую грудь.

— Не думаю, что нам стоит из-за этого переживать, Судзука. Огури-сан талантливая, но я вполне могу ее обойти. Что и продемонстрирую… уже через восемь с половиной минут. Ты тоже не тушуйся. И не думай, что если мы с тобой товарищи по команде, то я буду тебе поддаваться! Ни за что этого не будет, хехе. Хочешь место выше — придется постараться.

Судзука вскинулась.

— Я и не жду меньшего, Скарлет. Не будь так уверена в собственном триумфе, чрезмерная самонадеянность способна погубить.

Я хлопнул в ладоши.

— Вот такой настрой мне и нужен от вас, девчонки. Если вы покажете его на треке, то любого зверя завалите, хоть пепельного, хоть зеленого, хоть лысого. Скарлет!

— Что хотели, тренер-сан? — она недовольно поджала губы. — И не трясите на меня своей старческой перхотью, плиз, у меня не будет возможности толком помыться, сейчас уже пора переодеваться в наряд для забегов.

— Судзука права. — проигнорировал я подколку. — Веди себя осмотрительно, силы растягивай, чтоб не сгореть к последнему повороту. Обидно будет на последнем рывке закончиться. Судзука!

— Да, тренер-сан. — тихо сказала она.

— По правде сказать, ты лучше меня представляешь, как надо бежать, если речь о технике там, тактике, стратегии. Так что я тебе одно скажу. Помнишь наш разговор в Тагита-тё?

Она наморщила лоб.

— После тренировки? Когда вы расспрашивали про мою цель?

Я кивнул.

— Именно. Там на тренировке ты бегала по ступеням. Сейчас ты выйдешь на трек. И каждый твой шаг будет одной ступенькой, которая приближает тебя к твоей цели. Преодолей их так же, как ты бегала в храме, и тогда все будет в лучшем виде.

Она ничего не сказала, но сжала кулаки. Остальные девочки тоже уважительно замолкли. Наконец Скарлет махнула рукой.

— А теперь выйдите, пожалста, тренер-сан. Мы будем переодеваться.

Я возражать не стал и, скрипя суставами, поплелся за дверь. Там уже начал потихоньку собираться народ, у меня в глазах зарябило от разноцветных нарядов, а от запахов разномастного парфюма закружилась голова. Или от этого, или в шее сместился позвонок после моего вояжа в мешке, и теперь я помру нахрен, потому что кровообращение передавливать нежелательно.

Если честно, я даже и не предполагал, что в подготовке непосредственно гонок участвует столько людей. Должно быть, директриса Акикава поднапряглась и наняла специальное агентство-организатора, потому что здесь появились и незнакомые мне крепкие ребята в черных футболках и дамочки в деловых костюмах. Они то и дело отдавали по телефону распоряжения.

— Диктора разместите в кабинке и введите в курс дела, человек сегодня первый раз на подмену выходит, волнуется! Дайте листочек с именами-номерами, потеряется еще! Да.

— Так, сказать оператору табло, чтоб не выводил сегодня никого в камере поцелуев, там графика полетела, какой-то шутник убрал у купидонов набедренные повязки, а еще они теперь показывают средние пальцы. Когда найду, кто это сделал, я ему самому средние пальцы так далеко вгоню в одно место, что он сможет свой пищевод почесать!

— Морковь, нужно еще моркови поварам! Свежей, вареной, струганой, моченой — любой моркови! И побыстрее, атлеты жрать захотят после забега!

Остальные от этих ребят сторонились — атмосфера душевного давления шла во все стороны, поэтому разумно было избрать стратегию, что ты вообще тут не при делах, а просто так зашел башкой повертеть, поглазеть по сторонам. Тем более ко мне и прикапываться не за что, я же все-таки замшелый старик, какой с меня спрос?

— Гирас-сан! — окликнули меня сбоку.

Я резко дернулся, и шею тут же пронзило острой болью. Тахион, твоя маскировка даже чересчур правдоподобна, я действительно щас чувствую, будто пересидел положенный мне на Земле срок. Потирая затылок, я обернулся и увидел Рудольф.

— А, командир. — проскрипел я. — Что-то хотели?

Рудольф сдержанно засмеялась.

— Надеюсь, моя парадная униформа не вводит вас в заблуждение. Я не командир, а всего лишь скромный президент студенческого совета этой академии.

— Про скромность вы не лукавите. Однако ж она не всегда уместна. Не в вашем случае точно. Вон сколько медалей носите…

Чуть не сказал “больше, чем на отпрыске владыки одной южной республики”, но вовремя остановился. Здесь такое сравнение никто не поймет, а ведь оно меж тем исключительно верное. Но таковы уж локальные мемы.

— Уверяю вас, самодовольство мне не свойственно. — сказала Рудольф. — Торжественность момента обязывает, и если ради этого мне придется некоторое время исполнять роль витрины для собственных трофеев, я не против. А мы с вами раньше не встречались?

В голове засигналил аналог паучьего чутья. Я постарался сохранить спокойствие, но внутри все сжалось… что если Тахион просчиталась? Например, позабыла учесть, что восприятие окружающего мира у лошадевок тоже обостренное? Или нет? У Киры на этот счет сведения имелись противоречивые.

— Дык… не думаю. — развел я руками. — Может, вы меня попросту с кем-то путаете?

Рудольф покачала головой.

— Это исключено. Опять же не хочу хвастаться, но я обладаю исключительной памятью на лица.

Хех, она сама дала мне карты в руки.

— Ну тогда, может, вы меня видели, когда я приходил проведать мою дорогую внучку, Урару…

— Ох, я совсем забыла сообщить девочкам, что спринтерский забег окончательно утвержден на завтрашний день. Получается, что вы зря проделали свой путь…

Рудольф сокрушенно склонила голову. Уши тоже согнулись. Такой умилительный контраст вышел между понтовой униформой с медалями и этим видом пятилетки, который уронил телевизор в гостиной.

— Хотите посмотреть другие гонки? Сейчас уже побегут дебютантки на дистанции в милю.

— С большим удовольствием. — сказал я. — Все равно у меня в распорядке дня ничего другого не значится.

Она взглянула на меня с неким сочувствием, а потом аккуратно взяла под локоть.

— Пойдемте, Гирас-сан. Я вас провожу на хорошие места.

— Так я и сам могу. — для вида прокряхтел я.

— Можете, конечно, я не спорю. Но не стоит лишний раз перетруждать ноги. — назидательно произнесла Рудольф. — Наш город неплохо оборудован для граждан, которые уже вошли… в позднюю пору жизни, однако пешие переходы могут быть утомительны. Скажите, Гирас-сан, вы никогда не задумывались о приобретении ГИРОСКУТЕРА?

Не знаю, чем Рудольф собирается заняться после того, как закончит с учебой, но я на ее месте поинтересовался, показывают ли по японскому телевидению передачи с юмором для стариков типа “Кривого зеркала”, “Аншлага” или “Смехопанорамы”. Потому что любой человек, который такие шоу продюсирует, возьмет ее главным сценаристом. Такой невероятный уровень каламбуров пропадает впустую…

— Эх, молодежь, все бы вам балагурить да смеяться… — проворчал я и для пущей солидности погладил бороду.

Кстати, получилось неожиданно правдоподобно внешне, однако на ощупь борода была не такая, как обычно растет. Ощущения различались, эта была мягче, словно ее в кондиционере вымачивали… или…

Тут в голове заметались картинки, и их безудержный вальс остановился на одной конкретной. Где Тахион отрезает у Голши серебристую прядь. Теперь понятно все. Это вовсе не благородная седина, а просто масть поехавшей умамусумэ. Надеюсь, ее ДНК не прорастет мне в кожу и не передаст мне этот особенный, ни с чем не сравнимый сорт безумия. Просто в обществе есть двойные стандарты, и если эксцентричные проделки Голд Шип воспринимают благосклонно, то меня живо схватят и увезут прокапаться в комнату с мягкими стенами.

Дебютные гонки проходили на основном стадионе академии, который уже забился битком, несмотря на ранний час. Места всем не хватало, поэтому некоторые люди стояли за воротами и ограждениями, пытаясь заглянуть внутрь. Я бы сказал, что тут давно назрело расширение, но с текущим финансовым состоянием его хрен провернешь. Весьма порочный замкнутый круг получается — чтоб заработать больше денег, надо расширить инфраструктуру, но это дорого, а денег-то где взять? Разве что кредиты.

Здесь больше семи тысяч человек все трибуны разом уместить не могли, и где-то половина от этого числа уже собралась. Но мы с Рудольф добрались до места на трибуне безо всяких затруднений, потому что, завидев мою спутницу, все расступались и чуть ли не кланялись. Я не лукавлю — думаю, если бы она приказала, многие бы и поклонились. Полагаю, каждый на этом стадионе знал имя Рудольф. Улыбка у нее тоже отточенная, ровно с тем уровнем теплоты, который профессионалы предлагают публике. Время от времени она останавливалась и махала зевакам, медленно так, с достоинством. Тогда они (в основном парни лет под тридцать) свистели и аплодировали.

Интересно, а какой она была в своем прайме? Должно быть, соперницы приходили в ужас, когда понимали, что им против такого монстра выходить. Потому что даже щас у меня не было ни грамма сомнений, что Рудольф могла бы меня на плечи посадить и пробежать с такой нагрузкой километров пять. Мышцы чувствовались даже сквозь плотную ткань.

Надо будет пошариться на ютубе и посмотреть забеги прошлых лет. Так сказать, еще один небольшой экскурс в историю.

Рудольф привела меня к свободной скамейке в пятом ряду. Рядом сидели две девчушки, одна человек, другая лошадевочка, обряженные, несмотря на воскресный день, в школьную форму — симпатичные бежевые пиджачки. Когда они осознали, КТО к ним приближается, то замерли как статуи. Если бы мы щас находились в мультфильме, я бы точно увидел у них в глазах маленькие сердечки.

Рудольф милостиво кивнула девочкам.

— Доброе утро. Вы не возражаете, если этот господин здесь расположится?

Юные болельщицы так поспешно сдвинулись в сторону, что чуть скамейку не подожгли. Впрочем, они бы не возражали даже если бы Рудольф предложила мне сесть к ним на колени.

— Надеюсь, сегодняшнее выступление вас порадует. — произнесла Рудольф. — Все мы в Трэцене усердно трудились ради него, все-таки грядет новое поколение умамусумэ, и встретить его надо достойно. А сейчас прошу меня извинить, еще несколько дел требуют моего живейшего участия.

И не дожидаясь моего ответа, она быстрым шагом понеслась прочь с трибуны.

— Ну конечно, конечно, требуют. — вздохнул я. — Кто ж без вас обойдется, Симболи Рудольф.

Выгорит она к тридцатнику, а то и раньше. Никакие каламбуры не помогут.

Подготовка меж тем продолжалась оживленная, причем больше всего суеты проходило вокруг сцены. Сейчас там под навесом проверяли свет, подключали усилители, а за своим пультом колдовал сумрачного вида диджей.

Одновременно с этим в моем кармане затрясся мобильник. Я достал его и привычным движением смахнул шторки уведомлений.

Личное сообщение от Скарлет. Неожиданно. Что там? Либо в очередной раз хочет поставить под сомнение, либо пожаловаться на Водку. Одно из двух.

Но моя ставка не зашла, потому что писала она следующее:

“Тренер-сан! Я сейчас потратила целых четыре минуты, пока разузнавала у Эйр Грув-сан про вашу дурацкую групповую песню. Так-то не принято выступать подобным образом, обычно это делают первое, второе и третье места, междисциплинарные коллабы — дело исключительное. Но я пустила в ход свои блестящие переговорные навыки, и студсовет пошел нам навстречу. Если нам удастся сегодня одержать две победы, то будем выступать под самый занавес, после гонок на три-двести. Как по мне, дело простецкое. Я вам один трофей уже принесу… минут через двадцать. Эту же информацию на всякий случай продублировала и в общий чат. А теперь пока, мне готовиться надо, а не с вами болтать!”

Меня так и тянуло отправить ей “но ты же сама написала”. Однако перед гонкой лучше не надо нервировать. Просто воткнул реакцию “палец вверх” и отложил телефон. До десяти утра оставалось чуть более трех минут. Гонка, правда, еще не начиналась, зато наконец закончились приготовления на сцене. Через пару секунд из здоровенных колонок загудели торжественные и бравурные фанфары, которые очень быстро сменились музыкой. Песню я не узнал, она была оч похожа на типичную японщину, которую пихают в опенинги к сериалам. Зато она была хорошо знакома и исполнителям — на сцену высыпал с десяток умамусумэ, которые бодрым хором выводили эту мелодию — и зрителям.

Школьницы, сидевшие рядом со мной, тоже подтягивали — нестройно и не в ноту, зато с чувством.

Для тех, кто стоял далеко от трибун и сцены, подключили экраны, как обычно делается на концерте. И вот на этих экранах я увидал в пестрой группе умамусумэ и своих девочек. Скарлет себя сходу чувствовала как рыба в воде. Движения артистичные, все с улыбочкой. Судзука тоже не отставала, но у нее прослеживалось напряжение. Не критично, но было заметно, что она чересчур сосредоточена на выступлении и не может расслабиться. Я этому не особо удивился. Над этой стороной нашему капитану еще предстоит поработать. Но сперва хорошо бы перейти к самой основной части — гонкам.

Наконец выступление закончилось. Странно, кстати, что в выступлении участвовали и те, кто сейчас собирается дебютировать. Целесообразнее было бы максимально сэкономить силы. Хотя, может, организму умамусумэ, напротив, нужно разогреться.

Заговорили комментаторы, бодро, весело, и от каждой интонации в их потоке речи прямо-таки веяло жизнерадостным идиотизмом. Но я усилием воли его счистил, как счищают жвачку с подошвы кроссовка, и прислушался.

— Мы рады приветствовать вас, уважаемые зрители, на старте Сияющей Серии Академии Трэцен! Сегодня на этот трек выйдут представительницы нового поколения гонщиц — многообещающего поколения! — заявила девушка-комментатор.

— Вы правы, Дзюнко-сан. — проговорил ее напарник. — Я уже двадцать три года работаю на гонках, и всякий раз думаю “Ну, вот этот рекорд уж точно никто побить не сумеет, это попросту немыслимо”. А потом каких-то пару минут, и то, что казалось незыблемым, рушится! Таков уж ход вещей.

Мило, минутка дзен-философии.

— Так что смотрите в оба! — радостно воскликнула девушка. — Прямо сейчас вы наблюдаете за первыми шагами будущих легенд.

— Мы не зря приготовили для всех бинокли на всякий случай. — добавил мужик.

Дальше пошли формальности — объявили протяженность трека и номера выступающих — с одного до девяти. Первый достался Скарлет, Судзуке седьмой. Под четвертым в воротца зашла Эль Кондор Паса — крепко сбитая, мускулистая брюнетка в цветастой маске. Сразу вспомнились мексиканские бойцы типа Рея Мистерио, Миль Муэртеса или Пенты, которые летали по рингу, словно перепившиеся ракетного топлива комары. Хотя не, Муэртес не летал, со ста двадцатью килограммами мышц это трудновато. Он свое другим брал — внушительностью и основательностью.

Эти же качества были присущи и второму номеру — Огури Кап. Как только оператор навел на нее камеру, и изображение появилось на экране, я ее немедленно узнал. А как иначе? Такое не забывается. Это она ела тогда бутерброд, точнее, стейк, зажатый между двумя тостами. Теперь из моей памяти не вытравить этот меланхоличный взгляд, мерно жующий челюсти и жир, блестящий на пальцах.

Пока еще насчет умений в гонках непонятно, но есть эта лошадевка умеет, тут сомневаться не приходится. Арбитр у стартовой линии поднял вверх небольшой флажок, а потом нажал на большую кнопку на стенде. Раздался громкий звуковой сигнал, и воротца распахнулись. Гонка началась.

Судзука не стала деликатно расшаркиваться и сразу же вырвалась вперед. Мне показалось, что девочка, которая шла перед ней и попыталась застолбить свое место, сразу же благоразумно решила не связываться и отступила на пару шагов влево. Образовавшимся “проходом” тут же воспользовалась ума в маске.

— ПРОЗЕВАЛА, АМИГА! — прокричала она. Соперница чуть склонила голову и в раздражении тряхнула розовыми прядями.

Стоп, розовыми?

— Кажется, я тебя обнаружил, РОЗОВАЯ ВАЗА. — пробурчал я, не скрывая улыбку. Девчонки по соседству ничего не заметили. Если б я был более аморален, мог бы вытащить у них кошельки и смыться — так увлекательна оказалась гонка. Но я их не винил, там посмотреть было на что.

Лошадевки уже миновали стартовый отрезок и готовились заходить на первый поворот. Собственно, это уже немалая часть — щас его пройдут, затем еще один поворот, а за ним прямая. После нее еще поворот, а там до финиша рукой подать. Судзука шла так, что мое сердце радовалось — легко, спокойно, но при этом быстро. Однако Эль Кондор Паса не отставала, держалась поблизости. Скарлет было попытались затянуть в общий косяк, но она не поддалась и даже потихоньку сокращала дистанцию до лидеров. А вот Огури Кап никуда не спешила, шла шестой и, судя по всему, это ее полностью устраивало.

Ну а почему нет? Не отберет же у нее Хана-сан еду?

Первый поворот миновали. Судзука немножко поддавила, срезала угол и зашла в него без проблем. Скарлет подстерегала соперниц с терпением и выдержкой стервятника. Их от себя она не отпускала. В первый поворот бегуньи вошли удачно, пока что у всех оставались шансы. Но мои-то, мои молодцы. Обе сразу на верхние позиции полезли. Теперь лишь бы удержаться.

Второй поворот оказался коварнее — там двух девушек уже выбросило из общей “стаи”, и они отстали.

— Скандал в Будуаре и Серебристая Ягодка сбили ритм! — отреагировала дикторша. — Они теряют драгоценные секунды!

— И восстановить их уже не получится. — с оттенком печали добавил ее напарник. — Поверь моему опыту. Когда у нас такие сильные лидеры, проходить дистанцию нужно идеально или идти домой… как и придется сделать этим двум юным дамам.

Вошли на прямую. Хорошо. Только щас я заметил, как у них мощно из-под ног летит земля. Буквально куски дерна вместе с травой. Бля, а ведь наверняка у кого-нибудь есть фетиш на то, чтоб ума по тебе прошлась своими грязными кроссовками.

О чем я только думаю?

Тут Скарлет, видимо, надоело идти третьей и она решила навязать борьбу. Рванула вперед, работая локтями. Она как бы проталкивала себя вперед. И на секунду мне даже показалось, что эта тактика принесет плоды, потому что Скарлет даже обошла Эль. Но та быстро опомнилась и принялась возвращать себе второе место. Довольно быстро выяснилось, что выносливости у нее побольше. Скарлет уступать не хотела, и прибавила еще.

Новый вопрос. О чем она только думает?

— Весь ресурс сожжешь же. — вздохнул я и покачал головой.

Но пока что Скарлет вплотную подобралась к Судзуке. Впереди замаячил третий поворот. А меж тем проснулся Пепельный Зверь Казамацу. Ее белый костюм и волосы блестели в ярком солнце. Огури Кап вышла на четвертую строчку и оставила остальных позади. Однако настораживало меня то, что это, по ходу дела, был не предел — расстояние-то неуклонно сокращалось.

На третьем повороте Скарлет осмелела окончательно и постаралась навязать борьбу уже Судзуке — срезать покороче и выйти побыстрее. Задумка неплохая, да только не вышло. Потому что, как я и думал, сил не хватило. Она все себе выжгла.

— Бежишь так, будто спелых халапеньо налопалась! — снова воскликнула Эль. — Куда торопишься?

Скарлет ей достойно ответила.

— Эль Кондор Паса вновь колет соперницу словом! — восхитилась дикторша. — Немного трэш-тока не повредит!

— И Дайва Скарлет тоже не тушуется. — усмехнулся ее напарник. — Не соблаговолите ли вы привести ее ответ, Дзюнко-сан?

— Не могу разобрать. — нашлась та с ответом. — Что-то на латышском.

— Ну-ну.

Последний поворот остался, а за ним совсем немного, метров триста или около того. Скарлет решилась на последний рывок, чтоб выйти вперед, однако не нашла для этого достаточных сил. Она отпустила вперед Судзуку и Эль. Но ничего, третье место тоже достойное.

А потом свой ход сделала Огури Кап. Такому разгону позавидовала бы даже “ламбо”, на котором раскатывает Марузенски. Скарлет она обошла столь быстро, что та даже не сразу осознала, что ее выжали с позиции. Стадион загудел в восторге, предвкушая ЗАРУБУ, до финиша оставалось не больше двух сотен метров. Судзука смекнула, что сзади надвигается опасность, и оторвалась от Эль Кондор Пасы. В воздух летели ошметки земли и травинки.

— Смотри! — ахнула одна из моих соседок. — Она… она идет!

— Пепельный Зверь Казамацу… — прошептала ее подружка.

Этот зверь уже сожрал Эль и голодно щелкал зубами за спиной у Судзуки. Я напрягся и заерзал на лавке.

— Ну давай, еще соточка осталась. — пробормотал я.

Комментаторы не переставая балаболили о том, гонку какого накала мы наблюдаем уже в дебюте. Но для меня их речи сливались в белый шум. Да и все остальное. Я только видел как к зеленому пятну стремительно приближается белое. Пятьдесят метров, тридцать, двадцать пять.

А потом они поравнялись. Клянусь, я бы даже без бинокля и без экрана заметил легкую озадаченность на лице у Судзуки. Обычно у нее такой сосредоточенный покерфейс, но сейчас, видимо, движение воздуха выбило ее из колеи. Судья уже поднял финишный флажок. Судзука рванулась вперед, но ей не хватило. Совсем чуть-чуть, пары шагов, может, крошечного остаточного импульса, но не хватило, чтоб совладать с этим первобытным мощным рывком.

— И ПОБЕДИТЕЛЬ ДЕБЮТНОЙ ГОНКИ НА ТЫСЯЧУ ШЕСТЬСОТ МЕТРОВ — ОГУРИ КАП, КОМАНДА “РИГЕЛЬ”!

Глава 32

Неоднократно в мои славные университетские годы бывало так, что я благополучно наслаждался утренним сном и приходил только ко второй паре. Когда часы отсчитывали сорок пять минут от ее начала, я проникал в аудиторию, активно задействуя все свои навыки скрытности. Аудитория же в это время живо напоминала джунгли Амазонки, где на ветвях сидят любопытные мартышки, а на тебя уже разинул свою хищную пасть аллигатор. Он обязательно тобой пообедает, только для начала вселит страх, так мясцо просолится и станет вкуснее. Сочнее.

Примерно такой же вайб я ощутил, когда мы переступили порог раздевалки команды “Ракеты”. В общем-то, это было ожидаемо — Скарлет по пути не сказала мне ни одного слова, да и Судзука старалась не встречаться взглядами. На пьедестале Судзука тоже задерживаться не стала. Сфотографировалась с серебряной медалью, пожала руку Огури…

Кстати, “Пепельный Зверь” мне как-то сразу понравился. Судзуку со вторым местом она поздравила совершенно искренне, поблагодарила ее за сильное выступление, а еще предложила рисовый шарик. Всем своим существом она источала приятное спокойствие. Правда, продлилось оно недолго. Под вспышками мобильных телефонов и фотоаппаратов, прицелами телекамер Огури чувствовала себя откровенно неловко, я готов поспорить, что она бы предпочла щас оказаться где угодно, только не под всеобщим вниманием.

Поэтому и выступление призеров получилось довольно неловким — деревянные движения и полусонный вокал Огури, подавленная Судзука, которая вообще не вполне вдупляла, что ей делать, и двигалась на автомате, плюс Эль Кондор Паса с языком на плече. Трио мечты.

Но даже так они справились неплохо. Во всяком случае, зрители радостно хлопали и свистели.

А вот в раздевалке у нас хлопать было некому. Урара попробовала, но когда Скарлет кинула на нее один яростный взгляд, сразу же испуганно притихла. После этого долгое время никто не мог сказать и слова. Девочки переглядывались, перекидывая друг на дружку обязанность нарушить эту тишину. Но принимать ее никто не собирался. В какой-то момент Маккуин откашлялась и открыла рот, но так и замолчала, смущенно прикрыв рот кулаком.

Что ж, если не хотите, я настаивать не буду. Сам сниму этот пластырь с мозоли.

— Ну что, девочки. — сказал я с преувеличенной бодростью. Не очень хорошо получилось, потому что состаренный голос Киры все-таки надтреснутый, с таким не очень удобно обращаться к большой аудитории. — Думаю, все мы можем согласиться, что начало хоть и не идеальное, но неплохое. По крайней мере, вы здорово постарались, уж это точно.

— …во всем виноваты. — буркнула Скарлет, усевшись на скамью.

— Что, прости? Говори громче, у меня щас пропускная способность в ушах снижена, поэтому…

— ГРОМЧЕ? — закричала она. — ХОРОШО, ТРЕНЕР-САН, КАК ВАМ БУДЕТ УГОДНО! ЭТО ВЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ!

Лицо у Скарлет сморщилось, его полностью залила багровая краска. Над трясущейся верхней губой выступила испарина. Мелкие капельки ползли и по щекам. Кажется, она восприняла свое четвертое место как фэйл эпического масштаба и сейчас отчаянно пытается ухватиться за любую возможную причину неудачи.

— Знаете, почему Огури Кап так хорошо выступила? А я вам скажу, почему! — со злостью выкрикнула она. — Потому что у нее тренер впахивает день и ночь! По диете план у нее составлен, комплексы упражнений продуманы до последнего приседания, даже плейлист для тренировок подобран! Китахара-сан знает ее организм даже лучше, чем она сама. Поэтому у них так и получается работа, нужно вовлекаться! А вы придумали себе какую-то дурацкую травму, якобы память потеряли, и теперь на шею нам сели, ножки свесили. Удобно пользоваться тем, что Судзука безотказная и не способна послать вас куда подальше! Вы что, думаете, она суперски понимает в тренировках? Да черта с два! В своих — может быть, но мы же все разные. И что, по-вашему, получится у нее с опытом гонок в милю руководить тренингами Маккуин, которая длинные дистанции бегает?

— А разве Китахара-сан все еще… — начала Тейо, но Скарлет ее перебила.

— Видела я его там перед стартом, он в тренерский штаб вошел, сейчас это не суть важно! Тренер-сан, вы поймите, что нельзя так! Нельзя приходить на тренировку, попинать балду туда-сюда, а потом сказать “молодцы девчонки, вы этта… как-нибудь сами, а я поехал попляшу в бар с Марузенски-сан, потом морду кому-нибудь разобью, потому что душа просит острых ощущений!” Вам-то ничего, у вас даже это дурацкое отстранение закончится через несколько дней, а о нас вы подумали?

— Веришь или нет, но я о вас думаю постоянно. — сказал я.

— Надеюсь, не перед тем как перед сном отправляетесь в душ. — фыркнула Скарлет. — Много толку от ваших дум! Первая гонка уже позади, ее уже не переиграешь. И в этой гонке я четвертая! Четвертая! Все слышали, что сказала президент Рудольф? Она только что попросила нас назвать какое-то там восьмое место в гонке каких-то бородатых лет! И никто их не помнит! Я не хочу… — тут она сдавленно икнула, опустила глаза и снова набрала воздуха в грудь. Попыталась перевести дух, но только по-детски всхлипнула.

— Я не хочу… не хочу быть одной из тех, кого никто не помнит! Не хочу!

Тут Скарлет со всей силы вломила кулаком по несчастному шкафчику, стоявшему поблизости. Гулкое “бонг” раздалось по всей раздевалке. Я покосился на шкафчик, и блин, хорошо, что я не оказался на его месте. Потому что прямо посреди дверцы сейчас появилась вмятина. Приличных размеров, а главное, замечательной глубины. Если бы так съездили мне по морде, то нос бы вышел у меня из затылка. Заметка себе на будущее: если лошадевка близка к тому, чтоб съехать с катушек или просто не в духе, лучше держаться от нее подальше.

— В твоих словах есть рациональное зерно, Скарлет. — заговорила Судзука.

Ровный, мягкий, успокаивающий тон, но слышалась в нем и твердость. Та твердость, с которой мать урезонивает дошколенка, решившего, что будет прекрасной идеей порисовать пальцами на фотообоях. — Однако влияние тренера, тем не менее, ограничено. На трек они не выходят. Все, что происходит после стартового сигнала, зависит от нас, и только.

Скарлет вздрогнула. На Судзуку она взглянула так, будто та только что призналась в многолетнем покрывательстве серийного убийцы.

— Не могу поверить, что ты его покрываешь, Судзука. — процедила она. — Я, конечно, предполагала, что для тебя будет сложно пойти против авторитета, но посмотри на него и скажи: какой из этого парня авторитет? Даже в теле деда он не кажется внушительным! Его как будто прямо сейчас выдернули из очереди в киоск с кроссвордами! Ты пойми, что я за тебя сейчас вписываюсь в том числе. Кира-сан повесил на тебя все свои обязательства и стоит довольный. Сейчас он вроде как ни за что не отвечает! Мы продули, а что господин тренер? Не при делах он, его здесь формально здесь и быть не должно! Тахион и Голд Шип пошли против запрета директрисы Акикавы! Если это вскроется, нам всем крышка!

Судзука поднялась с лавки.

— А ты не задумывалась о том, что нельзя подходить ко всем с одним мерилом? История о Прокрустовом ложе, наверное, пролетела мимо тебя.

— Ложила я на твое ложе, интеллектуалка наша. — фыркнула Скарлет. — Кажется, до меня доходит, почему именно ты щас защищаешь тренера. Потому что он как бы тебя сделал главной. Осторожнее, Судзука, безраздельная власть к хорошему не приведет.

— Клала. — встряла Маккуин.

— Чего? — вскинулась Скарлет.

— Правильно говорить не “ложила”, а “клала”.

Скарлет всплеснула руками.

— Да что ж вы все ополчились-то на меня? Вот она, теплая атмосфера и чувство плеча от товарищей. Щас бы Рудольф-сан на вас полюбовалась! И это еще моя дорогая подружка Водка сидит отмалчивается! Водка, чего ты там затихла? Давай, можешь злорадно похехекать над моей неудачей, тебе же хочется???

— Я подожду, пока твой концерт закончится. — буркнула та, поправляя украшение на ухе. И вообще у меня скоро собственный собег, сосредоточиться надо. А ты над ухом воешь, как будто хвост дверью прищемили.

— Я вою? — окончательно взбесилась Скарлет. — Да вы… вы все… никакой благодарности! Кругом я плохая — и гонку проиграла, и еще всем настроение испортила.

— Никто не говорит, что ты плохая. — вновь вступила Судзука. — Не думай, я не против тебя. Понимаю и раздражение, и обиду… и да, к свободному стилю руководства Киры-сана есть вопросы, хотя лично мне он подходит — я привыкла контролировать свою работу самостоятельно. Но вот в чем разница — Китахара-сан сопровождает Огури Кап уже давно, еще с той поры, как она выступала на местном уровне. Они вместе не первый год. У Киры-сана нет такого опыта, он сам еще только учится.

— А Судзука-сан права. — заявила Тахион. — Ты можешь знать теорию назубок, но она не стоит и выеденного яйца, пока лично не приступишь к опытам. Первый пойдет не по плану, второй тоже, как и третий. От тридцать пятого твой кот облысеет, а от семьдесят второго сгорит отцовский гараж… но на пятьсот первом в журнале появится отметка “удачно”. Другое дело, что в чернилах этой отметки будет вся БОЛЬ от предыдущих пяти сотен.

Скарлет всплеснула руками.

— Вы меня не слышите. Вот честное слово, не слы-ши-те! Если бы я видела, что он старается…

— Я действительно не знаю, как НАДО тренировать. — признал я. — Но я стараюсь делать это так как могу. Понимаю, что, может, мне следовало чаще присутствовать на тренировках, лучше встроиться в работу, техника там, всякие замеры, циферки и показатели. Но я просто еще раз повторю, почему процесс устроен именно так. Я не лезу к вам со своим контролем, потому что доверяю.

А еще потому что даже при большом желании вряд ли смог бы подсказать умамусумэ, как им правильно мышечный корсет наращивать и технику повышать. Но об этом щас лучше не говорить, Скарлет и так на взводе.

— Красиво. — шмыгнула она носом. — Только вот я вам совсем не доверяю теперь.

Со своего места подорвалась Урара. В несколько шагов она подскочила к Скарлет и ухватила ее за руки.

— Скарлет-сан! Ты… ты хочешь уйти из команды?

— Что ты, Урара-тян. — смягчилась та. — Конечно же, я никуда не уйду. Не такой я человек, чтобы сразу сдаваться после неудачи. Но все равно… тренер.

Столько яда она напустила в тон, что мы все могли его почувствовать. Я так точно ощутил.

— Вам придется здорово поработать, чтобы реабилитироваться. Хотя не то чтобы это было для меня очень важно. Не стройте иллюзий о собственной важности. Так что поступайте как хотите, мне плевать. Однако если будете и дальше филонить, то пеняйте на себя!

Отличные рекомендации, Скарлет. Взаимоисключающие параграфы во всей красе. И как прикажете мне им последовать? Я хотел было задать этот весьма животрепещущий вопрос, но тут Тахион сцапала меня за руку и выволокла в коридор. Таранага-сан смерил нас взглядом, но быстро потерял интерес. Мобильник в его руке радостно пищал джазовой мелодией — почтенный охранник коротал время за головоломкой “три-в-ряд”.

— Я подумала, что именно сейчас самое время прояснить несколько важных моментов, тренер-к…сан. Хе.

— Почему это ты вдруг исправилась? — поинтересовался я.

— Язык не поворачивается называть вас “куном”, когда вы… такой дряхлый. — заявила Тахион без грамма стыда. — Просто ошеломляющий успех. Маскировка сработала в точности как задумано.

— Да уж. — вздохнул я. — Спину ломит от груза всех этих… пятидесяти пяти внезапно полученных лет.

Тахион сложила руки на груди. Самодовольством от нее веяло за километр.

— Все в соответствии с изначальным замыслом. Я достигла полной аутентичности. Можно было бы обойтись без нее, но сами подумайте — если бы вы при внешней немощи двигались легко и уверенно, это вызвало бы диссонанс с образом. Немалая часть наших общих друзей и знакомых не обратила бы на этот диссонанс внимания, но вот некоторые личности… Грув-сан бы живо заподозрила неладное, как и Рудольф-сан.

Тут я был полностью согласен. Рудольф уже проявила ко мне любопытство, и память на лица, по ее собственным заверениям у нее отличная. Если б мы ограничились только внешним контуром, так сказать, я бы засыпался в два счета.

— Так что ты хотела? Просто вытащить меня из-под огня? — усмехнулся я.

Тахион подняла руку. Из рукава халата показалась ладошка, вся перепачканная синей пастой из авторучки.

— Отнюдь. По большому счету, мне без разницы, пусть вас ругают как хотят, лишь бы только целостность физической оболочки не нарушали, это исключительно моя прерогатива, пока наше с вами соглашение действует.

— Что? — не понял я. Вернее, понять-то понял, просто не поверил сразу. — Не помню, чтоб в нашем с тобой соглашении что-то подобное было.

— А этот пункт специально написан мелким шрифтом. Невидимыми чернилами. В зеркальном отражении по методу великого Леонардо да Винчи. — откровенно развеселилась Тахион. — Я обмениваю свои выдающиеся атлетические навыки, вы же вручаете мне право распоряжаться вашим бренным тельцем по собственному усмотрению, забыли, тренер-сан? И сделка эта действует ровно до тех пор, пока длится Сияющая Серия… кстати, может быть, мы ее и продлим в одностороннем порядке, если меня устроит ваша выносливость, покладистость и готовность к самопожертвованию во имя развития научной мысли.

Че-то мне подсказывает, что не доживу я до конца Сияющей Серии. Может быть, потому и нормально, что я щас переживаю СТАРОСТЬ, потому что до собственной пенсии доскрипеть не удастся. Эти лошадевки сведут меня в могилу. ЗАЕЗДЯТ.

— Но ведь… мы ничего с тобой не подписывали. — напомнил я.

— Мы достигли вербального соглашения! — подбоченилась Тахион. — Этого уже достаточно. И, к слову, поэтому ваше обещание снабжать меня необходимыми материалами для исследований так же обладает силой. Ожидайте в ближайшее время еще один списочек, подлиннее этого, потому что мы будем затариваться на целую серию опытов. Но это все потом, а сейчас я хотела вам вот что сказать.

С ее лица сошла лукавая, снисходительная улыбка. Тахион запустила руки в лохматую шевелюру, с чувством в ней поскреблась, а потом потерла ладони друг о дружку.

— Сейчас, пока Скарлет изливала свое… раздражение, я внимательно наблюдала за вами, тренер-сан. И эти наблюдения навели меня на мысль. Скажите, вы хорошо изучили курс биологии умамусумэ?

Тут она меня поймала. Сколько бы я ни прочесывал память Киры в надежде извлечь оттуда инфу, все равно в итоге приходил к настроечной таблице, которую врубали на телеканалах во время профилактики. Кира, навряд ли ты сейчас меня слышишь (если бы это было так, ты организовал бы мне уже приступ почечной колики или несварение желудка), но тем не менее — чел, ты БЕСПОЛЕЗЕН. За то, что ты на занятиях в универе занимался ерундой, я тебя всячески осуждаю.

— Изучал. Но, думаю, ты лучше всех остальных понимаешь, что теоретические знания — это хорошо, но реальность действует по другим законам.

— Тем не менее, сейчас Скарлет демонстрирует классический случай того, что я называю “после-гоночным синдромом”. У него есть и другое название, официальное, но его должны помнить уже вы.

— Должен помнить… но не помню. — признался я.

— И черт с ним. — махнула рукой Тахион. — Моя терминология куда точнее. Видите ли, тренер-сан, во время гонки организм умамусумэ вырабатывает и выбрасывает в кровь просто колоссальное количество гормонов, дабы справиться с переносимыми физическими нагрузками. Даже самая протяженная гонка не длится дольше четырех минут, от силы пять.

Я хмыкнул.

— Да, по сравнению с тем уровнем ажиотажа, который вокруг них царит, сами гонки идут удивительно недолго.

— Порой выступления победителей забирают больше хронометража, а уж если мы захватываем всю церемонию прибытия гонщиц на стадион, представления и всю тому подобную мишуру, в сухом остатке гонка занимает от силы пять процентов времени. Впрочем, такие тенденции в целом свойственны профессиональному спорту, будь то европейский футбол, баскетбол, смешанные единоборства, пурорэсу тот же…

Почему-то при упоминании последнего у нее глаза полыхнули нездоровым алчным огнем. Может, в этот момент она представила себя на ринге… прыгающей с третьего каната. Хотя не, такие маневры больше подходят Голши. Но Тахион могла бы плюнуть кому-нибудь в лицо зеленым туманом, как делали некоторые борцы из бородатых годов.

Или просто стулом по хребту отоварить.

— Но я что-то отвлеклась. В общем, когда гонка заканчивается, гормоны в крови не исчезают по мановению волшебной палочки, они все еще там булькают, как варево в котле. Варево это опасное и имеет свойство… выплескиваться на окружающих в виде после-гоночного синдрома. Иногда его последствия сравнимы с обычным эффектом тяжелой физической работы, то есть обильное потоотделение, напряжение в мышцах, но иногда прослеживаются более серьезные симптомы — повышение артериального давления, дрожь в конечностях, гипервентиляция или, напротив, затрудненное дыхание… и мои любимые факторы…

Тахион закусила губу. Все-таки превосходные задатки будущего маньяка у нее присутствуют, с этим не поспоришь. Адекватный человек не придет в экстаз от описания биологических процессов, а на нее он действует покруче АСМР. Зато скучно никогда не будет.

— Психологические. После гонки умамусумэ крайне нестабильны, и поэтому все переживаемые ими эмоции обостряются в десять раз, а то и более. Поэтому тренерам в целом не рекомендуется подходить к спортсменкам даже в случае победы. Я сама лично слышала про девушку в соседней префектуре, которая выиграла гонку третьего класса, на радостях побежала обниматься с тренером и сломала ему три ребра. В моменте это, конечно, его не слишком озаботило, но на следующее утро было БОЛЬНО. Радость, гнев, раздражение, грусть, страх, даже возбуждение — все они становятся ярче. Поэтому не скрою, вы меня немало удивили, когда подошли к Скарлет вскоре после окончания забега. Это был храбрый поступок.

Я немного смутился.

— Да ну… я не думаю, что она бы напала на меня. У Скарлет темперамент пылкий, это правда, но психованной я ее назвать не могу.

— В том и дело, что здесь ваши суждения, как бы это сказать, не в кассу. — Тахион улыбнулась уголками губ. — Иногда в после-гоночном синдроме проявляется и спутанность сознания, умамусумэ впадают в состояние аффекта, а вы сами понимаете, к чему это может привести.

Если так, тогда от большинства стадионов должно уже камня на камне не остаться. Потому что несложно представить, на что способны разъяренные лошадевки. В каждой гонке участвует много народа, а призеров может быть только три. Если остальные шесть или девять или тринадцать девочек РАССТРОЯТСЯ из-за неудачи, смогут ли они разнести свою раздевалку по камешку. Да как нехрен делать.

— Я сейчас с вами говорю об этом не для того, чтоб запугать. — добавила Тахион.

— Тем не менее, у тебя неплохо получилось. — сказал я.

— Бросьте кокетничать, тренер-сан. — усмехнулась моя собеседница. Ее уши забавно высунулись из всклокоченных волос. — Я уже поняла, что вы не робкого десятка. Трус бы сбежал от команды “Ракета” в первую неделю.

— Да я просто жду, пока мне выправят парагвайский паспорт. Киру-сана будут искать, но не найдут, потому что на другом конце мира новую жизнь начнет простой веб-дизайнер, цифровой кочевник Киран Эстевес Рубио.

Тахион подперла подбородок ладошкой.

— Я бы посоветовала вам еще подумать над именем. “Киран” звучит приятно, но не совсем укладывается в традиции. Я вам это рассказываю не для того, чтоб вынудить к экстренной эмиграции. Напротив, призываю вас успокоиться и не обижаться на Скарлет. Сейчас в ней говорит как раз “после-гоночный синдром”. Никто из нас не любит проигрывать, а когда бурлят эмоции, то реакция получается как у воды с кипящим маслом. Она ищет виноватого в поражении и сейчас проще всего спихнуть эту вину на вас. Поверьте, в ваших способностях мы не сомневаемся. Теоретическая база зияет провалами, как асфальт в русской провинции, но вы компенсируете эти недочеты другими качествами.

— Спасибо и на этом. — заявил я. — Не, я примерно так это и воспринял. Сейчас эмоции улягутся, мы трезво посмотрим на то, что случилось, и уже решим, что делать дальше. Сейчас пусть говорит что хочет. Только вот…

— Что? — уши Тахион дрогнули. Она чуть наклонилась вперед.

— Ты говоришь, что этот синдром воздействует на всех?

— Да. — кивнула Тахион. — Кого-то он захлестывает, как Скарлет, другие справляются легче, но так или иначе влиянию подвержены все.

— А Судзука спокойна как скала. — заметил я. — Вообще ни капли переживаний. Пожала руку Огури, пообщалась с ней, для журналюг пофоткалась…

— И что? Вы думаете, она не переживает?

На этот вопрос — бронебойный вопрос — я отвечать не стал. Почему-то накатила усталость, как будто это не Скарлет с Судзукой только что милю пробежали в высоком темпе, а я. Причем держа их обеих на спине.

— Тренер-сан, вы что-то позеленели. — обеспокоилась Тахион. Раздался короткий щелчок, и перед моим носом оказалась небольшая фляжка с отвернутой крышкой. Из нее доносился отчетливый запах. Я поморщился. Не знаю, каким образом Тахион удалось создать раствор, создающий вокруг атмосферу БОЛЬНИЦЫ, но во фляжку был налит именно он.

— Не пугайтесь, это просто маленькая смесь от головокружения. — Тахион немножко понизила голос. В нем проступили приятные бархатные полутона. — Вы почувствуете себя лучше.

Свет ламп показался вдруг чересчур ярким. Такими темпами я хлопнусь в обморок, и остаток дня проведу в местном лазарете, про который ходят не самые внушающие доверие слухи. Плевать на все, по крайней мере, Тахион мне более-менее знакома. Я зажмурился и пригубил содержимое фляжки. Оно с готовностью ухнуло в пищевод. Неожиданно… вкусно? Да! Черт возьми, в этот раз Тахион соорудила что-то похожее на лимонад, только без газа, зато черничный сироп угадывался отлично.

Я обнаглел, забрал у Тахион фляжку и выпил все. К счастью, она не возражала.

— Когда со спортом закончишь… и если надоест наука, тебе можно идти в кондитеры или предложить свои услуги всяким производителям сладостей. Потому что я давно не пил такой вкусной штуки.

Уши Тахион поднялись торчком. За ними последовал хвост.

— Что за неприкрытая благодар… то есть, еще бы. Это само собой разумеется, тренер-сан, хех.

Но штука оказалась не только вкусной, но и действенной — усталость рассеялась мгновенно, подступающее головокружение тоже сплыло куда подальше. А еще, кажется, немного обострилось зрение. По крайней мере, я мог разглядеть мелкий текст таблички на противоположной стене и счетчик очков на экране телефона Таранаги-сана.

Но даже без прокачанного визуального восприятия я бы легко разглядел крупный, рослый силуэт умамусумэ передо мной. Размерами, наверное, она превосходила даже Голши в шапке, и фигура крайне… плотная, природа ей отсыпала всего, чего только можно. Длинные каштановые волосы спускались по могучей спине, причем завила их ума в такую косу, что иной викинг бы обзавидовался. Еще одна косичка, поменьше и потоньше, аккуратно лежала на лбу, обрамляя челку. На шею ума повязала синий шарфик, примерно такого же оттенка было и легкое платье, наверное, чуть побольше размером, чем нужно, потому что очень уж оно свободно сидело. Вообще аксессуаров у нее хватало, и если бантик на хвосте я еще могу понять, то нахрена в беговой униформе сумочка, я понятия не имею.

При виде Тахион незнакомая ума улыбнулась.

— Не стоит удивляться, господин. — проворковала ума деликатным тоном. — Тахион-сан обожает сладости, и поэтому…

Ума щелкнула застежкой и извлекла из недр сумочки длинный батончик в яркой обертке.

— …я всегда держу при себе небольшой запас на случай, если нам доведется повидаться.

— Крик-кун, ну зачем ты опять потратилась. — попыталась возразить Тахион, но не слишком активно. Судя по хвосту, который мотался из стороны в сторону, и раздувшимся ноздрям, подношение ей чрезвычайно понравилось.

Она протянула руку за батончиком, однако ума ловко увернулась и принялась разворачивать шоколадку.

— Не переживай, Тахион-сан, это сейчас пойдет тебе на пользу. Впереди гонка, и тебе нужна энергия. К тому же ты столько трудишься в лаборатории, лишний раз подпитать мозг не помешает.

— Я готова принять истинность этого утверждения. — заявила Тахион.

Ума вручила ей батончик, и моя подопечная немедленно в него вгрызлась. Потянулся аромат карамели и жареного арахиса.

— Кушай аккуратно, это не гонка, и здесь спешить не надо. — засмеялась Крик-сан.

— Халат не перемажь шоколадом… внученька — предостерег я. — Кто потом будет за тобой отстирывать?

Крик-кун назидательно подняла указательный палец.

— У меня все на этот случай заготовлено, господин. Подобные инциденты случаются минимум три раза в неделю, поэтому уж с чем-чем, а с пятнами справляться я умею.

— Так ведь нафэй фтиркой ванимаетфя Диги-кун. — прошамкала Тахион.

— Это верно. — безмятежно улыбнулась Крик-кун. — А как по-твоему, что она для этого делает?

В голове Тахион запустился тяжелый мыслительный процесс, но поскольку большая часть сил щас была брошена на обработку вкусовых ощущений от батончика, протекал он не слишком активно и завершился ничем.

— Понятия не имею. — наконец изрекла Тахион.

— Приносит его ко мне и идет по своим делам. — сообщила Крик-кун.

Почему-то в голове тут же представилось, как Диги-кун валяется в грязном белье, как поросенок в грязи. Дышит его флюидами, делает СНЕЖНОГО АНГЕЛА в горе тряпья. Да, это на нее похоже. Тот, кто предлагал мне наладить обмен личными вещами умамусумэ, вполне на такое способен. Так что пожитки Тахион наверняка попадают к Крик уже тщательно обнюханными.

Тахион тем временем успела разделаться с батончиком и уже поглядывала по сторонам в поисках мусорного ведра.

— Уже все? Вот молодчина! — восхитилась Крик-кун. — Превосходный аппетит. Тахион-сан, а я ведь слышала, что ты безобразничаешь. Нехорошо. Мне стоило бы на тебя рассердиться и не давать сладкого!

Тахион замерла в недоумении.

— А за что? Если ты про задымление, то тут ничего не поделаешь, реакция прошла как задумано, просто оказалась несколько более сильной, чем я предполагала…

Крик-кун погрозила пальцем.

— Меня куда больше беспокоит безответственное отношение к здоровью, Тахион-сан! Даже такой острый разум, как твой, нуждается в отдыхе.

— Вот и я примерно так же сказал. — не удержался я. — Было бы довольно печально сделать великое открытие и даже не увидеть, как оно воплотится в жизнь, правда? Думаешь, что щас чувствует мужик, которого укусила ядовитая змея, а он, вместо того, чтоб антидот себе вколоть, вел дневник ощущений?

Тахион потупилась.

— Думаю, ничего.

— Вот именно. А знаешь, почему? Потому что он помер. — сказал я. Последние слова получились хриплыми и сиплыми, в глотке совершенно пересохло. Крик-кун снова залезла в сумочку и достала оттуда бутылочку с водой. Миниатюрную — грамм на сто пятьдесят, не больше. Открутив крышку, она сунула бутылочку мне.

— Выпейте, господин…

— Гирас-сан. — поспешила представить меня Тахион. — Это мой дедушка. В семье присмотреть за ним некому, поэтому приходится мне. Он, конечно, ворчун и брюзга, но я не сержусь. Мало ли какими мы сами будем в старости…

Вот зараза, пользуется тем, что я пока не могу ответить. А так хотелось реабилитироваться… Впрочем, Тахион бы вывернула это как очередное ворчание.

Когда бутылочка опустела, я вернул ее Крик-кун. Она слегка поклонилась. Милая, чего уж тут говорить. Но вот ее я “девчонкой” назвать не могу. Конечно, и по возрасту она уже ближе к Рудольф, и грудь пятого размера играет НЕМАЛУЮ роль, но по манерам, просто в плане поведения это уже взрослый человек. Без херни в голове..

— Рада знакомству, Гирас-сан. — заявила Крик. — Вы воспитали замечательную внучку.

Если б плодом моего воспитания действительно стал безумный ученый, который мытье головы рассматривает как исключительную процедуру, меня бы можно было судить за создание угрозы общественному порядку.

Но не стоит выпадать из образа.

— Благодарю, деточка. — проскрипел я. — Тахион-то девка дельная, котелок у нее варит дай боже каждому. Ежели нравится ей в алхимика играться, так и пусть играется, а как надоест, то и мужика ей сыщем хорошего, работящего… Пока же во всем будем поддерживать, потому что когда еще искать себя, если не по молодости? В мои-то годы уже никаких сил не осталось…

Тахион от моих слов перекосило. Ткань в складках халата натянулась, похоже, она сжала кулачки. И что ты будешь с этим делать? А ничего. Со старого черта спрос нулевой.

— Про силы вы верно заметили, Гирас-сан. — Крик совершенно не замечала реакции Тахион. — С другой стороны, вам уже и ни к чему надрываться, вы свою работу выполнили, теперь можете и отдохнуть.

Скрипнула дверь раздевалки, резко пошла в сторону и грохнулась о стену. Из недр помещения высыпали мои девчонки. Переговариваясь о чем-то вполголоса, они направились к выходу из подтрибунки.

— Скоро уже начнут занимать места для первой гонки на средней дистанции. — проговорила Крик. — Пойдете смотреть, Гирас-сан?

А куда ж я денусь? Только надо занять место подальше от Скарлет, а то она улучит момент и отработает на мне удар.

— Пойду, конечно. — сказал я. — Любопытно посмотреть, кто потом будет моей дорогой внученьке противостоять.

Крик-сан еще раз глянула на меня и цокнула языком.

— Хотите, я вас отнесу?

Вот это щас внезапно было.

— Что? — переспросил я.

— До трека, где будет проводиться гонка, путь неблизкий, нужно перейти весь длинный коридор, а следом миновать еще два трека. Ваши ноги устанут, а мы ведь этого не хотим, правда? Конечно, не хотим!

В ее голубых глазах зажегся огонек. Мда. Кажется, девочки говорили, что она помогает родителям в детском саду, не? Если так, то это наложило на личность определенный отпечаток. Еще не профдеформация, но мы уже к этому движемся.

— Не хочу вас утруждать, Крик-сан. — попытался деликатно отказаться я. — Вам бы перед гонкой силы поберечь.

Тахион вдруг прыснула в кулак, но ничего не сказала.

— Мне совсем не сложно вам помочь, Гирас-сан. Я буду очень осторожна. — снова появился воркующий тон. — Словно на облачке долетите. Вас когда-нибудь поднимали умамусумэ?

Застрекотали вертолеты, затрещали автоматы и под музыку группы “Криденс” в моей памяти прокрутилась кинохроника поездок в мешке. Весьма своеобразный опыт. Можно сказать, непередаваемый.

— Ой, что-то вы побелели. — отступила Крик-сан. — Не бойтесь, Гирас-сан, тогда мы начнем постепенно, потихонечку. Сегодня я вас просто подниму, хорошо? Раз — и опущу обратно.

Я выразительно просемафорил взглядом в сторону Тахион. В ответку получил сигнал — “лучше согласись, она не отстанет”.

— Х-хорошо. — пробурчал я.

— Вот и славно! — воодушевилась Крик. — Готовы?

Только я успел согласиться, как она обвила одной рукой мои лопатки, а другой ЗАЦЕПИЛА под колени. Я машинально обхватил ее за шею. Крик выпрямилась и улыбнулась. Силища, конечно, такая, что охренеть можно. И да, действительно очень мягко, я вообще не чувствовал напряжения. По ощущениям она могла бы гонку так пробежать и даже не вспотеть. Охранник Таранага-сан отложил мобильник и пялился на нас во все глаза. Я его не винил, ни одна игрушка с такими зрелищами не сравнится.

Наконец Крик меня отпустила.

— Не страшно было? — поинтересовалась она.

— Совсем нет. — сказал я чистую правду.

— Ну вот. — просияла она. — В следующий раз мы доведем время до тридцати секунд, а там уже и до полной минутки недалеко.

Я же очень надеялся, что следующего раза не будет… не потому что мне не понравились ощущения. Просто неохота снова косплеить деда.

— Дедушка, ты не забыл забрать свой тонометр из раздевалки? — с нажимом произнесла Тахион. — Зайди и проверь.

— Простите, я вас, должно быть, заболтала. — спохватилась Крик. — Вот садовая голова! А ведь мне самой пора бежать, еще надо разыскать Тайсин, а то Хана-сан на нее рассердится. Я побежала! Удачи, Тахион-сан, постарайся сегодня на славу!

— Обязательно. — заявила Тахион. — И тебе всего доброго, Крик-кун.

— Берегите себя, Гирас-сан!

— До встречи, Крик-сан.

И четким, уверенным шагом человека, который идет к своей цели и дойдет во что бы то ни стало, Крик направилась по коридору вглубь подтрибунки. Мы с Тахион переглянулись. Она развела руками.

— Вот вы и с Супер Крик познакомились.

— Это она, что ли, гроза местных стадионов? У нее вайб выпускницы педвуза, будущей учительницы младших классов.

— Не обманывайтесь, тренер-сан. — Тахион достала из кармана халата леденец, развернула его и отправила в рот. — Крик не за добрый нрав получила свои наград.

Я и не сомневался в правдивости этих слов. Если она умеет всю эту силу в своем теле правильно задействовать, то в противостоянии будет тяжело. Эту девушку измором не возьмешь, она не устанет.

Что ж, Голши и Спе предстоит нетривиальная задачка. Со звездочкой.

— А куда наши уже успели свинтить? — поинтересовался я.

— Так места, наверное, пошли занимать. Лучше сделать это побыстрее, пока не началась мясорубка. Гонки на средних дистанциях самые популярные, так, во всяком случае показывает статистика.

Тахион подошла к двери раздевалки “Ракет” и заглянула внутрь.

— Я во многом с расчетом на это прикидывала, в какой дивизион хочу заявиться. Призовые, знаете ли… Судзука, а ты чего здесь?

Я заглянул в комнату. И правда, Судзука сидела на лавке в полном одиночестве. Вроде ничего необычного, наверняка она, как все застенчивые стесняши, не любит толпу но мне все равно сделалось не по себе. Потому что дело было в другом. Наш капитан был не в порядке.

Совсем не в порядке. Взгляд у нее был стеклянный и плечи тряслись.

Я сделал шаг вперед. Тахион взяла меня за плечо, и по выражению тревоги на ее лице стало понятно, что она этот шаг не одобряет.

Ну и пусть. Жмыхнул ее после-гоночный синдром или нет — это щас значения не имеет. Ради блага своей подопечной можно и на риск пойти.

— Ступай к трибунам, займи себе место. — сказал я Тахион. — Я скоро догоню.

Глава 33

Судзука настолько погрузилась в свои мысли — невеселые, мягко говоря, мысли — что даже не заметила нашего появления. На мое появление она не отреагировала ровным счетом никак. Просто продолжала сверлить взглядом свободное место между шкафчиками. Зрелище не особо интересное, хотя там образовался скол на краске в виде лапчатого пятна, похожего на паука-охотника из австралийских лесов, но все равно оно не должно было так уж сильно приковывать внимание.

— Судзука. — позвал я.

И остался полностью проигнорированным. Ее голубые глаза изменились — оттуда исчезли свойственные Судзуке спокойствие и сосредоточенность, зато появился нездоровый блеск. Мертвенный. Побледневшие губы мелко тряслись, под носом выступили мелкие прозрачные капельки.

— Не первая… в чем я уступила? Стратегию выбрала правильно, сил хватало… возможно, стоило раньше начать рывок. Да, тогда бы отрыв увеличился, и дистанция между первым и вторым местом тоже стала больше… Недостаточная проработка стратегии всему виной, или…

Я осторожно положил ладонь ей на спину и малость ох… изумился. Теплом от нее шпарило как от печи, температура наверняка зашкалила за сорок. Костюм тоже оказался весь взмокший насквозь и прилип к коже. Судзука вздрогнула и только тогда обернулась. Немедленно попыталась натянуть на лицо улыбку, но быстро сдалась.

— А… т-тренер-сан. — медленно проговорила она. — Я т-тут… просто… провожу работу над ошибками.

Я покачал головой.

— Вот как? Работу над ошибками? А со стороны выглядит так, будто ты упражняешься в самоедстве.

В раздевалку задул порыв прохладного воздуха, потому что по коридору во все стороны гуляли сквозняки, и Судзука подернула плечами.

— Мне нет дела до того, как это выглядит со стороны. Если не отрефлексировать недочеты, которые были допущены во время забега, я буду обречена их повторить.

— Здравая мысль. Только она в данном случае совершенно не подходит.

— Простите?

Судзука повернулась ко мне. На ее пунцовом лице проявилось нескрываемое раздражение. Вот, хорошо, то, что нужно. Большой шаг вперед по сравнению с “зомби”.

— Я не считаю, что ты сделала что-то неправильно.

— Что ж, при всем уважении, тогда наши с вами мнения серьезно расходятся.

— Так это прекрасно. — заявил я. — Вот и появляется почва для обсуждения.

— А разве нам есть когда его вести? — Судзука взяла с лавки мобильный телефон и глянула на экран. — Уже скоро будут стартовать Водка и Тейо.

Забавно. Зная Судзуку, я бы предположил, что с ее серьезностью она поставит себе на обои мобильного телефона какой-нибудь геометрический узор или рандомный темный фон из дефолтного каталога. Однако там сейчас задорно улыбался котик в желтой каске строителя. Котик сидел за рулем бульдозера и махал лапкой из кабины.

Как ни крути, а это все-таки юная девушка. Не совсем ее плечи еще приспособлены к тому, чтоб тащить на себе груз ответственности за целую команду. Без поддержки не обойтись, переломится.

— Расскажи мне, где, по-твоему, ты допустила ошибки в гонке.

Уши Судзуки печально поникли.

— На самом деле их немного, но серьезность…

— Не зацикливайся на этом, то, насколько все плохо, мы определим по итогу.

— Х-хорошо, тренер-сан. — Судзука машинально кивнула, наверное, больше самой себе, для поддержания внутреннего ритма. — Первое — затянула со вхождением во второй поворот. Если бы я не полагалась на одну только инерцию и лучше контролировала тело…

Вот, опять пошли сокрушения, начала крутиться великая спираль самобичевания. Сейчас эта спираль хлестнет Судзуку по спине и погонит ее вперед, в трясину, где уже булькает своими болотными пузырями депрессия.

Нам точно не по этой дороге.

— И сколько ты потеряла на этом?

— Не могу сейчас сказать, но…

— То есть вот ты вошла во второй поворот так, как получилось. И что? Этот маленький маневр обойдется нам в пятьдесят один год, не так ли? — усмехнулся я.

Судзука моргнула.

— Что? Нет, конечно, все не настолько критично.

— Хорошо. Это я и хотел услышать. Дальше.

— Понимаете, тренер-сан, когда бежишь впереди, нужно обладать хорошо развитым чутьем для того, чтобы понимать, где относительно тебя располагаются соперницы. Постоянно задействовать восприятие. А я отнеслась к его сигналам легкомысленно! Следовало понять, что Огури-сан неспроста так долго таится в середине и не торопится делать свой ход. Но я понадеялась на себя и в итоге проиграла.

— А тебе приходилось раньше соревноваться с Огури Кап? — спросил я. — Может быть, ты читала скаутские отчеты или смотрела видео с гонок?

Судзука немного смутилась.

— Нет, я только знаю нескольких девочек, которые раньше с ней бегали.

— Вот. Ты не должна себя по этому поводу корить, Судзука. Послушай меня теперь, ладно?

— Еще на прямой перед финишем рывок следовало начать раньше.

Я поднял руку.

— Ш-ш-ш. Ты угомонись пока и ВНЕМЛИ, что тебе скажет, кхм, поживший на этом свете человек.

Потом в глаза бросились морщины и пигментные пятна на ладони, и я усмехнулся.

— Тем более щас у меня вид для этого самый что ни на есть подходящий. Я не знаю, обратила ты на это внимание или нет, Судзука, но у сегодняшних наших гонок есть одна очень важная характеристика.

Судзука еще сильнее поникла. Ссутулилась как двоечница, которую отчитывает строгий учитель.

— Вы имеете в виду, что это старт Сияющей Серии? То есть эти гонки основополагающие, которые зададут тон соревнованиям и определят ожидания от каждой из нас на годы вперед?

Черт возьми, даже у самой ответственной участницы столько комплексов, что к концу Сияющей Серии я приобрету такой же дряхлый и изможденный вид, только уже без всяких тахионовых зелий. Так сказать, а-ля натюрэль.

— Погоди накручивать такие сложные и страшные конструкции, Судзука. Не буду скрывать, это меня малость пугает. Нет, я совсем о другом. Эти гонки, которые у нас сегодня проходят, значатся в афишке под словом “дебют”. Понимаешь, что это значит?

Судзука закусила губу.

— Тогда получается, что я права про ожидания.

— Если гонки дебютные, ты вполне можешь НЕ ПОДОЗРЕВАТЬ, на что способна Огури-сан и все остальные участницы, если на то пошло. Всякие там Скандалы в Будуаре и Розовые Вазы. Груз ожиданий не нулевой, конечно, потому что… давай я честно скажу тебе по секрету, наша академия сейчас влипла в дерьмо и безрадостно в нем тонет, а вытаскивать ее придется вам и мне за компанию. Но пусть этот дамоклов меч щас тебя не тревожит. Понимаешь, по факту вы все друг с другом соревновались в первый раз. Исключая вас со Скарлет на тренировочном забеге. Ты не знаешь стиля и характера других участниц, и это нормально, со временем все это станет тебе известно. Но пока… пока достаточно только одного — выйти и показать все, что ты умеешь. И сегодня я на трибуне ровно это и увидел. И от тебя, и от Скарлет. Черт с ними, с ошибками, идеально бегают только Флэш, Соник и дядюшка Матахиро за рябиновой настойкой в соседний киоск.

Судзука напряглась. Раздался сухой шелест — это ее руки в перчатках сжались в кулаки.

— Я по вашим словам показала все, что умею. Но ведь этого оказалось недостаточно…

Я склонился к ней.

— Недостаточно для кого?

— Для победы, конечно же. Тренер, что вы такой непонятливый сегодня?

Пусть, пусть раздражение выливается. Не надо гормонам внутри бродить, неизвестно, какой там коктейль получится в итоге.

— Я спросил не “для чего”, а “для кого”.

— Для меня! — голос Судзуки зазвенел от напряжения. — Я вышла на свой первый официальный старт и проиграла! Да, Огури-сан сильна, но…

Я сдержанно улыбнулся.

— И это тоже важный урок, Судзука. Как бы ты ни была хороша, ты не выиграешь все свои гонки. Нет, в теории такое возможно, если, допустим, умамусумэ прибежит первой, а потом на радостях вылетит на автостраду, где в это время по своим делам едет лесовоз, но в целом маловероятно. Чем раньше ты поймешь, что это данность, которую необходимо принять, тем лучше. Возьми мобильный телефон.

— Зачем?

— Глянем кое-что в интернете.

Кратковременные поиски быстро вывели нас туда, куда я и хотел. Круто, что гонки умамусумэ стали настоящей индустрией, потому что вокруг них образовалось такое же маньячество, как в США вокруг баскета, бейсбола и местной извращенной разновидности футбола. В который почти не играют ногами! Но не буду об этом думать, а то снова начнется жжение пониже спины.

На портале “рэйсинг-реф.ком” перед нами предстала сходу куча разных таблиц. Столбики пестрели разными цифрами и показателями так, что у меня глаза сходились в одну точку от их изобилия.

— Впиши в поисковую строку “средний процент побед в дебютных гонках”. — велел я.

Судзука было начала набирать текст, а потом спохватилась и стянула перчатки — после гонки на них осело много частиц пыли и даже земли. Пальцы Судзуки заметались по экранной клавиатуре. Снаружи раздевалки тем временем стало шумно, кто-то радостно скандировал подбадривающие речевки, наверное, чирлидеры готовились к очередному выступлению. Их успешно перекрикивал резкий и строгий тембр — Эйр Грув раздавала кому-то очередную порцию невероятно ценных указаний. Будем надеяться, что ей не придет в голову заглянуть к “Ракетам” и проверить, нет ли каких-нибудь нарушений порядка.

— А теперь погоди. — сказал я, когда нужный текст появился в окошке. — Прежде чем мы поищем, мне интересно услышать твою версию. Как по-твоему, Судзука, сколько девочек выигрывают свои дебютные забеги?

Она прикрыла глаза и подняла голову к потолку. Свободной рукой утерла со лба испарину. Я немного отодвинулся, потому что слишком уж сильно шибало жаром.

— Не знаю, тренер-сан. Думаю, что процентов тридцать пять. Может быть, сорок.

Я кивнул.

— Принимаем эту версию. Жми на “поиск”.

Страница мигнула и в верхней ее части, справа от заголовка, появилась искомая цифра. Надо сказать, с результатом Судзука промахнулась серьезно. Именно в ту сторону, куда мне и требовалось.

— Девять целых две десятых процента. — пораженно пробормотала Судзука.

Я постарался не выпустить наружу своего торжества.

— Округлим до девяти, если ты не возражаешь. Как видишь, не так-то просто с ходу начать выигрывать!

— Однако у Огури-сан получилось.

— Получилось. — согласился я. — Однако твоей вины в этом нет, Судзука. Не знаю, насколько тебя это успокоит, но чувствую, что должен тебе это сказать. Там, откуда я родом, часто говорят “первый блин всегда комом”.

— Что такое “блин”?

Ах да, вот и культурные различия.

— Ну это наше региональное блюдо… лепешка такая, типа окономияки, только без начинки. Щас это не суть важно. Если у тебя что-то не получается сразу, это нормально. Главное, не надо киснуть и сразу же ударяться в самокопания. Поверь, пройдет время, и уже скоро никто и не вспомнит, что ты заняла второе место на своей дебютной гонке. Особенно, когда твои полки начнут ломиться от трофеев и медалей.

Судзука невесело хмыкнула.

— А они начнут? Даже самые разносторонние гонщицы за карьеру проводят не больше двадцати крупных гонок.

— Мы к ним добавим еще всякие премии “лучшему одноклубнику”, “за джентльменское поведение”, а потом модные журналы подтянутся, может, парочку “Грэмми” ухватишь в составе группы и сольно. Как Бейонсе! Спонсорский контракт от экологического стартапа с именной линейкой высаженных деревьев в парке, бренд одежды… права на байопик Нетфликсу продадим!

Я специально сгустил краски, завернул ситуацию в область бреда и не прогадал — уголки губ моей подопечной слегка поднялись.

— Ну-ну, тренер-сан, вы уже откровенно выдумываете. Надо и меру знать. В это я уже не поверю.

— Тогда я буду за двоих верить, пока ты не подтянешься.

Она запустила руки в волосы и размяла шею.

— Мне приятно это слышать, правда, тренер-сан. Но я все равно не могу перестроиться так сразу, извините.

— Понятное дело, тут извиняться не за что, так что не надо этого, ладно?

Судзука кивнула, но стоило мне только подумать, что кризис успешно ликвидирован, как ее лицо снова сморщилось. Щеки запылали алым еще сильнее.

— У меня в голове все время играют эти последние секунды. Если бы я немножко сместилась в сторону, на пару сантиметров, чтоб заблокировать открытую зону, Огури-сан бы не сумела вырваться…

Понятно, мы отправляемся на новый виток.

— И-извините, я не хочу снова вас тревожить, но так сложно перестать думать о результате…

— А я и не говорил тебе выкинуть его из головы. Он останется с тобой, тут ничего уже не поделаешь, наш разум так устроен. Ты говорила про восприятие. Вот его нам щас и надо поменять. Сейчас второе место осаживает тебя, гнет к земле. Но точно так же оно может и стать трамплином. И потом, президент Рудольф правильно сказала, времени еще много. Через несколько лет ты будешь стоять перед огромной толпой, которая орет твое имя, и я готов поспорить на свою квартиру, ни один человек в этой толпе не вспомнит о том, что когда-то ты пришла второй на Трэценском стадионе.

Она махнула рукой в мою сторону.

— Кто-нибудь наверняка вспомнит…

— Конечно, отдельные личности будут. В конце концов, этот дурацкий сайт с результатами кто-то же наполняет. Но ими можно пренебречь. Ты только не загоняйся по этому поводу. Если результат не идеальный, мы его улучшим. Все вместе.

Судзука накрыла мою ладонь своими в подобие ракушки и крепко сжала. Похоже, Тахион совсем не лукавила по поводу послегоночного синдрома. То ли Судзука не рассчитала, то ли в целом не могла себя контролировать, но моя несчастная рука чуть не затрещала. Еще немного — и из глаз у меня посыплются искры каскадом. Как бы не поджечь ими раздевалку.

— Спасибо вам, тренер-сан. Не могу сказать, что все снова станет как прежде, но вы хотя бы попытались.

— Не за что. — пробулькал я, баюкая искалеченную ладонь. — А теперь пошли, поболеем за наших.

Судзука с удивительной, пружинистой легкостью поднялась с лавки. Как будто она не бежала только что километр с лишним по стадиону, а с кайфом дремала на диване. На самом деле не самое удачное сравнение, потому что я обычно с дивана встаю с ощущением, будто меня долго полоскали внутри бетономешалки. Все-таки мы с лошадевочками НЕ ОДИНАКОВЫЕ. И не думаю, что я когда-нибудь узнаю все возможные грани этих фундаментальных различий.

Народ уже плавно перетекал на следующий трек. Причем количество людей только приросло, наверное, большинство купило билет-абонемент на все сегодняшние гонки. Было много парочек, в основном школьники и студенты — наверное, карликовая директриса включила в свою бизнес-модель скидки по школьному или студенческому пропуску. Хватало и родителей с детьми, из-за чего вокруг царил радостный шум и гам. Но это и неудивительно, даже я порядком оху… кхм… удивился, когда в первый раз увидел девушек с лошадиными ушами и хвостом, а для ребенка, для которого и в целом все вокруг в новинку, такие штуки ломают восприятие.

Младшие умамусумэ тоже среди зрителей были, но они вели себя смирно, почтительно, и только иногда набирались смелости подойти и поболтать с кем-нибудь из гонщиц. С особенным благоговением относились к Рудольф. Она стояла возле сцены и беседовала о чем-то с дамой лет пятидесяти со старомодной укладкой на голове. Судя по всему, разговор имел критическую важность, потому что обе стороны время от времени значительно кивали. Дама записывала что-то в блокнот.

— РУДОЛЬФ-САН! — полетел над толпой звонкий крик.

Рудольф быстро сказала что-то даме, наверное, извинилась, а потом повернулась в сторону, откуда донесся голос.

— РУДОЛЬФ-САН! ВЫ БУДЕТЕ УЧАСТВОВАТЬ В ПОКАЗАТЕЛЬНОЙ ГОНКЕ?

Рудольф слегка прищурилась от яркого солнца и мягко улыбнулась.

— Боюсь, что мне придется вас огорчить, но не сегодня.

Среди зрителей прокатился коллективный вздох неодобрения. Вот и красноречивое свидетельство того, насколько популярна президентка студсовета.

— БУДЕМ ЖДАТЬ!!! МЫ ВСЕ РАВНО ВАС ЛЮБИМ! — выкрикнул тот же голос.

Тейо, что ли, осталась без присмотра? Вот зараза, у нее же гонка с минуты на минуту стартует.

— Нет, это всего лишь Аюми-тян. — произнесла Судзука, указывая в сторону. — Она давняя фанатка, даже на открытые тренировки ходит. Должна сказать, ее пример заразителен.

Я проследил за тем, куда она показывает, и увидел тощую нескладную девочку лет шестнадцати. Насчет фанатизма Судзука попала в точку, потому что своих пристрастий Аюми-тян не скрывала. На футболке красовался принт в виде фотки Рудольф, сумочку всю обклеили стикерами с изображениями мультяшных лошадевок, а в довершение всего на голове Аюми-тян красовался ободок с ушами. Такой же ободок сидел и на голове у ее отца, но ему ушки шли гораздо меньше. Не гармонируют они, знаете ли, с образом сорокалетнего скуфидона с пузом, затянутым в штаны-треники. Пока я его разглядывал, к нам подлетела Водка.

— Тренер… то есть… это… Гигас-сан! Вы где там закопались? У нас тут перемены небольшие в расписании. Вернее, не у нас, а у команды Ханы-сан…

Я потер переносицу. Как бы сейчас не помешали черные дымчатые очки, моему старческому зрению вообще этот солнечный свет на пользу не идет, все палочки и колбочки сгорают нахрен, как муравьи под лупой… и под пупой.

— Что там еще стряслось? Кого-то из них упекли в тюрьму за махинации с недвижимостью, незаконное обогащение и переход улицы на красный свет?

Водка смутилась и потеребила кавайный браслетик на ухе.

— Ну… типа того, только обвинения другие. Те, которые вы назвали, это что-то из области того, что придумывает каждый божий день Голши. А там подозрение на допинг. У сестры Маккуин, Райан, утром кровь взяли на анализ и че-то там нашли.

— Нонсенс!

А вот и сама Маккуин. От нее во все стороны расходились волны царственного презрения.

— Прекрасно, что до моей гонки еще предостаточно времени. Я сейчас же составлю жалобу в адрес председателя антидопинговой комиссии! Райан не пользовалась и не пользуется запрещенными препаратами для поддержания физической формы. Это стало бы несмываемым пятном на репутации нашей семьи. Там однозначно какая-то ошибка. Тренер… то есть, Гирас-сан, вы только посмотрите!

Она продемонстрировала мне лист бумаги, весь испещренный мелким текстом. Но рассмотреть я ничего не смог бы при всем желании, потому что Маккуин обуревали эмоции и на ознакомление с делом мне выделили две секунды. В лучшем, мать его, случае.

— Ничего, они еще узнают, с кем связались. Бабушка наймет лучших юристов, и я подозреваю, что очень скоро этим недальновидным клеветникам придется подыскивать себе новое место работы. — пообещала Маккуин с сумрачным видом.

Так, сразу же делаю себе мысленную пометку — лучше дружить с Маккуин. Даже если не брать в расчет ее лошадевочную суть, то остаются СВЯЗИ. Ну знаете, богатая семья, старые деньги, как говорится… Не хочется обнаружить себя с бетонными сапогами на дне речки.

К счастью, пока что по большей части гнев был направлен в сторону антидопинговой комиссии и фармакологической индустрии. Но если сказать что-нибудь недальновидное, то и нам достанется, чего доброго.

— Так, а на чем ты планируешь строить линию обороны? — решил я занять ее более.. миролюбивой темы.

Маккуин покрутила на пальце прядь нежно-сиреневых волос.

— Тут все просто. Запрещенное вещество попало в организм Райан по чистейшей случайности. Мой дедушка принимает специальное лекарство. Однако он не может глотать таблетки целиком, и поэтому всегда разделяет их на части. Недавно он пек для нас с Райан ванильные крокеты и раскатывал тесто на том же столе, где до этого дробил таблетки. Частицы препарата попали в тесто и так оказались в организме у Райан. Никакого злого умысла и нечестности.

Мне стоило немалых трудов не заорать в голосину, пока я выслушивал эту прекрасную версию. Просто представил лицо судьи. Оно в моем представлении удивительно походило на ехидную морду Вилли Вонки из известного мемеса. Типа, а что ты мне еще расскажешь?

— Может, не стоит так сильно усложнять? — вкрадчиво произнес я. — Давай дедушку вообще за скобками оставим. Скажи, это от чего лекарство?

Маккуин сникла.

— От стенокардии. У дедушки не все ладно с сердцем…

— Мда, нелегко будет такие таблетосы с молодым организмом связать.

— А зачем что-то выдумывать? — поджала губы Маккуин. — Я вам рассказываю, как ситуация обстоит на самом деле.

Да потому что проще поверить в то, что ночью к этой Райан явился гном, который ворует трусы, уволок парочку, а напоследок в качестве шутки сунул ей под язык таблетку.

Повисла тишина, так как все мы как-то загрузились. Но потом Водка победно вскинула руки.

— Все! Я вам такой обоснуй изобрела, круче не бывает! Готовы?

Маккуин подалась вперед.

— Ну, не томи, Водка-сан!

Водка ухмыльнулась.

— Смари! Мы же все в курсе, как Райан мощно по спорту угорает, да? В качалку ходит по несколько раз на дню…

Маккуин кивнула.

— Да. Она даже в последнее время с коменданткой воюет, чтоб разрешили поставить тренажер в общажной комнате.

Водка ткнула кулаком в плечо Маккуин.

— Бинго! Вот пусть она скажет, что после очередной треньки почувствовала себя не слишком хорошо. Там, голова закружилась, давление поднялось и все такое… вот ей дедушка и посоветовал таблетку принять…

— Давайте все-таки дедушку из уравнения уберем. — встрял я.

— Ну а где ей еще взять такой препарат? В медпункте, что ли? Там заведующая малость делулу, она скорее начнет во всякие энергетические точки тыкать и чакры чистить…

— Выгонять оттуда сущность в виде гномика. — протянул я.

— Вроде того, да. Матян-сан недавно к ней ходила с растяжением, а медсестра сказала, что это боль не из этой ноги идет, а из фантомной.

— Это как? — поинтересовались мы. Маккуин даже временно забыла про свое ГОРЕ.

— В общем, Матян-сан сказала, что она не все поняла, но в общих чертах… эта боль на самом деле наследственная. Когда-то давно пещерная умамусумэ, предок Матян-сан, во время охоты получила ужасную травму — зубр в бескрайних африканских пампасах наступил ей на ногу. И теперь отголосок той давней травмы наконец сквозь время докатился до Матян-сан. Никакие мази и компрессы его не излечат, поэтому придется проявить терпение.

— Терпение, конечно, неплохо, оно закаляет характер. — сказал я. — Но все же я на месте твоей Матян-сан проконсультировался с другим специалистом. Полезно иметь на руках и альтернативное мнение.

Которое не исходит из откровенно воспаленного разума.

Водка уже было вознамерилась что-то сказать, когда поблизости от нас из динамика громко заревели трубы и заныли флейты. Мелодия лилась торжественная, даже бравурная, такими фанфарами наверняка встречают победителя, который въезжает в замок на белом коне… правда, не в этом мире. А тут на чем рыцари с королями раскатывали? Может, на ослах?

Пока я раздумывал о том, будет ли приличным для особы королевских кровей взгромоздиться на осла, эта самая особа появилась перед нами. По крайней мере, образ создавался именно такой. Сначала несколько школьниц раскатали ведущую ко входу на трек красную ковровую дорожку. В это время их напарницы расставили по краям дорожки вазы со свежими цветами. Цветы источали настолько сладкий и удушливый аромат, что Водка тут же расчихалась. Сперва я не придал этому значения, но потом увидел, как она украдкой вытирает красную струйку.

Это уже встревожило, и я направился к девочкам.

— Я понимаю стремление к прекрасному, но уберите отсюда вашу зеленую рощицу, ладно?

Девочки покосились на меня.

— Прошу прощения, господин. — пискнула одна. — Но это невозможно. Приказ Владычицы.

Я нахмурился.

— Какой еще Владычицы? Там у девушки щас аллергия разыграется, и если она вместо старта отправится в больницу, вас же засудят так, что родителям придется жить на пособие.

Девчонка затряслась, а потом низко склонила голову.

— Ну-ну, раньше времени пугаться не надо. Отодвиньте эти вазоны куда-нибудь подальше, пусть они возле сцены благоухают, а…

— НЕ СТРАШИСЬ, ДИТЯ, ИБО РУКОЙ ТВОЕЙ ДВИЖЕТ ПРОВИДЕНИЕ, КОГДА ПРОСЛАВЛЯЕШЬ ТЫ ИМЯ МОЕ!

Я малость оторопел, честно признаться. У большинства японок, с кем я уже успел повстречаться в этом мире, голоса высокие, тонкие и очень звонкие, даже уши немного режут. Исключения пока можно по пальцам пересчитать — Рудольф, Грув-сан, Тахион, Водка и Голши.

Но у этой дамочки был удивительный тембр, мощный, яркий, с глубиной и очень характерным окрасом. Пафосным до крайности.

— БЛАГОДАРЮ ВСЕХ, КТО ПРИШЕЛ СЕГОДНЯ НА СТАДИОН В ЭТОТ ЧУДЕСНЫЙ ДЕНЬ! — продолжала вещать незнакомка. — Я БЫ СКАЗАЛА, ЧТО ПЕРЕД НАМИ ПРЕКРАСНЫЙ МОМЕНТ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЛИШНИЙ РАЗ УТВЕРДИТЬ МОЕ ВЕЛИЧИЕ, НО В МОЕМ СЛУЧАЕ ЛИШНИХ МОМЕНТОВ ПОПРОСТУ НЕ БЫВАЕТ!

Водка, которую тоже подгоняло любопытство, стиснула зубы.

— Черт, только не говорите, что мне придется сегодня сражаться с этой задавакой. Как будто мало было одной Скарлет!

— Боюсь, что так. — свела все надежды на нет Маккуин. — От команды Ригель сегодня на дистанцию две тысячи двести метров заявлены Майяно Топ Ган и…

— ТМ Опера О!

Яркий луч солнца отразился на ее костюме и чуть не выжег мне глаза. Тут же их залило слезами, мир вокруг размазался до состояния акварелей, которые я рисовал в детском саду на занятиях по ИЗО. Так, нужно быстро вернуть четкость.

Наплевав на то, что это не слишком эстетично, я потер глаза прямо кулаками. Яркое пятно наконец оформилось в лошадевку. Среднего роста, рыжеволосую, с короткой, почти мальчиковой стрижкой. Но при этом украшений на ней было навешено столько, что любой рэпер из клипов нулевых бы сдох от зависти. Помимо вездесущего золота, в глаза бросалась КОРОНА на макушке. Я сначала подумал, что путаю, но нет, она нацепила головной убор королей. Только декоративный.

С самооценкой проблем точно нет.

Лошадевка тем временем изящно стряхнула с плеч длинный розовый плащ, расшитый бархатом (а как же иначе-то?) и вручила его девочкам. Те аж затрепетали от восторга, наверное, они миллиону баксов обрадовались бы меньше. Посмотревшись в карманное зеркальце на цепочке, ума выпятила подбородок.

— НУ, ЧТО ЗА ПРЕЛЕСТЬ! СЕКУНДЫ ВДАЛЬ НЕУМОЛИМО УТЕКАЮТ, МЕНЯ ЖЕ ВСКОРЕ ЛАВРЫ УВЕНЧАЮТ! ПУСТЬ ЭТО, ДОРОГИЕ МОИ, ЭКСПРОМТ, ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ВЫМЫСЕЛ, НО УЖЕ ОЧЕНЬ СКОРО ОН ВОПЛОТИТСЯ В РЕАЛЬНОСТЬ!

— Ну, это мы еще посмотрим. — буркнула Водка вместо приветствия. — Праздновать победу заранее — не самая лучшая идея, могут щелкнуть по носу.

Однако соперницу не смутил столь прохладный прием. Она выдала совершенно ослепительную улыбку. На секунду мне даже показалось, что ща появится блик со звуковым эффектом, как делают в мультиках. Обошлось без этого, хотя было близко. Ума воздела ввысь руки.

— ВОДКА, ВОДКА, ВОДКА! ТВОЙ ГРУБЫЙ ШАРМ НЕВОЗМОЖНО ПЕРЕПУТАТЬ НИ С ЧЕМ! ЕСЛИ МНЕ НЕ ИЗМЕНЯЕТ ПАМЯТЬ, ТЫ ЖЕ УЧАСТВУЕШЬ В СЕГОДНЯШНЕЙ ГОНКЕ?

— Да. — сухо ответила Водка. Под влиянием пафосной ауры она явно чувствовала себя неловко.

— АХ, КАК ЖЕ ОТРАДНО ЭТО СЛЫШАТЬ. СТОЛКНОВЕНИЕ СТИЛЕЙ, КОНТРАСТ МЕЖДУ БРУТАЛЬНОСТЬЮ И ИЗЯЩЕСТВОМ, НАПОРОМ И ВОЗДУШНОЙ ЛЕГКОСТЬЮ! СЮЖЕТ, ДОСТОЙНЫЙ ПЕРА АНТИЧНЫХ АВТОРОВ!

— Вообще-то, если мы говорим о мифологии, то там куда более широкое распространение имела устная традиция. Мифы чаще исполнялись сказителями и только в более поздние периоды стали записываться.

Тахион подошла и безо всякого пиетета встала на ковровую дорожку. Правда, перед этим вытерла ноги о травку.

— ЧТО Ж, ЕСЛИ ТАК ГОВОРИШЬ ТЫ, ВОЛШЕБНИЦА ЧЕРТОГОВ РАЗУМА, ТО Я НЕ СТАНУ СПОРИТЬ! ТЕМ БОЛЕЕ, ЧТО ГИМНЫ И ПЕСНОПЕНИЯ ТАК ЖЕ ПРИЕМЛЕМАЯ ФОРМА ДЛЯ ПРОСЛАВЛЕНИЯ МОИХ ДЕЯНИЙ! ТАХИОН, ТЫ ТОЖЕ БУДЕШЬ ПРОТИВОСТОЯТЬ МНЕ?

— Нет, до моего старта еще пару часов. Если повезет, я еще успею сбегать в лабораторию, там должна дозреть культура, которую стоит поместить…

— Никуда ты не побежишь. — сказал я. — Для команды сегодня важный день, и будет весьма некрасиво свалить, потому что у тебя там очередной монстр Франкенштейна вылупился.

— Но дедушка, там появились…

— Да хоть жизнь зародилась. — сказал я. — Ты же хочешь построить тот генетический рекомбинатор?

Глаза Тахион засияли угрожающим красным светом.

— Больше всего на свете…

— Тогда будь добра, прояви к своим одноклубницам максимум уважения.

— А КТО ЖЕ ВЫ ТАКОЙ? — поинтересовалась “королева”.

— Опера, это мой дедушка, чтоб его на атомы растащило и потом собрало как попало. — вздохнула Тахион. — То есть я хотела сказать, что он любимый, прекрасный и я совершенно точно не капну ему клеем в стакан с протезами.

— Тебе надо поменьше общаться с этой безголовой Голд Шип, внученька. — изрек я тоном мудреца из фильмов про кунг-фу. — Добру она тебя точно не научит. Готов поспорить, что родители раз в месяц платят кому надо в полицейском управлении, чтоб ею не интересовались ребята в синей униформе.

Или в белых халатах.

Опера подошла ко мне и с чувством потрясла за руку.

— РАДА ВАС ВИДЕТЬ! ВЫ ПРИШЛИ СЮДА, НЕСМОТРЯ НА ДУШЕВНЫЕ НЕДУГИ И ФИЗИЧЕСКУЮ НЕМОЩЬ, ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО ЧТОБ ВООЧИЮ ЛИЦЕЗРЕТЬ МОЕ СНОГСШИБАТЕЛЬНОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ! ЭТО ТАК ТРОГАЕТ СТРУНЫ МОЕЙ ДУШИ, ЧТО ОНИ ПОЮТ СЛАДЧАЙШИЕ ДИФИРАМБЫ!

Хотелось бы немного прояснить ситуацию, но шанса мне попросту не дали.

— БУДЬТЕ УВЕРЕНЫ, ВАШИ УСИЛИЯ НЕ ПРОПАДУТ ВПУСТУЮ, ПОЧТЕННЫЙ СТАРЕЦ! СЕГОДНЯ ВЫ СТАНЕТЕ СВИДЕТЕЛЕМ ЗРЕЛИЩА, ПОДОБНОГО КОТОРОМУ ЕЩЕ НЕ ЗНАВАЛ ЭТОТ ГОРОД!

Я не стал возражать, потому что, если честно, мысли из головы как будто вымели веником. Вместо них там теперь звучал голос Оперы, из центра он растекался по разным каналам — из левого уха в правое. Звуковая система ЗАДОЛБИ САУНД, черт возьми.

Джингл из нескольких нот вылетел из динамика, после чего его сменил голос диктора. Ровным, учительским тоном девушка велела всем бегуньям занять свои места на треке.

Опера воодушевилась.

— ТЕПЕРЬ СПЕШИТЕ И ЗАЙМИТЕ МЕСТО ПОЛУЧШЕ! ДАЖЕ ЕСЛИ ЖЕЛАЮЩИХ МНОГО, Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ В ВАШЕМ УСПЕХЕ, ОПЫТ НЕ МЕНЕЕ ЦЕНЕН, ЧЕМ РВЕНИЕ ЮНОСТИ! ВПЕРЕД, И НЕ ОТВЛЕКАЙТЕСЬ ВО ВРЕМЯ ЗАБЕГА НА ПРАЗДНЫЕ МЕЛОЧИ!

Мимоходом она разгладила мне смятую ткань на плече и снова улыбнулась.

— МОЕМУ НОВОМУ ПОКЛОННИКУ ПОДОБАЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ СТОЛЬ ЖЕ БЛИСТАТЕЛЬНО, ОСОБЕННО С ВАШИМИ БЛАГОРОДНЫМИ СЕДИНАМИ. СТУПАЙТЕ ЖЕ, А МЕНЯ ЖДЕТ СЦЕНА!

— Угомонись уже, хватит болтать. — вздохнула Водка. — пойдем. Ты несчастному старику все мозги прокомпостировала, у него в ушах потом до конца жизни звенеть будет. Кстати, где Тейо? Тахион, ты ее не видела?

Тахион пожала плечами.

— Тейо-кун все время крутилась где-то рядом, но потом сказала, что сейчас отойдет на минутку и исчезла.

Водка закатила глаза.

— Да блин! Вот стопудово стоит щас в очереди за своим обожаемым медком, а у нас тут время поджимает! Если из-за нее мы схлопочем штраф или дисквалификацию, хвост оторву и в зубы вставлю!

Ух ты, вот и серьезные угрозы пошли. Впрочем, Водка довольно внушительная, поэтому я вполне могу поверить, что она сможет претворить свои идеи в жизнь.

— УИИИИИИИИ! — радостно запищали сбоку. Я повернулся, и от сердца немного отлегло. Потому что может быть, однажды Тейо и лишится своего хвоста, но этот скорбный день придет не сегодня. В своей неподражаемой манере мячика-попрыгунчика она весело “бонькала” в нашем направлении. В руках у нее действительно был стакан с придурковатой мультяшной пчелой. Объем стакана — мое почтение, по самым скромным меркам грамм шестьсот. Надеюсь, она не выдует его целиком… не сможет же?

— Медок, медок, медок! Сильнее, чем молоток! — заливалась абсолютно счастливая Тейо. — Чтобы жизнь твоя была легка, пей побольше сладкого медка!

— Мы скоро сердечные капли хлестать начнем. — заявила Водка. — Где тебя носит, Тейо? Ты вот за этим ходила?

Тейо глянула на стакан, потом на одноклубницу.

— Да неее, я ходила к Президенту! Хотела спросить, будет ли она смотреть за моей стартовой гонкой! И представляете, что? Она сказала, что очень постарается успеть, но пообещать не может! Якобы там какой-то супер-серьезный международный созвон планируется, нужно на нем обязательно присутствовать! Даже не знаю, кто такая важная птица, председатель ООН, что ли?

Она потешно надула щеки.

— Хочу, чтоб президент увидела, как я выиграю!

— НЕ ТРЕВОЖЬСЯ, ЮНАЯ ТЕЙО-САН! ТВОЕЙ БЕДЕ ЕСТЬ РЕШЕНИЕ! — снова принялась вещать Опера. — РАЗ УЖ РУДОЛЬФ-САН НЕ СМОЖЕТ ПРИСУТСТВОВАТЬ НА ГОНКЕ, ТО Я ЕЕ ВЫИГРАЮ!

— Вот здорово! — обрадовалась Тейо. — Спасибо, Опера!

Потом, видимо, мысль вырвалась из липких потоков медка, как муха из янтаря, долетела в мозговой центр Тейо, и она озадачилась.

— Постой, а как это поможет?

Опера погрозила пальцем.

— ВСЕ ДОНЕЛЬЗЯ ПРОСТО! КОГДА Я ОДЕРЖУ ПОБЕДУ, ТО В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ, СТОИТ КОГДА ТЫ СТУПИШЬ НА ТРЕК, АЗАРТ ПОГОНИТ ТЕБЯ ВПЕРЕД ПОДОБНО ТОМУ, КАК ГЕПАРД ЛЕТИТ ЗА БЫСТРОНОГОЙ ЛАНЬЮ! И РАВНЫХ ТЕБЕ НЕ БУДЕТ, ТЕЙО-САН! РАЗУМЕЕТСЯ, ЕСЛИ Я НЕ ПРИМУ УЧАСТИЕ В ТОЙ ЖЕ САМОЙ ГОНКЕ! А СЕЙЧАС ТРУБИТЕ ВСТУПИТЕЛЬНУЮ МЕЛОДИЮ!

Девочки из “свиты” послушно запустили музыку с мобильника. Опера изящно повернулась на пятках и зашагала к отсеку для гонщиц. Сопровождающие потянулись за ней слаженным строем. Я перевел дыхание. Может, уже начинаю привыкать к тому, что у каждой умы, которая попадается мне на жизненной пути, обязательно есть свой собственный, неповторимый налет шиз…кхм… чудачества, но Опера показалась мне симпатичной. Мне доводилось близко общаться с разными нарциссами, когда такой попадается в рабочем коллективе — это кошмар, сразу понимаешь, что мозги тебе будут регулярно клевать налево и направо. И у этой девчонки определенно есть такие черты, но при этом они не раздражали. Педаль настолько утоплена в пол, что поневоле становится смешно. Даже у Голши не настолько мощно развит синдром главного персонажа. И при этом я не уловил от нее токсичности.

Правда, не уверен, что не поехал бы крышей, имей я с ней дело каждый божий день. Но в малых дозах ничего, даже бодрит.

Голос в динамике снова ожил:

— Настоятельная просьба всем участницам занять свои места! У нас до сих пор остаются свободными три места.

— Это про нас! — спохватилась Водка. — Давайте, тренер… то есть, Гирас-сан или как вас там, мы побежали!

— Ща, два момента. Тейо, подойди ко мне.

Та одним махом осушила стакан с медком, радостно выставила в победном жесте два пальца и приблизилась.

— Так, слушайте, девочки. Сокращенный вариант напутствия. Водка, трек довольно длинный, поэтому береги силы до самого финального рывка. Когда все язык на плечо повесят, у тебя будет преимущество…

— И я врублю буст!

— И ты врубишь буст. Теперь Тейо. Чтоб тебя не зажимали и не выдавили, как пасту из тюбика, постарайся не влезать в гущу событий. Выбери себе траекторию и беги по ней, так останутся силы на то, чтоб прибавить.

— Поняла! — пискнула она. — Не буду ни к кому лезть, хоть это и не просто! Спасибо, тренер–сан, очень здорово, что вы сегодня напились того, что приготовила Тахион и смогли прийти!

— Мне приятно, что тебя мое появление радует, но давай не будем так громко всем об этом объявлять, если охрана подумает, что рядом с треком ошивается пьяный дед, меня быстро отсюда выволокут.

Тейо моргнула. По счастливому выражению на ее мордашке я сразу понял, что эта информация в голове не задержится.

— Ладненько! Мы побежали тогда! Сейчас вы увидите, как начинает свое шествие НЕУЯЗВИМЫЙ МОНАРХ!

О боже, только не неуязвимый. Помнится, сын мускулистого усача каждый сезон заканчивает очередную сюжетную ветку на последнем издыхании. Не хотелось бы, чтоб Тейо ему уподоблялась.

— Последний раз просим гонщиц занять места! — в голосе дикторши добавилось угрозы. — Через двадцать секунд последует автоматическая дисквалификация!

Воздух вокруг меня резко колыхнулся. Земля сразу стала ближе.

— Захожу на посадку!!! — заорали за спиной. — Простите, пожалуйста, очень-очень опаздываю.

Я с грацией пришибленной холодильником улитки повернулся на спину и увидел еще одну лошадевку. Маленькую рыжую уму в куртке и очках-авиаторах.

— Ну ты даешь, Майя-тян! — возмутилась Тейо. — Где запропастилась? Нас сейчас прогонят из-за тебя.

— Я не виновата, Тейо-тян, меня Хана-сан задержала! Ворчала и ворчала обо всякой ерунде. “Не вздумай благодушничать с соперниками, Майя, не пей вишневый компот из фужера, тебя никто не произведет в почетные пилоты, ты даже с велосипеда падаешь, Майя”... ой, дедушка, вам помочь?

Я отмахнулся. Это дорого далось, на самом деле. Плечо с таким инфернальным скрипом пришло в движение, что его могли бы расслышать все посетители стадиона.

— Бегите уже, иначе щас все пролетите мимо.

Они унеслись, а я кое-как поднялся и поплелся на трибуну. Соседи на сей раз достались новые — семейная пара из умамусумэ в длинном платье и парня лет тридцати в кепке. Девушка во все глаза глядела на стадион, а ее спутник особого интереса не испытывал. Половину одутловатого лица закрывал козырек кепки, но и так было понятно, что он провел веселую ночку и с удовольствием остался бы дома смотреть сны. Но не тут-то было — если ты вписался в отношения, то иногда приходится делать то, что тебе не хочется. Такой уж справедливый обмен. Поэтому щас он сидел скособочившись, вздыхал и только эпизодически поглядывал на трек.

— Смотри, Кига, Парфе вырвалась вперед! — обрадовалась девушка. — Вперед, Парфе!!!

И действительно, бегунья под номером “четыре” уже в первом повороте начала отрываться от преследовательниц. Ход эффектный, но ужасно недальновидный. Потому что со стороны было видно, что на этом повороте идет небольшой подъем, и щас эта Парфе сожгла себе большую часть сил. Впрочем, хрен знает, может, она к этому и готовилась.

— Лимонное Парфе серьезно настроена! — оптимистично выкрикнула комментаторша. — Похоже, она стремится захватить инициативу с самого начала!

— Я бы не спешил, Дзюнко-сан. — возразил напарник. — Только-только закончился стартовый отрезок, стоило ли выкидывать карты на стол так рано?

Водка свои карты придерживала, как я и говорил. Прочно закрепилась на пятой позиции из девяти и в подъем вошла спокойно, без рывков. Правильно, учитывая, что сразу же после второго поворота пойдет спуск, а там на прямой секции можно и добавить. Опера тоже не выказывала особого стремления сразу бороться за лидерство, держалась на четвертой строчке.

А вот Тейо сразу попала в капкан. Ей просто-напросто не давали свободного пространства. Наседала и Майя, и другие умы, имен которых я не уловил. Пока что НЕУЯЗВИМЫЙ МОНАРХ грыз землю за седьмую позицию.

— Вот безголовая малявка. — в сердцах проворчал я. — Ведь говорил же, что задавят! Так нет, нихрена не запомнила.

Или?

После второго поворота начался спуск, и на нем Тейо начала плавно дрейфовать в сторону от МОШПИТА, в котором ее держали соперницы. Траектория у нее так получалась шире, так что расстояние увеличивалось, но по крайней мере, не придется лишний раз тратить силы на противостояния. В итоге эти два момента друг друга скомпенсируют. Как только Тейо достаточно обособилась, она даже набрала скорости. Майя тоже попыталась осуществить похожий маневр, но не успела — одна из лошадевок закрыла ей выход.

Девочки вышли на прямой отрезок в середине. Лимонное Парфе продолжала вести и держала дистанцию стабильно, где-то в районе четырех корпусов. Комментаторы восхищались ее выносливостью и работой ног, ведущую партию исполняла Дзюнко, но ее напарник тоже отметился. Водка неплохо обороняла свою позицию и даже начала навязывать борьбу Опере. Та, в свою очередь, подбиралась к девчонкам на втором и третьем месте.

Плотно шли, очень плотно. Вот действительно, боишься моргнуть, чтоб ненароком не пропустить острый момент.

В разгоряченном воздухе остро пахло травой. Беговые кроссовки нещадно ее приминали и даже вырывали из земли. Как же здорово, что я не страдаю аллергией, иначе щас бы интересовался чем угодно, только не гонкой.

Когда третий поворот стал совсем близко, Опера в театральном жесте вскинула руку. Скорости она при этом не сбавила, что на мой взгляд, чертовски изумительно.

— ВОЗДАЙ МНЕ ПОЧЕСТИ, ПУБЛИКА, ИБО Я ДАРЮ ТЕБЕ НЕСРАВНИМЫЕ ЗРЕЛИЩА!

— МОЛИМСЯ ЗА ТЕБЯ, О ВЕЛИКАЯ ОПЕРА! — отозвалась “свита”. Как по команде они тоже вскинули руки и… выбросили на трек охапки белых цветов.

Тех самых цветов, с убойным ароматом. Проклятье. А не считается ли это нарушением? Цветы угодили прямо под ноги Опере… и Водке. Та замешкалась на секунду, а потом по-молодецки чихнула. При этом потеряла баланс.

— Твою мать! — не сдержался я.

Соседка по лавочке укоризненно покачала головой.

— Это непозволительно.

— Ну простите уж, что я живой человек и не могу молчать. — заявил я.

Ума покачала головой.

— Да нет же, я не про вас, господин. Ваши эмоции я разделяю. Нельзя допускать, чтоб на трассу летели посторонние предметы. Мало того, что это сбивает концентрацию, спортсменки могут пострадать, в конце концов.

Так, не, к этой даме у меня полнейшее уважение.

— Извиняюсь, зря быка…вам нагрубил.

Ума деликатно усмехнулась.

— Ничего страшного, я тоже сама не своя во время гонок. Уж вроде и карьеру пятнадцать лет как завершила, а все равно дух захватывает. Тут на стадионе атмосфера другая, понимаете? Ни с чем ее сравнить невозможно.

В прошлой жизни я не то чтобы очень любил спортик. Ставочки на баскет это максимум, даже игры чаще всего смотрел по вырезкам хайлайтов. А о том, чтоб на футбольный стадион пойти, и речи обычно не шло. Че там делать на стадионе? Сидишь в какой-нибудь жопе, где не видно ни хрена, команды в итоге расходятся со счетом “ноль-ноль”, а в качестве финального аккорда тебе выбивает парочку зубов Васян в состоянии алкогольного подпития, завсегдатай фанатского сектора.

Но здесь действительно была иная атмосфера. Чувствовалось пресловутое электричество, разлитое вокруг.

— Кто из ваших бежит? — поинтересовалась ума.

Мне надлежало ответить что-то типа “внучка, она участвует в следующем забеге”. Но вместо этого язык произнес:

— Девочка в кожанке и желтой майке. И еще вон та мелочь, которая похожа на заводилу школьного оркестра.

— О, Водка и Токай Тейо. Они хороши. — дипломатично ответила ума. — А вы тренер?

Кира, попробуй реабилитировать алиби.

— Мои тренерские дни позади уже, сейчас я максимум консультировать могу. — заявил я, почесывая бороду. — А вот внучка побежит в следующем забеге.

— Понятно. А я пришла поддержать младшую сестру. Давай, Парфе, мы с тобой!

А Водке бы мои лучи поддержки не помогли. Она еще два раза чихнула и затормозила. Сперва ее обошла Тейо, потом еще одна ума с бледно-синими хвостиками.

Ненавижу гребаные цветы, после гонки обязательно разорю первую попавшуюся оранжерею. Я взял стоявший на специальной подставке бинокль, и то, что я через него узрел, совсем не порадовало. Водка уже не чихала и даже начала реабилитироваться, но выглядела она кошмарно. Лицо раскраснелось, глаза превратились в щелки, из носа капала вода вперемешку с кровью. И несмотря на все это, она продолжала набирать скорость.

Свобода пошла Тейо на пользу, она обрела наглость и вступила в противоборство с Оперой. Та, несмотря на помпезность и театральщину, бежала-то здорово, сила в ней чувствовалась. Но наш прыгучий монарх не отставал.

Вот только успеют ли они сократить отставание? Четвертый поворот уже рядом, а за ним только небольшая прямая — и финиш.

— Да это ж совсем как на трассе, когда ветер бьет в лицо! — вскричала Водка. — Покеда, челики! ПООООСТОРОНИИИИИСЬ!

Победный вопль получился немного смешным, потому что она гнусавила и шмыгала носом. А в остальном ничего смешного не было. Водка пошла НА ТАРАН. Лошадевке, которая бежала перед ней пришлось сместиться влево. Хорошо, что Тейо бежала в некотором отдалении, иначе ее бы обязательно задело. Только что Водка была седьмой — и вот за какие-то считаные секунды вернула себе пятую позицию.

— Ща покажу вам форсаж! — рявкнула она. Волосы совершенно растрепались. Черная кожанка трепыхалась на ветру.

Опера почуяла угрозу и тоже стала прибавлять. Лидеры уже не чувствовали себя настолько комфортно, они сбили шаг, и даже Лимонное Парфе замедлилась. Моя соседка сразу встревожилась, а вот ее парню все было по барабану, он спокойно дремал себе, прикрывшись кепкой.

— ВРЕМЯ ДЛЯ ПОБЕДНОГО ТАНЦА! — возвестила Опера.

— Уж извини, но я твою нудятину не люблю, там даже слов не разобрать. — парировала Водка. — Сплошное “оооо-оооо” или “ааыыыаэаааа!”

В поворот они вошли, отрезая второе и третье место. Лошадевки, которые весьма комфортно эти места занимали и рассчитывали так и добраться до финиша, впали в потрясение. А после того, как их своими прыгучими шажками обогнала Тейо, потрясение достигло критических масштабов.

— За Ваше Здоровье и Веселая Молочница теряют позиции! — надрывалась дикторша. — Опера и Водка борются за второе место, но я не думаю, что их устроит серебро! Успеют ли они подобраться к Лимонному Парфе?

Ответ на это мы узнали почти сразу. Парфе совершила ошибку, когда столь мощно стартанула — сейчас она едва волочила ноги, а впереди еще оставалось сто пятьдесят метров. Расстояние между ней и Водкой с Оперой таяло, как фруктовый ледок в микроволновке.

— ТМ ОПЕРА О выбивается в лидеры! Кажется, Великая Владычица начнет свое триумфальное восхождение сразу с дебютной гонки!

— Похоже на то, Дзюнко-сан, если только… если тоооо-о-лько… — тут спокойная, даже вялая речь диктора оживилась, и он сразу стал похож на типичного спортивного комментатора с “Матч-ТВ”. — если только у Водки не найдется на это возражений! Водка проходит по правой стороне! Она обгоняет Лимонное Парфе и блокирует ее продвижение! Они с Оперой почти вровень!

Я поднялся на ноги. Колени в знак несогласия сразу заныли, но я даже не придал этой боли значения. Водка склонила вихрастую голову к земле и вообще вся пригнулась. Финишная черта уже совсем рядом.

Что там Опера говорила про легкость и изящество? Ничего подобного на самом деле не было и в помине. Ее блестящий от золота наряд весь замарался грязью, темные пятна попали и на кожу. Самонадеянная улыбка тоже исчезла.

Если подумать, на треке умамусумэ действительно напоминают животных. Только без уничижительного смысла. Напротив, сразу понимаешь, что они настолько сильнее, быстрее, ЗЛЕЕ, что человечеству с его силенками не получится тягаться при всем желании.

Хорошо быть с ними на одной стороне. Я бы точно не вышел щас в ринг против Водки, даже с учетом того, что я ее выше и тяжелее килограмм на двадцать пять. Хоть что мне обещайте, я пас. Потому что с силой природы бороться бесполезно. Эта сила щас вылетела вперед. На последних тридцати метрах.

Я стиснул кулак так, что чуть не оцарапал ладонь.

— Умница, просто слов нет. — пробормотал еле слышно.

Она перегнала Оперу. Совсем ненамного, там даже половины корпуса не наберется. Но финальный флажок поднялся и опустился, а значит, какая, нахрен, разница?

— В дебютной гонке на две тысячи двести метров победу одерживает ВОДКА из команды “Ракета”! — загремел из динамиков голос диктора. — Второе место — ТМ Опера О! Третье место — Токай Тейо!

Водка и Тейо стояли рядом, согнувшись. Они едва держались на ногах, поэтому так получилось, что одна другую страховала. Я отложил бинокль и понял, что в горле у меня суше, чем в арабской пустыне. Перехвачу воды, когда спущусь. Остальные “Ракеты” уже высыпали к финишу.

Ума по соседству растормошила мужа и тоже поднялась с лавочки.

— Поздравляю ваших девочек. — проговорила она. А у самой слезы в глазах стоят и уши мелко дергаются.

Мне отчего-то стало до жути неловко.

— Спасибо. У вас тоже все будет хорошо.

И поспешил ретироваться.

К тому моменту, как я продрался к финишу, случилось НЕПОПРАВИМОЕ (и вместе с тем ожидаемое) — Опера схватила микрофон у одной из журналисток. Ну конечно, щас начнется истерика или обвинения во всех грехах, а то и угрозы. Когда бьют по такому массивному эго…

Завладев микрофоном, Опера неторопливой, вальяжной походкой королевы, у которой кабан заколол клыками супруга, направилась к Водке.

— ЮНАЯ ВОДКА!

Стадион немедленно затих. Даже люди, которые стояли на лестницах или в проходах, замерли в предвкушении. Охранники напряглись.

— ТЫ ОСМЕЛИЛАСЬ ВЫСТУПИТЬ ПРОТИВ МЕНЯ! САМОНАДЕЯННО И НАГЛО БРОСИЛА ВЫЗОВ ОСЛЕПИТЕЛЬНОЙ ВЛАДЫЧИЦЕ, ЧЬЯ ПОСТУПЬ СОТРЯСАЕТ ОСЬ МИРОЗДАНИЯ!

Угу-угу, все по плану. Щас обязательно вывернет на “ты вероломно украла победу из-под носа, поэтому должна умереть!” и достанет церемониальный кинжал!

— ТЫ ПРОЯВИЛА НЕКОЛЕБИМУЮ ВОЛЮ И МОЩЬ НАДВИГАЮЩЕГОСЯ ТАЙФУНА! КАКОЕ СЧАСТЬЕ СОРЕВНОВАТЬСЯ СО СТОЛЬ МОГУЧИМ ПРОТИВНИКОМ! Я С НЕСКРЫВАЕМЫМ УДОВОЛЬСТВИЕМ ОДОЛЕЮ ТЕБЯ В НОВОЙ СХВАТКЕ! ОТВЕТЬ ЖЕ — ПРОДОЛЖИМ ЛИ МЫ НАШУ ДУЭЛЬ?

Водка шумно выдохнула и тряхнула головой. Видимо, еще не совсем пришла в себя. Но Опера ее не торопила.

— Так это… я всегда за. Где и когда?

Опера рубанула ладонью наотмашь.

— ДЕКАБРЬ! НА “ГОНКАХ НАДЕЖДЫ”!

Водка усмехнулась.

— Шесть месяцев? А ты хитро это придумала, много времени на подготовку возьмешь. Я-то думала тебя в расписание через пару дней поставить. Но если хочешь в декабре — зарубимся в декабре.

— О, Я УЖЕ ЧУВСТВУЮ ЭТО НЕТЕРПЕНИЕ! — заорала Опера. — ГОТОВЬСЯ К ТОМУ, ЧТО ВЛАДЫЧИЦА СОКРУШИТ ТЕБЯ! НАШЕ СТОЛКНОВЕНИЕ БУДЕТ ЛЕГЕНДАРНЫМ!

Водка шмыгнула носом.

— Уж это точно. С удовольствием сделаю тебя… еще раз.

Опера подняла руку Водки в воздух под рев стадиона.

Глава 34

Если не брать в расчет скрипящие колени и спазмы в мышцах от резких движений тут и там, я почти привык к маскировке, которую придумала для меня Тахион. А борода даже начала нравиться. Приятно так поглаживать ее с важным видом, сразу самоощущение меняется, как будто я умудрен жизнью и теперь могу поглядывать на окружающих с высоты прожитых лет. Главное, не думать о происхождении волос, благодаря которым появилась эта пышная растительность. Но свою основную функцию она выполняла на ура. Всем окружающим было на меня совершенно наплевать, значимость упала примерно до уровня “столик на барахолке, который отдают даром”.

В центре внимания оказалась Водка, и на ее примере мне довелось пронаблюдать трансформацию. Поначалу наша победительница оказалась немало ошарашена, даже показалось, что щас она даст деру прямо в ближайшую стену, да так, что на ней останется силуэт. И это естественно, любой охренеет, если вдруг наскочит орда журналистов, которые наперебой тянут к тебе свои алчные лапки с диктофонами и щелкают камерами.

На первые вопросы Водка отвечала сбивчиво и с некоторым смущением. Справедливости ради, это еще и потому, что вопросы были дурацкие. “Что вы чувствуете после победы в своей дебютной гонке?”. Твою же мать, там такая гамма эмоций, такой вуншпунш сварился, что разбирать его на составляющие бесполезно. Впрочем, не буду строить из себя эксперта и делать вид, что сам уже давно в курсе про “послегоночный синдром”. Однако тупости журналистов это не отменяет. К счастью, мучили Водку они недолго, потому что подошло время выступления.

Публике снова представили бодрый, разудалый евробит, который прямо-таки НАМЕКАЛ, что писали его под звонких и веселых девочек-припевочек. Водка этому типажу не соответствовала, но справилась достойно. Не уверен, правда, что в последнем припеве было уместно появление внезапного расщепа, да и зрители такого хода не ожидали, но им понравилось.

И мне понравилось. Опера, кстати, тоже классно поет, у нее как раз очень заметно, что есть за плечами музыкалка или что-то в этом роде. Видно, что вокал тренированный. Тейо же по вокальной манере как раз соответствовала тому, что закладывали в трек авторы. Голос у нее послабее, зато живой и очень заряженный, дышащий энергией.

Насчет хореографии она тоже не обманула… вроде бы. Понимал бы я еще хоть что-нибудь в танцах, чесслово. Но двигались девчонки неплохо, никто не запаздывал, движения не путал и из общего строя не выбивался.

Вскоре выступление окончилось, девушки покинули сцену, а диджей снова завел свой плейлист, в котором одни ноунеймы от мира танцевальной электронной сцены сменяли других. Журналисты переключились на Оперу, и в этом была их самая большая ошибка. Можно даже сказать, фатальная. Потому что она велела притащить подобающее сидение, две бутылки с газированной водой “ВЕДЬ ДЛИТЕЛЬНЫЕ РЕЧИ СПОСОБНЫ ИССУШИТЬ ДАЖЕ САМОЕ ВЫНОСЛИВОЕ ГОРЛО”. Мало-помалу несчастные трудяги, которые пришли только материал для сайта или местной газеты собрать, поняли, насколько крепко влипли. Хана-сан стояла с Оперой рядом и никак бенефису своей подопечной не препятствовала. Вид у нее при этом был ехидный и зловещий.

Ну что тут сказать? Здоровья погибшим.

Воспользовавшись тем, что фокус переключился, мы потихоньку направились обратно в раздевалку. Я от девочек держался несколько в отдалении, чтоб лишний раз не привлекать к себе взгляды… они тут бывают чрезмерно зоркими, как уже можно было убедиться. Но с Водкой мы все равно пересеклись в коридоре. Таранага-сан скучал и медленно тыкал что-то в мобильнике. Потом мимо пронеслась Рудольф — взмыленная, если такое определение можно применить к лошадевке. По крайней мере, это был самый быстрый шаг из всех, что я доселе встречал. Но даже в спешке она притормозила и значительно кивнула Водке.

— Хорошая работа, Водка-сан. — произнесла Рудольф.

Водка поклонилась в ответ. Встопорщенные пряди упали на лоб и глаза.

— Благодарю вас, от всей души благодарю, Рудольф-сан, ваши… это… ваши слова очень много для меня значат, все-таки вы с…супер-крутая, да. — зачастила Водка.

— То рвение, которое ты сегодня продемонстрировала на треке… Сохрани его, и тогда увидишь, что эта победа будет далеко не последней.

— Да, девочка. — подхватил я. — большое будущее у тебя.

— Спасибо и вам, эм… Гирас-сан!

— Моя внучка, правда, все равно посильнее будет. — хмыкнул я.

Водка подбоченилась.

— Это еще бабушка надвое сказала! Ваша жена, например!

Я печально поскреб в бороде.

— Увы, моя супруга тяжело больна. После того, как она приняла участие в третьем круге испытаний нового средства против хандры и депрессии…простите, мне тяжело об этом говорить.

— Тогда вам стоило бы самому принять это средство. Как раз в нужное состояние пришли. — ляпнула Водка.

Рудольф строго глянула на нее.

— Водка-сан! Над сдержанностью и тактом тебе стоит еще поработать! Прошу меня простить, Гирас-сан, я тороплюсь. Если у вас появятся вопросы или что-то понадобится, обращайтесь к Грув-сан, ладно?

Не дожидаясь ответа, она махнула дальше к выходу. Спина прямая, шаг ровный, но хвост мельтешил из стороны в сторону быстро и рваными рывками.

Надеюсь, она снимает напряжение хоть как-нибудь. Пасьянсы там раскладывает, “три-в-ряд” штурмует или в ванной плавает по вторникам. Иначе можно очень быстро обнаружить, что твоя психика уже скребет по дну брюхом и скоро уляжется там отдыхать.

Отдыхать теперь намеревались и Водка с Тейо. Обе были довольны своим выступлением — самоназванный “Монарх” в меньшей степени, но она не устраивала из этого сцену как Скарлет. И на том спасибо.

Мы вошли в раздевалку, которая сразу же загудела. Водка с гордостью откинула голову и выставила два пальца, показывая знак мира. Я направился к лавке, где сидели девочки, чтоб не мешать демонстрации триумфа. Но не добрался до нее. Сильные, крепкие руки сомкнулись кольцом у меня на животе. Это че еще за новости?

Обернувшись, я увидел Водку, и щас она уже не излучала никакой почтительности.

— ТРЕНЕР-САН! НУ ВЫ ВИДЕЛИ???? — гаркнула она мне в ухо. — Видели, как я ее? Опера такая расхорохорилась, перышки надула и думает, что щас всех размажет на своей этой… АУРЕ ВЕЛИЧИЯ. А тут я такая, “БЫДЫДЫМ-БЫДЫДЫМ”, пятую передачу врубила и все, на крутом вираже ее обошла. Хе-хе, а все почему? Потому что языком трепать меньше надо.

— Отличная речь! — воскликнула Голши. — Теперь заверши ее мощным немецким суплексом, я отсчитаю удержание — и дело в шляпе. В котелке джентльмена из балтиморского кабаре!

— Никаких суплексов! — заорал я. — у меня ща мышцы спины чуть тверже теста для шарлотки, от грубого обращения я, нахрен, сложусь как аккордеон!

— Да ну вас, тренер-сан! — усмехнулась веселая Водка. — В честь праздника можно и оторваться от земли!

Я хотел донести, что праздновать пока еще рано, мы едва пересекли экватор и впереди еще две гонки, но куда там — мои возражения никого не интересовали. Водка подняла руки и вздернула меня за подмышки. Снова я пал жертвой лошадиной силы, так сказать — потому что она провернула этот маневр без малейшего напряжения, даже дыхание не сбилось.

— Сколько нам надо сегодня набить там? — выкрикнула Водка.

— Четыре! — с готовностью ответила Тейо.

— И одно уже есть! — обрадовалась Урара.

— Значит, делаем три кружка. — заявила Голши. — Водка, начинай!

Мир снова закрутился. Шкафчики, лавки, столик, на котором стояли бутылки с витаминным напитком, лошадевки. Шкафчики, лавки, столик, лошадевки… что-то голова мутнеет. Шкафчики, лавки, столик, лошадевки….ща отползу в уголок и вывернусь там, хорошо, что я есть не стал. Шкафчики, лавки, столик, лошадевки.

Наконец Водка выпустила меня из своих когтей. Мир не торопился приходить в норму. Напротив, лампы на потолке продолжали водить веселый хоровод под музыку, которая доносилась от кого-то из моих славных воспитанниц с телефона. Надо переждать, рано или поздно вестибулярный аппарат, который сегодня уже испытал поездку в мешке, должен успокоиться. Поэтому я осел в уголке, стараясь не привлекать ничьего внимания.

— Девочки, вы такие молодцы! — Спешл Уик лучилась радостью. — Водка-сан, как это у тебя так получилось?

— Это моя секретная техника, Спе-тян. — Водка сложила руки на груди. — У всех крутых героев такая есть. Я как персонаж из боевика…

— Из “Ангелов Чарли?” — предположила Судзука.

Водка фыркнула.

— Фу, попса! К тому же у них жутко неудобные костюмы, гадость. Я как представлю, что в них придется бегать, сваришься же похлеще креветки, а потом весь этот пот тебе по спине потечет!

Тахион задумчиво оглядела комнату.

— У меня есть для вас сразу несколько возражений, дорогие мои. — и она загнула палец. — Первое: совсем необязательно делать костюм из латекса, вы же не в секс-марафонах собираетесь участвовать…

Спе разом приобрела окраску спелого помидора.

— Т-тахион-сан! Ты сейчас… сказала это… слово…

Тахион изогнула бровь.

— Какое? Секс?

Спе вновь запищала, как чайник, извещающий, что вскипятил воду.

— Вот опять!

Тахион ухмыльнулась.

— А что тебя так смущает, Спе-кун? Или эта сторона жизни, которая, к слову, совершенно естественна и, осмелюсь сказать, неотъемлема практически для любого человка, тебе незнакома?

— Как будто тебе она знакома! — подала голос доселе молчавшая Скарлет. — Ты наверняка еще ни с одним парнем даже за руку не держалась!

Тахион вскинула голову.

— Да будет тебе известно, Скарлет-кун, что…

— Манекен, который стоит у тебя в лаборатории, не считается. — ехидно улыбнулась Скарлет. — Даже если бы он был в сознании, то все равно вряд ли втюрился бы в тебя, учитывая, что ты все время вешаешь на него свой грязный халат.

— У Гарольда исключительно покладистый нрав, чего нельзя сказать о некоторых. — заявила Тахион. — И на моей лабораторной одежде не грязь, но следы кропотливой работы, которые я ношу в напоминание о тяжком пути, пройденном во благо научного прогресса! Что же до романтической стороны жизни, то я теоретик, а до практики пока…

— Что? Руки не дошли? — поинтересовалась Скарлет.

Тахион беспечно взмахнула рукавом.

— Да нет, вот только руки и дошли пока.

Дальнейшую мысль она развивать не стала, поэтому слова каждый стал трактовать в меру своей испорченности. И по тому, какой поднялся многоголосый вой в комнате, я понял, что девочки-то у меня далеко не БЕЗОБИДНЫЕ.

— Мы можем о чем-нибудь еще поговорить? — взмолилась Водка. — У меня щас кровь опять носом пойдет из-за вас!

— Я придумала! — воскликнула Тейо. — Ты можешь стать как этот… лысый дядька, который в Форсаже играл! Он же крутой!

— Тут не поспоришь. — согласилась Водка. — Но я не хочу на тридцать лет в рабство к киностудии идти.

Маккуин, до этого спокойно попивавшая сок из бутылки, оживилась.

— А продаваться айдол-индустрии, значит, для тебя приемлемо? Двойные стандарты, Водка-сан!

Водка поджала губы.

— Кто бы говорил! Ты сама танцевальные движения отрабатывала вчера до тех пор, пока комендантка не загнала всех по кроватям!

Маккуин зашлась от возмущения.

— Что? Это… это все не…Откуда ты знаешь?

Водка схватила телефон и принялась энергично тапать по экрану.

— Да потому что тебя слили, вот откуда.

Она пустила мобильник по рукам. Когда он добрался до Тейо, которая держалась ко мне рядом, я подглянул на экран. Там в окошке чата висела смазанная фотография Маккуин, разряженной на полную катушку, несмотря на поздний час. Неизвестный папарацци запечатлел ее в момент прыжка. Само движение получилось изящным, а вот артистизм подвел, потому что лицо у Маккуин было напряженное и зловещее. Под изображением чернела цепочка иероглифов. Она складывалась в слова: “ВОТ ПОЧЕМУ У НАС С ПОТОЛКА СЫПЛЕТСЯ ПОБЕЛКА”.

Героиня новоиспеченного мема закрыла лицо ладонями. Каскад нечленораздельных звуков хлынул из нее с напором, который сделал бы честь водомету.

— Сыплется побелка… значит, доктор Хаядзаки соврал… но для него в этом смысл? Моя воля сильна и словами переломить ее невозможно, особенно если эти слова не лишены правды. Пижама действительно стала налезать хуже… я зря полагала, что всему виной деликатная ткань, ссевшаяся после стирки… Зачем доктор сказал мне неправду???

Тут Маккуин драматично убрала руки от лица. Судзука подошла к одноклубнице и ободряюще приобняла ее за плечи. Но та вывернулась.

— Наверное, это бабушка ему велела. — пустилась Маккуин в рассуждения. — Конечно, это наиболее правдоподобный вариант, в конце концов, бритва Оккама велит нам не множить сущности. И по времени все укладывается. После очередного медосмотра, который мы проходили недавно, доктор Хаядзаки подозрительно долго не посылал результаты. Обычно они приходят быстро, часа за полтора, а тут вышла задержка на целых пять. Он лицо подневольное, сам несколько раз в шутку говорит, что один только контракт с семьей Меджиро отправляет его детей в колледж.

— Про нашу семью тоже есть похожая цитата. — сообщила Голши. — Только там упоминается не колледж, а паперть. И я каждый раз проникаюсь уважением, когда ее слышу. Потому что только упав на дно, ты получаешь шанс разглядеть жизнь такой, какая она есть на самом деле. Плоская, как камбала, с сомьими усами и повадками коммивояжера, который льет на твой ковер шоколадный сироп, чтоб продемонстрировать принцип действия новой формулы отбеливателя! Припади к этому ковру — и вот он, дуализм. То сладость шоколада, то химозный вкус отбеливателя — они связаны неразрывно и эту связь ничем не перебьешь. Даже молоточком для колки орехов.

— Голши, ты реально из бедной семьи? — полюбопытствовал я.

Голши подняла руки к голове, прямо к дурацкой шапке. Пальцы обвели узор, который был вышит на верхушке. Сначала мне показалось, что она щас наконец-то ее снимет, однако не тут-то было — просто почесала за ухом.

— Мой папаша, простой мужчина, вышедший с глинистых земель полуострова Бакунага, хоть и карлик, а все же проторил себе путь по скользкой дорожке мироздания. С самого детства он работал в цирке, им стреляли из пушки во время самого главного номера вечера. Мама тоже там работала, но на подхвате, она объявляла номера, а еще подносила картонки ученому тюленю, который умел считать. Сказывают, зверюга мировая была… Две книжки этот тюлень написал по матанализу. Не вылезая из бассейна, между прочим. Но я отвлеклась че-то. Наверное, постоянный контакт с порохом разжег пламя в чреслах, поэтому нас у мамы с папой аж пятеро. И все девочки.

Если девочки, то рискну предположить, что все из них умамусумэ. А следовательно, несчастному бате Голши можно посочувствовать от всего сердца. С одним-то экземпляром дело иметь сложно, иногда хочется как при встрече с медведем — упасть на землю и прикинуться мертвым. Но что делать, если таких девчонок ПЯТЬ?

Выйти за сигаретами или хлебом, вот что.

— Не хочется перебивать твой вдохновенный рассказ, Голд Шип-сан. — мягко сказала Судзука. — Но в Японии нет полуострова Бакунага.

Голши беспечно развела руками.

— Верно, сейчас его уже и нет, потому что он открепился от своего исконного места и поплыл в Атлантический океан! Там ему назначила свидание симпатичная льдина, об которую сто лет назад раскололся один знаменитый кораблик! Но потом он обязательно вернется, точно-точно, лет через пятьдесят самое большое. Кстати, о льдинках. Маккуин, не хочешь после гонки по мороженому? Тут неподалеку в кафе новую позицию ввели — пломбир с васаби и соленой сгущенкой! Страсть как хочется попробовать!

Насчет страсти она совершенно права. У меня при одном упоминании о данной ПОЗИЦИИ мороз по коже прошел. Нет, в своей погоне за необычными вкусами японцы скоро вообще удалятся от бога.

Маккуин глянула на одноклубницу остекленевшим взглядом.

— Голд Шип-сан, ты издеваешься? Я жирная! Это катастрофа! На выступлении подо мной проломится сцена и я провалюсь под настил, под землю, до самой мантии и ядра!

— Не говори глупостей, Маккуин-сан, ты преувеличиваешь. — сказала Судзука твердо.

— Ты перестанешь так говорить, когда увидишь это!

Маккуин в исступлении попыталась ущипнуть себя за бок, чтоб продемонстрировать, сколько на этом боку наросло излишеств. Но поскольку бока были настолько тощими, что ребра просвечивали даже через гоночный костюм, ее попытки успехом не увенчались.

— Ты можешь слупить половину этого кафе. — сказал я. — Безо всяких угрызений совести. Более того, до твоей гонки еще полтора часа, поэтому я рекомендую тебе пойти и съесть пару вазочек. Успеешь переварить и вернуться.

Маккуин покачнулась, как березка на ветру.

— Тренер-сан, и вы туда же… шутите, насмешничаете, подзуживаете, науськиваете! А ведь вы же взрослый человек, облеченный властью. А туда же. Устыдитесь!

Но я не поддался на обвинения.

— Слушай мой тренерский приказ. Иди и поешь от души. Только без извращений типа пломбира с васаби. Если тебя несварение атакует, гонку выиграть будет сложновато.

Ее глаза наполнились слезами… и алчностью.

— Вы сами толкаете меня в лапы искушению, тренер! Дьявол, сущий дьявол в рубище!

— Э-э-эй, что еще за рубище. — запротестовал я. — Да, шмотки не новые, но дыр на них нет, заплаток тоже, на ладан не дышат. У нас, тренеров, финансы, в конце концов, не бесконечные, все на вас идет, дорогие мои девочки. Иди и заправься мороженкой. А чтоб ты не утратила контроль, Судзука будет тебя сопровождать. И Урару возьмите с собой.

Судзука стоически выпятила подбородок. Всем своим видом она говорила, что вверенные ей девочки наедятся мороженого, даже если для этого кормить их с ложки.

— Ступайте. Чеки мне скинете потом, я оплату переведу.

— Спасибо, дедушка-тренер! — вскричала Урара. Прежде чем я успел опомниться, она подскочила ко мне, крепко обняла, так что мышцы в спине заныли, и ускакала прочь. Судзука и Маккуин едва за этим розовым комком энергии поспевали.

Даже не успел ей сказать, что не надо привыкать звать меня дедушкой.

— Нас тоже папка за мороженым раньше водил. — снова ударилась в воспоминания Голши. — Что для других культурный отдых, для нашего семейства было трудовым днем. Ведь настоящий деятель развлекательных искусств никогда не выпадает из образа. Ловчее всех Феста работала — пока до нас очередь за “Фисташковой Фантасмагорией” дойдет, она уже половину соседей в карты обуть успеет. Хвалил ее мой старик, в пример нам ставил, шапку подарил даже… не такую, как у меня, но все равно красивую. А потом все равно ушел. Эххх… что теперь об этом вспоминать…

И она со вздохом принялась отколупывать краску со стены. Скарлет закатила глаза.

— Да не уходил никуда твой папка! Он в командировку ездил на четыре года, в Парагвай! Жуков каких-то там изучал! Чего ты все время выдумываешь???

Голши покосилась на Скарлет.

— Пфф-ф, если не понимаешь, то и не поймешь, Скарлет-сан! Возьми щипчики фантазии и расширь ими туннель твоего мышления! Когда моя карьера гонщицы закономерно подойдет к концу, и передо мной встанет выбор, как дальше добывать средства на пропитание, я могла бы выбрать обычную профессию, например, ловлю крокодилов или надиктовку телефонных справочников. Благодаря этим деньгам поставлю себе на стол миску с похлебкой… да что там, смогу позволить себе стол! Но!

Она подняла указательный палец.

— Ничего полезного для души в такой деятельности не будет. А я не могу позволить своим душевным порывам умереть как тамагочи, которого не кормили с тыща девятьсот девяносто восьмого. Поэтому вся моя жизнь станет легендой, и когда очередная ее глава подойдет к концу, то в голубом вертолете прилетит менеджер стримингового сервиса “Амазон Прайм” и предложит снять байопик про меня. Если мой отец величайший из карликов, стоит ли скрывать этот факт?

— Не хочу сбивать тебя с мысли. — встрял я. — Но, кажется, щас их принято называть “маленькими людьми”.

— При желании даже самую заскорузлую традицию возможно попрать. — не спешила выходить из “философского” режима Голши. — А тем более эту, которая еще совсем новая и не успела врасти в человеческое сознание. Я… мввфффффф….

Речь оборвалась, потому что Спешл Уик успела раздобыть где-то морковку, очистить ее от кожуры и весьма бесцеремонно запихнуть Голши в рот. В некотором роде все мы были ей за это благодарны.

Увы, тишина не продлилась долго. Попробуй тут сохранить тишину в наэлектризованной атмосфере. У Водки начался тот самый “после-гоночный синдром”, и она курсировала по раздевалке туда-сюда. Время от времени останавливалась, счастливо поглядывала в сторону и приговаривала “Как же я все-таки… да…” На месте пауз точно были нецензурные слова, за это я готов поручиться.

После четвертого такого круга Скарлет не выдержала.

— Да чего ты все мельтешишь-то бесконечно? Сядь уже на место!

— А тебе-то чего? — воинственно надвинулась на подружку Водка. — Хочу и хожу, разрешения у тебя спрашивать не собираюсь. Сиди там и гордись своей шоколадной медалькой за девятое место.

— Четвертое! — взорвалась Скарлет. — У меня четвертое! И если бы тренеру было не наплевать на наши успехи… и если бы Хана-сан не подписала в обход всех правил Огури-сан. Что это вообще за чушь? Какого хрена она в последнюю минуту такой финт сделала? Все, регистрационное окошко уже закрылось, не успел зарегаться — иди морковку жуй на поле!

Я ощутил пониже спины сильный укол неловкости. Это ж я открыл дорогу всяческим послаблениям, если так подумать, когда подписал Урару. Хана-сан не дура и, скорее всего, задалась логичным вопросом “а че, так можно было, что ли?”. Вот и использовала имеющийся шанс. Но сама Скарлет, к счастью, до этого умозаключения не дойдет — ей некогда.

Водка загнула два пальца.

— Охренеть! Тут у тебя и тренер уже огреб, и Хана-сан, что дальше будет? Зрители виноваты или ветер? Или по гороскопу день неудачный? Как по мне, это все отмазки, Скарлет. Ты просто зафэйлила.

Скарлет подскочила и тоже яростно надвинулась на соседку. Из-за массивных… кхм… габаритов она выглядела даже более внушительно.

— Я зафэйлила? Знаешь что, Водка, я твою показуху терпела долго, все эти мотоциклы, кожаные напульсники, постеры с Дамиано Давидом и группой “Мой Химический Романс” на стене, но щас ты меня довела. Вот прям сил нет больше терпеть.

Ее глаза по-кошачьи сузились.

— Хочешь разобраться? Давай разберемся. Я поставлю тебя на место.

Спе поспешила ввинтиться между ними.

— Девочки, успокойтесь, только не надо драться!

— Вот именно! — подхватила Голши. — У нас ни ринг не подготовлен, ни музыкальные темы, ни даже освещения нет толкового!

— Давайте я на всех Медка куплю и мы замиримся! — предложила Тейо. — Я быстро сбегаю.

— Правда, девчата, остыньте. — сказал я. — Мы все здесь друзья, одна команда.

— Угу, еще какие друзья. — буркнула Водка. — Каждый день вместе с ней нянчусь, домашку ей скидываю, потому что эта растяпа сама ничего не запишет, резинки для волос ей покупаю, лямки к бюстику пришиваю, которые она своим выменем рвет…

— Ах ты зараза! — перешла Скарлет на ультразвук.

— От такой и слышу! — гаркнула в ответ Водка. — Я тебе все это делаю, а тебе влом меня даже поздравить. Сидишь солишься только, хвостом лавку метешь!

— ПОЗДРАВЛЯЮ с тем, что ты такая верткая и юркая жопа! Довольна? Я должна была быть первой! И я тебя еще уделаю!

— Ну так давай попробуй. — Водка одернула кожанку.

— Не заставляйте меня и в вас морковки запихать! — пригрозила Спешл Уик. — Я это сделаю и рука моя не дрогнет!

Стало так тихо, что можно было услышать лягушек в живом уголке. Голши наконец дожевала морковку и совсем не по-девичьи заржала.

Водка и Скарлет раскраснелись. Спе в недоумении опустила уши.

— Что? — вопрошала она. — У меня еще есть морковки, и если вы будете ругаться, я ими воспользуюсь. Знаете пословицу “лучше жевать, чем говорить”? Вот она про вас!

— Спасибо за предложение, Спе-тян. — недовольно произнесла Скарлет. — Но затыкать меня не надо. Значит, вот что. Ты там собралась зимой еще раз потягаться с Оперой? Так знай, и вы, тренер, тоже знайте, можете забить себе в ежедневник — я выйду на эту дистанцию и уделаю вас обеих. Тогда и посмотрим, кто себе шоколадную медальку наденет.

— А такие вообще бывают? — поинтересовалась Тейо.

— Разумеется, Тейо-кун. В некоторых кондитерских продаются. — заявила Тахион. — Чаще всего их покупают для юных умамусумэ, дабы с самого нежного возраста стимулировать соревновательные инстинкты.

— И тебе их тоже покупали, Тахион-сан? — Тейо оживленно подскочила на месте.

Тахион вздохнула.

— Покупали, но недостаточно. Поэтому как только я стала самостоятельно обеспечивать себя деньгами на карманные расходы, то награждения участились.

— Шоколадные медальки — это ерунда. — с видом знатока изрекла Голши. — Я бы предпочла съесть настоящую золотую медаль. Представляете, как бы все всполошились сразу? Я пробовала на зуб и все-таки передумала. Во-первых, вкус не очень, как будто ключи от квартиры лижешь, а второе — даже такая прочная челюсть, как у меня, которой иные акулы завидуют, может не выдержать нагрузки. Скажи, Тахион-сан, а возможно ли изготовить съедобное золото?

Та вальяжно облокотилась на шкафчик.

— Вообще-то, Голши-кун, оно уже существует, изобретать его не надо…

Голши скривила губы.

— Да не, то декоративное, максимум для напыления или всяких узоров. Оно не включает в себя суть продукта, его душу, то, без чего невозможно представить медаль…

Тахион задумалась.

— Золото, которое обладает всеми свойствами шоколада и при этом остается благородным металлом. Изящное, податливое и обладающее всеми нужными питательными свойствами — изысканной сладостью, мягким молочным послевкусием… Задачка, которую перед собой не ставили ни Альберт Великий, ни Бэкон, ни Фламель, ни доктор Ди…

Совершенно справедливо, потому что к тому, кто на серьезных щщах решит постичь искусство шоколадной алхимии, придется поскорее вызывать психовозку с санитарами.

— Твой ум рождает прекрасные идеи, Голд Шип-кун! — возвестила счастливая Тахион. — Я стану той умамусумэ, которая подарит этому миру истинное съедобное золото! Начнем с закупки сырья, а дальше пойдет стадия расчетов! Скорей, я уже не могу терпеть! Приступим к работе сегодня же, сейчас!

— Погоди-ка, стоп-стоп-стоп. — осадил ее я. — Ты часом ничего не забыла? У тебя гонка скоро. И напоминаю, что от выступления будет зависеть, сколько денег будет выделено вашей лаборатории на алхимические опыты, госпожа Тахион.

Тахион приуныла.

— С вашей стороны, тренер-сан, крайне неосмотрительно так себя вести. Тормозить научный прогресс при помощи меркантильных рычагов… Но что поделаешь! Я, подобно великим ученым мужам из прошлого, которые развивали все возможные области научного знания, попала в зависимость от коварного и не слишком-то щедрого мецената. Придется выкручиваться!

— Да. — согласился я. — Жизнь тебе не ситком с канала Дисней, подчас она с удовольствием согласна повозить тебя мордой об пол. Оставляю тебя поразмышлять об этом, а сам пойду проветрюсь, пока гонка не началась.

После этого я вышел за дверь и остановился. По лбу ползли крупные капли пота. Усталость неожиданно вернулась, на плечи будто мешок с гвоздями закинули. Жареными. Наверное, черничный лимонад Тахион перестал действовать. Шаркая ногами по полу, я побрел к выходу. Охранник Таранага-сан поглядел на меня сочувственно, однако ничего не сказал.

Снаружи, однако, легче не стало. Даже наоборот, в здании хоть какое-то движение воздуха поддерживалось вентиляцией и кондиционерами, а на улице же разлилось тепло и никакого движения в этом тепле не было. Температура в первый же день лета зашкалило градусов за тридцать пять. Я сразу же взмок как мышь. Люди вокруг тоже тяготились, только торговцам раздолье — одни покупали у них мороженое, другие — бутылки с водой.

Я тоже хотел закупиться, но опоздал — все разобрали. Тогда решил отойти в тенек… и обнаружил, что сделать это гораздо сложнее, чем предполагалось. Неожиданно лавочка показалась слишком далекой. Шаги замедлились, я как будто преодолевал сопротивление воздуха. Если вы когда-нибудь в кошмарных снах пробовали убежать от чудовища, то знаете это ощущение, когда все вокруг тебе мешает. По ощущениям только половина пути миновала, а я уже совершенно скис. А потом меня схватила сильная рука. Сильный голос пробился через гул крови в ушах.

— Господин, вам нехорошо?

ЭЙР ГРУВ!

Так, Кира, не паникуй. Да, НЕХОРОШО, что из всех умамусумэ щас тебе встретилась твоя АРХИВРАГИНЯ, но пока причин для беспокойства нет.

— Нет, не беспокойтесь. — кое-как ответил я. Язык едва ворочался в пересохшей глотке. — Малость одурел от жары, но сейчас приду в себя.

Она укоризненно поджала губы.

— Это естественно! В такой зной организму гораздо труднее переносить нагрузки! Вам лучше присесть! Сейчас я провожу вас в более прохладное место.

Я указал на бейджик “ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ СТУДЕНЧЕСКОГО СОВЕТА”, который Грув приколола к блузке. Она-то как раз оделась по погоде — легкая свободная блузка, юбка, сандалии — неброско, но вид очень приятный. Хоть и все еще начальственный.

— Да не хотелось бы вас утруждать…

— Нонсенс! — перебила Грув-сан. — Господин, это моя работа. Пойдемте. Кладите руку мне на плечо.

Она чуть наклонилась, и я понял, что выбора нет. Пришлось ее обхватить, и мы пошли к лавке, стоявшей под деревом.

— Не спешите. — спокойно сказала Грув-сан. — Держите тот темп, в котором вам удобно, а я подстроюсь. Кстати, я видела, как вы выходили из подтрибунного помещения для спортсменок. Заблудились?

Еще один момент, где стоит соблюдать осторожность. Где-то здесь точно заложена мина. Придерживаемся легенды.

— Нет, просто сегодня внучку навещаю, Тахион. — сказал я хрипло. — Дети говорят, что за ней глаз да глаз нужен. Вот я и при деле.

— И не говорите. — хмыкнула Грув-сан. — У Тахион-сан острый ум и порой эта острота для всей академии превращается в источник мигрени. Дисциплина не просто на нуле, а ушла в минус!

— Все так. — не стал спорить я. — Но она хоть и шалунья, а девочка хорошая. И потом, согласитесь, лучше пусть с пробирками возится, чем слоняется по городу. Еще курить начнет, чего доброго!

Грув посуровела.

— Еще чего! Вы не переживайте на этот счет, у меня с теми, кто хочет самые строгие запреты проверить на прочность, очень короткий разговор. Хочется табака попробовать? На здоровье — съешь всю пачку.

Жестко. Я думал, такое только в комедиях бывает, и то в виде угрозы. Ан нет — Грув говорила серьезно.

— Однако от Тахион-сан я подобных фокусов не ожидаю. Вот разнести что-нибудь из-за неудачного опыта она способна… или бросить пожилого человека на произвол судьбы…

Тут мы добрались до лавки, над которой распростерло свои ветви большое дерево. Листья радостно шелестели, и я наконец вздохнул полегче.

— Вот и славно. — заявила Грув-сан. — Сейчас я принесу вам воды.

Я залез в карман, выудил оттуда несколько монеток и протянул ей. Грув окинула монетки и скривилась.

— Это что?

— Так деньги на воду…

— Уберите их, пожалуйста. — каменным голосом заявила Грув. — Для начала, моя должность в академии не позволяет мне взымать плату, тем более с родственников наших студентов. И потом, даже сама мысль об этом оскорбительна! Неужели вы думаете, что я нуждаюсь в компенсации за доброе дело! Монеты обратно в карман! Потом потратите их на свежую газету или булку с бобовой пастой!

Как же у нее поставлен командный голос, господи Исусе. Я с трудом подавил в себе желание ответить “Так точно, разрешите исполнять!”

Убедившись, что я сижу в комфорте, не нуждаюсь в медицинской помощи и не свалюсь с лавки, Грув-сан помчала к ближайшему автомату и очень скоро вернулась с бутылкой воды. Крышку она легко отвинтила за пару секунд и протянула бутылку мне.

— Пейте аккуратно и маленькими глотками, иначе возникнет перепад температур, можно застудить горло. А я сейчас вернусь.

— Вы куда? — поинтересовался я, между прочим, совершенно искренне.

— Мозги вправлять. — загадочно ответила Грув-сан.

Впрочем, долго разгадывать смысл послания мне не пришлось, потому что вскоре она вновь появилась на горизонте…

Волоча за ухо Тахион. Та уже даже недовольной не выглядела, а полностью покорилась судьбе.

— Это верх безответственности с твоей стороны, Тахион-сан! — воскликнула Грув-сан. — Усвистать по своим делам и оставить деда, почтенного пожилого человека, в потенциальной опасности!

Тахион сдвинула брови.

— Какой еще потенциальной опасности? Не понимаю, вроде с утра все жизненные показатели были в пределах нормы.

— Той потенциальной опасности, которая реализовалась! — добавила холодка в голос Грув-сан. — Из-за жары господину… как ваше имя?

— Гирас-сан. — подсказал я.

— Гирас-сану стало дурно. Ты же изучала биологию и знаешь, насколько дурно воспринимают экстремальные температуры уязвимые группы — маленькие дети и старики! Он мог лишиться чувств, хорошо, что я оказалась рядом!

Тахион взмахнула рукавом халата.

— Но ведь не лишился же! Зачем так драматизировать, Грув-сан? Я спокойно размышляю над планами будущих опытов, попутно готовлюсь к гонке, которая уже скоро начнется, а тут влетаешь ты и вносишь смуту в мой мыслительный процесс.

Грув прищурилась.

— Надеюсь, что ты меня услышишь, Тахион-сан. Это не первое происшествие, в центре которого я обнаруживаю тебя. Из старого корпуса до сих пор не выветрился полностью зеленый дым, и наказания за него ты избежала только потому, что меня очень попросили Рудольф-сан и Брайан-сан. Но это не значит, что я за тобой не наблюдаю. Каждая легкомысленная проделка превращается в пометку, и однажды — попомни мое слово — однажды этих пометок окажется достаточно много, чтоб их можно было представить директрисе Акикаве.

Тахион чуть наклонилась к ней.

— Ты сейчас угрожаешь мне, Грув-сан?

— Я лишь довожу до твоего сведения, что вести себя следует благоразумнее. Трэцен не то место, где будут попустительствовать глупым и опасным поступкам. Запомни это хорошенько. Не стоит брать пример с вашего… пффф… тренера, если к нему такое звание вообще применимо.

— Запомню. — буркнула Тахион.

— Отрадно слышать. И за твоим сегодняшним выступлением я тоже буду смотреть пристально. Надеюсь, подготовка не прошла даром. Гирас-сан, вам стало легче?

— Ага. — сказал я. — Спасибо за помощь… и за воду.

— Не стоит благодарности. — Грув подняла уголки губ. — Теперь прошу меня извинить…

— Еще на кого-то надо наорать? — не сдержалась Тахион.

Грув не удостоила ее ответом, просто зашагала прочь. Звук ее шагов быстро утонул в веселом гомоне зрителей, немалая часть которых уже стягивалась к следующему треку.

— Извини, что из-за меня ты влипла. — сказал я.

Тахион ухмыльнулась.

— Ерунда! Грув-сан стращает, но не более… хотя если подумать… то да, из-за вас теперь моя карьера висит на волоске. Давление возрастает многократно, и если вдруг я лишусь стипендии, то о продолжении обучения в Трэцене и речи быть не может. И всему виной только вы один и ваша тяга исследовать окрестности, тренер-сан!

— Что?.. Ты же только что сказала…

— Однако вам в мои дела вмешиваться совершенно необязательно! Мы можем позабыть об этом крошечном эксперименте… за цену, которая, на мой взгляд, просто смехотворна!

— Чего ты хочешь? — поинтересовался я с опаской.

— На следующие пару месяцев вы примете участие во всех моих экспериментах, как только я попрошу. Без условий, без вопросов, без сомнений и без “можно я не буду? не тычь в меня иглами!”

— Будут иглы? — насторожился я.

Тахион счастливо закивала.

— Тревоги и терзания Маккуин-сан навели меня на мысль! Миру необходим новый, передовой жиросжигатель! Представляете, сколько вокруг сладкоежек! Разве не прекрасно будет съесть ведро мороженого с печеньем Орео, заесть кексом с арахисовой пастой, а потом встать на весы и обнаружить, что ты не прибавила ни грамма?

Она блаженно потянулась, и мне стало кристально ясно, что больше всего появления такой волшебной пилюльки жаждет сама Тахион.

— Наброски формулы у меня уже имеются, так что вы с Маккуин-сан и составите первую контрольную группу! Первую и единственную!

Красные глаза полыхнули.

— Но этим я займусь позже. Сейчас пора размяться перед гонкой, не считаете? Секундомер при вас?

— В телефоне есть. — сказал я.

— Тогда давайте отойдем в сторонку, к теплицам. Тамошние дорожки неплохо имитируют последний отрезок перед финишем. Замерь скорость… дорогой дедушка.

Я допил воду и поднялся с лавки. Тяжесть ушла, и воздух уже больше не напоминал кисель. Будто я лет на сорок помолодел. Надеюсь, не внешне, а то плакала моя маскировка.

— Пойдем, внученька. — сказал я.

По дороге Тахион неумолчно болтала про то, как все нынче подсели на Оземпик, и как он совершенно не подходит для умамусумэ, поэтому аналог нужен вдвойне. Но я снова поймал себя на мысли, что этот ее треп совсем не раздражает. Даже если я ничего особо не понимаю.

Когда тебе с кем-то комфортно, понимать необязательно.

Глава 35

Нашу мирную прогулку вскоре прервали оповещения. Ко мне на телефон они повалились с радостным звоном. Когда я открыл их, то первой мыслью было “надо бы сменить рингтон на что-то более соответствующее”, например, на вой пикирующего бомбардировщика. Или колокольный набат. Первое даже уместнее, потому что на моем банковском счету остались воронки и присыпанная ядерным пеплом землица.

Сейчас я, правда, несколько преувеличил. Девочки сдержали себя под контролем, достойным похвалы. Практически соблюли аскезу плоти — всего-то восемь позиций на троих умяли. Вдобавок пришли и фотографии. Пломбир с черникой, пломбир с малиной, пломбир с чаем “матя”, пломбир с соленой карамелью и жареным арахисом (все — Маккуин). Судзука пошла по выпечке — взяла пирог, жутко похожий на наш родной манник. У меня от одного вида его поджаристых бочков засвербило в душе чувство ностальгии. Это даже Тахион заметила. Подошла, заглянула через плечо… и панибратски потрепала по затылку. Совершенно никакого уважения!

— Ох, они в “Пряничный домик” заглянули. Я не слишком религиозна, но должна признать, что если на Земле есть благословенное место — это одно из них. Во время фестивалей они делают скидки на весь ассортимент, и моя вера в человечество возрастает незамедлительно. Чем там сегодня полакомились наши…

Из рукавов халата высунулись ее цепкие лапки и выдернули у меня телефон. Я попробовал возмутиться хотя бы для собственного успокоения, однако Тахион только лукаво ухмыльнулась и немедля перешла к просмотру галереи.

— Черника…хорошо, там она всегда свежая, правда, иногда повара халтурят и забывают присыпать сахарной пудрой, тогда сразу не так вкусно делается. — комментировала итоги трапезы Тахион. — Малина в этом плане получше. Соленую карамель точно заказала Судзука, она любит перепады вкусов… целых три обертки от морковных кексов, Урара-кун тоже времени даром не теряла, смотрю… а это…ох, тренер-сан… это же счастье в натуральном виде. Без примесей!

Тахион на сто процентов верила в то, что говорит. Когда шутят или просто придуриваются, то как правило, не капают слюной. А на мой экран как раз налилось порядочно. Еще немного и придется его рисом обкладывать. Тогда я выхватил у нее свой многострадальный мобильник, вытер его салфеткой из кармана и убрал от греха подальше.

— Что тебя так привело в экстаз?

— Тренер-сан, я не буду об этом говорить. — покачала головой Тахион. — Нет смысла. Это все равно, что описывать слепому от рождения человеку, что такое “салатовый”, а что такое “бежевый” и как они друг от друга отличаются. Пока вы не познакомились с ним, я не рассчитываю, что вы поймете мои чувства. Только скажу, что настолько чудесного пирога я в своей жизни не пробовала.

И показала мне на этот манник. Такой же, который мне мама пекла все детство. Причем это была совершенно обычная штука. Вкусная, конечно, у меня мама вообще с кулинарией на “ты”, всякие домашние блюда типа макарон с котлетками у нее выходят шикарно, но без изысков. Ничего особенного в маннике я не видел всю жизнь, даже сам примерно навострился его готовить, а тут он отчего-то считается прямо-таки деликатесом.

Удивительно. Хотя если в японской кухне манная крупа не применяется, то вполне может быть, что отношение другое.

— Если добавить сливочного соуса сверху погуще и подать с холодным молоком… — блаженно улыбалась Тахион. — Как же я сочувствую в такие моменты несчастным бедолагам с непереносимостью лактозы.

Тут она понизила голос.

— Вру, конечно, ни капельки я им не сочувствую. Даже лучше, мне больше достанется.

Я хмыкнул.

— Что за алчность, Тахион?

— Вы упрекаете меня только до тех пор, как не попробуете этот пирог, я гарантирую, тренер-сан.

— Не думаю, что он чем-то отличается от того, что когда-то делал я.

Она воззрилась на меня с таким же ошалелым недоумением, с каким криптозоолог разглядывает след огромной ступни в грязи.

— Вы? Ни за что не поверю.

— Однако ж это правда. Я и рецепт помню. — парировал я.

— Что ж, тогда ваше смелое заявление требует подтверждения. — тут же перестроилась Тахион. Хитрая, чертовка, просто кошмар. — Давайте с вами добавим к нашему договору с экспериментами еще одни пункт.

— А не многовато ли их уже, этих пунктов? Ты так, чего доброго, последние штаны с меня снимешь.

Тахион закусила губу.

— Может быть, когда-нибудь, но точно не сегодня. А что касается договора — как лицо, которое играет ключевую роль в его исполнении, я вольна модифицировать его так, как посчитаю нужным, в любой момент. И без предварительного уведомления! Так что готовьтесь заказывать продукты для теста, тренер-сан, ибо скоро вам вновь доведется примерить поварской колпак. А сейчас перестаньте прятать от меня телефон — секундомер нам понадобится.

Я вздохнул, достал мобильник и вновь узрел на экране сообщения. Все больше мое положение напоминает рабство, честно говоря. Хотя бы в психологическом смысле. Слишком уж яркие личности рядом собрались, даже у Судзуки и Маккуин свои пунктики имеются. Спешл Уик, вот кто самая адекватная. Пусть даже она ест с аппетитом полкового бригадира — на фоне остальных это просто очаровательная особенность. Особенность, которая бьет по кошельку, но тем не менее.

Я отправил девочкам оплату за успокоительный обед и прикрыл глаза. Солнце парило в небе, безжалостно выжигая все облака. Такое впечатление, что скоро асфальт пойдет пузырями. В последний раз я такую жару испытывал только на юге, хорошо помню, как бегал по песку, стараясь особо не задерживаться на поверхности, потому что сильно жгло пятки.

Тахион же запаковалась наглухо. Халат поверх желтого свитера, штаны, кроссовки… Как она это выдерживает?

— Готовы? Я уже достаточно разогрелась, мышцы пришли в оптимальное состояние. Рекорд по финальному отрезку лично у нас в академии установлен на двенадцати целых, сорока восьми сотых секунды. Как бы мне ни хотелось, пока признаю, что мне не удается к нему подобраться, но вот шестнадцать секунд должны покориться. Давайте попробуем.

Она встряхнула головой, прохрустела пальцами и замерла на импровизированном старте.

— СТАРТ! — скомандовал я. И Тахион стартовала так резко, что меня обдало волной воздуха. Слегка заложило уши, музыка с диджейского пульта, который отрабатывал свой гонорар по полной, стала доноситься будто сквозь плотное покрывало. Только я опомнился, а Тахион уже оказалась близка к финальной точке. Я перевел взгляд на экран. Там значилась цифра “13”. “14”, “15,5”, “16,2”. Готово.

Нет, Тахион ничуть не тяготилась жарой. Все мои переживания не в кассу. Она даже не запыхалась. Вальяжно, пешочком вернулась к начальной позиции.

— Сколько там?

Ее голова оказалась у меня на плече, и спину тотчас же заломило. А еще у нее подбородок острый, на кость давит сильно. Но ничего говорить я не стал, почему-то эта непосредственность забавляет и умиляет одновременно. Раньше ее только Тейо проявляла из-за характера и Голши, но у той это природное свойство.

— Шестнадцать и два. Арргх! Я была совсем близка! — сообщила Тахион. — Отлично! Вот и появилась следующая планка, которую необходимо преодолеть. Видите, тренер-сан, в этом и специфика научной работы! Мы с вами движемся методично и постепенно, ставим перед собой комплекс целей и задач, а потом планомерно их достигаем…. как звучит, м? Скучно? Клонит в сон? Понимаю, теория сама по себе без практики имеет весьма эфемерную ценность. Сейчас в качестве объекта эксперимента выступила я сама, как и подобает тем ученым, кто действительно собирается… хех, наследить в истории. Но вам отведена не меньшая роль…

Она придвинулась ко мне поближе, и я ощутил исходящий от шеи сильный, острый запах пота.

— Да-да, я уже понял, что застолбил за собой позицию главного клоуна в твоем маленьком шапито. Скажи мне лучше — ты уверена, что завтра этот эффект старения исчезнет?

Тахион ехидно ухмыльнулась.

— Будьте спокойны, дедушка. После двадцати четырех часов формула начинает в быстром темпе усваиваться организмом, распадаться на составляющие и в течение нескольких минут покидает ваше тело. Только я пока еще не поняла, каким образом это произойдет… будет любопытно пронаблюдать…

Она подняла хитрые, коварные глаза к небу, приставив руку ко лбу козырьком.

— Не думаю, что произойдет нечто из ряда вон выходящее, вероятность подобного даже по консервативным оценкам не выше тридцати процентов, но на всякий пожарный случай постарайтесь сегодня после полуночи крепко не засыпать и перебазироваться поближе к уборной.

— Подробнее. — потребовал я. — Хотелось бы знать, что меня ждет. И вообще, ты говорила, что побочных эффектов не будет.

— Разве? — изумилась Тахион. — Не похоже на меня. Но в некотором роде это правда. Формула маскировки действительно не наносит никакого вреда вашему телу. Ни аллергических реакций, ни остаточных воздействий на внутренние органы… — ни-че-го.

Я взял ее за плечо.

— Утром, когда ты принесла свой продукт, то заверяла меня, что твоя стряпня…

— Давайте обойдемся без уничижительных эпитетов в адрес формулы, которая, к слову, работает великолепно, вас ни одна живая душа не распознала. И не стройте иллюзий на этот счет, старик из вас не слишком правдоподобный, разве что брюзгливость и обида на весь мир вполне естественные…

— Твоя стряпня должна полностью усвоиться организмом…

— Задумка именно такова. — не смутилась она. — Однако вы как первый испытуемый должны понимать, что полный спектр воздействия на человеческий организм предсказать невозможно. Поэтому для полноты исследования критически важно зафиксировать результаты, так сказать, по горячим следам, как только действие завершится.

Она забормотала что-то невнятное и двинулась вокруг меня кругами. Сухая трава похрустывала, проминаясь под кроссовками. Я стоял, потел и чувствовал себя до крайности неловко. Если мы и походили со стороны на дедушку и внучку, то это больше напоминало историю про деда в маразме, над которым потешается молодое поколение.

— Знаете, что сейчас пришло мне в голову? — с энтузиазмом вскричала Тахион.

— Сходить в “Пряничный домик” за мороженым и зачиллиться? — с надеждой предложил я.

Тахион поморщилась.

— Обычно я никогда не отказываюсь от мороженого, но сейчас не время. Не сбивайте меня с хода мысли. Так, тут легенда, которую мы с вами совместно придумали, должна прийтись как раз кстати. Вот что значит острый ум! Не просто в моменте принес плоды, но еще и заготовил почву под будущее!

А мое будущее тем временем радовало новым источником света на горизонте. Ядерным грибом с ехидной мордой Тахион в самом центре.

— Даже страшно подумать, какие цветочки из этой твоей почвы в будущем вырастут.

— Ароматические свойства превосходные. Слушайте внимательно и не перебивайте, все-таки я действую и в своих интересах, и в ваших. Соотношение примерно семьдесят на тридцать.

Я не поверил.

— А если честно?

Тахион прищурилась.

— Вы стреляный лис, тренер. Хорошо, семьдесят пять на двадцать пять.

— Погоди, а разве не в воробья стреляют в этом выражении?

Моя собеседница одернула халат и приосанилась.

— Тренер-сан, вы хоть раз в своей жизни воробья видели? Какой смысл по ним стрелять? Это же нецелесообразно. От попадания пули несчастную тушку разорвет на ошметки. Возмутительно нерациональная трата боеприпасов!

Тот факт, что жизнь воробья ее ничуть не заботила, меня несколько обеспокоил. Пусть он и гипотетический, а все равно ПТИЧКУ ЖАЛКО, как говорится.

— В общем, чтоб не разводить длительные прелюдии, сразу перейду к делу. Ожидайте моего визита ближе к полуночи. Я как раз успею полчаса отдохнуть после возвращения со стадиона, потом соберу все необходимое оборудование и немедленно выдвинусь к вам в общежитие.

— Это зачем же? — изумился я. — Чего ты выдумала?

Тахион вытянула руку и постучала мне костяшкой указательного пальца прямо по лбу.

— Неправильное слово вы употребляете, дорогой подоп… кхм, тренер-сан. Выдумка подразумевает под собой нечто невоплощенное, не имеющее под собой оснований, это область фантазий и грез. У меня есть план, и я буду его придерживаться, о чем и ставлю вас в известность. Я прибуду в короткие сроки и самолично пронаблюдаю за вашим состоянием, когда препарат перестанет работать.

— Нет, Тахион. Это не просто плохая мысль, это план уровня “наврать всем с три короба про свою игру, смонтировать лживый трейлер, а потом выпустить огрызок, в котором есть только десять процентов от обещанного”.

Тахион облизнула губы и кашлянула.

— Слишком специфическая аналогия. Я бы даже сказала, что она личным опытом попахивает.

— Не личным, но с этим огрызком мне довелось ознакомиться. Знаешь, сколько потом репутацию исправляли? ДЕСЯТЬ ГРЕБАНЫХ ЛЕТ.

— Ну, так или иначе, моя репутация и так небезупречна, еще одно пятнышко на ней погоды не сделает.

— Зато на моей сделает. — заявил я. — Консьержка и так предполагает, что для меня уже уготовано местечко в реестре секс-преступников, давай не будем усугублять.

— Вы опять забываетесь, тренер-сан. — в голосе у Тахион появились нотки триумфа. — Приду-то я не к вам, а к моему дорогому дедушке, славному почтенному старичку, вошедшему в позднюю пору жизни, родственники которого очень о нем заботятся и потому приобрели жилье в доме, где царит покой и благоденствие.

— Накатава-сан хуже цепной псины, простите за мой французский. — вздохнул я. — Тебе придется выдать ей очень мощный и продуманный обоснуй, иначе не пропустит.

— Пф-ф, вот об этом не беспокойтесь. — прыснула Тахион. — Наплету что-нибудь, я хорошо вру.

Она это сказала с такой легкостью и уверенностью, что я сразу понял — абсолютная, мать его, правда. С ней надо держать ухо востро, а не то хлебнешь очередной вкуснятинки, а уши раз — и отвалятся нахрен.

— К тому же после знакомства с Голд Шип-кун ваша домохранительница значительно присмирела, не думаю, что она доставит мне большие проблемы.

Я все-таки хотел узнать подробности, но тут появились наши девочки. Впереди шла Урара с трехцветным рожком мороженого, от которого она попеременно откусывала, даже не морщась от холода. За ней двигалась Судзука. Я оказался прав, и ей хотя бы на первый взгляд прогулка пошла на пользу. По крайней мере, рассеялась излишняя скованность, нервы поунялись.

Замыкала троицу Маккуин, и вот ее вид меня встревожил. Потому что легкая куртка с золочеными пуговицами, в которой наша аристократка бегает, щас была полурасстегнута, только на двух пуговичках держалась. Из-под них выпирал бледный животик. В другой ситуации это показалось бы мне милым. Но щас у нас гонка на носу! При ходьбе Маккуин покачивалась и время от времени икала.

— Дедушка тренер! — заверещала Урара. — Дедушка тренер, а мы вернулись! Так классно все прошло! Столько вкуснятины!

— Да уж смотрю, вы себя и правда особо не сдерживали! — заметил я.

Однако Урара вообще не засекла иронии, она у нее пролетела между розовых ушей.

— Сдерживали? А зачем? Вы сказали, что не надо, мы и не стали, особенно когда столько всего, и “Золушка”, которая нам еду приносила, столько всего аппетитного насоветовала!

Хех, даже могу предположить, почему. Возможно, Золушка шарит за местных селебрити, а представители семейства Меджиро нередко мелькают в прессе, у них лица примелькавшиеся. Так что официантка наверняка просекла, что денег у наследницы родовитого семейства больше, чем профессий у Джонни Синса, и подумала, что настал ее звездный час.

Урара же тем временем продолжала тараторить.

— Судзука-тян съела пирог из семорины, две порции сразу, а я морковных кексов наелась, такие мягонькие и сладкие, как будто пуховая подушечка. А Маккуин-сан сидела пыхтела, все колупала ложечкой свой пломбир с чаем “матя”. Мы с Судзукой-сан по-всякому пытались ее завлечь, а она ни в какую!

Урара нахмурила бровки.

— Потом ей кто-то позвонил, какой-то строгий дядька, Маккуин-сан вышла на пару минут, а когда пришла, сказала “теперь смысла сдерживаться уже нет, друзья”. И сказала “Несите мне гигантский крамбл! С шоколадками!” А ей принесли супер-гигантский! И молочный коктейль еще с дыней!

Маккуин намеревалась что-то сказать, однако сейчас ей приходилось несладко. Наверное, от каждого движения коктейль внутри бултыхался и подходил к горлу.

Я подошел к ней.

— Стресс заела, значит?

Маккуин опустила сиреневые глаза к земле. Уши и хвост синхронно поникли.

— П-простите, тренер. Мне… мне нет о…оправдания. Я с-совершила… ик… поступок, недостойный члена семьи Меджиро, и если вы подвергнете меня справедливому наказанию, я приму его, каким бы оно ни было… Вверяю себя…

— Стресс заедаешь, значит?

Она покраснела.

— Мой психоаналитик говорит, что это такая з-защитная реакция, чтоб не допустить нервных срывов. Она нездоровая, и я знаю, что это неправильно.

— Что случилось?

Маккуин стиснула в руке полу куртки и принялась комкать ткань.

— Мою сестру Райан все-таки не допустили до сегодняшних соревнований. Позвонил человек из антидопингового комитета и заявил, что за полчаса до начала гонки апелляцию никто рассматривать не будет и…

— Что “и”?

Маккуин потупилась.

— Сказал, чтоб мы перестали им звонить.

Мне пришлось подавить смешок, потому что он щас бы прозвучал совсем неуместно. Но все равно забавно звучало. Телефонный дудос не сработал, антидопинговое агентство стояло непоколебимо.

— Я думала, что мы в первом же забеге проверим свои силы вместе. — тихо сказала Маккуин. — Так ждали этого дня, а в итоге все так повернулось… теперь я даже не знаю, когда ей разрешат соревноваться. Бабушка будет разочарована…

— Райс-кун и Диги-кун тоже на более позднюю дату перевелись. — добавила Тахион. — Не переживай, Маккуин-кун, у вас еще появится множество возможностей сойтись на треке.

— Тахион права. — сказал я. — У нас несколько лет впереди, погоняться успеете.

Маккуин мотнула головой.

— Я же знаю это… Так глупо расстраиваться! Но в моменте эмоции взяли верх… знаете, даже подкосило не само сообщение, а то, как этот… господин сообщил о решении.

Ее сиреневые глаза сверкнули.

— Он как будто упивался своей властью, дескать, даже видные семьи умамусумэ бессильны против этой инстанции. Где сидят одни закостеневшие бюрократы, многие из которых, между прочим, охотно берут взятки!

— Ну так и предложила бы ему денег. — беспечно ляпнула Тахион. — Тебе все равно бабушка на карманные расходы выдает годовой бюджет какой-нибудь Андорры.

— Не надо преувеличивать, Тахион-сан! — вскинулась Маккуин. — Я ни за что не оскорблю честь моей семьи участием в противозаконных махинациях! Мы обязательно добьемся справедливости и сделаем это так, как подобает.

Тахион расплылась в улыбке. Улыбка вышла довольно кислой и скорее говорила “ну-ну, разумеется, попытайся”. Я это сомнение, если честно, разделял. Если не считать директрису, Рудольф и вообще Студенческий совет, то меня пока что обошли стороной радости взаимодействия с местными чиновниками. Однако сверхъестественное чутье подсказывало — не слишком-то они отличаются от наших, с дорогой Родины.

— В любом случае, жаль, что Райан-кун не сможет принять участие в забеге. — сказала Тахион.

— Благодарю тебя за солидарность, Тахион-сан. — с чувством ответила Маккуин.

Тахион запустила руки в шевелюру и слегка ее взлохматила.

— Я не из солидарности это говорю. Просто в отсутствие очевидно сильного соперника будет сложнее проводить измерения для моих испытаний.

Маккуин опешила.

— Тогда… тогда ладно.

Ее губы скривились, и она снова заикала, а потом прижала руки к груди.

— Ты в порядке? — насторожился я. — Принести воды?

— Ни в коем случае! — тут же отказалась Маккуин. — Желудок и так… на пределе. Ничего страшного, легкое недомогание не станет помехой моему выступлению.

Легкое-то, может, и не стало бы, но поскольку цветом кожи она сравнялась с огром, который живет на болоте, я взял на себя вольность проапгрейдить его до “КАРАУЛ КАТАСТРОФА”

— Ты уверена, что справишься? — Судзука участливо приобняла Маккуин за плечо.

— Да. — ответила та, но руку от груди спустила к животу. — Просто нужно немного отдышаться. Б-будь проклят крамбл с его богатством текстур и деликатными вкраплениями шоколада!

— Лучше ничего не говори. — угрожающе произнесла Тахион. — Твои искушающие речи негативно воздействуют на мою концентрацию.

— Слышь, Тахион. — дернул я ее за рукав. — А у тебя нет при себе случаем средства, чтоб все в животе по-быстрому улеглось?

— Тренер-сан, волшебной таблетки не изобрели. — разбила она все мои надежды. — Если принесете мою сумку, там есть один составчик… Однако опять же вряд ли он вам понравится.

Маккуин тяжело вдохнула теплый воздух.

— Поверь мне, Тахион-сан, сейчас я готова пойти на многое.

— А кто бежит от команды Ханы-сан, раз Райан-сан не принимает участия? — попыталась перевести тему Судзука.

— Эйр Шакур. — выдавила из себя Маккуин.

— Шакур? — переспросил я. — Как рэпер Тупак, что ли?

Мозг тут же нарисовал уму с мощными мышцами в красной кепке козырьком назад и с золотой цепью на шее, с которой свешивались часы. На циферблате у часов вместо временных отметок красовались надписи “TIME = $$$”. Надеюсь, она не достанет из широких штанин полуавтоматический пистолет на втором повороте и не начнет палить по коленям.

— Я такого не знаю. — призналась Маккуин. — Однако характер у Шакур-сан довольно суровый.

Тут ожил динамик, и дикторы снова погнали всех к треку. Старт гонки на две четыреста приближался.

— Сейчас и вы с ней познакомитесь, дедушка. — ехидно подытожила нашу встречу Тахион. — Смотрите в оба.

Напоследок я пожелал девочкам удачи в бою и погреб на трибуну. На душе было неспокойно, даже на себя злился. Да, я не знал, что Маккуин изволит обожраться как Робин-Бобин-Барабек, все-таки думал, что у нее с контролем импульсов получше, светское воспитание из лучших домов Европы… Оказалось, что светское воспитание просто сыплется в пыль и прах перед крамблом.

Если бы я знал, что такое этот крамбл…

На Тахион надежды было немного больше, но не сильно. Потому что Эйр Шакур довольно-таки выделялась на фоне остальных. Во-первых, виной тому был неформальный наряд, который она будто бы собрала из всех вещей, которые нашла в гардеробе. Короткая куртка, желтая майка, такие же короткие кожаные шорты, которые оставляют в полном обзоре коленки.

Ошибался я насчет Водки, она на альтушку не тянет. Вот настоящая альтушка. Правда, почему-то в руках у нее был ноутбук, а не вишневый блэйзер.

Еще аура от Шакур исходила такая, что к ней никто не подходил, ни журналисты, ни даже соперницы. Однако лошадевка бы этого не заметила, окружающий мир вообще интересовал ее мало. Во второй раз напомнили о необходимости пройти на стартовые позиции, и только тогда она осознала, где находится. Закрыла ноут и убрала его в стоящую у ног сумку.

И только тогда заметила Тахион. Что-то ей буркнула, но я не расслышал за веселой оптимистичной музыкой. Комментаторы тем временем оглашали имена сегодняшних участниц. Опять сплошь незнакомки. Докадока, Я Стану Хокагэ, Лучик Тепла, После Дождичка В Четверг… Я бы с ума сошел, если бы родители наградили меня подобным прозвищем. Бедные девки, над ними даже в паспортном столе насмехаются, на это я готов спорить.

На что-то явно был готов спорить и мой сосед — хмурый мужик лет тридцати пяти с тонкими пижонскими усами. На трек он бросал только отрывистые редкие взгляды и в основном зависал в телефоне, по экрану которого постоянно скакали цифры.

Наверняка сладкие коэффициенты ловит… хотя стоп, ставки на умамусумэ же запрещены.

Пока я раздумывал, надо ли проявить бдительность или не стоит сдавать охране мужчину не вполне честной судьбы, дали стартовый сигнал и гонка началась.

Для меня сверху панорама открывалась весьма обширная, прекрасно различимая, поэтому рельеф трека несколько поверг меня в замешательство. Когда я был совсем мелкий то играл у отца на телефоне в игру типа мототриала. Схематичная штука, почти без дизайна и красивостей, но затягивало жутко. Папа все время ворчал потом, типа, мне щас по работе звонить должны, а ты весь аккумулятор посадил своими игрульками. Но как иначе? Этот проклятый выступ на тыща триста двадцать девятом уровне никак не поддается, я пока его не перескочу, спать не смогу, черт возьми.

Сейчас я наблюдал за прохождением такой трассы, самого садистского вида. Только на ногах и в лайв-экшн режиме.

Сразу после небольшого стартового отрезка пошел резкий спуск, некоторые из лошадевок, которые сразу решили выйти вперед, на этом попались и не смогли вписаться в первый поворот, на чем потеряли несколько секунд. К счастью, Тахион и Маккуин на это не повелись. Тахион почти сразу заняла вторую позицию, Маккуин держалась на четвертой. Шакур бежала в хвосте — даже на треке она ПРЕЗИРАЛА ВСЕХ ВОКРУГ и держалась подальше.

Расслабляться было некогда. Перед вторым поворотом поджидало восстановление баланса — долгий и тяжелый подъем. Там Тахион навязали борьбу — ума с блеклыми синими волосами попыталась нагло вклиниться на ее место. Однако не преуспела. Тахион чуть пригнулась, словно на нее дули порывы ветра, и прибавила в скорости.

— Правильно делаешь. — пробормотал я. — В лидеры бежать не надо, так все только за тобой охотиться начнут… но и своего не уступай.

Маккуин приходилось тяжко. Силы у нее очевидно были, но скорость набрать никак не удавалось. Вместо ожидаемой грации и плавности движений она делала микрорывки, но потом откатывалась назад.

— Меджиро Маккуин не торопится заявлять о себе! Поразительная стратегия! Неужели она таким образом испытывает бдительность оппонентов, выманивает их? — изумлялась девушка-комментатор.

— Нет, Дзюнко-сан. — коротко ответил ее напарник. — Здесь причины лежат не в области тактики. Маккуин-сан необычайно грузна и не показывает той легкости, которую мы все имели счастье наблюдать на показательных забегах.

— К слову, съемки этих забегов вы можете посмотреть на нашем официальном канале в Pakatube и NND. — с энтузиазмом продолжила Дзюнко. — Куар-код с ссылкой появится на табло как только наш координатор Дочо перестанет ковырять в носу! Дочо-сан, даже если ты засунешь туда целый кулак, то сокровищ не обнаружишь!

И правда, все сокровища в это время находились на треке под палящим солнцем. Бегуньи наконец выбрались на прямой участок. Тахион здраво решила поберечь свои силы на последний отрезок и откатилась на четвертую позицию, пропустив вперед крепко сбитую блондинку, самую настоящую официантку из баварского ресторана. Ей бы ассорти колбасок на подносе и две пивные кружки в руки — сходство бы вышло стопроцентное.

— Пшеничка обходит Агнес Тахион и закрепляется на второй позиции. Кажется, юному дарованию из команды “Ракета” придется выбросить все свои теории в окно. — вещала дикторша. — Здесь они неприменимы. К тому же и После Дождичка В Четверг тоже не отстает.

Блеклая ума действительно держалась почти вплотную к Тахион. Даже стало интересно, а не нарушает ли это правило. Я задумался об этом, но поток мысли прервался жгучей болью, побежавшей по ребрам. Резко обернувшись, я увидел соседа, разъяренного до дыма из ноздрей.

— Дед, ты охренел в мой телефон палить? — тут же забубнил он. — Сиди спокойно, нечего жалом по сторонам водить.

— То же самое могу и тебе адресовать. — парировал я. — Это не я тут ерзаю так, будто начал день со втирания стирального порошка в десны.

— Помалкивай, говорю, а то хуже будет. — сказал он, шмыгая носом.

— Кому хуже? Почему это хуже? — раздался сбоку строгий голос. Хриплый голос, низкий. В поле зрения, загораживая обзор, влезла ума. Рост под два метра, спутанные дреды, желтые глаза, которые полыхают огнем. Плюс темная кожа и телосложение баскетболиста НБА. Сегодня за порядком на трибунах следила Механическое Испарение.

“Паря-сан!” — чуть не выпалил я на радостях, но сдержался. Это Киру она угощала домашними бутербродами и кофе, а Гирас-сан, дедушка Агнес Тахион, с ней совсем не знаком.

Сосед при виде Пари-сан нервно сглотнул.

— Обзор, я имею в виду, с того ракурса, где сидит этот господин, хуже. Вот я и предложил ему на мое место пересесть… ммм… да, так все и было.

Паря-сан прищурилась.

— Вы давно интересуетесь спортом умамусумэ, уважаемый?

— Не очень. — признался он.

На темном лице Пари-сан появилось торжество.

— Тогда вы вполне можете не знать, что мы наделены от природы обостренным слухом. Все ваши угрозы я прекрасно расслышала. Давайте пройдем в комнату для нарушителей порядка.

— Да я не… — попробовал воспротивиться сосед, но Паря-сан схватила его за запястье. Незадачливый мужик пискнул, как игрушка, которую жуют собаки.

— Следуйте за мной. — велела Паря-сан. — Когда полиция подъедет, мы и с угрозами разберемся, и с вашей линией, которая горит…

Мужик позеленел.

— Как вы… вашу ж мать… да как???

— Зрение у нас тоже прекрасное. — злорадно улыбнулась Паря-сан.

Мужик покорился судьбе и побрел за ней. Мне же наконец открылся обзор, и то, что я увидел, мне не понравилось. Девочки как раз заходили в последний поворот. Шли плотно, однозначного лидера пока что не было. Самое время для того, чтоб уже перейти в наступление.

Тахион тоже это осознала и принялась смещаться в сторону, где была открытая зона, чтоб покинуть наконец третье место. Но в этот момент, словно следуя указаниям, блондинка по имени Пшеничка и еще одна ума в костюме, похожем на школьную униформу, синхронно выдвинулись по обе стороны, закрывая путь и слева, и справа.

— Пшеничка и Докадока не позволяют Агнес Тахион осуществить маневр! — возвестила Дзюнко-сан. — Какая хитрость… и самопожертвование!

— По моему опыту, Дзюнко-сан, такие вещи не делаются из благих душевных порывов. — заявил ее напарник. — Если вы, конечно, понимаете, о чем я…

Попав в оцепление, Тахион немножко растерялась, но к моменту выхода из поворота выровнялась. С Пшеничкой хрен потолкаешься, там такая корма, что раздавит любого, но вот школьницу можно поддавить… Это Тахион и собиралась сделать, когда неожиданно сзади раздался крик:

— А ну с дороги!

Эйр Шакур ворвалась в стройную колонну на финишном отрезке… однако ее призыву никто не последовал. Поэтому зловещая лошадевка тоже завязла в этом болоте. Отсекла от позиции Маккуин и пристроилась прямо за Тахион. Силы на противоборство у нее еще, может, и оставались, но вот время уже почти закончилось. И расстояние тоже. В это время по внешней траектории прошел еще один силуэт — блеклый, с бледной синевой.

Арбитр воздел кверху флажок с шашечками и торжественно взмахнул им.

— И победу в дебютной гонке на дистанции в две тысячи четыреста метров одерживает После Дождичка В Четверг, тренер Мифунэ Хироюки! Второе место — ДокаДока, третье место — Пшеничка! Четвертое место — Агнес Тахион! Пятое место — Эйр Шакур! Шестое место — Меджиро Маккуин! Седьмое место — Я Стану Хокагэ…

Зрители радовались, аплодировали, наперебой кричали поздравления в адрес счастливых победительниц. А я сидел на лавке. Настроение сделалось паршивее некуда. И вроде бы можно было бы себя успокоить теми самыми девятью процентами, про которые я с такой уверенностью говорил Судзуке. Лжи-то в этом нет, сухая статистика. Но только если бы мне после такого щас кто-нибудь сказал про эти проценты, я бы ему в морду плюнул.

— Отойдите от меня, или я щас каждому всеку, как Зидан всек Матерацци. — пригрозила Эйр Шакур группке репортеров, которые подбирались к ней с телефонами наготове. У нее настроения позировать после гонки тоже не возникло.

Тахион и Маккуин уже направлялись ко мне. Обе понурые, с печально опущенными ушами. Халат Тахион почти полностью сполз, выставляя на всеобщее обозрение свитерок в пятнах пота. Маккуин шла покачиваясь и даже порой опиралась на плечо подруги. Тахион не протестовала.

Я встретил их у трибун. Маккуин вздохнула, а потом заявила:

— Простите… и за выступление, и за то, что я вас так резко покидаю…

Оставив фразу незаконченной, чтоб мы сами могли домыслить все возможные исходы, она направилась в подтрибунное помещение. Очень надеюсь, что в ближайшее время никому не придет в голову идея воспользоваться женской уборной по соседству с нашей раздевалкой.

Из взгляда Тахион пропал ее вечный смешливый огонек. Она вяло поддернула халат и вздохнула.

— Пойдемте присядем, тре… то есть, Гирас-сан.

Я махнул рукой.

— Да не трудись, щас нас все равно никто не слышит. А даже если и слышит, то хрен с ней, с конспирацией. Все это ребячество.

Мы отправились к лавочке, стоявшей у самого входа в подтрибунку. Обычно там держали спортинвентарь, но сегодня все принадлежности уже были разобраны. Тахион уставилась на свои грязные кроссовки.

— Опыт, очевидно, вышел неудачный. — сказала она. — Нечастый случай в моей практике… и я точно не рассчитывала, что исход сложится не в мою пользу именно сегодня.

— Ничего. — заверил я. — К следующему мы подготовимся лучше.

— Это само собой разумеется. Мы начнем подготовку немедленно! Сразу же после нашей встречи в полночь я отправлюсь в лабораторию, и…

— После нашей встречи ты пойдешь спать. — заявил я твердо. — И это не обсуждается. Даже такой разум как твой, на сниженных оборотах не функционирует нормально. Это только тебя измотает и приведет к новым ошибкам. У нас будет время, Тахион. Отдыхай. И никаких возражений.

Тахион устало улыбнулась.

— Вам не идет властный тон, тренер-сан, вот соооааауув…

Улыбка перетекла в широкий зевок, и она неуклюже прикрыла рот рукавом.

—...сем не ваше. Однако в словах есть резон. Пожалуй, восполнить силы действительно необходимо.

— Вот и правильно. Поспишь и придешь в себя. Как раз послегоночный синдром отпустит.

— Я умею с ним справляться, не переживайте. Лучше, чем вы с атаками Скарлет.

Посмотрим, что наша горячая (во всех смыслах) и острая на язык про тебя скажет, лол. Не так-то просто оборонять свою научную базу, когда на нее прут бульдозером.

— Пойдем. — сказал я. — Впереди у меня беседа с Голши, а к этому готовым быть никогда нельзя.

— Любой исследователь в сути своей — авантюрист. — пожала плечами Тахион. — Воспринимайте это как очередное приключение.

— С недавних пор вся моя жизнь одно большое приключение. — проворчал я.

Тахион наклонилась ко мне.

— Ну и что? Этот факт вас тяготит?

По-разному бывает. Одно могу сказать точно — Кирилл столько всего и за шестьдесят пять лет не пережил бы. Или за семьдесят пять. Не помню точно, сколько там щас средняя продолжительность у русского мужика. Алкоголь и ТЯЖКОЕ БЫТЬЕ ее подтачивают.

— И сразу еще один вопрос, раз уж он мне в голову пришел…

Красные, яркие глаза встретились с моими.

— Вы ведь все равно пирог испечете, да? Отказываться уже поздно, да и у вас, как у моего подопытного, в целом такой опции не предусмотрено, тренер-сан.

В тоне ее я, однако, слышал откровенную НАДЕЖДУ на скорые вкусняшки. Так трогательно показалось, что мне захотелось ее по лохматой голове потрепать. Едва удержался.

— Конечно, Тахион. Будет тебе все — и пирог, и какао с чаем.

Тахион нахмурила брови, а я поднялся с лавки и направился по коридору в раздевалку. Пусть еще немного пошевелит своим блестящим умом.

Глава 36

Не зря я предложил Тахион отдохнуть — когда мы пришли в раздевалку, она уже клонила голову к земле и непременно тюкнулась бы носом в пол, если бы я не подхватил любимую внученьку. Еще Таранага-сан решил внезапно проявить участие и сочувствовать по поводу не самого успешного забега. Я уже всячески ему сигналил, что ценю заботу и эмпатию, что главные успехи действительно еще впереди, и поначалу оступиться не страшно. Тахион же было глубоко по барабану на эти доброжелательные речи, она в это время вполне могла видеть перед собой динозаврика Барни.

Или разговаривающий кусок манника.

Насилу отвязавшись от добродушного охранника (даже немного совестно стало, ничего дурного он же, по сути не хотел, просто очень не вовремя подлез), я проводил Тахион до лавочки и аккуратно усадил. Она забавно пожевала губами и, не открывая глаз, принялась шарить вокруг загребущими руками.

— Куда я опять подевала подушку… — бормотала Тахион. Пальцы ее при этом скрючивались на манер крана, который тянет из автомата мягкие игрушки. — Все время падает…

Через несколько секунд поиски увенчались успехом.

— Нашла! — довольно заявила Тахион. — Такая мягонькая… хорошо.

Конечно, мягонькая. У Тахион максимально прокнула удача, поэтому под руку ей попалась Скарлет, преспокойно листавшая ленту в какой-то соцсетке. Наша гениальная ученая облюбовала мягкое плечо — четвертый по притягательности вариант, на мой взгляд. Впрочем, если бы в захват попали первые три, мы бы быстро скатились в разряд непристойностей. Скарлет некоторое время сопротивлялась и пыталась подвинуться, однако Тахион свое место не отдавала. Более того, она хорошенько взбила “подушку”, помяв ее. После этого Скарлет уже покорилась судьбе и снова взялась за телефон. Все, на что ее хватило — побурчать немного под нос про личные границы и как всем на них плевать.

— Кажется, у Тахион ее таинственный послегоночный синдром совсем по-другому проявляется. — усмехнулась Водка. — Хотя она и тут найдет как вывернуться. Скажет, наверное, что организм каждой умамусумэ индивидуален, поэтому двух одинаковых реакций быть попросту не может. Как по мне чухня это все, я вон как выложилась, чуть скелет из тела не выпрыгнул на финальном отрезке, а реакций ваще никаких. Ща если посижу еще чуток, чтоб ноги гудеть перестали, я и еще одну гонку махну, хех.

Она продемонстрировала мне белозубую улыбку. Полную какого-то бесхитростного детского ехидства.

— Может, мне заявиться и на длинную дистанцию? Тренер, может, вы это, подмажетесь к Рудольф-сан, чтоб мне еще разрешили…

Тут она хлопнула себя по лбу.

— Блин, вам же нельзя, вы сегодня как бы не вы. Надо запомнить, что тренер на самом деле сидит дома и мучается от какой-то мартышечьей колики… Судзука, тогда мож ты сгоняешь?

— Водка-сан, твое стремление соревноваться восхищает и даже, скажу честно, несколько пугает, но давай сбавим обороты. — мягко сказала Судзука.

Какая же ты замечательная. Господи Исусе, я бы помолился перед крестом за такого капитана, но только вот на колени не встать для пущей убедительности, очень уж болят. Но Судзука молодец. Если бы у нас вывешивались диалоговые окошки из РПГ, она неизменно выбирала бы правильный вариант.

— Еще подумают, что тренер над нами издевается. — добавила Тейо. — Занимается этой, как его, эксплуатацией, вот.

Урара забавно согнула уши.

— Что такое “иксплутация” и почему тренер ей занимается??? — поинтересовалась она.

— Не переживай, Урара-тян! — загремело на всю раздевалку. — Королева Кроссвордов и Султанша Скрэббла уже садится в свой Вордмобиль и спешит тебе на помощь!

Мда, Урара-то, может, и не будет переживать, зато нам самое время начать волноваться за целостность разума, мироздания или хотя бы школьного имущества.

— Вот представь, что ты бегаешь в поле. — начала Голши. — Вокруг растут цветочки, в этих цветочках ползают и пьют нектар ожиревшие шмели, которых потом едят птицы, а этих птиц едят мангусты… но не будем разворачивать все звенья цепочки, ибо неведомо, до каких кошмаров она может протянуться! Представь себе это поле. Запах свежей травы, сладкого клевера, ирисок с шоколадом…

— Погоди, а ириски там откуда? — насторожилась Скарлет.

— С кондитерской фабрики, дурында! — Голши подошла к ней, наклонилась и осторожно постучала костяшкой указательного пальца по лбу. — Ее выстроил Вилли Вонка. Вообще это не совсем законно, потому что мое поле это охраняемая природная зона, но поскольку старина Вилли пообещал инвестировать в японскую экономику и нанять вместо умпа-лумпов местных работников, правительство решило пойти ему навстречу. Эх, провинциальный менталитет иногда проявляется, а ведь низкопоклонство перед гайдзинами для нас нехарактерно! Ну да ладно. В общем, ты бегаешь по этому полю, полная счастья и веселья, скачешь, резвишься, катаешься в траве…

— Мне говорят, что не надо в траве кататься летом, Голши-сан. — с потешной строгостью заявила Урара. — Летом там водится много клещей, и если они тебя укусят, то можно заболеть лимонной болезнью! Я не знаю, что это значит, вдруг лимонное дерево начнет в животе расти???

Никогда еще не слышал такой странной мутации болезни Лайма. Надо сказать, что если бы она действительно таким образом проявлялась, мир был бы куда страшнее. Боди-хоррор я люблю всеми швабрами души, но воплощения его в реальности совершенно не жду.

— На моем поле никаких клещей нету. — заверила Голши. — Мы их всех потравили гипоаллергенным средством с запахом тропических фруктов, так что валяйся сколько влезет. Так вот, ты веселишься, радуешься жизни, как вдруг!

Она вскинула руки к потолку и сделала страшную рожу. Получилось не очень угрожающе, все равно придурь никуда не подевалась, это основной компонент ее личности. Но Ураре многого и не надо было, испугалась эта дуреха с готовностью.

— Что “вдруг”? — всполошилась самая маленькая участница нашей команды.

— Приходит джентльмен в сиреневом камзоле и в шляпе. — заявила Голши. — Тот самый неподражаемый Вилли Вонка. И говорит тебе, мол, а чего это ты, девочка, делаешь на территории моей фабрики. Здесь тебе не игровая площадка, люди серьезным делом заняты, японскую кондитерскую промышленность подымают. Это совсем не место для игр.

Урара попыталась что-то вставить, но куда там — Голши понесло. Она замахала руками быстрее, чем ветряная мельница в ураган. Скарлет отклонилась, чтоб ненароком не попасть под удар. При этом она осторожно придержала голову окончательно вырубившейся Тахион, чтоб та не свалилась и не треснулась об лавку. Милота.

— Показатели отгрузок на целых шесть с половиной процентов упали, в сегменте кислых леденцов безраздельно властвует “скиттлс”, с которыми не получится бороться, а из-за молочных тянучек и вовсе подали в суд — они намертво склеили протезы одного старика, из-за чего он неделю не мог есть! Одна головная боль, какие уж тут игры. Тебе уже не так весело, поэтому ты пытаешься побыстрее сбежать… но вдруг!

— А-а-а-а-й! — пискнула Урара. — Что еще случилось? Зачем этот злой Вонка ко мне лезет?

— Вилли Вонка вспоминает, что у него стоит необработанной плантация какао-бобов. — вдохновенно продолжала Голши. — Он довольно прошаренный чел, калькулятор в башке щелкает, поэтому он хорошо осознает, какую пользу может принести умамусумэ.

— Даже такая маленькая, как я? — изумилась Урара.

Голши победоносно кивнула.

— ОСОБЕННО такая маленькая, как ты, Урара-тян. Тогда Вилли Вонка залезает в свой карман и достает оттуда:

— Морковку? — предположила Урара.

— Две морковки? — повысила ставки Спе.

— Записную книжку? — выдала Судзука. — Деловой человек должен иметь такую под рукой.

— Кусок кирпича он достает или пушку. — вздохнула Водка. — Уж я-то знаю, что от таких скользких типов ничего хорошего ждать не приходится. Методы убеждения у них капец. И тут уже хрен ты че поделаешь. Можно бегать быстро, но пулю не перегнать… если ты, конечно, не Флэш или не горячий Эван Питерс в фильме про Людей-Икс.

— Я ставлю на пачку денег. — включилась в обсуждение Скарлет. — Несколько месяцев назад, когда я из зала возвращалась, ко мне подошла дама. Только не в камзоле, а в деловом костюме. Предлагала поработать моделью на кратковременном контракте. С оплатой по факту. Задвигала про сестринство, фем-позитивность, принятие собственного тела и расширение границ личного восприятия…

Тейо присвистнула.

— Ну дела, Скарлет-сан! А ты что этой женщине сказала?

Скарлет фыркнула.

— Я ее отправила… гулять.

Первоначально она, конечно, хотела совсем другое направление указать, по которому дама, скорее всего, и отправилась. Но при Ураре ругаться не стала.

— Красава. — хохотнула Водка. — Не то я предполагаю, что тебе бы там устроили расширение совсем не границ.

— Ой, кстати, девочки, а как вообще кусок кирпича можно в карман засунуть? — проявила любопытство Тейо. — Он же большой и тяжелый.

Однако тут время на размышление закончилось, и Голши исторгла совершенно инфернальный сигнал из своей глотки. Как будто пароходный гудок пропустили через вокодер.

— Вы все не угадали и если бы мы были на игровом шоу, вас бы уже уронили под пол! Или облили зеленой слизью! Или уронили под пол в озеро зеленой слизи! Вилли Вонка достает носовой платочек, шумно сморкается, трет свои честные-честные глаза и говорит тебе, Урара. “Милая девочка, вижу, у тебя доброе и славное сердце. Я очень-очень хочу делать шоколадки на радость взрослым и детям, но сам не могу возделывать землю под какао-деревья, у меня слабые руки, радикулит в пояснице и опоясывающий лишай!”

— Как жалко… — опечалилась Урара. — Зря я, наверное, так про этого дяденьку, он болеет, вот поэтому и злой…

— Вилли Вонка говорит “Девочка, вот если бы ты взрыхлила землю под какао-деревья, помогла бы вырастить и собрать урожай, тогда я бы сделал много вкусных шоколадных плиток и батончиков!

Глаза Урары зажглись.

— С орешками?

— И с орешками, и с нугой, и с воздушным рисом и даже с карамелью! — пообещала Голши.

— Хорошо!

Голши выразительно постучала ладонью о кулак.

— Ну вот ты и попалась! Вилли Вонка приводит тебя на свой задний двор, надевает на тебя плуг с бороной, а потом включает на телефоне “Марш имперских штурмовиков” и заставляет бегать по этому полю целый день! И хлыстом еще бьет! По спине и попе!

— Голши-сан! — возмутилась Судзука. — Нельзя пугать младших товарищей!

Голши вскинула голову.

— Так я же не для удовольствия это делаю, а в качестве наглядного примера. Вот этот поступок, Урара-тян, и называется эксплуатацией. Шоколадок, кстати, ты тоже потом не увидишь, даже одной штучки.

Звериный оскал капитализма для Урары стал перебором, нужно было спасать ситуацию, иначе наш моральный компас заглючит. А ведь я должен был знать, что нельзя допускать того, чтоб столь хрупкие приборы попадали в руки террористов типа Голши.

— Спе, шоколадные батончики сюда. — скомандовал я. — Немедленно! Мы должны предотвратить крушение надежд!

Та сорвалась с места и резво отодвинула стоящую в углу раздевалки двадцатилитровую бутыль с водой. За ней обнаружилась выемка с небольшой ручкой. Спе потянула за ручку и извлекла наружу два китката устрашающего размера. Я даже не знал, что такие производят. Это был даже не кинг-сайз,и не икс-икс-эль, наверное, для умамусумэ существовали и отдельные линейки продуктов. Аппетит-то у них такой, что профессиональный едок позавидует. Одну шоколадку Спе протянула Ураре, другую оставила себе и развернула.

— В штрешшовых шитуачшыях я начшинаю волновачшя. — сказала она с виноватой улыбкой. Изо рта полетели крошки от вафель.

— Фу, Спе! Отойди! — гаркнула Скарлет. — Я только-только тональник подровняла, и мне твоя шоколадная слюна совершенно вот не нужна!

Но шоколадной слюной щедро одарили всех, кто оказался в зоне поражения. И не только ей, еще и крошек туда добавили с лихвой. Но все прекрасное в этой жизни имеет свойство заканчиваться, поэтому киткат доели и Спе подошла ко мне.

— Тренер-сан! — произнесла она. — Расскажите мне, пожалуйста, что сегодня делать во время гонки. Да, может, у вас в голове сейчас нет ничего, кроме пылающей любви к Тахион-сан, все же я знаю, что вы сможете подобрать верные слова.

Я малость обомлел. Любовь к Тахион? Нету у меня таких разрушительных по отношению к себе чувств, я же мазохизмом не страдаю. Хотя… если не принимать в расчет ее эксцентричные повадки и наглость, а так же пренебрежение нормами безопасности, то Тахион вполне себе плюсовый член команды. Но это все равно что вынуть из человека половину личности. Не могу пока сказать, что люблю ее. Терплю без особых проблем.

Ах да, это ж она про легенду, которую я придумал, чтоб попасть к лошадевкам в общагу.

— Спе, ты знаешь, почему я тебя заявил именно на длинную дистанцию? — поинтересовался я.

Она помотала головой.

— Неа. Это для того, чтоб я смогла стать лучшей умамусумэ в Японии?

— Это само собой разумеется. Такова цель, к которой мы пойдем. Однако это долгий процесс, а я тебя спрашиваю именно про эту конкретную гонку. Которая начнется уже через час.

Она нахмурила брови.

— Тогда не знаю, тренер-сан! Мне надо угадать или вы расскажете?

— Расскажу. Смотри, ты мне рассказывала, что спокойно бегала по полю с плугом, так?

— Ага. — радостно подтвердила Спе. — Меня даже все соседи к себе зазывали. Как весна пойдет, так я становилась самой популярной девочкой в деревне, хихи.

Кошмар, значит, не только мама на несчастной девке буквально ездила, так она еще и в наем ее сдавала. Куда в это время смотрела инспекция по делам несовершеннолетних — черт его знает.

— Просто восхитительно. — заявил я. — Из этого корни моего решения и растут. У тебя просто зашкаливающий уровень выносливости и мощи из того, что я видел, а вот в скорости ты немного проигрываешь.

Спе немедленно понурилась, так что я поспешил исправиться.

— Ничего критичного в этом нет, не переживай, я не имел в виду, что ты едва по треку ползаешь. Просто твои козыри лежат в другой области и именно ими мы будем бить всех остальных. Бить в переносном смысле, конечно…

— Ну да. — фыркнула Скарлет. — Бить в прямом смысле вы и сами любите, тренер-сан.

— Благодарю за это замечание, Скарлет, без него я бы никак не обошелся. — буркнул я. — Итак, поскольку ты без проблем справилась даже с самым протяженным треком академии…

Спе взмахнула рукой.

— Тренер-сан, так разве ж это дистанция! Я пока в деревне жила, четыре такие за день пробегала, причем не всегда там была ровная дорога. Зимой-то еще нормально, а вот весной, особенно в пору, когда грузовики начинают возить лес, тогда беда, все покрытие разбито!

— Блин, было бы круто поучаствовать в серии забегов по бездорожью! — мечтательно протянула Водка. — Чтоб кругом трава и ветки, ямы там всякие, овраги, может, даже водоемы, которые надо пересекать. Состязание не только с соперницами и со временем, но и с природой! Настоящая проверка духа умамусумэ!

— Если меня не подводит память, такие соревнования когда-то проводились. — заявила Судзука. — На рубеже девяностых и нулевых. Но потом их запретили, потому что к участию заявилась одна из топовых гонщиц-профи, во время гонки она не заметила корягу, неудачно упала и сломала колено. Пришлось завершить карьеру, и вскоре после этого промоушн закрылся.

Водка выпучила глаза. Вернее, один глаз — второй прятался за челкой.

— Из-за одной девчонки всю компанию прикрывать пришлось??? Вот отстой! Неужели нельзя было это по-другому решить?

— У промоушна была слишком нишевая популярность. — терпеливо пояснила Судзука. — Поэтому когда после этой трагедии посещаемость сильно упала, они просто не смогли дальше платить сотрудникам и прекратили работу.

— Все упирается в деньги. — вздохнула Водка. — Я ж говорю, просто полный отстой.

Тейо надула щеки и опустила голову на руки.

— У нашей школы дела тоже не очень идут. Я тонкостей никаких не знаю, но просто когда смотрю на Президента и на Акикаву-сан… Они так много работают! У Рудольф-сан в офисе иногда до поздней ночи свет горит! И вид у нее потом такой измученный, мне даже жалко становится!

— Думаю, с деньгами могло бы быть получше, если бы они не тратились на всякие дурацкие проекты. — заявила Скарлет. — Вот скажите мне начистоту, девочки, разве будет кто-нибудь из нас когда-нибудь упражняться в стрельбе из лука или проводить тренировки на футбольном поле? Про выстроенный полигон, который уже десять лет медленно зарастает, я и не говорю.

— Что еще за полигон? — вскинулся я.

Скарлет подернула плечами, нашла это действие довольно затруднительным и тогда начала будить Тахион. Та не торопилась возвращаться из страны сновидений и заливала плечо подружки слюнями. Однако при этом она потешно сопела и плямкала губами, поэтому сердиться на такую милоту было решительно невозможно и выше моих сил.

Наверное, гениальные мысли витают в воздухе, потому что Голши достала мобильник и несколько раз щелкнула нашу сладкую парочку на камеру. Скарлет возмущалась, но когда это Голд Шип волновали чужие возмущения? Надо будет попросить у нее эти фотки, пригодятся еще. Все средства хороши, когда речь заходит о том, чтоб спастись от экспериментов, даже шантаж.

— Я сама там не была. — принялась пояснять Скарлет. — Потому что перевелась сюда только с первого класса старшей школы, но от девочек с других курсов слышала, что прежнему руководству однажды взбрело в голову вывести физическую подготовку на качественно новый уровень. Они и возвели площадку типа полосы препятствий для военных, там морпехов или десантников. Получилось внушительно и серьезно, но когда дело дошло до запуска проекта, выяснилось, что в стране просто нет инструкторов, которые были бы способны проработать такой курс физической подготовки. То есть наверняка кто-то бы нашелся, просто люди понимали, что на кону стоит, поэтому сливались.

— А почему? — переспросила Урара.

Зря она так, ща наша принцесса опять начнет закатывать глаза. Но Скарлет проявила удивительный такт и просто цокнула языком.

— Потому что, Урара-тян, никто не хочет оказаться крайним, если вдруг что-то пойдет не так. Понимаешь ли, наши тела очень ценные.

— Подтверждаю! — воскликнула Голши. — И если вы посетите несколько сайтов, то сами это поймете! Только для этого потребуется отдельный браузер поставить и постараться не наткнуться на агента спецслужб в процессе, но я уже в этом деле стреляный калач!

— Да я не про то. — поджала губы Скарлет. — Вот только что рассказывали историю, как целую компанию из-за одной девочки прикрыли. Теперь представляете, что ждет человека, под надзором которого получит травму перспективная гонщица?

Подозреваю, тут одним только черным штампом, которым мне повадилась угрожать Грув-сан, не ограничится. Тренера затопчут, а потом и закопают там же на полигоне, и дело с концом.

А ведь если б у Водки по-серьезному разыгралась аллергия на треке, этим тренером мог бы быть я. Лежал бы щас где-нибудь рядом с имитацией скалы, на которую надо взбираться или под мостиком, который надо пересечь, а родным бы даже не сказали, где могила. Просто пропал без вести, и только по ночам в шелесте деревьев редкий прохожий мог бы услыхать тихое…

— Тренер-сан…

— М?

Я увидел перед собой Спе. Она замялась, фиолетовые глаза наполнились нерешительностью.

— Вас явно что-то тревожит, и я не хочу беспокоить…

Я согнал с себя наваждение.

— Извини, Спе, ты все правильно сделала. Меня просто в очередной раз сбили с мысли. Слушай, у тебя достаточно сил, чтоб закрепиться где-нибудь на позиции в серединке и идти на ней до поры до времени.

— И как долго?

Спе наклонилась так близко, что я мог почувствовать, как у нее от дыхания пахнет шоколадом.

— Это уж ты сама по ситуации смотри, я доверяю твоему чутью. Думаю, между третьим и последним поворотами будет в самый раз.

— Спасибо, тренер-сан! Я очень постараюсь.

— В этом у меня сомнений нет. — заверил я. — И еще… не надо переживать из-за Крик-сан. Она, конечно, большая девочка и сильная гонщица, с опытом, но ты ей не уступаешь по физике. Надо только разыграть все правильно. Идет?

— Идет! — обрадовалась Спе.

Дабы подкрепить наш союз, я выставил ладонь под “дружескую пятюню”. Спе с готовностью треснула по ней. Звук получился такой, будто маленькую молнию взорвали под потолком. Руку я перестал чувствовать совершенно. Может, она у меня вообще отлетела? Нет, вроде на месте и даже пальцы не погнулись.

— Вот. — прохрипел я. — Вот об этом я и говорю, Спе. Если ты такую же силу покажешь, то переедешь всех соперниц катком.

Спе подскочила и радостная, сияющая, как начищенный кипятильник, ушла на свое прежнее место. А ко мне уже подошла Голши.

— О ВЕЛИКИЙ УЧИТЕЛЬ! НАПИТАЙ МЕНЯ СВОЕЙ МУДРОСТЬЮ, ДАРУЙ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРОЗРЕВАТЬ БУДУЩЕЕ, ЗАГЛЯДЫВАТЬ ПРОШЛОЕ И ВЕДАТЬ НАПЕРЕД, СКОЛЬКО СПИЧЕК КРОЕТСЯ В КАЖДОМ КОРОБКЕ!

Я даже не успел ничего сказать, как она обхватила меня за плечи и прижала к себе. Зелье Тахион еще и силы мне подъело, так что освободиться удалось не сразу.

— А тебе я могу только одно сказать, Голши. Потому что есть у меня чувство, что ничего другого не сработает.

— Что же? Вы считаете меня пропащей? Как героя боевика, которого уволили с работы из-за того, что он разбил телевизор, по которому показывали его злейшего врага — динозаврика Барни… Мы еще поквитаемся с этим пурпурным подонком, тренер, вы и я! — погрозила кулаком Голши.

Ну вот и какой совет тут можно дать? Мы существа из разных вселенных.

— Просто делай то, что ты делаешь всегда. Этого хватит.

Голши ухмыльнулась.

— Я так и собиралась! Вы просто читаете мысли, тренер-сан! Сим нарекаю вас почетным мозгошмыгом! Только сегодня медальку не получится изготовить, уж извините, в следующий раз принесу.

Она обязательно принесет, чувствую сердцем.

— Кстати, о медальках. — напомнил я. — Вам бы щас лучше постараться, девочки, а то плакал наш финальный номер. А я уже дополнительно приплатил местным разнорабочим, чтоб принесли инструменты, поэтому будет обидно, если это возможностью мы в итоге не воспользуемся.

Голши похлопала меня по плечу.

— Ваши копейки не пропадут даром, тренер-сан. Хотя лучше бы вы на эти деньги купили себе кацудон в столовой.

— Не купил бы. — вздохнула Судзука. — В кафетерии уже побывала Огури-сан.

Голши удрученно посмотрела мимо меня.

— Тогда и правда не купил бы… потому что негде. Но ничего страшного, после гонок мы обязательно найдем местечко, где можно отпраздновать. Только подождите еще несколько минут, а мы со Спе-тян отправляемся НА АБОРДАЖ!

Потешно вздымая раскачанные ноги, Голши зашагала к выходу из раздевалки. При этом напевала что-то типа “мы грязная шайка бесов морских”. О боже, надеюсь, она не начнет бегать в манере самого эксцентричного на свете пирата. Потому что это выглядит уморительно, но вряд ли даст хорошую эффективность. С Голши угадать невозможно.

Следом за ними отправились и мы, даже Тахион разбудили. К чести девочек, они все еще чертовски серьезно относились к поддержанию легенды. Когда мы выходили из подтрибунки и пошли к треку, Скарлет и Водка дружно взяли меня под локти.

— Сейчас, Гирас-сан, мы вас проводим на трибуну, усадим. — приговаривала Водка. — Осторожнее только ногами передвигайте, не шаркайте, а то споткнуться можно, обувь-то у вас совсем неподходящая.

Ну не говорить же ей, что я взял первую попавшуюся пару из гардероба Киры. Никто не виноват, что это оказались легкие сандальки-шлепанцы, больше подходившие для того, чтоб возделывать в них огород. В молодежных кроссовках пожилой мужик смотрелся бы точно так же нелепо.

— Вот-вот. — подхватила Скарлет. — Если упадете, костями на весь стадион прогремите, потом Тахион из-за вас от родителей попадет. Но ничего, мы с вами нормально доберемся… если только кое-кто не будет тянуть вперед с тупорылым коровьим упорством!

— Коровьим? — возмутилась Водка. — Да я нормально иду, это ты просто копаешься, топчешься на одном месте. Для меня просто высокая скорость естественна, не просто так же я первой сегодня пришла. В битве с обстоятельствами и серьезным соперником!

Скарлет выскочила вперед, и при этом дернула меня за руку так, что едва не вывернула плечо.

— С ума сойти! Ах ты… задавака! Один дурацкий забег выиграла и сразу самомнение вверх поползло! Обстоятельства она превзошла, конечно. Чихнула пару раз и делаешь из этого трагедию! Самой-то не смешно?

— Отчего же? — фыркнула Водка. — Очень даже смешно наблюдать за тем, как ты сейчас пыхтишь и дуешься. А настоящие крутанские крутаны, к которым я теперь могу и себя отнести… они, знаешь ли, не обращают внимания на чужие слова.

— Ты можешь к кому угодно себя относить, только не плачь, когда тебя отнесут обратно. — парировала Скарлет. — Впереди еще гонок много, так что запомни, при первой же возможности я утру тебе твой сопливый нос!

Как назло, трек на три двести обустроили в крайнем отдалении от центрального помещения, поэтому идти до него пришлось долго. Я много стресса успел перенести, потому что руки у Киры довольно сильные, предпочел бы сохранить полный комплект. Мне повезло — когда девочки окончательно разошлись и снова попытались отвесить друг дружке по щелбану, вмешалось провидение.

Это провидение в виде Судзуки с Тахион спасло меня и дальше — они сели на трибуне по краям от меня и создали барьер между Водкой и Скарлет. Наконец-то относительное спокойствие. От Тахион опять же всего можно было ожидать, но щас она была благодушно настроена, жевала сникерс и поглядывала на трек.

А там уже гонщицы выдвигались на стартовые позиции. Спе достался седьмой номер, зато Голши каким-то неведомым для меня образом разжилась цифрами 00 на груди. Начинала она с самого дальнего края. Сложновато будет, потому что из-за этого ей придется двигаться исключительно по периферии, если вдруг захочется сместиться, на это придется затратить много сил.

Комментаторы немного подрастеряли задор к концу рабочего дня. Дзюнко-сан еще хоть как-то выдавала энтузиазм, а вот ее напарник уже ехал на одной только голой профессиональной выучке. Зато рекламную интеграцию с энергетическими мармеладными мишками со вкусом мяты и лимона оба отбарабанили прекрасно, спонсор останется доволен.

— Команда Ханы-сан выставила на эту гонку только Крик-сан. — отметила Судзука.

И правда, она терпеливо ждала в воротах, ожидая стартового выстрела. Наверное, как тренеру и крайне заинтересованному в успехах “Ракет” лицу мне полагается болеть только за свою команду. Но черт возьми, Крик по-настоящему ВНУШАЛА уважение. Просто на фоне соседок, тощих, угловатых девчонок, которые еще не расстались окончательно со всеми прелестями подросткового возраста, она выглядела чрезвычайно взрослой.

Никаких сомнений в том, что это не первое ее родео. Хех, ковбойский каламбур в мире лошадевок. Или он изначально был связан с быками?

Толком об этом я подумать не успел, потому что дали старт. Стадион взревел, глядя на то, как из своих, кхм, загонов, вырвались гонщицы. Все вырвались, кроме одной. Голши выгреблась легким прогулочным шагом. Пройдя так несколько метров, она остановилась возле ограждения, подняла руки и выставила на каждой по два пальца.

— Мир вам и любовь, достопочтенные зрители! — заорала Голши. — Как вас сегодня много, больше чем посетителей на стримах у Кая Сената и АйШоуСпида! Это ли не свидетельство любви к спорту или к красивым девушкам в ярких нарядах! Никакого осуждения, каждый здесь по своим причинам, как и я.

Остальные гонщицы меж тем планомерно двигались вперед и даже самые слоупоки уже приближались к первому повороту. Вот и все. Одна надежда только на Спе.

— Свою дебютную гонку я хочу посвятить моему тренеру, Йошиаки Кире-сану, который не может присутствовать сегодня здесь лично. Кира-сан борется с тяжелым заболеванием — обезьяньим иммуноподавляющим кетонуклеозом. Сейчас ему не до того, чтоб тащиться на стадион, потому что это может спровоцировать явление первобытных инстинктов. Но когда ядра его клеточек эволюционируют обратно до человеческих, нашему тандему не будет преград.

— Какого хрена она делает? — вскричала Водка. — ГОЛД ШИП, ТЫ В ГОНКЕ!

— БЕГИ СКОРЕЕ, ДУРЫНДА ЧОКНУТАЯ! — подхватила Скарлет.

Поскольку ошарашенный стадион затих вместе с комментаторами, этот призыв был слышен очень хорошо.

— Я помню, Водка-сан. — безмятежно сказала Голши. — И ты вспоминай, как там правильно натренькивать на гитаре свою партию. Скоро она нам понадобится, мне так подсказывает чутье.

Напоследок показав трибуне палец вверх, она побежала догонять остальных.

— Дежа Вю, я уже как-то здесь была! — верещала она на ходу. — Улица зовет, и я знаю, что мне пора!

Скорость Голши набрала быстро, но все равно моя надежда успела порядочно подтаять. Поскольку трек длинный, тут никто не торопился сломя голову улетать в отрыв, лидеры шли довольно плотно и прощупывали друг дружку, но все равно сокращать придется очень много. Хреново, ведь для этого придется затратить немало сил.

— Она всю выносливость себе сожжет, блиииин. — протянула Водка.

— Обычно я не столь пессимистично смотрю на вещи, однако сейчас готова с тобой согласиться. — тихо сказала Судзука. — Стремление покрасоваться вышло Голд Шип-сан боком.

— Вот и ладно. — поджала губы Скарлет. — Может, будет меньше показушничать!

— Так-то оно так, но мы можем гонку упустить. — вздохнула Судзука. — Будем надеяться на Спе-тян.

— Я бы и Голши-сан не стала списывать со счетов. — раздался сбоку голос Маккуин. Она, посвежевшая и спокойная, аккуратно прошла между нами и устроилась рядом с Урарой.

Удивительно, как это она ухитрилась никому не наступить на ноги, хех.

Спе действительно неплохо себя показывала. Вошла в первый поворот на пятой позиции, потом выдавила худосочную блондинку, имя которой я как-то упустил, не до нее было, и закрепилась на четверке. Вот, то, что нужно. Человек придерживается плана и поэтому все у нее получается. Супер Крик шла на третьем месте, а в лидерах была незнакомая мне лошадевка. Раньше мы точно с ней не встречались, потому что я бы запомнил. Такую огромную копну ослепительно-белых волос я бы заметил. Я уже привык к анимешным прическам и диким расцветкам этого мира, но это реально следующая ступень эволюции, ей как будто облако с головы свесили. На этом фоне даже терялись кокетливые розовые очки, которые черт знает каким образом держались у нее на голове. Как они не падают, это же постоянная тряска при движении?

Впереди потянулся самый протяженный участок трека, я хз, мне со времен заруб на “даст_2” хочется назвать его “длиной”. Но только в данном случае он действительно этому именованию соответствовал. Однако особых противостояний здесь не развернулось, все двигались компактно, даже те подтянулись, кто изначально отставал. Девочка на втором месте пыталась превзойти “облачную” уму в очках, однако та всякий раз умно перестраивалась, блокируя доступ. Соперницу это с каждым разом бесило все сильнее, движения делались рваными и импульсивными.

— Она щас с ума сойдет. — веселилась Водка. — И всыпет Хаяхидэ-сан пинка!

— Будем надеяться, что до этого не дойдет. — заявила Судзука. — На самом деле судьи могут позволить определенный уровень контакта, но только если сочтут, что движения рук не носили преднамеренный характер.

Понятно, то есть такая же примерно система как в европейском футболе с игрой руками. Девушка на втором месте держала себя в рамках разумного, но это удавалось ей с трудом.

Большую часть длины гонщицы уже миновали. Я взял бинокль со специальной подставки. Надо бы глянуть, где там Голши. Сперва я сразу же глянул ближе к началу трека и не обнаружил ее там, потом сместился к остальным и в поле зрения попала уродливая шапка.

Эта чокнутая ликвидировала гигантское отставание и щас уже зацепилась за предпоследнее место. Я мысленно зааплодировал. Это все равно заслуживает уважения… если бы только у нее мозги были на месте. Но нельзя получить все и сразу, Кирюха, так не бывает.

Тем временем гонщицы готовились выходить на третий поворот. Трибуны загудели в предвкушении. Оживились и комментаторы, совсем уже расслабившиеся, пока ничего не происходило.

— Спешл Уик вступает в борьбу с Супер Крик! Снова участницы двух противоборствующих команд Трэцена притягивают к себе внимание! — Дзюнко-сан подбавила в голос задора.

— Спешл Уик может решиться на попытку обхода, но Крик-сан достаточно опытна, ей хватит небольшого смещения вправо, чтоб закрыть путь. — заметил ее напарник.

Так и произошло. Как только Крик почувствовала, что Спе собирается начать маневр, то она легонько отшагнула вправо и захлопнула окно возможностей. Однако Спе не сдалась и на третий поворот пошла влево.

— Рано. — пробормотал я. — Рано начинаешь, недожмешь же потом.

— Давай, Спе-тян! — воскликнула Тейо.

Однако Крик было не так просто обойти. Она двигалась мощно, широкими шагами и в прекрасно отлаженном ритме. С равномерностью качающегося в часах маятника.

— Ветер нам благоприятствует, а большего и не надо! — понесся над треком радостный вопль. — С вами радио “Голос прерий” и я, его ведущий — быстрый Гонзалес! Тому, кто придет первым, обещали подарить стейк из кактуса, девочки, и я его упускать не собираюсь, хоть и не слишком люблю вегетарианские блюда! Простиииииите велико и дууууушно!

Я не думал, что Голши будет настолько безумна, чтоб зайти на поворот по самой широкой траектории… однако она и эту планку пробила. Не переставая при этом орать как будто ее кромсает ножом клоун Арт. Орать и хохотать.

— Капец у нее дыхалка мощная. — с уважением произнесла Водка. — Я бы так не смогла.

— Я тоже. — скрепя сердце признала Скарлет. — Но мы с тобой и не настолько чокнулись.

Шестая позиция, пятая… Вот она поравнялась со Спе и обошла ее. У меня зарябило в глазах от красно-золотистых вспышек. Супер Крик сделала шаг в сторону, чтоб повторить свой предыдущий маневр, но это бы потребовало чрезмерных усилий, потому что между ними слишком большое окно возникло. Плюс это бы открыло простор для остальных. Поэтому Крик всего лишь придала себе ускорения. Но это слишком помогло. Голши полетела вперед. С аномальной скоростью. Впереди уже замаячил четвертый (и последний), но она даже не стала сбавлять темп, чтоб в него вписаться.

— А ее не вытолкнет на ограждение? — встревожилась Тейо. — Это же законы физики.

Тахион беспечно взмахнула рукавом халата.

— Я подозреваю, что законы физики не слишком хотят связывать с нашей подругой, Тейо-кун.

Пошел четвертый поворот! Голши круто взяла, с широким размахом. Из-под ног у нее летели комья земли и трава. Я мог видеть, как со лба стекает пот, он же насквозь пропитал одежду, из-за чего красный костюм превратился в бордовый. Из отрывочных познаний Киры я знал, что подобные понтовые наряды не принято надевать на рядовые гонки, их берегут для первого класса. Но открывающие забеги Сияющей Серии, видимо, были исключением.

“Облачная” ума в очках попыталась побороться за свое лидерское место, но в итоге сдала его почти сразу и без боя. Но Голши и не думала тормозить.

— Голд Шип-сан завоевывает лидерство! — воскликнула Дзюнко-сан. — Поразительно! Она не только нагнала соперниц, но и значительно обошла их! И отрыв продолжает расти! Кажется, мы наблюдаем рождение новой легенды!

— Я бы не стал бросаться столь громкими словами, Дзюнко-сан. — осадил ее напарник. — Но выступление и правда впечатляет.

— Ой, да ну его в задницу, этого душнилу! — воскликнула Водка. — Голши всех отвозила как щенков, а он!

— Давай не будем спешить с выводами. — заявила Судзука. — Гонка еще не окончена.

Однако с первым местом вопрос был уже решенный. Голши оторвалась на несколько корпусов и только продолжала добавлять, а бегуньи тем временем вышли на финишную прямую. И здесь уже надавила Спе. Не зря она всю дорогу, что называется, шла на половине силы. Финальный рывок почти сразу вынес ее на второе место. Примерно той же стратегии придерживалась и Крик-сан. “Облачной” уме оставалось только наблюдать, как от нее уплывает не только победа, но и пьедестал.

Если честно, мне было ее жалко. И не только потому, что девка красивая.

Арбитр опустил финишный флажок. По табло побежали строчки.

— ПОБЕДИТЕЛЬ ГОНКИ НА ТРИ ТЫСЯЧИ ДВЕСТИ МЕТРОВ — ГОЛД ШИП, ТРЕНЕР ЙОШИАКИ КИРА, КОМАНДА “РАКЕТА”. ВТОРОЕ МЕСТО — СПЕШЛ УИК, ТРЕНЕР ЙОШИАКИ КИРА, КОМАНДА “РАКЕТА”. ТРЕТЬЕ МЕСТО — СУПЕР КРИК, ТРЕНЕР ТОДЗЁ ХАНА, КОМАНДА “РИГЕЛЬ”. ЧЕТВЕРТОЕ МЕСТО — БИВА ХАЙЯХИДЭ…

Дальше я уже не дослушал, потому что запиликал телефон у Скарлет. Она и так уже в ажиотаж пришла, но как только открыла сообщение, он значительно усилился.

— Это Грув-сан! — вскричала она. — Пишет, чтоб мы готовились выступать, если еще хотим!

— А вы хотите? — осведомился я.

— Еще бы! — гаркнула Водка. — Покажем им, девочки. ЕЕЕЕЕЕ РОК!

— Вообще-то это не вполне рок, а больше новая волна или пост-панк… — начала Маккуин.

Но Водка ее оборвала.

— Это все ерунда, главное, что по духу будет рок! Побежали быстрее!

— Я уже сегодня набегалась достаточно. И вообще помыкать человеком из знатного рода не слишком-то учтиво. — проворчала Маккуин, но все же пошла следом. У нее не слишком хорошо получалось скрывать предвкушение. Хвост все выдавал. Вообще это прекрасный индикатор эмоций, как я уже успел понять. К тому же его хрен спрячешь.

Поднялась и Судзука.

— Я пойду удостоверюсь, что с инструментами все в порядке и они готовы к нашему выступлению.

Голши, Крик и Спе в это время затянули очередную танцевалку. Вот вроде веселая штука, но я никак не могу избавиться от мысли, что надо быть профи, который спит в обнимку с танцевальным ковриком, чтоб получать стопроцентный кайф от такой музыки. Или хотя бы родиться японцем. Меня это совершенно не торкало. Но за девочек все равно радовался. Да еще весь стадион так за них радовался.

Это гордость, что ли?

Песня закончилась, все трое поклонились. Потом Крик сошла со сцены (предварительно обняв сначала Спе, а затем Голши), а мои девочки остались.

— Никому не расходиться, мы для вас подготовили бомбезный сюрприз. — объявила в микрофон Голши. — Ща, пару минут и стартанем.

Судзука, Скарлет, Водка и Маккуин поднялись на сцену. Трибуны замерли в ожидании, комментаторы тоже умолкли, даже в паузах не разговаривали. Девочки взяли инструменты. Маккуин подобрала нужный звук на клавишах, бегло сыграла пару нот, Скарлет поправила тарелку.

— Значит, вот что. Сегодня мы провели только одну свою гонку, а впереди их ждут десятки или даже сотни, если ты совсем маньяк. Но перед тем, как устремить взор в будущее, чтоб разглядеть там моменты счастья, любовь или грузовик с палеными сумками “Баленсиага”, я предлагаю ненадолго заглянуть в прошлое. И мы вам с этим поможем. Музыка нашего тренера, слова его же, только любезно выправленные Судзукой. Ушки навострили и поехали.

Раз-два, раз-два-три-четыре. Скарлет отсчитала такты, и песня пошла. Солнце уже заходило, поэтому включилось особое праздничное освещение. Поначалу осветитель дал традиционные веселые фонарики для дискотеки, но довольно быстро сориентировался и поменял спектр на синий и фиолетовый.

— еще один холодный день, идти куда-то просто лень / да и никто сегодня не звонит… — завела Голши проникновенно.

Я в очередной раз поразился тому, какой у нее голос на самом деле. Нижний диапазон охренительный, вообще не похожий на то, как в нашем представлении звучат стереотипные японки. Девочки тоже не отставали, причем если в случае Скарлет это ожидаемо, все-таки партия ударных простая, разве что скорость многого требует, то вот Маккуин и Судзука радовали. Одна заполняла аранжировку вязкими аккордами, другая склеивала всех воедино.

Вот реакция публики радовала меньше. Поначалу их вообще не было слышно — никто не ожидал такого от нас. Лишь бы недовольно гундеть не начали… но ничего такого, разве что кто-то свистнул пару раз.

Я очень надеялся, что девочек такой нерешительный прием не деморализует. Та же Скарлет вполне может сорваться.

— Вашу ж мать, неужели никто из вас кроме попсы ничего не слушает, нормисы? — пробурчал я.

Но на припеве пошли раскачиваться. Ритм быстрый, поэтому в такт долго хлопать не каждый сможет, но все равно началась поддержка. Особенно оживились они, когда Водка и Спе на двоих сыграли проигрыш перед вторым куплетом.

— …устала я чего-то ждать / я не хочу ложиться спать / мне снова страшно, я звоню тебе. — вещала Голши.

Удивительно, но она полностью вошла в образ и поэтому ПОЧТИ НЕ ДВИГАЛАСЬ.

— Приходи ко мне слушать старые пластинки / Дивайн Камеди, Питера Гэбриела и Стинга…

Лишь бы не выкинула чего-нибудь из ряда вон. Но вроде по продолжительности остался рифф, а потом припев два раза повторить — и готово. Первый сыграли как следует. А потом Голши ухмыльнулась. Нехорошо.

— И еще разок!

ПРИХОДИ КО МНЕ НА ПРОСМОТР КИНОКАРТИНЫ

ЕСТЬ СКОРСЕЗЕ, ДЭВИД ЛИНЧ И, КОНЕЧНО, ТАРАНТИНО

МОЖЕМ МЫ ВДВОЁМ РАЗДЕЛИТЬ ВЕДРО ПОПКОРНА

А ПОТОМ ПОЙДЁМ В НАШЕЙ СПАЛЬНЕ СНИМЕМ...

МВФФФФФФФФФУУУУУФФФ!

Басовая линия прервалась, потому что одной рукой много не сделаешь. Судзука вовремя сообразила, что грядет что-то НЕЛАДНОЕ, поэтому сместилась поближе к нашей царице сцены и вовремя зажала ей рот, чтоб Голши не продемонстрировала всему миру глубину познаний, которыми овладели студентки Трэцена. Финальный припев вышел несколько скомканным, но в целом точным. Водка еще немного сымпровизировала рифф в конце, и песня кончилась. Без затяжек, как это принято у олдовых рок-групп, когда они еще минуту выделываются и никак не могут закончить песню.

В последний раз грянули тарелки, и над стадионом повисла тишина. Все замерли в ожидании — и девочки, и зрители. Прожектор бил Голши в лицо, и было видно, что она все-таки устала. Но все равно улыбалась.

Так почему же так тихо? Я что, прогадал?

— Не переживайте, тренер. — тихо сказала Тахион. — Массам не дано понять привлекательность настояще…

Лавина аплодисментов покатилась по стадиону. С западного сектора на восток, а потом обратно. Люди свистели, улюлюкали, хлопали и просто кричали. По соседству с нами юные школьницы вскочили на ноги.

Улыбка Голши стала шире.

— Замечательная публика! Если вы не купите наш дебютник, когда мы его запишем, я к каждому приду домой и подложу кубики Лего в тапочки. Бойтесь!

Абсолютно пустая угроза — страха в эту минуту на стадионе не испытывал никто.

Глава 37

Я сперва подумал, что после этого финального аккорда испытания все-таки закончатся, однако мне не повезло — наверное, три богини-покровительницы, в которых верят умамусумэ, еще недостаточно наигрались с Кирой. Потому что потом подошло время для групповой пресс-конференции. Когда вусмерть уставшая девушка в деловом костюме заглянула в раздевалку и сообщила, что “ваш выход к журналистам через две с половиной минуты”, меня пришибло тахикардией, которая свойственна настоящим старикам, безо всяких снадобий.

Не без причины. Просто с “Ракетами” такая же примерно ситуация, что и с настоящими космическими кораблями. Столько всего может пойти не так. Первая ступень, вторая ступень, топливный бак, какое-нибудь восьмое кольцо обледенеет, наконец, и что в итоге?

А в итоге имеем полет “Челленджера”, вот что.

И это ощущение неясной тревоги только усугубилось, когда девочки вышли в специально отведенную для встреч медиа-комнату. Не комната это была, а огромный зал, куда набилось больше журналистов, чем косплееров на комик-коне. От вспышек телефонов и фотокамер рябило так, что мысли об эпилепсии посетили меня не раз и не два. В первом ряду я заметил Рудольф. Она держалась неплохо, даже сложно было сказать, что тяжелый день провела. А ведь он был именно такой, наверняка прошел в хлопотах. Собственно, гонки и были той редкой возможностью хоть чуток перевести дух.

Рядом с президентом студенческого совета сидела директриса Акикава. На фоне царственной Рудольф она смотрелась совсем девчонкой в своем платьишке и этой забавной шляпке с плюшевым котом. Штришок к образу добавляла и небольшая подушка, которую подложили Акикаве-сан, чтоб она не терялась среди остальных зрителей.

Милота.

Их присутствие хоть и внушало мне оптимизм, но всех тревог на нет свести не могло. Я ж хорошо представляю своих девок уже и потому могу сказать со стопроцентной уверенностью — например, придется сделать все возможное, чтоб микрофон дошел до Голши. Если она его поцелует, как это делал Руди Гобер в ковидный сезон, это еще будет полбеды… Нельзя допустить, чтоб вся медиа-среда сразу поняла, что там плавает у Голд Шип между ушей. Завтра на всех спортивных передовицах появятся вопросики, а проходят ли психиатрическое освидетельствование участницы команд.

Но как только модератор объявил о начале конференции, все мои тревоги вылетели в трубу. Потому что Судзука снова включила свой режим максимальной концентрации и фактически начала дирижировать всем происходящим. Справедливости ради, на нее пришлась львиная доля вопросов, как на капитана, однако она и другим помогала. Особенно когда журналист выдумывал что-нибудь каверзное или тупое.

А большинство вопросов относилось именно к этим категориям. Понятно, что с моей колокольни судить удобно, мне изощряться не надо. Но черт возьми, у Тахион спросили, что вы собираетесь делать для того, чтоб финишировать лучше в следующий раз.

— Бежать быстрее, разумеется. Что вы еще хотели услышать?

Репортер, молодой парень в засаленном пиджаке, как-то сразу понурился и приуныл. Я бы тоже на его месте приуныл, если бы свою возможность задать вопрос спортсменкам израсходовал на подобную чушь.

Судзука мягко потянула Тахион за рукав.

— Тахион-сан, я полагаю, что имеется в виду, какие изменения в стратегии ты предпримешь на следующей гонке.

Я затаил дыхание. Умоляю, только обойдись без рассказов про чудеса современной фармакологии и как весь спорт стал бы лучше, если бы организации по всему миру разрешили допинг и устроили массовые соревнования мутантов.

Тахион сверкнула глазами.

— Я нахожу странным, что вы рассчитываете получить ответ на это так скоро. В конце концов, у меня еще не было возможности поговорить с тренером. Но если вы настаиваете, то пожалуй…

Она в задумчивости выпростала ладошку из недр халата и почесала подбородок. Этот момент оказался под прицелом и вспышками сразу нескольких камер. Просто прекрасно. Вот она, наша икона грации и изящества.

— Я думаю, что мне не хватило спортивной агрессии. Стратегию, опять же повторюсь, мы еще будем обсуждать и прорабатывать с тренером, но тот замысел, который у меня на эту гонку имелся, следовало воплотить раньше.

Получилось даже вполне приемлемо, для публикации пойдет. С Голши тоже все в подобном ключе прошло. Когда она начинала заговариваться и открывать перед миром вход в ужасающий паноптикум ее разума, Судзука ловко переправляла обсуждение и вообще служила переводчиком… если это было возможно.

Миниатюрной девушке из журнала “Ума-дол” пришло в голову спросить про выступление Голши в финальной гонке дня, причем в негативном свете. Мол, гонка отличная получилась, можно сказать, прорывная, и тем не менее, есть ли что-нибудь, о чем вы жалеете по ее итогам?

Голши ласково посмотрела на репортершу, ясные глаза ее лучились искренним участием. Подперев щеку рукой, она сообщила:

— Сейчас я жалею лишь об одном. Вот вы знаете группу Роллинг Стоунз? Милые старички.

Репортерша моргнула.

— Знаю, но п-причем тут они, Голд Шип-сан?

Зря, зря она вступила с ней в обсуждение. Как опытный рыболов, Голши наживила крючок безобидной с виду штукой и закинула его, а наивная корюшка и попалась.

— Мне до глубины души обидно, что Кит Ричардс на самом деле не настоящий кит! — поведала Голши. — Только подумайте, как было бы круто, если бы он такой с гитарой величественно выплывал на сцену. Пусть это непрактично, подбирать гастрольные автобусы замучаешься, зато так Роллинги вошли бы в историю гораздо быстрее. Такая возможность упущена…

После этого не только Судзука не нашлась, что сказать. Весь зал синхронно проглотил языки. А Рудольф с этого кринжа развеселилась. Тихонько, чтоб не мешать и образ не портить, но улыбку не скрыла.

Беседовали и с Водкой — долго беседовали, обстоятельно, вопросов ей насыпали вагон и маленькую тележку. В основном про то, каково было сразу же выдрать победу у такого серьезного претендента, как Опера. Никогда таких прогонов не понимал. То есть, все равно мы понимаем, что хочется ответить “да это ваще охренеть как круто, просто шикардос, тем более совсем молодой девчонке, которая вся на эмоциях. Плюс ко всему эти эмоции очень субъективные, их переживаешь в моменте и потом выразить во всей полноте их довольно тяжело. Но с помощью Судзуки удалось справиться. Водка смущалась, но и слепой мог бы заметить, что находиться в центре всеобщего внимания она чертовски рада. Даже Скарлет не стала отнимать у заклятой подружки момент и влезать в обсуждение со своими ремарками.

Зато когда спросили про мое отсутствие, она явно намеревалась отыграться и хорошенько пропесочить тренера Киру за его безответственность. И Грув-сан, которая сидела у выхода, аж воспряла. Хотела, чтоб меня прополоскали в медиа. Однако Судзука и здесь сориентировалась. На пару с Маккуин они прогнали очень выхолощенную тираду про то, что все возможные снимки, которые могли просочиться на сайты с горячими новостями, на самом деле фейковые, а инфа не соответствует действительности. Тренер типа прихворал, как и заявляла Голши во время гонки, но продолжает трудиться на благо команды по мере сил и надеется как можно скорее вернуться в ее расположение.

Словом, мои девочки спасли первое командное мероприятие — первое из многих. Отличный знак, немного сэкономим на пиар-тренинге.

Домой вернулся поздно. Тахион настаивала на том, чтоб снова меня проводить, но я наотрез отказался — после таких затрат энергии им самим надо отдыхать, мысли в порядок приводить, а со мной нянчиться не нужно. Но она все равно настояла на том, чтоб посадить обожаемого дедушку в такси. На прощание велела постоянно держать ее в курсе и писать сообщения, что бы ни произошло.

— Какая у вас внучка заботливая. — с уважением сказал водитель, пока я устраивался на сидении. — Да-а, сейчас нечасто встретишь молодых ребят, которые с таким почтением относятся к старшим. Все-таки поколение другое стало, дерзкое…

— И не говорите. — согласился я.

А сам в это время думаю, что Тахион, конечно, интересуется моим благополучием, но вовсе не из светлых душевных порывов. А потому что ей жуть как хочется выяснить, что в итоге получится по окончании нашего эксперимента с маскировкой.

От своего замысла она так и не отступилась. Когда табло на часах показало “без пятнадцати полночь”, мой телефон запищал. Свалилось новое оповещение из чата. Я тапнул по экрану и перешел в окошко мессенджера. Так и есть, новое сообщение в чатике с Тахион.

“Планы меняются, тренер. Я не приду”.

Слава тебе, Исус, что ты ниспослал этой чокнутой хотя бы маленькую, крошечную частицу здравомыслия, его так не хватает. Вот если бы ты мог от своих выдающихся щедрот еще хоть немножко отщипнуть, я был бы та-аа-ак счастлив…

Еще одно оповещение свалилось. Блин, звук у нового сообщения в мессенджере здорово похож на тот, которым сигналит телега. Я прямо флэшбеки ловлю.

Тахион: Комендантка меня отловила и заперла в свободной комнате до утра. Я хотела попробовать эвакуироваться из окна, но гравитация слишком непоколебима, сейчас я не располагаю достаточными возможностями, чтоб достойно ей противостоять. Вероятность травмировать ноги слишком высока.

Так, беру слова по поводу здравомыслия назад. Надо постоянно держать в голове, с кем имею дело, надо куда-нибудь записать, что ЛОШАДЕВКИ ПОЕХАВШИЕ. Может, даже завести специальный блокнот только ради этого.

Я вызвал клавиатуру и натапал ответное сообщение.

Я: А разве у нее есть такие полномочия, чтоб запирать твою комнату? Диги-кун как будет выходить? Или она пострадает за компанию?

Тахион: Я заперта в ее собственной комнате. Условия здесь обычные, холодильник имеется, телевизор и интернет. Но все это меркнет! Разве могу я наслаждаться комфортом, если знаю, что не могу пронаблюдать за финальной стадией моего… то есть, нашего опыта! Да мне земляничное мороженое в рот не полезет.

Я: Земляничное мороженое? <_<

Тахион: Холодильник здесь заполнен как следует. Но не будем сейчас распылять наше внимание на такие мелочи, тренер. Раз я не могу присутствовать лично, мы воспользуемся благами, которые дарованы нам разработчиками приложений! Приведите-ка себя в порядок по-быстрому и запускайте стрим.

Я: Стрим?

Тахион: Да, чем скорее, тем лучше, так что не копайтесь, у нас истекает время, скоро реакции пойдут, их необходимо зафиксировать. И не вздумайте жадничать с качеством — даже если вы подключены по беспроводному соединению, скорости должно хватить минимум для 720p60. Перебирайтесь пока ближе к ванной, а я возьму все свои блокноты для записей. Ух, даже будоражит немного. У вас еще не бегают мурашки по спине? Скоро побегут.

Это обещание как-то не особенно меня воодушевило. Тахион как-то уж слишком резко переключилась в маниакальную фазу, буквально по щелчку. Слова ее вселяли определенное беспокойство. Я вообще не очень мнительный, даже перед начальством, которое меня недолюбливало на прошлой работе, не тревожился и не пасовал. Но щас и живот как-то крутить вроде начало… не от голода, и пальцы похолодели, и тряска без причины появилась. Знобит, что ль? На улице же тепло и душно, несмотря на поздний час.

Я занес пальцы над экранной клавиатурой и отстучал еще одно послание. С весьма однозначным посылом.

Я: Ничего я стримить не собираюсь.

Тахион: вы чего??? Стесняетесь, что ли? Тренер, это глупо. В эту минуту мы с вами сбрасываем прежние социальные роли и натягиваем новые. Воспринимайте меня не как вашу подопечную, а как научного сотрудника. Или, если вам так будет спокойнее, доктора. Или вы на приеме у окулиста, гастроэнтеролога или проктолога тоже зажимаетесь?

Я аж мобильник из рук не выронил, когда последний вариант узрел. Ну как бы… кто из нас чувствовал себя раскованно и вольготно на приеме у ЭТОГО специалиста? Не думаю, что таких найдется множество. Во всяком случае, я к нему не относился.

Озноб усилился, а по ногам и правда заскакали мурашки. Пупырышные до невозможности. Во рту пересохло, так что я сползал на кухню. Нацедил себе через фильтр три стакана воды и выдул все три подряд залпом. Но легче особо не стало, только тревожность усугубилась. Но сдаваться все равно не собирался. Мало ли щас у меня поезда во всех направлениях отправятся, говоря деликатно. Представать настоящим засранцем мне не хотелось. Даже перед доктором.

Я: Все равно исключено. Стримить не буду ничего.

Тахион: До чего же вы упертый тип! Что ж, я сделаю выводы относительно вашего отношения к нашему договору.

Хотелось написать ей, что Джо в сделку не входил, но ведь не просечет же, наверное, вряд ли этот мем обрел популярность в японском сегменте интернета, это ж отсылка к “Мафии”, а не “Якудзе”.

Тахион тем временем не останавливалась. Сообщения продолжали сыпаться.

Тахион: Ладно, черт с ним. На препирательства с вами у меня нет времени, это занятие пустое и приоритет у него низкий. Поймите, тренер, мне все равно нужны сведения, как я завершу эксперимент без них? Если вы такой стеснительный, тогда соберите всю волю в кулак. Потому что вам придется документировать все происходящее самостоятельно.

Тут мой желудок издал такой рев, что его можно было спутать со слоном, который поутру в зоопарке требует жратвы. Я рефлекторно схватился за живот. Черт, как же взмокли ладони.

Я: ткестовую транслаяцию хочешь

Тахион: Вот, первые маркеры уже проявляются *_* Бросьте болтовню, тренер-сан! Сейчас переключитесь в свободный чат для сохраненок и записывайте все, что чувствуете. Максимально детально, не упуская ни одной подробности. Если не можете подобрать нужной характеристики, используйте ассоциации, они помогут составить представление об эмоциональном фоне, это тоже будет полезно.

Эту телегу она уложила в целый каскад коротких сообщений. Пока мой телефон надрывно жужжал, принимая их, я успел добрести до туалета. Стянул с себя взмокшую футболку и обвалился на унитаз. В висках застучала кровь. Вот будет занятно, если я щас отъеду в результате опыта Тахион. Кажется, насчет безвредности она малость просчиталась.

Тахион: Ну? Начали записывать? Две минуты до прогнозируемого старта обратной трансформации.

Я покосился на часы слева вверху на экране. Цифры поплыли, но все равно можно было различить 23:58. Я подышал на озябшие пальцы. А свет в ванной резковат, однако, даже по глазам бьет.

Я: Начинаю

Тахион: Превосходно! Как только закончите, перешлите мне все сообщения из диалога, я уже потом их скомпоную, систематизирую и преобразую в полноценный отчет. Постарайтесь, тренер, поработайте ради науки.

Я с трудом поднял чугунную голову. Лампочка на потолке весело закружилась.

— Одно могу точно сказать. — сказал я своему отражению в плитке на стене. — Я это делаю точно не ради науки.

Организм человека удивителен, и не зря ученые до сих пор ломают головы по поводу того, откуда в критических ситуациях организм вытаскивает ресурсы на преодоление и превозмогание. Я когда-то читал в книжке про одного мужика, который занимался исследованием змей. Так этот дядька был настолько увлечен своим делом, что скрупулезно записывал, как помирает от укуса какой-то редкой гадины.

Я, конечно, не помирал, но ощущения испытывал примерно сопоставимые. Пережить этот опыт мне не хотелось бы ни за что. Из-за своего вольного отношения к жизни Тахион забыла предупредить, что покидающая мой организм сыворотка будет ощущаться как концентрированный бульон к ультра-булдаку.

Однако мучения не продлились долго. Через пару минут я добрался до спальни, переслал оттуда Тахион все свои зафиксированные ощущения и заснул.

Встретила меня вязкая полутьма, из-за того, что на ночь я задернул плотные шторы, свет не пробивался внутрь. Поначалу показалось, что руки остались по-прежнему старческими, да и спину ломило немилосердно. Если обратная трансформация не сработала, это будет всем приколюхам приколюха.

Кое-как приплелся назад в ванную и протер стекло в зеркале. Выдохнул — из зеркала на меня снова смотрел Кира. Растрепанный, помятый, глаза в сосудистой сеточке, щеки тоже сизые, будто я бухал не просыхая всю прошедшую неделю, зато молодой. Уже этот факт немало окрылил, поэтому освежался и приводил себя в форму я с большим рвением.

Стоило мне выйти из ванной, как на тумбочке ожил мобильный. Я чертыхнулся и, наскоро обвязавшись полотенцем, прошлепал к нему. Никакого покоя с этими девками нет. Вот чесслово, на бумаге предложение возглавлять команду из почти десятка юных, ярких, красивых, откровенно горячих лошадевок (за исключением Урары, той еще подрасти надо) это все равно что стырить у лепрекона горшочек с золотом. Готовый сюжет для гаремника, любой подросток убил бы за такое предложение. Но на деле я чувствую себя воспитателем на продленке в детском саду. Только каждая воспитанница при желании может мне шею двумя пальцами свернуть. И все они неусыпно требуют, требуют, ТРЕБУЮТ внимания…

Однако уведомление прошло не от них — единичка красовалась напротив чата с Рудольф. Вот это уже любопытно. Хотя сегодня понедельник…

Я открыл чат.

Рудольф: Доброе утро, Кира-сан. Надеюсь, я не побеспокоила вас слишком рано.

Я: Ничуть не рано, Рудольф-сан, я уже на ногах. И да, доброе утро.

С трудом удержался от того, чтоб по привычке ввернуть в конце предложения бумерскую скобочку. Но здесь этот прием уж точно будет неуместен, иероглифы же.

Рудольф: Дабы не забыть, сразу же перейду к важным вещам — наш уговор насчет сегодняшнего вечера еще в силе?

Я: Конечно.

Рудольф: Отлично. Признаться, это большое облегчение — из-за моей занятости мы столько раз переносили, что я уже сочла, что вы утратили всякую надежду.

Я: Не, у меня умение выжидать как у героя “Игры престолов”, поэтому пара недель это пустяки, Рудольф-сан. С удовольствием схожу с вами перекусить.

Рудольф: Надеюсь, перспективы у вас более радужные, нежели, скажем, у Неда Старка.

Я: Если они не будут зависеть от милости Грув-сан, то я еще поживу.

Рудольф: Я постараюсь склонить чашу весов в вашу сторону. Значит, сегодня в пять вас устроит?

Я: Если гонки спринтеров закончатся до этого времени, то да.

После этого диалог встал на паузу. Точки побежали в окошке — Рудольф набирала сообщение. Большое и оттого пугающее.

Рудольф: Касательно этого у меня есть новости, Кира-сан. Сегодня ранним утром в школе произошел инцидент, о котором я пока не имею права распространяться, и дебютный забег спринтеров отложен на неопределенный срок. Оба трека, которые мы планировали использовать под него, оказались непригодны. Я понимаю, что вы уже, скорее всего, составили расписание, в которое теперь придется вносить коррективы на лету, но увы, иногда приключаются форс-мажоры. Возможно, мы перенесем гонку на неделю или чуть больше, но во всяком случае, проведем ее до того, как начнутся квалификационные забеги для состязаний третьего класса. Постарайтесь использовать освободившееся время с пользой.

Мда. Это что ж такое там могло произойти, чтоб сразу все спринтерские треки вышли из строя? Вообще из отрывочных воспоминаний Киры я уяснил, что гонки умамусумэ отменяют крайне редко. Якобы это для здоровья вредно — спортсменки уже настроились на соревнование, разогрели мышцы там, а тут раз и их праздник жизни пустили под нож. Такие потрясения провоцируют сильный стресс, у некоторых даже случались неконтролируемые выбросы гнева. А с разозленной лошадевкой поблизости лучше не оказываться. Я вспомнил, как на меня солилась Скарлет после своего забега, и понял, что с этим суждением согласен полностью.

Но все равно что-то мне подсказывало, жизненный опыт, наверное, что причина больше в деньгах. Перед спонсорами больше неудобно, перед всякими инвесторами, которые вложились в организацию ивента, а он стоит немало. А умамусумэ могут и в дождь побегать, и в слякоть, и под снежком.

Значит, там точно случилось нечто такое, что даже директриса Акикава оценила ситуацию и сказала “Не, мы не можем тут гонку проводить”. Память сразу услужливо подсунула два образа. Один в грязном халате, другой в дурацкой шапке. Я думаю, они вполне могли на парочку что-нибудь эдакое сообразить. Например, заминировать стадион.

Я: Спасибо, что сообщили, я приму к сведению. А что до времени, так я его непременно употреблю с пользой. Например, с вами встречусь.

Снова замелькали точки.

Рудольф: Недурно, Кира-сан. Надеюсь, еда несколько загладит внезапность известий, которые я вам принесла, и вам будет проще их переварить.

Рудольф: :Р

Мда. Ее страсть к всратым каламбурам неистребима.

Я: Предлагаю вместе это и выяснить. Где встречаемся, в “Хромом Шкилете”?

Рудольф: С вашей стороны будет достаточно смело так быстро появиться в этом заведении… после того, как вы собственноручно нанесли его на карту светской жизни города. Давайте встретимся в кафе “Мираж”, оно недалеко отсюда.

В подтверждение своих слов она тут же прикрепила к сообщению геолокацию. "Мираж" действительно располагался поблизости от академии, в соседнем квартале. Там вообще дохрена разных точек общепита наоткрывали. Владельцы ж не дураки, быстро смекнули, что у лошадевок аппетиты КОНСКИЕ, в любом случае готовая платить клиентура будет всегда. Действительно годный бизнес-план.

Я: Прекрасно, Рудольф-сан. Симпатичное местечко, я там часто бываю.

Вернее, бываю не я, а Кира, но у него воспоминания об этом месте исключительно теплые. Тихое, совершенно невыразительное, но приятное заведение, чисто для своих, туристы по таким не ходят, потому как селфачом не попонтоваться и изысканную подачу блюда там не сыщешь.

Рудольф: Вот и прекрасно. Тогда я отправляюсь работать, а вы продолжайте отбывать отстранение за ваш чудовищный проступок. ;—)

С эмодзи в конце я прям кринжанул от всего сердца. Но вместе с этим оно смотрелся умильно.

После этого я покопался в телефонной книжке в поисках телефона Тайги, вроде он обещался свести меня с неплохим барбером. Однако на звонки мой новый друг отвечать не спешил, а с третьего прозвона и вовсе выпал за пределы действия сети. Тогда я принял волевое решение погуглить. Карта усеялась множественными значками. Я принялся их рассматривать, но тут все заслонили новые сообщения. Теперь переполох поднялся в общем чатике. Причем не из-за отмены спринтерского забега. Тейо во всеуслышание жаловалась, что мечтала сегодня посидеть в офисе у Рудольф и помочь ей с тяжелой работой, да только ничего не получается, потому что — вот неслыханное дело — сегодня Рудольф уйдет с работы раньше положенного.

Хотелось напомнить, что вроде как президент студенческого совета — должность в основном больше почетная, то есть голос ее обязательно должен учитываться при решении разных школьных вопросов, однако главное слово все равно остается за директором и другими управляющими лицами, например, завучем. Да только есть ли он здесь вообще? Я, чесслово, кроме Тадзуны вообще никого из АВТОРИТЕТОВ в школе не видел. С учителями сталкиваюсь редко — они по коридорам бродят как призраки, безмолвные и бессловесные.

Такое впечатление, что у этих ребят одна-единственная задача и ее они и выполняют. Оттарабанили учебный материал в течение академического часа, а дальше хоть трава на треке не расти. Тетки все вообще молчат, только юбками шуршат. Мужик-математик несколько раз буркнул “здрасте” и этим ограничился.

Странно все устроено, лучше лишний раз не задумываться. Вряд ли я тут заведу друзей.

Тогда я вбросил девочкам известия от Рудольф. Урара немножко расстроилась, но когда Судзука ей предложила просто кружок пройти ради фана и собственного успокоения, приободрилась. К ним присоединилась Водка, от нее, конечно, не отстала Скарлет, и к концу цепочки сообщений уже все собрались устроить ЧЕЛЛЕНДЖ. Меня пригласили быть почетным зрителем и секундантом. В принципе, раз уж это происходило бы за пределами школьной территории, я был не прочь, да только вот гонку они наметили на пять вечера.

Я постарался максимально технично слиться — попросту сообщил, что кое с кем встречаюсь. Обошелся безо всяких подробностей, чтоб не подумали чего, пожелал всем удачи и отключил уведомления. Без меня разберутся как-нибудь.

Пристойный барбершоп обнаружился примерно в пятнадцати минутах ходьбы. Я приценился к стоимости (весьма кусачая, но с тренерской зарплатой хватит), потом собрался, взял телефон… Надо бы напоследок сообщения чекнуть.

Сто девяносто три уведомления???

Я открыл чат. Перед глазами раскинулась лента сообщений. Твою мать, кажется, расплывчатые формулировки в данном случае сыграли против меня. То, что я с кем-то встречаюсь, мои подопечные восприняли как “ОН ЖЕ СОБИРАЕТСЯ НА СВИДАНИЕ! ГОСПОДИ ИСУСЕ ОНИ ТАК БЫСТРО РАСТУТ”. С замиранием сердца я проматывал чатик вниз. Мало-помалу команда “Ракета” приходила к неутешительному выводу — тренер Кира вроде чел неплохой, но только его положительных качеств будет не видно, потому что любая девушка сбежит нахрен. Нужно кардинально изменить положение, и эту непростую миссию они собирались взять на себя.

Но где… где вас просили об этом?

План на вечернюю гонку был забыт так же быстро, как и возник. Да и мне бежать уже было бесполезно.

Последнее сообщение в чатике было от Голши. Оно гласило “ОБЩИЙ СБОР В КВАРТИРЕ ТРЕНЕРА ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ МИНУТ. ОТРЯД ФОКСТРОТ ЮНИФОРМ ЧАРЛИ КИЛО, ВЫДВИГАЕМСЯ НА ПОЗИЦИЮ!”

Вот и все, остается только смириться со своей судьбою и пойти на дно. И чтоб струнный оркестр мне всякие тоскливые мотивы наигрывал, как в последние часы Титаника. Оставалась еще надежда на то, что в шкафу с одеждой неожиданно сыщется проход в Нарнию, но и тут ожидал облом. Никаких проходов не открылось. Наверное, для этого нужно быть мечтательным ребенком из Глостершира или другой британской перди.

Там, у шкафа, меня, вспотевшего и безропотного, и застигла судьба. Входная дверь так резко распахнулась, что ударилась о стену прихожей.

— FBI, OPEN UP! — рявкнула Голши. Быстрые шаги застучали по коридору, миновали гостиную — и вот уже ее силуэт возник в дверях спальни. — Леди и джентльмены, мы его взяли. Тепленьким! Кхм, то есть, речь немножко не та, это я для более агрессивных действий берегу, захватнических. Но посыл, посыл-то правильный!

Ее глаза загорелись радостью.

— Тренер-сан! Вы ж мой смекалистый кексик! Уже приготовились наряжаться! Неспроста я столько времени посылала сигналы из своего миндалевидного тела вашему. Наконец они соединились витой парой и теперь установлена связь прочнейшего вида — миндальная!

— И тебе привет, Голд Шип. — вздохнул я.

Она огляделась и присвистнула. Веки опустились, придавая ей полусонный вид. Потом Голши склонила голову, будто прислушивалась.

— Шипит… Плавится… Окисляется… — забормотала она.

— Что?

— Тихо! Идет обработка данных! Еще пятнадцать секунд! Пока можете послушать приятную музыку — классический рэгтайм в исполнении нашего пианиста. Туду-ду-дуду-дуду!

Я с трудом подавил желание съехать по дверце шкафа на пол и притвориться мертвым.

— Обработка завершена! — возопила Голши. — Теперь понятно, почему вы такой скучный и пасмурный зануда! Если каждый божий день вы просыпаетесь в этой норе, откуда сбежали даже пауки, смотрите по сторонам и видите только серость, запустение и одиночество, откуда в вашей жизни взяться радости? Даже моих усилий будет недостаточно! Вам нужен ремонт, тренер-сан! Нужен вчера!

Вот теперь уже захотелось замуроваться в шкафу. Голши же плевать хотела на мою гамму эмоций. Она изящно обернулась вокруг себя и подскочила ко мне почти вплотную.

— Но сегодня перепланировкой вашего жилища мы заниматься не будем — на это нет времени! Ибо у нас другая цель — управлять поездом…Или нет, управлять вам еще рановато, надо сначала хотя бы добиться того, чтоб вас пустили на электричку. Электричку любви!

— Какая любовь? — с трудом вклинился я в поток ее болтовни. — С чего вы вообще это взяли? Я, может, на деловую встречу собираюсь.

Голши вытянула руку и… похлопала меня по щеке.

— Милый тренер-сан! Когда человек собирается идти на деловую встречу, он не начинает юлить и не напускает туману. Он так и сообщает, мол, я пошел в бар с господином Мацушитой из нотариального бюро “Йокич и Джопич”, чтоб обсудить возможное сотрудничество в сфере разведения эму! А я прямо в вашем тексте чувствовала, как вы стоите и жметесь “Ам…мням.. вот… не будет меня, надо тут встретиться, с человечком обкашлять вопросики…” Даже синему ежику, защищенному авторским правом, понятно, в чем тут все дело! Но не бойтесь, мы не будем у вас выведывать, кто она, ваша избранница…

— Ясное дело, не будем. — заявила Скарлет. — Если на каждую незадачливую дурочку свою эмпатию расходовать, так и выгореть можно.

— Скарлет-сан! — обрадовалась Голши. — Вот и ты явилась! Неужели тяжкая ноша тебя так задержала в пути?

Скарлет горделиво тряхнула волосами. Вместо хвостиков она сегодня заплела себе парные косички.

— Вот еще! У меня маник свежий и руки кремом намазаны, и ты хочешь, чтоб я тащила грязную коробку? Я ее на Водку оставила, щас все будет.

Она прошлась по комнате, придирчиво осматриваясь. Почему-то внутри вновь заколыхалось острое чувство неловкости.

— Почему мне очень хочется сфотографировать эту комнату, а потом выложить ее в твиттер с подписью “парни живут так и не видят в этом проблемы”?

— Сфотографируй. Может быть, это хоть немного разбавит поток ванили, который ты в ленту заливаешь регулярно. — хмыкнула Водка.

Скарлет закатила глаза.

— Ох, вот кто бы говорил! У тебя-то на страничке висят эдиты по “Сынам Анархии” и “Сверхъестественному” вперемешку с фотками мотоциклов и выступлениями каких-то дряхлых бородатых дедов с гитарами!

Водка нахохлилась.

— А ты моих дедов не трогай! ЗиЗи Топ клевые, они играют музыку свободы! Вернее, раньше играли… в золотом составе. Вот знаете, щас любить рок довольно тяжело — все новые группы довольно унылые, либо они играют слишком тяжело и орут нечеловеческими голосами, либо чересчур попсовые…

Скарлет прищурилась.

— Водка, неужели ты настолько серьезно настроена против попсы?

Водка поправила челку и деловито постучала пальцем по циферблату маленьких часиков на шее.

— С добрым утром, блин! Кому как не тебе это знать? Я настолько труЪ, что даже Никельбэк защищала, когда над ними все смеялись! Тут спасибо огромное моему батьку — к правильной музыке приучил. Она вкус развивает.

Я невольно улыбнулся. Видно было, что эта тема ей определенно доставляет удовольствие, даже уши торчком поднялись. Рассуждения, конечно, капец, наивные, но кто из нас не мыслил как Джокер или Джейсон Стэтхем, когда был в нежном школьном возрасте? В восемнадцать лет я тоже кринж генерировал в промышленных масштабах. Так и положено.

— Вот вам как пример. Несколько лет назад все в кругах любителей тяжелой музыки вдруг жестко угорели по группе “Грета Ван Флит”. — продолжала радостно вещать Водка. — Типа и рубят пацаны мощно, и выглядят так, что можно заглядеться. Этим и проверяется настоящий опыт! Потому что мне одной песни хватило, чтоб понять — все это дутый коммерческий продукт, ничего настоящего! Бледная копирка Лед Зеппелин!

И она с самодовольным видом сложила руки на груди.

— А ведь оригинальность гораздо ценнее! У пацанов есть талант, и если бы они искали свой собственный звук…

Скарлет усмехнулась.

— Лол, Водка, так ведь ты тоже пытаешься косить…

— И под кого это? — возмутилась подружка. — Ну-ка назови!

— Да хоть под Брайан! — не замедлила с ответом Скарлет. — вплоть до того, что соломинки пробовала во рту держать, как она.

Водка побагровела. Кажется, Скарлет попала точно в соточку и тем самым повесила уже себе на спину мишень. Но на счастье в дверном проеме возникла голова Судзуки.

— Девочки, поскандалить вы еще успеете, сейчас нужно собрать столик! Маккуин-сан уже почти готова.

— К чему готова? — поинтересовался я.

— К тому, чтоб поработать над вашим образом. — сообщила голова Судзуки и исчезла, прежде чем я успел хотя бы спросить, какая участь меня ждет впереди.

Водка вывалила содержимое коробки на пол и принялась ловко собирать маленький столик. Скарлет в процессе участия не принимала, зато руководить пыталась активно. Время от времени в комнату заглядывала Спе и делилась с трудягами угощением.

Видимо, работать руками Водку научили, потому что со столиком она управилась быстро.

— Вот так это делается. Красота! — сообщила она, оглядев результаты своего труда.

Скарлет поджала губы.

— Не сильно-то задирай нос, ты просто инструкцию затвердила наизусть. Если бы не мои ногти…

— Ты бы в саморезах растерялась и заплакала. — закончила за нее Водка.

Скарлет вспылила и чуть не начала кровопролитие, но тут в мою спальню вплыла Маккуин с чемоданчиком и царственным жестом выгнала обеих валькирий прочь. Когда мы остались наедине, она заперла дверь и подошла ко мне.

— Добрый день, тренер-сан. — мягко сказала Маккуин.

— Привет. — ответил я. — Может, посвятишь меня в происходящее? Че-т я не очень догоняю.

— Обязательно. — заверила Маккуин. — Только сначала мне нужно кое-что сделать. Вы позволите?

— Ну… давай. — согласился я.

Тут же теплые ладони прошлись по моим щекам с двух сторон. Я не знаю, каким кремом она пользуется, наверное, он стоит как три моих месячных зарплаты, но ощущение такое, будто по коже проводят пуховым облачком. Она весьма забавно приподнялась на носочках, чтоб получше меня видеть. Для удобства я чуть наклонил голову. Так хоть немного ликвидировалась наша разница в росте.

— Хорошо, кажется, я все примерно поняла. — констатировала Маккуин. — Тренер-сан, будьте добры, присядьте на табурет.

Я так и сделал. Маккуин раскрыла чемоданчик, из которого появились покрывало, ножницы, машинка с набором насадок, разбрызгиватель для воды… Даже лампу она и то приволокла, которую немедля воткнула в розетку.

— Стоп, ты что же, стричь меня собралась? — запоздало спохватился я. — Это ни к чему…

Маккуин покачала головой.

— Я не приму возражений с вашей стороны, тренер-сан.

И надо сказать, по тону это действительно чувствовалось. Щас у Маккуин прорезалась совершенно аристократическая холодность.

— Когда Голд Шип-сан поведала мне, что вам необходимо изменить свой образ, потому что, будем честны, показываться на люди с такой прической — это определенно выбор, требующий смелости и высокой самооценки, я сразу же сочла, что нужно действовать быстро, пока вы не отправились к мастеру со стороны и не испортили ситуацию окончательно.

Да, в поисковике у меня до сих пор открыт сайт симпатичной цирюльни, где работают хорошо и при этом не выдирают у тебя из кармана все деньги. Если бы я был чуть более расторопным, или Маккуин не была столь серьезна… или мать Голши не закусывала мухоморами айяуаску во время вынашивания плода… Все могло бы случиться иначе. Но вот мы здесь.

Маккуин снова очутилась передо мной, наклонилась и принялась повязывать покрывало, расписанное милыми синими цветочками.

— Тренер-сан, поймите, так как мы с вами работаем, то в публичном поле вы так или иначе представляете род Меджиро. Я не могу допустить того, чтоб человек, которого ассоциируют с моей семьей, выглядел как завсегдатай взрослой секции в магазине манги.

Как же она безжалостна. А ведь будь на моем месте кто-нибудь более чувствительный, мог бы и расплакаться. Но я не видел смысла агрессировать щас на нее, просто у людей, которые взрощены на “старых деньгах”, что называется, и не знали обычной жизни, бывает такое, что они даже хорошие свои помыслы и мотивировки выразить не умеют. Максимально яркий пример социальной неуклюжести щас передо мной.

— Будьте спокойны. — сказала Маккуин и подключила машинку к удлинителю на полу. — У меня имеется достаточно опыта, чтоб справиться с этим делом.

— И можно узнать, кого ты прежде стригла?

Маккуин замялась. Эта пауза в сочетании с щелкающими ножницами вызвала у меня тревогу.

— В основном я тренировалась на бабушкином пуделе, однако он никогда не жаловался, да и бабушка подтверждала, что получалось недурно. А сейчас сидите ровно, тренер-сан.

Пресвятые угодники, как же я влип, В КАКУЮ ЖЕ ЗАПАДНЮ я угодил.

Ровно зажужжала машинка.

***

Через пятнадцать минут меня отпустили. Не знаю, может, и другим юным парикмахерам стоит тренироваться на собачках, а может, у Маккуин рука легкая и прекрасный эстетический вкус. Что вполне возможно, учитывая, как здорово у нее получается на клавишах шпарить.

Так или иначе, из зеркала на меня посмотрел довольно симпатичный молодой человек. Теперь без длинных распущенных волос, которые, кстати, на поверку оказались довольно жидкими, витаминов у Киры недостает, лицо казалось еще более острым, подбородок прямо выпирал. Зато даже отдаленные намеки на женственность пропали, на висках Маккуин срезала совсем коротко, и это оказалось крайне удачным решением.

Я рассыпался в благодарностях, так, что наша великосветская дама даже засмущалась, но на этом экзекуции не закончились. Потому что как только она закончила, в комнату ввалились Скарлет, Водка, Тахион и Тейо. Остальные времени тоже не теряли — дверца холодильника хлопала так часто, что даже страшно становилось. Еще весело шкворчало масло на сковороде. Кажется, в морозилке оставалась упаковка куриных наггетсов…

Но ведь они же мои, черт возьми! Эх, наверное, уже поздно…

— Мне хочется все здесь сжечь. — заявила Скарлет, когда осмотрела гардероб. — Я бы постеснялась даже во время пожара из дома в такой одежде выскакивать. Тренер-сан, вот вы куда смотрели, когда это покупали?

Я уставился на футболку с красноречивой надписью “Фрэнки велит тебе расслабиться”.

— А как по мне клевая футболка. — усмехнулась Водка. — Она с отсылкой! Но не все смогут ее выкупить, только те, кто шарят. Я, например.

— Ну тогда тем более надо ее выбросить. — ядовито заметила Скарлет. — Мы ж не хотим, чтоб девушка подумала, что у нас тренер задрот какой-то.

— Ты на что это намекаешь, м? — снова занесла топор войны Водка. — Я не ботан, но даже если бы и была, то не тебе меня упрекать! Кто наизусть знает все девятнадцать сезонов “Кострища любви: новое поколение”? Да тебя можно в председатели фан-клуба записывать, каждый эпизод с любого места можешь цитировать! Память как у слона!

— Это у меня память как у слона? — вскричала Скарлет. — Как будто это я могу каждой песне, которая по радио играет, подпеть без ошибок! У тебя в твоей лохматой башке настоящий компьютер запрятан с космической базой данных! Надо в викторинах, блин, участвовать, в телешоу!

— Да уж не тебе про телешоу говорить! Сама вон буквально только что рассказывала, что уже на улице, блин, агенты подходят, только красуешься, космы свои распускаешь, люди вокруг оборачиваются! Модель, нахрен!

— Лооол, и это ты мне щас про моделей задвигать будешь. Стоит тут скромничает, а я готова свои коллекционные артбуки поставить, что японская ассоциация байкеров для своего нового шоукейса не позовет сниматься кого попало с улицы!

— Арррргх! Вот ты какая!

— На себя посмотри!

Тут я уже не выдержал и заржал в голосину. Два раскаленных взгляда синхронно уперлись в меня.

— ЧЕГО ЭТО ВЫ УГОРАЕТЕ? — воскликнули они в унисон.

— Ничего, девочки, ничего. — заверил я и начал выбирать шмотки на вечер.

***

— Вы прошли столько испытаний, тренер-сан. И ради чего? Чтобы одним неловким словом обрушить свой светлый образ? Образ, который по кирпичику, по крошечке, по детальке из китайского набора, притворяющегося настоящим Лего, собирали мои напарницы на протяжении последних пятидесяти четырех минут. Я по глазам вижу, что вы, подобно ребенку, что лупит слабого лопаткой в песочнице, готовы расколоть хрустальную вазу, которой стали. Что толку в том, что у вас теперь волосы Джейкоба Элорди и стиль, кхм, Марка Уолберга, если в разговоре вы спросите девушку, какой черепашкой-ниндзя она себя считала в детстве? М? М?

Голши курсировала по гостиной туда-сюда, размахивая руками. Всякий раз, когда она доходила до столика, она делала картинный наклон вперед. У меня тут же возникали ассоциации с Майклом Джексоном в его лучшие годы. Не хватает только саундтрека “Билли Джин” или “Саня, ты в порядке?” Девочки следили за ней во все глаза. В комнате было тихо. Мы реально как будто сидели перед оратором во время произнесения исторической речи. Такая вот смена ролей произошла.

— Ох, любовь, что есть жизнь без тебя? — драматично взревела Голши, при этом шлепая себя ладонью по груди. — Засушливая пустыня, ни за что не родящая спелого плода, и бродят по ней только скорпионы, бородавчатые яшперицы и поехавшие мужики на самопальных рыдванах, готовые сражаться друг с дружкой до последней капли крови за последнюю каплю воды! Вот что такое жизнь без любви, дорогие мои ребята.

Она подскочила ко мне и обхватила за шею. Положила подбородок на шею и начала монотонно раскачиваться.

— Тренер-сан, тренер-сан, милый мой, эта жизнь не для вас. Более хваткие, юркие шныри наскочат на вас, славного простофилю, и облапошат! Официант еще не успеет подать холодные закуски, а вы уже останетесь брошенным, как экшн-фигурка Бэтмена, с которой я не играла с шестнадцати лет! Нельзя этого допустить, но мы о вас позаботимся, уж не сомневайтесь. Тахион-сан!

Тахион выступила из угла комнаты, где она мирно чиллила в кресле. Ее взлохмаченные волосы торчали во все стороны — от обивки нахваталась статического электричества.

— Что такое, Голд Шип?

— Внеси любовное зелье! Читерство наказуемо и за него банят, но нашему тренеру нужны все преимущества, которые можно получить!

Тахион закатила глаза.

— Во-первых, любовного зелья не существует, это детская выдумка, смехотворная на концептуальном уровне. Во-вторых, в долгосроке его эффект не работает, очень быстро выветривается, придется каждую неделю подновлять, на ингредиентах я разорюсь.

Теперь уже в комнате повисла полнейшая тишина. Все мы уставились на наш светоч науки. Она пожала плечами.

— Чего вы уставились? Я лишь сказала как все обстоит на самом деле.

Судзука деликатно кашлянула.

— Пожалуй, не станем в это углубляться. Голд Шип-сан, продолжай.

Та не торопилась выпускать меня из теплых и потных объятий. От нее сильно пахло шоколадом и жареными орешками. Наверное, слупила сникерс перед тем, как идти сюда.

— Что ж, тогда вам придется обойтись своими силами. Первоначально я хотела предложить вам действовать по неоднократно изложенной в интернете методичке “первостатейного самца”. Но поскольку для рычания у вас неподходящий тембр голоса, а двигать тазом не выйдет, потому что мы его не достали, тогда скажу следующее.

Она выдохнула. Отстранилась от меня, расправила плечи. Несколько раз подпрыгнула на месте, только по чистой случайности не наступив мне на ноги.

— Это сложно сказать, но… тренер, вы ненормальный. И в этом ваше достоинство. В вас при рождении плюнул Созидатель и вместо того, чтобы утонуть в его слюне, вы отрастили жабры и до того доплавались, что прилипли к моему кораблю, аки ракушка ко днищу. Вы думаете во многом как я, даже если не отдаете себе в этом отчета. Я все поняла во время нашего пляжного эпизода. Вы хоть и пытаетесь строить из себя продуктивного члена общества, но нормис ни за что не придумает обозвать себя рыбацким траулером, который вез вакцину детям-шопоголикам. Нет, сэр, вы меня не проведете!

Я попытался ответить, что не следовало о таких тренировочных методах во всеуслышание рассказывать, но тут ладонь в перчатке оказалась у меня на губах.

— Вы эту искорку в себе старайтесь беречь, она вас выгодно выделит на фоне остальных прилично одетых и в целом славных парней. И если это получится, тогда все будет в порядке. Без разницы, с обычной девушкой вы встречаетесь, с умамусумэ или с самкой цефалопода с Гларгона-7.

— Голд Шип права. — добавила Скарлет. — Так-то если приглядеться, вы, тренер-сан, хоть и непутевый, а все равно нормальный вариант. Есть и гораздо, гораздо хуже. Только вы не принимайте это как комплимент на свой счет, ясно? Я просто говорю!

Я стал подниматься с дивана и не смог. Потому что Тейо повисла на плече.

— Да ладно тебе ворчать, Скарлет-сан! Кира-сан хороший, вот только ему бы не мешало обращать побольше внимания на МОНАРХА…

Я сочувственно потрепал ее по голове.

— Ты все надеешься, что это прозвище к тебе пристанет???

— А как же! — воскликнула Тейо. — Я уже и страничку в соцсетях создала. Там пока сто двадцать четыре человека собралось, но потом, когда пойдут победы, все поймут, насколько велик МОНАРХ!

— Молодец, что не теряешь надежды. — похвалил я.

— Кира-сан, у вас сердце доброе, вот что важно. — заговорила Спе. — У меня чутье на людей хорошее, я это сразу понимаю.

Судзука улыбнулась.

— А когда ты вчера чуть не перевела зимбабвийскому принцу в изгнании пятнадцать тысяч йен за билет на паром, это чутье задремало?

Спе опустила уши.

— Я еще и очень жалостливая…

В такой веселой суете мы и просидели до половины пятого, после чего обнаглевшие девки стали выталкивать меня из моей же квартиры. Причем сами, что любопытно, покидать ее не собирались.

— Вы пока гуляйте, а у нас тут работа не прекращается. — сообщила Водка.

— Потому что должен же кто-то прибраться в этом свинюшнике. — добавила Скарлет.

Спешл Уик прижала кулачки к щекам.

— А давайте вафельки испечем!

— Прекрасная идея. — поддержала Маккуин. — По счастливому стечению обстоятельств, я как раз захватила с собой вафельницу.

Тахион вздернула брови.

— Маккуин-сан, позволь-ка исследовать твой чемодан — у меня есть подозрение, что там внутри скрыта пространственная аномалия.

— УДАЧИ, ДЯДЕНЬКА ТРЕНЕР! — Урара, которая во время обсуждения помалкивала, наконец оживилась. — ПУСТЬ ВАМ БУДЕТ ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО!

В дверях ко мне подошла Голши. Положила руку на плечо.

— С Богом. — сказала она проникновенно. — С Богом, тренер-сан. Со Христом.

И подмигнула, высунув язык.

Я улыбнулся ей в ответ и вышел за дверь. Готовый, кажется, ко всему.

Глава 38

В поисках кафешки с приятным названием “Мираж” мне пришлось знатно побродить по округе. У Киры были весьма нечеткие ориентировки в голове, больше на уровне ассоциаций и впечатлений. Он чувствовал, что место клевое, но на ментальной карте отметить его отчего-то позабыл. Может быть, счел, что судьба сама приведет однажды, если на то будет ее воля. А может, потому что заглядывал туда навеселе. Так или иначе, отчаявшись плутать по району, я заглянул в карту города, но и там ждал подвох. Маркер располагался неправильно и указывал на контору господина Дзамбудзи, который занимался тем, что профессионально банкротил людей.

Чутье подсказывало, что с этим славным господином мне еще предстоит познакомиться.

В общем, разузнал, в чем тайна “Миража”, я далеко не сразу. Пришлось спросить у местных жителей. К счастью, я наткнулся на словоохотливую тетку, которая возвращалась из гастронома со связкой моркови.

— Господин, вы вон между тех двух зданий пройдите, да сверните налево, там и будет вход в “Мираж”.

— Спасибо вам. — я чуть склонил голову в знак уважения. — Даже самому неловко, я так-то в этом районе и живу, и работаю поблизости, а заблудился как ребенок, который первый раз из школы домой возвращается.

Женщина ободряюще улыбнулась.

— Да уж не вы первый! Меня временами про “Мираж” спрашивают, как туда попасть, у многих с этим беда. Мы уж говорили владелице, мол, Такаги-сан, выпроси у городской управы разрешение перепланировать вход. А ежели не выгорит, так хоть вывеску сделай, что так и так, заходить только с заднего входа. Но увы — характер у нее упертый, вздорный, ты ей говоришь, как лучше, а она все на вред делает.

Несмотря на то, что тетка ругала эту незнакомую Такаги-сан, от ее глаз расходились добродушные лучики морщин. Так что упреки эти были не всерьез.

— Мол, заведение только для своих, для тех, кто знает, и лучше бы ему таковым остаться. Как по мне, так она только в деньгах теряет, но это дело не мое. А готовят там вкусно, добротно, муж туда регулярно продукты привозит. Потому ешьте смело!

Я поблагодарил приветливую тетку и с новой решимостью пошел по узкой дорожке между фотоателье (кто еще в них заглядывает) и книжным магазином. Дорожка оканчивалась аккуратным, ухоженным двориком, в котором располагалось одно-единственное здание. На нем и висела вывеска “Мираж”. Название вывели по-английски” причудливым шрифтом с завитушками, похожими на арабскую вязь. Однако внутри ничего вычурного я не увидел — “Мираж” и впрямь оказался заведением, ориентированным на очень узкую аудиторию. Наверное, тут бывают только местные, потому что я насчитал только семь столиков. И только два занятых. Парочка (парень в найковской худи и смешливая умамусумэ) сидела за первым столиком, и голос девушки разносился по всему залу. Второй столик занимал дядька в вытертом пиджаке, который быстро печатал что-то в своем ноутбуке. Рудольф нигде не было видно.

Я посмотрел на часы. Десять минут шестого. Надо же, я и сам уже успел припоздниться. Щас бы впору сгореть со стыда, что вот так вот с самого начала зафэйлился перед президенткой… но она и сама где-то застряла.

Хех, может, тоже вход в кафешку ищет? Хотя не, это ж она предложила встретиться именно здесь. Значит, не впервой бывает. Я достал телефон, чтоб проверить сообщения. Но в диалоге с Рудольф ничего нового не появилось. В отличие от внутрикомандного чата, куда со вчерашнего дня продолжали наваливать всякие праздничные мемасы, посвященные дебютным выступлениям. Я немножко полистал историю чатека и в полной мере ощутил, что мы все-таки уже из разных поколений, потому что приколы были в основном незнакомые и/или непонятные. Хотя не, один раз я все-таки угадал смысл, потому что наткнулся на аналог нашего “ща буит мясо”. Он предварял съемку с итогового выступления. Ее уже слили и на ютуб, и на местный его аналог, и везде оно набирало просмотры, причем немало — на американской платформе сорок тысяч чуть меньше чем за сутки, а на японской и того больше, почти пятьдесят.

Надо будет потом комменты глянуть…вдруг найдется там, проскочит привет от русских думеров. Главное, чтоб в плагиате обвинять не начали, надо бы на всякий случай утрясти вопрос с авторскими отчислениями. У нас же получился своего рода “кавер”, хотя правилами концерта это вроде бы не запрещено.

— Добро пожаловать в “Мираж”, господин. — прозвенело теплое сопрано. В поле моего зрения появилась официантка — девчонка в форменном платье с фартуке с вышивкой. — Вы уже готовы сделать заказ?

— Ща буит мясо. — машинально произнес я, откладывая телефон.

Официантка малость опешила.

— Очень прошу меня извинить, господин, но все мясные позиции на данный момент закончились, только курица осталась, шеф-повару потребуется время, чтобы приготовить новые, так что…

Я поспешил исправить ситуацию.

— Ничего страшного, это я так, о своем. Пусть кончились, это неважно, я все равно еще не готов заказывать. Жду важного гостя.

В улыбке официантки появилось понимание.

— Я вас поняла.

Ждать пришлось, к счастью, недолго. Вскоре, самое большее минут через десять, дверь кафе открылась и через порог шагнула Симболи Рудольф собственной персоной. Невооруженным глазом было заметно, что шла сюда она как минимум очень быстрым шагом. Длинные каштановые волосы беспорядочно разметались по плечам, белая прядка, напротив, прилипла ко лбу, и Рудольф вернула ее на место изящным движением. Очки довольно забавно слезли на нос, и мне пришлось постараться, чтоб сделать улыбку более вежливой, что ли.

Рудольф быстро меня заметила и прошла к столику. Я поднялся, чтоб подвинуть ей стул, на который госпожа президент и приземлилась.

— Добрый вечер, Кира-сан. — произнесла она. — Прошу меня извинить, я пару минут переведу дух, если вы не возражаете.

— Да какие вопросы. — произнес я. — Отдыхайте, сколько влезет, мы тут ради этого и собрались.

Сам же в это время постарался максимально беспалевно ее разглядеть. И моя первоначальная теория подтвердилась — сюда Рудольф прибежала прямиком из офиса. Даже студенческую униформу на обычную одежду сменить не успела, только легкий кардиган сверху накинула. И хотя он был застегнут на все пуговицы, воротник все равно портил маскировку.

Рудольф склонила голову.

— Надеюсь, вам не пришлось слишком долго ожидать моего появления, Кира-сан. — произнесла она. — Я ни в коем случае не собиралась опоздать на сегодняшнюю встречу, просто инцидент со спринтерскими треками и все сопутствующие этому накладки… голова буквально кругом пошла. Мы еще и половины не разгребли, тут Грув-сан напомнила, что пора бы сделать перерыв. Я глянула на часы и только тогда спохватилась…

Она улыбнулась, но улыбка была наполнена усталостью. Буквально до краев, до краешков губ.

— Как воришка, застигнутый за кражей манекенов, я едва унесла ноги.

А вот это хорошо было, я совершенно искренне прыснул. Вот не скажешь по ней, что такое чувство юмора у девушки. Кто-то может сказать, что они всратые, такие каламбуры, но чесслово, я в восторге. Как человек, который угорает с шуток про то, что Штирлиц стрелял вслепую, и слепая упала как подкошенная, которую он завалил накануне, я готов признать, что шутки у Рудольф замечательные. Вот если бы еще как-нибудь адаптировать прогоны про лупу и пупу… но с этой задачей даже профессиональный переводчик поседеет.

— Так что это был за таинственный инцидент? — поинтересовался я. — Опять гонки спринтеров переносят? Еще пара дней — и я начну думать, что все это часть огромного заговора.

Уши Рудольф дернулись.

— Заговора? — протянула она с любопытством. — И в чем же он состоит?

— В том, чтобы не позволить Хару Ураре, моей подопечной, продемонстрировать всю ее мощь и силу духа.

— Вот уж чего-чего, а силы духа у Урары-сан в достатке, тут с вами не поспоришь, Кира-сан. — сказала моя собеседница. — Что же до инцидента…

Она скомкала салфетку, которой незадолго до этого вытирала руки.

— Повторюсь, как официальный представитель руководства академии Трэцен, я не имею права разглашать подобную информацию, однако если мы сделаем вид, что сейчас вы беседуете не с ней, а с абсолютно не имеющей никакого отношения к этому делу умамусумэ…

Черт возьми, да у нее озорная натура.

— Так оно все и было. — с готовностью включился я. — Не знаю, как вы, а я с самого утра никоим образом не контактировал с Симболи Рудольф, уважаемой президенткой студенческого совета. Да и тогда она всего лишь пожелала мне доброго здравия.

— И к этой теме мы непременно обратимся вновь, Кира-сан. — многозначительно произнесла она. — А что касается инцидента…. Точную картину пока что установить трудно, однако по свидетельствам очевидцев более-менее достоверно можно сказать, что несколько студенток решили устроить несанкционированный забег посреди ночи. Эмоции вышли из-под контроля и в результате были частично разрушены две трибуны…

— Это ж каким образом их разнесли? — поразился я.

— Разнесли в прямом смысле. — сообщила Рудольф, продолжая мять несчастную салфетку. — Собственными телами.

— Они там дрались, что ли? Как супергерои в фильмах?

Рудольф мягко рассмеялась.

— Не думаю. Скорее всего, свою роль здесь сыграла инерция. Они с темнотой составляют опасный тандем, Кира-сан. Потому-то напомню вам — следите за своими подопечными. Даже опытным умамусумэ порой тяжело дается контроль за собой. Вот и Джентиль… ох… кажется, я слишком много сказала.

И она деликатно прикрыла рот ладонью. А я не стал педалировать тему. Только сделал себе маленькую пометочку на досуге разузнать, че это за Джентиль такая. Потому что если с ней придется на треке соревноваться, лучше мне на всякий случай купить своим девкам экзоскелеты.

Если честно, щас за сохранность квартиры от слов Рудольф мне стало прям тревожно. Пара умамусумэ расхреначила трибуны, а у меня дома целый десяток. Это готовый рецепт катастрофы!

— Теперь понадобится некоторое время для того, чтоб восстановить трибуны и треки, убрать оттуда весь мусор. Сами понимаете, что даже при скоординированной работе это дело небыстрое. — сказала она тихо.

Я кивнул.

— Передо мной вам сокрушаться не надо, все понимаю.

— Я в вас не сомневалась, Кира-сан. — сказала Рудольф с облегчением. — Как только мы получим точные сроки и назначим дату соревнований, я первым же делом вам сообщу. Теперь к более приятным вещам. Помнится, мы собирались встретиться для того, чтобы обсудить вашу стратегию подготовки, но…

Она чуть прикрыла веки. Взгляд стал лукавым и даже соблазнительным. Плюс еще эти очки… черт, фасон у них самый обычный, ничего из ряда вон, так почему ж внутри ТРЯСКА?

— Но не думаю, что в этом есть смысл после такого удачного старта. В конце концов, редкой команде удаются победы сразу на нескольких дистанциях. Большинство асов в академиях готовятся к средним трекам или к милям, однако ваши подопечные сразу принялись бороться за самые высокие места.

Ну так еще бы, когда ты толкнула для них такую вдохновенную речь. После такого можно отправляться в Мордор с кольцом или, не знаю, на последнюю битву с Таносом выходить.

— Вы ведь уже успели ознакомиться с тем, как прошли вчерашние гонки? — поинтересовалась Рудольф. Тут она вполне могла бы поддавить, лишний раз упомянуть о том, как я лихо сам вычеркнул себя из важного для девочек дня. Грув-сан бы так и сделала.

Однако слова прозвучали искренне, без издевки.

— Если мне не изменяет память, все съемки уже загружены на официальный аккаунт школы в соцсетях, рекомендую взглянуть. Возможно, это придаст вам духовных сил, чтоб побороть наконец этот злосчастный иммуноподавляющий кетонуклеоз.

И она добродушно усмехнулась.

Я выставил указательный палец.

— Обезьяний иммуноподавляющий кетонуклеоз, попрошу! Нет, если серьезно, однажды выдумки Голд Шип сведут меня в могилу. Типа, я понимаю, что хорошо иметь нестандартное мышление, оно способно помочь тебе выйти из ситуаций, которые обычному человеку кажутся неразрешимыми. Однако в случае с Голши она просто генерирует эти самые ситуации. Да еще и приправляет сверху разными поехавшими байками.

Рудольф изящно развела руками.

— Простите мне мою неточность в деталях! Признаюсь честно, за выдумками Голд Шип-сан не всякий разум поспеет, да и за ней самой нужно приглядывать, но вы для этого самый подходящий кандидат. В конце концов, когда в самом начале команда “Спика” едва не прекратила существование, только она с вами осталась.

Да неужели? Вот, конечно, очень неудобно, что огромная часть событий из жизни Киры, которые случились до пинка, мне недоступны вообще. Только крохотная часть и та в виде обрывков. Так бы мне было гораздо легче. Но вряд ли Рудольф сейчас шутит, поэтому причин ей не доверять нет.

— Вот потому и терплю ее закидоны. — сказал я. — Потому что сердце доброе.

— У нее или у вас?

— Я думаю, тут оба варианта подходят.

Повисла небольшая пауза, но комфортная, во всяком случае я себя скованным не чувствовал. Тому способствовала и чилловая атмосфера — ближе к вечеру в кафешке зажглось приятное освещение в мягких желтых оттенках, включили музыку — что-то латинское, С ТРУБАМИ И БАРАБАНАМИ. Каеф.

— О том, что вы сделали для Марузенски-сан… — наконец начала Рудольф. — Может, не самая приятная для такого вечера тема, но я все-таки полагаю, что должна сказать…

— Я уже понял, что ударил не только тому мужику по морде, но и по своей репутации, Рудольф-сан, но…

— Нет, Кира-сан. — перебила она. — Может, школу вы и подвели, но сделали достойный выбор и я его уважаю. Пусть даже Марузенски-сан вполне способна постоять за себя.

— И молодец, что способна, я это одобряю, просто еще раз повторю — моих друзей обижать не будут. Я запросто впишусь, пусть даже против меня будет десяток таких убл…кхм, нахалов.

— Будем надеяться, что в ближайшее время вам удастся избежать встречи с ними. — Рудольф вновь с лукавым прищуром глянула на меня из-за стекол очков. — Хотя сейчас с забегами у вас станет полегче, в первый год гонок немного, и большая их часть относится к третьему классу. А вот что касается выступлений… должна отметить, у вас весьма оригинальный взгляд на музыкальный материал.

Я с готовностью кивнул.

— Да говорите уж прямо, что неформат втиснул, я не обижусь.

Рудольф переплела пальцы.

— Формат или неформат, я судить не буду, потому что это все вопрос вкуса, а они всегда субъективны, но могу сказать, что если вы ставили задачу выделиться на общем фоне, она удалась с блеском. Как вам пришло в голову такую песню сочинить? Только не говорите, что просто отразили состояние души, не поверю.

Ну а чего бы нет? Неужели по Кире не скажешь, что он может быть в душе завзятым думером? Да теперь, когда хвостика нет, ему достаточно пуховик напялить и характерную шапку, чтоб сойти за своего в панельках.

— Поздней ночью, когда я готовил документы в заявку для девочек, наткнулся на микс в ютубе с похожими треками. — принялся излагать я. — И чем-то они меня зацепили. Может, в аранжировке что-то есть или в настрое, я в принципе тепло к пост-панку отношусь.

— Вот как? — уши Рудольф стали торчком. Губы снова тронула улыбка.

— Ну да. А вы сами что любите слушать?

Ща точно в ход пойдет классическая музыка. Вот просто сто процентов.

— Я предпочитаю классику, как японскую, так и зарубежную. — изрекла Рудольф. — Она очищает душу и позволяет сосредоточиться.

А глаза-то забегали. И хвост заходил в два раза интенсивнее.

Я ухмыльнулся.

— Клево. А теперь правду, если можно.

Рудольф вскинула подбородок, машинально прижала руку к щеке, уже тронутой румянцем.

— Что? Я сказала чистейшую правду, Кира-сан!

— Ага. — кивнул я. — Конечно, это самый социально одобряемый ответ. Я часто слышу про классику. Но хотелось бы услышать не “что любит президент студенческого совета Симболи Рудольф”, а “что любит Рудольф-сан”.

Конечно, в этом имелся определенный риск, потому что вдруг она щас обидится и все пойдет насмарку. Однако Рудольф не торопилась вскакивать. Она будто бы собиралась с духом.

— “Странного Эла”.

Так, стоп, мне послышалось??? Она сейчас правда назвала того самого… ГЕНИЯ?

— Янковика? Кудрявого мужика с баяном, короля пародий?

Рудольф закрыла лицо ладонями.

— Да! Я знаю, что это недостойно моего статуса…

— Недостойно??? — я с трудом удержался от того, чтоб вскричать. — Да я “Амиш Парадайз” по кругу заездил, на ютубе у официального видео половина просмотров мои.

— Хороший выбор. — одобрила Рудольф. — Хотя мне больше нравятся не подшучивания над конкретными песнями, а имитация стилистики. Например, песня про доску объявлений в стилистике Джима Моррисона чудесная…

— Я не думал, что встречу хоть еще одного человека, которому нравится “Craigslist”... — восхитился я. — Давай…те закажем чего-нибудь вкусного по такому случаю.

Рудольф не стала протестовать, и я подозвал официантку. Стоило девушке подойти к столику, как она изменилась в лице. Сразу стушевалась как-то.

— Ой, это вы. — произнесла официантка.

— Да. — сказал я. — Это все еще я. За прошедшие двадцать минут, что мы с вами не виделись, никаких особых перемен не произошло. Разве что проголодался малость.

— Да нет же, не вы. — в голосе официантки появилось восхищение.

— Симболи Рудольф-сан, семикратная победительница в забегах первого класса, обладательница “Тройной короны”, триумфатор Кубка Японии…

Она захлопала ресницами и прижала планшетку к груди. Рудольф взяла сумочку, привычным движением отщелкнула кнопку, и вскоре из ее недр появилась авторучка и пара открыток.

— Вы не нервничайте так. — вкрадчиво сказала она. — А то, право, мне и самой неловко становится.

Официантка еще сильнее разнервничалась.

— Вот беда! Честное слово, я не хотела смущать вас! Прошу, скажите, вы уже готовы сделать заказ? Выбирайте все, что душе угодно… Святые боги, надо сказать шефу, что сегодня у нас ужинает сам Император!

Рудольф поспешила остудить пыл юной фанатки.

— Что вы! Ни к чему вводить человека в лишний стресс, к тому же подлинной власти у меня нет… иначе в стране бы резко выросли тиражи у сборников с анекдотами. Пусть работает спокойно.

Однако девушка была так взволнована, что вторую часть фразы начисто проигнорировала.

— Да к вам больше почтения, чем к особе императорских кровей! Одна из сильнейших умамусумэ своего поколения! Я могу попросить вас…

Рудольф благосклонно кивнула и щелкнула ручкой.

— Где расписаться?

— Прямо на планшетке! — с жаром произнесла девушка. — Я потом из нее все листы выдерну и оставлю себе как сувенир!

Планшетка перекочевала в руки Рудольф без лишних слов. Моя спутница перевернула ее задней стороной и занесла перо над поверхностью.

— Как вас зовут?

— Оби. — выдавила официантка. — Кэмура Оби, Рудольф-сан.

Рудольф закусила кончик ручки и подняла глаза к потолку. На лбу у нее пролегла небольшая морщинка. У меня вдруг дико засвербило в районе лопатки. Хех, наверное, это от того, что растет мой социальный рейтинг, начисляются баллы. Если Рудольф здесь император, то я, получается, нахожусь ПРИ ДВОРЕ.

А если серьезно, то не нужно быть особо смышленым, чтоб понять, насколько особенное тут отношение к умамусумэ.

— Придумала! — обрадовалась Рудольф. Ручка запорхала, выводя на картоне черточки и символы. Скоро планшетка, которая стала стоить вчетверо дороже, вернулась к исконной владелице. Вернее, исконным-то владельцем, наверное, считалась хозяйка “Миража”, но теперь это уже не имело значения.

— Об-ворожительной Оби-сан за Об-стоятельное Об-служивание на добрую память. — прочла официантка. — Благо…

Из ее горла вырвался смешок, который Оби-сан попыталась задушить, но безуспешно.

— Благодарю вас, Император Рудольф-сан. — поклонилась она.

— Не стоит. — сказала Рудольф. — К тому же, как вы можете заметить, я сегодня отнюдь не в образе. Просто захотелось поужинать.

Оби-сан снова задрожала, наверное, вспомнила о своих прямых обязанностях, которые благополучно забросила при виде местной знаменитости. Впрочем, не могу осуждать — я бы тоже знатно охренел, если бы увидел, как в “Ростикс” у моего дома заходит какой-нибудь Трэвис Скотт.

— Что желаете? — попыталась вновь вернуться в профессиональный режим Оби-сан. Но потерпела фиаско, снова начала тараторить. — Берите что угодно, любые блюда из меню или нет, можем и спецзаказ сделать, только придется чуточку подождать, Рудольф-сан…

— Оби-сан, ну зачем же вы так переживаете. — ласково произнесла Рудольф. — Я возьму грибы, фаршированные курицей в соусе, кальцоне с ветчиной, шоколадный торт…

Ох и похудеет у меня сегодня банковский счет… Но иначе никак. Это Киря в родном городе бы лишний раз не сходил в пиццерию и сэкономил бы косарь. Кира так поступить не может. Раз уж выдалась мне возможность угостить местную легенду всех легенд, это не тот случай, где стоит проявить экономность.

— А вкусный у вас тут шоколадный торт? — поинтересовался я.

— Еще какой! — зазвенела веселым колокольчиком Оби-сан. — Шеф готовит его по болгарскому рецепту, на жареных орехах вместо муки. Рекомендую попробовать!

Вообще-то прежде чем такие штуки рекомендовать, стоило бы сначала уточнить у гостей, нет ли у кого-нибудь из них аллергии на орехи, а то можно словить отек Квинке и наслаждаться отдыхом в реанимации вместо сладкого тортика. Так что это в резюме Оби-сан минус, не такое уж и обворожительное обслуживание.

Но у Киры вроде бы аллергии на орешки нет.

— Тогда принесите два. — распорядился я.

Оби-сан тотчас же направилась в сторону кухни, а мы остались вдвоем. Рудольф неожиданное появление поклонницы совершенно не смутило. Более того, она посмотрела на меня пристально и внимательно. Понятно, изучает мою реакцию.

— Вам, должно быть, не терпится спросить меня об этом, Кира-сан? — произнесла она размеренным тоном. Вот здесь уже легкая издевка чувствовалась. — Обычно мои новые знакомые из “не-спортивного”, скажем так, круга, впадают в легкую прострацию, когда поклонники так себя проявляют. Сегодня еще повезло, что народу в заведении мало, иначе здесь вполне могла бы собраться очередь.

Я повел плечами.

— Не, почему же? Я все понял еще тогда, когда вас перед гонками осаждали, уговаривали на показательный забег. Так что нет, Рудольф-сан, ваша популярность для меня новостью не стала.

— И вы совсем меня не жалеете? — Рудольф чуть понизила голос.

— Жалеть? А за что? Не, я сам к статусу знаменитости не стремлюсь, возможность беспрепятственно выйти в магазин за йогуртом поутру для меня слишком ценна, но это лично моя позиция. Типа, если уж кто-то и может вынести подобное давление, то это вы.

Рудольф улыбнулась.

— Справедливости ради, давление не слишком велико. Чаще всего поклонники ведут себя цивилизованно. Вот и неочевидный плюс моего прозвища — большинство моих фанатов считает, что и они в своем роде представляют “Императора”, а значит, и вести себя должны соответственно. Я иногда получаю письма от родителей, которые пишут, что после того, как их отпрыск вошел в фан-клуб, то подтянул успеваемость в школе. Это очаровательно.

Она с довольным видом рассмеялась, чуть откинула голову. Приоткрылся обзор на шею, из-под чуть съехавшего кардигана проглянули ключицы…

Не только этот факт очарователен, Рудольф-сан, далеко не только он.

Так, в следующий раз надену солнечные очки, если уж пялиться, то беспалевно.

— Тем не менее, это ж не самая рьяная ваша поклонница, должен сказать. С Тейо в этом никто не сравнится.

— Тут вы попали в точку, Кира-сан. — согласилась Рудольф. — Ни одной живой душе пока не удалось превзойти Тейо. Но с другой стороны, иначе и быть не могло. Тейо отдается своему делу без остатка, каким бы оно ни было, направляет на него всю энергию, а энергии у нее много. Пожалуй, намного больше, чем у меня — иногда по утрам уговариваю себя встать.

Воооо, мы начинаем заходить на территорию под названием “жизненно капец”. Тут я вполне способен поддержать разговор.

— Да! Я даже в свои лучшие годы таким не был, что уж щас говорить… если резко подымусь с дивана, в глазах начинает темнеть.

Рудольф элегантным жестом поправила очки.

— Не верю вам, Кира-сан, уж извините. Тренеры умамусумэ перед каждым сезоном проходят оценку физической подготовки, и я знаю, что ваши показатели едва ли не лучшие во всей академии.

— И все равно по сравнению с напором Тейо я чувствую себя замшелым и полудохлым.

— Ну так выйдите как-нибудь из этих состояний, Кира-сан!

Я изобразил максимально скорбную мину.

— Если бы только это было так просто, Рудольф-сан.

Рудольф протянула руку и игриво потрепала меня за запястье.

— Я в вас верю, Кира-сан. Теперь вы просто не имеете права не справиться. В конце концов, львиная доля ваших обязанностей именно в этом и состоит.

Я ухватился за брошенную соломинку.

— Львиная доля? А как же там всякие тактики на гонки, я вон собирался составлять детальный план, за пособия засесть дополнительно….

— Конечно, вы можете и этому время посвятить. Некоторые учебники достаточно живо написаны, даже манга есть, специально для нового поколения специалистов нарисовали.

Мда. Хотя, по большому счету, ожидаемо, разве нет? Если японцам дать телефонный справочник, они и на его основе умудрятся мангу запилить. И аниме-адаптацию сезонов на десять.

— Вы можете с ними ознакомиться, но правда, Кира-сан, в том, что к моменту поступления в академию Трэцен девяносто пять процентов воспитанниц не нуждаются в услугах тренера.

Я чуть было не поперхнулся.

— В каком это смысле, Рудольф-сан? Вы шутите?

— Как раз сейчас я абсолютно серьезна. — сказала Рудольф. — Они знают свое тело лучше вас, они прошли несколько забегов, а в некоторых случаях — несколько десятков на более низких уровнях, они соизмеряют силы и некоторые даже недурно действуют тактически. Сейчас я, конечно, говорю про девушек из старшей школы, вот у малышей подготовка начинается с азов и там как раз фундаментальные знания критически необходимы. Но вы с юными умамусумэ и не работаете, разве что Урара-сан пограничный случай.

Пока я осмысливал это откровение, появилась Оби-сан и принялась неторопливо расставлять на столике тарелки с горячей едой. Передо мной поставили один только торт из стопки залитых растопленным шоколадом коржей, зато перед Рудольф высились сразу несколько тарелок. Очень аппетитно они дымились эти тарелки.

— Вы хотите еще чего-нибудь, господин? — поинтересовалась официантка.

— Фиш-н-чипс, пожалуйста, и на этом все.

— Сейчас будет.

Рудольф произнесла традиционную застольную молитву и взяла вилку с ножом.

— Кира-сан, вы позволите? Я пропустила обед, поэтому…

Я развел руками.

— Рудольф-сан, даже не спрашивайте, ешьте спокойно.

Она ловко отпилила кусочек румяного кальцоне, умяла, а потом продолжила:

— Со своими задачами на треке умамусумэ вполне способны разобраться самостоятельно. Но! Это не значит, что вы вольны пустить дела на самотек…

В общем, если коротко, то дальше я узнал, что тренер умамусумэ это что-то среднее между персоналом элитного отеля, БЛАГОДЕТЕЛЕМ и нянькой. Когда лошадевка грустная, подавленная и хвост у нее не трубой, а поджат стыдливо, то бежит она медленно и неохотно. Соответственно, и нихрена не выигрывает. Поэтому нужно прилагать все усилия для того, чтоб они были счастливы и довольны жизнью. Если для этого нужно написать поэму про их величие и попросить местную театральную труппу драматически ее разыграть, то это нужно исполнить. Или нужно явиться на чаепитие, при этом нарядившись в косплей Кена или Гастона… или, прости господи, Принца Чарминга, мать его.

Но подобные запросы случаются нечасто, в основном это что-то менее вычурное, но все равно бьет по кошельку. Хрен угадаешь, когда твоей воспитаннице захочется полакомиться клубникой в шоколаде.

Мне в этом плане, конечно, повезло как утопленнику. Это получается, что во всех выходках Голши я участвую и во всех экспериментах Тахион тоже? Бля, пора завещание составлять.

Еще важно направлять, собственно, их энергию. То самое происшествие, которое мы в начале встречи поговорили, с той могучей Джентиль, случилось именно из-за того, что тренер решил забить на свои прямые обязанности. А может, недостаточно твердо себя поставил, и тогда эта лошадевка села на него И ПОЕХАЛА. Так или иначе, у нее энергии выше оказалось, ее потребовалось куда-то выплеснуть. Вот и выплеснула на стадион.

Но и на этом тренерская работа не кончается. Еще он представляет интересы девочек на артистическом поприще. Необязательно быть ультра-прошаренным юристом, но и клювом щелкать нельзя. Хантить девочек начинают рано, после первых же успехов. Как известно, шоубиз жестокая сфера и тебя облапошат как нехрен делать. Тут тренер выходит в авангард и начинает напихивать тем, кто не прочитал семьдесят шестую страницу райдера или смиксовал трек так, что бас клипует и забивает барабаны.

От всей этой инфы у меня малость голова пошла кругом, я даже забыл про принесенный фиш-н-чипс. Рудольф смекнула, что заговорилась, и слегка покраснела.

— Извините, Кира-сан, у нас с вами так славно складывалась беседа, а потом я опять начала о работе…

Я отложил тарелку с остывшей рыбой.

— Ерунда, Рудольф-сан, я только рад вас послушать. Кстати, тогда уж спрошу: а почему тогда умамусумэ почти не переходят в тренеры? Я за все время ни в универе ни одной не встретил, ни в Трэцене. Ведь это же логично, не? Они способны и поделиться прямо опытом борьбы на треке, и внутрянку знают…

Рудольф сделала глоток чая из изящной чашечки и вернула ее на блюдце.

— Не вы первый задаетесь этим вопросом, Кира-сан, и я с высоты опыта могу вам сказать, что все упирается в психологию. Как правило, умамусумэ от природы обладают обостренным соревновательным инстинктом, и далеко не каждая девушка способна постоянно держать его под контролем. Ты можешь считать, что собран на все сто процентов, спокоен как лесной ручей, а потом звучит выстрел стартового пистолета, и все, даже кровь, которая течет внутри, начинает гнать тебя на трек. Невероятно сложно сказать себе “стоп”.

— Дальше тебе придется идти без меня. — глубокомысленно изрек я и погладил воображаемую бороду.

Рудольф хмыкнула.

— Абсолютно точно. Я вам даже пример привести могу — моя дорогая бабушка уже дама почтенного возраста, занимается выпечкой, вязанием, а еще выращивает персики и посещает заседания книжного клуба “для тех, кому за…” Сейчас у нее дома нет телевизора, но вовсе не потому, что достаточно посмотреть передачи в эфире полчаса, чтоб разочароваться в человечестве…

— Хотя это очевидно так. — встрял я.

— Безусловно. Но только бабуля не смотрит телевизор потому, что там часто показывают соревнования умамусумэ, а они приводят ее… кхм, в ажиотаж.

Как и немалую часть населения земного шара. У людей просто есть такая странная традиция — время от времени разговаривать с экраном. Иногда даже на повышенных тонах. Когда приходила пора крупных спортивных соревнований, типа Евро или чемпионата мира по футболу, я сразу заказывал себе беруши на месяц с озона. Сосед за стеной как раз был болельщиком, причем не самым избирательным — ратовал за красоту игры. В каждом матче он себе выбирал фаворитов, а поскольку шарил в спорте не очень хорошо, поэтому чаще всего они продували в одну калитку. Тогда за стеной начинала твориться вакханалия, что-то летало, трещало и звенело, так что я вскоре осознал пользу блокировки всех внешних звуков.

И если бабушка Рудольф хотя бы на десять процентов близка к Анатолию Максимовичу, то я могу только посочувствовать от всего сердца.

— Я за время гонки пять раз от нее слышу “Что за безобразие! Одна расхлябанность, никакой техники, бегут как медведи от пчелиного роя! Вот мне бы сейчас туда, я бы показала этим вертихвосткам, как надо!”

— А ведь гонка в среднем длится минуты две-три. — задумчиво протянул я.

— Вот и я о том же! — воскликнула Рудольф. — Настолько эмоциональный подход только навредит работе. Поэтому умамусумэ неохотно берут в главные тренеры, а если подобное желание все-таки есть, нужно пройти многоступенчатый отбор, на что тоже не каждая отважится. Вот и получается, что большая часть тренеров люди.

На самом деле я уже вполне предполагал нечто подобное, так что приятно, что мои догадки лишний раз подтвердились. Еще одно напоминание, что отличия между лошадевкой и человеком пролегают гораздо ниже уровня кавайных ушек и хвоста.

Снова установилась пауза, за время которой Рудольф успела полностью разделаться со своими фаршированными грибами. Я тоже доковырял свой фиш-н-чипс, правда, панировка размокла от сока рыбы и сделалась неприятно клеклой. Но внутри было вкусно, да и приятное общество скрашивало впечатления от ужина.

— Как вы проводите ваши внеплановые каникулы, Кира-сан? — поинтересовалась Рудольф, промакивая губы салфеткой.

— Там полежал, здесь посидел…чаю попил, вот и день прошел. — вздохнул я. — Шучу, конечно. Забот все равно хватает, я ж со своими девочками на связи двадцать четыре на семь, звонят и пишут.

— Усердие, достойное похвалы, но вы и о себе не забывайте, пожалуйста. Пренебрежение к себе сильно старит, и, чего доброго, к концу Сияющей Серии вас еще начнут принимать за дедушку.

Она аккуратно обвела пальцами ободок чашки.

— Например, Урары-сан или Тахион-сан.

Мне пришлось все ресурсы организма бросить на то, чтоб не подпрыгнуть на стуле. ПИЗДЕЦ. Она в курсе! НАС РАСКРЫЛИ! Но Тахион так постаралась, да и я вроде как не прокалывался. На меня иногда накатывает разговорчивое настроение, игривое, я могу ляпнуть лишнего, но вчера же тщательно за собой следил! Спина сразу же взмокла и одежда прилипла к ней намертво. Главное, щас не начать ерзать на стуле, как школьник, который попал на экзамен по старославянскому.

Рудольф смотрела на меня безотрывно, и я в этом взгляде читал, что меня раскрыли и спалили. Все пути отступления отрезаны и выдумывать отмазки смысла нет.

— Как вы узнали? — спросил я.

— Вы неплохо держались, Кира-сан, но кое-где запутались в показаниях — это раз. — принялась пояснять Рудольф. Никакого самодовольства я в ее словах не слышал, и это радовало. Может, отделаюсь малой кровью.

— А два?

— Если вы помните курс биологии умамусумэ, то осведомлены о том, что обоняние у нас тоже сильнее развито, чем у обычного человека. А я больше никого не встречала, кто пользовался бы гелем для душа “табак-ваниль”. Сочетание весьма… приметное.

Ну то есть она меня щас фактически шизом нарекла. А мне норм и совсем даже не похоже на дамские сигареты, что бы там кто ни говорил.

Рудольф приняла торжествующий вид и откинулась на спинку стула.

— Не волнуйтесь, Кира-сан, я никому о вашей маленькой проделке сообщать не собираюсь. Мне не хочется подставлять ни вас, ни вашу команду.

— И это радостно слышать, Рудольф-сан.

— Однако! — она выставила в мою сторону указательный палец. — Не думайте, что вы так легко выскочите сухим из воды, Кира-сан. За мое молчание я потребую с вас услугу… нет, даже две услуги, по числу допущенных вами промахов.

Я нагнулся вперед и облокотился на стол.

— Идет. Что хотите?

Рудольф встряхнула головой. Белая прядка снова упала на лоб.

— Первое — мы с вами устроим еще один вечер, потому что, признаться честно, я чудесно провожу время…

— Могу сказать то же самое. — подхватил я.

Теперь пальцем мне уже в шутку погрозили.

— Кира-сан! Нехорошо перебивать! Все-таки Грув-сан права насчет вашего нахальства, я уже не в первый раз убеждаюсь.

— Ладно-ладно. — усмехнулся я. — Просто и вы меня поймите, я тоже слегка на эмоциях, по-настоящему отдыхаю. Так что второе?

— А вторая услуга останется для вас сюрпризом до тех пор, пока я не решу ей воспользоваться, Кира-сан. — сообщила Рудольф. — Такова воля Императора, если хотите.

И она столько пафоса влила в эти слова, что поневоле мне стало смешно.

— Согласен. Что ж я, противиться высочайшему соизволению буду, что ли? Я ж человек здравомыслящий.

Рудольф осторожно разгладила кардиган, успевший помяться за время наших посиделок, и протянула мне руку.

— Тогда скрепим наш уговор.

Мы встретились взглядами. Удивительно, конечно, что глаза у нее с нечеловеческим оттенком радужки, фиолетовым. Такого в природе попросту существовать не может… а он был. Киря, после того, как ты оказался в этом варианте вселенной, уже не надо особо переживать по поводу рамок возможного и невозможного. Пора принять за аксиому, что случиться может все, что угодно. Если завтра в небе возникнет говорящая голова и потребует провести вселенское шоу талантов, надо не удивляться и впадать в панику, а отправлять девочек настраивать инструменты.

И все-таки так и тянет…

Она легко стиснула мою руку и отпустила. Тоже немного смутилась, судя по румянцу на щеках.

— Полагаю, в честь этого можно и еще по тортику, что скажете, Кира-сан?

Много времени уже прошло, но гостей в заведении не прибавилось. За окном уже стемнело, и в зале зажгли вечернее освещение, мягкое, почти домашнее. Музыку поменяли на какую-то олдовую японскую попсу из восьмидесятых, что-то типа нашей эстрады тех лет. Официантки откровенно скучали, переговариваясь о чем-то своем у входа на кухню. В воздухе пахло жареным мясом, лимонами и свежими пряностями.

Сейчас вся моя прежняя жизнь, та, в которой меня звали Кириллом, как раз казалась миражом. И если вдруг окажется, что она все-таки растаяла бесследно, и никогда уже мне не доведется вернуть все как было — черт бы с ним.

Я хочу заземлиться здесь. Так что зря ты, Спешл Уик, себя ругала за тот пинок тренеру по башке.

Куплю-ка я ей еще морковок.

Определившись с этим решением, я следом принял и еще одно.

— Рудольф-сан, берите все, что на вас смотрит из этого меню, я угощаю.

Она засмеялась, уже не деликатно, как это принято при светской беседе, а по-настоящему. Я протянул ей меню и почувствовал, как в кармане вибрирует мобильник. Кому я мог понадобиться в такой час?

Глупый вопрос, можно назвать около десятка возможных вариантов. Включая пожарных и полицейских.

— Я отойду? Нужно ответить на звонок.

Рудольф кивнула.

— Конечно, Кира-сан.

Я поднялся из-за стола и прошел ближе к выходу. Тапнул на зеленую трубку.

— Слушаю.

— Йошиаки-сан? — донесся до меня грубоватый баритон.

— Он самый.

— Вам удобно сейчас разговаривать? — осведомился голос.

— Не совсем, а вы по какому поводу звоните?

Я решил не лукавить, потому что мало ли, щас он начнет мне впаривать интернет или услуги сотовой связи, так уж лучше мы пораньше оборвем эту пустую беседу.

— Прошу прощения, что звоню вам во внерабочее время. Я представляю звукозаписывающий лейбл “АПЕКС”, мы недавно заключили договор с японским подразделением компании Warner Bros. и сейчас занимаемся поиском новых артистов. Ваша группа привлекла внимание моего босса, поэтому я хочу спросить — вы рассматриваете возможное сотрудничество?

Я отнял трубку от уха. Сотрудничество? Кажется, насчет шоу-биза Рудольф была права на все сто.

Глава 39

Человеку из компании “АПЕКС” явно не терпелось поскорее приступить к переговорам. Наверное, я мог бы войти в его положение, все-таки когда кейпиай горит, ты пустишься во все тяжкие, лишь бы не потерять в деньгах. Но только меня за столиком ожидала Рудольф, и если честно, она в списке приоритетов стояла гораздо выше, нежели какой-то менеджер среднего звена. В конце концов, это он ищет разговора со мной, а не наоборот. Так что когда он завел свои сладостные обещания успешного успеха, я их оборвал прямо на взлете и сказал, что все вопросики будут обкашляны завтра. Все-таки единолично я не могу принимать серьезные решения, надо и девок послушать. Причем не только основную творческую единицу. Вдруг у остальных тоже найдутся таланты в данной сфере? Вон у Тейо какой голос звонкий. Когда она про медок орать начинает, ее можно услышать на другом краю Токио.

Завершив разговор с донельзя разочарованным мужиком, я вернулся обратно за столик к Рудольф и обнаружил, что за время моего отсутствия фиш-эн-чипсы были основательно подъедены. У моей спутницы же вид был несколько смущенный и виноватый, так что я по-быстренькому сложил два и два.

— Вкусно было? — поинтересовался я. Безо всякого, хочу заметить, наезда.

— Весьма. — не стала отпираться Рудольф. — Прошу меня простить, но они так мне подмигивали своими поджаристыми краешками…

Я рассмеялся.

— Ну так и хорошо, мне тоже зашло, тут добротно готовят. Я ж сказал, что вас угощаю.

— Тогда позвольте мне в свою очередь развлечь вас беседой, пока мы отправляемся домой. — выдвинула новый вариант Рудольф.

— А разве не этим мы занимались все это время? — изобразил я искреннее удивление. — Странно, вроде бы последние два часа за развлечением и прошли. Как же время-то летит.

Обычно такие штуки хорошо срабатывали, но не в случае с Рудольф — ей столько приятностей, наверное, говорили, что уже выработался иммунитет. Она не смутилась, не опустила глаз, только кардиган одернула, и все.

— В таком случае я рада это слышать. — сказала она. — Порой приходится себя останавливать, напоминать, что школьные дела пусть и составляют большую часть моей жизни, но не заполняют ее до конца. Но сейчас, когда столь горячая пора, все-таки открытие новой Сияющей Серии не каждый год случается, это не так хорошо мне удается.

Я собирался ответить, что мне не слишком важно — если человек в целом здравомыслящий, его просто слушать приятно, но тут подошла официантка и протянула мне чек. Я тут же полез за мобильником, чтоб сосканировать куар-код и оплатить, но она меня остановила.

— Госпожа Рудольф, ваш ужин сегодня за счет заведения. — сказала официантка и сопроводила эти слова почтительным поклоном. — Для “Миража” честь принимать в своих стенах самого Императора. Будем рады видеть вас снова.

И снова пошли поклоны. Вот здесь Рудольф уже покраснела и даже чуть ссутулилась. К столь искреннему обожанию привыкнуть сложно, наверное.

— Благодарю вас, Оби-сан. — сказала она. — Вам спасибо за прекрасную работу, можете рассчитывать на щедрые чаевые. Нам с моим спутником пришлись по душе и кухня, и обстановка, так что мы сюда вернемся.

Спустя еще пару раундов социальных танцев я закинул Оби-сан чаевые на баланс, и мы покинули “Мираж”. Обычно я бы не стал шариться по городу затемно, однако сегодня вокруг обстановка царила умиротворяющая. Народу на улицах было много, несмотря на поздний час, многие старались насладиться приятной летней погодкой. Я насчитал несколько парочек, которые вышли прогуляться под луной, они доходили с нами до развилки, ведущей к Трэцену, но там сворачивали на дорогу, ведущую в парк.

— Может, и нам в парк заглянуть, не желаете, Рудольф-сан? — выпалил я в припадке наглости.

Рудольф остановилась. Я по инерции прошел еще несколько шагов, а потом тоже встал. Тут только до меня дошло, а вдруг, А ВДРУГ я щас этим своим маневром значительно опередил события? Все-таки Япония в этом плане довольно странная — где-то у них нравы свободнее, а где-то социальные устои как будто тысячелетней давности? И подобное предложение ща будет расценено как непристойность.

Не думаю, что она прям жестко откажет или даст понять, что я не в ее лиге нахожусь, уж чего-чего, а снобизма у Рудольф нет, но все равно возникло чувство, что я щас в прыжке ассасина выскочил на пути. А сзади уже пыхтит паровоз.

На лбу у Рудольф снова появилась морщинка. Она быстро извлекла из кармана телефон, поглядела на экран и вернула его на прежнее место.

— Хм… с одной стороны, я обещала Грув-сан, что завтра выйду в обычное время…Она протестует из-за этого, но таково уж мое внутреннее обязательство… А с другой стороны, могу я и позволить себе некоторые вольности. Как вы считаете, Кира-сан?

Сам вопрос звучал как шутка, но в тоне я совершенно насмешливости щас не слышал. И потому понял — настолько она заработалась, запорхалась, что из этого ритма сложно выйти. Может, не так уж сладко и живется Императору на самом деле? Все время ты на переднем плане, неизменно решаешь вопросы, тебя втягивают в чужие споры и проблемы, и когда все на тебе так замыкается, можно и крышей поехать. Причем в случае Рудольф, подозреваю, такое участие и вовсе необязательно, Грув-сан более чем способна подстраховать и вывезти работу самостоятельно. Но Рудольф щас до того привыкла пахать, что ей нужно разрешение со стороны, чтоб просто сделать что-то для себя.

Поэтому я постарался принять максимально серьезный вид.

— Я считаю, что это совершенно необходимо, Рудольф-сан.

Она вздернула брови.

— Вы так думаете?

— Да. — сказал я. — Более того, я совершенно точно расстроюсь и впаду в уныние, если мы этого не сделаем. А мне никак нельзя унывать, с Голд Шип грустный человек не выживает…

Рудольф в притворном изумлении прижала ладонь к губам.

— В таком случае не допустим же этого, Кира-сан! Пойдем.

И мы тоже направились в парк. Установленные тут и там фонари обливали дорожки волнами мягкого цвета. В ухоженной траве запели цикады, к ним присоединялись крики вечерних птиц и время от времени чей-то заливистый смех. В парке людей набралось много, большая часть лавочек была занята, и по дорожкам тоже бродили довольные парочки. Рудольф многие узнавали, это я замечал по взглядам, которые на нас бросали — взглядам восхищенным и полным удивления. Но из этого множества только три человека осмелились подойти за автографами. Все трое парни. И в мою сторону они посылали вполне однозначный сигнал.

“КАКИМ КОЛДУНСТВОМ ТЫ ЭТОГО ДОБИЛСЯ, УБЛЮДОК???”

— Кажется, тот факт, что я собиралась впопыхах, сыграл со мной злую шутку. — признала Рудольф. — Извините, Кира-сан. Я не хотела привлекать лишнее внимание и к вам. Не каждый к такому привычен, признаться, меня подчас выбивает из себя… а ведь с нами проводили особые психологические тренинги, да и я много лет проработала с терапевтом.

— Не волнуйтесь об этом, Рудольф-сан. — успокоил я. — Меня высадить не так уж просто, нужно побольше усилий приложить. К тому же, думаю, мне тоже полезно к таким штукам привыкать уже. Все-таки потом придется давать пресс-конференции, когда начнутся победы направо и налево. Звездные тренеры встречаются редко, но почему бы не стать одним из них, м?

Рудольф мягко улыбнулась.

— Мне нравится ваш настрой, Кира-сан.

— Шутите? — усмехнулся я. — Обычно такие слова заворачивают в иронию.

— Только не сегодня. — отмела мои предположения Рудольф. — Работа тренера сложна еще и потому, что далеко не всегда в ней ожидания бьются с реальностью. В стране тысячи умамусумэ, но едва ли сотня из них за год участвует в гонках первого класса. Побеждают же и вовсе единицы. И с одной стороны, на курсах вас учат не формировать у подопечных ложных ожиданий, которые рассыплются и причинят боль, а с другой — создавать и поддерживать пыл, страсть к бегу. Это очень тонкая грань.

И сейчас я за эту грань заступил.

— Да, заступили. — подтвердила Рудольф.

Я опешил.

— Я че, вслух это сейчас сказал?

— Вовсе нет. — Рудольф обрадовалась тому, какой я щас был сконфуженный.

— Но у вас сейчас эти слова проступили на лице, я всего лишь их прочла.

— Пять баллов за проницательность. — восхитился я.

Рудольф поджала губы.

— Всего пять? И только?

Вот и снова царственные повадки проявляются. Но на самом деле это даже весело, потому что она их врубает не для того, чтоб приосаниться или поддавить на другого человека. А здоровая самооценка только на пользу идет.

Я покосился на тележку, стоявшую напротив нас под фонариком. Там на импровизированном прилавке мужик в колпаке держал миксер и мороженое с разными вкусами.

— Могу к этой пятерке добавить молочный коктейль, устроит?

Рудольф кивнула.

— Вот это уже гораздо более достойное предложение, Кира-сан.

Она слегка прищурилась.

— Кофейный, если можно.

Я достал кошелек, пересек дорожку и вскоре вернулся с двумя стаканчиками, над которыми висели пышные пенные шапки. Тоже взял себе кофейный коктейль. Он оказался весьма неплох, мороженое торговец брал качественное, не советский пломбир, но добротно. Кофе тоже чувствовался.

Рудольф отхлебнула из стаканчика и оперлась спиной на дощатую спинку.

— Вы заступили за эту тонкую грань и вам совершенно на это плевать, не так ли, Кира-сан?

Я пожал плечами.

— Да. Но я ж не из хвастовства. Я по-настоящему думаю, что мои девочки способны на треке разделать кого угодно, если не будут страда…кхм… валять дурака постоянно. И даже если будут — тоже способны. И что же тогда? Мне надо благодушно им напоминать, мол, ну тут вы на победу сильно не закладывайтесь, против вас будут гонять монстры, у которых под ногами горит земля. Нет, нихрена. Мои “Ракеты” кого угодно умоют, и это пусть все остальные доказывают, что у них достаточно скиллов, чтоб их одолеть.

К концу этой телеги я настолько распалился и впал в воинственное расположение духа, что аж взмок. Поэтому ветер на разгоряченной коже стал ощущаться острее, холодком веяло отчетливо.

Рудольф отреагировала так, как я, в общем-то не ожидал.

— Знаете, Кира-сан, а в этом что-то есть.

— В каком смысле?

Рудольф одернула кардиган.

— Надеюсь, вы не сочтете это за брюзжание и тоску по давним временам… к тому же и давними они пока еще не считаются, но когда я начинала, у нас были совсем другие взаимоотношения. Строгая, даже жесткая иерархия, младшие участницы команды во всем повинуются старожилам. Верьте или нет, я таскала комплекты обуви и стирала тренировочную форму для Хасэйко и Кабурайи!

— Кого? — не понял я.

— Хасэйко и Кабурайя О. — повторила Рудольф. — Они были старшими гонщицами в команде, куда я пришла, когда мне было двенадцать. Ну, как пришла… привели родители. Сейчас обе уже завершили карьеру, так что это ничего, что вы их не знаете. — добавила она.

При этом плечи опустились, и в целом моя спутница как-то сжалась. То ли от холода, то ли от неприятных воспоминаний.

— И что же, несладко вам пришлось? — задал я самый логичный и напрашивавшийся вопрос.

Рудольф сардонически ухмыльнулась и показала мне кулак.

— Спроси вы меня об этом тогда, Кира-сан, и я бы вам врезала так, что вы недосчитались бы парочки зубов. Ничего, кроме злости и обиды, я не испытывала. Представьте себе, что в дополнение к школьным занятиям и работе на треке добавляются еще многочасовые тренировки в спортзале. Причем девочки со мной не церемонились с самого начала — никого не волновала ни моя юность, ни происхождение. Последнее, думаю, даже вредило. Думаю, они были не прочь спустить с небес на землю девчонку с золотой ложкой во рту.

Рудольф вздохнула и шумно отпила из стаканчика. Потом утерла с губ клочья пены. Я тоже хлебнул коктейля. На небе уже начали проступать звезды, но совсем мало — отдельные точки. Вроде в больших городах их и не видно толком. Световое загрязнение мешает или типа того.

— Мои сокомандницы в этом и преуспевали. — продолжила Рудольф. — Потому пришлось научиться отвечать соответственно.

— В морду бить, что ли? — не стал я выдумывать формулировки.

Она вздохнула.

— Всякое бывало, не будем в это углубляться. Я не хочу вас грузить подробностями своей жизни, Кира-сан, не стоит портить столь приятный вечер. Говорю лишь для того, чтоб понятней сформулировать мысль. Собственно, поэтому меня не огорчила ваша барная потасовка. Я вот к чему веду — сейчас в спорте чересчур много… дружелюбия, если выражаться без обиняков.

Спортсмены из разных команд тренируются вместе, называют друг друга братьями и сестрами, открыто признаются, что хотели бы играть в одной команде… С точки зрения общего благополучия это, конечно, на пользу, но вот для чемпионского характера… понимаете, без трудностей никуда. Я не считаю, что их нужно создавать искусственно, но спортивная злость важна. Нужен внутренний мотор, драйв, который потащит вперед, когда у тебя болит голова или спина или…

Она осеклась и снова прикрыла рот ладонью.

— Или задница, я вас понял. — докончил я.

— Я всем сердцем люблю Грув-сан, Брайан-сан и Марузенски-сан, но если мы выходим на трек, я им не поддамся ни за что. — серьезным тоном поведала Рудольф. — И я уверена, что они не уступят мне. Даже если мы решили пробежаться кружок после работы для тонуса… хотя Грув-сан и так постоянно в тонусе себя поддерживает. С таким рвением копаться в школьном огороде… святые боги, видели бы вы его несколько лет назад, там было не пройти без того ножа, с которым разгуливал Крокодил Данди. Ох… я вот что хочу сказать, Кира-сан. Пусть ваша команда будет наглой, взбалмошной, пусть они ведут себя невоздержанно. Это в любом случае произойдет так или иначе, подростки другими не бывают. Я не стала говорить этого вашим девочкам в наставительном слове, потому что есть риск, что они воспримут мои слова как карт-бланш на безобразия…

— Еще бы. — хмыкнул я. — Положим, я так и сделаю, не буду их сильно строжить… но ведь медиа-то, спортивная пресса… Они в любом случае сядут им на хвост.

Рудольф махнула рукой, мол, проходили уже.

— Чтоб стать злодеем, Кира-сан, вам достаточно начать стабильно побеждать. Все. Вы даже не заметите, как оно произойдет. И к этому испытанию тоже нужно быть готовым.

Повисла пауза. Моя спутница подняла глаза к небу. Лицо у нее было строгое и до умопомрачения красивое. Может, это свет от фонарей или луны так падал, но оно будто лучилось изнутри.

— Иначе никак, Кира-сан. — тихо сказала Рудольф. — Поколения из одних только героев не бывает.

На том разговор сам по себе затух помаленьку, перетек в комфортное для нас обоих молчание. Пусть последняя тема и была не самая простая и радостная, все равно настроение не испортилось. Допив кофейные коктейли, мы по-стариковски сделали один кружок. Мелкие пташки скакали по соседству с нами туда-сюда в поисках вкусностей и поглядывали на нас своими мелкими глазами-бусинками. Наверное, оберегали семечки, которые им накидывали те посетители парка, кого не очень заботила табличка “не мусорить”.

— Рудольф-сан, а когда вы все-таки пользуетесь одним из своих восьми выходных в году, то как его проводите?

Она ткнула меня пальцем в плечо.

— Прекрасная попытка упрекнуть меня в трудоголизме, Кира-сан.

— Что вы! Никакого трудоголизма, всего лишь отмечаю вашу приверженность традициям рабочей культуры нашей страны.

— Приверженность, которой вам как раз порой недостает. — съязвила в ответ Рудольф. — Но если вам правда интересно, то в часы отдыха моими верными союзниками становятся ручка, блокнот и текстовый процессор.

— По старинке, что ли, пишете, как Джордж Мартин?

Рудольф задумалась.

— Не знакома с его методами работы. А чем они особенные?

— Ага. Он все свои тексты ваяет на древнем компьютере, еще сорокалетней давности, который даже к интернету не подключен, чтоб туда ненароком вирусы не пролезли.

Рудольф усмехнулась.

— Нет, меня к столь архаичным вещам не тянет, хотя и осуждать не буду — зачастую творческий процесс полон странностей, которые стороннего наблюдателя повергают в замешательство. Но я предпочитаю проверенные годами Гугл.Документы… и телефонные заметки, если вдруг настигнет вдохновение. Иногда удачные остроты сваливаются ровно тогда, когда я уже помышляю об отходе ко сну. А разуму ведь не докажешь, что время позднее… время… время.

Рудольф неожиданно протянула ко мне руку и крепко стиснула ладонь. Я машинально встал на месте. Под ногами хрустнула упавшая с дерева тонкая ветка. Так же могли бы и пальцы мои захрустеть, если бы госпожа президентка студсовета решила бы их щас сдавить в полную мощь.

Я уже хотел было спросить, в чем дело, но потом мрачное лицо Рудольф просветлело.

— Придумала! — обрадовалась она. — Кира-сан, не возражаете, если я на вас свежий материал отработаю? Будете, так сказать, самой первой фокус-аудиторией.

У нее от восторга щеки раскраснелись и хвост трубой поднялся, я периферическим зрением видел, как он из-под кардигана проступает. Разве можно в таком случае обломать кайф и сказать “нет”? Да меня потом Тейо бульдозером переедет, когда узнает. А она непременно узнает.

— Валяйте. — радушно сказал я. — С удовольствием послушаю.

Рудольф откашлялась.

— Значит, вот. Намедни я приобрела часы со встроенным искусственным интеллектом. Поначалу покупка меня радовала, однако вскоре я поняла, что часы регулярно списывают средства с моей банковской карты. Я попробовала узнать, на что идут эти суммы, однако так и не смогла этого сделать. В конце концов это оказалась просто ТРАТА ВРЕМЕНИ.

И ничего. И тишина. Только сверчки и ветер, ветер и сверчки. Сильный порыв разметал повсюду листья, и в его шуме мне слышалось полное кринжа “АААААААААААРГХХХХХХ”. Или не послышалось? Вдруг оно реально донеслось откуда-то со стороны академии? Да не, бред какой-то, почудилось, должно быть. У меня-то все-таки нет такого чудесного слуха, как у лошадевок.

А вот чувство юмора похожее имелось. Да, с такими приколами Рудольф никогда не станет стэндапером для масс, но черт возьми, немалой части этих масс заходит юмор ЧБД и Азамата Мусагалиева, не к ночи будь помянут, так что отличаться от них не так уж и плохо.

Эти всратые каламбуры моя тема.

Я рассмеялся, почти не сдерживая себя. Рудольф будто бы выдохнула и тоже засмеялась.

— Рада, что вам понравилось. Да, подводка к основной части несколько длинновата, но без нее игра слов не сработает.

— Хорошо получилось. — заметил я. — Стоило ожидания.

— Рада слышать, что вам понравилось. — голос Рудольф совсем потеплел. Потеплела и рука, которая так и не покинула мою.

— А еще есть?

Она вскинула уши.

— Входите во вкус, Кира-сан? Самые лучшие образцы пока не стану вам выдавать, чтоб эффект от них не сбился, но кое-что в запасе все-таки имеется. Готовы?

Вопрос неоднозначный, потому как может ли человек в полной мере быть готов к такому? Нужно мужество, дабы встретить шутки лицом к лицу и не кринжануть. Ну или кринжануть, но потихоньку.

— Хорошо, вот. Скажите, Кира-сан, что общего у наказанного ребенка и домашнего вина?

Вот, вот об этом я речь и веду. На самом деле они с Голд Шип не так уж далеко друг от дружки отстают. Обе ломают мозги на отлично, пусть и делают это по-разному.

— Честно не знаю. — признался я. — Сдаюсь.

Но Рудольф и не требовала ответа.

— Они оба должны НАСТОЯТЬСЯ В УГЛУ.

Господи, да меня впереди ждут нескончаемые ржачки, по ходу дела. Пожалуй, к концу контракта обзаведусь мимическими морщинами как у Джима Керри. Но так просто сдаваться нельзя, раз уж мне мячик перекидывают.

— А вы хороши, Рудольф-сан. Теперь и я вкину своего, что ли. Зачем акула отправилась в санаторий?

Рудольф насупилась. Губы сошлись в нитку.

— Хитро загадываете, Кира-сан. Вообще никаких предположений. Просветите же меня!

— Чтоб принять душ Шарко! — победно возвестил я.

Глаза Рудольф загорелись.

— ЗАДЕЙСТВОВАНИЕ СЛОВА ИЗ ДРУГОГО ЯЗЫКА. ИГРА С ФАМИЛИЯМИ. — с придыханием произнесла она. — ТРАДИЦИОННАЯ ФОРМУЛА ВНОВЬ КАЖЕТСЯ СВЕЖЕЙ.

Теперь она взяла мою руку и накрыла ее своими с двух сторон.

— Кира-сан, теперь вы заслужили мое искреннее расположение. Не возражаете, если мы снова расположимся с вами подобным образом в самое ближайшее время?

И еще один каламбур. Но только служил он не для того, чтоб повеселить, а с надеждой. Приятной мне надеждой, что еще сказать. А еще говорят, что в Японии девушки исключительно к ведомой роли стремятся и инициативу не проявляют. Да хрена с два.

Собственно, это все равно во многом зависит от характера. Против него даже культурным устоям попереть сложно. Рудольф как привыкла действовать решительно с юных лет, так щас и продолжает.

— Рудольф-сан, мы в любом случае спишемся, созвонимся, словом, на связи будем. Все решим. — твердо заверил я. — Еще столько мест можно обойти и столько приколов узнать…

Она деловито убрала телефон в карман.

— Тогда к нашей следующей встрече я постараюсь заготовить еще партию, если эти пришлись вам по вкусу.

Если уж мне что и пришлось по вкусу, так это просто весь сегодняшний вечер. Я жизнью научен, что хорошие моменты на то и моменты, что рано или поздно заканчиваются, а за ними неизменно следует какая-нибудь хрень, но если честно, щас эту мысль хотелось задвинуть куда подальше. Я без подвоха и без лукавства был готов признать, что мне здорово. Мне приятно бродить по этому парку в прохладе, рядом со мной красивая интересная девушка, местная знаменитость к тому же, черт побери. Завтра я пойду на работу, но вместо того, чтоб заниматься муторной чепухой, которая никому не нужна, я сперва выслушаю музыкального корпората из “АПЕКСА”, а уже дальше мы с девками будем решать, что делать.

Наверняка мир все еще полон мудаков, если они с моей прежней Землей похожи, то в этом плане ничего не изменилось. Но в пределах Трэцена их концентрация низка. Я даже Грув-сан щас не хочу к ним причислять… хотя она может всякого натворить, чтоб все-таки вклиниться в эти ряды. Но блин, щас даже с ней воевать не стал бы.

— Что такое, Кира-сан? — неожиданно спросила Рудольф.

— А? — я повернулся к ней.

Рудольф прищурилась.

— Вы уже две минуты с таким блаженством улыбаетесь, что мне завидно, честное слово. Может, вы и мне расскажете, что вас настолько обрадовало?

— Очень длинный список получится. — ушел я от прямого ответа. — Но одно могу точно сказать — вы в нем точно есть, Рудольф-сан.

— Это второй список, в котором я сегодня себя обнаруживаю. — заявила Рудольф.

— Вот как? И кто умудрился меня обска… кхм… обойти?

— Мэрия города Токио.

Ого, вот это конкуренция.

— Там довольно длинное бюрократическое название, точно не воспроизведу сейчас, что-то про общественную деятельность и работу с молодежью. Вручение грамот состоится через пару недель, полагаю.

— Круто. — не стал я мудрствовать с ответом.

— Согласна. Но в вашем списке находиться все же приятнее, Кира-сан.

***

Когда я вернулся домой, уже натикало больше десяти вечера. Я не слишком торопился — сперва проводил Рудольф до перекрестка. Вообще намеревался до самого дома довести, но она настойчиво заверяла, что необходимости в этом нет, вот я и не стал навязываться. Все-таки пока мы еще не в тех отношениях… стоп.

Тут я поймал себя на мысли, что не прочь был бы вступить в “те самые” отношения. Что-то новое! Не, я не жил монахом и девок не шугался, конечно, иначе щас свихнулся бы, оказавшись в СРЕДОТОЧИИ их. В Трэцене приходится ОЧЕНЬ ПОСТАРАТЬСЯ, чтоб найти человека мужского пола за пределами тренерской когорты. Есть охранники, рабочие и пара учителей, но они все с нами мало контактируют. А тренеры тоже довольно эксцентричные ребята и стараются держаться поближе к своим воспитанницам. Так что вокруг меня круглосуточно находятся девушки… поэтому будь я пугливым хикканом, уже уехал бы на погост.

Но даже так… задумываться об отношениях после одной посиделки в кафе на прежнего меня не похоже.

А перспектива все равно завлекательная. Рудольф, конечно, не из тех девушек, которые будут сидеть дома, кастрюлями и сковородками греметь, она чрезмерно деятельная… но это и подкупает. Такой человек не подведет, не сольется и навряд ли будет кидать мелочные обидки по поводу и без…

В таком благостном состоянии я пребывал, пока не вспомнил, что, а точнее, КОГО, оставил дома. Десяток лошадевок, многие из которых тоже очень деятельны. И деятельность у них разрушительная!

Обливаясь холодным потом, я побежал к тренерским корпусам, которые уже замаячили вдали. Мой еще стоял на месте без видимых следов разрушения. Это вселило надежду, но пока не слишком уверенную. В холле наткнулся на консьержку. Она многозначительно ухмыльнулась и махнула рукой.

Страх усилился, и дверь я уже отпирал дрожащими руками. Что там меня ждет внутри???

Оказалось, внутри ждала благодать. Я поначалу даже глазам не поверил, по коридору прошел, озираясь. Вдруг Голши наставила ловушек? Нахрена ей это, можно спросить? Да просто потому что может. Потому что прикольно же, когда из стены выстреливает копье или огнемет поджаривает волосы на голове. Но ни копья, ни огнеметы меня не встречали, а только чистота, свежесть и вкусные запахи. Девочки поработали на славу — в коридоре с пола можно было есть, в обувнице я свое отражение видел лучше, чем в зеркале, а все кроссовки Киры были расставлены по цвету и марке.

Та же картина ждала и в гостиной. Они даже мебель передвинули. Не знаю, кто из них угорает по планировке интерьеров, но явно работа была произведена серьезная. Вплоть до того, что журнальный столик стоял на точно таком удалении от дивана, чтоб можно было комфортно заворотить на него ноги.

Однако щас этого делать не следовало. Потому что на этом столике возвышалась тарелка с горкой недавно испеченных венских вафель, маленькая вазочка с соусом на основе вареной сгущенки и мелко нарезанный банан.

“ЕСЛИ ВДРУГ ПРОГОЛОДАЕТЕСЬ, ПОКУШАЙТЕ, ТРЕНЕР-САН!” — начертала крупными знаками Спе.

“ВОЗРАДУЙТЕСЬ, ИБО ТЕПЕРЬ ВАШЕ ЖИЛИЩЕ БЛАГОДАРЯ ВАМ НЕ НАПОМИНАЕТ ОБИТЕЛЬ ГОБЛИНА, ИЗО ДНЯ В ДЕНЬ ВЫГРЕБАЮЩЕГОСЯ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ, ЧТОБ ПОЛУЧИТЬ ПО МОРДЕ ОТ БРАВОГО ПРОТАГОНИСТА! ТЕПЕРЬ ВЫ ВОЛЬНЫ СМЕЛО ЗАГЛЯДЫВАТЬ ЛЮДЯМ В ГЛАЗА, ТРЕНЕР-САН! НЕ ВЫ БУДЕТЕ ПРОСИТЬ ЗАНЯТЬ ТРИ ПИСЯТ ДО ПОЛУЧКИ, НЫНЧЕ У ВАС СТАНУТ ПРОСИТЬ! В ТОМ, ЧТО МНЕ НЕ УДАЛОСЬ ЗАСТАВИТЬ ВАШИ ЧАСЫ ИСПОЛНЯТЬ ГРЕГОРИАНСКИЕ ПЕСНОПЕНИЯ, ВИНИТЕ МАККУИН — ОНА НИ В КАКУЮ НЕ СОГЛАСИЛАСЬ СОСТАВЛЯТЬ ТРЕХГОЛОСИЕ!”

“ТРЕНЕР-САН! МЫ СДЕЛАЛИ ТО, ЧТО БЫЛО ВОЗМОЖНО СДЕЛАТЬ, НО ЭТО САМЫЙ МИНИМУМ, ВЕРХУШКА ВЕРХУШКИ АЙСБЕРГА! ЗАЙМИТЕСЬ СОБОЙ! У УМАМУСУМЭ НОМЕР ОДИН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТРЕНЕРА, КОТОРЫЙ ОТНОСИТСЯ К ЖИЗНИ НАПЛЕВАТЕЛЬСКИ!”

“ТРЕНЕР-САН, ВАШ ВИТАМИННЫЙ КОМПЛЕКС В ЖЕВАТЕЛЬНЫХ ТАБЛЕТКАХ ПОЛНАЯ ТУФТА, КАК МЕТКО ВЫРАЗИЛАСЬ ВОДКА-КУН. ЕСЛИ ЖЕЛАЕТЕ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ПОВЫСИТЬ СОБСТВЕННУЮ ПРОДУКТИВНОСТЬ И РАЗДВИНУТЬ ГОРИЗОНТЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ, ТОЛЬКО НАМЕКНИТЕ, Я БУДУ СЧАСТЛИВА ПОРАБОТАТЬ С ВАМИ. ПРОБНАЯ ПАРТИЯ УЖЕ ЖДЕТ ВАС НА НОЧНОМ СТОЛИКЕ. ПОПРОБУЙТЕ, НО ТОЛЬКО БОЛЬШЕ ДВУХ ШТУК СРАЗУ НЕ БЕРИТЕ, ПОСЛЕДСТВИЯ МОГУТ БЫТЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫМИ… ИЛИ ВОЗЬМИТЕ, ТОЛЬКО ПОЗВОНИТЕ МНЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНО”.

Я прижал записку к груди. Хорошие мои, славные трудяги, вкалывали тут ради меня не покладая рук, пока я развлекался в кафе! Подобное усердие не должно восприниматься за так. Решено — с завтрашнего дня я тоже стану другим человеком. Научусь делать бразильский фонк, отправлю Судзуку в экскурсию по топовым храмам Японии, пусть ее внутренняя гармонь играет. Для Тахион раздобуду в Мексике реагенты для ее исследований, в научные журналы их пропихнем потом… а для Голши… а ей я куплю подводную лодку, вот. Или если купить не смогу, так построю! Потому что ничего нет на свете сильнее, нежели искренняя признательность. А она щас из меня брызжет, и вафельки эти еще!

Я умял сразу половину из тех, что лежали на тарелке, и сразу направился в комнату. Свет зажигать не стал, так наощупь пробрался к кровати и со всего размаху прыгнул на привычное место. Вместо мягкости матраца меня встретило нечто твердое. Я напрягся, а эта масса подо мной запищала и завозилась. Я тоже запищал, причем гораздо тоньше и пронзительнее, чем подобает человеку моего возраста и статуса. ОНИ МНЕ ЧТО-ТО ПОДЛОЖИЛИ В ПОСТЕЛЬ!

Эх, я же знаю, что Голши живет по принципу “мимо тренерской квартиры я без шуток не хожу”. На приличной скорости я отполз к той стене, где выключатель, приподнялся и щелкнул им. Зажглась лампочка, и в ее свете мне показалась…

— Тейо?

Она жалобно замычала, потирая лоб.

— У-у-у-у, тренер-сан, ну нельзя же так прыгать! Вы мне лоооооктем зарядили, ой-ой-ой, ащ-ащ-ащ.

Я должен был почувствовать раздражение из-за дурацкой шутки, но вместо него меня в печенку укололо чувство вины.

— Дай посмотрю.

Она убрала руки и уставилась на меня заспанными глазенками. На лбу уже налилась славная шишка.

— Ты чего тут делаешь-то, м? — приступил я к допросу. — Кто тебя подговорил? Это Голши? Или Тахион? Или Голши с Тахион???

— Никтоооо меня не подговаривал. — плаксиво протянула Тейо. — Я объелась вафель и меня разморило! Попросила же девочек, мол, когда пойдем, разбудите меня! А они, безголовые, ускакали разом! Даже не подумали зайти. Вот теперь впросак попала из-за них.

У меня отлегло от сердца. Значит, это не хитрый злодейский план, а простая дурковатость, ничего, ее я принять готов.

А потом моя рука, которая все еще лежала у Тейо на лбу, оказалась у нее в ТИСКАХ.

— Чем это от вас пахнет, тренер? — голосок Тейо зазвенел от напряжения.

— Ты чего? — насторожился я.

Одной только ладонью Тейо не ограничилась и потом обхватила мою руку целиком. Я будто угодил в челюсти к маленькому, но до крайности настырному крокодилу.

— Я этот аромат узнаю запросто. — сообщила Тейо, сверля меня взглядом. — Расскажите-ка, с кем вы сегодня гулять ходили!

Я передумал! Лучше бы это была ловушка! Вот тебе и медок, Кира-сан.