Сладкое королевство. Три дочурки и папа в придачу

Глава 1

Мимолётным виденьем проскакивает яркая вспышка — боль, давящая, теснящая сердце в груди, отбивающая барабанный ритм в ушах, боль, которая терзает и не оставляет шанса на выживание. Вот, что я почувствовала и всё ещё ощущаю с того мига, как врач озвучила мой диагноз.

Моя самая большая мечта развеялась по ветру, как крупицы пепла от сожжённого письма.

«Вы никогда не сможете иметь детей», — билось где-то в мозгу грубым женским голосом.

«Никогда»...

Откуда ей знать? Она всевидящая? Как можно такое говорить? Что за бестактность? А как же надежда на чудо? Ведь в жизни всякое бывает...

Раз в год и палка стреляет...

Кто знает, может, мне повезёт?

Я выхожу из женской консультации в полном беспамятстве, ощущаю лёгкое дуновение апрельского ветра, а как добираюсь домой, не понимаю. Я опустошена, выпотрошена, выпита досуха.

Открываю дверь — в нос бьёт запах горелого мяса.

— О, — раздаётся из кухни, — соизволила вернуться? — грубо приветствует муж, выходя навстречу, принося с собой сизый дым, которым пропитан воздух.

Что за ужас на нём? Где он взял эти кошмарные растянутые подштанники мерзко-бирюзового цвета? Волосы в разные стороны. Снова весь день дома?

— Ты почему не на работе? — глухо спрашиваю и скидываю туфли на тонкой шпильке.

— А тебе лишь бы я работал побольше, — бурчит и скрывается на нашей маленькой кухоньке в шесть квадратов. — Сама-то, что дома забыла? Или у вас в конторе в кои-то веки рабочий день, как у белых людей, закончился в пять?

— Нет, я была у врача... — слышу свой голос, а звучит он безлико, будто и не я вовсе говорю.

— Заболела? — Матвей снова показывает нос из-за двери и недоверчиво рассматривает голубыми глазами, как же наивно он выглядит, а ведь ему двадцать восемь...

— Нет. Я в душ схожу и расскажу, — ставлю сумку на скамью в прихожей и как в тумане на негнущихся ногах иду прямиком в ванную комнату.

«Снова один из светильников перегорел, — задираю голову, — над раковиной. Что Матвей целыми днями дома делает?»

Из крана, как обычно, сначала вырывается поток ледяной воды, а как кран проплёвывается, температура становится комфортной. Смываю весь услышанный и пережитый ужас и плетусь в комнату.

Накидываю мрачный атласный халат и пушистые тапки и вползаю на кухню.

— Что у тебя случилось? — безразлично спрашивает муж.

— Мне поставили окончательный диагноз, — прокашливаюсь. — Я не смогу иметь детей... никогда, — говорю, а сама не верю.

— М-м... — даже не поворачивается. — Причина?

— Преждевременное истощение яичников...

— То есть надо было рожать, когда я предлагал? Три года назад, — злобно, с ноткой презрения и превосходства говорит и окидывает меня таким же взглядом. — Но тебе же карьеру подавай. Только о ней и думала. Вот и результат.

— Ты хоть попробовал бы поддержать, — бурчу и изучаю пушок на тапочках, зачем я купила это уродство?

— А чё тебя поддерживать? Ты же всё равно не слышишь, что тебе говорят. Хоть раз прислушалась к моему мнению?

— В чём?! — подлетаю с места и повышаю голос. — Может, надо было послушать тебя, когда ты предложил мне уволиться и сесть дома с ребёнком, а через два месяца потерял работу и полгода просидел у меня на шее? Или когда ты врал мне, что у тебя новый договор и клиенты лучше, и я могу сократить работу в конторе?

— Что ж ты сразу лезешь вспоминать всё, что было сто лет назад?

— Это было в прошлом году! — взрываюсь и ухожу.

— Ты сама виновата, что стала пустышкой и не можешь родить, — бросает мне вслед, а я иду и в аккурат разношу вдребезги опостылевшее зеркало в прихожей.

Как же я устала от вечных упрёков человека, который обещал любить и защищать, а по факту только попрекает всем, чем может, и обижает.

Я ни разу не сказала ему, что он обычный дальнобойщик, ни единого раза даже не намекнула, что я зарабатываю больше, и мы живём по факту на мою зарплату. Но сегодня он вывел меня. Эта боль не только моя, но и его. Ведь это значит, что у нас не будет детей, не только у меня...

— Психопатка, что ли? — стоит за моей спиной, а следом на осколки со звоном приземляется совок и метёлка. — Собери всё!

— Иди к чёрту! — переступаю куски зеркала, чтобы не порезаться, и скрываюсь в спальне.

— Дура! — летит мне в спину.

Ну и пусть.

Обнимаю подушку и пялюсь на бордовые обои. Как же мне ненавистен этот цвет...

«Что мне делать? — задираю глаза куда-то вверх. — Как мне быть? Мне бы хоть один знак. Как мне пережить свою боль?»

Бросаю подушку, достаю ноутбук из сумки под туалетным столиком, попутно осматривая заплаканное лицо — глаза красные, губы покусанные. Ну, просто неописуемая «красотка» — непослушные волосы после душа торчат в разные стороны. Да и плевать.

Включаю проходной фильмец, а там снова наивная дурочка влюбляется в миллиардера и вуаля, получает всё, о чём мечтает.

«Я тоже так хочу. И миллиардер мне не особо нужен. Я просто хочу любви и понимания».

С этими мыслями засыпаю под сопливые признания главных героев, а когда открываю глаза, поют птицы и солнце вовсю освещает спальню.

Матвей явно не спал со мной. Значит, дома не ночевал. Поди, к дружкам свинтил — комната-то у нас одна, а на кухне нет места, даже на полу лечь.

«Вот и какие дети? Мы же себе жильё позволить не можем. Где будет спать малыш? А если мужа снова с работы попросят, за какие грехи покупать одежду и еду?»

Мозг кипит, во рту пересохло, а глаза щиплет от соли, что не давала покоя всю ночь. Пишу смс начальнице, что я заболела и укутываюсь в одеяло по самый нос. Нет желания даже кофе себе сварить.

Весь день лежу и обнимаю подушку, в голове пусто, как в кармане у бомжа. Хотя даже у того наверняка больше содержимого в карманах, чем у меня мыслей в голове. Мои страдания и всеобщую жалость к себе прерывает звонок.

Сестрёнка. Беру себя в руки ради неё и отвечаю:

— Привет, котёнок, — слышу, что фальшиво звучу, но ей всего шестнадцать, она юна и не поймёт.

— Людка, привет, — тараторит мелкая. — Как у тебя дела? Я соскучилась, — слышу, Оксанка довольная, как слон, машинально улыбаюсь.

— Рассказывай, — чувствую, что её сейчас от новостей разорвёт.

— Мама с папой разрешили отпраздновать моё семнадцатилетие на даче с друзьями!

— Неслыханная щедрость, — усмехаюсь, — что это на них нашло?

— Я тоже так подумала, но это не главное. Есть проблема, бюджет сильно ограничен, а сбережений у меня почти нет...

— И ты хочешь?.. — понимаю, что она не просто так тараторит.

— Помоги приготовить угощения, — канючит в трубку. — Ты волшебница на кухне. Это, и будет твой подарок мне на днюху.

— Хорошо, — улыбаюсь. — Но это не будет мой подарок, я просто помогу. Но! С одним условием.

— Всё что угодно, — хмыкает мелкая.

— Я поеду с тобой.

— Да пожалуйста, мои друзья будут в восторге, они тебя обожают.

— Кто будет?..

Оксанка, как трещотка, тараторит, рассказывая, кого позвала и какие у них планы. Сестрёнка у меня заканчивает десятый класс. Уже большая. Надо придумать что-нибудь особенное. Семнадцать лет не каждый день исполняется. Ещё год, и выросла.

У нас разница десять лет, но сестрёнку просто обожаю, мы никогда не ссорились. Иногда она слушается меня даже лучше, чем маму. И называет мама-Люда, правда, сейчас эти слова самое болезненное, что я только могу услышать.

Итак, хватит о грустном. Думаю и решаю. На даче будут шашлычки, всё-таки середина мая — тепло и хорошо, даже в нашей Сибири. Развлечения можно будет устроить на улице. У меня целый месяц без двух дней впереди, что-нибудь придумаю.

Настроение резко поднимается. Оксана со своей детской наивностью и жизнерадостью вырывает меня из гнетущего состояния безысходности. Близким пока не хочу рассказывать. Надо разобраться в себе.

Лезу в комп, ищу рецепты маринадов для шашлыка и чего-нибудь сладкого. Может, сестра и большая уже, но сладкоежка знатная, а я люблю её баловать.

Ничего дельного не нахожу. В выходные займусь. А сейчас, пожалуй, надо бы приготовить еды. И так схуднула, вот и проблемы начались со здоровьем. Нельзя так.

Я, конечно, не врач, да и не вникала, но так поняла, что сбой по-женски именно из-за этого произошёл, плюс стресс постоянный на работе, да и дома не лучше, вот и усугубилось. А пока пила противозачаточные, чтобы случайно не залететь, организм совсем сдулся.

Дверь громко хлопает — явился, не запылился.

— Где был? — выползаю из спальни.

— А тебе какое дело? — Матвей на рогах, рожа помятая, вижу, что на тяжёлые напитки налегал.

— Ты мой муж...

— Объелся груш, — фыркает и уходит в ванную.

Вот это да, и что это было? Стою, как пришибленная.

— Может, поговорим? — стараюсь смягчить ситуацию. — Я понимаю, тебе тоже нелегко, но есть разные варианты: ЭКО, усыновление...

— Я не буду растить чужого ублюдка, — презрительно глядит на меня и мимо проходит.

— Знаешь, говорят, чужих детей не бывает. Малыши не виноваты, что остались без родителей.

— Ну да, алкаши да преступники, которых лишили родительских прав, а дети больные, что даже за бабки от государства их брать не хотят. А наследственность? А наклонности?

— Типа твои лучше, — кривлюсь. — Ты же у нас образец для подражания с идеальным здоровьем и без пагубных привычек.

— Чё замуж выходила, если не нравится?

— Вот прямо сейчас даже ответить не могу на этот вопрос, — кривлюсь.

— О как... ну я тогда у мамы поживу, пока ты определишься.

— Вау, крысы бегут с тонущего корабля, — отмахиваюсь, — скатертью дорожка, вещи помочь упаковать?

— Без тебя справлюсь.

— Я посмотрю, как быстро тебя мамочка погонит. Кто-кто, а она совсем не любит нахлебников, вот и спихнула тебя на меня побыстрее!

— Полоумная, что ли? — орёт во весь голос.

— Не смей на меня орать! Я устала от твоего идиотизма. Вместо того чтобы жену поддержать в тяжёлый момент, обзываешься и бежишь подальше, — слеза так и просится по щеке побежать. — Или ты думаешь, стресс, который меня доконал, только на работе был? Сколько раз я просила помочь мне хотя бы по дому? Но нет же, сидел без работы и ждал, что я буду и кусок хлеба в дом нести, и тебя обслуживать! — высказываю всё, что на душе накопилось за годы этого союза.

Впервые понимаю, я так привыкла к отношениям с Матвеем, что не заметила, как превратилась в ломовую лошадь, которая всегда должна, но не получает взамен ничего. А как же, что брак — это работа двух людей, почему лямку должна тянуть всегда я?

— Идиотка припадочная! — отталкивает меня, еле на ногах удерживаюсь. — Как будешь готова извиниться, позвони, — скидывает свои шмотки в сумарь огромный и на меня даже не смотрит.

Обругав и обозвав, уходит, а я стекаю по стеночке и за сердце хватаюсь — болит жутко, задыхаюсь, но сделать ничего с этим не могу.

Вот и хвалёная мужская поддержка. Даже не попробовал быть внимательным, просто бросил, одну, как ненужную вещь. А ведь я человек, мы столько хотели, мечтали, но я сломалась, а он и не пробует наладить всё.

И как после этого людям доверять, когда предают самые близкие?

Глава 2

Утро следующего дня просто удручает — погода промозглая, отвратительная — весенняя слякоть и утренние пробки. Ощущение, что в моей жизни никакой отрады.

Весь день в офисе тыкаюсь в дела, что веду — на автомате звоню клиентам, готовлю документы для суда. Выслушиваю очередную лекцию от «большого босса», которому придумалось ввязаться в авантюрное дело, хотя сразу ясно, что шанс на победу почти нулевой. Он накосячил, а мы с моей начальницей расхлёбываем, да ещё и получаем выговоры за то, что не справляемся. Где справедливость?

Одно радует — зарплата. За такие деньги иногда можно и послушать чокнутого старика с первой стадией маразма, тем более, мне светит повышение. Правда, не уверена, что хочу новую должность. Ибо тогда я попаду в команду сына директора, а тот в юридический пошёл только потому, что вся семья этот факультет окончила.

Мужичок всю жизнь стелется перед папашей, а толку... как с козла молока. Ни разу не слышала, чтобы тот хоть раз похвалил сына или намекнул, что доволен его работой. Хотя он брюзга по жизни. Не хочу такой становиться.

Вечером меня ждёт приятный сюрприз — на скамье у подъезда сидит Оксанка и увлечённо что-то в телефоне изучает.

— Привет, котёнок! — наигранно улыбаюсь, не хочу, чтобы мелкая заметила, что мне плохо. — Как дела? Как школа?

— Отлично! — лезет обниматься, а я таю в её объятиях. — Я к тебе с рецептами, которые нашла! А ещё на этих выходных вебинар, где будут учить печь торт «Красный бархат», который я люблю, — выплёвывает слова как пулемёт. — Может, посмотрим вместе? Вдруг получится самим сделать? Я и так все сбережения в праздник вбухиваю. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — складывает ладони в молитве и смотрит на меня огромными глазищами, ну прямо кот из Шрека.

— Давай, в дом зайдём, чаю попьём и всё обсудим, — улыбаюсь.

Ну как я могу отказать этой моське? Оксана — мой лучик света с самого детства. Мне было десять, и я так хотела сестрёнку, а потом она появилась. Я таскала её за собой, как игрушку.

Никакие гулянки меня так не радовали, как обычная прогулка с младшей и такой долгожданной сестрёнкой. Она была желанной гостьей и у моих друзей. А все наши посиделки у подъездов? Оксанка так скакала под музыку, все смеялись и тоже начинали танцевать.

Под тёплые воспоминания переодеваюсь. На скорую руку готовлю ужин, и мы обсуждаем идеи по празднованию семнадцатилетия сестрёнки. Делюсь своими рецептами, она своими. А потом смотрим презентацию вебинара. Спору нет, бесплатного сыра не бывает, на уроке сто процентов будут впаривать дорогостоящие кондитерские курсы, но это мелочи жизни, потому что на пробном занятии учат делать любимый Ксюхин торт. Думаю, это того стоит.

А что мне ещё делать в субботу в одиннадцать вечера? Курсы-то московские, подумаешь, что я из Сибири и у меня ночь. Ну да ладно, мама Оксану ко мне отпустит, а Матвей пока не планирует объявляться. Сестре вру с три короба, что он в рейс ушёл на четыре дня.

Раньше это вообще нормой было, пока он не стал брать больше заказов по городу и перестал таскаться в длительные поездки. Но ведь такие подробности его работы мало кто знает, тем более, моя младшая сестра, которая и имени своего не помнит, так увлечена подготовкой.

Конца недели жду с нетерпением, на работе ничего интересного, рутина, которая поглощает и удручает. Муж напрочь игнорирует, даже на моё смс не ответил, может, работает, а может, беспробудно пьёт... ну ничего, маман ему быстро мозги прочистит, и он как миленький домой прибежит.

В субботу еду за сестрёнкой в школу. Алёна — её подруга цепляется с нами в магазин, где мы планируем закупиться всем необходимым, чтобы приготовить торт.

Итак, инструменты:

— Коврик силиконовый, — у меня есть, я на нём пирожки стряпаю.

— Пищевой краситель — думаю, мои для покраски яиц на пасху тоже подойдут, главное, красный и малиновый.

— Кондитерские одноразовые мешки, — эм... есть многоразовый, думаю, сойдёт.

— Струна для разрезания бисквита, — пошарюсь, мне бабуля как-то дарила набор для украшения тортов, там была вроде и струна для коржей.

Собираю все ингредиенты, что нужны для приготовления бисквита, иду строго по пунктам чек-листа, который прислали организаторы вебинара. Ну и закидоны у них. Вот почему сахара надо сто семьдесят грамм? Почему не двести ровно?

Ладно, не спорю, просто закидываю всё в корзину, вычёркивая купленное или то, что есть. Отлично, всё! Едем в кондитерский покупать ингредиенты для клубничной начинки и крема.

Для полного счастья крем-сыр мы тоже будем готовить сами, так что закидываю два литра жирного кефира и семьсот грамм самой жирной сметаны. Этот торт просто обязан получиться идеальным, столько стоять у плиты ради десерта, перебор даже для меня...

Ура! Готово. На кассе Оксана пихает мне деньги.

— С дуба рухнула? — округляю глаза?

— Это же проба, — неловко улыбается, — хочу сама оплатить.

— Зачем?

— Ну, — мнётся, — я долго копила и хочу, чтобы праздник был за мой счёт.

— Угомонись, — смеюсь, — праздник и будет, а эти деньги отложи, купишь что-нибудь нужное или на что мама денег не даёт, — дёргаю бровями.

— Это на что? — удивлённо смотрит на меня, но кассирша прерывает наши гляделки.

«М-да... сестрёнка у меня ещё маленькая», — думаю, а потом оплачиваю покупку сама, тем более, большая часть продуктов у меня дома есть, как и инвентарь, ибо готовить я люблю. Так что не особо-то и трачусь.

Едем ко мне.

Утаскиваю пакеты на кухоньку и жду Оксану, которая застряла в прихожей:

— Ты чего? — не выдерживаю.

— А где зеркало? — тычет в пустую деревяшку, где раньше красовалось ростовое зеркало.

— Разбилось, — пожимаю плечами. — Торопилась на работу и снесла дверь, как обычно, — вру напропалую, хотя дверь и правда шатается.

— Сама хоть не поранилась? — быстро осматривает меня с головы до ног и даже за руки берёт, чуть не срываюсь на слёзы, безумно захотелось поделиться своей болью с любимой сестрёнкой.

— Нет, моя хорошая, — провожу ладонью по её щеке, какая же она всё-таки наивная, — я цела. Пойдём на кухню, пора готовиться к вебинару. Там огромный список дел, надо успеть к началу, — улыбаюсь и тащу Оксанку за собой.

— Да-да, — всплёскивает руками. — Ты права, мама-Люда, — хохочет.

Вот прибило же её с детства меня мамой-Людой называть. Раньше мне безумно нравилось это, а вот сегодня готова многое отдать, лишь бы не слышать это слово... «мама»... в свой адрес...

Перетаскиваю ноут на кухню, ставлю на стол, зарядку подключаю, а то мой старичок не протянет несколько часов, захожу по ссылке, и по мини-видео готовим с Ксюхой клубничную начинку.

— Замачивай желатин, — командую и ставлю перед сестрой стакан, а она старательно отмеряет порошок и заливает водой.

— Готово, — выравнивается и широко улыбается, пока я превращаю двести грамм клубники в пюре при помощи блендера.

— Выдави лимон тогда, — киваю на ручную соковыжималку.

Пока Оксанка возится с фруктом, я закидываю сахар и крахмал, перемешиваю и ставлю на плиту. Добавляю лимонный сок, добытый стараниями Ксюхи. Однако с помощницей, куда приятнее и быстрее дела делаются.

Пюре медленно нагревается, и по кухне разносится умопомрачительный аромат тёплой свежей клубники. Сразу вспоминаю, как бабуля делала варенье, а я стояла у плиты на цыпочках, впитывая сладкие запахи как губка. А когда бабушка отворачивалась, запускала ложку в кипящую массу и загребала вкуснятины столько, сколько успевала.

Вот и сейчас я испытываю подобное желание — безумно хочется попробовать пюре. Запускаю ложечку...

— Э, — смеётся сестрёнка, — а я?

Пробуем вместе. Радуемся мелочам, и мне становится гораздо легче. Потом Ксюха заворачивает дно форм пищевой плёнкой, чтобы я вылила в них будущую начинку.

Оставляю бисквит остывать, а сама приступаю к приготовлению сливочного сыра.

Перемешиваю кефир со сметаной, выстилаю дуршлаг марлей, сложенной в четыре раза, и ставлю всю эту конструкцию в большую чашу. Выливаю получившуюся смесь — вуаля, прикрываю марлей сверху и отправляю в холодильник до утра.

Боюсь представить, что получится, и хватит ли сыра из этого количества ингредиентов.

Но об этом подумаю утром, а сейчас включаю трансляцию и жду, когда меня научат готовить вкусный торт под названием «Красный бархат».

Ксюха сидит рядом, но взгляд уставший, думается мне, она не готова к ночным бдениям.

— Может, пойдёшь спать? Я сама приготовлю, — поглаживаю сестрёнку по щеке, пока кондитер упорно расхваливает себя, перечисляя все регалии, которыми обладает.

— Не-ет, — тянет, — я хочу помочь.

Люблю мелкую. Она честно пытается помогать. Взбивает яйца с сахаром и красителем, пока я растапливаю сливочное масло, отмеряю кефир и смешиваю муку, соду и какао. И не абы какое, а жирное и алкализированное. А то будет не «красный»...

— Люда, — перебивает мои мысли сестрёнка, — что-то не так, почему тесто получилось какое-то рыжее?

Вот об этом я и говорила. Не красится бисквит так как надо без этого самого какао.

— Не переживай, смеюсь, в чек-листе было про это, добавим какао, и всё будет нужного красно-бордового цвета.

— Фух...

Не зря я внимательно изучила все присланные материалы.

Забираю чашу со взбитыми белками и, осторожно перемешивая, добавляю растопленное масло, а Оксана просеивает муку с добавками. Тесто прямо на глазах приобретает тёмный насыщенный оттенок. Сестрёнка ахает, а я с удовольствием наблюдаю за этим детским восторгом.

Обернув кольцо от формы для выпечки фольгой, ставлю его на противень, выливаю всё тесто и, как показывает кондитер, накрываю ровной крышкой, а сверху ставлю чугунную сковородку.

— Вот это конструкция, — осматриваю жуть, которая получилась, и жду, когда духовка прогреется.

— Можно я? — воодушевляется Ксюха.

Отдаю бразды правления сестре, а сама продолжаю смотреть видео, где рассказывают, как собрать торт. Надо сделать крем.

А дальше всё просто: корж, крем с бортиком, клубничная начинка, крем, корж, снова крем с начинкой и последний корж. Остатки крема распределить по торту, из остатков коржа сделать посыпку и украсить по своей фантазии.

Ну что ж пока слушаю вебинар, наш бисквит испёкся — получился ровненький, воздушный. Смотрю на него, и слюнки капают. А запах разлетается дурманящий — сладковатый с ноткой шоколада. Просто вау. Даю немного остыть форме, а потом отправляю в холодильник прямо так, обернув пищевой плёнкой.

Они, наверное, специально сделали вебинар в ночь, а сборку торта уже без кондитера. Если вдруг не получится, всегда можно будет сказать, что недодержали или передержали в холодильнике, не так сделали или ещё чего...

— Фуф, — вытираю столешницу, — мы это сделали! — в кои-то веки у меня отличное настроение, готовка меня успокоила и даже воодушевила. — Ксюх, ты чего молчишь? — оборачиваюсь, а сестрица дрыхнет на столе, подложив руки под голову.

«Ну, даёт, — смеюсь про себя. — Устала, бедолага».

С трудом распихиваю и отправляю её на кровать, а сама заканчиваю приводить кухню в порядок.

Умываюсь и без задних ног падаю рядом с Оксаной, обнимая её как маленькую

Глава 3

Утром еле отдираю себя от подушки, но вспомнив, что в холодильнике томится тортик, требующий моего внимания, аж бегом лечу — безумно интересно глянуть, что с бисквитом и как там начинка поживает.

Засовываю нос, а «Красный бархат» мирно стоит и ждёт, когда я его соберу и украшу. Ну, ждать ещё минимум часов пять, так что готовлю завтрак. Ничего особенного — шакшуку. Давно узнала этот рецепт у знакомой бабули еврейки. Оксанку всё равно вряд ли заставлю поесть. Для неё делаю холодный кофе. На свою голову в прошлом году разрешила сестре пить кофе, когда она у меня.

А она вечно пробегает, тот остынет, но Ксюхе понравилось пить напиток холодным, теперь делаю персонально для неё заранее, чтобы остыл.

— Доброе утро, — вползает и плюхается за стол.

— Доброе, выспалась? — улыбаюсь, глядя на запутанные волосы сестрёнки, у неё вьются ещё хлеще, чем у меня.

— Угу, — кивает и улыбается, щурясь.

Отправляю умываться, а сама запускаю кофеварку и варганю перекус.

После завтрака, несмотря на уговоры младшей сестры, отвожу её домой. Сегодня воскресенье, ей к школе готовиться.

Мама хлопочет и упорно расспрашивает про мои походы в больницу. В общих чертах она знает, что у меня сбой, но не знает, к чему всё пришло. Так что отнекиваюсь и рассказываю про новое лечение, которое предложила врач.

Ждут меня три месяца гормонов, потом снова куча анализов, потом ещё три месяца гормонов и очередной круг и полгода спустя, я буду знать, подействовало ли лечение. Правда, это наглая ложь, я уже знаю, что всё это поддерживающая терапия, не имеющая ничего общего с возможностью зачатия. Лишь комплекс для здоровья, и то сомнительный — море побочек и никаких гарантий...

Домой попадаю после обеда, мама накормила до состояния бочки, готовой лопнуть. Так что сразу займусь украшением торта, думаю, он готов. А на ужин родители с Ксюхой приедут ко мне, посидим и попробуем наш шедевр.

Открываю дверь и диву даюсь — в прихожей валяются башмаки Матвея. Явился. Видать, маме он надоел, и она выставила сынулю к жене.

Захожу в спальню — дрыхнет, а судя по фану — налакался знатно. Каждый справляется с горем, как может, но лучше бы нам пообщаться и обсудить варианты. А то не дело это напиваться и держать всё в себе.

— Здравствуй, — опираюсь на дверной проём и руки на груди скрещиваю.

— Угу, — бросает недовольный взгляд.

— Ты насовсем или проездом?

— А тебе есть дело?

— Ну, это ты радиомолчание устроил, а не я. Так что вопрос к тебе.

— Ещё не решил, — бурчит и отворачивается.

— Я понимаю, тебе тоже нелегко, но, может, поговорим? Есть и другие варианты. Мы...

— Не начинай этот разговор, — почти рычит, — он ни к чему не приведёт. Усыновлять я не буду, мне не нужен какой-то брошенный ребёнок с кучей проблем.

— Не будь таким злым. Дети этого не просили...

— Я уже много раз говорил, я хочу своего, продолжения рода. Ясно?! — орёт.

Почти затыкаю уши, как громко.

— Не повышай голос, мы же цивилизованные люди. Я не винов...

— Опять волынку заведёшь за мою работу? Радуйся, ты снова права, — кривит губы, — меня уволили.

— Ну, думаю, если бы ты не пил и приехал на работу, проблемы бы не было, — стискиваю зубы, чтобы ничего больше не сморозить.

— Не у всех были бабки в институтах учиться, знаешь ли...

— Я училась на бюджете! — чувствую, что закипаю, а разговор наш уходит очень далеко от темы. — Так, я не хочу ругаться, — беру себя в руки. — Вечером родители приедут на ужин, пойду готовить. Я торт сделала. Почти всю ночь провозилась...

— Ага, видел, вкусный, — даже улыбается, а у меня лицо сползает.

— В каком смысле? Ты обсыпку съел? — почти бегу на кухню.

Открываю холодильник и ахаю...

С одного боку мой несчастный бисквит нагло съеден — выглядит жутко. Ладно бы Матвей аккуратно отрезал себе кусочек, я бы поняла. Но нет, он расковырял ложкой, которую так и оставил торчать в торте. Хорошо, до начинки и сыра не добрался, не увидел их на другой полке, наверное. Стою в ступоре, пытаясь понять, как быть...

Мыслей ноль. Что делать, ума не приложу, а родители приедут через четыре часа. И что я могу сделать за это время? Оставить только половину торта и сказать, что так и было? Но ведь это неправда.

«Думай, Люда, думай!» — ворочаются мысли в голове.

На моё искреннее удивление решение приходит быстро. Я неплохо делаю «Лимонный», мама очень его любит. Можно сделать ещё один торт, мне как раз хватит времени, а задекорировать две половинки в целое.

Получится торт-сюрприз. Снаружи будто «Красный бархат», а внутри два вида бисквита и начинки. Может, и папе тогда сделать «Малиновый рай»? А я успею? Ещё же и ужин готовить...

Идеи? Что на горячее? Фирменное? Лазанью? Пока она будет выпекаться, я спокойно сделаю тесто и подготовлю всё к выпечке и сборке, а охлаждаться в морозилку поставлю, как на вебинаре говорили, чтобы крем застыл...

Так!

Ладно.

Засучиваю рукава. Поехали. Ужин получается совсем не по фэншую, но вариантов у меня не так много. Я-то рассчитывала, что в удовольствие повожусь с тортиком и сделаю пару салатиков да горшочки с мясом, но времени столько нет. Упрощённая лазанья тоже сойдёт.

Плюхаюсь за ноут и нервно читаю рецепты тортов для родителей. По идее надо бы тогда и для мужа сделать кусочек, но желания нет от слова «совсем» — я обижена.

Для начала лезу в холодильник и выуживаю ингредиенты для десертов. Хорошо, что основа у них одинаковая, только один бисквит лимонный, а второй шоколадный. Надо придумать перегородку для формы, чтобы сразу оба выпечь, а то долго ждать.

Хм...

Буду заниматься художествами, ибо форма с перегородкой у меня только прямоугольная. Ну и ладно, остатки бисквита пойдут на украшение, и мне с горя налопаться.

Время поджимает, а у меня ничего не готово. Хорошо, что вчера мы с Оксанкой этого сыра для крема сварганили столько — на месяц хватит. Думаю, папа не обидится, что вместо домашнего джема из малины я воспользуюсь магазинным?

Готовлю тесто, ставлю запекаться. А пока по кухне витают сладковатые ароматы выпекающихся бисквитов, я берусь за лазанью.

Быстро закидываю мясо в мясорубку и сразу на сковороду, режу лук и тру морковь, с такой скоростью ещё не готовила, не оттяпать бы пальцы. Добавляю грибочки, щедрую порцию томатной пасты и оставляю томиться на медленном огне, приоткрыв крышку. Кухня заполняется приятным шкворчанием мяса в глубокой сковороде, а я приступаю к тесту — четыре яйца, мука и соль, пожалуй, смесь «итальянских трав» добавлю прямо в тесто. Частенько так делаю — тесто потом имеет свой неповторимый аромат и добавляет пикантности всему блюду.

Раскатываю пласт и в форму, а в смесь с фаршем выливаю стакан жирных сливок, почти соус «Бешамель», высыпаю половину этого добра в форму и тру немного сыра — это важно, чтобы готовая лазанья не разъехалась. Сверху ещё один пласт, остатки начинки, вместо теста делаю сырную шапку. Когда блюдо приготовится, сверху будет наивкуснейшая корочка из местами тянущегося, местами хрустящего сыра.

По квартире вовсю разносится восхитительный аромат мяса в сливочном соусе с орегано, тимьяном и базиликом. Нямка... уже слюнки текут, странно, что Матвей до сих пор не на кухне.

Прохожусь вилкой по поверхности — делаю отверстия в тесте. Заливаю немного кипятком. Раскидываю разрезанные пополам помидорки-черри и отправляю форму в духовку на ближайшие сорок минут. Будет готово — пальчики оближешь. А готовые бисквиты вынимаю из духовки и отправляю на решётку остывать. Готовлю пропитку.

Пока я спасаю положение, Матвей дрыхнет. Оно и правильно, ещё надо в душ его загнать, незачем родителям знать, что он домой на рогах приполз, пусть думают, что с рейса вернулся.

Отрезаю от «Красного бархата» всё, что испоганил муженёк и кладу отдельно на тарелку. Раз ему так понравился, пусть и доедает. Хотя этой роже нахальной вообще торт не положен. Тоже мне нашёлся... пришёл, разворотил моё художество, даже не соизволил извиниться, ещё и накричал...

Поглядываю на тарелку, но убираю в холодильник — подумаю ещё.

Даю остыть пропитке. А потом вымеряю круг так, чтобы собрать все коржи в единый торт и нарезаю. Руки дрожат, удивительно. Никогда не испытывала такого мандража. Что это со мной? Такое приятное волнение, будто я изобрела что-то крутое и хочу, чтобы родные оценили...

Ощущение удовольствия растекается от кончиков пальцев до шеи лёгкими покалываниями, а улыбка сама собой появляется на губах. Забываю обо всём на свете. Нет проблем, нет боли, ничего нет, только я и чистое творчество.

Я определённо занимаюсь своим делом...

Совсем не замечаю, как проносится время. Меня вырывает из мыслей очередной звонок в домофон. Убираю полностью готовый торт-сюрприз в морозилку и иду открывать. Родители и Ксюха приехали.

— Матвей, — возмущаюсь, — знаешь же, что я занята, мог бы и... — захожу в спальню, а мужа-то и нет.

Ого...

Вот это поворот. Значит, сбежал, пока я готовила, а я и не заметила. Куда на этот раз?

Глава 4

Обожаю семейные вечера, будь моя воля, уехала бы жить к родителям. Нет ничего лучше, чем собраться большой компанией и просто поболтать о том о сём, увидеть дорогих людей. Заряд положительных эмоций обеспечен.

Мама, конечно, быстро поняла, что Матвей не в рейсе, но проявила выдержку, лишь когда уходила, шёпотом сказала, что она всегда рядом и готова приехать и помочь в любой момент.

Как же я её люблю. Не помню от неё ни одного плохого слова. Идеальный пример для подражания. Я бы хотела стать такой же матерью. Всегда рядом, помогает и поддерживает, никогда не упрекнёт. Все конфликты в нашей семье решались просто — сели, поговорили, по полочкам разложили и готово.

Жаль, не судьба мне сидеть со своей дочерью вечером на кухне, не готовить с ней мороженое к приходу отца семейства. Любовь к готовке у меня от матери — она всегда баловала нас изысками, а я не вылезала из кухни, помогая ей. А вот Ксюха совсем не такая, она в папу, он, стараниями супруги, не знает, с какой стороны хлеб отрезать. Мать окружила всех нас заботой и любовью.

Я бы тоже так хотела...

Лапочку-дочку, которой я бы заплетала косы каждое утро, даже если у неё были бы вьющиеся волосы как у меня. Я бы старалась быть самой лучшей мамой на свете, а она бы бедокурила, лезла везде и разбрасывала муку, пока я стряпала бы пирожки по бабушкиному рецепту ей по выходным...

Ложусь на кровать и открываю компьютер. Благодаря просмотренному вебинару, теперь на всех страницах в браузере мне показывается реклама с кулинарными курсами.

«Да я и так хорошо готовлю», — отмахиваюсь и закрываю назойливый баннер.

Ещё в школе в старших классах ездили мы девчонками на курсы в учебно-производственный комбинат. В один год я училась на секретаря, а потом можно было на парикмахера или повара. Готовить я всегда любила, вот и пошла. Училась резать идеальные кубики да блины стряпать.

Убогое здание, готовое в любую секунду рухнуть от гомона школьников, но это было лучшее место, где шикарная тётка учила нас делать винегрет и пассировать лук. Всегда с теплотой вспоминаю то время. Время, когда ещё вся жизнь была впереди, и я не знала, что меня ждёт, точнее, что не ждёт...

Вытираю нахлынувшие слёзы, громко выдыхаю и хочу заняться делами, но мне снова выскакивает реклама. Только на этот раз глаз цепляется за картинку — меренга на палочке с шикарным украшением.

«Хм, Ксюха в детстве обожала это лакомство»...

Улыбка сама вдруг озаряет моё лицо. Кажется, только что я решила превратить её последний день рождения перед совершеннолетием в детский утренник.

Вот это будет действительно достойный сюрприз и подарок. Сестрица будет в диком восторге. А её улыбка согреет и меня.

Перевожу курсор на назойливую рекламу и перехожу на сайт. Не скажу, что меня так уж манит кондитерское мастерство, никогда особо не увлекалась, но мозг настойчиво рисует нашу дачную веранду, большой стол на ней и гору любимых сладостей из детства Оксаны. И всё непременно домашнее.

Сестре, конечно же, я ничего не скажу, пусть думает, что будет её ждать «Красный бархат»... вот это будет сюрприз. Попрошу папу привезти ребят на дачу, поеду отдельно и всё украшу, может, и маму в помощницы возьму, а потом родители уедут, а я прослежу, чтобы детвора не набедокурила. Хотя друзья у Оксанки такие же, как и она — не от мира сего любители учёбы.

Итак, поехали, что же Ксюха любила в детстве кроме меренги на палочке?

Шоколадные кексы — без них никуда, а если ещё и ореховой пасты внутрь загнать, сестра будет самым счастливым человеком на свете. Яблоки в карамели? В зоопарке она всегда брала лакомство, а потом ныла, что зубы слипаются, но настырно продолжала отдирать вязкую и приторно-сладкую карамель от маленького яблочка. Пирожное-картошка — мама всегда делала раз в месяц для нас эту вкусняшку.

Улыбка уже не сходит с моего лица, приросла намертво. Начинаю поиск сладостей, которые можно было бы ещё сделать, и интернет заботливо помогает найти не только названия, но и рецепты этих сладостей. Кейк-попсы, макаруны, маршмеллоу, тирамису, эклеры, профитроли, панакота и... пирожное «Анны Павловой».

О, последнее Оксана обожает сейчас, точно знаю, что иногда она идёт в кафе и тратит деньги, которые получила на обед в школе, на это воздушное пирожное с мягкой начинкой и ягодами...

У меня самой разве что слюни не капают от увиденной красоты, сохраняю себе и рецепты, и идеи оформления стола, или как модно говорить — «кэнди бара».

Будильник возвещает, что пора вставать, перевожу на него взгляд и понимаю, а я и не ложилась. На моё искреннее удивление я и усталости-то не чувствую. Мне безумно хорошо. Я так увлеклась подготовкой сюрприза для сестрёнки, что всю печаль из моего сердца вымело начисто.

Еду в офис, а там очередной скандал. Даже и не думаю вмешиваться, пока вопли не начинают касаться меня. В подробности не вдаюсь, но понимаю, что повышение мне не светит. Как водится, его получил член нашей организации, который достоин этого больше именно потому, что обладает единственной характеристикой данной ему по праву рождения — болт в штанах.

Да и чёрт с ним, теперь они не дождутся от меня бесплатной помощи на всех проектах, пусть новый руководитель бегает и выслуживается, а я займусь исключительно своими обязанностями. Кстати, о них.

Собираюсь и еду в магазин сразу, как заканчивается рабочий день. Больше никаких неоплачиваемых сверхурочных. Хватит, надоело, я в лепёшку расшибалась ради повышения и уважения, но, как обычно, ушли они мужику, а мы с начальницей не у дел, да ещё и виноваты во всех бедах фирмы.

На-до-е-ло...

Еду в кондитерский бутик и скупаю там, наверное, весь инвентарь и всякие забавные штучки для украшения, типа сахарных шариков и съедобного кружева. Стараюсь всё подбирать так, чтобы цвета сочетались.

Ксюха личность яркая, надо и стол оформить вырвиглазно, но со вкусом! Так что я стараюсь. А потом еду в продуктовый — покупаю ингредиенты, из которых буду попробовать готовить пирожное-картошку и декорировать его под мороженое. Сестрёнке определённо понравится.

Внутри меня будто что-то щёлкает, ношусь как заводная, еле укладываюсь спать, снова одна.

Поторопилась с выводами. Утром открываю глаза, а рядом супруг храпит, даже обнимает. Безмерно удивлена, маман выставила, друзьям надоел, сам домой вернуться пожелал? Хочу разбудить, но не решаюсь. Не хочу портить себе настроение. Если не сбежит, вечером серьёзно поговорим.

Ухожу умываться, а потом тихонько сматываюсь на работу. Нацелилась пораньше приехать и дела все сделать. Если выйдет, как закончу, отпрошусь и поеду домой, готовить сладости.

Начальство беснуется, что я характер показываю, но они сами виноваты. Директор возмущается, а сделать ничего не может. В обед пригрозила, что заявление на стол положу, если продолжатся разговоры про бесплатный труд до полуночи. Сказала, что у меня есть должностные обязанности, а «гореть» на работе мне уже не хочется.

Не чувствую я больше той искры, что жила во мне все эти годы, которые я, словно киборг, пахала и не замечала, что жизнь пролетает мимо меня. Всё, пролетела...

Вечером Матвей дома, что не может не радовать. Улыбаюсь и заглядываю в спальню:

— Поговорим?

— Что? — бубнит.

— Я понимаю, что тебе тоже хреново. Может, обсудим варианты?

— И какие они?

— ЭКО? — присаживаюсь на край кровати и даже улыбаюсь.

— И сколько это удовольствие стоит?

— Много, — мгновенно поникаю, — но мы найдём деньги, — стискиваю зубы, понимая, что ничего мы не найдём, ведь это значит, мне придётся работать, а кто тогда будет беременным и с дитём сидеть потом?

Думаю, это отразилось на моём лице, потому что Матвей хмыкает и кривится:

— Давай не будем питать ложных надежд. Нам негде взять такие деньги, ты же знаешь. Может, больше не будем поднимать эту тему? Мне надо это переварить, самому, понимаешь?

— Ладно, — ретируюсь, — ты голодный? Хочешь, я твой любимый супчик приготовлю? — ласково улыбаюсь.

— Угу, — кивает и улыбается в ответ.

Да, пожалуй, может, мы и сможем всё наладить. Первые шаги всегда тяжело делать. Компромисс — штука нехитрая, кому-то приходится уступать.

Иду и варю рассольник.

А пока готовится перловка, достаю ступку и измельчаю печенье. Добавляю мягкое сливочное масло и сгущённое молоко и хорошо вымешиваю руками. Формы у меня пока нет, поэтому вожусь и придаю пирожным вид мороженого. Вставляю палочки и отправляю в морозилку на два часа.

Заканчиваю с супом и накрываю на стол, попутно режу салатик и делаю тосты. На запах приходит Матвей. Мы молча ужинаем.

Я остаюсь убирать посуду, а муж уходит в спальню. Больше не пытаюсь завести разговор — нет настроения, да и есть у меня куда более приятные дела.

Погружаюсь в приготовление глазури — растапливаю специальный шоколад, купленный в магазине для кондитеров, и медитативно обмакиваю в него моё мороженое, сверху посыпаю сахарными шариками. Комбинирую белый и тёмный шоколад, пробую украсить так, чтобы это выглядело, будто в дорогом магазине куплено. Что-то даже получается.

Закончив, убираю их в холодильник, а сама навожу порядок в кухне.

— Чего спать не идёшь? — в дверях появляется заспанный Матвей.

— А сколько времени? — изгибаю бровь.

— Да как бы уже первый час, — указывает на микроволновку.

— Увлеклась, — улыбаюсь, вдруг осознав, что я уже в сову превратилась — сейчас приду.

— Чем?

— Пирожное делала, — достаю из холодильника дощечку, обтянутую плёнкой.

— Не понял, — принюхивается. — Это пирожное или мороженое?

— Картошка, — хохочу, — обычное пирожное из печенья.

— Можно?

Прогресс налицо, видать, громко я ругалась прошлый раз из-за торта, раз спрашивает.

Киваю и ставлю лакомство на стол. Включаю чайник — ночной перекус надо организовать по фэншую, а то вдруг жирок не отложится на боках.

Съедаем на пару добрую половину ненастоящего мороженого и заваливаемся спать. Отключаюсь моментально, а утром на телефоне смс от Матвея. Он уехал за вещами к матери, а потом попробует вернуться на работу.

Сладости творят чудеса?

Творят, конечно, да только не такие, жаль, я этого не знала раньше. С широкой улыбкой и остатками пирожного еду на работу, начальница от угощения в восторге, всячески хвалит. А после работы спешу домой и снова через магазин. Сегодня попробую что-нибудь ещё приготовить.

Или нет. Муж решил устроить пьянку дома. Сюрприз, однако, а я-то наивная полагала, что у нас всё на лад пошло. Ох, как же я ошибалась...

Глава 5

Следующие две недели живём с Матвеем под одной крышей, как посторонние. Не разговариваем, я дуюсь, а муж не идёт извиняться. Понимаете ли, он не видит проблемы в том, что заявился домой с дружками; сожрал всю еду; устроил беспорядок; а я убирай и стирай за ним, да ещё за его друзьями.

Ополоумел мужик. К маман не торопится. Та, похоже, выгнала окончательно, поэтому Матвей спит на своей половине кровати, отвернувшись носом к окну, на меня не смотрит. Но зато возвратился на работу. И снова в дальнобой. Три-четыре дня в рейсе, двое суток дома.

Я стараюсь не обращать внимания на всё это. Тестирую духовку и пробую делать сладости, которые хочу приготовить на день рождения сестрёнки. Сейчас это то единственное, что даёт мне сил вставать по утрам и не думать, как я буду жить дальше.

Всего неделя до заветного семнадцатилетия Оксаны. Я уже испробовала добрую половину десертов, даже набрала лишних полтора килограмма. Ещё бы, я же держу в строжайшем секрете свои эксперименты, вот и результаты поглощать приходится самой.

На работе полнейший бедлам — начальство съехало с катушек, но мне нет дела, я честно делаю свою работу и уезжаю вечером, как только заканчивается рабочее время. Каждый раз через супермаркет или кондитерский бутик, где трачу свои кровно заработанные.

Я неплохо научилась делать пирожное в виде мороженого и выпекать меренгу. «Павлова» пока не удалась, но я настырно изучаю очередной вебинар и даже купила пару недорогих курсов. Ощущение, что мне жизненно необходимо сделать этот кэнди бар, будто от этого что-то изменится.

Звоню маме:

— Привет, — слышу, как заговорщицки звучит мой голос, и хихикаю.

— У тебя всё хорошо? — мама улавливает таинственные нотки. — Привет.

— Да-а, — тяну, — у меня идея. Ты должна поехать на дачу со мной и помочь, а папе надо привести Ксюху с друзьями к вечеру, когда всё будет готово.

— Что задумала? — мама понижает голос, эх, родители у меня за любой кипишь.

— Мелкая дома?

— Уроки делает, музыку врубила, так что хоть ори рядом, не услышит. Рассказывай...

И я ведаю маме всё, что придумала, про стол с угощениями, оформление и дурацкие конкурсы, чтобы скучно не было.

— Да у тебя наполеоновские планы, — смеётся. — Мне к тебе приехать или ты заедешь?

— Ко мне и желательно прям часам к шести утра, готовить безумно много, помощь нужна.

— У тебя точно всё нормально? А то эта подготовка выглядит слишком уж бурной, будто ты решила утонуть в сахаре и мишуре.

— Всё супер. Не каждый день сестрёнке семнадцать. Это же последний детский праздник. Хочу, чтобы Оксана почувствовала себя ребёнком и порадовалась как раньше.

— Людочка, твоя сестра и твоими стараниями в том числе, ещё долго будет дитём. Она же у нас цветочек аленький. Как отдельно жить будет, ума не приложу, поди, будет к нам приезжать чаще, чем у себя дома жить.

— Да уж. А вы уже определились с квартирой, что ли?

— Нет, после поступления будем смотреть, поближе к институту. Не бери в голову, — ласково говорит мама, — лучше расскажи мне, что у вас с Матвеем. Что-то давно его не слышала и не видела.

— Да ничего, вернулся в дальнобой, дома набегами, только и успевает подъедать сладости да творить гадости... — ругаюсь, но быстро беру себя в руки. — Забей, перебесится, как обычно, и всё наладится.

— Ну как скажешь, но знай, я всегда поддержу...

— Я знаю, мамуль. Ладно, до субботы, люблю, целую, — улыбаюсь и, услышав заветное «и я», кладу трубку.

В свой законный выходной подпрыгиваю с постели в пять утра и тороплюсь в душ. У меня план «Барбаросса» — хочу всё успеть. Мама приезжает, как и обещала, к шести.

Первым делом маринуем мясо, ничего особенного, минимум специй, максимум вкуса. Обязательно крылышки, которые старательно выкладываю на решётку и заворачиваю в фольгу.

Вчера я уже испекла несколько бисквитов, в том числе для красного бархата, подготовила крем-сыр и чуть позже соберу небольшой торт в шахматном порядке, чередуя кусочки так, чтобы было интересно разрезать, ведь внутри будут разные начинки, и заранее не угадаешь, что тебе достанется.

Мама, вооружившись блендером, как пистолетом, помогает подготовить печенье для пирожного-картошки, а я приступаю к самому сложному — десерту «Анны Павловой».

Белки, сахар и ванилин размешиваю и на водяной бане грею до шестидесяти градусов, медленно взбивая, пока сахар полностью не растворяется. Чувствую себя ювелиром, будто взвешиваю температуру, как он сотые части грамма, — нельзя перегреть, а то свернётся белок, а недогреешь, сахар не растворится. Добираюсь нужного результата и взбиваю получившуюся массу на высокой скорости.

Мама готовит завтрак и варит нам кофе, увлёкшись, мы проморгали, когда надо было поесть. Время уже почти двенадцать, а нас ждут ещё украшение торта и сборка всех вкусняшек так, чтобы ничего не испортилось и не помялось. До дачи путь неблизкий, пару часов точно займёт. Середина мая, выходной — все едут за город...

Кручусь по своей маленькой кухоньке, заставленной мисками, кружками, кастрюлями и формами для выпечки, словно венчики миксера. Радуюсь, будто ребёнок, когда получаю устойчивые пики из белка, как рассказывали на вебинаре. Добавляю лимонный сок и крахмал — осторожно перемешиваю и перекладываю смесь в кондитерский мешок. Мне кажется, уже не только кухня, но и я сама пропиталась ароматом сахара, ванили, свежих фруктов и ягод, приправленных лёгкой ноткой лимонного сока.

Высунув язык, старательно вывожу круги и бортики на силиконовой форме, мама молча наблюдает и, пока я ваяю последнюю заготовку для пирожного, широко улыбается:

— Смотрю, тебе и правда это нравится.

— Да, я и курсы купила, — перевожу взгляд на маму, — знаешь, я же всегда любила сладкое, а Оксанка вообще сладкоежка, каких поискать. Уже и не помню, почему перестала печь сладости, Матвей же тоже любит конфеты, — хмыкаю. — Помнишь, я раньше делала домашние с орешками, разлетались как горячие пирожки в мороз...

— Работа, — пожимает плечами мама и дёргает бровью.

— Что работа?

— Работа тебе мешала. Ты погрузилась в распри не только клиентов, но и начальства, совсем забросила семью, перестала баловать себя и любимых своим кулинарным талантом.

— Думаешь, Матвей из-за этого охладел ко мне? — отправляю пирожные в духовку на полтора часа и присаживаюсь на край стула.

Теперь можно и житейской мудростью напитаться от любимой мамы.

— Не исключаю, — кивает. — Ты когда в последний раз приводила себя в порядок и встречала мужа с улыбкой?

— Давно, — бурчу. — Но это не помешало ему обглодать несчастный бисквит для «Красного бархата», — сетую на выходку супруга.

— Так, тебе не просто так пришло в голову сделать большой тройной торт...

Качаю головой и попиваю чай, перекусывая бутербродом с колбасой.

Мама так легко всё раскладывает по полочкам, что у меня будто глаза открываются после зимней спячки. Я так погрузилась в свои страдания и переживания и совсем забыла, что рядом со мной живой человек, у которого свои мысли и чувства. Я наседала, чтобы мы поговорили, а потом спокойно отпустила. А можно же было поступить умнее...

Стоило показать, что мы способны всё наладить. Улыбнуться, встретить любимым блюдом и тихо побеседовать на кухне, а вместо этого мы пересобачились.

Приеду с дачи, Матвей как раз вернётся с рейса. Привезу домой шашлычок, и мы поговорим. Я верю, что всё можно наладить, стоит только захотеть. Мамины советы — кладезь мудрости, всё-таки с отцом они тридцать лет вместе, и не помню я, чтобы у нас дома были скандалы. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, говорят, но, похоже, у них этот орган связующий во всём теле. За хорошим ужином легче и до мозга достучаться...

Болтовня отходит на второй план, мама позволяет мне самостоятельно осмыслить её советы. Пришло время для самого волнительного — старательно взбиваю самые жирные сливки, что нашла, с сахарной пудрой и кремом-сыром. Мама моет и просушивает голубику. Вдвоём мы быстро справляемся.

Украшаю пирожные и составляю в коробочку. Сердце трепещет, будто маленькие крылышки бабочки на ветру. Волнительный и ответственный момент. Месяц моих экспериментов подошёл к концу, теперь ждёт суд. Я много готовилась и изучала, но осознание, что судить будет любимая сестрёнка, щекочет нервы. Нет, я не боюсь, я уверена — Оксана слопает всё, что я приготовлю. Просто хочу видеть её сияющие счастьем глаза. Хочу порадовать её.

— Ничего не забыли? — оглядываю кухню напоследок.

— Вроде нет, — мама берёт часть коробок, и мы отправляемся в машину.

Осторожно собрав конструктор из коробок и контейнеров со сладостями на заднем сидении, плюхаемся в авто и едем на дачу. Слушая любимую мамину музыку — истинное ретро, годов эдак пятидесятых...

Приезжаем и сиюминутно приступаем к самому волнительному — украшению веранды и стола. Я заранее подготовила праздничные скатерти и всякие бирюльки, которые можно подвесить. Взяла растяжку с надписью, закупилась шариками под цвет угощений, купила сахарные цветы. У Оксанки ещё не было столь грандиозного детского праздника. Надеюсь, она не решит, что я перестаралась...

— А вот и наша именинница! — громко возвещает мама, когда видит подъезжающую машину, как раз вовремя, я почти закончила.

Ставлю последнее пирожное рядом с тортом и делаю пару шагов назад — стол получился потрясающим. Взрыв красок и вкуса. Даже на улице явственно ощущается дурманящий запах сладостей, смешанный с пробудившейся природой — молодая трава и ветер, приносящий свежесть. Не могу сдержать улыбки, а через секунду на моей шее висит Оксана и безостановочно чмокает в щеку, рассыпаясь в благодарностях:

— Ты всё это сама приготовила? Это всё для меня? Люда!!! Я тебя обожаю...

— Не ори в ухо, — шепчу и целую именинницу в щёку, — с днём рождения, котёнок.

Ксюха срывается с места и прилипает к столу со сладостями, водит пальчиком, как маленькая по краям тарелок, а я погружаюсь в наблюдение за её движениями. На душе светло и легко, но щупальца боли так и тянутся обхватить сердце и сжать его в склизкие тиски.

Я бы всё отдала, чтобы вот так наблюдать за своим ребёнком. Понимаю, что ещё секунда и не смогу сдержать слёз, поэтому натягиваю самую широкую улыбку и поворачиваюсь к гостям:

— Итак, мои дорогие! Кто готов веселиться? — достаю телефон и включаю музыку через колонку, к которой уже подсоединила смартфон. — Да начнётся праздник! — делаю громче и приглашаю друзей Оксаны присоединиться к имениннице за праздничным столом.

Провожаю родителей, пока молодёжь бурно обсуждает мой сюрприз, похоже, детский формат пришёлся по вкусу всем...

Сразу приступаю ко второй фазе празднования дня рождения — конкурсная программа, а попутно развожу огонь в мангале, чтобы приготовить мясо. Сладости, конечно, круто, но сначала надо бы нормально поесть. Это что-то вроде маминого закона. У нас всегда было можно лопать вкусняшки в неограниченном количестве, но только после нормальной еды. В детстве мне казалось это неслыханной щедростью, ведь другим родители запрещали есть много сладостей. Но мне было невдомёк, что после плотного обеда ты уже не впихнёшь в себя столько сахара, как на голодный желудок.

Мама всегда была хитрее. Так и выходило, что и дети сыты, и сладости здоровью не вредят.

Детвора развлекается и я вместе с ними. Отлично заходит самый дурацкий из всех конкурсов — попасть в стаканчик шариком для пинг-понга, ударив его об стол. Вообще-то, это забава для распития алкоголя, но я адаптировала и на кону пирожное «Анны Павловой».

Изрядно объевшись шашлыком и слопав добрую половину кэнди бара, детвора разбредается по участку — танцуют и веселятся. А я навожу порядки, мою посуду и убираю лишнее.

— Тебе помочь? — рядом вырастает Оксанка как грибочек после дождя.

— У тебя праздник, — улыбаюсь и провожу ладонью по прохладной щеке сестрёнки, — ты бы оделась теплее.

— Мне и так хорошо, — пожимает плечами, — ты же знаешь, у меня руки и нос всегда холодные. Валить из Сибири надо, — заливается громким смехом. — Вырасту большая, заработаю много денег и уеду в Москву...

— И оставишь меня здесь одну? — задираю брови.

— Чего это одну? Скоро у тебя дети будут, и ты забудешь обо мне, — плюхается на скамью, ставит локти на стол и мостит подбородок на переплетённые пальцы. — Да и выросла я уже, не будешь же ты со мной возиться, у тебя и так дел много. Спасибо за такой замечательный праздник, сестрёнка, — улыбается и смотрит на меня так, что снова разреветься тянет.

— О, дорогая, — присаживаюсь рядом, — как я могу о тебе забыть? Что бы в моей жизни ни происходило, ты останешься моей маленькой сестрёнкой, поняла? Я всегда-всегда буду рядом, — обнимаю Ксюху, а та мостит голову мне на грудь и разве что не мурчит.

— Мама-Люда, — растекается в улыбке, — я так тебя люблю, ты же знаешь?

— Знаю, знаю, котёнок, — не удерживаю слезинку и шмыгаю носом.

Спать утрамбовываю всех уже под утро, а Оксану обнаруживаю в своей кровати — спит, сопит, улыбается. Кажется, я угодила и с сюрпризом, и с программой. Падаю рядом и сладко засыпаю.

В воскресенье домой возвращаемся к вечеру, развожу детвору и еду к себе.

— Привет, — захожу в квартиру, но мне никто не отвечает.

И где, позвольте спросить, муж? Иду в спальню — пусто, ну кухню — на столе лежит записка.

Вот те на...

«Люда, прости, что так, но в глаза такое говорить сложно. Я понимаю, что ты не виновата, но я так не могу и не хочу. Давай разведёмся».

Оседаю рядом с несчастным листком в полнейшем шоке — всё-таки крысы сбежали с тонущего корабля.

Смотрю на сумку с контейнерами — шашлычки, пирожные, тортик. Кажется, буду я всё это есть сама...

Глава 6

Запихиваю еду в холодильник, ложусь на кровать и пялюсь в потолок, соображая, что мне делать со своей жизнью.

Что на это сказать? Как реагировать? Как поступить? Просто дать развод и успокоиться? Даже не попробовать поговорить? Но это же бред. Как так можно? Так же нельзя! Я ведь тоже живой человек, мы столько лет вместе, и он даже не хочет рассмотреть варианты? Что это за семья такая, где муж просто бежит от жены, когда у той проблемы? Разве не мужчина, как глава семьи должен эти самые проблемы решать?

Я образно, разумеется. Матвей никак не может меня вылечить, но он может приложить усилия и помочь всё пережить... или заработать деньги. Да хоть бы и на ЭКО, которым сейчас тысячи женщин пользуются.

Я, конечно, не была на приёме у репродуктолога, но даже если у меня совсем пусто в закромах, можно донорскую клетку использовать. Мегастранно, я ещё над этим не думала. Вынашивать ребёнка мужа, но от другой женщины — такое надо пережить ещё, но ведь это всё равно лучше, чем просто всё бросить, даже не попытавшись сохранить семью?..

И ребёнок будет его. Матвей же кричал, что ему продолжение его рода надо. Вот и вариант есть. И я готова его рассмотреть ради нас и нашего будущего.

А я стану матерью, какая разница, чей малыш генетически? Я выношу его, рожу и буду любить и воспитывать. Он будет мой. Мне кажется, я способна с таким жить.

Или же нет?

Бабуля всегда говорила, что судьба сама отводит от нас ненужных людей, и не стоит пытаться удержать в своей жизни тех, кто там не хочет быть...

Может, она права и стоит отпустить. Дать свободу и попытаться построить свою жизнь иначе? Или всё же бороться?

А я люблю настолько, чтобы бороться?

Вот тот главный вопрос, на который надо бы сначала дать ответ.

Уже давно в нашей семье всё неладно — нет мира, понимания и уважения. Как вообще строить отношения, если ничего из этого нет?

«Утро вечера мудренее, — всплывает мудрость голосом моей бабушки, и я подчиняюсь, просто ложусь спать. — Будет день, будет пища».

***

Матвей уже неделю не берёт трубку. Что-то пошло не так, похоже. Он в курсе, что для того, чтобы развестись нам всё равно придётся встретиться?

Идиотский поступок, ребячество, которое просто вымораживает. Взрослый мужик, а тарится за маминой юбкой. Свекровь, кстати, не лучше, тоже молчит, хоть собирайся и поезжай в гости. Если дверь откроют, конечно же.

Чувствую себя полной дурой. Своим тоже ничего не говорю. Задолбало меня всё. Уже ничего не хочу. Плюю на всё и плыву по этому безликому течению.

Рутина поглощает, ничего интересного в жизни не происходит. Пью лекарства, таскаюсь на работу и пересматриваю фотографии со дня рождения сестрёнки, которые она наклацала в неимоверном количестве, наверное, всю память телефона забила.

Рассматриваю в очередной раз торт в разрезе и думаю, что Оксане удалось ухватить идею и показать обе начинки, и сразу ясно — торт-сюрприз. А «Павлова»? Потрясающие кадры, хоть и на смартфон сделанные. Ягодки, линии крема, меренга.

Слюни так и текут при воспоминании, как сахарное облачко таяло во рту, смешиваясь со сливочным кремом и кислинкой голубики. М-м...

Шарю в холодильнике и достаю ингредиенты для приготовления пирожного. Разбавлю скуку сладостями. Голубики у меня нет, но сойдёт и замороженная клубника, всё равно я её лишь для украшения использую, воткну пару долек в макушку и хватит.

Высчитываю необходимое количество ингредиентов, столько сладостей, как на Ксюхин день рождения, мне не надо, так к чаю сделаю для себя.

Пока стою с миксером и наблюдаю, как поднимается пена, как белки становятся воздушными и упругими, снова ощущаю себя на нужном месте. Словно я делаю глоток свежего воздуха после поездки через свалку.

Свалку моей жизни...

Ну хоть одна отрада — налопаться вкусняшек, хотя с ними стоит быть поосторожнее, а то буду не только бездетной брошенкой, но ещё и жирной с зависимостью от сахара. Белый яд, как-никак, и не самый полезный продукт.

Даже не замечаю, как погружаюсь в дебри интернета в поисках менее вредного подсластителя. С ужасом осознаю, что мне предстоит большая работа по изучению и поиску качественных ингредиентов, если я хочу и дальше безнаказанно лопать вкусняшки без вреда для здоровья.

Погрузившись в себя, не сразу замечаю, что телефон разрывается опостылевшей попсовой мелодией, стоящей на неизвестные номера. Надо бы сменить на что-то более приятное.

— Алло, — монотонно отвечаю, закрывая крышку ноута, хватит на сегодня жутиков про сахар.

— Здравствуйте, это Алёна, подруга Оксаны, мы на дне рождения...

— С Оксаной всё хорошо? — перебиваю девчушку, которая слишком уж растягивает слова.

— Да-да! — спохватывается. — Это она дала мне ваш номер.

— О как... боюсь спросить, зачем?

Воистину неожиданно.

— Мне безумно понравился кэнди бар, который вы сделали. Оксана ещё и домой кучу пирожных мне собрала, — мямлит в трубку, а я пытаюсь сообразить, к чему она ведёт. — Мама попробовала, и она в восторге. У моего младшего брата день рождения через месяц... вы могли бы сделать что-то подобное? Только для мальчика, ему десять будет...

— А?

Хлопаю ресницами, а что ответить, ума не приложу.

— Но я же не кондитер, — всё, что в голову приходит.

— Да, я сказала маме, но она уже не раз брала сладости в разных магазинах и заказывала, говорит, что у вас идеально, — продолжает нахваливать подруга сестрёнки, а я таю, как взбитые сливки во рту.

— Но у меня даже цен нет... а что вы вообще хотите? — кажется, интерес берёт верх.

Алёна рассказывает про праздник, что и как будет проходить, какие вертолётики и паровозики будут, а я внимательно слушаю.

Зачем?

А затем, что деньги лишними не бывают, а это отличный способ подзаработать, раз уж и товар лицом, так сказать, видели и вкус оценили. Почему бы и да, как говаривает моя мамуля.

Ей и звоню. Она всецело поддерживает и даже делится опытом по расчёту ингредиентов на формы разного размера. А мне приходит в голову вторая не самая умная мысль — заработанных денег мне хватит на первые базовые курсы, всего несколько уроков, но зато я буду знать самые основы. Я же люблю готовить, а так потренируюсь и не вложу ни рубля — честный обмен получается.

Так и делаю. В счёт гонорара оплачиваю небольшой курс, где обещают научить готовить крутой кекс, зефирки, мармеладки и шоколадно-ореховую пасту. Последнее воодушевляет получше всего остального, ибо я обожаю это лакомство со времён, когда оно только появилось на полках магазинов, ещё в моём далёком детстве.

Стоила как сбитый Боинг, так что была редким гостем на столе, а сейчас такая голимая химия продаётся — желание есть её пропало.

***

Месяц. Целый месяц на изучение курсов, пробы приготовить кексы или как их модно сейчас называть — капкейки. Я выбита из колеи привычной жизни, почти валяюсь на обочине.

Готовить сладости оказалось не таким весёлым и увлекательным занятием. Одно темперирование шоколада чего стоит. Зато результат — просто огонь, и тебе шоколадки, и украшение, и ещё много всего.

Выгляжу, как непропорциональная кукла — огромные глаза, впалые щёки, внушительный бюст, широкие бёдра, а всё остальное истончало. Казалось бы, должна была поправиться на таком количестве сладкого, ан нет, но думаю дело здесь в другом.

Во-первых, Матвей. Поехать к его маман не решилась. Слишком уж странно выглядеть будет, словно я бегаю за мужиком, как собачонка. А я не такая. Я мириться пойду первая лишь в том случае, если точно был мой косяк. А здесь?

А здесь муж решил сбежать — его право, держать не буду. Документы в папку собрала, на случай, если объявится, пойдём разводиться. Смс, кстати, отправила, что готова подать документы в загс. Тишина.

Во-вторых, работа. О да, начальнику бы таблеточки какие для памяти попить — обругал меня и чуть не уволил, а потом понял, что я не имею отношения к проваленному делу, им занималась команда его сыночка. Отпрыск, кстати, с работы вылетел, но уверена, лишь до того, как папаша остынет.

Так что я после такого унижения всерьёз подумываю сменить контору. Может, у нас в городе и не так много действительно крупных юридических фирм, но я своё дело знаю, могу и в частную практику слинять.

Хотя директор смягчился после срыва и уже несколько недель ничего не говорит на то, что я ухожу с работы в семнадцать ноль-ноль, как по официальному графику.

В-третьих, до полуночи смотрю всевозможные видеоуроки, читаю книги и плотно изучаю кондитерское дело. Я в сахарном плену.

Одна отрада — Ксюха торчит у меня все выходные, подъедает экспериментальные вкусняшки и щёлкает их на телефон. У неё уже целое портфолио моих работ собралось.

Вот и сегодня жду её в гости. Погода — отпад, как для середины июня в Сибири, вообще божественно. Яркое солнце, ни облачка, лёгкий ветерок разносит тепло и аромат цветов — бабули у подъезда оживили палисадник. Я даже сподобилась и привезла им саженцы каких-то жёлтеньких цветочков — они, как маленькие солнышки, радуют глаз и греют душу.

Сваренный ещё утром кофе, ждёт хозяйку, которая изрядно задерживается. Звоню:

— Ты где? — начинаю строгим голосом, как только Оксана берёт трубку.

— У подъезда! — чеканит и смеётся.

Следом раздаётся звонок домофона, и я впускаю сестрёнку.

— Приве-ет! — виснет на мне. — Я прикупила эти, ну, термостойкие капли, которые ты просила, — улыбается и протягивает мне пачку.

— Спасибо, котёнок, — смягчаюсь и спешу на кухню, ждёт меня тесто, точнее, ждёт оно как раз эти самые капли.

Решила на скорую руку приготовить шоколадный кексик.

— Чем сегодня порадуешь? — заходит на кухню Оксана.

— Я развожусь, — выпаливаю, видать, устала держать в себе, младшая сестра, конечно, не лучший слушатель, но всё же...

— Не поняла, — зависает в воздухе, так и не сев на диванчик.

— Прости, больше не могу скрывать, — запихиваю десерт в духовку. — Матвей хочет развестись.

— А что у вас случилось? — еле слышно спрашивает сестрёнка.

— Я... — сажусь за стол и переплетаю пальцы в замок, — я не могу иметь детей. Диагноз окончательный. Врач прописала очередные пилюли, на неделе поеду анализы сдавать, но сомневаюсь, что там есть улучшения. Вот. Мама с папой ещё не знают, — опускаю взгляд. — Ума не приложу, как им всё рассказать, — вываливаю всё на сестрёнку, увы, но больше мне не с кем поделиться сокровенным.

— Ну, — громко шмыгает, — точно не так, как мне. Лучше вообще умолчать про детей, мама спит и видит внуков, весь мозг проела уже. Это она тебе мозг не проедает, а нам с отцом постоянно. Я тебе не говорила, но она даже прикупила пинетки у какой-то бабули на рынке.

— Хорошо, что у них есть ты, — грустно усмехаюсь.

— Э не! Я хочу карьеру сначала построить, и вообще, я ещё школу не закончила, некогда мне думать о семье и детях. А вокруг одни идиоты, — разоряется, — даже встречаться не с кем, а ты про замужество и детей...

— Да тебе ж разве угодишь?! — настроение поднимается. — Тебе мужик нужен, который будет тебя в ежовых рукавицах держать. Шаг в сторону — расстрел. Ты же ветреная и безумно увлечённая натура...

— Ну-ну, — перебивает, — говорит та, что ночами не спит и весь холодильник тортами заставила, — смеётся. — Там кекс не сгорит?

Оборачиваюсь и принюхиваюсь — от духовки исходит сладковатый шоколадный аромат, а сквозь стекло вижу, что тесто отлично поднялось.

— Пытаешься меня с толку сбить, — улыбаюсь. — Или уже слюнки текут?

— Второе, — хихикает Оксанка.

Болтаем с сестрой, чувствую, как её неиссякаемая энергия бешеного радостного кролика заражает и меня. Бодрость растекается по телу, а проблемы уже не кажутся такими жуткими. Ксюха тактично для её возраста умалчивает про детей, болтает, кажется, только для того, чтобы отвлечь и развеселить меня.

Пьём чай, Ксюха забивает телефон очередной порцией фотографий сладостей. Собираю в контейнеры часть десертов, что заполонили мой холодильник, и отвожу сестру домой.

А потом еду-таки к свекрови. Надо бы разобраться с мужем. И замки сменить. Квартира моя, он на неё претендовать не может. Да и вообще совместного имущества у нас особо-то и нет. Так, набор посуды, мелкая бытовая техника и прочая утварь, подаренная на свадьбу.

Глава 7

— Добрый вечер! — с порога, с жуткой улыбкой встречаю, вышедшую ко мне свекровь. — Где Матвей?

— Здравствуй, Люда, — вздёргивает бровь. — Что-то случилось? У меня его нет.

— Очень интересно, а где он? Он уже месяц дома не живёт, на звонки и смс не отвечает, — беспардонно захожу в квартиру, отодвигая женщину. Маман может и обманывать, водится за ней грешок, прикрывает тылы сыночка.

— Проходи, — кривится и закрывает за мной дверь. — Матвей говорил, что вы поругали...

— Нет! — перебиваю. — Мы не ругались, он свалил по тихой, пока я была на даче с сестрой. Дома я нашла записку с предложением развестись. И как, позвольте узнать, нам развестись, если он исчез?

— Сын ничего такого не говорил, — ведёт рукой, приглашая на кухню. — Что у вас случилось? — старается держаться гордо, впрочем, как и всегда.

— Понятия не имею. Мы не разговаривали. Но, предположу, что сынуля так хочет порадовать вас внучатами, вот и торопится избавиться от бесплодной жены.

Свекровь заходится в кашле с чайником в руках. А я свожу брови. Матвей совсем ничего не рассказывал маме? Даже странно.

— Может, наберёте ему? А то я бы тоже предпочла побыстрее избавиться от нахлебника, — злобно растягиваю губы в подобии улыбки.

Женщина прямо на глазах бледнеет. Но просьбу выполняет. Уходит в соседнюю комнату и шёпотом что-то талдычит сынишке.

— Он приедет минут через двадцать-тридцать, — сообщает, заходя на кухню. — Ужинать будешь?

— Спасибо, уже наелась...

Скрещиваю руки на груди и в полной тишине под косые взгляды почти бывшей свекрови жду почти бывшего мужа...

— Я оставлю вас, — маман сматывается сразу, как приезжает Матвей.

— Ну, здравствуй, — продолжаю сидеть за столом и исподлобья слежу за благоверным. — Чего пропал? А то развестись предложил, а в загс пойти не можем, трубку не берёшь.

— Я тут это, — мямлит и треплет волосы, усаживаясь за стол, — подумал, я погорячился. Не надо нам разводиться. И детей не надо. Давай кошечку заведём? — поднимает на меня самые печальные глаза, что я только видела в жизни.

Столбенею и ничего не могу ответить. Он с какой луны упал? Я целый месяц приучала себя к мысли, что развожусь, что буду одна, а он выдаёт такое. Я бы, может, и закрыла на всё это глаза, но что-то не хочется, хочется устроить всемирный потоп из слёз и утопить в нём благоверного.

— Может, ещё и любишь? — шиплю.

— Люблю.

— Кого? — смеюсь.

— Тебя, — пожимает плечами.

— Себя ты любишь и больше никого! — подскакиваю и безумно хочу влепить Матвею пощёчину, но держусь, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в кожу. — В понедельник в девять жду в центральном загсе, госпошлину сам оплатишь, раз уж идея убежать из семьи тебе принадлежала!

— Люд, — встаёт следом, — давай спокойно поговорим.

— Где ты был, когда я предлагала спокойно поговорить? Когда мне диагноз ставили? Куда исчез, когда так был мне нужен? Ты сам предложил разорвать наши отношения. Я целый месяц обдумывала твоё предложение и приняла его. Дороги назад уже нет, — осматриваю мужа и понимаю, передо мной стоит незнакомый мужик, — мы стали чужими, мосты сожжены. Я уже никогда не смогу доверять тебе и жить с тобой под одной крышей, — чувствую, голос дрожит и на шёпот срывается. — Прости, — стараюсь звучать гордо, — в понедельник в загсе.

Не дав возможности ответить, ухожу. Почти убегаю, хлопнув напоследок дверь. Лифт не жду, сбегаю по лестнице, только за мной никто не гонится.

Падаю за руль, а меня смех раздирает. От кого убегала? Никому я не нужна. Матвей, поди, работы опять лишился и понял, что, кроме меня, такой дуры, никто его содержать не будет. Но дура поумнела...

***

В понедельник муженёк как штык в девять часов уже в загсе. Удивляет и радует одновременно. И пошлину оплатил. Я в шоке, но виду не подаю.

Пишем заявление, и я с чистой совестью еду на работу, где ждёт меня очередной бедлам. С Матвеем не разговариваю, да и он не стремится больше беседы со мной заводить. Ломаю голову, что это за откровения о любви были у маман.

А потом плюю с высокой колокольни на всё это и погружаюсь в дебри рабочих бумаг. Телефон тринькает, и мне прилетает сообщение от мелкой — мои в гости вечером хотят приехать. Плыву в дебильной улыбке — вот и огорошу родню новостями. Главное, чтобы маму удар не хватил.

***

Ну, про огорошу, я поторопилась. Открыв рот, понимаю — мамуля с такой надеждой смотрит, что рассказываю лишь половину — про развод и честно говорю, что не знаю причин, ибо Матвей со мной не разговаривает. А на любую попытку родителей вмешаться говорю, что поздно — документы уже поданы, пути назад нет.

Ксюха остаётся пожить у меня, дабы духом я не падала и не скучала. А я только за такое предложение. Будет, с кем вечерами поболтать и курсы изучать. Оксана и готовка, конечно, несовместимы, но сестра отлично фотографирует мои художества и неплохо справляется с ролью су-шефа, выполняя мои наказы.

Мама сто раз обнимает, шепчет, что она на моей стороне и раз уж я так решила, то она это принимает. Люблю её, даже не знаю, что бы делала, если бы она истерику укатила. Легче на душе становится. Искренне благодарна родителям за поддержку и понимание.

Падаем с сестрой на кровать, включаем очередной урок и, укутавшись в пледы, уплетаем домашнее мороженое, которое я сделала на скорую руку накануне вечером.

— Знаешь, — Оксана ставит на паузу видео, — тебе надо развеяться, сходить куда-нибудь с друзьями.

— О каких друзьях речь? Дом-работа-работа-дом, замужняя женщина, никуда не ходила лет так пять. Некуда и не с кем, — вздыхаю и убираю контейнер со сладостью.

— Получишь деньги за заказ кэнди бара и в настоящий бар дёрни, — хихикает.

— Эти деньги я уже потратила, — улыбаюсь и подбородком указываю на ноут, — курсы купила.

— Вот те на, — изгибает брови.

— Согласна. Но я кайфую, когда пеку торты. Мне кажется, что я забываю обо всех неприятностях и не чувствую усталости. Правда, пока до кровати не доползу, вот тогда понимаю, что все мышцы ломит, а шея затекла, пока розочки училась делать.

— Хочешь массаж? — улыбается.

— Тебя за язык никто не тянул, — ехидничаю и укладываюсь на живот.

Смеёмся, а Оксана мнёт мои почти каменные плечи. Болтаем дальше, сестру прорвало на идеи, самые забавные — зарегистрироваться на сайте знакомств и сходить на свидание, и бросить всё к чертям, став профессиональным кондитером.

Совсем с ума сошла от сахара. Хотя рациональное зерно в этом всём присутствует...

Живём с Ксюхой душа в душу, мне хорошо и ей не скучно. Вечерами валяемся и залипаем в вебинарах. Днём я на работе, а мелкая в это время использует мой ноут, чтобы смотреть уроки и читать статьи о том, как фотографировать на телефон.

Захватила её мысль, что надо меня в кондитеры записать, а она непременно должна это всё фотографировать. Вот и сегодня заползаю домой с пакетами, а с порога меня встречает счастливая Оксана.

— С возвращением! — улыбается, а у самой нос в креме перепачкан.

— Кот слизал всю сметану? — смеюсь?

— Что? — пучит на меня свои и без того огромные глазища.

— Ты испачкалась, — ну да, зеркало у меня только в ванной есть теперь.

Несётся, а потом слышу дикий хохот. Ну, хоть кому-то весело. Заглядываю на кухню и ахаю. Сестрица устроила такой бедлам, что проще застрелиться, чем всё это убрать.

Достала сладости, полотенца, надыбала где-то сухоцвет, пожалуй, это не моё, поди из дома притащила — это у неё куча всяких безделушек. Ну точно, домой ездила, вижу пару кружек из маминого сервиза:

— Мать с тебя кожу снимет, если узнает, что ты её любимые кружки утаранила! — хохотнув, иду переодеваться.

— Она сама привезла, — пожимает плечами, вошедшая следом Оксана.

— У-у... мама проверяла как ты?

— Не-а, я попросила кое-что привезти, потому что была занята.

— А? Чем это?

— Фотографировала всё, — довольная собой прямо вытягивается в струнку, явно ждёт похвалы.

— Эм... зачем?

— Покажу друзьям, какую красоту ты делаешь, вдруг кто-то ещё закажет.

— Похоже, тебе в продажи надо идти учиться.

— Угу, я тоже так решила.

Кошусь на Ксюху. Вот и в кого она такая? Я юрист, мама по образованию — бухгалтер, по профессии — домохозяйка всю жизнь, отец технарь, а эту прёт в какие-то дебри управленческие. Ну да ладно, мне не мешали в выборе профессии, с чего бы ей стали? И я не буду. Киваю, мол, приняла к сведению и прошу показать, что получилось.

А сестра наотрез отказывается, какую-то обработку сделать надо. Знать бы что это, она же на телефон фотографировала. Что там делать можно?

— Ты у врача уже была? — плюхается на кровать и руку под голову подкладывает.

— Нет, завтра пойду, — вздыхаю.

— Хочешь, я с тобой схожу? — искренне так улыбается, а в глазах читаю грусть, переживает за меня сестрёнка, а не должна бы, она же младшая, а не наоборот.

— А пойдём, — махнув рукой, широко улыбаюсь.

А сама думаю, что если разреветься захочу, хоть сдержусь, потому что перед Ксюхой неудобно будет, она привыкла видеть меня сильной и улыбающейся в любой ситуации. Не хочу, чтобы она увидела меня слабачкой.

Позже, вечером, предлагаю просто посмотреть кино, настроения учиться у меня нет, особенно после ужина и наведения порядков на моей микрокухоньке.

— Давай зарегаем тебя на сайте знакомств, — дёргает бровями.

— Ополоумела? — хохочу. — Что я там забыла? Не, спасибо.

— На свиданку сходишь, — снова семафорит мне.

— А что я забыла там?

— Развеешься, — плывёт в широченной улыбке, на маньячку похожа.

Сумасшедшая!..

А чем чёрт не шутит. Беру комп и открываю сайт знакомств и первое, что бросается в глаза — большое поле для фотографии, которой у меня нет.

— У тебя память на телефоне осталась ещё? — ехидничаю.

— Угу, — заглядывает в экран мне через плечо.

— Тогда сфоткай, но так, чтобы я красивая была и настоящая. Не хочу никакой там обработки и вот этой гладенькой кожи, как у куклы. И губ надутых, тоже не хочу, — морщусь, вспоминая нынешние тенденции, да и на сайте фоточки пестрят вот таких вот уточек.

— Обижаешь! Я сестру любимую...

— Единственную, — поправляю.

— Одно другому не мешает, — отмахивается, — короче, не буду я тебя уродовать. Не люблю этого всего, вообще не понимаю, как такое может нравиться людям.

Я тоже не понимаю, вот и возимся мы с настольной лампой, которую утащили на кухню. Оксана мостит около меня кружку из маминого сервиза и кусочек одного из тортов. А потом командует, куда мне смотреть. Через полчаса понимаю, что уже не рада этой затее, а вот Ксюха раззадорилась. Кайфует, указывает старшей сестре и та подчиняется, ещё бы не помучить подольше...

— Пойдём спать, — улыбаюсь, — я устала.

Оксана скидывает мне всё, что наснимала, а потом идём спать.

Только вот беда, как только сестра засыпает, я открываю глаза. Как там? Город засыпает — просыпается мафия? Мафия делает свои грязные делишки и снова ложится спать...

Да...

Втихую регистрируюсь на этом чёртовом сайте знакомств. Загружаю одну из фотографий. Честно выбираю наобум, ибо все они отличные, и я себе нравлюсь. Заполняю профиль и пялюсь в экран. С дуба баба рухнула. Я, правда, думаю, что мне сразу напишут?

Бред. Собираюсь захлопнуть крышку, а на конвертике высвечивается циферка «один». Вау, всё-таки написали.

До боли банально: «Привет».

Не могу похвастаться оригинальностью и пишу то же самое.

Приятный в общении парень, симпатичный — стройный в меру, давайте честно смотреть на мир. Мужчина за тридцать пять без брюшка — уже победа!

Вроде разок моргнула, а меня приветствует утро, солнце бьёт в глаза сквозь открытые шторы. Вот это я подвисла. А собеседник-то оказался интересным. Там и ещё один образовался. Правда, после короткого ответа около его имени появилось сообщение, что он офлайн. Наверное, в отличие от меня, спать пошёл.

И мне бы надо на полчасика прикорнуть, чтобы не спалиться, что по совету мелкой, залипаю, знакомлюсь с мужиками в интернете.

Ставлю кофе вариться, а сама плюхаюсь покемарить. Сразу ощущаю приятное чувство — Оксана складывает на меня руки и ноги, обнимает и сопит под ухо.

Поджимаю губы, как бы я хотела, вот так с дочерью проводить выходные и обниматься по утрам. Я безумно люблю сестрёнку, она мне почти как дочь, но это не то же самое...

Совсем...

Глава 8

С Василием — так зовут молодого человека с ночного рандеву на сайте, переписываюсь и днём. А вот второй — Сергей, пишет редко и почти сразу предлагает встретиться вживую. А я что-то не готова. Я ещё даже бумаги о разводе не получила, считай замужем ещё.

Отнекиваюсь, как могу. Он типа всё понимает и пропадает, но позже снова всплывает и любопытствует, как у меня дела, чем занимаюсь, где работаю. То снова на свидание зовёт.

А вот Вася мне нравится больше — обаятельный мужчина. Разведён, так что понимает моё состояние. Изливаю ему душу — психотерапия получается какая-то. Он слушает, вернее, читает и рассказывает страшилки из своей жизни о том, как его благоверная оказалась не такой верной, потом про детей, которых забрала и не даёт видеться.

А я читаю и на ус мотаю. Раз дети есть, то от второй жены, может, и не захочет, тем более, он старше меня. Оно ему надо? Вот и я думаю, нет. Так что добавляю ещё один плюсик в список «за Василия».

Мне приятно внимание двух парней, хотя постоянно смущаюсь, как малолетка, будто что-то незаконное делаю. Я же не встречаюсь с ними, просто общаюсь, даже не видела ни одного живьём.

А Сергей так и зазывает, что я всерьёз задумываюсь посетить с ним кафе.

Пока задумываюсь, попутно заканчиваю готовить сладости для кэнди бара на праздник брата Алёны. Получается просто восхитительно. Понимаю, мне только так кажется, ведь это я ночами не спала, а бисквиты выпекала, а потом крема взбивала и всё собирала. Накупила кучу техники и прошла огромное количество уроков по созданию и украшению сладостей.

Большая часть бесплатные, конечно, денег особо лишних нет, но это не беда. Главное, я совсем не думаю о том, что не могу иметь детей, что с мужем развожусь и, вообще, жизнь идёт под откос.

Везу угощения на день рождения и украшаю стол, как я это вижу. Оксанка со мной увязывается и фотографирует результат и иногда цепляет в процессе — как я распаковываю кейк-попсы, как устанавливаю свечи в торт и даже полупустые контейнеры, в которых я складирую всякие мелкие детали типа шоколадных медалек.

Итак! Время пришло, напрашиваюсь посмотреть реакцию именинника на кэнди бар, заказчица вовсе не против, так что вжимаюсь в дальний угол и жду. А потом в комнату влетает пацанёнок, шебутной, улыбчивый, с огромными глазами, обрамлёнными густыми и длиннющими ресницами.

Слёзы наворачиваются сами собой, не пойму только, от радости или всё же грусти.

Завидев угощение, он пулей летит рассмотреть сладости поближе. Пищит явно от восторга, готова уши зажать. Кажется, на вид ему нравится.

«Мамочка, мамочка! — тараторит неразборчиво. — Можно? Ну, пожалуйста! Я одну, вот эту штучку!»

Клянчит и так смотрит на мать, что не выдерживаю и сбегаю через чёрный ход. Не готова я к таким умилительным сценам, пока что. Дверь медленно закрывается, а я слышу второй писк восторга и слова, что всё очень вкусно.

Не зря я согласилась. Смогла принести счастье одному ребёнку. Такой день рождения с кучей любимых сладостей с красивым оформлением мальчуган будет помнить долго, как и я. Сохраню в сердце воспоминание о том, как он улыбался, и эти огромные горящие глаза.

После того как отвожу Ксюху, долго гуляю по набережной. Вечер сегодня особенно тёплый, небо ясное, а приложение на телефоне пиликает. Даже смотреть не хочется, но пиликает снова.

Достаю из сумочки трубку и заглядываю в приложение того самого сайта знакомств. У-у... Сергей пишет.

«Привет, а это не ты ли, случайно, по набережной ходишь туда-сюда?»

Рефлекторно оборачиваюсь и пытаюсь углядеть знакомые лица среди таких же неприкаянных душ, как я.

«Я», — отвечаю и хочу идти дальше.

— Я так и подумал, — возникает передо мной мужчина в летней рубашке в дурацкий цветочек и джинсах.

— Мамочки! — чуть не вскрикиваю. — Вы меня напугали! — хмурюсь, но мужчина, вполне похож на свою аватарку, так что достаточно быстро признаю в нём Сергея.

— Такой страшный? Мы же вроде на ты, — улыбается, и это подкупает.

— Прости, просто не ожидала кого-то встретить, — отмахиваюсь, — я после работы решила прогуляться, мозги прочистить.

— Я тоже, — ухмыляется и отходит в сторону, приглашая идти дальше, — судьба, похоже, а ты отнекивалась и встречаться не хотела.

— Долгая история, — стискиваю челюсти, — но я пока не то чтобы готова к отношениям.

— Так, я и не предлагаю, — смеётся, с какой-то отталкивающей ноткой. — Пошли перекусим.

— Да, поужинать не помешает, — соглашаюсь, услышав, как мой живот уркнул, одобрив идею.

Идём в сторону кафе около набережной и просто болтаем. В живом общении Сергей не такой уж и плохой. Может, ему тяжело даётся именно переписываться? Вот он и зазывал лично встретиться. А я сразу о плохом думаю.

Какая-то я недоверчивая с годами стала.

Оно и правильно, чем дальше в лес, как говорится, тем больше дров. Поначалу милый Сергей начинает неуместно шутить.

Меня это безумно напрягает. Мы только заказ сделали, а мне кажется, что на нас уже все осуждающе пялятся и ждут, когда мы выметемся отсюда. Попиваю кофе, но не выдерживаю:

— Тебе не кажется, что не стоит рассказывать пошлые анекдоты в общественном месте? — шепчу, наклоняясь поближе, чтобы слышал только мой спутник, а сама озираюсь на недовольных посетителей.

— Да ладно тебе, — отмахивается. — Ты слишком зажата. Может, пива?

— Мне нельзя, — машу головой.

— У тебя проблемы с алкоголем? — его лицо вытягивается, а потом снова наползает улыбка.

— Нет, пью таблетки, которые нельзя мешать с алкоголем, — почти протираю каждое слово сквозь зубы, вот не хочу я здесь и ему объясняться, вообще, не обязана.

— Из психушки сбежала? — начинает громко ржать.

— Нет, — чувствую, что злюсь. — Гормоны.

— Ты мужик, что ли?

— А ты идиот, что ли? — взрываюсь.

— Прости, прости, я пошутил, — быстро ретируется и даже мило улыбается и просит счёт у официантки. — Не хотел тебя обидеть.

— Твои шутки не очень-то на шутки похожи, не находишь?

— Не бери в голову, — подмигивает, — я не со зла, просто люблю, когда весело.

— Угу, — хмурюсь и лезу в сумочку за деньгами.

— Я оплачу, — улыбается Сергей. — Ко мне или к тебе? — отвлекается от официантки и смотрит на меня.

— Что, прости? — таращусь на него так, будто он не с этой планеты, а рука так на кошельке и повисла.

— Говорю, кафе за мой счёт, а с тебя... ну, ты понимаешь, — ухмыляется, а у девчушки-официантки лицо вытягивается.

— Ты думаешь, что за вшивый салат за сто двадцать девять рублей и чашку кофе в забегаловке тебе перепадёт? — чувствую, лицо моё превращается в такую гримасу, что ещё слово и бедолага уразумеет, о чём я ему говорю.

Официантка нервно хихикает и отходит в сторонку, давая нам определиться, кто платить-то будет.

— А что такого? — округляет глаза недосамец.

— Девицы на трассе и то больше берут, — заливаюсь смехом на всё кафе и жестом подзываю официантку к себе. — За мой счёт, — прикладываю карту к терминалу, а потом достаю пятьсот рублей из кошелька и засовываю их девушке в карман. — Никогда не ходите на свидания с ослами.

Смотрю на спутника своего, а тот в шоке. Может, я первая кто отказался в койку с ним за двести пятьдесят рублей прыгать? Сергей явно не соображает, как это вышло. Он же и шутки шутил классные, и салат оплатить пытался, и «судьба» — встретились случайно на набережной. Поди, ошивается здесь каждый вечер и окучивает тупеньких девиц, коей и я чуть было не стала.

— Удачи в поисках, — встаю, — думаю, ты понимаешь, что не стоит больше мне писать...

— Почему? — задирает брови.

— Тяжёлый случай, — качаю головой, но уже не отвечаю.

Какой «чудесный день», олень на горизонте объявился, хотя нет. Олень — благородное животное, а этого охламона язык не поворачивается вообще хоть как-то называть...

Хватаю сумочку и грозными длинными шагами топаю к машине, продолжая свой внутренний монолог на тему — как же меня угораздило.

А достаётся в итоге Василию.

Вечером бедняга выслушивает мои стенания о том, что свидания не для меня. Не готова я, а просто на ночь отношения меня не интересуют. Мужчина явно понимает, что у меня был крайне неудачный опыт и в душу не лезет.

Мило шутит про то, что мы с ним никогда не встретимся, чтобы не разрушать сложившуюся идиллию. Что странно, меня тут же тянет пригласить его на свидание. Ну, он-то взрослый и воспитанный мужик, наверняка понимает, что с женщиной себя так не ведут.

«Первый блин комом», — всплывает жизненная мудрость бабули.

Действительно — это не повод ставить крест на своей личной жизни. Тем более, прогнозы неплохие, лечение частично сработало, не то чтобы я прямо завтра могу забеременеть...

Но если звёзды сойдутся — шанс будет.

Но и об этом думать больше не хочу.

Глава 9

*** (два месяца спустя)

Середина августа, вечер. Сибирь радует приятной погодой. Солнце планомерно скатывается к горизонту, пуская красноватые лучи в окно. Пялюсь на закат и понимаю — совсем не хочу на свидание. За последние пару месяцев я много переписывалась с Василием и решилась. Мне комфортно общаться с этим человеком, вдруг что-то и сложится.

Я уже устала от жизни «дом-работа-кондитерские курсы-работа», хочется вырваться из этого круговорота. Да, тортики и пироженки разбавляют рутину, но гнёт на работе никуда не делся, а может, и стал сильнее.

Нет, я не жалуюсь. На самом деле я рада, что у меня появилось такое «сладкое» увлечение.

Бывает, просыпаюсь посреди ночи и думаю, что безумно хочу попробовать новый рецепт бисквита или сделать очередной крем. Даже не верится, что это со мной, ещё никогда я не была столь увлечена чем-то. Я всегда любила готовить, но сейчас это больше походит на одержимость. Все мысли заняты сахаром и фермерскими продуктами. Мне нужен мужчина, который бы понял и разделил моё хобби.

Ну да ладно, сгребаю себя с кухонного диванчика и иду в душ. Под горячей водой немного расслабляюсь и успокаиваюсь. Дам ещё шанс интернет-флирту. Пожалуй, Василий мне симпатичен. Главное, чтобы не выкатил, как прошлый, что за несчастный салат к нему ехать. Будто за убогую закуску можно уложить девушку в постель.

Чувствую себя меркантильной стервой, но ведь не повод спать с каждым встречным, если он потратил на меня пару сотен... рублей, даже не тысячу.

Что это за думки?

Нет, конечно, что за бред? Женщина вообще не должна отдаваться ни за какие деньги — это низко, пытаться просто купить спутницу. Для этого есть женщины, что выбрали путь услуг за плату. Я же к ним не отношусь.

Так что надеваю платье посдержаннее — длина медиум, со скромным декольте, приличные объёмы груди и так видно. Непослушные волосы после второй попытки выпрямить собираю в небрежный высокий хвост. Макияж максимально сдержанный — не хочу и намёка делать, что могу быть доступной.

Вызываю такси и еду, ожидаю подвоха — расслабиться не могу, от слова «совсем».

Одно радует — бар в центре, можно легко уехать домой, да и народу гуляет столько, что опасаться нападения не стоит.

Захожу и осматриваюсь. Милое заведение, если так можно сказать про бар. Небольшое помещение на втором этаже, приятная танцевальная музыка, хотя танцевать-то здесь и негде, полумрак, а в нос бьёт стойкий аромат смеси духов и алкоголя.

— Здравствуйте, — меня встречает улыбчивый паренёк лет двадцати в униформе, — у вас заказан столик?

— Здравствуйте, — растягиваю губы, — да, на имя Василия, — ищу глазами некое подобие аватарки мужчины, но из присутствующих ни один и близко не похож.

— Столик номер три, — ведёт рукой в сторону столика в углу, где восседает наиполнейшая противоположность фотографии...

— Эм, — перевожу взгляд на официанта, — это точно он?

— Вы Людмила?

Ошибки быть не может. Хм... а вот и подвох. На фотографии черноволосый, высокий мужчина тридцати пяти лет, в меру упитанный с приятной улыбкой...

А вот за столиком ждёт меня невысокий, лысеющий и, похоже, крашеный блондин с отёкшими глазами, будто уже вторые сутки дегустирует напитки этого заведения.

— К сожалению, — вздыхаю и, натянув улыбку, звонко постукивая каблуками, прохожу к столику. Официант отодвигает мне стул, благодарю и обращаю внимание на сегодняшнего спутника. — Добрый вечер, я Людмила, можно, Люда.

— Ого, — мужчина откидывается на спинку стула, — да ты красотка, даже лучше, чем на фотографии... Привет! Я Вася.

«Оно и видно», — стискиваю зубы от собственных мыслей и, при помощи официанта, усаживаюсь за столик.

— Спасибо, — стараюсь быть вежливой, но чувствую, что взгляд выдаёт меня с потрохами. — Закажем?

Василий явно растерян, ибо не с первого раза открывает меню и упорно что-то там ищет. Кажется, он ожидал, что к нему придёт не девушка с аватарки, а, как и он сам — её противоположность. Но я специально просила Ксюху меня сфоткать максимально естественно, хотела быть настоящей.

В этой неловкости заказываем по коктейлю, но я уже на лыжах, ищу повод смыться домой. Цежу по капле и высматриваю возможность слинять. Если человек начинает знакомство с обмана и показывает на фото совсем не себя — это звоночек. Ладно бы он выставил себя молодого, но на фото точно не он — цвет волос, глаз, фигура — другой человек.

Хотела бы дать ему второй шанс, ведь внешность не главное, но в живом общении мужчина тоже сильно отличается от переписки... он даже не знает о чём, мы в интернете разговаривали.

— Прости, — перебиваю, очередную неуместную и нелепую шутку. — У меня такое ощущение, что переписывалась я не с тобой. Извини за прямоту, но я тебя не знаю.

— Ну, э, — теряется Василий, — ну, да. Ты с моим братом переписывалась, — выдаёт как на духу.

— Вау, — кривлюсь, — вот это поворот. — И где он? Решил, что я ему неинтересна? — чувствую, закипаю. — Или у вас прикол такой? Один разводит на свидание, второй подкатывает, типа женщина тупая и отличий не заметит? — встаю и роюсь в сумочке, в поисках налички. — Вот, — кладу деньги за свой заказ, уже научена, — спасибо за компанию, но меня не интересует такое общение, — хватаю недопитый коктейль и собираюсь уйти.

Но вместо этого втыкаюсь в грудь безумно тощего и нереально высокого мужчины лет сорока. Дико извиняюсь и причитаю, сама не понимая, что несу.

— У меня сегодня кошмарный день, — выливаю на незнакомца ещё и своё настроение. — Простите, давайте я куплю вам напиток, а то и ваш разлила, — вижу, что мужчина на вытянутой руке держит пустой стакан.

— Ладно, — кивает.

«Кожа да кости», — проскальзывает мысль, а следом рождается дикое желание накормить бедолагу, будто он брошенный побитый пёс.

Нельзя быть таким худым. Может, больной?

Прошу повторить напиток для мужчины и хочу оплатить.

— Не стоит, — садится за барную стойку, а я рассматриваю его.

Миловидный, темноволосый, кареглазый, явно невыспавшийся. Одет в обычные такие вещи, глаз не цепляется ни за что. Уверена, отвернусь и вряд ли смогу описать его прикид.

— Я виновата, — указываю на мокрую рубашку. — Я не специально, но хочу загладить вину, — канючу.

— Выпьете со мной? — слегка улыбается. — Моя спутница дёру дала.

— У-у, — присаживаюсь рядом. — Тоже аватарку чужую поставили?

— Что? — округляет глаза. — Нет, она коллега, но оказалась слишком юной, чтобы меня понять...

— Оу, то есть я достаточно старая для этого? — задираю брови.

— Нет-нет, простите, — быстро оправдывается, замечаю тень ухмылки на его губах, — я не то имел в виду, она не была молоденькой, но знаете, бывают такие люди, ведут себя как дети, а ответственность для них пустой звук, — тушуется мужчина.

— У вас, смотрю, много ответственности, раз вы ищите женщину, готовую к ней.

— Что-то вроде. Я Лёня, Леонид. А вас как зовут?

— Людмила, — улыбаюсь.

А потом разговор разбавляется какими-то коктейлями и жуткой головной болью.

Открываю глаза — лежу лицом в подушку, тело болит, в мыслях хаос, в ушах гул. Приподнимаюсь — я одна, у себя, голая. Кажется, вчера что-то пошло не по плану.

Всё было так плохо, что мужик сбежал?

Воскрешаю в памяти события прошлой ночи и понимаю — это был крах. Во всех смыслах. Мы перебрали, поехали ко мне, а то, что было между нами и сексом-то назвать сложно. Сначала он не мог найти презерватив, как так вышло, что у свободного мужика почти в сорок лет, цепляющего девиц в баре нет защиты? Загадка века...

Зато было ясно, чего это он одинок в своём возрасте. Я, может, и не гуру в плотских утехах, но он... это нечто, хорошо, хоть понял, что делать надо. Самая унизительная ночь в моей жизни.

А тот факт, что мужик ещё и сбежал, делает меня худшей любовницей века для самого нервного мужчины в мире.

Сползаю с кровати и топаю в ванную. Долго так моюсь, но даже перегар смыть не могу. Надо же было так вляпаться...

Мозг мой девственно чист. Всё, что помню о парне — худой, зовут Леонид.

«Это Спарта, детка», — усмехаюсь сама себе.

Свежий кофе и долгий разговор с подругой — то, что надо, подумаешь, подруга — моя духовка. Надеваю фартук и стряпаю пирожки. А потом не могу остановиться.

— Привет, котёнок, — звоню Ксюхе, — забегай в гости, я приготовила «Королевскую ватрушку».

— Только не говори, что свидание было неудачным... — скисает сестрёнка.

— Маленькая ты ещё обсуждать со мной эти темы, — авторитетно заявляю и посмеиваюсь, незачем Оксане знать, что я припёрла домой первого встречного. Какой пример я ей подам?

— Всё было настолько ужасно?

— Хуже, — искренне смеюсь в трубку. — Жду.

— Скоро буду. Люблю, мама-Люда, — громко чмокает, что приходится отодвинуть телефон от уха.

После того как сестрёнка узнала о моём диагнозе, так меня не называла. Видать, поняла, что мне тяжело дались новости о бесплодии, а сейчас, поди, просто вырвалось. Убираю трубку и с расстройств варю ещё и суп.

Кто это всё есть будет? Родителей, что ли, в гости пригласить?

Навожу порядок на кухне, присвистывая навязчивую мелодию из бара. Плюю сама на себя и понимаю, хочу просто забыть эту жуткую ситуацию. Как мне вообще в голову пришло притаранить в дом незнакомца?

Только перед свиданием разорялась, что я не такая, не продаюсь, а тут? Выпили по коктейлю, он оплатил, а потом ещё и ещё. Да эта каланча даже не в моём вкусе...

Во всём виноват огромный перерыв. У меня просто три месяца не было, вот и сорвалась, послушав ласковые речи. А они были ласковые? Да не-е... Леонид жаловался всю дорогу, что его коллега слиняла, а он не знает, как смотреть ей в глаза. Будто я знаю. Не я же пригласила на свидание девицу, которая не поняла тонкий душевный строй...

А кто он там? Что-то с компьютерами связанное. О-о...

Не-ет...

Иду в спальню, открываю ноут и понимаю, что да... шаловливые лапки этого Лёни побывали не только в моих трусиках, но и в моём компе. Надеюсь, он не маньяк и не установил никаких шпионских программ. Со страху даже леплю стикер на камеру, что-то жутко становится.

Вот чего я его припёрла — мужик пообещал с компьютером разобраться. Но остаётся вопрос, как мы в постели-то оказались? Зато ясно, почему у него не было при себе презервативов.

Ой-ой...

Судорожно вспоминаю, пользовались ли мы резинками... обшариваю всё вокруг кровати, под ней, лезу в мусорку... но ничего найти не могу. А тут, как назло, уже и Ксюха приехала, звонит в домофон.

Открываю, а сама белее бледной поганки. Вот это я дала маху. На всю жизнь хватит. Теперь ещё одна головная боль добавится — идти сдавать анализы на всякие ЗППП...

Сестрица врывается в квартиру как ураган, счастливая и довольная, а вот я поникаю так, что не могу совладать со своим настроением, и обмануть Ксюху не выходит...

— Люд, — серьёзно говорит Оксана. — Ты чего? Расскажи, ты же знаешь, я никому...

Падаем с ней на кровать, прихватив ватрушку и поднос с чаем, изливаю душу, умалчивая, разумеется, о позорном поступке, но сестра ёрзает немного, округляет глаза и достаёт из-под одеяла прямо под собой использованный презерватив.

— Ты не говорила, что он побывал у тебя дома, — морщится и отдаёт мне пустую резинку.

«А это странно, однако. Он не кончил?» — выдыхаю, анализы можно не сдавать.

Сто раз извиняюсь и бегу в туалет, выкинуть использованный презерватив, да вот беда, понимаю, что эта чёртова штука порвана... рано я обрадовалась, однако. Мне хана!

— Прости, пожалуйста, — падаю на кровать и сворачиваюсь клубочком, укладывая голову на колени сестры. — Я такая идиотка. Никогда не бери с меня пример. Не отдавайся просто потому, что тело просит. Только по любви и только достойному, — поднимаю глаза, а Ксюха лупает на меня, будто я наорала на неё.

— У меня ещё не было мужчины, — шепчет, — ты же знаешь. А тебе надо бы перестать себя винить. Ты же тоже человек и нормально, что хочешь любви. А то, что эти олухи не замечают, какая ты такая замечательная хозяйка и просто умничка... — взмахивает рукой, — короче, их это проблемы, а не твои, — улыбается. — Не бери в голову, найдёшь ещё свою любовь, — ласково так убирает прядку моих волос с лица, что аж выть хочется.

— Твои б слова да богу в уши, — шепчу, а у самой глаза на мокром месте.

Вот, что я за сестра? Это я должна поддерживать и нравоучения прописывать младшей, а никак не наоборот...

Глава 10

Стыда не оберусь, но звоню в клинику с очень деликатным вопросом — когда же приходить сдавать анализы, чтобы понимать, не подцепила ли чего.

Администратор не радует, мазок через дней десять, а на всякие болячки пострашнее через полтора-два месяца. Вот это новости. То есть ближайшие пару недель я буду как на иголках, а потом ещё месяц с мандражом. Ну и ситуация.

Проронив пару скупых слезинок, выметаюсь из дома усилием воли и еду на чёртову работу. Как же я устала от вечных склок и неразберихи. Сыночек шефа, кстати, благополучно возвращается в офис, кто бы сомневался...

Две недели хожу как в воду опущенная, нервоз такой, что крышу двигает, на еду смотреть не могу. Кому скажи, не поверят, я и такое сотворила. Я же никогда ничего подобного не делала, даже в подростковом возрасте...

Благополучно скинув пару килограмм из-за недоедания, даже перестаю сладости делать. Смотреть на них не могу, особенно на крема — жирные, склизкие и пахнут сливками. Грызу себя почём зря, но остановиться не могу.

Август сходит на нет, а мне звонят с заказом на кэнди бар. Кому-то на дне рождения понравилось, взяли телефончик...

Сарафанное радио в действии. Соглашаюсь лишь из-за денег, которые лишними не бывают никогда, да и отвлекусь от дурацких мыслей, что заполонили мою голову. Страхи так и одолевают, будто огромная улитка по коже ползает, оставляя за собой мерзкий влажный след.

Пеку капкейки и думаю, что надо бы не только шоколадную начинку туда, но и капли. Девочка, для которой этот сладкий стол, обожает шоколад, поэтому всё из него и с ним. Ради того, чтобы лично доставить заказ и увидеть радость именинницы даже немного откладываю поход в клинику, за пару дней ничего не случится. Тем более, чувствую я себя нормально, ничего и нигде не зудит, не болит и не стало выглядеть иначе.

Разве что снова перестали работать таблетки, поэтому совмещу-ка поход к гинекологу и сдачу всех анализов. Сгорю со стыда, но новый врач у меня замечательная, она не выносит приговоров и не осуждает, хотя она ещё не слышала мою историю...

Первым делом в субботу упаковываю все сладости в специальные контейнеры, сегодня это шоколадные капкейки, маршмеллоу для шоколадного фонтана, любимое всеми детьми пирожное-картошка в виде шариков — кейк-попсы и, разумеется, в шоколадной глазури.

Моему умилению нет предела — почти десять видов угощений, и только маршмеллоу клубничный. Личный рекорд, зато отточила навыки темперирования шоколада! Я молодец.

Сажусь в машину и еду сразу в развлекательный центр, где детки будут какой-то квест проходит. Вот пока они будут бегать, я всё расставлю и украшу, специально купила готовые сахарные цветы. Правда, фотографировать это мне самой. Оксану не стала с собой тащить, потому что поеду в клинику, да и ей пока к школе готовиться, скора занятия начнутся.

Закончив, снова торможу у выхода и наблюдаю — белокурая девчушка, которой сегодня исполнилось восемь лет, вплывает в комнату с друзьями-непоседами. Девочка не тараторит и не просит, оценивает, изучает, а потом замечает меня. Не успеваю отреагировать, малышка огибает весёлых друзей и быстро оказывается около меня:

— Здравствуйте, — внимательно смотрит, — Я Маша, именинница, а это вы всё сделали? — указывает пальчиком на стол.

— Й...я, — аж заикаюсь, — здравствуй, я Люда.

— Большое спасибо, — медленно улыбается, — всё очень красиво. Я попрошу маму написать вам отзыв.

Еле сдерживаю смех, у меня и отзыв-то писать некуда, а то, что об этом думает восьмилетка, меня поражает. Какие же всё-таки дети разные.

Девочка ещё раз благодарит и властно командует всем сесть за стол, что там её мама говорила про себя? Она директор какой-то крутой фирмы? Похоже, дочь в неё. Кстати, о ней...

— Людочка, — так же плавно перетекает ко мне мать Маши, Дарья Дмитриевна, ну и имечко, сразу чувствуется властность, — спасибо вам огромное, — элегантно тянет мне руку.

Опешив, пожимаю её.

— Пожалуйста, — сглатываю, — надеюсь, вам понравится.

— О, не сомневаюсь, — откидывает прядь изящно завитых волос, смотрит на детей, которые уже уплетают сладости, — через минуту от ваших угощений ничего не останется.

— Точно, — усмехаюсь, наблюдая, как последняя тарелка перекочёвывает за большой стол и тает на одноразовой посуде гостей.

— А вы оформляете только детские дни рождения? — возвращается к разговору после непродолжительного молчания. — Берёте корпоративные заказы?

— Э...

— Я не тороплю. Мне сказали, что вы только начали работать, но у вас отлично получается, — размеренно говорит, но ответить не даёт. — У нас в октябре намечается корпоратив, десять лет фирме. Планируем устроить грандиозную вечеринку, даже наймём профессионального организатора, но с нашим кондитером, — притормаживает, — если вы согласитесь, конечно же...

— Очень заманчивое предложение... — чувствую, что мнусь слишком долго, — но у меня даже прайса как такового нет. У вас уже есть список угощений, которые вы хотите? Или это я должна вам предложить? И я не работаю прям как кондитер, — оправдываюсь, — это скорее хобби, я и плату-то беру исключительно за продукты и бытовые расходы.

— Не волнуйтесь так, — вдруг поглаживает меня по плечу, — мы не попросим вас сделать семиярусный заморский торт. Вечеринка будет большой, но для своих. Вы подзаработаете, получите новый опыт и заинтересуете наших мамочек, а мы сэкономим, — подмигивает Дарья и усмехается.

— Честный обмен, — ухмыляюсь. — Напишите что хотите, я только учусь, далеко не всё могу делать.

— Договорились, — кивает и снова пожимает мне руку.

Сматываюсь, пока ещё чего не случилось. Еду в клинику, а у самой в животе бабочки танцуют. Или не танцуют, но мутит определённо, смотрю на часы, ещё бы уже четвёртый час, а я не завтракала.

Отмечаюсь у администратора и прошмыгиваю в кабинет, где на меня лукаво глядит врач. Женщина чуть старше меня, всего-то тридцать два, но отличный специалист, благодаря её лечению, я чувствую себя гораздо лучше.

Но. Жалуюсь, что «красные дни календаря» не приплыли, а я поступила как самый неразумный человек на планете. Врач хмурится, а потом протягивает мне тест на беременность, мол, протокол.

Нервно хохотнув, бегу в уборную. Протокол у них, выпиваю пару стаканов воды и жду с моря погоды. Уже и водичку себе включила, но дело не идёт. Зачем выполнять полный протокол, когда я упорно лечусь и пытаюсь вернуть себе здоровье, а о детях уже и не мечтаю.

Да уж...

Прочитав инструкцию, делаю тест и с чистой совестью иду к врачу. Сажусь на стул и жду, когда она приступит к тому, зачем я сюда приехала. А она пялится на тест и губы жуёт.

— Когда, говорите, последний половой акт был?

— Да пару недель назад, — жутко нервничаю, что не так?

— И как папочку зовут? — улыбается и тянет мне текст.

— Какого папочку? — чувствую, туплю, но понять, что происходит, не могу или, вернее, не хочу поверить в то, что слышу.

— Я? — даже не смотрю на злосчастную полоску.

— Сделаем анализ крови, чтобы убедиться, но да...

Во мне что-то щёлкает, будто происходит взрыв, и я разлетаюсь на миллиарды маленьких осколков, потом собираюсь воедино, и всё повторяется.

Я? Не может этого быть. Смотрю на тест, а там две неяркие полоски. Сердце то скачет, как заяц, убегающий от волка, то замирает, как неисправные часы. Боюсь произнести вслух, чтобы не спугнуть столь желанный мираж.

— К-как это возможно? — еле ворочаю языком в пересохшем рту.

— Лечение сработало, чудо, звёзды сошлись, самец плодовитый, не знаю, — нежно берет меня за руку, — надо анализы сдать, чтобы подтвердить беременность и отмести все патологии.

Судорожно киваю и, будто в трансе, выполняю всё, что говорит врач. Сдаю анализы и еду домой.

Захожу в квартиру и с порога падаю на кровать, обхватив себя обеими руками. Ничего не хочу, лежу. В голове ни одной мысли, пусто как в пустыне, только песчинки, как искорки счастья, летают вокруг.

Хотя это больше на предобморочное состояние похоже, я же не ела сегодня. Иду на кухню, засовываю нос в холодильник и беру кусочек лазаньи. Пока грею, аромат мяса и сыра разлетается по квартире, заставляя меня изнывать от желания вцепиться уже в несчастную запеканку.

Чувствую, как руки трясутся, есть начинаю, не отходя от микроволновки — это просто божественно. Никогда не сходила с ума от мяса, а сейчас меня прямо переполняет дикое желание, словно я первобытный зверь.

Но я всё-таки девочка и после мяса в обязательном порядке достаю конфетки — самодельные, разумеется.

Зависаю за столом в раздумьях. Осматриваю свою маленькую кухоньку. Как я одна буду растить малыша? Надо бы квартиру поменять. Но кто даст мне ипотеку? На что я вообще буду жить? Я же не смогу быть адвокатом, не пока ребёнок будет маленький уж точно.

Может, маму попросить о помощи? Она же так хочет внуков, буду завозить ребёнка ей перед работой, а забирать после. Кажется, ещё много времени, но на самом деле всего несколько месяцев на принятие решения, ведь с пузом уже не побегаешь.

Надо идти спать, я устала, думать больше не могу. Принимаю душ и прямо в полотенце заваливаюсь на кровать. Я бы и рада отключиться, но сон не идёт.

Сквозь дрёму слышу, как за стеной в ночи ругаются соседи, редкие машины проносятся по дороге недалеко от дома. Ну, зачем так летать, собьют же кого-нибудь. Странные тени тянутся из окна, я то открываю глаза, то закрываю, а мне кто-то шепчет, что не быть мне матерью.

От этого голоса меня бросает в пот, я верчусь, но уже не могу проснуться, меня будто затягивает в зыбучие пески. Мрак и холод расползаются по душе. Хватаюсь за живот и почти подпрыгиваю в кровати, а в голове так и шепчет, что я не увижу личика своего малыша.

Руки дрожат, слёзы наворачиваются, сную по квартире и обшариваю ящики и аптечку на предмет теста на беременность, точно знаю, где-то был. Найдя пару заветных упаковок, делаю сразу три теста и жду результат, обкусывая и без того короткие ногти.

Слышу пиликанье таймера и хватаю первый тест — положителен, второй и третий...

— Это всего лишь сон, — успокаиваю себя и пытаюсь улыбнуться, — я беременна, всё хорошо...

Делаю кофе, но соображаю, что теперь не стоит употреблять подобные напитки, выливаю и достаю молоко.

Да, придётся круто изменить свою жизнь. Но я готова. Мне плевать кто отец и где он, это мой малыш и ничей больше. А ему просто огромное спасибо за столь неумелое надевание резинки. Лучший худший секс в моей жизни...

Да вот беда, тревожность не проходит...

Глава 11

— Доброе утро! — настраиваю себя на позитивный лад, улыбаясь своему отражению, пока умываюсь. Сегодня мне предстоит сдать кровь перед работой, так что завтрак собираю с собой. — Ну что? Мы готовы? — и зачем я разговариваю сама с собой...

«А когда у детей появляются уши, и они могут слышать своих мам? Ну точно не на третьей неделе беременности», — мысленно задаю вопросы и сразу же отвечаю на них.

Чуть не вприпрыжку одеваюсь и торопливым шагом иду к машине. Август радует приятным ветерком и мягким утренним солнышком. С удовольствием нежусь в его лучах, пока еду в клинику.

Но идиллию нарушает нерадивый водитель, желающий пролезть налево через три полосы, чуть не зацепив мою машину. Ору как не в себя, испугалась до жути. Вот только стресса мне не хватало. Пытаюсь успокоиться, но выходит крайне сложно.

Шмыгаю носом и кошусь в сторону перегородившего мне дорогу мужика. Понакупают себе водительских и гоняют как умалишённые, а нормальным людям проблемы потом.

— Людочка, — шепчу, — успокойся, — хватаюсь за руль обеими руками, — ребёнку такой стресс вреден, мама говорила, что малыш потом ночами спать не будет, если мамочка много переживает.

А я не хочу портить ребёнку сон. Что я за мать такая буду, если ещё не родившемуся малышу проблемы делаю? Так не пойдёт!

Поглаживаю живот, в надежде, что каким-нибудь инстинктом ребёнок почувствует, как я уже безмерно его люблю. Обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы он или она ни в чём не нуждался, а мерзкий голос в голове снова начинает шептать, и меня потряхивает. Еле доезжаю до больницы, где очередь на сдачу крови не радует.

Чувствую себя старушкой, большинство девушек сидит лет двадцати, а я такая двадцатисемилетняя...

Будущие мамочки переговариваются, про кроватки да пелёнки болтают, поглаживая огромные животы. Смотрю на них с завистью, но осознав, что скоро и у меня такое же пузо будет, даже улыбаюсь.

В процедурном кабинете на всякий случай выдают мне ватку с нашатырём и берут кровь, много так берут. Ладно, видимо, им нужнее. Сразу после сдачи анализов прямо в машине ем, знатно голова закружилась, надо бы в чувство прийти, а то мне ещё весь день в офисе сидеть.

Кстати, об офисе...

Захожу, а у нас бедлам. Все носятся с выпученными глазами, с порога получаю выговор, мол, опаздываю. Смотрю на наручные часы — нет, я вовремя, у меня ещё пятнадцать минут привести себя в порядок и приступить к работе.

— Что случилось? — приставным шагом подбираюсь к начальнице. — Привет.

— О, — закатывает глаза, — привет. — Очередное дело продули, шеф планирует на нас своё негодование спустить, — кривит губы, накрашенные ярко-красной помадой.

— А ты чего с утра пораньше так, — дёргаю бровями на её макияж, — собралась куда после работы?

— На свидание, — заливается краской и покусывает губы.

Ого... да кто-то может быть не только акулой в суде, но и милашкой на выгуле. Неожиданная метаморфоза от грозного начальства. Юля отменный адвокат и отличный управляющий нашего маленького отдела. Она строгая, но справедливая, мне нравится работать с ней.

— Дамы, я вам не мешаю? — фыркает сынок директора, который что-то всё это время говорил, будто кто-то его слушал...

— Ни капельки, — ехидничаю, понимаю, неправильно веду себя, но кто ему виноват, что он посредственный юрист?

— Смотрю, вас не особо-то интересует продвижение по карьерной лестнице, — вступает в перепалку и явно показывает, кто здесь главный.

— Михаил Абрамович, — давлю самую дружелюбную улыбку, на которую способна, — это даже не моя специализация, я из другого отдела и не знаю, зачем я здесь, — действительно не понимаю, для чего мне слушать его нытьё о том, что команда плохо сработала?

— Будто у вас не бывает подобных проблем, — пилит меня надменным взглядом.

— Не поверите, но не бывает, — аж хрюкаю, — у меня нет подчинённых, а в команде с Юлией Константиновной у нас полное взаимопонимание.

— Смотрю вы больно разговорчивая особа...

— Снова забыли, как меня зовут? — ухмыляюсь на одну сторону и поправляю волосы. — Вот поэтому у вас и проблемы с командой. Вы даже не запоминаете, как кого зовут, а ведь мы с вами уже шестой год вместе работаем, — злость, будто через край перекатывает, стискиваю зубы, — с вашего позволения, я пойду работать, а то влетит от начальства, если завалю дело из-за сегодняшнего внепланового сборища...

Разворачиваюсь на пятках и собираюсь уйти.

— Любовь! — почти выкрикивает Михаил Абрамович.

— Близко, но нет, — даже не поворачиваюсь, — но имя красивое.

Ухожу к себе в кабинет, слышу, шум поднимается, все обсуждают мой поступок. Чувствую, грозит мне это выговором.

— Людка, — в офис входит Юля, — шеф зовёт.

— Который? — поднимаю глаза на собеседницу, а та вся бледная. — Ого... самый главный, что ли?

— Угу, — кивает. — Встряла ты...

— Не волнуйтесь, Юлия Константиновна, — ухмыляюсь, вас моё поведение не коснётся.

Поправляю пиджак и стучу в дверь начальника.

— Входите, — раздаётся скрипучий мужской голос. Гордо поднимаю подбородок и делаю шаг внутрь кабинета. — А Люда. Проходите, присаживайтесь.

Смотрю, а рядом с директором мнётся сынуля его. Пожаловался, значит. Взрослый мужик, а ведёт себя как малолетка, чуть что, к папочке бежит. Ненавидит его, но бежит, пресмыкается и просит решить его проблемы.

Терпеть не могу мужиков, которые не способны сами принимать решения. Что это за глава семьи или фирмы, который в своём солидном возрасте бежит к престарелому отцу и в рот ему заглядывает, ожидая, что тот решит все его проблемы? Что сынуля делать будет, когда дедуля наживётся на этом свете?

— Доброе утро, — подхожу к столу и присаживаюсь на стул, когда Абрам Михайлович указывает на него.

— Слышал о вашем маленьком инциденте, — начинает издалека, киваю в ответ, подтверждая, что имело место сие событие. — Хотите что-то сказать?

— Вы что-то конкретное желаете услышать? — сразу в лоб, кто-кто, а шеф разводить демагогию не любит, брюзжит и задания порой маразматичные даёт, старость не радость, как говорится, но мужик дела всё-таки.

— Вашу точку зрения.

— Очень расплывчато, ну да ладно. Нет никакой точки зрения. Михаил Абрамович выдернул меня с рабочего места, чтобы пожаловаться на некомпетентность своей команды, чьих имён, включая моё, он не знает. Мне непонятно, почему я должна тратить на это своё рабочее время. Я даже не из его отдела, — мельком гляжу на сына директора. — В мои обязанности не входит вот на такие неожиданные сборища бегать в ущерб делам, за которые я и получаю зарплату, — чеканю каждое слово.

— Угу, — кивает шеф и косится на сына, а потом на меня. — Я вас услышал, можете быть свободны.

— Совсем или сейчас? — уточняю, а то вдруг меня так уволили.

— Что за глупости, — откашливается, — разумеется, сейчас. Идите работать.

Не успеваю закрыть дверь, как Михаил Абрамович заходится тирадой в мой адрес. Жалкое существо...

Чувствую, предстоит мне сложный период, но ничего через полгода в декретный пойду. Невольно прикладываю руку к животу и сразу отдёргиваю, озираясь по сторонам, не надо мне, чтобы кто-то раньше времени пронюхал о моём положении.

Через пару дней наступает осень. Она лениво берёт бразды правления и радует нас по-летнему тёплым днём. Сегодня Первое сентября. Оксана идёт в выпускной класс — совсем выросла.

Перед выходом из дома звоню сестре:

— Привет, дорогая, — бодро и весело отвечает Ксюха.

— Привет, котёнок, — стараюсь улыбаться и не выдавать своего волнения, — с началом учебного года тебя! Будь умницей, слушайся маму, учить хорошо.

— Как скажешь, — хихикает в трубку. — Люда звонит, — отрывается от телефона, отвечая кому-то. — Тебе привет от мамы.

— И ей. Забегай в гости, я вкусненького приготовлю в честь праздника. Последний год, как-никак...

— М-м, — сладко мычит в трубку, — как тут откажешься, буду в семь, помогу.

— Целую.

— И я, пока-пока.

Вечером всей семьёй поедаем очередные сладости с курсов, но долго не сидим. Оксане на учёбу, мне в больницу и на работу. Родителям не говорю ни слова, не готова я пока делиться своей радостью — она только моя.

Целую неделю трачу на многочисленные анализы и «плавание» во всемирной сети — ищу информацию о развитии плода, хотя правильнее сказать эмбриона. Мой малыш в длину около пяти миллиметров — горошинка, но я уже не представляю себе жизнь без него.

Каких-то восемь с копейками месяцев отделяют меня от возможности увидеть малыша, взять его на руки, поцеловать...

Надеюсь, сестрёнка не обидится, что я плюс-минус на её день рождения в роддоме окажусь. Высчитала дату — середина мая, и мы увидимся с моим малышом.

Правда, мучит меня вопрос — что я скажу об отсутствии папы? Как объясню, что, кроме его имени, и не знаю ничего об этом мужчине. А если малыш захочет его найти?

Да уж... тоже мне мамаша. Может, сходить в бар, где мы познакомились? Поспрашивать персонал? Хотя это только в американском кино так людей ищут. В реальности, кто его запомнил? У них в баре каждый вечер сотни таких Леонидов проходят, да и кто мне даст чужие данные?

«И какие данные? Номер карты, которой он оплатил заказ?» — фыркаю, а потом вспоминаю, что оплачивал он его наличкой. Плакала моя шпионская фантазия.

В свой законный выходной сажусь за компьютер и делаю единственно возможную глупость — лезу в социальные сети.

Пожалуй, начну с «Одноклассников», Леонид этот явно был меня старше лет так на десять.

Сколько? Шестьсот тридцать тысяч человек? Это маразм, ладно — фильтры. Город — Новосибирск, куда лучше, каких-то четыре тысячи человек. Возраст поставим от тридцати пяти до сорока пяти. Уже жить можно, всего-то тысячу аккаунтов перелопатить.

Сижу до глубокой ночи, а знакомого лица не нахожу, даже пару клиентов нашей фирмы отыскались, а того самого Леонида нет.

ВКонтакте? Может, он молодится и виснет в сети для тех, кто помоложе? Со всеми фильтрами полторы тысячи человек. Уау...

Пожалуй, оставлю-ка это дело на завтра. Сую нос в холодильник — достаю блинчики и устраиваю ночной жор. Мне можно, я же беременна, и вообще, лишних килограммов не бывает, все мои. На благо ребёнку.

Болтаю сама с собой, уже выяснила, что малыш пока не способен меня слышать, но ведь он ощущает вибрации моего голоса и чувствует, что я это ему.

Своим решаю сделать сюрприз после первого УЗИ, которое врач хочет провести чуть раньше, на восьмой неделе. Вот мама удивится. Сначала обрадуется внуку, а потом, наверное, меня убьёт. Хотя нет, дождётся, пока малыш родится, а потом убьёт, не так она меня воспитывала. Слопав знатную порцию блинов, отправляюсь спать.

А наутро воплощаю задумку с поиском мужика, повинного в моём чудесном состоянии. Нет. Я вовсе не намерена оповещать его или требовать выплат, ни в коем случае, я искренне и безмерно благодарна ему за тупизм и неопытность или что это было.

К обеду мой живот изнывает, требуя еды, а глаза — отдыха. Но даже фото отца своему ребёнку я показать не смогу. Печально, но слишком много аккаунтов без фотографий, закрытых и с картинками на аватарках. Так что, осознав всю провальность миссии, бросаю это дело к чёртовой матери.

Смотрю очередной урок по кондитерскому мастерству, а потом топаю в ближайший магазин, говорят, пешие прогулки полезны, за печеньем с заморским названием «Савоярди».

Да-да, я планирую сделать «Тирамису», думаю, капелька кофе в десерте не навредит малышу, а мне будет приятно ощутить хотя бы вкус любимого напитка. Даже и не знала, что люблю кофе, пока не отказалась от него.

Не до тряски рук, конечно же, но организм бастует, требуя отобранное у него лакомство. Убеждаю себя единственным и безумно сильным мотиватором — это всё на пользу ребёнку.

По дороге обратно, чувствую неприятную и давящую боль в животе, чуть не бросаю пакеты в панике и ускоряюсь в направлении дома. Не успеваю опомниться, как проверяю бельё на предмет кровотечения, которого нет, а потом строчу длинное сообщение врачу. Женщина быстро отвечает, успокаивает и советует попить чаю, расслабиться и полежать — колики, скорее всего, такое бывает, и это нормально.

Что я и делаю, но желание приготовить вкусняшку и порадовать свой организм перевешивает. Быстренько варю чашечку кофе. Закидываю в дежу — да-да, купила-таки планетарный миксер — маскарпоне, крем-сыр и заливаю сливки. Пока мой кухонный помощник взбивает для меня шикарный сырный крем, я обмакиваю печенье в кофе и выкладываю в квадратную чашу.

Заодно и учусь пользоваться кондитерским мешком. Кто сказал, что можно накидать крем как попало, если для себя? И себя надо любить! Так что вывожу аккуратные полосочки крема, а сверху выкладываю второй слой, вымоченных в кофе, печенек. Украшаю кремом, засыпаю, через сито, приличной порцией какао-порошка и убираю будущую вкуснятину в холодильник. После обеда поем.

А что я буду на обед?

Кажется, я буду параноидальной мамашей, ибо перед готовкой сажусь изучать полезные свойства будущей еды...

Глава 12

Последняя декада сентября встречает непогодой — моросят дожди, дует прохладный ветер. Ещё немного, и осень всецело захватит власть, а я пойду на первое УЗИ, где смогу увидеть своего малыша.

В ожидании этого волнительного момента, кажется, забываю обо всём. Всё свободное время учусь. С Дарьей Дмитриевной мы всё-таки договорились на оформление стола со сладостями для их корпоратива. Сложно было решиться, но мне дали простор для фантазии и возможность отработать несколько заковыристых пирожных из уроков.

Мне особенно тяжело даётся зеркальная глазурь, то комочками пойдёт, то слезет с несчастного пирожного, уже выяснила, что, скорее всего, виной шоколад, в котором растительные жиры присутствуют. Буду искать другой магазин, раз уж в тот, где я закупаюсь, стали завозить продукцию, что не соответствует указанному составу...

На работе полный бедлам. За нахальную перебранку с начальством по головке меня, разумеется, не погладили, но и выговор не сделали — оставили в подвешенном состоянии. Сынок директора зуб на меня точит и всячески мешает работать. Малодушное злопамятное существо.

Припахивает мою начальницу, что у меня и времени вздохнуть нет, еле успеваю по утрам сдавать анализы. Всерьёз задумываюсь над будущей работой, я точно не смогу такой напряжённый и выматывающий график совмещать с младенцем.

Может, уйти в кондитерское дело? Есть же частные кондитеры, с точки зрения закона не так-то и сложно всё по уму и правилам сделать. В идеале помещение хорошее в аренду взять и вообще замечательно — можно будет не переживать ни за сохранность сладостей, ни за место в квартире, которого у меня и нет.

Вот даже сейчас с мамой договорилась, в её холодильнике часть угощений для корпоратива сложить.

Мимо матери, кстати, не прошли мои изменения, правда, она их приписала разводу. Сказала, что он пошёл мне на пользу — вес набрала, щёчки порозовели, улыбаться чаще стала.

Ну как я могу не улыбаться? Ведь я получила самый долгожданный подарок судьбы. Чудо, которого меня лишала прошлый гинеколог. Во мне бурлит желание прийти и бросить ей на стол тест на беременность.

«Не сможете иметь детей», — в очередной раз крутится у меня в голове. Машинально прикладываю руку к животу, защищая и согревая человечка, который растёт внутри.

— Я смогу, — твержу я себе, возвращаясь домой с работы под проливным дождём в предпоследний день сентября

Сегодня был бешеный день, ко всему прочему меня несколько раз вывернуло от яркого запаха парфюма секретарши шефа. Девушке, наверное, невдомёк, что вылитый флакон духов не делает её более обаятельной, а вот невыносимой вполне.

Ощущая усталость в каждой мышце, еле доползаю до квартиры. Закинув кусочек хлеба в рот, сразу отправляюсь в душ.

Всё, чего мне сейчас хочется — постоять под тёплой водой, выпить горячего чая и завалиться спать. Но моим планам не суждено сбыться.

Уже через минуту в душе меня скручивает, будто кто со всей силы пнул в живот. Никогда в своей жизни я не испытывала подобной боли. Будто огромный железный кулак стиснул внутренности. Задыхаюсь, боясь сделать слишком резкий вдох, и почти падаю на колени.

Хочу плакать, пальцы судорожно ощупывают живот. Я стараюсь успокоиться и поймать ровное дыхание, но хватаю лишь капли тёплой воды, стекающие по моему лицу.

Где-то в глубине души я была к этому готова. Я чувствовала, что что-то не так. Это не давало мне покоя. Так что, когда я увидела тонкую струйку крови, смешавшуюся с водой, то не издала ни звука.

Стиснула челюсти и замерла...

Я даже не узнаю, был это мальчик или девочка — первое, что мелькнуло в моей голове. Всё померкло.

В себя прихожу на кровати. Я лежу, укутанная в полотенце и смотрю в потолок. Боли уже нет, как и крови.

Взяв телефон, пишу врачу, рассказываю, что было. Подумаешь, что время уже не рабочее. Она, разумеется, предлагает вызвать скорую и пройти обследование сразу, но я не готова услышать то, что мне должны сказать. Так что решаю приехать утром к ней и подтвердить подозрения.

Выкидыш.

Самопроизвольный, всё чисто, никаких последствий. Врач успокаивает и ободряет, мол, раз получилось сейчас, то, значит, и в будущем смогу забеременеть.

— Ага... только найду этого донора, вдруг это он такой плодовитый, — глухо говорю и еду в офис вопреки требованию врача отправиться отдыхать домой.

Спасибо, не хочу.

Хотя и на работе делать нечего. Сынок директора допекает, а у меня нервы сдают, вернее, уже сдали. Срываюсь с места и почти впечатываю этого урода в стену.

— Вы жалкий человечишка, — шиплю ему. — Только с женщинами и горазды тягаться. Может, хоть сейчас имя моё вспомните? Или дождётесь, когда я положу заявление на стол, чтобы прочитать?

Михаил Абрамович шевелит губами, но ответить не может, глаза таращит, видать, не ожидал, что я так подорвусь. Да я и сама не ожидала, но у меня сегодня горе — я лишилась самого дорогого в моей жизни и теперь вряд ли смогу снова зачать, а этот мужичок только и знает, что нюни распускать и прятаться за спиной отца.

Кстати, о нём.

— Людмила, — почти ахает директор.

— Я не задержусь здесь, — выпаливаю, продолжая таранить взглядом изрядно побледневшего Михаила. — Через пару минут заявление будет у вас, а меня не будет.

— Давайте успокоимся, — почти ласково говорит начальник, а у меня кровь долбит по вискам с такой силой, что хочется выть, но я терплю.

— Пожалуй, вы правы, — отхожу на несколько шагов, да и остываю, ловя озадаченные взгляды недоумевающих коллег.

— Пойдёмте в мой кабинет, — шеф ведёт ладонью в сторону своего кабинета и зыркает на сына, который лишь плечами пожимает.

А я из этого самого кабинета через полчаса препирательств выхожу свободной женщиной. Надо отдать должное начальнику — никакой двухнедельной отработки не требует и сохраняет все выплаты, даже обещает сохранить за мной возможность вернуться на своё место в течение месяца, если передумаю.

Ну что же, здесь я проходила практику ещё в институте, здесь же работала после целых шесть лет. Так-то меня всё устраивало, но вот сейчас что-то щёлкнуло. Меня просто переклинило. Не могу я видеть и слышать сыночка директора, он вызывает во мне клокочущую ярость, будто именно на нём я хочу сорвать всю боль, что ощущаю каждой клеточкой тела.

Доезжаю до дома и, укутавшись в тёплое одеяло, сотрясаюсь от давящих меня слёз. А когда слёзы заканчиваются, делаю то, чего сама от себя не ожидала, встаю и иду на кухню, прихватив ноутбук.

Включаю очередной урок по кондитерскому мастерству и приступаю к готовке. Мне больше не надо ни на какую работу. Я могу всецело погрузиться в кулинарию и не думать, что пора бы спать. А за приготовлением и поеданием сладостей я хоть немного отвлекусь.

За размерным вещанием педагога, что показывает, как правильно вмешивать муку, чтобы взбитые белки не опали и сохранили свою воздушность, встречаю рассвет. Мягкие лучи ласкают моё лицо, и снова ощущаю, как щёки намокают.

Жёсткими движениями тру глаза, громко шмыгаю и, сглотнув тягучие слюни, продолжаю вымешивать тесто. Бегло смотрю на часы и, поставив бисквит в духовку, иду в комнату — надо выспаться, а потом в магазин.

Закрываю глаза и слышу детский смех. Подскакиваю на кровати и понимаю, что духовка вовсю пищит, похоже, я отключилась. Ещё бы, всю ночь куковала, вымоталась.

Проверив будущий торт, составляю список продуктов и потихоньку собираюсь в магазин. Голова не варит, так что лезу в интернет. Пожалуй, приготовлю халву в шоколаде, сделаю своеобразные конфетки с мягкой начинкой.

Машинально надеваю всё чёрное и иду в супермаркет. Сколько там хожу, даже не знаю. Рассматриваю полочки с продуктами, читаю составы сыров. Хотя кому теперь какое дело, чем я питаюсь? Не для кого стараться, но беру очередной ломтик в руки и, ужаснувшись количеству консервантов, откладываю его в сторону.

— Смотрю, ты стала привередой, — слышу смешок за своей спиной.

Поднимаю глаза и в зеркале за полками холодильника вижу не кого иного, как Матвея. Бывший муж стоит и улыбается. После развода я не видела его почти три месяца — раздобрел, похоже, маман кормит на убой.

— Здравствуй, — оборачиваюсь, хочу улыбнуться, но сил нет.

— Ого, да на тебе лица нет, — резко меняется в интонации. — У тебя всё хорошо?

Слышу беспокойство в его голосе, как раньше, когда я могла прийти после тяжёлого рабочего дня, уткнуться в его шею, вдохнуть запах соляры и раствориться в мягком шёпоте, предлагающем просто поваляться.

Чувствую, как слёзы наворачиваются, и прячу лицо в ладонях.

— Люд, — тут же обнимает меня Матвей, и меня прорывает по новой.

Скулю и всхлипываю как побитая собака. Не могу остановиться, а бывший не торопится выпускать из объятий — гладит по спине и шикает успокаивая.

— Что случилось, малыш? — прижимает меня сильнее, а я лишь головой мотаю в ответ, не в силах вымолвить ни слова. — Всё так плохо? Хочешь рассказать?

Мычу что-то неопределённое и снова головой мотаю. В горле такой ком застрял, чувство, будто ещё немного и горло разорвёт. Не могу нормально дышать — сотрясаюсь и сильнее вжимаюсь в грудь бывшего, но такого родного супруга.

— Давай, я тебя домой отведу, — быстро трёт мои плечи, подбадривая, — а ты мне всё расскажешь, обещаю, выслушаю и помогу, если смогу.

— Я... у меня... — мямлю, — у меня вчера выкидыш случился, — шепчу в грудь Матвея и чувствую, он дышать перестаёт.

— Э-это был мой ребёнок? — испуганно спрашивает и отстраняет меня от себя.

Мотаю головой и кривлюсь:

— Это была случайность, в баре, я знаю только его имя... — вываливаю всё и сразу.

— Ого, вау, — опешивает бывший, но ведёт меня к кассам, где я рассчитываюсь, и мы идём ко мне.

Матвей молчит, тащит пару увесистых пакетов и, кажется, абсолютно машинально идёт в сторону нашей квартиры. Да и я не решаюсь рот открыть.

Заходим домой, я прячусь в ванной, смывая слёзы. Бывший хозяйничает на кухне — чайник включает, шуршит пакетами, наверное, покупки мои достаёт.

— Это ты так меня забыть хотела или развлекалась и отмечала? — в лоб заряжает вопрос, как только я появляюсь на кухне.

— Ходила на свидание, но оно было неудачным, — хриплю и откашливаюсь, сглатывая подступающие слёзы. — Познакомилась в баре с мужчиной, а потом я перебрала, и мы у меня оказались, — сажусь на край диванчика, будто это и не моя кухня.

Смотрю на Матвея, а он смотрит на меня. Брови в изумлении задирает и губы покусывает, но на моё искреннее удивление, не торопится уходить, видимо, ждёт дальнейшего рассказа...

Глава 13

Сидим на кухне, как раньше, чай пьём. Рассказываю как есть. Мол, познакомилась с мужиком в баре, про резинку порванную и про тест на беременность тоже говорю. А потом меня снова слёзы рвут на части.

— Ну-ну, — Матвей сидится передо мной на корточки. — Перестань мокроту разводить. Сама же говоришь, врач сказала, что смогла один раз, то ещё сможешь.

— Ты не понимаешь, — прячу взгляд. — Я всем сердцем полюбила этого малыша, я уже кроватку ему, — осекаюсь, — или ей подбирала, думала, как буду свою жизнь строить, где работать, как буду вечерами играть с ребёнком. Мечта стала явью, а теперь... второй раз на такую глупость я не пойду. Это в прошлый раз мне повезло, никаких болячек не подхватила...

— Ну-у-у... — тянет, и что-то явно не клеится у Матвея мысль.

— Видишь, — смотрю прямо в глаза бывшему, заставляя его смущаться. — Тебе тоже сказать нечего. Оно и правильно. Это была случайность, дар, чудо! — повышаю голос и, всхлипнув, продолжаю. — Такой шанс даётся лишь раз в жизни. Я не настолько праведная, чтобы мне ещё раз перепала такая радость.

— А как же второй шанс?

Отвожу взгляд и медленно соображаю — про ребёнка ли сейчас Матвей?

— Каждый заслуживает вторую попытку, не думаешь?

— Может, и заслуживает, да только у меня нет сил вновь такое пережить, — бурчу. — Я не готова.

— Отпусти всё на волю случая. Как карта ляжет, — улыбается.

— Говоришь как раньше, когда мы ещё встречались, — усмехаюсь. — Выросла я, Матвей, чтобы на волю случая полагаться, — провожу рукой по его щеке, ощущая лёгкую небритость.

— Не загадывай, — вдруг берёт мои руки в свои ладони и целует пальцы. — В этой жизни всё может произойти...

Как пускаюсь снова в слёзы, не помню, а как висну на шее бывшего мужа и подавно. Матвей аккуратно уносит меня на кровать и укладывает под одеяло, а сам сзади ложится и обнимает, будто огораживая и защищая от внешнего мира.

В тёплых и знакомых объятиях, ощущая лёгкий запах соляры, быстро засыпаю. Будит меня звонок. Еле открыв глаза, понимаю, что я придавлена тяжёлой рукой. Матвей никуда не делся, храпит рядом. Смотрю на экран телефона — смс от начальницы, которая в первый же день без меня взвыла.

Говорит, шеф даже не подписал моё заявление, ещё надеется, что я вернусь, мол, перебешусь в выходные и с понедельника в офис. Пишу ответ, что надежда уже умерла, цокаю и откидываю телефон подальше.

— Что случилось? — видимо, слишком громко цокнула.

— Прости, — слегка поворачиваю голову к заспанному бывшему, — Юлька написала, я не хотела тебя будить.

— С работы, что ли?

— Угу, с неё самой.

— А ты почему не в офисе, кстати?

— У меня ж больничный, — растягиваю губы.

И зачем я вру Матвею? Главное, про выкидыш рассказала, про отца ребёнка тоже, а про увольнение слабо? Даже странно, но почему-то этот факт своей биографии раскрывать не хочется.

Где-то внутри маленькая мышка прогрызает во мне дыру — Матвей частенько говорил, чтобы я уволилась, и вот теперь так и случилось, но не хочу доставлять ему удовольствие, рассказав об этом.

Странно, но нутро бастует.

— Ну да, прости, не подумал, — оправдывается. Хмурится и снова губы жуёт. — Я, наверное, пойду...

— Есть хочешь? — не ожидала, что спрошу, но язык сам развязывается. — У меня котлетки есть, как ты любишь с кабачками...

— А это не слишком нагло будет?

— Да брось, — улыбаюсь, — столько лет вместе прожили, уж обедом-то накормить я тебя могу. Или... уже есть та, что кормит тебя?

— Да, нет, — таращится и быстро встаёт, позволяя и мне подняться. — Не в этом смысле, всё сложно, я у матери пока живу.

— А-а... — растягиваю губы и иду на кухню.

Грею еду и накрываю на стол, будто я всё ещё жена. А Матвей наблюдает, скрестив руки на груди и опершись на дверной косяк.

— Что? — замечаю его взгляд.

— Ты такая красивая, — слегка улыбается, но быстро опускает глаза.

Хмыкаю, принимая комплимент, и продолжаю выставлять тарелки. После разговора с бывшим мне стало гораздо легче, кажется, я выплакала все слёзы, даже улыбаюсь.

После обеда Матвей всё же собирается уезжать. Провожаю его, благодарю за то, что выслушал. Болтаем, стоя около двери, всё никак не можем распрощаться, будто школьники, прыгаем с темы на тему, продолжая и без того затянувшийся разговор.

— Ладно, — поджимаю губы, — пиши, если хочешь, — тянусь открыть щеколду, а вместо этого получаю поцелуй.

Меня будто током прошибает, и тело покрывается мурашками. Отвечаю на поцелуй и замираю, словно мышка в ярком свете фонаря. Вот уже чувствую тёплую руку на своей талии, которая настойчиво тянет меня в горячей груди бывшего мужа.

Внутри всплывают давно забытые чувства. Не помня себя, прижимаюсь к знакомому телу и погружаюсь в неспешный поцелуй. Но лихо прихожу в чувства, задираю брови и глаза открываю:

— М-м...

— Прости, — прерывает поцелуй. — Прости, пожалуйста, — замечаю, как испуганно бегают глаза бывшего. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Фильмов пересмотрел? — изгибаю бровь. — Где словечек таких нахватался? — усмехаюсь.

— Люд, я дебил...

— А кто спорит-то? — хмыкаю.

— Да не об этом я, — перебирает мои пальцы, — я о разводе, — освобождает мою руку, затем меня целиком и молниеносно исчезает из поля зрения, Флеш хренов.

— Вау, — выдыхаю и захлопываю дверь.

Надо же такому было произойти. Что на меня нашло? Неужто ни к кому другому за утешением пойти не могла? Почему бы матери не позвонить? Она же всё понимает, всегда рядом... но нет.

Бросаю взгляд на тяжёлую входную дверь и скрываюсь в спальне, закрыв и межкомнатную на всякий случай, будто этого мало, прячусь под одеялом и глаза закрываю. Нет меня, а рука так и тянется к губам.

Привкус чужих, но таких родных губ пьянит. Я не задумывалась за всей этой беготнёй, что скучаю по Матвею. Мне казалось, я так на него зла, что, если увижу, прихлопну как комара. Ан нет, впустила в дом, в кровать, накормила и позволила себя поцеловать.

Дура? Или это наш второй шанс?

Получаю сообщение от Ксюхи — грозится вечером заехать. Надо отдохнуть и что-нибудь сварганить.

Хорошенько выспавшись, готовлю сладости и тушу мясо с картофелем в казане, ловя себя на мысли, что это любимые блюда бывшего мужа, а никак не мои или Ксюхины, но уже поздно, сестрёнка звонит в дверь.

Оксану с порога прорывает подробностями школьной жизни — выпускной класс всё-таки. Вот бы и мне столько оптимизма. Слушаю сестру вполуха, размышляю над произошедшим днём, а, как назло, телефон пиликает и не даёт сосредоточиться.

Переворачиваю, мельком взглядывая на экран:

«Прости ещё раз, я пойму, если ты не захочешь мне больше видеть. Матвей. Это мой новый номер».

— Ну-ну, — жую губы.

— Что? — Ксюха смотрит на меня и явно не понимает, что со мной. — На работе что-то случилось?

— Н-нет... — откладываю трубку подальше. — Я уволилась, нет у меня больше работы.

— Вот это да, — растекается по столу, — и как ты теперь? Что делать будешь? Мать тебя живьём съест и не подавится.

— Понятия не имею, как я, — сажусь поближе к сестре и кладу голову ей на плечо. — Устала я, котёнок. Надоело мне всё, хочу жить иначе. И квартиру хочу другую...

— Давай, я поговорю с родителями, пусть тебе помогут с жильём...

— С ума сошла? — подрываюсь с места. — Не вздумай. Мне родители уже помогали, твоя очередь, запомни — своё жильё всегда должно быть и до свадьбы. А то вон как жизнь может повернуться. Но, — грожу пальцем, — никто не сможет тебя из дома выгнать, потому что он твой. Уяснила?

— Да, мама Люда, — опускает голову, как провинившийся малыш, и моё сердце сразу же смягчается.

— Ты ещё маленькая, но скоро всё поймёшь сама. Главное, найти того, с кем ты захочешь рука об руку шагать по этой жизни. Но это не значит, что не надо себя обезопасить — образование, хорошая работа и своя квартира, и ни один мужчина не сможет тобой помыкать.

— Угу, кроме босса на этой самой «хорошей работе», как у тебя... — ехидничает мелкая, и мы смеёмся, в чём-то она права.

— Будем работать на себя, — улыбаюсь.

— И кем же мы будем работать?

— Я кондитером? Ты, не знаю, — пожимаю плечами.

— Может, возьмёшь меня фотографом на полставки? Очень работа нужна.

— Куда ж я денусь, пока и клиентов мне ты поставляешь, кстати... так что ещё и продажником возьму, — смеёмся вместе.

Рассказываю, что для корпоратива уже всё согласовано и даже закуплено. Дарья Дмитриевна выделила мне помощника, который все пакеты в квартиру поднял, а главное, поможет увезти в банкетный зал, где будет проходить праздник.

Вечером, когда мы наболтались, отправляю Оксану на такси с гостинцами родителям в виде остатков капкейков со сгущёнкой и конфет с халвой, которые мы с сестрой сделали вместе. А сама читаю смс от бывшего ещё раз и думаю, что же ответить?

Как истинная девочка погружаюсь в думки о «вторых шансах» и «а что, если». И приводят меня эти измышления к ответу, который я строчу Матвею:

«Всё нормально. Мне нужен был этот разговор. Спасибо тебе большое».

Отправляю и, включив ноут с очередным видеоуроком, благополучно засыпаю, пока меня не будит странный пиликающий звук, которого не может быть в уроке по зефиру.

Открываю глаза, а уже утро. Глубокое такое — одиннадцать часов, солнце почти в зените, хоть и осеннее, но ласково греет и дарит надежду. Краем глаза смотрю на телефон, а там сообщение от бывшего, даже не одно.

Зовёт гулять и в кино. Что за ребячество? Нам скоро по тридцать, а он мне детские забавы предлагает. Но потом вспоминаю, как мы встречались, как украдкой бегали на ночные сеансы и гуляли до утра в парке, недалеко от дома моих родителей. Чудесное было время.

Вот в память об этих временах я и соглашаюсь.

Зачем? Сама не знаю, но к вечеру надеваю платье и каблуки, накидываю куртку и еду в торговый центр, где мы договорились встретиться.

— Привет, — ловит на парковке и тянет розочку, одинокую, блёклую, а всё равно приятно.

— Привет, — улыбаюсь и вдыхаю мягкий аромат бархатного цветка.

— Сначала гулять, а потом в кино или наоборот?

— Можно вопрос? — не выдерживаю.

— Угу, — мрачнеет на глазах, видимо, понимает, что вопрос будет о том, что происходит сейчас.

— Ты хочешь попробовать ещё раз?

— Возможно, — поджимает губы. — Ты не против?

— И как ты себе это представляешь? — сразу в лоб.

— Да никак не представляю, — тушуется, — давай просто сходим в кино и прогуляемся, а там видно будет...

Стою в раздумьях, а муж, который бывший, краснеет, взгляд прячет.

А я этого хочу? Зачем мне-то снова сходиться? Что я получу от этих отношений? Или, услышав, что я всё-таки могу зачать, Матвей вновь обрёл надежду на полноценную семью, а меня он всё же любит?

Отчаявшаяся женщина видит любовь и добро там, где их и в помине нет. А я пытаюсь отыскать логическое объяснение поведения бывшего супруга, который снова рвётся стать настоящим. Или ему так плохо у маман живётся, что готов сбежать хоть бы и ко мне?

Да вряд ли, вон какую моську наел, явно не работает больше, чем надо на минимум расходов, спит вдоволь и одежду сменил, вместо растянутых футболок и треников — чёрные джинсы и поло с длинным рукавом, даже куртёшка модная, приталенная. Красавец-мужчина, прямо-таки.

Неужто сам до этого дошёл? Сколько я хотела его в магазин затащить, всё упирался? А теперь-то понял, что дырявые подштанники барышень не воодушевляют, и решил переодеться?

Терзают меня смутные сомнения, что поступаю я ой как опрометчиво, но улыбаюсь, и мы идём гулять...

Глава 14

Вспоминаем былые годы, когда всё у нас было хорошо, если можно так сказать. Почти на каждое приятное воспоминание у меня находится плохое — ссора, колкое замечание, отсутствие поддержки...

Но сейчас, сейчас Матвея словно подменили. Он внимательно слушает и проявляет заботу — в кино помогает снять ветровку. Не припомню, чтобы он вообще когда-то так делал — покупает мне попкорн и напиток, придерживает дверь.

Да кто-то брал уроки этикета, не иначе. Может, Матвей и правда понял, что мне в браке не хватало вот такой мужской заботы? Когда ты можешь быть просто «девочкой», приехать домой с работы и позволить себе принять ванну, которую для тебя приготовит любимый. Или закупиться в магазине, а муж без напоминаний возьмёт и унесёт пакеты, а лучше ещё и разберёт их и сделает кофе.

Смотрю на бывшего и не узнаю. Возможно, это и к лучшему, будет проще дать этот самый второй шанс. Ведь ломать — не строить, послать его восвояси я всегда успею, а сейчас мне как воздух нужен рядом человек, которому я могу излить душу. Поплакать в жилетку и услышать тёплые слова в ответ.

В кинотеатре, умаявшись, засыпаю на плече Матвея и отдыхаю, хотя это громко сказано — шея затекает и копчик ноет, поза не самая удобная, да и возраст не тот уже, сворачиваться в три погибели на кресле во время просмотра фильма.

Бывший провожает меня до машины:

— Тебя подбросить? — улыбаюсь, — вечер прошёл замечательно, сто лет так не отдыхала.

— Я прогуляюсь, — засовывает руки в карманы, — хочу немного подумать.

— Ладно, — даже расстраиваюсь, а Матвей открывает дверь автомобиля.

— Можно? — вдруг спрашивает, замирая губами недалеко от моей щеки.

Только и могу, что кивнуть. Получаю прощальный «детский» поцелуй и прыгаю за руль — надо ехать, иначе что-нибудь ляпну.

Дома впадаю в беспамятство — ворочаюсь в постели, подушку обнимаю, которая, кажется, пахнет соляркой, снова позволяю немного слёз, но быстро прихожу в себя.

Во-первых, я должна подумать и о себе, ни к чему хорошему нервотрёпка не приведёт. Во-вторых, врачу виднее, раз она говорит, что шанс зачать есть, значит, есть, тем более, один раз уже получилось. В-третьих, если Матвей действительно хочет попробовать снова построить отношения и готов измениться, то мне надо думать о том, чем я хочу заниматься — в юридический не вернусь ни за какие коврижки, а вот кондитером быть, кажется, мне по душе.

Главное, мужа до размеров сумоиста не откормить, а то он ведь сладкоежка...

Что-то несёт меня слишком далеко, отбрасываю мысли, что жужжат в моём беспокойном мозгу, и засыпаю.

По новой доброй традиции — подъём в одиннадцать. Весь день вожусь с заказом Дарьи Дмитриевны и переписываюсь с Матвеем. Надеюсь, он не за рулём, а то не хочется стать причиной трагедии.

Общаемся ни о чём, бывший спрашивает, что у меня за заказ, и хвалит за усердие в кондитерском деле. Поддерживает в желании учиться и развиваться в этой области.

«Откуда такие перемены?» — строчу сообщение.

Так и подмывает позвонить бывшей, возможно, будущей, свекровке, ни она ли руку приложила?

«Сам не знаю... понял, что ты должна уделять больше времени тому, что тебе нравится, может, тогда и настроение лучше будет. А ещё я слышал, что если женщина счастлива и расслаблена больше шансов на зачатие, если ты ещё хочешь детей, конечно же».

Может, и хочу, но ему говорить об этом не буду. Всё-таки изменения в бывшем муже меня пугают — не к добру это, когда человек столь резко меняет курс. Вдруг у Матвея что-то случилось с мамой, вот он и рвётся быстрее от неё слинять? Сам же сказал, что сейчас всё сложно. Или сложно с другой женщиной, и он понял, что со мной было лучше?

Что за мысли в моей голове? Кажется, давать вторые шансы не по мне, ищу подвох, думаю всякое и не верю в искренность, хотя Матвей никогда не был подлецом. Невнимательным, иногда грубым, немного ребёнком и безответственным — это да, но не подлецом, строящим козни... нет...

Он обычный мужик, каких много, просто в семье не было достойного примера мужчины, который ухаживал бы за своей супругой. А когда мы были молодыми, страсть, тайные свиданки и влюблённость затмевали все недостатки. Свадьба, работа и, лишь когда влюблённость выветрилась, мы увидели друг друга в новом свете. Только говорят, когда проходит эта самая влюблённость, остаётся куда более глубокое чувство — настоящая любовь. Такая, где в паре супруги уважают друг друга, помогают и поддерживают.

Но у нас этого не было.

Матвей снова зовёт гулять, а я опять соглашаюсь. Не хочу думать, к чему приведёт этот второй шанс, и торопиться не хочу. Да и Матвей не давит, так что просто наслаждаюсь мужским вниманием. На этот раз гормоны не долбят по мозгам, и я могу спокойно обдумывать наши встречи, принимая более взвешенные решения.

Мне кажется, если бы мы ходили на такие свидания пока были женаты, то и ругани дома было бы в разы меньше. Разве захочется скандалить из-за грязной посуды после похода в кафе или кино?

Сегодня Матвей провожает до двери и норовит украсть поцелуй, что-то переворачивается внутри — чувствую, что краснею как школьница на первом свидании. Во даю, точнее, не даю, изворачиваюсь и прячусь за дверь:

— Не сегодня, — поджимаю губы. — Мне ещё готовить. Завтра же корпоратив, помнишь?

— Точно, — переминается с пятки на носок и руки в карманах прячет.

Хихикнув, скрываюсь в квартире. Знаю — идиотизм, но поделать с собой ничего не могу. Тянет улыбаться и шалить. Подумаешь, что недавно мы разошлись. Сейчас передо мной совсем другой человек. Новый Матвей куда более внимательный к моим проблемам, учтив и одевается симпатично. Мне нравится.

Бабочки своими бархатными крылышками щекочут мне живот изнутри, но думаю, это всё же страх перед корпоративом. Выкидываю все мысли из головы и, закатав рукава, приступаю к готовке.

Начало октября, суббота, мягкое осеннее солнце согревает и сулит отличный день, вернее, вечер. Хотя меня не покидает ощущение, что будет дождь. Бывает такое, будто в воздухе стоит запах, хотя на небе ни облачка. Закидываю в сумочку зонт.

Составляю коробочки в пакеты и жду помощника. Нам предстоит к маме заехать, забрать угощения из её холодильника. Паренёк приезжает вовремя, обращаю внимание, что не часто его полноценно кормят, совсем худенький, ещё мальчишка.

— А кем вы работаете? — решаю уточнить. — И как вас зовут? — какая-то я замученная была в прошлый раз, не спросила и сейчас тоже, так и невоспитанной прослыву...

— Я Макс, — улыбается и принимает пакеты, которые ему предстоит нести. — Айтишник. Дарья Дмитриевна попросила помочь просто. Я не курьер, если что, — улыбается и тараторит почти как Оксанка. — Если вдруг проблемы с компом будут, обращайтесь.

— Нет! — выпаливаю. — Спасибо, знавала я уже одного айтишника...

— Никудышный мастер? — понимающе кивает.

— Нет, как ни странно, — усмехаюсь, — всё заработало как часы и даже лучше, но всё равно сломалось, — поникаю, будто кто-то все жизненные соки из меня выпил.

— Может, вирус поймали? — щебечет голубоглазый паренёк даже не понимая, что я вовсе не о компьютере здесь беседы веду.

Машинально отвечаю на вопросы, а сама вспоминаю Леонида. Это ж надо так — одна встреча, один опрометчивый поступок и столько горя и радости одновременно.

— Это всё? — теребит меня за рукав Максим.

— Что? А да, простите, задумалась.

— Ехать пора, — придерживает дверь, чтобы я вышла.

Киваю, как собачка на панели автомобиля и, закрыв квартиру зачем-то на все замки, иду следом за своим помощником.

Забрав всё у матери, едем в банкетный зал. Ну, Дарья, конечно, пошутила, сказав, что это вечеринка для своих. Уже только в фойе меня почти сносит косяк изрядно расфуфыренных девчушек лет десяти.

— А... у вас, что, планируется какое-то гимнастическое шоу?

— Не знаю, вечеринку друг Дарьи Дмитриевны организовывает, у него и агентство своё, — отмахивается Максим. — Я в этом ничего не понимаю. Не моё. Я люблю возиться с компьютерами.

— Девушка-то есть? — хмыкаю, что-то любопытство во мне проснулось к личной жизни айтишников.

— Нет пока, — быстро прячет взгляд. — С моей работой некогда на свиданки бегать.

— Смотри, — ухмыляюсь, — сегодня некогда, а завтра и не захочется, а там и до затворничества недалеко.

— Привет, Макс, — мимо нас проплывает блондинистая красавица в очень мини-юбке и соблазнительно машет пальчиками моему помощнику.

— Привет, — краснеет парень, а я почти выхватываю у пакеты из его рук и толкаю к девушке.

— Дарья Дмитриевна... — начинает парень.

— Ты всё донёс и принёс, молодец, а у той красотки на тебя явно планы, не оплошай, — прямо пихаю бедолагу.

Да что на меня нашло? В сваху я ещё не играла. Но грех такого симпатичного мальчика оставлять без пары. Смотрю, как он догоняет блондинку, а та расцветает, словно сад на рассвете. Улыбка медленно рождается на её губах, причёску поправляет, у-у... да кому-то явно нравится Максим.

Бросаю последний взгляд на воркующих голубков и тащу свои пакеты в зал. Стол с закусками уже оформляют, да и я пристраиваюсь рядом, выставляя сладости, бегая за остальными в машину и попутно изучая всё вокруг. Через пару минут завязываю разговор с девушками из кейтеринга, получаю несколько советов по оформлению и визитку.

Обаятельная брюнетка ещё и фуд-стилистом оказывается. Не знала, что такие существуют. Своих визиток у меня нет, равно как и соцсетей или сайтов, так что просто номер даю, мало ли...

Ловлю себя на мысли, что совсем не подумала о рекламе. Забегалась с самим заказом, а свидания с бывшим мужем остатки мозга выбили. И как я буду клиентов здесь искать?

Хотя вопрос быстро решается железной рукой Дарьи Дмитриевны, которая, заметив меня, спешит узнать, всё ли хорошо.

— Спасибо, — снова прикидываюсь игрушечной собачкой, безостановочно кивая. — Только я совсем про визитки забыла...

— Досадно, но ладно, — смеётся женщина и тащит меня в сторону диджеев, там в подсобном помещении есть компьютер с принтером.

Спросила бы зачем, но смысла не вижу. Снова выдают мне помощника, который быстро накидывает макет визитки и печатает на цветном картоне, разводя руками, мол, что есть.

Беру ножницы и кромсаю аккуратные прямоугольники, которые стопочкой отправляются на край стола со сладостями. Отнекиваюсь от возможности остаться на вечеринку, прощаюсь и спешу к машине.

Как я и предполагала, посреди дороги обрушивается на меня ливень — холодные капли пробирают до косточек, налетает ветер и сразу темнеет от тяжёлых туч. Укутываюсь в куртку, раскрываю зонт, пробегая мимо весёлых людей, что торопятся на корпоратив.

В толпе резко выделяется высокий мужчина, который явно не рад находиться здесь, хотела бы приглядеться, но сбиваю с ног девушку и, сто раз извинившись, вновь выискиваю вроде бы знакомое лицо.

Мужчина оборачивается, а у меня сердце обрывается — нет, это не Леонид. Что-то много я о нём в последнее время думаю. А главное, зачем? Я же пошутила в кабинете гинеколога, что донора искать буду, но, кажется, мой мозг решил иначе. Или это на фоне завязавшихся вновь отношений с Матвеем я строю план побега, потому что на самом деле не хочу снова в эту реку заходить?

Стою у машины и смотрю на замок, перебирая ключи в руках — размышляю об отношениях с бывшим, а в сумочке надрывается телефон.

— Алло, — поднимаю трубку не глядя.

— Привет, чем занята? — лёгок на помине...

Глава 15

Болтаем, пока я сижу в машине и думаю, что мне делать дальше. Матвей зовёт в кафе. Пожалуй, я голодная, так что поеду.

— Привет.

Встречает у двери и зонт забирает, снова при параде, так и подмывает спросить, не мама ли ему совету по возвращению меня даёт. Воздерживаюсь, хотя с трудом.

— Здравствуй. А чего это ты решил в кафе?

— Ну, ты же сегодня с работы, — улыбается, — подумал, захочешь отметить первый крупный заказ...

А ему, какое дело?

— Не думала об этом, — честно признаюсь и усаживаюсь за столик, осматриваюсь. Больно знакомая забегаловка, не в неё ли мы заглядывали перед свадьбой?

— Ну как это? — подвигает ко мне меню. — Надо отпраздновать, большое событие же.

— Ну да, ну да...

Только что ещё всплыла черта, которую не очень-то я выношу. Матвей — любитель всё отмечать и чаще с друзьями, чем с семьёй.

Почему я не могу принять спокойно изменения бывшего? Я же вижу, что он искренне старается наладить наши отношения. И я вроде тоже этого хочу, но мозг постоянно куда-то уводит, будто что-то вижу подсознательно, но не ещё не понимаю.

— Люд... Люда, — слышу требовательный тон Матвея, словно ребёнок конфету просит у кассы.

— А? — отрываюсь от разглядывания меню.

— У тебя всё хорошо?

— Я не знаю, если честно, не хочу ничего праздновать. Это же был ненастоящий заказ.

— В каком смысле?

— Ну... мы договорились на оплату ингредиентов да тестовых образцов, сверху не так много. Я просто отрабатывала домашние задания, — кривлюсь, понимая, что бывшему не очень-то по душе такая трата времени.

— Ого.

— А ты думал, я теперь крутой кондитер и не буду ходить на работу? Сяду дома, особенно если рожу малыша? Ты же знаешь, такая жизнь не для меня.

— Да ничего я не думал, — бурчит. — Ты, наверное, думаешь, чего привязался, бросил в записке, потом бумаги не подписывал...

— Угу, — мычу, сверля пару дыр в голове бывшего, как вовремя он напомнил мне о том, как свинтил от меня.

— Пойми правильно, — мнётся, но Матвея перебивает подошедшая официанточка, давая возможность обдумать слова, которые собирался сказать.

— Уже выбрали? — улыбается и глазками на моего спутника стреляет.

— Рыбу и салат на ваше усмотрение, — всё также бубнит бывший, а у меня лицо сползает.

— Кто ты такой и что сделал с моим мужем? — выпучиваю глаза. — С каких пор ты рыбу ешь? — не могу удержаться от замечания.

— Говорят, для мозга полезна.

Аж хрюкаю, уморил. Это ж надо — для мозга. С кем он общался эти месяцы? Не бывает так, чтобы человек просто до неузнаваемости изменился за столь короткий срок.

— И кто тебе это сказал? Мне то же, что и ему, — отпускаю официантку, которая с удовольствием уши греет и продолжает смотреть на Матвея.

Приглянулся? Ну да, симпатичный мужик, не зря же я за него замуж выскочила при всех прочих недостатках.

— Я встретил женщину, как ушёл от тебя.

— Это поэтому тебя у мамы не было, когда я приезжала? Ты у неё был?

— Да... — мнётся, явно не горит желанием рассказывать, но меня уже несёт.

— Всё было так плохо, что ты решил обратно колёса покрутить?

— Да нет, просто понял, что люблю тебя, и детей хочу от тебя, а не просто, — изливает мне душу, опустив голову, пальцы под столом перебирает, почти на шёпот переходит. — Или вообще не надо. Я придурок, а ты слишком добрая. Нет, чтобы треснуть по башке и сказать, что я недоносок.

— Ага, а потом свекровь бы меня с потрохами проглотила и не поперхнулась, её дорогого сынишку обижать нельзя, — чувствую, как яд изливается из меня, понял он, а вот я не поняла.

— С ней я уже поговорил, она тоже мнение поменяла.

— Во-от как, ну я рада за вас. Так значит, ты в магазин неспроста притопал? Или твоя новая пассия недалеко живёт.

— Недалеко. Но мы разбежались. Она какая-то помешанная, у неё уже есть ребёнок от прошлого брака, а возьми и объяви мне, что беременна...

— Что прости? — перебиваю, потупляя взгляд. — От тебя?

— Не знаю, — становится темнее тучи. — Мы предохранялись, вроде.

— Вроде, это как? — зависаю и прячу руки под стол, чтобы не придушить Матвея и заодно освободить место для тарелок, которые принесла официантка.

— Ну, — косится на девушку, явно ожидая, когда та уйдёт... — она на таблетках была, говорила мне так, во всяком случае.

— Ну да, ну да, а старые добрые методы уже не работают...

— Кто бы говорил? — поднимает на меня глаза, и чётко читаю в них презрение, вот это поворот, так его зацепило, что я была с другим, ну, держи по полной тогда.

— Мы предохранялись, — шиплю, — презерватив порвался просто. Случайность. Понимаешь? А у тебя какое оправдание? Неудобно? Лень надевать?

— Не начинай, а.

— Матвей, не тупи! — почти взрываюсь. — Ты бросишь её с ребёнком одну? — испытующе смотрю, но ответа не получаю. — Ты же не такой человек, — вздыхаю. — Болван, но не сволочь.

— Но я её не люблю, — стискивает челюсти да так, что вижу, как желваки играют на его лице.

— Стерпится и слюбится, Матвей, стерпится и слюбится. Это она тебя приодела и манерам научила? Поди, и про рыбу она сказала, да? — понимаю, что мой бывший просто испугался ответственности, а вовсе не жаждет быть со мной.

— Но...

— Ты хотел по башке? — встаю и, схватив ложку со стола, заряжаю ею прямо в лоб Матвею, тот только и успевает что вскрикнуть, обращая на себя внимание других посетителей. — Ты её уже любишь, придурок, — усаживаюсь и поправляю тарелки, — если бы не любил, то и не надевал одежду, непривычную для себя, вон, — указываю на стоящее блюдо перед ним, — рыбу бы точно не ел. Я сколько лет пыталась тебя приучить её есть, и всё безуспешно, а здесь пара месяцев и вуаля, ты изменился до неузнаваемости, — выплёвываю слова, как пули, не давая бывшему вставить даже слог. — Собирай свою тушку и тащи её к дверям этой женщины, покупай цветы, кольцо и умоляй тебя простить. У тебя есть козырь — она носит под сердцем твоего малыша и не сможет отказать в милости даже такому идиоту. Всё уяснил? — стискиваю зубы и бросаю грозный взгляд.

Молчит.

— Ну! — подгоняю.

— Сейчас, что ли? — задирает брови.

— Вчера, Матвей, ещё вчера! — хлопаю в ладоши, будто гусей с дороги прогоняю. — Счёт я оплачу, свадебный подарок. Вали отсюда!

Какой послушный мальчик. Встаёт, видать, боясь меня разгневать, и снося столовые приборы, что с оглушающим звоном падают на плиточный пол. Извиняется и даже улыбается, кажется, ему просто не хватало пинка.

Наивная дура я, решила, что бывший воспылал ко мне чувствами. Поднимаю руку, подзывая официантку, и кричу вслед Матвею:

— Номер мой знаешь, звони, когда малышу годик будет, торт сделаю...

Оборачивается, бросает дикую улыбку и пулей за дверь. Что-то второй раз за день свахой подрабатываю, пора бы уже оплату требовать:

— Упакуйте всё с собой и принесите счёт, пожалуйста, — мило улыбаюсь недоумевающей официантке. — У моего друга срочные дела появились, ближайшие пару лет ему будет не до кафе, — добавляю куда-то в пустоту и ощущаю, как эта самая пустота пробирается мне в душу.

Боюсь, что её щупальца поглотят меня, почти задыхаюсь от её темноты и холода. Отправляю сообщение единственному лучику света в своей жизни и еду домой.

Поняв, что пора брать себя в руки, первым делом изучаю квартиру на предмет лишних вещей. Мне надо каким-то чудом высвободить место в кухне для ещё одного холодильника — помещение сейчас я не потяну, а работать как-то надо.

Решение приходит вовремя, ко мне приезжает Ксюха и:

— Ну, поверни кровать да поставь холодильник в комнату, пока.

— А спать я как буду? — стою над несчастной мебелью.

— Так, тебе только с одной стороны надо подходить.

— Хороша сестрица, — кривлюсь. — То есть думаешь, я больше никого не приведу сюда?

— Не знаю, что у тебя случилось, — плюхается на эту самую кровать, — не хочешь, не рассказывай, в душу лезть не буду. Но гарантирую, в ближайшее время точно не приведёшь. А с помещением потом вопрос решишь.

Вот мелкая...

А она права, ну раз это её идея, то и перестановку делать она мне будет помогать. Корячимся, переставляя кровать к стене. А потом и лишние вещи складываю в коробку навынос.

— И ты выкинешь этого милого поросёнка? — скулит младшая сестрица, рассматривая древнюю копилку.

— Надо? Забирай, — машу рукой. — Мне место нужно, раз уж я осталась без работы, устрою кондитерскую дома, пока учусь и клиентскую базу нарабатываю.

К слову о клиентах — утром следующего дня звонит первая дамочка — Дарья Дмитриевна не обманула. В их фирме много мам с маленькими детками, которым устраивают, как сейчас модно, большие праздники с шоу мыльных пузырей, кэнди барами, аниматорами и прочей развлекухой.

Оксана клятвенно обещает помочь мне с социальными сетями, визитками и фотками. Сколько бы я ни старалась так, как фотографирует сестра, не получается. Вроде и там же стою, и так же кручу несчастное пирожное, но оно не выглядит желанным.

Закупаюсь курсами — моих небольших сбережений как раз хватит на нужную технику и продукты. Но, опустив голову и скрипя зубами, иду к маме, памятуя о том, какая она у меня понимающая — рассказываю всё, почти всё. Умалчиваю о внезапной беременности от незнакомца и недолгом романе с бывшим.

Мама, конечно, в шоке, но она сильная женщина, и меня поддержит. Ревём на её кухне обе, а потом приходит отец, который и слышать не хочет, что его дочь будет сама пыжиться в новом деле. Требует прекратить разводить мокроту, обещает решить все проблемы.

Когда за твоей спиной стоят родители — это бесценный дар. Такая опора гарантирует и мотивацию, и силы действовать не унывая. Папа в подробности не вдаётся, предлагает засунуть мне свою заначку обратно под подушку, а технику он сам мне купит и привезёт — вовек не рассчитаюсь. Хотя отец жирно так намекает, что я теперь в рабстве и обязана еженедельно и пожизненно привозить ему сладости.

Отличный кредит получается. Беру деньги, а рассчитываться буду собственноручно приготовленной едой. Меня такой расклад устраивает, всё равно учебные торты и курды куда-то девать надо...

Почему бы и не папе их привозить?

***

Первые три месяца, до самого Нового года, трачу на ежедневные готовки по восемь часов и смотрю все уроки, до которых могу дотянуться. Папа, как и обещал, купил мне всю нужную технику, привёз и установил. Надо сказать, что бонусом мне посудомойка приехала, отец решил, так надёжнее — меньше шансов, что какая-то посуда грязной останется, да время освободится.

Готова в ноги кланяться за такую предусмотрительность. Как там? Мужик сказал — мужик сделал. Не удивительно, что я не смогла построить отношения, не умею я добиваться такой самостоятельности от второй половинки. Мама, вон, глазками похлопает, и папа сразу понимает, что пришёл его черёд браться за дело, а то «бабы все развалят» — его любимая фраза.

Все выходные напролёт младшая сестрёнка виснет у меня — создаёт мне портфолио. Работает за еду, разумеется. Оформляю странички во всех соцсетях, делаю описания, вернее, слушаю, что говорят родные, пробуя мои сладости, и записываю:

«Нежная, воздушная меренга, тает во рту, оставляя ягодное послевкусие», — думаю, надо бы нанять человека, который больше в этом соображает и айтишника — сайт сделать.

И ещё пять долгих месяцев трачу на формирование собственной базы клиентов. Дарья Дмитриевна сыграла в этом занятии не последнюю роль. Её сотрудники обеспечили мне первый небольшой доход, а фирма ещё пару раз заказывала сладости на корпоративы — новогодний, поздравления на Двадцать третье февраля и Восьмое марта, у кого-то из сотрудников был юбилей и одни проводы на пенсию. Никогда не думала, что буду делать маковый торт в виде клубка пряжи с торчащими из него спицами.

В общем, разогналась я не по-детски, успеть бы тормознуть. За пару дней до середины мая, а, соответственно, и до Ксюхиного дня рождения летаю в поисках идеи для торта. На этот раз совершеннолетие. Нужно приготовить что-то особенное.

Может, сделать «Красный бархат» в виде объектива? Я же знаю, что родители хотят подарить Оксане обучение в фотошколе. У неё определённо талант. Её фотографии тортиков и капкейков быстро сделали мои странички в соцсетях узнаваемыми со своим стилем.

Оглядываюсь назад — пролетел год с первого урока и того потрясающего чувства, что я, наконец, занимаюсь своим делом. Я подыскала пару помещений, скоро поеду смотреть. Доходы позволяют раскошелиться и съехать уже с моей миниатюрной кухоньки — да и холодильник достал гудеть под ухом.

В ночь делаю бисквиты: уже до автомата отточенными движениями взбиваю яйца с сахаром и красителем. Варю желе из клубничного пюре и попутно делаю торт на заказ — завтра день рождения, четыре годика, у маленькой девочки по имени Майя. Торт-подарок заказала её бабушка, так что и оформление соответствующее — всего и побольше, чтобы ярко, много и красиво. А ещё, мол, отец в запаре точно забудет заехать, так что заказ с доставкой до двери.

Торт для Майи отправлю с проверенным человеком, за почти год работы в этой сфере обзавелась и такими знакомствами, а сама с тортом для сестрёнки поеду к родителям. Сейчас хочу посмотреть на её счастливые глаза, думаю, не убудет с меня, что разок пропущу реакцию ребёнка. Не каждый же раз разрывать себе сердце, наблюдая за чужими детьми.

О своих уже и не задумываюсь — устала я мечтать, а работа неплохо так выбивает из меня вообще любые мысли.

Стою у родительской двери и смотрю на коробку, а она не та. Мама открывает, но я, поняв, что перепутала торты, говорю, что скоро приеду и лечу по адресу, на который увезли торт-объектив для Оксаны.

Люблю же я смотреть, как малыши получают торты и свечи задувают, загадывая свои маленькие желания... хотела спрыгнуть, но, увы, у судьбы свои планы на моё время и чувства.

Забегаю в подъезд с какой-то девушкой, удерживая увесистую коробку с детским тортом, и поднимаюсь на второй этаж — звоню, только никто не открывает. Курьеру провода обрываю, но и он вне зоны, уже уехал за город заказ отвозить, наверное, что-то такое он там говорил.

Стучу.

Дверь медленно открывается, но я никого не вижу. Задираю брови и смотрю в мрачный коридор стандартной многоэтажки, открываю рот, но не успеваю ничего сказать.

— Здравствуй, — раздаётся тоненький девчачий голосок.

Опускаю взгляд, а на меня смотрят два огромных карих глаза в обрамлении густых ресниц. Курносый носик и хвостики набекрень — сердце сжимается от резкой боли, будто огромную иглу в него засадили.

— Папочка, — вдруг кричит малышка, пока я оторопевшая стою с открытым ртом, — папочка, мама вернулась!

— Глупости не говори, — раздаётся заспанный мужской голос.

Хочу снова рот открыть, но в коридор выходит, видимо, «папочка», в спортивной одежде, без футболки — кожа да кости. И меня накрывает.

Перед глазами всплывает тест на беременность с двумя синими полосками, а память заботливо напоминает, что как раз на днях я бы увидела своего малыша. Своего и его, ибо передо мной стоит тот самый Леонид...